Елена Миронова

Невезучая

Заскрипели тормоза, и прямо возле меня остановилась красная спортивная машина. Я восхищенно на нее уставилась. Еще в детстве я мечтала о машине — именно такой: красной, блестящей, обтекаемой, словно обмылок. Ослепительной, чарующей, априори причисляющей ее владельца к сонму небожителей.

Дверца машины распахнулась, и оттуда показалась женская ножка, обтянутая чулком цвета загара — в лучших традициях мирового кинематографа. Я не мужчина, поэтому не буду восхищаться и разливаться соловьем в поэтических сравнениях по поводу этой ноги. Нога как нога, на мой взгляд. Да, стройная, да, в красивом модном мохнатом сапожке, похожем на щенка лхасо-апсо. Я переложила пакет из одной руки в другую и снова принялась лизать мороженое. Правда, мне пришлось остановиться: машина перекрыла дорогу, въехав на тротуар. Надо было выбирать: либо ждать, пока авто уедет, либо обходить средство передвижения по мостовой. Но второй вариант для меня категорически неприемлем — с детства боюсь дорог и стараюсь как можно реже ступать даже на «зебру».

Тем временем из машины вышла потрясающая красотка. Девица была под стать ноге: лощеная, модная благоухающая сладким парфюмом, она напоминала глянцевую обложку журнала. Однако голубые глаза вкупе с золотистыми кудрями показались мне смутно знакомыми. Пытаясь напрячь свою память, я откусила слишком большой кусок мороженого и застыла с открытым ртом.

— Криворучка, ты в своем репертуаре, — вздохнула девушка. — Ну кто же зимой ест мороженое?

И тут я вспомнила ее. Мы вместе учились в школе, правда, с тех пор минуло уже десять лет, но голос Марины Клюевой, чуть хрипловатый и чрезвычайно сексуальный, как утверждали наши одноклассники, нельзя было спутать ни с каким другим голосом.

— А что едят зимой? — удивилась я.

— Зимой не едят, а пьют. Водку, — назидательно сообщила Марина. — Что там у тебя в пакете? — Она бесцеремонно заглянула в мои покупки. — Какие-то странные пачки… Криворучка, ты зачем в магазин-то ходила? Не вижу ничего съедобного!

— Я предпочитаю здоровый образ жизни, — пробормотала я, — так что в пакете съедобного достаточно, но только для меня. Тебе это вряд ли понравится.

— Здоровый образ жизни? — Марина хитро прищурилась. — А мороженое?

— Оно из того же отдела здоровых продуктов, — пожала я плечами, — без сахара и лактозы. Хочешь попробовать?

Большой кусок мороженого отвалился и упал на воротник моего пальто.

Марина сморщилась и отвела от меня взгляд.

— Ладно, садись, есть разговор. Только счисть мороженое с пальто, а то испачкаешь мне салон!

Я послушно засунула свое неуклюжее тело в машину своей мечты, представляя себя выходящей из супермаркета и периодически отпивающей горячительную жидкость из чекушки вместо того, чтобы откусывать кусочки от ледяного лакомства. Картинка оказалась не самой приятной, поэтому я невольно причмокнула, вспоминая вкус выброшенного мороженого, беспрестанно косясь на бывшую одноклассницу. Выглядела она просто шикарно. В короткой шубке из щипаной норки цвета топленого молока, в модной теплой юбке в шотландскую клетку она смотрелась гламурно и стильно.

Интересно, зачем я ей понадобилась? Особенно если учесть, что мы никогда с ней не были подругами, мало того, между нами как-то случилось некое отчуждение, после которого Марина даже пересела от меня на другую парту. Наверняка она бы со мной и вовсе не захотела сидеть, но так как обычно девочки делятся на два лагеря — умных и красивых, то наша парта сочетала в себе обе эти половинки. Стоит ли говорить, кто из нас был красивой, а кто умной?

Я пришла в новую школу, когда мне было тринадцать лет, и в классе оказалось одно свободное место, как раз за партой Марины Клюевой. Сначала она откровенно сообщила, что не станет сидеть рядом с такой рыжей и некрасивой девочкой, как я, а потом вдруг сообразила, что у меня очень удобно списывать: во-первых, я отличница, а во-вторых, на контрольных успеваю решить оба варианта — для себя и для своей сопартницы, если так можно сказать. Наверное, мы просидели бы вместе до одиннадцатого класса, и, кто знает, возможно, у нас даже установились бы приятельские отношения, однако все разрушилось очень быстро.

Маринка была способна привлекать внимание мальчиков, а не усваивать новые знания. В классе учился очень симпатичный и умный Коля Смолянихин. Вот по нему Марина и сходила с ума. В отличие от Клюевой Коля был отличником, серьезным мальчиком с огромными голубыми глазами. Он нравился всей женской половине класса, но на нас абсолютно не реагировал. Не подумайте, что он реагировал на мужчин. Нет, его не интересовали любовные истории, он был занят учебой. И откуда только берутся такие серьезные парни? И уж совсем удивительно, что Коля Смолянихин из множества девчонок в школе выбрал меня. В восьмом классе он подошел ко мне на перемене и сказал, что я ему нравлюсь. И что он предлагает завтра сходить в кино.

Весь вечер следующего дня я нервно причесывалась и приглаживала юбку. И спохватилась, что часы стоят на месте, только когда в третий раз заметила, что они показывают четверть девятого, а фильм начинался в девять. И конечно, мне было уже не успеть. Только со мной могла случиться эта дикая, нелепая, совершенно смешная ошибка! Коля пошел в кино без меня. Когда на следующий день я, заикаясь, неуклюже объяснила причину своего опоздания, он, казалось, понял и простил меня. И через день принес мне в подарок наручные часы!

— Это чтобы ты никогда больше не опаздывала, — очаровательно улыбнувшись, сказал он.

Я, покраснев от восторга, взяла коробочку, и конечно же она выпала у меня из рук. Неловко наклоняясь, чтобы поднять ее, и переступив с ноги на ногу, я опустила пятку аккурат на только что преподнесенный подарок. Услышав тихий хруст, Коля изменился в лице и ушел. Так закончился наш неудавшийся роман. Но мало того: Маринка, до сих пор не забывшая Колю, каким-то образом узнала о его симпатиях ко мне и этого мне не простила. Она перестала разговаривать со мной и выгнала меня на соседнюю парту, при этом нахально продолжая списывать у меня все контрольные. Но за моей спиной Марина стала распускать слухи о том, что Коля получил от меня то, что хотел, и бросил меня. Ей было неприятно сознавать, что на нее, красавицу Клюеву, Смолянихин даже не смотрит, а с рыжей и конопатой Криворучко у Коли особые отношения.

— Ну и как тебе Смолянихин? — однажды совершенно неожиданно услышала я голос Марины.

Мы сидели в физкультурной раздевалке, готовясь к уроку, и все девчонки с интересом уставились на меня. Воцарилась тишина.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, в постели, — ничуть не смущаясь, заявила она.

Маринка была опытной по этой части. Поговаривали, что она уже переспала с нашим физруком Александром Юрьевичем, который в прошлом году пришел к нам, только закончив институт.

— Я… я не знаю, — промямлила я, почувствовав, что неудержимо краснею. Мне было ужасно стыдно и неудобно, и я боялась, что девчонки могут подумать, будто у меня со Смолянихиным и вправду что-то было…

Я настолько растерялась, что у меня закружилась голова, и я потеряла способность что-либо видеть и слышать. Я находилась в шоковом состоянии! Почему-то именно это состояние я запомнила очень хорошо.

И вот сейчас я вновь испытала то же самое состояние шока. И снова не без участия Маринки. Я совершенно не ожидала ее встретить и тем более не ожидала услышать, что у нее может быть какое-то дело ко мне.

— Какая неожиданная встреча, — пробормотала я, вспоминая приличествующие случаю фразы.

— Да уж какая там неожиданность, — отмахнулась бывшая одноклассница. — Ну привет, что ли?

— Привет, — промычала я.

— Что-то ты не слишком рада меня видеть, — констатировала Марина, внимательно меня оглядывая.

Я пожала плечами. Интересно, чего она ожидала? Что я брошусь ей на шею — после десяти-то лет, прошедших после окончания школы? Или что я дико скучала по ней все это время и постоянно думала о том, как бы нам свидеться?

— Помнишь, как мы когда-то дружили, даже сидели за одной партой?

— Как за одной партой сидели — помню, как дружили — нет.

— Ну как же, — обиделась Клюева, — я тебе столько внимания уделяла!

— Это помню, — простодушно кивнула я. — Когда ты лупила меня портфелем по голове, подбрасывала в кроссовки кнопки, а потом еще и бойкот объявила…

— А вот тут ты сама виновата, — сообщила Марина, выруливая между домами, — нечего было строить глазки моему парню!

— Но Коля Смолянихин никогда не был твоим парнем, — возразила я.

— Вот поэтому я и объявила тебе бойкот, — вздохнула Маринка. — Ладно, хватит вспоминать всякие гадости, я приехала не на вечер школьных воспоминаний. Криворучка, мне нужна твоя помощь.

— Моя фамилия оканчивается на «о», — поправила я ее.

— Да кого это интересует! — отмахнулась бывшая одноклассница. — Мы можем поехать к тебе? Кажется, ты живешь где-то неподалеку? Ну и отвратный райончик!

— Район как район… Если ехать ко мне, то надо повернуть назад.

— Так чего же ты молчала? — взорвалась Клюева.

— Но ты и не спрашивала! — резонно ответила я.

Марина дулась минут пять. За это время мы подъехали к моему дому.

— Мы можем подняться к тебе? — Она взглянула на меня огромными голубыми глазищами, и я поспешно кивнула.

Разве можно отказать такой девушке? Наверное, с мужчинами у нее и вовсе проблем нет — стоит бросить один такой взгляд на представителя мужского рода, и он тут же бросит в ответ к ее ногам все свои сокровища. Если они, конечно, имеются…

Маринка гоняла во рту жвачку. Эта привычка у нее осталась еще со школьных времен.

У меня так давно не было гостей, что я забыла, как на них реагировать.

Розовый пузырь жвачки лопнул и залепил Клюевой рот и большую часть носа. Она нервно облизнулась острым язычком, яростно сдирая с себя ошметки жевательной резинки.

Иногда все же лучше жевать, чем говорить, — с этим утверждением я полностью согласна.

— Только я живу на пятом этаже, а в доме нет лифта. — Почему-то в присутствии Клюевой мне все время хотелось оправдываться.

— Ну вот, — расстроилась она, — тебе лишь бы гадость мне какую сказать!

Мы поднялись на пятый этаж, я открыла дверь, пропуская Марину вперед.

Но она не сдвинулась с места. Навалившись на перила и тяжело дыша, бывшая одноклассница напоминала породистую собаку, которая целый день бегала по лугу и гонялась за воздушным змеем.

— Это ничего, — улыбнулась я, — тяжело только с непривычки. Сейчас я тебе чайку заварю, с травкой…

— С травкой? — оживилась Клюева. — А ты исправляешься, Криворучка!

— Ну да, с травкой — чабрецом, мятой, душицей…

— Тогда уж лучше кофе. — Марина с брезгливым выражением лица вошла в квартиру и осторожно огляделась. Морщинки на ее лице разгладились, брови поднялись в знак одобрения.

— Неплохо, — похвалила она, узрев хороший ремонт, сделанный буквально несколько месяцев назад.

Я невольно зарделась. Дурацкая привычка краснеть, когда меня хвалят, осталась с детских лет. Хорошо еще, что это происходит не так часто — обычно хвалить меня не за что. С самого детства мне не везет. Впрочем, а чего ожидать от девочки с фамилией Криворучко? Нет, конечно, мои руки вовсе не кривые и внешне растут из надлежащих мест, однако пускать их в дело я даже побаиваюсь: за что бы я ни бралась, ничего толком не выходит…

— Ты замужем, что ли? — Клюева изумленно повернулась ко мне.

Я вздохнула. Прекрасно понимаю причину ее изумления: если у меня, невзрачной девицы, пожертвовавшей юностью и зубами ради гранита науки, который необходимо было грызть, имеется хорошая двухкомнатная квартира, следовательно, не сама же я заработала на это счастье. Впрочем, Марина знает, что квартира родительская, однако и ремонт, и мебель в ней новые и весьма недешевые. Из этого само собой вытекает, что какой-то мужчина у меня быть просто обязан.

Ах, как бы мне хотелось солгать бывшей однокласснице, кивнуть в ответ на ее вопрос и вдобавок показать фотографию красавца — мужчины, обнимающего меня где-нибудь на далеких островах. И в принципе я могла бы это сделать: у меня имелась такая фотография, вот только в роли красавца мужчины выступал мой отец. Не думаю, что его возраст, лысина и приличных размеров пузико покоробили бы Маринку. Пожалуй, она бы и вовсе не обратила внимания на его внешность, отдав предпочтение наличию увесистой мошны. Однако я пересилила себя. Во-первых, тот же папа с детства учил меня, что врать не только нехорошо, но даже возмутительно, а во-вторых, как бы я себя чувствовала, без зазрения совести указав на отца как на любовника? В конце концов, надо же подумать и о приличиях! Поэтому я, независимо тряхнув волосами, сказала правду:

— Нет, я не замужем. Это квартира родителей, просто сами они постоянно проживают в загородном доме.

Марина сразу потеряла ко мне интерес, и ее оживившийся было взгляд потускнел. Мол, я думала, ты меня удивишь, а ты ничуть не изменилась, — вот как следовало расценивать этот взгляд.

Это было не очень приятно. Особенно если учесть, что Марина в нашу школьную бытность без зазрения совести списывала у меня все контрольные и домашние задания, благодаря чему и смогла закончить школу. И вот теперь она смотрит на меня свысока, словно я какое-то насекомое, притаившееся на ее роскошном сапожке.

— Ладно, — зевнула она, завалившись на кухню и усевшись на мой любимый плетеный стул, — налей-ка мне кофе, а то я с самого утра на ногах.

— У меня нет кофе, он плохо влияет на здоровье, — пожала я плечами. — Хочешь, налью тебе травяного чая? Только что купила в магазине, свежий!

— Давай. — Марина вздохнула, вытащила сигарету и щелкнула зажигалкой.

Я неодобрительно на нее посмотрела.

— Курить вредно, между прочим, — робко заметила я. — У курильщиков зубы, ногти и лицо становятся желтыми, а легкие — дырявыми. Ты хочешь, чтобы у тебя было желтое лицо и зубы?

Марина поперхнулась дымом. Я быстро отвернулась и открыла форточку. В этой квартире никто никогда не курил, она не знает этого ужасного сигаретного запаха, поэтому может благополучно задохнуться — вместе со мной.

— Ну ты даешь, Криворучка, — откашлявшись, молвила Клюева. — Совсем на голову больная стала. Ты и раньше-то была с приветом, а теперь… Вот что возраст с людьми делает!

— Мы ровесницы, — возмутилась я, засыпая сухой травяной настой в чайник и заливая его кипятком.

— Только по документам, — невозмутимо ответила Марина, — а на самом деле, как ты думаешь, можно ли нас сравнить?

Я молча проглотила обиду. Да, она красавица, это бесспорно. Но разве давал ей кто-нибудь право разговаривать со мной в таком тоне? Самое обидное, что возразить ей было нечего. Моя внешность и вправду — сплошное недоразумение. Ну и что из этого? Ей просто повезло, что она родилась красоткой, а появилась бы на свет с моей внешностью, гонору в ней бы неоткуда было взяться! И вообще, ее лицо и фигура — вовсе не ее личные достижения, так что нашла чем хвастаться!

— Давай быстрее, — поторопила она меня, глядя, как я завариваю чай. — И дай чего-нибудь пожевать!

Я мстительно улыбнулась и налила ей особенного травяного настоя, «забыв» добавить в него сахару. В этом настое около пятнадцати различных трав, среди которых — полынь, поэтому он чрезвычайно горький. Пусть Марина отхлебнет, глядишь, и сотрется с ее лица эта лицемерная сладость.

Я открыла холодильник, вытащила колбасу, порезала ее, положила на блюдце. Достала из хлебницы остатки цельнозернового хлеба с отрубями — довольно подсушенного, надо сказать, сделала бутерброд и протянула Клюевой, одновременно подвинув ей кружку с настоем.

— Ну вот, — она с довольным видом оглядела бутерброд и смачно откусила кусок, — а говорила, что предпочитаешь здоровый образ жизни!

— И вправду предпочитаю, — кивнула я.

— А колбаса-то, колбаса. — Клюева веселилась, как ребенок.

— Ну так колбаса-то — соевая! — радостно сообщила я.

Она подавилась, закашлялась, выплюнула прямо на стол пережеванный бутерброд и схватила кружку с настоем.

Через пару секунд ее глаза округлились и словно вылезли из орбит, лицо напряглось и перекосилось, а изо рта на стол полетели выплюнутые корешки из настоя.

— Я забыла процедить, — спокойно добавила я, — и мед не положила.

— Ты просто идиотка!

Марина вскочила, прополоскала рот под краном, добавила пару смачных выражений в мой адрес, которые я пропустила мимо ушей.

— Я бы давно отсюда ушла, — прошипела она, совершив свои гигиенические процедуры, — если бы не дело.

— Какое дело? — насторожилась я.

У Марины априори не могло быть ко мне никаких дел. Нам даже говорить не о чем, разве что о школьных годах! Мы не виделись много лет, так о каких делах может идти речь?

— Ты мне нужна, — вздохнула она. — Вернее, не ты, а твои волосы.

На всякий случай я отступила назад, к плите. Рядом с плитой у меня длинный стол, а на нем стоит подставка для ножей. Если Клюева сошла с ума и бросится на меня с ножницами или даже с ножом, чтобы срезать с меня скальп, я хотя бы смогу защитить себя.

— Вообще мне они тоже нужны, — пробормотала я, пытаясь нащупать нож рукой, заведенной за спину.

— Вот дура, — покачала она головой, увидев мои маневры. — Ты мне не нужна, я не собираюсь тебя трогать. Наоборот, мне требуется твоя помощь!

— Но чем я могу тебе помочь? — вырвалось у меня. — И вообще, сначала определись, нужна я тебе или нет!

На всякий случай я продолжала держаться неподалеку от спасительной сверкающей стали с ручками. Кто знает, может, она решила запудрить мне мозги, сыграть на моей доверчивости?

— Я тоже никогда не думала, что буду вынуждена просить тебя об одолжении, — недовольно высказалась она. — Только так жизнь складывается, Маша.

Подумать только, она назвала меня по имени! Да эти ее именные обращения ко мне, включая и школьную пору, можно сосчитать по пальцам одной руки!

— Мне не везет с мужиками, — вздохнула Марина.

Я во все глаза уставилась на нее. Признаться, это ее заявление даже заставило меня воспрянуть духом. Если уж даже такой, как она, не везет с мужчинами, что же говорить обо мне? Получается вполне закономерно, что в свои двадцать восемь я все еще старая дева! Если даже на Марину никто не польстился, то на меня и вовсе смотреть не станут! Впрочем, и не смотрят.

— Три раза была замужем, — продолжила Клюева. — Вот, развелась с последним мужем в прошлом году.

— А-а-а, вот в каком смысле не везет, — приуныла я.

На мой взгляд, если ты три раза была замужем, тебе уже повезло. Трое мужчин захотели на тебе жениться, они любили тебя и были с тобой счастливы — хотя бы в первый месяц после свадьбы. Но Марина, кажется, придерживалась другой точки зрения.

— Прикинь: первый разорился во время кризиса девяносто восьмого года, — загнула она ухоженный пальчик с крупным колечком. — Мы только и успели что пожениться. Уже через два месяца мой… да, впрочем, не важно, как его звали, — она обворожительно улыбнулась, — был нищ, как церковная крыса. От второго я ушла, потому что он слишком много денег тратил на свои дурацкие машины — коллекционировал их и любил их больше меня. А третьего бросила, потому что встретила его!

— Кого? — вырвалось у меня.

— Толика, — глупо улыбнулась Клюева, — а кого же еще? Итак, я влюбилась, — сообщила она мне. — И на сей раз это окончательно и бесповоротно!

— Так в чем проблема? — не поняла я. — Он тебя не любит?

Марина непонимающе воззрилась на меня:

— Что значит — не любит? Криворучка, ты хоть раз видела мужчину, который бы меня не любил?

Я деликатно не стала напоминать ей про Колю Смолянихина — в конце концов, это было еще практически в детстве, так что неизвестно, можно ли Колю назвать мужчиной. Не стала также сообщать и о том, что я не видела ни одного мужчину, который ее любил. Не потому, что сомневаюсь в этом ее высказывании, а потому, что мы с ней не настолько близкие подруги, чтобы она знакомила меня с каждым из своих ухажеров.

— В общем, у нас все отлично, и Толик недавно сделал мне предложение, — улыбнулась Марина.

— Рада за вас, — пробормотала я, — вот только я здесь при чем? Чем я могу помочь вам?

— Дай же мне сказать, — повысила голос Клюева. — И почему ты считалась всегда тонкой и деликатной натурой, если постоянно меня перебиваешь?

Я закусила губу. Раз уж Клюева приклеила ко мне этот ярлык деликатности, придется и впрямь ждать, пока она доберется до сути. На самом деле мне ужасно хотелось знать, чем я могу ей помочь. Ну правда, что во мне такого особенного, что Марина вспомнила про меня через столько лет и даже почтила своим визитом? Это единственная причина моей нетерпеливости.

— Так вот, — продолжила она. — Толик действительно замечательный человек, он очень сильно меня любит, кроме того, он красив и материально обеспечен. С ним я буду кататься как сыр в масле, политый шоколадом… как кусочек мраморной говядины, окунутый в фондю… У него дом за городом, две машины, вот эту — красную тачку — он мне подарил недавно, на годовщину нашего знакомства. Он постоянно заваливает меня подарками, звонит по сотне раз в день, жутко ревнует, мы с ним три раза за год ездили отдыхать…

Марина все продолжала и продолжала щебетать, а мне хотелось ее задушить. Ну в самом деле, сколько можно так мурыжить человека, тем более такого любопытного, как я? В моей пресной жизни никогда не случалось каких-то ярких, необычных событий. Вся моя жизнь идет по накатанной колее — никаких забот, треволнений, никаких страстей. Никто не устраивает мне скандалов из-за моих поздних возвращений домой, никто не встречает с работы с цветами и не дарит подарков. Да и сама работа не заставляет меня думать, будто я приношу большую пользу обществу! Библиотекари, знаете ли, не спасатели из службы 911, не мойщики окон и не дворники, расчищающие снег. А куда мне было еще идти после моего филологического факультета? Я уж было совсем загрустила, когда очнулась, услышав слово «лорд».

В Маринкиных устах оно звучало уж слишком необычно.

— Что, прости? — переспросила я.

— Я говорю, он — настоящий лорд! — воскликнула она.

— Кто? Твой Толик?

Марина с подозрением воззрилась на меня.

— То ли ты витаешь в облаках, то ли издеваешься надо мной, — протянула она, прищурившись. — А может, просто игнорируешь меня, а? В любом случае спасибо за внимание!

— Ну что ты, — залебезила я торопливо. — Просто твой голос действует на меня, как колыбельная…

— Все говорят, что у меня красивый голос, — смягчилась бывшая одноклассница. — Так вот, лорд приезжает уже через несколько дней.

В нашей школе все боялись Клюеву: знали, что за ценой она не постоит и может очень даже не слабо проехаться по физиономии любого из одноклассников, невзирая на пол и вес. Драться я не умею и не люблю. И совсем не хочется появиться на рабочем месте с разодранным лицом, чтобы моя коллега, Александра Александровна, насмехалась надо мной до тех пор, пока оно не заживет. «А вы шалунья, Мария, — покачивая заскорузлым пальчиком у моего носа, говаривала бы старушка, кокетливо улыбаясь. — Я всегда считала, что в тихом омуте черти водятся…»

Быть и тем более выглядеть как черт, мне совершенно не улыбалось. Поэтому я заторопилась:

— Извини, Мариша, я задумалась, чем тебя угостить, и поэтому пропустила последнее предложение. Так кто лорд?

Марина несколько секунд взирала на меня с подозрением, а потом расслабилась и вздохнула.

— Нечего было и думать, что ты способна заменить меня, — кивнула она, словно соглашаясь с самой собой. — Глупая идея…

— Может, ты хотя бы поставишь меня в известность? — невинно улыбнулась я.

— Мой Толик — не бедный человек, — наконец высказалась бывшая одноклассница, закончив сверлить меня взглядом. — Но его дядя — вернее, богатство его дяди не идет ни в какое сравнение с доходами Толика. Вот почему ты мне нужна, ясно?

Я кивнула на всякий случай, хотя все еще ничего не понимала. Дядя Толика очень богат, но при чем тут я? Вернее, даже не я, а мои волосы!

