Радиоактивная война.

Иван Стрельцов

Нет такого преступления, на которое бы не пошел капиталист ради пятисот процентов прибыли.

К. Маркс

Часть 1

Зона действия – Черный континент

Глава 1

Когда знаешь, где упасть

В мозгу пульсировала навязчивая мелодия «Не очко обычно губит, а к одиннадцати туз».

За месяц, проведенный в этом казино, у Кольцова и туз, и валет, и вообще любая карта вызывали дикую ярость. Утешало лишь одно: казино «Четыре туза» было заведением высшего разряда.

Просторные помещения были отделаны с размахом – мрамор, дорогие сорта дерева, золотые изразцы в стиле палехской росписи. Соответственно и публика была сливками общества. Здесь были развлечения на любой вкус, выбор игр был весьма разнообразен. Кто-то азартно ставил на квадратики чисел рулетки, кто-то предпочитал перекинуться в картишки. Имелись также экзотические кости и дартс, так сказать, на любителя. Глеб Кольцов отдавал предпочтение картам, правда, играл не в «очко», и сумма цифр в этом случае не имела никакого смысла, у покера другой счет.

Сейчас на руках у него оказалась не слабая комбинация. Две пары, причем обе – «картинки». Два щеголеватых юнца, называющиеся «валетами», и благородные седобородые коронованные старцы, то бишь «короли». Комбинация не хилая, но и не безупречная, особенно когда играешь против сильных соперников.

А оппоненты Глеба были те еще жохи. Напротив него сидел невысокий толстяк с постоянно красным лицом в потной испарине, он попыхивал сигарой и прятал карты в пухлых ладонях. Личность толстяка показалась Кольцову очень знакомой: то ли какой-то композитор модный, то ли продюсер одной из множества див шоу-бизнеса, которые в последние годы заполонили все телевизионные каналы. На протяжении игры он вел себя по-разному, то сдержанно, то наоборот, безрассудно агрессивно.

Слева от него полуразвалился в кресле юнец лет двадцати, обвешанный золотыми цацками. По говору Кольцов определил, что молодой человек – выходец из матушки-Сибири. Да и играл он беззаботно, явно транжиря отцовские нефте – или алюминедоллары.

Впрочем, самым интересным персонажем был за столом четвертый игрок. Высокий, атлетически сложенный, с грубыми чертами лица и мощным римским носом. Прям-таки тевтонский барон или терминатор на современный манер. Казалось, его лицо вылито из чугуна, никаких эмоций. Играл он классно и ни разу не уходил пустым, брал немного, но стабильно. Именно так и работают профессиональные игроки.

Глеб приходил в «Четыре туза» почти каждый день в течение месяца. Лето – межсезонье для частного сыска, чем не повод пощекотать себе нервишки азартной игрой. К тому же Натаха – верный секретарь и по совместительству соучредитель детективного агентства – решила устроить турне по европейским странам. Несколько лет назад девушка попала в аварию. Ее тогда собирали по частям в одной из лучших клиник Германии, вот она и решила провести профилактику своих органов, а заодно проконсультироваться у пластических хирургов. Отсутствие контроля стало вторым поводом зависнуть в злачном месте.

Первую неделю частный сыщик примерялся к обстановке по принципу «себя показать, на других посмотреть», поэтому играл с переменным успехом. Зато дальше, войдя в азарт, он проигрывал все больше и больше. Сперва это были «кровные» пятьдесят тысяч, а теперь заканчивались двадцать тысяч кредита, выданные заведением (льгота для постоянных клиентов).

После того, как крупье, высокая рыжегривая девица в малиновом пиджаке, раздала карты, наступила короткая пауза, когда игроки изучают свою сдачу и прикидывают шансы на успех. Глебу даже показалось, что его парные картинки излучают победное сияние, но и в этот раз фарт был не на его стороне.

– Я играю, – нарушая установленные правила, фальцетом выкрикнул сибирский вундеркинд. – Ставлю пять штук.

– Пас, – буркнул толстяк, небрежно бросая свои карты на стол.

– Отвечаю, – шевельнул губами тевтонец, подвигая к центру стола стопку пятисотдолларовых фишек. – Пять, и еще штука сверху.

Наступила очередь Кольцова, он быстро прикинул количество своих фишек.

Разбазариватель родительских капиталов поднял планку, что называется, «по-взрослому», но у сыщика еще была возможность выйти из игры красиво. Собрав в кучу почти все фишки, подвинул их к центру стола со словами:

– Ставлю семь.

– Прекрасно, – самодовольно усмехнулся юнец и достал из серебряного, явно старинной работы (возможно, самого Фаберже) портсигара тонкую сигарету с золотым ободком у фильтра, не спеша закурил и наконец сделал свою ставку:

– Отвечаю десятью штуками.

Терминатор снова нацепил маску непроницаемости.

– Десять, и еще столько же.

– Ну, парни, вы сразу с места в карьер. Как говорится, «через тернии к звездам», – натянуто улыбнулся Кольцов. – Такая прыть не по мне. Пас.

«Богатенькому Ричи», который с ходу выложил пятнадцать тысяч долларов, теперь пришлось задуматься, верную он выбрал тактику или погорячился. Но юношеский максимализм взял верх над трезвым расчетом, и он объявил:

– Хорошо. Ставлю двадцать, и вскрываемся.

– Вскрываемся, – лениво кивнул Терминатор.

Против пары девяток и двух дам юнца у его противника оказалось четыре тройки, то есть – финита ля комедия.

Мальчишка разочарованно развел руками, дескать, не получилось и не надо. Профи сграбастал все фишки и придвинул к себе. Толстяк тут же отправил в центр стола новую ставку.

Глеб обвел взглядом пустое пространство перед собой и, повертев в руке оставшуюся стодолларовую фишку, щелчком бросил ее крупье:

– Тебе, крошка.

Девица проворно подхватила щедрые чаевые и опустила в боковой кармашек жилетки. Ритуал был соблюден, пора и честь знать.

– Благодарю за хорошую игру, господа, – поднявшись из-за стола, на прощание кивнул Кольцов. Ответа он не услышал. Игроки, как завороженные, наблюдали за ловкими движениями рук крупье, тасующей колоду карт.

Спустившись на первый этаж, сыщик толкнул тяжелую дверь бара. Несмотря на то, что напитки в «Четырех тузах» для игроков подавались бесплатно, все они были высочайшего класса.

Вертлявый бармен услужливо наполнил наполовину пузатый бокал выдержанным «Курвуазье» и, прицепив на краешек половинку лимонной дольки, придвинул Глебу.

– Господин Кольцов, – возле детектива выросла могучая фигура секьюрити в черном строгом костюме.

– Да, это я, – произнес Глеб, держа в руке бокал.

– С вами желает поговорить старший менеджер.

– В смысле управляющий? – глядя в глаза охранника, уточнил Кольцов. Тот не отвел взгляда и, тяжело ворочая челюстью, проговорил:

– Пусть будет управляющий, и тем не менее вам придется с ним побеседовать.

По манере держаться Глеб безошибочно узнал отставного офицера. Он давно заметил, что нынешние хозяева жизни предпочитают набирать на службу профессиональных военных, это для них, как для американцев вышколенный английский дворецкий. А вполне возможно, это комплекс неполноценности, денежные кошельки отводят душу на настоящих мужчинах.

– Ну хорошо, идем, – сыщик одним глотком осушил бокал, дернул головой и двинулся вслед за охранником.

Кабинет старшего менеджера больше походил на зимний сад. Стены были увиты лианами, по углам в кадках стояли пальмы высотой в человеческий рост. На подоконниках зеленели широкие листья папоротника, а перед столом журчал бронзовый миниатюрный фонтан с античными фигурками. Подвешенные к потолку освежители воздуха создавали иллюзию ароматов летнего леса.

– Славно тут у вас, – с размаху усаживаясь в глубокое кожаное кресло, заявил Кольцов, демонстративно глубоко вдыхая.

– Это хорошо, Глеб Иванович, что сразу откликнулись на мое приглашение, – медленно произнес старший менеджер, молодой человек лет тридцати трех. Ярко выраженный представитель той золотой молодежи, которая не знала ни босоногого детства в деревне у бабушки, ни друзей – дворовых хулиганов, ни первых глотков портвейна, тайком выпитых в подъезде. Все у этих детишек было по-другому, с самых первых дней им все преподносилось на золотом блюде, начиная от элитного роддома и спецшколы с углубленным изучением иностранных языков. Потом ВУЗ на выбор в Америке, Англии или Франции и, наконец, возвращение на родную землю, чтобы побыстрее отвоевать себе теплое местечко под солнцем. Такую породу Кольцов хорошо знал, ради достижения поставленной цели они без содрогания идут по трупам, а если возникнет необходимость, то и сами их напластают.

– Пригласил я вас, Глеб Иванович, чтобы утрясти один вопрос, – елейным голосом проговорил управляющий. – Финансовый вопрос.

– Слушаю вас внимательно, – детектив закинул ногу на ногу.

– Как мне помнится, вы взяли у «Четырех тузов» кредит, двадцать тысяч долларов.

– Конечно. Неделю назад казино выдало мне кредит, срок погашения через месяц.

– Нет, – менеджер покачал указательным пальцем перед лицом сыщика. – Вы, уважаемый Глеб Иванович, к моему глубокому сожалению, невнимательно читали соглашение, подписывая его с нашим заведением. А там указано, что кредит выдается вам на месяц под десять процентов в случае, если вы будете у нас играть. Но насколько мне известно, вы играли по-крупному и за неделю успели спустить все деньги. И в том же контракте указано, что в случае проигрыша кредит с процентами вы обязаны выплатить в трехдневный срок. В случае нарушения этой договоренности каждый просроченный день будет стоить десять процентов.

Управляющий замолчал и с интересом наблюдал за реакцией невезучего посетителя.

«Так вот, значит, почему меня все время опекала одна и та же группа игроков. Обложили, как волки оленя, и вели к месту забоя», – сообразил сыщик, а вслух недоуменно произнес:

– Как же так, ведь я оставил у вас пятьдесят тысяч и двадцать взял в кредит, я все верну, как и было оговорено в контракте.

– Вы получили кредит по той единственной причине, что стали постоянным игроком «Четырех тузов». – Старший менеджер, сопляк, не нюхавший в жизни пороха, явно упивался своей властью над очередным простофилей, попавшим в финансовую ловушку. – А в остальном перед законом, в данном случае перед контрактом, все равны.

– Да, да, я понимаю, – Кольцов внешне довольно убедительно изобразил капитуляцию.

– Но я ведь строил свои планы из расчета на месяц. Проблемы денег у меня нет, но именно сейчас делопроизводитель нашего агентства в отъезде, а все финансовые вопросы ведет она. Мне нужно всего три недели, и я заплачу и двадцать тысяч, и положенные проценты. В конце концов, это гора с горой не сходится, а люди обязательно встречаются в этой жизни. Тем более, учитывая специфику моего бизнеса, не исключено, что когда-нибудь вам потребуется соответствующая помощь.

– Ну, я не знаю, – неопределенно развел руками управляющий, хотя сыщик уловил, как победоносно блеснули глаза мальчика-мажора. Он сложил в замок узкие пальцы и на секунду задержал на них взгляд, потом посмотрел на посетителя. – Подобный вопрос не в моей компетенции. Думаю, вам стоит поговорить с хозяином нашего заведения. Он все эти законы установил, он в состоянии и отменить.

Больше не говоря ни слова, управляющий снял трубку телефона и быстро набрал номер.

– Здравствуйте, Серафим Кириллович, тут возникли осложнения с одним нашим клиентом. Нет, никакой агрессии... Да, наш постоянный клиент. Понял, – трубка проделала дугу и опустилась на аппарат. Со слащавой улыбкой он сообщил: – Хозяин с вами встретится через несколько минут. А пока не желаете ли чашечку кофе под хороший коньяк?..

Глава 2

С чего начинаются проблемы

Лето обещало быть жарким, кратковременный дождь, пронесшийся над Москвой, не принес облегчения. Вынырнувшее из-за туч солнце стало жарить еще сильнее, испаряющаяся влага создавала на улицах эффект парной.

Глеб Кольцов смахнул со лба пот и стал спускаться в метро. Ездить на личном автотранспорте по дневной Москве себе дороже.

Он проехал три остановки, потом перешел на Кольцевую линию и, проехав еще несколько остановок, снова сделал переход на Арбатскую ветку. Петлял сыщик не зря, время от времени он устраивал себе проверки, с одной стороны, чтобы не терять навыков оперативника, а с другой, мало ли что может произойти. Несмотря на то, что являлся частником, свою сеть информаторов имел, и часто эти «барабаны» сливали такие сведения, что спасибо говорила не только милиция, но даже и госбезопасность. Такие люди были на вес золота, и мало ли кто захочет на них покуситься, а дорога к «барабанам» одна – через сыщика.

«Хвост» Кольцов обнаружил еще на переходе на Кольцевую линию. Вели его грамотно, но вскоре Глеб смог выявить своих подшефных. Их было трое, все молодые, крепкие, действовали по обычной схеме топтунов, которую бывший контрразведчик знал, как свои пять пальцев.

В течение получаса он водил слежку по роскошным залам станций метро, любуясь убранством залов.

Дождавшись особенного наплыва в час пик, Кольцов смешался с толпой и благополучно рубанул «хвост». Выйдя на поверхность со станции «Смоленская», сыщик поспешил на Старый Арбат, здесь всегда была возможность стать невидимкой.

Встреча с «барабаном» в этот день не состоялась. Миновав несколько кварталов по старым проходным дворам, Глеб неожиданно наткнулся на своих сопровождающих. Причем это была явно не случайная встреча, «топтуны» его поджидали и появились одновременно с трех сторон, создав таким образом профессиональную урезанную «коробочку».

– Стоять, не двигаться! – грозно рявкнул впереди стоявший «топтун», наставляя на замершего сыщика четырехствольную «Осу». – Руки за голову.

Возможно, Глеб и выполнил бы все озвученные команды, с органами лучше не бодаться, это было его мнение профессионала, выработанное за долгие годы частного сыска. Только вот «Оса» – оружие не боевое, а ударно-травматическое, и милиционеры с чекистами таким не пользуются, а значит, на него наехала какая-то гопота, и их стоит проучить.

– Вам чего, мужики, мобила моя нужна? – ляпнул детектив первое, что пришло в голову, одновременно вскидывая вверх руки и разворачиваясь вполоборота. Уйдя с линии возможного огня, он оказался спиной ко второму налетчику. Дальше все пошло по отработанной схеме. Правый кулак Глеба почти без замаха крюком врезался стрелку в висок. Тот не успел надавить на спусковой крючок и кубарем полетел в угол. Не двигаясь с места, Глеб тут же зарядил ногой назад, чувствуя, как каблук пробивает пресс второго налетчика, тот только охнул, сгибаясь буквой «Г», удар локтем в затылок расстелил его на асфальте.

Все произошло не просто быстро, а молниеносно, так что третий из налетчиков даже не успел среагировать и оказался один на один с детективом.

Красивый оборот с выброшенной ногой, и тупой тяжелый носок туфли летит в висок. Такой удар мог бы свалить годовалого бычка, если бы дошел до цели. Кольцов лишь сделал шаг навстречу и блокировал удар еще в стадии замаха. Раскрытая ладонь левой жестко ударила чуть выше колена, останавливая ход ноги, и следом ладонь правой впечаталась в низ живота. Поединщик по-животному хрюкнул и рухнул, не сгибая опорную ногу.

Хотелось сделать нравоучительное замечание, дескать, к таким мероприятиям, пацаны, нужно готовиться куда тщательней. Но у настоящих профессионалов нет времени для киношных поз.

Глеб, находясь все еще в возбужденном состоянии после поединка, все же не забыл оглядеться по сторонам. Ни свидетелей, ни любопытных прохожих в районе видимости не оказалось. Развернувшись, сыщик бросился наутек. В этот момент мозг детектива, как скоростной компьютер, просчитывал возможные варианты. «Оса» не может быть оружием спецслужб, да и пацаны не были похожи на «топтунов». Те, как правило, действуют в одиночку, но в случае патовой ситуации нарисовывается вся бригада и устраивает спектакль одного зрителя... Да и «топтун» просто так в драку не кинется, а если и кинется, то в тот момент, когда не ждешь, и бьет наверняка. По всему выходит – обычные гопники... Но почему же именно его выбрали в качестве жертвы? Сыщик не выглядел как типичный «новый русский», случайно попавший в метро, прикид не тот, и золотые побрякушки напрочь отсутствуют. Да и внешний вид не располагает к безмозглому наезду, рост метр восемьдесят пять и сто с лишним килограммов живого веса, причем жира, даже с учетом возраста, самый мизер. Странные какие-то гопники, особенно если учесть, что в метро он ушел от них, а они вдруг находят его в лабиринте проходных дворов. «Фигня какая-то получается», – подвел итог размышлениям Кольцов.

– Извините, – Глеба окликнул задорный девичий голос, вырывая из плена размышлений.

Он уже стоял одной ногой на Сретенке, где сейчас было наибольшее столпотворение, когда рядом с ним возникло миловидное хрупкое существо без груди, талии и бедер,

«В чистом виде полено, из которого еще долго предстоит стругать Буратино», – машинально отметил детектив. Малолетка не несла никакой угрозы, в глаза бросалась разве что маленькая лакированная сумочка, которую она держала обеими руками на уровне груди.

– Чего тебе, пигалица? – спросил Кольцов, остановившись, чтобы перевести дыхание.

– Я заблудилась, – виновато произнесла девица, скромно опуская глаза.

– Что? – И тут же золотая пряжка сумочки со щелчком вырвалась из сумочки, вытаскивая за собой едва заметные два провода. Мощный электрический разряд пронзил детективу грудь, сбивая с ног. – Твою мать... – только и успел пролаять Кольцов, прежде чем провалиться в черную бездну...

– Глеб Иванович, очнитесь! – Голова Кольцова несколько раз дернулся от несильных, но ощутимых пощечин.

Кольцов раскрыл глаза и огляделся по сторонам. К своему удивлению, он обнаружил, что находится не в вонючем подвале, не в сыром каземате и даже не в кабинете сурового следователя. Это была обычная, со вкусом обставленная квартира. Потом сыщик взглянул на того, кто привел его в чувство.

Перед ним стоял мужчина плейбоевского вида, в дорогом эксклюзивном костюме, с белозубой голливудской улыбкой. Самое обидное заключалось в том, что это был не мафиозо, не матерый уголовник или хотя бы мент. Перед сыщиком стоял его давний знакомый Роман Александрийский, с которым одно время он учился в Высшей школе КГБ (правда, последний был на курс старше). Глеб запомнил Александрийского потому, что тот был не просто лучшим курсантом школы, он был живой легендой. Своего рода феноменом. Потом их пути-дорожки разошлись, и довелось встретиться лишь год назад, когда Кольцов искал в Питере сбежавшую дочь старого боевого товарища. Тогда он и узнал, что Александрийский, который официально был представлен преуспевающим бизнесменом, на самом деле является действующим генерал-майором ФСБ, как говорят американцы, «работающим под прикрытием». В карточной игре он именовался бы не меньше, чем козырным «Валетом», фигурой значительной, способной разрушить самые сложные комбинации.

Когда в своем расследовании Кольцов вдруг узнал, кто встал против него, то выбрал самый неожиданный способ борьбы. Вместо того, чтобы «стать преградой на пути бронепоезда», он предложил этому самому «бронепоезду» двигаться впереди него платформой с балластом на случай подрыва пути. Александрийский, хоть и нехотя согласился[1], все же дал свободу действий детективу.

Выиграли все. Отцу вернули его заблудшую дочь, питерская и московская ФСБ накрыли тайванскую разведсеть и контрабандный канал поставки оружия на Северный Кавказ из Восточной Европы. Глеб получил свой денежный эквивалент и был уверен, что та история канула в Лету. Оказалось, что нет...

– Вижу по глазам, Глеб Иванович, что вы окончательно пришли в себя, – Александрийский улыбался доброжелательной улыбкой.

– К чему весь этот водевиль, Роман Оскарович? – Ох как Кольцову сейчас хотелось вложить в удар вес всех своих ста с лишним килограммов, но как профессионал отдавал себе отчет, что вынужден сдерживаться. После шокотерапии он не обладал нужной прытью, а с учетом внешних данных Александрийского не хватало еще «на старости лет» валяться в ауте после удара генерал-майора. Поэтому приходилось поневоле терпеть и по возможности улыбаться.

– Честно говоря, Глеб Иванович, лично я был против этого экзамена, – доверительно признался сыщику генерал «под прикрытием». И тут же, сдвинув плечами, добавил: – Но вы же знаете, что у служивых всегда есть начальник, независимо от звания и должности, приказам которого мы обязаны подчиняться.

– Опять мир в опасности, – понимающе усмехнулся Кольцов. Телу постепенно возвращались привычные функции. – Что на этот раз?

– Действительно в опасности, – неожиданно детектив услышал незнакомый властный голос. Скосив глаза, он увидел невысокого коренастого мужчину лет шестидесяти, обладателя крупного черепа и с грубыми чертами лица. В его карих глазах читался явный интерес к гостю. Придвинув кресло, он уселся напротив сыщика и представился:

– Игнат Степанович Рудин, вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству.

– Странный способ заводить знакомство, – не скрывая недовольства, заявил Глеб.

Этого Степаныча он сейчас искренне ненавидел. Так его вербовали лишь олигархи, считавшие, что они боги на земле, да еще воровские авторитеты, которые делали великое одолжение, нанимая «цветного».

– Это не знакомство, – высокомерно заявил Рудин, всем своим видом демонстрируя, что гусь свинье не товарищ. – Это всего лишь рабочие отношения. Просто возникла необходимость в вашей помощи, из этого выходит, что мы будем общаться, – делая ударение на предпоследнем слове.

– А теперь хотелось бы услышать суть проблемы, – произнес Глеб. В подобных ситуациях сыщик всегда вспоминал фразу, сказанную одним французским разведчиком:

«Когда нельзя помешать – приходится терпеть».

– Не хотелось бы снова говорить о проблеме начала двадцать первого века, то есть о мировом терроризме, – важно начал свою вступительную речь Игнат Степанович.

– Все это я понимаю, только вот если вы решили с моей помощью изловить Усаму Бен Ладена, я категорически против. В Афганистане последний раз мне доводилось бывать в середине восемьдесят девятого года, и вряд ли там в живых остался хоть кто-то из моих прежних информаторов. А даже те, кто уцелел, вряд ли вспомнят во мне того самого шурави, – Глеб специально дерзил, в надежде соскочить с очередной «халтуры» на государство.

– Не надо утрировать, – Рудин явно был настроен на благодушный тон. – Дело, которое вам решено поручить, менее опасное, чем командировка в район афганской подземной крепости Тора Бора. Но не менее ответственное.

– Это интересно, хотелось бы узнать детали. – Глеб уже заметил, как перед этим грубым стариком держит стойку Александрийский. С учетом того, что последний – действующий генерал-майор госбезопасности, то выходило... В этот момент Кольцов вспомнил своего старинного приятеля Диму Григорьева, подполковника ФАПСИ, который любил повторять: «Мы – бойцы невидимого фронта, потому и форма на нас невидимая». И если следовать логике, то выходило, что на немолодых плечах Рудина вполне могут оказаться невидимые маршальские погоны. «Возраст как раз подходящий».

– Начну с небольшой предыстории, – зазвучал бесстрастный голос. – Когда Союз рухнул в тартарары, шакалы стали вгрызаться в лакомые куски, стараясь урвать как можно больше. Чиновник из МИДа, неважно какого ранга, оказался еще тем пронырой и ухватил кусок африканского побережья, которым с правительством СССР рассчитался глава княжества Путу. В то время на это никто не обратил внимания, все спешили порвать свои партбилеты и присягнуть на верность демократическим идеалам.

– А чего сейчас вдруг обратили внимание? – иронично улыбаясь, спросил сыщик.

Игнат Степанович также не смог удержаться от улыбки.

– Чувствуется, что ты давно перешел на вольные хлеба, дерзишь не по рангу. Ну да ладно, для первого раза прощаю и продолжаю свое повествование. Так вот, через несколько лет этот предприимчивый делец организовал совместную компанию, и не просто совместную, а трансатлантическую, где объединились несколько бывших цэковских прихлебал и отставных военных с американским финансистом Грегори Чарльзом Ларсеном. Кстати, очень мутная личность, начавшая свою карьеру из коридоров Госдепа США. А по-моему, даже абориген Австралии знает, что из-под юбки Госдепартамента всегда торчат уши ЦРУ.

«Очень живописное описание», – подумал детектив, слова старого чекиста напомнили ему речи замполитов из времен обязательных политинформаций.

– Трансатлантическая компания «Новый рай» должна была построить на берегу Индийского океана крупный гостиничный комплекс самого высокого класса. Но за прошедшие двенадцать лет они не сподобились и на захудалое бунгало.

– А что, в наше время это считается преступлением? – не удержался от колючего вопроса Кольцов.

– Преступлением является не бездеятельность, а злой умысел, – жестко ответил Игнат Степанович. – За последние десять лет в том регионе от лейкемии умерло почти две тысячи местных жителей. И как считают наши эксперты, возможно, это результат лучевой болезни.

– То есть африканцы работали на урановом руднике? – догадался Кольцов и нахмурился.

– Возможно, – не стал отрицать Рудин, – только наши спутники делали соответствующие замеры над этой стройплощадкой. – Тяжелый взгляд впился в лицо сыщика, как будто пытаясь просканировать его мозг. – Но счетчики Гейгера показали, что фон в норме.

Хотя при этом почти бездействующая стройка охраняется тщательней, чем алмазные копи Де Бирс. Не настораживает?

– Настораживает, – за Глеба неожиданно ответил Александрийский.

– Самое веселое, что настораживает это не только нас, но и спецслужбы Запада.

– А чего здесь такого страшного, мы ведь с европейцами союзники по борьбе с мировым терроризмом, – после электрошокера к телу и мозгу вернулась прежняя живость и эластичность.

– Союзники! – неожиданно взорвался старик, он настолько зашелся в своем праведном гневе, что даже вены угрожающе напряглись на морщинистой шее. – Вечную историю этого союзничества знаешь?

– В каком смысле? – напрягся сыщик.

– Да в самом прямом. Не буду уходить в дебри от времен Ярослава Мудрого, возьмем поближе. Когда союзнический долг выполняли русские чудо-богатыри и разбили в пух и прах Наполеона, то союзники их отблагодарили, начав помогать турецкому султану в его борьбе против Российской Империи. Да так помогали, что в конце концов сами объявили России войну и высадились в Крыму, осадив Севастополь. Да и в Балканском походе, когда до Стамбула оставалось рукой подать, английская эскадра встала на рейде турецкой столицы и пообещала развязать вторую Крымскую войну. А кто готовил японцев перед нападением на Тихоокеанскую эскадру в Порт-Артуре? Первая мировая война, русские солдаты не щадили своих жизней, спасая союзников, а взамен получили интервенцию...

Глеб молчал, не мешая старику Рудину выговориться.

– Во Вторую мировую та же песня продолжалась. Наши бойцы кровь проливали, а союзники слали технику по лендлизу. Красиво слали, нечего сказать. Разобранную и погруженную на разные суда. В случае, если фашисты одно судно топили, остальные везли бесполезный металлолом. А про операцию «Вельвет» слышал?

– Да нет, что-то не припомню, – признался Кольцов.

– В сорок втором, когда немцы через Сталинград рвались к Волге, Верховный обратился к Черчиллю с просьбой открыть второй фронт. На что бульдогообразный союзник сказал, мол, нет возможности, а вот помочь союзникам он может, но для этого нужно всего лишь вывести советские войска с Кавказа, а они туда из Ирана перебросят восемьдесят дивизий. Сталин сразу сообразил, что СССР так называемые союзники хотят отрезать от азербайджанских нефтепромыслов, то есть взять «за горло» нашу технику, оставив без топлива мертвым бесполезным грузом. Сталинград тогда отстояли самостоятельно, а потом под Курском танковым колоннам Манштейна хребет сломали и погнали гансов дальше, в родной Фатерлянд. В конце войны, когда союзнички, опасаясь, что опоздают к дележу победного пирога, открыли второй фронт, то в Арденнах измотанные фашистские дивизии, усиленные тотальниками, состоявшими из стариков и подростков, так дали оторваться бравым воякам, что Черчиллю пришлось срочно слать телеграмму Сталину с просьбой спасти союзников, пока боши не утопили их в Ла-Манше. Наши армии тогда без подготовки форсировали Одер, заставляя немцев перебрасывать самые боеспособные части с запада на Восточный фронт. Этот дружеский жест Советским армиям стоил десятков тысяч жизней. Вот так-то, сынок, по-настоящему спасли рядового Райна, – горько усмехнулся старик.

– Так что же это получается, мы дурнее их? – справедливо возмутился Глеб. Лекция Рудина неожиданно увлекла его.

– Нет. Просто разное восприятие союзнического долга. Кстати, после войны маленький Винни (так в Англии называли Черчилля) отблагодарил союзников по антигитлеровской коалиции. Его речь в Фултоне стала началом «холодной войны», которая продолжалась больше сорока лет. Теперь мы опять союзники по борьбе с мировым злом. Только история опять повторяется, мы на Северном Кавказе боевиков мочим, а на берегах Туманного Альбиона в самом мягком варианте их вербуют, а если что, у себя прячут, при этом наших бойцов травят всякими правозащитными организациями. В общем, сам понимаешь, любой наш прокол – это козырь в их колоде. А таким проколом запросто может стать этот африканский курорт, – тяжело вздохнул Игнат Степанович.

– Так в чем же дело, направьте туда бойцов невидимого фронта с неба или с воды, – предположил Кольцов.

– Я же тебе говорил, что служба охраны там выше мировых стандартов. И если наши бойцы засветятся, то эти гады просто свернут свою «лавочку», законопатят и залягут на дно. Тогда на нас союзнички наверняка навесят всех собак.

– Щекотливое положение... Ну а я здесь при чем?

– Войти на «стройку» по-тихому нельзя, засекут. Нужно идти по-наглому, и это сделаешь ты, – внезапно безапелляционным тоном заявил Рудин, что более всего взбесило Глеба.

– Я вам что, Рэмбо или Терминатор? – взревел детектив. Он ощутил себя быком, которого тащили на бойню, и эта роль ему страшно не понравилась.

– Ты на кого голос повышаешь, пацан, – губы Игната Степановича сжались в тонкую злую линию. – Я в госбезопасности с шестидесятого года, начинал еще при Семичастном. Каждое порученное задание, невзирая на должности и звания, выполнял с полной самоотдачей. Поэтому и поднялся до своего заслуженного места, а ты...

– А я, между прочим, частное лицо, ни слуга царю, ни отец солдатам, – попытался парировать Кольцов, только гусю с волком не бодаться.

– Капитан, ты, видимо, забыл, что означает термин «оперативный резерв КГБ», – неожиданно спокойно сказал Рудин. – Так я напомню тебе. Глеб Иванович Кольцов с этой минуты отзывается из резерва в действующий состав с присвоением очередного звания майор. Это ясно?

– Так точно, – вдруг гаркнул Глеб, пружиной вскакивая с дивана. Голос начальника подействовал на него, как звук горна на старого боевого коня. Вбитые в молодости рефлексы остаются до самой смерти.

– Ваша задача, майор, внедриться в общество фигуранта, который должен стать отмычкой в предстоящей операции. Все мероприятия и подводка к клиенту завершены удачно.

Теперь главное, чтобы ты, сынок, не облажался. – Рудин выбрался из кресла и по-отечески похлопал Кольцова по плечу, потом многозначительно посмотрел на Александрийского и добавил: – Роман, ознакомь товарища с исходным материалом...

Глава 3

Бубновый король

Распивание кофе с коньяком в обществе старшего менеджера заняло немного времени.

Едва Кольцов допил свой бокал и пригубил горячий ароматный напиток, как управляющий заявил:

– Думаю, мы можем идти.

– Конечно, – отставляя чашку, согласился сыщик и, поднимаясь из кресла, как бы между прочим глянул на свои наручные часы. Прошло десять минут. «Фасон не держат, значит, времени у них в обрез».

Покинув кабинет, они прошли по узкому коридору технической половины и поднялись на третий этаж, который являлся своего рода пентхаузом владельца этого игорного заведения. Но роскошь, с которой были отделаны и этаж, и кабинет, все же выглядела искусственной и неживой. Зато зимний сад старшего управляющего был отдушиной, в отличие от апартаментов, где хозяин практически не появлялся.

Управляющий в кабинет заходить не стал. Приоткрыв слегка дверь, он махнул рукой, пропуская Кольцова внутрь, бесшумно притворив ее за сыщиком.

– Добрый день, господин Кольцов. – За столом сидел Зубанов Серафим Кириллович, мужчина крупного сложения, с доброжелательной улыбкой. Дорогой костюм, модельная прическа. Если бы не досье, которое Глеб изучал на конспиративной квартире Александрийского, сидящему напротив он дал бы пятьдесят лет. Пухлые ладони бизнесмена покоились на крышке стола, прикрывая пластиковую папку. – Присаживайтесь, – мягким баритоном произнес хозяин заведения. – Как я понял, у вас ко мне дело. Слушаю вас внимательно.

Кольцов кивнул в ответ на приглашение и удобно устроился в глубоком кресле.

– Дело в том, что у меня с вашим менеджером возникли некоторые недоразумения по поводу кредита.

– Старшим менеджером, – уточнил Зубанов.

– Пусть будет так, – согласился сыщик. – Но нашего непонимания это не решило. –

После короткой паузы добавил: – Надеюсь, вы в курсе моей платежеспособности?

– Естественно, – царственно кивнул хозяин «Четырех тузов», – у нас довольно серьезная служба безопасности, и кому попало кредиты не выдаем.

Кольцов смотрел на Зубанова, представляя его персонажем из «Семнадцати мгновений весны». «Спортсмен, характер нордический. Владеет сетью игорных заведений в Москве и Питере, также на паях владеет флотилией краболовов на Дальнем Востоке. Вовсю использует свои МИДовские связи. Жаден, мстителен, из-за чего особенно опасен».

Действительно, опасный тип. Связи на самом верху в Москве и по всему цивилизованному миру. Служба безопасности насчитывает больше двухсот рыл, половина из которых – бывшие сотрудники спецслужб. Досье на Зубанова ФСБ собрало, что называется, из-под микроскопа.

– Я, конечно, понимаю, что в каждой избушке свои погремушки, – глядя в сторону, заговорил Кольцов тоном просителя. – Раз подписал документы, то должен выполнять все условия. Но чтобы вернуть долг, мне нужно всего лишь три недели, пока из турпоездки не вернется мой компаньон. Конечно же, я прямо сейчас мог бы взять кредит в банке, но подобная поспешность – плохой тон для моего бизнеса. А вашему менеджеру я намекнул, что жизнь часто сводит людей, и кто знает, может, и вам когда-нибудь понадобится моя помощь.

– Очень интересно, – улыбнувшись, почти промурлыкал Зубанов. – Не поверите, когда я читал аналитическую справку службы безопасности на вас, – указательный палец бизнесмена ткнул в пластиковую папку, – меня посетили подобные мысли.

– То есть? – Глеб изобразил на своем лице полнейшее недоумение.

– Вы – отличный профессионал, успешно выполняли деликатные поручения, оказывая свои услуги банкирам, олигархам, криминальным авторитетам и даже... – Зубанов кивком указал на золотой корпус наручных часов, которые сыщику когда-то вручил сам президент.

– Стараюсь по мере сил, – скромно опустил глаза Кольцов.

– Подобного рода помощь и мне необходима. – Теперь бизнесмен смотрел на посетителя с прищуром, как бы оценивая, стоит идти до конца или лучше промолчать. Наконец ладонь с широко растопыренными пальцами опять опустилась на папку. – Вы слышали о княжестве Путу? – спросил Зубанов. – Это в Восточной Африке, там у меня серьезный бизнес с компаньонами.

«Знаем мы твоих компаньонов, – злорадно усмехнулся про себя сыщик. – Шубин – полковник ГРУ, Осьмухин – бывший помощник куратора ЦК по среднему машиностроению и американский миллиардер Грегори Ларсен. Та еще шайка-лейка».

– Мои компаньоны находятся в Африке больше десяти лет, но дивидендов от вложений я не вижу. Вот, хочу съездить, посмотреть на все своими глазами, – наконец закончил свою мысль Серафим Кириллович.

– Если вам нужна реальная картинка развития бизнеса, направьте туда аудиторов, – пожал плечами Кольцов. Что-что, а как вести бизнес, он знал не понаслышке.

– Да направлял я аудиторов, – с досадой отмахнулся Зубанов. – Отчеты их вполне удовлетворительны, только через месяц эксперты дружно укатили на ПМЖ в Германию. Видно, неплохо заработали.

– Так теперь вы хотите, чтобы в Путу полетел я?

– Нет. В Африку я направляюсь лично. Но хочу свалиться своим компаньонам как снег на голову, чтобы своими глазами лицезреть, что там соратники наворотили. Вас же я приглашаю за компанию.

– Зачем вам нужен сыщик-одиночка, если есть собственная служба безопасности? –

Глеб в очередной раз изобразил удивление.

– В моем бизнесе так же не является особо хорошим тоном, когда выясняешь отношения со своими компаньонами из-за спин громил. – Зубанов, видимо, решил действовать по обычной для него схеме, посулив хорошее вознаграждение. – Вы должны «Четырем тузам» двадцать тысяч долларов. Если согласны на мое предложение, долг прощаю, плюс еще тридцать тысяч сверху. Это, конечно же, не проигранные пятьдесят, но все же лучше, чем ничего.

– Вы меня оцениваете прям как Джеймса Бонда, – ухмыльнулся Кольцов.

– Скорее как «крепкого орешка», – Зубанов с облегчением вздохнул и поддержал шутку.

Серый джип «Опель Вектра» мягко выкатил со стоянки возле казино. Сидя за рулем внедорожника, Кольцов то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, фальшиво насвистывая мелодию из фильма «Белое солнце пустыни».

– Ваше благородие госпожа удача...

И действительно, нехилая удача, чтобы так вот запросто и в короткий срок не только приблизиться к фигуранту, но и войти к нему в доверие. И все же, как настоящий профессионал, Глеб отдавал себе отчет, что его заслуга не больше, чем у той магнитной мины, которую боевой пловец, пройдя под водой не одну милю, пробравшись через бонные заграждения, у входа в гавань миновав охотников за диверсантами – дельфинов-убийц, приблизившись к вражескому кораблю, прилепил к днищу.

Слишком все было гладко. Он всего лишь со спокойной душой проиграл пятьдесят тысяч, выданных для этой цели Александрийским, а дальше все пошло самотеком. Ему выдали кредит, по-быстрому отбили назад и тут же, наехав, предложили работу за очень неплохие деньги. «Да что там предложили, Зубанов едва ли не слезно уговаривал, – размышлял про себя сыщик. – По всему выходит, что Серафиму Кирилловичу меня представили в самом лучшем свете. И сделать это мог только человек, которому Зубанов доверяет, как самому себе. Скорее всего, засланный казачок – не кто иной, как начальник службы безопасности. Наверняка в прошлом старший офицер госбезопасности, такие в любое время в цене у „белых воротничков“. Долгие годы он, как цепной пес, стоял на страже интересов хозяина, а когда тот стал ему доверять как себе, использовал того, как пешку в шахматной партии. Вот и выходит, что бывших чекистов не бывает, и это уже не красивый киношный бренд, а жизненная философия».

Последняя фраза из собственных размышлений напомнила Глебу, что еще совсем недавно он был свободным «охотником за головами», капитаном в отставке, а теперь – майор действующего состава службы безопасности.

Сейчас, в очередной раз взглянув на зеркало заднего вида, он по-прежнему не обнаружил за собой слежки.

«Если я не вижу „хвоста“, то это вовсе не означает, что его нет», – от этой мысли в груди сыщика неожиданно стало тепло и приятно. Кольцов снова почувствовал себя молодым и отчаянным. Как в те времена, когда служил в специальном диверсионном отряде КГБ «Каскад», когда скакал неутомимым сайгаком по афганским горам, воевал с моджахедами и охотился за иностранными лазутчиками. Потом был Карабах, там, правда, все было попроще, но адреналин также заставлял кровь кипеть в венах.

В частном сыске ему тоже неоднократно приходилось рисковать жизнью. И все же это было уже не то, героем себя чувствуешь, только когда за тобой стоит Держава.

Несмотря на то, что время было позднее и ночная Москва видела уже второй сон, Кольцов еще около часа гонял по пустынным улицам. Если за ним наблюдали, то он всего лишь проявлял истинное наслаждение свободой.

Наконец посчитав, что вполне достаточно оттянулся, Глеб направил машину в сторону центра, туда, где обычно «паслись» жрицы любви. Скорость заметно снизил, чтобы не пролететь мимо нужного ему объекта. Путана с красной светоотражающей сумкой появилась на обочине, как будто вынырнула из-под земли. Девица призывно продемонстрировала красивые ноги в ажурных чулках, задирая и без того короткую юбчонку.

Глеб надавил на педаль тормоза, опустил стекло, окинул девицу придирчивым взглядом и шальным голосом спросил:

– И сколько стоим, красавица?

– Сто в час, – вытягивая дудочкой пухлые губы, густо намазанные ярко-фиолетовой помадой, пропела путана. – Двести – ночь.

– Ну и расценки, – хмыкнул «сластолюбец», наблюдая за тем, как девица перекатывает во рту комок жевательной резинки. – Не слишком дорого?

– Не-а, товар того стоит, – возразила «ночная бабочка», выдувая большой пузырь.

– Никто не жаловался, наоборот...

– Эх, подруга, умеешь ты уговаривать. Так и хочется попробовать, только вот незадача... Поиздержался я в казино. Может, согласишься за полтинник?

– Полтинник? – переспросила девица, в ее больших карих глазах замелькали цифры и расчеты. – Да меня товарки изуродуют за то, что демпингую.

– А кто же об этом узнает? – вкрадчивым голосом продолжил Глеб. – Это будет наша маленькая тайна.

– Ладно. Только по-быстрому, – решилась путана, запрыгивая на переднее сиденье внедорожника.

Глеб тут же надавил на газ, заметив, что к машине поспешно приближаются ярко разодетые девицы. Это были не товарки путаны, а скорее конкурентки, которым и принадлежала делянка на этой улице.

Они проехали несколько кварталов и, свернув в сторону чахлого скверика, остановились у живой изгороди.

Девица открыла сумочку и деловито извлекла генератор помех, исключающий любую прослушку.

– Ну-с, какие новости?

Пигалица, которая не без успеха изображала из себя проститутку, была той самой цыпочкой, что припечатала Кольцова электрошокером.

– Передай командованию, внедрение прошло успешно. Особая благодарность тем, кто готовил мой подход. Завтра в мой офис приедет бычок из пристяжи Зубанова за моим загранпаспортом, чтобы поставить визу страны Лимонии. А через три дня мы вылетаем на Африканский континент.

– Отлично, – улыбнулась девушка. – По поводу вашего задания в предстоящей акции, думаю, вы уже проинформированы. Так что моя миссия завершена, позвольте откланяться.

Она поспешно дернула ручку дверцы, собираясь выпорхнуть наружу, но не тут-то было: Кольцов заранее блокировал центральный замок.

– А скажи-ка мне, солнце, ты давно работаешь в государственной безопасности? – будто не замечая потуг пигалицы, невинным тоном поинтересовался сыщик.

Девушка перестала дергаться и, повернувшись лицом к Кольцову, не очень уверенно произнесла:

– Вместе со стажировкой скоро будет полгода.

– Ну, полгода – серьезный срок. В будущем, наверное, собираешься стать разведчицей? Или я не прав?

Тон Кольцова был абсолютно нейтральным, так что сложно было с ходу разобраться – подтрунивает он или говорит серьезно.

– Не знаю, как командование решит.

– Любая служба, будь то разведка или контрразведка, на оперативной работе требует реального вживания в образ. Чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения, что ты не тот, за кого себя выдаешь. В противном случае провал и, как следствие, ликвидация.

Глеб сделал паузу, подчеркивая важность момента, потом с деланным вздохом добавил:

– Как говорится, назвался груздем... – в этот момент его ладонь опустилась на затылок девушки и слегка надавила.

Девушка зло сверкнула своими глазищами, с ненавистью процедив:

– Ненавижу. – При этом ее пальцы уже добирались до «молнии» его брюк...

Летом светает быстро. Казалось, только что была глубокая ночь, а уже какая-то ранняя птаха во все горло щебечет в кроне дерева и небосвод из черного сперва превращается в серый, потом в бледно-голубой.

Глеб Кольцов лежал в своей постели, заложив руки за голову, и любовался обнаженной девушкой, сидящей на подоконнике с сигаретой в тонких пальцах.

У нее была маленькая, но крепкая грудь с острыми сосками. Плоский живот и красивые стройные ноги, левая была согнута в колене. Оперевшись на нее рукой с дымящейся сигаретой, она задумчиво смотрела в окно на зарождающийся день.

Связную ФСБ, как позже узнал Кольцов, звали Вероникой. После скоротечного «романа» возле сквера она неожиданно легко согласилась на более продолжительное общение.

Сейчас, глядя на молочно-бледную кожу девушки, Глеб неожиданно подумал: хорошо, что Натаха решила осчастливить Европу своим визитом. За годы их совместной деятельности бывшая секретарша стала его компаньоном, но и вела себя похуже иной жены, вечно являясь в тот момент, когда Кольцов приводил в свою однокомнатную квартиру очередную зазнобу. Все это обычно заканчивалось вселенским скандалом, бойкотом работы на фирме и очередным примирением, естественно, через постель. Такая жизнь, конечно же, вносила свою нервозную лепту. Зато сейчас сыщик чувствовал себя спокойно и умиротворенно.

Почувствовав на себе его взгляд, Вероника неожиданно обернулась и, как тогда возле сквера, зло блеснула глазами.

– Чего уставился?

– Жалею, что не художник, – зевая, проговорил Кольцов, – а то написал бы картину

«Обнаженная встречает рассвет». Только изобразил бы тебя в старом добром стиле ренессанса, чтобы все было ярко, точно и красиво. А вот экспрессионистов не люблю.

Вероника мужским жестом спрятала в ладони тонкую «Карелию», глубоко затянулась, коротко выругалась и под конец добавила:

– Сволочь ты, Кольцов.

– Что такое, неужели не справился со взятыми на себя обязательствами? – Глеб даже приподнялся на локте.

– Я, когда прочитала твое досье, просто заочно влюбилась, – голос девушки звучал с нервной хрипотцой. – Вот он, думала, настоящий мужик. Мужчина с большой буквы. А ты на деле оказался такой же, как и все. Самец, похотливое животное.

– Самец – это самое то, – самодовольно улыбнулся Кольцов. Откинув одеяло, он легко соскочил с кровати. – А вот насчет того, что я похотливое животное, это уж извините. Похотливое животное – это бык-производитель. Его кормят, холят, лелеют, а он знай себе тешит свою похоть ради увеличения поголовья скота. Я же скорее бойцовый пес, которого кормят, погоняют и гоняют только ради одного. Ради предстоящего боя, и похоть никто не дает потешить, потому что это бесполезная трата энергии. Так хозяева считают. А я что, живой организм, созданный природой, со всеми ее инстинктами. В общем, если повезет завалить какую сучку, так обязательно завалю. А болонка она или немецкая овчарка – принципиального значения не имеет. Потому что в следующей схватке какой-нибудь барбос мне может глотку разорвать.

– Сволочь ты, – без нервного надрыва, как-то по-простому выдохнула Вероника.

– У тебя, девочка, оперативного опыта всего полгода, вот когда пройдет каких-то лет пять, тогда ты поймешь правоту моих слов.

Приблизившись к девушке, Глеб нежно обнял ее за плечо, та послушно опустила голову на его грудь.

Из-за крыш высотных домов появилась малиновая макушка солнца. Сыщик провел рукой по крашеным волосам Вероники и тут же, без всякого перехода, уже обычным тоном произнес:

– Ладно, лирики достаточно. Лирика для разведчика – непозволительная роскошь. Пошли на кухню, устроим продразверстку. Не мешало бы позавтракать, а то, чего доброго, барбосы Зубанова первыми явятся в мою контору и будут ждать. Нехорошо это. Нам нужно работать на опережение...

Глава 4

Опасная африканская экзотика

Стюардесса была высокой блондинкой с пышными формами. Толкая перед собой тележку с прохладительными напитками, она буквально плыла по проходу бизнес-класса.

Кольцов невольно залюбовался ею, но едва она исчезла за ширмой, спохватился и мысленно выругался: «Твою мать, что же я не о деле предстоящем думаю, а все о бабах мечтаю. Возрастное, наверное, пора пижаму и тапочки велюровые покупать».

– Как настроение, Глеб Иванович? – Кольцова вывел из ступора голос сидящего рядом Зубанова.

– Настроение в пределах ситуации, – туманно ответил сыщик, отмечая для себя настроение своего нанимателя. Тот оказался довольно щедрым, что касалось обеспечения командировки за границу. Не только приобрел билеты на «Боинг-747» в бизнес-классе, но и оплатил президентские апартаменты в столице княжества Путу. Даже приодел Глеба, и теперь оба были в одинаковых шелковых рубашках и белых свободного покроя костюмах. Они были похожи, как герои американской кинокомедии «Близнецы», только те были гротескными персонажами – карлик Де Вито и раздутый стероидами Шварценеггер. Совсем другое дело они, несмотря на разницу в возрасте почти двадцать лет. Примерно одного роста и одной комплекции.

«А с расстояния в двести-триста метров снайпер запросто сможет спутать», – с тоской глядя на багажную полку, где, кроме дорожных сумок, лежали две белоснежные одинаковые шляпы с опущенными полями, подумал Кольцов. Перспектива быть подстреленным вместо бизнесмена показалась ему не особо радостной. И вывод – «а наш барчук на самом деле не так уж прост», после чего сыщик настроился на рабочий лад.

Двенадцать часов полета изрядно вымотали пассажиров даже комфортабельного «Боинга». Пожалуй, только Серафим Зубанов, который основную часть полета проспал, держался бодро.

Мило распрощавшись с сексапильной стюардессой, он вдруг начал пересказывать Глебу данные по стране пребывания, которые ему собрала секретарь-референт.

– Княжество Путу находится между Кенией и Танзанией. До шестидесятого года колония Великобритании, кстати говоря, политическое управление точно такое же, как и у англичан, есть свой король, но всем заправляет премьер-министр. Столица – большой город-курорт Гаробо, который находится в живописном заливе на берегу Индийского океана. Полезных ископаемых не много, где-то на северо-западе добывают медную руду, которую отправляют на переплавку в Египет, есть золото и платина, но не серьезное количество. Население в основном занимается сельским хозяйством, выращивая маис, хлопок и скот, чем обеспечивает себя едой. А основной доход в казну княжества приносит, как у ближайших соседей – Кении и Танзании, – туризм.

Кстати, здесь полно небольших городков, которые построены для обслуживания иностранных туристов...

Двигаясь от трапа самолета в сторону пограничного контроля внутри стеклянной колбы здания аэропорта, Глеб лишь автоматически кивал головой, все те факты, что сейчас преувеличенно радостно «сливал» Зубанов, ему и так были хорошо известны. Имеющиеся в запасе три дня сыщик также провел с пользой для себя.

Погранично-таможенный контроль они прошли без каких-либо задержек. Чернокожие стражи защиты государственных интересов были упитанные и неповоротливые, как гиппопотамы, при этом вовсе не злобные. Видимо, жилось им при здешнем премьере неплохо.

Сразу же за пограничным контролем их встречал представитель отеля «Хилтон». Высокий черноволосый юноша в темно-синем сюртуке, переминаясь с ноги на ногу, держал перед собой картонную табличку с надписью «Zubanov».

– Вот! – Бизнесмен с радостным криком бросился к гостиничному клерку. – И ничем не хуже, чем где-то там в Штатах или Европах всяких. Парочка звонков, и все готово, встречают как положено. Я бы сказал, как белого человека. Ну, здорово, Максимка, лимузин пригнал?

Африканец, сохраняя невозмутимость робота, сдержанно произнес:

– Лимузин, йес, сэр.

– Отлично, сынок, едем, – воскликнул Зубанов и громко захохотал. Только сейчас до Кольцова дошло, что вся эта бравада и словесный понос его нанимателя – не что иное, как животный страх перед неизвестностью...

Лимузин оказался не такой длинный, какие разъезжали по Москве, но по местным меркам невообразимо роскошный. Кожаный салон, мини-бар со множеством дорогих напитков, кондиционер и прочие навороты.

Развалившись по-барски на заднем сиденье, бизнесмен повелительно произнес:

– Трогай.

Когда лимузин плавно тронулся с места, Зубанов снова заговорил:

– Я заказал президентский «люкс». Думаю, ты не будешь в обиде, что мы остановимся в одном номере. – Серафим Кириллович обращался к своему бодигарду на «ты», напоминая, как во время полета они на двоих уговорили литр «Смирновской» под бутерброды с красной икрой и салат из крабов, договорившись общаться без официоза, как старые добрые знакомые. Кольцов согласился, про себя решив, что если и будет вот так запросто общаться с Зубановым, то только по имени-отчеству.

Дистанция между наемником и нанимателем обязательна, в противном случае недалеко и до беды.

– Сперва я хотел снять президентский номер, а тебе обычный «люкс», но потом решил, что это какая-то дискриминация. А два президентских даже для меня слишком расточительно.

Глеб вначале не вслушивался в бормотание своего нанимателя. Он внимательно смотрел в окошко, знакомясь с чужим городом, в котором ему придется какое-то время находиться, а возможно, и действовать по своему основному профилю.

Столица княжества еще хранила кой-какие следы былой колонизации. В особняках чопорных англичан теперь нашли приют административные учреждения и министерства, филиалы европейских банков.

Но эти осколки империи попадались редко. Как новая поросль, над зданиями с развевающимися государственными флагами, окруженными охраной, возвышались современные небоскребы из стекла и бетона.

«Не Москва, конечно, но тоже красиво», – констатировал сыщик, любуясь огромными пальмами, густо высаженными вдоль дороги, убегающей вперед бесконечной лентой.

Огромные южные деревья символизировали Черный континент...

– Ты, Глеб, что, меня не слушаешь? – снова в сознание Кольцова ворвался возмущенный голос бизнесмена.

– Отчего же, – не моргнув глазом, соврал сыщик. – Вы сказали, что в номере три спальни. Но мне все равно, я человек неприхотливый. Если нужно, то могу и в холле на диване или вообще на полу.

– Ну, на полу – это уже перебор, – буркнул Зубанов. Настроение у него неожиданно испортилось, и до самой гостиницы он больше не проронил ни звука.

Пятизвездочный отель «Хилтон» был самым высоким зданием княжества. Тридцатиэтажный прямоугольник вмещал несколько бассейнов, конференц-зал, торговый центр, и на крыше даже была оборудована посадочная площадка для вертолетов. Здесь селились самые богатые путешественники и иностранные правительственные делегации.

Лимузин мягко подкатил к центральному входу, к нему тут же бросился швейцар в длинной, расшитой золотом ливрее и поспешно открыл дверцу.

Вслед за швейцаром появился худощавый подросток, «бой», схвативший багаж прибывших.

– Ну а я что тебе говорил, сервис на высшем уровне, – Серафима Зубанова вновь охватил щенячий восторг от увиденного, как будто до сих пор его безвылазно держали в какой-то первобытной деревне, и только сейчас он впервые увидел цивилизацию.

Бизнесмен чем ближе подбирался к своим компаньонам, тем больше нервничал. «Видимо, ступив на землю Черного континента, – подумал Кольцов, – стал соображать, что здесь московская распальцовка не стоит ни гроша. И вполне возможно, что сейчас он жалеет о том, что взял в сопровождение всего одного человека, да и тот „варяг“, а не половину своей кодлы из службы безопасности фирмы», – невольно позлорадствовал сыщик.

Оформление новых постояльцев заняло несколько минут, потом в сопровождении расторопного «боя», который держал дорожные сумки, как самую большую драгоценность, мужчины вошли в лифт.

Президентский «люкс» по размерам был не меньше какого-нибудь дворянского гнезда в средней полосе России, только оформлен намного богаче и, естественно, куда комфортней. Огромная гостиная, три спальни, столько же ванных комнат и туалетов, большая терраса с видом на центральную площадь столицы.

– Настоящий дворец, не хватает только зимнего сада, – оглядывая хоромы, с усмешкой проговорил Кольцов.

– Здесь зимы не бывает, соответственно, и зимний сад не нужен, – протягивая «бою» местную банкноту, совершенно серьезно сказал Зубанов. – Этот город – сплошной сад, оазис, мать его.

Он поднял с пола свою дорожную сумку и со злостью швырнул в кресло.

– Сейчас смоем пыль, перекусим и дальше будем решать, как провести время с пользой для души и тела.

Как это часто бывает, легкий перекус затянулся до вечера, расторопный официант из гостиничного ресторана трижды приносил выпивку и закуски.

Глеб одну за другой опрокидывал рюмки охлажденного «Абсолюта», утоляя голод изысканными деликатесами, и внимательно слушал треп своего нанимателя. Серафим Зубанов говорил много, как будто спешил исповедаться перед близкой кончиной, а рассказать бывшему мидовцу было о чем. И то, что когда-то держал внутри себя, теперь изливал на свободные, почти случайные уши.

Сгустившиеся сумерки заставили Гаробо вспыхнуть сотнями тысяч разноцветных огней.

«Король азартных игр», заметно ослабевший от выпитого и откровений, завалившись на бок, только смог пьяно пробормотать:

– Я, пожалуй, слегка вздремну.

Кольцову абсолютно не хотелось спать, а принятая на грудь доза сняла предохранители с лишней храбрости, и сейчас его натура требовала деятельности. Мысли работали в боевом режиме.

«Любая операция начинается с доскональной разведки местности. Когда знаешь все ходы и выходы – легче принять верное, наиболее эффективное решение».

Сбросив гостиничный халат, он быстро оделся и покинул номер. С чего начать «разведку», решилось само собой.

«Если хочешь узнать настоящий вкус блюда, не бери сверху, а черпай с самого дна», – наставлял инструктор в «лесной школе», матерый диверсантище Второй мировой.

Таких матерых волков, когда еще старлей Кольцов учился в КУОС перед командировкой «за речку», было достаточно, и лишь благодаря их опыту бойцы «Каскада» успешно действовали в Афганистане. Дно большого города – это дешевые бары, где собирается соответствующий контингент и всегда можно узнать самые специфические новости, обзавестись не засвеченной квартирой и при необходимости даже отыскать торговцев оружием или, скажем, контрабандистов.

В своем белом приметном костюме Кольцов спустился на лифте на первый этаж. Несмотря на поздний час, холл гостиницы был полон народа, причем праздношатающихся видно не было.

Кто-то, сидя в выполненных под старину креслах из красного дерева, листал газеты, раскрыв их полностью, так что были видны лишь ноги. Так себя ведут только европейцы, отметил Глеб, зная, что соотечественники предпочитают складывать газету вчетверо и изучать, что называется, блоками.

Кто-то беседовал с портье, коих было не меньше полудюжины, третьи направляли свои стопы в сторону гостиничного ресторана. Тут же служащие толкали тележки, доверху забитые чемоданами и дорожными баулами.

«Судя по интенсивному наплыву гостей, не такое уж и безнадежное место это княжество Путу», – отметил сыщик. Раз европейцы так осаждают столицу, то наверняка в стране есть еще что-то, кроме туризма и медной руды невысокого качества.

Интересоваться у швейцара, где можно найти питейное заведение подешевле, Глеб не стал. Выйдя из гостиницы, он быстрым шагом пересек залитую ярким светом центральную площадь и свернул на первую попавшуюся боковую улочку.

Через полтора часа интенсивных поисков, значительно удалившись от центра, он наконец наткнулся на неприметный бар в полуподвале, без кондиционера и со сломанной входной дверью. Внутри стоял устойчивый едкий запах из смеси дешевого табака, сивушных масел и человеческого пота. Еще через мгновение Кольцов сделал для себя очередное открытие. «Это я погорячился, когда решил черпануть с самого дна». В своем белом костюме от кутюрье он мог рассчитывать в лучшем случае на удар по голове пустой бутылкой и выворачивание карманов. В худшем... О худшем думать не хотелось.

Быстро миновав заведение, Глеб двинулся в обратном направлении. Теперь он решил довольствоваться баром средней руки, где можно будет слиться с белыми посетителями, которых, как он уже знал, в городе немало.

Следующим объектом оказалась открытая площадка, устроенная под сенью высоченных пальм на берегу рукотворного пруда.

Из двух десятков столиков было занято не больше половины, среди посетителей преобладала белокожая молодежь. Видимо, студенты использовали время летних каникул для глубокого познания мира.

Сыщик огляделся и занял столик у самого края водоема, где вяло били струи фонтана.

Едва сыщик опустился в легкое пластиковое кресло, как перед ним вырос темнокожий официант. Мешать выпитую с Зубановым водку с другими напитками не хотелось, поэтому Кольцов коротко бросил:

– «Кровавую Мэри», – и показал пальцами: – большую.

Официант кивнул и быстро удалился. А детектив в ожидании заказа погрузился в размышления, пытаясь проанализировать прошедший день.

«Обзавестись агентурой среди местных аборигенов за оставшиеся два дня вряд ли получится. Значит, не стоит и пытаться, лучше их потратить на изучение городской типографии. Но это лучше делать в светлое время суток, а то рискую нарваться».

Появился официант, держа на подносе перед собой большой фужер, на треть наполненный алым томатным соком, над которым главенствовал прозрачный слой охлажденной водки. На самом верху зеленой метелкой торчал стебель сельдерея.

– Душевно, – удивленно хмыкнул Кольцов, но насладиться напитком не успел.

– У вас свободно? – фраза прозвучала на довольно неплохом английском. Детектив поднял вверх глаза. Перед ним стояла невысокая креолка с пышными рыжеватыми волосами, которые замечательно дополняли короткое атласное платье, туго облегающее аппетитные формы.

Пухлые губы, большие глаза с азартным блеском, молочно-шоколадная кожа, расшитое золотом платье, ажурные чулки и алые туфли на каблуках-шпильках притягивали взгляды мужчин. Весь вид девушки, что называется, кричал об удовольствиях платной любви. Девица вполне могла оказаться путаной, если бы не настораживал один нюанс.

Кольцов уже видел креолку в холле гостиницы, это она прикрывалась свежим номером «Дейли Телеграф», как большим щитом крестоносца, но вот скрыть алые туфельки не удалось. А опытный глаз сыщика зафиксировал эту деталь. Из этого можно было сделать один, но довольно серьезный вывод: девица оказалась на этой открытой площадке не случайно. Она явно «пасла» детектива.

– Конечно, присаживайтесь, – мило улыбнулся Глеб, проворно вскочил и отодвинул пластиковое кресло, помогая девушке присесть. Креолка небрежно бросила на стол элегантную сумочку и заученным движением закурила сигарету, выпустив струйку сизого дыма.

– Разрешите вас угостить, мадмуазель? – по-прежнему улыбаясь, предложил Кольцов, не спуская с девушки восторженного взгляда.

– Я не против. Только из всех напитков отдаю предпочтение шампанскому. Французскому шампанскому, – подчеркнула креолка.

– Великолепный вкус, – Глеб поднял вверх руку и, щелкнув пальцами, громко объявил: – Гарсон, даме бокал «Дом Периньон».

Спустя минуту бокал с охлажденным шампанским оказался на столе. Девица подняла его, держа двумя пальчиками за тонкую ножку.

– За неожиданное знакомство, кстати, меня зовут Барбара.

– Глеб, – коротко представился сыщик, поднимая свой бокал. – Вы неплохо говорите по-английски.

