Сергей Зверев

Они могут все

1. Пригород Бишкека

Витринное стекло, зазвенев, брызнуло осколками на прогретый весенним солнцем асфальт. Звуки разбитого стекла потонули в визгливом гомоне толпы молодчиков, пустоглазых и наглых, в одночасье заполнивших улицу. Еще удар. Еще. Обрезок трубы методично сшибал остекление хлебного ларька, ломая полки с товаром. Под истерические крики продавщицы ванильные булки и тандырные лепешки попадали прямо на землю. Мощный рывок за ручку двери – и хлипкий шпингалет оказался вывороченным «с мясом». Пыльная кроссовка раздавила батон «Столичный» и ударила в живот пожилую женщину, пытавшуюся преградить вход в палатку. Рухнул на пол и разлетелся вдребезги выпотрошенный кассовый аппарат. Запахло бензином, гарью. Взметнулись к небу и загудели языки пламени.

Работница киоска, выкуренная из своего ненадежного убежища, на четвереньках выбралась наружу. Кругом прыгала и орала раззадоренная пожаром и спиртом молодежь. Какой-то сопляк в спортивном костюме ударил женщину носком ботинка под ребра, как бродячую собаку. Она упала лицом вниз, попыталась встать, но новый удар перевернул ее на спину. Отморозки дико заржали.

Размазывая кровь и слезы по лицу, женщина поползла в сторону от дороги, ближе к забору. А мимо шагали погромщики, голося во всю глотку, швыряя в плотно зашторенные окна окрестных домов бутылки и камни. Кто-то наступил ей на руку, кто-то споткнулся и, матерясь, спихнул ногою в неглубокий арык с мутной водой…

Расчищая себе путь гудками, на проезжей части показался «КамАЗ». В его кузове стояли полтора десятка крепких парней в национальных колпаках и внимательно оглядывали с высоты грузовика огороженные заборами дворы. Скандировать лозунги и болтаться без дела они явно не собирались. Следом двигалась пара легковушек с наглухо тонированными стеклами. Обогнув полыхавший киоск, колонна прошла еще метров двести и остановилась. Пассажиры «КамАЗа» гурьбой повалили на асфальт, прихватив с собой бейсбольные биты, обрезки арматуры, велосипедные цепи. Не сговариваясь, они разделились на две неравные группы, бо́льшая из которых двинулась вперед по нечетной стороне улицы, выискивая ворота со слабыми запорами. Обнаружив вблизи подходящий дом, молодчики вышибли калитку и ввалились внутрь, показывая пример толпе. Пример оказался заразительным. Заскучавшая было молодежь – всего-то сожгли пару машин да ларьков – с утроенным энтузиазмом ринулась в частные владения…

Меньший же отряд вновь прибывших деловито атаковал богатый особняк на четной стороне улицы. Глухой металлический забор и надпись про злую собаку их не смутили. Не тратя времени даром, парень в джинсовой куртке по плечам своих товарищей перемахнул через ограду и уже через несколько секунд распахнул створку ворот для остальных, не обращая внимания на холеную немецкую овчарку, брызгавшую слюной и рвавшуюся из вольера в глубине палисадника.

Обитатели дома к вторжению явно не были готовы. Молодой человек в робе охранника упал на клумбу, неестественно разбросав руки и не успев даже расстегнуть кобуру. Его стопы задергались, багровые струйки из проломленного черепа потекли на взрыхленную почву.

Стройная светловолосая женщина испуганно вытаращилась на незваных гостей с крыльца своего дома, одной рукой пытаясь удержать в приоткрытых дверях смуглого мальчонку лет пяти, а другой лихорадочно тыкая в кнопки мобильного телефона.

– Алло! Алло! Тимур!.. – только и успела она прокричать в трубку. Мгновенно подскочивший молодчик, не церемонясь, вырвал сотовый и передал его мужчине, появившемуся во дворе последним. Тот ухмыльнулся в редкую азиатскую бородку, нагло пялясь на ноги хозяйки в разлетевшихся полах халата. Поднес телефон к уху.

– Тимур? Але, Тимур! Где же ты, дорогой? Возьми трубку! Нет тебя? Ай-яй-яй, как обидно! – смех его, сухой и резкий, заставил холеную красавицу вздрогнуть. – А так хотелось поблагодарить тебя, Тимур, за подарок! Такую куколку подогнал!

Бородатый сунул мобильник в карман своего длинного кожаного плаща, все так же плотоядно разглядывая женские округлости. Женщина поспешно поправила одежду.

Развернувшись, он коротко скомандовал своим подручным:

– Хватайте их!

В воротах показалась одна из тонированных машин. Крепкие руки подхватили женщину под локти и поволокли к транспорту.

Женщина словно очнулась, до нее только теперь дошел смысл происходящего. Извиваясь всем телом, она закричала из последних сил:

– Сынок, беги! Оставьте меня, уроды! На помощь!!! Люди-и!!!

Попытка высвободиться из лап мародеров ни к чему не привела. Слабые пинки и крики только разозлили бугаев. Не останавливаясь, один из них ухватил рукой за тонкую шею женщины и с силой сдавил. Обмякшее тело подтащили к черному «Опелю». Чтобы не дергалась – сверкнули перед лицом острым лезвием ножа и за волосы, грубо, согнули в три погибели и швырнули на заднее сиденье машины.

В доме слышалась возня. Смышленый мальчуган дал деру, как только услышал вопль матери. Худощавый киргиз в серой толстовке бросился за ним внутрь, но уже через пару секунд попятился обратно. На пороге показалась дородная женщина в фартуке домработницы. В руках ее вороненой сталью отливал ствол охотничьего карабина.

– Прочь отсюда! – рявкнула она, перекрывая уличный шум. – Ребенка не дам!

Погромщики на миг замерли, перестав грабить двор. А через миг, словно стая бродячих собак, оскалив зубы, стали подбираться ближе, окружать. Нянька подняла ствол к небу и спустила курок. Грохот выстрела эхом прокатился по округе, заглушив почти сразу же последовавший за ним сухой пистолетный плевок…

Пуля ударила заступницу в грудь, оттолкнув назад и оставив на белой ткани передника аккуратное темное отверстие. Устоять на ногах та не сумела, как и прокричать что-нибудь. Беззвучно шевеля окровавленными губами, отважная женщина стала заваливаться на бок. Предводитель банды дождался, пока ее тело скатится по ступеням крыльца, после чего спрятал под плащ потертый «ТТ».

– Найдите этого недоноска, – приказал он. – Бегом! Дом осмотрите, чтобы еще какой-нибудь уборщицы с пулеметом не оказалось. Там должен быть кабинет и сейф – без меня не трогать! Пошевеливайтесь!

Неловко перепрыгнув через распластанное перед входом тело, негодяй в толстовке попытался выдернуть оружие из мертвых рук. Но не тут-то было – пальцы мертвой хваткой сжимали приклад и цевье. Поймав на себе сердитый взгляд босса, бандит оставил попытки завладеть ружьем и скрылся в жилище.

– Санджар, Бока, помогите ему! – процедил главный, доставая пачку сигарет и прикуривая. – Хата большая, а времени мало. И заткните кто-нибудь пасть этой шавке!

Двое уголовников сразу же перестали переворачивать вверх дном времянку и устремились на поиски мальчика. А парнишка в джинсовке направился к вольеру с колом наперевес. На выполнение задания ушло не более трех минут. Во дворе стало тише. Лай прекратился. Из окна показалась голова в капюшоне:

– Босс, все чисто! Кабинет здесь, наверху! Мы ничего не трогали. А мальчишки нет нигде! Тут пусто!

Бородач бросил недокуренную сигарету и злобно выругался:

– Уроды! Втроем одного молокососа взять не можете? Мне самому за вас все делать?!

– Не ругайся, ата, – из особняка вынырнул тот, кто отзывался на кличку Бока. – В доме его нет. Ты же знаешь, я бы почуял. Наверное, слинял через огород.

– Какой огород? Да у него еще мозгов нет! В доме он спрятался, я вам говорю! Ищите!

Главарь рассвирепел не на шутку. Широко расставляя кривые ноги, он ринулся к строению. Полы плаща развевались за ним, как флаги. Мельком осмотрев первый этаж, он поднялся по кованой лестнице туда, где его ждали приспешники.

– Здесь, босс, – киргиз в толстовке указал на дубовую дверь. Главарь, не останавливаясь, направился туда.

– Что встали? – рявкнул он. – Ищите, ищите молокососа! Комнату его переверните, там он, скорее всего, залег…

Оказавшись в рабочем кабинете хозяина, бородатый щелкнул выключателем, хотя темно не было. Огляделся. Шкафы с книгами, полки с бумагами, тяжелый стол с ноутбуком, диван. Ничего необычного. Озабоченно сдвинув брови, он обежал комнату. Порылся в бумагах на столе, заглянул в ящики. Довольно цокая языком, выудил оттуда небольшой револьвер и сунул его в карман брюк. Но эта находка его совершенно не удовлетворила. Почесав затылок, еще раз осмотрел стены. Потом решительно шагнул к висящей на стене картине и сбросил ее на пол. Наконец-то ему повезло. Владелец дома не стал оригинальничать и замаскировал сейф самым распространенным способом – за картиной. Главарь потер ладони и позвал на помощь специалиста:

– Санджар! Сюда иди! Для тебя дело есть.

Медвежатник появился в проеме двери, неловко пряча непропорционально длинные руки.

– Сможешь открыть? – главарь кивнул на тайник. Санджар, сутулясь, подошел к стене, поглядел на находку, провел ладонью по хромированной поверхности.

– Угу, – сообщил он свои выводы.

– Ну, так давай, работай! – бородач нетерпеливо топтался с ноги на ногу. – Или резак нужен?

Немногословный спец по замкам отрицательно помотал косматой головой и приложил ухо к металлу. Длинные пальцы осторожно заскользили по барабану с цифрами. Через пару минут напряженной тишины его босс стал терять терпение.

– Ну?!

Взломщик никак не отреагировал на реплику. И даже прикрыл глаза, едва заметно шевеля пальцами. Раздосадованный главарь смачно плюнул на персидский ковер и открыл было рот, чтобы дать команду тащить в дом газовую горелку, но нарушить тишину не решился. И не зря. Что-то под пальцами медвежатника мелодично звякнуло, и бронированная дверца поддалась.

– Молодец, Санджар! – Человек в плаще метнулся к сейфу быстрее молнии, не церемонясь схватил за шиворот своего сообщника и оттолкнул его в сторону. – Дальше я сам! Иди, помоги дом обыскать!

Радость, однако, уже через миг сменилась разочарованием. Вынув пухлую папку с бумагами и пару компакт-дисков, он пошарил руками в пустоте. Снова сплюнул. Милых сердцу денежных знаков, упакованных пачками, или, на худой конец, коробочки с золотом и фамильными драгоценностями не было. Заметив злорадный взгляд взломщика, главарь рыкнул:

– Чего стоишь, смотришь? Иди, работай!

Потом рассовал диски по широким карманам, папку зажал под мышкой, уверенными движениями вытащил провода из ноутбука и пристроил его рядом с папкой. Вышел в коридор.

В доме что-то грохотало, билась посуда, падали вещи – подельники изо всех сил искали, чем поживиться. Из спальни с тюком из покрывала, сквозь прореху в котором выглядывал соболий хвост, появился тощий уголовник. Судя по горящему алчностью взору, о поисках ребенка он и думать забыл.

Узкие глаза бородатого налились кровью. Коротким движением свободной руки он саданул погромщика в солнечное сплетение так, что тот согнулся пополам. Тюк выпал, развязавшись, меха хозяйки распластались по затоптанному грязной обувью паркету.

– Ты пацана нашел?

Парень в толстовке прохрипел в ответ что-то нечленораздельное, он сидел на полу и держался за живот. Не хватало дыхания.

– Нашел, я спрашиваю?!

Главарь ухватился за капюшон сидящего, скомкал его в кулаке и подтянул к себе. Долговязый испуганно замотал головой. Натянутый воротник сдавил его горло, лишив возможности вообще не только говорить, но и дышать. А кулак сжимался все сильнее.

Усмотрев в раскосых глазах животный страх и испытав удовлетворение от этого, главарь ослабил хватку, а затем оттолкнул провинившегося – в кармане задребезжал мобильник. Прервав экзекуцию, он чуть отдышался, прижал трубку к уху и закивал:

– Алейкум ассалам! Пусть дети ваши будут здоровы… Да, да. Мы на месте… Да, у меня… нашли, да… Обижаете, ака, привезу, как договаривались!.. Все в порядке, все под контролем. Куда дальше? А, хорошо, понял, да. Все сделаем, угу…

Не прекращая разговора, он метнул свирепый взгляд на сообщника, подвернувшегося под горячую руку. Тот попятился, вставая, а затем сорвался с места и, скользя по вощеному дереву, засеменил к лестнице. Тюк не бросил, на ходу пытаясь умять в него скользкие шубки.

Где-то за окнами прогремели выстрелы. Предводитель шайки потоптался на месте, прислушиваясь и что-то прикидывая. Потом махнул рукой и стал спускаться вниз.

– Хрен с ним! Оставьте сопляка! Пусть живет, гаденыш… Заканчивайте здесь! Все по машинам!

Его приспешники засуетились, забегали. Через ограду полетело все, что успели найти. С улицы награбленное принимали и укладывали в кузов грузовика.

Невдалеке снова послышалась стрельба – это хозяева некоторых усадеб решительно боролись за свое имущество, а заодно и жизнь, паля в воздух и распугивая мародеров. Толпа погромщиков завыла – видимо, появились раненые. Гул недовольства и шум нарастали и волнами ходили над несчастной распотрошенной улицей. Свистом подозвав помощника, бородатый прокричал ему на ухо, перекрывая шум отъезжающего «КамАЗа»:

– Все! Уводи пацанов к узбекскому универмагу. Раздай им водку, пиво – в общем, все бухло, какое найдешь.

– А с узбеками как? У них стволы…

– Ерунда! Им сейчас не до этого – мой брат их склады щиплет, – заржал главарь. – Пара охранников не в счет. Запомни, толпе – только бухло! Сам рули, понял? А то они товара нагребут и по домам разбегутся. Все остальное – себе бери! Только смотри, друг другу глотки не порвите, когда делить будете. И про мою долю не забудь! Все, погнали!

2. Посольство РФ в Бишкеке

Весенняя свежесть уже минут двадцать разбавлялась резиновой гарью. Удушливый дым с порывами ветерка вползал в приоткрытое окно, казалось, въедаясь в обивку мебели, одежду. Запив таблетку теплой минеральной водой, пышноволосый седой мужчина в слегка помятом костюме поморщился, нехотя поднялся со своего рабочего места и подошел к окну, чтобы его прикрыть, и остановился, ссутулившись. Боль снова дала о себе знать. Приложив руку к верхней части живота, он замер. Так становилось легче. «Снова язва разыгралась, – подумал он с тоской. – И в отпуск не уйдешь, Фирсова сроду не отпустит. Момент такой, революция очередная, черт ее подери… да и на кого все дела бросить?»

По своему немалому опыту Белкин прекрасно знал, что против его болезни никакие лекарства не помогут, пока он хотя бы на неделю не скроется от рабочей суеты, не затаится где-нибудь, отключив все телефоны. Проверено уже неоднократно. Какие средства ни прописывали, на каких диетах ни сидел – все без толку. Даже операцию однажды предлагали, еле отбился от хирургов. Едва по службе начинаются неприятности, за которые приходится переживать, так вот она, язва, открывается! А неприятностей на данный момент было хоть отбавляй! И в ближайшее время исчезнуть они сами по себе не могли, по крайней мере, большая часть из них.

Взявшись за нить жалюзи, помощник начальника консульского отдела посольства Российской Федерации в Кыргызстане посмотрел вниз. Из его окошка открывался вид на ворота консульского отдела, и вид этот был удручающим. Люди с сумками и чемоданами, тревожно оглядываясь, перебежками спешили к зданию со стороны Киевской и улицы Исанова, стараясь как можно быстрее оказаться в безопасности. Охрана встречала их у ворот, торопливо проверяла документы (у кого они были в наличии, разумеется), затем провожала через холл во внутренний дворик, где им предстояло провести неопределенное количество времени, прежде чем появится возможность отправиться в Россию. Но безопасность была относительной. То вдалеке, то вблизи стрекотали выстрелы, над городом стелился дым от пожаров и горящих автомобилей. То и дело проезжали грузовики и автобусы с демонстрантами и торчащими из окон транспарантами и флагами.

Вздохнув, дипломат закрыл, а затем и зашторил окно и прошелся между столами, разминая затекшие ноги. Судя по всему, следующую ночь ему опять придется провести на службе. С началом беспорядков в республике за помощью обращается все больше и больше людей, консульскому отделу придется перейти на круглосуточный прием граждан. И даже это, видимо, не сильно уменьшит очереди.

На столе требовательно зазвонил телефон. Кратковременный технический перерыв, удачно приуроченный к летучке у начальницы, скорее всего, закончен. Ведь на ковер Белкин не пошел именно потому, что остался отвечать на звонки.

– Алло! Консульский отдел посольства России, – седовласый мужчина, кряхтя, плюхнулся в свое кресло. – Здравствуйте!

– Алло, алло! – запричитали на другом конце. – Мы не можем улететь домой! А у нас билеты! Вы вообще собираетесь делать что-нибудь? Или всем плевать? Вы обязаны нам помочь!

– Давайте по существу, – голос дипломата звучал устало, но спокойно. – Представьтесь, пожалуйста, чтобы я мог зарегистрировать ваше обращение и помочь. Затем уточните свое местоположение и обстоятельства, в которых вы оказались…

– Бюрократы! – И в трубке раздались короткие гудки.

Белкин пожал плечами и отложил приготовленную для письма авторучку. Но сделал он это слишком рано. Телефон снова затрясло от дребезжащей трели. На этот раз беседа оказалась более плодотворной. Звонили погорельцы из Таласа: во время вчерашних беспорядков семья потеряла все имущество в огне. Дипломат посочувствовал бедолагам, поинтересовался наличием родственников в Российской Федерации и посоветовал как можно скорее покинуть страну. Со своей стороны, пообещал ускоренное оформление документов. Больше, увы, помочь он ничем не мог.

В кабинете появился Лозинский, его коллега по отделу. Пообещав очереди в коридоре, что в самом скорейшем времени прием возобновится, он захлопнул за собой двери и с размаху плюхнулся на кожаный диванчик.

– Это ужас! – Молодой человек был крайне взволнован. Для него, вчерашнего выпускника МГИМО, все происходящее было дико. – Просто кино какое-то! Низкосортный боевик. На площади стреляют. В Таласе захватили в плен министра внутренних дел. Я… я не понимаю, как такое может быть…

Он обхватил веснушчатое лицо руками и замолчал, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Белкин приподнял одну бровь и засмеялся:

– Конгатиева поймали? Самого министра?

– Что смешного-то, Сергей Петрович? В Таласской области оппозиция захватила власть, спецназ ничего не может сделать. Уже есть убитые. И здесь то же самое начинается!

Лицо Белкина вновь обрело спокойствие с легким оттенком страдания – болезнь желудка не давала о себе забыть. С интересом склонив голову набок, он жестом попросил слова.

– Ванечка, я бы с удовольствием послушал, как Наталья Афанасьевна осветила события. А то заработался, за новостями следить не поспеваю…

Молодой дипломат откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Значит, так, – почувствовав уверенность старшего коллеги, он вновь начал обретать хладнокровие. – Со вчерашнего дня в Таласе новый «альтернативный» губернатор. По-моему, Абдылдаев.

– Ага, – кивнул Сергей Петрович. – Шералы Абдылдаев пробился к власти, наконец.

– Вы его знаете?

– Скажем так, много слышал.

– А-а, понятно. Ну, так вот. Вечером туда пригнали спецназ, и поехал сам министр МВД. Толпа закидала их камнями, министра схватили. Где он теперь – неизвестно. Да и жив ли?

Белкин небрежно взмахнул кистью:

– За него не стоит переживать, выкрутится. А здесь что к чему? Судя по звонкам, вся столица уже кипит, вместе с пригородами.

– Сейчас известно наверняка, что толпа захватила парламент и телецентр. В эфире с утра выступают все, кому не лень. Такие же беспорядки в Нарыне. Бакиев ввел в республике чрезвычайное положение, в Бишкеке – комендантский час. Только это вряд ли что изменит. По слухам, сюда тысяч пятьдесят чабанов с гор спустились, и сейчас они на штурм Дома правительства пошли. Еще говорят, сын президента отдал приказ стрелять на поражение. Здание прокуратуры горит. Выходит, война гражданская началась…

– Погоди про войну. А правительство-то как реагирует?

– Да никак. По телевизору говорят, что оно разбежалось. Но в студиях сейчас бунтовщики, можно ли им верить?

Белкин нахмурился:

– С транспортом что? Аэропорты, вокзалы? Нам туристов надо отправлять, вон уже сколько скопилось.

Лозинский раскрыл ежедневник, с которым был на совещании. Пробежался по строчкам:

– «Манас»[1] работает в штатном режиме, по крайней мере – пока. Я себе пометил дополнительные рейсы в Москву и Екатеринбург. На железной дороге похуже: на вокзалах неспокойно, но большой задержки поездов нет. Так что туристам без проблем отсюда можно уезжать. И поскорее, пока не поздно.

Коллега взглянул на него с иронией:

– Скажи, а ты на работу на чем сегодня добирался, Ваня?

– Я здесь ночевал, вы как будто не знаете…

– Вот именно, – поучительно произнес Белкин. – А транспорт общественный ходит? Нет, и проверять не стоит. И как до аэропорта людям добираться прикажешь?

Парень озабоченно потер подбородок с ямочкой.

– А такси?

– Попробуй, позвони. Но до места назначения довезут или до ближайшей лесополосы – неизвестно. Надо безопасный вывоз организовывать, с охраной что-то придумать.

– Кстати, насчет охраны, – встрепенулся Лозинский. – Нам шефиня по секрету довела, что две роты десантников сюда перебросят.

Седовласый дипломат усмехнулся уголками губ.

– И что?

– Как что? Нам спокойней будет.

– Эх, молодо-зелено! Их в Кант кинут, базу охранять. Здесь от них толку никакого, все равно оружие применять нельзя. А раз стрелять не будут, то киргизы их не испугаются. Солдаты своим присутствием только драку спровоцируют, в которой победителей не будет, – Белкин вздохнул. – А жертв прибавится.

Мужчины замолчали, думая каждый о своем. Первым нарушил тишину старший:

– Эх, хорошо отдыхать, но надо работать. Нас люди ждут.

Младший без особого энтузиазма поднялся с места:

– Ага. Дел – миллион. И опять все на нас одних повесили… Где, кстати, крестника вашего носит? У него все еще отгулы? Он мне уже трудно сосчитать сколько должен!

– У Сергея отпуск без содержания, – строгим тоном пояснил коллеге Белкин, и в его глазах мелькнула тень тревоги.

Лозинскому, да и остальным, было вовсе не обязательно знать, что Сергей Охотник, сотрудник посольства и близкий друг Белкина, который отправился в опасную командировку на юг, вот уже несколько дней не выходил на связь…

3. 999-я авиабаза ВВС РФ, г. Кант

– А говорили, что техники не будет…

Командир эскадрильи наклонился к самому уху начальника штаба, чтобы перекрыть свистящий гул двигателей «Ил-76», производящего руление к месту разгрузки. Там, уронив аппарель на бетонку, уже распластал крылья второй транспортник. Десантники в полной боевой выкладке с оружием, выбравшись из самолета, колонной по двое двигались от взлетно-посадочной полосы к месту сбора. Вслед за ними из недр летающей машины уверенно выкатывался белый микроавтобус; позади него виднелся до предела груженный бортовой «ГАЗ-66» с тентом, а следом – еще один с кунгом.

Разворачивающийся транспортный самолет мощными реактивными струями четырех двигателей поднял облака горячей пыли. Поравнявшись со своим собратом, он приостановился, словно раздумывая, а потом сбросил обороты и замер, продолжая подвывать турбинами. Неторопливые техники потащили стальные «башмаки» под колеса его шасси. Медленно стали разъезжаться створки рампы, впуская внутрь огромного фюзеляжа воздух вечерних гор.

Автомобили, коснувшись земли, далеко откатываться не стали – свернули на грунт рядом со взлеткой. Из микроавтобуса пружинисто вымахнули двое в камуфлированной форме, постояли, осматриваясь и разминая кости, и перебрались в грузовик с будкой и загадочными конструкциями на крыше.

– С прибытием, Геня! – приветствовал один из них худощавого парня в очках и наушниках, который восседал в углу фургона, окружившись мониторами и всевозможной аппаратурой. Компьютерный гений (отчего, собственно, и пошло его прозвище – Геня) на оклик не отозвался. Не скрывая своего появления, вошедший приземистый крепыш с азиатскими скулами пробрался поближе и заглянул парню через плечо. На жидкокристаллическом мониторе мелькали всполохи выстрелов, возникали и падали навзничь супостаты – молодой человек был всецело поглощен виртуальной битвой. Гость громко расхохотался и хлопнул вояку по плечу.

– Бать, – сквозь смех обратился он ко второму вошедшему – высоченному светловолосому мужчине с глубокими заломами морщин на нестаром еще лице. – Посмотри, Гене нашему еще не надоели стрелялки! Может, огневой подготовки у нас маловато?

«Геймер» рукой сбросил со своего плеча квадратную ладонь, и, сняв наушники, повесил их себе на шею. Повернулся в кресле:

– Шоно, сколько раз тебе говорить, не подкрадывайся со спины!

– Да кто подкрадывается? – проговорил бурят. – Я топал, как стадо бизонов! Мог бы и на танке подкатить – ты все равно гоблинов своих валил и никого вокруг не замечал! Когда перестанешь дурью маяться?

Парень в тельняшке белозубо улыбнулся:

– Отсталый ты человек, Шоно. Батя, скажи ему, что это высокие технологии, а не дурь никакая! Тренируюсь я так.

Тот, кого называли Батя, на дружескую перебранку никак не отреагировал. Посмотрев на часы, он перевел вопросительный взгляд на «компьютерного бойца». Тот его прекрасно понял. Веселье в голосе пропало.

– Связь проверил, все нормально, – вслепую управляясь с приборами, сухо и деловито доложил он. – Есть картинка со спутника. Все сходится, информация из центра точная. Смотрите…

Оба вошедших склонились к монитору.

– Это Кант? А здесь мы? – Шоно водил пальцем над экраном.

– Угу, – промычал Геня. – Здесь, на юго-восточной окраине, военный городок. Чтобы в него попасть отсюда, с аэродрома, надо чесать, не сворачивая, по этой дороге через поля и частный сектор на южном берегу. Потом через мост и через вот эти кварталы к центральному КПП. Можно и вдоль бережка, но там грунтовка.

Бурят потер подбородок.

– Близко совсем. А что за речка?

– БЧК.

– Бэчека? – редкие брови Шоно взлетели вверх. – Это как переводится с киргизского?

– Языки учить надо, – назидательно произнес Константин-Геня. – Согласно древней легенде, название этой водной преграды по-русски звучит как Большой Чуйский канал. БЧК в просторечье.

– Тьфу, я-то думал… Ладно, один – ноль в твою пользу.

– Судя по всему, нас будут встречать. Смотрите сюда, уж больно оживленные улицы на окраине городка для этого времени суток.

– Дай крупнее, – светловолосый указал на угол картинки. Он был немногословен, поскольку для подчиненных, чтобы его поняли, часто достаточно было жеста или взгляда.

– Вот они, голубчики, – ухмыльнулся Шоно. – Как на параде, на грузовичках катаются… Сотни три наберется?

– Больше будет, – компьютерный гений продолжал менять «пейзажи». – Вот группа… вот… и здесь тоже. Неплохо их организовали. К гадалке не ходи – кто-то ими рулит, и связь держит, и наблюдение за дорогой ведет. Обратите внимание, сидят на пустырях кучками до поры до времени…

– Засада, – в раскосых глазах приземистого загорелись недобрые огоньки. – С оружием, интересно, как у них?

Командир выпрямился, давая понять, что внеплановое совещание окончено.

– А оружие они надеются забрать у наших солдат, – произнес он и стал пробираться к выходу. – В эфире пошарьте, кто-то должен проболтаться. Костя, просчитай маршрут.

– Отбиралка у них еще не выросла, – отозвался бурятский охотник Шоно, лучший снайпер в отряде. – А если выросла – укоротим!

Но Батя этого уже не слышал. С ловкостью, никак не вязавшейся с его габаритами, он выскользнул из кунга и в несколько шагов преодолел расстояние между автомобилями. Плюхнулся на теплое переднее сиденье потрепанного с виду «Форда Транспортера».

– Давай к встречающим. Не спеши только…

Смуглый, бритый наголо водитель кивнул и плавно тронул мини-вэн с места.

…Солнце уже скрылось за вершинами. Быстро вечерело. Из сумерек на площадку рядом с «Илами» выкатилась служебная «Волга» заместителя командующего авиабазой. Мягко подпрыгивая на стыках плит, она подрулила к ожидающим его прибытия десантникам.

– Сми-и-рно! – эхом прокатилось по аэродрому.

Выслушав доклад командира роты ВДВ, встречающий офицер пожал ему руку. Потом поглядел на своих коллег.

– Транспорт готов?

Заместитель по тылу виновато развел руками:

– Все, что на ходу, – вывели сюда. Но всех сразу не увезем, придется два рейса делать.

– Понятно. А жилье?

– Все готово. Почти. Времени-то на подготовку не было совсем. Так что пока всех в казарму, а потом придумаем что-нибудь, разместим в лучшем виде.

Решение о переброске десантников на авиабазу Кант действительно было принято внезапно, в связи с начавшимися беспорядками. И переживания тыловика были вполне объяснимы. Ведь дело нешуточное – поставить на довольствие полторы сотни человек, когда на базе всего около пятисот военнослужащих. Про автотехнику вообще разговор отдельный. О новинках никто уже и не мечтал, а старье старались поддерживать на ходу всеми силами, часто собирая из двух неработающих механизмов один, способный двигаться.

Десантники переглянулись. На персональные лимузины для своих бойцов они и не рассчитывали.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться, – капитан в ладно подогнанной форме и лихо заломленном берете добродушно улыбнулся. – А сколько до городка километров?

– Около двух, – сообщил один из офицеров базы.

Гости заулыбались еще шире.

– Так это ж тридцать минут ходу всего. Разрешите, мы пешим порядком выдвинемся? А то пока летели – все кости затекли, бойцы засиделись. Разомнемся как раз.

Заместитель командующего задумался:

– Пешком… Мысль интересная. Надо…

Договорить ему не дал микроавтобус, включив фары, он нагло ехал прямо на начальство.

– Это еще кто? – озвучил общий вопрос тыловик, прикрывая глаза ладонью.

– Это… – старший из десантников едва заметно поморщился, подбирая слова. – Это спецсвязь нам какую-то из Генштаба навязали. Лично начальнику ГШ подчиняются…

– …Если они вообще знают слово «подчиняться», – вставил его товарищ. – Балласт.

– Вот как? – повел бровями заместитель хозяина авиабазы. – Ну-ну, поглядим.

В этот момент тонированный «Форд» подобрался к группе офицеров и остановился. Дверца неторопливо открылась. Выбравшийся оттуда высокий крепкий мужчина, одетый в форму «войск дяди Васи», поправил голубой берет на русых волосах и прямиком зашагал к старшему начальнику.

– Здравия желаю! – поздоровался он. – Товарищ полковник, группа связи Генерального штаба прибыла в ваше распоряжение. Командир группы майор Иванов.

– Здравствуйте, майор Иванов, – замкомбазы смерил подошедшего оценивающим взглядом, что, впрочем, того совершенно не смутило. – Что же это вы задерживаетесь, позже всех докладываете?

– Виноват, товарищ полковник, – не моргнув глазом, отрапортовал опоздавший. – Проводил рекогносцировку местности, подбирал место для развертывания длинноволнового приемопередающего комплекса.

– Вообще-то, такие вещи согласовывать надо, – сразу же насупился начальник штаба. – У нас свои специалисты по связи имеются. Понаставите антенн, а потом у нас пилоты с курса сбиваться начнут…

– Отставить, – полковник прервал спор, не дав ему начаться. Неожиданной паузы, вызванной появлением Иванова, ему хватило для принятия ответственного решения. – Времени на перебранку у нас нет. Значит, так: десант выдвигается на машинах, люди располагаются в казарме, через два часа – совещание в штабе.

Десантники чуть расстроились, но виду не подали. Все не так уж плохо – хоть какая-то определенность появилась. Поднятым по тревоге ротам никто толком не объяснял, зачем и куда летят. Место прибытия командирам довели уже перед самым отлетом. Задачу поставили самую что ни есть размытую – обеспечение безопасности российской военной базы. Как ее обеспечивать, сколько объектов и где охранять – во всем надо было разбираться на месте. А теперь, наконец, обозначилась вполне конкретная цель – организовать переброску сил к месту временной дислокации. Привычное дело для боевого подразделения.

– Дорога в городок идет через Кант, – продолжал начальник, чеканя слова. – Вчера ночью там были массовые драки и грабежи, сегодня возможны повторения. Скорее всего, будет еще хуже. Органы правопорядка сами пока не могут определиться, на чьей стороне быть. Но по старой дружбе колонну будут сопровождать два патрульных автомобиля. Все вопросы с мятежниками, если таковые встретятся, должны решать они. И только они! Еще раз доведите до личного состава – наши законы и уставы действуют только на территории авиабазы. За забором – чужая страна, оружие применять нельзя! На провокации поддаваться запрещаю! От вас требую предельной осторожности. Самое главное – безопасность людей. Все, с богом, товарищи офицеры!

Военные без лишней суеты отправились выполнять приказ. Зазвучали команды над летным полем – командиры готовили подразделения к маршу.

…Заместитель командующего уже сидел в своем автомобиле, собираясь закрыть двери, как рядом в полумраке возник силуэт «связиста».

– Разрешите обратиться, товарищ полковник, – Иванов пригнулся, чтобы заглянуть внутрь казенной «Волги». – У меня для командующего базой срочная информация.

Выудив из полевой сумки серый запечатанный конверт, он протянул его встречающему. Полковник молча взял пакет и положил его рядом с собой на заднее сиденье.

– Извините, – майор оказался настойчивым. – Генерал армии Макаров рекомендовал вскрыть и прочесть документ безотлагательно.

Замкомбазы устало отмахнулся:

– Командующий сейчас в посольстве, в Бишкеке. Надеюсь, прибудет завтра утром. Я обязательно ему передам пожелания начальника Генерального штаба.

Такой расклад Иванова совершенно не устраивал. Придерживая рукой заднюю дверцу, он не собирался отступать:

– Прошу прощения, товарищ полковник. Но это действительно важно и очень срочно. В отсутствие командира – вы старший начальник. На вас вся ответственность. Стало быть, если вдруг какой-нибудь срочный приказ выполнен не будет – отвечать тоже вам.

Сверкнул недовольный взгляд из «Волги». Зашуршала бумага.

– Свет дай, – коротко приказал водителю хозяин автомобиля. Щурясь в закатных лучах уходящего дня, едва усиленных желтым электрическим огоньком, он пробежался глазами по секретному документу. Пожевал губу, вникая. Затем вздохнул обреченно, жестом пригласил десантного майора к себе и кивнул сержанту за рулем. – Погуляй-ка немного, Вова…

– Я так и предполагал, – доверительно сообщил он Иванову, когда тот разместился рядом. – Спецназ Минобороны, значит? Хорошо. Что от меня нужно в качестве «всестороннего содействия»?

– Свободное перемещение и отсутствие посторонних «руководителей».

– Хм, сами по себе хотите быть? Ладно, организуем. Все должны и дальше принимать вас за «группу связи», так даже проще… О цели вашего прибытия спрашивать, я так понимаю, бессмысленно? – посмотрев в непроницаемые глаза майора, командующий усмехнулся. – В лучшем случае соврете, чтобы не обидеть…

В нагрудном кармане командира отряда специального назначения что-то пискнуло. Извинившись, он включил коммуникатор, с десяток секунд слушал микрофон в своем ухе. Затем окончил разговор сухим: «Принято», – и тут же обратился к полковнику:

– Разрешите сразу одну просьбу?

Тот молча кивнул, убирая документ с грифом «Совершенно секретно» в кожаный «дипломат».

– По моим данным, весть о прибытии российских военных уже разнеслась по округе. Очень велика вероятность провокации. Так из центра предупреждают. И мои ребята послушали местную связь – налицо подготовка к активным действиям. Ввод российских солдат в город – отличный повод напугать местное население и устроить заваруху. Идеальное место для акции – мост через Большой Чуйский канал. Туда уже стекаются бездельники с палками и бутылками.

Встречающий напрягся:

– Ну да, люди там бродят, по дороге сюда видел. На комендантский час всем плевать. А вы откуда знаете?

Майор молча указал пальцем вверх, что могло с одинаковой вероятностью означать и информацию из штаба, и посыл свыше, и даже контакт с внеземным разумом.

– Ясно, – сдвинул брови полковник, хотя ничего ему ясно не было. – Делать-то что предлагаете?

– Отдайте приказ колонне двигаться по другой дороге, в обход города. Здесь ведь есть еще один мост, так?

Развернув карту и подсветив фонариком, майор указал на переправу в нескольких километрах к востоку от Канта.

– Но ведь это крюк какой, – полковник собрался было возразить еще что-то, но не стал. «Лжесвязист» внушал ему доверие. – Ладно, хорошо.

Иванов продолжил:

– Самое главное: надо сделать так, чтобы колонна вышла скрытно, после наступления темноты и безо всякой милицейской «охраны».

Заместитель командующего снова напрягся и даже незаметно для себя самого заерзал на сиденье. До этих слов его ничего не тревожило. А тут, как снег на голову, такое сомнительное предложение… Как бы дел не натворить, связавшись с этим спецназом. Им-то что – скажут, мол, наше дело маленькое. А приказ задержать колонну до темноты и оставить ее без сопровождения местной милиции, пусть трижды ненадежной, отдать предстоит ему. Случись что, потом объяснять замучаешься. Того гляди, еще и в умысле злом обвинят.

– Честно сказать, – он достал носовой платок и протер им вспотевшую шею, – авантюрой какой-то попахивает. Вы всерьез считаете, что ночью одним идти будет безопаснее? Мятежники до утра не угомонятся, это точно.

– Правильно, – подтвердил спецназовец. – Не уймутся. Поэтому первыми пойдут мои люди.

Тут заместителю командующего совсем не по себе сделалось. Не хватало еще военного конфликта! На себя они все берут… Самое важное сейчас – никаких столкновений с местными! Это сразу инцидент, из-за которого можно легко потерять должность, если не под трибунал пойти. А тут герои объявились: на рожон сами лезут. И его, старого больного человека, на приключения толкают.

– Э, нет! – покачал он головой. – Так не пойдет. Мне война здесь не нужна. Давайте без самодеятельности. Ваше дело – охранять базу, имущество, семьи наши, в конце концов. А не играть в прятки с властями…

– Этим и занимаемся, – Иванов был невозмутим. – Вы же не станете отрицать, что встреча вооруженных солдат с пьяными отморозками ничем хорошим не закончится. Даже в присутствии местных правоохранителей. Отсюда напрашивается простой и логичный вывод – сделать так, чтобы десантники и толпа мятежников не пересеклись. Если идти открыто, пустив впереди машину с мигалками, то контакт с толпой обеспечен – она уже собрана и готова к встрече. Просто пойти другой дорогой, чуть западнее – тоже не выйдет. Те, кто устраивает беспорядки, о ней знают и стопроцентно караулят там наше появление. Значит, необходим отвлекающий маневр. Толпу надо оттянуть небольшой группой, а основным силам пройти скрытно.

Но полковник и слышать не хотел ни о каких маневрах. Ему бы до пенсии дотянуть – совсем чуток осталось. Поймав непреклонный взгляд командира спецназа, он стиснул зубы и сделал еще одну попытку образумить гостя.

– Послушайте, майор, вас сюда не удаль молодецкую показывать прислали. Всего-то надо две роты переместить с аэродрома в военный городок. И все! Да – беспорядки. Да – мятежники. Но на полторы сотни вооруженных десантников напасть они вряд ли решатся. Я здесь давно живу, изучил местное население. На беззащитных напасть скопом – запросто. А на военных – не станут, можно ведь и по сопатке получить…

По выражению лица Иванова замкомбазы понял, что красноречие его не достигло своей цели. Положа руку на сердце, он и сам не особенно верил в то, о чем говорил. Как раз нападающие могут чувствовать себя в безопасности. Десантники не имеют права применять оружие на улице, мятежники это прекрасно понимают и вести себя будут соответственно.

– Давайте так, – у полковника созрело новое решение. – Раз вы опасаетесь конфликта и у вас есть на то веские причины, я позвоню в местное УВД и попрошу прислать подкрепление. Или лучше ОМОН. Нелегко будет их уговорить, но получится, я думаю. Пусть сами со своими бандами разбираются, это их страна и их дело.

Майор с сомнением покачал головой:

– Вряд ли это поможет. Если бы милиция могла что-то сделать, массовых беспорядков не случилось бы. Поступив так, как предлагаете вы, мы отдаем судьбу полутора сотен наших солдат в чьи-то руки.

– Тем не менее я не вижу более разумного решения данной задачи. Пускать ситуацию на самотек я не стану. Но и рисковать понапрасну не намерен. Нам надо всего лишь проскочить мост и добраться до КПП. ОМОН оцепит улицу, квартал, два, и мы спокойно проедем. Все.

Отворив двери «Волги», заместитель командующего окликнул своего водителя:

– Вова, найди Баранова. Скажи, пусть задержит выезд колонны. Я кое-куда позвоню и дам команду, когда можно будет. Понял?

– Так точно! – без энтузиазма отозвался рядовой. Бегать по аэродрому и колесить на командирском авто – две большие разницы.

Иванов тоже открыл свою дверь, собираясь идти. Но помедлил.

– Товарищ полковник, разрешите привести крайний аргумент?

Измученный взгляд замкомбазой уткнулся в полупрозрачные глаза майора.

– Валяйте. Но зря стараетесь. Я уже принял решение.

4. Бишкек

Серая панельная пятиэтажка выглядела безжизненно. Человек в бежево-зеленой спортивной куртке поежился от дуновения ночного ветерка, мельком глянул на брошенный полиэтиленовый пакет, вспорхнувший и закружившийся почти на высоте второго этажа, и застегнул «молнию» под самый подбородок. Двадцати минут, что он простоял в подворотне, хватило, чтобы основательно продрогнуть. Но Руслан не спешил. Он внимательно наблюдал за двором, старательно вслушиваясь в каждый шорох.

В столь поздний час, несмотря на неспокойные времена (а может, именно благодаря им), на улице не было ни души. Здесь, в спальном районе, вдали от площадей и крупных магазинов, словно и не происходило ничего. Не объезжай он полчаса назад пепелища костров, разложенных полупьяными и сонными мятежниками прямо на уличном асфальте, поверить в революцию было бы сложно. Но реальность не давала расслабиться. Если бы не шашечки «такси» на его стареньком, испачканном дождевой грязью «Опеле», человек в куртке вполне мог сюда и не добраться. Вооруженные бандиты, раззадоренные слабым сопротивлением властей, с наступлением темноты с новой силой принялись терзать практически беззащитную столицу. Любой, вышедший на улицу, многим рисковал. Можно было с одинаковой вероятностью пострадать и от обрезка арматуры «революционера», и от бейсбольной биты «народного дружинника», вставшего на защиту своего имущества и не особенно склонного разбираться, мирный перед ним житель или нет. А комендантский час и чрезвычайное положение обеспечивали возможность еще и получить пулю от шального наряда милиции, не успевшего убраться из города.

Отчаянные же таксисты перемещались по расшатанному безвластием городу относительно безопасно. Во-первых, они знали его как свои пять пальцев и в гущу событий не совались. Во-вторых, на их изрядно потрепанные тачки никто особенно не зарился. Плюс за себя постоять всегда готовы. Вот и не трогали их. Почти. Руслан, вешая на свой рыдван желтую маркировку «такси», на это очень сильно рассчитывал. И пока не прогадал…

Подозрительный шорох привлек внимание настороженного уха. После снова воцарилась тишина, но жилистый человек вжался в шершавую стену, затаив дыхание. Осторожность не раз спасала ему жизнь. И в этот раз мужчина не собирался изменять своей привычке все тщательно проверять. Звук повторился. Потом еще и еще. Кто-то аккуратно, стараясь не шуметь, пробирался к первому подъезду. Неровно обстриженные шары пыльного можжевельника скрывали его от караулившего в тени дома человека, который подобрался, словно барс перед прыжком. Мышцы ног напряглись, как стальные пружины, готовые мгновенно и бесшумно унести его в спасительную арку. В такое время и в таких обстоятельствах лучше не рассчитывать на встречу с добропорядочным гражданином. Сам неприметный человек в куртке к таковым себя не относил, а потому ожидал чего-то опасного. И был к этому готов, впрочем, как и всегда.

Боковым зрением отслеживая сектор, из которого доносился шелест, Руслан все еще продолжал цепко следить за окнами третьего этажа. Именно для этого он выдернул себя из уютного кресла перед телевизором со спортивным каналом и проехал через весь неспокойный город. Ему во что бы то ни стало надо побывать в одной квартире. А перед этим убедиться, что там нет засады – так для здоровья полезнее.

Тот, кто крался за кустами, снова выдал свое присутствие. Через пару томительных секунд на открытое пространство выбрался рыжий пес со сбившейся в грязные клоки шерстью. Острый нюх и голод вели его к мусорным бакам. Мужчина совсем перестал шевелиться: укрыться от собаки было в сотню раз сложнее, чем от человека. С собакой не договоришься. Она может залаять и выдать. А причинять вред животному не входило в его планы.

Но все обошлось. Дворняга была слишком погружена в свои собачьи дела, чтобы обращать внимание на торчащего за углом дома человека. Прошкандыляв через весь двор, она скрылась в вечернем полумраке, помахивая обрубком хвоста.

«Принесла же тебя нелегкая!» – с досадой и одновременным облегчением подумал Руслан, усилием воли подавляя желание сверить свое ощущение времени с часами. Его внутренние «ходики» еще никогда не подводили и позволяли вообще не таскать на руке капризный механизм, но каждый раз было приятно удивляться своим способностям определять время.

Настал момент действовать – внутренний голос говорил именно об этом. Признаков слежки за двором не обнаружилось, что не могло не радовать. Покинув свой наблюдательный пост, Руслан неторопливо направился к подъезду. За спиной болтался полупустой рюкзачок.

Дикая голубиная стая, выбравшая для ночлега балконные перила и газопроводные трубы, при виде человека заволновалась, затрепетала крыльями, нестройным хором заворковала. Делая вид, что не прячется, Руслан намеренно глушил свои шаги: зачем понапрасну рисковать, привлекая ненужное внимание. Добравшись до обшарпанной деревянной двери, он усмехнулся. Цифры кода на замке были настолько затерты, что и ребенок догадался бы об их комбинации. Стойкий и неистребимый запах мочи и пыли встретил его с первых шагов в подъезде. Не задерживаясь на входе, мужчина невозмутимо поднялся сразу до четвертого этажа. По пути внимательно изучил нужную лестничную площадку – снова ничего подозрительного.

Минут через десять, выждав в тишине, Руслан бесшумно спустился к искомой квартире. Ключ, найденный им накануне в условном месте, подошел идеально. Петли хорошо смазаны. Если соседи намеренно не ждут незваного гостя, то его появление никак не потревожит их сон.

Оказавшись внутри, он так же беззвучно закрыл замок. Судя по всему, в квартиру до него никто не наведывался – маячок, оставленный хозяином, был цел. Но мужчина не торопился с выводами. Если о волоске на дверном косяке знал он, то могли знать и другие. Мягко ступая резиновыми подошвами по паласу, он заглянул на кухню, никого там не обнаружил и направился дальше, к комнатам. Электричество включать было нельзя. Фонариком пользоваться – тоже рискованно, пригодится чуть позже. Приходилось перемещаться в вечерней полутьме, которая в комнатах оказалась намного гуще, чем на улице.

Бегло осмотрев жилье на предмет присутствия посторонних, Руслан остановился. Времени на тщательный обыск у него, естественно, не было. Оставался один авантюрный вариант – попытаться поставить себя на место Сергея, попробовать просчитать возможные действия и нащупать след пропавшего сотрудника дипмиссии. Опыт у них с Русланом, конечно, был разный, но школа-то одна. А потому хоть и призрачный, но шанс на успех оставался.

Пока мозг решал, с чего начать, тело автоматически приступило к работе. Кожаные перчатки на его руках сменились тонкими латексными – ни к чему оставлять за собой следы. Глаза адаптировались к низкой освещенности, и Руслан быстро, но тщательно осмотрел прихожую. Из обуви – только тапочки. Бесполые, безразмерные. Но две пары. Значит, по этому адресу Сергей иногда встречал гостей. Уверенным движением Искатель (а именно так Руслан Маметбаев, он же Матвеев, любил сам себя называть) распахнул шкаф для одежды. Опасность обострила все чувства, и нос сразу же уловил едва заметный затхлый запах. Все верно, на полке – зонт. Его использовали в дождь, а потом забыли просушить. Или не успели.

Руслан расстегнул принесенный с собой рюкзак, припудрил рукоять зонта специальным порошком и снял отпечатки липкой лентой. Все это он проделал на автомате, быстро и без суеты. Затем порылся в верхней одежде. Ее было немного, вся принадлежала хозяину квартиры (по крайней мере, была одного размера). Карманы пусты, чему Маметбаев совершенно не удивился. На всякий случай периодически подсвечивая себе фонариком в ультрафиолетовом спектре, мимоходом оглядел весь гардероб. Несколько тусклых пятен на рукавах и клапане синтепоновой куртки привлекли его внимание. Похоже на кровь, которую не очень тщательно удалили. Интересно, но ни о чем не говорит. А вот другая находка могла и пригодиться. Аккуратно поковыряв пальцем вязаный шарф, Руслан со второй попытки снял с него волос. При плохом освещении и без оптики определить принадлежность его было невозможно, но и ежу понятно, что Сергей не мог за неделю радикально сменить имидж и отрастить себе шевелюру такой длины. Упаковав улику в маленький пакет (коих в запасе было не меньше, чем в укладке у криминалиста), Искатель вынырнул из шкафа и шагнул в ванную.

Эта небольшая комната порой могла рассказать об обитателях жилища больше, чем все остальные. Окон здесь не было, и Маметбаев, не таясь, щелкнул выключателем. Снова целый букет запахов накатил лавиной, закружился в голове, пытаясь смешаться и сбить с толку. Искатель прикрыл глаза. Отбросив сразу все стандартное – хлорную вонь дезинфицирующих средств, рыхлые синтетические отдушки шампуня и бритвенной амуниции, – он старался учуять что-то иное, чего не должно быть здесь по определению. В этот момент он как никогда завидовал братьям нашим меньшим – собакам, которые без труда разбирались и в более сложных аромакоктейлях. Где уж человеку с ними тягаться, если чувствительность даже не в сотни, а в сотни тысяч раз ниже…

Время поджимало. Продолжая перебирать в голове варианты запахов, Руслан проверил возможные тайники. Пусто. Охотник ничего не спрятал там, где учили. Продолжая поиски, гость сдвинул сетку раковины, глянул туда, потянул носом. Вот оно. Краном не пользовались как минимум неделю, вода из сифона испарилась и уже не перекрывала доступ в комнату воздуху из канализационных труб. Пока никаких неувязок: связь с Сергеем прервалась как раз около недели назад. И жил он в этой квартирке не постоянно, а пользовался ею от случая к случаю. Профессиональное любопытство заставило Искателя заглянуть и в сливное отверстие ванны. Перегнувшись через ее край, он подцепил пинцетом засохший пучок волос, застрявший в решетке, вытянул на свет, не без отвращения разделил на составляющие. Снова длинные и темные волосы, явно крашенные. А рядом еще один, светлее. Но тоже гораздо длиннее тех, которые могли упасть с головы пропавшего без вести дипломата. Упаковав находку, Руслан теперь целенаправленно обследовал сначала мыльницу, а после – мочалку. Вот уж кладезь улик, если не менять ее ежедневно. Убедившись, что и там присутствуют недавно обнаруженные волосы, он повел бровью. Для оперативных ли целей эта квартира использовалась? Явно, что Серега не только работал здесь, но и отдыхал. От работы, да и от семьи, скорее всего. Жена его, Ольга, естественно, знать ничего не знала ни об этой хате, ни о том, что здесь происходило. Тем лучше для нее, наверное. Несчастная, истерзанная переживаниями и бесконечными вопросами и сочувствием девушка. С ней еще вчера, сразу по прилете в Бишкек, Руслан долго и обстоятельно беседовал. Несмотря на усталость, она искренне хотела помочь и не теряла надежды найти своего благоверного. Вспомнила все, что могла, рассказала все, что знала. Но те крупицы информации, что удалось выудить из долгого разговора, Искателю были уже известны. Ничего нового.

Встав на колено, Маметбаев заглянул под чугунную ванну, установленную еще в советские времена. И не поверил своим глазам: в дальнем углу фонарик выхватил блеснувший этикеткой флакон. Маленький такой. С прозрачным лаком для ногтей. Чтобы его достать, пришлось исхитриться и применить щетку на длинной ручке. Это уже что-то. Если повезет, то растеряшку можно найти. И при совсем счастливом стечении обстоятельств она может стать началом ниточки, что приведет к Охотнику.