Слава богу, Клюева не остановилась на сказанном, и через полчаса до меня все дошло. Оказывается, у ее ненаглядного Толика есть родственник в Туманном Альбионе — лорд Адриан. Об этом Толик узнал совсем недавно — если говорить откровенно, меньше месяца назад. Лорд Адриан, то ли двоюродный, то ли троюродный дядя Толика, сам разыскал его и позвонил. Оказалось, что он неплохо изъясняется по-русски. Впрочем, что здесь удивительного — ведь в этом самом лорде присутствуют и русские корни, причем в немалой доле. Итак, по какому-то странному стечению обстоятельств лорд Адриан решил отписать все свое имущество, выражаемое в нескольких миллионах фунтов стерлингов, Маринкиному Толику, хотя никогда не видел своего далекого российского родственника. Однако Толик еще не успел упасть в обморок от столь радостных перспектив, как узнал, что у лорда есть одно маленькое пожелание. Даже, наверное, не совсем верно назвать это обстоятельство пожеланием, а скорее необходимым условием, потому что без него Толик не получит наследство. У жены Толика должны быть натуральные рыжие волосы — такие же, какие всю жизнь были у женщин в этом роду. Лорд Адриан решил, что именно Толик, как последний представитель их рода, должен взять на себя эту миссию и жениться на рыжеволосой девушке, как это всегда практиковалось в их семье.

— Ты же понимаешь, что я не могу перекраситься, — с отвращением проговорила Марина. — Неужели я стану портить свои изумительные волосы отвратительной рыжей краской?

Я благоразумно промолчала. На мой взгляд, волосы, не раз поддававшиеся перекраске, уже ничто не испортит. С другой стороны, блондинкой Марина выглядела сногсшибательно, а кто знает, пойдет ли ей ярко-рыжий цвет волос?

— К тому же, возможно, он будет проверять, натуральный ли это цвет, — добавила она. — Мы не можем рисковать такими деньгами, понимаешь, Криворучка?

Я машинально кивнула, хотя на самом деле ума не приложу, зачем людям столько миллионов, и тут же вспомнила, что вряд ли богатенький дядюшка удовлетворится моей внешностью.

У меня довольно длинные пушистые рыжие волосы, куча веснушек на белой, как сметана, коже. Я даже в солярии загореть не могу, такое вот у меня тело — сразу же обгорает! Нос мой картошкой, глаза… Да, пожалуй, глаза — единственное, чем я еще могу гордиться. Они у меня миндалевидной формы, пронзительного зеленого цвета. Нет, белок глаза, конечно, белый, а зрачок зеленый. Опять неверно. Зрачок у всех черный — радужка зеленая. Если, конечно, я не ошибаюсь, и радужка — это то, что окружает зрачок. Так вот, большой нос и глаза при узкой, тоненькой полосочке рта. Вот так-то. До сих пор удивляюсь, как это Коля Смолянихин обратил на меня внимание. Ведь, стыдно сказать, больше никто… Нет, бывает, конечно, подвыпившие граждане лезут ко мне на улице — со спины. Но и все!

Мне хотелось сказать Марине, что задумка ее ни к чему не приведет. Наверняка этот лорд Адриан выдвинет требование, чтобы невеста его родственника, которому должно продлить этот русско-английский род, была не просто рыжеволосой, но и красивой. Увидев же меня, он наверняка испугается, и тогда не видать Марине с Толиком обещанных миллионов. Но я мужественно промолчала. Мне хотелось услышать, что скажет дальше Клюева. И вообще, как она это представляет себе — выдать меня за себя? Я уже понимала, что эта затея ошибочна и провальна, но, боже мой, мне так не хотелось отпускать Марину, такую яркую, красивую, живущую настоящей жизнью. Я словно подпитывалась от нее — не энергией, нет, а тем воздухом, которым дышит она. Ведь наверняка она и дышит другим воздухом — ведь наши жизни так не похожи. Мне хотелось прикоснуться к ее жизни, к ее личности, натянуть на себя ее личину хотя бы на несколько минут, чтобы понять, каково это — быть красивой, успешной, любимой. Вот почему я не возражала ей и продолжала внимать, хотя уже знала, что ничего из этого не выйдет. Странно, что сама Марина до сих пор этого не поняла. Неужели она настолько привыкла ко мне в школе, что даже не замечает моего некрасивого лица? Да я уверена, что Толик не станет терпеть меня возле себя даже несколько минут — ему будет неприятно!

И все же я лицемерно спросила:

— И что ты предлагаешь?

— Ты должна мне помочь, — безапелляционно заявила бывшая одноклассница. — Сделать вид, будто ты — невеста Толика. Больше от тебя ничего не требуется.

— Но как? Мы же с ним даже незнакомы, — удивилась я. — Наверное, ему надо привыкнуть ко мне…

— Зачем ему к тебе привыкать? — Марина в очередной раз уставилась на меня с подозрением. — Ты задумала отбить моего жениха? Не волнуйся, даже ради денег он с тобой не останется, — хохотнула она.

Я покраснела. Ну вот, оскорбления уже начались.

— Я не имела в виду ничего такого. Просто как ты себе это представляешь? Я приду в ваш дом, и он сразу же сможет сделать вид, будто мы любим друг друга? И вообще, этому лорду не покажется странным, что у Толика уже есть рыжеволосая невеста? Это что, простое совпадение? А если бы он был уже женат, и не на рыжеволосой?

— Действительно, об этом я не подумала. — Марина закусила губу и замолчала на несколько минут. — Значит, делаем так! — наконец-то воскликнула она. — Ты приедешь раньше на день, чем лорд Адриан, чтобы познакомиться с Толиком и осмотреть дом.

— Лорд Адриан приезжает? — перепугалась я.

— А иначе зачем ты была бы мне нужна? — Марина презрительно сощурила прекрасные глаза небесной голубизны. — Мы бы просто отправили лорду фотографию любой девушки с рыжими волосами, и все. Но, увы, англичане очень скрупулезны и педантичны, так что он приезжает сам, чтобы воочию увидеть невесту своего племянника. А насчет того, что у Толика уже есть рыжеволосая невеста, не волнуйся. Лорд Адриан принял это на веру только потому, что все мужчины из их рода женились на рыжеволосых. Следовательно, вполне естественно, что у Толика в крови любовь к рыжим. Это даже закрепило статус Толика как настоящего родственника лорда.

— Я боюсь, — залепетала я. — А если я не справлюсь?

— С чем? — усмехнулась Клюева. — Тебе и делать-то ничего не придется, только жить в этом доме несколько дней и делать вид, будто ты давно знакома с Толиком и любишь его.

— Но ведь нам придется спать в одной комнате! — с ужасом воскликнула я.

— Ну нет, милая, — разозлилась Марина, — спать с Толиком ты не будешь. В его спальне две комнаты, так что вы будете разделены стеной. Не думаю, что лорд захочет проверить, чем вы ночью занимаетесь, к тому же Толик будет закрывать спальню на ключ. Не волнуйся, целоваться с Толиком тоже не придется: всем известна английская сдержанность и холодность.

— А если лорд что-то заметит? — не унималась я. — Если почувствует отчуждение между нами? Мы можем этого не заметить, а со стороны всегда видно, насколько тепло люди относятся друг к другу!

— Мы с Толиком продумали и этот момент, — с довольным видом сообщила Маринка. — Он каждый день будет устраивать застолья, во время которых лорд накушается и напьется до безобразия и ему ни до чего не будет дела. Если у вас и произойдут какие-то несостыковки в общении с Толиком, он ничего не заметит.

— То есть Толик будет поить его каждый день? — уточнила я.

Это и вправду меня немного успокоило. Лорд вряд ли удивится столь обильным возлияниям — ведь весь мир знает, что русские пьют больше других народов! А во время пьяного угара ему недосуг будет замечать какие-то неточности в наших с Толиком ответах, а также странности нашего поведения, если таковые появятся.

— Ну разумеется. — Марина снисходительно откинула золотистую кипу волос с плеча. — Кто не согласится выпить русской водки да под хорошую закуску? Не дрейфь, он будет возить лорда на охоту, на рыбалку, покажет ему российский колорит во всей красе. Тебе только останется сидеть дома!

— Подожди, — спохватилась я, — но ведь я же работаю!

— Значит, возьмешь отпуск, — велела Марина, — или уволишься. Что у тебя за работа? Уверена, что никакой пользы ты на ней не приносишь, только штаны протираешь. Мы тебе заплатим. Тысячу долларов.

— Да не надо мне платить, — возмутилась я, — не нуждаюсь в деньгах. Но и увольняться я не хочу.

— Значит, сядешь на больничный. Не переживай, я тебе его сделаю, у меня знакомая работает в поликлинике. А деньги все-таки возьми: так мне будет спокойнее. Ты просто будешь выполнять свою работу, за которую заплачено. Ну что, договорились?

— Мне надо подумать, — промямлила я.

Казалось бы, о чем здесь думать? Никогда еще в моей жизни не было и не будет подобного приключения. И все же какая-то мысль не давала мне покоя, но я никак не могла ухватить ее за хвост.

— Видишь ли, Криворучка, — Марина перегнулась ко мне через стол так, что ее огромные голубые глаза оказались в нескольких сантиметрах от моих глаз, — лорд Адриан приезжает уже послезавтра. Поэтому завтра с утра ты должна быть в нашем с Толиком доме, чтобы оговорить некоторые детали и узнать главные события нашей жизни, чтобы вы одинаково отвечали на вопросы лорда и ты не попала впросак.

— Постой, а где ты будешь все это время? — вдруг решила уточнить я.

— Не волнуйся, я буду рядом, — пропела Марина.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Я буду жить в этом же доме, — пояснила Марина, — играть роль домработницы. Сначала мы хотели сделать вид, будто я сестра Толика, но потом поняли, что Адриан может узнать, что у Толика нет ни братьев, ни сестер. Так что я — домработница.

Я невольно хихикнула. Представить себе Марину в роли домработницы было просто невозможно.

— Хватит ржать, — прервала она меня, — настоящая домработница тоже будет там.

— А если лорд Адриан влюбится в тебя? — пришло мне в голову.

Этим вопросом я явно польстила Марине. Она заулыбалась и смягчилась, положительно поглядывая на меня.

— Такое возможно. Толик уже высказывал подобное мнение, пытаясь удалить меня из дома на время его приезда, — промурлыкала Клюева. — Но тебя это не должно интересовать, с этим я разберусь сама. По рукам?

Мое богатое воображение тут же нарисовало картину: вот большой дом, в столовой за круглым столом чинно сидит симпатичный парень — Толик (я его не видела, но наверняка у него приятная внешность, раз Марина в него влюбилась), я, старик с трясущимися руками — лорд Адриан (раз он озаботился проблемами завещания, вполне естественно, что возраст его весьма преклонен), а Марина прислуживает нам за столом. И так как она не умеет этого делать, то постоянно обливает вином кого-то из нас, неловко ставит тарелки с едой, брызгая горячим соусом, роняет попеременно то хлеб, то столовые приборы… Лорд Адриан напивается и его старое морщинистое лицо становится похожим на брюкву. Он начинает распевать старые русские песни, немилосердно фальшивя и путая слова, а Толик лицемерно подхватывает. Я же сижу, глупо улыбаясь, наблюдая за этой сладкой парочкой… Да уж, ничего привлекательного. С другой стороны, всегда интересно выдать себя за кого-то другого, побывать в шкуре другого человека или хотя бы прикинуться им. К тому же что меня ждет впереди? Все те же беспросветные будни в библиотеке с Александровной, которая в очередной раз станет хвастаться своей новой вставной челюстью, которую ей преподнес зять в день рождения. Челюсть необычная, она в комплекте с брелоком, нажав на который раздается сигнал, по которому можно определить местонахождение челюсти. Александровна радовалась подарку, как ребенок. А я сразу сообразила, что зятю просто надоело находить вставные зубы то в собственной кружке, то в других неподходящих местах, поэтому и пришлось раскошелиться на дорогой подарок для тещи.

На весах — два старика: лорд Адриан и Александровна. Но если последнюю я знаю как облупленную, ведь мы работаем с ней уже много лет, то английских лордов никогда не видела вживую. И кто знает, представится ли когда-нибудь подобный случай?

— Даже не знаю, — протянула я, — это так неожиданно…

— Да что ты мямлишь, — разозлилась Клюева, — будто тебе предложение руки и сердца делают! Тебе же все равно нечем заняться, а так хорошим людям поможешь. Будешь знать, что не напрасно воздух коптишь! Вообще-то я так и знала, что с тобой каши не сваришь!

— А если знала, то зачем же приехала?

— Подумала: а вдруг Криворучка изменилась, стала настоящей женщиной, а не серой мышкой! — Марина прищурила глаза.

— А я что, искусственная женщина? — обиделась я.

— Да я не в этом смысле! Просто настоящие женщины живут здесь и сейчас, они ничего не боятся, с удовольствием пробуют что-то новое, живут на всю катушку.

— А я? — Я поджала губы.

— А ты как в школе — тебя словно и нет вовсе! Ты — человек-невидимка.

Мне стало так обидно, что я чуть не расплакалась. Уж очень сложно и тяжело слышать такие слова от девушки, которая когда-то списывала у тебя все подряд. Неужели я и в самом деле такая? А вот и нет!

— Я согласна, — торжественно произнесла я. — Но не более чем на неделю.

— Не волнуйся, лорд Адриан в письме упомянул о том, что приедет всего на несколько дней, так что ты будешь свободна гораздо раньше, чем через неделю, — подмигнула мне Клюева. — Вот и славно. Значит, завтра с утра я за тобой заезжаю. Слушай, а может, ты сама приедешь к нам за город?

В этом вся Клюева. Мало того что я делаю ей большое одолжение, так еще должна и сама выбираться за город!

— Не вопрос, — кивнула я.

А вот в этом вся я. Прекрасно понимаю, когда люди мной пользуются, но отказать им не могу — теряюсь перед наглостью и напором.

Марина нацарапала на салфетке мне их адрес и свой мобильный телефон и отбыла.

Я задумчиво сделала себе бутерброд и с удовольствием пожевала соевую колбасу. К сое меня приучил папа. Он несколько лет назад увлекся здоровым питанием, и нас с мамой подсадил на него. Но, честно говоря, я просто думаю, что ему надоели все эти рестораны, сауны, спиртное и, чтобы не выглядеть дураком перед партнерами, он начал говорить им, что является сторонником здорового образа жизни. И знаете, самое интересное, что многие из его окружения последовали за ним с радостью, словно ждали этого момента. Просто мужчины таковы: им совершенно не хочется выставлять на свет божий свои болячки, которых в пятидесятилетнем возрасте наберется немало! Или просто они устают от привычного образа жизни, но им стыдно в этом признаться. Вот и мой папа — он проделал долгий, но очень успешный путь от простого челнока к владельцу супермаркета и, видимо, устал от всего. Ему надоело каждый день «по работе» прикладываться к виски, хотя он всю жизнь предпочитал простую водку, надоело ходить в модную сауну, хотя он обожает париться в баньке. Надоело есть лобстеры, когда хочется обычных горяченьких пельменей. Но ведь положение обязывает! И мой папа нашел выход! Правда, сам к нему долго привыкал. Он ведь не лицемер, мой отец! Поэтому раз заявил во всеуслышание о здоровом образе жизни, значит, обязан его придерживаться даже в домашних условиях, — ведь он очень дорожит нашим с мамой отношением к нему! Вот папа и стал придерживаться… Мы с мамой все отлично поняли, но и виду не подали!

А выглядело все примерно так: мы с мамой завтракали яичницей с беконом и бутербродами с маслом и сыром или шоколадной пастой, а папа кушал овсяную кашу на воде, запивая ее обезжиренным кефиром. Мы обедали наваристым борщом, на второе потребляя французские сосиски с тушеной капустой, на десерт — шоколадный мусс, а папа давился соевым тушеным мясом и салатом из помидоров и огурцов, заправленных лимонным соком. На ужин мы с мамой довольствовались бутербродами с красной рыбкой или колбасой, а папа, стиснув зубы, пил травяной настой с ложечкой меда и позволял себе пару тостов. На него было жалко смотреть. Папа чуть не плакал от желания слопать горячую булочку с джемом, запить все это жирной простоквашей и закусить куском копченой колбаски, но ему было нельзя! Он сам себе запретил! Мы с мамой тоже мучились, глядя на него, и нам еда стала не в радость.

Поэтому примерно через пару недель мама нашла выход из создавшегося положения. Она перевела и нас на диетическую пищу. Папа был очень доволен, потому что мама умудрялась из разрешенных постных продуктов приготовить нечто очень вкусное. Но я однажды увидела, что мама отступает от нормы и кладет в кашу масло, пока папа не видит. Главное, он думает, что ест здоровую пищу, — таков был девиз мамочки. И я была с ней полностью согласна: ведь если посредством постной пищи мама и папа обрели стройные формы, то мне-то они были ни к чему, я и так уродилась худой. Несмотря на булочки, которые поедала в течение дня, я все равно не толстела ни на килограмм. А мне так хотелось поправиться, иметь хотя бы какие-нибудь формы!

Нет, полным людям живется проще, чем худым, — им хотя бы можно похудеть! А вот худым поправиться просто невозможно — это я уже поняла. Но вот удивление — когда я стала есть эту самую здоровую пищу, я начала поправляться! Представляете — булочки с маслом, жутко калорийные, на меня не действовали, зато начали действовать соевые мясопродукты и овощные замороженные смеси. Дурдом! Если бы мне об этом рассказал кто-то другой, я бы ни за что не поверила, но ведь это была я сама, у которой все не по-человечески! Приходилось признать, что природа и здесь обидела меня, наградив не только некрасивой внешностью и дикой невезучестью, но и неправильным обменом веществ. Так что мама с папой ели здоровую пищу, чтобы быть здоровыми и стройными, а я — чтобы стать хоть немного рельефнее.

Я вытерла крошки со стола, положила продукты обратно в холодильник и легла спать, потому что было уже час ночи.

Утром, вспомнив, что мне надо на работу, чтобы предупредить Александровну о том, что я беру больничный, я поднялась, умылась, стараясь не глядеть в зеркало. А ведь и правда — зачем мне рассматривать себя, если мое отражение меня не радует, и, накинув шубу, вышла из квартиры. Шуба была папиным подарком, поэтому я все-таки носила ее, но только на работу. Но если бы была моя воля, я надела бы что-нибудь менее заметное — пуховик, например, или свое старенькое пальтецо. Потому что роскошное меховое манто привлекало внимание, и я часто ловила на себе завистливые взгляды женщин. Я даже словно читала их мысли: «Ну зачем такой уродине такая шуба? Вот на мне бы она смотрелась…»

Под тяжестью этих взглядов и этих мыслей я съеживалась, сутулилась и стремилась в вагоне метро сесть, чтобы быстро закрыть глаза и не видеть взоров, обращенных на меня и мою шубу. Потому что если стоять, то глаза уже не закроешь, а следовательно, можно будет увидеть все эти переглядывания девушек и откровенные насмешки мужчин. Поэтому я влетела в метро, плюхнулась на единственное свободное место с краю и закрыла глаза, вспоминая вчерашний невероятный случай. Надо же, впервые за много лет я предвкушала предстоящий день, и даже не день, а целую неделю — скорее всего, англичанин приедет именно на такой срок. Уже сегодня я окажусь в обществе красивых людей, которые будут от меня зависеть! Приятно, что я хоть чем-то могу помочь другим! Обычно от меня вообще ничего не требовали с самого детства, потому что с меня попросту было нечего взять.

От природы я всегда была робкой девочкой, болезненной и трусливой. Я не гуляла на улице зимой и не лепила снежных баб с другими детьми, потому что все зимние месяцы захлебывалась в соплях.

В магазин за хлебом меня не отправляли, потому что он находился через дорогу от дома, а я панически боялась переходов. Светофора у нас на перекрестке не было, на асфальте виднелась «зебра», но я не могла заставить себя ступить на нее и всегда дожидалась скопления народа, чтобы вместе со всеми перескочить проклятую зону. Мы жили в Митине, тогда этот район только начинали отстраивать, наш дом, старая хрущевка, непонятным образом оказался среди новостроек, которые даже наполовину не были заселены. Так что можно себе представить, сколько мне приходилось ждать хотя бы одного человека, решившего перейти улицу, да еще и поспеть за ним! Поэтому родители, которые по часу не могли дождаться собственное чадо из магазина, освободили меня от этой обязанности, вменив другую. Теперь я должна была выносить мусор.

Имея от природы маленький рост и тщедушное строение тела, я исправно волокла ведро к машине, которая собирала мусор и приезжала каждый вечер ровно в половине седьмого. Но всякий раз со мной случался казус. То я, поскользнувшись на банановой кожуре, падала прямо на лестнице, ведущей к мусоросборнику, и, глотая слезы стыда, ползала у жильцов окрестных домов под ногами, запихивая рассыпанный мусор обратно в ведро. То машина почему-то уезжала прямо перед моим носом, хотя шофер был обязан оставаться на месте до семи часов. Или я, с трудом поднимая ведро к люку и переворачивая его, внезапно оказывалась вся засыпана картофельными очистками и другими отходами жизнедеятельности нашей семьи.

Родители повздыхали и поручили мне уборку квартиры. Вернее, мыть пол меня не заставляли, зато я должна была пылесосить и протирать пыль. С пылесосом я справилась удачно. Довольно оглядев чистый ковер, я стала вытаскивать пылесборник, и конечно же он вывалился у меня из рук, крышка отвалилась, и весь тщательно собранный мной мусор оказался на своем законном месте. Я взялась было заново пылесосить, ожидая похвал от родителей, которые должны были вернуться с минуты на минуту, но мне, как всегда, «повезло». Электричество отключилось, и мама с папой застали меня в тот момент, когда в кромешной тьме я пыталась собрать рассыпавшийся мусор вручную. Тут же, словно по волшебству, включился свет, и я увидела, что не только не собрала мусор, но и разнесла его по всему ковру, то есть весьма тщательно разложила по местам.

— Неумеха ты моя! — вздыхала мама.

— Не расстраивайся, — вторил папа, — вот как раз из таких неуклюжих людей в будущем и получаются настоящие светила науки!

Наверное, я родилась в понедельник, потому что все, за что бы я ни бралась, валилось из рук. В большинстве случаев я только все портила. В школе учителя считали меня хулиганкой. Ну и верно, как назвать девочку, которая за один урок умудрялась разбить пробирку на уроке химии, сломать перекладину на физкультуре и перевернуть на соседку обед в школьной столовой? Почему-то все мои робкие ответы считались ехидными замечаниями и вызывали взрыв учительского негодования.

Бедные мама с папой, считавшие, что школа даст мне гораздо больше и в плане воспитания, и в смысле практических навыков, и уверенные в том, что уж со школьным материалом у их начитанной дочурки проблем не будет, грубо просчитались. Их вызывали к завучу чуть ли не каждый день. Там Анна Степановна, грозная полногрудая дама, читала им нотации. Однажды, когда я случайно выпустила из школьного террариума ужа, она завопила так, что слышно было в другой школе. А потом сказала папе, спешно купившему на Птичьем рынке такую же рептилию взамен утерянной, что они еще хлебнут со мной горя, что я хулиганка и по мне плачет колония для несовершеннолетних. Папа первый раз в жизни поднял голос на женщину и забрал мои документы из школы. Неделю я отдыхала дома, радуясь свободе и мечтая, что родители еще долго будут подыскивать для меня подходящее учебное заведение. Но тут грянула перестройка, папу уволили с работы, маму вслед за ним. Пока они переживали случившееся, им было не до меня. А затем я заболела на два долгих месяца. А потом настало лето.

Папе пришлось заняться челночным бизнесом, и к первому сентября меня определили в платную школу с гордым названием «Лицей № 7». Внешне лицей ничем не отличался от обычной школы, но зато педагоги в нем были совершенно иные. Мягкие, добрые, по-отечески заботливые. Неудивительно, что и среди детей была совершенно иная атмосфера. Меня никто не дергал за волосы и не дразнил Рыжухой. Никто не обращал внимания на обилие веснушек на моем лице, и про меня не говорили: «А вон кости пошли». Конечно, случались и неприятные случаи, как, например, с Мариной и Колей Смолянихиным, однако их и сравнить было нельзя с обилием куда более опасных неприятностей, случавшихся со мной в прежней школе.

Предавшись воспоминаниям, я вздохнула, забыв, что нахожусь в метро. Зато меня моментально заставили об этом вспомнить.

— Ну чего ты вздыхаешь? — услышала я визгливый голос и от неожиданности открыла глаза. Передо мной стояла женщина в потрепанном пальтеце, с огромной авоськой в руках. — Ишь ты, королева, расселась, а я стою, чуть задела — вздыхать начинает!

— Садитесь, пожалуйста. — Я попыталась встать, но обнаружила, что на край моей шубы уселся парень нетрезвого вида. — Встаньте, пожалуйста. — Я попыталась толкнуть его, но он так и не проснулся.

— Видали? — Тетка в пальто обернулась к другим пассажирам. — Я сказала, чтобы она мне место уступила, а она давай бедного парня будить. Он небось с работы едет, с ночной смены, устал!