– Вы тоже, – звонким колокольчиком отозвалась девушка, пригубливая благородный напиток. – Я местная, хотя европейской крови во мне течет две трети против одной трети африканской. В годы колонизации моя бабушка была служанкой в доме богатого английского плантатора. Между ними неожиданно вспыхнула страсть, а спустя год родилась моя мама. Она была очень красивой и уже в пятнадцать лет вышла замуж за моего отца, норвежского морского офицера, помощника военного атташе. Через семь лет его контракт службы в посольстве закончился и он вернулся к себе на родину. А теперь и я ищу своего европейца. – Барбара со смехом отпила глоток шампанского.

– А вы кто?

– Русский турист, приехавший в Путу немного отдохнуть от московской суеты. И познакомиться с до сих пор неизвестной страной, – со вздохом произнес Кольцов, одновременно пытаясь размышлять о новом знакомстве. Встреча с креолкой явно не была случайностью, весь вопрос – с какой целью девица навязалась на беседу.

Происки неизвестных ему врагов были маловероятны, он только-только появился в этой стране, и вряд ли кто-то бы решился на действия, как говорится, с места в карьер. Скорее всего, золотопогонное начальство в Москве решило ввести какие-то коррективы в предстоящую операцию.

Сейчас Кольцов вспомнил, как несколько дней назад ему под видом проститутки подвели Веронику, кстати, штатного офицера ФСБ, и вот снова путана. «Повторяется старик, – злорадно подумал детектив об Игнате Степановиче Рудине. – Как говорят военные, один раз – случайность, два – закономерность, три – система. А когда противник обнаруживает в твоих действиях повторы, ты становишься уязвим».

Необходимые выводы сыщик сделал, теперь следовало принять решение. Верное решение.

– Милый Глеб, а вы хотите узнать эту страну, сидя в столице? – стряхивая пепел, непринужденно проговорила Барбара. – Наша Гаробо ничем не отличается от городов Америки или Европы. Настоящее княжество Путу начинается уже на окраине столицы. Небольшие поселки, разбросанные как мелочь в шляпе нищего, по-настоящему самобытны, и именно там можно лицезреть истинную Африку. В одном из таких поселков я живу. Хочешь посмотреть, как?

«Точно, таки гэбэшные заморочки, – восхитился своей прозорливости Кольцов, но тем не менее в вечно подозрительном сознании сыщика проскользнула очередная тревожная мысль. – А может, меня специально отдаляют от моего клиента, чтобы потом спокойно расправиться с Зубановым?» Но тут же отбросил подобную версию. «Хилтон» – гостиница с повышенной системой безопасности. На каждом этаже круглосуточно дежурили двое охранников, а перед каждой дверью в номер были установлены камеры слежения, постоялец сам решал, пускать гостя или нет. В своем президентском «люксе» Зубанов был защищен не хуже, чем если бы был упрятан в хранилище швейцарского банка.

– Ну так что? – нетерпеливо спросила креолка, ее чувственные губки призывно приоткрылись.

– А давай, едем, – решительно сказал Кольцов и одним махом осушил бокал с «Кровавой Мэри», обжигающий вкус водки залил густой и холодный томатный сок. С удовольствием ощущая неописуемый букет, громко хрустя стеблем сельдерея, сыщик протянул девушке руку. – Едем, посмотрим, как живут аборигены.

Такси, старый желтый «Мерседес», они поймали спустя несколько минут, покинув ресторан. Раскинувшись на заднем сиденье, Барбара доверчиво прижалась к боку Кольцова и стала мягко тереться, как изнеженная кошка.

Сыщик преувеличенно внимательно уставился в окошко и поглаживал девушку по стройной ножке, затянутой ажурным чулком, пытаясь понять, что могло послужить таким форс-мажорным обстоятельством. Впрочем, Глеб Кольцов провел довольно много времени на оперативной работе в спецслужбе и хорошо знал, что редко когда проводимая операция следует всем пунктам составленного плана.

Блеск большого города неожиданно сменился полутемными улочками пригорода. Дома здесь были одно – и двухэтажными, в основном слепленными из местной светлой глины, которой обмазывали тростниковые стены. В некоторых строениях крыши также были тростниковые, изредка проблескивала металлочерепица. Несмотря на резкую разницу в стилях этих строений, сыщик все же выделил одну общность – это двери, сбитые из толстых досок, и окна с массивными решетками.

– Зачем все это нужно? – поинтересовался сыщик.

– А-а, – девушка широко зевнула и безразлично махнула рукой. – Львы часто навещают нашу свалку, иногда молодые особи захаживают в поселки и безобразничают. Но особо не наглеют.

– Ясно, – Кольцов не удивился пояснению. На Дальнем Востоке России происходит нечто подобное, когда медведи выходят из тайги, чтобы поживиться отходами жизнедеятельности человека на поселковых свалках. Дикая природа постепенно приноравливается к условиям современного бытия.

Такси свернуло с центральной трассы на узкую второстепенную дорогу, вдоль которой шелестели листвой молодые пальмы, когда креолка будто очнулась от дремоты и закричала, стукнув таксиста по плечу:

– Здесь остановись!

Водитель послушно надавил педаль тормоза, мощная машина фыркнула, как усталый конь, и замерла. Глеб сунул несколько местных купюр в протянутую ладонь таксиста и открыл дверцу, в изумлении оглядываясь вокруг.

Лишь немного осмотревшись, он в небольшом отдалении от дороги в окружении пальм увидел двухэтажный коттедж.

Район был тихий, освещенный фонарями и застроенный аккуратными домиками. «Местный Беверли-Хиллс», – после беглого осмотра решил сыщик, следуя за девушкой. Пройдя в холл, они поднялись на второй этаж по узкой винтовой лестнице. Помещение наверху оказалось без перегородок, оформленное в виде студии. Треть занимала широкая кровать, вместо пледа застеленная бело-черной шкурой зебры. Подобные сооружения в народе называли сексодромами. На стене над кроватью – растянутая шкура антилопы с острыми витиеватыми рогами. Рядом висели чьи-то фотографии в позолоченных рамках.

По бокам сексодрома стояли две тумбы с оригинальными светильниками.

– Располагайся и чувствуй себя, как дома, – устало проговорила Барбара, сбрасывая свои вызывающие красные туфли. Присев на краешек кровати, она стала массировать ступни.

Кольцов осмотрел комнату, от его пристального внимания не укрылась неприметная дверь, затянутая противомоскитной сеткой. «Неплохо, даже балкон есть».

Поднимаясь по лестнице, он был уверен, что наверху его ждет Рудин или Александрийский. Но ни одного из генералов в комнате не оказалось, да и девица вела себя совершенно естественно для жрицы любви. Размяв ступни, она стала скатывать чулки.

Глядя на ее высоко оголившиеся бедра, Глеб обескураженно пробормотал:

– Нормально попал, сам себя перехитрил.

Его взгляд наткнулся на большую стеклянную пепельницу, выкрашенную под цвет вареной креветки. Ткнув ее пальцем, сыщик удивился: пепельница оказалась тяжелой, из толстого стекла, и Глеб почему-то подумал, что каждый раз выбрасывать окурки – занятие для хрупкой девушки не из легких.

Креолка освободила одну ногу из чулка, принялась за второй, не позабыв при этом продемонстрировать Глебу узенькие трусики. У Кольцова на мгновение перехватило дыхание при мысли о сладости продажной любви. Но эта провокационная мысль даже не успела сформироваться, когда до его слуха донесся звук открывающейся двери и чьи-то осторожные шаги.

Через мгновение в комнату ворвались трое мускулистых негров с явно бандитскими рожами и наверняка такими же намерениями. Впереди стоящий поправлял на руке тяжелый кастет, увенчанный острыми шипами. По своему опыту Глеб знал: таким оружием не пугают и даже не калечат, таким, на языке уголовников, «мочат вглухую». И о серьезности намерений налетчиков красноречиво говорил еще один факт: двое других африканцев были вооружены метровыми отрезами заточенной арматуры.

– Да, старею, – с досадой пробормотал Кольцов, глядя на чернокожих гопников, – за один раз дважды ошибся. Пора на покой, помидоры окучивать или клубнику выращивать. – Его пальцы крепко сжали гладкий бок пепельницы.

Старший из налетчиков выкрикнул что-то грозное на местном наречии, обращаясь к Барбаре, но креолка его полностью проигнорировала, продолжая аккуратно скатывать чулок с ноги. Делала она это настолько красиво, что гопники на мгновение даже позабыли о цели своего визита, пялясь на ляжки путаны.

Лучшего момента придумать было невозможно. Глеб, подхватив пепельницу, резко развернулся вполоборота, выбрасывая правую руку вперед.

Тяжелая разукрашенная стекляшка, подобно спортивному диску, пролетела через комнату и со всей дури врезалась в широкий лоб чернокожего гоблина. Во все стороны брызнули осколки, верзилу отбросило назад на ошеломленных подельников. Сила броска, точность и, главное, неожиданность привели к эффекту кеглей. Троица вповалку рухнула на пол, давая сыщику несколько дополнительных минут.

Нужно было прорываться наружу, только вот как? Проскочить к лестнице было делом рискованным, запросто можно было завязнуть среди валяющихся гоблинов или быть зажатым на узкой лестнице, тогда все, верная смерть. Попытка отбиться от трех бугаев в закрытом помещении также могла закончиться фатально. Единственный выход был не самым надежным, это выход через балкон.

Не раздумывая больше ни секунды, Кольцов вышиб ногой раму с противомоскитной сеткой и вывалился на небольшую площадку, огороженную стальными перилами.

Оказавшись на балконе, Глеб тут же сообразил, что сам себя загнал в ловушку. До земли было примерно метров десять, и никакой возможности спуститься, разве что прыгнуть на гранитную брусчатку. Судя по возне и гневным выкрикам в комнате, гопники уже пришли в себя и сейчас с намерением рассчитаться направлялись к обидчику.

В экстремальной ситуации подготовленный мозг работает в форсированном режиме, заставляя человека действовать на уровне рефлексов. Вскочив на перила, Кольцов по-звериному оттолкнулся и что было силы сиганул в направлении ближайшей пальмы.

Пролетев несколько метров, сыщик рухнул на зеленую шапку дерева, судорожно хватаясь пальцами за ветки. Пальма пружинисто дернулась, будто рассерженное животное, на которое свалилась неприятная ноша. Затем раздался протяжный стон, и тут же тонкий ствол пальмы стал сгибаться, послушно наклоняя к земле свою буйную крону.

Глеб с ужасом наблюдал, как в свете уличного фонаря к нему стремительно приближается уложенный брусчаткой тротуар. Сыщика до самого спинного мозга пронзил животный страх. «Вот сейчас ствол лопнет, и я своими мозгами украшу дорожку к этому чудо-дому».

Но пальма не сломалась, молодое крепкое дерево выдержало. Когда до земли оставалось около двух метров, Кольцов собрал все оставшиеся силы, сделал кувырок через голову, и едва ноги, спружинив, коснулись тротуара, сыщик разжал пальцы. Будто со вздохом облегчения пальма рванулась вверх, на прощание тряхнув шапкой широких листьев.

Оглядываться назад Глеб не стал. Сорвавшись с места, он во все лопатки бросился бежать, пытаясь держаться направления, откуда они прибыли в поселок на такси.

В глубине души сыщик мысленно молил высшие силы, чтобы не сбиться с дороги и не выбежать к поселковой помойке, куда ходят лакомиться объедками цари джунглей. Иначе улыбка фортуны может запросто превратиться в насмешку судьбы.

Ему повезло, вскоре Кольцов выбежал на центральную трассу и даже умудрился остановить чудом проезжающее пустое такси.

Ввалившись в салон раздолбанного «мерса», Глеб, дыша через раз, пробормотал:

– Гостиница «Хилтон».

– Деньги есть? – равнодушно глянул на него мрачный таксист с красными, как у Кинг-Конга, белками глаз.

– Есть, братан, все есть, – быстро ответил сыщик, выуживая из бумажника крупную банкноту, которую как погон положил на плечо водителю.

Таксист со знанием дела сперва проверил подлинность купюры, потом спрятал ее в набедренную сумку и включил зажигание.

Через сорок минут Кольцов входил в холл отеля «Хилтон».

Серафим Зубанов к этому времени окончательно пришел в себя после длительного перелета и алкогольных возлияний со своим охранником и теперь развил бурную деятельность по восстановлению своего тонуса.

Когда в номер вошел сыщик, над бизнесменом трудились две симпатичные смуглолицые массажистки.

– А-а, Глеб, – жизнерадостно оскалился Зубанов, увидев своего телохранителя. – Где пропадал? Неужели знакомился с местными достопримечательностями?

– Вроде того, – угрюмо буркнул детектив, чувствуя, как у него после неимоверного физического перенапряжения гудят все мышцы.

– А зря, я заказал на завтра обширную ознакомительную экскурсию. Но это будет завтра, а сегодня лучше хорошенько расслабиться.

С этими словами бизнесмен довольно щурился и широко улыбался, напоминая Кольцову старого пса, у которого и всей-то радости осталось, когда его чешут за ухом...

Глава 5

Небесный тихоход

Три дня в столице княжества Путу, заполненные различными развлекательными и познавательными мероприятиями, пролетели как одно мгновение.

Все это время Кольцов ни на шаг не отходил от своего клиента и неустанно пытался «прокачать» ситуацию, в которую попал в свой первый день пребывания. Со всех сторон выходило, что была обычная попытка ограбления. Банальная криминальная ситуация, в которую каждый час, каждую минуту попадают десятки, сотни тысяч людей по всему земному шару. Только статистика как-то не особо ободряла сыщика, что-то во всем произошедшем ему не нравилось. Червь сомнения грыз мозг Кольцова, давя на профессиональную интуицию, но в этот раз вопреки ожиданию логическая мозаика не хотела складываться и картинка никак не вырисовывалась...

Утром четвертого дня в президентский «люкс» Зубанова постучали представители компании «Земной рай». Их было четверо, и каждый ростом под два метра, могучие, широкоплечие, прямо как звезды НБА.

Четверка была одета в строгие черные костюмы, белоснежные рубашки, черные галстуки, черные лакированные туфли и одинаковые солнцезащитные очки. Гиганты в черном смотрелись по-настоящему агрессивно, видимо, копировали доисторических хищных ящеров.

Особенно напоминал раптора старший, седой мужик с короткой прической густых жестких волос. Он буравил все вокруг маленькими колючими глазами, дополняла общее впечатление квадратная нижняя челюсть.

– Добрый день, Серафим Кириллович, я начальник службы безопасности концерна Чумаков. Нас прислал сопроводить вас на строительство Яков Михайлович, – тихим, ничего не выражающим голосом произнес гигант.

– Я знаю, – мрачно кивнул Зубанов. – Вчера по телефону беседовал с Шубиным, он явно был не в духе.

– Яков Михайлович недоволен вашим приездом, неожиданным, как весенний снег. Он считает, что подобные визиты дезорганизуют работу концерна, – Чумаков говорил тоном человека, равного с Зубановым. – Вам в Москву каждый квартал отправляется подробный отчет о проделанной работе.

– Строительство на моей земле ведется уже двенадцать лет, а я до сих пор не получил ни копейки.

– Вы же знакомы с проектом, он настолько грандиозен, что за один год туристический комплекс не построить, а прибыль он начнет давать только после того, как появится постоянная клиентура. Тем более что после девяносто восьмого проект почти год пробуксовывал...

Кольцов безучастно сидел в кресле и искоса рассматривал остальных рептилий из пристяжи Чумакова. Двое парней были дочерна загоревшими брюнетами и смотрелись как однояйцевые близнецы. Третий – пшеничный блондин с прямым греческими носом и голубыми глазами. Этакая белокурая бестия с претензией на мировое господство.

Глеб старательно скрывал свое любопытство, то и дело отворачивался и смотрел в большое настенное зеркало, в котором отражались трое отбойщиков. Несколько раз сыщик ловил непонятную усмешку на губах блондинчика, как будто тот насмехался то ли над ним, то ли над Зубановым, который отчаянно пытался выставить себя главным в корпорации, которая уже больше десяти лет жила отдельной от него жизнью.

– В конце концов, вы могли из Москвы сообщить, и мы прислали бы в Шереметьево самолет, – седовласый попытался перейти на назидательный тон, но именно это окончательно взбесило Серафима Зубанова.

– Начальник охраны, а не слишком много вы на себя берете? – прорычал бизнесмен.

– Твой номер восемь, и выполнять ты должен только то, что прикажут. Не забывайся!

– Извините, – Чумаков с трудом отвел в сторону взбешенный взгляд. – Нам приказано вас сопроводить в аэропорт, а уже оттуда мы вылетим на строительство комплекса. Благо аэропорт для малой авиации уже завершен.

– Почему летим, и почему вас так много прибыло для сопровождения? – После того, как Чумаков пошел на попятную, Серафим Кириллович почувствовал себя настоящим большим боссом.

– Самолетом лету неполных два часа, а на машине придется восемь часов трястись по бездорожью. Долго и хлопотно, – спокойно пояснил старший телохранитель. – А почему охраны приказано взять столько, так в стране неспокойно. В прошлом месяце подрезали нашего консула, средь бела дня зашел в супермаркет за сигаретами и получил нож в спину. Яков Михайлович приказал исключить любые возможные эксцессы, и если вы готовы – можем ехать. Машина ждет.

– А если нет дорог, то как вы доставляете все необходимые стройматериалы и технику? – проявил недюжинную осведомленность король игровых заведений.

– Все необходимое доставляется водным путем. Там отличная бухта, выстроили причал, водный транспорт самый дешевый и наиболее грузоподъемный. Экономия налицо. Особенно если учесть, что строительство идет больше десяти лет.

Серафим Кириллович на мгновение задумался, непроизвольно выпятив нижнюю губу. Наконец проронил:

– Логично. За это время траты были бы куда больше... Хорошо. Едем.

– Вы едете один? – голос Чумакова на этот раз прозвучал бесстрастно-холодно.

– Нет, со мной будет эксперт по финансовым затратам и маркетингу, – не моргнув глазом, соврал Серафим Кириллович. – Прошу любить и жаловать, Кольцов Глеб Иванович.

Глеб успел заметить, как при словосочетании «финансовый эксперт» в ухмылке дернулось лицо блондина. Это было молниеносно, как искра, вспыхнула и погасла. Белокурый гигант всеми силами пытался скрыть свою осведомленность о делах.

«Смешливый мальчуган, наверно, когда очередной жертве дробит кости, тоже смеется», – подумал Глеб, вычислив в том потенциального садиста.

– Хорошо, – с деланным равнодушием согласился Чумаков. – Берите своего эксперта, и в дорогу. Как говорит мистер Ларсен – «Время – деньги».

– Никаких проблем. Мы с самого утра готовы, – нарочито бодро ответил Зубанов.

– Прошу, – направляясь к выходу, произнес старший телохранитель. Его голос уже звучал привычно властно. Четверка рапторов, как средневековые рыцари, опускавшие перед атакой забрала своих шлемов, прикрыли глаза солнцезащитными очками и один за другим вышли из номера.

В коридоре телохранители взяли гостей в профессиональную «коробочку». За двухметровыми лбами Кольцов чувствовал себя, как за крепостной стеной, только вот понять не мог, эта крепость – защитное сооружение или тюрьма?

В холле гостиницы Серафим Зубанов вернул портье электронный ключ и молча кивнул головой.

Возле главного входа в гостиницу их поджидал черный лимузин, тот самый, как успел заметить сыщик, на котором они ехали из аэропорта.

Чумаков сел впереди, рядом с водителем, Кольцов и Зубанов забрались в пассажирский салон и оказались лицом к лицу с угрюмыми бодигардами. Блондин был зажат двумя однояйцевыми. Самодовольная улыбка не исчезала с его холеного лица, он напоминал сытого зверя, который решил поиграть с новой жертвой, прежде чем перегрызть ей горло.

Костюмы на рапторах были скроены идеально, а потому подмышечные кобуры четко просматривались под пиджаками телохранителей.

Заметив наличие оружия у бодигардов, Кольцов почувствовал себя особенно тоскливо, как голый в кустах шиповника. Когда Рудин отправлял его в командировку, то, естественно, не с пустыми руками. Под подкладкой его левой туфли, в специально подготовленной нише, лежал суперминиатюрный спутниковый телефон, а на просторах Индийского океана, неподалеку от побережья княжества Путу, курсировал новейший российский корвет «Забияка». Кольцову однажды довелось побывать на этом корабле[2]. Кроме пушек, зенитных ракет, торпед и глубинных бомб, на вооружении «Забияки» находились также тяжелые противокорабельные ракеты. Всего одной было достаточно, чтобы разнести на молекулы любой фрегат или эсминец, расколоть надвое самый современный крейсер или безнадежно изуродовать ударный авианосец. Кормовой ангар корвета занимала пара вертолетов, ударный «КА-50» «Черная акула» и ударно-десантный «КА-29», а также команда морского спецназа, готовая действовать в любых климатических условиях и природной среде. Все это, конечно, мощь, только в данном случае она мало чем могла помочь Глебу и его нанимателю.

Занятый своими мыслями, Глеб даже не заметил, как они подъехали к стеклянной колбе здания аэропорта. Лимузин останавливаться не стал, а покатил дальше, в направлении белой сетчатой ограды.

С протяжным гулом в небо тяжело взмыл бело-красный аэробус, беря курс в сторону океана. Кольцов на мгновение залюбовался огромной махиной, которая стремительно набирала высоту. Сыщик изо всех сил старался демонстрировать безмятежность, из своего богатого жизненного арсенала он мог сейчас использовать только одно оружие – внезапность.

Блестящий лимузин остановился перед створками автоматических ворот. Водитель надавил на клаксон, и едва раздался гудок, ворота дрогнули и медленно откатились в сторону, освобождая проезд на территорию аэродрома малой авиации. Сразу же в глаза бросилась ровная шеренга из полудюжины различных одно – и двухмоторных самолетов. Машины дорогие, ухоженные, явно для людей не бедных.

– И какой из этих пегасов наш? – с неподдельным интересом поинтересовался Кольцов, рассматривая небольшие крылатые машины.

– Эти пегасы из конюшни турагентства, обеспечивающего для богатых туристов воздушные сафари, – ответил один из яйцеголовых. – Мы же пользуемся бортами нашей компании.

Лимузин миновал стоянку легких вертолетов и наконец въехал к торцу взлетной полосы, где стоял небольшой серебристый самолет с двумя хвостовыми оперениями и двумя моторами.

– А вот и наша «ласточка», – ехидно улыбнувшись, объявил блондин. – Прошу на выход, господа. И сразу на погрузку, регистрация билетов сегодня упрощена.

Глеб узнал диковинную машину, это был «Ан-28», самолет, принятый к производству аж в семьдесят третьем году; по мнению партии и правительства, он должен был заменить на внутренних воздушных маршрутах легендарный «кукурузник» «Ан-2». Но планы остались всего лишь планами, комфортабельные «Ан-28» выпустили небольшим количеством и, как правило, они обслуживали командующих военных округов да некоторых руководителей краевых масштабов.

– Полетим с повышенным комфортом, – проговорил выбравшийся первым из лимузина Чумаков. – Располагайтесь, где вам будет удобно.

Серафим Зубанов важно, по-барски кивнул и демонстративно медленно стал подниматься по трапу в салон. Кольцов последовал за ним, стараясь по возможности не выпускать рапторов из виду.

Пассажирский салон «ласточки» был отделан поистине с царской роскошью, не доступной даже советским генералам.

Стены покрыты тонким шпоном из красного дерева, по которому серебряной инкрустацией искусной рукой мастера были разбросаны сцены из африканской жизни аборигенов.

Вместо полутора десятков кресел было всего шесть. По одному возле каждого иллюминатора, глубокие, массивные, они буквально обволакивали того, кто сидел в них. Возле пилотской кабины взгляд Кольцова выхватил мини-бар со множеством разнокалиберных и разноцветных бутылок и небольшим холодильником.

Зубанов вальяжно прошел вперед и сел у первого иллюминатора с левой стороны, закинув ногу на ногу и сложив пухлые руки на животе.

Глеб еще раз окинул салон настороженным взглядом, но никакого подвоха не заметил. С облегчением вздохнув, он сел позади бизнесмена. Следом на борт поднялись сопровождающие.

Чумаков с одним из брюнетов прошли вперед и заняли откидные сиденья возле кабины пилотов. Двое других телохранителей, тщательно заперев двери, заняли такие же откидные места в хвосте.

– А ведь хорошо Яшка охрану выдрессировал, – повернув голову, негромко произнес Зубанов, обращаясь к сыщику. – Каждый сверчок знай свой шесток.

Кольцов согласно кивнул, но говорить ничего не стал. Размещение бодигардов больше напоминало конвой, сопровождающий заключенных, двое против четверых были лишены какого-либо маневра.

«При любой, даже самой малейшей попытке дернуться эти монстры нас просто скрутят в бараний рог», – вовсе не веселые мысли сейчас витали в голове детектива. Но он изо всех сил демонстрировал полный покой и безмятежность.

Пилот «ласточки» не стал объявлять о взлете. Едва были закрыты двери, мягко заурчали двигатели «Ана», и двухфюзеляжный самолет покатился по бетону взлетной полосы, с каждой секундой все больше разгоняясь.

Наконец нос «Ана» задрался, и он плавно оторвался от земли, стремительно набирая высоту.

Прислонившись к стеклу иллюминатора, Глеб любовался залитым солнечным светом городом, который казался золотым, как будто драгоценная жила вырвалась на поверхность и разлилась сверкающим озером.

Достигнув максимальной точки подъема, самолет заложил вираж, и у самого горизонта можно было уже разглядеть грязно-коричневые пики горной гряды, где, как сообразил Кольцов, и добывали не особо насыщенную медную руду, которая была одной из статей дохода княжества.

После разворота легкий двухмоторный самолет тряхнул крыльями и лег на курс.

Высоко в голубом небе висели пушистыми обрывками перистые облака, внизу раскинулась бледно-желтая саванна с небольшими островками изумрудной травы, еще не успевшей выгореть под безжалостным светилом. Темнели черные кляксы гигантов баобабов. Кое-где можно было разглядеть стада антилоп, которые с высоты казались ожившей почвой, этакими зыбучими песками.

Вскоре все эти мелькавшие внизу пейзажи сыщику надоели своей однообразностью. Отодвинувшись от иллюминатора, Кольцов откинулся на упругую спинку кресла, как бы невзначай скосив глаза на бодигардов. Гиганты сидели неподвижно, как каменные истуканы с острова Пасхи. На первый взгляд ничего не предвещало неприятностей, но ощущение сладковатого тлетворного запаха мертвечины настойчиво предупреждало сыщика об опасности. Это было его шестое чувство, выработанное годами на смертельно опасной работе. Впервые запах падали он ощутил в Нагорном Карабахе, тогда вообще ничего не должно было произойти. Мирное горное село они даже не собирались зачищать. Отряд спецназа КГБ остановился на окраине отдохнуть, попить воды и продолжать свой путь дальше, а в результате Горынычу, командиру отряда, какой-то горбоносый щенок из двух стволов в живот всадил дуплетом заряд рубленых гвоздей. В следующий раз этот запах появился, когда сыщика пытались расстрелять из подствольных гранатометов уральские милиционеры в сибирской тайге, где пришлось схлестнуться с тамошними наркобаронами. «А в этот раз дохлятина меня нашла и в Африке», – мрачно думал Кольцов.

Полет длился почти полчаса, а все оставалось по-прежнему, мерный гул авиамоторов даже убаюкивал.

Сидящий с безразличным видом Чумаков неожиданно подхватился со своего места и прошел к мини-бару. По-хозяйски дернув ручку холодильника, вытащил запотевшую бутылку «Нарзана». С хрустом свернув пробку, старший телохранитель наполовину наполнил большой стакан и неожиданно шагнул к Зубанову.

– Выпейте, Серафим Кириллович, – он протянул бизнесмену обе руки, в одной был стакан с водой, на ладони другой лежала белая шайба, с виду обычная таблетка.

– Что, что такое? Я не хочу! – испуганно вжимаясь в спинку кресла, воскликнул Зубанов.

– Что за шутки, Чумаков? – в свою очередь спокойно спросил Глеб, всей своей шкурой почувствовав, что обещанные шестым чувством неприятности начались. Сейчас он сфокусировал свой взгляд на коленной чашечке гиганта. Удар его ноги был хорошо поставлен, он ломал без труда несколько кирпичей, поставленных один на другой, так что обездвижить старшего телохранителя было не проблемой. Но к сожалению, этой задумке осуществиться было не суждено.

– А тебя, эксперт по финансовым затратам, никто не спрашивает, – в висок Кольцова ткнулся холодный ствол пистолета. Возле сыщика счастливо скалился блондинчик.

Чумаков на мгновение забыл о «пациенте», который, втянув голову в плечи и съежившись, напоминал крысеныша, попавшего в стаю матерых котов. Седовласый бодигард с ухмылкой подмигнул Глебу.

– А я тебя сразу узнал, Каскадер, еще когда вы таможню проходили.

– Мы разве знакомы?

– Встречались, – хмыкнул гигант и тут же напомнил: – Девяносто первый год, Нагорный Карабах. Я служил в спецназе ГРУ, нас туда бросили из Восточной Германии. Десять лет готовили, как воевать на равнине, захватывать переправы, уничтожать узлы связи и ракетные пусковые установки. ЗГВ за неделю могла раком поставить всю Европу вместе с Британскими островами, но то была культурная, ухоженная равнина. А тут бросили в горы скакать сайгаками, чтобы отлавливать буйных хачей. Толку с нас тогда было немного, хорошо, что по соседству оказался «Каскад», который до этого три года по-настоящему воевал с душманами в Афганистане. Многому вы нас тогда научили, особенно толково делился опытом ты, Каскадер. Твой опыт не одному из нашей группы впоследствии спас жизнь.

– Тебе тоже? – с нескрываемой насмешкой спросил Кольцов, так и не признавший в седовласом армейского диверсанта.

– И мне, – утвердительно кивнул гигант, ничуть не смутившись. В его маленьких колючих глазах появилась искра великодушия. – И за это ты, Кольцов, заслужил поощрительный бонус.

– Какой еще бонус?

– Сейчас многоуважаемый Серафим Кириллович выпьет таблетку и благополучно скончается от обширного инфаркта. Мы же возвращаемся в Гаробо, и как только будут готовы необходимые документы, дня через два ты вылетишь с его хладным телом в Москву. Там ты дашь интервью на тему, что многострадальное сердце Зубанова не выдержало африканской жары и темперамента местных шлюх. Когда труп будет кремирован, на указанный тобой счет будет переведен миллион «зеленых». И ты со спокойной совестью можешь забросить опасную работу частного сыщика.

– Миллион – не особо большие деньги для Москвы, – хмыкнул Кольцов, демонстрируя желание торговаться. Чумаков расценил этот порыв по-своему и жестко ответил:

– Переезжай в Калугу, там жизнь дешевле.

– Ну хорошо, – продолжал упрямиться сыщик, – я сделаю все, о чем мы тут договаривались, а через пару-тройку месяцев меня благополучно догонит угнанный «КамАЗ» с пьяным водителем за рулем, которого, конечно же, никто не найдет. Или случайно, но прицельно точно на голову упадет кирпич, не говоря уже о других способах душегубства.

– Если не будешь своим языком лишнего молоть – никто тебя не тронет, – серьезно ответил седовласый.

– Ну да, никто, как будто и проститутку с командой гопников никто не подставлял.

– Это мои парни хотели лично убедиться в крутости легендарного Каскадера, – искренне рассмеялся Чумаков. – Хотя я их и предупреждал. Не поверили, дурачки.

– И меня решили внести в сводку местной полиции, – понимающе кивая головой, буркнул сыщик. Давление пистолетного ствола заметно ослабло.

– А чего затягивать, – насмешливо проговорил блондин. – Думали с ходу тебя срезать, подставили «шоколадку» и трех местных мушкетеров, а они оказались бананами. Козлы, с одного броска все завалили. Чомба после твоей пепельницы до сих пор глаза в кучу собрать не может. А ты стебовый, – хохотнул нервно блондин, – прямо как Тарзан на пальме ускакал. Прикольно было наблюдать. – Теперь ствольная рама едва касалась уха детектива.

– Ну, так какое будет твое решение? – нетерпеливо спросил седовласый.

Великодушие из его глаз испарилось бесследно.

– А какое может быть решение, – растягивая слова, начал Кольцов. И перевел взгляд с Чумакова на своего нанимателя. Зубанов еще больше съежился, его лицо приобрело неестественно зеленый цвет. Сейчас холеный и вальяжный барин был в полушаге от позорного обморока. – Выбор может быть только в сторону большего, а миллион – это больше, чем какие-то жалкие тридцать «штук».

– Верное решение, брателло, – теперь грубое лицо тевтонского рыцаря покрыла маска тщеславия. Это была высшая точка эмоциональной расслабленности хищников.

Глеб резко развернулся к блондинчику, его правая рука сдавила кисть, сжимающую пистолет, а кулак левой с утробным хлопком врезался в пах.

Блондина пронзила острая боль, он охнул и стал оседать. Кольцов развернул руку с пистолетом и надавил своим пальцем на указательный палец белокурой бестии. Ствол «макарова» был направлен в лицо Чумакова, который все еще пребывал в состоянии восхищения собой и не успел что-либо предпринять. Выстрел в тесном салоне самолета грянул неожиданно громко. Из куцего ствола вырвался длинный сноп огня, на месте лица седого возникла кровавая маска.

Чумаков еще падал, а Кольцов, продолжая мертвой хваткой сжимать руку блондина с пистолетом, соскользнул с кресла и навел оружие на вскочившего однояйцевого раптора. Тот даже успел наполовину вытащить из-под полы элегантного пиджака свой пистолет, но выстрелить ему не довелось. Следующий выстрел угодил ему точно в солнечное сплетение, сбивая с ног.

К выстрелам Кольцова добавилась новая канонада.

– Бум, бум, бум, – напарник поверженного раптора, сидевший в хвосте, оказался проворнее остальных. Первая пуля пробила спинку кресла рядом с головой Глеба и с визгом унеслась дальше, две другие ударили блондина в спину. Его ноги подкосились, хватка ослабела, живой щит перестал быть живым. Выхватив пистолет из немеющей руки, Кольцов выстрелил. Пуля попала телохранителю в ногу, а когда он со звериным воем рухнул на колени, следующая пуля угодила в центр груди.

Все было кончено. Держа пистолет наизготовку, сыщик поднялся на ноги. Кроме него, живым в салоне оставался Серафим Зубанов, наполовину забившийся под кресло, только внешне бизнесмен был больше похож на зомби, чем на живого человека.

– Верно говорят, мастерство не пропьешь, – вполголоса пробормотал Глеб, потирая у виска горячим после стрельбы пистолетом. Только сейчас он обратил внимание, что держит в руке не обычный «макаров», а его модернизированную модель, где в обойме вместо восьми патронов – двенадцать, стреляющую бронебойными пулями с вольфрамовыми наконечниками. – Солидно, – взвешивая на ладони, уважительно произнес

Кольцов, потом посмотрел на Зубанова. – Серафим Кириллович, вы как, живы?

– Вы отказались от миллиона, – прыгающими губами пробормотал бизнесмен первое, что ему пришло на ум или то, что составляло смысл его жизни.

Глеб криво усмехнулся.

– У русских офицеров испокон века бытовала поговорка «Душу – богу, жизнь – Родине, честь – никому». Меня точно так же учили.

Зубанов не нашелся сразу, что ответить. Вдруг самолет дрогнул, как наскочившая на речной порог лодка, потом натужно заревели двигатели. «Ан» стал сваливаться в штопор.

– Твою мать! – прорычал Кольцов, бросаясь к кабине.

Дверь оказалась не запертой. Летчик, пожилой мужчина в белой форменной рубашке, сидел, навалившись грудью на штурвал. Глеб бросился к пилоту и увидел расплывающееся на спине алое пятно. Пуля, пробившая кресло возле головы Кольцова и не зацепившая Зубанова, пробила перегородку и точно вошла летчику под правую лопатку.

– Ты что, дядя? – Глеб приподнял его. Грудь несчастного была в крови, на губах пузырилась бордовая пена.

– Зацепило, – прохрипел пилот. – Меня насквозь, рацию в щепки. Все, умираю и падаю.

– Да подожди ты, старый черт, умирать, – хрипло произнес сыщик, лихорадочно пытаясь найти выход. – Нужно садиться, саванна, конечно, не бетонная ВПП, но сесть все равно можно. Я тебе помогу. А на земле мы тебя перевяжем, по спутниковому телефону вызовем спасателей. Будем жить, батя.

Надежда на жизнь даже в безнадежной ситуации прибавляет сил. Летчик утробно хрюкнул и, глотая собственную кровь, прохрипел:

– Подсобляй.

Они вдвоем едва смогли вытащить на себя штурвал, выравнивая снижение самолета. «Ан» отчаянно дергался, размахивая из стороны в сторону крыльями. Стоя за спиной летчика, Глеб с ужасом наблюдал, как стремительно приближается бледно-рыжая земля саванны. Это было куда страшнее, чем лететь на пальме вниз головой на брусчатку.

Наконец совместными усилиями им удалось выровнять самолет, пилот дотянулся до тумблеров и защелкал ими, выпуская шасси.

– Все, иди в салон, сейчас будем садиться.

– Понял, батя, все понял, – тихо произнес Глеб, поспешно выбираясь из кабины.

Зубанов сидел на полу все в той же позе, казалось, он окончательно впал в состояние полной прострации. Хлесткая пощечина мгновенно вернула бизнесмена в опасную реальность.

– Серафим Кириллыч, пристегнитесь, голову опустите на колени и прижимайте руками. Все поняли?

Бизнесмен машинально кивнул, судорожными движениями пытаясь вытащить ремни безопасности. Кольцов быстро его пристегнул, сам сел в соседнее кресло...

«Ласточка» снижалась. То ли скорость была больше положенной, то ли в последний момент дрогнула ослабевшая рука раненого летчика, но удар о землю вышел значительно сильнее. Стойка переднего шасси с треском сломалась, и острая морда самолета, уткнувшись, стала рыть землю, поднимая клубы рыжей пыли. Через сотню метров отвалилось правое шасси, самолет завалился на бок, ломая плоскость крыла.

Обезображенная «ласточка» еще метров двадцать на боку протащилась по саванне и завалилась в неглубокий овраг, подняв вверх уцелевшую плоскость крыла, как победный стяг.

– Твою мать! – выкрикнул Кольцов, срываясь на жуткий хрип. И только услышав свой собственный голос, сыщик сообразил, что все еще живой, а самолет, хоть и перевернулся, но уцелел, не взорвался и не даже не загорелся. – Будем жить! – отстегнувшись, Глеб стал пробираться к пилотской кабине.

Кабина была полностью смятой, как будто по ней прошлись гигантской кувалдой. Пожилой летчик лежал навзничь, пялясь в потолок стекленеющими глазами...

Глава 6

Долгий путь в саванне

– Здравствуй, мама, возвратились мы не все, – вдруг выдал Кольцов, добравшись до пристегнутого к креслу Зубанова.

– Что, что происходит? – бешено вращая глазами, чуть не взмолился бизнесмен.

– Все, приехали, конечная остановка, – ответил сыщик и, размышляя вслух, добавил:

– Теперь неплохо бы определиться, что нужно взять с собой для длительной пешей прогулки. Серафим Кириллович, вы обыщите этих зверей, что они при себе имеют, а я пока разыщу аварийный запас и проверю, что есть ценного в мини-баре.

– Мне обыскивать мертвых? – с ужасом спросил Зубанов. Его холеное лицо основательно побледнело.

– Да не пугайтесь вы так, – хмыкнул Кольцов, как будто речь шла не об окровавленных трупах, а о музейных экспонатах. – Они теперь не опаснее плюшевых мишек.

Больше не говоря ни слова, Глеб вернулся к пилотской кабине. Искать аварийный запас долго не пришлось, металлический контейнер был установлен рядом с входной дверью. Внутри его оказались две двухлитровые алюминиевые фляги, какие обычно хранятся в НЗ стратегических ракетоносцев. Кроме фляг, сыщик обнаружил несколько упаковок сублимированного сухого пайка, запаянного в блестящий пластик. К одной из боковых стенок контейнера была прикреплена коробка с красным крестом. Открыв коробочку, Кольцов обнаружил там две упаковки таблеток для обеззараживания воды, шприц-тюбики с обезболивающим веществом и резиновый жгут.

– Не густо, – разочарованно протянул сыщик, выгребая содержимое из аварийного контейнера. Следующим на очереди был мини-бар. Газированную воду Глеб брать не стал, помня по собственному опыту, что углекислота на жаре усваивается плохо и только усиливает жажду. Последним штрихом сборов стала литровая бутылка джина «Бут».

Под вещмешок Кольцов приспособил чехол из тонкой антилопьей шкуры, содрав с ближайшего кресла.

Тем временем Зубанов, едва сдерживая позывы к рвоте, заканчивал собирать трофеи мертвых бодигардов, аккуратно раскладывая в центре салона пистолеты, подплечные кобуры, зажигалки, бумажники и прочую мелочь.

– О, Серафим Кириллович, я гляжу, вы вошли во вкус, – рассмеялся детектив. – Как говорится, лиха беда сначала, а потом все идет самоходом.

– Издеваетесь, Глеб Иванович, ну, ну, – невнятно бормотал бизнесмен, тем не менее не прекращая своего занятия.

Соорудив себе походный мешок, Кольцов присел над трофеями Зубанова. Сбросив пиджак, он нацепил на оба плеча подмышечные сбруи, сунув в них по пистолету, после чего собрал все боеприпасы покойных телохранителей. По карманам рассовал четыре зажигалки, бумажники покойников сразу отбросил в сторону, даже не интересуясь их содержимым.

Зато складной многофукциональный швейцарский ножик фирмы «Викторинекс» внимательно рассмотрел, удовлетворенно хмыкнул, сунул обратно в кожаный чехол и прицепил на пояс.

– Ну, вроде все, что нам может пригодиться в нашем переходе, мы собрали, – оглядываясь вокруг, проговорил Глеб, надевая пиджак, карманы которого оттянулись от запасных обойм всех четырех пистолетов. – Пора и честь знать. Вперед, Серафим Кириллович, на свежий воздух, – бодро провозгласил он.

Выбраться из раскуроченного самолета оказалось не сложно, достаточно было лишь опустить аварийный рычаг, и створки сами выпали на рыхлую горячую землю.

Несколько секунд потребовалось на то, чтобы вскарабкаться на вершину оврага. Встав на край, Кольцов внимательно оглядел обезображенный «Ан-28» и недовольно покачал головой.

– Если эта картина и не напоминает немой укор, то вполне может быть указателем в наших поисках. Нехорошо.

– Что же тут нехорошего? – устало спросил бизнесмен, щурясь под ярким африканским солнцем. – После аварии самолета его обязательно будут искать спасательные службы аэропорта. Тогда нас точно эти сволочи не смогут убить.

– Мысль неплохая, но имеет существенные недостатки. Во-первых, рухнувший самолет является собственностью концерна «Земной рай» и, соответственно, поиск потерпевшего аварию борта – проблема этой фирмы. Во-вторых, нас будут искать не спасатели «Земного рая», а его ликвидаторы, чтобы убедиться, что погибли все, или, если кто-то уцелел – по-быстрому зачистить. Когда прилетит пара вертолетов с командой снайперов, у нас будет шансов не больше, чем у волков в казахской степи, когда идет большой отстрел. Играть в такую игру за несчастные тридцать штук я не согласен. А потому либо вы со мной, либо оставайтесь и ждите своих спасателей-чистильщиков.

– Нет, Глеб Иванович, я полностью вручил свою судьбу вам, – испуганно затараторил Зубанов, с пафосом приложив правую руку к груди. – Только не хотелось бы усложнять ситуацию, ведь Африка все-таки дикий неизведанный край.

– Вот-вот, значит, трудности будут подстерегать не только нас, но и поисковиков, – убедительно заговорил Кольцов, держа вещмешок за лямки ремней безопасности, протягивая его бизнесмену. – Возьмите это и отойдите подальше, а я пока организую веселенький ребус кое-кому.

Сыщик проворно спустился обратно в овраг, направляясь к самолету. Меньше минуты у него заняло свернуть пробку топливного бака на уцелевшей плоскости крыла. Из отверстия с хлюпаньем хлынул авиационный керосин. Спрыгнув на землю, Глеб каблуком туфли выбил небольшую воронку, затем достал бензиновую зажигалку «Зиппо», до недавнего времени принадлежавшую Чумакову, и, открыв крышку, щелчком провернул колесико. Вспыхнул бледно-оранжевый огонь.

Наблюдая за тем, как земля вокруг самолета пропитывается растекающимся топливом, Кольцов осторожно установил горящую зажигалку в углубление и поспешно стал карабкаться наверх.

– Все, Серафим Кириллович, дело сделано, можем смело уносить ноги, – забрасывая за спину спальный мешок, проговорил детектив. – Чтобы отыскать упавший «Ан», потребуется не менее трех часов, за это время мы должны пройти километров пятнадцать. Так что поторапливайтесь.

На этот раз бизнесмен молча подчинился своему телохранителю, только плотнее нахлобучил на голову свою пока еще белоснежную шляпу.

Они успели пройти метров триста, когда позади раздался громкий хлопок, при этом звуке Зубанов вжал голову в плечи и испуганно оглянулся. Над оврагом всплыл огромный шар, который в следующее мгновение лопнул над пиками высоких языков пламени.

Кольцов не стал оборачиваться, так как прекрасно знал, что сейчас происходит за его спиной. Его мысли были направлены на дальнейшие действия. «К тому времени, как сюда заявятся псы-рыцари „Земного рая“, от „антона“ останется лишь обгоревший остов. То, что внутри, вряд ли поддастся опознанию даже при детальном изучении. Так же не смогут выяснить, сколько тел было в салоне. Пара оставленных там пистолетов свидетельствует о том, что это оружие охранников. Остальные могли быть выброшены в саванну взрывом. Все выглядит вполне достоверно, и наши злопыхатели наверняка успокоятся». Логически все выходило вполне естественно, только сыщик знал: не всегда созерцаемая мозаика жизни соответствует логике. В любой момент может случиться неприятность, которая разобьет в пух и прах даже самую железобетонную логику, превратив обычную ситуацию в абсурд. Поэтому расслабляться нельзя ни на мгновение.

– Глеб, а что ты задумал? – возглас Зубанова вернул сыщика на грешную землю.

Король развлечений уже полностью оправился от произошедшего и снова вспомнил, что за «рюмкой чая» договорился с детективом общаться на «ты».

– А что тут думать? – хмыкнул Кольцов. – В нашем сегодняшнем положении единственный выход – добраться до ближайшего населенного пункта, оттуда до столицы княжества Путу и вылететь в Москву. Там вы соберете военный совет из высших чинов своей службы безопасности и уже на месте решите, как нанести ответный удар по неблагодарным компаньонам.

– Действительно, это единственно верный вариант, – задумавшись, согласился с детективом Зубанов и после короткой паузы добавил: – Сан Саныч оказался прав, когда рекомендовал мне тебя, Глеб, в качестве сопровождающего телохранителя. Он настоящий ас в подборе качественных кадров.

– Сан Саныч – это кто? – поинтересовался Кольцов.

– Шеф моей службы безопасности, – не без гордости проговорил бизнесмен. – Между прочим, бывший полковник КГБ.

«Ага, штучка для знатоков, – мысленно усмехнулся Кольцов. – Бывших чекистов не бывает, самому недавно пришлось эту догму испытать на собственной шкуре. Гений по подбору кадров, как же. Всех необходимых спецов для твоей игровой империи подбирали на Лубянке. Оттого все так складно и выходило».

Только сейчас Глеб обратил внимание, что под палящим солнцем они идут уже больше часа, а его наниматель ни разу не попросил привала и даже не пожаловался на мерзкий африканский климат. Более того, Зубанов бодро маршировал рядом с сыщиком, чуть ли не нога в ногу, невзирая на разницу в возрасте.

– Вы, Серафим Кириллович, неплохо подготовлены физически. Наверное, спортом занимаетесь?

– В молодости увлекался легкой атлетикой, в институте сдал на мастера спорта. Потом долгое время играл в мини-футбол и моржевал. Для того, чтобы развить свой бизнес, при царе Ироде даже пришлось полюбить большой теннис...

– А сейчас увлеклись дзюдо и горными лыжами? – не удержался от колкости Кольцов.

– Нет, – ничуть не обиделся Зубанов. – Сейчас я уже не пытаюсь прыгать выше своей головы, и поэтому могу себе позволить спорт аристократов – гольф.

– Великолепно, – хмыкнул Глеб. Он не особо жаловал нынешних хозяев жизни, но от действительности никуда не денешься и приходилось к ней приноравливаться. «По крайней мере, во время перехода не будет ныть».

Так за неспешной беседой они дошли до рощи, где на сотни метров друг от друга росли огромные темно-коричневые баобабы. Они были похожи на многоруких великанов, это чувство усиливало отсутствие листьев на ветках.

Сыщик для привала выбрал дерево с толстыми, как канализационные трубы, ветками.

– Здесь мы и расположимся на ночлег, – объявил детектив, бросая вещмешок с теневой стороны дерева, и придирчиво оглядел место для стоянки на наличие змей и скорпионов. К счастью, гадов поблизости не оказалось.

– До наступления темноты еще порядком времени, могли бы уйти подальше, – проговорил еще не растерявший бодрости Зубанов.

– Нас сейчас, вполне возможно, уже разыскивают чистильщики на вертолетах, и не исключено, что искать будут до темноты. А в темноте костер виден очень далеко, так что лучше огонь разводить днем. А если вы, уважаемый, еще имеете силы и энергию, то соберите побольше хвороста.

– Зачем хворост? – пожал плечами Серафим Кириллович, но тем не менее послушно двинулся в сторону высохших под солнцем молодых деревцев.

Кольцов тем временем углубился в заросли травы, еще не успевшей пожухнуть, откуда доносились непонятные звуки, напоминающие курлыканье журавля. По шевелению стеблей травы Глеб вскоре обнаружил крупную птицу, похожую на молодую индейку, с любопытством наблюдающую за приближающимся к ней человеком. Но едва тот сократил расстояние до полутора десятков метров, дикая курица неожиданно рванула в сторону, отскакивая на безопасное расстояние, и снова уставилась на Кольцова своими темными круглыми глазами-пуговками.

Следующая попытка сократить дистанцию была предотвращена тем же способом.

– Непуганая и наглая тварь, – проворчал Глеб.

Птица, недовольно курлыча, вовсе не собиралась уносить свои ноги вместе со всем остальным. Детектив к этому времени уже основательно разглядел и оценил дичь. «Да, неплохая тушка, килограмма на три. Отличный ужин». Судьба пернатой была предрешена.

Подобрав с земли камень размером с большой грецкий орех, Кольцов вернулся обратно.

Зубанов уже набрал большую охапку сухих веток и пытался разложить костер.

– У вас неплохой галстук, – неожиданно сказал Кольцов.

– Да, – широко улыбнулся бизнесмен, его пальцы непроизвольно коснулись блестящего лоскута, свисавшего с груди. – Классический Версаче, натуральный китайский шелк с золотой нитью. В Майами заплатил пятьсот долларов.

– А посмотреть можно? – невинным тоном поинтересовался сыщик.

– Вы считаете, сейчас самое подходящее время?

– Самое что ни на есть, – заверил его Кольцов.

Зубанов обреченно вздохнул, но перечить не стал. Проворно распустил узел и протянул яркую ленту Кольцову. Детектив сложил галстук вдвое, потом щелкнул по земле как кожаным ремнем, и, наконец вложив в него камень, совсем по-мальчишески завертел над головой на манер древней пращи. Бизнесмен проводил улетающий галстук грустным взглядом.

Бросок оказался на удивление точным, дикая курица, взмахнув крыльями, взлетела и, выкрикнув предсмертное «курлы», рухнула замертво на землю.

– Все-таки галстук – необходимая вещь в мужском гардеробе, – наставительно проговорил Глеб, на ходу ощипывая трофей. – Сегодня мы будем с натуральной едой, прямо как первобытные люди в доисторические времена.

Он проворно ощипал птицу, при помощи ножа не менее ловко выпотрошил, после чего освежеванную тушку натер солью, предварительно захваченную из мини-бара.

Когда костер прогорел, Кольцов подвесил добычу, нанизанную на ветку, над алеющими углями и устроился напротив, наблюдая, как подрумянивается пупырчатая кожица.

Золотой диск солнца медленно закатывался за горизонт, окрашивая небосвод в ярко-малиновый цвет, из-за чего редкие облака напоминали гигантские перья розового фламинго.

По мере того, как закат сменился ранними сумерками, дичь приобрела аппетитно-золотистый цвет.

– Вроде бы готова, – наконец объявил Кольцов, снимая с углей умопомрачительно пахнущую тушку и укладывая ее на заботливо расстеленную Зубановым полиэтиленовую салфетку. Остро отточенное лезвие швейцарского ножа без усилия разрезало мясо дикой курицы на две равные половинки. Глеб вытер клинок о брюки и предложил: –

Пока наша курочка остынет, не сообразить ли нам по глотку? – В руке сыщика как по мановению волшебной палочки появилась литровая бутылка джина «Бут».

– Пить необходимо? – затравленным голосом спросил бизнесмен. Он уже совершенно дезориентировался в происходящем.

– Не пьянства ради, а здоровья для, – тоном, не терпящим возражений, заявил Глеб и легким, почти неуловимым движением свинтил пробку. – Африка – рассадник всяких известных и неизвестных микробов и вирусов, и лишь алкоголь способен их нейтрализовать.

С этими словами сыщик запрокинул голову и припал к бутылке. Шумно выдохнув после нескольких глотков, протянул бизнесмену. Тот на этот раз не стал возражать.

Чистый джин оказался слишком крепким напитком для изнеженного организма бывшего МИДовца, он надрывно закашлялся, но вскоре успокоился и без излишней скромности потянулся за курицей. Отломав ножку, с жадностью впился в нее зубами.

Прожевав первый кусок, Серафим Кириллович неожиданно громко рассмеялся.

– Вспомнил анекдот, недавно в гольф-клубе рассказали. Идет петух по городу и вдруг останавливается перед гриль-баром, некоторое время задумчиво смотрит на духовку, а потом говорит: «В деревне топтать некого, а эти тут на каруселях катаются».

– Очень смешно, – буркнул Глеб, пережевывая обжигающее мясо.

Сумерки быстро и незаметно сменились глубокой ночью. Черное, как плащ Вельзевула, небо с яркими звездами висело буквально над головой. Воздух стал наполняться писком множества москитов, рыскающих в поисках свежей крови на ужин.

– Ну, поели и пора на боковую, – отбросив последнюю кость, тяжело отдуваясь, проговорил Глеб и, указав на громаду дерева-великана, сказал: – Прошу вас, сэр, на ложе.

– Да ты что, сдурел? – возмутился Зубанов. Немного охмелев, он потерял страх перед чудачествами сыщика. – Я не для этого спасался в самолете, чтобы теперь грохнуться с этого дуба.

– Хотите спать на земле? Ваше право, – зевнув во весь рот, равнодушно пожал плечами Кольцов. – Под утро замерзшие за ночь змеи выползают из своих нор в поисках теплого местечка. Температура человеческого тела для них самое то. Но их может опередить гиена. Бродят в саванне такие твари, в общем-то, они питаются падалью, но не брезгуют и тем, что плохо лежит. Челюсти у этих исчадий ада такие, что запросто могут с одного раза перекусить хребет дохлой антилопе. А зубы их пропитаны трупным ядом от постоянного употребления дохлятины. Так что, если гиена не загрызет, все равно достаточно одного укуса, чтобы заработать заражение крови. Что в нашем положении мучительная смерть с гарантией.

Лекция о ночной жизни саванны упала на благодатную почву. Всего несколько секунд длилась пауза, потом раздался дрожащий голос Зубанова:

– Вы, Глеб Иванович, обладаете просто даром убеждения. Помогите мне, старой обезьяне, забраться на дерево.

Глеб легко втащил бизнесмена на ближайшую ветку и привязал дрожащее тело для страховки. Сам же расположился по соседству с максимальным комфортом, даже вещмешок подложил под голову.

Ночь прошла спокойно, после защитного спрея москиты не осмелились беспокоить их сон. Только под утро где-то неподалеку дурным наркоманским голосом захохотала гиена. Но близко подходить трупоедка не решилась.

Лай гиены послужил сигналом к пробуждению, Кольцов заботливо помог своему нанимателю спуститься с дерева, потом, угощая того галетами и водой, объявил:

– Сейчас и двинемся, пока солнце не особо палит.

– Вы, Глеб Иванович, основной, банкуйте, – покорно проговорил бизнесмен.

– Так что в путь. – Самодельный мешок снова оказался за спиной сыщика...

Вскоре жара стала нестерпимой, одежда насквозь пропиталась потом. Серафим Зубанов постепенно стал отставать и нет-нет останавливался, чтобы перевести дух. Потом снова покорно плелся следом за детективом.

Глеб время от времени досадливо смахивал липкий пот со лба, пытаясь не только выдерживать направление, но и контролировать пространство вокруг, понимая, что поиски упавшего самолета могут продолжаться, а значит, шанс неприятной встречи реально существовал.

Кобру Кольцов не услышал, он как зверь ее учуял. Змея неподвижно лежала на большом плоском камне, свернувшись кольцом, нежилась на солнце.

– Ну, вот и обед подоспел, – обрадовался сыщик и поднял вверх правую руку, приказывая плетущемуся за ним бизнесмену: – Замрите.

Зубанов послушно остановился. Тем временем Глеб осмотрелся по сторонам и отыскал подходящее деревцо, из ветки которого можно было сделать метровую рогатину.

Другую ветку немного длиннее рогатины он просто заточил с одной стороны.

Вооружившись всем необходимым для охоты на змею, Кольцов стал осторожно приближаться с подветренной стороны к рептилии. Он был уже совсем рядом, когда кобра, почувствовав опасность, вскинула голову и агрессивно раздула капюшон. Из разинутого рта рептилии импульсивно выскакивал раздвоенный язык. Глаза человека и змеи на мгновение встретились, микроскопический мозг кобры немедленно впитал импульсы опасности, это было не праздное любопытство человека и не случайность – ЭТО ОХОТА. При малейшей возможности кобра попыталась бы скрыться, спрятаться среди камней или в ближайшем кустарнике. Но такой возможности рептилия не имела, и тогда верх взял выработанный за миллионы лет инстинкт самосохранения, кобра, подобно клинку выкидного ножа, бросилась в атаку.

Глеб был начеку, успел смертоносную голову перехватить рогатиной и, прижав к земле, воткнул в центр все еще раздутого капюшона заточенную трость. Кобра в предсмертной агонии ожесточенно забила хвостом, поднимая облака рыжей пыли.

Следом в ход пошел многофункциональный армейский нож. Одним ударом отрубив голову рептилии, Кольцов распорол туловище вдоль, выпотрошил и зажал между пальцами окровавленный желчный пузырь.

– Что вы делаете? – сдерживая рвотные позывы, промычал Зубанов, тем не менее не отводя взгляда, наблюдая, как его телохранитель выдавливает змеиную желчь в бутылку с джином.

– Змеиная желчь – кладовая витаминов, – наставительно ответил сыщик, продолжая свое занятие. – В нашем положении это немаловажно. Кстати, а мясо этого гада ползучего и вовсе деликатес.

– Я знаю, меня когда-то пытались этой дрянью накормить в Таиланде. Только на подобную лабуду я не клюю.

– А зря, сейчас вы бы с удовольствием уплетали фирменный стейк «Королевская кобра», – подмигнув Зубанову, сыщик разложил длинное тело кобры на камне, на котором только что грелась змея, и стал разрезать на ровные куски.

– Глеб Иванович, не понимаю, зачем все это нужно, – бизнесмен на глазах сыщика закипал.

– Что именно? – «включил дурака» детектив. Сейчас ему больше всего хотелось выяснить все нюансы со своим нанимателем и расставить акценты. По его глубокому убеждению, настал самый подходящий момент.

– Все эти цесарки, змеи и прочие так называемые местные деликатесы. Зачем это нужно?! Ведь у нас полно консервов. Кстати, и хворост к чему? Я же видел у вас в мешке спиртовку и упаковку сухого спирта.

– Мудрая речь, – неопределенно хмыкнул Кольцов, щедро посыпая солью куски рептилии.

– Только ведь мы не знаем, сколько времени придется маршировать по здешним местам. Более того, нам неизвестно, какие впереди лежат земли и будет там чем поживиться или нет. В противном случае нас ждет голодная смерть. В «лесной школе» учили...

– Где-где? – Зубанов бесцеремонно перебил своего телохранителя.

– Было когда-то такое секретное учебное заведение, где готовили настоящих диверсантов. Так вот, нас там инструктора учили: «Сухпай у солдата в автономном рейде предназначен на самый крайний случай. Все остальное время он должен питаться подножным кормом. Не только птицами, змеями или сусликами, но также съедобными кореньями, травами, муравьями, не брезгуя ни в коем случае личинками насекомых». Кстати, дождевые черви – это чистый протеин, живительная энергия.

Услышав последний довод, Серафим Зубанов непроизвольно приложил ладонь к губам и издал утробный звук. Глеб сделал вид, что ничего не заметил, продолжив:

– В сущности, сейчас мы с вами и есть солдаты в том самом автономном походе. А значит, и жить будем по закону выживания. Другого варианта нет.

Это был не вопрос, это было утверждение, но тем не менее Серафим Кириллович счел нужным оставить последнее слово за собой.

– Я согласен с вашими доводами.

– Отлично, а теперь пора собирать хворост для приготовления обеда, – устало сказал Глеб...

...Они находились в пути уже четвертые сутки, в пути по бесконечной раскаленной и безжалостной саванне. За это время была выпита вся вода и треть джина, на съедение пошла не только дикая курица и кобра, но и несколько зазевавшихся птах поменьше, которых Кольцов ловко сбивал на лету пятисотдолларовой «пращой».

Зубанов уже не ворчал и каждый раз, как только уставшие путники останавливались на привал, без напоминаний плелся собирать хворост. Глеб же не только промышлял дичь, но и постоянно отыскивал воду, в которую, естественно, приходилось добавлять обеззараживающие таблетки. Саванна, как и любая природная территория, имела все необходимое для жизни человека.

Под воздействием пота ремни кожаных пистолетных сбруй едва ли не до крови стерли сыщику плечи. Пришлось арсенал сместить на пояс, и теперь Кольцов с парой пистолетов на бедрах напоминал себе Джона Вейна[3].

Все это время сыщик упорно держал путь на северо-восток, туда, где должны располагаться курортные поселки, выстроенные специально для обслуживания богатых туристов из Европы и США. Там была настоящая цивилизация, которая бы обеспечила беглецам возможность максимально быстрого возвращения на родину.

Во время пешего перехода по африканской степи Глеб напрочь выбросил из головы спрятанный под стелькой туфли спутниковый телефон. (Чем им могли помочь моряки за несколько сотен километров от океана, да и нужно ли их светить в подобном положении?). Тактику своего поведения Кольцов уже выбрал окончательно и бесповоротно, доставить сопровождаемое лицо в Москву, а там хоть трава не расти. Внутренний голос, воплощавший в себе совесть и офицерскую честь, пытался ему напомнить – теперь он не кустарь-одиночка (частный сыщик), а действующий офицер, и его главной задачей была не охрана Серафима Зубанова, а выяснение, что творится на участке земли, принадлежавшем изворотливому отставному МИДовскому чиновнику.

Неожиданно к этому внутреннему голосу добавился еще один, это был стопроцентный оппонент, который заявил: «Возраст – это тебе не хухры-мухры, и юношеская романтика, как и охотничий азарт, давно перегорела, превратившись в золу. И в этом возрасте пора понимать, что жизнь одна и другую вряд ли дяди из высоких кабинетов смогут предложить». Но даже если считать себя офицером действующего состава, за невыполнение порученного задания самое большее, что ему могут сделать, так это выгнать со службы, на которую внаглую его рекрутировали. Причем неизвестно кто.

Монолог одного внутреннего голоса превратился в спорный диалог двух, у каждого были свои неоспоримые доводы.

– Ты не забыл, что бывших чекистов не бывает?! – вопил один.

