Кэролайн Андерсон

Розовый коттедж

Пролог

— Я с тобой не поеду. В тишине спальни голос Джулии прозвучал неожиданно громко. Макс выпрямился и недоуменно посмотрел на нее.

— Что? Что ты этим хочешь сказать? Ты же готовилась не одну неделю. Что, черт возьми, может тебя задержать? И на сколько? Джулз, ты мне необходима. У нас масса дел.

Джулия покачала головой.

— Я не лечу в Японию. Ни сегодня, ни на следующей неделе.

В Страну восходящего солнца Макс полетит теперь без нее. За их совместную лихорадочную, бурную, похожую на ураган жизнь стрессовые ситуации повторялись сотни раз. Так жить она больше не в состоянии.

Он бросил аккуратно сложенную рубашку в чемодан и повернулся к ней, ничего не понимая.

— Ты это серьезно? Ты что, c ума сошла?

— Нет. Никогда еще не была такой серьезной. Я устала от твоих команд. Устала прыгать по приказу, когда все, что мне остается, это спросить: «А как высоко?»

— Я никогда не приказывал тебе прыгать!

— Конечно. Ты всего лишь говорил, что нужно прыгнуть, а я все для тебя организовывала: на любом языке, в любой стране, где угодно… там, куда ты решил направить свою неуемную энергию.

— Ты — мой личный помощник, и это твоя работа!

— Нет, Макс. Я твоя жена и устала от того, что ты обращаешься со мной как с любым другим служащим. Я больше не позволю тебе так ко мне относиться.

Макс пристально — и, казалось, бесконечно долго — смотрел на нее, потом запустил руки в волосы и бросил взгляд на часы.

— Ты выбрала чертовски подходящее время для выяснения супружеских отношений, — прорычал он.

— Это не выяснения, это факт, — как можно спокойнее произнесла она. — Я не еду с тобой. Больше не могу. И мне необходимо время, чтобы решить, чего я хочу.

Он с силой ударил кулаками по очередной сложенной рубашке, смяв ее.

— Черт, Джулз!

Швырнув рубашку в чемодан, Макс отошел к окну. Стукнув рукой по стеклу, он уставился в небо. Джулия чувствовала, что в его высокой, сухопарой фигуре напряжен каждый мускул.

— Ты же знаешь, что для меня значит поездка в Японию, как важна эта сделка. Почему именно сегодня ты затеяла этот разговор?

— Не знаю, — честно ответила она. — Я просто… в тупике. У меня нет никакой жизни.

— У нас есть жизнь! — заорал он, резко развернулся и, очутившись около нее, навис над ней — злой, со сжатыми кулаками. — У нас замечательная жизнь.

— Нет, у нас одна работа.

— Но мы потрясающе успешны!

— В бизнесе — да, но это не жизнь. — Она не отвела глаз от его разъяренного взгляда. На этот раз ее не запугать! Она привыкла к взрывному характеру Макса, к сценам, когда гнев захлестывал его. — Нашу домашнюю жизнь не назовешь успешной, потому что этой жизни у нас нет, Макс. Мы не виделись с твоими родными на Рождество. И на Новый год тоже работали. Господи, мы наблюдали праздничный фейерверк из окна офиса! А ты помнишь, какой сегодня день? Последний день, когда снимают украшения с елки. А у нас с тобой нет ни елки, ни украшений. И Рождества у нас не было. У всех было, но не у нас — мы с тобой работали. А я хочу еще чего-то помимо работы. Я хочу… ну, не знаю… дом, сад, где можно просто побыть среди растений, прополоть грядки, понюхать розы. Макс, мы с тобой никогда не нюхали роз. Никогда.

Макс тяжело вздохнул и снова посмотрел на часы.

— Нам пора, — сердито произнес он. — Мы опоздаем на рейс. Отдохнешь немного потом, если тебе это необходимо. Массаж, сеансы «дзэн»… и все такое. Но сейчас нам пора. Ради бога, прекрати нести эту чушь.

— Чушь? — Голос у нее дрогнул, но сама она не дрогнула. — Макс, ты же меня не слышишь. Я не хочу сидеть в саду «дзэн». Мне не нужен массаж. Я с тобой не лечу. Мне нужно время… время подумать и решить, как жить дальше. А сделать это, когда ты в четыре утра расхаживаешь туда-сюда в спальне отеля и пичкаешь меня своими наполеоновскими планами, я не могу. Не могу и не хочу.

Он опять взъерошил волосы, потом бросил ботинки поверх смятой рубашки и с треском закрыл чемодан.

— Ты рехнулась. Не знаю, какой бес в тебя вселился. У тебя что, предменструальный психоз? Но в любом случае ты не можешь вот так просто не поехать со мной — у тебя контракт.

— Контракт? — Она засмеялась. Это был странный, резкий, пронзительный смех, который тут же замер. — Тогда уволь меня. — Она отвернулась и вышла в огромную просторную гостиную, окна которой выходили на реку.

Было темно, на поверхности воды отражались огни, и Джулия смотрела на них, пока они не стали расплываться из-за выступивших на глаза слез. Она слышала, как Макс застегнул молнию на чемодане, слышала щелканье колесиков и стук каблуков по паркету.

— Я ухожу. Ты идешь?

— Нет.

— Уверена? Учти — если ты этого не сделаешь, то все кончено. Не жди, что я стану за тобой бегать и умолять.

Чтобы Макс умолял? Смех, да и только, но сердце готово было разорваться.

— Не стану, — заверила она.

— Прекрасно. Значит, мы друг друга поняли. Где мой паспорт?

— На столе вместе с билетами, — не оборачиваясь, сказала она.

Затаив дыхание, Джулия ждала. Чего ждала? Уступки? Извинения? Нет, не этого. «Я тебя люблю». Она не могла вспомнить, когда он произносил эти слова. И сейчас он их не произнес. Она слышала его шаги, стук колесиков чемодана, дребезжание ключей, шорох бумаг, когда он просматривал авиабилеты и паспорта, затем звякнула дверная ручка.

— Говорю последний раз…

— Я не лечу с тобой.

— Чудесно. Как хочешь. Повторяю, не жди, что я буду бегать за тобой и молить вернуться. Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь.

Снова пауза, и снова она ждет, но после долгого молчания он шумно вздохнул, и… дверь захлопнулась. "

Тем не менее она ждала, ждала до тех пор, пока не загудел лифт и с тихим шумом не закрылись дверцы. Только тогда присела на край дивана, и у нее вырвался сдавленный стон.

Он ушел. Ушел и не сказал ничего, что заставило бы ее передумать. Сказал лишь, что она нарушает условия контракта. Контракт, черт побери! Вот что его волнует. А ее волнует их жизнь. Из-за того, что она отказалась ехать с ним, он растоптал их брак и говорит об этом проклятом контракте!

— Пошел ты к черту, Макс! — закричала она, но голос у нее прервался, и она заплакала. Рыдания разрывали грудь, к горлу подступила тошнота.

Джулия побежала в ванную, где ее вырвало. Это было ужасно. Дрожа, она сползла на пол и привалилась спиной к стене, поджав под себя ноги.

— Я люблю тебя, Макс, — прошептала она. — Почему ты не смог меня выслушать? Почему не захотел дать нам шанс?

А она? Полетела бы с ним, если бы он сказал, что любит ее… обнял бы ее, прижал бы к себе крепко-крепко и попросил прощения?

Нет. И к тому же Максу это несвойственно.

Она взяла себя в руки, умылась, почистила зубы и подправила макияж. Вернувшись в гостиную, набрала номер телефона.

— Джейн?

— Джулия! Привет, дорогая. Как ты?

— Ужасно. Я только что оставила Макса.

— Что? Где оставила?

— Да нет, я от него ушла. Вернее, он от меня ушел…

После долгой паузы Джейн грубо выругалась сквозь зубы.

— О'кей. Ты где?

— У себя в квартире. Джейни, я не знаю, что мне делать…

— Где сейчас Макс?

— Летит в Японию. Я должна была лететь с ним, но… не смогла.

— Понятно. Никуда не уходи. Я скоро приеду, а ты собери сумку. Поживешь у нас.

— У меня все собрано.

— Но не джинсы и не ботинки. У тебя полчаса. Возьми что-нибудь теплое — здесь холодно.

В спальне Джулия долго смотрела на чемодан, лежавший на кровати. Есть ли у нее вообще джинсы? И подходящая для деревни обувь? Она порылась в шкафу и обнаружила старые джинсы и пару прогулочных ботинок. Вытащив из чемодана модные костюмы и туфли-шпильки, она сунула туда джинсы и башмаки, несколько джемперов и захлопнула крышку.

Свадебная фотография стояла на туалетном столике. Джулия вспомнила, что даже тогда у них не хватило времени на медовый месяц. Краткая гражданская церемония и брачная ночь, когда Макс сошел с ума от страсти и они предавались любви до полного изнеможения. Она заснула в его объятиях и, как ни странно, проснувшись, обнаружила его рядом — он не поднялся, как обычно, ни свет ни заря, чтобы поработать на компьютере. Как же давно это было!

У Джулии сдавило горло. Она отвернулась от фотографии и подтащила чемодан к двери. Оглядевшись, поняла, что ничего не хочет брать с собой. Ничего, что напоминало бы о Максе, об их доме, об их жизни.

Но паспорт она взяла. Не хотелось, чтобы паспорт остался у Макса. Да паспорт может ей и понадобиться. Правда, сейчас она не представляет, зачем. Она сунула паспорт в сумочку, потом выбросила содержимое морозилки в мусоропровод и стала ждать Джейн.

Спустя два часа она сидела на кухне в доме Джейн в Суффолке[1]. Джейн кудахтала вокруг подруги и одновременно варила кофе. Запах показался Джулии отвратительным.

— Прости… — успела она выговорить и ринулась в туалет, где ее снова вытошнило.

Джейн стояла рядом.

— Ты в порядке?

— Выживу. Это все нервы. Я люблю его, Джейни, но я его потеряла — он уехал, и теперь я ненавижу себя.

Джейн открыла шкафчик над раковиной и вынула длинную коробочку.

— Вот.

Джулия истерически не расхохоталась.

— Тест на беременность? Ты ненормальная. Ты же знаешь, что я не могу иметь детей. После того гнойного аппендикса я делала тесты. Я не могу зачать…

— Нет такого слова — «не могу». И я тому живое доказательство. Ну пожалуйста. Я тебя прошу.

— И что мне, скажи на милость, теперь делать?

— Ты хочешь остаться с ним?

Даже находясь в шоковом состоянии от результатов теста, Джулия знала ответ.

— Нет. — Она покачала головой. — Макс всегда категорически возражал против детей, и ему пришлось бы измениться до неузнаваемости, прежде чем я смогла бы навязать ему ребенка. Тебе же известно, что он мне сказал: я не могу уйти от него, потому что у меня контракт.

— Может, он хватался за соломинку? — предположила Джейн.

— Макс? О чем ты? Он ни за что никогда не хватается. Во всяком случае, не за соломинку. Он сказал мне, что если я не полечу с ним, то все кончено. Но мне нужно где-то жить. Я не могу оставаться у вас с Питом. В особенности когда ты сама снова ждешь ребенка. — У Джулии вырвался нервный смешок. — Неужели я тоже беременна? Просто не верится. После стольких лет…

Джейн рассмеялась.

— Ну, такое со многими случается. Я вначале тоже этому не поверила, но все же запаслась лишним тестом. Вот он и пригодился. Я очень рада, что у меня появится еще один ребенок. Дети — это чудо. — И она перешла к практическим вопросам: — Итак, где ты хочешь жить? В городе или в деревне?

— В деревне? — Джулия задумалась. — Знаешь, в Лондон меня не тянет. Глупо, конечно, но мне почему-то захотелось иметь сад.

— Сад? — Джейн, склонив голову, с минуту внимательно смотрела на Джулию, потом улыбнулась. — Подожди-ка. — И удалилась в соседнюю комнату.

Через пять минут она вышла с довольным видом.

— Все устроено. У Питера есть друг Джон Блейк, который на год уехал работать в Чикаго. У него дом в деревне, и ему срочно нужен человек, чтобы присматривать за этим домом.

— Почему он не хочет его сдать?

— Да потому, что периодически туда наведывается. Дом у него замечательный, все расходы по содержанию он оплачивает сам, так что тебе остается только жить там. Единственное условие — не устраивать оргий и при необходимости вызывать водопроводчика. О, и еще кормить и прогуливать собаку. Ты как относишься к собакам?

— Обожаю. Всегда мечтала завести пса.

— Прекрасно. А Мерф просто прелесть. И дом тебе понравится. Он называется «Розовый коттедж». Там великолепный сад, но самое главное — он находится всего в трех милях отсюда, и мы будем часто видеться. Здорово, правда?

— А ребенок? Хозяин не станет возражать?

— Джон? Нет. Он обожает детей. И вообще он редко там появляется.

Глава первая

— Я ее нашел.

Макс застыл.

Этого сообщения он ждал с июня, а теперь… теперь почти боялся задавать вопросы. Сердце едва не остановилось, и он откинулся в кресле. Сверля глазами частного детектива, он наконец спросил хриплым голосом:

— Где?

— В Суффолке. Она живет там в коттедже.

Живет… Макс медленно выдохнул. Все эти месяцы он боялся…

— Она здорова?

— Да, здорова.

Он заставил себя задать следующий вопрос:

— Она одна?

Детектив помолчал.

— Нет. Коттедж принадлежит некоему Джону Блейку. В настоящее время он отсутствует — работает в Чикаго, — но периодически приезжает.

Господи. Максу сделалось тошно. Так тошно, что он не сразу уяснил себе следующие слова, сказанные детективом, и переспросил:

— Что? Что у нее есть?

— Дети. Девочки-близнецы. Им по восемь месяцев.

— Восемь? — повторил Макс. — Значит, у него есть дети?

Детектив поправил его:

— Насколько я смог узнать, это ее дети. Она живет там с середины января прошлого года, а они родились летом, в июне. Так считает служащая на почте. Она мне много чего порассказала. В деревне ходят самые разнообразные слухи…

Боже, он готов ее убить. Или Блейка. А может, их обоих.

— Конечно, если взглянуть на даты, она, вероятно, была беременна, когда оставила вас, поэтому дети могут быть вашими… либо у нее была связь с этим Блейком раньше.

Макс свирепо посмотрел на детектива.

— Я умею считать, а вы занимайтесь своим делом, — рявкнул он. — Где она? Мне нужен адрес.

— Все здесь. — Детектив передал Максу большой конверт. — А также мой счет.

— Я просмотрю его. Спасибо.

— Если вам нужно что-либо еще, мистер Галлахер, любая дальнейшая информация…

— Я с вами свяжусь.

— Служащая на почте сказала мне, что сейчас Блейк отсутствует, если вам это поможет, — поспешно добавил детектив уже у двери.

Макс смотрел на конверт, не осмеливаясь его открыть. Когда за детективом захлопнулась дверь, он вытащил из конверта фотографии, и у него перехватило дыхание. О боже! Она потрясающе выглядит. И как-то по-другому. Он даже не сразу ее узнал. Она отпустила волосы и завязала их в хвост, отчего казалась моложе и… непринужденнее. Светлые пряди исчезли, и волосы были естественного золотисто-каштанового оттенка. Кончик хвоста завивался, и ему захотелось просунуть в завиток палец и потянуть его, чтобы… вернуть ее себе.

Бред какой-то. Она немного поправилась, но ей это идет. Выглядит очень хорошо, счастливая и красивая. Но, как ни странно, хотя он отчаянно ждал известий о ней — год, три недели и два дня, чтобы быть точным, — не Джулия привлекла его самое пристальное внимание. Дети. Две абсолютно одинаковые и очаровательные крошечные девочки, сидевшие в тележке супермаркета.

Его дочки? Стоит лишь взглянуть на темные, торчащие волосики, так похожие на его собственные в этом возрасте… Такое впечатление, что он видит себя младенцем.

Макс так долго смотрел на эту фотографию, что изображение поплыло перед глазами. Он зажал веки пальцами, потом опустил руки и снова уставился на фото.

Она не только жива, но и процветает, и у нее две красивые малютки. Здравый смысл подсказывал, что это его дети. Дети, которых он никогда не видел, о которых ему не сказали. Стало трудно дышать. Почему она ему не сказала? Черт! Как она осмелилась держать детей в секрете от него? А если они не его… Внутри закипал гнев, ярость заполняла сердце. Ему было необходимо выплеснуть это наружу, и… в окно полетело пресс-папье, стекла задрожали, но выдержали. Он опустил голову и сосчитал до десяти.

— Макс?

— Ее нашли… в Суффолке. Я должен немедленно ехать туда.

— Конечно, — как само собой разумеющееся произнесла его личная помощница Андреа. — Но сначала успокойтесь. Я приготовлю вам чашку чаю и дам распоряжение, чтобы собрали ваши вещи.

— У меня в чемодане сумка с вещами. Отмените Нью-Йорк. И вообще отмените все на ближайшие два дня. Андреа, я не хочу чаю. Мне необходимо как можно скорее увидеть жену.

И детей. Его детей. Андреа встала перед ним.

— Макс, прошел целый год. Еще десять минут погоды не сделают. Нельзя в таком настроении свалиться ей на голову — вы ее перепугаете. Нужно действовать спокойно, не торопясь, обдумать, что говорить. Сядьте-ка. Вот так. Вы завтракали?

Он послушно сел.

— Завтракал.

— Прежде чем ехать, хорошо бы выпить чаю и съесть сэндвич.

Макс проводил взглядом свою помощницу. Заботливая, деловая, властная, организованная и… бесконечно добрая. Глаза почему-то защипало.

Не может он спокойно сидеть! Макс встал и прижался лбом к холодному стеклу. Как Джулия могла скрывать от него такие важные вещи? И скрывать так долго. Он снова уставился на фото.

Дверь открылась — это вернулась Андреа.

— Это она?

— Да.

— А это дети?

— Да. Интересно, правда? Судя по всему, отец — я, а она даже не сочла нужным сообщить мне. Либо это так, либо у нее была связь с моим двойником, потому что дети похожи на меня.

Андреа поставила поднос, охнула и вдруг обняла его. Этого от своей практичной, сдержанной помощницы он не ожидал и растерялся. Давно никто его так не утешал. Он нерешительно поднял руки и тоже обнял ее. Теплая волна нахлынула на него. Чтобы не размякнуть окончательно, он сделал шаг назад и отвернулся.

— Господи, как же они на вас похожи! — Андреа с улыбкой разглядывала фотографии, лежащие на письменном столе.

Макс кивнул.

— Да, похожи. Я помню свои детские фото… — У него голос дрожит! Он прокашлялся. — … фотографии, сделанные в этом возрасте. У мамы есть альбом… — И тут до него дошло — мама стала бабушкой! Он должен ей все рассказать. Она будет вне себя от радости.

О, черт! У него снова глаза на мокром месте.

— Пейте чай и ешьте сэндвичи, а я велю Дэвиду подать машину.

* * *

Машина. Двухместная, низкая, дорогая спортивная машина с открытым верхом, в которой негде пристроить детские сиденья. Это можно исправить. Он не поднял верх, и ледяной февральский ветер развевал волосы. Вот так же развеялись бы сомнения и прояснилось в голове, поскольку он до сих пор понятия не имел, что он скажет Джулии.

Спустя два часа он так ничего и не придумал. А тем временем стемнело, и навигатор вывел машину к центру деревни. Макс остановил ее и сверился с картой, которую ему дала Андреа. Прямо перед собой он увидел мост через реку. Значит, коттедж должен быть справа. Тяжело вздохнув, он поднял верх автомобиля, почувствовав, что его бьет озноб от моросящего дождя, и медленно поехал по дорожке, ведущей к дому.

В свете фар перед ним предстал похожий на картинку коттедж. И тут он увидел ее в одном из окон справа от входной двери. На руках у нее был ребенок. У Макса сердце подскочило куда-то к горлу.

— Ш-ш-ш, Ава, будь хорошей девочкой. Не плачь, милая. Ой, смотри-ка — кто-то приехал. Кто же это? Наверное, тетя Джейн!

Джулия подошла поближе к окну. Свет фар прорезал темноту, и автомобиль остановился. Она побледнела. Макс! Каким образом… Ноги задрожали, и она опустилась на старую кушетку в нише у окна, забыв про одну дочку на руках, которая, хныча, грызла кулачок, и про другую в манеже, вторившую сестре. Джулия уставилась на Макса. Вот его длинная фигура появилась из машины, вот хлопнула дверца, вот он медленно двинулся к крыльцу. В любой момент он может увидеть ее на освещенной кухне.

Макс дернул звонок. Он стоял и ждал, засунув руки в карманы брюк, не думая о том, что такая поза мнет дорогой пиджак. Джулия видела, как напряжены у него плечи. Он похудел — конечно, без ее ворчанья и забот он за собой не следит, — и ей стало немного стыдно. Но он сам во всем виноват! Если бы обратил внимание на ее слова о том, что она несчастлива…

«Не жди, что я буду бегать за тобой и молить вернуться. Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь».

Но она не передумала, а он не стал ее молить. Джулия была уверена, что он этого не сделает — Макс никогда ни о чем не просит. Когда она поняла, что беременна, то просто плыла по течению, не зная, как ей быть. Одно Джулия знала — к этому человеку она не вернется, не вернется к прежней жизни. Хотя по ночам она плакала, потому что скучала по Максу. А каждый раз, когда она глядела на его детей, ее охватывала тоска, потому что девочки не знали своего отца. Но что тут поделать, если он всегда категорически заявлял, что ни под каким видом не хочет детей?

Заскулил Мэрфи, побежал к двери и залаял. Ава издала громкий вопль.

Макс повернулся к окну и встретился глазами с Джулией.

* * *

Она так близко от него. Вон там за стеклом, с ребенком на руках. Лает собака. А он… он не знает, что ему делать.

«Нельзя вот так сразу свалиться ей на голову. Нужно действовать спокойно, не торопясь, обдумать, что говорить».

Ох, Андреа, какая же вы мудрая, здравомыслящая. Джулз вы понравились бы.

Но он так и не придумал, что ей скажет. Нужно улыбнуться, но рот окаменел, и он не мог отвести глаз от ее лица. Она выглядит… черт, она выглядит уставшей, но никогда в жизни он не видел никого краше и милее. Потом она отвернулась, и он непроизвольно протянул руку к окну, словно хотел удержать ее. Но она не ушла, а направилась к двери. Он привалился к стене и облегченно вздохнул. Звякнул замок, и большая дубовая дверь распахнулась. На пороге стояла Джулия, уставшая и бледная, но еще более красивая, чем раньше. Она прижимала к бедру ребенка, а огромный черный Лабрадор стоял рядом.

— Привет, Макс.

Что это? Прошел целый год, у нее двое детей, тайная связь, и все, что она может сказать, — это «Привет, Макс»?

Он не знал, чего ожидать, но явно не этого. Желчная злоба заклокотала в горле, его охватил гнев, и вот-вот злоба и гнев вкупе со страхом, преследовавшим его весь год, вырвутся наружу. И тут он вспомнил слова, сказанные ему преданной помощницей, и подавил раздражение.

— Привет, Джулия.

Он стоял, опершись рукой о стену, с растрёпанными ветром волосами. По его глазам ничего нельзя было прочитать. Но его выдала дергавшаяся жилка на щеке, и она поняла, как сильно он разгневан.

«Привет, Джулия».

Джулия, а не Джулз. А что еще изменилось? Не только ее имя. Она взяла себя в руки и выпрямилась, хотя вся дрожала.

— Входи, — сказала она. В конце концов, он все равно войдет, так что лучше его пригласить.

Он прошел следом за ней на кухню, и его шаги гулко раздались на плиточном полу. Мэрфи побежал следом за Максом, махая хвостом. Джулии вдруг пришло в голову, что собачья шерсть прилипнет к дорогому костюму Макса, а ему — при его аккуратности — это не понравится.

