Дмитрий Петров

Рокировка

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Вблизи Сенной площади есть много маленьких кафе. По вечерам в них толпится народ, сигаретный дым висит клубами в воздухе, а днем это тихие, уютные места.

В одном из таких кафе за крайним столиком у окна сидели мужчина и женщина.

Они негромко о чем-то переговаривались, изредка косясь на сонную девицу за стойкой, и прихлебывали кофе из крошечных чашечек. Эта пара не привлекала к себе внимания. Заметно было только, что оба слишком много курят. Пепельница, недавно поставленная перед ними, уже была полна окурков – мужских, раздавленных сильной рукой, и женских, со следами яркой помады на фильтрах.

– Ты все равно не сможешь, – проговорила женщина, глядя в окно на пустынную набережную канала. – Ты на это не способен.

– На что не способен? – спросил мужчина напряженно.

Ты не сможешь его убить, – почти прошептала женщина. – И еще: как мы будем смотреть друг другу в глаза после всего этого? Я даже не понимаю, как ты можешь вообще об этом думать. Предлагать такое любимой женщине…

– Я люблю тебя, – раздраженно оборвал ее спутник. – И желаю тебе счастья, и себе тоже. Поэтому я смогу все, хотя ты в это и не веришь.

– Ты сможешь любить меня после того, как я лягу в постель с другим человеком? недоверчиво переспросила женщина. – А потом ты сможешь спокойно убить его и забыть про все?

– Ты убедишься в этом, – твердо заверил спутник. – Мы пойдем на такой шаг ради нас, ради нашей любви и счастья.

– Это единственный путь к нашему счастью?! – воскликнула женщина почти в отчаянии. – Мне все же кажется, что деньги – не главное в жизни…

– Да, не главное, – согласился мужчина. – Но деньги – условие счастья.

Почему одни наслаждаются жизнью, а другие маются в бедности? Чем я хуже его?

– Ты мог бы и сам заработать, – возразила женщина. – У нас появились бы деньги для счастливой жизни вдвоем.

Женщина говорила робко, будто ожидая гнева собеседника. Но он вовсе не злился, он просто хотел доказать: его идея осуществима и имеет блестящие перспективы.

– Ему просто повезло, – жестко оборвал он, раздавив в пепельнице очередной окурок. – Дуракам везет, но мы тоже имеем право на место под солнцем.

– И тебя не остановит, что я буду любовницей другого? – опять спросила женщина.

– Не остановит, – без колебаний ответил мужчина. Он усмехнулся и властным жестом достал из кожаного портсигара сигарету, шестую по счету за время их разговора. – Меня будет утешать то, что это делается только ради реализации нашего плана.

– Твоего плана… – поправила женщина.

– Нашего плана, – настойчиво повторил мужчина, глядя ей в глаза.

Они говорили еще довольно долго. Проект обсуждался уже не в первый раз, но дама все не могла решиться сказать «да». Но на этот раз она вдруг согласилась.

– Ради нас, – облегченно вздохнул мужчина и взял ее холодные пальцы в свои ладони. – Ради нашего будущего…

Они еще некоторое время сидели молча. Мужчина был явно удовлетворен разговором, а женщина продолжала смотреть в окно на грязную, покрытую мокрым черным снегом набережную, на мрачные махины домов вокруг…

Решение принято. Теперь предстояло осуществить задуманное…

* * *

Игорь и Людмила поженились на третьем курсе. Он учился на экономиста, она – в педагогическом.

На каком факультете? А какая разница? Молодые провинциальные девушки прежде всего стремятся получить диплом о высшем образовании и выйти замуж в большом городе, чтобы не возвращаться в свою глухомань.

Конечно, Людмила ходила на семинары, слушала лекции, сдавала экзамены, и что-то в памяти осталось. Но появилось и окрепло стойкое отвращение к средней школе, где ей предстояло работать. Как раз после медового месяца у нее в институте была педагогическая практика, и поэтому Людмила плохо ее запомнила.

Но зато окончательно убедилась в том, что ни за что не будет за мизерные деньги учить и воспитывать чужих детей.

Нет, она родилась на свет не для этого. Людмила мечтала жить в достатке и наслаждаться жизнью. Открытым оставался вопрос: как этого добиться?

Молодые супруги были приезжими, и у них не было в большом городе ни влиятельных родственников, ни связей.

Мать Людмилы жила в городке на Волге, работала на прядильном комбинате, но вскоре собиралась на пенсию. Максимум, что она могла предложить дочери, – вернуться в родной городок и жить вместе в домике на окраине.

Родители Игоря тоже жили далеко – в маленьком районном центре под Новосибирском. По районным меркам, они имели довольно приличные должности: папа – начальник железнодорожной станции, мама – заведующая загсом. Игорь не стремился домой. В Петербурге, по его мнению, было гораздо больше перспектив.

Старшая сестра Игоря – Маша – уже давно обосновалась в Питере и имела хоть и небольшую, но все же отдельную однокомнатную квартирку.

Игорь очень любил сестру. С детских лет они были довольно дружны и хорошо ладили друг с другом. Энергичная и неунывающая Маша, наверное, сыграла роковую роль в отношениях Игоря и Людмилы. Молодым студентам негде было встречаться. Ну потоптались на студенческой дискотеке, ну поцеловались в парадном, а дальше что? По просьбе брата Маша дала ему запасной ключ от своей квартиры.

Роман Игоря и Людмилы стал быстро развиваться. Возлюбленные привыкли друг к другу, и вскоре им показалось, что они уже вполне созрели для совместной жизни.

Сыграли свадьбу. Правда, родители приехать не смогли: Людмилина мать попросту не собрала денег на такую поездку, а родители Игоря не сумели выбраться из-за занятости. Молодые супруги пообещали, что летом навестят и городок на Волге, и узловую станцию в Новосибирской области. Несколько месяцев спустя молодожены отправились в запоздалое свадебное путешествие и навестили родных. Лето пролетело незаметно.

Теперь молодым супругам предстояло жить самостоятельно и самим устраиваться в жизни.

Игорь стал работать дворником в научном институте, быстро получил служебную комнату, где они и поселились с Людмилой.

Молодой супруг не был рохлей. Он сумел мобилизовать все силы, проявить себя и через год стал агентом по снабжению в том же институте. А по окончании вуза молодого специалиста назначили начальником отдела снабжения.

Несмотря на удачное начало карьеры, Игорь не собирался останавливаться на достигнутом. Еще на пятом курсе он нашел какие-то знакомства, установил связи с нужными людьми и принялся за нелегкий бизнес – стал торговать бензином. Им двигало не желание «делать деньги из воздуха». Игорь, в отличие от многих своих однокурсников, отнесся к собственному делу серьезно и основательно. Для него профессия экономиста не была лишь записью в дипломе. Он считал, что экономика – это наука прежде всего о том, как зарабатывать деньги.

И Игорь поставил зарабатывание денег на научную основу. Не зря его учили в институте опытные профессора – он оказался достойным учеником, настоящим экономистом. О торговле на бензоколонке разбавленным бензином речь не шла с самого начала. Игорь занимался оптовой продажей бензина. Он заключал какие-то сложные договора, выступал посредником при сделках и всегда получал свою немалую долю. Его оборотливости многие завидовали.

В нем было то, чего нет и быть не может в людях постарше. Они многого боятся, излишне осторожны в делах. А Игорь отличался инициативностью, ничего не опасался, часто даже рисковал. Правда, ему пока было нечего терять. Чего он мог лишиться в случае неудачи? Служебной комнаты на первом этаже? Репутации в обществе? Но у него еще не было никакой репутации. Игорь только стремился составить себе репутацию, подталкиваемый завистливыми взглядами окружающих.

Скучная работа начальника отдела снабжения в институте шла у Игоря параллельно, с набиравшим силу бизнесом.

Людмила зря беспокоилась, ей не пришлось по окончании института работать в школе. Они с Игорем одновременно закончили институты. К тому времени муж Людмилы был уже довольно заметной фигурой в бензиновом бизнесе Петербурга. Не первого ряда и, наверное, даже не второго, но все же достаточно крупной фигурой, чтобы можно было спокойно положить новенький диплом в шкаф и забыть о нем. В том же шкафу покоился и диплом жены об окончании педагогического института. Муж сказал Людмиле:

– Ну вот, слава богу. Когда-нибудь через много лет, в окружении внуков, мы будем рассматривать наши дипломы и вспоминать далекую юность.

Молодые супруги решили, что Людмила не пойдет работать. Она будет вести хозяйство, хранить домашний очаг, создавать в доме уют. Уставшего от дел и проблем мужа нужно окружить заботой и вниманием.

Игорю, в свою очередь, хотелось баловать супругу, покупать ей шубы, красивую модную одежду, золотые украшения, финансировать ее милые потребности – услуги престижного визажиста и модельера.

Именно о такой жизни мечтала Людмила. Ей повезло: для большинства девушек эти мечты так и остаются несбыточными. В то время как подруги по институту сидели над школьными тетрадками, мыкались с сумками по ларькам и рынкам, с трудом сводя концы с концами, Людмилу заботило лишь то, какую шубу купить или куда поехать отдыхать – на Средиземное море или на Красное?

Человек быстро привыкает к хорошему. Не прошло и года, как Людмила забыла о прежней нелегкой жизни. Она ходила в дорогие магазины, регулярно посещала салоны красоты и фитнес-клубы.

Людмила особенно не интересовалась делами мужа. Знала только, что он занимается операциями с бензином. Потом в разговорах почему-то стала мелькать древесина, зарубежные контракты, но она не вдавалась в эти подробности. Тем более что муж не считал нужным посвящать ее в свои дела.

Игоря часто называли счастливчиком. Но его успехи объяснялись не только везением. Он обладал редкой трудоспособностью и умением учиться. Постоянно много читал, овладел английским языком. Игоря всегда раздражало, когда его называли новым русским.

– Ты понимаешь, – возбужденно говорил он жене, и его все еще мальчишеские щеки розовели от волнения, – в этой стране почему-то считается зазорным много работать и при этом хорошо зарабатывать. Почему, если ты плохо живешь и не способен прокормить семью, тебя считают хорошим, честным человеком? А если ты умеешь и хочешь работать, значит, непременно вор и мафиози. Почему я – новый русский? Я такой же русский, как и все, просто не хочу жить в нищете и рассуждать о всеобщей справедливости.

Игорь доказывал, что словосочетание «новые русские» придумали неудачники, которым просто не повезло в жизни, вот они и злятся.

Через год Игорь уволился из института, чтобы заниматься только собственным бизнесом.

Служебную жилплощадь пришлось оставить. Игорь купил двухкомнатную квартиру возле Сенной площади. Из окон их нового дома была видна Садовая, кроны деревьев в Юсуповском саду, а по вечерам сюда доносился звон колоколов Никольского собора. Ремонт прошел быстро, и уже через месяц квартира сияла яркими красками, являя собой образец евростандарта в российском представлении.

Потом настали счастливые дни: Игорь освобождался пораньше, и они бродили по магазинам, вместе выбирая мягкую мебель, бронзовые светильники, удобную газовую плиту, стиральную машину и другие необходимые в доме вещи.

Каждый раз после очередной покупки они заходили в какой-нибудь уютный ресторанчик и обсуждали, что еще нужно приобрести. Людмила чувствовала себя на верху блаженства.

– Откуда у тебя столько денег? – притворно удивлялась она.

Игорь хитро улыбался и неизменно отвечал:

– Работать надо уметь…

Он действительно много работал, часто задерживался допоздна и приезжал домой усталый.

В такие дни Людмила чувствовала себя птичкой в золотой клетке.

У нее было все, кроме собственной машины, но она в ней и не нуждалась: куда ей было ездить?

Машина была у Игоря, хорошая и не слишком дорогая – «сааб».

– А зачем мне дорогая машина? – рассуждал он. – Только внимание к себе привлекать. «Сааб» – удобная, надежная и в то же время не вызывающая марка.

Вообще-то это было его жизненное кредо: не выпячивать себя, не демонстрировать свое материальное благополучие. Несмотря на то что основал акционерное общество закрытого типа, регулярно скупал ценные бумаги крупными партиями, он не стал открывать большой офис и нанимать многочисленную охрану. У него была довольно скромная, даже несколько неприглядная внешне контора неподалеку от дома. Там не было даже вывески.

– Кому надо, тот знает, – утверждал Игорь. – А кому не надо, тому и не следует сюда приходить.

В офисе сидела только секретарша, в обязанности которой входило принимать и рассылать факсы, отвечать на телефонные звонки, вести делопроизводство.

Больше там никого не было – даже бухгалтер работала на дому и забегала в контору, чтобы Игорь подписал необходимые для банка и налоговой инспекции бумаги.

Правда, Игорь и сам не засиживался в офисе – чаще всего мотался по городу, устраивая свои дела.

Людмила постепенно начала тяготиться такой жизнью. Со временем она поняла: если ты средний, обычный человек – у тебя много друзей, если бедный – они тоже есть, но их гораздо меньше, а вот если тебе повезло и ты добился успеха – друзей у тебя не будет совсем. Людям нравится дружить с бедным неудачником – они переживают за него, помогают или хотя бы стараются помочь. Сочувствовать человеку, когда ему плохо, – на это способны многие. А вот радоваться, когда ему хорошо, и не испытывать зависти могут лишь единицы.

В России часто богатые люди живут будто в вакууме, окруженные ненавистью.

Она проявляется по-разному. Это может быть, например, необъяснимое раздражение соседки по лестнице, с которой всегда были нормальные отношения, а тут поспорили по пустяковому поводу, и она неожиданно выкрикнула:

– Сволочи, жулики! Наворовали у народа!..

Более интеллигентный вариант такого же отношения – встреча на улице со стареньким профессором, курировавшим ее работу над дипломом в институте. Он пристально оглядывает тебя, твою шубу за сто тысяч, выслушивает рассказ о муже-бизнесмене и кивает. А сам отворачивает лицо и тускло бормочет:

– Ну что ж, поздравляю… Вы теперь совсем светская дама… Очень, очень рад за вас…

Друзей у Людмилы почти не было. Подруги уже не заходили к ней. Наверное, им неприятно было видеть, что бывшая однокурсница так процветает. Ее это не слишком огорчало: прежние подруги стали ей неинтересны, ей наскучили их разговоры, они не вписывались в ее новую жизнь.

С другой стороны, Людмиле хотелось с кем-нибудь пообщаться, поделиться своими мыслями, обсудить свои проблемы. Игорь приезжал с работы усталый, о делах не говорил. Да и ей нечего было ему рассказать.

Поэтому Людмила искренне обрадовалась, когда однажды на улице ее окликнула старая знакомая Наташа. Они на первом курсе жили в общежитии в одной комнате.

Потом Наташа ушла в академический отпуск, куда-то уехала, а когда вернулась, Людмила училась на другом курсе, и их прежние отношения не возобновились. Так, кивали друг дружке в институтских коридорах. И вот случайно встретились на людной Сенной.

Людмила оглядела давнюю подругу и мысленно отметила, что та очень похорошела. Людмила помнила Наташу щуплой девчушкой с тонкими ногами, какой-то дурацкой прической, напоминающей пчелиный улей. Теперь перед ней стояла статная, хорошо одетая молодая женщина. По ряду неуловимых признаков Людмила поняла, что у Наташи в жизни все благополучно.

Они зашли в кафе на канале Грибоедова, куда не доносился шум с площади, и сели за столик.

– Как же давно мы с тобой не виделись! – сказала Наташа, восторженно рассматривая Людмилу. – Сколько воды утекло!

– Что будем пить? – спросила Людмила, увидев вопросительный взгляд официантки кафе. – Может, закажем вермут? Я обожаю «Мартини-биттер».

– Я, пожалуй, возьму «Мартини-россо», – ответила Наташа, рассматривая выставленную за стойкой бара шеренгу бутылок.

Они немного посидели в кафе, а потом зашли к Людмиле – ей захотелось показать подруге свою новую квартиру.

Наташа с удовольствием все осмотрела, похвалила. В ее словах не заметно было ни зависти, ни враждебности. Вероятно, она жила примерно так же, поэтому особого удивления не выразила.

Подруги уселись на диванчике. Наташа заговорила о себе. Институт она так и не закончила, о чем нисколько не жалеет. Сейчас работает в офисе приличной фирмы. Пока техническим работником, однако получает в несколько раз больше, чем иной профессор в государственном институте. Живет одна, муж был, но с ним пришлось расстаться.

– Гулял много, – пояснила она. – Считал, что он красавец и что все дамы его обожают.

Жесткая складка пролегла возле ее губ, и Людмила поняла, что подруга до сих пор переживает разрыв с мужем.

Наташа, однако, быстро взяла себя в руки и обратила внимание на красивое платье Людмилы:

– Сразу видно, что настоящий мастер шил, по западным образцам, – и тут же попросила адрес модельера. Потом поинтересовалась, где Людмила с мужем собираются провести отпуск.

– На Средиземное море хочется, – поделилась планами хозяйка. – Вот только еще не решили куда – в Испанию или в Италию.

– В Испанию не советую, – покачала головой Наташа. – Летом там жарковато.

А в Италии – дорого, да к тому же могут обворовать, такая это страна.

Выяснилось, что Наташа успела побывать во многих странах и может дать дельный совет.

– А что мне еще делать? – сказала она небрежно. – Одинокая молодая женщина. Деньги есть, времени много, мужа нет и пока не предвидится. На что еще деньги тратить? Вот я и путешествую. Лучше всего поехать в Грецию, очень советую. Если надумаете, я тебе скажу, в какую фирму лучше обратиться.

Наташа вообще произвела на Людмилу впечатление опытной женщины. Как она изменилась за эти годы, превратившись из провинциальной студенточки в красивую, решительную даму! У Людмилы мелькнула мысль, что хорошо бы сойтись с Наташей поближе. Именно такая подруга ей нужна. Так и получилось: Наташа сама предложила Людмиле продолжить дружбу «на новом этапе», как она выразилась. Так у Людмилы исчезла проблема одиночества. Есть дом, богатый муж, теперь еще и подруга, с которой можно поболтать и весело провести время. Правда, Наташа работала и днем бывала занята, но зато они часто встречались вечерами.

Наташа казалась Людмиле очень интересной женщиной. Правда, о своей личной жизни Наташа почти не говорила, только пару раз обмолвилась, что некоторые ее связи с мужчинами длились довольно долго, но бывали и короткие – мимолетные встречи.

Для Людмилы, которая в двадцать лет девушкой вышла замуж и никогда даже не помышляла об измене мужу, эти намеки звучали таинственно и интригующе. Подумать только: мимолетные встречи…

Она даже мысли не допускала, что они с Игорем могут изменить друг другу.

Теперь рядом с Людмилой появилась молодая и красивая женщина, которая то интригующе умолкала, то совершенно спокойно говорила о таких вещах, от которых у Людмилы на щеках появлялся горячечный румянец.

– Ах, устала сегодня, и голова болит нестерпимо, – жаловалась Наташа во время совместной поездки на выставку мебели в Гавани. – Вчера был потрясающий вечер, просто невозможно было устоять… – Она делала многозначительную паузу и потом добавляла, как бы стыдясь:

– Такой оказался мужчина настойчивый. Мы ведь с ним почти незнакомы, а он вдруг пригласил меня к себе. Он – компаньон партнера моего шефа. Я хотела отказаться, но он так на меня смотрел – ты не представляешь!

– Ну и что дальше? – сгорая от любопытства, спрашивала Людмила.

– А что дальше? – вздыхала Наташа, опуская глаза. – Всю ночь не спали. Он такой страстный, такой нежный! – Она загадочно подмигнула.

От таких разговоров Людмила делалась сама не своя. Ее уже не интересовала выставка, она почему-то ощущала себя чуть ли не заговорщицей, причастной к чему-то тайному и постыдному.

Людмилу взволновали свободные взгляды Наташи на отношения с мужчинами.

Наташа позволяла себе то, о чем Людмила даже не помышляла. Это придавало их дружбе оттенок тайны. У Людмилы было чувство, будто это она делала нечто запретное, хотя по-прежнему оставалась верной и преданной женой.

А Игорю не терпелось обзавестись всеми составляющими материального благополучия. В середине зимы он неожиданно заявил:

– Нам надо купить дачу. Скоро весна. Если удачно вложить деньги, то можно приобрести приличный загородный дом. Кроме того, когда у нас родится ребенок, то дача будет особенно нужна.

Игорь был предусмотрителен. В важных делах он предпочитал действовать быстро и решительно. Людмила уже знала: если Игорь заговорил о даче, наверняка у него уже есть что-то на примете. Так оно и оказалось.

Некоторое время спустя Игорь торжественно объявил:

– Я узнал, что продается отличный дом. – Он любил делать сюрпризы – это была его слабость. – Дом находится вблизи Приозерска, – уточнил он. – Довольно далеко от железной дороги, но мы же все равно будем ездить туда на машине.

Через неделю они поехали смотреть тот самый дом, где потенциальных покупателей уже ждал хозяин дачи.

Дом стоял в лесу, рядом с большой поляной, в стороне от проселочной дороги. Зимой к нему вообще трудно было проехать из-за глубокого снега. Какая бы ни стояла в Петербурге бесснежная зима, на Карельском перешейке обычно до мая лежал снег.

Подъезжая к дому, они увидели на крыльце пожилого человека, он двинулся им навстречу. Это и был хозяин.

Дом оказался большой – двухэтажный: четыре комнаты внизу, две наверху, не считая веранды, – только очень старый, довоенной постройки. Многие доски сгнили, крыльцо требовало ремонта, точнее, уже замены.

– Дом еще финны строили, – рассказал хозяин, толстый дядька в шапке с незавязанными, свисающими с двух сторон ушами, как у зайца. – Я его получил в сорок седьмом как участник войны. Сначала ремонтировал, а потом, как старый стал, бросил. Мне уже не под силу. Теперь вы, пожалуйста, владейте. Или вы его, может, снести хотите? Я слышал, многие сейчас так делают: чтоб не связываться с ремонтом, сносят старую постройку и сооружают новый дом.

Игорь и Людмила осмотрели весь дом, пристройки вокруг, сараи и даже старый колодец.

– К сыну еду, – сообщил старик. – Жена умерла в прошлом году, я один остался. Сын говорит: приезжай, что ты там один сидишь? А там у него дети, внуки мои, и все такое прочее…

– Далеко уезжаете? – из вежливости поинтересовался Игорь.

– В Америку, – спокойно ответил старик. – Сын там работает программистом в крупной компании, семь лет уже. Устроился хорошо, теперь к себе зовет.

О цене договорились быстро, дом супругам понравился. Он был, конечно, старый, но они не собирались его сносить. В нем чувствовалась прелесть старины, любовно создаваемого уюта, некое очарование.

Напоследок, уже договорившись о том, когда встретиться в Питере и оформить сделку, старик вдруг таинственно предложил:

– Пойдемте, я вам кое-что покажу. Тут есть нечто, как в старинном замке.

Они вышли из дома и направились к колодцу, расположенному метрах в пятидесяти от дома.

– Это старый колодец, – сказал старик. – Новый – за домом, а этот с самого начала, видно, мелкий был. Он сейчас уже засыпан. Колодец, между прочим, с секретом. -Хозяин хитро усмехнулся. Ему было приятно поделиться долго хранимой им тайной с новыми жильцами. – Стою я как-то на крылечке… Лет пятнадцать назад это было. Стою я тут и вдруг гляжу – двое идут, старичок и старушка. А место тут у нас не людное, в стороне от дороги. Ну я и удивился: что эта пара тут делает? А они ходят вокруг дома да все вокруг разглядывают. Я к ним подошел, поинтересовался, что им нужно. А они, оказывается, по-русски не понимают, лопочут по-фински и руками смешно так разводят. Пальцами то на дом показывают, то на себя. Я сразу понял – это прежние хозяева приехали посмотреть на свой дом. Их в сороковом году отсюда переселили, во время войны. И они на старости лет захотели посетить места, где прошли их детство и юность.

Я их, конечно, пригласил в дом, показал, что, мол, не беспокойтесь, содержу все в полном порядке. Потом мы даже водки выпили по этому случаю.

Они-то мне, кстати, одну вещичку и показали. – Хозяин прищурился и открыл крышку колодца, предварительно смахнув с нее шапку снега. – Тут в колодце есть дверца, метрах в двух от поверхности. А через нее идет подкоп – тайный ход в дом. Точнее, Даже не в дом, а в подвал. И очень длинный подкоп. Его финны сделали во время войны. Они боялись, что линия фронта близко подойдет, потому на всякий случай сделали подземный ход, чтобы незаметно проходить в дом и обратно. Но воспользоваться им не успели, вскоре пришлось ноги уносить. Сынишка мой, как узнал об этом, сам по нему прополз прямиком в подвал, хоть я и запрещал – все-таки лаз-то старый, мало ли что. Он тогда еще молоденький совсем был.

Хозяин засмеялся и добавил:

– Этот лаз я вам в качестве бесплатного приложения дарю. Пользуйтесь, если хотите. А я стариков финнов тогда самолично на машине в город отвез. В то время весь Карельский перешеек был закрыт для иностранцев, кругом боевые дивизии стояли. Ума не приложу, как они сюда на автобусе и электричке свободно доехали, ни слова ведь по-нашему не знали. Впрочем, такая неразбериха была в стране, что и неудивительно.

Слушать дальше болтовню хозяина было неинтересно, и супруги уехали. Он вышел на дорогу проводить их, долго смотрел, как машина, застревая в глубоком снегу, выбирается на дорогу, потом помахал вслед рукой.

«Он похож на зайца», – подумала Людмила, глядя на забавную ушанку старика.

И, не удержавшись, сказала вслух:

– Старый заяц.

Дом им понравился, именно такой нужно иметь горожанину для отдыха.

Единственное, что беспокоило Людмилу, – удаленность дома от ближайшей деревни и отсутствие связи. Но Игорь успокоил ее: он все равно не отпустит жену одну, поэтому тревожиться не о чем.

– Но ты же не сможешь подолгу бывать тут, – возразила Людмила. – Каждый день так занят, что и на сон-то не остается времени. Как же ты будешь жить на даче летом?

Игорь засмеялся. Он наконец-то выехал на трассу с твердым покрытием и, облегченно вздохнув, нажал на газ.

– Я нанял исполнительного директора, – сообщил он. – Хватит мне одному управлять делами. Действительно, жизни нет никакой. Теперь решено: мы будем летом отдыхать на даче, а зимой ездить на недельку-другую за границу.

– Что это за исполнительный директор? – удивилась Людмила. – Ты же говорил, что в бизнесе никому нельзя доверять.

Игорь кивнул и весело уточнил:

– Потому я и нанял только исполнительного директора, у него нет даже права подписи под финансовыми документами. Зато он будет всюду носиться и выполнять часть необходимой работы, а я смогу иногда отдыхать.

Оказалось, что три дня назад к Игорю неожиданно пришел Миша – его старый товарищ по институту. Он тоже пытался заняться бизнесом, но безуспешно. То ли он оказался неповоротливым для такого дела, то ли захотел сразу большой прибыли. Игорь не стал вникать, отчего именно пошли плохо дела у Миши. Тому могло быть много причин.

Игорь был достаточно осмотрительным человеком. Он не решился бы сразу довериться даже старому приятелю, поэтому принял простое и благородное решение:

– Знаешь, Миша, я помню, что парень ты деловой и энергичный. Если хочешь, я возьму тебя исполнительным директором в свою фирму. Будешь делать примерно то же, что и я, а там посмотрим.

Когда дело дошло до оформления, Игорь мягко, но решительно заявил, что правом финансовой подписи его исполнительный директор обладать не будет, а все денежные вопросы Игорь будет решать сам.

Чтобы не обидеть Мишу, Игорь постарался сообщить об этом как можно деликатнее.

– Оформить финансовую банковскую подпись очень дорого стоит. В нотариальной конторе за заверение такой подписи страшные деньги дерут, а свободных средств сейчас нет. Так что пока с этим повременим.

Возразить против такого довода Мише было нечего, а обиделся он или нет – Игоря не волновало. Достаточно и того, что он вообще взял приятеля на работу.

По нынешним временам такое бывает нечасто. Кто сейчас помнит о старых товарищах?

– Так что теперь я буду немного посвободнее, – порадовал он жену. – Хоть часть обязанностей с себя сниму…

Телефонный звонок разбудил их в четыре утра. И сразу стало понятно, что случилось несчастье. Телефон вроде всегда звонит одинаково, но всем известно, что в минуты трагедии он звонит как-то иначе, тревожно, что ли…

Игорь вскочил с кровати. Схватив трубку, молча выслушал то, что ему сказали, и застыл у аппарата с зажатой трубкой в руке, из которой уже доносились короткие гудки отбоя.

Людмила села на край постели, вопросительно глядя сонными глазами на мужа.

По окаменевшему лицу Игоря она поняла – случилось что-то страшное.

Что может случиться с преуспевающим бизнесменом? Из-за чего его будят среди ночи? Наезд рэкетиров? Лопнул банк, через который проводились все платежи и расчеты? Что еще?

Людмила знала, что с рэкетом у Игоря проблем нет. Если обанкротился банк, то в четыре утра сообщать об этом нет необходимости.

– Машу убили… – произнес Игорь, и трубка выпала из его дрогнувшей руки.

Через пять минут они, наспех одетые, мчались по темным улицам. Фары «сааба» выхватывали из кромешной тьмы фрагменты домов, пустые тротуары, странно изогнутые стволы деревьев.

Всю-дорогу они молчали. Только Людмила, не выдержав, спросила:

– За что? Кто это мог сделать?

У Маши в квартире везде горел свет, среди разгрома и развала осторожно ходили несколько человек – это была следственная бригада, приехавшая по оперативному вызову.

В комнату супругов не пустили. Молодой следователь попросил их пройти на кухню. Он стал задавать вопросы, записывая их ответы в толстый потрепанный блокнот с застежками.

Игорь ответил на первые вопросы, касающиеся его личности, а затем сказал:

– Сначала мы хотели бы узнать, что тут произошло.

Его губы были плотно сжаты, в глазах – боль. Людмила знала, что Игорь очень близок с сестрой. Они часто общались. Маша была желанной гостьей в их семье, многие праздники они отмечали вместе.

С Людмилой у Маши тоже сложились хорошие отношения, может быть, не такие теплые и доверительные, как с братом. Возможно, Маша подсознательно ревновала брата – так матери ревнуют своих сыновей к их молодым женам. Им нередко кажется, что, как бы ни была хороша невестка, все же ее сын заслуживает лучшего… Маша гордилась братом, и ей иногда, наверное, казалось, что Людмила не вполне достойна Игоря.

Игорь с сестрой всецело доверяли друг другу, он делился с Машей своими планами и заботами.

Однажды Людмила даже попробовала возмутиться:

– Я ведь твоя жена, а ты мне не рассказываешь о своих делах столько, сколько Маше.

Игорь тогда возразил:

– Но ведь тебе мои финансовые дела все равно неинтересны и непонятны.

Зачем забивать тебе голову этим? Ведь ты не сможешь обсудить со мной преимущества долгосрочных банковских кредитов перед краткосрочными.

– А Маша может?

– Конечно, она же аудитор. Ее работа в юридической фирме как раз и связана с этими вопросами.

Игорь с Машей были не только братом и сестрой, но хорошими друзьями и деловыми партнерами. Людмила же испытывала к Маше дружеские чувства хотя бы за то, что благодаря ей их связь с Игорем переросла в брак.

Теперь они с Игорем сидели в такой знакомой квартирке на Почтамтской, где когда-то проходили их романтические встречи, а в соседней комнате лежало бездыханное тело Маши. Все это не укладывалось в голове у Людмилы.

* * *

В два часа ночи соседка, возвращаясь с дежурства, поднималась по лестнице и заметила, что дверь в квартиру Маши приоткрыта. Ей показалось это странным.

Подъезд у них не оборудован кодовым замком, и потому все жильцы накрепко запирают двери квартир. Как можно оставить ночью открытой дверь своей квартиры в центре Петербурга!

Соседка стала окликать Машу сначала с лестницы, потом просунула голову в прихожую. Она сразу заподозрила неладное, когда увидела на полу разбросанные вещи.

Маша лежала в комнате на кровати без одежды, в горле у нее торчал нож.

Соседка узнала его – она однажды брала у Маши этот острейший бразильский кухонный нож, чтобы нарезать жесткое мясо.

– Вероятно, ее зарезали во сне, – предположил следователь.

– Но кто это мог сделать? – взорвался Игорь.

Следователь хмыкнул и, глядя в сторону, спокойно произнес:

– Вот об этом я и хотел вас спросить. Ваша сестра легла спать не одна. Видимо, этот человек и зарезал ее, когда она заснула. Кто был ее сожитель? С кем она встречалась?

Игорь покачал головой. Он вдруг сообразил, что никогда не говорил с сестрой о ее личной жизни и не интересовался этим. Все-таки она была его старшей сестрой, к тому же у них в семье было как-то не принято обсуждать подобные вопросы.

– Я думаю, что у нее никого не было, – подавленно произнес Игорь. – Во всяком случае, она мне не рассказывала об этом…

Зато Людмила знала совершенно точно, что у Маши кто-то был. Кто именно, ей было неизвестно, да она вовсе и не интересовалась Машиной личной жизнью. Однако недели две назад в разговоре по телефону Маша поинтересовалась, не собираются ли они с Игорем заводить ребенка. Людмила ответила, что пока нет, хотя точно сказать нельзя. Маша порекомендовала Людмиле, если она пока не хочет иметь детей, воспользоваться хорошими противозачаточными таблетками. А подобные вещи узнаются только эмпирически.

Значит, у Маши кто-то был. Об этом Людмила и сообщила следователю, добавив, что больше ей нечего сказать.

– Ну хорошо, – произнес следователь. – А не узнаете ли вы вот это? – Он достал два конверта и высыпал из них по несколько окурков сигарет «Мальборо-лайт». На некоторых окурках были следы помады. Наверное, это были окурки, оставленные Машей, она всегда много курила.

Окурки из второго конверта имели характерную форму – с отпечатками зубов и прокушенными фильтрами.

– Никто из ваших знакомых не курит сигареты вот таким образом? – спросил следователь. – Присмотритесь, вспомните, это довольно своеобразная манера. По этому признаку можно опознать убийцу. В пепельнице было много таких окурков, их мог оставить преступник.

Версия выглядела логично. Видимо, Маша с каким-то мужчиной провела дома вечер. Они вместе курили, потом вместе легли спать. И в постели, когда Маша заснула, этот человек убил ее. Убил и ушел…

– Может, это было изнасилование? – растерянно прошептал Игорь.

Следователь отрицательно покачал головой.

– Нет оснований делать такое предположение, – сказал он. – Извините, но ваша сестра, похоже, сама разделась, аккуратно сложила одежду на кресло. Кроме того, на теле нет признаков насилия, а они практически всегда бывают в таких случаях… Следователь кашлянул и отвел глаза в сторону.

– А почему в квартире все разбросано? – задала вопрос Людмила. – И дверь не закрыта?

В эти минуты она соображала гораздо лучше, чем Игорь. Он был слишком подавлен происшедшим. Он не плакал, но Людмила не сомневалась, что до этого дойдет. Впрочем, она и сама, конечно, всплакнет потом. Все же не чужой человек…

– Вы еще раз взгляните на окурки, – не ответил на вопрос Людмилы милиционер. – Может быть, вы все-таки вспомните человека с такой манерой курить? Тогда нам будет легче выйти на него. Это ведь улика.

Но, к сожалению, никто из их знакомых не курил так сигареты. Супруги пожали плечами, а следователь перешел ко второй обязательной части:

– Вам нужно внимательно посмотреть, не пропало ли в квартире что-нибудь, например ценные вещи. Пройдите в комнату.

Игорь с Людмилой вошли в комнату. Они ожидали увидеть Машу. Но тело уже было накрыто простыней. Видимо, на данный момент здесь следственные действия закончились. Маша лежала на кровати, под простыней угадывались очертания ее тела. В одном месте на ткани проступили кровавые пятна. Людмиле стало дурно.

Она побледнела, к груди подступил комок.

Вокруг были знакомые вещи. Некоторые стояли на своих местах, некоторые разбросаны.

– Нет, я не могу, – проговорила она и вышла на кухню. Дрожащими руками Людмила закурила сигарету, попыталась собраться с мыслями.

«Я должна взять себя в руки, – мысленно произнесла она. – Нужно держаться и не позволять себе расслабиться. Игорю сейчас гораздо тяжелее, чем мне. Я должна его поддержать в трудную минуту».

Через несколько минут Игорь вместе со следователем вернулся на кухню. Муж был бледен и растерян. Никогда прежде Людмила не видела его таким подавленным.

Руки его не находили места – он то хватался за колени, то ощупывал грудь, то вертел в руках чашку.

– Значит, никакой пропажи в квартире вы не обнаружили? уточнил следователь. -Ничего не исчезло?

– Да нет, – волнуясь, ответил Игорь, – все на месте. Конечно, я не очень внимательно посмотрел, но ведь тут и брать особенно нечего. Видеомагнитофон на месте, телевизор – тоже, больше ничего ценного нет. Одевалась Маша скромно…

Тут он ошибся, и Людмила невольно отметила это. Ей как женщине это было понятно. Маша одевалась не скромно, а просто. Она была очень стильная женщина и одевалась по-европейски, то есть без всяких дорогих мехов и украшений. Другое дело, что вся ее «скромная» одежда была куплена в самых дорогих магазинах, и женскому глазу это было очевидно. Например, мужчины могут не заметить, что на женщине пальто от «Бартонс» – простое, серое, даже без отделки. Но стоит оно подороже иной греческой или турецкой шубы…

– А деньги? – быстро спросил следователь. – Где ее сбережения?

И он буквально пронзил Игоря взглядом. Что ж, следователя можно понять – такая работа. Он просто вынужден подозревать окружающих жертвы.

– Сбережения? – переспросил Игорь. – Да, у нее есть счета в банке – депозитный и простой. На простом она все и хранила.

Следователь записал название банка, где Маша держала деньги, и вздохнул:

– Значит, вариант убийства с целью ограбления отпадает. Из вещей ничего не пропало, а деньги хранятся в банке, их не украдешь.

– А может быть, убийца не знал этого? – подумала вслух Людмила.

Милиционер покачал головой:

– Вряд ли. Если они были так близки, он должен был заранее узнать, где она хранит деньги.

В прихожей тем временем началась толкотня – выносили тело Маши. Какой ужас! Людмила закрыла лицо руками, а Игорь, не выдержав, отвернулся к окну.

Подумать только – они ведь виделись совсем недавно… Санитары протащили носилки через узкую входную дверь и стали спускаться вниз, к машине.

– Похоже, что ее убили вовсе не из-за денег или вещей, – сказал следователь. – Все в доме распотрошили просто для вида, чтобы создать видимость убийства с целью ограбления. По этой же причине убийца оставил незапертой дверь на лестницу – будто сильно спешил, убегая. Хотя настоящий профессионал наверняка захлопнул бы за собой дверь. Чем позже найдут тело, тем позже начнут искать преступника…

– Так кто же это сделал? – задал вопрос Игорь.

– Одно могу сказать – это не профессионал, – убежденно ответил следователь. – Он допустил еще одну грубейшую ошибку – оставил свои окурки. По окуркам-то мы его и найдем. А вот отпечатков пальцев нет – вероятно, все хорошенько протер перед уходом.

Игорь выслушал следователя и посоветовал:

– Поговорите с ее сослуживцами. Мне кажется, это убийство на деловой почве. Она же была аудитором, и в ее руках было немало ценных сведений.

– Этим мы обязательно займемся, – согласился тот.

Начиналось утро, небо только-только посветлело. Когда Людмила с Игорем вышли из подъезда, прямо перед ними проступила из утреннего тумана громадина Исаакиевского собора.

…До дома было недалеко. Если по прямой, то две минуты, но приходилось крутиться по улицам и переулкам. А в этом месте к тому же всегда много гаишников – рядом Мариинский дворец, где располагалось городское Законодательное собрание.

Этим утром Игорь не стал заниматься делами. Он позвонил партнерам и предупредил, что его не будет, а потом сходил в магазин на углу Демидова переулка и Казанской улицы и вернулся с большой бутылкой «Абсолюта».

Уединившись в комнате, он стал пить рюмку за рюмкой, не предлагая Людмиле и не обращая на нее никакого внимания. Наконец в середине дня он упал на кровать и заснул. Никогда прежде Игорь не пил, чтобы забыться.

На следующий день позвонил следователь и сообщил, что милиция произвела вскрытие. Составлен соответствующий акт, теперь можно заняться похоронами.

– Вам удалось обнаружить что-нибудь новое? – тут же спросил Игорь.

– Конечно, нет, – ответил следователь. – Единственное – точно определено, что ваша сестра имела половую близость с мужчиной, но признаков насилия экспертиза не установила. Может, вы все-таки вспомните кого-нибудь из ее близких знакомых?

– Но мы никогда не говорили на такие темы. Да и не могла она обсуждать со мной это.

– Как хотите, – сдержанно заметил следователь, – но все же странно, что вы даже не представляете, кто это может быть. Ведь она была вашей сестрой…

Может, были хотя бы намеки, что у нее есть друг?

– Нет, я никогда не говорил с Машей об этом, – сухо повторил Игорь. – А что вы узнали от сотрудников в ее фирме?

– Там вообще никто ничего не знает.

Следователь объяснил, как и когда можно забрать тело, а потом сказал, что о дальнейших результатах следствия Игорю будет сообщено.

Весь последующий день прошел в хлопотах. Игорь договаривался о кремации, а Людмила поехала с бельем и вещами Маши в морг. Прежде ей не доводилось там бывать…

Игорь все время ощущал неприятную дрожь в руках. Он понимал, что должно пройти какое-то время, прежде чем утихнет боль утраты. Он даже не смог сесть за руль и попросил Мишу помочь ему и поездить с ним в качестве водителя некоторое время. Тогда-то Людмила и увидела впервые нового исполнительного директора.

Миша был высоким черноволосым парнем с красивым смуглым лицом. На щеке – небольшая родинка. Почему-то Людмила подумала, что так, должно быть, выглядел лорд Байрон. Вместе с тем что-то во внешности Миши сразу оттолкнуло ее – она не сразу сообразила, что именно. Миша держался корректно, демонстрировал сочувствие. Они вместе с Игорем уехали, и лишь после Людмила поняла, что не понравилось ей в Мише: его руки. Они не сочетались с его обликом, противоречили ему, выдавая нечто незаметное на первый взгляд. Руки у Миши были большие, крупные, узловатые, с длинными пальцами. Руки грубого человека…

Впрочем, размышляла Людмила, бог с ним и с его руками. Главное – чтобы помогал мужу в делах, остальное неважно.

Похороны стали самым тяжелым событием в жизни их семьи за последние годы.

В гробу, установленном на постаменте в зале крематория, лежала Маша. Это была она и в то же время не она. Черты лица заострились, глаза запали, восковые руки сложены на груди. Людмила хотела было поправить платок на ее голове, но не смогла – будто ледяным холодом потянуло.

Людмила так и не смогла заставить себя поцеловать Машу в лоб. Она знала, что так принято, это называется «последнее целование». Но превозмочь страх и прикоснуться губами к этому холоду не было сил.

«Это не она, – говорила мысленно, успокаивая себя, Людмила. – Это не Маша.

Машу бы я поцеловала, но то, что лежит тут сейчас, открытое всеобщему обозрению, – совсем не она».

Людей было немного. Игорь заказал средний зал, вмещающий до пятидесяти человек. На похоронах кроме Игоря и Людмилы присутствовали Миша, привезший их сюда, да два человека из Машиной аудиторской фирмы – вице-президент и главный бухгалтер. Они принесли и аккуратно поставили небольшой венок, а вице-президент произнес прощальную речь. Он сверкал очками в золотой оправе с затемненными стеклами и говорил о «бандитской руке», которая злодейски оборвала жизнь молодой красивой женщины…

Людмила слушала этого человека, смотрела на его очки, на дорогой траурный галстук и думала о том, что затемненные стекла его очков чем-то напоминают тонированные стекла в машинах, на которых разъезжают по Питеру местные бандиты.

В крематории находился и следователь. Он подошел к Игорю и Людмиле, сухо выразил соболезнование и встал в стороне. Скорее всего, он прибыл с целью посмотреть на присутствующих. В милиции бытует мнение, что преступник любит возвращаться на место преступления или присутствовать на похоронах жертвы.

Может быть, такое иногда и бывает, но в данном случае вряд ли следователю повезло. Не старый же и толстый Либерман – вице-президент аудиторской фирмы – убил Машу!

Из крематория поехали домой. Людмила не успела ничего приготовить, к тому же на поминки никого не приглашали – были только они с мужем Да Миша. Посидели, выпили немного, и супруги остались одни.

* * *

Беда никогда не приходит одна. Прошел месяц со дня похорон Маши.

Продолжалась зима, долгая и суровая в этом году. Снег лежал на крышах домов перед окнами квартиры, и Людмила часто подолгу смотрела на это белое безмолвие.

Внизу суетились, копошились человечки. Двигались машины, давя колесами снежную кашу. По Сенной площади сновали старушки с кошелками, выясняя, где что продается подешевле и в какую бы очередь им встать. Там же бегали распространители товара для многочисленных киосков, бродили пьяные или бомжи.

А наверху, на крышах этого старого города, царила тишина. Если не смотреть вниз, а глядеть только на крыши, то кажется, что находишься не в современном городе, а в Петербурге времен Достоевского. Людмила смотрела на эти крыши и плакала. Теперь она плакала каждый день. Дело в том, что Игорь после смерти Маши неузнаваемо изменился. Она просто не узнавала его.

Случилось самое страшное для Людмилы – Игорь изменял ей. Он завел себе любовницу, теперь это было очевидно. Людмила долго не могла поверить этому, хотя признаков измены имелось достаточно. За годы супружества она привыкла к мысли, что они с Игорем верны друг другу. Теперь ей было трудно осознать очевидное, но смириться с этим она не могла.

Все было вполне банально. Игорь стал приходить домой позже обычного, чаще к полуночи. Был мрачен и груб с Людмилой. Даже не груб – Игорь никогда не был грубияном, – просто холодно-равнодушен. От него постоянно пахло спиртным, хотя прежде он не увлекался выпивками. Игорь приходил и молча ложился спать, не обращая на жену внимания.

Поначалу она верила ему, верила, что каждый вечер у него деловые встречи, переговоры с нужными людьми, презентации, куда не приглашают жен, и так далее.

Но вскоре она начала осознавать, что в таком состоянии, в каком возвращался домой Игорь, деловые разговоры не ведут. А самое главное – это выражение лица Игоря, даже объясняя ей что-то, он не стремился быть убедительным. Глаза его оставались пустыми и равнодушными. Ему явно было все равно, что Людмила о нем думает.

У Игоря появилась любовница. Сомнений не оставалось, ведь он избегал близости с женой. Людмила старалась соблазнительно выглядеть, сама шла на провокации, чтобы привлечь к себе внимание мужа, но тщетно.

«Естественно, – думала Людмила, лежа рядом с ним в постели и плача, – зачем ему я, если он только что был с любовницей?! Вот награда за верность и преданность, вот что значит быть женой богатого человека…»

Она сама понимала, что дело вовсе не в том, что муж богат. Игорь никогда не кичился своими деньгами, а уж тем более перед собственной женой. Но обидные мысли никак не шли из головы.

Игоря как будто подменили. Не то чтобы он стал плохо относиться к Людмиле, просто перестал замечать ее.

Некоторое время Людмила успокаивала себя, искала разные объяснения такому поведению мужа. Она знала, что некоторые коллеги Игоря буквально «сдвинулись» на азартных играх, проигрывая огромные суммы в казино. А может быть, он просто пьет в каких-нибудь компаниях?

Но реальность разрушала все хитроумные построения, которые Людмила придумывала себе в утешение. Денег муж не проигрывал, жили они по-прежнему богато, и она не знала ни в чем отказа. Значит, он не играет. Может, все-таки пьянство? Каждый вечер от мужа пахло спиртным, но при этом он не был пьян.

А однажды, встречая вечером Игоря в прихожей, она заметила следы помады на его шее, помадой же был испачкан и воротничок белой рубашки.

– Ты бы хоть следил за собой! – возмущенно произнесла Людмила, отпрянув от него. – Мне ведь потом отстирывать твои рубашки.

Ах, если бы Игорь хоть попытался оправдаться, если бы стал что-нибудь врать в ответ… Но он ничего не сказал, просто скользнул равнодушным взглядом по жене и прошел в комнату. Ему даже не хотелось объясняться. Это было крушение…

Обида и злость терзали Людмилу. Она всегда была страстной женщиной, и теперь ее мучило чувственное томление. Брошенная жена – это как-то понятно. Она же не брошенная, ее просто теперь не воспринимают как женщину. И кто?

Собственный муж! Что может быть унизительнее?

Поговорить с Игорем? Заплакать и сказать ему наконец о том, как она несчастна? Нет, она не сделает этого! Во-первых, бесполезно. Наверняка он видит, как она страдает, но его это не трогает, так что разговор будет напрасным.

А вдруг он выслушает ее и скажет: «Давай разведемся»? Что тогда?

Это было бы ужасно. Она любила Игоря и продолжала любить, несмотря ни на что. Пусть обижена на него, пусть оскорблена его изменой, но любить не перестала.

В конце концов Людмила не выдержала и решила посоветоваться с Наташей. А с кем еще ей было поделиться тем, что мучило ее? К тому же Наташа – опытная женщина, она наверняка что-нибудь посоветует.

Наташа часто заходила к Людмиле поболтать. В последнее время она замечала, что с подругой что-то происходит, и спрашивала, чем вызвано ее подавленное настроение. Но Людмила отмалчивалась или через силу отшучивалась.

К разговору Людмила приготовилась заранее. Когда Наташа пришла в условленное время, Людмила выкатила сервировочный столик с любимым вишневым ликером и, нервничая и заикаясь, заговорила о своей проблеме. Она волновалась, боялась, что не сумеет найти нужных слов, чтобы описать все, что происходит в их семье.

Однако оказалось, что опасения напрасны. Наташа сразу все поняла.

– Он тебе изменяет? – быстро спросила она и тут же ответила сама себе:

– Ну конечно, он завел себе любовницу. Я права?

Она требовательно и напористо взглянула на испуганную Людмилу. Та кивнула.

– Все мужчины одинаковы, – безапелляционно заявила Наташа. -Можешь мне поверить. Все они время от времени изменяют женам. Ты ведь слышала о такой мужской особенности?

Конечно, Людмиле было известно об этом, но она никогда не примеряла подобную ситуацию на себя. Тем больнее прозвучало для нее утверждение Наташи, что из подобных правил исключений не бывает. Похоже, жизнь подтверждала слова подруги.

– Но чего ему не хватало? – воскликнула Людмила. – Чем я ему не угодила?

Неужели я перестала его удовлетворять?

После этих слов Наташа прочла ей краткий курс по мужской психологии, обрисовав мужчин как особей неблагодарных и вечно ищущих новых впечатлений. Это повергло Людмилу в шок. Значит, ее положение безысходно! Значит, изменить ничего нельзя…

Наташа тут же принялась успокаивать подругу:

– Ничего страшного, из любого положения есть выход, даже два. Ты должна вновь заинтересовать его как женщина.

Наташа многозначительно помолчала, испытующе глядя на подругу.

Людмила никак не могла понять, на что та намекает. Наташе пришлось конкретизировать:

– Прежде всего ты должна показать ему и себе, что не так уж и страдаешь от его измены. Самое безнадежное дело, если хочешь вернуть расположение мужа, – представиться несчастной, обиженной жертвой. Таких никто не любит. Ты должна перестать страдать и найти для себя сублимацию.

– То есть? – Людмила часто заморгала глазами. – Я тебя не понимаю.

– Короче, ты должна тоже завести любовника, – решительно заявила Наташа. – Ты посмотри на себя, – продолжала она, – у тебя ведь просто на лице написана неудовлетворенность. Раньше такого не было.

Людмила невольно взглянула на свое отражение в большом зеркале.

Действительно, ей показалось, что Наташа права. В последние ночи Людмилу мучили кошмарные, тягостные сны. Ей снился Игорь в объятиях другой женщины. Лица коварной соблазнительницы Людмила не разглядела, зато четко видела, что парочка занимается любовью. Это вызвало у нее смешанное чувство. Она ревновала, ужасаясь измене Игоря, и в то же время страстно желала быть там, рядом с ними.

Людмила просыпалась утром сама не своя.

– Тебе нужен мужчина, – повторила Наташа, видя, что ее слова возымели действие. -Это успокоит тебя, сделает более уверенной в себе, а кроме того, может быть, вернет тебе Игоря. Дело в том, что мужчины не любят одиноких и брошенных женщин. А вот женщины, у которых есть поклонники, всегда вызывают у них интерес.

Людмила сидела, втянув голову в плечи. Она уже жалела, что поделилась своей проблемой с подругой. Зачем она это сделала? Ну рассказала, и что из этого вышло? Только стало безумно стыдно…

– А что тебя останавливает, что смущает? – продолжала настаивать Наташа. – В этом нет ничего страшного, все так делают. Думаешь, ты первая, кому изменил муж? А если заведешь любовника, то, во-первых, отомстишь ему и получишь моральное удовлетворение, а во-вторых, успокоишься и получишь удовлетворение не только моральное… – Наташа игриво ухмыльнулась. Весь облик Наташи как бы подтверждал ее слова, она выглядела счастливой, независимой и уверенной в себе женщиной.

– А если он узнает? – прошептала Людмила, опуская глаза и нервно теребя подол платья.

– Игорь узнает? – переспросила Наташа и рассмеялась. – Да как же он узнает? Следует быть осторожной. Кроме того, не так уж страшно, если он что-то почувствует. У него появится к тебе интерес, который утратился из-за однообразия и монотонности семейной жизни.

Она говорила как по писаному, будто излагала близко к тексту популярную книжку по семейной психологии. Но за этим, однако, чувствовалось знание предмета.

Людмила еще сильнее втянула голову в плечи и, сгорая от стыда, спросила:

– Но где же я возьму?

– Что возьмешь? – улыбнулась подруга. – Любовника?

Она многозначительно усмехнулась и погасила в пепельнице окурок сигареты.

Немного помолчав, почти торжественно объявила:

– С этим я могу тебе помочь. Если, конечно, хочешь… – И Наташа опять сделала паузу. Ей явно хотелось, чтобы Людмила сама попросила ее об этом.

О боже! Людмила хотела закрыть пылающее лицо руками, но не решилась – уж слишком банальный жест, как в старинных книжках. Она сидела растерянная, ее пугал такой неожиданный поворот разговора.

Предложение подруги было диким, невозможным и в то же время очень заманчивым.

Но разве можно просто так взять и сказать «да»! После этого она не сможет уважать себя и навсегда потеряет уважение подруги. Что Наташа подумает о ней, если она согласится завести любовника? Все же замужняя дама, любящая супруга…

Пока Людмила мучилась сомнениями, Наташа вновь налила по рюмочке ликера и протянула одну из них подруге.

– Давай выпьем за успех нашего предприятия, – улыбнулась она. – Ты подумай о том, что я тебе сказала, не соглашайся сразу, но и не отвергай. Может быть, ты все же поймешь, что я права. – Она оценивающе взглянула на Людмилу и вдруг произнесла решительно:

– Есть у меня один мужчина на примете – специально для тебя. И ты для него подходишь. Ну-ка встань.

Она сказала это быстро, приказным тоном. Людмила смущенно поднялась с дивана, оправляя подол платья.

– Ну вот, – удовлетворенно констатировала Наташа, осматривая подругу. – Он как раз таких любит. Блондинка, молодая, стройная. Ну, может, чуть полновата, но это почти незаметно, только в бедрах. Ему такие нравятся. Я тоже считаю, что женщина не должна быть худышкой, особенно со стороны попки. Тебе сколько лет?

– Двадцать четыре, мы же с тобой ровесницы, – пролепетала Людмила.

– Ну да, я и забыла совсем, – засмеялась подруга. – Подумать только, двадцать четыре года – и еще ни разу не была любовницей. Да тебе медаль надо давать! Ну ничего, мы это исправим. Вадик как раз то, что тебе необходимо для такого случая.

– А что мне нужно? – вдруг неожиданно для себя заинтересовалась Людмила.

– Тебе нужен строгий любовник, требовательный, чтоб ты у него по струнке ходила. Он тебя всему научит, будешь совсем другая женщина, – уверенно пояснила Наташа.

Людмила села на диван, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. Ей хотелось спросить подругу, кто такой Вадик, но она не решалась. Ведь это значит показать свой интерес. Это выглядело бы так, что стоило подруге заикнуться о каком-то мужчине, как Людмила сразу же проявила готовность к адюльтеру.

Наташа не стала торопить события, только добавила кратко:

– Ты будешь довольна, я уверена. Вадик – потрясающий любовник.

Через некоторое время подруга ушла, а Людмила подошла к большому зеркалу.

Она сняла платье и долго разглядывала свое обнаженное тело – такое красивое и уже никому не нужное. Кажется, Наташа права: сразу видно, что Людмила – одинокая женщина. И все же она постаралась прогнать от себя греховные мысли.

…Вечером повторилась ставшая уже обычной история. Игорь пришел поздно, от него пахло вином. Именно вином, определила Людмила, а это неоспоримое доказательство того, что он был у женщины. Российские мужчины в чисто мужских компаниях вина не пьют, это не Италия.

– Я был очень занят, – пробурчал Игорь, отводя глаза в сторону. – Было долгое совещание, потом пришлось посидеть, выпить.

Ночью он не сделал попытки придвинуться к жене, ни разу даже не обнял ее.

И на новую ночную сорочку с необыкновенными кружевами, которую накануне купила Людмила, не обратил внимания.

На следующее утро Игорь на работу не спешил. Он сидел на кухне, пил кофе и с утомленным видом рассказывал Людмиле о том, что накануне был в милиции – хотел узнать, как идет следствие по делу об убийстве Маши.

– Я понимаю, что человека не вернешь, – говорил он, – но очень хочется, чтобы негодяя нашли.

– Ну и что же? – спросила Людмила. Ей и в самом деле это было небезразлично. Она тоже ненавидела убийцу. И не только потому, что было жалко Машу, а еще потому, что перелом в их с Игорем отношениях произошел именно после этой трагедии. В Игоре что-то надломилось, он тяжело переживал утрату, и, видно, какая-то женщина воспользовалась этим, отняла его у Людмилы. Она воспринимала убийцу Маши как своего личного врага.

– Милиция занималась расследованием в ее офисе, – рассказывал Игорь. – И ничего там не нашла. Никто ничего не знает. Предполагали, что убийство может быть связано с тем, что Маша имела интересные сведения о деятельности какой-нибудь фирмы, она ведь аудитор. Но пока версия не подтвердилась.

Потом он сообщил, что собирается продать Машину квартиру и взять деньги с ее банковского счета, там ведь была немалая сумма, но сделать это можно будет только в июне. По закону должно пройти полгода со дня смерти человека, чтобы наследник мог вступить в права наследования.

Было заметно, что сегодня Игорю не хочется заниматься делами. Он говорил еще о каких-то пустяках, тянул время. Людмиле вдруг пришла в голову мысль поговорить с ним начистоту, поплакать и все простить. Но она испугалась, подумав, что все равно ничего не добьется, что может только ускорить развязку, которой так хотела избежать.

Игорь наконец ушел, и Людмила вновь осталась одна.

Днем позвонила Наташа. Голос ее был звонким и решительным.

– Ты сейчас свободна? – спросила она напористо. Потом хмыкнула в трубку и добавила:

– Хотя ты ведь всегда свободна. Извини, это я так, по привычке.

– А что случилось?

– Я обо всем договорилась, – бойко доложила Наташа. – Нас с тобой ждут в два часа. Так что собирайся, встречаемся возле Гостиного Двора.