– А если бы тебя не вышвырнули пятнадцать лет назад со службы, ты сейчас мог бы генералом стать, как Роман Александрийский! – перекрикивал его второй.

«Вот так в голове и заводятся „тараканы“, – с тоской подумал Кольцов, слушая отчаянный спор внутренних голосов. Вскоре он опознал оппонента совести, это было его собственное эго, не забывавшее все обиды нанесенные ему, Судьбой и Жизнью.

Увлеченный спором, Глеб на какое-то время утратил осторожность и беззаботно маршировал, как будто прогуливался по Арбату или в парке Горького.

Так неспешным шагом они вышли на край небольшой извилистой балки, на дне которой росли большие колючие кустарники и тоненькие деревца с чахлой кроной.

Глеб уже собрался шагнуть на едва заметную тропинку, пересекавшую балку, но оглушительный рев, раздавшийся с противоположной стороны, заставил детектива вернуться в суровую реальность. Подчиняясь наработанными долгими годами рефлексам, сыщик бросился на землю, одной рукой увлекая за собой Зубанова, другой выхватывая из кобуры пистолет, одновременно большим пальцем взводя курок.

Рев повторился, но уже совсем близко, и через мгновение на дно балки сиганула огромная коричнево-рыжая кошка, голова которой была в ореоле золотистой гривы.

Лев встал передними лапами на большой валун и, задрав морду, распахнув пасть с огромными клыками, вызывающе заревел.

«Ни фига себе, попали», – мысленно ужаснулся Кольцов. Зверь, за которым он наблюдал, был килограммов триста весом, под его золотистой шкурой играли бугры мышц. «Такую тварь в зоопарке вряд ли увидишь». Ладонь, сжимающая рукоятку пистолета, взмокла от нервного пота. Сейчас сыщика волновало лишь одно, откуда дует ветер. Учует их хищник или нет. В противном случае их ждет неминуемая смерть в клыках дикой твари. «ПММ» – мощное оружие, его вольфрамовые пули на дистанции пятьдесят метров пробивают бронежилеты четвертой категории, как картонную коробку.

Но вряд ли эти пули смогут остановить трехсоткилограммовую тушу, несущуюся со скоростью курьерского поезда.

Но ветер, к счастью путников, не играл в данной ситуации никакой роли, на рев царя саванны вскоре отозвался мощным рыком соперник.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем появился поединщик. Это был такой же огромный, но не молодой лев. Его темная грива по большей части отливала серебром седых волос, мощная грудь была в частых проплешинах, как будто там потрудилось целое полчище прожорливой моли. С боков ветерана бесформенными клочьями свисала шерсть.

Глеб скосил глаза на замершего рядом Зубанова и одними губами прошептал:

– Мы, уважаемый Серафим Кириллович, присутствуем при интереснейшем зрелище – битве царей джунглей.

– Пусть дерутся, лишь бы на нас не бросались, – тяжело дыша, буркнул король игорного бизнеса. От сильного испуга его зубы выбивали азбуку Морзе.

– Им сейчас будет не до нас, – успокоил его Кольцов. Он еще помнил из лекций КУОС по выживанию в дикой природе, что львы живут семьями. На одного взрослого самца приходится несколько самок, которые плодят ему потомство, загоняют дичь, а если требуется, то и сами охотятся. Время от времени происходят поединки в борьбе за гаремы, причем если побеждал «варяг», то первым делом он безжалостно расправлялся с потомством своего предшественника. А матери растерзанных львят терпеливо ждут окончания казни, а потом идут ластиться к новому господину. У дикой природы свои дикие законы.

Старый лев медленно и внешне устало продолжал спускаться по пологому скату балки, в его движениях не было пружинистой легкости соперника, а широкие, как обеденные тарелки, лапы каждый раз, отрываясь от земли, поднимали облака бурой пыли.

«Марш обреченного», – как завороженный наблюдая за ветераном, подумал Глеб.

Видимо, так же считал и златогривый красавец. Он стоял, как докладчик на собрании, опираясь мощными лапами на валун, надменно поводя глазами.

Расстояние между поединщиками сократилось метров до десяти, когда седовласый ветеран неожиданно уперся передними лапами в рыхлую землю, подтягивая следом задние. Сейчас он напоминал сжатую пружину, в следующую секунду пружина распрямилась, подобно катапульте, швырнув тушу хищника на соперника.

Удар пришелся в грудь ничего не подозревающего красавца, оба хищника покатились по земле. И прежде чем их накрыло плотное облако пыли, Глеб успел заметить, что ветеран оседлал заносчивого соперника. Дальше сквозь бурый туман лишь доносился громоподобный рев, иногда срывавшийся на визг, полный боли.

Смертельный спарринг царей саванны то и дело взрывался очередными клубами густой пыли. Наконец, завизжав совсем не по-царски, из марева выпрыгнул молодой хищник, кусок его некогда великолепной золотой гривы свисал над ухом оторванным скальпом, а правый бок обильно кровоточил огромным рваным шрамом. Трусливо поджав хвост, зверь бросился бежать, оставляя за собой широкую кровавую полосу, следом за ним легкой пружинистой походкой засеменил ветеран.

– Златовласка за свою заносчивую натуру получил по соплям, да еще заплатит своей глупой жизнью, – поднимаясь с земли, восхищенно произнес Кольцов.

– А победитель сюда не вернется? – с опаской спросил бизнесмен, отряхивая пыльную одежду.

– Нет, бой слишком много сил забирает. Добьет конкурента и отправится к своим зазнобам, чтобы зализали шрамы, – засмеялся Глеб. – Но нам здесь задерживаться все равно не стоит.

Они миновали балку и вышли на берег небольшой мелкой речушки. Местами песчаные берега поросли высоким тростником, стебли которого начинали интенсивно колыхаться при приближении к ним.

– Что это такое? – удивился Зубанов, когда сыщик наклонился, чтобы наполнить фляги водой.

– Скорее всего, крокодилы, – буднично ответил Кольцов, бросая внутрь фляг несколько обеззараживающих таблеток.

– Надеюсь, эту гадость мы есть не будем? – испуганно пролепетал король игорного бизнеса. Его нежный чиновничий желудок бунтовал от первобытных деликатесов, лишь страх голодной смерти заставлял его вталкивать в себя то, что добывал и готовил телохранитель.

– Почему бы и нет? – криво усмехнулся Глеб, завинчивая последнюю пробку. – Если попадется небольшая особь, я обязательно приготовлю для вас лакомство из филе запеченного крокодила.

– А если особь будет большая?

– Тогда она попытается нами полакомиться.

Чтобы охотиться на крокодилов, Кольцову пришлось переделать пращу от Версаче в кистень его же имени. К тонкому концу галстука привязал речной камень размером с грейпфрут, теперь оставалось лишь выследить лупоглазую рептилию.

Но охота в этот раз не задалась, вскоре их нагнало стадо слонов. Серые ушастые великаны бодро передвигали своими ногами-столбами, отчего почва под людьми, находившимися в нескольких сотнях метрах от них, крупно дрожала.

– Ё-моё, да они же с потомством! – воскликнул Глеб, увидев среди исполинов кажущихся комочками слонят. Достаточно было, чтобы их заметила хотя бы одна самка, и тогда... – Бежим, а то эти элефанты превратят нас в кровавые бризоли! – рявкнул Кольцов, срываясь с места в направлении огромного баобаба.

Зубанову два раза повторять не пришлось, он рванул за сыщиком и уже через мгновение обогнал его и первым стал карабкаться на ствол исполина. Они проворно забрались на толстую ветку, метрах в пяти от земли. Бизнесмену эта высота показалась недостаточной, он попытался взобраться еще выше, но тут же услышал злобное шипение.

Чуть выше на одной из веток лежала пятнистая кошка. Леопард яростно шикал, скаля длинные желтые клыки, но при этом даже не пытался принять атакующую позу.

– Ну, этот зверь попроще царя саванны, – выдохнул Глеб, выдергивая из кобуры пистолет, который так и оставался со взведенным курком.

Умная животина не стала дожидаться, когда ее возьмут на мушку, и легко, почти невесомо, скользнула вниз. Так же легко приземлилась на лапы и проворно нырнула в кустарник, лишь на мгновение мелькнул желтый в черных пятнах хвост.

Слоны тем временем добрались до реки и, радостно отфыркиваясь, вошли в воду, утоляя жажду и взмахивая шлангами-хоботами, обливая свою перегретую морщинистую кожу.

– Видимо, в саванне засуха, – задумчиво произнес сыщик, наблюдая за поведением исполинского стада.

– Вы, Глеб Иванович, все знаете, как какой-нибудь африканский путешественник, – Зубанов незаметно перешел на «вы», видимо, таким образом высказывая свое уважение.

– Ага, – кивнул Глеб, – типа Миклухо-Маклай. – Потом добавил с тяжелым вздохом:

– Вот и наступило то время, когда приходится пользоваться сухпаем, эти пельмени ушастые зависнут здесь надолго.

Сыщик зрил в корень. День сменился закатом, сумерками, и наконец на сизый небосвод выплыла полная луна, залившая всю округу холодным серебристым светом.

Черные туши слонов сейчас походили на шевелящиеся холмы, которые то вздымались, то, наоборот, оседали, громко фыркали и обливались водой. В свете ночного светила брызги казались сверкающими каплями ртути.

Глеб, жуя пресную галету, завороженно наблюдал, как резвятся африканские гиганты. Неожиданно наметанный глаз детектива боковым зрением засек неясное движение. Колыхнулись верхушки высокой травы, потом раздались неясные шорохи, затем из темноты мигнула пара красных огоньков, потом еще одна пара и еще...

Через минуту он уже наблюдал с десяток парных кроваво-красных светлячков. Внимательно приглядевшись, Кольцов смог разглядеть львиную семью, которая, как опытные солдаты, по-пластунски подползала к месту купания слонов.

«Да, видать, совсем голодно стало в саванне, – сообразил сыщик, наблюдая за хищниками, – раз решились напасть на этих громил».

Впрочем, желание хищников полакомиться слонятиной нисколько не волновало детектива, сейчас его настораживал лишь один нюанс. Если ветер, который дул от слонов, изменит направление, и львы учуют людей, то достать более легкую добычу с баобаба для них будет пустяковым делом.

Но ветер дул в прежнем направлении, и львы продолжали подбираться к реке. Неожиданно вожак слоновой стаи протяжно затрубил. Как по команде африканские великаны, громко топая, двинулись к противоположному берегу неглубокой реки.

Гиганты вытянулись в цепочку, впереди матерые самцы с длинными загнутыми, как клинки сабель, бивнями, за ними пристроилась еще не успевшая заматереть молодежь. Последними шли многотонные матроны, подгоняя шлепками хоботов своих несмышленых чад.

Последним, приволакивая заднюю ногу, переваливаясь, тащился слоненок. С каждым шагом он все больше и больше отдалялся от своих сородичей.

Когда последняя слониха исчезла за холмом, а колченогий слоненок только начал карабкаться вверх, в этот самый момент с противоположного берега в его сторону метнулись черные тени.

Выскочив из темноты, хищники оказались как на ладони в свете месяца. Глеб насчитал шестерых львов и трех львиц.

Самцы были настолько молодыми, что не успели обрасти символом львов – гривами, и отличались от львиц более упругими телами. Самки же были крупные, с отвислой шкурой внизу живота, но обладали куда большим охотничьим опытом.

Львы с рычанием набросились на обреченного слоненка, бесцельно хватая за выступающие части тела, хобот, уши, хвост. Несколько молодых хищников пытались вгрызться в бока жертвы.

Слоненок жалобно пищал, но никто из сородичей не спешил ему на помощь.

Наконец одна из львиц вскочила на спину жертве и впилась зубами в его шею, слоненок еще раз жалобно взвизгнул и повалился на бок, теперь хищники стали рвать его тушку по-настоящему.

Кровавая вакханалия только начиналась, когда появился глава семьи. Это был тот самый седовласый убийца. Он важно приблизился к готовым пировать сородичам и грозно рыкнул. Никто из хищников не решился ему перечить, охотники тут же попятились, освобождая пространство перед поверженным слоненком.

– Я не могу на все это смотреть, – дрожа от страха, тихо сказал Зубанов.

На что сидящий рядом Кольцов ответил:

– Закон джунглей – сильный пожирает слабого. Против этого никак не попрешь. Одно обидно, поспать этой ночью вряд ли удастся.

Когда глава львиного клана насытился, он, довольно помахивая хвостом, удалился, давая возможность остальным утолить свой зверский голод.

Воздух наполнился приторным запахом свежей крови и требухи. Львы пожирали добычу, громко чавкая и время от времени порыкивая друг на друга. Вскоре откуда-то поблизости донесся протяжный вой шакалов. Эти спутники царя зверей нетерпеливо накручивали круги, ожидая, когда же им будет позволено полакомиться объедками с царского пира.

Утробное чавканье голодных львов, приводящее в полубессознательное состояние Зубанова, вскоре прекратилось. Насытившись, цари саванны, громко рыгая и икая, тяжело ступая, удалились вслед за своим вожаком, оставляя остатки трапезы своим вассалам. Шакалы набросились на окровавленные останки со свойственной им жадностью, громко лая, визжа, периодически отвлекаясь на короткие, но яростные схватки.

Едва только начало светать, в сером небе появились черные точки парящих над местом кровавой вакханалии орлов. Пернатые стервятники за многие километры учуяли запах смерти и теперь ждали своей очереди.

– Ну что, Серафим Кириллович, – наблюдая за полетом орлов, проговорил Кольцов, – попали мы, как кур в ощип.

– То есть? – звенящим голосом спросил Зубанов, испуганные нотки сменила безнадежность. На войне такие люди уже не пытаются уберечься, а, наоборот, прут напролом, как будто ища смерти как избавления. Такой вариант никак не подходил сыщику, которого наняли для охраны жизни бизнесмена.

– Мы забрели на территорию львиных охотничьих угодий, говоря современным языком, это зона ответственности косматых убийц, – пояснил свою мысль Глеб и, не дожидаясь реакции Зубанова, добавил: – Сейчас они насытились, поэтому нам следует уносить ноги, пока они у нас есть. Так что давайте, Серафим Кириллович, будем спускаться на грешную землю.

– Подожди, Глеб, – жалобно произнес бизнесмен, пытаясь остановить сыщика. – Выпить у нас что-нибудь осталось?

– Осталось, – понимающе кивнул Кольцов, в литровой бутылке джина «Бут» плескалась добрая треть напитка, насыщенного желчью кобры. – Но пить я вам сейчас не дам. Во-первых, нам еще предстоит отмахать добрых полтора десятка километров, а во-вторых, запах алкоголя непривычен для диких зверей и может привлечь их внимание.

Последний довод оказался наиболее весомым, и Зубанов, выпятив зад, стал молча спускаться вниз.

Для того, чтобы не наткнуться на ушедших на отдых львов, пришлось перебираться на противоположный берег.

В пересохшей речке вода достигала едва ли до колена. Шагая в вязком иле, Глеб в правой руке сжимал «ПММ», боковым зрением не выпуская из виду бредущего следом бизнесмена и при этом стараясь не думать о крокодилах, которые могут дремать в мутной воде, поджидая свою добычу.

Земноводные рептилии, видимо, еще не отошли ото сна, а обожравшиеся шакалы валялись неподалеку от обглоданного слоновьего скелета, совершенно не реагируя на людей.

На одном дыхании перемахнув через холм, беглецы заметно ускорили шаг. Сейчас ноги сами как можно дальше уносили их от опасной территории. Даже вывалившееся из-за горизонта и немилосердно палящее солнце не могло сбавить их темп.

Несколько раз Глеб замечал, как в траве мелькала желто-черная спина леопарда.

Пятнистый охотник как будто сопровождал людей до невидимой границы, чтобы с ними ничего не случилось.

«А возможно, хочет отомстить за то, что вчера его согнали с облюбованного места», – подумал Кольцов, отгоняя благодушное настроение.

За три часа непрерывной ходьбы, по подсчетам Кольцова, они преодолели не меньше пятнадцати километров, расстояние вполне достаточное, чтобы не дать себя учуять вышедшим на очередную охоту львам.

Чем дальше они уходили от реки, тем буйнее становилась растительность. Кроме великанов-баобабов, густо разрастались кусты, трава стала выше и сочнее. Все говорило о том, что и живности здесь будет больше. И как будто в подтверждение догадки сыщика в нескольких десятках метров от них выскочила молодая антилопа.

Ее черные блестящие ноздри нервно подрагивали, пытаясь определить направление опасности по запаху, куцый хвост мелко дрожал. Такое поведение могло быть объяснимо только одним: антилопу спугнул леопард.

– Кажется, Серафим Кириллович, нас ждет приличная трапеза, – одними губами прошептал Кольцов. Для пращи этот зверь был слишком большой, а значит, не было никакой уверенности в удачном исходе охоты. Пальцы сыщика отстегнули клапан кобуры, извлекая пистолет. Но прежде чем Глеб успел взять оружие наизготовку, где-то неподалеку раздался хлесткий звук винтовочного выстрела.

Антилопа тут же нырнула за ближайший куст, следом загрохотала длинная автоматная очередь.

– Ложись! – сдавленным голосом рявкнул сыщик, заваливая в траву Зубанова. Снова тявкнула винтовка, на этот раз ей ответило разноголосье автоматического оружия.

Вскоре по нарастающим звукам перестрелки стало ясно, что выясняющие отношения незнакомцы приближаются. Причем это стало ясно не только Кольцову.

– Глеб, дайте мне пистолет, – дернув за рукав сыщика, потребовал Зубанов.

– Зачем? – пристально вглядываясь вперед, спросил Кольцов.

– Я умею им пользоваться, я офицер запаса.

– Для полного счастья мне не хватает, чтобы вы себя, или того хуже – меня подстрелили. Вы – бизнесмен, я – телохранитель, и давайте каждый будет заниматься своим делом.

Раздраженный тон детектива подействовал на Зубанова, особенно когда над его головой просвистело несколько пуль.

На поляну неожиданно выскочил чернокожий африканец в ярко-красном, расшитом серебром кителе на голом теле. На коротко стриженой голове чудом держалась обычная солдатская пилотка, отороченная рыжим шакальим хвостом. Вооружен африканец был какой-то допотопной автоматической винтовкой с длинным прямоугольным магазином. Оказавшись на поляне, он обвел пространство вокруг безумным взглядом.

Глеб никак не мог решить, как же ему поступить, но едва взгляды двух мужчин встретились, он спинным мозгом ощутил, что выживет тот, кто первым выстрелит.

Африканец, держа автомат у живота, стал всем корпусом разворачиваться в сторону сыщика. Рука Кольцова проворно вскинула «ПММ», сухо щелкнул выстрел, и детектив тут же откатился в сторону, уходя с линии огня.

Пуля точно угодила африканцу в центр груди, сбив с ног. На звук выстрела на поляну выскочил еще один чернокожий крепыш с короткоствольным израильским «узи».

Он успел сделать лишь несколько шагов, когда снова грянул винтовочный выстрел. Негр, выронив автомат, кубарем покатился по траве.

Наступила звенящая тишина, что красноречиво говорило о том, что перестрелка закончилась.

«Лежать может оказаться себе дороже», – решил Кольцов. Невидимый стрелок может расценить их поведение как враждебное и на это ответить адекватно.

Держа над головой пистолет, Глеб медленно поднялся с земли и тут же узрел направленный в грудь черный зрачок винтовочного ствола.

Глава 7

Безумный Макс

Тип, державший Кольцова на мушке, оказался намного колоритнее африканского махновца в красном кителе.

Свободного покроя штаны защитного цвета были заправлены в мокасины с высокими шнурованными голенищами. Как беглым взглядом успел заметить сыщик, обувь была явно самодельной, из рыжей буйволиной кожи, шерстью наружу, что значило – такая обувь достаточно легкая и в то же время прочная.

Талию перетягивал широкий офицерский ремень, с правой стороны на бедре в открытой кобуре поблескивал хромированный длинноствольный револьвер, слева в самодельных ножнах – мачете с темной костяной рукояткой.

Мускулистый торс прикрывала несвежая рубашка, напоминающая офицерскую гимнастерку советского образца. Рубашка была расстегнута наполовину, наружу выглядывал такой же несвежий шейный платок, похожий на национальный флаг княжества.

Сверху был надет разгрузочный жилет камуфляжной расцветки со множеством кармашков, в которых опытный взгляд детектива разглядел и подсумки для патронов, и аптечку, и чехол для пластиковых одноразовых наручников. А на груди с обеих сторон были приторочены две сигнальные ракеты.

Голову незнакомца прикрывала широкополая шляпа «а-ля Индиана Джонс». Лицо парня было по киношному мужественным. Треугольная нижняя челюсть с ямочкой посреди подбородка, прямой нос, живые серые глаза под выгоревшими рыжими бровями. Впалые щеки густо поросли такой же рыжей щетиной.

«Револьвер фирмы „Смит энд Вессон“ сорокового калибра, винтовка – „Армалон“, охотничий вариант британской снайперки», – сразу охарактеризовал оружие Кольцов.

Оставался открытым один, но немаловажный, а может, и главный вопрос: «Кто ты вообще такой, мачо-засранец?»

Но первым заговорил незнакомец.

– Shirt! Who are you?[4]

– Туристы, мать твою, – буркнул Кольцов, продолжая держать над головой пистолет.

Вид у него был, конечно, еще тот, некогда белый костюм из-за пыли и грязи приобрел буровато-рыжий насыщенный цвет, фраерская шляпа больше напоминала бесформенный лист лопуха. Лакированные туфли после форсирования безымянной речушки также были далеки от элегантности. Весь этот наряд дополняли подмышечные сбруи с кобурами, которыми был подпоясан детектив.

– What you doing here?[5] – ствол винтовки по-прежнему находился напротив груди Кольцова.

– Гуляем помаленьку, – опять на русском прозвучал ответ. Этот рыжий все меньше и меньше нравился Кольцову. В мозгу уже начал созревать план, как в этом затянувшемся диалоге поставить точку с выгодой для себя.

– Так вы что, русские?! – неожиданно рыжий перешел на родную речь беглецов.

– Нет, китайцы, блин. Коренные, – выругался Кольцов, непроизвольно опуская руку с пистолетом.

– Откуда вы здесь взялись, ё-мое? – округлил глаза незнакомец, забрасывая толстостенный ребристый ствол «Армалона» себе на плечо.

– Летели на белом самолете, да не долетели. Вот, приходится дальше на своих двоих добираться.

– Так вы что, летчики? Что-то в нашей глуши не слышно было, чтобы где-то падали самолеты, – губы рыжего недоверчиво скривились.

– А ты что, в курсе всего происходящего в округе? – демонстративно пряча свой «ПММ» в кобуру, спросил Кольцов.

– По долгу службы приходится, – важно ответил рыжий и, указав на трупы африканцев, добавил: – Егерь здешний, веду непримиримый бой с браконьерами.

– Ну а мы представители большого бизнеса, – Глеб указал на все еще лежащего бизнесмена. – Серафим Кириллович, король игорной империи в Москве, я при нем исполняю обязанности бодигарда.

– А как же вы тут оказались? – С лица егеря не сходила маска недоверия.

– За пять минут не расскажешь, – уклонился от прямого ответа Кольцов.

– Ладно, – согласился рыжий, – давайте сделаем так отвезем дохляков в ближайшую деревню к старосте, а потом заберемся ко мне в логово и там пообщаемся вволю. Давненько я с земляками не трещал, – заметно воодушевился местный сторонник закона. – Кстати, меня зовут Максим Вармаков, местные, правда, переименовали в Мэд Макса. Но сути это не меняет.

– Глеб Кольцов, – представился в свою очередь сыщик, пожимая крепкую мужскую ладонь.

Убитых браконьеров оказалось трое, вооружены они были довольно серьезно: автомат, две штурмовые винтовки, несколько пистолетов и целая коллекция ножей. Приехали покойники на потертом, со срезанной крышей, но от этого не менее мощном внедорожнике «Лэнд Крузер».

Максим носился по саванне на легком джипе «М-151» послевоенной модификации знаменитого американского вездехода «Виллис», на котором до сих пор рассекают по пустыне израильские коммандос.

– Жмуров грузим на заднее сиденье их машины, – распорядился егерь, предварительно обыскав убитых, – и следуйте за мной. Водить машину, я надеюсь, умеешь?

– Приходилось, – усмехнулся Глеб, забрасывая в салон ноги браконьера в тяжелых армейских ботинках...

До африканской деревни действительно оказалось недалеко. Через сорок минут пара внедорожников ворвалась на окраину небольшого населенного пункта, и тут же за машинами устремилась ватага чернокожей голопузой детворы.

Глеб, вертя головой, с интересом рассматривал деревушку. Небольшие хижины были выстроены в форме цилиндров, стены возведены из плотно связанных щитов тростника.

Крыши также были тростниковые, сверху покрытые веществом, издали напоминающим битум. Окна в этих жилищах вообще отсутствовали, а вместо дверей были узкие проемы, завешенные разноцветными лоскутами материи.

Подобные дома никак не вязались с теми постройками, что Кольцов видел в пригороде столицы княжества. Здешние аборигены, в отличие от своих городских сородичей, живя среди дикой природы, не испытывали страха перед хищниками. Хотя, как успел заметить сыщик, большинство мужчин, предпочитавших из одежды лишь набедренные повязки и сандалии из древесной коры, были вооружены короткими копьями с треугольными наконечниками.

Женщины, ведущие хозяйство в своих дворах, носили платья из легкой материи, напоминавшие древние тоги. В некоторых наиболее зажиточных подворьях Кольцов, к своему удивлению, увидел пластмассовые ведра, чашки из фарфора и даже эмалированные кастрюли, подвешенные над дымящимися очагами, но в основном утварь была самодельная, как и тысячелетия назад.

Дом деревенского старосты находился в самом центре деревни и отличался от остальных жилищ лишь размерами, будучи в несколько раз больше.

Максим сноровисто подвел свой шустрый джип к крыльцу дома, резко затормозил, подняв облако бурой пыли, и вывернул руль. «М-151» послушно развернулся на сто восемьдесят градусов.

Глеб лихачить не стал и остановил «Лэнд Крузер» в десятке метров от дома старосты, ожидая, как будут дальше развиваться события.

Сразу же вездеходы окружила орава лоснящихся от пота и сверкающих белоснежными зубами африканцев. Чернокожие аборигены толкали друг друга и беспрерывно лопотали, обсуждая прибывших на непонятном Кольцову языке.

Наконец показались и сановные особы местного масштаба. Впереди шел староста, вряд ли достигший тридцатилетнего возраста, при этом обладавший таким весом, что борцы сумо умерли бы от зависти. В отличие от своих селян, одет он был почти цивилизованно: джинсовые бриджи необъятного размера и яркая майка, под которой колыхались несколько слоев жира. В левой руке, как символ своей исключительности, «жиртрест» держал запотевшую банку диетической «колы».

Из-за мощной спины старосты выглядывал морщинистый и сухой, как чернослив, старичок. Его срамное место прикрывала повязка из змеиной кожи, впалая грудь была увешана гирляндой из разноцветных бус, среди которых особо выделялись пробки от пивных бутылок. Со спины свисала шкура здоровенной гиены, с левого плеча скалилась ее морда, на правом плече старикана, как эполет, был привязан небольшой черепаший панцирь. Узкий лоб украшала повязка из змеиной кожи, расшитая разноцветным бисером, а из-за макушки торчал пучок из игл дикобраза. На руках позвякивали браслеты, украшавшие дистрофические старческие ручки.

– Кто этот бес? – Не спуская со старика взгляда, Зубанов толкнул Глеба локтем в бок.

– А чего тут думать, – уголками рта усмехнулся детектив. – По прикиду устрашающему видно, что местный колдун. Или, как говорят наши чукчи, шаман, однако.

Рыжий егерь, едва завидел старосту, пружиной выскочил из внедорожника и поспешил к крыльцу. Они обнялись с толстяком, как старые добрые друзья, похлопывая друг друга по плечам и спине. Потом Максим произнес несколько коротких фраз на местном наречии, на манер ствола пистолета направил на шамана указательный палец и с усмешкой подмигнул. Старик на этот жест мгновенно отреагировал, прикрыв глаза своими узкими ладонями с длинными, крючковатыми, как ветки древнего дерева, пальцами.

Егерь утвердительно кивнул и, повернувшись к «Лэнд Крузеру», громко крикнул:

– Эй, бизнесмены, бросайте колымагу и перебирайтесь ко мне. А со жмурами местные сами разберутся.

Кольцова с Зубановым долго уговаривать не пришлось. Захватив вещмешок, они проворно выскочили из внедорожника, на который тут же набросилась орава чернокожих селян...

Логово егеря оказалось на значительном удалении от места встречи, и до него пришлось добрых два часа трястись по бездорожью. Со всех сторон их окружала бескрайняя саванна, местами гуще, местами реже, но не было ни малейших признаков присутствия человека.

Неожиданно Максим резко надавил педаль тормоза, и легкий джип круто занесло, едва не опрокинув на бок.

– Ты чего? – потирая ушибленный бок, обескураженно спросил Глеб, уже сообразив, что их новый знакомый по-другому ездить не умеет.

– Вот моя деревня, вот мой дом родной, – широко улыбнулся егерь. На расстоянии трехсот метров виднелся голый, как макушка скинхеда, холм, окруженный голой степью. Наметанный взгляд Кольцова заметил несколько воронок, которые от давности заросли травой.

– Чего же остановились? – уставшему от превратностей путешествия Зубанову не терпелось оказаться под сенью относительно цивилизованного жилища и отдохнуть от всех недавних переживаний и страхов.

– Не торопите события, уважаемый, – усмехнулся Вармаков, шаря правой рукой под «торпедой» джипа. – А то когда-нибудь спешка может стоить вам жизни.

Наконец он извлек наружу пластиковый прибор, внешне похожий на дистанционный пульт управления телевизором. Корпус был зелено-коричневого маскировочного цвета.

– Что это? – поинтересовался сыщик.

– Дистанционка, управляющая сейсмодатчиками «охоты», – пояснил Максим. – В начале моего славного пути по этой земле и приезжие браконьеры, и местные жиганы пытались поставить меня на место. А так как в открытом бою им ничего не обламывалось, то пытались подловить меня сонным. Я же живой человек, а не голливудский робокоп, вот и пришлось позаботиться о своей безопасности. В результате и установил дюжину «охот». Часть комплексов уже переполовинены, но зато сорви-голов, решившихся потревожить мой сон, третий год почему-то не наблюдается.

– Лихо, – хмыкнул Кольцов.

Минно-взрывной комплекс «охота» он видел еще во время войны в Афганистане. В сущности, это было управляемое минное поле, состоящее из десяти осколочных мин направленного действия, нескольких сейсмодатчиков и электронного командного пульта. Датчики засекали движение, аппаратура выбирала человека и давала команду на подрыв ближнего заряда. Тогда «охота» была особо секретным оружием, и «каскадовцы» устанавливали комплексы лишь на путях возможного движения моджахедов. Теперь, оказывается, такое смертоносное оружие может без проблем купить кто угодно и где угодно, даже в жаркой дикой Африке.

– А если кто-то попытается прорваться на броневике или танке, «охота» не остановит? – давая понять, что он понимает, о чем речь, поинтересовался Глеб.

– И на этого зверя есть свои силки, но не будем заморачиваться на деталях, – уклончиво ответил Вармаков, нажимая несколько кнопок на пульте управления. Сунув в кармашек разгрузочного жилета пластиковую коробочку, резко надавил педаль газа.

Джип взревел, как бешеный бык, и рванулся к вершине холма.

Жилье одинокого егеря приятно поразило гостей. За холмом оказалась большая впадина, напоминающая гигантский кратер после падения крупного метеорита.

Ближе к холму приткнулся двухэтажный коттедж, больше напоминающий сруб среднерусской полосы. Правда, стены были выложены не из кедра или сосны, а из африканского красного дерева. Материала дорогого и крепкого, не уступающего по прочности мореному дубу.

Окна и двери коттеджа также были своеобразные, позволяющие выдержать длительную осаду против стрелкового оружия. Как понял Кольцов, их новый знакомый был парень не промах, такому палец в рот не клади.

Рядом с «избушкой траппера» было пристроено небольшое деревянное строение с поднавесом из тростниковых матов над дверью. С противоположной стороны небольшого двора, выложенного плоскими кусками горной породы, которую, видимо, пришлось собирать не один год, приткнулась уютная беседка, ее любовно обвил куст диковинной в здешних краях чайной розы, здесь же стоял врытый в землю большой металлический мангал. Дальше тянулся длинный навес, под которым укрывалась от жаркого солнца пара английских внедорожников «Рэд Ровэр», машины были вылизаны до зеркального блеска.

Впрочем, и вся территория также сияла чистотой, как будто для встречи долгожданных гостей здесь провели генеральную уборку.

– Макс, так ты что, здесь не один обитаешь? – оглядываясь по сторонам, спросил у рыжего егеря Глеб. – Завел чернокожую скво, чтобы блюла чистоту на вверенной территории?

– А как же иначе? – вовсе не к месту ляпнул Зубанов, он буквально ошалел от увиденного.

– Не торопитесь, остановимся – сами увидите, – загадочным и в то же время бесстрастным тоном произнес Вармаков.

Джип мягко вкатил под навес и остановился точно между двумя «Ровэрами». Легкий американский джип в окружении вальяжных британцев показался Глебу коньком-корбунком рядом со златогривыми скакунами. Высказывать свое мнение он благоразумно не стал, помня главное правило гостя «Не сыпать советами, указывая хозяину, потому что каждый выбирает по себе».

Захватив свой мешок, сыщик первым вышел из-под навеса. Следом Серафим Кириллович, прыгая рядом с телохранителем резвым козликом, как будто не было нескольких дней блужданий по саванне. Максим Вармаков намеренно задержался у машин.

Гости успели сделать лишь несколько шагов, когда с грозным ревом из-за беседки выскочило огромное косматое существо серо-черного цвета с оскаленной, вытянутой мордой и острыми, торчащими вверх ушами, его глаза горели безбашенной яростью, и не было ни малейшего намека на жалость или пощаду. Глеб, объятый нешуточным ужасом, понимал: если зверюга своей первой целью выбрал его, то шансов нет у обоих.

Чудовище уже было готово совершить свой смертельный прыжок, когда прозвучал хозяйский окрик:

– Вий, место, бля...

Свирепое создание, которого, казалось, не в состоянии остановить никакая сила, неожиданно замерло и, круто развернувшись, бросилось восвояси.

– Это что за чудо-юдо было? – едва слышно прошептал Зубанов, держась за сердце. От страха он чуть богу душу не отдал. – Цербер или сам Люцифер в собачьем облике?

– Это волкособ по кличке Вий. То есть царь ночи, – довольный произведенным эффектом, рассмеялся Максим. – Кстати, характер и повадки полностью соответствуют его кличке. Но об этом позже, а сейчас давайте в баньку, попаритесь с дорожки, пока я вам подберу одежду и займусь шашлыком. Как чувствовал, тушу бородавочника замариновал.

– Парная для русского человека – это то, что доктор прописал, – оживился Глеб, с вожделением глядя на деревянную пристройку возле коттеджа. – Неплохо бы после баньки нырнуть в бассейн с контрастной водичкой или хотя бы опрокинуть на себя лохань с водой.

– Да есть бассейн, – егерь махнул рукой в дальний конец двора, где с вершины холма журчал небольшой ручей. На стоке была установлена какая-то странная конструкция в виде желоба, с одной стороны свисало большое сито в металлическом корпусе.

Дальше дышал свежестью прямоугольный бассейн, края которого также были по-хозяйски выложены горной породой...

Шашлык из дикой африканской свиньи-бородавочника оказался выше всяческих похвал. Мясо с углей было сочным и ароматным, сдобренным специями. Как хлебосольный хозяин, Максим подал к шашлыку лепешки домашнего приготовления, блюдо со свежими овощами и, не скрывая торжества, выставил литровую бутылку дефицитной в этих краях запотевшей «Столичной». После бани с бассейном лучшего угощения не требуется. Пропустив первые рюмки «за знакомство», Вармаков, запихивая в рот сочные перья зеленого лука, вопросительно уставился на гостей:

– Ну а теперь, други мои, рассказывайте, какой хрен вас занес в этот каменный век?

Зубанов с Глебом переглянулись, потом бизнесмен едва заметно кивнул, давая сыщику право поведать суть.

Кольцов, опустив самые главные детали, рассказал, что с ними приключилось.

Завершая свой рассказ, добавил:

– Теперь наша цель – добраться до ближайшего цивилизованного населенного пункта и оттуда прямиком до Гаробо, где в сейфе гостиницы «Хилтон» лежат наши документы и деньги на обратную дорогу.

– Добраться до цивилизации не проблема, – не задумываясь, сказал Максим, берясь за начатую бутылку. – Есть тут одно Малибу в тридцати милях отсюда. Пару дней отдохнете, потом я вас отвезу.

– Отлично! – дуэтом воскликнули гости.

– Давайте выпьем за нас, за русских, – предложил егерь. – Даже великий полководец Александр Васильевич Суворов, будучи генералиссимусом, не чурался простого народа и говорил: «После бани последнюю рубаху продай, а рюмку выпей».

– За генералиссимуса, – поддержал гост захмелевший уже после первой рюмки Зубанов и, не дожидаясь остальных, отважно хлопнул немалую дозу, тут же провалившись в нирвану.

Глеб лишь пригубил, чтобы избежать подобной участи. Закусывая лепешкой, спросил:

– А тебя давно, друг ситный, занесло в эти края?

Максим выудил из пачки местных сигарет коричневый цилиндр, задумчиво размял между пальцами и, раскурив, буднично ответил:

– Да уж скоро восемь лет, как осел.

– Счастливый случай?

– Именно. В девяносто четвертом я закончил Саратовское училище ВВ МВД и как отличник боевой и политической подготовки получил красный диплом, а с ним направление в Москву в отряд спецназа «Витязь». Дураком был, идеалистом. На последнем курсе женился. Моя скотина была просто в восторге от распределения. А через полгода нас бросили в Чечню подавлять антиконституционный мятеж, и пробыл я там с редкими перерывами до самого Хасавюрта. Вернулся старлеем в девяносто шестом, а моя благоверная уже давно хвостом вильнула и устроилась на Рублевке в компании мандаринового барыги. Я тогда запил крепко, потом решил снести избушку на курьих ножках залпом из парочки реактивных огнеметов «Шмель». Хорошо, что рядом оказались нормальные люди, объяснили: ну, убьешь ты ее, а что изменится? Да ничего, а себе жизнь сломаешь. Докажи паскуде, что она дерьмо. Вот я и решил доказать. Сперва уволился со службы, потом один приятель помог устроиться в охрану коммерческого банка. А через несколько месяцев моему шефу потребовался сопровождающий в Африку на сафари. А тут как раз тот приятель, что меня устраивал на работу, лег в больницу с корью. – Максим криво усмехнулся. – Представь себе, кавалер двух орденов Мужества, двое суток на себе тащил раненого сержанта по снегу при минус двадцати, и ничего. А в Москве заразился детской болезнью.

– У нас ситуации схожи, – кивнул на мирно посапывающего Зубанова Глеб.

– Нет. Твоя поездка – это результат твоей многолетней работы. Моя же именно была счастливым случаем. Босс не столько интересовался охотой на зебр и антилоп, сколько пьянствовал и гонялся за аборигенками. Мы колесили по всему княжеству, пока не угодили в «дружеские объятия» местных браконьеров, которые вдруг решили переквалифицироваться в торговцев живым товаром. Благо мой боров им объяснил, что может за свою тушу выложить немеряно бобла. Но вот за свою челядь не собирался платить ни сантима. Пришлось мне вспомнить, чему учили в училище и на войне. Из семи черножопых абреков двух оставил в живых и доставил в полицию. Этот случай стал достоянием прессы, которая тут же превратила его в сенсацию. Местный губернатор закатил в нашу честь прием, он сам бывший полковник авиации, поэтому с почтением относился к военным. А когда узнал, что я боевой офицер, имею правительственные награды, предложил стать егерем в его округе, которую безбожно терроризируют браконьеры. Я долго не думал и согласился. Ну, ты сам посуди, какого хера мне подставлять свою голову за пьяный кусок похотливого сала, который, кроме себя любимого, вокруг ничего не видит? Вот так я тут и оказался.

– Н-да, для счастья ума и образования не надо, – задумчиво проговорил Кольцов.

– Именно, – удрученно кивнул Максим, гася окурок о край стола. – Вначале здесь все было не так. Первые полгода мне пришлось тут жить с предшественником, старым толстым пьяницей, ему, кроме самогонки, которую сам гнал, ничего не нужно. На безбедную старость он себе откладывал те деньги, которые отстегивали браконьеры.

Лафа закончилась, когда старый пердун купил билет на родной зеленый остров, а я взял власть в свои руки. Правда, тогда разгорелась нешуточная кровопролитная война местного значения, которая длилась почти три года. Но в конце концов статус-кво восторжествовал.

– Так за это тебя окрестили Безумным Максом?

– Именно, – засмеялся егерь, поправляя выпроставшийся кончик шейного платка с эмблемой герба княжества. – Пришлось пошалить с местными охотниками. Жестко пошалить, в их людоедском духе.

– А что это за жест ты демонстрировал деревенскому колдуну?

– Его предшественник обещал наслать на меня порчу. Полное фуфло. Но для поддержки своего авторитета среди дикарей вполне подходило. Мне стукнул осведомитель из местных, пришлось устроить показательную экзекуцию. Короче, приехал я в деревню, вытащил чертового шамана из его конуры, сперва прострелил этому демону коленные чашечки, а напоследок всадил «маслину» между глаз. Теперь новый колдун мне постоянно осанны поет. Ну а я время от времени ему напоминаю о предшественнике, чтобы, чего доброго, не возомнил о себе.

Говорил егерь ровным, спокойным тоном, как если бы какой-то клерк где-нибудь в сытой Европе рассказывал о своей карьере в фирме. Классик сказал: «Жестокий век, жестокие сердца». Но здесь, на Черном континенте, веков не существовало, время растянулось до бесконечности, и по большому счету здесь не было ни любви, ни жестокости, ничего. Существование здесь подчинялось одному закону – Закону Джунглей. И кто не подчинялся этому закону, тот прекращал свой земной путь.

Попав на Черный континент, опытный боец Максим Вармаков просто принял условия обитания и стал одним из хищников это материка, не лучше и не хуже остальных.

Макс лихо опрокинул очередную рюмку, шумно выдохнул, закусывать не стал.

– Когда на вверенной мне территории воцарился мир, я занялся облагораживанием своего жилища, так надоело бомжачье жилье. Немного пришлось, конечно, поднапрячься, повкалывать, зато результат налицо, – явно гордясь собой, сказал Максим. – А солнечные батареи дают мне электричество, значит, полно в доме всякой техники, включая спутниковую связь и Интернет.

Видя недоверие в глазах Глеба, егерь энергично закивал головой и указал в сторону крыши своего коттеджа, где белела тарелка параболической антенны.

– И это еще не все, особые платиновые фильтры мне очищают воду, делая ее похожей на нарзан. С едой и бабами также проблем нет, всего полно, особенно в курортный сезон.

– И всю эту роскошь ты приобрел на зарплату егеря? – недоверчиво спросил Кольцов.

– Зачем на зарплату? Она целиком ложится на мой счет в Национальном банке Люксембурга. Вдруг на старости лет я захочу умереть среди березок русской полосы? А здешняя земля богата не меньше, чем сибирские недра, только протяни руку. Не веришь?

– Интересно, – не стал раздражать недоверием хлебосольного хозяина Кольцов. Тем более, что ему действительно было интересно послушать откровения егеря.

– Знаешь, сколько у меня выходит в туристический сезон, когда я вожу толстосумов на сафари слона завалить или льва? Причем все официально, с купленной лицензией на отстрел. Но это так... – выпитый алкоголь расфокусировал мысли Максима. – Это так все, к слову... вон, смотри туда, – егерь махнул рукой на сооружение, по которому текла вода. – Что это, как думаешь?

– Желоб какой-то, – неуверенно ответил Глеб.

– Верно, желоб. Только дно этого желоба обито шерстью тушканов. На языке старателей именуется «ловушка». Вода, несущая вместе с илом и золотой песок, фильтруется, мелкий шлих задерживается в шерсти, более крупные самородки падают в сито. За год выходит до полукилограмма золота. Так что хватает на обеспечение себя комфортом.

– Не хило, а если здесь золото само складируется, то чего же правительство не займется промышленной добычей?

– Правительство считает, что старатели экономически выгодней, чем промышленная добыча. Золотой песок здесь принимают в банковских отделениях в любом цивилизованном населенном пункте, процедура не сложнее, чем обмен валюты в Москве. Кстати, многие приезжающие туристы так же пытают счастья в поисках золотой жилы.

Максим снова разлил водку по рюмкам и потянулся к мангалу, где доходила очередная порция мяса. В этот момент Кольцов увидел выглядывающие из-за беседки черные глаза. Мордатый пес, разинув пасть с острыми клыками, вывалил розовый язык, с которого стекала голодная слюна.

– Что это у тебя за зверь? – невольно поежившись, не удержался от вопроса сыщик.

– Вий – мой верный помощник, – с гордостью сказал Вармаков. Егерь сгреб со своей тарелки несколько кусков остывшего мяса и бросил псу. Мощные челюсти животного щелкнули со звуком захлопнувшегося волчьего капкана. – Волкособ называется, презентовал товарищ по училищу, он этих зверюг на Урале выращивает. Немцы еще до Первой мировой пытались скрестить немецкую овчарку с волком, но ничего не получилось. Гибрид обладал всеми отрицательными качествами – тупой, трусливый и подлый. Эксперимент прекратили. Наши пошли другим путем, взяли более близкую к волкам лайку, в результате зверь получился сильный, как кавказская овчарка, в три раза выносливей и обладал нюхом в пять раз мощнее. Не знаю, как другие, но по восприятию команд Вий не хуже человека. Я запросто могу его оставить на «хозяйстве» одного на несколько дней, он и дом сможет защитить, и пропитание себе добудет.

– Лихо в вашем департаменте, – уважительно произнес Глеб.

– А то, край загадок и тайн. За один день всего не расскажешь...

Глава 8

Рай посреди чистилища

Туристический поселок, который Максим Вармаков назвал Малибу, на самом деле именовался Литл Малибу. Полторы тысячи местных жителей этого города существовали за счет обслуживания и обеспечения отдыха иностранных туристов.

Место действительно оказалось настоящим райским уголком среди раскаленной саванны, примостившимся на берегу Индийского океана, и рассчитано было на туристов любого финансового уровня, любых вкусов и пристрастий. Пристань с тихой, уютной бухтой могла принимать любителей парусного спорта, полсотни легких бунгало обеспечивали комфортный отдых не особо обеспеченной молодежи, гостиница «Золотая пирамида» ждала клиентов посолиднее. Впрочем, пирамиду заведение напоминало, если смотреть с высоты птичьего полета. Пятиэтажное прямоугольной формы здание раскинулось на мысу клином, упиравшимся в синюю гладь океана, тем самым открывая для постояльцев великолепную панораму.

В гостинице было все необходимое для отдыха изнеженных постояльцев: три ресторана с различными кухнями, пять баров, два из которых расположились вдоль большого бассейна во внутреннем дворе.

Безопасность туристов также обеспечивалась на самом высоком уровне. Кроме двадцати полицейских и четырех таможенников, на окраине Литл Малибу находился военный гарнизон.

Вертолетная площадка, супермаркет, отделение Национального банка княжества – все это гарантировало культурный отдых.

После трехдневного беспробудного общения Безумный Макс привез гостей в поселок.

Егерь презентовал сыщику замшевый мешочек с золотым песком. После того, как шлих сдали в банке, местной валюты хватило не только на приличную одежду и билеты на вертолетный рейс, но даже на проживание в «Золотой пирамиде».

Застрять в Литл Малибу на продолжительный срок Кольцов не планировал, но тому оказалась самая банальная причина. Вертолет между туристическим поселком и столицей в межсезонье курсировал один раз в десять дней.

Номер оказался не из класса президентских «люксов», но вполне сносным для нормального проживания. Единственное, что сыщика угнетало, так это нахождение в одном номере со своим нанимателем. Зубанов, вновь оказавшись в цивилизации, позволил себе разнуздать свою нервную систему, и теперь, едва коснувшись головой подушки, он оказывался в плену пережитых ужасов. Стоны, скулеж, постепенно перерастающий в визг, – не особо подходящий аккомпанемент для отдыха. Серафиму Кирилловичу и самому не нравилось пребывание в мире грез, поэтому уже на следующую ночь он заказал бутылку «Белой лошади». Один раз налил Кольцову, остальное в два подхода уговорил лично, но и эта мера мало помогла.

Утром третьего дня бизнесмен, страдая от жуткого похмелья, потянул своего телохранителя в ресторан.

– Муторно мне, Глебушка, сидеть в четырех стенах, – жаловался он тоном избалованного барчука, прикладывая к голове полотенце со льдом. – Идем в кабак, слышал, что портье сказал? Постояльцев в гостинице нет, не сезон. А так хоть какое-то разнообразие, ведь совсем озверею, как гиббон в зоопарке.

– Пошли, – не выдержав созерцания страдальческого лица Зубанова, согласился Кольцов. Тем более, что ему также надоело сутками напролет пялиться в экран телевизора или слушать душераздирающие ночные серенады подопечного.

Из трех гостиничных ресторанов функционировал лишь один с самым маленьким залом европейской кухни, да и то не в полную силу. Обслуживали посетителей два молодых официанта и повар с поваренком.

Один из официантов, едва завидев постояльцев, расплылся в широкой и приветливой улыбке. Роль метрдотеля юноша исполнил блестяще, и вскоре гости уже сидели за столиком у большого окна с видом на площадь, раскинувшуюся перед гостиницей. Так же радушно улыбаясь, положил перед гостями бархатные папки меню с золотым тиснением. В предвкушении обильных возлияний Зубанов потер руки, раскрывая меню, но сделать заказ не успел.

– Доброе утро, господа, – возле их столика остановилась странная парочка.

Мужчина лет пятидесяти с небольшим, слишком плотный для своего среднего роста. Лицо его напоминало запеченное яблоко из-за обветренной кожи, короткий нос, тяжелые надбровные дуги, рот с тонкими капризными губами.

Кольцов сразу же обратил внимание на две бросающиеся в глаза детали: ярко-красную бейсболку с солнцезащитными очками над козырьком и загар, которым были густо покрыты открытые части тела, упругий темно-шоколадный цвет кожи с заметными трещинами от обветривания. Такую расцветку не приобретешь ни в солярии, ни на пляже.

«Американец, и явно не кабинетный бизнесмен», – сделал предварительный вывод сыщик. Впрочем, мужчина его мало волновал. Все внимание привлекла его спутница – молодая женщина с аппетитной фигурой, длинными золотистыми волосами, сплетенными в тяжелую косу. У нее было красивое лицо, большие голубые глаза. Ладную фигурку прикрывало легкое цветастое платье. Девушка была на голову выше своего спутника, что делало ее еще эффектнее.

– Доброе, – в один голос ответили Зубанов и Кольцов, не отрывая восхищенные взгляды от женщины.

– Извините, господа, за назойливость, не позволите ли вы нам присесть за ваш столик? – церемонно заговорил коротышка, опасливо косясь то на Кольцова, то на его подопечного. – Мы здесь находимся уже две недели и практически одичали. Из номера виден лишь бескрайний океан, а из ресторана этот город-призрак, – американец ткнул своей мясистой рукой в окно, откуда виднелись постройки поселка, в котором проживала обслуга иностранных туристов, а дальше шли пустующие бунгало. Картина действительно невеселая.

– Конечно присаживайтесь, – Зубанов не дослушал коротышку и с легкостью юноши вскочил со своего места, отодвигая легкое металлическое кресло для его спутницы.

– Мы сами здесь третий день, и то уже чувствуем себя несчастными, которых судьба после кораблекрушения забросила на необитаемый остров.

«Красиво сказал, собака», – с удивлением наблюдая за скачками Серафима Кирилловича, подумал Кольцов.

Молодая женщина мягко улыбнулась и грациозно опустилась в кресло, положив на стол перед собой длинную сумочку из крокодиловой кожи. Блондинка старалась держаться непринужденно, но от цепкого взгляда сыщика не ускользнуло, что ее поведение напускное. Дама явно привыкла к повышенному вниманию со стороны мужских особей.

Коротышка с шумом занял кресло напротив своей подруги и тут же объявил:

– Раз мы будем с вами за одним столом делить хлеб – предлагаю познакомиться. Это мадмуазель Софи Медюж, многогранная личность, причем обладает великолепным остроумием. Думаю, в этом вы вскоре сможете убедиться. Я – Роберт Малкин, американский тележурналист.

«Кто бы сомневался», – мысленно усмехнулся сыщик, рассматривая бейсболку на голове Малкина.

– А я Серафим Зубанов, бизнесмен, – привстав, король игорной империи церемонно приложился к ручке Софи, затем пожал цепкую ладонь репортера и указал на Глеба, представляя его: – Глеб Кольцов, мой э-э-э референт.

Детектив скупо кивнул, но протягивать руку не стал. Блондинка почти с безразличием скосила на него глаза.

– Господа, в знак нашей зарождающейся дружбы, думаю, неплохо бы выпить, – тут же предложил янки.

– Фи, – наморщила носик блондинка, – Бобби, пить с утра – это моветон.

– Детка, ну что же еще делать в этой дыре? – будто оправдываясь, пожал плечами журналист, нисколько не конфузясь. – Тебе мы закажем шампанского, а сами выпьем виски. Я хорошо знаю русских, они отчаянные парни и не откажутся составить мне компанию.

«Пронырливый тип», – сразу же оценил Малкина Глеб. По собственному опыту он хорошо знал подобный типаж, «Боб» запросто мог быть как репортером, так и шпионом, и гангстером-одиночкой.

Американец поднял вверх руку и щелкнул пальцами. Дважды официанта подзывать не пришлось, спустя мгновение его гибкая фигура согнулась в подобострастном поклоне. Выслушав Малкина, он пулей умчался в сторону кухни. Через минуту на столе из серебряного ведерка выглядывала длинношеяя бутылка французского шампанского, рядом стояло блюдо с солеными орешками и квадратная бутылка «Джека Дэниэлса».

Шоколадный официант наполнил бокал Софи пузырящейся жидкостью, потом протянул руку к бутылке с виски, но его остановил Роберт Малкин.

– Мы сами справимся, дружище, ступай. Если понадобишься – позовем.

Кольцов, наблюдая, как репортер проворно наполняет стаканы темно-коричневой жидкостью, почувствовал, как все внутренности сжимаются. Все происходящее ему показалось каким-то диким реалити-шоу типа «Особенности национального запоя».

За три дня в гостях у безбашенного Макса они под бренчание гитары бывшего старлея и боевые воспоминания уничтожили не только запасы родной русскому сердцу водки из запасов егеря, но также имеющееся в наличии и другое спиртное: виски и джин. В конце концов добрались до коньяги, местной самогонки, которую аборигены гнали из орешек кешью.

Попав в Литл Малибу, Глеб думал, что настало время дать отдохнуть его многострадальному организму, но оказалось, что не тут-то было.

– За дружбу, – подняв свой стакан, по-русски провозгласил Малкин.

– Виват! – неожиданно рявкнул Зубанов и, вскочив на ноги, почти по-гусарски лихо опрокинул в себя содержимое стакана.

– Да уж, шоу должно продолжаться, – буркнул Кольцов, отхлебывая глоток противной кислой жидкости.

Постепенно выпитый алкоголь стер недоверие только что познакомившихся людей.

– Вы также приехали на сафари? – спросил репортер, набивая рот солеными орешками, как будто это был попкорн.

– Нет, мы здесь оказались по делам бизнеса, – заметно охмелевший Серафим Кириллович, тем не менее, ответил уклончиво.

– А мы прилетели поохотиться на белого носорога. Все было заранее оплачено, а когда оказались в этой дыре, выяснилось: чтобы застрелить какого-либо зверя, нужно купить лицензию у губернатора. Но хозяин провинции недавно убыл с семьей в Европу знакомиться с достопримечательностями. Вот мы и застряли здесь, как узники крепости Алькатрас.

«Недоволен хозяин Вселенной, а вернуться обратно не позволяют заплаченные баксы», – про себя насмехался Кольцов, слушая стенания нового знакомого.

– Роберт, а чего же вы сюда поперлись не в сезон? – мешая русские слова с английскими, спросил Серафим Кириллович.

– Я полгода провел в Афганистане, снял почти сотню репортажей. Причем не какую-то сладкую клюкву, а настоящую что ни на есть правду. Шеф моей телекомпании обещал Пулитцеровскую премию по возвращении в Штаты, но когда я прилетел в Нью-Йорк, оказалось, что чиновники из Министерства информации решили: мои репортажи не поднимают дух патриотизма в обывателях, и, значит, премии я не достоин. Шеф, конечно, эту клизму мне подогнал, а ведь мои непатриотичные репортажи на тридцать процентов подняли рейтинг телекомпании, а это дорого стоит. А чтобы я от обиды не перебежал к конкурентам, выплатили двойной гонорар. Деньги я, конечно, взял, но обида осталась. Вот и поехал в Африку, чтобы хоть где-нибудь на ком-то отыграться.

«Так вот, дружок, откуда у тебя такой оригинальный загар», – подумал Кольцов и заметил краем глаза, что Софи раскрыла пачку сигарет. Сыщик автоматически достал из кармана зажигалку, щелкнув, поднес тонкий язычок пламени к кончику сигареты и, все еще пребывая в своих мыслях, неожиданно вслух проговорил:

– Афганистан – страна чудес. Зашел в кишлак, и он исчез.

– О-о! – радостно воскликнул американец и впервые внимательно посмотрел на «референта».

– Вы были в Афганистане тоже журналистом?

– Нет, солдатом, – уклончиво ответил Глеб, решив про себя не дразнить акулу видеокамеры тем, что перед ним сидит бывший офицер спецназа КГБ.

– Русские солдаты лучшие, так говорил мой дед, который встречался с ними во время Второй мировой войны на Эльбе. Предлагаю за это выпить.

– За это можно. – На этот раз Кольцов не стал проявлять недовольство...

Как правило, если завтрак начинается с доброй порции алкоголя, то впоследствии он плавно перетекает в обед, а наиболее подготовленные и ужина могут дождаться.

На обед под виски Малкин заказал бифштексы с кровью, картофель фри и странный салат (по мнению Кольцова), состоящий из рваных листьев молодой капусты, долек ананаса и сладкой кукурузы.

К удивлению сыщика, в отличие от его нанимателя янкес пить умел. Видимо, сказывалась разъезжая жизнь телерепортера, закалили командировки.

В конце концов все подходит к завершению. Подошло к концу и застолье новых друзей.

Когда официант подал длинный чек счета, Роберт Малкин громогласно объявил, что оплатит его лично, так как угощал друзей блюдами американской кухни.

– Хорошо, значит, завтра мы вас приглашаем на русский обед, – неожиданно пробудился из бражного забытья Зубанов.

«Отлично, послезавтра мы имеем все шансы ночевать на улице», – подумал Глеб, зная их финансовое положение...

К удивлению сыщика, ночь прошла без кошмарных снов, Серафим Кириллович лишь время от времени сладостно посапывал да причмокивал. А наутро вскочил бодрый и энергичный. Наскоро помывшись и побрившись, унесся из гостиничного номера.

– Вот что делает со старыми козлами запах самки, – продолжая нежиться в постели, рассмеялся Кольцов.

Зубанов вернулся довольно быстро, все такой же энергичный и в приподнятом настроении, даже пытался что-то гнусаво напевать. И с порога заявил:

– Как я и обещал, обед будет в исконно русском стиле. – И хитро подмигнув своему телохранителю, заговорщицким тоном добавил: – Хотя на самом деле это чистая обманка.

– Как это? – спросил Кольцов, в торгашеских терминах он был не особо силен.

– А это вроде как норковая шапка: с виду натуральная, а на самом деле шкурка, натянутая на тряпичный каркас. Так и наш обед, будет икра черная не из волжских или сибирских осетров, а из аквариумных особей. Царская уха из местных водоплавающих, начинку для кулебяки тебе вообще лучше не знать. Все остальные блюда в том же плане, даже водка и та не русская, а шведский «Абсолют».

– Лихо ты разрулил, Кириллыч, – хмыкнул Кольцов. – После этого банкета нас сразу же выпрут из номера или дадут переночевать?

– Не боись, Глеб Иванович, хороший бизнесмен, как хороший солдат, из топора кашу сварит, сам будет сыт и друзей накормит, – Зубанов поднял вверх указательный палец, будто бы кому-то грозя, его брови сошлись к переносице. – Да, и вот что еще, я подумал, что дружеский обед в ресторане – это не то. Поэтому заказал сервировку в номер, американцы предупреждены и не против. А ты как?

– Адамыч завсегда с народом, – обреченно произнес сыщик, вспомнив расхожую фразу из какого-то советского фильма. Спорить с Зубановым было бесполезно, это он уже понял. Широко потянувшись, Глеб вдруг уловил взгляд Зубанова. Масляные глаза бизнесмена буквально прожигали широкую кровать в спальне...

Обед начался скучно и скомканно, все-таки не до такой степени собравшиеся были знакомы, не были закадычными друзьями и не имели общих тем. Но по мере употребления алкоголя барьеры стирались, и вскоре Серафим Кириллович с Малкиным затянули волынку о пользе или вреде всемирной глобализации. Глебу тема показалась очень «интересной», и все свое внимание он сосредоточил на ослепительно белом потолке. Софи не выпускала из тонких пальцев сигарету, выпуская тугие струи сизого дыма к потолку, все же какое-никакое разнообразие для сыщика. Наконец девушка не выдержала и в сердцах сказала своему бойфренду:

– Бобби, сколько можно? Хватит политэкономии. Ты бы лучше похвастался своей аркебузой, из которой собираешься застрелить носорога.

Он этих слов американец аж подпрыгнул.

– Браво, детка, а то говорим черт знает о чем, нет чтобы похвастаться своей гордостью.

Малкин выскочил из-за стола и опрометью бросился к двери. Невысокий, широкоплечий, с выпуклым брюшком, он походил на шар для боулинга, который снесет все, что окажется на его пути.

– Отряд не заметил потери бойца, – ухмыльнулся Зубанов, берясь за тонкое горлышко бутылки с шампанским.

Но молодая женщина отрицательно покачала головой.

– Лучше водки.

– Великолепный выбор, мадмуазель, – начал извиваться перед Софи Серафим Кириллович, как будто это был не крупный бизнесмен, а мелкий торгаш с Черкизовского рынка. Когда три рюмки были наполнены «Абсолютом», Зубанов тут же озвучил подходящий к текущему моменту тост: – Ну, за присутствующую здесь даму, то бишь мадмуазель.

Едва выпили, не успев прикоснуться к закускам, как в номер подобно вихрю ворвался американец, в правой руке держа черный полутораметровый футляр, похожий на небольшой гроб.

– Вот, – установив футляр на журнальный столик, Боб перевел дыхание и набрал нужную комбинацию, раздались щелчки электронных замков. Малкин откинул крышку и торжествующе произнес, гордо подбоченясь: – Вот, любуйтесь.

Глеб, чтобы скрыть улыбку, сунул в рот большой кусок кулебяки, которая по вкусу больше напоминала острую пиццу. Он вспомнил, как на второй день пребывания в гостях у егеря изрядно поддатый Максим затащил их в свою «оружейную палату», тайную комнату, где он любовно раскладывал и развешивал отобранное у браконьеров оружие. Глеб насчитал добрую сотню стволов, от допотопной винтовки Лебеля времен колонизации Африки и до самых современных образцов автоматического оружия. Даже несколько пулеметов выхватил наметанный глаз Кольцова, которые бесхозно валялись за ящиками с боеприпасами. Сейчас, сквозь прищур глаз наблюдая за журналистом, он вдруг понял: любовь к оружию заложена в мужчинах тысячелетней эволюцией, вечной борьбой за выживание. Это сидит в каждом, независимо от того, военный он или гражданский.

