Иван Стрельцов

Диверсант до востребования

Не тот беден, у кого нет ничего, а тот, кому все мало.

Сенека

* * *

Белоснежный маленький частный реактивный самолет, выпустив шасси, легко скользнул по бетонному покрытию посадочной полосы.

У первой рулежки бег самолетика замедлился, и он плавно покатился в сторону стоянки аэробусов. На фоне разноцветных толстобрюхих лайнеров только что приземлившаяся машина выглядела игрушкой, настолько была явной разница в габаритах.

Наконец самолет въехал на отмеченную белой краской площадку. Юная блондинка в темно-синей форме стюардессы открыла дверцу, и наружу выбрались двое атлетически сложенных мужчин в строгих деловых костюмах. Это были высококлассные телохранители, одни из самых дорогих в Европе, в недавнем прошлом охранявшие британского премьер-министра и перекупленные за огромные деньги беглым российским олигархом Сосновским.

За последний год Самуил Аронович значительно поиздержался. И если финансовые потери еще можно было как-то компенсировать, в конце концов продать оставшийся в России бизнес, то с людскими ресурсами дело обстояло хуже некуда. Несколько последних проектов, обещавших прибыль в тысячу процентов, напрочь прогорели, соответственно и участвовавшие в этих проектах исполнители погибли. Теперь в качестве исполнителей Сосновскому приходилось использовать наемников, причем олигарх решил «играть по маленькой», чтобы до минимума свести риск потерь. Сейчас он прилетел в Рио-де-Жанейро приобрести одну из бразильских футбольных команд, чтобы в будущем сделать ее чемпионом мира и, конечно же, свои доходы на этом мероприятии увеличить в три-четыре раза.

Самуил Сосновский спустился по трапу своего комфортабельного личного авиалайнера «Си Скэн», выполненного по эксклюзивному проекту. Два реактивных двигателя позволяли с повышенным комфортом рассекать воздушное пространство, выбирая любое направление, любую точку земного шара.

Один из телохранителей, пригладив полы пиджака, двинулся в сторону здания аэровокзала, его напарник находился в непосредственной близости к олигарху, готовый в любой момент прикрыть собой охраняемое лицо или хотя бы попытаться вытолкнуть его из зоны поражения. Впрочем, это была лишь теория, в случае действительного покушения никто не мог гарантировать эффективность действий лощеных британских бодигардов.

Невысокий, сутуловатый, с большой лысиной и длинным острым носом, Самуил Сосновский походил на выходца из потустороннего мира, этакий гибрид черта с сатиром, не хватало лишь хвоста и копыт.

К удивлению олигарха, его не встречали представители футбольного клуба. Более того, таможенный офицер, огромный смуглолицый детина, потребовал пройти в специальный кабинет для личного досмотра.

– Какой досмотр? – возмутился Самуил Аронович, его голос предательски сорвался на фальцет.

Но таможенник никак не отреагировал на его возмущение, продолжая стоять истуканом, с невозмутимым видом указывая рукой в направлении безликой белой двери.

Сосновский скосил взгляд на стоящих позади безмолвных телохранителей, но те вели себя как ни в чем не бывало. Их не касались проблемы клиента, одним словом – наемники.

Математический склад ума олигарха не хуже самого современного компьютера тут же выдал наихудший вариант развития событий. Российское правительство вместе с Генеральной прокуратурой уже требовали от британского правительства выдачи проживающего в Лондоне беглого бизнесмена. Но англичане не только не выдали Сосновского, более того, предоставили ему статус политического беженца. И вот теперь, когда он находился в десятке тысяч километров от островов туманного Альбиона, не было никакой гарантии, что Кремль не смог договориться с правительством Бразилии о его выдаче. Тем более что последние годы русская политическая элита «положила глаз» на Южную Америку, пытаясь соревноваться даже с США, но пока только на оружейном рынке. Цивилизованный (если так его можно назвать) мир вовсю стремился к глобализации, это значительно упрощало общение между политиками и крупными бизнесменами. Так что возможность договоренности между двумя правительствами, где разменной монетой была его, Сосновского, голова, вещь вполне реальная.

«Если все обстоит именно так, шансов вырваться нет», – ужаснулся про себя Самуил Аронович; мозг тут же дал ему команду, как облегчить свою душу или участь – не сопротивляться.

Безликая дверь отворилась, и в проеме показался еще один таможенник. Молодой худощавый негр, широкоскулый, с приплюснутым носом, большими ноздрями и красными белками глаз, был похож на молодого самца гориллы.

Уставившись на этот экземпляр дикой природы, всем своим видом выражающий неприкрытую агрессию, олигарх непроизвольно икнул, дав понять, что сопротивления не будет.

Дверь, как оказалось, вела не в комнату для досмотра, а в узкий длинный коридор, освещенный матовыми плафонами, подвешенными к потолку. Таможенник повернулся к Сосновскому спиной и бодро зашагал, указывая направление.

Идти пришлось довольно долго, наконец они поднялись на второй этаж, таможенник открыл дверь и, встав сбоку, пропустил бизнесмена вовнутрь.

Олигарх оказался в самом обычном рабочем кабинете клерка среднего звена, впрочем, он успел мимолетным взглядом оценить картину на стене и массивный письменный стол из мореного красного дерева и пришел к выводу, что здесь трудится местный туз. Одним словом, начальник.

Рядом со столом в глубоком кресле сидел пожилой мужчина. Его голову венчала густая седая шевелюра, прикрывавшая широкий лоб с тремя глубокими морщинами, по мнению многих, указывающих на чрезмерную умственную деятельность. Темно-карие глаза с хитрым прищуром прикрывали очки в массивной допотопной оправе. Прямой нос, тонкая линия губ, округлый подбородок и слегка отвислые щеки создавали обманчивый портрет простодушного добряка. Но Сосновский знал, кто перед ним. В недорогом неброском костюме, с повязанным шелковым платком, прикрывавшим морщинистую шею, перед Сосновским собственной персоной находился финансист номер ОДИН, Юджин Цорес, злой гений современного биржевого мира. Он спонсировал из собственных сбережений не только ученых и деятелей искусств, но также политические движения и даже целые правительства мелких стран третьего мира.

Тринадцать лет назад двое финансовых воротил встречались в Москве, где Цорес вел переговоры с тогдашним правительством России, как опытный кидала демонстрируя блестящую мишуру будущего, при этом выманивая прибыль сегодняшнюю.

Тогда Самуил Аронович только начал зарабатывать свои первые миллионы, и Цорес на него просто-напросто не обратил внимания. Теперь, как сообразил Сосновский, ситуация изменилась, и он понадобился американцу, а это означало, что «Сосна», как его прозвали журналисты и уголовные авторитеты, еще не сыграл свою главную партию.

– Здравствуйте, мистер Сосновский, – у финансиста был приятный бархатный баритон. Несмотря на довольно преклонный возраст, он легко поднялся навстречу российскому олигарху и протянул руку.

«Мягко стелет, жестко спать, – промелькнуло в голове Самуила Ароновича, когда американский финансист сильно сжал его руку. Изображать из себя овцу могло впоследствии обернуться против него же, и олигарх выбрал наступательную тактику. – Но зачем понадобился этот спектакль, чтобы лишний раз меня скомпрометировать?»

– Прошу, присаживайтесь, – Цорес изобразил на своем лице некое подобие улыбки, указал на одно из кресел, потом поинтересовался: – Что-нибудь выпьете?

– В это время суток я алкоголь не употребляю, – сдержанно произнес Сосновский, усаживаясь в кресло. Тонкая лайковая кожа противно скрипнула под его тяжестью.

– Похвально, – выдал еще одну улыбку старый финансист и, закинув одну ногу на другую, добавил: – В бизнесе главное – трезвая голова и верный расчет.

На эту реплику российский олигарх никак не отреагировал, давая собеседнику время полнее сформулировать свою мысль.

Юджин Цорес именно так и расценил неопределенное поведение своего визави и вновь заговорил:

– Вы, мистер Сосновский, весьма интересная личность. Современный бизнес сотни лет создавал свои незыблемые законы, вы же эти законы не только обходите, а при необходимости запросто их разрушаете, при этом еще умудряетесь заработать на продаже руин. Не правда ли, оригинально?

Самуил Аронович поджал губы, дескать, это всего лишь общие фразы, где конкретика?

Американский финансист хмыкнул.

– Ваша идея о продаже Пентагону боевых тактических островов была просто шедевром.

Сосновский снова промолчал, по-прежнему не реагируя на пустой треп.

– О попытке создания условий для продажи боевых тактических островов мне рассказал глава судостроительного концерна «Браун Дженерал» Роберт Гектор Браун. Это ведь его вы привлекали к воплощению этой гениальной идеи в жизнь? Но со своей стороны хочу заметить, верный расчет строился на том, чтобы ввергнуть в пучину большой арабской войны государство Израиль. Ведь это десятки тысяч наших с вами соплеменников. С позиции стороннего наблюдателя ваш план можно оценить как людоедский, не находите?

– Еврейский народ всегда платил человеческими жертвами, чтобы добиться большего. Так повелось испокон веков, и никто не сможет изменить ход вещей, – жестко произнес Сосновский.

Теперь губы поджал Цорес, но тут же примирительным тоном произнес:

– Жестоко, но таков наш мир и таков мир бизнеса. Получить максимум может лишь тот, кто готов максимум поставить на кон. Сколько вы собирались получить от американских налогоплательщиков?

– От десяти до пятидесяти миллиардов, в зависимости от длительности контракта, – честно признался олигарх.

– Неплохо, неплохо, – закивал Цорес, он всегда мог реально оценить успехи других. – Ваша схема мне понравилась, – продолжил финансист своим мягким бархатным баритоном. – Хотя, если честно, она достаточно сложная и поэтому уязвима. Думаю, было бы лучше при возможности заработать такие же деньги, но по более простой схеме. Как вам условия такой задачи?

– Это не условия, а требования, – возразил Сосновский, как бывший математик он умел четко излагать свои мысли. – Условия подразумевают, что€ мы имеем в наличии и какие действия необходимо произвести: сложить или, скажем, умножить.

– Логично, – снова кивнул Юджин. Ему явно доставлял удовольствие разговор с этим внешне невзрачным человечком, обладающим феноменальной памятью и мощным интеллектом. – Условия задачи просты. Сейчас цена нефти пляшет в коридоре шестьдесят – шестьдесят два доллара за баррель. Ваша задача – поднять цену до ста.

Сосновский тяжело вздохнул.

– Это приведет к мировому экономическому кризису.

– Естественно, – ощерив зубы в улыбке, старик подался вперед. – Обрушится часть фондовых рынков, развалятся слабые концерны и подобные им фирмы. Зато останутся и окрепнут промышленно-финансовые гиганты. Срочно будут изыскиваться новые источники энергии, в том числе придется возвратиться к забытому каменному углю. Полагаю, цена на него поднимется в полтора-два раза.

– При чем здесь уголь? – удивленно поднял брови олигарх.

– Я на сегодняшний день являюсь крупнейшим держателем акций угольных компаний, – откровенно ответил финансист. – Пока это приносит только убытки, но при правильном подходе вскоре на нас обрушится золотой дождь с градом из драгоценных камней.

Сосновский молчал, ошарашенный услышанным: сидящий напротив него человек вообразил себя повелителем мира. Он собирался низвергнуть этот самый мир в экономический хаос. Теперь ему стало предельно ясно, для чего Цорес устроил спектакль с «личным досмотром».

– Эта игра будет наиболее увлекательной из всего того, что вам раньше доводилось проворачивать, – продолжал старик. – Вы получите десять процентов от моей прибыли.

– Если вы все просчитали, то зачем вам нужен я?

– Все просто – я слишком стар и слишком заметен. Вы, мой друг, достаточно молоды, энергичны и, главное, умны. Как говорится, вам и карты в руки.

– С чего же мне в таком случае начать?

– Как мне кажется, стоит обратить внимание на Средний Восток. Война без конца и края в Ираке, попытка изготовить ядерное оружие в Иране и нефть. Вот где, как я думаю, можно разгуляться, остается только дать волю своей безудержной фантазии.

– Еще было бы неплохо найти эксперта по этому региону, – вытирая лысину, пробормотал Сосновский, вспомнив, что все его специалисты высшего звена почили в бозе. Если кто и остался, то обычные рядовые боевики – «пушечное мясо».

– Это не проблема, – усмехнулся Цорес. – Я тебе дам одного человека, который не только знает все о тех краях, но еще имеет свой план осуществления.

С этими словами дверь отворилась, и в кабинет вошел высокий мужчина с широкими спортивными плечами, продолговатым мужественным лицом и взглядом, одновременно выражающим и преданность хозяину, и подозрительность ко всем остальным. По манере держаться Сосновский сразу же догадался, что перед ним бывший офицер. С подобной категорией людей ему часто приходилось иметь дело.

– Знакомьтесь, Самуил, это Дюк Ларрсен, полковник РУМО[1], специалист по стратегическим операциям. Как я уже говорил, у Дюка есть план великолепной акции. Только, ради бога, не увлекайтесь шарадами, сделайте все по самой простой схеме. Это сэкономит время и сработает безотказно. Надеюсь, это понятно?

Самуил Сосновский терпеть не мог, когда с ним разговаривали подобным нравоучительным тоном. Но сейчас он сдержался и лишь кивнул.

Часть I. Новые амазонки

Он же убийца…

Убийца, такой же, как мы все.

К/ф «Царство небесное»

Глава 1. Люди «Х»

Повороты судьбы – самое загадочное, что может происходить в жизни человека. Мудрецы в древности утверждали, что судьба плетет паутину, в которую рано или поздно человек попадает. Как муха.

Но существовало и другое мнение: судьба – это лабиринт, в который человек попадает после рождения. Кто-то до самой смерти ходит по кругу, а кто-то бредет без устали, то и дело оказываясь в тупике, но есть и такие, кому судьба представляется ковровой дорожкой (а то и эскалатором) в заоблачные высоты.

Иногда судьба сводит людей, что называется, нос к носу. Порой думаешь – случайность, и только потом понимаешь, что это необходимость, космическая необходимость.

Вернувшись из «командировки» по Северной Африке, Христофоров и Лялькин получили десять суток отпуска в тихом загородном пансионате для сотрудников спецслужб.

Потом потянулись долгие два месяца учебы в одном из закрытых учебных центров СВР. Даже несмотря на то что бывшие контрразведчики получили основной багаж знаний лазутчиков и побывали в настоящей боевой операции «на холоде»[2], все равно пришлось обучаться. А в конце даже сдавать зачеты. Таким образом велась доводка разведчиков, людей, которые могут быть задействованы не в кратковременной акции, а в длительной многоходовой операции. Современная международная обстановка требует быть готовым к любому изменению ситуации.

Наконец с обучением было окончено, и вечером в их коттедж постучался куратор, невысокий седовласый мужчина шестидесяти лет с умным интеллигентным лицом. В прошлом резидент в Португалии, причем довольно успешный. За двадцать лет работы «нелегалом» против разведки НАТО он так и не был расшифрован. Да и после возвращения уже пожилого профи на родину командование не отпустило его на пенсию, оставив в действующем резерве в качестве куратора «варягов».[3]

– Добрый вечер, молодые люди, – первым поздоровался ветеран.

– Здравствуйте, Станислав Игоревич, – дружно ответили оперативники, поспешно вскакивая со своих мест, не забыв выключить работающий телевизор.

Куратор опустился в глубокое кресло, из нагрудного кармана достал портсигар с серебряной инкрустацией, щелкнул крышкой и вытащил тонкую белую сигарету. С удовольствием закурил, выпустив серое облако дыма, и только потом заговорил:

– Ну, что, судари мои, могу вас поздравить. Зачеты вы сдали успешно. По поводу тестирования эксперты даже отметили некоторый прогресс, значит, вы остаетесь в действующей группе. Завтра согласно «легенде» возвращаетесь в Питер, ваша «крыша» по-прежнему охранное агентство, продолжаете работать и ждать очередного задания. – Сделав очередную затяжку, тоном вальяжного старого жигана спросил: – Вопросы есть?

Ответом было молчание, на что ветеран разведки отреагировал по-своему:

– Действительно, какие могут быть вопросы, ведь задание для добровольной народной дружины.

Докурив до фильтра сигарету, куратор кивком попрощался и молча вышел из коттеджа. Никто из этой троицы понятия не имел, что уже с завтрашнего дня все пойдет не так, как предполагалось. Судьба смастерила очередной проход в лабиринте и подобно железнодорожному стрелочнику сведет встречные направления…

Утро началось с самой обычной процедуры получения документов и служебного оружия. Открыв сейф, дежурный офицер вытащил наружу пару пистолетов в тактических кобурах, поверх которых лежали гражданские паспорта и служебные удостоверения сотрудников ЧОПа. Не глядя на оперативников, бесстрастным тоном произнес:

– Через сорок минут в город пойдет служебная машина, вас подбросят.

– Клево, – возбужденно воскликнул Кирилл Лялькин, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Несмотря на не один год, проведенный на службе, несколько боевых операций, отсидку в султанской тюрьме, он все еще оставался сущим пацаном и никогда не упускал возможности подурачиться.

Владимир Христофоров, цепляя на пояс кобуру с «макаровым», лишь кивнул.

Через несколько минут, сидя на заднем сиденье служебной «Волги», полковник с бесстрастным лицом смотрел в окно на мелькавшие за окном лесные пейзажи и никак не реагировал на треп своего напарника.

«Хороший нос за неделю большую пьянку чувствует». А Владимир всем своим существом ощущал надвигающуюся неприятность. Аналитический мозг чекиста пытался проанализировать ситуацию, но откуда ждать эти самые неприятности, даже он вычислить не мог.

Городская суета также не смогла отвлечь полковника от тяжелых мыслей. Не глядя по сторонам, он прошел впереди Лялькина в здание железнодорожного вокзала. Чутко реагируя на настроение своего ведущего, Кирилл предложил:

– Давайте паспорт, я сам возьму нам билеты.

Христофоров молча протянул документ и уставился на табло с расписанием поездов. Настроение по-прежнему было паскудным, как будто душу жрал червь, огромный, скользкий и противный. Но самое страшное заключалось в том, что он не мог обнаружить причину этого беспокойства.

– Боец невидимого фронта как всегда в движении, – неожиданно рядом раздался насмешливый знакомый голос.

Повернувшись, он увидел возле себя светловолосого гиганта с плейбойской внешностью. Олег Донцов, старший опер ГУБОП, человек, с которым в свою чекистскую бытность Владимир раскрыл не одно запутанное дело, вместе не раз рисковал головой. Да и водки было выпито немерено, когда по окончании дел они истинно русским способом снимали нервное напряжение. Теперь перед ним стоял прежний милицейский сыщик, а вот его, Христофорова, официально не существовало. Он пропал без вести во время мятежа в Буктарской тюрьме. Теперь у него другая жизнь, другое имя и даже над лицом потрудились пластические хирурги. Впрочем, последнее для Донцова не проблема, он опер от бога и узнает человека не только по лицу, даже по голосу, походке и другим особенностям. Так что бросить равнодушным тоном «Вы ошиблись» не получится.

Так старинные друзья и стояли, молча созерцая друг друга. Наконец первым не выдержал Олег:

– Нам нужно поговорить.

– А тебя, мусор, никто не спрашивает, – просипел по-киношному возникший за спиной милиционера Лялькин, заодно ткнув того длинным ключом в поясницу.

На лице Донцова не дрогнул ни один мускул, он лишь насмешливо произнес:

– Ну естественно, там, где появляется рыцарь Печального образа, там же непременно отыщется и его славный оруженосец. Но это все равно ничего не меняет. Если ты, Володя, не стал конченым подонком, то поговоришь со мной. Всего полчаса, а дальше сам решай, как тебе поступать.

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Христофоров качнул в сторону головой:

– Пошли…

Небольшой стеклянный павильончик примостился в углу зала ожидания, здесь было по обыкновению людно и шумно. Народ в ожидании своих поездов коротал время, попивая пиво, налегая на нехитрую снедь. Две пышнотелые буфетчицы без устали сновали за прилавком.

Донцов отыскал свободный столик в дальнем углу.

– Закажи нам по бутылочке пива, – не глядя на Лялькина, распорядился Олег.

Тот хотел было возмутиться, но, уловив едва заметный кивок своего патрона, молча направился к стойке, закипая от негодования.

– Володя, я не буду спрашивать, что с тобой приключилось. У вас, наследников Железного Феликса, как всегда, полно тайн, и, как правило, все они государственные, – заговорил Донцов. – Но раз я тебя встретил, то обязан все сказать. У твоей дочери большие неприятности.

– У Ольги? – с недоумением произнес чекист, и сердце его неприятно защемило. Последний раз он видел дочь два года назад, когда с женой и дочерью отдыхал в Болгарии. Потом ситуация так закрутилась, что семью в срочном порядке пришлось вывозить в Москву, а дальше все сложилось так, что совершенно невозможно было увидеть близких. Пришлось стать Штирлицем в родной стране. – Что с ней?

– Ее похитили, – негромко произнес губоповский опер, – и требуют сто тысяч евро выкупа.

Вернувшийся Лялькин услышал последние слова Донцова, поставив бутылки на стол, он осторожно опустился на стул, не проронив ни слова.

– Похитили? – надтреснутым голосом переспросил Христофоров. До него наконец дошло, почему в последние дни его не отпускало чувство тревоги. Вот, значит, что его терзало. Теперь вся накопившаяся энергия выплеснулась на посланца дурной вести, не зря же этим несчастным в стародавние времена за подобные «хохмы» рубили головы. – А чего же твое славное управление чухается до сих пор? Ведь, если мне не изменяет память, оно именуется Упарвлением по борьбе с организованной преступностью, и киднеппинг ваш непосредственный профиль. Вот и работай, а не плачься мне в жилетку.

Донцов внешне совершенно спокойно выслушал оскорбления в свой адрес, потом сделал большой глоток пива из бутылки, выдохнул и заговорил, чеканя каждое слово:

– Мы бы взялись за это дело. Но проблема в том, что твоя супруга наотрез отказалась писать заявление, а без этой бумажки, ты же сам понимаешь, никто не даст команду «фас».

– Даша, – Владимир с раздражением в голосе назвал имя жены. – Но почему?

– Дочка твоя стала уже совсем взрослая, соответствующий круг общения и развлечений, ну, там, дискотеки, ночные клубы. Только связалась она не с той компанией, ребята на этих гульках торговали «экстази». А Оля вдруг решила их перевоспитать и упаковку веселящих таблеток спустила в унитаз. Судя по сумме выкупа, там было не меньше тысячи штук, естественно, «пострадавшая сторона» пожелала возмещения материального и морального ущерба. У продавцов оказались хозяева, которые таким образом решили покрыть убытки. Мало того, что девочку украли, так еще маму так зашугали, что она даже слышать не хочет об официальном расследовании.

– Ты-то как узнал? – Владимир подозрительным взглядом уставился на Донцова. Ощутив сухость во рту, он в несколько глотков осушил бутылку.

Глеб дождался, когда он поставит бутылку на стол, потом пояснил:

– Она сейчас лихорадочно мечется по городу, пытаясь собрать нужную сумму. Приезжала ко мне. На тот момент денег у меня не было, но вот потихоньку расспросить ее мне удалось.

– И что дальше? – Широко раздувая ноздри, Христофоров сейчас напоминал рассерженного быка на корриде.

– За двадцать с лишним лет на оперативной работе я кое-чему научился, да и связями необходимыми обзавелся. – Олег замолчал, выуживая из пачки сигарету. Закурив, спрятал огонек в ладони. – Я ее нашел, только одна неувязочка – одному мне девочку не вытащить.

Владимир молча забрал у него сигарету, сделал глубокую затяжку, возвращая дымящийся окурок, сказал:

– Значит, будем брать втроем.

Донцов отрицательно покачал головой:

– Слишком рискованно, для уверенной победы нужно хотя бы пять-шесть опытных бойцов.

Христофоров на мгновение задумался, но тут к нему наклонился Кирилл Лялькин и что-то быстро зашептал. Полковник внезапно улыбнулся и кивнул:

– Будет подкрепление, один человечек, который стоит целого взвода ОМОНа. Кстати, ты его знаешь…

Несмотря на то что ранение было тяжелым, молодой организм, победив недуг, в форсированном режиме шел на поправку.

Через месяц Виктор Савченко впервые поднялся с постели, еще три недели восстанавливал свой физический потенциал.

Простреленная грудь временами давала о себе знать ноющими болями, но морпех работал через боль, через силу, до кровавых кругов перед глазами. Так он был воспитан, так был взращен разведкой морской пехоты. К началу третьего месяца Виктор, на зависть соседям по палате, уже наматывал многокилометровые кроссы и на полную катушку качал железо, уродовал «грушу» и готовился к первому после ранения спаррингу.

Долгие годы службы в морской пехоте сделали из Виктора боевую машину, человека, который либо воевал, либо готовился к войне. После длительного лечения сознание постепенно возвращало его к тому моменту, когда пуля снайпера выбила его из большой игры.

Это был скоротечный бой на одном из безымянных островов греческого архипелага. Террористы, завладев несколькими истребителями-бомбардировщиками «Ф-16», собирались спровоцировать большую Ближневосточную войну. Командованию об этом стало известно слишком поздно, счет шел на часы. Ударную группу морских пехотинцев запустили по системе «Метеор». Проще говоря, десантировали с космической орбиты. Выбравшись из-под воды на остров, диверсанты ликвидировали охранение и попытались незаметно заминировать самолеты. Но по-тихому не получилось, бой завязался скоротечный, но от этого не менее кровопролитный.

Самолеты и боевики, их обслуживающие, были уничтожены, но и диверсантам досталось. Пуля террориста, пробив грудь Виктора, прошла в нескольких сантиметрах от сердца, проделав сквозную дыру. В боевых условиях это было практически смертельно, но морпехи своего не бросили. Они доставили раненого Савченко на десантную капсулу, которая лежала на грунте на двадцатиметровой глубине, где при помощи аптечки космонавтов остановили кровь, наложили тугую повязку, затем вкололи поддерживающие жизнь препараты.

Спустя сутки, когда десантную капсулу подняли на борт фрегата «Забияка», раненым занялся корабельный эскулап. Крови Виктор потерял много, восстанавливать этот дефицит врач решил «голубой кровью», искусственным заменителем натуральной, причем подходящим для любой группы.

Количество заменителя значительно превысило природную жидкость, от чего у Виктора еще месяц кожа имела голубоватый оттенок. Лечащий врач, длинноволосая шатенка Любовь Калинина, осматривая раненого, бодро проговорила:

– Да вы, юноша, настоящий аристократ, в ваших жилах течет голубая кровь.

– Ничего удивительного, – уже значительно оклемавшись, с чувством собственного достоинства отвечал Виктор. – С греческого «аристократ» переводится двумя словами: «аристос» – лучше, а «кратос» – власть. Проще говоря, аристократы лучшие из лучших. По-моему, это относится к каждому, кто проливает кровь за Родину.

– Странно, – улыбка сползла с лица молодой женщины.

– Что же тут странного?

– Профессиональный военный, а выражаетесь, как учитель начальной школы. Подобного здесь, в Главном военном госпитале Бурденко, мне еще не доводилось слышать. Даже когда я оказалась в командировке в Чечне, никто из офицеров себя не считал аристократом. Наверняка, назови там кого-то аристократом, и можно запросто получить по физиономии. – Калинина так разговаривала с Виктором, как будто зачитывала текст приговора. – На войне у людей смещается планка ценностей, там не до красивых слов, что-либо объясняющих. На первом месте – как выжить в ближайшем бою, как накормить солдат, и тому подобное. Нет, Виктор, ты все-таки какой-то странный военный, – врач запустила руки в карманы, полы халата натянулись. В больших серых глазах читался интерес к этому странному раненому.

– Это всего лишь остатки хорошего воспитания. Родители были инженерами и с детства приучили много читать, рассчитывая, что вырасту и пойду по их пути. Впрочем, я тоже так думал, а военным стал по воле случая. Как О’Генри сказал: «Главное не то, какие дороги мы выбираем, а что внутри нас заставляет выбирать эти дороги».

Лечащий врач на это ничего не ответила и молча вышла из палаты. Но с тех пор она каждый раз находила повод пообщаться накоротке с «вундеркиндом» (как прозвали Савченко соседи по палате).

Закончив тренировку, Виктор расслабленной походкой направился в сторону больничного корпуса. Калинину он встретил на входе. Молодая женщина, облаченная в приталенный халат, проходя мимо, на секунду остановилась и спросила:

– Слышала, ты скоро выписываешься?

– Надеюсь, – улыбнулся Савченко.

Врач в ответ лишь кивнула, потом произнесла:

– Я сегодня дежурю, зайди после отбоя.

Палата, в которой лежал Савченко, между офицерами называлась «капитанской рубкой», потому что там лежали на лечении четверо капитанов. Серега, Вовка и Леха. Первые двое попали сюда из Чечни, третий из Таджикистана. Сергей был взрывотехником и получил контузию при подрыве радиоуправляемого фугаса. Владимир был комендантом одной из застав горнострелковой бригады. На «уазике» попал в «духовскую» засаду, водитель сразу погиб, а он получил три пули в тело. Алексей командовал мотострелковой ротой; во время выхода на усиление одной из погранзастав его БТР подорвался на противотанковой мине, офицер получил серьезную травму позвоночника. Теперь парень неподвижно лежал, закованный в гипсовый корсет.

Возвращение морского пехотинца капитаны привычно встретили очередной шуткой-приколом.

– Все тебе, Витек, неймется, – первым начал комендант Вовка. – Едва богу душу не отдал, а как только пришел в себя, и вот, снова за старое. Тренировки до седьмого пота. Скоро наверняка потребуешь личное стрельбище.

– Неплохо бы, – поддержал товарища Савченко, на мгновение задумавшись, добавил: – Только вряд ли разрешат. Грохот выстрелов будет мешать пациентам.

– Ты бы лучше подумал о мирной жизни, поди навоевался, – наставительно проговорил Леха, самый старший из капитанов.

– Я другого ничего не умею, – честно признался Виктор.

– Это не проблема, – встрял в разговор взрывотехник Сергей, от тяжелой контузии он немного заикался. – Есть ж-же кур-курсы получения гражданских специальностей. Можно стать бух-галтером или программистом. Между прочим, этот проект финансирует НАТО.

– А-а, – протяжно произнес Савченко и, поджав губы, важно закивал. – Хорошее дело, в случае военной агрессии бывший офицер разведки сможет запустить во врага калькулятор или, что еще лучше, компьютер.

На это заявление офицеры дружно прыснули, лишь Алексей укоризненно покачал головой и сказал:

– Вам, морпехам, только бы глотки резать. Злые вы.

– Мы злые только к врагам, а вообще мы добрейшей души люди, – отшутился Виктор, укладываясь на кровать.

День незаметно подошел к своему завершению. После ужина офицеры перекинулись парой-тройкой ничего не значащих фраз, после чего был объявлен отбой по больничному корпусу.

Некоторое время Виктор лежал неподвижно на спине, уставившись в потолок, который подсвечивал фонарь со двора. К этому времени его соседи по палате уже мирно посапывали, да Алексей скрипел зубами во сне.

Поднявшись, Савченко надел темно-синюю госпитальную пижаму, а вместо кроссовок сунул ноги в изрядно истоптанные тапочки без задников и бесшумно выскользнул в коридор.

Кабинет дежурного врача располагался в дальнем конце коридора, за дверью из матового стекла. Подойдя к двери, Виктор не стал стучать, а, надавив на ручку, толкнул ее от себя. Створка распахнулась, беспрепятственно пропуская морского пехотинца вовнутрь. Сразу же в нос ударил настойчивый запах медикаментов. Ничего удивительного в этом не было, здесь каждый день обрабатывали десятки ран и ожогов.

Это было самое обычное помещение, каких полно в гражданских больницах и военных госпиталях. По углам стояли стеклянные шкафы с различными медпрепаратами, традиционная кушетка для осмотра, у окна возле письменного стола развесил широкие темно-зеленые листья фикус.

За столом сидела Калинина, рассеянно перелистывая толстый глянцевый журнал. Виктор, неслышно ступая, почти вплотную приблизился к врачу и тихо произнес:

– Тук-тук.

– Ой, – воскликнула молодая женщина, рефлекторно прикрывая вырез в халате руками, на лице проявилось выражение неподдельного испуга, который через мгновение сменился яростью, а затем легкой обидой в голосе: – Виктор, черт, подкрался, как змей, незаметно. Едва не напугал до смерти.

– Мы – разведчики, и наш лозунг: «Мы видим всех, нас не видит никто», – с напускным пафосом процитировал Савченко. Мужчинам всех возрастов при виде красивой женщины свойственно мальчишечье хвастовство, придающее значимость собственной персоне. При этом он напоминает павлина, распустившего свой яркий хвост для привлечения самок.

– Ладно, хватит тебе, разведчик, пугать беззащитную женщину, – Калинина театрально закатила глаза.

– Ну, беззащитных мы в обиду не дадим, – многозначительно хмыкнул морской пехотинец и неловко переступил с ноги на ногу. – Звала зачем, что-то случилось?

– Да нет, – растягивая слова, женщина поднялась со своего места. Закинув руки за голову, она сильно потянулась, выгибая спину и как будто напоказ выставляя прикрытую тонкой тканью халата грудь.

От этой картины сердце Виктора учащенно забилось, во рту пересохло. Он не мог оторвать взгляд от возбужденно торчащих сосков. Неимоверным усилием воли он заставил себя отвернуться. Люба тем временем вышла из-за стола и, почти вплотную приблизившись к парню, с придыханием прошептала:

– Моя подруга на днях вернулась с Крыма и привезла бутылку настоящего массандровского портвейна. Одна я пить не умею, а ты почти выздоровел, так что стаканчик виноградного напитка тебе не повредит. Как думаешь?

– Выпить? – Савченко буквально пожирал женщину глазами. – Это мы завсегда с большим удовольствием. – Присутствие этой невероятно привлекательной женщины заставляло нести всякую бредятину, которой, возможно, до этого он никогда не говорил. Воистину, инстинкт размножения заставляет отключаться мозг.

– Ну, тогда прошу к столу, – Люба указала на ширму, за которой стояла кушетка.

Виктор послушно прошел в указанном направлении, Калинина тем временем подошла к двери и дважды провернула в замке ключ.

Возле кушетки в укромном уголке оказался передвижной медицинский столик, на полированной поверхности которого вместо привычных медицинских инструментов сейчас стояла длинношеяя бутылка из зеленого стекла с этикеткой знаменитой крымской винодельческой компании. Рядом два одноразовых пластиковых стаканчика и большое блюдо, полное свежих пирожных: продолговатые эклеры, щедро политые шоколадной глазурью и посыпанные сахарной пудрой, темно-коричневые «картошки», украшенные цветами из масляного крема, и пузатые безе.

– Ну, что же ты застыл на месте. Присаживайся и угощай даму, – Люба остановилась в узком проходе и посмотрела на Виктора долгим томным взглядом.

– С удовольствием, – ответил Савченко и собрался щелкнуть каблуками на гусарский манер, но вовремя сообразил, что в стертых тапочках и госпитальной пижаме он будет выглядеть комично.

Виктор с готовностью ухватил бутылку и быстро наполнил на две трети оба стаканчика густым рубиновым напитком.

– За знакомство, – на правах хозяйки предложила Калинина.

– За знакомство, – эхом вторил ей морпех.

Близость женщины, ее духи сейчас его пьянили сильнее вина. Он одним глотком выпил приторно-сладкую жидкость, почувствовав, как она приятно скатилась к желудку.

– Закусывай, – взяв с блюда эклер, молодая женщина поднесла его к губам Виктора. Тот, не сводя взгляда с Любы, послушно откусил сразу половину пирожного. Судорожно дернув кадыком, он стал машинально жевать, не чувствуя вкуса. В следующую секунду Калинина с легким смехом затолкала в его рот остатки пирожного, приговаривая: – Ты сладкоежка, впрочем, как и все мужчины.

Виктор хотел возмутиться по поводу всех мужчин, но полный рот сладкой массы не давал возможности издать ни звука, а впитавшийся в кровь алкоголь затуманил ослабевший после ранения организм.

– По-моему, мы опережаем события, – хихикнув, женщина почти вплотную приблизилась к Виктору.

– Это еще почему?

– Потому что давно перешли на «ты», хотя не пили на брудершафт.

– Так это легко можно исправить, – из бутылки тонкой струйкой полилось вино. В следующее мгновение руки, держащие конусообразные стаканчики, переплелись, напоминая причудливый танец двух рептилий.

После выпитого портвейна поцелуй показался особенно сладким. Виктор уже был не в состоянии себя контролировать, он повалил Любу на кушетку, одновременно пытаясь сорвать с нее халат.

– Не надо так торопиться, – оторвавшись от его губ, прошептала полузадохнувшаяся женщина. Она сейчас напоминала утопающую, которая отчаянно барахтается в водовороте, пытаясь вдохнуть полной грудью. – Глупенький, ты же пуговицы оторвешь.

При этом ее руки расстегивали последнюю перламутровую пуговицу. Через мгновение женщина освободилась от остатков одежды, стащив узкие трусики, и тут же принялась помогать партнеру, который от перевозбуждения запутался в казенной одежде.

Наконец два нагих тела сплелись на узкой полосе госпитальной кушетки. Пальцы молодой женщины впились в спину Виктора, а припухшие губы прошептали:

– Ну, не торопись, не торопись, милый.

Как же не торопиться, когда молодой мужик с противоположным полом не общался несколько месяцев. То, что с ним произошло в следующее мгновение, нельзя было назвать фейерверком удовольствия, так, нечто напоминающее разрядку. Он откинулся спиной на стену и, тяжело дыша, произнес:

– Прости.

– Ну что ты, милый, – Люба приподнялась на локте и поцеловала Савченко сначала в щеку, потом осыпала поцелуями шею, грудь…

Через мгновение рыжеволосая голова оказалась внизу живота Виктора, и следом морпеха накрыла очередная горячая волна возбуждения. Откинувшись, он сладостно застонал. Опустив голову, он мог видеть на своей груди женские руки с ухоженными красивыми пальцам, увенчанными длинными алыми ноготками. Как ни странно, но это видение больше всего возбуждало Савченко.

У них все получилось и второй раз, и третий, а чуть позже даже четвертый…

Через два часа опустела бутылка и были съедены все пирожные, а они, все еще обнаженные, сидели у открытого окна. Люба, сложив ноги по-турецки, курила длинную тонкую сигарету, Савченко, устроившись напротив на подоконнике, бесцеремонно разглядывал ладную фигурку своей подруги.

– Тебя на днях выпишут, – выпустив тонкую струйку ароматного дыма, произнесла Калинина. – Документы уже отправили на рассмотрение комиссии.

– Давно пора, – хмыкнул морпех, его взгляд сполз с вишневых сосков на живот молодой женщины.

– После выписки тебе положен месяц отпуска для реабилитации. Что думаешь делать с этим временем?

Виктор на мгновение задумался. За семь лет непрерывных боевых действий он, в сущности, полностью утратил связь с цивилизованным миром. Сперва чеченский плен, потом побег из плена. Впрочем, назвать это побегом трудно, ибо все происходило в Подмосковье, а пленник, устроив бойню, уничтожил всех своих охранников (больше десятка боевиков). Дальше была тюрьма ГУБОПа, закрытое расследование, из которого он узнал, что за последний бой в Чечне, когда он один остался прикрывать отход разведгруппы, был награжден Героем России (посмертно). Он, конечно, получил свободу, но официально объявить себя живым не мог, за подмосковную резню могли поплатиться его родные. Пришлось остаться фантомом – с тех пор Виктор Савченко стал человеком войны. Вначале воевал в особой группе ФСБ, уничтожая в горной Чечне сепаратистов, потом, получив офицерское звание, он был переведен в отдельный отряд специального назначения морской пехоты. С тех пор для него полем боя стала вся планета Земля.

Взяв у Любы тлеющую сигарету, Виктор рефлекторно спрятал светящийся в темноте огонек в ладонь, потом несколько раз глубоко затянулся и равнодушно проговорил:

– Выпишут – в часть поеду, там легче будет адаптироваться.

– Да, – неопределенно произнесла Калинина, отбирая сигарету, – а я думала, ты этот месяц у меня поживешь.

– А как же твой сын? – удивленно спросил Савченко, все отделение знало, что после развода Калинина одна воспитывает мальчика семи лет.

– Сейчас каникулы, и он гостит у своего отца в Антверпене, – пояснила женщина.

– Крутой папашка.

– Крутой? Да нет, просто пронырливый лимитчик, – с нескрываемым презрением сказала Люба, потом зло затушила окурок о дно пепельницы. – Приехал в Москву из тьмутаракани какой-то, учился со мной на одном курсе, а на втором, не затягивая, решил пустить корни в Златоглавой. Охмурил меня, женился, уже на третьем курсе бросил учебу и занялся бизнесом. А что ему мешало? Квартира, прописка есть. Когда на четвертом родился Максим, мы уже были чужими людьми. А еще спустя два года мой благоверный нашел достойную партию, но я его не удерживала. Теперь он руководит филиалом фирмы своего тестя в Бельгии, торгует сибирским лесом.

Виктор отвел взгляд в сторону и отвернулся, подставив лицо свежему дуновению легкого ветерка. Люба прикурила новую сигарету, потом, прикусив нижнюю губу, будто решившись, вновь заговорила:

– Тебе, Витя, нужно подумать о другой жизни. Москва – город неограниченных возможностей. Мой отец – генерал-майор медицинской службы, у него лечились многие нынешние военачальники, так что с переводом не будет проблем.

– Я морской пехотинец, а в Москве, насколько я еще помню из географии, военного флота нет, – пространно ответил Савченко.

– Не хочешь служить в «Арбатском Военном Округе», можно устроиться в Митино в батальон охраны Главного штаба ВМФ, – не сдавалась Люба. Воодушевленно размахивая зажатой между пальцами сигаретой, она торопливо заговорила: – Знаю, что ты спецназовец, но ведь там ты сможешь командовать ротой антитеррора. Сейчас во всех крупных подразделениях созданы такие группы.

Женщина замолчала и, прикусив нижнюю губу, выжидающе посмотрела на Виктора. Он видел в ее глазах немую мольбу, но по-другому ответить не смог.

– Волк никогда не сможет стать сторожевой собакой, – неожиданно с киношным пафосом ответил морпех.

– Я так и думала, – упавшим голосом произнесла Калинина, она затушила сигарету и легко вскочила на ноги. Одним движением натянув трусики, накинула халат и, застегивая пуговицы, дрожащим голосом сказала: – Уходи, и давай сделаем так, будто никогда не были знакомы…

Завтрак Савченко проспал, а проснувшись, к всеобщему удивлению, отказался от каждодневной пробежки. Его соседи по палате, понимая, что с парнем что-то произошло, с расспросами не лезли.

Через час его вызвали к заведующему отделением, Калинина сказала правду насчет комиссии по выписке.

Пятеро маститых эскулапов, разглядывая его госпитальную карту, задали множество вопросов и в конце концов пришли к выводу: можно выписывать.

Но это не стало для него последней новостью в этот день. Едва офицер покинул кабинет заведующего, его тут же остановил дневальный:

– Товарищ капитан, к вам пришли. Ждут на КПП.

– Спасибо, – на автомате буркнул Савченко, сворачивая к выходу. Он в недоумении размышлял, кому же он здесь мог понадобиться.

В коробке из стекла и бетона, кроме дежурного по КПП, находились еще несколько мужчин в цивильной одежде.

Опытный глаз разведчика мгновенно выхватил коренастую фигуру Христофорова. Широко улыбнувшись, Савченко жизнерадостно поздоровался:

– Здравствуйте, Владимир Николаевич.

– И ты будь здоров, морпех, – в тон Виктору ответил Христофоров, крепко пожимая ему руку. – Вот, проездом оказался в Москве, решил тебя проведать, а заодно привез твоего крестного.

Полковник кивком указал на стоящего к ним спиной атлетически сложенного блондина. Тот подчеркнуто медленно обернулся, сверкая белозубой улыбкой.

Савченко сразу узнал старшего оперуполномоченного ГУБОПа Донцова, именно он вел тогда «дело» об убийстве чеченских боевиков. Именно с подачи Олега Донцова он избежал тюремного срока, а потом ушел «под крыло» ФСБ. Так что Донцов действительно был его «крестным отцом», благословившим на новую жизнь после посмертного награждения.

Увидев возле себя волков оперативной работы, Савченко мгновенно сообразил, что посещение отнюдь не носит праздный характер.

Поздоровавшись с Виктором, Олег Донцов как бы между прочим поинтересовался:

– Как здоровье? Когда выписывают?

– Только что с медкомиссии, так что уже сегодня могу забирать документы, – не без бравады ответил морпех.

Оба оперативника обменялись быстрыми взглядами, и Христофоров с едва заметной улыбкой кивнул.

– Есть непыльная работа, разведчик, – приблизившись вплотную к Виктору, негромко произнес Донцов.

– Что, на миллион? – хмыкнул Савченко.

– Нет, на сто тысяч, – неожиданно жестко ответил Христофоров. По тону полковника морской пехотинец понял – дело очень серьезное. Если было бы что-то незначительное, справились бы и без него. Долго раздумывать под вопросительными взглядами, а тем более расспрашивать о деталях дела, он не привык. Тем более, последние годы его жизнь проходила по наполеоновскому принципу: «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим». Поэтому Виктор сразу же дал ответ:

– Я в доле…

Усадьба была огорожена высоким забором из красного кирпича. За оградой виднелся добротный трехэтажный бревенчатый терем с остроконечной крышей, крытой металлочерепицей под бронзу. Фигурные окна верхних этажей прикрывали витражи. Со стороны усадьба выглядела богатой и умиротворенной.

Серый джип «Опель» подъехал к опушке соснового бора с выключенными фарами и остановился, развернувшись в сторону поселка, на окраине которого раскинулась означенная усадьба. За рулем внедорожника сидел Олег Донцов, рядом с ним находился Христофоров, Савченко и Лялькин расположились на заднем сиденье. Сосновый бор находился на небольшой возвышенности, отчего строение оказалось перед ними как на ладони.

– Тихое местечко и всего в ста сорока километрах от МКАДа, – произнес Христофоров, взглядом профессионала рассматривая раскинувшуюся перед ними усадьбу, в которой, по утверждению Донцова, бандиты держали его дочь. Сейчас полковник ничего подозрительного не увидел, лишь по зеленой лужайке в свете фонарей бегал огромный английский мастиф. – И сколько, кроме этого безобидного тузика, там еще барбосов?

– Когда как, – ответил Донцов. – Когда семь, а когда все двенадцать рыл собираются. У них тут загородное гнездо.

– Абреки, что, здесь яйца высиживают? – подал с заднего сиденья голос Кирилл Лялькин.

– Вроде того, – буркнул Олег. – Большая часть из них, как я понял, недавно спустились с гор и еще не особо обтесались в городских условиях. Вот их и держат в этом инкубаторе.

– Круто, – присвистнул Кирилл, таким образом отдавая должное профессионализму губоповского оперативника, который досконально изучил своих «подопечных».

– Оружие нужно, – произнес до сих пор молчавший Савченко.

В салоне внедорожника повисла гнетущая тишина. Для штурма хорошо укрепленного объекта, да еще в меньшинстве, требовалось серьезное оружие.

Христофоров обменялся с Донцовым коротким взглядом, у троих оперативников были служебные пистолеты, но для предстоящего мероприятия они мало подходили.

Во-первых, это оружие ближнего боя, а во-вторых, зарегистрировано, и в случае баллистической экспертизы могут возникнуть серьезные неприятности.

Олег Донцов кивнул ободряюще:

– Я знаю, где мы можем достать оружие. Уже сегодня будем вооружены не хуже, чем американский терминатор.

– Отлично, – заметно приободрился полковник, в его голове уже созрел план действий. – Значит, действуем так…

Егор, невысокий мужичонка в потертой джинсовой куртке и вельветовой кепке, приобрел в круглосуточном магазине бутылку водки, пару дешевых консервов, все сложил в пакет и поспешил домой.

Проживал он в двух кварталах от магазина, в районе, который с незапамятных времен местный люд окрестил Шанхаем, так как трущобы сильно напоминали кадры из документального фильма о восточных гетто для нищих.

Домишко у Егора был небольшой: две комнаты, кухня, веранда и пристроенные по бокам сараюшка да баня-развалюха. Вообще-то, домовладелец был мастером золотые руки, бывший слесарь, автомеханик шестого разряда мог хоть дом построить, хоть двигатель перебрать с закрытыми глазами, не считая мелких ремонтных работ.

Толкнув деревянную калитку, Егор прошел по дорожке, выложенной когда-то из кусков ломаной тротуарной плитки, оббил забитые грязью ботинки о стертый порожек и своим ключом открыл дверь. Окунувшись в полумрак комнаты, включил свет и вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса:

– Да, небогато ты живешь, Беня.

Егор сперва зажмурился и замер в ожидании удара, потом попятился к выходу, но уперся спиной в косяк. В комнате на потертом венском стуле важно восседал Донцов, за его спиной стояли двое незнакомцев. Суровые лица троих незваных гостей ничего хорошего не обещали.

Облизнув пересохшие губы, Егор наконец выдавил из себя:

– Олег Сергеевич, какими судьбами оказались в нашем медвежьем углу?

– Да вот, решил проведать старого знакомого, – ухмыляясь, ответил Донцов. Положив левую руку на обеденный стол, оперативник подался корпусом вперед и, уставившись в лицо хозяина дома, спросил: – Давно из чалкиной деревни?

– Шесть месяцев и три дня, – выпалил Егор и, снова облизнув губы, поспешно добавил: – Освободился условно-досрочно.

– Значит, на свободу с чистой совестью, – лицо оперативника растянулось в неестественной улыбке, напоминающей предсмертный оскал покойника.

– Так точно, гражданин начальник, – автоматически выпалил недавний сиделец.

– А совесть твоя и сейчас чиста? – Теперь взгляд Донцова буквально насквозь прожигал Егора.

Тот не решился на ответ, а просто стоял, низко опустив голову, как нашкодивший школьник.

– Значит, с совестью у нас проблемы. Мало тебе, что огреб пятерик за изготовление и торговлю огнестрельным оружием, мало, что потерял семью, дом, уважение людей. Опять за старое взялся. Тебе, Беня, условно-досрочного не видать, как своих ушей, новый срок, как рецидивисту, светит, не меньше семерика плюс что осталось от предыдущего. В общем, накручивается около червонца, солидно. На зоне будешь в авторитете.

Егор, устало облокотившись о стенку, упорно продолжал что-то рассматривать под ногами. Донцов продолжил:

– В общем, так, Беня, не хочешь усугублять свое положение, а хочешь заработать кой-какое снисхождение со стороны следствия, мой совет – сдай, что приготовил.

Егор, ни жив ни мертв, молчал, то ли раздумывая, то ли окончательно впав в ступор. Олег делано тяжело вздохнул, потом спросил:

– Так что, нам самим искать?

– Не надо, – наконец прохрипел хозяин дома и поднял на оперативника слезящиеся глаза. – Все в сарае.

В сопровождении Донцова и его спутников Егор шаркающей походкой вышел из дома и свернул к сараю, на самом деле внутри оказавшемуся хорошо оборудованной мастерской с хорошим верстаком и несколькими станками.

Если в доме обстановка была почти что нищенской, то в мастерской незадачливого умельца – наоборот.

– Неплохо, – озадаченно присвистнул Донцов, оглядывая помещение. – И где же твоя заначка, Беня?

– Здесь, – коротко ответил Егор, указав на высокий деревянный порог, через который они только что по очереди перешагнули.

Наклонившись, он вытащил из стены длинный стальной костыль, затем убрал две широкие доски, за которыми оказалась черная дыра провала. Егор запустил внутрь обе руки, стоящий настороже позади него Донцов положил правую руку на свой «макаров», заткнутый за пояс брюк.

Через несколько секунд на стол лег холщовый увесистый пакет.

– Вот, – произнес Беня и отступил назад.

– Хорошо, положи на верстак и можешь хвастаться, – приказал оперативник.

В пакете оказался весьма солидный арсенал: пара немецких автоматов времен Второй мировой войны, пистолеты «парабеллум», «вальтер», отечественный «ТТ», револьвер «наган». На всех образцах оружия были четко видны следы реставрации, хотя все работы Беня, как обычно, провел с ювелирной аккуратностью.

Савченко не удержался, взял один из автоматов, вставил в него снаряженный магазин и передернул затвор. Оружие удобно лежало в руке, будто его делали специально под морпеха. Повернувшись к оружейнику, Виктор спросил:

– Пристреляно?

– Все стволы пристреляны, прицел выставлен под срез, – нехотя буркнул Егор, сейчас всеми своими помыслами он уже находился в сыром каземате тюрьмы.

– Лихой ты мужик, Беня, – рассматривая арсенал, проговорил Донцов. – Ты не только все стволы пристрелял, но и к каждому сделал глушитель, на серьезного покупателя рассчитывал или конкретный заказ?

– Да нет, – нехотя ответил Беня, – работал на перспективу.

– Ну-ну. – Оперативник поднял тяжелый «парабеллум», привинтил к стволу цилиндр глушителя, потом направил оружие на хозяина мастерской. – Так что, Беня, говоришь, никто не знает о твоей заначке?

– Никто не знает, гражданин начальник, – онемевшими от страха губами прошептал несчастный оружейник, его лицо стало известково-белым.

Двое незнакомцев, стоявшие рядом с Донцовым с невозмутимыми лицами, молча наблюдали за происходящим, на их помощь рассчитывать явно не приходилось.

– Значит, так, – оперативник опустил пистолет и жестким тоном произнес: – Твои игрушки я заберу, а ты пока гуляй до первого прокола. Если что, законопачу туда, куда Макар телят не гонял. И не надейся, что опять у «хозяина» заработаешь УДО. Все понял?

– Бля буду, гражданин начальник, – дрожащим голосом взмолился оружейник, все еще не веря в свалившуюся на него удачу. – Меня же взяли на работу в СТО, на кой мне эта хрень.

– Ну, смотри, Левша, каждый из нас свое слово сказал, – нахмурившись, угрожающе произнес напоследок Донцов.

Незваные гости собрали оружие в спортивную сумку и молча удалились.

– Где ты этого умельца откопал? – забираясь в салон «Опеля», с усмешкой спросил Христофоров.

– Несколько лет назад ГУБОП накрыл бригаду тюменских гопников, и у них оказались несколько стволов времен Отечественной войны, естественно, реставрированных, – охотно стал рассказывать Донцов, проворачивая ключ в замке зажигания. – Причем отреставрированных очень качественно. Ну, взялись мы прессовать этих заезжих робин гудов. Усердствовать сильно не пришлось, братва нынешняя пошла больно хлипкая, почти сразу сдулись и сдали своего Данилу-мастера. Мы, естественно, тут же по адресу, а там еще партия боевых раритетов. Короче, следствие, потом наш самый гуманный в мире суд раздал, что называется, всем сестрам по серьгам, и получил Беня от судейских щедрот пятерик общей зоны.

– А почему Беня? – поинтересовался с заднего сиденья Виктор.

– Фамилия у него созвучная с погонялом, Егор Сергеевич Бенкендорф.

Джип плавно выскользнул из переулка на кривую центральную улицу поселка.

– Фамилия знаменитая, – продолжал Донцов, – да местным маргиналам это до фени, перекрестили на свой лад. Вот и стал Бенкендорф просто Беней. А между прочим, у него по-настоящему золотые руки, только энергия его деятельности была направлена не в то русло. Как говорится, от дурной головы всему телу неприятно.

– Он что, твой Беня, «черный следопыт»? – сидевший до сих пор с безучастным видом, глянул на Донцова Владимир Христофоров.

– Нет. Он человек мастеровой и копаться в местах боев времени не имеет, а вот связи с копателями у него серьезные. Полгода как откинулся, а опять собрал коллекцию раритетов и все довел до ума. – Донцов прикурил от электрического прикуривателя и продолжил: – Намедни мне один из «барабанов» стукнул, что объявился Беня и ведет разговор о волынах, осторожно так беседует. Не иначе, ищет покупателей. Я как раз тогда был занят нашим делом и решил Беню оставить на потом. Да вот, видишь, как получилось, только Стрелок заикнулся об оружии, я и вспомнил нашего Левшу. В общем, судьба сбросила ему на этот раз козырную карту. Да и нам пока прет.

– Да, пока у нас все в цвет, – согласился Христофоров. Сейчас он думал о том, что обо всем случившемся придется писать рапорт на имя начальника «Комитета информации». Размышляя обо всем этом, полковник решил, что стоит упомянуть и о Бенкендорфе, такие умельцы-оружейники всегда пригодятся для тайных операций спецслужб.

Через час двадцать минут «Опель» подъехал к сосновому бору, из ближайших кустов, отряхиваясь, навстречу выбрался Кирилл Лялькин. Отворив переднюю дверцу, он спросил у своего непосредственного начальника:

– Как дела?

– У нас порядок, – дал короткий ответ Христофоров. – Что у тебя?

– В усадьбе остались шестеро абреков плюс псина, еще четверо куда-то укатили около часа назад на «индейце». А в целом все спокойно.

– Хорошо, – кивнул Владимир Николаевич и с тревогой посмотрел на небо. На темно-фиолетовом небосводе предательски сиял холодным светом круглый желток луны. Вокруг усадьбы все было видно, как белым днем. Глянув на наручные часы, полковник сказал: – Как стемнеет, будем брать.

– Машину на всякий случай оставим здесь, – предложил Донцов. – Здесь, в тени, ее никто не увидит.

– Чтобы пес не учуял, нужно подходить с подветренной стороны, – сказал Виктор, поднаторевший в подобных операциях.

– Барбоса все равно мочить надо, от греха подальше, – буркнул Кирилл: крупный бойцовый пес внушал молодому оперативнику серьезные опасения.

– Само собой, – согласился с ним морпех. – Только как бы его предсмертный визг не потревожил абреков, а то могут быть неприятности.