– Кто ждет? – У Людмилы похолодело внутри. Вопрос был лишним, она и так догадалась, что подруга имеет в виду.

– Как это кто? – удивилась Наташа. – Мы же с тобой договаривались, ты сама меня попросила. Мужчина уже ждет. Да ты не бойся, дуреха, я тебя провожу, познакомлю. Все сделаем как надо. – Она хихикнула. – Я же не брошу подругу в трудную минуту. Все будет хорошо, ты не волнуйся. Страшно только в первый раз.

Только не опаздывай, – приказала Наташа. – Вадик не любит, когда опаздывают.

Людмила невольно сжалась. Он не любит, когда опаздывают. Как это понимать?

Теперь этот неведомый Вадик представлялся ей кем-то вроде врача-стоматолога – строгий и в белом халате. Он не любит, когда опаздывают на прием.

Затем события закрутились в бешеном темпе. Часы показывали половину первого. Успеть можно, но со сборами следовало поторопиться.

Как одеваются в подобных случаях? Людмила сообразила, что нужно выглядеть нарядно. Она выбрала красивое удлиненное платье с открытой грудью, надела крупные тяжелые бусы и такие же тяжелые, раскачивающиеся при каждом наклоне головы длинные серьги.

Потом она причесалась, тщательно уложила волосы и, надев туфли на каблуках, осмотрела себя в зеркало. Она впервые одевалась для чужого, незнакомого мужчины. Ну и как? Хороша, отметила она.

Немного глупо рядиться так в середине дня, но ведь и ситуация не стандартная…

В половине второго она была на станции «Гостиный Двор», где ее уже поджидала Наташа.

– Пойдем. – Она решительно и твердо взяла подругу под локоть. – Нам еще надо как следует приготовиться.

Они двинулись по Невскому, но Наташа неожиданно свернула в переулок.

– Давай зайдем вот сюда. – Она указала на магазин. – Нужно купить бутылочку коньяку. Так ты ему больше понравишься.

Людмила купила высокую, с длинным горлышком бутылку греческого коньяку.

Щеки у нее мгновенно запылали: она даже представить не могла, что первый ее визит к предполагаемому любовнику будет таким – с бутылкой в руках. Ей всегда казалось, что алкоголь должен покупать мужчина. Но успокоила себя, что Наташа опытнее ее в таких делах, к тому же это ведь ее знакомый.

– Ну вот и отлично, – проворковала Наташа, заводя Людмилу во двор за магазином. – Мы уже пришли. Хорошо, что недалеко от твоего дома, минут десять.

– Скажи, – заволновалась Людмила, – а кто он такой? Откуда ты его знаешь?

Ты что, встречалась с ним?

– Нет, – рассмеялась Наташа. – Я сама с Вадиком никогда близко не общалась. Просто знакомые его порекомендовали. Вадик – это как раз то, что нужно дамочкам вроде тебя. Сильный, уверенный в себе, требовательный мужчина.

Они подошли к подъезду, и Наташа слегка подтолкнула Людмилу к входной двери. Квартира, в которую они направлялись, была на третьем этаже.

– Вообще-то Вадик живет не здесь, – пояснила Наташа, увидев изумленный взгляд подруги, рассматривающей темную лестницу и заплеванную площадку перед дверью. – Вадик снимает тут квартиру специально для плотских утех. Он даже называет ее «сексодромом».

«Сексодром» оказался маленькой однокомнатной квартиркой, очень старой и давно не ремонтировавшейся. Она состояла из темной прихожей, крохотной кухни и комнатки с осыпавшимся потолком и обвисшими обоями.

Сам Вадик – о, это было неожиданностью! – оказался мужчиной лет сорока, высоким и могучим в плечах. Фигуру его можно было назвать атлетической, если бы не вполне заметный живот. Да и лицо несколько обрюзгшее. Руки – крупные, цепкие, сильные, Людмила это почувствовала, когда протянула Вадику ладонь для знакомства. Он взял ее пальцы, подержал немного, а потом отпустил, сказав небрежно:

– Проходите…

В комнате стоял продавленный диван, покрытый старым лоскутным покрывалом, низкий столик и два таких же старых стула. В углу разместился шкаф, о содержимом которого Людмила так никогда и не узнала.

Вадик поместился на диване, приняв вальяжную позу, а женщины присели на стулья. Забавная картинка – две хорошо одетые, красивые женщины сидели на шатких стульях посреди бедной, плохо обставленной комнаты, а мужчина, сидя на диване, насмешливо рассматривал их.

Наташа сразу засуетилась, зашептала что-то Людмиле, но та и сама догадалась. Она достала из сумочки бутылку коньяку, поставила ее на стол и с вымученной улыбкой произнесла:

– Это по случаю знакомства. – Больше она не нашлась, что сказать.

Ситуация была щекотливая, Людмила с трудом сдерживала себя, чтобы не убежать. Наташа привела подругу, которая изнывает без мужчины, а та, дура, притащилась, да еще разоделась для этого. Можно представить, как потешался Вадик, наблюдая за нею.

«Наверняка он специально держит квартиру в таком виде, – подумала Людмила.

– Это сделано для того, чтобы приходящая сюда нарядная женщина чувствовала себя неловко в этой убогой обстановке».

Замысел Вадика был очевиден. Видимо, он специализировался именно по богатым дамочкам, на которых мужья не обращают внимания. Такое обращение, специфичная обстановка должны были производить на них шокирующее впечатление.

Действительно, нередко женщина, привыкшая к роскоши и хорошему обращению, подсознательно ищет чего-то другого.

Вот «что-то другое» и было у Вадика в снимаемой им квартирке неподалеку от шумного Невского проспекта.

– Ну, девчонки, наливайте, – бодро начал он, закуривая сигарету и пуская дым в закопченный потолок.

Они выпили по рюмочке «за знакомство», после чего Наташа сразу заспешила:

– Мне пора… Вы тут оставайтесь, познакомьтесь получше, а я побегу, у меня еще масса дел.

Когда Наташа встала, Людмила непроизвольно Дернулась за ней, но подруга взглядом усадила ее на место:

– Я тебе вечером позвоню, ладно?

Дверь за Наташей закрылась, и Людмила с Вадиком остались одни. Некоторое время он молча смотрел на нее, будто оценивая, затем медленно встал с дивана и протянул ей руку…

Домой Людмила пришла часа через три, когда небо над Петербургом стало совсем черным. После сумрачного дня быстро наступила темнота, которую не могли разогнать даже яркие фонари. Было сыро и ветрено. И ее трясло.

Игоря еще не было дома, и никто не мешал Людмиле осмыслить новые впечатления. Она впервые изменила мужу! У нее теперь есть любовник! Да еще какой! Никогда прежде Людмила не предполагала, что с ней может случиться такое!

Она вспомнила, как Вадик умело и быстро раздел ее, шаря руками по укромным местам, куда раньше допускался только муж. Он оказался опытным мужчиной, но, сняв верхнюю одежду, внезапно остановился, рухнул и усмехнулся:

– Ну дальше сама, я не любитель в бельишке копаться.

…Он набросился на нее, как дикий зверь, даже рычал. Вадик не ласкал ее, не гладил – напротив, он был резок и требователен. Может быть, это именно то, чего ей не хватало? Может быть, Наташа была права, когда говорила, что такой властный любовник и нужен Людмиле?

Наверное, это было так, потому что сейчас, вспоминая и переживая все заново, Людмила ощущала одновременно стыд и блаженство.

Она испытала неведомые ей прежде ощущения, погрузилась, как пишут в романах, в «пучину страсти». Вадик был совсем не такой, как Игорь или другие знакомые мужчины, которых Людмила могла бы представить рядом с собой. Хотела ли продолжения? Она не знала…

Поздно вечером явился домой Игорь, и Людмила почувствовала укор совести – ведь она ему изменила. Но быстро забыла обо всем, увидев, в каком состоянии вернулся муж. Он был пьян и буквально растерзан. Галстук распущен, рубашка расстегнута, на лице – яркие красные пятна.

– Что с тобой случилось? – спросила Людмила. – Почему ты в таком виде? Где машина? Надеюсь, ты не сел за руль в таком состоянии?

– Машину я оставил там, – пробормотал Игорь и неопределенно махнул рукой куда-то вдаль. – Ну там… Ты понимаешь…

Людмила поняла. Он пил у своей любовницы и там оставил машину. Теперь, видимо, он решил поселиться у нее окончательно, даже машину припарковал.

Игорь прошел на кухню и плюхнулся на табуретку. Он оглядел стены, шкафчики, потом перевел взгляд на жену. На секунду задержал его и скользнул дальше.

«Как по мебели», – передернуло Людмилу.

– Я его выгнал, – сообщил Игорь и вновь махнул рукой.

– Кого? – не поняла Людмила.

– Мишку, – пояснил муж, доставая из кармана сигареты и в попытке закурить ломая непослушными пальцами одну за другой. – Я думал, он – Друг, а он просто наглец и разгильдяй! Сколько можно терпеть? Думал, он будет мне помогать, а он только все вынюхивает да деньги мои считает. Все, выгнал… – решительно закончил он.

Наверняка Игорь долго размышлял, прежде чем принять это решение. Людмила знала, что муж ее человек добрый, для него важны слова «дружба», «товарищ».

Может быть, поэтому у него было мало друзей.

Игорь достал из бара бутылку виски, выпил полстакана. И почти мгновенно заснул.

Игорь спал, а Людмила лежала рядом на постели и размышляла о том, что же с ней происходит. Она вспоминала о сегодняшнем приключении и пыталась предположить, что из этого получится.

Но даже в самых смелых фантазиях не могла она представить того, что с ней произойдет впоследствии.

* * *

Мужчина и женщина встретились днем все в том же кафе на канале Грибоедова, где по-прежнему горели красные абажурчики над столиками, а в эти тихие часы было малолюдно и спокойно.

– Теперь ты убедилась, что я могу убить? – спросил мужчина, ставя перед дамой бокал мартини со льдом, а перед собой кружку пива «Туборг» – светлого, как жидкий янтарь, – У тебя нет сомнений в моих способностях?

Он смотрел на нее прямо и испытующе, и женщина отвела глаза, не в силах выдержать этот взгляд. Ей показалось, что его взгляд стал другим.

– Убедилась… коротко ответила она. -Тебе не страшно? Ведь Маша ни в чем не виновна, она просто невольно стала тебе помехой.

– Да, – согласился мужчина. – Она стояла на нашем пути, мешала нашему счастью, хотя об этом и не подозревала. Что ж, ей суждено было погибнуть…

Слава богу, что долго не мучилась. Она, я уверен, даже ничего не почувствовала.

– Тебе было страшно в эту минуту? – настойчиво спросила женщина. – Страшно вонзать нож в тело женщины, с которой ты только что был близок?

Собеседницу, похоже, этот вопрос мучил больше всего.

– Но секс был необходим для успеха операции, – бесстрастно пояснил мужчина. – Ты зря ревнуешь. Во-первых, глупо ревновать к мертвой, а во-вторых, я ведь без предубеждения отношусь к тому, что ты сейчас спишь с другим.

– Которого ты тоже убьешь, – горько усмехнулась женщина. Она сделала глоток и задумалась. Ей не понравился ответ мужчины.

– Ну как бы там ни было, – рассуждал он, – обратной дороги у нас нет. Тем более что все развивается по плану, как мы и задумали.

– Ты задумал, – поправила она. Как и в предыдущий раз, мужчина резко возразил:

– Нет – мы. И это принципиально. Все, что мы сейчас делаем, направлено на то, чтобы восстановить справедливость. Почему эти люди должны жить лучше, чем мы? Чем мы хуже? Просто им повезло, они вовремя подсуетились, а мы не успели.

Но все люди созданы равными, значит, мы можем прийти и взять то, что нам тоже принадлежит…

* * *

Утром следующего дня Людмиле позвонила Наташа:

– Ну как у тебя все прошло вчера? Рассказывай, я сгораю от любопытства.

Людмила ждала Наташиного звонка, заранее подумала, что ответить. Хотела просто сообщить, что все нормально, но вместо этого стала подробно рассказывать, как все было, опуская только интимные детали.

Осознав ошибку, Людмила смутилась, но было уже поздно… К тому же она хоть с кем-нибудь должна поделиться! Наташа реагировала на слова подруги именно так, как советуют в данных случаях психологи.

– Все нормально, – резюмировала она. – Значит, Вадику ты понравилась. Он назначил тебе новое свидание?

– Нет…

– Еще назначит, – уверенно заявила Наташа, – Ну как? Теперь ты забыла о своих проблемах?

Людмила действительно с удивлением обнаружила, что ее настроение изменилось. Стоило ей вспомнить об изменах мужа, как неприятные мысли вытеснялись новыми ощущениями, полученными при свидании с Вадимом. Она обрела отдельную от мужа, самостоятельную жизнь.

– Да, пожалуй, – согласно кивнула Людмила. – Все было так необычно, и я вправду забыла о многом. – И нерешительно спросила:

– Слушай, а кто он такой, этот Вадик?

– А ты что же, сама у него не спросила? – удивилась Наташа. – Ну ты даешь! Вот что значит скромность.

Она рассказала, что Вадик работает директором вагона-ресторана на железной дороге. Раз в десять дней он уезжает в дальний маршрут, а все остальное время проводит здесь, в Питере, где у него семья и квартира. А кроме того, он «специализируется по женской части», как выразилась Наташа.

– У меня две подруги с ним встречались, так они просто в восторге! – добавила Наташа.

Вечером Людмила дала себе слово, что больше ни в коем случае не станет встречаться с Вадиком: ей вдруг сделалось страшно. Она испугалась самой себя, той страсти, что привяжет ее к этому мужчине.

А ночью она бродила по квартире и поймала себя на мысли о том, что ждет звонка Вадима. Она ведь оставила ему свой номер телефона. Понравилось ли ей с Вадиком? Трудно сказать – она была испугана и в то же время испытала удовольствие от запретной любви.

Все ее сомнения разрешились сами собой. Не успела Людмила прийти в себя после Наташиного звонка, как позвонил Вадик.

– Приезжай, – коротко бросил он. – Я тебя жду. Ты знаешь где. – Он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Он, судя по всему, был уверен в ее согласии. Он вообще был уверенным в себе человеком и, видимо, умел обращаться с женщинами определенного типа: они не смели ему перечить.

Она собралась в мгновение ока. Теперь, после его звонка, она больше не колебалась.

Пешком до Невского было пятнадцать минут. Она шла быстро по набережной канала, ветер холодил щеки, легкий снежок, падавший с серого свинцового неба, казался праздничным. На градуснике было минус восемь градусов, но Людмила не ощущала мороза – лицо ее горело.

Вот этот дом и подъезд. Людмила почти бегом поднялась на третий этаж, там ее встретил Вадик. Он посмотрел на запыхавшуюся женщину и снисходительно улыбнулся:

– Торопилась? Посиди, отдохни… Ты что, выпить не принесла? – спросил Вадик позже, когда Людмила лежала, разметавшись на старом продавленном диване.

Она взглянула на него недоумевающе. Ей как-то не пришло такое в голову.

– Ну ладно, тогда слетай быстренько, принеси, – велел Вадим. – Что же делать, раз забыла.

Она не смогла возразить. Молча стала одеваться. Как и в первый раз, купила бутылку коньяку. После этого случая она не отказывалась, когда Вадик предлагал ей спиртное, – ей и вправду после «ристалища» хотелось выпить.

Коньяк несколько снял напряжение. Людмила засобиралась домой, когда за окнами уже темнело. Вадик не задерживал ее, он лежал на диване и смотрел, как она одевается.

– А вот этого нельзя, – вдруг произнес он, едва она начала натягивать нижнее белье.

Людмила застыла, не понимая, чего он хочет.

– Ты оставишь свое белье здесь, – твердо сказал Вадик. – Я хочу, чтобы ты вернулась домой без белья. Наденешь только платье и шубу. Не замерзнешь, шуба теплая, видно, что муж не поскупился. Любит тебя муж-то?

Людмилу охватил ужас – она не могла взять в толк, что за этим предложением стоит. Вернее, не предложением – приказом.

Вадик – властный мужчина, и она поняла: если сейчас не послушается, то он не позвонит ей никогда. А ведь именно сегодня, когда исчезли стыдливость и первый испуг, Людмила впервые ощутила настоящее блаженство от близости с ним.

Неужели все может вдруг закончиться? И что же тогда? Вновь одиночество? И долгие ожидания мужа по вечерам? Теперь это будет гораздо тяжелее, потому что она уже почувствовала вкус другой жизни. Пальцы Людмилы разжались, и белье упало на пол.

– Я тебе еще позвоню, – обещал Вадик, провожая ее.

Домой она шла быстро, ее подгонял холод. Снежок, гонимый ветром с Невы, уже не радовал. Кутаясь в шубу, Людмила почти бежала, спотыкаясь на высоких каблуках.

Дома она сбросила с себя одежду и юркнула в душ – согреваться.

«А если бы Игорь был дома? – мелькнула вдруг ужасная мысль. – Он наверняка бы догадался, что я вернулась от любовника».

Нет, решила Людмила, Игорю теперь все равно – у него же есть женщина.

Наташа все-таки права – после знакомства с Вадиком Людмила стала меньше обращать внимания на отсутствие мужа и его измены. Хотя считала именно его виновным в своем грехопадении. Порой даже чувствовала ненависть к Игорю – ведь это из-за него она стала такой.

* * *

А Игорь ничего не замечал. Наверное, потому, что был занят делами, и потому, что попросту потерял к жене интерес.

Людмила не ошиблась – у него действительно имелась любовница.

Познакомились они случайно. Как-то днем они с Мишей – в то время он еще был исполнительным директором – обедали в кафе на улице Восстания. С ними за столиком оказалась красивая молодая женщина, темная шатенка – такие всегда нравились Игорю.

У мужчин было хорошее настроение, и Миша вдруг завел разговор с дамой. Из кафе вышли одновременно, и, когда они предложили ее подвезти, незнакомка согласилась. В дороге выяснилось, что дама больше расположена к Игорю, а не к Мише. Возможно, она сразу распознала в Игоре шефа, а в Мише – подчиненного.

Шатенка была очаровательна, от нее приятно пахло духами, и к концу недолгого пути Игорь понял, что не хочет и не может с ней расстаться.

Перехватив у Миши инициативу, он пытался произвести на шатенку впечатление – что-то рассказывал, шутил, сыпал комплиментами.

Миша, слегка обиженный таким поворотом дела, оставил их вдвоем, и в тот же вечер Игорь неожиданно оказался в уютной маленькой квартирке на Конной улице.

Людмила была не права, считая, что Игорь не замечает ее состояния, что не жалеет жену, видя ее терзания. Игорь искренне страдал, как и полагается приличному женатому мужчине в таких случаях. Его мучили приступы раскаяния.

Каждый раз, когда он приходил от шатенки домой и видел красные от слез глаза жены, ему было ужасно стыдно. Он отводил взгляд, старался избежать неприятных объяснений и ссор. Но только это плохо получалось.

Вскоре, изменяя своим привычкам, он стал понемногу выпивать, прежде чем отправляться домой. Когда выпьешь, многое представляется в ином свете. Хочешь решить трудную проблему – выпей побольше, и окажется, что есть выход. Только утром, когда придешь в себя, выяснится, что он не годится. Когда Игорь бывал у любовницы, ему казалось, что он любит ее. Провожая его, шатенка, очаровательно надув прелестные губки, морщилась:

– Опять ты едешь к жене, хоть бы раз сделал мне подарок и остался на всю ночь.

А когда он приезжал домой и видел перед собой Людмилу, его охватывало такое чувство вины и жалости, что делалось очевидным: его любовь живет в его доме. В конце концов он решил, что любит обеих женщин.

С таким ощущением можно было жить и дальше, если бы не одно обстоятельство: шатенка мечтала о замужестве. Она не говорила об этом прямо, но часто мечтательно вздыхала:

– Ах, как нам с тобой было бы хорошо вместе…

Игорю и самому хотелось этого! Он согласен был жениться на шатенке и жить только с ней, а не с Людмилой, которая, конечно, хороша, но… Вот если бы Людмила сама подала на развод…

– Как здорово, что у вас нет детей, однажды сказала шатенка в минуту откровенности. – С детьми всегда сложности и масса моральных обязательств. А так, может быть, когда-нибудь ты решишься оставить свою грымзу.

– Она не грымза, – честно возражал Игорь. – Просто я ее разлюбил, но она вполне достойная женщина.

– Если не грымза, значит, шлюха, – не унималась шатенка. Увидев, что Игорю не понравились ее слова, чмокнула его в щеку и мягко сказала:

– Не сердись, милый… Просто мне обидно, что ты не со мной…

Помимо проблем с женщинами Игоря беспокоила и другая – Миша. Взяв приятеля на должность исполнительного директора, Игорь возлагал на него большие надежды.

В первое время они вроде оправдывались. Но вскоре обнаружилось, что Миша – обыкновенный болтун и бездельник.

Он мог часами говорить о разных планах, придумывать невероятные проекты, как заработать миллион долларов. Проекты были несбыточными, а за время, потраченное попусту, уходили реальные деньги.

Миша не мог и не хотел работать, он мог только говорить о работе. При этом он стал соваться в дела Игоря. Так, Игорь узнал, что Миша пытается выяснить у главного бухгалтера банка, сколько денег на личных счетах Игоря. У самого Игоря он интересовался стоимостью и наименованием его ценных бумаг.

Размышляя об этом, Игорь похвалил себя за осторожность и осмотрительность.

Все-таки он верно поступил, приняв Мишу на работу по трудовому договору, а не ввел, например, его в состав учредителей своего акционерного общества.

В России система частной собственности только начинала развиваться, многие люди еще не понимали, что значит участие в управлении капиталом. Порой не видели разницы между нанятым работником и пайщиком. Бывало, что по пьянке говорили:

– Ты, Вася, мой школьный товарищ, я тебя хорошо знаю, становись учредителем моего ООО.

А что потом? Печальные бывали истории, особенно когда появлялись серьезные деньги, приличные доходы. И начинались так называемые разборки. Одни пайщики расправлялись с другими – зачастую недавними друзьями. Нередко доходило до заказных убийств.

Игорь, учтя чужой горький опыт, осторожничал – и не напрасно, как выяснилось. Теперь ему пришлось объявить Мише об увольнении.

Игорь знал, что Миша вообще-то хороший, честный парень, помнил, что в студенческие годы тот был борцом за всеобщую справедливость, поэтому после неприятного разговора обнял его по-товарищески за плечи и заверил, что, несмотря ни на что, друзьями они останутся.

– Может быть, я сам виноват, – расчувствовавшись, сказал Игорь. – Ты близко к сердцу не принимай, устроишься еще, все будет хорошо. В гости заходи, мы с Людмилой будем рады.

– С Людмилой? – усмехнулся Миша. – А с той у тебя уже все?

– С кем? – не сразу понял Игорь. Потом вспыхнул и спросил небрежно:

– А при чем тут она?

– У меня, между прочим, отбил, – напомнил Миша, и глаза его стали недобрыми. – А теперь и слышать не желаешь?

Игорь нетерпеливо махнул рукой:

– Ладно, оставим этот разговор, у меня много дел…

В институте Мишу называли «совестью курса» – настолько он был принципиален в вопросах справедливости. Мечтал, чтобы всем было дано поровну, вмешивался, если, по его мнению, это правило нарушалось. Больше всего Игоря возмутил бесстыдный интерес Миши к его капиталу – какое ему дело? Деньги у Игоря были размещены в разных местах. Его состояние кроме собственной фирмы и служебных счетов, где доля капитала Игоря составляла почти семьдесят процентов, включало еще два счета – валютный и рублевый, кое-что перевел в ценные бумаги.

Прежде бумаги находились в том же банке, где и его счета, однако совсем недавно Игорь принял меры предосторожности. Если бы его спросили, чего именно он опасается, Игорь затруднился бы с ответом. Он забрал свои ценные бумаги и во время очередной поездки в Таллин отвез их туда. Пользуясь услугами партнера – гражданина Эстонии, положил все в банковский сейф.

Зачем он это сделал, чего опасался? Скорее всего, была подспудная мысль: если он все-таки разведется с Людмилой, то на эти бумаги она не сможет претендовать.

* * *

Удивительно, но Миша принял приглашение Игоря и пришел в гости. То ли всерьез воспринял вежливые слова Игоря, сказанные на прощание, то ли хотел загладить неприятное впечатление от последнего их разговора.

Миша позвонил ему через несколько дней после увольнения и сообщил, что хочет заглянуть «на чашку водки», как говорится.

«Зачем ему это? – недоуменно пожал плечами Игорь. – Чего он хочет? Я ведь пригласил его просто для проформы. Надо было как-то утешить».

– Конечно, приходи, – ответил Игорь. Ему тут же пришлось звонить Людмиле, чтобы предупредить: них будет гость, нужно соответственно подготовиться.

«О чем мне с ним говорить? – раздраженно подумал Игорь. – Неужели хочет вернуться на работу? Нет, вряд ли».

Людмила даже обрадовалась звонку мужа. Она подумала, что этот вечер, может быть, изменит к лучшему их с мужем отношения. В таких случаях не знаешь, что может повлиять. У нее появилась надежда. Ей вдруг пришло в голову, что можно еще кого-нибудь пригласить, специально для Миши, тогда вечеринка была бы веселее.

Наташа! Она деловая и активная женщина, к тому же хорошенькая. Будет болтать с Мишей, а у нее появится возможность вновь сблизиться с мужем.

Людмила перезвонила Игорю:

– Твой Миша придет один?

– Ну-у… – промычал Игорь недоуменно, – думаю, что да. Я на это надеюсь, по крайней мере.

– Может быть, мне позвать свою подругу? – предложила Людмила. – Она очень хорошая, будет не так скучно, как с этим твоим букой. Если уж решили собираться…

Игорь задумался. Ну что ж, вечер все равно потерян. Какая разница – будет еще кто-то или нет? К тому же Игорю пришло в голову, что присутствие еще одной молодой дамы вполне уместно: при ней Миша не посмеет опять проситься на работу.

– Конечно, приглашай, разрешил он и повесил трубку.

К вечеру Людмила готовилась основательно. Посетила большой продуктовый магазин на Вознесенском проспекте, накупила там деликатесов, благо в Деньгах недостатка не было, и вернулась домой. Готовить она не любила, поэтому принесла в основном закуски и полуфабрикаты. Но главное для нее было не в этом. Главное – ей выглядеть и вести себя так, чтобы Игорю понравилось.

Людмила тщательно продумала свой наряд. Она надела длинное платье, гладко зачесала назад волосы и прикрепила сзади черный шелковый бант. Блондинка с черным бантом – это должно произвести впечатление.

Потом позвонила Наташе, объяснила ей ситуацию, и та мгновенно согласилась:

– У меня все равно свободный вечер. Мой мужчина сегодня занят. Посмотрю на этого Мишу, может, он мне сгодится, если ты на него не претендуешь.

– Ради бога! – воскликнула Людмила. – Сделай одолжение, займись. Я его разок видела, он мне не понравился.

– Ну да! – хихикнула Наташа в трубку. – Зачем тебе какой-то Миша, у тебя есть мужчина покруче.

Вечером все началось так, как и предполагала Людмила. Гости явились вовремя, когда закуски уже стояли на столе.

Они сидели, выпивали, о чем-то болтали, но Людмила все время ощущала напряжение, что-то такое висело в воздухе, не позволявшее ей расслабляться.

Что ее тревожило, Людмила не могла понять: то ли то, что Миша восторженно смотрел на Наташу, то ли то, что Игорь чересчур восхищался Наташей. Ей было обидно. Не для того она позвала подругу, чтобы Игорь пялился на нее, а не на собственную жену.

Наташа держалась безукоризненно, с обоими мужчинами холодна и сдержанна.

Она сидела за столом, красивая и яркая, но даже не кокетничала. Людмила отметила, что Наташа чем-то походила на школьную учительницу – так строга и серьезна она была.

«Молодец, умеет себя держать», – почти с завистью подумала Людмила.

В атмосфере вечера все же сохранялось напряжение, будто присутствующие знали что-то такое, о чем не хотели говорить.

Людмила с трудом сдерживала себя. Если так и дальше пойдет, вряд ли ей удастся соблазнить Игоря. Разве о таком вечере она мечтала?

Наверное, и остальные ощущали неловкость, потому пили много и охотно.

Выпили одну бутылку коньяку, открыли вторую, потом добавили еще мартини с шампанским.

– Мешать нехорошо… – вздохнул Игорь, открывая шампанское. Никто его не поддержал, и он почти обреченно объявил:

– Ну, продолжим.

– Давайте танцевать, – предложила Людмила к концу вечера. Если они будут так сидеть, то напьются основательно, и ничем хорошим это не кончится. А в танце она сможет поговорить с Игорем. Если не сделать этого сейчас, то потом будет поздно. – Давайте танцевать… – повторила она.

– Давайте, – первым откликнулся Миша. – А музыка у вас есть?

Поставив кассету, Людмила повернулась, будучи уверена, что Игорь сейчас пригласит ее на танец. И тут ее постиг удар. Игорь улыбнулся Наташе, а та уже протянула ему руку, чтобы идти танцевать.

«Он совсем бабником стал, – в ужасе подумала она, видя, как руки мужа обвили стан Наташи, как его голова склонилась к ней. – Даже не посмотрел в мою сторону». Людмила чуть не плакала. Положение спас Миша – он тут же подскочил к ней, облапил своими мощными руками и повел на середину комнаты.

Людмила была потрясена очевидным предательством мужа, губы ее тряслись, и она ничего не могла с собой поделать. Чтобы не разговаривать с неприятным ей Мишей, она опустила голову, как бы положив ее на его плечо.

Краем глаза она следила за другой парой. Игорю явно нравилась Наташа. Он проводил руками по ее спине, опускался ниже, на бедра, что-то шептал на ухо.

Наташа оказалась верной подругой – она никак не реагировала на заигрывания. Ее спина оставалась ровной, прямой, в танце она не прижималась к Игорю. В те мгновения, когда Наташа поворачивалась к ним лицом, Людмила с удовлетворением следила за ее лицом – по-прежнему холодным и отстраненным.

Именно так и должна вести себя женщина, если с ней заигрывает муж подруги.

Однако все это не утешало Людмилу. Ведь рушилась последняя надежда наладить отношения с мужем. Она так старалась, а он, свинья, нагло в ее присутствии ухаживает за Наташей.

Она так увлеклась своими переживаниями, что даже не заметила, как закончилась одна мелодия и началась другая, такая же медленная. Во время танца они с Мишей оказались около двери, ведущей в коридор.

– Уединимся? – прошептал Миша и внезапно, не дожидаясь ее согласия, увлек в коридор, а потом на кухню.

От растерянности Людмила покорно последовала за Мишей: может, он хочет сказать что-то важное и обидится, если она вдруг откажется поговорить с ним.

Но все оказалось гораздо прозаичнее. Как только они оказались на кухне, Миша прислонил ее к стене и стал целовать. При этом он грубо тискал ее грудь и шарил под платьем.

Миша не понравился Людмиле с первого взгляда, а сейчас, когда он вдруг стал приставать к ней, сделался особенно ненавистен. Руки его казались липкими, а от запаха изо рта чуть не вытошнило. Запаха, наверное, такого не было, просто из-за отвращения к этому мужчине все казалось в нем неприятным и мерзким.

Кроме всего прочего, ее потрясло его нахальство. Приставать к хозяйке дома, да еще в присутствии мужа, – это уж слишком!

Наверное, Михаил, увидев, как Игорь ухаживает за Наташей, решил, что путь свободен, и захотел воспользоваться моментом.

– Не надо, отпусти меня… – зашипела Людмила, яростно отбиваясь.

– Да ладно тебе, – бормотал Миша. – Нечего кривляться…

– Отпусти, отпусти, я позову Игоря!.. бормотала она, пытаясь опустить подол платья.

– Да не ломайся ты, – не отступал Михаил.

В отчаянии Людмила оттолкнула его и, размахнувшись, ударила Михаила по лицу. Пощечина получилась крепкая – видно, от испуга. Людмила боялась, что Игорь заглянет на кухню и увидит ее в объятиях гостя.

Миша тут же отпустил ее. Несколько секунд смотрел на нее в упор. Он явно не ожидал такой реакции.

– Ну ты пожалеешь об этом, – наконец произнес он, приходя в себя. – Ты еще вспомнишь этот момент…

Но Людмила, не обращая внимания на его слова, устремилась в комнату. Миша догнал ее, схватил за руку. Схватил так сильно, что от его пальцев потом еще пару дней на запястье оставались два небольших синячка.

– Ты еще передумаешь!.. – прошипел он.

Людмила думала, что он станет просить ее не говорить мужу о его домогательствах, однако Михаил об этом и не помышлял. Похоже, ему было совершенно все равно, узнает Игорь об этом или нет.

Людмила нетерпеливо рванулась от него – злость и обида захлестнули ее. Ей было противно думать, что он воспринимал ее как доступную женщину. Ведь он не мог знать о том, что она имеет любовника. Тогда с чего он взял, что ее можно тискать почти на глазах мужа?

Игорь с Наташей уже не танцевали – они сидели у стола, будто ожидая возвращения Миши и Людмилы. По их лицам ни о чем нельзя было догадаться.

Вечером, уже лежа в постели, Людмила решилась рассказать Игорю о посягательствах Миши. Но муж вовсе не удивился и не возмутился, только коротко буркнул:

– Говнюк, – и, повернувшись на бок, закрыл глаза.

* * *

Теперь Людмила жила как во сне – страстное чувство, возникшее после первой встречи с Вадимом, теперь захлестнуло ее.

Иногда звонила Наташа, даже забегала пару раз. Она расспрашивала о том, как развивается любовная связь, но Людмила предпочитала отмалчиваться.

– Все хорошо, – неизменно отвечала она, но мучительно краснела при этом. – Мне все очень нравится.

Ей было стыдно так говорить, она чувствовала себя похотливой дамочкой.

Невозможно рассказать кому бы то ни было, даже подруге, о том, как у них с Вадиком все бывает. Она буквально забыла себя, растворилась в новых ощущениях.

Людмила напоминала больного человека, который чутко прислушивается к своему состоянию, с тревогой и удивлением обнаруживая все новые симптомы болезни…

А потом случилось непоправимое…

В один из дней позвонил Вадик:

– Ты сегодня одна дома? Муж-то на работе?

– Да, конечно, – с готовностью ответила Людмила, ожидая, что тот позовет ее к себе, как всегда. Однако Вадик, немного помолчав, спросил вдруг:

– А если ты одна, то почему меня к себе не приглашаешь?

Людмила опешила, ей такое и в голову не приходило. К себе? И зачем? Ведь так удобно встречаться в квартирке на Невском.

Она молчала, не зная, что ответить, – настолько странным и неожиданным было такое предложение. Он, прерывая паузу, спросил грубо:

– В чем дело? Ты что, не хочешь меня видеть? Если так, то скажи, – настаивал Вадик. – Тебе не хочется? Так я тебя понял?

– Хочется… – тихо произнесла Людмила.

– Ну тогда приглашай меня к себе. Моя квартира сегодня занята.

Людмила, запинаясь, назвала адрес.

– Жди, я скоро буду, – сказал он и повесил трубку.

Людмила не стала особенно готовиться к его приходу, только переоделась и причесалась. Все буквально валилось у нее из рук. В первый раз она одна принимала в доме мужчину.

Вадик пришел быстро. Вошел, по-хозяйски осмотрел квартиру.

– А выпивку, надеюсь, приготовила? – спросил он. У них так повелось – алкоголь обеспечивала Людмила.

«Ты – богатая женщина, тебе и покупать», – посмеиваясь, говорил Вадим.

«Я не богатая, – возражала Людмила. – Это мой муж – богатый человек».

«Какая разница? – смеялся Вадик, и его грубое лицо расплывалось в глумливой ухмылке. – Богатые мужья для того и существуют, чтобы их жены имели возможность угождать другим мужчинам».

Людмила достала из бара бутылку, поставила на стол. Вадим налил себе большую стопку.

– Для зарядки, – весело пояснил он. Он вновь засмеялся и привычно шлепнул Людмилу по ягодицам. – Ну раздевайся, – велел Вадик. – Нечего драгоценное время терять.

Он направился в спальню, где стояла широкая супружеская кровать, накрытая шелковым покрывалом с вышитыми на нем цветными попугаями.

– Это ваша лежанка? – спросил Вадик, поворачиваясь к вошедшей за ним Людмиле. – Ну ложись…

– Нет! – В глазах Людмилы промелькнул ужас. – Только не здесь, прошу тебя. Тут не надо, пойдем лучше туда, – кивнула она в сторону комнаты. – Там есть диван, ты же видел. Пойдем туда!.. – умоляла она.

Быть с любовником на супружеской кровати представлялось ей страшным святотатством, осквернением дома, предательством по отношению к Игорю.

Если бы она не молила так горячо, он уступил бы. Но, увидев, что Людмила боится этого, Вадим захотел продемонстрировать свою силу.

– Ложись! – прикрикнул он и повалил ее на кровать. Грубо перевернув женщину на живот, задрал платье. – Подними задницу и скидывай трусы, – не меняя тона, произнес он, повелительно шлепнув Людмилу по ягодицам.

Уткнувшись лицом в подушку, Людмила стянула с себя трусики…

Она не слышала, как через полчаса в двери повернулся ключ и на пороге прихожей возникла фигура мужа. Дверь в спальню была открыта, так что Игорь сразу увидел, что происходит. Прямо перед ним была супружеская кровать, а на ней – стоящая на карачках Людмила с задранным чуть не до шеи нарядным платьем, а сзади нее пристроился незнакомый мужчина. Игорь увидел белые бедра своей жены, ритмично сотрясающиеся под натиском незнакомого мужчины. Он не видел лица Людмилы, но слышал болезненно-сладостные стоны…

Игорь не знал, сколько секунд или минут он стоял в оцепенении.

Вдруг Вадим повернул голову и увидел вошедшего. Он мгновенно отпустил Людмилу и, соскочив с кровати, быстро застегнул брюки.

Какое-то время мужчины молча смотрели друг на друга. Вадик нашелся первым:

– Извини, мужик. Я не знал, что ты придешь… Извини.

Он произнес это миролюбиво, как-то по-свойски. Людмила, сидя на кровати, пыталась пригладить растрепавшиеся волосы. Но скрывать было уже нечего – Игорь все видел.

– Уходите отсюда… – глухо произнес Игорь, отворачиваясь от Вадика.

– Конечно, – покладисто отозвался тот, выходя в прихожую. Он схватил свое пальто и, не надевая его, выскочил на лестницу. На Людмилу он так и не взглянул.

Дверь за Вадиком захлопнулась, в квартире стало тихо. Игорь молча стоял у окна, не глядя на Людмилу. За это время она более или менее привела в порядок одежду, отдышалась. Игорь не мог даже смотреть на жену. Теперь она стала для него чужим человеком.

Людмила молчала, даже не пытаясь оправдываться. Конечно, она могла бы обвинить во всем Игоря – ведь он первый начал ей изменять, а с ее стороны это был просто шаг отчаяния. Но она не решилась, поняв, что все бесполезно.

Действительно, Игорь был страшно подавлен – для него измена жены стала ударом. Он и сам ей изменял, но никогда не приводил любовницу в дом. Нет, он никогда не сможет простить жену.

– Собирайся и уходи, – медленно произнес он. – Мы должны расстаться. – Было ясно, что он принял окончательное решение. – Так больше не может продолжаться…

Людмила захотела вдруг спросить, почему он заявился домой среди бела дня, чего никогда не делал. Может быть, его кто-то предупредил? Но она не решилась.

Игорь молчал и что-то обдумывал.

– Я понимаю, что тебе, наверное, некуда идти, – наконец произнес он. – Этот тип вряд ли тебя пригреет. Ты не можешь уйти к нему? – Он впервые взглянул на Людмилу.

Она отрицательно покачала головой.

– Я так и думал, – сказал Игорь презрительно. – Ты нужна ему совсем для другого. Боже мой, до чего ты докатилась! Связалась с каким-то подонком. Чего тебе не хватало?

Это был риторический вопрос, отвечать на него Людмила не собиралась. Чего ей не хватало? Неужели он не понимает? Ей не хватало именно его.

– Значит, так, – решительно произнес Игорь, – ты пока останешься здесь. А я уйду. Завтра же подам на развод, а ты можешь подыскать себе что-нибудь.

– Что подыскать? – не поняла Людмила.

– Ладно, я куплю тебе какое-нибудь жилье, чтобы ты не говорила, что я выгнал тебя из дому. Живи пока тут, а через неделю-две соберешь вещи и переедешь в другую квартиру, где сможешь без помех принимать своих любовников, – язвительно закончил он. – Я тебе позвоню… пообещал он и громко хлопнул дверью.

Людмила осталась одна. Она подошла к окну и видела, как Игорь садится в машину и отъезжает от дома. И вдруг она заметила, что на переднем сиденье рядом с Игорем кто-то сидит. Она пригляделась. Из окна было невозможно разобрать лица, но было очевидно, что это женщина.

«Он приехал с любовницей, – догадалась Людмила. – Можно представить, как она торжествует. Удивительно, мы вроде на одних ролях, однако мое положение незавидное…» Дальше додумывать не хотелось.

Несколько дней Людмила находилась в депрессии. Она не представляла, что с ней будет. Как дальше жить?

Каждый день с самого утра она смотрела в окно, прислушивалась к шагам на лестнице, ждала телефонных звонков. Так заключенный в тюрьме ждет приговора, решения своей участи. Наконец Игорь позвонил и ледяным тоном объявил:

– Я нашел тебе квартиру. Ты должна ее посмотреть. Если подойдет, я ее куплю. И еще: нужно зайти в загс и подписать бумаги на развод.

Детей у них не было, поэтому процедура развода была простой.

Поскольку после всего происшедшего Людмила находилась в состоянии ступора, то никак не могла сосредоточиться на квартире, которую ей показал Игорь.

Это была однокомнатная квартира, довольно далеко от центра, зато рядом со станцией метро. Комната довольно маленькая, но Людмила не возражала.

– Я согласна, – сказала она равнодушно.

– Тогда поедем в загс, – сухо предложил Игорь.

Он приехал не один, в машине рядом с ним сидел его сотрудник – молодой человек, все время шмыгавший носом. Игорь, видно, специально взял его с собой, чтобы по пути они с Людмилой не могли вести личных разговоров. Игорь всячески подчеркивал, что хочет поскорее закончить дела, связанные с бывшей женой.

А вот в загсе Людмилу ожидало потрясение.

Она уже не раз задавала себе вопрос: а не подстроено ли было все заранее?

Очень странно, что в «нужный» момент Игорь появился дома.

Похоже, кто-то сообщил ему, что у Людмилы свидание с любовником. Более того, Игорю, видимо, стали известны время и место. А кто сидел с ним тогда в машине? Что это была за женщина?

Теперь, в загсе, все прояснилось.

Игорь пропустил Людмилу впереди себя. Она вошла в большой полукруглый зал и увидела идущую ей навстречу… Наташу. Женщины остановились и несколько секунд рассматривали друг друга. Людмила видела сияющее лицо Наташи, ее глаза светились торжеством.

Сзади подошел Игорь и остановился рядом. Наташа демонстративно обняла его рукой за шею и поцеловала.

– Ты удивлена? – спросила бывшая подруга. – Напрасно. Мы с Игорем уже давно встречаемся. Я всегда говорила ему, что ты развратница и живешь с ним только из-за денег, а он не верил. Ну вот, теперь убедился…

Она отпустила Игоря, и лицо ее приняло торжествующее выражение.

– Зачем ты пришла? – недовольно произнес Игорь. -Мы же договорились, Наташа…

– Я подумала, что нам с Людочкой следует выяснить отношения. Чтобы не было неясностей. Кроме того, мы ведь с тобой собирались подать заявление. – Наташа кивнула на дверь, где сидели чиновницы загса. – Зачем приходить сюда дважды? Мы все сделаем одновременно.

…Только теперь Людмила начала понимать, что произошло. Именно Наталья была любовницей Игоря, это у нее он задерживался допоздна! А она считала ее подругой, доверяла ей, просила совета и поддержки. Можно себе представить, как они потешались над ней вдвоем! И правильно делали – нельзя быть такой доверчивой.

Наташе, конечно, было выгодно, чтобы Людмила изменила Игорю. Поэтому она так настойчиво предлагала ей завести любовника. Наверное, Вадик сообщил ей, что сегодня они встречаются у Людмилы. А дальше все просто – Наташа позвонила Игорю и тут же привезла его, чтобы сам убедился в измене жены.

Людмила с трудом удержалась на ногах. Удар был нанесен расчетливо и безжалостно. Ей хотелось убежать, закрыться где-нибудь и плакать, плакать…

– Ну пойдем, что время терять? – подтолкнул Игорь Людмилу в соседнюю комнату, где принимали заявления на развод.

При этом он выразительно посмотрел на Наташу, давая понять, что не одобряет ее прихода. Игорю было неприятно делать больно даже изменившей ему жене.

Собственно, он сам узнал о том, что Наташа – подруга Людмилы, совсем недавно. Он совершенно не подозревал, что они знакомы, что учились вместе. Он узнал обо всем только в тот вечер, когда к ним в гости пришел Миша. Людмила познакомила их с Наташей. Игорю стоило огромного труда изобразить, что видит Наташу впервые. Бывают же такие совпадения!

Уже потом он сообразил, что Наташа-то, скорее всего, знала о том, что ее любовником является муж подруги. Он даже спросил ее об этом при следующей встрече.

– Конечно, знала, – беззаботно согласилась Наташа. – Ну и что? Я ведь встретила и полюбила тебя, не подозревая, что Людмила – твоя жена. Потом догадалась, конечно, но сердцу не прикажешь. – Она игриво улыбнулась и добавила:

– А ведь хороший получился сюрприз, правда? Ты приходишь домой, а там сидит твоя возлюбленная.

Игоря все же смущало такое отношение Наташи к подруге.

– А тебе не стыдно? – спросил он нарочито-шутливым тоном, пытаясь скрыть свое отношение к ее поступку. – Она ведь считает тебя подругой, доверяет… – Он натянуто улыбнулся.

– Нет, не стыдно, – решительно заявила Наташа. – Я люблю тебя и хочу быть с тобой. А то, что ты женат на Людке, – ничего не значит. Она же не любит тебя так, как я. И тебе с ней не так хорошо, как со мной, правда?

Что правда, то правда. Игорь на самом деле был сильно увлечен Наташей. Ему было двадцать пять лет, и он не был завзятым ловеласом, поэтому первое же увлечение показалось ему настоящей любовью.

– Ты права, – ответил он, целуя Наташу. – Нам с тобой очень хорошо.

– А будет еще лучше, – перебила его Наташа. – Как только ты расстанешься с ней и мы соединимся навсегда.

– Но Людмилу все же жаль… – искренне произнес Игорь. – Она так переживает. Я вижу, что она догадывается. Неужели ты спокойно можешь смотреть ей в глаза, зная, что из-за тебя она несчастна?

Поразмышляв всерьез, Игорь, может быть, догадался бы, что представляет собой его очаровательная возлюбленная. Но времени на размышления у него и не оказалось, а Наташа между тем все продумала.

– Мне вовсе не стыдно, – возразила она твердо, – к тому же она далеко не страдалица… Мне ли не знать…

– Что ты имеешь в виду? – Игорь уловил в словах Наташи намек.

– Я знаю, что Людка тебе вовсю изменяет, – охотно сообщила Наташа. – Она сама мне рассказывает, как бегает к любовнику.

Игорь не поверил ей, ведь он хорошо знал свою жену, знал, что она его любит. Но оказалось, что Наташа готова представить доказательства.

– Только обещай мне, – сказала она, – обещай: если сам в этом убедишься, то перестанешь ее жалеть и разведешься. Обещай! – Наташа села к Игорю на колени. – Конечно, будь она честной женщиной, я бы не стала разбивать семью. Но почему мы с тобой страдаем из-за того, что не можем быть вместе, а Людка в это время вовсю развлекается с мужиками!

Игорь пообещал, что выполнит условие Наташи. Естественно, она не стала рассказывать ему о своем участии в поисках любовника для подруги. Она рассудила так: Игорь об этом никогда не узнает, потому что Людмила не посмеет ему сказать.

Наташа ждала Игоря в машине, когда тот поднимался к себе в квартиру, где находилась Людмила с любовником.

Когда спустя пять минут из подъезда выскочил Вадик, торопливо застегивая пальто, Наталья удовлетворенно улыбнулась и закурила сигарету. Судя по всему, операция складывалась удачно. Только бы теперь у Игоря хватило решимости выгнать Людку из дому!

– Ты оставил ее там? – спросила Наташа, как только Игорь сел в машину. – Значит, убедился, что я не вру?

– Я не могу прогнать ее сразу, – виновато ответил он. – Ей же некуда идти.

Я должен сначала купить ей жилье, а потом мы с тобой переедем сюда.

Игорь был растерян и несчастен.

– Ну не горюй, – успокаивала Наташа, нежно целуя в ухо. – Ведь я с тобой, мы любим друг друга.

Игорь согласно кивнул и завел мотор машины.

– Доверчивый рогатый муж… – насмешливо прошептала Наташа.

* * *

В загсе Людмила механически подписала заявление о разводе и потом равнодушно наблюдала, как Игорь с Наташей пишут заявления для вступления в брак. Силы оставили Людмилу, она ощущала себя растоптанной. И уже не реагировала на ехидные слова Наташи.

– Я надеюсь, ты скоро освободишь нам с Игорем гнездышко, – высокомерно заявила Наташа, УХОДЯ.

А потом Людмила собирала свои вещи, готовясь к переезду в новую квартиру.

Это было унизительно – ведь ее выгоняли!

Кстати, а что она теперь будет делать? Людмила пока еще ни разу не задавала себе этот вопрос. Через несколько дней приехали Игорь с Наташей.

Похоже, Наташа не отпустила Игоря одного, опасаясь оставить их с Людмилой наедине.

Они вошли в квартиру, увидели раскрытые чемоданы, разбросанные вещи и среди этого хаоса – растерянную Людмилу. Она никак не могла собраться – все валилось из рук.

– Могла бы и поторопиться, – недовольным тоном напомнила Наташа. – Незачем тянуть время, у меня большие планы по переустройству этого дома, так что пора начинать.

Игорь взглядом попытался остановить Наташу, но безуспешно.

– У тебя есть чем заняться? – спросил он у Людмилы. И тут же пояснил:

– Я имею в виду: где ты собираешься работать?

Людмила недоуменно взглянула на него. Она пыталась сосредоточиться на мыслях о собственном будущем, но все как-то не получалось. За последние годы она привыкла, что обо всем заботится муж. Не работала и не видела, как работает Игорь. И как-то забыла, что деньги на еду, кров и всякие удовольствия надо зарабатывать…

Игорь с Наташей вскоре ушли, а Людмила задумалась.

Пойти работать учительницей в школу? Никогда. Вернуться к маме в тихий волжский городок? Никогда. Что же тогда? Размышляя об этом, Людмила так и просидела недвижно на диване до самого вечера.

Вечером вдруг явился Вадик. Точнее, сначала позвонил, а потом пришел. Он, видно, знал, что Людмила осталась одна и Игоря тут нет.

Людмила подумала, что даже хорошо, если придет Вадик. Поможет отвлечься от тяжелых мыслей, забыться.

«Мне надо встряхнуться, Вадик выведет меня из депрессии», – надеялась она.

Но ее ожидания оказались напрасными. На этот раз Вадик не стал к ней приставать. Только нехотя проверил, не вздумала ли она надеть трусики: в последние их встречи он всегда требовал, чтобы она была без них. Рука скользнула под подол, но не задержалась там. Так и не привыкнув к его манерам, женщина вспыхнула, потянулась губами к Вадику.

– Милый… – прошептала она. Но Вадим, небрежно отстранив Людмилу, спросил:

– У тебя выпить есть?

Людмила достала из бара бутылку, поставила на стол, вынула два бокала – Вадику и себе.

– Ну рассказывай, что тут у вас произошло, – велел Вадим.

Людмила разлила виски и коротко поведала о том, что муж ее бросил и что на днях она переезжает на другую квартиру. О Наташе она умолчала – ей было стыдно признаться, что ее обманула и предала подруга.

– И что же дальше? – заинтересованно спросил Вадик, отхлебнув из бокала. – Что собираешься делать? Была-то богатой дамочкой… – Он выразительно обвел глазами шикарную обстановку комнаты. – Но ведь это все не твое. А ты-то что можешь делать?

Он сочувственно глядел на Людмилу, явно демонстрируя интерес к ее судьбе.

Людмила даже удивилась. Она думала, что совершенно перестанет интересовать Вадика, как только он узнает, что Игорь ее бросил и она больше не богатая дама.

Ведь Наташа – Людмила хорошо это запомнила – говорила ей, что Вадик специализируется только по праздным зажиточным дамочкам. А теперь вдруг такой интерес. С чего бы это?

Людмила промолчала. Ей трудно было говорить о своем будущем. Ведь она ничего не может, ничего не умеет.

– Есть деловое предложение… начал Вадик. И, не дождавшись ответа, продолжил:

– Могу взять тебя к себе. Если хочешь, конечно. Желающие и без тебя есть, но тебе могу удружить. Все-таки ты из-за меня пострадала. – Он весело ухмыльнулся.

Предложение было неожиданным. Но Людмила находилась в таком состоянии, что не в силах была даже удивиться. Да и что теперь могло ее поразить после того, что произошло!

– А что я буду делать? – робко спросила она.

– Мне нужна официантка. Ты, наверное, представляешь, что делают официантки? Ну вот, будешь ездить со мной и работать. Деньгами не обижу…

«Ах да, он же директор вагона-ресторана!» – вспомнила Людмила.

Стать официанткой в вагоне-ресторане – могла ли она подумать о таком!

Однако выбирать было не из чего. В ее нынешнем положении надо было позаботиться хотя бы о пропитании.

– Позвони мне на днях… – Вадик протянул Людмиле свою карточку с телефоном. – Только не тяни. Место хорошее, желающих много.

Поколебавшись, он взглянул на часы и рывком бросил женщину на кровать.

Людмила, как всегда, покорно подчинилась.

Через короткое время Вадик ушел. Людмила поднялась с кровати, медленно прошлась по комнате, включила телевизор и тупо уставилась в экран.

Озабоченные пчелы устремлялись к ярким цветкам, а ласковый мужской голос, которому так хотелось верить, бодро призывал: «Не бойтесь перемен!»

Это была какая-то реклама. Картинка с пчелами исчезла, и появились слова:

«Не бойтесь перемен!» Они ярко вспыхнули на экране перед глазами Людмилы. Ну что ж, решила она, призыв услышан…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

То лето в Петербурге выдалось на редкость жаркое и влажное.

Прошло четыре месяца со дня свадьбы Игоря и Наташи. Молодая жена, как и планировалось, все переделала в квартире: повесила новые картины, заменила ковры и даже настенные часы.

О Людмиле они почти не вспоминали. Только Игорь иногда возвращался мыслями к тому дню, когда застал супругу с любовником. Он никак не мог забыть ее протяжные стоны и вздрагивающие белые ноги. И каждый раз становилось тяжело на душе, душила обида и злость.

Наташа избегала разговоров о бывшей подруге. Это его удивляло: Игорь ожидал, что Наташа при всяком удобном случае будет напоминать ему об измене бывшей жены. Однако Наташа была сдержанна, чем заслужила молчаливую благодарность мужа.

Они увидели Людмилу только однажды, через несколько месяцев после их свадьбы. Проезжая на машине по Загородному проспекту, притормозили перед светофором. Людмила стояла на трамвайной остановке.

Она была одета в тонкую белую кофточку и совсем коротенькую черную мини-юбку, плотно облегающую бедра. В руках у нее были тяжелые сумки с какими-то свертками. Они наблюдали, с каким трудом женщина пытается втиснуться в переполненный трамвай, но не сказали друг другу ни слова. Игорь – потому, что ему было тягостно видеть Людмилу в таком положении, а Наташа – потому, что, как поначалу подумал Игорь, была тактичной женщиной, но, перехватив торжествующий взгляд жены, понял, что ошибся. Он вздохнул и, переключив скорость, двинулся дальше.

Вечером того же дня Наташа сообщила Игорю, что беременна:

– Я еще не ходила в женскую консультацию, но и без консультации твердо уверена – у нас будет ребенок. – Наташа нежно обняла мужа и, заглядывая ему в глаза, прошептала:

– Это будет мальчик. Такой же красивый и сильный, как ты.

Какие еще слова нужно сказать мужчине, чтобы он пришел в восторг? Игорь написал письмо родителям, поделился радостью. Они, хотя и не были знакомы с новой женой Игоря, одобряли перемены в жизни сына, рассудив, что если ему хватило ума стать миллионером, то, наверное, и личную жизнь способен устроить.

Бизнес Игоря развивался успешно. Он давно уже активно занимался не только бензином, но и торговлей лесом, а в последнее время – и строительством. У Игоря была мечта – создать свою торговo-финансовую корпорацию. Такую, о которых читал в иностранных журналах.

Тем не менее он старался вести дела незаметно, не привлекая к себе внимания. Конечно, случались и у него «встречи» с бандитскими группировками, но у Игоря давно уже имелась так называемая «крыша», не раз спасавшая его от всякого рода неприятностей. Да и бандиты в последнее время стали как-то помягче – то ли устали, то ли цивилизовались каким-то образом. Теперь они сами пытались заниматься бизнесом, справедливо рассудив, что это порой менее рискованно, чем прежнее занятие.

Игорь, узнав о том, что у Наташи будет ребенок, будто сам заново родился – от гордости и радостных чувств его словно распирало.

«Надо что-нибудь подарить жене», – пришла ему в голову мысль. Перебрав разные варианты, он отбросил машину, исключил ювелирные изделия – все это банальности – и вдруг вспомнил, что значительная часть его капитала лежит без движения в одном из банков Таллина. Когда-то он положил туда ценные бумаги на всякий случай. Теперь ему стыдно было вспоминать о своих опасениях, что Людмила при разводе потребует себе часть его капитала. Когда они разводились, она ни разу не упомянула о деньгах.

«Она, конечно, развратная женщина, – подумал о бывшей жене Игорь, – и все же не хапуга, не стерва».

Теперь, когда опасаться нечего, можно забрать эти бумаги из банка и подарить Наташе. Один из его знакомых тоже утверждал, что это самый лучший подарок для такого случая.

В каком-то смысле подарок будет символическим – ведь не станет же неопытная в делах Наташа сама размещать или продавать ценные бумаги!

Наверняка она попросит об этом Игоря, но будет считаться, что это ее деньги. Его партнер уверял, что в Америке все так поступают и что выглядит ЭТО благородно.

Итак, решено. Он сделает Наташе сюрприз. Они поедут в Таллин, якобы в небольшое путешествие, а там он откроет ей тайну. Пригласит Наташу в банк и торжественно объявит: «Вот тебе мой подарок по случаю того, что ты скоро станешь матерью моего сына».

Это будет вполне по-европейски, мечтал Игорь. Он даже представил себе, какими радостными глазами будет смотреть на него любимая жена.

Поездка в Таллин, запланированная Игорем, задержалась на неделю. Дело в том, что подошел срок вступать в права наследования квартирой и деньгами Маши на ее счетах в банке.

С квартирой получилось все быстро и просто: в течение нескольких дней Игорь оформил необходимые бумаги и продал ее.

Квартиру приобрел тот самый знакомый, который и посоветовал подарить Наташе ценные бумаги. Алексей занимался торговлей компьютерами, дела у него шли ни шатко ни валко. Ему давно уже надоело снимать квартиру для себя и своей возлюбленной, тратя на это кучу долларов ежемесячно. Он решил, что так больше продолжаться не может, и они с Игорем быстро договорились.