– Вот, – снова и снова повторял Роберт Малкин, с любовью глядя на содержимое футляра. На бордовом велюре лежало одноствольное охотничье ружье, вокруг в специально оборудованных нишах были уложены дополнительные приспособления к нему.

Под его восторженным взглядом Зубанов и Кольцов вынуждены были подойти к оружию.

Глеб вытащил из футляра ружье и, вскинув к плечу, прицелился в окно. Он сразу понял: янки прав, это действительно произведение искусства, настолько привычно оно лежало в его руках, буквально сливаясь с телом и становясь его продолжением.

– Штуцер фирмы «Винчестер», ручная работа по специальному заказу, – на все лады расхваливал ружье Малкин. – Ложе из канадского дуба с золотой инкрустацией, ствол с четырьмя левыми нарезами особой закалки, снаружи, чтобы не блестел, вороненый, а изнутри хромированный. Магазин на три патрона, но какие патроны, –

Роберт закатил глаза и прицокнул языком. Достал из футляра тускло поблескивающий цилиндр с острой верхушкой, под которой виднелись два глубоких желобка. – Патрон Морзе пятидесятого калибра, по-вашему четырнадцать миллиметров, тяжелая пуля в мельхиоровой оболочке. На тысячу футов не то что носорога, взрослого слона на задницу посадит. Вы только посмотрите, посмотрите, это тоже штучная работа. Каждый патрон стоит пятьдесят баксов. Но и это еще не все, – следом за патроном репортер извлек из футляра мощный оптический прицел и легко насадил его на штуцер, лишь мягко клацнули металлические пазы. – Восьмикратный прицел фирмы «Цейса» для ночной охоты, оснащен инфракрасной подсветкой, а для большей точности имеет еще и лазерный целеуказатель. Одна телекомпания, когда я ехал сюда, заказала мне документальный фильм об охоте на носорога. Это будет самый лучший фильм.

– Надо выпить, – совершенно не к месту заявил Зубанов, но моментально исправил свою оплошность: – Однажды я спонсировал съемки фильма и знаю точно, что перед тем, как начать снимать, нужно процесс хорошенько обмыть. – И первый разразился заливистым смехом.

Против такого предложения возражений не было, и пьянка, как угасающий костер, в который подлили бензин, вспыхнула с новой силой.

Вскоре совершенно захмелевшие Серафим Кириллович и Роберт Малкин снова вернулись к решению мировых проблем, совершенно позабыв о других присутствующих.

– Глеб, проводи меня в номер, – затушив последнюю из пачки сигарету, капризно попросила Софи.

– С удовольствием, – поднимаясь из-за стола, ответил сыщик.

В межсезонье лифты в гостинице «Золотая пирамида» не работали, шесть шахт пялились на редких посетителей плотно сжатыми створками.

Глеб с Серафимом Зубановым занимали номер на втором этаже, что по общепринятому цензу означало самый дешевый, американец с подругой поселился на последнем, «золотом» этаже, и в сезон им ни за что не удалось бы перекинуться даже парой слов.

Но судьба раскинула свой пасьянс, а потому русский телохранитель и искательница приключений, неспешно переговариваясь, поднимались по лестнице на пятый этаж, туда, где обычно жили «белые воротнички».

Номер действительно был царский. Когда Кольцов переступил порог, ему показалось, что он оказался в зале приемов какого-то европейского музея.

Софи, которая еще минуту назад была вялая и безразличная, неожиданно преобразилась. Пропустив вперед своего провожатого, она сперва закрыла на замок входную дверь, потом выключила верхний свет и, наконец, прижав Кольцова к стене, глухо проговорила:

– Может, предадимся нахлынувшей на нас, как цунами, страсти?

Соблазнение девиц где-то в районе африканского экватора в планы частного детектива не входило, но судьба по-своему направляет человеческую долю.

– Боб – мой друг, и я... – ощущая трепещущее горячее тело девушки, прохрипел Кольцов, тем не менее не в силах отпустить ее упругие возбужденные груди.

– Мы с ним тоже друзья, – со смехом ответила девушка.

Опустившись на колени, она проворно расстегнула «молнию» на брюках Глеба. Ее руки оказались на его бедрах, еще мгновение, и Глеб ощутил раскаленный рот девушки внизу живота. Его дыхание на мгновение сперло от неожиданности, но все это длилось считанные секунды.

Девушка отстранилась от Кольцова и поднялась во весь рост, в следующее мгновение изящная ножка легла ему на плечо, а дальше он понял, что его напряженное естество проникает в горячее лоно. Для него это было абсолютно новым ощущением.

– Софи, как тебе это удалось? – крякнул сыщик.

– Я три года на Бродвее изучала настоящее аргентинское танго, – простонала молодая женщина. Сейчас не ее брал мужчина, а наоборот. Блондинка прерывисто дышала, по нарастающей увеличивая амплитуду движений таза. Глеб, ухватив ее за талию, изо всех сил пытался регулировать ее движения, при этом сам дышал через раз, будто боялся спугнуть нечаянную подругу.

Вдруг Софи задергалась в его объятиях, как будто при ударе электрического тока, отчего Глеб в ответ взорвался фейерверком оргазма.

– Ты великолепен, – прижавшись губами к уху Глеба, прошептала Софи.

– Ты тоже ничего, – по-русски ответил Кольцов, целуя шелковистую кожу на шее блондинки. Не в силах оторваться от нее, он впился губами в ее пухлый рот, позабыв, что его ждут Зубанов и Малкин.

Оторвавшись от мужчины, Софи, словно рыба, выброшенная на берег, широко открывала и закрывала рот, потом прошептала, как обиженный ребенок:

– Возьми меня, пожалуйста.

Кровать в спальне пентхауза не шла ни в какое сравнение с их ложем в номере второго этажа.

Тяжелое дыхание блондинки вернуло Кольцову форму.

– Ну что, возьми меня на руки, варвар, – сбрасывая к точеным ножкам платье, лукаво улыбнулась девушка.

– Варвар, – усмехнувшись, эхом повторил Глеб. В его глазах загорелись огоньки авантюризма. В следующее мгновение он подхватил свою мимолетную подругу и, как мешок с мукой, забросил на плечо. После чего прыжком рванулся к кровати, крепко сжав пальцами упругую ягодицу...

Глава 9

Набег бандерлогов

Прокувыркавшись остаток ночи на огромной кровати, Кольцов проснулся, как от толчка, с первыми лучами солнца. Софи тихо посапывала.

Глеб едва прикоснулся к ее плечу пересохшими губами и бесшумно сполз с постели. Настроение почему-то было паскудным, а внутренний голос еще подначивал: «То ли еще будет», отчего становилось еще хуже.

Оказавшись в холле, Кольцов подобрал с пола свою разбросанную одежду, быстро оделся. Будить Софи не стал, благо входная дверь была с «язычком», а потому не стоило думать о незваных гостях.

Вернувшись в свой номер, Кольцов с облегчением понял, что его отсутствия никто не заметил. Серафим Кириллович, соскользнув с кресла, мирно посапывал под обеденным столом, выставив наружу лишь свои носки.

Роберт Малкин спал с противоположной стороны стола, оплетя руками и ногами пластиковый футляр своего штуцера ручной работы.

Глядя на живописную картину, Кольцов едва не сплюнул:

– Воистину редкая любовь. – И, широко зевнув, скрылся за дверью соседней комнаты.

Проснулся Глеб через несколько часов от осознания какой-то неясной тревоги. Внешне ничего не изменилось, но что-то давило на подсознание, вызывая внутренний страх, как у рыбок в аквариуме, которые чувствуют приближение землетрясения за сутки.

Кольцов задумчиво почесал переносицу, зевнул и встал с постели. Подойдя к окну, отодвинул легкую занавеску. Увиденное сыщика насторожило. Темнокожие аборигены поспешно грузили в машины свой нехитрый скарб. Техника у них была самая разнообразная, от раздолбанных «Фольксвагенов-жуков» до не менее раздолбанных «Фордов» и «Тойот».

Издалека африканцы походили на трудолюбивых муравьев.

– Что такое? Всеобщая эвакуация? – пробормотал в недоумении сыщик. – А нас чего же не поставили в известность?

Позабыв о сонливости, он быстрым шагом прошел в холл и снял трубку телефона, соединяющего с портье. Но вопреки ожиданиям, никто ему не ответил, хотя Кольцов терпеливо держал трубку у уха несколько минут.

– Да что же это такое, – встревожился Глеб.

Швырнув трубку на аппарат, почти выбежал из номера. И без того пустая гостиница сейчас казалась ему гигантским склепом, этаким царством мертвых.

Спустившись на первый этаж, сыщик обнаружил пустую стойку портье с включенным монитором, по экрану которого вместо привычных аквариумных рыбок или цветов перемещались похабные картинки.

– Черт знает, что происходит, – вновь выругался Кольцов, наблюдая сквозь стеклянную стену торца гостиницы, как, поднимая клубы пыли, городок покидает разношерстная автоколонна, издали напоминающая цветную гусеницу.

Ребус на тему «Что бы это значило?» детектив не успел отгадать, на площадь въехал армейский трехосный грузовик под брезентовым тентом.

Тяжелая машина, грозно рыча, круто повернула и остановилась напротив центрального входа. В следующую минуту откинулся задний борт, и на разогретый асфальт стали выпрыгивать чернокожие солдаты. Одеты они были по условиям военного времени, кроме горохового цвета формы и высоких ботинок, на головы нахлобучены каски, обтянутые нейлоновой сеткой, вооружены длинноствольными британскими штурмовыми винтовками «ФН».

«Это что же такое, власть в стране взяла хунта», – ужаснувшись, констатировал происходящее Кольцов. Пока из кузова продолжали горохом сыпаться солдаты, распахнулась дверца кабины, из которой выпрыгнул старший. Это был молодой офицер, на его атлетической фигуре защитного цвета форма сидела как влитая. Оглядевшись по сторонам, офицер отворил стеклянную дверь и вошел в холл гостиницы.

Увидев полуодетого европейца, военный на мгновение опешил, но в следующую минуту взял себя в руки и, козырнув, представился:

– Лейтенант Дук Губта, армия княжества Путу.

Скользнув вниз, правая рука офицера легла на рукоятку браунинга, вложенного в брезентовую кобуру.

– Глеб Кольцов, турист из России, – в свою очередь отрекомендовался сыщик и для солидности добавил: – Нас здесь четверо, причем двое – граждане Соединенных Штатов.

– Не самое лучшее время вы выбрали для отдыха, – лейтенант не собирался скрывать свое недовольство.

– Что случилось?

– Именно случилось, – Губта злобно сверкнул антрацитовыми глазами, но тут же спохватился и спокойно добавил: – Сегодня поступило сообщение из столицы.

Повстанцы атаковали один из рудников на севере, уничтожили рабочих и, захватив автотранспорт, направляются в сторону нашего города. Нам приказано организовать оборону всех важных объектов, арсенала, полицейского участка, банка и гостиницы.

Слушая офицера, Глеб искоса наблюдал, как солдаты начали выгружать из кузова ящики с боеприпасами. Судя по их количеству, армия готовилась к длительной осаде или...

– Лейтенант, вам известна численность повстанцев и как долго вы должны здесь сражаться?

Голос туриста звучал по-командному жестко, что заставило офицера четко ответить:

– Повстанцев, судя по количеству захваченных грузовиков, не менее пяти сотен. Нам приказано оборонять город до прибытия частей бригады королевской гвардии.

Глеб понимающе кивнул. Еще только собираясь в Африку, он изучил все (или почти все) о княжестве Путу. Бригада королевской гвардии была единственным полнокровным воинским соединением, насчитывала две тысячи человек, в ее обязанности входила охрана столицы и правительственных зданий.

– А что, повстанцы часто устраивают набеги на курортные городки? – неожиданно поинтересовался сыщик.

– За почти пятьдесят лет нашей независимости это первый раз, – глухо ответил офицер.

– Очень интересно, – покрутил головой Кольцов. Особого восторга он не испытывал от того, что полтысячи оголтелых бандитов решили напасть на курортный городок, да еще в нескольких сотнях километров от привычного для них места обитания. Не вязалось все как-то с примитивной логикой здешних аборигенов. Но времени на раздумья у сыщика не было.

– Что делать нам? – спросил он.

– Вы находитесь под защитой армии Путу, – отважно рявкнул лейтенант, в его глазах на какое-то мгновение появилась растерянность, но он тут же овладел собой и ровным голосом выдал рекомендацию: – Думаю, вам лучше перебраться в подвальное помещение гостиницы.

– Хорошо, – сказал Глеб, – я передам ваше предложение. Еще один вопрос. Сколько у вас в подчинении людей?

– Шестнадцать, сэр.

– Не густо, – по-русски обескураженно произнес сыщик и добавил на английском языке: – Берите меня в свое подчинение, лейтенант, в недавнем прошлом я сам был офицером спецназа. – Сделав секундную паузу, для доходчивости пояснил: – Коммандос.

В глазах Дука Губты появились недоверие и восторг одновременно.

– Виноват, сэр, но мы не имеем права принимать на службу иностранцев. Тем более туристов.

Кольцов уже собрался пуститься в пространное объяснение и втолковать несговорчивому военному, что он вовсе не собирается официально поступать на службу армии княжества, а будет кем-то вроде добровольца-волонтера, но чернокожий офицер его опередил.

– Сэр, я всего два месяца назад окончил офицерские курсы, и опыта боевых действий у меня немного. Вернее, вовсе нет. Поэтому не могли бы вы дать мне консультацию по поводу обороны объекта?

– Никаких проблем, – с готовностью ответил детектив, сразу сообразив, что, в сущности, сейчас он берет на себя командование этим небольшим отрядом. И немедленно занялся обеспечением обороны гостиницы. – Людей и боеприпасы размещайте в холле, из мебели складывайте баррикаду, да и... – Глеб указал на прозрачную стену в торце здания, – обязательно выбейте стекла, а то потом не оберемся неприятностей с осколками.

Лейтенант хотел было возразить, что хозяева гостиницы могут подать на военных в суд за порчу имущества, но вовремя сообразил, что к концу следующих суток от отеля может остаться лишь пепелище.

– Действуйте, – Глеб дружески похлопал офицера по плечу и направился к лестнице.

Сейчас ему необходимо было сосредоточиться, чтобы определить возможные направления штурма.

Он поднялся с технического этажа на крышу гостиницы, откуда открывалась вся панорама раскинувшегося внизу Литл Малибу. Весь городок был как на ладони. «Золотая пирамида», как утес из стеклобетона, возвышалась над коробками коттеджей и бунгало. И сравниться с ней по высоте могло лишь двухэтажное здание филиала Национального банка, над которым возвышалась вышка ретранслятора, напоминающая мачту парусного фрегата, стальные конструкции которой походили на снасти.

«До банка метров шестьсот-семьсот», – автоматически отметил Кольцов и тут же обратил внимание, что к площади перед гостиницей ведет не только центральная улица, но еще и две боковые, кривоватые, едва заметные среди строений. Петляя, они упирались в бока гостиницы. И скорее всего, служили для технического обслуживания «Золотой пирамиды».

– Неплохо, – вслух произнес сыщик, встав на правый угол крыши. Эти улочки были как приставленные к незащищенным частям обороны копья, они позволяли штурмующим незамеченными вплотную подойти к гостинице, после чего обороняющиеся в холле солдаты оказались бы в огненном мешке под перекрестным огнем. В этом случае бой будет решен в считанные минуты. – Ладно, примем соответствующие меры, – буркнул

Глеб, машинально хлопая ладонью по разогретому под солнцем кирпичному бордюру, который метровой стеной окружал всю плоскую крышу по периметру. План будущих действий уже созрел в голове бывшего спецназовца. В конце концов, полтора десятка бойцов, пусть не опытных, но все-таки обученных, и достаточное количество боеприпасов давали шанс организовать приличную оборону...

Ворвавшись в свой номер, Кольцов обнаружил все тех же и в прежних позах, хмельной морфей мертвой хваткой держал американского журналиста и русского бизнесмена в своих объятиях.

– Подъем, малыши-мальчиши! – гаркнул во всю мощь своих легких детектив, слегка пнув Зубанова под ребра острым носком туфли.

– Что, что случилось? – вразнобой хриплыми голосами завопили собутыльники.

Роберт Малкин, в отличие от своего приятеля, пришел в себя буквально сразу, видимо, сказывалась журналистская закалка. Протерев глаза, он сперва уселся на «пятую» точку, но уже через секунду довольно уверенно стоял на ногах, вместе с Кольцовым наблюдая, как Серафим Кириллович со скоростью черепахи выбирается из-под стола.

– Что случилось?

– Сюда направляется поганое войско местных партизан, им надоело в горах шугать рудокопов, захотелось вкусить всех благ цивилизации, вот они и рвутся к теплому океану и полным закромам местных супермаркетов, ресторанам и барам. За это они готовы отрезать головы всем, кто только встанет на пути у этой саранчи, а нам нужно день простоять да ночь продержаться до подхода кавалерии в лице королевской гвардии.

– Как часто повстанцы устраивают набеги на курорты Путу? – профессионально поинтересовался Малкин, его голос зазвучал предельно жестко. Как всякий гражданин самой меркантильной страны в мире, он уже воочию представлял, какой иск выставит туристической фирме за то, что та сосватала ему «горячий» тур в княжество.

– За пятьдесят лет это впервые.

– Йес! – пружиной взвился со своего места американец. – Сенсация! – Подхватив футляр с охотничьим штуцером, он выкатился из номера, только пятки засверкали.

– Это все из-за меня, – охватив голову руками, в отчаянии бормотал Зубанов. – Мы погибнем, мы все погибнем.

– Не переживай, Кириллыч, внизу взвод солдат, они нас в обиду не дадут, – ободряюще произнес Кольцов, уверенный, что бубнеж нанимателя не более чем алкогольная депрессия.

Разобравшись в ситуации, он сейчас ощущал огромный прилив энергии. Опытный воин так ведет себя перед боем, когда пребывает в уверенности, что ему делать, и мысленно представляет каждое свое движение. Войдя в спальню, Глеб оделся, затем достал из шкафа пистолетную сбрую с «ПММ» и привычными движениями надел ее поверх рубашки, ощущая приятную тяжесть под левой рукой.

Без внимания пройдя мимо раскачивающегося и ноющего Зубанова, поднялся в номер Софи.

Молодая женщина встретила Кольцова в длинном прозрачном пеньюаре, золотистые волосы в живописном беспорядке были разбросаны по плечам, личико носило едва заметные следы вчерашнего макияжа.

– О, мой супермен готов к совершению подвигов? – томно произнесла красавица, ее рука с длинными фиолетовыми ногтями коснулась рифленой рукоятки пистолета.

– У нас неприятности, – отстранившись, тихо произнес Глеб.

– Я знаю, – не к месту хихикнула блондинка. – Бобби только что звонил своему патрону и вопил что-то о грандиозной сенсации. А потом побежал на первый этаж, где собрались военные. Кажется, он решил встать во главе вооруженного сопротивления.

– Ясно, журналиста хлебом не корми, дай сенсацию за хвост поймать, – буркнул сыщик.

– Софи, намечается горячая ситуация, поэтому тебе лучше одеться побыстрее и, захватив своего спутника, спуститься в подвал гостиницы.

– Нет и еще раз нет, милый. В подвал я ни за что не спущусь, до смерти боюсь крыс. Бр-р-р, – Софи брезгливо передернула плечиками. – Я лучше пойду с тобой, мой Ланселот, буду твоей личной сестрой милосердия. Я могу, я трижды сдавала на права, а там есть специальный курс первой медицинской помощи.

– Не надо ходить со мной.

– Ну, тогда я лучше отсижусь в гардеробной комнате, там довольно просторно и нет окон. Так что ни одна шальная пуля не залетит даже случайно, – в глазах девушки блеснули шальные огоньки, что очень не понравилось детективу. – Идем, ты убедишься сам, что я буду в полной безопасности. – Ухватив сыщика за руку, Софи потащила его за собой.

Гардеробная в этом номере была действительно внушительных размеров, с одной стороны вдоль стены тянулись стеллажи для обуви, с другой были развешаны вечерние платья. Торцевую стену комнаты занимало огромное зеркало с подсветками.

– Вот видишь, дорогой, здесь надежно, как в хранилище швейцарского банка, – по-кошачьи промурлыкала Софи. Резко обернувшись, она тесно прижалась к Кольцову. Тот инстинктивно охватил ее руками за талию, их губы слились в горячем поцелуе.

Пеньюар бесшумно соскользнул с плеч девушки, открывая взору мужчины ее безупречное тело. Длинные пряди волос золотым потоком, искрящимся в свете люминесцентных лам, заструились по спине.

Поддавшись неожиданному порыву, Кольцов развернул Софи к себе спиной, девушка послушно наклонилась, уперевшись обеими руками в стеллаж с обувью. Взгляд Глеба соскользнул с золотистых локонов девушки на ее гибкую, красивую спину, ниже, к талии, к белым упругим ягодицам, над которыми раскинула свои лепестки татуировка из трех лилий бывшего старинного герба французских королей. Впрочем, размышлять долго на эту тему детектив не мог. Лихорадочно расстегивая брюки, он вообще ничего не соображал...

Ощущение реальности пришло к Кольцову, когда он увидел свое отражение в зеркале.

«Да, правы знатоки „клубнички“, зрелище действительно стоящее», – подумал Глеб, работая тазом подобно неутомимому механизму и сдерживая сладострастные стоны.

Любовники уже приближались к кульминации таинства любви, когда в номер вихрем ворвался Роберт Малкин.

Американский журналист держал у уха массивную трубку спутникового телефона и что-то тараторил со скоростью пулемета. Наконец рявкнул: «О'кэй!», выключил телефон и небрежно бросил трубку на кресло, после чего помчался в спальню и стал выносить оттуда громоздкие пластиковые кофры, откуда доставал профессиональную телезаписывающую аппаратуру. Он был настолько увлечен своим занятием, что даже не заметил, как из спальни его подруги появился Кольцов.

– Как дела, Боб? – встав за спиной Малкина, ровным голосом спросил сыщик.

– Все о'кей, парень, шеф сегодня дал мне карт-бланш на эксклюзивную съемку предстоящего сражения, – радостно объявил репортер. – Это покруче охоты на старого носорога. А Пулитцеровскую премию я все равно с них выдавлю.

– Это хорошо, – Глебу этот низкорослый толстяк нравился все больше. – Только смотри, не лезь под пули.

– Зачем под пули? – пожал плечами американец. – У меня же камера с дистанционным управлением.

– Отлично, тогда присмотри заодно за своим собутыльником, а то он в полной прострации.

Лейтенант Губта оказался исполнительным малым. За то время, что отсутствовал

Кольцов, солдаты качественно вышибли толстые витринные стекла, густо засыпав асфальт перед входом множеством искрящихся мелких осколков, внутри была подковой выстроена баррикада, напоминающая старинный редут. При строительстве этого укрепления африканские солдаты применили незаурядную смекалку. Снаружи баррикада была выложена из мешков с песком, цементом, алебастром и гипсом, а на внутреннее убранство пошла мягкая мебель из гостиничного холла. Разбитые кресла и диваны стали отличными лежаками для стрелков, а крышки журнальных столиков пошли на перемычки амбразуры. В центральную амбразуру пялился длинноствольный пулемет «MAG», возле которого были расставлены коробки со снаряженными лентами. Ящики с остальными боеприпасами выложили ровными рядками возле остальных амбразур для удобства всех стрелков.

– Где вы взяли стройматериалы? – удивился Глеб.

– Подняли из подвала, там целый склад, – доложил Губта.

– Мудрое решение, – похвалил лейтенанта за сообразительность Кольцов.

– Будут еще какие-то распоряжения? – лейтенант избежал слово «приказания», демонстрируя тем самым, что турист все же не является его начальником.

– Нужно послать четырех толковых бойцов на крышу прикрывать фланги.

– Капрал, ко мне! – рявкнул Губта, к нему бросился немолодой африканец с капральскими нашивками на рукаве. Он достаточно долго прослужил в армии, чтобы понять приказ с полуслова. Уже через минуту четверо бойцов, подхватив ящик с патронами, бросились к лестнице, ведущей на крышу.

– Вроде бы все. Теперь остается ждать, – вздохнул Глеб. Больше всего в жизни он ненавидел ждать, хотя это ему приходилось делать чаще всего.

– Думаю, уже недолго осталось, – в тон сыщику ответил Дук и, указав на портативную рацию, стоящую на одном из ящиков, уточнил: – Еще полчаса назад наши разведчики докладывали о передовых группах повстанцев, замеченных на окраине города. Скорее всего, они сосредоточатся в кулак и ударят всей мощью.

И будто в подтверждение слов лейтенанта, со стороны армейского арсенала загремели выстрелы...

Глава 10

Голубь мира с пулеметом

Трескотня выстрелов напоминала зарождение цунами. Еще несколько секунд выстрелы звучали где-то далеко, но с каждым мгновением канонада нарастала. Профессиональный слух мог отличить тявканье штурмовых винтовок правительственных войск от разноголосья оружия повстанцев.

Дук Губта, вслушиваясь в звуки перестрелки, тихо бормотал, перечисляя объекты атаки:

– Арсенал, полицейский участок, банк. – Затягивая ремешок каски на подбородке, со вздохом объявил: – Следующие мы, все по местам.

Чернокожие солдаты, выставив стволы винтовок в проемы амбразур, приготовились к стрельбе.

Глеб Кольцов всего секунду пребывал в раздумье, как действовать, потом остановился возле пулеметчика и, указывая на ленту, спросил:

– Какими патронами снаряжена?

– Бронебойно-зажигательными, – последовал четкий ответ.

– Отлично.

Африканские повстанцы в представлении европейских обывателей – это стадо дикарей едва ли не из каменного века. На самом деле огнестрельное оружие вкупе с природными рефлексами выживания дает поразительные результаты, особенно если к этому приложили руку грамотные инструктора. Ничто так легко не осваивается, как наука разрушать.

Штурм гостиницы «Золотая пирамида» мало походил на взятие «Зимнего». Вместо безликой толпы, по интенсивности напоминающей морской прибой, по центральной улице с ревом несся тяжелый грузовик. Огромный плоскомордый рудовоз, покрытый толстым слоем рыжей пыли, он был младшим братом рассвирепевшего доисторического пещерного медведя.

Грозно рыча мощным двигателем, рудовоз стремительно надвигался на здание гостиницы, увеличиваясь в размерах буквально на глазах. Глеб мгновенно сообразил, что задумали повстанцы. Многотонный грузовик, как гигантский таран, просто разнесет весь холл гостиницы, превратив засевших внутри солдат в кровавое месиво.

«А если в кузове имеется несколько бочек с топливом, то в гостиницу не стоит даже врываться, сама сгорит дотла, как домик Барби», – встревожился детектив, уже находясь в движении. Дальше шли сплошные рефлексы, наработанные годами службы.

Оказавшись рядом с пулеметчиком, Глеб едва уловимым движением руки бесцеремонно отшвырнул того и, встав на одно колено, вжал приклад «MAGа» в плечо, громко крикнув:

– Огонь по моей команде!

Глеб уже ловил в прорезь прицела лобовое стекло грузовика. Расстояние между гостиницей и рудовозом сократилось метров до трехсот. Тяжелый автомобиль, зажатый домами центральной улицы, двигался по прямой, подобно торпеде.

Указательный палец сыщика плавно надавил на спусковой крючок.

– Бум, бум, бум, – ударила короткая очередь, в крошево разнося лобовое стекло.

Но несмотря ни на что, натужно рыча, грузовик упорно несся вперед.

– Бум, бум, бум. – Новая очередь разворотила решетку радиатора, из которой ударили тугие струи пара, раскуроченная кабина напомнила Глебу морду легендарного минотавра.

«Еще мгновение, и этот брандер[6] выскочит на площадь, а тогда его уже ничем не остановишь», – подумал Кольцов, снова вдавливая спусковой крючок.

Тяжелые бронебойные пули взорвали асфальт перед рудовозом, следом со страшным грохотом лопнуло правое колесо, превратившись в рваные лохмотья. Тяжелый грузовик развернуло поперек улицы, и он медленно, будто в замедленной киносъемке, стал заваливаться на бок, а дальше сила инерции, опрокинув многотонную тушу на правый борт, перевернула машину кверху колесами. Из двигателя выбились оранжевые язычки пламени, сперва несмело лизали железо грузовика, но уже через минуту стальной монстр был полностью охвачен огнем, плотно перекрыв своей тушей подход к гостинице.

Передышка длилась недолго, мощный взрыв разметал горящие обломки рудовоза, еще мгновение, и сквозь пламя горевшей машины ринулась толпа повстанцев.

На их фоне недавно убиенные Безумным Максом браконьеры выглядели английскими аристократами. Эти были если не полуголые, то выряженные в какие-то непонятные лохмотья, соломенные шляпы, выгоревшие на солнце бейсболки и армейские кепи без кокард. Впрочем, гардероб инсургентов мало интересовал Кольцова. Наблюдая за действиями повстанцев через проем амбразуры, детектив изучал их оружие и, к своему удивлению, обнаружил, что в основном бунтовщики вооружены допотопными винтовками времен Второй мировой войны – громоздкими «ли-энфилдами», «манлихерами» и тому подобным старьем. Конечно, кое-где попадались и штурмовые винтовки европейского производства и даже автоматы Калашникова. Но это были единичные образцы, что могло означать только одно – «повстанцы» были обычными дикими уголовниками, промышлявшими разбоем, а не истинными борцами «за свободу». Иначе нашлись бы спонсоры, которые хотя бы снабдили их автоматическим оружием.

– Э, э! – оглушительно ревела толпа, все больше заполняя площадь перед гостиницей.

«Какой-то европейский генерал в девятнадцатом веке сказал: „Не стреляйте, пока не увидите белки глаз солдат противника“, – сжимая рукоятку управления пулеметным огнем, вспомнил Глеб, тут же сообразив: – Эти бойцы если не начнут сейчас же стрелять, через секунду разбегутся, не выдержав этой психологической атаки».

Ждать было рискованно.

– Огонь! – Надавив на спуск, он повел стволом пулемета слева направо, целя в самую гущу бегущей толпы.

Залп получился мощный и сосредоточенный, десяток штурмовых винтовок оказались хорошим аккомпанементом пулемету. Несколько десятков повстанцев рухнули на разогретый асфальт, как будто наткнулись на невидимое препятствие. Шквал губительного огня мгновенно отрезвил наступающих; не обращая внимания на стоны раненых, обезумевшая толпа бросилась назад под прикрытие домов.

Но замешательство инсургентов длилось считанные секунды, и они снова пошли в атаку, теперь уже не только вопя во все горло, но и паля из винтовок. Толку от их стрельбы не было никакого, да и на обороняющихся новая атака не производила впечатления. Солдаты видели результат собственной стрельбы.

Подпустив первую волну штурмующих на пристреленное расстояние, Кольцов снова скомандовал:

– Огонь!

Новый шквал огня ударил в центр наступающих повстанцев, выкашивая косой смерти в одно мгновение полтора десятка боевиков. Но на этот раз чернокожие повстанцы не остановились, не попятились. Сотрясая воздух неистовыми криками, дикая орда преодолела линию огня, продолжая рваться вперед.

Новую команду на открытие огня Глеб давать не стал, он просто сек наступающих одной бесконечно длинной очередью. Солдаты, воодушевленные его примером, стреляли, не экономя боеприпасы.

До холла гостиницы оставалось каких-то полсотни метров, когда наступил перелом.

Бросив раненых, повстанцы со всех ног бросились назад, под защиту построек центральной улицы.

– Прекратить огонь!! – Теперь можно было снова взять на себя командование солдатами.

– Лейтенант Губта, следите за фронтом, остальным начать снаряжать пустые магазины, – зычным голосом распорядился Кольцов, только сейчас заметив, что пулеметную ленту почти полностью расстрелял.

Передышка длилась не больше десяти минут, потом бунтующие аборигены снова пошли на приступ «Золотой пирамиды».

Пыль, поднятая от попадания пуль в мешки со стройматериалами, мешала следить за площадью, но и без этого сыщик чувствовал опытную руку «серого кардинала», невидимого, но тем не менее влиятельного, гнавшего повстанцев как скот на убой. И бунтовщики не роптали, а со зверским выражением лица рвались вперед, как будто в гостинице их ждали райские кущи.

Впрочем, наркотики и алкоголь с незапамятных времен были хорошо известны как стимуляторы храбрости. Единственное, чего не понимал Кольцов, так это логики штурма гостиницы. Зачем нужны были армейский гарнизон и полицейский участок – понятно, там находились арсеналы, «золотой приз» для плохо вооруженных бунтовщиков.

Отделение банка – также понятно, повстанец ничем не отличается от бандита, и хранилище банка ассоциируется с несметными богатствами. Но вот пустая гостиница, перед которой уже лежат несколько десятков трупов, это вызывает определенное недоумение...

За два часа малочисленный гарнизон «Золотой пирамиды» отразил семь атак. После первых трех штурмующие стали вести себя более осторожно, пытаясь продвигаться короткими перебежками и небольшими группами, видимо, рассчитывая тихой сапой подобраться на бросок ручной гранаты. Это было мудрое решение, один-два взрыва в холле возле баррикады запросто могли вызвать дезорганизацию среди малочисленного гарнизона.

Тридцатисекундное замешательство могло стать фатальным, а численное превосходство повстанцев в прямом смысле стало бы убойным козырем.

Дук Губта добросовестно уставился в бинокль, пристально следя за «полем» боя, и время от времени связывался по рации с другими отрядами, защищающими важные объекты.

Первым из четырех пал филиал Национального банка, и тут же возросла активность инсургентов перед гостиницей.

«Что-то не так», – как лампочка индикатора опасности в мозгу Кольцова вспыхнула тревожная мысль. Рефлексы профессионала часто опережают осознанные действия.

Набивая ленту длинными остроконечными патронами, Глеб обратился к лейтенанту:

– Дук, свяжись с капралом на крыше.

– Один момент, – с готовностью откликнулся Губта, щелкая тумблерами частот своей радиостанции. – Сэр, никто не отвечает.

– Твою мать! – по-русски выругался сыщик, срываясь с места и уже на ходу отдавая приказы: – Лейтенант, ты за старшего... следи, чтобы бандиты не приблизились на бросок гранаты. Я на крышу.

Кольцов не чувствовал ни усталости, ни страха, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Оказавшись на крыше, Глеб вынырнул из люка почти рыбкой и, приземлившись на руки, кувырком ушел под прикрытие воздушного колодца гостиничного кондиционера. Тут же рядом ударила пуля, отрикошетив с противным звуком.

Со своей позиции Кольцов мог видеть всех четверых бойцов Губты, они находились там, где им велел занять позиции Глеб, только сейчас они были мертвы.

– Снайпер, сука, – сразу понял детектив. Он даже вычислил, где находится стрелок.

Мачта ретранслятора на крыше банка, лучшей позиции для обстрела крыши и не придумаешь, а значит, и фланговых охватов «бастиона» Губты не избежать. «Оборона гостиницы продлится не более десяти минут, потом всем нам каннибалы устроят реальную секир-башку». Умирать от рук кровожадных аборигенов Кольцову вовсе не хотелось, особенно после того, как он рухнул с небес в дикую саванну, прошел через территорию львов, да еще с аппетитом наворачивал запеченную кобру. Смерть ему сейчас казалась прямо-таки вселенской несправедливостью. От обиды мозг бывшего спецназовца выдал единственное верное в подобной ситуации решение.

Нырнуть в лестничный проем даже под прицелом снайпера для Глеба было делом плевым. Через минуту частный детектив ввалился в номер Роберта Малкина. Сам телерепортер сидел на полу под окном, обложенный самой современной электроникой, и по жидкокристаллическому монитору следил за тем, что снимает видеокамера, выставленная наружу.

– Привет акуле сенсаций! – бодро гаркнул сыщик.

Увидев разбитые стекла и исчерканные пулями стены номера, он благоразумно присел на корточки.

– Привет, привет, – не поворачивая головы, рассеянно ответил американец.

– Где все остальные? – невпопад спросил Глеб, понимая, что несет полную чушь и зря тратит драгоценные секунды, но поступить иначе не мог.

– Сидят в гардеробной, пьянствуют. Твой шеф затащил туда все, что мы вчера не допили и не доели, – буркнул Малкин, стуча пальцами по клавиатуре.

– У нас хреновые дела, Боб, – собравшись с духом, выпалил Кольцов. – Срочно нужен твой штуцер.

– Да ты с ума сошел, мой «Винчестер» стоит целое состояние, – американец говорил таким тоном, будто находился не в гостинице, которую штурмуют сотни озверевших полудиких бандитов, а наблюдает за перестрелкой по телевизору, сидя в удобном кресле где-то в Майами или калифорнийском Малибу.

Времени на уговоры не оставалось, и Глеб пошел на психологический финт.

– Роберт, твой репортаж будет не полным, однобоким. Ты снимаешь только штурмующих, и нет ни единого кадра об обороняющихся.

– У меня есть еще одна камера, – на секунду отвлекшись от монитора, неуверенным тоном произнес Малкин.

– Дружище, я готов тебе попозировать, если ты дашь мне «Винчестер».

Выпад достиг цели, акула, с ходу оценив предстоящую выгоду, прочно заглотила наживку.

– Черт с тобой, бери, вымогатель.

Дважды сыщику повторять не пришлось, он подхватил футляр со штуцером и, прежде чем исчезнуть за дверью, бросил:

– Догоняй.

Несмотря на свои далеко не спортивные габариты, Роберт Малкин, держа в руках небольшую цифровую камеру, появился на техническом этаже, когда Глеб заканчивал собирать ружье. Он уже установил оптический прицел и сейчас в магазин, рассчитанный на три патрона, вставлял блестящие остроконечные цилиндры, похожие на миниатюрные артиллерийские снаряды.

– Я готов сниматься, – наконец проговорил сыщик, картинно щелкнув затвором.

Снайпер оказался именно в том месте, где и предполагал Глеб. Высокий мускулистый негр в легкой защитного цвета одежде стоял на верхней площадке ретранслятора среди выпуклых тарелок антенн, сжимая в руках новенькую снайперскую винтовку Драгунова.

Оружие они вскинули одновременно, только штуцер Кольцова оказался более навороченным.

Красная точка от лазерного целеуказателя скользнула по широкой груди негра, потом по лакированному цевью винтовки и наконец прыгнула на линзу оптического прицела, выжигая сетчатку глаза стрелка. Африканец дернулся, а в следующее мгновение ухнул выстрел «Винчестера».

Тяжелая четырнадцатимиллиметровая пуля в мельхиоровой оболочке, способная за тысячу метров уложить взрослого слона или носорога, буквально вышвырнула африканца с площадки ретранслятора.

Глеб в мощный оптический прицел видел, как обезглавленный труп, снеся несколько антенн, кувыркаясь, стремительно полетел вниз.

– Готово! – выкрикнул Кольцов, выбираясь из люка на крышу и со всех ног бросаясь к правому углу гостиницы.

Он успел вовремя, группа из семи повстанцев, вжавшись в стену, готовилась к атаке на бойцов Дука Губты.

Глеб остановился над трупом капрала, пуля снайпера вошла ему точно в глаз и вышла из шеи. Немолодой африканец даже не понял, что его настигла смерть. В бою нет времени на сантименты, Кольцов это знал на собственном опыте.

Склонившись над убитым, Глеб одной рукой вытащил из ножен штык от штурмовой винтовки капрала, другой стащил с его головы каску. Лезвие штыка было остро отточенным и легко распороло брезентовый ремень на талии трупа. Стащив два подсумка с ручными гранатами, быстро вложил их внутрь каски, потом затянул открытое пространство сеткой, до сих пор обтягивающей макушку стального шлема. Выдернув чеку одной из гранат, сыщик прицельно швырнул каску под ноги повстанцев. Одновременный взрыв шести наступательных гранат, зажатых стальной оболочкой, прозвучал грохотом фугасного снаряда. Энергия взрыва, найдя для себя выход, в кровавые ошметки разметала повстанцев, забрызгав стену гостиницы их внутренностями.

Подхватив лежащую рядом с капралом автоматическую винтовку, Кольцов бросился к левому углу «Золотой пирамиды». Еще одна группа готовилась к штурму, прячась в десяти метрах за большой ухоженной клумбой.

Длинная очередь из «ФН» срезала несколько шляпок ярких цветов на клумбе и пригвоздила к земле одного из повстанцев, остальные бросились наутек, Глеб не стал стрелять им вслед. Главное было – сорвать фланговые удары, и он это сделал.

– Бог в помощь, – за спиной прозвучал знакомый голос на русском языке.

Глеб обернулся и, к своему удивлению, увидел стоящего у люка Максима. На этот раз Безумный Макс выглядел еще колоритней, чем в день их знакомства. На голове все та же шляпа с опущенными полями, те же мокасины, а вот дальше... Торс егеря был плотно перетянут, как у революционного матроса, пулеметной лентой крест-накрест.

Из-за спины выглядывали стволы двух винтовок – рифленый ствол неизменного «Армалона» и самозарядной американской «М-1». Левая рука держала большую дорожную сумку камуфляжного цвета, правая сжимала цевье длинноствольного ручного пулемета «РП-46» – модернизированная модель знаменитого ветерана Отечественной войны «дегтярева пехотного». «РП-46», в отличие от своего предшественника, был не с дисковым питанием, а ленточным, что значительно увеличивало его «долгоиграющность». На вооружении Советской Армии этот пулемет пробыл всего ничего, зато принял участие во всех постколониальных войнах от Южной Африки и Индокитая до Центральной Америки. Обвешанный оружием Максим смотрелся по киношному эффектно, это отметил и опытный в подобных делах Роберт Малкин, который, прижимая к плечу камеру, колобком катался вокруг егеря.

– Ну ты даешь, действительно Безбашенный. Рэмбо против тебя чучело, пропахшее нафталином, – от души рассмеялся Кольцов, одновременно меняя в «ФН» магазин. – Какими судьбами?

– По радио передали, что сюда прорвалась банда черных махновцев, – серьезно ответил Максим. – Причем диктор недвусмысленно намекнул, что дела у обороняющихся, мягко говоря, хреновые. Вот я и решил, что офицер «Витязя» обязан помочь своему брату по оружию из «Каскада». Так что, брателла, повоюем. – Вармаков подмигнул опешившему Глебу, бросая тяжелый баул на пол. – Я тут кое-что захватил из своей «оружейной палаты», так сказать, для куража.

– Как ты сюда пробился, Макс? – Сейчас сыщику было не до проявления эмоций, волновала лишь деловая сторона вопроса.

– Обогнул с востока поселок, съехал на побережье, а оттуда доехал до мыса.

Дальше, как говорится, дело техники. Есть потайная тропа, по которой время от времени я в гостинице навещаю своих заезжих зазноб. По ней и поднялся, – признался егерь.

– Значит, повоюем.

– А то, – усмехнулся Макс, его лицо оставалось подозрительно лукавым. – А теперь переходим к раздаче подарков. – Борец с браконьерами расстегнул «молнию» на сумке, вытаскивая оттуда дугообразный брусок с облупившейся ярко-зеленой краской.

– Вот, держи, наше секретное оружие. Жаль, что в единственном экземпляре. Умеешь пользоваться?

– Приходилось, – коротко ответил Кольцов, он сразу узнал американскую осколочную мину направленного действия «Клэймор», идентичную советским «МОН-50» и «МОН-100».

В Афганистане «Клэйморы» часто использовали моджахеды и, соответственно, этот боеприпас время от времени попадал спецназовцам «сороковой» армии в качестве трофеев. Бойцы «Каскада» неоднократно применяли их для своих операций.

– Раз умеешь пользоваться, значит, найдешь, где установить. Держи, – Максим протянул брусок Кольцову. Тот сразу ухватился за бок, где в специальном пазе был установлен пульт дистанционного подрыва. – Это еще не все, – егерь стащил с плеча «М-1», а из сумки выудил пояс с потертыми брезентовыми подсумками. – Личный подарок тебе, самозарядный «Гаранд», винтовка надежная и, главное, в обороне не хуже автомата. И к ней еще десять обойм. Судя по густому черному дыму со стороны полицейского участка, там все уже кончено. Значит, сюда пойдут стеной, так что каждый ствол на счету.

– Ничего, отобьемся, – вешая через плечо ремень с подсумками, произнес Кольцов.

– Два пулемета – это страшная сила.

– Да уж, – поддержал его Максим. Установив пулемет на защитный бордюр, он почти любя постучал по казеннику «РП-46». – От работы моей молотилки черным «духам» мало не покажется. Кстати, ты знаешь, как американцы прозвали самый мощный револьвер «кольт»?

– Как?

– Миротворец.

– Если следовать их логике, то ты, Макс, и вовсе голубь мира.

– Во-во, в самую точку.

– Особо молотьбой не увлекайся и следи за ретрансляторами, «духи» любят туда стрелков подсаживать.

– Само собой, присмотрю, – ответил Максим, снимая с плеча свой «Армалон»...

Глава 11

До последнего патрона

Это был самый суматошный день в жизни Глеба Кольцова. Он, как загнанный зверь, метался по этажам «Золотой пирамиды». Установил мину в холле («Клэймор» он оставил у туристического лифта из того расчета, что при взрыве разлетающаяся шрапнель накроет как можно большую площадь), потом проведал своего нанимателя, который коротал время в обществе обольстительной блондинки. К этому времени Серафим Кириллович выкушал по «свежим дрожжам» литр «Абсолюта» и сейчас, свернувшись калачиком, спал на полу, благодушно пуская пузыри. Его «собутыльница» Софи тоже была изрядно подшофе, но вполне адекватна и после крепкого поцелуя вновь изъявила желание принять участие в «общем веселье» в качестве сестры милосердия, но особо не настаивала...

Потом начался очередной штурм. Макс Вармаков оказался прав: захватив полицейский участок, сепаратисты бросились на приступ гостиницы с удвоенными силами. После потери пяти солдат на первом этаже требовалось не много усилий, чтобы ворваться в холл «Золотой пирамиды». Но это была всего лишь иллюзия, появление в гостинице Безумного Макса стало чем-то наподобие козырного туза, вынутого из рукава во время «жирной» игры. Потерю винтовочных стволов с легкостью восполнила молотилка «голубя мира».

Перекрестный огонь двух пулеметов буквально смел первую волну наступающих. Остальные даже не стали пытаться выпрямиться во весь рост, продолжая ползать среди убитых, напоминая копошение трупных червей, что вроде само по себе безвредно, но на самом деле они были опасны целенаправленным продвижением вперед и редкими, но точными выстрелами по амбразурам редута лейтенанта Губты. Именно от этой стрельбы обороняющиеся несли основные потери.

Теперь началась работа и для Кольцова. Облюбовав на третьем этаже номер в торце гостиничного комплекса, он начал охоту на ползунов. Самозарядная винтовка «М-1» «Гаранд», несмотря на преклонный возраст (тоже из числа ветеранов Второй мировой), тем не менее была ухожена и работала как часы. Диоптрический прицел позволял точно дырявить головы повстанцев, только вот времени на прицеливание практически не было. На каждый выстрел из гостиницы с противоположного конца площади тут же отвечали залпом из нескольких десятков стволов. Поэтому сыщику приходилось торопиться.

Встав у окна, Глеб поднял винтовку, он уже определил очередную жертву. С виду это был невысокий щуплый африканец в латаном камуфляже и вооруженный непонятного вида автоматом, он упорно полз вперед, умело маскируясь трупами убитых товарищей. С высоты третьего этажа он походил на проворную хищную ящерицу.

Наконец черточка мушки зацепилась за кучерявую, коротко стриженую голову.

Кольцов задержал дыхание и плавно надавил на спусковой крючок.

– Дук, дук, дук. – Затвор, звонко клацая, выбросил три блестящие гильзы.

Наблюдать за результатами стрельбы времени не оставалось. Едва Глеб рухнул на пол, как стены и потолок стали крошить пули, обивая куски штукатурки и лохматя обои. Теперь уже сыщику приходилось изображать из себя юркую ящерицу.

Кольцов менял комнаты, этажи, ведя по повстанцам беспокоящий огонь. Жара, тяжелые физические нагрузки выматывали организм сыщика, вся его одежда была мокрой от пота, ядреная жидкость, стекая со лба на глаза, неприятно жгла сетчатку.

Забираясь в очередной номер, Кольцов по-хозяйски открывал холодильник, доставал прохладную бутылку воды, в несколько больших глотков восстанавливал водный баланс, остальное выливал на голову, смывая соленый пот. И снова на охоту.

За все это время Глеб только один раз и смог сделать прицельный выстрел. Из окна третьего этажа он засек движение на крыше одного из крайних домов на противоположной стороне площади. Стрелок повстанцев прятался за гребешком крыши из металлочерепицы. Самого снайпера сепаратистов детектив не видел, из-за гребня выглядывал лишь длинный ствол охотничьей винтовки, скрытой от обзора сверху густой шапкой пальмы.

Снайпер из своей засады пытался достать Безумного Макса, который со своей «молотилкой» ломал все планы повстанцев, один точный выстрел мог решить эту проблему.

– Главное, не торопиться, – как напутствие повторял Кольцов. Он ползком забрался в дальний угол комнаты и, опрокинув на бок журнальный столик, который теперь можно было использовать как упор для оружия, встал на правое колено, вскинул винтовку, зажмурил левый глаз и стал ловить в прицел повстанца. В одно мгновение он превратился из человека в машину для убийства, все знания снайперской подготовки и боевой опыт были нацелены на одно: на точный выстрел.

Сперва прицел зафиксировал ствол вражеской винтовки, потом сместился ниже к гребню крыши, где крепились листы шифера. Глеб сделал глубокий выдох, стараясь дыхание синхронизировать с сердечным ритмом. Указательный палец уже начал совершать холостой ход спускового крючка, когда мозг, как мощный компьютер, выдал поправку на прицеливание. «Гребень крыши делается из толстого деревянного бруса и может оказаться препятствием для пули». Прицел еще ниже сместился,

Кольцов выдохнул и потянул спуск до конца.

– Дук, – оглушительно грянул выстрел, винтовка ощутимо пнула Глеба в плечо.

Горячая гильза, блеснув в солнечном свете, совершила замысловатый кульбит, упала на пол и откатилась к стене. Но взгляд сыщика был прикован к крыше дома напротив.

Ствол винтовки дрогнул, затем стал клониться вниз, наподобие весов. Наконец винтовка заскользила по гладкому шиферу, затем кувыркнулась и упала на брусчатку площади. Ответом на выстрел Кольцова стал шквал огня, впрочем, для обороняющихся это не было особо опасно...

Как ни странно, но наиболее адаптированным в этой ситуации оказался Роберт Малкин. Несмотря на свою комическую фигуру, он изо всех сил старался выглядеть как можно воинственней. На голову водрузил каску одного из убитых солдат, из-за спины выглядывал толстый ствол охотничьего штуцера, на плече бесстрашный репортер держал цифровую камеру. Не обращая внимания на шквальный огонь нападающих, американец без устали метался между этажами: то снимал солдат правительственной армии, обороняющих первый этаж, то поднимался на крышу к Безбашенному, стараясь как можно полнее запечатлеть в «естественной среде обитания» загадочную русскую душу, после чего скатывался на второй этаж и снимал свободную охоту Кольцова, следуя за ним бесплотной тенью. При всей этой активности он еще успевал проверить аппаратуру, работающую в автономном режиме. Одним словом, Малкин в своей ипостаси был профессионалом высшей пробы.

Дню, какой бы длинный он ни был, все равно рано или поздно приходит конец. Огромная раскаленная монета солнца медленно скатывалась за горизонт. Воздух Литл Малибу был густо пропитан жаром, пороховым дымом и тлетворным запахом разложения. Лежащие на улицах трупы на жаре распухали прямо на глазах, превращаясь в гротескных кукол. Все эти запахи соединялись в единую жуткую смесь, которая просто кричала, что это еще не конец, а может, только начало...

Повстанцы перестали стрелять по «Золотой пирамиде» и теперь сосредоточивались у крайних домов – верный признак готовящегося очередного штурма. Стрелять по мелькавшим у ограды теням Глеб не стал, это была бы зряшная трата патронов, которых оставалось не так уж и много.

Распотрошив последний подсумок, Кольцов уже привычным движением загнал обойму в «Гаранд», потом передернул затвор и дослал патрон в патронник...

Штурм начался совершенно неожиданно, без лишнего шума и стрельбы. Повстанцы, резко сорвавшись с места, бросились на приступ с нескольких направлений. Теперь даже перекрестный огонь не мог их остановить, они вулканической лавой заполняли все пространство, продвигаясь все дальше и дальше.

Глеб спустился на лестничную площадку, отделяющую первый этаж от второго, отсюда открывался отличный вид на площадь. Помощи от его самозарядной винтовки было немного, потому что из обороняющихся оставался один Дук Губта. Лейтенант стоял в полный рост над развалинами баррикады и от живота поливал площадь из «MAGа». Когда пулемет зажевал последний кусок ленты, он бессильно замолчал.

– Беги! – срывая голос, заорал Кольцов, вскидывая винтовку к плечу. Африканец отшвырнул в сторону бесполезный пулемет и во весь дух помчался к лестнице.

– Дум, – хлестко ударил выстрел «Гаранда», заскочивший в холл полуголый повстанец, будто в приветствии взмахнув руками, рухнул на спину.

– Дум. – Еще один негр с голым, как колено, блестящим черепом покатился кубарем.

– Дум. – И новый труп падает, стрельба на диспозиции в полсотни метров походила на детское развлечение в тире парка культуры. Каждый выстрел в цель. Восьмой выстрел, и затвор выбросил металлическую пластину пустой обоймы. В этот момент мимо Кольцова промчался Губта, лейтенант в рваном мундире, с окровавленной головой бежал по лестнице наверх.

– Куда, стоять! – рявкнул Глеб и, оставаясь в положении для стрельбы с колена, выбросил ногу, сбивая Дука с ног молниеносной подсечкой.

Едва африканец повалился на мраморный пол лестничной клетки, Кольцов вытащил из пустого подсумка пульт дистанционного подрыва «Клэймора».

Холл гостиницы был уже битком набит повстанцами. Взрыв осколочной мины в одно мгновение выбросил семьсот стальных шариков шрапнели, разрывая в клочья всех, кто попадался на их пути. Едва прогремел один взрыв, следом тут же грянул второй, более мощный.

«Сдетонировали ручные гранаты», – сообразил сыщик, вспомнив о двух ящиках гранат, которыми так и не воспользовались солдаты Губты. Взрыв оказался настолько мощный, что выбило несколько опорных колонн, рухнули перекрытия второго этажа, наглухо закупорив вход в гостиницу.

Штурм прекратился, повстанцы, кому повезло уцелеть, бегом вернулись на исходные позиции.

В холле стояло серое густое облако цементной пыли, похожее на морской туман.

– Они все погибли, – размазывая по лицу кровь, навзрыд произнес Дук Губта, указывая в сторону раскуроченного гостиничного холла. – Все мои солдаты погибли. А я живой.

– Ты – офицер, и война – это твоя работа. И если хочешь стать настоящим офицером, ты должен привыкнуть к потерям, – жестким тоном сказал Кольцов, отшвыривая в сторону пустой, а значит, бесполезный «Гаранд». – И пока мы живы, мы должны выполнять приказ командования. Ты, Дук, остаешься здесь и будешь контролировать лестницу. Понял?

– Так точно, сэр, – выдохнул лейтенант.

– Вот и хорошо...

На фоне темнеющего неба Безумный Макс выглядел фигурой прям-таки мистической, в своей широкополой шляпе с опущенными полями он напоминал эдакого африканского Ван Хельсинга, борца с нечистью.

Максим сидел на разогретой крыше, попыхивая короткой сигарой, и размышлял вслух:

– По соплям мы им, конечно, навешали от души. Ночью не полезут, выдохлись.

Действительно, по всему городку прекратилась стрельба, и, как спички, в разных районах города вспыхивали костры. С высоты крыши гостиницы ночной город напоминал захваченную варварами римскую крепость.

– Так вот, до утра они не полезут, будут восстанавливать силы, – продолжал свои размышления Безбашенный, – а вот по ранней зорьке, как говорят заядлые рыбаки, ломанутся по полной программе. И останется нам жить, пока не кончатся патроны, а их у нас... – Максим на мгновение замолчал и посмотрел на сложенное у бордюра оружие: штурмовые винтовки убитых на крыше солдат, пулемет егеря и прочую мелочевку.

– Оружия у нас четыре автомата и десять к ним магазинов на двадцать патронов, моя молотилка с оставшейся полусотней «маслят», пара ручных гранат и личное оружие, – Макс выразительно похлопал себя по бедру, где находилась кобура с длинноствольным «Смит и Вессоном». – Но это больше предназначено для того, чтобы застрелиться, прежде чем тебя разорвет на части озверевшая толпа дикарей.

Сигара дотлела едва не до самых губ, и егерь с раздражением выплюнул окурок. Рубиновый огонек, упав, осветил разбросанные в беспорядке гильзы.

– Только прежде, чем самим застрелиться, предлагаю пристрелить наших миролюбивых друзей, а то как-то несправедливо получается.

– Да, перспективы, конечно, не особо блестящие, – задумчиво произнес Кольцов, понимая правоту слов приятеля. – Но Губта говорил, что к утру должны подойти правительственные войска.

– Должны – еще не означает, что подойдут, – тут же последовал закономерный ответ.

– Что предлагаешь?

– А что тут предлагать, – проворчал Макс, доставая очередную сигару. – Когти следует рвать с этого комфортабельного курорта. Остается только решить, как и куда.

– Может, попробуем добраться до причала, а там найдем какое-нибудь плавсредство и выйдем в нейтральные воды. Глядишь, кто-то и подберет.

Внося свое предложение, Глеб думал о спутниковом телефоне в своей туфле и новейшем корвете «Забияка», который патрулировал где-то поблизости в Индийском океане. Ожидать от моряков помощи на суше не приходилось, а вот в море – совсем другое дело.

– А на чем уйдем в море? – мрачно спросил Макс. – Эти чертовы таможенники увели служебный катер вместе со своими родственниками. Так что если мы захотим уплыть, придется лепить плот из того, что найдем, а это значит, что там, на причале, нас окружат и наверняка уничтожат.

– Тогда давай используем твой джип.

– Вряд ли от него осталось хоть что-то. – Сигара задергалась во рту егеря, как поплавок под тяжестью клюнувшей рыбы. – Не думал, что придется бежать отсюда быстрее лани.

– Ну тогда, если мы не хотим остаться здесь навечно трупами, как тибетские монахи в развалинах Рейхстага[7], остается один вариант: выходить наружу и пытаться отбить у этих горилл один из грузовиков, на которых они сюда приехали. Ну, а дальше вырываться из этого ада, – решительно высказался Кольцов. Это была последняя идея, пришедшая ему в голову.

– Ты когда-нибудь пробовал водить многотонный тягач, предназначенный для транспортировки медной руды? – зло спросил Вармаков. Сыщик лишь развел руками, его генератор идей молчал. Но, как это бывает в жизни, влага, попавшая на благодатную почву, обеспечила всходы новых идей. – Впрочем, мысль о захвате машины не так уж и безумна, – неожиданно проговорил Максим.

– Ты о чем? – спросил Кольцов.

– Дело в том, что в нашем банке наличных денег почти нет. Весь расчет производится с помощью магнитных карточек. Единственная ценность – это золотой песок-шлих, который сдают старатели. Золото свозят на вертолетную площадку на специальном инкассаторском микроавтобусе. Броневик фирмы «Мерседес» создан по самым современным технологиям, титановая броня, цельнорезиновые колеса, способные выдержать до двух десятков попаданий автоматных пуль, запас хода – триста километров по бездорожью. Один недостаток: тихоходная телега, больше шестидесяти километров выжать нельзя. Значит, нужно пробираться к банку и брать этот тарантас. Загрузим дополнительную бочку с топливом и доберемся до Гаробо, а уж в столице никакие повстанцы нам не страшны, – Макс исходил энтузиазмом.

– А с чего ты решил, что этот немецкий «танк» директор филиала не угнал во время эвакуации? – засомневался в успехе подобной акции Кольцов, хотя всем своим нутром чувствовал: выход из тупика найден.

– Знаю, – самодовольно посмотрел на него Безумный Макс, окурок сигары точным щелчком был отправлен в сторону. – Я видел колонну с беженцами, броневика с ними не было. Значит, он стоит в своем боксе в гараже банка, откуда мы его и угоним.

– Так что, уходим по-английски, не прощаясь?

– Как бы не пришлось уходить по-русски, со скандалом, – в тон сыщику ответил егерь...

Глава 12

Уйти по-русски...

– Осталось только пересечь дорогу, и мы на месте, – обернувшись, произнес Безумный Макс одними губами. Он лежал на полкорпуса впереди сыщика, положив правую руку на пулемет.

Кольцов крутил головой во все стороны, пытаясь определить, где они сейчас находятся. Ведь еще совсем недавно здесь было множество построек. Летние бары, рестораны, клубы, которые ждали наплыва туристов, теперь тянулись к черному небу обугленными стенами. Повстанцы были не только мародерами, а настоящими варварами, то, что не могли забрать с собой, они безжалостно уничтожали...

Решившись на вылазку, бывшие спецназовцы тем не менее в самом начале не могли определиться, как действовать дальше. То, что наведаться в банк следует вдвоем, ни у одного из русских не вызывало сомнений. Но если за это время кто-то из отчаянных аборигенов решится на разведку подходов к гостинице, лейтенант Губта вряд ли сможет отбиться, и тогда все потуги прошедшего дня оказались бы напрасными.

После короткого совещания оба спецназовца пришли к единому выводу – идти на «дело» всем «табором». К этому времени Зубанов уже выспался, протрезвел и стал по-настоящему адекватным, даже немного успокоился после утренней истерики. Софи Медюж находилась, что называется, в тонусе и с ходу заявила:

– Дайте мне оружие, я умею стрелять. Два года в Штатах была членом Национальной Стрелковой Ассоциации.

Девушка говорила таким уверенным тоном, что Кольцову не оставалось ничего другого, как выдать одну из четырех штурмовых винтовок. Кстати, сыщик отметил про себя, что Софи действительно держит оружие в руках вполне уверенно. Роберт Малкин также не возражал против ухода из гостиницы. Единственное, что его беспокоило, так это то, что придется бросить дорогую аппаратуру. Впрочем, он сам себя тут же успокоил, вовремя сообразив, что записанная информация стоит куда дороже, и как только она попадет в нужные руки, это не только окупит аппаратуру, но и обеспечит безбедную старость. Бережно уложив в футляр штуцер ручной работы и пару блоков памяти, американец был готов к вылазке.

«Интимная» тропа Безумного Макса оказалась искусно замаскированной дорожкой, петляющей среди скал мыса. Егерь достаточно часто навещал своих зазноб в «Золотой пирамиде», так что мог пройти по этой тропе с завязанными глазами, а не то что звездной ночью. Захватив оружие, продовольствие и воду, небольшой отряд покинул гостиницу. Шли плотной группой, впереди Вармаков с пулеметом, замыкающий Дук Губта. От его некогда щегольского защитного френча осталась безрукавка, открывающая сильные мускулистые руки, сжимающие штурмовую винтовку «ФН», еще одна винтовка висела за спиной, притороченная к рюкзаку с провизией. На рану на его голове Софи наложила плотную повязку, а чтобы бинт не отсвечивал белизной в кромешной тьме, на голову Дука пришлось водрузить армейскую каску.

Черное ночное небо, усеянное алмазными россыпями звезд, шум прибоя, все это несло такую умиротворенность, что Глеб Кольцов на какое-то время отвлекся от опасной реальности. Очнулся, только когда они вышли к банку.

– Ну что, идем? – прозвучал нетерпеливый шепот Макса. Свой пулемет он передал лейтенанту и теперь пробовал на остроту мачете, больше походящее на широкий меч гладиатора.

– Идем, – протягивая Дуку свою «ФН», Глеб внутренне подобрался.