— Ну и молодежь пошла, — покачала головой старушка, сидевшая напротив. — А что с тобой будет, когда и ты станешь пожилой? — обратилась она ко мне.

Я сидела пунцовая, как рак, и безуспешно пыталась вытащить шубу из-под увесистого парня, уставшего после работы. Только вот что за странная у него работа такая — винодел он, что ли? Спиртом от моего соседа несло за версту. Тетка в пальто презрительно поглядывала на меня. Когда мне наконец удалось вытащить свою многострадальную шубу из-под пятой точки опоры парня, я вскочила.

— Садитесь, — обратилась я к женщине.

— Ну нахалка, — завопила она, — встала, когда я уже выхожу! Какая наглая!

— А рыжие все нахальные, — пробасил внезапно проснувшийся парень, из-под которого я несколько остановок безуспешно пыталась выдернуть шубу.

— Точно! — резюмировала женщина и, волоча за собой сумку, выползла из поезда.

Я чуть не плакала. Ну почему она обратилась именно ко мне? Почему не вон к той девушке? Она и сидит ближе, и младше меня! Ясно почему — потому что девушка в пуховике, китайской перьевой курточке, а я в роскошной норковой шубе до пят! Да уж, лучше бы папочка купил мне на деньги, потраченные на шубку, машину. Я бы тогда не нервничала так всякий раз, заходя в метро! Но тут же я укорила сама себя: папе не жалко, он давно бы купил мне машину, если бы не боялся, что я или собью кого-нибудь, или угроблю собственную жизнь. Потому что я — это я. Невезучая, одним словом.

Подбегая к библиотеке, я заметила, что опаздываю, потому что в окне мастерской по ремонту обуви, той самой, где со мной приключился ужасный случай (когда-нибудь я решусь и расскажу о нем), уже горел свет. Если горит свет — значит, уже десятый час, потому что мастер приходил ровно в девять. Я заторопилась и, конечно, поскользнулась. Неуклюже упала на коленку, но быстро вскочила и похромала к двери родной библиотеки, периодически потирая коленку ладонью — было очень больно.

Когда я вошла в помещение, то первым делом заметила Александру Александровну. Она сидела на своем месте, как всегда, с той же самой прической — обернутой вокруг головы седой косой, но сегодня она сидела еще и в окружении своих подруг, таких же мерзопакостных старушонок. Она приглашала их в том случае, когда происходило что-нибудь экстраординарное, например, когда затонула подводная лодка «Курск», старухи муссировали эту трагедию неделю, старательно отсиживая на рабочем месте Александровны до последней минуты рабочего времени. Когда в США устроили теракты, женщины обсуждали это две недели, так громко, что бедные дети вообще прекратили ходить к нам в библиотеку за книгами, хотя новый учебный год только начался и учителя принялись задавать домашние задания. Я с утра не включала телевизор, поэтому первым моим побуждением было узнать, что же еще произошло в мире ужасного.

— Ты опоздала. — Александровна поджала губы.

По привычке я хотела было извиниться, повиниться, улыбнуться и загладить свою вину, как вдруг удивленно поняла, что ничего такого делать мне не хочется. Мало того, наш библиотечный щелкунчик вызывает у меня чувство неприязни. Бабуля вечно всем недовольна, и ее желчный характер всем хорошо известен. До меня в библиотеке работало пять девушек, и все они ушли отсюда друг за дружкой, ни одна не смогла ужиться с Александрой Александровной. Почему же я терплю все ее выходки? Да, мне нравится моя работа, я получаю удовольствие, проводя время среди книг. Однако же я — человек и отличаюсь по статусу от старой грымзы только возрастом.

— Пожалуй, я возьму больничный, — пробормотала я, не снимая шубы.

Она пропустила мои слова мимо ушей, увлеченно беседуя о чем-то с подругами.

— Я беру больничный, — громко и уверенно заявила я.

— Скоро начнутся новогодние каникулы, тогда и отдохнешь, — сообщила ехидная бабка.

— Нет, я беру больничный с сегодняшнего дня, — возразила я. — И сейчас же ухожу! Я пришла только потому, что знаю, что вы не поднимаете телефонную трубку в мое отсутствие.

— Я тебя не отпущу, — заартачилась она, — мне совершенно не хочется работать здесь одной. Да я просто не справлюсь!

Я хмыкнула. С чем она не справится, интересно? С десятком школьников и тремя пенсионерками, заглядывающими к нам?

Я направилась к выходу, подгоняемая бранью старушки библиотекарши и ее подруг. С ума сойти, откуда берутся такие вот старухи Шапокляк, вечно всем недовольные?

Выйдя из библиотеки, я подошла к шоссе и принялась тормозить машины. Папа с мамой обычно запрещают мне это делать, однако я не боюсь: ни один насильник не взглянет в мою сторону. Хоть какой-то плюс от моей внешности имеется!

Дом, к которому подвезла меня первая же остановившаяся машина, выглядел весьма внушительно. На минуту мне пришла в голову мысль, что Толик совсем не бедствует, зачем же ему идти на поводу у дяди-самодура? С другой стороны, несколько миллионов фунтов — это вам не шутки. Для обычных людей иметь миллион долларов — это предел мечтаний. Толик же, сумевший построить такой дом, знал, как заработать миллион. Но наверное, желание иметь не один, а пять или десять миллионов долларов (ведь эквивалент фунта стерлингов практически в два раза выше стоимости доллара) превысило все доводы рассудка. К тому же эти деньги — уже готовые, так сказать. Зарабатывать их в поте лица не надо, не надо и вкладывать в сомнительные (а в России практически каждое предприятие, связанное с вложением средств, можно назвать сомнительным) фонды и акции.

Я вздохнула, отпустила машину и остановилась перед решетчатыми воротами, над которыми красовалась массивная видеокамера. Позвонила, мужской голос моментально откликнулся и попросил меня представиться. Я сделала это по полной форме, вытянувшись в струнку.

— Мария Криворучко? — повторил голос. — Мне о вас ничего не известно.

— А почему вам должно быть обо мне известно? — хихикнула я. — Я же не эстрадная певица, не известная писательница, не актриса, наконец.

— Я говорю, что хозяева не предупредили меня о вашем визите. — В голосе секьюрити прозвучал металл.

— Так позовите Марину, она вам скажет, что я — не воровка. — Я уже начинала сердиться.

— Она спит, хозяин тоже, — ответствовал охранник. — Погуляйте часок вокруг дома, они обычно к одиннадцати просыпаются.

Вконец разозленная, я отошла от ворот. Черт бы побрал Клюеву и меня вместе с ней — ну почему мне так фатально не везет? Машину я уже отпустила, пока буду вызывать такси, Клюева уже проснется. Зачем только я обещала ей помощь? Что же мне теперь делать, как выбираться отсюда? Вряд ли от элитного коттеджного поселка ходят автобусы! Я почувствовала озноб и запрыгала на месте. Ну вот, морозец нешуточный, того и гляди, замерзну прямо перед воротами дома Толика. И когда приедет его дядя, меня поставят у входа, как статую в натуральную величину. Мне стало так жаль себя, что я бодро зашагала вокруг дома, следуя предложению охранника. Дом, выстроенный из красного кирпича, был окружен такой же красной кирпичной стеной с выступающими вперед и вверх столбиками через каждые восемь метров, видимо, для красоты. Пока я обошла вокруг дома, прошло пятнадцать минут, из чего можно было заключить, что территория там, с другой стороны забора, не самая маленькая. Впрочем, достаточно было осмотреться вокруг, чтобы понять, что вокруг живут люди далеко не бедные. Все дома находились за высоченными заборами, и я могла разглядеть лишь балконы на третьих этажах и спутниковые тарелки, прикрепленные к крышам.

Сделав круг и снова оказавшись у витиеватых чугунных ворот, я окончательно осознала, что не смогу пробыть на морозе до одиннадцати — то есть еще двадцать пять минут. И моментально вспомнила, что Марина вчера записала мне свой номер мобильного телефона — рядом с адресом этого дома. Я радостно полезла в сумку, выудила исписанную крупным почерком салфетку, свой мобильный аппарат и принялась нажимать на кнопочки плохо слушающимися пальцами.

Пока я стояла у ворот с прижатой к уху трубкой, возле меня остановилось такси. Я поблагодарила Бога и решила, что если Клюева немедленно не проснется, то я усядусь в это такси и никогда больше не появлюсь в этом месте. И никакие мольбы бывшей одноклассницы не помешают мне забыть о ее просьбе! В конце концов, моя невезучесть происходит по большей мере оттого, что я позволяю другим людям пользоваться своей добротой. Мне несложно кому-то услужить, я люблю помогать людям. Но нынешнее положение уже выходит за рамки моей доброжелательности! Больше всего на свете я ненавижу холод. Терпеть не могу зиму и всякий раз терпеливо жду, когда же наступит весна. Почему я должна прыгать возле этого дома в то время, как Марина нежится в теплой постели, совершенно забыв про меня?

В последнюю секунду, когда я уже намеревалась отключить свой телефон и прыгнуть в такси, из которого кстати, никто не выходил — вероятно, такси приехало по вызову за кем-то из ближайших домов, Марина наконец взяла трубку. Я услышала ее недовольный и заспанный голос:

— Ну кто там еще?

— Это я, — буркнула я, — Маша. Между прочим, уже пятнадцать минут я стою возле вашего дома, охрана меня не пускает!

— А чего ты приперлась так рано? — возмутилась Клюева.

— Ты сама сказала — приезжай с утра, — рявкнула я в трубку.

— Но не затемно же! С утра — это к двенадцати часам!

— То есть ты предлагаешь, чтобы я уехала обратно и вернулась к двенадцати? — обозлилась я в очередной раз.

Клюева пару секунд подышала в трубку, вероятно понимая, что перегнула палку: ведь я нужна ей куда больше, чем она мне.

— Ладно, — буркнула она, — нажми на звонок у ворот и поднеси мобильный к микрофону рядом с ним. Я поговорю с охранником.

Через десять секунд мои проблемы закончились. Раздался долгожданный щелчок, дверь открылась, и я угрем проскользнула внутрь. Дорожка, ведущая к дому, оказалась тщательно расчищенной от снега. Вот по ней я и заковыляла к особняку, глядевшему на меня многочисленными окнами, разбросанными асимметрично. Не чувствуя ног под собой, я вскарабкалась по ступенькам на крыльцо и схватилась за ручку двери. На секунду меня вдруг настигла мысль: а что, если на входе ожидает очередной секьюрити, который будет, в свою очередь, снова меня мурыжить? Тогда я просто тихо скончаюсь под дверью этого дома. Однако мне повезло: замок щелкнул, и я буквально ворвалась в дом, сразу же споткнувшись о ковер и чуть не рухнув посредине холла. Интересно, какой умник решил, что ковер, начинающийся в нескольких сантиметрах от входа, — это очень стильно? Делаешь шаг, носком обуви задеваешь кончик ковра, и — твой нос уже практически залез в камин, пылающий у противоположной стены! Не раздеваясь и не разуваясь, я бросилась к огню, как первобытный человек, издавая такие же звуки. Мне ужасно хотелось залезть в огонь, чтобы моментально согреться, но краешком сознания я понимала, что между мной и саламандрой — мифической змеей, которая живет в огне, нет ничего общего. Через пару минут меня накрыла эйфория, и я закрыла глаза. Словно сквозь туман, я услышала топот ног по лестнице, но глаза открывать не стала. Вряд ли это несется Марина, чтобы побыстрее встретиться со мной. А с другими обитателями этого дома я пока незнакома.

Однако голос Клюевой вывел меня из оцепенения.

— Криворучка, — зашипела она где-то сзади, — почему ты не сказала, что лорд уже здесь?

— Что? — От моей эйфории и следа не осталось. — Лорд уже здесь? И где же он?

— Он приехал в такси, ты не могла его не видеть!

Я моментально вспомнила, что такси действительно стояло неподалеку от ворот дома Толика, но откуда я могла знать, что в нем сидит лорд Адриан?

— Я полагала, что он приедет в кебе, — пробормотала я и тут же поняла, что мы все совершили фатальную ошибку и теперь обречены. — Боже, но ведь теперь ничего не получится, мы не успели даже познакомиться с Толиком, ни о чем не договорились… Почему он приехал так рано?! — воскликнула я.

— Откуда я знаю, — огрызнулась Марина, подскакивая к окну. — Наверное, старик впал в маразм и забыл, что должен приехать завтра! Черт, он уже идет! Толик!

По лестнице сбежал молодой человек, лихорадочно натягивая свитер, а затем руками приглаживая свои кудри. Я даже не успела его толком рассмотреть.

— Итак, — затараторила Марина, — я побежала переодеваться в домработницу, а вы ведите себя как можно более естественно. Криворучка, скажешь лорду, что ездила с утра по делам, ведь он видел тебя возле дома! Толик, не забывай улыбаться и проявляй интерес к Маше. Я побежала!

Как только она скрылась из вида, в дверь деликатно постучали, и Толик галантно распахнул ее. Мне пришлось отойти от камина, и я моментально почувствовала, что должна вести себя как хозяйка, значит — доброжелательно и гостеприимно. Сделав два шага вперед, я снова зацепилась — теперь уже не за ковер, а одной ногой за носок собственного сапога на другой ноге, и рухнула на четвереньки прямо у входной двери.

На пороге появился закутанный в шарф мужчина в длинном клетчатом пальто.

— Извините, что без предупреждения, — с легким акцентом произнес он. — Я нечаянно спутал даты…

— Ничего страшного, — вежливо улыбнулся Толик, подав англичанину руку. — Пожалуйста, проходите! Замерзли с непривычки?

Я хмыкнула. Странный вопрос: замерзают даже те, кто родился в Сибири и прожил там много лет, так что привычка здесь вовсе ни при чем.

— Кстати, познакомьтесь. — Толик вспомнил про меня. — Лорд Адриан, хочу представить вам мою невесту, Мари… Машу. Может, ты поднимешься?

— Очень приятно, — вежливо ответил старик и чихнул. — Давайте я вам помогу. — Он протянул мне руку, и я встала на ноги.

— Давайте я возьму ваше пальто, — засуетился Толик, — сейчас мы будем пить горячий чай, чтобы вы не простыли.

— Маша тоже замерзла? — полувопросительно-полуутвердительно поинтересовался гость.

— Есть немного, — призналась я, — мне пришлось отлучиться ненадолго с утра, я не знала, что на улице так холодно.

— Я видел вас, когда сидел в такси, — внезапно сообщил лорд Адриан, разматывая километровый шарф, которым было закрыто его лицо, — вы стояли у ворот, а потом разговаривали по сотовому.

— Да, — смутилась я, — надо было сделать срочный звонок. Я не подумала, что его лучше сделать из дома.

Лорд промолчал и окончательно снял с себя шарф. Интересно, зачем заматываться в шарф, когда у тебя борода?

Дядя Толика вовсе не показался мне умирающим или собирающимся умереть в ближайшее время. Совершенно напротив, он отлично выглядел, щеки его румянились после мороза, и… он был не стар! Я-то представляла его себе этаким одряхлевшим старичком, злобным пеньком-самодуром, семейным тираном. Кому же еще придет в голову заставлять единственного наследника искать себе рыжеволосую жену? А если бы Толик был женат и имел детей, ему бы пришлось разводиться, чтобы получить наследство? Бред какой-то!

Лорду же на первый взгляд не было и пятидесяти. Впрочем, вполне возможно, он искусно маскировался: кто его знает, сколько подтяжек лица он успел сделать? Насколько мне известно, в Англии пластические операции делают все подряд — и мужчины, и женщины. На сегодняшний день можно уменьшить себе нос, увеличить губы, убрать лишнюю округлость щек, чтобы, наконец, увидеть собственный овал лица, откачать жир со всех доступных мест и конечно же несказанно омолодиться. Дядька показался мне довольно ухоженным: полированные аккуратные ногти, гладкие и блестящие, чистая кожа лица плюс короткая стрижка. Если бы не дурацкие бакенбарды на висках, полуседая голова и, главное, бородка — он был бы даже ничего! Но я не люблю мужчин с бородой.

От него благоухало хорошей туалетной водой, а из кармашка пиджака торчал ровный уголок накрахмаленного платочка. Ни дать ни взять обычный бизнесмен высокого уровня. Ну, или правительственный чиновник.

Меня немного разочаровало, что он одет не в классический английский костюм в клеточку и на его голове не красуется котелок, ну и еще, пожалуй, что приехал он в обычном такси, а не в кебе или, что еще лучше, не прискакал на чистокровном красавце ахалтекинце. Ведь, как говорил Толик, у него в английском поместье целая конюшня арабских скакунов! Ну, может, не только арабских — просто я не слишком хорошо разбираюсь в породах лошадей. С другой стороны, вполне достаточно клеточек на его пальто!

— Здравствуйте, — приветствовал он меня, — давайте теперь поздороваемся заново!

А я-то собиралась усовершенствовать свой английский! Вернее, наконец-то вспомнить базовую школьную программу.

— Хэлло, — все же решила я продемонстрировать свое знание английского.

Мол, вы хоть и лорд, и к тому же богатый лорд, но и мы не лыком шиты!

Он благосклонно кивнул мне и отвернулся к Толику.

— Наконец-то свиделись, — улыбнулся англичанин и обнял племянника.

Надеюсь, он хотя бы помнит о традиционном английском пятичасовом чаепитии?

— Давайте я за вами поухаживаю — кажется, так говорят в России? — Лорд улыбнулся, показав безупречные белые клыки, и направился ко мне.

Я замерла на секунду, а потом сообразила, что так и стою в шубе. Неловко сбросив ее на руки англичанину, я поблагодарила его и воззрилась на Толика. Что делать дальше, ума не приложу. Я ведь не успела ни осмотреть дом, ни поболтать со своим так называемым женихом!

— Маша — прекрасное имя! — сделал мне комплимент лорд Адриан. — Настоящее русское имя, которое издревле давали девочкам на Руси!

Да уж, видимо, перед тем, как приехать в Россию, он прочитал несколько исторических книг о судьбе родины своих предков. Он поглядывал на меня довольно нетерпеливо, и я искренне не понимала, что же ему нужно, когда вдруг Толик заметил, что я все еще не сняла шапку. Ага, вот в чем дело — дядька сразу же хочет убедиться, что не тратит напрасно времени. Ну ладно. Эффектным — как мне показалось — жестом я стащила с головы вязаную шапочку и встряхнула своей гривой. И сразу же заметила на лице гостя растекшуюся улыбку.

— Великолепно, — снисходительно сообщил он мне, — у вас, Маша, изумительные волосы. Если бы мы были в Италии, то уместно было бы употребить определение «белиссима».

Я слегка покраснела и поблагодарила лорда, а затем повернулась к Толику и сделала несколько движений бровями, чтобы намекнуть, что нам уже пора переместиться из холла в комнаты.

К сожалению, то ли Толик оказался тугодумом, то ли мои мимические маневры не дошли до него, но мы остались стоять возле входной двери.

— Маша, могу я попросить вас об одолжении? — вдруг поинтересовался лорд Адриан. — Не могли бы вы показать мне дом? Я бы предпочел начать осмотр с ванной комнаты — очень хочу умыться с дороги!

Я побелела и закусила губу. Ну вот, тупица Толик, получил? Я понятия не имею, где и что в этом доме находится! И как теперь выбираться из этого чрезвычайно неловкого положения? Хотя бы этот дубина, мой так называемый жених, как-то среагировал, например, сам предложил показать гостю дом! Ведь, если я откажусь, это будет выглядеть странно и наверняка обидит лорда Адриана. Но Толик молча возвышался над нами и растерянно взирал на меня. Ну что ж, придется брать вожжи в свои руки.

— Конечно, лорд Адриан, — расплылась я в улыбке, — всенепременно, я покажу вам дом! Начнем, пожалуй, с первого этажа! Вы хотели попасть в ванную?

Я лихорадочно оглядывалась. В таких больших домах, как правило, две ванные комнаты, как минимум, так что одна должна находиться внизу, на первом этаже, то есть где-то здесь. Я узрела под лестницей дверь, очень подходящую для данного помещения, и, уверенно подхватив лорда под руку, повела его в ту сторону.

От него пахло приятной туалетной водой, я даже невольно зашевелила ноздрями, как одна из лошадей на его конюшне.

Взявшись за ручку двери, я распахнула ее, и тут же из темной комнаты что-то вылетело и пребольно ударило меня по носу.

— Вы не ушиблись? — встревожился лорд. — Машенька, надо быть осторожнее!

Я, наконец, рассмотрела предмет, желающий сломать мне носовые перегородки. Им оказалась обычная швабра, а комнатка — чуланом, где хранились все предметы для хозяйственных нужд: щетки, швабры, порошки и другие чистящие средства, тряпки и так далее. Если лорд Адриан и удивился, что вместо ванной я повела его в кладовую, то по его лицу этого было не рассмотреть. И вслух он ничего не произнес, только заботливо рассматривал мое пострадавшее лицо. Я в бешенстве повернулась в сторону Толика и обнаружила, что последний исчез. Ага, значит, он решил вообще подставить меня под удар? Хочет, чтобы я выглядела полной дурой? Но мне, во-первых, к этому не привыкать, а во-вторых, это Толику с Мариной нужна благосклонность англичанина, а вовсе не мне! Так что, если что-то пойдет не так, мне от этого не будет ни жарко ни холодно, а вот сладкая парочка останется при своих интересах. Мне даже стало весело. Вот сейчас буду называть комнату и показывать ее лорду. Интересно, сколько будет попаданий? Однако моему коварному плану не было суждено осуществиться.

Откуда-то вынырнул Толик и угодливо сообщил, что вода уже наливается в ванну и наш гость может отогреться с дороги. Шум воды был слышен, так что я без труда провела лорда в настоящую ванную комнату. Ну что же, раз Толик сообразил, как мне помочь, мне тоже придется выкручиваться.

— Раньше ванная была там, — я указала в сторону кладовой, — поэтому иногда я направляюсь по привычке туда…

— Я так и понял. — Англичанин улыбнулся мне и закрыл дверь ванной перед моим многострадальным носом, хотя мне самой хотелось рассмотреть дизайн этой комнаты, а также марку джакузи.

— Слава богу, — раздался сзади шепот, — мы избавились от него как минимум на полчаса!

Я повернулась и наткнулась на Марину, которая была одета в дурацкое темное платьице с белым передником и такой же белой наколкой в волосах. Не в силах удержаться, я расхохоталась: конечно, Клюева не потеряла красоты и привлекательности, но до чего же забавно было видеть ее в образе домашней прислуги!

— Хватит ржать, — обиделась она, — повариха уже полным ходом готовит праздничный обед, так что теперь ваша задача — задобрить дядю Толика и напоить его. Как только он напьется, вы оба сможете расслабиться, по крайней мере до ужина, — вещала Марина. — Так что давайте, действуйте. Криворучка, пойдем, я покажу тебе дом, а то опять попадешь куда-нибудь не туда. У нас еще и подпол имеется, а в нем мышеловки. Хорошо еще, если в них попадешь ты, а если наш богатей? — хихикнула Марина.

Я вздохнула и направилась за ней. Мне действительно надо осмотреть дом, чтобы ориентироваться в нем.

Комнат оказалось не так много. Мне надо было лишь запомнить нашу с Толиком спальню и гостевую, отведенную для лорда Адриана.

Кроме этих двух комнат, на втором этаже находился кабинет Толика, обставленный в стиле хай-тек, со стеклянными поверхностями, металлическими ножками и полками и кожаной черной мебелью, большой холл со множеством экзотических растений в кадках, а также еще одна гостевая комната. В спальню я не заглядывала, считая, что мне достаточно запомнить, какая дверь в нее ведет, а вот в гостевую, предназначенную англичанину, я с удовольствием вошла. Это была небольшая, но уютная комната, светлая, окрашенная в теплые желтоватые тона, с такой же теплой мягкой мебелью. Там находились кровать, шкаф, тумбочка, на которой стоял плоский телевизор, два кресла и между ними столик со стопкой журналов. Я уже собралась было уходить, как вдруг мой взгляд упал на журналы, и я застыла на месте. На глянцевой обложке был нарисован мускулистый молодой мужчина — абсолютно голый, который недвусмысленным образом прижимал к себе такую же обнаженную девицу с огромной силиконовой грудью, а та закатила глаза в очередном оргазме и закусила губу.

— Что это? — От удивления мой голос перестал меня слушаться.

Марина с Толиком, которые сопровождали меня, удивленно воззрились на журналы и пожали плечами:

— А что такого? Мы думали, он старик, и ему будет очень приятно полюбоваться на то, о чем он давно забыл.

— Вы с ума сошли? Он же англичанин, а не американец, — ахнула я, — немедленно замените журналы на любые другие! Есть у вас что-нибудь про коневодство? Или хотя бы газету «Коммерсант» предложите своему родственнику, в самом деле!