— Закрой дверь, чтобы не выстудить дом, — сказала она.

Макс закрыл дверь и повернулся к ней. Щека у него снова задергалась.

— И это все, что ты хочешь сказать? Целый год от тебя ни слуху ни духу, а сейчас единственное, что ты изрекла, — это «Закрой дверь»?

— Я боюсь, как бы дети не простудились, — ответила она, и его взгляд мгновенно переместился на ребенка. Она плотно сдвинула ноги, чтобы они не дрожали, и сказала: — Это Ава. — Потом указала на манеж. — А это Либби.

Услыхав свое имя, Либби подняла головку, вытащила изо рта обслюнявленное кольцо для зубов, улыбнулась и произнесла:

— Мам-мам.

Вытянув ручки, девочка сжимала и разжимала ладошки — так она просила, чтобы ее взяли из манежа.

Джулия сделала было шаг к ней, но вдруг остановилась и посмотрела на Макса. Сердце бешено стучало.

— Что ж, возьми твою дочь. Ты ведь для этого приехал?

Он словно прирос к полу.

«Твоя дочь».

О боже. Он и не помнил, когда держал на руках ребенка. Такого маленького уж точно не держал. Возможно, кого-нибудь постарше, но не кроху, пускающую слюни и пузыри… и при этом безумно трогательную. Он вдруг испугался, что уронит ее. Скинув пиджак и повесив его на спинку стула, он подошел к манежу, взял девочку под мышки и поднял.

— Какая она легкая!

— Она еще младенец, Макс, а близнецы обычно меньше других детей. Но ты ее не бойся. Дети на редкость крепенькие. Либби, скажи «па-па».

«Папа»?

— Мам-мам, — сказала Либби и схватила его за нос.

— Ух. — Он этого не ожидал.

— Либби, осторожнее. — Джулия отцепила пальчики от носа Макса и посоветовала ему прижать девочку к бедру. Потом посадила ему на другую руку Аву. — Вот, держи. Твои дети.

Он переводил взгляд с одной крохи на другую. Они похожи как две капли воды. Как же Джулия их различает? И еще… они пахнут по-особому. Такого запаха он никогда раньше не вдыхал. Сладкий и чистый…

Ава потянулась к Либби, потом обе заулыбались и уставились на него. У них были ясные голубые глаза такого же цвета, как его собственные. Они улыбались ему совершенно одинаково, и он… сразу их полюбил.

— Ты бы сел, — сказала Джулия прерывающимся голосом.

Она придвинула ему стул. И вовремя, так как ноги Макса не держали. Девочки с изумлением — кажется, радостным — хлопали его по лицу, дергали за уши, пытались отвинтить нос. А он, ошеломленный, сидел и покорно позволял все это с ним проделывать. Когда он поднял голову и посмотрел на Джулию, то она увидела, что его глаза светятся не только любовью к детям, но и гневом. Такого сильного гнева она у него никогда не наблюдала.

Он ее ненавидит! Джулия отвернулась, едва сдерживая слезы.

— Я поставлю чайник, — сказала она, чтобы чем-нибудь заняться.

Девочки захныкали, и она забрала от Макса Аву.

— Ну-ну, любимая, — уговаривала она дочку. Голос у нее прерывался и дрожал. Ава начала тянуть ее за джемпер, и Джулия поняла, что детей пора кормить. Груди у нее покалывало. А как быть с Максом? Он сидел и наблюдал за ней из-под полуопущенных век.

— Мне нужно их покормить, — сказала она.

— Я тебе помогу.

— Интересно, чем? У тебя нет ссответствующего оснащения.

— А… понятно. — Макс покраснел и передал ей Либби.

Джулия подошла к кушетке у окна. Зачем откладывать кормление? Да и стесняться Макса не к чему. Он увидит то, что видел не один раз. Она села, подложила с двух сторон подушки для детей, подняла джемпер и, расстегнув лифчик, приложила девочек к груди.

Макс не знал, куда девать глаза. Вернее, знал. Знал, куда ему хочется смотреть. Но, наверное, это неделикатно! Господи! О какой деликатности можно говорить? Хотя все равно нельзя сидеть и вот так на нее пялиться.

— Чайник кипит. Я бы хотела чашку чая, — сказала Джулия.

— А… конечно.

Он встал, подошел к плите, поднял чайник и… стал искать, куда его поставить. На крышку? Он снял крышку и увидел, что сбоку на плите есть место. Дурацкое устройство! Почему нельзя было завести электрический чайник?

— Где кружки?

— Над раковиной. А чай в чайнице рядом с плитой. А молоко в холодильнике в кладовке. Пожалуйста, добавь в мою чашку немного холодной воды.

Он продел все, как ему было велено — пришлось дважды перешагивать через собаку, — и протянул Джулии кружку.

— Спасибо. Поставь на стол.

Макс смотрел, как детские ротики сосут грудь, видел ободки молока на их губках. Толстые пальчики теребили набухшие белые груди, которые выглядели намного больше, чем раньше. Сквозь кожу просвечивали голубые прожилки. Во всем этом было что-то первобытное, исконное, основательное. Он был потрясен.

А он в этом процессе не участвует. Его обманули.

Он отвернулся, взял кружку и стал пить чай, прислонившись к теплой плите. Почему-то его до костей пробирал холод. И еще он задыхался от злости.

Он был настолько зол, что мог что-нибудь разбить. Или ударить. Дверь? Стену? Но не Джулз. Никогда. И неважно, как сильно она его разозлила.

— Макс?

Он посмотрел на нее.

— Ты не мог бы забрать от меня Аву? Она наелась, и ей нужно отрыгнуть. Походи с ней немножко, хорошо? Ой, возьми вот это — она может срыгнуть на тебя.

Вместе с дочкой — его бесценной дочкой — Джулия вручила ему мягкую салфетку. Господи, к этому надо привыкнуть. Девочка снова лучезарно заулыбалась, загулькала и… срыгнула. Он вытер ей ротик и тоже улыбнулся.

— Ах ты, пьянчужка, — с нежностью произнес он, а девочка гулькнула и схватила его за нос.

Макс поднес ко рту кружку с чаем, собираясь отхлебнуть, но тут детская ручка задела кружку и чай вылился на него. Ребенка он вроде бы успел отстранить, а сам обжегся. Но тут Ава сморщилась и закричала. Господи! Вода. Холодная вода. Он поднес ее к раковине и стал брызгать на нее из-под крана холодной водой. Джулия опустила Либби в манеж и подбежала к нему.

— Дай ее мне.

Она быстро положила Аву на стол и сняла с нее одежду. Салфетка впитала большую часть горячей воды, и девочка не обожглась, но была на волосок от несчастья. Максу чуть дурно не сделалось от ужаса. Он безответственный дурак!

— О чем ты, черт возьми, думал? Разве можно держать чашку с кипятком около ребенка! — со злостью выкрикнула Джулия.

— Прости. Я не подумал… С ней все в порядке? Может, нужно отвезти ее в больницу?

— Нет, к счастью, на нее почти ничего не попало.

— Но ты же пила чай, когда их кормила.

— У меня был теплый чай, а не кипяток. Как ты думаешь, почему я попросила тебя долить в кружку холодной воды?

Она утешала детей, но обе девочки, испугавшись, кричали, а собака начала скулить. Макс отошел в сторону и схватился за голову.

— Прости. Джулз, прости…

— Подержи Аву, пока я принесу сухую одежду. — Взглянув на Макса, Джулия увидела, в каком он состоянии, и уже более мягко произнесла: — Макс, с ней все в порядке. Она просто испугалась. Прости, что я на тебя наорала. Подержи ее. Я сейчас вернусь.

Он стоял, замерев, с кричащим ребенком на руках. Джулия вернулась с подгузниками и чистыми детскими вещичками. Она забрала от него девочку, а он сел и закрыл лицо руками.

— Ты можешь взять Либби?

Он собрался с силами и встал.

— Разве мне можно доверять?

Она мрачно усмехнулась.

— Придется. Ты ведь их отец.

— Да?

— Макс, кто же еще?

— Не знаю, но, возможно, придется делать анализ ДНК.

Она побледнела.

— Зачем? Я не стала бы тебе врать. И учти — денег у тебя просить я не собираюсь.

— Я не о деньгах, а об отцовстве. Я не думал, что ты будешь мне врать, но также не думал, что ты оставишь меня, ничего не сказав, станешь жить с другим мужчиной, заведешь двоих детей и не сочтешь нужным сообщить мне об этом. Выходит, я тебя плохо знал. Да, я хочу тест на ДНК — пригодится в суде. — Макс чувствовал, что снова распаляется.

— В суде? — Она была потрясена. — Почему в суде? Я не намерена препятствовать твоему общению с детьми.

— Я этого не знаю. Ты вполне можешь снова уехать… спрятаться где-нибудь еще. Ты ведь забрала свой паспорт. Но если решишь подать иск на свое содержание, то я хочу быть уверенным, что деньги пойдут моим детям…

По взгляду Джулии он понял, как глубоко ранил ее, и почувствовал себя последним мерзавцем.

— Не старайся меня разжалобить, — хрипло произнес он, испугавшись, что она сейчас заплачет — а Джулз никогда не плакала! Но его слова возымели обратное действие — она выпрямилась и испепелила его взглядом.

— Какой же ты подонок, Макс. Тебе не нужен тест, чтобы доказать, что отец — ты. Я была с тобой каждую минуту, и днем и ночью. Кто еще мог им быть?

Он пожал плечами.

— А Джон Блейк?

Она непонимающе уставилась на него, потом рассмеялась.

— Джон? Нет, Джон не представляет для тебя опасности. Помимо того, что ему далеко за пятьдесят, он уж точно не мой тип мужчины. Он гей.

Какое облегчение! Макс вздохнул свободнее. Малышки его. Это точно.

И одна из его малышек продолжает кричать, требуя внимания. Он подхватил Либби и подошел к Джулии, которая одевала Аву.

— У тебя мокрая рубашка, — сказала Джулия, бросив на него взгляд. — Ты сам-то не обжегся?

Она произнесла это деловым тоном, без капли сочувствия. А чего он ожидал? Он не заслужил сострадания.

— Ничего, не умру, — отрезал он. — А как Ава?

— Все хорошо, Макс. Это была случайность. Не волнуйся.

Легко сказать! Позже, после того, как детей накормили противно пахнущей смесью — кажется, мясом с овощами, но, почему это так жутко пахло, он не мог понять — и Джулия уложила их спать в кроватки, она заставила его снять рубашку. Он увидел покрасневшую кожу на груди и плече. А если бы это была Ава… У него потемнело в глазах.

— Ты просто идиот. А еще сказал, что с тобой все в порядке, — пожурила его Джулия и осторожно смазала ожог чем-то зеленым и прохладным.

— Что это? — спросил он. Как давно она не касалась его тела!

— Это гель с алоэ вера, — объяснила Джулия. — Помогает при ожогах.

Она подняла голову, их взгляды встретились, и… время остановилось. Ему стало трудно дышать, горло сдавило, и у него не было сил отвести глаза.

Он хотел ее. Хотел несмотря на то, что она ушла от него и прятала от него детей. Он не переставал любить ее и любит сейчас.

— Джулз…

Она шагнула назад и закрутила крышечку на тюбике геля. Пальцы у нее дрожали, и это дало ему надежду.

— У тебя есть чистая рубашка?

— Да, в машине. Я привез чемодан.

— Ты собираешься остаться? — удивилась она. Он хмыкнул.

— Да. Да, Джулз, я остаюсь, потому что я тебя нашел. И больше не отпущу ни тебя, ни детей.

Глава вторая

Зажав ладонью рот, она смотрела из окна, как он подошел к машине, чтобы взять сухую рубашку. Он остается? О боже! Остается здесь? Нет! Здесь он не может остаться. Только не здесь и не с ней. Она не позволит ему находиться так близко от нее… потому что она его хорошо знает, знает, что означает этот блеск в глазах, знает, как беззащитна перед его сексуальным шармом. Ему достаточно дотронуться до нее, чтобы сразить наповал.

Хотя он изменился. Похудел, и вид у него измученный. И еще… у него поседели виски, и он выглядел на свои тридцать восемь лет. Он постарел! Ей стало стыдно. Но разве это ее вина? Он должен был следить за собой. Правда, несмотря на то что у него под кожей выступали ребра, мышцы были крепкие — это она ощутила, когда мазала ему грудь гелем.

У нее пересохло во рту, пока она наблюдала, как он вынимает из багажника дорожную сумку, закрывает машину и идет обратно в дом. Почему он так похудел? Наверняка изнурял себя работой… или бегом. Или тем и другим. Он частенько бегал, когда не ладились дела и ему было необходимо собраться с мыслями. Или забыться. Это ее вина? Возможно. Очень возможно. О черт, как все запутано. А теперь еще он обжегся и едва не обварил Аву. Она вспомнила, в какой ужас он пришел, вспомнила, как кричала на него.

— Поблизости есть гостиница или паб, где я мог бы остановиться? — спросил Макс, вернувшись на кухню. Он присел на корточки перед сумкой, вытащил свитер и натянул его на себя вместо рубашки.

Она уже открыла рот, чтобы сказать «да», но дьявольский голос произнес вместо нее:

— Не говори глупостей — ты можешь остаться здесь. В доме достаточно комнат.

— Да? — он пристально и немного насмешливо посмотрел на нее. — А ты не боишься, что я скомпрометирую тебя в деревне?

Она расхохоталась.

— Поздно об этом беспокоиться, Макс. Ты уже сделал это, когда я от тебя забеременела.

Он нахмурился и поставил сумку в угол.

— А как же Блейк? — сухо осведомился он.

— При чем здесь Блейк? Я просто слежу за его домом. В договоре указано, что ко мне могут приезжать гости.

— У тебя есть договор?

— Конечно. Ты что, считаешь, что я сожительствую с первым попавшимся мужчиной? Он — друг Джейн и Питера, ему был необходим человек, который присматривал бы за домом. Не беспокойся — все честно.

— Служащая на почте так не думает.

— Служащей на почте нужны сплетни, — оборвала его Джулия. — И я тебе уже говорила: он гей. Ты голоден?

— Голоден?

— Макс, тебе необходимо поесть.

Сердце снова кольнуло от ощущения вины. Кто кормил его все это время? Кто уговаривал подольше полежать в постели, когда он засиживался за письменным столом далеко за полночь? Кто упрашивал хоть немного отдохнуть? Никто, судя по его виду. Он исхудал, под глазами темные круги, вокруг рта залегли складки. А куда подевалась его чарующая улыбка? К глазам подкатили слезы, и Джулия отвернулась.

— У меня курица в морозилке, и в холодильнике всего полно.

— А мы не можем куда-нибудь пойти?

— Куда? С близнецами?

Она едва удержалась от смеха — такое уморительное у него было выражение лица.

— Макс, я почти никуда не выхожу. И не могу мгновенно вызвать няню.

— А в пабе готовят?

— Да, и неплохо. Ты можешь туда поехать.

— А на вынос дают?

— Нет.

— Я им заплачу за услуги.

— В этом я не сомневаюсь. Попробуй их уговорить. Это близко — на другом берегу реки, так что у тебя уйдет несколько минут. Но если ты не боишься, что я тебя отравлю, то можешь поесть здесь.

— В этом пабе есть выбор блюд?

— Да. И очень хороший. Как в ресторане. И обслуживают минут за двадцать.

Вот бы принять душ, надеть что-нибудь, что не пахло бы детской присыпкой и кремом, причесаться и сделать макияж…

Он помешкал, потом кивнул, надел пиджак и направился к двери.

— Что тебе взять?

— Все равно. Ты же знаешь, что я люблю.

Макс с мрачным видом потягивал пиво, изучая меню. Знает он или нет, что она любит? Ему казалось, что знает. Кофе эспрессо со взбитыми сливками и ванилью, роллы с беконом, миндальные круассаны и темный горький шоколад, овощи, сваренные на пару, жареный морской окунь, охлажденное шабли, карамельный пудинг с густыми сливками. И… просыпаться воскресным утром в их квартире, а потом заниматься любовью до ленча. Он знал, как вызвать у нее сладостный стон, как заставить молить о том, чтобы он продолжал свои ласки и довел ее до экстаза.

— Вы будете заказывать, сэр?

Он поднял глаза на симпатичную юную официантку и вымученно улыбнулся.

— А… да. Стейк с кровью, пожалуйста, и… жареный лосось или куриную грудку с сыром бри под соусом песто. — Тут он вспомнил, что у Джулии в холодильнике курица. — Впрочем, остановлюсь на лососе. Если можно, я бы взял блюда с собой. Я знаю, что обычно вы этого не делаете, но у нас с женой нет няни и не с кем оставить детей. Я завезу посуду завтра. — Он снабдил свою просьбу улыбкой — на этот раз более привлекательной.

Официантка слегка покраснела и улыбнулась в ответ.

— Уверена, что мы сможем помочь вам, сэр.

— Позвольте взглянуть на карту вин. Я бы хотел взять с собой пару бутылок. Это возможно?

— Конечно, сэр. Я отнесу ваш заказ на кухню и принесу вам карту вин.

Когда она вернулась, Макс выбрал красное и белое, оплатил заказ и стал ждать.

— Как вкусно. Спасибо, Макс.

— Тебе понравилось? Мой стейк был неплох, но я знал, что ты не захочешь мяса, и подумал, что лучше взять рыбу. Вот насчет пудинга я не был уверен. — Он наморщил лоб. — Я вообще-то и не знаю, чего бы ты хотела.

Она не удержалась от улыбки.

— Я часто сама не знаю, чего хочу.

— Ты хочешь сказать, что стала нерешительной?

Она рассмеялась.

— Я всегда была нерешительной, если дело касалось лично меня.

— И ты не стала со мной общаться, потому что не могла решить, будет ли это правильно?

Она виновато опустила голову.

— Вероятно. Но ты не хотел меня услышать, поэтому не было смысла пытаться поговорить с тобой. И ты тоже не предпринял ни одной попытки.

Он вздохнул.

— Я ведь сказал, чтобы ты связалась со мной, когда захочешь. — Он помолчал. — Но ты же этого не сделала…

— Я хотела… много раз хотела. Но сказала себе, что если бы ты был готов меня выслушать, то позвонил бы мне. А ты не позвонил.

— Я не смог с тобой связаться — твой номер был заблокирован.

— У меня украли телефон, но до июня телефон у меня был! Целых шесть месяцев ты ничего не предпринимал.

Он отвернулся, и она увидела, как задергались у него скулы.

— Я ждал, когда ты мне позвонишь. Думал, что если дам тебе время… Ты не позвонила, и я… послал тебя к черту. А потом… потом больше не смог выносить эту неопределенность, когда не знаешь, где ты, что ты делаешь. Меня это убивало. Тогда я позвонил, но безрезультатно. И еще я выяснил, что ты не пользовалась своей кредитной карточкой.

— Джон платит за дом и за машину.

— Как щедро, — проворчал Макс.

— Да. Он очень хороший человек.

Макс сжал губы. Ей помогал другой мужчина! А Джулия продолжала:

— Он мне очень помог, когда родились дети. Я ведь не смогла сразу вернуться домой, и он попросил своего друга пожить здесь.

— Ты сказала «домой»?

— Ну да, домой. Это наш дом… на какое-то время.

Она не сказала, что Джон скоро возвращается и поэтому ей придется искать другое жилье. Пусть Макс считает, что у нее все в порядке, иначе он станет подталкивать ее к примирению, а она к этому еще не готова. И не уверена, что вообще будет готова.

— Когда в больнице у меня украли телефон, мою карту заблокировали, но Джейн отдала мне свой, а предыдущий номер я аннулировала. И в доме есть стационарный телефон.

— И ты не подумала о том, чтобы сообщить мне любой из этих номеров?

Она горько рассмеялась.

— Зачем? Ты что, регулярно звонил мне в течение шести месяцев?

У него заходили желваки на скулах.

— Все не так. Я твердил себе, что ты свяжешься со мной, если захочешь. Я считал, что должен дать тебе время, чтобы ты поняла, чего же хочешь. Ты сама сказала, что тебе необходимо время для этого, но потом я стал себя спрашивать, как долго это будет продолжаться. Если тебе понадобилось столько времени, то, вероятно, ты решила, что нас ничто больше не связывает. И, черт возьми, я не собирался выглядеть дураком в твоих глазах и звонить тебе. Но потом, когда я не смог тебя найти, то обратился к частному детективу…

— Что?! — Джулия была настолько возмущена, что забыла о своей вине. — Ты нанял детектива, чтобы шпионить за мной?

— Я с ума сходил от неизвестности! А как, черт возьми, мне удалось тебя разыскать?

— Разумеется, сам, без помощи, ты не смог меня найти. Ты ведь так занят! Я вообще удивлена, что ты здесь. Неужели у тебя не оказалось более важного занятия?

— Вероятно, нет, а иначе я находился бы сейчас в Нью-Йорке! — рявкнул он.

— Какая я недогадливая. Когда же ты узнал, что я здесь?

— Сегодня. В два тридцать, если быть точным.

— Сегодня? — Джулия была ошарашена. — И приехал прямо сюда?

Он пожал плечами.

— А что мне еще оставалось? Ждать, когда ты опять исчезнешь? Разумеется, я приехал прямо сюда, потому что хотел получить ответы на вопросы.

— Пока что ты не задал мне никаких вопросов, кроме одного: почему я не связалась с тобой. А на этот вопрос я тебе ответила.

— И на вопрос о том, кто отец.

Она бросила на него гневный взгляд.

— Ты прекрасно знаешь, что дети твои. И нисколько не удивился, когда их увидел. Уверена, что твой частный сыщик сделал фотографии!

Теперь с виноватым видом сидел он, а она сердито продолжала:

— Да и вообще — не все ли тебе равно? Ты столько раз повторял, что не хочешь детей… Что изменилось, Макс? Ты совершил такой долгий путь в Суффолк в середине зимы лишь для того, чтобы задать мне вопрос, почему не звонила тебе?

Он смотрел ей прямо в глаза. Неужели ей показалось, что за непроницаемой маской промелькнула боль? Сердце у нее дрогнуло.

— Я скучал по тебе, Джулз. Вернись ко мне.

Джейн была права — он собирается ее умасливать, но она не склонна поддаться ему.

— Это не так-то легко.

— Ох, не начинай опять обсуждать наш образ жизни! — Он закатил глаза и шумно вздохнул.

— Да, ты не изменился, Макс, за исключением того, что выглядишь ужасно. Сколько часов ты спал прошлой ночью?

— Четыре, — нехотя признался он.

— Четыре часа сна или четыре часа, проведенные в квартире?

— Я спал.

— Макс, скажи, сколько часов в среднем ты работал? Пятнадцать? Восемнадцать? Двадцать? — Она внимательно следила за выражением его лица и поняла, что угадала. — Макс! Какой же ты идиот. Ты не должен столько работать! А где ты спишь? Небось в офисе?

— Неважно! — с горечью воскликнул он. — Разве тебе не наплевать на то, что я сгораю, пытаясь…

— Пытаясь что?

Зачем она об этом спросила? Он ответил ей хриплым голосом:

— Пытаясь забыть тебя. Я работал допоздна и засыпал от изнеможения, потому что не мог лежать и мучиться мыслями о том, жива ты или нет.

У нее перехватило дыхание.

— Макс… с чего ты взял, что я умерла?

— Да потому что от тебя не было никаких вестей! — раздраженно выкрикнул он, вскочил со стула и заходил по кухне. — Джулия, что я мог предположить? Что с тобой все в порядке? Ты ничего не тратила, твой телефон не отвечал… да ты запросто могла валяться мертвой в канаве! Я разыскивал тебя не один день. Обзвонил всех, кого только мог вспомнить, подгонял детектива, изводил себя работой, чтобы в конце дня не оставалось сил ни думать, ни чувствовать…

Он замолк, отвернулся и хлопнул ладонью по стене. А Джулия смотрела на него и думала о том, какую боль ему причинила.

