Рунов В А

Фрунзе. Тайны жизни и смерти

Рунов В.А

Фрунзе. Тайны жизни и смерти

События первой четверти XX века — яркая страница отечественной истории, которая по многим моментам еще ждет своего глубокого и вдумчивого исследователя. М.В. Фрунзе — видный и активный участник этих событий, короткая жизнь и внезапная смерть которого окутаны многими тайнами, безусловно, заслуживает почетного места в книге человеческой памяти.

Введение

На протяжении многих десятилетий имя Михаила Васильевича Фрунзе произносилось с почтением, уважением, трепетом и загадочностью. Соратник В.И. Ленина, видный революционер, известный советский военачальник и государственный деятель, дипломат и при всем при этом недоучившийся студент, приговоренный к смертной казни за терроризм, бывший каторжник, ссыльный… И всё это за 40 лет жизни.

Но что это было за время? Для России начало XX века — это: массовое восстание 1905 года, две революции 1917 года, две неудачные войны (Русско-японская и Первая мировая); свержение многовековой российской монархии и молодой российской демократии; разгул многочисленных политических партий и движений, начало всевозможных реформ, обнародование громких лозунгов и обещаний, которые никто не собирался выполнять; появление новых ярких политических деятелей и ловких авантюристов. Это было время, когда с мутной пены исторических событий на поверхность поднимались самые разные личности и на какое-то время становились вождями. М.В. Фрунзе стал одним из таких вождей.

М.В. Фрунзе — человек с громким революционным прошлым, самый успешный из всех командующих фронтами, народный комиссар по военным и морским делам. Множество подчиненных, послушная армия. А тут новое политическое потрясение — смерть В.И. Ленина. И снова начинается борьба за власть, но уже внутри правящей партии большевиков, где создаются мощные группировки: Л.Д. Троцкий, за спиной которого победоносная Рабоче-Крестьянская Красная армия; большая группа старых соратников В.И. Ленина со своими теориями и амбициями; неудержимо рвущийся к власти И.В. Сталин с группой верных ему людей; молодой М.В. Фрунзе со своим легендарным прошлым и видным настоящим…

Революция традиционно должна была пожрать своих детей. Исторических примеров этого более чем достаточно. Советская Россия не была исключением из этого правила. После завершения Гражданской войны начинался новый передел власти, и М.В. Фрунзе был одним из тех, кто мог существенно повлиять на этот процесс.

Сразиться — значит побороться не на жизнь, а на смерть, опираясь на своих сторонников. Тут уже не до компромиссов. Вопрос о переделе власти — это новая революция, а возможно, и гражданская война. Для того чтобы не допустить новой революции, нужно было быстро и решительно уничтожить ее вождей. Один за другим пали Л.Д. Троцкий, М.В. Фрунзе, Ф.Э. Дзержинский, С.М. Киров, Н.И. Бухарин, Г.Е. Зиновьев, М.Н. Тухачевский…

Политическая борьба имеет одну собенность — из ее жертв нередко делают героев. Советские политические деятели и историки сделали все возможное, чтобы окружить имя М.В. Фрунзе ореолом славы. Этикеток не жалели, мертвый он уже был опасен. Его торжественно похоронили у Кремлевской стены, его именем были названы города, заводы, фабрики, колхозы, военная академия и ряд военных училищ, улицы, пионерские дружины. Имя М.В. Фрунзе узнала вся страна…

Параллельно перед советскими руководителями встала задача всесторонне обосновать гениальность этого человека. Было написано много книг и статей, прославляющих М.В. Фрунзе как выдающегося революционера и полководца. Но нередко доказательных аргументов не хватало. Поэтому наряду с историческими фактами рождались легенды, которые постепенно окутывали личность М.В. Фрунзе в непроницаемый саван. В результате за десятилетия партийными функционерами и историками был приготовлен своеобразный винегрет под названием «Михаил Васильевич Фрунзе», которым десятилетиями щедро кормили советский народ.

В конце 80-х годов, как все советское, имя М.В. Фрунзе начали забывать. При этом в поисках конъюнктурной темы различные авторы во весь голос заговорили об убийстве М.В. Фрунзе с ведения, а то и при прямом участии И.В. Сталина. Но никаких документальных подтверждений эта версия не получила.

В данной книге автор не претендует на истину в последней инстанции. Возможно, со временем найдутся новые документы, появятся иные версии и будут обоснованы другие выводы. События первой четверти XX века — яркая страница отечественной истории, которая по многим моментам еще ждет своего глубокого и вдумчивого исследователя. М.В. Фрунзе — видный и активный участник этих событий, короткая жизнь и внезапная смерть которого окутаны многими тайнами, безусловно, заслуживает почетного места в книге человеческой памяти.

Мать учила его на общественные средства

Милостивый государь Матвей Васильевич! Я очень прошу Вас принять в гимназию и устроить в общежитие двух мальчиков — Константина и Михаила Фрунзе. Один очень способный, другой — на грани гениальности.

Из письма преподавателя Пишпекского городского училища П.Д. Масленникова директору Веренской классической мужской гимназии М.В. Вахрушеву от 12 апреля 1896 года

Собрание уполномоченных Пишпекского городского общественного управления, исходя из прошения вдовы Мавры Фрунзе, приняло решение об ассигновании из городской суммы стипендии в 120 рублей ежегодно сыну фельдшера Михаилу Фрунзе, обучающемуся в Веренской мужской гимназии, впредь до окончания им курса гимназии.

Из дела N9 34 Пишпекского городского общественного управления от 6 ноября 1896 года

Из автобиографии, написанной М.В. Фрунзе в 1923 году, следует, что он родился 21 января (2 февраля по новому стилю) 1885 года в киргизском городе Пишпеке в семье отставного военного фельдшера. В журнале «Наука и жизнь» (1979, № 9, с. 123) есть заметка о том, что данная фамилия имеет молдавские корни и в переводе на русский язык означает «лист растения».

Отец М.В. Фрунзе, Василий Михайлович, был из крестьян Херсонской губернии, по национальности молдаванин. Он окончил Московскую фельдшерскую школу. Призванный на военную службу, он был направлен в Туркестан, где затем осел и женился. С 1878 по 1891 год работал фельдшером в аптеке города Пишпека. В 1879-м выхлопотал место и построил дом. Умер рано, в 1897 году, в возрасте сорока трех лет.

Мать М.В. Фрунзе, Мавра Ефимовна, происходила из семьи крестьян-переселенцев из Воронежской губернии, которые во второй половине XIX века, после завоевания Россией Средней Азии, потоком хлынули в этот край на поиски новых земель и лучшей доли. Там она выросла, вышла замуж, родила детей, рано овдовела.

Оставшись вдовой с пятью малыми детьми — двое сыновей и три дочери — Мавра Ефимовна не опустила руки. Всеми силами она стремилась не только вести дом, но и дать образование детям. Сыновья Константин и Василий поступили на учебу в гимназию, дочери Клавдия и Людмила обучались в Пишпекском женском городском училище.

Учить вдове четырех детей было очень непросто. Учеба требовала денег, и крошечной пенсии мужа на это явно не хватало. Но Мавра Ефимовна не сдавалась.

В архиве сохранилось ее письмо-прошение в Пишпекское общественное городское управление от 28 февраля 1899 года. В нем она, в частности, пишет:

«Двое наших детей, Константин и Михаил, обучаются в Верейской мужской гимназии, первый в седьмом, а второй в третьем классе. По наукам старший идет хорошо, а младший даже очень хорошо.

Воспитание этих двух сыновей в гимназии и еще двух девочек, Клавдии и Людмилы, в женских училищах требует больших расходов, которые до сих пор покрывались со смерти мужа средствами, образовавшимися от продажи имевшегося в Пишпеке дома. Но теперь средства эти истощились. Вследствие всего вышеуказанного я теперь поставлена в крайне тяжелое положение. Сердце мое холодеет при мысли, что стеснительное материальное положение может стать причиной выхода моих детей из учебных заведений и вследствие этого они могут остаться без образования, столь необходимого в настоящее время всякому человеку для обеспечения своего существования.

В эту критическую минуту я решила обратиться к городскому управлению с усерднейшей просьбой прийти ко мне на помощь в деле воспитания детей во внимание многолетней службы мужа на пользу пишпекского общества. Вследствие вышеуказанного, представляя при сем свидетельства об учебных успехах Константина и Михаила, прошу городское управление, не признает ли оно возможным назначить из городских сумм стипендию в размере от двух до трех сот рублей на содержание моих детей в гимназии и на приобретение учебников ежегодно впредь до окончания курса.

Если почему-либо нельзя будет дать стипендию на обеих детей, то покорнейше прошу отпустить двести рублей на содержание одного младшего сына Михаила в пансионе при гимназии на правах вольноприходящего».

Просьба была удовлетворена. На образование Михаила Фрунзе собрание уполномоченных города Пишпека назначило ежегодное пособие в размере ста двадцати рублей, которое его мать исправно получала до 1901 года.

Но в 1900 году Мавра Ефимовна предприняла еще одно усилие по образованию детей — она перевела свою дочь Клавдию из Пешпекского городского женского училища в Веренскую женскую гимназию и сама с семьей переехала в Верный. Это обстоятельство вызвало зависть среди некоторых жителей Пишпека. Об этом свидетельствует разбирательство на уровне Семиреченского областного присутствия по городским делам от 19 апреля 1901 года о прекращении выдачи пособия воспитаннику Веренской мужской гимназии Михаилу Фрунзе.

Основанием для этого разбирательства стало заявление одного из граждан Пишпека о том, что семья Фрунзе не была признана нуждающейся. В этом документе, в частности, указывалось, что «Марфа Фрунзе в начале текущего 1900/1 года выехала со своей семьей в Верный, поместила там в Веренскую женскую гимназию для обучения дочь свою, что одно уже доказывает, что Фрунзе не нуждается в пособии для сына-гимназиста». Кроме того, свидетелями была представлена и другая информация о благополучном материальном состоянии семьи Фрунзе.

На основании этого заявления большинством голосов членов Пишпекского городского собрания (6 против 3-х) в выдаче ежегодного пособия Михаилу Фрунзе было отказано «ввиду того, что пособие это, насколько известно большинству городских уполномоченных, служит лишь средством к жизни для госпожи Фрунзе. Это подтверждается также и тем, что она назначенным в истекшем 1900 году единовременным пособием из городских сумм в 250 рублей, определенным в пользу ее сына Константина Фрунзе на переезд его в город Казань для поступления в университет, воспользовалась в свою личную пользу».

Но Семиреченское областное присутствие, внимательно рассмотрев все документы дела, приняло решение в пользу Михаила Фрунзе, который «до настоящего времени переходит из класса в класс с наградами, имея круглые пятерки по всем предметам».