— Мы просто не ожидали, что он окажется средних лет, — пробормотал Толик, — и правда спутали с америкосом.

Журналы были заменены вовремя: на лестнице раздались шаги, и в холле появился сияющий, покрасневший после горячей воды лорд.

— Я бы хотел переодеться, — просительным тоном произнес он. — Где мои вещи?

— О, они… — начал было Толик и вдруг замолчал, глупо покраснев. — Я сейчас, — буркнул он и скрылся с наших глаз.

Я поняла, что портпледы гостя остались на морозе и Толик рванул за ними.

— Ну что же, проходите. — Я посторонилась, пропуская лорда Адриана. — Вот ваша комната. Если вам что-то нужно, зовите горничную, — не упустила я случая, — ее зовут Марина.

— Спасибо. — Англичанин улыбнулся, внимательно оглядев Маринку с ног до головы. Видимо, он не чужд простых земных радостей и с удовольствием наблюдает за красивыми женщинами.

Я в очередной раз почувствовала собственное несовершенство и оставила его одного осматриваться в комнате.

— Знаете, — вдруг спохватился он, — а можно мне сначала осмотреть дом?

Мне не понравилось это его желание, потому как дядя уже изрядно меня утомил, но все же деваться было некуда, и я направилась вперед по коридору.

— Это наша спальня, — сообщила я, улыбаясь, и распахнула дверь перед лордом.

Мы с ним вскрикнули в один голос, и я с опозданием горько пожалела, что не заглянула в спальню хозяев ранее. Такого мне не могло присниться даже в жутком сне. Посредине комнаты, занимая практически всю довольно немаленькую площадь, стояла огромная круглая кровать, прикрытая шкурами зебры. Меня бросило сначала в дрожь, а потом в краску. Ну почему, почему я не заглянула сюда сразу? Марина за нашими спинами довольно хихикнула, гордая произведенным эффектом.

— Ну, дело молодое, — откашлялся лорд, поворачиваясь ко мне. — Может быть, пройдем в зимний сад?

— Зимний сад? — удивилась я. — Но здесь нет никакого зимнего сада!

— Наверное, лорд имел в виду оранжерею. — Маринка невидимым для лорда движением ущипнула меня за спину.

— Ах, оранжерею, — кивнула я, морщась от боли, — ну конечно же!

— О, это я виноват! — воскликнул лорд Адриан. — Племянник в письме упоминал о ней, а я спутал ее с зимним садом.

Понятия не имея, где находится эта чертова оранжерея, я подхватила англичанина под руку и провела его в холл.

— Вам нравятся эти цветы? — завела я светскую беседу. — Правда, они замечательные? Это очень редкие растения, привезенные… м-м-м… из разных стран.

— А откуда именно? — проявил интерес мой спутник.

— Ну, — замялась я, — из разных уголков нашего земного шара. Вот это, например, — я указала на какое-то дикое растение, напоминающее взбешенный кактус, — привезено из Индии. Вот это, — моя рука опустилась на мягкую бархатистую с виду головку причудливого цветка, — из Таиланда.

— Да что вы?! — воскликнул англичанин. — Вы много путешествуете, верно? Наверное, нечаянно перепутали. Это, — он указал на кактус, — азалитус, растет только в северных странах. А вот это, — он прикоснулся к растению, которое я обозначила как привезенное из Таиланда, — очень редкий австралийский цветок. Вряд ли я смогу выговорить его название, которое дали цветку аборигены.

«Зануда!» — чуть не воскликнула я, разозлившись.

И вправду, какое ему дело до хозяйских цветов. Мог бы и промолчать, как сделал бы любой воспитанный человек. Этот въедливый англосакс не понравился мне с самого начала. Кстати, интересно, что это еще за англосаксы, пришедшие мне на ум? А, наверное, такие же занудные педанты, как и лорд Адриан.

Видя мое настроение, англичанин смилостивился:

— А может, вы и правы, Машенька, некоторые растения так похожи!

— Не льстите, лорд Адриан, — буркнула я, не идя у него на поводу. — Я действительно не очень хорошо разбираюсь в растениях.

— Пожалуйста, давайте опустим титульную приставку, — попросил он. — Это и есть ваша оранжерея? — осведомился лорд, не желая создавать паузу и пытаясь перевести разговор на другую тему, как положено воспитанному представителю человеческой расы.

— Да, — промямлила я, проклиная момент, в который согласилась на Маринкино предложение.

— Дорогая, ну что же ты, — послышался сзади укоризненный голос «жениха», — наверное, тебя утомили разговоры о цветах? Она у меня не такая, как все остальные женщины. — Подоспевший мне на помощь Толик нежно обнял меня за плечи. — Машенька не любит цветы.

— Как?! — воскликнул ошарашенный лорд. — Впервые встречаю женщину, которая не любит цветы!

Я со вздохом пожала плечами, кинув злобный взгляд на Толика. Возможно, это был лучший выход из положения, но мне не хотелось представать перед английским гостем в роли этакой дурочки, которая забывает расположение комнат в доме, говорит глупости и терпеть не может вида растений. Хоть лорд Адриан мне категорически не нравился, свое реноме надо поддерживать! И если бы Клюева со своим женихом не дрыхли в то время, когда я, замерзшая, прыгала возле ворот, все было бы в полном порядке. За полчаса, прошедшие с момента моего приезда к дому, до той минуты, когда я, наконец, вошла в него, я бы полностью изучила расположение помещений и чувствовала бы себя намного увереннее, нежели сейчас. Мне хотелось спрятаться в чулане, в который я повела гостя, спутав помещение с ванной комнатой.

— Давайте, дядюшка, я вам покажу оранжерею, — продолжал лебезить Толик. — Уверен, что вы будете в восторге!

Дядя немедленно согласился, бросив на меня странный взгляд, а я наконец-то осталась одна. Вернее, я так думала, потому что уже в следующую секунду появившаяся словно из воздуха Клюева пребольно меня ущипнула.

— С ума сошла? — прошипела она в ответ на мой визг. — Ты хочешь завалить все дело? И где была моя голова, когда я просила тебя о помощи?!

— Как и всегда — на плечах, — съязвила я, — но она у тебя находится там только для красоты. Ты говоришь мне гадости вместо «спасибо»?

— Может, тебе еще и в ножки поклониться? — фыркнула Маринка. — Ты что, не умеешь выкручиваться из ситуаций? Надо уметь врать! Если не знаешь, где оранжерея, надо было придумать что-то другое. Например, пригласить его во двор лепить снежную бабу!

— Сама лепи, — огрызнулась я. — Я во двор больше не выйду, сама по твоей милости чуть не превратилась в снежную бабу.

— Ого, Криворучка, какая ты злая стала, — задумчиво протянула Марина, разглядывая меня. — Правду говорят, когда мужика нет, баба становится сама не своя!

Я чуть не подавилась от злости собственной слюной. Вот гадина, сама же пытается выехать в рай на чужом горбу и меня же еще и оскорбляет!

— Пожалуй, я поеду домой, — с гадкой ухмылкой на лице протянула я, доведенная до ручки. — Сами расхлебывайте вашу кашу.

— Не смей, — завопила Клюева, — ты обещала! Как мы справимся без тебя? Что скажет Толик, когда дядя спросит, где же его невеста?

— Надо уметь врать, — с чувством глубокого удовлетворения бросила я ее же слова, — что-нибудь придумаете.

Марина замолчала, а потом мирно рассмеялась:

— Ну ладно, давай не будем ссориться и пороть горячку. Ты разозлилась, и я тебя понимаю — кому захочется выглядеть полной дурой?

Я с подозрением взглянула на Клюеву. И как это у некоторых людей получается вроде бы, с одной стороны, завуалированно просить прощения, а с другой — это выглядит как очередная издевка?

— Сейчас мы сядем за стол, — продолжала бывшая одноклассница, — успокоимся, наедимся, лорд напьется, и тебе будет гораздо легче!

— Мы? — удивилась я. — С каких это пор прислуга обедает за одним столом с хозяевами?

Марина поджала губы. Она уже успела забыть, что на некоторое время я буду играть ее роль — роль хозяйки дома.

— Может, в России так принято? — просительно начала она.

Я решительно отвергла эту версию.

— Это будет слишком подозрительно, — сообщила я. — Так что не обольщайся на свой счет. Сегодня пообедаешь на кухне.

Не выслушав ее ответа, я начала спускаться на первый этаж, чтобы убедиться, что к обеду все готово. Действительно, в столовой был накрыт белоснежной скатертью стол, столовые приборы с накрахмаленными салфетками тоже красовались на нем. Не хватало лишь едоков. Но это легко можно исправить. Вспоминая, в каком направлении удалились Толик с дядюшкой, я пошла за ними и вскоре, толкнув очередную дверь, очутилась в прекрасном саду. На несколько секунд я замерла от восхищения, с восторгом оглядываясь. Надо же, никогда не видела такой красоты! Надо будет посоветовать маме с отцом завести себе нечто подобное. В заполненном красивейшими растениями, карликовыми деревьями и цветами помещении царил волшебный запах. Дорожки, посыпанные гравием, простирались направо и налево, вдоль них склоняли мясистые листья экзотические растения, которых я никогда не видела.

— Нравится? — Вопрос лорда, вынырнувшего из-под одного из растений, застал меня врасплох.

— Ага, — ляпнула я, совершенно забыв, что якобы не люблю цветы, — каждый раз восхищаюсь, как бываю здесь.

Лорд с удовлетворенным видом кивнул. Появившийся Толик с удивлением воззрился на меня.

— Я пришла пригласить вас на обед, — улыбнулась я. — Все готово, прошу к столу.

— С удовольствием, — потер руками, как обыкновенный русский человек, дядюшка. — Я успел проголодаться. В самолете ужасно кормят!

— На этот счет не волнуйтесь, — я снова улыбнулась, — у нас вам обязательно понравится!

И тут я сделала странную вещь — подмигнула дядюшке Толика, словно старая знакомая. Надеюсь, это не выглядело вульгарно, потому что он уставился на меня так, словно впервые увидел.

— Маша, — проникновенно сказал он, — ваши волосы на зеленом фоне листвы смотрятся просто потрясающе! Хотя я подозреваю, что точно так же они будут смотреться в лучах восходящего солнца, а также на закате, у моря и в горах, при естественном освещении и в свете ночника…

Мы с Толиком замерли. Я — от восторга и неловкости, а он, видимо, не подозревал о поэтическом даре собственного родственника и поэтому взглянул на меня с большим вниманием и уважением.

Раздувшись от ощущения собственной значимости, как гусыня, наглотавшаяся зерна, я проследовала вперед, по направлению к столовой, затылком ощущая, что лорд Адриан пялится на мои волосы. Ну что же, должно же быть в человеке хоть что-то хорошее! В лорде это — любовь к рыжеволосым, а во мне — эти самые рыжие волосы!

Когда лорд Адриан шагнул на порог столовой, то замер на несколько секунд. Я спрятала ухмылку: ну что ж, я его прекрасно понимаю! Небось такие разносолы в английских пабах не готовят! Перед тем как позвать к столу гостя, я заглянула на кухню и попросила домашнюю челядь подать блюда к столу. Теперь стол ломился от яств.

Чего на нем только не было: и черная белужья икра, и зернистая лососевая, поданные в хрустальных розетках на колотом льду, запеченный целиком поросенок, сочащийся шашлык из баранины, от которого исходил жар, уйма салатов, свежее овощное ассорти, паштеты из гусиной печени в тарталетках и много чего еще. Стол в буквальном смысле слова ломился, оказавшись не в силах выдержать эти десятки килограммов еды, благоухающей дивными ароматами.

Толик любезно подвинул дядюшке стул, тот уселся и в замешательстве уставился на снедь. Решив, что он не знает, что ему выбрать и находится в затруднительном положении, я на правах хозяйки схватила его тарелку и первым делом бахнула на нее увесистый кусок чудного холодца, обильно смазала его соусом из хрена, затем положила на нее деревянную палочку с нанизанным горячим шашлыком, добавила по паре ложек разных салатов, а в довершение щедро намазала для дядюшки два бутерброда — один с красной, другой с черной икрой. Ну разве я не достойная хозяйка дома? Довольная собой, я уселась и принялась коситься на лорда Адриана. Тот в нерешительности взял вилку и поддел скромный кусочек помидора, которым я украсила пирамиду еды в его тарелке. Ага, понятно. Ему надо промочить горло, кажется, это так называется. Скромничает наш англичанин. Ну что ж, сейчас пропустит пару рюмочек, раздобреет, расслабится и набросится на еду.

Надеюсь, он не будет просить меня дать ему рецепт холодца! Я с удовольствием приступила к трапезе, Толик меня поддержал, пришлось его пнуть под столом и кивнуть на водку.

— Дядя, по маленькой? — Он подмигнул лорду. — За знакомство, так сказать! Наконец-то мы свиделись!

— Спасибо, я не пью, — сухо отказался тот. — И вообще, не признаю подобного расточительства в еде! Человек должен всего лишь утолять свою жажду и питать плоть, а не чревоугодничать.

Вот это удар! Мы с Толиком застыли над тарелками. Наш план рушился на глазах уже в первый же час после приезда лорда Адриана! Если он не пьет, что мы с ним будем делать? Разговаривать о литературе? Листать художественные альбомы, рассматривая картины Рубенса и Дали? Гулять по заснеженной Москве? Разгадывать кроссворды или ругать Путина? Черт, черт, черт! Во что я ввязалась? Весь наш план был построен на попойках милого дядюшки с Толиком! Вернее, на его страсти к пьянству (какой же мужик не любит выпить, особенно тот, который, обладая русскими корнями, живет в строгой и чопорной стране) и моих волосах! А что теперь? Пить с Толиком он отказался, значит, все то время, которое Толик уже распланировал, придется перекраивать заново, вставляя культурную программу.

— А что так? Печень шалит? — не выдержала я.

— Нет, — удивился он, — с чего вы взяли?

— Ну, вы не пьете и не едите, — пожала я плечами. — Вы стесняетесь или не привыкли к такой еде? Может быть, вам подать английский пудинг? Или нет, лучше овсянку, сэр!

Толик пребольно пнул меня в щиколотку, и я невольно поморщилась. А вот дядюшка впервые посмотрел на меня с проблеском интереса в сдержанном английском взоре.

— Просто я не люблю алкоголь. И если честно, я вегетарианец. Мне жаль вас расстраивать, вы так готовились к моему приезду, я чрезвычайно тронут. — Он прижал руку к сердцу.

— Как? — ахнули мы с Толиком хором.

Это тоже не входило в наши планы. Дядюшка — непьющий вегетарианец, которого не умаслить путем поедания деликатесов и запивания оных горячительной водицей.

Толик со вздохом отставил от себя стопку водки и тоскливо взглянул на недоеденный шашлык.

— Вы кушайте, кушайте, — замахал руками трезвенник, — не смотрите на меня! Или, хотите, я уйду, чтобы не портить вам аппетит?

— Нет! — заорали мы в унисон.

Куда он уйдет? Бродить по дому, натыкаясь на комнаты, в которые ему захочется заглянуть? Да каждый его шаг может стать очередным гвоздем в могилу Толиковой мечты о сумасшедшем богатстве.

— Раз вы вегетарианец, то для вас вот те салаты. — Я уныло вздохнула, глядя на блюдо с зеленью и овощами.

— С удовольствием, Машенька, — просиял странный заморский гость и приступил к еде. — Надеюсь, вы не сердитесь на меня? И вправду, если я против убийства невинных животных ради поедания их плоти, почему все остальные вокруг должны придерживаться того же мнения? — с невинной улыбкой воззрился он на меня.

Естественно, я отложила вилку с куском поросенка, которую держала у рта. Толик тоже отстранил от себя тарелку, с отвращением взирая на остатки шашлыка из свежего ягненка. Да уж, вегетарианцы способны испортить аппетит кому угодно!

Дядюшка, словно не заметив, какое впечатление он произвел на нас, с завидным аппетитом поглощал овощи, попутно забрасывая себе в рот маленькие кусочки свежевыпеченного пористого каравая. Его борода была вся в крошках, но его, по-видимому, это не смущало.

Марина, ежеминутно выглядывавшая из кухни, явно не могла понять, почему у нас за столом до сих пор не раздаются «Эй, мороз, мороз» и «Катюша».

Да уж, такого поворота событий никто не ожидал. Рассчитывая на то, что дядюшка будет каждый день сидеть за столом, поднимая бокал за бокалом и с трудом фокусируя взгляд на предметах, я была уверена, что легко справлюсь со своей ролью. Да и любой бы справился — разве сложно ввести алкоголика в заблуждение? Но видимо, дядюшка потому и миллионер, что не принимает алкоголь.

— Ну а чай-то вы пьете? — решила я поддержать светскую беседу за столом. — В лучших английских традициях, пятичасовой чай с печеньем?

— Непременно, — улыбнулся энергично жующий траву лорд. — Правда, эти традиции сохранились в основном в отелях, принимающих туристов, да в старых английских семьях. Но я люблю крепкий, свежезаваренный чай.

— «Ахмад»? — Толик явно вспомнил рекламу.

— Необязательно, — удивился иностранец. — У нас много различных сортов. Надеюсь, у вас тоже.

— Всего один, — расстроился Толик, — «Липтон». Мы как-то чаем не слишком балуемся.

Он налил себе очередную рюмку водки и выпил.

— Я уже понял. — Дядюшка строго взглянул в направлении эстакады бутылок, гордо возвышавшихся на столе.

Толик скромно потупил взгляд, а мне стало смешно. Кто бы мог подумать, что английский дядюшка окажется несносным снобом? А мне-то казалось, что русские корни не убьешь!

Марина торжественно внесла в столовую поднос, на котором стоял кофейник, сливочник, сахарница и вазочка с печеньем. Наверняка она слышала разговор про чай и поторопилась продемонстрировать свое рвение.

Клюева довольно ловко составила посуду с подноса на стол, не переставая улыбаться лорду.

У Толика при виде беззастенчиво кокетничающей Марины свело скулы от ревности. Дядюшка бросил на Толика быстрый взгляд и благосклонно воззрился на «прислугу».

— Если вы не против, я бы выпил чаю, — вежливо попросил он.

— Разумеется, — расцвела Марина, решившая, что почетный гость просит ее налить ему чай в чашку. Она щедро плеснула жидкость из кофейника в фарфоровую изящную чашку, даже не заметив, что это кофе, а не чай, и удалилась, сильно виляя задом.

Я вздохнула, поднялась, сходила на кухню, разыскала там обычный электрический чайник, вскипятила воду, захватила с собой пачку «Липтона» в пакетиках и принесла в столовую. Лорд оживился при виде чая и обошелся без моей помощи. Он принялся с видимым удовольствием прихлебывать пустой чай — без молока и сахара.

Поймав мой удивленный взгляд, пояснил:

— Блюду фигуру…

За столом повисло напряженное молчание. Хотя, наверное, лорду Адриану так не казалось, он спокойно пил свой чай, и на его лице застыло выражение блаженства.

Толик же медленно поглощал пищу, явно не разбирая, что ест. Он был растерян и не знал, что же делать дальше. Поэтому довольно часто щедро плескал себе в рюмку водки.

Я с тоской поняла, что именно мне придется спасать ситуацию. Конечно, с одной стороны, почему я должна лезть на рожон, а с другой — назвался груздем, полезай в кузов. Если уж я обещала помочь Толику с Мариной, значит, надо выполнять обещание.

— Вы первый раз в России? — завязала я светскую беседу.

Лорд кивнул:

— Да, я впервые здесь. Хотя всю жизнь мечтал побывать на родине предков, но сподобился вот только сейчас, на склоне лет.

— Да ладно, — не удержавшись, фыркнула я, — в старики-то себя не записывайте! Сколько вам лет? Наверное, нет и шестидесяти!

— Мне сорок шесть, — доброжелательно сообщил мужчина, продолжая отхлебывать чай.

Я почувствовала, как краснею. Да уж, сделала комплимент человеку, ничего не скажешь!

Толик бросил на меня злобный взгляд.

— Я оговорилась, — заторопилась я, — хотела сказать, что нет и пятидесяти конечно же!

— Я так и подумал. — Лорд улыбнулся. — Кстати, Толик, ты много пьешь. Ты не алкоголик, случаем? Забавная рифма: Толик-алкоголик. — Лорд засмеялся.

— Не вижу ничего забавного, — огрызнулся уже изрядно захмелевший Толик. — Я просто нервничаю, дядя.

— А чего тебе нервничать? — удивился тот. — Все у тебя отлично: дом — полная чаша, Маша — красавица, я наследство отсыплю щедрой рукой…

— Потому и нервничаю, вдруг передумаете, — признался Толик.

— А почему я должен передумать? — удивился Адриан. — Ты мое условие выполнил. Так что не волнуйся. Кстати, приглашаю вас с Машенькой ко мне в Англию. Приезжайте в любое время!

— А сколько у вас домов, дядя? — спохватился Толик. — А замок есть?

— Домов много, — кивнул лорд, допивая вторую кружку чая, — а замок в Шотландии.

— И с таким богатством вы питаетесь одной овсянкой? — вырвалось у меня.

Лорд громко расхохотался. Видимо, я его изрядно насмешила.

Я расстроилась. Кажется, он неплохой мужик, хоть и непьющий и вегетарианец. Я все время попадаю впросак. Может, лучше молчать побольше? Хотя, с другой стороны, тогда за столом вообще воцарится тишина, и неизвестно, захочет ли англичанин оставлять наследство нелюдимым российским родственничкам.

— Мы можем показать вам Москву. — Я обрадовалась, что нашла выход из положения.

Уж лучше мы будем ездить по столице, показывая гостю традиционные Красную площадь и Арбат, нежели наблюдать, как он питается овощами и пьет подкрашенную горячую водичку.

— С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, — обрадовался лорд Адриан, — это так любезно с вашей стороны! Но нужно будет правильно расставить приоритеты — я приехал на две недели, так что, очевидно, посмотреть всю столицу мне не удастся!

— Как на две недели? — ахнул Толик. — Вы же говорили, что навестите нас всего на несколько дней!

— Обстоятельства изменились, — пожал плечами лорд, — возможно, я смогу остаться и на более длительный срок.

Видимо, ужаснувшись открывшейся перспективе, Толик, совершенно не думая о впечатлении, которое он производит, схватил опорожненную наполовину бутылку водки. Уже не наливая в рюмку, он шумно сделал несколько глотков прямо из бутылки и пьяно отрыгнул.

Я опустила глаза. Ну зачем же он так? Мы бы что-нибудь придумали! Конечно, я не останусь здесь на две недели, но неделю могла бы вытерпеть, а потом сказала бы, что уезжаю. Куда — придумать несложно. К заболевшей подруге, к маме, к морю, наконец…

— Ну что, споем? — предложил Толик.

— С удовольствием, но я не знаю русских песен, — развел руками наш заморский гость.

— А у меня нет слуха, — сообщила я чистейшую правду. — И голоса, впрочем, тоже.

— Как это — нет голоса? — поразился пьяный Толик. — Ты же разговариваешь! У всех есть голос!

— Спасибо за прекрасный обед. Пожалуй, если вы не против, я немного отдохну, возраст дает о себе знать. — Лорд поднялся с места, неодобрительно глядя на Толика.

А потом с озорной ухмылкой подмигнул мне, а я вновь покраснела. Надо же, у него даже имеется чувство юмора! Насчет своего возраста он здорово меня поддел!

Дверь в столовую захлопнулась за лордом Адрианом. И я тут же накинулась на Толика.

— Ты с ума сошел? Зачем так напился? Что о тебе подумает твой дядя?

Мне на помощь пришла Клюева, моментально вынырнувшая из кухни.

— Скотина, — набросилась она на Толика, — хочешь все дело загубить?

— Я п-пытался ег-го сп-поить, — заикаясь, пробормотал Толик.

— Ну и где споенный тобой лорд? — ехидно поинтересовалась Клюева. — Может быть, под столом? — Она заглянула под стол. — Ау-у, лорд, где вы?

— Он ушел, — сообщил Толик, — даже не спел с племянником… Не жди меня, мама, хоррошего сына, — тут же затянул парень.

— Ты уверена, что у нас все получится? — озабоченно вопросила я у Марины. — С самого начала все пошло наперекосяк. Тем более лорд останется здесь еще на две недели.

— Действуй, как договорились, — строго сказала Клюева, — а насчет остального я подумаю.

— Боюсь, что лорд Адриан все поймет, ведь Толик ведет себя просто ужасно, — выдохнула я. — И вообще, он очень хороший человек, мне неловко его обманывать.

— Поздно, дорогуша, — Марина уперла руки в бока, — ты уже влипла! А теперь хочешь чистенькой остаться? А не выйдет!

— Я думала, что это будет старичок, который станет напиваться так, что его морщинистое лицо будет похоже на жатый шелк, — взвыла я, чувствуя, что у меня начинается истерика. — И тогда его было бы совсем несложно обмануть, и даже почти не жалко, ведь это тоже неправильно — отдавать наследство в обмен на такое дурацкое условие! А лорд Адриан совсем не старый, и… он хороший! И вдобавок не пьет, а пьет только твой Толик. И что теперь, я должна одна развлекать гостя? Я не справлюсь!