Она встала и бесшумно — потому что была в носках — подошла и положила руку ему на плечо.

— Макс, прости.

Он повернулся к ней лицом.

— Почему, Джулз? — осипшим от волнения голосом спросил он. — Почему? Что я тебе сделал, чтобы ты могла так обойтись со мной? Как могла не сообщить, что я стану отцом?

— Я хотела, но ты ведь всегда был против детей…

— Потому что ты не могла иметь детей и потому…

— И еще почему?

— Неважно. — Он покачал головой. — Сейчас это несущественно. Когда ты узнала, что беременна?

— Когда ты летел в Токио. Джейн было достаточно взглянуть на меня, как она тут же дала мне тест на беременность.

— Что? — У него глаза полезли на лоб. — Все это время ты знала? И держала в секрете от меня? Джулз… Как? Почему?

— Я не думала, что ты захочешь узнать. Но я хотела… очень хотела рассказать тебе, хотела, чтобы ты был рядом со мной, разделил бы мою радость.

Его глаза с мукой смотрели на нее.

— Если бы ты захотела, я был бы с тобой каждую минуту.

— Но только тогда, когда не был бы занят.

Он отвернулся.

— Для этого у меня нашлось бы время.

— Да нет, не нашлось бы.

— Ошибаешься, Джулия. Ты должна была предоставить мне возможность выбора, а не решать за меня. Ты не имела права.

Все так. И его гнев, и его боль прострелили ее наскозь. Она хотела обнять его, но разве у нее есть на это право? Чем ей возместить все то зло, что она ему причинила? Но он запросто может ее оттолкнуть, а она этого не вынесет.

Он поднял на нее глаза, и она поняла — нет, не оттолкнет. Жгучий взгляд голубых глаз приковывал, и ей стало трудно дышать. Макс протянул руку и с нежностью коснулся ее щеки. Она почувствовала, как дрожат у него пальцы.

— Ты нужна мне, — еле слышно произнес он. — Я ненавидел тебя за то, что ты сделала со мной, но, черт побери, я не могу без тебя. Вернись ко мне. Пожалуйста, вернись. Мы сможем начать все заново.

Она отодвинулась. Ноги у нее тряслись.

— Я не могу. Не могу жить прежней жизнью.

— Тогда какой же?

— Не знаю. Но не прежней. Я не хочу продолжения этих сумасшедших гонок по всему миру за прибылью. Эти биржи, контрольные пакеты акций, стремление попасть в список самых богатых людей… Макс, я не смогу… особенно теперь, когда есть дети. Я именно поэтому тебя оставила. Разве что-то изменилось? Ты должен быть в Нью-Йорке, а ты здесь. Замечательно. Но готова поклясться, что пока ты был в пабе или по пути сюда, то звонил по телефону. И будешь звонить, когда я буду спать. Я права?

Он со вздохом кивнул.

— Да, черт возьми, ты права. Конечно, права, но у меня бизнес, который я не могу оставить.

— И персонал. Хороший персонал. Даже превосходный. Люди, способные вести дела. Так дай им возможность этим заниматься, Макс. Дай им шанс проявить себя, а сам возьми отпуск, чтобы побыть с детьми.

— Отпуск? — Он произнес это слово с такой осторожностью, словно оно было иностранным.

Если бы от этого слова не зависела ее жизнь, то можно было бы улыбнуться. Но Джулия была на грани слез. Тем не менее она подняла подбородок и сказала стальным голосом:

— Две недели. Две недели здесь со мной, и никаких телефонов, новостей, документов, ноутбука или электронной почты… и просто почты. Только мы. У нас с тобой никогда не было отпуска, правда? Ты, я и дети — и посмотрим, удастся ли нам создать семью.

Он покачал головой.

— Две недели… Это немыслимо. Я не смогу обойтись без контактов.

— Ты можешь связаться с кем угодно и дать указания, — ответила Джулия. — Послушай, не время это обсуждать. День был тяжелый, и я очень устала, так что ложусь спать. И тебе предлагаю сделать то же самое. Можешь спать в комнате рядом с детской — там все готово. И подумай о том, что я сказала. Если ты действительно серьезно смотришь на то, чтобы мы снова были вместе, то я настаиваю на этих двух неделях. Никаких компромиссов, никакого обмана, никаких нарушений — только ты, я и дети. Утром позвони своему секретарю и все устрой.

Красиво очерченные брови Макса насмешливо изогнулись.

— Звучит как приказ.

— Я просто перечислила основные принципы. Либо ты им следуешь, либо нет.

— Приведи мне хотя бы один стоящий довод.

Она рассмеялась.

— Даже два. И если ты хочешь стать частью жизни наших детей, то сделаешь это. Потому что я не допущу, чтобы у них был постоянно отсутствующий отец, который ни в грош не ставит семейные ценности и не видит различия между работой и домом.

Макс очень долго, испытующе смотрел на нее, и она уже решила, что он скажет «нет». Но он кивнул.

— О'кей. Утром я обо всем договорюсь со своей помощницей. У тебя будут эти две недели. Но учти: я сделаю это ради детей, потому что ты права: они заслуживают большего, чем отсутствующий отец. Но не рассчитывай, что я скоро смогу тебя простить за то, что ты лишила меня первых месяцев их жизни, и за то, что утаила от меня их рождение. Не жди, что я буду мил и ласков с тобой, потому что я так на тебя зол, что просто слов не нахожу.

Глаза у Джулии наполнились слезами.

— Знаю. И прошу прощения. Я не хотела причинять тебе боль, и… я тебя до сих пор люблю.

— Любишь? Ты стоишь здесь и произносишь эти слова? Это ты ушла от меня и не собиралась возвращаться.

— Меня это убивало, — прерывающимся голосом сказала она. — Но я тебя люблю. В этом у меня нет сомнений.

— Тогда возвращайся ко мне.

— Нет. Не таким образом, как хочешь ты. Должно быть что-то большее. И я хочу знать, что осталось у нас с тобой, когда прежняя жизнь развалилась.

Глава третья

— Андреа, это…

— Макс! У вас все нормально?

— Да, — соврал он. — Послушайте, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.

— Разумеется. Макс, как дела?

— Сам пока не знаю, — признался он. — Необходимо время. Вы не могли бы на следующие две недели внести изменения в мой график? Исключить все, что я наметил для себя?

— Я уже это сделала. Но я ожидаю приезда Ясимото.

Черт. Он совсем забыл про Ясимото. Ему следовало лететь в Токио из Нью-Йорка для подписания контракта.

— Может…

— Макс, это не проблема. Им займется Стивен.

— Нет. Стивену неизвестны все нюансы. Пусть они оба позвонят мне…

— Макс? — Голос за спиной заставил его обернуться. Джулия стояла с чашкой чая в руках, прислонившись к косяку двери. Она была босая, и пальцы на ступнях выглядели так по-детски… Но выражение лица было совсем не детским. — Никаких телефонных звонков, — с металлом в голосе напомнила она.

А он уже забыл, что она может быть непримиримой!

— Андреа, разберитесь сами. Поручите Ясимото Стивену. Мне нужно… В общем, тут… — он вздохнул, — две недели никаких дел.

— Ура! Мне ваша жена начинает нравиться. Надеюсь, у меня будет возможность с ней познакомиться. Не упустите свой шанс, Макс.

Боже, что произошло с Андреа? А он предполагал, что она на его стороне!

— Постараюсь, — пробурчал он.

— Если возникнут проблемы, я, конечно, вам позвоню. Дайте мне номер телефона вашей жены.

— Что?

— Я буду звонить ей.

— Зачем ее беспокоить?

— Право вето у нее.

Он выругался, потом извинился и протянул телефон Джулии.

— Андреа просит твой номер для экстренных случаев.

— Хорошо. — Джулия забрала у Макса мобильник и вышла, ногой прикрыв за собой дверь.

Он снова выругался, запустив в раздражении руку в волосы, и тут услыхал крик из детской.

Его дочки. Он прошлепал босыми ногами по лестничной площадке и вошел в комнату. Подойдя к кроватке, взял на руки ту, что проснулась и улыбалась ему. Ава? Он не был в этом уверен.

— Ты Ава? — громко спросил он, а она оглянулась в сторону второй кроватки. — Либби?

Девочка повернулась к нему и схватила за ухо. Он чуть-чуть отстранился, чтобы она не могла схватить его за нос, и почувствовал подозрительный запах. Что делать? Где Джулз?

— Макс?

— Я здесь, — ответил он, выходя из детской с Либби на руках. — Теперь ты довольна?

— Мм. Андреа приятная женщина. Я дала ей номер моего телефона и на всякий случай адрес.

— На какой такой случай? На случай пожара у меня в офисе?

— Это было бы бессмысленно. Ты что, разбудил Либби?

— Нет, она сама проснулась. И… ей нужна твоя помощь.

Джулия засмеялась, забрала от него ребенка и стала шутливо тереться носом о детскую шейку.

— Привет, шалунья. А кто у нас папа? Папа у нас цыпленок, да?

Джулия начала квохтать и кудахтать, а Либби радостно рассмеялась. Посмотрев на Макса поверх головки дочки, она увидела, что выражение лица у него становится мягче.

— Обращение с подгузниками — часть процесса обучения, — заявила она.

Макс стоял на безопасном расстоянии и смотрел, как Джулия меняла Либби подгузник. Передав ему девочку, она вымыла руки. Затем взяла из кроватки Аву и проделала то же самое с ней. Грязные подгузники она бросила в ведерко.

— Это не одноразовые подгузники? — спросил Макс, подойдя поближе.

— Ты удивлен?

— Да. Я, конечно, не знаю, но эта стирка… Разве не проще использовать одноразовые?

— Но в день восемь миллионов одноразовых подгузников выбрасывается на помойку.

— Восемь миллионов? Великий боже!

— Да. И они не разлагаются. Эти я могу выстирать и высушить, что дешевле и полезнее. Сделаны они не из хлопка, а из бамбукового сырья. Они прочные и мягкие. Правда, Ава?

— Как тебе удается одновременно справляться с обеими? — в полной растерянности спросил Макс.

Джулия с улыбкой пожала плечами.

— Стратегия проста: сначала занимаешься той, которой ты необходима сию минуту, а другая ждет. Обычно ждет Либби, потому что Ава более нетерпеливая.

— Выходит, она уже научилась тобой манипулировать?

— Конечно. Вся в тебя.

— Не уверен, что это комплимент.

— Нет, не комплимент, — усмехнулась Джулия. — Но дети очень сообразительны и быстренько тебя раскусят. Сам увидишь. Итак, девочки, пора завтракать.

— Только, пожалуйста, без этой отвратительной липкой смеси, — взмолился Макс.

— Нет-нет. На завтрак каша и фрукты, но вымазаться они могут. Я позволю тебе потом их умыть.

У Макса был такой озадаченный вид, что Джулия едва не рассмеялась, но вспомнила, что любой нормальный отец восьмимесячных младенцев уже знает, что его дети едят на завтрак, и умеет менять им подгузники. У Макса нет подобного опыта, и в этом виновата она. Джулия отвернулась, чтобы он не заметил ее смущения, и с Авой на руках спустилась вниз, оставив ему Либби. Хорошо бы во время завтрака не глядеть на Макса в халате, достаточно коротком, чтобы лицезреть его загорелые, мускулистые ноги. А учитывая тот факт, что под халатом ничего не надето… Да, надо держать себя в руках и повторять, что ей это безразлично. По крайней мере пока они не найдут точек соприкосновения. Им с Максом предстоит долгий путь друг к другу.

Макс с трудом постигал науку ухода за младенцами. Ему пришлось туго. Надо было держать мисочку так, чтобы Либби не сунула туда пальцы. А если уж сунула, то поймать ладошку прежде, чем она успеет вытереть ее о свои волосы или о его лицо. Боже! К концу завтрака ему придется идти под душ.

— Держи.

Он поднял голову и взял из рук Джулии влажную салфетку.

— Отодвинь миску, — посоветовала она.

Он поставил миску подальше и вытер липкую кашу с ручонки Либби. Джулия была рядом, готовая прийти на помощь.

— Так, безобразница, давай-ка еще разок. — Макс повесил салфетку на край раковины и снова взял в руки миску с ложкой. — Открывай рот.

Он скормил ей почти все, но тут Либби, расплывшись в улыбке, выплюнула кашу прямо ему в лицо и перемазалась сама. Макс со вздохом встал, намочил салфетку и вытер грязную рожицу. Это девочке не понравилось — она завопила на всю кухню, а стоило ему убрать салфетку, как опять заулыбалась.

— Ты же леди, — нравоучительно произнес он, вытирая пальчик за пальчиком. Дочка при этом гукала и пыталась вылезти из детского стульчика.

— Что теперь? — спросил Макс Джулию.

— Пора их купать. И это сделаешь ты. — Увидев, что такая перспектива не на шутку его испугала, она заверила: — Ты справишься.

Но он не разделяв ее оптимизма и боялся опять выглядеть полным дураком или — что еще страшнее — сделать что-нибудь не так.

— Я, пожалуй, оденусь, — сказал он, а она засмеялась.

— Не стоит — ты, скорее всего, вымокнешь. Похоже, она получает от его промахов удовольствие! Макс сжал зубы, едва удержавшись от резкости, и понес Либби наверх. У ванной он остановился и спросил:

— Что теперь?

— Опусти ее на пол, положи на живот — пусть поползает. А тем временем наполни ванну. Вот возьми еще и Аву, а я схожу за одеждой. Пока что их не раздевай, чтобы они не простудились.

Простудились? Каким образом? В ванной жарко. Но они ведь крохи. Что он об этом знает? Вчера он чуть не обварил Аву.

Напуская воду в ванну, он вспомнил, как учила его мама: сначала холодная вода, потом горячая. Он так и сделал. Проверив воду, решил, что она достаточно теплая. А может, нет? Черт, он не станет рисковать — не дай бог, опять обожжет ребенка! И закрыл горячий кран.

— Ава, что ты делаешь? — Он изъял из цепких детских ручонок ершик для туалета, который дочка едва не засунула в рот, и направил ее в другую сторону. — Ванна готова! — громко крикнул он.

— Вода горячая?

— Нет!

— Тогда раздевай их. Я сейчас.

Первой он раздел Аву, потом Либби. Либби он усадил на коврик, подхватил Аву, успевшую уползти к унитазу, и осторожно опустил в воду. И мгновенно вытащил, так как девочка издала душераздирающий вопль.

— Что опять? — Джулия влетела в ванную и, выхватив из его рук ребенка, бросила на Макса взгляд львицы, спасающей своего детеныша. — Ты же сказал, что вода не горячая!

— Так и есть!

Джулия нагнулась и потрогала воду, потом покачала головой и со смехом села на край ванны.

— Да, ты прав. Бедная девочка могла замерзнуть.

— Замерзнуть?

— Ага.

Макс тяжело вздохнул.

— Я не хотел…

— Обжечь их? Ладно, прости. Но должен же присутствовать хоть какой-то здравый смысл?

— У меня, очевидно, его нет, — раздраженно ответил он. Ему все это надоело! Что еще он сделает не так?

Но Джулия над ним сжалилась:

— Макс, ты молодец. Смотри, воду проверяют внутренней стороной запястья. Она должна быть приятной: ни горячей, ни холодной.

Черт. Он не переживет эти две недели. А что уж говорить об оставшейся жизни?

— Почему все так сложно и тяжело? — пробурчал он, оттаскивая на этот раз от унитаза Либби. Он опустил ее в воду рядом с сестрой и с кислой усмешкой спросил: — Надеюсь, у четырнадцатилетних девочек подобных проблем не будет?

— Будут другие — они могут забеременеть, — утешила его Джулия.

Они стояли вдвоем на коленях, задевая друг друга плечами, а ее бедро то и дело касалось его бедра. И все его мысли были заняты ею — он думал исключительно о том, как схватит ее и станет целовать мягкие, пухлые губы…

— Ой!

Джулия со смехом вытащила пальчики Либби из волос Макса. В нос ему ударил запах ее кожи, и он чуть было не упал через край ванны. Заставив себя переключиться на следующий «урок» в классе отцовства, он спросил:

— Итак, что дальше?

В конце концов, девочки были вымыты, вытерты и одеты в крошечные джинсовые комбинезончики и теплые кофточки. После этого Джулия объявила, что, как только он сам оденется, все отправятся на прогулку.

— Разве они могут ходить? — спросил Макс, на что Джулия закатила глаза к потолку.

— Нет, конечно. Мы возьмем коляску.

Разумеется, они не умеют ходить. Они только ползают. В особенности в сторону унитаза. Макс положил ершик на подоконник, быстро принял душ, чтобы смыть детский завтрак с волос, глаз и носа. Затем оделся и спустился вниз.

— Все готовы?

Джулия критически его оглядела.

— Ты не в джинсах?

— Ты же знаешь, что я их не ношу. — И, увидев, что она опять закатила глаза, спросил: — Что? В чем дело, скажи на милость? Это что, порок — не носить джинсы?

— Нет, — спокойно ответила она. — Дело в том, что раньше они тебе были не нужны.

Он бросил на нее сердитый взгляд.

— Да, их у меня нет, потому что они мне ни к чему.

— И ты собираешься в брюках от итальянского портного ползать по полу с девочками и собакой?

Он посмотрел себе на ноги.

— Поедем и купим.

— Чудесно.

— Раз уж будем в городе, то зайдем в автосалон и поменяем машину на что-нибудь более подходящее для детей.

— А чем плоха моя машина? — удивилась Джулия.

— Я говорю не про твою машину, а про свою, — уточнил он.

— Но, Макс… тебе ведь она нравится.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Необходима машина, куда поместятся детские креслица.

— Ты можешь брать мою машину.

— Это, кажется, машина Блейка?

Джулия закусила губу.

— Есть еще вариант, — сказала она. — Ты покупаешь другую машину и оставляешь ее на время здесь, пока снова не приедешь.

Он пристально посмотрел на нее и отвел взгляд, чтобы она не заметила, как ему неприятно это слышать. Они говорят так, словно она останется жить здесь, а он вернется без них в Лондон.

В одном из универмагов они купили джинсы, кроссовки и пару джемперов. Макс вышел из примерочной кабинки, чувствуя себя странно и неловко в непривычном наряде, но Джулии он показался умопомрачительно красивым.

— Ну как, лучше? — проворчал он. Она улыбнулась.

— Намного лучше. А теперь пойдем разбираться с машиной.

Это оказалось просто, поскольку в автосалоне имелась подходящая модель. Продавец отдал Максу ключи, и домой они поехали процессией: впереди Джулия с детьми, а за ними он в новой и пока что чужой машине.

Когда они вернулись в дом, Макс протянул руку и произнес:

— Дай мне мой телефон.

— Он тебе не нужен.

— Может понадобиться.

— Зачем?

— Не исключены форс-мажорные обстоятельства.

— Какие, к примеру? Контакты с деловым партнером для заключения новой сделки? Или чтобы проверить, как твой высокооплачиваемый и недооцененный тобой персонал справляется с делами?

— Не надо иронизировать! — возмутился Макс, но Джулия лишь сделала большие глаза, и он сдался: — О'кей. Выходит, я делегирую свои полномочия.

— Ура! — совсем как Андреа воскликнула Джулия.

— А если возникнет что-то срочное?

— Позвонишь по домашнему телефону.

— А если мы с тобой не дома, вот как сегодня утром?

— Воспользуешься моим мобильником. Он всегда у меня в сумке.

Макс окинул глазами кухню и увидел сумку Джулии на том же месте, что и вчера. Искушение достать мобильник, выскользнуть в сад и сделать несколько звонков было велико.

— Макс, ты должен преодолеть себя, — твердо заявила Джулия.

Он понял, что уговорить Джулз ему не удастся, но в конце концов Андреа сама свяжется с ним при необходимости.

— Макс, Андреа сказала, что позвонит, если возникнут сложности. Скажи, а какая она? Голос у нее приятный.

Он усмехнулся.

— Ей пятьдесят три, она худая, элегантная и чертовски деловая. Она управляет мной как тиран. Возможно, тебе она понравилась бы, но, Джулз, она — это не ты. Мне не хватает именно тебя.

— Не рассчитывай, что я вернусь только потому, что твоя новая помощница не так хороша, как я, — отрезала Джулия.

— Андреа, когда мы заканчиваем работу, не смотрит на меня так, как ты, — тихо произнес Макс. — Не смотрит так, как будто хочет сорвать с меня одежду. И я не раздеваю ее в душе и не занимаюсь там с ней любовью, прижав к стене, пока охрана не начинает интересоваться, кто же так дико кричит.

Джулия покраснела.

— Макс, прекрати. Это было всего один раз.

— Зато умопомрачительно, — ответил он и, протянув руку, провел ладонью по ее пунцовой щеке и приподнял подбородок. Его губы коснулись ее рта в нежном, ласковом поцелуе, который мог перерасти в…

Ноги у нее задрожали, и она отстранилась.

— Макс, нет! Перестань.

Он выпрямился и криво улыбнулся.

— Прости, — пробормотал он, но виду него был совсем не виноватый, а глаза горели, и вообще Макс выглядел как довольный кот.

— Как насчет прогулки? — спросил он, чтобы показать: он помнит о детях и их режиме.

— Девочкам надо поесть и поспать, да и мне тоже. Погуляем позже, если погода позволит.

— А мне что делать?

Она поняла, что Макс в полной растерянности: у него столько свободного времени, и он не знает, чем себя занять.

— Ты можешь постирать подгузники, — с озорной улыбкой предложила она.

Он никогда не лазил в ее дамскую сумочку. Это такой же неписаный закон, как невозможность выругаться в присутствии дам и сидеть, когда они встают. Еще в детстве мама вдолбила в него эти правила. Но сейчас в доме тишина, все спят, а он стоит, сложив руки на груди, и смотрит на сумку Джулии. Всего один звонок. Он тихонько выйдет в сад или сядет в машину, и Джулз ничего не узнает. Кончик мобильника торчит на виду среди беспорядочно запихнутых вещей. Это странно — она всегда отличалась аккуратностью. Осторожно, двумя пальцами, он вынул мобильник из сумки. Так. Номер Андреа введен. Проглядев справочник, он машинально остановился на букве «М». Вот его номера: домашний, рабочий. Он просмотрел список дальше. В колонке «экстренный случай» его номера повторялись! Значит, Джулз ввела их недавно! Сердце радостно подскочило, но он тут же погасил лучик надежды. Наверное, она сделала это из-за девочек. А что, если позвонить на свой мобильный? Последует звонок, и тогда он сможет узнать, действительно ли его номера есть в ее новом телефоне.

В чем дело? Джулия приподняла голову — под подушкой тихо жужжал и вибрировал мобильник Макса. А высветившийся номер был номером ее мобильника, который лежал в ее сумке.

— Ты обманщик, — сказала она в трубку, а в ответ услышала приглушенное ругательство, и связь отключилась.

Подавив улыбку, она отбросила одеяло, встала с кровати, надела джинсы и свитер и, пригладив волосы, сбежала вниз.

Макс стоял с телефоном в руке, и вид у него был одновременно вызывающий и виноватый. Ей стало его жалко — он с головой окунулся в совершенно непонятную для него жизнь и лишен всего, к чему привык. Она улыбнулась ему.

— Макс, все в порядке. Я тебя не укушу.

— Просто станешь пилить.

— Нет. Даже пилить не стану. Я только попрошу тебя — еще раз попрошу — отнестись серьезно к тому, что происходит. Постарайся изо всех сил, сделай это если не ради нас, то ради девочек.

Он тяжело вздохнул и отвернулся.

— Джулз, мне необходимо позвонить. Я забыл сказать Андреа…

— Кто-то умирает?

Он уставился на нее.

— Нет, что ты…

— Или заболел?

— Нет.

— Значит, это не настолько важно.

— Я должен был послать по факсу один документ Ясимото.