В то время это были неплохие деньги, позволившие сыновьям покойного фельдшера получить хорошее среднее образование. Михаил Фрунзе учился на отлично, получая ежегодное пособие. В аттестате зрелости, выданном по окончании гимназии, у него были одни пятерки. Его часто поощряли по итогам учебного года, а гимназию М.В. Фрунзе окончил с золотой медалью. Следует добавить, что и его старший брат Константин гимназию также закончил с золотой медалью. Но так как семья в то время очень нуждалась, Михаил уговорил мать продать золотую медаль Константина, заверив, что тоже окончит гимназию с золотой медалью и вернет ее брату. Так он и поступил, и мать долго хранила эту золотую медаль и говорила, что у братьев Фрунзе она одна на двоих.

Выбор будущей профессии очень волновал Михаила Фрунзе. Его явно тянуло к наукам. Летом 1903 года, еще будучи гимназистом, он вместе с соучениками совершил двухмесячное путешествие по Семиречью. Во время этого путешествия гимназисты изучали природу родного края. Позже Фрунзе восторженно писал приятелю: «Мы объехали огромное пространство; были в Прже- вальске, объехали кругом озеро Иссык-Куль; затем перевалили Тянь-Шань, спустились к китайской границе; оттуда воротились в Нарын, из Нарына поехали на Сонкуль — тоже озеро, раза в три меньше Иссык-Куля; с Сонкуля на долину Джумгал, с Джумгала на Сусамыр, с Сусамыра в Фергану, к Андижану…Экспедиция наша увенчалась полным успехом. Мы собрали 1200 листов растений, 3000 насекомых. Коллекцию мы уже отправили в императорское географическое общество и Ботанический сад».

Из этого письма видно, что Михаила Васильевича в юности интересовали природа и новые места. Он любил свой родной край, много путешествовал, знал местные языки и обычаи. Именно это сослужило ему хорошую службу шестнадцать лет спустя, когда М.В. Фрунзе был назначен командующим войсками Туркестанского фронта.

На распутье

Милая мама На мне, пожалуй, должна ты поставить крест… Потоки крови, пролитые 9 января, требуют расплаты. Жребий брошен, Рубикон перейден. Отдаю всего себя революции

Из письма М.В. Фрунзе матери от 15 марта 1905 года

В 1904 году Михаил Фрунзе, как закончивший гимназию с золотой медалью, вне конкурса и без всяких вступительных экзаменов поступил на экономическое отделение Петербургского политехнического института. О студенческом периоде жизни и деятельности Михаила Васильевича известно очень мало: по времени этот период был очень коротким, дневников наш герой не вел, воспоминаний товарищей не осталось. Но, безусловно, бедного юношу из далекого провинциального среднеазиатского города столица поразила своими размерами, водоворотом людей и событий.

1904 год был тяжелым годом в истории Российской империи. Обремененная долгами страна нуждалась в экономических и социальных реформах. Вместо этого — тяжелая, кровопролитная и не любимая народом война с Японией на Дальнем Востоке, безвольный царь, слабое правительство, бурный рост политических движений, темный раздраженный народ. Все это вылилось в революцию 1905 года.

Позже советские историки дружно напишут о раннем приобщении М.В. Фрунзе к большевикам и делу революции. Возможно, это так и было. В 1904 году М.В. Фрунзе исполнилось всего 19 лет — возраст мечтателя и романтика, верящего в идеалы высшей справедливости. Каким-то образом он становится членом тайного марксистского кружка, слушает лекции партийных пропагандистов, много читает. Затем ему самому поручают вести занятия в одном из таких кружков…

Но это только официальная версия революционного прошлого М.В. Фрунзе, которая появилась намного позднее и усердно развивалась советскими историками. На деле, возможно, все было намного прозаичнее, и уж наверняка менее связано с политикой. Ведь до этого времени никаких политических пристрастий и симпатий у Михаила Фрунзе замечено не было.

В 1904 году основными формами политической борьбы революционные агитаторы считали демонстрации и забастовки. Демонстрации, организованные опытными активистами, нередко вовлекали в свои ряды многих случайных людей, которые затем и становились жертвами полиции. Вполне возможно, что в рядах демонстрантов юный студент М.В. Фрунзе оказался случайно, возможно, он пришел туда сознательно. Но факт в том, что во время одной из антиправительственных демонстраций, состоявшейся 28 ноября 1904 года на площади Казанского собора, Михаил Васильевич впервые был задержан полицией.

Исследователи, тщательно просмотрев все документы того периода, вынуждены были признать, что в ходе следствия существенных улик против М.В. Фрунзе выявлено не было, и он через две недели вышел на свободу. В то же время появляется доказательство того, что участие Михаила Васильевича в противоправительственной деятельности не было случайным. По итогам следствия в виде наказания ему было предписано оставить столицу, переехать на жительство в город Петровск Саратовской губернии, откуда не отлучаться без разрешения полиции. Безусловно, факт ареста студента, материалы следствия и решение о наказании сразу же стали известны руководству института, которое тут же издало приказ об его отчислении из этого учебного заведения, в котором он проучился менее трех месяцев.

После исключения из института М.В. Фрунзе еще некоторое время оставался в Петербурге. Он съехал с занимаемой квартиры, переселившись к знакомому, целыми днями бродил по городу в поисках случайного заработка и выполнял мелкие поручения своих новых знакомых, с которыми сошелся во время пребывания в следственном изоляторе.

М.В. Фрунзе был в Петербурге 9 января 1905 года, когда там произошла кровавая расправа правительственных войск над мирной демонстрацией. Сегодня об организаторах этой демонстрации существует много версий. Главная из них заключается в том, что демонстрация была подготовлена петербургской полицией и руководилась ее агентами. Но правительственные войска, ружейные залпы, кровь многочисленных жертв на мостовой были реальными. После расстрела этой демонстрации мирные формы политической борьбы в России начали перерастать в вооруженные столкновения и появились новые тысячи противников существующей власти, повязанных кровью и готовых на все. В письме матери в те дни Михаил Васильевич писал о своем решении посвятить всю свою жизнь революционной борьбе.

Тогда это событие потрясло общество. В знак протеста против Кровавого воскресенья занятия во всех высших учебных заведениях Петербурга были прекращены, а студенты распущены по домам в отпуск. Полиция сбивалась с ног в поисках новых очагов беспорядков, производя все новые аресты революционеров. О бывшем студенте М.В. Фрунзе власти на время забыли.

Центр революционной борьбы переносился с Петербурга в центральные районы страны, где находились основные промыш-

ленные предприятия того времени и проживала наиболее активная часть рабочего класса. Михаил Фрунзе в середине февраля 1905 года срочно выехал в Москву, а оттуда — в город Иваново- Вознесенск, где в то время имелись сильные и многочисленные революционные организации. Этот факт в корне изменил всю его последующую жизнь. С учебой в институте практически было покончено. Начинался новый этап биографии М.В. Фрунзе — становление его в качестве профессионального революционера.

Неистовый «Трофимыч»

Принимая во внимание, что революционное движение в России до известной степени расшатало и дезорганизовало уже самодержавное правительство, которое оказывается вынужденным допустить некоторую свободу политического выступления враждующих ему классов… III съезд РСДРП обращает внимание всех партийных организаций на необходимость пользоваться каждым случаем открытого выступления для противопоставления общедемократическим требованиям самостоятельных классовых требований пролетариата…

Из решения III съезда РСДРП. Лондон, 27 апреля 1905 года

В Иваново-Вознесенск, который в то время был одним из самых крупных центров текстильной промышленности в России, М.В. Фрунзе приехал по направлению Московского комитета РСДРП. В то время Иваново-Вознесенская группа Северного комитета РСДРП насчитывала более 400 человек, в числе которых были представители различных классов, в том числе интеллигенции, но основу составляли рабочие. Кроме того, в числе «революционеров» было некоторое количество людей без профессии и определенного занятия, которые занимались добыванием денег для нужд партии и выполнением других поручений сомнительного характера.

Иваново-Вознесенск был давно освоен революционерами. Огромные массы рабочих, жестокая эксплуатация их труда, низкая оплата, плохие бытовые условия — всё это вызывало недовольство существующим строем и положением дел. Подогреваемые революционерами, рабочие часто бастовали.

Иваново-вознесенский период жизни и деятельности М.В. Фрунзе — особый. Он длился всего полтора года — с 6 мая 1905 года до конца 1906 года, — но был наполнен значимыми событиями. По приезде в этот город двадцатилетний недоучившийся студент Михаил Фрунзе был встречен местными партийцами-подпольщиками, устроен на квартиру, получил конспиративную кличку «Трофимич» и активно включился в работу.

Уже в первые дни приезда в Иваново-Вознесенск Михаил Фрунзе стал свидетелем крупной забастовки рабочих: сразу умолкли вечно гудящие корпуса двух фабрик. Правда, компромисс хозяев с рабочими был найден, и уже 8 мая работа возобновилась.

Революционеры решили забастовочное движение взять под свой контроль и придать ему большой политический размах. С этой целью 9 мая в пригородном лесу созвали партийную конференцию. Приняли решение организовать всеобщую забастовку и выдвинуть хозяевам требования по 26 пунктам. Все требования были изложены в листовке, отпечатанной в подпольной типографии, а затем распространены по предприятиям. Затем по заводам и фабрикам пошли агитаторы, которые не столько разъясняли содержание листовок, сколько подбивали рабочих на забастовку.

Иваново-Вознесенская стачка началась 12 мая 1905 года, на шестой день пребывания М.В. Фрунзе в этом городе. Он, безусловно, участвовал в этих событиях. Но ему, только что прибывшему в этот город, в считаные дни сориентироваться в обстановке было еще сложно. Да и авторитет 20-летнего молодого человека среди рабочих в то время был никакой. Несмотря на это, поздние биографы назовут М.В. Фрунзе едва ли не организатором этой крупной стачки.

Ивано-Вознесенская стачка продолжалась 72 дня и охватила 70-тысячную армию текстильщиков. Она стала известна по всей стране. Ею руководило собрание уполномоченных предста-

вителей от бастующих фабрик, в составе которого было более 150 человек. Председателем совета был избран в рабочей среде А.Е. Ноздрин, давно уже работавший в этом городе. М.В. Фрунзе, безусловно, не попал в число членов этого совета. Но позже советские историки напишут, что это произошло исключительно «по соображениям конспирации».

Возможно, это было и так. Но вероятнее другое. В Иваново- Вознесенск, который революционеры давно готовили к антиправительственным выступлениям, Михаил Васильевич был направлен в составе небольшой боевой группы с задачей превратить мирную забастовку в вооруженное восстание. Эта группа занималась созданием боевых дружин и их вооружением. Дружины совершали нападения на полицейских и жандармов. Известно, что для вооружения этих дружин лично Михаил Фрунзе добыл 6 винчестеров, около 10 браунингов, несколько револьверов системы «Смит-Вессон» и «Бульдог» — всего около 30 единиц огнестрельного оружия, которое тут же было роздано боевикам из числа рабочих. Надо понимать, что в условиях охваченного беспорядками города это оружие сделало немало.

С целью восстановления порядка в Иваново-Вознесенске губернатор издал приказ о запрещении массовых сходок и аресте зачинщиков. К тому времени забастовка, которая уже продолжалась два месяца, начала давать и свои отрицательные результаты: истощились запасы продовольствия, начался голод. Разъяренные женщины и плачущие дети требовали хлеба, некоторые мужчины оказались под арестом или под прицелом полиции.