Раздался странный звук. Мы обе обернулись и увидели, что Толик упал лицом в блюдце с черной икрой.

— Это шантаж? — поинтересовалась Марина, брезгливо отвернувшись от любовника. — Ты хочешь больше денег?

— Да при чем тут деньги, — взорвалась я. — Объясняю, что не могу одна заниматься лордом, пока Толик будет пить! Он станет меня расспрашивать о нас, а я ничего не знаю! И вообще, мы не договаривались, что я останусь одна возле лорда!

— Не бойся, он не станет покушаться на твои прелести. — Клюева с откровенной ехидцей оглядела меня.

— Ты опять не поняла, — вздохнула я. — Мне сложно, ведь лорд Адриан оказался хорошим человеком, добрым и открытым, и я не могу его обманывать!

— Размазня, — презрительно бросила Марина, — зачем же ты пошла на это? Я тебя не принуждала, если помнишь! Только предложила, и ты согласилась!

— Я работаю в библиотеке, — в отчаянии начала я, — ухожу в девять утра, прихожу домой в семь вечера. В библиотеке общаюсь только с пенсионерами и школьниками. Потом захожу в магазин. И так каждый день! В моей пресной жизни все слишком буднично и нет места для авантюр, приключений. Никаких страстей, забот и волнений. В моей жизни не случается ничего необычного, интересного. И не случится. Я знаю, как проходит каждый мой час, и от этого порой хочется выть. Я словно одна из тех пенсионерок, которые приходят к нам за любовными романами…

— Я бы лучше застрелилась, чем так жить, — сочувственно сказала Марина. — А чего же ты тухнешь в своей библиотеке?

— А куда мне еще идти после филологического факультета? — резонно вопросила я. — И тут появляешься ты — со своим предложением… И я подумала, что принесу хоть кому-нибудь какую-то пользу.

— Конечно, принесешь, — подхватила Марина. — И не только пользу, но и деньги! Неужели тебя это не вдохновляет?

— Я не учла, что все это не просто приключение, которое может скрасить мою жизнь, а настоящий обман. Мне казалось, что все будет просто и легко, и даже весело, а теперь я мучаюсь оттого, что вру в глаза хорошему человеку.

— Да брось, — отмахнулась Марина, — с чего ты взяла, что он — хороший? Все огромные состояния зарабатываются нечестным путем. Вот взять Толика, к примеру…

Услышав свое имя, Толик немедленно откликнулся. Не отрываясь от блюдца с икрой, он загнусавил:

— Меня засосала опасная трясина, и жизнь моя — черная икра…

Марина вздохнула, посмотрев на будущего мужа, подошла к нему, вытащила из-под его головы розетку с икрой и как ни в чем не бывало принялась намазывать ее на хлеб.

— В кои-то веки, — прошамкала она с набитым ртом, — тебе предоставилась возможность показать, на что ты способна — кроме того, как выдавать учебные пособия и дешевую порнушку в библиотеке. Так докажи это! Эх, может, мне самой лорда заарканить? — мечтательно произнесла Марина.

Внезапно дверь в столовую распахнулась и вошел лорд Адриан.

— Машенька, — обратился он ко мне, — я никак не могу уснуть! Может быть, вы согласитесь составить мне компанию? Мы можем сыграть в бридж… или в покер!

Он вдруг увидел Марину, доедавшую бутерброд с икрой.

— Маша, вы позволяете прислуге есть деликатесы?

— Э-э-э… да, — промычала я.

— Вы слишком добры. У нас в Англии работникам не позволяется есть с хозяйского стола. — Он неодобрительно взглянул на Клюеву.

Та кокетливо ему улыбнулась и состроила глазки, не замечая, что на подбородке у нее повисла, словно небольшая бородавка, черная икринка.

— Увы, я не умею играть в карты, — пожала я плечами. — Так что вряд ли смогу стать вам компаньоном. К тому же после обеда я обычно сплю…

— Ну что же, — вздохнул явно разочарованный лорд, — не буду нарушать ваши традиции. Пожалуй, почитаю…

Он удалился.

— Дура, — накинулась на меня Клюева, — он сочтет тебя негостеприимной! Зачем ты так с ним?

— Я не собираюсь развлекать его одна, — отчеканила я. — Приводи в порядок своего Толика, пусть он мне помогает!

Я повернулась и вышла из столовой. Поднялась наверх и отправилась в спальню. Несмотря на свой вульгарный декор, кровать не помешала мне немедленно уснуть.

Проснулась я, когда уже стемнело, хотя чему тут удивляться — зимой темнеет уже к пяти часам вечера. Толика, разумеется, рядом не было.

Наскоро приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и нос к носу столкнулась с лордом. Что он делал у меня под дверью, подслушивал, что ли?

— О, Машенька! — обрадованно воскликнул он. — А я все не решался нарушить ваш покой. Слонялся без дела битый час, а я не привык бездельничать.

— Ну почитали бы, — стараясь казаться радушной, посоветовала я, — спустились в столовую, погуляли бы по оранжерее.

— Я читал, — оправдывался лорд, — в столовую спускаться не стал, не голоден. А вот про оранжерею как-то не подумал.

— Ну давайте прогуляемся туда, — вздохнула я, спускаясь вниз по ступеням.

Среди чудесных растений мне будет гораздо проще вынести присутствие англичанина. Не то чтобы он мне категорически не нравился, однако в его обществе я чувствовала некую скованность. И при этом вдобавок мне было очень неудобно водить его за нос — ведь я же его нахальнейшим образом обманывала!

— Машенька, давайте все же не пойдем в оранжерею. — Лорд сочувственно смотрел мне в глаза. — Расскажите мне лучше о вашем детстве.

— Я расскажу, — пробормотала я, сбитая с толку, — но почему бы нам не поговорить об этом в оранжерее? Тем более что мы совсем рядом с ней.

— Я уже там был, — сообщил он, — а возвращаться — плохая примета.

Он взял меня за руку, намереваясь повести в другую сторону, но в меня словно бес вселился. Казалось бы, какая мне разница, почему он не хочет идти в оранжерею, однако же упрямство потянуло меня именно туда. К тому же лорд явно что-то недоговаривал: несколько минут назад он сообщил, что не думал прогуляться в оранжерее, а теперь, оказывается, он там уже был. Это меня разозлило — не люблю недомолвок.

Я вырвала руку и направилась к растениям. Практически сразу мне стало ясно, почему лорд Адриан предлагал мне удалиться от этого места. Толик и Марина самозабвенно целовались под раскидистым кустом, листьями напоминавшим пальму. Могли бы ради приличия спрятаться получше! Я сердито хлопнула дверью и направилась по дорожке мимо английского гостя. Не стоит забывать, что Толик — якобы мой жених, соответственно я должна делать вид, будто ужасно расстроена этим адюльтером.

— Машенька, — лорд семенил за мной, — не огорчайтесь вы так! Он просто не соображает, что делает. Вы — настоящее сокровище, и мой племянник просто тупица, если этого не понимает!

— Вы слишком хорошо говорите по-русски, — буркнула я, злясь, что придурок Толик и похотливая Марина поставили меня в положение рогатой невесты.

— Я долго его изучал, — сообщил лорд. — Маша, да остановитесь же вы, я не привык так быстро ходить.

— Что вам надо? — взорвалась я, входя в роль обманутой почти жены. — Оставьте меня в покое! Мне не нужно ваше сочувствие!

— Упаси бог, — замахал руками мужчина. — Я не собирался вам сочувствовать! Вы редкая красавица, найдете себе более достойного партнера, нежели мой племянник! Это уровень плебея — миловаться с прислугой на глазах у девушки, которая должна стать твоей женой. Это непорядочно, некрасиво и гадко, и я очень расстроен поведением Анатолия.

Я замерла. Не следует ли из его речи, что он откажет Толику в наследстве? Вот это номер! Хотя кто просил эту сладкую парочку целоваться посредь бела дня? Неужели не могли потерпеть несколько дней! И как мне теперь себя вести? Как подобает обманутой женщине, то есть плакать и топать ногами, а потом собрать свои вещи и уйти, отвесив Толику смачную пощечину, или прикинуться святой и простить его со слезами на глазах?

Мне уже надоела непутевая Маринка, и я бы с удовольствием вернулась в свою квартиру. Но я ведь взялась помочь сладкой парочке! Решение далось мне непросто. Тяжело вздохнув, я повернулась к лорду, внимательно взглянула на него и с нескрываемым удивлением увидела в его глазах боль. Неужели он так расстроился из-за поведения своего племянника? Ему жаль поруганную честь древнего рода, или он беспокоится из-за меня? Я с любопытством разглядывала его. Большие карие глаза, украшенные легкой паутиной морщинок, высокий лоб со спадающей на него волнистой челкой, чувственные, полные губы, подбородок с ямочкой…

Я почувствовала, что краснею, и опустила глаза. А ведь он явно мне симпатизирует! Это открытие поразило меня. Ну да, разве его взгляд, направленный на меня, можно назвать сочувствующим? Да нет, он, скорее, смотрит на меня с… Впрочем, о чем это я? Разве я кому-то нравилась за все свои двадцать восемь лет, кроме Коли Смолянихина?

С другой стороны, ведь Коле-то я все же нравилась, а он считался первым красавцем если не школы, то уж нашего класса — точно. К тому же, говорят, зрелые мужчины неравнодушны к молоденьким девушкам. Молоденькой меня, конечно, не назовешь, но по сравнению с англичанином…

И опять же лорд Адриан без ума от рыжих волос, а это единственное, пожалуй, чем я могу похвастаться! Впрочем, я быстро оборвала сама себя. Не хватало еще надеяться на то, что в моей жизни будет влюбленный мужчина! Англичанину просто жалко меня, как бывает жалко бездомную собаку или торт, который схомячили непрошеные гости.

Ноги сами собой занесли меня в столовую. Я увидела на сервировочном столике бутылку с кофейным ликером и плеснула себе в стакан добрую половину.

— Не забудьте лед, — посоветовал англичанин, не отстававший от меня ни на шаг. — А вообще-то, знаете, это не самая лучшая идея — напиться.

Я чуть было не рассмеялась ему в лицо — напиться? С половины бокала слабого сладкого ликера? Тут надо сказать, что мой организм имеет одну особенность, если не сказать странность. Почему-то алкоголь меня вообще не берет. Я могу пить, как портовый грузчик, и останусь трезва. Но я не пью, потому что просто не люблю алкоголь. Сейчас мне просто надо было сделать вид, будто я ужасно расстроена.

— Я не имею права вам советовать, — тем временем бормотал лорд, ошивающийся возле меня, — к тому же Толик — мой племянник, родная кровь… Хотя эта ситуация мне чертовски не нравится. Но что вы намерены делать?

Я одним залпом выпила ликер и налила следующую порцию. Черт, и почему я не покупаю «Бейлис»? Пьется он очень легко, а на вкус просто превосходен!

— Я намерена допить эту бутылку, — весело сообщила я лорду.

— Может быть, погуляем? — в отчаянии воскликнул он.

— На улице — минус тридцать градусов, окститесь, — мрачно пробурчала я. — Разве что вы желаете превратиться в ледяную статую возле дома! А вообще, не расстраивайтесь. — Меня уже понесло. — Толик часто себя так ведет. Он у нас ловелас. Обожает завалить кого-нибудь в укромном местечке, причем специализируется на прислуге.

— И вы терпите? — с негодованием воскликнул Адриан. — Такая девушка, как вы, не должна молча сносить издевательства жениха! Машенька, я крайне огорчен и расстроен открывшимися мне обстоятельствами. Вероятно, я должен буду еще раз тщательно обдумать свое решение оставить свой капитал племяннику.

И вот тут я действительно испугалась. Мало того что сломаю Толику жизнь, так еще и, получается, я совершенно напрасно ввязалась в эту авантюру и все испортила, как всегда. Вот это — «как всегда» — и стало решающим фактором.

Мне очень хотелось хоть что-то в своей жизни сделать на пятерку, кроме сочинений по русскому языку, поэтому я приняла решение.

— Ну что вы, — испуганно выпалила я, — не надо! Толик и вправду некрасиво себя ведет, но я… я об этом знала с самого начала!

— Что он… как это говорится? Бабник? — поразился до глубины души наш заморский гость.

— Да, — покаянно кивнула я, лихорадочно придумывая продолжение истории. — Он честно сразу же предупредил меня, что не может удержаться, когда перед ним маячит красивая женщина.

— Но тогда зачем же вы собираетесь пожениться? — Лорд вытаращил глаза. — Он всю жизнь будет вам изменять!

— Да, — гордо кивнула я, — я знаю. Мне придется терпеть его измены, но что поделать? Так уж получилось, что у Толика эта болезнь. Она, знаете ли, не лечится!

— Болезнь? — Лорд с сомнением рассматривал меня. — Насколько я знаю, эта любвеобильность называется крайне некрасиво, но болезнью это назвать нельзя.

Я прикусила язык. Да, лорд — иностранец, но не инопланетянин же. И не дурак, в конце концов! Да, про болезнь не надо было говорить…

— Значит, Машенька, вы намерены терпеть это… безобразие? — Он так разволновался, что с трудом подбирал слова.

— Такова моя судьба. — Я опустила глаза, чтобы он не прочел в них с трудом скрываемые смешинки. Какая там судьба! Моя судьба — это остаться старой девой!

— Но зачем вам все это терпеть? Неужели вы так сильно его любите? — Лорд пристально смотрел на меня.

Я справилась со смехом и взглянула ему прямо в глаза, попытавшись придать своему взгляду как можно более убедительный вид. Но, опасаясь не справиться с голосом, просто кивнула.

— Теперь я вижу, что вы и вправду влюблены. — Адриан задумчиво отвернулся. — Ну что ж, Машенька, дело ваше. Хотите всю жизнь наблюдать, как ваш супруг бегает за каждой юбкой — пожалуйста. А сейчас не желаете ли выпить чаю?

Мы мирно пили чай в гостиной, где через какое-то время нас и нашел Толик.

Выглядел он замечательно: глаза блестели, щеки розовели, волосы были взлохмачены, что придавало ему еще более молодой вид. Следов выпитой бутылки водки не осталось. Я с легкой грустью позавидовала Маринке — парень в нее влюблен до смерти!

Однако мой «жених» вспомнил, что мы играем в некую игру под названием «выиграй наследство», поэтому подошел ко мне и, нежно поцеловав в макушку, произнес:

— Вот вы где! А я вас искал!

— Зачем? — удивился лорд Адриан. — Разве вам было скучно?

Я с укором взглянула на гостя, и тот стушевался.

— Дорогой, — обратилась я к Толику, — попроси подать ужин, а то мы уже заморили голодом нашего гостя.

— Конечно, любимая! — проворковал Толик.

После променада с Мариной у него было отличное настроение.

— Любимая? — нахмурился Адриан. — Ты слишком разбрасываешься этим словом, дорогой племянник! Любимой может быть только одна женщина!

— Адриан, — воскликнула я, — достаточно! Мы сами разберемся!

— Ну да, любимая женщина у меня только одна, — непонимающе произнес Толик, глядя куда-то в сторону.

Подозреваю, что именно в той стороне притаилась Марина, только что получившая порцию своего женского счастья.

Нахмурившийся лорд рассматривал меня со странным выражением лица. То ли ему было меня жалко и он намеревался всыпать племяннику по полной программе, но его останавливала моя просьба, то ли он просто недоумевал, что именно Толик нашел во мне и почему бы тому не остановиться на горничной окончательно. А может, тут было и еще что-то — не знаю…

— Пойдемте ужинать, — предложила я, поднимаясь с кресла, чтобы прервать тягостную паузу.

— А может, поиграем? — Адриан вытащил из кармана колоду карт. — На сей раз ко мне присоединится мой племянник, и мы сможем играть, как джентльмены, на интерес!

— Ой, — обрадовалась я, — в последний раз я играла на интерес в дурака лет в пятнадцать. Тогда проигравший должен был залезть под стол и кукарекать. Или выйти на улицу и сказать прохожему… — Я осеклась.

Лорд с подозрением на меня уставился.

— Я считаю, — заявил он, — что все эти игры на интерес и раздевание чересчур отдают пошлым душком. Это некрасиво, некорректно, и… вообще это игры для плебеев, которым больше не на что играть. Настоящие джентльмены подразумевают под «интересом» материальные средства.

— Деньги? — сообразила я. — Но вот это как раз уже непорядочно. Это азартные игры, а они у нас запрещены.

— Запрещены? Не слышал такого! — удивился Толик. — А как же все эти казино?

— Ну, казино же переносят за черту города, — блеснула я своим знанием окружающей действительности.

На самом деле, работая в библиотеке, особенно не перетруждаешься, и остается слишком много свободного времени. А что делать в свободное время? Ну конечно, читать! Так что на самом деле я неплохо подкована по части политики, планов развития Москвы и области и даже знаю, почему падает доллар, а также не боюсь очередного дефолта, потому что к нему готова: у меня просто нет свободных денег!

— Я согласен, — вдруг сообщил Толик, — давно не играл на деньги. Какие ставки будут?

— Думаю, мы не будем мелочиться и играть на десять баксов. — В глазах дядюшки зажегся азартный огонек. — Давай по соточке… Только учти, я хочу честно тебя предупредить, что я неплохо играю.

— Да и я сам парень не промах, — ухмыльнулся Толик, бесцеремонно вытаскивая меня из кресла и усаживаясь сам. — Маш, а ты сбегай-ка принеси нам закуски там какой-нибудь и графинчик с водочкой.

Я уныло поплелась на кухню. Неужели они и вправду будут играть на деньги? Мне лично это кажется непристойным…

Тем не менее я послушно разложила на тарелке канапе с огурцами и семгой, уже сделанные проворной поварихой, прихватила блюдце с соленьями, а вместо водки поставила на поднос две чашки с чаем. Во-первых, Адриан не пьет, а во-вторых, Толику бы тоже нужна трезвая голова — сдается мне, что, раз англичанин предложил сыграть на деньги, значит, он уверен в себе. А мне бы не хотелось, чтобы Толик проиграл. По крайней мере, пока он играет моего будущего мужа. Я не раз читала о том, что в начале прошлого и в позапрошлом веках дворяне нередко проигрывались в пух и прах, отдавая в счет долга не только имения и конюшни, но и жен, и титулы вместе с гербами. Мне стало не по себе. Эта игра мне не нравилась. И где же Марина? Может быть, она смогла бы повлиять на своего жениха?

Когда я появилась в гостиной, они как раз заканчивали первую партию. Разумеется, Толик проиграл свою сотню — в чем я нисколько не сомневалась.

— Может быть, достаточно? — робко предложила я.

Но мужчины ответили мне взглядами: Толик — обозленным и презрительным, а от лорда веяло снисходительностью. Я вздохнула. Ну, с другой стороны, проиграет Толик все, что имеет, — мне-то какое дело?

Я поднялась в спальню, включила телевизор и уставилась в экран. Однако посмотреть фильм мне не удалось: в комнате тут же оказалась Клюева.

— Ты почему тут торчишь? — прошипела она.

— Иди скажи Толику, чтобы он прекратил разбрасываться деньгами! Если они у него лишние, пусть отдаст их мне! — Иди и сама скажи ему это, — откликнулась я. — А лучше всего опрокинь на него кофейник, чтобы он точно перестал играть.

— Что это с тобой? — поразилась Марина. — Мы же договорились…

— Я условия договора выполняю, в отличие от тебя, — разозлилась я, — а вот ты выставляешь меня просто полной идиоткой. Почему я должна оправдываться перед вашим гостем в том, что Толик мне изменяет с прислугой?

— Так вы видели! — воскликнула Марина. — О, это было так романтично — поцелуи в оранжерее, среди чудесных растений! Криворучка, тебе небось такое только снится, да?

— Не имею привычки смотреть эротические сны, — буркнула я. — Пожалуйста, если хочешь получить наследство, веди себя прилично. Это же вам надо в первую очередь, а не мне!

— А вот тут ты права. — Марина почесала голову под дурацкой наколкой. — Я об этом не подумала. Хорошо, мы с Толиком будем более осторожны. Кстати, я сегодня ночью приду сюда, в спальню. Так что не пугайся, если услышишь… ну, ты сама понимаешь!

— Я крепко сплю. Хорошо, что тут есть еще одна комната! Мне бы не хотелось принимать участие — пусть даже и в качестве наблюдателя — в ваших интимных отношениях.

— А вообще-то тебе не мешало бы принять участие в любых интимных отношениях, только в качестве участника, — с намеренным сожалением вздохнула Марина.

Я пожала плечами. Наверное, мне попросту суждено прожить всю жизнь одной. Да кто захочет быть со мной рядом, если даже меня саму порой пугает мое отражение в зеркале?

Один раз, правда, было такое, о чем я даже маме не рассказала. Я шла из библиотеки к метро, но замешкалась, у меня расстегнулся ремешок туфли. Я наклонилась, чтобы его поправить, и увидела, что он вообще порвался. Чертыхаясь, я доковыляла до ремонта обуви. Он находится в том же здании, что и наша библиотека. Дверь была открыта, я вошла. В помещении царил полумрак. Сапожника не было видно. Я прошла вперед, открыла дверь в какую-то комнату, как вдруг услышала за спиной дыхание. И тут же кто-то сзади обхватил меня за шею, а другой рукой начал тискать мою грудь. Я была близка к обмороку — еще никто не дотрагивался до меня! Я силилась повернуться, но это было бесполезно. Незнакомый мужчина, дыша перегаром сзади, задрал мне платье. В ужасе я взмахнула руками и случайно одной из них задела выключатель. Вспыхнул свет, мужчина явно растерялся, а я воспользовалась этим моментом, чтобы повернуться к нему… Больше ничего не понадобилось.

— Простите, девушка. — Мужчина стал заикаться, отступая назад. — Я просто выпил, понимаете? Вино в голову ударило… Я спутал вас с другой… Я ждал свою подружку…

Я молчала, и даже не знаю, что больше всего испытывала — разочарование или стыд от своей внешности, которая не приглянулась даже подвыпившему насильнику. Хотя он оказался обычным мастером по ремонту обуви. Самое интересное, что в течение следующих двадцати минут я сидела у него в мастерской, а он кропотливо работал над моей туфлей, даже не поднимая на меня взгляд. Руки его не дрожали — видимо, от шока, вызванного моей внешностью, он протрезвел. Не глядя на меня, он подал мне отремонтированную обувь и, запинаясь, сказал, что деньги за ремонт он не возьмет оставив их в качестве моего морального ущерба. Хотя по его лицу можно было сказать, что моральный ущерб получил он. Я тогда долго плакала и даже отправилась в парикмахерскую, где мои волосы перекрасили в черный цвет. Дома я накрасилась, как смогла, и отправилась к родителям, показать им мое новое обличье, так сказать. По дороге на меня пялились все кому не лень, и я была счастлива, наивно полагая, что выгляжу сногсшибательно. Ведь раньше мне не приходилось пользоваться такой популярностью. Решив сделать родителям сюрприз, я тихонько открыла дверь их квартиры своим ключом и предстала перед ними в тот момент, когда они усаживались перед телевизором. Я нарочито громко вздохнула, они обернулись и…

— Ах! — Мама выронила из рук блюдо с орешками.

— Что это? — Папа в ужасе подпрыгнул на своем кресле.

— Это я, — дрожащим голосом произнесла я, уже понимая, что сюрприз не удался.

— Маша? — недоверчиво спросил папа, старательно щурясь. В общем-то у него был маленький дефект зрения, но все же так щуриться было необязательно.

Мама, наступая прямо на рассыпавшиеся орехи, осторожно направилась ко мне. Подойдя ближе, она побледнела еще сильнее.

— Это она, — подтвердила мама, повернувшись к мужу. — Ты похожа на Мэрилина Мэнсона, — тут же добавила она и, решительно взяв меня за руку, поволокла к зеркалу.

Когда я красилась у себя в квартире, то считала, что выгляжу очень привлекательно. Но теперь, когда мама подтащила меня за руку к огромному зеркалу, я замерла от ужаса. На меня смотрело какое-то существо, действительно очень напоминающее Мэнсона. Черные всклокоченные волосы, белое лицо, выглядевшее из-за оттеняющих его волос как маска (даже веснушки были незаметны), огромные глаза, густо подведенные подводкой, успевшей размазаться, и узкие губы, которые я накрасила вишневой помадой, почти черной… Боже, да я же похожа на представительницу нового модного течения, которые называют себя готами! Это было незабываемое зрелище! Не в силах спокойно смыть этот идиотизм с лица, я расплакалась.

— Деточка, не плачь, — подскочил отец, — зачем тебе все это нужно? Ты и так хороша. — Он опустил глаза.

Мой честный папа не мог врать мне прямо в лицо.