— Неужели Стивен или Андреа не могут этим заняться?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

— И что ужасного произойдет? Ты потеряешь несколько тысяч?

— Возможно, больше.

— Это что — катастрофа? Ты ведь можешь вообще не работать, если не захочешь. Несколько фунтов, несколько дней… Неужели я прошу слишком многого?

Он повернулся к ней. Взгляд у него был унылый.

— Я думал, что мы были счастливы.

— Мы были счастливы, Макс, но работа — это еще не все. И я не вернусь к прежнему. Так что, если ты не сможешь измениться, не сможешь научиться получать радость от своей семьи, тогда у нас с тобой нет будущего. А чтобы иметь будущее, мы должны доверять друг другу.

Он долго стоял неподвижно, потом положил мобильник ей в сумку и, ухмыльнувшись, сказал:

— В таком случае покажи, как работает стиральная машина.

Она облегченно вздохнула.

— С удовольствием.

Глава четвертая

Малышки такие милые. Сладкие грязнули, непоседливые, сообразительные. Но ему почему-то скучно. Конечно, не тогда, когда они бодроствуют, а когда спят, и Джулз спит, и в доме так тихо, что хочется закричать. Ему вдруг пришло в голову, что приспосабливается только он один. Разве это справедливо? Совершенно несправедливо. Ведь он оказался выброшенным из их жизни не по своей воле.

Прошло тридцать часов, за которые он многому научился: наполнять ванну водой нужной температуры, запускать стиральную машину, отправлять еду ребенку в рот — правда, не всегда удачно. И научился не пить при этом чай — вот этот урок он никогда не забудет.

Сейчас одиннадцать часов вечера, и обычно он работал бы еще по крайней мере три часа. Джулз спит, дети спят, а ему нечего делать. Интересных телепередач нет, с Ясимото связаться он не может, и с Нью-Йорком тоже. Сначала Макс вышагивал по кухне, потом заварил себе чай, потом вылил все в раковину, потому что за день выпил неимоверное количество чаю. Он подумал о вине, которое накануне привез из паба. Они с Джулз выпили всего пару бокалов, так что осталось почти две бутылки. Но не пить же одному? Может, поехать в паб?

Он вышел через черный ход в сад, заодно выпустив погулять Мэрфи, и посмотрел в сторону паба — огней не было заметно. Но что можно ожидать от сельского трактира, где обслуживают до девяти часов? Вдруг где-то на заднем дворе раздался леденящий душу крик. У Мэрфи шерсть встала дыбом, и он глухо зарычал. Макс позвал пса обратно в дом, закрыл дверь и, поднявшись наверх, постучал в спальню Джулии. Она открыла ему дверь почти сразу. На ней была смятая от сна пижама с рисунком кошек. Он почему-то смутился и не нашелся, что сказать.

— Там кто-то ужасно кричит, — наконец выпалил он.

Джулия прислушалась и улыбнулась.

— Это барсук или лиса — они кричат по ночам. Скорее всего, в это время года кричит барсук. Лисы обычно шумят весной. Ты от этого проснулся? — Но, взглянув на него, со вздохом сказала: — Ох, Макс, ты ведь еще не ложился. Ты устал и должен поспать.

— Я не устал. В это время я никогда не сплю.

— А следовало бы, — пожурила его она, вернулась в спальню за пушистым халатом и спросила: — Чаю хочешь?

Чаю он не хотел, но готов был выпить соляную кислоту, лишь бы находиться в ее обществе.

— Чай — это замечательно, — хрипло произнес он.

Они спустились вниз, в гостиную, и Джулия сказала:

— Я подумала… у меня есть DVD девочек с момента их рождения. И даже до рождения. Так интересно. Я подумала… если в гостиной тепло, то мы могли бы это посмотреть. Но тебе, наверное, будет скучно…

— Нет, что ты… Я с удовольствием посмотрю, — неуверенно согласился он.

— Тогда разведи огонь в камине, а я принесу нам чай.

Она принесет еще шоколадное печенье, сыр и крекеры, потому что знает: он голоден и вообще ему необходимо поправиться.

Когда она вернулась с подносом, он сидел на корточках перед камином, раздувая огонь.

— О, чудесно. Вот сыр и печенье, — сказала Джулия и, подойдя к комоду, стала искать DVD.

Она сунула диск в плеер и уселась на пол спиной к дивану.

Они наблюдали за еще не родившимися дочками, и Макс вдруг спросил:

— Какой у тебя был срок, когда это снимали?

— Двадцать шесть недель, — ответила она, удивившись его сдавленному голосу.

Услыхав ответ, он сжал губы и впился глазами в экран. Что с ним? — встревожилась Джулия. Таким она его никогда не видела. Он немного успокоился, лишь когда просмотр закончился и она вынула диск, хотя его рука с чашкой чаю дрожала. Странно. У него никогда прежде не тряслись руки.

Огонь разгорелся и гудел. Мэрфи, лежавший у камина, встал, отошел к дивану и привалился к ногам Макса, а Макс наклонился и почесал пса за ушами, потрепал по шее. Мэрфи поднял морду и с обожанием посмотрел на него.

— У тебя появился новый друг, — заметила Джулия.

— Да, я вижу. Ему не хватает Джона.

— Думаю, ему не хватает крекеров с твоей тарелки, — прагматично уточнила Джулия.

— А что теперь? — спросил Макс.

Джулия поставила диск с уже родившимися девочками.

— Видишь — здесь им два дня. Они родились через тридцать три недели, потому что у меня матка плохо развивалась из-за рубцов и дети перестали расти. Снимали Джейн и Питер. Они были мне опорой.

— Опорой мог быть я, — с обидой произнес Макс, и ей стало стыдно.

— Макс, откуда я знала? Ты всегда был против детей.

— Ты могла бы меня спросить. Дать мне шанс.

Да, могла. Но не спросила, и теперь поздно это изменить. Но извиниться не поздно. Джулия повернулась к Максу и взяла его за руку.

— Мне действительно очень жаль, — сказала она и заставила себя посмотреть ему в глаза, хотя знала, как он зол на нее. Но увидела не гнев, а боль. — Макс? — прошептала она, а он отнял руку и встал.

— Давай продолжим в другой раз. — С этими словами он пошел к двери.

Она услышала, как он поднимается наверх, услышала, как закрылась дверь ванной и зажурчала вода.

Джулия со вздохом выключила плеер, поставила перед камином решетку и вымыла чашки и тарелки. Затем вывела Мэрфи погулять перед тем, как запереть его на кухне. У себя в спальне она услышала, как Макс выключил душ, вышел из ванной и тихо прикрыл дверь своей комнаты.

Джулия долго не могла уснуть, а проснулась от стука двери и голоса Макса, зовущего собаку. День едва начался, и в смутном свете она, приподнявшись на локте, увидела в окне Макса — он в спортивных штанах и футболке бежал по аллейке, а за ним трусцой следовал Мэрфи. Вот он свернул к холму, пробежал по мосту через реку и скрылся из виду вместе с Мэрфи.

Джулия не знала, что именно произошло, но чувствовала: произошло что-то непонятное, и она не знает, как спросить, в чем дело. Возможно, со временем он ей все объяснит.

Макс бежал по тропинке, ведущей из деревни, потом повернул налево, пересек поле и пробежал по железному мосту через реку, потом вьющаяся тропа привела его снова в деревню. Пробежка заняла у него двадцать минут, сняла остроту напряжения и отвлекла от бесконечных спутанных мыслей.

На кухне горел свет, и там была Джулз. Издали он не мог как следует разглядеть ее лица, лишь увидел, что в руках у нее стопка белья и что на ней все тот же пушистый халат, а под халатом, наверное, пижама с кошками.

Он добежал до тыльной двери коттеджа и вошел. Мокрый и грязный Мэрфи — за ним следом.

— Место! — приказала Джулия, и пес послушно пошел под лестницу.

— Мне туда же? — поинтересовался Макс.

Она улыбнулась, внимательно на него посмотрела и спросила:

— С тобой все в порядке?

— Да. Мы отлично пробежались…

Она не дала ему договорить:

— С тобой действительно все в порядке?

— Ну да, нормально.

— Я заварила чай.

Он открыл было рот, чтобы отказаться от надоевшего чая, но передумал и с улыбкой кивнул:

— Спасибо. Дети проснулись?

— Нет, но уже скоро должны проснуться.

— Мне надо бы принять душ, но боюсь, что шум воды их потревожит. Так что я пока попью чаю, если тебе не противно — я ведь потный и грязный.

Она оглядела его с ног до головы и тихонько засмеялась. У нее зарделись щеки. Что это? Неужели он все еще способен ее возбудить?

— Уверена, что выдержу твой вид, пока ты пьешь чай, — сказала она.

Как странно звучит ее голос. И она так сосредоточенно складывает и разглаживает подгузники, словно на свете нет ничего важнее этого занятия. Он подумал об их поцелуе, о том, как коснулся губами ее губ, и его бросило в жар. Хотелось повторить поцелуй, хотелось прижать Джулию к себе, запустить пальцы в ее спутанные волосы и целовать… целовать, пока она не станет стонать от прилива страсти…

— Я, пожалуй, пойду поищу, что надеть после душа, — поспешно произнес он и направился к двери.

— А как же новые вещи, которые мы купили? — спросила Джулия.

— Я не знаю, подойдут ли они для того, что мы задумали на сегодня.

— А что мы такое задумали? — удивилась она.

— Повезти девочек на побережье, — с ходу сочинил он. — День потрясающий, прогноз хороший: солнце, безветренно.

— Для этого идеально подходят твои новые джинсы и джемпер. Сядь и выпей чаю. Если ты станешь ходить и шуметь в соседней с детской комнате, то они уж точно проснутся.

Макс с трудом подавил приступ желания. Но Джулия, к счастью, ничего не заметила, подхватила белье и понесла в кладовку. С чашкой чаю он устроился на кушетке в нише окна и, когда она вернулась, уже полностью владел собой.

Макс был прав — день выдался великолепный. Они повезли девочек на побережье в Феликстоу, припарковали машину и прошлись по набережной. Низкие скалы укрывали их от северо-западного ветра. Макс сам вез коляску, а Джулия шла рядом и радовалась тому, что у нее наконец-то свободны руки.

— Знаешь, — сказала она, — а ведь, если не считать корпоративных поездок к морю, когда мы бывали за границей, мы с тобой очутились на побережье впервые за шесть лет.

Он бросил на нее взгляд и скривился.

— Да, ты права. Но я никогда не любил курортов.

— Я не курорты имею в виду. Я говорю о прогулках по берегу моря, когда ветер бьет в лицо, треплет волосы, а на губах вкус соли. Это так здорово!

Джулия посмотрела на Макса, увидела в его глазах знакомый огонек, покраснела и поспешно отвернулась. Зачем он ворошит прошлое своими взглядами и улыбками? Они раньше никогда не гуляли по пляжу, но… много раз, очень много, занимались любовью на застекленной крыше, выходящей на Темзу. И она хорошо помнит запах реки и соленый привкус на губах. И ей достаточно лишь взглянуть на Макса, чтобы понять: он тоже это прекрасно помнит.

И еще. Когда она смотрит на Макса, на то, как он везет коляску с детьми, то думает о том, что у него вид семейного человека, мужа, у которого жена и две красивые дочки. Господи, как все сложно. Неужели они не найдут общего языка?

— Джулз?

Она поняла, что застыла на месте. Он подошел к ней и с беспокойством спросил:

— Что случилось?

Она молчала, а Макс, вздохнув, обнял ее за плечи и прижал к груди.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

Она не была в этом уверена — ведь прошло всего два дня, а он уже успел нарушить их договоренность, стащив ее телефон. А что еще он сделает, стоит ей отвернуться?

— Пойдем и выпьем кофе. Я видела у автостоянки кафе. Еду для девочек я взяла и, возможно, там смогут подогреть бутылочки, — сказала она.

— Опять какая-нибудь липкая бурда? — с опаской спросил Макс.

Она улыбнулась, поняв, что он боится запачкать новый джемпер.

— Все в порядке — я сама их покормлю.

Этим вечером девочек рано уложили спать.

— Должно быть, их сморил морской воздух, — сказала Джулия, разогревая детский ужин — на этот раз домашнего приготовления.

— А это достаточно питательно? — спросил Макс.

Она уставилась на него как на сумасшедшего.

— Разумеется: бульон из цыпленка с брокколи, морковью и картошкой.

— И все это ты сама приготовила?

— Ну конечно! Кто же еще?

Он пожал плечами.

— Просто я не видел, чтобы ты готовила.

— Конечно, ты не видел. Для тебя это не настолько важно, чтобы заметить.

— Джулз, перестань. Я ведь просто…

— Ты считаешь, что я плохо ухаживаю за своими детьми?

— Но они и мои дети!

— Тогда научись для них готовить, — сердито ответила она и швырнула ему поваренную книгу. — Для начала приготовь ужин нам, пока я уложу девочек. В холодильнике куриная грудка, фарш, стейки из лосося и свиные отбивные. Так что выбирай.

Она вышла из кухни с девочками на руках, оставив его, озабоченного, с книгой.

Бог ты мой! Приготовить кофе, тосты и яичницу он на крайний случай мог. Еще мог засунуть полуфабрикат в микроволновку… или сделать заказ по телефону. Но самому готовить из сырых продуктов? Он раскрыл поваренную книгу и пролистал. Что готовят обычно в ресторане? Запеченную в беконе куриную грудку с сыром бри или что-то в этом роде… Прошлым вечером Джулз кормила его сыром. Правда, не бри, а чеддером. Может, сойдет чеддер?

Переступив через лежащего пса, он проверил содержимое холодильника и обнаружил маленький кусочек чеддера. Бекона тоже нет, но есть соус «песто», и, кажется, в буфете на кухне он видел макароны. Итак, макароны с курицей под соусом «песто». И еще кедровые орешки и большая миска салата. Нет, без салата и без орешков. Теперь надо отыскать подходящий рецепт, а потом решить, где готовить: в микроволновке или на плите. А еще нужны «орудия производства». Он достал острый нож, разделочную доску и глубокую сковородку. Сначала разморозил цыпленка, потом разрезал его на куски и обжарил в оливковом масле с луком и пряностями. Открыв банку с соусом «песто», он увидел плесень. Черт! Но есть рис и креветки, так что можно приготовить паэлью. А как, черт возьми, ее готовят? Сунув нос в поваренную книгу, он обреченно вздохнул. Может, все же заказать ужин? Но Джулз бросила ему вызов, а он не привык уклоняться от вызовов. Значит, паэлья.

— О! Ризотто? — Джулия помешала ложкой в сковородке и понюхала.

— Это паэлья, — поправил ее Макс. — «Песто» испортился.

— Но в буфете стоит новая банка.

— Я вышел из положения.

Джулия еще раз подозрительно понюхала содержимое сковородки.

— Сколько чеснока ты положил?

— Там сказано две головки. Мне показалось, что это много, и я положил одну.

— Зубчик или головку?

Он наморщил лоб.

— А в чем разница?

— Головка — это целая луковица, а зубчики — это дольки внутри.

Он сердито на нее посмотрел.

— Не надо было уходить. И вообще ты еще не попробовала.

— Думаю, что чеснока ты переложил, но я ведь не собираюсь ни с кем целоваться, — сказала она и тут же пожалела о своих словах.

— Это можно устроить. — Он окинул ее с головы до ног таким взглядом, словно раздевал глазами.

— Размечтался, — пробормотала она в ответ и вынула две миски. — Вот — раскладывай, а я займусь вином. Хочешь вина?

— Не возражаю против белого. Красное было бы тяжеловато.

— Ну, не знаю. Красное смягчило бы вкус чеснока.

Он в сердцах бросил ложку в сковородку и вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.

Вот это да. Она хотела всего лишь подшутить над ним. Она ведь знала, что Макс не умеет готовить; а он так старался.

Джулия услышала, как сорвался с места его спортивный автомобиль, и, прикрыв крышкой сковородку, села и стала ждать. Чего ждать? Если он вернется, она попросит у него прощения, а если не вернется… Что тогда? Она лишила девочек отца, а себя — единственного мужчины, которого когда-либо любила. Неужели нельзя было помолчать? О черт. И она даже не может ему позвонить, чтобы извиниться.

Глава пятая

Макс несся на огромной скорости по автостраде, пока немного не остыл и не понял, что ведет себя глупо. Он затормозил у автостоянки и, выключив мотор, с силой ударил руками по рулю. Что, черт побери, он делает? Она же подтрунивала над ним! Ничего трагического. Он забыл, что она всегда любила поддеть его. Он забыл не только это. Забыл, что такое обнимать ее, касаться ее тела, погружаться в нее… Господи! Надо запретить себе об этом думать. Но он хочет ее, хочет обнять, ощутить ее тепло. Он так одинок. Одинок без нее. Неужели он сдастся, откажется от своих чудесных дочек и сбежит из-за этого проклятого чеснока? Нет!

Макс не возвращался.

Джулия сидела у окна, накинув плед, и ждала. Паб уже закрылся, а Макса все не было. А что, если он разбился? В порыве раздражения съехал с дороги и теперь лежит на обочине в канаве с водой.

Сад перерезали полоски света и ослепили ее. Это фары его автомобиля! Хлопнула дверца, зашуршал гравий, и вот он вошел в дом. Она кожей ощутила его молчаливое присутствие.

— Прости, — сказал он.

— Нет, это ты прости, — ответила она, встав ему навстречу. — Я не должна была так вредничать.

— Да это я слишком серьезно все воспринял.

— Нет-нет. Я же знаю, что ты не умеешь готовить, и могла бы тебе помочь, а не бросать одного лишь потому, что ты покритиковал меня.

— Я не критиковал. Я просто спросил. Мне очень жаль, если ты это так восприняла.

Столько извинений? От Макса? Даже не верится.

Она подошла к плите.

— Забудь об этом. Ты ел?

— Я доехал до двадцать пятой автострады, прежде чем пришел в себя.

— Но это же пятьдесят миль!

— Знаю. Но мне нужно было успокоиться. Нелепо, конечно. А ответ на твой вопрос: нет, не ел.

Джулия была готова съесть паэлью, даже если она застрянет у нее в горле.

— Я налью тебе вина?

— Хорошо.

— Красного или белого?

Он иронически улыбнулся.

— Я выпью красного, чтобы сдобрить чеснок.

Она тоже улыбнулась и передала ему бутылку и бокал. Затем сняла крышку со сковородки и сморщилась от запаха, но безропотно разложила паэлью по тарелкам.

Они ели в напряженном молчании, пока наконец Макс не отодвинул свою тарелку в сторону.

— Тяжеловато для меня, — сказал он.

Она положила вилку, улыбнулась ему и соврала:

— Вообще-то я не голодна. Заварить чай?

— Я, пожалуй, довольствуюсь вином, но вот от тостов или чего-нибудь в этом роде не откажусь.

— Сыр и сухое печенье подойдут? А как насчет яблочного пирога?

— Чудесно, но пирог потом, после сыра с печеньем.

Она засмеялась, и вместо злополучной паэльи поставила на стол блюдо, с сыром и печеньем, а яблочный пирог сунула в духовку. Затем налила себе немного вина.

— Прости, я не думал, что ты тоже захочешь.

— Обычно я не пью вина, потому что все еще кормлю девочек, но сегодня… — Она вертела в руке бокал с вином и, встретившись с ним глазами, спросила: — Скажи, почему ты все время злишься? И дело вовсе не в чесноке.

Он резко выдохнул и взъерошил ладонями волосы.

— Не знаю. Наверное, дело в этом месте.

— В коттедже? Но он такой красивый!

— Мне претит сама мысль о том, что ты, моя жена, живешь в доме другого мужчины.

Джулия откинулась на спинку стула и посмотрела на него через стол. Не поторопилась ли она его простить?

— Но мне с детьми здесь хорошо.

— А разве тебе не может быть хорошо в собственном доме?

— Ты имеешь в виду твой дом?

Он вздохнул.

— Нет, твой. Я куплю дом… на твое имя. Я по крайней мере обязан сделать это для тебя, если ты ко мне не вернешься. Пойми, мы говорим о доме для моих детей.

— Я смогу создать дом для твоих детей.

— Да, я вижу — в доме чужого человека, пользуясь его щедростью. Мне это не нравится. Я жить здесь не хочу. Хозяин может вернуться в любой момент.

Джулия задумчиво смотрела на него, потом сказала:

— Наверное, это правильно, что ты хочешь купить дом, потому что Джон приезжает через месяц и мне негде будет жить.

— Ты всегда можешь вернуться ко мне.

— Что? В твою квартиру? Не думаю.

— Мы могли бы купить дом в Лондоне. В Хэмпстеде или Ричмонде[2].

— Или я останусь в Суффолке рядом с друзьями.

— У тебя здесь есть друзья?

У него был такой удивленный вид, что она едва не расхохоталась.

— Конечно, есть. Джейн и Питер. И еще появились другие — с ними я познакомилась в больнице и в группе поддержки близнецов. И еще есть Общество подгузников…

— Общество чего?

— Общество экологически чистых подгузников. А в деревне есть клуб молодых мам.

Макс смотрел на нее так, как будто у нее выросли рога.

— Словом, ты хочешь остаться здесь?

— Да. По крайней мере до тех пор, пока мы не решим, как нам с тобой жить дальше. Макс, я не смогу жить в Лондоне — мне будет там одиноко, тебя почти никогда не бывает дома: не успеешь оглянуться, как ты уже в Нью-Йорке, Токио или Сиднее.

— О'кей. Значит, тебе нужен дом в этой деревне. А здесь что-нибудь продается?

— Макс, я понятия не имею. Я же не искала.

— И что ты намерена делать?

Она опустила голову.

— Не знаю. Пока не решила.

Вернуться к нему? Нет. Но общаться с ним? Да, обязательно, потому что иначе будет нечестно.

— Как там пирог?

— Ой! — Джулия открыла духовку и вытащила пирог — с золотистой корочкой и аппетитно пахнущий яблоками. — Готово.

— Тогда давай его съедим, а про дом подумаем позже.

Черт. Она хочет остаться в Суффолке? С друзьями, которых он совершенно не знает — только слышал о них. Джулия несколько раз встречалась с Джейн в Лондоне, как-то проводила с ней уик-энд, когда они жили в Беркшире. Он вспомнил, как Джулия говорила о том, что Джейн куда-то переехала, но куда, он не знал. Он понятия не имел, какая у Джейн фамилия, и поэтому не мог с ней связаться, когда искал Джулию. И эти люди для нее важнее, чем он? Она этого, правда, не говорила. Просто сказала, что пока хочет остаться в той среде, которая сейчас ее устраивает. Это ему понятно. Он сам как потерянный, поскольку лишен привычного окружения.

— Макс, тебе понравилось?

— Что?

— Пирог тебе понравился?

— А, пирог. — Он взглянул на свою тарелку с почти не тронутым пирогом. — Да, очень вкусно. Спасибо.

— Мне показалось, что ты витаешь где-то в облаках.

Он кисло улыбнулся.

— Наоборот — я здесь, и думаю о том, что будет потом.

— Потом?

— Я о доме.

Она почему-то покраснела и отвернулась.

— Я… в общем, я начну подыскивать себе жилье. — Она не заинтересована в нем — это ясно. С тех пор как он приехал, она не дала ему повода думать по-другому. Не считая одного-единственного поцелуя, Джулз вообще к нему не приближалась… если только случайно. Но почему она покраснела?

— Мы можем поискать в Интернете, — сказала Джулия.

— В Интернете? — обрадовался он.

— Ммм… компьютер в кабинете Джона, и он разрешил мне им пользоваться. Я регулярно получаю от него электронную почту, сообщаю, как идут дела, посылаю фотографии Мэрфи и детей.

Детей? Она посылала Джону Блейку фотографии его детей? Стоп. Надо прекратить думать о Джоне Блейке и заняться более важным делом. В доме есть компьютер с допуском в Интернет. А это означает, что можно проверить свою почту, связаться с коллегами и служащими, а также проследить за финансовыми рынками. Иначе он сойдет сума из-за отсутствия информации.