Организаторы забастовки, которые смогли подбить рабочих на беспорядки, но не могли обеспечить им достойную жизнь, вскоре поняли, что перегнули палку. После переговоров с властями было решено с 1 июля 1905 года прекратить забастовку и выйти на работу. В результате этой забастовки фабриканты пошли лишь на частичные уступки, но рабочие почувствовали свою силу.

В Иваново-Вознесенске М.В. Фрунзе познакомился и сдружился со многими людьми. Одним из них был Павел Сергеевич Гусев, всего на год младше Михаила Васильевича. Будучи крепкого телосложения, хорошо знавший город и его криминальный элемент, он вскоре стал одним из известных руководителей боевиков под кличкой «Химик». Гусев занимался изготовлением и применением различных бомб, а также и другими террористическими актами. М.В. Фрунзе всячески помогал ему в этом «деле».

Городские, губернские и центральные власти были серьезно обеспокоены происходящим в Иваново-Вознесенске. Туда были направлены войсковые части и дополнительные силы полиции. Начались аресты. Иваново-вознесенские партийцы, желая спасти свои кадры и подключить к борьбе новые районы, направляют Михаила Фрунзе в соседний город Шую.

Под кличкой «Арсений»

III съезда РСДРП признает, что задача организовать пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент. Поэтому съезд поручает всем партийным организациям… принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана вооруженного восстания и непосредственного руководства таковым…

Из решения III съезда РСДРП, Лондон 27 апреля 1905 года

В Шую Михаил Васильевич под партийной кличкой «Арсений» приезжает 15 июля 1905 года с четкой установкой — накалить революционную ситуацию, активизировать неповиновение властям, спровоцировать выступления рабочих. Беспокойство охватывает разные районы страны, и нужно «из искры разжечь пламя». А для этого нужны люди, активные бойцы, агитаторы, террористы…

Михаила Фрунзе в Шуе устраивают на частную квартиру, и он сразу же включается в революционную работу, которую проводит не только среди рабочих, но и среди солдат местного гарнизона.

Но террористическая деятельность остается на первом месте. Фрунзе быстро связывается с молодыми партийцами-рабочими, через них знакомится с некоторыми уголовными «авторитетами». Эти знакомства ускоряют понимание сложившейся обстановки в районе Шуи и ее окрестностей, помогают вскрыть слабые места в системе местной власти. И вскоре Михаилу Фрунзе и его товарищам удалось организовать захват оружия у полиции на станции Вичура.

После этого Михаил Васильевич организует из шуйских рабочих боевую дружину, вооружает ее краденым оружием, разрабатывает для нее устав, организует практические занятия по изучению материальной части и практической стрельбе по мишеням. Но вскоре о стрельбах в окрестных лесах становится известно шуйской полиции, которая готовится к аресту боевиков и, прежде всего, самого Михаила Фрунзе. Узнав об этом, товарищи решают спрятать его в очередной раз.

В конце августа в Казани собирается Всероссийская конференция большевиков с целю рассмотрения ряда аграрных вопросов. Реально на этой конференции происходил очередной смотр сил партии, уточнение задач на будущее. Делегатом от иваново- вознесенской организации на эту конференцию посылают М.В. Фрунзе, который в аграрных вопросах, конечно же, ничего не смыслил. Но зато у него появилась возможность пообщаться с другими партийными лидерами, повстречаться с братом, который учился в этом городе.

Широкая агитационная работа среди рабочих дала положительные результаты. К весне 1906 года в Шуе число революционеров- марксистов выросло с 17 до 300 человек. На многих фабриках были созданы партийные организации, которыми руководил Иваново-Вознесенский комитет РСДРП.

К тому времени популярность боевика и агитатора Михаила Фрунзе среди шуйских партийцев выросла. Но полиция не дремала. В ночь на 30 октября 1905 года, после очередной нелегальной сходки, М.В. Фрунзе вновь был арестован. У него была отобрана записная книжка с записями революционного содержания, с адресами некоторых товарищей.

По официальной версии, после местных допросов, М.В. Фрунзе для дальнейшего следствия был отправлен в Казань под надзор полиции. Но уже вечером того же дня Михаил Васильевич благополучно скрылся из-под жандармской опеки и вернулся в Шую, где перешел на нелегальное положение.

Однако в архиве сохранились воспоминания некоего М.В. Закора, который был знаком с М.В. Фрунзе с июля 1905 года и совместно с ним вел революционную деятельность. В своих воспоминаниях он поведал о том, как помог бежать Михаилу Васильевичу из городской тюрьмы с помощью заключенных-водовозов. Охрана заключенных была настолько слабой, что этот побег среди белого дня не только удался, но и завершился успешно.

7 декабря 1905 года в Москве началось вооруженное восстание. М.В. Фрунзе предложил направить на помощь москвичам вооруженный отряд шуйских дружинников. Предложение было принято. Возглавлять этот отряд было поручено Михаилу Васильевичу. Это была первая командная должность будущего видного советского военачальника. Напомним, что тогда ему было всего 20 лет…

Шуйские дружинники и ивановские боевики сражались вместе с рабочими отрядами Пресни. Позже об этих боях на баррикадах советские историки будут слагать легенды. В целом же они продолжались всего несколько дней. Главной силой сопротивления стали дружинники Прохоровской (Трехшрной) мануфаюуры, которые были вооружены винтовками, револьверами и прятались за баррикады.

Московский губернатор Дубасов вначале не имел достаточных карательных сил для подавления восстания и запросил помощи от Петербурга. Но Николай II медлил с посылкой войск в Первопрестольную. Войска прибыли только 16 декабря, а на следующий день начали штурм Пресни с применением артиллерии. После этого Московский совет решил с 18 декабря прекратить вооруженное сопротивление, а со следующего дня — и организованную стачку. Таким образом, героическая оборона баррикад рабочими на Пресне продолжалась около 10 дней, почти неделю в ней участвовал отряд Михаила Фрунзе. В большинстве своем это была вялая перестрелка противоборствующих сил, которые решали спор коротким огневым боем и избегали прямых столкновений.

М.В. Фрунзе в решающем бою, похоже, не участвовал. Известно, что его отряд 15 декабря без потерь вернулся в Шую. Но в биографии молодого революционера данный факт вооруженной борьбы против царизма был записан золотыми буквами. Из-за боев 1905 года в советский период Пресненский район Москвы был назван Красной Пресней.

Возможно, этот факт, а может быть, и другие аргументы, сыграли свою роль в том, что в апреле 1906 года М.В. Фрунзе был направлен в Стокгольм на IV съезд РСДРП делегатом от иваново-вознесенской организации. Он оказался самым молодым делегатом этого съезда. Но там он впервые встретился и лично познакомился с В.И. Лениным, К.Е. Ворошиловым, М.И. Калининым. Позже это знакомство принесет свои плоды… Со съезда М.В. Фрунзе вернулся убежденным революционером-марксистом и уже известным в партийных кругах человеком.

В ноябре 1906 года состоялось объединение всех социал-демо- кратических организаций Иваново-Вознесенска. В качестве высшего органа РСДРП этого города был избран Совет, во главе которого стояло бюро Совета из пяти человек. Одним из членов этого бюро стал М.В. Фрунзе.

Советские историки утверждают, что весь этот год, несмотря на бурные события и частые поездки, М.В. Фрунзе продолжал учиться. По их сведениям, в конце 1906 года он даже выезжал в Петербург для сдачи экзаменов, которые сдал экстерном сразу за четыре курса. Возможно, это и соответствует истине, хотя к вопросам получения высшего образования в Российской империи относились очень серьезно. Но в 1906 году М.В. Фрунзе исполнился всего 21 год, он был полон сил и энергии. Чтобы завершить рассказ об учености М.В. Фрунзе, нужно сказать, что после ноября 1906 года он уже официально не учился нигде, получая только случайные знания. Но позже биографы Михаила Васильевича о его учености напишут немало…

В начале 1907 года революционеры-марксисты развернули широкую кампанию по завоеванию мандатов членов II Государственной думы. В ход были пущены все средства, в том числе и силовые.

17 января 1907 года М.В. Фрунзе во главе 17 вооруженных боевиков среди бела дня захватил в Шуе частную типографию Лимоно- ва и заставил ее рабочих отпечатать предвыборную листовку своей партии. Позже большевики этот террористический акт преподносили как большую изобретательность и подвиг Михаила Васильевича. Сейчас, когда захват заложников стал бичом для общества, данные деяния получают совсем другую оценку.

Утром 18 января революционные листовки были расклеены на городских тумбах Иваново-Вознесенского промышленного района, на стенах цехов, положены у рабочих станков. Читавшие их люди верили написанному. В листовках говорилось: «Граждане избиратели! Если вы сочувствуете делу освобождения России, если вы хотите, чтобы крестьяне получили землю, рабочий класс добился 8-часового рабочего дня и других улучшений, чтобы весь народ получил свою волю, то голосуйте за социал-демократов, членов рабочей партии». Лозунги, красивые слова. Не забываем, что это было в 1907 году, после окончания неудачной для России войны с Японией. Экономических предпосылок у правительства страны для создания благ для народа не было, а у революционеров — тем более.

Террористические акты и активная революционная деятельность М.В. Фрунзе не остались вне поля зрения полиции. 24 марта 1907 года он был арестован. При задержании у Михаила Васильевича нашли два револьвера, другое оружие, боеприпасы, важные партийные документы, листовки. Улик было много.

На следствии М.В. Фрунзе предъявили сразу несколько обвинений, среди которых самое серьезное заключалось в принадлежности к боевой организации и руководстве террористическими актами. Кроме того, его обвинили в попытке убить полицейского урядника Перлова, который не пожелал сотрудничать с революционерами и грозился всех выдать властям.

Но, как вспоминали некоторые участники этого процесса, царская Фемида была очень ленивой. Самому Перлову было поручено найти свидетелей, которые смогли бы подтвердить факт участия М.В. Фрунзе в покушении на полицейского чина. Тому удалось найти такого свидетеля.

Шуйские социал-демократы попытались придать аресту М.В. Фрунзе исключительную политическую окраску. 24 марта перепуганный шуйский исправник Лавров телеграфировал владимирскому губернатору: «В Шуе арестован агитатор Арсений. Все фабрики стали… ожидаю столкновений…» Губернатор сообщил министру внутренних дел: «В Шуе забастовали фабрики вследствие ареста агитатора». Затем губернатор приказал исправнику немедленно переправить арестованного во владимирскую тюрьму, куда Михаил Васильевич и был доставлен 25 марта 1907 года. Вместе с ним был арестован и П.Д. Гусев. На этом шуйский этап биографии М.В. Фрунзе закончился, начинались другие его «университеты».

Тюремные «университеты»

Обвинение в покушении на урядника Перлова первоначально было предъявлено только Павлу Гусеву, на счету которого до того было немало «темных» дел. Но когда при разборе дел Гусева в судебной палате Михаил Васильевич давал показания, вдруг выступил Перлов с заявлением, что узнает в лице Фрунзе второго участника покушения на него и может подтвердить это свидетельством очевидца… Тогда-то суд и назначил дело к доследованию. Фрунзе и Гусеву было предъявлено обвинение в покушении на должностное лицо при исполнении им служебных обязанностей в местности, состоящей под особым надзором полиции.