Больше в этой части жилища ничего интересного не обнаружилось. На всякий случай Руслан проверил и туалетный бачок – вдруг, вопреки инструкциям, Сергей решил устроить тайник там… Напрасно время потерял.

В доме было тепло. А от трудов праведных мужчине стало жарко. Чуть поборовшись с чувством осторожности, он скинул куртку, повесил ее на спинку стула, на котором разложил свои вещички, остался в сером джемпере. Следующая цель – спальня.

Торопливо переворошив шифоньер, Искатель перешел к тумбочке рядом с двуспальной кроватью. Будильник, книжка, пустой стакан – все, что лежало сверху, было осмотрено. Пролистав сборник зарубежных детективов и не найдя закладок на условных страницах, он отложил его в сторону – жилец его читал, только и всего. С емкостью для питья Руслан разобрался еще быстрее: герметично завернутый в полиэтилен, высокий стеклянный стакан отправился в рюкзак. Содержимое тумбочки оказалось банальным: упаковка салфеток, несколько журналов, распечатанная упаковка презервативов, зарядное устройство для телефона.

Оставалась кровать. Понимая, что драгоценное время уходит, мужчина вздохнул и наскоро пошарил и там. Очередной волос на подушке его уже не удивил, а вот то, что оказалось зажатым между спинкой и ортопедическим матрасом, заставило ухмыльнуться. Охотник вполне оправдывал свою фамилию, в досье про слабость к женскому полу написано слишком скромно. С трудом приподняв спальную часть, набитую кокосом и пружинами, Руслан протиснул ладонь и не без сложности извлек оттуда ажурные женские трусики, смятые и приплюснутые мебелью. Теперь к прическе и отпечаткам пальцев подруги дипломата можно было бы прибавить приблизительные параметры фигуры – например, размер одежды. Но при уверенности, что подруга одна. А она, эта уверенность, была как раз в обратном.

Стремительно темнело. Вскоре придется прекратить обыск либо вести его нагло и не таясь. Мысленно посетовав на скоротечность жизни и хроническую нехватку времени, Маметбаев вышел в коридор. Надо определиться, куда пойти: в кухню либо гостиную, служившую, по-видимому, и кабинетом. Запнувшись за расстеленный на полу ковер, он едва не рухнул и не наделал шума. Вовремя оперся на стену. Удержал равновесие. Прошептав сквозь стиснутые зубы ругательства, Руслан предпочел отправиться в кабинет. И тут же снова оказался перед выбором: с чего начать? В комнате было два шкафа, полка с телевизором, стол с компьютером, принтером, факсом и другой оргтехникой, столик журнальный с ворохом прессы…

Человек в сером замер всего на миг, а потом решительно двинулся к письменному столу. Уселся в кресло-вертушку, придвинулся… Стол как стол. Ничего особенного, рабочий беспорядок. Из незашторенного окна, выходящего во внутренний двор, лился свет единственного в округе фонаря, прикрепленного над козырьком соседнего подъезда. Искатель бегло прощупал взглядом стопку прессы: никак не связанные между собой местные и российские газеты разной давности, глянцевый журнал с белозубо скалящейся с обложки девицей, телевизионные программы в нескольких вариантах. Дальше папка. Простая, бумажная, с надписью: «Дело №», и еще какими-то незаполненными строками. Дернув завязки, Руслан распахнул картонные створки и приподнял бровь – внутри пылилась довольно увесистая стопка карандашных рисунков. Пролистав их без особенного энтузиазма, мужчина захлопнул папку и отложил на край стола. Рисунки хорошие, в основном пейзажи и портреты. Но в досье на Охотника рисование как хобби не значилось. Это странно, надо прихватить папку с собой; на безрыбье и рак – рыба. Календарики, валявшиеся по всему столу, были испещрены метками шариковой ручки. Видимо, хозяин не пользовался органайзером и для самодисциплины помечал события и встречи таким образом. Еще интереснее. Руслан аккуратно сложил календари в папку с живописью, чтобы потом в тиши и спокойствии разобраться в закорючках.

Включил факс, запросил отчет о последних действиях. Электронный зверек заурчал, задрожал мелко, выжимая из себя кудрявый лист, испещренный буквами и цифрами. Заодно проверил автоответчик: звонили дважды, с разных номеров, но сообщений не оставили. Запомнив номера абонентов, Искатель сложил пополам выброшенную факсом ленту и сунул ее под календарики.

Настала очередь ящиков. Начал он снизу, но вскоре понял, что увяз во множестве папок с копиями документов, договорами, листами согласований и тому подобном мусоре, который ничем помочь не мог. Да, среди них могло оказаться нечто такое, что подсказало бы, с чем работал в последнее время разведчик под дипломатическим прикрытием. Но для этого нужны были, по крайней мере, несколько часов кропотливых поисков. А Руслан всерьез опасался, что их у него нет. Выдвинув до конца самый верхний ящик, он мельком глянул на коробку с дорогим табаком (Охотник курит? К черту досье – все ложь!) и сунул руку в образовавшееся пространство по самый локоть. Стал шарить по нижней стороне крышки стола, уходя все глубже и глубже. Для этого пришлось даже сползти с кресла, встать на одно колено и больно упереться плечом в столешницу.

Жертвы оказались не напрасны – в правом дальнем углу, приклеенный скотчем, висел маленький пластиковый прямоугольник – флэш-карта. Маметбаев сам поразился, как смог ее обнаружить. Подцепив пластинку ногтем, мужчина аккуратно стал освобождать ее от липучки. Капли пота выступили на высоком лбу, сползти вниз им мешали глубокие поперечные морщины и довольно густые брови…

Где-то на улице едва слышно скрипнули тормоза. Руслан вскинул голову, прислушиваясь и одновременно продолжая свое непростое дело. Накопитель был практически в его руках, оставалось совсем немного. Со двора, еле слышные, доносились все новые и новые звуки неотвратимо уходящего дня. Все глуше щебетали птицы, и, наоборот, все возбужденнее перекрикивались кошки на крыше, готовясь к дракам за любовь. Хлопнула автомобильная дверь, еще одна…

Дикое желание выглянуть наружу едва не заставило мужчину прервать свое занятие и вскочить на ноги. Внутренний голос даже не кричал – он орал во всю глотку о надвигающейся беде. Выдрав, наконец, флэшку, Руслан сунул ее во внутренний карман своей куртки, нацепил ее и подкрался к окошку. Благо, что занавески были приоткрыты и не надо было трогать их, чтобы осмотреться. Чувство опасности стало настолько реальным, что Искатель даже не колебался, выбирая между экстренной эвакуацией из квартиры и продолжением поиска. Он привык доверять своему чутью. А в данный момент оно совершенно четко подсказывало: дерзко заруливший во двор черный внедорожник появился неспроста. И двое парней, которые нагло шагали от него по направлению к этому самому подъезду в надвинутых на глаза бейсболках, отнюдь не от безделья вышли на прогулку.

«Полсотни баксов, что сюда идут!» – сам с собой заключил пари Руслан, отодвигаясь в глубь комнаты. Если он окажется прав, то менее чем через три минуты выиграет пятьдесят долларов и пулю в живот в качестве бонуса. Если нет – то за такое везение и большее количество денег отдать не жалко. Хладнокровно оглянувшись по сторонам, он вынул из кармана складной нож. Тускло блеснула в свете одинокого дворового фонаря широкая полоска закаленной стали. В два шага вернувшись к столу, мужчина присел на корточки, согнулся в три погибели и втиснулся между двумя тумбами…

Двое в спортивных куртках молча подошли к подъезду. Постояли под козырьком, задирая головы и хмуро оглядывая пятиэтажки с уже выключившимися практически везде электролампами. Квадратные фигуры и угловатые лица – словно из одной заготовки вырубленные топором. Голубям они пришлись не по душе. Испугались пернатые. Всколыхнув прохладный воздух десятком крыльев, стая грузно соскользнула со своих временных насестов и, уронив на головы незваных пришельцев пару перьев да несколько мазков помета, перепорхнула к детской площадке.

Не успевший увернуться парень злобно покосился на растекающееся по рукаву пятно, смачно плюнул на бетонную плиту перед входом и, как носорог, неторопливо и мощно вломился в дом. Жалобно взвизгнули петли, приказал долго жить старенький доводчик. Глухо впечатывая в ступеньки подошвы китайских кроссовок, двое поднялись на лестничную площадку третьего этажа. Сопение и шуршание одежды, перегар и табачный дух наполнили пространство.

Сверив по бумажке адрес, тот, что постарше, ткнул кривым пальцем с траурным ободком нечищеного ногтя в клавишу звонка. Его напарник в это время вынул из-под мышки руку с зажатым в ней пистолетом. Боевое оружие смотрелось игрушечным в огромной лапище.

Ничего не опасаясь, они бесцеремонно пялились прямо в дверной глазок под заливистые трели – человек в куртке и не думал убирать палец с кнопки. С этими гостями соседям не повезло – о сладком вечернем сне можно было забыть. Недовольные отсутствием немедленного ответа, парни не стеснялись в выражениях эмоций и уже пытались достучаться до обладателя злополучной квартиры ногами и кулачищами. В обычное время за такие выходки кто-нибудь из жильцов однозначно вызвал бы милицию. Сами разбираться вряд ли вышли (здоровье всем дорого), но позвонили бы точно. А теперь все разом словно лишились слуха. Ни выше, ни ниже – ни в одной из панельных клеток не раздалось ни звука в ответ.

Проторчав минуты две у запертой двери, громилы потеряли терпение. Тот, что помладше, отошел назад и прицелился. Его подельник с сомнением покачал головой, поскреб крашеный металл, преграждающий путь, и достал из кармана связку отмычек. Молодой недовольно заскрежетал зубами – возиться с запорами ему было не по нраву – но отошел в сторону и отвел пистолет.

Склонившись к замку, пыхтя и корча физиономии, старший принялся в нем ковыряться. Заскрежетала сталь, сдирая латунные язычки. На пол посыпалась мелкая стружка. За спиной нетерпеливо топтался стрелок, не оставляя надежды разнести неподатливый механизм вдребезги. Такой вариант его больше устраивал. Грохоту много, зато быстрее. И плевать, что самому может рикошетом выбить остатки мозгов. Взломщику пришлось несколько раз даже огрызаться через плечо, чтобы остановить горячего дружка. Из-за этого пара задержалась еще минуты на полторы, но замок все же сдался, клацнул и впустил агрессоров в прихожую.

Первым заскочил молодой. Как в голливудских фильмах, подпирая стволом потолок, он прятался за углами, затем впрыгивал в проем и дергал руками, целясь в разные стороны. Одна за другой комнаты озарялись электрическим светом – парни в бейсболках и не думали прятаться от кого-то. От них самих обычно прятались.

Наскоро обшарив жилище, громилы собрались в комнате, служившей хозяину кабинетом.

– Никого! – младший в сердцах двинул кулаком в стену и рухнул на тахту с плюшевым покрывалом. – И что теперь?

– Ничего, – старший прислонился бедром к столу. – Надо квартиру шмонать.

Лицо сидящего парня исказила крайне недовольная гримаса. Вот поймать кого-то, ребра пересчитать, руки-ноги повыкручивать – такое занятие его порадовало бы. А рыться в вещах в поисках неизвестно чего – уж извините, не для него работенка!

– Звони шефу, пусть кого-нибудь еще посылает! Мы не по этим гайкам… – по-киргизски пробурчал он, хмуро озираясь. Обежав стены с полосатыми дешевыми обоями и картинками в рамках, взгляд его замер на уровне колен напарника. – Мы же не… А это что еще, на хрен, такое?

Услыхав его, второй наклонился и с интересом заглянул под стол.

– Ё-мое, – почесал он щетинистый подбородок. – У нас гости, оказывается…

– Были! – рыкнул стрелок, вскакивая с места и передергивая затвор. – Порву, как Тузик грелку!

Яростно пыхтя, он метнулся вперед. Попавший под ноги стул отлетел в сторону и чуть не сшиб старинный торшер на высокой ножке. Пустая ваза на полированном журнальном столике угрожающе зашаталась.

– Да успокойся ты! – прикрикнул на него старший, шаря рукой в пространстве между тумбами, пытаясь ухватить свою находку. – Лучше помоги. Давай, сюда иди…

Внезапный порыв ветра вдруг со звоном толкнул балконную дверь в спальне, всколыхнул занавеску, принеся с собой шум засыпающего города.

– …твою мать! – выругались пришлые люди почти хором. Один из них, размахивая оружием, ломанулся на балкон. Хрустнуло стекло откинутой створки, покрылось паутиной трещин, но удержалось в раме. С уличной стороны сорвались с гвоздя гнутые алюминиевые детские санки, упали на деревянный ящик со стеклянными банками, покрытыми толстым слоем прошлогодней пыли. Спотыкаясь и расшвыривая хлам на балконе, костолом в бейсболке добрался до перил, перегнулся через них и завертел башкой на бычьей шее. На сколько хватало глаз, на неосвещенной карагачевой аллее не было ни души. С досады он сморкнулся на неухоженную клумбу и вернулся внутрь.

– Смотри, – его напарник стоял, протягивая ему системный блок, выуженный из-под стола. Сжимая пучок проводов, он держал его, словно чью-то голову за волосы. – Хард сперли.

Задняя стенка компьютерного корпуса была наспех раскурочена чем-то острым, оттуда, как внутренности, вываливались выдранные шлейфы и кабели.

– Не успели мы, – констатировал молодой. – Надо было под окна Тимура поставить.

– Кто знал? Третий ведь этаж! Высоко…

– А шефу пофиг, он нас прибьет по-любому.

Потирая затылок, стрелок оглянулся назад:

– Недавно ушел. Ночью дождь был и ветер – двери раньше бы расхлебенило. Может, поискать?

– Где? На улице? – проворчал второй. – И кого искать будем? Ты его видел? Или ее?

– Так это баба была? – У молодчика отвисла челюсть. С трудом пошевелив извилинами, он недоверчиво уставился на дружка. – Откуда ты знаешь? Хорош брехать, баба с третьего этажа не ушла бы. И комп так не раскурочила.

– Много ты знаешь, – отозвался тот, швыряя бесполезное железо на тахту. – Жить захочешь – не то еще сделаешь!

– А следы? Он же не улетел, этот гад. Можно по следам…

– Это псина сумеет. А ты кто? Ищейка? Иди, понюхай, погавкай. А я тут поржу, посижу.

Молодой обиделся и убрал, наконец, ствол в кобуру. Потом с мечтательным видом вздохнул:

– А жаль, что не баба… В смысле, вот бы на самом деле тут телка оказалась, а мы ее накрыли… Эх, повеселились бы…

– Слюни подбери! Шеф сейчас с нами так «повеселится», мало не покажется… Звони ему давай!

– Сам звони, – стрелок погрустнел и побрел в прихожую, а оттуда в санузел, на ходу расстегивая джинсы. – Твоя работа, ты и звони. А мне отлить надо…

…Придерживая рукой раздувшийся рюкзак с добычей, Руслан уселся на водительское кресло. Почти бесшумно закрыл дверцу. Удача все еще была на его стороне. И чутье не подвело. Промешкай еще минуту – оказался бы в лапах приехавших на джипе. А так все обошлось. Жесткий диск у него, найденная в ящике флэшка – тоже. И рюкзак забит всякой мелочью. Спустился с этажа на этаж, спрыгнул нормально, пятки не отбил. В идеале, можно было еще и за нежданными гостями последить, но такого желания Руслан не испытывал. Номер он запомнил; если тот настоящий, то вычислить обладателей машины не составит труда. А сейчас надо было ехать. Сначала к себе, а потом на рынок Дордой, к старинному приятелю, – и в Кант. Дорога не близкая, а учитывая народные волнения, добираться туда придется дольше, чем обычно.

5. Авиабаза «Кант»

– Здорово, десантура! – Из окошка «Урала», выкрашенного в цвет хаки, но изрядно выгоревшего, высунулась коротко стриженая голова. – Давай, в кузов грузись!

Могучий грузовик притормозил перед одним из подразделений, расположившихся на влажной от вечерней росы каменистой почве аэродрома. Фары, забранные металлической решеткой, лупили вдаль, на ангары и склады с горючим. В ярко-желтых конусах света тяжело клубилась поднятая колесами влажная пыль.

– Э-э, кому говорят, прыгайте в машину! – азиат высунулся из кабины чуть ли не по пояс. – Ехать надо! Ночь скоро, спать пора!

Солдаты с усмешками глядели на надрывающегося водилу, но с места не двинулись. Кто сидел, подложив каску под мягкое место, кто лежал на вещмешках – слушали, но продолжали заниматься своими делами. У них был свой командир, и от него пока никакого приказа не поступало.

Водителя машины это рассердило. Свирепо вращая глазами в узких щелках, он продолжал напыщенно орать:

– Старший кто? Я кому спрашиваю: есть старший?

– Ну, я старший, – под дружный хохот с земли поднялся здоровенный детина. – А что, бить будешь?

– Зачем сразу бить, – лицо шофера расплылось в осторожной улыбке. – Команда давай, ехать давай! Ночь ехать плохо. Ямы много, трясет очень.

Вставший десантник подошел ближе и похлопал ладонью, как хлопают по шее любимого скакуна, по крылу «Урала», где белой краской был нарисован олень.

– Больше газу – меньше ям! Давай, чеши отсюда по холодку, чтоб не трясло. А мы как-нибудь сами.

Азиат замотал головой:

– Нет, так не пойдет. У меня приказ – забрать! Сколько поместится народ – всех собрать, в город везти! Там ужин, каша, вай-вай, пальчики оближешь!

Внезапно солдатский гомон стих, появился лейтенант. Жестом подозвав к себе богатырского вида бойца, он тихо сказал тому что-то. «Есть!» – последовал лаконичный ответ. А потом прозвучала команда, и с десяток десантников, вскочив со своих мест, поспешно подтянулись к бортовому «Уралу», покрытому тентом. Расположившись цепочкой, они принялись забрасывать в кузов часть снаряжения, прихваченного с собой из самолета.

В соседней роте происходило то же самое. Там притормозили еще один «Урал» и «КамАЗ», оба крытые брезентом. Негромко перекрикиваясь, воины грузили в кузов ящики с боеприпасами, палатки, спальники – все, что не пригодится на коротком марше.

Работали слаженно. Уже через двадцать минут в кузов запрыгнули по два бойца – для охраны, и автомобили тронулись, взревев моторами и испортив воздух дымом глушителей. Разрывая надвигающуюся тьму огнями, они вырулили на дорожку, ведущую к северному КПП, где их уже дожидалась другая часть каравана. «Шестьдесят шестые» «ГАЗы» и микроавтобус «группы связи» темнели бесформенными пятнами с тусклыми кроваво-красными «глазками» габаритных огней уже за шлагбаумом охраняемой территории. Чуть поодаль, на обочине томились два патрульных автомобиля местной милиции – «УАЗ» и «Дэу Нексия» со специальной цветомаркировкой. Двери их были распахнуты; стражи порядка, развалившись на откинутых сиденьях, курили. Ветерок сносил дым в сторону сельскохозяйственных полей, окружавших аэродром. Не паханные с прошлого лета, они серели неровными кочками сопревшей за зиму травы.

На пороге спецназовского «Форда», наслаждаясь тишиной и свежестью вечера, сидел водитель автомобиля. Поднятый воротник его зимнего камуфляжа закрывал уши, а вот голова, лишенная растительности, оставалась открытой для воздействия атмосферных явлений, словно и не мерзла.

Чуть выше, прислонившись спиной к сиденью, на полу разместился молодой краснощекий брюнет с правильными чертами лица. Поверх курчавой шевелюры он натянул черный вязаный подшлемник, бушлат застегнул на все пуговицы, но все равно зябко ежился. А может, нервничал. Лейтенант Новиков в спецназ попал буквально на днях. До этого он полгода мотался по полевым выходам и командировкам в составе отдельного десантно-штурмового батальона. Должность у него была громкая – начальник медицинской службы. И амбиции великие: по окончании военно-медицинского института собирался стать анестезиологом. Только сразу в ординатуру пробиться не получилось – хоть и не околачивал груши за годы учебы, а пахал волонтером в реанимации, связей нужных вовремя не оказалось. Да и реформа в армии началась. Вот и распределился, будучи офицером, на сержантскую должность с громким названием. Но уходить из Вооруженных сил не захотел (стоило ли тогда погоны надевать и из казармы долгими веснами завистливо глядеть, как одноклассники с девчонками по улицам шатаются?). Обещания командования отправить на учебу с каждым днем службы становились все призрачнее. Кому охота расставаться с толковым офицером, выполняющим свои обязанности, да еще и семьей не обремененным. Его ведь можно пользовать и в хвост и в гриву, и по назначению, и без, что, собственно, с успехом и практиковалось. В бригаду СпН попал случайно – встретил однажды в госпитале, куда привез солдата с аппендицитом, коллегу. Оказались земляками, пообщались. А потом неожиданно пришел приказ о переводе, и сразу же командировка в Кыргызстан. Теперь в составе группы специального назначения он, Владимир Новиков, сидел и ждал приказа выдвигаться. А пока суд да дело, доставал Баюна расспросами.

– …А почему «Батя»? – шепотом спросил он лысого водителя, краем глаза наблюдая, не появился ли командир, не слышит ли. Смуглый до черноты воин провел ладонью по гладкой макушке и щербато улыбнулся.

– А как же еще его называть? – говорил он вкрадчиво, тихо и без малейшего акцента, хоть и был чистокровным таджиком. Сказалось место рождения – он был москвичом в третьем поколении. – Он ведь нам отец родной!

– И мать! – раздался голос с переднего сиденья, где временно разместился круглощекий здоровяк, который должен был вести грузовик с кунгом.

– Ага, – согласился Баюн. – Если честно – не знаю почему. До меня все так звали, и я зову. Надо Шоно спросить, он с ним давно вместе служит.

Новиков не унимался. Раз уж зашел разговор, то надо было выяснить все и про всех по максимуму, чтобы не попасть впросак, как случилось пару дней назад с нелюдимым и угрюмым сержантом, которого за глаза иногда звали Ковбой. Тогда доктор ляпнул что-то в его присутствии о сигаретах «Мальборо» и чуть не схлопотал в челюсть по неизвестной для себя причине.

– А «Баюн» – что значит? – спросил он осторожно, хоть и знал, что водитель на это прозвище откликается и реагирует спокойно.

– Это сложно, – снова заулыбался таджик. – Эй, Злой! Может, объяснишь?

Толстяк пожал плечами и ласково посмотрел на водителя:

– Ничего сложного. Все из-за прически.

Немой вопрос в глазах Владимира заставил его продолжить разъяснительную работу:

– Из-за волос. Вернее, их отсутствия. Видишь, какой гладкий и правильный у него череп?

Новиков не стал еще раз оглядывать Баюна. Он и с первого дня знакомства помнил эту голову, кожа на которой напоминала лоскутное одеяло от обилия рубцов, шитых широкими стежками. Но на всякий случай кивнул:

– Угу. А какая связь?

– Ну, как же? Проще простого. Все очень логично. По форме головы и прическе он вылитый командарм Котовский, так? Но целиком фамилию очень неудобно в эфире озвучивать. Пока скажешь: «Котовский, двое справа!» – уже может случиться все, что угодно. Поэтому фамилию пришлось урезать…

– Не урезать, а сократить, – вставил Баюн, задумчиво глядя вдаль, на силуэты горных вершин. Над ними, в промежутках между полупрозрачными облаками, уже вовсю горели звезды, и с каждой минутой их становилось все больше и больше.

– Пусть так, – согласился Злой. – Сократили. Получился кто? Кот. Так и стали звать.

Врач удивленно поднял брови, но получилось не очень – мешала надвинутая на глаза шапка.

– А Баюн-то почему?

Терпению и добродушию упитанного воина можно было позавидовать.

– Кот-баюн – герой русских народных сказок. Такой громадный кот-людоед. Усыпляет добрых молодцев своими речами, а потом чик бритвой по горлу – и в колодец. Прямо как наш Баюн. Только наш не добрыми молодцами питается, а, наоборот, злыми.

– Понятно, – протянул Новиков, дуя на озябшие пальцы. – А вас, то есть тебя, почему так зовут? Если не секрет, конечно.

Теперь за пояснение взялся «сказочный кот». Встав со своего места, он потянулся, зевнул, прикрыв ладонью рот. Прислонился к «Форду», доверительно склонился к доктору:

– Ты его злым видел? Злого?

Тот отрицательно замотал головой. Мол, он в отряде всего ничего. Не успел еще.

Баюн прищелкнул языком:

– Эх, жаль… Но ты не переживай. И я не видел, и никто не видел. Он даже шею врагу ломает исключительно с добродушным выражением лица. И часового снимает как-то по-доброму…

Злой засмеялся. Новиков попытался вообразить себе описанную Баюном картину, но, как ни силился, представить этого добряка машиной для убийства у него не выходило. Заметив скептическое выражение на физиономии Новикова, рассказчик пожал плечами.

– Сам увидишь, – уверенно произнес он.

Со стороны летного поля нарастал, приближаясь, рев двигателей. Замерцали желтые глазища грузовиков. Странными фигурами поплыли по стене придорожных деревьев тени шлагбаума, будки контрольно-пропускного пункта, автомашин.

– Наконец-то, – облегченно вздохнул Злой. – Вот и наша очередь настала.

Двери кунга распахнулись, оттуда неторопливо спустился Иванов. По его виду невозможно было предположить, что он уже почти сутки на ногах: опрятная форма, прическа – волосок к волоску. Не осведомленный о его специальности в девяноста случаях из ста приписал бы его к штабной породе. И ранние морщины на ухоженном в целом лице являлись, пожалуй, единственными следами, говорившими о сложности и напряженности его непростой работенки.

Командир подошел к микроавтобусу налегке. Злой освободил для него место рядом с водителем, но к своей машине пока не двинулся. Хотел послушать Батю перед выездом. Тот специально для этого задерживаться не стал. Проходя мимо вскочившей со своих мест компании, распорядился:

– Едем. Порядок тот же: «домик», кунг, три местных грузовика. Замыкающим – Петрович на «газоне». Работаем по плану. Жизнь внесет коррективы – и мы не отстанем.

Теперь уже все заторопились по своим местам. Как было определено получасом раньше на коротеньком совещании, Новикову предстояло ехать в «Форде», ласково именуемом командой «домиком». Видимо, потому, что в нем было все для автономной жизни. Хотя с таким же успехом его можно было именовать и «командным пунктиком», и «лабораторийкой», и даже «больничкой», поскольку укладка медицинская имела постоянную прописку именно в этой автомашине. По словам командира, доктор должен быть при нем. Это, с одной стороны, льстило Владимиру. Но с другой – он прекрасно понимал, что Батя просто не может ему доверить какую-то обыденную для остальных задачу. Ведь специальную подготовку он пройти так и не успел. И в боевой ситуации «обкатан» с группой не был. Грустно осознавать себя в какой-то степени балластом, но доктора утешало одно: это ненадолго. Потому что в спецназе случайных людей не бывает – жизни всех в бою зависят от каждого из группы. Пока он, конечно, существенно подрывал боеспособность. Был, что называется, «минус единицей». Хотя это было не совсем точным определением – работу медика он знал и выполнять ее мог на достойном уровне.

Погруженный в свои раздумья, Новиков едва не упустил момент, когда колонна выстроилась на бетонке. Дело оставалось за конвоем. Милиционеры, сомлевшие от ожидания, неторопливо расходились по своим машинам, переводили в нормальное положение разложенные кресла. Старший из них, в форме с офицерскими звездами, грузный и засаленный, нехотя выбрался из «Нексии» и доковылял до микроавтобуса.

– Здоро́во. Это все, что ли? – спросил он по-русски. Видимо, не забыл еще язык с советских времен.

– Ассалам алейкум! – приветствовал его Иванов сквозь опущенное стекло. – Нет, это только первая часть.

Правоохранитель нахмурился и засопел:

– Мы так не договаривались! Нам что, снова сюда возвращаться? Сразу всех нельзя сопроводить?

Майор развел руками, насколько позволяли его габариты и то, что он находился в кабине, всем своим видом показывая свою непричастность к данным наглым действиям.

– Я человек маленький, тыловой. Руководство говорит – я подчиняюсь. Сказали сначала боеприпасы со снаряжением отвезти – значит, так и сделаю. Машины забиты барахлом, поместилось только чуть-чуть людей: охрана, да и то по минимуму. Остальные будут идти пешком. Кстати, они, скорее всего, уже топают. Мы же не будем тащиться со скоростью черепахи за ротой солдат? Поедем сами, в городе нас встретит ОМОН, да? А вы вернетесь к колонне, которая как раз к этому моменту промарширует добрую часть пути. И быстренько с ними обратно. Всем хорошо, все довольны.

В глазах стража порядка вспыхнул нехороший огонек и сразу погас.

– Боеприпасы, говоришь, – недобро ухмыльнулся он. – Воевать собрались? Против народа?

– Мы сюда не просились. Если бы вы охраняли базу нормально, нас вообще бы здесь не было, – не моргнув глазом, парировал майор.

Киргиз задумался, постоял секунду молча, хотел что-то ответить, но не стал. Только сплюнул в придорожный гравий.

– Ладно, – процедил он сквозь желтые прокуренные зубы, тяжело разворачиваясь по направлению к своей машине. – Аллах всех рассудит. Поехали.

…«Фирменным» пронзительным скрипом, узнаваемым всеми, кто хоть раз имел дело с этим автомобилем, отозвались тормоза разворачивающегося по направлению к городу «УАЗа». Съехав на обочину, он пропустил колонну российских грузовиков с милицейской легковушкой впереди и резво пристроился в арьергарде. Водитель – худой сержант со смуглым, изрытым оспинами юношеских прыщей лицом – недовольно выругался, когда в приоткрытые окна его «бобика» ввалилась тягучая, смешанная с пылью, вонь выхлопных труб впереди идущих. Пришлось закрыться. И путь из-за этого предстоял жаркий.

Ехать быстро не получилось. Рванувшая было с места «Дэу» с пышнотелым начальником патруля внутри вынуждена была очень скоро притормозить, чтобы не потеряться из виду. А потом и вовсе остановиться прямо на середине дороги, дожидаясь тихоходов. Караван, как неуклюжая гусеница, выполз на дорогу и поплелся в сторону мерцающего редкими огнями Канта. Баюн отчего-то не шибко жал на газ, задавая неспешный темп и другим водителям.

Иванов снял с держателя микрофон рации. Пора было выходить в эфир.

Рация чуть помедлила с ответом, а потом отозвалась у майора в ухе голосом:

– Две семерки! Полсотни первый на месте. Тихо пока. Ждем.

– Удачи, полсотни первый, – по-отечески пожелал Иванов и нажал кнопку отключения. Надо было связаться с кунгом, где последние часы выполнял задание Костя – Геня. Бедолаге с момента прилета даже не довелось воочию полюбоваться красотами местной природы, хотя на своих мониторах и электронных картах он избороздил местность глазами вдоль и поперек.

– Костя, как дела? – позвал Иванов. Применять секретные коды нужды не было – канал короткой связи надежно шифровался.

– Я! – звонко запищал наушник. – Дела – отлично! Только что достал качественный сингл… ой, извините, товарищ майор… оговорился. Запись сделал очень интересную. Прокрутить?

– Валяй.

– Даю без обработки – времени не было, совсем свежий перехват.

Иванов внимательно выслушал недлинный разговор по мобильному телефону двух человек – благо оборудование позволяло. Говорили по-русски, как старые знакомые. Однако чувствовалось напряжение в интонациях. По крайней мере с одной стороны. Первый голос он узнал сразу – уж очень характерно толстяк в милицейской форме произносил букву «С». Его собеседника опознать не получилось, однако майор отчетливо разобрал кавказский акцент. Суть разговора предельно проста – служитель закона пытался договориться о продаже крупной партии оружия и боеприпасов. Самовывозом и срочно. Но деньги хотел приличные. Покупатель торговался. Видимо, не первый раз заключалась подобная сделка, только масштабы намечались посолиднее. Поэтому он требовал гарантий и хотел определиться с неустойкой. На всякий случай. Страж порядка изворачивался, как мог, ссылаясь на творящуюся в республике неразбериху, сложности получения товара и другие мелочи. Кавказец ссылался на срочность, требовал скидки. Наконец, после коротких препирательств, сговорились в цене. Местом сделки назначили Кант – вернее, его пригород. На этом запись Гени заканчивалась.

– Как вам? – поинтересовался он, отключив диктофон.

– Ничего неожиданного, – Иванов вертел в руках глонассовский навигатор, одновременно поглядывая на дорогу. Вдалеке маячила вырвавшаяся вперед патрульная машина. – Ты место сделки не вычислил?

– Нет, они на своем жаргоне общались. Надо бы «языка» из аборигенов – тот наверняка скажет, что такое «черная верба» и где она находится. Толстяк бандитам оружие толкает, надо его за жо… сорри… брать его, короче, надо.

Командир группы что-то просчитывал в уме, потому ответил не сразу:

– Надо, но это не наше дело.

– А чье? – Геня искренне изумился. – Они же не для личной коллекции стволы берут. В Россию отправят, как пить дать! Если не мы, то кто? Местных ментов на ментов натравливать – толку не будет. А прокуратуре и подавно не до таких развлечений! Революция ведь… Если не вмешаться – эти «оборотни» так и будут безнаказанно продолжать торговлю!

– Не переживай, не будут, – уверенно заявил майор, чем прекратил поток эмоций своего подчиненного. – Позаботимся. Еще что-нибудь есть?

– Как скажешь, командир. Да, даю еще одну запись, только что поймал. Наши провожатые с городом общаются…

В наушниках майора теперь не пищало, а скрипело от множества помех. И снова тот же знакомый голос. Только теперь по-киргизски, используя табельную рацию, давал указания своим подчиненным. И с ОМОНом трепался.

Батя прослушал диалог от начала и до конца, морщины на лбу то разглаживались, то становились более заметными. Транспорт легонько трясло на стыках дорожных плит. За окном неторопливо проплывали стройные «свечки» пирамидальных тополей, высаженных вдоль дороги. Мигалки сопровождающей машины снова крутились совсем близко, бросая на них синие блики.

– Все?

– Пока да, – бодро откликнулся Геня.

– Хорошо. Спасибо.

Милицейская «Нексия», совсем недавно подстроившаяся под общий неспешный ритм, неожиданно сбросила скорость. Ярко вспыхнули в ночи красные сигналы «стоп». Микроавтобус, а вслед за ним – все остальные вынуждены были резко затормозить, чтобы не протаранить легковушку. Новиков встрепенулся. Одолевавшая уже несколько минут полудрема вмиг исчезла. Идущий впереди патрульный автомобиль остановился в ярком конусе огней колонны. Проблесковые маячки все так же беззвучно и меланхолично озаряли округу.

– Чего это они? – вырвалось у доктора, хотя он изо всех сил старался не выдавать своей тревоги и делать вид, что все происходящее для него не в новинку.

– А шут их знает, – так же негромко отозвался Баюн и вопросительно «моргнул» сопровождению дальним светом. – Чего встали?

Майор снова включил рацию.

– Полсотни первый, что у вас?

Сквозь слабый треск эфира в кабину прорвался голос бурята:

– Две семерки, у нас все тихо. Работаем по плану.

Странная сцена затянулась. Милицейская машина после долгой паузы ответила Баюну «крякалкой».

– Нас зовут, что ли? – пробурчал тот, обращаясь к командиру. – Самим лень задницу поднять и сюда подойти? Или важные такие все стали?

Иванов наблюдал происходящее без тени беспокойства на лице. «Нексия» снова закрякала и на секунду включила сирену. Появляться из нее никто не собирался. Лейтенант медицинской службы не вытерпел:

– Товарищ майор, разрешите мне выйти и узнать, в чем дело?

Батя скривил уголок рта – доктор от переживаний снова перешел на «вы», чего в группе делать было не принято. Но отказывать в просьбе не стал.

– Иди, мы прикроем. Связь не выключай, чтобы мы разговор слышали, – кратко проинструктировал он молодого офицера. – Между нами и машиной не становись, прицел не загораживай.

На щеках врача выступил румянец – сказались и волнение, и легкая досада (совсем за юнца его считают!). Однако вслух огрызаться не стал: во-первых, сам вызвался, а во-вторых, вовремя вспомнил, что по сравнению с командиром он и есть «желторотик». Натянув посильнее шапку, поправив заодно беспроводную гарнитуру на ухе, он сдвинул дверь и выбрался в ночную прохладу.

Насколько он разобрался в обстановке, серые заборы и темные силуэты крыш впереди – это и был Кант. Сквозь шум двигателей, урчавших на холостых оборотах, издали слышался лай собак. Не тревожный, не угрожающее облаивание чужака, посмевшего приблизиться к охраняемой территории, а так, дежурная «брехня», перекличка. Владимир бодро зашагал к автомобилю киргизской милиции. Дрожь, вызванную сменой температур и томлением неизвестностью, едва удавалось скрывать.

Зайдя с правой стороны, он протянул руку, чтобы взяться за ручку, но не успел – опустилось стекло. Находящиеся в машине, очевидно, не планировали никого пускать к себе в гости.

– А где майор? – послышался наглый голос из недр прокуренного салона.

– Что случилось? Почему встали? – вопросом на вопрос ответил Новиков, нисколько не мучаясь угрызениями совести из-за несоблюдения правил приличий. Толстяк подался вперед, к окну, чтобы разглядеть, с кем приходится иметь дело.

– Ты кто?

Доктора задело хамское обращение.

– Не «ты», а «вы», – строго сказал он. – Мы с вами на брудершафт не пили. Лейтенант Российской армии Новиков. Объясните, пожалуйста, причину остановки.

– Лейтена-ант, – передразнил его кто-то с переднего сиденья и неприятно заржал. За тонированными «в зеркало» стеклами лица было не разглядеть. – Ты что, сопляк, на неприятности нарываешься? Представителей власти оскорбляешь? Вали отсюда, пока дубинкой не отхватил! Пусть майор придет.

С трудом удерживая вскипающую кровь, Владимир зло прищурился. Возвращаться с пустякового задания несолоно хлебавши не хотелось. Что о нем подумает Батя? Не сумел на простой вопрос ответ получить! Послать бы их всех подальше!

Вовремя вспомнив, что нескладывающийся разговор отчетливо слышится всей группой, лейтенант взял себя в руки.

– Командир сейчас занят, – он старался объяснять как можно спокойнее, но и сам чувствовал, что не больно-то у него получается. – Можете говорить со мной. Я все ему передам.

Даже в полутьме и синих всполохах было заметно, как толстяк скорчил недовольную физиономию. Ему и юнца хотелось поставить на место, и времени на это жаль было. Сунув в угол рта сигарету, он чиркнул зажигалкой и произнес, прикуривая:

– Короче, так… ОМОН по вашей большой просьбе приехал… он уже у моста. Но прошла информация…

Милиционер сделал глубокую затяжку, высунул руку из окна, стряхнул пепел и выдохнул клуб дыма наружу. Огонек сигареты, получив порцию кислорода от набежавшего ветерка, рьяно покраснел. Новиков непроизвольно отодвинулся – табачного запаха он принципиально сторонился.

– Мост заминирован, – выдал наконец информацию страж порядка. Его заплывшие жиром глазки испытующе сверлили лейтенанта. Маленький динамик в ухе у Владимира спокойным голосом командира попросил уточнить подробности. Доктор так и поступил.

– Каким образом об этом стало известно? Обнаружено место закладки? Какого типа устройство?

– Любознательный, б..! – снова послышался возглас спереди. Невидимый человек добавил еще что-то по-киргизски, Новиков не разобрал.

– Погоди, Болот, – грузный мент выбросил в воздух новую порцию табачного дыма. – Э-э… бомбу еще не нашли. Вернее, так – не искали даже. Какой-то придурок позвонил в дежурку и сказал, что… э-э… если русские попытаются перейти мост, он его взорвет. Может, там и взрывчатки нет никакой, но стоит ли рисковать?

«Внутренний» голос попытался что-то еще прошептать на ухо лейтенанту, но Владимир его опередил:

– И что вы предлагаете?

Киргиз докурил, щелчком отправил окурок в полет через окно. Прочертив красивую дугу, тот приземлился где-то на обочине, брызнув искрами.

– Передай так, – милиционер принялся теребить мясистыми пальцами свой плоский, блестящий от кожного сала нос. – Грузовики надо пустить в объезд. Тут недалеко, километрах в трех, есть еще одна переправа, там и проедем. А солдаты пешком пройдут через подвесной мостик рядом с основным. Его заминировать не получится.

«Спроси, кто нас будет сопровождать?» – уловил очередную подсказку доктор и тут же ее озвучил.

– Я провожу, – толстяк осклабился. – Всё, как договаривались. «Уазик» вернется к пехоте, а мы прокатимся чуть подальше. Передай майору, пусть не переживает. Доставим вас в целости и сохранности.

– Куда ехать придется? – еще раз уточнил Новиков, собираясь отчаливать.

– За мной! – надменно отозвался начальник сопровождения. – Ехать надо будет за мной. Только передай командиру, чтобы приказал газку прибавить. Автоинспекция нас не остановит, так что не плетитесь, как черепахи!

Тот, что сидел спереди, снова загоготал над удачной шуткой своего шефа. Поддержал его и водитель «Нексии». Лейтенант не обратил на них внимания и повторил свой вопрос:

– И все-таки? Мне будет легче объяснить командиру вашу позицию по этому вопросу, если я доложу ему о примерном маршруте.

– На запад вдоль канала километра два-три, потом через БЧК и обратно, на восток… – Мент не пытался скрыть раздражения, он продрог и стал закрывать стекло.

Его коллега развернулся в своем кресле, показав, наконец, свое круглое, как блин, лицо с опухшими веками.

– А если непонятно, пусть твой майор сам сюда бежит, – заорал он. – Мы ему быстро все объясним!

– Одну секундочку! – Новиков неожиданно для себя успокоился, и так у него хорошо на душе стало, что обрывать разговор на такой ноте он не захотел. – Я все передам. Но, скорее всего, вам придется подождать. Командиру надо будет проконсультироваться у руководства.

Развернулся и двинулся к своим. Стекло «Дэу» замерло на подъеме, потом снова поспешно двинулось вниз. Толстяк чуть ли не голову высунул из открывающегося окна:

– Эй! Стой! Слышишь?!

«Что там?» – спросил наушник. Владимир едва заметно пожал в ответ плечами, зная, что Иванов его прекрасно видит. Остановился, обернулся.

– Я слушаю!

– Чего подождать?! – заорал киргизский правоохранитель с избыточной массой тела. – Что тут согласовывать? Ехать осталось две минуты. А мы стоять и решать будем полчаса, да?! Давай поторопи своего майора, а то мы на хрен уедем сейчас!

– Непременно! – с плохо прикрытой издевкой пообещал Новиков, продолжая шагать к микроавтобусу.

Оказавшись внутри, доктор скромно уселся на свое место. Рассказывать было нечего, все и так все слышали. Батя только что еще раз запросил у Гени, не было ли каких-нибудь свежих радиоперехватов – в частности, с информацией о минировании моста. Ответ был отрицательным.

– Чего-то он воду мутит, этот боров, – Баюн сдвинул брови со следами многократных рассечений. Он сидел, облокотившись на «баранку» и подперев лицо двумя руками, и мрачно взирал на переливающуюся огнями патрульную легковушку. – Как поступим, командир?

Иванов сосредоточенно «листал» электронные карты навигатора, что-то прикидывая в уме. Вопрос водителя он, конечно же, слышал, но пока оставил его без ответа. Создавалось впечатление, что он намеренно испытывает терпение местных милиционеров.

А оно оказалось небезграничным. «Дэу Нексия» после нескольких минут бесплодного ожидания стала «газовать» на месте, потом внезапно сорвалась с места и покатилась задом, едва не впечатавшись бампером в «Форд». Баюн молниеносным движением снял свое авто с ручника и включил заднюю скорость, в готовности откатиться еще дальше при необходимости. Но обошлось. Спустя пару секунд из иномарки вывалился толстяк и, недовольно плюясь на асфальт, доковылял до машины спецназа.

Батя гостеприимно распахнул перед ним двери и повел себя, как заправский дипломат, улыбаясь самой радушной из своих улыбок. Эдакая очаровашка в погонах.

– Тысяча извинений, что заставили вас ждать! – начал он, не давая раскрыть рта местному милиционеру, мучившемуся одышкой. – Вы правы – рисковать жизнью не стоит, даже если вероятность взрыва ничтожно мала. Нет, нет, через мост вести колонну нельзя. Ни в коем случае! И это просто везение, что вы согласились проводить нас другой дорогой. Спасибо огромное! Давайте не будем терять ни минуты, отправимся прямо сейчас!

Пыхтевшему от злости офицеру крыть было нечем. Глядя в ничего не выражающие глаза Иванова, он мотнул лысоватой башкой:

– Хор-рошо!

У него страшно болело колено. Еще со вчерашнего дня. Врачи давно говорили – вес надо сбрасывать, иначе суставы не выдержат. И – гады – оказались правы! А тут еще эти русские со своими десантниками… Целый день в тесной машине, где ногу не поднять и не выпрямить. Потому и злость накатила. А это, по утверждениям тех же долбаных докторов, тоже вредно: давление так и прыгает, и сердце трепыхаться начинает и из груди выскакивать. В общем – сплошные гадости. И еще революция так некстати началась… Снова передел власти и собственности. С одной стороны, хорошо – можно урвать кусок пожирнее. А с другой – своего бы не потерять. Этим все вокруг озабочены: и криминал, и те, кто, по идее, с ним бороться должен. Только ему приходится тут прозябать! Единственное, что грело душу и отвлекало от ноющей боли в ноге, так это новая сделка с Асланом. Аслан – это деньги. Хоть и опасные, но большие. Давно уже с ним не работал – предложить было нечего. Но Аллах смилостивился, и сегодня можно будет «отбить» все месяцы бездействия. Пять грузовиков – это хороший улов. Кавказский друг будет доволен. Не станут же русские набивать кузова одной тушенкой? Патронами и стволами своих солдат они должны обеспечить в любом случае. Тем более этот майор – тыловая крыса – прямо сказал, что везут боеприпасы. Смысл об этом врать? По крайней мере ему, Чингизу Бегалиеву, очень хотелось в это верить. Аслан ведь промаха не простит и за солдатские макароны платить не будет.

Дойдя до своей машины, страж порядка рухнул на сиденье. Круглолицый обернулся к нему:

– Ну, что? Поедут или испугались?

– Отправь Орозбая с ребятами обратно к аэродрому. От них все равно никакого толку, – распоряжался Бегалиев, убаюкивая правое колено. – Не наши ребята. Вы-то вдвоем в деле?

Оба милиционера согласно замычали. Деньги – дело хорошее. А Чингиз знал, где их добыть.

Человек на переднем сиденье, матерясь и остервенело щелкая кнопками, принялся общаться по рации с замыкающим колонну милицейским автомобилем. Коллеги никак не хотели возвращаться назад и снова, но уже гораздо медленнее, ползти по той же дороге, сопровождая пешую колонну. И объяснить им, почему караван вдруг, ни с того ни с сего, свернул с самого короткого пути в городок и потащился в объезд, через пустынные лесопосадки, было сложно.

– …Да я откуда знаю! – орал круглолицый незримому собеседнику. – Захотели так русские, и все! Боятся, что на мосту их будет ждать засада, вот и гонят нас в обход… Слушай, Орозбай, не пудри мне мозги! Мне начальство сказало делать так, как решат русские. И все!.. Поезжай назад, тебе говорят! Там солдаты без сопровождения останутся – босс завтра взгреет по первое число!.. Куда босс пошел? В задницу? И мы тоже? Сам иди, урод… Вот дебилы! – пожаловался он болящему начальнику, который, морщась, копался в мобильном телефоне. – Послал он нас, сука! Если б не срочное дело, набил бы морду. Выскочка токмакская!

– Заткнись, – коротко приказал Бегалиев, слушая в трубке длинные гудки. – Бешинкулову сообщи, чтобы нас с этой стороны не ждал, придумай что-нибудь. А то омоновцев своих пустит навстречу, все испортит… Алло! Аслан? Это снова Чингиз…

Сидевшие в машине притихли, давая возможность начальнику продолжить нелегкие переговоры.

– …Все будет в лучшем виде, отвечаю! – толстяк привалился к двери и с трудом закинул выпрямленную конечность на сиденье, прямо в обуви. Водитель скосил глаза назад, но возмутиться не посмел. – Нет, Аслан, прокола не будет! Охраны нет почти, а тем, кто есть, оружие применять запрещено. Главное, чтобы твои ребята не облаж… не ошиблись… А-а, извини, не знал, что там брат твой будет… Вопросов нет! Ему верю, он не подведет… Мы скоро будем, да… Еще раз прошу: парней своих предупреди, чтобы ментовскую тачку не трогали! Мы тормознем колонну, типа, у нас колесо спустило. И тогда уж ваша очередь – фарами ослепите, рылом в землю положите, и копец. Твои люди на месте уже?.. Яхщи, пусть ждут. Мы скоро!

Вырубив телефон, Бегалиев устало откинулся на подголовник. Вяло махнул кистью, мол, трогай.

«Нексия» взвизгнула шинами по влажному асфальту и подалась вперед. По правой стороне остался покосившийся забор промплощадки, рядок похожих друг на друга одноэтажных домиков городской окраины. Несмотря на договоренность с майором, караван по-прежнему еле «передвигал копыта». По прикидкам правоохранителя, до засады такими темпами оставалось еще минут пять. Никакого беспокойства в душе – он все рассчитал правильно. Даже мятеж на руку оказался – будет на кого свалить исчезновение российских грузовиков с оружием. Теперь – успокоиться и расслабиться. Ребята с ним надежные, им тоже жить охота, поэтому сработают, как часы. Чингиз прикрыл глаза…

…И почти сразу распахнул их снова: автомобиль неожиданно резко закачало из стороны в сторону. Водитель ударил по тормозам. Сила трения колодок о диски остановила транспортное средство почти мгновенно. Грузное тело начальника по инерции повалилось вперед, и он пребольно ударился плечом и губой о кресло. Другой пассажир в это же время ознакомился с функцией ремня безопасности. Хорошо еще подушки не сработали.

– Мать твою! – зарычал травмированный. – Ты что, предупредить не мог?! И полегче никак нельзя было?

– Как полегче? – шофер ошарашено озирался по сторонам. – Колесо, похоже, того…

Бегалиев прильнул к окошку. Вместе с заполняющим вены адреналином как-то сразу притупилась боль.

– Ты что наделал, кретин? – вцепившись в форменный китель водилы, шеф охраны подтянул его к себе. – Где мы? А? До места еще ехать и ехать, а ты здесь раскорячился! Давай, поехали, пока русские в себя не пришли.

– Как ехать? Колесо реально лопнуло! – горе-шофер лихорадочно шарил рукой рядом с креслом, пытаясь отстегнуться. Когда получилось, он выскочил из машины и дважды обежал ее кругом. Присел на корточки возле заднего колеса, потом переднего, пошарил рукой по грязной резине. Встал, цокая языком.

– Хер ли ты там лазишь? – зашипели на него через приоткрытое окно. – Поехали, поехали!

Вернувшись на свое место, водитель попал под праведный гнев начальства.

– Ты ехать собираешься? Нас ждут! Аслан шутить не будет!!!

– Колеса надо менять!!! – в ответ заорал он. – Оба!!! Я не знаю, как получилось! Гвоздь, наверное, поймали! Или два! У-у, шайтан…

Чингиз с досады долбанул кулаком в обивку. Теперь, кроме боли в колене, стало жгуче саднить в костяшках. Это ж надо быть таким невезучим! Караван к засаде теперь не дотащить! Придется звонить Аслану, чтобы засада сама пришла. Хреново-то как!

Не веря до конца в происходящее, он смягчил интонации:

– А поменять их никак нельзя? Колеса?

– Не-ет! – взвыл рулевой. – У меня одна запаска! А надо две.

Бегалиев попытался собраться с мыслями. Выходило, что звонить Аслану придется. А ведь обещал ему, что все без косяков пройдет. Мать его так!

– Чингиз, – позвал круглолицый. – Как теперь, а?

– Как, как… «Каком» кверху! Закрой рот лучше и не спрашивай ни о чем! Идите, делайте вид, что шины меняете!

Толстяк лихорадочно искал выход из нелепой ситуации. Так, спокойно, надо вызвать ребят Аслана сюда, а до их прихода старательно тянуть резину. Приедут они быстро, только вот фактора неожиданности уже не будет. Ну и хрен с ним, с фактором! И так справятся…

…Баюн рассчитал расстояние до миллиметра. Бампер «Форда» замер как раз перед «хромоногой» легковушкой, раскорячившейся наискосок и почти на обочине. С интересом наблюдая за скачками охраны вокруг поврежденной машины, спецназовец погладил себя по лысой голове. Картинка ему нравилась. Весело менты круги нарезают! Приоткрыв дверь, он высунулся наружу:

– Что случилось, брат?

Киргиз с блинообразным лицом злобно покосился в его сторону. В руках он сжимал монтировку так, что побелели даже костяшки пальцев.

– Слепой, что ли? Не видишь, конец колесам!

– А-а, – понимающе протянул Баюн. – Это серьезно.