Африканец, лежащий среди развалин какого-то строения, взял длинноствольный автомат, положил его под правую руку рядом с пулеметом. Максим сунул свое мачете обратно в ножны и теперь зажимал в ладони похожий на наконечник копья метательный нож, потом обратился к Губте:

– После того, как все будет готово, мы подадим условный сигнал смехом гиены.

– Но гиены в город не заходят, – осторожно заметил лейтенант.

– Сегодня на этот феномен никто не обратит внимания, – стоял на своем егерь...

Кроме центрального входа, вся остальная территория банка была окружена трехметровым забором из бетонных плит.

Идти в лоб через офис, не зная количества находящихся внутри инсургентов, было крайне неразумно, а перебраться через гладкую стену высотой почти в два человеческих роста представляло серьезную трудность. Тем не менее бывшим спецназовцам повезло: обходя по периметру ограду, они обнаружили большой проем в стене, образовавшийся то ли от взрывпакета, то ли от удачно брошенной связки гранат.

Глеб вытащил из-за пояса штык-нож от штурмовой винтовки и, перехватив его обратным хватом, заглянул в проем. Из проемов выбитых стекол здания отсвечивали сполохи костра, в их отблесках можно было разглядеть во дворе большую кучу из человеческих тел. Сыщику хватило беглого взгляда, чтобы разглядеть, что все трупы были мужского пола, у многих отсутствовали головы и конечности. Так повстанцы поступили с защитниками банка.

– Обычная картина для гражданской войны, – проговорил Максим, встав за спиной Кольцова, потом ободряюще подтолкнул товарища в плечо, добавив: – Ну что, пошли, посмотрим, кто в теремочке живет? – на что Кольцов лишь утвердительно кивнул...

В центре операционного зала горел большой костер, вокруг которого сгрудились семеро чернокожих мужчин. Одеты они были, как настоящие махновцы, как говорится, кто во что горазд, оружие у них также было разномастное, от штурмовых винтовок армейского образца до охотничьих гладкостволок. Судя по многочисленным и разноцветным ящикам и коробкам с разнокалиберными бутылками, у повстанцев было вполне достаточно еды и выпивки. Трофеи из ближайших лавок и продовольственных складов в беспорядке лежали в ногах сепаратистов, время от времени кто-то протягивал руку к откупоренной бутылке или вскрытой консервной банке. Вся компания была изрядно навеселе, но все же их было семеро против двух русских, что могло привести к самым непредвиденным результатам в случае прямого столкновения. Проще говоря – свалки.

– Что будем делать? – спросил Вармаков, в правой руке держа мачете, в левой – метательный нож. Сейчас егерь был готов сразиться не то что с этой семеркой, а со всеми сепаратистами Африки. Глеб хорошо знал это состояние, в простонародье – кураж, когда кажется, что ты неуязвимый супергерой. Подлое состояние, стоившее жизни не одному бойцу.

– Будем действовать по заветам наших пращуров. «Разделяй и властвуй», – ответил Кольцов. – Я их обойду с другой стороны, попытаюсь выманить кого-то на второй этаж. Там их и зачищу, ну а потом возьмемся за остальных. Главное не поднимать большого шума, а то не отобьемся.

– Понял, – согласился с разумным доводом сыщика егерь.

Больше не говоря ни слова, Глеб из разбитого окна выскользнул во двор. Взобраться на второй этаж оказалось делом не сложным. Зажав штык-нож в зубах, Кольцов по пожарной лестнице забрался в вывороченное окно второго этажа. Судя по всему, это был кабинет главного менеджера филиала. Ворвавшиеся в помещение повстанцы разнесли все в хлам, уцелел лишь массивный письменный стол из пластика и хромированной стали, на черной крышке «благоухали» несколько кучек человеческого дерьма. «Месть дегенератов преуспевающим сородичам», – подумал Кольцов и неожиданно вспомнил фразу, сказанную инструктором по огневой подготовке в КУОС перед отправкой в Афганистан. «Пот не дерьмо, дерьмо, когда кровь».

В этом маленьком курортном городке крови пролилось уже достаточно, но литься она будет еще долго.

Взгляд сыщика упал на пустую бутылку из-под местного рома, валяющуюся среди обломков разбитой офисной мебели. Поддев бутылку ногой, сыщик с силой пнул, и она с грохотом запрыгала по ступенькам.

Этот звук мгновенно привлек внимание пирующих сепаратистов. Трое из семи, подхватив свое оружие, заклацали затворами, потом, стараясь держаться затылок в затылок, преувеличенно осторожно двинулись в сторону лестницы.

Подбадривая себя громкими выкриками, африканцы стали подниматься на второй этаж. Для увеличения площади маневра Кольцов вышел из кабинета менеджера в приемную, встав на входе, он прикрылся тяжелой деревянной дверью, скрывшись от посторонних глаз и сжимая в руке холодное оружие. Штык-нож к английской штурмовой винтовке «ФН» был самым примитивным оружием этого класса, который Глебу когда-либо приходилось держать в руках, – трубка с фиксатором, надеваемая на ствол винтовки, и приваренное к ней обоюдоострое лезвие. Нужно отдать должное покойному капралу, клинок его штыка был наточен как бритва.

Наконец троица повстанцев ступила на площадку второго этажа, продолжая громко переговариваться, и прошла к кабинету. Пропустив сепаратистов вперед, Глеб выскользнул из своего укрытия.

До замыкающего повстанца, высокого тощего парня с длинными кудрявыми волосами, было рукой подать. Кольцов сделал короткий выпад, вгоняя клинок штыка негру в поясницу по самую рукоятку. Повернув лезвие вокруг своей оси, резко выдернул клинок. Удар был подлым и в то же время смертельным, пробитая почка вызвала мгновенную смерть.

Убитый повстанец стал заваливаться на спину, но сыщик уже рванулся вперед к следующей жертве, на ходу беря штык-нож привычным обратным хватом. Левая рука плотно сжала широкий рот африканца, загибая голову назад. Боевик попытался инстинктивно вывернуться, но в следующую секунду клинок вспорол ему горло, натянутая кожа от прикосновения остро отточенного металла лопнула, расходясь, как змейка-«молния» на дорожном бауле. Третий боевик даже под действием спиртного все же почувствовал надвигающуюся смертельную опасность и резко обернулся, готовый открыть огонь из своего автомата. Только ему не повезло, острый носок кольцовской туфли врезался боевику в бицепс правой руки. Удар был точным и сильным, пальцы африканца разжались, роняя оружие. Но боевик не растерялся, он выбросил навстречу сыщику ногу в старом истоптанном солдатском ботинке, зашнурованном медной проволокой в цветной оплетке.

Глеб проворно ушел с линии атаки, успев клинком полоснуть под коленом боевика.

Полоснул глубоко, разрезав вены и сухожилия. Африканец от сильной боли засипел, не в силах закричать, оседая на пол. Следом в открытый для крика рот вошел штык-нож, круша зубы и разрезая язык и гортань. Кольцов разжал пальцы лишь после того, как лезвие, пробив затылочную кость, выглянуло наружу треугольником жала.

Глядя на окровавленные трупы, Глеб не испытывал никаких эмоций. Убивать просто, если ты это умеешь и проделывал не раз. Так рассуждают не маньяки или серийные убийц, так мыслят диверсанты или солдаты, побывавшие в рукопашном бою. Те, кто убивал ради сохранения собственной жизни.

Кольцова достаточно долго учили убивать в КУОСЕ – «лесной школе», потом еще дольше в отряде «Каскад»; в горячей горной стране он стрелял, взрывал, резал афганских моджахедов. В конце концов инстинкт убийцы – всего лишь составная часть инстинкта выживания.

Когда группа повстанцев разделилась, Безумному Максу выдержки хватило лишь на какие-то минуты. Едва троица боевиков поднялась на второй этаж, егерь как ошпаренный сорвался со своего места.

Появление чужака заметил лишь один сепаратист, сидевший лицом к внутреннему двору банка. От удивления африканец стал медленно подниматься, выпучив налитые кровью глаза. Максим, не останавливаясь, выбросил из-под живота левую руку.

Тяжелый метательный нож в полете перевернулся и, пролетев мимо одного из боевиков, с глухим звуком вошел в центр груди второму боевику. Охнув, тот лицом повалился в костер. Смерть собутыльника оказалась практически незаметной в данной ситуации.

Трое повстанцев напоминали перевернутых жуков, их движения были дергаными и хаотичными.

– Ха, – выдохнул Макс, оказавшись рядом с крайним чернокожим, и широким взмахом обрушил на него мачете. Длинный тростниковый нож вошел в плечо боевика, разрубив ключицу, несколько ребер, и намертво застрял в позвоночнике. Времени вытаскивать оружие не было, к тому же егерь и не пытался это сделать. Он тут же подхватил лежащую рядом с боевиком английскую винтовку «Ли-Энфилд» за массивный ствол и как огромную дубину обрушил приклад на голову очередной жертвы, только щепки с ошметками мозгов полетели в разные стороны. Картина была настолько ужасной, что последний из повстанцев, взвизгнув по-бабьи, попытался бежать от неминуемой гибели.

Максим, кровожадно оскалившись, по-городошному метнул обломки винтовки вслед беглецу, удар пришелся по ногам. Поднимая столб пыли, африканец покатился кубарем по полу, попытался вскочить, но поздно, его уже оседлал Безумный Макс. Правой рукой он выхватил из голенища мокасина узкий трехгранный стилет с рукояткой из буйволиной кожи и буднично, как будто добивал раненую антилопу, всадил клинок в ухо африканца. Несчастный несколько раз дернулся, засучив ногами, и затих.

– Сам управился, ну и ладушки, – над егерем стоял Кольцов, весь забрызганный бурыми пятнами крови. – Пошли смотреть твой революционный броневичок...

Инкассаторский «Мерседес» грязно-белого цвета смотрелся действительно впечатляюще. Высокий, угловатый, с широкими рифлеными колесами, с толстыми пуленепробиваемыми стеклами, танковыми триплексами для кругового обзора над амбразурами для автоматных стволов, броневик, как и утверждал Вармаков, стоял в отдельном боксе, больше напоминающем выставочный салон. Выглядел грозно и неприступно.

– Гуд панцар, – похлопав по крылу автомобиля, с уважением произнес Кольцов.

Кивнув на плотно закупоренные двери, добавил: – Кажется, это тот самый случай, когда видит око, да зуб неймет.

– Не боись, чекист, когда с ментом в одной связке, – Максим задорно подмигнул Глебу, демонстрируя плоский, замысловатой формы ключ.

– Откуда дровишки?

– Из салона, вестимо. Откуда я мог знать про броневик, по-твоему? Ответ простой: с менеджером был по корешам, он большой любитель охоты, а главное, закусить и выпить еще больше любит. По случаю катал меня на броневике и ключом хвастался. Ну, я на всякий случай сделал себе слепок, потом дубликат. Как известно, случаи всякие бывают. И как видишь, Каскадер, предчувствия меня не обманули, – скромно пояснил егерь.

– Самое то, – согласился с бывшим офицером «Витязя» Глеб, наблюдая, как тот открывает замки «Мерседеса».

Загрузив в транспортный отдел броневика запасную бочку с топливом, Макс протянул Кольцову два шара ручных гранат.

– Я пошел за нашей гоп-компанией, а ты, дружище, разберись с входными воротами.

– О'кей, – принимая гранаты, кивнул сыщик.

Ворота оказались массивными, сваренными из толстых листов стали, с большим магнитным замком по центру. Прикрепить к замку гранаты оказалось делом непростым, пока Кольцов не додумался связать их лоскутом от рубахи и привязать к замку. В современном мире конструкция из лоскутов ткани выглядела если не комично, то по крайней мере несерьезно.

Для бывшего диверсанта это не было догмой, для него существовал закон «Внешний вид не имеет значения, главное – эффективность». Выдернув чеку, он привел в действие свое взрывное устройство, подпалив лоскут, стягивающий предохранительные рычаги гранат.

К тому времени, когда замок был подготовлен к подрыву, во двор банка Максим Вармаков привел любителей экстремального отдыха.

– Так, вся гопкомпания в транспортный отсек, автоматы в бойницы. Огонь открывать только по команде из кабины. В остальных случаях не рыпаться. – В прошлом боевой офицер, Макс сейчас чувствовал себя в родной стихии, отдавая команды подчиненным поневоле. Из «рекрутов» никто не пытался оспаривать распоряжения. Забравшись внутрь, туристы заперли дверцы, и тут же броневик ощетинился тонкими стволами штурмовых винтовок.

– Ты, Глеб, будешь вторым пилотом, – протягивая Кольцову ручной пулемет, сказал Безумный Макс...

Кабина инкассаторского броневика мало чем уступала по комфорту «трехсотдвадцатым» и «шестисотым» собратьям. Усевшись в глубокое удобное кресло, Глеб вставил ствол пулемета в бойницу лобового стекла.

Рядом расположился Вармаков, он захлопнул дверцу и, включив зажигание, со вздохом облечения пробормотал, искоса глянув на Кольцова:

– Ну что, Махмуд, поджигай.

– Уже, – откликнулся Глеб, плотнее вжимая в плечо приклад «РП-46».

Наконец тлеющая материя лоскута прорвалась, освобождая предохранительные рычаги. Хлопок взрыва сорвал коробку замка и настежь распахнул ворота, освобождая проезд беглецам.

Броневик покатился вперед. Максим вел машину легко и уверенно, чувствовалось, что за рулем «панцара» он сидит не впервые.

Они ехали по плохо освещенным улицам Литл Малибу, когда из-за поворота неожиданно выскочил полуголый африканец, он не совсем твердо держался на ногах, но тем не менее воинственно размахивал винтовкой. Глеб хотел взять его в прицел пулемета, но Макс был проворнее. Удар квадратным капотом броневика отшвырнул пьяницу в сторону.

– Не трать последние патроны на одиночную цель, жди групповую для большего эффекта, – не отвлекаясь от дороги, негромко произнес Максим.

Броневик петлял по улицам, маневрируя среди гор различного мусора. Всюду горели костры, вокруг которых вовсю веселились толпы пьяных повстанцев, от огненного шоу пламя перекинулось на ближайшие дома, городок постепенно превращался в один большой костер. Все было залито дрожащим ярко-оранжевым светом, поэтому Максим вел инкассаторский броневик, не зажигая фары.

Гигантские сполохи отбрасывали по сторонам причудливо изогнутые фантастические тени, которые жили своей собственной жизнью, резвились, танцевали.

– А вот и непреклонный гарнизон, – кивнув вправо, проговорил егерь.

Глеб повернул голову в указанном направлении. На холме, возвышавшемся посреди Литл Малибу, виднелись постройки казарм местного гарнизона. В зареве пожаров можно было отчетливо разглядеть проваленные крыши, обрушенные стены, из-за чего постройки напоминали средневековую осажденную крепость. Внизу под холмом раскинулась целая цепь костров, вдоль которой сидели боевики.

Инкассаторский «Мерседес», к всеобщему облегчению, наконец выскочил за пределы города. Впереди черной бесконечностью лежала саванна.

– Ну что, Безумный Макс, покуражимся на прощание, чтобы бандерлоги надолго запомнили русских офицеров? – вдавливая посильнее в плечо приклад, прокричал Кольцов.

– А то, – в тон ему ответил Максим, потом громко захохотал и резко крутанул руль.

Броневик послушно соскочил с дороги и, подпрыгивая на ухабах, помчался в сторону ближайшего костра. Хмельные боевики не сразу заметили приближающуюся опасность, а когда обратили внимание, было поздно.

«Мерседес», врезавшись в толпу, кого-то отшвырнул в сторону, кого-то принял на свой капот. От удара горячие головешки разлетались фейерверком.

– А-а! – неистово заорал Глеб, вдавливая до упора гашетку пулемета. «ПР-46» задергался в его руках, изрыгая снопы огня. Следом за пулеметом застрекотали штурмовые винтовки.

Атака беглецов была стремительной и беспощадной, подобно танку, «Мерседес» разметал несколько костров, уничтожив тех, кто еще минуту назад безмятежно веселился.

Развернувшись, броневик снова помчался в сторону дороги. От гарнизона взвилась ракета. Достигнув крайней точки, она рассыпалась разноцветным букетом. Военные на свой манер приветствовали счастливчиков, которым удалось вырваться из ада...

Глава 13

Подземное царство Кощея

– Все, отмолотила наша мельница, пора уже ей на покой, – жизнерадостно произнес Вармаков, обращаясь к Глебу. – Вынимай затвор и за борт.

– Понял, – кивнул сыщик, и через секунду пулемет вылетел в окошко.

– Ну, теперь можем и расслабиться, – продолжал командовать Максим. – Ты давай, Каскадер, давани-ка на массу пару-тройку часов, а я как устану – разбужу, поменяемся. Ферштейн?

– О'кей, – согласился Кольцов.

Удобно расположившись в кресле, он прикрыл глаза, в глубине души считая, что после всего пережитого вряд ли сможет уснуть. Но не прошло и минуты, как он забылся глубоким сном. Сказались долгие годы экстремальной жизни...

Казалось, он вообще не успел поспать, как Максим уже тряс его за плечо.

– Каскадер, проснись, проснись, твою мать!

– Что, пора меняться? – сонно спросил Кольцов, протирая глаза.

– Да нет, тут другое, – растерянно пробормотал егерь, указывая на лобовое стекло.

Солнце еще не взошло, саванна лежала в сером мареве предрассветного тумана. Окончательно проснувшись, Глеб увидел, что дорогу инкассаторскому «Мерседесу» преградила армейская колонна. Впереди стояла пара БРДМов советского образца, нацелив раструбы крупнокалиберных пулеметов. За разведывательными машинами вытянулась полудюжина длинномордых армейских грузовиков, колонну замыкал пикап «Тойота» с четырехствольной зенитной установкой в кузове. Колонна выглядела угрожающе.

– Кто такие? – хрипло спросил Глеб, пытаясь определиться в местных реалиях.

– Судя по эмблемах на БРДМах, королевская гвардия, – не совсем уверенным голосом ответил Максим.

– Их тут не больше полутора сотен, не маловато ли для локализации мятежа? – засомневался вслух сыщик, профессиональное чутье подсказывало ему подвох. Но вот в чем была червоточина, никак не мог понять.

– Может, это авангард основных сил, – размышлял армейскими критериями бывший офицер «Витязя» Вармаков, – а может, они идут к Литл Малибу несколькими колоннами, как мы в девяносто четвертом входили в Грозный. – Максим, немного помолчав, неожиданно предложил: – А может, попытаемся прорваться от греха подальше?

– Не буди лихо, пока оно тихо, – тяжело вздохнул Кольцов. – У них там шесть «КПВТ»[8] с калибром противотанковых ружей, в момент из немецкого панцера дуршлаг сделают.

– Тогда остается один выход – идти знакомиться.

– Вот именно. Буди Губту, он теперь для нас и визитная карточка, и удостоверение личности, а может, и пропуск в столицу, – сказал Кольцов, машинально расстегивая предохранительный клапан на подмышечной кобуре...

Бинт на голове Дука Губты служил белым флагом парламентера, но говорить с ним одним не захотели. Зычный голос из головной бронемашины потребовал, чтобы все пассажиры «Мерседеса» выстроились перед колонной. Только после того, как требование было выполнено, из БРДМов выбралась группа военных во главе с немолодым толстопузым офицером в фуражке с высокой тульей с золоченой кокардой. Оливкового цвета форма на груди была украшена множеством орденов и толстым канатом аксельбанта.

Черные солнцезащитные очки на мясистом носу делали его похожим на карикатурного диктатора.

Офицера сопровождал десяток солдат, высоких, мускулистых, больше походящих на команду американского футбола. Все они были безоружными, и тем не менее аура смертельной опасности волнами накатывала от этой группы. Офицер и двое солдат встали перед беглецами, остальные расположились по обе стороны выстроившейся шеренги.

– Я – майор Чомба, – козырнул офицер, представившись на ломаном английском, тут же перешел на родной язык, уже обращаясь непосредственно к лейтенанту Губте.

– Дук, чего он хочет? – не удержался Кольцов.

– Интересуется положением в Литл Малибу, – поспешно пояснил лейтенант и тут же затараторил, докладывая майору.

Глеб, глядя на расплывшуюся физиономию старшего офицера, исподволь ощущал, как в его подсознании назревает и усиливается тревога. Сейчас он, как американский терминатор, пытался протестировать свой собственный «блок памяти».

«Чомба, Чомба», – в мозгу настойчиво пульсировала фамилия майора, что-то в ней сыщику казалось до боли знакомым. Наконец нужное было отыскано и извлечено из ила памяти. Он оказался в беззаботном советском детстве, когда сосед дядя Коля, в прошлом танкист, получивший за форсирование Одера орден Красного знамени и тяжелое ранение, веселый и непутевый, в подпитии часто употреблял разные прибаутки. Одну из них, звучавшую чаще остальных, маленький Глеб запомнил. «Погиб Лумумба, его Чомба застрелил. Простим ему, оно не виновато, что у него с мозгами х...»

Позже, уже повзрослев, Глеб узнал, кто такие загадочный Лумумба и его убийца Чомба. Оказалось, это были две политические фигуры на одной игровой доске под названием Конго.

И теперь, через столько лет, сыщику пришлось встретиться с Чомбой. Не обращая внимания на продолжающийся доклад лейтенанта, он громко спросил:

– Эй, Дук, ты его знаешь?

– Никак нет, – услышав его вопрос, Губта моментально перескочил на английский, невзирая на недовольный вид майора. Слишком уж велик был авторитет русского туриста. – Я никого не знаю из гвардии, не тот уровень.

– Ясно. – Теперь детективу стало все предельно понятно: они попали в засаду, мощную и коварную. И вырваться из этой передряги можно было, разве что самому применив иезуитскую хитрость. Единственное, что могло сработать в данной хреновине, это захват в заложники главного врага, а дальше прикрыться им как щитом. А кто он и зачем взял себе такое погоняло, это выяснить можно позже.

– Господин майор, – снова перебивая лейтенанта, Глеб вышел из строя и сделал шаг вперед к офицеру. Тот перевел на него взгляд. Сыщик не мог видеть его глаза, прикрытые темными стеклами очков, но понял, что африканец им заинтересовался. –

У меня конфиденциальная информация, – поспешно добавил Кольцов, делая еще пару шагов в сторону майора. Теперь до толстопуза осталось, что называется, рукой подать. – Господин майор, – сыщик вытянул к нему левую руку, раскрыв ладонь, и тут же правой рванул из подмышечной кобуры свой «ПММ».

Оружие было еще в движении, когда к Глебу ринулись двое чернокожих бугаев, стоявших рядом с майором. Кольцов успел сбить с ног одного, но подоспели еще двое тяжеловесов. Пистолет отлетел в сторону. Уже лежа на рыхлой земле, Глеб увидел, как отчаянно отбивается от навалившихся на него Безумный Макс, а остальные стоят, покорно держа поднятые руки под направленными на них стволами пулеметов броневиков...

Возвращение в действительность было не особо приятным. Внутри все горело, хотелось пить. Еще не открыв глаза, Глеб попытался вдохнуть побольше воздуха, шевеля губами на манер выброшенной на берег рыбы.

– Здравствуйте, Глеб Иванович. – Русская речь заставила Кольцова открыть глаза.

Голос был ему незнаком. Он обнаружил себя сидящим в дорогом офисном кресле в просторном кабинете, залитом ярким светом люминесцентных ламп.

Несколько секунд Глеб щурился, привыкая к яркому освещению, наконец, полностью адаптировавшись, смог по-настоящему осмотреться. Помещение, в котором он находился, выглядело как обычный кабинет какого-то бизнесмена средней руки. На стенах строгие обои, незамысловатые картины в золоченых рамах, ламинированный пол, большой письменный стол со всеми необходимыми для работы наворотами.

Единственное, что его смутило, так это полное отсутствие окон. Но подняв глаза к потолку, Кольцов увидел возле решетки системы воздухоснабжения капли влаги – верный признак того, что они находятся глубоко под землей.

– Пришли в себя, Глеб Иванович, – незнакомый голос заставил сыщика сосредоточить все свое внимание на человеке, сидящем напротив него за столом. Это был мужчина лет шестидесяти пяти, с продолговатым лицом римского патриция, крупным орлиным носом и пронзительными темно-карими глазами. Его тонкие плотные губы изогнулись в кривой ухмылке. – Я вижу, вас мучает жажда. Что предпочитаете, «Боржом» или «Нарзан»?

– «Нарзан», – прошелестел пересохшими губами Кольцов.

– Патриотично, – скупо улыбнулся «патриций», доставая из мини-холодильника запотевшую бутылку зеленого стекла. Скрутил пробку, и холодная минеральная вода с шипением полилась в стакан. Сыщик едва дождался, когда он наполнится до краев, схватил протянутую воду и буквально одним глотком, не отрываясь, осушил до дна.

– Еще, – прокашлявшись, просипел он.

«Патриций» только бровью повел, но тут же выполнил просьбу. Опустошив целую бутылку живительной влаги, сыщик наконец почувствовал, что утолил жажду.

– Вижу, вы уже в норме, это хорошо. А теперь давайте знакомиться, – хозяин кабинета всем своим видом излучал любезность. – О вас, Глеб Иванович Кольцов, я знаю все или почти все. Поэтому начнем с меня. Шубин Яков Михайлович, в прошлом полковник Главного разведывательного управления.

«Начинал службу в качестве агента-нелегала в странах Ближнего Востока, позже был резидентом под дипломатической „крышей“, где и познакомился с Серафимом Зубановым», – мысленно дополнил Шубина сыщик. В досье ФСБ было учтено все до мельчайших подробностей из прошлой жизни бывшего военного разведчика. Распространяться на эту тему Кольцов благоразумно не стал, скрытое преимущество – преимущество вдвойне.

– Честно говоря, наша встреча ни в коем случае не должна была произойти, – начал издалека Яков Михайлович. – Но, как говорят арабы, «Мактуб», что значит «так записано». Имеется в виду «Книга судеб». Простому смертному не дано предугадать, что его ждет в будущем. Так оказалось в нашем варианте, и виной всему непомерная жадность этого упыря Серафима Зубанова. – Шубин достал из кармана брюк небольшой продолговатый портсигар, по блеску желтого металла Глеб догадался, что это золото, причем очень высокой пробы. Щелкнул замок, откинулась крышка, первому сигарету Яков Михайлович предложил Кольцову. Тот отрицательно покачал головой, не распространяясь о том, что здоровый образ жизни стал вести после тяжелого ранения.

– Правильно делаете, – выпуская густой клуб дыма, кивнул Шубин, – а я не могу себе отказать в маленьких слабостях. Тем более с каждым годом их становится все меньше и меньше. Да... Ну, вернемся к нашему барану. Сима Зубанов даже не баран, он паразит типа москита или клопа. Присасывается и сосет кровь и жизненные соки. В начале девяностых, когда мы все ушли с государственной службы и занялись частным бизнесом, нам пришлось уехать сюда, на край света, в Африку. Серафим остался в Москве и благодаря нашим связям сумел наладить работу сети дорогих игорных заведений, решить проблемы с наезжающим криминалитетом, влезть в другие сферы бизнеса. В тепличных условиях он стал богатым, как Гарун аль Рашид, но этому паразиту было мало. Он решил получить свою долю с того, к чему имеет отношение только потому, что поставил свою подпись на документе, передающем собственность из государственной в частную. Не вложив в эту проклятую землю ни копейки, ни ржавого цента, он через двенадцать лет вдруг захотел получить дивиденды. А чтобы его не объегорили, решил провести собственную ревизию. Всех по себе судит, негодяй, – сокрушенно пробормотал отставной полковник и со злостью вмял окурок в дно пепельницы. – В общем, с того момента, как игровой король собрался в Путу, его судьба была предрешена.

– Не ходите, дети, в Африку, – буркнул Глеб.

Слушая Шубина, он мысленно прикидывал свои шансы на спасение, просчитывая все плюсы и минусы. То, что руки и ноги свободны, было огромным плюсом, то, что его самочувствие было вполне сносно, тоже относилось к позитиву. А вот неизвестность географического расположения и количество врагов были жирным минусом...

– Серафим, как все паразиты, оказался хитрым пронырой, – продолжал откровенничать Шубин. – Он в Африку решил ехать без помпы и большого сопровождения, даже человека взял со стороны, назвав своим референтом. Все это больше походило на внедрение агента одной из спецслужб...

Услышав последнюю фразу, Кольцов внутренне напрягся. В Африку Зубанов его взял под видом референта, на языке профессионалов сказанное Шубиным означало «Штирлиц был в шаге от провала».

Но на состояние детектива бывший военный разведчик не обратил внимания, занятый своими мыслями вслух. – Впрочем, на тот момент это не имело никакого значения. Любая спецслужба действует лишь при наличии фактов. А факты собрать могут только живые, мертвым подобные развлечения не интересны, поэтому я дал команду ликвидировать Серафима вместе с «референтом», как только они ступят на Черный континент. Нет человека – нет проблемы. Естественно, прикрыв эту акцию ширмой несчастного случая.

Экс-полковник Шубин замолчал, при этом пристально посмотрев на Кольцова.

– Все, как говорится, было на мази, пока не стало известно, что Зубанов под личиной «референта» прихватил бывшего офицера контрразведки, бывшего бойца отряда специального назначения КГБ «Каскад», ныне частного детектива с солидной репутацией в серьезных кругах Москвы. Впрочем, и это не могло повлиять на отмену моего приказа. Но неожиданно на дыбы встал начальник службы безопасности компании Виктор Чумаков. – Яков Михайлович вновь посмотрел на Глеба, в его темных глазах читался непритворный интерес, подобный тому, какой испытывает ученый к неизвестному виду фауны. – Он слишком высоко ценил ваш профессиональный уровень, господин Кольцов. – Неожиданно старика понесло в дебри воспоминаний. – Виктора я подобрал в девяносто третьем, когда он вернулся из Абхазии и состоял в «Союзе офицеров», всерьез готовился умереть за Белый дом и взбрыкнувших депутатов. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы переубедить Чумакова и вывезти его сюда, в княжество Путу. После я ни разу не пожалел о своем приобретении. Виктор действительно был высококлассным профессионалом, потому и смог в самые кратчайшие сроки наладить внутреннюю и наружную охрану объекта. Создать отряд быстрого реагирования, способный за несколько часов захватить столицу этого княжества и сменить политический строй в государстве. Он был исполнительным, выполняя приказы своего руководства, и одновременно требовательным к подчиненным. Но в этот раз Чумаков уперся, как осел, утверждая, что для компании выгодней такого человека, как Глеб Кольцов, иметь в союзниках, а так как он частный детектив, то проблема может быть только в деньгах. Он был слишком настойчивым, и в конце концов я уступил и даже выделил из «черной кассы» миллион долларов. Все было продумано до мелочей. Зубанов спокойно умирает от сердечной недостаточности, а его «референт», получив кэш, доставляет труп на родину, к обезумевшим от горя родственникам.

«Ты, дядя, еще забыл про шоколадную проститутку, через которую мне хотели башку отвернуть», – мысленно дополнил Шубина Глеб.

– Все было просто и эффективно, – усмехнулся своим мыслям отставной разведчик.

Постучав указательным пальцем по крышке портсигара, со вздохом добавил: – Только из наших планов получился пшик. Самолет, который должен был доставить Зубанова, неожиданно упал в саванну и сгорел. Когда наша поисковая группа отыскала место аварии, там остались одни головешки. По всему выходило, что пассажиры и Чумаков со своими тремя «рексами» погибли. Жаль, конечно, Виктора, но, как говорят французы, «алягер ком алягер».

«На войне, как на войне», – машинально перевел про себя Кольцов.

– Но особенно жаль стало, когда выяснилось, что Серафим Зубанов жив, здоров и наслаждается жизнью на одном из местных курортов. Тогда стало ясно, что не зря покойный Виктор так расхваливал чекистского Каскадера, оказывается, русский Рэмбо жив.

– Интересно, а как вам удалось это узнать? Вроде бы нигде не светились, – с неподдельным интересом спросил Кольцов.

– Светились, светились, – расплылся в широкой улыбке Яков Михайлович, демонстрируя отливающие жемчугом фарфоровые зубы. Профессионалу было чем похвастаться перед профессионалом. – Серафим Зубанов, как настоящий паразит, ни от чего свое рыло не воротит, вот у покойного Чумакова и прихватил платиновую кредитку. Виктор был слишком занят и поэтому часто забывал свой пин-код, так вот, чтобы не забивать свою голову лишними цифрами, он записал пин-код прямо на карточке. При этом номер карточки внес на компьютерный фильтр службы безопасности нашей компании. И три дня назад сработал сигнал тревоги, кто-то воспользовался кредиткой покойного Виктора. Наши спецы вошли в базу данных Национального банка княжества, а у них, как в любой цивилизованной стране, все банкоматы оснащены камерами слежения, вот там-то и зафиксировали игорного короля. Ну, пришлось принимать экстренные меры.

«Карточку Зубанов прихватил у Чумакова, когда я приказал ему обыскать трупы в надежде найти что-то ценное для дороги, а воспользовался он ею, когда в пьяном угаре пообещал американцам аллаверды», – быстро сообразил Глеб и тут же вслух поинтересовался:

– Экстренные меры против Зубанова – это натравить на Литл Малибу повстанцев?

– Я бы сказал, прирученных полудиких аборигенов, – с гордостью уточнил Шубин. В его голосе звучал явный интерес к собеседнику, но уже не как к забавной зверушке, а как к равному.

– Зачем вам это нужно?

– История знает множество примеров, когда цивилизованные противники использовали в своих целях дикие племена. Например, англичане и французы в Северной Америке предпочитали воевать луками и копьями деловаров и гуронов.

– Я читал Фенимора Купера, – перебил собеседника Кольцов, не понимая, к чему клонит экс-полковник. – Вам вроде не с кем воевать в этой карликовой стране.

– А правительство? – удивился Яков Михайлович. – В любой момент они могут захотеть сунуть нос в наши дела, тогда надо будет этот нос прихлопнуть, и лучше местных парней это никто не сделает.

– Если у повстанцев такие крутые спонсоры, то почему же они голые и вооружены ну разве что не луками и копьями? – ехидно поинтересовался Кольцов.

– У вас, Глеб Иванович, наметанный глаз, – шутливо погрозил сыщику пальцем Яков Михайлович. – Повстанцы – это продукт искусственный, три года назад нам удалось объединить несколько разбойничьих банд, промышлявших в горных районах. Устроили им пару-тройку акций против местных властей, в основном на медных рудниках, а потом создали им в прессе имидж борцов с тиранией. Держим на голодном пайке, чтобы легче управлять. Если дать экипировку и современное оружие, надобность в нас отпадет, сами начнут куролесить.

– Значит, все это было устроено, чтобы ликвидировать Зубанова?

– Правильнее сказать, совместили полезное с приятным, – поправил сыщика Шубин. – Устранить Зубанова и заодно мировой общественности показать, что повстанцы не только в горах отсиживаются, но и доходят до самого побережья.

– Так потери же несут большие, еще один такой рейд, и больше некому будет бороться с ненавистным королевским режимом.

– А, ерунда, здесь полно голодранцев, которые ни за что не будут работать. И всегда на место одних дикарей можно набрать других.

– Ясно, а мы вам для чего нужны? – Глеб резко сменил тему.

– Первоначально было принято решение всех вас ликвидировать как «жертв гражданской войны». Но как только стало известно, что вам удалось вырваться из захваченного «индейцами» города, я выслал на перехват группу из отряда быстрого реагирования и строго-настрого приказал взять всех живыми. Захотелось пообщаться со счастливчиками, – честно признался отставной разведчик.

– А дальше что? – прищурив один глаз, поинтересовался Кольцов.

– После нашей беседы вы отправитесь к своим товарищам по несчастью, отдохнуть перед финальной частью этой пьесы.

– То есть?

– Вечером вас всех расстреляют, – бесстрастным тоном ответил экс-полковник.

– И что, никакого шанса? – голос детектива едва заметно дрогнул.

– Не вижу смысла, – еще минуту назад почти благодушно настроенный, неожиданно жестко ответил Шубин. – Вам предложили за пустяковое дело миллион долларов, и чем вы отблагодарили Чумакова и его людей? – Яков Михайлович демонстративно опустил руку под крышку стола, нажимая установленную там кнопку. Почти сразу за спиной сыщика возник чернокожий автоматчик. – Не смею вас больше задерживать, Глеб Иванович. Но вечером обязательно навещу вашу теплую компанию...

Глава 14

Конец «осиного гнезда»

Коридор, по которому автоматчик конвоировал Кольцова, разительно отличался от кабинета бывшего военного разведчика. Каменные стены были грубо вырублены в каменистой породе, высокий арочный туннель тянулся на многие сотни метров. Под потолком висели продолговатые плафоны с лампами дневного света.

Угрюмо глядя себе под ноги, Глеб мысленно считал бетонные шпалы под рельсами узкоколейки. Когда-то по ней, видимо, вывозился грунт из этих штолен. Глядя на это, сыщик мог только представить, какой здесь был проведен объем работ. Даже добыча золота не стоила таких затрат.

Мысли от только что состоявшегося разговора и увиденного были крайне невеселыми. Впрочем, Кольцову долго не пришлось ломать голову на эту тему, навстречу ему шел Максим Вармаков, которого также сопровождал шоколадный автоматчик. Времени на размышления у частного детектива с каждым шагом становилось все меньше. Ему представлялся единственный шанс без права на исправление. Когда расстояние между конвоируемыми сократилось до десяти шагов, Глеб вскинул голову, посмотрел прямо в глаза Макса и скосил зрачки на идущего позади стрелка. В ответ Безумный лишь опустил веки.

Когда бывшие спецназовцы, разминувшись друг с другом, оказались возле конвоиров, то почти синхронно набросились на них. Атака была стремительной и со стороны походила на детскую игру «в одно касание». Кольцов левой рукой отбил в сторону ствол автомата и, вскинув правую, нанес удар по самой короткой траектории. Выставленные «вилкой» указательный и средний пальцы пробили глазные яблоки, разорвали нервные окончания и погрузились в мякоть мозга, тем самым подтверждая старую армейскую мудрость «мозги не кости, болеть не могут». Этот смертоносный прием Кольцов отработал до автоматизма во время службы в Афганистане, а вот применил его впервые.

Примерно так же действовал Вармаков. Отбив ствол автомата, он от души влепил африканцу основанием открытой ладони в нос, круша хрящи, осколки вгоняя в мозг автоматчика.

Несмотря на разную министерскую принадлежность, спецназ везде учат одинаково: при минимальных затратах максимальный результат.

Бесшумно уложив трупы конвоиров на рельсы, беглецы стали поспешно снимать с них амуницию. Через минуту, кроме пары десантных «АКМСов», они стали обладателями четырех полных магазинов, штык-ножей и двух наступательных гранат «РГ-5» с ввинченными запалами.

– Это уже кое-что, – переводя дыхание, произнес Максим, поправляя на груди сбрую с запасными магазинами.

– Меньше текста, нам нужно еще разочек проведать дядю Яшу, – сурово проговорил Глеб. Ремень от автомата он уже повесил на шею и нагнулся к убитому. – Сопровождение забираем с собой, чтобы они своим непотребным видом не портили пейзаж.

Ожидая в «гости» еще одного земляка, Яков Михайлович Шубин машинально разминал пальцами сигарету «Ротманс». В такие моменты он ни о чем не думал, мысленно погружаясь в глубину собственного сознания. Эдакая русская медитация.

Услышав звук открывающейся двери, экс-полковник уже собрался было произнести привычное «Войдите», как вдруг в проеме вместо пленника или хотя бы конвоира появился целящийся в лицо военного разведчика в отставке зрачок автоматного ствола.

– Руки за голову, встал, отошел от стола на метр. Одно нервное движение, и в башке дырка, – скороговоркой заявил незнакомый голос.

Все произошло настолько неожиданно и, главное, абсолютно не было похоже на шутку, что Шубин беспрекословно выполнил приказ, как новобранец в армии.

Едва Яков Михайлович отошел от стола, как в кабинет ворвались Вармаков и Кольцов. Максим сразу же бесцеремонно затолкал бывшего полковника в дальний угол, а Глеб стал проворно обыскивать письменный стол Шубина. Впрочем, ценного там оказалось не так уж и много: длинноствольный хромированный израильский пистолет «Дезерт Игл», несколько пачек презервативов и упаковка «Виагры». Увидев предметы «первой необходимости», Максим не удержался от едкого замечания:

– Да ты проказник, дедушка.

– Чего вы хотите? – просипел Яков Михайлович. Лицо «патриция» приобрело нездоровый багровый оттенок. Он прекрасно отдавал себе отчет, что, хоть он имеет в подчинении несколько сот отъявленных головорезов, его жизнь полностью зависит от этих двух сумасшедших.

– Я сейчас, – сунув тяжелый «Игл» за пояс, быстро произнес Кольцов, выходя из кабинета. Вернулся он через минуту, таща за ноги трупы караульных. Бросив их возле кресла, на котором сидел несколько минут назад Шубин, тяжело дыша, сыщик сказал:

– Пусть здесь полежат, чтобы в глаза не бросались.

При виде обезображенных лиц автоматчиков лицо Шубина из бордово-красного стало смертельно-бледным. Все таки отдавать приказы на ликвидацию – это одно, а проводить акцию в жизнь – уже совсем другое. Да и обязанности резидента под дипломатической «крышей» коренным образом отличаются от деятельности диверсанта, который охотится на душманские караваны или бесшумно снимает часовых, чтобы потом устроить кровавую резню в лагере моджахедов.

Глеб видел, какой эффект произвел его натюрморт на Шубина. Вряд ли пожилому мэну, у которого и радостей-то в жизни осталось всего ничего, улыбался допрос с пристрастием.

– Нас интересует, где остальные товарищи, – наконец проговорил сыщик.

– Зачем тебе этот старый пердун, я ведь только что оттуда. Дорогу еще не забыл, – перебил его Максим.

– Хорошо, сейчас сходим. Ну а после все равно с господином полковником пообщаемся по душам. Думаю, он знает много чего интересного.

– Ладно, разговаривать будем позже, а сейчас нам пора. – Безумный Макс расстегнул ремень на одном из убитых охранников и тут же ловко, будто стреножил ягненка, стянул Шубину руки за спиной. Потом грубо толкнул его в плечо и добавил:

– Шевели булками, ваше благородие...

Блок, где содержались пленники, оказался в одной из боковых галерей. Здесь и стены были грубее отделаны, и фонари светили едва, их скудный свет с трудом рассеивал полумрак коридора.

Часовой, охранявший вход в камеру арестованных, оказался малым нервным. Все время он топтался на месте, потом внезапно делал несколько шагов то в одну, то в другую сторону.

Прижав ствол автомата к затылку Шубина, Кольцов напряженно наблюдал за тем, как Вармаков осторожно крадется к охраннику. Бывший офицер отряда «Витязь», нынешний княжеский егерь, был подобен хищному леопарду, гибкой кошке, умеющей прятаться в тени солнца, использующей для маскировки любые природные явления. Так и Максим короткими рывками приближался к часовому, каждый раз останавливаясь и сливаясь с изгибами рубленой породы. Когда до охранника оставалось не больше пяти метров, Макс вжался в углубление в стене и, едва дождавшись, когда страж повернулся к нему спиной, стремительно бросился вперед.

Его рывок был подобен броску тигра или пантеры. В два коротких прыжка Вармаков достиг автоматчика, потом прыгнул ему на спину, намертво сжимая коленями руки охранника. Для профессионала все было довольно просто, даже элементарно. Крепкие руки бывшего «крапового берета» захватили шею часового в классический «замок».

Африканец дернулся, отчаянно пытаясь освободиться от захвата. Сопротивление длилось несколько секунд и походило на борьбу каймана с анакондой. Еще мгновение, оказавшееся смертоносным для животного, попавшего в «кольца» другого хищника и превратившегося в кусок белковой еды, и задушенный часовой безмолвным чучелом растянулся у ног Макса. Перевернув автоматчика лицом вверх, егерь обыскал его карманы и обнаружил то, что искал – магнитную карточку.

Электронный замок, привычно проглотив пластиковый прямоугольник, приветливо мигнул разноцветными глазками, после чего раздался мягкий щелчок.

Еще мгновение спустя наружу первым вывалился Зубанов, следом за ним появились Софи Медюж и Роберт Малкин. Последний, мягко говоря, проявил не пролетарскую сознательность. Оказавшись на свободе, американский репортер тут же выдвинул первое требование, грозно воскликнув:

– Где мои видеозаписи и где мой штуцер?

– Спокойно, Бобби, – сквозь зубы прорычал Кольцов, хватая Малкина за грудки. – Сперва выберемся наружу, а там уж потребуем контрибуцию.

Американец заметно стушевался, вовремя сообразив, что собственная жизнь все же дороже разных цацек. Меркантильность уступила место самым обычным инстинктам самосохранения. Репортер утвердительно кивнул и послушно двинулся следом за остальными.

– Ну, вот и полдела сделано, – когда труп часового был заброшен в камеру, а Дук Губта стал владельцем его оружия и амуниции, обратился Кольцов к бывшему полковнику военной разведки. – Теперь осталось выяснить, как вы обычно выбираетесь из этого Кощеева царства. У нас времени не много, поэтому не стоит затягивать, Яков Михайлович.

Шубин попытался облить детектива презрением, но больно упирающийся под ребра ствол автомата заставил его разговориться.

– Обычно мы поднимаемся наверх на лифте, но там на каждой галерее пост. Двое бойцов с пулеметом за бронестеклом. Рационализаторское предложение Виктора Чумакова. Этих вам просто так передушить не удастся.

– Еще варианты?

– Можно подняться на поверхность по транспортному туннелю. Но чтобы туда перейти, нужно знать сегодняшний код отсечки[9]. Я его не знаю, по должности не положено. Там не пройти, дверь десять дюймов из высоколегированной стали, и вам она явно не по зубам.

В голосе бывшего разведчика звучала киношная бравада. Глебу на какое-то мгновение даже показалось, что с минуты на минуту Шубин предложит им условия достойной капитуляции.

– Еще варианты? – Снова ствол «АКМС» с силой ткнулся пленнику под ребро.

– Больше вариантов нет, – стиснув зубы от боли, прошипел старик. Давление дула ослабло.

– Ясно, понятно, – задумался сыщик. – Значит, у нас всего один вариант. Приступом брать лифт.

– Там пулемет и бронестекло. Вам не пробиться к шахте лифта, – встрепенулся мраморно-белый Шубин. Происходящее он воспринимал как кошмарный сон, хотя и осознавал, что это действительность.

– Мы прикроемся вами, как щитом, ну а дальше – как получится, – вешая на плечо автомат, решительно заявил Кольцов. – По крайней мере это лучше, чем ждать, когда тебя как барана кончат на вечерней зорьке.

– Так чего затягивать? – возле Кольцова встал Безумный Макс. Переведя предохранитель на автоматический огонь, он громко передернул затвор. – А то дождемся смены постов и хипеша, когда нас как крыс будут гонять по штольням.

Дук Губта, как и егерь, снял свой автомат с предохранителя. Действия пленников были просты и однозначны как настоящие солдаты, они собирались умирать с оружием в руках.

– Подождите. Есть еще один ход, но там придется взбираться наверх по вертикальному колодцу, – тяжело вздохнув, на одном дыхании выпалил Шубин.

– Ничего, мы привычные, – ответил Максим.

– Ведите нас, Яков Михайлович, – Глеб почти дружески положил руку на плечо экс-полковника.

– Только я не смогу с вами уйти, не тот возраст. Свяжите меня и заткните кляп, а сами уходите.

– Разберемся. А пока вперед.

Идти пришлось недолго, минут через десять они вышли в одну из вспомогательных штолен.

– Вот здесь, – указал на решетку воздуховода, вмонтированную в стену, Шубин.

Максим Вармаков, достав штык-нож, стал быстро вывинчивать шурупы. Вся процедура заняла меньше пяти минут, потом, ухватившись за прутья, он сильным рывком выдернул решетку наружу.

– Готово, – заглянув внутрь, сказал Максим.

Высоко вверх тянулась лестница из вбитых в бетон металлических скоб.

– Максим, идешь первым, следом Губта, за ним Яков Михайлович, дальше Серафим Кириллович, Софи и Роберт. Я – замыкающий, – распределил «роли» Кольцов. – Макс, когда выберешься наружу, оглянись и выбери путь отхода. Остальные пойдут следом.

– Не учи отца... – хмыкнул Вармаков. Повесив автомат на шею, он проворно нырнул в черный проем.

– Я не пойду, – неожиданно окрысился Шубин. – Вы же обещали...

– Прекратите, Яков Михайлович, – оборвал его на полуслове сыщик. – Мы ведь с вами пусть и в прошлом, но разведчики, и оба знаем, что в данной ситуации никакие обещания не действуют. Либо вы уходите с нами, либо остаетесь здесь, но уже никому никогда ничего не сможете сказать. А мне бы очень хотелось с вами пообщаться, знаете ли, много вопросов накопилось.

– Я не выдержу, сил не хватит, там сто двадцать метров вверх, – жалобно пробормотал старик.

– Времени на уговоры нет, – резко произнес Глеб и демонстративно положил ладонь на рукоятку штык-ножа.

– Сатрап, – неожиданно всхлипнул Шубин. В следующее мгновение его подхватили крепкие руки чернокожего лейтенанта.

С остальными вообще проблем не возникло, даже вечно скулящий Зубанов не проронил ни звука, молча забрался в воздушный колодец.

Кольцов дождался, когда в темный проем наконец втиснулась туша Малкина, подхватил решетку, чтобы та держалась, перехватил один из прутьев ремнем от автомата, потом зацепил его за нижнюю скобу...

Подниматься вверх оказалось действительно делом нелегким. Сто двадцать метров – высота средних размеров небоскреба, и в нормальных условиях для уже немолодых Шубина и Зубанова преодолеть их было бы крайне сложно, но экстрим диктует свои правила. Кольцова в данной ситуации волновало больше всего, чтобы тревога в стане врагов поднялась как можно позже.

Неприятности последних дней сменились полосой везения, за все время восхождения беглецов так и не раздался звук тревоги, леденящий кровь своей монотонностью.

Наконец сверху повеяло свежим воздухом. Как успел почувствовать Глеб, он был сырым и густо насыщенным запахом йода, верный признак близости океана.

«Ну же, еще чуть-чуть», – мысленно подгонял себя сыщик. Рука, сжимающая цевье автомата без ремня, порядком задеревенела. Превозмогая усталость и напряжение, он продолжал упорно карабкаться вверх, скоба за скобой. Вот наконец и долгожданный финиш. Наверху сыщика подхватили заботливые руки лейтенанта Губты, который одним рывком его выдернул и поставил на ноги.

Кольцов зажмурился от яркого африканского солнца. Несколько минут ушло на то, чтобы привыкнуть к обычному солнечному свету. Наконец Глеб увидел, что их окружало, и только сейчас осознал всю грандиозность проекта, развернутого «компаньонами» Серафима Кирилловича.

Развернутая на берегу Индийского океана стройка была под стать тем мероприятиям, что в свое время мог осилить Советский Союз. Огромный котлован походил на вытянутую разработку кимберлитовой трубки. Проложенная внизу железная дорога с высоты напоминала игрушечную, с тепловозом и прицепленными к нему вагонами. На противоположной стороне котлована высились постройки, внешне похожие на солдатские казармы и ангары для бронетехники. От них желтой лентой тянулась дорога по дну котлована.

За постройками находился небольшой аэродром со станциями ближней навигации, диспетчерской вышкой и парой вертолетов.

Кольцов перевел взгляд в сторону, откуда доносился шум прибоя. В океан упиралась стрела металлического пирса, возле которого на зеленых волнах мягко покачивался большой сухогруз.

Возле пирса возвышалась громада портового крана, который, медленно разворачиваясь, походил на доисторического ящера, выискивающего добычу.

«Так вот, значит, каким образом они доставляли сюда необходимые материалы и оборудование», – глядя на пришвартованное судно, догадался Глеб.

Вдоль темной линии узкоколейки тянулись продолговатые постройки бараков для рабочих, выглядели эти строения убого, как иллюстрации к учебнику истории.

За портовыми постройками виднелся вполне цивилизованный, богатый и по своему кокетливый коттеджный поселок с зелеными лужайками и разбитыми яркими цветниками.

Весь этот разноцветный пейзаж выглядел неправдоподобно и гротескно, где нищая убогость соседствовала с кричащей роскошью, и все это под охраной боевых постов, которые черными точками мозолили взгляд по всей территории котлована.

«Серьезное отношение к безопасности было у Чумакова. Он был готов не только к отражению агрессии, но и на случай внутреннего бунта», – рассматривая территорию, вынужден был признать сыщик. Он уже наполовину выполнил порученное ему задание, проник в «запретную зону», теперь оставалось совсем малое – выяснить, что же скрывается под многометровым слоем грунта, под охраной сотен стрелков.

– Нехорошо сидим, вылезли, как блохи на лысину, – к Кольцову приблизился Безумный Макс. – Как только сникерсы просекут наш побег, то сидеть нам здесь недолго. Каскадер, нужно менять дислокацию, и побыстрее.

– Ладно, пошли на горку, искать норку, – Глеб кивнул в сторону небольшого холма, закрывающего от беглецов океан.

Вершина холма была увенчана гигантским цилиндром долговременной огневой точки.

Дот имел с полдюжины амбразур, позволяющих вести круговую оборону. В просторном помещении запросто могло разместиться отделение стрелков с шестью ротными пулеметами Калашникова или с тремя-четырьмя крупнокалиберными «ДШК».

– Отчего же такую крепость бросили? – поинтересовался Максим Вармаков, обращаясь к Шубину.

– Их построили для обороны стройки десять лет назад. Но постепенно территория зоны расширялась, и эти огневые точки оказались не эффективными, пришлось их оставить, – усталым голосом пояснил экс-полковник.

– Вот и славно, что на эту жилплощадь больше никто не претендует, – едва выслушав Шубина, Глеб молниеносно принял решение. – Всем располагаться, Дук, ты следишь за карьером. А мы с вами, Яков Михайлович, дополнительно пообщаемся. Идите за мной.

– Пошли, – вынужденно кивнул отставной военный разведчик и нехотя двинулся за Кольцовым. Безумный Макс замыкал шествие. Расположились они в тени бетонного цилиндра со стороны океана, где их овевал прохладный бриз.

– Ну что, Яков Михайлович, как говорится, чистосердечное признание будет учтено судом, – усаживаясь на песок, проговорил сыщик. – Так что давайте поподробнее, что за подземелье Минотавра вы тут устроили.

– Какой суд? – глумливо усмехнулся Шубин, он уже полностью смирился со своей участью и теперь играл со своими пленителями на равных. – Максимум через час обнаружится ваш побег, еще столько же времени потребуется вас разыскать. Потом все... Даже толстые стены этого дота вас не защитят. – Экс-полковник раскрытой ладонью постучал по шершавой стене огневой точки. – Соотношение сил не то. Вы все погибнете.

– В таком случае чего же вы переживаете? Тайна подземелья уйдет вместе с нами в могилу. А если вдруг случится чудо, суд учтет признание.

Последние слова прозвучали насмешкой смертника, и тем не менее все же вынудили Якова Михайловича разговориться.

– Вначале здесь действительно собирались строить самый настоящий и самый современный курортно-развлекательный городок, эдакий африканский Лас-Вегас. Но когда стали снимать грунт и бурить, то на глубине трехсот метров обнаружили солидные залежи урановой руды.

Бывший разведчик окинул сидевших перед ним спецназовцев пристальным взглядом и, сделав глубокий вдох, добавил:

– При правильном подходе это сырье может стоить дороже, чем золото и платина.

– Особенно если переработать в боевой плутоний, при помощи которого можно собрать атомную бомбу, – добавил Глеб. То, что ему в Москве рассказали Александрийский с Рудиным, приобретало осязаемый облик, недоставало лишь деталей.

– Браво, молодой человек, – усмехнулся Шубин и негромко захлопал в ладоши. – Вы действительно суперпрофессионал, умеете не только убивать, но и мгновенно соображаете.

– Для атомной бомбы мало одной руды, – вставил Максим, который, несмотря на долгое проживание на Черном континенте, не забыл программы средней школы по физике.

– Да, – согласился с доводом егеря Яков Михайлович. – Необходимо особое оборудование, реактор, центрифуги, но главное, нужны специалисты. В начале девяностых годов, когда демократы, пришедшие к власти, стали закрывать институты и морить голодом ученых, достать нужные приборы и нанять ученых большого труда не составляло. Нужно было лишь иметь серьезные финансовые капиталы, а с таким спонсором, как наш компаньон – американский миллиардер Грегори Чарльз Ларсен, это и вовсе не проблема. Мы почти десять лет долбили грунт, подбираясь к урановой руде и заодно оборудуя фабрику по обогащению урана и монтажу атомных взрывных устройств.

– А за то время, что вы долбили шахты, подбираясь к урановой руде, от лучевой болезни умерло несколько тысяч местных жителей, – сказал зло, как выплюнул, Глеб, бессмысленные смерти были ему противны.

– Вы неплохо подготовлены, молодой человек, – заметил Яков Михайлович, в его взгляде вновь вспыхнули искры профессионального интереса. – Действительно, в первое время у нас гибли черные из местных аборигенов. Позже мы стали нанимать работников из разных стран Африки и, естественно, пришлось менять технологию добычи. Но на все нужно было время, зато теперь мы достигли почти идеала производства.

В голосе Шубина звучала неприкрытая гордость за «проделанную работу». Он подробно рассказал, как обустроено «осиное гнездо», так что американские спутники-шпионы, оснащенные аппаратурой, буквально вынюхивающие повышенный радиоактивный фон, по несколько раз на день пролетая над этим районом, не смогли засечь ни урановые разработки, ни изготовление ядерного оружия. Причина тому – правильное планирование подземного комплекса. На глубине ста двадцати метров находились служебные помещения и оборудование для обеспечения работы лаборатории по обогащению урана и монтажу взрывных устройств, которые хранились на глубине двухсот метров, спрятанные под толстой природной плитой гранита, надежно скрывающей повышенную радиацию. А еще глубже, на трехстах метрах, добывали сырье. Сообразив, что рабочие, действующие по-стахановски, с отбойным молотком наперевес, выдерживают не более полугода, решили пойти более современным путем – в породе сверлили шурфы, потом туда закладывали взрывчатку. После взрыва за дело принимались японские горнодобывающие роботы, они измельчали руду до нужной кондиции, грузили в специальные контейнеры и поставляли в лабораторию. Для того, чтобы скрыть фонящую разработку, на нижний уровень шла винтообразная штольня, по которой была проложена узкоколейка. Миниатюрный локомотив доставлял по ней взрывчатку и необходимое оборудование.

– К двухтысячному году наши спецы собрали первый фугас, мощностью двадцать килотонн, – наконец с пафосом произнес Яков Михайлович. – А к две тысячи второму их было уже пять.

– Ну не коллекционировать же вы их собирались? – негромко спросил Вармаков.

– Верно подмечено, молодой человек, – уже совсем освоился среди смертников экс-полковник.

– Используя мои давнишние дипломатические связи на Ближнем Востоке, мы стали вести переговоры с Саддамом Хусейном. Ирак длительное время находился в международной изоляции и в любой момент мог стать объектом агрессии Америки, ядерные фугасы – вот единственное, что могло остановить новую войну.

– И много вы хотели за свои цацки? – снова не удержался от вопроса Макс.

– По двести миллионов за каждую.

– Не слишком ли дорого? – теперь спросил частный детектив. Названная сумма превышала все его способности восприятия, потому что была больше, чем бюджет некоторых африканских стран. Но тем не менее вопрос ничуть не смутил отставного военного разведчика.

– Есть вещи, которые считаются абсолютно бесценными, скажем, «Мона Лиза» да Винчи, или что-то в этом роде. Почему? Да потому, что в единственном экземпляре. Если бы атомные фугасы продавал еще кто-то, то они стоили бы вполовину дешевле. А если бы продавцов было с полсотни, то наши изделия не превышали бы стоимости «Мерседеса» без тюнинга. А раз на рынке мы одни, то и цену сами назначаем.

– Ну что же, все предельно ясно, – Глеб почесал переносицу. – И чем закончился торг с Усатым?

– Хусейн то соглашался, то пытался торговаться, то снова соглашался. Так в бессмысленных препирательствах прошел год, наконец диктатор дал окончательно «добро», и на Аравийский полуостров вылетел наш самолет со всеми пятью «изделиями». В одном из частных банков Швейцарии должно было произойти финансовое оформление сделки, но неожиданно Хусейн заявил, что все отменяет. Сделка расторгается, а через два дня американцы вторглись на территорию Ирака. Просто мистика какая-то.

«Никакой мистики, – мысленно возразил Кольцов, которому было известно значительно больше, чем предполагали его собеседники. – Хусейн звериным чутьем вдруг сообразил, что с ядерными фугасами на руках он может быть жертвой агрессии, а так был шанс. Хотя побежденный не может рассчитывать на снисхождение, слабаков презирали испокон веков. И петля для Усатого агрессора оказалась возможностью благородного ухода. Нет мистики в том, что, ворвавшись в Ирак, янки так долго и безуспешно искали ядерное оружие. По всему выходит, что спонсор здешней гопкомпании, миллиардер Грегори Ларсен, поиздержавшись в спонсировании этого грандиозного, но долгоиграющего проекта, решил, с одной стороны, поправить свое финансовое положение, а с другой – выполнить долг гражданина Америки. Что сделать было вовсе не трудно, учитывая, что в прошлом Ларсен был высокопоставленным сотрудником Государственного департамента США. Известно также, что Госдеп и ЦРУ если и не сиамские близнецы, то близкие родственники, работающие в одной связке наверняка. Только иракский волк всех перехитрил, хотя и себя в том числе».

Погруженный в свои мысли, Глеб не заметил, как наступила тишина, нарушаемая лишь легкими порывами ветра да шуршанием песка. Макс и Шубин молча смотрели на него.

– А что дальше, дальше что было? – спохватившись, спросил детектив, выжидающе глядя на полковника.

– А дальше начались поиски нового покупателя. Тем временем наши спецы, которые живут здесь не хуже, чем их коллеги в Лос-Анджелесе, – Яков Михайлович небрежно кивнул в направлении уютного коттеджного поселка, где проживали со своими семьями ученые-ядерщики, вывезенные из бывшего СССР, – сумели изготовить довольно компактный заряд в пять раз мощнее предыдущих. И это уже не фугас, а боевая часть торпеды или крылатой ракеты.

«И все же случилось то, чего больше всего боялись „дженераль“ Александрийский и его „маршал“ Рудин. Выстроенный в африканской глубинке комплекс полного цикла по обработке урана и изготовлению неучтенных ядерных боеприпасов просто подарок для тех, кто борется с Россией. Кто же поверит, что такой проект могла осуществить трансатлантическая банда без помощи государства. Эта ситуация попахивает всемирным скандалом с непредсказуемыми последствиями», – теперь мысли бывшего спецназовца неслись в одном направлении: как скрыть следы здешнего «безобразия»? Вывод напрашивался один – уничтожить объект.

– А с чем стоит этот состав под парами? – внезапно обратился Глеб к Шубину.

– С промышленной взрывчаткой, – не подозревая подвоха, откровенно сказал Яков Михайлович. – Ее привозят каждые два месяца, урановая руда требует много взрывчатки. Вот ее и возят постоянно.

– Ясно. – Сыщик подхватил Шубина под локоть и, как тряпичную куклу, поволок в сторону ДОТа. Оказавшись внутри, вытащил из-за пояса длинноствольный «Дезерт Игл» и бросил оружие Зубанову. – Держите, Серафим Кириллович, и присматривайте за своим бывшим приятелем. Если попытается что-то учудить, можете его застрелить.

– За мной не заржавеет, – с неприкрытой угрозой пообещал игровой король, сжимая в правой руке крупнокалиберный пистолет.

– Дук, давай свою гранату и внимательно следи за обстановкой снаружи, – предупредил лейтенанта Кольцов, пряча ручную гранату в карман.

Снаружи сыщика терпеливо ждал Максим, куря короткую сигару и выдувая сизый дым через ноздри, как мифологический бык.