Следующие четыре часа мы с мамой смывали краску с моих волос, но, так как она не хотела смываться, нам пришлось обесцветить мои волосы. К концу дня они стали похожи на прежние, но гораздо светлее. Я стала еще более блеклой и так расстроилась, что родители не отпустили меня домой, боясь, как бы я чего не натворила. Я спала в их доме, но спала — это громко сказано. Полночи я крутилась, не в силах уснуть, а потом мне в голову пришла одна мысль, — я встала, подошла к зеркалу и аккуратно подрезала волосы до плеч, тем самым срезав сантиметров двадцать поблекшей, жесткой от обесцвечивания гривы. Я рассудила так: пока отрастут мои родные волосы, с натуральным цветом, пройдет еще немало времени. Но получится ужасный вид: возле корней волосы будут рыжие, а внизу — непонятно какого цвета, как детская застиранная пеленка. И мне придется всегда обесцвечивать волосы или несколько лет ходить уродом. Поэтому я срезала волосы, чтобы они отросли быстрее и я не выглядела таким страшилищем. Наутро, ожидая упреков родителей, я встала раньше всех и приготовила завтрак. Папа вошел на кухню с газетой, от которой не оторвался даже тогда, когда приветствовал меня. А мама просто не заметила. Вот так. Я давно поняла, что, если с некрасивыми людьми происходят какие-то метаморфозы, в результате которых они становятся еще страшнее, никто этого не замечает…

Вспомнив этот случай, я кисло улыбнулась. Наверное, Марина с Толиком просто смеются надо мной, и Адриан тоже. Сегодня он сказал, что я просто красавица, а Толик — дурак, если не ценит меня. Если бы лорд Адриан был слепым, сказанное им было бы понятно, но он-то как раз слепым не был. И извращенцем, которому нравятся такие уродки, как я, — тоже. Просто он хороший человек и хотел сказать мне комплимент. Видимо, понимал, что, кроме него, этого никто не сделает.

Внезапно мне стало так жаль себя. Ну почему, почему я не родилась Мариной Клюевой? Это я бы сейчас надменно поглядывала на забитую страшилу, это я целовалась бы под пальмами в оранжерее, это я вызывала бы восторженные возгласы мужчин и желание познакомиться со мной.

Но ничего этого у меня не будет. Вместо этого — прежняя унылая работа, унылый дом, унылая внешность…

— Черт, — прервал мои унылые воспоминания громкий возглас Толика. Похоже, он опять проиграл.

Я все же решила вернуться в гостиную. Раз уж влезла в эту авантюру — надо помогать Толику, а не трусливо прятать голову в песок.

Толик выглядел глубоко несчастным. А возле довольного лорда лежала внушительная кучка сотенных купюр, выраженных в долларовом исчислении.

— Пожалуй, хватит, — решительно начала я, стараясь не замечать Маринкины жесты, которые та подавала, стоя на верхней ступени лестницы.

— Конечно хватит, — уныло подхватил Толик, — я уже проиграл три тысячи долларов!

Я увидела, как Марина схватилась за голову. Ее можно понять — за эти деньги вполне можно купить хорошую норковую шубку!

Во мне еще теплилась надежда, что лорд играл на деньги в шутку и деньги опять вернутся к Толику. Но нет — англичанин сгреб зеленую кучку купюр и небрежно засунул ее в карман пиджака.

— Ну, теперь можно и поужинать. — Он потер руки, весьма довольный собой.

За ужином лорд сыпал шутками и прибаутками, наворачивая рыбу под маринадом, приготовленную специально для него, как для вегетарианца.

Марина предусмотрительно убрала со стола бутылки со спиртным, поэтому Толик скучал. А потом вдруг встрепенулся, словно кое-что вспомнил.

— Дядя, я все забываю спросить, а как вы меня нашли? — воскликнул он. — Наверное, это было очень сложно, вы проделали колоссальную работу!

— Ничего сложного, — улыбнулся лорд, — я всего лишь дал задание своим адвокатам, вот они и нашли тебя! А вот уж секреты поиска, увы, я не знаю.

— Жаль, — вздохнул Толик, — вот мне совершенно непонятно, как можно отыскать незнакомого человека в другой стране! К тому же вдобавок еще и отследить его родословную!

— Ну, генеалогическое древо на самом деле не так сложно отследить, в архивах хранится море информации, — заметил лорд. — Стоит только хорошо заплатить, и ты получишь все, что хочешь. Ты мой пятиюродный племянник.

— Деньги правят миром, — поддакнул Толик. — А у вас сколько денег?

Я чуть не подавилась от такого прямого вопроса. Толик, Толик, разве тебя не учили, что алчность — это порок?

— Много, — засмеялся лорд, — пожалуй, я и сам не знаю точной суммы. Часть денег лежит в банке, часть вложена в акции холдингов по всему миру, конюшня опять же оценивается в несколько миллионов фунтов стерлингов, затем еще недвижимость. Ну и так, всякие мелочи: сети супермаркетов, производство продуктов, мягкой мебели, детских игрушек, несколько компаний в сфере услуг. В общем, племянник, извини, но я затрудняюсь с определением точной суммы. Вот когда получишь наследство, тогда и узнаешь!

— А почему вы вдруг решили оставить наследство именно Толику? — поинтересовалась я.

В самом деле, мне было странно, что человек хочет оставить громадное состояние дальнему родственнику, которого никогда не видел.

— А вот это, Машенька, я оставлю при себе, — вздохнул лорд, отодвинув от себя пустую тарелку. — Мне бы не хотелось озвучивать некоторые свои… м-м-м… скажем так, личные характеристики.

Я пожала плечами. Не хочет говорить — не надо, хотя ужасно любопытно! Я увидела Клюеву, которая подслушивала за дверью кухни и так старалась не упустить ни слова, что чуть не вывалилась в столовую.

— Вам обоим вполне достаточно знать, что я так решил, — улыбнулся Адриан. — Спасибо за ужин. Кстати, чем вы занимаетесь по вечерам?

— Смотрим «Танцы на льду», — вставил Толик.

Я закрыла глаза. Терпеть не могу фигурное катание, к тому же еще и непрофессиональное. То есть наполовину профессиональное, а наполовину — нет. По-моему, каждый должен заниматься своим делом. Хотя сейчас в мире творится полный бардак: певцы, спортсмены и актеры танцуют на Евровидении, пишут книги, идут в депутаты. Наверное, это от скуки. Или от желания еще раз засветить свою физиономию на телевидении или на обложке книги. Но я бы не стала покупать хлеб у, допустим, обувщика и подшивать пальто в ювелирной мастерской. Поэтому такие программы — не для меня. Однако сегодня мне придется посмотреть этих самых публичных людей, катающихся на коньках.

Следующие полтора часа я наблюдала за разворачивающимся на экране действом, и, сказать по правде, оно меня даже захватило. Лорд Адриан сыпал фамилиями наших фигуристов и актеров, так что я удивилась — он отлично подкован в знании российских персоналий.

Когда я начала демонстративно зевать, Толик вдруг обратил на меня внимание и произнес:

— Ну что же, дядя, мы вас покидаем, любимая хочет спать!

Это прозвучало так напыщенно, что я чуть не рассмеялась. Любимая — надо же! После того, как он целовался с прислугой в оранжерее!

— Еще только одиннадцать, — сказал лорд, глянув на часы, — но что же, идите, дело молодое. А я по-стариковски посижу, газетки почитаю, если вы не против.

Толик обнял меня за плечи, и мы, словно сладкая парочка, направились наверх, в спальню.

Как только за нами захлопнулась дверь спальни, мы оба невольно бросились друг от друга в разные стороны. Я прошла во вторую комнату и уснула прямо в одежде. Иногда до моего слуха доносились реплики Марины, но больше я ничего не слышала.

А наутро меня ожидал сюрприз. Не успела я умыться, как на пороге возник лорд Адриан. Он с такой нежностью посмотрел на меня, что мне даже стало неловко. Впрочем, я тут же одернула себя — вовсе не с нежностью он смотрел, просто он мне симпатизирует, потому что я единственный человек в доме, с которым можно поговорить, кроме Толика.

— А вы не жаворонок, — заметил англичанин улыбаясь. — Уже половина десятого!

Я глупо улыбнулась, не придумав, что сказать в ответ.

— Маша, у меня к вам есть предложение. Давайте прямо сейчас отправимся на прогулку по Москве!

— Прямо сейчас? — повторила я.

— Ну да, а что же нам, все время дома сидеть, за столом?

— Даже не знаю, — пожала я плечами, — спросите у Толика, он может поехать?

— Толик отказался, сослался на дела, — взмахнул рукой лорд, — поэтому мы с вами совершим променад вдвоем — если, конечно, вы не против!

— Да я не против, — вконец растерялась я.

— Вот и славно, — потер руки лорд, — Толик уже вызвал такси, оно придет через полчаса. Как раз нам хватит времени, чтобы позавтракать…

Разумеется, мы поехали на Красную площадь. Долго гуляли по заснеженной Манежной, рассматривали Мавзолей и Кремль. Потом я завела лорда Адриана в Исторический музей, хотя он все порывался нагрянуть в ГУМ, а затем мы прошлись вверх по Тверской и остановились возле кофейни.

За огромными стеклами сидели люди, потягивали кофе и коктейли, и мы с лордом, не сговариваясь, двинули туда.

Я очень люблю кофейни — в них так одуряюще приятно пахнет свежемолотым кофе, что создается впечатление, будто ты приехал в гости к давно знакомому человеку, поэтому и разговоры по душам всегда лучше получаются в кофейнях, а не в ресторанах.

Попытавшись вспомнить все, что я когда-либо читала об истории или архитектуре столицы, я принялась выкладывать эти сведения Адриану. Он некоторое время покорно слушал, потом вдруг явно заскучал, заказал себе еще один кофе глясе, а мне — пирожное.

— Расскажите мне лучше о себе, Машенька, — вдруг попросил он.

— Ну, это не так интересно, как история Москвы, — засмеялась я и осеклась, встретив его взгляд.

Могу поклясться, что лорд Адриан смотрел на меня ласково, со слишком выраженной симпатией! Впрочем, его взгляд тут же стал вновь безразличным, и я решила, что ошиблась. Нафантазировала. Ну, или он так смотрит, потому что просто меня жалеет — потому что мой Толик такой козел.

Успокоившись, я как-то незаметно для себя рассказала практически всю историю своей жизни. О том, что мне не везло с самого детства, что я работала в библиотеке, словно классическая старая дева, и что моя жизнь наладилась лишь тогда, когда я познакомилась с Толиком.

— А как вы познакомились? — проявил любопытство мой спутник.

— В библиотеке, — ляпнула я. — Толик пришел за книгами…

Лорд Адриан округлил глаза:

— Надо же, Анатолий ходит в библиотеку? А я был уверен, что он вовсе читать не умеет!

Я укоризненно взглянула на него, но, не выдержав, рассмеялась. Что-то лорд Адриан не слишком жалует своего родственника!

— А вы? — спросила я из вежливости. — Как живете вы?

Если честно, я боялась, что он немедленно завалит меня фактами из своей жизни, начнет долго и скучно рассказывать о том, как переселились в Англию его русские предки, как обустраивались, и так далее. Или — что еще хуже — сообщит во всех подробностях, как его прадед зарабатывал свой первый миллион фунтов стерлингов. По мне, все крупные состояния наживаются нечестным путем. И пусть при этом владелец этого самого состояния долго и упорно работает, но изначально его капитал был нажит с помощью обмана. И уж конечно, мне ничуть не интересно, как создавались судоходные верфи или алмазные прииски, или что там у него? Куда более интересна мне личность этого человека, его образ жизни, его душа, наконец. И вот, когда я ожидала скучнейших подробностей про его деньги, он медленно произнес:

— А знаете, Маша, я хочу с вами поделиться своей тайной. Никому ничего не рассказывал, а вот вам почему-то хочу сказать.

— Тайной? Вы меня интригуете…

— Я болен, Машенька. И скоро умру. Вот почему я решил оставить наследство именно сейчас и именно Анатолию — потому что других родственников нет времени искать.

— А что же Толик — не достоин? — обиделась за «жениха» я и тут же ойкнула, наконец-то переварив полученную информацию. — Вы что, и вправду собираетесь умереть? Но вы не выглядите больным!

— Ваша наивность умиляет, — вздохнул мой спутник. — Совершенно необязательно выглядеть больным для того, чтобы умереть!

— То есть как? — опешила я. — Значит ли это, что вы сознательно уходите из жизни?

— Боюсь, я неправильно выразился, — покачал головой англичанин. — Кто в здравом уме захочет уйти из жизни?

— Ну да, — буркнула я, — только сумасшедшие способны на суицид!

Тут мне совершенно некстати вспомнилось, как много лет назад я всерьез раздумывала, каким же образом свести счеты с жизнью — повеситься, утопиться или порезать вены на руках. Было это вскоре после того, как Коля Смолянихин меня бросил.

Англичанин как-то странно покосился на меня, но не стал расспрашивать о причине внезапной защиты самоубийц. Вероятно, сообразил, что у девушки с моей внешностью предостаточно оснований, чтобы… Впрочем, не будем о грустном.

— Так что же с вами произошло? — постаралась я направить его мысли в нужное русло.

— Сам не знаю, — развел он руками. — Я стал себя плохо чувствовать, обратился к доктору, и он мне сообщил, что у меня… В общем, не важно, — вздохнул лорд, — просто жить мне осталось всего ничего, пару жалких месяцев. А затем я скончаюсь от этой болезни.

— От какой? — не отставала я. — Сейчас многие заболевания лечатся, тот же рак! Вот разве что у вас СПИД!

— С ума сошла, — замахал руками Адриан и, кажется, даже обиделся, потому что забыл, что мы на «вы». — Разве я похож на человека, у которого может быть СПИД?

Я внимательно на него посмотрела. В самом деле, больным он вовсе не выглядел. И носителем синдрома потери иммунодефицита тоже, кстати. Хотя я что, часто вижу таких людей?

— Так чем же вы больны?

— Если честно, я так и не понял, — сокрушенно покачал он головой. — Доктор говорил название, но я не запомнил. — Но довольно обо мне, не будем о грустном! Мне очень понравился сегодняшний день, — лорд положил свою руку на мою ладонь, — и это благодаря вам, Машенька. Вы скрашиваете последние минуты моей жизни.

Я уж было испугалась — не собирается ли он скончаться прямо сейчас, но лорд выглядел вполне здоровым и даже упитанным. Так что стало ясно, что он не имеет в виду минуты в буквальном смысле. Я улыбнулась и взглянула на него. И внезапно у меня защемило сердце. Неужели этого симпатичного и, в сущности, еще молодого человека скоро не станет? Неужели он умрет от какой-то дурацкой болезни, названия которой так и не запомнил, и больше никогда не выпьет отличного кофе, не станет плясать на месте, окоченев от холода, не улыбнется? Это было так несправедливо, что мои глаза наполнились слезами. В порыве чувств я прикрыла его руку своей ладонью.

— А может быть, что врач ошибся? — горячо спросила я. — Ведь такое же может быть, правда?

Лорд Адриан несколько минут молча смотрел на меня, и в его взгляде я уловила глубокую нежность. Такую, что мне даже стало неловко. Потом он, видимо, сообразил, что его вежливость простирается слишком далеко, и, отрицательно покачав головой, осторожно убрал свою руку.

Мы молча доели десерт, так же молча поднялись. Он помог мне надеть шубу. В тот момент, когда его руки коснулись моих плеч, я внезапно вздрогнула, но тут же справилась с волнением. Черт, не хватало еще проникнуться трепетными чувствами по отношению к этому малознакомому и, в сущности, чужому человеку. Он же скоро уедет, и, наверное, ему действительно осталось жить не так много. Зачем же я поддаюсь его обаянию? Я решила поменьше общаться с лордом и не оставаться с ним наедине. Ведь ежу понятно, что у нас ничего не может быть. Он считает меня невестой собственного племянника! Меня вдруг обуял интерес: а что, если бы мы познакомились с ним при других обстоятельствах? Обратил бы он на меня внимание?

— Хочешь мороженого?

От изумления я открыла рот и подумала, что только чокнутый может предложить отведать мороженого в тридцатиградусный мороз, а затем… затем согласилась. И снова заметила, что он обратился ко мне на «ты».

Адриан никуда не уходил и молча смотрел на меня. Наконец, сообразив, я протянула ему сотню рублей. В кафе я заплатила деньгами, которые сегодня утром выдал Толик на нашу поездку. Сотня была уже моей личной.

Признаться, с Адрианом (ого, я уже про себя называю его без приставки «лорд») я чувствовала себя легко и беззаботно. Мне почему-то не надо было строить из себя непонятно кого. Может быть, это потому, что я не рассматривала англичанина как свою судьбу. Я была естественной, самой собой, ведь лорд считает, что я — будущая жена его племянника, следовательно, мне вовсе не обязательно казаться лучше. Скоро он уедет к себе в Англию и навсегда про меня забудет!

Я наблюдала, как Адриан, шмыгая покрасневшим от холода носом, покупает в ларьке два эскимо и несется ко мне.

— Надеюсь, мы не заболеем, — вздохнула я, отгрызая замерзшие сладкие кусочки.

Адриан же, доев мороженое, критически меня осмотрел и поволок к ближайшему такси, стоявшему возле тротуара.

Все время, пока мы ехали домой в такси, мы молчали. И лишь когда таксист остановился у подъезда, я пришла в себя. Боже мой, какая же я дура! Машинально назвала адрес своей квартиры, а вовсе не дома Толика! И что теперь делать, как выкручиваться? Впрочем, ничего страшного: скажу честно, что живу здесь, и приглашу лорда Адриана в квартиру! Пусть посмотрит на быт простой россиянки, а то привык там к своим замкам и безумным поместьям!

— Это мой дом, — весело сообщила я.

— Триста пятьдесят, — напомнил водитель.

Я воззрилась на англичанина. Это была его идея — взять такси. Ведь я потратила почти все деньги на кафе, проезд, посещение музея и прочие радости жизни…

Ух, как стыдно! Проклиная жадную Клюеву, которая стояла в дверях в то время, когда Толик выдавал мне деньги, я с мольбой воззрилась на Адриана.

— Простите, не могли бы вы занять мне эту сумму, мы сейчас поднимемся ко мне, и я верну вам деньги!

— Ну конечно! — воскликнул Адриан, который даже не предлагал оплатить счет в кафе.

Он суетливо пошарил по карманам и с тревогой уставился на меня.

— Машенька, простите, но, кажется, я оставил дома фунты… Вот, только кредитка. — Он потряс у меня перед носом золотистой кредитной карточкой.

— Кредитки не принимаем, — буркнул таксист. — Платить будем или вызывать милицию?

— Не надо милиции, — испугался Адриан, вероятно наслушавшийся ужасов о российских милиционерах. — Маша, идите домой и несите деньги, а я вас тут подожду!

Я покорно направилась к дому. Черт, черт, черт! И что теперь? У меня есть заначка на черный день, примерно тысяч пять, но я не собиралась их тратить просто так. Если хочешь сберечь заначку — считай, что ее у тебя нет. Раньше я поступала именно так, но теперь, видимо, придется потрясти кубышку. А ведь нам еще добираться до дома Толика, который находится за городом!

Расстроенная, я вынесла деньги, вызволив лорда из такси, и пригласила его подняться в квартиру. Вообще-то я совсем не жадная, но приходится часто думать о деньгах, когда их не так много! В принципе мне хватает, но я люблю чувствовать себя спокойно. А чувствую я себя спокойно, когда знаю, что у меня есть заначка на черный день. Я редко беру деньги у родителей, хотя они и суют мне их постоянно. Но мне нравится чувствовать себя самостоятельной.

В душе у меня зародилось сомнение: неужели англичанин не разменял в аэропорту энную сумму? Ведь он каким-то образом добрался до своего племянника, платил за проезд в такси! Или он сунул водителю фунты стерлингов? Ладно, что теперь об этом думать!

Адриан в моей квартире чувствовал себя совершенно непринужденно. Он не стал охать-ахать, удивляться убогой обстановке. Наоборот, он вел себя так, словно родился здесь.

— Пожалуй, я помою руки, — сообщил он, скрываясь в ванной.

Кстати, он даже не поинтересовался, где она находится, прямиком направившись туда. Я пожала плечами: кто знает, может, у него тоже есть маленькая квартирка в дополнение ко всем остальным особнякам? Говорят, недвижимость в Англии дорогая, но бестолковая, квартирки похожи на наши хрущевки. Удовлетворившись таким объяснением, я улыбнулась Адриану, выходящему из ванной.

— У вас очень уютно, — заметил он. — Чувствуется рука настоящей хозяйки. Чисто, светло, нет нагромождений лишней мебели…

Я смущенно потупилась. На самом деле, если говорить честно, то родители недавно сделали здесь ремонт. Они хотели также полностью заменить мебель, но этого я им не позволила. Ведь я выросла в этой квартире, здесь прошло мое детство. И мне хотелось оставить обстановку такой, как есть, чтобы она напоминала о детстве. Сейчас мама с папой живут за городом, они не бедствуют, но и не особо шикуют, поэтому я не желала вводить родителей в дополнительные траты — ведь ремонт и так удовольствие не из дешевых.

Звонок в дверь немало удивил меня: я очень редко его слышу, у меня нет подруг. То есть они есть, но у всех свои семьи, и навещают меня девчонки крайне редко.

Немало удивила меня реакция Адриана: он подпрыгнул от неожиданности и спрятался в комнате.

— Не открывайте, — прошипел он оттуда.

— Почему? — удивилась я.

— А вдруг там… бандиты?!

Мне стало смешно.

— Лорд Адриан, в России нет никаких бандитов, — успокоила я его. — Их всех поубивали еще в девяностые годы!

— Это вы так думаете, — раздалось мне вслед, но я уже открывала дверь.

И радостно взвизгнула: на пороге стояла мама. Какое счастье, что я приехала сюда, иначе мы бы не встретились!

— Почему не предупредила? — вырвалось у меня после того, как мы с ней обнялись и расцеловались.

— У тебя мобильный недоступен, — сообщила она и вдруг потянула носом воздух. — Это мужской парфюм, — удивилась мама, странно на меня глянув. — У тебя в гостях мужчина?!!

Я скромно пожала плечами. Разумеется, нет никаких сомнений в том, что лорд — мужчина. Но ведь он не мой мужчина, поэтому как ответить на такой вопрос?

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался англичанин, выглянувший из комнаты. — Вы — мама Маши? Нетрудно догадаться: вы так похожи, что вас можно принять за сестер! Но Маша говорила, что она одна в семье…

— Да вы льстец, — улыбнулась мама. — Маша, может, ты нас познакомишь?

Пришлось знакомить эту парочку.

— Лорд? — поразилась мама. — Вы — лорд? Настоящий?

— Можете потрогать меня, — предложил Адриан. — Я не искуственный!

— Но вы так отлично говорите по-русски, что я была уверена… — начала мама.

— У него русские корни, — пояснила я. — Мам, ты заехала просто меня навестить или у тебя дела в городе?

— Какие дела у меня могут быть? — вздохнула мама. — Ты опять, да?

— Что — опять? — не поняла я.

— Ты опять забыла про свой день рождения!

Упс! Ну да, есть у меня такая черта — уже несколько лет я почему-то совершенно забываю дату собственного рождения! Уж не знаю, с чем это связано — либо с тем, что мне не хочется стареть, либо мое подсознание оберегает меня от стрессов: справлять-то мне его все равно не с кем! Нет, конечно, мама и папа меня всегда поздравляют и дарят подарки, но — в детстве это отлично, а в моем возрасте хочется, чтобы меня окружали любящие муж и дети, в крайнем случае друзья. Ни тех ни других у меня нет. Так зачем же праздновать лишний год своей никчемной жизни? Чтобы напоминать себе о том, что вот и еще год прошел, а в моей судьбе не произошло никаких перемен?

— У вас день рождения? Почему же вы не сказали? — расстроился лорд. — Так неудобно вышло, я без подарка…

— Зато я с подарком, — нараспев сказала мама и протянула мне фирменный пакет.

Я с опаской заглянула туда. Дело в том, что у моей мамы весьма странный вкус, а также представление о подарках. Она предпочитает до сих пор дарить мне кукол и мягкие игрушки. Может быть, ей самой хочется думать, что я еще ребенок?

Однако на сей раз я выудила из пакета вполне приличный кашемировый свитер зеленого цвета — как раз в тон к моим глазам. Это меня приятно удивило. Но я даже не успела поблагодарить маму, потому что она полностью переключилась на первого мужчину, встреченного ею в моей квартире.

— Адриан, а вы откуда, из Лондона? Или вас надо называть непременно лорд Адриан? Вы ездите в кебе или в лимузине? А у вас есть прислуга? А конюшни? А как вы познакомились с Машей? А какие у вас планы по поводу?…

Тут она, слава богу, осеклась. Видимо, вовремя поняла, что поторопилась. Поэтому она быстро прервала саму себя:

— Адриан, извините, слишком много вопросов, да? Давайте лучше побеседуем за столом, я тут кое-что привезла…

Кое-что оказалось бутылкой белого итальянского вина и пластиковыми коробочками с различными вкусностями из кулинарии.