– Ай-яй-яй! Это ж надо, какая неприятность, – согласился с ним Иванов, выбравшись наружу и издали оценивая работу Гени. Два выстрела – два колеса на помойку. Молодец.

Попавшие в странную историю милиционеры сочувствия не оценили. Вывалив прямо на влажный асфальт немногочисленные инструменты из багажника, они, пихая друг друга и ругаясь, стали пристраивать домкрат под брюхо автомобиля. То, что резина аккуратно прошита пулями, до них еще не дошло. Темно все-таки на улице.

– Да… – снова вздохнул майор, встав за спинами вынужденных ремонтников. – Это ведь надолго… А нам ехать надо…

Толстяк не усидел. Со страдальческим выражением на лице он выбирался из накренившегося кузова. Слова командира группы он расслышал отчетливо. И тут же попытался повернуть ситуацию в свою пользу.

– Правда твоя, майор. Возни тут на целый час, если не больше. Скажи, Болот?

– До утра работы хватит! – огрызнулся «луноликий», с натугой выворачивая болты.

– А ехать надо, – Бегалиев опирался на открытую дверь, стараясь давать нагрузку только на здоровую ногу. – Что ж придумать… О, слушай, командир, есть идея!

Батя изобразил на лице самый неподдельный интерес и придвинулся ближе.

– Дорога в город одна, заблудиться невозможно. На том берегу Бешенкулов, начальник ОМОНа, ждет не дождется, когда вы пожалуете. Зачем мы будем время терять? Может, сами доберетесь?

Иванов мастерски сменил выражение интереса на лице на выражение крайней озабоченности и сомнения:

– Не знаю, не знаю… без охраны ехать рискованно…

– Да какая из нас охрана? – фальшиво рассмеялся толстяк, и все его три (а может, и четыре) подбородка затряслись. – Два с половиной человека на развалине вместо машины. У вас самих вон какие орлы в кузове – вот это охрана так охрана! И бешенкуловские «маски» на подходе. Чего опасаться? Все так мятежников боятся, что никто на улицу сегодня не выполз. Даже сами мятежники!

Он снова хохотнул, но осекся, заметив кислые мины россиян. Майор все еще не мог определиться с решением, стоял, как школьник у доски, тер квадратный подбородок.

– Ехать-то осталось – хрен с копейкой! – снова пошел на уговоры Бегалиев. Неуверенность русского офицера стала потихоньку выводить его из себя. – Ну же, майор! Пять минут – и вы в городе, а там с мигалками и ветерком до дома!

Иванов увещеваниям не поддался.

– Нет, нет, – торопливо отказался он. – Не может быть и речи. Груз слишком ценный. В город сами мы не поедем, уж извините.

Офицер МВД нервничал. Глазки его то и дело стреляли вниз, на светящийся циферблат китайских часов. Поняв, что уговорить русских в одиночку идти к волку в пасть – не выйдет, он решил привести в исполнение первоначально задуманный план. Для этого надо было просто удержать «овец» на месте. Пусть волк сам идет и берет, сколько ему нужно.

– Давайте так поступим, – неожиданно предложил Батя, решив спутать местным ментам карты. – Свою машину оставляете здесь, сами пересаживаетесь в наши, и – продолжаем путь.

– Эй, какой оставляет! – водитель «Нексии», занимаясь своим делом, держал ушки на макушке и прекрасно понимал по-русски. – Я бросать не могу! Пацан-хулиган стекло разбивать, огонь жечь – я отвечать, деньга платить! Нет!

– Это несерьезно, – ухватился за возможность отказа Бегалиев. Ему категорически не хотелось оказаться в микроавтобусе, когда брат Аслана с подельниками будут его грабить. Не удержится кто-нибудь, влепит пулю, потом разбирайся, если выживешь! – Машину бросать нельзя. Никак. Давайте ждать. Лучше мы подкрепление вызовем и подождем, идет?

Командир спецназа улыбался, слушая бред милицейских оборотней. Скромно так улыбался, чуть устало. И это не сулило негодяям хороших перспектив.

– Нет, – просто ответил он. – Не идет. Ждать никого не будем. Ребята, разворачивайте машины, выдвигаемся обратно, к аэродрому.

Щеки Бегалиева побледнели и даже обвисли – такой подлости от русских он не ожидал. Забыв про колено и почти не хромая, он догнал Иванова.

– Постой, постой, майор! Ты что, нас бросишь тут? Ночью? На пустыре? Со сломанным транспортом?

– А что такое? Вызовете подкрепление, и дело в шляпе! – десантник пожал широкими плечами, собираясь вернуться в свой автомобиль. – Не в детском саду…

Бегалиев тяжело и обиженно засопел. Глаза налились кровью.

– Стоять! – заорал он вдруг. – Стоять на месте!

Он неожиданно ловко выдернул из кобуры пистолет, направил его в сторону русского офицера.

– Всем выйти из машин! – целясь прямо в голову командира, милиционер взвел курок. – Прикажи им, майор! Пусть все выйдут, быстро! Оружие на землю! Все! Если кто-нибудь дернется – вышибу мозги!

Двое ментов тут же побросали гаечные ключи и запаску, уже почти установленную на место, и схватились за автоматы, мирно покоившиеся до этого момента на переднем сиденье. Дело принимало нешуточный оборот. Охрана на глазах превращалась в захватчиков.

Круглолицый подскочил к микроавтобусу и, демонстративно передернув затвор, сунул ствол в приоткрытую дверь.

– Выходи, сука! И ты тоже, урод! Шевелите булками, а то завалю прямо здесь!

Водитель «Нексии» попятился спиной, зашел за свою тачку и, упершись локтями в крышу, занял позицию для стрельбы.

– И как это понимать? – нахмурился Иванов, голос его перестал быть елейным, закаленной сталью зазвенела в нем решимость и сила. – Вы что собираетесь делать? Вы же милиция!

– Я тебя сейчас грохну, придурок! – сорвался на крик Бегалиев. Несмотря на то что у него был ствол, а противник стоял безоружным, в горле бандита пересохло от страха. – Пусть твои люди выходят с поднятыми руками и строятся здесь! Все! Быстро! Без фокусов! Если какая-то тварь попробует что-то вякнуть по рации или на помощь позвать, буду расстреливать по одному. Начну с тебя или тех, что в автобусе! Азамат, держи их на мушке!

Иванов невозмутимо молчал, наблюдая, как, сложив руки на затылок, на проезжую часть выбираются доктор и Баюн. Вокруг них, яростно размахивая «акаэмэсом», крутился мент с перекошенным от злобы лицом, уже не казавшимся таким круглым. Видимо, это был его звездный час. Сочтя, что Новиков двигается не слишком резво, он с размаху саданул ему рукояткой автомата по пояснице. Владимир охнул и, изогнувшись, упал на колени. Круглоголовый отскочил, довольно скалясь, а потом снова приблизился и с разбега ткнул Баюна стволом в затылок.

– На колени!!! На колени, твою мать! Урою!

Толстяк подковылял ближе и ткнул майора «пээмом» в подбородок:

– Руки за голову, медленно, чтоб я видел! Азамат, если кто дернется – бей на поражение! Эти долбаные десантники могут начать геройствовать!

Нехотя оставив теплую кабину, из «шестьдесят шестого» выбрался Злой. Рисковать жизнями товарищей, оставаясь в грузовике, он не хотел. К нему тут же подскочил мордатый преступник в погонах, только что «зачистивший» «Форд».

Чем-то не понравился уголовнику спецназер, который был раза в два шире его и на голову выше. Обругав по-киргизски, Болот двинул солдату берцем в голень. Злой даже бровью не повел. Продолжая шествовать, как слон из басни, он совершенно игнорировал брызгающую слюной «моську», чем вызвал у круглоголового яростную злобу. Взбесил его фактически. Перехватив «АКМС» одной рукой, тот с силой ткнул дулом спецназовцу в сонную артерию, вцепился свободной конечностью в отворот его бушлата и потащил к остальным пленным. Оба на миг «выпали» из конуса тускло-желтого света, струящегося из фар остановившихся автомобилей…

– …Людей отпусти, – тихо порекомендовал Бегалиеву майор. – В машинах полно оружия, все бери, только парней не трогай. На пропажу имущества можно закрыть глаза, а если что с людьми случится – придется ответить по полной!

– Закрой свою… пасть… дебил! – даже эту короткую фразу на одном выдохе произнести не удалось: одышка появилась не вовремя и была сильнее, чем обычно, что раздражало и пугало пышнотелого милиционера. Порывшись в кармане свободной рукой, он выудил оттуда ингалятор, дважды брызнул себе в рот, глубоко вдыхая. Помогло. Стало чуть легче. Хотел повторить процедуру, но препарат закончился. Отшвырнув бесполезный флакон в сторону, милицейский начальник взялся за телефон. Пальцы, нервно дрожа, едва попадали на кнопки. «Спокойно! Все отлично! Я все сделал, как хотел!» – сам себя успокаивал он. Оставалось главное – передать товар и получить расчет.

– Алло, Аслан? Это снова я, Чингиз. Планы изменились. Караван я взял сам… Да, я сам все провернул, со своими ребятами… Дальше что? Дальше – как договаривались: я тебе «семечки», ты мне деньги… Где? Нет, притащить на место не получится, у меня грузовики без водителей… Я же говорю, они чухнули что-то, ехать не захотели, пришлось брать караван прямо по дороге… Нет, что ты! Эти лохи даже не дернулись, хе-хе… Брату своему передай, пусть едет нам навстречу, забирает товар… и баранов этих тоже… Нет, Аслан!.. Обижаешь, Аслан, какая подстава? Мы же друг друга давно знаем!.. Да, понял… Жду.

За короткий телефонный разговор Бегалиев вспотел. Рука, державшая заряженный «макаров» перед носом русоволосого десантника, уже порядком устала и начала подрагивать. А майор, словно лом проглотил, стоял себе, пялился в черное жерло, грозящее смертью. Глаз с него не спуская, толстяк окликнул своего подельника:

– Болот! Ты где? Выводи всех толпой сюда, строй у обочины, скоро гости приедут!

На призыв босса никто не отозвался. Щеки Бегалиева побагровели, проступили мелкие сосудики на носу. «Для наглядности надо грохнуть одного из них, – бешено мелькали мысли в его мозгу. – Кого лучше? Командира? Разом лишить их командования и пример показать, чтоб вели себя тише. А если они, наоборот, озвереют? Или от страха стрелять начнут, кто их образумит? Нет, майора надо пока оставить, а замочить… хотя бы того урода, что на переговоры приходил! Только собрать зрителей побольше, чтобы урок даром не пропал». Сверля глазами Иванова, он зашипел:

– Прикажи всем выйти, я сказал!!! Быстро! И без фокусов! Иначе конец тебе, понял?

– Они не послушают меня. Зачем им выходить? Им тоже жить охота, – буднично, как за чашечкой кофе, попытался объяснить майор, но мент и слышать ничего не хотел.

– Тогда я снесу череп сначала тебе, потом остальным! Живо бери рацию, или как вы там с машинами связь держите, и пусть выходят все с задранными граблями! Понял?

Командир спецназа в знак согласия покачал головой. Раздражать грабителей не входило в его планы. По крайней мере – пока. Но и затягивать ситуацию было не на руку. С минуты на минуту на горизонте должна была замаячить вызванная по телефону бандитская подмога. Да и у самих агрессоров нервы были явно не в порядке, себя контролировать им становилось с каждой секундой все труднее. Стрелок, укрывшийся за машиной, глупо улыбался и постоянно сплевывал. Скорее всего, за оттопыренной губой держал комочки насвая – смеси из конопли, куриного помета и еще какой-то дряни, которую использовали вместо легких наркотиков многие местные жители. Покрасневшие от недосыпа, стресса и стимуляторов глаза остекленело таращились на солдат сквозь прицел автомата. Мало ли что придет в шальную голову? Переклинит чего-то в полуиссохшем от алкоголя и дури мозгу, а палец дернет спусковой крючок.

Или взять мордатого коротышку, которого толстяк Болотом кличет. Агрессия через край плещет, готов убить, не задумываясь, любого. Вон как старается, лупасит Злого руками и ногами, подгоняя к голове колонны. Благо что на спецназовце решил отыграться: обычный человек давно получил бы тяжелые травмы, а может, и увечья.

Или предводитель банды – трусливый и насквозь больной человек. Ему бы о душе подумать, а он все за деньгами охотится. И из-за них, родимых, готов на самые отвратительные поступки. Первым курок спустить может, причем от испуга даже.

Как ни крути, балаган с захватом заложников пора было прекращать. Иванов встретился взглядом с грустными глазами Злого, которого, как надоедливая муха, продолжал доставать круглоголовый милиционер. Медленно, чтобы не спровоцировать толстяка, командир выполнил требование положить руки на затылок. Старая методика подачи условных сигналов в очередной раз сработала безотказно. Пока майор поднимал кисти рук к затылку, он успел внятно (для своих) дать команду к началу акции по самоосвобождению.

За толстяка и Болота командир спецназа не переживал. Они, к своему несчастью, находились слишком близко от него и Злого – на расстоянии вытянутой руки. И об осторожности, видимо, совершенно позабыли. Проблемой мог стать водитель, напряженно сжимающий цевье «АКМСа». А потому он сам себе подписал приговор: деваться некуда, надо нейтрализовать его в первую очередь, чтобы бед не наделал.

– Слушай, Чингиз, – обратился майор к главному захватчику. – Давай договоримся. У меня есть деньги. Много денег. На расходы для всего прилетевшего подразделения. Без меня ты деньги долго будешь искать, может, и не найдешь. Я покажу тебе, где тайник, если отпустишь нас. Твой друг покараулит пока Злого, а вон тот, с автоматом, проследит за Геней и остальными. Все просто, как дважды два. Ты нас отпускаешь, и у тебя остается оружие и деньги. Решайся, Чингиз!

– Рот закрой! – Бегалиев навострил уши. Рука с непривычки уже не просто подрагивала – тряслась вместе с пистолетом. Жутко хотелось опустить ее и передохнуть, но перед этим пришлось бы для спокойствия пристрелить надоедливого русского. А он про тайник какой-то запел. Брешет, скорее всего. Хотя… Если это действительно так, то будет очень обидно отдать бабки вместе с оружием Аслану. Надо обязательно их раздобыть до приезда банды…

…Связь работала исправно и четко. Вся группа спецназа слышала каждое слово своего командира. В том числе и Костя, продолжавший трудиться в кунге. Услышав свой позывной в диалоге майора с киргизским ментом, он поудобнее уселся в кресле, вытер ладонь о штаны и перехватил джойстик, управлявший автоматическим дистанционным стрелковым комплексом, установленным на крыше. На экране последние несколько минут красовалась трясущаяся физиономия толстяка, на лбу которого уже сошлись полоски перекрестия прицела. Оставалось лишь нажать на кнопку, чтобы отправить негодяя к праотцам. Но для этого нужен приказ, и именно его ожидал молодой человек, настраивая свою «адскую машину». Теперь, когда команда прозвучала, Костя-Геня приготовился действовать. Выходило так, что Батя берет на себя толстяка, Злой обрабатывает круглолицего, его страхуют Баюн и доктор. А на долю Гени с «АДСК» выпала нейтрализация стрелка.

Геня чуть тронул управление влево. Маленькие, но мощные электромоторы бесшумно развернули 9-мм пулемет на крыше кунга в сторону бандита. Движение замаскированного в основании антенны комплекса осталось незамеченным с улицы. Тени на мониторе качнулись, изображение на миг размылось, но тут же сфокусировалось и стало четким. При желании оператор комплекса мог без труда подсчитать прыщи на носу недоноска, собирающегося стрелять в русских солдат. Только Косте такие выкрутасы были ни к чему: уж коли он на ходу и в условиях ограниченной видимости с двух выстрелов вывел бандитское авто из строя, пробив две шины, то в неподвижную мишень с двадцати метров попасть сможет и при гораздо меньшем приближении. И жестянка на колесах, за которой пытался укрыться враг, его не спасет.

Уголок прицельной сетки в своем «путешествии» от объекта к объекту остановился в области переносицы человека с «калашниковым», затем плавно сместился, подчинившись воле снайпера, под правый глаз. Выстрел в любую из этих точек смертелен: прошив, как бумагу, тонкие лицевые кости, разогретый скоростью металл разносит вдрызг основание черепа, прерывая путь импульсов от коры головного мозга к мышцам-исполнителям. Сознательно нажать на спусковой крючок после такого попадания человек не сможет, как, впрочем, и ничего больше. Правда, есть риск, что мускулы конечности сведет в предсмертной судороге так, что зажатое в ней оружие произведет выстрел. Это минус – заложники могут пострадать. Геня об этом знал не понаслышке, а потому очень надеялся на тяжелые пули с высоким останавливающим действием. Проще говоря, своим огнем он собирался напрочь смести с дороги того, кто посмел угрожать его товарищам…

– …Чингиз! Еще раз говорю, давай договариваться! Там четыре миллиона…

В эфире прозвучало кодовое слово: «четыре». Это была команда, которую майор совсем недавно зашифровал в устном послании к своим бойцам. Долю секунды спустя тупо улыбающегося водителя «Нексии», словно тряпичную куклу, отшвырнуло от транспорта. Вырвался из рук и кувырком полетел к земле автомат.

Не успело оружие с металлическим лязгом приземлиться на асфальт, а Злой уже держал в руках обмякшее тело своего конвоира, потерявшего вдруг сознание от «пустякового» удара в кадык.

Новикову повезло: он как раз обернулся в сторону происходящего действия и кое-что успел заметить. Нет, самого удара он не разглядел и осознал, в чем дело, лишь спустя несколько секунд. Зато сострадание и жалость к противнику в глазах Злого уловил отчетливо. И оторопел – ведь он-то думал, что это сказки, пустая болтовня, треп от нечего делать.

Тем временем Бегалиеву было не до любования работой спецназа, хотя он имел все возможности наблюдать за ней, что называется, из первого ряда, с VIP-места. Видимо, потому, что цена за такое удовольствие оказалась довольно высока: сломанное запястье и утраченное оружие заметно испортили настроение. Зажав поврежденную руку здоровой, толстяк изумленно таращился на свою неестественно вывернутую ладонь и собственный пистолет в руке майора. Боль чуть запоздала с приходом в ошарашенный внезапной переменой обстановки мозг, а когда добралась туда – завесила мутной пеленой все вокруг, сделала ватными ноги и подогнула колени, выдавила из пересохшего горла протяжный стон. Повалившись на бок, бывший хозяин положения стал беспомощно хватать ртом воздух, которого ему вдруг стало не хватать. Затуманенный рассудок не без труда различил правильные черты майора, склонившегося над ним.

– Плохо ты поступил, Чингиз, – как через стеганое одеяло, долетали слова до сознания поверженного мента. – Очень плохо. Людей хотел убить, оружие украсть. Нельзя так. Не получилось – теперь придется отвечать… Ты готов, Чингиз?

Страх тихой змейкой скользнул в душу Бегалиева. Подкармливаемый все новыми и новыми фантазиями, принялся расти с бешеной скоростью. «Это конец!!! – пронеслась в голове мысль, заставляя тело колотиться крупной неудержимой дрожью. – Все! Сейчас все кончится! Выстрелит прямо в лицо!»

– Не убивай! – захрипел обезоруженный офицер сопровождения, жирные телеса нелепо сотрясались от всхлипываний. – Не убивай! У меня семья, дети маленькие! Дочке младшей три года всего! Не убивай, прошу!

– О, как запела птаха! – раздался возглас бритоголового десантника, который бесцеремонно шарил руками по одежде лежащего, выискивая припрятанное оружие. В сюрпризах никто не нуждался.

Бегалиев покосился в его сторону, слабая искра надежды мелькнула в его зрачках.

– Ради Аллаха, помоги! – запричитал он, пытаясь повернуть короткую шею к солдату. – Ты же правоверный! Мы должны помогать друг другу! Не убивай! Брат! Не убивай! Вспомни Коран!

Окончив обыск, Баюн криво усмехнулся.

– Это ты вспомни священную книгу, – сказал он. – Хорошенько вспомни и помолись, чтобы Аллах простил тебя за все, что сделал… или хотел сделать!

Забыв от жути про руку, оставшийся в одиночестве захватчик попытался подняться, но тут же, заорав благим матом, снова рухнул.

– Я не виноват, – глотая слезы и вопя, он все еще пытался «отмазаться». – Меня заставили! Клянусь, я не хотел вам сделать ничего плохого! Это не я! Не убивайте!

Баюн легонько ткнул его в лодыжку ботинком:

– Будь мужчиной! Проиграл – так проиграл. Чего выть-то?

– Не убивай, я не виноват, не убивай, – все глуше и глуше всхлипывал Бегалиев.

Иванов поднял руку – все вокруг замерли, давая возможность командиру прислушаться. Баюн снова поддал ногой в голень рыдающему, чтобы вел себя тише.

– Разворачивайте машины, – скомандовал майор, словно в ночной тиши уловил надвигающуюся угрозу. – «Домик» без огней на расстояние прямого выстрела отведите. Остальные – чем дальше, тем лучше. Уходим.

Толстяк немного притих, хоть лежать на влажном асфальте и не доставляло особой радости. Иванов присел рядом с ним, ухватил за отворот одежды, приподнял.

– Как не повезло тебе, – покачал он головой. – И своих «псов» потерял, и сделку сорвал. Как перед Асланом отвечать будешь?

Толстяк вздрогнул. Страх снова нахлынул на него, подавляя совесть, волю, чувства. Мало было задобрить русских, чтобы не вышибли мозги, так еще и с братом Аслана разборки предстояли.

– У него разговор короткий, – подливал масла в огонь русский командир. – За беспокойство придется неустойку платить. Деньгами. Или кровью.

Бегалиев и сам об этом знал. Сам видел не раз, что бывает с теми, кто пытался обмануть Аслана. Пополнять их ряды ему совершенно не хотелось.

– Сначала я хотел тебя пристрелить, как шакала, – спокойно продолжал майор. – Но теперь мне этого делать не нужно. Твои бывшие друзья прекрасно справятся сами.

Вынув обойму, он передернул затвор, избавляясь от неиспользованного патрона. Магазин отбросил в сторону обочины, оружие небрежно положил невдалеке от корчащегося в страхе милиционера.

– Это ради твоих детей, – пояснил он, вставая. – Если постараешься – у тебя будет шанс спасти свою шкуру. Подберешь ствол, когда мы уедем. Возможно, тебе повезет, и ты сумеешь отстреляться от своих партнеров. В конце концов, ты же представитель закона, а они – простые бандиты. Арестуй их, восстанови справедливость.

6. Бишкек. Окрестности рынка Дордой

Такси пришлось бросить за несколько кварталов. Несмотря на сгущающуюся тьму, на подходах к базару было людно. Только народ бродил совсем не торговый. Улочки, ведущие к рядам, заполняли стаи бродивших горлопанов. Покупать что-либо у подпитой толпы намерения не было. А вот поживиться добром из тысяч контейнеров – желающих набралось хоть отбавляй. Безвластие породило произвол и вседозволенность. Нет милиции, некому наказывать – пользуйся моментом и присваивай все, что плохо лежит. Вернее, грабь и мародерствуй. Съехавшиеся в столицу из окрестных аулов молодчики и местные бездельники просто не могли оставить без внимания такой лакомый кусок. Еще бы – крупнейший рынок в Центральной Азии, основная питающая жила большей части рынков и магазинов России и стран СНГ…

Оставив машину в глухой подворотне, Руслан постоял несколько минут, давая глазам возможность привыкнуть к темноте. Двигаться на ощупь в тени неосвещенных зданий при отключенных уличных фонарях было небезопасно. Удаленные и совсем близкие перекрикивания людей и птиц, смех и звероподобные вопли, запах распускающейся листвы в парке и оттаявшей па́дали создавали иллюзию джунглей. Настоящих городских джунглей, опасных и жестоких.

Но Маметбаева они не пугали. Ничуть. Он к ним привык: здесь родился, рос и в школе учился, пока не развалился Союз. И пока не пришли в дом его отца хорошие-прехорошие соседи и не предупредили. По-доброму так, по-родственному. Мол, хороший ты парень, добрый, всем помогаешь. «Дохтур», в смысле – врач, что весьма почтенно. Кыргыз, опять же. Но вот сын у тебя – наполовину немец. И не твой он ребенок вовсе. Так что не обессудь и не обижайся: когда за «свободу» народ «бороться» начнет, исконные земли от нечисти освобождать, то и ублюдку твоему перепасть может. А заодно и всей семье. Отец попытался вяло отпираться, но ему быстро напомнили про его младшую сестру, про ее шашни с инженером и про то, вернее – про того, кто из этого получился. Как ни скрывали родители, шила в мешке утаить не смогли.

Руслана тогда, как молнией, прошибло: узнать в переходном возрасте, что родная тетя – и не тетя вовсе, а мать – очень нелегко. Тяжело было. Маметбаев до сих пор прекрасно помнил виноватые глаза родителей, которые пытались оправдываться перед ним, подростком, неся околесицу про невозможность иметь детей, про семейную драму и шанс на родительское счастье и еще много про что. Руслан тогда оценил честность и назло всем справился со скользкой ситуацией довольно быстро. Просто сказал, что родителями он считал и считать будет только их. А тетка, раз она решила отказаться от материнства, так и останется теткой. На этом все успокоились до тех пор, пока трижды за месяц школьник не пришел домой с расквашенным носом и «фонарем» под глазом. Потом был переезд: отец, наконец, осознал опасность жизни в Киргизии и перевез свое семейство в Россию, в Питер. Туда, где в годы молодые постигал азы врачебного искусства. И аттестат зрелости Руслан получал уже там. Только от перемены места жительства житье мальчишеское легче не стало. Смуглая кожа да азиатский разрез глаз привлекали внимание сверстниц, а вот со сверстниками найти общий язык оказалось сложнее. Но и в этом нашлось немало положительных моментов: подростковые распри только закалили характер, подвигли к занятиям карате, заставили учить иностранный. Потом был университет (наперекор отцу – не медицинский), затем (втайне от всех) специальная школа с закрытым названием, государственная служба, командировки в Египет, Сирию…

Долго предаваться воспоминаниям было некогда. Маметбаев привычно вжал голову в плечи и, держась ближе к стенам зданий, зашагал вперед. Несомненно, за те почти двадцать лет, что он отсутствовал, город сильно изменился. Не было уже никакого Фрунзе, названного в честь легендарного наркома – борца с басмачеством. Был Бишкек, происхождение названия которого затруднялись объяснить даже местные историки-краеведы: то ли от имени наспех выдуманного мифического богатыря, то ли от кухонной палки-мешалки. Но дух старого поселения был неистребим, Руслан чувствовал его, хоть сам себе в этом и не признавался.

Пропустив мимо десяток разномастных парней, тащивших на плечах какие-то ящики, он проверил свой «след». За ним не шли. Это Искателя порадовало. Значит, пока его персона никого в городе заинтересовать не успела. «Увы, скоро это изменится», – с легкой грустью подумал он, непринужденно перепрыгивая через замусоренный арык, несший талые воды куда-то к реке. До места условленной встречи оставалось не больше квартала.

Из-за большой прорехи в облаках выглянула луна. Ее бледный свет приглушил мерцающие впереди, за гаражами, огни Дордоя. Зачавкала под ногами грязь. Пронзительно затрещала сорока с одного из карагачей, чудом уцелевших при строительстве. В узком проходе между хозяйственными постройками было пустынно и тоскливо. В воздухе витал тошнотворный аммиачный дух отходов. Руслан поморщился.

Что-то внезапно засвербело в затылке. Противно так, до мелкой дрожи. И ощущение это Искателю было отлично знакомо. Это знак. Плохой знак. Предчувствие беды.

Все это он осознал уже позже, а пока его тело инстинктивно сжалось, дернулось вперед. Что-то тяжелое с тихим страшным шелестом пролетело в паре миллиметров от темени, чуть зацепив шерстяную кепку, и по касательной задело левое плечо, заставив руку отяжелеть. Действуя на автопилоте, Руслан прикрыл голову, коротко и мощно ударил ногой назад. В душе не было ни капли страха или злости. Они появятся. Позже. Когда уже все закончится. И он будет делать все, чтобы появились. Ведь ничего не боятся только покойники, а Руслан становиться им пока не собирался. Не было такого пункта в его планах.

Каблук встретился с чем-то мягким, породив сдавленный хрип. Еще разворачиваясь, Искатель поймал в поле зрения своего обидчика, который, сгибаясь от боли, отшатывался назад. Низкорослый и плечистый, с перекошенным яростью лицом, свое оружие – кусок арматуры, тщательно обмотанный изоляционной лентой, – из цепкой ладони не выпустил. Руслан подался к нему, сокращая дистанцию и лишая возможности замахнуться повторно, заблокировал и прихватил вооруженную конечность. Продолжая шаг, саданул ногой в голень и сразу же, не давая противнику атаковать кулаком слева, вложился всем корпусом в удар локтем. Попал. Хорошо попал. Враг не был новичком в уличной драке, но такой прыти от предполагаемой жертвы не ожидал, а потому среагировал не очень быстро и закрыться не успел, поплыл.

«Поодиночке такие не нападают, – мелькнуло в мозгу Маметбаева. – Возиться нельзя!»

Чутье бойца и опыт не подвели. За спиной раздалось нервное сопение. Всадив коленом под ребра первому супостату, Руслан «взял» его на себя и, скручиваясь корпусом, свалил ставшее податливым тело в сторону новой угрозы. Рассчитал все верно. Узкий отточенный нож замешкался на пути к его животу, отвлекся на мгновение. И тут же отлетел в сторону, жалобно дзынькнув о кирпичную кладку: раздробленные ударом дубинки пальцы не смогли удержать рукоять.

– Сеге… – вырвалось из уст обезоруженного противника киргизское ругательство. Но договорить он не успел – Искатель коротким взмахом хлопнул арматуриной в висок. Как выключателем щелкнул – детина рухнул на землю. «Порядок, – прокомментировал внутренний голос Руслана. – Здесь больше ловить нечего, надо валить отсюда!»

Маметбаев не стал даже спорить с собой. Неожиданное свидание пора было завершать триста тридцать третьим приемом самбо – короткой интенсивной пробежкой…

– Стоять! – рявкнули слева, метрах в трех. Если бы не подтверждение серьезности намерений в виде выстрела над головой, Руслан прикинулся бы глухим и ни за что не стал слушаться незнакомого человека. А так пришлось замереть.

Из полутени выдвинулся невысокого роста киргиз. Вышел ровно настолько, чтобы Искателю был хорошо виден ствол, направленный ему в живот. Не по-дилетантски – в голову, а в центр тела. Куда не промахнешься, будь перед тобой хоть сам Брюс Ли.

– Брось палку, – посоветовал незнакомец. Маметбаеву почему-то даже не пришло в голову сделать по-другому. Бросил. С тихим шлепком та приземлилась в размешанную обувью во время потасовки глину.

– Ты кто? Зачем людей убиваешь? – парень с пистолетом оказался на редкость любопытным. «Просто пристрелить человека ему уже неинтересно! Видите ли, надо сначала в душу залезть! – возмутился внутренний голос Руслана. – Извращенец!»

– Мне не нужны их жизни, – так же по-киргизски ответил он вслух, просчитывая и сразу отбрасывая как неисполнимые варианты ухода с линии огня. – Мне нужна моя. Я защищался.

– Ты их знаешь? – продолжал допытываться человек с пистолетом.

– Нет. И не собирался знакомиться. Я иду в Дордой-Форт, к Шамбету.

Проводивший допрос сделал паузу, размышляя. И так же невозмутимо продолжил:

– Кто такой Шамбет? Брат твой? Или он тебе должен?

Маметбаев прикинул, что на его месте испытывал бы неподготовленный человек. Испуг. Или раздражение от неизвестности. Ему больше понравился второй вариант, поэтому он ответил с вызовом, не трогаясь, однако, с места и не дергаясь. И пароль, по которому его должны узнать, ввернул на всякий случай:

– А сам-то ты кто, если не знаешь Шамбета? Он мне не брат никакой, у меня к нему дело. Я ищу персидское вино – у него оно есть.

– Не горячись, – незнакомец убрал «браунинг». – Значит, это тебя встречать надо было. Хм… Ладно. Шамбет ждет тебя. Поехали.

Не оглядываясь на поверженных врагов, Руслан последовал за незнакомцем. Догнал провожатого метров через тридцать, у старого черного «Мерседеса», который караулили еще двое вооруженных парней.

Ехали недолго. По пути встретили несколько подожженных авто и киосков – не попав на территорию базара и получив по зубам, отморозки вымещали злость на первом, что подвернулось под руку.

Потрепанный автомобиль, покружив по тесным проездам открытых площадок торговли, добрался до служебного дворика. Где-то в противоположной части громадного комплекса слышалось напряженное гудение людских масс, надрывный лай сторожевых овчарок, отголоски выстрелов – самые наглые и безбашенные мятежники собирались штурмовать торговые ряды. Мимо «Мерседеса» быстрым шагом пронеслись человек пять с белыми повязками на рукавах, кто с двустволкой, кто с дробовиком.

– Ополченцы, – пояснил человек Шамбета, привезший Руслана в Форт. – Менты свалили. Если не дежурить – к утру от товара ничего не останется, оппозиционеры-революционеры все растащат. А ополчение, плюс братва – сила серьезная. Пока никто не смог нас пощипать… Не считая, конечно, контейнеров, которые за пределами стояли. За них поручиться не могу.

– Братва? – переспросил Маметбаев, поддерживая разговор. Проводник попался общительный, а для Искателя любая информация шла на вес золота. – Братва барыг охраняет от честных воров? Это по понятиям?

Киргиз надменно поднял голову:

– Не от воров, а от беспредельщиков! Если сдать им всех, завтра кто будет за крышу платить?

Вошли в полутемный павильон. Хмурый помятый парень на входе кивнул сопровождающему Руслана и равнодушно уставился вдаль. По обеим сторонам неширокого прохода в несколько ярусов высились ныне запертые на кучу замков железные контейнеры, служившие одновременно и сейфами-хранилищами, и торговыми точками, когда их распахивали для зевак-покупателей.

Глухо шлепали кроссовки по пыльному бетону. Горланили во всю мочь голуби где-то под высокой крышей, разбуженные светом фонарей и непривычной людской активностью. Путь был неблизкий. То и дело навстречу попадались небритые осунувшиеся физиономии коммерсантов, на ходу подсчитывающих убытки.

Наконец длинные ряды закончились, и начались беспорядочно стоящие ларьки. Рынок постоянно видоизменялся: увеличивался и уменьшался, расцветал и чах. И активность эта воплощалась в немыслимое сочетание новеньких, в стиле хай-тек, супермаркетов – и обшарпанных и промасленных киосков-чебуречных.

– Сколько ж тут всего нагорожено, – искренне удивился Руслан, мимоходом читая объявления на опорах крыш, стенах и дверях переходов. – Заблудиться можно на раз!

– Угу, – горделиво кивнул спутник. – Чтобы обойти весь Дордой, надо дня три потратить. В десятку крупнейших рынков мира входит!

Внутренне усмехнувшись энциклопедическим знаниям местного «братка», Руслан лбом чуть не снес низкую балку перед выходом на лестницу. Дорога вела в подвал, и ее охраняли.

– Извини, – навстречу выдвинулся мужичок с пистолетом, щербато улыбнулся Руслану, мягко, но настойчиво останавливая его. – Обыск небольшой. Оружие есть?

Получив отрицательный ответ, охранник все равно ощупал Маметбаева с ног до головы. Потом отодвинулся в сторону, пропуская.

Спустились в подвал. Далеко позади остались шум и гомон своры, жаждущей чужого добра и сдерживаемой автоматными очередями поверх горячих голов. Сюда с улицы звуки не долетали. Мерное гудение люминесцентных ламп и шуршание воздуха по трубам вентиляции составляли шумовой фон подземного помещения. Минули еще один коридор, залитый подрагивающим искусственным светом. Руслан надвинул на глаза кепку и опустил подбородок – подслеповатые глазки камер попадались все чаще. Светиться Искателю было ни к чему.

– Пришли, – заявил провожатый, останавливаясь перед бронированной дверью цвета дерева, совершенно не вписывавшейся в фон серой бетонной стены. – Позвони. Если Шамбет не занят – пройдешь. Занят – подождешь. Удачи!

– Погоди. Так не пойдет. Звони сам, – неожиданно заупрямился Маметбаев. – Я не «шестерка» какая-нибудь, не на коленях приполз. Встреча нам обоим выгодна. Так что передай Шамбету, что я здесь.

Низкорослый склонил стриженую голову набок, тяжело соображая. Гость мог и правда оказаться важной птицей – зря, что ли, его встречать послали? С другой стороны, очень важные персоны поодиночке по ночам не шастают, да и одеваются побогаче…

После недолгих колебаний и консультаций Руслану, наконец, дозволено было войти. Еще одна дверь отделила его от внешнего мира. Еще одно препятствие на пути назад. Искатель шел ва-банк. Покатись все по худшему сценарию, выбраться из этой мышеловки будет непросто.

Увиденная обстановка не произвела на него особого впечатления – он много поколесил по Востоку, насмотрелся. Увешанная и обложенная разномастными коврами, паласами и ковриками комнатушка с намертво въевшимися запахами бараньего жира и гашиша. Тусклые кованые светильники. Обувь, оставленная при входе. Межкомнатные занавески.

Навстречу выкатился человек, маленький, круглый, с холеными руками. Поправляя концы разноцветного кушака, перепоясывающего пестрый восточный халат, он скалился в натянутой улыбке, отчего от природы узкие глаза смотрелись на одутловатом лице тонкими прорезями.

«Если это Шамбет, – проворчал внутренний голос, – то не советую становиться к нему спиной». Причина такой неприязни Руслану вскоре стала ясна. «Педик, – безапелляционно выдало подсознание. – Самый натуральный, то есть настоящий. «Голубизной» за километр несет». Но едва встречающий заговорил, Руслан не поверил своей новой догадке. Неужели евнух? Двадцать первый век на дворе…

– Здравствуйте, уважаемый! – тоненько пропел «колобок», поправляя и без того идеальную прическу. – Шамбет Алиевич очень скоро освободится и с превеликим удовольствием с вами встретится. А пока он просит его извинить и подождать у дастархана. Пойдемте, я провожу.

Руслан скинул ботинки. Ноги приятно потонули по щиколотку в ворсе настоящего персидского ковра.

– Сюда, сюда, – постоянно оборачиваясь, семенил впереди толстяк. – Проходите.

Искатель идти не торопился. Несмотря на внешнее спокойствие и кажущуюся расслабленность, внутренне он готов был ко всяким неожиданностям. Главное – вовремя их заметить, что Руслан и старался сделать.

– Здесь располагайтесь, – распорядитель широким жестом указал на низенький помост, занимавший почти всю просторную комнату. На нем, устеленном цветастым войлоком, лежал ворох подушек разных размеров и раскраски. В середине, на подносах возлежали горы фруктов, сушеных и свежих, расставлены пиалы, а в самом центре «дымил» горячим паром большой фарфоровый чайник. – Угощайтесь, все вкусное, свежее…

Маметбаев оценил обстановку. Одна комната – три входа. Через один из них он только что сюда попал, два других могли таить в себе все, что угодно. Чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений, Руслан присел на кошму, подбил себе под бочок подушку и, дотянувшись до блюда с орехами, закинул в рот пару ядрышек арахиса.

Громкий низкий голос послышался из-за стены. Мешая русский и киргизский, кто-то кого-то «крыл» матом. Долго и витиевато. Слышались возня, шум, с глухим стуком упало что-то тяжелое. Несколько секунд спустя занавеска на одном из дверных проемов отлетела в сторону, и в комнату, где хрустел орешками гость, ввалился крупный смуглолицый мужчина в расстегнутой светлой рубашке, кожаных штанах и с босыми ногами. Глаза с большущими мешками под ними были налиты кровью. Ноздри многократно переломанного носа раздувались. Дряблые щеки тряслись при каждом шаге. На лбу и голой груди блестели крупные капли пота. Как мешок соломы, намотав длинные светлые волосы на кулак, он тащил за собой почти не сопротивляющуюся девушку.

– Айпек! Чтоб тебя! – не замечая присутствия Руслана, заорал он. То, что это был Шамбет, Искатель не сомневался. Словесное описание совпадало с реальностью. – Айпек! Сюда иди! У-у, шайтан!

Евнух вырос в проходе, как из-под земли, подобострастно склонился перед хозяином.

– Ты порол ее, эту сучку? – свирепо зашипел босс, выталкивая вперед несчастное создание. Девушка упала на четвереньки, дрожащие руки подкосились, и она медленно, как восковая кукла у костра, завалилась на бок.

– Конечно, порол! – заявил «колобок», не глядя в глаза начальнику. – Как вы велели. Каждый день ее учу…

– Херово учишь, – сверкнул очами Шамбет. – Она мне снова чуть член не откусила! Я ее вообще трахну когда-нибудь нормально или нет? Или так и буду зря кормить и ее, и тебя? Убью обоих, ур-роды!

Хозяин от речей своих завелся вновь и пнул распростертое тело ногой. Только потом заметил присутствие в комнате постороннего. Настроение его мгновенно сменилось.

– Вай! У меня гости, а я ору, как сумасшедший! Прости, уважаемый! Ассалам алейкум!

– Алейкум ассалам! – приветствовал его Руслан, поражаясь, как быстро гнев уступил место вполне искреннему радушию.

Шамбет поспешно застегнул болтавшийся брючный ремень, вытер о рубашку ладонь и протянул ее гостю. Рукопожатие его было крепким, решительным. Плюхнувшись на пуфики напротив Искателя, он схватил небольшой серебряный кувшин и стал жадно пить прямо из носика. Утолив жажду, вытер пухлые губы тыльной стороной ладони. Вопросительно глянул на Маметбаева:

– Может, водки?

Руслан улыбнулся одними уголками рта:

– Нет, спасибо. У меня нет столько времени. Ак Чал[2]просил передать тебе это.

Из внутреннего кармана куртки Искатель извлек пухлый нестандартный конверт, положил рядом с подносом, где огромными полупрозрачными каплями возлежал виноград.

– Айпек, забирай ее! Уйдите оба! – замахал руками босс. Перегнувшись через дастархан, он сцапал посылку. Лицо его засветилось от радости.

Толстяк в национальном халате грубо и бесцеремонно ухватил за руку лежащую девушку и потащил к выходу. Тощая, с опухшим от побоев лицом и сплошным синяком «во все тело», девушка попыталась привстать, но не смогла. По бледной коже и спутанным клокам волос соломенного цвета Маметбаев без труда распознал ее славянские корни. «А она ничего, довольно милая», – некстати заметил его внутренний голос. Несмотря на распухший нос, заплывший кровоподтеком левый глаз, вздувшиеся и разбитые в кровь губы, ее привлекательность и правильные черты все еще были различимы. Внезапно девушка открыла глаза. Вернее, открылся один, правый. Не полностью – мешал фингал. Но и этого хватило, чтобы Искатель чуть не вздрогнул, как от удара током. Холодно и отрешенно, словно это не ее тащили на очередную расправу, девушка взглянула прямо в глаза Руслану. И так же равнодушно вновь сомкнула веки. Толстяк сопел и шепотом ругался, вытягивая из комнаты полураздетую невольницу, потерявшую сознание…

Подарок удовлетворил шефа. В уме прикинув сумму, что поместилась в конверт, Шамбет не стал пересчитывать купюры. Вместо этого он достал оттуда лист бумаги, свернутый пополам. Принялся читать. Густые брови, сдвинувшиеся к переносице вначале, постепенно стали разглаживаться. После ознакомления с весточкой достал зажигалку и, держа письмо за уголок, подпалил его снизу. Пламя стало извиваться, тянуться к пальцам человека, но обжечь не успело – остатки листа были брошены на серебряную тарелку.

Припрятав деньги в карман, хозяин улегся на бок, подперев ухо ладонью.

– Старику передай огромное спасибо! Он умеет радовать людей, – почти промурлыкал он. – Ручается за тебя… Ему я верю. Так что давай, выкладывай, в чем проблема?

Руслан все никак не мог отойти от ледяного взгляда синих глаз. А потому ответил не сразу:

– Ты – большой человек, Шамбет. Старик сказал, ты знаешь всех в Чуйской долине. И все знают тебя. И уважают. Ни одно крупное дело нельзя провернуть без твоего ведома.

Собеседник Руслана важно надул щеки и с благодушным видом закивал, соглашаясь. В пальцах его появились черные нефритовые четки, бусины мелодично и размеренно защелкали друг о друга в такт хвалебным речам.

– Какой бизнес ты здесь хочешь начать? – напыщенно спросил он, пузырясь от осознания собственной значимости. – Если это не секрет, конечно.

– Разве от тебя могут быть секреты? – продолжал льстить Маметбаев. Психологический портрет местного криминального бонзы уже созрел в его мозгу, теперь он подбирал к нему ключи и, похоже, был на правильном пути. – Мои дела слишком мелки, чтобы быть достойными твоего внимания. В основном я занимаюсь тем, что решаю чужие проблемы.

– Я понимаю, о чем ты, – Шамбет ухмыльнулся. – Я сам с этого начинал. Продолжай.

Искатель нарочито громко вздохнул, показывая, как неприятен ему сам факт обращения к эдакому значимому человеку по такой мелочи.

– У меня есть друзья, которых пытаются кинуть на очень большие деньги. Провести рейдерский захват, отобрать дело.

– Сейчас такое время, все хотят получить побольше, – многозначительно промолвил Алиев. – Назови своих друзей, и я подумаю, что можно сделать.

Руслан доверительно наклонился к хозяину дома:

– Фабрика «Кызыл Шоола»[3]. «Дочка» Кара-Балтинского горно-обогатительного комбината. Вчера была первая волна, рейдеры пытались захватить офис, но охрана устояла. Что ты знаешь об этом?

Щеки Шамбета как-то сразу сдулись, благостная улыбка сошла с лица. Четки стали цокать быстрее и жестче. Он довольно долгое время молчал. Искатель тоже притих, ожидая реакции.

– Мне жаль, – наконец отозвался рыночный бонза, скорбно поджав губы и сощурив глаза. – Передай своим друзьям, чтобы забыли о фабрике. Им надо уезжать. И чем быстрее, тем лучше.

– Что так?

– Фабрика приглянулась очень большому человеку. Очень серьезному. Ничего нельзя сделать.

Руслан понимающе закивал, старательно морща лоб и кусая губы.

– Спасибо за предупреждение, уважаемый. Я все понял. Мне неприятности не нужны…

Хмурые складки на переносице Шамбета разгладились, на душе отлегло. Но рановато: неугомонный гость, оказывается, и не пытался отказаться от своих планов.

– …Но мои друзья… они не откажутся, не бросят свое дело, – Маметбаев беспомощно развел руками. – Такие у них принципы, даром ничего никому не достанется.

– И зря! – злобно вскрикнул хозяин, резко сел прямо и перешел на громкий шепот, брызгая слюной: – Их раздавят. Размажут! Даже думать о войне с этим человеком опасно для жизни!

– Это не имеет значения. Где его найти? – глядя в глаза Шамбету, спокойно спросил Искатель. Страшные угрозы на него не подействовали. – Мне нужна информация. Старик сказал, ты все можешь.

– Ты самоубийца?

– Нет. Просто скажи, кто за этим стоит, – упрямо повторил Маметбаев.

Киргиз поиграл желваками, потом воздел руки к небу:

– Аллах всем судья. Говорю тебе: пожалеешь потом, но поздно будет. Есть вещи, важнее денег и заводов. Жизнь, например.

– Или честь.

Шамбет откинулся на подушки и оперся на локоть. Долго изучающе глядел на странного посетителя. Потом вздохнул:

– Раз так, тебе виднее. Фабрику заберет Мелис Таш-Боор[4]. Заберет, и не сомневайся.

У него есть все – деньги, связи… куда ни сунься – везде его друзья или родственники. А если не те или другие, тогда должники. С ним спорят только мертвые, и то осторожно. Где его найти, говоришь? А хрен его знает! У него столько недвижимости по всей стране – и в Чолпон-Ате, и в Бишкеке, и в Оше. Да и за границей: на Балхаше, например, дача, в Москве – квартира. У него много еще чего есть – яхта, самолет…

Руслан придвинулся ближе, чтобы не пропустить ни слова из полившейся ручьем негромкой лекции. Превратился в само внимание и слух. Однако не забывал отслеживать обстановку вокруг.

Боковым зрением подметил слабое движение за занавеской. Наверняка евнух. Вместо того чтобы заниматься воспитанием непокорной наложницы, подслушивает, гад. Молодой человек неожиданно поймал себя на мысли, что его даже радует факт, что с той стороны не доносятся звуки ударов плетью и приглушенные женские стоны. Пусть лучше слушает, чем истязает бедную девочку.

Откуда-то потянуло жареным мясом и луком. Скорее всего, за третьим выходом – кухня или что-нибудь вроде нее. Автоматически внеся информацию об этом в память, он снова целиком вернулся к разговору.

– Может, у него есть предпочтения? Какой-либо из домов для него дороже, удобнее остальных? Должна же быть постоянная резиденция. В его окружении есть надежные люди?

– Да знаю я, где он в данный момент обитает, – снова вздохнул совладелец рынка, отложив четки и постукивая по пачке сигарет, чтобы выбить оттуда одну. – Только в толк никак не возьму, для чего тебе это надо. Позавчера я для него троих рабов доставлял. Одного вернули, правда. Сволочи. Сами испортили товар, а мне деньги назад пришлось отдавать. Куда я его теперь дену? Со сломанной рукой? Твари.

– Адрес?

– Пиши.

Раздосадованный упоминанием о не очень благополучной сделке, Шамбет указал место, куда возил невольников.

– Может, пригодится тебе это, а может, и нет, – добавил он, выпуская к потолку желтовато-серые, тягучие облачка дыма. – К нему прилетел сын из Штатов, на каникулы. Отпрыск – с шилом в заднице, постоянно мотается где-то. Папашка большую часть своей охраны к нему приставил. Хотя какая разница… Там и без них телохранителей – море.

Шамбет был доволен, что так легко и удачно отработал деньги Белого Старика. Благодарение случаю, что недавно имел дела с Мелисом. А то пришлось бы рисковать, проявляя интерес к его персоне. Маметбаеву такой поворот дел также пришелся по душе. Пресловутый Мелис успел насолить работорговцу, и у того появился дополнительный стимул слить о нем информацию, что увеличивало ее достоверность. Как нельзя кстати все сложилось. Даже слишком. Часть запланированного на вечер выполнена, и Руслан незаметно потянулся. Но расслабиться полностью себе не позволил. Следовало продолжать вызывать собеседника на откровенность, не зря же отвалил такие деньги.

– Спасибо, от всего сердца – спасибо! Да благословит Аллах тебя и потомков твоих за твою помощь! По этому вопросу у меня все.

На последние слова Искателя Алиев хитро оскалился:

– Стало быть, есть еще вопросы?

– От тебя разве что-нибудь утаишь, Шамбет-ака? Ну, да, есть. Если только ты не против меня выслушать… В общем, я ищу своего друга. Он пропал недели три-четыре назад…

Торговец людьми молча ждал, пока проситель не продолжит повествование. И Маметбаев не стал тянуть кота за хвост.

– Просто пропал, и все. Семья, сослуживцы, друзья – никто не знает, куда он делся. Сергей Охотник его зовут. Это настоящая фамилия, не кличка.

– Русский?

– Ну, можно сказать и так.

– Понятно, не объясняй, для меня они все на одно лицо – русские, евреи, украинцы, эти, как их, белорусы, – перебил его Шамбет, гася окурок в пепельнице. Тщательно раздавил его, дожидаясь, пока тот не закончит дымить, затем поинтересовался: – Кем он по жизни был? Чем занимался? С кем-то из наших, может, дела имел?

– А почему «был»? – насторожился Руслан. – Тебе что-то известно? Его уже нет в живых?

Алиев замахал на него руками:

– Что ты такое говоришь? Видит Аллах, я первый раз от тебя слышу это имя! Пока я не знаю ничего. Нужно время, чтобы поспрашивать, поискать. Говорю по опыту: за месяц с человеком, тем более русским, в стране, где царят хаос и беспредел, может случиться всякое. Лично я всегда предпочитаю готовиться к худшему. Так он твой друг, говоришь?

– Ага. С детства, – кивнул Искатель. – Он помощник консула при русском посольстве. Разные там визы-шмизы, гражданство, вид на жительство…

– Хм, – покачал башкой Алиев. – С такой должностью у него могли быть крепкие связи в криминальном мире. Всем пригодился бы человек, который может сделать разрешение на работу или наладить поток трудовых нелегалов в Москву. Но я о нем не слышал. Может, он отказал кому-то грубо? Не того послал?

Маметбаев уже размышлял и над этой версией пропажи разведчика. Ведь на самом деле имел Охотник такие возможности. Но фактов у него было недостаточно, чтобы делать хоть какие-то выводы.

– Именно это я и хотел бы узнать, – ответил он. – Куда мой дружище запропастился и кто в этом виноват. Я обещал его родителям, что найду Серегу. Живого или мертвого. И привезу к ним. Лучше живого, конечно.