– Ну что, дружище, запустим им ежа в штаны? – Ободряюще хлопнув напарника по плечу, указал Глеб на стоящий вдалеке железнодорожный состав.

– Отчего же нет, – цинично ухмыльнулся Максим. – Окропим песочек красненьким, а то от всего происходящего меня колбасит, как берсерка, проспавшего битву. Ярость просится на волю.

– Ну пошли, берсерк, пока ты окончательно не сбесился. Только смотри, чтобы нас не засекли охранные посты. – Кольцов первым стал спускаться в котлован.

Изрытое многотонными бульдозерами дно карьера было испещрено замысловатыми складками, позволившими диверсантам незамеченными подобраться к узкоколейной железной дороге.

Метрах в ста от спецназовцев высились металлические короба товарных вагонов, в голове состава тихо попыхивал двигателем маневровый тепловоз. Рядом с ним стрелой уходила ввысь пирамидальная башня из серого бетона со стеклянной кабиной наверху.

С наружной стороны «аквариума» высовывался длинный ствол ручного пулемета. В основании башни была видна толстая бронированная дверь с колесным замком, на манер тех, что были установлены в дотах.

Дверь была наполовину приоткрыта, что давало спецназовцам шанс проникнуть внутрь.

Правда, подобраться к башне незаметно можно было только ползком под вагонами, что не стало препятствием для бывших диверсантов. Они почти синхронно забрались под крайний вагон, потом, активно работая ногами и локтями, двинулись в голову состава. Достигнув тепловоза, замерли.

– Ну что, идем внутрь и берем всех в ножи? – доставая из ножен штык-нож, прошептал Максим.

– Берем, – едва шевельнул губами Кольцов и добавил: – Неплохо было бы «языка» прихватить, но это вряд ли получится. Ладно, двинулись.

Один за другим диверсанты неслышно выкатились из-под вагона. Держа перед собой наготове ножи, они втиснулись в полуоткрытую дверь. В стеклянную «корону» башни вела широкая металлическая лестница, ржавое сооружение выглядело весьма ненадежно, но тем не менее нападающие ступили на лестницу одновременно.

Двигаться бесшумно, убивать голыми руками, умело маскироваться и мгновенно реагировать на опасность – все это было заложено в их подсознании на уровне природных инстинктов, забыть полученные навыки их не смогла бы заставить даже амнезия.

Стеклянная «корона» башни изнутри была разделена на две равные части, в одной (левой) возле установленного на специальный станок ручного пулемета скучали двое охранников в военной форме без знаков различия. В противоположном отсеке в мягких офисных креслах сидело трое гражданских. Один, грузный немолодой негр в шортах и длинной майке с надписью «Jordan – best», опирался локтем на пластиковый столик, на котором стояли радиостанция и полевой телефон в допотопном футляре.

Напротив него оживленно переговаривались двое молодых чернокожих парней в синих рабочих комбинезонах в разводах машинного масла.

Из пятерых африканцев никто не успел среагировать на внезапное появление двух белых незнакомцев.

– Вперед, – выдохнул Кольцов, бросаясь на охранников. Первым на его пути оказался крупный широкоплечий негр с короткой стрижкой-щеткой. Выпученные белки его темных глаз безумно метались из стороны в сторону, норовя выскочить из орбит, а рука безуспешно дергала клапан кобуры на поясе. Глеб вскинул правую ногу и произвел мощный круговой удар. Острый носок некогда дорогой лакированной туфли как таран врезался охраннику в висок, погружая нерадивого служаку в глубокий нокаут.

Второй охранник, отпрянув, попытался развернуть в сторону нападающего пулемет, но не успел. Кольцов в одном прыжке перемахнул через тушу его напарника и почти по-фехтовальному вонзил штык-нож в сердце, ощутив, как плохо отточенная грубая сталь пронизывает человеческую плоть. Страж порядка, закатив глаза, медленно сполз по стене.

Безумный Макс действовал как настоящий средневековый скандинавский воин. Широкий взмах, и клинок штык-ножа разрубил адамово яблоко крайнего африканца, из раны фонтаном ударила густая алая кровь. Второму клинок вошел в правый бок по самую рукоятку, егерь, даже не глядя на рану, просто провернул рукоятку вокруг своей оси и выдернул штык, бросившись на уже возвышавшегося во весь исполинский рост толстяка. Грузный поклонник американского баскетболиста дотянулся до трубки полевого телефона, но по пухлым пальцам пришелся первый удар штыка. Рука негра, более не подчиняясь, задергалась в конвульсиях, толстяк завыл было от боли на одной ноте, но тут на него насел Максим.

Уперев жало штыка под нижнюю челюсть, егерь быстро заговорил с ним на местном наречии. Африканец, морщась от боли и заунывно подвывая, все же успел ответить парой коротких фраз. В следующую секунду штык вошел ему в голову по самую рукоятку.

– Ну и что пропел «язык»? – встав позади Максима, нетерпеливо спросил Кольцов.

– Он обычный диспетчер, регулировал движение по узкоколейке. Я его спросил, почему он так долго держал этот состав, сказал, ждут, когда на складе подготовят место для приема груза. Там у них получился излишек взрывчатки.

– Излишек взрывчатки – это хорошо. – На мгновение задумался Глеб, с высоты диспетчерской башни он рассматривал стоящий внизу состав.

– А твои пленные как?

– Не поверишь, все умерли. Один на нож напоролся грудной клеткой, другой неудачно башкой приложился к пулеметному станку и, как говорится, раскинул мозгами по полу.

– Да уж, действительно, все умерли, – сокрушенно покачал головой Максим. Он выдернул нож и небрежным движением оттолкнул труп, потом тщательно вытер окровавленный клинок о шорты убитого и зло добавил: – Я за эти дни, что с тобой, Каскадер, намолотил жмуров больше, чем за все время пребывания в этом «благословенном раю».

– Так кто же тебе виноват, – двинул плечами Кольцов. – Сам напросился на эту веселуху.

– Ладно, «разбор полетов» как-нибудь потом устроим, а что сейчас? – егерь говорил как-то преувеличенно спокойно, по-деловому.

– Сейчас берем отсюда все ценное, потом спускаемся вниз. Ты займешься тепловозом, а я грузом. Потом возвращаемся к нашему табору. Ферштейн?

– Яволь, – шутливо кивнул Безумный Макс.

Ценного в башне оказалось немного – ручной пулемет Калашникова, два запасных диска к нему и полевой бинокль. Трофеи сложили возле башни, занялись железнодорожным составом.

Отодвинув в сторону дверь, Кольцов проворно забрался в раскаленное нутро товарного вагона. Практически все пространство до самого потолка было заложено деревянными ящиками с промышленной взрывчаткой. Это было то, что нужно для создания железнодорожного брандера. Пары ручных гранат бывшему бойцу «Каскада» хватило, чтобы сделать надежный и эффективный взрыватель.

Когда сыщик выбрался из вагона, внизу его ждал Вармаков.

– У меня все в порядке, – доложил Кольцов. – Как только паровоз остановится, «сюрприз» сработает.

– У меня тоже, – сказал Максим, вытирая об одежду испачканные маслом руки. – Тормоза испортил, управление тоже, остановить тепловоз можно, только когда он во что-то упрется или рельсы закончатся.

– То, что надо, запускай торпеду, – распорядился детектив, вешая на шею ремешок бинокля и закидывая на плечо «РПК».

– Сей секунд! – И действительно, через несколько секунд состав лязгнул сцепками и медленно покатился в направлении черного зева штольни.

Беглецы уже преодолели почти половину расстояния в обратную сторону, когда леденящий кровь вой тревожной сирены донесся из-под земли, потом стало ясно, что звук идет от торца карьера. Нервно дернувшись в этом направлении, Кольцов разглядел замаскированную под цвет грунта бетонную арку с бронированными воротами, над аркой мерцала мигалка.

– Долго возились, хлопцы, ваш покойный шеф Чумаков в аду от злости копытами чечетку выбивает, – криво ухмыльнулся Кольцов.

Подняв бинокль, он стал оглядывать пространство карьера. Бинокль был мощным, и все объекты становились близкими, как будто до них можно было рукой дотянуться. Бараки, выстроенные из фанеры, были похожи на гигантские корабли, посты охранения смотрелись серыми мрачными грибами.

Глеб внимательно вгляделся в амбразуру одного из постов и внезапно понял, что не только он рассматривает объект, из бойницы в мощный бинокль их изучает охранник.

– Твою мать! – выругался детектив. Теперь уже не имело смысла ползать на животе.

Он вскочил на ноги и крикнул на бегу: – Ходу, Макс, ходу!

Через мгновение вся зона компании «Земной рай», как растревоженный птичник, взорвалась разноголосьем тревожных завываний сирен...

– Ну что, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – надсадно закашлявшись, с трудом переводя дыхание, выдохнул Максим, когда они добрались до дота.

– Это мы еще посмотрим, насколько их музыка хорошо звучит, – агрессивно заявил Глеб и, протягивая Безбашенному пулемет, поторопил товарища: – Давай, дружище, готовь оборону, а я дух переведу.

Безумный Макс не стал спорить, молча подхватил «РПК» и брезентовые подсумки с запасными дисками, нырнул в раскаленное чрево бетонной огневой точки.

Глеб, набрав в легкие побольше воздуха, сделал глубокий выдох, в очередной раз подумав, что он выполнил все, что ему было поручено, и даже сверх того. Теперь он мог со спокойной совестью рассчитывать на помощь родной «конторы».

Усевшись на раскаленный песок, он стащил с ноги туфлю, резким движением выдернул стельку, потом вскрыл нишу, выдолбленную в толще каблука, и достал спутниковую рацию размером со спичечный коробок.

Прибор связи, как и любое современное устройство шпионского гардероба, был миниатюрным, мощным и довольно простым в эксплуатации. Надавив кнопку включения, Кольцов нетерпеливо поднес рацию ко рту.

– Сорокопут вызывает Альбатроса.

Для своего позывного Глеб специально выбрал название хищной птички, обитающей в средней полосе России.

– Альбатрос слушает Сорокопута, – тут же отозвалась рация голосом генерала Александрийского.

– Нахожусь в точке заражения, – быстро заговорил сыщик кодированными фразами. – Обнаружен смертельный вирус, возможна глобальная эпидемия. Необходима срочная и полная вакцинация.

– Вас понял, Сорокопут, доктор уже вылетает. Будет через четверть часа. До встречи, – звенящим от нервного напряжения голосом ответил генерал.

– Понял, отбой связи. – Отключившись, Глеб сунул радиостанцию в карман, обулся и сиганул в дот, закрыв за собой дверь и до упора закрутив колесный замок.

Здесь все было по-прежнему. В дальнем углу тихонько сидел Роберт Малкин, к нему испуганно прижималась Софи, чуть поодаль разместились Зубанов и Яков Шубин. У одной из амбразур стоял Дук Губта, вооруженный ручным пулеметом. Вармаков и лейтенант поочередно попыхивали последней сигарой из запасов егеря. Максим кивком головы указал на амбразуру и, в очередной раз затянувшись, заметил:

– Я смотрю, нехилый хипеш поднялся из-за нас.

– Лиха беда начало, – недовольно покачал головой Кольцов, поднимая бинокль.

Тревога действительно разворошила всю территорию гигантского карьера, как муравейник. Из казарм выбегали солдаты, поспешно выстраиваясь повзводно, как легионеры в когорты. Из ангаров лениво выползала боевая техника.

Глеб до боли вдавил резиновые наглазники бинокля, считая единицы «брони» – группы быстрого реагирования. Двадцать армейских грузовиков, три БРДМа, пять пикапов со счетверенными зенитками, колонну замыкала пара легких плавающих танков «ПТ-76». «Да, серьезное к нам отношение, подняли всю королевскую конницу и всю королевскую рать. Не меньше батальона».

Солдаты быстро грузились в машины, и вытянувшаяся на сотни метров колонна двинулась по грунтовой дороге вниз на дно карьера.

Но это была еще не вся частная армия, из подземелья выбирались бойцы внутренней охраны. Каждый из бойцов был вооружен, что называется, по полной программе, кроме автоматов Калашникова и запасных магазинов, у каждого к ранцу был приторочен пенал одноразового гранатомета. Охранники быстро развернулись в боевые порядки, готовясь к наступлению на дот.

– Хорошо выдрессированы мартышки, – наблюдая за охранниками, заметил Безумный Макс.

– Естественно, дрессировали ведь рэксы из спецназа ГРУ, – вздохнул Кольцов, в очередной раз вспомнив Виктора Чумакова. Схватка им предстояла действительно серьезная, и еще неизвестно, чем она закончится до прибытия обещанной Александрийским поддержки.

– Дук, – Глеб негромко окликнул лейтенанта, – видишь впереди осколок бетонной плиты?

– Так точно, – по военному четко ответил Губта, – до него ярдов двести – двести тридцать.

– Верно. Теперь это твой ориентир. Как только бандерлоги дойдут до него, секи их длинными очередями. А мы с Максом будем отстреливать любителей пострелять из гранатомета.

Услышав про длинные пулеметные очереди, егерь хмыкнул и спросил:

– Оригинальная тактика, думаешь таким образом напугать их или надеешься на чудо?

– На волшебника в голубом вертолете, – буркнул сыщик, наблюдая, как охранники рассыпались цепью. Некоторые из боевиков готовили трубы гранатометов.

– У вас есть лишний автомат, дайте мне оружие, – даже не попросила, а потребовала до сих пор хранившая молчание Софи Медюж.

– Мне кажется, это уже де жа вю, – сверкнул черным глазом Дук Губта, громко передергивая затвор «РПК»...

Бой оказался коротким, но интенсивным. Несмотря на вышколенность, охранники оказались не столь воинственными, как пробирочные повстанцы. Возможно, сказалось отсутствие наркотиков.

Одной длинной очередью Губта срезал троих боевиков, едва те переступили обозначенный ориентир. Кольцов с Вармаковым успели подстрелить по паре гранатометчиков, как атака тут же захлебнулась.

– Не хотят рисковать, ждут, когда «броня» подойдет, – Безумный Макс презрительно сплюнул в амбразуру. – А потом они нас задавят огненным валом...

Окончание его фразы заглушил страшный грохот, под ногами ходуном заходила земля.

Из черного зева железнодорожной штольни вырвался ярко-рыжий сноп огня, и в следующее мгновение огромный пласт грунта вместе с бетонной аркой ушел под землю. Взрыв сотен тонн аммонито-промышленной взрывчатки на глубине трехсот метров высвободил фантастической силы разрушительную энергию, которая рванулась по подземным пустотам, сотрясая их, и вызвал обвал сводов подземных галерей.

Прямо на глазах ландшафт местности изменился, вызвав шок как у обороняющихся, так и у наступающих. Воображение охранников, недавно покинувших подземелье, мгновенно нарисовало картину того, что с ними бы стало, если бы по тревоге их не направили на поверхность.

– Шок – это по-нашему, – продекламировал забытый рекламный слоган Максим, старательно выцеливая очередного стрелка-гранатометчика.

– Лиха беда – начало, – в тон ему ответил Кольцов, не отрывая взгляда от съезжающей по грунтовой дороге на дно карьера военной колонны. На этих не распространялся животный страх, они действовали бесстрашно, как бойцовые псы, получившие команду «фас», и теперь убийц могла остановить только смерть.

Бронеколонна, как гигантская анаконда, все ползла и ползла, пожирая метр за метром дорогу, казалось, конца и краю ей нет. Наконец головной БРДМ выехал на горизонтальное плато карьера.

В этот момент над дотом промелькнули четыре огненные кометы, устремившиеся навстречу колонне.

Четыре тяжелые противокорабельные ракеты почти одновременно врезались в противоположный край карьера. Мощные взрывы вспыхнули чередой один за другим, изогнулся и вздыбился грунт. Пласты ноздреватой рыхлой земли обрушились вниз, подобно снежной лавине, сорвались, увлекая за собой тысячи кубометров пористой, как шоколад, почвы.

Несколько мгновений, и массы бурой земли превратились в настоящее цунами. Рухнувший грунт буквально смел с лица земли колонну. Глеб с непонятным смешанным чувством наблюдал, как под ударами искусственной стихии разлетаются, словно кегли, мини-грузовики «Тойота» с зенитными пулеметами в кузове, подминая человеческие фигурки. Замыкающий колонну плавающий танк сперва повалило на бок, а затем опрокинуло на башню, вращающиеся гусеницы оказались наверху. В следующее мгновение колонну накрыло земляным валом, над которым вспыхнуло облако густой ярко-красной пыли.

– Матерь божья, – потрясенный до глубины души увиденным, воскликнул Губта и тут же суеверно перекрестился.

– Ну, пошла плясать губерния, – сам едва не пританцовывая от внезапного прилива адреналина, воскликнул Максим Вармаков. После долгого проживания в африканской глуши из бывшего русского спецназовца так и пер народный фольклор.

«То ли еще будет, ой-йо-ой», – злорадно подумал Кольцов. Он уже понял, что произошло. За подозрительной зоной моряки с курсирующего поблизости «Забияки» постоянно наблюдали со спутника-шпиона, и как только потребовалась экстренная помощь, немедленно нанесли удар по самому уязвимому участку. – Теперь по всем законам тактики в бой должны вступить основные силы».

Корвет «Забияка» был задуман и построен как легкий боевой корабль широкого профиля, способный как вести морское сражение, так и проводить специальные операции.

– Дук, следи за бандерлогами, – коротко приказал детектив, бросаясь к противоположной стене дота. Подняв бронированную заслонку и выглянув наружу, он сразу увидел то, что и ожидал.

Над темно-синей гладью океана стремительно летела, приближаясь, пара винтокрылых машин. Головным был «КА-52» «Аллигатор», несший на внешних подвесках пару гондол с двухствольными автоматическими пушками, дюжину тяжелых противотанковых ракет и полсотни неуправляемых осколочных. Несколько лет назад, когда Кольцов вместе с экипажем «Забияки» вступил в противоборство с частной армией мятежного олигарха, в качестве воздушной ударной силы был «КА-50» «Черная акула». Корвет, находившийся в постоянной боевой готовности, первым получал новейшее вооружение.

Следом за «Аллигатором» дробил воздух сдвоенными винтами транспортно-боевой «КА-29», похожий на пузатую рыбу. В десантном отсеке вертолета находилась усиленная штурмовая группа морского спецназа.

Неожиданно борта головного вертолета озарились яркими вспышками, и к стоящему у пирса сухогрузу устремились две огненные стрелы, оставляя за собой дымные хвосты.

От мощных взрывов содрогнулся корпус судна, вырывая гигантские куски обшивки, в образовавшиеся пробоины хлынули тонны воды. Несколько минут, и сухогруз завалился на правый борт, обнажая ржавое, поросшее водорослями днище.

Следующая ракета угодила в основание портового крана. Вспышка взрыва снесла опорные стойки, разбрасывая осколки конструкций. Стальная громадина крана, как поверженный великан, стала медленно заваливаться и наконец рухнула на причальные постройки, круша их в щепки и подымая серые облака густой пыли.

После этого вертолеты развернулись в одну шеренгу. «Аллигатор» нацелился на аэродром, а «КА-29», зависнув в воздухе, ощетинился десятками огненных стрел неуправляемых ракет.

«Звездный дождь» обрушился на аккуратненький прилизанный коттеджный поселок.

Искрящиеся кометы, достигнув земли, вспыхнули каскадом ярких взрывов, превращая яркие, нарядные домики в груды пылающих обломков. Это был кромешный ад, замешанный на море огня.

Едва ударный вертолет достиг зоны зенитного огня, с берега затарахтели скорострельные пушки, в небо устремились пунктиры трассирующих снарядов.

«Аллигатор» проворно поднырнул и тут же огрызнулся пятью ракетами. Умное оружие, сорвавшись с пусковых установок, подобно своре цепных псов, рванулось вперед, перенацеливаясь на заданную оператором-наводчиком цель. Земляные кусты взметнулись к небу, почти одновременно заставляя замолчать зенитки.

Оборона, созданная спецназовцами ГРУ, которая должна была противостоять более значительным силам, сейчас дрогнула (видимо, без должного руководства). Зародившаяся паника, как эпидемия, стала распространяться по всей зоне.

Началось с аэродрома: пилоты бросились к стоящим на площадке вертолетам, но ни один из них взлететь не смог.

Подвешенные по бокам вертолета гондолы со сдвоенными автоматическими пушками плюнули шквалом раскаленного металла, который обрушился на винтокрылые машины.

Одна взорвалась, а две другие вспыхнули свечками. Следом наступила очередь построек, двадцатитрехмиллиметровые снаряды, попадая, дырявили стены, оставляя в них внушительные дыры. Начиненные стальными иглами шрапнели снаряды не оставляли внутри живых.

«Аллигатор», расправившись с аэродромом, круто развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел в атаку на объекты, расположенные на дне котлована.

Боевикам охранения, которые собирались штурмовать дот с засевшими беглецами, теперь приходилось отбиваться от винтокрылого убийцы. Ударный вертолет походил на хищника, ворвавшегося в свинарник. Боевики палили в небо из автоматов, но даже если пули попадали в цель, «Аллигатор» их не ощущал своей бронированной шкурой. Расстреляв весь боезапас своих пушек, вертолет заложил «мертвую петлю» и снова ринулся в атаку.

Глеб до рези в глазах, не отрываясь, наблюдал за маневрами «Аллигатора» с учащенным сердцебиением. Боевые действия всегда вызывали у него восторг, хотя за свою полную событий жизнь он вдосталь насмотрелся не только на останавливающие сердце взрывы, пожары и мощь боевой техники, также видел изуродованные трупы и стонущих от невыносимых страданий раненых, слышал их предсмертные стоны и видел слезы на глазах боевых друзей. И все же война по-прежнему вызывала в его душе эйфорию, как инъекция героина для наркомана.

Едва «КА-52» вышел из пике на бреющем полете, из-под его днища отвалились два зажигательных бака. Два продолговатых предмета, похожие на сигары, упали на ноздреватую землю.

Ударившись, они подпрыгнули, как мячики для пинг-понга, в следующее мгновение взорвались и разлились реками ярко-оранжевого горящего пламенем напалма.

В амбразуру дота потянуло резким запахом бензина. Кольцов отвлекся от всепожирающего огня, наблюдая, как на прибрежную полосу из толстобрюхого чрева «КА-29» выпрыгивают морские пехотинцы.

«Вот и все, моя миссия окончена», – с облегчением подумал Глеб, но закончить свою мысль не успел. Хлопок выстрела прозвучал неожиданно громко внутри бетонного каземата. Все резко обернулись на звук.

У стены с дымящимся пистолетом и расширенными от ужаса глазами стоял Серафим Зубанов, в нескольких шагах от него в неловкой позе лежал мертвый Шубин. Его голова напоминала кровавое месиво.

– Он пытался бежать, – просипел бизнесмен...

Часть 2

Европейский цейтнот

Глава 15

Всем спасибо, все свободны

Разгром подпольной ядерной шарашки руководством ФСБ был обставлен как уничтожение крупнейшей базы Аль-Каиды. Даже продемонстрировали трупы двух полевых командиров, один из которых был известен по боям в Чечне, а другой командовал талибами в Афганистане.

Кольцов подозревал, что эти два субчика в охлажденном виде хранились в морозильной камере корвета с самого начала операции. Трупы остальных, в основном фрагменты тел, были по-быстрому сложены в траншею, залиты напалмом и сожжены под яркие вспышки множества фотоаппаратов приглашенных журналистов.

В когорту избранных, правда, не был приглашен Роберт Малкин. Вместе с остальными «товарищами по счастью» он сидел в кают-компании «Забияки», празднуя свое чудесное спасение.

Так как старшие офицеры находились на берегу, демонстрируя в своем лице красу и гордость Военно-морского флота России, младшие усиленно спаивали впечатлительного янки.

После всего пережитого Боб Малкин быстро отключился, но время от времени приходил в себя и жалостливо хлюпал носом, причитая:

– Все, все пошло прахом. Блоки с записанной информацией, штуцер ручной работы, специально изготовленный для африканского сафари. Крах жизни, – с пафосом констатировал он, после чего выпивал вовремя поднесенную подсуетившимся мичманом дежурную рюмку водки и снова впадал в прострацию.

Почти сутки длилось застолье, после чего всех развели по каютам, дав еще двое суток на отходняк.

Тем временем на берегу паломничество представителей мировых медиа-агентств закончилось. Теперь акценты сместились в столицу княжества Путу. Местное правительство после заявления руководства ФСБ о совместной борьбе с мировым терроризмом тут же решило поощрить отличившихся.

В столицу были приглашены генерал-майор Александрийский, командир корвета «Забияка», лейтенант Губта, а также егерь Вармаков и четверо туристов из России и США.

Прием был устроен в королевском дворце с учетом всех необходимых деталей этикета. На нем собралась вся элита княжества, от членов правительства до местных олигархов.

Первым награждали лейтенанта Губту как офицера княжества. Формулировка была самая расплывчатая: «За выполнение воинского долга». Лично премьер-министр прикрепил на грудь Дука высший орден страны «За верность» и торжественно объявил о переводе в королевскую гвардию с присвоением звания майор.

Иностранцам были вручены награды поскромнее, Софи Медюж была удостоена большой бриллиантовой броши, украшенной изумрудной россыпью. Мужчинам вручили по галстучной булавке на платиновой основе с крупным бриллиантом, украшенным королевским вензелем.

После награждений начался бал, самый настоящий, в духе английской аристократии.

Под высокими сводами королевского дворца зазвучала камерная музыка, по залу с подносами, уставленными различными напитками, курсировали официанты в расшитых золотом ливреях.

Новоиспеченный майор Губта находился в центре внимания высокородных дам и девиц. Малкин, держа Софи под руку, решительно устремился в сторону американского посла.

Оставшись в обществе Макса, Глеб Кольцов предложил егерю бокал с виски. Активно прикладываясь к бокалу с ячменным напитком, Вармаков вдруг затосковал по своему заброшенному хозяйству, при этом стенания и речь его были обстоятельными, как у рачительного деревенского лесника.

Рассказ о слонах, львах и буйволах звучал для Глеба буднично, как будто речь шла о лисицах и зайцах-русаках. Максим говорил самозабвенно, так что детектив невольно заслушался, после всего пережитого бытовая тема звучала сейчас, как музыка.

Сыщик допил виски и опустил стакан на поднос проходившего мимо официанта, потянувшись за следующим, как на плечо его легла тяжелая ладонь. За спиной Кольцова стоял Роман Александрийский, в черном с отливом смокинге он выглядел не хуже, чем киношный Джеймс Бонд. Генерал одарил сыщика широкой жемчужной улыбкой и оживленно произнес:

– Ну что, Глеб Иванович, пошли, потрещим, а то видишь, какая каша заварилась, даже парой слов не успели перекинуться.

– Есть где? – Огляделся по сторонам Глеб.

– Есть, – кивнул Александрийский и увлек Кольцова в дальний угол зала, тоном заговорщика негромко добавив: – Я тут ангажировал небольшую комнату, так что после беседы можешь пригласить туда какую-нибудь местную красотку.

– Ну уж нет, спасибо, я достаточно насмотрелся на местных, – раздраженно буркнул Кольцов, с трудом удержавшись, чтобы не добавить «через прорезь прицела».

– Ладно, ладно, потом сам решишь, как развлекаться, – примирительно сказал генерал-майор, покровительственно похлопав сыщика по плечу.

Кабинет был небольшой, но отделанный с не меньшей чопорностью, чем главный зал дворца. Глеб провел ладонью по бархату, которым были отделаны стены помещения, потом настороженно спросил:

– Как насчет прослушки в этом Версале?

– Проведены специальные мероприятия технического плана. За стенами кабинета нас невозможно услышать не то что электронными приборами, но даже собственными ушами, – ответил Александрийский. Приблизившись к рабочему столу из красного дерева, он хозяйским движением откинул крышку небольшой шкатулки, выполненной из слоновой кости и украшенной золотой инкрустацией.

Достав из шкатулки длинную тонкую сигареллу, Роман Оскарович поднес ее к носу и с видимым наслаждением вдохнул терпкий аромат спрессованного табака.

– Я сегодня разговаривал с Игнатом Степановичем. Он очень доволен твоей работой. Старик так и сказал – ты самый великий из известных ему диверсантов, а за сорок лет службы он повидал многое.

– Что я должен ответить? «Служу Отечеству» или «Спецназу»? – насмешливо поинтересовался Кольцов.

– Не ерничай, Каскадер, тебе это не идет, – поморщился Александрийский. Взяв большую настольную зажигалку, выполненную в виде африканского слона, генерал надавил на хвост животного и прикурил от синего язычка пламени, вырвавшегося из хобота. – В других условиях твои действия изучали бы в академиях, но, к сожалению, ты призрак, человек-тень, вся твоя работа находится за семью печатями грифа «Совершенно секретно», и вряд ли при нашей жизни хоть что-нибудь рассекретят.

Роман Оскарович сел в кресло и, закинув ногу на ногу, выпустил в потолок струю дыма.

– После того, как самолет разбился в саванне, я считал, что ты, Глеб Иванович, как говорится, «пошел под заныр». Уж извини меня за прямоту. В Москве даже стали готовить целую разведгруппу для проникновения в «проклятую зону», а «Забияку» собирались усилить отрядом боевых кораблей с батальоном морпехов. В высоких кабинетах даже обсуждалась возможность применения стратегической авиации. Сечешь, какой уровень?

– Секу, – закивал Кольцов. Ему надоело осматривать кабинет, и он, не дожидаясь приглашения, сел напротив Александрийского.

– Ставки действительно фантастически высокие. По линии СВР пришло сообщение о непонятной возне в Лэнгли, да и возле «Забияки» повадилась, как голодная акула, наматывать круги штатовская субмарина. В любой момент ситуация могла выйти из-под нашего контроля.

– Ничего удивительного, если учесть, что в совет директоров входит американец Грегори Чарльз Ларсен, бывший крупнокалиберный чиновник Госдепартамента США, – Глеб пригубил стакан с виски.

– Это вряд ли, – засомневался Александрийский. – Ларсен является главным финансистом компании, по оценке наших экспертов, в подземелье Минотавра он угрохал не меньше трех миллиардов баксов. Это не та сумма, которую запросто одним росчерком пера можно пожертвовать даже дядюшке Сэму, – Роман Оскарович поджал губы и демонстративно покачал головой.

– Если не договориться заранее о компенсации, – не сдавался Кольцов. – Хороший деляга не только вернет свое, но еще срубит солидный приварок.

– И тем не менее ситуация напоминает гонки, в любой момент кто-то мог вырваться на финишную прямую. Можешь себе представить, какая царила нервозность?! – Указательный палец генерала ткнул в потолок. – Ситуация была близка к патовой, с самыми непредсказуемыми последствиями. И тут, как черт из табакерки, выныриваешь ты.

Александрийский сделал глубокую затяжку и усмехнулся своим мыслям.

– Да к тому же не один, а с группой товарищей. Причем каких товарищей, бесценный клад для внешней разведки. Золотой материал для вербовки.

– Это не мой профиль, – резко ответил детектив, про себя мимолетно подумав «Я еще для вашей разведки не таскал каштаны из огня».

– Я это знаю, – в тоне генерала явно зазвучали нотки барского великодушия. – Ты, Каскадер, сделал больше, чем тебе поручалось. Если бы моряки захватили зону компании с нетронутым подземельем, то все равно пришлось бы его взрывать. Только это долго бы продолжалось, к тому же хлопотно, и вот тут никак бы не избежать утечки информации. Сам видишь, сколько журналюг набежало. Как стервятников на падаль. А ты одним махом прихлопнул, да так, что ничего не осталось, а главное, ничего не откопать и тем более ничего нельзя доказать. В общем, сработано на пятерочку с жирным плюсом.

– Рад стараться, ваше благородие.

– Никак не можешь без сарказма? – угрюмо спросил Александрийский, вынимая сигареллу изо рта.

– Что поделаешь, остатки былой роскоши. Память о частном сыске, – рассеянно глядя в сторону, буркнул Кольцов.

– В общем, Глеб Иванович, как говорится, «следствие закончено, забудьте». Завтра я вылетаю в Москву, надоело болтаться в океане, как банан в помойном ведре. Хочу домой, к жене и дочке. Соскучился по даче на берегу Оки, хочу порыбачить, пожарить шашлыки на природе. Благодать. – Генерал-майор на мгновение мечтательно зажмурился, потом резко встал и щелкнул карманной пепельницей. Сунул внутрь окурок сигареллы, как опытный разведчик он старался не оставлять лишних следов.

Кольцов нехотя следом поднялся из кресла, одернул полы смокинга и спросил:

– Товарищ генерал-майор, мне с вами возвращаться и с рапортом обращаться?

– Это еще зачем? – нахмурился Александрийский.

– Но ведь по приказу вашего шефа, виноват, Игнатия Степановича, я возвращен из резерва в действующий состав ФСБ. Служебную инструкцию пока не забыл, – четко ответил детектив.

– А, вот ты о чем, – Роман Оскарович расщедрился на голливудскую улыбку. – Так пошутил мой шеф, ты, дружище, золотая фишка в любой оперативной игре из когорты «вольных стрелков». Так что вы, Глеб Иванович, до следующего раза абсолютны свободны. Если желаете, можете здесь отдохнуть, а нет, так возвращайтесь в родные пенаты.

Больше не говоря ни слова, Александрийский четким шагом покинул комнату.

Глеб по-настоящему был взбешен, его с головой захлестывала злость. Чувствовал он себя еще хуже, чем тогда в Москве во время «задушевной беседы» с «маршалом» от ФСБ Рудиным. Реликтовый чекист тогда применил все свое служебное «обаяние», чтобы закинуть его в Африку. А теперь его вот так запросто вышвырнули, как использованный... Настроение требовало разрядки, серьезной разрядки, такой, чтобы кости захрустели.

Одним глотком Глеб допил остатки виски и почти выбежал из кабинета. За то короткое время, что он провел в беседе с Александрийским, в зале произошли кардинальные изменения. Несмотря на британскую роскошь и блеск, местная публика все же серьезно отличалась от своих заокеанских оригиналов.

Основная часть иностранных гостей уже удалилась, а местные аристократы и аристократки находились в изрядном подпитии, при этом продолжая лошадиными дозами употреблять элитные сорта спиртных напитков.

– Эй, брателла! – Из толпы танцующих вынырнул Максим Вармаков. Смокинг нараспашку, шелковая рубашка расстегнута до самой груди, от «бабочки» осталось одно воспоминание.

В одной руке он сжимал стакан с виски, а другой крепко держал за талию Софи, которая также была изрядно навеселе и захлебывалась в приступе безудержного смеха.

– Каскадер, поступило предложение, – Максим выдохнул детективу в лицо густое перегарное облако. – Завтра с утра пораньше мы отправляемся ко мне на фазенду отдохнуть от трудов наших праведных. Заслужили, ё-моё!

– И кто же эти счастливчики? – на мгновение забыв о переполняющей его злобе, устало спросил Кольцов.

– Я! – ткнул себя стаканом в грудь и, обливая дорогую рубашку не менее дорогим напитком, начал перечислять Вармаков. – Софа согласилась украсить своим присутствием наш пикник, плюс бабуин американский. Хотели Додика с собой прихватить, но он завтра едет в часть представляться новому начальству. Вот теперь дело только за тобой. Так ты с нами или нет, охотник за головами?

– А как тебе удалось уговорить Боба? Он же если не плачет, то стонет о своих потерях в этой поездке?

– А-а!.. – Виски снова полилось по волосатой груди егеря. Макс махнул рукой. – На всякого слюнтяя и плаксу довольно конфетки в блестящей обертке. Пообещал ему, что снимет сногсшибательный фильм про охоту на носорога.

– Так вы с нами, месье Каскадер? – пьяно кривя рот с расплывшейся алой помадой, спросила Софи Медюж, при этом отчаянно пытаясь подмигнуть сыщику. Правда, обоими глазами.

– Ну конечно, – улыбнулся Глеб. Закипающая злоба стала гаснуть от осознания, что он вновь обрел свободу и предоставлен сам себе. – А Серафиму что, не предлагали выезд на природу?

– Ну как же, предлагали. Только это ниже достоинства их сиятельства – с нами, жлобьем, за одним столом водку трескать. Так сказать, делить хлеб, соль, мясо, ну и все остальное. Он неприступен, как утес, что мохом порос, – криво улыбаясь, ответил Безумный Макс. Внезапно спохватившись, он вспомнил: – Да, кстати, он тебя разыскивал.

– Пойду, узнаю, чего хочет мой работодатель...

Серафима Кирилловича Зубанова он нашел на открытой террасе возле бара, с бокалом густого рубинового вина в руке. Сейчас в этом элегантном мужчине невозможно было узнать того жалкого типа, который пил из горла водку и плакал, размазывая слезы и сопли по грязному лицу. Кольцову даже показалось, что бизнесмен вроде даже стал выше ростом. По собственному опыту сыщик знал: подобные перевоплощения с людьми происходят, когда им кажется, что они ухватили удачу за хвост и возвысились над всем остальным миром.

«Чего же ему не строить из себя супермена, когда все возможные угрозы его жизни ликвидированы, а главного убийцу он лично пришил, – глядя в спину Зубанова, подумал Глеб, приближаясь к стойке бара. – Это у нас заложено в генах, наряду с прочими рефлексами. Недаром же полинезийские дикари, убив своего недруга, съедают его ливер. Смерть заклятого врага возвышает тебя в собственных глазах».

– Какие-то проблемы, Серафим Кириллович? – встав позади игорного короля, сдержанно спросил детектив.

Зубанов, медленно повернувшись, мягко произнес:

– Какие проблемы, Глеб Иванович? Бог с вами, все проблемы вы великолепно разрешили. Правда, остался открытым вопрос с территорией стройки. Бывшей стройки компании, это все же моя земля. Ну да ладно, это, как говорится, вопрос знатокам. Пусть у моих юристов голова болит, как отсудить мою собственность.

– Да, вы правы, это действительно не мой профиль, – согласился Кольцов. – Но для чего вы меня разыскивали?

– Вы великолепно справились со своей миссией, просто, я бы сказал, фантастически. В Москве все мои друзья и влиятельные клиенты моих казино об этом обязательно узнают, и, можете поверить моему слову, скоро у вас не будет отбоя от богатых и влиятельных клиентов.

«Мое, мои, моих, моему, да он точно вообразил себя Всемогущим Брюсом», – слушая Зубанова, раздраженно подумал Глеб. За время, проведенное в обществе бизнесмена, тот ему порядком надоел.

– Вся эта одиссея со львами и гиенами, черномазыми повстанцами и белыми убийцами меня достаточно измотала, – продолжал свою напыщенную речь Зубанов, по-прежнему держа в руке бокал с недопитым вином. – Нервы ни к черту, нужно дать им отдых. Звонил в Москву своему психотерапевту, он предложил в качестве средства расслабления морской круиз. Моя секретарша уже подобрала подходящий лайнер, новейший. «Ричард Львиное сердце», уменьшенная модель «Королевы Виктории», хотя, как утверждают специалисты, с еще большим комфортом. Через два дня он будет в кенийском Момбасе, на этой посудине мне забронирована каюта класса «люкс».

Услышав о морском путешествии, Глеб непроизвольно глубоко вздохнул, что вызвало у бизнесмена прилив веселья.

– Не вздыхайте так обреченно, многоуважаемый Глеб Иванович. – Пухлая рука игорного короля милостиво опустилась на плечо сыщика. – Моей жизни больше ничего не угрожает, поэтому надобность в вашей защите отпала. А потому мне хотелось бы произвести окончательный, как у нас говорят, расчет. Деньги, которые я вам должен, ну... мягко говоря, за ералашное путешествие, лежат в сейфе нашей гостиницы.

Управляющий уже получил необходимые распоряжения и выдаст вам всю сумму при первом же требовании. Как мне кажется, кэш всегда предпочтительней банковских переводов, тем более его никак не смогут проследить фискальные службы.

Глеб утвердительно кивнул: наличные, да еще счет за границей – это всегда плюс.

– Кроме того... – Ладонь бизнесмена сдавила плечо сыщика, на что тот сразу подумал:

«Он меня прямо, как королева-мать, в рыцари производит». – Кроме того, мне хотелось бы сделать дополнительный подарок. Отныне в любом из принадлежащих мне казино вам открыт неограниченный и беспроцентный кредит. Все указания я уже отдал. Так что играйте на здоровье, – важно произнес Зубанов.

– Ну уж нет, – решительно отказался Кольцов. – С последнего раза я больше не ходок по игорным заведениям. Слишком накладно мне обходится это удовольствие.

– Ну, ну, – Зубанов убрал руку с плеча детектива, на его лице воцарилась высокомерная улыбка. – Подобные заявления называются «Клятвой игрока», и, как правило, они нарушаются...

Глава 16

Сомнения профессионала

– Мой бог, куда я качусь, – сидя под навесом и держась двумя руками за голову, ворчал Роберт Малкин. – Скоро окончательно деградирую и на веки вечные поселюсь под Бруклинским мостом, может быть, даже стану мочиться под себя.

Вид у американского репортера действительно был непрезентабельным. Он сидел голый, в одних цветастых трусах до колен, во дворе егерской фазенды под навесом беседки. На коленях лежал его отвисший дряблый живот, от постоянного похмелья лицо напоминало физиономию шарпея.

Поездка на фазенду Безумного Макса началась с того, что Малкин застукал Софи в объятиях Кольцова. Полуголые любовники кувыркались на диване в кабинете, где недавно сыщик беседовал с Романом Александрийским. Изрядно захмелевший репортер сперва не разобрал, кто есть кто, и даже вышел из кабинета, тихонько притворив за собой дверь. Но во время поисков официанта с горячительным, несмотря на изрядную принятую порцию спиртного, журналист все же смог сложить мозаику увиденного и даже классифицировал ее, сообразив, что подруга нагло наставляет ему рога, да еще с их общим приятелем. Первым желанием Малкина было убить подлую подругу и ее вероломного соблазнителя, а потом, может, и себя лишить жизни.

Но вот тут возникли настоящие трудности. Во-первых, Роберт никак не мог найти ту дверь, за которой скрывались любовники. А во-вторых, во время поисков его перехватил Безумный Макс, дальше была полная безумств ночь. Началось все с грандиозной попойки в обществе местных фурий, которые были приглашены для украшения скромной мужской компании, закончилось коллективным канканом на столе голышом.

Наутро Малкин ничего не помнил, даже как его бесчувственную тушу загружали в губернаторский вертолет. Очнулся он только к вечеру на «заимке» Вармакова и, несмотря на сильную головную боль, все же сообразил, что, согласившись ехать в гости к егерю, он так и не купил необходимую аппаратуру для съемок фильма о местной фауне. А тут еще воспаленный мозг услужливо предоставил воспоминания об измене Софи. Правда, вызывать Кольцова на дуэль или просто по-мужски набить ему морду Малкин-репортер не решился, все-таки они были противниками разного возраста и различных весовых категорий.

Этот гордиев узел с присущей ему легкостью разрубил владелец беспокойного хозяйства, уставив стол шашлыком из мяса молодой газели, свежими овощами и, естественно, водкой, которую они предусмотрительно захватили с собой в количестве нескольких ящиков.

Опохмелившись, Роберт Малкин вдруг ощутил любовь к окружающим его сейчас людям, впору было прослезиться. А потому он великодушно простил свою подругу и пожелал счастья любовникам. В свою очередь Максим пообещал, что в ближайшее время достанет ему профессиональную видеокамеру.

А дальше началось то, что Глеб Кольцов назвал «Особенности русской охоты в Африке». В перерывах между застольями Безумный Макс развлекал гостей как мог: вывозил их на охоту на антилоп, на крокодилов и даже браконьеров. Последние, правда, учуяв смертельную опасность, в районе ответственности Вармакова не появлялись.

Все было чинно и однообразно, пока однажды Максим вдруг не сообразил: это несправедливо, что у Каскадера есть подруга, а у них с Робертом, которого егерь почти любя называл Бабуином (от сокращенного Боб), нет, и тут же рьяно принялся исправлять эту несправедливость. Захватив несколько бутылок «Столичной» и загрузив в машину американского репортера, он буквально вылетел с территории «заимки».

Ту ночь Малкин очень долго вспоминал с содроганием. Танцы с вождем и шаманом у огромного, на полдеревни костра, потом хоровое пение под руководством бешеного егеря, где в качестве дирижерской палочки он использовал револьвер, африканской народной песни «Ой, мороз, мороз» и, наконец, свальный грех в куче упругих темнокожих тел.

В общем, вспоминать об этом ночном дозоре ему не хотелось. Каждый раз, очнувшись и опохмелившись, Роберт давал себе твердое слово, что завтра с утра пораньше он сядет за создание сценария будущего фильма и, в конце концов, заставит Максима привезти ему обещанную видеокамеру.

Но в очередной раз раскрыв воспаленные глаза, кроме как о своей постоянной и верной спутнице – головной боли, – Малкин уже ни о чем думать не мог. А опрокинув первую рюмку, уже не мог остановиться...

– Чего такой смурной, Бабуин? – широко зевая, из дома буквально вывалился Макс.

Егерь был в обрезанных под шорты джинсах и резиновых тапочках. Его загорелое мускулистое тело буквально светилось под лучами восходящего солнца. Максим держал в руках запотевшую бутылку из-под шампанского, то и дело прикладываясь к горлышку.

– Изыди, сатана, – отворачиваясь от сияющей физиономии егеря, пробормотал Малкин.

На поведение гостя Максим не обратил внимания, приблизившись, он радушным жестом протянул ему бутылку:

– На, Бобби, поправь здоровье. Это квас, настоящий, делаю по старинному рецепту. Это тебе не синтетическая «Кока-кола».

Роберт недоверчиво посмотрел на Макса, но взял бутылку и с жадностью приложился к горлышку. Холодный шипящий напиток забил весь пищевод, распирая углекислотой организм. К своему удивлению, американец почувствовал облегчение, сделав еще пару глотков, ощутил значительный прилив сил.

– Слушай, Макс, может, съездим в Литл Малибу? – почти полностью настроившись на рабочий лад, Роберт решил с ходу брать быка за рога. – Я спрятал в гостинице аппаратуру, надо бы забрать.

– Какая аппаратура? – недовольно поморщился егерь. – После нашего отъезда бандерлоги там устроили настоящую Хатынь. Уцелело лишь десятка полтора солдат в арсенале.

– Что такое Хатынь? – не понял американец.

– А, ну да... – Только сейчас просветленный мозг Вармакова сообразил, что американцы слабо знают историю Второй мировой войны. – По-вашему будет Сонгми[10].

– Понятно, – безнадежно кивнул головой Малкин. Он как военный репортер хорошо знал этот случай, как и то, что, ухватив подобную сенсацию, журналист мгновенно вспыхивал мегазвездой.

Роберт вновь припал к бутылке, после чего смачно отрыгнул и сокрушенно произнес:

– Год не задался, даже паршивую охоту и ту снять не могу. Проклятая Африка.

– Эй, дружище, не ругай ту землю, на которой сейчас находишься, – поучительным тоном произнес Максим. – Не все так плохо, Бабуин. Ты сперва напиши сценарий, ну, там, раскадровка, крупный план и общий. А за это время я свяжусь с управляющим губернатора, закажем все необходимое, он купит, не переживай. Вот тогда и снимем твое кино, и будем ждать своего «Оскара».

– За такое кино «Оскаров» не дают, – буркнул Малкин, но настроение тем не менее начало улучшаться. Шипучий холодный напиток ударил в голову, отчего во всем теле появилась легкость. Жизнь стала налаживаться.

Момент эйфории был испорчен гостеприимным хозяином. Громко хлопнув в ладоши, Максим оживленно потер их друг о друга и радостно объявил:

– Ну что, здоровье и настроение поправили, теперь пора и позавтракать.

Слово «позавтракать» в сознании репортера ассоциировалось с потерей сознания и погружением в пьяную нирвану.

– Всем привет! – На крыльцо вышли Кольцов и Софи. Сыщик, как и хозяин фазенды, был в камуфлированных шортах, голый по пояс, а на его подруге была легкая туника, как у древней гречанки. Тонкий блестящий шелк, невесомым облачком окружив фигуру, еще больше подчеркивал ее аппетитные формы.

Роберт Малкин лишь мельком взглянул на бывшую подругу, он не испытывал при виде Софи ни желания, ни сожаления по поводу их разрыва. За свою короткую и довольно интенсивную жизнь он слишком часто менял подруг, поэтому чувство привязанности было напрочь атрофировано и заменено жизненной мудростью: «Не грусти, дорогая, сегодня ты, завтра другая».

– Ну, Каскадер, ты как тот джинн из лампы, – жизнерадостно воскликнул егерь. – Только в том варианте нужно было лампу потереть, а тебе достаточно лишь сказать «еда», и ты тут как тут. Так что сейчас будем на стол накрывать.

– Да подожди ты, Макс, со своей едой, – досадливо отмахнулся Кольцов и перевел взгляд на Малкина. – Роберт, мне Софи сказала, когда вы сидели в доте, Зубанов долго разговаривал с нашим пленником. В разговоре они упоминали Грегори Чарльза Ларсена, Осьмухина Виктора Аркадьевича и даже лайнер «Ричард Львиное Сердце».

– Что? – Репортер на мгновение задумался, потом быстро заговорил: – Да, что-то такое было. Главный бандит действительно упоминал миллиардера Ларсена, какого-то русского, но на фамилию я не обратил внимания, а вот о круизном лайнере «Ричард Львиное Сердце» говорили довольно долго. Бандит произнес название судна по-английски, хотя до этого общались исключительно на варварском, – тут же спохватившись, исправился: – Упс-с, я имел в виду по-русски.

Кольцов на оплошность журналиста не обратил внимания, полностью переключившись на Вармакова.

– Максим, у тебя, кажется, есть Интернет?

– Конечно, есть, – обидчиво ответил егерь. – Я же время от времени переписываюсь с корешами из России или заказываю необходимый товар. – Замолчав, он вдруг с силой треснул себя по лбу. – Вот блин, совсем башка стала дырявая, Бабуин, мы же можем заказать необходимое тебе оборудование через всемирную сеть. Хотя нет, это будет слишком долго. Можем застрять до туристического сезона, а тогда мне будет не до охоты на носорогов.

– Мне нужно срочно воспользоваться твоим компьютером, – дождавшись паузы в словесном поносе хозяина фазенды, произнес Глеб. – Черт, как бы еще разобраться в поиске нужного.

– Я могу тебе помочь, – промурлыкала Софи, обнимая сыщика за талию и опустив хорошенькую головку ему на плечо. – Мое детство прошло за компьютером, за что позже даже взяли на учет в полиции. А в Америке я почти год проработала в экспертном отделе компании «Microsoft».

– А что, мое разрешение уже никому не нужно? – обиженно спросил Максим.

Неожиданно с треском и шумом из кустов выскочила остромордая туша волкособа, огромный пес проворно взлетел на крыльцо и ткнулся большим черным носом в бедро девушки, помня, кто его целую неделю подкармливал ароматной жареной дичью.

– И ты, Брут, – совсем разошелся обиженный в своих чувствах Безумный Макс и с укоризной посмотрел на своего вероломного друга. – Всю ночь шлялся неизвестно где, и на тебе, нашел себе новых хозяев. Ты не Вий, ты Брут. Настоящий Брут.

Но обида и возмущение Вармакова Кольцова не тронули.

– Компьютер запаролен?

– А-а! – едва не во весь голос завопил егерь. – Правильно вас Бабуин варварами назвал. Пусти таких за стол, они всю усадьбу оккупируют. – И тут же, без всякого перехода, беззлобно буркнул: – Пароль «Витязь». Гуляйте, голубчики.

Компьютер Максима Вармакова находился на втором этаже, в комнате, которая одновременно была и кабинетом, и комнатой отдыха. Все помещение Безумным Максом-дизайнером было заставлено головами и чучелами диких животных, стены и полы покрывали шкуры его трофеев, в специальных высоких шкафах и на стенах находилось коллекционное охотничье оружие, в дальнем углу примостилась неширокая скромная кушетка и рабочий стол, заставленный современной электронной техникой.

Софи с легкостью заскочила в кресло, как подросток поджав под себя ноги. Ее тонкие длинные пальцы привычно забегали по клавишам.

– Итак, мон шер, что вас интересует? – не отрывая взгляда от монитора, спросила девушка.

Набор необходимых вопросов полностью созрел в голове Кольцова.

– Для начала хотелось бы знать, откуда и куда движется белый пароход под грозным именем легендарного короля?

– Одну минуточку, – острым язычком облизнув губки, томно пообещала француженка, вновь защелкав клавишами. И действительно, спустя минуту она смогла ответить на поставленный вопрос. – Пассажирский лайнер «Ричард Львиное Сердце» совершает круиз Гонконг – Марсель с заходами в крупнейшие порты Индийского океана и Красного моря.

– Прекрасно, – Глеб наклонился и поцеловал девушку в ушко, но тут же отшатнулся, услышав, как за окном бушует, вот уж поистине безбашенный, борец с браконьерами.

– Вот же ж, Каскадер, вот же сыскарь, даже после всего пережитого расслабиться по-человечески не может. И водку пьет по мизеру, и охота ему не в радость, даже песни с аборигенами попеть и то отказался. Вот кому чекисты гвоздями в бошку постулат вбили: «Если кое-кто у нас порой...»

Кольцов подскочил к окну и закрыл его, обеспечив звукоизоляцию, потом продолжил:

– На один вопрос есть ответ, хорошо. Теперь второй. Мы можем узнать список пассажиров, хотя бы VIP-персон?

– Кто тебя конкретно интересует?

– Грегори Чарльз Ларсен или Осьмухин Виктор Аркадьевич.

Ответ на этот вопрос Софи нашла так же быстро.

– Грегори Чарльз Ларсен приобрел билет на круиз в президентском «люксе» и находится на борту лайнера от самого Гонконга. А вот Осьмухин... сейчас, одну секундочку. Нет, Осьмухина нет ни среди VIP, ни среди остальных пассажиров.

– Отрицательный результат – тоже результат, – задумчиво произнес детектив, на ходу пытаясь по-новому выстроить логическую мозаику. – А как насчет того, чтобы проверить Осьмухина среди жителей Марселя? Такое возможно?

– Заглянем на сайт эмиграционной службы пятой республики, – не задумываясь, предложила девушка, снова склонившись над клавиатурой. – Думаю, людей с такой фамилией во Франции не много.

– А это законно? – Глеб неожиданно озадачил Софи вопросом, как завороженный уставившись на мерцающий экран монитора.

– А кто нас в Африке найдет, – беззаботно рассмеялась Софи, и сыщику сразу стало ясно, что на учете в полиции его подруга была не зря.

– Вау, кажется, нашелся наш Осьмухин, – наконец радостно воскликнула девушка. – Проживает в Марселе, как мы и предполагали. Я заодно наведалась на сайт налоговой полиции и выяснила, что твой Виктор Аркадьевич владеет большой виллой на берегу Средиземного моря, дюжиной дорогих автомобилей и яхтой стоимостью в три миллиона евро.

– Неплохо устроился на Ривьере скромный советский номенклатурщик, – мрачно протянул Глеб.

– Он может позволить себе все эти блага, ведь он хозяин крупной лизинговой фирмы, которая существует больше десяти лет.

«Лизинг – долгосрочная аренда оборудования и техники, – мысленно отметил Кольцов, дальше опытный мозг профессионала начал привычно выстраивать цепочку умозаключений.

– Именно через такую фирму поставлялось оборудование для подпольного Лос-Аламаса[11]. Американский толстосум отслюнявливал «бабки», а скромный куратор среднего машиностроения закупал технику и оборудование, которое не под силу было достать целым государствам, не говоря о голодных спецах-ядерщиках. Шикарный расклад получается, на руках одни козыри. Грех не сыграть даже в самую рискованную игру».

Сейчас мысли сыщика роились, как облако диких пчел. Чтобы их как-то систематизировать, Кольцов прошелся из угла в угол по комнате, провел рукой по полированному ложу длинноствольного ружья. И неожиданно вспомнил недавнее поведение своего бывшего работодателя Зубанова, который буквально светился от счастья. Глеб тогда еще подумал, что это реакция на избавление от верной гибели, теперь же у него возникло иное мнение. «Шубин говорил мне о пяти фугасах, которые они не смогли втюхать Сад даму. Потом к ним добавилась более мощная боеголовка, всего выходит теперь шесть. Находясь в плену эйфории после победы, я считал, что они все уничтожены взрывом в подземелье. А что, если нет? Зубанов с Шубиным, несмотря ни на что, старинные друзья, и бывший военный разведчик вполне мог ему рассказать то, чего не сказал наглым и вероломным спецназовцам. Возможно, интересовался, сможет ли этой информацией выторговать себе снисхождение перед властью. А информация ведь действительно сладкая, как мед, но стоит как десяток, или того больше, игровых империй Серафима Зубанова. Такую сахарную кость ни один барбос от бизнеса не бросит, легче убить. Вот и убил, застрелил, как при попытке к бегству. Сбросив одну фигуру с шахматной доски, сам встал на ее место».

– Мон шер еще чем-то интересуется? – наблюдая за хаотичными передвижениями Кольцова по комнате, кокетливо спросила Софи.

– Когда лайнер приходит в Марсель?

– Я уже говорила, через три дня.

– Отлично, – машинально кивнул Глеб, полностью погруженный в свои мысли. – Н-да, мои каникулы оказались недолгими...

Глава 17

Один в поле не воин

Вилла на берегу Средиземного моря оказалась не столь впечатляющей, как усадьбы американских кинозвезд по соседству. Но все же бизнесмен Осьмухин владел трехэтажным особняком постройки конца девятнадцатого века. Тенистый парк со множеством деревьев разных пород, песчаный пляж, напротив которого на волнах призывно покачивалась большая парусная яхта, на ее остром носу темнело название «Посейдон».

На палубе яхты изнывал от жары и скуки лишь вахтенный матрос, целыми днями напролет он только тем и занимался, что сидел на корме с длинным спиннингом.

– Какой тупой, – с презрением буркнул Роберт Малкин, – за весь день ни одной рыбешки не вытащил, а все равно сидит, как истукан.

– Если бы рыбалка так не успокаивала, так всех бы поубивал, – произнес Кольцов, вспомнив старый анекдот.

Американец на шутку сыщика никак не отреагировал.

Они сидели в тесном туристическом трейлере на стоянке возле небольшого общественного пляжа среди множества различных фургонов отдыхающих. Преимущество такого местонахождения было одно – вилла Осьмухина отсюда была видна как на ладони.

Глеб вовремя понял, что Серафим Зубанов из жертвы превратился в преступника мирового масштаба. Это было как плевок в лицо, за это следовало наказать. Желание отправиться в Марсель для Кольцова не стало спонтанным, внезапной вспышкой гнева. Все было просто, как арифметика. За совершение преступления должно следовать адекватное наказание, но когда на кону полдюжины ядерных зарядов, требовать наказания надо до того, как где-то вырастет атомный гриб. К его большому удивлению, в попутчики напросилась Софи, мало того, сообразив, что сыщик направляется в самый большой портовый город Франции с особой миссией, она стала активно агитировать Малкина и Вармакова. Репортер, которому до коликов в печенке надоело пребывание на «дружелюбной» земле Африки, а предполагаемый активный отдых превратился в настоящую пытку, готов был немедленно отправиться в Афганистан или Ирак, под пули партизан, лишь бы оказаться подальше от хлебосольного хозяина.

А вот Безумный Макс наотрез отказался покидать Черный континент, мотивируя свой отказ так:

– Нет, ребята, не поеду. Африка – мой огород, Европа – ваш, вот и окучивайте его сами. Да и губернатор, боюсь, не одобрит мое отсутствие, браконьеры сразу же начнут здесь верхи снимать. Ко всему еще эта сволочь, – егерь бросил ревнивый взгляд на лежащего у ног Софи Вия. – Вот, пожалуйста, уже чужим начал вилять хвостом. С таким сторожем недолго и без имущества остаться. Нет, не поеду.

Пока шла «вербовка» волонтеров на новый «крестовый поход», Кольцов, собираясь в дорогу, размышлял, а нужен ли ему весь этот выводок искателей проблем на пятую точку, или все же стоит обойтись своими силами.

Под термином «свои силы» Глеб имел в виду не себя лично, а обширные связи среди профессионалов, старых боевых товарищей, воевавших с ним в Афганистане, Карабахе и принимавших участие в других рискованных предприятиях. Все надежные, опытные, вот только одна загвоздка – к европейским политесам не привыкшие, люди прямые, не терпящие компромиссов. Вывод напрашивался один, в духе информационного коммюнике «Значительные жертвы и разрушения».

«В Москве за такие художества по голове не погладят. Другой вариант есть: связаться с Александрийским, и пусть ФСБ свою карусель закручивает по новой. Но после недавней беседы с генералом снова иметь с дело с бывшими коллегами желания не наблюдается.

В конце концов, Максим прав, – глядя на суетящихся «волонтеров», подумал Кольцов.

– Европа – их огород, и с ними там все же легче будет ориентироваться».

Вскоре сыщик смог убедиться в правильности своего выбора. Софи при помощи все той же незаменимой в нынешних реалиях всемирной паутины смогла на карте Марселя разыскать виллу Осьмухина и найти наиболее благоприятную точку наблюдения, также она предложила взять в аренду трейлер и два автомобиля. Неброских цветов «БМВ» и «Пежо» как раз оказались такими машинами, на которых можно было бы производить слежку и при необходимости оторваться от погони. Все остальное шпионское оборудование взяли оптом. Правда, все эти удовольствия стоили недешево, гонорар, полученный от Зубанова, ушел без остатка.

Зато на месте обнаружили почти курортные условия. Из трейлера можно было следить за искомым объектом при помощи мощного двенадцатикратного бинокля. Те участки усадьбы, которые не захватывала оптика, перекрыли при помощи пары мини-камер слежения.

Благодаря своей добровольной помощнице, Глеб смог соорудить силки по всем законам контрразведки.

Роберт Малкин, для которого вернуться к цивилизации было верхом мечтаний, во время перелета выхватил из разговора Софи и Глеба главное: дело касалось международной преступной организации, причем самого большого калибра. А это настоящая сенсация.

Такой шанс матерый журналюга упустить никак не мог, и тут же изъявил желание поучаствовать в предстоящей акции. Брать в помощники американского охотника за жареными новостями Кольцову не улыбалось, но детектив, взвесив все «за» и «против», решил, что уж лучше пусть янки идет с ними в ногу, чем будет путаться под ногами...

– Мы тут уже два дня, а ничего не происходит, – недовольно заныл Малкин. Как стопроцентный холерик, он жаждал сиюминутных действий.

– Засада требует терпения и выдержки, – буднично произнес опытный в таких делах Кольцов. Достав из пластикового пакета свежий круассан, с аппетитом набросился на аппетитную сдобу. Заняв рот, он стал эксплуатировать мозг, прогоняя по извилинам имеющуюся информацию. Впрочем, собранных данных было немного. Бизнесмен Осьмухин прошедшие два дня вел обычный образ жизни делового человека. Утром поездка в офис, вечером домой. Никакой нервозности или, того хуже, криминала.

«А чего это, собственно, бизнесмен во Франции должен переживать о том, что что-то произошло в дикой жаркой Африке. Ведь против него ничего нет, никаких улик. Даже единственный свидетель, который мог на него указать, мертв. Как говорится, концы в воду, вернее, под землю. Бизнес перешел в новую стадию».

– На вилле зашевелились, – почему-то сдавленным шепотом выдавил американский журналист, вернув Кольцова на грешную землю.

– Ну конечно, – улыбнулся Глеб. – «Ричард» уже вошел в порт, нужно встречать нового компаньона. Все идет, как мы и предполагали: Зубанов договорился с Ларсеном, и американец, связавшись с Осьмухиным, сообщил о новом компаньоне.

Великий Бомарше сказал: «Когда нельзя помешать, приходится терпеть». Правильно мы с Софи разделились.

– Так что будем делать?

– Что и договаривались. Софи ждет в порту, я тяну «хвост» за Осьмухиным. Вы, Боб, сидите безвылазно здесь и следите за происходящим на вилле. В случае каких-либо непоняток связываемся по телефону и решаем все проблемы по мере их поступления.