– Действовать нужно в духе СОБРа, – проговорил Донцов. – Гремя огнем, сверкая блеском стали, дети гор их особо не любят. Трусят, храбрые джигиты.

– Значит, так и сделаем, – согласился с Олегом Христофоров и, указав на светящиеся окна терема, добавил: – Кирилл и Лялькин берут на себя второй этаж, я рвусь через главный вход, ты, Олег, прикрываешь черный ход. Вот только пес портит всю схему.

– Собаку я беру на себя, – вгоняя в «парабеллум» обойму, решительно произнес сыщик. – Двадцать лет назад как-никак был надеждой в стрельбе по мишени «бегущий кабан»…

Сборы были недолгими, разобрав оружие и натянув черные маски, четверка бойцов стала спускаться к строению.

Первым, как наиболее опытный, шел Савченко, держа на изготовку автомат с навинченным набалдашником глушителя, за ним следовал Лялькин со вторым автоматом в руках, затем Христофоров и Донцов.

Диск луны наконец затянуло черной мохнатой тучей. Стало совсем темно, самое время для действий спецназа.

Виктор и Кирилл перемахнули через ограду, бесшумно соскользнули на мягкую траву, посаженную вокруг терема.

Савченко невидимой тенью метнулся к бревенчатому углу особняка, здесь была закреплена водосточная труба – для спецназа средство подъема ничуть не хуже, чем альпинистский трос. Забросив автомат за спину, морской пехотинец стал быстро взбираться на второй этаж. Добравшись до крыши, Виктор ухватился за козырек и перекатился на жесткую поверхность металлочерепицы. Пока по водостоку карабкался Кирилл, Савченко, помогая себе ногами, переполз на противоположный край крыши к светящемуся окну, прикидывая, как бы половчее забраться внутрь. Но ничего путного придумать не успел, снизу донесся звериный рык, следом раздался едва слышный хлопок, и сразу же окрестности огласил душераздирающий вой.

– А, черт! – выругался Виктор, теперь уже было не до размышлений.

Перевернувшись на спину, он скользнул вниз. Держась за козырек, выставил вперед ноги и, выбив мощным ударом витраж, влетел в комнату. Рухнув на пол, совершил переворот через голову, вскочил на ноги и увидел перед собой растерянного смуглолицего парня в цветастых широких трусах и белой майке. Джигит сжимал в левой руке цевье «АКМа», а правой пытался снять автомат с предохранителя. Закончить эту процедуру Савченко ему не дал, ударом ноги выбил оружие из рук боевика и тут же, сократив дистанцию, нанес удар локтем в горло. Раздался хруст, изо рта абрека хлынула густая черная кровь.

В этот момент на первом этаже неестественно громко прогремела автоматная очередь. Затем донеслись неясные звуки возни.

Виктор сорвал с плеча свой «шмайсер», и в это время распахнулась дверь, из соседней комнаты влетели двое боевиков с автоматами на изготовку. Морской пехотинец, падая на пол, надавил на спусковой крючок. В общей суматохе выстрелов не было слышно.

Семь лет войны не прошли для Виктора зря: выпущенные им пули нашли свои цели. Двое боевиков лежали на полу, одному пуля снесла полчерепа, у второго была окровавлена грудь, он надсадно хрипел и сучил ногами. Подняв автомат, разведчик добил раненого короткой очередью.

В этот момент в окно с грохотом ввалился Кирилл Лялькин, молодого оперативника перестрелка застала между этажами, верхом на водосточной трубе, и только спустя несколько минут он смог добраться до места боевых действий.

– Осмотри здесь комнаты, я – вниз, – коротко приказал Савченко на бегу.

Внизу в холле возле дверей неподвижно распластались двое убитых боевиков, а из соседней комнаты доносился грозный рык Христофорова:

– Где пленница, мать твою! Отвечай, гнида, где вы ее держите?! Ну, тварь…

Савченко рванул на голос полковника и увидел стоявшего на коленях последнего из оставшихся в живых боевика, которому Христофоров тыкал «вальтером» в лоб.

– Она в подвале, – отплевываясь кровью, загнусавил разбитыми губами пленный абрек.

– Вы ее трогали?! Вы ее трогали?! Трогали?! – следовала новая зуботычина, потом еще одна и еще одна. – Ну, говори, сука!

– Нет, мамой клянусь! – кричал пленный. – Касым запретил ее трогать, он собирался дэвушку продать в Эмираты.

Зря он такое сказал отцу похищенной девушки. Мощный удар коленом в грудь сбил абрека на пол, потом полковник ухватил его за волосы и несколько раз ткнул головой в пол.

Из подвала показался Донцов – верзила в черной маске легко нес на руках тоненькую девушку.

Пробегая мимо чекиста, сыщик грубо бросил на ходу:

– Чего возишься? Кончай его быстрее – и уходим.

– И то верно, – обрадованно вскинулся Христофоров, схватил пленного за ворот, чуть приподнял его и приставил к затылку «вальтер», но выстрелить не успел.

– Нэ убивайтэ! – неожиданно завопил абрек. – Нэ убивайтэ, я знаю страшную тайну. – Щелчок взводимого курка заставил его поторопиться. – Скоро в Россию привезут атомную бомбу.

– Ну твою мать! – в сердцах выругался полковник. Швырнул на руки подбежавшему Лялькину пленника и приказал: – Тащи этого в машину и смотри в оба, чтобы не сбежал. – Потом обратился к Савченко: – Стрелок, ты стерилизуй здесь все.

Диверсанту, чтобы поджечь деревянный дом, потребовались считаные минуты. Когда «Опель» с пленником в багажнике и спящей в салоне заложницей отъехал, от усадьбы в небо поднимались до небес красные языки пламени…

Глава 2. Серые кардиналы

После нервного кратковременного сна Сосновский обычно просыпался и долго лежал, глядя в темноту, как будто где-то там пытался найти ответ на происходящее с ним в последние дни.

Недавняя встреча беглого олигарха с американским финансистом произвела на первого неизгладимое впечатление.

Цорес, как настоящий волшебник, открыл простолюдину неведомые никому миры. То, что раньше делал Сосновский, теперь выглядело, как мелочная кража по сравнению с ограблением золотого запаса страны. О таком можно только мечтать.

И все же Самуил Сосновский не был бы самим собой, если бы согласился на роль безмолвного исполнителя чужих планов. Добиваясь главной цели, одновременно олигарх хотел получить прибыль и от побочных действий. Но для этого нужно было создать определенные условия.

Основной удар по нефтепромыслам Среднего Востока должен был отрикошетить по ненавистной ему России. Олигарх все время своего изгнания пытался навредить тому, кто сделал его беглецом, и надеялся, что рано или поздно придет и его время.

Поднявшись с постели, Самуил Сосновский прошел в свой рабочий кабинет. Компьютер включать не стал, биржевые котировки его сейчас нисколько не интересовали. Все мысли бывшего математика были заняты составлением нового плана. Многоходовая, все учитывающая схема на этот раз не должна была дать осечки. В противном случае… Думать о противном случае олигарху не хотелось.

Он подошел к бару и вопреки своим привычкам достал бутылку дорогого шотландского виски и четырехугольный стакан.

Этот сорт он предпочитал всем остальным. Наполнив стакан на два пальца благородным напитком, бросил в него несколько кубиков льда. Несколько секунд прислушивался к мелодичному потрескиванию льдинок, после чего сделал небольшой глоток. Смесь обжигающих градусов с холодком самой жидкости – прекрасный контраст для истинных ценителей.

После нескольких глотков Сосновский почувствовал просветление в голове.

– Теперь можно и прикинуть расстановку сил в предстоящей борьбе, – сам себе жизнерадостно объявил олигарх, усаживаясь за рабочий стол. Впрочем, долго рассуждать на тему человеческих ресурсов не приходилось. Во время проведения последней акции он потерял всех своих «ландскнехтов», находящихся в России. Конечно, в Москве у него оставались «хорошие знакомые» и «должники» – мелкие чиновники и бизнесмены средней руки, но рассчитывать на эту публику Самуилу Ароновичу не приходилось.

«Узнай кто-то из них, что придется противодействовать чекистам, мгновенно обгадятся, не успев снять портки», – это было не оскорбление, это был трезвый анализ ситуации. Для задуманного Сосновскому необходимы были опытные бойцы, адаптированные к стране проведения акции, и главное, чтобы это были надежные люди.

Олигарх знал таких людей, они давным-давно отвыкли от мирной человеческой жизни, смыслом их существования стала тайная война.

Допив остатки виски, Самуил Аронович больше не стал продолжать – впереди предстояли серьезные переговоры и следовало иметь ясную голову.

С наступлением рассвета Сосновский как всегда позавтракал кукурузными хлопьями, залитыми топленым молоком, потом выпил травяной чай. Облачившись в деловой повседневный костюм, тщательно выбритый, благоухающий элитной парфюмерией, он вызвал машину с охраной.

Уже через три минуты черный «пятисотый» «Мерседес» и два невозмутимых «бульдога» в строгих двубортных костюмах ждали олигарха у крыльца особняка.

– В Тонбридж, – коротко приказал олигарх, усаживаясь на заднее сиденье.

«Мерседес» плавно выкатился за ворота на улицу и стал набирать скорость. Любоваться красотами британской столицы Сосновский не собирался, они, эти пейзажи, надоели ему до коликов в печенке, да и голова была занята совсем другим.

Тонбридж, небольшой городишка на юге между Лондоном и Дувром, примостился в стороне от основной трассы. Сам городок Самуила Ароновича нисколько не интересовал, ему необходимо было пообщаться со старым знакомым Шервани Набиевым, одним из министров первого чеченского независимого президента, которого все называли Большим Джо. Должность министра экономики мало подходила для этого молодого и энергичного мужчины, да и какая могла быть экономика в маленькой горной республике, когда были разбужены давно дремавшие разбойничьи инстинкты. Таланты Шервани в полной мере проявились после того, как Россия ввела в мятежную республику войска. Затянувшаяся на полтора года Первая чеченская война не только вскрыла таланты Набиева, но еще и усилила их многократно.

Шервани командовал центральным фронтом ичкерийской армии, и его боевики чаще других участвовали в нападениях на федеральные автоколонны. Вот именно тогда и зародился их совместный бизнес – торговля военнопленными. Самуил Сосновский, работавший в администрации тогдашнего президента, через московскую диаспору чеченцев вышел на Шервани, его предложение понравилось вайнаху. Военнопленными солдатами торговали, как скотом, оптом и в розницу. Тогдашний секретарь президентской администрации летал за узниками в Чечню, и каждое его возвращение в Москву личная телекомпания обставляла с помпой. Пиар – великая сила при воздействии на общественное мнение (проще говоря – ботву), олигарх это давно понял и поэтому мог дотянуться до небес. Правда, ненадолго.

Наконец «Мерседес» остановился перед квадратной будкой, за стеклом которой восседал преисполненный чувства собственного достоинства британский полицейский, бдительно охранявший автоматический шлагбаум.

Увидев подъехавший автомобиль, констебль – верзила баскетбольного роста с лошадиной физиономией – вышел наружу, держа в руке портативный металлодетектор.

– Мне необходимо увидеться с мистером Набиевым, – приспустив окно, Сосновский продемонстрировал свой паспорт.

– Мистер Набиев назначил вам встречу? – констебль говорил таким тоном, как будто каждое его слово было на вес золота.

– Нет, – в нетерпении сжимая руки в замок, ответил Самуил Аронович, его экспансивная деятельная натура требовала немедленных действий, а он был вынужден здесь оправдываться перед чопорным дылдой. – Но мы с мистером Набиевым давние приятели. Это понятно?

– О’кей, – кивнул важно констебль. – Вы можете пройти на территорию, но без автомобиля и своих людей.

В ответ Сосновский только кивнул и вышел из автомобиля, но полицейский остановил его властным жестом. Потом обвел вокруг олигарха металлодетектором, как будто у него могло быть при себе оружие. Расстались они, страшно недовольные друг другом.

«Сноб вонючий», – оказавшись за шлагбаумом, подумал Самуил Аронович.

– Ненавижу вас, пархатые русские, – пробормотал под нос констебль, возвращаясь в свою караулку.

Идти до усадьбы Шервани Набиева пришлось около километра. Сама усадьба была скрыта за небольшим пологим холмом, к которому вела неширокая асфальтированная дорога, а вокруг расстилались перепаханные поля, больше похожие на пограничную контрольно-следовую полосу. На первый взгляд безобидный пейзаж на самом деле был серьезной системой безопасности.

Поднявшись на холм, Сосновский наконец увидел дом, в котором жил Шервани Набиев. Одноэтажное здание, выложенное из грубого камня-дикаря, больше походило на примитивный коровник, и только деревянная мансарда и живая фигурная изгородь подсказывали, что первое впечатление обманчиво.

С вершины олигарх смог разглядеть часть заднего дворика с бассейном и краешком цветастого пляжного зонта на фоне неестественно голубой воды.

«Все условия для комфортного проживания в эмиграции», – глядя на усадьбу, усмехнулся Сосновский и поспешил спуститься к живой изгороди. Когда он уже находился в десятке шагов от строения, открылась входная дверь и навстречу олигарху вышел сам хозяин усадьбы, высокий, седовласый мужчина с острым подбородком и массивным, с горбинкой, носом, что делало его внешность по-английски респектабельной. Сосновский помнил Набиева немного другим, когда вместо цветного джемпера из шотландской шерсти он носил камуфляж, а его благородную седину прикрывала черная бандана, разукрашенная черепами со скрещенными костями. Да и вместо клюшки для гольфа его рукам больше был привычен автомат с подствольным гранатометом.

Вслед за Шервани вышли двое крепышей в одинаковых серых костюмах, с расстегнутыми пиджаками, под которыми угадывалось оружие. Телохранители были абсолютно безлики и похожи на бодигардов Сосновского, как родные братья. С той лишь разницей, что своих охранников олигарх оплачивал сам, а за церберов чеченца рассчитывались британские налогоплательщики. Англичане еще со времен колонизации строго блюли свой главный закон внешней политики «Разделяй и властвуй». Сейчас Набиев был частью этого закона.

Бывший министр экономики Ичкерии, полевой командир и кровожадный убийца, устроился на Британских островах с комфортом.

Российская Генпрокуратура неоднократно требовала у англичан выдать им террориста и маньяка Шервани Набиева, приводя множество доказательств вины последнего, в том числе и видеозапись, на которой полевой командир собственноручно приколачивает православного священника к большому деревянному кресту.

Королевский суд не признал эти доказательства убедительными (подумаешь, издевался абрек над русским попом, резал головы русским солдатам. В конце концов, не английским же, да и вера в туманном Альбионе не православная). А после того как Государственная дума приняла закон «О превентивном уничтожении террористов в любых точках земного шара», британское МВД, опасаясь длинных рук Москвы, выделило Шервани охрану.

– Здравствуй, дорогой, рад тебя видеть в добром здравии, – Набиев обнял Сосновского и поцеловал в щеку. – Наконец-то ты решил проведать старого друга.

– Живем рядом, а никогда не видимся, – в тон чеченцу ответил олигарх.

– Ну, идем скорей в дом, это дело нужно отметить, – подталкивая гостя, скороговоркой произнес бывший министр.

Охранники посторонились, пропуская обоих мужчин внутрь, сами же остались снаружи.

Изнутри особняк был обставлен в духе конца девятнадцатого века: непонятного цвета обои, тяжелая громоздкая мебель, большой камин, выложенный из того же дикаря. Несмотря на жаркую погоду, в камине весело потрескивали дрова.

На одной из стен висела ветхая бурка, к ней, как к ковру, были веером прикреплены кавказские кинжалы в дорогих инкрустированных ножнах.

«Память о родных развалинах», – подумал Сосновский и мысленно усмехнулся, но демонстрировать свое отношение к вкусам и пристрастиям хозяина не стал.

– Присаживайся, дорогой, – елейным голосом проговорил Шервани, указывая на одно из двух массивных кресел с широкими подлокотниками.

Самуил Аронович опустился в глубокое кресло, закинул ногу на ногу и облокотился на спинку. Несмотря на довольно убогий вид, кресло оказалось удобным, всей формой буквально обволакивало фигуру своего седока.

Тем временем Шервани распахнул створки бара и извлек наружу квадратный резной графин, на две трети наполненный темно-коричневой жидкостью, и два пузатых коньячных бокала.

Сосновский хотел сделать замечание, что держать коньяк в хрустальной посуде опасно для здоровья. При изготовлении хрусталя в кварц добавляют свинец, а свинец, как известно, – яд, в свое время погубивший Римскую империю, ибо жители вечного города употребляли воду, текущую по свинцовым трубам. Одно мгновение раздумий, и олигарх решил, что не стоит затягивать начало деловой беседы историческим экскурсом, а от одного бокала с ним ничего не случится.

Наполнив на четверть оба бокала, Шервани один протянул Сосновскому со словами:

– Я пью только чеченский коньяк, этому, например, сорок лет выдержки. – Посмотрел через бокал на свет, потом мечтательно добавил: – Когда-то у меня самого был личный коньячный завод.

«Ага, личный, – снова про себя ухмыльнулся олигарх, – государственный завод, дружок, ты подмял под себя, когда был министром экономики. Только вы, абреки, не умеете пользоваться тем, что захватили, потому что мозги по-другому устроены. Как у насекомых-паразитов».

Тем не менее коньяк действительно оказался выше всяких похвал. Самуил Аронович не удержался и, цокнув языком, уважительно кивнул. По узкому, с глубокими морщинами лицу Набиева расползлась счастливая улыбка. Он сделал небольшой глоток и поставил бокал на широкий подлокотник.

– Я рад, дорогой, что ты меня навестил. Но также хочу сказать, что слишком хорошо тебя знаю, чтобы решить, будто бы Самуил Сосновский приехал просто так, ради пустого базара. – Лицо чеченца все еще хранило улыбку, но глаза уже светились холодным блеском. – Колись, Сосна, за каким шайтаном ты здесь объявился.

– С тобой приятно иметь дело, Шервани, – олигарх не стал играть в прятки и закрепил начало разговора добрым глотком коньяка. – Прежде чем начать о делах, сперва ответь мне на один вопрос. У тебя остались надежные люди в России?

– Конечно, – теперь улыбка Набиева больше напоминала оскал хищного зверя. – Мой тейп один из самых больших и уважаемых в Ичкерии. Правда, после двух войн многие из родичей покинули Чечню, рассеялись по югу России, но все они мне по-прежнему преданы. Кроме того, там еще достаточно нохчи, которые воевали под моим командованием. Это опытные воины.

– Мне нужны твои люди, – после секундной паузы проговорил Самуил Аронович. – Естественно, я заплачу.

– Сколько? – вопрос был задан с поспешностью хамелеона, заглатывающего муху.

– Сто тысяч, плюс оплата всех технических расходов.

– Э-э, – протяжно произнес чеченец и от неподдельного возмущения поднял вверх руку. – Я по сто штук брал за журналистов из КТН, ты тогда, помнишь, Сосна, тоже на этом деле хорошо подхарчился. Помнишь?

– Помню, – опустив голову, хмыкнул олигарх, то время действительно было его звездным часом. Мало того, что за освобождение журналистов он получил комиссионные с обеих сторон, так еще целую неделю его «подвиг» на все лады воспевали все телеканалы в знак корпоративной солидарности. Сбросив пелену наваждения от приятных воспоминаний, олигарх с серьезным видом вернулся на деловую стезю: – Сколько ты хочешь?

– Англия – страна дорогая, саксы редкие жмоты, а я еще не древний старец, которому чужды развлечения, – начал издалека бывший полевой командир.

– Сколько? – Сосновский вовсе не был настроен на долгий торг.

– Оплата всех технических трат и мне десять миллионов.

– Почему так дорого? – вскипел олигарх. Он, конечно, думал, что придется набавить от первоначальной суммы, но чтобы во столько раз увеличить… это было неслыханно.

– Я тебе все объясню, друг мой Сосна, – на лице Набиева играла довольная улыбка. – Мы знакомы не один год, и я знаю, что за бесплатно ты не чихнешь. Из всего извлекаешь прибыль. Если тебе нужны мои люди, значит, ты задумал какую-то многомиллионную аферу. Выгорит она, нет – никто не сможет точно сказать. А я в этом деле рискую самым дорогим – своим именем.

– При чем здесь ты? – искренне вскипел Самуил Аронович.

– А ты что, думаешь, что моими людьми может командовать кто захочет? Нет, они будут подчиняться только тому человеку, кому я прикажу. К тому же, заметь, я беру только деньги и не лезу к тебе в долю. Хотя, возможно, это расточительно, но такой уж я человек. Не могу обдирать друзей, – притворно вздохнул чеченец.

– Хорошо, – после минутного раздумья вынужден был согласиться олигарх. Он одним глотком допил коньяк, вкус которого уже не казался ему божественным, потом спросил с каменным лицом: – Национальный банк Каймановых островов тебя устроит?

– Вполне, – последовал короткий ответ вайнаха…

Возвращаясь в Лондон, Самуил Аронович Сосновский по-прежнему пребывал в задумчивости. Обсудив все детали с бывшим полевым командиром, он пришел к выводу, что все вспомогательные фигуры были расставлены на игровой площадке, теперь же нужны главные действующие лица. Перебрав в уме все возможные варианты, олигарх наконец тяжело вздохнул и негромко по-русски пробормотал:

– Ну, что же, эту икебану придется составлять из собственного гербария.

Оба «бульдога» моментально отреагировали на его душевные терзания и, не сговариваясь, одновременно посмотрели в зеркало заднего вида…

– Степан Алексеевич, я внимательно ознакомился с предоставленными вами документами, – начальник «Комитета информации» прихлопнул ладонью правой руки пухлую папку. – Серьезная работа, вы ничего больше не хотите добавить?

– Я все изложил в рапорте, – как робот, чеканя каждое слово, раздельно произнес стоящий перед столом офицер.

Выше среднего роста, с непомерно широкими плечами, огромными, налитыми мышечной массой руками и вырубленным будто из камня лицом воина внешне он походил на киборга, эдакого манекена, нежели на венец природы. Степан Алексеевич Зимогляд, полковник, возглавлял службу внутренней безопасности «Комитета информации», который по старой привычке называли «особым отделом». За десять лет существования «комитета» особисты отслеживали возможность вероятности утечки информации о деятельности их организации. До недавнего времени особый отдел благополучно выполнял свои функции, но после рапорта Владимира Христофорова «особый отдел», как дремавший на отмели крокодил, учуявший добычу, открыл глаза и стремительно бросился в атаку.

Немного помолчав, Зимогляд все же заговорил:

– Действия полковника Христофорова и капитана Лялькина нельзя квалифицировать как халатность. Эти двое совершили ряд преступлений, которые, кстати говоря, являются тяжелыми.

– Даже так, – усмехнулся генерал-полковник, барабаня пальцами по поверхности папки.

– Именно, – подтвердил Зимогляд, поджимая губы. – Вместо того чтобы вернуться на «точку ожидания», эти двое вступили в сговор с оперуполномоченным ГУБОП подполковником Донцовым, соответственно, раскрыв свое инкогнито, что является само по себе разглашением государственной тайны. Затем привлекли в свой преступный сговор офицера диверсионного отряда Виктора Савченко. Дальше вообще идет чистый криминал – нападение на дом подпольного оружейника и, наконец, резня в поселке Озерный. Пять трупов и поджог усадьбы. Как говорится, криминала выше крыши, на два десятка «вышек» хватит.

– Так что ты предлагаешь, Степан Алексеевич, зачищать Христофорова и его помощника, а заодно милицейского сыщика и морпеха? Кстати, где Савченко?

– После выписки из госпиталя отказался от положенного отпуска и отбыл в свою часть, – замялся «особист».

– Ну, хоть здесь все слава богу, – с видимым облегчением кивнул Журавлев и прекратил выбивать пальцами барабанную дробь, после чего посмотрел на начальника «особого отдела» исподлобья. – Так что, этих троих будем зачищать? Для соблюдения служебной тайны.

– Нет, ну зачем же, – неожиданно бездушный киборг стушевался. – Христофоров и Лялькин неплохие специалисты, и их можно было бы использовать на объекте стратегического назначения в Норильске или, скажем, в Петропавловске-Камчатском. Да и милиционеру можно туда же устроить перевод.

– Ну да, как говорится, с глаз долой – из сердца вон, – задумался генерал-полковник. Отодвинув папку на край стола, продолжил: – Но давайте взглянем на эту проблему с другой стороны. Сперва оценим действия полковника Христофорова. Узнав о похищении дочери, он организовал боевую группу, действовавшую в автономном режиме, кстати. Вооружил ее, разработал операцию нейтрализации террористов, потом успешно провел. Заложница была освобождена, террористы ликвидированы, и даже был захвачен довольно интересный «язык». После чего Владимир Николаевич написал подробный рапорт-отчет. Это, так сказать, констатация факта. А теперь посмотрим положительные стороны произошедшего. Уничтожены пятеро матерых боевиков, которые спустились с гор и благополучно обосновались в Москве вовсе не для того, чтобы строить дома в столице. Второе, обозначенный выше подпольный умелец оружейник оказался просто находкой для нашей спецлаборатории. Третье, «язык» указал на возможность крупномасштабной диверсии на территории России.

На лице киборга появилось некое подобие усмешки, эта гримаса не ускользнула от взгляда Журавлева.

– Речь идет именно о возможности диверсии. Теперь наша главная задача – установить, так это или нет. Если действительно террористы готовятся, то мы получаем серьезную фору во времени. И это первый шаг к победе, – начальник «Комитета информации» достал из стола пластиковую папку и положил ее перед собой. – Теперь о подполковнике ГУБОПа Донцове, я подробно изучил его досье. Высококлассный профессионал, ко всему еще и обладающий значительным боевым опытом. Его вербовка позволит нам в случае необходимости под официальной «крышей» действовать в Москве.

На подобное заявление Зимогляд лишь неопределенно пожал плечами, дескать, вы начальник, вам виднее, кого привлекать к службе.

– Ну, а теперь перейдем к самому неприятному, к негативу произошедшего. Вот представьте себе, Степан Алексеевич, если это «дело» будет рассматривать следак военной прокуратуры, то кого он сделает главным виновником?

– Кого? – хрипло переспросил полковник, чувствуя спинным мозгом подвох со стороны вышестоящего начальника.

– Тебя, уважаемый Степан Алексеевич, – глядя на Зимогляда в упор, произнес Журавлев.

– Это почему же? – На грубом лице киборга обозначилось недоуменное выражение.

– Вы, полковник, начальник отдела внутренней безопасности «Комитета информации». Ядро комитета – это всего лишь двести с лишним человек. Нелегалы, находящиеся на оперативной службе, составляют всего десять процентов от общей массы сотрудников. Они наиболее незащищенные, так как, являясь «фантомами», не могут себя светить перед официальными органами. Соответственно, и их семьи относятся к так называемой «группе риска», и в этой ситуации «особый отдел» должен не только отслеживать утечку информации внутри «комитета», но еще и контролировать ситуацию извне, чтобы избежать подобных ситуаций. Это ясно?

– Так точно, – бросил настороженный взгляд на генерала Зимогляд.

– Что с семьей Христофорова?

– До конца месяца они пробудут в Орле у сестры Дарьи Васильевны.

– А потом?

– А потом вернутся в Москву.

– Вполне возможен рецидив конфликта, – голос генерал-полковника звучал жестко и безапелляционно, обычно так Журавлев говорил, когда при проведении операции происходил срыв и было необходимо срочно выправлять ситуацию.

Зимогляд на мгновение задумался, потом четко, по-военному, ответил:

– Зачинщики похищения на свободе, так что рецидив более чем возможен.

– Вот и решите эту задачу. Раз и навсегда. Возможностей вашего отдела хватит с лихвой, – глядя на «особиста» в упор, открытым текстом сказал Журавлев, как говорится, «без комментариев»…

Георгий Майсурадзе, двадцатипятилетний оболтус, внешне мало походил на грузина. Высокий, белокожий, с коротко стриженными рыжими редковатыми волосами, едва прикрывающими плешь на макушке, он разговаривал без малейшего акцента. Еще бы, москвич в третьем поколении. Впрочем, и уголовник он был также в третьем поколении. Его дед Мишуко промышлял квартирными кражами и свою жизнь закончил в далекой Салехардской зоне, скончавшись от туберкулеза. Отец Давид был одним из лучших катал Советского Союза, он не дотянул полгода до сорока лет. Какой-то буйный сибиряк-нефтяник во время игры проломил ему череп бутылкой из-под шампанского.

Георгий, который предпочитал называться на местный манер Гошей, не пошел ни в деда, ни в отца. Отсидев по молодости три года за хулиганство, он пришел к выводу, что чалкина деревня не его судьба. И вместо квартирных краж и шулерства определил себе сладкую нишу сутенера. А что, всегда с деньгами, в тепле и бабы, мягко говоря, под рукой. Для того чтобы вовсе ни о чем не переживать, Гоша ушел под «крышу» чеченца Рамзана Мебеджиева по прозвищу Кровник. Прозвище говорило само за себя. Рамзан часто вызывал из Чечни боевиков, чтобы те разбирались с конкурентами или обидчиками. Репутация дороже любых денег, и с Рамзаном старались не связываться. Уютная «крыша» дала Майсурадзе не только спокойную жизнь, но и новые обязанности. Теперь сутенеру приходилось один раз в несколько месяцев отправлять девушек в Турцию и Эмираты, где у Кровника были публичные дома. И ко всему еще пришлось создавать сеть распространителей «экстази» для дискотек и ночных клубов.

Впрочем, новые обязанности ему были не в тягость. Москву буквально распирало от наплыва молодых наивных провинциалок. Перли, что лосось на нерест, только успевай выбирать погрудастей да пожопистей, тех, что так заводят арабов. А торговля «экстази» позволяла быть все время в центре постоянного внимания гламурной тусовки и считать себя едва ли не самым популярным мэном. Жизнь прекрасна, только недавно до сих пор безоблачный небосвод счастья заволокли тучи неприятностей. И дернул же его черт связаться с местной фурией Олькой, что, периферийных девок не хватало? Идиотка оказалась борцом за здоровый образ жизни и утопила в унитазе колес на пятьдесят штук «зелени». Хорошо, что эту проблему взялся решать лично Кровник, а то тяжело пришлось бы ему.

Остановив свой «Понтиак» на стоянке, Гоша хлопнул дверцей и в предвкушении удовольствия посмотрел на сверкающий разноцветными огнями ночной клуб «Пирамида». Сегодня сутенер собирался оттянуться по полной программе.

Неожиданно на лицо молодого мужчины накатила тень непонятного животного страха. Георгий на мгновение остановился, пытаясь определить природу этого ощущения, и тут же все понял. Некоторое время назад Рамзан привез группу молодых чеченцев, которые гуляли в ночных клубах, а заодно знакомились с географией города и потихоньку привыкали к цивильной жизни. Четыре дня назад Мебеджиев уехал в Ростов по делам, а Гоше велел развлекать гостей, которых в город должен был привозить его водитель. Но за это время ни водитель, ни гости Кровника не появились в Москве. Их мобильники не отвечали. Это настораживало, если учесть, что эти абреки охраняли похищенную Ольгу.

– Черт, – зло выругался Георгий. Выбил из пачки сигарету, закурил и решил для себя: «Завтра приезжает Кровник, вот пусть он сам и выясняет, что там за заморочки возникли. В конце концов, он „крыша“, ему и банковать».

Глубоко затянувшись, молодой человек поспешил к гостеприимному входу ночного клуба. Он уже видел длинную очередь молодежи, стремящейся во что бы то ни стало проникнуть в искрящееся и грохочущее чрево «Пирамиды». Майсурадзе эта проблема не касалась, фейс-контроль не для него. Его пропускали запросто.

Вынырнувшая из-за рекламного щита согнутая фигура в темном не привлекла его внимания. Мало ли бомжей в Москве шарится по мусорникам.

Тень проплыла мимо молодого человека и растворилась в темноте ближайшей подворотни.

Гоша сделал еще несколько шагов и тут же почувствовал, как острая боль каленым железом обожгла правый бок. Опустив руку, он нащупал ткань, которой был обмотан край заточенного трехгранного напильника.

Удар был нанесен профессионально, боль раскаленной лавой захлестнула все тело сутенера. Майсурадзе рухнул на заплеванный асфальт и несколько раз дернулся в агонии…

Огромный, как танк, серебристый «Шевроле Блейзер», искрясь в холодном свете крутобокой луны, стремительно наматывал километры.

Рамзан Мебеджиев сидел рядом с водителем и нервно покусывал зубочистку, прихваченную из ресторана, где он недавно ужинал.

Дела шли в гору, он входил в самое сильное криминальное сообщество Москвы, в будущем собирался возглавить это самое сообщество, поэтому каждое задание, полученное от старших, выполнял с юношеской ретивостью.

Последнее задание требовало покинуть Златоглавую и отправиться на юг. В Ростове он встретился с руководителями тамошней диаспоры. Разговор был недолгим, но содержательным.

Рамзан кроме природной жестокости обладал еще и неплохой сообразительностью, еще в Москве он понял – затевается большое дело, очень большое, а значит, нужно находиться возле старших, чтобы иметь возможность отличиться.

Поэтому Кровник не стал задерживаться в Ростове. Выполнив порученное, он отказался от веселой пирушки и местных шлюх. И, к большому недовольству своих охранников, немедленно отправился в обратный путь.

Проскочив Воронеж, «Шевроле Блейзер» взял курс на Тулу. До границы области оставалось несколько километров, когда на перекрестке в бок американского внедорожника врезался тупорылый «МАЗ». Огромный грузовик смял салон «Шевроле», опрокинул его набок и, протащив несколько десятков метров, спихнул груду мятого железа в кювет. После чего, утробно рыча, махина остановилась.

Распахнулась дверца, и на землю спрыгнул невысокий мужчина в синей спецовке. Водитель, раскинув в стороны руки, до хруста в суставах потянулся, потом не спеша осмотрел то, что еще минуту назад было дорогой иномаркой. Вокруг искореженной машины медленно расплывалось большое темное пятно, из поврежденного бака вытекало топливо.

Осмотром ДТП водитель явно остался доволен. Достав из кармана спецовки бензиновую зажигалку «Зиппо», крутанул колесико и небрежно бросил зажигалку в центр пятна, которое тут же вспыхнуло голубоватым пламенем.

После чего водитель вернулся на трассу, где его поджидала «Лада» десятой модели…

Посещая Нью-Йорк, Юджин Цорес редко останавливался в дорогих отелях, предпочитая жить в своем офисе на Уолл-стрит, здесь для жилья был отведен целый этаж, обставленный с таким комфортом, что позавидовали бы королевские люксы «Шератона» или «Хилтона».

Главный финансист мира окружал себя самой фантастической роскошью. Он позволял себе это, потому что знал, что такое нищета, знал, каково это – спать, зарывшись в кучу тряпья, и слышать симфонии, какие обычно играют кишки в желудке от голода.

Он родился за три года до начала Второй мировой войны в беднейшем районе Чикаго. Его отец, сапожник Моше, едва сводил концы с концами: прокормить ораву из семи голодных ртов было очень сложно. Соединенные Штаты едва оправились после Великой депрессии, и беднякам очень сложно было выживать.

Младенца в синагоге раввин нарек Срулем, и дальше жизнь пошла по накатанной колее. Несмотря на полуголодное существование, родители все же сумели дать всем своим детям начальное образование (конечно же, община помогала).

Самым способным к учебе оказался младший из Цоресов. Ему легко давались математика, геометрия и другие точные науки. Но больше всего Сруль любил читать. Сперва это были сказки в дешевых переплетах, потом очередь дошла и до серьезных книг. Уже в двенадцать лет он знал, что его фамилия в переводе с иврита обозначает «несчастье». Парнишка осознал, что семья их бедная; а семья Фридманов, посещающая с ними синагогу, зажиточная, имеет свой магазин; а Ройтманы, живущие в соседнем квартале, богатые, владеют ювелирной лавкой; а толстяк с рыхлым и пористым лицом Фурман и вовсе банкир. Он ездил на небесно-голубом «Бьюике», которым управлял личный шофер из гоев.

Такое открытие расстроило мальчика, и он решил, что назло негоднице-судьбе станет богатым. Богаче Фридманов, Ройтманов и Фурманов, вместе взятых.

Обучаясь в старших классах, Сруль в свободное время подрабатывал разносчиком почты, мыл автомобили и даже потрошил рыбу в магазине Иосифа Фридмана, который был отцом толстой и подслеповатой Ривы и потихоньку подыскивал ей жениха.

К окончанию школы младший Цорес имел достаточно сэкономленных денег, чтобы поступить в колледж. Вместо конкретной науки он выбрал самую что ни на есть абстрактную – экономику. А чтобы не отличаться от остальных американских студентов, имя, данное родителями, – Сруль – сменил на Юджин.

Учеба в колледже захлестнула юношу, целые дни напролет он проводил на занятиях, а по вечерам допоздна засиживался в библиотеке.

Уже на третьем курсе Юджин Цорес, проанализировав историю Соединенных Штатов, пришел к выводу, что самое благословенное время для Америки – это войны. Даже не принимая в них непосредственного участия, США бурно вели торговлю, поставляя воюющим сторонам необходимые товары: оружие, продовольствие, запчасти для боевой техники. Кровь погибших на полях сражений превращалась в золотой дождь для банкиров.

К тому времени к истории человечества добавилась борьба за независимость колоний стран Африки и Азии, которые также оказались золотой жилой для предприимчивого человека.

Получив диплом бакалавра, Цорес уже четко определился в своих будущих действиях, предварительно сделав очередное открытие: «Плановая экономика намного эффективнее бесплановой, а управляемая экономика – это королева бизнеса».

Под термином «управляемая экономика» Юджин Цорес подразумевал создание таких условий, когда можно управлять тем или иным направлением торгов на бирже. Для этого нужно только иметь полную информацию (естественно, секретную) о перспективе реализации какого-либо проекта. Потом покупалась какая-то никчемная замшелая фирма, акции которой стоили центы. Выкупая основную массу акций, одновременно подкупались чиновники в стране, где в будущем намечалась реализация проекта. Получив на купленную фирму контракт, тут же к делу подключали прессу, создавая тем самым рекламный ажиотаж. Уже через месяц акции ценой в несколько центов взлетали в сотни раз, делая их владельца в одночасье миллионером. Вот так, ничего не производя, Цорес стал стремительно обогащаться, превратившись в биржевого паука, который высасывал соки из стран третьего мира.

Обогащение для мальчика из бедной еврейской семьи стало смыслом жизни, и чем больше денег оседало на счетах финансиста, тем изощренней становились способы их добычи.

Став миллиардером, Юджин Цорес неожиданно пришел к выводу, что наиболее выгодно торговать не акциями, не золотом или даже ураном, а деньгами.

Валютная масса позволяла управлять не только экономикой того или иного государства, но даже и самими государствами, превращая руководителей этих стран в марионеток.

Развал социалистической системы сделал Юджина Цореса настолько могущественным, что он даже позволял себе угрожать президенту единственной в мире супердержавы. И последний счел наиболее разумным не раздувать пожар вражды.

Миллиарды давали Юджину власть над миром, но не могли купить ему молодость, хотя над проблемой не один год безрезультатно корпело несколько научно-исследовательских институтов.

Мозг финансиста сохранил прежнюю хватку, тело еще могло себе позволить раз в месяц насладиться упругой женской плотью, но вот реакция, несмотря на витамины, секретные инъекции, уже была не та, да и энергии на проведение хитрых комбинаций уже не хватало. А вертеть мировой экономикой и политикой теперь стало для него единственным развлечением, как для наркомана доза наркотика или игрока колода карт.

Новый проект, который должен будет заставить вздрогнуть самые развитые страны, он сам уже был не в состоянии воплотить в жизнь. Поэтому пришлось искать исполнителя. Выбор пал на беглого русского олигарха Сосновского.

«Он такой же русский, как я американский!» – воскликнул Юджин, когда увидел фотографию кандидата на выполнение предстоящей миссии. Это был последний довод в пользу фигуранта.

Доверив Сосновскому план очередного потрясения мировой экономики, Цорес тем не менее не отошел от дела. За олигархом был установлен неусыпный контроль.

Сейчас перед Юджином Цоресом на экране монитора мелькали фотографии, на которых был запечатлен невысокий, лысоватый, с крючковатым носом Самуил Аронович, обнимавшийся с широкоплечим кавказцем.

– Кто это? – спросил Цорес, обращаясь к стоящему рядом полноватому мужчине в костюме-«тройке» стального цвета. На доклад к финансисту лично прилетел глава крупнейшего Европейского детективного агентства «Видок».

– Это Шервани Набиев, – пояснил француз, – чеченский полевой командир. После разгрома своего отряда сбежал в Англию и теперь находится там под покровительством тори. Для полноты картины мои эксперты собрали об этом туземце всю информацию, что когда-либо писала западная пресса, плюс требование Российской Генпрокуратуры выдать Набиева Москве. Также там перечислены преступления, в которых он обвиняется. Так сказать, для полноты картины.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул финансист. Его протеже повел себя совсем не так, как было договорено.

Влиятельный чеченский сепаратист мог понадобиться олигарху только для одного. Сбежавший из России Сосновский затаил злобу на нынешнее правительство и каждый раз искал способ, как бы вцепиться своими мелкими крысиными зубами в его загривок. При этом будучи уверенным, что добьется для себя возможности вернуться в Россию. Неожиданно Юджин решил просчитать ход мыслей Сосновского, который при любой возможности пытался подбить устои власти Кремля: «Мог бы со мной этот вопрос обсудить, в конце концов, в этой варварской стране у меня самого сильные позиции».

Действительно, во всех республиках бывшего Советского Союза были организованы фонды его имени, которые выращивали новых холуев «золотого миллиарда». За американские доллары эти люди готовы были на все. Вот только в последнее время российские власти стали не особо благосклонно относиться к негосударственным организациям и в случае какого-то серьезного конфликта фонд вместе с филиалами тут же могли закрыть. А это никуда не годилось.

«Ладно, пусть Сосновский развлекается со своими туземцами игрой в „индейцев и ковбоев“, главное, чтобы добился обговоренной нами конечной цели», – наконец решил для себя Цорес. Посмотрев на мужчину, одобрительно произнес:

– Хорошая работа, Филипп.

– Благодарю, сэр, – негромко произнес директор «Видока» и слегка склонил голову. – Мы можем прекратить контроль за Сосновским?

– Ни в коем случае, – категорично заявил финансист. – Продолжайте наблюдать, доклады как обычно, раз в неделю, – потребовал он жестким тоном. Он никогда не полагался при реализации своих проектов на волю случая…

Глава 3. Смертоносный гербарий

Белоснежная остроносая яхта с поэтическим названием «Афродита» мягко покачивалась на зеленых волнах Адриатического моря. Где-то там, у горизонта, виднелись угловатые крыши Венеции. А здесь, в море, «Афродита» была одна-одинешенька, как Ноев ковчег после всемирного потопа.

Очередная волна мягко ударила в борт судна, придавая ему дополнительный колебательный момент.

Солнце достигло наивысшей точки на небосклоне и в этот полуденный час немилосердно жарило. Поднявшаяся из чрева яхты пара была в нарядах Адама и Евы.

Женщина была высокой длинноволосой блондинкой, стройной, загоревшей, с небольшими грудями. На красивом лице выделялись большие серые глаза и полные чувственные губы, гармонирующие с треугольной ямочкой на подбородке.

Ее спутник был стройным мужчиной с копной черных, как воронье крыло, кудрявых волос на голове, с телом, поросшим густой растительностью. У него была спортивная фигура, холеное округлое лицо, с мощным, как клюв беркута, носом.

Владельца яхты звали Бенито, он происходил из старинного аристократического рода, его предком был сам князь Боргезе, национальный герой, командир отряда боевых пловцов фашистской Италии.

Бенито же был далек от армии, войны, а с морем его связывала лишь яхта с поэтическим названием. Молодой итальянец был стопроцентным плейбоем и с удовольствием прожигал свою жизнь в развлечениях. Кроме яхты он владел квартирой в Венеции, замком на севере Италии, конюшней с десятком породистых лошадей и большим винодельческим заводом.

Но бизнес нисколько не интересовал Бенито, все дела вела его неувядающая с годами матушка, позволявшая единственному чаду не задумываться о хлебе насущном.

– Нина, ты просто богиня, – восхищенно воскликнул горячий итальянец, сжимая бокал в одной руке, а в другой держа початую бутылку шампанского. Одним глотком осушив бокал игристого напитка, он тут же вновь его наполнил. – Когда я с тобой в постели, мне все происходящее кажется наркотической галлюцинацией. Это просто нереально. Я тебе рассказывал, что в молодости торчал под кокаином и ЛСД? Спасибо, матушка вытащила из этого дерьма.

– Да, ты говорил, – вяло откликнулась девушка. Приложившись к бокалу, она недовольно поморщилась. Газированный напиток был настолько холодным, что ломило зубы. Она хотела что-то сказать, но внезапно из каюты донеслась электронная версия «Турецкого марша». – Черт! – неожиданно выругалась девушка – звонил ее сотовый телефон.

Вернулась она спустя минуту и, широко улыбаясь, объявила:

– Ну, что, мой славный капитан, правь к берегу. Труба зовет.

– Как к берегу? – капризно изогнул губы потомок древнего рода.

– Меня зовет отец, значит, нужно спешить, – пояснила приятелю девушка тоном, не допускающим возражений.

– Какой отец? – снова возмутился итальянец. – Можно подумать, ты дочь дона сицилийской мафии.

– Бенито, мальчик, тебе лучше этого не знать, – как можно мягче улыбнулась Нина, но в ее серых бездонных глазах промелькнула тень животного страха…

Из крохотного окна виднелся краешек Эйфелевой башни, в разноцветном свете ночного Парижа выглядевшей железным великаном. Квартира в старинном трехэтажном особняке на берегу вяло текущей Сены по современным меркам была совсем крохотной. Прихожая, больше похожая на пенал, кухонька, в которой с трудом смогли бы разминуться два человека, гостиная с кожаной мягкой мебелью и большим плоскоэкранным телевизором, за ней притулилась спаленка, настолько маленькая, что стандартная двуспальная кровать занимала практически все ее пространство.

Несмотря на стесненные условия, девушки, живущие здесь, были просто счастливы. Действительно, много ли надо человеку для счастья? Наличие многомиллионного банковского счета, роскошного особняка на Беверли-Хиллз, лимузина длиннее железнодорожного вагона отнюдь не гарантировало счастья.

Полногрудая шатенка Лина с длинными вьющимися волосами была обладательницей белоснежной кожи и изумрудного цвета глаз. Особо аппетитно девушка смотрелась в длинном полупрозрачном пеньюаре, подчеркивающем ее формы.

Ее подруга, высокая и стройная Инга, напротив, носила короткую мальчуковую стрижку из обесцвеченных волос, да и сама больше походила на юношу, худая, мускулистая, с узким тазом и широкими, по спортивному развитыми плечами. На правом предплечье устрашающе гнездилась татуировка какого-то туземного арахнида. Грудь у Инги была просто микроскопическая, а точнее, почти отсутствовала.

Девушки уже десять лет жили вместе. Сперва они считали себя гетеросексуалками, только фригидными, но пытались как-то с этим смириться и жить обычной жизнью до тех пор, пока однажды они не оказались вместе на одной вечеринке. Изрядная доза алкоголя сняла тормоза стеснительности… Утром девушки проснулись в одной постели, но вместо стыда испытали ни с чем не сравнимый восторг и с тех пор решили не расставаться.

Поселившись в Париже, бывшие спортсменки стали работать в одном из фитнес-клубов. Лина, в прошлом мастер спорта международного класса по акробатике, вела занятия аэробикой. Инга, серебряный призер России по биатлону, руководила группой начинающих, делая упор на выносливость. Заработанных денег с лихвой хватало оплачивать квартиру в центре Парижа и не отказывать себе в мелочах. Они были по-настоящему счастливы.

Конец рабочей недели девушки обычно отмечали романтическим ужином, а потом до полуночи кувыркались в кровати, благо большая коллекция фаллоимитаторов позволяла разнообразить интимную жизнь.

С громким хлопком вылетела пробка из узкого горла «Мадам Клико», и в бокалы полилась пенистая жидкость. С кухни доносился аромат жаркого из перепелов.

– За нас, – предложила Инга, с нежностью глядя на подругу. После душа на ней было лишь узкое полотенце на манер набедренной повязки.

– За нас! – подняв свой бокал, радостно взвизгнула Лина. Бокалы стукнулись, раздался мелодичный звон.

Звонок телефона прервал вечернюю идиллию. Инга кошкой метнулась к аппарату:

– Алле…

Разговор был коротким, через минуту девушка опустила трубку на рычаг и посмотрела на подругу с выражением досады и озабоченности на лице.

– Вот и отдохнули.

– Что случилось, радость моя? – наморщила хорошенький носик Лина. Обычно от выпитого шампанского у нее буквально «крышу сносило», но не в этот раз.

– Папик звонил, хочет срочно увидеться, – тяжело вздохнув, пояснила Инга. – В аэропорту Де Голля нас ждут билеты, через четыре часа вылет. Так что, следует поторопиться…

Едва на Лос-Анджелес опустилась ночь, на окраине мегаполиса стала собираться разношерстная многоликая толпа молодежи. Здесь же выстраивались в шеренги автомобили, в основном это были скоростные машины, владельцы которых собирались пощекотать свои нервы ночными гонками. Пронырливые деляги заключали пари на того или иного пилота, со всех сторон звучали имена фаворитов: «Викинг», «Ковбой Лесли», «Анаконда»…

Наконец толпа расступилась, на дороге остались две остромордые гоночные машины. Ярко-красный «Феррари» с золотым драконом на капоте и усовершенствованный «Мустанг» с выведенными наверх, как рога буйвола, выхлопными трубами.

За рулем «Феррари» сидела эффектная негритянка в облегающем кожаном комбинезоне с оголенными руками.

«Мустангом» управляло лысое создание со множеством булавок, воткнутых в кожу лица.

Автомобили рычали, как живые существа, нервно подрагивая на рессорах. Вперед вышел невысокий иссиня-черный негр в старомодном котелке. С широких плеч ниспадала алая шелковая рубашка, поверх которой было навешано множество золотых цепей, на ногах тяжелые, на толстой рифленой подошве, ботинки с тупыми носками.

Негр встал в трех метрах от машин и высоко поднял вверх обе руки. В следующую секунду как по мановению волшебной палочки вспыхнули две цепочки огней, осветив большой участок трассы. Рефери раскатисто рассмеялся, демонстрируя водителям два ряда зубов из желтого металла, потом резко опустил руки. Автомобили, сорвавшись с места, обдали афроамериканца сизыми выхлопами.

Подобно двум стремительным торпедам автомобили понеслись по трассе, пытаясь обогнать друг дружку.

Впереди появилось нагромождение бочек с водой, которые обычно держат на трассе для технических нужд. Чернокожая девица надавила педаль тормоза, снижая скорость своего «Феррари», и тут же резко крутанула руль. Машина по касательной зацепила левое крыло «Мустанга», этого было достаточно, чтобы автомобиль занесло, и он проскочил поворот на добрую сотню метров. Разрыв получился слишком значительным, чтобы его можно было сократить. Негритянка под радостные возгласы толпы финишировала.

Но едва «Феррари» затормозил, окутанный клубами пыли, как прямо перед ним, визжа резиной, замер «Мустанг», и из салона коршуном вылетело человекообразное существо с перекошенным от злобы лицом и зажатой в руке крестовиной накидного ключа.

– Убью, сука! Она меня подрезала! – брызжа слюной, визжало существо, но никакого вреда своей сопернице причинить не успело.

Возле него, как из-под земли, возникли два чернокожих крепыша с мятыми носами профессиональных боксеров. Они легко подхватили лысого под обе руки, а победительница, показав средний палец, громко крикнула вслед:

– Ездить научись, шлюха!

Спустя мгновение интерес толпы к этому спору пропал, к заезду готовилась новая пара.

– Ты просто прелесть, куколка, – возле девушки появился чернокожий гигант в белой майке, поверх которой висела толстая золотая цепь с массивным медальоном. Верзила легко подхватил на руки свою подругу и закружил ее. – Ты просто прелесть, Габи, на твоем почине я срубил двадцать косарей. Нам поперло, детка, скоро мы будем по-настоящему богаты.

Рев стартовавших автомобилей заглушил последние слова гиганта, но он ничего вокруг уже не замечал, приплясывая со своей ношей на руках. Азартные люди умеют радоваться в любых условиях, когда считают, что фортуна им улыбается.

Наконец негритянке проявления восторга дружка порядком надоели, она вырвалась из его рук и гневно воскликнула:

– Ты ведешь себя как избалованный ребенок, Джуниор!

– Мы все в душе дети, – скаля в улыбке огромные зубы, ответил Джуниор. – Только одни это тщательно скрывают под маской занятости, а другие искренни в своей радости.

– Ты говоришь, скоро мы станем богатыми, – продолжала напирать на приятеля Габи. – Те деньги, что ты сегодня заработал, завтра же спустишь в казино или на собачьих боях. Вот и все твое богатство.

– Ты не права, детка, – улыбка сошла с лица гиганта, и он с укоризной покачал головой. – Я играю, потому что эти обезьяны из банка не открывают нам кредит, а нашей компании нужно закупать новое оборудование. Иначе мы никому не будем нужны. Тем более что через месяц у нас большой контракт с новым проектом «Юниверсал». Это наш большой шанс…

Неожиданно звонок сотового телефона заставил девушку отвлечься от пламенных речей приятеля.

– Да, слушаю.

Спустя минуту, отключив телефон, она несколько секунд задумчиво смотрела на физиономию Джуниора, потом раздельно произнесла:

– Мне необходимо срочно уехать.

– Надолго? – спросил чернокожий гигант, подозрительно сощурив глаза.

– Не знаю, как получится. – Габи неопределенно повела плечами.

– А как же наше сотрудничество с «Юниверсалом», ты же лучшая автомобильная трюкачка? – Глаза верзилы стали наливаться кровью.

– Ничего страшного, незаменимых нет. Найдешь кого-нибудь другого.

– Все-таки лысая права, ты, детка, настоящая сука. – Круто развернувшись, Джуниор нырнул в толпу болельщиков гонок…

Во время ленча территория Токийского университета напоминала растревоженный муравейник. Юноши, девушки, разбившись на небольшие группы, разворачивали свои завтраки и весело переговаривались, с аппетитом поглощая еду. Неожиданно гул, плотно стоявший над университетским двором, стих, как затихают птицы, чувствуя приближение бури.

В направлении главного корпуса царственной походкой важно прошествовала высокая женщина. Ее длинные медно-красные волосы развевались подобно трепещущему пламени факела. Казалось, что от этих волос во дворе стало светлее, низкорослые японцы и японки завороженно смотрели на женщину. Она уже пять лет в университете изучала историю Японии, и каждое ее появление вызывало одну и ту же реакцию, будь то спортивный зал, где рыжегривая бестия изучала национальные боевые искусства, будь то учебная аудитория или университетская библиотека.

За яркие волосы и неуемную энергию молодую женщину окрестили, как голливудскую героиню, Рыжей Соней, и она не возражала.

Поднявшись на второй этаж, огненногривая девица вошла в кабинет ректора.

– Здравствуйте, Акира-сан, – склонившись в поклоне, поздоровалась Соня.

– Здравствуйте. – По европейским меркам ректор был маленького роста, чуть выше полутора метров, худощавый, с головой грушевидной формы, обрамленной редкими волосами, растущими неровными кустами над оттопыренными ушами. Он, как и все в университете, испытывал благоволение к этой крупной женщине. – Что-нибудь случилось?

– Да, – коротко ответила Соня. За прошедшие в стенах университета пять лет она научилась разговаривать по-японски не хуже жителей Страны восходящего солнца. – Я получила сообщение от отца, мне придется срочно вылететь в Европу.

– Да, да, конечно, – участливо улыбнулся ректор. – Семья – это святое, летите. Мы будем ждать вашего возвращения. Надеюсь на скорую встречу. – Последняя фраза прозвучала не по-японски двусмысленно.

– До свидания, Акира-сан, – поклонившись, попрощалась молодая женщина…

Современная жизнь, как и современная война, построена на мобильности, когда все решают часы, минуты, а иногда даже секунды. Современные средства связи, современный транспорт позволили в течение одного дня известить нужных людей в разных уголках земного шара и сразу же собрать их в одном месте.

Девушки прилетали в Барселону и тут же чартерным рейсом отправлялись на остров Мальорку. Черный блестящий «Крайслер» доставлял путешественниц на загородную виллу Самуила Сосновского, раскинувшуюся на гранитном утесе, обустроенную в самых лучших традициях дизайнерского искусства.

Пятеро девушек, собравшиеся на веранде особняка, были знакомы друг с другом очень давно.

Пятнадцать лет назад они прошли отбор из нескольких тысяч претенденток из юниорок спортивных резервов тогда еще Советского Союза. Пятеро юных спортсменок с честью выдержали целую серию различных тестов, позволяющих вскрыть предел их возможностей, физических и психологических.

Потом два года девушек готовили по специализациям. В конце концов, не зря же Сосновский большую часть заработанных денег тратил на спецов, считая это лучшим вложением капитала.

Через два года по стране прокатилась волна кровавых убийств. От пуль и бомб местных убийц гибли чиновники, крупные бизнесмены, уголовные авторитеты, банкиры и даже большие милицейские начальники.

Убийцы, как мимолетные тени, появлялись никем не замеченные и, совершив свою кровавую работу, так же незаметно исчезали.

По всей стране были заведены десятки резонансных уголовных дел. Но никому в высоких кабинетах МВД, ФСБ и Генпрокуратуры не пришло в голову заглянуть в корень этих преступлений и задать вполне логичный вопрос: «Кому это выгодно?»

А выгодно, по большому счету, всего лишь одному человеку. В эти годы империя Сосновского росла, как на дрожжах, подобно паразиту, питающемуся соками своей жертвы.