— Замечательно, — сказал он. — Давай загрузим посудомойку и пойдем посмотрим.

Джулия собрала посуду, сбросила остатки пищи в ведро, а когда повернулась к раковине, то столкнулась с Максом — он оказался рядом со сковородкой в руке. И… уперлась в него грудью. Их глаза встретились. Он поставил сковородку на стол и, не желая отстраняться от мягкой, теплой груди, обнял ее и притянул поближе.

— Макс… — еле слышно выдохнула она.

Но он услышал то, что ему необходимо было услышать: она его хочет. И, не раздумывая, опустил голову, закрыл глаза и поцеловал ее.

Она не должна была позволять ему это…

Не должна. К тому же от нее пахнет чесноком. Она вспомнила, как сказала, что не собирается целоваться.

Но Макс целует ее. И целует так неистово, словно от этого поцелуя зависит его жизнь. Бог с ним, с чесноком, — и вот она уже целует Макса в ответ, ощущает знакомую крепость рук и мускулистых бедер. Он дышал хрипло и прерывисто, терзая губами и языком ее рот. Руки его пролезли ей под джемпер, и ладонь сжала грудь. Она тихо охнула, и этот звук вызвал в нем глубокий стон.

— Джулз, ты мне нужна, — прошептал он. Его губы легонько покусывали ей щеку, а она возбуждалась все больше и больше. Он сводит ее с ума, и знает это. Она же не в состоянии его остановить. Да и как его остановишь, когда он нужен ей не меньше, чем она ему?

Но тут где-то далеко раздался тоненький писк, и она поняла, что плачет одна из девочек. Джулия мгновенно забыла про Макса, куда-то улетучилась страсть. Она прежде всего мать.

— Макс, — сказала она, — дети…

Он со стоном уронил голову ей на плечо.

— Джулз, ради бога, не останавливай меня.

— Дети плачут, — повторила она.

Он с тяжелым вздохом разнял руки. Грудь у него вздымалась, глаза потемнели от возбуждения.

— Иди к детям. — Он отвернулся. — Я тебя подожду.

— Нет, Макс. Я ложусь спать.

— Нет!

— Да! Прости, но… мы с тобой еще не готовы к этому.

Он сердито фыркнул, а она быстро взбежала наверх по лестнице.

— Она не готова, Мэрфи. Что ты об этом думаешь?

Мэрфи застучал по полу хвостом и с обожанием посмотрел на Макса. Макс вздохнул и почесал пса за ухом.

— Да, я с тобой согласен, приятель. Какой вздор! А мне что прикажешь делать? Я с ума сойду.

Он вылил остатки вина из бутылки и угрюмо уставился на бокал. Ему совершенно нечем себя занять, чтобы вытеснить из головы мысли о том, как он укладывает собственную жену в постель и занимается с ней любовью, а она стонет и рыдает от желания и наслаждения. Макс грубо выругался, схватил телевизионный пульт и начал переключать с канала на канал. Ничто его не отвлекло, даже новости. Он уже был готов вышвырнуть телевизор в окно, как в дверях появилась Джулия в пижаме с кошками, пушистом халате и… босая. Какие у нее трогательные пальчики! Ему захотелось поцеловать каждый ноготочек.

— Войти можно?

— Да, можно, — тяжело вздохнул он. — Прости.

Она присела на край стула напротив и внимательно и настороженно его оглядела.

— Я с тобой не очень-то честно себя вела, да? Ты не привык бездельничать и наверняка не знаешь, чем заняться.

— Именно. Что мне остается, кроме как сидеть и думать о том, что я не так сделал?

— Макс, беда в том, что ты ничего не сделал. Ты просто жил так, как привык, а я жила вместе с тобой. Но мне этого недостаточно.

— А мне — достаточно. Мне нравилось работать с тобой вместе…. Ты потрясающе умела все организовать. Такое впечатление, что работа делалась сама собой. Я не понимал этого до тех пор, пока не потерял тебя.

Она плотнее запахнулась в халат.

— Макс, для того чтобы у нас с тобой все получилось, ты должен сократить свое пребывание в офисе. Понял? Для семейной жизни это необходимо.

— Но моему отцу это не мешало. Он работал точно так же, как и я.

— И умер от сердечного приступа в сорок девять лет! Макс, тебя от этого возраста отделяет одиннадцать лет. Твои дочки пойдут всего лишь в среднюю школу. А я останусь вдовой в сорок четыре года. Это перспектива меня не устраивает.

Боже. Одиннадцать лет? Неужели это все, что ему осталось? Неудивительно, что мама нашла другого спутника жизни после смерти отца. Ей сейчас только шестьдесят два, она активна и жизнерадостна. А его ждет участь отца. Вот он приходит на работу и обнаруживает вместо личной секретарши старуху с косой.

— Я же старался для нас, — сказал он, но Джулия покачала головой.

— Нет. Ты старался для себя, потому что был одержим успехом. Но, Макс, есть и другие способы преуспеть.

— Какие, например?

— Быть хорошим отцом своим детям. Получать радость от жизни. Заиметь хобби. Заняться спортом, а не пробежкой по утрам, которая нужна тебе исключительно для того, чтобы забыться.

Черт. От этой женщины хоть что-то укроется? Она посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

— Макс, а почему бы тебе не лечь спать пораньше?

— Лежать, как бревно, в нескольких метрах от тебя? Джулз, прошел целый год…

Ей вдруг пришло в голову… Прошел год, и у него вполне могла появиться другая женщина. И не одна. Хочет ли она знать об этом?

Да.

— У тебя… у тебя были?.. — Она не закончила — не смогла произнести эти слова, но он понял и возмутился:

— Ты что, на самом деле так обо мне думаешь? Джулия, мы женаты. Возможно, я не лучший из мужей, но я серьезно отношусь к брачным узам. С тех пор как встретил тебя, я не дотронулся ни до одной женщины. А когда ты от меня ушла, я и думать не мог о ком-либо еще. Поэтому уж прости, если мне не хочется подниматься наверх и спокойно спать, когда ты на расстоянии вытянутой руки.

У нее запылали щеки, она встала и направилась к двери.

— Прости, я не хотела показаться бесчувственной. Если уж на то пошло, я тоже по тебе скучала.

— Джулз! Джулия, подожди!

Она остановилась у двери, а он подошел сзади и развернул ее лицом к себе.

— Прости. Я сержусь потому, что ты мне необходима. Я мечусь, словно лев в клетке. Это оттого, что я хочу тебя…

С этими словами он прижал ее к груди и опустил голову ей на макушку. Как гулко бьется его сердце, как он напряжен! Но Джулия знала — он ничего не сделает без ее согласия… потому что любит ее.

— Ох, Макс, — вздохнула она и обвила его руками. — Как все трудно.

— Не должно быть трудно. Ты могла бы ко мне вернуться.

— Это мы уже проходили. — Джулия освободилась из его рук. — Я не вернусь… пока у меня не будет конкретных доказательств того, что ты изменился к лучшему. До сих пор таких доказательств нет.

Он стоял и мрачно смотрел на нее, потом сказал:

— О'кей. Давай завтра поедем в Лондон, зайдем в офис, я сделаю несколько звонков и постараюсь уладить свои дела. А потом я бы хотел съездить к маме.

Его мама! Конечно! Джулия скучала по ней. Линда Галлахер — близкий ей человек, и к тому же она поможет уговорить Макса сократить свой рабочий график.

— Ты ей уже сказал о детях?

— Нет. Как я мог? У меня нет телефона.

— Для такого случая ты мог бы воспользоваться домашним телефоном.

— У меня нет ее номера.

— Номер телефона собственной матери надо знать.

— Зачем? — пожал он плечами. — Номер — в записной книжке моего мобильника. Прости, я забыл, что ты его конфисковала.

— Верну, когда пойму, что могу тебе доверять.

Он усмехнулся.

— Лучше держи его у себя. — И, наклонившись, легонько коснулся ее губ. — Иди спать, Джулз. Утром мы решим наши проблемы.

Хорошо бы! — подумала она.

Глава шестая

— Мне бы надо позвонить, — сказал Макс на следующее утро за завтраком. — Прежде всего — Андреа.

— А маме?

— Да, конечно. И ей тоже. Но сначала бизнес.

Джулия принесла из спальни его телефон.

— Кажется, тут несколько пропущенных вызовов.

Он взглянул на дисплей.

— Придется ответить.

— У тебя на это час.

Подхватив девочек, Джулия поднялась с ними наверх, чтобы искупать и одеть.

— Сегодня вы познакомитесь со своей бабушкой, — ворковала она. — Вы ей понравитесь.

Да, внучек бабушка полюбит, а как встретит ее, Джулию, это вопрос. Ведь они не общались больше года, и вполне возможно, что мать Макса больше не питает к невестке теплых чувств. Жаль, если так. Джулии снова стало стыдно.

— Ава, что ты делаешь? — Она поймала дочку, прежде чем та опрокинулась на спину. — Когда ты успела научиться вставать? Ах ты, хитрюга!

Ава засмеялась, ухватилась толстыми пальчиками за край одеяла и опять встала.

— Ну и ну! — удивилась Джулия и тут увидела, что Либби ползет по полу к лестнице. — Либби! — Она с криком кинулась к другой дочке, но ее уже успел подхватить Маке.

— Необходима решетка на лестнице, — сказал он.

— Я купила решетку, но не могу ее приладить. К тому же она недостаточно широкая.

— Я этим займусь, — ответил Макс, подкинув Либби вверх.

Господи! Макс играет с дочкой, они трутся носами и смеются. Может, все-таки надежда у нее есть?

Андреа оказалась сухопарой, деловой и смахивала на аквариумную пиранью. Джулии она сразу понравилась.

Едва бросив взгляд на обоих супругов, Андреа заявила:

— Макс, наконец-то вы похожи на нормального человека. Перерыв был вам необходим.

— Я рехнусь без работы, — ответил он. Андреа повернулась к Джулии:

— Он хорошо себя вел?

— Почти. Если не считать того, что пытался стащить у меня свой телефон.

— Уверена, что он понимает: это не шутки. Я уведу его ненадолго — есть срочные дела.

— Можешь поприсутствовать, — предложил Джулии Макс.

— Нет-нет, — отказалась она, уселась в кресло, устроила детей рядом и огляделась.

Странное ощущение. Это ее прежний офис, где все по-старому, но изменилась она сама.

— Ой, простите, мне нужна Андреа. — В комнату заглянул мужчина.

Джулия улыбнулась знакомому лицу.

— Привет, Стивен.

— Джулия?

— Да, это я.

— Как поживаете? Я думал… — Стивен, явно в замешательстве, не договорил.

— Замечательно, но у меня были другие дела.

Стивен посмотрел на малышек и засмеялся.

— Понимаю. Здорово. А я и не знал…

Джулия не собиралась обсуждать личную жизнь Макса с его служащим, даже если этот служащий — правая рука Макса и раньше у нее с ним были дружеские отношения.

— А как обстоят дела у Ясимото? — поинтересовалась она.

— Вы ведь знаете, что Макс продает ему компанию обратно.

— Что? — поразилась Джулия.

— Я сам с трудом этому верю. Сначала Макс из кожи вон лез, чтобы заполучить эту компанию, а теперь отдает ее. И в лучшем состоянии, чем когда покупал, так что Ясимото повезло. А вот Макса я не могу понять. Я думал, вы в курсе.

— Нет, мы с Максом теперь не обсуждаем дела.

— И правильно. Дома не стоит говорить о работе. Наверное, рождение детей все изменило. А вы знаете, у нас тоже ребенок — мальчик.

— Нет, я не знала, — улыбнулась Джулия. — Поздравляю.

— Спасибо. Пойду к Максу — там уже начали совещаться.

Стивен ушел, оставив Джулию совершенно растерянной. Когда же Макс принял решение продать Ясимото компанию? Вчера? Сегодня? Или раньше? Ей необходимо точно знать. Вполне возможно, что уже давно, и сейчас просто следует задуманному плану, а ее предложение сократить свою деятельность ни при чем. Не хочется так думать. Ладно, она узнает это позже, а пока что у нее другие заботы и волнения: вскоре она снова увидит свекровь. Что ее ждет?

Волновалась она зря.

Линда Галлахер, едва взглянув на девочек, залилась слезами.

— Джулия, моя милая! Господи! — И, не говоря больше ничего, крепко обняла ее.

У Джулии глаза тоже были на мокром месте, а Линда охала и ахала, кричала на Макса, обнимала его.

— Пойдем в дом. Ричард! Посмотри — Макс привез Джулию и… — Линда опять начала плакать.

Ричард, муж Линды, улыбнулся и поцеловал Джулию в щеку.

— Рад вас видеть. А вы не теряли времени даром.

— Да уж, — усмехнулась она. — Простите, что мы нагрянули без предупреждения. Сегодня вообще день неожиданностей.

И для нее тоже. Потому что она узнала, что Макс решил продать компанию Ясимото, только сегодня утром. Значит, он готов к большим переменам.

Макс тем временем взял детей на руки и понес в дом, а Линда, вытирая слезы, суетилась рядом. Ричард помог Джулии вынуть из машины детские креслица.

— Так замечательно снова увидеть и тебя и Макса. Подумать только: Макс — отец.

— Мы сами не ожидали, что это произойдет.

Да, чудеса случаются, несмотря на ее медицинские проблемы. И сейчас у нее два чуда. Даже три, если Макс изменится так, как она предполагает.

Когда Джулия следом за Ричардом вошла в гостиную, то увидела следующую картину: Линда сидела на ковре с внучками, Либби карабкалась по бабушке, а Ава деловито ползла к цветку в напольной вазе.

— Ну нет, юная леди; — Джулия успела отцепить маленькие пальчики от ножек изящной подставки красного дерева, прежде чем Ава опрокинула и подставку, и вазу на себя. — Шагай к бабушке.

Держась за материнские руки, девочка, пошатываясь, пересекла комнату.

— Она рано пойдет, — глядя на внучку, заключила Линда. — Как Макс. Он носился словно метеор. — Как ты с ними справляешься?

У Джулии вырвался усталый смех.

— Сама не знаю. Особенно трудно днем. Мне казалось, что после кесарева сечения ничего хуже быть не может, но…

— У тебя было кесарево?..

На лице Макса отразился ужас, и до Джулии только сейчас дошло: она ему про это не сказала.

— Да, — тихо ответила она. — Из-за спаек врачи не решились позволить мне рожать самой, особенно в тридцать три недели.

Лицо Макса сделалось пепельно-серым.

— Послушай, все в порядке, все здоровы. — Джулия была поражена его реакцией.

— И ты мне ничего не сообщила! — мягко заметила Линда. — Я бы приехала и помогла тебе.

— И рассказали бы Максу?

Линда закусила губу:

— Прости — это уже не мое дело.

— Дело не в вас, это у нас были проблемы, — торопливо произнесла Джулия.

— Проблемы возникли у тебя, а я был слишком погружен в свою жизнь, чтобы заметить это, — сказал Макс, и Джулия снова поразилась его честности. — Джулз вчера напомнила мне, что меня отделяет лишь одиннадцать лет от возраста отца, в котором он умер. И я не хочу повторить его путь.

У Линды глаза снова наполнились слезами.

— Твой отец был хорошим человеком, но не знал меры в работе. И я очень волновалась за тебя. Я рада, что ты одумался.

— Будем надеяться, — сказала Джулия себе под нос. — Линда, мне нужно подогреть девочкам еду. Им уже пора есть, и они вот-вот начнут кричать.

— Конечно-конечно. Пойдем на кухню, а за детьми присмотрят мужчины.

На кухне Линда включила чайник, поставила в микроволновку детское питание, затем повернулась к Джулии и обняла ее.

— Я так по тебе скучала. Понимаю, ты не могла мне позвонить, но я очень скучала.

— И я тоже скучала, — с комком в горле ответила Джулия.

— Я могу тебя кое о чем спросить? Почему ты не сказала Максу о том, что беременна? Это из-за Дебби?

Джулию охватило предчувствие беды.

— Дебби? Кто такая Дебби?

Линда смутилась и… удивилась.

— Разве Макс тебе не рассказывал? Джулия отрицательно покачала головой.

— Я не знаю никакой Дебби. Кто она? Неужели у него связь?..

— Нет! Ничего подобного. О боже! — Линда закрыла рот рукой. — Ой, мне не следовало говорить. Это не мое дело. Спроси Макса. Господи! В голове не укладывается… Как он мог тебе не сказать…

— Это имеет отношение к его нежеланию заводить детей? — Джулия испытующе смотрела на Линду.

— Прости, дорогая. Спроси Макса сама, а я умолкаю. — Линда взяла в руки баночки с детским питанием и с трудом улыбнулась. — Пойдем кормить девочек. Вот уж не думала, что стану когда-нибудь бабушкой, и потому не хочу терять ни одной минуты.

— Бедняга Мэрфи. Мы тебя бросили, приятель?

Макс ерошил псу шерсть и гладил его, а Мэрфи, привалившись к Максу, стучал хвостом.

— Он просто хочет есть, — заметила Джулия. Макс рассмеялся и достал собачью миску, при виде которой Мэрфи застучал хвостом еще сильнее.

— Проголодался? Мне его покормить?

— Лучше сначала выведи погулять, а я пока что искупаю девочек.

— Сама справишься?

— Справлюсь-справлюсь. Иди.

Сгущались сумерки, и Макс пробежал с Мэрфи только до реки, а когда вернулся в дом, то было совсем темно. Джулия на кухне кормила девочек детским питанием.

— Чай? — предложил Макс, зная, что потом она будет кормить их грудью.

Она с улыбкой кивнула и устроилась с детьми на кушетке. Мэрфи, получив свою порцию еды, с грохотом гонял пустую миску по плиточному полу.

Макс сидел со своей чашкой чая за столом, смотрел на жену и дочек, и думал о том, какая у него сложная… и полноценная жизнь. Счастливая семья… Как долго это продлится? Он очень постарался — уступил Ясимото сделку века. Но это всего лишь верхушка айсберга, еще есть много инвестиций, которые необходимо пересмотреть, а другим уделить самое пристальное внимание. Сегодня утром уже пришлось спасать положение на фирме. Все обошлось, но как созданная им компания будет дальше функционировать без него?

— Ты голодна? — спросил он Джулию.

— Умираю от голода. Почему ты спрашиваешь? Что ты задумал?

Он усмехнулся.

— Ничего, связанного с чесноком. Я просто подумал: а не привезти ли снова что-нибудь из паба?

— Было бы здорово. Там замечательно готовят тарталетки с моцареллой и базиликом. И еще пудинг с густой карамелью.

Пока Макс ездил в паб за ужином, Джулия разожгла огонь в камине. К его возвращению дрова весело потрескивали, а стол был Накрыт.

— Я подумала, что мы сначала могли бы поиграть в шахматы или посмотреть детские DVD.

Он согласно кивнул, но она заметила, что улыбка исчезла с его лица, как и в тот первый раз, когда они смотрели фильм. Почему?

— Я купил розового вина. Хочешь?

— Чудесно. Спасибо.

Просмотр DVD она решила отложить.

Макс передал ей судки под металлическими крышками, откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

Джулия наслаждалась едой, и Макс уж было подумал, что просмотра DVD он избежал.

— Ужин потрясающий. Спасибо, Макс.

Он улыбнулся. Какая она сегодня красивая! Волосы распущены по плечам, взгляд теплый и ласковый. Вот если бы… Нет. Пока нет. Но если бы он мог склонить ее к близости, то, возможно, убедил бы вернуться к нему.

— Я рад, что тебе понравилась еда, — сказал он. — Может, теперь сыграем партию в шахматы?

Она лукаво улыбнулась.

— О'кей. Если не боишься проиграть. Я помню все твои хитроумные комбинации.

— Я хитрее тебя.

— Посмотрим, кто победит. — Джулия показала ему язык.

Макс был на шаг от выигрыша, но тут Мэрфи, которому надоела роль зрителя, вдруг встал, обошел вокруг стола и, взмахнув хвостом, смел все фигуры с доски.

— Ой, какое невезение! — с озорной улыбкой воскликнула Джулия. — Придется начинать сначала.

— Не нужно. Я помню все ходы. — Макс стал расставлять фигуры на прежние места.

— Твой конь здесь не стоял.

— Нет, стоял.

— Да нет же. Он был вот здесь. А твой слон — там.

— Ерунда. Как мог слон стоять там? Джулз, сдавайся. — Макс откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Ты проиграла.

— Ничего подобного.

— Раньше ты никогда не обманывала.

— Я не обманываю — просто хочу разрядить атмосферу.

Он сглотнул слюну — в горле пересохло.

— А что не так?

— Не знаю, но стоит мне упомянуть DVD, как ты странно себя ведешь. Почему ты не хочешь посмотреть, как дети выглядели при рождении?

— Я хочу, — соврал он.

Джулия встала, убрала шахматы и вставила диск в плеер.

— Хорошо, — сказала она. — Вот смотри: дети в роддоме.

Макс крепко сжал левой рукой бокал с вином, а Джулия неожиданно взяла его за правую руку и прижалась к нему.

— Это Ава, — объясняла Джулия. — Она родилась первой и хотя была меньше, чем Либби, но сейчас весит больше. А это Либби, У нее были сложности с дыханием, и… несколько дней мы думали, что она не выживет.

Пальцы Джулии впились ему в руку, и он понял, что этот просмотр нелегок и для нее.

— Они такие крошечные, — с трудом выдавил он.

— Близнецы всегда очень маленькие — у них ведь меньше места для того, чтобы расти. Но к моменту родов моя матка не смогла больше растягиваться из-за спаек, и пришлось сделать кесарево сечение.

— Какой ужас.

Макс изменился в лице. Почему, о господи, она ничего ему не сообщила? Хотя какой от него прок?

— Да, было тяжело. И я очень боялась. Едва тебе не позвонила.

— Я бы приехал, — хрипло произнес он.

— Да? Приехал бы?

Она посмотрела на него, а он отвернулся и повторил — правда, не очень-то убедительно:

— Да, приехал бы.

— Макс, я могу тебя кое о чем спросить?

Сердце у него упало.

— Конечно.

— Кто такая Дебби?

Вино перелилось через край бокала прямо ему на руку и расплескалось по дивану. Он вскочил и стал салфеткой промокать пятно. Джулия забрала у него салфетку и усадила обратно на диван около себя.

— Макс, давай поговорим. Кто она? Почему твоя мама так удивилась, когда поняла, что я никогда не слышала о Дебби?

Макс, не мигая, смотрел на нее, тяжело дыша. Но он обязан ей сказать… он давно должен был это сделать.

— Дебби была моей девушкой, — наконец произнес он чужим голосом. — Она ждала ребенка, и у нее был тяжелый токсикоз. Ей сделали кесарево сечение, но она не выжила. И ребенок не выжил. Мой сын. Он прожил пятнадцать часов и семь минут. Родился преждевременно, через двадцать шесть недель. Вот почему, когда ты стала показывать мне DVD… — Он стиснул зубы, сдерживая слезы.

Джулия молчала, молчала очень долго, а потом дрожащим голосом спросила:

— У него было имя? У твоего мальчика?

Он хотел ответить, но слова не шли. Наконец нашел силы тихо сказать:

— Да. Я назвал его Максом. В честь отца.

— Господи, Макс…

Глаза у Джулии наполнились слезами, и она зажала рот рукой, подавляя рыдания. Она плачет по Дебби и их сыну, которому суждено было прожить всего несколько часов! Макс не мог на это смотреть.

Горе настолько цепко держало его и не отпускало, что он был не в силах наблюдать, как рождаются его дочки. Боялся, что сердце у него разорвется, если он заставит себя досмотреть фильм до конца.

Он почувствовал, как Джулия утирает ему лицо, мокрое от слез.