По лицу принимающей стороны было заметно, что искать дипломата Алиеву не хотелось. Если человека уже нет в подлунном мире, то и пользы от поисков он не видел. По крайней мере – для себя. Даже в первую очередь для себя.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой торговец людьми. – Сложное это дело. Столько времени прошло к тому же. Не знаю… Может, за ним грешок какой водился… э… извини, водится? Девочек, например, он любит? Или мальчиков? Тогда было бы проще. Я, разумеется, и так дам ребятам задание поспрашивать, пошмонать притоны. Если он, допустим, решил оттянуться по полной и завис в какой-нибудь дыре – я его найду. А если нет – извини. Мало шансов, очень мало. Даже при моих связях.

– Кстати, Шамбет-ака! – как бы «вдруг» вспомнил Руслан. И даже хлопнул себя по лбу для пущей убедительности. Пора было предъявлять новые аргументы, чтобы деляга не соскочил с крючка. – Чуть не забыл! У меня есть еще кое-что для тебя. Это от меня и моих друзей…

Порывшись в одном из многочисленных карманов, Искатель извлек на свет небольшой замшевый мешочек. Протянул его Алиеву. Тот осторожно взял предмет в руки.

– Что это?

– Старинная вещь. Сейчас такие уже не делают, – исподволь стал рекламировать Руслан. – Настоящие, из Швейцарии. Не китайская подделка.

Рыночный бонза с недоверием вытряхнул содержимое кисета в пухлую ухоженную ладонь. И часто-часто задышал, увидев часы и увесистую цепочку из желтого металла. Забыв обо всем, владелец внушительной части одного из самых крупных рынков в мире волновался, как ребенок. Насколько было известно Маметбаеву, он коллекционировал часы. Страстно, пылко, безудержно.

– «Омега», тысяча девятьсот двадцать третий год. Ограниченная серия, – бормотал он себе под нос, пока аккуратно крутил на ладони драгоценный механизм. – И состояние… м-м… вполне приличное.

– Золото, восемнадцать карат, – подсказал Руслан. – Это от всей души. Только, я прошу, не отказывайся! Эти часы приносят удачу, надо только всегда носить их с собой.

– Спасибо, дорогой! – Хозяин возвращать дар и не помышлял. Не в его это традициях было. Напротив, что к нему попало, то больше не уходило никуда, за редким исключением. Взяв пальцами за кончик цепочки, Шамбет нежно покачал часы перед своим носом, любуясь блеском корпуса.

– Спасибо, уважаемый, – повторил он еще раз. И хитро прищурился. – У тебя ведь еще какое-то дело осталось, да? Не просто так ведь часики достал?

Руслан пожал плечами:

– Нет. Для меня найти друга – самое важное на данный момент дело. Вопрос совести.

Шамбет удивленно вскинул брови:

– Да ты что? Слушай, это очень дорогой подарок! Даже с учетом мелких сколов на циферблате и следов времени, даже если вычесть расходы на обслуживание – все равно… я… я… просто в восторге!

– Я рад, что угадал.

– Ай-яй-яй, проказник! – в шутку погрозил пальцем Алиев. – Так я и поверил, что наугад выбирал! Небось Старик подсказал, что я часики обожаю?

Маметбаев ничего не ответил, только загадочно улыбнулся. Его уловка сработала. Теперь шанс на то, что «шестерки» действительно получат задание искать Охотника, вырос многократно. Но и в этом случае гарантировать никто ничего не мог.

– Шайтан! – внезапно нахмурился местный «царек». – Я не люблю оставаться в долгу!

Он закатил глаза, лихорадочно думая, как выпутаться из щекотливой ситуации. За шикарный подарок гостя следовало отблагодарить. А еще не хотелось ударить в грязь лицом перед Белым Стариком, который наверняка сразу же узнает обо всем, что здесь говорилось.

Прервал его размышления тихий вой за занавеской. Развернувшись всем корпусом, Шамбет грозно рыкнул:

– Айпек! Что там еще?

– Хозяин! – смешной толстячок сразу же ввалился в помещение, держась за левую щеку. Видок у него был потрепанный, а лицо и шея такого багрового цвета, что, казалось, вот-вот полопаются сосуды. – Хозяин! Она изуродовала меня! Изувечила-а-а!

Он снова глухо завыл сквозь стиснутые зубы.

– Перестань выть, дубина! Объясни, что произошло?

Вместо ответа евнух засеменил вперед и, подойдя чуть ближе, отнял руки от лица. На пунцовой щеке алыми полосами красовались глубокие следы женских ногтей.

– Вот сука! – удивленно проговорил воротила рыночного бизнеса, разглядывая отметины на физиономии своего слуги. – Это кошка драная с тобой сделала?

Айпек утвердительно замычал. По пухлым щекам катились громадные слезы – так ему было себя жалко.

– И вот еще тут, – всхлипывая, продемонстрировал он свое запястье с кровавыми следами укуса. – А я всего лишь попробовал ее к столу привязать!!! Надо избавиться от нее! Ее в доме держать опасно! Отдайте ее туркам, хозяин, пусть работяги-строители попользуются, а заодно научат эту стерву хорошим манерам!

– Туркам! – передразнил его Шамбет. – Какая-никакая – она денег стоит…

Маметбаев, до конца еще не осознав зачем, а просто доверившись своему внутреннему голосу, вмешался в разговор:

– Прошу прощения, господа. Если речь идет о девушке, которую я здесь видел, то продайте ее мне!

Видимо, синий свет ее глаз зацепил что-то глубоко упрятанное в закаленном и тренированном сознании мужчины.

Шамбет обернулся к гостю, соображая, что к чему, и прикидывая свою выгоду. В раскосых глазах засветился интерес.

– Ты, правда, ее хочешь забрать?

– Да. Со скидкой, разумеется.

Делец приподнял бровь и радостно потер ладонью о ладонь. Торговаться – это святой обычай восточных сделок.

– Как другу, скину двадцать процентов. По рукам?

Маметбаев прикрыл веки и покачал головой, давая понять, что на таких условиях договор они не заключат.

– В чем дело? – Шамбет недоверчиво смотрел на новоявленного покупателя. – Чем тебя не устраивает цена? Двадцать – это хорошая скидка!

– Извини, Шамбет-ака! Если я предлагаю что-то друзьям, то предлагаю не просто хорошее, а самое лучшее! Полцены по дружбе – вот это разговор. И еще процентов двадцать неплохо бы скинуть за износ.

– Э-э, подожди, какой износ?

– Да она же еле живая, на лечение сколько денег еще уйдет! Четверть цены – в самый раз!

Алиев довольно улыбался – даже если отдать за одну десятую стоимости, все равно он внакладе не останется. Нормальных покупателей на такую доходягу не найти, пришлось бы в бордель сдавать, как Айпек советовал, за копейки.

– Треть, и по рукам! – сделал он очередное предложение. Выжидающе поглядел на Руслана.

Молодому человеку торг явно не доставлял такого удовольствия, как рыночному бонзе. Более того, тошнотворный ком подступил к горлу от осознания того, чем ему сейчас приходилось заниматься в подвалах Дордоя. А еще муторнее на душе становилось, когда сам себе напоминал: неправильно это, не по инструкции. Не его обязанность – из плена рабов вызволять. Для дела лучше спокойно уйти одному и забыть о своих переживаниях. Так поступить логичнее, безопаснее и быстрее. Руслан мог так сделать и делал уже неоднократно. Но сейчас, по непонятной причине, не в силах был вести себя иначе.

– Хорошо, треть. Но с доставкой до машины. На себе я ее не потащу.

– Вай, зачем так? Конечно, доставим и ленточкой перевяжем!

Маметбаев с обреченным видом кивнул:

– Договорились.

7. Кант

– Есть че покурить, Мансур?

Охрипший голос доносился справа и спереди, со двора, где вокруг подожженной старой покрышки расположилась шумная компания. Тихо звякала стеклотара, пластиковые стаканчики ходили кругами – прохладным вечером молодые люди предпочитали греться не только снаружи, но и изнутри, добавляя к своим тридцати шести и шести еще сорок градусов.

– А где водка? Что, вся кончилась? – заорал кто-то совсем близко от того места, где залег Сидоров. – Сколько можно ждать этих…?!

Голоса изрядно набравшихся пацанов стали громче, возбужденнее; скорее всего, невидимый оратор выразил всеобщее мнение.

– Айда на стоянку, к дальнобойщикам! – предложил кто-то. – У них наверняка бухло есть!

– И анаша! – раздался вопль в поддержку идеи.

– Да бабло с них стрясти или товар, а рядом же столовка – там и затаримся!

Картавя и заплетаясь языком, еще один умник замыслил более крутой план:

– У дальнобойщиков монтировки, вместо бухла можно так получить… Надо сразу столовку брать – там и закусон, и водяра есть!

– А ты в курсе, чья она, эта столовка? – тут же осадили его более трезвые товарищи. – Марат с тобой знаешь что потом сделает?!

Ватага засидевшихся в засаде молодчиков зашевелилась, забурлила. Спецназовец незаметно отодвинулся в глубь посадки, которая из-за отсутствия листвы не могла служить надежным укрытием.

– Куда собрались? – неожиданно заорали со стороны припаркованной неподалеку «Ауди». – Вы че, охренели?! А ну, стоять на месте!

Толпа загудела.

– Да задолбались ждать уже!.. Сколько можно!.. Водки давай!

– Хватит! – властно оборвали их причитания. – Ходить скоро не сможете! Сидите и ждите!

Шоно, облаченный в серо-черный маскировочный костюм, появился на крыше четырехэтажки, словно тень. Благодаря времени суток и нехитрому слесарному инструменту попасть сюда, на господствующую высоту, большого труда не составило. Надвинутый на глаза прибор ночного видения позволял ему свободно скользить среди беспорядочно натыканных антенн и вентиляционных коробов. Старое рубероидное покрытие переносило давление каучуковых подошв стойко, безо всяких звуковых эффектов.

Задача перед двумя спецназовцами – Шоно Батуевым и Игорем Сидоровым – стояла совершенно конкретная – снайперское прикрытие колонны десантников. Выдвинулись с аэродрома загодя, раньше остальных, еще в сумерках. Добрались бегом. Произвели разведку на месте, обнаружили несколько групп скучающей молодежи, игнорирующей комендантский час. Теперь, когда основные силы приближались, надо было занять удобную позицию, чем бурятский охотник и занимался. Сидоров страховал его, находясь во дворе.

Отработанным движением Шоно вынул из-за спины и расстелил теплоизолирующий мат – кто знает, сколько времени придется лежать на крыше. Так же быстро и без лишних телодвижений подготовил к работе немецкую снайперскую винтовку «MSG»-90А1, расчехлил оптику. Через секунду он уже лежал, пристально оглядывая в прицел окрестности, прикидывая, откуда может исходить угроза. В том, что она есть, никто не сомневался. Информация о готовящейся провокации поступила уже из трех разных источников, которым можно было доверять. И та картина, что боец наблюдал сейчас с высоты, служила лишним тому подтверждением. Около двух десятков человек на этом, южном берегу – лишь малая толика. На противоположной стороне канала, по открытой площадке перед мостом и проезжей частью, уже бродили манифестанты. Сотня-полторы – больше собрать, наверное, не удалось. По крайней мере, пока. Протестовали слабо, лозунги и плакаты большей частью валялись у обочин. Скорее всего, сказалось присутствие ОМОНа.

Милиционеры заранее выстроились вдоль трассы, образовав «коридор» в начале и конце моста. Стояли редкой цепью, опираясь на металлические щиты, переминались с ноги на ногу. На выкрики из толпы не реагировали, лишь изредка поигрывали дубинками, поправляя пластиковые доспехи. Три «пазика», на которых прибыл ОМОН, да пара патрульных машин, окруженные стражами порядка, остановились чуть поодаль, чтобы не перекрывать дорогу. Еще дальше у обочины, словно и не опасаясь мятежников, расположился фургончик с логотипом одного из всемирно известных телеканалов. Оператор лениво возился с камерой, держа ее на коленях и время от времени прикладываясь к окуляру, чтобы снять что-нибудь достойное внимания. Все замерло в ожидании. Даже ветерок перестал путать голые ветви карагача, неровными рядами растущего вдоль БЧК до самой окраины города.

Три активиста с национальным флагом вдруг отделились от толпы и, ускоряясь, попытались прорваться к переправе. Под свист и улюлюканье они налетели на оцепление в самом, как им показалось, слабом месте.

Отчасти их план удался: не ожидавший дерзкой вылазки невысокий милиционер едва устоял на ногах. Но одного из обидчиков остановил – вцепился в него мертвой хваткой. Сосед справа помог, быстро подскочив и саданув напавшего резиновой палкой. Наотмашь, сверху вниз, по левому плечу. Мятежник выгнулся и, начисто забыв про свою миссию, рванулся обратно в толпу. Но не сумел совладать с болью от мощного удара – подкосились ноги, замутился рассудок. Обиженный омоновец свою «добычу» из рук не выпустил – напротив, затащил парнишку внутрь коридора и, прыжком вернувшись на свою позицию, поднял щит, готовясь отразить новую атаку. Протестующие загудели, заголосили, сочувствуя своему собрату, попавшему под раздачу. Одновременно над берегом канала покатились восторженные крики в поддержку двоих смельчаков с флагом, со всех ног бежавших по мосту. Передний край манифестантов уплотнился, подался вперед. Обстановка накалялась.

От автобусов к оцеплению уже «рысью» выдвинулась подмога, нестройно колыхались щиты. Решительно сжимая резиновые дубины, подоспевшие товарищи заполняли пустые места между стоящими в цепи бойцами. Четверо милиционеров легким прогулочным бегом отправились за знаменосцем и его адъютантом.

Те добежали до середины водной преграды и остановились. Дальше дороги не было. С северного берега за ними уже шли, путь на южный преграждали трое здоровяков в форме и с шарообразными шлемами на головах. Пластиковые забрала опущены, ручищи с закатанными рукавами гостеприимно помахивали каучуковыми «демократизаторами».

Шоно последнюю часть шоу не разглядывал. Его в отличие от репортера с камерой больше интересовали окрестности – именно там предстояло обнаружить вражеского снайпера, готового пролить первую кровь и перевести мирную акцию протеста в трагическое побоище.

– Шоно! – позвал по короткой связи напарник. – Как у тебя? Я вот что думаю, а что, если они вообще из машины бить будут? Не успеем все прочесать.

Бурят с лазерным дальномером тщательно, сантиметр за сантиметром, осматривал окраину Канта, запоминая ключевые ориентиры и расстояния до них.

– Могут, – отозвался он. – Но пока на прямом выстреле никаких тачек не видно. Подъедут – проверим… Стоп! Слышишь?

Игорь уже и сам навострил уши – откуда-то с запада донеслись звуки перестрелки. Палили из «калашей» – этот треск он ни с чем бы не спутал. Длинными очередями. Потом коротко бумкнуло. Почти сразу – еще раз, погромче. И все стихло.

– Наши? – Сидоров аккуратно снял с предохранителя автомат. Два изрядно поддавших товарища направлялись в его сторону. Поддерживая друг друга, они, на свое счастье, в кусты углубляться не стали, принялись справлять нужду у деревьев.

– Батя на связи, включись, – сообщил сверху напарник, не успев ответить на вопрос. Почти сразу в наушнике прозвучал спокойный голос Иванова:

– Мы на подходе, присоединились к пешеходам. Шоно, у вас все готово?

Батуев к этому времени уже осмотрел большую часть вероятных мест, где могли укрыться вооруженные провокаторы. Но нигде присутствия посторонних не заподозрил.

– Бать, может, мы переоценили их? – спросил он совета у своего командира и боевого друга, с которым они прошли вместе не одну войну. – Со стрелками все сложно организовывать; проще в толпу послать обдолбанного придурка с пистолетом, он все сделает.

– Посмотри еще, Шоно. Перестраховаться никогда не мешает. Ты сам куда бы залег?

Снайпер снова повел стволом вдоль автодороги, ощупывая с помощью оптики все доступные закоулки. Если бы перед ним стояла задача спровоцировать кровопролитие… Хм. Визир прицела прошелся по стоянке большегрузных авто. Машин не много, но есть. Революция – революцией, а жизнь не останавливается, грузы не могут долго ждать. Водилам не позавидуешь: в таких условиях добраться целыми до пункта назначения – задача не из легких. А куда деваться? Сейчас мало кто из них спит – в сотне метров кипят страсти протестующих.

Шоно повторно оглядел площадку. Неудобно. Он лично не стал бы там оборудовать позицию. В крайнем случае, если бы очень припекло, можно с крыши вон того «Вольво» с рефрижератором. И то, если его чуть выкатить…

Батуев заметил, как погас свет в магазинчике, закрылись ворота станции техобслуживания – никому не хотелось привлекать к себе внимание революционеров. Осмотрел двухэтажку, ангар. Углядел в тени заднюю часть джипа. Что ему здесь делать? Вернулся назад… и оп-па: на плоской крыше кирпичного здания засек осторожное движение.

Охотничий азарт охватил снайпера, чутье обострилось. Еще не получив зрительного подтверждения, Шоно был уверен – там тот, кого он искал. Прятавшийся в тени человек подкрался к ограждению кровли, установил на него сошки винтовки и сел, прицеливаясь. По четким уверенным движениям спецназовец догадался – не первый раз он на эту позицию выходит, заранее готовил себе место.

– Нашел, – коротко сообщил Батуев командиру. – Двухэтажное здание южнее стоянки, на крыше.

– Работай по готовности, – услышал он в ответ. – Местные силовики снайперов не задействовали…

– …Менты, уходите! – надрывал глотку представитель титульной нации, которого двое милиционеров пытались стащить с перил моста. Его дружок, используя древко флага как шест, пытался изобразить из себя воспитанника монастыря Шаолинь. У него даже кое-что вышло – обманным движением он ткнул палкой в пах самому крупному стражу порядка. Потеряв контроль над собой, пострадавший мигом выдернул из его рук знамя, как щенка, схватил за шиворот и с размаху врезал ему в челюсть. Коллеги по работе мягко и ненастойчиво успели оттеснить его в сторону и схватили под белы рученьки поверженного демонстранта.

Общими усилиями одолели и крикуна, схватили, трепыхающегося, за руки и за ноги и потащили к милицейским машинам. Толпа принялась яростно орать и материться, видя, как бесславно пропадают соплеменники. Над водой, усиленный рупором, раздался хриплый голос командира ОМОНа:

– В республике введен комендантский час. Предупреждаю – вы все являетесь нарушителями порядка, и любого из вас я имею право кинуть за решетку! Успокойтесь и разойдитесь! Еще раз повторяю – разойдитесь по домам!

– Да пошел ты!!! – заорали из толпы. И тут же в сотрудников отряда полетели камни и бутылки. Сначала несколько, потом все больше и больше, словно кто-то спустил с тормозов агрессивную энергию застоявшихся мятежников. Тяжелый булыжник кому-то попал в голову, сбил с ног.

Бешинкулов заскрежетал зубами:

– Немедленно прекратите провокации! Митинг закончен! Последний раз предупреждаю – расходитесь, иначе заставлю уйти силой!

Ответом послужил новый град метательных снарядов, разлетающимися стеклами поранился еще один из сотрудников. Толпа раззадорилась, никакие увещевания уже не могли остановить вырвавшийся на свободу стадный инстинкт, кровь застоялась в жилах, пар требовалось выпустить безотлагательно. На левом фланге началась рукопашная – юнцы с остекленевшими глазами пытались с помощью палок и цепей разобраться с усталыми бойцами оцепления. Дрогнула и прогнулась стройная линия щитов с надписями: «Police», замелькали дубинки, обрушиваясь на смуглые головы, плечи…

…Снайпер с крыши недоуменно наблюдал, как стихийно и совсем не вовремя митинг перерос в перепалку. Сдали нервы, не дождались молодчики появления русской колонны. Рано пошли в наступление. Достал телефон, набрал по памяти номер. Выслушал, кивнул и снова занял позицию для стрельбы. Момент упускать нельзя – пора переводить драку в настоящую бойню с применением огнестрельного оружия. Главное – начать. Дальше все сложится как надо. Силы и настрой у ОМОНа не те. Первые же убитые сотрудники заставят милиционеров задуматься: а надо ли им все это, когда во всей стране неистребимым сорняком цветет революция? Мятежники же должны опьянеть от победы над стражами порядка и все свои эмоции и чувства выместить на десантниках.

Оставалось выбрать цель. Снайпер навел винтовку на дерущихся на фланге людей. ОМОН немного сдал позиции, с трудом сдерживая натиск. Великолепно. В перекрестье прицела попал бритоголовый бугай в оранжевой олимпийке, орудовавший отобранной дубинкой. Подойдет. Бить не в голову – внезапно упавшего на землю в суматохе могут даже и не заметить, затоптать не глядя. Пуля в бедро или таз – идеально, много крика и стонов. Но нижняя часть тела постоянно закрыта противниками бритоголового. Придется метить в грудь, если откроется – в живот.

Изготовиться и на выдохе нажать на спусковой крючок. Стрелок так и хотел поступить. Не повезло – не смог. Он так и не узнал, что же помешало ему выполнить заказ. Пуля, выпущенная спецназовцем, вошла в голову, зацепив край левого уха. Прошила вещество мозга, ударилась о противоположную стенку, отрикошетила, перемешивая нервную ткань с кровью, снова отскочила… Давление в черепной коробке резко возросло, гидродинамический удар расколол кости по швам, выдавил глазное яблоко из орбиты… А со стороны виделось: человек целился-целился, а потом вдруг резко мотнул головой, завалился на бок и распластался на крыше, потянув за собой винтовку…

…Демонстранты чуть выдохлись. Самые рьяные получили свое и ретировались, зализывая раны. Цепь стражей порядка выровнялась, снова появился зазор между митингующими и милицией. Всем надо было отдышаться. Обиды и остатки энергии продолжали выплескиваться в виде словесных выпадов и перепалок. Командир отряда милиции устал призывать народ к порядку, людские резервы у него почти выдохлись. Он знал, что после небольшой передышки противоборствующие стороны вновь схлестнутся, а моральный дух его парней оставлял желать лучшего. Безвластие наверху и отсутствие стабильности сильно деморализуют тех, кто эту самую власть внизу должен представлять.

Отозвать ребят сейчас – все равно что кинуть их на растерзание. Отдай он приказ отступить, и стадо оборзевших подонков всех сметет, затопчет и, не заметив, повалит дальше. Тогда уже их никакая сила не остановит, и без жертв точно не обойдется. Договариваться поздно и уже не с кем – лидеров, способных хоть на что-то влиять, не видно, все слились в серую нервозную массу. Бешинкулов в очередной раз поднял мегафон, открыл было рот, но, осознав бесперспективность слов, опустил громкоговоритель. Для обоюдной пользы необходимо было действовать решительно. И немедленно. Махнул рукой подчиненным:

– Давайте газ, разгоните их на хрен!

Прозвучала команда, милиционеры в противогазных масках трусцой подбежали к переднему краю обороны, под ноги беснующимся демонстрантам покатились аэрозольные шашки, разматывая за собой тяжелые клубы белесого «дыма». Орава отшатнулась, завыла. Попавшие под химический «удар» люди, зажмурившись и растирая ручьи слез кулаками, пытались выбраться любыми способами из зоны поражения. Те, кто на собственной шкуре еще не испытал действие «черемухи», напирали, пытались сдержать отход, но как только их лиц касался волшебный «аромат», разом утрачивали всю свою прыть и сами начинали ломиться назад, подальше от наступающих зеленых щитов. Несколько смельчаков попытались подобрать шашки и метнуть их обратно. У одного получилось, двое других глотнули аэрозоль в высокой концентрации и стали беспомощно барахтаться на асфальте, содрогаясь от рвотных конвульсий и пытаясь уползти. Хвастливых выкриков становилось все меньше, отступление все больше обретало черты панического бегства. Омоновцы, защищенные спецсредствами, двинулись вперед, рассеивая ораву. Пространство перед мостом стремительно пустело…

…Из-за поворота, подвывая движками на низкой передаче, выползли желто-синий «УАЗ» и два «Урала». За ними, с небольшим отставанием, ускоренным шагом двигалась пешая колонна.

– Батя! – позвал Сидоров из своего укрытия. – Тут во дворах шевеления начинаются. Дашь добро пошуметь?

Иванов отозвался сразу:

– Через тридцать секунд. Я сопровождение предупрежу, что вы развлекаться будете. А то, не ровен час, нервничать начнут. Только не сильно там расходитесь. Все-таки населенный пункт, люди кругом. Все. Отсчет пошел.

Ровно через полминуты рядом с мирно гаснущим костерком, в самом центре ватаги рвануло. Бабахнуло так, что задребезжали самые дальние стекла. Уши ребятишек, маявшихся в засаде, заложило, как при контузии. А в глазах надолго поселились разноцветные круги и пятна от ярчайшей вспышки. В засадный стан пришел хаос. Кто-то вскочил и, ничего не видя, спотыкаясь и падая, дал стрекача. Кто-то, напротив, упал ничком и прикрыл голову руками. Кто-то стал тупо орать от неожиданного потрясения. Сидоров приподнялся на локте и коротким замахом бросил еще одну светозвуковую гранату. Ужасающий грохот и эффект ослепления повторились, окончательно лишив неподготовленных «воинов» воли к сопротивлению и способности к обдуманным действиям. Недавние храбрецы, собирающиеся громить лавки, грабить шоферов и отбирать оружие у русских десантников, бросив все, улепетывали со всех ног. Те, кто их контролировал, трезво оценили обстановку, завели мотор своей «Ауди» и, сорвавшись с места, скрылись в ночи.

Снова подул ветерок и, как нельзя кстати, снес остатки слезоточивого газа на запад. Где-то за одноэтажными домами еще слышны были крики и характерные для скоротечных потасовок звуки. С глухим шипением разгорались «добивающие» аэрозольные шашки – там, где недоставало дубинок и кованых берцев. Омоновцы четверками и парами стаскивали особо бесчинствующих демонстрантов к автобусу. Те, в свою очередь, извивались и сопротивлялись, как могли. Все были заняты делом, и на шагающую мимо колонну русских солдат никто особого внимания не обращал.

Светлый микроавтобус, тащившийся позади всех, на минутку остановился около сгрудившихся милицейских машин. Из него бодро выскочил голубоглазый брюнет с взлохмаченной челкой из-под вязаной шапочки. Подбежал к усталым офицерам:

– Ассалам алейкум! Мне бы Бешинкулова увидеть.

Командир подразделения оценивающе оглядел русского офицера, потом ответил по-киргизски:

– Алейкум ассалам. Это я.

– Очень приятно познакомиться. Здорово у вас все получилось, красиво. Спасибо за безопасный проезд.

– На здоровье.

Новиков виновато улыбнулся.

– Не хочется обременять вас лишней работой. Но где-то в километре на запад, если ехать по тому берегу, очень сильно стреляли. Разборка бандитская, скорее всего. А в ту сторону как раз незадолго до этого одна из ваших машин прошла. Как бы чего плохого не случилось; может, проверите?

Бешинкулов с плохо скрываемой досадой плюнул на пробивающуюся весеннюю травку. Милицейская машина и стрельба – от такого сочетания хорошего ждать не стоит.

– Ну, ладно. Еще раз спасибо! Я пойду, – торопливо попрощался Владимир, пятясь к своему транспорту. Запрыгнул, шумно задвинул за собой двери. «Форд» сорвался с места вдогонку уходящей вперед колонне.

8. Бишкек. Городская квартира помощника консула

– И тем не менее почему вы решили, что именно я могу вам помочь? – Белкин расположил на журнальном столике расписанный «под Гжель» поднос с бело-голубыми чашечками дымящегося кофе. Поставил одну перед гостем – бледным худощавым молодым человеком в дорогом костюме. Вторую взял себе, пригубил. – И мне бы очень хотелось знать, откуда у вас номер моего телефона?

Собеседник потянул узел болтавшегося на тонкой шее галстука. Смуглые скулы еще больше побледнели, глаза метались с бешеной энергией. С легким киргизским акцентом он выдавил из себя объяснение:

– Сергей оставил мне ваш номер. Он очень доверяет вам. Говорит, что вы можете все и в беде не оставите.

Дипломат с жалостью поглядел на трясущиеся пальцы собеседника, чуть не выронившие дорогую сердцу чашку с ароматным напитком. По всему было видно, что человек переживает не лучшие времена в своей жизни. Последние сутки, а может, и более провел на ногах. Рубашка, хоть и дорогая, была несвежая, что острый нос Белкина чувствовал, несмотря на обильное использование хорошей туалетной воды.

– Сергей? – переспросил он. – Какой Сергей?

Пришедший вскинул на хозяина затравленный взгляд, отставил в сторону кофе. Иначе расплескал бы наверняка.

– Охотник. Сергей Охотник.

Белкин даже глазом не моргнул, услыхав имя своего протеже. Где-то в глубине души он предполагал, что внезапный ночной визитер имеет отношение к пропавшему разведчику. Оставалось осторожно выяснить – какое именно?

– Да. У нас в посольстве есть сотрудник с такой фамилией. Я с ним знаком. И давно вы его видели? Когда он говорил вам это?

Киргиз пожал узкими плечами:

– Не помню. Разговор этот был давно, и телефон он мне дал давно. Год назад примерно. А виделись мы… недели две… нет, три назад… Собственно, поэтому я и пришел к вам – не могу с ним связаться. Никак! Может, вы мне поможете? Охотник говорил – вы последняя инстанция…

– Ладненько, – проговорил почти удовлетворенный ответом дипломат. – Если Сергей так вам меня рекомендовал, я готов вас выслушать.

– История получится долгой…

– Я мог бы сказать, что никуда не тороплюсь, но лукавить не стану, – посетовал Белкин. – Меня ждет семья. Для вас я полчаса выкрою, но не более. Начинайте с главного. С мелочами разберемся позже.

Гость тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

– С главного… главное то, что меня семья уже не ждет, – в глазах молодого чиновника заблестели слезы. – Не успел я к ней.

Сергей Петрович слушал внимательно, не перебивая. О Тимуре Талдыбаеве, занимавшем высокий пост в Министерстве природных ресурсов, он слышал. И в основном от Охотника. В высохшем от горя мужчине с седыми висками, что в данный момент сидел напротив, трудно было распознать человека, который росчерком пера мог распоряжаться миллионами государственных средств.

– …У меня украли семью, – с трудом совладав с собой, продолжал Тимур. Кулаки его были стиснуты так, что кожа на «костяшках» натянулась и побелела. – Жену и сына. Убили няню. Сказали, что завтра убьют и их.

Голос его на последних словах дрогнул. Чтобы не расплакаться, он тяжело засопел, закрыл лицо руками.

– Кто «они»? – как можно мягче спросил Белкин. – У вас есть предположения?

Талдыбаев резко выпрямился:

– Ублюдки они, сволочи! Ребенка-то зачем? Твари!

Помощник консула дождался окончания выплеска эмоций и терпеливо, чуть ли не по слогам, повторил:

– Я разделяю ваше горе, но имел в виду не это. Вам известно, кто конкретно похитил ваших близких?

Тимур обхватил голову руками, как при зубной боли. Стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, имен я не знаю… Могу только предполагать… Уголовники какие-то… Жаргон у них блатной.

– А требования? Деньги?

Чиновник ненадолго замолчал, не решаясь раскрывать все карты. Потом медленно, с трудом подбирая слова, поведал Белкину то, о чем непрестанно думал все последние сутки.

– Речь идет о продлении лицензии на геологоразведочные работы. В Таласской области. У меня две заявки: китайцы хотят там бурить, и британская «NNT» намерена продолжать пользоваться участком, хоть и лицензия истекла. Формально должен быть конкурс. Но вчера мне позвонили и предложили конкурс не проводить… В обмен на жизнь Светочки и Вовки!.. – Молодой человек сделал паузу, справляясь с волнением. – Завтра я должен объявить о прямых переговорах с англичанами и о продлении их лицензии еще на десять лет.

– А к этому есть препятствия? – пожилой дипломат посмотрел с прищуром. – Может быть, стоит именно так и поступить? Пусть себе пользуются дальше… А?

Его собеседник стал похож на зверя, загнанного в угол. Болью и отчаянием светились его зрачки. Сергей Петрович, сухопарый и прямой, как статуя, продолжал жалить неудобными вопросами:

– Китайцы умеют договариваться, верно?

Тимур опустил глаза. Признаваться приходилось в большем, чем он рассчитывал. Но выбора у него не было.

– Да, умеют… Они… так скажем… заинтересовали меня и мое начальство. Отказать было невозможно, поймите! Тем более что британцы вели себя нагло, от них вообще ничего… э-э… хорошего не видели. Одни претензии.

Белкин поставил свой кофейный прибор на столик практически нетронутым. Откинулся назад и сложил руки на груди. В голове постепенно прояснялась ситуация, заставившая министерского работника, занимавшего едва ли не самое теплое чиновничье кресло, умолять о встрече. Выводы его были безжалостными, он швырял ими, не жалея.

– Дело – дрянь, господин Талдыбаев. На кону, как я понимаю, вопросы геополитические. Это очень плохо. Доказать связь бандитов с «NNT» у вас не выйдет…

– А толку что-то доказывать? – заорал тот, перебивая. И сразу же скис и будто сдулся, как резиновая игрушка с продырявленным боком. – Поздно уже. Я не могу ничего сделать. Даже если пошлю китайцев ко всем чертям, кому нужна будет моя подпись завтра? И моя лицензия? Ею можно будет подтереться в туалете.

Белкин уже слышал об отставке правительства и о прекращении работы ряда министерств и учреждений в связи с народными волнениями. Гость был прав. Революция зашла слишком далеко. Сейчас можно заключать любые договора, получать совершенно немыслимые лицензии и разрешения. Но легитимности у этих документов – ноль. Пока не сформируется новый кабинет министров, пока новые хозяева страны не поделят между собой портфели, ни одной выписанной бумажке доверять нельзя. Любую из них легко можно будет оспорить в суде. Причем суд на этот период – тоже субстанция, скорее, метафизическая.

– Вы правы. В данном случае от вашего решения мало что зависит, – Сергей Петрович сжал тонкие губы. – Ключевой вопрос – живы ли ваша супруга и сын на данный момент.

Мужчина вскочил с места, бледный, как национальный войлочный колпак. Злобно брызгая слюной, зашипел:

– Не смейте так говорить! С ними не должно ничего случиться, слышите? Не может такого быть! С ними все хорошо! Они обещали!

– Успокойтесь и сядьте, – сухо сказал Белкин. – Вы в моем доме. Не я просил о встрече, и уж тем более не я виноват в том, что случилось. Истерикой делу не поможешь.

Киргиз вздрогнул, как от щелчка по носу. Заиграл желваками, но подчинился. Сел.

– Шансов на благополучный исход мало, – рубил дипломат, жесткими формулировками заставляя не раскисать, мобилизоваться. – По статистике, заложников отпускают редко даже после выполнения всех требований террористов. Уголовникам свидетели не нужны… Важно понять, представляет ли ваша семья для них угрозу или нет…

На лице Тимура возникла маска вселенской скорби, он перестал шевелиться от боли. Слышать то, что старательно гнал от себя все предыдущие сутки, было невыносимо.

– …Как бы жестоко это ни звучало, я верю только в силовое решение проблемы. Договариваться с похитителями можно, но лишь с целью протянуть время и усыпить их бдительность. А освободить заложников можно только силой, – развивал свою мысль седовласый интеллигент. – Надо обращаться в правоохранительные органы. И чем быстрее, тем лучше. А поскольку речь идет об огромных суммах и политике, то работать надо только с надежным человеком, иначе могут продать. Таковы суровые реалии…

Молодой человек отвернулся. В квартире повисла гнетущая тишина, лишь сквозняк еле слышно постукивал приоткрытой форточкой на кухне.

– Ни черта они не могут! – процедил он сквозь зубы. – Ни менты, ни гэбэшники. Я же к ним сначала прибежал. Хрен там! Раньше все были такими друзьями, что ты! А теперь все трясутся только за свои шкуры. Понимаете?

Дипломат все прекрасно понимал. В такой ситуации гостю действительно нелегко было сохранить холодный ум и трезвый расчет. Поинтересовался:

– Все оказались такими?

– Да.

– Что думаете предпринимать дальше?

Талдыбаев уставился в одну точку, на парус в бушующем море на репродукции Айвазовского. Сейчас он чувствовал себя таким же точно клочком материи, одиноким и бессильным перед стихией. Щека задергалась в нервном тике. Тимур для того сюда и явился, чтобы мудрый старец подсказал выход из этой тупиковой ситуации. А тот, словно издеваясь, до сих пор ничего путного не предложил. Нет у него никаких мыслей. И вообще, что он может, этот старикан? Зря сюда пришел. Бросил все, ухватился за эту встречу, как за соломинку. И не рассчитал. Никто в этом мире помочь ему уже не сможет. Снова обхватив угловатую голову руками, вцепился в жесткие непослушные волосы, черные, с появившейся со вчерашнего дня траурной проседью на висках.

– Сергей обещал разрулить любую ситуацию. Говорил, что у него есть выходы на криминальных авторитетов… Где он? Помогите мне с ним связаться, если сами ничего не можете! Дозвониться до него не выходит ни по одному из номеров. Он куда-то уехал? Скажите мне!

Белкину и самому страсть как хотелось знать, где носит Охотника. Но раскрывать все карты перед практически незнакомым человеком он и не думал. Потому лишь пожал плечами:

– Вероятнее всего, он покинул столицу. Меня, к сожалению, в свои планы не посвятил.

– И что мне делать? – Бывший министерский работник перестал раздирать пальцами свою прическу, выпрямился, пытаясь отыскать хоть каплю сочувствия в глазах дипломата. – Что мне теперь делать?!

Глаза Сергея Петровича оставались непроницаемыми, как солнцезащитные очки. Хоть и выглядели добрыми и весьма человечными.

– Чем с вами расплатились китайцы? – вдруг бесцеремонно спросил он. – Не только деньгами, верно?

Ночной гость вздрогнул, как от разряда электрического тока. Напрягся. На тощей шее змеями вздулись жилы. Смуглые уши стали пунцовыми.

– Какие китайцы? При чем тут… – Попытка ускользнуть от ответа была явной и неуклюжей, как детеныш тюленя. Белкину даже стало немного жаль бедолагу, настолько заметны были его потуги скрыть свои чувства.

– Бросьте, молодой человек! – мгновенно сменив тон, уже по-отечески произнес он. – Перестаньте ломать комедию. Вам это невыгодно. Лучше ответьте прямо и честно на мой вопрос – ведь это может помочь вытащить жену и сынишку из лап уголовников.

– К-как? Каким образом?

Сергей Петрович многозначительно улыбнулся. Кивком предложил подлить кофе в так и не тронутую чашку. Потом взял из вазы шоколадную конфету и зашелестел фантиком.

– Я давно живу на этой земле. Многих людей знаю, многие знают меня. Если у Сергея что-то не выходит – как думаете, к кому он обращается? Правильно, к вашему покорному слуге. Но кому, как не вам, знать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? Связи и знакомства надо расширять, лелеять и материально поддерживать. И чем выше и влиятельнее друзья, тем более разборчивы они в «еде». Улавливаете, о чем я?

Долгий испытующий взгляд старика вывел Талдыбаева из равновесия. Теперь он совершенно растерялся.

– Я… Я не понимаю…

– Ну же! Вы умный человек, Тимур. Деньги не для всех имеют решающее значение. У вас есть что-то другое. Ведь есть? Что мы можем предложить тем, к кому обратимся за помощью?

Краска схлынула с лица ночного гостя так же быстро, как и прилила. Рука, которой он попытался совершить какой-то неопределенный жест, зависла на полпути, а потом упала плетью. Обреченно опустились плечи. Тимур сгорбился. Внезапно пересохшим горлом просипел:

– У меня есть… да… китайцы передали мне несколько документов… которые… с помощью которых можно здорово прижать хвост кое-кому из оппозиции. Они подошли бы идеально. Но… черт… их украли во время погрома…

Белкин призадумался, автоматически помешивая мельхиоровой ложечкой давно остывший кофе в своей чашке. Потом аккуратно, не уронив и капли, уложил ее на блюдце.

– Украли те же люди, что похитили жену?

– Скорее всего… один из моих друзей был в моем доме после того, что случилось. По его словам, эти уроды пытались инсценировать ограбление, перевернули все вверх дном, вскрыли сейф.

– А друг надежный? Вы говорили, что таких не осталось.

Тимур впервые за вечер скривил губы в ухмылке:

– Этому я доверяю. Но он простой опер, и максимум из того, что мог сделать, он уже выполнил.

За окном послышался протяжный рев пожарных сирен. Обстановка домашнего тихого уюта мгновенно исчезла. Революция продолжалась. Где-то бесновались дорвавшиеся до чужого добра мятежники, захватывали землю под жилье в столице спустившиеся с гор люди. Где-то насиловали, убивали, калечили. Страдания и боль, тревога и бессилие перед несправедливостью слились в этом леденящем душу вое.

Белкин дождался, пока он стихнет.

– Получается следующее: тот, кто освободит заложников, имеет шанс заполучить и «китайский подарочек», – задумчиво проговорил он. – Стимул слабый, но все же…

Тимур поднял голову, еще не до конца вникая в слова дипломата.

– У вас есть ровно две минуты, – по-деловому, словно на обыденных переговорах, продолжил тот. – Две минуты, чтобы убедить меня в значимости переданных вам документов. А там поглядим, кого ими можно заинтересовать…

9. Дорога Бишкек – Кант

Руслан вел машину по ночным улицам, напряженно вертя головой на каждом перекрестке. Часть светофоров еще работала, как это ни странно. Но особенно доверять их сигналам не стоило – анархия и в правила дорожного движения внесла свои коррективы. Грузовик и автомат стали главными знаками приоритета.

Маршрут он намеренно прокладывал таким образом, чтобы объезжать стороной крупные магазины, торговые центры, парки. В общем, приходилось держаться подальше от всего, что, как мух, привлекало разный сброд.

Старый «Опель» на ходу потряхивало. Пассажирку, обернутую в цветную линялую ткань с головы до пяток, мотало на заднем сиденье. Удерживаться ей было сложно – мешали пластиковые наручники, плотно впившиеся в тонкие запястья. Такие же приспособления стягивали лодыжки, не давая как следует опереться на ноги. «Транспортная упаковка» – так, гогоча, назвали их два урода, притащившие Юлию из недр невольничьего рынка. Дурно пахнущий мешок на голове тоже мешал держать равновесие – сквозь него ничего не было видно, а вестибулярный аппарат измотанного организма без помощи зрения со своими задачами не справлялся. Девушка уже в который раз пребольно ударилась плечом и локтем об обшивку двери, но терпела это молча. Лишь однажды, треснувшись и без того разбитым теменем о стекло, не смогла подавить тихий стон.

Маметбаев оглянулся на этот звук и с досадой поморщился. Безопасность требовала проскочить охваченный волнениями и комендантским часом город как можно скорее. А новое для него – человека со стальными нервами – чувство нежности и жалости, невесть откуда объявившееся, грызло сердце, вынуждая прижаться к обочине.

Свернув в показавшуюся наиболее безопасной подворотню, он выключил свет, но двигатель глушить не стал. На всякий случай. Обернулся к своей покупке.

Девушка сжалась и притихла, почти не дыша. Продажа, насколько она понимала, не сулила ей никаких приятных новостей. Тем более ничего хорошего ждать не приходилось от внезапной остановки посреди пути. Одно из двух – либо нового хозяина разозлил ее стон, либо он решил попользоваться своим приобретением, не откладывая в долгий ящик. Ожидание и того и другого варианта поначалу сковало тело девушки диким инстинктивным страхом, а потом вдруг ей стало все равно. За последние три недели жизни, показавшиеся ей тридцатью годами, она натерпелась с лихвой. Теперь она устала. Устала бороться, устала жить. Устала быть рабыней.

– Эй, – негромко позвал ее Руслан, обернувшись назад, насколько позволяло кресло его автомобиля. – Э-эй, ты меня слышишь?

Пленница не ответила. Даже если бы захотела – не вышло. Кляп надежно затыкал рот, едва не разрывая челюсти.

Искатель обеспокоенно вгляделся в силуэт на заднем сиденье, плохо различимый в полумраке неосвещенного салона. Дышит ли? Только трупа в машине ему не хватало для полного счастья. Еще раз оглядевшись по сторонам, он высвободил правую ногу из-под руля, подтянул ее под себя, чтобы иметь возможность дотянуться до неожиданной пассажирки. Потянул за покрывало, в которое ее укутали продавцы живого товара. Уловил снова появившиеся движения ребер на вдохе, чуть расслабился.

Сквозь тихий рокот двигателя из вороха тряпья послышалось сопение – отекший нос дышал плохо, а рот был забит. У Юлии закружилась голова от недостатка кислорода – на грани возможностей приспособившийся организм протестовал против вынужденной задержки дыхания. Надо срочно вдохнуть! Но к лицу еще и мешок прижат. Девушка сделала несколько попыток судорожно втянуть воздух, перед глазами поплыли разноцветные круги, сознание, к счастью, покидало истерзанную плоть…

Почуяв неладное, Маметбаев выскочил из машины, наплевав на безопасность, бегом обогнул ее и рванул на себя дверцу. Пестрый мешок почти вывалился оттуда ему под ноги, ткнув головой в бедро. Подхватив выкупленную рабыню под шею, он стянул мешок с ее лица. Тихо выругался на недоумков из «службы доставки товара» и собственную недальновидность – задохнуться в такой ситуации шансов намного больше, чем выжить. Цепляясь за наспех собранные резинкой волосы, Руслан стянул вниз тряпку, удерживающую во рту несчастной сверток материи. Бледно-синюшное создание жадно и с шумом втянуло в себя воздух, закашлялось, подавившись слюной.

Искатель брезгливо отпрянул, чтобы на него не попали брызги. Дал девушке отдышаться, посадил в глубь салона. Накидка съехала, обнажив округлое плечо с громадным зелено-желтым кровоподтеком, выпирающую ключицу, верхнюю округлость груди с недавними следами прижиганий сигаретами. У Руслана, успевшего повидать многое на своем недолгом веку, как-то разом защемило сердце от этой женской беззащитности. Стиснув зубы, он попытался поправить ткань, служившую единственной одежной рабыни. И только тогда до него дошло, что руки ее скованы.

Кровь прилила к его вискам, когда он высвободил из складок материи ее кисти. Для этого пришлось пленницу частично распеленать – обнаженные части тела матово забелели в свете луны и уличных фонарей. Следы насилия и изможденная худоба не сумели полностью стереть привлекательности, лишь затушевали ее. Стараясь не замечать этого, не отвлекаться, Руслан приблизил лицо к стянутым полимерной полоской запястьям, чтобы их осмотреть. Тонкая кожа кое-где уже стерлась, кровоточила. Пальцы рук набухли и посинели.

Молодой человек, не раздумывая, извлек из кармана перочинный нож и, аккуратно, пытаясь не зацепить живую плоть, рассек пластик. Наручники полетели в придорожную пожухлую траву, скрылись там с тихим шелестом. За ними отправился кляп, пропитанный слюной и сукровицей из разбитых губ.

Девушка открыла глаз, отрешенно уставилась куда-то сквозь своего нового хозяина.

– Жива? – буркнул Руслан. – Ехать дальше сможешь?

Рабыня никак не отреагировала на его вопросы. Все тот же леденящий душу взгляд, отсутствующий и безразличный. Маметбаев стиснул зубы, нащупал в полутьме лодыжки, переплетенные с той же жестокостью. С ними пришлось повозиться – сложно было срезать «кандалы», не поранив ног.

– Зовут-то тебя как? – хмуро спросил Искатель, покончив с путами. – Имя у тебя есть?

Реакции со стороны молодой женщины не последовало. Голова склонилась набок, верхние конечности безвольно повисли рядом с телом. Могло показаться, что она спит, если бы не редкое подрагивание ресниц. Накидка сползла до самого пояса, заставив парня отвернуться, хоть он и не был никогда ханжой и на женские прелести нагляделся вдоволь.

– Ладно. Потом скажешь, – новоявленный «рабовладелец» оставил попытки пообщаться. – Только, чур, сидеть тихо. Без истерик. И прикройся, пожалуйста.

Будто слабая тень промелькнула по отекшему от ударов и пощечин лицу. Расценив это как согласие, Руслан сказал как можно мягче:

– Так-то лучше, красавица. Веди себя хорошо, скоро дома будем.

Снова прыгнув за руль, он погнал свой «Опель» на восток. Обогнул подпитую компанию, выбредшую на проезжую часть. Дал дорогу шальному грузовику, мчавшемуся откуда-то из переулка. Старенький двигатель скромно ворчал под капотом, послушно разгоняя «тачку». Тишина в салоне прерывалась лишь звуком пробиваемой подвески на неожиданных неровностях.

– Юля, – вдруг неожиданно прозвучало с заднего сиденья.

– Что? – не расслышал Искатель, на миг обернулся. Девушка по-прежнему полулежала на сиденье. Но руки подобрала и теперь пыталась удержать на себе непослушное сползающее одеяние. Смотрела в ночь, в мелькающие за окном дома и деревья.

– Юлия, – чуть громче повторила она, не меняя позы. Разбитые губы болели при каждом движении, язык в пересохшем рту ворочался с трудом, отчего слова выходили невнятными. Но голос был глубоким и сильным, что с общей картиной состояния рабыни как-то не вязалось.

– А-а, – дошло до водителя. – Очень приятно, Юленька. А меня зовут… Вот черт! Никак меня не зовут, сам всегда прихожу… Юля, спрячься, пожалуйста!

Последние слова Руслан проговорил скороговоркой, угрюмо стиснув челюсти. Для внезапного ухудшения настроения у него были веские основания – прямо поперек дороги заблестел световозвращающей краской черно-белый хребет шлагбаума. А по бокам от него замаячили патрульные автомобили с броскими надписями и «цветомузыкой» на крышах. Кордон. Невесть откуда взявшийся, выставленный бездумно и нелепо, в совершенно неподходящем для своей функции месте, но тем более неожиданный и грозящий реальными неприятностями. Отступать и спасаться бегством было поздно: бойцы в форме правоохранительных органов республики и с автоматами наперевес перестали скрываться в тени, заметив вылетевший прямо на них автомобиль. Это в кино в такой ситуации герой развернул бы авто и, пригнувшись пониже, не получив и царапины, скрылся в ночи. Руслан на такие глупости идти не собирался. Ему приходилось видеть то, что оставалось от автомобиля, расстрелянного почти в упор из автоматического оружия. И тех, кому не повезло в таком салоне находиться, тоже видел. На их месте ему оказаться не хотелось.

Сбросив скорость, он подкатился почти вплотную к заграждению. Выходить сразу не стал. Дождался, пока к окошку подойдет полноватый парень в бронежилете и «сфере» на стриженой голове. Руки с закатанными по локоть рукавами камуфлированной куртки тот сложил «замком» на ремне «АКСа», перекинутого через плечо.

– Ассалам алейкум, командир! – как можно дружелюбнее приветствовал его Маметбаев.

– Из машины вышел, руки на виду, бегом! – Слуга закона не отличался ни вежливостью, ни хорошим расположением духа. Терпение тоже не входило в перечень его достоинств, поэтому уже через секунду старый «Опель» сотряс удар кованым ботинком, а воздух – грозный рык, требующий выскочить и упасть лицом вниз.

– Хорошо! Хорошо! – Руслан незаметно вложил в карман с водительским удостоверением две купюры с изображением одного из американских президентов и, выставив раскрытые ладони вперед, стал выбираться наружу. – Только не стреляйте, я обыкновенный таксист! Я всего лишь пытаюсь прокормить семью!

Мощный рывок за шиворот помог «незадачливому» водителю вылететь из-за баранки и приземлиться в мокрую пыль. Носок берца чувствительно прошелся по ребрам.

– Руки!

Руслан терпеливо дождался, пока грубый обыск закончится обнаружением припрятанных денег.

– Встать! – прозвучала новая команда, которой он подчинился с удовольствием. Свет фонарика ударил в лицо, как только он принял вертикальное положение, но он успел прикрыть веки и приметить, что к машине с другой стороны подходит еще один омоновец, собираясь осматривать ее.

– Ребята, отпустите меня! Я просто делаю свою работу, так же как и вы! У меня заказ, мне ехать надо.

Немного подобревший боец держал его документы за уголок, раздумывая, что делать дальше. Незастегнутый ремешок бронированного головного убора забавно болтался в такт движениям.

– Ты про комендантский час слышал? – многозначительно изрек он после недолгих раздумий. – Передвижение запрещено!

– Ай-ай-ай, – посетовал Руслан, краем глаза наблюдая за вторым парнем, обходящим его тачку кругом и пытающимся разглядеть сквозь заляпанную тонировку внутреннее содержимое. – Я телевизор не смотрю, магнитола сломалась, как назло. Сколько стоит разрешение на проезд? Только чтоб не бегать никуда, прямо здесь, на месте можем решить?

Омоновец нагло ухмыльнулся:

– Это дорого! Я тебя должен в камеру упрятать, а тачку твою арестовать. А ты просишь тебя отпустить и еще разрешение на проезд выдать… Сам подумай, сколько это будет стоить. И вообще, ты что, купить честного человека хочешь? Сейчас еще и за это отхватишь!

– Я понял, командир! Договоримся! – Искатель мотнул головой в сторону «Опеля» и подмигнул. – Я вспомнил, у меня есть нужные бумаги для проезда. С серией, номером – все как положено. Так я их достану?

– Валяй!