Из воспоминаний П.Н. Караваева, отбывавшего наказание во Владимирском централе вместе с М.В. Фрунзе

Когда Михаил Фрунзе оказался во владимирской тюрьме, ему было 22 года от роду. К тому времени в нем мало угадывался законопослушный юноша, окончивший гимназию на казенный счет с золотой медалью, и студент столичного Политехнического института. Это был жесткий и целеустремленный человек, готовый ради своих убеждений на любые действия.

О времени, поведенном М.В. Фрунзе во Владимирской тюрьме, позже писали только в восторженных выражениях. Говорилось о том, что ему удалось наладить среди политзаключенных партийную агитацию, добиться соблюдения прав и условий содержания узников, организовать посещение родных и передачу с воли записок и книг. Но, вероятнее всего, это было следствием нажима на власти всех уровней, от которых в то время правительство требовало играть с народом в демократию. Правда, роли самого Михаила Васильевича в этом деле это нисколько не умаляет. Он и его товарищ П.Д. Гусев были слишком заметными фигурами среди полосатой братии Владимирского централа.

Следствие подтвердило все обвинения. 27 января 1909 года состоялся суд, который приговорил М.В. Фрунзе и П.Д. Гусева к смертной казни через повешение.

Партийные товарищи развернули широкую кампанию, направленную на спасение М.В. Фрунзе. Под Москвой был найден врач Иванов, который показал, что в день покушения на Перлова Фрунзе был у него на приеме. Одновременно оставшиеся на свободе боевики встретились с единственным свидетелем Перлова, неким Быковым, и под страхом смерти заставили его изменить показания. Для защиты Фрунзе были приглашены опытные адвокаты.

Дело по обвинению М.В. Фрунзе и его товарища П.Д. Гусева было пересмотрено. Но преступление этих людей было налицо. 23 сентября 1910 года по новому судебному процессу обвиняемым вновь был вынесен смертный приговор.

В последующем советские историки напишут много о мужественном поведении Михаила Васильевича после вынесения ему смертного приговора, об активной работе большевиков с целью спасения своего молодого вожака и о многом другом, связанном с этой страницей биографии М.В. Фрунзе. На самом же деле все было намного прозаичнее. За жизнь Михаила Васильевича сражалась не партия, а его сестра — студентка Петербургского женского медицинского института Людмила Фрунзе, которая в начале сентября 1910 года обратилась к профессору М.М. Ковалевскому с письмом следующего содержания:

«Брат мой Михаил Васильевич Фрунзе, студент политехнического института, экономического отделения, 22 сентября этого года был, несмотря на его невиновность в предъявленном ему преступлении, вторично приговорен к смертной казни военным судом в городе Владимире. Теряя всякую надежду на его спасение, я решила обратиться к Вам, не откажите в Вашем ходатайстве перед главнокомандующим войсками Плеве о возможности смягчения его участи. Умоляю Вас дать Плеве от Совета профессоров возможно хорошую аттестацию брата, как студента. Это будет иметь значение при рассмотрении дела главнокомандующим, когда оно поступит к докладу. Не откажите ради бога в своем участии…»

Либеральная профессура того времени, едва ли не откровенно находившаяся в оппозиции официальной государственной власти, в России пользовалась огромным авторитетом. 29 сентября 1910 года профессор М.М. Ковалевский доложил содержание письма студентки Людмилы Фрунзе. Его коллеги решили поддержать ходатайство своего товарища и направить соответствующее письмо за восемью подписями командующему войсками Московского военного округа «об оказании милосердия и даровании жизни Михаилу Фрунзе». Аналогичное письмо было направлено в адрес премьер-министра П.А. Столыпина.

Людмила Фрунзе проявила высокую активность ради спасения брата. Заручившись письмами некоторых влиятельных людей, она лично записалась на прием к Плеве. Ее несчастный вид тронул каменное сердце высокого чиновника. Командующий Московским военным округом, пользуясь своим правом миловать, заменил М.В. Фрунзе смертную казнь шестью годами каторжных работ. После этого с осужденного сняли тяжелые ножные и ручные кандалы и отвели в общую камеру.

До лета 1912 года Михаил Васильевич сидел в знаменитом Владимирском каторжном централе. Владимирский централ представлял собой целый городок с большими мрачными корпусами, мастерскими, примитивной ткацкой фабрикой. В централе сидели и работали более тысячи человек. Обстановка заключения была очень жесткая.

Кроме того, длительное пребывание в камере смертников отрицательно сказалось на здоровье заключенного — он пережил ряд нервных стрессов, заболел язвой желудка. Этой болезнью он страдал всю свою последующую жизнь.

Павел Гусев, который вместе с М.В. Фрунзе проходил по делу подготовки покушения на должностное лицо, был также помилован. Но ему повезло значительно меньше. Нервная система не выдержала, и П.Д. Гусев умер в тюрьме 1915 году.

Находясь в тюрьме, М.В. Фрунзе очень много читал. Книга стала его непременным спутником. Пользуясь нахождением среди политзаключенных образованных людей, он вел с ними различные беседы, даже учил иностранные языки. Но системным образованием все это назвать было нельзя, хотя позже период заключения биографы М.В. Фрунзе будут называть тюремными «университетами».

В июне 1912 года М.В. Фрунзе был переведен в николаевскую тюрьму Иркутской губернии. Вскоре заключение в тюрьме было заменено ссылкой, во время которой М.В. Фрунзе не прекращал свою революционную деятельность.

Далее следует побег М.В. Фрунзе из ссылки. Об этом в книге «М.В. Фрунзе. Военная и политическая деятельность», изданной в 1984 году, пишется:

«За создание в селе Манзурке политической организации ссыльных, за чтение и распространение нелегальной литературы и революционную пропаганду М.В. Фрунзе и еще 13 ссыльных 31 июля 1915 г. были арестованы и направлены этапным порядком в Иркутскую губернскую тюрьму. На последней остановке, в селе Оек М.В. Фрунзе удалось бежать». Так Михаил Васильевич обрел свободу.

М.В. Фрунзе сумел добраться до Иркутска, а затем — до Читы. Он раздобыл документы на имя дворянина Владимира Григорьевича Василенко. Из Иркутска выехал в Читу и устроился разъездным агентом Забайкальского переселенческого управления. Читинский период жизни Фрунзе интересен двумя событиями. Главное — в Чите он познакомился с Софьей Алексеевной Поповой, ставшей его женой. Кроме того, там он начал серьезно интересоваться событиями, происходившими на фронтах Первой мировой войны, и начал писать статьи в газете «Забайкальское обозрение».

Но Чита, как видно, не привлекала молодого романтика. В марте 1916 года Михаил Васильевич нелегально выезжает в Москву по паспорту Павла Степановича Батурина. По пути в Первопрестольную он ненадолго заглянул и в Петроград, где посетил семью своего товарища Михаила Александровича Михайлова, знакомого еще по Пишпеку. Там мальчики вместе учились в гимназии. От родителей товарища Михаил Васильевич узнал, что год назад его школьный друг в канун призыва на действительную военную службу внезапно исчез и с тех пор числится в списках пропавших без вести. Каким-то образом ему удалось уговорить несчастных Михайловых отдать ему документы пропавшего сына.

Москва встретила приезд М.В. Фрунзе очень сурово: был ненастный, холодный день, полиция проверяла у приезжих документы, тайные шпики шныряли по всему городу, выявляя и отлавливая дезертиров, германских шпионов и революционеров.

Встречу и размещение М.В. Фрунзе и еще нескольких товарищей поручили трем сестрам Додоновым, одна из которых в то время работала в Московской городской управе и снимала две комнаты на Арбате. М.В. Фрунзе часто бывал в этой квартире, где кроме сестер проживала еще одна девушка. В такой компании Михаил Васильевич чувствовал себя прекрасно.

Одна из сестер Додоновых, Анна Андреевна, проявляла к молодому человеку особый интерес. Желая остаться с ним наедине, она увезла Михаила к матери в глухую деревню. Позже она объясняла свой поступок желанием укрыть М.В. Фрунзе от полиции, но вероятнее другое. На хуторе М.В. Фрунзе провел целый месяц. В конце декабря 1915 года он выехал на фронт.

Всеобщее вооружение народа

Социал-демократы полагают, что право народа на оружие есть такое же его неотъемлемое право, как и другие гражданские права… Для охраны страны постоянная армия с успехом заменяется народной милицией с возможно более кратковременными сроками призывов… с выборными органами взамен назначенных сверху офицеров и чиновников. Опыт мировой войны достаточно показал, что для выработки и воспитания солдата совершенно не нужен прежний тяжелый трехлетний срок, и двухмесячного обучения вполне достаточно для того, чтобы солдат мог нести тяжести войны не хуже прежних солдат действительной службы довоенного времени.

Из материалов Всероссийской конференции фронтовых и тыловых военных организаций РСДРП(б) от 23 июня 1917 года

В конце апреля 1916 года М.В. Фрунзе приезжает в Минск с документами на имя Михаила Александровича Михайлова и устраивается на работу статистом в Земский союз.

Минск был выбран не случайно. В этом городе в то время размещался штаб Западного фронта, командующий которым генерал от инфантерии А.Е. Эверт слыл в военных кругах хорошим специалистом, честным человеком и волевым руководителем. Войска фронта имели хорошие боевые традиции, отличались стойкостью и надежностью. Поколебать эти устои было одной из главных задач большевиков.

Особенно важными были два обстоятельства. Во-первых, Западный фронт противостоял германской армии, а именно: Берлин в это время вел сложную политическую игру с В.И. Лениным и большевиками, направленную на ослабление России, смену власти в стране и разжигание гражданской войны. Во-вторых, восточнее Минска в Могилеве находилась Ставка Верховного главнокомандующего русской армией императора Николая II. Ослабление Западного фронта непременно должно было негативно отразиться на работе Ставки и состоянии русского фронта вообще.

Данные обстоятельства выдвигали Минск в разряд важнейших городов России, существенно влиявших на общее состояние дел в государстве и на российско-германском фронте. Поэтому работа в Минске и была поручена такому опытному и умелому большевику, каким, по мнению большевиков, был М.В. Фрунзе.

Для большей наглядности ситуации в стране в период 1916–1917 годов проводим условную линию между городами Минск — Могилев — Петроград. В указанный период это направление становится одним из самых главных в судьбе России. М.В. Фрунзе находится на острие этого направления.