Однокомнатная квартира обошлась Алексею Эдуардовичу в тридцать тысяч долларов, но важно было другое: располагалась она не где-нибудь в Озерках, а недалеко от Исаакиевской площади – в престижном районе Петербурга.

– Когда твоя фирма расцветет, – подбодрил товарища Игорь, – ты в этой квартире будешь принимать иностранных компаньонов.

– Только у меня деньги десятидолларовыми купюрами, – как бы извиняясь, сказал Алексей. – Ты не возражаешь? – Он вынул из кейса толстенную пачку долларов.

Игорю это не понравилось – он не собирался класть деньги в банк, хотел попридержать дома, но ведь не в таких же мелких купюрах!

– Знаешь что, – сказал Игорь доверительно, – ты мне сейчас их не отдавай. Сделаем так: я еду на недельку в Таллин, а к моему возвращению ты поменяешь их на сотенные купюры. Идет?

– Ты не сомневайся, – заверил Алексей. – Езжай спокойно. А когда приедешь, я тебе деньги отдам.

Игорь не сомневался в Алексее. Они были знакомы давно, и всем было известно, что Алексей – честный коммерсант, не жулик.

На радостях Алексей тут же, как только они ударили по рукам, достал из кейса бутылку «Хенесси».

Игорю не хотелось пить вообще, а в этой квартире – особенно, но отказываться было неудобно. Тем более что до своего дома отсюда рукой подать – десять минут медленным шагом.

– Закуски только нет, – сокрушенно покачал головой Алексей. – Забыл совсем.

Они сели за маленький столик на кухне и открыли бутылку. Алексей предлагал пройти в комнату, но Игорь настоял на своем. Ему казалось, что, войдя в комнату, он будто вновь увидит тело убитой сестры, укрытое простыней.

Алексей был давним знакомым Игоря, но никогда прежде им не доводилось так долго и откровенно разговаривать. Высокий, с тонкими чертами лица и некой сумасшедшинкой в темных глазах, Алексей был коренным петербуржцем. Волею обстоятельств лишился жилья и сегодня был очень доволен удачной сделкой с квартирой.

Они выпили почти всю бутылку, когда Алексей вдруг увидел, как в его рюмку попала маленькая мушка. Он долго молча наблюдал, как мушка барахталась в янтарного цвета жидкости.

Заметив, как Алексей пристально уставился на нее, Игорь улыбнулся:

– Соревнования по плаванию…

Алексей вдруг судорожно глотнул воздух, глаза его помутнели, и он рывком выскочил из-за стола. По звукам, доносившимся из ванной комнаты, Игорь догадался, что товарищу плохо.

– Хилый народ пошел, – вздохнул он и хотел было идти выручать незадачливого собутыльника. Но тот вскоре вернулся, напряженно улыбаясь.

– Извини, – сказал он. – Мне неудобно, что так получилось.

– Нет у тебя закалки, – тоном знатока отметил Игорь. – Сразу видно, что ты в общежитии никогда не жил, там бы такую практику приобрел!

– Да нет, – досадливо отмахнулся Алексей, – тут совсем другое. Это из-за мухи. – Он сел за стол и вылил себе остатки коньяка в чистую рюмку. Потом посмотрел рюмку на свет и неожиданно признался:

– Мне все время снится странный сон. Будто я сижу, а вокруг меня мухи ползают, противно так вьются, копошатся.

И очень много этих мух. А потом они мне во сне в рот заползают, в уши, в ноздри. Я от этого кричу, а Светка меня будит каждую ночь. Сам не знаю, с чего вдруг такой сон. Вот посмотрел сейчас на эту муху и сон вспомнил… – Он смущенно умолк.

– Да… – посочувствовал Игорь. – Тебе что-нибудь успокоительное надо принимать.

И вдруг подумал о том, что ему бы заботы Алексея. Подумаешь – мухи снятся!

Странно слышать о такой проблеме человеку, у которого полгода назад убили родную сестру и которому изменила жена.

Вспомнив о своих бедах, он рассказал Алексею, что недавно заходил в милицию – хотел узнать, как продвигается следствие по убийству Маши. Пряча глаза и делая вид, что очень занят, следователь сообщил, что они «сначала напали на след, но потом, к сожалению, его потеряли».

Он что-то невнятно объяснял Игорю, изображая заинтересованность. Игорь понял, что никто толком этим делом не занимается. Как известно, милиция считает «глухарем» любое преступление, если преступник не явился сам с повинной со связанными за спиной руками.

– Ясно, что здесь действовали профессионалы, – многозначительно качая головой, произнес следователь.

Словом, Игорю дали понять, что поиски безрезультатны. Правда, следователь, отметив дорогое пальто Игоря, вдруг заявил, что за отдельную плату все же можно провести некоторые оперативно-розыскные мероприятия. Но Игорь не стал связываться с вымогателем. Он рассудил так: если бы этот следователь хотел и умел работать, он бы делал это вопреки всему. И значит, он все равно ничего не сделает, даже если ему заплатить…

Алексей, выслушав Игоря, пожал плечами:

– Кто же этого не знает? Ты что, надеялся, что они будут что-то делать?

Милиция даже за деньги не может нормально работать.

Бутылка опустела, Игорь с Алексеем попрощались и разошлись. Алексей сразу получил от Игоря ключ от купленной квартиры и еще раз клятвенно заверил, что через неделю обязательно отдаст всю сумму в сотенных купюрах.

Игорь шел домой, радуясь, что дело закончено и завтра они с Наташей могут уехать на недельку. Последние месяцы он был так занят, что не мог съездить с Наташей даже в свадебное путешествие.

Да и вообще, последние полгода были тяжелыми для Игоря. Одно приятное событие – женитьба на Наташе. Ой, нет. Он вдруг вспомнил о будущем сыне.

Значит, не одно приятное событие, а целых два! И все-таки он страшно устал за это время. Но теперь впереди целая неделя отдыха.

Они проведут вместе семь дней, и никто не будет им мешать. Он представил, как они гуляют по Кадриоргу, сидят в уютных ресторанчиках и подолгу говорят о будущем ребенке.

Игорь свернул с празднично освещенной Исаакиевской площади, прошел по темным дворам и мимо правления Сбербанка и вышел с Вознесенского проспекта на Казанскую улицу возле магазина, торгующего картинами. Ему вдруг захотелось купить картину, все равно какую, она будет напоминать им о счастливом дне, когда они отправились в свадебное путешествие. Магазин оказался закрыт, было уже поздно, так что покупку картины пришлось отложить.

Игорь пришел домой в приподнятом настроении. Дома его встретила Наташа в длинном кружевном пеньюаре розового цвета. Она иногда устраивала ему такие сюрпризы – встречала его в прихожей в соблазнительном наряде, а в комнате накрывала стол и зажигала свечи. Игорь понимал, что жена копирует сцены, увиденные в любимых ею зарубежных фильмах, но ему это тоже нравилось.

– У тебя все хорошо? – поинтересовалась Наташа, прижимаясь к Игорю всем телом. – Ты удачно продал квартиру?

Они прошли в комнату. В углу уже стояли чемоданы, которые Наташа успела собрать. Ведь завтра им предстояло ехать.

– Тебе звонил Михаил, – неожиданно сообщила Наташа. – Он сказал, что перезвонит через час. – Она взглянула на часы.

– Что ему от меня понадобилось? – удивился Игорь.

Мишу он не видел с тех пор, как тот приходил к ним с Людмилой в гости.

После того вечера он куда-то пропал, чему Игорь был рад. Все-таки он чувствовал себя неловко, уволив Мишу.

Игорь с Наташей сели за стол. Есть ему не хотелось: у него, как правило, после выпивки пропадал аппетит. Игорь не стал огорчать Наташу, он оживленно что-то рассказывал, а жена охотно слушала. Она, в отличие от Людмилы, всегда интересовалась его работой. Людмиле было все равно, откуда берутся деньги, сколько он зарабатывает, куда размещает капитал. Наташа, наоборот, всегда расспрашивала Игоря о делах. Ему это нравилось.

– Кстати, а как мы назовем нашего мальчика? – вдруг спросил Игорь.

– Наверное, как и тебя, Игорем, – засмеялась Наташа. – Ведь у нас все есть только благодаря тебе. – Она взглядом окинула комнату и добавила:

– Все здесь принадлежит тебе – квартира, обстановка, я сама и наш будущий ребенок. Знаешь, я так этому рада! Ты – настоящий отец семейства.

Глаза ее сияли, она с обожанием смотрела на Игоря. За четыре месяца их совместной жизни Наташа не раз говорила ему об этом, и ее ласковый взгляд как бы подтверждал искренность этих слов. Приятно, черт возьми, думал Игорь, когда тебя так любят.

Раздался телефонный звонок. Игорь снял трубку, узнал голос Миши.

– Ты извини меня, пожалуйста, – деликатно начал Миша. – Твоя жена сказала, что ты придешь позже. А я очень хотел с тобой поговорить.

– Давай поговорим, – со вздохом согласился Игорь, хотя в этот момент больше всего ему хотелось поскорее закончить ужин и лечь спать. Ну и еще кое-чего хотелось…

У них с Наташей был условный знак: она всегда встречала его в пеньюаре, когда хотела любви. Игорь, естественно, никогда не возражал.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – неохотно поинтересовался Игорь.

– Да надо об одном деле потолковать. Я тут опять свой бизнес открыл, хотя ты и считаешь, что я к этому не способен, – добавил он обиженно. – Хотел с тобой посоветоваться.

– Давай через недельку, – предложил Игорь. – Мы вернемся из Таллина, и тогда…

– Мне Наташа сказала, что вы уезжаете завтра, – перебил его Миша. – У меня еще одна просьба: вы же едете в сторону Нарвы, к границе. А у меня как раз одно дельце намечается в Ивангороде – это на другой стороне Нарвы. Может быть, захватите меня с собой, до Ивангорода? Я вам не помешаю, только до границы.

«Вот черт! – мысленно выругался Игорь. – Навязался, дурак!»

Игорь с укором взглянул на молчаливо сидящую напротив Наташу: ну кто тебя тянул за язык? Зачем рассказала этому типу об их планах? Наташа прошептала:

– Я забыла тебе сказать: он попросил довезти его до Ивангорода. Я не смогла ему отказать. – Она виновато улыбнулась.

Игорь молчал в трубку. Ему вовсе не нравилась перспектива три часа ехать в одной машине с Мишей. Зачем ему этот нахал? Игорь мечтал, что они поедут с Наташей вдвоем, будут останавливаться в живописных местах и целоваться. А тут какой-то соглядатай!..

– Так довезешь? – настойчиво переспросил Миша.

Игорь подумал, что другой бы сразу сообразил, что его просьба неуместна.

Сколько тут ехать-то до Ивангорода? Купил бы билет на автобус и никого не обременял просьбами.

Но Миша, судя по всему, не ощущал неловкости, потому спросил еще настойчивее:

– Так как, довезешь?

Игорь вопросительно посмотрел на Наташу. Она пожала плечами, как бы говоря: «Что поделаешь, если он такой настырный».

– Хорошо, – наконец согласился Игорь. – Мы выезжаем завтра в два часа дня.

Заходи к нам домой к этому времени.

Игорь повесил трубку. Наташа тут же подошла к нему, села на колени и, обняв за шею, сказала примирительно:

– Ну не сердись на меня. Я не сразу сообразила, что совершила ошибку, сказав ему о нашем отъезде. А он привязался. Я, конечно, виновата, но давай не будем грустить – это же всего три часа пути. Потом он выйдет, и мы поедем дальше вдвоем. – Она потерлась щекой о его лицо и добавила:

– Не позволим никому портить нам настроение, ладно?

Вопреки ожиданиям, Миша оказался хорошим попутчиком – дорогой он почти все время молчал.

– Я знаю, вы едете отдыхать, – сказал он, садясь в машину, – поэтому не буду вам мешать разговорами.

«Надо же, какая деликатность», – с иронией подумал Игорь, однако сказал:

– Ты можешь петь, если хочешь. С песней приятно ехать.

– Ой, а ты умеешь петь? – оживилась Наташа, обернувшись к Мише, но он только неопределенно хмыкнул.

Игорь гнал машину на большой скорости – хотелось поскорее высадить Мишу в Ивангороде и пересечь границу. Ночевать они планировали в Нарве. Он знал там приличную гостиницу.

Миша заговорил только однажды, когда увидел Церковь на пригорке вблизи Кингисеппа – там, где находился колхоз «Россия». Церквушка, округленная зеленой оградой, выглядела очень привлекательно.

– Остановимся? – вдруг предложил Миша.

– Зачем? – удивился Игорь, но на всякий случай сбавил скорость.

– Свечку поставим, – сказал Миша. – Помолимся…

Игорь искоса взглянул на Наташу – что она об этом думает?

Вообще-то Игорь пока даже предположить не мог, что Миша – человек верующий. Наташа улыбнулась, дав понять, что не возражает против остановки.

В церкви было тихо и безлюдно. Священника не было видно, только возле дверей сидела старушка в белом платочке – продавала свечки. Самая дорогая стоила сто рублей.

Миша купил свечку за сто рублей и направился к иконе. То же самое сделала Наташа. Игорь молча наблюдал за ними, оставшись возле дверей. Потом он вышел на улицу.

Мимо по шоссе проносились машины в обе стороны, автобусы, а слева от церковных дверей, где-то на горизонте, уже виднелась высокая Ивангородская крепость.

Мужчина и женщина стояли рядом, вокруг больше никого не было.

– Ты все-таки решился? – спросила женщина дрогнувшим голосом.

– Да, ответил мужчина. – Уже пора…

– Тебе не страшно? – испуганно проговорила она, глядя в пол.

– Страшно, – сказал мужчина. – Страшно, что может получиться не так, как я задумал. Страшно, что могут быть свидетели. А кроме этого, я ничего не боюсь.

Долгие месяцы я ждал этого момента.

– И тебе его не жалко?

– А тебе? – Он резко повернулся к ней. – Тебе жалко?

Женщина медленно, будто нехотя, отрицательно покачала головой, по-прежнему не поднимая глаз.

– Тогда почему ты спрашиваешь?

Женщина переступила с ноги на ногу и сказала нерешительно:

– Ну почему ты непременно хочешь его убить? Наверное, есть и другие способы.

– Мы уже не раз говорили с тобой об этом, – оборвал ее мужчина. – Не надо повторяться, все равно другого выхода у нас нет. Это будет акт справедливости.

– Какой справедливости? – прошептала женщина. – Он ведь ни в чем не виноват. Да и вообще, можно было найти другой способ.

– Ты все-таки жалеешь его, – осуждающе сказал ее спутник. Потом добавил мягко, как учитель, разъясняющий непонятливому ученику сложную задачу:

– Он виноват. Он виноват трижды, четырежды. Он богат, удачлив, а мы бедны и неудачливы. Разве так справедливо? Разве в этом нет его вины?

Женщина помолчала, потом робко спросила:

– Что я должна делать?

– Ничего… Только не мешай. Я все сделаю сам.

– Пойдем, он ждет, – тихо напомнила женщина, нервно теребя платок. – Он может что-то заподозрить. Не будем задерживаться.

– Пойдем, – согласился мужчина. Он на мгновение взял руку женщины в свою.

– Чем скорее, тем лучше!..

По мере приближения на горизонте медленно вырастали грозные башни Ивангородской крепости. Ее построили в шестнадцатом веке по приказу Ивана Грозного как защиту против нападений немцев и шведов. Не помогло: крепость была взята, а Ливонская война проиграна.

– Где тебя высадить? спросил Игорь у Миши, выглядывающего в окно машины.

– Может быть, вместе пообедаем? – улыбнулся Миша и пояснил:

– Мне все равно еще в сторону надо отъехать. У меня там встреча назначена. – Он махнул рукой вправо, вдоль берега Нарвы.

– А правда, где мы будем обедать? – спросила Наташа. – Уже седьмой час, я ужасно проголодалась. – Она засмеялась:

– Между прочим, при моей фигуре худеть не обязательно.

Игорь собирался сначала пересечь границу, а потом пообедать в гостинице в Нарве – там на первом этаже есть милый ресторанчик.

Но отказываться от предложения Миши было как-то неудобно.

«Ну почему я такой деликатный?» – в который раз спрашивал себя Игорь. Ему всегда было неловко обижать человека.

«Черт с ним, – решил он. – Пообедаем вместе, и все – он останется здесь, а мы поедем дальше. Через границу он за нами не увяжется, у него нет визы на въезд».

Эта мысль успокоила Игоря, и он доброжелательно кивнул:

– Давайте пообедаем на прощание. Где-то тут есть ресторан.

* * *

Он никогда не бывал в ресторане Ивангорода. Зачем, если можно пообедать на том берегу? В Нарве и кухня лучше, и ресторанов несколько.

– Да не надо нам никакого ресторана, – весело заявил Миша и хитро улыбнулся. – У нас все с собой. – Он достал из-под сиденья свою сумку на длинном ремне, – У меня тут все есть: цыпленок-гриль, овощи, даже вино. Мне подруга в дорогу собрала. Давайте устроим пикник на природе. Погода позволяет.

– Миша посмотрел вверх. Несмотря на вечернее время, на небе не было ни облачка.

Игорь хотел было отказаться. Обедать в ресторане – одно дело. А сидеть на траве, поджав ноги, и есть курицу, разложенную на газете, разламывая ее руками, которые потом негде будет вымыть, – это не для него. Но Наташа неожиданно обрадовалась и даже захлопала в ладоши:

– Ой, я так люблю пикники! Давайте отъедем в сторонку и устроимся на какой-нибудь лужайке. Ну их, эти рестораны. Там дым, чад, пьяные ходят.

Глаза ее блестели, и Игорь не стал возражать. Главное, чтобы Наташа была довольна.

– Только недолго, – решился он. – Нам ведь надо через пограничный контроль успеть.

– Да там допоздна пропускают, – небрежно заметил Миша. Видимо, он бывал здесь не раз. – Посидим, да и поедете. Давай вон туда рули, вдоль реки, там должны быть удобные места.

Они свернули, не доезжая до пограничного КПП, И медленно двинулись вдоль крутого берега Нарвы. Река текла внизу, метрах в пятидесяти.

Отъехали недалеко. Игорь не хотел ехать дальне: дорога вдоль берега была плохая. Здесь было безлюдно, густые заросли кустарника давали иллюзию уединения. Наверное, в выходные дни жители Ивангорода любят отдыхать в этих местах. Повсюду валялись пустые бутылки, проржавевшие консервные банки, чернели пятна догоревших костерков. Однако в будний день, да еще вечером, здесь было тихо и спокойно. По дороге им не встретилось ни одной машины, ни одного человека.

– Вот тут… определил место Игорь и остановил машину.

Они увидели маленькую полянку, откуда открывался чудесный вид на реку и на зеленые луга на эстонском берегу.

Игорь закурил сигарету и наблюдал, как Наташа помогает Мише обустраиваться на лужайке. Она расстелила на траве тонкий плед, потом стала раскладывать припасы.

«Пускай помогает, – подумал Игорь, глядя на хлопоты жены. – Она же мечтала о пикнике, пусть похозяйничает немного».

Он хотел было подшутить над ней, но не смог – так он залюбовался ее движениями. Он поймал себя на мысли, что не перестает восхищаться женой. Ему нравилось в ней все – и упавшая прядка волос, и чуть лукавые глаза. А какие у нее маленькие и аккуратные ушки!

Наконец все было готово, и цыпленок-гриль лежал в центре импровизированного стола, распластавшись на полиэтиленовом мешке, соблазняя запахом и поджаренными боками. Вокруг разложили помидоры, огурцы, нарезали хлеб. Посреди этого великолепия возвышалась бутылка токайского вина с характерным длинным горлышком.

– Стол накрыт, – весело объявила Наташа и, легко поднявшись, подбежала к Игорю. Она взяла его за руку и потащила за собой.

– Ну и подруга у тебя! – удивился Игорь, посмотрев на Мишу. – Заботливая, хозяйственная, сколько всего собрала.

– Да… – отозвался Миша, не поднимая головы и увлеченно перебирая помидоры. – Она, конечно, ничего, но женюсь я все равно на другой.

– Ну как хочешь… -Игорь не желал вдаваться в подробности личной жизни Миши.

– Ты выпьешь немножко? – спросил тот, протягивая Игорю стакан.

– Нет, не стоит, – отказался Игорь. – Мне же еще через границу переезжать.

– Ну ладно, – согласился Миша, наливая по стакану вина Наташе и себе. – Тогда мы выпьем за твое здоровье.

Они чокнулись, при этом как-то странно посмотрев друг на друга, и выпили.

Вдруг Миша поднялся и направился к машине.

– Лимонад забыл, – пояснил он. – Тебе как раз лимонад подойдет, выпьешь с нами.

Он шел к машине, при этом почему-то держал бутылку с вином за горлышко.

«Он что, боится, что я схвачу и выпью ее?» – удивился Игорь. Он подумал об этом и наклонился вперед, чтобы взять огурец.

Миша оказался сзади него. В этот момент Игорь внезапно поднял глаза и увидел перед собой напряженное лицо Наташи. Ее взгляд был устремлен не на Игоря, а куда-то выше.

Он хотел спросить, что такое она увидела, но не Успел. Миша размахнулся и изо всех сил ударил его бутылкой с остатками вина по голове.

Удар пришелся по косой, потому что Игорь непроизвольно дернул головой, да и у Миши, видно, маловато практики в подобных делах. Однако удар оказался достаточно сильным, и у Игоря все поплыло перед глазами. Сначала мелькнула мысль, что на него упало дерево, а потом мысли исчезли вовсе…

Он повалился лицом вниз, чувствуя, что теряет сознание. Свет померк, и наступила тьма…

Однако Игорь почти тут же пришел в себя: почувствовал, как на спину навалился Михаил и, тяжело дыша, пытается связать ему руки.

Игорь хотел было поднять голову, но у него не получилось. Чем-то мокрым, густым ему забило рот и ноздри. Он сообразил, что это помидоры. Он упал на них лицом.

«Сейчас Наташа придет мне на помощь», – подумал Игорь. Он сделал неимоверное усилие, и ему удалось сбросить с себя Михаила. Попытался проползти вперед. Надо только освободить руки, и тогда он сможет вскочить…

– Он уходит! – услышал вдруг визгливый голос. – Добей его! Скорее, я тебе говорю!

Голос раздавался совсем близко, буквально над ним, и показался Игорю очень знакомым… Игорь продвинулся на несколько метров и почувствовал, как сзади на него опять навалился Миша. Прямо перед собой Игорь увидел Наташу, которая, широко раскрыв глаза, пятилась от него и не переставая кричала:

– Добей его быстро! Добей!..

Было видно, что она боится. А Игорь все полз к ней и не мог понять, почему жена с ужасом и брезгливостью, будто защищаясь, отталкивает его от себя каблуком.

Мише все-таки удалось связать Игоря. Он перевернул его на спину. Прямо над собой Игорь увидел вечереющее небо, темное, с плывущими по нему перистыми облаками.

– Нужно скорее все закончить, – деловито сказал Миша, оглядывая сверху Игоря. – Мы и так уже долго тянем…

– Что тебе нужно? – едва шевеля губами, спросил Игорь. – Что ты делаешь?

Он все еще ничего не понимал. В голове шумело, и, даже задавая Мише вопросы, он не вполне осознавал опасность. Постепенно он начал приходить в себя.

Почему Миша вдруг напал на него? Почему Наташа не вступилась? Ведь это она таким странным, изменившимся от страха и ярости голосом кричала: «Добей его!»

Кого добить? И вдруг догадался: она требовала добить его, Игоря. Но за что?

Почему?

– Давай сюда водку! – крикнул, не оборачиваясь к Наташе, Миша. – Быстрее!

Водка в машине, под сиденьем.

Краем глаза Игорь увидел, как Наташа побежала к машине и мгновенно вернулась с бутылкой.

– Что вам от меня надо? – на этот раз четко сформулировал вопрос Игорь.

– Ничего нам от тебя не надо, – торопливо и почти беззлобно ответил Миша.

– Все, что нам надо, мы сами получим. Открывай рот! – Он поднес горлышко водочной бутылки к губам лежавшего навзничь Игоря. Зачем это? Что происходит?

Внезапно Игорем овладел животный ужас. Он вдруг не осознал, а почувствовал себя на краю жизни. В голосе и поведении Миши ощущалась угроза, а глаза его были отрешенно-равнодушные.

Миша с силой просунул горлышко бутылки ему в рот. Водка полилась в горло, обожгла небо. Он старался побыстрее глотать, чтобы не захлебнуться. Но горло перехватило спазмом, и у Игоря наступило удушье.

– Аккуратнее, – послышался голос Наташи. – Он может захлебнуться и умереть.

Миша на несколько секунд убрал бутылку. Видимо, в их планы не входило, чтобы Игорь умер, захлебнувшись водкой. Ему была уготована иная смерть.

– Пей больше! – скомандовал Миша. – Давай, давай! Скорее… – Он явно нервничал, его руки тряслись от нетерпения.

Наконец бутылка опустела. Никогда еще Игорю не приходилось выпивать враз целую бутылку. Вид. но, Михаилу зачем-то это было нужно.

– Помоги мне, – попросил он Наташу. – Бери его за ноги. Понесли…

Вдвоем они перетащили Игоря в машину и посадили за руль. Он сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. То ли от удара, то ли от водки все расплывалось перед глазами, силы его покинули, тело стало ватным.

– Развяжи ему руки, – потребовал Михаил.

Наташа торопливо сдернула с рук Игоря веревку. Безвольное тело повалилось на бок, как тряпичная кукла.

Миша немного подвинул Игоря и завел машину. Игорь слышал, как Миша пыхтит где-то рядом, но не мог повернуть голову. Тело не слушалось его, он почти ничего не видел.

Миша захлопнул дверцу, оставив Игоря в салоне автомобиля одного.

– Теперь толкай, – велел он Наташе. – Вон туда толкай, я место заметил подходящее.

Машина пришла в движение, в этот момент Игорь наконец-то все понял. Он догадался, с какой целью Михаил вливал в него водку, а потом посадил в машину, развязав руки! Он догадался, хотя уже не мог ничего изменить. Машина мягко двигалась по траве к обрыву.

В милицейском протоколе об этом происшествии было бы записано примерно следующее: «Гражданин такой-то, управляя автомобилем в состоянии сильного алкогольного опьянения, сорвался с обрыва в реку Нарву. При падении машина разбилась о камни».

Далее возможны варианты. Либо водитель погиб сразу при ударе о камни, либо утонул в реке. Нарва – река глубокая. Мише было не важно, отчего погибнет Игорь. Главное – дело сделано. А насчет экспертизы можно не сомневаться – труп Игоря будет исследован, в крови найдут высокое содержание алкоголя. Вывод: пьяный новый русский оказался за рулем автомобиля. Такие случаи – не редкость.

Сделать что-либо Игорь не мог. Обрыв тут высокий, внизу крупные камни, течение быстрое. Это верная смерть.

…Машина зацепилась за кочку над обрывом и застыла, будто не желая принимать смерть вместе с хозяином. Ее передние колеса повисли над водой.

– Толкай! – крикнул Михаил. Они изо всех сил раскачивали машину, пытаясь сдвинуть ее с места. И наконец им это удалось – машина рухнула вниз. Спустя некоторое время раздался скрежет металла о камни.

Некоторое время они стояли над обрывом, не решаясь взглянуть вниз. Потом Михаил шагнул вперед и, наклонившись, увидел, как корпус машины Игоря, неузнаваемо покореженный, погружается в воду.

– Готов… – проговорил он севшим от волнения голосом. – Утонул…

Обратный путь они проделали на обычном рейсовом автобусе и всю дорогу молчали. Только в час ночи они вернулись в квартиру, откуда днем выехали втроем. Теперь она стала их квартирой. Наташа огляделась и облегченно вздохнула, будто не веря, что все уже позади.

Ей все время казалось, что их нагонят, поймают, а теперь стало ясно, что Миша был прав: никто ни о чем не догадается, все прошло удачно.

– Давненько я тут не был, – удовлетворенно хмыкнул Михаил. Он расхаживал по квартире и одобрительно кивал:

– Отличная квартирка у Игорька. Теперь ты богатая наследница, очень богатая.

– Все здесь принадлежит нам с тобой, – возразила она, протягивая к нему руки.

Они обнялись, стоя у темного ночного окна. Миша вдруг напомнил:

– Вот видишь, а ты боялась, говорила, что мы не сможем. Вообще-то ты оказалась молодцом.

Они еще некоторое время молча стояли у окна, прижавшись друг к другу и наслаждаясь тем, что они наконец вдвоем и не нужно больше прятаться. Сейчас они пойдут в спальню и лягут в постель. Наташе нужно только поменять белье, чтобы не вспоминать о том, кто спал тут еще прошлой ночью.

– Пусть мертвые хоронят своих мертвецов… – Вдруг произнес Миша: видно, Игорь не уходил из его головы.

Он крепко обнял Наташу, так что у нее хрустнули косточки. А она, изогнувшись в сладкой истоме, нежно прошептала:

– Ты самый сильный, смелый и решительный. Я люблю тебя.

Через два дня Наташа отправилась в милицию и сделала заявление, что ее муж пропал.

– Я знаю только, что он собирался поехать в Эстонию, – сообщила она. – Но он всегда звонит мне из тех мест, где останавливается, а в этот раз от него ни слуху ни духу.

В отделении милиции аккуратно записали все, что сказала Наташа, покивали и заверили, что обязательно «поищут».

– Да вы не волнуйтесь, – успокоил немолодой офицер, аккуратненько складывая бумаги в ящик стола. – Таких случаев сотни каждый день. Загулял ваш супруг или увяз в делах. Куда он денется? Мы, конечно, наведем справки, но, думаю, он скоро объявится.

Офицер при этом недовольно подумал, что бизнесмен, наверное, веселится с друзьями: в сауне парится, шампанское пьет, с девочками развлекается и домой, конечно, возвращаться не хочет. А жена тут спектакль устраивает, розыск объявляет. Найдется, голубчик…

Но ничего такого нервной дамочке говорить не стал, просто задвинул ящик стола поплотнее. Он складывал туда именно такие документы – их нужно заполнить как положено, а заниматься ими вовсе не обязательно. Одна трата времени.

Спустя еще два дня Наташу пригласили в милицию. Офицер на этот раз выглядел обескураженным, Наташа это сразу заметила. Видимо, уже что-то стало известно.

Офицер достал папку из того же ящика стола и помолчал некоторое время.

Молчал он просто так, изображая скорбь, которую, по его понятиям, должен был продемонстрировать встревоженной «гражданочке» в данном случае. А случай оказался трагическим. Капитан поведал жене – вернее, уже вдове, – что пограничники на эстонской границе обнаружили затонувшую в Нарве машину.

Доставать ее они не стали, только обыскали да переписали номера. У пограничников не оказалось необходимой техники, чтобы извлечь машину из воды.

Там высокий обрыв и очень сильное течение.

– Да и какой смысл ее доставать, машина сильно разбита… – заключил капитан.

Номера на найденной машине совпали с теми, которые указала Наташа. Два дня понадобилось на то, чтобы пограничники связались с органами внутренних дел, сообщили о происшествии. Потом через ГАИ была установлена принадлежность машины, и после этого круг наконец замкнулся.

– А тело? – срывающимся голосом спросила Наташа. – Тело нашли? Может быть, он жив? – Она заплакала. Ее руки лихорадочно шарили в сумочке в поисках платка.

Капитан привычным жестом налил в стакан воды из графина и протянул женщине – вот ведь как убивается.

– Тело не найдено, – с сожалением произнес он – Наверное, течением унесло.

Найдут, вы не сомневайтесь, гражданочка. Вот выпейте воды, легче станет.

Но легче Наташе не стало. Она плакала навзрыд, отмахиваясь от офицера, пытавшегося ее успокоить.

– Я так и знала… – стонала она. – Я так и знала… Когда он уезжал, я чувствовала – что-то случится.

Вечером между Мишей и Наташей произошел тяжелый разговор. Он был не первым в череде неприятных разговоров между ними с тех пор, как они осуществили задуманную операцию.

– Да пойми ты, – со злобой говорил Михаил, – пока не будет найдено тело, его не признают мертвым. А если его не признают мертвым, ты не сможешь вступить во владение наследством. Счет в банке, квартира, – он обвел глазами комнату, – дача на Карельском перешейке, контрольный пакет акций фирмы, то есть право на управление им и получение доходов, – все это принадлежит Игорю до тех пор, пока он официально не будет признан мертвым.

Миша бегал по комнате, его трясло от злости.

– А вдруг он действительно жив… – предположила Наташа. – А что, если он не погиб?

– Тогда где же он?! – возопил Миша. – Куда подевался? И вообще, о чем ты говоришь! После такого удара о камни разве можно уцелеть?

Нет, Миша был уверен, что Игорь погиб. Наверняка его тело унесло течением в Финский залив. Возможно, где-то на пустынном берегу приграничной зоны его тело валяется среди камней. Потом его, конечно, найдут, но опознать будет практически невозможно. Но когда это произойдет? Отлично спланированная и блестяще проведенная операция оказалась под ударом. Если Игоря не признают мертвым, то все старания были напрасны и Наташа не будет объявлена наследницей.

А если так, то все их усилия напрасны…

А какой блестящий и хитроумный план! Миша отдал свою любимую женщину в любовницы Игорю. И терпел так долго! Терпел, пока Наташа была любовницей Игоря, потом нашел Вадика, чтобы тот соблазнил Людмилу, и устроил так, что муж узнал о ее измене. Он так удачно все организовал!

Необходимо было сначала подвести «правильного» Игоря к Наташе, заставить влюбиться и изменить жене. Потом Миша придумал, как довести жену Игоря до такого состояния, чтобы могла пойти на любые безумства. Это оказалось не просто. Наташа рассказывала, что уговорить Людмилу даже на свидание с Вадимом было нелегко.

Потом предстояло выдать Наташу замуж за Игоря. И ждать еще четыре месяца… Именно столько времени Наташа была женой Игоря. Миша не хотел вспоминать, как мучился, представляя любимую женщину в объятиях ненавистного мужчины. О-о-о, это порой было невыносимо и доводило Мишу до безумия. Только мысли о совместном будущем с Наташей помогли Мише все пережить. И он дождался своего часа…

Он вспомнил, как уговаривал Наташу участвовать в реализации плана. Ведь поначалу она не хотела даже говорить на эту тему. Категорически отказывалась.

Только после того, как Миша подробно и обстоятельно изложил свой план, она согласилась.

– Ради нашей любви, – твердил он.

– Ради нашей любви, – повторяла она. Они любили друг друга. Яростно и самозабвенно. Но деньги не шли к Мише. Легко быть бедным, если вокруг все такие. А видеть, как люди, подобные тебе, процветают, невыносимо. И смириться с таким положением он не мог.

Миша брался за все, чтобы выбиться в люди, но ничего не получалось: неудача следовала за неудачей, провал за провалом. Как будто люди вокруг сговорились и решили погубить самого Мишу и все его начинания. Наташа любила его и терпела. Она молчала, когда надеялась, молчала, когда наступило отчаяние.

Для Миши это было хуже всего. Он бы не чувствовал себя так мерзко, если бы Наташа укоряла его после очередного разорения. Но она молчала и только жалела его и себя.

Есть люди, у которых бедность рождает в душе озлобленность и ненависть к окружающему миру. Нечто подобное ощущал в себе и Миша. Только он уже не рассчитывал достичь богатства собственным умом и собственными усилиями. А как еще можно стать богатым?..

Встретив как-то своего однокурсника Игоря и увидев, какого успеха тот добился в жизни, Миша буквально испытал шок. Он смотрел на довольное, счастливое лицо Игоря, и ему хотелось убить его. С этого момента Мишу не оставляло чувство зависти, Игорь стал его раздражать.

План его созревал постепенно. Тут вдруг выяснилось, что Наташа, оказывается, знакома с женой Игоря. Знакомство весьма удачное – можно было комбинировать различные ситуации, как бы «страхуя» всю операцию.

Мише даже пришло в голову пойти к Игорю работать. Игорь назначил его исполнительным директором. И опять Миша чувствовал себя униженным – он пашет на своего институтского товарища! Эта мысль не позволяла ему сосредоточиться, он мало занимался работой, и через некоторое время Игорь выгнал его. Но теперь Миша перенес обиду с легкостью: план постепенно осуществлялся и приближался к логическому завершению.

И вот день настал. Игорь мертв, а Наташа будет наследницей всего состояния. Они победили!..

Неужели из-за какой-то нелепости рухнет его идея обогащения! Процесс вступления Наташи в права наследования может затянуться до бесконечности.

Кроме всего прочего, они не смогут по этой причине оформить свои отношения: Наташа не будет считаться ни наследницей, ни вдовой!

А вдруг Наташа передумает и не захочет выходить за него замуж? За это время она может встретить другого человека. Тогда ситуация еще больше осложнится.

Нет, решил Миша, ждать больше нельзя, необходимо довести начатое дело до конца.

* * *

Конечно же милиция тело не искала. У милиции и так достаточно забот. К тому же уголовное дело так и не было заведено. Таково правило: пока нет трупа, не заводится и уголовное дело.

Однако через неделю после происшествия возле берега Нарвы выше по течению было найдено сильно поврежденное о камни тело утопленника. Из-за этого определить личность умершего было невозможно. Единственное, что с уверенностью установили: тело принадлежало мужчине.

Наташу вызвали в Ивангород для опознания трупа. Миша не поехал с ней: незачем лишний раз показываться вместе.

С Наташей поехал Вадим, которого Миша попросил ее сопровождать. Миша с Вадиком были знакомы давно, еще со студенческих лет. Миша тогда ездил проводником, будучи членом студенческого отряда, и познакомился с Вадиком – директором вагона-ресторана.

Их отношения нельзя было назвать дружескими. Мишу и Вадика мало что связывало, к тому же Вадим был значительно старше. Но взаимный интерес был, будто оба чувствовали, что в будущем могут друг другу пригодиться.

О Вадиме Миша вспомнил, когда появилась идея найти любовника для Людмилы.

Тот всегда был охоч до женщин. Его властное и потребительское отношение к женщинам неизменно производило на Мишу сильное впечатление. Он тоже пытался вести себя с женщинами подобно Вадиму. Но у него не получалось так уверенно и властно управлять женщиной, как это получалось у Вадима. И он завидовал такой способности своего знакомого.

Решив воспользоваться способностями Вадика, Миша как-то позвал его в гости и познакомил с Наташей. Он хотел, чтобы она сама определила, произведет ли такой мужчина впечатление на ее подругу.

– Это как раз то, что нужно Людке, – уверенно заявила Наташа. – Он сумеет на нее повлиять и заставит себя слушаться.

Наташу тоже раздражала собственная бедность. Именно из-за этого она возненавидела свою благополучную подругу. Невыносимо было видеть, как беспечная Людмила, эта курица безмозглая, бездельничает и живет припеваючи.

Знакомство Людмилы с Вадимом Наташа провела блестяще. И сумела убедить подругу, что именно этот мужчина поможет ей в жизни.

Сам же Миша провел с Вадиком предварительную беседу и обговорил условия.

– Баба отличная, – ухмыляясь, говорил Миша – Ты будешь доволен. Она совсем одурела, ей муж изменяет направо и налево. Она чувствует себя брошенной и на все готова. А от такого мужика, как ты, она будет в восторге. Но есть одно условие, – твердо сказал Миша. – В нужное время, я скажу когда, ты должен будешь приехать на свидание к ней домой, чтобы ее муж вас застал. Понятно?

– За этим делом? – удивленно переспросил Вадик.

– За этим… – невозмутимо повторил Миша.

– А он мужик-то здоровый? – на всякий случай поинтересовался Вадик. – Это я к тому, что драк не люблю. Тем более что в данной ситуации я буду не прав: он же муж все-таки.

– Нет, – успокоил его Миша, – не волнуйся. Драться он не станет, это я гарантирую. Он человек воспитанный.

– А что я за это буду иметь? – поинтересовался он.

– Бабу, – тут же нашелся Миша. – А что ты хочешь? Я думал, тебе достаточно.

– Не-ет… хитро протянул Вадик. -Он-то, как ты говоришь, человек воспитанный. А вот ты, человек хитрый. Я же вижу – ты что-то замышляешь. Я тоже хочу поучаствовать в деле.

Миша попробовал было пристыдить приятеля, но Вадик твердо стоял на своем.

Ну не рассказывать же ему о своем плане?! В конце концов, сошлись на том, что Миша даст Вадиму пятьсот баксов после того, как дело будет закончено.

– А когда дело будет считаться завершенным? – на всякий случай уточнил Вадик.

– Когда муж подаст на развод, – отрезал Миша. – Только тогда…

– А может, он и не подаст? – разочарованно протянул Вадим. – Может, он ненормальный? Знаешь, бывают такие – рохли. Нет, на такие условия я не согласен.

– Он не рохля, – успокоил его Миша. – Он обязательно разведется, если только все будет убедительно. А тут уж от тебя многое зависит. Понятно?

– Ладно, – согласился он. – Сделаем в лучшем виде.

После злополучного свидания с Людмилой Вадим и Миша встретились вновь.

– Давай деньги, – потребовал Вадим. – Как договорились. Я тебя не подвел, теперь мне причитается. И за позор еще, – добавил он.

Денег у Миши не было, ни он, ни Наташа еще не успели ничего получить.

Вадим повозмущался, а потом вдруг нерешительно спросил:

– А что теперь с ней-то будет?

– С кем? – не понял Миша.

– Ну с Людкой, – хмуро пояснил Вадик. – с ней будет, если этот хмырь ее бросит?

Об этом Миша совершенно не задумывался. Какое ему дело, что станет с этой развратницей. Наверное, плохо будет жить. Хватит, пожировала, пускай теперь отдохнет от своих радостей.

– Да не знаю, – ответил он. – А что?

– Уступи ее мне, – вдруг попросил Вадик. – А я тогда с деньгами подожду.

Отдашь, когда сможешь.

Предложение было хорошее, даже очень. Отдать сейчас Вадиму деньги за «услугу» Миша не мог, что становилось опасным. Ведь этот нахальный Вадим может разозлиться и пойти к Игорю. Он ведь не дурак и прекрасно понимает, что Миша ведет какую-то игру.

Он мог явиться к Игорю и рассказать о просьбе Михаила. После этого ситуация могла стать неуправляемой. С Вадимом следовало обязательно договориться.

Миша, правда, не понял смысла предложения.

– Что значит – уступи? – спросил он. – Людка – не моя собственность, я не могу ею распоряжаться. Бери, пожалуйста, на здоровье. Что еще могу я сказать?

– Ну вот и отлично, – с удовлетворением произнес Вадик. – Тогда договорились. Деньги потом отдашь. Полгода тебе хватит?

– Конечно, хватит, – заверил его Миша. – Только скажи на милость, зачем она тебе? Ты что, влюбился в нее, что ли?

На Вадима это было непохоже. Однако все оказалось гораздо прозаичнее.

– У меня официантка уволилась, – поделился заботой Вадим. – Я бы Людку к этому делу приспособил. У нее есть данные. Так что, если ты не возражаешь, я ее возьму.

– А она пойдет? – засомневался Миша, вспоминая красивую статную Людмилу.

Ему не верилось, что Людмила согласится на такое предложение.

– Пойдет, – уверенно произнес Вадим. – А что ей теперь делать после развода? Работать она не умеет по-настоящему. Ну если только под моим руководством. – Он захохотал, довольный собственной шуткой. – Нормальные бабки зарабатывать будет. – И прибавил с самодовольной усмешкой:

– Конечно, если меня будет слушаться.

Миша подумал, что это отличное предложение. Они с Наташей как-то не подумали о Людмиле. Да, Игорь с ней разведется. Они больше не встретятся. Все наследство получит Наташа как законная жена, да к тому же ждущая ребенка.

Однако сама мысль о том, что где-то рядом находится Людмила, тревожила Мишу. А вдруг она догадается, как все произошло? Доказать она, конечно, ничего не сможет, но сам факт…

А теперь все складывалось так удачно.

Наташа, услышав о предложении Вадима, тоже обрадовалась.

– От такой жизни, как теперь у Людки, любая женщина обалдеет, – сказала она. – Она же через месяц с катушек сойдет…

Наташа имела в виду, что работа официантки в поезде дальнего следования, да еще под началом Вадима, сильно изменит Людмилу. Она, наверное, так измучается, так переменится, что враз забудет о прежней жизни. Скорее всего, даже не узнает о гибели бывшего мужа. Она к тому времени станет совершенно другим человеком. Отдать ее в официантки к Вадиму – это даже лучше, чем убить.

Не так опасно, зато гораздо надежнее.

* * *

Михаил попросил Вадима отвезти Наташу в Ивангород на опознание тела. Тот согласился, потому что Миша твердо пообещал, что уже через неделю отдаст деньги.

В машине, сидя рядом с Вадимом, Наташа молчала и нервно курила. Ей было страшно. Если она узнает в почти разложившемся трупе Игоря – это будет ужасно, если не узнает – ужасно вдвойне.

Вадим был таким, как всегда. Более всего в жизни его интересовали женщины.

Он был уверен, что все они – шлюхи и что ему не может отказать ни одна. Он считал себя неотразимым и очень удивлялся, если вдруг получал отказ. Но неудачи не обескураживали его и не заставляли усомниться в своих мужских достоинствах.

Он жил легко и бездумно. Тяжелых и обременительных мыслей у него в голове не возникало, представлений об истинных чувствах у него не было. Почти всегда он оставался веселым и беззаботным. Этакий античный Вакх.

По дороге они остановились в Кингисеппе и зашли в кафе.

Кофе был отвратительный. Впрочем, здесь никогда не умели варить кофе.

Наташе и Вадиму подали мутный напиток без запаха, зато с большим количеством сахара.

Когда они вернулись в машину, Наташа вдруг спросила:

– Ты с Людкой-то встречаешься?

Миша успел рассказать ей о своем разговоре с Вадимом, и ей хотелось узнать подробности.

– А как же! – охотно поддержал разговор Вадим. – Мы же теперь вместе с ней работаем. Кстати, отличная стала официантка.

Наташа ликовала. Поверженная соперница, бывшая когда-то богатой, теперь обслуживает пьяных пассажиров. Вот пример крушения судьбы.

– Привет ей передавай, – насмешливо сказала Наташа. Потом спохватилась и добавила:

– Только не говори ей, что Игорь погиб. Незачем ей об этом знать. Тем более что ее это уже не касается, они же давно развелись.

– Ну не так уж давно, – усмехнулся Вадим.

Натащу тоже ждали испытания.

В Ивангороде ей предъявили для опознания труп. В морге было холодно. Она сразу замерзла, войдя туда в легкой кофточке. Ее подвели к одному из столов, там лежало нечто… Наташа взглянула, прикрыла глаза и упала бы, не подхвати ее сзади Вадим. Она не притворялась, зрелище действительно было тяжелым.

Узнать труп было практически невозможно. Смотреть второй раз на тело Наташа наотрез отказалась. К тому же она была беременна и не хотела лишний раз подвергать себя стрессу.

Однако чутье подсказывало ей – это не Игорь. Точно – не он…

И все же она попыталась взять себя в руки. Ведь дело следовало довести до конца. Перед ней лежал ТРУП, и нужно было сказать, что это Игорь. Другого выхода не было, и так случайно подвернулась удача.

Они с Вадимом вышли из морга. Следователь, вышедший вслед за ними, осторожно спросил:

– Ну что, это не он?..

Следователю очень не понравились эти двое, прибывшие на опознание. Дамочка – нервная, высокомерная особа, увешанная золотыми украшениями. А сопровождающий ее крупный мужчина в кожаной куртке с перстнями на пальцах вид имел жуликоватый.

Выйдя на воздух, Наташа несколько раз порывисто вдохнула всей грудью и почувствовала себя немного лучше. Ну наконец-то, больше ей не придется ходить по моргам.

– Это он… – с трудом произнесла она, сморкаясь в платочек. – Это Игорь… Боже, как он изменился!

– Вы в самом деле опознали вашего супруга? – с сомнением в голосе уточнил следователь. Он никак не мог побороть в себе неприязни к этой парочке.

Угадав настроение следователя, Наташа решила проявить осторожность:

– Он так изменился! Просто не узнать. Но я уверена – это он. Игорь…

Вот, удовлетворенно подумала Наташа, такая осторожная и аккуратная формулировочка. В случае чего, не придерешься. Женщина, убитая горем, после посещения морга в целях опознания трупа говорит, что тело «не узнать», а потом добавляет с надрывом, что она «уверена – это он».

– Пройдемте сюда…

Следователь повел Наташу в кабинет. Он хотел остаться с ней наедине, без сопровождающего мужчины, но это ему не удалось. Мужик с перстнями на руках нахально полез следом за гражданкой и расположился на стуле рядом с ней.

– С одной стороны, конечно, странно, – задумчиво сказал следователь. – Труп найден в Нарве – выше по течению от того места, где разбилась машина. Не могло же мертвое тело плыть против течения! Вы твердо уверены: это действительно тело вашего мужа?

Следователь пристально взглянул на Наташу. Она поняла, что это последнее и решительное испытание: сейчас или никогда. К черту осторожность! То, что она бормотала прежде, не имеет значения. Теперь ей нужно дать твердый и однозначный ответ.

– Это он, – решительно произнесла она и опустила глаза.

– Вы готовы подписать соответствующий акт опознания? – осведомился следователь.

– Конечно… Только давайте скорее, я прошу вас.

Следователь недовольно хмурился. С одной стороны, уверенные слова женщины, опознавшей труп мужа. С другой стороны, очевидный факт: трупы плавать вверх по течению не могут.

– Наташа, ты выйди-ка на воздух, подыши, – вдруг вмешался в разговор Вадим. – А то тебе опять плохо станет.

Наташа поднялась со стула, намереваясь выйти, и спросила:

– Так мне подписывать протокол? Где?

– Сейчас. – Следователь нерешительно перекладывал на столе бумаги. Он почему-то не хотел давать Наташе акт об опознании. Что-то мешало ему – то ли явная торопливость вдовы, то ли информация о местонахождении трупа.

– Ох, я больше не могу! – Наташа медленно двинулась к двери, уверенная, что Вадим сейчас все быстро утрясет.

Так оно и вышло.

– Вы понимаете, гражданин следователь, – замялся Вадим, как только Наташа скрылась за дверью, – тут такое дело. Если уж человек все равно погиб, к чему излишние формальности? Вы поймите, – Вадик театрально приложил руку к сердцу, стараясь расположить к себе следователя, – фирма ведь стоит. Нужно как можно скорее вступать в права наследования. Там скопилось столько дел.

Говоря это, Вадим наблюдал за выражением лица ивангородского милиционера.

Следовало принять безошибочное решение – давать взятку или не давать. С одной стороны, если дать, то следователь скорее оформит все документы. Но с другой – не всякому можно предлагать. Легко все дело этим испортить. Человек может обидеться, что-то заподозрить. Да мало ли что! И вообще, незнакомому человеку взятку давать опасно.

В конце концов Вадим решил, что давать не следует. Следователь производил впечатление честного человека. Такие еще встречаются в провинции. Тем временем следователь открыл сейф, достал оттуда плотный черный конверт и вытащил на стол содержимое.

Это были сильно испорченные водой документы Игоря, которые удалось достать пограничникам при осмотре затонувшей машины. Там, в «бардачке», все и лежало: заграничный паспорт, водительское удостоверение. Но документы пробыли в реке много времени, и прочитать что-либо было почти невозможно. Оставалось только рассматривать смазанные фотографии на паспорте и на удостоверении.

На фотографиях еще можно было что-то различить. Следователь взглянул на них еще раз. Он попытался сравнить лицо на фотографиях с останками человека в морге.

Следователь понимал: если жена опознала труп мужа, то с этим не поспоришь.

Конечно, можно было возразить, вызвать из Питера других людей для опознания. Но что в результате? Чего он добьется? Даже если удастся доказать, что погибший не является мужем этой женщины, ничего не изменится. Она скажет, рыдая, что ошиблась, а милиции придется хоронить покойного за свой счет. Кому нужна такая морока?..

А если он перестанет воображать себя Шерлоком Холмсом и спокойно даст подписать акт опознания, то не будет никаких проблем. Они заберут труп, похоронят его сами. В конце концов, какая ему разница?

– Позовите вашу… гражданку, – принял решение следователь. Перед словом «гражданка» он запнулся, так как не знал, в каких отношениях находятся этот бугай и зареванная дамочка. В любом случае парочка не нравилась ивангородскому следователю, вызывала у него неприязненные чувства. Да и подозрения не исчезли.

Следователь положил перед Наташей акт об опознании. Как только она подписала его, он уточнил:

– Когда тело будете забирать? У нас морг маленький, сами видели, так что мы не можем его долго держать.

– Что с ним случилось? – не отвечая на вопрос, стала выяснять Наташа. – Отчего он погиб? Почему все так странно вышло? Он ведь ехал по делам в Таллин, и вдруг оказалось, что утонул в реке.

Наташа говорила тихо и растерянно, глядя на следователя заплаканными глазами, – само воплощение женственности и покорности судьбе.

У следователя даже помягчело что-то в груди, ему стало искренне жаль Наташу, хоть она ему и не понравилась сначала. Да и как не пожалеть несчастную женщину?

– Не знаю точно, – развел он руками. – Может, решил остановиться по дороге, искупаться. Забрался в воду, сверху на него машина упала.

Следователь понял, что сказал какую-то глупость, и неловко улыбнулся. Он пожал плечами:

– Одним словом, не знаю. Так когда тело будете забирать?

Наташа вышла из кабинета и закурила. Вадим остался у следователя еще на некоторое время. Он договорился о фургоне для перевозки трупа в Петербург и забрал бумаги, необходимые для официального признания смерти Игоря. Об этих бумагах его специально предупреждал Миша.

Как верно рассчитал Миша, именно Вадим должен был сделать необходимое распоряжение в Ивангороде. Если бы сама Наташа стала этим заниматься, это показалось бы окружающим неестественным. Ей следовало изображать скорбящую вдову и не отвлекаться на улаживание формальностей.

После оформления бумаг Вадим на всякий случай с приятной гримасой сунул стодолларовую купюру в карман следователя.

Тот мрачно посмотрел на Вадика и недоуменно спросил:

– Зачем? За что?

– Помянете дорогого покойничка, – ласково попросил Вадим. – Так принято.

Человек умер, вы им занимались. Спасибо вам за хлопоты – что нашли, что нас позвали. Наша вам искренняя благодарность.

Вадим умел найти нужные в подобных ситуациях слова. Главное – не молчать, а перманентно что-нибудь говорить. Что именно, не так важно. Лишь бы много говорить и не смотреть при этом в глаза.

Следователь вздохнул и оставил деньги себе. Не такая у него большая зарплата, чтобы отказываться от ста долларов. В конце концов, он ведь не нарушил служебных инструкций ради этих денег. Взятка, как трактует кодекс, это «выполнение или невыполнение в интересах взяткодателя служебных обязанностей».

Следователь не сделал ничего предосудительного.

Вадим завершил оформление документов, и они с Наташей поехали обратно в Петербург.

Через два дня тело утопленника привезли в Питер и похоронили в закрытом гробу. На похоронах было много народу, в том числе партнеры и компаньоны Игоря.

Все явились в черных галстуках, с букетами цветов и выразили рыдающей богатой вдове глубокие соболезнования. Думали, правда, многие о другом – кто теперь займет место Игоря и с кем придется иметь дело.

Это были очень важные вопросы – ведь Игорь владел контрольным пакетом акций фирмы, и после его смерти наследники могли безраздельно всем распоряжаться.

Наташа поначалу взяла дело в свои руки. Правда, хватило ее ненадолго. Она потребовала, чтобы на место исполнительного директора вновь был назначен Миша, что и было сделано. Кто станет спорить с владелицей контрольного пакета акций?

Себе дороже. Тем более что Наташа и Миша тщательно скрывали свои отношения.

А если бы даже и не скрывали, кого это может интересовать в наше время?

Всех гораздо больше волновала судьба фирмы. Бывшие партнеры Игоря опасались неясности и отсутствия управления. Однако этого не произошло. Миша потребовал, чтобы Наташа передала ему в управление фирму, на что она, конечно, согласилась.

Как только это решение было объявлено и Миша взял бразды правления в свои руки, наступила некоторая определенность, и больше никто уже не интересовался, что же случилось с Игорем и как это его новая жена так быстро нашла ему замену.

Конечно, если бы возбудили уголовное дело по факту гибели Игоря, да им бы занялся хороший следователь, сразу возникли бы вопросы. И, наверное, довольно быстро нашлись бы и ответы. Но неистовые опера все устремились на экран и там хорошо обжились, а реальным работникам милиции не было дела до гибели очередного бизнесмена. В этом плане расчет Миши и Наташи вполне оправдался.

Что же касается ивангородского следователя, то он все-таки какое-то время испытывал неловкость, вспоминая об этом случае. Особенно тягостно было говорить с людьми из-под Гдова, которые побывали у него спустя неделю после Наташи. Они рассказали, что их родственник поехал ловить рыбу в Нарве, да так и не вернулся. По их описаниям одежды и внешнего вида пропавшего следователь догадался, что это и был тот утопленник, которого якобы опознала жена Игоря.

Но труп был уже отвезен в Питер и похоронен, акт составлен, а на сто долларов куплено красивое весеннее пальтишко для старшей дочери.

Изменить было ничего невозможно. И следователь решил не мучить себя и забыть о происшедшем. Правда, он пообещал родственникам заняться поисками пропавшего рыбака. Как же иначе? Нельзя лишать людей последней надежды…

* * *

Машина рухнула с обрыва и тяжело ударилась о камни. Как ни странно, Игорю показалось, что прошла целая вечность до того момента, как тело обожгла ледяная вода, хлынувшая в салон автомобиля.

Машина стремительно погружалась. Сделав невероятное усилие, Игорь рванулся влево, туда, где располагалась дверца, накрепко закрытая Мишей буквально минуту назад.

«Если заклинило при ударе, то все», – успел подумать Игорь. Если дверца не поддастся, то выбраться из машины он не сможет.

В этот момент Игорь почему-то не испытал страха. Он вообще находился как бы по ту сторону добра и зла. В некотором смысле он был уже мертв. Жизнь оставила его тогда, когда Миша связывал руки, а Наташа, тыча каблуком туфли в лицо, визгливо кричала: «Добей его, он ползет!»

Вот тогда Игорь и умер, а теперь он существовал, видно, в другом измерении. Рванувшись в сторону дверцы, он вдруг почувствовал, что ее вообще нет. Машина упала боком, и дверцу вышибло от сильного удара. Именно с этой стороны и хлестала вода, заполняя кабину.

Игорь ничего не видел, в глазах по-прежнему было темно. Он просто размахивал руками, бестолково тыкался, стараясь выбраться из салона машины.

«Всплыть, надо плыть наверх… – стучало в голове. – Всплыть скорее, а то захлебнусь».

Игорь старался активно работать руками, пытаясь двигаться в том направлении, где, по его представлениям, находилась поверхность. Тело плохо его слушалось, руки-ноги были будто ватные.

Внезапно течением его швырнуло, он больно ударился о прибрежные камни.

Сознание то уходило, то возвращалось. Он ничего не видел – видно, утратил зрение то ли от удара бутылкой по голове, то ли при падении машины на камни.

Он не мог управлять своим телом – его попросту несло течением, переворачивая, крутя, опрокидывая. Несколько раз его сильно било о камни. Он чувствовал боль, но не концентрировался на этих ощущениях. Главное, сказал он себе, надо выплыть. Вернее, приказать себе он не мог, хотя к нему вдруг вернулась, казалось, навсегда утраченная воля к жизни.