Руслан аккуратно, чтобы не спровоцировать остальных, юркнул в машину, чуть повозился, доставая деньги. Оглядел бардачок в поисках подходящей упаковки, нашел там старую страховку, сложил ее пополам и поместил туда зеленые американские «пропуска». Затратный выдался день. Маметбаев автоматически суммировал расходы и про себя вздохнул – за сутки работы месячный «черный» лимит растранжирил.

– Вот, проверьте. Это самые надежные разрешения, и последние, к сожалению. Теперь, надеюсь, все в порядке? Можно ехать?

Остановивший его правоохранитель сгреб в пятерню двадцатки, недовольно поморщился. Хотелось, конечно, большего. Посоветовался с напарником:

– Закрыть его, что ли? Или пусть валит ко всем чертям?

Руслан активно закивал:

– Лучше второе, уважаемые!

– Не встревай! – сурово указал ему на место мент в «сфере». Почесав под ней сопревшее ухо, он с крайним неудовольствием сдвинулся с места, швырнул маметбаевское удостоверение обратно в окно и медвежьей походкой направился к шлагбауму, собираясь все же освободить дорогу. Искатель хладнокровно ждал, боковым зрением отслеживая второго омоновца, продолжавшего подозрительно кружить вокруг такси.

– Проваливай! – услышал Руслан вожделенные слова. Без суеты, но быстро завел двигатель, включил передачу.

И почти сразу услышал сзади:

– Стоять! Стоять, я сказал! Дверь открой заднюю!

У Маметбаева неприятно засосало под ложечкой. Судя по всему, просто так выкрутиться не удавалось. Мент, не дожидаясь выполнения приказа, уже сам рванул на себя ручку и влез лучом фонаря в салон.

– Там у него девка лежит! И, похоже, мертвая!

Глазастый милиционер заметил-таки притаившуюся Юлию, сил которой хватило лишь на то, чтобы сползти вниз, под сиденье, и прикинуться ветошью. Дело приобретало неприятный оборот.

– Да ты труп пытался скрыть, сука! – Первый мент тяжелой трусцой вернулся к машине.

– Не трогайте ее! Живая она, – спокойно отрубил Руслан, оставаясь на своем месте. Служители закона даже слегка опешили от такой наглости. Они рассчитывали на иную реакцию: на то, что пойманный с поличным начнет убегать или в крайнем случае испугается, занервничает. Но ничего подобного в поведении таксиста и в помине не было. – Жена это моя, – с внезапной болью в голосе продолжал тот. – В торговом центре работала, когда туда эти сволочи-мятежники ворвались. Сутки над ней глумились, падлы! Порвал бы глотки всем, но они слиняли…

«Супруга», словно в подтверждение этих слов, издала протяжный стон. Сделавший находку милиционер неуверенно шагнул в сторону и захлопнул дверцу:

– Тебе, придурок, в больницу надо ехать… Республиканская вроде принимает еще…

Товарищ толкнул его кулаком в плечо:

– Ты ему поверил? Ты чего? Он же звездит, как дышит! Какая, на хрен, жена!

Он наставил автомат на Руслана и торопливо, насколько позволял вес обмундирования, обежал легковушку. Пыхтя и громыхая железяками «сбруи», ввалился на переднее кресло, рядом с Русланом, отмахнувшись от вяло протестующего напарника. В алчных глазах горела ясная перспектива раскрутить попавшего в переплет водилу на крупные бабки.

– Так… – выдохнул он, пристраивая несподручный в тесной машине автомат между широких ляжек. – Слушай сюда, урод! Будешь мулле рассказывать, какая она тебе жена, – она же русская! Решил шлюху себе завести под шумок – молодец! Только делиться надо, понимаешь? За то, что хотел на халяву проскочить, – с тебя штраф. Десять кусков. И за то, что меня пытался провести, – еще десять. Итого – двадцать косарей. Зелени. Понял?

Искатель прекрасно понял. Понял, что все закрутилось в худшую сторону.

– У меня нет таких денег, – он по-прежнему был выдержан и спокоен. Этим рисковал разъярить обирателя, но и не давал возможности охаметь совершенно.

Рэкетир в форме с натугой стянул с башки обшитый пластинами брони шлем. Обтер потный лоб ладошкой, ухмыльнулся:

– Ясное дело – с собой такую сумму сейчас только дебилы возят! Звони кому хочешь, куда хочешь. Пусть подсуетятся и привезут бабосы. Времени у тебя – час. Понял?

Маметбаев отрицательно покачал головой. Уже второй раз за день ему приходилось торговаться за чью-то жизнь. Не слишком ли он увлекся коммерцией?

– Давай так, командир, – предложил он. – Со шлюхой ты не угадал, и тебя я обманывать не собирался. Поэтому я даю тысячу – все, что у меня есть с собой, и мы мирно расходимся. Идет?

Мент заржал. А потом злоба перекосила его физиономию.

– Ты меня снова кинуть собрался, шакал? Думаешь, я тебя арестовывать буду, в обезьянник посажу? Хрен! Я тебе прямо здесь череп разнесу и скажу, что пытался бежать. Мои ребята подтвердят. Время смутное, никто даже разбираться не станет. А девку эту, кем бы она тебе ни приходилась, по кругу пустим. Хорошенько так, со смаком, на шестерых. А потом, если выживет, в аул брату ее отдам, пусть казаны чистит и чабанов ублажает до старости. Ты этого хочешь?

– Нет, – безо всякой интонации произнес Руслан и посмотрел прямо в глаза омоновцу. – Ты так не сделаешь. Знаешь, почему?

Здоровяк под ледяным, ничего не выражающим взглядом отчего-то занервничал. Крупные капли пота выступили на лбу, хоть жарко в салоне не было.

– Ты совсем охренел? – начал заводиться он. Но Искатель перебил его. Грубо и бесцеремонно. Осторожность и манеры – в прошлом, ведь уже приведен в действие запасной план.

– Заткнись и слушай. Я не боюсь смерти, – отчеканил он, переводя взгляд на свою ладонь. – А ты боишься.

Правоохранитель вслед за Маметбаевым глянул вниз и вздрогнул – в руке таксиста, скромно отсвечивая насечками, лежала граната. Скоба прижата большим пальцем, кольца нет.

– Э-э-э! – только и смог выдавить здоровяк, сглатывая внезапно загустевшую слюну. Руслан кивнул:

– Ты правильно все уяснил. Это старая, добрая «Ф-1». «Бронник» тебе не поможет. Выскочить не успеешь – запал укорочен до двух секунд.

Говоря намеренно негромко, Руслан медленно повернул кисть ладонью к полу и опустил руку, чтобы их тайну не было видно снаружи.

Вымогатель замер в нелепой позе. С автоматом в ногах, занятыми «сферой» руками, зажатый собственным ростом в тесноте легковушки – он выглядел беспомощным, как слон, угодивший в яму.

– Скажи напарнику, что поедешь со мной за деньгами, – монотонно продолжал наставлять Искатель, успевший овладеть ситуацией. – Но только так скажи, чтобы тот поверил. Иначе крышка всем. Я шутить не буду. Ни своей, ни ее жизни мне не жалко – натерпелись досыта. Уйдем на тот свет вместе – там хорошо и спокойно будет. А тебе есть что терять, верно?

Мент кивнул. Пот уже ручьями стекал по лоснящемуся лицу.

– Давай! – вполголоса велел водитель. – Если что не так – сам знаешь, что будет. Действуй!

Здоровяк подчинился. Собравшись духом, он прокашлялся и заорал так, чтобы услышал напарник:

– Бакыт! Мы прокатимся по одному адресочку! Командиру скажи, я скоро буду!

Недоверчивый товарищ заглянул в окно:

– По какому еще адресочку? Эй, с тобой все нормально?

Выглядел новоиспеченный заложник действительно неважно, но страх смерти заставил мозги работать в нужном русле.

– Фигня, живот что-то прихватило, – нашелся он. – У нашего нового друга здесь, недалеко, оказывается, мамаша живет. У нее домашнего вина фляга, он нас угостить хочет. Давай, пропускай нас. Мы мигом.

Его товарищ неодобрительно скривился:

– Отстань от него, а? Вылезай и отпусти его на хер! Уедешь – шеф опять выступать начнет…

– Я же от всей души! – ясными и невинными очами пялясь на сомневающегося мента, поддержал версию Руслан. – Тут две минуты езды всего!

Заложник нервно зыркнул на водителя. Левое бедро тягостно ныло от ощущения близости опасной «игрушки», способной превратить в фарш всех, кто находится рядом. В то, что странный таксист с мертвенным взглядом без лишних разговоров отправит себя к праотцам, верилось очень легко. И желания испытывать судьбу не возникало ни капли. В мозгу болезненно мелькали мрачные фантазии: сдали нервы – взрыв – кишки на ветках; затекла рука – ба-бах – раздробленные кости и оторванные ноги; взмокла ладонь, и выскользнула скоба – бу-бум – развороченные ребра и кровища… Тянуть резину означало лишний раз рисковать. Надо хотя бы тронуться с места, и тогда, возможно, этот отморозок успокоится и вставит чеку на место. В злобе от собственного бессилия на друга пришлось наорать:

– Слушай, Бакыт, иди в задницу, не мешай работать! Тебе деньги не нужны? Вот и не лезь тогда! Открывай ворота давай!

Напарник, естественно, обиделся, пробурчал что-то нецензурное себе под нос и, махнув рукой, направился к полуоткрытому шлагбауму. Сдвинул его, освобождая проезд. На неторопливо прокатившийся мимо «Опель» даже не взглянул…

…Руслан деловито толкал кулаком ручку передачи, не выпуская «лимонки». В свете фар мелькали дома окраины столицы. Пассажир скис. По логике вещей, с ним пора было что-то решать, и он сам это чувствовал.

– Телефон дай, – потребовал Искатель. Алчный заложник без возражений, пыхтя и путаясь в застежках, достал мобильник, протянул своему похитителю. Маметбаев прижал руль коленом, чтобы не крутился, левой рукой взял мобильник и отправил его в темноту улицы. У хозяина девайса отвисла челюсть, но протестовать он не решился. Да и что толку? Падение на асфальт на такой скорости наверняка угробило чудо корейской техники.

Избавившись от средства связи, Руслан сбросил газ и припарковался.

– Выметайся, – посоветовал он. – Только «калаш» оставь. Я его через сотню метров выкину – подберешь, если надо. Не хочу пулю в спину получить.

Дважды повторять не пришлось. Здоровяк, путаясь в ремнях, стал поспешно покидать место вынужденного заточения. Выронил «сферу», она с глухим стуком откатилась куда-то в темень.

– Про меня забудь, – продолжал по-отечески наставлять таксист. – Даже не думай кипеж поднимать – меня не найдешь, а самого засмеют. Жадность тебя подвела, надо было брать штуку баксов и стоять себе на посту дальше.

Оказавшись на свободе, мент заметно осмелел.

– Да пошел ты, – процедил он сквозь зубы, пятясь подальше от опасной машины. – В задницу себе свои баксы засунь!

Руслан коварно оскалился. Резко выбросил руку в сторону бывшего заложника. Крикнул:

– Лови!

Бывший заложник грузно присел и тяжеловесно плюхнулся на брюхо. Ночь помешала Искателю насладиться выражением его лица. Но догадаться о чувствах и мыслях было не сложно. С визгом шин рванув с места, Маметбаев аккуратно зачековал гранату и спрятал ее обратно под кресло. До следующего раза.

– Ну, ты и псих, – донесся голос с заднего сиденья.

10. Авиабаза «Кант»

Иванов, обойдя палатку, по-хозяйски придирчиво оглядел ее кругом. Два часа работы превратили небольшой пустырь в парке за домом офицерского состава в неплохо оборудованный лагерь со своим генератором, связью, системой наблюдения. Оставалось решить вопрос с водой, но ликвидировать эту проблему он запланировал на утро. Группа вымоталась. А его любимое изречение гласило: «Кто не умеет отдыхать – не умеет и работать».

Майор втянул ноздрями, как гончая, ночной воздух, поднял голову к небу. Сквозь громадные прорехи в полупрозрачных облаках сверкало звездное небо. Черно-синее. Бездонное. Ветер гулял где-то там, высоко, почти не в силах сдвинуть с места затейливые нагромождения водного конденсата. Луна, еще недавно позволявшая спокойно расставлять палатки без искусственного освещения, медленно утонула в темно-серой дымке. И не обещала скоро появиться вновь. Сверху повеяло влагой.

– Командир, – вполголоса окликнул его Геня. – «Комара» надо запустить, добро даешь?

Обращавшийся к нему парень выбирался наружу с какой-то штуковиной в руках. Его сопровождал доктор, который откинул брезентовый полог, помогая товарищу с поклажей оказаться на улице. Вместе они подошли к Иванову.

– Облачность сгустилась, спутник хорошую картинку не дает, – пояснил Константин-Геня. – А глаз сверху нужен. «Комарик» готов.

– Пускайте, – согласился командир. – Городок большой, охраны почти нет. Не хотелось бы сюрпризов.

Бойцы молча кивнули и направились к прогалине между деревьями. Худощавый Геня покрутил головой, подыскивая место, потом выбрал его и, присев на одно колено, стал готовить аппарат к полету. Новиков с интересом за ним наблюдал. Ему еще не приходилось сталкиваться с беспилотником, а тем более участвовать в его работе. Расставив ноги и для равновесия сцепив пальцы за спиной, он наклонился вперед, почти нависая над «заклинателем техники», как того в шутку называли в отряде.

– Штучная работа, – уважительно поглаживая матовый пластик широкого крыла, продолжил ранее начатое повествование Костя. – Похож на армейский вариант, которого, правда, в войсках еще не видели. Только начинка покруче: дальность, продолжительность полета и возможности визуализации на порядок выше. Сто́ит – как чугунный мост. Сами до сих пор гадаем, как сумели получить такое чудо… Подержи-ка.

Владимир взял протянутый ему модуль управления, напоминавший раскрытый ноутбук, слегка заволновался:

– Что делать-то?

Какова цена предмета, оказавшегося у него в руках, он не представлял – как-то не довелось мосты покупать. Но догадывался, что своим жалованьем за порчу имущества в случае чего расплатиться сможет всего лет этак за двести.

– Пока ничего не трогай, – успокоил его Геня, вставая и держа перед собой конструкцию, сильно смахивающую на продукт творчества авиамоделиста. Прижав летательный аппарат широким хвостом к животу, он плюнул себе на палец и вытянул вверх руку, определяя направление ветра. Развернулся лицом к потоку. «Летающее крыло», повинуясь действиям старлея, ожило, незвонко зажужжало пропеллером. Дождавшись нужных оборотов, Константин примерился и резко выбросил двумя руками «комара» вперед и вверх. Словно птицу выпустил на волю. Беспилотник по плавной глиссаде ушел в ночное небо.

На экране у доктора замелькало размытое изображение удаляющейся земли.

– Давай-ка сюда руль, – подошел к нему Геня. Новиков сопротивляться не стал и с облегчением вернул специалисту управление БПЛ. Тот быстро защелкал клавишами и принялся крутить невысокой палочкой-джойстиком, выводя самолет на нужную траекторию. – Теперь айда в кунг. Полетаем.

Пробравшись в угол фургона, где на ящиках громоздились компьютеры, парни водрузили дистанционный пульт на свободный уголок откидного стола. Костя ловко подсоединил устройство к сети питания и внешней антенне. Устроился в своем кресле. Рядом на каком-то тюке примостился Владимир.

– Я поставил его на барражирование с радиусом в двести метров, – пояснил Геня. – На высоте шестьдесят. Вот так, видишь? Он будет вокруг нас круги нарезать, пока хватит энергии. Изображение с камер передается сюда и автоматически пишется на хард. Сейчас видишь землю? Здо́рово? Это режим светоусиления. Можно и в инфракрасном спектре поглядеть, и программу обнаружения человека включить.

– Впечатляет, – согласился врач, на время забывший о своих обязанностях. Его имущество оставалось пока лежать в куче под навесом. Благо что лечебной работы для него не было, а с профилактической он решил повременить – обстановка позволяла.

– Так, сейчас еще высоты наберем немного, – комментировал свои действия «заклинатель». Закусив губу, он виртуозно продолжал управлять полетом беспилотника. – Еще чуть-чуть… И пойдем на запад, к мосту. Поглядим, закончилась ли вечеринка.

Под крылом воздушного лазутчика неторопливо мелькали крыши одноэтажных построек квартала, прилегающего к военному городку. Серо-зелеными коврами распластались подворья с огородами. Пушистыми комками торчали то тут, то там деревья. С высоты птичьего полета ночной Кант казался ухоженной деревенькой – мусор, не прибранный с зимы, с такого расстояния в глаза не бросался.

Череда домов оборвалась, сменившись пустынной дорогой и небольшой площадью, где еще недавно кипели людские страсти. Геня не промахнулся с расчетами, точно выведя БПЛ на переправу. Летательный аппарат плавно повернул влево и пересек черный широкий ремень Большого Чуйского канала с пряжкой-мостом, оставив под собой одиноко поблескивающий мигалками и фарами патрульный автомобиль. Город спал. Пустынно было во дворах, на автостоянке. Беспилотник сделал очередной вираж, под ним довольно быстро промелькнула еще одна милицейская машина, несшаяся в Кант из пригорода.

Через несколько минут лета над окраиной и непаханым полем, окаймленным тополиными посадками, наконец, появилось кое-что интересное. В свете фар вокруг полуобгоревшего авто копошились люди, мелькали бледные лучи фонарей. Геня заработал камерой, увеличивая изображение. В объектив попали два тела, завернутые в полиэтилен и уложенные неподалеку от еще дымящихся останков милицейской «Дэу Нексии». Их еще не успели никуда увезти.

Вздохнув, старлей снова щелкнул клавишами, обзор расширился, все предметы внизу опять стали мелкими, словно летательный аппарат резко подпрыгнул.

В кунг заглянул Баюн. Говорить ничего не стал, жестом вызвал Новикова наружу. Владимир потряс головой, стараясь стряхнуть навалившуюся от монотонного просмотра видео дремоту, и не без удивления вышел вслед за ним. Кому он мог понадобиться в такой час? Иванов ведь дал команду посменно отдыхать.

– Батя зовет, – негромко объяснил таджик, кивнув лысой головой в сторону палатки.

Внутри, под пологом, говорить пришлось вполголоса – вернувшиеся с задания Шоно и Игорь спали богатырским сном на надувных лежаках. Командир сидел в углу, что-то писал в малюсенькой записной книжке. Увидев доктора, он отложил блокнот, прищурился.

– Дорогу от КПП сюда запомнил?

Новиков обиженным видом кивнул:

– Конечно. Что тут запоминать?

– Тогда слушай задачу. Минут через двадцать к воротам должен подъехать один человек. И передать вот такую открытку для Талдыбургена Кирчибалакбатканова.

Владимир нахмурился, уши стали наливаться багрянцем – командир что, решил его проверить? Что за детский сад? Имечко, конечно, еще то выдумал, запомнить его с первого раза непросто. Душу грело то, что еще со студенческой скамьи доктор сталкивался с необходимостью помнить своих пациентов. Память на такие вещи натренировал.

– А кто это? – на всякий случай поинтересовался он.

– Ты о ком? – Иванов испытующе поглядел на новичка группы.

Новиков замялся, разглядывая кусочек картона с изображением индийского слона. Ему и тот и другой персонажи были одинаково интересны, но имеет ли право он это знать? И не расценит ли Батя такой вопрос как попытку обсуждения приказа?

– Об этом… Бургене, для кого открытка предназначена. Он кто? Если это, конечно, не секретная информация, – выкрутился доктор.

– Никто, – спокойно ответил командир. – Это пароль. Человек, которого ты встретишь, покажет открытку и назовет фамилию – Кирчибалакбатканов. Ты же уточнишь у него имя – Талдыбурген. Все просто. Запомнил?

Доктор вполне уверенно кивнул. Сон улетучился, как и не бывало. Напряжением всех своих возможностей он старался записать в памяти дурацкий пароль. Только бы не оплошать и не забыть его от волнения. Очень стыдно будет.

– Встретишь связного и проводишь его сюда, – Батя вынул из нагрудного кармана цветную ламинированную бумажку и протянул ее Новикову. – Местный караул предупрежден, что нас везде пропускать надо вот по таким пропускам. Держи.

– И все? – искренне удивился доктор. – И вся задача?

– А ты думал, я одни приказы совершить подвиг отдаю? – по-доброму усмехнулся командир. – Работы всякой полно, и всем ее хватит. Выполняй, док.

Воодушевленный беседой, Владимир выскочил на улицу, на ходу натягивая на курчавую голову вязаную шапку. Ноги сами взяли приличный темп, бежать по свежему воздуху было легко и приятно. Новиков решил срезать расстояние и подался напрямик, сквозь кустарник. Главное – не свернуть себе шею в темноте. И глаз не выколоть веткой.

Тяжелый бушлат вскоре пришлось расстегнуть, чтобы не мешал. Пару раз чуть не подвернул ногу, попав в незаметную ямку. Сбавил скорость. Тем более что впереди показалась аллея, ведущая к главным воротам. Выглядеть перед пресловутым связным запыхавшимся мальчишкой, который торопился на встречу, очень не хотелось.

Уже на подходе к одноэтажному контрольно-пропускному пункту заметил стоящую перед въездом машину. Вернее, увидел отсветы фар, упирающихся в закрытые ворота, услышал шум двигателя и громкие голоса.

«Опоздал!» Все внутри опустилось от огорчения. Доктор прибавил шаг, всячески сдерживая себя, чтобы не побежать. Ворвался в узкий коридор, перегороженный металлической «вертушкой». Судя по раздраженным репликам, связного надо было выручать. Патрульные, скорее всего, и слыхом не слыхивали ни о каком Талды-трам-пам-паме, тем более о Кирчи-балам-балам-баламове. И настроены были категорично. Пока прапорщик в шинели ругался с кем-то через проем двери, сержант за его спиной уже снял с ремня карабин и твердо сжимал его обеими руками, полный решимости применить по назначению либо приклад, либо пулю.

– Спокойствие! Только спокойствие! – Новиков уперся в заблокированное металлическое заграждение и, показав караульному, оставшемуся за стеклом, свой пропуск, требовательно нажал всем корпусом на крутящиеся перила. Лязгнул стальной прут, втянутый внутрь караулки, смазанная солидолом конструкция подалась, пропуская врача к выходу. – Сейчас во всем разберемся!

Вооруженный боец обернулся и, узрев перед собой возбужденного лейтенанта, прижался к стене. Владимир приблизился к худому, как палка, прапору и аккуратно потянул того за рукав.

– Разрешите-ка мне пройти, товарищ прапорщик! – окликнул он начальника патруля и сунул в лицо цветастый пластик. – Сейчас во всем разберемся!

Тот только и успел зыркнуть исподлобья. Оттеснив от двери должностное лицо, врач вывалился на улицу. И оторопел. Сунув руки в карманы кожаной офицерской куртки, перед ним стоял киргиз с очень знакомым лицом. Практически доведенный непробиваемым прапором до белого каления.

«Командир местного ОМОНа, – вспомнил физиономию Владимир. – Он и есть связной? Фигня какая-то».

Бешинкулов тоже узнал в выскочившем, как чертик из табакерки, десантнике того самого, что первым рассказал о происшествии на дороге. И сам не поверил своей удаче. Он уже четверть часа с пеной у рта пытался пробиться к командованию базы, чтобы разыскать группу, ехавшую в микроавтобусе, и допросить солдат. А тут самый нужный свидетель сам вышел к нему на порог.

– Здрасте, то есть ассалам алейкум! – пробормотал доктор, надеясь увидеть в руках гостя открытку со слоном.

– Ты-то мне и нужен, – по-русски процедил начальник милицейского отряда. – Пошли, поговорим.

Слегка сутулясь, он зашагал к стоявшему в десяти метрах «УАЗу». Распахнул заднюю дверцу. Раздраженно потребовал:

– Садись!

Владимир согласился безо всякой задней мысли. Конспиративных встреч ему раньше проводить не приходилось. Кто знает, может, связным не положено пароль «светить» на улице? Оказавшись в транспорте, он дружелюбно улыбнулся Бешинкулову, который захлопнул за ним авто и, успев обогнуть его кругом, уселся в водительское кресло. Почему-то никакого Талдыбургена он не спрашивал. Вместо этого злобно зашипел:

– Кто это сделал? Говори!

Чувствуя какую-то нестыковку, врач насторожился.

– Простите, вы о чем?

Милиционер побагровел от ярости, что стало заметно даже в полутьме.

– Кто расстрелял ментов, я спрашиваю? И не говори, что не знаешь! Ты там был!

До Новикова стало постепенно доходить, что он общается не с тем человеком, за которым сюда явился. И он засобирался обратно.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – холодно сказал десантник. – До свиданья.

Болтавшаяся ручка открывания двери не работала. Нажав плечом на стекло и потянув за нее еще сильнее, Владимир осознал, что выбраться не может.

– Я не закончил! – уже откровенно заорал на него киргиз. – Откуда ты узнал об убийстве? Ты знал о засаде, да?

– Я – гражданин Российской Федерации, – Новикову стало не по себе, хоть крики мента он всерьез не воспринимал. – Вы не имеете права меня удерживать.

– А убивать моих друзей ты право имеешь? – бешено забрызгал слюной главный омоновец. – Подставлять их под пули?!

– Товарищ милиционер, вы бредите, – сохранив самообладание, парировал доктор.

Сидевший на переднем сиденье подпрыгнул на месте. Потом рывком развернулся и врубил передачу.

– Поехали, прокатимся! – прорычал он, с визгом и ревом срывая вездеход с места. – Посмотрим, кто бредит!

Желто-синий «уазик», скрипя и шатаясь, понесся вниз по улице, к каналу. На долгую дорогу у Бешинкулова терпения не хватило. Прогнав тачку несколько сотен метров, он резко остановился за деревьями, почти у самой воды. Пронзительно засвистели тормоза. Отворив дверцы, омоновец, сжав кулаки, рявкнул:

– Выходи! Выходи, я сказал!

Теперь Новикову наружу не хотелось. Драться с милицией не входило в его планы, а противник был настроен очень воинственно.

– Хотите поговорить? Пожалуйста, давайте поговорим, – мирно предложил он. – Надо всего лишь успокоиться.

– Не учи меня, сопляк! – взвыл киргизский силовик. – Все!!! Ты допрыгался!

Черный глазок пистолетного ствола хищно нацелился на доктора из темноты. Бешинкулов не шутил – оружие было заряжено и готово к ведению огня.

– Руки поднял! И пошел!

– Тогда разговора не будет, – стараясь держать себя в руках, предупредил Владимир. Его табельный пистолет спокойно лежал в кобуре, сдвинутой назад. Пытаться доставать его сидя, чтобы устроить дуэль, Новиков смысла не видел.

– Считаю до трех и стреляю! Раз!

– Ладно, стой! – согласился врач. – Я выхожу. Только ствол убери.

– Два!

Не дожидаясь выстрела, доктор выбрался из прокуренного внедорожника на свежий воздух. Луна все еще пряталась за неплотным облаком, а потому едва разбавляла ночную темноту светом. От канала веяло сыростью. Доктор вдруг остро почувствовал, как ему страшно хочется жить.

– Чего тебе надо? Спрашивай! – перешел на «ты» десантник, выпрямившись во весь рост.

Он был почти на голову выше милиционера и таким же крепким в плечах. Но расстроенному скоропостижной гибелью коллег Бешинкулову плевать было на весовые категории. Он был уверен, что в этом грязном деле не могло обойтись без русских. Хоть это и не входило в его компетенцию, но разобраться с тем, что же произошло с патрулем на ночной дороге, он решил однозначно. Пусть своими корявыми, не совсем законными, но вполне эффективными методами.

– Откуда ты знал, что они погибнут? Отвечай, сволочь! – он потряс пистолетом перед носом Новикова. – Там была засада, и вы послали наших парней на смерть? Так?

– Никто никого не посылал, – оскорбления не прошли мимо и разозлили Владимира основательно. – Твои парни оказались крысами и за это поплатились!

Взбелененный омоновец не сдержался и свободной левой рукой нанес сокрушительный джеб в голову десантника. Но не рассчитал. Тот не стал стоять бревном и изображать из себя спортивную грушу. Выбросил обе руки вперед, блокировав удар и оружие, и «на автомате» двинул коленом в пах. Старый вояка вывернулся, и нога неточно попала в цель. Мужчины сцепились в драке и, яростно рыча, повалились наземь. Новикову удалось выколотить из руки противника пистолет, и теперь они бились на равных. На стороне десантника были занятия джиу-джитсу со школы, молодость и суровые уроки рукопашной в ВДВ. А на стороне его оппонента – опыт войны, задержаний и службы в ОМОНе.

О своем оружии Новиков в пылу боя начисто забыл. Жутко мешала теплая одежда. Но, несмотря на это, ему удалось подмять под себя разбушевавшегося мента, навалиться, перекрывая дыхание. Локоть, колено, закрыться от контрудара и снова атаковать… Противник ему попался на редкость выносливый и верткий. Добраться бы до шеи…

В горячке боя он сначала уловил холодный блеск металла, а потом уже почувствовал, как чем-то теплым стал намокать левый бок. Чувство было новым и неприятным – слабость растеклась по телу. Вложив все силы в то, чтобы стиснуть вражескую руку с невесть откуда взявшимся клинком, Владимир отвлекся на мгновение, чем Бешинкулов воспользовался моментально: прогнулся, сбросил с себя отяжелевшего десантника и оказался наверху. Теперь дело оставалось за малым – выдернуть руку с ножом и добить.

Но выполнить это оказалось не так просто – хватка у русского оказалась железной. Пришлось высвободить из объятий вторую конечность – и бить, бить! За погибших соплеменников, за хреновую жизнь, за все, что накипело в душе…

Владимир понял, что ранен, когда оказался внизу. Ни с того ни с сего враг сумел сбросил его. Боль пришла позже, но стала мешать все сильнее и сильнее. Внезапная мысль, как молния, пронзила мозг: «Неужели все закончится так? Неужели все?» Прижав к себе острое лезвие, чтобы оно не причинило еще большего вреда, словно в тумане увертываясь от исступленных ударов, Владимир спиной ощутил что-то твердое. Уже ни о чем не думая, выдернул из кобуры ствол. Сдвинул предохранитель и, ткнув стволом куда-то в туловище нападающему, спустил курок. Пистолет дернулся и неожиданно громко бабахнул… И сразу выскользнул из руки, словно испарился. Закончились удары, куда-то делся мент в кожаной куртке, стало легко дышать.

«Я умер?» – сам себя спросил Новиков и пошевелился. Разом отмел эту мысль как несостоятельную, поскольку боль в левом боку напомнила о себе новой горячей волной. «Значит, убил», – обреченно подумал он, глядя на звездную прогалину в облаках. И тут же вздрогнул – заслонив собой звезды, над ним нависла круглая голова с торчащими ушами.

– Чего разлегся, стрелок? – проворчала башка голосом Баюна. – С тобой все в порядке?

Стиснув зубы, Владимир перекатился на правый бок и медленно сел.

– У меня, наверное, сотрясение мозга, – вслух сказал он, глядя, как товарищ ловко вяжет руки за спиной киргизскому офицеру. – Это ты, Баюн? Откуда?

– От верблюда, – добродушно огрызнулся тот. Подтащил вырубленного на время Бешинкулова к его же автомобилю, привалил к колесу хребтом, чтобы не свалился. Потом, обращаясь явно не к Новикову, доложил:

– Все нормально, успел. Еще чуть-чуть, и был бы «минус один».

Лейтенант отвернул продырявленный бушлат – ватин белым клоком торчал из темного камуфляжа. Осторожно провел рукой по «хэбэшке» – мокрой и теплой. Зачем-то понюхал руку, хотя и без этого знал, что это кровь.

Баюн, заметив эти манипуляции, подскочил и обеспокоенно схватил за плечо:

– Ранен? Куда?

– Вот и я хотел бы знать – куда? – проворчал Новиков. – Куда-то в бок. Надо разбираться.

– Ну, давай, – поддержал идею спецназовец, одетый в черно-серый маскировочный костюм. – Разбирайся. Ты же доктор. Чем помочь?

– Погоди, – вяло отмахнулся лейтенант. – Я его что… убил?

– Можно сказать и так, – серьезно сказал таджик. – Если бы я ствол не отвел, то в упор бы шарахнул. Скорее всего, попал бы в сердце. Получается, ты при любом раскладе победил. Но этого мало, надо еще и самому выжить. Понял?

Владимир замолчал.

– Идти сможешь?

Доктор кровавой ладонью нащупал свою сонную артерию. Биение частое, но ровное и сильное, плюс голова вроде бы не кружится. Значит, кровопотеря есть, но давление не упало. Вдохнул поглубже, потом еще раз – бо-ольно! А воздуха, кажется, хватает. Велика вероятность того, что легкое не задето. Это не могло не радовать. Владимир потыкал пальцами себе в живот – слава богу, мягкий. И справа не болит совсем, а вот слева – чем ближе к ране, тем хуже. Черт! Только ранения живота еще не хватало. Что с ним делать-то будут? В больницу тащить? Эх, рану бы осмотреть. Но сейчас, во-первых, ничего не увидишь – темень. А во-вторых, времени нет себя разглядывать.

Но кровь-то остановить надо! Не так уж ее и много в организме. Если по его собственному весу считать – около пяти с половиной литров всего. И если две трети быстро вытекут – каюк Вовке.

В голове после испытанной паники наступило прояснение. Новиков вспомнил, что он врач. И что нервничать – значит, усиливать кровотечение.

– Перевязочный пакет дай, – решительно сказал он Баюну. Зубами разорвав упаковку, вынул оттуда ватно-марлевые «подушки» и, не разворачивая, сунул за пазуху.

– Черт! – не сдержался он, прижав повязку к месту ранения. Бинтовать за неимением времени и желания не стал. Зажал повязку локтем и, слегка пошатываясь, встал на ноги. – Идти могу… наверное. Где мой пистолет?

Баюн оглядел его критически:

– Садись в машину, ходок! Потом ствол отдам.

Сам подошел к начавшему подавать признаки жизни Бешинкулову, взял за шиворот грязной куртки, поднял и запихал на заднее сиденье. На перепачканного взлохмаченного летеху, пытавшегося взобраться на высокое кресло при помощи одной руки, долго любоваться не захотел, подпихнул снизу. Сам прыгнул за руль.

Через пару минут, наорав на подозрительного прапорщика, который не хотел открывать ворота, спецназовцы на «уазике» уже мчались по бетонной дорожке к лагерю.

11. Пригород Бишкека

– Эй, кто там?!

Сухопарый дедок в гимнастерке без погон, поверх которой была надета серая ветровка, стоял у гаража со старой двустволкой в руках и кричал в темноту. Мелкая собачонка, лохматая, как Боб Марли, заливалась писклявым лаем перед узким проходом между строением и забором. Сама туда заскочить не решалась, звала хозяина.

– Эй! А ну-ка, выходи, а то стрелять буду! Кнопка! Замолчи!

Сторожевая собака по кличке Кнопка на секунду прикрыла пасть и отскочила к деду, виляя хвостом и привскакивая на задние лапы. Словно спрашивала: «Здорово я охраняю, правда? Хочешь, покажу, как я еще умею? Хочешь?» Собачка дышала часто-часто, с маленького красного язычка крупными каплями стекала слюна.

– Антоша! – негромко позвала мужичка с ружьем появившаяся на крыльце супруга в одной ночной рубашке и накинутом на плечи пуховом платке. – Зайди в дом! Простынешь!

Дед даже не взглянул в ее сторону:

– Уйди, мать! Мне это хулиганье надоело! Сейчас я со́лью как в мягкое место садану, чтоб неповадно было по чужим дворам шастать!

Из-за гаража донесся странный звук.

– Чи дите плачет? – всплеснула руками бабулька на крыльце.

– Сама ты дите! Кнопка, уйди!

Перекрестившись, хозяин с оружием наперевес приблизился к забору. Долго вглядывался в темный проход между стенами – туда не доставал яркий свет фонаря, укрепленного над крыльцом. Потом опустил «горизонталку» с затертым до дерева прикладом, растерянно почесал седую макушку.

– Кто там, Антоша? – спросила переживавшая за него благоверная.

Дед пожал сутулыми плечами:

– И правда дите. Мальчуган какой-то. Эй, ты как здесь очутился? Ты чей?

Собачонка снова заверещала и закрутилась юлой вокруг хозяина. Тот цыкнул на нее, сурово сдвинув седые взлохмаченные брови. Повесил ружье на плечо и, опираясь ладонями в колени, склонился к забившемуся в щель ребенку.

– Как тебя зовут, мальчик? Ты где живешь?

Ответом послужил детский испуганный плач. Дедок резко выпрямился, Кнопка снова запрыгала, оглушая окрестности тонким, чуть хриплым голоском. Пришлось старичку ее прижучить, строго погрозив пальцем. Только после этого храбрый страж, ворча и оглядываясь, отступил к дому.

Дородная бабуля с длинными седыми волосами, прибранными в простую косу, и добрыми, лучистыми от морщин глазами отодвинула своего мужа с сторону.

– Выходи, внучок, не бойся! – проворковала она. – Дед тебя не тронет! И Кнопка тоже. Иди сюда, иди!

Плач затих, послышался несмелый шорох, а потом из тени показалась стриженая мальчишеская голова. Первоначальный цвет олимпийки и джинсов, перепачканных в пыли, разобрать было невозможно. Майка выбилась из штанов и топорщилась пониже спины. Слезы на смуглом лице прочертили грязные дорожки, которые малыш тщательно размазывал по щекам.

Женщина всплеснула руками:

– Да это ж Болотка, талдыбаевский сынок. Слышь, дед? Погляди сюда! Да ты ж моя кроха! Иди сюда, иди, маленький!

Дедок потер небритый подбородок.

– Это что ж выходит: малец из соседского дома? Из того, что разграбили? А болтали, что всех бандюганы увезли…

– Всех, да не всех! – затрещала его супруга, подхватывая на руки мальчика и торопливо унося его в дом. – Видать, спас его Боженька от напасти такой. Как же ты, родненький, убежал от этих иродов проклятых? Да куда ж тебя теперь, а? Где ж мамку-то твою искать? Продрог небось, оголодал… Ну, ничего, ничего, сейчас я тебя, голубя, отогрею. Молочком-кашкой накормлю!

Старичок подождал, пока за женой и ребенком захлопнется дверь, вздохнул, подозвал собачонку. Та, радостно повизгивая, примчалась к нему, вскочила передними лапами на штанину. Пушистый хвост вертелся со скоростью пропеллера. Дед погладил Кнопку по ушам – та вертела головой, пытаясь лизнуть шершавым языком пальцы хозяина.

– Такие вот дела, Кнопа, – задумчиво сказал старик. – Вот так вот бывает в жизни… Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь…

Его философствования прервал окрик из приоткрытого окна кухни:

– Дед! А дед! Хорош лясы точить! Помог бы лучше…

– Иду уже, – проворчал мужичок, поправил ружье, приосанился и направился внутрь.

Его бабуля уже вовсю суетилась. Наспех умытый ребенок был укутан в шерстяной плед, сидел за столом и с упоением трескал лепешку, запивая разогретым молоком. В кастрюльках «дымила» вода, аромат еды разносился все сильней и сильней. Громыхая посудой, хозяйка выудила из кладовки таз, метнулась в комод доставать полотенце.

– Ты это, – замялся дед, присев на стул и миролюбиво наблюдая за бурной деятельностью своей дражайшей половины. – Слышь, мать? Чего делать будем дальше?

– А чего делать: купать, кормить да в постельку укладывать. Ты матрас из мешка достал бы, чем сидеть без дела!

Старичок нахмурился:

– Не пустозвонь! Достану я матрас. Я не про это, я про… – Многозначительно скосив глаза на сидящего за столом мальца, он перешел на шепот: – Надо ж позвонить куда-нибудь. Родителей его отыскать или другую родню. Ты как считаешь?

Женщина остановилась и уперла руки в бока:

– Звони. Чего ж ты у меня спрашиваешь? Звони!

– А куда?

– А я почем знаю?! В милицию, наверное!

Дедок пересел к столу, подлил молока в фарфоровую кружку гостя, себе плеснул и, уткнувшись локтями в цветастую скатерть, озабоченно подпер голову руками.

– В милицию – без толку, – принялся он размышлять вслух. – Милиции теперь не до нас. Им бы свои шкуры спасти. Надо куда-нибудь еще обратиться…

Бабуля в его мозговом штурме не участвовала – у нее своих забот теперь хватало. Надо было мальчишке одежду раздобыть – его-то собственная была грязна, как поросячье копыто. Потихоньку ахая и охая, женщина разбирала вещи: штаны, колготки, кофту.

– А это чего у тебя, внучок? – спросила она, доставая из одежды яркую коробочку с диском. – Игрушка твоя, что ли?

Мальчишка, жуя полным ртом, протянул худенькую ручонку. Доброта, тепло и пища сделали свое дело – ребенок уже не выглядел таким несчастным, как раньше.

– Это мультики, – безмятежно сказал он. – Я их у папы в кабинете нашел.

12. Авиабаза «Кант»

Баюн и Злой подхватили вяло протестующего доктора с двух сторон за руки и потащили к отдельной палатке, куда он так недальновидно свалил все имущество, толком не разобрав. Электрический провод от генератора бросили туда еще при развертывании лагеря, и теперь свет пробивался узкой полоской через неплотно задернутый полог. Перед самым порогом, словно из-под земли, вырос командир.

– Как дела, доктор? – с легкой ноткой настороженности в голосе поинтересовался он у медика.

Новиков ожидал чего угодно: разноса, нагоняя, едкой иронии, недовольства, в конце концов. Но только не этого простого вопроса, пригвоздившего язык к нёбу. Растерянно хлопая густыми ресницами, он сделал попытку пожать плечами. Вернее, одним – здоровым. Прижатой к раненой стороне туловища конечностью шевелить он не стал – боль обжигала бок при каждом движении.

– Понятно, – чуть погрустнел Иванов. – Придется тебя самого к местным эскулапам тащить. А я-то собирался тебе прямо по специальности работенку подкинуть: человечка одного осмотреть да полечить… Ладно, придумаем что-нибудь. Отведете его в палатку – свяжитесь с местным начмедом. Пусть подскажет, где и как тут принято помощь оказывать.

Доктор заволновался еще больше. Наконец-то майор обратился к нему как к специалисту, а отдачи не получил. Теперь он вообще будет считать врача никчемным и бесполезным придатком отряда и поставит на нем крест.

– Не надо никакого начмеда, – стиснув зубы и пытаясь освободиться от цепких захватов помощников, возразил он. – Я сам справлюсь!

Командир, уже развернувшийся, чтобы уходить, оглянулся.

– Справишься, конечно. Как только выздоровеешь.

Новикова бросило в жар от обиды и огорчения.

– Я сам себе окажу помощь! – упрямо повторил он, раздувая ноздри и тяжело дыша.

Тень недовольства промелькнула на лице майора – не нравилось ему терять время на обсуждение собственного приказа.

– Риск должен быть оправданным, – чуть устало произнес он. – Мы не на необитаемом острове и не на подводной лодке. Пусть все будет, как должно быть.

– Товарищ майор! – с рыком выдохнул отчаявшийся доктор. – Это моя обязанность! Я ж не умер. Я живой и в сознании. И диагнозы устанавливать, и перевязывать еще могу!

Возникла короткая пауза, во время которой Батя изучающе оглядывал Новикова с головы до пяток.

– Дайте мне шанс сделать мою работу, – уже без надежды на то, что командир изменит свое решение, попросил Владимир. – Я не камикадзе. Если увижу, что все серьезно и одному не потянуть, – первым подмогу вызову…

Двое из «группы поддержки» молча ожидали развязки разговора, уже не так крепко сжимая раненого. Падать тот, по всей видимости, не собирался, раз такие речи пламенные завел.

– Полчаса тебе хватит? – все тем же ровным голосом уточнил Иванов.

– Ну, да, – спохватился Новиков, от волнения подзабывший о своем ранении. – Хватит.

Растревоженная ночной суетой людей, на ветвях соседних вязов затрещала сорока. С неба снова посыпались мелкие неприятные капли. Луна окончательно зарылась в облака, напоследок блеснув в стеклах грязно-серого «Опеля», брошенного рядом с микроавтобусом.

Владимир пригнулся, чтобы пройти под приподнятым товарищами брезентом. В ногах ощущалась неприятная слабость, в ушах появился слабый, но весьма неприятный шум. Под ноги попался большой квадратный рюкзак – укладка первой врачебной помощи. Новиков аккуратно сел на него.

– Что делать, док? – раздался за спиной голос Баюна. – Командуй, мы поможем.

Новиков слабо улыбнулся:

– Спасибо! Вон те два ящика сдвинуть бы и на них носилки из того угла положить.

– Операционный стол, что ли, будет? – Злой с легкостью циркового силача переместил тяжелые зеленые коробки, которые и вдвоем таскать нелегко было.

– Типа того.

Новиков осторожно высвободил здоровую конечность из рукава бушлата. Баюн подсобил ему со вторым рукавом. Пропитанная кровью повязка, кувыркаясь, полетела на пол.

Чуть повернувшись к лампе, Владимир аккуратно пощупал камуфлированную куртку. Вокруг небольшой дыры во все стороны расползлось черное пятно, хлопчатобумажная ткань отяжелела и загрубела – кровь уже успела подсохнуть.

– Блин, – вырвалось у доктора. – Неудобное место, видно плохо. Зеркало нигде не найдем, а?

Таджик, не говоря ни слова, вышел наружу.

Доктор сидел на тюке полусогнувшись. Туловищем двигать не хотел из-за боли и опасения, что едва притихшее кровотечение начнется с новой силой. Работая одной рукой, он с трудом справился с пуговицами. Вращая плечом, со второго или третьего раза скинул с него непослушную, прилипшую одежду. Остановился передохнуть.

Сослуживец, наблюдавший за упражнениями врача, удивленно повел бровями, привычным движением вынул из-за пояса нож с матово-черным лезвием и буднично, словно занимался этим сутки напролет, вспорол камуфлированную ткань.

– Зачем?! Она ж новая… – возмутился Новиков. От движения клинка рядом с кожей по телу у него промчались «мурашки».

– Не шевелись, нож острый, – посоветовал ему Злой, таким же варварским способом расправляясь и с нательным бельем. Рассеченная одежда повисла крупными лохмотьями.

Убедившись в надежности и простоте такого метода раздевания, Владимир даже попросил резануть еще в одном месте и остался сидеть с голым торсом, придерживая выкроенный кусок кровавых тряпок, приставших к ране. Весь левый бок был буро-красным от свежей и старой крови, которая тонкими струйками продолжала сочиться в штаны.

Взяв поданную Злым склянку, Новиков зубами содрал с нее закатанную алюминием резиновую крышку, выплюнул ее и плеснул прозрачной жидкости на рану. Перекись водорода зашипела, запузырилась, соприкоснувшись с человеческой плотью, потекла красной пеной.

– А-а-а! Мать твою! – зажмурился Новиков. – Жжет-то как! Сколько раз больным раны обрабатывал, но никогда не думал, что это так больно…

Рыжеволосый боец обеспокоенно заглянул в побледневшее лицо доктора.

– Может, тебе анальгетик из аптечки шарахнуть? – предложил он. – Полегче будет.

Тот отрицательно замотал головой:

– Там же наркота. Я соображать нормально перестану, чего-нибудь не то с собой сделаю. Давай лучше это местно обезболим новокаином.

Злой огляделся кругом.

– Где он?

– Там же, где перекись брал. Только этикетка синяя. И шприц нужен. И еще спирт. Много.

Габаритный спецназовец по-доброму усмехнулся:

– А от спирта соображать нормально будешь, да? Хотя вас, медиков, еще в институте его пить учат.

Новикову стало как-то не до шуток. Мелькавшие перед глазами искры улеглись. Вытянув шею, он пытался разглядеть, какой ущерб понес его организм.

– Где ж зеркало?!

Злой подошел ближе. Наклонился.

– Дай я гляну. Я ран много повидал разных.

– Смотри, – пробурчал Владимир, разрывая зубами перевязочный пакет. Не имея возможности контролировать процесс глазами, он промокал рану марлевой салфеткой на ощупь.

– Эк тебя! – уважительно крякнул Злой, любуясь на развороченный клинком бок. – Хорошо бил, в сердце. С правой руки, снизу. Чтоб наверняка ухлопать.

– Но-но! – поспешно осадил друга врач. Выслушивать дифирамбы своему вероятному убийце было, по крайней мере, неприятно. – Знаешь что? Если бы в сердце попал, мы б с тобой уже не разговаривали!

Вояку аргумент не убедил.

– Всяко бывает, – уверенно заявил он. – Сам не сталкивался, но от верных людей слышал, к примеру, что боец своими ногами сутки ходил со штыком под лопаткой. Бригадные доктора только покрепче нож к спине прибинтовали, чтоб не болтался. Да зеленкой полили – против заразы. Так в госпиталь и доставили.

Новиков исподлобья зыркнул на товарища:

– Ты меня страшилками такими не пугай. Я сам могу миллион жутких историй вспомнить. Не задето у меня сердце, понял? Кровища хлестала бы знаешь как! Наружу или внутрь – все одно, вытекла бы вся уже. Или тампонада приключилась…

От последней мысли у него похолодело внутри. И даже как будто дышать стало труднее. В памяти всплыла картина с дежурства в студенчестве – тогда у парня, доставленного в городскую клинику с малюсенькой дырочкой под левым соском, все окончилось плачевно. Не успели спасти его хирурги, и реаниматологи не помогли. Пробитая насквозь сердечная мышца, накачав в свою «рубашку» крови, сдавила сама себя и остановилась.

Замолкнув и уйдя на некоторое время в себя, он прислушался к собственным ощущениям. Потом с сомнением покачал головой. Нет. Не похоже. Не должно быть ничего похожего.

– Сердце… Ты вообще ранение сердца когда-нибудь видел? – снисходительно поинтересовался Владимир. Его сослуживец ответил просто и не задумываясь:

– Ага.

Новиков осекся. Совсем крыша поехала – нашел у кого спрашивать. Наверняка спецназовец такую травму не только лицезрел, но и не раз устраивал подобные неприятности врагу.

Круглолицый богатырь смущенного молчания доктора не понял. Озабоченно вглядываясь в повреждения, он напомнил:

– Док, я, конечно, не врач и советовать не могу, но кровь надо как-то остановить. Ты как считаешь?

Еще как надо! Все последнее время Новикова занимал именно этот вопрос. Примененные им временные методы – тугое прижатие раны, орошение перекисью водорода – должного эффекта не дали. Необходимо было предпринять что-либо более существенное.

– Давай все-таки новокаин, обколем, – вздохнув, принял решение врач. – А потом поковыряем рану, найдем порезанные сосуды и перевяжем их. Только для этого надо достать инструменты и… черт… обжечь их, что ли. Или прокипятить хотя бы.

В палатку неслышной тенью скользнул Баюн, гордо неся в руках открученное с микроавтобуса зеркало заднего вида. Узрев доктора, он присвистнул:

– Ничего себе! Док, тебе и правда в больничку надо. На, смотри. Только не пугайся и сознание не вздумай терять. Как поставить лучше?

– Не дождетесь! – устало огрызнулся Новиков. – Хватит меня хоронить из-за какой-то царапины. Не стойте как истуканы. Поможете мне или нет? Если да – давайте работать. Нет – прошу очистить помещение!

Злой обиженно пробасил:

– Зря ты так, Вова. Мы ж как лучше хотим.

– Вот именно. Завязывайте с лирикой, – поддержал его Баюн. – Времени на перебранку нет. Еще раз скажи, что нам делать?

Лицо у врача подобрело. Даже выдавил хоть и кислую, но улыбку.

– Для начала вымойте руки. И покажите мне, наконец, дырку в моем туловище!

Приспособиться к новому видению мира через зеркало оказалось не так-то просто. Легко и непринужденно это давалось лишь Льюису Кэрроллу и его героине Алисе. Как выяснилось, надо было не только установить зеркальную плоскость так, чтобы в ней отражалась именно рана, а не потолок, не ботинки Злого и не другие замечательные, но мало интересные в данной ситуации вещи. Предстояло еще каким-то образом поймать свет от тусклой лампочки и направить его именно в нужное место.

То, как глядя в зеркало, он будет шить собственное тело, Владимир представлял себе смутно. Но отступать было некуда.

– Погоди, не так! – проворчал Новиков. – Ты держи, а я буду поворачивать. Ага… вот… сейчас… Е-мое!

Последний возглас относился к масштабам повреждения. В принципе, рана не была громадной. Наискосок снизу вверх на протяжении сантиметров пятнадцати кожа разошлась широкой полосой, в которой под темно-красными сгустками виднелись рассеченные мышцы и жировая клетчатка. А из дальнего от глаз угла алыми разводами бодренько подтекала свежая кровушка.

– Кишки вроде бы не лезут, – прокомментировал свои параллельные наблюдения Баюн. – А кровь можно прижиганием остановить. Пороху засыпать в рану и поджечь.

– Спасибо! – проскрипел Владимир, легонько тыкая пальцем вокруг раны. – Это самый гуманный способ отправить меня на тот свет… Давай без советов обойдемся, лекарь!

Баюн пожал плечами:

– Всегда получалось. На себе испытано было дважды. Больновато, конечно, но терпеть можно.

– Потому что у тебя кожа, как у носорога, – огрызнулся доктор, взялся за приготовленные друзьями инструменты.

И вдруг вздрогнул от неожиданно зазвучавшего над самым ухом женского голоса:

– Давай помогу!

