Субхас Мукерджи

Стихи

Ненормальный

Жил-был один ненормальный.

Громадного роста.

Себя он сравнивал

с облаком в длинных штанах.

Когда ураган поднимался грозный,

Корчуя деревья,

взметая прах,

Голосом громоподобным,

Как великан с великаном,

Запросто он разговаривал с ураганом.

Мир он любил горячо —

Даже при злейшем шквале

Крепко на шаре земном ноги его стояли.

Поэтом он был.

Прикуривал прямо от солнца.

Постелью служил ему океан,

Изголовьем — горы.

Он видел грядущее,

что настанет еще не скоро,

И через обрывистых дней перевал

До новых рассветов

Рукою протянутой доставал.

Мир его тоже любил —

Словно живому вулкану,

Тюрбан из огня подарил певцу-великану.

Поэты по жизни идут,

цепляясь и ушибаясь

О глыбы бессонных ночей,

О железо, углы кирпичей,

Не меньше, чем каждый,

страдают от стужи и жажды.

Но есть у поэтов и мир особый,

Где нет ни мелочных дрязг,

ни грязи, ни злобы:

Там ходит мечта

По свежей траве луговой

С царственно поднятой головой.

А в темных углах,

за густой паутиной

Проволоки колючей,

Сидят,

глядят,

следят за поэтом

Защитники вековой рутины —

Завистники, бездари и кретины:

Ждут

удобного случая.

На этой улице

1

На этой улице — знакомой с детства —

Мы взглядом встретились

В последний раз,

И дружба прежняя,

печально усмехнувшись,

Рукой мне помахала

И ушла.

А если б на мгновенье отвлеклась

От ярких, соблазнительных витрин

И хоть еще разок назад взглянула,

Увидела б она

Издалека:

Какой-то жалкий салевый листок,

Кульком служивший

Продавцу сластей,

Валяясь

На замызганной панели,

Как с перебитым крылышком — птенец,

Еще дрожит —

пытается взлететь,

В остроконечном клювике

Держа

Остатки сладкого воспоминанья…

Но придавив его носком ботинка

И незаметно оглядясь вокруг,

Я,

Сохраняя вид невозмутимый,

Отправлюсь прочь —

Пойду своим путем:

Дождусь,

Когда поток машин прервется,

И —

не оглядываясь —

ровным шагом

На сторону другую перейду.

2

Дряхлое, оголенное дерево

У перекрестка

На старца похоже —

На мудреца,

совершенно голого,

Лишь подпоясанного шнуром,

Или на йога,

Давшего клятву

Всю жизнь простоять на одной ноге:

Стоял —

да так и засох, бедняга…

Смешно!

Вон с покосившейся ржавой ограды

Свисает

Тлеющая веревка

(Ее вывешивают для прохожих,

Кому понадобится огонек).

Как раз сигарета моя погасла —

Прикуриваю,

Шагаю дальше,

Дошел до угла — и погасла снова…

Смешно!

А из-за угла толпа повалила:

Выкрики,

вопли —

хоронят кого-то

И по обычаю,

На мостовую

Сыплют горстями жареный рис.

А жадные

городские птицы

Вьются,

Бросаются под ноги людям,

Кричат, дерутся, хватают зерна…

Смешно!

3

Сочится вода

Из колонки уличной:

Чхоллат — чхолл,

Чхоллат — чхолл…

И грустным, и обещающим что-то

Кажется

Этот негромкий звук.

А мимо,

Железным смычком проводя

По нескончаемым струнам желанья,

Наигрывая мелодию бури,

Скрипучий трамвай

Прошел.

И снова доносится

Грустный звук:

Чхоллат — чхолл,

Чхоллат — чхолл…

Сочится из крана,

Стекает в решетку

Струйка воспоминаний.

4

Об этом вспоминаю до сих пор,

И наша улица, наверно, не забыла:

Шагают молча

Впереди и сзади

Неразговорчивые конвоиры,

Угрюма мостовая,

Небеса

Закрыты сетью

равнодушных листьев,

И, окруженные оружьем и молчаньем,

Мы —

группа арестованных —

идем.