Это было неосознанное чувство – тело само по себе, повинуясь инстинкту, пыталось бороться за жизнь. Сознание почти не участвовало в этом процессе, только тело – взмахи руками, движения ног, легкие, жаждущие воздуха…

Тьма – свет, тьма – свет. Сколько раз это чередовалось, он не мог определить. Как долго его тело неслось по реке, как больно его било о прибрежные камни… Сколько раз он захлебывался и, казалось, вновь умирал…

Игорь не осознавал себя. Он не был уверен, что все происходящее с ним – это земная жизнь, а не путь в бесконечность. В конце концов, ведь никто не знает, как выглядит этот путь. Некоторые говорят, что это темный туннель, по которому человек летит до тех пор, пока не увидит впереди свет. Но так только говорят. А что, если путь на тот свет – это и есть холодная темная река?

* * *

Март Вийрак и Вольде Кинк заступили на вечернее патрулирование в девятнадцать ноль-ноль.

В их зону наблюдения входила полоса пляжа у Нарва-Йыесуу и место, где Нарва впадает в Финский залив. У них была вышка, откуда можно было обозревать каменную гряду, пляж слева и русский берег на той стороне реки.

Сидеть на вышке довольно скучно, поэтому они всегда по очереди спускались вниз, чтобы пройтись по пляжу и немного размяться, прыгая по камням. Камни, крупные и мелкие, далеко вдавались в воду, метров на тридцать – сорок. Если по ним дойти до самой дальней кромки и остановиться там, то создавалось впечатление, что находишься на острове или на носу корабля, плывущего по реке.

Вокруг плещется вода, а впереди расстилается гладь залива.

Март был родом из этих мест. Он жил в Мерекюля и часто бывал на каменной гряде. Еще с детских лет он любил сидеть тут на камнях, поджав под себя ноги, и смотреть на залив, на далекий русский берег.

Порой он оставался там подолгу, ощущая какое-то странное волнение в груди.

Это был самый край эстонской земли, ее дальняя северо-западная точка. Впереди, за горизонтом, – Финляндия, ее отсюда не видно, а справа, за неширокой рекой – Россия. Оставив напарника на вышке, Март спустился вниз и медленно пошел по камням. Он выбирал самые крупные камни, чтобы не соскользнуть в воду.

Вдруг он заметил что-то необычное, какой-то большой предмет. Это «что-то» лежало в воде у самого берега, слегка покачиваемое волной.

Он подошел поближе, и у него перехватило дыхание. Перед ним, погруженный наполовину в воду, недвижно лежал человек. Хоть и сильно обезображенный, но, кажется, живой…

Март в два прыжка добрался до утопленника и попытался перевернуть его на спину. Ему это удалось, хотя тело было тяжелым. Март перевернул человека и охнул: у человека вместо лица была кровавая маска.

В этот момент человек чуть слышно захрипел, изо рта у него показались пузырьки. На Марта это произвело впечатление – он застыл, глядя на тело в воде, потом, опомнившись, закричал и замахал руками, зовя на помощь напарника. Надо же, в их дежурство случилось настоящее происшествие, такое не каждый день бывает. Вот ребята удивятся!

* * *

Сколько времени Игорь пробыл в забытьи? Он не знал, только потом смог вспомнить, что уцепился руками за камни и из последних сил держался за них.

Потом с трудом подтянул непослушное тело и попытался выбраться на берег. Видно, силы вовсе его оставили, и он опять потерял сознание.

Очнулся в первый раз от тряски. Под ним что-то урчало и двигалось, и он не сразу понял, что его везут в машине. Хотел было открыть глаза, но не получилось. Может, он ослеп?

Во мраке где-то рядом раздался голос, он попытался разобрать слова:

– Куйдас он тейе переконна?

Еще через некоторое время тот же голос произнес те же слова:

– Куйдас он тейе переконна? Кюст те пярит олете?

Машина, видимо, мчалась довольно быстро, потому что ее заносило на поворотах и подбрасывало на маленьких ямках. Игоря начало тошнить: наверное, он наглотался речной воды.

«Почему я ничего не вижу?» – спросил он сначала сам себя, а потом задал этот вопрос вслух, но слова не получались, изо рта вырвался только стон.

Наверное, сопровождающие его услышали, потому что вопросы возобновились. Игорь уже различил два голоса.

Он опять сделал попытку сказать хоть слово, назвать себя, но вновь раздался только стон.

– Кае тейл омаксейн каон? – спросил другой голос, непохожий на первый.

Очевидно, те люди, чьи голоса слышал Игорь, хотели что-то узнать. Может быть, он умирает? Он умирает, а они спешат выяснить, кто он такой и что с ним случилось…

– Мис рахвусест те олете? – опять спросил первый голос четко и громко, но Игорь уже не пытался Заговорить: он опять потерял сознание.

Он не чувствовал, как машина подкатила к зданию Нарвской больницы, как его безжизненное тело вытащили из кузова и понесли на носилках в приемный покой.

Дежурный хирург, осмотрев Игоря, Распорядился тут же везти его в операционную.

* * *

Через четыре недели Игорь впервые смог самостоятельно дойти до туалета в конце больничного коридора. Увидев его, доктор недовольно нахмурился и велел ему немедленно вернуться в палату.

– У вас сотрясение мозга, и вам нельзя не только ходить, но даже поднимать голову от подушки.

В Нарвской больнице почти все были русские – и доктора, и пациенты. Игоря положили в маленькую палату, где кроме него были еще два человека.

В один из дней дверь в палату открылась, вошел офицер полиции в накинутом на плечи белом халате. Он огляделся и неторопливо направился к кровати Игоря.

Полицейский, не спрашивая разрешения, осторожно присел на край стула и вежливо поинтересовался:

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо… – Игорь уже догадался о причинах визита эстонского полицейского.

«Наверное, опять будет задавать вопросы», подумал он.

– Как вас зовут? – задал первый вопрос офицер.

Игорь молчал, устало глядя в одну точку на стене.

– Где вы живете? Как оказались на эстонской территории? – медленно, делая паузы между словами, спрашивал полицейский.

Игорь по-прежнему не отвечал. Офицер немного помолчал и пояснил:

– Заявлений о пропаже людей не поступало в последнее время. Как и где вы пересекли границу?

Когда Игорь узнал, что находится на эстонской территории, то сразу вспомнил, как его, полумертвого, пытались допросить пограничники по дороге в больницу. Теперь они не отвяжутся. Будут упорно выяснять, кто он такой.

– Где ваши документы? – продолжил полицейский. – Вы помните, кто вы такой?

И что с вами случилось?

Видимо, рядом стоял доктор – он сделал офицеру знак, и тот с досадой сказал, что еще заглянет на днях.

Постепенно, день за днем, к Игорю возвращалась память. Это был очень непростой процесс. Мозг будто отказывался воспринимать события. Память была настойчива, но мозг противился действительности, отказывался служить.

…Сначала Игорь вспомнил свои имя и фамилию, потом детство и юность, институт, род занятий. Да, он бизнесмен. Вот только неизвестно, каким бизнесом он занимается. Позже восстановил и эти факты биографии. Погрузившись в воспоминания, Игорь как бы заново пережил последний год жизни: смерть Маши, роман с Наташей, измену Людмилы, новый брак. Они с Наташей живут счастливо, у них скоро будет ребенок…

Надо сообщить жене о том, что с ним случилось, что он находится в больнице. Она, наверное, страшно волнуется. Игорь попытался вспомнить номер домашнего телефона в Питере, чтобы попросить медсестру или доктора позвонить домой Наташе и рассказать обо всем. Однако тут же в голову пришла мысль: а что он, собственно, сообщит Наташе? Что с ним стряслось? Нет, сначала надо вспомнить все события, предшествовавшие катастрофе, в результате Которой он оказался на больничной койке.

Итак, он поехал в Таллин. Зачем? Чтобы забрать ценные бумаги из банковского сейфа. Как называется банк? Правильно, банк называется «Глория».

Банковская карточка для входа туда хранится в Таллине у Андреса Леммика – его партнера по продаже древесины.

Игорь порадовался, что все-таки вспомнил название банка, имя партнера, его род занятий. Значит, вспомнит и остальное.

А зачем ему понадобились эти ценные бумаги? Почему он решил их забрать? Ах да, хотел подарить их Наташе по случаю того, что она готовится стать матерью его сына. Очень хорошо. Наверное, он собирался привезти бумаги в Питер и некоторое время держать их дома, чтобы потом сделать Наташе сюрприз? Скорее всего, хотел подарить ей бумаги после родов.

И тут вдруг вспомнил, что все было совсем не так. Он хотел подарить бумаги сразу, прямо в Таллине. Собирался привести Наташу в банк и там вручить ей пакет с ценными бумагами.

«Что это?» – удивилась бы она.

«Это тебе», – сказал бы он, целуя ее. Она бы так обрадовалась…

Значит, они поехали вместе и Наташа была с ним в машине. Кстати, какой марки у него машина? Правильно, «сааб». Значит, он пока не сошел с ума и пока череда воспоминаний ведет его в нужном направлении.

А как Игорь попал в реку, как выплыл: сам или его просто прибило к эстонскому берегу?

А что произошло с Наташей? Неужели погибла? Если они ехали вместе, то куда же она делась? Нужно спросить у доктора, нет ли еще спасенных из Нарвы…

Поначалу память, возвращавшаяся к Игорю, фиксировалась только на отдельных моментах. Сознание будто оберегало его от избытка стрессов. Игорь окончательно все вспомнил только во сне.

«Добей его!» – истошно кричала Наташа кому-то за спиной Игоря. А острый каблук ее туфли был направлен ему в лицо…

Неужели это была Наташа? Игорь спросил себя во сне: неужели это в самом деле было?

«Но я же сплю, – вдруг сообразил он. – У меня нервный срыв, поэтому снится всякая чушь…»

Облик Наташи, такой знакомый и одновременно далекий, возник перед глазами.

Тут он проснулся. И некоторое время он лежал, прислушиваясь к себе.

То, что ему приснилось, было правдой. Теперь полная картина случившегося ясно предстала перед ним. Он вспомнил все…

В последние месяцы Игорь был буквально ослеплен. Только теперь он с ужасом понял, каким наивным и глупым он оказался. Стало совершенно ясно: Наташа и Миша вступили в сговор. Не случайно, видимо, Игорь познакомился с Наташей с помощью Миши. А он-то, дурак, еще переживал, что отбил девушку у приятеля.

А зачем Миша устроился к нему на работу? Судя по всему, он уже тогда решил убить Игоря и завладеть его фирмой вместе с Наташей.

Интересно, а кто из них двоих придумал эту комбинацию? Наташа или Миша? Во всяком случае, продумано все было тщательно. Ясна и цель их действий – сейчас, когда он как бы мертв, Наташа станет наследницей всего, что имел Игорь: денег, пая фирме, квартиры, дачи и прочего.

Конечно, так просто ей наследство не заполучить, придется походить по юристам, доказывая свои права. Однако нет сомнений, что дело у них выгорит.

– Итак, – тяжко вздохнув, сказал он себе, восстановив цепочку событий. – Все, что происходило вокруг меня и со мной в последние полгода, было ложью. Был разыгран спектакль, в котором я был действующим лицом. Нет, не действующим. Я совершал поступки, следуя их сценарию, а мне и Людмиле была уготована роль жертвы… А если бы была жива Маша, то ничего не произошло? Может, и ее устранили как возможную полноправную наследницу?

Целый день Игорь все обдумывал. Он ни с кем не разговаривал, и напрасно соседи по палате пытались уговорить его поиграть с ними в шахматы. Он только отмалчивался. Соседей по палате было двое – оба работали на Нарвской ГЭС. Один ехал на мотоцикле и попал в аварию, а другой упал с крыши своего дома и напоролся на козлы, стоявшие во дворе. Оба уже ходили, их навещали жены, и мужики потихоньку поправлялись.

К Игорю регулярно приходил врач, он осматривал его и однажды завел с ним разговор о случившемся. Но Игорь ответил, что хотел бы поговорить завтра.

– Я как раз начинаю вспоминать, что со мной стряслось, – пояснил он. – Хочу додумать до конца…

– Кстати, завтра опять придет человек из полиции, – напомнил доктор. – Было бы хорошо, если бы вы действительно что-нибудь вспомнили.

Доктор ушел. Игорь вновь мысленно раскручивал ленту событий назад, пытаясь определить момент, ставший поворотным в его судьбе. Конечно, Людмила в самом деле изменила ему, он это видел, но теперь ясно, что все было подстроено. Не случайно Наташа привезла его домой именно в то время, пытаясь убедить в измене жены. Все было продумано, хотя выглядело случайным стечением обстоятельств.

Случайное знакомство с Наташей, потом вдруг случайно изменяет жена, которая любила Игоря и прежде была ему верна.

Игорь пытался доискаться причин случившегося. Ему по молодости лет не приходило в голову, что это связано с его положением в обществе. Он богат и благополучен. Он не предполагал, что ему попросту завидовали, а потому решили завладеть его деньгами и имуществом.

Ему казалось, что быть богатым естественно. Разумеется, почему бы и нет, если человек умный и трудолюбивый? Ведь богатство – результат усилий, таланта, умения и желания работать.

«Как же сильно надо возненавидеть человека, чтобы решиться убить его? – с ужасом думал Игорь. – Неужели Михаил испытывал ко мне такую ненависть?»

Наверное, предположил он, Михаил способен убить любого человека, просто Игорь оказался наиболее удобной жертвой. Другой человек мог не подпустить Мишу к себе настолько близко.

Да бог с ним, с Мишей. Игоря больше всего волновало отношение Наташи.

«Ну ладно, допустим, она меня не любила и все время притворялась… Но как притворялась! – вспомнил он, и его ногти впивались в ладони. – Она ложилась со мной в постель, обнимала меня. Знала, что я любил ее, что ради нее развелся с Людмилой. Ну и что, что я застал бывшую жену с любовником? Если бы не Наташа, может быть, я не стад бы так реагировать на измену Люды и простил ее Как она могла, зная о моих чувствах к ней, решиться убить меня? Убить человека, который ее любит!..»

Самое ужасное – они хотели лишить меня жизни из-за денег. Что может быть нелепее и страшнее! Из-за каких-то дурацких денег, которые можно заработать и потратить, потом опять заработать и опять потратить. И из-за такой глупости они решились на убийство!

Ведь он и так на ней женился. Наташа стала женой Игоря, и все, что принадлежало ему, уже в какой-то степени принадлежало и ей. Неужели ей не было жаль убивать отца своего ребенка?

Весь день Игорь мучительно думал об этом, а к полуночи у него случился гипертонический криз, а следом – сердечный приступ.

Никогда прежде у Игоря не было таких заболеваний. Он внезапно почувствовал, что в голове, которая все еще была тяжелой после сильнейшего сотрясения мозга, вдруг зашумело. Игорь ощутил сильный прилив крови к голове, в висках стучало. Стало жарко, его затошнило, а в сердце начались страшные боли.

Он успел разбудить заснувших соседей, и они позвали доктора.

В палате включили свет, прибежали две дежурные медсестры со шприцами в руках. Потом в палату привезли капельницу и ввели ему в вену длинную иглу.

Наутро Игорь очнулся, когда над ним склонился доктор Иван Яковлевич.

Именно он делал ему операцию. Спросив о самочувствии, Иван Яковлевич улыбнулся:

– Надо полагать, ваш приступ вызван воспоминаниями? Правильно?

– Что мне вспоминать, доктор? – прошептал Игорь, безучастно рассматривая белый потолок палаты.

– Судя по тому, в каком виде вас сюда доставили пограничники, вам как раз есть что вспоминать, – ответил, слегка волнуясь, доктор.

К этому времени, вернее, около полуночи, Игорь принял решение. Ему было трудно на это решиться, он не был готов к неожиданной импровизации, но иного пути для себя не видел.

Самым естественным для Игоря поступком было бы сделать местной полиции соответствующее заявление. Мол, была попытка убийства, но я, как видите, спасся. Прошу сообщить моим родителям в Новосибирскую область о том, что я лежу у вас, пусть приедут. Прошу также передать меня российским властям.

Вот такое надо было сделать заявление. А как только его отправят домой, в Петербург, там первым делом вызвать в больницу прокурора и описать подробно, что с ним произошло. И все будет в порядке. После этого немедленно развестись с Наташей, разыскать Люду, поговорить с ней обо всем. Так и поступил бы прежний Игорь. Но, как ни странно, он успел кое-что осмыслить и сделать определенные выводы. В его душе произошла большая работа, которая значительно изменила как самооценку, так и оценку тех, кто стал причиной его несчастий.

Игорь сам замечал, что он уже не тот благодушный и удачливый в делах молодой мужчина, который с любимой женой ехал на машине в Таллин. Ему казалось, что с того злополучного дня минула целая вечность.

Сейчас он чувствовал, что тогда о камни разбилось не только его тело, разбилось что-то внутри него, разлетелись вдребезги прежние представления об окружающем мире.

Игорь представил, что произошло бы, объяви он всем, кто он такой и что с ним в действительности случилось. Ему вернут его состояние? Несомненно. Он станет по-прежнему жить в своем доме? Наверняка. Его фирма будет процветать и благосостояние улучшаться? Естественно. Более того, в лучших и самых дорогих клиниках города он смог бы подлечиться. Мог бы даже вновь жениться на Людмиле.

И она родила бы ему сына. Она, а не Наташа… Вот так все будет. Это достижимо, нужно только написать несколько грамотных заявлений в соответствующие органы.

Что же станется после этого с Мишей и Наташей? Наташе ничего не будет, ее, скорее всего, даже не арестуют. Вроде как не за что. Не била, не убивала, не участвовала…

Михаила могут судить. Если признают виновным, то вынесут приговор. Кстати, а в чем его обвинят? Вероятно, в покушении на убийство. Вероятно, Михаил будет все отрицать. Скажет, что просто У них с Игорем на берегу реки вышла ссора, а то Я драка, во время которой как-то случайно машина с крутого откоса рухнула в воду. А в этот момент там, как назло, оказался Игорь. Миша, конечно, очень сожалеет о случившемся и не считает себя виновным, но что он сделал? Хотел убить? Допустим, хотел, но ведь не убил же. Нанес телесные повреждения? Да, было дело. Сбросил вместе с машиной с обрыва в реку? Злостное хулиганство, но никак не покушение на убийство.

Если прокурор будет уж очень настойчив, суд наверняка приговорит Мишу к тюремному заключению. Сколько ему в таком случае дадут? Ранее не судим. По последнему месту работы характеризуется положительно. Сколько могут дать за разбитую машину и телесные повреждения? Два года? Три? Три – это максимум.

Скорее всего, он попадет под очередную амнистию, а может быть, из-под стражи его освободят тут же, в зале суда, и он преспокойно отправится домой. А если даже Михаила посадят на три года, то через полтора года могут освободить за хорошее поведение, сотрудничество с лагерной администрацией и прочие «заслуги».

Игорь все это тщательно обдумывал, лежа на больничной койке. И решил: он ничего не помнит – ни имени, ни места жительства. Документов при нем не найдено. Он не имеет никаких заявлений и просьб.

Он должен отомстить сам. Не обращаться за помощью к так называемому правосудию, а сделать все самому. После всего, что с ним произошло, он просто не сможет простить и забыть. Он не сможет быть прежним человеком. Подлость и предательство перевернули душу Игоря. Ярость душила его, но еще сильнее была обида. Он любил, он доверял, а с ним так жестоко расправились. Хладнокровно и Расчетливо, продумав все, сыграв на его любви и доверии к женщине.

Если он отомстит сам и без помощи других людей восстановит справедливость, тогда сможет нормально жить дальше и уважать себя.

– Вы знаете, доктор… -Голос его звучал глухо из-за повязок на лице. – Я не смог ничего вспомнить. Мне просто нечего вам сказать…

Доктор вздохнул и отошел от его кровати. Говоря откровенно, Иван Яковлевич считал, что устанавливать личность подозрительного больного – не дело врача. Он честно выполнил свою работу – прооперировал человека, а уж кто он такой – пусть полиция разбирается.

* * *

Полиция не замедлила с разбирательствами. В конце дня появился офицер, он выглядел несколько успокоившимся.

– Ну, – весело объявил он, – в розыске вы, похоже, не значитесь. Я проверил.

– Как вы можете это знать? – недоверчиво произнес Игорь. – Вы же не видите моего лица. Может быть, я какой-то опасный преступник и вы должны меня немедленно схватить.

– Нет! – уверенно возразил офицер. – В розыске сейчас значится много людей, но никто из них не походит на вас. Одним словом, я думаю, что вы, вероятно, с другой стороны приплыли.

И полицейский кивнул в сторону Ивангорода, что на противоположном берегу реки. С этим Игорь решил не спорить. Пусть так, он каким-то образом приплыл оттуда.

– Кстати, вы могли бы поставить по бутылке пограничникам, – пошутил офицер. – Они вас вытащили из воды, когда вы лежали без сознания и, конечно, могли утонуть.

– Поправлюсь – поставлю, – пообещал Игорь, а сам подумал, что и вправду следовало бы отблагодарить тех парней, которые спасли его. Он их не видел, только слышал голоса в машине, когда они везли его в больницу. Наверное, это были их голоса.

– Одним словом, – продолжал полицейский, – если вы не возражаете, мы переправим вас на ту сторону, как только сможете ходить. Пусть вами там занимаются власти. Может быть, к тому времени вспомните, кто вы такой и что с вами стряслось. Идет?

Поскольку Игорь молчал, офицер обеспокоенно сказал:

– Вы все равно не сможете долго здесь оставаться. Документов у вас нет, денег мало.

Кстати о деньгах. Игорь вдруг подумал о том, какими средствами он сейчас располагает. Ведь одно дело – планировать месть, а другое – иметь для этого необходимые возможности.

Для того чтобы отомстить, обычно требуется много денег.

– Мне бы хотелось получить одежду, в которой меня нашли, – попросил Игорь у полицейского. – Может быть, вещи помогут мне кое-что вспомнить.

Офицер наморщил лоб, напряженно размышляя, но, видно, это усилие его утомило, и он отодвинул решение:

– Вам сейчас все равно нельзя двигаться. Вот станет получше, мы с вами вместе посмотрим, как быть.

Минуло четыре недели. Игорь несколько раз пробовал ходить, однако сильное головокружение заставляло его вернуться в кровать. Однако через месяц он сумел пройти по коридору и вернуться обратно. Это были его первые шаги в новом мире, где он теперь жил. Это были первые шаги нового Игоря в изменившемся мире.

Когда он сумел одолеть первый рубеж – десяток метров по больничному коридору, доктор снял с его лица повязки. Другие повязки Иван Яковлевич снял раньше, а вот до лица очередь дошла только сейчас.

Игорь сидел в кресле, похожем на зубоврачебное. Медсестра разматывала бинты, осторожно снимая присохшие клочья ваты, обнажая лицо после операции, сделанной в первую же ночь. Молодая женщина взглянула на лицо пациента, но ничего не сказала. Она даже удержалась от вздоха, но по ее глазам Игорь понял, что выглядит не лучшим образом.

Доктор подошел к нему поближе и тоже внимательно посмотрел на дело рук своих. Потом он строго взглянул на медсестру, и та тут же отошла в сторону, стала что-то переставлять на стеклянном столике, греметь металлическими инструментами.

– М-да… – произнес Иван Яковлевич хмуро. – Зажило отлично. Как на собаке. Вот что значит молодой и здоровый организм. Была вместо лица сплошная рана, а через месяц все зажило. Молодец…

Непонятно было, к кому относится определение «молодец» – к Игорю или к самому доктору, который так замечательно сделал операцию.

Игорь слушал доктора и понимал, что Иван Яковлевич неспроста так долго говорит о его лице.

– Можно мне посмотреть на себя в зеркало? – попросил он.

– Гм-м… – смутился доктор. Он придвинул себе стул и сел рядом с креслом, положив руку на запястье Игоря.

– Не спешите, – спокойным тоном произнес Иван Яковлевич. – Посмотритесь и в зеркало, всему свое время. Проблема заключается в том, что ваше лицо было сильно разбито. Вы понимаете, о чем я говорю? Его практически не существовало.

Похоже, вы не раз сильно ударились о камни лицом.

Игорь знал, что именно так и было. Его волновало другое. Так, значит, его лицо обезображено? Насколько сильно? Можно ли жить с таким лицом?

Его вдруг охватило отчаяние. Игорь всегда считал себя симпатичным мужчиной. Неужели он превратился в Квазимодо и от него все будут шарахаться?

– Я все понимаю, доктор, – сказал Игорь дрогнувшим голосом. – И все-таки я хотел бы посмотреться в зеркало. В любом случае мне следует знать, как выгляжу и чего мне ждать в будущем.

– Я сейчас дам вам зеркало, – не спешил доктор. И, испытующе взглянув на Игоря, продолжил:

– Дело в том, что я ведь не специалист по пластической хирургии. Это особая и довольно редкая специальность. Я сделал все, что положено, – антисептика, швы и прочее. А вот по косметической части я не мастер.

От этих слов доктора Игорю стало совсем плохо. Он вдруг подумал, что не выдержит удара, когда взглянет на свое лицо.

В конце концов доктор протянул ему зеркало, и Игорь, глянув на себя, пришел в ужас. Это был не он. Багровые шрамы обезобразили лицо до неузнаваемости. Нос был искривлен, обе щеки стянуты наложенными швами. Даже разрез глаз изменился.

Несколько минут Игорь молча рассматривал свое новое «лицо».

– Больше ничего сделать было нельзя, – негромко сказал Иван Яковлевич. – Пришлось действовать быстро, повреждения были очень серьезные.

Он говорил еще что-то о нарушенном кровообращении, об омертвении тканей, о лицевых нервах. Но Игорь его не слышал. Он видел перед собой лицо, с которым нельзя было жить… Есть от чего сойти с ума, даже наложить на себя руки.

– Я не знаю, как вы выглядели до того, как с вами случилось несчастье, – задумчиво сказал доктор. – У меня нет ваших прежних фотографий. Но думаю, вы несколько изменились теперь.

Да уж, тут он прав. Игорь стал неузнаваем. Он подавленно молчал, потом взял себя в руки и положил зеркало на столик неподалеку.

– Достаточно, – жестко сказал он. – Я насмотрелся. Скажите, доктор, с этим можно что-нибудь сделать?

Иван Яковлевич облегченно вздохнул. Он предвидел истерику странного пациента, может быть, даже непредсказуемые поступки. Но нет, к счастью, тот сумел овладеть собой. Больной был подавлен и огорчен, однако говорил достаточно спокойно. Доктор все же решил быть настороже. Ведь он понимал, какое потрясение пережил этот молодой человек, и то, что он держал себя в руках, делало ему честь, однако вовсе не гарантировало от эмоциональных срывов.

– Я имею в виду вот это… – Игорь провел пальцем по своему обезображенному лицу. – принципе это можно исправить?

– Конечно, нет особых проблем, – быстро сказал Иван Яковлевич. – Просто мы в провинции такими вещами не занимаемся. Есть специализированные клиники, где имеются специалисты по челюстно-лицевой хирургии. В этой области отмечены большие успехи в последнее время. Можно все исправить. – Иван Яковлевич вздохнул и добавил:

– Были бы деньги.

– А где делают такие операции?

– Например, в Таллине, а можно и в Тарту. Раньше мы часто направляли пациентов в Петербург, там тоже есть хорошие специалисты. Кстати, вам, наверное, лучше всего обратиться в клинику именно в Петербурге, вы же явно не здешний житель. Через недельку вас отправят на ту сторону, – доктор кивнул в сторону реки, – а в Петербурге вам обязательно помогут. Естественно, это стоит недешево. Но может быть, вместе с личностью установят и место жительства. Вдруг вы миллионер? – Доктор засмеялся. – Плохо все о себе забыть, правда? А если вы действительно миллионер?..

Игорь и в самом деле был миллионером. Только вряд ли мог воспользоваться своими миллионами в данном положении. Сможет ли вообще доказать, что он – это он? Поверят ли человеку, у которого изменено до неузнаваемости лицо, что он действительно тот, за кого себя выдает, и является владельцем крупного состояния?

Доказать такое будет нелегко.

Игорь задумался всерьез. В принципе доказать, конечно, возможно.

Существуют отпечатки пальцев, группа крови. Есть воспоминания, которые являются достоянием только одного человека, и никого другого. Можно, например, вызвать родителей, школьных товарищей, друзей по институту. Все они могут засвидетельствовать, что он действительно Игорь, а не кто-то другой…

Только вряд ли ему пригодится этот вариант. Если его цель месть, это не нужно. Пусть он останется неузнанным.

Но деньги все-таки нужно где-то достать. Деньги потребуются в любом случае, хотя бы для операции, о которой говорил доктор. Нельзя же жить с таким лицом!

Кроме того, деньги нужны для осуществления планов мести. А уже потом можно заняться доказательствами, адвокатами, управлением своими делами.

Деньги, прикинул Игорь, находятся в двух местах. Прежде всего – в Таллине.

Он ведь и ехал туда для того, чтобы забрать ценные бумаги из «Глории». Значит, теперь можно взять бумаги в банке, продать их и сразу получить приличную сумму.

* * *

Ну и, кроме того, в Питере его ждет Алексей, который должен Игорю деньги за Машину квартиру. Если, конечно, уже не отдал их несчастной страдающей вдове.

Может быть, и отдал. Тогда вернуть их не удастся. Значит, определенно можно рассчитывать только на ценные бумаги. Из банка они наверняка никуда не делись, надо только до них добраться.

В течение следующего дня Игорь лежал, уткнувшись лицом в тощую больничную подушку, и тщательно обдумывал, как ему действовать дальше.

Он старался не поднимать головы, не желая пугать своим видом окружающих.

Стоило ему пройти из перевязочной, где ему сняли бинты, по коридору до своей палаты, и у него уже не осталось сомнений в реакции людей на его страшное лицо.

Больные, стоявшие у открытых окон, зашептались, а у дежурной медсестры на посту даже выступили слезы.

Соседи по палате от неожиданности уронили шахматную доску на пол, когда Игорь впервые без повязки появился на пороге. Шахматы рассыпались по полу, и ферзь медленно подкатился к ногам остановившегося в дверях Игоря.

– Да, эк тебя отделало, – пожалели его мужики. – Сильно рябое стало лицо-то. А может, ты и раньше таким был?

На следующий день, ближе к вечеру, Игорь подошел к доктору, уже собиравшемуся уходить домой, и сказал, что хотел бы получить свою одежду, в которой попал сюда.

– Ну, от ваших вещей практически ничего не осталось, – ответил Иван Яковлевич. – Зачем они вам?

– Мне кажется, если я увижу свои вещи, одежду и все, что было при мне, то смогу быстрее вспомнить какую-нибудь важную информацию о себе, – произнес Игорь заранее приготовленную фразу.

– Пожалуйста, – разрешил доктор.

Они вместе направились к старшей сестре, которая хранила у себя в кладовой одежду и вещи Игоря.

Действительно, одежда пришла в полную негодность, с трудом можно было узнать в этих рваных тряпках куртку и брюки.

– А вот это было у вас в карманах, – сказала Медсестра, выкладывая на стол из картонной коробочки потерявший форму бумажник, разбитые часы «Ролекс» и связку ключей.

– В бумажнике четыре пятидесятидолларовые купюры, – добавила медсестра. – Только она сильно размокли, и вряд ли вам их где-нибудь обменяют. Если только в Таллине, в Центральном банке. Ключи, наверное, от вашего дома.

Она тоже, как и все другие, с жалостью смотрела на Игоря. Ему был невыносим ее взгляд. Но ничего нельзя было поделать. В нынешнем положении он и вправду мог рассчитывать только на жалость.

– Можно я заберу вещи с собой в палату? – спросил он.

Медсестра взглянула на доктора, тот кивнул седой массивной головой.

– И еще одна просьба, доктор, – решился Игорь. – Я вспомнил одно имя. Мне кажется, что я знаком с этим человеком. И хотел бы ему позвонить. Можно мне это сделать?

– И куда же вы собираетесь звонить? – поинтересовался Иван Яковлевич. – Вы помните номер телефона?

В его глазах впервые мелькнуло подозрение. Говорил же ему полицейский, что этот человек – темная лошадка и вполне может прикидываться непомнящим.

Раньше доктор этому не верил, а теперь, после странных просьб Игоря, вдруг решил, что такой вариант не исключен. Этот человек с изуродованным лицом, похоже, попал в страшную передрягу и теперь может намеренно скрываться.

– Я не помню номер телефона, – ответив Игорь. – Но могу узнать в справочной. Имя-то я помню. Можно я позвоню из вашего кабинета? Я не могу ведь выйти на улицу, да и денег у меня нет. Вот только эти испорченные доллары. – Он неловко улыбнулся.

– Ну пойдемте, позвоните, – согласился доктор, направляясь к своему кабинету.

Он твердо решил, что не оставит пациента одного в кабинете, Иван Яковлевич хотел быть свидетелем его разговора. Если человек уже месяц твердит, что ничего не помнит о себе, а потом вдруг делает такие странные заявления, то следует обратить на этот факт внимание.

«Надо завтра же рассказать полицейскому о непонятных просьбах больного», – сказал себе Иван Яковлевич.

Он не любил полицейских, да и следователь этот ему не нравился, но он считал себя обязанным помогать им при выполнении служебного долга.

Игорь действительно не помнил номер телефона, куда собирался звонить.

Поэтому он сел за докторский стол и, соединившись с Таллином, попросил дать ему по справочной номер телефона Андреса Леммика, шестидесятого года рождения, живущего где-то в районе Мустамяэ.

Доктор сидел на стуле напротив и напряженно слушал. Через некоторое время в трубке послышались длинные гудки, а вскоре по телефону ответил мужской голос.

– Слава богу, он дома! – обрадовался Игорь.

Он мог не застать Леммика, тот часто отсутствовал, поскольку разъезжал по делам по всей Эстонии, часто бывал за границей. А кроме того, Леммик увлекался женщинами, нередко проводил у них ночи.

Если бы Игорь не смог до него дозвониться, то Рухнул бы его план. Через неделю его передали бы на российскую сторону границы, и он надолго оказался бы отрезанным от таллинского банка, где лежали деньги, на которые точно мог рассчитывать до того, как официально установят его личность и он сможет вновь вступить во владение своим капиталом.

– Андрес, – сказал Игорь, – ты узнаешь меня?

Он задал вопрос и замолчал. Игорь видел, что доктор напряженно слушает разговор. Завтра утром он, несомненно, расскажет о нем местной полиции.

– Да, Игорь… узнаю… – медленно, растягивая слова, произнес Леммик. – Откуда ты звонишь? Я тебя совсем потерял, ты ведь собирался приехать еще в прошлом месяце и обещал познакомить меня с твоей новой женой.

– Знаешь что, – торопливо заговорил Игорь, – у меня случилось несчастье, я не могу тебе сейчас всего рассказать. У меня есть причины быть осторожным. – Игорь опасливо покосился на помрачневшего доктора. – И мне очень нужна твоя помощь.

– Чем я могу тебе помочь? – Голос Леммика сделался несколько недовольным.

Видно, ему не хотелось бросать свои дела и мчаться куда-то без всяких объяснений. И в то же время он не мог отказать в помощи старому знакомому.

– Я сейчас нахожусь в Нарве, в больнице, – сказал Игорь. – Пожалуйста, приезжай ко мне. Ты можешь быть тут завтра утром? Поверь, ты мне очень нужен, я обязательно отблагодарю тебя.

Леммик подумал недолго, а потом спросил:

– Утром? Так срочно? У тебя большие неприятности?

– Огромные… – подчеркнул Игорь. – Но если ты приедешь и поможешь мне, все изменится.

– Ты заболел? – всполошился Леммик. – Почему ты в больнице?

Обстоятельность и невозмутимое спокойствие Андреса Леммика были известны Игорю. К тому же Он был честным и ответственным парнем.

Думая об Андреев, Игорь всегда вспоминал анекдот, который как-то сам Леммик ему и рассказал. Однажды они вдвоем планировали выгодную сделку с лесом, и Леммик буквально извел Игоря своей дотошностью. В конце концов Игорь не выдержал я наорал на партнера, но тот только ухмыльнулся и рассказал Игорю анекдот.

…По дороге едет телега, в которой сидит хуторянин с двумя сыновьями. Час они ехали молча. Вдруг услышали, как что-то хрустнуло в кустах у дороги. После этого прошел еще час.

– Наверное, это была птица, – сказал старший сын, имея в виду шорох в кустах, который они слышали час назад.

В молчании прошел еще один час пути.

– Нет, скорее всего, это был заяц, – возразил младший сын.

Еще через час отец, закуривая трубку, сердито сказал сыновьям:

– Перестаньте спорить, горячие эстонские парни…

Андрее, пожалуй, и был таким «горячим эстонским парнем». Он всегда принимал умные и правильные решения, но для обдумывания ему требовалось довольно много времени.

– Когда ты сможешь приехать? – нетерпеливо спросил Игорь, давая понять партнеру, что сейчас Be время для расспросов, он потом все объяснит. – Когда мне выйти и встретить тебя?

– Если я выеду в девять утра, то буду в Нарве в полдень, – сообщил Леммик.

– Не беспокойся, я знаю, где там больница. Когда-то, лет пять назад, у меня был роман с медсестрой, работавшей там. И потом тебе расскажу, это очень смешная история…

– Конечно, расскажешь, только потом, – перебил его Игорь. – Слушай, а ты не можешь приехать пораньше?

– Раньше не смогу, – не уступал просьбе Леммик. – Я сегодня выпил водки, и если встану утром раньше восьми, то у меня будет болеть голова и дрожать руки.

Я приеду ровно в двенадцать часов.

– У тебя прежняя машина? – уточнил Игорь на всякий случай. Вдруг Андрее сменил машину и Игорь его не узнает? Тут, перед входом в больницу, днем обычно стоит много автомобилей.

– Старая… по-прежнему неторопливо ответил Леммик.

– Так я тебя жду! – неожиданно для себя крикнул Игорь. – Завтра в полдень!

– Хомсени… – Леммик повесил трубку.

Волноваться не стоило. Если Леммик говорил «да», то всегда выполнял обещание. Другое дело, если он что-то не понял из слов Игоря. Ведь он сказал, что выпил много водки. Вдруг он будет ждать Игоря у больницы в Кохтла-Ярве, например?

– Я вижу, ваша память намного улучшилась, – с сарказмом заметил доктор, когда закончился телефонный разговор. – Вы могли бы больше не валять дурака.

Сейчас вы говорили с вашим товарищем как психически и умственно полноценный человек, – добавил он.

Конечно, доктор прав, и телефонным звонком Игорь усложнил свое положение.

Уже завтра его, скорее всего, отвезут на границу и передадут российской стороне. Никому не нужны лишние проблемы, и никто не будет долго терпеть в Нарвской больнице такого подозрительного пациента. Впрочем, завтра так или иначе все решится.

* * *

Доктор Иван Яковлевич решил проявить осмотрительность. Разговор больного по телефону с абонентом в Таллине ему не понравился.

Потерявшие память люди так не разговаривают. Доктор уловил энергию, напор в словах пациента и хорошее владение речью. Люди, потерявшие память, обычно чувствуют себя неловко и неуверенно. Этот же пациент говорил твердо. Он явно знал, чего хочет.

Доктор решил проявить осмотрительность, чтобы потом не отвечать перед полицией.

– Знаете что, – напористо произнес он, выходя из кабинета, – я передумал.

Вы извините, пожалуйста, мою непоследовательность, но отдайте ваши вещи медсестре: бумажник и ключи. Я не имел права давать вам их взять. – И уже более мягко добавил:

– Часы можете оставить себе, они все равно разбиты.

Они вместе вернулись в кабинет сестры, где она, переодевшись после смены в обыкновенное платье, ждала их. Сестра явно проявляла нетерпение – ей хотелось поскорее уйти домой.

Игорь был готов отдать бумажник с размокшими в воде купюрами. Эта смешная сумма его не интересовала. Он готов был отдать и ключи, всю связку. Кроме одного, самого маленького ключика. Пусть оставляют на вечное хранение ключи от квартиры, от гаража, от дачи. Ему был нужен только самый маленький ключик – от сейфа в банке.

По пути к кабинету медсестры Игорь пытался, не вынимая руку из кармана пижамы, отсоединить этот ключик от связки.

Наконец ему это удалось, хотя рука еще плохо действовала после травмы.

Теперь драгоценный ключик был у него в кармане. А это самое главное!

Он боялся, что медсестра или доктор заметят, что в связке не хватает одного ключа, но все прошло благополучно. Все-таки медики – не полицейские, они не обратили внимания на такую мелочь. Медсестра просто положила связку ключей и бумажник к себе в шкафчик и заперла его.

– Будете выписываться – получите, – пообещала она.

Ночью Игорь под храп соседей обдумывал свой разговор с Леммиком. Надо ведь просчитать поведение партнера, его реакцию на незнакомого мужчину с изуродованным лицом. Но знакомым голосом! – напомнил себе Игорь.

Без десяти минут двенадцать Игорь вышел из больницы. Для него это был тяжелый путь, он все еще чувствовал себя слабым. При резких движениях у него порой кружилась голова.

Строго говоря, ему бы следовало полежать в больнице еще пару недель.

Утрачена точная координация движений, в глазах часто темнело, он мог и упасть.

Но оставаться в больнице было нельзя: через пару дней, а то и раньше его переправят в Россию.

Шатаясь, он вышел на свежий воздух, и его буквально ослепили солнечные лучи. Он так долго не был на улице, что даже успел забыть, как здесь чудесно.

Площадка для автомашин перед главным зданием больницы была залита солнцем.

Вокруг было много людей – врачей, больных, совершающих моцион, их родственников.

Игорь достал из кармана больничной пижамы измятую сигарету, которой его угостил сосед по палате, – ведь у него не было денег, чтобы купить сигарет.

Он прикурил у кого-то, затянулся и огляделся. Как хорошо быть здоровым и свободным человеком!

Леммика долго ждать не пришлось, он всегда был пунктуален. Красная «тойота» подкатила к воротам больницы, и Игорь сразу ее узнал. Быстро заковылял в сторону машины, стараясь держать равновесие. Он знал: если ускорит шаг, то может закружиться голова.

Андрес сидел за рулем, не выпуская изо рта черную сигару, и осматривался.

Наверное, в эту минуту он вспомнил о медсестре, с которой когда-то крутил роман. На Игоря он не обратил внимания, явно не узнавая.

– Привет, Андрес, – произнес Игорь. Леммик вздрогнул и неприязненно поглядел на остановившегося рядом с машиной человека.

– Тере хоммикуст, – ответил он и добавил что-то еще, длинное и невразумительное.

– Ты же знаешь, что я не понимаю по-эстонски – напомнил Игорь, – Мы с вами знакомы? – недоверчиво произнес Леммик, неохотно переходя на русский язык. – Кто вы такой?

– Я – Игорь. Позволь мне сесть в машину, и ты в этом убедишься.

– Лучше я выйду сам, – пробормотал Леммик, выбираясь из-за руля и беспокойно оглядываясь. Он не любил непонятных ситуаций и старался избегать их.

К тому же, как всякий таллинец, Андрее не любил бывать в Нарве: здесь слишком много русских, близко граница, и потому всегда чувствуешь себя неспокойно…

– Со мной случилось несчастье, на меня напали, я оказался без сознания в реке и изуродовал себе лицо о камни, – начал Игорь и затем коротко поведал историю покушения на него.

Андрее молча слушал, пыхтя сигарой. Когда Игорь закончил, он бросил сигару в урну и недоверчиво спросил:

– Ну хорошо, а документы у тебя есть? Ты понимаешь, я верю тебе, но вовсе не узнаю.

– Документов тоже нет, – сказал Игорь. – Все пропало.

– Пойми меня правильно, – проникновенно заговорил осторожный Леммик, :

– я не могу не верить тебе, но все же есть сомнения…

Он строго смотрел на Игоря. Оба чувствовали неловкость. Однако на этот случай Игорь припас один козырь.

– Помнишь, мы с тобой гнали контрабандой древесину через Таллинский порт?

– спросил Игорь, дрожа от возбуждения. – Помнишь, как мы подделывали таможенные документы? Это было в ноябре прошлого года у тебя дома. Ты еще лично срисовывал подпись начальника таможни.

Он остановился, чтобы дать Леммику время сообразить, что никто, кроме них двоих, знать этого не может. Они были тогда вдвоем.

Но прием не сработал. Леммик помрачнел:

– Сейчас все подделывают документы, это не редкость. Но я никогда такими вещами не занимался. Никогда. Ты меня с кем-то путаешь.

– А как мы с тобой замерзали в Палдиски прошлой зимой, помнишь? – горячился Игорь. И уточнил:

– Мы ждали тогда документы, а нам их все не привозили. Мы стояли возле конторы на склоне холма, было ветрено и холодно. Мы с тобой были тогда вдвоем и ждали полтора часа.

– Ну-у… – протянул Андрее. – Это не довод. Зимой в Палдиски всегда ветер с моря, там все мерзнут. – Его лицо оставалось недоверчивым.

– А ты помнишь, отчего ты расстался с Линдой – барменшей из Раквере? – наконец спросил Игорь. Это был его последний козырь.

– С Линдой? – переспросил Леммик, на секунду задумавшись.

Он еще раз недоверчиво посмотрел на Игоря и спросил с самодовольной улыбкой:

– Ну и почему я с ней расстался?

– Потому что она любила анальный секс, а ты так не можешь, – быстро произнес Игорь. – Ты сам мне об этом рассказывал. Подумай. Это ведь не та история, которую ты мог рассказывать многим.

– Линда? – опять задумался Андрее. Он полез в карман, достал еще одну сигару и, сунув ее в рот, ухмыльнулся:

– А почему ты думаешь, что я этого не могу? Я могу все, что касается секса. – Он ухмылялся, когда речь заходила о женщинах и его приключениях с ними.

– Ты можешь все, кроме одного, – стоял на своем Игорь. – Дело в том, что у тебя фимоз, слабовыраженный. Он тебе не мешает, но к анальному сексу ты не способен.

Последние слова Игорь почти выдохнул, надеясь, что теперь у Андреса не останется сомнений в том, кто перед ним.

Леммик, казалось, действительно был поражен. Он даже закряхтел от досады.

– О-о!.. – пробормотал он. – Это удивительно. Фимоз. Может быть, может быть…

Потом он о чем-то подумал и вдруг спросил:

– Когда ты был у меня в последний раз, что висело над диваном? Ты помнишь, я показывал тебе? Это был важный момент.

– У тебя висела репродукция картины Рубенса, – устало ответил Игорь. – Только я не помню названия. Там была толстая голая женщина.

– Названия я и сам не помню, – заметил Леммик, прищурившись. Потом он улыбнулся и похлопал Игоря по плечу:

– Эта картина висела у меня только три дня, как раз когда ты у меня был. Потом одна девушка сказала, что ее раздражает эта голая задница, и я снял картину. Теперь я уверен, что это ты. Садись в машину.

Слава богу, Игорю удалось убедить этого «горячего парня».

– Извини, что я так долго расспрашивал тебя, – сказал Леммик. – Осторожность еще никому не вредила. Чем я могу помочь тебе?

В его глазах обозначилось сочувствие, будто он, как и соседи по палате, хотел сказать ему что-нибудь утешительное.

Торопясь и заикаясь, Игорь рассказал, чего он хочет, и даже продемонстрировал ключ от сейфа в банке.

Леммик стал думать. Игорь попытался ускорить этот процесс, но Андрес остановил его взмахом пухлой руки:

– Нет! Не торопись, надо поразмышлять.

Видимо решив, что помощь Игорю – акция целесообразная, Леммик завел мотор и сказал решительно:

– Хорошо. Поедем. Привяжись ремнем, а то остановят.

Машина выехала с территории больницы, промчалась по главной улице, где была расположена гостиница с рестораном – тут Игорь не так давно планировал провести приятный вечер с женой, – и выскочила на площадь.

Слева мелькнули крепости – Ивангородская на той стороне и Нарвская – на этой. Свернув с Пеэтеривальяк у ресторана «Сыпрус», Леммик сильнее нажал на педаль, и машина вырвалась на широкое Таллинское шоссе.

– Три часа – и будем на месте, – заверил Леммик. – Ну и изуродовали же тебя! – Он еще раз взглянул на лицо Игоря.

– Это я сам изуродовался, – поправил Игорь. – В реке меня швыряло о камни.

Я тогда плыть сам не мог, вот и вышло так.

– Ты собираешься заявлять в полицию? – сдержанно поинтересовался Андрее, обгоняя молоковоз с замызганными боками и надписью «Пиим».

– Пока нет, – кратко ответил Игорь, давая понять, что эту тему он сейчас обсуждать не хочет.

– Я могу тебе порекомендовать хороших докторов. Они исправят лицо.

Конечно, на это потребуются деньги.

– За этим дело не станет, – ответил Игорь. – Вот получу бумаги в банке – и сразу же этим займусь.

– Ну-ну… усмехнулся Андрее. -В банк мы уже опоздали, наверное. Так что до денег ты доберешься только завтра.

Что ж, времени у Игоря теперь было навалом. Он ведь погиб, а у мертвых не бывает срочных дел.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Для Наташи наступила новая, непривычная жизнь. Она так долго о ней мечтала, а приход ее прошел почти незамеченным.

Прежде, все эти четыре месяца, что она жила с Игорем в качестве его законной жены, она все время помнила, что это временно, и ждала, когда они с Мишей будут вместе. Но тяготилась она даже не самой жизнью с Игорем и не необходимостью притворяться любящей супругой, а предчувствием того ужасного, что предстояло сделать. Пусть не самой сделать, но, во всяком случае, стать соучастницей убийства.

Не так-то легко присутствовать при убийстве человека, с которым жила под одной крышей.

Наконец-то теперь все встало на свои места. Все получилось так, как они с Мишей задумали.

Миша очень гордился тем, что операция удалась. Ведь это он все спланировал и осуществил от начала до конца. Он доказал себе самому, что не тварь дрожащая, а настоящий сильный мужчина. Теперь он доказывал окружающим, что он еще и хороший бизнесмен.

* * *

Наташа вставала поздно. Она завтракала овсяными хлопьями с подогретым молоком, пила кофе и отправлялась гулять. На Сенную площадь, располагавшуюся неподалеку, она не заглядывала, там ей было нечего делать. Слишком много киосков, слишком раздражают люди с авоськами, их ошалелые глаза, толкотня, гул голосов.

Нет, Наташа шла в другую сторону – к Неве. Только там и гуляет приличная публика Петербурга.

Наташа шла по Демидову переулку, потом сворачивала на Мойку, и сразу перед ней открывалась перспектива: широкий Синий мост, а за ним – Исаакиевская площадь с величественным памятником императору Николаю. А оттуда рукой подать до Невы, стоит только миновать площадь и пройти через Александровский сад.

Наташа спускалась по ступенькам к самой воде и долго стояла внизу, любуясь зданиями на противоположном берегу – Двенадцатью коллегиями, Кунсткамерой и огромным зданием Академии художеств. Она задумчиво смотрела вдаль, элегантная загадочная женщина в красивой одежде.

Жизнь, как ни странно, омрачалась только их отношениями с Мишей. Он приходил с работы поздно, как и Игорь когда-то, но всегда в плохом настроении.

Получив то, к чему так стремился, Миша не успокоился. Он принадлежал к тем людям, которые никогда не удовлетворяются тем, что имеют.

– Где деньги за квартиру, которую Игорь продал перед поездкой в Таллин? – спрашивал он у Наташи каждый вечер.

Она не могла внятно ответить на этот вопрос. Квартира была продана, это она точно знала. Знала даже кому. Но вот с деньгами была полная неясность. В квартире их не оказалось, в банке на счете – тоже.

– Они у тебя… – твердил Миша.

Наташа даже вздрогнула от несправедливости такого обвинения. Разве она не отдала Мише все, что получила? Разве она не вела себя абсолютно честно по отношению к нему?

– А где же тогда деньги? – вопрошал Миша. – Где-то они ведь должны быть.

Как ты считаешь?

Наташа под давлением Миши отправилась наконец к покупателю. Алексей принял ее в той самой квартире, которую недавно купил. Когда Наташа спросила его о деньгах, он подтвердил, что действительно цена квартиры тридцать тысяч долларов. Уплатил ли он деньги? Разумеется! Он же порядочный человек! Он отдал Игорю деньги за квартиру.

Но у Алексея возникла догадка относительно Наташи.

«Она вышла замуж за Игоря четыре месяца назад, – размышлял он. – Конечно, все у них было по любви. И вообще, не мое это дело. Но как-то глупо вышло, что Игорь вдруг погиб, а эта женщина, с которой он прожил так недолго и вряд ли хорошо знал, стала наследницей его состояния».

Алексею это казалось несправедливым. Была бы тут сестра Игоря или его родители – тогда другой разговор. Сестре Алексей, конечно, отдал бы долг. И родителям тоже. Все-таки они близкие покойному люди.

А этой вдовице с подведенными глазами не хотелось ничего давать. Она и так получила очень много. Куда ей еще?

Таковы были не слишком честные, но не лишенные смысла резоны Алексея.

Родителям Игоря Наташа, конечно, сообщила о смерти сына. Написала и о том, что он найден в реке и похоронен в закрытом гробу. Она постаралась сделать так, чтобы старики не смогли приехать на похороны, – сообщила им поздно, и они уже не успевали добраться. Да и денег у стариков было негусто – оба жили на пенсию, а на нее, как известно, не разъездишься. Да и потрясение было велико – за короткий срок потеряли дочь и сына. Здоровье их ухудшилось.

Миша так и не поверил заверениям Наташи, что ей неизвестно, где тридцать тысяч долларов. Он не сказал этого прямо, но у него было такое выражение лица, что Наташа поняла: он уверен в том, что она прикарманила эти деньги и не хочет делиться с ним.

– Когда бы я могла это сделать?! – в отчаянии восклицала Наташа.

– Утром, – уверенно говорил Миша. – Утром, перед тем как выехали в Таллин.

Вечером Игорь пришел домой после сделки и принес деньги. А на следующий день мы выехали вместе. Значит, ты могла взять деньги утром, перед самым отъездом, и надежно спрятать.

Наташу трясло от обиды. Неужели он не понимает, что той ночью и тем утром она просто физически не могла совершить подобных махинаций! Ведь она знала о том, что должно произойти. Разве могла она думать о чем-то еще, кроме этого?

Она вспомнила, как с ужасом смотрела на улыбающееся лицо Игоря и думала, что через три-четыре часа он будет мертв.

– А, так ты жалела его! – не отставал Миша. Глаза его гневно блеснули. – Может быть, ты вообще жалеешь, что мы это сделали? Переживаешь за него?

Наташа была не рада, что посмела ему возразить, но он уже не мог остановиться.

– Конечно, – глумился он, – ты ведь так любила его! Спала с ним и клялась в любви. Наверное, тебе нравилось спать с ним?

Наташа горько вздохнула и подумала, что такие упреки ей придется терпеть всю жизнь.

– Не ты ли заставил меня выйти за него? Вспомни, я ведь не соглашалась. Я говорила тебе, что ты не сможешь забыть моей невольной измены. А ты тогда уверял, что никогда не напомнишь об этом.

– Ну да!.. – Миша был в ярости. Глаза его горели, он возбужденно бегал по комнате. – Я-то могу забыть, как обещал, но ты сама не хочешь забыть о нем. И не сможешь никогда. Я просто чувствую, как ты постоянно вспоминаешь о нем, как сравниваешь нас.

– Бог с тобой, – испуганно проговорила Наташа. – С чего ты взял? Он давно мертв. Нельзя же ревновать к мертвому!

– Можно! – почти взвизгнул Миша. – Какая разница – мертв он или нет? Ты беременна его ребенком. Значит, ребенок всегда будет напоминать о нем.

– Но я же тысячу раз объясняла: это твой ребенок, а не его, – простонала Наташа. Она действительно постоянно убеждала Мишу, что ребенок его, а не Игоря.

Она не хотела иметь ребенка от Игоря. И как можно родить ребенка от человека, которого Сама же и убила? Нет, на такое она не способна.

– Я всегда предохранялась, когда мы с ним были близки, – твердила чуть не плача Наташа. Но тщетно – Миша вбил себе в голову эту мысль и не верил ее доводам.

Наташа говорила правду – ребенок действительно был Мишин. Несмотря на замужество, Наташа, все же несколько раз встречалась с Мишей. От него и забеременела. Но убедить в этом Мишу не могла. Он намеренно устраивал скандалы, дабы иметь повод вновь обвинить ее в измене, и никак не хотел думать о будущем ребенке как о своем.

И Наташа решилась. Аборт стоил дорого, к тому же она хотела сделать его в самой дорогой частной клинике. Наташа плакала целый день до операции и несколько дней после. От обиды, от бессмысленности совершенного ею поступка.

А еще она посмотрела фильм об абортах – так посоветовали сделать врачи в клинике. Правда, это следовало сделать до того, как она приняла решение, но у нее не хватило времени, и она посмотрела его после. Это было роковой ошибкой.

Может быть, посмотри она фильм раньше, то не решилась бы на аборт.

В фильме рассказывалось о том, что плод в утробе матери все чувствует.

Более того, на подсознательном уровне он многое понимает. Он всегда чувствует, когда женщина ложится на аборт. Маленький, беспомощный, запертый в организме матери зародыш начинает волноваться, беспокоиться. Приборы регистрируют его бешеную активность. Активность усиливается, когда начинается операция. Плод ощущает приближение врачебного инструмента, несущего смерть, и, как может, протестует, волнуется.

Наташа только теперь поняла, на какие страдания обрекла своего ребенка! Ее утешал Миша, делая это по-своему, цинично и грубо:

– Отчего ты так убиваешься?

– Я погубила его, – чуть слышно ответила Наташа. Она лежала на диване, повернувшись к стене, л слезы не высыхали на ее лице.

– Кого? – Миша делал вид, что не понимает, о чем речь.

– Ребенка…

– Ты убила ребенка Игоря… Ну и что? Ты ведь расправилась и с его отцом.

Разве не помнишь? – Миша пожал плечами.

Этот удар был нанесен с расчетом. И Наташа с ужасом поняла, что их жизнь с Мишей, вероятно, не наладится никогда. Были деньги, имущество, были перспективы материального благополучия. Но убийство, ставшее фундаментом их совместной жизни, не выдержало новой постройки.

Миша не верил ей. Он не мог избавиться от ревности к покойнику.

О такой ли жизни мечтала Наташа?

Незаметно наступила зима – такая же снежная и суровая, как и в прошлом году.

Миша дома бывал редко, еще с осени он стал часто ночевать на даче. Много времени он потратил на то, чтобы переоборудовать ее так, как считал нужным.

Миша нанял бригаду рабочих, закупил строительные материалы, и вскоре заброшенный дом на Карельском перешейке стал шикарным особняком. И не просто шикарным, приспособленным для жизни даже зимой, но и хорошо защищенным.

Непонятно было, от кого собирался защищаться Миша, но видимо, он все же кого-то боялся. Ведь и с ним могут поступить так, как он когда-то с Игорем.

Дача превратилась буквально в неприступную крепость, все выходные Миша проводил там. Он приглашал с собой и Наташу, но она, побывав там несколько раз, отказалась. Она вообще не любила природу, а на даче, даже самой благоустроенной, все же есть свои определенные неудобства, с которыми Наташа, привыкшая к городскому комфорту, не хотела мириться.

* * *

С той поры как Миша стал много времени проводить на даче, они виделись редко. Нет, их отношения не прервались. Но их обоих тяготила атмосфера недомолвок, отчужденности и взаимного недоверия.

Именно тогда в жизни Наташи появился Владимир.

В один из осенних дней она пошла гулять к Неве, где бывала довольно часто.