Последним «русским аккордом» этой боевой пятерки валькирий стала дискредитация генерального прокурора, который, подобно борзой, гнавшейся за зайцем, мешал их покровителю.

Самуил Аронович, которого определили в класс дичи, был с этим совершенно не согласен. «Развод» сановника проходил по классической схеме. Великосветский банкет с обильным возлиянием, затем возле генерального прокурора будто случайно появилась парочка смазливых сексапильных девиц.

Постепенно банкет из ресторана плавно переместился в сауну… А на следующий день все центральные телеканалы бодро крутили видеозапись, на которой лицо, похожее на генпрокурора, «зажигало» в компании голых фурий. Естественно, на карьере главного борца с коррупцией в высших эшелонах власти был поставлен крест. В тот же день ФСБ, милиция, прокуратура стали искать исполнительниц недавнего реалити-шоу, но тех и след простыл. Девочки к тому времени под «липовыми» именами были зачислены в учебный центр коммандос Израиля, где готовили бойцов для МОССАДа. Их готовили воевать в самых разных условиях, от знойной пустыни и скалистых гор до многолюдных улиц больших городов.

Два года пролетели в интенсивной учебе, потом девушки уволились со службы, получив настоящие израильские паспорта, и разлетелись по миру, чтобы спустя пять лет встретиться на вилле Сосновского на острове Мальорка.

Девочки не горели любовью друг к другу, но тем не менее работали в команде, как единый организм, потому что были настоящими профессионалами.

Каждая из них неоднократно бывала на вилле, и поэтому они чувствовали здесь себя как дома. Тем более что олигарх в свое время пропустил их всех через свою постель, что у него называлось «тест на любимую жену».

Нина налила в бокал немного мартини, потом плеснула водки, добавила лед, затем с ногами взобралась на плетеный диван.

Инга наполнила два высоких фужера густым рубиновым вином и, устроившись возле Лины, протянула один подруге.

Габриэла ограничилась бутылочкой американского пива «Рэд Булл».

Только Соня ничего не стала пить. Усевшись в стороне от остальных, она разложила на коленях свой ноутбук и углубилась в работу.

– Здравствуйте, мои дорогие и любимые, – Сосновский по своему обыкновению появился на веранде совершенно неожиданно. Бывший математик был большим любителем подобных эффектов, считая, что неожиданное появление придает ему загадочности. Также ему нравилось на подобных домашних вечеринках поражать присутствующих экстравагантной одеждой. Вот и сейчас Самуил Аронович появился в кроссовках, бриджах ниже колен и свободного покроя яркой рубашке. На шею он повязал цветной шейный платок.

Олигарх обошел всех своих любимиц, каждую по-отечески чмокнув в подставленную щечку, и только потом занял свободное кресло в центре веранды. Сейчас он мало походил на крепко стоящего на ногах агрессивного бизнесмена, который как дикий зверь безжалостно убивал любого, в ком мог заподозрить угрозу своему богатству, а больше смахивал на дешевого сутенера из американского фильма. Страсть к лицедейству таилась в нем с глубокого детства, с тех пор, когда он в школьном театре играл в новогодних спектаклях.

Сосновский наполнил большой стакан виски «Шивас Ригал», бросил в него несколько кубиков льда и, закинув ногу на ногу, вкрадчивым голосом искусителя проговорил:

– Ну что, цветочки мои дорогие, пришло время нам с вами расставаться.

– Только для этого ты нас созвал? – несколько вызывающе, с ехидной улыбкой спросила Габриэла.

Олигарх на эту дерзкую фразу лишь снисходительно улыбнулся и пригубил виски.

– Вы уже встали на крыло, и держать вас возле себя только портить все. Поэтому нужно нам расстаться, пока мы не превратились в кровных врагов. Естественно, отпустить просто так я вас не могу. Каждая получит достаточную сумму денег, чтобы и дальше жить безбедно до конца своих дней. – Сделав глоток виски, Сосновский пожевал губами, наслаждаясь вкусом напитка. – Но, – указательный палец олигарха уперся в направлении потолка, – давать деньги просто так унизительно. Их нужно заработать.

– Я так и думала, – прыснула Габриэла, открывая еще одну бутылку пива. – Просто так, папочка, ты даже не высморкаешься.

– Что за работа и сколько мы получим? – деловито поинтересовалась Соня. Огенногривая откинула свои шикарные волосы за спину. В левой руке она держала бокал, а пальцы правой запустила в глубокое декольте и стала поглаживать ложбинку между грудями.

– О самом мероприятии я сейчас говорить не буду, все еще успеете обсудить со своим инструктором. Скажу лишь главное, операция состоит из трех этапов, за каждый из которых вы получите по миллиону баксов каждая. То есть по три миллиона.

– А если один из этапов мы не выполним? – продолжала допытываться Соня.

– Тогда вся операция теряет смысл, – последовал короткий, но от того не менее угрожающий ответ Сосновского. Он обвел притихших девушек тяжелым взглядом и добавил: – Операция не особо сложная, просто нужно все выполнять четко и последовательно, шаг за шагом. Вся операция займет неделю, и еще столько же уйдет на подготовку к ней. То есть через две недели мы с вами благополучно расстанемся. Тренировки начнутся уже завтра, я специально арендовал для этого небольшой островок, где вы сможете вспомнить необходимые навыки. – Одним глотком допив свой виски, Сосновский рывком встал из кресла и наставительно произнес: – Запомните, теперь у вас нет имен. Вы снова мой гербарий: Нина – Астра, Соня – Гвоздика, Лина – Ромашка, Габриэла – Бегония, Инга – Фиалка.

Девушки понимающе кивали, и никто не произнес ни слова…

…Любек – город-порт, расположившийся на севере Федеративной Республики Германии, несмотря на связь со многими мировыми портами, ничем особо криминальным он не отличался, здесь вполне уживались и были довольны размеренной жизнью рабочие, служащие, моряки и докеры. Изредка в выходные дни случались потасовки в местных барах, но все драки заканчивались несколькими разбитыми носами и подбитыми глазами, да на местных рынках изредка выходили «на охоту» карманники и мелкие воришки, как правило, выходцы из стран третьего мира.

Полицейский участок номер двадцать семь находился на окраине Любека. Рядом ровными рядами стояли небольшие увитые зеленью аккуратные домики, коттеджи, окруженные заботливо возделанными лужайками и цветниками. Район был самым тихим в городе, пенсионеры, живущие в округе, не позволяли себе нарушать закон и бдительно следили за остальными.

Полицейский унтер-офицер, выйдя на крыльцо участка, зевнул и, сняв форменную фуражку, промокнул платком взмокший лоб. Только что начавшийся рабочий день ничего из ряда вон выходящего не сулил, скукота.

Внимание унтер-офицера привлекла появившаяся в начале улицы белая «Ауди». Шурша шинами, машина подкатила к полицейскому участку по еще довоенной брусчатке. Из салона выбрались две молодые особы, грудастые, длинноногие, они выглядели как настоящие модели со страниц журнала мод. У полицейского аж дух захватило.

Лица красавиц скрывали ажурные вуали, свисавшие с полей кокетливых шляпок. Девушки, подобно двум молодым тигрицам, грациозно ступая, направились к полицейскому.

– Гутен морген, – грудным голосом поздоровалась первой длинноволосая эффектная блондинка, изобразив обаятельную улыбку. Она говорила с приятным восточным акцентом.

«Похоже, полячки навестили Фатерлянд», – отвечая на приветствие, определил унтер-офицер. Впрочем, в этом визите не было ничего необычного, обе страны входили в Евросоюз и, по сути, это было одно государство.

Разговор сразу перешел на специфическую тему: у туристок из Варшавы украли чемодан, а в нем были не только личные вещи, но и туристические чеки на большую сумму.

Унтер-офицер, слушая рассказ женщин, не спускал с красавиц внимательного взгляда, решая про себя, какая из двух ему больше нравится. Блондинка или рыжая, пожалуй, все-таки медногривая, она пофигуристей и покрепче.

«Вот бы с такой в постели побарахтаться», – в конце концов пришел к такому выводу полицейский и, указав на входную дверь, произнес:

– Прошу, проходите, будем составлять протокол.

Полицейский участок представлял собой квадратное помещение со стеклянной кабиной у входа, где размещался дежурный офицер. Дальше шел холл, где могли в ожидании расположиться посетители. Из холла на второй этаж вела неширокая лестница, там находился кабинет комиссара полиции, комната криминальных инспекторов и помещение для патрульных.

Девушки вошли в холл, блондинка, виляя бедрами, направилась к окошку дежурного, рыжая остановилась чуть поодаль, рядом с унтер-офицером.

– Слушаю вас, фройляйн, – расплылся в широкой улыбке дежурный, толстый немолодой дядька с пористой кожей на рыхлой физиономии.

– Нас обокрали, герр офицер, – жалобным голоском пропела блондинка, буквально вдавливая бюст в кабинку дежурного.

– Для начала следствия вам необходимо написать заявление, – полицейский не мог оторвать взгляда от открывшегося зрелища.

– Уже, – проворковала блондинка, открывая сумочку, которая, как это могло показаться, из-за своих габаритов не особо гармонировала с внешним видом молодой женщины. Впрочем, через секунду обоим стражам порядка стало не до оценки женских прелестей. Блондинка обе руки запустила в сумочку и внезапно выхватила пару пистолетов. Увидев направленные прямо в лицо черные зрачки стволов, дежурный придурковато открыл рот. Его лицо стало бордовым от прилившей крови.

– Это что, шутка? – с надеждой выдавил унтер-офицер, запоздало вспоминая, что кобура с пистолетом осталась лежать в ящике его рабочего стола. Впрочем, ничего полицейский придумать не успел, стоявшая рядом медногривая дама неестественно проворно развернулась вокруг своей оси и ребром ладони, как палашом, врезала унтер-офицеру по кадыку. Раздался противный хруст, глаза полицейского полезли из орбит, и он схватился двумя руками за горло. Но рыжей фурии этого оказалось мало, она ловко провела подсечку и, когда потерявший способность соображать мужчина рухнул на спину, нанесла добивающий удар, вонзив тонкий каблук-шпильку точно в глаз.

– Руки держать на столе, – коротко рявкнула блондинка.

– У меня бронированное стекло, – неуверенно промямлил дежурный, тем не менее послушно опуская руки на поверхность стола.

– А у меня бронебойные пули, – мягко улыбнулась молодая женщина. – Хочешь проверить?

Полицейский лишь отрицательно мотнул головой. Таких пистолетов ему видеть до сих пор не доводилось, удлиненный ствол был увенчан ребристым дульным тормозом-компенсатором. Несчастному потомку тевтонов даже в голову не могло прийти, что это оружие именовалось «ОЦ-35» – экспериментальная модель усовершенствованного пистолета Макарова, позволяющая стрелять с точностью спортивного оружия, при этом используя соответствующие высокоимпульсные боеприпасы. Самуил Сосновский умел видеть перспективу. Занимая немалую должность в администрации президента, он всегда живо интересовался подобными новинками. Выхода в серию, конечно же, не давал, но для «личного пользования» заказывал небольшие партии. В будущем это себя почти всегда оправдывало…

– Присмотри за ним, – приказала блондинка своей спутнице, та понимающе кивнула, и тут же в ее руке угрожающе блеснул вороненой сталью такой же длинноствольный пистолет. Приблизившись к дежурному, она направила ствол на него, целясь в лоб.

Тем временем блондинка стремительно поднялась по лестнице и, держа перед собой пистолеты, прямиком направилась в кабинет комиссара, откуда в следующее мгновение донеслись хлопки выстрелов, потом еще и еще.

Рыжая бестия стояла перед полицейским, как изваяние, абсолютно не реагируя на происходящее, дежурный же, напротив, отчаянно втягивал голову в плечи, напоминая всем своим видом огромную неуклюжую черепаху.

– Всего лишь пятеро, – негромко произнесла блондинка, спустя несколько минут спустившись в холл.

Огненногривая левой рукой сняла с пояса мобильный телефон и, не спуская глаз с пистолета, негромко произнесла в микрофон:

– Чисто.

Через минуту в полицейский участок зашли еще две девушки, грудастая шатенка с толстым «хвостом» на затылке и огромными дымчатыми очками на миловидном лице и высокая худая девица в джинсовом костюме и ярко-красной бейсболке на голове с короткой стрижкой.

Эта пара действовала так же стремительно. Вытащив дежурного из его кабинки, она завалила его на пол. Потерявший надежду полицейский с ужасом ожидал выстрела в затылок или холодной стали ножа, входящего под лопатку. Но вместо этого ему лишь заломили за спину руки, сковав их наручниками, а рот забили толстым кляпом. Что происходило дальше, он видеть уже не мог.

Амазонки, без труда захватившие полицейский участок, действовали четко и слаженно, недаром же они целую неделю отрабатывали этот захват на макете, один в один повторяющем здание участка.

Бросив полицейского в угол, шатенка встала у входной двери, чтобы держать под контролем площадь перед участком.

Блондинка поспешила на задний дворик и открыла ворота, запуская внутрь серый микроавтобус «Фольксваген», за рулем которого сидела худощавая негритянка.

Тем временем рыжая и бесцветная девицы спустились в подвал. Миновав паутину трубопроводов, они наконец забрались в самый дальний угол подвала.

Огненногривая достала из сумочки гарнитуру с встроенным портативным фонариком. Нацепив ее на лоб, женщина стала обследовать стены подвала. Наконец она отыскала условный знак. Просунув руку в щель между двумя панелями, подняла небольшую крышку, под которой обнаружила несколько кнопок, напоминающих панель кодового замка. Девушка быстро набрала по памяти нужную комбинацию, раздался едва слышный щелчок, потом по подвалу пошел приглушенный гул. Часть пола отъехала в сторону, обнажив большое черное отверстие, похожее на миниатюрную ракетную шахту. Гул становился все громче и громче, наконец на поверхность вынырнуло большое блестящее устройство с выпуклой вершиной и абсолютно гладкими боками, внешне этот метровый цилиндр напоминал обычный бытовой термос.

– Есть! – радостно воскликнула рыжая, восхищенно глядя на блестящий предмет. Все получилось, как и было задумано.

Приблизившись к цилиндру, девушка отстегнула зажимы, вытащила разъемы кабелей. Один – от пульта дистанционного подрыва, второй – от антенны радиовзрывателя.

– Готово, – тихо произнесла она, опустив ладонь на полированную поверхность цилиндра. – Взяли.

Несмотря на внушительные габариты и почти стокилограммовый вес, цилиндр оказался не особо тяжелым, благодаря оснащению колесиками и ручками для удобства транспортировки.

Через пять минут ядерный фугас был загружен в салон микроавтобуса, и «Фольксваген» медленно выкатил за пределы полицейского участка.

Нестандартность поведения, как правило, привлекает к себе внимание. Человек, не проявляющий беспокойства, хотя и делает что-либо незаконное, часто остается незамеченным.

Также никем не замеченный «Фольксваген» покинул черту города. Первая стадия грандиозной операции была благополучно завершена.

– Странно, с чего это папик запретил мочить того, последнего, копа? – закуривая, недовольно осведомилась бесцветная Фиалка.

– Если папик приказал одного оставить в живых, значит, есть резон. Папик ничего просто так не делает, – рассудительно ответила златовласая Астра.

– Да уж, Ароныч – он такой, – подтвердила огненная Гвоздика.

Девушки дружно рассмеялись, вспомнив своего шефа и переходящего друг от друга любовника.

И ни одна даже не могла себе представить, насколько они сейчас были правы…

Глава 4. На секретной службе

– Ну что, Муртаза, подумал о своей будущей жизни? – почти с отеческой интонацией проговорил Владимир Христофоров, глядя на сидящего напротив молодого кавказца.

Тот неподвижно сидел на табурете, низко опустив голову. Своим языком чеченец спас свою жизнь, но словам, так уже повелось, в спецслужбах мало доверяют, особенно без дополнительной проверки.

Упоминание о ядерном заряде дорогого стоит, особенно если учесть возможные жертвы в случае его применения. Жизнь и права одного человека или даже группы людей ничего не стоят, тут уже не до философских рассуждений о слезинке ребенка. И мастера заплечных дел отнюдь не вызывают чувства брезгливости, а считаются самыми необходимыми специалистами.

Попав в подвалы «Комитета информации», пленник немедленно был подвергнут процедуре «химиотерапии» с применением не только инъекций «сыворотки правды», но также «детектора лжи» и сеансов гипноза. Сутки опера без устали прессовали джигита и в конце концов узнали не только в каких операциях Муртаза лично участвовал и с кем и сколько на нем трупов, но выяснили о родственнике, который усердно трудился в паспортном столе города Бамута и помогал спустившимся с гор боевикам получать чистые документы. Рассказал пленник и о тайнике, в котором заложил для себя «на черный день» пару автоматов, патроны, гранаты и несколько килограммов пластида.

В общем, вывернули психику абрека наизнанку и соскоблили с нее все, вплоть до мельчайших подробностей и розовой мечты – «трахнуть Наташку Королеву и купить „шестисотый“ „Мерседес“.»

Теперь Муртаза Валибеков сидел перед Христофоровым, не представляя особого интереса для «комитета». Конечно, можно было передать его прокурорским, чтобы те влепили ему по совокупности если не пожизненное, то лет двадцать наверняка.

Но были в этом деле и некоторые нюансы: если во время судебного процесса всплывет правда о пленении молодого моджахеда, то следствие может завертеться и в другую сторону. И тем более появление на суде считавшегося погибшим Муртазы может сломать не одну набросанную Христофоровым схему. Вот и выходит, что идти по дороге законности и морали рискованно и хлопотно. Полковник был теперь твердо уверен – обезвреженного боевика следует придержать до поры до времени, может, на что и сгодится.

– Подумал, гражданин начальник, – неожиданно глухим голосом заговорил пленный боевик. – Что хочешь сделаю, чтобы искупить свои преступления.

– Позитивно мыслишь, похвально, – одобрительно кивнул Христофоров и, положив руку на папку, добавил: – Думаю, и возможность искупить вину тоже для тебя найдется.

– Спасибо, гражданин начальник, – просветлел лицом чеченец.

– Спасибо потом скажешь, – нажав кнопку в крышке стола, полковник вызвал конвой. Напоследок посоветовал боевику: – Иди, отдыхай, Муртаза, когда понадобишься, нужно, чтобы ты был полон сил.

Арестованного увели, а Владимир встал из-за стола и прошелся по кабинету, на ходу разминая руки. Нет, назвать это помещение кабинетом как-то язык не поворачивался. Коробка три на три, отделанная изнутри шершавой серой «шубой», из мебели только прикрученная к полу табуретка, ободранный письменный стол, видимо, ровесник Октябрьской революции, такая же древняя настольная лампа и современное офисное кресло. Нет, это точно не кабинет, а самая обычная комната для допросов, аналоги которой хоть в «Матросской тишине», хоть в «Крестах» или «Лефортове». Вся разница лишь в том, что эта комната находится под землей на глубине тридцати метров.

Организация акции по освобождению Ольги, по большому счету, была настоящим залетом, таким нарушением, за которое на оперативной службе не держат ни одного дня, а с учетом нелегального положения, дай бог, чтобы разрешили выгуливать белых медведей на Земле Франца-Иосифа. Правда, нашлось и смягчающее обстоятельство – упоминание об атомном заряде было тем самым спасательным кругом. Генерал Журавлев, старый, матерый волк, моментально уловил, откуда веет опасностью, хотя на не завизированную свыше акцию можно было махнуть рукой, и приказал залетчику самолично выяснить, «был ли мальчик» или, проще говоря, угроза атомной диверсии реальная или надуманная.

А то, что вместо приличного рабочего кабинета выделили примитивную комнату для допросов, это ничего. Все же лучше, чем грудью на амбразуру.

– Разрешите, Владимир Николаевич, – в помещение вошел верный оруженосец Кирилл Лялькин. За последние дни молодой человек заметно сдал, лицо осунулось, под глазами залегли фиолетовые круги, сами белки были красными от постоянного напряжения. Оба «залетчика» работали почти по двадцать часов, перелопачивая десятки мегабайтов различной информации.

Любая работа рано или поздно приносит свои результаты, и чем интенсивнее труд, тем быстрее становятся видны его плоды.

– Ну, что, пробил? – хмуро глянул на напарника Христофоров.

– Так точно, кажись, все складывается в елочку.

– А конкретнее?

– Пожалуйста. – На стол легла папка с компьютерной распечаткой.

Полковник вернулся в свое кресло и стал внимательно изучать принесенные бумаги. По мере того как он погружался в изучение данных, его лицо становилось все озабоченней и озабоченней. Наконец он закрыл папку и тихо сказал:

– Это уже серьезно. Серьезней некуда. Нужно срочно встретиться с Журавлевым.

– Если можно – без меня, я лучше пару часов где-нибудь сосну, – пробормотал Кирилл и демонстративно зевнул…

В кабинете начальника «Комитета информации», кроме него самого, находился и главный особист.

Журавлев встал со своего места и прошел навстречу вошедшему Христофорову. Крепко пожал ему руку. Зимогляду ничего не оставалось делать, как последовать примеру старшего по званию, хотя залет двух оперативников он считал едва ли не оскорблением, нанесенным ему лично.

– Присаживайтесь, Владимир Николаевич, – генерал-полковник нетерпеливо указал на свободное кресло. – И давайте сразу к делу, думаю, тебе есть что сказать, раз напросился на экстренную встречу.

– Так точно, – ответил Христофоров и без вступления начал выкладывать то, что скопилось к этому времени. – Изучая информацию о возможности появления у чеченских сепаратистов ядерного заряда, я исходил из двух вариантов получения этого оружия. Первый – изготовление самоделки, так называемой «грязной бомбы», и второй – похищение боевого заряда у страны – обладательницы ядерных вооружений.

– И что? – не удержался от вопроса полковник Зимогляд.

– Первый вариант я отмел полностью. Проблема в специалистах и соответствующих материалах, у нас в России по этим делам ведет активную работу ФСБ, так же как и спецслужбы других стран у себя дома. Второй вариант не менее фантастический; похищение ядерного заряда с военной базы или с арсенала – это ЧП мирового масштаба. Все газеты, радио и телевидение тут же подняли бы настоящее информационное цунами.

– Так что, наличие заряда – это чеченский блеф? – теперь не сдержался Журавлев.

– Я тоже уже был готов склониться к этой версии, но решил на всякий случай проверить международную хронику. Особенно меня интересовали нелогичные преступления, как правило, внешняя несуразность прикрывает вполне объяснимые акции. Я просмотрел хронику за последний месяц. – Владимир Христофоров на секунду замолчал, давая возможность для комментариев, но старшие офицеры «комитета» хранили молчание. – Сразу же отбросил кровавые бани в Ираке и Афганистане, там идет война, а значит, льется кровь. Также не стал тратить время на расстрел американскими школьниками своих одноклассников: это надо обращаться к психиатрам. После того как это все отбросил, вроде бы ничего стоящего не осталось. Вот только три дня назад был расстрелян полицейский участок в тихом пригороде небольшого немецкого городка Любек. Нападающие расстреляли четверых из пяти полицейских, при этом, если учесть, что уничтожили они только базу камер слежения, но не взяли ни оружия, ни документов, выглядит преступление более чем странно. А самое удивительное, что, кроме немецких криминалистов, там оказалось полно американцев, не только цэрэушных «дипломатов», но и представителей армии США, базирующейся в Германии. Кстати, оставшегося в живых полицейского допрашивали не коллеги из криминальной полиции, а следователи из госбезопасности, причем в присутствии американцев. Более чем нелогично, согласитесь. Но тут я вот что вспомнил: во время учебы в Академии нам читали лекцию об американской секретной операции «Дьявольский частокол». Американцы опасались стремительного броска советских танковых лавин и не придумали ничего умнее, как заложить на самых опасных направлениях ядерные фугасы, которые должны были уничтожить не только наши танковые колонны, но и создать непроходимый ландшафт. Например, взрыв фугаса в пригороде Любека уничтожил бы шлюзы на судоходном канале и затопил огромные территории до самого Гамбурга. После того как две Германии объединились, янки демонтировали фугасы, но не все… Некоторые оставили втайне от союзников на всякий пожарный случай.

– Ядерные фугасы довольно капризные изделия, – неожиданно вставил Зимогляд, тут же вспомнив все, что ему было известно об оружии массового поражения. – И требуют постоянного контроля.

– Именно, – согласился с ним Христофоров, – как говорят специалисты, чем заряд меньше, тем он «вонючей». Фугасы, закладываемые в Европе, делались по элементарной схеме, что позволяет их держать на боевом дежурстве без регламентных работ до пятидесяти лет. Примерно по тому же принципу строились наши морские фугасы проекта «Щучий капкан», которые затапливали в Тихом океане в местах возможного развертывания военно-морских сил вероятного противника. Правда, мощность этих фугасов разная.

– Сколько весит американский «поросенок»? – поинтересовался Журавлев, поняв, что чутье разведчика его и на этот раз не подвело.

– По данным, полученным из справки технического отдела Генштаба, от пятидесяти до ста килотонн.

– Прекрасно, имеем очередную проблему.

– Ну хорошо, а как же чеченские боевики смогли узнать об этой заначке? – ядовито заметил главный особист «комитета». Он мгновенно учуял, что в рядах заклятых друзей произошла утечка секретной информации.

– Думаю, чечены здесь ни при чем, – ответил Христофоров. – Вернее сказать, они во всем происходящем занимают самую низшую ступень, то есть чернорабочие террора.

– Выходит, американцы сами крутят карусель? – глядя на Владимира исподлобья, скептически спросил Зимогляд.

– Не исключено, хотя я думаю, что это игра какой-то третьей силы, которая пытается играть по своим собственным правилам и ставки назначает сама.

– А отчего у вас появились такие мысли, Владимир Николаевич? – поинтересовался Журавлев, он хотел, как и его подчиненный, иметь полную уверенность в правильном направлении поиска.

– Мой напарник Кирилл Лялькин связался с немцами по линии Интерпола, те не стали особо распространяться об этой бойне, но кое-что предоставили. Во-первых, трое полицейских были застрелены специальными пулями, смесь вольфрама и ванадия, последний химический элемент добавляется в металл для прочности. Такие пули легко прошивают насквозь не только человека, но также десяток слоев кевлара. Зато при попадании в твердую поверхность пули превращаются в пыль, что не позволяет идентифицировать оружие. Так, это первое. Теперь второе, гильзы от этих пистолетов уж очень похожи на гильзы нашего «макарова», хотя и без маркировки…

– Так что же у нас в сумме получилось? – решил подвести итог начальник «Комитета информации».

– Нам досконально известно, что чеченский авторитет Руслан Касымов, он же Касым, готовится встретить людей с ядерным фугасом…

– Которые к тому же вооружены особыми пистолетами, – вставил начальник особого отдела.

– Но главное в том, что мы не знаем истинную цель появления в России фугаса, – бросив недовольный взгляд на Зимогляда, продолжил Христофоров, – и практически не имеем никаких зацепок. Все, что мы можем сейчас сделать, это взять в плотную разработку Касыма и его кунаков.

– Согласен, – решительно хлопнул ладонью по столу Андрей Андреевич. – Твой приятель Донцов из ГУБОПа спец по джигитам, ему и карты в руки. А ты с Лялькиным обеспечишь информационный канал. Учитывая, что вам придется вести расследование, грубо говоря, в автономном режиме, чтобы сократить бюрократические проволочки, нужно подумать о силовом прикрытии вашей группы. Нельзя исключать и огневой контакт.

Генерал-полковник выразительно посмотрел на Зимогляда, давая понять, что отличиться пришло время операм из особого отдела, но у Христофорова на этот счет было свое мнение.

– Думаю, будет лучше всего, если нас прикроет группа Савченко, мы с ним не один год знакомы и понимаем друг друга с полуслова.

– Добро, – соглашаясь, кивнул Журавлев. – Тогда общее прикрытие осуществляет отдел Степана Алексеевича…

Возвращение в отдельный офицерский отряд для Виктора было примерно тем, что приезд обычного гражданского человека из командировки домой. Хотя не было ни бурной встречи, ни хмельного застолья.

На аэродроме, который обеспечивал бригаду «Барс», Савченко встречал его недавний приятель Сервант.

– Здорово, – гигант протянул свою широкую лопатообразную руку. – Это тебя я, что ли, встречаю?

– Не знаю, – честно признался Виктор, по поводу своей дальнейшей судьбы он находился в полном неведении.

– А то, понимаешь, сказали, поезжай, встречай своего зама, а кого – не обозначили. Догадайся, мол, сам, – проворчал Сергей Севрюков.

– А ты что, группу возглавил? Какую? – засыпал его расспросами Савченко.

– Да, в общем, никакую, – нехотя произнес Сервант, но вовремя сообразил, что выглядит откровенным нытиком, и нарочито бодро сообщил: – Мы недавно были на боевых с командиром, вот там ему в голову и пришла идея, кроме десяти основных групп, создать одиннадцатую, резервную.

– Ну и как Железный Коготь в боевой обстановке? – с усмешкой поинтересовался Савченко. За протез кисти левой руки морпехи прозвали командира отряда Волина «Железный Коготь». В этом прозвище было больше уважения, чем соленого казарменного юмора.

– Нормальный мужик, только на войне помешанный. Недаром же у него позывной Терминатор. Остановить его можно, только уничтожив. Вот поэтому и решил он создать резервную группу, чтобы в любой момент закрывать любую брешь. И этот штрафбат должен возглавить я, а сегодня встречаю своего зама.

– Других морпехов, кроме меня, на самолете не было, – немного подумав, произнес Виктор.

– Ну, Стрелок, ты попал. Будешь в нашем штрафбате двенадцатым, я бы точнее сказал, двенадцатым апостолом морской пехоты, – по-свойски похлопав Савченко по плечу, Сервант раскатисто рассмеялся…

За три месяца отсутствия Виктора в военном городке, где базировался офицерский отряд, произошли кое-какие изменения. Кроме серых унылых коробок казарм, где жили холостые морпехи, и трехэтажки семейного общежития, появились несколько коттеджей, построенных по финской технологии. Издалека остроконечные домики походили на вигвамы индейцев.

Коттеджи расположились в стороне от военного городка и не совсем гармонировали с суровым пейзажем далекого гарнизона. Указывая на домики из-за спины водителя, Виктор удивленно спросил:

– Цивилизация, смотрю, уже и до нашей глуши докатилась. Начальство стало обживаться с комфортом, несмотря на вечную мерзлоту.

– Да нет, начальство как раз осталось на своих прежних квартирах в «семейке», – не оборачиваясь, охотно стал пояснять Сервант. – Пять коттеджей построены по спецзаказу Министерства обороны, три из них для многодетных семей. Прикинь, оказывается, прапорщики из службы обеспечения неплохо размножаются и в районах крайнего Северного Нечерноземья.

Водитель, молодой краснощекий здоровяк, сдержанно хохотнул. Чувствовалось влияние Серванта.

– А два оставшихся было решено передать Героям России. Железный Коготь от своего презента отказался в пользу Лешего, у того же только жена родила, а вот последний для тебя. Вот туда мы и рулим.

До последней минуты ошалевший Виктор думал, что это очередная шутка в духе морских пехотинцев, но «уазик» действительно объехал плац с развевающимся на флагштоке стягом и, миновав прямоугольные коробки казарм, направился в сторону поселка.

Скрипнув покрышками, командирский внедорожник остановился у крайнего коттеджа. Сервант первым спрыгнул на асфальт и легкой походкой направился к домику.

Взяв свои вещи, Савченко поплелся следом, ожидая, когда же наступит развязка затянувшейся шутки. Но Сергей двумя поворотами ключа открыл дверь и сделал приглашающий жест Виктору.

– Вот, Стрелок, обживайся. Интерьер, конечно, казенный, но зато, когда обзаведешься зазнобой, сможете все заменить по своему вкусу, – войдя следом в просторную комнату, проговорил командир новой диверсионной группы. Его голос, как показалось Савченко, звучал вроде бы даже извиняюще. Гигант тяжело переступил с ноги на ногу и спросил: – Ты, Витек, после госпиталя имеешь полное право на восстановление. Так вот, хочу спросить, ты как, пару недель отдохнешь, осмотришься или…

Савченко присел на край полированного стола и, опустив у ног чемодан, ответил:

– Да нет, я приехал служить, а не отдыхать.

– Вот и славно, – обрадовался Сервант. – Значит, завтра с утра и познакомишься с личным составом. А пока баиньки, – хлопнув по протянутой ладони, верзила на прощание выдал заезженную фразу из советского детектива и вышел, негромко хлопнув дверью. С улицы донесся звук отъезжающего «УАЗа».

Все происходящее с ним оказалось не шуткой, хотя у Виктора имелись некоторые опасения насчет того, что Сервант не знал, кого встречает, а дал ключи от привелигированного жилья, чтобы подшутить, бандитская морда. Но чего-то не доиграл. Или игра еще не закончилась…

Виктор обошел свои апартаменты. Просторный холл, не менее просторная кухня, спальня, гостиная, ванная с установленной стиральной машиной-автоматом. Мебель была хоть и казенная и наверняка еще помнившая времена советского застоя, но выглядела вполне прилично. А бытовая техника современная, импортная. «Вот что значит заказ самого министра обороны», – усмехнулся Виктор.

Только в этой роскоши он неожиданно ощутил какую-то неясную тревогу, наверно, это состояние навеял страх одиночества, решил морпех. Подобное он ощутил впервые во время плена у чеченских боевиков: те, вместо того чтобы по-быстрому пленному перерезать горло, потащили его в горы и держали в камере командного бункера.

«Как же это было давно», – неожиданно давние воспоминания нахлынули на молодого человека. Он ощутил нестерпимое желание закурить, хотя последние годы к сигаретам почти не притрагивался.

Открыв свой дорожный чемодан, он стал перебирать вещи, но, кроме нескольких банок консервов и литровой бутылки водки «Русский стандарт», ничего не обнаружил. Пить в одиночку не было никакого желания, поэтому Савченко разделся и прошел в ванную комнату. Вопреки первоначальному порыву, он не воспользовался ослепительно белоснежной ванной, а освежился под привычным контрастным душем, после чего рухнул на узкую деревянную кровать и, уже засыпая, подумал: «Может, вызвать к себе Любашу?» Миловидная докторша все не выходила из головы морского пехотинца. Следующей пришла другая идея: «Отдам я, пожалуй, эти хоромы кому-нибудь из нуждающихся, а сам переберусь к мужикам в казарму». На этой успокоительной мысли сон наконец сморил его…

Проснулся Виктор по своему внутреннему будильнику за несколько минут до общего подъема.

К тому времени как из казарм стали повзводно выбегать на зарядку пехотинцы, Савченко уже вовсю эксплуатировал турник. Здесь все было ему родным и знакомым, привычным. Среди разминающихся диверсантов Виктор увидел многих старых знакомых, с кем когда-то рядом тренировался, с кем ходил на боевые задания. Хотя многих не увидел, из тех, с кем лежал в госпитале и надеялся встретиться. Война, в которой постоянно участвовал отдельный офицерский отряд, хоть была и невидимая, но тем не менее кровожадная и постоянно требующая для себя человеческих жертвоприношений.

После утреннего развода Савченко наконец смог увидеться с теми, с кем в будущем ему придется воевать плечом к плечу.

Конечно же, сам Виктор был не из мелких людей, но против мастодонта Серванта выглядел сущим подростком. Бойцы резервной группы выглядели на общем фоне группой спортсменов-разрядников по тяжелой атлетике.

«Такими дикими кабанами хорошо врага пугать, демонстрируя их на военных парадах. А вот бегать в тылу этих самых врагов сложновато будет», – глядя на коротко стриженные затылки и бычьи шеи, подумал Виктор.

– Вот, Стрелок, знакомься, наши бойцы, – заложив руки за спину, с неприкрытой гордостью произнес Севрюков. – Как сказал мне по секрету Железный Коготь, лучшие из лучших. Трое из «Барса» после трех лет контракта, еще двое переведены из разведки Северного флота. Остальные пятеро после окончания разных военных училищ получили недвусмысленные предложения и решили рискнуть.

– Ясно, – кивнул Савченко. – Значит, боевого опыта в лучшей группе нет.

– Как нет? – удивился Сервант. – А у нас с тобой?..

Вяленый лещ был жирный, с розовато-белого мяса на пальцы стекал липкий и ароматный жир. Тщательно вытерев руки о бумажную салфетку, Олег Донцов сделал большой глоток светлой «Балтики» из высокого запотевшего бокала и блаженно зажмурился, облизывая пенные усы.

– Как говорится, и жизнь хороша, и жить хорошо, – со знанием дела констатировал он, с сожалением глядя на рыбьи потроха и пустую бутылку из-под пива.

– Ага, а хорошо жить еще лучше, – ворчливо вставил Кирилл Лялькин, сидящий в дальнем углу перед телевизором с початой бутылкой «Колокольчика». Всем своим видом капитан подчеркивал, мол, если кому-то и хорошо жить, то в данном случае никак не ему. Впрочем, на этот демарш подчиненного никто не обратил внимания. Употребление пива с вяленой рыбой было лишь кратковременной передышкой перед большой операцией.

Донцов наконец допил свое пиво, чем завершил вечернюю трапезу, потом вопросительно посмотрел на Христофорова и деловито произнес:

– Ну что ж, приступим к делам нашим скорбным. Какие теперь у тебя, Володя, проблемы?

– А с чего ты взял, что у меня проблемы? – удивился чекист.

– А то нет? – ухмыльнулся Олег. – После твоего исчезновения в Буктаре ты больше года глаз не казал, а тут… – он красноречивым жестом обвел вокруг. – Пивом с рыбкой на халяву угощаешь, да еще и на конспиративной служебной квартире. Ясный перец, ФСБ потребовалась негласная помощь коллеги. Скажешь, я не прав?

– Ну, не совсем так, – негромко ответил Владимир. – Во-первых, я уже давно не в ФСБ, во-вторых, ты сам вышел на контакт со мной. А ты, Олежек, профессионал и знаешь, что это называется «инициативой». Третье, действительно наконец понадобилась твоя помощь, это ты верно подметил. И последнее, исходя из первых двух перечисленных мной факторов, прежде чем разговор пойдет дальше, я должен взять с тебя подписку о сотрудничестве.

Черты лица Донцова в одно мгновение окаменели, он только и смог, что в недоумении пробормотать:

– Ты чего, Владимир Николаевич, тронулся мозгами на почве секретности?

– Нет, Олег, – Христофоров покачал головой, – с мозгами у меня все в порядке. Только помнишь детский анекдот: «Дедушка Мороз, а я никогда не думал, что ты существуешь, вот здорово. – Мальчик, ты меня видел, теперь я тебя должен убить»?

– Очень смешно, – лицо борца с организованной преступностью по-прежнему оставалось непроницаемым. – Ты мне угрожаешь?

– Да нет, тебе как раз ничто не угрожает. О нашей конторе ты ведь ничего не знаешь, а вот мы с Кирюшей, числящиеся пропавшими без вести в экзотическом султанате, прямая ниточка к организации. Естественно, в расход нас никто не пустит, такими профи со времен культа личности не раскидываются. Но вот то, что отправят туда, где знакомых днем с огнем не сыщешь, это наверняка.

– Ясненько, – наморщил лоб Донцов, на его лице появилось некое подобие улыбки.

Эта гримаса не ускользнула от внимания Христофорова.

– На твоем месте, Ватсон, я бы не скалился. Начальство наше злопамятно и сможет тебе подгадить по службе.

– Ой, как страшно, – теперь Олег рассмеялся по-настоящему, но тут же смолк и уже серьезно добавил: – Но, с другой стороны… все ведь действительно началось с меня. Как говорится: «Назвался груздем – полезай в кузов».

– Вот так бы сразу, – с видимым облегчением буркнул из своего угла Лялькин.

– Спокойно, юноша, жизнь, она ведь не плоская, как камбала, а объемная. И кроме вашей проблемы, моего честолюбия, существует, например, еще один аспект – профессиональная этика. Да Генерал мне шею намылит, если узнает, что я смежной фирме дал подписку о сотрудничестве. – Донцов, как и большинство офицеров ГУБОП, главного борца с организованной преступностью за глаза называл Генералом, тем самым отмечая патологическую привязанность шефа к форме.

– Не узнает, – уверенно заявил Христофоров.

– А если его вдруг поставят во главе вашей тайной организации? – продолжал упорствовать Олег, все сказанное им сейчас походило на рыночный спектакль под названием «Торг».

– Не станут нами командовать профессионалы из других структур, – Владимир говорил уверенным тоном, что не должно было вызвать сомнений в правдивости его слов.

– Хорошо, на экран через диван, – наконец сдался Донцов. – Где фирменный бланк «о сотрудничестве» или нужно писать от руки?

– Есть бланк, – снисходительно усмехнулся Христофоров, бланк оказался в его нагрудном кармане.

Олег, нахмурясь, вписал в него свою фамилию и инициалы, потом поставил дату и размашисто расписался.

– Теперь я с потрохами ваш, дон Корлеоне. Что вы хотите знать?

– Нас интересует глава московской диаспоры чеченцев Касымов Руслан, он же Касым.

– Неплохой аппетит, – хмыкнул Донцов. – На этого орла в ГУБОПе уже томов тридцать и каждый толщиной с «Анну Каренину», так что засядем здесь не на один месяц. Надеюсь, ваша фирма будет нас кормить?

– Не ерничай, – неожиданно резко его одернул полковник. – Меня интересует сама суть: психопортрет, связи и, соответственно, реальные возможности самого Касыма и его подручных.

– Это действительно будет попроще. Значит, Руслан Имранович Касымов, 1962 года рождения, уроженец города Бамута. В Москве появился летом 1996 года, прибыл из Ростова, там он возглавлял кредитный союз. Но местные чекисты плотно сели на хвост, было у них подозрение насчет финансирования его кредитной фирмой чеченских боевиков. Доказать ничего не смогли. Касым продал свой бизнес и слинял в Белокаменную, где пристроился под крылышком своего троюродного дядюшки Мусы Бекмалиева, он же Бек.

– Знакомое погоняло, – вставил Христофоров. В его бытность старшим оперуполномоченным в Управлении по внедрению в организованную преступность чекисты внимательно отслеживали деятельность Бека.

– Бек действительно был легендарной личностью в Москве, – продолжил Донцов. – Держал несколько крупных фирм, несколько больших магазинов, но все это, как говорится, было вершиной айсберга. Главным в бизнесе были нефть, золото, пушнина и, конечно же, рэкет. Причем основная часть бизнеса распространялась на окраины страны. Но народная мудрость не зря гласит: «Жадность фраера сгубила». В двухтысячном году Муса Бекмалиев вылетел на свою малую родину. Самолет в воздухе развалился. После пышных похорон власть в диаспоре забрал Руслан Касымов, причем в самом начале были недовольные его деятельностью, но их Касым смог убедить… Кто-то загадочно погиб, еще часть недовольных съехала за границу, остальные смирились. Наш шеф не без оснований считает, что у Русланчика серьезные связи в руководстве среди полевых командиров чеченских сепаратистов. Кроме того, Касым в отличие от своего дяди не жаден патологически и без боев сдал периферийные позиции, но зато укрепился основательно в Москве. Он создал целую империю из дюжины подставных фирм, занимающихся строительным бизнесом, транспортными перевозками, и заодно стал заниматься гуманитарными поставками в Чечню. – По четкому изложению чувствовалось, что Донцову досконально известна биография фигуранта.

– Так, диагноз ясен, – удовлетворенно произнес Христофоров. Почесав переносицу, полковник добавил с притворным вздохом: – Ну, раз ты уже наш, придется допустить тебя, аристократа сыска, до нашего грязного белья, которое удалось вытащить из чужой избы.

– Благодарю за оказанное доверие, – Олег приложил ладонь к груди и склонил голову.

– А теперь слушай внимательно, – дальше Владимир Николаевич поведал о признании захваченного в поселке «языка» и о том, что выяснилось впоследствии.

– Так это точно были женщины?

– Женщины, – кивнул Христофоров, – причем очень неплохо подготовленные. Один полицейский был убит спецприемами: раздроблено адамово яблоко и поврежден мозг через глазное отверстие. Предположительно, длинным тонким каблуком.

– Нехило, блин.

– Это еще не все, – сделал предостерегающий жест рукой полковник. – Еще трое полицейских были застрелены, каждому пулю всадили точно в центр лба. Причем, двум последним влепили в течение одной секунды с расстояния почти в двадцать метров. Вот тебе и бабы.

– Ничего удивительного, – Донцов равнодушно сдвинул широкие плечи. – Хороший выстрел зависит от затяжности дыхания, а дыхание от частоты ударов сердца. Промежутки дыхания у женщин значительно длиннее, поэтому бабы и считаются лучшими снайперами. Другое дело, что из пистолета за секунду на расстоянии двадцать метров обе пули в две мишени положить точно в «яблочко», вот это по-настоящему круто. Прямо как из «марголина»[4], только вот калибр серьезный, не иначе, как спецзаказ, – со знанием дела констатировал сыщик.

– Наши эксперты тоже так считают, – в очередной раз подал голос Лялькин, уже не изображая из себя телезрителя.

– Итак, ваше руководство считает, что эти крали прихватили атомную бомбу.

– Теперь уже уверены, – подтвердил Христофоров.

За час до встречи на конспиративной квартире с Донцовым он встречался с Журавлевым. Генерал-полковник сообщил, что получил донесение от заокеанской резидентуры.

– В Вашингтоне шок. Там некоторые шальные головы предложили на некоторое время объявить самоблокаду. Ну это же, естественно, бред. Но зато известно, что похищен заряд «SYU-50», то есть мощностью пятьдесят килотонн. Причем, модель древняя, с элементарным кодом, который может взломать хакер среднего уровня, а запустить взрыватель можно при помощи обычного ноутбука. И если этот заряд рвануть на крыше какого-нибудь небоскреба, исчезнет район размером с Манхэттен, а окружающие территории будут гарантированно заражены радиоактивными осадками. Налицо реальная, так сказать, угроза. – Генерал сделал паузу, причмокнул губами. – Вот только сомнительно, что «атомную свинью» собираются подложить Дяде Сэму.

– Я тоже так считаю, Андрей Андреевич, – поспешил согласиться с генералом Христофоров и тут же добавил, чтобы не выглядеть в глазах начальства подхалимом: – О фугасе мог рассказать офицер американской армии, естественно, за большие деньги. И что бы там ни говорили о янки, они все-таки ценят свою страну, свой дом и вклады в своих американских банках.

На том разговор с Журавлевым и закончился…

– А при чем здесь чеченцы? – вопрос Донцова вырвал Владимира из плена недавних воспоминаний. – Насколько я помню из оперативных сводок, дети гор используют своих подруг в основном в качестве живых самонаводящихся мин. Похоже на американский боевик. Думаете, действовали фанатки типа «рядовой Джейн»?

– Да нет. Американские супердивы для такой операции слабоваты. Стиль больше напоминает израильтян, у них есть парочка женских «батальонов смерти» специального назначения. Даже существует бабская команда боевых пловцов. Только вот нестыковка, не может МОССАД или АММАН[5]выступать в союзе с чеченскими сепаратистами. Ну разве что использовали наемников, вернее, наемниц.

– Атомные бомбы, террористы, наемники – это действительно ваш профиль. Для чего же нужно было меня «кольцевать»? – возмутился Олег.

– Как я тебе уже говорил, пленный Муртаза о ядерной бомбе услышал от окружения Касыма. Вот ты нам и понадобился, чтобы взять Руслана Касымова под колпак. Потому что только через него мы можем выйти на наемников с бомбой, – устало пояснил Христофоров.

– Э, нет, мужики, не было такого уговора, не было! – едва не завопил Донцов, выставляя перед собой ладони. – Мало того, что я вам выложил информацию с «двумя слонами»[6], за что мне наверняка светит долгий срок в Нижнем Тагиле, так что же выходит – и этого вам мало! Вы меня еще хотите заставить халтурить на вас! Так это же стопроцентная «засветка». Меня же вычислят в два счета и засадят в кутузку.

– Я тебе уже устал объяснять. Никто тебя не тронет. Выбор пал на тебя, Олег, потому что ты работал по Касыму… Поэтому колпачить ты его будешь не из собственного энтузиазма, а исключительно по приказу твоего Генерала. К тому же мы с Кириллом будем у тебя на подхвате, да плюс команда «рексов» все это время будет находиться наготове. Так что в случае чего не придется бежать к начальству за разрешением использовать спецназ. Да и над всей этой «кухней» будет солидная «крыша». – Сообщать, что «крышу» предоставит особый отдел полковника Зимогляда, Христофоров не стал, чтобы не перегнуть палку.

Донцов немного подумал, потом нервно закурил и уныло произнес:

– Ну, если Генерал сам прикажет, тогда куда еще ни шло.

На этом встреча закончилась.

Утром, придя в Управление, Олег первым делом включил электрочайник. Вчера вечером, после встречи со «старым» приятелем, он чувствовал себя противно. Приличный человек всегда чувствует себя паскудно, когда дает подписку о сотрудничестве со спецслужбой. Поэтому, едва оказавшись возле своего дома, он вошел в бар по соседству и в одиночку выпил бутылку «Гжелки». Вот с утра и стоял в голове легкий колокольный звон. Крепко заваренный «купчик», как правило, поднимал сыщику тонус.

Наконец над чайником заклубился пар, Донцов сыпанул в большую чашку щедрую щепоть заварки и залил крутым кипятком, но ему не суждено было дождаться, когда бодрящий напиток заварится. Тишину кабинета разорвала настырная трель телефона. На связи оказался сам Генерал, и приказ его был коротким и лаконичным:

– Живо ко мне.

В кабинет начальника ГУБОПа ему уже был готов «зеленый коридор». Ожидавшие допуска к сиятельному телу угодливо посторонились перед старшим оперуполномоченным.

– Ну вот что, Олег Сергеевич, – вместо приветствия с места в карьер начал Генерал, едва коснувшись руки Донцова. – Наконец получено добро взять Касыма «за хобот», но только смотри мне, чтобы все было по закону, – погрозил пальцем начальник ГУБОПа. – Поэтому твоей бригаде для усиления даем команду «слухачей» и три экипажа «топтунов». Операция особо секретная, язык не распускать, и чтобы орлы твои помалкивали. Как упакуем Касыма, считай, еще одна звезда на погоны упала… В общем, если что, сразу выходи напрямую на меня.

– Так точно, – на автомате отчеканил подполковник Донцов, про себя подумав: «Да, а Христофоров действительно хват. Все устроил в считаные часы, значит, точно фирма у них серьезная. Ай да Штирлиц, ай да сукин сын, и фирма веников не вяжет, а штампует мешки для трупов».

В голове сыщика враз прояснилось, теперь он был целиком охвачен нахлынувшим охотничьим азартом.

Глава 5. Лед тронулся

Некогда прогулочный катер «Пионер Латвии» после пятилетнего капитального ремонта на одной из верфей Швеции наконец был спущен на воду в новом обличье суперкомфортабельной яхты «Жемчужина Балтики».

Официально этой белоснежной красавицей командовал отставной капитан из Клайпеды, который катал богатых туристов по бассейну Балтийского моря. Неофициально же «Жемчужиной Балтики» владел международный картель наркоторговцев, а под видом экскурсий транспортировались наркотики из Латвии и Северной Европы. Но в этот раз все было по-другому, яхта не везла ни наркотиков, ни беспечных и богатых «туристов». На этот раз выполнялся спецзаказ.

В сгустившихся сумерках «Жемчужина Балтики» подошла к заброшенной пристани уже давно не работающего рыбзавода.

Двое угрюмого вида матросов пришвартовали судно, потом подали световой сигнал фонарем с красным фильтром, и в следующую секунду из-за полуразрушенного корпуса рыбзавода мягко выкатил микроавтобус.

Сперва на борт поднялись пять силуэтов в длинных балахонах с капюшонами на головах, потом четверка крепких парней вынесла большой и тяжелый баул. У трапа его приняли матросы. Все происходило в полной тишине, и через минуту микроавтобус, сдав назад, бесшумно растворился в темноте. Почти сразу же отчалила и яхта.

Евросоюз, ощетинившийся строгими пограничными законами снаружи, внутри оказался абсолютно беззащитен. Находясь внутри Шенгенской зоны, любая террористическая организация, если, конечно же, ее члены были не ярко выраженными ваххабитами, становилась практически неуязвимой, особенно если группа мобильна и не привязана к местным организациям. Потому что эффективность служб безопасности в основном зависит от внедрения своей агентуры в подозрительные неформальные сообщества…

Гвоздика открыла глаза и сладко потянулась всем телом. Ее огненно-рыжие волосы живописно разметались по подушке. Девушка вдохнула исходящий от постельного белья едва уловимый аромат ландыша и лаванды, который придавал особый шарм пробуждению.

Молодая женщина, не отрывая головы от подушки, оглядела каюту, в которой находилась. Просторное помещение, отделанное шпоном дорогих пород дерева, добротная мебель, обтянутая черной кожей, приятно гармонировали. Вся обстановка буквально излучала богатство и роскошь, о такой жизни она мечтала, еще когда была маленькой беззащитной девочкой, влачащей жалкое существование в подмосковном детском доме. В десять лет одна из подружек, окончательно разуверившаяся в том, что у нее когда-нибудь появятся родители, сказала, что в красивую жизнь можно попасть или из большого спорта, ведь чемпионы ездят по всему миру на соревнования, Олимпиады, или, если на спортивной площадке тебе не повезет, получить высшее образование. Человек с дипломом обязательно станет начальником, а у начальства всегда сладкая жизнь.

Слова подруги накрепко запали в душу Гвоздики, она стала много тренироваться в секции пятиборья, но учебу не забрасывала, потому что не знала, как в будущем судьба распорядится. А рисковать она не хотела.

В пятнадцать лет девочка стала мастером спорта и капитаном местной областной юношеской сборной. Будущее виделось уже более или менее обозначенным, как неожиданно судьба преподнесла ей подарок в виде предложения принять участие в конкурсе «Люди будущего», где победителям обещали грант для обучения за рубежом в самом престижном университете.

Как позже узнала Гвоздика, в этом конкурсе принимали участие несколько тысяч юных спортсменок со всей страны. Полгода прошли в интеллектуальных и физических тестах, после чего претенденток осталось не больше сотни, затем двадцать, и уже до финиша дошли пятеро девочек.

Все они, как и Гвоздика, оказались детдомовскими, впрочем, тогда у них еще были имена и фамилии. Но однажды появился сутуловатый лысый дядечка, который блеющим голосом сообщил, что финалисткам выпал фантастический шанс стать российскими Никитами. Фильм о французской агентессе-киллере девчонки смотрели не раз, кто же откажется от такого предложения. Все согласились с радостью, и тут же началась интенсивная учеба: стрельба из разного вида оружия, рукопашный бой, вождение автомобилей различных марок и другой техники, а также специальные дисциплины – иностранные языки, искусство макияжа и грима, оперативная психология…

Полгода оказались «курсом молодого бойца», после чего началась индивидуальная спецподготовка. Теперь из разношерстной команды делали единый боевой организм. Старшей группы стала наиболее начитанная и эрудированная Гвоздика, ей отводилась роль мозгового центра, который должен планировать операции и обеспечивать всем необходимым подчиненных.

Златовласая пистолетчица Астра выглядела как настоящая топ-модель. Ей отводилась роль стрелка с близкого (пистолетного) расстояния. С такой внешностью приблизиться к жертве большого труда не составляло.

Плод советско-африканской дружбы темнокожая Бегония в будущем могла стать звездой настольного тенниса, но неожиданно в этой пышногубой девушке с большими карими глазами и небольшой округлой грудью открылся совсем другой талант. Негритянка водила автомобиль с виртуозностью Шумахера, грех было не воспользоваться таким божьим даром.

Ромашка внешне выглядела аппетитной пышкой, но она была неоднократной победительницей многих соревнований по спортивной акробатике и могла запросто по веревке на одних руках забраться на третий этаж, влезть в любое отверстие, лишь бы только голова прошла. Получив уроки мастерства от матерого «медвежатника», она стала незаменимым членом команды. Чемпионка Тюмени по биатлону Фиалка среди своих подруг выглядела самой невзрачной, да и коротко подстриженные волосы были какого-то непонятного цвета, но зато девушка оказалась выносливой, как скаковая лошадь. Кроме того, она с расстояния в семьсот метров могла без особого труда из спортивной винтовки всадить три пули точно «в яблочко» грудной мишени. Позже Фиалка освоила в совершенстве приемы с ножом и стала едва ли не виртуозом фехтования с коротким клинковым оружием.

Команда была сплоченной и высокопрофессиональной, но только на время выполнения очередного задания. В обычной жизни девушки, не считая Ромашки с Фиалкой, терпеть друг друга не могли. Наверное, причиной тому стала их интимная близость с хозяином «гербария», которого девушки между собой называли Папиком.

Гвоздика вспомнила слюнявые губы, которые двумя противными мокрицами ползали по ее упругому телу, оставляя мокрые следы, в течение нескольких секунд лихорадочные телодвижения, после чего внизу живота оставалась липкая сырость.

Эти воспоминания заставили ее наморщить носик, но тут же она вспомнила, что нынешнее задание – это реальный шанс выйти на покой с хорошими дивидендами, и отогнала неприятное видение. Впрочем, все, что Папик обещал, он не всегда выполнял, предпочитая держать «гербарий» возле себя на коротком поводке.

«Если и в этот раз обманет, я его убью», – неожиданно решила Гвоздика и тут же удивилась, почему ей в голову раньше не приходила такая идея. Ведь у Самуила Ароновича столько врагов, что разобраться, по чьему заказу «исполнили» богатого олигарха, будет просто невозможно.

Появление немолодого мужчины в ее каюте оторвало Гвоздику от размышлений. Она узнала Дюка Ларрсена, человека, который был главным в этой операции и который готовил «гербарий» к проведению акции.

Приведя руками в порядок волосы, девушка возмущенно спросила:

– А что, стучаться не учили?