Вдруг,

Разговор с самим собой прервав,

Отбросив прочь томительные мысли,

Прислушиваюсь:

Из кирпичных недр

Тысячеликой городской громады

Рождается,

взбухает

смутный гул,

Как плеск невидимого водопада.

И сразу дрогнул воздух —

Заметался,

Как оборвавшийся бумажный змей,

По улице тревога разлилась,

Промчалась полицейская машина.

И кто-то внятно

за моей спиной

Сказал, волнуясь:

«Слышите, друзья?

А демонстрацию-то так и не сорвали

Сейчас по этой улице пройдет!..»

На склоне дня

Небу на западе ребра вспоров,

вылив на город кровавую Гангу,

угрюмо дотлев в глазах пешеходов,

спать завалилось

солнце.

Чутко притихли проулки — и вскоре

на место недавнего происшествия

на полицейской черной машине

бесшумно явился

вечер.

Прошелся по комнате, запер двери,

лампу зажег — и темной пантерой

в окно незакрытое, выгнув спину,

на улицу выпрыгнул

сумрак.

К окну подошел, занавески раздернул,

и сразу, ласковой ланью ластясь,

меня охватил пугливый, горячий,

готовый отпрянуть

ветер.

Отпечаток

Ни пестрой толпы, ни веселых приветствий,

Ни крика и смеха горластых ртов,

Ни воющих раковин, ни барабанов —

Лишь несколько лиц да немного цветов.

Ни свадебно-пышных одежд, ни обрядов,

Ни свежих гирлянд, украшающих грудь,—

Лишь тихий закат да блики надежды

Радугами устилали путь.

Чист и незыблем, как вечная верность,

Был неба вечернего синий металл,

И вот, к дверям привалясь спиною,

Снаружи мрак на дозоре встал.

Полночь пришла, все замерло в доме,

Лестничный словно оглох провал,

И лишь от дымящихся благовоний

Струистый узор на стене танцевал.

Казалось, уснуло любое движенье —

Так тишина была глубока,

Лишь в небе, наполнив звездами горсти,

Играли в камушки облака.

Но вдруг прилетела откуда-то буря,

И все загудело, пошло ходуном —

Как будто взлетая на пенные гребни,

Скрипя кораблем, закачался дом.

Две пары губ запылали и сплавились,

На полуслове песнь замерла,

Ладонями лампа лицо закрыла,

Горевшая посреди стола.

Зажмурясь, в озеро жизни кинулась

Память моя — и об этом дне,

Как влажная переводная картинка,

Цветной отпечаток оставила мне.

Гордо

Всю жизнь простоявшее на одной ноге

С одной трясущейся, задранной вверх рукою

Косматое дерево у перекрестка

глядит — глядит — глядит,

и чем дольше, тем удивленней.

Эта женщина,

Костлявая, широкобедрая,

Всюду ребенка с собой таская,

Бродит с утра по чужим дворам —

Моет и подметает, скоблит посуду.

А вечером возле дерева расстилает

Гнилую циновку и спать преспокойно ложится —

Женщина эта, которую муж прогнал

И о которой соседки судачат,

Что даже смерти придется она не по вкусу.

Фу-ффу!.. Ну что за бесстыдство —

Опять она ждет ребенка!

А из-за колонки водопроводной,

Где после работы умылась она до пояса,

К ней ковыляет на тонких босых ножонках

Чернявый малыш.

Подошел — и матери в руки подал

Ее залатанное, полинялое сари,

Как будто прося прикрыть новый ее позор.

Он и сам был ее позором,

А теперь превратился в сокровище из сокровищ

Этот смешной червячок двуногий,

Еще недавно ползавший по мостовой!

Это значит:

Становится больше в мире

еще одной упрямою головой,

еще одною парою зорких глаз,

И голову дерзко подняв,

Взмахивая руками-крыльями,

Будет еще один человек по земле ходить

Гордо.

Слышите? Гордо!

А тем временем,

Продолжая стоять на одной ноге

И все так же тряся задранной вверх рукою,

Косматое дерево у перекрестка

глядит — глядит — глядит,

и чем дольше, тем удивленней.

Content

Субхас Мукерджи
Стихи

Ненормальный

На этой улице

1

2

3

4

На склоне дня

Отпечаток

Гордо