Задрав голову, он увидел склонившуюся над собой блондинку и не по-детски струхнул. Побледнев еще больше, он почти жалобным голосом протянул:

– Баюн! Злой! Мне, наверное, конец приходит. У меня… глюки уже… от анемии и кислородной недостаточности…

– Э! Э! – обеспокоенно окликнул его таджик и направил свет лампы, которую снял с гвоздя и держал теперь в руках, раненому в лицо. – Хорош помирать! Это не глюк никакой, это гостья наша. И твоя пациентка, насколько я понял. Так что не вздумай сознание терять.

– Пациентка? – недоверчиво переспросил Владимир и снова глянул на изголовье. Одетая в чей-то камуфляж, превышавший ее хрупкие габариты размеров на пять, там стояла девушка.

– Инструменты подавай! – сказала она Злому, прибирая выбившиеся локоны в хвост на затылке. – Я медработник. А зовут меня Юля.

Всей компанией они с грехом пополам обработали и зашили рану.

13. Авиабаза «Кант». Палатка командира

– Очнулся, герой? – Бородатый молодой человек в камуфлированной одежде бесцеремонно потрепал Бешинкулова по грязной щеке, не обращая внимания на рассеченную губу и распухшую отливающую синевой скулу. – Открывай глаза и слушай сюда! Сядь прямо, не дергайся. Говорить будем.

С этими словами он рывком поднял киргизского милиционера на ноги и посадил его на ящик. Тот, словно пытаясь избавиться от наваждения, затряс головой. Застонал. Сознание возвращалось вместе с раскалывающей черепную коробку болью.

В неярком электрическом свете постепенно проявлялись очертания предметов. Сначала мутные, словно на глаза надели запотевшие очки, потом все более четкие. Совсем рядом с собой омоновец разглядел аккуратно составленные шеренгой рюкзаки с притороченным к ним альпинистским снаряжением. Чуть поодаль – зеленые ящики с боеприпасами. Дальше тени сгущались, и пространство большой палатки казалось бесконечным. Бешинкулову даже почудилось поначалу, что он сидит в каком-то ангаре. Пленник несколько раз крепко зажмурил и раскрыл веки, сбрасывая мутную пелену. Пора было определяться с собственным местонахождением и понять, что вообще происходит.

Представления, где он очутился, не было совершенно никакого. Милиционер напрягся, пытаясь восстановить последние события. Но, кроме конфликта с русским десантником, вспомнить ничего не получалось. Как ни старался. Словно кто ластиком по памяти прошелся.

«Почему русские? Зачем? У-у, шайтан!» – подумал Бешинкулов. Мысли, словно загустевшее масло, текли медленно и тягуче. Гудело в ушах.

Неожиданно в поле зрения попался складной приклад автомата. Обычный приклад, каких Муратбек насмотрелся сотнями, но вчерашние приключения вдруг начали восстанавливаться одно за другим, возвращая с собой злобу и желание мести. И инцидент на мосту, и сожженный автомобиль с братьями по оружию. Но снова все обрывалось неудавшимся допросом на берегу канала.

Крепкая рука бородатого парня, державшая за шиворот и страховавшая от падения, грубо приподняла и встряхнула пленника. Бешинкулов озлобленно обернулся к своему конвоиру.

– Ты охренел? Руки развяжи! – грубо потребовал он. – Быстро развяжи мне руки, чего стоишь?

Бородач и не подумал помочь ему. Тогда милиционер сам попытался освободиться от пут, стягивающих его запястья и щиколотки. Не вышло – тонкая веревка плотно облегала конечности и не растягивалась, как он ни пыжился и ни извивался. Узлы на ней затянули качественно.

– Ты, ублюдок, не слышишь, что ли?! Ты знаешь, с кем связался? – Собственная беспомощность стража порядка бесила, как никогда. – Да я тебя самого завтра вот так свяжу и голым в камеру с сифилитиками кину, слышишь? Ты нарвался, урод! Хана тебе! И всем вам ха…

Его гневный монолог оборвался на полуслове. Физиономию перекосило от боли, а шею свело судорогой – спецназовцу надоело слушать мрачные пророчества, и он ткнул разбушевавшемуся менту пальцем в ямку над ключицей, в нервное сплетение. Подержал немного в воспитательных целях, потом отпустил.

Бешинкулов, обретя возможность снова дышать и двигаться, заорал с утроенной силой:

– Я тебя урою! И мать твою, и…

Бородач вернул палец в прежнее положение. Несколько секунд понаблюдал, как омоновец корчится и пыхтит, не в силах даже вдохнуть. Потом склонился к его уху и негромко предупредил:

– Веди себя тихо, ладно? А то до утра так и будем в «гестапо» играть. С тобой поговорить хотят, только и всего. Понимаешь меня?

– Развяжи его, – раздался еще один голос. Высокий человек в камуфлированной форме подошел к плененному киргизу и сел перед ним на один из рюкзаков. Долго и молча смотрел на тяжело сопевшего от обиды и ярости милиционера. Завязки с рук и ног по команде подошедшего были срезаны мгновенно, и теперь местный блюститель порядка разминал затекшие кисти и сидел, сгорбившись и вяло озираясь по сторонам. Кожаная черная куртка, вся в серой подсохшей грязи, казалась великоватой на несколько размеров. Отвернувшись и глядя куда-то в пустоту, он процедил:

– У вас большие неприятности. Вы поняли, кого похитили?

– Конечно, господин Бешинкулов, – ответил спецназовец. – Я навел справки о вас. Очень неплохой послужной список и характеристики.

Киргиз усмехнулся. Даже в такой ситуации слышать подобное было приятно.

– Вот как? И вы надеетесь, что все вам сойдет с рук?

– А в чем, собственно, вы нас обвиняете? – прищурился Иванов. – Вы что-то имеете против нас конкретно или это просто шовинистские настроения?

Киргиз озлобился. Ухмылка с его лица пропала, уступив место прежней угрюмой гримасе.

– Из-за вас погибли мои друзья! Вы подставили ребят, а сами трусливо спрятались за их спинами!

Русский майор укоризненно склонил голову набок:

– Ай-яй-яй, господин начальник отряда. Какие высокие слова! Какие жестокие обвинения! Речь идет о сгоревшей патрульной машине, верно? Это в ней находились ваши друзья?

Милиционер уже вполне пришел в себя, понял, что находится в военном городке, и в его поведении появилась надменность. Что могли сделать с ним русские? Плевать на них, пусть попробуют что-нибудь предпринять! Посчитав, что сказал уже достаточно, он предпочел проигнорировать вопросы русского офицера.

Иванова такое поведение гостя не удивило.

– Давайте посмотрим на проблему с другой стороны, господин Бешинкулов, – предложил он. – С моей точки зрения, это вы, что называется, попали. Причем по самое не балуйся.

Киргиз только фыркнул.

– Считайте сами, – майор выставил вперед крепкий кулак и принялся один за другим разгибать пальцы. – Попытка незаконного проникновения на военный объект другого государства – раз. Похищение иностранного офицера, обладающего статусом неприкосновенности, да еще и с применением оружия – два. Покушение на убийство – три. Еще перечислять?

– Бред! – все так же спесиво отозвался омоновец. – Это все ваши фантазии. А вот за то, что меня сюда притащили, – вам крышка.

Иванов впервые за встречу улыбнулся. Так, как улыбаются при виде несмышленых детишек. Вступать в прения с высокомерным представителем местной власти ему страшно не хотелось. Но и оставлять чрезмерную заносчивость безнаказанной он не собирался.

– Уважаемый, не надо меня запугивать, – попросил он. – Я уже не молод и устал. Еще немного вашей чванливости – и вы мне станете неинтересны. Я прекращу беседу и пойду спать. А вы отправитесь в последнее путешествие по Большому Чуйскому каналу. Немножко мертвым. Я понятно излагаю? Если вы умный человек, в чем я не сомневаюсь, то поймете, что шутками здесь и не пахнет.

Киргиз заиграл желваками и стиснул кулаки до белизны в пальцах.

– Что ж раньше не грохнул, а? – прохрипел он яростно. – Зачем весь этот спектакль? Значит, нужен я тебе. Так?! Только хрен ты угадал.

Командир группы спецназа ответил очень серьезно. И усомниться в его словах было невозможно. Даже Бешинкулову в его шатком положении.

– Один из моих офицеров истекает кровью. Виноват в этом ты. Если бы не мой приказ, тебя убили бы на месте. Ничто не помешало бы – ни погоны, ни звания. Единственная причина, по которой ты жив, – твоя репутация. Но у меня все меньше надежды на то, что ты – честный мент, а не продажная тварь, какими были твои расстрелянные вчера коллеги. Бегалиев, например. Знал такого?

Омоновец переваривал информацию туго. Он продолжал сверлить своего собеседника ненавидящим взором. Иванову пришлось его «подстегнуть»:

– Я спрашиваю, ты был заодно с Бегалиевым, когда он продавал колонну бандитам?

– Продавал колонну? – скривился от недоверия мент. – Что за хрень ты несешь?

– Три машины с оружием и десяток крепких рабов, из тех, кто выживет после налета. Неплохие деньги хотел получить твой дружок. А тебе какой процент обещал, а?

Для Бешинкулова такие новости действительно были неожиданными. Обмякнуть он не обмяк, но гонору слегка поубавилось.

Майор достал из кармана диктофон, развернул его динамиком в сторону пленника и нажал на кнопку воспроизведения:

– Послушай-ка вот эти телефонные переговоры. Благо у нас была возможность их записывать. Иначе сгинули в горах бы наши грузовички и солдаты.

Из маленькой коробочки сквозь помехи, но довольно отчетливо пробились голоса покойного толстяка и покупателя оружия.

Командир ОМОНа прикрыл глаза и побледнел. Характерную для друга детства манеру говорить подделать было сложно, и не узнать он ее не мог. Получалось следующее: готовилась засада на колонну, и русские спасали своих. К ним претензий никаких. А вот к нему…

– Ты все еще настаиваешь, что в сгоревшей машине ехали твои друзья, Муратбек? – поинтересовался Иванов. – И как мне к тебе относиться? Как к сообщнику? Или организатору?

Мент выпрямился, задышал тяжело и часто.

– Да… Бегалиев был… моим другом, – медленно и с трудом произнес он, словно каждое слово крючьями цеплялось за его горло, не желая вылетать на волю. – С детства… Однокашником… Но я ничего не знал о сделке… клянусь… Иначе я остановил бы его…

– Почему я должен верить твоему слову? – с сомнением спросил спецназовец.

Бешинкулов уронил голову и обхватил ее руками. Что тут скажешь. Никогда в жизни его не обвиняли в предательстве. Это было на самом деле страшно. И противно до тошноты.

– Знаешь что, майор? Отправь меня в канал, – осипшим голосом попросил он. – Только не предавай огласке свою запись. Пусть дети Бегалиева не знают позора.

Иванов грустно усмехнулся:

– Все мы когда-нибудь окажемся «в канале». Каждый в своем. Не торопись туда, Муратбек. А если серьезно – семья твоего однокашника вряд ли в чем-то виновата. Он сам получил сполна, а наказывать еще кого-нибудь – не мое дело.

– Спасибо, – хмуро, но вполне искренне пробурчал омоновец. Потом недоверчиво покосился на бородача, возвышавшегося чуть в стороне. – А от меня-то что нужно было?

– У тебя есть шанс поквитаться с урками. С нашей помощью, разумеется. Или нам с твоей, как угодно.

Мент встрепенулся и вопросительно поднял редкие брови.

– Ну, может, не совсем с теми гадами, кто нажимал на спусковой крючок, – поспешил уточнить майор. – Но, уверен, к этому делу они наверняка причастны.

Спецназовец поднялся со своего места. Бешинкулов тоже, слегка пошатываясь, встал. Теперь ему приходилось задирать подбородок, чтобы видеть лицо майора.

– Как-то все странно, – больше для себя, чем для окружающих, пробормотал он. Видя его сомнения, Иванов протянул недавнему пленнику руку:

– Не стоит привередничать, гражданин начальник. В конце концов, мои люди спасли сегодня твою жизнь: еще чуть-чуть, и десантник, которого ты ранил, прострелил бы тебе голову из табельного пистолета. Да, да.

Омоновец потер затылок, по которому те же самые «люди» хорошо настучали чем-то тяжелым, и виновато осведомился:

– Как он сам?

Майор неоднозначно пожал плечами:

– Борется за жизнь.

14. Бишкек. Посольство РФ

Ранний телефонный звонок заставил молодого дипломата Лозинского подскочить с широкого кожаного дивана, на котором он прикорнул. Растирая мятое и небритое лицо ладонью, чиновник, зевая, добрался до телефона.

– Кому в такую рань не спится-то, а? Ночь на дворе еще, е-мое, – ворчал он, берясь за трубку и прокашливаясь, чтобы не выдать своего полусонного состояния голосом. Глаза слипались, словно их густо намазали клеем. Вчера допоздна вкалывал: то телефон, то прием, то письменная жалоба… И все ему одному! Белкин под благовидным предлогом с рабочего места свалил – встреча у него, видите ли, важная. Какая, на фиг, встреча в мятежном городе? Небось к старушке своей под крылышко заполз отсыпаться. И Охотник этот, вместо того чтобы здесь горы макулатуры разгребать, мотается где-то… Бухает, наверное, с девками крутит, а старикан его покрывает. Вот сотруднички подобрались на его молодые годы! Коллеги, блин…

Зевая, Лозинский в очередной раз прикрыл ладонью рот, потряс головой, пытаясь вынырнуть в реальность, и, наконец, ответил на настойчивый звонок.

– Алло! – хрипло рявкнул он. – Посольство Российской Федерации, консульский отдел.

На другом конце провода явно обрадовались даже такому ответу.

– Але! Але! Это посольство России? У нас тут ребенок, мальчонка, потерялся! Вернее, нашелся!

Иван закатил глаза к потолку – очередная бредовая беседа по телефону. Он был готов к десятку таких, но хоть чуточку позже! Хотя бы после рассвета. Но не в такую же несусветную рань!

– Так нашелся или потерялся?! Вы определитесь там сначала…

– Чтоб найтись, ему надо было потеряться сначала, – проворчал сухой старческий голос. – Что ж тут непонятного?

Дипломат чуть не взвыл от такой логики и с трудом взял себя в руки:

– Тогда я вас поздравляю с находкой. Всего хорошего.

– Погодите-ка прощаться! Делать-то нам теперь что? Милиции ведь нет никакой! К кому обращаться? А в газете ваш номер, и написано, что обращаться можно…

Лозинский все еще не терял надежды на скорое завершение разговора. А потому не стал напрягать себя и садиться. Ведь для этого пришлось бы освобождать стул от сложенных прямо на него канцелярских папок. Все мечты молодого человека в данный момент заключались в том, чтобы бросить ненавистную трубку, доползти до ставшего таким уютным диванчика, еще теплого, и забыться хоть на пять минут.

– Что делать? – переспросил он, прикрыв глаза в полудреме. – Радоваться жизни, наверное. Но обязательно серьезно поговорить с ребенком, чтобы больше не терялся. К психологу еще можно обратиться… наверное. У вас все?

– Естественно, нет! – возмутились на другом конце провода. – Какой психолог, к чертовой бабушке! Мальчик – не наш. Нашли мы его. Его родители пропали куда-то.

– И что? – откуда-то с порога царства Морфея поинтересовался Лозинский.

В трубке послышалась возня, еще какой-то, похожий на женский голос. Видимо, пожилая семейная пара советовалась, стоит ли продолжать разговор. Посовещавшись, решили не останавливаться на достигнутом.

– В общем, нам нужна помощь, – сообщил абонент. – Надо найти родителей мальчика, чтобы вернуть ребенка в семью.

Иван нахмурился:

– Они граждане России?

Ранний собеседник пришел в некоторое замешательство:

– Кто? Родители его? Ну-у… отец – нет, скорее всего, а вот мать – русская. Это точно. И малец, выходит…

– Да хоть китаец! – довольно невежливо перебил его разбуженный спозаранку дипломат. – Гражданство России есть у них? Если нет, то извините, ничем не могу помочь. Нам бы со своими гражданами разобраться… Знаете сколько обращений – миллионы!

– Так и разбирайтесь, коли это ваша работа, – старичок, видимо, тоже начал терять терпение. – Мы с супругой паспорта российские имеем, и у нас к вам официальное обращение.

Лозинский еле сдержал стон разочарования – теперь придется фиксировать звонок, и спать отправиться прямо сейчас не выйдет.

– Секундочку! – рыкнул он, бросил на стол, не заботясь об аккуратности, телефонную трубку, смел со стула наваленные туда накануне бумаги. Уселся. Пошарил по столу в поисках ручки. Не без труда отыскав ее среди вороха документов, подтянул к себе журнал регистрации. Долго и упорно тер глаза кулаками, прогоняя сон. Наконец, выдохнул и с сожалением изрек:

– Диктуйте ваши данные, я записываю…

15. Авиабаза «Кант»

Руслан вытянул ноги и положил их на брезентовый тюк. Откинулся назад и с наслаждением потянулся. У него в распоряжении еще минут пятнадцать на отдых. Причем можно расслабиться, как ни в каком другом месте – в лагере отряда специального назначения не стоило опасаться коварного вражеского удара в спину. Хотя… Береженого – бог бережет.

Парень прикрыл веки и начал дремать вполглаза. Но уже через миг понял – не выйдет. Мозг продолжал переваривать громадный поток информации, который туда поступал нескончаемо уже несколько дней. Маметбаев остро чувствовал, что на данный момент еще не имеет на руках четкого представления о происходящих вокруг событиях. Сплошные версии и догадки, да и те в очень скудном количестве. Это разведчика беспокоило и не позволяло спокойно предаться сну.

Найденную в квартире Охотника флэшку он только что, при помощи спецназовца со странным именем Геня, открыл. Предчувствия не подвели – кроме вороха беспорядочных цифр и схем, там ничего не обнаружилось. Сергей свою информацию берег, как и полагалось по долгу службы. Ключ к шифру, разумеется, можно подобрать – местный компьютерщик с энтузиазмом взялся за это дело. И Центр придет на помощь, после того как получит электронный носитель в свое распоряжение. Но все это потребует времени, а Руслан чувствовал, что тянуть и медлить нельзя никак.

Охотник обязан был держать в курсе руководство относительно своей работы. Настоящее руководство, разумеется. Не посольство. Но в последних отчетах ничего особенного не прослеживалось. Сплошная повседневная шелуха, за которую можно было даже схлопотать нагоняй как за отсутствие инициативы. Это могло означать одно: Сергей что-то нарыл. И либо не успел сообщить об этом в Москву, либо счел нужным придержать свои разработки, пока не доведет их до ума. Зная о слабости Охотника к театральным эффектам, Руслан, конечно, склонялся больше ко второму варианту.

Ветерок колыхнул натянутое полотнище, шлепнув по палатке сорванной тополиной веткой, крутанулся перед входом и затих. Снова разлилась предутренняя тишь. Даже насекомые прекратили стрекотать. Самое сладкое время для сна.

Искатель вновь сомкнул ресницы. Усилием воли настроил себя на сон. На выяснение того, чем же был занят последние недели пропавший коллега, Маметбаев и так убил кучу времени. Обнаружил у него уйму новых знакомых. Ничуть не удивился – работа такая, ясное дело. Но легче от этого не становилось. Кто из них «пустышка», а с кем он действительно выходил на контакт? Отделить бы зерна от плевел… Руслан в полудреме пролистал список знакомых Сергея, которых пометил для себя значком «возможно, причастны». Владелец автосалона, чиновник из Министерства финансов с супругой, милицейский начальник крупного пошиба… Еще кто? Ах да – журналист какой-то. Про него совсем ничего не известно, но Охотник в своем блокноте выделил его особым шифром. Значит, надо присмотреться. Только найти его оказалось сложнее сложного. Последний раз на работе его видели несколько месяцев назад. Жил он один и дома отсутствовал. Соседи так и не припомнили, сколько времени его не было в квартире. Еще один «потеряшка»…

В мозгу неуемным червячком шевельнулась мысль: «Так, может, их пропажи связаны между собой?»

Маметбаев глубоко вздохнул, расслабляя тело, но продолжая напрягать полусонные извилины. Журналюга, видать, вынюхал что-то интересное – жареный факт, компромат или еще какую гадость. И втянул в это дерьмо Сергея. Оч-чень вероятный вариант! Не забыть бы его после пробуждения… А теперь спать…

В кармане настойчиво задрожал телефон. Зажужжал, завибрировал, передавая вялому организму тревожные колебания. Руслан приоткрыл один глаз, с неприязнью взглянул на экран мобильника – как не вовремя он ожил! Снова сомкнул веки. Этому абоненту лучше ответить.

– Будешь ехать обратно, – попросила трубка голосом седого помощника консула, – захвати выпечку. Пончики. Только где попало не бери. Я тебе место скажу, где они точно есть и всегда свежие…

– Угу, – промычал Руслан, на ходу перестраивая завтрашние планы. Ведь координатор только что потребовал вывезти человека из опасного места и проводить в посольство. Дело нехитрое, если не принимать во внимание занятость Искателя тем, ради чего он был прислан в предгорья Ала-Тоо и с чем ему придется повременить, пока будет «покупать пончики». То есть вместо основного задания – поисков – на него наваливают дополнительные, взаимоисключающие. Здорово…

Маметбаев наморщил нос, но перечить невидимому собеседнику не стал. Не привык оспаривать решения старших. «Пончики» могут и подождать немного – у Руслана есть дела и поважней.

Искатель вытянул ноги и спрятал телефон – по его расчетам, оставалось еще целых четыре минуты, чтобы хорошенько выспаться.

16. Пригород Бишкека

Собачка во дворе бешено залаяла, заметалась от крыльца к воротам и обратно. Чуткие уши издалека уловили вялый шелест шин, негромкий рокот мотора, поступь нескольких пар ног и болтовню на местном наречии. Покинув теплую будку, она кружилась, ворчала, тявкала, тревожно поскуливая.

«Где же хозяин? – переживала Кнопка, надрывая горло до хрипоты. – Где же старик? Почему не выходит? Злые люди сюда идут, нехорошие, чужие! Надо их прогнать!»

Псина в очередной раз подкатилась к забору, собираясь выскочить наружу через щель между досками, как это делала обычно. Но почему-то остановилась. В чувствительный нос, словно кувалдой, шарахнул дух давно не мытых тел, алкоголя, табака и еще много чего, что она терпеть не могла.

Собака, «грозно» шаркая ножкой по влажному от росы газону и «сурово» рыча, отступила. Приглушенные разговоры послышались совсем рядом. Деревянные, окованные металлом ворота встряхнули снаружи, с силой рванув ручку замка. Запертый с вечера засов выполнил то, для чего предназначен, – не поддался и не пустил незваных гостей. Кнопка отважно ринулась в атаку, уверенная в неприступности охраняемого жилища.

В лучах утренней зари тускло вспыхнула лампочка над крыльцом – хозяину надоело слушать неистовый лай. Он давно не спал и решил выйти, поглядеть, что вынудило лохматую любимицу поднимать такой шум.

– Кнопка, тихо! Ты чего? – позвал старичок в приоткрытую дверь. – Разбудишь всех…

Те, кто пришел спозаранку, услышали оклик, затарабанили сильнее:

– Э! Открывай! Слышишь? Открывай! Э!

Дедок нахмурился. Для порядочных гостей время не самое подходящее. С крыльца визитеров было не разглядеть, а выходить к ним по первому зову, тем более такому грубому, хозяин не собирался. Он вообще никого не ждал так рано. Не выходя наружу, прокричал через приоткрытую дверь:

– Кто там?

С улицы донеслась недовольная киргизская речь, которую Антон Семенович за долгую свою жизнь в республике изучил превосходно, получше некоторых представителей титульной нации. Незнакомцы совещались между собой, как поступить дальше – продолжать переговоры или выломать к чертям ворота вместе с забором. И принятое ими решение сильно хозяину дома не понравилось. Запахнув овчинную телогрейку, дедок прищурился и по-киргизски предупредил – так, на всякий случай:

– Лезть сюда не советую. У меня брать нечего. Те, кто не верили и решили поискать, – пулю получили. Ружье-то вот оно, всегда под рукой. До приезда милиции патронов хватит.

Гости заржали, заматерились.

– Ты сейчас договоришься, дед, – пнул ботинком в дощатую калитку киргиз в плаще. – Открывай! Мы сами – милиция!

Старичок скрылся на секунду в доме и появился на ступеньках уже с двустволкой. Спокойно преломил стволы, заправил в них патроны с дробью. Неспешно спустился во двор, знакомиться.

– Милиция, говорите? – переспросил он с ухмылкой. – А документ у вас имеется?

– Э, аксакал! Открывай, тебе говорят, – с более мягким нажимом прокричали с улицы в надежде на добровольную сдачу. Как ни старались, эмоции все равно пробивались наружу и готовы были хлынуть через край. – Сейчас будут тебе и документы, и все остальное.

Второй голос, сиплый и злой, подхватил:

– На, смотри! Двери открой только! Или ты через стены видишь, старый?

Семеныч ничуть не смутился и открывать пока даже не думал.

– Вы из какого отделения будете? – продолжал интересоваться он. – И кто ваш начальник?

За забором послышалось какое-то движение, кто-то с кем-то спорил, с трудом сдерживая шепот. Хозяин приник к дереву ухом, пытаясь разобрать слова, но проклятый возраст давал о себе знать – удалось подхватить лишь малую толику. Дедок огорченно крякнул и погрозил пальцем собаке, которая тоже мешала подслушивать по мере своих возможностей.

– Из прокуратуры мы, аксакал! Полковник Мурзаев, со мной капитан еще. Двое!

– И майор! – хмыкнув, подхватил новый собеседник. Старший на него, видимо, цыкнул, и тот быстро замолк.

– А-а, – уважительно протянул старик, кивая собеседникам, словно они могли видеть выражение его лица. – Из самой прокуратуры? Ну, дела… А из какой? Часом, не из столичной?

– Из генеральной, дед! – терпение начало покидать приехавших. – Открывай быстрей, нам еще по другим домам пройтись надо!

– Из генеральной прокуратуры?! – ахнул старичок, а сам покрепче сжал ружье. – А что случилось, сынки? Видать, серьезное что-то, раз в такую рань приехали?

После непродолжительной паузы приехавший ответил:

– Ребенок пропал один, его и ищем! Не у тебя он? А, дед?

Хозяин вздрогнул и навел на голос оружие. Морщины на суровом лице стали еще глубже. Ребенка им подавай!

– Нет, сынки. Я тут один живу. Не видел никакого ребенка. Вот скоро сын из города приедет… – сочинял он на ходу. – С друзьями… и подтвердит. Он у меня в госбезопасности служит.

– Дед!!! Ну, все! Пеняй на себя! Ворота выламываем на хрен!

– Хорошо, хорошо! Погодите ломать! Сейчас, ребятки, открою… – старичок медленно стал отходить к дому, подняв стволы на уровень груди и целясь в калитку. – Открою! А как же иначе… Прокуратуру мы уважаем, тем более сам «полковник» приехал… Вот только ключик от замка найду… куда ж он запропастился-то… вот беда!

Шорох с наружной стороны усилился, на верхнюю кромку ограды, обитую сталью, легли чьи-то пальцы, затем показалась круглая голова в кепке.

Старик качнул ружьем кверху и нажал на спуск, целясь в рассветное небо. Гулко бабахнуло, отозвавшись эхом в оконных стеклах. Пороховая гарь сизыми прожилками повисла в неподвижном утреннем воздухе. Башка незваного гостя мигом скрылась, из-за забора раздались нецензурная брань и топот ног. И почти сразу же два звонких хлопка ударили по стеклам, заставив их снова жалобно звякнуть.

На глазах у хозяина свежевыкрашенные в голубой цвет доски вспухли щепками вокруг двух неаккуратных отверстий, пропуская сквозь себя пистолетные пули. Противно свистнули кусочки металла совсем рядом. Один из них попал в ступеньку, на которой только что стояла его нога, обутая в резиновую калошу. Второй пропал где-то в кустах крыжовника за спиной. «Выходит, серьезно все, – мелькнуло в голове Семеныча. – Надо Оленьку мою спасать. И ребенка. Надо же: там не поймали мальца, так сюда пришли! Сдался он им, гадам… Ведь несмышленыш еще! И откуда про нас узнали, я ж никому… Неужели кто-то из посольства продал?»

Нащупав плечом дверной косяк, дед отшагнул в дверной проем и снова пальнул в воздух. Два-два – словно в футболе, он сравнял счет в перестрелке и скрылся в жилище, прихватив с собой брыкающуюся собаку.

Закинув разряженную двустволку на плечо, старик торопливо запер двери на все замки и засовы. Даже древний крючок замкнул. Обернулся и увидел бледное лицо супруги, прижимавшей к себе хныкающего ребенка, которого разбудили выстрелы.

– Собирайся, мать! – хмуро бросил он, доставая из кармана телогрейки патроны. – Бери мальчишку и иди в подпол. Авось выстоим до прихода милиции.

Седая женщина хотела что-то возразить, но, встретившись с мужем глазами, все поняла. Лишь крепче прижала к себе плачущее дитя. Никакой милиции не будет, никакая помощь не придет. Единственный шанс на спасение – не дать отморозкам войти в дом, на что шансов очень мало.

– К окнам не подходи, – предупредил ее старик, готовя оружие к бою. И уже тише, себе под нос добавил: – Надеюсь, решетки выдержат…

– А может, все-таки позвонить в дежурную часть? Не все же сволочи, не все же разбежались? А?

Семеныч пожал плечами:

– Позвони, хуже не будет. Только быстро. Потом марш в подвал. И пригнись, не маячь!

Со двора донеслись металлический лязг засова и знакомые скрипы распахиваемых ворот – негодяи уже близко. С чего начнут? Сразу в дверь ломиться станут? Или поищут брешь в обороне?

Хозяин дома на всякий случай прижался к стене коридора и бочком отодвинулся ко входу в комнату, в которой можно было укрыться от пуль. В глубине жилища супруга уже пыталась объясняться с кем-то по телефону. Настороженно ворчала Кнопка. Дед отыскал взглядом мальчика, усаженного заботливой бабулей в самом дальнем углу на подстеленную на пол подушку. Подмигнул ему, улыбнулся. Мальчик перестал тереть глаза кулаками и доверчиво поглядел на деда.

– Не боись, внучек, прорвемся! – Семеныч говорил по-киргизски громким шепотом, чтобы не выдать случайно своего расположения. – Только ушки руками закрой крепко-крепко, хорошо?

Малыш услышал его и послушался, обхватил маленькими ладошками свою голову. И очень вовремя это сделал, поскольку уже через секунду двери с треском содрогнулись и, обильно швыряясь кусками ваты, дерматиновой обивки и пыли, покрылись пулевыми отверстиями. С грохотом разлетелось стекло в серванте, стоявшем в зале на линии огня, посыпался осколками сервиз. Качнулась и рухнула на пол тяжелая глиняная ваза, добавив децибелов в общий шум. Сбитая со стены штукатурка осыпалась пачкающим дождем на линолеум, в воздухе закружился хоровод из обрывков бумажных обоев.

Старик поспешно, насколько позволяла физическая форма, юркнул в укрытие и уже оттуда, пригнувшись, оценил результаты обстрела.

Враг бил по замкам, и если бы старик в свое время не проявил прозорливость, теперь мог бы идти врукопашную: оба запора были безвозвратно испорчены. Врезной вывернулся покореженными латунными внутренностями, почти утратив свою функцию, а накладной и вовсе слетел со своего места, увлеченный пулей. С наружной стороны рванули за ручку. Не тут-то было! Семеныч злорадно ухмыльнулся – крепкий металлический засов с улицы не вычислить по замочным скважинам, попасть в него так просто не получится.

Нападающий в сердцах пальнул еще разок наугад, снова дернул дверь – с таким же результатом.

– Антоша, – послышался шепот бабы Оли над самым ухом деда так неожиданно, что тот вздрогнул. – Что творится, а? Зачем они к нам пристали? Разве мы им что-то плохое сделали? Всю жизнь ведь здесь проработали, вместе и строили, и учили, и лечили… А теперь враги?

Отвлеченный атакой, дед не заметил, как старушка практически на четвереньках подползла к нему, прижалась влажной от слез щекой к плечу. Он поначалу нахмурился – мол, не до нежностей сейчас, – но потом разжал судорожно сжимавшие приклад пальцы и обнял супругу.

– Не рви себе душу, – мягко сказал он. – Мы везде чужаки. Такая у нас, видимо, доля. И здесь мы никогда своими не станем – и там, в России, никому не нужны. Не плачь, родная. Бери малыша и спускайтесь вниз. А я уж посижу здесь, вас покараулю.

– Антошенька! – снова залилась слезами старушка. Прильнула сильнее к мужу, но ослушаться его не посмела. Лишь прижалась крепко сухими губами к его небритой щеке, словно прощаясь. И отползла обратно к притихшему в углу соседскому мальчишке.

Почти одновременно вылетело стекло от удара булыжником в одной из комнат, и во входную дверь шарахнул топор, найденный, скорее всего, в хозяйском гараже. И еще раз, и еще, с хрустом и треском разламывая осиновые доски.

– Скорее, скорей! – громко зашипел Семеныч, вертя головой то в сторону начавшей поддаваться двери, то в сторону поспешно карабкающейся в подвал супруги. Подобрав подол и сидя на краю люка, та, приглушенно охая, нащупывала ногой ступеньку.

– Да шагай уже! – почти зарычал старик, чувствуя, что не успевает спрятать семейство. Обнаглевшим бандитам осталось совсем немного постараться, чтобы проникнуть в дом и застать в нем и женщину, и ребенка. Этого хозяин допустить не мог. Перекрестившись, он вскинул ружье и прицелился.

Стрелять надо. Но это означало бить в человека, пусть даже человеческого в нем не было ни капли. Руки задрожали, и ствол опустился сам собой…

Дед обернулся к лазу, в котором продолжала возиться пожилая женщина. Эх, не успеют… Стиснул зубы и уже решительно навел стволы в сторону входа. Взял пониже, чтобы по ногам попасть и не убить нечаянно.

Грянул выстрел, следом второй. Растревоженные пальбой и шумом окрестности огласил хриплый визг, переходящий в вой.

– Ай-и-и! Моя нога! Кровь! Это кровь! Он убил меня, а-а-а!

Семеныч обтер пот со лба. «Орет – значит живой!» – со странной радостью подумал он. Стал извлекать из двустволки стреляные гильзы, чтобы заменить их новыми. Покосился назад: уже спустив ребенка вниз, баба Оля высунулась из люка и изо всех сил тянула неподъемную крышку на себя. Отложив ружье, старик добрался до супруги на непослушных, затекших ногах, помог ей схорониться в собственноручно вырытом лет двадцать назад подземелье. Рядом стоял комод. Скользя потертыми носками по гладкому полу, мучаясь одышкой, старик сдвинул его в сторону, установив прямехонько над подвальным лазом. Может, не заметят? Вернулся на свою огневую позицию, достал второй патрон, снаряженный пулей, и пристроил его на свободное место в стволе. Рука уже не тряслась. На душе стало немного спокойней.

Атакующие снова принялись орудовать топором. Теперь уже не так нагло и рьяно, как раньше, а зайдя сбоку, аккуратно, чтоб не попасть под огонь сумасбродного дедка. Семенычу оставалось только ждать, когда измочаленная древесина сдастся и перестанет служить препятствием на пути к добыче.

«Вот и пришлось тебе на старости лет повоевать, старшина, – подумал про себя Семеныч. – Жаль только сил маловато осталось. Изловят ведь, окаянные, не дадут в бою помереть!»

Вскипела душа. Выпрямившись во весь рост, он оглядел построенный своими руками дом. Вздохнул и утер набежавшую невесть откуда слезу. Словно и не рвалась к нему смерть, подошел и погладил висевшую на стене семейную фотографию. Потом порылся в кармане, извлек оттуда коробок спичек и, так же не таясь, прошел на кухню. Решительно один за другим открыл вентили всех четырех конфорок плиты. Поморщился от запаха с шипением вырывающегося из них газа. «Помирать, так с музыкой! – решил дед, приготовив спички. – Хрен вам, а не Семеныч! С собой на тот свет хоть парочку, да прихвачу! Подвал крепкий: и взрыв, и пожар выдюжит. А в горящем доме пацана искать – не с руки вам будет, сволочи!»

Занятый приготовлениями, он не придал значения скрежету и лязгу, послышавшемуся с другой половины дома. А когда заметил врага, вынырнувшего совсем не с той стороны, откуда ждал, – малость опешил. Спичка в руках дрогнула и подломилась, не желая загораться. Он схватил вторую, но высечь искру так и не успел – коренастый бритый налетчик мощным ударом в челюсть отправил его в нокаут.

17. Авиабаза «Кант»

– Нужна вода и хлорка. А еще порошок стиральный или мыло, – сообщила Юлия, наводя порядок после операции. Деловито громыхая тазами и медицинской сталью, она уже казалась не гостьей, а скорее хозяйкой. Новиков перестал возиться с бинтами, обхватившими его талию широким белым корсетом, поднял голову.

– Юленька, оставьте весь этот мусор, пожалуйста! Я сам все помою… завтра… наверное.

Девушка отрицательно покачала головой и холодно возразила:

– Кровь засохнет. Потом возни с ней будет много.

Доктор не стал спорить – сил не осталось. На самом деле ему совсем не до того было: молодой организм штормило, клонило в сон, «в теле приятная гибкость образовалась», как выражался герой известного мультика.

Не вмешиваясь в беседу, мимо них к выходу протиснулся Злой, и что-то в его лице показалось Новикову не совсем обычным. Проследив за взглядом спецназовца, он оторопел – тот пялился на Юлю. Причем не просто глазел, а с выражением ребенка, заметившего на витрине новую игрушку, которую никогда не купят родители.

Такого от прожженного вояки Владимир не ожидал, хотя теперь, когда немного полегчало, и сам тайком наблюдал за нежданной гостьей. Была в ней странная привлекательность, ничем не объяснимая и тем самым пугающая. Никто из ребят не знал о девушке совершенно ничего – ни характера, ни привычек. И внешний вид у помощницы был еще тот – впору без грима жертву маньяка-садиста играть. При всем при этом с ней хотелось общаться, просто находиться рядом.

У Новикова в очередной раз перевернулось и сжалось сердце за грудиной, когда он вгляделся в ее синяки и ссадины. Какой надо было быть сволочью, чтобы так глумиться над человеком! Сколько всего пришлось несчастной девочке пережить – страшно даже представить… От подобных мыслей молодого человека передернуло – насилия над женщиной он не переносил и двумя руками был за возврат смертной казни для таких подонков.

Заметив, что девушка не подает вида, но периодически замирает, чтобы переждать боль, дать ей утихнуть, он вспомнил недавний разговор с майором о каком-то пациенте. Уж не Юлию ли он имел в виду, не ее ли надо было осмотреть и полечить? Те, кто держал ее в плену и довел до такого состояния, запросто могли нанести хрупкому женскому организму скрытые увечья, которые пока не проявлялись, но могли даже жизни угрожать.

Владимир торопливо замахал здоровой рукой замершему на выходе из палатки рыжеволосому добряку:

– Злой! Подожди!

Тот на секунду отвлекся от созерцания новоявленной медсестры и обернулся к доктору, вопросительно мотнув круглой головой.

– Это… Злой, ты узнай, пожалуйста, у командира…

Пока доктор пытался озвучить свою просьбу, боец незаметно для себя вновь сосредоточил внимание на единственной среди присутствующих особе женского пола. Хотя продолжал стоять, повернувшись лицом к Новикову и внимая его словам.

– Про задачу узнай, которую он мне хотел поставить, – продолжил доктор, боясь ошибиться в своем предположении. Очень будет интересно, если он начнет с осмотром к девушке приставать, в то время как раненный еще тяжелее, возможно, лежит где-то в соседней палатке.

Злой рассеянно пожал плечами.

– Хорошо, спрошу, – пробормотал он, развернулся, чуть не свалив палатку, и выбрался на свежий воздух.

Баюн покинул компанию сразу по окончании хирургической операции, сославшись на неотложные дела, поэтому теперь доктор остался с Юлией наедине. И между ними возникло неловкое молчание, слегка маскируемое звоном склянок и шуршанием одежды. Владимиру хотелось выразить сочувствие гостье, пожалеть ее, приободрить, но слов не находил. Он чувствовал напряжение, но придумать ничего не мог. Голова от потери крови отказывалась работать. Доктор молчал, и девушка, не издавая ни звука, продолжала хлопотать по хозяйству. Дурацкая ситуация. Новиков терпеть такие не мог. Чтобы не мучиться дальше, он спросил первое, что пришло в голову:

– Юля, а вы сами как?

Девушка удивленно приподняла бровь, насколько опухшее лицо позволяло это сделать.

– Что именно – «как»?

Офицер разозлился на себя за несуразность поведения и речи. Он на самом деле понятия не имел, как вести себя в подобной ситуации, чтобы еще больше не навредить истерзанной психике. Улыбаться? Участливо заглядывать в глаза? Или, напротив, полностью игнорировать прошлое, словно и не было ничего?

– Ну… после всего… этого… то есть, того… ну, когда вы там… как… ваше самочувствие? – выдал Владимир, ругая себя последними словами за бред, слетающий с языка. – И как… настроение? В том смысле, что… ну, вы понимаете.

– Хреново, – просто призналась девушка, но на этом ее откровения и закончились, потому что больше она ничего добавлять не стала. Отложила набитый зажимами стерилизатор в сторону и, пошатнувшись, оперлась рукой на импровизированный операционный стол.

Справедливо посчитав, что ждать приказа выполнять свои прямые обязанности глупо, Новиков решительно закряхтел и встал на ноги. Слегка пошатываясь, распрямился. «В принципе, жить можно, – проскочила успокаивающая мысль. – А боль можно и потерпеть». Развернувшись, доковылял до притихшей Юлии.

– Теперь ваша очередь, – сообщил он девушке и тут же, чтобы избежать двусмысленности, пояснил: – Ваша очередь лечиться. Снимите куртку, я вас осмотрю.

Гостья испуганно отшатнулась, но резкое движение причинило ей новую боль. Побледнев, она остановилась, уцепившись за носилки.

Новикова поначалу расстроил ее боязливо-настороженный взгляд. Он ведь не собирался делать ничего плохого, а она так отреагировала. Чудачка. Потом до него дошло – вряд ли она скоро научится снова доверять людям после того, что ей пришлось испытать. В очередной раз обругав себя за тупость, он как можно мягче улыбнулся девушке и предложил:

– Юля, а давайте на «ты» перейдем? Так, мне кажется, проще будет. Хорошо?

Девушка после недолгих размышлений в знак согласия качнула головой.

– Вот и славно, – еще раз улыбнулся Владимир, не делая больше попыток приблизиться. – Юля, послушай меня, пожалуйста. У тебя много синяков. Я не спрашиваю, откуда они взялись, – если захочешь, ты потом все расскажешь. Сейчас важно не пропустить более тяжелых травм, понимаешь? Давай так начнем: я задам тебе пару вопросов, а ты мне на них честно ответишь. Договорились? Буду спрашивать только про здоровье, ладно?

Теперь Юле потребовалось несколько большее время на раздумье. Поколебавшись, она снова кивнула. Но недоверие во взгляде осталось.

Новиков ее не узнавал: ведь только что, когда ковырялись втроем у него в боку, она вела себя как нормальный, обычный человек. Даже на шутки Злого реагировала естественно. А теперь закрылась, ощетинилась, как еж пустынный. Молчит и сверлит ярко-синим глазом в багрово-фиолетовом обрамлении опухших век.

– Где сейчас болит больше всего? Можешь указать рукой место?

Бывшая пленница неуверенно подняла руку и указала осторожно себе за спину.

– Там? – уточнил Новиков. – Спина болит? А живот? Нет?..

Пришлось эскулапу призадуматься. Как осмотреть пациента, если его нельзя осмотреть? Вспомнился отчего-то «Горячий снег» Бондарева, где главная героиня застрелила себя, лишь бы сослуживцы не стали перевязывать ей рану и не увидели ее голой.

– …А вот так попробуй, – доктор попросил Юлию резко вдохнуть. – Ага, понятно. Перелома ребер у тебя, скорее всего, нет. Болят синяки – там же они есть, да?.. Послушать бы легкие.

Встретив немой отказ, Владимир вздохнул и грустно покачал головой.

– Твое решение. Только смотри, если вдруг хуже станет – не скрывай, ладно?

Насильно мил не будешь. Доктора слегка утомили расспросы, и он присел на операционный «стол». Чуть не рухнул вместе со сдвинувшимися с места пустыми носилками – благо вовремя спохватился. Ругнулся про себя матом – вслух при женщинах он этого не делал никогда.

– Давай хоть глаз твой поглядим, – почти взмолился он. – Не дай бог гематома нагноится. Потом такая каша может быть – мама не горюй! Да кому я рассказываю – ты же и сама все знаешь прекрасно.

На этот раз отказываться бывшая рабыня не стала. Пересилив себя, она придвинулась к врачу и даже задрала вверх подбородок, чтобы ему виднее было измочаленное личико.

Пока Владимир осторожно мял пальцами носик и скулы, пытался заглянуть под сдавленные веки, Юля стояла неподвижно, даже не ойкала. Доктор от этого настолько осмелел, что позволил себе снова полезть с расспросами.

– Юль, а ты ведь не местная, да? У тебя есть родственники? Семья?

Мягко и грациозно отстранившись от рук в резиновых перчатках, девушка шагнула подальше от Новикова. «Осмотр закончен, лимит доверия исчерпан, – догадался врач. – И никакого разговора не состоится».

Из-под полога, прикрывающего вход, показалась голова Злого, оглядела присутствующих, лукаво подмигнула Владимиру.

– Командир беспокоился о нашей гостье, – доложил о результатах выполнения просьбы спецназовец. – Спрашивал, когда ее можно в больницу отвезти?

Новиков, испытывая огорчение, стянул с рук перчатки, бросил их в сердцах на ящик. Неверие майора в его профессионализм основательно подпортило настроение.

– Да хоть сейчас, – хмуро ответил он. – Мне же лучше – крайним не буду, если что не так. Пускай умные доктора разбираются. Куда уж нам…

Боец, принесший вести от начальства, задумчиво захлопал белесыми ресницами.

– Во-от оно что, – протянул он. – А куда везти лучше?

– Лучше? – усмехнулся Владимир. Перспектива расставания с новой знакомой огорчила его даже больше, чем он мог предположить. – Лучше сразу в Москву. Или в Питер. Новосибирск – тоже неплохо и даже ближе отсюда…

– Шуточки у тебя, Док, – растянул пухлые губы в улыбке спецназовец. – Мне ж задачу поставили: отвезти в больничку, пока ты в себя не придешь. А в которую – понятия не имею. По дружбе подскажи…

– Никуда я отсюда не поеду, – вдруг вмешалась девушка. По ее интонации сразу стало понятно – она снова напугана, и уговорить ее изменить свое решение невозможно. Если только силой в машину бросить. Но такие меры никто, естественно, применять не собирался. Новиков все же сделал слабую попытку переговоров, но был так же недвусмысленно отшит.

– Никуда я не поеду, слышите? – в отчаянии повторила Юлия, убираясь на всякий случай подальше от военных. – Вы такие же, как они! Вы снова хотите меня продать!

У Владимира отвисла челюсть. Злой еще шире растянул губищи.

– Вот тебе и раз, – изумился он. – Док, а мы сами не догадались, что можно денег заработать! Слушай, у меня план родился. Давай ты Юльку продавать будешь, а я возвращать. Неразменная монетка такая получится. Знаешь, как можно подняться!

Поскольку никто, кроме него самого, на шутку не отреагировал, Злой поспешил замять ее:

– Ладно, не дуйтесь. Я вас развеселить хотел, только и всего. Не хочешь ехать – не надо. Оставайся. Думаю, доктор только рад будет помощнице, тем более такой ловкой и грамотной. И красивой. Правда, Док?

Новиков не ответил, все еще хмурясь.

– А сюда посторонних медиков приводить есть необходимость? – осторожно поинтересовался Злой. – Только без обид, хорошо? Я просто на всякий случай спрашиваю. Не хотелось, чтобы чужаки тут крутились…

– Я в порядке, – оборвал Злого Новиков. – Ты сам видел – рана пустячная, заживет. Я уже полностью готов службу нести. Так командиру и доложи. Юлю везти никуда не надо, я ей помогу… если она, конечно, захочет этого.

– Вот и славно! Удачи вам! – обрадовался спецназовец и скрылся в ночи. Для него это был идеальный вариант решения вопроса.

Владимир, обиженно уйдя в себя, принялся рыться в укладках. Девушка так и осталась стоять в дальнем углу палатки. Вокруг установилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом насекомых да весенним пением лягушек.

– Мне некуда идти, – неожиданно прошептала недавняя пленница. В уголках ее «разукрашенных» глаз заблестели слезинки. – Теперь некуда.

Врач продолжал сопеть, делая вид, что очень занят. Хоть в душе от жалости и заскребли кошки, он не проронил ни слова. Только мельком, чтобы не заметила Юлия, глянул в ее сторону. Приметил покатившиеся по щекам слезы и не выдержал:

– А раньше? Раньше было куда идти? Родные, друзья, знакомые… Что с ними случилось?

Девушка молча принялась глотать слезы. Врач пожал плечами, тут же скривив физиономию: он чуть не забыл про подарок киргизского омоновца – дырку в боку. Снова принялся копошиться в медикаментах.

Пленница горько усмехнулась:

– Друзья… их, наверное, и не было никогда. Обо мне никто не вспомнил после того, как я пропала. Ни от кого помощи не было. А семья… Семью я убила. Сама. Дура.

– Ну-ну, – Владимир отвлекся от своих дел и укоризненно покачал головой. – Не стоит так говорить. Что значит убила?

– То и значит.

Новикову стало малость не по себе – если верить ее словам, то он проникся симпатией к уголовнице! Убийце! Бред. Не может такого быть. Оторопев от жутких предположений, молодой человек уточнил:

– Что, прямо так взяла и… всех?

Тут же понял, что глупее вопрос сложно было придумать. Смутился и постарался смягчить ситуацию. Вышло еще хуже.

– Не хочешь, не отвечай. А из-за чего все?

Юлия отвернулась куда-то в сторону, голос ее звучал глухо и низко:

– Из-за любви.

Ответ поставил Новикова в тупик. Что-то еще уточнять расхотелось. Нет, дикое любопытство распирало, конечно: он совсем не отказался бы знать мотив и другие детали. Но стало как-то тошно. Видимо, Владимир построил в своей голове идеальный образ новой знакомой, и разочаровываться в своих представлениях о ней было очень нелегко.

– Понятно, – произнес он, чтобы хоть как-то завершить разговор.

Реакция бывшей невольницы оказалась непредсказуемой.

– Что понятно? – почти закричала она. – Что вам всем понятно? Что вы вообще можете понять?

И заплакала. Горько и безутешно. Как уже долго не могла себе позволить – в плену особо не пожалишься. Некому, да и больно – за каждое не санкционированное хозяевами действие наказание следовало незамедлительно и было жестоким.

Доктор растерянно тронул ее за рукав. Девушка подалась вперед и, вцепившись в его одежду, принялась рыдать, поливая солеными водами военную форму. Владимир приобнял ее одной рукой, инстинктивно, чтобы уменьшить амплитуду содроганий женского тела, которые воздействовали на заштопанный бок не самым приятным образом. Юлия же в ответ еще сильнее прижалась к нему, обхватив на удивление сильными руками его торс. Глаза Новикова полезли из орбит, в них засверкали бенгальские огни. Едва сдержавшись, чтобы не застонать, парень стиснул зубы, закусив при этом губу. Почувствовал во рту солоноватый привкус собственной крови.

– Я не знаю, что это было! И не понимаю! – уткнувшись в отворот камуфляжа, принялась подвывать Юлия. Слезы лились ручьями, в носу хлюпало, и бессвязных слов почти не разобрать. – Встретила его, и все!.. Все кувырком, вся жизнь!.. И муж, и работа – все к черту! Только бы с ним! Только бы его видеть… Пусть лишь иногда… а он… пользовался… Ду-у-у-ра я безмозглая!!!

– Ну, все… ну, хватит… – пробовал увещевать Владимир. Да только без толку. Понадобилось целых минут пятнадцать, чтобы усмирить разошедшуюся девушку.

Уже оторвавшись от импровизированной жилетки, Юлия все еще продолжала всхлипывать:

– Не-ет, он хороший. Сережа замечательный, он бы меня не дал в обиду и обязательно пришел за мной. Просто у него не было другого выхода…

– Верю. Верю! – достучаться до залитого слезами создания было не так просто. – Конечно, не было. И он обязательно за тобой приедет, как только мы сообщим, что ты здесь. Давай успокоимся и подумаем, как это сделать.

18. Пригород Бишкека

Петля из узкого кожаного ремня, продернутого в литую пряжку, все туже сжималась вокруг морщинистой шеи. Лицо старика постепенно приобретало синюшно-багровый оттенок. Связанные веревками руки и ноги судорожно задергались.

– Полегче, Санджар, – бородатый киргиз с отвращением махнул рукой в сторону задыхавшегося хозяина дома. – Пока не торопись, а то он ласты склеит, и мы ничего от него не узнаем!

Стоявший позади привязанного к стулу Семеныча с явным неудовольствием расслабил удавку.