– Я стучу обычно прикладом автомата, – нехорошо ухмыльнувшись, самодовольно ответил бывший военный.

– А если этим же прикладом сам в лоб получишь?

– Попробуй, – еще шире оскалился Дюк, демонстрируя белоснежные фарфоровые зубы. Он хотел по своему обыкновению блеснуть какой-нибудь сальной шуткой, но не успел. Гвоздика неожиданно взвилась на постели, как подброшенная мощной пружиной, и, не стыдясь своей наготы, рванулась к американцу.

Метр восемьдесят два плюс семьдесят пять килограммов делали формы молодой женщины обворожительными. Большая грудь, широкие бедра, точеные, хотя и немного полноватые ноги, аккуратно выбритый лобок. Больше похожая на жрицу любви, на самом деле Гвоздика была одушевленным оружием, имевшим черный пояс по карате, айкидо и джиу-джитсу. Спортивные данные, полученные в детстве, позволили ей легко освоить основные стили японского рукопашного боя.

Огненно-рыжая фурия в мгновение ока оказалась возле Дюка, молниеносно вывернула американцу руку, провела подсечку и, завалив мужчину на ковер, надавила пяткой на затылок. Ларрсен попытался дернуться, но девушка еще сильнее вывернула сустав, потом зло спросила:

– Так что, янкес, сделать из тебя инвалида третьей мировой?

– Отпусти, я пришел по делу, – простонал Дюк. Тяжело тягаться штабисту со спортсменом, даже если это женщина.

– Вот так-то, – отпустив руку, Гвоздика отошла к креслу, на котором лежал шелковый халат с огромными красными маками. Накинув его и запахнувшись потуже, молодая женщина смерила презрительным взглядом копошащегося на полу американца. – Ну?

– Первая часть операции прошла успешно, – массируя плечо, страдальческим тоном проговорил Дюк Ларрсен. – Немцы в недоумении, американская администрация в ужасе, Пентагон в шоке. Через два дня мы будем в Риге, там расстанемся. Дальше вы действуете автономно. Встретимся на завершающей стадии.

С этими словами американец вышел из каюты. Гвоздика взяла со стола трубку спутникового телефона и набрала номер Сосновского.

– Папик, первый миллион мы заработали…

…Неделя, проведенная с бойцами «резервной команды», подтвердила догадку Савченко. Бойцы действительно были сильными, выносливыми и техничными, да и интеллектом бог офицеров не обидел. Но вот шарма диверсионного не было.

– Это ничего, – снисходительно усмехался Сервант, наблюдая, как его подчиненные двигаются по «тропе разведчика». – Как говорится, были бы кости целы, мясо нарастет. Сила есть, мозги есть, остальное постепенно придет в процессе каждодневных тренировок.

– Может быть, может быть, – рассеянно кивал Виктор. Действительно, не все так безнаде-жно.

Трое бывших контрактников из «Барса» составляли костяк группы. Краткий – морпех с квадратной физиономией, носом «картошкой» и вечно прищуренным левым глазом, то ли кого-то подозревает, то ли целится. Он неплохо разбирался в следах, а в самом глухом лесу чувствовал себя, как хорошая хозяйка у себя на кухне. Кроме того, три года контракта в морской пехоте Краткий отслужил в саперном подразделении и потому для группы был человеком весьма ценным…

Вторым стоял детина почти двухметрового роста, плосколицый казах Алим, уроженец Оренбургской области. Вместе с богатырских размеров Данилой они были лучшим пулеметным расчетом бригады. Один тягал на себе громоздкий «ПКМ», другой полдюжины коробок с пулеметными лентами. На пару они управлялись проворнее, чем штатный расчет из четырех человек.

Впрочем, энтузиасты из разведотдела Северного флота тоже набирали призовые очки, приближаясь к эталону диверсанта. Храп, среднего роста крепыш, был снайпером, что называется, от бога и из новой снайперской винтовки «СВ-98» «Взломщик» на километр всаживал пулю в консервную банку, поставленную «на попа». Да и маскировался довольно искусно, умудряясь сливаться с природой в одно целое.

Рудик, долговязый, с руками, как рычаги, оказался неплохим радистом, но еще лучше у него выходило палить из гранатомета. Такой нахлебником в группе не будет. Оба офицера променяли тихую штабную жизнь на боевую работу.

Оставшиеся пятеро: Мушкетер, Башка, Тарас, Клинч и Чет только в этом году получили офицерские погоны и неожиданно вместо эмблем танкистов, ракетчиков, авиатехников получили бонус в виде «черного берета» морского пехотинца, и не простого, а специального назначения, что все пятеро сочли большой удачей. В группе они числились пока автоматчиками, хотя в ближайшем будущем им непременно придется осваивать какую-нибудь диверсионную специальность. Но все это после, а сперва тренаж, тренаж и еще раз тренаж на «тропе разведчика» в «штурмовом городке» и, естественно, в «поле»…

Последняя пара «под прикрытием» основных сил группы вышла к финишу. Это уже был третий проход разведчиков. Сервант отключил секундомер и, хмыкнув, с нескрываемой гордостью произнес:

– Ну вот, пожалуйста, неплохой результат, и заметь, не зацепили при этом ни одной контрольки. Будем работать в таком режиме и дальше – парни уже через месяц будут двигаться по тылам противника, куда там твоим привидениям. Мы еще такого жара зададим оппонентам на следующих учениях.

Не разделявший его восторга Виктор ничего не успел ответить, раздался зуммер установленного на смотровой вышке полевого телефона.

– Севрюков на проводе, – сняв трубку, гаркнул Сергей.

Его сияющее лицо постепенно стало меняться и под конец разговора приобрело сурово-озабоченный вид. Прежде чем положить трубку, он без прежнего восторга проговорил:

– Понял вас, товарищ полковник. Вот так вот, вспомни черта, вот он и перед тобой.

– Что такое?

– Железный Коготь решил устроить учебный выход. Сказал: «Бойцы куются в бою», – буркнул Сервант, нажимая кнопку ревуна…

Через полчаса двенадцать разведчиков в полной боевой экипировке, вооруженные бесшумными автоматами «Вал» и снайперскими карабинами «Винторез», с ранцами десантника за плечами выстроились в шеренгу перед командиром офицерского отряда.

Полковник Волин был в своем обычном облачении – черный повседневный комбинезон, лихо заломленный берет. Звонко цокая стальными набойками по асфальту, он медленно прошелся вдоль строя, цепким взглядом всматриваясь в лица разведчиков. Игорь Саныч так всегда поступал, когда отправлял бойцов на задание, независимо от того, боевое оно или учебное. Полковник хотел лично убедиться в том, что его подчиненные готовы к выполнению поставленной задачи.

Левую руку в черной кожаной перчатке Волин привычно зацепил за ремень, отчего напоминал эдакого гусара.

– Задача группы – десантироваться в квадрате семнадцать-сорок, потом совершаете марш-бросок в квадрат одиннадцать. Там обустраиваете подземный бункер и крупномасштабный тайник. Дальше часть группы остается ожидать «посылку», остальные выходят в поиск к деревне Лапищево. Там есть развилка шоссейной и железнодорожных трасс. Ваша задача – определить интенсивность движения по этим путеводам и выявить наиболее эффективные подходы к дорогам с целью проведения на них диверсий. Вопросы есть?

Разведчики молчали. Игорь Волин продолжил:

– Это хорошо, что все ясно. Теперь пару слов о нюансах. Действовать по-боевому, особенно при передвижениях и в местах организации привалов. Не исключено, что против вас будут действовать оппоненты. А что это за публика, Сервант со Стрелком знают не понаслышке. Во время перелета расскажут.

Виктор недовольно поморщился: «оппонентами» в отряде называли спецназ Внутренних войск, специализирующийся на охоте за беглецами из мест заключений. Подобные учения также были хорошим тренингом для «волкодавов».

И вообще, предстоящие учения не особо вдохновляли Савченко. Строительство подземного бункера в вечной мерзлоте также удовольствие не из приятных, но по-другому классного разведчика, а тем более диверсанта, не подготовишь. Тут Волин прав на все сто.

«Ладно, поиграем еще раз в „казаков-разбойников“,» – наконец успокоил себя Виктор.

– Срок действия группы? – задал вопрос Сервант, когда командир отряда замолчал.

– Две недели, – коротко ответил Волин, потом, немного подумав, добавил: – Это примерный срок, там будет видно. Еще вопросы?

Поскольку вопросов больше ни у кого не было, полковник скомандовал:

– Налев-во, на погрузку шагом марш…

«ГАЗ-66», юркий плоскомордый грузовичок, лихо несся по накатанной дороге, время от времени подпрыгивая на выбоинах, оставленных траками бронетехники.

Проскочив КПП аэродрома, «газон» устремился в сторону выстроившихся серебристых транспортников.

Четырехмоторные, с фюзеляжами, похожими на туши гигантских касаток, «АН-12» стояли двумя четкими рядами. Полк транспортной авиации, прикрепленный к бригаде «Барс», находился в постоянной боевой готовности. В случае необходимости он мог за считаные часы перебросить три тысячи человек в любую точку страны, что и было наглядно продемонстрировано на последних учениях «Щит и Меч», когда за один день «Барс» с района Крайнего Севера сумел развернуться на Дальнем Востоке.

Сегодня почти все «Аны» стояли с зачехленными мордами и казались усмиренными драконами. Только возле одного транспортника копошилась группа техников, рядом стоял экипаж и что-то бурно обсуждал.

Грузовик остановился в нескольких метрах от летчиков, и из кузова на бетон дружно посыпались диверсанты.

Савченко сразу же обратил внимание на то, что экипаж в обычных летных темно-синих комбинезонах, а не в оранжевых. Это обнадеживало, полет через море не намечался.

– Становись, – отдал приказ Сервант и, пока морпехи выстраивались, бряцая оружием, направился к летчикам.

Поздоровавшись с командиром, Сергей тут же обратился к одному из офицеров:

– Ну что, штурман, карты захватил?

– А как же, – ломаным баском ответил молодой старший лейтенант с круглым лицом и крупными веснушками вокруг вздернутого носа, – целых две колоды.

– Вот, блин, опять по пачке «Беломора» лететь придется, – под дружный хохот закончил Сервант.

– Ну что, Васильевич, будет у вас еще инструктаж? – когда летчики немного успокоились, уже серьезно спросил командир экипажа.

– Да нет, нас в расположении части проинструктировали, – ответил Сергей, поправляя лямки парашюта.

– Нас тоже, ну, тогда грузимся. А то только в один конец лететь полтора часа, – взглянув на циферблат «командирских», озабоченно произнес пилот.

– Да не вопрос, – откликнулся Сервант и взмахом руки указал морпехам на опущенную аппарель самолета.

Как положено по служебной инструкции, на борт транспортника первым поднялся Виктор Савченко, замыкающим был Севрюков. Едва гигант ступил на рифленую аппарель десантного отсека, она с неприятным жужжанием стала подниматься.

Потом один за другим зарычали четыре двигателя, наконец самолет сдвинулся с места и плавно покатил по рулежке.

Вымотанные каждодневными тренировками разведчики сразу же стали осваивать огромное пустое помещение десантного отсека. Бросив под голову парашюты, они тут же приняли горизонтальное положение – время перелета следовало использовать с толком.

Выехав в торец взлетной полосы, «АН-12» неподвижно застыл, но уже через несколько секунд, сорвавшись с места, начал стремительно разгоняться. Наконец шасси оторвалось от земли, и самолет стал набирать высоту.

В отличие от подчиненных, оба командира диверсионной группы не спали. Сергей Севрюков углубился в изучение карты района предстоящих учений, Савченко устроился возле иллюминатора и стал наблюдать за бесконечным морем седых облаков. Здесь они были совершенно не такими, какими кажутся с земли. И вообще, Виктор заметил перемену, произошедшую с ним после ранения. Может, близость смерти заставила пересмотреть свое отношение к жизни? Уже несколько раз он ловил себя на мысли, что пытается оправдать себя за отказ остаться с Любашей в Москве.

Неожиданно стена, выстроенная из мыслей и дум, разлетелась, как стекло от удара брошенным камнем. Виктор дернулся, не понимая своей тревоги, и тут же сообразил, что самолет делает разворот.

– Интересная история с географией, – хмыкнул Савченко, наблюдая, как Сервант отложил карту и выжидающе смотрит на дверь пилотской кабины, которая через минуту распахнулась и оттуда поспешно вышел радист. Он почти бегом прошел к Сергею и, низко склонившись к уху морского пехотинца, оживленно заговорил, энергично размахивая руками. Гигант понимающе кивал.

Когда борт-радист вернулся в кабину, Севрюков подошел к Виктору и сообщил:

– Новая вводная, прежнее задание отменяется. Другое получим на месте приземления.

У Виктора неприятно засосало под ложечкой, он только смог сказать:

– Кажись, учебная операция трансформировалась в боевую.

– Посмотрим, – неопределенно мотнул головой командир группы…

Полет вместо полутора часов занял все четыре, на посадку «Ан» заходил в нежно-сиреневых сумерках. Крылатая машина легко коснулась ВПП и тут же стала гасить скорость, отчего в десантный отсек врывался громкий визг тормозов.

Едва транспортник въехал на самолетную стоянку, как к нему подкатили светло-кофейная «Шкода» и угловатый грязно-белый микроавтобус «Мерседес».

К этому времени освобожденные от парашютов морпехи уже спускались по опущенной аппарели. От «Шкоды» легкой походкой плейбоя к ним двинулся Кирилл Лялькин.

– Здорово, Сервант, – молодой оперативник по-свойски поздоровался с командиром диверсионной группы.

– Здорово, Тумбочка, – в тон Лялькину ответил гигант, сжимая протянутую руку.

– Ваша команда переходит в подчинение оперативной бригады до особого распоряжения, – перешел на деловой тон чекист. Стоявший рядом Савченко только кивнул, он уже понял, откуда дует ветер перемен, и буркнул:

– Вторая часть Марлезонского балета…

Проститутка была молода, с недоразвитой грудью, с юношеской фигурой. Именно такие возбуждали Касыма. Путана оказалась опытной и вовсю старалась, пытаясь расшевелить своего клиента. Умело действовала губами, языком и нежно-розовыми сосками, но поставить вертикально мужское достоинство чеченца ей не удавалось.

И дело тут было вовсе не в возрасте, Руслан Касымов, что называется, был мужчиной в полном соку, но вот нервы у него явно шалили. И было отчего. Долги всегда отдают, но иногда приходится возвращать во много раз больше, чем занимал.

В детстве Руслан был ужасно горд тем, что по соседству с ним жил Шервани Набиев, который на весь поселок слыл самым отчаянным драчуном и никому не позволял обижать соседского парнишку.

Когда они подросли, у каждого началась своя жизнь. Встреча их состоялась после того, как Шервани стал в Ичкерии министром экономики. Товаров различных там оказалось уйма, а вот с наличностью дефицит. Вот и вспомнил тогда Набиев своего соседа, Руслан в то время подвизался на ниве частного бизнеса в Ростове и даже открыл небольшой магазин, но дела шли не особо удачно.

Появление Шервани было подобно грому среди ясного неба и, как тогда показалось Касымову, единственным выводом «на чистую воду» большого бизнеса. Из Чечни полился поток «конфискованного» коньяка, «изъятых» с военных складов консервов. Позже к этому набору добавились самопальный бензин и наркотики. Руслан очень быстро стал одним из богатейших людей Ростова. Деньги, полученные от торговли, не возвращались в Чечню, а оседали здесь же. Уже через год торгово-закупочная фирма «РусШер» трансформировалась в кредитный союз, который накануне Первой чеченской войны стал вкладывать деньги в недвижимость и потом передавал ее обживающимся в области чеченским семьям. Так создавалась первая разведывательно-диверсионная сеть за пределами Чечни.

Конечно, ничего этого Руслан Касымов не знал, пребывая в полной уверенности, что скоро он станет настоящим банкиром. А чего бояться? Власти и милицию он просто покупал, а если наезжали бандюки, то приходилось иметь дело с «командированными» детьми гор, вооруженными до зубов автоматами и даже гранатометами.

Война в Чечне еще больше увеличила доходы кредитного союза, но так длилось недолго. Через год ФСБ, как взбешенный бультерьер, вцепилась в филиалы фирм Касымова. Пришлось все бросить и бежать сломя голову.

Шервани Набиев, несмотря на то что сам с остатками своего «фронта» скрывался в лесах горной Чечни, снова помог соседу, пристроив того в московской диаспоре чеченцев. Дальше все пошло по отработанной схеме: подкуп, угрозы и, как самое радикальное средство, физическое уничтожение.

Теперь Руслан Касымов стоял во главе диаспоры и владел целым конгломератом фирм, и вдруг все в один момент пошатнулось, как при землетрясении.

Шервани Набиев, уже давно обосновавшийся на остовах туманного Альбиона под «крышей» политического беженца, прислал Руслану письмо-распоряжение. Нужно было обеспечить провоз через территорию России атомной бомбы в Чечню. Бывший министр экономики готовился вернуться на родину и под угрозой применения оружия массового уничтожения в очередной раз добиться независимости Ичкерии.

Вся организация, которую создавал Руслан, оказалась на грани реального уничтожения. Он хорошо знал, что устроит госбезопасность, если только пронюхает о происходящем, это не прокуратура и даже не милиция. Нормами соблюдения законности сотрудники госбезопасности себя не нагружают.

Выполнить порученное было равносильно смерти, не выполнить также означало верную гибель. Но Руслан не столько боялся того, что Шервани пришлет автоматчиков по его душу, как того, что в родовом поселке, которому он последние годы по возможности помогал машинами кирпича, цемента и другими стройматериалами, старейшины будут говорить, что Руслан Касымов оказался неблагодарным нохчи, который обманул своего благодетеля Шервани.

«Ну уж нет, лучше смерть, чем позор», – наконец решил для себя Касым. Он был настоящим горцем и знал, умирают все рано или поздно, но благородного честного нохчи все помнят и поминают добрым словом. Предателей, трусов и неблагодарных поминают лишь плевками да презрением к его родственникам.

Он выполнил все, что приказал Шервани, приготовив каналы транспортировки груза через границу до самой Чечни, практически задействовав все свои средства.

Только последние дни Руслана переполняла тревога: едва он начал подготовку, как сразу же навалились неприятности. Сперва погибли приехавшие шестеро боевиков Кровника. Они обкурились и сгорели дотла в дачном поселке (Касымов даже не мог представить, что под видом пожарных экспертов на пожарище работали офицеры «Комитета информации», прикрывавшие грубую работу своих оперативников). А чуть позже погиб и сам Кровник, попав на своем джипе под «МАЗ». Все это могло быть случайностью, но также могло оказаться происками конкурентов. Рано или поздно, когда занимаешься бизнесом, нет-нет да и перейдешь кому-нибудь дорогу. В происки спецслужб Руслан не верил, те бы работали круче и не разменивались на подобные мелочи…

Девушка, несмотря на молодость и выносливость, вскоре сдалась, устав бороться за эрекцию своего клиента, и бессильно уронила голову на волосатую ногу Руслана. Тот безразлично откинул ее на край кровати, а сам встал и подошел к столу, на котором стояла початая бутылка джина. Наполнив на треть высокий стакан, добавил немного лимонного сока и, тяжело выдохнув, одним махом глотнул обжигающую жидкость. Алкоголь не поможет эрекции, но даст организму возможность расслабиться.

– А мне можно что-нибудь выпить? – несмело пропищала путана.

Касым угрюмо глянул на нее из-под мохнатых бровей, потом рыкнул:

– Иди отсюда. Ты не заработала выпивку.

– Так что, мне уходить? – Девушка продолжала лежать на боку на краю кровати, но от страха подтянула колени к подбородку.

– Да, вали, – буркнул чеченец. Выпирающие ребра девушки сейчас вызывали в нем чувство брезгливости. Путана, прижимая руки к своей недоразвитой груди, не поворачиваясь спиной, стала пятиться к двери.

– Э-эй, – у самого выхода окликнул ее Руслан. – Скажешь Мамеду, чтобы рассчитался с тобой.

– Спасибо, – пискнула девушка и юркнула за дверь.

– Собачья жизнь, – тоскливо выдохнул Касым. Почесав пальцами грудь, он тяжело вздохнул. Большие деньги, как правило, создают большие проблемы, чем больше доход, тем дороже тебе это обходится. Руслан от своих невеселых размышлений лишь горько усмехнулся, как бы тяжело не давалась сытая и богатая жизнь, добровольно от нее никто не отказывается.

Взгляд чеченца остановился на бутылке джина, движение руки остановила мелодия «Лунной сонаты» Бетховена. Руслан взял телефон и недовольно ответил:

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, господин Касымов. Я звоню по просьбе вашего друга, – из динамика донесся незнакомый голос с ярко выраженным прибалтийским акцентом. – Он просил передать: «Гости приехали, встречайте».

– Благодарю, – только и успел произнести Руслан, но ответом ему стали короткие гудки. Приложившись к бутылке и сделав несколько больших глотков, чеченец набрал номер своего помощника: – Анзор, это я. Спал, что ли? Просыпайся. Группа уже приехала, теперь нужно готовиться к спектаклю. Да, завтра с утра выезжай.

Жизнь Руслана Касымова пошла на новый поворот, и куда он его приведет, только одному Аллаху известно. А так как Касым не был примерным мусульманином, думать о всевышнем ему не хотелось.

Бутылка с английским джином быстро опустела. Нетвердым движением руки Руслан отправил ее под стол, затем шатающейся походкой подошел к кровати и завалился на нее. Он пытался заснуть, но даже алкоголь не помогал.

Еще хуже Касымов себя бы чувствовал, если бы знал, что уже трое суток находится под «колпаком» спецслужб…

Часть II. Чеченский гамбит

Гамбит – жертвовать пешкой для подставы противника под мощный сокрушительный удар.

Шахматный термин

Глава 1. Черные начинают и…

– Ну, кажется, шоу начинается, – в кабинет Христофорова тайфуном ворвался Олег Донцов.

С того момента как генерал Журавлев дал добро на разработку Касыма, Владимира перевели из подземелья «Комитета информации» в офис одного из охранных агентств, в котором теперь размещался штаб оперативной бригады. Полуподвальное помещение из пяти комнат раньше принадлежало местному ЖЭКу, но недавно местное жилищное управление перебралось в новострой.

В головной комнате разместился зиц-председатель со своей секретаршей, они оба были офицерами «комитета», обеспечивали прикрытие. Остальные помещения заняли сыщики из ГУБОПа, а «красный уголок» отвели для морпехов. Группа Серванта была разделена на две части, одна находилась в «офисе», другая дежурила в микроавтобусе поблизости от «топтунов», готовая в любую секунду их прикрыть.

Для действий в городе диверсантам пришлось отказаться от тяжелых «Валов», а вооружиться пистолет-пулеметами «Витязь», только вместо шнекового магазина был рожок на тридцать пять парабеллумовских патронов, и пистолетами «ГШ-18» (русский ответ австрийскому «глоку»). Это оружие было компактным и мощным, что вполне подходило для огневого контакта…

– Значит, абреки зашевелились, – глядя на оживленного Донцова, с улыбкой произнес Христофоров. Он уже был осведомлен о телефонном звонке Касыму, «слухачи» доложили сразу после того, как засекли.

– Еще как, – хмыкнул сыщик ГУБОПа. – Анзор прямо с утра пораньше развил такую деятельность, что просто диву даешься. Всех самых лучших спецов из службы безопасности концерна собрал. Машин аж пять внедорожников, все «Ленд Крузеры», можешь себе только представить, как эта колонна ломанется по трассе. Не хуже танкового батальона.

– Слишком приметно, – слушая Донцова, заметил Владимир. Действительно, время нынче другое, это не девяностые, когда бандюки любили таким образом демонстрировать мощь своей группировки. Теперь и бандиты и олигархи старались не привлекать внимания к своим особам. И уж тем более, в том случае, когда занимаешься контрабандой оружия массового поражения. Поведение чеченцев не очень вписывалось в схему проведения тайной операции. И тем не менее рисковать оперативники не имели права. Полковник посмотрел на напарника и решительно произнес: – Значит, так, я беру команду «рексов» и шурую вслед за Анзором. Вы с Кириллом остаетесь здесь и держите за холку Руслана Касымова, вдруг он что-то мудрит. Ну а дальше, как говорится, действуем по обстановке.

– Не мало ли берешь с собой бойцов? Всего-то шесть человек. Ведь «духов» будет не меньше двадцати рыл, и это тебе не какие-то быки, прошедшие школу жизни в местах не столь отдаленных, это настоящие абреки. Они не один год разбойничали волками в горах. Они в бою не дрогнут и не разбегутся даже от вида этих твоих киборгов, тем более, их всего шестеро. Забирай остальных, – посоветовал, исходя из собственного опыта, Олег. – А нас, если что, подстрахуют парни из СОБРа, так сказать, на основе личных контактов.

Христофоров на мгновение задумался. Насчет соотношения сил Олег, конечно же, был прав, но забрать всех спецназовцев он не мог. Личные контакты – это всего лишь личные контакты, да и не всегда срабатывают. Особенно, если учесть «закон подлости»: где тонко, там и рвется.

– Предложение заманчивое, но всех «рексов» я забрать с собой не могу. Возьму еще двух, четверо останутся с вами. На месте мы все равно будем работать с региональным ФСБ и пограничными войсками. Сил будет достаточно, лишь бы в случае настоящего дела не устроили бессмысленную толкотню.

– Слушай, Володя, а нам что делать, тупо отслеживать Касыма? – заметно завелся Донцов. Он достал из пачки сигарету, но не закурил, стал нервно разминать сигарету. Его натура требовала деятельности, а не философского созерцания происходящего.

– Что предлагаешь? – наблюдая за ним, сдержанно спросил полковник. Он хорошо изучил характер приятеля и теперь хотел выяснить его планы на будущее.

– Может, после того как «гвардейцы» Касыма отъедут подальше от столицы, мы ему устроим светопредставление? Изобразим, так сказать, атаку конкурентов, а потом посмотрим, что Русланчик предпримет, когда поменяет памперсы…

– Не сметь! – не дослушав Донцова, рявкнул Христофоров.

– Это еще почему? – попробовал возмутиться сыщик.

– Ситуация сейчас и так натянута, как струна. Чуть не так тронь, лопнет, только головы полетят. Вопрос только в том, чьи головы это будут, а ты хочешь вообще ситуацию пустить вразнос, и результат тебе никто не сможет предсказать. Поэтому о своей сумасбродной инициативе забудь, – сказал, как отрезал, полковник. – Сейчас наша задача – обнаружить и захватить ядерный фугас. Свободную охоту я тебе позже разрешу, а пока пассивный контроль за Касымом и его окружением. В случае каких-либо осложнений – выходи на полковника Зимогляда, он обеспечит прикрытие. Ферштейн?

– О’кей, Христофор Бонифатьич, – не скрывая недовольства, буркнул Олег и отвел взгляд в сторону. Он не любил, когда его, как паршивого кота, тычут в лужу носом. Впрочем, кто это любит.

Больше офицерам поговорить по душам не удалось. Один из экипажей наружного наблюдения доложил:

– Анзор Сатаров с джигитами выехал со своей усадьбы и взял курс на Северную Пальмиру…

День выдался на редкость ненастным, с утра небо заволокли тяжелые свинцового цвета тучи. Воздух стал будто наэлектризованным и словно сухим. Над крышами домов станицы Колмыши то и дело сверкали вспышки молний, сопровождающиеся далекими раскатами грома. Наконец тучи разродились тяжелыми каплями холодного дождя.

Натянув пониже на голову капюшон ветровки, из подъезда дома на улицу под моросящий дождь шагнул немолодой мужчина. Обходя большие лужи, он быстрым шагом направился к автобусной остановке.

Ему повезло, автобус долго ждать не пришлось. Едва он оказался под навесом на сухом пятачке асфальта, как к остановке подкатил грязно-желтый «ЛИАЗ». Противно лязгнули двери-«гармошки», впуская внутрь салона продрогших пассажиров.

Людей в автобусе оказалось немного, и мужчина, сбросив капюшон, устроился у окна. В запотевшем стекле отразилось продолговатое лицо с тяжелым массивным подбородком, крупным носом с горбинкой и большими карими глазами. Щеки покрывала густая иссиня-черная щетина. Ярко выраженное лицо кавказской национальности. Это был довольно влиятельный чеченец. Впрочем, термин «влиятельный» остался в далеком прошлом. Рамзан Иергиев, пилот-вертолетчик первого класса, долгие годы работал на сибирских нефтепромыслах командиром экипажа транспортного «Ми-8». В начале девяностых он вернулся в объявившую себя независимой Чечню. Первый президент Большой Джо, сам в недавнем прошлом командир дивизии стратегических бомбардировщиков, благоволил к специалистам воздухоплавания. Рамзану тут же была предложена должность командующего вертолетными силами, благо у молодой республики имелись четыре транспортных «Ми-8» и даже пара «крокодилов» – ударных «Ми-24». Правда, не было к ним ни боеприпасов, ни запчастей, ни даже пилотов с техниками, но, как говорится, лиха беда начало.

Рамзан Иергиев с радостью принял предложение президента и с воодушевлением взялся за создание вертолетных сил молодой республики, в будущем надеясь оснастить чеченские ВВС новейшими винтокрылыми моделями. Но дерзновенные мечты редко воплощаются в жизнь.

Незадолго до вторжения федеральных войск штурмовая авиация России нанесла удар по аэропорту Северный, за один заход уничтожив все ВВС Ичкерии. Кроме вертолетов и двух эскадрилий учебно-боевых «L-39» чехословацкого производства, сгорели и полтора десятка пассажирских «Ту-134».

Начавшаяся война заставила Рамзана взять автомат и вместо синего неба оказаться в грязном мокром окопе. Хотя и рядовым бойцом Иергиев не воевал, а был заместителем командующего Центральным фронтом Шервани Набиева, но опасность на войне подстерегает всех и каждого.

Во время одного из переездов пара «крокодилов» буквально разнесла в клочья «Чероки». Были убиты водитель и двое телохранителей, сам Рамзан получил тяжелую контузию и несколько осколочных ранений. Его прооперировали на одной из горных баз чеченских боевиков, потом вывезли сперва в Турцию, затем в Крым, где он несколько месяцев поправлял здоровье в санатории, который содержался на деньги крымских татар.

Воевать Иергиеву больше не пришлось, контузия сказалась на состоянии его позвоночника. Больше года он передвигался с большим трудом на костылях, потом с палочкой. Из Крыма было решено переправить его опять в Турцию, потом в Саудовскую Аравию, где Рамзан нашел приют и крышу над головой в чеченских диаспорах, но по-настоящему осесть там не смог, везде он чувствовал себя нахлебником. Это было бывшему вертолетчику неприятно, происходившее с ним грозило обернуться затяжной депрессией и возможным суицидом. Но в очередной раз на выручку вовремя пришел бывший начальник Шервани Набиев, который прилетел в Аравию из Лондона на тайную встречу с лидерами ваххабитов. Встреча двух боевиков вышла случайной, но тем не менее бывший министр экономики сразу узнал своего бывшего заместителя. Этот разговор был коротким и деловым, уже через три недели с новыми документами Рамзан прилетел из Бахрейна в Элисту, где ему предстояло начать новую жизнь в новой должности. Иергиев был назначен главным менеджером Калмыцкого филиала концерна «Горный», хозяином которого являлся Руслан Касымов.

Все время Иергиев, не имевший ни жены, ни детей, тратил на работу, руководя строительством животноводческих ферм в бесконечной калмыкской степи, на которых селились беженцы из Чечни, в основной своей массе боевики, бежавшие с родины от преследования ФСБ и местных властей.

Круг «единомышленников» позволил создать мощную торгово-аграрную организацию по производству мяса, молока и прочей сельхозпродукции с ее дальнейшей реализацией на рынках региона. Возможностей хватало даже на гуманитарную помощь в Чечню. Ко всему прочему и отлаженный наркотрафик давал приличные доходы.

Через год, окрепнув физически после ранений и окончательно воспрянув духом, Руслан ощутил нестерпимое желание подняться в небо. Не мешкая, он приобрел подержанный «Ми-2» и теперь летал между фермами, наслаждаясь ни с чем не сравнимым восторгом полета…

Автобус остановился напротив сортировочной станции. Накинув на голову капюшон, Иергиев выбрался наружу и заторопился в направлении проходной.

Настроение у чеченца было прескверное, его снова втянули в какую-то грязную авантюру, но отказаться от нее Рамзан не мог. Ведь ему позвонил Шервани и приказал строго подчиняться Касыму.

Звонок от Руслана Касымова не заставил себя долго ждать, он должен был немедленно вылететь в Москву. Мужчины встретились в аэропорту, разговор занял не более получаса. Все оказалось просто и ясно: арендовать железнодорожный состав от Элисты до побережья Каспийского моря. Узкоколейка в конце восьмидесятых была построена для технического обслуживания нефтяных промыслов, со временем промыслы удалились в сторону от железки и их стало рентабельней обслуживать автотранспортом.

Но несмотря ни на что, узкоколейка все же кое-как существовала, поэтому арендовать тепловоз, три вагона и несколько платформ большого труда не составило.

Для чего все это было нужно, Рамзан не знал, хотя догадывался, что готовится что-то грандиозное. Ведь недаром же Касым потребовал, чтобы эшелон сопровождали три десятка вооруженных боевиков, к тому же концерн «Горный» для чего-то приобрел легкий американский вертолет фирмы «Робирсон» «R44».

Воспоминание об импортном геликоптере приятно согрело душу Иергиева. Вертолет действительно был великолепный, скоростной, маневренный, салон, как в дорогой иномарке, а управление проще, чем у мотоцикла.

Миновав проходную, Руслан оказался на территории сортировочной станции и сразу же увидел свой эшелон. Впереди стоял безликий, выкрашенный в бурый цвет товарный вагон, к нему приткнулась плоская железнодорожная платформа. Дальше были прицеплены два пассажирских вагона, за которыми тянулся хвост из трех пустых платформ. Обычная картина для здешних мест.

В окне одного из пассажирских вагонов Рамзан увидел физиономию Барса, сорокалетнего боевика, который с легкостью сменил посох пастуха на автомат, а через десять лет, приехав в Калмыкию, снова взял в руки посох. Самое поразительное заключалось в том, что когда потребовалось вновь взяться за автомат, он даже не стал спрашивать, для чего это нужно.

В собранном отряде Барс, мрачный бородатый абрек, был правой рукой Рамзана. Для рядовых боевиков он был бо€льшим авторитетом, чем Иергиев, которого никто из бывших партизан уже не помнил. Вообще тех, кто воевал в Первую чеченскую кампанию, остались единицы, а тех, кто еще помнил имена полевых командиров того времени, вообще не осталось.

Увидев приближающегося старшего, Барс накинул ветхую офицерскую плащ-палатку и вышел наружу.

– Как дела? – после короткого приветствия поинтересовался Рамзан, оглядывая массивную фигуру своего помощника, физиономия которого почти до самых глубоко посаженных глаз густо заросла рыже-коричневой бородой, из-за чего чеченец больше походил на медведя, чем на барса.

Сейчас Иергиева интересовало, как ведет себя «ополчение». Парни, все как один прошедшие горнило войны, снова взяв в руки оружие, вели себя так, как люди, для которых не писаны законы. Они запросто могли напиться или до умопомрачения обкуриться гашишем. За подобные слабости Рамзан их не винил: когда боль в спине становилась особо невыносимой, он и сам мог употребить легкий наркотик, но не слишком усердствовал. За боевиков он переживал, чтобы те под влиянием веселящего зелья не пытались искать приключений на свои волосатые задницы.

– Все в порядке, – заверил его Барс. – Приходил дежурный, сказал, что после обеда доставят вертолет с бригадой грузчиков.

– Хорошо, – скупо улыбнулся Рамзан, он хотел посадить вертолет прямо на платформу, но этому воспротивилось станционное начальство. Железнодорожные чины что-то там бормотали невнятно о технике безопасности и ни за какие деньги не соглашались. В конце концов, чтобы не привлекать к эшелону лишнего внимания, пришлось согласиться.

Двое чеченцев забрались в вагон, здесь стоял удушливый запах немытых тел и потных портянок, ароматы, сопутствующие боевикам во время их кочевой жизни. Помня, что им придется сопровождать группу молодых женщин, Рамзан приказал всем джигитам расположиться в одном вагоне, второй оставив для VIP-персон…

После обеда тучи неожиданно расступились, и желток солнца стал немилосердно жарить, высушивая лужи. На сортировочной станции стоял удушливый запах, смесь из дизтоплива, смазочных масел и еще каких-то технических примесей.

Наконец к эшелону подъехал тяжелый тягач «Ивеко», таща за собой на прицепе небольшой вертолет, кабина которого была тщательно завернута в цветную ткань.

Тягач, натужно ревя, приблизился вплотную к средней платформе. Тут же появилась бригада грузчиков. Парни проворно откинули борта и, установив стальные сходни, стали перетаскивать площадку с прикрепленным к ней «R44» на железнодорожную платформу.

Американская система предусматривала все возможные варианты, в том числе и транспортировку по железной дороге. Вся процедура перемещения вертолета с автомобильного прицепа на платформу заняла около сорока минут. Пока грузчики закрепляли транспортировочную площадку, бригадир, среднего роста коренастый мужичок в темно-синей спецовке, проворно подскочил к Рамзану Иергиеву, который все это время наблюдал за погрузкой.

– Командир, закурить не будет? – приблизившись почти вплотную, спросил старший грузчик.

Чеченец небрежно протянул ему початую пачку «Кэмэла». Тот вытащил сигарету, зажал зубами и, отвернувшись от порывов ветра, стал прикуривать, при этом незаметно разглядывая лицо Иергиева. Наконец грузчик глубоко затянулся и протянул Рамзану пачку:

– Спасибо, командир.

– Оставь себе, – равнодушно буркнул чеченец и отошел в сторону.

Ощущение тревоги в последние дни понемногу улетучивалось. «В конце концов, что здесь такого, ну попросил меня Руслан прокатить иностранных сучек на поезде до Каспия, а там покатать на вертолете. Чего здесь ужасного? У богатых свои причуды, может, они дочки западных олигархов, а у Шервани с Касымом просто с их папашками бизнес налаживается». От таких мыслей даже дышать стало легче…

Судьба часто наносит удар тогда, когда ты даже не думаешь об опасности, или, что еще страшнее, когда уверен, что проскочил опасный поворот.

Рамзану Иергиеву дышалось бы совсем по-другому, если бы он узнал, что невзрачный на вид мужичок в рабочем потертом комбинезоне в недавнем прошлом был офицером ФСБ. Во время Первой чеченской войны возглавлял специальную группу, охотившуюся на полевых командиров, и имел целую коллекцию портретов «непримиримых», среди которых красовалась и физиономия Рамзана Иергиева.

Майор госбезопасности Алексей Варава был настоящим профессионалом и отлично выполнял свою работу, только время тогда было смутным, за что вскорости он и угодил под суд. Полгода следствия, и наконец прозвучал вердикт – срок он не получил, но со службы погнали с «волчьим билетом». Так что вернувшись в родную Элисту, Варава кроме как грузчиком нигде устроиться не смог.

Но профессионализм не пропьешь, не продашь. Даже спустя десять лет экс-майор узнал одного из тех, кто был в списке «непримиримых». Не доверяя местным властям, Варава с мобильного телефона позвонил на Лубянку, на телефон доверия Главного управления ФСБ. Но пока чекисты осмысливали полученную информацию, «Иван Иванович», как в «Комитете информации» называли суперскоростной компьютер «Булат-6», который отслеживал все сведения от спецслужб, тут же пометил эти сведения в связи с проходящей операцией грифом «Срочно».

Уже утром следующего дня в захламленную однокомнатную квартиру Варавы постучали. Ранний гость продемонстрировал еще не проснувшемуся бригадиру грузчиков удостоверение капитана ФСБ.

– Значит, мой звонок восприняли серьезно, – преобразился на глазах экс-майор.

– Конечно, – серьезно ответил офицер комитетского «особого отдела», убирая в карман удостоверение прикрытия. – Судя по вашему сообщению, террористы готовят какую-то серьезную акцию. Чтобы раньше времени их не спугнуть, необходимо за ними проследить, да так, чтобы ничего не заподозрили. Кроме вас, лучше это никто не сделает, вы как, Алексей Сергеевич, согласны?

– Надо – значит, надо, – посуровел лицом Варава.

– Вот телефон, – офицер протянул ему миниатюрную трубку мобильного телефона. – Тут только один номер, вашего звонка будут ждать в любое время суток, – немного помолчав, «особист» произнес: – Когда все будет завершено, руководство хочет с вами поговорить о дальнейшем сотрудничестве…

Глава 2. Волк в тени

Приезд в Лондон Юджина Цореса не вызвал среди СМИ особого ажиотажа: пожилой финансист все время разъезжал по миру с лекциями, если, конечно, не замышлял какого-то коварства по обдиранию экономики той или иной страны третьего мира.

На этот раз визит в Соединенное Королевство был отмечен необходимостью проведения серии лекций для студентов экономических факультетов британских университетов, темой которых была «Валютная биржа как источник дохода».

Лекции как всегда собирали множество людей. Амбициозная молодежь видела в Цоресе пример для подражания и, посещая его выступления, втайне мечтала, что старик откроет тайну своего обогащения. Ведь колдун, или чернокнижник, перед смертью должен передать свои знания молодому претенденту. Наивные глупцы, они даже не могли себе представить, что тот, кого они почти хоронили, сам выбирал из них самых образованных и толковых, которые, не подозревая об этом, сами себя выдавали умными вопросами.

Юджин Цорес не зря читал свои лекции, это давало ему возможность лично подбирать кандидатов в клерки. На империю финансового магната в поте лица работало более тысячи человек: финансовые эксперты, аналитики, биржевые брокеры – все они получали приличные деньги, но были, по сути, настоящими рабами, лишенными права на инициативу. Это только глупым камнетесам кажется, что работа мозгами легкий труд. На самом деле эта бесконечная «пахота» на финансовом рынке выматывала без остатка физически и умственно. Поэтому империя Цореса постоянно нуждалась в новых кадрах…

Трехдневный курс лекций пролетел для финансиста как один миг, вечером следующего дня Юджин Цорес должен был лететь в Монако, а затем в Сингапур.

Остаток суток в Соединенном Королевстве магнат решил провести в уединении в недавно приобретенном замке на берегу Северного моря.

Замок был небольшим, и специалисты с уверенностью заявили бы, что это всего лишь сторожевая крепость, служившая во времена Средневековья чем-то вроде пограничной заставы, следившей за возможным появлением норвежских викингов. Впрочем, нового хозяина такие мелочи не волновали, главное, что стенам, поросшим изумрудным мхом, было от роду несколько сот лет, а все остальное обустроено комфортно, в современном стиле. По его приказу была даже оборудована небольшая посадочная площадка на поляне перед замком. «Время – деньги» – таким был лозунг финансового воротилы, ведь передвижение на самолете экономило значительно больше времени, чем на вертолете, не говоря уже об автомобиле.

Легкий спортивный самолет, вынырнув из-под тучи, выпустил шасси, пробежал по посадочной полосе и остановился у плоскомордого электромобиля, возле которого навытяжку стоял настоящий английский дворецкий с продолговатым лошадиным лицом, обрамленным густыми рыжими бакенбардами. Магнат платил ему большие деньги, совершенно не интересуясь, за что тот конкретно отвечает. Его воображение полагало, что дворецкий является необходимой деталью замка.

– Добрый день, сэр, – едва Цорес выбрался из кабины самолета, дворецкий склонил в поклоне голову.

Юджин в ответ лишь небрежно кивнул и, усаживаясь рядом с водителем электромобиля, коротко спросил:

– Он приехал?

– Да, час назад. Я провел его в рыцарский зал, – последовал исчерпывающий ответ…

Рыцарский зал был устроен в главной цитадели и отделан несколькими разноцветными и баснословно дорогими сортами мрамора. В углублениях в стенах стояли на вечном посту блестящие доспехи рыцарей и их вооружение – длинные двуручные мечи, мощные секиры, кистени и алебарды. Малейший свободный участок стен был украшен луками, громоздкими арбалетами со стрелами, больше походящими на дротики с тяжелыми коваными наконечниками и грубым оперением. Веером топорщились различные кинжалы, стилеты, даги, рядом широкие щиты с рыцарскими гербами, шлемы с решетчатыми забралами и султанами из разноцветных перьев.

Самуил Сосновский ходил по этому складу древнего оружия и искренне удивлялся безвкусию, считая про себя, что уж если замок куплен для проживания, то и должен выглядеть как жилое помещение, а не как оружейная палата в Кремле.

– Рад, весьма рад, мистер Сосновский, что у вас нашлось время для беседы, – неожиданно за спиной олигарха раздался знакомый скрипучий голос.

Тот резко обернулся и заискивающе улыбнулся:

– Добрый вечер, господин Цорес.

Оба паука современного бизнеса обменялись вялым рукопожатием, как будто опасаясь ядовитых когтей.

– Я еще не ужинал, не составите мне компанию? Нам накрыли на балконе, – финансист небрежным кивком указал на винтовую лестницу, ведущую на второй ярус.

В центре небольшого выступа, отделанного ценными породами дерева, стоял круглый столик, заставленный различными деликатесами. Но ужина не получилось. Усевшись поудобнее в мягком кресле напротив Сосновского, Цорес сразу же набросился на него с упреками:

– Мне непонятно ваше поведение, Самуил Аронович. По-моему, все было обговорено еще в нашу первую встречу. Первая фаза миссии была выполнена блестяще, и вместо того, чтобы как можно скорее все закончить, вы устраиваете какое-то непонятное сафари, зачем? Потешить свое самолюбие или еще раз попытаться отомстить своим обидчикам? Тогда еще один вопрос, за что плачу я? Восемьдесят миллионов долларов для меня не особо большие деньги, но я не привык бросать на ветер даже медный пенс.

Сосновский, который привык вести дела после окончания трапезы, успел положить на свою тарелку порцию французского гусиного паштета с трюфелями, но аппетит после такого заявления напрочь пропал. Отложив вилку и нож, Самуил Аронович неопределенно покачал головой и заговорил с деланой обидой в голосе:

– Вот вы говорите, мистер Цорес, нужно делать проще. По-моему, у вас достаточно людей, чтобы сделать все, как вы того желаете.

– Что вы хотите этим сказать? – Цорес подпер обеими руками свой подбородок и с усмешкой посмотрел на собеседника.

– Наша с вами договоренность заключалась в том, чтобы взорвать ядерный фугас на нефтепромыслах в районе Абадана. А это не только Иран, это еще и Ирак, миллионы тонн нефти, целое подземное море нефти. Вы утверждали, что уничтожение этих промыслов приведет к сокращению добычи нефти на десять-двенадцать процентов и, соответственно, поднимет цену вдвое, а то и больше. Так?

– Так, – подтвердил финансист, еще не понимая, к чему клонит русский олигарх.

– Красивые слова всегда остаются всего лишь красивыми словами. Я добился всего того, что имею, благодаря тому, что никогда не верил словам. После разговора с вами, уважаемый Юджин, я собрал всю информацию об объекте воздействия и, поскольку за плечами имею физико-математическое образование, при помощи своего компьютера произвел несложные подсчеты. И знаете, что получилось?

Финансист промолчал, но было ясно, что подсчеты его, как профессионала, очень даже интересуют. А молчит он по одной причине: злоба гложет из-за того, что сам до этого не додумался.

– С учетом объема залежей нефти и учетом ежегодной добычи добавляются еще два условия к этой задаче, а именно: температура атмосферы и свободный объем подземных пустот, которые заполняют взрывоопасные пары. Взрыв пятидесятикилотонного фугаса благодаря этим парам будет усилен в десятки раз. Представьте себе подземный взрыв в четверть, а то и в полмегатонны. Произойдет не только страшной силы землетрясение, которое уничтожит все инфраструктуры, но также загоревшиеся миллионы тонн нефти разогреют почву до того состояния, что весь Ирак, часть Ирана, Кувейт и возможно часть Саудовской Аравии просто превратятся в кромешный ад. Добыча нефти упадет в одночасье на четверть от общего количества, а о цене на топливо и говорить не приходится, так же как и о человеческих жертвах. Такого массового истребления мир просто не знал, начиная с добиблейских времен.

– Вы хотите меня отговорить от задуманного? – дослушав Сосновского, невозмутимо спросил американец.

– Я хочу лишь сказать, что в подобной трагедии должен быть виновник, и Россия, как никто другой, подходит на эту роль. Вернее сказать, кремлевская верхушка, – от возбуждения голос олигарха дрожал.

– Все-таки вами руководит элементарное чувство мести, – неожиданно громко и с издевкой рассмеялся Юджин Цорес.

– Нет. Желание гения отомстить плебеям.

– Переоценка своих возможностей погубила многих гениальных людей, – наставительно произнес финансист, выставив вперед указательный палец. – Для того чтобы обвинить Москву в этой диверсии, нужны весомые доказательства.

– И они будут.

– Хотелось бы узнать технологию подготовки алиби.

– Все очень просто, – с наглой снисходительностью заявил Сосновский, хитро прищурив глаза. – О ядерном фугасе я известил своих чеченских друзей, которые, несмотря на свой криминальный бизнес, все же смогли легализоваться в России. Среди этой публики полно информаторов спецслужб, значит, российские чекисты знают о фугасе и, соответственно, начнут рыть землю в поисках его. Их возню наверняка заметят американцы, которые сейчас ищут свою пропавшую бомбу.

– Чекисты бросят все силы на поиск фугаса, – задумался Юджин Цорес, его глаза, скрытые толстыми линзами стекол, напомнили олигарху глаза рептилии, готовящейся к атаке на жертву. – И они наверняка найдут его, и ваши исполнители скажут, чья это была идея.

– Будут искать, – кивнул Сосновский и поспешил добавить: – Но не найдут. В этой партии я слишком много брошу внукам Железного Феликса «под бой» чеченских пешек, так что обнаружить фугас они просто не успеют. Ваши восемьдесят миллионов не выброшены на ветер, они превратятся в шапку-невидимку для исполнителей не только в России, но и при переходе иранской границы.

– Хорошо, – снова согласился финансист. – Но после того, как разразится катастрофа, где уверенность, что вы сможете убедить мир в диверсии Кремля, ведь мусульмане скорее поверят в атаку Вашингтона или Тель-Авива. В крайнем случае в происки «Аль Каиды».

– Конечно, только в этот раз мы укажем народам мира на «истинных виновников».

– Но как же вам это удастся? – В голосе магната звучали нотки раздражения и недоумения.

– Все просто, исполнители об этом заявят, записав свое выступление на видео. Они себя преподнесут как боевиков ФСБ, а чтобы ни у кого не возникло сомнений в их правдивости, сообщат кое-что из своих биографий. А биографии у них богатые. И когда эти сведения проверят, ни у кого не возникнет сомнений – мировую экономику подорвала (в прямом смысле) Москва. Как вы думаете, долго ли в Кремле просидят нынешние хозяева? Сто-двести миллиардов долларов жалкая мелочь по сравнению с богатствами России, которая целиком будет лежать у наших ног.

– Ну, мистер Сосновский, вы настоящий кремлевский мечтатель, – опустив голову, тихо проговорил Цорес. Он был действительно ошарашен. – Я бы не хотел оказаться с вами за одним карточным столом. Так поднять ставки… подобного мне не доводилось видеть даже в Лас-Вегасе.

Самуил Аронович в этот момент чувствовал себя настоящим именинником, но недолго. Уже через секунду, овладев своими эмоциями, финансовый паук продемонстрировал свои ядовитые клыки.

– Ваша идея достаточно фантастическая и может принести не менее фантастические дивиденды. Но запомните, если операция провалится, вы расплатитесь по самому высокому тарифу…

Генри Эйнс, пятидесятилетний здоровяк с морщинистым, как у мастифа, лицом, маленькими злыми глазами, толстыми мускулистыми руками и гладко выбритым бугристым черепом, майор «зеленых беретов» в отставке, прибыл в Ирак сразу же после оккупации страны армией США и ее союзниками. Ветеран многих тайных войн вдоволь повоевал в Индокитае, Африке и странах Латинской Америки.

Впрочем, у супердиверсантов из Форт-Брегга своя тактика войны, они лично стараются не участвовать в боестолкновениях, привлекая в качестве пушечного мяса местных жителей, дикие племена кхмеров или кровожадных зулусов и им подобных.

В Ираке отставной майор Генри Эйнс сперва выступал в роли инструктора, готовившего коммандос из местных добровольцев против партизан. Но этот проект оказался нерентабельным, все же трудно воевать бывшим ремесленникам и крестьянам против президентских гвардейцев и профессиональных диверсантов. Аналитики из Лэнгли, подсчитав потери, которые несли ландскнехты оккупационных войск, решили сменить тактику контрпартизанской борьбы.

Учебный лагерь иракских коммандос был переименован в отряд специального назначения «Скарабей», и Генри Эйнс из инструктора превратился в командира этого подразделения, причем практически никому не подчиняясь. Задача новых карателей теперь заключалась не в охоте за партизанами, они должны были устроить все так, чтобы у тех горела земля под ногами. Проще всего это было сделать, натравив на повстанцев мирное население.

«Скарабеи» стали охотиться за проживающими в стране суннитами и шиитами, взрывая то одних, то других и тем самым стравливая мусульман разных религиозных направлений друг против друга.

Соответственно, безнаказанность порождает цинизм и алчность. Когда через год Эйнс выехал в Штаты на отдых, его разыскал двоюродный брат, менеджер одной из клиник. Джордж в упор, по-солдатски прямолинейно заявил:

– Деньги, брат, у тебя лежат под ногами, а ты не в состоянии нагнуться их, поднять.

– Какие деньги? – не понял Генри, видимо, от постоянной жары он действительно стал плохо соображать.

– Ты что, думаешь, я не смотрю телевизор и не знаю, что творится у вас в Ираке? «Скорая помощь» каждый день возит свободные органы для трансплантации.

И только сейчас отставной «зеленый берет» сообразил, в чем дело. Действительно, каждодневные взрывы давали возможность заработать баснословные деньги.

Братья распили бутылку виски, обговорили все детали, и уже через месяц на базе «Скарабея» появился операционный бокс и несколько микроавтобусов «Скорой помощи». Бизнес был сразу же поставлен на поток, а в пригороде мексиканского курорта Акапулько открылась клиника по пересадке донорских органов. Личный счет Эйнса в одном из банков Канар рос как на дрожжах. Иногда по вечерам, расслабленно потягивая виски с содовой, Генри Эйнс думал, что жизнь прекрасна и он в скором времени сможет послать всех к черту и не заботиться уже ни о чем до конца своих дней.

Но слишком рано отставной майор радовался. Как-то во время отдыха в «зеленой зоне» Багдада в отеле «Шейх Азим» он неожиданно подвергся нападению – его оглушили четверо крепких парней, после чего голову плотно замотали мешком и утащили в подвал гостиницы.

Когда майор пришел в себя, налетчиков рядом уже не было, вместо них оказался незнакомый мужчина, который тут же представился:

– Полковник военной разведки Дюк Ларрсен.

Дальше пошел подробный расклад всего их совместного с братом бизнеса. Ему были предъявлены фотографии и даже видеозаписи. Это был конец, причем позорный конец, с заседанием военно-полевого суда и казнью на электрическом стуле. В такой ситуации с прокурором не договоришься, все и так ясно.

Но оказалось, что захомутавший Эйнса полковник вовсе не жаждал его крови и не хотел доли от преступного бизнеса, ему нужны были свои люди на будущее.

Деваться отставному майору было некуда, и он согласился на вербовку. И вот теперь наступило время расплаты…

Базовый лагерь «скарабеев» был обустроен у слияния двух главных рек Ирака, Евфрата и Тигра. Места здесь, что называется, были благословенными для такой жаркой страны. Побережье, обильно заросшее зеленой стеной камыша, дальше высились, развесив, как индейцы перья, финиковые пальмы. Их густые шапки надежно скрывали палатки спецназовцев, с земли лагерь защищала система «секретов» и пулеметных гнезд.

Попыхивая сигарой, Генри Эйнс прошелся по территории лагеря. Его боевики отдыхали перед ночным выходом на очередную операцию, но майор знал, сегодняшнее задание не связано с интересами ни Пентагона, ни ЦРУ. Теперь «Скарабей» становился личным жуком частника.

Постепенно диск солнца скатился до горизонта, но вечер ожидаемой прохлады не принес. Раскаленный за день песок дышал жаром. Дышать стало легче лишь тогда, когда на небе одна за другой загорелись яркие звезды.

Вскоре Эйнс услышал шум подлетающего вертолета. Майор окликнул одного из боевиков и приказал:

– Включи подсветку.

Через минуту на окраине лагеря ярко вспыхнула электрическая иллюминация, двенадцать портативных прожекторов кругом обозначили вертолетную площадку. В следующее мгновение над колышущимися шапками пальм проплыло плоское брюхо транспортно-боевого вертолета «Ирокез». Винтокрылая машина плавно села в освещенный круг и тут же, едва из десантного отсека на землю спрыгнул человек, вновь взмыла в ночное небо.

Пассажиром оказался Дюк Ларрсен. Отставной полковник прибыл в светло-зеленом комбинезоне без знаков различия и в легких прыжковых ботинках на ногах. Двигался он легко и свободно, будто по асфальту Манхэттена или Пикадилли.

– Рад тебя видеть, дружище, без петли на шее, – вместо приветствия грубо пошутил Дюк.

Матерого убийцу Эйнса от такого юмора внутренне передернуло, в словах прибывшего он почувствовал намек на бизнес на крови.

– А ты неплохо здесь обустроился, – оглядывая лагерь, похвалил его Ларрсен и тут же, выказывая профессиональный интерес, спросил: – Сколько у тебя людей?

– Шестьдесят семь, – ответил «зеленый берет» и сразу же добавил: – Полный комплект вооружения и боеприпасов. Продуктов в сухих пайках на две недели.