1916 и 1917 годы в истории России были очень непростыми. Летом 1916 года перешли в наступление войска Юго-Западного фронта и добились значительных успехов. Позже это наступление получило название «Брусиловский прорыв». В ходе этого прорыва 8-я армия генерала А.М. Каледина имела самый большой успех и овладела городом Луцк. За первые три дня наступления 8-й армии оборона противника была прорвана на фронте до 80 километров на глубину 23–35 километров. Средний темп наступления ударных корпусов в эти дни составил 8—12 километров в сутки. Наибольшему разгрому подверглись 2-я, 11-я и 13-я дивизии 4-й австро- венгерской армии, в строю которых оставалось в общей сложности около двух тысяч человек вместо 61 тысячи, положенных по штату. Русскими войсками было пленено 922 офицера и 43 625 нижних чинов противника, захвачено 66 орудий и 150 пулеметов. При этом потери самой 8-й армии убитыми и ранеными составили 32 тысячи человек. Это была одна из самых успешных операций 1916 года.

Результаты наступления Юго-Западного фронта могли быть намного значительнее, если бы его поддержали войска Западного фронта. Но генерал А.Е. Эверт по разным причинам не последовал примеру своего южного соседа. Позже советские историки, всячески прославляя Бусилова, принявшего сторону большевиков, на все голоса упрекали Эверта в сознательной задержке наступления армий Западного фронта. Не исключено, что личный фактор имел место. Но следует иметь в виду и другое обстоятельство: к тому времени в тылу войск Западного фронта большевистская пропаганда активизировалась настолько, что называть этот тыл монолитным уже не представлялось возможным.

С конца лета и осенью 1916 года российские фронты, в том числе и Западный фронт, находились в так называемом «позиционном тупике». Политическая и военная власть страны оказалась не способной активизировать военные действия и довести войну до победного конца. Этим немедленно воспользовались враждебные правительству силы, которые развернули широкую агитационную деятельность в тылу действующей армии. Отголоски этой деятельности проникали на передовые позиции, непосредственно в солдатские окопы.

В этот период М.В. Фрунзе и его ближайшие помощники занимались вербовкой агентов, засылкой их в тыловые и боевые организации действующей армии. Лозунг был один — конец войне. Уставшие солдаты не думали о политических последствиях этого лозунга, они хотели вернуться домой к своим семьям. Многие из них имели награды и хотели воспользоваться причитавшимися за это благами.

Интересно, что в большевистской агитации этого периода мало говорилось о всеобщем благе и интернационализме. Большевики делали упор на чисто житейские проблемы: жены, дети, престарелые родители, скотина, подготовка пашни к новому урожаю и тому подобное. Но именно эти вопросы больше всего волновали солдатские массы, состоявшие в большинстве своем из вчерашних крестьян. При этом постоянно подчеркивалось, что большевики выступают за мир и конец войне, а власти — за продолжение войны.

Летом и осенью 1916 года Михаил Васильевич, используя документы работника Земского союза, свободно передвигался по территории Белоруссии, бывал в расположении воинских частей. Постепенно формировался костяк большевистской организации на территории Западного фронта. В то время эта организация действовала нелегально, но контрразведка Западного фронта знала о ее существовании. Только слабость правительства, высшей военной власти и показной либерализм царизма не позволяли контрразведке и полиции быстро расправиться с М.В. Фрунзе и его товарищами.

Командующий войсками Западного фронта генерал А.Е. Эверт в это время неоднократно докладывал царю о росте революционного движения в тылу его войск. Так, в ноябре 1916 года он писал: «Большевистские агитаторы обнаглели окончательно, под любым предлогом постоянно находятся в боевых частях. Считаю не лишним под страхом смерти запретить гражданским посещение боевой линии войск».

Царь, который в то время целиком находился под влиянием Григория Распутина и своего нового начальника штаба генерала В.И. Гурко, в ответ предложил Эверту проявлять больше выдержки и не раздражать напрасно народ. (Подобные доклады командующих военными округами и ответы М.С. Горбачева имели место в начале 1991 года.)

В то время основные вожди российских революционеров, враждебных правительству этой страны, находились в Западной Европе. Швейцария, Франция, Италия, Скандинавские страны стали местом эмиграции и деятельности многих сотен россиян, профессиональных революционеров, в числе которых был и В.И. Ленин. Это была легальная оппозиция российскому правительству, имевшая сильные связи и организации внутри самой страны. Не использовать таких людей и такие структуры Германией и Австро-Венгрией в условиях военных неудач было бы не только глупо, но и преступно. Тем более, что в США и других странах проживали ряд финансистов, готовых материально под поддержать антиправительственные выступления в России в отместку за прежние еврейские погромы. Так постепенно сложилась огромная сила, острие которой было направлено против Императорской России.

М.В. Фрунзе и его ближайшие помощники внимательно отслеживали ситуацию. Большие денежные поступления позволили им завербовать многих телеграфных работников, которые копировали и передавали революционерам все переговоры между штабом Западного фронта и Ставкой. Через другие источники ими же организовалась утечка ценной оперативной информации в Германию, которую немедленно использовал противник.

Для усиления агитации среди солдат большевиками был налажен выпуск листовок на местах и доставка газет. С этой целью устраивались подпольные типографии, подкупались работники и хозяева других типографий, работала целая армия курьеров. И это все происходило буквально под носом полиции, которая предпочитала не замечать антигосударственную деятельность большевиков. О «слепоте» этого карательного органа говорить не приходится. Невольно напрашивается другой вывод — коррупция на всех эшелонах власти. Но для этого нужны были деньги, и большевики их имели.

В середине декабря 1916 года М.В. Фрунзе получил с Петрограда весть об убийстве Распутина. Зная привязанность царской семьи к «старцу», он понимал, что данное известие вызовет бурю в Могилеве. Михаил Васильевич позаботился о том, чтобы данная информация уже стала достоянием заграничных органов партии, а затем — и германского генерального штаба.

17 декабря в Ставке состоялось совещание высших руководителей русской армии. Оно началось утром, шло под председательством государя, но вел его фактически Гурко. Царю было не до стратегии, в тот день он узнал об убийстве Распутина и очень переживал выдержит ли такое горе супруга. Не дождавшись конца совещания, царь спешно выехал из Могилева в Царское Село.

Растерявшись, Гурко не смог взять на себя самостоятельное решение вопроса о характере будущих действий. Вечером того же дня Фрунзе также собрал совещание своих сторонников.

— Распутин убит, по монархии нанесен ощутимый удар, лишающей ее воли, — сообщил он. — Необходимо внести больше дезорганизации в работу органов управления войск Западного фронта. Предлагаю всем агитаторам, оставив другие дела, направиться в войска. Растерянность властей нужно обратить на пользу революции.

Кампания 1916 года для России завершилась без желанных результатов. Успехи наступления Юго-Западного фронта не были использованы должным образом. К тому времени Россия потеряла в боях почти 4,5 миллиона человек, пленными — почти 2,5 миллиона. Для страны это был ощутимый удар, который следовало умножить на степень разрухи народного хозяйства. Получились ужасающие цифры.

Наступил роковой для России 1917 год. Российская империя доживала последние месяцы. Царь бездействовал в Ставке. Даже возвращение к исполнению начальника штаба Ставки энергичного и умного генерала М.В. Алексеева не изменило сложившуюся обстановку застоя. Но в то время и сам М.В. Алексеев уже не верил в положительные перемены. Царь постоянно совершал поездки из Могилева в Царское Село и обратно, крайне мало времени уделяя оперативной работе. Случалось так, что генерал М.В. Алексеев по несколько дней не мог утвердить у него нужного документа. Все это отрицательно отражалось на боевой деятельности фронтов.

Между тем обстановка в стране становилась все более взрывоопасной. Первые волнения начались 23 февраля 1917 года, в день отъезда императора в Могилев. К вечеру в Ставку и в Минск поступили сведения о том, что в Петрограде толпы народа запрудили улицы, требуя хлеба. Слух о введении хлебных карточек взволновал жителей города.

На следующий день народные демонстрации появились и на улицах Минска. Они не были столь многолюдными, как в Петрограде. Большевикам удалось взбудоражить в основном женщин, преимущественно старух. Мужчины были заняты на своих рабочих местах и в беспорядках участия практически не принимали. Михаил Васильевич спешно собрал у себя на квартире нескольких наиболее активных человек.

— Хлебные демонстрации следует превратить в политические с участием большого количества народа, — потребовал он. — Ради этого любые средства хороши. Проявите свою изобретательность, не жалейте денег и времени.

В следующие дни характер уличных скопищ стал видоизменяться. Волнения переметнулось на заводы, на улицы выходили рабочие. В людских толпах стали выкрикивать политические лозунги, появились красные флаги, распевались революционные песни.

Несмотря на сложную обстановку внутри страны, император продолжал жить привычной для него жизнью, наполненной переживаниями за собственную семью. Так, 24 февраля 1917 года в своем дневнике он записал: «В 10.30 пришел к докладу, который закончился к 12 часам. Перед завтраком принесли мне от имени бельгийского короля Военный крест. Побеседовал с Ольденбургским. Погулял немного в садике. Читал и писал. Вчера Ольга и Алексей заболели корью, а сегодня Татьяна последовала их примеру».

Антиправительственным силам важно было еще больше накалить обстановку. Через провокаторов в полицию были разосланы некоторые сведения, в которых чаще других встречался термин «террористы». Полиция отреагировала. В ночь на 25 февраля в Петрограде, Минске и других городах были проведены многочисленные аресты. Но часть активистов арестов избежали и ушли в подполье. Назревала революционная ситуация. Командующий Западным фронтом докладывал, что в Минске имеют место массовые уличные беспорядки.

В ответ на полученные донесения император направил в столицу и другие города телеграммы, требуя прекратить беспорядки. Утром 26 февраля в Минске снятые с фронта казачьи сотни разгоняли толпы нагайками.

Тучи сгущались. В полдень император получил от жены телеграмму. «Я очень встревожена положением в городе», — писала Александра Федоровна. Час спустя поступило сообщение от М.В. Родзянко: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг друга…»

Телеграфные линии и телефонные переговоры давно находились под контролем не только противника, но и большевиков. Поэтому эта телеграмма также легла и на стол М.В. Фрунзе. Одновременно с ней пришли указания по партийной линии. Говорилось, что обстановка благоприятная для свержения царизма и настало время действовать.

Михаил Васильевич был готов к решительным действиям, но наличие в Минске и его окрестностях большого количества войск несколько охлаждало его пыл. Он хорошо знал крутой нрав генерала А.Е. Эверта, который, даже не будучи в душе убежденным монархистом, не мог пойти на допущение политических беспорядков в подчиненных ему войсках. Алексей Ермолаевич мешал Фрунзе.

Но российская официальная власть и монархия были уже слишком слабы, чтобы решительно изменить ситуацию в свою пользу. Утром 27 февраля к царю обратился его брат, великий князь Михаил Александрович, умоляя государя прекратить беспорядки, назначив премьер-министра, который будет пользоваться доверием Думы и общественности. Однако Николай II в весьма резкой форме посоветовал брату не вмешиваться в государственные дела. Он приказал генералу С.С. Хабалову использовать все имевшиеся в его распоряжении средства для подавления бунта.

На следующий день царь снова выехал в Царское Село. На узловой станции Дно, через которую шел путь в Царское Село, комиссар по железнодорожному транспорту Бубликов распорядился остановить царский поезд. Контролировали выполнение этого решения минские большевики, а действовавших в районе станции Дно — сам М.В. Фрунзе.