Мама быстро накрыла на стол и за бокалом вина снова принялась пытать англичанина. На сей раз она делала это завуалированно.

— Вы собираетесь обосноваться здесь? — по-светски поинтересовалась она. — Или вернетесь в Англию?

— Конечно вернусь, — удивился Адриан. — А что натолкнуло вас на мысль, что я захочу остаться здесь?

— Ну, может, вы встретили здесь свою любовь, — невозмутимо предположила моя родительница. — А когда вы познакомились с Машей? Вы же встречаетесь, да?

— Мама, перестань! — прошипела я. — Это некрасиво!

— Все в порядке, — успокоил меня дядюшка Толика. — Только почему вы задаете такой вопрос? — Он воззрился на мою мать. — Ведь Маша помолвлена, причем с моим племянником!

— Помолвлена? — ахнула мама, схватившись за сердце. — Машенька, девочка моя, ну почему же ты мне ничего не сказала?

— Маша, вы не сказали маме?!! — Лорд прямо подскочил на хлипком стуле. — Но почему?

Вот это я попала — как кур в ощип! И как теперь выпутываться, ума не приложу… Придется импровизировать.

— Ну, мы не так давно встречаемся с Толиком, — промямлила я, — и мне все как-то было некогда знакомить вас. — Я отчаянно уставилась на маму, делая ей сигналы при помощи поднятия-опускания бровей. Правда, она ничего не замечала, полностью погрузившись в только что услышанную новость.

— Некогда? Ты собираешься выходить замуж, а мы с папой даже не знаем об этом? — запричитала мама. — Как ты могла так поступить, дочка?

— Это должен был быть сюрприз! — в отчаянии заорала я.

— О, простите. — Лорд сконфуженно поджал губы. — Я вам все испортил…

— Вот именно, — подхватила я. — Я собиралась рассказать вам с папой, но только в самой торжественной обстановке, а вы, — тут я метнула грозный взгляд на поникшего англичанина, — смазали эту новость!

— Маша, — с укором напомнила мама, — и все же ты должна была познакомить нас со своим избранником раньше, а не в момент вашего бракосочетания. Вдруг он нам не понравится, вдруг он тебе не пара?

— Ну что ты, — успокоила я ее, — Толик не может не понравиться, он такой… такой…

Хм, интересно, что я могу сказать про Толика, что я вообще знаю о нем? Что он любит Марину? Но как раз этого не следовало говорить моей маме! Ладно, снова придется импровизировать.

— Он такой красивый, такой добрый, такой хороший. — Я закатила глаза в притворном восторге.

Адриан подозрительно посмотрел на меня и нахмурился. Надеюсь, он не собирается докладывать моей маме, что Толик болен загадочной болезнью под названием «люблю тебя, а сплю с другими»!

— И все же я не понимаю. — Мама вытерла покрасневшие глаза платочком и протянула бокал с вином навстречу бокалу единственного мужчины, когда-либо посещавшего мою квартиру. — Но об этом мы поговорим позже, а сейчас я хочу выпить за свою непутевую дочь!

Вообще-то мы неплохо посидели. Выпили почти все вино и поговорили по душам. Мама усиленно пытала Адриана, пытаясь понять, что же он делает в моей квартире, и, слава богу, пока что про Толика не вспоминала. Однако же бросала на меня весьма красноречивые взгляды. Вскоре мама уехала на своей машине. Все бы ничего, да вот добираться к Толику было уже поздно.

— Маша, это, наверное, не очень удобно, но мы почти родственники… Поэтому, если вы не против, может быть, переночуем здесь? — Адриан смущенно улыбнулся, показывая глазами на часы.

Да уж, половина двенадцатого — не лучшее время для поездок. Я покраснела, как старая дева, лишь при одной мысли, что в моей квартире будет ночевать мужчина. А впрочем, кто я есть, как не старая дева?

— Хорошо, здесь две комнаты, я постелю вам на диване. Вы не против?

— Ну, как я понимаю, другой альтернативы нет? — Адриан вопросительно на меня уставился.

Интересно, что он имел в виду? То, что я должна уступить ему свою спальню? Или то, что… Что?!! Не хочет ли он предложить спать со мной на одной кровати? Да нет, конечно нет. Я — предполагаемая жена его родственника, поэтому он не должен, он не может желать этого! К тому же достаточно всего лишь посмотреть на меня, чтобы навсегда охладеть к женщинам…

Эта мысль отрезвила меня. Конечно же Адриан имел в виду совсем другое, он и не планировал спать со мной! Это просто вино вскружило мне голову.

— Альтернатива есть, — слабо улыбнулась я. — Могу кинуть вам подушку в ванну!

— Мне так нравится ваше чувство юмора, — расхохотался лорд. — Благодарю, Машенька, но я все же предпочту диван.

Я постелила ему, убрала последствия празднования моего дня рождения и залезла в свою кровать. Уснуть мне долго не удавалось. Признаться, я никогда не ночевала в одной квартире с посторонним мужчиной — даже вчера ночью, когда неподалеку был Толик, рядом с ним спала Маринка.

А что, если… если Адриан будет приставать ко мне? Он же любит рыжеволосых женщин! Может быть, у него такой извращенный вкус, что я ему понравилась? По крайней мере, он с явным удовольствием проводит со мной время.

Но, прислушиваясь к звучному храпу, доносящемуся из соседней комнаты, я улыбнулась: потеря девственности мне не грозит.

Как-то незаметно я уснула, а вот наутро меня ожидал сюрприз. Вот только приятным его никак не назовешь. Я с трудом смогла открыть глаза. Горло немилосердно болело, нос чесался, я безостановочно кашляла или чихала.

— Похоже, вы объелись мороженого, — резюмировал лорд, с тревогой глядя на меня. — Давайте вызовем врача, пусть он вас осмотрит.

— Не надо, — испугалась я, — у меня банальная ангина. Или грипп. В любом случае я знаю, что надо делать, чтобы быстро встать на ноги. Апчхи!

— Будьте здоровы. Так что надо делать?

— Нет-нет, я сама, — закашлялась я. — Вы езжайте к Толику, что вы будете тут со мной возиться?

— Сейчас я позвоню племяннику, — решил дядюшка, — и скажу, что присмотрю за вами, пока вы не придете в себя!

Несмотря на мои протесты, он вышел из комнаты, и я услышала его приглушенный голос. Он разговаривал с Толиком.

Следующие три дня прошли как во сне. Я то впадала в забытье, то спала, а когда просыпалась, рядом неизменно оказывался лорд Адриан. Он снижал мне температуру, протирая лицо губкой, смоченной в холодной воде, он давал мне аспирин, который нашел в аптечке, кипятил молоко с медом и поил чаем с малиновым вареньем, которое мама очень вовремя привезла с дачи. Как я поняла, за это время он ни разу не вышел на улицу, чтобы не оставлять меня одну. Его трогательная забота изрядно меня смущала. На четвертый день моей болезни мне стало значительно лучше. Температуры уже не было, да и чувствовала я себя неплохо, вот только горло слегка побаливало. Но я уже смогла самостоятельно встать и дойти до туалета — все это время мне приходилось пользоваться помощью Адриана.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — призналась я ему. — Вы пожертвовали ради меня и временем, и своими силами. Да и какой интерес вам находиться со мной столько дней! В то время как вы могли бы посмотреть Москву, пообщаться с племянником…

— Кстати, я очень удивлен и озабочен тем, что Толик не счел нужным приехать к вам, Машенька, — нахмурился лорд.

— Ну, он просто боится заразиться, — пожала я плечами.

— Но это не повод оставлять вас одну. Вернее, наедине со мной, — поправился англичанин. — Это по меньшей мере некорректно.

— Вот тут я с вами согласна, — кивнула я. — Мне так жаль, что вам пришлось за мной ухаживать, простите меня, пожалуйста.

— Ну что вы, Маша, я же не это хотел сказать! Просто оставлять наедине молодую красивую женщину и джентльмена средних лет весьма опасно!

Я невольно засмеялась. Красивая женщина — это я-то?

— Понимаю, вам смешно, — вздохнул дядюшка. — Вы не рассматриваете меня как мужчину в силу моего возраста. И своего почти замужнего положения. Потому что вы порядочная девушка, и это мне в вас очень нравится. Таких, как вы, я давно не встречал. Сейчас все женщины озабочены лишь состоянием кошелька своего избранника, а душевные качества и другие достоинства не рассматриваются. Вы же совсем другая, я уже немного разбираюсь в особенностях вашего характера. Правда, для меня до сих пор остается загадкой, почему при всем этом вы выбрали Толика. Скажите, Маша, а если бы не он, вы бы могли… полюбить меня?

Я подавилась чаем, и лорду пришлось долго хлопать по моей спине.

— Простите, что я задал такой непорядочный вопрос. Не знаю, о чем только я думал, — вконец расстроился он. — Но ведь вы не будете отрицать, что ощущаете на себе ту симпатию, которую я к вам испытываю?

Мне хотелось закричать: «И я испытываю такую же симпатию к вам, дорогой мой лорд! И мне бы хотелось узнать вас поближе, но я скована обещанием вытащить из вас все деньги для бывшей одноклассницы!»

Разумеется, так сказать я не могла. И больше не могла отрицать очевидного факта, что мне нравится этот мужчина. И даже очень. Но вот только никакого будущего — нашего общего будущего — рядом с ним я не видела. Лорд Адриан скоро уедет в свой туманный и загадочный Лондон, вернется в прежнюю размеренную жизнь в своем замке, а мне останется лишь вспоминать — как он смотрел на меня, как улыбался, как заботился обо мне. И ведь он умирает…

На глаза навернулись слезы.

— Я вас расстроил? — испугался он. — Ну конечно, вы не ожидали от меня такой подлости… Я просто подонок!

— Ну что вы, — испугалась я, — совсем нет, я плачу совсем не поэтому. Но о причине своих слез сказать вам, увы, не могу.

Адриан кинул на меня странный взгляд, а потом стремительно вышел из комнаты. Через некоторое время он вернулся и сообщил, что позвонил Толику и попросил его приехать за нами.

— Думаю, там вам будет хорошо. К тому же в доме есть прислуга, и она сможет позаботиться о вас гораздо лучше, чем я. Тем более что я принял решение вернуться домой.

— Как? — поразилась я. — Вы же собирались пробыть здесь две недели!

— Я изменил свое решение, — ответствовал лорд.

До появления Толика мы почти не разговаривали. Я чувствовала странную неловкость, да и он тоже. Когда Толик оказался в моей квартире, я даже ощутила нечто сродни облегчению.

— Ну и дыра, — с порога заявил мне мой «будущий муж», оглядывая квартиру.

— Ты до сих пор не был у Маши? — поразился лорд. — Хотя какое это имеет значение, все равно ты не должен так отзываться об этом жилище! Не скрою, мне оно понравилось — квартира полностью отражает Машин характер.

Толик, гоняя во рту жвачку, меланхолично пожал плечами и, обхватив меня за талию, помог спуститься к машине.

— Почему ты не звонил? Тебя не интересует здоровье невесты? — начал строго вопрошать английский дядюшка, как только мы уселись в джип.

Толик бросил на меня растерянный взгляд. Ну конечно, ему не приходило в голову поинтересоваться моим здоровьем — ведь все это время он был счастлив с Мариной.

— Просто я не хотел мешать, — наконец выдавил он. — Думал, что Маша спит все время и я могу ее разбудить. К тому же у нее болело горло, и она не могла разговаривать.

Ну что ж, Толик выбрал правильный вариант ответа. Однако лорд Адриан продолжал метать молнии.

— А приехать, чтобы просто удостовериться в том, что твоя любимая женщина жива, ты тоже не мог?

— Ну, дядюшка, — расплылся в улыбке Толик, — вы же были с ней. Я был уверен, что вы хорошо ухаживаете за Машей. Кстати, я же предлагал прислать сиделку, вы сами отказались!

Ого! А мне ничего не было известно про сиделку. Значит, Адриан отказался? Как мило!

— Сиделка — это чужой человек, — пробурчал он, пряча от меня взгляд. — На что она, если есть я?

Теплая, почти горячая волна чувства благодарности захлестнула меня. Значит, Адриан сидел со мной по своей воле, а не потому, что был вынужден, — ведь оставлять одну невесту своего племянника в таком состоянии было даже опасно! Какой же он хороший! Я украдкой рассматривала его профиль. Пришлось признать, что лорд хорош не только своим характером, поведением, благородством, но и внешностью. Я немедленно одернула себя — еще не хватало, чтобы английский гость заметил мой повышенный к нему интерес. Да, мне нравится этот мужчина, и что? Глупо предполагать, что я… что он… Но ведь он остался со мной, когда я болела. Хотя из этого ничего не следует — ведь он мог сделать это просто потому, что «надо». Я, однако, не чужой ему человек, скоро стану родственницей. По крайней мере, он так считает. А его частые взгляды, которые он бросает на меня, задумчивость могут и совершенно ничего не значить. Он смотрит не на меня, а на мои волосы — ведь сам сказал, что ему нравятся рыжие женщины. И его психотип может быть созерцательным, погруженным в себя, что с моей стороны воспринимается как задумчивость по поводу того, что он ко мне неравнодушен. Я просто нафантазировала себе много чего, но все это — полный бред. Такая, как я, не может интересовать такого, как он. И точка.

Повторив это предложение, как мантру, раз восемнадцать, я наконец успокоилась. Гораздо проще делать вид, будто чего-то не замечаешь, или проще к чему-то относиться, нежели переживать, почему что-то происходит вопреки твоей воле.

Мы подъехали к дому. Лорд подал мне руку, я вышла из огромного джипа и засеменила к особняку. Марина нас встречала у порога. Уж не знаю, полагается ли делать это горничной, но лорд ничего не заметил или попросту не сказал.

— Пожалуйста, я прошу внимания, — вдруг заявил англичанин, как только мы вошли в холл и сняли верхнюю одежду. — Мне нужно кое о чем с вами поговорить. Во-первых, мои планы изменились, и я пробуду здесь не две недели, как намеревался ранее.

— А сколько? — испугался Толик. — Три?

— Нет. Уеду сегодня же. Кроме того, я принял решение, — мрачно объявил лорд Адриан, скрестив руки на груди. — Я лишаю тебя наследства. — Он вперил свой взгляд в Толика. Тот от неожиданности открыл рот, вследствие чего стал выглядеть довольно глупо.

Марина ахнула и, наоборот, закрыла рот ладошкой. Однако ее голубые глаза опасно сузились, и я поняла что ничего хорошего сейчас не будет. Наверняка Клюева устроит скандал или закатит истерику.

— Ты хочешь объяснений? — продолжал Адриан, который внешне выглядел совершенно спокойным. — Изволь. Я еще никогда не видел, чтобы мужчина относился к своей женщине так, как ты. Конечно, в случае, если он ее любит. Совершенно естественным образом из этого следует, что ты не любишь Машу. Ты изменяешь ей, не интересуешься ее жизнью, ее здоровьем, ты вообще словно не замечаешь ее. У меня создалось такое впечатление, будто ты намеренно обманываешь ее, чтобы получить наследство. Ведь я не дурак и понимаю, что рыжеволосую женщину в наше время найти очень сложно. А тем более такую, в которую можно влюбиться. Так что ты не только не оправдал моих ожиданий, ты еще и изрядно меня разочаровал.

Закончив обличительную речь, лорд словно выдохся. Зато приободрился Толик. На его лице промелькнула целая гамма чувств, а потом он словно принял решение.

— Значит, вы решили лишить меня наследства, даже не выслушав сперва мои комментарии? — вопросил он.

— А мне не надо тебя слушать, — заявил Адриан, — я и так все прекрасно вижу, не слепой! Можешь не оправдываться и не обольщаться — наследства ты точно не получишь!

— Ну что же, тогда я и говорить ничего не буду! — пожал плечами явно взбешенный Толик. — Просто проваливай из моего дома, и все! Не думаешь же ты, что я стану продолжать принимать тебя в своем доме в то время, как ты не собираешься отдать своему племяннику то, что имеешь!

— Разумеется, я так не думаю, — ухмыльнулся лорд, — и, конечно, я немедленно покину твой дом. Вот и слетела с тебя мишура, ты показал свою личину. Я не хочу общаться с человеком, который попросту использует людей. Ты даже начал обращаться ко мне на «ты»! Мне очень жаль Машу, которая оказалась жертвой в этой истории. Ты же не собирался на ней жениться, верно?

До сих пор молчавшая Клюева вдруг расхохоталась:

— Она — жертва? — Марина указала на меня наманикюренным пальчиком. — Да она прекрасно знала, что никогда не выйдет замуж за Толика, потому что он любит меня!

— Не понимаю, — удивился лорд, наморщив лоб. Он воззрился на меня. — Маша, что происходит? Вы действительно не собирались замуж за Анатолия? И почему прислуга ведет себя так развязно?

Я вздохнула и закрыла глаза. Ну вот, началось! А ведь, пока мы ехали сюда в машине, я даже успела представить, как лорд выздоровеет и мы будем жить с Адрианом в его замке или поместье (как там называются его обширные угодья), ездить по утрам на лошадях, и даже придумала имена для наших будущих детей! И это несмотря на то, что сама же уговаривала себя не надеяться ни на что!

Правду говорила мне мама в детстве: все тайное всегда становится явным рано или поздно. И почему я надеялась, что на мне эта поговорка не сработает?

— Вряд ли ваша драгоценная Маша, которую вы назвали жертвой, захочет вам все объяснять, — снова влезла ехидная Клюева, стаскивая со своих волос наколку горничной. — Поэтому это сделаю я! Ваша Маша вовсе не такая наивная ромашка, какой вы ее считаете! И уж жертвой ее точно не назовешь! Она пошла на это ради денег!

— Неправда, — слабо пискнула я, но меня никто не слушал.

— Она никогда и не была невестой Толика, потому что невеста Толика — это я! — гордо воскликнула Марина.

— Что-то я ничего не понимаю. — Адриан потер рукой лоб. — Дайте виски, что ли…

— Обойдешься, — буркнул Толик, — у себя в замке попьешь. Денег у тебя море, вот сам и покупай!

— Ладно, обойдусь, — криво усмехнулся англичанин. — Но если невеста Толика — это ты, то кто же Маша?

— А никто! — с чувством сообщила Марина. — Обычная библиотекарша, старая дева! Я предложила ей поучаствовать в спектакле, и она тут же согласилась!

— Кажется, начинаю понимать, — пробормотал Адриан. — Ты пригласила Машу, потому что у нее рыжие волосы, и решила подставить ее мне вместо себя, да?

— В точку, — заметил Толик. — Марина вовсе не горничная, она моя любимая женщина, и мы скоро поженимся. Заметь — с ней, а не с твоей разлюбезной Машей.

— Не может быть, — прошептал лорд. — Не могу поверить…

Он рукой нащупал сзади себя стул и грузно повалился на него. А потом вдруг его лицо изменилось, словно спала одна маска и очутилась другая. Адриан вскочил и бросился к Толику, схватив его за свитер.

— Ты врешь! Ты же врешь, да? Только вот не пойму — зачем. Наверняка чтобы оправдать свое недостойное поведение!

— Недостойное поведение? — удивился тот, отрывая руки лорда от одежды. — Чем же оно недостойное? Я люблю свою девушку и ей не изменяю. Только проблема в том, что моя девушка — вот. — Он указал на Марину.

— Это правда, — вставила Клюева. — Чего нам теперь скрывать, раз вы решили лишить нас наследства!

Адриан воззрился на меня. Словно прокаженная, я стояла у стены, вжавшись в нее. Так ужасно я себя не чувствовала никогда — даже в тот день, когда пьяный обувщик спутал меня со своей подружкой! Мне было так стыдно, что хотелось просто убежать. Но такого легкого решения проблемы мне никто не обещал.

— Маша… — голос Адриана задрожал, — я и представить себе не мог, что вы способны на такое…

По моим щекам потекли слезы. Но как ни странно, тут мне на помощь пришла Клюева.

— А вы-то сами, — ответствовала она, подбоченясь, — настоящий извращенец! Это ж надо — отдать наследство только в том случае, если ваш племянник женится на рыжеволосой! Это дурацкое правило не мог придумать обычный человек! Так что вы тоже… того… со странностями. — Марина покрутила пальцем у виска.

Лорд тяжело вздохнул и снова воззрился на меня:

— Почему вы пошли на это? Ради денег? Сколько она вам пообещала?

— Тысячу долларов, — прошептала я, закусив губу. — Но я не из-за денег… Мне просто хотелось приключения.

— Вот ты его и получила! — хмыкнула Марина. — И при этом лишила нас с Толиком возможности получить бешеные миллионы! Тупая дрянь!

— Господи, какая-то жалкая тысяча. — Лорд закрыл глаза. — Маша, не скрою, я был о вас куда лучшего мнения. Я был уверен, что передо мной честная, открытая, порядочная, откровенная, правильная девушка. Я даже не буду лукавить, говоря, что не на шутку увлекся вами и даже злился на собственного племянника, что вы — его женщина, а не моя.

Марина с Толиком громко расхохотались, услышав эти слова лорда. Впрочем, я понимаю, что их рассмешило. А вот Адриан точно не понял.

Не слушая их, он продолжал:

— Я был поражен вами, восхищен, счастлив, что познакомился с такой невероятной женщиной, в которой сочетаются ум, порядочность, доброта и оригинальная внешность. А вы… вы растоптали мое сердце!

Я закрыла лицо руками. Но даже сейчас, в такую трагическую минуту, мне пришло в голову, что его монолог словно взят из книги или театральной пьесы. Поняв, что больше не могу оставаться в этом доме, я схватила шубу, снова натянула сапоги и бросилась бежать. Естественно, никто не захотел меня останавливать. А ведь в глубине души у меня еще теплилась надежда, что лорд меня простит. Неужели он никогда не совершал ошибок? Разве есть на свете безгрешные люди? Мне было так обидно, что я даже не могла заплакать — не было сил. Я растоптала его сердце? Но если он ко мне неравнодушен, пусть меня простит, черт возьми!

Я остановилась. А что, если вернуться и сказать ему это? Попросить прощения еще раз — неужели мы будем портить наши отношения этой… ну, не ерундой, конечно, но все же не таким уж супер-пупер обманом?! К тому же он познакомился с моей мамой, они понравились друг другу, и мне он нравится, даже очень. Получается, что я профукала свое счастье?

— Давай не споткнись, — раздался сзади ленивый голос Марины. — Я же говорила, что ты не достойна называться женщиной! Вот и лорда обманула, и у меня жениха еще в школе пыталась увести!

Я повернулась. Наглость Клюевой переходила все границы.

— А знаешь, Марина, — свистящим голосом произнесла я, — я никогда не спала с Колей Смолянихиным! Я ему нравилась просто так, а вовсе не потому, что, как ты, пыталась затащить его к себе в постель!

Слегка успокоившись (оказалось, что в ехидных поддевках есть свой смысл), я оказалась во дворе.

Хлопнула дверь. Я радостно обернулась — ну конечно, это был Адриан! Он простил меня, потому что шел за мной! Я подалась к нему, но он прошествовал мимо с независимым лицом.

На пороге показался Толик.

— И не вздумайте больше сюда приезжать! — крикнул он.

Наверняка это не мне — я сюда приехала лишь по просьбе Клюевой. Видимо, эта фраза предназначалась лорду Адриану. Тот лишь дернул безупречными плечами под клетчатым пальто и уселся в вовремя подъехавшее такси. И когда только он успел его вызвать? Неужели заранее знал, что именно скажет Толику и что Толик не захочет терпеть в доме его присутствие?

— Садись, — буркнул Адриан, глядя в мою сторону.

Я радостно запрыгала по сугробам. Ага, значит, он не захотел оставлять меня одну среди снежной пустыни. Дрогнуло-таки его сердце!

— Не обольщайся, — сухо заметил он, когда я неуклюже завалилась на сиденье. — Просто отсюда сложно выбраться, а ты только что перенесла тяжелую болезнь. Прошу, ни слова. Я не намерен с тобой разговаривать. Мне еще надо привыкнуть к тому, что ты совсем не та, которую я знал. Вернее, думал, что знаю.

Я вздохнула. Ну что ж, навязываться не буду. Нет — так нет.

Весь путь до моего дома мы проделали в полном молчании. Только иногда я указывала таксисту, куда ехать.

— До свидания, — робко сказала я Адриану, уже стоя одной ногой в грязной жиже из подтаявшего сугроба у себя во дворе.

Он слегка кивнул, не глядя на меня. Я захлопнула дверь, и машина тут же тронулась.

Только дома я позволила себе рыдать в подушку и клясть Клюеву последними словами. Хотя, с другой стороны, она меня не гнала в тот дом под дулом пистолета — это во-первых. И во-вторых, если бы не она, я бы никогда и не познакомилась с лордом Адрианом!