По обыкновению, долго стояла на ступеньках у холодной темной воды. И не заметила, как рядом на набережной остановилась машина и из нее вышел высокий мужчина примерно ее возраста. Он спустился по ступенькам к ней и некоторое время стоял молча рядом. Они смотрели на Неву, на дома и дворцы напротив, будто не замечая друг друга. Наконец мужчина нарушил молчание и обратился к Наташе с каким-то вопросом.

Тогда она в первый раз посмотрела на него и сразу отметила, как он красив.

У него было мужественное лицо. В его глазах Наташа увидела искреннюю заинтересованность и сразу почувствовала забытое волнение. Отношения с Мишей давно зашли в тупик, и Наташа обрадовалась новому знакомству.

Мужчину звали Владимиром, он отрекомендовался бизнесменом. Хотя кто в наше время не занимается бизнесом? Так сейчас все говорят. Кого ни спросишь, все отвечают: занимаюсь бизнесом.

Владимир пригласил Наташу прогуляться по набережной, потом они заехали в кафе на Васильевском острове.

С тех пор стали регулярно встречаться, хотя их отношения по-прежнему оставались дружескими. И не то чтобы Наташа сопротивлялась сближению, просто Владимир не делал первого шага, а ей не хотелось самой проявлять инициативу.

Наташе очень нравился новый знакомый. Когда она смотрела на его высокую стройную фигуру, на стального оттенка волосы, то с трудом сдерживала влечение.

За последнее время она совсем разочаровалась в Мише, потеряла к нему всякий интерес. Он стал ее ошибкой. Она поняла это именно теперь, когда они достигли того, о чем мечтали, ради чего пошли на преступление. Миша сделался другим, стал иначе к ней относиться. Несмотря на богатство, он не успокоился.

Опять всем завидовал, всех подозревал, повсюду ему чудились враги. Может быть, и Наташа уже ему не нужна?

А Владимир ничего от нее не требовал, был внимателен и предупредителен.

– А чем именно ты занимаешься? – спросила как-то Наташа, когда они прогуливались по залам Эрмитажа.

Владимир часто приглашал Наташу в музеи. Она охотно соглашалась и каждый раз удивлялась, почему не бывала тут прежде. Она столько лет прожила в Петербурге и, оказывается, многого не видела.

– Это характерно для многих петербуржцев, – смеялся Владимир. – Я давно заметил, что в музеи ходят только приезжие. А жители Петербурга очень любят говорить о том, как у них в городе много музеев и какие они замечательные, но порой ходят туда редко. Наверное, им достаточно самой возможности бывать в музеях.

На вопрос Наташи, чем занимается, Владимир не ответил, отшутился.

Наклонившись к ней, он заговорщицки прошептал:

– Я ухаживаю за одной очаровательной женщиной. Это мое главное занятие в жизни на данный момент.

Он улыбался ласково и немного покровительственно. Игорь тоже часто улыбался. Он боготворил Наташу, и его взгляд, устремленный на нее, всегда был восторженным. Мишин взгляд был высокомерным. Так он смотрел на всех людей, на весь мир. У него это от комплекса неполноценности. Может, он подспудно ощущал свою ущербность и старался скрыть это.

Взгляд Владимира повергал Наташу в смущение, и ей приходилось сдерживаться, чтобы не показать ему этого. Она краснела, когда он наклонялся к ней, и задыхалась от волнения. А еще этот запах! От него пахло «Деним-Торнадо автошейв» – тем самым одеколоном, который так часто рекламируют по телевизору.

«Когда он пользуется своим „Деним-Торнадо автошейв“ – все в его власти», – вспомнился Наташе слоган из рекламного ролика. И теперь она знала – это правда.

Наташа перестала расспрашивать о чем-либо нового знакомого. Знала только, что он недавно приехал в Петербург и не собирается надолго тут задерживаться.

Иногда Наташа со страхом думала о том, что будет, когда Владимир уедет.

* * *

Эта зима для Людмилы была тяжелой.

Прошел год с тех пор, как все так круто изменилось в ее жизни. Вадик действительно взял ее официанткой в свой вагон-ресторан. Он сам отвел ее в отдел кадров и попросил, чтобы Людмилу быстро оформили. Потом, когда они вышли из здания вокзала, придирчиво осмотрел ее и сказал:

– Ну вот… Все в порядке, а об остальном мы с тобой позаботимся.

И он позаботился.

Работа оказалась тяжелой. Поезд, с которым обычно ездил его вагон-ресторан, совершал рейсы на Север. Архангельск, Пермь, Киров – основные места назначения.

Дорога туда занимала почти двое суток, потом следовал примерно суточный перерыв, а потом – дорога домой. И так все время, с короткими днями отдыха в Петербурге. Только успеешь прийти в себя – и опять в дальний путь.

Людмила с непривычки очень уставала. В первый же день, когда она вышла на работу, Вадик велел ей явиться за два часа до положенного срока.

– Покажу тебе все, – бросил он небрежно. – Да и надо немного освоиться на новом месте…

«И в новой роли», – горько подумала Людмила. Она запрещала себе думать о прошлом, вспоминать прежнюю жизнь. На эти переживания не оставалось ни времени, ни сил.

– Вот твое купе… – Вадик завел ее в предназначенную для ночного отдыха клетушку с двумя полками, одна из которых была заставлена чемоданами. – Ты не смотри, что тут тесно, – усмехнулся Вадик. – Тут тебе не так уж много времени придется проводить, так что койки хватит. – Он многозначительно посмотрел на Людмилу, а потом указал рукой вверх:

– Вещи свои вот тут положи. Переодевайся и приходи, я тебе все в ресторане покажу.

Так начался первый трудовой день Людмилы. Кроме нее и Вадика в ресторане работали еще три человека: повар Саша, посудомойка и уборщица Галина Петровна и бармен Семен – в его обязанности входило вести контроль за ящиками с бутылками всех сортов и калибров, а также исполнять роль вышибалы на случай, если не подоспеют омоновцы, которые сопровождали поезд.

Как только они выехали с вокзала, Вадик велел открыть ресторан и ждать посетителей. Это раньше вагон-ресторан мог то работать, то закрываться в пути.

Сейчас цены стали такими высокими, что желающих посетить ресторан находилось не так много, потому приходилось ловить посетителей. Ресторан работал весь день и весь вечер до полуночи, пока находились желающие там посидеть.

Сначала Людмила сбивалась с ног, ошибалась в счете, не могла правильно дать сдачу. Кроме того, она все время забывала, кто из посетителей какое блюдо заказал.

Блюд было не так уж много, но вместе с закусками имелось более десяти наименований, кроме того, посетители делали и дополнительные заказы, которые тоже нужно было вписать в блокнотик, причем на определенную страницу. Одним словом, сумасшедшая работа.

Если добавить к этому, что вагон все время мотало из стороны в сторону на разбитых железнодорожных рельсах и Людмиле то и дело приходилось балансировать с тарелками и бутылками в руках, то неудивительно, что официантки в подобных заведениях всегда бывают раздраженными. Попробуй в таких условиях работать по десять – двенадцать часов. Что толку, что после рейса положено три дня отдыха!

Да хоть месяц отдыхай! Отработаешь двенадцать часов – и отдыха как не бывало.

Первый день был особенно труден. К концу работы, около полуночи, когда Людмила едва стояла на ногах, Вадик подошел к ней и, взглянув на бледное от усталости лицо, удовлетворенно проговорил:

– Ну вот, боевое крещение ты прошла. Молодец. Теперь сдавай выручку и иди отдыхать.

Людмила отдала все деньги, вырученные за день, и тупо смотрела, как Вадик пересчитывает их. Работа у официантки в ресторане очень ответственная. Ведь она производит все расчеты, то есть делает самое главное – получает деньги за всю работу ресторана.

Людмила страшно боялась обсчитаться. Ведь прежде ей никогда не приходилось заниматься подобной работой. Но Вадик тщательно пересчитал Деньги и, ухмыльнувшись, сказал:

– Вроде правильно. Все сходится. Так что еще раз молодец. Ну теперь все тут прибери, а потом пойдешь к себе.

Вместе с пожилой посудомойкой Людмила еще около часа прибирала в вагоне-ресторане.

Уже в первый день Людмила поняла, что за люди ходят в вагон-ресторан. На Север ездят в основном на заработки. Чаще всего это простые мужики, не имеющие представления о правилах хорошего тона: лесорубы, сплавщики, шоферы, летчики, нефтяники – в общем, рабочий люд. Если уж они решились пойти за свои кровные в ресторан, то хотят вести себя так, как пожелает душа: швырять на пол объедки, бросать окурки сигарет и давить их каблуком.

Еще их душа обычно просит петь песни за столиком, проливать на скатерть напитки и сквернословить. Скорее всего, дома эти люди так себя не ведут. Но здесь, в пути, где их никто не знает, они почему-то хотят расслабиться, что в их варианте означает вести себя по-свински.

Другую категорию посетителей можно условно назвать бизнесменами. Не те крупные дельцы, которые занимаются более или менее цивилизованным бизнесом, – такие люди отправляются на Север самолетами. А по железной дороге ездят в основном мелкие торговцы, которые порой гуляют на уворованные деньги.

Среди подобной публики иногда можно заметить бывших интеллигентов. Это разные инженеры, научные работники – технари, оказавшиеся за бортом жизни.

Теперь, оставшись без денег, они готовы на любую авантюру, на любую работу, лишь бы немного заработать.

Только во втором часу ночи работники вагона-ресторана разошлись спать, и Людмила, ошалев от усталости, направилась в свое купе.

Не успела она раздеться, чтобы лечь в постель, как на пороге появился Вадик. Не спрашивая разрешения, уверенно шагнул в купе и закрыл за собой дверь.

– Пришел тебя порадовать, – нагло заявил он и стал неторопливо раздеваться. – Ты сегодня славно потрудилась, вот тебе и награда…

Он цинично издевался над ней, поскольку прекрасно видел, что Людмила устала. Она так надеялась, что наконец-то рухнет в постель и даст отдых гудящим ногам.

Она хотела было выставить Вадика за дверь, но он, даже не взглянув на нее, молча опрокинул ее на постель.

Ушел он только под утро, оставив ее совершенно обессиленную. А уже через два часа ей предстояло вставать – начинался новый рабочий день.

Единственным человеком, который не обижал Людмилу, был бармен Семен. Он не демонстрировал своего к ней расположения, но иногда она ловила на себе его взгляд. Семен был несколько старше ее – ему уже исполнилось двадцать восемь.

Невысокий, коренастый, с походкой вразвалку, Семен выглядел довольно внушительно. Выражение его лица всегда было серьезным и сосредоточенным – непонятно, что делает такой солидный мужчина на должности бармена в поезде.

Семен не заговаривал с Людмилой, только смотрел немигающим взглядом, будто чего-то ждал. А примерно через неделю их знакомства однажды вечером подошел к Людмиле и предложил свою помощь:

– Чтоб тебе рано не вставать, я могу тут за тебя прибраться утром.

От неожиданности Людмила растерялась и не знала, что сказать. Никто здесь никому не помогал. Она понимала, что это неспроста и что Семен что-нибудь потребует за услуги. Но что?

– Спасибо, – поблагодарила она Семена растерянно. – Но это моя обязанность – прибирать по утрам.

– Ничего, – ответил Семен. – Я же вижу, как сильно ты устаешь. Завтра мы прибываем в Пермь. Ты, наверное, захочешь погулять по городу. А при такой усталости какие могут быть прогулки?

Это была странная заботливость, цель которой Людмила пока не поняла. С чего бы это вдруг? Они ведь даже толком не знакомы. Она откровенно сказала Семену о своем недоумении:

– Мне неловко пользоваться твоей помощью. – Она опустила глаза и покраснела. – Мы даже не знакомы как следует.

– Ну вот и познакомимся, – сказал в ответ Семен. – Я за тебя утром поработаю, чтобы ты подольше отдохнула, а днем встретимся в городе. Погуляем, сходим куда-нибудь, в ресторан например.

– Нет, только не в ресторан, – улыбнулась Людмила. – Я теперь рестораны видеть не могу.

– Ну пойдем, куда захочешь, – не отставал Семен. – Ты ведь Пермь уже немного знаешь? Давай встретимся в два часа дня под часами на набережной Камы.

Знаешь это место?

Людмила пожала плечами. Место она знала, но никак не могла понять, для чего все это? Неужели он пытается за ней приударить? Вряд ли, ведь они живут в одном служебном вагоне, и Семен, как и все другие, наверняка знает, что каждую ночь Людмила проводит с Вадиком.

Они все-таки договорились о встрече. Во время стоянок поезда Вадик не интересовался Людмилой, к тому же ему было безразлично, как она проводит свободное время. И если Семен предлагает сходить куда-нибудь, то зачем отказываться? Все-таки развлечение, и не так тоскливо бродить одной по чужому городу.

Наутро Людмила сумела выспаться. Вадик ушел от нее в начале четвертого утра, и она спала до восьми часов, что стало для нее подарком.

А в восемь часов, когда поезд подходил к Перми и Людмила стала торопливо одеваться, в дверь постучал Семен. В руках у него был небольшой пакет, перевязанный бечевкой.

– Не разбудил? – весело осведомился он. – Там все в порядке. – Он кивнул в сторону ресторана. – Чистота и порядок, все в норме.

– Спасибо тебе, – улыбнулась Людмила. Семен деловито заговорил:

– Так встречаемся, как договорились, в два часа. Только вот что. Ты, пожалуйста, захвати с собой вот этот пакетик, а то мне несподручно. Принесешь его мне в два часа, ладно? Он нетяжелый.

Он сунул Людмиле пакет и исчез. Сверток был и вправду не слишком тяжелый, но достаточно увесистый. Ходить с таким в сумке было не очень-то удобно, но не отказывать же?

В Перми предстояло провести весь день, пока поезд будет стоять на запасных путях, а вечером они отправлялись в обратный путь.

Людмила захватила с собой сверток Семена, положив его в полиэтиленовый пакет, и вместе со всеми вышла из вагона. Людмила так и не поняла, зачем Семен обратился к ней с такой странной просьбой. Что он, сам не мог захватить сверток?

Семен первым соскочил с подножки вагона и быстрым шагом пошел впереди всех, не обращая на Людмилу внимания. Отойдя на несколько шагов, он вдруг повернулся к ней лицом и весело подмигнул. А на самом подходе к зданию вокзала Людмила вдруг увидела неожиданную сцену. Семен, шедший далеко впереди, почти миновал проход с платформы на привокзальную площадь, когда к нему с двух сторон одновременно приблизились два человека в полушубках и кроликовых шапках. Они уверенно взяли его за руки и что-то стали говорить. При этом лица у обоих были непреклонные.

«Кто это?» – подумала изумленная Людмила, но тут же догадалась, увидев, что к Семену приблизился милиционер в форме.

«Его задержали, – поняла Людмила. – Это милиция. Так вот оно что, вот чего он так опасался!»

Она медленно прошла мимо Семена, которого вели к зданию вокзала три милиционера. Один из них был в форме. Лицо Семена было спокойным и даже равнодушным, а милиционеры о чем-то возбужденно переговаривались.

Не нужно особо напрягаться, чтобы догадаться: Семен вез что-то запрещенное в Пермь. Но милиции стало об этом известно, и его задержали на вокзале по приметам. А может быть, милиция вообще знает Семена в лицо?

Теперь Семен, естественно, был спокоен, потому что заранее обо всем позаботился: пакет-то он отдал Людмиле. Ее никто не остановил. Не станет же милиция хватать всех подряд на вокзале!

Людмилу затрясло от страха, ей захотелось немедленно выяснить, что же такое она несет в пакете. Оставаться на вокзале или где-то рядом Людмила побоялась. Ведь сейчас Семена наверняка обыскивают и допрашивают. Вдруг кому-то из милиционеров придет в голову проверить и других работников ресторана? Ее, например. Как она сумеет доказать, что даже не подозревала о содержимом этого проклятого пакета?

Людмила, тяжело дыша, побежала по улице, ведущей в сторону от вокзала. Ее бил озноб, она проклинала все на свете: и новую работу, и свое идиотское положение, и Семена, и вообще – жизнь…

Забежав на первый попавшийся пустырь, где высились корпуса недостроенного здания из бетона, Людмила зашла за угол дома и дрожащими пальцами стала развязывать бечевку на пакете.

«А если там бомба? – мелькнула у нее мысль. – Вдруг она взорвется у меня в руках?»

От ужаса она выронила пакет на снег и машинально закрыла глаза. Вот сейчас… Но ничего ужасного не произошло. Пакет лежал под ногами, и даже бечевка не порвалась.

«Значит, это не бомба», – открыв глаза, облегченно подумала Людмила. Но облегчение было временным и тут же сменилось ужасом: развязав бечевку, она обнаружила в пакете два пистолета. Они отливали сталью, сверкали смазкой и показались Людмиле очень страшными. Грозное оружие, орудие убийства. Да, милиционеры не зря задержали Семена на вокзале.

И что же ей теперь делать? Куда идти? Как поступить? Отдать в милицию? А что потом она скажет Семену?

Людмила промучилась до двух часов, и наконец настало время встречи с Семеном. Сверток буквально жег ей руки, хотелось поскорее избавиться от этого жуткого груза.

Семен уже ждал ее под часами на набережной. Увидев бледное от страха лицо Людмилы, он засмеялся и, довольный собой, сказал:

– Ну вот видишь, все в порядке. Спасибо тебе, а то я уж и не знал, к кому обратиться. Давай зайдем куда-нибудь, я тебе кое-что скажу.

– Нет, – резко ответила Людмила, трясясь от негодования. Как он может смеяться после всего и быть таким беззаботным? – Никуда я не пойду. Забери свой пакет, и больше я не буду в этом участвовать, – решительно заявила она.

– Вот глупая! – опять засмеялся Сема. – Все же хорошо прошло, чего ты дергаешься? На тебя никто и внимания не обратил. А на меня они как набросились, видела?

Людмила кивнула и поджала губы. Ей до сих пор было страшно подумать о том, что, не ровен час, на месте Семена, среди трех милиционеров, могла оказаться она.

– Ну вот, – сказал Семен, – меня как схватили, так и отпустили. Они меня ждали, оказывается, мне просто чутье подсказало. – Он весело улыбался, показывая белые зубы. – Пойдем вон в то кафе, – указал Семен на какую-то забегаловку на углу улицы, выходящей к реке. И, не дожидаясь ответа, потащил Людмилу туда. Она не сопротивлялась – настолько была напугана и потрясена.

В забегаловке они сели за столик в углу, туда почти не доставал свет от тусклой лампы, висевшей под потолком. Народу было довольно много, как это часто бывает в дешевых питейных заведениях, но Людмиле и Семену никто не мешал.

– Спасибо тебе, – произнес еще раз Сема, когда она торопливо сунула ему сверток вместе с полиэтиленовой сумкой. Людмиле не терпелось избавиться от опасной поклажи. – Возьми свою долю, – добавил Сема, вытаскивая из кармана приготовленные, видимо, специально для этого купюры. – Тут пятьсот рублей, это тебе за помощь. – Он опять весело улыбнулся, и глаза его хитровато блеснули.

– Я не возьму, – забормотала Людмила. – Я не хочу. Нет, забери их скорее.

– Да ладно тебе, – успокоил ее Семен, запихивая деньги в карман ее пальто.

– Ты же мне помогла. А у тебя и так жизнь тяжелая. Возьми. И вообще, ты мне нравишься, я тебе давно хотел это сказать.

Людмиле стало неловко. Она засунула деньги в карман поглубже и задумалась.

Сбылись ее самые плохие предчувствия – Семен все-таки стал к ней приставать, как она и ожидала. Ни к чему хорошему это не приведет. Вадик, не дай бог, заметит, устроит скандал и выгонит Людмилу. А она решила держаться за эту работу. Дело в том, что заработки на новом месте были довольно приличные. Хоть и каторжная работа, зато платят хорошо.

А остаться одной, без покровителя, без поддержки Людмила не могла. У нее был не такой характер. То о ней заботилась мама, то муж, а теперь вот Вадик.

Конечно, ничего хорошего она от Вадика не ждала, но все же он оказался рядом в трудную минуту и помог устроиться. Ее это успокаивало, придавало уверенности в себе. Ей вовсе не хотелось, чтобы Вадик отвернулся от нее и перестал ей помогать. Как она тогда будет жить?

Людмила поежилась, представив, какой будет скандал, если Вадик заметит, что Семен к ней неравнодушен. От этой мысли по телу пробежала дрожь.

– Я на тебя смотрю и любуюсь, – продолжал Семен доверительным шепотом. – Ты так мне нравишься, даже слов нет.

Он говорил это горячо, нагнувшись к ней поближе через разделявший их столик. Людмила даже ощутила его взволнованное дыхание.

– Но ты же знаешь, что я с Вадиком… – прошептала она и осеклась. Кто же этого не знает?

– Конечно, знаю, – ответил Сема. – Вот я и удивляюсь: что ты в нем нашла?

Он же скотина, животное, ты что, сама не видишь? Неужели не понимаешь, что он за тип?

– А ты что за тип? – вдруг возразила Людмила. Ей неожиданно захотелось высказать ему все, что она передумала в течение тех часов, пока шлялась по незнакомому городу с пистолетами в пакете. – Думаешь, ты лучше? – возмутилась она. – А это что? – Людмила указала на пакет. – Это же преступление. Тебя сегодня просто чудом не арестовали. А если бы ты не учуял, что тебя могут проверить? Что тогда?

Людмила перевела дух. Что это она так напустилась на него? Он, конечно, не прав, но ведь все закончилось благополучно и она в конце концов даже взяла деньги. Хоть и небольшие, но ведь взяла!

– Да не буду я больше тебя просить, ни о чем не беспокойся, – сказал с досадой Семен. – Я же не об этом. Раз ты так боишься, то не надо мне помогать.

Я с тобой о другом хочу поговорить.

– Вот и я о другом, – подхватила Людмила. – Я спрашиваю тебя: почему ты ругаешь Вадика? Пусть он свинья, я и сама это знаю. Но ты-то чем лучше?

– Я женщинами не торгую, – вдруг строго сказал Семен. – Я девушек под клиентов не подкладываю, запомни это. Хотя бы этим я лучше. У меня честный бизнес. Захотел добрый человек кого убить, ему пистолет нужен. Он у меня его покупает. Все чисто, никто никого не эксплуатирует.

– А кто торгует женщинами? – спросила Людмила, внезапно похолодев.

– Кто торгует? – злобно переспросил Семен. – А ты у него спроси, чем он занимается, паскуда. Спроси у него, спроси! А ты не подумала, зачем ему понадобилась? Пускай он тебе расскажет. Да ты и сама скоро поймешь. Весь поезд давно понимает.

Он не успел договорить, потому что Людмила, не в силах больше слушать Семена, вскочила и торопливо направилась к выходу. Хватит с нее, довольно!

Сначала этот Сема чуть было не погубил своей дурацкой просьбой, а теперь еще говорит такое.

Сема догнал ее, схватил за руку и пошел по улице рядом.

– Ты что, обиделась, что ли? – спросил он.

Людмила не отвечала, а только ускоряла шаг. Он был ей неприятен: и его слова, и его прикосновения. Она будто вновь погрязла в грязи. Что-то часто с ней такое случается за последнее время.

– Ты не обижайся, я же вижу – ты хорошая, – извиняющимся голосом говорил Сема, почти насильно останавливая ее. – Я же вижу, что ты не такая, просто у тебя что-то в жизни не сложилось. Я же, жалея тебя, предупредить хотел, – бормотал растерянно Сема.

– Не надо меня жалеть! – выкрикнула Людмила, расплакалась и ушла. Она брела по улице и рыдала. Несколько раз ее пытались остановить сердобольные прохожие, но она только ускоряла шаг.

Она и сама не ожидала от себя такой реакции. Наверное, подвели нервы – сказывалось и вечное напряжение в последнее время, и события сегодняшнего дня, и эти глупые слова Семена о Вадике. Торгует женщинами!.. Какие страшные и отвратительные слова! Надо же придумать такое! Впрочем, чего еще ждать от такого человека, как Семен.

Вечером, когда ресторан в поезде вновь заработал и туда потянулись первые посетители, Людмила старалась не смотреть на Семена. Делала вид, что между ними днем ничего не произошло. Он тоже избегал ее взгляда.

– Прогулялась? – встретил Людмилу Вадик и привычно хлопнул ладонью по ягодицам. – Теперь беги работай, вон сколько народу набилось.

Начался обычный рабочий вечер, в течение которого Людмила носилась как угорелая по вагону, еле-еле успевая обслуживать посетителей.

Как всегда, она старалась не обращать внимания на приставания подвыпивших мужчин, которых в вагоне-ресторане было большинство, на их шуточки, заигрывания и даже делала вид, что не замечает, когда некоторые похлопывают ее по ягодицам. Если официантка в вагоне-ресторане будет обращать внимание на подобные вещи, то просто не сможет работать.

Внешний вид Людмилы как бы провоцировал мужчин на свободное с ней обращение. Еще в первый день ее работы Вадик объяснил ей, как она должна выглядеть. С тех пор она одевалась так, как он велел. На Людмиле была белая блузка, белая наколка на голове и короткая черная юбка в обтяжку.

– Туфли должны быть на высоком каблуке, – велел Вадик. – Чтобы цокали. А что ходить трудно, да еще когда вагон качает, то ничего, привыкнешь.

Юбка на Людмиле была такая тесная и коротенькая, что, когда она нагибалась, мужики отпускали грубые шутки, полагая, что она делает это намеренно.

Несколько раз Людмила просила Вадика разрешить ей одеваться иначе, но он даже слышать об этом не хотел.

– Так надо, – строго говорил он. – Мне лучше знать.

Если Людмила пыталась с ним спорить, он, глядя на нее властным взглядом, говорил коротко:

– Заткнись.

Иногда мог больно схватить Людмилу за грудь, у нее даже перехватывало дыхание.

Каждый вечер среди посетителей находился один или двое мужчин, которые особенно досаждали Людмиле: лапали ее, отпускали скабрезные шуточки.

На этот раз особенное внимание ей уделяла компания, состоявшая из троих мужчин среднего возраста и одного юнца лет двадцати с противным прыщавым лицом.

Это были какие-то перекупщики, которые с барышом возвращались в Питер после удачно проведенной торговой махинации. Они вели себя развязно, от их столика доносились взрывы хохота и матерные выражения, к которым Людмила, однако, уже успела привыкнуть.

Каждый раз, когда она подходила к их столику, все четверо пытались с ней заигрывать, называли на «ты», а когда она по их настоянию назвала им свое имя, подзывали ее не иначе как «Людка».

– Эй, Людка, беги сюда! – требовательно кричали они.

Больше всех усердствовал юнец, которого остальные называли Сашок. Он был одет в засаленную кожаную куртку и пестрый турецкий свитер – форменный наряд коммерсантов средней руки.

В середине вечера, когда прошла первая усталость, Людмила присела в подсобке: покурить и перевести дух.

Семен находился рядом, но не пытался с ней заговорить. Только смотрел на утомленную Людмилу жалостливо и молчал.

«Хоть этот меня жалеет», – подумала вдруг Людмила с благодарностью.

Чувство неприязни к Семену у нее прошло. Она решила, что коли стала такой, что к ней можно запросто обратиться с подобным предложением, то и обижаться нечего. Кроме того, она теперь все время думала о тех жутких словах Семена.

Неужели это правда?

Почему он вообще об этом заговорил? Может, просто хотел ее предупредить?

Судя по всему, он действительно хорошо к ней относится. Людмила курила и думала о странном поведении Семена.

Вдруг в окошко, ведущее в ресторан, она увидела, что Вадик подошел к столику, за которым сидела шумная компания, и заговорил с ними. Они смеялись и изредка оглядывались по сторонам, будто проверяя, не слышит ли кто их разговор.

После этого Сашок встал и, обняв Вадика за плечи, отвел его в сторону, в конец вагона-ресторана. Он держался с Вадиком как с равным, хотя был моложе его вдвое. Но юнец чувствовал себя богатым, и потому разница в возрасте его не смущала. Он был уже пьяноват, его прыщавое лицо покраснело, а маленькие свиные глазки сделались мутными.

В это время Людмилу позвали к какому-то столику, и она потеряла из виду и Вадика, и молодого человека. Через десять минут Вадик вновь появился в вагоне-ресторане. Он решительно подошел к Людмиле и, взяв ее за локоть, властно сказал:

– Давай пойдем в одно место ненадолго. Потом сюда вернешься.

– Но я же не могу, – ничего не понимая, ответила Людмила. Она посмотрела по сторонам и показала рукой на столики с посетителями:

– Тут ведь столько работы.

– Ничего, – усмехнулся Вадик. – Это мы поправим. Семен за тебя поработает.

Он подозвал Сему и небрежно объявил:

– Людмила отлучится ненадолго, а ты пока поработай за нее. А то у нее тут небольшое дельце появилось.

Семен молча кивнул, взглянув на ухмыляющееся лицо Вадика, а Людмила вся сжалась, предчувствуя недоброе. Она поймала на себе взгляд Семена и подумала о самом худшем.

Так оно и оказалось: стоило Людмиле с Вадиком пройти в служебный вагон, как Вадик остановил ее и, глядя в глаза, тихо сказал:

– Будешь хорошей девочкой, заслужишь награду. Поняла?

– А что я должна делать? – растерянно спросила Людмила, уже догадываясь, что ей предстоит.

– Ничего, – ухмыльнулся Вадик. – Сейчас сама все поймешь. Да ты не бойся, у тебя отлично получится.

С этими словами он открыл дверь ее купе и втолкнул туда Людмилу.

– Познакомьтесь-ка получше, – бросил он ей вслед и закрыл дверь, оставив Людмилу наедине с Сашком, нагло развалившимся на ее кровати.

Мерзкий тип лежал в одежде, не снимая ботинок, поверх одеяла и, заложив руки за голову, спокойно, с видом превосходства рассматривал застывшую от ужаса Людмилу.

Так вот оно что! Так и есть, они договорились с Вадиком, и тот продал ее этому немытому юнцу!

– Ну что стоишь? – просипел Сашок. – Проходи, раздевайся. Только догола, я только так хочу.

Людмила метнулась обратно. Ей показалось, что Сашок сейчас набросится на нее, повалит, изнасилует. Но этого не произошло. Юнец остался лежать без движения, со спокойной уверенностью наблюдая за развитием событий. Дверь поддалась, и Людмила выскочила в коридор.

В коридоре ее ждал Вадик, который, видимо, контролировал «операцию».

– Как ты мог! – закричала Людмила. Она задыхалась от негодования. – Как ты посмел!..

– А ну возвращайся туда, – приказал Вадик, и лицо его сделалось каменным.

– Да старайся как следует, чтобы ему понравилось. – Потом добавил:

– Он прилично заплатил за полчаса, так что ты должна обслужить его по высшему классу.

– Я не могу, – пробормотала она, опуская голову и дрожа от страха. – Нет, я не могу. Это подло с твоей стороны. – От отчаяния она решилась даже на такие слова.

– Что? – удивленно протянул Вадик. – Что ты такое несешь? Ты что, не понимала, зачем мне тут нужна? Думала, что я тебя просто так взял на работу?

Очень надо, у меня и без тебя от баб отбоя нет.

Людмила молчала, но не сдвинулась с места.

– Понимать же надо, – снисходительно продолжал Вадик. – Я мог профессиональную официантку найти. Не пришлось бы тебя всему учить, натаскивать. Ты вон до сих пор толком сдачи клиенту дать не умеешь, с блюдами вечно ошибаешься. Разве стал бы я с тобой возиться, если бы ты мне была нужна только как официантка! – Вадик покачал головой, как бы осуждая Людмилу за такую наивность.

– Но я не могу, – простонала Людмила, пытаясь пробудить в Вадике жалость.

– Ну пощади меня! Отпусти! Я уволюсь, если нужна тебе только для того, чтобы ты продавал меня мужикам.

– Вот потом и уволишься, если захочешь, – твердо заявил Вадик. Его глаза зло сверкнули. – Сначала отработай должок. Почти месяц тебя тут держу; учу уму-разуму, деньги плачу, которые ты толком не заработала. Нет, теперь за все отрабатывай. Плати за мою доброту. Пошла, пошла… – И Вадик опять подтолкнул ее к двери купе. Он не толкал ее слишком сильно. Ему хотелось, чтобы Людмила пошла сама.

Людмила закрыла за собой дверь купе и взглянула на Сашка. Тот лежал все в той же позе и спокойно ждал.

– Ну раздевайся, – процедил он презрительно. – Да быстрее, я еще в ресторан вернуться хочу, так что пошевеливайся.

«Он ведь моложе меня», – с тоской подумала Людмила и стала неловкими, мокрыми от пота пальцами стаскивать с себя одежду. Руки дрожали, одежда падала на пол.

Через тридцать минут Сашок ушел, удовлетворенный. Он потрепал Людмилу по щеке и тоном знатока похвалил:

– Молодец, девочка…

Людмиле было нестерпимо стыдно. Как она могла пойти на такое? Но что-то, видно, надломилось в ней, поскольку она всерьез верила: если Сашок заплатил за нее деньги, то имеет на все право. А она при этом еще и должница Вадика. От этой мысли сделалось страшно.

Через несколько минут Людмила вернулась в ресторан. Душа в поезде не было, поэтому ей пришлось натянуть блузку и юбку на потное тело, и теперь мокрые пятна выступили на блузке.

Вадик увидел, что Людмила вернулась, и наблюдал, как она, спотыкаясь на высоких каблуках, идет по проходу между столиками. Он заметил ее дрожащие накрашенные губы, полные застывших слез глаза.

– Ну вот и отлично, – удовлетворенно произнес он. -Ты постаралась, клиент доволен. Теперь беги, работай дальше.

Он еще раз окинул Людмилу внимательным взглядом и тихонько шлепнул по заду.

– А тебе это пошло на пользу. – Он хохотнул. – Ишь как раскраснелась.

Пунцовая от стыда, плохо соображая, Людмила проработала до конца вечера.

Сашок, вернувшийся за свой столик, весело рассказывал о проведенном времени, и вся компания хохотала, презрительно глядя на суетящуюся возле столиков Людмилу.

Ей хотелось провалиться сквозь землю.

После окончания работы Вадик заглянул к Людмиле в купе и сунул ей две сотенные купюры.

– Это твоя доля, – пояснил он. – Заработала…

С этого дня Вадик перестал навещать Людмилу по ночам. То ли брезговал ею, то ли просто презирал. Он продавал ее за деньги пассажирам, посетителям вагона-ресторана. Себе брал большую часть денег, а Людмиле отдавал гроши, но она не смела ему возражать. Она как бы уже не принадлежала сама себе, полностью подчинившись Вадику.

Ей грех было жаловаться – зарабатывала она прилично. Особо разбогатеть от таких заработков было нельзя, но нужды Людмила не испытывала. А к физическим нагрузкам постепенно привыкла и к концу рабочего дня уже не так уставала.

Людмила открыла для себя секрет выживания в этих условиях. Надо просто забыть о своей прежней жизни, забыть о том, кем была, и о том, что с ней произошло. Надо просто отказаться от себя самой. Если бы она продолжала вспоминать о той благополучной жизни, то сошла бы с ума.

Людмила считала, что умерла в тот день, когда ее бросил муж. Теперь она была другим человеком, совершенно другой женщиной и вела совсем другую жизнь.

Людмила ощущала себя неодушевленным предметом. Так ей было легче. Днем и вечером она работала официанткой, а ночью она была куклой, сосудом скверны, куда изливалась грязь и похоть мужчин.

С Семеном она больше не разговаривала, и он не делал попыток сблизиться с ней. Людмила испытывала неловкость, когда ловила на себе его взгляд – изучающий и жалеющий.

А ведь Семен был прав, когда предупреждал ее тогда в Перми. Правда, это предупреждение несколько запоздало, и Людмила уже не могла ничего изменить.

Главное в ее нынешнем положении – ни о чем не думать. Иначе сознание начнет бунтовать, и тогда выход один – смерть.

Мужчины, которых приводил в ее купе Вадик, попадались разные. Людмила с тупой обреченностью делала все, что ей велели. Отказаться она не могла – иначе Вадик выгонит ее с работы. А кому она такая нужна? Куда она пойдет? Наверное, у нее уже на лице написан порок… Некоторые клиенты приносили с собой вино или шампанское и угощали ее. Некоторые заставляли ее пить водку, кто-то вел себя грубо и цинично, а кто-то – даже жалел. Но Людмила не замечала ничего. Она жила будто в страшном сне…

Жизнь неслась вперед, как скорый поезд по рельсам. Прошел почти год работы Людмилы на новом месте. Как изменилась она за это время, как изменилось все вокруг!

Однажды зимой на нее вдруг нахлынули воспоминания.

Все важное случается внезапно.

В этот раз, когда Людмила заглянула в глубь вагона-ресторана, определяясь, кому нужно нести суп, а кому – второе, за дальним столиком заметила мужчину, которого, как показалось ей, где-то прежде видела. Посетитель, по-видимому, только что зашел.

Кто это? Где она раньше видела его? Людмила стала вспоминать. И почти сразу ее осенило – это же Миша. Да-да, тот самый Миша, который был помощником в фирме ее мужа. Тот, которого Игорь потом уволил, а у него хватило нахальства прийти к ним в гости, да еще приставать к Людмиле – жене хозяина дома.

Людмила, узнав его, содрогнулась. Ей было неприятно вспоминать о нем, и ее охватили нехорошие предчувствия.

Она работала, не обращая на него внимания, но ведь нельзя же не подойти к столику, где ждет посетитель.

Позади Людмилы топтался Вадик, словно наблюдая за тем, как будут развиваться события. Она шагнула к столику, за которым сидел Миша. Глаз не поднимала, и поэтому первое, что бросилось ей в глаза, – руки Миши. Те самые грубые руки, на которые она обратила внимание при первом знакомстве.

Только тогда, в первую их встречу, она была хозяйкой дома и супругой шефа, а теперь все переменилось.

Людмила остановилась перед столиком, держа наготове блокнот, чтобы записывать заказ, и мучительно стараясь спрятать за скатертью голые ноги.

Совсем иначе она выглядела год назад, общаясь с Мишей в их с Игорем доме.

Несколько секунд Миша рассматривал Людмилу, ее пунцовое от волнения лицо, а потом спросил снисходительно:

– Узнала меня?

Людмила молча кивнула.

Сзади подошел Вадик. Они оказались знакомы с Мишей, как с изумлением обнаружила Людмила. Видимо, уже успели переговорить друг с другом, потому что Вадик, будто продолжая разговор, сказал Мише:

– Ну вот, а ты не верил. Я же тебе говорил, что она у меня работает.

Видишь, как старается. Теперь видишь?

– Да вижу, – кивнул Миша, не спуская глаз с Людмилы. – А про остальное, что ты рассказывал, тоже правда? – Миша подмигнул Вадику.

Тот с важностью кивнул и осклабился:

– Можешь сам проверить.

– Ну вот я и проверю, – согласился Миша. Потом, обращаясь уже к Людмиле, добавил беспечным тоном:

– Я как раз в командировку собрался в Пермь. Дай, думаю, поездом поеду на этот раз, на старую знакомую погляжу. А то Вадик все рассказывает про тебя, вот и захотелось самому взглянуть. – И Миша глумливо засмеялся.

Людмила задохнулась от возмущения. Он явно издевался над ней. Но она ничего не ответила ему.

– Ну так что? обратился к Мише Вадик. – Сейчас проверять будешь или сначала пообедаешь?

– Потом пообедаю. – Миша решительно поднялся из-за стола. – До Перми времени еще много. Ну-ка принеси бутылку вина и пачку сигарет, – обратился он к Людмиле. – Вино сухое, а сигареты самые хорошие. Поняла?

Людмила подошла к бару, взяла у молча смотревшего на нее Семена пачку «Мальборо» и бутылку итальянского вина.

– Теперь пойдем, – приказным тоном сказал Миша и двинулся вперед, а Людмила под требовательным взглядом Вадика поплелась сзади, держа в руках сигареты и бутылку.

Она шла как на казнь. Было ясно, что Миша хочет над ней посмеяться – над бывшей супругой шефа, докатившейся до такого!

Они пришли в купе к Людмиле, Миша откупорил бутылку вина, разлил его по стаканам. Потом похотливо осмотрел Людмилу:

– Ну что? Раздевайся…

Он пил вино и наблюдал, как она трясущимися руками снимает с себя одежду, ежась под его взглядом. Потом Миша закурил сигарету и небрежно сказал:

– А теперь на колени и ползи сюда…

Через час он отпустил ее, сказав на прощание:

– Ну теперь можно и пообедать. Обслужила ты меня неплохо. Может быть, я еще ночью зайду, чтобы не так скучно было ехать.

Так оно и случилось. Миша явился к ней в купе глубокой ночью, совершенно пьяный. Каждое прикосновение его рук заставляло Людмилу вздрагивать всем телом.

Ей было больно – Миша грубо и бесцеремонно обращался с ней.

Она улучила момент и выскочила в коридор, якобы в туалет. На самом деле ей хотелось хоть на минутку остаться одной, не видеть этого подонка. Она устала от его грубости, она чувствовала омерзение, ее мучило собственное бессилие.

Коридор служебного вагона был пуст. Только невдалеке в темноте виднелась чья-то фигура. Людмила присмотрелась и увидела Семена. Он неторопливо курил и смотрел в окно.

Когда она появилась в коридоре, запахивая халат, наброшенный на голое тело, Семен повернул голову. Давно уже они с ним не разговаривали по душам.

– Ну что, – с горечью спросил Семен, – нравится тебе такая жизнь? Нравится быть подстилкой для каждого?

Людмила молчала, не в силах говорить, потом отрицательно покачала головой и отвернулась. Что она могла ему ответить?

– Я ведь тебя предупреждал, – напомнил Семен. Он ближе подошел к ней и попытался заглянуть ей в глаза. – И как только ты выдерживаешь все это? – вдруг тихо спросил он. – Как можешь? Ты ведь умная, красивая женщина.

Людмила задрожала от этих слов. Сигарета чуть не выпала из ее рук. Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Не надо, – прошептала она. – Не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста. Что случилось, то случилось…

Не в силах продолжать этот разговор, она резко повернулась и проскользнула обратно в купе, где ее ждал Миша.

Он был зол на Людмилу и недоволен тем, что она посмела отлучиться.

Попытался схватить ее, но Людмила увернулась от его цепких рук. Тогда он взял ее одной рукой за оба запястья, чтобы она не смогла защититься, а другой стал хлестать по щекам.

Конечно, ей и прежде приходилось терпеть всякое, даже оплеухи. Она почти привыкла к ним, притерпелась. Но теперь вдруг стало невыносимо. Она видела перед собой искаженное злобой лицо озверевшего мужчины. Он бил наотмашь, с явным удовольствием.

Сначала Людмила, обливаясь слезами, просила, умоляла его отпустить, обещала, что впредь будет послушной. Но он, похоже, не слышал ее.

В этот момент дверь купе бесшумно открылась, и из полумрака возникла фигура. Людмила даже не сразу поняла, кто это. Человек оторвал Мишу от нее и швырнул на пол.

– А ну дуй отсюда, гнида! -Людмила узнала голос Семена.

– Ты кто такой? – спросил Миша, пытаясь подняться с пола. – Ты кто? – повторил он.

– Конь в пальто, – отрезал Семен. – Кому сказано, вон отсюда. Ноги в руки – и беги к себе в вагон. Не то руки и ноги тебе переломаю, сволочь!

– Ты что, дурак, не понимаешь, кто я такой? – придя в себя, с угрозой произнес Миша. – Что это ты руки распускаешь? Я – гость.

– Чей гость? – удивился Семен.

– Вот ее гость, – кивнул Миша на Людмилу, которая затихла на своей постели, прижав руки к багровым от пощечин щекам.

– Ах ее гость? – будто уточняя, спросил Семен. И вдруг нешироко размахнулся и ударил Мишу кулаком в лицо. Тот не ожидал удара и не успел увернуться. Из разбитого носа хлынула кровь.

Зажав лицо рукой, Миша с выражением ужаса посмотрел на Семена:

– Что тебе от меня надо?

– Я тебе сказал: убирайся отсюда.

В этот момент на пороге появился Вадик. Его купе было в самом конце вагона, но он услышал крики и шум потасовки.

– Что тут происходит? – Он увидел Мишу с разбитым носом, Семена, стоящего над ним, и Людмилу, испуганно сжавшуюся на постели. – Тебе что тут надо, Сема?

– с угрозой спросил Вадик. – Ты что, не видишь, люди культурно отдыхают, а ты лезешь, мешаешь. Тебе же никто не мешает? Вот и иди к себе, Семен, не лезь в чужие дела.

Вадик был опытным человеком. Потому старался не горячиться, а решить дело миром. Он потом извинится перед Мишей за разбитый нос, а сейчас надо прекратить скандал.

– Ты иди к себе, Сема, – строго повторил он. – Не лезь не в свое дело.

Тебя никто не трогает, так что шагай отсюда.

Вадик отвернулся от Семена, решив, что дело сделано, и наклонился к Михаилу, зажавшему разбитый нос пальцами.

– Никуда я не уйду! – вдруг твердо объявил Семен за спиной Вадика. – Сначала пусть эта тварь уберется, потом ты. А уж я следом.

– Ты что, с ума сошел? – Вадик надвинулся на бармена, все еще стараясь держаться в рамках. – Перепил, что ли? На тебя это не похоже, Сема. – Он даже укоризненно покачал головой.

– Во что девку превратили! – Семен буквально кипел от негодования. – Во что превратили, смотреть страшно! А слышать – и того страшнее. Ты что, не слышал, как эта гнида над ней измывалась?.. Все ты слышал, все знаешь… – Он с ненавистью глядел на директора вагона-ресторана. – Только тебе важнее денежки получить. Ты вот сразу прибежал, когда клиента обидели. А когда этот тип ее бил, ты будто и не слышал.

– Так что тебе надо? – Вадик все более раздражался. – Тебе что, больше других надо? Ты забыл, кто ты такой? Думаешь, я не знаю, какими ты делишками занимаешься? Все знаю, но молчу до поры до времени. Так что катись отсюда, а то хуже будет!..

– Да-да, катись отсюда, – неожиданно подхватил тонким, севшим от страха голосом Миша.

– Что? – крикнул Семен, наклоняясь к нему. – Я тебя еще не добил? Так сейчас добью…

И Семен ударил Мишу кулаком по голове. Этого Вадик не стерпел. Он схватил Семена за грудки и попытался вытолкать из купе. Однако ему не удалось.

– А ты? Ты что лезешь, сводник? Тебе давно причиталось. – Семен ударил Вадика в живот.

Застонав, тот согнулся пополам. Семен, видно, уже не мог остановиться – он схватил Вадика за шиворот и несколько раз ударил его лицом о свою коленку.

Вадик уже не сопротивлялся.

– Убирайтесь отсюда! – прохрипел Семен, выталкивая обоих в коридор. Закрыв за ними дверь, Семен выпрямился и посмотрел на Людмилу. – Оденься, – устало сказал он. – Когда в Питер приедем, ты отсюда уволишься. И не бойся, ничего плохого с тобой не случится, я обещаю. Все будет нормально…

Он тяжело дышал после потасовки. Потом неожиданно улыбнулся и добавил:

– И я заодно уволюсь. Не оставаться же в этом гадюшнике! Хорошо, хоть напоследок врезал этому гаду.

– Зачем ты это сделал? – спросила его Людмила. Ей было стыдно. Она сидела, завернувшись в одеяло, ее буквально трясло, даже зубы стучали.

– Мне надоело бояться. И на тебя не могу больше смотреть, сердце кровью обливается.

Семен в запальчивости произнес эти слова, и ему стало неловко. Он повернулся к двери:

– Я пошел. Завтра к вечеру приедем в Питер. Не бойся, Вадик ничего тебе не сделает. Он не посмеет, я с ним поговорю…

Впервые за последний год Людмила почувствовала себя человеком, который кому-то небезразличен и которого кто-то жалеет. Что Сема жалеет ее, она догадывалась и раньше. Но теперь убедилась – он искренне сочувствует ей. Его забота растрогала ее.

К вечеру следующего дня, когда поезд прибыл в Питер, Семен заглянул в купе к Людмиле.

– Поехали, я тебя домой провожу, – предложил он. – Заодно и вещички помогу донести.

Потом он взял Людмилу за руку и вместе с ней подошел к Вадику. Весь этот день Вадик даже не смотрел в сторону Людмилы. Она боялась, что он захочет отомстить ей. Но этого почему-то не произошло. То ли Семен действительно нашел какие-то аргументы, то ли пригрозил Вадику.

Поэтому, когда вечером Семен сообщил ему, что они вместе с Людмилой уходят отсюда, Вадик отреагировал спокойно:

– Ну и ладно. Всему свое время. Прежде я был тебе нужен, – он даже улыбнулся Людмиле, – а теперь у тебя новый покровитель объявился.

Добравшись до дома, Людмила поблагодарила Сему за помощь и сказала, что хочет побыть одна.

Дело в том, что той ночью, когда Семен выгнал из ее купе Вадима и Михаила, произошло еще одно важное событие.

Когда она осталась одна, то долго сидела без мыслей, без чувств, будто окаменела. Тело ее болело, а душа будто уже не чувствовала боли. Вдруг взгляд Людмилы уперся в пепельницу, полную окурков, оставленных Мишей.

Она смотрела на эти окурки остановившимся взглядом, и вдруг в голове будто лампочка зажглась, высветив давние события. Она не сразу поняла, чем привлекли ее внимание эти окурки. Попыталась додумать – и память услужливо восстановила картину: красное пятно на простыне, укрывающей тело…

Оставленные Мишей окурки имели характерный признак – они были придавлены зубами и немного прокушены. Миша прокусывал фильтры сигарет, которые курил. Так почти никто не делает. Мгновенно вспомнилась разоренная квартира убитой Маши, следователь, указывавший на пепельницу с точно такими же окурками, оставленными убийцей.

Мужчина, который спал с Машей в ту ночь и, очевидно, убивший ее, курил сигареты таким вот странным образом, уродуя фильтры.

Людмила мгновенно все поняла…

Конечно, Игорь не мог заметить, что Миша курит так сигареты, потому что в обычных обстоятельствах он вообще не курил. Он сам сказал Людмиле, что курит только тогда, когда бывает с женщиной.

Теперь стало ясно, кто убил Машу. Кто воспользовался ее доверчивостью, обманул ее и так жестоко Расправился. От этой мысли сделалось страшно.

Надо немедленно рассказать обо всем Игорю! Что с того, что он бросил ее, выгнал из дому! Это сейчас не главное. Смерть Маши – это их общая жизнь, их переживания, и в данном случае не важно, в каких они теперь отношениях.

Людмила помнила, как по-доброму относилась к ней сестра Игоря. А сколько счастливых часов провели они с будущим мужем в Машиной квартире. Теперь она знает, кто убийца. И он остается безнаказанным! Игорь должен обо всем узнать.

Ведь он, наверное, по-прежнему доверяет этому Мише.

Наутро, едва придя в себя после всего, что с ней произошло в последние дни, Людмила отправилась в офис к Игорю. Естественно, к нему домой она идти не захотела, чтобы не встретиться там с Наташей.

Она доехала до станции метро «Садовая» и вышла наверх. Давно уже она не была тут, давно не ходила по этим улицам, по набережной канала Грибоедова. А когда-то это был ее район, она жила здесь и была счастлива.

А вот и офис фирмы, на соседней улице, во дворе, окруженном высокими домами, с лавочками для старушек и детской горкой посредине.

Людмиле повезло: в тот момент, когда она пришла в офис, Миши там не было.

Она с замирающим сердцем переступила порог и столкнулась с незнакомой ей женщиной – новой секретаршей. Людмилу ждало ужасное известие. – А он погиб… – Секретарша глядела на Людмилу пустыми глазами. – Уже давно, полгода назад. Я тут недавно работаю.

Людмила не устояла на ногах и села на стоявший в приемной стул. Она не смогла сразу осознать то, что услышала. Он погиб! И уже полгода его нет на свете!

Людмила была ошеломлена, но все же сумела спросить:

– А чья же это теперь фирма?

– Его супруги, – охотно сообщила секретарша. – У нее контрольный пакет акций.

Она вдруг подумала, что может встретить здесь Наташу, владелицу фирмы.

Такая перспектива привела Людмилу в паническое состояние. Еще этого не хватало!

Она не могла и не хотела встречаться с Наташей. Бывшая подруга теперь стала владелицей всего, что имел Игорь. Какая чудовищная несправедливость!

Все это время, пока Людмила работала официанткой в вагоне-ресторане, пока она бегала с тарелками, трудилась день и ночь, оказывается, все это время Наташа жила припеваючи на деньги Игоря. А что сталось с его родителями?..

– Конечно, она не сама управляет делами, – щебетала секретарша, демонстрируя осведомленность.

– А кто же? – без интереса спросила Людмила. Какое ей теперь дело до этого?

И тут Людмила услышала фамилию Миши. Понизив голос, секретарша с многозначительным видом добавила, что Наташа во всем ему доверяет и что Миша – ее первый помощник. Характер взаимоотношений хозяйки фирмы с управляющим, видно, был известен всем.

Людмила поднялась со стула и, взяв себя в руки, сказала:

– Я пойду. Хотела видеть Игоря, но раз его не стало…

– Сейчас все равно никого нет в офисе, – согласилась секретарша, покосившись на охранника, прикорнувшего на диване в углу приемной. – Вот только мы вдвоем. Управляющего нет, он уехал в командировку в Пермь и еще не вернулся.

Людмила заметила, что женщина упомянула только Мишу. Значит, он тут основательно прибрал все к рукам.

Ледяной ветер обжигал ей лицо, швырял легкий колкий снежок с карнизов домов, но Людмила ничего не замечала. Только возле самой Невы, почувствовав, что совсем замерзает, она зашла в закусочную, взяла себе кофе и села за столик.

Постепенно ей становилось понятно, как все произошло в действительности.

Она и раньше догадывалась, что ее развод с Игорем подстроен Наташей. Так называемая подруга сделала все, чтобы лишить Людмилу мужа и дома. Видно, ей не давало покоя благополучие Людмилы, ее жизнь, наполненная любовью. Зависть и злоба двигали ею.

Но отчего погиб Игорь? Секретарша в фирме сказала, что «погиб», а не умер.

Это разные слова. Что же произошло? Какое-то трагическое происшествие?

Может быть, Людмила и не стала бы искать причины случившегося с Игорем, если бы уже не знала наверняка, кто убил Машу.

Игорь попал в страшную компанию. С одной стороны – подлая Наташа, а с другой – Миша, убийца его сестры.

Людмилу не покидало ощущение, что ее подозрения верны. Если Миша убил Машу, то зачем ему это понадобилось? Наверное, для того, чтобы у Игоря не осталось других наследников, кроме жены. Конечно, он знал, что у Игоря есть родители, но вряд ли они могли стать препятствием на их пути к богатству. Они, находясь в Сибири, не будут с кем-либо судиться, да еще в далеком Петербурге.

Так, размышляла Людмила, выстроим все по порядку.

Сначала была убита Маша. Скорее всего, она им мешала. Может быть, если бы Маша была жива, то воспрепятствовала бы браку Игоря с Наташей. Она могла не согласиться и с его разводом, а он всегда прислушивался к мнению старшей сестры.

Людмила догадывалась, какой план был у Миши. Теперь ее мучил вопрос: а знала ли Наташа обо всем? Неужели действовала вместе с ним, неужели участвовала в сговоре?

Судя по всему, знала. А почему бы и нет? Людмила уже убедилась, что Наташа способна на предательство. Ну и парочка!..

Людмила шла по Адмиралтейскому каналу, мимо мрачных темно-красных кирпичных корпусов Новой Голландии. Теперь она знала, что ей следует делать.

Жизнь будто вновь обрела смысл.

«Я отомщу за наши погубленные жизни», – решила она.

* * *

Доктора звали Ириной Эдуардовной. Ее порекомендовал Игорю Леммик, который в течение двух недель навел справки в Таллине относительно врачей, специализирующихся в области челюстно-лицевой хирургии.

– Мне сказали, что она – лучший специалист, – сказал Леммик. – Утверждают, будто эта дама профессионально создает новые лица.

– Воссоздает… – машинально поправил Игорь.

– Ну по-разному бывает, – усмехнулся Леммик. – Кому-то воссоздает, а кому-то создает заново. Это, видишь ли, такая хитрая профессия.

Игорь слышал рассказы о скрывающихся от правосудия преступниках, которые делают себе пластические операции, становясь неузнаваемыми.

Теперь Игорю тоже предстояла такая операция, хотя он-то как раз не преступник, а жертва. Ему необходимо было срочно обрести нормальный облик. Ведь пора предпринимать какие-либо действия, чтобы отомстить Мише. Деньги теперь у него есть. Леммик помог Игорю продать ценные бумаги и выручить за них неплохие деньги.

– Завтра поедем к врачу, – сказал Леммик. – Не будем терять времени.

– Мы поедем в больницу? – спросил Игорь.

Леммик засмеялся с видом понимающего шутки человека.

– Нет, конечно, – ответил он. – У тебя нет документов, нет ничего, что ты мог бы предъявить. Ты же сбежал из Нарвы. Зато у тебя есть деньги, а это самое главное в создавшейся ситуации.

На следующий день они поехали к Ирине Эдуардовне, это было недалеко от дома Леммика в Мустамяэ, по пути к центру города. Остановили машину возле двухэтажного особняка.

Этот район был тихим и безлюдным. Дома тут двухэтажные, по квартире на этаже. Во дворе находились разные хозяйственные постройки из силикатного кирпича: сараи для угля, что-то еще.

Игорь не ожидал, что доктором окажется молодая женщина. Игорю казалось, что такими серьезными операциями должна заниматься пожилая профессорша в очках.

Ирина Эдуардовна была платиновой блондинкой с отличной фигурой и обаятельным лицом.

Согласно договоренности, Леммик не стал заходить в дом. Он сразу предупредил Игоря:

– Я обо всем договорился, надежные люди тебя порекомендовали. Но сам я не хочу участвовать в этом деле, пойми меня правильно. Я тебя привезу, а ты разговаривай сам.

– А чего ты боишься? – удивился Игорь. – Я же не преступник, хотя и сбежал из больницы. Ничего плохого я не совершил и не собираюсь совершать, по крайней мере, на территории Эстонии, – предусмотрительно уточнил он.

– Нет, – замотал головой Леммик. – Это не для меня. Ты знаешь, я веселый и компанейский человек. Не люблю ничего таинственного, знаешь ли. Нет, я не отказываюсь помогать тебе. Только не втягивай меня в свои дела. Я просто буду твоим шофером.

«Ладно, – подумал Игорь. – Леммика не переделаешь, да и не стоит, наверное. Слава богу, что позаботился обо мне».

Поэтому Леммик, как только они подъехали к нужному дому, высадил Игоря и сказал:

– Я заеду за тобой часа через полтора. Жди меня на этом месте и никуда не уходи. Если вдруг освободишься раньше, все равно жди. С твоим лицом не следует ходить по Таллину, да еще без документов.

Так что в светлой комнате на втором этаже Игорь с Ириной Эдуардовной были одни. Комната была почти пустая, если не считать двух крутящихся кресел и стола с компьютером.

Разговор получился довольно сложный и неприятный. Стоило Ирине Эдуардовне задать несколько вопросов, как Игорь почувствовал, что попал в руки не молодой девушки, а делового человека. Это была железная леди эстонского разлива.

– Почему у вас нет документов? – прямо спросила она. – Вы скрываетесь от закона? – Она испытующе глядела ему в глаза.

– Нет, с законом у меня все в порядке. Просто так сложились обстоятельства. Но уверяю вас, что я не преступник.