Кровь веселей побежала по сосудам к мозгу, и воздух со свистом ворвался в легкие. Старик закашлял. Натужно и долго, напрягаясь всем телом, вздувая и без того выступившие на лице вены. Мутный полуживой взгляд медленно приобретал осмысленное выражение. Бандит резко дернул за петлю, чуть не свалив Семеныча на пол:

– Ну!

Дед на рывок никак не отреагировал, лишь начал крутить головой, пытаясь ослабить давление ремня. Истязания сделали свое дело – он «потерялся» во времени и пространстве и теперь просто дышал, наслаждаясь воздухом.

Ждать, пока он полностью придет в себя, мучителям было некогда: почти не замахиваясь, один из бандитов саданул Семеныча по печени. Кашель прекратился – пожилой человек снова потерял сознание, вызвав бурю негодования у живодеров: вместо экономии времени они сами необдуманно затянули допрос.

– Эй, кто-нибудь! – заорал главарь. – Воды принесите! В рожу ему плесните, чтоб очнулся, зараза!

Долговязый Санджар тупо глядел на босса. Идти на кухню он не мог – караулить несговорчивого хозяина стало бы некому.

Еще один из бандитов тихо стонал на тахте, вцепившись в промокшую кровью штанину, наспех обернутую бинтом из автомобильной аптечки. Из развороченной дробью коленки медленно сочилась багровая жижа. Ему за водой отправляться тоже было не с руки.

Бородач плюнул на ковер, поняв, что его приказ выполнен не будет: остальные «бойцы» его не слышали – были заняты обыском, разбрелись по дому, переворачивая и круша старенькую мебель, расколачивая посуду, раскидывая по полу вещи. Потеряв терпение, человек в плаще жестом указал на пленника:

– Ну, давай, Санджар! Сделай что-нибудь! Мы же не будем здесь до утра сидеть. Расшевели его!

– Эй, ты! Приходи в себя, старый хрен! – хлестанул по щекам Семеныча длиннорукий. – А ну, просыпайся, дед. Слышишь? Где пацан? Где диск?

Хозяин дома, связанный по рукам и ногам, слегка приоткрыл веки и беззвучно зашевелил разбитыми в кровь губами.

– Что? – прямо в ухо ему заорал изувер, обрадованный неожиданной эффективностью своих действий. – Я не слышу!

Поскольку ответа так и не последовало, бородач пальцем ткнул в удавку:

– Отпусти немного! Ты же видишь, эта сука слова сказать не может.

– Ну, ты! – завопил подручный, немного ослабив хватку и обдавая старика брызгами слюны. Схватив связанного мужичка, опять встряхнул его, словно грушу. – Ну! Где мальчишка? Где он, я тебя спрашиваю! По-хорошему говори! Мое терпение на исходе!

Семеныч снова откашлялся. Попытался сфокусировать взгляд на орущем ублюдке. Не вышло. Затекшее, измученное тело не слушалось.

– Не знаю никакого мальчишки, – просипел он, пересилив себя, пуская из разбитых губ тонкую струйку крови. – На днях… какого-то киргизенка видел… через забор хотел перелезть… но куда он дальше убежал – не знаю я… А в доме… я же говорил, один живу.

– Не ври, сволочь! – не выдержал главный из захватчиков. – Один живешь? Я что, слепой, по-твоему? А вот это что за бабские шмотки? Сам наряжаешься, педераст старый?

Все эти выкрики подкреплялись звонкими оплеухами. Одна за другой, они ложились на щеки старика. Голова болталась, как у тряпичной куклы. Семеныч вздрагивал. Но откровенничать с извергами не хотел.

В зал, где происходил допрос, заглянул один из уголовников:

– Все чисто, шеф. В доме, кроме этого хрыча, никого нет.

Бородатый главарь пустил в него молнии из глаз-щелок, продолжая орать так же, как на пленника:

– И чего ты радуешься? Тебе гаденыша найти надо! Ищи! Где хочешь, говорю, ищи! Куда они отсюда деться могли? Никуда! Найти всех! Бегом!

Налетчик умчался быстрее ветра. Не ровен час, нервы начальника дрогнут – можно и пулю схлопотать. С него станется, это все в банде знали. Дом снова наполнился топотом ног. Кто-то обнаружил лаз на чердак, радостно позвал остальных. Послышался скрип раздвижной лестницы – налетчики торопились выбраться под крышу в надежде, что там повезет больше и кто-нибудь да отыщется.

Рыжебородый отдышался. Шагнул к старику и, схватив его за испачканный кровавой слюной подбородок, заглянул в глаза.

– Боишься смерти?

Семеныч взгляда не отвел. Но и ответом ублюдка не удостоил.

– Не боишься… – страшным полушепотом произнес за него мучитель. – Такие, как ты, предпочитают быстрее сдохнуть. Это просто и совсем не страшно, так ведь?

Желтые прокуренные зубы показались в разрезе ощерившихся губ бородатого. Казалось, он разгадал загадку, над которой долго бился, и теперь был несказанно доволен. Покрутив рукой голову старика, он осмотрел результаты побоев с явным удовольствием. Ткнул пальцем в рассеченную бровь, заставив деда замычать от боли. Негромко и отталкивающе засмеялся:

– Нет, я тебя так просто не убью. Я знаю, что тебя сломает. Боль. Тебе будет так больно, как никогда в жизни! Ты будешь умолять меня подарить тебе смерть! И ты мне все расскажешь, прежде чем отправишься к своим предкам, понял?

В ответ на команду главаря снять с шеи удавку, длиннорукий сначала недовольно нахмурился. Но потом, когда замысел босса до него наконец-то дошел, радостно заржал и принялся сдирать ремень с утроенным энтузиазмом. Очень ему нравились пытки – издеваться над людьми он любил даже больше, чем деньги. А уж их-то он просто обожал.

Тем временем бородач извлек из-за пояса азиатский клинок. Небольшой, широкий, с тонкой разноцветной рукоятью. Покрутил им перед носом жертвы, давая возможность убедиться в реальности своих намерений. Насладившись произведенным эффектом, приставил острие к бедру Семеныча, чуть повыше колена. Нажал.

Серая ткань штанов попыталась сопротивляться отточенному лезвию, но стоило уголовнику надавить чуть сильнее, как она поддалась и металл вошел в плоть. Сначала неглубоко – палач словно разминался перед основным действом.

Старик даже не понял пока, что происходит. А уже через секунду острая боль пронзила его ногу, заставив сначала застонать, а затем перейти на крик. Бородатый знал свое дело – медленно, смакуя каждое движение, он кромсал ножом мышцы. Чувствуя, что сознание вот-вот покинет мученика, останавливался, давая секундную передышку, а затем вновь продолжал ковырять сталью человеческую ногу. Казалось, что информация его уже вовсе не интересует, а целиком занимает сам процесс причинения невероятной боли.

Именно это происходило с долговязым, который завороженно слушал душераздирающие вопли и крутился вокруг, как собачка вокруг вожделенного лакомства, ожидающая только разрешения хозяина, чтобы его схватить. Сам же главарь о деле ни на секунду не забывал.

Оставив рукоять болтаться в конечности, он снова ухватил пленника за подбородок. Ласково так спросил:

– Понравилось? А? – А дальше резко и громко, с пощечиной: – Не слышу, тварь! Будешь говорить? Или продолжим?

Семеныч едва перевел дух. Для него время потеряло привычный бег и расплылось сплошным туманом, за которым причудливо колыхались и кружились ранее казавшиеся родными стены. С трудом разлепив распухшие губы, он прошептал:

– С тобой, что ли, разговаривать, падаль? Со стариками да детьми воевать только и можешь…

Бандит засыпал непокорного старика проклятиями, а потом выдернул из него нож и всадил в новое место.

19. Авиабаза «Кант»

Майор Иванов был спокоен и сосредоточен. Говорил сухо и кратко. Смотрел больше в карту, лишь мельком вглядываясь в лицо того, к кому обращался. Бойцам, что знали его не один год, такое настроение командира было знакомо. Оно означало только одно – Бате не давали самостоятельно принять решение. Не просто поставили невыполнимую задачу и требовали ее незамедлительного исполнения – к таким фокусам начальства было не привыкать, на то они и войска специального назначения, – так еще навязывали свое мнение относительно того, как именно все «провернуть».

Кто-то «сверху» в очередной раз пытался «руководить» специальной операцией из своего кабинета. А поскольку гость в палатке был только один – неприметный молодой человек, притащивший в лагерь избитую пленницу, – то можно было догадаться, откуда «уши растут». И через кого норовят управлять группой.

Понятное дело, что такие предположения симпатий к новому человеку не прибавили. Поглядывать в его сторону воины стали настороженнее. Если даже Бате приходилось, скрипя зубами, подстраиваться – уж больно высоки у парня «подвязки».

– Идем через час, – Иванов вещал почти на автомате, продолжая тщательно продумывать все дальнейшие действия. Был у него, среди прочих, талант находить компромисс между необходимостью и благоразумием. И сейчас это умение оказалось как нельзя кстати. – Наш новый «друг»-омоновец пригонит машину автоинспекции в сопровождение. Если у него в течение получаса ничего не выйдет – воспользуемся его «козлом». Игорь, подготовь маскарад – вы с Шоно побудете «гаишниками»…

Сидоров молча кивнул, прикидывая, как два добытых комплекта милицейской формы довести до ума. Кое-какие мелочи, подсмотренные дорогой, придется переделать: номерные бляхи местные блюстители правил дорожного движения предпочитают вешать не на нагрудные карманы, а цеплять на ремень, вместе со свистком и ключами. И надо не забыть новенькие погоны слегка помять – лишние подозрения и ляпсусы могут дорого встать всей группе.

– …основная группа передвигается в «доме», Баюн – за рулем. И «Опель» идет в хвосте, для маневра и прикрытия…

– Мою тачку светить нельзя, – неожиданно вставил реплику Маметбаев, который сидел до этого молча, опираясь спиной на чей-то рюкзак и прикрыв глаза. Со стороны посмотреть – ему глубоко наплевать на происходящее. Да и на окружающих тоже. Баюн неодобрительно зыркнул в его сторону, мол, негоже так себя вести. Командир не закончил – нечего перебивать. Позже все получат слово.

Но Иванов никак на дерзость не отреагировал, лишь терпеливо переспросил:

– Почему нельзя?

Искатель отозвался нехотя, не меняя положения тела, даже не повернув головы.

– По дороге сюда у меня возникли некоторые… э-э… разногласия с властями. Машина теперь наверняка в розыске.

– Спасибо, что вовремя предупредили, – все так же сдержанно выслушал его Батя. – Шоно, найди транспорт, пожалуйста. Лучше с местными гражданскими номерами. Успеешь? Добро. Теперь по месту: особняк в пригороде, укреплен и оборудован всякими «цацками» по самое некуда. Рядом еще несколько домов, поменьше, но расстояние между ними приличное. Преодолевать броском слишком рискованно – охрана постреляет, как в тире. Всем придется подбираться скрытно…

Командир бегло водил над экраном, отсвечивающим картой, кончиком стилуса. Бойцы запоминали каждую деталь, ведь вскоре все предстояло увидеть и ощутить на «собственной шкуре».

Дав возможность как следует рассмотреть спутниковые фотографии усадьбы, где предстояло работать, майор предложил каждому высказаться:

– У кого какие соображения?

Руслан, делавший раньше вид, что происходящее его мало интересует, пренебрежительно искривил губы. Он-то всегда считал, что в армии, а тем более в таком подразделении, царят дисциплина и принцип единоначалия, а здесь получалась демократия какая-то. Уверенность в могуществе спецназа, что была в нем со студенческой скамьи, основательно поколебалась.

– А нельзя просто сделать так, как я предложил? – Он снова бесцеремонно влез в обсуждение, перебив на этот раз Шоно. Обращаясь лично к майору, запальчиво сверкнул очами: – Не припомню, чтобы вы возражали, когда я передавал вам задание Центра. Все давно решено, а мы теряем драгоценные минуты на разглагольствования!

Иванов и бровью не повел. Нахальная реплика повисла в воздухе. Бурятский снайпер, уловив посыл командира на игнорирование нервных высказываний гостя, невозмутимо принялся излагать план, созревший в его голове за время обсуждения. Он был лаконичным и деловым, как и все, что говорил Шоно.

Маметбаев, поняв, что его клич не возымел должного эффекта, выпрямился. На его скуластом лице едва заметно напряглись желваки.

– Господа военные! – вклинился он в паузу в речи Батуева. – Работа должна быть выполнена сегодня, и чем раньше – тем лучше! Уже светает, до дома Таш-Боора не меньше сотни километров, а вы устроили совет в Филях! Командир, у вас же огромный опыт в таких делах. Неужели на месте нельзя сориентироваться или в пути поболтать, если уж очень надо?

– У нашего коллеги, видимо, девять жизней, – серьезно прокомментировал слова Руслана бурят. – У меня лично – одна.

Иванов слегка сдвинул брови, но вопреки ожиданиям группы заносчивого парня не осадил. Напротив, удивил всех странной сговорчивостью.

– Дельная мысль, – неожиданно объявил он, убирая электронную карту. – Обсуждение в дороге позволит серьезно сэкономить время.

Баюн вытаращил глаза – он-то надеялся, что командир выдворит наглеца из палатки, чтоб тот не мешал планировать дело, отчитает того по первое число или хотя бы пояснит, в каком направлении выскочке идти с его «понтами». А тут такое! Ну, дела-а…

Но когда Иванов дал команду «разойдись» и приказал включить спецсвязь, до таджика дошло, что именно это майор и сделал, только в более тактичной форме. При помощи гарнитуры в ухе и микрофона на щеке все реализуют свое право голоса. А Руслан эти приспособления получит лишь непосредственно перед сигналом к атаке. Ну, может, чуть раньше, чтобы потренироваться. В итоге мешать разговору ему будет сложно. Вернее – невозможно. На тайной «кухне» подготовки спецназа перед боем случайным людям делать нечего. Даже если они наделены самым широким допуском к секретной информации и облечены властью ставить задачи.

Узрев, что бойцы поспешно расходятся заниматься делами, Маметбаев поднялся и подошел к Иванову.

– Есть еще одно… э-э… мероприятие. Тоже неотложное. Надо срочно наведаться по одному адресу, забрать человека и доставить в посольство либо в другое безопасное место. Выделите кого-нибудь, я объясню, где это находится.

– Нет, – коротко и без эмоций ответил майор, что-то помечая в своем блокноте.

– Как это нет? – оторопел Руслан. К главной цели своего приезда сюда – поиску Охотника – он еще не приблизился ни на йоту. С каждым часом на него наваливали все больший ворох дополнительных поручений, с которыми он надеялся быстро покончить как раз при помощи группы майора. И именно майор вместо обещанного Центром содействия, кажется, собирался ставить палки в колеса.

– В группе уже есть раненые, – невозмутимо пояснил Батя. – То, что нам с вами предстоит, по силам лишь целой группе. У меня нет лишних людей, которых я могу держать на посылках. Тому, кого нужно перевезти, что-то угрожает? За ним охотятся? Почему необходимо наше участие? Там какая-то сложная ситуация, о которой вы умалчиваете?

– Для вас, выходит, сложная, – ответил Руслан с некоторым вызовом. – Я сделал бы все сам, если бы мог одновременно присутствовать в нескольких местах сразу!

– Если все действительно так просто, то так и поступайте, – посоветовал Иванов с искренней доброжелательностью. – Как только освободитесь.

Возникло молчание. Маметбаев и в самом деле не представлял, есть ли нужда в поспешности и надо ли дальше «бодаться» с упрямым майором из-за этого. Белкин, когда ставил перед ним задачу по перевозке, ни о каких подводных камнях не упоминал. Как понял Руслан, сопровождение требовалось лишь с учетом неспокойной обстановки в республике, не более. Но треклятый внутренний голос подсказывал, что не все так безоблачно, и потому привыкший доверять своим предчувствиям Искатель от своих первоначальных требований отступать не стал. В конце концов, спецназ это или нет? Его учили, что на этих парней можно взвалить любые тягости, они даже не поморщатся!

– Человека нужно забрать немедленно. И не привлекая внимания, – холодно сказал он, давая почувствовать Бате, что спорить не имеет смысла. – Это не я придумал, и не вам отменять решение. Или вы хотите сорвать выполнение боевой задачи?

Иванов пристально вгляделся в холодные зрачки собеседника. Нельзя недооценивать молодежь. В переделки, где надо подставлять голову под пули, вряд ли пошлют «по блату». За чужие спины парень прятаться не собирается и интересы явно не свои защищает: из него начальство точно так же выжимает соки.

Диалог в опустевшей палатке прервал топот приближающихся ботинок. Заколыхался полог, и на входе раздалось довольно громкое сопение.

– Разрешите, товарищ майор, – в проеме возник силуэт слегка ссутулившегося доктора. В люминесцентном свете фонаря его лицо казалось еще бледней, чем на самом деле, а в остальном для раненого он выглядел вполне прилично.

– Я слушаю вас, товарищ лейтенант, – Батя с заметным неудовольствием подчеркнул интонацией звание, напоминая Новикову о принятых в группе негласных правилах общения. – Что стряслось?

Лейтенант был явно чем-то расстроен и встревожен. А если хорошенько приглядеться – даже обижен.

– Разрешите собирать вещи? – хмуро поинтересовался Владимир, остановившись у порога.

– Уточните вопрос, – устало сказал Иванов. Играть в догадки он не собирался – время не то.

Новиков постарался выпрямиться и встать по стойке «смирно». Несмотря на ноющую рану, это ему удалось. Задрав подбородок, он пояснил, уже не скрывая досады:

– Есть уточнить, товарищ майор. Разрешите узнать, числится ли в списках группы лейтенант Новиков, и если нет, то когда и куда ему убыть?

Батя вопросительно уставился на подчиненного:

– А с какой стати ты не должен состоять в списках? Или я чего-то не знаю?

– Вот и я думаю, с какой стати офицера подразделения не зовут на совещание? – вконец осмелев, заявил доктор. Краска подступила к его щекам, несмотря на потерю крови и слабое освещение.

Майор обернулся к Маметбаеву, изумленно приподняв одну из бровей:

– Нет, вы видели это? Думаешь – ранен человек, надо дать отдохнуть, а он в бочку лезет, обижается!

Искатель на реплику Иванова никак не отреагировал и безучастно ждал окончания разговора, так некстати помешавшего ему расставить все точки над «и» в беседе с командиром. Тот не особенно расстроился, но внезапно посерьезнел и осадил зарвавшегося молодца:

– Вот что, уважаемый лекарь. Вообще-то, нормальным офицерам особого приглашения не требуется. А насчет вещей – сказать по-русски, куда тебе идти? Или сам догадаешься? У меня людей не хватает, а ты бежать собрался? Марш в палатку, собирать свои шприцы и клизмы! Найдешь Злого… то есть старшего лейтенанта Мамочкина, он доведет тебе задачу во всех подробностях. Уяснил?

Покрасневший теперь от стыда за свое разгильдяйство и наглость, Владимир попятился к выходу:

– Есть! В смысле… Так точно!

Батя на миг призадумался и остановил доктора уже на самом пороге:

– Стой!.. Кругом!

От неожиданности Новиков забылся и так резво выполнил команды, что замер от неприятных ощущений в левом боку.

– Слушай задачу, – сощурился Иванов, решив продолжать «армейщину» в общении, начатую Новиковым. – Находишь «таблетку»[5], а лучше линейную «Скорую». Одеваешься доктором и двигаешь по адресу, который тебе обрисует наш гость.

Жестом указав Маметбаеву на выбранную «жертву», Иванов кивнул ему на прощание, развернулся и сел, недвусмысленно намекая на окончание разговора. Руслану задумка командира не понравилась. Долгим взглядом проводив майора, он немного поколебался, возражать или нет. Потом вздохнул, видимо решив, что на безрыбье и рак – неплохая закуска, и направился на свежий воздух, так же жестом позвав лейтенанта следовать за собой.

Как только за ними опустился полог, Иванов, не прекращая что-то рассчитывать в своей записной книжке, включил гарнитуру и негромко кликнул:

– Злой…

– Я! – почти мгновенно отозвался в ухе голос Мамочкина. Боец словно ждал командирского зова.

– Прикрой доктора, – попросил майор, задумчиво вырисовывая карандашом циферки на бумаге. – Съезди с ним в столицу… чтоб я не переживал. Потом вместе нас догоните.

20. Элитный район Бишкека. Особняк Таш-Боора

Одинокий патрульный автомобиль, негромко ворча двигателем, катился по пустынной улице. Двое хмурых милиционеров, по неспокойным временам упакованные в бронежилеты, почти не смотрели по сторонам. Однако тренированные цепкие глаза подмечали даже мельчайшие детали.

Трехметровой высоты глухой забор из хорошего кровельного железа, вдоль которого пролегал их путь, многого видеть не позволял. Частые козырьки видеокамер, тонкая проволока под напряжением по самому верху да торчащие вдалеке кроны зеленеющих деревьев, за которыми местами показывались крыши построек, – не больше. Под забором на всем видимом протяжении – небольшой арык с живо поблескивающей водицей, а сама изгородь громоздилась на почти метровом бетонном фундаменте, что исключало возможность пробиться сквозь нее даже на грузовике. Разве что танком дорогу прокладывать.

Но Батуев и Сидоров хорошо помнили спутниковые фото. И простенькие ворота, практически сливавшиеся со сплошной стеной ограды, их обмануть не могли. За ними стояли крепкие двойные створки, а дальше тянулся огороженный редкой, высокой решеткой «коридор», ведущий от въезда к крыльцу. И наверняка по обеим сторонам от дорожки были обустроены скрытые огневые точки, с которых этот самый коридор было очень удобно простреливать.

Еще спутнику удалось разглядеть широкую рыхлую полосу по внутреннему периметру ограждения, в которой, скорее всего, были расставлены сигнальные мины. А может, и боевые, противопехотные, если принимать во внимание личность хозяина этих владений.

– Даже травку вокруг подровняли, – констатировал Шоно. – Либо боятся чего-то, либо начальник охраны туго свое дело знает.

– И ни одного кустика близко нет, – согласился с ним Игорь, крутя баранку. – Поехали отсюда, они нас заметили. Не надо светиться лишний раз.

Автомобиль тихо пошелестел мимо усадьбы и скрылся за поворотом.

* * *

Кондиционер вяло обдувал холодным воздухом ноги Руслана, который сидел на мягком автомобильном кресле, держа в руках телефонную трубку, и хмуро поглядывал на окружающих. Времени было в обрез. Где-то на западе отсюда, в районе фабрики, вот-вот начнется очередная волна захвата. А им приходится чего-то ждать…

Оказавшись на месте и увидев своими глазами неприступную крепость, Искатель заметно поостыл. Он и раньше не был в восторге от плана, подкинутого сверху, согласно которому группа должна была забраться в дом к криминальному авторитету. А теперь и вовсе начинал считать этот замысел утопией. Чем больше он прикидывал шансы на успех, тем больше убеждался в невозможности этого самого успеха. Надо искать другие пути, и спецназ надо использовать на самой фабрике – это было бы логично и посильно для военных. Но машина уже запущена, и успеть отсюда к месту рейдерства нереально. А тут еще и Белкин молчит…

Наконец телефон в его руке ожил. Скрывая поспешность, Маметбаев взглянул на номер и от удивления слегка приподнял бровь. Это не из посольства. Номер вообще не был знакомым. На всякий случай оглянувшись по сторонам и убедившись, что все заняты своими делами, Руслан нажал кнопку ответа. Низкий мужской голос с хрипотцой, абсолютно незнакомый Руслану, заявил по-киргизски:

– Ты искал русского.

– Ищу, – осторожно подтвердил Руслан.

– Не перебивай, – жестко оборвал его незнакомец. – Тебе не повезло. Не ищи его больше, если не хочешь сдохнуть. Твой русский задолжал что-то Таш-Боору, а такие долго не живут. Мелис уже взял себе одну из его шлюх, скоро возьмет всю семью. Понял? И еще. Ак Чал просил сообщать, если что случится. Люди говорят, что сегодня ночью сынок Мелиса перебрал в клубе и застрелил реального пацана из-за девки. Охрана увезла этого урода к отцу. Братва гудит, но разбираться пока очкует. Передай это Старику…

– Э, постой! – заторопился Искатель. – Один вопрос только! Один! Когда его увезла охрана?

Трубка напряженно притихла, человек размышлял. Видимо, Маметбаев своим вопросом сбил заготовленную им речь.

– Минут двадцать прошло, – нехотя продолжил незнакомец. – Может, больше.

– А на чем? – вдогонку послал вопрос Искатель.

– Как на чем? – неподдельно удивился собеседник. – Все знают – Нурланчика только на белом «Майбахе» возят. И все! Хватит меня грузить! Это… Слышишь? Туда, где «Омегу» оставил, больше не ходи. Понял? Никогда! Ты за собой смерть приведешь.

Раздались короткие гудки. Перезванивать или вычислять место, где находится звонивший, не стоило – он наверняка сразу же выбросил SIM-карту. Шамбет осторожен и, несмотря на давние отношения с Белкиным, Руслана у себя больше видеть не хочет. Зачем ему неприятности? А Сергей, выходит, тоже перешел дорогу пресловутому Мелису, засевшему в своем логове. Надо срочно звонить в посольство, пусть усилят охрану Ольги. А еще лучше – пусть перевезут супругу Охотника в Россию и там спрячут. У местного олигарха длинные руки, он может и из-за границы достать.

Из задумчивости Искателя вывел голос Иванова, который уже успел раздать команды своим и теперь обращался к нему лично.

– Руслан, скоро начнем. В курсе, как спецсвязь использовать?

Искатель пожал плечами:

– Не думаю, что для этого надо оканчивать какой-нибудь отдельный университет. У вас появился план?

Командир кивнул.

– Удалось определить частоту, на которой общается охрана особняка, – пока майор рассказывал, микроавтобус плавно снялся со стояночного тормоза и, набирая ход, устремился в объезд усадьбы. – Судя по переговорам, в скором времени ожидается прибытие машины из центра Бишкека. Для нас это очень кстати. Машин на дорогах мало, нужную вычислим.

– Белый «Майбах», – вздохнул Маметбаев, решив, что настало время делиться информацией.

Иванов приподнял бровь:

– Источник надежный?

– Скорее да, чем нет, – покачал головой Искатель. – Везут сына нашего объекта. Нашкодил, возвращается с пирушки под отцовское крылышко.

– Добро, – удовлетворенно заключил Иванов и обратился уже к Гене: – Ищем белый «Майбах». Не видно?

– Есть такой, – сообщил лейтенант, работая сразу на двух портативных компьютерах. – На большой скорости сюда летит. За ним еле поспевает темный «Лендкрузер». Охрана, наверное.

– Точно, – оживился командир. – Так, ребятушки. Сотворим-ка им подставу, должны купиться. Работаем…

21. Пригород Бишкека

Все выглядело настолько натурально, что Новиков начал втайне собой гордиться. Ему удалось (не без помощи Злого, конечно) обзавестись настоящей машиной «Скорой помощи». Откуда спецназовец пригнал этот раритет – белый «РАФ» с красной полосой и красными же крестами по бокам, – Владимир понятия не имел, но находку одобрил. Несмотря на возраст, а автомобиль не иначе как был ровесником самого доктора, микроавтобус работал как часы. По крайней мере развалюхой его назвать язык не поворачивался, и бегало чудо прибалтийской сборки довольно резво.

В медслужбе авиабазы Новиков достал халат для Юлии, которая наотрез отказалась оставаться в лагере одна и после короткого совещания с Мамочкиным была включена в состав выездной бригады. Грим сделал свое дело: на жертву истязаний девушка походить перестала, а на миловидную азиатку вполне смахивала – припухшее лицо с глазами-щелочками никакими тональными кремами не исправишь.

С документами тоже был порядок: новоявленный водитель «Скорой» с комплекцией борца-сумоиста позаботился и о своих «правах», и о путевом листе. И то и другое, как понимал Владимир, было не совсем настоящим. Но сам бы он вряд ли заметил подвох, если бы встретился с такими бумагами в жизни.

Дорога была чиста, как только что расстеленная простыня. Правда, в отличие от последней, ровной она отнюдь не являлась. Потряхивало на ухабах существенно. Злому приходилось то и дело вертеть «баранку» в разные стороны, чтобы не сломать подвеску о внезапно нарисовавшуюся прямо на старом асфальтовом полотне рытвину.

Новиков, как и полагалось по статусу врачу, восседал на переднем пассажирском сиденье. Чуть развернувшись к отделенному переборкой салону, он периодически поглядывал на Юлию, которая довольно комфортно расположилась на неудобном кресле и дремала, вздрагивая и приоткрывая глаза при каждой встряске. Владимиру после бессонной ночи жутко захотелось спать.

– Как будто и нет никакой революции, – посетовал он, имея в виду показавшиеся вдали новостройки, окутанные предрассветной дымкой. – Сонное царство.

Мамочкин почти серьезно попросил:

– Не сглазь, Док. Я буду танцевать от восторга, если мы действительно никого по пути не встретим.

Доктор машинально поплевал через плечо. Смутился. На некоторое время замолчал.

Злой намеренно свернул с трассы на проселочную дорогу, остерегаясь поста милиции: встреча с представителями закона сейчас, кроме неприятностей, ничего не предвещала. Вдавленный в пыль гравий глухо зашуршал под колесами.

– Слушай, – Новиков решился задать вопрос, который его беспокоил с самого начала. – Командир, я так понимаю, специально эту поездку выдумал и меня просто так отправил, да? Чтоб не мешался под ногами?

Мамочкин пожал могучими плечами:

– Просто так Батя ничего не делает. Кто-то должен был поехать – он отправил нас.

– Понятненько… А если мы этого ребенка не найдем? Вот приедем, а там нет никого?

– Приедем и посмотрим, – рассудительно ответил Злой. – Не найдем – рванем к остальным. Там интересная работенка намечается.

Владимир потер подбородок, все еще сомневаясь в важности данного ему поручения. Водитель это заметил. Добродушно усмехнулся:

– Ты не о том паришься, Док. «Просто» – «не просто», «мешался» – «не мешался»… Ерунда все это. По мне, так важнее хорошо делать свое дело и оставаться человеком.

– Да… наверное, – рассеянно пробормотал Новиков, думая о чем-то и глядя на приближающиеся одноэтажные дома, прикрытые начинающими зеленеть деревьями. Микроавтобус снова выкатился на асфальт и двинулся резвее.

– Где-то здесь, – негромко сообщил Мамочкин, через несколько минут сворачивая на безлюдную улочку. – Номера домов смотри, чтоб не проскочить.

Врач тряхнул головой, сбрасывая навалившиеся думы и сонливость, заерзал на месте и стал щуриться по сторонам, выглядывая заветные таблички на стенах строений. Сделать это было нелегко – мешали либо палисадники с густой растительностью, либо высокие заборы.

– Кажется, мы не вовремя, – хмуро произнес Злой, кивая на автомобили, стоявшие у ворот. Возле одного из них курил мужчина в бежевой ветровке и мятых милицейских штанах. Завидев приближающуюся «Скорую», он нервно швырнул окурок на землю и шагнул навстречу. Из-под распахнувшейся куртки показалась форменная рубашка с галстуком.

– Вот ведь нелегкая… – прошептал Злой, притормаживая. По всему выходило, что разговора с этим парнем не избежать, ведь он прохаживался прямо возле дома, куда лежал их путь. – Попробуй от него отвязаться.

«РАФ» остановился рядом с черным «Мерседесом». Человек в куртке уже был рядом, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу.

– Что так долго? Давайте быстрее, шевелитесь! – подозрительно обежав глазами прибывшую бригаду, он не нашел к чему придраться и продолжал повышать голос по привычке. – Там совсем уже плохо! Быстрее!

Новиков в киргизском был не силен, но примерную суть претензий уловил и без перевода.

– Мейли! Мейли![6] – воспроизвел он одно из немногих недавно выученных слов, даже не зная, к месту ли ляпнул. Но пронесло, встречающий не стал придираться. Пробурчал еще что-то, уступая дорогу спешивающемуся Владимиру, и достал новую сигарету.

Деловито распахнув дверцу салона, врач потянулся за дюралевым чемоданчиком с лекарствами, но Юлия уже подхватила его раньше, собираясь выходить.

– Останься, пожалуйста! – шепотом взмолился Новиков, пытаясь выдернуть из нежной ладони увесистую укладку.

– С какой стати? – прошипела в ответ девушка, оттесняя врача и спрыгивая на дорогу.

Пожалев о своем решении взять девушку с собой, Владимир махнул рукой:

– Чемодан хоть дай! Тяжелый ведь.

– Да ради бога, – покладисто отозвалась медсестра, поправляя прическу, вручила доктору поклажу и двинулась вслед за ним во двор.

В ухе доктора пискнул динамик голосом Злого:

– Я страхую с улицы и буду переводить. Если что – сигналь.

Владимир угукнул в ответ и хмуро покосился на раскуроченную дверь, мимо которой шел. Не понравилось ему это совершенно.

Обстановка внутри приглянулась еще меньше: слишком много угрюмых мужиков с уголовными физиономиями. Милиция? Не больно похожи что-то. Войдя в зал, Новиков остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. Какой-то мужик в плаще процедил сквозь желтые зубы что-то по-киргизски и указал рукой на тахту, откуда доносились громкие стоны. Ребенка, описанного Маметбаевым, нигде видно не было.

Плюхнув чемодан на свободный столик, врач обернулся к своей помощнице, чтобы попросить подготовить шприц, и с изумлением увидел, как Юлия, бледная, словно увидевшая смерть, пятится к выходу. «Нет! Нет!» – еле слышно шептали ее губы. Далеко уйти ей не дали, грубо втолкнув обратно в комнату.

– Куда намылилась, сучка?

Владимир тяжело задышал, охватываемый возмущением, и тут же почувствовал ствол пистолета, уткнувшийся в спину.

– Не дергайся! Убью! – проговорил длиннорукий сутулый киргиз.

Злой в ухе напряженно зашептал:

– Говорит, чтоб ты не дергался. Он вооружен? Сколько их?

Невысокий мужчина в плаще приблизился к врачу и доверительно положил руку на плечо:

– Слушай, не надо истерик! Моему человеку ногу прострелили. Помоги, а? И поедешь дальше. И девку свою заберешь, а то она в обморок падает. Договорились?

В ухе снова возник голос Злого:

– Док, надо делать ноги. Сколько их там, скажи аккуратно. Двоих отправь ко мне за носилками и тяни время, я приду.

Долговязый перестал тыкать стволом в спину, но оружие не убрал. Владимир склонился над тахтой, зацокал языком, осматривая раненое колено. Краем глаза подметил кровавую «дорожку» в соседнюю комнату – там был еще кто-то, кого отсюда не разглядеть. Новиков это почуял.

– У вас тут четыре человека, – сказал он бородатому, который, по всей видимости, был здесь главным. – Пусть двое сходят за носилками в машину. Вашему коллеге нужна госпитализация. Ранение серьезное.

Никто не пошевелился. Лишь босс склонил голову:

– А ты без госпитализации помоги. У нас времени мало, надо до дома его довезти. А оттуда его в самую лучшую больницу отправим, не волнуйся.

Владимир закусил губу. Спорить с ними было бесполезно. Не читать же им, кем бы они ни были, лекцию о травматическом шоке и хирургическом сепсисе?

– Надо кровотечение остановить хотя бы, – проговорил он и потянулся к чемодану. – Обезболить. Но все равно без больницы мало что можно сделать. Сустав поврежден, нужна операция.

Юлия уже не пыталась помочь. Она сидела на полу, поджав под себя ноги и мелко дрожа. Над ней нависал один из парней, бесстыдно разглядывая девушку в упор.

Врач сам приготовил шприц и подступил к тахте. Сквозь болтовню топчущихся на месте людей услышать что-либо из других комнат ему пока не удалось. Где этот мальчик и здесь ли он вообще?

Игла с дрожащей на конце каплей обезболивающего замерла в нескольких сантиметрах от тела страждущего – раненый внезапно приподнялся на локте, нацелил свой пистолет в лицо Новикову.

– Если ты со мной что-нибудь не то сделаешь, – зарычал он, – я тебе башку разнесу на хрен!

– Успокойся! – попросил доктор и нервного пациента, и себя заодно. Судорожно дергающаяся перед носом рука со снятым с предохранителя «ПМ» заставила Владимира немного взмокнуть. Тронь такому больное место – может и пальнуть нечаянно. С другой стороны, нетвердые пальцы на рукоятке давали неплохой шанс быстро отнять у него «макаров». Но это неминуемо спровоцирует перестрелку, а здесь Юля и, возможно, где-то спрятан ребенок. Где же Злой?

Медленно отведя локтем оружие от своего лица, Новиков все же вонзил шприц в тело больного. Боковым зрением заметил, как разглядывающий девушку киргиз вдруг, ухмыляясь, подошел к бородатому и о чем-то стал говорить, указывая на сжавшуюся в комок медсестру. Владимир напрягся еще сильнее.

Внезапно заработал динамик в ухе, голос Злого был очень обеспокоенным, если не сказать больше:

– Они узнали Юлю… На пол!

Медлить больше было нельзя. Человек в плаще ощерился в сторону доктора с вопросом:

– Вы кто такие? – И достал пистолет.

Негромкий хлопок со стороны двери – и лицо бородатого обдало кровавыми брызгами от расколовшегося черепа того, кто стоял справа. Реакция у главаря была отменная – еще не осознав, откуда идет угроза, он уже падал на пол. Еще один хлопок – и вслед за первым повалился второй уголовник.

Но больше Злому безнаказанно «убирать» товарищей бандиты не позволили. Длиннорукий первым вскинул ствол и начал палить в сторону выхода, через долю секунды к нему присоединились его босс и оставшийся из приспешников.

Новиков инстинктивно присел. Пистолет раненого был незамедлительно реквизирован. В наушнике послышались странные звуки – неужели эти гады достали Злого? Стиснув зубы, Владимир навел ствол на спину долговязого и нажал на спусковой крючок. Пистолет привычно дернулся в кисти. Как в тире. Новиков даже не стал смотреть на результат стрельбы – с такого расстояния он не мог промазать.

Чувство самосохранения толкнуло его за тахту, но прежде он успел отыскать глазами Юлию, ничком лежащую на полу. Добраться до нее не было никакой возможности – теперь пули летели и в его сторону.

Комната быстро превратилась в кромешный ад, наполненный грохотом, стенаниями и пороховой гарью. Сбившись со счета, Владимир продолжал всаживать пули одна за другой в сторону коридора, откуда бабахало и трещало очередями больше всего.

Истошный женский крик ударил по ушам, перекрыв шум бойни в закрытом помещении. Сердце Новикова дрогнуло: кричала Юля. Кричала от ужаса и боли, как кричат в последний раз.

Забыв о пустой обойме, доктор рванулся вперед. И тут же едва не схлопотал пулю, которая обожгла висок и впилась в стену где-то за спиной. Снова упав за тахту, Владимир услышал мужской голос, срывающийся в попытке перекричать всех:

– Не стреляйте! У меня заложница и граната! Не стреляйте!

Доктор без труда узнал бородатого. «Испугался, гад, что окружили дом, – думал он в бешенстве. – Решил женщиной прикрыться, сволочь!» В бессильной ярости Владимир принялся бить кулаком в пол, пока боль физическая не притупила душевную. Только тогда заметил, что в задымленной и наискось прорезанной лучами восходящего солнца комнате установилась тишина.

– Злой! – позвал Новиков. – Злой, ты где? Отзовись!

«Голос» в ухе молчал.

22. Элитный район Бишкека

Белоснежный «Майбах 62S» несся по хорошей дороге под сто восемьдесят километров в час. Если бы не дурацкие крутые повороты, легко взял бы и больше. Правила дорожного движения для этого автомобиля не существовали, у его водителя были свои собственные инструкции. А потому, завидев впереди красно-синие милицейские «мигалки», он и не подумал сбрасывать скорость. Тем более что до особняка хозяина оставалось рукой подать, а уж там никакой «гаишник» не достанет.

Но нажать на тормоз водителю все-таки пришлось – сразу за «мигалками» на асфальте торчал красный треугольник, а за ним раскорячились, наглухо перегородив проезд, белый микроавтобус с иностранными номерами и старенькая легковушка. По обеим обочинам – бордюры. За ними – бетонные желоба арыков. Не объехать.

Величаво подплыв поближе, шикарное авто требовательно просигналило, что должно было означать немедленную расчистку проезжей части от «хлама». Но высокий блондин в темном комбинезоне, флегматично осматривающий повреждения своего «Форда», лишь на миг повернул голову к источнику шума и вновь погрузился в свое дело. Ему номера «Майбаха» ровным счетом ни о чем не говорили. Иностранец – одно слово. Его собрат по несчастью – владелец легковушки – тоже остался сидеть на месте, обхватив голову руками. Его шатало из стороны в сторону, и от него, казалось, за версту несло алкоголем.

А вот на милиционера подъехавшая машина произвела обратное впечатление. Прокричав что-то незадачливым «водилам», с утра учинившим такое безобразие, невысокий крепыш со всех ног бросился к «Майбаху», успевая при этом на ходу козырять и вытирать испарину со лба, обильно проступившую от волнения.

Водитель Таш-Боора снова просигналил «крякалкой», не открыв даже окна. Круглолицый мент, видимо уже осознавший, что работает в «органах» последний день, виновато развел руками и отчаянно зажестикулировал полосатой палкой, видимо, призывая не сердиться и объехать препятствие вокруг. При этом он так искренне и неистово выражался, постоянно тыкая в торчащие посередь дороги транспортные средства, что шофер «Майбаха» не выдержал и приспустил стекло.

– Убери эти корыта, – скомандовал он мгновенно подскочившему и вытянувшемуся в струнку Шоно. – Ты что, не видишь, чья машина?

– Вижу, конечно… тысяча извинений… сейчас все исправим… – очень натурально срывающимся голосом пробормотал «гаишник», теребя в руках палку с черно-белыми полосками. Словно невзначай, кончик «жезла» оказался напротив щели в окне, тонкая струя газа беззвучно ударила из его торца прямиком в роскошный салон, заставив заносчивого водителя мгновенно замолчать, уронив голову набок.

Шоно спокойно шагнул ближе, разглядывая, что происходит на заднем сиденье, и уже прицельно «шарахнул» внутрь еще одной порцией.

Сзади на полном ходу уже подлетал джип с охраной. Чуть не сбив бедолагу в милицейской форме, посмевшего стать на пути кортежа, он встал как вкопанный и заслонил собой «Майбах». С переднего кресла тут же выскочил громила в черном костюме, тесноватом размера на два для его мышц. С ходу кинулся на Батуева:

– Ты че, охренел?! Я тебя…

Договорить ему не дал сначала хлопок спецгранаты, точным выстрелом отправленной прямо в раскрытую дверь «Лендкрузера» откуда-то сбоку, а потом ствол автоматического пистолета, нацеленный «гаишником» прямо в солнечное сплетение.

Перегораживавшие трассу автомобили, как по волшебству, тут же тронулись со своих мест и подкатили поближе к атакованным. Несколько человек в черных масках запрыгнули в «Майбах» и «Тойоту», проветрить и проверить салоны.

Иванов с Маметбаевым перестали изображать из себя жертв аварии, приблизились к белоснежному авто и заглянули внутрь.

Сын Мелиса раскинулся на левом заднем кресле «шестьдесят второго», завалившись на центральную консоль и пуская слюнные «пузыри» уголком рта. Дорогая рубашка распахнута, на груди потеки от пролитого виски. Не до конца спущенные штаны с трусами висят на одной из конечностей ниже колена.

Справа от него, сжавшись в комок, словно пытаясь прикрыть наготу – длинноногая девица в разорванном платье. «Волшебный» газ, выпущенный Батуевым, по всей видимости, оборвал приставания молодого отморозка в самом их разгаре.

– Донжуан хренов, – прокомментировал картину майор, а затем обратился к бойцу в маске: – Живы?

Тот в знак согласия кивнул, продолжая ингалятором приводить в чувство водителя, который был нужен для второй части задуманного плана.

Маметбаев развернулся к начальнику охраны, который так и стоял под прицелом Шоно, не в силах понять происходящее.

– Жить хочешь? – просто спросил он.

Громила послушно кивнул. Несмотря на некоторый дефицит интеллекта, вызванный частыми травмами головы и анаболиками, его хватило на то, чтобы не дрыгаться. А опыт, несомненно имевшийся в избытке, правильно подсказывал оплошавшему телохранителю, что ребята перед ним серьезные и злить их понапрасну не стоит.

После недолгих «уговоров» сотрудничать со спецназом согласился и разбуженный водитель. А еще через минуту утренняя дорога в элитном районе столицы снова была пуста.

* * *

Мелис Таш-Боор вставал рано. Возраст давал о себе знать, не спалось уже. Да и звонок о происшествии с Нурланом на долгий сон не настраивал.

«Проказник, надо будет с ним поговорить, – подумал он, спускаясь к бассейну по лестнице из индийского гранита. – Захотел девку – бери, дело молодое. Но зачем самому руки марать? Молодой еще. Если бы знал – сотню таких подарил бы. Хоть на каждый день новую, как у меня… Эх…»

Внизу его встретила старшая наложница. Не поднимая глаз и не говоря ни слова, она распустила узел пояса на его халате и ловко сняла дорогой балийский шелк с его плеч.

Ничуть не смущаясь потрепанности и обвислости своего обнаженного тела, Мелис подошел к золотой купели. Чтобы поддержать его под локти с двух сторон, появились две совсем молоденькие девушки, единственной одеждой которым служили тончайшие прозрачные шаровары. Третья невольница торопливо расстилала теплую простыню из египетского льна под грузное, все в старческих пятнах тело.

– Сегодня у нас молоко, господин, – еле слышно произнесла старшая рабыня.

Таш-Боор поморщился, но кивнул. Девушки тут же подхватили фарфоровые кувшины и стали наполнять широкую ванну белой теплой жидкостью, затем одна из них пристроилась к голове – осторожно массировать редкие волосы. Другая принялась умывать лицо, третья уже приготовила зубную щетку.

Мелис закрыл глаза и расслабился.

* * *

К воротам подлетели в том же порядке, в каком мчались из клуба: практически не сбавляя скорости, первым влетел «Майбах», следом за ним – черный наглухо тонированный джип охраны. «Завербованные» ребята сработали отменно – в нужный момент связались с охраной замка, сказали именно то, что от них ожидали услышать, – и проволочек с проверками на въезде не возникло.

Маметбаев, сидя на откидном сиденье из мягчайшей белой кожи, с интересом наблюдал, как мимо проносятся заграждения и парни с автоматами. Рубикон был перейден. Дальше – только вперед.

Сославшись на крайнюю степень опьянения хозяйского сына, удалось оттянуть часть охранников из дома для переноса тела. Их должны были взять на себя Иванов со своей частью группы и Руслан.

Джип, по указаниям старшего охраны, укатил сразу в гараж, через который основная часть отряда должна была просочиться в помещения сторожевой службы и нейтрализовать там камеры наблюдения и тех, кто ими управляет, чтобы не подняли лишнего шума, узрев посторонних на вверенной им территории. Героически сражаться с превосходящими силами противника майор Иванов не планировал. Все должно было пройти тихо и незаметно для основной массы обитателей поместья.

Белый представительский автомобиль замер возле черного входа, ожидая носильщиков. Майор осмотрелся. Здесь еще камеры есть. Вернее, их никто не прячет. Вон они, красуются на виду, напоминают, что за всеми здесь глаз да глаз нужен.

А вот в доме, по идее, таких «больших братьев» быть не должно: какой же хозяин захочет, чтобы прислуга (в том числе и та, кто оберегает покой) глазела на него и его семью в приватных ситуациях? Всем нужно уединение.

Другое дело, помешанный на безопасности босс или начальник его охраны никогда не оставит внутренние помещения без присмотра и, скорее всего, установит еще одну сеть камер, но уже скрытых, доступ к информации с которых будет иметь очень ограниченный круг лиц. Здесь спецназовцам приходилось рассчитывать на удачу, раннее время суток и уверенность обитателей в неприступности своих внешних границ.

«Лендкрузер» тем временем тормознул в самом тихом уголке усадьбы. Фигуры, одетые в темные костюмы и маски, тенью выскользнули из джипа. Двое уборщиков и механик не заметили их появления, чем избавили себя от неприятностей. А вот более любопытным стражам повезло меньше: один за другим оставляли они свои посты, ни с того ни с сего смеживая веки от внезапного контакта с бойцами отряда, неумолимо двигавшегося к своей цели.

Особняк был громадным, помещения для прислуги налеплены хаотично и просматривались вдоль и поперек. Несмотря на ловкость и выучку спецназовцев, майору пришлось ожидать подтверждения контроля над камерами довольно долго. Покинуть лимузин он пока не мог – все было как на ладони. А по ступенькам вниз уже сбегали трое крепких парней в пошитых у одного портного пиджаках, одинаково оттопыривающихся в подмышках из-за кобуры.

– Совсем никакой? – уточнили они с ходу. Получив утвердительный ответ, нехотя продолжили свой путь вниз.

– Вылезай давай, – один из них недовольно окликнул водителя «Майбаха». – Чего сидишь? Почему только мы должны это делать?

– Я не носильщик, – огрызнулся тот, чувствуя, как сильнее стал давить под ребра пистолетный глушитель. – Рабов могли бы пригнать, пусть вкалывают.

Тройка остановилась в опасной близости от авто, а сигнала от Баюна все еще не было.

– Умный ты сильно стал, – злобно отозвался другой охранник, явно пылавший к привилегированному положению шофера черной завистью. – На зоне я б с тобой быстро разобрался. Смотри, дойдет до хозяина твоя болтовня – тогда посмотрим, кем ты станешь.

– Мертвяком и станет, – сипло заржал третий. – Босс этим гребаным рабам собак своих трогать не разрешает, не то что сына. Еще заразят блохами какими-нибудь или уронят. Они ж дебилы! Думай, что мелешь… Ладно, хорош базарить, открывай двери.

– Открыты давно, – нервно отозвался водила. Громилы его тону значения не придали, списали на обиду за насмешки. Ближний к машине взялся за ручку и заглянул в салон…

– У нас чисто, Батя, – раздалось в ухе майора. Тот с облегчением вздохнул и одним движением всадил в шею не успевшему даже удивиться охраннику разряд в несколько тысяч вольт из электрошокера. В то же самое время двери с противоположной стороны автомобиля бесшумно распахнулись, над белоснежной крышей нарисовались два черных ствола. Пара хлопков – и остальные бугаи полегли на лестнице.

Руслан даже не понял, что произошло. А когда разобрался – внутри, кроме него и Нурлана с чуть не изнасилованной подругой, уже никого не было. Выбрался наружу, увидел широкую спину майора, вместе с остальными уносившего тела с глаз долой. Кинулся вслед за ними. Сердце заколотилось сильнее. Неужели у него все получится? Надо, чтоб получилось, иначе быть не может. Пока спецназ не подвел, хоть он и сильно сомневался в этом авантюрном плане.

* * *

Из неспешных дум Мелиса вывела странная тишина. Вернее, отсутствие движений. Девушки еще не закончили с интимной гигиеной и ногтями на ногах, а отчего-то перестали смывать с него это противное молоко, в котором, по настоянию своих врачей, он купался трижды в неделю. Вода у них, что ли, закончилась? Или жить надоело?

Не размыкая век, он сделал недовольную гримасу:

– Ну? Что замерли? Назира, ты кого ко мне сегодня прислала? Не учишь их совсем ничему?

Не отозвалась и старшая наложница. Вместо этого раздалось легкое тактичное покашливание. Мужчины.

Таш-Боор резко открыл глаза. Прямо перед купелью на мраморной тумбе сидел незнакомый человек с неприметной внешностью и нагло и спокойно разглядывал расплывшиеся телеса олигарха.

– Здравствуйте, Мелис Кумбетович, – холодно поздоровался он.

– Ты кто такой? – Хозяин попытался прикрыться и быстро встать, но от отсутствия тренировок лишь медленно присел в купели.

Нежданный гость улыбнулся одними уголками рта. От этого Мелису стало не по себе.

– Я – тот, – неторопливо ответил Искатель, – в чьих руках ваша дальнейшая судьба. Ангел-хранитель. Или… ангел возмездия. Все зависит от вас.

– Тебя наняли убить меня? – Несмотря на старания олигарха оставаться невозмутимым, ему это не удалось – от волнения в горле пересохло, и он заговорил осипшим голосом. Да и как оставаться спокойным, сидя голым в собственной ванне перед незнакомым мужиком, который собирается отправить тебя к праотцам? Однако он быстро взял себя в руки. – Тебе обещали много денег? Наивный мальчик. Ты уже покойник. Тебя убьют. Если не моя охрана, так тот, кто тебя нанял… Хочешь, я дам тебе шанс: скажи мне, кто этот мерзавец, и я сохраню тебе жизнь. А возможно, и обеспечу не меньший гонорар, чем дают за мою голову. Кстати, сколько дают?

Руслан выслушал монолог, не поведя и бровью.

– У вас очень хорошая охрана, – сообщил он. – По организации – одна из лучших. По преданности… хм… тоже. Однако она не смогла помешать нашему общению. И никакая другая не сможет, я вас уверяю. Я не киллер, у меня другие задачи.

Мелис оторопел. Слова «другие задачи» заставили его нервничать еще больше – что может быть ужаснее неизвестности, сулящей опасность?