– Нам хватит и одной, – ответил Дюк, и, усмехнувшись, похлопал Эйнса по плечу. – После чего ты сможешь выехать на свою виллу в Акапулько и наслаждаться жизнью.

Бывший полковник был полностью уверен в том, что все пройдет удачно. Ведь он все предусмотрел. Было готово «окно» на границе с Ираном, также были готовы «точки», где колонна машин сможет заправляться, а боевики справлять естественные надобности. Все-таки не зря он участвовал в подготовке операции по вторжению в Ирак после свержения Хуссейна.

– Это хорошо, сэр, – осторожно произнес Генри. Сигара потухла, но майор в отставке ничего не замечал. Сейчас его волновали куда больше насущные проблемы. – Мы в какой-то степени являемся собственностью Центрального разведывательного управления США, а парни из Лэнгли не любят что-либо терять.

– На этот счет можете не переживать, – снисходительно улыбнулся Ларрсен. – Парни из военной разведки ничуть не глупее индюков из ЦРУ. Все продумано до мельчайших деталей, ваш отряд спишут и даже сотрут все файлы с упоминанием о нем.

– Это как?

– Увидите, а пока готовьтесь к срочной эвакуации.

Сборы спецназовцев заняли немного времени. Рюкзак, оружие, боеприпасы были загружены в кузова трех армейских грузовиков.

Дюк не без удовольствия наблюдал за слаженными движениями коммандос. Это были молодые, сильные мужчины, а главное – у них не было ни моральных, ни религиозных принципов. Всех этих отморозков набирали по тюрьмам, и многим из этих «добровольцев» грозила виселица за грабежи, убийства, мародерство. Ради сохранения собственной жизни они были готовы убивать кого угодно.

– Все готово, можем выезжать, – наконец доложил Генри Эйнс.

– О’кей, – кивнул полковник и со вздохом добавил: – Осталась одна маленькая, но немаловажная деталь.

Оба отставных офицера прошли в штабную палатку. Выслушав инструкцию Ларрсена, майор в отставке включил рацию и вышел в эфир:

– Танго Фокс, Танго Фокс, вызывает Скарабей.

После череды трещащих звуковых помех наконец в динамике радиостанции прозвучал голос оператора армейского узла связи:

– Скарабей, вас слышу, Танго Фокс, какие проблемы?

– Танго Фокс, наш лагерь подвергся атаке больших сил повстанцев. Они прорвали периметр и уже находятся на территории лагеря.

Почти минуту в динамике стоял сплошной треск электрических разрядов, видимо, оператор в экстренном порядке связывался с командованием оккупационных войск.

– Скарабей, держитесь, – встревоженным голосом наконец заговорил динамик. На этот раз оператор так торопился, что забыл вначале называть позывной. – Помощь к вам уже направляется…

Больше он ничего не успел сообщить, Дюк отключил рацию и обратился к Эйнсу со словами:

– А теперь самое время уносить ноги.

Колонна из трех армейских грузовиков успела отъехать от базы на пять километров, когда в черном небе показалась ярко светящаяся точка. Огненная комета стала стремительно увеличиваться в размерах…

Едва стало известно о нападении на лагерь секретного отряда «Скарабей», сразу же включился план «Апач», суть которого заключалась в экстренном уничтожении лагеря и сокрытии всех улик его принадлежности к оккупационным войскам.

Как только сигнал «Апач» поступил на курсирующий в Персидском заливе эсминец «Чэндлер», с него тут же стартовала крылатая ракета «Томагавк»…

Длинная черная сигара угодила в центр лагеря. Над пальмами взметнулся высоченный огненный куст взрыва, ударная волна, как спички, ломала толстые стволы пальм.

Но это еще был не конец светового шоу. Вскоре над уничтоженным лагерем появилась пара истребителей-бомбардировщиков «Ф-16». Остроносые реактивные самолеты, спикировав на развалины лагеря, синхронно сбросили две продолговатые колбы зажигательных баков.

Напалм вспыхнул яркой оранжевой стеной, пожирающей все на своем пути. Полторы тысячи градусов легко плавили песок, превращая его в монолит. Теперь не осталось никаких доказательств принадлежности убийц к оккупантам…

Глава 3. Рывок через границу

Представитель питерского УФСБ был лет на семь моложе Христофорова, хотя и в одном с ним звании. Во всей его внешности чувствовалась уверенность в себе и ощущалась прыть, по всей видимости, он был из породы победителей, тех, кто всегда добивается положительного результата в любом порученном ему задании. Прикрепленный к группе Владимира, он быстро вник в курс дела и уже к вечеру развил настолько бурную сыскную деятельность, что из вспомогательного звена стал основным.

Сейчас, сидя в салоне «комитетского» «Мицубиси», он не спеша затягивался «Парламентом» и докладывал московскому гостю:

– В общем, если честно говорить, то сильно вы нам удружили. Гиви, он же Арбитр, уже не один год сидит у всего Управления в печенках. Вся контрабанда идет в область и дальше через него. Крестный отец, мать его.

– Чего же раньше не прижучили? – бесстрастным голосом поинтересовался Христофоров, хотя ответ знал заранее. Сам когда-то работал по подобной публике.

– У него все схвачено, – горестно вздохнул питерец. – Вор в законе из новых, бывший цеховик. Воровскую корону купил, имеет обширные связи в высших эшелонах власти и бизнеса. А самое главное – умеет, шельма, обзаводиться новыми покровителями. Скользкий, как налим, потому и всех устраивает. Любые споры зовут его разбирать.

– Потому и кличут Арбитром? – с усмешкой уточнил Владимир.

– Вот-вот, – оживился чекист. – Но теперь все, кранты гаду, как только возьмем за жабры, все его окружение если не разбежится, то в ил зароется по самое не хочу. Главное, Москва дала отмашку на захват.

– Честно говоря, нам сейчас не до вашего «лаврушника», другая задача поставлена.

– Вот я к тому и веду. Когда начальство приказало вам оказать помощь, я распорядился своим операм «околпачить» вашего Анзора, а вот он-то как раз и привел к Гиви. Видимо, серьезное у них дело, если сам Арбитр забегал, как будто ему под хвостом скипидаром намазали. В течение двух суток три раза мотался в сторону Нарвского водохранилища, встречался с местными жителями, босяками, промышляющими «контрабасом», значит, думаю, действительно у них что-то серьезное намечается.

«Еще бы не серьезное, ядерный фугас – это даже не тонна героина», – ухмыльнулся недобро про себя Христофоров, но озвучивать свою мысль не стал. Собеседник хоть и свой брат-чекист, но допуска к этой информации не имел.

– В общем, суета сует. Но «окно» они подготовили основательное, – между тем продолжил питерский полковник. – Думаю, не сегодня-завтра рывок через границу устроят. Но мы тоже основательно подготовились. Так что не сомневайтесь, не соскочат. Возьмем по всем правилам Уголовно-процессуального кодекса.

– Помощь нужна? – осведомился Христофоров.

– Нет, не нужна. Начальство раскошелилось, выделило от своих щедрот региональную группу захвата. Плюс два взвода спецназа из пограничного отряда. Этих мы выставим в оцепление, чтобы во время операции не толкались задницами.

– Это хорошо, – внимательно выслушав полковника, сказал Владимир. – Действовать предельно жестко. – На мгновение задумался: ставить ли задачу по открытию огня и если да, то не будет ли при этом поврежден пулями ядерный заряд. Вовремя вспомнив тактико-технические данные боеприпаса, сообразил, что автоматные пули не смогут повредить титановый пенал, в который упакован фугас. – В общем, при малейшей попытке оказать сопротивление разрешается открывать огонь на поражение. Преступники значения не имеют, главное – захватить груз неповрежденным.

– Без вопросов, – широко улыбнулся полковник.

Парням из группы захвата развязали руки. Ну уж очень они не любят, когда бандиты их встречают автоматным огнем, а начальство требует брать отморозков живыми. Теперь все выходило вроде как по справедливости…

В нескольких сотнях километров от оперативников госбезопасности также проходила подготовка только к нелегальному переходу границы.

Встав на рижском рейде, яхта «Жемчужина Балтики» спустила на воду легкий моторный катер, который доставил на берег Дюка Ларрсена.

Во второй половине дня бывший прогулочный катер содрогнулся от залихватских песен Верки Сердючки, усиленных во много крат динамиками. Началась крутая вечеринка.

Алкоголь лился рекой, девицы вовсю «гудели» с экипажем. Жмотистые латыши во главе с капитаном веселились на халявную выпивку.

К вечеру моторный катер доставил на борт «Жемчужины» группу высших чинов таможни порта, и веселье закипело с новой силой. А когда на Ригу ночь опустила свое черное одеяло с блеском далеких звезд, яхта озарилась десятками разноцветных фейерверков, и в небо понеслись яркие букеты салютов.

Музыка гремела все громче, но все же не могла заглушить радостный женский визг. Вскоре пьяный загул плавно трансформировался в не менее пьяную оргию…

Голова болела, боль была настолько невыносимой, что не было сил поднять веки. Казалось, что выпадут глазные яблоки. Тем не менее пришлось себя подбодрить и перебороть. Рядом кто-то неприятно дул в ухо.

Астра осторожно открыла глаза и огляделась по сторонам. Она лежала на широкой постели совершенно голая, рядом сопел такой же голый капитан яхты, выдувая слюнявыми губами во всю мощь легких сонную элегию. В ногах примостился старший таможенный инспектор, выставив кверху тощий и дряблый зад.

– Свиньи, – искривив свои пухлые губки, буркнула блондинка. Набравшись душевных сил, она сползла с кровати и, страдальчески морщась, подошла к тумбочке и из верхнего ящика достала упаковку «алказельтцера». Бросила несколько таблеток в стакан, залила доверху водой и стала дожидаться, когда лекарство полностью растворится.

Облегчение наступило через несколько минут, когда Астра стояла под тугими струями душа. Насухо вытершись, девушка набросила на себя махровый халат и, грозно глянув на спящих пьяным сном кавалеров, вышла из каюты.

На палубе хозяйничал свежий утренний бриз. Подставив лицо восходящему солнцу, Астра с наслаждением вдохнула полной грудью насыщенный морской солью и йодом воздух и, к своему недовольству, уловила в нем примесь табака и ментола.

– Привет, крошка, – неподалеку от блондинки у самого борта стояла огнегривая Гвоздика, зажимая между пальцами длинную сигарету. Ее пышные формы лишь формально скрывал короткий шелковый халат с огромными алыми маками.

– Привет, – вяло откликнулась Астра, а про себя подумала с невольной завистью: «Вот же кобыла, пьет как лошадь, трахается как течная сука, а наутро свежая, как силиконовая кукла».

Обычно «гербарий» устраивал подобного рода «праздники» после каждой проведенной акции, а в этот раз Папик посулил им «вольную» с солидным «приданым». И девушки решили, как только все будет закончено, они сразу же разбегутся, чтобы больше никогда не увидеться.

– Паршиво? – без особого участия то ли поинтересовалась, то ли констатировала факт Гвоздика.

– А-а, – отмахнулась Астра, – терпимо.

– Нечего было «ерша» мутить, тем более с джином.

– Тебя забыла спросить, – окрысилась блондинка.

Ей сейчас больше всего хотелось впиться в холеную физиономию рыжей, вырвать ей горло или хотя бы выдавить глаза. Но бросаться Астра не торопилась, она не один раз спарринговала с Гвоздикой, но ни разу не смогла ее одолеть. Тренировались вроде бы одинаково, а все равно победить ее ни разу не удалось. Скорее всего загадка скрывалась в начальной подготовке: одна была пистолетчица, человек интеллигентный, зальной, то есть тирной, специфики, а другая – скаковая лошадь, привыкшая гонять десятки километров, да еще с грузом.

Неожиданно ярость Астры обратилась к другому объекту.

– Хелло, девчонки, – на палубу вплыли две фигуры в прозрачных пеньюарах. Фиалка обнимала Ромашку за выпуклые ягодицы, пышка положила голову на плечо своей подруги.

– Мы не сестры, мы не панки, мы подружки-лесбиянки, – сквозь зубы прошипела блондинка и зло сплюнула под ноги.

– Заткнись, сука! – зло крикнула Фиалка, и ее лицо исказила гримаса бешенства.

– Сука от природы, но не извращенка с комплексом неполноценности, – с вызовом парировала Астра.

– Сейчас ты будешь физически неполноценной, – рявкнула биатлонистка и, оттолкнув упругую попку Ромашки, резко развернулась, одновременно сгибая ноги в коленях и готовясь к прыжку.

Но неожиданно между девушками встала монументальная фигура Гвоздики.

– Ну вы еще подеритесь, горячие финские фройляйн, – рыжая тряхнула своей огненной гривой, давая понять обеим сторонам, что вполне в состоянии в одиночку не допустить потасовки.

Ни одна из забияк не решилась на схватку, зато огнегривая Гвоздика уже завелась:

– Через несколько дней мы расстанемся навсегда. Потом, спустя много лет, возможно, мы будем вспоминать эти дни с глубокой тоской, и не стоит допускать, чтобы то сокровенное, что было между нами, испортила память о вырванных клоках волос и расцарапанных мордах. Не так уж долго осталось нам терпеть друг друга, поэтому не стоит направлять злость против своих. У нас и без того достаточно врагов.

Гвоздика боковым зрением уловила, как ослабло напряжение в мышцах Астры, Фиалку она видеть не могла, но догадывалась, что и бесцветная биатлонистка остыла.

«Все-таки японская философия вкупе с современной психологией позволяет творить чудеса с человеческим материалом», – подумала девушка и, чтобы закрепить свою победу, добавила:

– Пока мужики дрыхнут, пускают слюни, предлагаю поправить здоровье.

– Чем? – буркнула блондинка. – Эти халявщики выжрали даже пиво.

– Не переживай, – подмигнула Гвоздика. – Я с вечера спрятала бутылку коньяка.

– Вау-у, – радостно загалдели девушки.

– Нужно позвать Бегонию, – вспомнила до сих пор молчавшая Ромашка.

– А где она, кстати? – вскинулась Гвоздика.

– В кубрике, – со смехом сказала Фиалка. – Всю ночь насиловала матросов, только под утро угомонилась.

Сказанное вполне могло быть правдой, кубрик экипажа располагался прямо под каютой поклонниц однополой любви.

– Что ж, придется ее побеспокоить, коньяка всего пятьсот граммов, и это не та доза, чтобы опоздавшим оставлять долю, – хмыкнула Гвоздика, потом подмигнула Ромашке и попросила: – Слушай, солнышко, позови нашу шоколадную принцессу. Нет времени ждать ее, после обеда мы должны сиять, как рождественские игрушки…

Во второй половине дня «Жемчужина Балтики» вошла в порт и мягко причалила к бетонному пирсу, обложенному старыми автомобильными покрышками.

С пришвартовавшегося судна на берег спустили сходни, по которым спустились начальник таможни и старший таможенный инспектор. Процедура досмотра была удачно завершена.

Вслед за таможенниками на берег сошли пять элегантно одетых молодых женщин. Тут же подъехал микроавтобус, в который четверка матросов загрузила большой сверток.

– На эстонской границе вам обеспечен «зеленый коридор», ну, а дальше вы сами знаете, что делать, – по-русски негромко проговорил начальник портовой таможни, украдкой поцеловав Гвоздику в оголенное плечо.

– О, да, дорогой, – не глядя на мужчину, томно произнесла монументальная женщина…

– Кажется, начинается, – проговорил свистящим шепотом питерский чекист, когда мимо их укрытия промчались «Ленд Крузер» и миниатюрный грузовичок «Газель» с укрытым тентом кузовом. Машины свернули с трассы на грунтовую дорогу.

Несмотря на то что места здешние были едва ли не центром Европы, вокруг царила глухомань, густо заросшие лесные массивы, испещренные болотными топями. Прямо настоящая сибирская глушь.

– Я смотрю, братва себя здесь чувствует как дома, несмотря на то что это пограничная зона, – недовольно произнес Христофоров, наблюдая за удаляющимися габаритными огнями.

– А что тут поделаешь, – неожиданно стал оправдываться представитель питерского УФСБ. – Президент хоть и сказал, что границу нужно охранять по-современному, а не как во времена Карацупы и Джульбарса, только граница у нас по периметру бесконечная. И сейчас ее облагораживают по-современному, где наиболее опасно или где вовсе не было. А здесь что, центр Европы, цивилизация, ну, подумаешь, НАТО свои щупальца сюда дотянуло, так вроде же не враги теперь. Короче говоря, временные трудности, а несознательный элемент пользуется моментом. Но ничего, сегодня кой-кому мы соли под хвост насыплем.

«Все верно, сегодня насыплем», – мысленно согласился с напарником Владимир Николаевич. Он уже ознакомился с географией места предстоящей операции. Район действительно глухой и болотистый, но контрабандисты народ сообразительный. Соорудили через топкие места гать, по которой могли передвигаться быстро и мобильно легковые автомобили. Кроме того, гать была хорошо замаскирована, обеспечивая скрытность при воздушном патрулировании.

По данным питерских оперативников, которые выслеживали Анзора и Гиви, выходило, что последние два дня гать значительно усиливали, это было лишнее подтверждение того, что фугас повезут именно здесь…

Ждать пришлось почти час, наконец чекисты увидели приближающиеся узкие лучи белого света.

Вскоре оба офицера смогли разглядеть плоскомордый грузовик «ГАЗ-66», машину, специально разработанную для частей ВДВ, а потому обладающую высокой проходимостью и приличной скоростью. Сущая находка для контрабандистов.

Грузовик наконец съехал с гати и остановился возле «Ленд Крузера», из его кабины легко выпрыгнул человек в длинной мешковатой куртке и мятой панаме. Навстречу ему из джипа выбрался грузный мужчина, он смешно переваливался на ходу, напоминая неуклюжего пингвина. Двое контрабандистов обнялись как старые друзья после долгой разлуки.

– Ну, что, я думаю, больше гостей не будет. Можем брать? – спросил питерский чекист, вопросительно глянув на Христофорова.

А Владимир в этот момент вспомнил информацию из Германии, где действовали великолепные стрелки с мощным бронебойным оружием. В случае какой-либо накладки эти стрелки могут принести много горя в семьи питерских чекистов.

– Ты своих бойцов предупредил, чтобы в случае попытки сопротивления открывали мгновенный огонь на поражение? Чтобы потом не было похоронных салютов?

– Конечно, предупредил, все будет в порядке, – последовал твердый ответ.

– Тогда с богом.

Полковник поднес ко рту рацию и четко скомандовал:

– Начали.

В ту же секунду со страшным грохотом над поляной взорвался ярко-белый огненный шар; все, кто находился возле машины, попадали. Следом по периметру взметнулась земля, и как призраки неизвестно откуда появились бойцы отряда ФСБ «Гром». Все было закончено спустя несколько секунд, рация в салоне внедорожника Христофорова ожила, и командир группы захвата бодро доложил:

– Все чисто.

– Никто не оказал сопротивления? – спросил полковник.

– Не успели, обделались с перепугу, – последовал ответ, прерываемый сдержанным смехом.

– Ну что, поехали посмотрим, чего в невод нам угодило, – предложил питерский оперативник, обращаясь к Христофорову.

Внедорожник недовольно рыкнул двигателем и выехал из искусно сложенного укрытия. Когда джип подъехал к поляне, спецназовцы уже выстроили задержанных. Их было семеро. Мужчины стояли в шеренге, заложив руки за голову, и затравленно смотрели на автоматы «громовцев».

Владимир Христофоров выбрался из салона автомобиля и обратился к старшему спецназовцу:

– Ну что, груз проверили?

– Так точно, – ответил командир группы захвата.

– Что там?

– Насколько я разбираюсь в дури, это амфетамины. Тонны полторы наверняка будет.

Спецназовец полагал, что московский гость обрадуется, все-таки улов фантастический. Но не тут-то было.

– Какие к черту амфитамины! – после долгого нервного напряжения Христофоров не выдержал и сорвался на крик.

Командир группы лишь недоуменно пожал плечами, дескать, откуда мне знать, почему там наркотики, а не что-то другое.

Только сейчас до Владимира дошло, что среди задержанных не было Анзора Сатарова, которого его группа должна была контролировать.

Сорвавшись с места, Христофоров подлетел к Гиви и, ухватив толстяка за лацканы дорогого пиджака, затряс, выкрикивая один и тот же вопрос:

– Где Анзор? Где Анзор?

Оглушенный свето-шумовым зарядом, грузин ни черта не соображал и только пялился на допрашивающего выпуклыми мутными глазами.

– Ты чего, Николаич? – Питерский полковник с трудом оторвал Христофорова от арестованного. – Ну нет здесь Анзора, и хрен с ним, все равно за его чебуреками смотрят мои хлопцы. И если что, сразу сообщат.

И тут же, как бы в подтверждение его слов, в кармане полковника раздалась трель мобильного телефона.

– Да, слушаю, – через несколько секунд лицо чекиста вытянулось, подсказывая остальным, что ситуация начала развиваться вовсе не так, как того хотелось бы. – Сидите у них на хвосте, сейчас сообразим подстраховку и подмену.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил Христофоров, уже подсознательно ощущая надвигающуюся неприятность.

– Анзор со своими головорезами вскочил на стальных коней и сейчас во всю прыть рвется за пределы области на юг. Но мои хлопцы плотно держатся у него на хвосте.

– Твою мать… – выругался Владимир и стал поспешно набирать номер мобильника Серванта…

В Таллине «гербарий» провел всего одни сутки. Девушки переночевали в одном из коттеджей кемпинга, утром позавтракали и стали готовиться к ночному рывку через границу.

Во второй половине дня они уселись в микроавтобус и направились в сторону Балтийского моря. На этот раз за рулем сидела темнокожая Бегония.

В сумерках они въехали на пустынный пляж, выбрав место, где узкая полоса песка выступала в море подковой. Две сосновые рощицы, раскинувшиеся на холмах позади, надежно скрывали микроавтобус от посторонних глаз. Выбравшись наружу, девушки действовали четко и без присущей женскому полу суеты. Сперва они разделись донага, потом облачились в гидрокомбинезоны, серые с зеленоватыми разводами. Такой окрас надежно маскировал аквалангиста даже на небольших глубинах.

Спустя некоторое время молодые женщины в сгустившейся темноте проворно разложили на песке две надувные лодки английского спецназа «Зодиак» и при помощи автомобильного компрессора закачали в них воздух.

Не мешкая, лодки спустили на воду, приладив к ним по небольшому, но мощному «ямаховскому» мотору. Девушки неслышно вошли в воду, толкая груженые лодки перед собой. Когда глубина позволила, они забрались по очереди в лодки.

Сев за штурвал, Гвоздика первым делом включила установленный рядом с колонкой управления приемник Джи-пи-эс и только после этого завела мотор.

Оставляя за собой белые шлейфы бурунов, два катера почти бесшумно сорвались с места. Спецназовские лодки буквально сливались с поверхностью воды, что делало их незаметными для пограничных радаров, а выхлопные трубы моторов были устроены таким образом, что горячие газы выходили в водяной шлейф буруна, из-за чего не оставалось теплового следа. Недаром «Зодиаки» были своего рода диверсионными «стелсами».

Два часа потребовалось амазонкам, чтобы преодолеть границу и выйти в нужную точку. Застопорив ход, надувные лодки, как громадные утки, закачались на легкой волне.

Девушки стали надевать акваланги, маски, натягивать на ноги ласты. Первыми под воду ушли Ромашка и Бегония. Гвоздика и Фиалка, как самые сильные в группе, подхватили пенал с фугасом, перекинули его через округлый борт и опустили в воду.

Несмотря на внушительный вес, боеприпас был устроен по принципу морской мины и обладал положительной плавучестью. Подхватив титановый футляр, Ромашка и Бегония ушли с ним под воду. Фиалка, поправив на лице маску, нырнула спиной вперед.

Последними уходили Астра и Гвоздика. Девушки пропороли бока «Зодиаков» своими ножами и только после этого погрузились в воду.

План перехода границы был безупречным, и хотя ничего идеального не бывает, в этот раз было учтено все.

Местом выхода на берег оказался заброшенный пионерский лагерь, до которого у нынешних хозяев руки не доходили. Двухэтажные корпуса стояли полуистлевшими скелетами, пялясь на море черными провалами выбитых окон. Картина была завораживающе ужасной, казалось, находишься на краю земного шара среди развалин древнего мира.

– Астра, проверь, – вжавшись во влажный песок, приказала Гвоздика. – Фиалка страхует.

Две девушки по-пластунски двинулись в сторону ближайшего кустарника, в этом положении они походили на голодных рептилий, вышедших на охоту.

Оказавшись в кустах, блондинка вытащила длинноствольный пистолет и, сняв оружие с предохранителя, низко пригибаясь, метнулась в сторону полуразрушенных строений. За спиной Астры Фиалка, встав на одно колено, на вытянутых руках держала свой «ОЦ-35»…

Разведка длилась почти час, но вот, наконец, первой появилась блондинка. Ее пистолет в кобуре постукивал по бедру, а сама девушка шла непринужденной походкой топ-модели.

Приблизившись к месту, где скрывались ее напарницы, Астра шутовски приложила руку к виску и на американский манер доложила:

– Все чисто, мэм, никого вокруг нет, «подарок» от Папы на месте.

– Отлично, – выпрямляясь во весь рост, с облегчением произнесла Гвоздика. – Пошли.

«Подарком» от Папы оказались две иномарки, спрятанные в одном из строений. Большой и стремительный, как арабский скакун, «трехсотый» «Лексус» черного цвета и светло-зеленый юркий «Фольксваген Гольф». Обе машины были с дипломатическими номерами, это защищало от назойливых, как мухи, гаишников. Здесь же оказались и новые документы «гербария», и предусмотрительно приготовленная одежда, косметика.

Затем наступило время перевоплощения: переодевшись в цивильные шмотки, девушки занялись макияжем, что заняло значительно больше времени, чем разведка территории заброшенного лагеря. Когда с перевоплощением было закончено, Гвоздика вновь принялась распределять роли:

– Как только рассветет, Ромашечка и Фиалка, вы садитесь в «Гольф» и дуете в Пулково, там вас ждет зафрахтованный самолет. Предъявите свои паспорта, и вас проводят на борт, там же и инструкцию получите.

– Мы что, в Питере не остановимся? – удивленно спросила Фиалка. Они часто бывали в этом городе, в основном по команде Папика. Последний раз во время проведения ликвидации заместителя губернатора по приватизации. Видимо, произошел перехлест интересов, и, как всякий гордиев узел, его пришлось разрубить. Чиновника тогда пасли всей командой. На последней фазе операции Бегония сидела за рулем угнанного «Москвича», Гвоздика и Ромашка были корректировщиками, Астра следила за «Мерседесом» через тепловизор. Установив, на каком месте сидит замгубернатора, она по рации передала информацию Фиалке, которая, находясь на крыше дома, на ходу расстреляла автомобиль чиновника из автомата.

Длинная очередь рассекла крышу «Мерседеса» пополам. Замгубернатора был убит наповал, водитель оказался тяжело ранен, жену чиновника лишь зацепило. Но это уже было неважно, лес рубят – щепки летят, «калашников» с оптическим прицелом это все же не спортивная винтовка…

– Нет, – мотнула головой Гвоздика, – встретимся уже на финальной стадии операции…

Глава 4. Проверка на дорогах

Восемьдесят миллионов, которые Сосновский вытащил из Цореса, не были выброшены на ветер, как считал престарелый финансист, а пущены на реализацию серьезного проекта.

Самуил Аронович был матерой акулой международного бизнеса, полученные деньги были прокручены через ряд посредников и «поплавков»[7], в результате чего по договору с местными властями никому не известная фирма «РусГолливуд» взяла в аренду небольшой островок в Каспийском море сроком на пятьдесят лет для строительства развлекательного центра. Едва была заключена сделка, как тут же заработал механизм серьезной работы.

Первым делом на остров высадились два десятка охранников из Астраханского ЧОПа, они немедленно оцепили остров по периметру. Затем один за другим на небольшой клочок суши приземлились десятки вертолетов, с которых были выгружены деревянные ящики, металлические контейнеры, пластиковые короба. Потом на землю высадилась сотня американских монтажников, и закипела ни на минуту не прекращающаяся круглосуточная работа.

Целую неделю над островом стоял рев работающих дизелей, а ночами темное небо освещало сияние десятка мощных прожекторов. Потом в один момент все стихло, наступила непривычная гнетущая тишина, а в центре острова в метре от земли, прикрепленная тросами к земле, закачалась большая колба дирижабля.

Четверо специалистов опробовали подъем этого воздухоплавательного аппарата, потом опустили его обратно на грешную землю и намертво закрепили.

Работа была выполнена качественно и в срок, после вновь прибыли вертолеты, на которых улетели все, кроме охраны.

Серебристая «колбаса» дирижабля сливалась с разогретым воздухом и издалека казалась туманной дымкой…

«Особист» полковник Зимогляд, получив от генерала Журавлева приказ прикрывать группу Христофорова, ощутил необычайный прилив сил, казалось, наступила вторая молодость. Ведь свою военную карьеру он начинал также опером военной разведки, это уже после утратил прыть волкодава из-за оседлой кабинетной жизни.

Сейчас же Степан Алексеевич напоминал старого боевого коня, услышавшего звуки эскадронного горна.

Целые дни Зимогляд вместо своего кабинета в «комитете» проводил в офисе, который был штабом оперативной бригады. С отъездом Христофорова вся тяжесть управления контроля над Русланом Касымовым легла на плечи Донцова и Лялькина. Старшие оперативники дежурили в офисе по двенадцать часов, впрочем, как и морпехи, которые подстраховывали «топтунов» по-боевому, парами…

– Ну не ожидал такой прыти от вашего Христофорова, – еще не войдя в кабинет, с порога оживленно заговорил Зимогляд. – Настоящий горлохват, чебуреки, вишь, какой финт закрутили. Своего «контрабаса» в Питере не пожалели, подставили, да еще с грузовиком наркоты, а сами внаглую через пограничное КПП на трейлерах просочились и теперь в сопровождении Анзора пилят во всю прыть на Кавказ, в свою родную Чечню.

– Почему в Чечню? – насторожился Кирилл и бросил на Донцова короткий, выразительный взгляд.

– Шведская благотворительная организация «Роял Виктори» поставляет в Чечню благотворительную помощь. Ну там продукты, одеяла и тому подобное, – пояснил полковник, как будто оперативники не знали, о чем идет речь. – Только вот просчитались, бисови души, едва банда сорвалась с места, тут же Христофоров вцепился им в загривок.

– А для чего Анзору потребовалось сопровождать незасвеченный груз? – спросил недоуменно Донцов. Он сам был опытным сыскарем и с ходу увидел нелогичность в поведении людей Касыма.

– А для того, что фуры гонят импортное барахло, и еще куда? В Чечню, по маршруту, где полно лихого народа. Да и Анзор со своими абреками вроде как сам по себе. В сторону дальнобойщиков рожи не кажут. На одной из стоянок морпехи Серванта прицепили радиомаяки к прицепам, теперь их не только ведут по трассе, но из космоса за ними тоже приглядывают.

– А чего сразу не берут, зачем нужно ждать до точки финиша?

– Я тоже предлагал всю эту гоп-компанию тормознуть где-нибудь в тихом месте, – «особист» признательно посмотрел на Лялькина, – но генерал Журавлев категорически против. Он же как опытный скорняк, если вцепился в шкуру зверя, то пока ее не сдерет, не успокоится. К тому же есть кое-какие нюансы.

– Какие еще нюансы? – невольно дернулся Донцов. Уж слишком много несостыковок.

– Эти фуры уже дважды проверяли счетчиком Гейгера. Фон на уровне общего.

– Так, может, там ничего нет? – буркнул Лялькин.

– Заблокировать радиоактивный фон можно при помощи свинцового колпака. Андрей Андреевич припомнил случай, когда похищенную ракетную боеголовку везли на пароходе под грузом свинцовых болванок, – наставительно проговорил Зимогляд, в его голосе чувствовалось некоторое напряжение. Полковник и сам был сторонником скорейшего захвата.

– Может, следует потрясти таможенников, которые пропускали «гуманитарку»? – предложил Донцов.

– Время еще не пришло, может, кто-то таможню отслеживает, и чтобы не спугнуть основных участников большой игры, их не трогают. А пока таможню держат под «микроскопом» питерские чекисты. А когда придет время «Ч», выпотрошат их по полной программе, будьте уверены.

Полковник хотел что-то добавить, но в дверь громко постучали и в кабинет вошел связист.

– Товарищ полковник, сообщение от нашего информатора из Элисты…

От энергичных и одновременно ласковых движений языка Фиалки коричневые соски Ромашки затвердели. Шатенка не сдерживалась и громко стонала, ее руки лихорадочно гладили коротко остриженные бесцветные волосы подруги. Тело извивалось от жаркой волны желания.

– Ну же, любовь моя, – облизывая пересохшие губы, хрипло шептала Ромашка; ее партнерша медленно опускалась все ниже и ниже, осыпая тело подруги поцелуями.

Несмотря на то что девушки занимались любовью на узкой полке в купе проводников железнодорожного вагона, они не замечали неудобств, да и вообще ничего вокруг не замечали, переплетясь конечностями в змеиный клубок.

Неожиданно Фиалка оторвалась от низа живота своей подруги, вскинулась и оседлала своими бедрами ее лицо. Теперь два разгоряченных девичьих тела напоминали фантастическую медузу или осьминога в брачный период. Существо импульсивно дергало всеми конечностями, тело била крупная дрожь, как от воздействия электрического тока.

Наконец девушки издали одновременно громкий стон, мощная судорога пробежала по их телам… Через минуту Фиалка пришла в себя и сползла на пол. Усевшись на край полки, она вытерла ладонью влажный рот и, тяжело дыша, пробормотала:

– Сейчас бы горячую ванну принять, косточки попарить, да остудиться ледяным шампанским.

– Ага, помечтай, радость моя, – выгибая спину, промурлыкала Ромашка. – Хочешь водных процедур, сходи в туалет, подмойся, а шампанское можно заменить бутылкой водки, которую я прикупила в аэропорту.

– Ты видела, какие нас гориллы будут сопровождать? – неожиданно спросила биатлонистка.

– Не имею дурацкой привычки любоваться зверьем, – брезгливо скривила губы акробатка, спуская с полки свои точеные ножки. – Тем более, нам предстоит всего несколько дней провести в обществе этих животных.

Ромашка вспомнила бородатых, неряшливо одетых мужчин с угрюмыми лицами и злыми черными глазами. Воображение девушки рисовало не только внешность абреков, но, кажется, даже передавало и тяжелый смрад, исходящий от их немытых тел, нестираной одежды. Ромашку передернуло от отвращения.

– Хорошо хоть, едем в разных вагонах.

Как в глубине души девушки ни надеялись на спокойную поездку, чуда не произошло. Через час, когда девушки, одетые в легкие спортивные костюмы, готовясь к обеду, накрыли на стол, в купе без стука ввалились несколько небритых джигитов, заполнив своими телами все пространство тесного купе.

– Привэт, дэвочки, – развязно поздоровался впереди стоящий горец, невысокий крепыш с покатыми плечами и мощной нижней челюстью. – Нэ скучно?

– Нэ скучно, – передразнила чеченца Ромашка, а ее подруга, нарезая хлеб и не оборачиваясь, добавила негромко:

– Шли бы вы отсюда, мальчики.

– Нэ гарячысь, для постэли прибэрэги свою энергию, – под общее ржание вставил второй горец, который был на голову выше своего товарища и обладал длинным крючковатым носом.

– Даже так, – неопределенно усмехнулась Фиалка, она опустила нож на стол и развернулась к незваным гостям.

– Ты не торопысь, костлявая сильно, – оскалившись, проговорил крепыш. – Такую драть можно только с большого голода.

– Хамишь, парниша, – глаза биатлонистки угрожающе сузились, теперь она напоминала большую рассерженную кошку, готовую драться за свою территорию.

– Заткнись, подстилка, – крепыш, оставив за своей спиной Фиалку, шагнул к Ромашке, которой, благодаря аппетитным формам, было отдано всеобщее предпочтение.

Дети гор всю свою жизнь жили с мыслью, что хозяева жизни они, а женщины так, для услады их существования. Но в этот раз они сильно просчитались.

– Ты меня поняла, шалава? – кавказец все больше заводился в предвкушении скорого унижения женщины. Его пальцы вцепились в воротник спортивной куртки девушки.

В следующее мгновение Фиалка перехватила руку чеченца и рванула ее на излом, в то же самое мгновение Ромашка ринулась вперед и ударила длинного чеченца локтем в солнечное сплетение. Тот согнулся от боли, захрипел и попятился в коридор, заваливая тяжестью своего тела стоящих позади двоих абреков.

Фиалка с разворота врезала скрюченному крепышу в грудь ногой, и тот тяжелым кулем вылетел в коридор вслед за своим сексуально озабоченным товарищем. Обе девушки, схватив свои пистолеты, метнулись следом.

Акробатка легко перемахнула через копошащиеся на четвереньках тела и, держа оружие двумя руками, встала в коридоре, закрыв возможность отхода.

Фиалка ткнула стволом пистолета в лоб крепыша, а левой рукой, сжимающей обычный хозяйственный нож, ткнула лезвием в низ живота противника.

– Так что, милый, хочешь еще раз назвать меня шалавой? Напоследок, пока голос не стал писклявым?

– Сэстра, нэ нада, мы ведь на одной стороне, – умоляюще прохрипел чеченец, его глаза то смотрели вверх, на ствол «ОЦ-35», то опускались вниз, глядя с ужасом на нож у паха. Его приятели не делали ни единой попытки шевельнуться, прекрасно понимая, что может произойти, когда обе фурии, профессионально держащие оружие, разозлятся по-настоящему.

– Это хорошо, кацо, что ты напомнил мне об одной стороне, – негромко произнесла Фиалка, убирая пистолет. – Но еще один раз попытаетесь полезть со своими ухаживаниями, будем бить влет, как рябчиков. Понял меня, дорогой?

– Так, так, наш спрут начал шевелить щупальцами, – прочитав полученное из Элисты сообщение, пробормотал Зимогляд. Лицо полковника в этот момент выражало крайнюю озабоченность.

– Что-то серьезное? – осторожно спросил Донцов.

– Наши чеченские «друзья» в Калмыкии готовятся к путешествию. Кроме того, к ним присоединились две барышни. Видимо, их-то и ждали.

– Девушки? – заинтересованно переспросил Лялькин. – В нападении на полицейский участок в Германии тоже участвовали девчонки.

– Эти приехали налегке, – погруженный в свои мысли, проговорил «особист».

– Ну, посылку можно будет подобрать по пути, тем более, что девчонок было больше, чем две, – продолжил вслух размышлять Кирилл.

Зимогляд искоса глянул на него, потом спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Пощупать их за вымя, – не задумываясь, ответил Лялькин. Чувствовалось, что эту мысль он вынашивал не один день.

– Как ты это собираешься осуществить?

– Да просто. Прикинусь ментом, ну и побеседую с начальником поезда, – врастяжку проговорил Кирилл.

– Там три десятка рыл, если они хоть что-то заподозрят, одного тебя разорвут, как тюлень мойву, и пикнуть не успеешь, – проворчал Зимогляд.

– Почему меня одного? – удивился капитан, он и этот вопрос, видимо, успел продумать. – Возьму с собой двух пехотинцев для прикрытия. А троих нас схватить за раз не получится, подавятся чебуреки.

– Вполне реальная байда, – поддержал Донцов. – Оденем их в милицейскую форму, по типу наряда линейной милиции, что сопровождает составы, и даже бойцам можем дать автоматы.

– Как мотивировать это новшество? – «особист», как настоящий профессионал, вникал во все детали плана предстоящей операции.

– Очень просто, – не сдавался Кирилл. – Калмыцкая степь, через которую проходит железнодорожная ветка, край дикий, полно лихих людей, так что в случае чего табельными «макарами» не отобьешься.

– Логично, – соглашаясь, кивнул Донцов.

– В оперативных комбинациях логика не всегда срабатывает, – буркнул Зимогляд, но все же услышанное запало «особисту» в мозг и теперь тщательно переваривалось. – Попробовать, конечно, можно, но вот серьезное прикрытие обеспечить не получится. Прилет большой группы обязательно подымет волну в местном болоте. Любой секретности конец.

– Так мы, товарищ полковник, не будем проводить общевойсковую операцию. Нарываться специально не станем, – клятвенно заверил его Лялькин.

Бравада капитана Зимогляду не понравилась, но, с другой стороны, для подобного мероприятия слишком осторожный опер не подходит, просто сорвет задуманное. Мысли полковника буквально зудели в черепе, он даже прикусил нижнюю губу и только спустя несколько секунд заговорил негромким деловым тоном:

– Значит, сделаем так. В Элисте сейчас находится мой офицер, у него есть все необходимые полномочия. Местную милицию и ФСБ трогать не будем, используем военных. Там есть вертолетная база, при базе имеется рота антитеррора, вот ее и задействуем в случае необходимости. Такой вариант подходит?

– Вполне, – недолго думая, ответил Кирилл.

– Хорошо, теперь давай сюда этих морских головорезов. Нужно и их проинструктировать.

– Может, я сам? – опека «особиста» не особо радовала капитана, но Зимогляд был непреклонен.

– Когда будешь на моем месте, тогда и инструктажи будешь сам проводить. А мне на старости лет лишние переживания из-за того, что бойцам перед операцией кто-то чего-то недоговорил, не нужны. Так что, давай зови своих полосатых.

Вернулся Кирилл через минуту в сопровождении двух коротко стриженных атлетов. Гражданская одежда буквально трещала по швам на их бугристых от мышц телах.

– В общем, так, хлопчики, слушайте меня внимательно.

Инструктаж длился недолго, теперь полковник сделал упор на действии группы прикрытия.

– Бравада и геройство ваши мне ни к чему, ведите себя так, как ведут обычные менты. Особо ни во что не влезайте, но ситуацию просекайте. Если что, действуйте на опережение.

– Огонь на поражение или церемониться? – деловито осведомился Виктор Савченко, он был достаточно опытным бойцом и знал наверняка – от начальства можно всего ожидать.

– Если припрет, никаких церемоний, валить всех вглухую, – отрезал полковник, затем, немного подумав, добавил: – Да, и вот еще что. – Выложил на стол свой невзрачный портфель, с которым никогда не расставался, щелкнул замками и вытащил наружу прибор, больше похожий на водолазный чехол для ножа. На первый взгляд обычная выгнутая пластиковая пластина с двумя резиновыми ремнями, но снаружи к ней был прикреплен стандартный стреляющий нож разведчика. – Вот, держи, Стрелок, ваш крестник соорудил.

– Беня? – от удивления у Виктора вытянулось лицо, он вспомнил недавнего своего знакомого самородка, оружейника с редкой фамилией Бенкендорф.

– Беня, Беня, – заулыбался «особист». – Толковый парень, только дорвался до лаборатории, так стал такие вещи вытворять, только держись. Меньше чем за неделю соорудил прибор для скрытного ношения «НРС-2». Так что, считай, проводишь испытания в боевых условиях. Понял?

– Так точно, – посерьезнев, вытянулся морской пехотинец.

– Отлично. Выполняйте…

Рамзан Иергиев смотрел с нескрываемой ненавистью на своих пятерых подчиненных. У двоих на физиономиях багровели свежие кровоподтеки.

– Вы что, бараны, последние мозги прокурили дурью? Кто разрешил вам вообще заходить во второй вагон, идиоты?

– Не собачься, брат, – пытался его успокоить крепыш с мощной челюстью. – Они всего лишь две бабы, и все. А бабы, они же, как кобылы, им жеребцы требуются. Так почему мы не могли быть этими жеребцами?

– Заткнись, Муса! – не в силах сдерживаться, рявкнул Рамзан. – Ты что, не соображаешь, для того, чтобы сопроводить на юг этих двух девок, нас вытащили из наших теплых нор, наняли целый железнодорожный состав и даже купили вертолет. И если с этими, как ты выразился, кобылами что-то случится, знаешь, что с нами со всеми будет? Сам ведь должен понимать, Муса, что это за люди и что они с нами могут сделать. По крайней мере, родственникам хоронить ничего не останется. Мне такая смерть не подходит.

Вайнахи молчали, низко опустив головы, только сейчас до них дошло, чем их невинное развлечение могло окончиться, если бы эти две кобры не смогли за себя постоять.

Рамзан устало махнул рукой и вновь вперил тяжелый взгляд в проштрафившихся, собираясь продолжить нравоучения, но состав сильно тряхнуло. К головному вагону стали цеплять локомотив.

– Мне тут не нравится один тип, – над Иергиевым нависла мощная фигура Барса, все это время он вел себя как настоящий цепной пес, следя за тем, чтобы никто из посторонних не приближался к составу.

– Какой еще тип? – мгновенно насторожился Рамзан. Все-таки здесь он себя чувствовал командиром партизанского отряда в глубоком вражеском тылу. И если кому-то станет известно, кто на самом деле арендовал железнодорожный состав, то уже через полчаса здесь будет батальон «краповых беретов» с тяжелой бронетехникой, а вполне возможно, и с боевыми вертолетами. Второго Буденновска федералы не допустят.

– Вон того мужика у старого пакгауза видишь? – Барс ткнул пальцем в окно, указывая на немолодого мужчину, сидящего на корточках и дымящего «беломориной».

– Это бригадир грузчиков, – Рамзан узнал мужчину, который попросил закурить во время погрузки вертолета на платформу.

– Я знаю, кто это, – резко ответил помощник, – только последние дни он постоянно крутится возле нашего состава. Может, хочет чего-то спереть, а может…

– Мы через полтора часа уезжаем, – пытался сам себя успокоить Рамзан, но его помощник оставался непреклонен.

– Он мог много чего разглядеть, а потом и ляпнуть что-то лишнее. И если сказанное им дойдет до нужных ушей, нас в течение нескольких часов обнаружат и превратят в решето.

– Я понял, – негромко ответил Иергиев и подошел к стоящим гурьбой пятерым боевикам, которые так и не решились разойтись без команды. – Муса, Али и Карим, у вас появился шанс реабилитироваться… – В нескольких словах он быстро пояснил цель предстоящего задания и в конце добавил: – Оружием не пользуйтесь, тихо кончите его, труп спрячьте.

– Все сделаем в лучшем виде, – горячо заверил его заметно повеселевший Муса.

Трое вайнахов один за другим пружинисто спрыгнули на перрон и гуськом направились в сторону старого полуразрушенного пакгауза. Место было вполне подходящим для задуманного…

Алексей Варава докурил папиросу и встал с полусгнившей балки, собираясь сменить место для наблюдения. В этот самый момент он увидел, как из одного из вагонов «чеченского» эшелона выпрыгнули трое «духов», которые быстрым шагом направились в его сторону.

Они двигались по-волчьи, цепочкой, первый цепким взглядом смотрел вперед, следующие позади контролировали левую и правую стороны.

Бывшему контрразведчику не нужно было много времени, чтобы понять, с какой целью и куда так стремительно направлялись эти абреки. Он хорошо изучил географию станции и мог запросто скрыться, но что-то заставило отставного майора остаться на месте. Он только бросил в ближайший куст телефон, полученный от офицера «комитета», и стал сминать бумажный фильтр очередной папиросы.

Когда до пакгауза оставалось метров двадцать, впереди идущий Муса крикнул, обращаясь к Вараве:

– Эй, мужик! Постой!

– А я никуда не тороплюсь, – спокойно ответил Алексей. Глядя в глаза чеченца, он глубокими затяжками раскурил папиросу.

– Заработать хочешь? – теперь убийц и их жертву разделяли считаные метры.

– А кто ж не хочет, – охотно откликнулся грузчик.

– Тогда у тебя есть шанс. – Оказавшись рядом с грузчиком, Муса негромко предложил: – Идем пошепчемся.

Он указал рукой в сторону обвалившейся крыши пакгауза. Старые надежные стены должны были стать прикрытием готовящегося убийства.

– Ну хорошо, идем, – согласился Варава. И в сопровождении трех чеченцев прошел к развалинам склада, оказавшись на довольно большой площадке, вполне подходящей для хорошей потасовки.

Бывший офицер спецназа ФСБ за долю секунды до нападения почувствовал опасность и тут же сделал широкий шаг вперед, с одновременным разворотом в сторону чеченцев. В этот момент Муса попытался накинуть ему на шею удавку из куска телефонного провода, но не успел. Варава легко поднырнул под петлю и тут же засадил кулак в печень крепыша. Тот охнул и сложился вдвое, а в следующую секунду получил сокрушительный удар в лицо кирзовым сапогом.

Долговязый Али и самый молодой, Карим, возмущенные наглым поведением работяги, одновременно бросились на него. Алексей просто отступил в сторону, заставляя атакующих его чеченцев на ходу перестраиваться.

Али ударил Вараву ногой, удар оказался сильный и правильно поставленный и обязательно достиг бы своей цели, спровоцировав разрыв внутренних органов, но отставной майор умело ушел от удара и незаметным движением руки подбил ступню атакующего. Долговязый сделал обратное сальто и рухнул лицом вниз на месиво из песка и различного мусора, потеряв на какое-то мгновение сознание.

Карим, гортанно подвывая, бросился сломя голову на Вараву. В его руке угрожающе блеснуло длинное остро отточенное лезвие кинжала. Алексей успел перехватить кисть руки с оружием и с разворота провести бросок, а когда чеченец рухнул на землю, попытался добить его ударом кулака в затылок, но не успел. На него рыбкой бросился пришедший в себя Муса.

Мужчины покатились по песку, нанося друг другу беспорядочные удары. На помощь Мусе подоспел вскочивший на ноги окончательно обозленный Карим, он воинственно размахивал своим кинжалом и злобно вращал глазами.

Захватив руки Мусы, Алексей со всей силы ткнул его лбом в лицо. Мясистый нос сломался без привычного хруста, просто раздалось неприятное хлюпанье, как от созревшего нарыва. Чеченец застонал. Тут же ослабив хватку, Варава, не теряя времени, двинул его двумя руками по ушам и рывком отшвырнул тело от себя, а в следующую секунду подсек налетевшего юнца.

Карим снова полетел на землю, за это время экс-майор поднялся на ноги и осмотрелся.

Сейчас Алексей Сергеевич походил на загнанного скакуна, десять лет гражданской жизни давали о себе знать. Да и его противники выглядели не лучшим образом. Али держался за ушибленную грудь и негромко стонал, полулежа у входа. Лицо Мусы было окровавленное и опухшее. Он напоминал хищника, загрызшего свою жертву. Карим стоял на левом колене, правой рукой опираясь о стенку, и раскачивался, пытаясь встать. Опустив голову, он свободной рукой держался за разбитый затылок.

– Хха-а, – внезапно в едином порыве Муса и Али бросились на Вараву.

Алексей успел ударить долговязого Али ногой, целясь в колено, но промахнулся. Сапог скользнул по бедру чеченца и ушел в сторону, лишая грузчика равновесия. Муса воспользовался моментом и набросился на Вараву, по-медвежьи сжимая его руки и горланя:

– Бей!

Карим поднялся на ноги и ужом метнулся к противнику. Алексей попытался еще раз ударить Мусу головой в лицо, но внезапная острая боль в пояснице пронзила тело отставного майора, выгибая его дугой.

Молодой нохчи вонзил свой кинжал по самую рукоятку, а затем с нечеловеческой силой провернул клинок вокруг оси. Тело грузчика обмякло и стало медленно оседать.

Карим рывком вытащил лезвие из тела убитого, с длинного клинка кинжала тонкой струйкой стекала темно-багровая кровь. Вытерев клинок об одежду трупа, вайнах спрятал кинжал под полу куртки, где были закреплены ножны.

– Нужно труп спрятать, – морщась от боли, вспомнил приказ Рамзана Муса.

Убитого оттащили в дальний угол и забросали бытовым мусором, потом присыпали песком следы крови.

Когда чеченцы выбрались из пакгауза, маневровый тепловоз несильными толчками осторожно тащил состав…

Добраться до чеченцев в Элисте Лялькин, Савченко и Клинч не успели, пришлось состав перехватывать на ближайшей станции.

Ключ трудно было назвать станцией, это был небольшой полустанок, примостившийся на краю поселка пастухов, состоявший из множества мелких животноводческих хозяйств.

Богатый населенный пункт имел не только свой поселковый совет, несколько баров, магазин, но также и своего участкового, который неустанно следил за соблюдением законности во вверенном ему поселке.

Богатырского сложения капитан с плоским круглым лицом типичного китайского мандарина, одетый в форменную рубашку с коротким рукавом, стоял мощным столпом на железнодорожной платформе в окружении трех милиционеров.

Серая милицейская форма не особо вдохновляла морских пехотинцев, но выбора не было, таков уж был сценарий предстоящей операции.

Виктор Савченко с погонами старшего сержанта поправил широкий брезентовый ремень автомата на плече и скосил глаза на стоящего сбоку Клинча. Выпускник Рязанского десантного училища, мастер спорта по боксу, внешне выглядел не особо грозно. Скорее всего общее впечатление портили подковообразные усы пшеничного цвета, которые делали его по-деревенски простоватым.

Рядом с участковым, широко расставив ноги, стоял Кирилл Лялькин. В отличие от морпехов оперативник был облачен в китель с погонами старшего лейтенанта, на ногах у него были высокие хромовые сапоги, начищенные до зеркального блеска, а на голове – лихо заломленная набок фуражка. В таком виде офицер больше напоминал казака из бессмертного «Тихого Дона», чем сурового стража порядка. Но именно таким Кирилл представлял местного милиционера, а так как после каждого возвращения из заграничной «командировки» оперативники проходили переподготовку, где среди специальных дисциплин обязательно было актерское мастерство, то систему Станиславского шпионы осваивали на уровне почти профессиональных актеров. Ведь иногда от умения перевоплощаться напрямую зависела жизнь бойца невидимого фронта.

Лишнюю возможность попрактиковаться Лялькин воспринял на полном серьезе.

Угловатый маневровый тепловоз, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет, приближаясь к станции, стал гасить скорость. Мимо «милиционеров» вяло прополз товарный вагон, затем железнодорожная платформа с зачехленным вертолетом. Наконец громко лязгнула сцепка и состав замер перед «стражами порядка». Из первого пассажирского вагона высунулась помятая и небритая физиономию Рамзана Иергиева.

– В чем дело, командир, какие-то проблемы?

Участковый инспектор деловито поправил фуражку и шагнул к подножке вагона.

– Значит, так, – заговорил милиционер жестким твердым голосом, – распоряжение министра внутренних дел – все составы сопровождаются нарядами линейного отделения милиции.

– На кой это нужно? – удивленно спросил чеченец, мысленно прикидывая, сколько дать этим ментам денег, чтобы те оставили их состав в покое.

– Ну как же не нужно? – возмутился капитан и непроизвольно сдвинул фуражку на затылок. – Вон, вертолет у вас на платформе. А если чего сопрут, вы же сразу заявите, что милиция профилонила, а мне что делать? Без пенсии на вольные хлеба, быкам хвосты крутить? Не-а, такой вариант мне не подходит.

Последняя фраза обозначала, что финансами этот вопрос не решить, оставался второй вариант – уступить. «В конце концов, – решил про себя Рамзан, – ничего опасного мы предпринимать не собираемся. А если что, ментов всего трое, придушим, как цыплят». Опустив тамбурную ступеньку, Иергиев коротко бросил:

– Проходите.

Первым поднялся Кирилл, ловким движением он выдернул из нагрудного кармана милицейскую «ксиву» и скупо доложил:

– Старший лейтенант Иванов. – Фамилию специально подобрали попроще, накладок произойти не могло.

Сержанты, следовавшие за офицером, до такой формальности опускаться не стали, а, поддерживая ремни своих автоматов, громко топоча сапогами, прошли из тамбура в вагон.

Лялькин остановился возле купе проводников и недовольно поморщился:

– Это чего у вас за вонища? Коз везете, что ли?

На его голос тут же в коридор выглянули несколько небритых горбоносых рож. В их темных глазах читались одновременно и ненависть, и животный испуг.

– Ну зачем же коз? – широко развел руками Рамзан, цепляя на лицо смущенную улыбку. – Мы едем с симпозиума животноводов, люди деревенские, простые. Вот и пахнем не так, как городские.

В проем крайнего купе протиснулась медведеподобная фигура Барса. Чеченец, глянув исподлобья, недовольно пробасил:

– Что, начальник, документы будешь смотреть?

– Зачем мне ваши документы, – на лице Кирилла появилась равнодушная мина, он как бы невзначай поправил ремень с кобурой и доверительно произнес: – Моя задача – вооруженное сопровождение эшелона, а не фотографии с оригиналом сверять.

Неожиданно равнодушное выражение лица «старшего лейтенанта» сменила гримаса недоумения:

– А чего это проводников не видно, нет их, что ли?

– Да есть тут две проводницы, – поспешил его успокоить Рамзан. – Во втором вагоне они. Сами понимаете, здесь одни мужчины, то да се, да и запах… В общем, девочки решили ехать вдвоем в пустом вагоне. Думаю, и вам там будет удобнее.

– Лады, – кивнул Лялькин. – Веди нас, Сусанин Иван.

Вчетвером они прошли по узкому коридору через весь вагон, причем по дороге Кирилл не стесняясь заглядывал во все купе, распахивая шумно двери, и бесцеремонно рассматривал «пассажиров», заодно прикидывая в уме количество «голов».

– Эй, военный, – неожиданно Савченко окликнул один из чеченцев.

– Чего тебе? – остановился Виктор, делано равнодушно заглянув в купе, где с удобствами разместилась троица вайнахов. Двое разделись по пояс, демонстрируя свою густую растительность на теле.

– Зачэм тэбэ автомат? – почесав короткопалой пятерней волосатую грудь, спросил джигит.

Морпех пожал плечами.

– Начальство выдало, наверное, для того, чтобы хулиганы пистолеты не отобрали. – Пальцы Виктора выбили дробь на кобуре.