— Макс, успокойся, — прошептала она. — Все хорошо.

И он поверил ей. Впервые за пятнадцать лет не стал сдерживать слезы, и они потекли у него по щекам.

Глава седьмая

На следующее утро Макс проспал до девяти часов. Джулия не помнила, когда он спал так долго.

В восемь она тихонько вошла к нему в комнату и увидела, что Макс лежит ничком и размеренно дышит. Как всегда, он спал голым, одеяло наполовину сползло, но в комнате было тепло, и она не стала его укрывать. Но как же ей хотелось забраться к нему в постель и обнять его! А вместо этого она на цыпочках вышла из комнаты, спустилась вниз и включила стиральную машину. Мэрфи принес ей свой мяч на веревке, приглашая поиграть, и она вышла с псом в сад, но вскоре вернулась в дом — нельзя оставлять девочек одних даже в манеже, они такие резвые.

Под негромкую музыку, доносившуюся из радиоприемника, Джулия складывала выстиранное накануне и высушенное над плитой белье, потом сварила себе кофе. Услыхав скрип половиц наверху, она вздохнула с облегчением — с Максом все в порядке, он проснулся.

Прошлым вечером они проговорили не один час. Он рассказал ей, как познакомился с Дебби, как они радовались, узнав, что она беременна. Рассказал про рождение Макса и про то, что мальчик умер у него на руках. И тогда Макс поклялся никогда не подвергать ни одну женщину подобному риску.

— Выходит, ты изначально не был против детей?

— Нет. Я бы их полюбил. Как сейчас девочек. Они — самые замечательные на свете. Просто не верится, что они у нас есть. Но я не знаю, как бы повел себя во время твоей беременности.

— А что бы ты сделал, если бы я тебе сказала?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Не знаю, как вынес бы недели ожидания, опасаясь за твою жизнь. Видеть, как ты страдаешь, и страшиться того, что может случиться… Наверное, я не выдержал бы.

— А если у нас появится еще ребенок?

В глазах Макса промелькнула боль.

— Право, не знаю. Лучше не рисковать. Нам и так повезло — у нас есть девочки. Давай не будем забегать вперед.

Об этом пока рано говорить. Джулии самой не очень-то хотелось повторить свой опыт, да и врачи не советовали ей опять забеременеть. Но в любом случае, пока их с Максом отношения не станут прочными, рисковать она не решится. Одно знает точно — она не позволит ему отмалчиваться и замыкаться, как бы тяжело ему ни было вспоминать о Дебби и сыне. А девочки узнают когда-нибудь о старшем брате. От таких мыслей снова навернулись слезы, но она поскорее вытерла глаза.

— Джулз, тебе плохо?

— Прости. Я подумала о том, как мы скажем об этом девочкам, когда они подрастут, о том, что у них был братик…

У него вырвался сдавленный вздох.

— Все в свое время.

Макс опустился на корточки перед манежем, где девочки сосредоточенно жевали кубики.

— У них зубы режутся, — с удивлением произнес он.

— Да. И это будет происходить еще не одну неделю. А скоро они начнут вылезать из манежа.

— Придется использовать наручники, — засмеялся он.

Впервые за долгие годы она услышала его непринужденный смех. Но смех внезапно затих, он замер, и казалось, что не дышит. На шее у него бешено пульсировала жилка, и ей даже слышался гулкий стук его сердца. Он был словно в трансе. Наконец у него вырвался вздох, и он отвернулся.

Джулия приготовила чай, положила хлеб в тостер. И все это время у нее из головы не выходили его смех и его слезы. Неужели у них все получится? Надо надеяться. Она всегда чувствовала, что он держит душу на замке. Как же ей хочется узнать другого Макса!

— Что мы будем делать сегодня? — спросила она.

— А какая погода?

— Солнечно, но ветер холодный.

— Может, съездить в магазин за решеткой на лестницу?

— Это мысль. И девочкам нужно купить кое-какую одежду. Они так быстро растут.

— Значит, по магазинам?

Джулия с удивлением посмотрела на Макса. Неужели предложение шопинга исходит от него? Раньше он никогда этим не занимался. Ну, разве что если дело касалось костюмов и рубашек, которые покупались на заказ, а менее важные предметы туалета обычно покупала ему она, улучив момент во время переговоров, когда не требовалось ее присутствие.

— Давай поедем в Лейксайд, — сказала она. — Там полно магазинов, и девочкам будет где укрыться от ветра.

Макс и не предполагал, что существует такое множество магазинов, в которых продаются одинаковые вещи. А сколько народу там толпится…

Они нашли решетку на лестницу, а также накупили массу детской одежды, подгузников и игрушек. Максу пришлось несколько раз загружать покупки в машину. В магазине оказалась детская комната, где можно было покормить и переодеть детей. Вдруг он заметил, что Джулия посматривает на витрину с женской одеждой.

— Когда в последний раз ты покупала себе что-нибудь новое? — спросил он.

— Помимо джинсов и свитеров? Не помню, — грустно усмехнулась она. — Но другая одежда мне не нужна.

— Нет, нужна. Очень даже нужна.

— Зачем?

— Ну, когда мы с тобой пойдем пообедать, например.

— Что? С детьми?

— Да нет. Вот когда мы найдем няню…

— Я не знаю, где ее искать. Единственный человек, кто может посидеть с детьми, — это Джейн, но она не захочет приезжать сюда вечером. Обычно, когда мне надо куда-то пойти, я отвожу девочек к ней домой.

— А моя мама?

— Она же в Лондоне.

— Она приехала бы.

— Для того, чтобы ты повел меня в ресторан? Это слишком.

— Мы могли бы остаться в Лондоне.

По лицу Джулии Макс понял, что ей это не подходит.

— Прости. Я забегаю вперед, но… почему все-таки не купить красивое платье? Ну, если не хочешь платье, то купи блузку или новые брюки. Их и дома можно носить, если захочешь.

— Я не захочу, — вырвалось у нее.

Он непонимающе смотрел на Джулию, а она на него. И тут до него дошло: она считает, что он критикует ее внешний вид!

— Джулз, не обижайся. Я просто подумал… вдруг тебе захочется что-то красивое, модное… Ладно. Забудь. Прости меня.

И, не дожидаясь ответа, он вышел из магазина.

Неужели она его неправильно поняла? А ведь ей ужасно хочется купить новую одежду, модную, подчеркивающую ее теперешнюю округлившуюся фигуру. Она хочет ощутить себя женщиной, а не молочной фермой.

И белье хочется купить… Изысканное и сексуальное.

Ради Макса? Почему нет? Не любоваться же ему на ее лифчик кормящей матери.

Да. Она купит привлекательную блузку и брюки хорошего покроя — старые брюки на нее больше не лезут. Прошло то время, когда она была худой, как спичка. А теперь у нее появились формы, чего никогда раньше не было. И эти формы она хочет подчеркнуть.

Толкая перед собой детскую коляску, Джулия побежала следом за Максом.

— Макс! Макс, подожди, пожалуйста!

Он остановился, и она его догнала.

— Прости. Я не так тебя поняла… Ты прав. Я хочу купить что-нибудь новое. Мне действительно это нужно. Подождешь меня?

— Подожду, если ты покажешь, как ты все примеряешь.

— Вообще-то я имела в виду белье.

Глаза у него загорелись.

— Это даже лучше.

Краска залила ей лицо.

— Ты же не станешь…

— Согласен: не в магазине, а позже.

Она закашлялась.

— Забудем про белье.

Он скорчил недовольную гримасу.

— А что еще купишь?

— Ну… блузки, брюки. Это не займет много времени.

Он фыркнул.

— Я не настолько наивен. Давай так: ты оставляешь детей со мной, и у тебя будет часок-другой на покупки. Когда все купишь, то позвони — я подойду и оплачу.

— Ты не должен платить! — с жаром возразила Джулия.

Макс удивленно сдвинул брови.

— Джулз, ты моя жена, — твердо заявил он. — Я буду счастлив оплатить твои покупки. Я уже заплатил несколько сотен тысяч фунтов за то, чтобы провести с тобой время, так что блузка и пара брюк не опустошат мой кошелек.

Господи! Она вспомнила о сделке с Ясимото.

— Извини. Я не хотела…

— Джулз, прекрати извиняться. Я счастлив, так как принял верное решение. Чуть меньше прибыли — и все. Где мой телефон?

Она порылась в сумке, нашла телефон и отдала ему.

— Я быстро. Только не отходи от девочек.

Макс сидел на корточках перед коляской и пытался занять дочек.

— Интересно, девочки, сколько времени ей понадобится? Она сказала, что долго не задержится.

Ава протянула к нему ручку и произнесла:

— Па-па.

У Макса глаза наполнились слезами.

— Ах ты, умница моя. — Он испуганно обернулся — люди могут заметить, что у него глаза на мокром месте. Но тут Ава сказала «мама», и он понял, что девочка просто лепечет.

Макс выпрямился и огляделся. Чем бы занять детей? Ага — вон там книжный магазин. И он направился туда. Сейчас купит книжки-раскладушки, которые можно жевать, рвать и бросать. И вдруг взгляд у него упал на кулинарные книги. Вот то, что ему нужно. Он приготовит еду для Джулии. Надо только найти простые и понятные рецепты. Продукты он купит на обратном пути в супермаркете. Джулз любит рыбу. Свежий тунец? Он пролистал несколько кулинарных книг и нашел рецепты приготовления тунца. Так! Готовка займет несколько минут. Положить на горячую сковородку, и все. Прекрасно. А с рыбой подать салат и молодую картошку.

Макс купил книгу и полез за телефоном. Номер Джулии был занят. Черт. Наверное, она сама ему звонит. Ладно, секунду можно подождать. Он хотел было сунуть телефон в карман, когда раздался звонок.

— Ты разговаривал! — Голос Джулии звучал сердито.

— Это ты разговаривала, а я пытался позвонить тебе. Девочкам надоело сидеть в коляске.

— Ой, прости. Я уже освободилась.

Джулия ждала с покупками около магазина.

— Ну, что ты купила? — спросил он.

По дороге домой Макс остановился у супермаркета. Джулия с детьми ждала его в машине, а он бегом кинулся в магазин и через пять минут вернулся с пластиковым пакетом в руке.

— Что это? — поинтересовалась Джулия.

— Ужин. Я приготовлю тебе ужин, — заулыбался он.

— Да ну? — Джулии показалось, что она уже чувствует запах чеснока. Что ее ждет на этот раз?

— Не беспокойся — чеснока не будет, — пообещал он, словно читая ее мысли.

— Но все-таки: что ты собираешься готовить?

— Секрет. Тебе остается надеть красивый наряд и получать удовольствие.

И вот она стоит в спальне после душа с легким макияжем на лице — впервые за много месяцев — и рассматривает свои покупки. Что надеть? Кружевной топ? Или шелковую блузку с маленьким воротничком и тонкой вышивкой? Она остановилась на кружевном топе и гарнитуре белья в тон. Новые брюки сидели на ней замечательно. Джулия придирчиво оглядела себя в зеркало и осталась довольна — она элегантна, женственна и… красива. Надев туфли на высоких каблуках, Джулия спустилась вниз.

Макс сидел за столом и листал журнал. Он поднял голову и от неожиданности приоткрыл рот.

— Вот это да! — вырвалось у него. Он встал, отложил журнал и подошел к ней.

Она медленно повернулась, чтобы он получше ее разглядел, и встретилась с его горящими голубыми глазами. Как можно называть голубой цвет холодным? Только не голубизну глаз Макса.

— Подходит? — спросила она.

— Подходит, — с улыбкой ответил он. Его голос прозвучал взволнованно и немного хрипло. Так обычно бывало, когда он возбуждался. И эта чувственная хрипотца ее тоже возбудила. Он стоял, обжигая ее взглядом, потом выдвинул ей стул.

— Прошу, мадам.

— Благодарю.

Она улыбнулась ему и рассмеялась, когда Макс, театрально взмахнув рукой, положил ей на колени салфетку. Подойдя к плите, он раскалил сковородку и положил на нее два темных стейка. Джулия уловила рыбный запах. Тунец? Сбоку на плите она увидела приготовленные тарелки и миску с молодой картошкой. Макс разложил по тарелкам картофель, сдобрил маслом и нарезанным луком, потом выложил поджаренные стейки тунца и ловко поставил тарелку перед Джулией.

— Салат, мадам? — с игривой улыбкой спросил он.

— Спасибо.

Погасив верхний свет, Макс зажег на столе свечи.

— Заметь — никакого чеснока.

— Чили?

— Приправа незначительна: сладкий соус чили и маринад с соком лайма.

Тунец получился на славу, и Джулия ела с удовольствием. И с не меньшим удовольствием попробовала розовое, в меру охлажденное вино. Затем последовал десерт: шоколадные формочки со свежей клубникой и темное каберне.

— Ух, Макс, это было грандиозно, — сказала Джулия, отодвигая розетку.

А он слегка покраснел и самодовольно усмехнулся.

— Спасибо, но я всего лишь следовал рецептам.

— Нет, не только. Ты очень постарался и приготовил чудесный ужин. Это тебе спасибо.

— Я рад, — улыбнулся он. И от его улыбки у нее внутри все замерло. — Кофе будем пить в гостиной?

— Да, конечно.

Она прошла в гостиную — Мэрфи следом за ней и подбросила дров в камин, потом устроилась на диване, ожидая Макса. Мэрфи обнюхал стол, за что получил пинок ногой. Джулия посмотрела на вазочку, которая так заинтересовала пса. Трюфели? Она попробовал конфетку, и тут появился Макс с кофейным подносом и косточкой для Мэрфи.

— Я подумал, что это отвлечет его от шоколада.

Макс сел рядом с Джулией и передал ей чашечку кофе, а потом положил ей в рот трюфель.

— Как вкусно!

Он с улыбкой откинулся на спинку дивана и провел пальцем по ее щеке.

— Ты сегодня утром потрясающе выглядела, а сейчас…

Палец Макса переместился на вырез блузки, прогулялся по выемке на груди.

— Макс… — У нее перехватило дыхание.

Он убрал руку и потянулся к своей чашке кофе. Джулия взяла еще трюфель, а он сказал:

— Теперь моя очередь. — И открыл рот.

Она аккуратно положила шоколадку ему между зубов. Губы Макса облизали ей кончики пальцев. Джулия подняла голову и посмотрела ему в глаза, жаркие и манящие. Желание, подобно раскаленной лаве, нахлынуло на нее. Он взял ее руку и положил себе на грудь. Она слышала, как бьется его сердце, ощущала, как напряглись мускулы. Она хочет его. Сейчас. Сегодня ночью.

— Макс… — прошептала Джулия.

Он не сводил взгляда с ее рта, и глаза у него покрылись поволокой, на шее пульсировала жилка.

— Отнеси меня в постель, — попросила она.

Глава восьмая

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

Макс резко выдохнул, на секунду прикрыл глаза, затем открыл и уже не сводил с нее взгляда. Медленно встав, он протянул руки и поднял Джулию на ноги. Они стояли, глядя друг другу в глаза.

— Ты вовсе не должна…

— Я знаю.

— Нужно все отсюда убрать и вывести погулять собаку.

— Я сама это сделаю.

— Нет. Мы вместе это сделаем — будет быстрее. Макс поставил посуду на поднос и унес на кухню, потом вывел во двор Мэрфи, а Джулия тем временем убрала еду в холодильник, оставив только вазочку с трюфелями. Когда Макс вернулся, прогуляв пса, то первым делом взял вазочку и посмотрел на Джулию. Она тотчас перенеслась в другое время и в другое место — в их лондонскую квартиру: Макс приносил шоколад в спальню, и в постели во время любовной ночи вкладывал ей в рот по конфетке. Вкус тех шоколадных конфет до сих пор у нее во рту.

— Не смотри на меня так, — сказал он, — иначе я за себя не ручаюсь.

От него волнами исходило возбуждение и передавалось ей. Она тоже не может больше ждать! Погасив свет, Джулия вышла из кухни.

— В твоей комнате или в моей? — услышала она за спиной его голос.

— В моей.

В спальне Джулия зажгла лампу, но Макс появился с подсвечником и, поставив его на комод вместе с вазочкой с трюфелями, погасил свет. Хорошо, что он это сделал, промелькнуло в голове у Джулии, — он не видел ее обнаженной с рождения девочек, а ведь у нее увеличилась грудь, на животе появился шрам, да и вес она набрала, так что лучше предстать перед Максом в полумраке.

Но он, кажется, не торопился раздеть ее. Запустив пальцы ей в волосы, он приблизил ее лицо к своему и коснулся губ. Легкое, как перышко, прикосновение, раздразнило желание, и у нее вырвался стон.

«Макс, целуй меня», — молча молила она, а он, словно услыхав, провел языком по ее губам, побуждая открыть рот. Ее не нужно побуждать — губы сами разомкнулись, он впился в них жадным поцелуем. Поцелуй был такой долгий, что они оба едва не задохнулись.

Он поднял голову. В его сияющих глазах отражался блеск свечи.

— Джулз, я хочу тебя, — прохрипел он.

— Я тоже. Макс, пожалуйста… сейчас.

Он сорвал с себя рубашку, брюки, носки, одним движением отбросил ботинки. Трикотажные трусы-боксеры натянулись у него на бедрах, и она поняла, что он сдерживается с огромным трудом. Во рту у нее пересохло, по телу пробежала дрожь, и не было сил двигаться. Руки Макса, нежные, осторожные, сняли с нее кружевной топ, а когда его глаза переместились на вышитый лифчик «пуш-ап», он замер.

— Слава богу, что я не увидел этого в магазине, — вырвалось у него.

Она засмеялась.

— Тебя ждет еще кое-что.

Он рывком расстегнул молнию на ее брюках, и она втянула живот — горячая ладонь Макса буквально обожгла ее. Он спустил с нее брюки и провел пальцем по кружевным шортикам-стрингам.

— А это что за чудо?

— Я знала, что тебе понравится…

— Ты меня убиваешь, — прошептал он и прижался к ней. — Джулз, я сейчас умру. Я не могу больше терпеть… — Глаза у него горели, он тяжело дышал.

Подняв на руки, он уложил ее на постель и улегся рядом, не сводя глаз с ее лица. Костяшками пальцев дотронулся до края лифчика, потом — до ложбинки и, осторожно обхватив ладонью грудь, потер сосок.

— Я каждый день видел, как дети тебя сосут, — пробормотал он. — Я хочу ощутить твой вкус…

И Джулия тоже хотела. Безумно хотела, чтобы он сдавил губами сосок. Она расстегнула застежку на лифчике — неужели предвкушала этот момент, когда покупала лифчик с замочком спереди? — а Макс быстро просунул руки внутрь чашечек, опустил голову и припал губами к теплой коже. У нее из соска закапало молоко, и он поймал языком несколько капелек. Когда он сомкнул губы вокруг соска, Джулия едва не задохнулась от прострелившего ее жгучего желания. В нее словно вонзилась острая стрела. Макс приподнял голову и посмотрел на нее потемневшими от страсти глазами. Они долго не могли пошевелиться. Но вот он, охнув, снял с нее кружевные стринги, стянул с себя боксеры, и мускулистые бедра крепко прижали ее. Он шептал ее имя, и она ощущала, как он растворяется в ней. Их накрыла волна наслаждения, чувственный восторг пронзил еенасквозь, и Макс ртом заглушил не только ее крик, но и собственный дикий вопль.

Когда он скатился с нее, их тела долго не могли разъединиться, сердца бешено колотились. Открыв глаза, Джулия увидела, что Макс, не отрываясь, смотрит на нее и у него на ресницах блестят слезы.

— Я люблю тебя, — прошептал он и положил ее голову себе на грудь, а его руки медленно и ритмично гладили ее по спине, пока она не заснула в его объятиях.

Как же ему ее не хватало! И какое блаженство обнимать ее. А что будет, когда она проснется? Она его оттолкнет? Станет сожалеть о происшедшем? Только не это.

Джулия пошевелилась, открыла глаза и улыбнулась. Макс вздохнул с облегчением. Слава богу!

— Привет.

— Привет, — ответил он и поцеловал ее в губы. — Все хорошо?

— Да. А как ты?

— Очень хорошо.

— У меня нога онемела.

— А у меня затекла рука.

Джулия засмеялась.

— Давай на счет три.

Закряхтев, он вытащил из-под нее руку и тоже засмеялся.

Они лежали на одной подушке, сплетя пальцы.

— Макс…

— Да?

— Я тебя люблю.

Забыв про руку, которую кололо иголками, он повернулся к Джулии и с нежностью поцеловал.

— Я тоже тебя люблю.

Крепко обхватив ее и прижав к себе, Макс погрузился в сон.

* * *

Ее разбудили девочки. Джулия перевернулась на спину и открыла глаза. Из детской слышался их щебет и голос Макса. Она встала и поморщилась — тело, отвыкшее от любовных утех, побаливало. Натянув халат, она поспешила к детям.

— Здравствуйте, мои милые, — сказала она, войдя в детскую, и девочки заулыбались ей из своих кроваток.

— И я тоже включен в эту категорию? — спросил Макс.

На нем, кроме трусов-боксеров, ничего не было. До чего же он сексуально выглядит, подумала Джулия.

— Возможно, ты тоже включен, — усмехнулась она. — Они давно проснулись?

— Всего несколько минут. Я сменил подгузники и напоил их соком из бутылочки, но им, по-моему, нужна мама с чем-то более питательным.

— Они это получат. Пойдем-ка, малышки. Спустимся вниз и поздороваемся с Мэрфи, да?

Джулия вручила Аву Максу, а сама взяла на руки Либби. На кухне Мэрфи при виде всей компании радостно замахал хвостом — он ждал завтрака. Вдруг Либби, которую Джулия передала Максу, отчетливо произнесла:

— Па-па.

Джулия и Макс застыли.

— Мне это послышалось? — спросила Джулия.

— Значит, и мне тоже, — засмеялся Макс. — Вчера мне показалось, что Ава сказала «папа».

— Па-па! — громко прощебетала Ава, перегнувшись через край манежа и улыбаясь во весь рот.

У Джулии глаза наполнились слезами.

— Они назвали тебя папой, — прошептала она, стараясь не расплакаться.

Макс весь светился от счастья.

Завтрак был закончен, девочки умыты и переодеты. Макс гнал от себя мысли о том, что еще несколько часов он не сможет лечь с Джулией в постель. А может, все-таки удастся? Когда девочки будут спать днем…

— А что, если заняться покупкой дома? — спросил он, чтобы сладострастные мысли не лезли в голову.

— Давай. Я сейчас принесу сюда компьютер.

Она ушла и вернулась с лэптопом. Это ноутбук Джона Блейка? Нет, не надо начинать опять, забудь про обиду, приказал себе Макс. Помни — Джон Блейк приютил твою семью.

Джулия уселась на кушетке с лэптопом.

— Включай в сеть. — И ввела пароль. — Здесь перечень крупной собственности. Что скажешь?

— Я не стал бы ограничиваться ценой. Просмотрим все предложения, начиная с самых дорогих.

— Да?

— Да. Почему нет? Ты что, хочешь жить в дыре?

— Нет! Я хочу жить в нормальном доме, — сердито ответила она.

Он вздохнул. Ну к чему эта перепалка?

— Сначала введи район, который тебе нравится, а потом уж посмотрим, что там есть.

Ничего подходящего не попадалось. Совершенно ничего, что напоминало бы «Розовый коттедж».

— Я бы лучше осталась здесь, — сказала расстроенная Джулия.

— Разве Блейк захочет продать дом?

— А ты купил бы?

Макс усмехнулся.

— Дело ведь не во мне. Мы говорим о твоем доме, так что это твой выбор. Полагаю, я буду лишь посещать тебя и девочек. Я не смогу постоянно ездить на работу из деревни, но работать не целую неделю смог бы.

Она отвернулась.

— Шесть дней вместо семи?

Он снова вздохнул.

— Давай еще посмотрим. Она закусила губу.