– Не киллер? – тупо повторил он.

– Нет, – брезгливо поморщился Маметбаев. – Хотя убить вас было бы намного проще. Раньше мы бы так и поступили. Но в данных условиях нам выгоднее, когда в стране есть человек, которого все боятся.

Хозяин криво усмехнулся.

– И что же тебе нужно?

– Влиятельные люди часто забывают о том, что они не одни на свете, и думают, что им позволено все. Я должен показать тебе черту, которую не стоит переступать.

Искатель сделал паузу. Время еще было. Майор дал ему шесть минут: его люди на подступах к месту разговора дольше работать, незаметно и не вызывая подозрений, не смогут.

– Есть такое понятие, как интересы государства. Их затрагивать нельзя. Никому.

– Государства? – надменно вскинул подбородок Мелис. – Да без меня это государство не проживет и дня! Я сам – государство! Так что…

Холодный и насмешливый взгляд собеседника слегка умерил его красноречие, заставил вспомнить, что он не в кабинете и для такой пафосной речи одет не самым подобающим образом. Таш-Боор поежился и сильнее сжал обрюзгшие бедра.

– Эгоцентризм до добра не доведет, – покачал головой Искатель. – Разумеется, я имел в виду не Кыргызстан.

Лицо «властелина жизни» начало вытягиваться. По спине пробежал неприятный холодок.

– Хватит ходить вокруг да около! – тяжело задышал он. – В чем ты меня обвиняешь?

Из внутреннего сада через сдвигающуюся крышу сауны доносились вполне миролюбивые звуки: неторопливое щебетание птиц, далекое ворчание газонокосилки. Замок жил обычной жизнью, не подозревая, что его хозяин находится на волосок от гибели.

– «Кызыл Шоола», – почти по буквам произнес Руслан, глядя немолодому человеку прямо в глаза.

Мелис опустил голову:

– Хм… так во-от кто…. вот в чем дело… хм…

Ноздри его ходили ходуном, щелки глаз, казалось, покрылись инеем, а на губах заиграла нездоровая улыбка.

– А если я не соглашусь? Если пойду на принцип? – совсем хрипло спросил он. – Недра моей земли должны принадлежать моему народу.

Маметбаева такая логика искренне развеселила.

– Ты – не народ, Таш-Боор! – смеясь, произнес он. – И у тебя нет принципов. – А потом внезапно озлобился и рубанул жестко и сплеча, заставив Мелиса вздрогнуть: – Хватит разыгрывать из себя патриота! Не свой ли народ в Майли-Суу ты заставляешь голыми руками доставать никель из битых лампочек и за гроши умирать под завалами стеклянной пыли? Или пить воду, отравленную цианидами с твоего золотого рудника в Орловке? А среди твоих рабов нет твоих же обнищавших соплеменников?..

– Довольно, – остановил его побледневший хозяин поместья. Пальцы рук его мелко дрожали. Чтобы скрыть это, ему пришлось зажать их между коленями.

Маметбаев чуть понизил тон, но по-прежнему был тверд, как скала.

– Никаких «если» не будет, Мелис. Ты совершил ошибку, попытавшись отобрать фабрику. Мы даем тебе возможность исправиться. Единственную возможность. Иначе… думаю, ты догадываешься, что ждет тебя… и твое семейство.

Олигарх поднял осунувшееся лицо:

– Ты не посмеешь тронуть детей…

– Есть такая пословица, – парировал Руслан. – С волками жить – по-волчьи выть. Ты ведь не гнушаешься воровать семьи чиновников, чтобы получить участок гор в свою собственность?

Таш-Боор сдвинул брови, желваки на его скулах вздулись. Не обтертое от воды тело мерзло и подрагивало, периодически покрываясь «гусиной кожей». Украдкой оглянувшись, в зале для мытья он никого, кроме себя и наглого молодого человека, не заметил. Чужих нет – это радовало. Но и от своих помощи не видать. Не могли же всю охрану перебить? Хотя… от спецов такого уровня всего можно ожидать. Оставалась надежда только на себя самого.

– Это не ко мне, – решительно заявил «авторитет». – Я давно уже не мальчик, чтобы промышлять таким образом. У меня хватает других возможностей.

– Выходит, что не так уж ты всемогущ, раз за твоей спиной спокойно делят такие жирные куски? – намеренно давил на гордость олигарха Искатель.

– Не надо брать меня на понт, – уверенно проговорил Таш-Боор, перестав даже дрожать на мгновение. – Я не могу за весь Тянь-Шань отвечать. Братве тоже жить надо; может, кто и замутил такую грязь… Я с такими дел не имею, у меня честный бизнес.

«Мы свою часть закончили, – прямо в ухо Руслану сообщил майор. – Комп взломали, телефон подбросили. Ты скоро?»

Вот и время истекло. Искатель, кстати, уже сам собирался прощаться.

– В таком случае я за вас рад, – тоном строгого учителя прокомментировал он сказанное Мелисом. – Не смею вас больше задерживать. Надеюсь, человек вашего уровня поймет серьезность ситуации и не станет совершать необдуманные действия. Для того чтобы впредь избежать неприятностей, храните телефон, который найдете в рюкзаке вашей младшей дочери, как зеницу ока. Айгюль? Ее ведь так зовут? Через этот мобильник мы оповестим вас, если вы опять окажетесь у опасной черты.

Уловка с дочерью сработала. Обнаружив в ее вещах телефон, Таш-Боор уже не будет сомневаться в своей полной беззащитности перед силой, которую представлял Маметбаев.

– Что ж, – не без сарказма продолжал Руслан, глядя, как снова, теперь уже от бессильной ярости, затряслись руки у человека, держащего в страхе всю страну. – Не могу сказать, что наша встреча доставила мне удовольствие: видеть вас было не очень приятно. Настоятельно советую не провожать меня.

С этими словами он встал, вынул из кармана небольшую картонную коробочку и многозначительно водрузил ее на место, где сидел во время разговора, как раз напротив купели.

– Резкие движения в мое отсутствие могут повредить вашему здоровью, – заботливо произнес он и смущенно развел руками. – Эти шутники-саперы чего только не придумают!

Слегка щелкнув по картонке пальцем, он поспешно, но с нарочитой осторожностью попятился к выходу, поглядывая на часы. Уже на пороге остановился и еще раз негромко предупредил:

– Запомните: двигаться в вашем положении теперь очень опасно! Как, впрочем, и сильно шуметь.

Хозяин с опаской покосился на оставленный предмет и злобно зашипел:

– И сколько мне вот так сидеть?

– Сколько потребуется, чтобы найти внутренний покой, – также прошептал Маметбаев. – Около получаса. Потом можете попробовать продолжить умывание. Мир вам, Мелис-ака.

* * *

В коридоре Руслана ждал сам Иванов. Искатель узнал его только по росту и осанке – тот был с головы до пят в такой же серо-черной одежде, как и все остальные. Жестом напомнив коллеге о необходимости надеть маску, майор первым направился к черному входу. В доме он теперь ориентировался не хуже его обитателей: пока Искатель вел душеспасительные беседы, командир со своими людьми обшарил окрестности в поисках кабинета и детской. Действовали на грани фола, конечно. Но детей не разбудили и даже не нарвались на прислугу.

Выскочив во двор, парни без суеты погрузились в дорогущий автомобиль, в котором Нурлан, сын хозяина, все еще лежал без движения. Да и куда бы он делся после лошадиной дозы алкоголя и наркотиков, сдобренных спецсредством типа «наручники»?

Девушка пришла в себя, но не осмелилась даже шевельнуться – так была напугана происходящим. А увидав мужиков в масках, заполнивших салон, снова впала в беспамятство.

Пока все складывалось для группы удачно: поставленную задачу спецназ выполнил без единого выстрела. Оставалась часть, важная для самих бойцов, – вернуться.

Никому не хотелось крови. Ни своей, ни чужой. Но, похоже, без этого обойтись не получалось – стражи поместья не были настроены столь миролюбиво. Металлическая сетка, перекрывающая «огненный коридор» на въезде, перед автомобилем баловня судьбы и его сопровождением не распахнулась. Мало того, настойчивое «кряканье», которое могло заставить подвинуться на дороге даже министра внутренних дел, не произвело должного эффекта.

– Нам здесь не очень рады, – поделился впечатлениями Руслан.

– Пора уходить, – согласился с ним майор, голос которого был холоден и неприветлив. – Геня, открой ворота.

Настроение Иванова от Маметбаева не укрылось, вызвав недоумение: чем еще командир недоволен, если все идет гладко? Снова неприязнь к его, Руслана, личности проснулась? Нашел, когда выяснять отношения. Лучше придумал бы, как выбраться из этой мышеловки! Что же этот Гений не спешит выполнять приказ?

Что-то засвербило в душе, Искатель даже поежился. Чувство надвигающейся опасности вновь дало о себе знать. Странно – перед началом всей этой рискованной затеи его не было, а теперь вот оно, во всей красе. Отчего, почему – непонятно. Уж не скрывают ли снова хитрые спецы от него какую-то информацию?

Чтобы развеять неясность, молодой человек решил нарушить молчание:

– Что-то случилось, командир?

Майор жестом указал своему бойцу на посадки можжевельника за окном, а Маметбаеву ответил:

– Те, кто должны были забрать ребенка, попали в засаду… Мне нужно знать об этом задании все.

– Засаду? – Парень был явно обескуражен.

Из-за кустов со страдальческим выражением лица от выпавшей ему участи появился низколобый охранник.

– Простите, Нурлан Мелисович, – промямлил он как можно громче, чтобы хозяин авто его услышал. – Но ваш отец приказал вас без особого разрешения сегодня не выпускать. К сожалению, придется подождать.

Не дождавшись реакции, он шагнул ближе к двери водителя в надежде, что тот опустит стекло для удобства общения.

Не получив от Иванова «добро» на разговоры, шофер и пальцем не пошевелил, заставив цербера чесать затылок в нерешительности. Не сообразив, как в такой ситуации поступить, он принялся вызывать кого-то по рации. Получалось плохо (зря, что ли, Геня в пультовую заглядывал?), от этого бугай только нервничал и топтался на месте.

– Я жду объяснений, – напомнил о своем вопросе Иванов.

Руслан отвел глаза от человека в маске, державшего наготове короткий автомат с глушителем в готовности в любой миг устранить «гору» накачанных мышц, пыхтящую на улице.

– Меня попросили… скорее приказали, – немного растерянно признался Искатель. – Это я должен был забрать ребенка как можно скорей… Если честно, о вашем участии в этом деле изначально даже речи не было. Именно потому, что дело пустячное… по крайней мере, казалось таковым… У меня были более важные задачи, не мог же я разорваться… И что с… ребенком?

Иванов заиграл желваками:

– Старший лейтенант Мамочкин передал информацию об огневом контакте и на связь больше не выходит…

Где-то в глубине усадьбы раздался глухой хлопок. Громила за окном завертел головой, определяясь, откуда доносится тревожный звук сирены, потом обернулся к пристройке, где располагались помещения охраны, узрел дымок, сочащийся из окон, и ринулся туда.

Хитроумное устройство, оставленное после себя страхующей группой, сработало, начав отвлекающий маневр. Вход в помещение, где установлен электронный мозг охранной системы, наглухо блокировала сплошная стена огня. Но прежде чем вся компьютерная начинка сдохнет, Геня через налаженный удаленный доступ дал команду освободить путь.

Послушно клацнули электроприводы засовов на бронированных воротах, створки их плавно подались в стороны. Мирно втянулись в асфальт толстые стальные столбики, способные остановить продвижение любого транспорта. Вырубилось высоковольтное напряжение по периметру и на сетке коридора, а вот решетчатая калитка чуть приоткрылась, да так и замерла на полпути: что-то заклинило в механизме.

Джип, словно нехотя, тронулся с места и с небольшого разбега ударил в застрявшую раму с металлической сеткой. Оставляя глубокие царапины на полировке капота, та с лязгом скомкалась и отскочила в сторону, освобождая дорогу.

Движению кортежа пытались помешать люди в одинаковых темных костюмах, высыпавшие навстречу. Что-то кричали, размахивая руками. Вручную норовили запереть выезд. Некоторые даже оружием трясли, не решаясь его применять. Едва не сбив половину из них, два автомобиля на большой скорости вылетели за пределы поместья.

Чуть не придавив еще пару человек, повинуясь приказу Гени, захлопнулись наружные ворота. И почти сразу же сработал второй термобарический заряд, поставивший точку в недолгой жизни чуда технологий безопасности и защиты. Погоне, если ее вздумают снарядить, придется с большим трудом пробиваться наружу.

23. Пригород Бишкека

Сизые клубы пороховой гари неприятно щекотали глотку. Хотелось откашляться. Владимир усилием воли подавил это желание и аккуратно присел на корточки. Под ногами неприятно хрустели щепки и осколки битого стекла. В полуметре от его головы с тахты доносились тихие-тихие, странные булькающие звуки. Новиков чуть вытянул шею, скосил туда взгляд и вздрогнул от неожиданности: прямо на него пялился круглый человеческий глаз. Просто глаз. Без ничего. Весь остальной организм, слегка сотрясаемый агонией, покоился рядом. Шальная пуля снесла несчастному правую часть лица: нижнюю челюсть выбило, верхняя вздыбилась осколками костей с кое-где торчащими из них зубами. В совокупности с зияющей пустой глазницей зрелище было не из приятных даже для врача.

Заметив еще несколько влажных от крови отверстий в рубашке лежащего и черную жижу, вытекающую из надтреснутого черепа, Владимир смекнул, что его помощь этому человеку уже не потребуется. Почему-то промелькнули в памяти угрозы «прострелить башку». Вот и договорился – самому прострелили.

«Что ж так тихо стало? – понеслись в голове мысли. – Где Юля? Почему больше не орет бородатый? Почему вообще никто не кричит?» От грохота выстрелов в замкнутом помещении в ушах еще оставался тонкий металлический звон, слышали они пока не очень. Определить достоверно, есть ли кто живой сейчас в коридоре, было невозможно.

Новиков слегка привстал, чтобы оглядеться, но тут же сел обратно. Припомнив ощущения от пролетевшей рядом пули, он удержал себя от желания выскочить на улицу. А ну как тишина – это ловушка, и там впереди уже держит палец на спуске в предвкушении победы один из стрелков? Кто эти люди, доктор так для себя и не решил. Одно понял точно – в число друзей их записывать не стоит. А раз так, себя надо обезопасить. Чужой пистолет с пустой обоймой для этого подходил мало, свой остался в машине «Скорой».

Пригнувшись низко к полу, так что в нос ощутимо ударил запах повсюду разбрызганной свежей крови, Владимир заглянул под тахту. Сквозь узкую щель между ней и полом можно было кое-что разглядеть. К примеру, тело, распростертое на выходе из комнаты. И автомат «узи», валяющийся метрах в двух от него.

«Неплохо бы такой заиметь», – подумалось Новикову. Почти ползком добираясь до края мебели, за которой скрывался в скоротечном бою, пригляделся к странно топорщившейся обивке. Шевелюра на макушке встала дыбом – все изрешечено пулями, живого места нет. А в него не попало. Новиков даже остановился на миг и пощупал сам себя: нет, и правда – цел. Перекрестившись, он выглянул наружу.

Место побоища впечатляло – в небольшой комнатушке лежало два расстрелянных тела. Кроссовки еще одного «двухсотого» торчали из коридора. И никаких признаков жизни кругом. Осмелев, но не настолько, чтобы полностью выпрямиться, Владимир перебежал-переполз к примеченному ранее автомату. Он очень надеялся, что в магазине остались патроны. Сев спиной к ближайшей стенке, старлей лихорадочно завертел оружие в руках. Одно дело видеть иностранный образец на картинках, совсем другое – быстро подготовить реальный «узи» к бою. Ничего, обошлось. Память не подвела: отсоединился и встал на место магазин, и предохранитель нашелся, и затвор взвелся с первого раза. Обнадеженный успехами, Новиков поднялся на ноги и шагнул уже в коридор, когда услышал сдавленный стон из соседней комнаты, куда вели кровавые следы.

Прижимаясь к стенам, Владимир обогнул поле боя и остановился у проема. Решил, что терять нечего, сжал автомат и приготовился к атаке. Но не успел.

– У меня заложник! – проблеял срывающийся голос. – Не стрелять!

Этот тембр Владимиру был незнаком. «Еще один? – мелькнуло в голове. – Ребенок?»

– Бросай оружие и выходи с поднятыми руками! – заорал он, целясь в сторону межкомнатной двери. – Если с заложником ничего не случится, тебя никто не тронет!

– Я его убью! – еще истеричнее завизжал невидимый пока противник. – Не подходите!

– На пол! – Новикова взяла злость. – Тебе некуда деваться!

В наступившей паузе стало слышно прерывистое хриплое дыхание и шепот, выдавливаемый из последних сил:

– Сынки!.. Стреляйте… бейте гадов…

Потом удар и испуганно-злобное причитание на киргизском, снова удар. Насколько понял Новиков, таким образом заложника «просили» не открывать рта.

– Хорошо, я сдаюсь! – вдруг решительно заявили из-за стены. – Забирайте заложника, он не может ходить!

– Брось оружие сюда! – грозно скомандовал Владимир, не веря в такую удачу. – Сам ложись на пол!

В двери с глухим стуком вылетел пистолет, закрутился волчком на скользком деревянном полу. Владимир шагнул вперед.

Сообразил, что делает несусветную глупость, только когда встретился лицом к лицу с обезумевшим от безысходности тощим парнем в сине-красном спортивном костюме. Прячась за изможденного старика, привязанного к стулу, он сжимал в руках помповое ружье и сдаваться не собирался.

Долю секунды противники рассматривали друг друга. Но Владимиру показалось, что он попал в один из кошмарных снов, где все движения замедленны и мышцы не поспевают за мозгом; мысли, как на буксире, тащат за собой непослушное тело.

Худосочный истошно заорал и рванул спусковой крючок. Новиков мог сделать это одновременно с ним или даже раньше: указательный палец уже дернулся, вдавливая скобу. Но между его «узи» и врагом был еще один, ни в чем не повинный человек, и рука доктора замерла на полпути, так и не заставив автоматный боек сорваться.

Вспышка ослепила офицера, потолок и стены отчего-то пришли в движение, понеслись наискосок, постепенно тая во тьме. Грудь словно сдавило огромными клещами…

24. Бишкек

– Лежать, тварь!!!

Бородатый киргиз, придерживая коленом руль, на ходу пытался избавиться от сковывающего движения плаща. «Мерседес» на приличной скорости несся по начавшему оживать проспекту. Рядом, скрючившись и забившись в дальний от водителя угол, всхлипывала девушка в перепачканном пылью медицинском халате.

Вывернув после долгих мучений рукав, главарь банды перехватил рукой с пистолетом рулевое колесо и, стреляя глазами то на дорогу, то на пленницу, нервно стряхнул длиннополый плащ со второго плеча.

На повороте Юлию качнуло. Чтобы удержаться на месте, она вцепилась в подлокотник. Бандит тут же схватил свой видавший виды «ТТ» и жестко ткнул им в шею, сопровождая свои действия свирепым рыком:

– Не дергайся, сука! Только попробуй пошевелиться, я тебе… я… Хочешь, ногу тебе прострелю? А, шалава?

Переведя ствол вниз, он ударил им в колено, оставив на нем ссадину. Девушка вскрикнула, слезы сильнее покатились по щекам.

Уголовник ухмыльнулся, снова положил руку с пистолетом на руль. Но глаз с заложницы сводить не стал, внимания не ослабил.

– Что-то не похожа ты на крутую, – довольно ощерился он. – Хотя… если ты как-то из рабства вывернулась…

Шины чаще забились о неровности на дороге – «мерс» выскочил на окраину и устремился на юг. Многоэтажки за окнами сменились частными домами, все чаще попадались участки, огороженные колышками, кое-где на которых стояли юрты или просто палатки. Самозахват столичных земель набирал силу.

– Я думал, тебя уже трахают в каком-нибудь турецком отеле, хотел зайти при случае в гости, – нервно хохотнул бандит. Адреналин в крови, поднятый перестрелкой, еще не улегся. – А ты, оказывается, уже на свободе… Ну, ничего. Теперь не вырвешься. Сначала ты мне все-все расскажешь: и как ты выбралась, и кто ты на самом деле такая, и где твоего любовничка из посольства отыскать. А потом я найду тебе применение. Конечно, если будешь вести себя хорошо и мне не придется тебя калечить…

Перед глазами Юлии снова пронесся пережитый ею кошмар. Неужели он снова повторится? Теперь ей точно придется сгнить в неволе – второго шанса на избавление судьба не подарит. Спасать ее тоже некому – когда бородатый тащил ее за волосы к машине, она споткнулась о ботинок Злого, который с простреленной головой лежал на крыльце в луже крови. А у раненого доктора точно нет никаких шансов выжить в доме, кишащем отморозками. Она опять одна-одинешенька со своей бедой.

Не видя ничего кругом от слез, Юлия нащупала ручку двери и резко дернула ее, навалившись плечом. Воздушный поток ворвался в салон, засвистел, мягко хлестанул по мокрым щекам. Сплошной серой полосой замельтешил приближающийся к лицу асфальт.

– Стой, стерва!

Цепкие пальцы водителя ухватились за халат. Непрочная ткань затрещала, расползаясь по швам. Юля, почуяв дух свободы, лягалась из последних сил. Пусть выпав на такой скорости, выжить почти невозможно, но только не обратно! Только не в рабство!

Бородатый, матерясь и скрежеща зубами, нажал на тормоз – упускать добычу не хотелось. Наполовину высунувшуюся из кузова Юлию инерцией швырнуло вперед. Попав пяткой в плечо бандиту, девушка заставила его разжать пальцы…

25. Пригород Бишкека

Сердце старика сжалось, съежилось от боли. О себе он уже не думал: изрезанные в лохмотья ноги продолжали медленно истекать кровью, а с нею уходили и последние силы. Но он-то свое пожил, а парнишка ведь молодой совсем! Как все нелепо, как обидно…

Кто этот молодой человек, опрометчиво кинувшийся к нему на выручку, Семенычу было неизвестно. Но, раз бросился, значит, свой. А этот мерзавец, пришедший за ребенком с оружием, поймал его простейшей уловкой. И теперь, насмехаясь, стоит над поверженным врагом.

Тщедушный уголовник, широко расставив ноги и склонив голову набок, разглядывал неподвижно лежащего на полу человека в белом халате. Черное рваное пятно на груди смотрелось зловеще.

– Хотел меня взять, урод! – плевал он словами. – Ну, кусок дерьма, на, возьми!

Дрожащими от непрошедшего волнения и злобы руками тощий передернул помпу, выбросив дымящуюся гильзу. Коротко звякнув, та покатилась под раковину. Такой быстрой победы бандиту было недостаточно, хотелось наказать сильнее человека, чуть не заставившего наложить в штаны. Теперь, когда опасность и страх отступили, хотелось мстить и мстить!

Вскинув дробовик, он прицелился в безмятежное бледное лицо с плотно сомкнутыми ресницами. Даже сейчас он продолжал ощущать страх перед уже неопасным противником, что приводило его в бешенство.

– Будь ты проклят, убийца! – Хриплый голос за спиной заставил уголовника вздрогнуть и оглянуться. – Гореть тебе в аду, слышишь?!

Окровавленный всклокоченный старик, шепчущий проклятья на пороге собственной смерти, был страшен. Доходяга с ружьем попятился, потом развернул ружье в его сторону:

– Закрой свой поганый рот! Замолчи!

– Пусть покарает тебя Аллах! – собрав остатки воздуха в легких, выкрикнул дед, чувствуя, как тускнеет свет в глазах. – Гореть тебе в аду!

Суеверие заставило тщедушного уголовника мелко задрожать в коленях.

– Иди туда сам, старый черт! – заорал он, и конец фразы потонул в громе выстрела.

Дробовик выпал из вдруг обессилевших пальцев. Неловко раскинув худые руки, злодей пошатнулся и вперед и навзничь, как подпиленная сосна, повалился на пол. Голова на расслабленной шее долбанулась об пол, отскочила и еще раз глухо тюкнулась в доски.

Семеныч, оставшийся сидеть, с трудом приоткрыл один глаз. Для чистилища, если он умер, обстановка была слишком знакомой. Тот, кто в него только что стрелял, лежал лицом вниз у его ног.

Свет в глазах старика еще раз померк, но тут же снова посветлело – это через дверной проем, временно загородив его собой, пробрался дородный человек в спецовке и куртке. Выдернув из-под левой лопатки тощего нож, он в два движения обтер лезвие об его одежду. Слегка пошатываясь, на коленях переполз к врачу и грузно сел рядом. Рукой пощупал пульс на шее, вздохнул и одним движением разорвал простреленный медицинский халат, затем ворот фланелевой рубахи (заимствованной у кого-то из офицеров базы). Осторожно похлопал лежащего по щекам.

Новиков коротко застонал, зажмурился от боли и медленно открыл глаза.

– Жив? – облегченно спросил Злой.

Владимир пощупал рукой подпорченный бронежилет под рубахой и закашлялся.

– Мать их так! – выругался он чуть погодя, сдерживая желание глубоко вдохнуть. – Теперь уж точно ребра сломаны…

– До свадьбы заживет, – успокоил его Мамочкин, который перебрался к стулу и уже срезал веревки с рук и ног Семеныча. – Двигаться можешь? Юлька где?

Доктор с трудом сел.

– Я не знаю, – грустно пробормотал он. – Когда пальба началась, главарь ее сразу в заложники взял. Прикрылся ею, как живым щитом, сволочь, и наружу вышел. Ты их не видел? Потом все стихло, я хотел за ней, а тут этот…

Владимир кивнул на тело своего обидчика.

– Я так и понял, – угрюмо отозвался Злой, сжимая кулачищи. – Прости, страховал я хреново. Сдуру в дом сунулся, вас выручить хотел, а поймал пулю и потерялся.

Владимир поглядел на голову сидящего рядом товарища и присвистнул:

– Е-мое! Дай-ка… поверни… тебе перевязка нужна, целый лоскут выдран! И череп, не знаю, целый или нет.

Алексей осторожно потрогал волосы рядом со здоровенной раной на темени. Махнул рукой.

– Целый, потом заштопаешь. Пока намотаю чего-нибудь, и рвем когти. Только дедуле поможем. Он ведь на себя огонь отвлек, когда эта тварь тебя добивать собиралась. Хоть тут я вовремя успел…

Кряхтя и нетвердо держась на ногах, Новиков подошел к стулу. Вдвоем со Злым они перенесли хозяина через зал в спальню, уложили на кровать, бинтами и простынями Владимир наспех перевязал раны.

– Послушай, отец, – Злой, скрипя зубами, намотал себе на голову повязку, чтобы не кровила, пока Владимир возился с ногами старика. – Кроме тебя, в доме никого?

– У-у, – отрицательно промычал хозяин. – А что?

– Да так, – разочарованно протянул Алексей. – Просто нам надо мальчонку одного найти и отвезти в посольство.

Семеныч даже голову от подушки оторвал.

– Нет тут никого, кроме меня. Эти вон до вас тоже какого-то мальца искали. Теперь вы… – проворчал он, подозрительно вглядываясь в незнакомые лица. – На что он вам всем сдался-то?

– А черт его знает, – искренне сказал Злой. – Нам приказ дают, а объяснять – не объясняют.

Дед замолчал, сосредоточенно наблюдая за действиями Новикова, который колдовал со шприцами. Непривычная тишина делала разгромленное жилище еще неуютнее.

– Ладно. Давай, отец, – Мамочкин поднялся, собираясь уходить, и осторожно похлопал его по плечу. – Держись. «Скорую» мы вызовем. А нам идти надо.

– Спасибо, сынки, – слабым голосом поблагодарил хозяин. – А вы-то сами кто будете?

Новиков «на дорожку» сделал инъекцию ему в плечо.

– Офицеры мы… русские, – скромно пояснил он Семенычу. Потом отвел Злого в сторонку и негромко поинтересовался:

– Ты его хочешь оставить? А если вернутся «эти»? Или «Скорая» не придет?

Мамочкин пожал плечами:

– А куда мы его? С собой на задание? Нам еще Юльку искать, там во дворе я «языка» припрятал…

– Ну, не знаю, – растерялся Новиков. – Может, в больницу забросим по пути?

– Сынки! – вдруг позвал с кровати Семеныч. Приподнявшись на локтях, он тяжело дышал. Казалось, еще немного, и потеряет сознание. В глазах читались дикие тревога и сомнения.

– Здесь мы, – отозвался Мамочкин. – Забыл чего, отец?

Хозяин дома боролся с собой, пытаясь решить, стоит ли доверять этим людям крайне важную для него информацию. После секундных колебаний измученно откинулся на подушку.

– Там… под комодом… подпол, – признался он.

– И? – поторопил его Злой.

– Жена моя там, – прослезился дед. – Увезите ее, сам не смогу уже…

Злой нахмурился. Не по инструкции это, от дела отвлечет, да и задание под угрозу поставить может. Если сейчас нагрянет милиция, объясняться с ней придется долго – вон сколько трупов кругом наворочено.

Новиков же, не раздумывая, двинулся к указанному месту. Несмотря на сломанные ребра, мебель сдвинул играючи – Алексей даже сказать ничего не успел. Обнаружил люк. Чертыхаясь, отворил его. Позвал в темноту:

– Э-эй! Выходите! Это свои!

26. Дорога в горы

Маметбаев сидел в вертолете с каменным выражением лица. Внутренний голос его в очередной раз не подвел. Поначалу, когда стало известно о похищении Юлии, Руслану снова пришлось давить на несговорчивого майора, чтобы подключить спецназ к ее поискам. Конечно, это было чистой воды превышение полномочий, но интуиция подсказывала: есть между этой девушкой и пропажей Охотника какая-то связь.

В том, что они были знакомы, теперь он был уверен на все сто процентов – среди рисунков, найденных в квартире Сергея, обнаружилось несколько ее портретов. А вот причастна ли Юлия к его отсутствию, либо наоборот – Сергей к ее пленению, можно было выяснить, лишь поговорив с девушкой.

О том, где она сейчас и что с ней происходит, Руслан старался не думать. На душе кошки скребли, хоть он был и не виноват в ее пропаже. С другой стороны – ведь это он притащил ее в лагерь, так что полностью умыть руки Руслан не мог. Надо было придумать для нее более надежное убежище. Но кто мог предположить, что два олуха возьмут раненую девушку с собой на задание и попадут в засаду?

В общем, вызволять ее Руслан готов был при любом раскладе. Если б не удалось договориться с командиром – пошел бы сам. Но повезло. Белкин сообщил о необходимости вызволить из плена жену Талдыбаева, шантажируемого чиновника Министерства природных ресурсов. Чего-то он такого старому лису пообещал, что тот согласился задействовать группу СпН. И тут уж Иванову было не отвертеться, поскольку приказ прошел через Москву.

Место, куда Юлию, скорее всего, отвезли, узнать удалось довольно быстро – проворонившему девушку доктору и его напарнику хватило ума не всех врагов перемочить. Прямо на месте они разговорили «языка» и выяснили, что пленников, среди которых и мать спасшегося мальчишки, держат в горах, рядом с заброшенными кошарами. В ущелье с романтическим названием Долина Тюльпанов.

Уже по своим каналам Руслан достал информацию, что это за долина такая. Тюльпаны там, наверное, цветут. Но дикие. А выращивают там совсем другое растение. Мак. Много-много делянок опиумного мака, ничем не уступающего по продуктивности афганскому. Потому и чабанов с отарами в тех местах давно уже не видели. И в овчарнях вместо баранов живут невольники, под дулами автоматов лелеющие смертоносные цветы.

От размышлений Искателя оторвал Иванов. Тронув за рукав, он показал вниз, за остекление кабины. Руслан прильнул к стеклу – «МИ-8МТ», казалось, колесами шасси вот-вот зацепится за скалы. Вдали, постепенно приближаясь, замаячил перевал, к которому из теней предрассветной долины тянулась тонкая нить дороги. А по ту сторону хребта, затерявшись в лугах и полосках смешанных лесов, лежала цель их рейда.

– Вас высадят вон там, западнее дороги, – сообщил майор. – Оттуда же вертушка всех заберет, когда все закончится.

Искатель кивнул. Все тропы, ведущие в Долину Тюльпанов, были под контролем наркодельцов. Единственный шанс скрытно подобраться – высадиться с воздуха подальше от всех маршрутов, а потом пешим порядком по пересеченной местности, обходя посты и дозоры.

Так решил командир, тем более что свои вертолеты на авиабазе имелись и помощи у местных просить не было нужды. Загвоздка чуть не возникла при согласовании полетов – диспетчерские службы, напуганные революцией, никак не могли ни разрешить, ни запретить вылет. Просто тянули резину, и все. Пришлось идти на хитрость и задействовать дипломатические рычаги, придумав несуществующую эвакуацию из Оша.

Маметбаев покосился на тех, с кем ему придется высаживаться. Сомнений не было – Иванов его невзлюбил. Иначе с чего отправлять с ним тех двоих остолопов, из-за которых Юлия снова угодила в неволю? Мало того, что они «на голову раненные», так у них, насколько знал Руслан, после попадания в засаду серьезные проблемы со здоровьем возникли. Хороша компания.

Из кабины летчиков вынырнул бортмеханик. По-хозяйски строго взглянув на притихших десантников, шагнул к левому борту и неторопливо распахнул сдвижную дверь.

К гулу турбин прибавился в несколько раз усилившийся шум лопастей, рассекающих разреженный горный воздух. Внутрь ворвался ветер, принеся с собой запах сырости. Держась за лебедку, «бортач» выглянул вниз и прищурился от набегающего потока. «МИ-8» с небольшим тангажом на нос завис над скалистой площадкой, опускаясь все ниже, пока не коснулся передним колесом реденькой травы.

Один за другим бойцы спрыгнули на камни, потом приняли мешки со снаряжением и присели, дожидаясь, пока «железная птица» наберет высоту и скроется за кругом нависающими скалами.

* * *

Пот лил градом, хоть температура воздуха вряд ли была выше пятнадцати градусов по Цельсию. И одышка давала о себе знать все сильнее. Это при том, что шли вниз, в ущелье. «Здесь вам не долина, здесь климат иной», – назойливо вертелась в голове знаменитая песня Высоцкого. Новиков оглянулся на Злого, тянущего на себе громадный рюкзак с довесками. Тому приходилось не легче – кислорода на высоте и так мало, а он еще и крови потерял – будь здоров. Маметбаев, поначалу рвавшийся вперед, немного поостыл и уже не наступал на пятки Баюну, прокладывающему путь.

Солнце уже выкатилось из-за скалистых вершин и постепенно разогревало воздух. Дальше идти будет еще сложнее, а об обратном пути и думать страшно.

Баюн остановился и подал знак. Владимир облегченно рухнул на молодую травку – привал. Если бы не автомат на шее, все это смахивало бы на турпоход, только по очень сложному маршруту. Сделав глоток воды из фляги, доктор переглянулся со старшим группы. Словно прочитав его мысли, Баюн улыбнулся:

– Еще пару часов хода, и мы на месте. Батя уже почти там, кстати.

Таджик не обманул. Поплутав немного по заваленному буреломом хвойнику, четверка одетых в камуфляж бойцов залегла на опушке. Здесь начинались верхние плантации, и отсюда тропы уходили прямо к кошарам.

Час наблюдения дал первые результаты – из-за громадного валуна бесшумно выплыл всадник на сером жеребце. Белый колпак его был надвинут на самые глаза, голова то и дело падала на грудь, вожжи свесились почти до земли – доблестный секьюрити дремал в седле, примостив «калаш» на луке. Конь его, двигаясь по заученной тропинке, периодически останавливался, чтобы перехватить пучок сочной весенней растительности. Зато следом бегущий пес бдительности не терял: постоянно принюхивался и вертел лохматой башкой по сторонам.

Баюн не стал мешать их движению. Выдавать себя ни в коем случае было нельзя – слишком рано. На всякий случай приказав обработать одежду и обувь аэрозолем, сбивающим собачий нюх, он оставил группу наблюдать за тропой, а сам скрылся за камнями.

Вернулся не скоро, когда солнце уже встало в зенит. За это время сонный охранник успел продефилировать обратно.

– Расклад такой, – сообщил старший уже подуставшим от напряженного ожидания товарищам. – Кошары используются только южные – вокруг них «колючка», а рядом вышка со стрелком. На восточном склоне есть небольшой поселок. Вернее, громадное подворье, обнесенное глухим забором. Там, в коттедже, обитает босс. С ним десятка три бойцов. Батя приготовил для них сюрприз, и пока те с подарками разбираться будут, он проверит усадьбу. Наша задача – под шумок проверить овчарню. На занятие позиций у нас есть два часа. Доктор и Злой прикрывают, мы с Русланом ищем пленниц…

* * *

Ста двадцати минут едва хватило, чтобы «на пузе» доползти до ближайших к длинной овчарне валунов. «Зеленка» только начинала входить в силу, особой надежды на нее не возлагали. Владимир аккуратно пристроил «хеклер-кох» между двумя камнями, заглянул в оптику.

Здание из темно-красного местами замшелого кирпича располагалось от них наискосок. Потемневший шифер на крыше, вместо стекол на многих окнах натянута полиэтиленовая пленка, рядом с покосившимися приоткрытыми воротами курит охранник. Еще один сидит под вышкой, в ее тени, треская что-то из консервной банки. Немного выше по склону – подворье начальника. Забор, над которым выдаются плоские крыши домиков.

– Мой – под стеной, – предложил Мамочкин. – А твой – на вышке, идет?

Владимиру было все равно. Он с изумлением заметил, что Баюн с Маметбаевым решили подобраться еще ближе – вырытые в каменистой почве бассейны, в которых раньше купали и обрабатывали овец перед стрижкой, идеально для этого подходили.

– Готовность раз, – прозвучала в ухе команда Иванова. Новиков обрадовался этому голосу, как родному. С ним было как-то спокойнее…

…Выстрел ударил неожиданно. Следом за ним – еще один. А потом сразу последовала короткая очередь. Били со склона по поместью. Подворье загудело, как растревоженный улей. Хаотично забегали люди, потрясая оружием. И сразу же за это поплатились – засвистели пули, сшибая с ног самых неосторожных. Остальные тут же попрятались.

Новиков чуть не пропустил свой выход: как только начался обстрел, его мишень – надзиратель, выронив ложку, кинулся карабкаться вверх по лестнице, туда, где под козырьком стоял пулемет. Расстояние – двести. Не задавая опережения – пузан еле шевелил ногами, – Владимир нажал на спуск. Сделал он это без колебаний – в памяти свежи были картины избитого до синевы тела Юлии, искромсанных ног Семеныча, да и собственная грудная клетка при каждом движении отзывалась болью. Винтовка в руках упруго содрогнулась. Противник запнулся на перекладине, провалился вниз метра на полтора и повис, зацепившись ремнем…

…Геня методично двигал джойстиком, обстреливая двор. С превосходящей высоты все было как на ладони. Немного портило настроение, что суетящихся внизу вооруженных и злобных человечков оказалось намного больше, чем рассчитывали. Раза в два. Но зато они действовали ровно так, как планировал майор: опомнившись, открыли шквальный огонь по склону из всего имевшегося у них вооружения. А его было много: одних пулеметов штук шесть.

Гранатометчиков и огнеметчиков Геня старался вычислять и останавливать сразу, как только они появлялись на линии огня. Ему самому их гранаты ничем не грозили – лейтенант с системой дистанционного управления находился в стороне от кипевшего боя. А еще двое товарищей по оружию оборудовали себе огневые точки немного выше, чтобы прикрыть отход. Вот их могли зацепить.

Сообразив, откуда их атакуют, агрономы-любители сами решили контратаковать. Прячась за забор и стены зданий, бандиты сосредоточились у двух выходов и по команде раненого босса, выскочив на склон, рассыпались широкой цепью.

– Наконец-то, – пробормотал Геня, задача группы которого как раз и состояла в том, чтобы выманить как можно больше сил за пределы подворья и оттянуть их как можно дальше в горы. Настала очередь имитировать массовость нападения. Щелкнув клавишей, парень привел в действие десяток хлопушек, расставленных по склону. Контратака захлебнулась, охранники залегли. Им казалось, что сверху ведет огонь чуть ли не взвод…

…Бесшумные и малозаметные фигуры в камуфляже одна за другой проникали в периметр усадьбы через брешь в ограде. Батя по привычке работал в паре с Шоно. Вот и двор. Согласно ранее намеченному плану, группа рассредоточилась. Отправив часть людей для зачистки коттеджа и жилых помещений охраны, Иванов себе оставил самый охраняемый объект – массивный кирпичный амбар у западной стены, в котором вполне логичным было содержать важных пленников. Стража не покинула его даже в такой момент: четверо вооруженных в стиле коммандос парней, скрываясь от снайперского огня, сидели под стенами.

Не от тех скрывались. По две короткие очереди из двух стволов – и путь чист. Иванов подбежал к двери, сшиб с петель массивный замок. Страхуя друг друга, они с Батуевым ворвались внутрь.

– Шайтан! – в сердцах плюнул на пол Шоно. Никаких пленников внутри не оказалось. Самый оберегаемый сарай был набит почти доверху мешками с готовой продукцией – сырьем для смертоносного зелья.

– Жечь? – коротко спросил бурят, осмотрев хранилище и обнаружив в глубине еще и комнату с «производственным оборудованием». Получив согласие командира, он выудил из разгрузки сигнальную шашку, запалил и воткнул в матерчатый куль. Сухая маковая соломка занялась не хуже обыкновенной соломы. Веселое пламя с ядовитым дымком начало расползаться по складу.

Иванова позвали из коттеджа:

– Батя, есть две женщины в спальне. Опознаны. Берем…

* * *

…Руслан не верил своим глазам – он-то считал себя хорошим спортсменом, но за Баюном, который был старше его лет на восемь, Искатель не успевал, как ни старался.

Пользуясь складками местности, подобрались к кошаре. Основная масса боевиков была занята перестрелкой: поливая камни огнем, они обходили Геню с разных сторон. И для них появление посторонних рядом с овчарнями осталось незамеченным.

Руслан ботинком отпихнул от ворот надзирателя с аккуратной дыркой во лбу, автором которой был Злой. Соблюдая предосторожности, пробрался внутрь.

Десятки ошалелых глаз в страхе уставились на него. Рабов было немало, около полусотни. Мужчины, женщины, подростки… Грязные, оборванные, голодные… К горлу Руслана подступил ком. Пробежав вдоль бывших загонов для овец, служивших теперь невольникам жильем, Искатель не встретил ни одного знакомого лица из тех, кого надеялся увидеть. Ни Охотника, ни Юлии. При его приближении рабы жались по углам, закрывая головы руками: для них вооруженный человек в камуфляже был олицетворением зла.

Баюн, наблюдая за растерянностью Руслана, потянул его к выходу за рукав:

– Их нашли в коттедже босса, нам пора!

Руслан сбросил его руку:

– Мы не можем здесь оставить столько людей!

– Именно это мы и можем, – жестко парировал спецназовец. – Думаешь, нам дадут так просто уйти? Да через час сюда съедется целая армия тех, кто знает здесь каждую тропку и камень! Как ты надеешься защитить от них такое количество безоружных? Мы и сами не уйдем, и их погубим. Но мы сюда еще вернемся, только подготовимся как следует!

Маметбаеву нечего было ответить. Низко опустив голову от стыда за собственное бессилие, он вышел вслед за старшим группы…

* * *

Обороняющиеся уже успели осознать свою оплошность, обнаружив врага у себя в тылу, и теперь отстреливались сразу на два фронта. Большая часть из них стала откатываться обратно под прикрытие стен, над которыми вовсю клубился густой желтоватый дым. Завидев горящие склады, они бросали оружие и принимались тушить огонь. Из ворот подворья, не дожидаясь, пока все бандиты вернутся в свое логово, с ревом выскочили два тонированных джипа и понеслись на север, в долину. Спецназовцы реквизировали часть автопарка, которым располагали наркодельцы. Поняв, что их надули, а кроме того, покусились на самое ценное – склады, боевики кинулись в погоню. Но не тут-то было: оставшаяся техника оказалась безнадежно выведенной из строя. И тогда вся их злоба и обиды выплеснулись на Геню…

…Петляя и прыгая по горным грунтовым дорогам, угнанный транспорт мчался в Чуйскую долину. До свободы оставалось совсем чуть-чуть, когда путь перекрыл раздолбанный пикап, поставленный поперек узкого места. По обеим сторонам от него, прячась за камнями, залегли стрелки.

Заметив преграду, головной «Лендровер» резко затормозил на сыпучем покрытии. Его занесло. Выбрасывая из-под колес мелкие камни, он развернулся почти на месте. Со стороны заграждения шарахнули автоматные очереди, вздыбливая фонтанчики пыли, оставляя круглые отверстия в стеклах и бортах автомобиля. Могучий мотор сократил время огневого контакта и вынес беглецов из зоны обстрела.

Устроители засады с радостным гиканьем попрыгали в свои внедорожники, отправляясь в погоню – теперь нарушителям спокойствия Долины Тюльпанов никуда не деться, дорога одна…

* * *

Шли молча. Задачу вроде бы выполнили, но настроение группы было на нуле. Каждый думал о своем. Темнело. Дорога в горы занимала гораздо больше времени и сил.

Новиков уже сбился со счета пройденным километрам и привалам, ноги гудели, вновь давали о себе знать начальные признаки горной болезни. Споткнулся о булыжник, который с шумом покатился вниз и скрылся в сумерках. Вся группа замерла – если за ними кто-то шел, у него появился хороший ориентир. Владимир покраснел: подводить товарищей ему было горько.

– Вы чего камнями швыряетесь? – ожила внезапно спецсвязь голосом Шоно. – Чуть не зашибли.

Владимир оторопел. Как? Каким образом?

Баюн скомандовал «привал», и минут через тридцать из сгущающейся темноты к ним вышло пятеро бойцов. На носилках из длинных жердей, как в паланкинах, передвигались освобожденные из плена женщины.

Злой и Маметбаев вскочили со своих мест. Закутавшись в маскировочные сетки и зябко поводя плечами, одна из пассажирок встала, чтобы размяться. Светлые волосы, изящная фигура, правильные славянские черты – Руслан без труда узнал знакомую по фотографиям супругу киргизского чиновника. Торопливым шагом он подошел ко вторым носилкам, где, свернувшись калачиком, мелко дрожала вторая жертва бандитов. Осторожно тронул за плечо:

– Юль… Юля!

Услышал за спиной напряженное сопение – Злому тоже не терпелось порадоваться встрече.

Девушка перестала дрожать и опасливо повернула лицо на зов. Сердце Искателя похолодело и упало куда-то в пятки. Даже в ночи он разглядел – это была не она…

…Вертолет прилетел вовремя. Измотанные переходами люди вповалку попадали на пол кабины, наслаждаясь грохочущей вибрацией летающей машины, предвещавшей скорую встречу с домом. Из соображений безопасности летчики пошли на большой круг, облетая опасную долину. Но опасения их не оправдались, и меньше чем через час аэродром «Кант» радушно принял усталых путников.

Они вернулись в лагерь первыми. Палатки пустовали. Ни Геня, ни командир не выходили на связь. Маметбаев сразу связался с Центром, используя спутниковый канал группы СпН. Оттуда для него пришла важная информация – расшифровали флэшку пропавшего дипломата. По словам специалистов, на ней были представлены описание уранового месторождения и готовая к регистрации в министерстве заявка. Не хватало лишь маленькой детали – точных координат. А эти данные хранились отдельно, аналитики откопали их в записной книжке Охотника.

Наконец-то история, в которую вляпался друг Искателя, прояснилась. Руслан обрадовался этому факту и огорчился одновременно. А выходило следующее: совсем рядом с указанным местом свои работы уже более десятка лет вела британская компания NNT, которая за годы разработки так богатое месторождение и не нашла. А может, не хотела искать вовсе? По слухам (а этими «слухами» поделился с Белкиным Тимур – глава похищенного семейства), советские разведочные штольни втихую использовались англичанами как могильник для своих опасных радиоактивных отходов. А если учесть, что все это происходило в копии Долины Тюльпанов, только расположенной за хребтом Таласского Ала-Тоо, все сразу становилось на свои места. Британцы делали свое черное дело, не мешая местным делать свое. С китайцами такой номер бы не прошел – им-то на самом деле нужен был уран. Давно налаженный симбиоз не потерпел попыток себя разрушить и защищался «руками и ногами».

Из такого положения вещей вытекали не очень радостные для Охотника выводы – владение информацией делало его опасным для многих. И многие жаждут его найти. С другой стороны, пока его ищут – есть надежда на то, что он еще жив.

* * *

…Внедорожники раскорячились на камнях метрах в двухстах друг от друга, плотно сев брюхом на острые неровности рельефа. Водители попытались сойти в сторону от накатанной дороги и загнали железных коней в тупик. Накренившиеся, брошенные, с распахнутыми дверцами и пробитым колесом, когда-то солидные автомобили в нынешнем своем положении вызывали лишь жалость. Рядом были раскиданы опустошенные досуха канистры с питьевой водой и кровавые бинты.

Преследователей открывшаяся картина очень обрадовала. Кем бы ни были те, кто рискнул напасть на «тюльпановый рай», – теперь их часы сочтены. Без транспорта и воды, с ранеными на руках, в горах они долго не продержатся. В предвкушении легкой добычи охранники плантаций ускорили темп. Следы вели назад, но затем, делая широкую петлю, возвращались к выходу из ущелья. Бандиты на всякий случай связались с теми, кто охранял этот район:

– Эй, не спите! Прямо на вас гоним… Эй! Вы слышите? Что там у вас происходит? Прием!

Рация отозвалась через несколько минут, и растерянный голос сообщил:

– Тут, это… ОМОН нарисовался. Пацанов повязали, хранение оружия шьют… босс в ярости… но они или неподмазанные, или безбашенные, особенно их начальник… и вообще, приперлись аж из Канта, как будто нам своих ментов мало… так что вы сюда пока не суйтесь…

– А те, кого ловим?!

– …Ну… так они того… тоже сдались ментам… увезли их уже…

* * *

В перепачканных с ног до головы, покрытых толстенным слоем пыли существах сложно было разглядеть людей. Особенно когда эти существа появляются внезапно, как из-под земли.

Десантник, стоявший на посту, вскинул автомат, взяв на мушку три силуэта, вразвалочку приближавшихся к КПП.

– Стой! Кто идет?

Первая тень так белозубо улыбнулась, что стало ясно, где у нее лицо. Гвардии сержант уже не шутил. Заученную до икоты фразу на киргизском языке не произнес, а уже прорычал:

– Стой! Стрелять буду!

– Пукалку свою убери на хрен, – интеллигентно и очень по-русски попросил его Геня. – Глаза разуй! Не видишь – свои. Домой идем…

* * *

Маметбаев подошел к медицинской палатке. Вместо стука тактично прокашлялся и заглянул внутрь. Злой и Новиков о чем-то тихонько спорили, склоняясь над алюминиевой кастрюлей. Услышав кашель, одновременно обернулись.

– Так я и думал, – вздохнул Руслан, закрывая за собой полог. – Что найду вас обоих здесь.

– Чем обязаны? – не совсем дружелюбно поинтересовался Новиков, которому до смерти надоела заносчивость и высокомерие Искателя. И обвинения в свой адрес по поводу ротозейства еще были свежи в памяти.

– Да так, – не моргнув глазом, ответил Руслан. – Шел из санчасти, подумал: дай зайду, узнаю, как дела…

– Нормально. Больше ничего?

Маметбаев пожал плечами.

– Как сказать… есть одно дельце. В общем, мне помощь ваша нужна. Причем начальству об этом знать необязательно.

– Это не к нам, – заметил Злой. – У нас организация серьезная, не хухры-мухры…

– Знаю. Потому и прошу. Девушку одну надо выкрасть. Из республиканской больницы. Отделение травматологии.

Парни разом напряглись, подозрительно глядя на гостя.

Губы Руслана растянулись в широкой и искренней улыбке:

– Жива она! Скучает…

Примечания

1

Аэропорт «Манас» расположен в 40 км от Бишкека. На его территории расположена американская военная база «Центр транзитных перевозок».

2

Белый старик (кирг.).

3

Красная Заря (кирг.).

4

Жестокий (человек); дословно – каменная печень (кирг.).

5

«Таблетка» – санитарный автомобиль «УАЗ» (армейский сленг).

6

Ладно! Ладно! (кирг.)

Content

Сергей Зверев
Они могут все

1. Пригород Бишкека

2. Посольство РФ в Бишкеке

3. 999-я авиабаза ВВС РФ, г. Кант

4. Бишкек

5. Авиабаза «Кант»

6. Бишкек. Окрестности рынка Дордой

7. Кант

8. Бишкек. Городская квартира помощника консула

9. Дорога Бишкек – Кант

10. Авиабаза «Кант»

11. Пригород Бишкека

12. Авиабаза «Кант»

13. Авиабаза «Кант». Палатка командира

14. Бишкек. Посольство РФ

15. Авиабаза «Кант»

16. Пригород Бишкека

17. Авиабаза «Кант»

18. Пригород Бишкека

19. Авиабаза «Кант»

20. Элитный район Бишкека. Особняк Таш-Боора

21. Пригород Бишкека

22. Элитный район Бишкека

23. Пригород Бишкека

24. Бишкек

25. Пригород Бишкека

26. Дорога в горы

Примечания