Узнав, что путь через станцию Дно закрыт, царь после лихорадочных консультаций с приближенными приказал следовать в Псков, ще находился штаб командующего Северным фронтом генерал Н.В. Рузского. Но известие об изменении движения царского поезда летело быстрее, чем двигался сам состав. Большевики, находившиеся в Пскове, успели приготовиться.

1 марта 1917 года вечером Николай II прибыл в Псков. После одиннадцати часов вечера генерал Рузский передал царю телеграмму, полученную из Ставки от генерала Алексеева. В ней начальник штаба сообщал о растущей опасности анархии, распространившейся по всей стране, дальнейшей деморализации армии и невозможности продолжать войну в сложившейся ситуации.

Сообщение было полно паники. Петроград и Ставка явно теряли управление страной, но и большевики еще не были готовы взять власть в свои руки. Поэтому Фрунзе, делая все возможное, чтобы подорвать структуру существующей власти, не мог помешать приходу к власти Временного правительства. 1 марта в стране началось формирование Временного правительства. Его возглавил бывший адвокат А.Ф. Керенский.

Ни один из командующих фронтами и армиями во время опроса императора не поддержал. В ночь на 3 марта был обнародован манифест Николая II об отречении. Русской монархии пришел конец.

В ночь с 1 на 2 марта 1917 года, незамедлительно после получения первых сообщений о революции в столице и свержении царизма, Фрунзе созвал совещание группы большевиков с представителями революционных организаций фронта, на котором были приняты решения по организации масс на поддержку революции. К моменту созыва указанного совещания сведения о положении в Петрограде были скудные и противоречивые, без каких-либо подробностей. Но время не ждало. Важно было не упустить момент, взять в руки инициативу.

На совещании инициативной группы было намечено организовать Минский Совет и развернуть агитационную работу среди рабочих и солдат. Были срочно определены главные объекты борьбы, расставлены люди, выработаны революционные лозунги.

В соответствии с разработанным планом в течение последующих трех дней революционные массы города совместно с представителями армии провели под руководством большевиков разоружение полиции и устранение старых царских органов власти, освободили политзаключенных, организовали народную милицию, провели выборы Минского Совета рабочих депутатов и создали орган Совета — «Известия Минского Совета рабочих депутатов».

4 марта 1917 года в Минске образовался Совет рабочих депутатов, который начал выпускать свой печатный орган. Еще накануне М.В. Фрунзе от работников Комитета Всероссийского Земского союза Западного фронта был избран в состав Совета, рекомендован на пост начальника милиции и начал создавать вооруженные отряды рабочих. В тот день он был официально назначен начальником созданной им милиции. Одновременно в газетах было объявлено, что «милицией занято городское полицейское управление, охранное и сыскное отделение и почти все полицейские посты. Оружие полиции передано милиции. Все правительственные учреждения, почта и телеграф охраняются милицией. В общем, в городе спокойно». Все важные ключевые объекты в городе сразу оказались, таким образом, под контролем вооруженного пролетариата и примкнувших к нему уголовников, получивших официальное название «милиция».

По сохранившимся архивным документам, официально начальник минской милиции М.В. Фрунзе занимался совершенно безобидным делом: наведение общественного порядка, борьба с бандитизмом и воровством, контроль за приобретением и хранением оружия частными лицами, противодействие незаконной торговли…

Интересно, что свою работу на новом посту М.В. Фрунзе начинал с разгона ранее существовавших структур правопорядка, а как следствие, с борьбы с быстро приобревшим огромные масштабы пьянством и самогоноварением. В газете «Вестник Минского губернского комиссариата» от 9 марта 1917 года содержится его обращение к жителям города. В нем, в частности, говорится:

«Городская милиция уже разоружила полицию и стражников и заняла городское полицейское управление и полицейские участки. Жандармское управление упразднено. Идет дружная работа по организации общественных сил…

Теперь мы все и всегда должны быть трезвы. Но известно, что в Минске, как и в других местах, идет тайное винокурение, имеются тайные шинки, где слабовольные люди предаются пагубной страсти. Эти притоны представляют для нас величайшую опасность…

Все, кто считает себя гражданином, должен заявить немедленно мне о всех этих притонах и помочь передать этих преступников против народа в руки законной власти».

Особые усилия М.В. Фрунзе в марте 1917 года были направлены на ослабление силы командования Западного фронта. Генерал Эверт был отстранен от должности. Его на некоторое время сменил генерал от кавалерии В.И. Гурко, на смену которому в июне пришел генерал-лейтенант А.И. Деникин, а в июле — генерал-лейтенант П.Н. Лошковский. С августа по сентябрь военную власть в Минске официально поддерживал генерал от инфантерии П.С. Балуев, но реально она принадлежала Советам во главе М.В. Фрунзе, который добился вывода из города одних частей и ввода туда других, находившихся под полным контролем большевиков.

В это время М.В. Фрунзе тесно сотрудничал с другим профессиональным революционером — Александром Федоровичем Мясниковым (Мясникяном), бывшим прапорщиком, который в 1917 году был избран членом исполкома фронтового комитета Западного фронта и Минского комитета партии. Совместными усилиями они всячески стремились завоевать доверие не только рабочих, но и, прежде всего, солдат, понимая силу вооруженной организации общества.

Благодаря руководству М.В. Фрунзе все организационные мероприятия в Минске большевики сумели подготовить и провести настолько оперативно, быстро и умело, что представители других буржуазных партий и воинские власти, а затем и назначенные Временным правительством эмиссары буквально не успели опомниться. Присутствие в Минске военного министра А.И. Гучкова, который прибыл сюда 3 марта, и представителя Временного правительства, члена Государственной думы кадета Н. Щепкина не смогли сковать активной деятельности большевиков. Главарь минских кадетов Владимир Самойло упрекал потом Щепкина, «как он мог, будучи здесь (в Минске) в первые дни революции, участвовать в той "складчине", которая подарила нашему городу в начальники милиции большевика Михайлова, политическое мировоззрение которого было социалистическим». В свою очередь Щепкин, на глазах у которого М.В. Фрунзе развертывал революционную работу, вынужден был признать в его лице «человека энергичного, умелого агитатора, неоценимого там, где нужно было организовать массы».

Захватив в свои руки инициативу и создав опорные революционные пункты в центре Белоруссии и Западного фронта — Минске, большевики стали активно и энергично вести работу в массах о дальнейшей их организации и сплочению вокруг партии. Минский Совет на многолюдном собрании 8 марта 1917 года принял по инициативе большевиков решение о необходимости немедленно приступить к организации фабрично-заводских комитетов, профессиональных союзов, политических клубов и в дальнейшем

успешно провел его в жизнь. Все силы минских большевиков М.В. Фрунзе направил на организацию рабочих и вовлечение их в активную политическую жизнь. Большевики широко практиковали проведение работы на отдельных заводах и в мастерских, собирали работников по профессиям и специальностям в отдельных районах. Уже 14 марта были проведены собрания рабочих столярного дела и рабочих Земгора, 15 марта — рабочих Земского союза, 17 марта — рабочих военных мастерских, 21 марта — рабочих механического завода «Молот», 25 марта — обойной фабрики, 26 марта — кожевников и т. д. Вслед за Минском развернулась работа среди рабочих Бобруйска, Мозыря и других городов.

Большевики помогали рабочим создавать профессиональные союзы и отстаивать свои интересы. 1 июня 1917 года в Белоруссии было создано 20 организованных профсоюзов, в которых насчитывалось 6000 членов. Повсеместно начали возникать фабрично- заводские комитеты.

Организаторская работа большевиков давала положительные плоды. Так, в резолюции общего собрания рабочих водопроводной и электрической станций города Минска от 20 мая 1917 года, например, указывалось: «Всецело примкнуть к Совету, выражая ему, как защитнику трудового класса, полное доверие. Призвать всех товарищей рабочих и служащих Союза городского общественного управления к тесному единению и сплочению вокруг Совета Рабочих и Солдатских Депутатов для поддержки и полной согласованности во всех его политических выступлениях».

Рабочие обойной фабрики, выражая свою поддержку Совету, постановили на общем собрании 27 марта 1917 года произвести отчисление двух процентов с заработка на газеты и на цели революции в пользу Совета рабочих и солдатских депутатов. Наибольшего влияния минские большевики добились среди железнодорожных рабочих. Так, рабочие минского депо на собрании 25 мая 1917 года приняли резолюцию о поддержке большевиков.

Важнейшими мероприятиями по организации и завоеванию народных масс стало создание в Минске милиции, к чему М.В. Фрунзе имел особое отношение.

С первых шагов своей работы в милиции Фрунзе берет курс на массовое вооружение минского пролетариата, широко привлекает рабочих к обучению владению оружием. Первоначально небольшой состав милиции уже в начале марта был укреплен за счет революционной части солдат Минского гарнизона и постоянно пополнялся новыми кадрами.

Фрунзе развертывает широкую агитацию по вовлечению в милицию трудящихся города. Минский Совет, который впервые собрался 5 марта, начал свою работу с обсуждения внеочередного заявления Фрунзе об организации и расширении милиции. Как важнейшую задачу момента Фрунзе выдвинул необходимость дальнейшего укрепления и расширения милиции и призывал рабочих записываться в ее ряды. Он подробно объяснил задачи и цели милиции, которые через день были изложены в специальной статье «Записывайтесь в милицию». Одновременно было принято постановление, призывающее трудящихся вступать в ряды милиции.

Призыв М.В. Фрунзе и постановление Минского Совета нашли широкий отклик среди населения Минска, и милиция начала быстро пополняться новыми силами.

Что такое реально народная милиция? Безусловно, это, прежде всего, орган правопорядка и народного контроля. В этом его положительное значение.

Но в организации народной милиции кроется и другое. Наряду с порядочными гражданами, уважающими законы и человека, в ее ряды быстро начали пробираться и другие элементы: уголовники, пьяницы, тунеядцы. Получив определенный статус, власть, оружие, они все это использовали для получения своей конкретной пользы. И в смутное время революции для деятельности такого рода открывались особенно благоприятные условия. Но когда прижимали и грабили богатых, большевики считали эти действия частью революционной борьбы, а не преступлением.

В результате большой работы, проведенной большевиками под руководством М.В. Фрунзе, через милицию были вооружены и обучены делу тысячи жителей города. Сотни рабочих были постоянно включены в практическую работу по защите революционных завоеваний. Через милицию рабочий класс участвовал в борьбе против контрреволюции, раскрывал и подавлял ее происки, искоренял спекуляцию и стоял на страже интересов трудящихся. С помощью милиции большевики создавали на предприятиях боевые дружины и обучали их военному делу. Эти дружины представляли собой первые отряды Красной гвардии в Белоруссии, которые сыграли исключительно большую роль в период разгрома корниловщины и вооруженного восстания в октябре 1917 года.