– Я потому и спросила, – продолжала доктор. – У вас типичный случай: человек с изуродованным лицом, без документов, но с деньгами. Скажите мне: что вы натворили?

Она не верила ему. Совсем не верила. Но не рассказывать же ей правду!

Во-первых, правда в случае с Игорем выглядела лживее всякой не правды. В такую дурацкую историю никто не поверит. Любой начнет задавать разные вопросы.

Например: как Игорь мог быть таким слепым и не догадываться об истинных отношениях его жены и институтского товарища? Почему оказался таким доверчивым?

И так далее…

И правда, размышлял Игорь, как он мог оказаться таким глупым?

Ответа на собственный вопрос у. него не было. Тем более – на вопрос доктора.

– Я не совершал никаких преступлений, – повторил он. – Это действительно правда, и мне нечего к этому добавить. Я готов хорошо заплатить вам за операцию, если вы сделаете мне лицо, с которым можно будет показаться людям.

– Вот я и говорю, – пожала плечами женщина. – Это типично для скрывающихся преступников. Про деньги мне уже сказали. Я знаю – они у вас есть. Само собой разумеется, что операция будет стоить недешево. Но, видите ли, – женщина покачала головой, и луч солнца, пройдя сквозь стекло в окне, заиграл в ее платиновых волосах, – видите ли, мне небезразлично, кому помогать, – попыталась объяснить Ирина Эдуардовна. – Я должна хоть немного познакомиться с вами, понять, что вы за человек.

– А разве вы не давали клятву Гиппократа? – нашелся Игорь. – Там, кажется, говорится, что врач обязуется помогать всем людям, которые нуждаются в этом.

– Неудачный аргумент, – оценила Ирина Эдуардовна. – Клятва Гиппократа предполагает совсем иное. Врач обязан спасти жизнь и преступнику, вылечить его, но не должен помогать ему избежать справедливого возмездия. Если бы вы умирали, – продолжила она, – я бы без всяких сомнений помогла вам. А вы всего лишь хотите изменить свою внешность…

– Во всяком случае, я надеюсь, что люди, которые порекомендовали вам меня, вызывают у вас доверие, – сказал Игорь.

Он не ожидал такой принципиальной позиции у частного доктора и немного растерялся.

– Я надеюсь, вам говорили, что я – не преступник. Если вы верите этим людям, то должны поверить и мне. Я просто прошу вас поверить…

– Вы говорите довольно убедительно, – заметила Ирина Эдуардовна после недолгого молчания.

Потом она подошла к Игорю поближе и внимательно рассмотрела его лицо.

– Да, предстоит большая работа, – сказала она, сменив тему разговора. – Вы хотите иметь тот же облик, что и прежде?

Игорь задумался. Было над чем поразмыслить. Он как-то больше думал о том, как привести себя в порядок и отомстить убийцам.

– Можно попробовать полностью вернуть прежние черты лица, – сказала Ирина Эдуардовна. – Однако для этого мне, естественно, нужно знать, каким оно было.

Конечно, я примерно себе это представляю, однако лучше было бы иметь несколько фотографий.

– К сожалению, у меня их нет, – ответил Игорь после недолгого молчания. Он успел за это время прикинуть, возможно ли проникнуть в свою квартиру в Петербурге и выкрасть фотографии. Еще он пытался взвесить, в чем больше преимущества: в воссоздании прежних черт или обретении нового лица?

И решил, что новое лицо – это новая, вторая жизнь. К тому же, если его станут узнавать, Миша с Наташей успеют принять меры. Неизвестно, что еще они могут придумать. Кроме того, Игорь совсем не был уверен, что Наташа сохранила его фотографии.

Можно, правда, взять фотографию с могилы на кладбище. Игорь подумал об этом и удивился сам себе, что ничто в нем не дрогнуло. Он уже успел привыкнуть к мысли, что может запросто побывать на собственной могиле.

– Ладно, – определился Игорь. – Не надо прежней внешности. Фотографий у меня нет, да это теперь и не нужно.

– А какую именно внешность вам бы хотелось? – спросила доктор. – Какое лицо?

– Мне, пожалуй, все равно, – махнул рукой Игорь.

– Подойдите сюда… -Ирина Эдуардовна включила компьютер и запустила нужную программу.

На экране дисплея сменяли друг друга различные лица – мужские и женские.

– Тут большая коллекция вариантов, – пояснила она. – Я буду показывать их вам, а вы, когда увидите что-либо подходящее, скажите мне. Я остановлю картинку, и мы обсудим подробно, как будет выглядеть ваше лицо в будущем.

Картинки менялись, Игорь насчитал уже несколько десятков. Он смотрел на дисплей, ничего толком не видел. Точнее, видел, но ему было все равно…

– Знаете что, – вдруг осенило его, – выберите мне внешность по собственному усмотрению. Пусть будет так, как вам кажется лучше.

Ирина Эдуардовна вдруг засмеялась, но возразила:

– Вам жить с этим лицом, а не мне.

– Нет, не мне! – не согласился Игорь. – Я буду видеть это лицо только раз в день, когда буду бриться перед зеркалом. А в течение трех минут поутру я могу смотреть на что угодно.

– Ага, вот! – обрадовалась Ирина Эдуардовна, останавливаясь на одном из лиц. – Мне кажется, это вам подошло бы лучше всех.

Игорь взглянул. Лицо как лицо. Не лучше и не хуже других.

– По-моему, вполне приличное лицо, – констатировала Ирина Эдуардовна. – Красивое. Только жаль, что длинновато, немного не подходит к строению вашей черепной коробки. А что, если мы немного укоротим его? – Она подвигала «мышкой», добавляя новые черты к изображенному на экране. И осталась довольна:

– Мне кажется, так будет лучше…

Теперь лицо на дисплее компьютера стало мужественнее. Видимо, из-за формы подбородка, который Ирина Эдуардовна сделала круглее, утяжелив его.

– Вы будете немного похожи на Рэмбо, – пошутила она и опять как-то легкомысленно засмеялась. – Вы хотите быть похожим на Рэмбо?

Вот уж чего Игорь никогда не хотел. Только сейчас он вдруг осознал, что присутствует при удивительном процессе: он принимает участие в конструировании собственного лица!

– Я прошу вас сделать выбор без моего участия, – твердо произнес он и отошел от монитора.

– Но тогда и рекламаций не должно быть, – улыбнулась женщина. – Согласны?

Он кивнул – у него вдруг перехватило горло, и он не мог вымолвить ни слова. И руки задрожали. Наверное, обсуждение, вот так, запросто, собственного – нет, не собственного! – лица, которое ему подарит эта женщина, все же стало потрясением для него.

– Тогда я сделаю вам такое лицо, которое мне самой понравится, – предупредила доктор и тут же поправила себя:

– С учетом моих возможностей и строения вашей костной системы.

Игорь кивнул. Ирина Эдуардовна подошла к нему и сказала, положив руку ему на плечо:

– Поднимите, пожалуйста, лицо. Я должна хорошенько осмотреть его.

Голос ее звучал мягко, но строго. Она взяла Игоря за голову и медленно повернула к свету. Солнце ударило ему в глаза, и он, ослепленный, закрыл их.

Пальцы у Ирины Эдуардовны оказались теплыми, мягкими и при этом очень твердыми. Настоящие руки хирурга.

Она ощупывала лицо Игоря, трогала шрамы. Это продолжалось довольно долго.

Она как будто на ощупь изучала лицо Игоря. От прикосновений доктора на него внезапно накатило ощущение покоя и безмятежности.

– Хорошо, – кивнула Ирина Эдуардовна, вновь садясь в кресло. – Можно попробовать что-нибудь сделать. Но вы так и не хотите рассказать, что с вами случилось и отчего так изуродовано ваше лицо?

– Нет, – ответил он сдержанно. – Это будет вам неинтересно. Так, некоторые личные проблемы. А что, я очень безобразен?

– Вы разве не видели себя в зеркале? – удивилась доктор.

– Видел, конечно, – ответил он. – Просто хотелось знать, как это смотрится со стороны.

– Ну, меня лучше об этом не спрашивать. Мне часто приходится видеть обезображенные лица, и я не в состоянии сравнивать. Но помните – вы доверились мне.

– Я помню, – кивнул Игорь. – И вполне доверяю вашему вкусу.

– Тогда надо договориться о цене, – деловито произнесла доктор. – Мне сказали, что вы имеете возможность заплатить необходимую сумму.

– Сколько стоит операция? – прямо спросил он.

– В больнице, конечно, было бы дешевле, – начала она. – Но там вокруг больные, другие врачи, и я не смогу сделать вас невидимкой. Вы ведь не хотите лишних разговоров и внимания к вашей персоне?

– Конечно, нет, – пожал плечами Игорь. – Все желательно сделать так, чтобы не было свидетелей.

– Ну да, – согласилась Ирина Эдуардовна. И тут же тихо, как бы невзначай добавила:

– Вы же не преступник и ни в чем не виноваты. И вас никто не ищет.

Она все-таки не верила ему и, похоже, не сомневалась, что Игорь – преступник, скрывающийся от правосудия.

– Мне придется все делать дома, – сказала доктор. – Для этого я должна буду принести сюда все необходимое – инструменты, медикаменты, приборы.

– Какие приборы? – не понял Игорь.

– Уж не думаете ли вы, что я стану делать операцию под местным наркозом? – удивилась Ирина Эдуардовна. – Это весьма длительная и болезненная операция. А для общего наркоза нужно все, что требуется по законам анестезиологии. Это же не местный наркоз, и я не зуб вам собираюсь вырывать. Кроме того, мне совсем не хочется, чтобы вы умерли во время операции от сердечной недостаточности.

– Так сколько же вы хотите? – спросил наконец Игорь.

– Пять… – четко ответила женщина и крепко сжала губы. По выражению ее лица Игорь понял, что цена окончательная и уступать Ирина Эдуардовна не намерена.

– Пять чего? – на всякий случай уточнил Игорь.

– Пять тысяч евро. – Доктор прямо смотрела ему в глаза. – На Западе это обошлось бы вам в десять тысяч, а то и больше.

– Мы же не на Западе, – парировал Игорь.

– Это вы не на Западе, – мгновенно нашлась она. – А я на Западе, так что пять тысяч евро хотела бы получить до начала операции.

Сумма была несколько большей, чем та, на которую рассчитывал Игорь, но у него имелись такие деньги. Да и не торговаться же в его положении! Тем более что, по словам Леммика, Ирина Эдуардовна – единственный специалист по челюстно-лицевой хирургии в Таллине, которому можно доверять.

– Я буду готова через два дня, – сказала на прощание доктор. – Придете в среду с утра, часов в одиннадцать. Буду вас ждать. Кстати, предупредите друзей: вам придется задержаться тут минимум на сутки. После такой операции не следует сразу вставать. Так что пусть приедут за вами в четверг утром.

– Я вас не стесню? – спросил Игорь. Ему вообще-то не хотелось задерживаться здесь слишком долго.

– В том состоянии, в котором вы будете пребывать, никак не стесните, – лукаво ответила она.

– А когда я смогу показаться людям? – уточнил Игорь. Это был важный для него вопрос. Сколько можно сидеть в Таллине и стеснять Леммика?

– Недели через две мы снимем повязки, – прикинула Ирина Эдуардовна. – Но вам придется показаться мне еще через месяц. Раньше не надо, могут быть последствия и осложнения. Так что планируйте где-то, через месяц.

Они расстались. Игорь вышел на улицу. Ступеньки перед домом были из красного кирпича, на них уже лежал ранний октябрьский снежок, приятно поскрипывавший под ногами. Вокруг стало тихо. Только с шоссе, соединяющего Мустамяэ с центром, доносился шум проезжающих машин.

Леммик приехал минут через десять. За это время Игорь успел замерзнуть. У него еще не было теплой одежды, и он ходил в куртке Леммика.

Леммик, кстати, оказался хорошим парнем. Он не расспрашивал Игоря о подробностях, удовлетворившись тем, что Игорь рассказал ему при первой встрече.

В квартире у Леммика были телевизор и видеомагнитофон с набором порнографических фильмов. Но Игоря ничто не интересовало – он лежал целыми днями и глядел в потолок.

Леммик не возражал, что Игорь поселился у него. Пусть сидит и отвечает мужским голосом на частые женские звонки. Дамы будут довольны.

Перед тем как отвезти Игоря на операцию, Леммик спросил:

– Когда за тобой приехать? Услышав, что завтра в это же время, весело кивнул:

– Вот и отлично. Тогда на сегодняшний вечер я приглашу к себе Лизу.

Дни после операции были просто ужасны. Утром Леммик приехал за Игорем и отвез к себе домой. Идти Игорь почти не мог. Общий наркоз вообще нелегкое испытание для человека, а он к тому ясе не так давно перенес травму головы. Вот и сейчас виски будто стянуло обручем.

Леммик сделал попытку заговорить с Игорем, расспросить, как прошла операция, но тот едва мог отвечать. Леммик уложил его на диван и вышел из комнаты.

Начались долгие дни выздоровления.

О том, как прошла операция, Игорь ничего не знал и уж конечно не помнил.

Доктор, правда, сообщила: все прошло благополучно, и теперь следует подождать две-три недели, чтобы убедиться в этом. Игорь напряженно ждал.

Он вдруг вспомнил, что под наркозом видел странный сон. Как только закрыл глаза и провалился в небытие, к нему явилась Людмила. Даже во сне Игорь удивился этому. Он ведь не вспоминал о ней в течение многих месяцев.

Игорь действительно не думал о Людмиле, как бы вычеркнул ее из памяти. Да и зачем ему вспоминать о ней? Неверная жена, с которой он развелся, чтобы жениться на другой женщине. Женщине, которую любил и которая, оказывается, не любила его.

«Что ты хочешь?» – спросил он у Людмилы, но не услышал собственного голоса.

Видимо, Людмила не поняла или не услышала его, потому что ничего не ответила. Она приблизилась и с загадочной улыбкой взяла его за руку.

«Ты хочешь что-то сказать? – спросил Игорь, но и на этот раз бывшая жена промолчала. Хотя, странное дело, в тот момент Игорь не думал о ней как о бывшей. Ему казалось, что ничего не было и они с Людмилой по-прежнему женаты.

Людмила так и не произнесла ни слова, только держала его за руку и улыбалась, будто ободряя: «Не волнуйся, все будет хорошо».

Игорь хотел было сказать ей, что не волнуется, просто ему тяжело сейчас.

Но передумал.

Потом в течение суток Игорь несколько раз засыпал и просыпался, но неизменно в сновидениях его сопровождала Людмила.

Теперь, когда Игорь стал выздоравливать, а раны на лице заживать, он вспомнил о тех сновидениях.

Почему именно Людмила приходила к нему, чтобы успокоить, утешить, помочь перенести страдания. Может, это не случайно? И у него вдруг возникло чувство вины перед ней. После происшедшего выходило так, что Людмила тоже невинная жертва, как и он. Ведь она изменила ему лишь потому, что он связался с Наташей.

Теперь это было очевидно.

За несколько лет совместной жизни жена никогда не давала повода усомниться в ее супружеской верности.

Нет, во всем виноват только он. Видел, что жена страдает, и спокойно наблюдал мучения самого близкого человека. Как же очерствело его сердце!

Не было у Игоря и сомнений в том, что Наташа специально все подстроила так, чтобы подтолкнуть Людмилу к измене.

«Судя по всему, Наташа была как-то связана с тем мужиком, которого я тогда застал в квартире с Людмилой, – подумал Игорь. – Ведь именно она привела меня туда, чтобы уличить Людмилу. Надо будет по приезде в Петербург первым делом разыскать Людмилу, попросить у нее прощения».

Но захочет ли Людмила теперь простить его? После всего, что было? Сможет ли она простить?

К тому же Игорь не знал, как она теперь живет. С кем? Может, встретила другого человека и полюбила его?

Неожиданно для себя Игорь вдруг почувствовал укол ревности. Неужели Людмила может влюбиться в другого? До недавнего времени Игорь даже не задумывался об этом – настолько бывшая жена была ему безразлична. А теперь?..

О-о, теперь все изменилось.

Все дни, что Игорь лежал после операции, он думал о бывшей жене. Сейчас, когда пришла убежденность в ее невиновности, он стал тосковать о ней и мечтать о встрече. Хотя он ни на минуту не забывал о плане мести, ему теперь нравилось строить план жизни – новой жизни. Теперь Игорь знал, что ему делать, для чего жить…

Выздоровление, однако, шло медленно.

Во время очередной перевязки Ирина Эдуардовна, внимательно глядя на то, как зарастают швы, на то, что происходит с кожей лица, сообщила, что «выход в свет» откладывается:

– Я хочу, чтобы мое произведение было совершенным. А значит, не будем торопиться.

Он терпеливо ждал, продолжая валяться на диване в квартире Леммика и изнывая от тоски. Находиться безвыходно в квартире – довольно скучно. А в положении Игоря бездействие давалось особенно тяжело. Ему не терпелось поехать в Петербург и приступить к осуществлению своего плана.

Надо сказать, что конкретного плана у него еще не было, он ведь не знал, что там происходит. В Питере ли Миша с Наташей, например? Может быть, они все распродали и уехали за границу?

Игорь хотел не просто отомстить, а сделать так, чтобы подонки поняли, кто и за что им мстит. Проще всего было бы нанять киллера, который выждал бы удобный момент и застрелил обоих в подъезде. Но Игоря это не устраивало. Он решил действовать без посторонней помощи. Хотел посмотреть в глаза предавших его людей и увидеть в них страх. Головные боли измучили Игоря – врачи говорили, что это последствия сотрясения мозга. Вообще, Игорь опасался, что его организм уже не сможет полностью восстановиться после пережитого. Но вот настал день, когда доктор удовлетворенно объявила:

– Завтра мы сможем снять повязки, и вы наконец увидите свое новое лицо.

Она произнесла это торжественно, гордясь результатом своей работы.

В тот день Игорь нервничал с самого утра, никак не мог дождаться вечера.

Ирина Эдуардовна днем работала в больнице и обычно приезжала домой поздно.

Волнение постепенно усиливалось и стало совсем нестерпимым, когда он уже сидел в кресле, а женщина начала разматывать бинты.

– Ну вот, – сказала она наконец, – теперь я удовлетворена. Сделала то, что хотела.

Ирина Эдуардовна дала Игорю большое зеркало, и он впервые смог увидеть свое новое лицо.

– Только не падайте в обморок, – весело проговорила доктор, явно довольная результатом.

Игорь взглянул и замер.

Он и прежде был довольно симпатичным молодым человеком, но представшее его взору лицо было хоть и незнакомым, но каким-то располагающим.

Мужчине даже неприлично быть таким красавцем. Тонкие черты лица, римский профиль, благородная форма носа и подбородка. Ни дать ни взять – юный патриций.

Зачем ему такая внешность? Он не собирается покорять женские сердца.

– Ну как? спросила Ирина Эдуардовна. – Что вы об этом скажете? Вам нравится этот мужчина?

Игорь молчал. Он был в замешательстве. Он хорошо помнил, как выглядел до катастрофы, а сейчас на него из зеркала смотрел совсем незнакомый человек.

Разве что глаза остались прежними.

– Вы раньше выглядели лучше? – испуганно спросила доктор.

– Конечно, нет, – ответил сдавленным голосом Игорь. – Лучше быть невозможно. Это лицо, то есть мое лицо… Такие лица вообще нечасто встречаются.

– Да… – согласилась Ирина Эдуардовна. – В юности я занималась изобразительным искусством. Ну не профессионально, а так, для души. И постаралась использовать свои способности.

– То есть? – поднял на нее глаза Игорь.

– Я постаралась соединить в вашем лице черты, привлекающие меня в мужчинах. Поэтому можете считать, что так выглядит мой идеал.

– Я не ожидал, что стану таким красавчиком. Этого вовсе не требовалось, я бы удовлетворился более обыкновенной внешностью.

– В моей профессии нужно быть немного художником, – поделилась своими мыслями доктор. – Иметь фантазию, изобретательность. Не всегда это возможно, но вот с вами получилось. Что вы так смущаетесь? Вам что, не нравится быть красивым?

– Нравится, – в первый раз попробовал улыбнуться Игорь. К вставленным во время операции искусственным зубам он уже успел привыкнуть, но не знал, что будет с новой кожей при улыбке.

Все нормально, только возле ушей ощущалось легкое покалывание. Поймав его взгляд, Ирина Эдуардовна догадливо кивнула:

– Это бывает. Не волнуйтесь, пройдет. Кожа растянется, и все будет хорошо, не обращайте внимания.

– Ну спасибо вам, – поблагодарил доктора Игорь и сделал попытку подняться с кресла, но тут женщина остановила его:

– Если не возражаете, предлагаю это отметить. В конце концов, это ведь не только ваш праздник, но и мой. Я радуюсь хорошо сделанной работе. Пойдемте… – Она повела Игоря в гостиную. – У нас будет маленький праздник. И позвоните вашему другу, пусть не спешит. Вы же не хотите сразу убежать от меня?

В гостиной горел камин, стоял диван с двумя креслами. Там же был и телефон. Игорь набрал номер.

– Так когда за тобой заехать? – спросил Лем-мик.

– Ну попозже, – неуверенным голосом произнес Игорь. Откуда он мог знать, как долго может продлиться «праздник»? – Я тебе еще позвоню, а вообще-то можешь за мной не приезжать. Я вполне могу доехать на такси.

– Ну ты молодец, – восхитился Леммик. – Желаю тебе удачного вечера. Но к утру-то ты хоть появишься?

– Я приеду не позже десяти вечера, – твердо сказал Игорь и, смущенный недвусмысленными намеками Леммика, повесил трубку. Вечно этому развратнику лезут в голову пошлые мысли.

Гостиная была большая и, в отличие от верхней, деловой комнаты, где они с доктором обычно встречались, очень уютная.

Пол застелен толстым ковром, каминная полка украшена изящными безделушками, а на стенах висели хорошего качества картины с видами Таллина.

Наверное, хозяйка рисовала. Она же упомянула, что в юности занималась живописью.

Тем временем дверь открылась, и Игорь обомлел. Ирина Эдуардовна выглядела совершенно потрясающе.

Как же одежда и макияж могут изменить женщину! Во время прошлых посещений Игорь видел Ирину Эдуардовну в джинсах, в-свитере или безрукавке. Однажды, когда Игорь пришел на перевязку, а она только что вернулась из больницы, на ней была длинная коричневая юбка из плотной материи.

Теперь Ирина Эдуардовна была в длинном серебристом платье с глубоким вырезом на груди и открытой спиной. Волосы были уложены, тонкие запястья украшали браслеты из серебра.

Перед собой она катила сервировочный столик, на котором стояла бутылка шампанского, бутылка виски и несколько тарелочек.

Ирина Эдуардовна остановила столик у дивана, на котором сидел Игорь, и объявила:

– У нас должен быть настоящий праздник! Вы были очень терпеливы, а я оказалась настоящим художником.

Она сняла с каминной полки две свечи в тяжелых бронзовых подсвечниках.

– Я думаю, так будет гораздо приятнее, – вкрадчиво сказала она, зажигая свечи и гася электрическое освещение. Комната утратила очертания, на стенах задрожали тени.

* * *

Часа через три они, обессиленные, лежали на разложенном посреди гостиной широком диване, едва прикрывшись принесенным Ириной пледом.

Снаружи доносился шум метели, разыгравшейся над ноябрьским Таллином, в камине потрескивали дрова, а в дымоходе раздавались загадочные шорохи, будто там орудовали домовые. Свечи оплыли, неподрезанные фитили немного коптили, но это только усиливало ощущение уюта и тепла.

– Тебе понравилось? – спросила Ирина, обнимая Игоря.

– Мужчина в такой ситуации не может быть неискренним, – улыбнулся Игорь. – Если бы мне не нравилось, я бы не смог. У меня бы ничего не получилось. Ты, наверное, чувствуешь, как мне хорошо.

– О да, чувствую!.. – звонко засмеялась Ирина Эдуардовна.

– А тебе понравилось? – решился спросить Игорь.

– Мне? – переспросила она. – Зачем ты спрашиваешь! Я ведь сама сделала тебя для себя. Я создала такого мужчину, какого хотела. Я вижу перед собой то, о чем мечтала. Не всякая женщина может себе такое позволить.

– Точнее, никакая женщина не может, – возразил Игорь.

– Никакая, – согласилась Ирина. – Кроме меня. Я могу, как выяснилось. Это удивительное ощущение – находиться рядом с мужчиной своей мечты.

– Но это ведь касается только лица, – заметил Игорь. – Насчет всего остального ты не могла быть уверена.

– Ну да! – хмыкнула Ирина. – Никакой загадки для меня тут не было. Я руководствовалась двумя наблюдениями. С одной стороны, ты производил впечатление решительного, делового человека. А с другой – ты был обезображен и, следовательно, длительное время лишен женской ласки. И я предположила, что в тебе накопилось много нерастраченной мужской энергии.

– Решила воспользоваться этой энергией? – улыбнулся Игорь. На самом деле он был доволен, что все так получилось. Ирина оказалась очаровательной любовницей – изящной и ловкой.

– А разве я не имела на это право? – весело удивилась она.

Вместо ответа Игорь обнял Ирину и притянул к себе.

– А теперь расскажи мне обо всем, – попросила Ирина. – Что же ты такое натворил, что вынужден скрываться и даже менять внешность?

Игорь молчал, лишь осторожно поцеловал ее в глаза.

– Ну так что же ты натворил, негодный мальчик? А? Ты все расскажешь мне, потому что меня занимает твоя тайна. Может, ты убил человека? Или изнасиловал малолетнюю девочку? Расскажи мне, сильный, мой ласковый мальчик.

– Я зарезал старушку, – заявил Игорь. – Потом изнасиловал ее внучку, а. затем съел обеих, даже не сварив. Да, еще я поджег их дом, а по дороге взорвал мост государственного значения.

– Ах, как это страшно! – засмеялась Ирина, прижимаясь к Игорю. – Обними меня крепче, – попросила она.

Уже ночью Ирина вновь вернулась к этому разговору:

– Ну если ты не хочешь рассказать мне о своих похождениях, то, может, расскажешь хотя бы о планах на будущее? А то получается, что ты человек не только без прошлого, но и без будущего. Это ведь не так?

– Я, видимо, скоро уеду, – сказал Игорь. Он подумал о том, что за многое благодарен этой женщине. Она не только вылечила его, но и вернула ему мужскую силу. После пережитого бывали минуты, когда Игорю казалось, что он уже не сможет быть полноценным мужчиной.

Ему не хотелось ей ни о чем рассказывать, но и промолчать теперь было нельзя – ведь Ирина так много для него сделала.

– Куда уедешь?

– К себе домой. На родину.

– Да, ты ведь нездешний, я это сразу поняла, кивнула она. – А куда поедешь?

– В Петербург. У меня там важные и неотложные дела… – Он добавил в голосе значительности.

– Ты мог бы остаться здесь, – как бы невзначай заметила Ирина Эдуардовна.

– Судя по всему, денег у тебя достаточно. Ты же не последнее мне отдал. А с деньгами и здесь можно неплохо устроиться.

– А зачем? – усмехнулся Игорь. – Мне и в Петербурге хорошо.

– Но там не будет меня, – напомнила Ирина. – Никто не будет к тебе привязан так, как женщина, усилиями которой ты возвращен к жизни. Скажу тебе честно, я расстроюсь, если ты так быстро уедешь. Не хочу потерять тебя.

Получится, что зря старалась. Ты ведь не обидишь меня и побудешь еще со мной, чтобы дать мне возможность в полной мере воспользоваться плодами собственного труда?

Это было забавно, Игорь даже подумал о том, что в чем-то Ирина права.

– А насчет вида на жительство не беспокойся, – уверенно сказала она. – Мы найдем тебе эстонскую гражданку, с которой ты вступишь в законный брак, и все будет нормально.

– А ты не станешь ревновать? – спросил шутливо Игорь. – Она ведь тоже захочет мной пользоваться.

– О! – засмеялась Ирина. – Какой ты предусмотрительный! Ничего, я лично выберу эту гражданку. Она будет толстая, как корова, и с огромным задом. Ты сам не захочешь быть с ней. Нет, ты должен остаться тут, я все устрою. Я помогу тебе обосноваться на новом месте.

На мгновение Игорю показалось, что это не такой уж плохой вариант. Тем более что Ирина обещала помочь и вообще проявляла заинтересованность в его судьбе. Но все-таки это невозможно.

– У меня серьезные дела в Питере, – будто опомнился он, – Ты понимаешь, я не могу тебе всего рассказать, но у меня есть обязательства. Долги, которые надо вернуть.

– Неужели здесь тебя ничто не держит?

– Кроме тебя – ничего. – Игорь поцеловал Ирину. – Но этого недостаточно, чтобы навсегда остаться тут. Нет, мне нужно возвращаться в Питер. Это – дело решенное.

– И когда ты уедешь? – удрученно спросила Ирина.

Он собирался уехать на следующий же день, но подумал, что обидит эту прелестную женщину, если исчезнет так быстро. Он останется еще на пару дней.

– Послезавтра, – объявил Игорь. – И если хочешь, весь завтрашний день мы проведем вместе. Ты действительно потрясающая женщина, и я почти люблю тебя.

Мне тоже жаль с тобой расставаться…

– Весь день не получится, – ответила она. – У меня завтра операция в больнице. Не сложная, но все же. Приезжай ко мне вечером. Я приготовлю что-нибудь интересное, и у нас будет прощальный ужин.

Игорь ушел от Ирины только утром, в восемь часов. Прав был Леммик, когда предположил такой исход. Молодец этот Леммик, знает жизнь. Правда, в основном знает только одну сторону жизни, но зато досконально…

Андрее был еще дома, когда Игорь вернулся. Он хитро посмотрел на товарища и поинтересовался:

– Ну что я тебе говорил? Кажется, ты совсем поправился.

– Ты посмотри, что она сделала с моим лицом, – похвастался Игорь.

– Да, – согласился Леммик. – Теперь тебе опять придется доказывать мне, что ты – это действительно ты, потому что твое лицо стало совсем иным.

– Ты отвезешь меня завтра на автовокзал? – спросил Игорь.

– А ты что, уже собираешься в Питер? – удивился Леммик.

– Пора… Я и так загостился на гостеприимной земле Эстонии.

* * *

Лейтенант Эвальд Пярт пришел на службу пораньше. У него было много работы.

Это раньше казалось, что, стоит установить границу с Россией, преступность в стране пойдет на убыль.

Позже выяснилось, что это совсем не так, и у полиции дел хватало. Пярт приходил пораньше почти каждый день, чтобы успеть разобраться с новыми делами и закончить старые до прихода начальства.

Он открыл дверь кабинета, и в эту же секунду зазвонил телефон.

«Тьфу! – подумал лейтенант. – Никто ведь не может знать, что я уже на службе, сейчас еще рано».

Но телефон упорно звонил, и Пярт, вздохнув, взял трубку. Он тоскливо посмотрел в окно, на заснеженные шпили таллинских башен, и подумал, что поработать ему все равно не дадут.

Пярт узнал голос Ирины Эдуардовны:

– Это агент Ланцет. Вы просили позвонить сразу же, как только он уйдет.

– Он только что ушел?

Лейтенант взглянул на часы – было половина Девятого. Он хотел спросить, что же они там делали вдвоем всю ночь, но вовремя остановил себя. Не его дело, как агент добывает сведения, лишь бы информация была оперативной и достоверной.

– Он только что ушел… – металлическим голосом повторила Ирина Эдуардовна. – И совершенно не опасен. Завтра уезжает в Россию, в Петербург, если вам интересно.

Говорила она отстраненно, холодно, и этот разговор, казалось, тяготил ее.

– А вам удалось узнать, кто он такой? – быстро спросил Пярт, пододвигая к себе блокнот и разворачивая его на странице, где было написано: «Ланцет: человек без лица. Выяснить».

– Нет, не удалось. Да, собственно, вам-то теперь что за дело? Он сказал, что завтра уезжает. Оставаться тут не намерен, хотя я провоцировала его.

– Вы предлагали ему остаться? – заинтересовался лейтенант. – И он отказался?

– А что вы так удивляетесь? – с явной неприязнью в голосе спросила Ирина Эдуардовна. – Не следует думать, что богатые люди из Петербурга так уж горят желанием жить в нашем городе.

– Но вы-то хотите! – Голос Пярта напрягся. – Очень даже хотите, не правда ли? Так что выбирайте выражения, агент Ланцет.

– Короче, я провожу его на автобус и прослежу, чтобы он выехал отсюда. – Ирина повесила трубку.

А Пярт закурил первую с утра сигарету и подумал, что Ланцет – хороший агент. Он сам ее завербовал, узнав, что она делает частным образом пластические операции. Полиция не должна выпускать из-под контроля таких людей. Они могут очень много знать.

«К тому же она красивая женщина, – отметил Пярт. – Хотя меня это не касается».

Он со стыдом вспомнил, как пару раз после вербовки попытался переспать с красивой докторшей-агентом, но был отвергнут.

«Если вы сумели завербовать меня и заставили стать вашим осведомителем, – презрительно сказала она, – это не значит, что я дотронусь до вас хотя бы пальцем. Кстати, мои пальцы очень дорого стоят. Вам понятно?»

Так что об интимных, отношениях с агентом Ланцет Пярт мог только мечтать.

Но все же он был доволен ее работой. Он вообще считал, что они оба неплохо устроились, со взаимной выгодой. Полиция закрывала глаза на то, что Ирина Эдуардовна ведет нелегальную частную практику, а она сообщала о своих подозрительных пациентах.

Правда, непонятного русского это не касалось. Пярт решил, что не стоит раздувать дело. Этот иностранец завтра уезжает. Судя по всему, это именно тот парень, которого выбросило на берег под Нарвой и который потом сбежал из больницы.

О побеге странного больного стало известно Пярту через час после происшествия, и он ожидал появления этого типа здесь. Так что, когда месяц назад агент Ланцет позвонила ему и сообщила, что через третьих лиц к ней обратился человек – русский, явно нездешний и с изуродованным лицом, Пярт сразу сообразил, кто это такой.

Этот тип преступление совершил не здесь, а за границей и собирается возвращаться в Петербург. Ну и пусть едет!

«Это не наш клиент», – успокоенно подумал Пярт и написал в блокноте на том же листке: «Уезжает в Петербург. Ланцет проконтролирует». Дорога в Россию была для Игоря открыта.

* * *

Таллинский автовокзал – суетное место. Жалко, что пришлось прощаться с Леммиком именно здесь. Игорь не сумел в вокзальной толчее сказать ему всех хороших слов, которые приготовил.

Леммик, видимо, понял это и потому вдруг сказал:

– Не навсегда же мы прощаемся! Скоро, надеюсь, приедешь, будем опять вместе грузы гнать.

Игорь беспокоился о том, как ему удастся пересечь границу России, – ведь у него нет документов, но Леммик сказал, что в Россию впускают каждого, кто говорит по-русски без акцента. Там, похоже, считают полноправными гражданами всех, кто этого пожелает.

– Ты только не обижайся, – добавил Леммик, – если ваше государство не уважает само себя, ты же в этом не виноват…

* * *

Обратный путь занял целый день. Сначала дорога до границы, потом сама граница.

Леммик оказался прав. Стоило Игорю на хорошем русском языке заявить о том, что потерял документы, и попросить пропустить его, как его тут же впустили на территорию России, не задавая больше вопросов.

Дорога на автобусе до Питера была мучительной. Игорь смотрел из окна на придорожные деревни, читал их названия и вспоминал, как проезжая здесь, только в обратном направлении, три месяца назад. Да, немало воды утекло с тех пор.

В Питере Игорь первым делом направился к Алексею Эдуардовичу. Ему нужны были деньги, хотя от продажи ценных бумаг в Таллине еще оставалась немалая сумма. Игорь планировал действовать не спеша, потому что не знал, как долго ему еще придется оставаться человеком без прошлого. Жить в Петербурге без документов можно, но для этого, конечно, требуются большие деньги.

Алексей Эдуардович, как и следовало ожидать, не узнал Игоря. Собственно, Игорь на это и не рассчитывал. Дело не только в том, что он изменился внешне.

Алексей Эдуардович ведь лично присутствовал на его похоронах. Правда, гроб был закрытым, но ведь ни у кого, естественно, не возникло и тени сомнений.

Услышав, что молодой человек, стоящий перед ним, назвал себя Игорем, Алексей Эдуардович помолчал, потом потер висок и спокойно заметил:

– Я, конечно, видел жуликов на своем веку, но чтоб таких… Нет, таких нахальных не видел, даже интересно посмотреть.

– И тем не менее Игорь – это я, – настаивал собеседник.

Алексей Эдуардович поднялся со стула.

– У меня много дел, – мягко сказал он, – и мне некогда слушать небылицы. Я прекрасно знал Игоря и смог бы его узнать, что бы ни случилось. Так что уходите, а то у вас будут неприятности.

– А мухи тебя больше не мучают? – вдруг поинтересовался Игорь, не поднимая головы и продолжая сидеть за столиком на кухне.

– Какие мухи? – не понял Алексей.

– Которые тебе все время снились, – напомнил Игорь. И пояснил:

– Тебе каждую ночь снились мухи, много мух. Они во сне заползали к тебе в рот, в уши, и вообще это был сплошной кошмар. Вот я и спрашиваю: не прошли ли у тебя эти видения?

Алексей снисходительно усмехнулся:

– Про мух знают только моя жена и доктор-психиатр, к которому я пару раз обращался. Поскольку утечка информации от моей жены исключается, значит, доктор Самуил Аронович постарался. Вот я ему устрою скандал, да еще пожалуюсь, куда следует, на разглашение врачебной тайны. Но к вам-то все это отношения не имеет. С доктором я разберусь. А вы убирайтесь отсюда. Уж не знаю, каким образом вам удалось добыть информацию про мои сны, но это не помогло.

– Ты же сам мне об этом рассказал, – возразил Игорь. – Когда мы с тобой пили в этой квартире коньяк, принесенный тобой. Вот здесь, на кухне. Тебя еще вырвало, а потом ты мне рассказал про мух. Сам понимаешь, твой доктор наверняка не знает об этом эпизоде. И, скорее всего, никто, кроме нас, не может знать. Мы ведь тогда были вдвоем.

Алексей замолчал и некоторое время сосредоточенно размышлял.

– Хорошо, будто бы согласился он. -А почему меня тогда вырвало? Почему?

– Потому что муха попала к тебе в рюмку…

На этот раз Игорь попал в самую точку. Алексей, видимо, действительно никому не рассказывал об этом эпизоде и сейчас уже не знал, как отнестись к незнакомцу.

– А что случилось с твоим лицом? – наконец спросил он, переходя на «ты»: видимо, недоверие к странному посетителю уменьшилось.

– Мое лицо было сильно изуродовано, – ответил Игорь. – А после этого мне сделали пластическую операцию. Я тебе потом все расскажу подробно, если захочешь. А сейчас я хотел бы вернуться к деньгам. Где мои тридцать тысяч долларов? Надеюсь, ты не отдал их моей бывшей жене?

– Нет, – усмехнулся Алексей. – У меня было смутное ощущение, что с тобой что-то неладное произошло. И этот гроб закрытый…

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Игорь, – деньги мне теперь понадобятся. Я только что вернулся из Таллина.

Игорь решил довериться Алексею, хотя бы отчасти. Он знал, что тот никоим образом не связан с Наташей или Мишей, поэтому вряд ли побежит им докладывать.

А в его положении нужен хоть один такой человек.

– Из Таллина? – вдруг переспросил Алексей, почему-то озабоченно нахмурившись. – Уж не там ли тебе сделали пластическую операцию?

– Там… – подтвердил Игорь. – А в чем дело? Почему ты спрашиваешь об этом?

– Кто тебе ее делал? – заинтересовался вдруг Алексей Эдуардович. Игорь уловил напряжение в его взгляде.

– Ты все равно ее не знаешь, – отмахнулся Игорь, не понимая, отчего Алексей так взволновался.

– Доктор – женщина? – удивился Алексей, – Да… Ты ее знаешь?

– Знаю. Это моя сестра, – радостно улыбнулся Алексей Эдуардович. – Старшая сестра. Ирина Уехала в Таллин сразу после распределения, потому что вышла замуж. Потом они развелись с мужем, но она так и осталась жить там. Я почему тебя об этом спросил: мне точно известно – она единственный доктор в Эстонии, который нелегально делает подобные операции. Никто, конечно, об этом не знает, но я ведь родной брат.

– Ну тогда ты можешь спросить обо мне у нее, – обрадовался Игорь. – Мы с ней только позавчера расстались.

– Спрошу, – согласился Алексей. – Ты же сам понимаешь, что сильно изменился. Я позвоню Ирине, поговорю с ней, а ты приходи завтра. Если все будет в порядке, я отдам деньги. Только у меня опять десятидолларовые банкноты.

Возьмешь?

– Ничего, – усмехнулся Игорь, – в последнее время я стал менее разборчив в таких вещах…

Он хотел еще добавить, что успел близко познакомиться с Ириной, что она великолепная женщина, но воздержался. Все-таки Алексей был ее младшим братом, он мог неадекватно на это среагировать.

– Приходи завтра, – предложил Алексей Игорю. – Надеюсь, все будет нормально. Я очень рад, что ты вернулся. Что ты вообще жив…

Игорь ушел от Алексея, покинул квартиру, где когда-то жила, а потом была убита его сестра. Он шел по улице и думал, что единственный человек, который действительно обрадуется его возвращению, – Людмила. Во всяком случае, ему очень хотелось верить в это.

* * *

Через несколько дней Семен переехал к Людмиле. Она сама предложила ему, он не настаивал. Несколько дней Людмила жила затворницей у себя в квартире – приходила в себя после всего, что пережила, работая в вагоне-ресторане. Правда, пришлось съездить в отдел кадров, забрать трудовую книжку. Теперь казалось, что ей, вероятно, долго еще не захочется нигде работать.

Семен навещал ее каждый вечер. Он приносил с собой бутылку вина, они выпивали и закусывали тоже принесенным Семеном турецким печеньем. Семе было двадцать восемь лет. Он жил в коммунальной квартире на Лиговке, в большой и неуютной комнате, доставшейся ему после смерти матери. Сначала Людмила думала, что Семен – настоящий уголовник. Ей казалось так потому, что Сема действительно жил тем, что приторговывал оружием. Он не был большим человеком в этом бизнесе, в основном исполнял роль курьера – доставлял оружие заказчикам. Поэтому так удобна была для него работа бармена в поезде. Он мог спокойно развозить оружие по городам и весям необъятной Родины.

Теперь, когда пришлось уволиться, Семен обдумывал, как бы ему устроиться в другую транспортную фирму. Экспедитором, например. Он мог бы, конечно, найти себе такое же место в вагоне-ресторане, только на другом направлении. Но такой вариант ему не подходил. Семену и его партнерам нужен был именно Север. На русском Севере имелось больше всего заказчиков оружия.

О месте бармена Семен все же сожалел. Он не говорил об этом, чтобы не расстраивать Людмилу, она и так чувствовала себя неловко. Ведь из-за нее он потерял место. Если бы не она, до сих пор ездил бы Семен с Вадиком в вагоне-ресторане и делал бы свой «маленький бизнес».

Вадик, кстати, догадывался о «бизнесе» Семена, но молчал, потому что бармен регулярно делал ему подарки.

– Дело в том, что я профессиональный бармен, – объяснял Сема Людмиле. -Еще с юности хотел стать барменом. Это тогда была самая престижная профессия. Все мальчишки о ней мечтали. Стоишь себе за стойкой, весь крутой, коктейли смешиваешь. Кого хочешь, бесплатно к себе в бар пропускаешь, раньше ведь почти во все бары платный вход был. Да еще в очереди стояли на вход, не то что теперь. Да и все девочки были мои. Я, правда, этим не злоупотреблял…

Когда Сема наконец нашел себе хорошее место и устроился барменом в «Поплавок», случилась беда.

«Поплавок» – это плавучий ресторан. В прежние времена таких «поплавков» в Питере было несколько. Посещать их считалось особенно престижно. Кухня была ужасная, только что дохлых кошек не готовили на горячее. Зато сама идея – пить и есть на воде!..

Бармена Семена однажды «по наколке» накрыла милиция.

– «Наколку» кто угодно мог дать, – пояснил Сема, – мало ли у бармена врагов! Настучали куда следует о том, что я наливаю не настоящий коньяк, а коньячный спирт. На этом, естественно, хорошие деньги выходили.

– А ты правда это делал? – заинтересовалась Людмила. Она никогда прежде не сталкивалась с такими людьми и их жизнью, и ей стало любопытно.

– Конечно, – охотно подтвердил Сема. – Так все делали. Это поймали меня одного, а занимались этим все. А почему бы и нет? Пьяным мужикам и их еще более пьяным подругам совершенно все равно, что пить – коньяк или коньячный спирт. Ну представь себе: приезжает в ресторан компания, человек пять. Все пьяные, никто ничего не соображает. Кричат: «Коньяку!» А зачем им настоящий дорогой коньяк, они же все равно в нем ничего не понимают! Они и вкуса-то толком различить не могут. Им надо только, чтоб напиток покрепче был да чтоб название шикарное. И если налить им спирт соответствующего коричневого цвета и сказать, что это лучший армянский коньяк, останутся очень довольны. Все равно они никогда не пробовали настоящего армянского коньяка. И вот нагрянула ко мне милиция, санитарный контроль, а я и не сообразил, меня же никто не предупредил. – Ну и что, нашли? – спросила Людмила.

– Нашли, – кивнул Сема. – Я же не успел приготовиться. А мне в тот день как раз привезли пятнадцать подушек.

– Каких подушек? – не поняла Людмила.

– Известно каких кислородных, ответил Семен. – Самый лучший способ транспортировки и хранения спирта – кислородная подушка, каждый бармен знает.

Ну вот, милиция нагрянула, а у меня в подсобке все эти пятнадцать подушек и лежат. Меня и забрали, прямо с рабочего места.

– И что? Посадили? – ужаснулась Людмила. Но Сема усмехнулся и, побарабанив пальцами по столу, ответил:

– Посадили, только ненадолго. Они же меня в КПЗ отвезли и дело возбудили.

А подушки конфисковали как вещдоки. Это вещественные доказательства, – со снисходительной улыбкой пояснил он, – то есть главная улика против меня. Я сидел три месяца в камере, суда ждал, на допросы ходил. А к тому времени, когда суд должен был состояться, вещдоки исчезли.

– Подушки пропали? – уточнила Людмила.

– Да нет, подушки как раз остались, только за три месяца весь спирт, что в них хранился, выпили. Никаких улик. Все улики милиционеры уничтожили…

Он довольно захохотал. Видимо, воспоминания доставили ему удовольствие.

– Я даже не ожидал, – добавил он, вновь радуясь давней удаче.

– И тебя освободили? – удивилась Людмила.

– Конечно, а что им оставалось делать? Пришлось им мое дело закрывать. Но потом, правда, все равно посадили. Уже за другое.

«Другим» оказался разбой более тяжкая уголовная статья.

– Квартиру брали, – поделился Сема. – Трое товарищей и я. Я с ними как раз в КПЗ и познакомился, пока по первому делу сидел. Через три месяца меня выпустили, а потом и этих троих. Ну мы встретились, как полагается, выпили. Тут они мне и предложили в компанию войти.

– И ты пошел на разбой! – воскликнула Людмила. Чего только не узнаешь о человеке! Семен внешне вовсе не походил на бандита.

– Пошел, – кивнул он. – Там ведь как дело было? Они сказали, что есть верная квартира, где только одна старушка живет, а барахла у нее всякого полно.

Можно квартирку взять, а старушку только связать – и все. У меня тогда работы не было, я только что вышел. Обратно в ресторан меня не брали, там место было занято. Денег не было, работы не нашел. А тут еще мама умерла, так что я совсем один остался. Ну я и согласился. Ребята те крутые были, казались такими, во всяком случае.

– И вы ограбили старушку? – не выдержала Людмила. Ей было странно сидеть рядом с человеком, который оказался способен на такое.

– Ну не я. Я на стреме стоял, – пояснил Сема. – Потому мне только год и дали. Я же ничего не делал, только смотрел. А троих дружков моих закатали на всю катушку.

Оказалось, что старушку-то они убили. Не хотели, конечно. Только ударили доской по голове, чтобы сбить ее с ног и заставить замолчать. А старушка окочурилась. Старенькая уже была, вот и не вынесла удара.

Стали они добро из квартиры выносить, а тут соседи увидели через глазок в двери напротив. Вызвали милицию, и она вдруг приехала вовремя. Бывают же такие случайности!

Подельникам дали по восемь лет, а Семену – только год, потому что он и вправду ничего не делал, только караулил.

А когда освободился, нашли его люди, перевозящие оружие, – очень прибыльный нынче в России бизнес.

Семен рассказал свою историю, бутылка была выпита, и он замялся. Людмила оценила его скромность. Вообще, нельзя было сказать, что Семен ей нравился, просто он стал единственным человеком за последнее время, который отнесся к ней хорошо. Он защитил ее, позаботился о ней.

Людмила с ужасом отгоняла от себя воспоминания о последней встрече в поезде с Мишей. Разве не ненавидела она его всей душой? Разве не задыхалась от презрения к этому торжествующему мерзавцу? И все же рабски служила ему, исполняла его желания и даже, к собственному стыду, против воли, несколько раз испытала позорное наслаждение…

Боже, сумеет ли она освободиться от этого морока? Сможет ли когда-нибудь стать прежней?

Семен только вопросительно смотрел на нее и не пытался воспользоваться ситуацией и овладеть ею. Людмила поняла: он уважает себя и ее. И хочет, чтобы первый шаг сделала она. Ведь Семен однажды уже говорил ей, что она ему нравится. Теперь слово было за Людмилой. И она сделала этот шаг… Кроме этого странного человека, у нее никого не было рядом. Старенькая мама в провинции – не в счет. Людмила даже не сообщила ей, что работает официанткой. Написала только, что развелась с мужем, и все.

А Семен оказался по-своему благородным человеком.

– Оставайся сегодня у меня, – тихо предложила Людмила и с изумлением увидела, как засветились глаза Семена. Как же давно она не видела таких искренних глаз! Как мало, оказывается, порой нужно человеку…

Они стали жить вместе. Сема даже перевез часть своих вещей в квартиру к Людмиле, чтобы не таскаться через весь город к себе в комнату. Им было хорошо вдвоем, Семен оказался ласковым и добрым, как интуитивно чувствовала Людмила.

Это был союз двух одиноких людей. Семен, несмотря на внешнюю «крутизну», оставался нормальным человеком, который тянулся к обычной спокойной жизни.

Только это у него никак не получалось.

* * *

Зажить нормальной жизнью у Семена так и не вышло. Зарабатывать он продолжал торговлей оружием, только размах теперь был у него поскромнее, потому что приходилось действовать в черте города. Правда, Сема предпринимал попытки устроиться на работу, но пока ничего не подворачивалось.

Он приносил Людмиле деньги, на которые они и жили. Она не спрашивала, откуда у него деньги, и так знала. Но что было делать в их ситуации?

Тем более что у Людмилы было важное занятие: она с утра до вечера следила за Мишей и Наташей. То кружила возле офиса, издалека присматриваясь к Мише и его действиям, то стояла недалеко от бывшего своего дома, дожидаясь Наташу.

В первый раз, когда она увидела бывшую подругу, важно вышагивавшую в дорогой шубе по улице, то едва поборола желание кинуться на Наташу и выцарапать ей глаза. Убить на месте, растерзать. Подобные же чувства она испытала, наблюдая у офиса фирмы за Мишей.

Какое счастье, что тогда, при их встрече в поезде, она еще не догадывалась, что он – убийца Маши! Она наверняка не сдержалась бы и что-нибудь предприняла. Во всяком случае, не легла бы с ним в постель. Пусть бы Вадик избил ее за непослушание, пусть не дал бы денег, все равно она бы не стала этого делать.

Теперь Людмила смотрела на Мишу и Наташу и все думала о том, как им отомстить.

«Теперь я одна, Игоря больше нет на свете, – Размышляла она в отчаянии. – И мне предстоит отомстить за нас обоих».

Она сначала никак не могла придумать, что же ей следует делать. Нанять киллера? Но это опасно, она не знает никого из этого круга. Да и денег на киллера у нее нет. Убить самой? Но это практически неосуществимо. В офисе всегда дежурит охранник, в машине Миша ездит, как правило, с шофером, у которого наверняка есть оружие.

Кроме того, даже если Людмила сумеет убить одного из них, то до второго уже не успеет добраться. Допустим, она просто придет в их дом, убьет Наташу, когда та будет одна. Может быть, подстережет Мишу где-нибудь и бросится на него с оружием.

Кстати, с каким оружием? Пистолетом? Но у нее нет пистолета, даже если она достанет его у Семы, то все равно не сможет им воспользоваться, потому что не умеет. Ножом? Но воткнуть нож в человека способен не каждый. Да, она ненавидит Мишу и Наташу, желает отомстить им. Однако убить человека – это преступление.

Нужно было придумать что-то другое.

И тут Людмиле пришло в голову, что ей может помочь Семен. Что, если она расскажет ему о своей проблеме? Может, он придумает, как отомстить?

Но это опасно, все может сорваться. Семену придется здорово рисковать. И потом, он может испугаться и выдать ее.

Проблем было две: сделать так, чтобы Сема действительно захотел ей помочь, и обеспечить ему такие условия, чтобы он как можно меньше рисковал.

Несколько дней Людмила раздумывала, как поступить. Она стала словно сумасшедшая, днем и ночью думая только об этом. По вечерам Людмила старалась держаться спокойно, не подавать виду, что ее что-то беспокоит, но у нее плохо получалось. Семен стал замечать за ней странности и однажды, увидев остановившийся взгляд Людмилы, сказал как бы в шутку:

– У тебя такой вид, будто ты хочешь кого-то убить.

Как он догадался? Может быть, он и вправду любит ее? Говорят, когда любишь человека, понимаешь его и без слов.

– Я и хочу убить… – без улыбки ответила Людмила, машинально переставляя чашки на кухонном столе.

– Надеюсь, не меня? – неуверенно засмеялся Сема. Он не понял, шутка это или нет. Но взгляд Людмилы был странным, а в голосе чувствовалось напряжение.

– Нет, не тебя, – так же спокойно сказала она, – других людей…

– Уж не Вадика ли? – попытался выяснить Сема. – Брось, забудь о нем, не стоит он того. Подумаешь, тварь подзаборная. Его и без тебя убьют когда-нибудь.

Думаешь, одной тебе он жизнь испортил?

– Нет, и не его. Кстати, я про него давно забыла, так что не беспокойся.

А через неделю само собой созрело решение; Людмила позвонила по телефону Мише в офис. Она иногда звонила ему на службу, а Наташе – домой. Просто так звонила, чтобы послушать их голоса. Набирала номер и молчала. Она молчала, слушала их голоса в телефонной трубке, и в ней закипала ненависть. Для нее это теперь было как допинг. Таким образом она поддерживала в себе решимость. Когда ей начинало казаться, что не сможет отомстить, что слишком слаба и беспомощна для этого, она набирала номер и слушала голос Наташи или Миши. После этого в ней вновь поднималась ярость, и она понимала, что обязательно убьет их. Просто не сможет не убить. Она должна сделать это.

И вот при очередном звонке в офис трубку сняла секретарша. Она сказала, что Миши нет и не будет дней десять.

– А где он? – спросила Людмила.

Ни о чем не подозревая, секретарша доложила:

– Они с хозяйкой фирмы поженились и отправились в свадебное путешествие.

Всего на десять дней, потому что сейчас так много работы.

Людмила была потрясена. Ее трясло от злости. Так они еще и поженились!..

– А куда они уехали? – все же поинтересовалась Людмила. Спросила об этом машинально, думая совсем о другом.

– Кажется, на дачу, – проворковала секретарша. – Зима стоит хорошая, вот они и собрались пожить там вдвоем. Вот только адреса я не знаю.

Людмила повесила трубку. Адрес дачи ей можно было и не говорить, она отлично знала его. Ведь они с Игорем покупали эту дачу вместе.

Решение было найдено. По крайней мере, место действия Людмила определила.

Если уж убивать, то, конечно, на даче, в безлюдном месте, где никто не помешает.

Только сначала нужно отправиться на разведку.

Понаблюдать за ними, убедиться, что они именно вдвоем. Потом составить хороший план и действовать наверняка.

Однако Людмилу ждало разочарование. Она поехала на электричке до Приозерска, потом долго ждала подходящего автобуса, который к тому же пришел переполненным. Всю дорогу, пока автобус петлял по пересеченной местности Карельского перешейка, Людмиле пришлось стоять, на каждом повороте цепляясь за металлический поручень. А что поделать, если тут, в Приозерском районе, основными пассажирами автобуса были старики пенсионеры из деревень? Есть в этих краях и богатые молодые люди. Но они не пользуются старенькими автобусами.

От остановки она еще долго брела по шоссе, потом свернула на проселочную дорогу и в конце концов, ориентируясь по памяти, вышла к их даче.

Боже, как давно это было! Казалось вообще нереальным, что они с Игорем были тут, пробирались на машине по глубокому снегу, разговаривали со старым хозяином.

Все прошло, все миновало, будто и не было никогда. Человек уходит, а мир остается. Остаются дом, деревья вокруг…

Теперь дачу было не узнать. Видимо, Миша много здесь потрудился. По части жизненных благ он оказался большим специалистом. Хотя в наше время для этого, имея деньги, особых усилий не требуется. Только деньги нужны очень большие.

Дом был обложен силикатным кирпичом, крыша похвалялась металлическим блеском. Все окна были закрыты железными ставнями на железных же рамах, закрепленных болтами, прочно сидящими в кирпичной кладке. В доме появилось новое высокое крыльцо, а протянувшиеся над крышей провода говорили о том, что сюда подведен телефон.

Но все было наглухо закрыто – двери и ставни. Создавалось впечатление, что сейчас тут никого нет.

Некоторое время Людмила ходила вокруг дома, выясняя, как бы пролезть внутрь. Ей это было не нужно сейчас. Она искала пути для Семена. Именно на него она делала ставку в этой игре.

Как можно проникнуть сюда, когда хозяева будут дома, на даче?

Оказалось, что предусмотрительный Миша сделал все, чтобы это было невозможно. Когда человек по натуре подл и коварен, он ожидает того же и от других. Так что Миша предпринял всяческие меры предосторожности.

Людмила села на пенек неподалеку, закурила и задумалась. Вокруг было тихо.

Она вдруг подумала, что здесь, в тишине, наверное, часто кукуют кукушки. Ей вспомнилось, что Игорь после того, как они купили эту дачу, рассказывал, что финские снайперы во время войны называли себя «кяки» – кукушками.

…Они с Семеном должны подстеречь момент, когда Миша с Наташей приедут сюда и останутся ночевать. А потом проникнут в дом. Но как туда попасть?

Дверь железная, ставни – тоже железные. Дом, скорее всего, поставлен на сигнализацию, и в случае проникновения здесь вскоре появится милиция с собаками.

Людмила знала, что у нее не так уж много времени. Миша с Наташей могут вернуться в любую минуту, и в этом пустынном месте ей будет трудно остаться незамеченной.

Они пробудут тут десять дней, а сейчас, видно, ненадолго отлучились. Может быть, поехали в Приозерск, может быть, пересекли перешеек и направились в Выборг. Говорят, там есть ресторан с зеркальным потолком. Туда сейчас очень модно ездить обедать, особенно если у тебя дача на Карельском перешейке.

И тут Людмила вспомнила про колодец, про лаз, о котором им рассказывал старый хозяин. Она побежала к колодцу и попыталась его открыть, чтобы заглянуть внутрь. Мысль была одна: только бы Игорь не успел рассказать Наташе про этот лаз. Если она знает про него, то предусмотрительный и заботящийся о своей безопасности Миша наверняка его засыпал. Но нет, все было так, как и в прошлый раз. Наверное, Игорь забыл рассказать своей новой супруге про потайной ход в колодце.