— Прости. Просто… мы, кажется, неплохо ладим сейчас, но когда речь заходит о будущем, то выхода не видим.

— Пойдем погуляем, — предложил Макс. — Девочек можно нести в слингах[3].

Максу досталась Ава, а Джулии — Либби. Макс подумал о том, что они с Джулией, не договариваясь, постоянно меняются детьми, и, пожалуй, это единственный момент в их теперешнем общении, когда оба действуют спонтанно. И еще постель. Это тоже произошло спонтанно и было восхитительно. Но сейчас он не станет предаваться воспоминаниям о прошедшей ночи.

Они прохаживались по берегу реки. Мэрфи носился как угорелый, что-то вынюхивая и пытаясь отрыть водяных крыс. Когда они повернули к дому, Макс спросил:

— А что это за сараи?

— Раньше там была ферма — «Розовая ферма», — но землю продали, а название перешло к коттеджу, хотя дом намного больше, чем обычный коттедж.

Макс с интересом оглядел сараи. Одни были небольшого размера и мало на что пригодные, а вот другие, в которых, вероятно, размещали солидный хозинвентарь, представляли собой одноэтажные каменные строения. Их легко можно приспособить для офисных помещений. Если купить что-нибудь в этом роде, тогда он смог бы работать здесь, а не в Лондоне. И не только он, но и кое-кто из его персонала.

— Почему бы тебе не провести день с Джейн?

— Что? — удивилась Джулия.

Она сидела на диване, а Макс лежал на полу, заложив руки за голову — у него на животе крепко спала Либби.

— За девочками присмотрю я. Ручаюсь, все будет в порядке.

— Да? — засомневалась Джулия.

— Да, мы справимся. Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, конечно. Но, по-моему, ты плохо представляешь, что тебя ждет.

— В чистом виде ад, но уверен, что мы выживем.

Джулия опять недоверчиво покачала головой.

— На весь день я вас одних не оставлю, но встретиться с Джейн за чашечкой кофе… что ж, это возможно. Джейн тоже очень занята — у нее малыш, да и старших нужно отправить в школу. На какой день мне с ней договориться?

— На любой. Хоть на завтра.

— Пойду позвоню ей. — Джулия подложила подушку под бок Авы, чтобы дочка не скатилась с дивана, и встала.

— Джулия! Как ты? Я боялась тебе звонить! — позвучал в трубке взволнованный голос Джейн.

— По-всякому. В общем, неплохо. Послушай, Макс предложил посидеть с детьми, чтобы мы могли с тобой встретиться и выпить кофе. Как насчет завтра?

— Подходит. Я умираю от любопытства. Когда и где?

— В половине одиннадцатого в кафе.

— Замечательно. На сколько тебя отпустили?

— Да на сколько захочу. Макс отпускает меня на весь день, но не стоит злоупотреблять, чтобы не отбить у него охоту на будущее.

— Правильно. Умница. Значит, я скажу Питу, что вернусь к часу дня. Договорились?

— О'кей.

Джулия с улыбкой положила трубку. Ей на самом деле очень хотелось встретиться с Джейн — ведь с тех пор, как она вышла из больницы, им не удавалось вот так запросто посидеть и поболтать.

Она вернулась в гостиную и увидела, что Макс перевернулся на живот, предоставив ей любоваться его упругим задом. Либби лежала на спинке и весело хихикала, потому что он дул ей в пупок.

— Все устроилось, — сказала Джулия. — Завтра в половине одиннадцатого я встречаюсь с Джейн в кафе. Это всего в двух милях отсюда, а в час дня я вернусь. О'кей?

Макс через плечо посмотрел на нее.

— О'кей. — И, смеясь, повернулся к Либби: — Ну как, коротышка? Мы справимся?

— Рассказывай! Я так за тебя волновалась. Джулия с чашкой кофе с молоком и большой порцией шоколадного торта уселась за столик.

Джейн запустила ложку в торт подруги и отломила изрядный кусок.

— Вкуснота! Ну, рассказывай.

— Даже не знаю, с чего начать. Иногда мне кажется, что все хорошо, а иногда… В общем, он иногда меня обманывает.

— Обманывает?

— Не совсем так. Мы установили правила: две недели без телефонных звонков, Интернета, поездок в Лондон и без работы по ночам. Он почти все время этому следует, но один раз стащил мобильник.

— Ого!

— Да. И еще мы искали по Интернету дом для меня. Максу не очень нравится то, что я живу в доме другого мужчины, и он хочет купить мне собственный дом, но пока что мы не нашли ничего подходящего нам обоим. Вернее, мне, потому что он будет жить в Лондоне, а я хочу быть около своих друзей. В этом проблема. Из-за своего рабочего графика он не может жить здесь, а я… я не вернусь в Лондон, пока не буду абсолютно уверена в том, что он серьезно решил измениться и для него это… не что-то похожее на краткосрочную диету — несколько дней ты в состоянии выдержать, а потом обстоятельства тебе обязательно помешают.

— Как, например, торт с шоколадным кремом, — вставила Джейн, с вожделением глядя на лакомство.

Джулия подвинула ей тарелку вместе с вилочкой.

— Да, как торт. Или как сделка или кризис на бирже, и тогда его и след простыл. Не уверена, что смогу снова с этим ужиться. Не хочется быть одинокой матерью, но я скорее стану ею, чем буду жить в состоянии бесконечных гонок.

— Ты ему об этом сказала?

— Сказала. Но что он может сделать?

Джейн пожала плечами, съела еще кусочек торта и вернула тарелку обратно.

— Конечно, я могу заткнуться, но… ему действительно необходимо работать? Я имею в виду, чтобы прожить?

— Нет, точно нет. Но он сойдет с ума от безделья. Ему необходим постоянный выброс адреналина. Рукопашная борьба — его стихия. Он не может жить без этого.

Тут глаза Джейн шаловливо заблестели.

— Послушай, а у тебя сейчас весьма довольный вид любимой женщины. Я правильно поняла — «эта» часть примирения проходит успешно?

Джулия чувствовала, как заливается румянцем.

— «Эта» часть не твоего ума дело, — отрезала она.

— Значит, успешно. И слава богу. Тебе просто надо найти способ, как удержать его около себя.

Джулия закатила глаза.

— Ты хочешь сказать — удержать его постелью?

— А как насчет того, чтобы он организовал здесь свой офис?

— Что?

— То, что слышишь. Очень многие так поступают. И он сможет, если захочет. Ты будешь доедать торт?

— Почему ты себе не заказала сладкого?

— Ну, нет — я же на диете!

— Понятно. Значит, ты полагаешь, что мне следует найти способ удержать его в деревне?

— Ммм. Да. Наручники, чтобы приковать его к кровати, не в счет. Это другая история.

Джулия не могла не рассмеяться и расплескала кофе.

— Ты неисправима, но я безумно рада тебя видеть. Надо поскорее найти жилье, так как Джон возвращается через месяц.

— А может, не надо ничего искать?

— То есть как?

— Разве Джон тебе не сообщил? Он встретил в Чикаго парня, который моложе его на пятнадцать лет. Этот парень просит Джона остаться навсегда в Америке, а Джон колеблется.

— Сомневается в парне?

— Нет, в парне он не сомневается. Думаю, это из-за Мэрфи. Ты же знаешь, как он его обожает.

— Если он останется, — вслух размышляла Джулия, — то как тогда поступит с домом?

Джейн пожала плечами.

— Продаст, наверное. Не знаю. С ним говорила не я, а Пит. Было очень поздно, когда он позвонил, поэтому он не стал тебя беспокоить. Позвони ему сама.

— Да, ты права. Я так и сделаю. Какая у нас с Чикаго разница во времени? Шесть часов?

— Да, вроде того.

— Когда я вернусь домой, то будет только семь утра. Рановато.

— А ты, наверное, захочешь обсудить это с Максом.

— А может, я хочу предложить ему готовый план? Легко рассуждать абстрактно, но если он увидит все в письменной форме, то ему придется принять решение. Если он почувствует, что его загнали в угол, тогда мой план не сработает, но по крайней мере будет какая-то ясность.

Глава девятая

Макс с раздражением отодвинул стул от письменного стола. Он ничего не нашел! Да и вообще, как искать дом, когда они с Джулией еще ни о чем не договорились? А сможет ли он уладить свои дела? Придется серьезно поговорить с коллегами, прежде чем предпринимать радикальные меры, а пока…

— Галлахер. — Макс уставился на трубку у себя в руке. Он, видно, ответил автоматически.

— Здравствуйте. Кто это?

— Это Макс Галлахер. Чем могу быть вам полезен?

— Я бы хотел поговорить с Джулией.

Макс бросил взгляд на дисплей — звонок международный. Неужели Блейк?

— К сожалению, ее сейчас нет. Я ее муж.

— Понятно. А я — Джон Блейк. Она живет в моем доме.

— Да, я знаю. Джулия будет к часу дня. Она уехала, чтобы встретится в кафе с Джейн.

— А! Значит, она уже в курсе. Я звоню, чтобы сказать ей: я не вернусь. У меня… личные причины. Я собираюсь остаться и жить здесь, поэтому мне нужно обсудить с ней, как быть с домом. И с собакой.

Макс посмотрел на Мэрфи, лежащего у его ноги, и подумал о том, что Мэрфи ему тоже небезразличен.

— Вы, наверное, не захотите продать дом мне?

— Вам?

— Да… для Джулии. Мы… — Черт. Он не желает обнародовать их с Джулз личные проблемы, но Блейку, скорее всего, все уже известно. По крайней мере в общих чертах. — Мы пытаемся наладить наши отношения… найти выход…

— Она на это согласна?

— Да, но требует от меня отказаться от любых служебных контактов, а я не могу находиться в отрыве от работы. Я искал подходящее место поблизости, чтобы устроить офис. И дом для семьи. Тогда я смогу проводить достаточно времени с ними. Но ничего не нашел.

— И вы считаете, что мои владения вам подойдут?

— Ну, это работа для проектировщиков.

— Они не любят перестраивать сараи под жилые помещения, а вот под служебные, я думаю, смогут. У меня сохранились кое-какие чертежи. Поищите среди папок.

— Значит, вы согласны продать мне свою собственность?

— Право, не знаю. А как на это посмотрит Джулия?

Макс рассмеялся.

— Она будет только рада. Она сказала, что не хочет никуда переезжать из деревни. Ей здесь очень нравится. Но… как поступить с собакой?

— Да, это проблема.

— Мы любим Мэрфи. Правда, дружище? — Макс с улыбкой почесал пса за ухом, и Мэрфи в благодарность застучал по полу хвостом.

— Он сейчас с вами?

— Лежит у меня на ноге.

— И вы его взяли бы себе?

Макс расхохотался.

— Джулия меня убьет, если с Мэрфи что-нибудь случится. И к тому же он составит мне компанию для пробежек.

— О, вы бегаете? Мэрфи это обожает. Со мной он всегда бегал.

— Значит, вы подумаете относительно продажи?

— Нужно определиться с ценой. Вы не могли бы этим заняться… вызвать местных агентов по недвижимости? — Блейк назвал фамилии, и Макс быстро записал.

— Дайте мне номер вашего телефона, — попросил Макс. — Джон, вы можете пока ничего не сообщать Джулии? Пару дней, не больше. За это время я побеседую с проектировщиками, чтобы узнать их мнение, стоит ли все затевать. Я не хочу заранее обнадеживать Джулию.

— Если вы берете собаку, то цена упадет.

Макс засмеялся.

— Джон, мы возьмем Мэрфи в любом случае. Я уже не представляю, как смогу без него жить. И мне будет спокойнее, если он будет около Джулии, когда я в отъезде.

— О'кей. Буду ждать вашего звонка. Но должен вас предупредить: я вчера вечером разговаривал с Питом, и Джейн могла рассказать Джулии, что я остаюсь в Чикаго.

— Я что-нибудь придумаю. Передать ей, чтобы она вам позвонила?

— Если можно. Спасибо. И обнимите за меня Мэрфи.

— С удовольствием, — засмеялся Макс. — Повесив трубку, он посмотрел на пса. — Мэрфи, кажется, у нас будет дом. Что думаешь по этому поводу?

Пес одобрительно замахал хвостом, а Макс отыскал номер телефона местной строительной компании и позвонил им. Через десять минут он получил хотя и неофициальный, но утвердительный ответ. Довольный результатом, он щелкнул пальцами и побежал проверить девочек, потом сварил себе кофе и стал звонить Андреа.

— Мне необходимо встретиться с вами и со Стивеном.

— Когда? — деловито осведомилась секретарша.

— Сегодня днем.

— А как же Джулия?

— Это делается ради нее. Я стараюсь найти способ, как нам быть вместе, и многое зависит от вас и Стивена. Пожалуйста, позвоните Джулии и скажите ей, что мне совершенно необходимо приехать в Лондон по срочному делу. Придумайте что угодно — мне все равно. Главное — чтобы она ни о чем не догадалась. Я хочу сделать ей сюрприз.

Джулия положила трубку и посмотрела на Макса.

— Андреа требует тебя в офис. Кажется, они на грани кризиса — падение курса акций или что-то в этом роде.

— Я могу поехать?

Джулия деланно вздохнула — в душе она была рада, потому что хотела позвонить Джону и сделать это без Макса.

— Видно, придется тебя отпустить. Езжай.

— Ты — само совершенство.

Макс уехал, а Джулия подумала, что уж очень ему не терпелось уехать в Лондон. Неужели он и Андреа — заговорщики? Она посмотрела на последний набранный телефонный номер. Это был номер Джейн. Тогда она прошла в кабинет и проверила телефон там. Так. Местный номер, которого она не знает. Джулия нажала на кнопку перезвона, и оказалось, что это номер агента по недвижимости. Она улыбнулась, поняв, что Макс занялся покупкой дома. Интересно. Надо выяснить, в чем дело. И она стала звонить Джону.

— Привет, темная лошадка! Тебя, как я слышала, можно поздравить?

— А! Джейн тебе сказала… Да, спасибо.

— Ты счастлив?

— О да. Его зовут Райан. Ему сорок два года, он архитектор. У него потрясающий дом, и он хочет, чтобы я переехал к нему. У нас даже намечается свадебная церемония, и если ты сможешь прилететь, мы будем на седьмом небе от счастья.

— Джон, я безумно за тебя рада! Мэрфи будет по тебе скучать, но ты о нем не беспокойся — я оставлю его у себя. Девочкам он нравится, а я не смогу с ним расстаться. Даже если ты захочешь его забрать, я тебе Мэрфи не отдам!

Джон засмеялся.

— У Райана есть собаки, так что моя доля собачьей шерсти в еде мне обеспечена.

— Джон, я хочу спросить тебя кое о чем. Объявился мой муж… Макс. Я не пряталась от него, я просто его избегала, но… сейчас он приехал, и мы стараемся наладить наши отношения. И я хочу, чтобы у нас был дом в деревне, около моих друзей. Если бы ты продал нам дом вместе с другими постройками, то Макс мог бы организовать офис здесь.

— Я согласен.

— Что?!

— Да, я продам тебе дом, если тебе этого хочется.

Джулия не ожидала такого быстрого ответа.

— Ты не шутишь?

— Нисколько. Я очень рад, что вы снова вместе. Судя по тому, как ты говорила о нем весь год, я был уверен, что это должно случиться. Ты ведь очень его любишь.

— Джон, спасибо тебе. Ты не представляешь, что это для меня значит. Теперь нужно оценить дом. Я могу позвонить агентам по недвижимости.

— Не бери в голову. У меня есть знакомый агент. Он хорошо знает дом и честно его оценит.

— Замечательно. — Предложение Джона означает, что ей не придется отстранять Макса от решения этой проблемы. — Дай мне знать, когда ты переговоришь со своим агентом, хорошо? А если позвонишь и тебе ответит Макс, ничего ему не говори. Я хочу, чтобы это был сюрприз.

Джон засмеялся.

— Договорились. А как поживают малышки?

— Прекрасно. И повсюду ползают. Максу пришлось приладить на лестнице решетку. Ава уже начинает ходить. Ой, Джон! Она вылезает из манежа. Я тебе вскоре позвоню. Всего хорошего.

— И тебе, птенец, тоже.

Джулия отнесла дочек в гостиную, устроила их на ковре с ворохом игрушек, сама же стала звонить Джейн, чтобы сообщить ей новости.

— Итак, я обрисовал вам свои намерения. Наверное, для вас это полная неожиданность, и, если что-то вам не подходит, я пойму. Мне нужна команда сотрудников, на которых я могу положиться. Не знаю, насколько реалистично переместить всех за город, поэтому я пока что спрашиваю ваше мнение.

Аидреа и Стивен молчали — они были поражены.

Макс понял, что он, как всегда, действует без всякой подготовки и не задумывается о том, как это отзовется на коллегах.

— Простите, — произнес он. — Это безумная мысль. Забудьте про то, что я сказал.

— Почему же? — Стивен неожиданно оживился. — Нам вовсе не обязательно находиться в городе — международная связь сейчас не проблема. И Дейна уже давно поговаривает о том, чтобы уехать из Лондона. Мы давно бы это сделали, но нас останавливало то, что слишком много времени уходило бы на дорогу из города и обратно. Теперь, когда у нас появился малыш, мы все же решили перебраться в деревню, и я уже был согласен ездить туда-сюда, но то, что вы предлагаете, даже лучше. Мне это подходит.

Макс кивнул и перевел взгляд на свою помощницу.

— А вы, Андреа?

— Я не смогу. У дочки должен родиться ребенок, и я ей необходима. Она инвалид.

— Она живет в Лондоне?

— Да, в пригороде около Стратфорда. Ее муж пилот, и его аэродром находится в Станстеде.

— Они не захотели бы переехать? Станстед всего в часе езды от деревни, даже меньше. Деревня в Суффолке, на границе Суффолка и Эссекса. Относительно компенсации за перемену места жительства можете не сомневаться.

Андреа задумалась.

— А они тоже получат компенсацию?

— Разумеется. Если мы переведем наш бизнес — имейте в виду, я хочу урезать количество сделок, оставив наиболее выполнимые, — то мне необходимо, чтобы рядом со мной находились мои основные, ведущие сотрудники.

— Макс, я работаю у вас всего полгода. Как я могу быть основным сотрудником?

Он усмехнулся.

— Тем не менее вы со мной сработались, а это нелегко.

Андреа улыбнулась.

— Я заметила. Вас просто нужно направлять.

— Вот и Джулия говорит то же самое. — Он бросил взгляд на часы. — Мне пора возвращаться, а вы подумайте над моим предложением. Если сочтете, что мы сможем набрать достаточно подходящего персонала, то тогда я устрою собрание и вынесу все это на обсуждение. И еще. Я не хочу, чтобы Джулия до поры до времени что-либо узнала.

— А как с вами связаться?

Макс хитро улыбнулся.

— У меня новый мобильный номер — по пути сюда я купил телефон. Будет прекрасно, если вы сможете скоординировать его с моей базой данных, а также приобрести для меня беспроводной лэптоп с такой же операционной системой. Я собираюсь связаться с Джерри в Нью-Йорке.

— А как быть с ним? — спросила Андреа. — Он ведь не сможет перебраться в Суффолк.

Макс снова улыбнулся.

— Но он сможет выкупить мою долю в фирме. А я останусь пассивным партнером с неограниченной ответственностью. Он давно об этом мечтает.

Андреа и Стивен в ужасе уставились на Макса. Ведь нью-йоркский бизнес составлял половину их оборота!

Стивен аж присвистнул.

— Вижу, вы серьезно настроены.

Макс кивнул и встал.

— Да, — твердо ответил он. — Я никогда в жизни не был так серьезен.

Джулия провела полдня, обсуждая с архитектором перепланировку фермерских строений. Он жил в деревне и работал у себя дома. Усадив детей в коляску, она отправилась к нему. Он согласился вернуться вместе с ней в «Розовый коттедж», чтобы взглянуть на постройки и выслушать ее соображения.

— Что ж, это вполне возможно, но не дешево, — заключил он. — Перестройка сараев и амбаров всегда обходится дорого.

— Вы не могли бы набросать мне несколько эскизов? — попросила Джулия. — Сколько это будет стоить? Несколько тысяч?

— Нет, что вы, — усмехнулся архитектор. — Ведь вам надо всего лишь фотографии и рисунки? Видите ли, Джон когда-то уже просил моего совета по этому поводу, и я сделал фотографии, высказал свои умозаключения и набросал план. Вы можете этим воспользоваться.

— Тревор, вы просто находка! — Джулия кинулась его обнимать.

Она поехала с архитектором к нему домой, забрала рисунки, а потом, когда девочки уже спали, внимательно все изучила. Кое-что ее не устраивало, но общий подход неплох. Итак, ей надо оценить недвижимость, и тогда у нее будет план действий, который она представит Максу.

Уже стемнело, почти десять часов. А вдруг он не вернется? Конечно, для Макса это не поздно, но, учитывая их договоренность… В душу закрались сомнения. А не совершает ли она огромную ошибку, затевая всю эту перестройку? Джулия убрала рисунки в письменный стол, проверила, как спят дети, и решила принять душ. Только бы знать, когда он вернется! Но прочь сомнения! Глупо терзать себя. Она же знает Макса. Если у Джерри в Нью-Йорке проблемы, то у Макса уйдет на это не один час. И надо учитывать еще и разницу во времени. Вполне возможно, что Макс вернется часа в два или три ночи. Глупо волноваться. Она ведь знает, чем он пожертвовал ради нее. Хватит! Горячий душ ей поможет. Джулия скинула одежду и пошла в ванную.

Она стояла под струей воды, подняв голову и закрыв глаза. Макс скоро вернется, а она… просто дурочка.

— Джулз?

Ее нигде не было, но свет повсюду горел, а наверху слышался шум воды. Она в душе! Макс взбежал по лестнице, быстро разделся и оказался в ванной. Джулия стояла к нему спиной в душевой кабинке. Он встал позади и обвил руками ее талию. Она вскрикнула, потом засмеялась, и тогда он, повернув лицом к себе, стал ее целовать, невзирая на льющиеся на них сверху струи воды.

— Ты меня напугал, — сказала она и легонько оттолкнула его.

— Прости. — Он выдавил на ладонь немного шампуня и начал массировать ей голову.

— Ой, как приятно. — Она опустила лицо ему на грудь.

Он смыл пену и основательно прополоскал волосы, так что пряди заскрипели у него под пальцами. Джулия смахнула воду с глаз.

— Продолжай. — И с улыбкой протянула ему гель для душа.

Он удивленно поднял бровь, но смочил руки гелем и с нежностью распределил пену на ее теле: сначала на груди, потом на животе, на ногах и между бедер.

— Макс!

— Тише. Иди сюда. — Он приподнял ее и осторожно опустил прямо на свою набухшую плоть. — Ох, Джулз…

Он нашел ртом ее губы, уперся спиной в стену и начал ритмично двигаться.

— Макс!

— Все хорошо.

Он почувствовал, как трепещет и дрожит ее тело от приближающейся разрядки, застонал и вместе с ней закружился в вихре наслаждения.

Глава десятая

Джон не позвонил ей по поводу оценки дома. Возможно, он не смог связаться со своим другом архитектором или у него голова занята другими делами. Любовью, например, которая отвлекает от житейских забот. Это она могла понять, так как Макс всю неделю, начиная с понедельника, когда он вернулся из Лондона, намекал на перемены, и с его губ не сходила загадочная, чувственная улыбка.

— В чем дело? — спрашивала она, слишком хорошо изучившая перепады его настроения. — Я знаю этот твой взгляд — ты что-то задумал.

Он засмеялся и снова одарил ее обворожительной улыбкой.

— В субботу узнаешь. Прояви терпение.

Вот и все, что Макс сказал, но, когда он отправился на пробежку, она увидела, что он стоит на тропинке, приложив руку к уху.