Временное правительство предпринимало необходимые попытки сместить М.В. Фрунзе с должности руководителя минской милиции. Так, в мае 1917 года после отказа Фрунзе «добровольно» уйти с работы в милиции, Минский губернский комиссариат состряпал даже обвинение против него, вызвал специальную правительственную комиссию из Петрограда и подобрал новых кандидатов на пост начальника. Однако Михаил Васильевич при поддержке Минского Совета решил оставить свой боевой пост, продолжая работать по осуществлению большевистской программы.

В период июня 1917 года, когда контрреволюционные элементы в Минске срывали большевистские воззвания и обращения, провоцировали срывы собраний и лекций и предприняли ряд погромных выступлений, М.В. Фрунзе, опираясь на вооруженный пролетариат Минска, решительно выступил против контрреволюции. Он вооружал рабочих, многим из них разрешал приобрести личное оружие. В лице милиции большевики и революционные массы всегда находили себе защиту и помощь.

Вместе с тем М.В. Фрунзе с большим успехом использовал свое пребывание на посту начальника милиции для развертывания работы среди солдат, арестованных Временным правительством за революционные настроения. В июне — июле 1917 года за отказ от наступления, предпринятого Керенским, и за антивоенные революционные настроения Временным правительством были арестованы тысячи солдат, которые переполнили не только минскую тюрьму и все гауптвахты, но также многие казармы и даже Доминиканский костел, женскую гимназию и другие помещения. Имея связь с охраной арестованных, Фрунзе обеспечил условия для встречи с ними большевиков и проведения с арестованными революционной работы. Одновременно через Минский комитет большевиков М.В. Фрунзе организовал посылку к арестованным солдатам большевистских агитаторов. В тюрьме была создана своя партийная организация, и несколько групп арестованных солдат были подготовлены и незаметно от военных властей посланы на фронт в качестве агитаторов и партийных организаторов.

Исключительно большая работа по пропаганде большевистских идей и по организации масс была проведена среди солдат Западного фронта. Большевики с первых дней революции поставили задачу вовлечения солдатских масс в революционную борьбу. Представители солдат входили в работу Советов, участвовали в работе партийных организаций милиции.

Особой страницей биографии Фрунзе весной 1917 года стала подготовка в марте — апреле съезда военных и рабочих депутатов армий и тыла Западного фронта. Этот съезд открылся 7 апреля 1917 года в Минске. На нем присутствовало около 1200 делегатов. В самом начале работы съезда, при выборах президиума, большевикам удалось провести в его состав ряд своих представителей. Председателем съезда был избран представитель большевиков Б.П. Позерн.

Временное правительство и Ставка Верховного главнокомандования, прекрасно понимая значение съезда для дальнейшей судьбы не только фронта, но и всей армии, направили в Минск своих представителей. Здесь присутствовали и выступали с речами Род- зянко, Родичев, Щепкин, командующий фронтом генерал Гурко. Сюда поспешили прибыть Чхеидзе, Церетели, Скобелев, Гвоздев, а также представители Англии и Франции. Они ставили своей целью отвлечь внимание съезда от вопросов политической борьбы и

поднять боевой дух армии. Родзянко, например, выступил с призывом продолжать войну. Главнокомандующий Западным фронтом генерал Гурко пытался доказать, что «армия сильна, когда она без политики». Поддерживая своих коллег, представитель французской армии также провозгласил, что «офицеры и солдаты не должны заниматься политикой».

На съезде большевикам, несмотря на сопротивление меньшевиков и эсеров, удалось добиться значительных успехов. В этом была большая личная заслуга М.В. Фрунзе.

В апреле 1917 года в Россию вернулся В.И. Ленин. История его проезда в опломбированном вагоне через территорию враждебной России Германии покрыта мраком. Михаил Васильевич не имел отношения к этой сомнительной истории. Но он был одним из тех, кто с нетерпением ждал приезда вождя для продолжения дела революции.

В конце мая 1917 года М.В. Фрунзе выехал в Петроград для участия в работе крестьянского съезда. Там он встретился с В.И. Лениным. Это было время, когда тот издал свои известные «апрельские тезисы», целиком нацеленные на революцию и захват власти в стране. Фрунзе, безусловно, полностью разделял мнение Ленина.

После низложения императора Николая II также освободилась и должность Верховного главнокомандующего вооруженными силами России. Первым по просьбе Временного правительства на эту должность заступил генерал М.В. Алексеев. Но этот человек, долгое время занимавший должность начальника штаба Николая II, не пользовался особой популярностью у новой власти. Еще более неугодным Михаил Васильевич был для различных революционных партий, особенно для большевиков. Те организовали настоящую травлю неугодного генерала всевозможными способами. Минский Совет и лично М.В. Фрунзе активно участвовали в этом процессе.

Нападки на генерала М.В. Алексеева были только частью политики, направленной на ослабление государственной, военной власти и развал армии. В войсках и на флотах появились различные комитеты, состоявшие преимущественно из нижних чинов и младших офицеров. Попытки старших воинских начальников урезонить деятельность этих комитетов привела к тому, что, минуя прямых начальников, комитеты начали выходить на комиссаров Временного правительства с доносами на своих командиров. Временное правительство, заигрывая с низами, по таким доносам составляло списки «неугодных» генералов, которые подлежали увольнению. Началась настоящая чехарда в фронтовых, армейских и корпусных управлениях: командиры и начальники менялись почти ежемесячно.

М.В. Фрунзе и его товарищи по партии умело использовали ситуацию. Западный фронт стал настоящей ареной партийных интриг, шантажа, подстав, доносов. Большевистские агитаторы вели активную работу среди солдат. Были случаи расправ с офицерами, дезер- тирств, невыполнения приказов.

Процесс «чистки» армии проходил стремительно и неумолимо. По состоянию на 12 апреля 1917 года были сняты со своих должностей 2 командующих фронтами, 6 командующих армиями, 32 командирами корпуса, 40 командиров дивизий. Это было больше половины всех высших командных чинов действующей армии.

22 мая 1917 года Временное правительство отстранило генерала М.В. Алексеева от должности Верховного главнокомандующего, заменив его генералом А.А. Брусиловым.

Алексей Алексеевич Брусилов до этого времени командовал армией и войсками Юго-Западного фронта, который летом 1916 года провел успешную наступательную операцию. После отречения царя он одним из первых присягнул Временному правительству, завоевав тем самым его доверие. В последующем он активно проводил политику новой власти, заигрывал с комитетами. Но в душе А.А. Брусилов оставался приверженцем жесткой воинской дисциплины и порядка, был очень тщеславным и обидчивым. Большевики не могли поддерживать такого Брусилова.

Но Временному правительству нужна была хоть небольшая победа на фронте. Ставка делалась на июньское наступление войск Юго-Западного фронта, который в то время возглавлял генерал Л.Т. Корнилов.

Большевики и, в частности, М.В. Фрунзе развернули настоящую борьбу, нацеленную на срыв июньского наступления русских войск. По предложению большевиков Минский Совет принял резолюцию, осуждающую наступление и призывающую к братанию. «Призыв Временного правительства к наступлению является навязанным со стороны воинствующего империализма России и союзных стран, не соответствующим воле революционного движения, — говорилось в резолюции. — Наступление будет содействовать осуществлению замыслов русской и международной буржуазии против революции». Резолюция эта была опубликована в газетах и широко обсуждалась среди солдатских масс.

В этот период, например, на Западный фронт была направлена так называемая делегация черноморских моряков. Это была подставная делегация, сформированная летом 1917 года командующим Черноморским флотом адмиралом А.В. Колчаком. Возглавлял делегацию отъявленный демагог и погромщик, фиктивный моряк Бат- кин. Делегация, прикрываясь именем черноморских моряков, разъезжала по всей России и по фронтам и агитировала за наступление.

По прибытии на Западный фронт делегация устроила сборище в Минске с участием представителей гарнизона. Для разоблачения «делегации» и ее контрреволюционной затеи большевики делегировали Фрунзе и Кривошеина. В этой борьбе Фрунзе смело отстаивает позицию врагов — членов «делегации» и беспощадно разоблачает контрреволюционные происки буржуазии.

Одновременно большевики развернули кипучую деятельность по подготовке демонстрации, назначенной на 18 июля. Михаил Васильевич активно участвовал в этой работе, мобилизовав на нее всех своих товарищей.

Демонстрация прошла успешно и показала силу Советов и слабость Временного правительства. Демонстрация переросла в забастовку, которая охватила не только многие предприятия, но и многие города, включая и Петроград.

Беспорядки в тылу по времени совпали с решением Временного правительства о восстановлении смертной казни. Разагитированные солдаты уже подчинялись требованиям воинской дисциплины, комитеты были хозяевами в войсках. Решение Временного правительства, нацеленное на повышение боеспособности армии, сыграло отрицательную роль: солдаты массово пошли за противниками власти.

19 июля 1917 года вместо А.А. Брусилова Верховным главнокомандующим стал генерал Л.Г. Корнилов — человек очень жесткий, решительный, популярный в армейской среде. Личность Корнилова для большевиков была абсолютно неприемлемой. Против него начались акции особого характера. Одновременно большевиками был взят курс на вооруженное свержение власти.

Назрела необходимость организационного объединения большевиков и централизации руководства революционным движением в масштабе всей Северо-Западной области и фронта.

В то же время работой минской милиции были далеко не все довольны. В Минском городском архиве сохранилось письмо М.И. Фрунзе в Городской исполнительный комитет общественной безопасности от 4 августа 1917 года. В нем, в частности, он пишет: «В минских газетах от 30 июля сего года имеется заметка, что в Губернский комиссариат стали поступать жалобы на действия городской милиции. И потому на последнем заседании Губернского исполнительного комитета было постановлено обратиться к Временному правительству с ходатайством о скорейшем назначении Института правительственной инспекции милиции. Кроме этого сообщения в газетах и раньше появлялись разные заметки о городской милиции, бросающие тень на ее деятельность…» Далее М.В. Фрунзе решительно опроверг все нападки на подчиненное ему ведомство и согласился с назначением комиссии.

Само по себе данное письмо — обычное средство межведомственных разборок. Но, видимо, к работе комиссии были конкретные претензии.

Еще один документ из Государственного архива Минской области от 8 июня 1917 года (Ф. 421, штаб минской городской милиции, д. 4. л. 110). Прошение Исера Янкелевича Перевозского, проживающего по Захарьевской улице, дом 50. «Имею честь покорнейше просить штаб милиции о выдаче мне свидетельства на предмет ношения и хранения револьвера». Подпись М.В. Фрунзе: «Разрешить».

Встает вопрос: зачем простому минскому еврею постоянно носить с собой револьвер? Ответ очень простой — Исер Перевозский был активным членом боевой группы большевиков, а в последующим стал одним из организаторов Красной гвардии в Минске.

Кроме этого М.В. Фрунзе подписал сотни заявлений на приобретение и ношение огнестрельного оружия.