Людмила убедилась в том, что путь под землей открыт. Мелькнула даже шальная мысль попробовать пройти по потайному ходу прямо сейчас и проникнуть в дом. Однако на этот раз Людмила испугалась, да и одета она была неподходящим образом. После того как проползешь по подземному ходу, вряд ли сможешь нормально выглядеть. А ведь ей еще предстояло возвращаться в город.

Вновь оглядев неприступный, как старинная крепость, дом, Людмила сжала кулаки и твердо сказала себе: «Я это сделаю, чего бы мне это ни стоило».

Она возвращалась в Питер, довольная произведенной разведкой. Хорошо, что вспомнила про тайный ход и обнаружила его. Теперь в дом можно проникнуть совершенно свободно и внезапно предстать перед ошеломленными хозяевами. Теперь их не спасут ни двери, ни железные ставни. А милиция ничего не узнает, ведь сигнализация останется нетронутой. Все события произойдут внутри дома.

Оставалось только обсудить план с Семеном, уговорить его на этот решительный поступок. Людмила вдруг поняла, чем может увлечь Семена ее идея.

Вечером, когда они встретились, Людмила сразу начала разговор:

– Есть дом за городом… – Ей казалось, эта информация должна заинтересовать Семена. – И в этом доме полно всякого барахла… Я сама внутри не была, но точно могу сказать: там всего не на одну тысячу долларов. Шуба, кожаное пальто, шапки, сапоги. Есть еще всякая аппаратура и так далее. В общем, хозяева живут на широкую ногу.

– Ну и что? – спросил Семен, и в глазах его что-то сверкнуло. – Он же наверняка охраняется, так?

– Я знаю лаз, через который можно проникнуть в дом, а потом уйти, – сказала Людмила. – Это подземный туннель, вырытый давным-давно. По нему можно пробраться в дом. Он находится за городом, на Карельском перешейке.

– Хорошее место, – присвистнул Семен. – На Карельском есть богатые дачи, это точно.

Больше он ничего не сказал, лишь вопросительно смотрел на Людмилу, ожидая, что она скажет дальше. Людмила сейчас предстала перед Семеном в не привычном амплуа. Он никак не ожидал, что она – наводчица.

– Эту дачу можно взять, – решительно произнесла она, от смущения переходя на непривычный ей воровской язык.

– Ты покажешь мне этот потайной ход, – сказал Семен, как бы размышляя. – Я проникну в дом, заберу все ценное, а потом смоюсь. Так? Ты этого хочешь? – Он недоуменно взглянул на Людмилу.

Людмила молча кивнула. Наступил ответственный момент. От напряжения у нее затряслись руки, и она попросила у Семы сигарету. Если он сейчас согласится, все будет нормально. А если нет, то Людмила сама отправится туда.

– А то, что я там добуду, мы продадим и поделим пополам? – уточнил на всякий случай Семен. Он был весьма поражен таким поворотом событий, но уже начал прикидывать барыши…

– Нет, мы не будем ничего делить, – твердо заявила Людмила. Она уже подумала об этом и приняла решение. – Все, что ты там найдешь, будет твое. Мне ничего не нужно. Тем более что я и так благодарна тебе за многое.

– Но тогда зачем тебе это? – удивился Семен. – Насколько я понимаю, ты ничем подобным не занималась. И что за люди – хозяева? Почему ты хочешь, чтобы я ограбил их?

Он будто читал ее мысли, и Людмила заколебалась. Сначала она совсем не хотела ничего рассказывать сожителю. А теперь, после его наводящих вопросов, ее и вовсе одолели сомнения.

– У меня есть одно условие, – решилась наконец она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я покажу тебе, как проникнуть в дом, но ничего не возьму из денег и вещей. Но есть условие: ты должен попасть туда в то время, когда хозяева будут дома.

Сказав это, она вдруг испугалась. Сейчас Семен все поймет. Разгадает ее замысел. Она не могла произнести вслух слова об убийстве. Хотела, чтобы Сема сам догадался об этом. И в то же время ужасно боялась этого мгновения.

Страшный миг все же наступил. Семен действительно разгадал ее нехитрый ребус. Только сначала даже не поверил сам себе.

– Так ведь… – начал он и оборвал себя на полуслове. Он сидел, удивленно уставившись на Людмилу, и гнал от себя догадки. – Но ведь… Ведь если хозяева будут там, мне придется их… Придется их… нейтрализовать, – наконец нашел он подходящее слово.

– Вот этого я и хочу, – наконец произнесла Людмила самое главное и посмотрела прямо в глаза Семе. – Я хочу, чтобы ты убил обоих.

И сама испугалась этого жуткого слова.

– Убить? – не веря своим ушам, переспросил Сема. – Убить обоих?..

Может быть, Людмила пьяна? Или сошла с ума? Всякое бывает. Она всегда казалась такой беззащитной, такой милой женщиной, не способной причинить зла.

– Ты что? – пробормотал он. – Я не стану никого убивать, это совсем не по моей части.

– Но там много денег и вещей, – твердила свое Людмила. Она была в отчаянии: а что, если он не согласится? Она как-то не подумала о таком варианте развития событий.

А следовало бы сразу подумать, как быть, если Сема не захочет их убивать.

Есть люди, которые ни при каких обстоятельствах не способны убить человека.

Украсть могут, торговать оружием могут. А убить – равнозначно собственной смерти.

Семен не обязан рисковать из-за нее. И он прав сейчас, когда отказывается совершать такое безумство.

Сема действительно отказался наотрез. Он был смущен и раздосадован, потому что никак не ожидал такого предложения от Людмилы. Ей даже показалось, что он разочаровался в ней.

– Нет, – твердо сказал он. – Никаких вещей и денег мне не надо. Если просто украсть – это одно. А убить – тут ты обратилась не по адресу.

– Хорошо, давай забудем этот разговор, – через силу проговорила Людмила, чуть не плача. Теперь она действительно хотела, чтобы Семен забыл о разговоре, о ее нелепой и невыполнимой просьбе. Но не тут-то было. Семен относился к Людмиле серьезно. Она только теперь поняла это.

Он был настолько потрясен, что сначала долго не мог прийти в себя, а потом так пристал к ней с расспросами, что она поняла – для него это действительно важно.

Людмила смотрела в шальные глаза Семы и видела, что он всерьез озабочен ее проблемами. Для него в эту минуту решался вопрос его отношения к Людмиле: помочь ей или все-таки отказаться. Он в самом деле любил ее. Жалел ее там, в поезде, потому и решился вступиться, из-за нее лишившись работы.

Планы Семена о спокойной жизни рухнули. Он хотел во что бы то ни стало добиться ясности. Чего она хочет? И зачем?

– Ради бога, почему? Зачем тебе это нужно? – в отчаянии спрашивал он.

Он не мог так просто расстаться со своей мечтой. Он верил этой женщине и подумал вдруг, что ей грозит опасность.

Но Людмила, понимая, что вот сейчас, через минуту-две, может потерять любящего человека, уже приняла окончательное решение.

– Хорошо, – усталым голосом сказала она, прикладывая ладони к пылающим щекам. – Хорошо, я расскажу тебе все, если ты так настаиваешь.

И она поведала Семену свою печальную историю. Она говорила так спокойно, будто все это происходило не с ней…

* * *

Свадьба была пышной. Миша с Наташей отмечали ее в уютном ресторанчике «Сайгон», что на Казанской улице, неподалеку от их дома.

После официальной церемонии в загсе молодые сразу отправились в Никольский кафедральный собор, где должны были пройти обряд венчания и куда Миша пригласил всех гостей. После венчания молодожены вместе с приглашенными двинулись по узким улицам пешком к «Сайгону». Впереди шли под ручку Михаил с Натальей, а позади – пестрая, богато одетая толпа гостей, среди которых были компаньоны фирмы, партнеры, наиболее уважаемые заказчики и клиенты.

Путь от сверкающего лазурью и золотом Никольского собора до «Сайгона» составил двадцать минут. Они миновали Крюков канал, потом пересекли Екатерининский, прошли боковыми улочками через петербургский центр и наконец оказались перед распахнутыми дверьми ресторанчика.

Наташа с самого начала возражала против пышной свадьбы. Ей казалось совершенно ненужным афишировать это событие. Зачем? Ведь они уже давно живут вместе, и теперь им предстоит лишь оформить свои отношения.

Но Миша был неумолим. Он уверял, что иначе нельзя, что окружающие просто не поймут их, что он так долго ждал этого часа и теперь хочет широко отметить это радостное мероприятие.

Надо сказать, что Наташе вообще не хотелось выходить замуж за Мишу.

Сейчас, в последние месяцы, она жила очень интересной жизнью, которой прежде не знала.

Миша целиком вел дела фирмы, Наташа только иногда спрашивала его, как идет работа. Сама же она много гуляла, бывала на выставках, на концертах, тем более что Миши никогда не было дома.

Роман с Владимиром развивался как-то вяло. Наташа никак не могла понять, в чем же дело. А дело, несомненно, было во Владимире. Он сам не проявлял активности и своими осторожными действиями не позволял Наташе проявить активность. Однажды он, правда, намекнул, что был бы совсем не против настоящего, полноценного романа, если бы она была свободна.

– Ты сказала, что собираешься замуж, – сказал он. – И этим очень меня огорчила.

– Но ведь я давно живу с этим человеком, – робко возразила Наташа. – Мы только оформим наши отношения.

– Вот это-то меня и огорчает, – многозначительно произнес Владимир, нахмурив брови.

Владимир был гораздо красивее Миши. Когда Наташа представляла себя в его объятиях, у нее просто дух захватывало. Она так мечтала об этом! Миша уже начал надоедать ей. Он был вечно занят и вообще сосредоточен на себе. После того как его замысел так блестяще удался, он стал относиться к себе с уважением. Он доказал! Он сделал! Он победил!

Наташа не могла не заметить, как он мало стал обращать на нее внимания.

Теперь ему никто не нужен. Зачем ему Наташа или любая другая женщина, когда ему так хорошо с собой?

И Наташа поняла, что, окажись она вдруг свободна, ее жизнь могла бы измениться к лучшему. Но была не в силах что-либо изменить. Миша бы ей этого не простил. Она не решилась противиться свадьбе. Во-первых, прекрасно понимала, что Миша способен на все. И ей делалось страшно. Во-вторых, их связывало прошлое. Такое не забывается. К тому же они давно живут вместе, им пришлось столько перенести! Ведь благодаря Мише они стали богатыми.

В конце концов Наташа придумала, как сделать все так, как хочет Миша, но при этом остаться независимой: замуж она за Мишу выйдет, но никакого документа о совместной собственности подписывать не будет. И вообще ничего формально ему не передаст. Квартира и дача принадлежат ей, деньги в банке – тоже, она – владелица контрольного пакета акций. Чего же еще? Она – хозяйка положения.

Если вдруг не захочет жить с Мишей, то сможет спокойно расстаться с ним.

После развода Миша останется нищим.

Это несколько успокоило Наташу и примирило ее с необходимостью еще какое-то время оставаться с Мишей.

Да и отчего бы не оставить все как есть? В конце концов, она ничем не рискует. Зачем ей сейчас отказываться, нарушать свое обещание, ссориться с Мишей, навлекая на себя его гнев?

Совершенно незачем. Пройдет время. Оно все расставит на места. Это ведь в старые времена при разводе суд делил совместно нажитое имущество между разводящимися супругами. Делили всякие там ложки, плошки и швейные машинки.

Спорили до хрипоты, ругались. А теперь, особенно в их с Мишей положении, совсем другое дело. Например, контрольный пакет акций – не личное имущество, поэтому не делится поровну. Это – капитал и неделимая собственность того, кто им владеет.

* * *

Между тем самым предусмотрительным и осторожным человеком все-таки оказался Миша. Он слишком много сил вложил в осуществление своего плана, чтобы не предвидеть возможных осложнений и не сделать все, чтобы их предотвратить.

Уже осенью, через месяц-два после убийства Игоря и вступления Наташи в права наследования, пока только фактические, Миша забеспокоился: что будет, если Наташа предаст его?

Ведь теперь, когда цель была практически достигнута, ему следовало быть особенно осторожным. Он оказался неплохим психологом. У самого Миши не было времени наблюдать за Наташей и следить за каждым ее шагом. Но ведь для этого есть специальные люди.

Фирму, которая раньше принадлежала Игорю, а теперь перешла в управление Наталии с Мишей, охраняли две организации. Сразу две – это уже не редкость.

Если уж никому нельзя полностью доверять, то богатый человек старается хотя бы уравновесить силы, имея дела сразу с двумя агентствами.

Одно охранное агентство имело все нужные лицензии и за приличные деньги выделяло охранников – одного для офиса и двоих-троих временных, если была нужда в перевозке ценностей. Кроме этой охранной фирмы имелась еще одна, неофициальная структура. Зачастую таких ребят называют рэкетирами, но это не совсем так.

Банальный рэкет, представленный раньше глупыми и сильными хулиганами, почти исчез в больших городах. Им на смену пришли другие люди: гладко выбритые, с запахом одеколона и даже собственной бухгалтерской службой. От официальных охранных фирм они отличались только отсутствием лицензии.

Рэкет взимает с фирмы определенный процент от прибыли и за это гарантирует защиту. В определенные дни месяца в фирму приходит скромная женщина-бухгалтер с портфелем, калькулятором и прочими непременными атрибутами своей профессии. Эта немолодая женщина тихо заходит в офис, заглядывает в кабинет хозяина фирмы.

Секретарша ее не останавливает, она уже знает эту даму.

– Я пришла, – скромно говорит женщина, пряча глаза.

– Ах, это вы, Мария Петровна, – притворно радуется хозяин. – Проходите, пожалуйста, я сейчас позову бухгалтера.

Все происходит мило и по-домашнему. Приходит главный бухгалтер фирмы, и они с Марией Петровной спокойно садятся рядышком и раскладывают приходно-расходные документы, подсчитывая прибыль.

Посторонний наблюдатель, глядя на эту сцену, непременно подумал бы, что пришли проверяющие из налоговой инспекции. На самом же деле добрейшая Мария Петровна не кто иной, как представитель того самого всемогущего рэкета.

Она тихо, как мышка, щелкает калькулятором, сводит баланс, что-то бормочет себе под нос. Потом, сверив все представленные документы, говорит:

– Ну вот, с вас ровно двенадцать тысяч шестьсот сорок рублей.

Это и есть тот самый оговоренный процент, который нужно заплатить рэкетирам.

Потом Мария Петровна собирается, одевается и спокойно уходит, отказываясь от предлагаемого ей чая с ватрушкой. Каждый раз она жалуется на то, что от многочисленных хождений с «проверками» по фирмам у нее отекают и болят ноги.

Так что внешне все выглядит вполне мирно. Но только попробуй не отдать названную Марией Петровной сумму! Тогда придется иметь дело отнюдь не с кроткой милой женщиной.

Вот так две организации и «охраняли» одну и ту же фирму. Сначала Мишу смущала эта неприятная ситуация, но потом он привык.

Для того чтобы проверить Наташу, он для начала решил воспользоваться услугами официальной охранной фирмы. Миша сообщил, что ему от них нужно, и уже через две недели ему доложили, что его подруга, она же владелица фирмы, регулярно встречается с неким хорошо одетым мужчиной. Они вместе ходят на прогулки, посещают кафе и музеи. Молодого человека зовут Владимир. Кто он такой, установить не удалось.

– Если хотите, я могу попробовать уточнить его местожительство и род занятий, – предупредительно сказал нанятый Мишей агент. – Конечно, за дополнительную плату.

Миша отказался, заявив, что его не интересует, кто такой этот мужчина и где он работает.

– Тогда что же вы хотите о нем узнать? – удивился агент.

– В каких они отношениях? – спросил Миша. – Вот что мне обязательно нужно знать.

– Так ведь известно в каких, – мгновенно среагировал агент. – В дружеских.

– Мне нужно знать, близки они или нет, – пояснил Миша. Это был главный вопрос: насколько далеко зашла Наташа в своих похождениях. Если этот молодой человек – ее любовник, то все его замыслы ставились под удар.

– По моим данным, они не любовники, – тут же ответил агент решительным голосом. – За все время, что я за ними наблюдал, они ни разу никуда не заходили, кроме общественных мест, и вообще вели себя не так…

– А как? – злобно пискнул Миша.

– Не так, чтобы можно было предполагать наличие между ними интимных отношений, – выпалил агент, подобрав наконец нужные слова.

Миша немного успокоился, но понял, что не должен расслабляться. А пока решил снять наблюдение, чтобы не выбрасывать лишних денег. Однако каждый месяц тот же самый агент в течение трех дней следил за Наташей и обо всем докладывал ему.

Подумав, Михаил решил ускорить свадьбу с Наташей. Именно свадьба должна была стать поворотным пунктом в его социальном положении. Пока что он оставался лишь нанятым директором-распорядителем, а после свадьбы уже поднимался на ступеньку выше, становясь мужем владелицы капитала.

«Эта дура, похоже, почувствовала вкус к богатству и свободе, – с досадой думал он о Наташе. – То, что она пока живет со мной и платонически общается с каким-то мужчиной, ничего не значит. Если уж она поняла, что кроме меня есть и другие мужчины, а кроме жизни со мной есть другая, более красивая и интересная жизнь, то это навсегда. Теперь лишь вопрос времени, когда она решится вышвырнуть меня на улицу без средств к существованию».

Мысли о такой возможности в будущем бесили его. Ведь ему принадлежала их «золотая» идея, и он ее осуществил. Без него, без его усилий и воли эта глупая курица никогда бы не сделалась владелицей крупного капитала.

Наконец свадьба состоялась. И Миша предложил Наташе поехать в небольшое свадебное путешествие и провести десять дней на даче, которую он привел в полный порядок. Наташа не любила дачу, и Миша часто бывал там один. Но на этот раз он настоял на своем.

– Мы будем десять дней одни в лесу, – уговаривал он Наташу. – Там сосны и свежий воздух. Если понадобится что-нибудь купить, то всегда сможем съездить в Приозерск или Выборг.

Миша не случайно выбрал дачу для короткого отдыха. Он надеялся, что эти десять дней вдвоем позволят ему наладить отношения с женой, вернуть ее любовь.

В общем-то, Наташа теперь часто раздражала Мишу. Она стала для него обузой. Но он не решился бы убить ее прямо сейчас, это выглядело бы слишком подозрительно, учитывая события, предшествовавшие их браку.

«Спешить нельзя, – убеждал себя Миша. – Спешить ни в коем случае нельзя.

Нужно, чтобы год или даже два все шло нормально».

Он не случайно потребовал, чтобы свадьба была многолюдной и пышной. Она должна запомниться окружающим. Гости могли воочию убедиться, что молодые любят друг друга, у них счастливая семья. Как бы в будущем ни повернулись события, они стали бы свидетелями их безоблачной супружеской любви.

Пока все выходило так, как планировал Миша. Они прожили на даче только пять дней, а он уже почувствовал результаты усилий по обольщению Наташи. Глупо и противно так стараться. Невыносимо было ухаживать за Наташей, делать вид, что безумно влюблен, что счастлив…

А Наташа верила. Таково женское сердце.

– Я так люблю тебя! – заученно твердил Миша. – Я люблю тебя так, как никогда прежде не любил.

Он обнимал ее, при этом стараясь глядеть в потолок, чтобы не было видно его глаз.

Наташа буквально на глазах расцветала. Она восторженно слушала его, доверчиво прижимаясь к нему, и ей уже казались странными и дикими мысли о возможности измены Мише, о каком-то Владимире. Как могла она думать о Владимире, когда ее любит такой замечательный мужчина?

Миша видел, что его усилия не напрасны. Было заметно, что Наташа вновь увлечена им. Его это радовало, но в то же время он понимал, что женская натура переменчива. Стоит им вернуться в Петербург, и Наташа может опять кем-нибудь увлечься. А для него снова начнется нервотрепка.

Нет, этого нельзя допустить, он должен удержать эту женщину! Добытое им богатство он не упустит.

Несколько раз они ездили на машине в Приозерск, обедали в ресторане «Корела». Там они осматривали старинную крепость, где когда-то жила сосланная семья Емельяна Пугачева, любовались гладью Ладожского озера.

Как-то после обеда, когда они вышли из ресторана на площадь, Миша увидел открытые двери огромного собора. Как раз шла служба, и он предложил зайти туда.

Наташа вошла следом за ним и в первый раз за последние дни ощутила неприязнь к этому человеку. Она смотрела, как Миша покупает самую толстую и дорогую свечу, потом неловко становится на колени перед иконой, долго бьет поклоны, крестится и что-то шепчет.

«Грехи замаливает, – подумала она с отвращением. – Двоих убил, теперь кается, прощения просит. Наверное, обещает, что больше не будет. Поэтому свечку купил самую дорогую. Хочет Бога подкупить».

Наташа смотрела на согнутую спину мужа, на то, как он бьет поклоны, и внутри у нее все нарастало чувство раздражения. Конечно, она тоже виновата в смерти Игоря, но она хотя бы не выдавала это за возмездие.

Впереди было еще пять дней отдыха. Миша улыбался так ласково и многообещающе.

Наташа боролась с собой, старалась прогнать дурные мысли о муже. У него, конечно, есть недостатки, но все же напрасно она так раздражается. Он ее муж и преданный друг. Именно Мише Наташа обязана своим благополучием и богатством. Ей было даже немного стыдно за то, что еще десять дней назад она помышляла об измене ему.

– А сейчас мы купим бутылочку хорошего вина, – сказал Миша. – Интересно, здесь есть чилийское? Говорят, чилийское вино теперь в моде. Или аргентинское… Поедем на дачу. Выпьем вина, прекрасно проведем вечер вдвоем.

Тебе нравится такая перспектива?

Наташа благодарно улыбнулась. Такая жизнь ей нравилась.

* * *

Через два дня после решительного разговора с Людмилой Семен привел в дом незнакомого человека.

– Это мой кореш, – представил он. – Костей зовут.

Костя был примерно ровесником Семена, маленького роста и не правдоподобно широк в плечах. Похож на спортсмена-тяжеловеса.

– Костя нам поможет, – пояснил Сема. Когда два дня назад Людмила рассказала Семену историю своей жизни, он долго молчал. Потом сбегал в ночной магазин на углу, принес бутылку водки и выпил ее один. Людмила смотрела, как он наливает полный стакан, и жалела, что взвалила на Семена груз своих проблем.

Выпив бутылку, Семен все так же молча подошел к кровати и лег лицом вниз.

Он заснул тотчас, а Людмила еще долго глядела на него, не зная, что ей теперь делать. Семен не задавал ей вопросов, ничего не уточнял, только слушал и мотал головой.

«Что же теперь будет?» – думала Людмила. А вдруг он встанет утром и уйдет навсегда, разочаровавшись в ней и решив не связываться с этой странной женщиной.

Настало утро, Семен проснулся и, протирая глаза, сказал хриплым голосом:

– Хорошо, сделаем, как ты хочешь. Только надо все обдумать как следует, а то не получится.

Два последующих дня он ничем не занимался, только слонялся бесцельно по квартире.

Людмила понимала, что он обдумывает детали предстоящего дела. Несколько раз она пыталась завести разговор о том, сколько ценностей может находиться на даче, сколько денег окажется при себе у хозяев. Ей хотелось заинтересовать Семена, но он упорно молчал, не обсуждал предполагаемую добычу, а потом его будто прорвало:

– Ты что же, думаешь, я на такое дело пойду ради шмоток и денег? За кого ты меня принимаешь?..

Людмила остолбенела, впервые задумавшись над этим вопросом. Действительно, за кого она принимает Семена? За жулика. За торговца оружием. А еще за кого?

– Да никогда бы я из-за шмоток не пошел на убийство, – твердо заявил Сема.

– Это же полным уродом надо быть, чтобы людей из-за денег убивать!..

– Но ты это сделаешь? – дрожащим голосом спросила Людмила. У нее вдруг появилось сомнение: правильно ли она поняла Семена, правда ли, что он согласен на убийство?

– Я это сделаю, – мрачно подтвердил он. – Но, конечно, не из-за денег. Я не хотел соглашаться, пока ты не рассказала всего. Теперь я готов, но только ради того, чтобы помочь тебе отомстить. Ради справедливости…

Он выразительно посмотрел на Людмилу. А ей стало стыдно в эту минуту. Ведь он готов на такое ради нее! Значит, действительно любит…

– Я слушал тебя вчера и чувствовал, будто это все со мной происходило.

Будто это я был твоим мужем, которого убили. Он доверился этим людям, а они его заманили куда-то и предали. Мне казалось, что это я был на его месте. И на твоем – тоже. Я ведь видел твои мучения там, в поезде. Потому и полюбил тебя, что видел – ты совсем не такая, ты хорошая, просто у тебя так жизнь сложилась.

А когда узнал все, то решил, что просто обязан помочь тебе. Мы отомстим.

– И за моего мужа тоже? – вдруг спросила Людмила.

– Конечно, – кивнул Семен решительно. – За него же некому отомстить. Ты сама не в силах. А к нему я ревновать не могу – его уже нет. Наверное, мне суждено было встретить тебя, на свою беду, – вздохнул Семен.

Да, он был настоящим мужчиной. Людмила только теперь это поняла. Она как-то по-новому посмотрела на Семена. Не зря он спросил ее, за кого она его принимает, не зря заставил хорошенько подумать об этом. Теперь она убедилась:

Семен – сильная личность.

– Делать все будем ночью, – сказал Семен поздно вечером, видимо успев обдумать. – Дело в том, что придется воспользоваться пистолетом, а на воздухе будет слышно. Выстрелы далеко разносятся, я точно знаю. Можно было бы подкараулить их около дома, но выстрелы услышат. А если войти в дом днем, то они могут меня и не пустить, все-таки я незнакомый им человек. К тому же на дачу, находящуюся в пустынном месте, просто так посторонних не пускают. А если и пустят, хозяин будет все время настороже.

Решено было, что Семен ночью воспользуется лазом. Он проникнет в дом, когда хозяева лягут спать.

Семен надеялся, что ему будет легче убить спящих людей.

– Они не окажут сопротивления, – говорил он, но Людмила, кажется, догадалась: Семен просто не мог видеть глаза своих жертв, видеть их лица. Ему казалось, что убить их во сне легче. Ну что ж, Людмилу устраивал и такой вариант.

– Вещи я тоже возьму, – сказал вдруг Семен. – И деньги, если будут, заберу.

Он объяснил, что сделает это хотя бы для того, чтобы это выглядело ограблением. Такое сейчас случается нередко. Дело для милиции привычное, и расследовать, может быть, особо не станут. Мало ли теперь убивают богатых людей!

– Да и деньги пригодятся, – сказала рассудительно Людмила. – Мертвым деньги все равно ни к чему. Если ты не возьмешь, то их прикарманит милиция.

Обсудив с Людмилой детали будущей операции, Семен решил взять помощника и привел Костю – своего, как он выразился, кореша.

Костя был нужен ему в качестве водителя. До Дачи трудно добираться своим ходом, а уж ночью – тем более. Да и удирать на машине легче, чем на пригородных автобусах. Не мерзнуть же на шоссе всю ночь, да еще с похищенными вещами!

Нет, им обязательно нужна была машина. Косте про намеченное двойное убийство не сказали. Просто Сема объяснил ему, что хочет поживиться на богатой даче, а для этого требуется машина.

Костя который месяц сидел без работы, пробавлялся частным извозом на старом «жигуленке». Такая жизнь, бедная и беспросветная, ему порядком надоела, поэтому он охотно принял предложение, тем более что ему самому ничего делать не нужно. Он просто водитель и не будет участвовать в преступлении.

– А я тебе за это дам треть всего, что унесу оттуда, – договорился с Костей Семен. Он бы отдал и половину, но побоялся, что товарищ что-нибудь заподозрит.

Семен надеялся, что Костя вообще никогда не узнает о том, что в доме произошло двойное убийство. Он просто подождет Сему на шоссе в машине, потом отвезет его обратно в Питер и получит за это свою долю. Вот и все. Конечно, он может потом узнать об убийстве в криминальной хронике по телевизору. Но убийств происходит так много, что вряд ли он догадается.

– Я поеду с вами, – объявила Людмила Семену.

– Но тебе же нельзя там появляться! – возразил Семен. – Ты же не пойдешь в дом.

– Я должна быть рядом с тобой, – твердо сказала она. По ее лицу Семен понял, что спорить бессмысленно.

Людмила хотела быть рядом с Семеном по двум причинам. Во-первых, она должна сама слышать два выстрела, которыми Сема убьет ненавистных ей людей.

Кроме того, Людмила просто обязана быть рядом с Семеном. Ведь, в конце концов, он пошел на это ради нее, и она не может оставить его одного.

В последние дни Людмила стала иначе относиться к Семе. Он стал ей роднее и ближе. Раньше он был ее спасителем, другом, помощником, а теперь она видела в нем влюбленного человека, готового рисковать собой ради нее.

Они отправились туда поздно вечером. Проехали Осиновую Рощу, Дранишники, Агалатово и остальные многочисленные деревеньки, расположенные вдоль Приозерского шоссе.

Ехали молча. Костя, сидевший за рулем, пытался болтать о разных пустяках, но, увидев, в каком настроении его спутники, умолк.

– Вы что, боитесь? – спросил он недоуменно. – Чудаки, сами пошли на дело, а теперь боятся.

Семен и Людмила ничего не сказали. Не объяснять же ему цель их поездки.

Людмила сидела с Семеном на заднем сиденье, прижавшись к нему. В середине пути он взял ее за руку и долго держал в своей. Рука Семена была холодной.

Людмила попыталась согреть ее.

Когда они проехали поворот к Васкелово и увидели огонек на посту ГАИ, Людмила вспомнила вдруг об опасности, подстерегающей их.

– У тебя пистолет в порядке? – тихо спросила она у Семы. Тот молча кивнул.

– Ты же никогда не делал этого. Если вдруг…

– Ничего, сделаю, – перебил ее Сема и опять взял за руку.

Когда показалась лесная дорожка, уходящая в сторону, Людмила махнула Косте рукой:

– Здесь… Останови и жди нас. Мы скоро вернемся.

Она решила взять хоть что-нибудь на себя, например переговоры с Костей.

Людмила взглянула на Семена. Он весь ушел в себя, сосредоточился на главном.

– А долго ждать-то? – спросил Костя, доставая из кармана пачку сигарет.

– Ну сигарет через десять, – сказал вдруг Сема, криво усмехнувшись. – Когда десятую докуришь, мы и появимся.

Он достал мешок из сумки и потряс им в воздухе:

– Вот когда этот мешок будет полон, мы вернемся.

Он попытался засмеяться. Но получилась только жалкая усмешка.

Про мешок он сказал специально для Кости, чтобы тот был спокоен – планируется всего лишь обычное ограбление дачи. За такое, даже если поймают, много не дадут. А уж водителю и того меньше – скорее всего, побранят да и отпустят.

Костя погасил освещение в салоне и остался один. Теперь только огонек его зажженной сигареты говорил о том, что в машине кто-то есть.

На шоссе было пустынно. Вокруг только темный неподвижный лес. Высокие сосны охраняли тишину.

Семен с Людмилой быстро пошли по лесной дорожке. Дача стояла метрах в ста от шоссе, в самом лесу, и с дороги ее почти не было видно. Финны любили строить хутора на отшибе.

Семен с Людмилой шли к даче, изредка слыша, как по шоссе проносятся редкие автомобили.

– Они там, – чуть слышно прошептал Семен, вглядываясь во тьму. – На снегу колея от колес, – объяснил он, показав пальцем на дорогу.

Черные высокие сосны, казалось, доставали верхушками до черного непроглядного неба.

– Как ты думаешь, – спросил Сема, – если я зажгу фонарик, они не заметят?

Луч фонаря осветил дорогу, идти стало легче, хотя ноги по-прежнему утопали в глубоком снегу.

Наконец показался сам дом, точнее, темная громада впереди. Людмила отметила мысленно, что ночью дача представляется гораздо большей, чем есть ' на самом деле.

– Колодец вон там, – указала Людмила на что-то темное впереди, и они двинулись туда.

Некоторое время они смотрели на темный дом с наглухо закрытыми металлическими ставнями, через которые не пробивался свет.

– Спят уже… прошептала Людмила. -Они ничего не услышат.

Конечно, ей хотелось, чтобы Миша с Наташей узнали о том, что с ними будет.

Чтобы они заранее дрожали от ужаса перед надвигающейся смертью. Хотелось, чтобы они поняли, что возмездие настигло их…

Они сбили снежную шапку с крышки заброшенного колодца и заглянули внутрь.

Если днем туда смотреть было страшно, то теперь это не имело никакого значения: кругом была такая же темнота.

Людмила и Семен разговаривали шепотом, боясь, как бы их голоса не услышали находящиеся в доме.

– Там глубоко? – спросил Семен, опустив фонарь в бездну колодца.

– Нет, метров пять сам колодец, – успокоила Людмила, – а лаз от поверхности метрах в двух. Вот тут веревка.

Они попробовали ее на прочность. Веревка оказалась ненадежной, и пришлось обвязать вокруг деревянного вала свою, привезенную из дома, – ее Людмила заранее купила в Питере.

– Ну пока… -Семен перекинул ногу через ветхий край колодца. – Ты здесь будешь ждать?

Его лицо еле заметно белело в кромешной тьме – так рисуют привидение.

– Я жду тебя, – с чувством произнесла Людмила. – Возвращайся скорее.

– Да уж не задержусь, – проглотил смешок Сема и исчез в колодце.

Некоторое время Людмила слышала, как он возится там, внизу, как шарит фонариком в темноте.

Потом из колодца донесся его голос:

– Нашел. Только лаз узкий, уж не знаю, как пролезу.

Еще через минуту голос донесся вновь:

– Все в порядке. Ну счастливо оставаться…

Больше он ничего не сказал. Людмила осталась около колодца, окутанная тишиной и мраком.

* * *

Людмила ждала Семена, стоя в снегу возле колодца. Она все смотрела на дом, будто надеялась сквозь стены увидеть то, что будет происходить внутри.

Она пыталась представить, что сейчас делает Семен. Вот он пробирается по лазу: первый метр, второй, третий… Наверное, ползти нелегко. Низко, тесно и все время страшно, потому лаз может обвалиться.

…Вот Семен проникает в дом. Наверное, сейчас он уже в подвале и ищет выход наверх.

…Так, а теперь он откидывает крышку подвала и встает во весь рост.

Наверное, выход из подвала находится на кухне, так удобнее. Значит, Семен уже в кухне. Он ищет спальню, где спят хозяева дачи, которых ему нужно убить.

Он совсем не хочет этого, но он пошел на это ради Людмилы. А она очень хотела отомстить им, хотя бы ради памяти Игоря.

«Как долго все тянется, – волновалась она. – Как томительно долго…»

И вдруг в тишине грохнул выстрел.

Выстрел раздался внутри дома. Но почему один? Ведь там же двое – Миша и Наташа.

Больше из дома не доносилось ни звука. Что там случилось? Почему Сема выстрелил только один раз? Или он одной пулей убил обоих?

Приблизительно через минуту, может, больше, донесся второй выстрел. Почему был такой длинный перерыв? Людмила не знала, что и подумать. От ужаса у нее похолодело внутри.

Потом в одном из окон зажегся свет, это было видно сквозь прорези в металлических ставнях. Зачем Сема зажег свет? Ведь он должен быстро схватить вещи и бежать! А для этого у него есть фонарик.

Свет продолжал гореть. Людмила решила подойти к дому поближе и позвать Семена, но что-то ее остановило.

«А что, если это не Семен там ходит? – опасливо подумала она. – Да нет, это он, кому же еще там ходить?» – стала успокаивать она сама себя, но на всякий случай подходить близко не стала.

Она осталась возле колодца, как они с Семой и Договорились. Он вот-вот выберется наружу, и она будет тут его ждать.

Прошло десять минут, потом пятнадцать. Свет в Доме по-прежнему горел, а Сема все не появлялся.

В конце концов Людмила не выдержала и решила заглянуть внутрь дома. Если встать на цыпочки, можно разглядеть, что там происходит, через прорези в ставне. Она медленно двинулась к дому. Сапоги утопали в снегу, и ноги у нее промокли.

Ей удалось добраться до окна. Людмила подтянулась, зацепившись за что-то руками, и заглянула сквозь щели в ставнях внутрь. Вблизи оказалось, что прорези довольно широкие и можно видеть всю комнату.

Первым Людмила увидела Мишу. Он стоял и смотрел прямо на нее. Глаза его расширились и глядели в одну точку – в лицо Людмиле.

И он был живой, абсолютно живой…

Людмиле казалось, что они встретились взглядами. Она с ужасом глядела в остановившиеся глаза Миши, а потом ее руки сами собой разжались, и она упала вниз.

Падая, Людмила подвернула ногу, но в тот момент совершенно не заметила этого. Миша был жив, и сейчас он кинется догонять ее.

Опрометью она бросилась в лес, старалась бежать вдоль лесной дорожки, ведущей к шоссе. Инстинктивно она избегала прямой дороги, потому что там, считала она, Миша непременно догонит ее.

Ее ноги путались в полах длинного зимнего пальто. Два раза она чуть не упала. Соображала она уже плохо, ею овладел ужас. Почти добежав до шоссе, Людмила вдруг увидела огни, движущиеся ей навстречу через лес. Кто это мог быть? Что за машина едет прямо в ее сторону? Потом она разглядела, что машина медленно едет по лесной дороге прямо к даче.

Прижавшись к сосне и обхватив ее трясущимися руками, Людмила замерла, стараясь остаться незамеченной. Ее никто и не заметил. Совсем рядом, метрах в десяти, по дорожке проехала милицейская машина – желтая, с синей полосой на боку.

Когда машина удалилась, женщина бросилась дальше, к шоссе.

«Только бы Костя не уехал, – стучало в голове. – Только бы он не испугался и не уехал!»

Она не знала, что произошло, не понимала, что там с Семой, но ей сделалось очень страшно. И совершенно невыносимо было бы остаться сейчас одной на пустынном шоссе, дожидаясь утра.

Но Костя не подвел: его машина стояла в стороне, дальше по шоссе. Огни были выключены. Костя, наверное, дремал. Счастливый человек…

Увидев перекошенное от ужаса лицо Людмилы, Костя сразу догадался: что-то случилось.

– Заводи машину, и поехали отсюда быстрее, – пробормотала, тяжело дыша, Людмила. Она непослушными, дрожащими пальцами расстегнула пуговицы на кофте, надетой под пальто. Ей не хватало воздуха, она не могла дышать в наполненном морозным воздухом лесу.

– А Сема где? – спросил Костя, вставляя ключ в зажигание. Машина завелась, но Костя не тронулся с места. – Где Сема-то? – повторил он тревожно.

– Я не знаю… прошептала Людмила. -Не знаю…

– Он в доме остался? Может, посмотреть, что там с ним? – предложил Костя.

Но Людмила обреченно махнула рукой:

– Там уже милиция приехала. Ты что, не видел?

– Я спал, – пробормотал Костя и присвистнул:

– Ну и дела!..

Через полтора часа бешеной езды они уже были на въезде в Петербург.

* * *

Семен довольно быстро пролез по лазу, но потом вдруг уткнулся головой в деревянную преграду. Направив вперед луч фонарика, он увидел, что это деревянная дверца, запертая на щеколду.

«Это и есть ход в подпол дома», – догадался Сема и попытался открыть дверцу. Нужно было действовать бесшумно, чтобы не разбудить спящих хозяев.

Щеколда была совершенно ржавая и, кроме того, необычной конструкции – плоская и широкая, непривычная для пальцев.

«Да, это проблема, – подумал Сема. – Финская щеколда сорокового года.

Можно ли ее вообще открыть?»

Однако после небольших усилий щеколда поддалась, дверца распахнулась. В нос ударил тяжелый запах земли. А еще пахло овощами, картошкой и даже кошачьей мочой.

Только теперь Сема осознал, как страшно находиться здесь: со всех сторон земля, мертвый запах, холод и тьма. И тут же пришло облегчение: часть дела сделана. О том, что обратно придется ползти тем же путем, чтобы не нарушать сигнализацию в доме, он пока что не задумывался. Да и вообще, решил он, главное – совершить намеченное, а при возвращении его будет ждать Людмила.

Семен двинулся дальше, к подполу. Он хотел просунуть ноги вперед, чтобы сразу встать на них, спрыгнуть, но лаз был слишком узким, и он не смог перевернуться. Пришлось пролезать в подпол головой вперед.

Все прошло удачно, если не считать того, что, прыгая, он выронил фонарик.

Тот даже не разбился, но упал в щель между ящиками с овощами.

Фонарик лежал там и светил, и достать его оказалось трудно. А без него никак нельзя – ведь в доме он ему понадобится.

Пришлось снимать ящики, чтобы добраться до фонарика. В ящиках была капуста и картошка. Хозяин, видно, запасливый.

Семен видел Михаила один раз, когда выгнал его из купе Людмилы. Но, несмотря на это, всей душой ненавидел его. После того как Людмила рассказала ему об этом человеке, Семен ощущал его личным врагом.

Наконец он нашел фонарик, поднял его и выпрямился во весь рост. Подвал оказался глубоким, наверх вели десять ступеней.

Семен осторожно стал пониматься. В одной руке он держал фонарик, в другой – пистолет «беретта».

На ощупь, головой, Семен нашел крышку подпола. Он открыл ее и высунул голову наружу. Пользоваться фонариком он теперь опасался – вдруг заметят.

Кругом была темнота. Из соседней комнаты слышались какие-то звуки, и Сема догадался, что это дыхание спящих людей.

«Ну вот, – подбодрил он себя. – Теперь нужно неслышно войти в спальню и застрелить обоих. Только два выстрела – и все позади».

Он попытался осмотреться в темноте и ненадолго включил фонарик. Выход из подпола, как и предполагал Семен, находился на кухне. Здесь стояла плита, два стола и шкаф с посудой.

Дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, и Семену даже показалось, что женщина постанывает во сне.

Он сжал пистолет в руке покрепче и сделал первый шаг в сторону отворенной двери. Потом еще один шаг. Теперь Семен был уже совсем близко от спальни.

Кажется, даже мог различить людей на кровати. Сейчас он находился достаточно близко от них.

«Сделаю еще пару шагов, подойду поближе, чтобы стрелять наверняка, в голову», – диктовал себе Семен.

…Он вошел в комнату и стал медленно приближаться к кровати. Руку с пистолетом вытянул вперед, целясь куда-то в изголовье.

Семен, уговаривая сам себя, твердил: эти люди преступники, их надо покарать. Но оказалось, что стрелять в живого человека, так спокойно спящего, – невозможно. Это выше его сил.

Он стоял с пистолетом в руке над кроватью и все никак не решался выстрелить…

* * *

Миша рос в бедной семье. Его родители работали в овощном магазине: мама – продавщицей, а папа – грузчиком.

Может быть, они и могли бы жить лучше и воспитывать своего единственного сына, если бы не водка. Сначала пил только папа. Он пропивал все, что зарабатывал. А когда мама пыталась возражать, бил ее. Он превращался в зверя в одно мгновение, и потом его уже трудно было остановить. В такие минуты был способен даже убить человека. Маму он, правда, не убивал, но от его железных кулаков она долго отходила.

Потом и мама, устав бороться с мужем, присоединилась к нему. Она не могла смириться с незадавшейся жизнью и от безысходности пила пуще мужа.

Оба сгорели быстро. Лишившийся родителей Миша был отдан на воспитание бабушке. С той поры у него появилась ненависть к благополучным людям. Он люто завидовал всем, кто жил хоть чуть лучше, и не мог простить окружающим свое нищее, трудное детство.

Еще ребенком, из-за пьяных скандалов родителей, он приобрел такую особенность – чуткий сон. Повзрослев, Миша почти забыл о несчастном детстве, но по привычке навсегда сохранял настороженность даже во сне. Не было ночи, чтобы Миша не просыпался при малейшем звуке, не прислушивался пугливо к ночной тишине.

Этой ночью Миша вообще долго не мог заснуть. Они с Наташей вернулись из Приозерска, выпили вина. Потом он затопил печку и присел рядом с женой. Он очень старался понравиться Наташе и вновь стать для нее единственным мужчиной.

Они легли спать. Наташа заснула у него на плече, а он еще долго лежал с открытыми глазами, прикидывая и комбинируя дальнейшие планы. Какая-то смутная тревога, ощущение неблагополучия не покидало его.

Казалось бы, добился всего, и свадьбу уже отпраздновали. Он теперь законный муж владелицы неплохого состояния. Но кто знает, как все может повернуться? Женщинам доверять нельзя. Нужно полагаться только на себя.

Вдруг он услышал странные звуки в подполе.

«Мыши?» – подумал он. Да нет, мыши скребутся, шуршат, а из подпола явно доносились шаги.

Миша осторожно, чтобы не разбудить Наташу, встал. Несколько мгновений не шевелился, напряженно вслушиваясь, не появятся ли странные звуки вновь.

Наверное, ему почудилось. Откуда в подполе человек? Что он там делает? Да и потом, дом достаточно защищен – он не пожалел для этого денег. Железные двери и ставни, сигнализация…

Некоторое время спустя подозрительные звуки вновь донеслись из подпола – похоже, кто-то переставлял там ящики с овощами.

Как назло, у Миши не оказалось при себе оружия. На даче был пистолет, но он находился в другой комнате. Можно было, правда, попробовать тихо пробраться туда и взять его. Но для этого пришлось бы пройти через кухню, где как раз и находился спуск в погреб. Миша не рискнул.

«Надо бы зажечь свет, – сообразил он. – При свете не так страшно».

Но тогда он разбудит Наташу, и, если окажется, что ошибся и в погребе никого нет, она посмеется над ним.

Михаил старался взять себя в руки: «Откуда там взяться постороннему? Когда мы вернулись из Приозерска, сигнализация была в полном порядке».

Он присел на корточки, глаза привыкли к полумраку, и он пытался рассмотреть, не открыта ли в кухне дверь из подпола. Нет, подпол был закрыт.

Пока закрыт.

И тут рядом с дверным косяком он заметил большую кочергу, которой обычно ворошил угли в печке.

Кочерга была длинная, с загнутым концом. На всякий случай он взял ее, подержал немного на весу, как бы приноравливаясь.

И тут вновь раздались звуки в подполе. Теперь Миша был уверен: там кто-то есть. А если он появится здесь?

Он представил, как на его глазах медленно открывается крышка подпола и оттуда высовывается мужская голова.

«А может, их там несколько?» – мелькнула у Миши ужасная мысль.

Он втянул голову в плечи и подумал, что если нападающий один, то есть еще шанс справиться с ним. Ведь неизвестный наверняка уверен, что хозяева дачи спят.

Сжав кочергу в руке, Миша тихо сидел на корточках. Вставать было уже поздно – могла скрипнуть половица.

…Человек осторожно выбрался из подпола и медленно двинулся к спальне.

Миша почти не видел его, только слышал шаги и дыхание.

Когда Миша увидел, что незнакомец поднимает руку с пистолетом и наводит его на кровать, то догадался – это не простой грабитель. Пользуясь тем, что вошедший его не видит, решил нанести первый удар. Ведь сейчас бандит убьет Наташу! А следующим, наверное, будет он. Он должен спасти ее и свою жизнь…

Миша размахнулся и что было сил ударил незнакомца кочергой по голове.

Однако в комнате было темно, и он промахнулся – удар пришелся на руку нападавшего, держащую пистолет.

Семен неожиданно рухнул на пол, но пистолет не выронил. Боль в руке была адская, но пальцы не разжались. Рука, как отдельный организм, цеплялась за оружие – единственное спасение.

Выстрел раздался внезапно для обоих…

Семен успел заметить чью-то тень за своей спиной.

Так его ждали! Наверное, услышали, как он возился в подполе…

Заметив, что человек упал, и поняв, что пуля его не задела, Миша приободрился. И даже осмелел. Размахнувшись, он ударил мужчину кочергой еще раз. Ему удалось выбить пистолет из руки незнакомца.

Тот едва шевелился, а Миша, встав на колено, с остервенением продолжал наносить удары по распластанному телу. Остановился, лишь когда тело дернулось в последний раз.

Он понял, что в последний, когда зажег свет. Один из ударов пришелся в висок и, видно, оказался смертельным.

Лицо человека как-то быстро сделалось восковым, но Михаил почему-то сразу его узнал – бармен из вагона-ресторана. Кажется, Семен…

– Кто? Что?! – Наташа, сбросив с себя одеяло, с ужасом озиралась вокруг.

– Кто это? -Она с ужасом смотрела на искаженное болью, залитое кровью лицо мертвеца.

Ее глаза расширились от страха. Проснувшись в собственной спальне от дикого грохота, она в кромешной тьме различила только, что ее муж дерется с кем-то.

– Что случилось? – Наташу трясло, она беспрестанно задавала этот вопрос и, казалось, даже не ждала на него ответа.

Миша, стоявший над телом поверженного Семена, напротив, выглядел спокойным, но на самом деле он впал в тупое оцепенение. Выпустил из рук кочергу, и она со звоном упала на пол.

Когда Михаил узнал в незнакомце Семена, то сразу вспомнил поезд, свою схватку с ним и сразу догадался, что это Людмила подослала своего хахаля.

Наверное, о чем-то прознала, а может, просто решила отомстить за то, что Наташа заняла ее место рядом с Игорем.

Интересно, он пришел, чтобы убить только Наташу или их обоих? Конечно, обоих! А убить не смог никого. Теперь сам лежит мертвый.

– Кто он? – в который раз спрашивала дрожащим голосом Наташа. – Ты его знаешь? Чего он хотел? Что ты с ним сделал? Ты убил его? Миша не отвечал ей.

«А почему он не сумел нас убить? – размышлял Миша. – Потому что я вовремя ударил его по руке кочергой. Если бы я не успел этого сделать, он бы выстрелил в Наташу и, возможно, она сейчас была бы мертва. И все проблемы с ней были бы решены одним махом», – додумал он. И эта мысль засела у него в голове.

Кошмарная мысль.

…В комнате лежит труп грабителя с оружием в руках. Ну не совсем в руках, пистолет валяется рядом на полу. Но можно считать, что в руках.

Он не успел убить Наташу. А если предположить, что успел? И он, Миша, сумел остановить бандита лишь после того, как Наташа была убита…

Так, пока все логично. Что же будет дальше?

– Что же теперь делать? – продолжала беспокоиться Наташа. Накинув халат, она подошла к телу, лежащему около кровати.

В этот момент Миша наконец придумал, что ему следует делать. Он быстро наклонился и поднял с пола пистолет.

– Ты ложись, – ласково попросил он Наташу, – а то простудишься на холодном полу. Я сам всем займусь…

Наташа отступила на шаг, ей почудилась скрытая угроза в ласковом голосе Миши. Она подняла на него глаза и увидела, как он побледнел. И не мигая смотрел ей в глаза.

Она испугалась, у нее еще хватило на это времени. Наташа увидела пистолет только в ту секунду, когда он вскинул руку и направил ствол прямо на нее.

«Нет!» – Она хотела закричать, но крика не получилось, лишь жалобный писк.

Почему-то ей никогда не приходило в голову, что Миша и ее сможет убить.

Теперь в один миг перед ней мелькнули лица убитых – Маши и Игоря… Как же она раньше об этом не подумала?..

Михаил нажал на курок.

Наташа упала спиной на кровать, ее глаза оставались открытыми, будто она просто смотрит в потолок.

Мише не понравилось, в какой позе лежит Наташа. Он положил тело на кровать – так, чтобы ноги не свисали. Потом закрыл ей глаза, чтобы все выглядело так, будто женщину убили во сне.

После этого Миша вытер пистолет полотенцем, чтобы не осталось его отпечатков на рукоятке, и, присев на корточки, аккуратно вложил пистолет в руку мертвецу.

Теперь дело кончено…

Неизвестный преступник каким-то образом проник в дом и убил спящую Наташу.

После этого муж Миша вскочил и, схватив кочергу, забил до смерти негодяя.

Можно вызывать милицию. В Приозерском РУВД дежурный старшина никак не мог сообразить, кто и откуда звонит. Услышав, что речь идет об убийстве, дежурный сказал, что группа сейчас же выезжает.

Миша повесил трубку и отдышался. Теперь надо обдумать, как встретить милицию и разыграть роль обезумевшего от горя супруга. Он еще будет героем, когда во всех протоколах будет записано, как он мужественно сражался с преступником.

Миша радовался тому, как удачно он воспользовался ситуацией и решил такую важную проблему. Жена, владелица большого состояния, мертва. Рядом – труп убийцы. А он, Миша, не только наследник богатой убиенной супруги, но и мужественный человек, расправившийся с преступником. Не сумел, правда, спасти жену, но что поделаешь – судьба…

Вдруг ему почудился скрип снега и чьи-то торопливые шаги под окном. Потом кто-то стукнул в металлические ставни.

Миша глянул в сторону окна, но ничего не увидел. «Сообщник», – догадался он. Значит, нападавший был не один. Но что делать? Выйти на улицу? Но зачем?

Его дело закончено, и сообщник Семена его не интересует.

Скоро милиция будет тут, так что нет смысла тратить время на сообщника.

* * *

Ровно неделя потребовалась Мише, чтобы уладить все формальности с милицией в связи с убийством Наташи.

Вскрытие показало: Наташа действительно умерла от выстрела в голову. А кто мог сделать этот самый выстрел? Ясно кто – преступник, проникший в дом через подземный лаз.

Лаз – единственная улика, обнаруженная в ходе следствия. Милиция установила, каким образом преступник проник в дом. Дело закрыли, и начальнику приозерской милиции осталось лишь пожать руку мужу, решительному и смелому человеку, и выразить ему искреннее соболезнование.

А Мишу все не оставляла мысль: Семен действовал не один.

На следствии он, конечно, не сказал, что знал Семена прежде. Но предполагал, что Семен наверняка как-то связан с Людмилой.

«Это она его навела, – размышлял Миша. – Ей, видно, хотелось отомстить. А может, она догадалась о том, что мы сделали с Игорем».

В общем, у Людмилы имелись причины желать смерти им обоим – и Мише, и Наташе.

«Она не остановится на этом, – со страхом думал Миша. – Людмила может вновь сделать попытку убить меня!»

Миша уже знал, что нужно делать с врагом, если его боишься.

Делать все самому Мише больше не хотелось. Теперь, когда он богат, как-то неудобно ему бегать с ножом в руках по городу. Солидный коммерсант не должен сам марать руки. Для расправы с Людмилой можно нанять специалиста.

«Людмилу нужно во что бы то ни стало устранить», – решил он после той ночи.

Все время, пока шла подготовка к похоронам, он размышлял над ставшей теперь актуальной для него проблемой.

* * *

Оставшись один, Михаил жил тихо. Он с убитым видом приходил в офис и, навесив на лицо маску печали, подолгу сидел, беспрестанно куря сигареты. Он теперь нередко курил средь бела дня.

У него были основания, чтобы поменять свои привычки. Да и вообще, что теперь значат привычки и правила, когда жизнь его так круто переменилась. Через полгода он абсолютно законно вступит в права наследования деньгами и имуществом. Конечно, кому-то может прийти в голову, что уж слишком много смертей произошло за сравнительно короткий период времени в окружении этого человека. Но теперь он станет богат и недосягаем. А все подобные разговоры всего лишь праздная болтовня.

Через три дня после похорон Наташи Миша начал осторожно действовать. Он решил, что на этот раз в качестве помощников выберет не официальную охранную фирму, а кого-нибудь из рэкета.

Миша позвонил одному из главарей своей «крыши» и пригласил его в баню.

Обычно он в такой обстановке с этими людьми не встречался, но знал, что бизнесмены часто устраивают подобные мероприятия. Баню Миша выбрал в качестве места встречи еще и потому, что там ни у кого не будет возможности записать их разговор.

Рэкетир по кличке Красавчик согласился и явился в назначенный срок. Два его охранника остались ждать в машине на улице.

Таких бань в городе несколько, но знают их только свои люди. Обычно они скрываются за вывеской «Спортивно-оздоровительный центр».

Красавчик был не самым главным «авторитетом» из тех, кого знал Миша, но он безошибочно определил, что именно Красавчик может помочь ему в столь деликатном деле.

Они прошли в отдельный кабинет, где их уже ждал полуголый человек в полотенце вокруг бедер.

– Все готово, – сообщил он, показывая глазами на парную и на другую дверь, ведущую в помещение с маленьким отдельным бассейном. – Что еще желаете?

Красавчик был здоровенным и жизнерадостным человеком лет двадцати пяти.

Его могучая грудь, поросшая вьющимися рыжеватыми волосами, и мускулистые руки выглядели внушительно.

– Водки принеси, – приказал глухим басом Красавчик банщику. – И не какой-нибудь там, а… сам знаешь, в общем.

Банщик был опытным человеком и без слов прекрасно понимал своих клиентов.

– Закусочки? – угадал банщик. – И шампанского?

Не дождавшись ответа, добавил, понизив голос:

– Девочек позвать? А то девочки заждались хороших гостей.

Красавчик довольно ухмыльнулся, но тут решительно вмешался Миша:

– Нет! У нас будет серьезный разговор.

Красавчик вопросительно взглянул на Мишу, но спорить не стал.

– Ладно, – бросил он банщику. – Девочек потом. Так что тебе нужно? – спросил Красавчик, опрокинув первую рюмку.

– Мне нужно убрать одного человека, – четко произнес Михаил.

– Совсем убрать? – уточнил Красавчик. Миша кивнул. Тогда Красавчик налил вторую рюмку и не чокаясь выпил.

– А чего сам не можешь? – поинтересовался он.

– Я не умею, – ответил Миша. – Да и не хочу учиться!

Наступило молчание. Красавчик ел с явным удовольствием, да и пил охотно.

– Какой ты гордый, – наконец проговорил он. – Раньше-то сам управлялся, а теперь говоришь – не хочу учиться…

Красавчик посмотрел на Мишу долгим взглядом и неприятно засмеялся:

– Да ты курсы можешь открывать по устранению нежелательных людей!

Он перестал жевать, и его глаза, вдруг утратив обычную мутность, сделались лукавыми и почти мудрыми. Михаилу вдруг сделалось холодно. Глаза их встретились, и Красавчик вновь улыбнулся.

– Да ладно, шучу, – протянул он издевательски, – Все же знают, что это просто стечение обстоятельств и что ты тут ни при чем.

Миша решил, что стоит среагировать на его слова. Будет выглядеть подозрительно, если он вдруг промолчит и не обидится на такие намеки.

– Что ты имеешь в виду?! – спросил он агрессивно. – Я тебя не понимаю.

– Я имею в виду то, что у тебя все так удачно получилось. Игорек погиб, раньше сестричка его на тот свет отправилась. А тут новая жена его тебе Подвернулась. Как только наследницей стала, так сразу за тебя замуж вышла. А потом и ее черед пришел… А ты всего за год человеком стал. Что и говорить, стечение обстоятельств…

Красавчик нарочито удивленно покачал головой, потом налил им обоим по стопке и заключил:

– Твое здоровье, парень. Ты – правильный паренек, наш человек.

Они чокнулись, рюмка в Мишиной руке заметно дрогнула. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не понимал, куда клонит Красавчик. Вообще, Миша не ожидал такого поворота в их разговоре.

Поставив рюмку на стол, Красавчик сказал:

– Дай тебе Бог здоровья. Только не думай, что все кругом дурнее тебя.

Давай теперь о твоем деле поговорим. Тебе еще одного убрать надо? Сильно мешает? – и криво усмехнулся.

– Чего ты смеешься? – почти закричал на него Миша, с трудом сдерживаясь.