То есть к телефону. А поскольку его мобильник изъят, это означает, что он купил другой и тайком им пользуется. Он ее обманывает или готовит сюрприз? Если это сюрприз, то почему не воспользоваться домашним телефоном, когда ее нет рядом? Значит, разговор не имеет отношения ни к ней, ни к субботе. Суббота… Это День святого Валентина. Маловероятно, что Макс про это помнит, но Андреа могла подсказать ему, чтобы он купил цветы. Конечно, в ресторан им не выбраться из-за детей. Но он мог вызвать няню, хотя Джулия не допустит к девочкам чужую женщину, предварительно не проверив ее «благонадежность». Если предстоит всего лишь приглашение пообедать, то почему у него возбужденный вид? Он всегда так выглядит, предвкушая что-то важное. Например, выигрышную сделку, которой предшествовали хитроумные переговоры. В таких ситуациях у него кровь закипала, он жил только этим, а вот ей жить с ним, когда он находился в таком состоянии, становилось невыносимо.

Джулию охватило тяжелое предчувствие: все повторяется вновь! Она едва удержалась, чтобы не позвонить Андреа. Нет. Лучше самой спросить Макса. В понедельник заканчиваются две недели «испытательного срока», и в субботу она узнает, какой ее ждет сюрприз, а если он снова попросит ее вернуться к нему и к прежней жизни, то… ей придется сказать «нет».

Господи! Как не хочется об этом думать, но совершенно очевидно: что-то происходит, и от этой неизвестности у нее душа болит. С тех пор как он искал дом по Интернету, никаких разговоров на эту тему не было. Вернее, был один — она случайно засекла его разговор с агентом. А больше никаких упоминаний ни о доме, ни о бизнесе, ни о приемлемом графике работы. Зато всю неделю он ее ублажал: приносил чай, много играл с детьми, выводил пса на прогулку. А ночи… Он доставлял ей столько наслаждения в постели, что у нее голова кружилась от радости. И она, безвольная дурочка, была настолько счастлива, что позволяла ему баловать себя.

Во вторник он повез всех на побережье. На этот раз Мэрфи тоже взяли с собой. Пес в свое удовольствие набегался по воде, а Макс ни слова не сказал на то, что собачьей шерстью было перепачкано заднее сиденье его новой машины. В среду он пропылесосил весь дом и вымыл пол на кухне. Когда днем девочки спали, они с Максом в саду занимались розами: пололи сорняки, подрезали ветки.

Сегодня он снова отпустил ее встретиться с Джейн, а сам в это время стирал детские вещи. Непредсказуемое поведение! В чем дело? Он ее любит или пытается затянуть обратно в свою жизнь, оставив все без изменений? Джулия стояла и смотрела, как Макс, удалившись от дома, говорит по телефону. Интересно получается. Он что, дважды на этой неделе отправлял ее пить кофе с Джейн для того, чтобы устроить свои дела? А пробежки с собакой? Чтобы тайно звонить по мобильнику?

Джулия с тяжелым сердцем отвернулась от окна. Кажется, операцию по перестройке сараев можно сворачивать, а чертежи так и останутся лежать в ящике письменного стола. Она чувствовала себя обманутой. Макс ведет нечестную игру, он нарушает договор. Судя по всему, он изначально не воспринял серьезно ее требования. Она не может ждать до понедельника! И до субботы ждать не может. Она хочет знать ответ сейчас. Сегодня вечером.

Позвонили в дверь, и Джулия спустилась вниз.

— Пакет для мистера Галлахера. Распишитесь, пожалуйста, здесь, — сказал курьер в мотоциклетном шлеме.

Джулия закрыла за посыльном дверь и положила пакет на кухонный стол. Что может быть в пакете? Пакет маленький и почти невесомый, этикетки с обратным адресом нет, но посылка из Лондона, если судить по номерному знаку мотоцикла. Вскрыть посылку она не может, хотя очень хочется. Она едва удержалась, чтобы не потрясти пакетик.

— Джулз?

— Я на кухне.

Макс появился на пороге в сопровождении заляпанного грязью Мэрфи. Пес подбежал к ней и потерся об ногу.

— Ах ты, разбойник! Небось купался в реке?

— Извини, дорогая, Мэрфи, место! — Макс загнал пса под лестницу. — У тебя все в порядке?

Джулия вызывающе посмотрела на него.

— Не знаю. Скажи, кому ты звонил по мобильнику?

Черт возьми. Черт, черт! Она его засекла. Проклятье. И все из-за его привычки ходить взад-вперед, когда он что-либо обдумывает. Вероятно, он появился в поле ее зрения.

— Прости. Это была Андреа.

— Не думаю. Она общается с тобой через меня.

— Было срочное дело.

— А у тебя случайно оказался с собой другой мобильник?

Он почувствовал, как у него горит шея, и отвернулся.

— Джулз, у меня очень много дел. Я не хочу…

— Чего не хочешь? Следовать нашей договоренности? Макс, не лги мне!

— Я не лгу. Я стараюсь все уладить.

— Я думала, что у тебя для этого есть персонал.

— Им необходима помощь.

— Да? Рада за них. Тебе пришла посылка. Я расписалась.

Макс увидел на столе пакет — последний штрих его плана.

— Спасибо. Послушай, Джулз… Насчет звонка… мне очень жаль.

— Сегодня утром ты тоже звонил?

Ответ был написан у него на лице. Она раздраженно вздохнула и встала.

— Макс, я не смогу с этим мириться, не смогу жить, зная, что ты постоянно лжешь. Либо все, либо ничего. Если ты не согласен, то разговор окончен. Прости. Я хочу, чтобы ты уехал. Сейчас.

О боже. Она на грани слез, а все его планы коту под хвост. Макс тихо ругнулся и протянул было к ней руку, но она отстранилась и побежала наверх по лестнице. Он услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты, а затем — о ужас! — раздались рыдания. Потом заплакала одна из девочек. Вот незадача! И надо же такому произойти, когда все уже налаживалось. Он взлетел наверх, вбежал в детскую и вынул Аву из кроватки.

— Ш-ш-ш, киска, все хорошо. Не разбуди Либби.

Но Либби уже проснулась и начала хныкать, поэтому ее тоже пришлось взять на руки. Он отнес обеих вниз, напоил и накормил мягким бананом, а потом сменил подгузники.

Он не уйдет. По крайней мере пока Джулз продолжает плакать. Да и когда она перестанет, тоже не уйдет. Ее рыдания разрывали ему душу. Он хотел быть с ней, но не мог оставить детей — уж больно шустрые: подтягиваясь; встают, могут упасть и ушибиться. А этого он себе не простит.

Но рыдания становились все сильнее, и тогда он побежал наверх. Постучав в дверь, он вошел.

— Джулз, пожалуйста, дай мне объяснить.

— Нечего объяснять. У тебя был шанс, и ты его потерял.

— Но всего один телефонный звонок!

— Два, — уточнила она, сев на кровати и повернув к нему зареванное лицо. — А сколько еще, о которых я не знаю!

— Хорошо, признаюсь — три. Но не могу же я навечно отказаться от работы! И ты прекрасно знала, когда выходила за меня, каков мой бизнес!

— Но сейчас у нас появились дети.

— Ты ушла от меня до того, как узнала о своей беременности, так что не впутывай детей, — со злостью напомнил Макс. И вдруг понял, что больше этого не выдержит: — Я делал все возможное, старался как мог. А что делала ты? Шпионила за мной, не доверяла, отказывалась хоть в чем-то уступить. Что ж, прости, но я больше ничего не могу сделать. Совершенно очевидно, что тебе этого недостаточно. Выходит, ты права. Наверное, мне следует вернуться в Лондон и спасти то, что осталось от моего бизнеса. И не вздумай уехать из этого дома. — Он погрозил ей пальцем. — Я свяжусь со своим адвокатом. Ты будешь обеспечена, но я сделаю это ради детей. Учти — я буду их видеть, участвовать в их воспитании, стану частью их жизни, но не твоей. Тебе придется с этим смириться, да и мне тоже.

С этими словами он вернулся в свою комнату, попихал вещи в сумку и отнес ее вниз. Девочки сидели в манеже. Услыхав шаги, они подняли головки и заулыбались.

— Папа! — радостно сказала Ава и, подтянувшись, встала на ножки.

У него дыхание комком застряло в горле.

— До свидания, малышки, — беззвучно прошептал он, опустился на корточки и по очереди поцеловал дочек. Потом погладил Мэрфи и вышел из дома. Бросив сумку в спортивную машину, он стремительно уехал, не медля ни секунды, чтобы не расслабиться, не передумать и не вернуться…

Он уехал. Сел в свою спортивную машину и уехал, забрав вещи и даже не оглянувшись.

А он прав — она была к нему несправедлива, преступно несправедлива. Она ждала, что он абсолютно изменится, бросит все. И чего добилась? Джулия была в ужасе. Не зная, что делать, она позвонила его помощнице.

— Господи, Джулия! Не может быть! Не могу поверить! Разве он вам не рассказал о своих планах?

— Планах? Я думала, что это в связи с Днем святого Валентина.

— Возможно, он именно тогда хотел все вам сообщить. Вы же знаете Макса — он любит сюрпризы. Но, Джулия, вам следовало выслушать его. Вы даже не представляете, от чего он отказался ради всех вас! Мы здесь просто в шоке. Вы должны выслушать его, дать ему шанс. Позвоните ему.

— Я не могу — я же забрала его телефон.

— Новый?

— Нет, старый. Но нового номера у меня нет.

— Записывайте и сейчас же ему звоните. Если не дозвонитесь, то, когда он появится в офисе, я заставлю его позвонить вам.

Джулия звонила, а он не отвечал. И тогда она одела детей в теплые комбинезончики, и все вместе, включая Мэрфи, они поехали в Лондон. На всякий случай она захватила и посылку Макса, и строительные чертежи.

Макс поехал в офис, припарковал машину и в течение нескольких минут сидел неподвижно. Нет, в таком состоянии он не может предстать перед служащими. Поэтому он поехал в свою городскую квартиру, где распахнул дверь на террасу и долго стоял, засунув руки в карманы джинсов — джинсы ему больше не понадобятся! — и задумчиво смотрел вниз на темную воду Темзы. Как это непохоже на крошечный, кристально-чистый ручей, который протекает в саду «Розового коттеджа»!

Но он никогда не будет жить там с ней, входить в дом после работы, Мэрфи не побежит ему навстречу, не обрадуются его приходу дети и любимая красавица жена.

Черт. Он сейчас заплачет. Нет, с эмоциями покончено. Целый год, каждую ночь он страдал, но больше не станет. Все. Конец.

Приняв душ, он переоделся в костюм, а джинсы бросил в мусорное ведро.

Какая глупость. Джинсы ему нужны для игр с девочками, поэтому он выудил их из ведра и бросил в корзину с бельем для стирки.

Макса дома не было, но его машина стояла на парковке. Консьерж не узнал Джулию, но, увидев, как она расстроена, помог вытащить из автомобиля коляску и усадить туда детей.

— Он вас ждет, мадам?

— Нет, но у меня есть ключ. Благодарю вас.

Она поднималась в лифте, а сердце готово было выскочить из груди, но зря — квартира оказалась пустой. Хотя Макс недавно здесь был — она почувствовала знакомый запах мыла, его сумка валялась на кровати, а вещи были раскиданы по комнате.

В холодильнике, кроме нескольких бутылок белого вина и увядшего салата, она ничего не обнаружила. Наверное, он собирается улететь в Нью-Йорк. Он ведь должен был туда лететь в прошлый понедельник. Господи, прошло всего десять дней, а кажется, что намного больше. Может, он пошел в магазин?

Девочки начали капризничать. Мэрфи бегал по квартире и все обнюхивал, поэтому она выпустила его на крышу, надеясь, что пес не спрыгнет вниз. Джулия боялась вытащить детей из коляски — ползая по полу, они могли ушибиться или даже пораниться о стеклянный журнальный столик, да и других опасных предметов хватало — например, пульт телевизора, динамики, высокие вазы и статуэтки. Джулия подогрела им ужин в микроволновке, накормила их, приложила к груди и сменила подгузники. Она укладывала Либби обратно в коляску, когда услышала стук входной двери. Шаги Макса замерли на пороге комнаты.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — Он холодно смотрел на нее.

Что она делает? Да не знает она этого. Знает лишь то, что была неправа.

— Прости, — вырвалось у нее.

— Зачем ты приехала?

— Чтобы сказать: я эгоистичная, неразумная, требовательная стерва, — сдерживая слезы, произнесла она. — Я не хотела идти на уступки, ждала этого только от тебя. Не доверяла тебе, не давала тебе возможности объясниться. Не знаю, что еще сказать. — Голос у нее задрожал. — Знаю одно — я не могу без тебя жить. Прости, что я тебя обидела. И мне очень жаль, если то, что сказала Андреа, правда… что я нанесла тебе непоправимый урон.

— Ты с ней говорила?

Джулия кивнула.

— Она дала мне номер твоего телефона… новый номер. Я звонила тебе, но мобильник был выключен.

— Батарейка села, а подзарядки у меня в машине не оказалось. Что тебе сказала Андреа?

— Ничего конкретного. Сказала лишь, что все в шоке от того, что ты сделал. Я ничего не знаю, Макс. Что такого ужасного ты совершил из-за меня?

Он прерывисто вздохнул.

— Вовсе не из-за тебя. Я сам захотел это сделать. Просто я на тебе сорвался, потому что все, что задумал и что казалось мне удачным решением, обернулось неудачей. Я снова потерпел фиаско.

Он отвернулся и подошел к двери на террасу.

— Мэрфи? — удивился он, когда оттуда пулей вылетел пес, замахал хвостом и начал лизать ему руки. Присев на корточки, он обнял пса, а Джулия молча на них смотрела.

— Макс, пожалуйста, скажи мне, что же ты такое сделал, — очень тихо прошептала она.

Он сел на диван.

— Здесь невозможно жить с детьми. Девочкам негде спать, а Мэрфи превратит квартиру в помойку. И вообще я уже ее продал. Мне нужно спокойно с тобой все обсудить, так что поедем домой.

— Домой?

Он устало улыбнулся.

— Да, Джулз. Домой.

Они уложили девочек спать, заперли Мэрфи на кухне, и Макс разжег в гостиной камин. Погасив свет, они устроились на полу у дивана, и он крепко обнял ее. С одной стороны ей было тепло от огня, а с другой — от его тела. Руки Макса гладили ее по плечу.

— Давай представим, что сейчас субботний вечер и я только что приготовил тебе обед.

— Ох, Макс…

— Тише. И мы сидим здесь, пьем кофе с шоколадными конфетами. Дети спят, а мы вспоминаем, какой был чудесный день. О'кей?

— О'кей.

— А потом я сделаю тебе предложение, и ты его обдумаешь, и дашь мне ответ после того, как изучишь его и решишь, подходит ли оно тебе. О'кей?

— О'кей, — эхом повторила за ним она. — А… что это за предложение?

— Во-первых, Джон продает дом.

— Я знаю. И…

— Тихо, слушай меня. Во-вторых, я оценил дом.

— Когда?

— Во вторник. А сегодня, пока ты пила кофе с Джейн, позвонил Джону, назвал ему сумму, и мы договорились о цене.

— Но…..

— Тихо. Подожди — через минуту будет твоя очередь. Итак, Джон сказал мне, что раньше он уже общался с архитектором по поводу перестройки сараев и у него есть чертежи, но в любом случае это неважно — скорее всего, эти чертежи не подойдут, но проектировщики готовы перепланировать сараи в офисные помещения, чтобы я смог перевести сюда лондонскую фирму. Свою долю в нью-йоркском отделении я продал Джерри.

— Ты продал?..

— В Нью-Йорк быстро не доберешься, — улыбнулся он. — И до Лондона тоже не близко. Поэтому мой офис будет здесь. И все, кто захочет переехать, будут жить здесь. Это Стивен с женой и ребенком, а также Андреа, ее дочь и зять и еще другие служащие. Остальные получат хорошие рекомендации и достаточную компенсацию.

Джулия потеряла дар речи. Неудивительно, что Андреа была в шоке!

— И от Токио ты тоже отказался? — наконец вымолвила она.

Он усмехнулся.

— Ну, мы с Ясимото обо всем договорились, и я продал ему компанию обратно. По большому счету я ничего не потерял. — Он замолчал, и его пальцы сжали ей плечо. — В конце концов, после всех неприятностей из-за токийских дел мне расхотелось этим заниматься.

Джулия, склонив голову набок, внимательно смотрела на него.

— Ты серьезно?

Он с улыбкой прижал палец к ее губам.

— Все замечательно. Я счастлив. А теперь дело за тобой. Андреа приедет и поможет мне обосноваться на новом месте, но она не сможет работать целый день — у нее дочь-инвалид ждет ребенка. Так что все получится только в том случае, если ты будешь делить с ней рабочее время. Но, — тут он усмехнулся, — у тебя будет преимущество — контроль моего графика. Итак, что скажете, миссис Галлахер? Я прошу слишком многого? Если так, то я вообще покончу с бизнесом, научусь делать макраме и буду проводить все время с тобой и с девочками… потому что сегодня, после того, как я демонстративно уехал, я понял, что не смогу без вас — слишком сильно тебя люблю.

Она с нежностью погладила его по щеке.

— Макс, я тоже тебя люблю. И тебе не придется плести макраме. Я с радостью вернусь в офис. Мне этого не хватало. Посвятить себя исключительно бизнесу я не могу, а работать неполный день… это звучит привлекательно. И контролировать твой график мне очень нравится.

Он засмеялся, прижал ее к себе и, приподняв ей лицо, поцеловал.

— Я так и думал. И вот еще что… Я не знаю, где посылка, которую мне сюда доставили. У тебя?

— В машине. Я сейчас принесу.

Она сбегала к машине, взяла с переднего сиденья пакет и чертежи.

— Вот. А это план перестройки, — сказала она, отдавая все Максу. — Чертежи я получила от архитектора, который живет в деревне. А Джон должен был назначить цену на дом, чтобы я потом сообщила тебе.

Он нахмурился.

— Я же попросил Джона ничего тебе не говорить. Она улыбнулась.

— А я попросила его ничего не говорить тебе. Учти — он про тебя не проговорился. Сказал лишь, что мы — семья и что он будет счастлив продать нам дом. Вот и все. И я подумала, что предложу тебе план, как перевести бизнес сюда, чтобы ты не разрывался между деревней и Лондоном. А если тебе это не подошло бы… Ну, что ж, по крайней мере в этом вопросе была бы ясность.

Он отложил чертежи в сторону.

— Мне подходит. Это был трудный год, но самое трудное позади, и мы снова вместе. И я не хочу, чтобы мы расставались.

— И я не хочу, — прошептала она.

— Значит, впредь никаких секретов? Никаких скрытых мыслей и никаких подозрений? Мы должны доверять друг другу.

Она кивнула.

— Я тебе доверяю. Просто… я знаю этот твой взгляд, когда ты готов завершить грандиозную сделку. И всю неделю у тебя был такой взгляд.

— Так и есть. Я планировал наше будущее. Что может быть грандиознее? Вот, смотри. Это тебе.

Он разорвал пакет и вынул коробочку, затем раскрыл ее, и Джулия увидела в его руках кожаный кошелечек. Встав на колени, Макс сказал:

— Протяни руку.

Джулия протянула руку, думая, что это кольцо. Он никогда не дарил ей колец, за исключением обручального, которое она сама же и покупала.

— Не так. Ладонью вверх.

Значит, это не кольцо. Джулия подавила разочарование… и увидела у себя на ладони три сияющих камня.

— Макс, что это?

— У тебя никогда не было настоящего кольца, только обручальное. Мы ведь поженились в спешке. А теперь я купил тебе три бриллианта: один — это мы с тобой, а два других — за каждую нашу дочурку. Я не знаю, что ты сделаешь из бриллиантов. Может, кольцо и серьги, а может, кулон. Не знаю. Сама решай.

— Они такие красивые! — Джулия была потрясена.

— Это бриллианты чистой воды из Антверпена. Если захочешь, мы закажем еще, чтобы сделать второе кольцо или что-нибудь другое. Но надо, чтобы украшения были готовы к июню.

— К июню?

— Ты сочтешь меня сентиментальным, но я бы хотел повторить обряд бракосочетания и подарить тебе бриллиантовые украшения к этому дню. Джулз, лишь едва тебя не потеряв, я понял, как много ты для меня значишь. Я хочу, чтобы все наши друзья знали, как я тебя люблю и как счастлив, что ты у меня есть. И я хочу стоять рядом с тобой в нашем саду, где благоухают розы.

— Макс… ты вспомнил про розы. — Глаза у Джулии заблестели от слез.

— У нас никогда не хватало времени, чтобы понюхать розы, а теперь мы найдем на них время. Мы сможем делать это каждое лето всю жизнь… если ты будешь со мной.

— Макс, я буду с тобой. Я люблю тебя.

Эпилог

Это был восхитительный июньский день. Накануне Аве и Либби исполнился год. Гости собрались в саду «Розового коттеджа». Приехали Линда с Ричардом, Джейн и Питер с детьми, Андреа с дочкой и зятем, Стивен и Дейна с малышом и еще многие служащие фирмы. Из Чикаго прилетел Джон Блейк, из Нью-Йорка — Джерри, а Ясимото — из Токио. Девочки в нарядных платьицах были в центре внимания.

На Джулии сверкали бриллианты: кулон и серьги. А прическу она украсила розами.

И вот они с Максом стоят в саду под аркой из роз, и Джон Блейк призывает всех умолкнуть. Церемония была очень простой и неформальной — два любящих человека говорят о своей любви. Джулия думала, что будет нервничать, но этого не произошло. Макс стоял перед ней, держал ее руки в своих и не сводил с нее глаз, сверкающих ярче любого бриллианта.

— Я обещал любить тебя, — тихо, но отчетливо произнес он, — но не знал, что такое любовь, до тех пор, пока едва тебя не потерял. Я обещал уважать тебя, но считал твое присутствие в моей жизни само собой разумеющимся. И я обещал заботиться о тебе, но не заметил, когда у тебя разбилось сердце. Но теперь я понял, что значат эти слова, и клянусь перед всеми нашими друзьями и моей семьей никогда не совершать таких ошибок. Возможно, я сделаю другие ошибки — я ведь живой человек. Заранее прошу прощения, если ненароком обижу тебя, или разочарую, или подведу. Но я всегда найду время, чтобы вместе с тобой вдохнуть аромат роз. — Он улыбнулся. — И всегда буду любить тебя — это никогда не изменится. — Макс опустил руку в карман и вынул бриллиантовое кольцо — дополнение к ее гарнитуру. Джулия ахнула, а Макс снова улыбнулся. — Оно сделано из того же камня, что и остальные украшения. Они — единое целое, как и мы с тобой. Навечно. — Он надел кольцо ей на палец, и бриллиант засиял рядом со скромным обручальным кольцом. — Я люблю тебя, Джулия.

На секунду у нее перехватило дыхание, но она собралась с силами, подняла голову и улыбнулась ему.

— Я тоже тебя люблю. И всегда любила, даже когда ненавидела. Я лишила тебя того, чего никогда уже не смогу вернуть, — рождения наших дочек. Мне очень стыдно за это. Но обещаю никогда ничего от тебя не скрывать. И буду всегда доверять тебе, и у меня хватит мужества преодолеть вместе с тобой любые горести. Вместе мы сможем все, а я без тебя — ничто. Ты — моя жизнь, Макс. Моя любовь, моя душа и сердце.

Макс почувствовал, что у него защипало глаза, и на мгновение сжал веки. Справившись с волнением, он обнял Джулию и с нежной улыбкой скрепил их обеты поцелуем.

Примечания

1

Суффолк — графство в Великобритании. — Здесь и далее прим. пер.

2

Хампстед и Ричмонд — фешенебельные районы Лондона.

3

Слинг — сумка-кенгуру для переноса детей.

Content

Кэролайн Андерсон
Розовый коттедж

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог

Примечания