– О'кей, – сразу согласился Малкин.

Выбираясь из трейлера, Глеб заметил, как репортер вытащил цифровой диктофон. Видимо, он рассчитывал в одиночестве наговорить на пленку свои мысли.

Слежка на «БМВ», да еще по гладким, как биллиардный стол, европейским дорогам, это не кропотливая и тяжелая работа, а одно удовольствие. Так думал Глеб, следуя за кортежем Осьмухина.

Охрана бизнесмена, сытая и самоуверенная, в спокойной и мирной стране, по мнению сыщика, совершенно «не ловила мышей».

Три широких приземистых «Мерседеса», поблескивая черным лаком, не снижая скорости, проскочили Марсель, направляясь в сторону морского вокзала.

«А барыга подобрал классных водителей», – отметил про себя Кольцов, наблюдая, как вереница автомобилей синхронно, по-балетному, развернулась и въехала на стоянку. Детектив на минимальной скорости проехал немного вперед, подыскивая свободное место. Наконец между парой шикарных спортивных кабриолетов забрезжил просвет. Едва въехав в него, Глеб заметил, как от «Мерседесов» отделилась группа крепко сбитых мужчин в дорогих костюмах. Один впереди, еще один позади, в центре в «коробочке» Осьмухин, ведомый четверкой «шкафов».

Глеб поправил зеркало заднего вида, пытаясь получше разглядеть лицо бизнесмена. Общие черты, конечно, сохранились, но теперь в лице бывшего куратора ЦК Министерства среднего машиностроения проглядывал настоящий лоск. Тот лоск, который придают человеку очень большие деньги.

Дождавшись, когда «боевой» порядок телохранителей проследует в здание морского вокзала, сыщик набрал номер мобильного телефона Софи. Девушка откликнулась моментально.

– Да.

– Я в порту, мой визави также здесь, направился в сторону VIP-зала.

– Я его вижу, уже лобзается с американцем, – быстро ответила девушка. – Твой бывший шеф стоит рядом и широко улыбается.

– Видимо, есть чему радоваться, – ответил Глеб. Пока что все его логические выкладки оказались верными. Но это пока, а что будет дальше, а тем более кому эта группа господ собралась продать своих «поросят», не мог предсказать даже Нострадамус.

– Они идут к длинному черному лимузину, который находится у выхода из вокзала, – снова вышла на связь Софи.

– Золотая карета для американской Золушки, – ухмыльнулся сыщик. – Интересно, а с кем останется Зубанов?

– Уже могу ответить, янки уехал один. Проследи, где он обоснуется, а я проконтролирую твоих русских.

– Слушаюсь, мэм, и повинуюсь, – ответил Глеб, включая зажигание, и тут же увидел, как мимо стоянки плавно проехал длинный лимузин с тонированными окнами.

Следуя за «Роллс-Ройсом» американского миллиардера, Кольцов неожиданно сравнил Софи со своей секретаршей Натахой. Последняя долгие годы работала с ним бок о бок, вела бухгалтерию агентства, иногда помогала ему в оперативной работе, знала программирование и неплохо стреляла. Примерно то же самое, чем владела Софи.

Только Натаха при каждом удобном случае пыталась показать ему свою незаменимость. Пыталась доминировать, а когда это не удавалось, ставила условия с угрозами уволиться. Софи была совсем не такой. Мягкая и податливая, в общем, мечта любого мужчины.

«Чужая баба всегда слаще, – придал логическую форму своим размышлениям Кольцов, но тут же эту мысль поставил под сомнение. – Нет таких идеально положительных, просто в природе не бывает. В чем же подвох...»

Все вместе они собрались на следующее утро в трейлере. Софи привезла большой пакет с бутербродами и термос с горячим кофе. Выставив еду на раскладном столике, девушка предложила:

– Угощайтесь.

– С удовольствием, – широко зевнув, не стал отказываться Глеб. Спать вполглаза на переднем сиденье даже «БМВ» – не особо приятное занятие. Поэтому он почти залпом выпил чашку кофе. – У господина миллиардера, оказывается, есть собственное жилье. Фешенебельный пент-хауз в центре Марселя, – с набитым ртом заговорил Кольцов. – Видимо, длительное путешествие изрядно измотало Ларсена, едва приехав, он завалился спать.

– Ты уверен? – спросил Малкин.

– На все сто. Они уверены в своей безнаказанности и не стали бы раньше времени финтить.

– Согласна, – поддержала сыщика Софи. – Мои подопечные из порта прямиком направились в ресторан и до полуночи пьянствовали до полной отключки. Отмечали встречу старых друзей, потом охрана отвезла их в квартал «красных фонарей». Правда, на дешевых путан размениваться не стали, посетили самый дорогой бордель, который покинули только час назад. Сейчас они на вилле Осьмухина. Думаю, после такой насыщенной и бурной ночи старые проказники проспят до следующего утра.

– Ясно, – наливая очередную порцию кофе, сказал Глеб и спросил у репортера. – А что у вас творилось, господин журналист?

– Ничего, – понуро ответил Малкин, но сообразив, что этого мало, добавил: – Вилла пустовала до самого приезда хозяина с гостем, а рыбак на яхте, как только солнце стало опускаться за горизонт, свернул свои снасти и отправился спать. И до сих пор еще не появлялся на палубе. Можете лично полюбопытствовать. – Роберт, держа в одной руке надкусанный бутерброд, а в другой пластиковый стакан с кофе, с готовностью развернулся в кресле и прильнул к биноклю. Внезапно он выронил недопитый кофе и заорал: – Черт!

– Что такое? – в один голос спросили Кольцов и Софи.

– На яхте чужак, раньше такого не было, – заикаясь, пробормотал американец.

– Как? – Глеб отодвинул репортера и сам припал к биноклю. На палубе яхты, широко расставив ноги, стоял крепкого телосложения полуголый мужчина. В глаза бросалась хорошо развитая мускулатура и грубое обветренное лицо с угловатыми чертами. Так обычно выглядят либо опытные спортсмены, либо профессиональные военные.

Через несколько минут выяснилось, что на палубе здоровяк не один, из кубрика поднялись еще трое таких же крепких парней.

– Неплохой кордебалет получается, – озабоченно произнес сыщик. – А что это у него за татушка на плече?

– Что за татуировка? – быстро спросила Софи.

– Перевернутая пика с зеленым шаром, оседланная орлом, и еще какие-то надписи вокруг. По-моему, на латинице, – прокомментировал Глеб рисунок. – Слова отсюда не разобрать. Явно военная тематика, нужно порыться в каталогах, но как это сделать.

– Не надо нигде рыться, это эмблема боевых пловцов морской пехоты США, – уверенным тоном заявил Роберт. – Проще говоря, отряд специальных операций, я с этими парнями встречался в Ираке.

– Жить стало лучше, жить стало веселее, – сокрушенно буркнул Кольцов, наблюдая, как к трем стоящим у борта морским диверсантам добавились еще двое. Это была уже настоящая боевая группа, способная выполнить серьезное задание.

– Американские боевые пловцы, это уже становится совсем интересно. Каким же это течением их прибило к Французской Ривьере? – после некоторых раздумий произнесла Софи Медюж. – Нужно это побыстрее выяснить.

– Ну и как тебе это удастся выяснить? – не отрываясь от бинокля, спросил Глеб.

– Способов множество, кроме того, Марсель – город моего детства. Здесь жила сестра моей бабушки, а мой двоюродный брат всю свою жизнь занимается морской контрабандой и знает всех уголовников этого города. Через него можно многое узнать.

– По-моему, ты не только за хакерство была на учете в полиции, – не удержался от язвительного замечания Роберт Малкин, на что Софи лишь фыркнула, как недовольная кошка.

– Н-да... – Неожиданно сыщика пробило на рассуждения вслух. – Хотел я, чтобы все было цивилизованно. Аккуратно выследить преступников, собрать достаточно доказательств их преступных замыслов. Потом сообщить куда следует, чтобы гадов взяли с поличным. Все, занавес. Как обычно, добро восторжествовало над злом. Но, как только что выяснилось, такие финалы бывают в не очень качественных детективах. – Сыщик от злости даже прикусил губу. – Эти ихтиандры хреновы спутали всю комбинацию. Они наверняка лучшие, и рано или поздно нам придется с ними схлестнуться.

– Почему ты так решил? – как бы между прочим поинтересовалась Софи.

– Миллиардер Ларсен не будет покупать игрушечных солдатиков. Деньги платят только за высококачественный товар, – отчеканил Кольцов, с ним никто спорить не стал.

– И что нам делать в этой ситуации? – тихо спросила француженка, ее голубые глаза слегка сощурились, будто хищница выцеливает жертву.

– Для начала... – Глеб запнулся и после короткой паузы обратился к Софи. – Ты сказала, что имеешь серьезные связи среди уголовного мира Марселя? Так вот, мне нужно оружие самозащиты, естественно, не зарегистрированное.

– Я смогу достать, – поспешила с ответом Софи, – но для этого нужны серьезные деньги, они у тебя есть?

Кольцов задумался всего на мгновение, потом сунул руку во внутренний карман своей ветровки и вытащил бриллиантовую булавку с платиновым королевским вензелем княжества Путу.

– Этого хватит?

– Вполне, – бесстрастным голосом ответила девушка...

Глава 18

Влиятельный охотник за сенсациями

Как это часто бывает, штиль завершился с накатившим шквалом. Вяло текущая слежка сменилась интенсивной оперативной работой.

Появившиеся на «Посейдоне» боевые пловцы буквально сдвинули события с мертвой точки.

Наконец Софи нашла возможность побывать в главном офисе лизинговой фирмы Осьмухина. С утра она направилась наводить лоск, потом Кольцов ее тщательно проинструктировал, объясняя главный принцип установки «жука». «Для того, чтобы фокус удался, следует отвлечь внимание зрителей в нужном направлении».

– Я буду ослепительно прекрасной и сексуальной, никто даже не заподозрит во мне троянскую лошадь, – заверила Софи и, громко чмокнув Глеба в щеку, исчезла за дверью.

Оставшись вдвоем с Малкиным, сыщик, широко зевая, произнес:

– Так как ночь у меня выдалась бурная, я отправляюсь спать, оставляя вас, мистер военный репортер, на боевом дежурстве.

– Йес, сэр, – вполне серьезно козырнул Роберт и тут же добавил: – Только боюсь, скоро пущу корни от долгого сидения в этой собачьей конуре.

– Не переживайте, еще древние говорили: «каждому овощу свое время». Придет и ваш час, – заваливаясь на узкую койку туристического трейлера, сонно пробормотал Глеб.

Ночь для Кольцова действительно выдалась бурная. Едва сумерки сгустились над морем, сыщик поспешил к вилле Осьмухина. Он тщательно изучил все подходы к ней издалека через оптику, при этом не обнаружил ни камер слежения, ни систем сигнализации. Даже на двухметровом заборе не было натянутой под напряжением проволоки.

«Сытая жизнь развращает», – подумал Кольцов, но вскоре выяснилось, как глубоко он ошибался. Едва он приблизился к ограде, как тут же с противоположной стороны парка с диким ревом выскочила свора длинномордых доберманов. Злобные поджарые твари с громким лаем остервенело бросались на ограду.

Глеб в ужасе отпрянул назад и нырнул за аккуратно подстриженный куст, отделяющий узкий тротуар от проезжей части. Маскировочная накидка надежно укрыла детектива, и вовремя. Через минуту появились охранники. Четверо. Двое впереди, двое их страховали чуть поодаль, все вооружены помповыми ружьями, оснащенными мощными тактическими фонарями, прикрепленными к стволам.

Охранники двигались как опытные солдаты, готовые в любую секунду ответить ураганным огнем. Они совсем не походили на тех увальней, которые сопровождали Осьмухина по городу. Умение перевоплощаться – один из козырей телохранителей.

Пройдясь вдоль ограды, бодигарды перекинулись парой фраз на французском, потом гаркнули на собак, которые с обиженным визгом унеслись прочь от забора.

«Французы наверняка птенцы Иностранного Легиона, – наблюдая за удаляющимися охранниками, решил Кольцов, – уж эти умеют сражаться и ценить свою жизнь. Вола за хвост вместо службы тащить не будут. Охрана виллы почти идеальна, никаких внешних признаков сигнализации, что и должно соответствовать образу добропорядочного и законопослушного бизнесмена. Зато внутри выдрессированные доберманы, которые надежнее любой электроники, и охранники с крупнокалиберным оружием. Пройти через такое можно, разве что усыпив всех или уничтожив. Да, видимо, без консультации покойного военного разведчика полковника Шубина не обошлось, куда там обычному партократу знать тонкости обеспечения безопасности объектов и людей».

Больше не имело смысла лежать под оградой «добропорядочного» бизнесмена. Выбравшись из укрытия, Глеб сунул в рюкзак маскировочную накидку и быстрым шагом направился в сторону туристического поселка.

Сладкий сон Глеба совершенно не вовремя прервал вскрик:

– Подъем, господин сыщик! Время не ждет.

– Что такое? – невнятно переспросил спросонья Кольцов, протирая глаза и удивленно глядя на стоявшего перед ним репортера.

– Пришло мое время, – с пафосом произнес Малкин. Как успел заметить сыщик, журналист вырядился в костюм, на пухлом пальце демонстративно прокручивал брелок с ключами от «БМВ».

– Какое такое твое время? И вообще, что происходит?

– Боевые пловцы сходят на берег, и я хочу познакомиться с ними поближе. В конце концов, мы с ними граждане одной страны, и нам есть о чем поговорить вдали от родины.

– А ты не боишься, гражданин, осененный звездно-полосатым флагом, что земляки, едва лишь что-то заподозрив, в момент свернут тебе шею, как паршивому куренку? У этих парней рефлексы действуют куда быстрее, чем мыслительный процесс, – попытался вразумить бравого репортера Глеб.

– Я буду осторожен. – Прыти у американца заметно поубавилось.

– Ну да, так говорят девственницы, отправляясь на вечеринку, – хмыкнул сыщик. Щелкнув пальцами, добавил: – А потом: вот и все, а ты боялась, даже платье не помялось.

– Прекратите меня пугать, мистер Кольцов, – возмутился Малкин. – Я побывал в десятке «горячих точек» и что такое опасность, знаю не понаслышке.

– Вот и отлично, рабочее настроение обеспечено. Теперь еще один нюанс. Может, акула пера и видеокамеры возьмет меня в качестве прикрытия своей драгоценной жизни?

– Нет, вы остаетесь здесь, – сквозь зубы процедил Роберт Малкин тоном начальника.

– Яхту нельзя оставлять без присмотра. Я с нее глаз не спускал, и то появились эти чертовы наутилусы откуда ни возьмись. Кто знает, что на этот раз произойдет.

– Логично, – согласился Глеб, уже окончательно проснувшись.

Репортер решительно выбрался из трейлера. Кольцов взял бинокль и прилежно уставился на покачивающийся на волнах «Посейдон». На корме, как обычно, сидел рыбак со спиннингом.

Наблюдая за яхтой, сыщик по-прежнему пытался сложить мозаику из фактов, но то ли улик не хватало, то ли факты были притянуты за уши, картинка расследования получалась весьма смазанная.

За раздумьями, построением версий и день пролетел. Уже вечерело, когда пятеро ихтиандров вернулись на яхту. Их доставил моторный катер, которым управлял смуглолицый юноша, зарабатывающий на жизнь тем, что устраивал морские прогулки для небогатых туристов.

Опытный глаз детектива моментально заметил, что боевые пловцы находились в изрядном подпитии. Вывод напрашивался самый простой: на сегодня не намечалось никаких мероприятий.

Туристический лагерь постепенно наполнялся гомоном вернувшейся с пляжа молодежи. Каждый вечер этот временный поселок превращался в человеческий муравейник, внутри которого можно было долго оставаться незамеченным снаружи.

«Молодец, девка, настоящий кладезь для оперативной работы под прикрытием», – мысленно похвалил сыщик Софи, заваривая себе чай. Он только к вечеру ощутил сосущий голод и, не зная, когда появятся его напарники, решил перекусить. Кипяток в стакане приобрел темно-вишневый насыщенный цвет, а помещение их временного пристанища наполнилось ароматом фруктового чая.

– Всем привет, – снаружи донесся голос француженки. Девушка сияла улыбкой в тридцать два белоснежных зуба, в руках держала цветной пакет из плотной бумаги с логотипами какого-то дорогого магазина. – Это тебе, – Софи протянула Глебу сверток, внутри оказалась большая пластиковая коробка. Кольцов выложил ее на столик и щелкнул замками, поднимая крышку. В коробке лежали два австрийских пистолета «Глок-17» и четыре запасные обоймы, снаряженные золотистыми бочонками патронов.

– Неплохой подарочный набор, – поглаживая полимерный корпус одного из пистолетов, проговорил Глеб. – Но почему два? Я ведь не ковбой.

– Ты сам говорил, что истребитель, и тот в одиночку не летает, – Софи кокетливо улыбнулась. – Вдруг понадобится тебя прикрыть, а я, как ты уже знаешь, в Штатах состояла членом национальной стрелковой ассоциации и даже призы брала.

– Ладно, в ходе процесса разберемся, – нарочито грубовато ответил Кольцов и все же не удержался и достал «Глок» из коробки. Оружие как родное легло в ладонь, указательный палец уперся в спусковой крючок. – Прямо подарок к Рождеству.

– Ну что же, если я для тебя как Санта Клаус, то не буду скупиться на подарки, – Софи веселилась, как ребенок. – Сегодня я побывала в лизинговой компании месье Осьмухина. С главой фирмы, правда, повидаться не удалось, но «жучка» я все-таки умудрилась сунуть под стол в приемной. Кстати, секретарше Мадлен я приглянулась, она даже пригласила меня в кафе пообедать, а потом... – здесь Софи звонко рассмеялась, – а потом назначила свидание.

– Розовая, что ли? – удивленно спросил Кольцов, вовремя вспомнив, каким цветом обозначают женскую однополую любовь.

– Многоцветная, – ответила Софи, игриво сверкнув глазами.

– То есть?

– Девица оказалась бисексуальной. Через полчаса в офисе ее поджидал менеджер по аренде. Между голубками состоялась вполне интимная беседа, из чего я и сделала соответствующие выводы.

– Это не особо порядочно, подслушивать чужие интимные разговоры, – наставительно проговорил Глеб, но в его словах француженка не уловила осуждающих ноток.

– Меня прощает то, что, кроме тайных чужих страстей, я узнала и довольно ценную информацию, – ни капли не смутившись, ответила девушка уже серьезно.

– Как я понял, это второй подарок от Санта Клауса.

– Именно. Кроме всего прочего, менеджер упомянул, что пришла депеша из Министерства здравоохранения Ливии. Оказывается, кроме десяти кабинетов радионуклеидной терапии и рентгенустановок, им требуется еще плавучий госпиталь такого же направления. Правительство Джамахерии решило провести диспансеризацию прибрежных районов.

– И что насчет этого плавучего госпиталя? – поинтересовался Глеб.

– Менеджер также сказал, что все готово и на судне уже закончен монтаж необходимого оборудования. Осталось только дождаться перевода денег из Триполи. – Софи сделала паузу и тихо добавила: – Вот такой мой улов.

– Для начала очень даже неплохо, – задумчиво сказал Глеб. Перед ним четко выстроилась часть мозаики.

«Радионуклеиды, рентгены, те самые установки, что создают необходимый фон, позволяющий незаметно провезти на судне ядерные заряды. Все гениальное просто, особенно это касается покупателя. Кто бы еще мог купить эти изделия, кроме страны, которую из списка изгоев вычеркнули совсем недавно и у которой нефтедолларов не меньше, чем песка в пустыне. Вот и выходит, что заряды джамахерийцы приобретут за любые деньги. В противном случае скупость может обернуться пеньковой веревкой, как в случае с Саддамом».

Чай в стакане безнадежно остыл, и от него шел не густой аромат, а несло дешевыми духами. Аппетит у сыщика пропал окончательно.

– А где наш фронтовой корреспондент? – внезапно спохватилась Софи, переодеваясь за ширмой.

– Он, как и все остальные, решил поиграть в «воров и полицейских», и отправился выслеживать внезапно появившихся боевых пловцов. Считает, что он, как американец с американцами, сможет с ними договориться. Правда, неизвестно для чего.

– Если фрогмэны заподозрят в нем внедренного агента, его убьют на месте. – На лице девушки появилась серьезная озабоченность.

– Ну, значит, мы больше никогда не услышим его скулеж об утерянном эксклюзивном ружье, аппаратуре на десятки тысяч долларов и бесценном отснятом материале, – буркнул Кольцов, любуясь австрийским пистолетом.

– А ты жестокий, Глеб, никогда бы о тебе такого не сказала, – в голосе Софи прорезались нотки неприкрытой обиды.

– Я просто справедливый и считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Сыщик расследовать, а репортер делать репортажи и кропать статейки.

– А как же журналистские расследования? – не удержалась от возмущенного высказывания девушка.

– Ты прекрасно знаешь, что все эти газетные расследования пишутся по материалам, полученным у полиции. А если какой-то идиот вдруг решит стать суперменом, то, как правило, его находят с цементными калошами на дне ближайшего водоема. Все остальное – киношная лабуда, рассчитанная исключительно на обывателей.

– Если ты так уверен, почему не задержал Боба? – продолжала кипятиться девушка.

– Можно подумать, твой Бабуин меня так сразу и послушал бы, – Глеб с трудом сдержался, чтобы не взорваться.

– Не следует называть меня обезьяной! – в трейлер вихрем ворвался Малкин. От благородного мэна не осталось и следа, сейчас репортер походил на сумасшедшего профессора. Всклокоченные волосы и глаза, как у сбесившегося быка, образ дополняла излишняя жестикуляция и летящие в разные стороны слюни. – Я долго терпел выходки африканского варвара, потому что этот придурок запросто мог прибить меня под горячую руку и скормить мое мясо своему ненасытному волкособу. Но здесь, в центре Европы, я не буду терпеть оскорбления в свой адрес, – взвизгнул коротышка, грозно потрясая толстым пальцем перед лицом опешившего от такого напора Глеба.

– Виноват, исправлюсь, – сыщик благоразумно решил сгладить неудобную ситуацию. – Судя по тому, что вы живы, ваши земляки не учуяли подвоха.

– Я не общался с боевыми пловцами, – вдруг виновато пробормотал Роберт Малкин. – После того, как вы мне так красочно описали, что наутилусы сделают со мной, если заподозрят, что я шпионю, я решил на прямой контакт не идти.

– Что, любовался фрогмэнами со стороны? – не удержавшись от сарказма, спросила Софи.

– Не только. – Репортер пропустил мимо ушей колкость. – Парни, видимо, давно не были на берегу и сразу же отправились в ближайший пивбар промочить горло. Я подождал, пока они закончат трапезу, и потом купил один из пивных бокалов с их стола. Гарсон, скотина такая, содрал с меня сто евро за молчание.

– Будем считать, что мы должны вам и за этот бокал, – с притворным вздохом сказал Кольцов. – Вот только какой с него прок.

– Есть прок! – На лице Малкина вспыхнула самодовольная улыбка. – Купленный бокал я обработал порошком от картриджа, снял отпечатки пальцев и уже отправил их в Штаты одному моему приятелю.

– Откуда такие познания в криминалистике? Неужели в молодости подвизались на ниве уголовных новостей? – съязвил Кольцов, но все же насторожился.

– Нет, кино с детективным уклоном люблю смотреть. Мой приятель сейчас занимает солидный пост в пресс-службе Пентагона, и мое послание сразу же пропустил через архив Министерства обороны. Так вот, – с воодушевлением рассказывал Малкин, ощущая себя героем дня, – оказалось, что пальчики принадлежат лейтенанту секретного подразделения морской пехоты Джиму Мейснеру, погибшему три года назад в Персидском заливе. Думаю, его собутыльники такие же мертвецы, как и лейтенант.

Глеб и Софи переглянулись, сыщик обескураженно пробормотал:

– Что и следовало доказать, большие деньги требуют серьезного обхождения.

– Зачем здесь боевые пловцы? – тихим голосом спросила француженка.

– Диверсанты – оружие многогранное, и использовать их можно для выполнения разных боевых задач, – задумчиво произнес Кольцов. – Теперь, чтобы что-то предпринять, необходимо узнать, что же это за задача.

– И каким образом ты собираешься это выяснить? – спросила Софи. Взяв со стола стакан с остывшим чаем, выпила его в два больших глотка.

– Еще не знаю, – пожав плечами, признался детектив. – Может, стоит повидаться тет-а-тет с бывшим работодателем, Серафимом Кирилловичем. Возможно, он мне поведает, что его подвигло на встречу с Осьмухиным.

– Твой бывший шеф ведет себя, как настоящее животное. Пьянствует дни напролет на вилле своего приятеля и ездит к проституткам. Возвращается и снова пьянствует, – брезгливо произнесла француженка, она в силу своего непоседливого характера чаще остальных отслеживала перемещения с виллы Осьмухина и была прекрасно осведомлена о положении дел.

– Да уж, действительно дорвался, – хмыкнул Кольцов, вспомнив, что Зубанов – не самый бедный в Москве бизнесмен, владеющий сетью казино и рядом фирм. – Возможно, это организм восстанавливается после африканских приключений. Что поделать, против природы не попрешь.

– Скотина он, поэтому так и зависит от природных инстинктов, – зло ответила девушка.

Лицо ее от ярости стало пунцовым.

– Наши пороки в чужих руках могут стать смертельно опасным оружием, – задумчиво проговорил Глеб, его взгляд снова упал на открытую коробку с пистолетами. – С другой стороны, чужие пороки в наших руках так же могут оказаться серьезным оружием. Главное сейчас – его правильно применить.

Вытащив один из «глоков», он бросил его Софи, девушка ловко поймала пистолет и следом инстинктивно передернула ствольную коробку, досылая патрон в патронник.

Наблюдая за разговором недавних любовников, Роберт неожиданно громко хлопнул в ладоши.

– Итак, голуби сизокрылые, не знаю, что вы задумали, но я с вами в доле.

– Само собой, – легко согласился Кольцов. – Теперь нам необходимо определиться, как действовать, чтобы не выйти из тени и узнать о планах супостата...

Глава 19

Шанс профессионала

Ждать удобного случая пришлось недолго: уже на следующий день изрядно подпивший Зубанов, захватив с собой пару телохранителей, отправился в квартал красных фонарей.

– Как всегда, бордель «Клеопатра», – негромко проговорил Кольцов, наблюдая за мрачным на вид трехэтажным зданием с массивными дубовыми дверями и плотно зашторенными окнами.

– А где наша Мата Хари, которая обещала найти подходы к этому заведению? – проворчал сидящий рядом с сыщиком Роберт Малкин.

– В отличие от нас с вами, Боб, Софи работает, наблюдая за тем, как «Мерседес», в котором привезли Зубанова, въезжает во внутренний дворик публичного дома. Для элитных клиентов особые условия.

– Это ее территория, она и работает больше нас с вами. Если бы мы были в Америке, то тогда упряжку тянул бы я. В Африке вы со своим диким приятелем взяли бы все на себя.

– Вы так говорите, как будто мы негры или хотя бы буры, – усмехнулся Глеб.

– Нет, что вы, я имел в виду, что дикий край вам более близок, чем нам с Софи.

– Боб, вы забыли добавить «варварам». Так вы в последнее время величали нас с Максом? – Лукаво посмотрел на американца Глеб.

– Вы обиделись? Зря, – Малкин буквально пыжился своей значимостью, действительно ощутив себя сверхчеловеком. – Ваши миллиардеры и те мужичье сиволапое состояние нажили, а вилку с ножом в руках держать не умеют.

Американец набрал полную грудь воздуха, готовясь разразиться очередной обличительной мыслью, но о себе напомнила трубка мобильного телефона. Это была Софи.

– Мне удалось договориться с хозяйкой, так что ждите. Когда все закончится, я сама к вам подъеду.

– Хорошо, – коротко ответил детектив, но девушка уже отключилась.

– Девка – огонь, добивается всего, чего хочет. Захотела – и меня получила, а потом на тебя сменила. А все потому, что захотела тебя. – Гневно раздувал широкие ноздри Боб.

Раздражение американца неожиданно передалось Кольцову, он искоса посмотрел на репортера и с издевкой бросил:

– Насчет последнего полностью права, сменила старого мерина на вороного скакуна.

Ответ получился хлесткий и болезненный. Роберт Малкин недовольно поморщился и буркнул:

– Что-то последнее время вы не больно-то скакали.

– Так ведь последнее время мы нашли себе забаву шпионить за миллиардерами, чтобы вывести их на чистую воду, – устало парировал Глеб и больше не стал поддерживать разговор. Его мысли вернулись на деловую стезю.

Подступиться ни к Осьмухину, ни к Ларсену не получалось ни под каким видом, оба находились за частоколом личной охраны. Оставался только Зубанов, который никак не мог адаптироваться к ситуации после африканского ералаша. Не грело его душу даже то, что он ухватил удачу за золотой хвост и был допущен в ближний круг транснациональной преступной группировки. Крепость всей цепи определяется самым слабым звеном. Зубанов как раз и был слабым звеном. Вот его-то Глеб и решил тряхнуть как следует. Мудрствовать лукаво бывший спецназовец не стал, решил действовать по-боевому, взять «языка» и тряхнуть его как следует, ну а дальше как получится.

Софи, которая вначале была за силовое решение проблемы, в последний момент изменила свое мнение. Установив, что Зубанов посещает один и тот же бордель, она через своего криминального родственника решила «наехать» на хозяйку заведения, чтобы понаблюдать за объектом в неформальной обстановке.

– Мы что, так и будем сидеть, наживая геморрой, – недовольно буркнул Малкин: военного репортера буквально убивало безделье.

– Ты сам напросился сюда ехать, мог бы сидеть в трейлере, – резко ответил Кольцов, даже не взглянув в сторону американца. Он сам был недоволен сложившимся положением вещей. «Будь я в Москве, действовал бы по-другому, там все знают меня, всех знаю я. Но в Марселе... как говорится, в чужой монастырь идешь, свой устав оставляешь дома».

– А что бы изменилось, если бы я сидел в трейлере? – продолжал ныть янки.

– Зато вдоволь мог бы наиграться со своим маленьким другом... – На этот раз, обращаясь к репортеру, Глеб повернулся к нему лицом. Малкин успел налиться багровым румянцем, прежде чем сыщик уточнил: – Диктофоном.

– Сволочь, – сквозь зубы прошипел Роберт.

Перепалка – хоть какое-то развлечение в подобной ситуации. Сыщик хотел было поставить нытика на место, но снова зазвонил телефон.

– Слушаю, – спохватился Кольцов.

– Глеб, только что Осьмухин звонил Зубанову, они говорили по-русски, поэтому прослушай запись.

«Серафим Кириллович, наши дела сдвинулись с мертвой точки. Вам нужно срочно вылететь в Триполи на переговоры. Водитель уже оповещен и отвезет вас на частный аэродром, там вас ждет арендованный самолет. Как только прилетите в Ливию, свяжитесь со мной. Обязательно. Все, до встречи». Зашипела пленка, запись закончилась.

– Софи, Зубанов сейчас уезжает, я сажусь ему на хвост, – быстро произнес детектив, прежде чем отключиться.

Роберт Малкин заметно взбодрился, едва Глеб провернул ключ в замке зажигания.

Черный «Мерседес» плавно выкатил с внутреннего двора публичного дома. Через несколько минут, дав автомобилю отъехать на сотню метров, Кольцов медленно тронул свой «БМВ». Что-что, а следить он умел.

Двигаясь за Зубановым, машину он не светил, ловко скрываясь за другими автомобилями. В сытой европейской стране граждане в основной своей массе добропорядочные, строго блюли правила дорожного движения, поэтому никаких неудобств в тайном преследовании не было. На красный знак светофора автомобили послушно замирали, на зеленый не спеша трогались с места, никаких обычных для Глеба подрезаний или пересечений двойной сплошной.

Выехав за черту города, «Мерседес» свернул на дорогу, которая отличалась шириной и была практически полностью безлюдной. Съезжая следом за Зубановым, Глеб надавил педаль тормоза, теперь следовало расстояние увеличить, чтобы сытых котов из охраны бизнесмена не насторожить.

– Куда это он так спешит? – неожиданно спохватился Малкин, полностью погруженный в созерцание слежки.

– На самолет, который летит в Триполи.

– В Ливию? – взвизгнул репортер. – Какие у него могут быть дела с террористами?

– А почему именно с террористами? Компания Осьмухина сотрудничает с Министерством здравоохранения Ливии, поставляет им оборудование для больниц, – ответил Глеб, про себя подумав: «Знал бы ты, дружок, что поставлено на кон в качестве главного приза, не так бы суетился, охотник за сенсацией».

«Мерседес» удалился на достаточно серьезное расстояние и вскоре исчез за поворотом, сыщик теперь мог спокойно следовать за ним.

Чистые прилизанные пейзажи Франции уже порядком надоели Кольцову, все казалось ему настолько рафинированным, что порой даже ощущал во рту привкус керосина.

Ностальгическое настроение прервал натужный рев проносящихся мимо мотоциклистов.

Двое молодцов в черных кожаных костюмах, глухих черных шлемах, на черных скоростных «Кавасаки» легко обошли «БМВ» и понеслись дальше. «Черные, как посланцы смерти», – глядя вслед мотоциклистам, подумал Кольцов, но тут же профессионально отметил про себя, что в Колумбии официально любителям езды с ветерком запрещено ездить в шлемах, потому что в основном в них рассекают наемные убийцы. «А ведь эти мальчики тоже вырядились не по сезону».

Выстрелов они не слышали, только успели заметить торчащий багажник «Мерседеса», съехавшего в кювет, возле которого стояли мотоциклисты, держа перед собой тупорылые автоматы. «Ингрэм», – сразу определил марку оружия американских частей специального назначения Кольцов. Отпустив рулевое колесо, левой рукой рванул из-за пояса «глок», правой ухватил Малкина за плечо и пригнул его вниз с криком: «Живо под „торпеду“!»

Военному репортеру не нужно было долго объяснять, что такое опасность. Роберт буквально скатился с сиденья.

Кожаные парни мгновенно среагировали на внезапно появившуюся машину и попытались сбежать.

– Бах, бах, бах! – загрохотал «глок», выставленный Кольцовым в окошко. Один из мотоциклистов, прижавшись к своему железному коню, рухнул вместе с мотоциклом и юзом сполз в противоположный кювет. Второй всадник смерти поставил свой «Кавасаки» на «козла», прикрывшись от пуль вздернутым вверх передним колесом и двигателем мотоцикла, одновременно соскакивая на асфальт и выхватывая из-под куртки «Ингрэм».

«БМВ» затормозил, разворачиваясь к стрелку боком. Распахнув дверцу, Кольцов вывалился наружу, дважды перекувырнувшись через левое плечо, перехватил пистолет двумя руками и стал стрелять.

Первая пуля ударила мотоциклиста в плечо, его автомат с металлическим клацаньем полетел на трассу. Вторая пуля вошла ему в живот, отбросив на спину.

– Сука, тварь, – сквозь черное забрало шлема прозвучало на русском языке, киллер пытался здоровой рукой вытащить из кармана револьвер. Но играть в ковбоев

Кольцов не стал: вскинув пистолет, точно всадил пулю в левую сторону груди. Кожа на куртке вздыбилась, а из рваного отверстия спиральной струйкой потянулся дымок.

Стекла в «Мерседесе» отсутствовали напрочь, в салоне автомобиля в разных позах замерли четверо окровавленных мужчин, усыпанные стеклянными крошками. «Сытые коты» не то что не смогли защитить своего клиента, они даже не успели достать личное оружие. Голова водителя «Мерседеса» напоминала мякоть спелого арбуза.

Распахнув дверцу заднего сиденья, Глеб склонился над Зубановым. «Король игорного бизнеса», несмотря на то что рубаха на груди была густо пропитана кровью, все же был жив.

– Ты, Каскадер? – Он сразу же узнал детектива. – Ты тоже мне не поверил. Все меня переиграли...

– Что происходит, Серафим Кириллович? Кто вас переиграл? – держа Зубанова за отвороты пиджака, чуть не кричал Глеб.

– Все... – натужно прохрипел бизнесмен, из уголка рта появилась струйка крови, глаза закатились, уставившись на детектива неподвижными зрачками.

– Сволочь, – выругался Кольцов и от сознания собственного бессилия ткнул кулаком покойника в бок. Все рухнуло в одно мгновение. Не далее как сегодня утром он строил планы, как аккуратно «изъять» из-под надзора охраны Зубанова, чтобы побеседовать с тем в духе допроса «третьей» степени, и вот теперь несостоявшийся «язык» валяется неподвижным куском мяса.

Выпрямившись во весь рост, Глеб неожиданно услышал металлический щелчок передергиваемого затвора. Обернувшись на звук, сыщик увидел второго мотоциклиста, того, что слетел в кювет.

«Черт, – „глок“ остался на полу салона „Мерседеса“. – Попал, как кур в ощип, не хуже зажравшихся „котов“, нюх спецназовский потерял. „К врагу спиной не поворачивайся, пока не убедившся, что тот мертв“. Сейчас, гад, исправит оплошность...»

Пистолетный выстрел прогремел отдаленно тихо, пуля ударила в затылок, прикрытый толстым пластиком шлема, и тут же забрало разлетелось осколками оргстекла.

Мотоциклист так и не выстрелил, повалившись набок, как тряпичная кукла.

– Это уже напоминает дешевый водевиль, – зло прошипел Кольцов. Сейчас он ощутил себя мышью, с которой забавляется огромный кот. Противно, когда считаешь себя тигром, а тут на тебе, такой облом...

Из-за деревьев чахлой рощицы, которая подковой протянулась вдоль дорожного поворота, появилась Софи, австрийский пистолет в ее руках выглядел немного великовато.

Расстояние от француженки до убитого было около пятидесяти метров.

– Теперь я верю, девочка, что ты брала призы по стрельбе, – заметил Глеб, когда девушка приблизилась, потом неожиданно взорвался: – Ты какого черта здесь оказалась?!

– Собрала аппаратуру и поехала следом, – нисколько не смущаясь, ответила Софи, не сводя с Кольцова смеющихся глаз.

– А как тебе удалось проникнуть в бордель? – настороженно поинтересовался неслышно подошедший Малкин. Репортер при звуках знакомых голосов решил, что опасность миновала, и отважно выбрался из-под «торпеды».

– Хозяйка заведения пустила и даже номер по соседству устроила, – убирая пистолет в сумочку, ответила Софи, и тут же, предупреждая следующий вопрос, добавила: – Ее об этом попросили добрые люди, а так как мадам является бабушкой двух очаровательных крошек, естественно, с удовольствием согласилась всецело мне помогать. – Лицо сексапильной и миловидной девушки неожиданно исказилось в оскале лисицы. – Дерьмо в белых перчатках не разгребают, дорогой, – жестко добавила француженка.

Вопросов на эту тему больше не было.

– Ты зачем за нами поехала? Мы же договорились встретиться в трейлере, – Кольцов перевел разговор в другое русло. Он подошел к «Мерседесу» и взял свой пистолет.

– У нас нет времени на раскачку.

– Ты о чем?

– Грегори Ларсен вылетел на Гибралтар, а месье Осьмухин на десять дней отошел от дел и отправляется на своей яхте в морское путешествие, – Софи победно улыбнулась.

– Откуда ты это узнала? – настойчиво спросил сыщик.

– В первом варианте мне позвонил подкупленный консьерж. Кстати, я его подкупила по твоему распоряжению. Во втором сработала прослушка в приемной бизнесмена, любвеобильная секретарша озвучила распоряжение шефа и сказала, что на время его отсутствия делами занимается главный менеджер компании.

– Путешествие в один конец, в Ливию, – глядя на расстрелянный автомобиль, задумчиво проговорил Глеб. – Одновременно два основных деятеля срываются со своих насиженных мест и бросаются кто куда. Зубанов, умирая, сказал, что его переиграли. А была ли это игра, или все шло по заранее намеченному плану? Это непонятно, но ясно одно: лед тронулся.

– Мы долго еще будем здесь стоять, или ждем, когда появятся свидетели? – с раздражением спросила Софи.

– Она права, – быстро произнес Роберт. Ему не особо улыбалось общаться с полицией, это наверняка затронуло бы дипломатические службы двух государств, вследствие чего можно было потерять аккредитацию на зарубежные поездки.

– Едем, – коротко бросил Кольцов, стирая свои отпечатки с хромированной ручки «Мерседеса»...

Возвращаться в трейлер уже не имело смысла, и они остановились возле небольшого кафе на набережной.

После того, как официантка принесла кофе в крошечных фарфоровых чашечках, Глеб открыл «военный совет».

– Наше сидение в засаде принесло не ахти какие результаты, но это лучше, чем ничего. Во-первых, фигурантов слежки, благодаря внезапной смерти Серафима Зубанова, стало меньше. Во-вторых, миллиардер Ларсен уже улетел на Гибралтар, гоняться за такой личностью нам будет весьма проблематично. Остается последний, третий вариант – путешествующий по морю Осьмухин Виктор Аркадьевич.

– Мы что, захватим его яхту? – спросила Софи невозмутимым тоном. Изящным жестом она достала из сумочки пачку дамских сигарет. – Думаешь, нам двоим удастся противостоять пятерым боевым пловцам? Рискованно. У них превосходство, как численное, так и профессиональное. Убийство – их работа, в отличие от меня.

Глеб с интересом выслушал тираду женщины, при этом время от времени, чтобы не привлечь внимания, бросал короткие взгляды на ее пальцы. Как и голос, они не дрожали.

– Вы забываете, что в этом пасьянсе, кроме американских морских диверсантов, к тому же числящихся убитыми, упоминались еще и ливийцы, – вставил донельзя возбужденный произошедшим Малкин.

– Гибралтар не так далеко, при желании можно устроить встречу в нейтральных водах, – делая затяжку, заметила Софи. «Совет» стал постепенно переходить в стадию бесполезного спора, и, чтобы прекратить перебранку на начальной стадии, Кольцов перешел к практической части. – Мы не будем пиратствовать на рейде Марселя, поэтому яхту захватывать не станем. А сделаем, как это принято у вас, цивилизованно, мать его. Трейлер нам больше не нужен, его следует вернуть. Наши машины также могли где-то засветиться, поэтому тоже возвращаем в агентство по аренде. Следы протекторов от покрышек «бумера» могли остаться на месте убийства. Дабы избежать лишних вопросов, предварительно заменим все четыре колеса «бэхи».

– Гениально, – фыркнула француженка и, положив сигарету на край пепельницы, несколько раз театрально хлопнула в ладоши. – Что дальше?

– На вырученные деньги нужно нанять плавсредство типа моторного катера, на котором мы сможем следовать за яхтой Осьмухина. Мы с Бобом займемся машинами, а девочка на правах аборигенки наймет подходящую лодку.

– Отлично, мы смогли общими усилиями родить хоть какое-то подобие плана, – Софи в этот день явно была не в настроении. Впрочем, говорят, что время от времени с женщинами такое случается.

Кольцову в данной ситуации было глубоко наплевать на чужое настроение.

– Мне выпал шанс, и я его не упущу...

Глава 20

Пираты Средиземного моря

Лодка, арендованная Софи, превосходила все самые фантастические предположения Кольцова. Моторная яхта «Синдбад» с остроносым корпусом на манер торпедного катера, с высокой угловатой рубкой, над которой возвышалась перекладина антенны радара.

Внутри капитанский мостик и вовсе походил на кабину современного бомбардировщика, напичканного электроникой.

– И что, на аренду «Стеллса» хватило денег от трех колымаг? – с удобством располагаясь в штурманском кресле, поинтересовался Роберт. Закинув ногу на ногу, американец бесцеремонно разглядывал девушку.

– Нет, – сухо ответила француженка. – Чтобы взять эту лодку, мне пришлось заложить бриллиантовую брошь с королевским вензелем из платины.

– Можешь с ней распрощаться, вряд ли наш детектив на этом деле заработает достаточно денег, чтобы рассчитаться хотя бы за брошь. – Всем своим видом Малкин демонстрировал явное превосходство. – Он идеалист.

– Ничего, я свою долю потребую с тебя, когда за эту историю будешь получать гонорар.

Такой ответ американцу не пришелся по вкусу, он уже подготовился к достойному ответу, но репортера бесцеремонно перебил Кольцов, который все это время внимательно разглядывал бортовую электронику.

– А ты умеешь управлять этим крейсером? – обратился он к Софи.

– Конечно, я с десяти лет водила катера. Двоюродный брат часто брал меня в море, правда, тогда это было делать куда сложнее. Теперь все компьютеризировано, а это для меня семечки. Даже шкипер не нужен. Сама управлюсь, – бодро ответила девушка.

– Ну да, ты у нас на все руки мастерица, – не удержался от колкости Малкин. – Как многорукая индийская богиня.

– Для того, чтобы следить за яхтой Осьмухина, не попадая в их поле зрения, нам нужно на ней установить радиомаяк.

– Подобраться к «Посейдону» может быть опасно, с учетом того, что ее стерегут фрогмэны, – заметила Софи слишком поспешно, как будто заранее знала ответ на вопрос. – Можно все сделать гораздо проще. Яхту мы засечем на радаре, потом отметим бортовым компьютером, и она будет постоянно под нашим контролем. Хотя мы все же будем держаться вне зоны видимости. Принцип современных истребителей, когда компьютер выбирает наиболее опасную цель.

– Значит, так и сделаем, – немного подумав, согласился сыщик, бросив очередной скользящий взгляд на девушку. Она по-прежнему сохраняла полное спокойствие...

Вечером, поблескивая разноцветными огнями, «Посейдон» вошел в гавань яхт-клуба. Судно, покачиваясь из стороны в сторону, мягко причалило к деревянному пирсу. Двое фрогмэнов ловко перебросили на берег толстые швартовочные канаты, которые так же сноровисто двое молодых служащих клуба привязали к чугунным кнехтам. Едва были спущены сходни, как к пирсу подкатила пара мощных внедорожников. Из головной машины выбрался Виктор Осьмухин, за ним двое телохранителей несли две увесистые дорожные сумки. Подниматься на борт яхты бодигарды не стали, они дождались, когда их патрон перейдет с пирса на «Посейдон», потом передали поклажу фрогмэнам и поспешили обратно к своим джипам.

Кольцов наблюдал эту картину, стоя на мостике «Синдбада», и сразу же сделал соответствующие выводы. «Личную охрану не берет, на судне не нужна. Там достаточно и группы ихтиандров. Полдесятка кровожадных тварей обглодают любого не хуже амазонских пираний. Баб с собой не берет, понятно, что предстоит не увеселительная поездка. Серьезные деловые люди лишены многих радостей обычной жизни».

Повернувшись к Софи, которая тестировала программы бортового компьютера, спросил:

– Наш друг совершенно спокоен, неужели полиция не потрепала ему нервы в связи с убийством его гостя Зубанова?

– Может, никому и в голову не пришло, что убитый – гость хозяина лизинговой компании, – продолжая щелкать кнопками клавиатуры, рассеянно ответила француженка.

– Как это не пришло в голову? – возмутился сыщик, сытая Европа сейчас ему показалась, мягко говоря, страной дураков. – А машина, а убитые водитель, двое телохранителей?

– И техника, и обслуга вполне могли быть арендованы в одной из охранных фирм.

Причем на подставное лицо. Так что разобраться, где был и чем дышал покойный с момента приезда в Марсель, не так уж легко. Но даже когда полиция выяснит, что Зубанов жил на вилле Осьмухина, это еще ничего не значит. У любого состоятельного человека есть свой адвокат, а на богачей в поте лица работают целые юридические конторы, которые смогут самостоятельного разобраться с полицией и с судом, если потребуется.

– Ясно, – задумчиво кивнул Кольцов. Адвокатское движение «защиты богатеньких буратин» уже давно докатилось и до России. Кое-кто из нуворишей довольно долго отсиживался далеко за рубежом, купив себе статус политического беженца, что не мешало адвокатам защищать их в судах, проходивших на родине. Впрочем, развлечения нынешних Скруджей не особо волновали детектива, своих забот полон рот. – Полиция ведь наверняка будет выяснять, где перед смертью находился Зубанов, и, значит, выйдет на «Клеопатру». Как твоя мадам, тебя не сдаст? – озабоченно спросил сыщик у Софи.

Не отвлекаясь от монитора, девушка безразлично бросила:

– Нет, она ведь любящая бабушка.

Приняв на борт хозяина, «Посейдон» вскоре отчалил и в кромешной темноте, переливаясь гирляндами электрических огней, направился в открытое море.

– Ну вот теперь мы и проверим, как работает электронный мозг, – проговорила Софи, закуривая. На тарелке индикатора радара среди множества желтых отметок одна светилась ярко-малиновым цветом.

Дизель моторной яхты приглушенно заурчал, сдвигая судно с места.

– Ну вот, наш «Синдбад» следует за «Посейдоном», – произнесла француженка.

Наконец отвлекшись от бортовой электроники и провернувшись на вертящемся кресле, она оказалась лицом к Глебу, обхватила его талию ногами. Прежде чем припасть к девушке, сыщик погасил в рубке свет...

Морское путешествие на современной яхте превратилось в сплошное удовольствие. Компьютеризированное судно само выбирало скорость хода и маршрут движения, ловко обходя на безопасном расстоянии встречные суда и при этом постоянно держась в пяти милях от следующего впереди «Посейдона». Кольцов и его подруга лишь время от времени заглядывали в рубку, чтобы убедиться в исправности систем жизнеобеспечения работы «Синдбада», все остальное время нежась под солнцем, обдуваемые пахнущим солью и водорослями морским ветром.

Роберт Малкин выбрал для себя роль кока и большую часть времени проводил в маленьком помещении камбуза. Здесь он мог свободно общаться со своим другом – диктофоном. При этом не только варил вполне сносный кофе, разогревал полуфабрикаты в микроволновке, готовил закуски, но даже под настроение настругивал целые горы салатов.

Регата с преследованием продолжалась уже трое суток, правда, не в том направлении, вопреки ожиданиям «команды» «Синдбада». Вместо того, чтобы идти к Атлантическому океану, «Посейдон» сперва направился в сторону Алжира, потом неожиданно повернул на восток, так что Ливия, с которой фирма Осьмухина вела интенсивные сношения, вполне могла оказаться следующим пунктом.

Вскоре «корабельный кок», он же по совместительству военный репортер, Роберт Малкин не выдержал своего уединения и выбрался на палубу.

– Не понимаю, – усевшись возле отдыхающих Кольцова и Софи, глухо забормотал американец, будто ни к кому не обращаясь. – Если Ларсен, компаньон Осьмухина, вылетел на Гибралтар, то почему его партнер плывет в другую сторону?

Теперь до Глеба дошло: Боб достаточно много потерял за последнее время, и как отчаявшийся игрок ухватывается за последний шанс, так и он пошел ва-банк. Ему сейчас было плевать на нечистоплотных в ведении дел русских бизнесменов, арабских террористов, его главной целью был соотечественник, миллиардер Грегори Чарльз Ларсен. Как подозревал сыщик, Малкин сам еще окончательно не определился, что он будет делать после уличения финансиста в преступлении, откроет всю правду через СМИ или обменяет эту информацию на «рог изобилия».

– Кто его знает, дружище, – приподнявшись на локте, неожиданно мягко произнес разомлевший на жаре Глеб, – может, хитрый янки сейчас готовит себе алиби на случай провала. А может, еще что-то...

– Что еще? – насторожился Роберт и как бы между прочим коснулся рукой нагрудного кармана, нажимая кнопку записи диктофона.

– Есть такая древнеарабская притча, – усмехнулся Кольцов. – Султан долгие годы слушал доклады своих визирей о том, как идут дела в государстве. Звучали сплошные заверения «в Багдаде все спокойно и хорошо». Тогда султан решил выбраться в город и лично расспросить своих подданных об их жизни. Но все, кто попадался ему на пути, утверждали, что живут счастливо, хоть вид у большинства был далеко не радостный. Государь понимал, что его обманывают, но не знал, как уличить мошенников.

Тогда одна из многочисленных, но искренне его любящая наложница предложила султану тайно выйти из дворца, переодевшись в простолюдина, и поговорить с людьми. Сказано – сделано, и все вскоре выяснилось. Суд над мошенниками был скорым, но справедливым. – Кольцов завершил свое повествование, многозначительно проведя большим пальцем по горлу.

– Ты хочешь сказать, Ларсен засел на своей вилле в Гибралтаре, а затем под чужими документами вылетел в Ливию, – догадался наконец Роберт. Шарообразный мужичок сложил на животе короткие руки, таким образом изображая глубокую задумчивость. – Для чего ему это могло понадобиться?

– Мало ли, – хмыкнул сыщик. – Может, его присутствие на сделке обязательно, а может, решил со стороны проследить, как все пройдет, чтобы быть уверенным, что компаньон его не кинет. В современном мире гримеры так могут изменить внешность, что и мать родная, и сам себя не узнаешь. А современная авиация за считанные часы доставит в любую точку земного шара. При наличии денег можно делать что угодно.

– Логично, – согласился с доводами сыщика Роберт. Уже не таясь, он отключил диктофон и молча отправился на камбуз «переваривать» услышанное...

На следующий день «Посейдон» неожиданно остановился, сбавил ход и «Синдбад».

– Что все это может означать? – глядя на экран дисплея с изображением карты Средиземного моря, спросила у Глеба француженка. – Они легли в дрейф в пятидесяти милях от Мальты, зачем?

– Для встречи с инопланетянами, – ляпнул Глеб первое, что пришло на ум.

– Тебе смешно?

– Фильм «Кокон» смотрела? Ну вот.

– Бред какой-то, – с раздражением бросила Софи и развела руками. – А что нам делать?

– Ждать и наблюдать по радару. Может, они тоже ждут кого-то в гости.

– Ладно, пойду Боба обрадую, пусть готовит праздничный ужин. – Софи склонилась над клавиатурой и быстро отстучала новую программу, потом скорчила забавную рожицу Глебу и выскочила из рубки...

Ужин накрыли в кают-компании. Кроме разогретых стейков, на стол искусный повар выставил овощной салат, устрицы под лимоном, салат из кальмаров с маслинами и каперсами, авокадо с креветками и апельсинами, также несколько видов исходящего слезой жирного сыра, выложенного на тарелке в виде маленьких кулечков, а на горячее Роберт торжественно внес на блюде ароматного цыпленка с дыней.

Малкин предлагал зажечь свечи, но Софи решительно запротестовала:

– Свечи – это интимная деталь вечера, а у нас, извините, не шведская семья.

На их пререкания Кольцов не обращал внимания, произошедшее его смутило больше, чем это казалось со стороны. Судя по информации радара, они находились в стороне от караванных путей. Даже в изъезженном вдоль и поперек Средиземном море имелись свои пустынные «закоулки». Вот это его и насторожило: место удобно для встречи без посторонних глаз, но и для засады. Последнее особенно напрягало детектива, вода не являлась его стихией. Здесь за камень не спрячешься и растяжку не поставишь, в сторону не откатишься и не затаишься, когда враг к тебе пристреляется.

С другой стороны, в этом случае было всего два варианта: либо уходить, либо оставаться и ждать у моря погоды. Вернее, на море...

«Уходить в моем возрасте как-то несолидно, остается одно – ждать», – решил Кольцов, но настроение все равно оставалось паскудным. Мозг искал спасительные ходы, иногда выхватывая из памяти когда-то прочитанное, услышанное. Например, на память пришли строки из японского фольклора: «Если долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно по ней проплывет труп врага». Утешение было не особо удачное, внутренний голос ехидно интересовался: «А если сидеть посреди моря?»

– Как ни крути, а остается нам лишь ждать, – озвучил свои мысли сыщик, наблюдая, как Роберт заканчивает сервировку стола.

– Будем пить сухое красное вино? – спросил Малкин, окончательно вошедший в роль судового кока. – К мясу лучшее дополнение.

– А к рыбе и морепродуктам лучше всего подходит белое, – вставила Софи.

Решив, что третейским судьей теперь выступает он, Глеб безапелляционно произнес:

– Значит, будем пить водку. Она подходит ко всем продуктам, даже к мороженому.

Вот, помню, в десятом классе с пацанами закусывал водяру пломбиром... – Детектив ностальгически вздохнул.

В кают-компании наступил мир и согласие.

– Ну раз так, думаю, на этот званый ужин не стоит выряжаться в смокинги и вечерние платья. Чем проще, тем лучше. – Софи решила все же последнее слово оставить за собой. Мужчины с ней спорить не стали.

Ужин, который обещал стать разрядкой после стольких дней постной жизни, был прерван, едва начавшись. Мужчины успели пропустить по рюмке «Смирновской», а девушка лишь пригубила бокал с вином, как внезапно тишину разорвал незнакомый грубоватый голос:

– Добрый вечер, господа.

Ошеломленная троица одновременно повернула головы на голос. Возле лестницы, ведущей с палубы в кают-компанию, стоял невысокий коренастый мужчина с узким скуластым лицом и темными колючими глазами, которые оставались настороженными даже при том, что губы улыбались. С гидрокостюма стекала вода, а в правой руке незнакомец сжимал массивный крупнокалиберный пистолет.

«Кольт М-1911», сорок пятый калибр, – рефлекторно отметил Кольцов, – американский пистолет. Оружие, созданное еще до Первой мировой войны, но до наших дней не утратившее своей популярности из-за огромного калибра и чудовищного останавливающего действия». Через мгновение сыщик понял, что и незнакомец не такой уж и незнакомый. Это был один из боевых пловцов, вынырнувший недавно у «Посейдона».

– Скучаете? – после короткой паузы спросил фрогмэн.

– Да нет, – за всех ответила Софи, – веселимся, как умеем.

Глеб не спускал взгляда с оружия в руке диверсанта, лихорадочно просчитывая все возможные варианты дальнейшего развития событий. «Сразу стрелять не стал, значит, ликвидация не является основным заданием. Интересно, он один, или всей командой сюда заявились?»

И будто в подтверждение его мыслей, боевик сделал шаг вперед, и тут же по трапу взлетел еще один фрогмэн. Встав за спиной первого, коротко доложил:

– Все в порядке, они все здесь.

– Черт возьми, да кто вы такие? – совершенно естественно взорвалась Софи. – Я владелица этого катера, а это мои друзья. Какого дьявола вам надо?

– Мы – наследники «Веселого Роджера», – с кривой усмешкой ответил первый из боевых пловцов.

– Пиратство во многих странах и сейчас карается смертью, – вставил угрюмо Роберт.

– Так это если поймают, – довольно заржал второй диверсант. Он картинным жестом положил руку на набедренную кобуру, видимо, считая себя действительно наследником Флинта.

Эти двое совершенно не выглядели угрожающе. Если бы не пистолеты, то вполне могла бы состояться дружеская беседа.

– Я ответил на первый вопрос, а сейчас отвечу и на второй. Мы – матросы с «Посейдона», за которым вот уже несколько дней вы ходите как привязанные, – жестко произнес диверсант и, видя, что девушка привстала со своего места, протестующее выставив перед собой обе ладони, грубо произнес: – Не стоит врать, наш антирадар засек облучение вашего локатора. Вы целенаправленно контролировали наш ход, держась вне зоны визуального контакта. Я дал исчерпывающий ответ, теперь хочу, чтоб и вы ответили на мой вопрос. Какого черта вам надо?

В кают-компании повисла неприятная, гнетущая тишина. Кольцов, который по своей привычке размышлял о возможности противодействия пиратам, когда пистолеты надежно спрятаны в тайнике, а ружья для подводной охоты разряжены, внезапно вернулся в действительность. Он вовремя сообразил, что настало время его «выхода».

– Я телохранитель бизнесмена Серафима Зубанова, – подняв глаза на диверсанта, глухо проговорил Кольцов. – А это его друзья, с которыми он отдыхал в Африке. В Марсель он приехал раньше, предупредив нас, что остановится на вилле своего старинного друга Виктора Осьмухина. И еще добавил, что, возможно, они отправятся в морское путешествие, а мы должны следовать за ним до поры до времени. Сказал, что это будет сюрприз. Вот мы и выполняем его распоряжение.

– Бред какой-то, – произнес второй диверсант, с недоверием глядя на сыщика.

– Очень часто правда бывает похожей на бред, – не поддержал его старший. Дальше, не поворачивая головы, он распорядился: – Я выйду, надо кое-что выяснить, а ты глаз с них не спускай.

Второй фрогмэн шагнул вперед, держа «кольт» на уровне груди. Отсутствовал старший несколько минут, вернулся все с тем же отрешенным выражением лица.

– Придется, господа, вам какое-то время побыть в нашем обществе. Сколько на этом лайнере кают?

– Две, – поспешно ответила Софи, – капитанская и матросский кубрик.

– Прекрасно, – продемонстрировал зубы боевой пловец. – Мы займем каюту, а вам придется разместиться в кубрике. И думаю, лучше этот процесс не затягивать. Так что, прошу.

Кубрик команды был рассчитан на четыре койки, хотя на самом деле оказался теснее железнодорожного купе. Ночевавший здесь Малкин чувствовал себя вполне вольготно, но вот втроем явно придется потесниться.

– Что будем делать? – укладываясь на нижнюю полку, спросила Софи.

– У нас в таких случаях говорят «утро вечера мудренее», поэтому предлагаю укладываться спать, а дальше посмотрим, – Глеб легко заскочил на верхнюю полку, уткнулся лицом в подушку.

Американец по своему обыкновению немного поворчал и послушно улегся напротив бывшей подруги. Находиться в плену морских разбойников романтично только в приключенческих романах, в настоящей жизни это мало приятно.

В кубрике наступила тишина, никто не сопел, не вздыхал в кромешной темноте. Явный признак того, что никто из присутствующих не спал.

Неясный шум за дверью также прекратился. Вскоре приглушенно заработал двигатель, и яхта плавно тронулась с места, управляемая компьютером.

«Ага, „Посейдон“ заглотил нас, как голодный аллигатор теленка, и теперь отправился по своим настоящим делам», – сообразил Кольцов, теперь многое встало на свои места. До этого момента сыщику не давала покоя мысль, зачем нужно было ликвидировать Зубанова таким диким способом, в духе сицилийской мафии. Можно было, не особо мудрствуя, там же на вилле тюкнуть по темени, оттащить в ванную и под напором холодной воды расчленить на равные порции по количеству доберманов, да и скормить злобным тузикам, не мучаясь угрызениями совести. Как говорится, нет человека – нет проблемы, и даже никаких следов.

Убийство Серафима Зубанова оказалось приманкой, которая должна была выявить слежку за игорным королем.

«Что я с доблестью и проявил, – чуть ли не скрипя зубами, злясь на себя, подумал Кольцов. – Старею, что ли, или поверил в сказочку про сытых котов. Нет, во всем происходящем чувствуется рука профессионала, как будто воскрес Чумаков или Шубин. Впрочем, в этой когорте рыцарей плаща и кинжала спецов всегда хватало».

Все умозаключения мало прибавили детективу бодрости, подкинув еще больше коварных вопросов. Главным из них был: почему после того, как катер с изящной простотой захватили, их тут же не ликвидировали? Почти светская беседа, культурное обхождение, можно подумать, и вправду представители берегового братства.

Глеб достаточно пожил на свете, и ему много чего довелось повидать на своем веку. Так что верить в благородных джентльменов удачи не приходилось. Но ясно было одно: если сразу не убили, значит, для чего-то они им нужны. «Вот это и придется выяснить. Сейчас бросаться на „тюленей“ глупо, они чего-то подобного и ожидают. А вот спозаранку, когда природа еще спит, самое время баламутить», – с этими мыслями Кольцов перевернулся на спину и усилием воли заставил себя заснуть, ведь ему потребуются силы для грядущего...

Проснулся он в тот момент, когда солнце через стекло иллюминатора, отражаясь в волнах, защекотало ему веки. Вскакивать Глеб сразу не стал, несколько минут сыщик ровно дышал, разогревая кровь, напрягал и расслаблял мышцы. Такая гимнастика стала для него незаменимой еще с тех времен, когда приходилось неподвижно лежать в засадах чуть ли не сутки напролет.