– А ты парень не промах, – неспешно произнес Красавчик. – Но кровожаден ты, Миша, на редкость. Скажу прямо, в первый раз в жизни такого человека вижу.

– Какого? – не понял Миша.

– Замечательного, – улыбнулся собеседник. – Замечательного такого человека.

– Так ты мне поможешь или нет? – нетерпеливо спросил Миша. Ему уже надоел этот разговор с неприятными замечаниями и намеками, он хотел поскорее перейти к делу.

– Помогу, – коротко ответил Красавчик. – Так и быть, помогу. Хотя, сдается мне, ты и сам бы прекрасно справился. Но молчу, молчу… -Он засмеялся как-то скрипуче и недобро. – Ты теперь богатый и солидный человек.

– Ты на что-то все время намекаешь, – обиженно произнес Миша, решив все-таки выяснить отношения. – А я тебя никак не пойму.

– Все ты понимаешь, – убежденно сказал Красавчик, давая понять, что пора заканчивать разговор. – Не будем больше об этом… – Красавчик вдруг протянул длинную мускулистую руку и потрепал Мишу по щеке. – Не бойся. Мне до фени, что там у тебя было и что будет. Это я сказал, чтобы ты знал.

– Что знал? – опешил Миша.

– Чтобы знал, что я все знаю. И все знают, кому надо, – витиевато пояснил Красавчик. – Так ты хочешь, чтобы я тебе помог нужного человечка найти?

Больше они не говорили на эту тему, просто парились и выпивали, хотя Миша чувствовал себя плохо и давно хотел домой. Разговор с Красавчиком напугал его.

А Красавчик, наоборот, резвился как ребенок: забегал в парилку, весело смеясь, потом быстро выскакивал наружу и прыгал в бассейн. Водку пил понемногу.

Миша несколько раз пытался вернуть Красавчика к нужному ему разговору, но тот только отмахивался:

– Да ладно тебе, все сделаем в лучшем виде. – И только под конец сказал, нахмурившись:

– Ты икру не мечи. Я все понял. Но не думаешь же ты, что я сам возьмусь за это дело? Нет, конечно. Ты – солидный человек, и я – тоже. В общем, тебе позвонят.

На этом разговор закончился.

Миша вышел из бани слегка ошарашенный. С одной стороны, он был доволен встречей, так как Красавчик обещал помочь ему. Но с другой – его пугало заявление Красавчика о том, что Мишина игра разгадана и что многим понятно, каким способом Миша завладел крупным капитальцем.

* * *

Через два дня дома у Миши раздался телефонный звонок. На определителе номер абонента не высветился – вероятно, звонили из автомата или по мобильнику.

– Вы хотите сделать одно дело? – спросил мужской голос.

– Хочу, – коротко ответил Михаил.

– Тогда завтра в двадцать ноль-ноль подходите во двор Капеллы, – сказал голос в трубке. – В каждой руке держите по свернутой газете и читайте афиши концертов. Голову не поворачивать. К вам подойдут, вы ответите на вопросы, которые вам зададут. Это касается вашего объекта.

– Понятно, – выдохнул Миша.

– Потом отдадите конверт с задатком, – велел мужчина. – Только голову не поворачивайте, просто протяните назад руку, когда вам скажут. Задаток – пять тысяч.

– Пять тысяч чего? – поинтересовался Миша.

– Не умничай, – отрезал неведомый собеседник и повесил трубку.

Раздались короткие гудки, а Миша застыл у телефона. Руки его стали влажными от пота.

Да, это был тот самый разговор, которого он ждал. Ничего лишнего, никаких повторов. Ему просто сказали, куда прийти, что принести и как себя вести.

Похоже, звонил знающий человек. И отступать было поздно.

«Вот и все, – сказал он сам себе. – Все-таки это легче, чем убивать самому. И безопаснее, и быстрее. И, самое главное, никакого риска».

В назначенное время Миша стоял во дворе Капеллы и делал вид, что читает афишу предстоящих концертов. Буквы плясали у него перед глазами, а правая рука нервно стискивала в кармане полиэтиленовый мешочек с деньгами.

«Пять тысяч долларов – немалая сумма… – Миша не любил расставаться с деньгами. – Однако интересно, сколько потребуется еще. Это ведь только предоплата».

Деньги он положил не в конверт, а в прозрачный мешочек, чтобы не вышло недоразумения: сразу будет видно, что это доллары, что их много, они связаны в плотную пачку.

…Он ждал киллера и очень нервничал. Ровно в двадцать ноль-ноль Миша достал газеты, свернул их и взял в руки. Он все проделал в точности так, как было велено.

Вокруг было очень мало народу, можно даже сказать – никого. Концерт в Капелле начался в семь, публика уже прошла. На часах было ровно восемь часов.

– Медленно повернись налево и иди в подворотню, – раздался вдруг за его спиной женский голос. – Иди медленно, я пойду сзади.

Миша послушно двинулся налево, к подворотне, ведущей в проходной двор.

– Деньги принес? – строго спросил голос.

– Принес, – ответил Миша и тут же добавил:

– Только я хотел бы знать…

– Все узнаешь, – оборвала его женщина. – Кто объект? Мужчина или женщина?

Где живет, где работает?

– Женщина… – Миша назвал адрес Людмилы, который специально для этого узнал у Вадика, потом припомнил ее девичью фамилию, отчество.

– Где работает? – поинтересовалась женщина.

– Не знаю, – пожал плечами Миша. – Да какая разница?

– Нам нет разницы, – ответил голос. – Разница есть для тебя. Если она работает в органах внутренних дел, в прокуратуре или в ФСБ, то тебе это обойдется вдвое дороже. Ясно?

– Да нет, – покачал головой Миша. – Последнее место работы – официантка в вагоне-ресторане на железной дороге.

– Ну хорошо, – удовлетворенно произнесла женщина. – У тебя есть ее фотография?

Фотографии Людмилы у него не было.

– Ладно, тогда давай деньги. Протяни руку назад, я возьму. Остановись вот тут, лицом к стене.

Миша остановился в последнем дворе перед Большой Конюшенной улицей, куда и выходил проходной двор от Капеллы, и протянул деньги.

– А когда будет готово? – спросил он, будто сдавал в починку обувь.

– Дня три, может, пять, – ответила женщина. – Надо же все аккуратно сделать. Приглядеться, осмотреться. Мы тебе сразу же позвоним. Тогда заплатишь пять тысяч. Теперь стой тут и не поворачивайся…

Быстрые шаги по скрипучему снегу затихли. Миша осторожно обернулся. Ему хотелось посмотреть, с кем же он говорил. Но увидел только вдалеке хрупкую женскую фигурку. Подворотня была длинная, женщина быстро пробежала ее и тут же скрылась из виду. Большая Конюшенная даже в восемь часов вечера довольно многолюдна.

* * *

Первые дни после трагедии на даче Людмила жила как во сне.

Она непрестанно спрашивала себя, что же могло там приключиться, но не находила ответа. Судя по тому, что она видела подъезжавшую к дому милицейскую машину, Миша и Наташа звонили по «02». Это означало, что Семен либо мертв, либо арестован.

В конце концов Людмила решила что-нибудь разузнать. Оставаться дальше в неведении было тяжело. Людмила сильно переживала за Сему. Ведь он пошел на это дело только ради нее, а все так плохо окончилось.

Она позвонила в офис и попросила Мишу. Все та же разговорчивая секретарша сообщила ей, что Миши нет, потому что сегодня он хоронит жену.

– Вот такой получился медовый месяц…

– Ее убили? – выдохнула Людмила.

– Да… И преступника тоже… – объявила девица. – Наш шеф оказался настоящим героем. А вот супругу не сберег.

У Людмилы внутри все будто оборвалось. Бедный Сема, он так не хотел идти туда. Он не хотел никого убивать! Это она, Людмила, погубила его.

Горечь, однако, сменилась удовлетворением: Наташа все-таки получила по заслугам! Но еще жив Михаил…

* * *

…Вспомнив о Михаиле, Людмила испугалась: он наверняка узнал Сему в убитом им человеке. Она ведь виделись в поезде, и Миша, конечно, запомнил его.

А если так, то сразу догадается, кто знает о тайном ходе на даче, – конечно, бывшая владелица Людмила.

Теперь этот подонок не оставит ее в покое. Он найдет ее и убьет!

Страх и ужас повергли ее в панику, а затем заставили действовать. Людмила вставила еще один замок в дверь своей квартиры. Она боялась телефонных звонков и звонков в дверь. Она ходила по улице только днем, всегда выбирая людные места.

Но страх не проходил. Она осознавала, что если кто-то захочет с ней разделаться, то воспрепятствовать она не сможет.

Людмила почти не выходила из дома. У нее остались какие-то деньги – хватит на некоторое время, а о будущем она старалась не думать.

Как-то, мучительно размышляя о своей судьбе, Людмила неожиданно для себя раскрыла Библию. Прочла первые попавшиеся на глаза строки: «Чистым очам Твоим несвойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь. Для чего же Ты смотришь на злодеев и безмолвствуешь, когда нечестивец поглощает того, кто праведнее его…»

Так гласила Книга пророка Аввакума.

Людмила внутренне содрогнулась. Это ведь сказано о ней, об Игоре, о бедной Маше, которая стала первой жертвой «нечестивца». Они трое были праведнее его, но он «поглотил» их. Двое из них мертвы, а она, Людмила, тоже может погибнуть от руки «нечестивца».

Все же иногда ей приходилось покидать дом – нужно было покупать продукты.

А вскоре, наверное, понадобится искать работу, поскольку деньги у нее кончались.

И тут вмешалась сама судьба. А вернее, случай.

Вечером, когда Людмила, как всегда в последнее время, сидела дома и со страхом прислушивалась к звукам, доносящимся с лестницы, у нее зазвонил телефон.

– Людмила? – спросил энергичный мужской голос.

Она молчала, пытаясь сообразить, кто это.

– Вы меня не знаете, – продолжал незнакомец, – но мне известно, что вам нужна работа.

– Кто вам сказал об этом? – удивилась Людмила.

– Мне рассказал о вас Вадик. – Услыхав это имя, Людмила непроизвольно вздрогнула. – Вы ведь знаете Вадика? – спросил незнакомец. – Именно он порекомендовал вас.

– А что это за работа? – нерешительно спросила Людмила дрогнувшим голосом.

– То, что вам надо, – заверил голос. – Но об этом неудобно говорить по телефону. Надо увидеться и подробно все обсудить.

Голос был молодой. Он разговаривал с Людмилой несколько игриво. Это само по себе настораживало, да и рекомендации Вадика весьма своеобразного толка. Но денег почти нет, и надо устраиваться на работу.

– А как мы увидимся? – спросила она осторожно.

– Я мог бы заехать к вам, – деловито предложил человек. – Вы ведь недалеко живете, не так ли?

– Нет! – решительно заявила Людмила. Нет, только не это. В дом она никого не пустит.

Видимо, мужчина догадался о ее подозрениях и удивленно хмыкнул:

– Вы что, боитесь? Ну хорошо, давайте встретимся в другом месте.

– Где, например?

– Я буду ждать вас завтра в полдень в кафе «Гном», предложил мужчина. -Вы знаете это кафе, оно находится недалеко от вашего дома, в торговом центре.

Договорились?

– Договорились, – нерешительно протянула Людмила. – А как я вас узнаю?

– У меня будет коричневый портфель, – сказал мужчина. – И очки в золоченой оправе. Да вы не беспокойтесь, в это время там мало людей, так что мы легко найдем друг друга.

Наутро Людмила старательно приготовилась к встрече – приоделась, накрасилась. В последнее время, после гибели Семы, она жила как затворница и совсем перестала следить за собой. Теперь впервые за последние дни привела себя в порядок.

До торгового центра было десять минут ходьбы, но Людмила уже не могла оставаться дома и вышла раньше на полчаса.

Погода была хорошая, что зимой в Петербурге – редкость. Людмила теперь редко выходила из дома, ей было особенно приятно, что небо сегодня ясное, голубое: она увидела в этом хороший знак. Ей даже показалось, что все плохое в ее жизни уже миновало. А может, у нее еще будет что-нибудь хорошее? Она так сосредоточилась на этих мыслях, что не заметила позади себя легковую машину.

Людмила как раз переходила дорогу возле перекрестка, а «Жигули» выскочили из-за поворота на полном ходу.

Что-то заставило ее поднять голову, и она вдруг увидела округлившиеся от ужаса глаза девушки, стоявшей на тротуаре напротив. Та открыла рот, чтобы закричать, но Людмила именно в этот момент сама заметила опасность. Она буквально взлетела над мостовой и оказалась на тротуаре…

Послышался резкий визг тормозов, и рядом остановилась машина.

Перед глазами Людмилы все кружилось, как в калейдоскопе: небо, лицо девушки, машина и немигающий взгляд водителя, слепое солнце над головой…

Она прижалась спиной к стене дома, уронив сумку. Колени ее дрожали.

Первой обрела речь девушка-лотошница с противоположного тротуара.

– Дурак! – яростно кричала она водителю. – Совсем с ума сошли, людей среди бела дня давят!

Водитель вышел из машины и уставился на Людмилу. Это был молодой мужчина, высокого роста, стройный.

– Вы же могли сбить меня! – трясущимися губами заговорила Людмила.

Молодой человек приблизился к ней.

– Ну извините меня, – миролюбиво произнес он. – Хотя вы ведь сами виноваты, тут нет перехода, и я никак не мог предвидеть, что вы вдруг выйдете на проезжую часть.

– Все равно смотреть надо, – укоризненно произнесла Людмила, постепенно приходя в себя. Она теперь только заметила, что сумка, которую она выронила, лежит у ее ног. Молодой человек поднял ее и подал Людмиле.

– Извините меня, пожалуйста, – повторил он, улыбаясь.

– Да ладно, – махнула рукой Людмила. – Только в другой раз будьте осторожнее. Вы могли сбить меня. Вообще, странно, как вы успели затормозить.

– Это вы ухитрились отпрыгнуть, – облегченно засмеялся мужчина. – Садитесь, я подвезу вас.

Он смотрел на Людмилу с нескрываемым интересом, будто изучая ее. В общем-то, он понравился ей, но она спешила на встречу в кафе, а кроме того, в последнее время была слишком напугана и теперь опасалась незнакомых людей.

Она отказалась от приглашения, сказав, что спешит по делу, но, видимо, в ее голосе не было должной твердости, потому что мужчина не уходил.

– Садитесь, садитесь, – настойчиво произнес он и даже слегка взял Людмилу за локоть, подталкивая ее к машине. – Мне хочется с вами поближе познакомиться, – сказал он, широко улыбаясь. – По-моему, вы очаровательная девушка.

– Вы находите? – кокетливо улыбнулась Людмила. Но, будто опомнившись, отчеканила:

– Я спешу и никуда с вами не поеду.

– Тогда, может, встретимся в другой раз?

– Может быть, – кивнула Людмила. Ей понравился этот молодой человек, несмотря на такое неудачное начало знакомства.

– Когда? – настойчиво спросил мужчина, и Людмила почувствовала нетерпение в его голосе. Вообще, он вел себя несколько странно, но она никак не могла понять, в чем эта странность. И в тоже время в нем было нечто такое, что привлекало Людмилу. То ли внутренняя сила, то ли особенное выражение глаз.

– Не знаю когда… – задумчиво проговорила она. – Но сейчас у меня деловая встреча вот в этом кафе. – Она показала рукой на торговый центр. – И я очень спешу. Но мы можем встретиться тут завтра, например. В это же время. Идет?

– Значит, здесь? – уточнил мужчина. – В это же время?

– Ну да! – И Людмила, подхватив сумку под мышку, устремилась к торговому центру. Она была уверена, что опаздывает.

В кафе она тут же увидела человека, пригласившего ее сюда. Узнала его сразу – невозможно было ошибиться. И не потому, что заметила портфель из коричневой кожи и модные очки.

Этот мужчина был воплощением ее давней мечты. Красив и элегантен. На нем были длинное пальто и кашемировый шарф. Судя по всему – молодой бизнесмен.

Чем-то неуловимым он напомнил Людмиле Игоря.

Увидев ее, мужчина встал и улыбнулся.

– Вадик говорил, что вы красивая женщина, – вместо приветствия сказал он.

– И теперь я вижу, что он прав.

– Да? А что он еще вам говорил? – несколько резко спросила Людмила. Ее раздражало напоминание о Вадике, но, может быть, человек специально упомянул о нем, чтобы подчеркнуть, что он не случайный знакомый и что ему можно доверять.

– Да вроде больше ничего не говорил, – ответил мужчина. Потом, спохватившись, представился:

– Меня зовут Константин.

Они сели за столик, заказали по чашке кофе.

– А что у вас за работа для меня? – нетерпеливо спросила Людмила.

– Дело в том, что я открываю офис в Петербурге. И мне нужна хозяйка офиса.

Ну вы понимаете, что я имею в виду. Это администратор и секретарь-референт в одном лице. Помещение довольно большое, за ним нужно следить. Портьеры, мебель, уборка, состояние оргтехники и так далее. Кроме того, телефонные звонки, документы и прочее.

– А вы уверены, что я справлюсь? – засомневалась Людмила. Хотя идея ей понравилась. Хозяйка большого офиса – это не официантка в вагоне-ресторане. – Я ведь никогда этим не занималась. Вы ведь слышали, где я работала прежде?

Это был своеобразный пробный шар. Она спросила так, чтобы выяснить, что именно говорил о ней Вадик.

Главное, чтобы Константин ничего не знал о ее прошлом. Людмиле хотелось ему понравиться. Тут же Людмила вспомнила о человеке, который чуть не задавил ее на улице и которому назначила свидание, и подумала смущенно: «Это называется: не было ни гроша, да вдруг алтын. Сидела столько времени одна, а стоило выйти на улицу, и вот – сразу двое красивых мужчин обратили внимание».

– От Вадика я знаю, что вы работали официанткой у него в вагоне-ресторане, – небрежно сообщил Константин. – Да какое это имеет значение? Ведь я сам набираю штат, мне и решать, кто подходит, а кто – нет.

– А почему вы решили обратиться именно ко мне? Ведь столько опытных специалистов ищут работу.

Людмила задала вопрос и подняла глаза на собеседника. Вернее, заставила себя поднять глаза, потому что невольно смутилась.

Они встретились с Константином взглядами, и она увидела, что он улыбается – ласково и чуть снисходительно.

– Честно? – спросил он неожиданно.

– Ну конечно, мне же интересно. – Людмила неожиданно для себя покраснела.

– Я нашел вас через Вадика потому, что вы мне сразу понравились, – вдруг сказал Константин.

– Когда же я успела вам понравиться? – Людмиле было и приятно, и одновременно тревожно.

– В поезде. В первый раз я увидел вас в поезде. Мы немного знакомы с Вадиком, и как-то я ехал по делам, зашел в вагон-ресторан. Вы не обслуживали меня тогда, но я обратил на вас внимание и дал себе слово обязательно разыскать вас, как только мой бизнес встанет на ноги. Потому и попросил номер вашего телефона у Вадика.

– А какой у вас бизнес?

– Оптовая торговля. – Константин неопределенно помахал в воздухе рукой. – Лес, горючее, стройматериалы и прочее в таком духе. Оплата приличная. Вы будете получать триста долларов, но это только для начала. Вас устраивает такая сумма?

Для Людмилы триста долларов – огромные Деньги. Но в данном случае ей представлялось главным и важным знакомство с этим человеком. Может быть, он поможет ей вернуть себя прежнюю, вернуть собственное достоинство.

– Мы могли бы обсудить все это поподробнее, – сказал Константин. – Поскольку нам предстоит работать вместе, мы должны быть уверены, что хорошо понимаем друг друга.

– Я могу приехать к вам в офис, – предложила Людмила. – Вы мне все покажете, а я попытаюсь быстро во всем разобраться.

Но похоже, ее ответ не слишком обрадовал собеседника. Он явно ожидал другой реакции.

– Вы не хотите пригласить меня к себе? – спросил он напрямик. – Вы ведь живете совсем близко. Или вам это неудобно? У вас есть мужчина?

– Нет-нет, – быстро ответила Людмила. – Никакого у меня нет. Просто я не знаю, будет ли это прилично.

Она была в растерянности. Что это такое – только познакомиться с мужчиной и тут же вести его к себе! Так не принято. Порядочные женщины подобным образом себя не ведут.

– Нет, сегодня я не могу, – пробормотала она. Пусть думает, что хочет, но она, во всяком случае сегодня, на это не пойдет. Всем известно, чем кончаются визиты к одинокой женщине.

– Жаль… – протянул Константин, и на его красивом лице отразилось разочарование. – Ну да ладно, не будем торопить события. У нас ведь все впереди. Не правда ли?

Он выразительно-призывно глядел на Людмилу, и она, чувствуя себя, как кролик перед удавом, пролепетала:

– Правда…

– А как насчет вечера? – Константин действительно не хотел терять времени.

– Что вы делаете вечером?

– Я каждый вечер делаю одно и то же, – сдержанно ответила Людмила. – Сижу дома, запершись на все засовы.

Это был крик души, просто слова сами слетели с языка, потому что она так много думала о своей жизни и так хотела что-то в ней изменить. Но страх был сильнее. Она знала, что ей есть чего опасаться, и потому надо быть осторожной.

Но так тягостно жить в постоянном страхе!

– Ну уж если вы не хотите отомкнуть эти засовы для меня, – улыбнулся Константин, – может быть, вы согласитесь пойти со мной куда-нибудь вечером?

Отказаться было просто невозможно. Константин наверняка бы обиделся, да и самой Людмиле хотелось продлить знакомство.

– Хорошо, кивнула она, давайте сходим…

– Я заеду за вами в восемь вечера. И мы поедем в одно замечательное кафе.

Оно недавно открылось, и я хотел бы показать его вам.

Они вместе вышли из торгового центра, Константин взял Людмилу под руку, когда они спускались по лестнице, и ее не оставило равнодушной его прикосновение.

А на улице она увидела уже знакомый ей «жигуленок». Водитель стоял рядом с машиной и курил, наблюдая за выходом. Это был тот самый мужчина, который чуть не сбил ее на улице.

Но почему он не уехал? Может быть, он следит за ней?

Людмила сделала вид, что не заметила человека с машиной, и с досадой подумала: «Ну чего ему еще надо? Ведь я согласилась прийти завтра на свидание!»

Хотя теперь она уже жалела об этом. Зачем ей этот человек, если есть Константин? Ну ничего, можно ведь просто не ходить завтра на встречу.

Они с Константином отправились пешком до ее дома. Он о чем-то говорил, но Людмила плохо слушала, потому что спиной ощущала взгляд того водителя. Она даже не спросила, как его зовут. Впрочем, теперь это уже не имеет значения…

Они простились возле подъезда, и Константин вернулся к торговому центру, где оставил автомобиль.

Людмила вошла в подъезд и стала подниматься на пятый этаж. Лифт у них в доме опять не работал. Дойдя до третьего этажа, она услышала быстрые шаги внизу. Людмила ускорила шаги, надеясь добраться до своей квартиры до того, как ее догонят. Ей было страшно на пустой лестнице.

Однако она не успела добежать до своей квартиры, уже возле самой двери незнакомец догнал Людмилу. Это был тот самый водитель.

– Что вам надо? – Людмила повернулась к незнакомцу и пристально посмотрела ему в глаза. Лестница была пуста, и помощи, в случае чего, ждать ей было неоткуда.

– Я просто хотел спросить, – мужчина тяжело дышал после бега по лестничным пролетам, – с кем вы только что вышли из кафе? Это ваш знакомый?

Он явно был озабочен и взволнован. Людмила удивленно смотрела на него. Что он так волнуется, этот странный человек?

– Не ваше дело! – резко ответила она.

– Но я хочу вам кое-что объяснить. Вы многого не знаете и можете попасть в беду!

– Отстаньте от меня! – выкрикнула Людмила и почувствовала, как ее голос осип от страха.

В этот момент на площадке этажом выше послышались шаги. Соседка сверху шла гулять с собакой. Шаги приближались, и Людмила заметила выражение беспокойства на лице мужчины.

«Ага, испугался!» обрадовалась она.

Соседка, немолодая женщина с огромной овчаркой на поводке, медленно, держась за перила, спускалась к ним, на пятый этаж. Она поздоровалась с Людмилой и недоуменно глянула на стоящего рядом с ней человека.

Мужчина отступил на шаг, пропуская женщину, но Людмиле нужно было потянуть время, чтобы успеть юркнуть в квартиру.

– Что-то вы рано вышли гулять… – начала она, стараясь говорить спокойно и напряженно улыбаясь соседке.

При этом Людмила лихорадочно искала в сумке ключи от квартиры. Найдя, вставила ключ в дверной замок.

– Да погода больно хорошая, – словоохотливо откликнулась соседка. – Мы с Рольфиком уже гуляли, но мне захотелось еще пройтись. Солнышко-то какое!..

Дверь открылась легко, и Людмила, пятясь, шагнула к себе в квартиру. Она продолжала напряженно улыбаться соседке, краем глаза следя за мужчиной, вроде бы не пытавшимся проникнуть вместе с ней в квартиру.

Видимо, соседка поняла неоднозначность ситуации.

– Вы потом позвоните мне, – попросила она. – Я через двадцать минут вернусь, так вы мне позвоните: все ли у вас в порядке.

При этом соседка выразительно посмотрела на незнакомца, как бы давая ему понять: она берет ситуацию под контроль, и ему не удастся сделать ничего плохого.

Людмила кивнула соседке и захлопнула дверь. У нее теперь были два замка – обычный и большой, надежный, который ей поставили совсем недавно.

Убедившись, что человек ушел с лестничной площадки, Людмила несколько успокоилась. Опасность вроде отступила, но Людмила дала себе слово, что будет настороже.

Ей теперь казалось, что тот водитель хотел намеренно наехать на нее. Когда она увернулась, он понял, что таким образом расправиться с ней не удалось, вот и решил действовать иначе.

Страшно жить, когда кто-то неведомый хочет отнять у тебя жизнь.

* * *

На следующий день после пышных и торжественных похорон Наташи Миша сидел в офисе и делал вид, что предается неизбывной печали.

Он попросил не звать его к телефону и не беспокоить.

На самом деле он уже рвался к работе, дабы начать приумножать ставший его собственностью капитал. Но Михаил понимал, что в целях конспирации должен хотя бы дня три делать вид, что работа просто валится у него из рук.

Его позвали к телефону только один раз. Секретарша просунула голову в кабинет и, тараща глаза, сказала:

– Вам по межгороду звонят. Таллин.

Миша решил поговорить, тем более, как он помнил, с Таллином у его фирмы были когда-то интересные контакты.

На проводе был Леммик. Миша не был знаком с ним, но знал, что этот человек раньше сотрудничал с Игорем.

– Как дела? – растягивая слова и характерно спотыкаясь на согласных, спросил эстонец. – Как твой бизнес?

– Хорошо, – на всякий случай ответил Миша. Настоящий коммерсант никогда не должен жаловаться. Иначе партнеры не станут ему доверять.

– Есть одно дело, – объявил Леммик. – Хорошее дело, на много миллионов.

Надо бы обсудить.

– Приезжайте, – радушно пригласил Миша. – Заодно и познакомимся. Надо же поддерживать контакты.

Леммик был крупным бизнесменом в Таллине, и Михаилу действительно было бы полезно встретиться с ним.

– Не-ет… протянул Леммик. -Тут у меня много дел, очень много. Но к тебе зайдет мой представитель, он все и расскажет.

– Он сейчас в Питере?

– Да, приехал по делам и зайдет к тебе, – пояснил Леммик. – Его зовут Карл, вы с ним подружитесь. Карл – хороший человек.

Появление Карла не заставило себя ждать. Он прибыл в офис через сорок минут после разговора Миши с Леммиком. Это был высокий красивый молодой мужчина в кожаном пальто на меху и в фуражке с длинным черным козырьком. Говорил он по-русски хорошо, но с сильным акцентом.

Расположившись в Мишином кабинете, Карл положил ногу на ногу, представился и рассказал, что представляет не только таллинскую фирму Леммика, но и шведскую компанию, занимающуюся транзитом русского леса в Западную Европу.

– Мы хотим предложить вам стать нашим дилером в Петербурге и Северо-Западном регионе России, – приступил к делу Карл, закуривая длинную черную дамскую сигарету. – Объем предполагаемых продаж, которые могут быть осуществлены через вас, скорее всего, должен превысить миллион долларов ежемесячно.

После того как Карл вкратце обрисовал план предполагаемых операций с лесом, Мише с трудом удалось скрыть внутреннее ликование.

Сделка могла оказаться колоссальной. Мише еще не доводилось участвовать в качестве равноправного партнера в таком прибыльном деле. Это была операция большого размаха.

– А почему вы обратились именно ко мне? – с сомнением в голосе спросил Миша. – Ведь в Питере есть и другие фирмы.

– О, господин Леммик очень уважает вашу фирму, – отозвался Карл, пуская сигаретный дым к потолку. – Он был другом вашего бывшего хозяина и испытывает почтение к вам – преемнику.

Это был серьезный разговор, Мише стало приятно. Вот что значит возглавлять фирму с солидной репутацией.

Миша невольно возблагодарил мысленно Игоря. Ведь это ему он обязан таким уважительным к себе отношением.

Они поговорили минут двадцать, после чего Карл поднялся и, загасив сигарету, предложил позавтракать вместе, как бы закрепляя знакомство.

Миша был польщен. Все-таки Карл – крупный бизнесмен, судя по его предложениям. С таким приятно общаться и в неформальной обстановке.

Кафе было недалеко. По странному совпадению, это было то самое кафе, в котором Миша бывал несколько раз с Наташей, когда они обговаривали детали его дьявольского плана. Миша вспомнил все это и возгордился собой. Теперь он как на равного смотрел на сидящего напротив прибалта.

«Ты думаешь, что ты умный, – мысленно обратился он к Карлу. – Ты думаешь, если богаче меня, то умнее. Нет, я самый умный, самый смелый и предприимчивый человек. Вы все зарабатывали деньги трудовым потом. А я просто пришел и отобрал все. И победил».

Очень уютные в этом кафе красные фонарики на столиках. Здесь тихо, комфортно. А невдалеке шумит Сенная площадь. Можно посидеть тут, а потом неторопливо пройтись по Сенной среди торговок в грязных фартуках и приезжих с авоськами. И почувствовать себя властелином мира.

– Через неделю я согласую все вопросы со шведской стороной, – сказал Карл, небрежно тыча вилкой в маринованные миноги. – И можно будет подписать все нужные бумаги. Дело не терпит, надо зарабатывать деньги скорее. Деньги любят быть в обороте.

Он улыбнулся покровительственно, с видом человека, имеющего большие деньги, и Миша, не удержавшись, самодовольно ухмыльнулся. Мысль о том, что в результате этой сделки он станет таким же вальяжным и значительным, будоражила его.

– Я слышал, что у вас несчастье с женой, – понизив голос, сказал Карл. – Как это случилось? Я вам очень сочувствую. Такое зверство… – Он сокрушенно покачал головой. – Конечно, если вам не тяжело об этом вспоминать…

Нет, Мише было не тяжело вспоминать. Он вообще с удовольствием рассказывал историю о том, как грабитель убил Наташу, а потом Миша прикончил его. Очень мужественная и красивая история. Когда он в очередной раз описывал эту сцену, мужчины жали ему руку, а глаза женщин наполнялись слезами.

Так что Миша с удовольствием пересказал любимый сюжет. Слушая его, Карл ахал, охал и пожимал плечами, дивясь испытанию, через которое прошел его новый русский партнер.

Потом они заверили друг друга, что будут держать связь и увидятся через неделю для окончательного, решительного разговора, а потом подпишут документы.

Только Карл не смог оставить своего телефона. Он сказал, что сейчас как раз подыскивает квартиру, поскольку хочет пожить еще некоторое время в Петербурге.

– Вы один тут живете? – поинтересовался из вежливости Миша.

Карл кивнул:

– Пока – да. Но надеюсь, что подыщу себе женщину. Очень одиноко бывает в чужом городе.

Миша понимающе улыбнулся.

– Я сниму квартиру и тогда приглашу вас на вечеринку, – пообещал Карл. – Мы ведь теперь с вами партнеры, и между нами должен быть кампф-камрадшафт.

Это мудреное немецкое слово Миша не понял, потому что в институте через пень-колоду изучал французский, но согласно закивал.

На прощание Карл похлопал Мишу по плечу, чем окончательно доказал, что он настоящий иностранец и плохо знает Россию. В России похлопывание по плечу многие расценивают как знак высокомерного отношения, и потому от такого жеста некоторых русских передергивает. Иностранцы этого не знают.

* * *

К вечеру Людмила была готова. Она надела нарядное платье, соорудила прическу и сделала макияж. Ей хотелось произвести впечатление на Константина.

«Вот устроюсь на хорошую работу, – думала она, – и все наладится. Но я все равно отомщу. Миша от меня никуда не уйдет. Я обязана сделать это ради памяти Игоря».

Она теперь была особенно осторожна. Памятуя утреннее происшествие с незнакомцем, сначала прислушалась к шумам на лестнице, потом приоткрыла на цепочке дверь, убедившись в том, что никто не караулит ее на площадке, и только после этого вышла.

Константин ждал ее внизу. Его машина стояла возле подъезда, и дверца была распахнута. Константин сидел за рулем, наблюдая за подъездом, откуда должна появиться Людмила.

Их глаза встретились, и женщина улыбнулась ему приветливо, но тут же улыбка сползла с ее лица: рядом с дверью, которую она только что закрыла, стоял тот самый водитель.

«Опять он! – возмутилась Людмила. – Он поджидал меня весь день! Наверное, этот человек послан, чтобы убить меня!..»

Сомнений быть не могло. Утром ей чудом удалось избежать смерти. Теперь он пришел, чтобы довершить свое страшное дело. Незнакомец, видимо, стоял тут долго. Щеки его побелели от мороза.

– Что вам надо? – резко спросила Людмила, останавливаясь. Она видела, что Константин вылезает из машины, и теперь почти не боялась этого человека. Может быть, он просто сумасшедший?

– Мне нужно с вами поговорить! – В голосе его чувствовался напор. Тут он заметил приближающегося Константина. – Вали отсюда, – негромко сказал он Константину, когда тот приблизился. Глаза незнакомца обрели стальной оттенок.

– Ты кто такой? – снисходительно спросил Константин.

Теперь мужчины стояли друг против друга. Оба высокие, хорошо одетые, красивые. Правда, Людмила видела теперь только красоту Константина, а на маньяка не обращала внимания. Лишь бы отделаться от него побыстрее.

– Тебе сказано было – вали, – процедил сквозь зубы незнакомец, и рука его опустилась в карман пальто.

– Поедем отсюда… – Константин, решив, видимо, не связываться с этим человеком, протянул руку Людмиле. – Пусть гражданин тут постоит, а у нас есть более приятные дела.

Он улыбнулся, но Людмила заметила, что лицо его сделалось напряженным. Он продолжал следить за действиями незнакомца.

И правильно делал, как выяснилось. Потому что тот достал из кармана пистолет. В вечернем сумраке не было видно, настоящий это пистолет или газовый, но кому же охота рисковать собой?

Константин тоже сунул руку в карман, но незнакомец, усмехнувшись, сказал:

– Ты не успеешь. – Ствол уперся в живот Константина.

– Что вы делаете? Прекратите! – крикнула Людмила, нервно озираясь. Но, как назло, вокруг было безлюдно.

Некоторое время мужчины стояли недвижно, молча глядя друг на друга.

– Чего ты хочешь? – спросил наконец Константин. Его рука по-прежнему была в кармане дубленки, но он не решался ее вытащить.

– Я хочу, для начала, чтобы ты вынул руку из кармана, – медленно произнес незнакомец. – Потом ты покажешь мне карман. Я хочу посмотреть, что за игрушку ты прячешь.

– А не боишься? – Константин косил глазами по сторонам – вероятно, надеялся на помощь.

– Мне нечего бояться, – произнес незнакомец. – Вон моя машина стоит. Если что, я просто застрелю тебя, а потом сяду в машину и уеду, – спокойно заявил он.

– А если поймают? – спросил Константин. Незнакомец нервно засмеялся:

– Для тебя это уже не будет иметь значения. Ты будешь лежать тут с пулей в животе и умирать… – Ткнув стволом пистолета в живот Константина, он поторопил:

– Давай не тяни время… Константин нехотя вытащил руку из кармана дубленки. Незнакомец тут же достал оттуда длинный, остро заточенный нож.

– Скальпель? удивился он. -Надо же… Ты всегда на свидания с девушками со скальпелем ходишь?

– Столько хулиганья кругом, пояснил Константин. – Надо же как-то отбиваться…

– Считай, что тебе не удалось отбиться на этот раз, – объявил незнакомец и мрачно усмехнулся:

– А теперь, красавец, садись в машину и уезжай отсюда.

Некогда мне с тобой разбираться. Да живо, не тяни резину, а то я тебя действительно пристрелю.

Людмила стояла недвижно, прислонившись к стене дома, и чувствовала, как у нее немеют и делаются ватными ноги. Хотела было убежать, но поняла, что не может двинуться с места.

Незнакомец в одной руке держал скальпель, который только что вынул из кармана Константина, а в другой – пистолет.

Людмиле казалось, что сейчас произойдет драка. Ведь не может же Константин бросить ее здесь, с этим убийцей, а может быть, и маньяком. Но Константин повел себя странно.

– Ладно, – бросил он незнакомцу. – А что ты собираешься с ней делать?

Он кивнул на Людмилу, и в это мгновение выражение его лица изменилось.

Теперь это было не лицо интеллигентного человека, пригласившего даму в ресторан, – сейчас он больше походил на Вадима – в те часы, когда он зверски избивал ее.

– С ней? – переспросил незнакомец. Он подумал секунду, потом зловеще усмехнулся:

– А что мне с ней делать? Изнасилую и убью. Чего ж еще?..

Он обхватил одной рукой дрожащую от ужаса Людмилу, а другой сильно ткнул пистолетом Константина в живот.

– Даю тебе три секунды, – прошипел он. – Пошел быстро отсюда!

Константин отступил на шаг, другой, потом резво бросился к своей машине, оставив Людмилу наедине с маньяком-убийцей.

Машина завелась и сразу сорвалась с места, только снег полетел из-под колес.

– Теперь надо торопиться, – пробормотал себе под нос незнакомец.

Он огляделся, потом потянул Людмилу за собой.

– Пойдем сядем в машину, – сказал он вдруг обычным голосом.

Людмила еле переставляла ноги, да и это стоило ей больших усилий.

Незнакомцу пришлось буквально тащить ее на себе в машину. По дороге Людмила вспомнила, что в «Повести о семи повешенных» Леонида Андреева точно так же, как она, чувствовал себя перед казнью убийца Янсон, и жандармам пришлось силой тащить его к карете.

«Наверное, такое же происходило и с Игорем, когда его убивали, – подумала Людмила. – Теперь пришел мой черед…»

Незнакомец затащил Людмилу в машину и усадил ее на заднее сиденье.

Поколебавшись, перехватил ей запястья заранее приготовленной веревкой. Это было совершенно излишне, потому что Людмила не способна была сопротивляться. Но, видно, он предполагал подобный вариант и поостерегся на всякий случай.

У Людмилы еще теплилась надежда на Константина. Он так поспешно бежал с места событий, что она подумала – он непременно вернется с милицией и спасет ее. Но время шло, а милиция все не появлялась, не показывался и сам Константин.

Незнакомец завел машину и сказал почти ласково:

– Ну вот, Людочка, сейчас мы поедем с тобой ко мне.

Он знал ее имя! Несмотря на все потрясения, она не утратила способности удивляться. Откуда ему известно ее имя? Ведь она его не называла! Значит, он не маньяк, его подослал Михаил, чтобы ее убить.

– Куда мы едем? – еле шевеля губами, спросила она.

Мужчина не ответил, он яростно крутил руль, выворачивая колеса в глубокой снежной колее.

– Куда мы едем? – срывающимся голосом повторила Людмила.

– Скоро узнаешь, – коротко ответил незнакомец.

Машина на скорости промчалась по широкому проспекту, по обеим сторонам которого стояли огромные многоквартирные дома.

«Господи, зачем я вообще вышла из дому? – спрашивала себя в отчаянии Людмила. – Как могла понадеяться на малознакомого Константина! Ведь я его совсем не знала. Что ж удивительного в том, что он решил не рисковать жизнью и сбежал, оставив меня в руках убийцы? Какая же я дура! Как была дурой, так и осталась».

Теперь, перед надвигающейся смертью, она во всем винила себя. Из-за нее погиб Семен, а теперь она погубила сама себя. Еще было горько оттого, что вот скоро она умрет, а Михаил так и останется безнаказанным.

Они переехали Неву и выскочили на Литейный проспект. Потом машина вырулила на Невский, доехала до Дворцовой площади, где незнакомец свернул налево, оставив с правой стороны Адмиралтейство с подсвеченным корабликом на шпиле.

Этот район Людмила знала хорошо – ведь тут она раньше жила с Игорем, тут и началась вся эта история. Здесь она гуляла, ходила по магазинам, еще не подозревая, сколько бед и испытаний ждет ее впереди.

Машина проехала по Исаакиевской площади и остановилась возле дома, где когда-то жила Маша. Где ее зверски убили.

– Теперь тихо выходи и поднимайся наверх, – произнес, оборачиваясь к Людмиле, мужчина. – Только не вздумай кричать. Сейчас темно, и никого нет вокруг, так что все равно никто не услышит.

Он вышел, запер дверцу со своей стороны, потом обежал машину сзади и осторожно вытащил Людмилу за связанные руки. Он не делал ей больно, но действовал быстро и решительно.

– Сюда, – подтолкнул он Людмилу к подъезду. – А впрочем, – спохватился он, – ты и сама знаешь дорогу. Если кого-нибудь встретим на лестнице, не вздумай звать на помощь. Ясно?

Он говорил тихо, но внушительно. Однако Людмила и не думала сопротивляться, силы окончательно оставили ее.

Она подумала вдруг, что ее жизнь практически началась в этой квартире и закончится здесь же. Здесь погибла Маша, здесь убьют и ее.

Ну конечно, ведь квартира перешла по наследству Игорю после смерти сестры, от Игоря – Наташе, а теперь ее владельцем является Миша. Видно, он и велел привезти Людмилу сюда для расправы.

Они подошли к знакомой двери. Незнакомец достал ключ.

Они вошли в квартиру. Людмила даже не заметила, как тут все изменилось.

Только вспомнила, что вон там, в комнате, лежала убитая Маша.

– Проходи. – Мужчина подтолкнул Людмилу в комнату.

– Зачем вы привезли меня сюда? – почему-то прошептала Людмила.

– Сейчас поймешь… – Мужчина пододвинул ей стул.

– Вы хотите меня убить? – со слезами спросила Людмила. – Тогда сделайте это скорее, не надо меня мучить!..

– Перестань психовать! – прикрикнул мужчина, зачем-то привязывая Людмилу к стулу.

– Сейчас я засуну тебе в рот кляп, – сказал он голосом стоматолога. – Только не волнуйся, я не причиню тебе зла. Просто так нужно. Чтобы ты молчала.

О, какие тут еще нужны слова! Людмила читала о пытках, которым подвергали маньяки своих жертв, при этом заклеивая им рот скотчем. Этот действовал по старинке. Кляп был холодным и мокрым, от него во рту появился мерзкий привкус.

– Ты тут посиди пока… -Мужчина погладил Людмилу по голове. – Я скоро приеду. Скоро все это закончится. Я вернусь.

Что означали эти слова? Что быстро закончится? Ее жизнь? Ее страдания?

– Я привезу одного человека и познакомлю вас… – Усмешка мужчины не предвещала ничего хорошего.

Людмила слышала, как захлопнулась за ним дверь. Несколько раз она пыталась, извиваясь на стуле, высвободиться, но ничего не получилось.

«Странно, – подумала она, – кого он собирается сюда привезти? С кем хочет меня познакомить, в таком виде – связанную и с кляпом во рту?»

Внезапно ей пришла в голову страшная догадка: он привезет сюда Михаила, и тот будет наблюдать, как он убивает ее. Наверное, Михаил так заказал. Значит, придется умирать от руки киллера под взглядом своего главного врага.

* * *

Михаил отпустил секретаршу, когда закончился рабочий день, и остался в офисе вдвоем с охранником.

Он ждал звонка Карла, преуспевающего эстонско-шведского предпринимателя, сотрудничество с которым могло оказаться необычайно прибыльным. Настолько прибыльным, что сразу могло бы поднять его на ступень выше в среде питерских бизнесменов.

Вчера он позвонил и пригласил Мишу в гости.

– Я снял уютную квартирку в центре, – сообщил Карл. – И мы с женой были бы рады видеть вас у себя.

– Ваша жена здесь, в Петербурге? – удивился Миша: ведь Карл говорил, что живет здесь один.

– Да, моя жена сейчас здесь. И я хочу вас познакомить. Вы понравитесь друг другу, я уверен. И квартирка хорошая, хоть и снял я ее ненадолго.

Миша послал секретаршу на Сенную площадь, чтобы та купила самые красивые цветы. Сейчас букет лежал у него на столе.

Они договорились, что Карл позвонит и заедет за ним.

Ровно без четверти девять раздался звонок, и Карл сообщил по радиотелефону, что ждет в машине у дверей офиса.

Миша никогда не ездил один по вечерам. В крайнем случае брал с собой охранника. Но не идти же в гости с охранником!

– Я еду в гости, – сказал Миша охраннику, выходя из офиса. – Меня пригласил на ужин шведский партнер.

Правильнее было сказать – эстонский, но ведь шведский – это гораздо круче…

Карл уже ждал в машине.

– Нам тут недалеко, – сообщил он, радушно улыбаясь. – Кстати, все документы уже готовы. Вы сегодня посмотрите, а завтра мы сможем их подписать.

– Можно и сегодня подписать, – предложил Миша, но Карл не согласился:

– Как русские говорят, делу время, а потехе час. Завтра утром я приду к вам в офис, и мы все окончательно решим.

Карл уверенно вел машину, и уже через пять минут они, проехав по Вознесенскому проспекту и покрутившись в хитросплетении улиц, выехали прямиком к дому возле Исаакиевской площади. Почтамтская улица по вечерам освещена плохо, но Миша сразу узнал тот самый дом, где началась его «карьера».

Он помнил, как явился сюда год назад. Ему удалось завязать знакомство с Машей. Она была одинокой женщиной. А одинокой женщине, даже богатой и преуспевающей, тоже нужен близкий друг.

Миша пришел в гости с большим букетом цветов, как и сейчас. Этот букет он захватил с собой, когда уходил ночью, оставив в квартире мертвую женщину.

– Вот и приехали! – бодро объявил Карл, заглушая мотор и жизнерадостно улыбаясь. – Супруга уже ждет нас. Надеюсь, ей понравится такой красивый букет.

– Вы здесь живете? – Мишу вдруг охватила тревога.

– Живу я в Таллине, – напомнил Карл и засмеялся, – а здесь я только снимаю квартиру. Пойдемте, жена заждалась нас, там все готово.

Михаил поднял глаза наверх и увидел освещенные окна той самой квартиры.

«Может быть, это совсем не та квартира, а другая? – с надеждой подумал он.

– Бывают же совпадения?»

Они вместе вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Ноги у Михаила начали подкашиваться. Ему вдруг показалось, что вот сейчас они войдут в квартиру, а навстречу выйдет Маша – окровавленная, с ножом в горле. Именно такой он оставил ее тогда в постели.

Остановились у тех самых дверей.

– Вы снимаете здесь квартиру? – спросил Миша и почувствовал, что у него заплетается язык.

– Здесь, здесь… – подтвердил Карл, открывая дверь ключом. – Проходите, пожалуйста. Там все готово.

Ну не бежать же теперь обратно? Михаил собрался с духом и шагнул вперед.

Никогда бы он не вернулся сюда, в эту квартиру, при других обстоятельствах. На место преступления возвращаются только маньяки, они видят в этом особый смысл. А Михаил маньяком себя не считал.

«Это дурацкое совпадение, – уговаривал он себя. – Конечно, квартира перешла потом к другому человеку, а тот стал ее сдавать иностранцам. Ничего удивительного».

Больше всего ему хотелось сейчас убежать отсюда, ему вдруг все показалось ужасно подозрительным. Но если он сейчас кинется прочь, бросив букет, это будет означать разрыв отношений с Карлом и, значит, потерю выгоднейшего контракта.

Михаил заметил, что квартира сильно изменилась с тех пор, как он был тут.

Новые обои, новая обстановка. И такие уютные светильники в прихожей. Через полуоткрытую дверь гостиной был виден тщательно накрытый стол с хрустальными фужерами и бутылкой шампанского посредине.

– А где же ваша супруга? – спросил Миша, топчась в передней и держа наготове букет.

– Она здесь… – С этими словами он широко распахнул дверь комнаты и пропустил Михаила вперед.

* * *

За полчаса, которые Людмила провела в пустой квартире, привязанная к стулу, она не раз пожалела, что не умерла прежде.

Ей было страшно. Она старалась не думать о предстоящих мучениях, но память с дьявольской услужливостью предлагала самые ужасные истории, о которых она когда-либо слышала.

Зачем ее привязали тут и чего еще ждет убийца?

Людмила услышала, как открылась входная дверь, и поняла, что злодей вернулся не один.

Как будто сквозь туман, сквозь пелену, внезапно окутавшую сознание, Людмила услышала еще один мужской голос и тут же узнала голос Михаила.

Да, все именно так, как она и предполагала. Сбывались самые худшие предположения.

Потом она различила фразу:

– Позвольте познакомить вас с моей женой…

После этих слов вошел Михаил с букетом цветов, а за ним и незнакомец.

Лицо Михаила менялось за мгновения. Сначала, когда он только входил, на лице сияла приятная улыбка. Но, едва увидел привязанную к стулу женщину с кляпом во рту, улыбка сменилась удивлением. А удивление тут же перешло в ужас – Михаил узнал Людмилу.

– Вы ведь, кажется, знакомы? – спросил Карл.

Михаил резко обернулся, и в этот момент ему на шею накинули веревку.

Михаил уронил букет на пол, лицо его стало синеть. Он захрипел, а глаза полезли из орбит. Не доведя дело до конца, Карл отпустил веревку, и Михаил, согнувшись, упал на колени.

Человек, который для Михаила был Карлом, а для Людмилы просто незнакомцем, навалился сзади и скрутил ему руки за спиной.

Полминуты – и еще не успевший отдышаться Миша был связан, прикручен к стулу и посажен напротив Людмилы. Теперь они глядели друг на друга. Только Людмила не могла говорить, а Михаил выкрикивал какие-то бессвязные слова.

Мужчина подошел к Людмиле и вытащил кляп у нее изо рта.

– Что это значит?! Кто вы такой?! – кричал Михаил, пытаясь освободиться от пут. – Что вам надо? Карл, объясните, что происходит? – почти жалобно умолял он.

– Я не Карл, – спокойно ответил человек, у которого напрочь пропал иностранный акцент. – Кто я такой, ты сейчас узнаешь. Наша встреча происходит именно так, как я и задумал.

Людмила, хоть и могла теперь говорить, молчала.

– Я мертвец! – объявил незнакомец. – Я – тот, кого ты все время считал мертвым. Я восстал из мертвых специально для того, чтобы разделаться с тобой.

Ты веришь, что мертвецы могут мстить?

– Я вас не знаю, – пробормотал Михаил растерянно. – Я никогда вас не видел. И ничего плохого вам не сделал.

– Ты меня убил, – заявил мужчина, назвавшийся Карлом. – Ты подло воспользовался моим доверием и убил меня. И не меня одного…

– Я вас не убивал, – обреченно прошептал Михаил. Глаза его сделались стеклянными от страха.

– Ты, наверное, думаешь, что попал в руки сумасшедшего? – засмеялся незнакомец. – Нет, это не так. Я в здравом уме, хотя это даже странно.

После всего, что мне пришлось пережить по твоей вине, вполне можно было сойти с ума. Кстати, иногда за последние полгода я очень хотел сойти с ума, чтобы забыть, что на свете такое бывает.

– Что бывает? – ошеломленно спросил Михаил.

– То, что ты и Наташа сделали со мной, – дрогнувшим голосом произнес мужчина, и Людмиле показалось, что она знает этот голос. Он ей о ком-то напоминал.

Она взглянула на незнакомца, не веря сама себе. Тогда он, догадавшись о ее сомнениях, сказал:

– Да, ты правильно подумала. Это именно я…

* * *

– …По-моему, новое мое лицо даже лучше, чем было раньше, – закончил свой рассказ Игорь.

Михаил и Людмила по-прежнему сидели привязанные к стульям и смотрели на него во все глаза.

Игорь попросту забыл, что Людмила привязана. Когда он сказал о том, что вынужден был сделать пластическую операцию, поскольку его лицо было обезображено, она пыталась сосредоточиться на его глазах. И верно – они остались прежними. И тогда она поняла – незнакомец говорит правду.

Игорь расстегнул одежду и тут же, в присутствии Миши, показал знакомые ей родинки на теле. После этого последние сомнения исчезли.

– А связал я тебя для того, чтобы ты не помешала моему замыслу, – объяснил Игорь. – Я подумал, что ты уже достаточно натерпелась за последнее время, и пусть испугаешься сейчас, но в последний раз. Я так долго планировал эту операцию, так тщательно к ней готовился, что не мог допустить срыва. Мне хотелось насладиться местью. А женщины плохие помощники в таком деле.

Он наконец развязал Людмилу и помог ей растереть затекшие запястья.

– Предлагаю отметить нашу встречу! – Он помог Людмиле встать и подвел ее к накрытому столу. Она была так потрясена, что не могла говорить. Все так стремительно изменилось.

Игорь откупорил бутылку шампанского и налил в бокалы. Михаил молча наблюдал за ними.

– У нас мало времени, – деловито сообщил Игорь. – Алексей Эдуардович разрешил мне воспользоваться его квартирой только до утра. Это ведь теперь его квартира, – объяснил он Людмиле, будто ее сейчас могло интересовать, кому принадлежит квартира.

Михаил, видно, осознал, что молить о пощаде бесполезно.

– Теперь ты можешь уйти, а можешь и остаться… – Игорь обнял Людмилу за плечи. Она все еще дрожала, а в глазах у нее стояли слезы. – Ты хочешь видеть это или нет?

Людмила отрицательно покачала головой.

Ей так хотелось отомстить Михаилу, она так много думала об этом. А теперь, когда месть вот-вот свершится, у нее не осталось сил участвовать в этом. Зачем?

К чему?

– А что ты собираешься делать? – спросила она.

– Мы сыграем с ним в игру, – сказал Игорь. Он вынул из кармана какую-то склянку. – Это пузырек с цианистым калием. Яд смертельный, убивает мгновенно.

Он взглянул на Михаила и, увидев, что его почти парализовало от страха, спросил язвительно:

– Ты, наверное, думаешь, что я силой заставлю тебя выпить этот яд? Ты думаешь, что я стану тебя убивать? – Он вдруг засмеялся. Смех получился какой-то отрывистый, лающий.

Михаил смотрел на него затравленно и не отвечал.

– Нет, мой милый, – продолжил Игорь, – не обольщайся, я не стану убийцей, как ты. Не стану марать о тебя руки. Я – не убийца. В этом-то и различие между нами. Именно поэтому я буду жить дальше, а ты помрешь здесь и сейчас.

Видно, Игорь тщательно продумал план мести. Он поставил на стол два стеклянных пузырька с прозрачной жидкостью.

– В одном – чистая вода из-под крана, – объявил Игорь, – а в другом – вода с цианистым калием. Отличить невозможно, правда?

Он словно забавлялся самим процессом.

– Нет! – внезапно вмешалась Людмила. До нее вдруг дошел ужасный смысл задуманной Игорем игры. Это было нечто вроде русской рулетки. – Нет, это же абсурд! – закричала она, бросаясь к столу, чтобы смахнуть с него проклятые пузырьки. – Это же страшный риск! Игорь, милый, ты с ума сошел! Разве мало ты страдал? Разве мало тебе моих мучений? Сколько людей погибло из-за этого подонка! Ты хочешь стать следующим? А этот гад будет жить?

Но Игорь остался тверд. Видно было, что принятое решение далось ему нелегко и отступать он не намерен.

Он отстранил Людмилу рукой и произнес слова, давно им заготовленные:

– Если я просто убью этого человека, то уподоблюсь ему. Не хочу этого…

Он повернулся к Михаилу, безмолвному, неподвижному, бледному. Сейчас он больше походил на памятник, установленный на собственной могиле.

– Ты можешь взять один пузырек, – продолжал Игорь, ставя пузырьки на край стола, возле которого сидел Михаил. – Я развяжу тебе одну руку, и ты возьмешь любой. Не трусь, яд убивает мгновенно.

Людмилу колотило, она понимала – второй смерти Игоря она не перенесет, потому закричала в отчаянии:

– Игорь, пощади меня! Подумай! Нельзя полагаться на судьбу. Что, если ты возьмешь тот пузырек, в котором яд? Ведь ты умрешь, а он останется жить. Или мне самой его убивать?

Игорь улыбнулся. Так улыбаются люди, верящие в высшую справедливость.

– Этого не может быть, – коротко и просто ответил он.

– А если?.. – вскинулась Людмила, но Игорь не дал ей закончить:

– А если в моем пузырьке окажется яд, я готов умереть.

Людмила всхлипнула и повернулась к двери.

– Нет, – плача, проговорила она, – я лучше уйду.

– Ну и правильно, – внезапно согласился Игорь. – Да я и не собирался устраивать цирк из всего этого.

Людмила двинулась к двери, ноги ее заплетались. Игорь догнал ее и сунул в руку ключи от машины.

– Подожди меня там, – попросил он. – Это будет быстро.

Когда за Людмилой захлопнулась дверь, Игорь вернулся в комнату.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес он, – не будем терять времени. Я слишком долго ждал этой минуты. Выбирай свой пузырек, а я возьму тот, что останется.

Рука Миши слепо ткнулась в одну из стоявших перед ним склянок.

– Вот этот – твой? – быстро спросил Игорь. Затем, двигаясь порывисто, будто боясь передумать, схватил второй пузырек, сорвал крышку и резким движением поднес ко рту…

Примерно полчаса Людмила сидела в машине – ждала. Только сейчас, оставшись одна, она до конца осознала, что ее муж жив. И сразу остановила себя: пока жив.

Поэтому радость никак не могла проникнуть в ее душу.

Что теперь?.. Теперь новое, страшное испытание судьбы. Зачем Игорь это придумал? Может быть, он сошел с ума от переживаний? Может, ему изменил рассудок?

– Я не могу его судить, – сказала себе Людмила, закрывая глаза. Она будто окаменела от страха и тягостного ожидания.

Боже, помоги! Это ожидание не может длиться вечно. Еще минута, еще пять минут, десять – и дверь парадного откроется. Но кто выйдет из него?

Дверь отворилась, и появился Игорь. Он шел быстро, хотя нес на плече огромный мешок из плотной материи. Поместив мешок в багажник, Игорь сел за руль и мрачно произнес:

– Он не смог этого сделать. Я предлагал ему уйти из жизни достойно, самому. Не хотелось руки марать.

– И что же? – Людмила боялась услышать ответ на свой вопрос.

– Да ничего, пожал плечами Игорь. -Как человек живет, так он и умирает.

Пришлось все-таки заставить его выпить. Он плакал… Мерзкая сцена. Ну не будем больше об этом. Так должно было быть, и нечего тут обсуждать. Надеюсь, мы забудем теперь о мести. Это чувство уничтожает человека в человеке…

Он крепко обнял Людмилу и, тяжело вздохнув, положил голову ей на плечо.

Видно было – Игорь очень устал…

Content

Дмитрий Петров
Рокировка

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