Чеченцы громко рассмеялись, перебрасываясь короткими фразами на своем гортанном языке, а Виктор сплюнул под ноги и с силой захлопнул дверь купе. Вслед донеслось:

– Смэшной, да…

Второй вагон оказался совершенно безжизненным, даже купе проводников оказалось в другом конце.

– Вот, можете себе выбирать любое помещение и располагаться с комфортом.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Кирилл. Он прошел в середину вагона и, открыв дверь, шагнул в купе. «Сержанты» последовали за ним.

Стащив свой «Витязь» с плеча, Клинч упер автомат в стену возле окна и сел рядом. Напротив уже устроился Лялькин. Виктор в купе вошел последним, оружие бросил на верхнюю полку и сел рядом с оперативником. Двери закрывать не стал. Машинисты будто этого и ждали, состав дернулся и медленно двинулся, вдоль окон плавно поплыл перрон. Сперва замелькали дома поселка, огороженные невысокими заборами, затем за жилой частью Ключа потянулись строения животноводческих ферм. Наконец мелькнули последние постройки, а дальше насколько хватало глаз раскинулось бескрайнее море изумрудной степи.

– Кажется, едем, и без скандала? – одними губами прошептал Клинч и пригладил пальцами свои усы а-ля «Песняры».

– Не говори «гоп», операция только началась, – негромко произнес Савченко. Как никто другой в их троице, он знал: тихое начало еще не гарантирует, что дальше будет спокойнее. И, как правило, чаще всего срабатывает закон подлости, поэтому расслабляться морпех может только в глубоком тылу, на своей базе, да и то в мирное время.

– Места в этом эшелоне столько, что не только фугас можно спрятать, а и заныкать баллистическую ракету ничего не стоит, – погруженный в свои мысли, проворчал Кирилл. – Но пока торопиться не стоит, ехать нам еще прилично, так что что-то да выплывет само. Ну а не выплывет…

– Может, мне стоит сперва подружиться с прекрасными проводницами? – перебил оперативника Виктор.

– Думаешь, эти «курочки» так сразу тебе и откроют все свои сокровенные тайны? – насмешливо глянул на него Клинч, он был слишком молод, и это была его первая настоящая боевая операция. А неопытной молодежи, к сожалению, свойственна недооценка реальной угрозы.

– Хорошо, – дал добро Кирилл. – Пойди познакомься, пообщайся.

– Неплохо бы еще чайку с пряниками, – вставил Клинч.

– Будет тебе кофе и какава с пряниками, – поддразнил его Савченко в отместку. Он поправил ремень, потом левой рукой проверил, как держится устройство с ножом разведчика, закрепленное на правой руке…

– Я тебе точно говорю, никакие это не менты, – склонившись к уху Иергиева, жарко шептал Барс.

– С чего ты взял? – уставился на него Рамзан уставшим взглядом.

– А ты когда-нибудь видел таких ментов, особенно из линейном милиции? Да там же либо сопливые пацаны, либо толстопузые тараканы сопровождают составы, а на этих смотришь, и такое впечатление, что их из зверинца только что выпустили. Я уже молчу про выправку. «Волкодавы», так называли их федералы во время войны.

Рамзан нахмурился, призадумавшись. Действительно, в этих ментах было что-то настораживающее, слишком уж крепкие, уверенные в себе, как будто не ощущают опасности, а знают о ней наперед и готовы к встрече с ней.

– Думаешь, чекисты?

– Шайтан их знает, кто они. Ясно одно, они здесь неспроста.

Захлестнувшие эмоции неожиданно отхлынули, как морской прибой, оставив в сознании Иергиева голую логику.

– Если нас не блокировали и сразу не штурмовали, значит, федералы не особо уверены в нашей опасности. Все зависит от того, как мы себя поведем.

– А если им все известно и это подсадка, что-то вроде десанта в тыл врага? А когда начнется операция блокирования и штурма, они ударят нам в спину? – не унимаясь, зло проговорил Барс. От охватившего его возбуждения, казалось, волосы на бороде наэлектризовались.

«Троянский конь», – промелькнуло в мозгу Рамзана. Когда-то, в далекие школьные годы, он читал об этом тактическом приеме, хотя в те времена и не думал, не гадал, что дойдет до такого умозаключения.

– Что предлагаешь?

– Нужно их взять, а потом выяснить, в чем суть происходящего вокруг эшелона. Дальше мы уже сами будем решать, как поступать.

Долго размышлять Иергиев не любил, реакция у вертолетчика была мгновенной.

– Хорошо, берите их, но только живьем, а то неизвестно, как карта ляжет…

Приблизившись к купе проводников, Виктор замер, прислушиваясь, потом несколько раз стукнул костяшками пальцев в облицовочный пластик, затем, сунув голову в образовавшийся проем, широко улыбнулся:

– Привет, девчонки.

– Привет, мальчишка, – ответила одна из «проводниц», похожая на подростка, с короткой стрижкой из бесцветных волос.

Взгляд ее, брошенный исподлобья, очень не понравился морскому пехотинцу. Это была профессиональная оценка партнера или, вернее, противника.

– Разрешите представиться, старший сержант Савченко, линейная милиция. Будем вас охранять на всем пути следования, – стараясь держаться по-гусарски, отрапортовал Виктор.

– Будем, значит, вы не один? – кокетливо поинтересовалась вторая девушка, пышнотелая шатенка.

– Трое нас, – бодро ответил морпех, – наряд полного комплекта. – После короткой паузы, неловко переступив с ноги на ногу, добавил: – Тут, это, дорога длинная, может, чайку сварганите? Посидим, поближе познакомимся.

– Какой прыткий выискался, – насмешливо произнесла бесцветная Фиалка. Глаза ее по-прежнему были настороженными и оценивающими.

– Так ведь я без вульгарщины, – по-простецки продолжал Савченко, только теперь в его голосе появились просительные нотки.

– Ну, если без вульгарщины, тогда напоим, – проявила снисходительность Ромашка и, заложив руки за голову, вызывающе выпятила соблазнительную грудь.

Девушки на сто процентов были своими, русскими, только вот на родине давно не были. Это чувствовалось по акценту в их речи…

Рядом с Барсом в ожидании стояли шестеро боевиков, самых крепких и молодых, именно им предстояло выполнить обязанности группы захвата. У двоих были длинноствольные пистолеты «ТТ», остальные были безоружны. В тесном помещении лишние стволы только бы мешали.

– Берете их аккуратно, – давал последние наставления Барс, – потом разоружаете и вяжете. Дальше посмотрим. Главное, чтобы лейтенант не смог воспользоваться своей радиостанцией. Все, идите, Аллах акбар…

Вразнобой вторив Барсу «Аллах акбар», чеченцы через открытую дверь бесшумно по одному просочились в коридор и двинулись во второй вагон.

– Добрый день, – первым в открытое купе заглянул Муса, его разбитая рожа мало внушала доверия, но сейчас это не имело никакого значения.

– Чего тебе? – смерив его безразличным взглядом, с усмешкой спросил Кирилл. Прямоугольная рация стояла возле него на столе, и, как успел заметить чеченец, она была выключена.

Вместо ожидаемого и вразумительного ответа чеченец вытащил из-за спины пистолет и, направив его на «милиционеров», коротко приказал:

– Нэ рыпаться.

– Ты чего? – Кирилл изобразил на лице полную растерянность, а Клинч вполне натурально утробно икнул.

– Я сказал, сидэть смирна! – оскалил крупные зубы чеченец. Левой рукой, не глядя, он сграбастал с верхней полки «Витязь» Савченко и передал стоявшему за спиной абреку. Потом спросил: – А где третий мусор?

– П-пошел к пров-водникам за чаем, – заикаясь, ответил Кирилл.

– Складно говорышь, – еще шире улыбнулся Муса и, не отводя взгляда от «милиционеров», коротко бросил уголком рта стоявшим по бокам двум боевикам: – Возьмите третьего, и бесшумно…

– Нам бы к чаю чего-то посущественней, девчата, – тем временем продолжал клеиться к «проводницам» Виктор.

– Ну да, – издевательски расхохоталась Фиалка, – тетка, так пить хочется, что от голода кишки свело, аж переночевать негде.

– Так ведь мы же холостые, позаботиться некому, – продолжал заливаться «курским соловьем» морской пехотинец.

– Вы, мужики, все, как только попадаете в командировку, сразу становитесь холостыми, – со смехом вставила Ромашка.

– Да я… – начал было бить себя в грудь Виктор, но из-за спины его перебил грубый голос:

– Ты бы заткнулся и руки поднял.

Савченко медленно повернул голову на голос, за его спиной стояли двое молодых чеченцев, оба безоружные. Морпех перевел осторожно взгляд на девушек, обе уже стояли, направив на него пистолеты с удлиненными стволами ребристых компенсаторов. Память Савченко мгновенно выдала рассказы оперативников о каких-то особенных стволах, из которых положили немецких полицейских.

«А Киря-то оказался прав, это наши птички», – непонятно почему обрадовался Виктор, наверно тому, что их группа точно вышла на след террористок. А то, что их захватили врасплох, так еще неизвестно, чья возьмет. Савченко, не сводя глаз с девушек, стал медленно поднимать руки.

– Ай, молодца, – глумливо похвалил его первый чеченец, он безбоязненно придвинулся к пленнику почти вплотную, легко расстегнул кобуру и вытащил пистолет.

Специальный пистолет «ГШ-18» для боевика оказался незнакомой моделью, что навело его на определенные выводы:

– Э, что это такое, газовая пукалка?

– Типа того, – угрюмо буркнул Виктор, всем своим видом демонстрируя полное повиновение. Он подбирал момент, как бы половчее использовать изобретение оружейника Бенкендорфа.

– Вах, точно газовый, – заглянув через плечо товарища, авторитетно цокнул языком второй вайнах.

Более благоприятный момент трудно было подобрать. Морской пехотинец надавил безымянным пальцем на прозрачный рычажок, и тут же в ладонь выпрыгнула рифленая рукоятка ножа разведчика. Дальше все происходило на уровне подсознания, на заученных долгими тренировками рефлексах.

Нож без замаха рванулся в сторону боевиков, остро отточенная сталь рассекла первому вайнаху горло, из широкого пореза хлынула алая кровь. Обреченный чеченец захрипел, пытаясь зажать рану, и инстинктивно надавил на спусковой крючок.

Пистолет коротко выстрелил, выплюнув сгусток огня. Бронебойная пуля угодила в грудь Ромашки, отшвырнув уже мертвую девушку к электрическому титану.

А окровавленный клинок уже по рукоятку вошел в левый глаз второго чеченца.

Виктор и Фиалка почти одновременно ринулись в разные стороны. Девушка выскочила из тамбура, морской пехотинец, выдрав из руки мертвого боевика свой пистолет, кувырком ушел в коридор.

Прогремевший выстрел послужил сигналом для Лялькина и Клинча.

Кирилл, у которого кобура была раскрыта с момента, как он вошел в купе, выстрелил дважды прямо через нее. Обе пули вошли кучно в центр груди Мусы.

Клинч, подхватив свой «Витязь», резанул длинной очередью от живота по оставшимся боевикам, не оставляя им ни единого шанса выжить…

Только оказавшись в тамбуре, Фиалка с ужасом осознала, что ее возлюбленной больше нет и никогда уже не будет. Боль, ярость и ненависть в одно мгновение затуманили ее мозг.

– Сволочь! – завопила девушка и, вскинув пистолет, открыла беспорядочный огонь. Ответные выстрелы заставили ее заметаться по узкому пространству тамбура, как загнанную в угол крысу.

С противоположной стороны, так же лихорадочно стреляя в разные стороны, метался Виктор. Это была поистине дикая дуэль вслепую, тяжелые бронебойные пули дырявили все, что попадалось на их пути. Тонкие стены вагона были препятствием не плотнее бумаги или картона, даже железный титан не выдержал. Из пробитых боков с шипением вырывались струи кипятка, падая на лицо мертвой Ромашки. Еще минуту назад дышащая свежестью мраморная кожа девушки была покрыта огромными пузырями…

Подхватив автомат Савченко, Кирилл первым вывалился в коридор, следом, едва не наступая оперу на пятки, несся Клинч. Они перемахнули через убитых боевиков и бросились к выходу, ведомые лишь одной мыслью – заблокировать остальных боевиков в соседнем вагоне, но до тамбура добежать они не успели, оттуда загремели автоматные выстрелы…

Пистолет в руке Фиалки предательски клацнул ставшей в заднее положение ствольной коробкой. Патроны закончились. Но это ее уже не особо обеспокоило, на пояснице в удобном чехле висел штурмовой нож «Ал Мара», с ним Фиалка не расставалась со времен службы в израильских коммандос, считая это оружие своим талисманом. Выхватив нож, она ринулась с диким воплем в коридор.

Патроны имеют плохую привычку кончаться в самый неподходящий момент. В горячке боя Виктор расстрелял всю обойму на восемнадцать патронов, даже не заметив этого. Виной всему скорее всего стала автоматная канонада за спиной. Узрев несущуюся на него фурию с ножом в руке и с бешено горящими глазами, Савченко бросил на пол бесполезное оружие и с низкого старта, не раздумывая, рванулся навстречу, на ходу выдернув из глаза убитого чеченца свой «НРС-2». Встав в боевую стойку, выпад Фиалки он легко парировал, отведя ее лезвие в сторону с линии атаки, а сам продолжил движение своего ножа со страшной силой.

Клинок разведчика легко пробил горло девушки, рассек шейный позвонок и пригвоздил ее к деревянному косяку купейной двери.

Под ногами морского пехотинца захлюпала горячая вода, смешанная с кровью. Наклонившись, он вырвал из руки Ромашки экспериментальный пистолет, из которого она так ни разу и не выстрелила.

Огневой контакт в ограниченном пространстве железнодорожного вагона – это не съемки «Неуловимых мстителей», это гораздо страшнее…

– Кирилл, прикрой! – стреляя от живота из автомата, закричал Клинч.

Он был слишком молодым и переполненным романтикой войны. Наплевав на инстинкт самосохранения, морской пехотинец рванулся вперед. За свою ошибку он тут же заплатил своей жизнью, приняв в грудь несколько пуль. Уже мертвый, падая, он продолжал стрелять.

Лялькин бросился на помощь своему напарнику, надеясь, что парень всего лишь ранен…

Состав содрогнулся от мощного взрыва, огненная волна ринулась по всему вагону, убивая и калеча чеченских боевиков. Шальная пуля попала в гранату, закрепленную на поясе одного из абреков.

– Все кончено! – прокричал Барс на ухо оглушенному Рамзану. – Надо уносить ноги, пока нас не убили.

– Да, да, – закивал Иергиев, когда до него дошел смысл сказанного. Оба чеченца бросились в сторону платформы, на которой был закреплен вертолет…

Вставив в свой «ГШ-18» запасную обойму, Савченко дослал патрон в патронник и бегом бросился на другой конец вагона, сжимая в обеих руках по пистолету.

Лялькин лежал на полу, держась за простреленную ногу и морщась от боли. Рядом с ним свернулся в позе эмбриона Клинч.

– Что случилось? – опускаясь на колени, Савченко задал совершенно дурацкий вопрос.

– Зацепило, – скрипнул зубами Кирилл и мутными от боли глазами посмотрел на Виктора. – Ты им не дай уйти, возможно, посылка на вертолете.

– Понял. – Савченко вихрем сорвался с места.

Половина первого вагона предстала перед ним дымящимися обугленными развалинами, где стоял удушливый запах сгоревшей взрывчатки и разило горелым человеческим мясом. Впрочем, тем, кто долгое время находится на войне, подобные запахи привычны.

Все находящиеся в этом вагоне были мертвы. Лишь один чеченец негромко стонал, ему взрывом оторвало обе ноги до колен. Виктор на мгновение задержался возле него, поднял трофейный «ОЦ-35» и выстрелил. Голова абрека лопнула как глиняный горшок, тем самым подтверждая свою убойность. Савченко вовсе не был гуманистом, он был профессионалом и хотел всего лишь проверить свое приобретение.

К тому времени, когда Виктор выбрался из разгромленного вагона, ярко-красный «R-44», вовсю молотя винтом, пытался оторваться от дощатого покрытия платформы.

Расстояние между морским пехотинцем и вертолетом было не больше десяти метров, и сидящие внутри боевики оказались абсолютно беззащитны перед нависшей над ними угрозой.

Виктор поднял руки с зажатыми в них пистолетами и, поймав в прицел кабину вертолета, нажал одновременно на спусковые крючки.

Выпуклое стекло в следующее мгновение покрылось белыми бесформенными пятнами и с мелодичным звуком просыпалось хрустальным дождем.

Оторвавшись на метр от платформы, вертолет закачался, как воздушный змей под порывами ветра, потом стал заваливаться набок. Прежде чем винты вгрызлись в сухую степную землю, неуправляемый вертолет отнесло в сторону от замершего состава.

Рухнув с платформы, «R-44» несколько раз провернулся вокруг своей оси и замер, окутанный белым густым дымом.

– Ну, вот, кажется, никто не ушел, – Виктор тяжело вздохнул. От локомотива к нему бежали машинисты…

Глава 5. Формула боя

Преследование фур «Роял Виктори» длилось уже вторые сутки, впрочем, назвать это преследованием язык у Христофорова не поворачивался. Операция так себе, сопровождение, да еще на большом расстоянии.

«Гуманитарные» фуры шли под плотным контролем боевиков Анзора. Пятерка внедорожников напоминала львиную стаю, которая бережно охраняла буйволиное стадо, ибо видело в нем единственную возможность выжить, питаясь их мясом.

Пара джипов шла впереди тяжело груженных трейлеров, остальные волочились позади, но были готовы в любую минуту прийти на помощь товарищам. Головные машины менялись каждые три часа, давая возможность боевикам отдохнуть психически.

Как считал Владимир Христофоров, система была безукоризненна и не позволяла находиться в зоне видимости, иначе абреки засекли бы преследование. Впрочем, такой надобности не было. Два микроавтобуса с оперативниками, технарями, пленным Муртазой, которого полковник прихватил с собой на «всякий пожарный» случай, и группой силового прикрытия тащились от душманской колонны на расстоянии нескольких километров, выражаясь по-летному – «за горизонтом». Но при этом и тяжелые грузовики и машины сопровождения находились под плотным контролем.

Их контролировали со спутников-шпионов Российской военно-космической группировки, фиксировали станции видеонаблюдения, тайно установленные ФСБ на федеральных трассах, связывающих центр страны с Кавказом.

Христофоров время от времени скачивал информацию наблюдения на свой ноутбук, подтверждая свою уверенность в полном контроле.

Все шло на удивление гладко, грузовики двигались без остановок, если не считать остановками бензозаправки и посты ГАИ, где водители, не торгуясь, платили положенную мзду.

Тем не менее, несмотря на внешнее спокойствие, Владимир ощущал внутреннюю тревогу – в мозгу старшего опера никак не складывалась правильная мозаика.

Сдача питерского контрабандиста больше походила на элементарную подставу, сахарную косточку, брошенную голодному псу. Кроме того, уж слишком уверенно вели себя дальнобойщики. Люди, везущие атомную бомбу, должны вести себя по-другому. Психологический аспект, что бы там ни говорили, вещь убойная. В-третьих, как ни присматривался полковник к колонне, ни одной амазонки не заметил… Но все эти подозрения в лице вышестоящего начальства являлись всего лишь субъективными деталями, которые с легкостью мог развеять мало-мальски опытный оперативник. Во-первых, наводка на питерских контрабандистов могла быть чистой случайностью, «топтуны» выпасли личный контакт Анзора. Водилы ведут себя нагло, так как ничего не знают о фугасе, то есть их используют втемную. Амазонок, напавших на полицейский участок, нет, так их и не должно быть. Высококлассных профессионалок использовали для одноразовой акции.

«Так-то оно так», – мысленно Христофоров соглашался с виртуальным начальством, но на душе легче не становилось. Логика полковника подсказывала, что даже если ядерный заряд хорошо «упакован» свинцом в кузове одного из трейлеров, и его наличие не смогут обнаружить датчики, то все равно разница в фоне двух машин хоть незначительно, но все же должна быть. А раз ее нет…

Так, играя в «кошки-мышки», обе группы стремительно приближались к административной границе Чечни. Христофоров уже знал, гуманитарный груз направлялся в поселок Горный, на малую родину Руслана Касымова, московского бандитского лидера, который при каждом удобном случае помогал своему тейпу и односельчанам. За последние два года он вложил средств в Горный не менее, чем покойный президент Кадыров в свое родовое гнездо.

Соответствующе и выглядел поселок: сплошные двухэтажные особняки из красного огнеупорного кирпича с сейфовыми дверями из высоколегированной стали, добротные хозяйственные постройки. Не населенный пункт, а армейский укрепрайон. Вся подробная информация скачивалась на ноутбук Владимира Николаевича, причем план населенного пункта был обозначен в трехмерном изображении, и увиденное очень не понравилось полковнику. Подобраться к Горному незаметно было практически невозможно. Обнадеживало только одно – в эту командировку Христофоров прихватил своего «крестника».

Муртаза Валибеков сидел в дальнем углу микроавтобуса и исподлобья затравленным зверьком смотрел на оперативников и спецов радиотехнической разведки. Джигит уже отошел от действия наркотиков, которыми себя пичкал в загородном «теремке», и теперь с ужасом осознавал, что предал всех – друзей, родственников, свой народ. Если бы он сейчас не был прикован намертво наручниками к сиденью, то набросился бы на проклятых мусоров, а дальше будь что будет. Но вырваться из оков он был не в состоянии, потому приходилось терпеливо ждать своего часа.

Мобильный телефон на поясе Христофорова разразился длинной электронной трелью.

– Слушаю, – ответил полковник. В течение минуты Владимир Николаевич лишь кивал и в конце разговора обронил негромко: – Раз они не будут заходить в Грозный, то и мы пройдем мимо. Готовьте «краповых беретов», они пойдут с нами.

Услышав грозное «краповые береты», Муртаза дернул головой, как будто его ужалила осенняя муха. Спецназ ГРУ, ФСБ – это, конечно же, страшная сила, но уж больно неясная, закамуфлированная, какие-то люди-тени, проще говоря, призраки, которые появлялись только затем, чтобы забрать жизни террористов и снова раствориться в неизвестности. Никто и никогда бы не узнал о них, если бы не ангажированные врагами журналисты.

Совсем другое дело «краповые береты», спецназ Внутренних войск, крепкие парни, которых не один день натаскивали на наведение порядка внутри страны. Именно они стали «обложкой» наведения конституционного порядка в мятежной республике…

Три дня пролетели, как одно мгновение. Девушки в свое удовольствие жили на шикарной вилле в пригороде Питера. Амазонки плескались в просторном бассейне, загорали в солярии и питались исключительно деликатесами.

Все это время их никто не беспокоил, а тревогу за отсутствие Ромашки и Фиалки как-то свели на нет внутренние типично бабские дрязги.

Впрочем, все три молодые женщины проводили свободное время отдельно. Темнокожая Бегония целыми днями смотрела записи «Формулы-1», огненногривая Гвоздика обнаружила шикарную библиотеку с какими-то древними фолиантами и, вооружившись лупой, принялась скрупулезно изучать старинные тексты. Одна Астра проводила свое время в тренажерном зале, поддерживая упругие формы своей сексапильной фигуры.

В отличие от напарниц, погрузившись в изучение фолиантов, Гвоздика не столько повышала свой интеллект, сколько готовилась к предстоящей операции, доводя себя до состояния, близкого к медитации японских самураев.

Только по ночам, лежа в своей постели, Гвоздика становилась сама собой и, как каждый живой человек в моменты расслабления, строила планы на будущую жизнь.

«Денег будет достаточно, смогу поселиться где-то в глуши, выйти замуж, нарожать детей. Потом дам им хорошее образование. В будущем они станут элитой», – неожиданно мысли молодой женщины переключились на неизвестного ей пока избранника жизни, его биографию. Грязный, вечно холодный детский дом, его бедно одетые обитатели. Настоящих сирот там крайне мало, основную массу составляют дети из неблагополучных семей, где родители безбожно пьянствуют.

«Теперь еще и наркотики добавились, – придя к подобным выводам, Гвоздика прикусила губу. – Ну уж нет, лучше быть лесбиянкой, как Ромашка, чем с наркоманом жить… – при мысли о слюнявых женских ласках ее передернуло. Однажды она это попробовала, так, исключительно ради эксперимента, и потом долго испытывала чувство глубокой брезгливости, как будто раскусила навозную муху. – Нет, в конце концов, детей можно родить сейчас без мужика. Но это будут только мои дети, никто и никогда не обидит их и не сможет претендовать на их души…»

Молодая женщина думала о чужих душах потому, что ее собственная душа металась в лабиринтах сознания, ища какой-то только ей понятный смысл. Безделье разъедает активную натуру, как ржавчина железо во влажной атмосфере, только действие может замедлить этот процесс…

Звонок вернул Гвоздику к действительности. Девушка внимательно выслушала инструктаж, положила трубку на аппарат и небрежно швырнула на ближайшую книжную полку уже порядком надоевший фолиант. Быстрым решительным шагом вышла из библиотеки. В просторном холле одним движением распустила свою знаменитую гриву и громко, как ротный старшина, гаркнула во всю мощь своих легких:

– Подъем, девушки, труба зовет!

Через минуту вбежали Астра и Бегония. На одной были облегающие ярко-синие треки и ядовито-зеленое боди, вторая вырядилась в длинный малиновый халат с блестящими вышитыми узорами.

– Что за шум, а драки нет? – недовольно поинтересовалась негритянка, ее голос был вялым, что свидетельствовало о том, что и ей вынужденное безделье порядком надоело.

– Пора собираться, нам приготовили «зеленый коридор», – коротко пояснила Гвоздика, она окинула бодрым взглядом своих партнерш и добавила: – Через три часа нас ждут в аэропорту, самолет уже зафрахтован.

– Так, а что, наши подружки-лесбиянки уже прибыли на место? – уперевшись руками в бедра, спросила Астра.

– Это не наше дело, они выполняют свою миссию, мы – свою. А теперь быстро собираться, через час за нами придет машина…

Рота «краповых беретов» на самом деле оказалась обычной ротой Внутренних войск, усиленной одним взводом спецназа.

Невысокий широкоплечий капитан в рейнджеровской панаме и с длинноствольным ручным пулеметом, свисающим с плеча, легко соскочил с БТРа и пружинистой походкой подошел к микроавтобусу с оперативниками. Пожимая руку Христофорову, широко улыбнулся и произнес, обнажив крупные прокуренные зубы:

– С прибытием, товарищ полковник.

– Здорово, – буркнул Владимир и не удержался от вопроса: – Что же вас так немного, капитан?

– Ничего, как говорится, нас мало, но мы в тельняшках, – с бравадой ответил командир «краповых беретов», указывая на бойцов мотострелковой роты. – У меня же три десятка рексов, что ж они, по-вашему, не повяжут дюжину городских джигитов, приехавших в родные пенаты с гуманитаркой? «Вованы»[8]стоят в оцеплении, чтобы во время зачистки ни один абрек не слинял. В случае чего, их поддержат «мотовилихи» с «золушками».

Владимир Христофоров уже заметил в колонне БТРов пару легкобронированных среднеартиллерийских тягачей, с установленными на броне скорострельными спаренными зенитными пушками, наиболее эффективным оружием для боев в горах.

– Так что по зубам надаем запросто, – самоуверенно пообещал «краповый берет».

– Ну хорошо, – со вздохом согласился чекист. – Ваше поле – вам и пахать. – Потом, вспомнив о группе, прикрывающей его морпехов, добавил: – Нас действительно мало, но то, что в тельяшках, это точно. А дальше посмотрим.

Перегрузка оперативной группы с цивильных микроавтобусов на боевую технику заняла четверть часа. Оперативники и спецы радиоразведки со своей аппаратурой забрались под броню, бойцы Серванта расселись сверху нее. Колонна, подняв клубы дорожной пыли, тяжело ревя моторами, двинулась в сторону гор.

Сидя на тряском сиденье десантного отсека броневика, Владимир Николаевич обратился к сидящему напротив скованному Валебекову:

– Ну что, Муртаза, настал твой час. Пришло время искупать свою вину перед народом.

– Что ты хочешь, начальник? – белки глаз чеченца хищно блеснули.

– Нужна твоя консультация, – откинув крышку ноутбука, проговорил полковник. – Есть возможность подобраться к Горному незаметно?

– Ты что, начальник, везешь меня в родное село? – Голос Муртазы зазвучал испуганно.

– Не переживай, тебе ничто не грозит.

– Ну да, ты меня увезешь, а с моими родственниками что будет? Секир башка. Нет, начальник, лучше сразу кончай меня здесь.

– Не порти воздух, джигит, – усмехнулся Христофоров. – Сказал же, тебе ничто не грозит. В поселок войдем все в масках, так что никто тебя не узнает.

– Что, и автомат дашь? – заметно приободрившись, вайнах полоснул острым взглядом по лицу полковника.

– Нет, – покачал головой Владимир Николаевич, – я и сам буду без автомата.

– Ладно, – вынужден был сдаться Муртаза, сев рядом с полковником, он пальцем уверенно ткнул в экран монитора, где была высвечена карта района. – Вот здесь старое русло небольшой речки, три года назад прошел там сель, который изменил рельеф и русло. Теперь там все заросло кустами, на БТРе можно подъехать прямо к огородам крайних домов, никто не заметит.

– Вот и ладушки, – приосанился Владимир и тут же потянулся к микрофону рации…

Беспилотный разведчик «Шмель» с момента въезда грузовиков с гуманитарной помощью на территорию Чечни тут же всю информацию передавал оперативной группе…

Когда трейлеры в сопровождении пяти внедорожников въехали на центральную площадь поселка Горный, отряд преследователей разделился.

Мотострелковая рота стала разворачиваться большой дугой, окружая населенный пункт по периметру, взвод «краповых беретов» продолжил движение по дороге, по которой еще недавно прошла автоколонна. БТР вместе с морпехами и чекистской опергруппой свернул в сторону молодой поросли, смяв своим заостренным рылом тоненькие деревца, и стал медленно съезжать в провал пересохшего русла.

Сергей Севрюков, двухметровый гигант по прозвищу Сервант, поднял правую руку, подавая сигнал готовности своим бойцам. Морпехи надели черные матерчатые маски и сняли свои «Витязи» с предохранителей.

Бронетранспортер проехал с полкилометра и замер, рыкнув приглушенно тормозами. Тут же на землю посыпались разведчики, почти рефлекторно занимая оборону вокруг БТРа, следом за ними наружу выбрался Владимир Христофоров, за ним появились пленный Валибеков и двое оперативников, вооруженные отечественными портативными автоматами «Каштан».

Оглядевшись по сторонам, полковник удовлетворенно хмыкнул.

– Это мы удачно попали, – и тут же, от эмоций переходя к практической стороне, обратился к Серванту: – Так, сейчас по-тихому поднимаемся наверх и бесплотными духами направляемся к центральной площади. Дальше распределяем цели и ждем, как будут разворачиваться события.

– Понял, сделаем, – кивая, скупо ответил гигант.

– Да, вот что еще, – Христофоров указал на пленного чеченца, лицо которого тоже скрывала маска. – Хлопчика оставляю на ваше попечение.

– Зер гуд, – ухмыльнулся Сервант и негромко окликнул одного из автоматчиков: – Чет, это твой подопечный. Отвечаешь головой.

Морпех ничего не ответил, лишь слегка развернулся в сторону Муртазы и упер короткий ствол «Витязя» чеченцу в область живота.

– На вас охрана и оборона БТРа, – последние распоряжения относились к двум оперативникам. – Ну все, с богом, – наконец скомандовал Христофоров.

Морпехи, вытянувшись неширокой цепью, стали бесшумно карабкаться по дну пересохшего русла. Обильно разросшиеся заросли папоротника надежно скрывали двигавшихся людей.

Разведчики уже почти добрались до ограды ближайшего огорода, когда с востока неожиданно раздался хлопок взрыва, и тут же затрещали десятки автоматных очередей.

– Что такое? – встревоженно спросил Владимир.

Ответом ему стал треск рации, подвешенной к бронежилету. На связи оказался командир «краповых беретов»:

– Беркут, на связи Сапсан.

– Я Беркут, что у вас, Сапсан? – поспешно откликнулся Христофоров, буквально каждой клеткой организма ощущая нарастающую напряженность в поселке.

– Наткнулись на «секрет» духов, нас обстреляли из гранатомета. Один броник подбит, трое раненых. Духи оказывают ожесточенное сопротивление.

– Подавите заслон и пробивайтесь к центру поселка, мы вас поддержим.

Прятаться уже не имело смысла. Стараясь держаться в тени, морские пехотинцы короткими перебежками устремились к центральной площади…

«Секрет» боевиков оказался небольшой баррикадой, выложенной из кусков горной породы и обильно заросшей диким виноградом, что надежно скрывало самодельный редут среди буйно разросшихся зарослей карагача. Каменная преграда скрывала моджахедов даже от тяжелых крупнокалиберных пуль.

Обойти заслон не получалось: подбитый БТР плотно перекрыл дорогу, и следующий броневик, объезжая его, подставил бы борт под очередной гранатометный выстрел.

Время будто остановилось, командир спецназа зло выругался, он давно воевал и хорошо усвоил – в современном бою все решает скорость. Врага нужно ошеломить, дезорганизовать и добивать, не давая возможности перегруппироваться. В противном случае даже при значительном перевесе сил больших потерь не избежать, а это уже не война.

Спецназовец включил рацию, настраиваясь на волну артиллерийских тягачей.

– Принцессы один и два, выйти в квадрат семь и подавить объект сопротивления. Цель обозначу трассерами.

Рация мгновенно отреагировала знакомым хриплым голосом:

– Сапсан, вас понял, выходим на позицию.

Через минуту пара гусеничных транспортеров вытащила свои непомерно длинные тела на холм, возвышающийся за местом боя. Здесь их нельзя было достать из стрелкового оружия, зато для зенитных пушек это было не расстояние.

Наводчики сразу заметили цепочку трассирующих пуль, и сразу же сдвоенные стволы скорострельных пушек развернулись в том же направлении. На мгновение они, подобно зрачкам фантастических монстров, как будто сощурились, потом дрогнули по вертикали и тут же изрыгнули снопы огня.

Редут боевиков взорвался каскадом из камней и пламени. После первого залпа грянул второй, затем третий. Когда дым рассеялся, взорам бойцов предстали дымящиеся обугленные развалины.

– Микола, вперед, – приказал командир «краповых беретов» механику-водителю теперь уже головного БТРа.

Боевая машина, выпустив в воздух тугую струю выхлопных газов, медленно двинулась в направлении ближайшего дома. Спецназовцы шли под прикрытием бронированной машины…

Едва на окраине поселка загремели выстрелы, боевики Анзора Сатарова тут же своими джипами окружили здание поселкового совета, а сами забаррикадировались внутри него.

На глазах Христофорова один из наиболее благоустроенных и богатых населенных пунктов превращался в серьезный узел сопротивления. И, как сообщал командир спецназовцев, пробивающийся с бойцами к центру, каждый дом на их пути становился долговременной огневой точкой, из которой вели огонь по «краповым беретам» от чердака до подвала. Это уже была не адресная зачистка, а полноценная армейская операция, где не хватало только вертолетов огневой поддержки и танков. Но спецназовцы, имея немалый опыт в подобных ситуациях, используя бронетехнику и личное вооружение, уничтожали огневую точку одну за другой.

– Нас мало, но мы в тельняшках, – наблюдая за картиной боя, буркнул Владимир Христофоров.

Приданные ему морпехи и вовсе оказались вооружены легкими пистолет-пулеметами и светошумовыми гранатами, оружием, предназначенным для короткой антитеррористической операции. Но отступать не было ни времени, ни возможности…

Едва операция вступила в свою горячую фазу, морские пехотинцы тут же разделились на пары и двинулись вперед, выбирая для себя объект атаки.

Первыми такую цель заметили командир группы и следопыт. Боевики обустроили пулеметное гнездо на кирпичном фундаменте бывшей водонапорной башни.

Сервант указал рукой на торчащий из-за красной кирпичной кладки длинный ствол «Утеса».

– Краткий, прикрой, я сейчас эту падлу сделаю, пока она свой хавальник не раскрыла.

Следопыт понимающе кивнул, укрывшись за бетонным столбом, встал на одно колено и прижал приклад своего «Витязя» к плечу. Тем временем Сергей, согнувшись едва ли не вдвое, бросился к пулеметному гнезду. Двухметровый конус строения возвышался над центральной площадью и практически простреливал ее целиком, но здесь со стороны огородов оказалось мертвое пространство.

Прижавшись к грубо сложенной стенке, Сервант почувствовал, как за день нагревшийся на солнце кирпич излучает приятное тепло.

«Как у бабки на печке», – нахлынули неожиданно на разведчика воспоминания детства, которые тут же отступили под грохот выстрелов, донесшихся с окраины поселка. Диверсант вытащил из подсумка похожий на шар пластиковый корпус «Зари» и, выдернув чеку, забросил ее в пулеметное гнездо.

Светошумовая граната взорвалась с грохотом тяжелого артиллерийского снаряда. Сервант обогнул остов постройки и обнаружил черную дыру дверного проема, из которой виднелась грубо сколоченная деревянная лестница. Держа перед собой автомат, морской пехотинец взобрался по деревянным перекладинам и осторожно выглянул. На небольшой бетонной площадке на треножном станке стоял крупнокалиберный пулемет «Утес», рядом было разложено множество оружия и боеприпасов.

Возле пулемета, держась за головы, стонали раненые боевики. Длинная очередь буквально разметала их в разные стороны. Крайний, взмахнув руками, исчез за бруствером, двое других расстелились прямо перед Сервантом. Тот лихо взлетел на площадку, одновременно забрасывая «Витязь» за спину, ударом ноги отшвырнул труп, мешавший подойти к пулемету. Ухватившись за рукоятку управления огнем, Сергей развернул длинный ствол в сторону одного из особняков, в окнах которого вспышки выстрелов напоминали блики электросварки.

Бум, бум, бум, – оглушительно загрохотал «Утес». Тяжелые пули превращали в крошку кирпичную стену, разбивали в щепки оконные рамы, дырявили металлочерепицу. За считаные секунды Сервант расстрелял всю ленту, подавив огневую точку, но тем самым вызвал огонь на себя.

Теперь пули защелкали вокруг морского пехотинца.

– Вот суки, – выругался Сергей, ныряя под защиту кирпичной кладки.

Ему на глаза попалась толстая труба одноразового огнемета «Шмель».

– Сейчас, сейчас, – обрадованно забормотал морпех, взваливая себе на плечо реактивную установку.

Выстрелы со стороны боевиков стихли, моджахеды, видимо, посчитали цель уничтоженной.

– Ух-х, – выдохнул Сервант, вскакивая во весь свой гренадерский рост. Прижимая правый глаз к окуляру, он зафиксировал в перекрестье прицела окно ближайшего особняка и плавно надавил на спусковой крючок.

Из пусковой трубы с не особо громким хлопком вырвался огненно-белый сгусток, похожий на шаровую молнию. Верзила снова нырнул за стену, не увидев, как реактивный снаряд влетел в окно первого этажа. Термобарический заряд, заполнив все помещение газообразной взрывчаткой, сдетонировал. Огромной силы взрыв разрушил все внутренние перекрытия, и особняк сложился, как карточный домик. И тут же на его развалинах запрыгали первые, вначале несмелые языки пламени.

– Васильич, ты живой? – донесся снизу встревоженный голос Краткого.

– А фигли мне будет, – отозвался Сервант и тут же добавил, хватая несколько труб одноразовых гранатометов «Муха»: – Держи, Фенимор Купер, сейчас будем раскатывать «чебуреков» под орех мускатный…

Бронегруппа «краповых беретов» наконец пробилась к центральной площади, но тут их шквальным огнем встретили боевики Анзора, засевшие в монолитной коробке сельсовета. Все открытое пространство простреливалось со всех сторон, не давая спецназовцам поднять головы. Кроме того, расставленные перед зданием джипы выглядели как возможное укрытие для наступающих, хотя на самом деле были всего лишь коварными ловушками. Но на такую туфту поймать «краповые береты» было невозможно.

– А-а, паскуды, они бивак тут запорожский устроили, – наблюдая сквозь прицел за блестящими лаком и хромом иномарками, взревел оператор-наводчик головного БТРа, чумазый парень с сочным южным говором, свойственным выходцам с Кубани. – Сейчас я вам устрою барбекю.

Коническая башня бронетранспортера, увенчанная длинным рифленым стволом крупнокалиберного пулемета Владимира, медленно развернулась. Сперва влево, затем тяжелый ствол дрогнул и немного опустился. В следующую секунду из раструба «КПВТ» вырвался сноп огня короткой очереди.

Джип подпрыгнул на месте от попадания тяжелых бронебойно-зажигательных пуль и загорелся ярким пламенем. А через минуту все пять внедорожников пылали погребальными кострами. Расстилавшийся вокруг густой дым стал надежной защитой от прицельного гранатометного выстрела.

Склонившись к механику-водителю, наводчик быстро растолковал свой замысел, тот понимающе кивнул.

– Ну, все, Мыкола, вперед, – хлопнул водителя по плечу стрелок.

БТР взревел, как рассвирепевший бык, и, сорвавшись с места, помчался в сторону горящих машин. Последовал удар, и тяжелая боевая машина опрокинула внедорожник набок, затем, натужно рыча, уперлась острой мордой в днище импортного вездехода и стала толкать в сторону огрызающегося огнем здания.

Сотню метров они прошли меньше чем за минуту. Плотно впечатав горящий кусок металла во входную дверь, сразу же откатились назад, чтобы без промедления то же проделать с остальными машинами.

– Уф-ф, прямо как сталевар, – охнул механик-водитель, после того как пятый внедоржник влип в стену поселковой администрации. Все здание было обложено кострами. Боевики не сразу разобрались, что происходит, а когда сообразили, было поздно. Их укрепление превратилось в огромную печь крематория…

Двое морпехов, Тарас и Чет, держа возле себя пленного Муртазу, находились поблизости от Христофорова. Бойцам Сервант приказал строго-настрого оберегать жизнь руководителя операции.

Бой в поселке разгорался с неимоверной силой. Оглушительная канонада взрывов и трескотня выстрелов постепенно смещались к центру.

Война меняет психологию людей. Для бывшего выпускника военного училища Чета это была первая боевая операция, а для охраняемого им чеченца нет.

Муртаза, бывший все время начеку, заметив, что его конвоир на мгновение отвлекся, подхватил с земли небольшой камень и в стремительном прыжке бросился на морпеха, прицелившись острым краем в его висок.

Чет в последнее мгновение почувствовал угрозу и дернул головой. Камень угодил ему прямо в лоб и рассек кожу.

– Падла, – угрожающе двинул челюстью морской пехотинец, разворачивая к нападающему ствол автомата.

Чеченец, словно волк, отпрянул в сторону и нырнул в ближайший кустарник. Стрелять ему вслед Чет не имел никакой возможности, глаза заливала кровь…

Муртаза Валибеков действительно ощущал себя волком. Он бежал практически на четырех конечностях, не отрываясь от земли, то и дело запинаясь за кочки и камни, падая и вновь поднимаясь, он упорно продолжал свой бег. Смерти он сейчас не боялся, он ее хотел. Но хотел умереть не жалким трусом, предавшим товарищей, а вайнахом, чтобы тейпу не было стыдно за него.

Его мысли вертелись только в одном направлении. «Захватить оружие у врага не получилось – ерунда. В тайнике есть что взять, а потом вернусь, чтобы забрать с собой жизнь ненавистного чекиста. Никто не посмеет сказать, что я трус и предатель».

Выбравшись за пределы поселка, Валибеков на одном дыхании перемахнул через небольшой холм, у подножия которого разросся куст дикого кизила. Здесь земля всегда была влажной из-за того, что холм надежно прикрывал ее от солнца. Пальцы чеченца, как когти дикого зверя, погрузились в дерн, срывая зеленый пласт, под которым были доски, прикрывающие вырытую нишу. Муртаза на ощупь нашел пальцами петлю из нейлоновой веревки и, ухватившись за петлю, потянул ее на себя. Крышка люка легко поддалась… Он не услышал щелчка детонатора, потому что взрыв прогремел сразу. Направленный заряд шрапнели превратил чеченца в кусок окровавленного мяса…

Во время допроса он сам рассказал Христофорову о тайнике, а полковник, будучи офицером старой профессиональной школы, ни одно донесение не оставлял без внимания и потому в тот же день передал эту информацию в оперативный штаб ФСБ на Северном Кавказе. Там тоже занимались своим делом профессионалы на должном уровне, и уже через сутки группа спецназа аккуратно распотрошила тайник, оставила «сюрприз» и так же аккуратно его закупорила…

Крупномасштабный бой в поселке Горный всполошил все командование военной группировки в Чечне. Сразу же была выслана бригада оперативного назначения из Грозного, а с ближайших к поселку застав направлялись бронегруппы для усиления штурмовой группы.

– Только смотрите, не зацепите в горячке трейлеры, груз не должен быть поврежден, – орал в микрофон радиостанции Христофоров, зная, что фугас находится в титановой оболочке и может выдержать попадание малокалиберного артиллерийского снаряда и прочие механические воздействия. На это больше чем тридцать лет тому назад рассчитывали американцы для своего внутреннего пользования, а тут русские, да еще в боевом азарте. Такие запросто разнесут Великую Китайскую стену, не то что титановый термос…

– Все будет в полном порядке, товарищ полковник, – бодро ответил командир «краповых беретов». Первые минуты растерянности растаяли, как утренний туман. – Хлопцы предупреждены, будут действовать так же осторожно, как действуют проктологи в клинике для олигархов.

– Ну, капитан, смотри у меня! – рявкнул Христофоров. Он хотел еще добавить заезженную казарменную шутку типа «Никогда не станешь майором», но передумал…

Алим и Данила, вжавшись в землю, проворно работали локтями, пробираясь вперед по-пластунски под свист пуль. Они походили на солдат Второй мировой войны, которые получили приказ взорвать вражеский дот. Только теперь огневую точку представляло не мрачное сооружение из серого железобетона, а небольшой кирпичный коттедж. Снайперы «краповых беретов» выбили всех стрелков, которые находились на верхних этажах, и теперь только из подвала продолжал остервенело строчить пулемет.

Во время той далекой войны смельчаки обычно тащили за собой ящик, а то и два с тротилом. У пулеметчика и его напарника, кроме пары автоматов и светошумовых гранат, ничего не было, но это никак не могло остановить морских пехотинцев. Они оба достаточно долго прослужили в бригаде «Барс» по контракту и даже успели повоевать во Вторую чеченскую войну и цену каждому вражескому выстрелу знали хорошо.

Наконец они добрались до коттеджа. Сквозь грохот выстрелов разведчики даже различили похожую на птичий клекот арабскую речь.

Лицо казаха Алима с раскосыми глазами исказила злобная гримаса.

– Сейчас я вам устрою. – Он вытащил из подсумка «Зарю», намереваясь выдернуть предохранительную чеку, но его остановил второй номер:

– Подожди, есть идея получше.

Пластмассовый шар светошумовой гранаты Данила ловко обмотал детонирующим шнуром. Обычно эту мягкую взрывчатку они использовали для подрыва замков и дверных петель во время штурма домов, теперь же назначение ее было другим. Моток получился размером с крупный апельсин.

Морской пехотинец подполз к торчащей из земли асбестовой трубе, служившей воздушным колодцем подвала, выдернул чеку и осторожно опустил клубок в черное жерло трубы.

Бум-м! Взрыв грянул с такой силой, как будто внутри подземелья взорвался склад боеприпасов. Пулемет замолк, и раздались нечеловеческие вопли боевиков.

– Ходу! – рявкнул Алим. Двое морских пехотинцев вскочили и бросились к вывороченному окну. В два прыжка они вломились в помещение и тут же наткнулись на труп боевика с раскроенным от попадания снайперской пули черепом. Еще один террорист сидел в углу на корточках, намертво сжимая трубу одноразового гранатомета, – меткий выстрел настиг и его.

Рассматривать, какую жатву собрала смерть, у морских пехотинцев не было времени. Прикрывая друг друга, они спустились в подвал. Здесь картина была еще хуже, все помещение заволокло сизым дымом, стоял удушливо-кислый запах сгоревшей взрывчатки.

У дальней стены лежал опрокинутый пулемет, возле которого на коленях стояли двое мужчин в камуфляжной одежде. Держась за окровавленные лица, они раскачивались из стороны в сторону, воя по-звериному. Лежащий у ног одного из бандитов окровавленный комок оказался его глазом, это и подсказало разведчикам, что случилось. Усиленная детонирующим шнуром «Заря» при взрыве ударной волной ослепила бандитов.

– Поделом, – выдохнул Данила, и два автомата, будто сговорившись, дуэтом дали короткую очередь, оборвав вой на верхней ноте…

Через час прибыло подкрепление, еще через сорок минут все было кончено. Из полусотни домов частично или полностью были разрушены семнадцать. Именно там наиболее ожесточенно отбивались боевики.

К радости большого начальства, никто из местных жителей не пострадал. Еще когда «краповые береты» уничтожали секрет боевиков, все мирное население собралось в мечети на окраине поселка, куда не залетела ни одна пуля.

Едва бой закончился, Владимир Христофоров со всех ног бросился к трейлерам. Машины сперва обследовали взрывотехники, потом началась выгрузка. В прицепах обнаружили теплые одеяла, матрасы, консервы. В общем, все необходимое для обустройства зимовья в бункерах под коттеджами. И, как понял Христофоров, в богатом поселке была организована тайная база оставшихся непримиримых. Но жизнь распорядилась по-другому, полностью разрушив далеко идущие планы террористов.

Заканчивали выгрузку при свете заходящего солнца. Потом тщательно обыскали тягачи и прицепы, но фугаса нигде не было…

Часть III. Операция «Каспийский монстр»

Стремясь к влекущей цели, люди часто готовы идти на риск, – готовы поверить в возможность удачи.

Р. Сабатини, «Хроника капитана Блада»

Глава 1. Неординарный ход

Три грузовых «Мерседеса», переваливаясь на ухабах и выбоинах грунтовой дороги, грохотали и жалобно скрипели рессорами.

Отставной полковник Дюк Ларрсен сидел в кузове головной машины, закрыв нижнюю часть своей англо-саксонской физиономии большим клетчатым платком, прозванным в народе «арафаткой». Его глаза настороженно поблескивали в прорези брезентового навеса, наблюдая за тем, как мимо колонны проплывает рыжий безжизненный пейзаж.

Все вышло именно так, как он и рассчитывал, границу перешли тропой кочевников. Дальше вышли на «точку», где их уже ждали машины и проводники. Военный разведчик Ларрсен потратил больше десяти лет на создание своей агентуры в Иране, государстве, входящем в список «врагов США». Кропотливая работа всегда приносит свои плоды, особенно когда весь процесс заблаговременно проводился исключительно на перспективу.

Колонна двигалась уже двое суток, останавливаясь лишь на короткие привалы, с тем чтобы заправить машины, поменяться водителям, да и бойцам размять затекшие ноги.

Все это время Ларрсен практически не смыкал глаз, готовый в любой момент умереть (яд в капсуле был вшит в краешек воротника его куртки), лишь на короткие мгновения он выпадал из реальности, но буквально тут же пробуждался.

Мысли бывшего полковника были направлены в одно русло: «Отдохну, когда доберемся до места, а там пусть всем этим табором занимается Эйнс». Он обвел тяжелым взглядом собравшихся. Смуглолицые боевики с мрачными лицами покачивались в такт движению, сжав между коленей приклады своего оружия. Для этих людей уже не существовали ни Аллах, ни шайтан, они давно лишились душ, убивая как соплеменников, так и единоверцев. Теперь они были кем-то наподобие бойцовых псов, которые боятся не столько смерти, сколько того, как бы не потерять хозяина, который всегда накормит и даст ночлег.

«Зеленый берет» Генри Эйнс оказался высококлассным профессионалом, и своих подопечных он выдрессировал в лучших традициях…

Дорога среди рыжих скал была похожа на ландшафт Марса. Она сперва завернула петлей и тут же резко пошла вниз. Заезженные «Мерседесы», пронзительно визжа тормозами, осторожно пошли на спуск. Сквозь разрез в брезентовом тенте Дюк разглядел темно-зеленое зеркало Каспийского моря – их рейд подходил к завершению.

Неожиданно мысли отставного полковника переключились на замысловатые зигзаги, которыми была наделена проводимая операция. «У этих русских вечно все через задницу», – с раздражением подумал он о Самуиле Сосновском. Профессионал высокого класса, он привык выполнять порученное задание с максимальной эффективностью и в кратчайшие сроки. Здесь же все происходило с точностью до наоборот, заряд к цели везли окружными и наиболее опасными маршрутами, штурмовая группа сперва следовала мимо объекта атаки, чтобы, получив фугас, вернуться обратно. «Загадочная русская душа, воистину загадочная». Впрочем, полковник в отставке не мог не признать, что олигарх действительно обладал феноменальным мышлением. Доставить заряд в Иран на дирижабле, причем впоследствии использовать этот летательный аппарат для эвакуации из зоны техногенной катастрофы, – это было действительно гениальное решение. Когда взгляды всех СМИ и спецслужб будут обращены к полыхающей и плавящейся зоне Персидского залива, они спокойно высадятся в казахской бескрайней степи, а затем, добравшись до столицы, вылетят в США.

Впрочем, возвращаться на родину Дюк Ларрсен не собирался, ему больше нравился суровый климат Норвегии (свою служебную карьеру он начинал именно там, на американской базе электронной разведки). Все свои сбережения Ларрсен перевел в национальный банк Осло, а заодно и приобрел большой дом в пригороде, где и собирался провести остаток дней.

«После моей акции мир кардинально изменится, человечеству придется крепко задуматься о своем существовании. Либо люди изменятся, либо еще больше усугубят свое положение и исчезнут», – время от времени Дюка, что называется, пробивало на философские размышления. Таким образом тысячи загубленных жизней убийца пытался прикрыть «комплексом Нерона», дескать, видя в гигантских разрушениях истинное благо человечества. Польза от пролитой крови и страданий…

Автоколонна наконец спустилась к морскому побережью, оставив позади обрывистые края горного плато, нависшие над узкой песчаной полосой.

Свернув вправо, «Мерседесы» зашуршали широкими колесами по песку. Проехав два километра, колонна остановилась. Вокруг были полуразрушенные глинобитные постройки, среди которых ветер гонял клубы пыли.

Пейзаж выглядел настолько безжизненным, что со стороны казалось, будто грузовики остановились посреди заброшенного древнего кладбища.

– Приехали, всем выгружаться, – снаружи донесся голос Генри Эйнса. «Зеленый берет» стоял в стороне от машин, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

Боевики из отряда «Скарабей» действовали четко и сноровисто, как дрессированные шимпанзе в цирке.

Выбравшись наружу, они открыли борта грузовиков, стали вытаскивать ящики с боеприпасами, продовольствием, тюки со сложенными палатками.

Ларрсен остановился возле «зеленого берета» и стал внимательно наблюдать за действиями боевиков. Полевой лагерь вырастал прямо на глазах.

Сперва по периметру были выставлены посты охранения. Три «ветерана» Второй мировой войны, германские пулеметы «МГ-42», прозванные «мясорубка Гитлера» за скорострельность и точность, обеспечивали надежное прикрытие стоянки.

Затем затянули маскировочными сетями грузовики, так что их невозможно было разглядеть с воздуха, и только после этого занялись установкой палаток.

Первым возвели штабной шатер, его установили между двух уцелевших высоких стен, которые давали густую тень во время полуденного солнцепека.

Ларрсен, подхватив свой рюкзак с личными вещами, обратился к Эйнсу:

– Генри, я, пожалуй, позволю себе пару часов сна. Знаете, что-то меня сморило после нашего ралли.

Диверсант ничего не сказал, только понимающе кивнул…

Последние дни все мировые СМИ только и твердили о бое в чеченском поселке Горный. Кадры документальной хроники демонстрировали разрушенные взрывами дома, возле которых до сих пор лежали убитые боевики.

Трупы, облаченные в старый выгоревший камуфляж, были сложены ровными шеренгами, рядом лежало оружие. Чаще других камеры репортеров демонстрировали лицо темнокожего мужчины с аккуратно подстриженной густой черной бородой. Полуоткрытый рот обнажал крупные зубы, вместо глаз запекшейся кровью темнели провалы.

– Абу Джавс, – за кадром вещали наперебой комментаторы СМИ. – Одна из наиболее одиозных фигур мирового терроризма, аравиец по национальности, получивший образование в США, он был самым непримиримым врагом Америки. В девяностые годы организовал около полудюжины нападений на дипломатические объекты США в Африке и Индокитае. Последние годы Абу Джавс находился на Северном Кавказе в качестве эмиссара «Аль Каиды»…

– Ликвидация Абу Джавса является одной из крупнейших побед спецслужб, – вторили следом остальные комментаторы.

Третьи, демонстрируя крепких парней в ярко-красных беретах с автоматами на изготовку, стоящих у трупов боевиков, интересовались:

– Правительство США назначило за голову Абу Джавса десять миллионов долларов, интересно, кому теперь достанутся эти деньги?

Самуил Сосновский, услышав подобное заявление, самодовольно усмехнулся и подумал: «Если по совести, то ваше казначейство должно сделать этот откат для меня». Беглый олигарх на мгновение представил физиономию своего чеченского приятеля. Шервани Набиев достаточно умный человек, чтобы сообразить, с чьей подачи федералы вышли на глубоко засекреченную базу, где пытался отсидеться последний ударный козырь сепаратизма.

«Зубы Шервани, конечно, может стереть до десен, но сделать мне он ничего не сможет, – продолжал размышлять Сосновский. – Он ведь получил от меня хорошие деньги, а значит, также в доле предательства».