Разумеется, я перебирала в памяти каждый момент, каждую улыбку, каждую паузу, каждую беседу — нашу с лордом. И пожалуй, только сейчас поняла, что влюбилась — окончательно и бесповоротно. Теперь мне и вправду придется только перебирать воспоминания, словно бусины, потому что больше никогда я не увижу Адриана, его блестящих лукавых глаз, больше не посмеюсь над его шутками, больше не смогу обсудить с ним русскую литературу… А всего-то и надо было, что признаться ему в обмане. И тогда… а что, собственно, тогда? Тогда он бы тоже не простил меня, но хотя бы вспоминал обо мне с уважением за мое признание, а не с чувством брезгливости или даже гадливости. Ведь наверняка он все же решил, что я пошла на это из-за денег, из-за той несчастной тысячи долларов… Смешно: я ведь на самом деле не нуждаюсь в деньгах! Мама и папа всегда готовы протянуть дочери нужную сумму. Просто мне особо и не на что их тратить, так что зарплаты библиотекаря мне вполне хватает.

На работу некоторое время я вовсе не ходила, сказала Александровне по телефону, что больна, почти при смерти. Ходила по дому нерасчесанная, неумытая, практически ничего не ела. Да и ходила-то мало, в основном лежала, уткнувшись носом в стену. Мне даже — признаюсь — хотелось умереть. Я не могла себя простить, поэтому предавалась самобичеванию.

Однако уже через неделю, проснувшись ближе к вечеру, я ощутила себя по-иному. Посмотрела на себя со стороны и сказала: «Хватит! Достаточно уже изводить себя! Все равно ничего не изменить, даже если я буду ежедневно биться головой о батарею. Я и так наказана — единственный мужчина, который мне нужен, уехал на родину и больше никогда не вспомнит обо мне. А если и вспомнит, то уж точно не теплым, добрым словом!» Я поднялась с кровати, потянулась, приняла душ, привела себя в порядок, даже подкрасилась, заколола волосы, надела свитер, который подарила мне мама, и достала из шкафа новую дубленку. Родители подарили мне ее еще прошлой зимой, но почему-то я стеснялась ее надевать. Уж слишком кокетливой, слишком девичьей была эта белая нарядная дубленка. Мне казалось, что я недостойна этой роскоши, этого легкого глянца. А теперь я вдруг решила, что выброшу свое старое пальто и буду носить только норковую шубу и эту дубленку.

Я надела ее и покрутилась перед зеркалом. Пожалуй, впервые за последние несколько лет я осталась довольна собственным отражением. За время страданий мое лицо осунулось, показались довольно высокие скулы, и бледность, оказывается, мне необъяснимо идет! Может быть, я сама все себе придумала, может, я вовсе не такая и страшная? Белесые ресницы приобретают черный цвет при помощи туши, форму глаз отлично меняют контур и тени, помада скрывает тонкость губ… Да ведь все женщины красятся, черт возьми!

Пораженная собственным открытием — таким простым и будничным, я глядела на себя в зеркало и удивлялась — до чего довела себя за столько лет. Мало кто рождается красавицей, и потом, красота — понятие преходящее. И к тому же сколько людей, столько и мнений! Вот, к примеру, я же нравилась Адриану, явно нравилась, несмотря на веснушки и морковный цвет волос. Значит, есть еще мужчины, которые будут ко мне неравнодушны! Только стоит их отыскать. Но если я буду сидеть дома или в библиотеке, то никогда ни с кем из них не познакомлюсь. Пожалуй, стоит периодически наведываться в кино, торговые центры, на выставки и в театры.

Приободрившись, я гордо вскинула голову и вышла из дому. Только сейчас я почувствовала, как проголодалась. Сейчас пойду в супермаркет и скуплю все, что есть. И заначку всю раздергаю на новую одежду и косметику! В конце концов, я же женщина и должна гордиться этим! А вместо этого я всю жизнь скрываюсь под уродливой одеждой, такими же головными уборами и не прикладываю усилий, чтобы улучшить свою внешность. Пора прекратить эту порочную практику! Заняться аутотренингом, что ли? Ну да ладно, об этом я подумаю завтра, а пока что пора в супермаркет — и домой, к плите! Ну ее, эту здоровую пищу, с сегодняшнего дня я меняю свою жизнь, и это касается и питания! Я все изменю — и себя, и свое окружение — и, возможно, поменяю работу! А еще я разрешу маме поменять всю мебель в квартире. Пусть меня окружают красивые современные вещи, хватит цепляться за старое!

В супермаркете я с удовольствием выбирала самые вкусные — и совсем не полезные — продукты, в результате набралось три полных пакета. Но я не роптала.

Расплатившись, я уже бодро шагала домой, даже не сгибаясь под тяжестью пакетов — вырабатывала уверенную походку с прямой спиной. Наверху в одном из пакетов болтались два мороженых — таких же, которые мы ели с Адрианом. Наверное, прорезалось чувство ностальгии.

Уже у самого подъезда меня окликнули. Я решила, что ошиблись — мало ли на свете Маш, тем более что голос был мужским, а мужчины вообще никогда не окликают меня — потому что не приходят ко мне.

Однако потом вспомнила, что меняю свою жизненную позицию, и надо привыкать, что скоро будут обращаться и ко мне. И я повернулась.

А уже обернувшись, от удивления попятилась, едва не выронила пакеты, обо что-то споткнулась и чуть не уселась в снег, но Адриан — а это был именно он — успел меня подхватить.

— Однако какая вы неуклюжая, — попенял он, утверждая меня на твердой поверхности, и улыбнулся.

На секунду мне показалось, будто проваливаюсь в обморок, но я шумно, как собака, задышала (надеюсь, что хоть язык не высунула) и сумела удержаться на ногах. Несомненно, это был Адриан, только он очень изменился! Куда девалась его борода с бакенбардами? А седые волосы?

Сейчас на меня смотрел молодой мужчина лет тридцати пяти — тридцати семи. Кто бы мог подумать, что, сбрив кучу лишних волос, а также подкрасив седину, он так помолодеет?!

— Что-то вы бледная, — посетовал лорд, озабоченно на меня глядя, — наверное, опять болеете? Хотя надо признать, выглядите отменно! Я вас даже сперва не узнал. Вам удивительно идет эта дубленка. Хотя, наверное, хорошая одежда к лицу каждой женщине…

Надо было срочно придумать ответ, например, сказать ему, что его лечение пошло мне только во вред или что после его лечения я болею постоянно, поэтому и такая бледная, но ничего на ум не шло. Мало того, я и вовсе потеряла дар речи. А вот он разговаривал со мной так, словно мы только вчера расстались. Или в крайнем случае позавчера. И главное, будто расстались мы очень мирно. Разве не он ледяным голосом сообщил мне, что не ожидал такой подлости от меня, что я казалась ему хорошей, доброй, светлой — как луч света в темном царстве, а так жестоко его подставила, что он больше никогда не хочет меня видеть? И что же это было, притворство? Или ему что-то от меня надо? Сама не ожидая от себя такой прыти, я отпрыгнула от англичанина на несколько метров и нахмурилась. И, слава богу, ко мне вернулась речь.

— Что вам надо? Вы же не хотели меня видеть!

— Неужели вы помните мои слова? — изумился он.

— Такие слова я никогда не смогу забыть! — отрезала я. — Вы обвинили меня во всех смертных грехах, а теперь как ни в чем не бывало приехали ко мне… Вы что-то забыли в моей квартире?

— Да, — кивнул он.

И тут мне стало стыдно. Может быть, он что-то потерял у меня или действительно забыл, а я уже начала мечтать, что он вернулся ко мне…

— Пойдемте, — сурово велела я, — забирайте то, за чем приехали, и уходите.

— Чтобы забрать то, за чем я приехал, нам не надо подниматься к вам в квартиру, — сообщил лорд, быстро подходя ко мне. — Потому что это — вы.

Я опешила. А он… он меня поцеловал! Сначала робко и трепетно, а потом осмелел, и поцелуй становился все более долгим и проникновенным. Наверное, со стороны это было уникальное зрелище — красивый благообразный мужчина целует прямо во дворе девушку, которую никто до этого не целовал.

А потом все как-то быстро закрутилось-завертелось, настолько, что я даже толком не помню и не понимаю, как это произошло. Опомнилась я лишь, когда лежала в собственной кровати, на руке у Адриана, а он курил, выпуская дым в потолок. Я была настолько ошарашена, что даже не сделала ему замечания, что в моей девственной квартире нельзя курить. Собственно, а почему нельзя курить-то? Господи, о чем я думаю, ведь мы только что с ним… я лежу с ним в одной кровати, значит, я…

На минуту мне пришлось прикрыть глаза — в них стояли слезы, а я не хотела, чтобы Адриан подумал, что мне было плохо. Ведь на самом деле плакала я от счастья! Только вот беда — вместо того, чтобы помнить каждое мгновение этого счастья, я ничего не помнила. И как только такое может быть? Впрочем, ведь это уже не важно — раз он вернулся, значит, простил меня, и теперь мы всегда будем вместе! Или нет?

Я испуганно подскочила и уставилась на него.

— Что? — испугался Адриан.

— Ты простил меня?

— Ну конечно простил, раз я здесь. — Он улыбнулся и успокаивающе похлопал меня по руке. — К тому же у меня тоже рыльце в пушку, так что, считай, мы квиты.

— О чем ты говоришь? — недоуменно нахмурилась я. Почему-то мне не понравилось, что у Адриана тоже могли быть свои постыдные тайны. Мне казалось, что это невозможно, что он идеальный мужчина…

— Давай как-нибудь в следующий раз расскажу, — предложил он, — не будем портить такой замечательный вечер!

— Ну уж нет, — категорично отказалась я, — начал, так говори сейчас. И почему ты куришь? Ты же говорил, что не куришь и не пьешь!

Адриан вздохнул, затушил сигарету в банке от оливок, которую прихватил с кухни, и сел на кровати.

— Видишь ли, Маша, я тоже был не совсем честен с тобой, — заявил он, — но на обман меня вынудили пойти крайние обстоятельства.

— Без предисловий, пожалуйста, — попросила я, уже чувствуя, что в наших отношениях не будет все гладко.

Раньше его красивая, правильная литературная речь меня восхищала, но на данный момент она попросту раздражала. Мне начало казаться, что то, что я услышу, мне очень не понравится. Впрочем, так и оказалось…

— Хорошо, — кивнул он и взъерошил волосы. — В общем, я не совсем английский лорд. То есть совсем не лорд…

— А кто же? — удивилась я. — Принц? Индийский раджа? Подпольный олигарх?

— Увы, я не богат. У меня нет поместий, замков, изумрудов с рубинами и конюшен на тысячу первоклассных арабских скакунов. Надеюсь, тебя не это все привлекало во мне? — Он тревожно взглянул на меня.

— Нет, внешние атрибуты меня мало интересуют, я не алчна, — кивнула я, — но продолжай.

— В общем, я даже не англичанин.

— Нет?

Я так удивилась, что вскочила с кровати и, совершенно голая, принялась расхаживать по комнате. Услышанное меня взбудоражило, но одновременно с этим я почувствовала — клянусь — облегчение! Ведь до сих пор меня тревожило, что я не смогу соответствовать Адриану, его статусу, его образу жизни, что все вокруг будут осуждать его за такой неправильный выбор, и вскоре он и сам поймет, что ошибся. Поэтому тот факт, что он только прикинулся англичанином, а на самом деле оказался моим соотечественником, меня скорее порадовал и вдохновил. Однако зачем же Адриану понадобилось врать?

— Погоди, так, может, ты и не Адриан вовсе? Как тебя зовут на самом деле? Иван? Саша? Коля?

— Почему Иван? — обиделся он. — Андрей, конечно. Андрей-Адриан, прямая аналогия.

— А фамилия твоя как звучит?

— Примеряешь на себя мою фамилию? — ободрился он. — Ну, значит, не все еще потеряно!

— Да я вовсе не примеряю, — покраснела я, — просто мне интересно.

— А фамилия у меня тоже русская — Китаев. Но я не китаец, говорю это, предваряя твои дальнейшие расспросы. Могу рассказать тебе историю рода Китаевых, хочешь?

— Нет, — заторопилась я, — давай уже не тяни и расскажи лучше о том, как ты дошел до такой жизни — выдавать себя за лорда! Что, поиграть захотелось?

— При чем тут игра? — обиделся Андрей. — Ты меня все время перебиваешь и не даешь и слова сказать! А мне, между прочим, надо с силами собраться, не так-то просто сказать правду!

— Зато тебе было очень просто обвинить меня во всех грехах, — не удержалась я и, осознав, что стою совершенно голая, влезла под одеяло. — Ну, давай!

По мере того как он говорил, у меня все больше отвисала челюсть — в буквальном смысле. Я и представить себе не могла, что такое возможно! Но по порядку.

Оказывается, Андрей Китаев — обычный москвич тридцати шести лет от роду. И была у него совершенно обычная жизнь до тех пор, пока он не осознал, что хочет быть богатым. Что ж, тут его несложно понять — все хотят быть богатыми! Но кто-то упорно делает карьеру, шагая вверх год за годом, кто-то открывает свое дело, а кто-то ищет более легкие пути — ворует, грабит магазины и банки и прочее.

Андрей Китаев принадлежал ко второй категории. Он, неплохой юрист по образованию, открыл десять лет назад собственную юридическую фирму. Тогда не было еще такой конкуренции. Открыл вместе с другом, с которым учился в институте. Сначала дело шло не очень хорошо, но через пару лет ребята встали на ноги. Андрей очень быстро привык к обеспеченной жизни, к вину из хороших супермаркетов, ресторанной еде, путешествиям в экзотические страны. Затем он женился — на сестре своего друга, и все было неплохо. Его жена также работала вместе с друзьями. Однако со временем Андрей начал замечать, что фирма приносит все меньше и меньше дохода. Китаев, к тому моменту уже не практиковавший как юрист, а просто прожигавший жизнь, живший в свое удовольствие, заинтересовался, в чем же проблемы. И оказалось, что жизнь давно изменилась, что вокруг разрослись крупные юридические компании, которые начали подминать под себя мелкие фирмы. Крупные компании могли позволить себе меньший гонорар, а вот для маленьких даже незначительное снижение гонораров уже грозило банкротством. Вскоре это случилось и с фирмой Андрея. Друзья, открыв юридическую контору, не подумали, что необходимо поддерживать престиж, увеличивать количество рекламы, озаботиться более молодыми, перспективными и компетентными кадрами. Рынок меняется чуть ли не ежедневно, а они были уверены, что свое дело уже сделали и теперь до конца жизни будут получать неплохие дивиденды.

Андрей решил открыть новую фирму, уже не юридическую. Не слишком-то хорошо разбираясь в бизнесе, он приобрел издательство, которое потихоньку угасало, как и его юридическая компания. Андрей вложил в бизнес все свои сбережения и взял кредит.

Однако все проходит, гласит закон жизни, вот и закончилась долгая полоса везения в жизни Китаева. Он и опомниться не успел, как оказался весь в долгах. Но, снова рассчитывая на удачу, Андрей поставил на кон свою квартиру. И проиграл. Он не смог раскрутить издательство — то ли выбрал неправильную маркетинговую политику, то ли набрал не слишком чистоплотный персонал, — впрочем, теперь уже не важно. Квартиру пришлось продать, чтобы вернуть банку деньги. Жена ушла от Китаева тут же, как только начались финансовые неприятности. Друг с ним поссорился. Он остался совсем один.

Денег нет, жить не на что и негде — вот тогда-то он впервые задумался о том, что делать дальше. Но не в характере Китаева унывать.

И Андрей придумал остроумную схему, сразу перейдя в третью категорию людей, желающих стать богатыми. Он купил диск с адресами и телефонами жителей дорогих загородных поселков и начал звонить им, представляясь адвокатом английского дядюшки хозяина дома. На упоминание о большом наследстве клевали все без исключения, так что никто не был против, чтобы лорд появился у них в гостях. К тому же для обеспеченных людей прокормить лишний рот — не проблема, так что Андрей ничем не рисковал. На последние сбережения он купил себе клетчатое пальто и начал действовать. Чтобы выглядеть более зрелым, он клеил себе на виски седые бакенбарды, а в парикмахерской ему сделали так называемое «седое» мелирование. Отращивал бороду он уже кочуя из дома в дом.

Андрей подъезжал к дому на такси, за которое всегда платили его «родственники», — ведь у лорда не было «российских рублей»! И проживание — причем весьма комфортное — и питание были бесплатными. Кроме того, его часто вывозили показать достопримечательности столицы, так что Адриану некогда было скучать. Вот таким способом он развлекался почти три месяца, пока не наткнулся на адрес Толика и не встретил меня.

— Но как же рыжие волосы? — прошептала я, совершенно шокированная услышанным.

— А что рыжие волосы? — удивился он. — Надо же было ставить им какие-то препятствия на пути к наследству, ведь деньги не должны падать с неба, доставаться просто так!

— Я поняла… Ты просто развлекался, тебе хотелось посмотреть, как люди будут выкручиваться из этой ситуации! Ты просто мерзавец!

Я с отвращением отодвинулась от него и начала одеваться.

— Подожди, ты куда? — испугался Андрей. — Но я же тебе все честно рассказал! И не забывай, ты-то тоже обманывала меня! Из-за денег! Так что чем ты лучше меня? По-моему, мы стоим друг друга, а?

Он нахально подмигнул мне, и я обессиленно уселась на кровать. Он совершенно прав. Хотя я обманывала его вовсе не из-за денег, но ведь обманывала! Так что мы и вправду стоим друг друга.

— И потом, ты не совсем права, — покачал он головой, — я не собирался насмехаться над этими людьми. Просто мне не хотелось чувствовать себя таким уж подлецом и подонком, мне хотелось, чтобы они тоже обманывали меня, понимаешь?

— И что, неужели все находили себе рыжих супруг? — недоверчиво взглянула на него я.

— Об этом я и говорю. — Он поднял вверх указательный палец. — Только один раз мужчина честно признался, что уже давно женат и жена у него блондинка. Правда, крашеная. Представляешь, как забавно было наблюдать, когда мои так называемые родственники суетились и либо перекрашивали своих жен, либо поступали так же, как Толик с Мариной, — просто находили рыжеволосую девушку и выдавали ее за свою невесту или супругу.

— Представляю, как тебе было весело, — прошипела я, — и все равно это подло!

— Согласен, — внезапно согласился Китаев, — но ведь теперь все будет по-другому!

— И как долго ты планировал так жить? Ведь невозможно всю жизнь кочевать по разным домам!

— Не считай меня идиотом, — обиделся Андрей. — Мне просто надо было прийти в себя после того, что со мной случилось! Обдумать свои ошибки, свою дальнейшую жизнь… А на голодный желудок думать слишком тяжело. Но теперь я уже знаю, что буду делать дальше! — горделиво выпалил он.

Его глаза блестели, так что я засмотрелась на него. Господи, как же он красив! И как же я его люблю…

— Я открою цветочный магазин. А лучше — сеть цветочных магазинов. Я люблю цветы и разбираюсь в них, в отличие от тебя. — Он улыбнулся, щелкнув меня по носу. — «Вот это растение, — передразнил он меня, — привезено из Индии. Это — из Таиланда». Ну, ты меня здорово тогда насмешила!

— А вот мне было совсем не смешно. — Я не сдержалась и фыркнула, вспомнив тот день. — Мне не успели показать дом, и я постоянно попадала впросак.

— Я заметил, — засмеялся Андрей, — а когда тебя эта швабра по лицу стукнула, сразу понял, что ты не знаешь расположения комнат. Но больше всего мне понравилось, когда я вошел в дом, а ты стояла передо мной на коленях.

— Не на коленях, а на четвереньках, — поправила его я. — Вот так вот…

Тут я приняла позу, в которой стояла при первой нашей встрече.

— О, так и оставайся, — ободрился он и ринулся на меня, как коршун.

Разумеется, я не стала отбиваться…

А потом мы еще долго вспоминали все, что было, и хохотали до слез. Андрей признался, что я ему сразу же понравилась и он даже ревновал меня к Толику, пока не понял, что я не взаправдашняя его невеста. Рыжие волосы — его бзик.

— Подожди, — вспомнила я, — а зачем ты врал, что смертельно болен?

— Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Мне хотелось убедиться, что ты неравнодушна ко мне, а не к моим деньгам — ведь ты думала, что я богат!

— И что, убедился?

— Еще как! Мне стало так жалко себя, когда ты чуть не расплакалась в кофейне. И хорошо, что я понимал, что ты не будущая жена Толика. Если бы ты была его невестой, я бы тебя отбил, — усмехнулся он, когда мы, уже ночью, ели приготовленные им блюда.

Андрей оказался неплохим кулинаром. И я нашла у него массу достоинств. Ну, например, он и в самом деле не пьет. И готовит хорошо. И вовсе он не вегетарианец — он сказал это лишь затем, чтобы позлить Толика и посмотреть, что тот будет делать с дядей, который не чревоугодничает и не пьет.

И я ему очень нравлюсь — в этом я уже не сомневалась. Вот только на какие шиши он собрался открывать сеть цветочных магазинов?

Словно предчувствуя мои опасения, Адриан — тьфу, Андрей — заявил:

— Не бойся, я не буду брать кредит под залог твоей квартиры! Теперь у меня будет семья, и я уже не могу так рисковать…

— Семья?

— Ну конечно, — удивился он, — ты и наша дочь! А чуть позже мы еще родим сыночка.

У меня закружилась голова, и я закашлялась, подавившись кусочком мороженого. Он что, действительно этого хочет?

— Ты же выйдешь за меня замуж? — совершенно буднично спросил он, похлопав меня по спине. — Ну и думаю, что не откажешься иметь детей, верно?

У меня хватило сил лишь чтобы кивнуть. Андрей избрал необычную линию поведения — вместо того чтобы одаривать меня букетами и конфетами, он предложил сразу же жить вместе. Мол, чего время зря терять?

— А цветы и шоколадки я тебе и так буду приносить, — продолжал он, наворачивая пломбир с фруктами.

Видимо, это станет нашим любимым семейным десертом.

— Кстати, помнишь, ты говорила мне, что с детства мечтала о красной машине? Я купил ее для тебя — доставят завтра утром…

— Боже мой, — взвизгнула я, — у меня будет машина! Погоди-ка… Откуда у тебя деньги? Тебе же даже жить негде!

— А я тебе еще не все сказал, — хитро улыбнулся он. — Оказывается, мой друг, вернее, уже бывший друг, обманывал меня. Наша фирма вовсе не обанкротилась. Да, она приносила прибыли намного меньше, потому что Вовка львиную часть решил забирать себе. Они так решили со своей сестрицей, моей бывшей женой! Вовка закрыл компанию для отвода глаз, а затем, обманув меня, снова начал работать. Представляешь, я же ему доверял, ничего не стал проверять… А ведь я до сих пор в документах числюсь учредителем. Так что у меня снова появился стабильный доход. Как раз этими вопросами я и занимался всю неделю, пока с тобой не виделся. Уж не знаю, на что рассчитывал мой дружок, когда начал давать рекламу в газету. А Толик выписывает этот «Спорт-экспресс», и я случайно наткнулся на рекламу. Тогда-то я все понял.

— Значит, все хорошо? — обрадовалась я. — И у меня будет красная машина?

— Только ты будешь ездить на ней после того, как получишь права, — поднял вверх указательный палец бывший лорд.

— Но это слишком щедрый подарок!

— Я вообще щедрый парень, — согласился Андрей, — вот только заминка вышла с этой кофейней и такси… У меня и вправду была только валюта — не фунты стерлингов, правда, а доллары, которые я выиграл в карты у Толика. А обменника рядом не было. Но за машину я тоже хочу от тебя кое-что получить…

— Что? — расстроилась я. — Вряд ли я смогу тебе сделать равноценный подарок!

— Я всего лишь хочу получить твое согласие. На покупку такой кровати, какая стоит у Толика в спальне. Это единственное, что мне понравилось в их доме, — засмеялся Андрей.

— Это просто неприлично, — скривилась я. — Такая отвратительная вещь…

— Соглашайся, — шепнул этот искуситель, оказавшись возле меня, — тебе понравится, обещаю…

Ну и что мне надо было сделать? Отказаться? Что же я, совсем дура? Я вдруг поняла со спокойствием любимой и любящей женщины, что все будет так, как он сказал. У нас будет семья, уютная квартира, воспитанные дети, мы будем ездить на море и наблюдать, как наши дети плещутся в соленой воде, мы вместе будем строить нашу дачу, чтобы в старости, сидя в креслах-качалках на залитой солнцем террасе, вспоминать самые яркие моменты нашей жизни, мы станем вместе встречать рассветы после многих ночей любви, и, возможно, мы будем ссориться, но тут же мириться.

Ну конечно, все так и будет, и мы проживем долгую-долгую и очень счастливую жизнь. А вы как думали?!

Content

Елена Миронова
Невезучая