Почувствовав, как тело наполнилось энергией, Кольцов лихо сиганул с верхнего яруса и несколько раз сильно ударил в пластиковую дверь.

– Чего шумите? – донесся из-за двери недовольный голос.

– Шеф, природа зовет, веди в гальюн, сил терпеть нет.

– До завтрака не можешь подождать? – интонации в голосе охранника несколько изменились.

– Да как терпеть-то? С нами женщина, что ж мне, обмочиться перед ней?

Довод подействовал, фрогмэны вовсю старались быть джентльменами, почти сразу едва слышно клацнул замок, и дверь широко распахнулась.

На входе в кают-компанию стоял второй боевой пловец, чуть поодаль Глеб увидел незнакомца. По фактуре только слепой бы не догадался, что они одного поля ягоды. Хотя молодые люди уже избавились от гидрокомбинезонов и без лишних угрызений совести воспользовались вещами из гардероба Кольцова, нацепив его шорты и свободного покроя яркие рубашки, серьезность намерений «флибустьеров» выдавали тяжелые пистолеты и притороченные к ногам боевые ножи.

– Крэк, присмотри за нашими пташками, пока я этого красавца свожу на горшок, – скалясь, заржал фрогмэн, делая шаг в сторону и освобождая Кольцову проход в кают-компанию.

Прежде чем выйти из кубрика, Глеб вдруг ощутил в ладони прохладу металла. Софи незаметно сунула ему в руку небольшую десертную вилку, непонятно как оказавшуюся у нее. Оружие, конечно, не ахти какое, но все же оружие.

Кольцов, держа руки за спиной, немного замешкался, запнувшись за порог, и наконец вышел из кубрика. Первый его взгляд упал на стол в центре помещения, от великолепия вчерашнего ужина не осталось и следа. Стол был чисто убран, в кают-компании царил полный порядок. В голове сыщика промелькнуло «флотский порядок», даже пиратствуя, фрогмэны оставались подлинными моряками.

Взгляд Кольцова был рассеянным, полусонным и совершенно не агрессивным.

– Вперед, – вполголоса скомандовал вчерашний «знакомый» и «кольтом» указал направление движения.

Глеб сделал небольшой шаг и выбросил вперед правую руку с зажатой в ней вилкой. Зубья из нержавеющей стали, скользнув по кадыку, вонзились в кожу, пробили сонную артерию, из раны фонтаном брызнула кровь.

Фрогмэн инстинктивно отпрянул, поднимая непослушные руки к горлу. Он был настолько ошарашен произошедшим, что не сообразил бросить пистолет на пол. Кольцов легко вырвал «кольт» из слабеющих пальцев и, ухватив его за ствол, метнул как индейский томагавок в тот момент, когда второй диверсант уже взводил курок своего пистолета. Полуторакилограммовый «кольт», брошенный уверенной рукой с расстояния в пару метров, с хрустом проломил череп фрогмэну. Тот так и не успел в последние минуты своей жизни взвести тяжелую пружину курка и, попятившись назад, рухнул всей своей тяжестью на кожаный диван.

– Лишний раз убеждаюсь, что гордыня – смертельный грех, – пробормотал Глеб, подбирая оружие с толстого ковра.

– На палубе еще один, – напомнила Софи, выходя из еще недавней судовой «тюрьмы».

– Или больше, – не поворачивая головы, ответил Кольцов. Действительно, на палубе могло быть еще трое «тюленей», которых на «Посейдоне» было пятеро.

– Вчера с нами разговаривал старший их группы, бывший лейтенант Джим Мейснер, – угрюмо произнес вышедший вслед за француженкой репортер. Роберт был смертельно бледным, под мышками по рубашке расплылись темные пятна пота.

– Ждите здесь, – прошипел Глеб, осторожно приблизившись к трапу, ведущему на палубу катера. Легкие парусиновые туфли позволяли передвигаться совершенно бесшумно.

Поднявшись на палубу, сыщик огляделся по сторонам. В шезлонге развалился полуголый мужчина, заложив обе руки за голову. Рядом стоял плетеный столик, на котором среди бокалов и бутылок поблескивал пистолет.

Несмотря на то что Кольцов старался приблизиться как можно осторожней, фрогмэн все же его услышал. Не открывая глаз, небрежно спросил:

– Ну что, Крэк, наши пленники уже проснулись и требуют кофе в постель?

– Крэк платит Харону за перевоз по реке забвения, и ему уже не до земных проблем, – негромко сказал Глеб.

– Что?! – Боевой пловец взведенной пружиной взвился с шезлонга, но, увидев направленный ему в лицо пистолет, рухнул обратно, каким-то непонятным образом приняв вертикальное положение. Он не сделал ни единой попытки схватить свой «кольт», до которого было рукой подать. Лишь с трудом выдавил: – Как ты переиграл моих парней?

– После мнимой смерти в Персидском заливе они вообразили себя бессмертными. Но природу нельзя обмануть, вот так вот, мистер Мейснер.

– Болтуны, – прошипел боевой пловец, экспансивно взмахнув руками. При этом от детектива не укрылось, что в казалось бы хаотичном движении правая рука «тюленя» скользнула вдоль лодыжки, где был прикреплен чехол с ножом. Но виду не подал, им еще следовало душевно побеседовать.

– Ваши парни даже не успели рта раскрыть, иначе вы бы услышали их вопли. А теперь мы можем спокойно поговорить, Джим Мейснер. Ваше инкогнито было раскрыто благодаря отпечаткам пальцев, снятых с пивных бокалов в Марселе.

– Дьявол! – прошипел боевой пловец, снова взмахнув руками.

– Я ответил на ваши вопросы, – не опуская пистолета, проговорил Кольцов. – Теперь хотелось бы услышать откровенные ответы на свои... Как мне кажется, я это заслужил.

– Что вас интересует?

– Почему вы захватили «Синдбад» и почему сразу не уничтожили команду?

– Профессиональный вопрос, – хмыкнул Мейснер, его правая рука опустилась на колено. – Шеф всерьез опасался, что это за ним следит какая-то из спецслужб. Мы ничего подозрительного не обнаружили, но он потребовал, чтобы катер под нашим контролем следовал за его яхтой. Никого из вас не ликвидировали только по той причине, что шеф не хотел рисковать. Вдруг кто-то выйдет с вами на связь. Эффективнее было бы подстраховаться.

– Действительно, куда эффективнее, – согласился Глеб и спросил: – А как вы оказались на «Посейдоне»?

– Переплыли с «Ричарда», – барабаня по колену, снисходительно ответил боевой пловец.

– А до этого где находились? – не унимался Кольцов.

– В Африке.

– Значит, заряды вы тогда и прикрепили к днищу лайнера, – неожиданно до детектива дошла вся система провоза изделий африканской «шарашки». – А потом...

Всего на какое-то мгновение Глеб выпустил из вида диверсанта, и тот тут же воспользовался оплошностью детектива. Рука Мейснера в очередной раз скользнула с колена, пальцы ухватили рукоятку ножа, и боевой пловец взвился с шезлонга, делая ложное движение в сторону от стола, на котором по-прежнему лежал пистолет, и одновременно, закинув руку к голове, метнул нож в неприятеля. Сам же, спружинив на пятках, прыгнул к столу.

Кольцов пропустил момент опасности, но он инстинктивно ее ощутил. Падая на палубу и сразу же откатываясь в сторону, надавил на спусковой крючок.

– Буф, буф, буф, – оглушительно громко прозвучали три выстрела.

Первая пуля разнесла пластиковый шезлонг на две части, вторая отбросила в сторону плетеный столик, разбрасывая во все стороны бутылки и стаканы. Третья оставила глубокую отметину в стенке фальшбота.

Джим Мейснер успел схватить пистолет, но из трех выпущенных пуль две прошили его грудную клетку, разворотив некогда могучее тело не хуже гранатных осколков.

В голове сыщика стоял гул от грохота «кольта», поэтому он не услышал, как на палубу поднялись Софи и Роберт. Девушка присела возле него, опустившись на колени, в одной руке держа пистолет, а другой нежно проведя по небритой щеке, и испуганно спросила:

– Ты как, живой?

– Живой. – Слабо улыбнулся Кольцов, только сейчас осознавая, что заложенные в «лесной школе» рефлексы снова спасли ему жизнь, несмотря на то что с того времени миновало больше двадцати лет...

Глава 21

Ответный ход

Нож, брошенный боевым пловцом, почти по самую рукоятку вошел в обшивку капитанской рубки.

Кольцов выдернул холодное оружие из пластика, и только в этот момент ощутил ледяной холод, вспоминая, как пролетавшая убийственная сталь рассекла воздух у самого его лица.

Этот образец совсем не походил на те водолазные ножи, которые ему прежде доводилось видеть. Те были тяжелые, с топорообразным клинком, пилкой на тыльной части и массивной резиновой рукояткой. Ножи этих морских зомби были совсем другой формы, легкие, узкие, с клинообразной заточкой и бакаутовой рукояткой без гарды. Таким ножом под водой не перепилишь металлический трос, не отобьешься от акулы. Зато на поверхности хорошо сбалансированный нож легко манипулировал в руке и точно метался. Недаром профессионалы считают, что хороший нож в умелых руках может быть эффективнее пистолета.

Впрочем, долго оценивать диверсантский нож времени у Кольцова не было. Потрогав заточку, повертев рукоятку между пальцами, он небрежно бросил его на стол, в центре которого зияла огромная дыра от пулевого попадания.

Переживания после недавнего инцидента прошли, эмоции уступили место разуму.

После «душевной» беседы с «морским котиком» вся логическая мозаика наконец сложилась. Все детали встали на свои места. Рядом с сыщиком старательно орудовал мокрой шваброй репортер Малкин, замывая кровь и бросая на Кольцова недовольные взгляды. В конце концов, не выдержав, он проворчал:

– Вы, Глэб (специально исказив имя на английский манер), не просто варвар, вы еще и мясник.

Сыщик не успел отреагировать на подобные обвинения, за него вступилась Софи.

– Полно вам, Боб, причитать. Когда гибли десятками одни бандиты, вы почему-то не возмущались. Но стоило зацепить ваших соотечественников, – девушка кивнула на корму, где еще полчаса назад лежали завернутые в полиэтиленовую пленку три трупа с привязанным к ногам грузом, – вы тут же распустили перья недовольства. Между прочим, если бы этим Флинтам было приказано нас ликвидировать, вас бы они придушили без малейшего сожаления. Да и после совесть их не мучила бы.

На это замечание журналист ничего не ответил, еще яростней заработав шваброй.

Девушка вплотную приблизилась к Кольцову и тихо спросила:

– Ну, что будем делать дальше, мой капитан Блад? Бросимся наутек или...

– Или, – улыбнулся сыщик. – После того, как «тюлени» захватили наш катер, они получили приказ продолжать изображать преследование «Посейдона». Их шеф не верит в случайности или частный интерес, поэтому и решил устроить имитацию. А судя по тому, что у боевых пловцов в экипировке мы не обнаружили средств связи, подозреваю, что на «Посейдоне» им рации не выдали, опасаясь возможности пеленгации радиопереговоров между судами.

– А как же они сообщили своему шефу о нашей безвредности? – задала Софи вполне логичный и довольно профессиональный вопрос.

– Думаю, на задание они вышли всей группой, впятером. Потом трое остались на нашем «Синдбаде», двое других вернулись на «Посейдон». Такой вид связи, конечно, скрыт от пеленгаторов, но и имеет свой минус – отсутствие возможности контакта в случае нестандартной ситуации. Вот поэтому мы и пойдем следом, уже ничего не опасаясь.

– А если для этого у нашего катера не хватит топлива?

– Да нет, должно хватить. Баки перед отплытием были заправлены под верх. Ход движения экономичный, да и наши друзья вряд ли станут выписывать фигурные кружева. Сейчас «Посейдон» идет как по линейке, видимо, торопятся на рандеву. Значит, скоро будут на точке.

– И когда произойдет встреча, мы сойдемся с супостатами бортами и, как настоящие корсары, возьмем их на абордаж? – весело рассмеялась Софи и даже захлопала в ладоши от восторга. Глеб искоса наблюдал за девушкой, отметив про себя, что, несмотря на беззаботный смех и приступы веселья, глаза француженки оставались серьезными, как у Джима Мейснера, когда он ворвался в кают-компанию.

У сыщика уже давно вертелся на языке классический вопрос: «Кто вы, доктор Зорге?», и вообще, «доктор» ли мадмуазель Медюж или... Выяснить сейчас всю правду было бы весьма проблематично, оставалось лишь надеяться на старую шоферскую заповедь «Хороший стук сам выберется наружу».

– Нет, – вполне серьезно ответил Кольцов. – Когда рандеву состоится, мы поступим в точности как наши оппоненты, захватившие «Синдбад», и даже воспользуемся их средствами передвижениями. – Сыщик кивнул за спину сопевшего Малкина, где были установлены три темно-синие доски для виндсерфинга. – Умеешь ими управлять?

– Спрашиваешь, – презрительно хмыкнула француженка, потом по-детски обиженно надула губы. – Можно подумать, я детство провела где-то в пустыне. Послушай, а зачем нам подбираться к «Посейдону» на досках под парусом? Экзотика?

– При выполнении специальных операций выбирают не экзотику, а эффективность, – ответил Кольцов, но понял, что фраза прозвучала не совсем убедительно, поэтому добавил: – Если, скажем, нужно пробраться в какое-то труднодоступное место без шума, то часто используют дельтапланы или управляемые парашюты. В нашем случае использовали виндсерфинговские доски, потому что радар их не засечет и, поймав ветер, можно спокойно проплыть хоть сто миль. Так что никакой экзотики, только эффективность.

– Поняла, а как пойдем?

– Одному мне не справиться, а ты доказала, что вполне годишься в помощники. Поэтому пойдем как истребители: я ведущий, ты, девочка, ведомый. Только так мы сможем повоевать с превосходящими силами.

– Прямо по-наполеоновски: «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим», – широко улыбнулась девушка, обнажив ровные зубки.

– Вот именно, – согласился Глеб.

Кольцов оказался прав, второй этап регаты с преследованием был недолгим. Через двое суток «Посейдон» лег в дрейф в сотне миль от Гибралтарской крепости.

– Что и следовало доказать, – с облегчением проговорил сыщик, сверяя координаты стоянки яхты Осьмухина на штурманском дисплее с отметкой на индикаторе радара.

– Что дальше? – спросил успокоившийся за последние дни репортер.

– А дальше будем ждать гостей. Думаю, недолго осталось, – ответил Кольцов, не сводя глаз с локатора. – Теперь нам нужно зорко следить за «Посейдоном», гости могут появиться в любой момент.

– В случае, если появится другая яхта, система контроля тут же оповестит нас, – возразила Софи.

– Это в том случае, если параметры находятся в памяти компьютера, а если нет?

Роберт Малкин и француженка во все глаза уставились на детектива.

– Цель, которую засечет радар, классифицирует компьютер, – начал объяснять Глеб.

– Он может отличить крейсерскую яхту от рыбацкого сейнера или лайнера, а вот если это будет глиссер или небольшой парусник... Как это будет отмечено на экране локатора и отреагирует ли программа системы контроля или нет, неизвестно. Вот поэтому мы будем дежурить по очереди, по три часа. Первым буду я, потом Софи, затем Боб. Если за это время ничего не произойдет, пойдем по второму кругу. И так до упора.

– Нашел себе развлечение, – старчески недовольно проворчал Малкин, но Софи ощутимо ткнула его локтем в бок. Тот от неожиданности охнул и болезненно скривился, но нытье прекратил.

Время снова потянулось, как бесконечная рутина. Кольцов, сидя в штурманском кресле, следил за бегущей по блюдцу экрана индикатора разверткой. Он знал, что время в засаде – это не долгоиграющая жевательная резинка, это пружина, которая может тянуться до бесконечности, чтобы внезапно выплеснуться в несколько мгновений реактивного действия, которое поделит время на до и после. Кто-то будет со щитом, а кто-то на щите. Война – субстанция ненадежная и, главное, переменчивая...

День уже катился к закату, когда из рубки донесся крик американца:

– Есть отметка! Движется от Гибралтара и очень быстро, возможно, действительно глиссер, – безудержно тараторил Малкин, тыча пальцем в лунообразную отметку на экране.

Наконец желтая отметка от гостя слилась с красной «Посейдона». Несколько минут в рубке стояло гробовое молчание, все трое следили за слившимися отметками; наконец желтая дужка отделилась от розовой и, сделав полукруг, двинулась в обратном направлении.

– Что это значит? – сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, тихо спросил журналист.

– Это значит, что это не глиссер, а вертолет, – медленно произнес Кольцов. – Доставил отдыхающего на своей вилле Ларсена. Судя по задержке над яхтой, прилетел не один, а с серьезной охраной.

– Наш радар не может засечь летательный аппарат, – возразила Софи.

– Если он не летит над водой, скрываясь от береговых локаторов, – объяснил этот феномен сыщик.

– А почему днем? – тут же стал раскручивать его на информацию репортер.

– Потому что лететь в кромешной темноте над водной гладью крайне опасно, можно зачерпнуть воды и пойти на корм рыбам. И к тому же в полете в этом случае нет ничего криминального и подозрительного.

– Так это и есть гость? – не унимался дотошный Малкин.

– Нет, это компаньон, – терпеливо ответил Кольцов. – Но гостей дожидаться не будем, тогда перевес сил и вовсе будет не в нашу пользу.

– Так что делать? – в нетерпении спросила француженка.

– Как только стемнеет – будем брать, – Глеб по-русски произнес классическую киношную фразу, которая ни о чем не говорила его партнерам...

Но тем не менее это не помешало репортеру сделать свое заявление:

– Не знаю, что вы там задумали, ангелочки, но я иду с вами. Не для того мне пришлось столько пережить, чтобы в финале остаться с носом.

Подобное на Кольцова не произвело особого впечатления, он лишь спросил:

– На виндсерфинге умеешь кататься?

– В годы учебы в колледже я был одним из призеров по катанию на доске, – с вызовом ответил журналист, потом уже без прежней помпы добавил: – Что ж, я не управлюсь с доской под парусом?

– Отлично, тогда добро пожаловать на плаху...

Любая серьезная операция начинается с не менее серьезной подготовки, главной в которой часто бывает экипировка. Сделав ревизию имущества, Глеб остановил свой выбор на амуниции ликвидированных «тюленей» – гидрокомбинезонах, акваскопах – приборах ночного видения, позволяющих видеть без подсветки как под водой, так и на поверхности, не говоря уже о ножах и пистолетах. Подарок от призраков оказался как нельзя кстати.

Предстоящая вылазка обещала быть насыщенной. Кольцов еще со времен учебы в высшей школе КГБ всегда испытывал мандраж, внутреннюю трясучку перед «делом», будь то экзамен или, позже, боевой выход. Но когда приближалось время действий, все страхи перегорали, и он действовал уверенно и спокойно.

Сейчас, просчитывая все возможные варианты развития событий, сыщик приходил к выводу, что самым сложным для них является незамеченными добраться до «Посейдона». Конечно, на словах все трое умеют ходить под парусом на доске, а как на самом деле?

Первый и последний раз он занимался виндсерфингом больше двадцати лет назад, когда, еще будучи старшим лейтенантом, прилетел из Афганистана и отпуск проводил на берегу Черного моря в Сочи. Его тогдашняя подружка, девушка с мускулистыми руками и ногами профессионального культуриста, как раз оказалась тренером по виндсерфингу. Довольно быстро она без особого труда поставила любовника на доску, научив диверсанта КГБ ходить под парусом, хотя пируэты на волнах, которые с легкостью выполняли желторотые юнцы, целыми днями ошивавшиеся возле клуба, он так и не освоил.

На прощание, когда труба позвала старшего лейтенанта обратно в негостеприимные горы Афганистана, его подруга сказала: «Виндсерфинг, как и велосипед: единожды научившись, уже никогда не разучишься».

Чтобы чем-то занять свои руки, когда голову одолевают тяжкие думы, сыщик разобрал один из трофейных «кольтов» и сейчас интенсивно чистил ствол. «Вот сегодня наконец появилась возможность проверить, можно разучиться или нет». Самые разные мысли толклись в его мозгу.

«Мулла в Баграме говорил: „Аллах знает, куда бросать кости“, но, по-моему, всевышний заодно знает, когда собрать эти нужные кости в одном месте. Мы трое по какому-то неестественному совпадению дополняем друг друга, как части одного организма. Похоже на подставу, только быть этого не может. Никто и никогда не мог предсказать, что, даже полетев с Зубановым в Африку, через несколько дней я окажусь в маленьком курортном городке с плагиатным названием Малибу, где в тоске изнывала от безделья эта интернациональная парочка. Такую подставу не могла соорудить ни одна спецслужба мира, тут никак не обошлось без промысла свыше». Мысли о высших силах не прибавили Кольцову бодрости духа, он кожей чувствовал, что существует какая-то червоточина, но пока выявить ее не мог.

За подготовкой к вылазке день быстро скатился к огненно-кровавому закату. Солнечные лучи подсвечивали перистые облака, превращая фантастический раскрас в чудные картинки.

– Ну что ж, экипировку проверили, теперь можно и собираться, – выйдя на палубу, объявил Глеб.

Если гидрокомбинезоны и приборы ночного видения у всех троих были одинаковые, то оружие каждый выбирал по себе. Роберт Малкин вовсе отказался от всего, чем был богат их арсенал, но, как успел заметить сыщик, втихаря спрятал на груди своего неизменного приятеля – цифровой диктофон. Софи предпочла «глок» и прихватила ружье для подводной охоты со стреловидным гарпуном. Зато Кольцов вооружился по полной программе. Кобуру с «глоком» он повесил на пояс на правом боку, «кольт» закрепил на пояснице, один из ножей пристегнул к голени ноги, другой закрепил на левой руке.

Наблюдая за приготовлениями детектива, американский журналист не удержался от саркастического замечания:

– У нас во времена Дикого Запада говорили: «Кому не хватает шести патронов, тому не хватит и тридцать шесть».

– Ну да, – ухмыльнулся Глеб, ударом ладони загоняя обойму в «кольт», – то-то всю грязную работу выполняю я.

Малкин стушевался и больше к этой теме не возвращался. Софи никак не отреагировала на так и не разгоревшуюся перепалку, она как будто ушла в себя.

Закончив сборы, Глеб спустился в кают-компанию, где обнаружил девушку. Она сидела в кресле в дальнем углу, положив руки на колени и прикрыв веки. При виде сыщика она поспешно открыла глаза и постаралась придать своему лицу прежнее выражение.

– Как дела? Настроила навигатор? – мягко спросил Кольцов, внимательно глядя на Софи.

– Да, все в порядке. Данные внесены в GPS, – ответила француженка, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

– Боишься? – быстро спросил сыщик.

– Нет! – взорвалась Софи. – Я всю жизнь только тем и занималась, что захватывала яхты с миллиардерами и их охраной. Вначале мне это казалось романтично, а теперь от одной только мысли все тело покрывается дрожью.

– Но ведь уже стреляла в человека. Да и когда в гостинице мы отбивались от местных Че Гевар, тоже рвалась в бой. Что же теперь изменилось?

– Стреляла с большого расстояния, человек не особо отличается от деревянной мишени. А в гостинице от водки и близости с тобой была не в себе. Сейчас все по-другому.

– Ясно, – растерянно произнес Глеб. – Так что, не идешь?

Девушка закусила нижнюю губу, потупив глаза, потом неожиданно вскинула голову, посмотрела на Кольцова и, озорно улыбнувшись, произнесла:

– Если не я, то кто тебя прикроет, ведущий?

– Действительно, без тебя мне не выкрутиться, – с облегчением сказал Кольцов. Он уже полностью настроился на боевой ритм, спрятав все человеческое в глубине своей души. – Значит, ты с навигатором идешь первой, а мы по флангам. Движемся клином, метрах в трехстах от «Посейдона» оставляем доски и вплавь добираемся до яхты. Уже на месте решаем, как лучше подняться на борт. Это понятно?

– Так точно, мой дженераль! – Вскочив по стойке «смирно», Софи на военный манер вскинула ладонь к виску.

– Так-то лучше...

Треугольные паруса, выкрашенные в темно-синий цвет, почти полностью слились с ночным морем. В экране акваскопа море казалось изумрудно-зеленым, а стоящие на досках люди выглядели черными силуэтами, скользящими по волнам. Ночной бриз туго надувал ткань парусов, беззвучно подгоняя доски. Время от времени срывавшиеся соленые брызги больно хлестали по лицу. Глеб этой боли не чувствовал, сейчас он был во власти давно забытых ощущений восторга полета над волнами. Страх, что не справится с управлением, прошел, теперь им управляла лишь феерия чувств.

Яхту они заметили минут через сорок, она казалась повисшим в бесконечном космосе цирком шапито, залитым разноцветными огнями шатром. Не сводя восхищенного взгляда с открывшегося зрелища, играющего всеми цветами радуги, Кольцов неожиданно подумал: «Картина в духе Сальвадора Дали».

Когда уже можно было разглядеть силуэт яхты, Софи подняла руку в предупреждающем сигнале и резко развернула парус, теряя движущую силу ветра, и тут же легко соскользнула в воду, на какое-то мгновение исчезнув с поверхности. Мужчины повторили ее маневр, так же бесшумно нырнув под воду без единого всплеска.

Вынырнув на поверхность, они поплыли в сторону яхты. Обычно такие суда выводят в открытое море, чтобы устроить дорогую вечеринку или бесшабашную оргию. «Посейдон» сейчас больше походил на корабль-призрак, на палубе не прослеживалось ни малейшего движения. Лишь подплыв поближе, Глеб разглядел трех охранников: один стоял на носу яхты, другой прохаживался по капитанскому мостику, третий стерег вход во внутренние помещения «Посейдона».

Кольцов, повернувшись к плывущему рядом Малкину, показал жестом, чтобы тот оставался в воде, пока все не закончится. Американец согласно кивнул, он остался безоружным не зря, уж очень не хотелось ему оказаться жертвой в схватке с профессиональными убийцами.

Подплыв к Софи, Глеб указал на часового, стоящего у мачты на носу, и выбросил дважды пять пальцев, что означало десять минут с момента, когда они окажутся возле борта парусника.

Первым пасть в борьбе роковой должен был охранник на корме. Место там было крайне удобное, хромированный трап для любителей дайвинга спускался к самой воде, но охранник истуканом застыл на своем посту, не двигаясь с места и держа под присмотром палубу кормы.

Пришлось искать другой, менее удобный путь, им оказался фальшборт. Подплыв с левой стороны, сыщик ухватился за опорную стойку и, стараясь не выдать своего присутствия каплями стекающей с гидрокомбинезона воды, подтянулся и бесшумно перемахнул через фальшборт. Здесь пришлось ползти по-пластунски, чтобы не попасть в светлое пятно, исходящее от иллюминаторов. Подняться на капитанский мостик оказалось делом не сложным. Одна из рей мачты буквально лежала на рубке яхты.

Охранника Глеб узнал, он был из компании пятерых «погибших» фрогмэнов. Парень держал на плече портативный автомат, сидя в штурманском кресле, пытался насвистывать какой-то незатейливый мотивчик. Вытащив из ножен прикрепленный к руке нож и скользнув с реи, детектив бесшумно приблизился к нему. Боевой пловец почувствовал опасность слишком поздно, его рука легла на предохранитель автомата, ладонь

Кольцова тут же зажала ему рот, и почти одновременно острый клинок на всю глубину вошел под лопатку. Этот человек обладал незаурядной силой, даже умирая, он отчаянно сопротивлялся, стараясь вырваться из крепких объятий врага. Глебу пришлось оставить нож в ране и двумя руками вцепиться в дергающееся тело. Несколько секунд, и жизнь покинула боевого пловца. Сыщик убедился, что тот мертв, и только после этого отпустил труп, вытащив из тела свой нож.

Теперь достать охранника на корме стало вовсе не сложно, особенно когда на носу «Посейдона» раздался едва слышный хлопок выстрела подводного ружья. Короткий дротик ударил часового в грудь, отбросив назад и надежно пригвоздив к столбу мачты.

Несмотря на все предосторожности, это действие прошло с шумом. Охранник на корме мгновенно отреагировал, он сдернул с плеча автомат и отошел от дверей, ведущих в кают-компанию. Настороженно вглядываясь перед собой, он повел ствол в сторону носа яхты. Броска ножа никто не заметил, только охранник неожиданно схватился за грудь и кулем повалился за борт. Всплеск прозвучал неожиданно громко.

– Черт, не получилось по-тихому, – проворчал Кольцов, краем глаза заметив, как на палубу проворно взбирается Софи. Внутри яхты раздался неясный шум, теперь ждать было себе дороже. Выхватив из кобуры «глок», сыщик, минуя трап, сиганул вниз на палубу.

Дальше все происходило, как когда-то в стенах учебного центра. Едва оказавшись внизу, сыщик завалился на спину и сделал несколько выстрелов в дверной проем. Затем откатился в сторону, снова выстрелил и опять кувырком ушел с линии огня.

Кто-то снизу вовсю палил по нему, пули с противным чваканьем дырявили стены, вырывая щепки. Несколько пуль просвистели рядом с головой Глеба, верный признак того, что еще чуть-чуть, и свинцовый заряд найдет свою цель. Нужно было срочно выходить из зоны обстрела.

На спасение собственной жизни времени не оставалось. Паля перед собой, сыщик бросился в дверной проем. Врываться в яркий свет из темноты – это проблема для дилетантов, для диверсанта это секундное замешательство. Уже через мгновение Кольцов мог различать силуэты, а это все равно, что находиться в тире. Увидел цель – дави на спусковой крючок.

Он стрелял до тех пор, пока австрийский пистолет не выплюнул последнюю гильзу и со щелчком не отбросил в крайнее заднее положение ствольную коробку. Сыщик замер в ожидании какой угодно развязки. Но вокруг царила гробовая тишина, лишь в матовых плафонах подрагивал свет электрических ламп.

– Ха-а, – очищая легкие от углекислого газа, громко выдохнул Кольцов. Теперь, лежа возле трапа, он мог осмотреться и прислушаться. На запасную обойму для огнестрельного оружия подводная кобура не рассчитана, нужно было доставать «кольт». При падении почти с метровой высоты полуторакилограммовая болванка основательно приложила поясницу.

Морщась, Глеб сдвинулся в сторону и огляделся. Только сейчас он разглядел пять неподвижных тел, лежащих в узком коридоре перед стеклянной дверью, от попадания шальных пуль будто затянутую причудливым морозным узором. Никто из поверженных не подавал ни малейших признаков жизни, опытному глазу профессионального диверсанта хватило несколько секунд, чтобы определить летальный исход. Из кают-компании тоже не доносилось ни звука.

Поднявшись на ноги, Кольцов осторожно прошел вперед, внимательно вглядываясь в каждый труп. Трое оказались вооружены портативными автоматами «УЗИ», еще у двух были автоматические пистолеты Стечкина.

«Наверное, охранники Осьмухина», – подумал сыщик, узнав любимое оружие ближнего боя советских спецназовцев.

Ударом ноги он распахнул дверь в кают-компанию «Посейдона». Помещение было залито ярким светом и больше напоминало небольшой зал элитного казино для особых персон, настоящие царские апартаменты. Только и эти роскошные чертоги были густо залиты кровью.

На диване, завалившись на бок, выпучив стеклянные глаза, неподвижно лежал один из влиятельнейших людей США, наследный миллиардер Грегори Чарльз Ларсен с продырявленным чуть выше переносицы лбом. Рядом, скрючившись у его лакированных туфель, замер личный телохранитель, который так и не успел достать оружие. Этому пуля угодила в затылок. Хозяин яхты, Виктор Аркадьевич Осьмухин полусполз с кресла, сидя в котором еще несколько минут назад, наслаждался беседой и вечерней сигарой. Он не был мертв, но уже не находился в списках живых, на груди расплылось алое пятно, а из полуоткрытого рта стекала густая бурая юшка.

Чуть поодаль от кресла нашел свою смерть любитель рыбной ловли, одетый в форму стюарда, в отличие от американского телохранителя, он успел немного больше. На подносе среди бокалов лежал «М-11», укороченная модель портативного автомата штатовских коммандос «Ингрэм».

Услышав неясный шорох, Глеб резко обернулся. У противоположной стены кают-компании стояла Софи с отрешенным видом. Крепко сжимая обеими руками «Глок-17», девушка что-то беззвучно шептала побелевшими губами.

И только сейчас Кольцов заметил, что со стороны носа был еще один вход в кают-компанию, через который девушка вошла.

– Лихо у тебя получилось, – растерянно пробормотал Глеб, кивком головы обозначая размах кровавой бани.

– Я услышала выстрелы и бросилась тебе на помощь, а они попытались меня убить, – тихонько всхлипнув, прошептала Софи.

– Верно, – указав на телохранителя и стюарда, сказал Глеб, – если бы не ты их, то они тебя точно положили бы. Так что, считай, законная самооборона.

– Я так боялась! – срываясь на истерику, закричала француженка, продолжая удерживать пистолет двумя руками.

– Не бойся, я с тобой, – успокоил ее Кольцов. При звуках его уверенного голоса Софи жалобно всхлипнула и шмыгнула носом. – Глеб, с тобой все в порядке?

– Все здесь? – подобравшись, деловито осведомился детектив.

– А больше здесь находиться некому. Надо поскорее Боба достать из воды, пока у него не развились жабры, – прежним уверенным тоном произнесла Софи, окончательно взяв себя в руки.

– А ведь действительно, – Кольцов рассмеялся нервным смехом и, выйдя из кают-компании, почти бегом промчался по трапу. Выскочив на палубу, зажигалкой с вмонтированным фонариком отсигналил журналисту. Уже через минуту толстяк повис на поручне дайвингского трапа.

– Ну что, будет сенсация? – нетерпеливо закричал он, едва поднявшись на палубу и отплевываясь от воды. Охотнику за эксклюзивом явно было невтерпеж.

– Да будет, наверно, – равнодушно пожал плечами Кольцов.

Как опытный сыщик он прекрасно понимал, что мертвые не особо разговорчивы, и если они не найдут никаких «железобетонных» улик, то произошедшее можно классифицировать как массовое убийство, и уж тут тебя никто не отмажет. По логике вещей чистоплюй Роберт Малкин всего лишь нежелательный свидетель, а значит...

Закончить свой мыслительный процесс сыщик не успел, его остановил крик Софи, срывающийся на истерические нотки:

– Не двигаться! Глеб, брось оружие и держи руки на уровне груди. Опустишь их хоть на сантиметр, я знаю твои способности, тут же застрелю. Веришь?

– Верю. Твои способности мне также известны. Но к чему этот спектакль, девочка?

– А нет никакого спектакля, – покачала головой Софи, при этом ствол ее пистолета, направленный прямо в грудь сыщика, даже не дрогнул. – Я – офицер «Сюрте Женераль» – французской разведки. Была направлена в США для глубокого внедрения...

– Как внедрения? – вскрикнул голосом обиженного ребенка Роберт.

– Вот так, – спокойно ответила француженка. – У разведки нет ни совести, ни морали. Союзники не являются табу от шпионажа. Ты, Боб, являлся объектом разработки, благодаря своим связям на самом верху. Но все пошло по-другому, тебе захотелось африканского сафари, и я, как твоя любимая девушка, вынуждена была сопровождать своего бой-френда. Дальше вам все известно.

– Ну, это ясно, – немного обескураженно сказал Глеб Кольцов, продолжая послушно держать руки на уровне груди. – А при чем здесь я?

– В то время, когда мы прятались в бункере от охраны «курортной» зоны, я краем уха подслушала разговор между Зубановым и тем преступником, которого он охранял. Русским языком я не владею, но кое-какие термины оказались знакомы, – ствол «глока» сместился с груди детектива на его лицо. – Все остальное я сообразила, когда на фазенде Макса ты попросил меня поработать в Интернете. Речь идет о контрабанде ядерных материалов международной группой преступников, причем очень влиятельных особ.

– Сенсация! – выдохнул все еще обескураженный репортер Малкин.

– Еще бы, – ухмыльнулся Кольцов. – А меня тоже включила в список преступников?

– Когда мы собрались в Европу, я думала, что ты спешишь, как и твой бывший шеф, потребовать свою долю, – призналась француженка. – Но в Марселе поняла, что ошибалась. Ты, Глеб, Ланселот, рыцарь без страха и упрека, ищущий на свою задницу приключений.

– Да и я тоже, девочка, ошибся в тебе. Думал, ты со своим двоюродным братцем решила отхватить долю от жирного куска.

– Брат – это легенда, прикрытие, позволившее обеспечить нашу команду всем необходимым для оперативной работы.

Софи говорила с сыщиком откровенно, ничего не скрывая. Глеб уже понял, что же его настораживало и что он проморгал. Вывод был однозначный: «Девочку действительно хорошо натаскали». Но вслух Кольцов сказал другое:

– Конечно, чужими руками легче всего жар загребать.

– «Слепой агент» – лишь один из тактических приемов разведки, – ничуть не смутившись, тут же парировала девушка.

На это сыщику нечего было сказать, французская разведка не только переиграла его, но еще использовала как дилетанта «вслепую».

– Ну а как же убийство Ларсена? Он ведь не какой-то гопник из гетто, миллиардер с серьезными связями в Вашингтоне.

– Он просто попал под шальную пулю, – зло выпалила Софи. – Не все операции разведки предаются громогласной огласке. Решение принимает начальство.

– И где же оно, твое начальство? – фальцетом выкрикнул Роберт. – Я хочу сделать официальное заявление.

– Еще успеешь составить список претензий, – Софи явно наслаждалась своим положением. – Заодно расскажешь о боевых пловцах-призраках, которых ты выявил.

– А что, во Францию мы пойдем своим ходом? – вдруг поинтересовался Кольцов.

– Зачем? – Скривила губы француженка, улыбка получилась высокомерная, улыбка хозяина положения. – Наша жандармерия имеет свои морские и воздушные силы. И минут через сорок они будут здесь. – Девушка достала из герметичного чехла на поясе продолговатый пластиковый предмет радиомаяка и, прежде чем его активизировать, проговорила вполне миролюбивым тоном: – Вам ничего не грозит, расскажете, что вам известно, и будете свободны.

– И что, даже подписку о сотрудничестве не потребуют? – скептически усмехнулся Кольцов.

– Не без этого... – закончить свою мысль девушка не успела, из дверного проема хлестко ударил пистолетный выстрел. Пуля ударила Софи в центр груди и отшвырнула обмякшее тело к борту. Взмахнув руками, Софи рухнула на палубу, выронив пистолет, но по-прежнему крепко сжимая своими тонкими пальцами передатчик радиомаяка.

– Черт, – выругался Глеб, бросив взгляд в сторону, откуда прозвучал выстрел. В дверном проеме он разглядел знакомый силуэт. Появилось желание протереть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Но стоило ему попытаться опустить руки, как галлюцинация заговорила голосом Рудина:

– Глеб Иванович, тебе лучше не шевелиться.

– Игнат Степанович, какими судьбами? – спросил ошеломленный таким поворотом Кольцов.

– У меня такой же вопрос к тебе. По оперативной информации, ты сейчас должен находиться в желтой жаркой Африке, пить со своим дружком местную водку и дебоширить с аборигенами. – Сжимая в руке последнюю модель «вальтера», нехорошо оскалился Рудин. В этот момент на корпусе радиомаяка вспыхнула красная лампочка включения. – Вот же сучка... твою мать, – крепко выругался чекист.

Он подошел к неподвижно лежащей девушке и, наведя на нее пистолет, выстрелил. Пуля разнесла на мелкие осколки пластиковый корпус передатчика и разворотила ладонь француженки. Секундной передышки Кольцову хватило, чтобы выхватить «кольт» и навести оружие на Рудина.

Щелчок взводимого курка дополнили слова сыщика.

– Думаю, соревноваться, у кого лучше реакция, не будем? Бросайте ствол, Игнат Степанович, пока есть такая возможность.

– Каскадер, когда Александрийский предлагал твою кандидатуру, он меня предупредил, что ты еще тот фрукт. Но я не ожидал, что такой, – вынужден был признаться Рудин.

– Я тоже многого не ожидал. Но аллах именно так выстроил ситуацию, и, как я понял, скоро здесь будут французские жандармы. Веселая получится компания, – зло произнес Кольцов.

– Это вряд ли, – покачал головой чекист. – Для того, чтобы получить точные координаты радиомаяка, необходимо от тридцати до семидесяти секунд. Французы не успели даже засечь посланные в эфир первые сигналы.

– Значит, у нас есть время для задушевной беседы.

– Спрашивай, капитан, – великодушно разрешил Рудин. Указав на ствол крупнокалиберного пистолета, добавил: – Козыря у тебя, банкуй.

– Что здесь происходило до нашего появления?

– Писалась одна из страниц геополитики. Или ты, Каскадер, думаешь, что политика творится с трибун парламентов или в тишине президентских кабинетов? – старик хрипло рассмеялся.

– То есть? – Глеб вдруг захотел уточнить столь расплывчатую формулировку.

– Здесь шла подготовка к передаче ливийскому руководству единиц ядерного оружия. Для того, чтобы мир был как можно многополярней, нужно, чтобы было как можно больше стран, имеющих атомную бомбу и, желательно, не одну. Так поступают все сверхдержавы, творя геополитику. Или ты думаешь, полуотсталый Пакистан сам додумался до расчленения уранового ядра? Или вечно воюющий крошечный Израиль был в состоянии наштамповать сотню зарядов? Нет, им помог большой брат из-за океана. Так почему мы не можем позволить себе запустить большому брату змею за пазуху? Все это и носит название «геополитика», – говорил Рудин самозабвенно и уверенно, как будто все сказанное было истинной правдой.

– Отлично, – резко произнес Глеб Кольцов и тут же надавил на спусковой крючок.

Выстрел грянул оглушительно громко, а просвистевшая пуля заставила чекиста непроизвольно присесть.

– Хватит, Игнат Степанович, лить мне в уши политическую бодягу с привкусом великодержавного патриотизма, – прорычал детектив. – Я это уже пережил, когда ушел со службы в «конторе». И теперь знаю, что движет такими, как вы, поэтому хочу услышать правду. И не дай вам бог рассказать очередную страшилку.

– Ты настоящий контрразведчик, умеешь убедительно провести допрос, – стараясь не потерять своего достоинства, приосанившись, ответил Рудин.

– Обойдемся без дифирамбов, – досадливо поморщился Глеб.

– Времени у нас достаточно, поэтому начну с самого начала. В конце двухтысячного года по линии СВР пришла информация, что в Ираке группа бывших советских чиновников пытается продать Саддаму несколько ядерных боеприпасов. Естественно, это могло подпортить имидж нашей страны. Нужно было принимать срочные меры, была создана оперативно-следственная группа из лучших спецов, которую возглавил я. Следствие шло сразу по двум направлениям. Одни проверяли ядерные арсеналы, на которых хранились фугасы и боеголовки, снятые со списанных ракет. Вторая пыталась идентифицировать продавцов. С зарядами оказалось все в порядке, там еще с советских времен царили драконовские законы, лишний раз не чихнешь. Зато с продавцами почти сразу попали в цвет, набор оказался еще тот: полковник ГРУ, штатовский деляга с миллиардами на банковском счету да цэковский чинуша, имеющий непосредственное отношение к атомному производству. По всему выходило, что эти ребятишки наладили производство, а теперь пытались реализовать свои «игрушки». Шубин пытался пристроить заряды в Ираке по старым связям, он там когда-то работал советником. Чтобы не подмочить престиж страны, пришлось надавить на кое-кого в Багдаде, чтобы отставнику военной разведки с его самоделками дали от ворот поворот. Вот тогда у меня и возникла идея самому возглавить процесс торговли. Благо их тайную мастерскую уже отыскали. Оставалось только решить, как именно все провернуть. Ставить на поток производство кустарных зарядов было опасно, как говорится, сколь веревочке ни виться, а конец найдут и на шею намотают. Значит, нужно было взять жирный куш и прикрыть лавочку. Но для начала нужно было разобраться с «шарашкой».

– Вот тут-то вы меня и нашли, – вставил Кольцов.

– Складывался великолепный пасьянс. Ты должен был разворошить змеиное гнездо, – подтвердил догадку детектива Рудин, – чтобы хозяева этой лавочки поняли, что наступили беспокойные времена и нужна надежная «крыша», ну, как в родных пенатах. Ты со своей миссией справился на пять с плюсом, даже головорезы Александрийского оказались на подхвате.

– Так Роман Оскарович тоже в вашей компании? – С тех пор, как Глеб увидел на яхте «маршала от госбезопасности», его занимал этот вопрос.

– Рома Александрийский – талантливый контрразведчик, но он стойкий оловянный солдатик и ни на шаг от присяги не отступит ни за какие блага мира. Узнай он только о моих фантазиях, моментально пустил бы своего шефа в оперативную разработку. Вышло бы себе дороже, – объяснил Игнат Степанович.

– Ну а что дальше?

– Смерть Шубина пришлась как нельзя лучше. К тому же я предложил нового покупателя.

– Ливийцев, – уточнил Глеб.

– Браво, – искренне восхитился Рудин. – Госбезопасность много потеряла, уволив тебя из своих рядов. Действительно, Ливия, денег у них от нефти как грязи. Я проработал в этой северо-африканской стране больше десяти лет и близко знаком с самыми влиятельными людьми Джамахерии.

– Ну, а как же Муаммар Каддафи? Он ведь всеми силами пытается вырваться из списка стран-изгоев? – недоверчиво спросил Кольцов.

– Король, конечно же, всесилен, но он один. У других сановников может быть и свое, другое мнение. Они прекрасно понимают, что король, как любой человек, смертен, а значит, когда-нибудь уйдет. И тогда политика может полярно измениться.

– Атомные боеголовки понадобятся впоследствии в борьбе за власть?

– Ну, это уже детали, которые нас не интересовали. Главное – провести сделку, – неожиданно резко отреагировал чекист.

– Кто приказал ликвидировать Зубанова?

– Он сам себе подписал смертный приговор, когда решил, что шантажом сможет выбить свою долю. Крохобор, – буднично и немного брезгливо произнес Рудин. – Получив информацию от Шубина, он взялся за Ларсена, тот связался с Осьмухиным, а тот уже со мной. Сперва я забрал у адвоката Зубанова кассету с информацией, которую тот предусмотрительно отправил в Москву. Но не учел одного факта, что у «конторы» на адвоката была солидная компра. После этого я отдал приказ на ликвидацию.

– А плавучий госпиталь, напичканный рентгеновскими установками и аппаратурой для лучевой терапии, это блесна, на которую должны среагировать любопытные? – скосив взгляд на Софи, неподвижно лежавшую у ног Рудина, спросил Глеб. Французские контрразведчики уже наверняка обложили судно тройным кольцом, от небес до дна морского.

– Да, действительно, госпиталь – это финт, или, проще говоря, отвлечение на ложный объект, – Игнат Степанович ухмыльнулся и с досадой добавил: – Я не люблю размениваться на похвалы, но «контора» действительно поступила в отношении тебя опрометчиво. В другое время я бы взял тебя, Каскадер, в свою группу.

– В другое время у меня были свои командиры, – огрызнулся Кольцов, но вовремя сумел подавить свои эмоции и задал следующий вопрос. – И что же вы сторговали своим арабским друзьям?

– Все шесть боезарядов и документацию по технологии производства ядерного оружия. Через каких-нибудь пять-шесть лет они смогут создать промышленный потенциал атомной отрасли. – Рудин на мгновение задумался, опустив голову, как будто раскаиваясь, но тут же свирепо глянул из-под бровей на сыщика. – Не те вопросы задаешь, Каскадер. В твоем положении меня интересовало бы совсем иное.

– Интересно, что же? – насмешливо спросил Глеб.

– Ну, например, сколько я получу за создание еще одного члена атомного клуба. Технология проведения сделки. И наконец, где находятся эти злополучные заряды.

– Согласен, эти вопросы – действительно настоящая конфетка, и если время подошло к десерту, тогда начнем разговор в обратном порядке. Где заряды?

– Здесь, на яхте. Все шесть закреплены на киле, – поспешно ответил Рудин, кивком головы указывая на палубу «Посейдона».

– Ну да, «дохлые» фрогмэны их прикрепили в Африке к борту «Ричарда», а в Марселе их перетащили сюда, – кивнул сыщик. – Как должна была пройти купля-продажа?

Прежде чем ответить, Игнат Степанович взглянул на часы.

– Через час двадцать всплывет подводная лодка Ливийских ВМС. Потом мне передадут необходимые документы, а я отдам заряды. После того, как на материке будет подтверждена оплата, я сообщу представителю арабов, где находятся взрыватели к зарядам и техническая документация.

– А если доблестные ливийские моряки вместо того, чтобы платить, просто вас захватят и под пытками заставят сказать не только где заряды, но и все остальное?

– Элементарно, – Рудин говорил с уверенностью человека, все предусмотревшего. – Под нами глубина около пяти тысяч метров, а возле топливного бака уложено полтонны пластиковой взрывчатки. Если яхта взлетит на воздух, то заряды утонут, и со дна морского их никто поднять не сможет. Покупатели знают, что за сделкой будут со стороны наблюдать, и если что-то пойдет не по плану, все взорвется. Хотя, – Игнат Степанович снял с пояса небольшой мобильный телефон, – наблюдатель – это чистый блеф, а дистанционный взрыватель – вот он.

– Зачем взрыватель, если покупатели верят блефу? – удивился Глеб. – Слишком мудрено получается.

– Взрыватель на тот случай, если какой-то энтузиаст не поверит блефу и попытается сэкономить для хозяев их кровные. Я уже не в том возрасте, чтобы выдержать пытки.

«Отношение к жизни и смерти прямо самурайское, – глядя на пожилого чекиста, подумал Глеб. Перед ним стоял один из последних львов империи, канувшей в бурном море современной истории. Он наверняка провел десятки операций по всему миру, противопоставляя себе разведке вероятного противника. Судя по тому, что до сих пор оставался живым, невредимым и при погонах с большими звездами, он действительно был удачливым разведчиком. – Но на этот раз дедушке не повезло, Акела промахнулся».

– Я ответил на последние два вопроса, теперь настало время вернуться к первому – сколько стоит эта акция.

– Сколько? – спросил Глеб, помня главную заповедь дознавателя: «В допросе мелочей не бывает».

– В отличие от Хусейна, дрожавшего над жалким миллиардом долларов, ливийцы платят десятки миллиардов английских фунтов, которые находятся в пяти банках в оффшорных зонах западного полушария. В сущности, после того, как я получу документы, все эти банки станут моими. И никто не сможет на них наложить лапу, ни США, ни другие государства-хищники. – Рудин немного помолчал, давая своему визави время переварить услышанное, потом снова заговорил: – Ты толковый парень, Каскадер, даже в чем-то гениальный, если смог меня переиграть. Поэтому я предлагаю тебе равную долю, такого куша никто еще не срывал. Подумай. – Не дождавшись ответа, Игнат Степанович сконфуженно спросил: – Ну, так как?

Вместо ответа на вопрос о доле Глеб неожиданно проговорил:

– Заряды с киля должны были снять «тюлени», теперь они отправились к своему морскому богу. Как быть в этой ситуации?

– Отдадим товар вместе с упаковкой, – запросто ответил Рудин, как будто предвидел, что подобное могло случиться. – Зачем нам яхта уже мертвого Осьмухина, лишние вопросы? Пусть ее утилизируют ливийцы. А мы, получив документы, уйдем на «Кракене», лодке специального назначения, которая уложена в специальной нише на носу «Посейдона». Надувной катер оснащен двумя мощными подвесными моторами, и уже до рассвета мы будем в Гибралтаре. Так что насчет доли?

– Десять миллиардов фунтов – заманчивое предложение, – кивнул, соглашаясь, Глеб.

Его лицо выражало то ли раздумья, то ли некую озабоченность. Но вместо ответа «да» или «нет» он спросил: – А зачем вам такие деньжищи?

– Зачем? – спросил Рудин, неожиданно его лицо исказила животная злоба. – А затем, что через год или два меня вышвырнут в запас. Да, у меня есть квартира, есть дача, но на пенсию, даже генеральскую, особо не разгонишься. Правда, дети мои работают в солидном банке, только в качестве клерков, заглядывающих в рот начальству, которое, пока я в «конторе», к ним вполне благосклонно, но вот что будет после отставки – неизвестно. Хотя исход я предвижу. Вот и мне придется идти на поденщину к какому-нибудь толстобрюху. А ведь я всю сознательную жизнь боролся за безопасность своей страны и не собираюсь рвать жилы за жизнь гада, который только и делал, что обворовывал эту страну. Ты сколько лет в частном сыске, наверняка в курсе все этого. Кому понравится ходить в холуях...

– Как же вам удалось уцелеть в этой бойне? – перебил сыщик, указав рукой в сторону кают-компании.

– Я буквально за минуту до этого вышел в гальюн, – признался Игнат Степанович и кивнул на мертвую Софи: – А девчушка оказалась настоящим профи, положила не только Осьмухина, но и двух телохранителей, которые тоже были не подарки. Сработала четко, но в клозет не заглянула. Видно, брезгливая была. В мои курсантские годы нас учили – «разведчик горит на мелочах». Эта истина по сей день не устарела.

– Да, – грустно согласился Глеб с матерым чекистом и тут же надавил на спусковой крючок... – Такие, как ты, не имеют права даже на патрон для себя, – плюнув рядом с телом Рудина, жестко сказал Кольцов. Наклонившись, он поднял неинициированный дистанционный взрыватель...

Роберт Малкин, все это время безмолвно стоявший возле водолазного трапа, от всего увиденного и услышанного впал в состояние оцепенения. Из ступора он вышел только после того, как Глеб направил на него «кольт».

– Глеб, ты чего? Ты чего? – испуганно забормотал репортер, чувствуя, как от накатившей волны животного страха волосы на голове встают дыбом, а огромный черный зрачок пистолетного ствола гипнотизирует его.

– Отдай мне диктофон, – потребовал Кольцов, протягивая вперед свободную руку.

– Но... – сглатывая нервный ком, попытался сопротивляться американец.

– Диктофон.

Больше сил на спор не оставалось, Роберт сунул руку под комбинезон, вытащил цифровой диктофон и с тоскливым лицом протянул сыщику. Глеб бросил прибор на палубу и ударом ноги разбил на мелкие части.

– Боб, то, что ты здесь увидел и услышал, мой тебе добрый совет – забудь, – ставя пистолет на предохранитель, поучительным тоном проговорил Кольцов. – Убиты очень влиятельные люди, и замешаны сверхсекретные организации. Если ты когда-нибудь заикнешься о том, что в курсе произошедшего в Средиземном море, тебя найдут и ликвидируют в любой точке земного шара. Ты это понял, Боб?

– Понял, – дрожащим голосом произнес Малкин и, не удержавшись от природного и профессионального любопытства, спросил, указывая на Рудина: – А это кто?

– Если я тебе скажу, кто это, то мне самому придется тебя убить, – недовольно проворчал Глеб.

– Тогда не нужно. А как мы сможет все это скрыть? – не унимался Роберт, после всего пережитого на него, вероятно, напало словесное недержание.

– На этот счет у меня есть идея. Пошли лодку надувать. На катер Софи нам возвращаться не с руки...

Подводная лодка появилась точно в назначенное время. Через оптику бинокля Глеб увидел сперва белый бурун от перископа, потом появилась макушка рубки, и, наконец, субмарина, вздыбив воду, вынырнула на поверхность.

Надувная ныряющая лодка французских морских диверсантов «Кракен-90» оказалась вполне подходящей для задуманного. И с расстояния в несколько сот метров была совершенно незаметна среди барашков волн.

Глеб дождался, когда черная туша подводной лодки сравнялась с яхтой, и надавил кнопку дистанционного взрывателя.

К небу взвился огромный куст пламени, а по барабанным перепонкам ударила мощная взрывная волна. Над водой поднялось огромное облако пара, а когда оно развеялось, на морской поверхности не осталось даже обломков...

Эпилог

– Ну и задал ты, Каскадер, всем жару, – покачав головой, проговорил Роман Александрийский, поднеся к губам пузатый бокал с коньяком. Как всегда, генерал выглядел безукоризненно, а золотая цепь в палец толщиной на шее, часы в золотом корпусе и массивный перстень дополняли образ горячего мачо.

Они сидели в небольшом уютном кабинете ресторана аэропорта Гибралтар, коротая время в ожидании своего рейса.

– Сам посуди, рано утром докладывают, что исчез генерал-полковник Рудин, – отставив бокал, продолжил Александрийский. – Не просто исчез, а под чужим именем вылетел в Испанию. Случайно один из офицеров погранслужбы, сортируя информацию по прошедшим пограничный контроль в «Шереметьево», опознал Игната Степановича. Оказывается, они живут в одном подъезде, а у парня отец в КГБ был крупным чином.

– Наследственная подозрительность, – усмехнулся Глеб. – Да, в жизни всякое случается.

– Вроде того. Можешь себе только представить, что началось в Управлении. Начальство в шоке, первая мысль – перебежчик, да еще такого уровня. Это ведь не майор какой-то паршивый, пришедший в «контору» из зоновских цириков, а стратегический секретоноситель. Дальше – больше, к обеду все информационные агентства мира наперебой заверещали, что бесследно исчезла яхта французского бизнесмена Осьмухина, потом оказывается, что со своей виллы в Гибралтаре пропал американский миллиардер Ларсен. Следом поступает информация от разведки ВМФ, что недалеко от Гибралтара французы проводят морские учения, больше похожие на поисковую операцию. А следом за моряками настал черед внешней разведки, их агентура в Триполи доложила о том, что у ливийцев пропала подводная лодка. Никем не замеченная вышла на учения и, прости за каламбур, как в воду канула. Представляешь, какая сборная солянка получилась?

– А в общих чертах... – осторожно произнес Глеб.

– Главное, что настораживало, близость всего происходящего – Средиземное море, Испанское побережье, Гибралтар. Есть над чем голову поломать. Ко всему на закуску вечером приходит сообщение из нашего консульства в Гибралтаре, что у них находится человек, который назвал мой личный код экстренной эксфильтрации «Зодиак три семерки».

– У меня не было другого выхода, – попытался оправдаться сыщик. – Французы мне не дали бы уйти из Европы, ставка слишком велика.

– Да, ты прав. Ставка просто фантастическая, – согласно закивал генерал. – Я просто счастлив, что дал тебе этот код. В противном случае последствия просчитать было бы крайне сложно. Но хорошо то, что хорошо кончается. Меня той же ночью срочно откомандировали на Апеннинский полуостров. – Александрийский одним глотком допил остатки коньяка, закурил. – Приезжаю в консульство, а там такой сюрприз.

– Говорю же, не было у меня другого выхода, – недовольно буркнул Глеб. – А если бы засыпался, шума было бы еще больше. Наверняка с подачи милой Софи они мою биографию прочухали, а чекистов, как известно, бывших не бывает. Это даже французы знают.

– Не гоношись, Каскадер, – миролюбиво произнес генерал. – Говорю, как все было, увидел тебя и ошалел. А когда услышал твой рассказ, подумал, что это был подробный пересказ голливудского боевика. Позвонил в Москву по закрытой линии и говорю: есть информация, но передать могу только по возвращении домой. На Лубянке меня поняли и затребовали пояснения шифром, а шифровкой я затребовал «коридор» для твоего безопасного вывоза в Россию. Вот поэтому и сидели здесь почти неделю.

– Сердечное спасибо, – снисходительно усмехнулся Кольцов.

– А ты не торопись благодарить, тебе еще в «конторе» душу вывернут наизнанку. Сам знаешь, наш принцип – каждое слово должно быть подтверждено. А исчезновение такой фигуры, как Игнат Степанович Рудин, потребует даже не стопроцентной доказательной базы, а может, и всю тысячу.

– А, не привыкать, – отмахнулся Глеб. Что такое перепроверочная рутина, он отлично знал. Но сейчас это его меньше всего беспокоило. Главное – домой вернуться, а там, как известно, и стены помогают.

– Вопрос можно, мон шэр? – стряхивая с сигары пепел, спросил Роман Александрийский.

– На любой вопрос любой ответ. Слушаю.

– А почему ты отказался от такой доли? Пять миллиардов даже рублей – это серьезно, а тут английские фунты. Как говорят на Украине – це забагацько.

– Вот именно. Что, я на эти деньги себе золотой мавзолей построю? Так пожить еще хочется.

– Да, Глеб Иванович, ты еще тот фрукт, – то ли с сожалением, то ли с восхищением проговорил генерал.

На что сыщик лишь пожал плечами, дескать, каждому свое.

– Кстати, – Александрийский затушил окурок. – Пока мы тут жировали на консульских харчах, я зря не сидел и навел справки о твоем американском камраде.

– И как он?

– В тот же день накупил видеоаппаратуры на двадцать тысяч евро и ближайшим рейсом улетел в Африку.

– Молодца, оценил опасность реально и принял соответствующие меры. В пампасах у Бешеного Макса его хрен кто достанет.

В кабинете повисла неловкая тишина, Роман Оскарович несколько раз провернул между пальцев небольшую зажигалку и тихо спросил:

– После того, как все будет закончено, что думаешь делать?

– На неделю запрусь в какой-нибудь подмосковный пансионат, где сутки напролет буду спать под милый сердцу шелест берез и сладкоголосое уханье филина. Потом вернусь к своей обычной жизни, буду следить за неверными супругами и вычислять нечистых на руку партнеров по бизнесу. И главное, – Глеб поднял вверх указательный палец, – главное, никогда не буду больше играть с государством в азартные игры.

– Это вряд ли. Как только представится случай, азарт погонит тебя, – рассмеялся Александрийский. – Клятва игрока.

– Где-то я это уже слышал, – буркнул Кольцов, наблюдая через окно, как тягач тащит на прицепе аэрофлотовский лайнер...

Примечания

1

Подробнее в романе «Частный детектив».

2

Подробнее в романе «Волчья ухмылка».

3

Джон Вейн – знаменитый киноковбой США.

4

Черт! Кто ты такой?

5

Что ты здесь делаешь?

6

Брандер – судно в эпоху парусного военного флота, предназначенное для сожжения вражеских кораблей.

7

Исторический факт. В 1945 году Рейхстаг вместе с солдатами СС обороняли тибетские монахи, которых привезли из экспедиции на Тибет агенты организации «Аненербе», искавшие там священные манускрипты. Во время штурма советскими войсками монахи предпочли смерть плену, продемонстрировав таким образом непонятный фанатизм.

8

КПВТ – крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый. Калибр 14,5 мм.

9

Отсечка – профессиональный сленг, переход из одного секретного помещения в другое.

10

Во время Вьетнамской войны 16 марта 1968 года солдаты роты «Чарли» под командованием лейтенанта Вильяма Келли из дивизии «Америкал» расстреляли всех жителей деревни Сонгми, более пятисот человек, и, скрывая следы своего преступления, сожгли деревню. Обнародованная информация повергла в шок американскую общественность.

11

Лос-Аламас – ядерный центр США.

Content

Радиоактивная война.
Иван Стрельцов

Часть 1 Зона действия – Черный континент

Глава 1 Когда знаешь, где упасть

Глава 2 С чего начинаются проблемы

Глава 3 Бубновый король

Глава 4 Опасная африканская экзотика

Глава 5 Небесный тихоход

Глава 6 Долгий путь в саванне

Глава 7 Безумный Макс

Глава 8 Рай посреди чистилища

Глава 9 Набег бандерлогов

Глава 10 Голубь мира с пулеметом

Глава 11 До последнего патрона

Глава 12 Уйти по-русски...

Глава 13 Подземное царство Кощея

Глава 14 Конец «осиного гнезда»

Часть 2 Европейский цейтнот

Глава 15 Всем спасибо, все свободны

Глава 16 Сомнения профессионала

Глава 17 Один в поле не воин

Глава 18 Влиятельный охотник за сенсациями

Глава 19 Шанс профессионала

Глава 20 Пираты Средиземного моря

Глава 21 Ответный ход

Эпилог

Примечания