Мысли олигарха неожиданно прервал звонок. Самуил Аронович недовольно поморщился – эта трубка напрямую связана с Юджином Цоресом. Американский финансист, навязавший Сосновскому эту акцию, постоянно лез к нему с выяснениями, уточнениями, так что тему предстоящего разговора олигарх заранее мог предугадать.

– Здравствуйте, Самуил, – из динамика донесся скрипучий голос американца. Он как всегда начинал беседу мягким, почти отеческим тоном, как прикинувшийся спящим кот, который, прицелившись к мыши, позволял той подобраться поближе.

– Здравствуйте, сэр Юджин, – сдержанно ответил олигарх, мысленно готовясь отразить любой выпад своего партнера-оппонента.

– С истинным интересом наблюдаю за программами новостей. Из вас, Самуил, получился бы неплохой главный редактор мирового информационного агентства. Умеете создать сенсацию на голом месте. Великолепный финт с уничтожением Абу Джавса, наверняка не один десяток «акул пера» погрели свои плавники на этой новости. Только не могу одно понять, какое все это имеет отношение к нашему проекту? Не побоюсь повториться, но у меня складывается впечатление, что вы, уважаемый Самуил, пытаетесь за мой счет решить свои вопросы. В легальном бизнесе за подобные фокусы сурово наказывают. А о нелегальном я и вовсе не упоминаю, глупо тратить деньги на пересказ способов садистских умерщвлений.

Цорес замолчал, тяжело сопя в трубку, давая время собеседнику осмыслить суть сказанного и свое положение. Сосновский не стал выдерживать паузу, которую американец мог воспринять за слабость, и почти сразу же заговорил:

– Многоуважаемый Юджин, я также не хочу повторяться, почему, выражаясь русским языком, стал браться левой рукой за правое ухо и какие мы получим дополнительные дивиденды. Поэтому скажу коротко, все идет строго по обговоренному с вами плану.

– Вы что, хотите сказать, что я дал добро на то, чтобы русские чекисты узнали о ядерном фугасе, а также разрешил устроить три грандиозных провала? Вы, мой друг, балансируете на грани фола и если сорветесь, вам уже ничто не сможет помочь, даже вмешательство самого Господа Бога. – Дребезжащие нотки в голосе финансиста теперь больше походили на скрип пенопласта по стеклу, отчего по коже олигарха невольно пробежали мурашки.

– Все верно, – подтвердил Сосновский, едва ли не перебивая Цореса. – Три раза русская госбезопасность с поспешностью голодного крокодила хватала все брошенные ей приманки, которые при внешней внушительности оказывались на самом деле пустышками. Теперь же они сбиты со следа.

Самуил Аронович говорил «открытым текстом», не опасаясь за то, что разговор будет перехвачен спецслужбами, – телефон американца был оснащен самой совершенной системой шифрования.

– Как-то странно вы сбиваете их со следа, как раз в том направлении, куда везут заряд, – недовольно заметил финансист.

– На том и построен весь расчет. Человеческая логика ведь устроена на противоречиях. Если понимаешь, что тебе врут о направлении на юг, то нужно двигаться на север, в крайнем случае на запад или восток. Тем более теперь, когда пустышки вскрыты, а желудок зверя по-прежнему пуст, он услышит вожделенное блеяние издалека.

Американец заметно оживился.

– Вы имеете в виду заявление «Пари Матч»? – В динамике телефона было слышно, как заскрипела кожа кресла под телом финансиста. Старик действительно держал руку на пульсе происходящего, и от его внимания не ускользнуло заявление французской жандармерии о возможности взрыва террористами железнодорожного туннеля под проливом Ла-Манш.

– Именно это, – торжествующе подтвердил Сосновский и, сообразив, что этот телефонный спарринг он выиграл, неожиданно сорвался, сболтнув свойственную его племени жалобу: – Если б вы только знали, во что мне это обошлось.

Но его стенания магната нисколько не интересовали, он только сказал:

– Вы, Самуил, взяли игру на себя, и в случае проигрыша с вас и спросим…

…На столе были расставлены несколько мелких пластиковых тарелок с грубо нарезанными кружками вареной колбасы, ноздреватого швейцарского сыра, присыпанные крупными кристаллами сахара дольки сочного лимона. В стороне стояла бутылка армянского марочного коньяка, две пустые заняли место под столом.

А за самим столом сидели подполковник Донцов и полковник Зимогляд. Двое офицеров сидели уже третий час.

– Страна у нас, что ли, такая, – разливая по пластиковым стаканчикам коньяк, бормотал Степан Алексеевич Зимогляд. – По любому поводу застолье устраиваем, хоть с радости, хоть с горя.

– Менталитет у нас такой, – берясь за свой стакан, глубокомысленно заметил Олег. – Мы – люди душевные, вот чтобы не скурвиться и не очерстветь душой, ее, эту самую душу, водкой и подпитываем.

– Твою мать, – выругался начальник «особого отдела» и одним махом выпил коньяк, высосав дольку лимона, продолжил: – Я думал, ваш Христофоров бультерьер, этот, как его, как стаффордширский людоед. Уж как вцепится, так только кишки полетят.

– Так и полетели, – пожал плечами Донцов. Выпил, выдохнул и добавил: – За один раз считай, – выставив растопыренную пятерню, стал загибать пальцы. – Канал контрабанды наркотиков накрыли, это раз. В Калмыкии накрыли и ликвидировали банду хорошо законспирированных бандитов, тридцать рыл. Этого тебе мало? В Чечне обнаружили тайную базу боевиков, это три. Четыре, на этой базе был уничтожен отряд «непримиримых» террористов, которые еще долго могли отравлять жизнь нашим парням на Кавказе. И, наконец, пятое – ликвидация «арабского скакуна» Абу Джавса. Американцы от восторга визжат, как бандерлоги в джунглях, мало того, что за них грохнули их кровника, так еще и бабки им сэкономили. Чего уж тут расстраиваться, товарищ полковник, это как во время операции «Перехват» попадается куча мелкой уголовщины. Вроде и мелочовка, а сколько «глухарей» закрывается… Такой шаре только радоваться нужно.

– Ну да, шара, – скептически заметил Зимогляд, – только кому шара? Погранцам, чекистам, воякам и даже ментам. Этим действительно судьба отвалила. Нам же мелочь досталась, а вот крупная рыба, кажись, ускользнула. Как говорится, хвостиком махнула и тю-тю.

– То есть? – не понял Олег и, уставившись на «особиста», для лучшей фокусировки прищурил левый глаз.

– А то и есть, наши эксперты из аналитического отдела считают, что, возможно, информация о ядерном фугасе сплошная деза, засланная одной из разведок НАТО, чтобы узнать тактику наших спецслужб. Вот оттуда и взялись эти «жирные» подставы.

– Выходит, наши корячатся, а их аналитики списывают лучшие эпизоды.

– История знает немало подобных примеров, – разливая остатки коньяка, наставительно произнес Зимогляд. – Например, во время Крымской войны в девятнадцатом веке, когда турки, англичане и французы штурмовали русский Севастополь. В это время в нейтральных водах стоял американский военный корабль. Он не принимал участия в боевых действиях, зато офицеры, находящиеся на борту корабля, фиксировали все происходящее на берегу. Впоследствии собранный материал подробно изучался в Генеральном штабе США, а после в Вест-Пойнте.

– И сильно это им помогло?

– Сильно не сильно, но две мировые войны выиграли они и «холодную» заодно, оставшись на политической карте единственной супердержавой, – полковник Зимогляд говорил ровным голосом, не принижая результатов произошедшего, но и не восхищаясь нынешним заклятым другом. Он просто констатировал факты как настоящий профессионал.

– Но, – опустевшая бутылка оказалась под столом в одной шеренге с остальными, – это не единственное мнение наших архивариусов. В западной прессе проскользнула информация о возможной крупной диверсии на севере Франции. И вот бытует мнение, что это гуляет наш «поросенок».

– Вряд ли, – засомневался Донцов. В чем, в чем, а в оперативных мероприятиях он разбирался достаточно хорошо.

– Вот и наш шеф, Андрей Андреевич, считает, что это подстава, – оживился «особист». – Только никаких доказательств, ни улик, ни одной зацепки. Натуральный бой с тенью в темной комнате. Куда ни бьешь, везде пустота.

– Пустота – это хреново, – мрачно констатировал Олег, выцедив остаток своего коньяка, и поднял вверх указательный палец. – Но одна зацепка все же есть.

– Теперь тебя нужно в командировку отправлять, как Христофорова и Лялькина? – зажав в руке стакан, полковник с подозрительным прищуром уставился на оперативника.

– Нет, мое дело нужно провернуть здесь, в Москве. Правда, потребуется серьезное прикрытие, ну, типа «маски-шоу» в красивых нарядах, румяные следователи, прокурорские и, естественно, серьезные документы на гербовой бумаге.

– Прелюдия замечательная, – тихим, абсолютно трезвым голосом произнес Зимогляд. – Теперь хотелось бы узнать о сути предполагаемого удовольствия.

– Легко, – тряхнул головой Донцов.

Пересказ задуманного старшим оперуполномоченным ГУБОП занял около десяти минут. Потом в комнате повисла тишина. Начальник «особого отдела» по-стариковски пожевал губами, заглянул под стол, но бутылки были пусты.

– Н-да, – качая головой, пробубнил полковник, при этом его взгляд не выпускал из поля зрения лицо сыщика. – Если твой план выгорит, то я тебя не то что румяными следаками обеспечу, самую лучшую бригаду предоставлю во главе с одним из замов Генерального прокурора. Соответствующего уровня будут и «маски-шоу», и гербовые бумаги, и какава с чаем.

– А если вдруг какой-то прокол? – вырвалось у Донцова.

– А если прокол, то это, милый друг, уже чистая уголовщина, и мы тебе ничем помочь не сможем. Так что, прежде чем начнешь воплощать в жизнь свой гениальный план, подыщи заранее щит на свою задницу, – развел руками Зимогляд.

– Дельный совет. – Сыщик замолчал.

Пауза длилась недолго, первым не выдержал Зимогляд:

– Помощь какая нужна?

– Нет, в моем подчинении остались двое стрелков Серванта, мастера своего дела. В общем, для первого этапа вполне этого хватит, а там посмотрим.

– Тогда дерзай и помни про щит на пятую точку, – начальник «особого отдела» пожал руку подполковнику и, поднявшись из-за стола, ровным шагом прошел к выходу…

Уже той же ночью в центре Москвы из неприметного микроавтобуса выбрались двое крепко сложенных молодых людей. Один держал в руках большой пластиковый чемодан, у другого за плечами висел рюкзак.

Весело переговариваясь, парни уверенно набрали код замка, вошли в подъезд. Оказавшись с противоположной стороны стальной двери, они мгновенно преобразились. Молча вошли в кабину лифта и поднялись на девятый этаж.

Пройдя по лестнице и оказавшись на техническом этаже, впереди идущий парень с рюкзаком вытащил из кармана миниатюрную отмычку и ловким движением вскрыл замок.

Проникнув на чердак, молодые люди остановились, окруженные сплошной темнотой, но пользоваться фонарем не стали, надев портативные приборы ночного видения.

Неторопливо пройдя внутрь, оказались у небольшого прямоугольного окна, выходящего на улицу. Раскрыв рюкзак, один из парней вытащил из него небольшой поролоновый матрас, который расстелил под окном. Второй, почти бесшумно щелкнув замками, отбросил крышку чемодана, внутри которого оказалась разобранная британская винтовка «Каверт».

Действия стрелка были спокойными и сосредоточенными, как у хорошо отлаженного механизма. Вытащив из чемодана цевье с откидным прикладом, прикрутил длинный ствол с инерционным глушителем, затем вставил затвор, закрепил оптический прицел и сошки. Наконец вставил обойму и, передернув затвор, дослал патрон в патронник.

Тем временем напарник снайпера извлек из своего, казалось бы, необъемного рюкзака похожий на громоздкий фотоаппарат квантовый дальномер, вставил в ухо миниатюрный наушник, включил радиостанцию на прием.

Бывшие офицеры разведотдела Северного флота без особых проблем адаптировались в диверсионном отряде. Долговязый старлей Храп еще в юношеские годы добился на спортивной ниве звания мастера спорта по пулевой стрельбе. Теперь он отшлифовал это мастерство до уровня снайпера-аса, поражая ростовые мишени на дистанции от трехсот до девятисот метров из стандартной армейской винтовки.

Офицер-связист Рудик в отряде не только был штатным радистом, но также освоил специальность «координатора», или, говоря общедоступным языком, «второго номера» снайперской пары. А в глубине души мечтал стать первым номером, и он обязательно им станет, когда в группу подберут нового радиста.

Остаток ночи снайперская пара провела в полной тишине, готовясь к предстоящей операции, которая, в сущности, была их выпускным экзаменом.

Ночь сменилась серыми предрассветными сумерками, погасли уличные фонари и огни неоновых реклам. Улицы постепенно заполнялись автомобилями.

Храп как будто вырвался из плена спячки, по очереди размял шею, плечи. Потом разработал суставы рук и наконец размял пальцы, возвращая им прежнюю гибкость и чувствительность. Наконец, ощутив прилив бодрости, взял винтовку и подморгнул своему «второму номеру»:

– Ну что, коллега, приступим.

Рудик включил квантовый дальномер, поднес прибор к лицу. Расстояние до места появления цели составляло немногим меньше полукилометра. Причем сложность для работы снайпера была в том, что угол стрельбы был неудобным. Но именно эта сложность обеспечивала паре временную фору.

– Расстояние – четыреста тридцать девять метров, – наблюдая за показаниями прибора, негромко доложил координатор. – Скорость ветра… угол скоса… упреждение…

Снайпер, приложившись к резиновому наглазнику, регулировал прицел. Наконец он удовлетворенно прошептал:

– Готово.

Теперь время потекло, как расплавленный свинец, – время ожидания. В голове Храпа неожиданно зазвучал голос инструктора по огневой подготовке:

– Искусство снайпера состоит из трех основных частей. Умение метко стрелять, умение маскироваться и умение ждать. Причем, каждая из составных главная. Меткий стрелок, который не умеет маскироваться, обречен на уничтожение. Меткий, хорошо замаскированный стрелок, не умеющий ждать, выдаст свое присутствие и также будет уничтожен. Хорошо замаскированный стрелок, дождавшись своего часа, но промахнувшийся, также обречен. Снайпер на поле боя не может и не решит исход сражения, снайпер в политике обязательно изменит ход истории.

– Аллигатор, говорит Кайман, – донесся из наушника голос еще одного координатора, отслеживающего движение цели.

– Слушаю тебя, Кайман, – моментально отозвался Рудик, большим пальцем прижимая наушник.

– На подъезде серебристого цвета «Линкольн».

– Понял, серебристый «Линкольн», – вслух повторил координатор, скосив глаз на «первого номера». Тот лишь понимающе кивнул, доворачивая толстый ствол своей винтовки.

«Линкольн» появился через три минуты. Длинная машина притормозила у светофора, затем мягко свернула к двенадцатиэтажной стеклянной колбе бизнес-центра.

Встав между шикарными иномарками, «Линкольн» остановился. Первыми из салона выбрались двое широкоплечих телохранителей. Несмотря на стильные костюмы, от смуглолицых отбойщиков даже на расстоянии в несколько сот метров исходила природная свирепость, свойственная пастушьим собакам. Только стрелку не было никакого дела до злобного вида кавказцев, он ждал появления цели.

Наконец отворилась задняя дверца «Линкольна», и из салона вначале появился лакированный острый нос туфли, а следом и сам хозяин обуви.

– Есть, – одними губами произнес Храп, ловя в перекрестье прицела Руслана Касымова. От взгляда стрелка не укрылись нервное напряжение чеченца, затравленный взгляд и резкие движения.

Двое телохранителей старательно прикрывали Руслана от дороги, загораживая его спину своими могучими телами. Возможно, это было бы эффективно, если бы стрелять пытались с дороги, но с высоты девятого этажа Касым был виден, как блоха на дне фарфорового блюдечка.

Храп затаил дыхание и плавно потянул спусковой крючок винтовки. «Каверт» слегка ткнул стрелка в плечо; на противоположной стороне улицы Касымов отпрянул от телохранителей, как будто наступил на банановую кожуру, развернулся вокруг своей оси и тяжело рухнул на спину.

– Есть попадание, – доложил «второй номер».

– Отлично, – выдохнул снайпер, передергивая затвор винтовки, и добавил: – А теперь, как положено, контрольный.

– Может, не надо, чтобы не напортачить, – попытался было остановить напарника координатор, но тот уже произвел следующий выстрел. Оторвавшись от дальномера, «второй номер» сдержанно произнес: – Второй тоже на пятерку. Все, уходим.

Сборы заняли не больше времени, чем приготовления. Быстрыми и точными движениями разобрав винтовку, Храп сложил обратно в чемодан ее части, туда же бросил отстрелянные гильзы. Рудик тем временем упаковал в рюкзак спальник и оставшееся оборудование.

Затем молодые люди тем же путем покинули чердак и, выйдя из подъезда, не спеша перешли двор, там их ждала неприметная «Газель» с калужскими номерами…

Через час все телеканалы взахлеб сообщали в программах новостей о покушении на Руслана Касымова:

– Сегодня в девять тридцать было совершено покушение на главу финансово-промышленной группы «Горный» Руслана Касымова. Преступник произвел два выстрела, но, как стало известно нашим корреспондентам из компетентных источников, жизненно важные органы бизнесмена не затронуты…

Еще спустя час «Новости» стали более конкретными, с демонстрацией документальных кадров.

– Как стало известно, Руслан Касымов помещен в частную клинику финансовой группы «Горный» и находится под охраной службы безопасности. Одновременно высокопоставленный чиновник из Генеральной прокуратуры официально заявил, что мотивом покушения является коммерческая деятельность бизнесмена. Не исключено, что вскоре Касымова будет охранять милиция.

Через два часа на экранах телевизоров появились вооруженные портативными автоматами могучие парни в черных масках, в черных комбинезонах с надписью на спине «Спецназ ФСБ». Бойцы профессионально штурмовали офисы «Горного». Камеры бесстрастно фиксировали людей в наручниках, перепуганных женщин, жавшихся по углам, и горы деловых бумаг, которые выносили из офисов люди в гражданской одежде. Среди этой разношерстной толпы особо выделялись следователи прокуратуры в ярко-синих мундирах. Наконец появился заместитель Генерального прокурора, высокий, грузный мужчина с редкими седыми волосами и красным лицом гипертоника.

– Арест документации холдинга «Горный» связан с достоверной информацией о финансировании банком группы сепаратистов Северного Кавказа.

Дальше шли сплошные комментарии журналистов, которые уже успели выяснить, что Руслан Касымов выходец из Чечни, родовое гнездо его, поселок, носил такое же название, что и московская финансово-промышленная группа. А также и тот факт, что несколько дней назад в том же поселке была уничтожена банда террористов во главе с эмиссаром «Аль Каиды».

Вся эта информация разрасталась наподобие снежного кома, катящегося с вершины горы. И никому из журналистской братии, ни одному из руководителей телеканалов и прочих неглупых людей в голову не могло прийти, что это всего лишь хорошо спланированное представление, срежиссированное в кабинетах «Комитета информации». Но это было только начало…

Частная больница «Горного» располагалась в ближнем Подмосковье в сосновом лесу. В бывшем пансионате отдыха тружеников механосборочного завода были возведены новые двухэтажные корпуса с самым современным оборудованием. Сотрудникам «Горного» здесь никогда не доводилось бывать, не говоря уже об их лечении и отдыхе.

В это место в основном попадала многочисленная «родня» Касыма, в основном с огнестрельными ранениями и тяжелыми контузиями. Поэтому врачи и охрана получали фантастически много и были мастерами своего дела, а также невозможно неразговорчивыми.

Появление в стенах больницы шефа холдинга в качестве пациента вызвало всеобщий переполох. Хотя ранения у Руслана оказались пустяковыми, прострелены ключица и мякоть голени левой ноги, сам факт покушения на него в центре Москвы говорил, что это не чья-то глупая шутка и даже не предупреждение, а самое натуральное покушение. Просто повезло.

На ноги в срочном порядке были подняты все медицинские сотрудники и вся служба безопасности. Больница, как крепость, встала на осадное положение.

Двенадцать охранников, вооруженных до зубов, готовились отразить возможное нападение киллеров.

Только дурак ничего не боится, все боятся, особенно этому подвержены те, кто не знает, чего и откуда ждать. А ждать следовало наступление ночи, времени оборотней, убийц и диверсантов.

Но все произошло намного раньше. Два десятка бойцов, облаченных в камуфляж, бесшумно перемахнули через двухметровую ограду. Ни один из охранников даже не успел сообразить, что произошло. Их вырубили и, надежно спеленав, уложили в неприметных местах.

Двое телохранителей, проворонившие стрелка, теперь, как верные псы, охраняли палату своего хозяина, готовые умереть за него. Но этим планам не было суждено осуществиться, обоих отключили капсулами со снотворным.

Руслан Касымов, находясь под анестезией после операции, спал в палате. Будить его не стали, просто погрузили во внедорожник и увезли…

Глава холдинга «Горный» проснулся от холода и тягучей боли в ранах. Касым открыл глаза, и его измученное тело сковал дикий ужас. Он, полуголый, лежал на оцинкованном столе в каком-то задрипанном морге, по соседству на таком же металлическом столе лежал похожий на баклажан фиолетово-синий бомж, с его большого пальца левой ноги свисала клеенчатая бирка.

– А-а! – не помня себя, неистово завопил гордый сын гор и один из одиозных этнических криминальных авторитетов.

Через четверть часа Руслана Касымова привели в сознание, очнулся он в хорошо обставленном кабинете, сидя в глубоком мягком кресле, а напротив него неприятно улыбался широкоплечий блондин.

– Доброе утро, Касым, – поздоровался здоровяк.

Руслан на приветствие не ответил, лихорадочно соображая, в чьи же руки он попал. Но блондин не был намерен затягивать начало беседы. Вытащив из кармана удостоверение, представился:

– Олег Донцов, старший оперуполномоченный ГУБОП.

– Вы что, меня выкрали? – сглотнув подступивший к горлу ком, спросил Касым.

– Скажем так, это было оперативное мероприятие. После покушения на вас, ареста документов в вашем холдинге времени на официальные процедуры не было. Могли бы просто не успеть.

– Без адвоката я вам ни слова не скажу, – Руслан брякнул первое, что пришло на ум, и тут же услышал холодный ответ:

– В таком случае не смею вас задерживать. Надеюсь уже ближе к вечеру лицезреть ваш хладный труп в морге.

Напоминание о холодильной комнате, полной мертвецов, ввергло чеченца в транс, но усилием воли он сохранил сознание и тихо прошептал:

– Если я буду говорить, каковы гарантии моей безопасности?

– После того как мы узнаем нам необходимое, – делая упор на слова «мы» и «нам», вкрадчиво заговорил блондин, – вы получите новые документы и сможете беспрепятственно покинуть страну. Официально будет объявлено, что Руслан Касымов убит конкурентами «Горного». – Донцов стал перечислять возможные перспективы. – Холдинг вернуть не удастся, в него мертвой хваткой вцепились ФСБ и Генпрокуратура, и пока не выпотрошат весь криминал – не успокоятся. Но, думаю, у вас кое-что припасено на «черный день», так что ваша судьба в ваших руках. Решайтесь.

Долго раздумывать Руслан не стал, сложив руки на груди, он твердым голосом произнес:

– Записывайте. Финансово-промышленная группа «Горный» находится под «крышей» Шервани Набиева. Часть «черной» бухгалтерии, а также общака уходили на финансирование незаконных бандформирований в Чечне…

Глава 2. Держись за облака

– Дружочек, еще шампанского можно? – выгнувшись в кресле, промурлыкала Астра, обращаясь к стюарду, голубоглазому блондину с белозубой улыбкой.

– Сей момент, – еще шире оскалился подавала и поспешно исчез в хвосте авиалайнера.

– Летим по-царски, – удобно вытянув ноги, промурлыкала блондинка, глядя на сидящую впереди Бегонию. Негритянка, в короткой кожаной юбке, закинув ногу за ногу, потягивала мартини со льдом. Конусообразный бокал из тонкого стекла в ее руке смотрелся впечатляюще, тонкие пальцы, с длинными малиновыми ногтями, унизанные серебряными кольцами, смотрелись как настоящий шедевр скульптуры.

Астра была полностью права, им создали поистине царские условия. Зафрахтованный «Ту-154» был оборудован для VIP-персон. Салон отделан натуральной кожей, обставлен удобной мебелью. Здесь же находились несколько спален, просторная ванная комната с джакузи. А также бар и пятеро молодых и симпатичных стюардов, готовых в любое время для выполнения самых изысканных пожеланий клиентов.

Этими привилегиями Астра и Бегония пользовались вовсю с момента их появления на борту авиалайнера.

Едва самолет оторвался от земли, девушки изрядно выпили, потом блондинка, истосковавшаяся по мужской ласке, заперлась в одной из спален с самым симпатичным (по ее мнению) стюардом, где в течение часа изощренно его использовала. Сейчас разомлевшая Астра полулежала в кресле в ожидании холодного шампанского.

Совсем по-другому себя вела рыжегривая Гвоздика, она неподвижно сидела у иллюминатора с картой Среднего Востока в руках и внимательно изучала ее, с невозмутимым видом попыхивая тонкой сигаретой. Девушка настолько была погружена в себя, что не замечала ничего вокруг.

– Может, выпьете чего-нибудь? – меняя пепельницу, вкрадчиво поинтересовался один из стюардов.

– Благодарю, нет, – коротко бросила молодая женщина, даже не взглянув на лакея.

– Зря, Гвоздичка, – делая большой глоток шампанского, воскликнула Астра. – Жить надо не какими-то будущими планами, а сегодняшним днем… черт, какие умные слова. Неужели я это сама придумала? – расхохоталась девушка.

Огнегривая Гвоздика слабо улыбнулась и, положив карту на колени, спросила:

– Тебя это волнует? Хочешь об этом поговорить?

Голос молодой женщины звучал негромко, вкрадчиво и доверительно, как на приеме у врача-психиатра.

– Да ну тебя с твоими умными разговорами, – рассерженно оборвала ее блондинка.

До конца полета девушки не замечали свою самую образованную подругу.

Во второй половине дня «Ту-154» плавно приземлился в аэропорту Астрахани. Шипя тормозами, мощная крылатая машина пробежалась по посадочной полосе, сбрасывая скорость. На дуге рулежки лайнер свернул в сторону самолетной стоянки и, приглушенно загудев турбинами, встал рядом с шеренгой разнообразных лайнеров.

– Что, прилетели? – туго соображая, хриплым со сна голосом спросила Бегония. Одернув юбку, она встала, слегка качнувшись.

– Да, станция конечная, – туманно кивнула Астра, которая тоже была прилично навеселе.

– Нет, девочки, это просто пересадка на пригородную электричку, – съязвила Гвоздика.

К остановившемуся «Ту-154» сперва подкатил автотрап, затем комфортабельный электромобиль.

Амазонки спустились на разогретый бетон аэродромного покрытия. Стюарды поспешно загрузили в багажник электромобиля контейнер с фугасом и сумки с личными вещами женщин и проводили их улыбками.

Все было так, как и обещал Сосновский, – переезд проходил в самых комфортабельных условиях.

Электромобиль бодро обогнул самолетную стоянку и выехал на запасную посадочную площадку – широкую грунтовую полосу плотно утоптанного краснозема.

На краю поля стоял небольшой двухмоторный самолет с фюзеляжем, похожим на моторную лодку.

– А вот и наша электричка, – указывая на гидросамолет «Бе-103», проговорила Гвоздика и тряхнула медно-огненной копной волос. – Еще полтора часа, и мы будем на месте.

Ни амазонки, ни охотившийся за ними Виктор Савченко не знали, что в эти минуты их отделяли друг от друга считаные километры. Но такова ирония судьбы.

Гидросамолет разбежался и, как крупная птица, тяжело оторвался от земли, оставляя за собой облако рыжей пыли.

Сидя рядом с молчаливым пилотом, Гвоздика с интересом наблюдала за раскинувшимся под ними городом. «Бе-103», завалившись на левую плоскость крыла, совершил разворот, беря курс в сторону Каспийского моря.

Полет занял немногим больше двух часов, потом амфибия, подняв каскад брызг, приводнилась у берегов небольшого острова, по линии берега густо заросшего зеленым частоколом тростника.

Тут же к гидросамолету подлетела легкая надувная лодка с мощным подвесным мотором и двумя мужчинами в камуфлированных комбинезонах на борту.

После короткого приветствия встречающая сторона взяла летающую амфибию на буксир и потащила в сторону берега.

На острове их встретили еще несколько мужчин, такие же угрюмые, небритые и молчаливые, как и первые, на лодке. Но при этом дело свое они знали хорошо. Четверо легко подхватили контейнер и двинулись в глубь острова, еще двое, вооруженные короткоствольными автоматами «АКСУ», остались возле лодки на берегу, остальные вместе с женщинами последовали за носильщиками.

Остров был небольшим, поэтому идти пришлось недолго. Через десять минут они вышли на большую площадку, в центре которой в метре от земли висела огромная колбаса дирижабля.

– Там вас ждут, – негромко проговорил старший охранник, высокий смуглолицый мужчина с глубоким шрамом на левой щеке. Поскреб огрубевшими пальцами щетину и указал на белоснежную гондолу, похожую на автобус средних размеров, подвешенный к баллону с гелием.

– Что, прямо сейчас и улетаем? – поинтересовалась уже окончательно протрезвевшая Астра, которая поддерживала висевшую на плече большую дорожную сумку.

– Прямо сейчас, – мрачно подтвердил незнакомец.

Тем временем носильщики уже загрузили контейнер в грузовой отсек.

– А что, наших розовых заек ждать не будем? – скаля белые зубы, спросила Бегония, которая еще находилась под действием алкоголя.

– Не будем, – за охранника резко ответила Гвоздика. Она, как старшая, была осведомлена о происходящем лучше своих напарниц. – Кто не успел, тот опоздал. Быстро на погрузку.

Девушки одна за другой стали подниматься по веревочной лестнице в гондолу. Последней забралась Гвоздика, она еще в Европе изучила инструкцию эксплуатации дирижабля и самостоятельно задраила крышку входного люка.

Гондола состояла из трех отсеков: спального в корме, технического с туалетом, кухней в центре и командным пунктом во главе. Кабина была на треть заставлена электроникой и больше походила на пульт управления звездолетом.

– Ни фига себе, как этой бандурой управлять? – стушевавшись от увиденного, пробормотала темнокожая Бегония, самая технически продвинутая из всего «гербария».

– Не бойся, детка, я тебе помогу, – раздалась позади английская речь.

Девушки одновременно обернулись. Дверной проем полностью закрыл высоченный негр, обнаженный по пояс, увешанный золотыми цепями с разнокалиберными медальонами, будто африканский шаман.

– Ого-го, – в изумлении пробормотала Астра. При виде мускулистого пресса темнокожего гиганта глаза блондинки возбужденно блеснули.

– Джуниор, – неожиданно воскликнула Бегония. Она в прыжке бросилась на мужчину, подобно кошке, вскочившей на дерево, обвила могучий торс руками и ногами. Осыпая его щеки, подбородок поцелуями, спросила: – Ты же собирался работать на съемках фильма, а как же тут оказался?

– Я получил предложение намного выгодней, как же тут можно отказаться? Тем более, по тебе сильно соскучился. Все удовольствия за один раз.

Идиллию разрушила прагматичная Гвоздика:

– Раз нашелся штурман, тогда взлетаем.

Джуниор опустил свою подругу на пол, вытянулся и, вскинув правую руку к виску, гаркнул:

– Слушаюсь, мэм!

Усевшись в летное кресло, темнокожий гигант уверенно защелкал тумблерами электронного оборудования.

Охранники обрубили толстые швартовочные канаты, и дирижабль, набирая скорость, стал стремительно подниматься ввысь…

Авантюра Донцова сработала на все сто. Ухваченная спецами «Комитета информации» ниточка позволила размотать такой клубок, что высшее руководство только ахнуло.

Журавлев тут же собрал экстренное совещание руководителей отделов.

Генерал был в своем обычном темном строгом костюме, собравшиеся в зале офицеры также были одеты в цивильную одежду. Все как один чувствовали себя не особенно уютно, ведь теперь нависла не возможная опасность, а вполне реальная и с далеко идущими глобальными последствиями.

Андрей Андреевич взглянул на циферблат наручных часов, потом положил обе ладони на крышку стола и сказал:

– Ну-с, начнем, как говорится, помолясь, – генерал взглянул на сидевшего с правой стороны Донцова. – Ваше слово, Олег Сергеевич.

– Из показаний Руслана Касымова следует, что финансово-промышленная группа «Горный» находится под патронажем бывшего чеченского полевого командира Шервани Набиева. Именно он поставил во главе московских чеченцев своего соседа из далекого деревенского детства, впоследствии помог создать из разрозненных фирм мощный холдинг с банком и финансовыми маршрутами в зарубежные офшоры. И именно через эти оффшоры шло обеспечение и финансирование боевиков в Чечне. Но всего этого Шервани показалось мало, и через Касымова он создал в Швеции гуманитарную компанию «Роял Виктори», которая официальным путем отправляла в Чечню продовольствие, теплую одежду и медикаменты. Большая часть которых шла опять же боевикам в горы.

– Как ему удалось создать эту фирму? – поинтересовался офицер, отвечающий за связь с ФСБ.

– Элементарно, нашли несколько обедневших шведских баронов, дали им хороший бакшиш взамен на оформление на их паспорта пресловутой «Роял Виктори», причем пообещали, что никакого криминала и близко не будет. Всего лишь помощь несчастным, пострадавшим от войны. Скандинавы доверчивые, как дети, но именно официальная сторона бизнеса помогла уцепиться за хвост змеи. Но это уже, как говорится, не моя история.

– Хорошо, что дальше? – нетерпеливо спросил генерал и вопросительно посмотрел на куратора госбезопасности.

Моложавый полковник – спортсмен-многоборец с угловатым лицом – откашлялся и заговорил глуховатым голосом:

– К тому времени, когда нам понадобилась информация по шведской гуманитарной компании, питерские чекисты уже вовсю трясли местную таможню, через которую шли большегрузы из Швеции. Они выяснили, что в России была зарегистрирована дочерняя фирма «Литл Виктори», занимающая вместо офиса съемную однокомнатную квартиру. Занималась эта фирма посредничеством, а именно, фрахтовала самолеты, нанимала охранников, договаривалась с чиновниками разного уровня по различным вопросам: от получения разрешений на коммерческую деятельность до аренды земельных участков.

– Какое это имеет отношение к нам? – Журавлев требовал в деловых разговорах конкретики.

– Самое непосредственное, товарищ генерал, – ответил чекист. – Питерцы, получив от нас сигнал, что называется, сработали на опережение. Они, недолго думая, накрыли «Литл»… и вовремя. Ребята уничтожили всю документацию и уже заканчивали паковать чемоданы. С моего личного одобрения оперативники применили к ним «горячее потрошение».

Последняя фраза прозвучала с вопросительной интонацией, офицер, проявивший инициативу, не знал, как на его действия отреагирует высшее начальство. Но Андрей Андреевич Журавлев, больше тридцати лет отдавший невидимой войне, не интересовался моральными аспектами, главное – достижение цели. А то, что при этом к арестованным применяют различные способы воздействия, от элементарного мордобоя до применения электрического тока и химических препаратов, все это мелочи. Главное – государственная безопасность.

– В общем, – заметно приободрился куратор госбезопасности, – опера выяснили, посредники за последнюю неделю зафрахтовали три самолета, два авиалайнера «Ту-154» и гидросамолет «Бе-103». Первая «тушка» летала в начале недели в Элисту, вторая в Астрахань, где, кстати, ее ждала летающая лодка. Пришлось связаться с южным управлением ФСБ и военной контрразведкой. Естественно, воспользовались президентским кодом.

Журавлев автоматически кивнул, президентский код был дан «Комитету информации» для устранения проволочек со стороны местных властей. Но использовать его можно было только в экстренных случаях. Генерал-полковник знал, что нынешний случай из числа таких.

– В общем, южане взяли за хобот сотрудников Астраханского аэропорта и выяснили: были три молодые девахи и с ними средних размеров контейнер, как раз подходящий под размеры фугаса.

– Пилот самолета-амфибии показал, куда отвез этих шлюх с их кофром. На этом острове месяц тому назад с разрешения местных властей фирма «Литл Виктори» собралась построить парк развлечений. Туда же были направлены два десятка сотрудников охранной фирмы, бригада иностранных монтажников, которые якобы должны были установить на острове аттракцион. На самом деле все это время они собирали современный дирижабль. Охранники показали, что девицы, прибывшие на гидросамолете, сразу же загрузились со своим контейнером на дирижабль и тут же взлетели.

– Это соответствует действительности? – Андрей Андреевич обвел присутствующих тяжелым взглядом.

– Так точно, – ответил чекист и перевел взгляд на представителя Военно-Космических сил, полковника, единственного из всех явившегося на совещание в мундире.

Тот понял, что эстафета доклада передана ему. Поднявшись, одернул полы кителя и проговорил:

– Разрешите, товарищ генерал?

Журавлев нетерпеливо кивнул.

– Когда была получена информация о дирижабле, мы задействовали все наши спутники-шпионы, а также направили космический телескоп «Гарольд-1». Благодаря его спектральной системе опознавания, смогли засечь дирижабль. Это стандартный американский «Авгур» с двумя мощными электромоторами и солнечной батареей на вершине обшивки, позволяющей несколько месяцев находиться в воздухе. Дирижабль находится в облачном фронте, из-за чего скрыт от радаров, но, чтобы и впредь оставаться невидимым, ему нужно сливаться с естественным фоном и двигаться со скоростью фронта. В противном случае дирижабль могут засечь визуально, все-таки высота незначительная для такого аппарата.

– Значит, дирижабль направляется в Иран? – уточнил руководитель «Комитета информации».

– Так точно, – подтвердил представитель Военно-Космических сил. – До побережья у них уйдет времени не менее тридцати часов, так что у нас есть возможность их опередить.

– Чтобы действовать на опережение, нужно знать точку приземления.

– С учетом движения воздушных масс наш компьютер просчитал район выхода дирижабля. Кроме того, один из наших спутников засек в том районе хорошо замаскированный лагерь. Наши аналитики считают это место точкой рандеву.

– Вопрос, какие мы можем предпринять в данной ситуации действия?

– Достаточно отдать команду ПВО, и они запросто смогут накрыть дирижабль комплексом «С-300». Только потом с поиском фугаса могут возникнуть проблемы, – не вставая со своего места, проговорил грузный, в роговых очках начальник аналитического отдела «Комитета информации». Он посмотрел на генерала поверх очков и добавил: – Меня смущают некоторые нюансы. Если фугас доставляют в Иран, почему не напрямую, а окружным путем, да еще с такой помпой? И второе. Почему большинство участников транспортировки не ликвидированы сразу же после выполнения своей миссии? Как говорится, нет человека, нет проблемы – и концы в воду…

– Ну, если в живых оставляют свидетелей, то лишь с одной целью – чтобы они свидетельствовали, – неожиданно для себя самого сделал странный вывод Донцов, невольно перебив аналитика. Впрочем, нетактичного поведения сыщика никто не заметил. Реплика попала в цель.

– А свидетельствовать они могут, что ядерный фугас перевозился по территории России, – ровным голосом произнес до сих пор молчавший Зимогляд.

– К тому же, если учесть, что лагерь находится в месте, удаленном от пограничных постов, – добавил представитель военной космонавтики. – Вероятнее всего, это сделано не для того, чтобы передать заряд правительству Ирана.

– Диверсия? – предположил Журавлев.

– А чем не повод для создания общественного мнения: и серьезный аргумент, и повод для вторжения. К тому же пятидесятикилотонный фугас будет получше любой бомбежки и артподготовки, – все тем же ровным голосом вслух рассуждал начальник «особого отдела». – Тем более, мощный психологический фактор; после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки у гордых самураев напрочь пропало желание воевать до последнего за своего императора.

Логическая цепочка сложилась, и в кабинете повисла тишина, казалось, даже повеяло ледяным холодом. Только аналитик все не мог угомониться:

– У меня последний вопрос, неужели этот Шервани Набиев гений зла, что смог придумать подобную акцию?

– Да нет, – покачал головой генерал Журавлев. Получив все исходные данные, он сам мог сделать аналитический вывод не хуже любого классного эксперта. – Здесь чувствуется рука мастера, то есть лондонского дружка абрека, Самуила Сосновского, мать его… – дальше Андрей Андреевич не стал распыляться на комплименты беглому олигарху, с которым «Комитету информации» неоднократно приходилось вступать в противоборство, а сразу перешел к делу: – Итак, какие действия мы можем предпринять для перехвата ядерного заряда?

Этот вопрос относился и к начальнику отдела боевого планирования, крупному мужчине с открытым славянским лицом.

Тот раскрыл свою папку и достал несколько листков с текстом, после чего неторопливо заговорил:

– Есть два наиболее выполнимых варианта. Первый, как уже говорилось, сбить дирижабль ракетой ПВО в нейтральных водах. И второй, используя фору во времени, направить в точку предполагаемого рандеву группу подводных диверсантов. В момент передачи заряда захватить его и тем же путем уйти к своим. Только решать надо быстро, пока у нас есть временной запас.

Журавлев, соглашаясь, кивнул, но ничего не успел сказать, ему помешал зазвонивший на столе телефон правительственной связи.

– Слушаю, – снял трубку генерал-полковник. В течение минуты с бесстрастным лицом он внимательно слушал, потом коротко произнес: – Вас понял. – Опустив трубку на аппарат, обвел собравшихся торжествующим взглядом и негромко произнес: – Одобрен второй вариант, но все должно быть проведено так, чтобы на наши действия не было и намека.

Офицеры мгновенно сообразили, что их секретное совещание прослушивал либо министр обороны, либо… САМ. Отсюда и мобильность в принятии ключевого решения.

– Теперь последнее, кого пошлем на выполнение этого ответственного задания, – ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Андрей Андреевич.

Вопрос, как всегда, был немаловажным, у спецслужб армии и флота было достаточно подготовленных бойцов, но требовалось время на введение их в курс дела, а времени как раз не было.

– Те, кто это дело начинал, пусть и заканчивают, – первым предложил главный «особист». – Тем более, они там все сейчас поблизости…

С развалом СССР Соединенные Штаты Америки буквально сразу же объявили район Каспийского моря зоной своих жизненных интересов. С того момента прошло почти десять лет, прежде чем демократическая Россия стала укреплять свои южные рубежи.

К тому времени уже закончилась Первая чеченская кампания, состоялось шаткое перемирие с сепаратистами и началась вторая война. Американцы уже основательно «пустили корни» в Грузии, Азербайджане и Казахстане, охватывая «вниманием» нефтяные промыслы. Теперь в срочном порядке следовало укреплять южные рубежи, чтобы не появился соблазн их отхватить.

Современные боевые укрепления полярно отличались от тех, что создавались еще сто лет назад. В нынешние времена не возводились толстостенные бастионы, многопушечные форты и цитадели, сила обороны теперь заключалась в мощных и мобильных комплексах.

В срочном порядке от Астрахани до Каспийска разворачивались новейшие дивизионы ПВО, готовились структуры для развертывания ракетных батарей береговой обороны. Каспийская флотилия сформировала бригаду морской пехоты, и на вооружение стали поступать ракетные и артиллерийские катера последнего поколения. Из закромов НЗ выводились боевые монстры, опередившие свое время экранопланы. Кроме того, была развернута ударная дивизия фронтовых бомбардировщиков «СУ-24» и штурмовиков «СУ-25». Эти самолеты активно участвовали в уничтожении чеченских бандформирований.

В дополнение к ударно-штурмовой дивизии под Астраханью был развернут полк легких стратегических бомбардировщиков «ТУ-22МЗ». Несмотря на незначительное количество – всего две эскадрильи сверхзвуковых ракетоносцев, – они были способны перекрыть не только акваторию Каспийского моря, но и южное побережье Черного моря и даже зону Персидского залива.

Полк находился в постоянной боевой готовности, еженедельно выполняли полеты эскадрильи и одиночные самолеты, оттачивая мастерство экипажей.

Вылет борта 2803 был вполне обычной вещью, как обычно перед полетами полка, первыми в небо уходил разведчик погоды.

В сиреневом мареве рассвета белоснежный ракетоносец напоминал гигантскую акулу с высоким хвостовым оперением. Экипаж занял места согласно боевому расписанию. Под фюзеляжем самолета толпилась группа офицеров авиационного вооружения.

На транспортной тележке к ракетоносцу подвезли девятиметровую сигару грязно-зеленого цвета. Внешне предмет походил на торпеду, на самом деле являлся подводным носителем боевых пловцов «Сирена». Аппарат мог выступать как в роли носителя подводных диверсантов, так и в роли управляемой самоходной мины.

Нынешний аппарат, несмотря на внешнее сходство с «Сиреной», был на самом деле его модернизированной моделью. «Сирена-Супер» – носитель, рассчитанный на особые операции. Вместо боевой части в носу были установлены дополнительные аккумуляторы, которые увеличивали дальность хода втрое. Новейшая система навигации и управления позволяла обходиться без штурмана – подводный носитель двигался строго по заранее отработанной программе. Причем в память бортового компьютера вносились полдюжины различных программ, дающих возможность командиру экипажа их выбирать.

Парашютная система «Реактавр» позволяла десантировать «Сирену-Супер» с борта сверхзвуковых самолетов, что значительно сокращало время доставки боевых пловцов к месту проведения диверсии.

Виктор Савченко, облаченный в гидрокомбинезон, полулежал в командирском кресле. Над ним склонился начальник вооружения полка, широкоплечий крепыш в темно-синем летном комбинезоне и офицерской фуражке с высокой тульей и золотым «крабом». Говорил он негромко, с почти отеческой интонацией:

– Аппаратура отрегулирована и несколько раз протестирована, так что сбоев не будет. Ручаюсь. После того как нырнешь, включится автопилот, и аппарат доставит тебя к месту действия. А дальше уже твоя работа.

Виктор кивнул. Офицеру показалось, что морской пехотинец чувствует себя не особо уверенно, поэтому, хлопнув Савченко по плечу, авиатор ободряюще добавил:

– Не переживай, парень, час в темноте – это как полет в космосе. В детстве мечтал полететь в космос? Ну вот, считай, мечта твоя сбылась, а потом тебя ждет родная стихия.

Виктор не стал уточнять, что в космосе уже побывал, это была не его, а государственная тайна. Он лишь спросил:

– Лететь долго?

– Час двадцать или около того, – прикинул авиатор и накрыл Виктора прозрачным колпаком.

К этому времени оружейники подсоединили девятиметровую сигару к самолетной лебедке. Зажужжал электродвигатель, и «Сирена», дрогнув, стала медленно подниматься вверх.

Наконец подводный носитель погрузился в отсек «ТУ-22», громко щелкнули замки бомбодержателей, закрывшиеся створки люка погрузили помещение в кромешную тьму.

Виктор вставил в рот резиновый загубник кислородной системы и, усевшись поудобнее, закрыл глаза. Самогипнозом в диверсионном отряде владели все бойцы, это помогало снять физическое и умственное напряжение, а также надолго зарядить организм дополнительной энергией.

Белоснежный двухтурбинный красавец, гордость ВВС Советского Союза и страшный кошмар вероятного противника, уважительно прозвавшего ракетоносец «Бикфайером», разогнался на форсаже и взмыл в небо. Стремительно удаляясь, он вскоре превратился в сдвоенную комету, мерцающую в свете восходящего солнца.

Экипаж ракетоносца был лучшим в полку и четко выполнял полученные от командования инструкции.

Сперва «двадцать второй» вышел на обычный маршрут разведчика погоды, потом произвел противорадарный маневр и, скрывшись от всевидящего ока РЛС, взял курс на нейтральные воды…

Виктор вышел из состояния самогипноза за несколько минут до десантирования. Мысли морского пехотинца стали четко сформулированной системой. Приказ из Москвы был более чем категоричным и безапелляционным, как приговор Верховного суда. Все просто и ясно: высадка в воды Каспия, выход в зону предполагаемой посадки дирижабля. После чего проникновение на воздухоплавательное судно, далее захват ядерного заряда и такое же незаметное возвращение на подводный транспортировщик.

Все просто, без особых изысков для ценителей, не считая того, что дирижабль приземлится рядом с лагерем, где обосновались несколько десятков головорезов, и на дирижабле прилетят не прекрасные феи, а кровожадные мегеры. Их профессионализм Виктору уже довелось оценить на своей шкуре.

Конечно же, командование клятвенно обещало поддержку, но, как говорится: «Славно было на бумаге, но забыли про овраги». В любой секретной операции, как правило, не все складывается, как планировалось. Проще говоря, хочешь сделать хорошо – сделай сам…

Борт 2803 снизился до трех тысяч метров и произвел сброс торпеды. Савченко за ревом реактивных двигателей не слышал, как раскрылись створки бомболюка и открылись замки держателей. Просто им овладело состояние, похожее на то, которое бывает при подъеме на скоростном лифте. Сперва из-под ног ушла опора, желудок, сердце словно прыгнули в горло, перехватило дыхание.

Потом по глазам ударил яркий свет, на мгновение ослепив морпеха. Через несколько секунд, когда зрение восстановилось, Виктор задрал голову и сквозь прозрачный колпак увидел удаляющуюся серебристую птицу «Бикфайер» возвращался на базу.

В следующее мгновение «Сирену» довольно ощутимо тряхнуло, и тут же над носителем вспыхнул букет из трех белоснежных парашютных куполов. Стремительное падение прекратилось, внутренние органы вернулись на свои места. И Виктор смог осмотреть раскинувшийся вокруг пейзаж – до самого горизонта тянулись бескрайние просторы водной глади.

Десантирование продолжалось несколько минут, потом над головой Савченко раздался громкий хлопок взрыва порохового заряда, отсоединяющего парашютные купола от опускающегося груза.

Десантная система «Реактавр» была разработана для бронетехники ВДВ и позволяла десантировать БМД вместе с экипажами, таким образом экономя значительное время по сравнению с другими системами, что в современной войне имело огромное значение. Теперь эту систему взял на вооружение и морской спецназ.

Освободившись от парашютов, гигантская сигара щукой нырнула в морскую пучину. Едва «Сирена-Супер» погрузилась на десяток метров, тут же включилась система управления подводного носителя. Заработали винты электродвигателя, зеленым сиянием вспыхнула панель бортового компьютера. Прозрачный колпак автоматически сместился вперед, превращаясь в лобовое стекло на манер тех, что стоят на скутерах. Кресло боевого пловца также поменяло свое положение, заставив диверсанта выпрямить спину.

Купола парашютов, пропитанные горючей смесью, вспыхнули блеклым желтым огнем и быстро превратились в черные лохмотья пепла.

«Сирена», подобно морской хищнице, плавно развернулась в сторону иранского берега и, работая винтами, бесшумно устремилась вперед…

Глава 3. На суше и на море

Дюк Ларрсен проспал почти сутки, его напряженная нервная система требовала отдыха и получила желаемую передышку.

Проснувшись, отставной полковник первым делом умылся. Вода была отвратительно теплой и на ощупь густой, что почему-то вызывало ассоциацию с лошадиным потом. Превозмогая брезгливость, Дюк не только ополоснул лицо и тело, но также тщательно почистил зубы. Гигиена – залог здоровья и, соответственно, продуктивной работоспособности.

Приняв на всякий случай несколько тонизирующих таблеток, Ларрсен принялся разбирать свое оборудование. Портативный компьютер с подсоединенными к нему электронными приставками в виде сканера, считывающего коды щупа, и шифровальное оборудование для телефона спутниковой связи.

Закончив все приготовления, Дюк сообразил, что уже больше суток ничего не ел. О том, что он голоден, напомнили призывные звуки из желудка.

Щурясь на закат солнечного диска, Ларрсен выбрался из своей палатки. Разогретый за день воздух колыхался как густой кисель, обжигая лицо.

Только сейчас полковник в отставке мог воочию убедиться, во что за прошедшие сутки ветеран «зеленых беретов» превратил заброшенный рыбачий поселок.

Лагерь «Скарабей» превратили в настоящий полевой укрепрайон, с разносторонней паутиной траншей, стрелковыми ячейками, огневыми точками с пристрелянными секторами. Вышколенные американскими инструкторами иракские боевики были отличными солдатами, они беспрекословно и безукоризненно исполняли приказы и не боялись смерти, потому что знали, плен для них куда хуже смерти.

– Любуетесь, сэр, нашим Диснейлендом? – за спиной Дюка раздался прокуренный голос Эйнса.

«Зеленый берет», как всегда, выглядел бодрым и подтянутым, с неизменной полупотухшей сигарой в зубах. Казалось, что несусветная жара, дальний переход ничуть его не утомили, а, наоборот, сделали еще крепче, закалили, как кузнечное горнило закаляет дамасский булат.

– Вы хорошо потрудились, Генри, – похвалил его Ларрсен. – Только, как мне кажется, зря заставили своих янычар строить настоящую крепость. Мы ведь не собираемся здесь воевать, дождемся курьеров с грузом и тут же отправимся к месту проведения акции.

«Зеленый берет» несколько раз пыхнул дымом, раскуривая сигару, и с явным превосходством заявил:

– Сэр, сразу видно, что вы штабист. У вас, «белых воротничков», всегда рассуждения идут: логично – нелогично, эффективно – неэффективно. Другое дело мы, «черная кость», имеющая дело непосредственно с исполнителями. Мы – практики и на своей шкуре знаем, что солдат без дисциплины превращается в разбойника. А дисциплина поддерживается двумя способами: либо муштрой, либо тяжелым трудом. Вот пускай, как вы выразились, янычары и долбят сухую глину, прежде чем в их головы закрадется мысль втайне от меня направиться куда-то искать на задницу приключения.

– Вы наверняка правы, Генри, – даже неожиданно для себя согласился с диверсантом Ларрсен.

Матерый головорез куда лучше штабного разведчика разбирался в предстоящем мероприятии. После того как заряд будет доставлен, он должен будет взломать электронный код фугаса, затем отряду Эйнса предстоит захватить одну из буровых нефтепромыслов «Шах-Шаима» и погрузить заряд в створ. А через три часа ядерный взрыв, усиленный в десятки раз парами нефти, превратится в наглядное пособие по апокалипсису. Но эти три часа на буровой «скарабеи» должны будут сражаться. Два соседних народа с прошлой войны, которая длилась почти десять лет и стоила обоим государствам несколько миллионов человеческих жертв, истово ненавидели друг друга. Даже перед агрессией Америки и армий НАТО оба государства-изгоя не смогли объединиться для совместного отражения будущего вторжения.

«Боевики, конечно же, будут сражаться с иранской армией неистово и беспощадно, но только дисциплина заставит их воевать по-настоящему», – отметил про себя Ларрсен и обратился к Эйнсу с просьбой:

– Генри, дружище, пришлите мне чего-нибудь поесть.

– Да, сэр, конечно, – «зеленый берет» козырнул.

А Дюк Ларрсен поспешил в свою палатку, услышав зуммер спутникового телефона. Этот сигнал мог обозначать только одно – воздухоплаватели находились уже поблизости и теперь им требовались точные координаты посадочной площадки.

– Слушаю, – полковник в отставке поспешно отозвался на вызов, ответом ему послужила правильная английская речь:

– Сова вызывает Удава.

Ларрсен невольно улыбнулся, девочки четко выполняли его инструкции. Телефон, оснащенный шифровальной техникой, при помощи компьютера все голосовые тексты разбивал на цифровую мешанину и выбрасывал ее в эфир. На другом конце связи аппаратура снова восстанавливала речь. Расшифровать радиоперехваты практически было невозможно, но недаром ведь говорится, береженого бог бережет, поэтому все переговоры велись условными фразами.

– Удав слышит тебя, Сова.

– Мы на подлете, готовьте гнездо, – сообщил приятный женский голос.

– Понял, ждем. – Связь тут же оборвалась.

Отложив телефон, Ларрсен присел за компьютер и быстро выбрал необходимую программу.

Расставленные по периметру лагеря антенны выплеснули в эфир сигнал радиомаяка, создавая треугольник координат для посадки дирижабля…

«Объект-17» также входил в систему обороны Каспийского направления, именующуюся в Генштабе как «Южный вал», а среди офицеров флотилии этот объект имел свое личное название – «Секретная гавань».

На самом деле это была обычная портовая пристань на военно-морской базе в Каспийске. Пристань находилась в самом конце гавани, и долгое время ею никто не пользовался. Три года назад, едва была сформирована 77-я бригада морской пехоты и развернут центр морского спецназа, у далекого пирса началось активное строительство. Над причалом возвели бетонный козырек на манер авиационного ангара. Сверху бетонного покрытия был насыпан полуметровый слой земли, высажена стена камыша и посеяна дикорастущая трава. Зону огородили двумя рядами колючей проволоки, между которыми неустанно курсировали часовые из роты антитеррора.

Внешне «объект-17» выглядел как пустырь на окраине военного объекта, именно так его фиксировала оптика спутников-шпионов, контролирующих этот район.

Но ни в штаб-квартире ЦРУ, ни в кабинетах Пентагона никто не мог даже предположить, что под зарослями камыша и железобетонным козырьком спрятаны две сверхмалые субмарины специального назначения «Пираньи». Построенные еще во времена Советского Союза, они несли службу на Балтике, а в будущем подобные дивизионы должны были быть развернуты на всех флотах для усиления эффективности действий подводного спецназа.

Но могучая империя неожиданно раскололась. А в новом государстве денег на флот не было: началась азартная игра под названием «приватизация».

Но даже две смертоносные малютки были костью в горле новых друзей демократической России. И в конце концов, по настоянию Конгресса США было принято решение об утилизации обеих «Пираний».

Правда, к тому времени значительно изменились политические прерогативы, и лодки вместо газового резака тайно были вывезены на Каспий.

Теперь на мини-субмаринах тренировались группы специального назначения разведки Каспийской военной флотилии, готовые в любой момент выполнить боевую задачу.

Но на этот раз выбор пал не на них, срочная депеша из Москвы устроила немалый переполох в разведотделе флотилии. По тревоге были собраны начальники подразделений, командир бригады морской пехоты, командир отряда морского спецназа, начальник разведуправления и начальник контрразведки. На лицах четырех старших офицеров читалось недоумение.

Шифрограмма из ГРУ гласила: «Встретить группу специального назначения и обеспечить выход в море на сверхмалых подлодках». И подпись не одна, как обычно, а две, причем самые высокие. Так что сомнений в подлинности не возникало.

– Это что еще за лабуда? – возмутился командир отряда боевых пловцов. – Зачем нам нужно встречать каких-то «варягов»? Мои парни что, хуже? Да они каждый день по восемь-десять часов тренируются без выходных. И все до одного имеют боевой опыт, каждый по нескольку раз побывал в Чечне. А как подошло время для серьезного дела, так в сторону.

– Может, это какие-то учения? – разминая суставы пальцев, предположил командир бригады. – Какой-то московский пейнтбол. Так сказать, развлечение для венценосных особ.

– Ну да, пейнтбол, – хмыкнул начальник разведки флотилии. – Сиятельные особы предпочитают в крайнем случае волков стрелять с вертолета или хотя бы кабанов с вышки. А тут сверхсекретная техника… не рыбу же на ней ловить. Нет, все значительно серьезнее. Видимо, затевается большая игра, в которую сторонние наблюдатели просто не допускаются.

– А как же экипажи «Пираний», их что, тоже заменят? – не удержался от вопроса главный боевой пловец. В принципе, такая замена была вполне возможна, малой субмариной управляли всего трое офицеров.

– Нет, – неожиданно проговорил начальник контрразведки. – Мореходы час назад в «секретке» дали подписку о неразглашении. Так что они выполнят задание и будут молчать, как партизаны на допросе.

– Это почему же, у нас есть секретный допуск? – по-прежнему не унимался командир отряда боевых пловцов.

– Сказано же – БОЛЬШАЯ ИГРА, – встав со своего места, с раздражением произнес начальник разведки. Он, широкими шагами измерив свой кабинет, задумчиво наморщил лоб, потом добавил: – И наши «два слона» слишком малая фигура, чтобы быть хотя бы зрителями.

Уровень секретности действительно был заоблачным, а это означало, что проводится не обычная секретная операция…

– А вот и супермены пожаловали, – выглянул в окно комбриг.

Трое офицеров, не сговариваясь, прильнули к стеклам.

К воротам «объекта-17» подкатил обычный «ГАЗ-66», из кузова стали выпрыгивать прикомандированные спецназовцы, как один крепко сбитые парни, облаченные в маскировочные комбинезоны «Амфибия», позволяющие действовать скрытно как под водой, так и на суше. На их спинах были небольшие квадратные акваланги закрытого типа, в левой руке каждый диверсант крепко сжимал пару широких ласт с длинными плавниками. А под правой рукой висели портативные автоматы, оснащенные калиматорными прицелами, приборами бесшумной и беспламенной стрельбы и прикрепленными к цевью мощными тактическими фонарями. Издалека «Витязи» казались диковинным оружием из голливудских блокбастеров.

«Варяги» в сопровождении коменданта базы исчезли в тоннеле, ведущем в подземелье «секретной гавани».

Никто из старших офицеров не произнес ни слова, всем стало ясно – это не игра для сиятельных особ…

Место для размещения лагеря «Скарабей» и посадочной площадки было выбрано практически идеально.

Лет триста назад во время мощного землетрясения часть побережья опустилась, создав небольшой пляж у самой кромки воды. Место оказалось ненадежным, то и дело смещение земных пластов уничтожало выраставшие рыбачьи поселения. В конце концов, бросив это гиблое место, жители перебрались в другое, более подходящее для жизни. И уже больше тридцати лет сюда не ступала нога человека.

Даже застава пограничной стражи находилась наверху в десяти километрах, где следили за воздушным и морским пространством.

Но радары дирижаблю были не страшны, выполненный из материалов, поглощающих радиоволны, он практически являлся «стеллсом». Но то, что не видят локаторы, запросто может обнаружить человеческий глаз.

Капитан пограничной службы тридцатилетний Нулис Зааль уже три года командовал в этом районе заставой, хотя его душа к военной службе не лежала и с раннего детства он мечтал стать художником. Но в мусульманской стране запрещено изображать людей и животных, творения Всевышнего.

Отец настоял, чтобы сын пошел на военную службу. Нулис окончил училище пограничной стражи и уже десять лет нес службу на различных заставах Ирана, а вскоре получил должность начальника заставы на севере страны.

Но, несмотря на тяжелую и кропотливую службу, желание рисовать у Зааля не пропало, а, наоборот, даже усилилось.

Каждую свободную минуту капитан брал мольберт, краски и в сопровождении ординарца и водителя отправлялся на берег рисовать морские пейзажи, что Аллах не запрещал.

Встав на краю утеса, Нулис несколько минут с восторгом наблюдал за заходом солнца, лучи которого рисовали замысловатые фантастические узоры на волнистом полотне облаков, нависших над зеленоватой бесконечностью Каспийского моря. Эта красота буквально захлестнула чувствительную душу перса, он уже представил, как изобразит пейзаж на полотне. Ладони буквально горели от желания творить.

Зааль макнул кисточку в краску и выставил ее перед глазами, стараясь как можно точнее ухватить главную часть, ту деталь, которая придает восторг всему пейзажу. Неожиданно опытный глаз пограничника выхватил одну странную, несуразную деталь. Опустив руку, сжимающую кисть, Нулис вопросительным взглядом уставился в небо, то, что он разглядел через секунду, заставило его рот непроизвольно раскрыться.

Из густого марева облаков, подобно фантастической рыбе, величаво выплыл гигантский бочкообразный предмет. Серебристое чудовище походило на раздутую тушу дохлой коровы, которую капитану когда-то в детстве довелось видеть после одного из проливных дождей. Тогда труп несла переполненная мутными потоками река, и эта картина надолго запала в память мальчугана, и вот сейчас воспоминания нахлынули с новой силой.

Некоторое время Нулис Зааль наблюдал за снижающимся предметом. И только тут сказался профессионализм пограничника. Он узнал дирижабль «Авгур», какие выпускают в Америке для любителей неспешного воздушного туризма.

Появление дирижабля над побережьем Ирана могло обозначать все, что угодно: от заблудившихся туристов до заброски проклятых империалистических шпионов. Как бы там ни было, налицо факт нарушения границы.

– Махмуд! – капитан громко окликнул ординарца.

Вышколенный солдат бегом бросился на зов командира, держа на вытянутой руке полевую рацию, внешне похожую на большую телефонную трубку стандартного военного ядовито-зеленого цвета с длинной пластиковой антенной.

Взяв рацию, Нулис Зааль настроился на волну заставы и сразу же связался со своим заместителем:

– Али, срочно направь в Шайтанову впадину дозорную группу. Только скажи бойцам, чтобы были настороже и находились с тобой на связи. Я скоро буду на заставе.

Отключив радиостанцию, капитан на мгновение задумался, в голове, как на экране монитора, бежали строчки текста служебной инструкции. Еще со времен учебы он помнил главную заповедь будущего офицера: «Выполнение инструкции – главная гарантия сохранения собственной чести».

Зааль снова включил рацию и стал настраиваться на волну штаба бригады Стражей исламской революции, отвечающих за оборону этого района…

…Двое суток в одном помещении с любвеобильным Джуниором для Астры были сродни средневековой пытке.

Едва дирижабль скрылся в густом молочном мареве облаков, чернокожий верзила включил автопилот и, не в силах больше сдерживаться, подхватил свою смуглянку на руки, потащил ее в спальный кубрик, откуда одновременно раздались: животный рык, сдавленные крики и стоны. К которым позже добавились непонятные утробные звуки и терпкий, как кошачья моча, запах африканского пота.

– Боже мой, это ж надо так изголодаться, – «жалея» подругу, покачала головой Астра, то и дело обрызгивая пространство вокруг «Эйфорией», духами со сладким цветочным ароматом.

Гвоздика не реагировала ни на стоны, ни на запахи. Перед ней была ее цель, и ничего, кроме ее достижения, она не видела. Каждый час приближал ее к заветному финишу.

Джуниор за все время полета появлялся перед девушками несколько раз, прикрывая свое черное достоинство коротким махровым полотенцем. Скаля огромные белоснежные зубы, весело выкрикивал:

– Моя подруга выдохлась, может, вы, девахи, ее замените?

– Пойди лучше руки разомни, мачо, – зло отвечала Астра, а когда африканец поспешно удалялся, так же со злостью добавляла: – Жрет стимуляторы и корчит из себя жеребца, через десять лет превратится в развалину с поломанным будильником на полшестого.

Гвоздика и на выпады подруги не обращала внимания. Она по-прежнему неподвижно сидела в кресле со снисходительной улыбкой Будды, полностью погрузившись в изучение информации со своего мини-компьютера.

Двое суток, как ни тянулись, все же подошли к концу. Звуковой сигнал автонавигатора известил, что дирижабль вышел в одну из контрольных точек.

В командный бокс вихрем ворвался Джуниор. Теперь на нем вместо набедренной повязки были длинные шорты и открытая спортивная майка с оранжевым номером на груди и спине.

Рухнув в командирское кресло, чернокожий верзила застучал по кнопкам клавиатуры бортового компьютера. Его лицо было предельно сосредоточено, а глаза следили за данными, мерцающими на дисплеях.

– Все, девчонки, мы на подходе. Связывайтесь с «диспетчером», идем на посадку.

Гвоздика отключила свой мини-компьютер и быстро схватила трубку спутникового телефона…

Глава 4. Последний и решительный

«Сирену» Виктор оставил в двухстах метрах от берега у похожей на гигантскую камбалу скалы, густо покрытой морской травой. Отличный ориентир для тайника.

Надев акваланг и ласты, Савченко выскользнул с командирского места и направился к берегу.

Все побережье было усеяно мелкими и острыми обломками скал, подчас приходилось двигаться крайне аккуратно, внимательно глядя под ноги, чтобы не распороть комбинезон или, чего хуже, не повредить акваланг. Виктор практически не работал ластами, а двигался на руках в прямом смысле слова. Наконец сквозь округлое стекло маски диверсант различил очертания берега – мягкие волны равномерно накатывали на песчаный пляж.

Дальше акваланг был не нужен. Освободившись от ненужной ноши, Виктор оставил ее на дне, придавив несколькими большими шершавыми камнями. Оставив сигнальную метку, морской пехотинец выбрался на берег и залег в полукилометре от лагеря боевиков.

«Хорошо замаскировались, – глядя на безжизненные развалины, подумал диверсант. – Если бы не знал точное место, запросто попал бы в парафин».

Почему-то вспомнил свою недавнюю, но такую теперь далекую знакомую Любашу, и даже промелькнула подлая мысль: «Вот бы согласился тогда, сейчас бы в Москве ел домашние обеды и в свободное время валялся на диване, тупо щелкая „лентяйкой“. Чем не простое человеческое счастье».

Но тут же отбросил эту малодушную мысль: все в природе имеет свое предназначение, и в первую очередь это имеет отношение к венцу природы – человеку.

Кто-то трудится в поле, кто-то стоит у станка заводского, женщины рожают и воспитывают детей, а кто-то пьет вино у гастронома или в тиши комфортабельных кабинетов ворочает миллионами или даже миллиардами. Но есть такая категория людей, которым по жизни отведена другая ниша, они, пока живы, всегда на войне. И воевать им приходится за всех тех, кто остался за их спинами, потому что люди, как волки, живут своими стаями, прямо как по Киплингу.

От этих мыслей в душе Виктора потеплело, все-таки, когда понимаешь небессмысленность своего бытия, это греет.

День перевалил за свою вторую половину, солнце жгло немилосердно. Савченко, распластавшись в тени валуна, чувствовал себя ящерицей в пустыне. Это было испытание температурой, впрочем, диверсант к этому был подготовлен, в его подсумках были таблетки, тормозящие водный баланс в организме, да и комбинезон выполнял на поверхности роль термоса.

Виктор, экономя силы, старался даже не думать, не предаваться воспоминаниям, всю энергию обратив в слух…

В черной толще воды «Пираньи» походили на двух голодных касаток, вышедших на охоту.

Кругломордые, с высокими надстройками боевых рубок и хищными наростами торпедных аппаратов, они скользили в Каспийском море бесшумно и стремительно, готовые в любую минуту рвануться к ничего не подозревающей жертве. Для этого и были построены мини-субмарины, но сегодняшний выход в море преследовал совсем другую цель.

По трое офицеров-подводников в каждой из «Пираний» сосредоточенно следили за показаниями приборов, за их спинами сидели морские пехотинцы, такие же молчаливые и сосредоточенные, с суровыми лицами.

Все находящиеся в чревах двух стальных рыбин отдавали себе отчет в серьезности предстоящей операции. Молодые морпехи, совсем недавно побывавшие на своем первом боевом задании, в полной мере понимали: подобная акция за рубежом будет намного сложнее, там на помощь своих рассчитывать не приходится.

Офицеры-подводники, после того как в секретной части базы подписали бланки с грифом «Особой важности», сразу сообразили: речь пойдет не об учениях, значит, шанс оставить на берегу вдову с сиротками увеличивается многократно. И сколько бы тебя ни учили воевать, все это далеко от настоящего боевого опыта.

Поэтому и двигались субмарины крайне осторожно.

Наконец «Пираньи» вышли в точку дрейфа. Командир головной лодки, застопорив ход, обернулся и громко объявил:

– Мы на месте, господа вольные разбойники, теперь ваш ход.

Морпехи, сохраняя тишину, стали надевать ласты и маски, после чего по очереди покинули лодку.

Очутившись в воде, диверсанты выстроились боевым клином, вершину которого занял Сервант. Бывший мичман морского спецназа сейчас выступал в роли проводника.

Командовавший всей операцией полковник Христофоров замыкал этот походный порядок. До берега было больше километра, и следовало торопиться.

На военно-морских праздниках любят демонстрировать бравый марш боевых пловцов по берегу в полной водолазной экипировке, да еще с автоматами на груди и касками армейского образца на голове. Это полная ерунда, такая же, как и всеобщее мнение о том, что подводные диверсанты выходят на берег глубокой ночью. Как раз именно ночью и ждут гостей из морских глубин часовые, опасаясь малейшего шороха и держа пальцы на спусковых крючках, до рези в глазах пялясь в приборы ночного видения, а в засадах ждут сигнала группы захвата. Совсем другое дело белый день, когда ласковое солнышко размаривает, снимая ночное нервное напряжение, и от водной глади никто не ждет подлости. Вот тогда-то наступает самое время действовать диверсанту. Водолазную амуницию он оставляет в тайнике на дне. Хороший боевой пловец способен до пяти минут задержать дыхание, а есть уникумы, что и семь минут держатся. Налегке диверсанту действовать сподручнее, а если летом, да на оживленном пляже, то он и вовсе человек-невидимка.

Морпехам Серванта надлежало действовать в глухом безлюдном месте, но это не имело никакого значения.

Группа вышла в обозначенный квадрат и, избавившись от водолазной экипировки, бесшумно двинулась к берегу.

Небольшой мысок острым языком вклинился в море, темно-оранжевая масса грунта надежно прикрывала с этой стороны лагерь боевиков. Генри Эйнс действовал, как всякий офицер армии США, рационально. Зная, что со стороны моря им не грозит опасность, установил на этом направлении лишь проволочную сигнализацию, сосредоточив посты охранения со стороны берега. Спутники-шпионы, изучающие этот район, засекли «ахиллесову пяту», ею и было решено воспользоваться.

Морпехи появились из воды подобно морским призракам, это ощущение усиливали универсальные комбинезоны «Амфибия» с диковинными разводами.

Оседлав вершину мыса, диверсанты тут же расчехлили свое оружие и разобрали цели на случай огневого контакта.

Владимир Христофоров залег рядом с Сервантом, потом вытащил из подсумка небольшой, но мощный бинокль и стал рассматривать окрестности вокруг лагеря, но ничего примечательного не увидел.

– Что-то не видать нашего засланного казачка, – с тревогой негромко произнес полковник.

– А он что, фотомодель, чтобы здесь дефилировать? – хохотнул Сергей Севрюков, изучая огневые точки боевиков. – Зарылся где-то в песок, как скорпион, и ждет своего часа. А если бы ты его узрел, значит, и другие могут увидеть. Вот тогда и кранты этому Рембо.

– Логично, – согласился Христофоров, но все же его сознание что-то беспокоило. – Хорошо, если он на исходной, а если его там… Десантировали его раньше, и одного, а море штука коварная, всякое может случиться. Тогда что?

– Если появится дирижабль и ничего не произойдет, ждем, когда эти босяки решат выгрузить фугас, и идем волнами. Одна четверка спускается к лагерю, другая прикрывает, позже, когда первые займут позицию, другие подтянутся к этому времени. Главное, подойти к босякам на вытянутую руку, а там порвем всех, как тюлень мойву.

Последние слова Серванта, конечно, были сказаны с лишним оптимизмом, соотношение сил было нереальным, а значит, даже при козыре под названием «внезапность» нападающие несут значительные потери.

– Почему четверками бойцов считаешь? – искоса глядя на Серванта, спросил Христофоров. – Меня, что ли, в расчет не берешь?

– Ты, Владимир Николаевич, останешься здесь и будешь руководить боем.

– Нет, – нахмурился полковник, – я пойду со всеми, сейчас каждый ствол на счету.

Сервант удрученно покачал головой, но ответить не успел, его взгляд выхватил величаво плывшую по бирюзовому небу гигантскую колбу дирижабля, похожую на серебристую подводную лодку, перевернутую рубкой вниз.

Посадка дирижабля проходила ничуть не красочней приземления космического корабля. Четыре ходовых двигателя развернулись параллельно земле и замолотили широкими лопастями винтов, опуская гигантский баллон с гелием.

Когда до земли оставался десяток метров, выстрелили четыре пневмопушки, установленные по углам гондолы. Выпущенные по диагонали четыре гарпуна с толстыми нейлоновыми тросами глубоко впились в грунт. Тут же включились лебедки и стали подтягивать дирижабль к земле.

Наконец «Авгур» завис в метре от земли. Двигатели смолкли, со щелчком открылся люк, и наружу вывалилась веревочная лестница…

Виктор видел, как из гондолы появились две девушки. Длинноногие, в облегающих комбинезонах «пустынного камуфляжа», затянутые по талии широкими ремнями с открытыми кобурами, откуда виднелись рукоятки пистолетов, девицы смотрелись весьма эффектно. У одной из них на голове была бандана, у ее подруги по плечам разбросаны золотистые кудри.

Амазонки, о чем-то оживленно переговариваясь, поспешили в сторону лагеря боевиков. Савченко показалось странным, что гостей никто не встречал, но во время проведения спецопераций всякое бывает. Теперь перед ним встала главная задача – незаметно забраться в гондолу.

До дирижабля ему необходимо было преодолеть около сотни метров, а до лагеря оставалось триста с гаком – нужно было определяться, как действовать. Впрочем, долго думать времени не было, поэтому и мысль пришла соответствующая: «Как говорил Наполеон, главное в драку ввязаться, а там посмотрим. Тем более, где-то поблизости расположились ангелы-хранители, если что, подсобят».

Вынырнув из своего укрытия, морской пехотинец, активно работая локтями, подобно юркой ящерице пополз в сторону дирижабля. Оказавшись возле веревочной лестницы, Савченко замер, вслушиваясь, но из гондолы не доносилось ни единого звука. Оглядевшись по сторонам, Виктор ухватился за край лестницы и рывком забросил свое тело в проем люка. Оказавшись в узком коридоре, он осторожно выпрямился во весь рост и бесшумно прошел в сторону рубки управления. Толкнул пластиковую дверцу и шагнул вовнутрь.

Виктор успел сделать лишь шаг, как его плечо крепко сжала невидимая рука, большой палец надавил на шею, а четыре остальных впились в ключицу. Эта же невидимая рука с неимоверной силой встряхнула морского пехотинца, разворачивая к лобовым иллюминаторам.

Только теперь Савченко заметил молодую негритянку, как и две предыдущие амазонки одетую в облегающий песчаный камуфляж.

– Ты кто? – по-английски спросила девушка. Не сводя цепкого взгляда с незнакомца, она расстегнула клапан кобуры и вытащила пистолет.

Профессионала от дилетанта отличает скорость восприятия на внезапное изменение ситуации и принятие необходимого решения. Виктор искоса наблюдал, как девушка извлекает из кобуры «ОЦ-35». Опытный глаз диверсанта ухватил главное – пистолет поставлен на предохранитель. У него как минимум была секунда форы. Предоставленный шанс следовало использовать.

Ухватив левой рукой сжимающую его плечо ладонь, Савченко неожиданно рухнул на одно колено, придавая ускорение потерявшему равновесие державшему его гиганту. Молодой негр не ожидал подобного финта от пленника. В падении он неестественно высоко взмахнул ногами, черканул белыми ступнями по потолку и с грохотом приземлился на пол.

Левая рука Виктора тут же крепко сжала кадык Джуниора. Бегония вскинула пистолет, но выстрелить не смогла. Она была отличным водителем, но стрелком оказалась никудышным.

Савченко взмахнул правой рукой, из рукава в ладонь бойко прыгнул удобный американский нож, который он метнул тут же, без замаха, что называется, из-под «рубашки». Тяжелый клинок штурмового ножа с утробным хлюпаньем вошел в тело девушки по самую рукоятку. Выронив пистолет, Бегония по стене сползла на пол, глядя изумленными глазами.

– А-а! – не закричал, а завыл Джуниор, пытаясь вскочить на ноги, но морпех не оставил ему ни единого шанса ускользнуть, вырвав африканцу кадык. Тот повалился на бок, захлебываясь собственной кровью.

Виктор обыскал гондолу, но ни одной живой души не обнаружил. Теперь следовало отыскать фугас, помня из инструкции, полученной в Астрахани, о стандартном устройстве дирижаблей этого класса.

Грузовой отсек размещался под жилыми блоками гондолы. Савченко огляделся и обнаружил в полу крышку люка. Подняв ее, нырнул в тесный проем отсека и оказался в довольно широком помещении, но с низким потолком. Находиться здесь можно было разве что согнувшись вдвое. Отыскать фугас оказалось несложно, пластиковый транспортный контейнер был здесь один.

Вскрыв замки, Виктор заглянул внутрь. В контейнере лежал большой термос, корпус которого поблескивал холодным зловещим блеском отшлифованного титана. Это был ядерный фугас «SYO-50», именно так боеприпас выглядел на фотографиях, которые морпеху демонстрировали в секретном отделе на военно-воздушной базе.

– Слава богу, – с облегчением выдохнул разведчик, смахивая пот со лба. Опрокинув контейнер набок, выкатил на пол титановый пенал, так заряд было куда легче тащить, нежели в громоздком, угловатом контейнере. Нащупав рычаг, Виктор дернул его на себя, открывая створки погрузочного люка. Фугас в титановом футляре, по утверждению экспертов, был абсолютно безопасен. Взявшись за торец заряда, Виктор толкнул его к открытому створу.

Титановый термос бесшумно рухнул на песок, следом скользнул разведчик. Теперь он должен был как можно быстрее дотащить фугас до воды. Толкать перед собой почти стокилограммовую титановую болванку – занятие не из легких даже для тренированного бойца, тем более передвигаться при этом следовало как можно незаметнее.

По напряженному лицу Савченко градом катились мутные капли пота, заливая и разъедая глаза, но морской пехотинец с упорством продолжал толкать заряд перед собой.

«Главное – добраться до воды, – пульсировало в мозгу, – а там уже будет полегче. У этой чушки положительная плавучесть…»

С момента приземления дирижабля на первый взгляд ничего не произошло, только две девицы, выбравшиеся наружу, походкой манекенщиц направились к лагерю боевиков, которые не спешили встречать гостей с неба.

Владимир Христофоров непрерывно осматривал ребристую колбу дирижабля, пытаясь обнаружить бойца, которому в этом концерте отводилась роль солиста. Но тот все не появлялся. И ему, как командиру, отвечающему за проведение операции, следовало немедленно определиться в дальнейших действиях. Время уходило.

Неожиданно уставший глаз чекиста уловил какое-то неясное движение на пляже чуть в стороне от дирижабля. Помассировав веки, чекист сосредоточил все свое внимание на этом участке, и вскоре его сердце дрогнуло: он увидел того, кого так долго высматривал.

Боец в камуфлированном комбинезоне, сливающемся с песком, упорно толкал перед собой продолговатый металлический предмет.

– Твою мать, он это сделал, – заскрежетал зубами полковник, едва сдерживаясь от крика. Его услышал Сервант. Он поднес к глазам бинокль, всматриваясь в направлении руки полковника. Опытный глаз матерого диверсанта мгновенно опознал в «Рембо» своего заместителя.

– Стрелок, елы-палы, – не удержался от комментария Сергей Севрюков. – Наш пострел, как говорится, везде поспел.

– Думаешь? – недоверчиво переспросил Христофоров, пытаясь в бойце угадать Виктора Савченко.

– А то, – уверенно заявил Сервант.

Впрочем, логически все выходило верно. Во время проведения сверхсрочных секретных операций лишних людей стараются не привлекать.

Боец наконец дотолкал свою ношу до кромки прибоя, еще некоторое усилие, и он исчез под водой.

– Ну, вот и все, – с облегчением вздохнул полковник, опуская бинокль. – Можно уходить.

– А по-моему, самое интересное только начинается, – хмыкнул Сервант, кивком указывая в сторону грунтовой дороги, спускающейся к пляжу. Поднимая клубы бурой пыли, по дороге мчалась пара внедорожников пограничной стражи…

– Этот Дюк – форменная скотина, – сплюнув на раскаленный песок, зло проговорила Астра. – Ни сам нас не встретил, ни своих башибузуков не прислал.

– Восток – дело тонкое, – улыбнувшись одними губами, констатировала Гвоздика. – По здешним понятиям мужику бабу встречать западло, и в глазах своих подчиненных он запросто может потерять авторитет. А абреков чего не послал за нами? Так это тоже элементарно, они народ дикий, всю жизнь воюют, увидят молодых женщин, как бы беспредела не вышло. Он вообще хотел, чтобы мы надели хиджабы, дабы гусей не дразнить.

– Ага, сейчас, уже побежала паранджу натягивать на рожу, чтобы не возбуждать козлобородых башибузуков, – Астра вновь сплюнула. – Если кто-то из этих баранов вонючих ко мне полезет, пристрелю, не моргнув глазом. – Узкая рука с длинными тонкими пальцами легла на рукоятку пистолета, вложенного в кобуру. – А если понадобится, то и всех остальных.

– Всех не нужно, – вновь улыбнулась Гвоздика, – у них сейчас самый ответственный момент начинается. А мы передаем груз, и, считай, – уже свободные и богатые.

До развалин, где расположились боевики, оставалось около сотни метров, когда неожиданно в поле зрения девушек появились два военных «Лендровера» со спаренными пулеметами на турели.

– Ложись, – Гвоздика молниеносной подсечкой сбила подругу на песок и сама повалилась рядом.

Пограничники не увидели девушек, но джипы опасно приблизились к одному из «секретов» «скарабеев». Боевик, находившийся в дозоре, действовал согласно полученному приказу и надавил на спусковой крючок пулемета. «МГ-42» выплюнул длинную очередь.

Лобовое стекло головного джипа со звоном лопнуло, разлетевшись на осколки, одновременно кровавыми брызгами взорвалась голова водителя. Внедорожник вильнул и, выскочив на остаток глинобитной стены, опрокинулся. Следующая очередь прошлась по топливному баку, с оглушительным грохотом машина взорвалась, огненный шар поглотил ее.

Второй внедорожник выскочил на песчаный холм, пограничники посыпались с него и залегли, открыв ответный огонь.

– Ну, держись, сейчас такое начнется! Бежим! – Гвоздика толкнула Астру в плечо, и девушки перебежками, пригибаясь, бросились к спасительному дирижаблю…

– Откуда здесь пограничники? – надрывая горло, орал на Ларрсена отставной «зеленый берет».

Все было рассчитано на полную скрытность, теперь, когда тайна была разрушена иранскими пограничниками, следовало применить экстремальные меры, в конце концов, заряд был уже на месте, и если поторопиться, то можно еще вырваться из смертельной западни.

– Заглушите пограничников. Берем груз и уходим в сторону Персидского залива, – приказал Дюк Эйнсу.

– Понял, – хмуро кивнул отставной «зеленый берет» и, уже выскакивая из палатки, на ходу бросил: – Мы их сейчас гранатометным огнем сметем…

Убедившись, что Савченко погрузился в воду и больше не всплывает, Христофоров приказал морпехам:

– Все, хлопцы, наша миссия выполнена, уходим.

Главная заповедь разведки – «Мы видим всех, нас не видит никто». Сегодняшняя операция была проведена практически идеально…

Девушки даже не заметили, как на одном дыхании добежали до дирижабля и молниеносно взлетели по канатной лестнице в гондолу. Но то, что они увидели в блоке управления, поразило их не меньше, чем появление пограничной стражи.

На полу в луже крови лежал Джуниор, а с противоположной стороны у стены полусидела Бегония. Глаза темнокожей девушки были стеклянными, а между грудей торчала рукоятка ножа. Гвоздика присела перед трупом напарницы и осторожно коснулась пальцем рукоятки, набранной из колец толстой воловьей кожи, – такой нож был у Фиалки.

– Черт, – выругалась девушка и, внезапно что-то вспомнив, воскликнула: – Заряд! Где заряд?

Обе амазонки наперегонки бросились открывать грузовой отсек, заглянули внутрь и обнаружили распотрошенный контейнер.

– Ну, Папик, падла, я до тебя доберусь, – скрипнув зубами, прошипела огненногривая Гвоздика, в одно мгновение сбросив с себя аристократический лоск. Потом грубо подтолкнула подругу к выходу. – Уходим.

Девушки едва успели выпрыгнуть на песок, как по гондоле прошлась длинная очередь крупнокалиберного пулемета, дырявя тонкую обшивку кабины.

– Что дальше? – вжимая голову в плечи, прокричала Астра.

– Дальше будем пытаться выбраться из этой передряги, – ответила старшая группы.

– Как?

– Как учили в центре подготовки израильских коммандос, – превозмогая желание отвесить оплеуху недалекой напарнице, решительным тоном ответила Гвоздика. – До границы с Азербайджаном здесь рукой подать, километров сорок. Главное – дождаться ночи и раздобыть серьезное оружие. Выберемся, а потом я лично срежу лысый скальп с этого козла Сосновского.

– А где мы возьмем другое оружие? – все еще не выходя из шока, округлила глаза Астра.

– А вот у них и одолжим, – Гвоздика тряхнула кудрями в сторону холма, где засели иранские пограничники…

Четкое выполнение параграфов служебной инструкции не только спасло офицерскую честь капитана Зааля, но и не позволило «скарабеям» вырваться из западни, в которую те добровольно забрались. Пока иракские боевики готовились уничтожить незначительную группу пограничников, на дороге появилась бронетехника Корпуса Стражей Исламской революции.

Впереди пылил устаревший американский танк «М-48» с гладкой круглой башней, за ним двигалась пара гусеничных бронетранспортеров «NORINCO» китайского производства, вооруженных крупнокалиберными пулеметами «ДШКа».

Генри Эйнс, округлившимися глазами наблюдая за приближающейся колонной армейских грузовиков, следующей за бронетехникой, растерянно произнес:

– Да их же не меньше батальона.

Как профессиональный военный, он отдавал себе отчет в соотношении сил, ни у него, ни у его людей шансов выжить не было ни единого. Оставалось только одно – умереть с достоинством. «Вот она, расплата за мой каннибальский бизнес», – обожгла мысль отставного майора. Он давно догадывался, что за торговлю человеческими органами ему придется заплатить самую высокую цену, но в глубине души надеялся, что это произойдет как можно позже. Не сбылись его ожидания.

– Передай по цепи, против нас идут КСИР[9], – приказал он одному из боевиков. Еще со времен ирано-иракской войны ходили леденящие кровь легенды о зверствах, которые творили бойцы Корпуса Стражей Исламской революции. Ни один из «скарабеев» сдаваться не станет, предпочтя смерть в бою смерти от пыток…

Оказавшись на дистанции прямого выстрела, «М-48» остановился, орудийная башня слегка дрогнула, разворачивая длинный пушечный ствол. Бух! – из ствола вырвался сноп огня.

Фугасный снаряд буквально разорвал пополам гигантский резервуар с гелием, второй выстрел разнес в щепки рухнувшую на землю гондолу. Третий выстрел танк сделать не успел, двое иракских гранатометчиков, выбравшись из своих укрытий, подобрались поближе и выпустили по нему пару реактивных гранат.

Одна из них, ударившись о круглую башню, отрикошетила вверх ярко-красной искрой и взорвалась, не причинив никому ни малейшего вреда, зато вторая точно угодила в моторное отделение. «М-48» вспыхнул, как коробок спичек.

Командир иранского батальона, обозначив позиции боевиков, тут же перенацелил свои подразделения.

Солдаты КСИР, выскакивая из кузовов грузовиков, перебежками двигались за броневиками.

«Скарабеи» яростно огрызались шквальным огнем из пулеметов и гранатометов.

Вскоре один из БТРов зарылся острой мордой в глубокий кювет и яростно зачадил густыми клубами черного жирного дыма.

Но второй «NORICO» упорно полз вперед, поливая пространство шквальным огнем из «ДШКа», – казалось, еще несколько мгновений, и боевики КСИРа ворвутся на позиции «скарабеев», и все будет кончено.

Генри Эйнс подхватил снаряженный гранатомет и, низко пригибаясь, бросился по траншее к головной стрелковой ячейке. Вскинув на плечо цилиндр, «зеленый берет» тщательно прицелился, понимая: возможности сделать второй выстрел ему никто не даст.

Гранатомет в общей какофонии звуков выстрелил почти беззвучно. Ярко-желтая комета рванулась в сторону угловатого бронетранспортера. Мощный взрыв сорвал носовую бронеплиту и вывернул БТР, что называется, наизнанку. Атака иранцев захлебнулась. Но ничего этого Эйнс уже не видел – шальная пуля, пробив шею, едва не отделила его голову от туловища…

Пистолет – оружие ближнего боя и в настоящем сражении бесполезная вещь. Понимая это, девушки расстегнули ремни и вместе с кобурами спрятали их под небольшим приметным камнем, собираясь прихватить позже.

До позиции, где засели трое солдат пограничной стражи, оставалось около полусотни метров.

– Жди меня здесь, – неожиданно приказала Гвоздика.

– Я пойду с тобой, – решительно заявила Астра, но старшая резко ее перебила:

– Нет. – Потом добавила: – Места там мало, будем только друг другу мешать.

Астра покорно промолчала, понимая правоту сказанного. Гвоздика, затянув потуже концы банданы, змеей поползла в направлении залегших пограничников, при этом постепенно забирая вправо, чтобы выйти к бойцам со спины, туда, откуда ее никак не ждали.

Капрал и двое рядовых солдат засели на холме в небольшой, но глубокой расщелине и активно перестреливались с боевиками «Скарабея», они так были увлечены своим занятием и приободрены подходом подкрепления, что не заметили приближения своей главной опасности.

Добравшись до края расщелины, Гвоздика развернулась и прыгнула вниз вперед ногами. Никто из пограничников на ее появление не отреагировал, только капрал успел развернуть в ее сторону ствол своего автомата. Но выстрелить медногривая бестия ему не дала, ударом ноги она выбила оружие, в следующее мгновение в воздух взлетел ее кулак и костяшки пальцев с хрустом проломили пограничнику височную кость. Остальные двое были убиты еще быстрее. Пять лет обучения японским боевым искусствам дали свои результаты.

– Привет, подружка, – в расщелину свалилась Астра. Бегло глянув на убитых с проломленными черепами и свернутыми шеями, она сделала шаг к ближайшему и подобрала еще горячий от стрельбы «калашников».

– Привет, подружка, – в тон ей ответила Гвоздика, в Питере они не раз видели рекламу, которая девушкам очень понравилась, поэтому они часто вставляли ключевые фразы из нее в разговор. – И почему люди такие злые?

– Чтобы у нас было больше работы, – вскидывая к плечу любимое после пистолетов оружие, хохотнула Астра…

Это было полное фиаско, крах. Бой уже шел внутри лагеря «скарабеев». Дюк Ларрсен отчетливо слышал не только звуки выстрелов и разрывов ручных гранат, но даже выкрики на персидском языке. Бойцы Корпуса Стражей Исламской революции подбирались все ближе к палатке американца – нужно было что-то срочно предпринимать.

Выходов было два: либо сдаться на милость победителя, и тогда придется выдать иранскому руководству все известные тайны, а потом наверняка предстоит выступление по телевидению с обвинениями в провокации правительства США. Либо, во втором случае, он мог достойно умереть, забрав в могилу свою честь и свои тайны.

Полковник военной разведки Дюк Ларрсен, уйдя в отставку, с удовольствием продал свои знания и профессионализм финансовому магнату Юджину Цоресу в надежде обеспечить свою старость. Его нисколько не волновало, что предстоит делать и сколько при этом погибнет народа. В конце концов, люди смертны, и какая разница, умер человек на больничной койке, в автокатастрофе, при пожаре или на войне. Живому главное ухватить то, что можно, и даже, если получится, более того.

Ларрсен был циничным мерзавцем, но не был предателем. Поэтому выбор у отставного полковника оставался один. Вытащив из-под своей раскладной койки небольшой металлический ящик, открыл его и извлек наружу противотанковую мину в пластиковом корпусе. Взрывное устройство Дюк возил специально на случай форс-мажорных обстоятельств, сегодня наступило такое время.

Установив мину под столом, на котором было разложено электронное оборудование, Дюк выдернул предохранительную чеку. У него было тридцать секунд до срабатывания взрывателя. Ларрсен разогнутой пружиной ринулся к выходу. Но то ли возраст сказался, то ли нервное напряжение, только далеко отставной полковник убежать не успел.

Огромный куст взрыва разнес палатку вместе с оборудованием и с силой толкнул Дюка в спину, несколько раз перевернул безвольное тело в воздухе, потом ударил о землю.

Когда Ларрсен пришел в себя, то понял, что встать не может. Ноги не слушались, были будто чужие.

– Даже в бою не смог умереть, – с горечью прошептал американец и поспешно, как будто боясь, что его остановят, извлек наружу небольшой хромированный пистолет «зиг-зауэр». Прижав ствол к подбородку, надавил на спусковой крючок. Разрывная пуля «дум-дум» разворотила все лицо, обезобразив и сделав безымянным военного разведчика Дюка Ларрсена…

…Отсидеться по-тихому амазонкам не удалось, иранские солдаты, разворачиваясь широкой цепью, должны были неизбежно выйти на их убежище. Поставив автоматы на одиночный огонь, девушки стали уничтожать экономными выстрелами наиболее рьяных солдат. Работали они молча и сосредоточенно.

Гвоздика успела положить четверых иранских гвардейцев и выбирала пятого, когда в ее голову угодила пуля.

– Ты что, подруга? – Астра склонилась над своей напарницей.

Гвоздика лежала на спине, уставившись в небо неподвижным взглядом красивых голубых глаз. Бандана сползла с ее головы, огненно-медные волосы разметались по земле. Над тонкими бровями, как у индуски, темнело входное отверстие. Кровь тонкой струйкой стекла к виску, пропитывала огненные волосы.

– Ну, держитесь, твари, – блондинка до крови закусила нижнюю губу.

Вскочив, она выставила наружу голову, и тут же мимо ее уха просвистела пуля, заставившая девушку нырнуть обратно под защиту расщелины. «Снайпер», – подумала Астра. И тут же вновь прорычала вслух:

– Ну, держись, паскудник.

Несколько раз Астре приходилось играть в кошки-мышки со смертью, но все-таки ей удалось засечь иранского снайпера. Тот занял позицию у обугленного пограничного джипа. Армейский стрелок оказался недостаточно хорош против бывшей спортсменки и профессиональной убийцы.

Астра еще раз показала себя снайперу, потом быстро спряталась, услышав запоздалый выстрел. Гвардеец сейчас переводил ствол своей винтовки, ожидая ее появления в противоположной стороне расщелины, но просчитался в своих ожиданиях. Блондинка в нарушение всех баек о тупости светловолосых переиграла стрелка, она появилась вновь в том же месте, где уже была. «АКМ» дважды плюнул огнем, обе пули поразили цель. Астра видела, как дважды дернулось тело снайпера, а потом в землю ткнулся длинный ствол винтовки.

Она успела сделать еще один выстрел, когда на ее укрытие накатил вал огня, превратив девушку в живой факел. Командир батальона, устав нести неоправданные потери своих гвардейцев, отдал приказ:

– Отделение огнеметчиков – вперед.

Многометровые языки оранжево-золотого пламени безжалостно заливали позиции «Скарабея», уничтожая все живое…

– Товарищ полковник, – к Христофорову обратился командир мини-подлодки. – С «Пираньи-2» докладывают: «Сирену» загрузили, пловец с грузом взят на борт.

– Отлично, – скупо улыбнулся Христофоров, потом помассировал переносицу и с явным облегчением добавил: – Все, идем домой, по-быстрому, в темпе вальса…

Эпилог

Кровопролитный бой на севере Ирана вылился в грандиозный международный скандал. Крупнейшие медиа-агентства демонстрировали кадры с места сражения: подбитая бронетехника, обугленные трупы, сгоревший остов дирижабля.

На фоне этих кадров поочередно выступали президент Ирана и духовный лидер страны.

Политологи на всех языках с неподдельным восторгом комментировали происходящее…

«Президент Ирана обвинил правительство США в военном вторжении на территорию суверенного государства. При этом лидер Исламской республики не приводит никаких доказательств своих заявлений…

Представители Госдепа и Пентагона в один голос утверждают, что в этом районе вооруженные силы США никаких операций не проводили…

Конгрессмены-демократы требуют тщательного расследования инцидента. В срочном порядке создается межпрофильная комиссия, которая будет изучать деятельность не только Государственного департамента, Министерства обороны, но также Центрального разведывательного управления и ряда спецслужб…»

Юджин Цорес щелкнул пультом управления, огромный плазменный экран телевизора потух. Грязно выругавшись на родном иврите, что финансист делал крайне редко, он снова щелкнул кнопкой пульта управления. Бесшумно поднялась панель из красного дерева, закрывая от гневного взора хозяина кабинета ненавистный телевизор.

Эмоции, захлестывающие сознание магната, были слишком сильны, чтобы он мог с ними справиться самостоятельно. Финансист достал небольшую шкатулку из слоновой кости, инкрустированную червленым золотом, в каких обычно держат гаванские сигары. Там у Юджина лежали транквилизаторы. Положив на язык несколько таблеток в разноцветной глазури, он запил их большим стаканом содовой.

Постепенно страхи улетучились, освободив сознание для мозгового штурма, при помощи которого он собирался пробить брешь в сложившейся ситуации.

Комиссия Конгресса – это серьезно, эти станут не только землю рыть, гранит продолбят, а если понадобится, то и бурить будут до самого ядра Земли». И если только заподозрят кого-нибудь в измене Юнайдет Стейтс оф Америка, то этого человека не спасет ничто. Даже если он окажется богатейшим человеком планеты, таким, как он, Юджин Цорес. Это тебе не публично ругаться с президентом или наживаться, сокрушая экономики карликовых государств Индокитая. Измена Стране Номер Один карается по самому большому счету, не спасет даже членство в клубе избранных. Впрочем, этот самый клуб существует по принципу крокодильей стаи. Раненого, ослабленного, виноватого без суда и следствия разрывают на части и пожирают сородичи, обогащаясь за его счет.

Лекарство уже начало действовать в полную силу, мозг финансиста работал в форсированном режиме.

«Крепость цепи проверяется крепостью самого слабого звена, – всплыла фраза в мозгу Цореса, теперь его сознание осмысливало все факты последних дней. – Вся Каспийская буча рикошетом ударила по Америке, а задумывалось, что откат пойдет на Россию и сомнет ее нынешний политический строй».

Действительно, мысль провезти фугас по территории России могла дать серьезные дивиденды… Но… за те несколько дней, что идет шумиха, не было сказано и слова ни о России, ни о ядерном фугасе. Теперь мозг магната цепко ухватился за главную деталь, которая, как спасательный круг, должна была его уберечь от верного краха: «Ядерный заряд – это такая улика, которую иранцы обязательно бы предъявили как доказательство происков Америки, а заодно и смогли бы объявить миру, что стали обладателями атомного оружия. Как утверждал покойный Ларрсен, взломать предохранительный код специалисту много времени не потребуется». Юджин Цорес в задумчивости вертел между пальцами «Паркер» с золотым пером, это всегда помогало ему быстрее соображать. Постепенно картинка полностью вырисовалась, высветив того, кто в тени: «Моя идея об уничтожении нефтяных промыслов в районе Персидского залива с целью повышения котировок акций угольных компаний провалилась». Эту простую, по сути, акцию он перепоручил более молодому исполнителю, о котором имел соответствующую информацию. Но вот именно этот исполнитель все переиграл, весь его план, и стал развивать ход событий по своему усмотрению. Пальцы в темных пигментных пятнах впились в пластиковый корпус авторучки, «Паркер» разлетелся на части, забрызгав чернилами полированный стол восемнадцатого века. Но магнат на это не обратил внимания: «Самуил Сосновский – талантливый математик и рискованный авантюрист – в свое время пытался манипулировать целой Россией, но надорвался и бежал на Британские острова, надеясь на скорое триумфальное возвращение, и я ему, старый дурак, помог. Слабым звеном как раз и является этот беглый вундеркинд, если Сосновского прижмет комиссия Конгресса, он сдаст меня, не задумываясь».

Все стало на свои места, теперь оставалось действовать на опережение, пока маховик следствия не раскрутился на полную силу.

Не обращая внимания на испачканные чернилами руки, Цорес надавил на кнопку вызова референта по особым поручениям.

Через минуту в кабинет вошел немолодой мужчина в неброском деловом костюме, лицо его было таким же невыразительным, болезненного сероватого оттенка. Мужчина больше напоминал не особо удачливого коммивояжера или клерка средней руки в третьесортной фирме, чем доверенное лицо миллиардера.

– Вызывали, сэр? – встав у двери, спросил вошедший.

– Да, Клаус, проходи.

Надавив на одну из клавиш своего настольного компьютера, Цорес вывел на экран монитора фотографию Сосновского.

– Этот человек работал со мной, из-за него вместо прибыли наш проект понес убытки. Его следует наказать.

– Как строго? – невозмутимо поинтересовался безликий референт.

– Я понес убытки около ста миллионов долларов, поэтому наказывать следует по всей строгости. Экзекуция должна быть проведена в течение семидесяти двух часов. И пусть это будет несчастный случай.

– Я понял, – кивнул Клаус. – Когда все будет закончено, доложу вам.

Цорес нисколько не сомневался, что все будет именно так. Ведь недаром же он в свое время взял к себе на службу бывшего майора «Штази», который когда-то выполнял роль ликвидатора перебежчиков, имел обширные связи среди разных специалистов по «мокрым делам»…

Все полетело в тартарары. Операция по взрыву «Шах-Шаима» полностью провалилась, Иран готов объявить войну Америке, это, конечно же, звучит смешно. Но никто не знает, какая впоследствии будет реакция мусульманского мира на эту брошенную перчатку. Не разгорится ли пожар войны от Африки до Австралии?

Самуил Сосновский метался по своей вилле, как дикий зверь, угодивший в западню. Ко всем нахлынувшим неприятностям он уже третий день по прямому телефону не мог дозвониться своему американскому партнеру Юджину Цоресу. Старик наверняка уже заимел на него зуб за провал. Нужно было поскорее с ним связаться и все обсудить, в конце концов игры на бирже все равно продолжаются и можно наверстать упущенное. Главное – дозвониться…

– Сэр, – на террасе появился чернокожий слуга, лицо негра исказила гримаса неподдельного испуга. – Там по телевизору о вас говорят.

– Черт, – выругался Самуил Аронович и быстрым шагом почти выбежал в холл, где стоял телевизор, постоянно передававший новости.

Включив автоповтор, Сосновский замер, услышав голос диктора:

– Генеральная прокуратура Российской Федерации подала запрос в МВД Великобритании о выдаче находящегося там беглого олигарха Самуила Сосновского и полевого командира чеченских сепаратистов Шервани Набиева.

– Черт, черт, – как заведенный, изрыгал ругательства Сосновский.

В отличие от реликтового американского магната мозг бывшего доктора физико-математических наук работал куда быстрее. Сосновский мгновенно сообразил, «откуда ветер дует», ведь он играл на грани фола и проиграл вчистую. Вот поэтому нигде не промелькнуло упоминание о ядерном заряде и о том, что его доставили в Иран из России. «Фугас забрали прямо из-под носа во время боя людей Ларрсена с иранскими пограничниками».

В одно мгновение постарев лет на десять, Сосновский, шаркая ногами, вышел на террасу, с которой открывался захватывающий вид на лазурь Средиземного моря. В мозгу зазвучал шлягер времен его молодости «Море, море. Мир бездонный…».

– Море, – прошептал олигарх.

Теперь он сообразил, откуда пришли невидимые русские и, главное, куда ушли. И, к полному набору неприятностей, вспомнил полугодовой давности закон Российского парламента «О борьбе с мировым терроризмом за рубежом». А он сейчас таковым и являлся.

«Нужно возвращаться в Лондон, там у меня обширные связи среди высокопоставленных чиновников, крупных бизнесменов. В конце концов, можно прикрыться щитом из средств массовой информации, бросить им какую-нибудь тухлую „утку“ про преемницу КГБ. Тогда англичане не посмеют меня выдать, а Кремль не особо будет на этом настаивать». Вытащив из кармана летних бриджей миниатюрную трубку мобильного телефона, набрал номер своего пилота. Все время, что он находился на вилле на Мальорке, экипаж личного самолета «Си Скэн» жил в гостинице неподалеку от аэродрома, готовый в любую минуту лететь по распоряжению хозяина в любую точку мира.

– Слушаю, – донесся голос командира экипажа.

– Джордж, это Сосновский. Готовь самолет к вылету и тщательно проверь все узлы, – распорядился Самуил.

– Хорошо. Это займет не менее пяти часов.

Олигарх бросил недовольный взгляд на часы, до вечера оставалось немногим больше шести часов. Сосновский вспомнил темные воды ночного моря и передернул плечами, теперь они его пугали своей бездонностью, в глубине которой могут прятаться невидимые и ужасные подводные диверсанты.

– Отлично, мне подходит, – фальшиво засмеялся Самуил Аронович…

Пограничник в аэропорту города Пальма внимательно пролистал паспорт невысокого коренастого мужчины в легком светлом костюме. Несмотря на придирчивый осмотр, никаких изъянов в документах стражу закона обнаружить не удалось. Сунув паспорт во внутренний карман пиджака, мужчина неторопливой походкой прошел на выход. Шел уверенно, потому что здесь бывал не раз, правда, с подобной миссией впервые. Прилетевший мужчина был профессиональным киллером. До этого ему довелось послужить в армии, потом поработать по найму на колумбийских наркобаронов и даже немного повоевать с правительственными войсками. Потом ему предложили сменить профиль. Солдат (так его звали с тех пор) согласился и впоследствии о своем решении ни разу не пожалел.

Заказы на ликвидацию были не частыми, но оплачивались хорошо и технически обеспечивались серьезно.

Покинув здание аэропорта, Солдат уверенно направился к неприметному, некогда белоснежному, а теперь непонятного грязного цвета «Фольксвагену»-«жуку». Ключ с брелком в виде кроличьей лапки торчал из замка зажигания.

Двигатель малолитражки завелся сразу, заработав ровным гулом хорошо отлаженного механизма.

Вырулив со стоянки, киллер взял направление в сторону моря. Проехав несколько километров, «жук» свернул на узкую грунтовую дорогу, ведущую к высокому утесу, поросшему невысокими пальмами.

На сам утес вела узкая тропа, поэтому машину пришлось оставить у подножия. Выбравшись из салона, Солдат водрузил на нос солнцезащитные очки «пилот», открыл багажник и вытащил оттуда большую спортивную сумку. Повесив ее на плечо и насвистывая под нос мелодию из «Призрака Оперы», стал подниматься по тропе.

На вершине утеса оказалась небольшая ровная площадка, открытая лишь со стороны моря, но это убийцу нисколько не смутило – до самого горизонта море было пустынным. Любители парусного спорта ловили ветер на другой стороне острова.

Раскрыв сумку, Солдат стал извлекать приготовленное для него оборудование. Сверху лежал обычный складной стул, под ним были аккуратно уложены две небольшие трубы, составные части портативной ракетной установки. Рядом коробка с оптико-электронной системой наведения. Тут же лежал крупнокалиберный автоматический «кольт» и черный прямоугольник коротковолновой рации.

Разложив стул, киллер поудобнее уселся, потом проверил пистолет и, дослав патрон в патронник, сунул оружие за пояс. Составные части пусковой установки собрал в одну систему, прикрепил блок наведения. Затем проверил его в действии. Движения были быстрыми и точными, чувствовалась многолетняя практика.

Собранную пусковую установку положил на колени, надел на голову гарнитуру с наушником и микрофоном, потом включил радиостанцию и коротко сообщил:

– Я готов.

И тут же получил такой же короткий ответ:

– Ждите.

Ожидать в засаде с оружием Солдат нисколько не опасался, зная, что все подходы к утесу сейчас контролирует группа прикрытия, которая ни в коем случае не пропустит никого постороннего.

Время медленно тянулось вслед за похожим на желток солнцем, широкие листья пальм убаюкивающе шелестели под бархатным дуновением бриза. Подобная расслабляющая обстановка никак не действовала на Солдата, сказывались годы изнурительных тренировок. Наконец радиостанция ожила:

– Готовность – минута.

Исполнитель встал, широко расставил ноги, взвалил на плечо тяжелую трубу. Правая рука обхватила рукоятку управления огнем, указательный палец лег на спусковой крючок, пальцы левой включили питание системы наведения. Невидимый секундомер отсчитал последние мгновения.

– Цель, – напоследок каркнула рация.

Из-за широких шапок пальм выскользнул небольшой реактивный самолет «Си Скэн». Пассажирский лайнер с удлиненной, как птичий клюв, кабиной, прямыми крыльями, за которыми виднелась пара турбин, прикрепленных к фюзеляжу, молниеносно набирал высоту.

Солдату потребовалось не более секунды, чтобы зафиксировать на цели систему наведения, потом он плавно потянул спусковой крючок. Хлопок выстрела был едва слышен, его погасили специальные клапаны, которыми была оборудована пусковая установка.

Портативная ракета рванулась за лайнером, как гончая за зайцем. Яркое свечение от ее двигателя растворялось в солнечном свете.

Солдат видел, как реактивный снаряд почти настиг «Си Скэн». Не долетев нескольких метров до хвоста самолета, ракета взорвалась, превратившись в яркую фосфорическую вспышку.

Лайнер как будто завис на какую-то долю секунды, потом его задранный нос стал клониться книзу, и еще через секунду «Си Скэн» закувыркался в воздухе, как подстреленная на взлете утка.

Запущенная киллером ракета была оснащена электромагнитной боевой частью, при взрыве которой не было ни одного осколка, а корпус носителя, выполненный из целлюлозы, сгорел без остатка. Но выделенный при этом электромагнитный импульс в миллион ампер просто сжег всю электронику самолета, превратив некогда красивый лайнер в бесполезную груду металлолома.

Лайнер рухнул на хвост в Средиземное море, развалившись на множество кусков. Правда, этого Солдат не видел, он собирал в сумку оборудование. Ему следовало торопиться, через час из порта уходил паром на Барселону…

Нелепая трагическая смерть беглого российского олигарха, финансового афериста Самуила Сосновского мгновенно всколыхнула все мировые СМИ. Хотя официально авиакатастрофа считалась технической неисправностью систем электронного оборудования и не было никаких доказательств диверсии, тем не менее ни одно мало-мальское агентство не упустило возможности порассуждать на тему произошедшего.

На задний план отошел вооруженный конфликт на севере Ирана, и даже заявления высокопоставленных лиц двух стран уже не производили должного эффекта на сознание обывателей.

Никто из дотошных журналистов и мудроболтливых политологов не пытался даже в качестве гипотезы связать эти два события в один узел. Вместо этого усиленно муссировали последний факт требования Российской Генпрокуратуры выдачи беглого олигарха и тут же вспоминали все остальные эпизоды «преследования» покойного.

На Западе зарождалась мутная информационная волна под названием «Длинная рука Москвы»…

Примечания

1

РУМО – Разведывательное управление министерства обороны США.

2

«Холод» – опасное окружение нелегала, работающего за рубежом на свой страх и риск.

3

«Варяг» – добывающий информацию разведчик.

4

«Марголин» – спортивный малокалиберный пистолет.

5

АММАН – военная разведка Израиля.

6

«Два слона» – сленговое название: «Совершенно секретно».

7

«Поплавок» – сленг. Фирма-однодневка.

8

«Вованы» – сленговое название солдат Внутренних войск.

9

КСИР – Корпус Стражей Исламской революции.

Content

Иван Стрельцов
Диверсант до востребования

Часть I. Новые амазонки

Глава 1. Люди «Х»

Глава 2. Серые кардиналы

Глава 3. Смертоносный гербарий

Глава 4. На секретной службе

Глава 5. Лед тронулся

Часть II. Чеченский гамбит

Глава 1. Черные начинают и…

Глава 2. Волк в тени

Глава 3. Рывок через границу

Глава 4. Проверка на дорогах

Глава 5. Формула боя

Часть III. Операция «Каспийский монстр»

Глава 1. Неординарный ход

Глава 2. Держись за облака

Глава 3. На суше и на море

Глава 4. Последний и решительный

Эпилог

Примечания