Ко времени создания Минского комитета большевики представляли в городе многочисленный отряд. Достаточно указать, что явка их в общегородские собрания достигала, как правило, не менее 400–500 членов большевистской партии. Причем это был далеко не полный состав Минской организации. В дальнейшем Минский комитет партии повел еще более энергичную работу по вовлечению в партию новых членов, по организации и укреплению партийных организаций. Организационная партийная работа проводилась Минским комитетом непосредственно на предприятиях и войсковых частях, а также в целом ряде городов Белоруссии. В самом Минске наряду с городским комитетом существовали районные комитеты большевиков, были созданы партийные ячейки на предприятиях, укреплены и созданы новые большевистские фракции в ряде городских, губернских и армейских массовых организаций, причем особенно усилилась большевистская фракция Минского Совета.

Минский комитет большевиков поставил перед собой задачу организации и объединения партийных сил края и регулярно посылал своих представителей в другие города Белоруссии для создания там большевистских организаций и оказания помощи местным партийным органам.

В августе 1917 года Минский городской комитет имел тесную связь с большевиками многих городов Белоруссии, даже таких отдаленных, как Речица, и с воинскими частями фронта. Минский комитет, по существу, уже в июне играл роль партийного центра большевиков Белоруссии. От него исходили все директивные указания по осуществлению в Белоруссии ленинского плана подготовки социалистической революции.

Первую половину августа 1917 года М.В. Фрунзе провел за пределами Белоруссии. По заданию большевистского центра он выезжал в Шую, где встречался с местными партийными вождями, посещал рабочие коллективы. Советские историки высоко оценивали это «хождение в народ». Но более подробных документов об этой поездке не сохранилось.

Заговор генерала Л.Г. Корнилова

Перед лицом контрреволюционного мятежа генерала Корнилова, подготовленного и поддержанного партиями и группами, представители которых входили в состав Временного правительства, ЦИК считает долгом провозгласить, что отныне должны быть решительно прекращены всякие колебания в деле организации власти. От власти должны быть отстранены не только представители кадетской партии, открыто замешанной в мятеже… но должна быть в корне изменена и вся та политика соглашательства и безответственности, которая создала самую возможность превратить верховное командование и аппарат государственной власти в очаг и орудие заговора против революции. Из резолюции расширенного заседания ЦК РСДРП (б).

Петроград, 31 августа 1917 года

Армия в 1917 году сыграла решающую роль в судьбах России. Ее участие в ходе революции, ее жизнь, растление и гибель — должны послужить большим и предостерегающим уроком для новых строителей русской жизни.

Деникин А.И.Очерки русской смуты

В двадцатых числах августа телеграммой ЦК РСДРП(б) М.В. Фрунзе был срочно возвращен в Минск. Встречавший его на вокзале товарищ шепотом сообщил, что вот-вот грянут события, которые могут отрицательно повлиять на все планы большевиков по усилению их власти в России, и что эти события тесно связаны с именем Верховного главнокомандующего Лавра Георгиевича Корнилова.

Это настораживало. М.В. Фрунзе, естественно, не знал генерала Л.Г. Корнилова, но достаточно много слышал об этом человеке. Умный, решительный, жесткий. В армии к нему отношение было двойственным. Те, кто верил в победу и ратовал за порядок, были сторонниками Л.Г. Корнилова, другие его не любили. Но в измученной войной русской армии и в большей части российского общества не было человека, который бы к Л.Г. Корнилову относился без определенного уважения, а некоторые его прямо-таки обожали.

Этому способствовало многое. Либерально-демократическое Временное правительство, с июля возглавляемое А.Ф. Керенским, зашло в тупик. Многие министры все явственнее сознавали, что «держат руль мертвыми руками». Керенский с горечью и тоской говорил: «Мне трудно потому, что я борюсь с большевиками левыми и большевиками правыми, а от меня требуют, чтобы я опирался на тех или других… Я хочу идти по середине…»

В столь трудное время А.Ф. Керенский предложил на пост Верховного главнокомандующего Вооруженными силами России генерала Л.Г. Корнилова, у которого, как он считал, были опыт и сила духа, необходимые для решения сложных политических и военных проблем. «Смелый в бою, честный в долге, правдивый в жизни и еще десяток подобных эпитетов: так говорили о нем в прессе и так воспринимали его военные. Все эти качества в их гармоничном сочетании, соединенные с серьезностью и даже некоторой торжественностью его духовного склада, придавали ему обаяние и непререкаемый личный авторитет, привлекали общее внимание и доверие», — писал Керенский.

На эту должность Лавр Георгиевич согласился, лишь получив заверение Временного правительства в полном невмешательстве в его оперативные распоряжения, в назначения высшего командного состава, а также подтверждение права на проведение жесткой линии на фронте и в тылу, признание его ответственности не перед правительством, а «…перед собственной совестью и всем народом».

Но еще до прибытия Корнилова в Ставку между ним и Временным правительством возник конфликт. Он был вызван тем, что Временное правительство по собственному решению выдвинуло на должность командующего Юго-Западным фронтом генерала В.А. Черемисова. Корнилов усмотрел в этом нарушение субординации, полагая, что это назначение возможно только по его представлению. Он заявил, что не желает управлять войсками, если Юго-Западным фронтом будет командовать генерал, который в тяжелые дни отступления на посту командующего армией не проявил хладнокровия и высокого непоколебимого духа. И Корнилов добился от Временного правительства компромиссного решения. Черемисов был лишь допущен к исполнению обязанностей командующего Юго-Западным фронтом.

Этот компромисс стал возможен потому, что Главковерх Корнилов был нужен Керенскому как сильная личность, способная помочь стабилизировать политическую ситуацию, парализовать левоэкстремистские движения в стране и, прежде всего, в армии. Но само Временное правительство и, прежде всего, сам А.Ф. Керенский, постоянно провозглашавший лозунги «Война до победного конца!» и «Демократия — это, прежде всего, порядок!» на практике своей политикой и конкретными действиями только раскачивали российское общество и российскую армию. В стране легально действовало несколько политических партий, которые вели свою работу вразрез с политикой Временного правительства. Комиссары и агитаторы от этих партий получили возможность работать в войсках. Сагитированные ими солдаты отказывались выполнять приказы своих командиров и нередко убивали несговорчивых офицеров. Воевать в таких условиях было практически невозможно.

Особенно усердствовали большевики, щедро обеспеченные германскими деньгами. Повсеместно создавались их вооруженные дружины, их агитаторы работали практически в каждой воинской части. В крупных городах постоянно издавались большевистские листовки, выходили газеты. Создавались склады с оружием и боеприпасами. В самом Петрограде работал большевистский центр, готовивший вооруженный захват власти, который консультировали специально направленные туда специалисты германского Генерального штаба. Активизировали свою «работу» большевистские боевики и террористы.

Августовские сводки с фронтов и из тыла были чрезвычайно тревожными. 20 августа немцы заняли Ригу. Почти одновременно с этим известием поступило сообщение о катастрофе в Казани, где взорвался большой оружейный склад. Было уничтожено огромное количество военного снаряжения, более тысячи пулеметов. Вскоре телеграф принес весть о том, что командира одного из корпусов, генерала П. Гиршфельда, у которого в результате ранения были ампутированы обе руки, солдаты закололи штыками. Правительственный комиссар Р. Линде, призывавший солдат к выполнению боевых приказов, был также убит. Нужны были решительные меры. И Л.Г. Корнилов был готов предпринять эти меры — ради наведения порядка установить в воюющей России военную диктатуру.

Выступление Л.Г. Корнилова и его сторонников намечалось на день празднования полугодовщины Февральской революции, то есть 27 августа, когда в Петрограде ожидались демонстрации рабочих. Под предлогом наведения порядка должен был быть разогнан Совет рабочих и солдатских депутатов, а также арестовано Временное правительство. Для осуществления этого плана в столицу заблаговременно направлялись 3-й конный корпус и Кавказская «туземная» дивизия, которую за глаза называли «дикой». В последующем эти соединения должны были составить основу отдельной Петроградской армии, подчиненной непосредственно Ставке.

От Временного правительства свои намерения Л.Г. Корнилов замаскировал идеей немедленной «расчистки» Петрограда — удалением из города запасных частей, совершенно разложившихся не столько под влиянием большевистской пропаганды, сколько от «демократической» вседозволенности. Пьянство, бесчинство и грабежи «революционных» солдат не находили никакого отпора со стороны опереточной милиции, состоявшей из студентов, гимназистов и курсисток. Официальная власть не могла своими силами покончить с беспорядками, поэтому вынуждена была обращаться за помощью к армии.

А.Ф. Керенский, очень боявшийся потерять власть, готов был затеять с Л.Г. Корниловым двойную игру. С одной стороны, он всеми силами подбивал Лавра Георгиевича на решительные действия, с другой — делал все с целью недопущения установления диктатуры Верховного. И когда уже Л.Г. Корнилов двинул на мятежный Петроград войска, А.Ф. Керенский потребовал от командующего войском Северного фронта задерживать все воинские эшелоны, следующие в столицу, и направлять их обратно в пункты прежней дислокации. Утром 27 августа в экстренных выпусках некоторых столичных газет генерал Л.Г. Корнилов был назван государственным изменником.

Но, как снаряд после выстрела пушки, Л.Г. Корнилов уже не мог остановиться. Лавр Георгиевич ответил на это заявлением, которое было разослано циркулярной телеграммой по линиям железных дорог всем начальствующим лицам и учреждениям.

«Русские люди! Великая наша Родина умирает. Близок час кончины, — писал он. — Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство, под давлением большинства Советов, действует в полном согласии с планами германского генерального штаба и одновременно с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье убивает армию и потрясает страну внутри.

Тяжелое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей Родины. Все, у кого бьется в груди русское сердце, все, кто верит в Бога, идите в храмы, молите Господа Бога об объявлении величайшего чуда, спасения родимой земли!

Я, генерал Корнилов, сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ путем победы над врагом до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни. Предать же Россию в руки ее исконного врага — германского племени и сделать русский народ рабами немцев я не в силах и предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли. Русский народ, в твоих руках жизнь твоей Родины!»

На следующий день Л.Г. Корнилов получил от А.Ф. Керенского распоряжение немедленно сдать должность генералу Лукомскому и прибыть в Петроград. Лавр Георгиевич решил не подчиняться этому приказу и выступил с «Обращением к народу»:

«…Долг солдата, самопожертвование гражданина Свободной России и беззаветная любовь к Родине заставили меня в эти грозные минуты бытия отечества не подчиниться приказанию Временного правительства, — писал он в нем. — Я заявляю всему народу русскому, что предпочитаю смерть устранению меня от должности Верховного».

Ради укрепления собственной власти А.Ф. Керенский готов был пожертвовать не только Корниловым, но и некоторыми своими политическими убеждениями. По его заданию была установлена связь с большевистскими комитетами и комитетами других политических партий, которые имели под рукой вооруженные отряды и вели агитационную работу в войсках. Большевики немедленно использовали этот факт в своих интересах. Когда «заговор» Корнилова был признан антинародным, ЦК большевистской партии призвал к отпору «корниловской контрреволюции».

М.В. Фрунзе стал одним из руководителей борьбы с корниловщиной в Белоруссии и на Западном фронте. На совместном заседании Минского Совета и фронтового комитета был создан Временный революционный комитет. М.В. Фрунзе был назначен начальником штаба революционных войск Минского района. По инициативе большевиков в Минске в первые же дни мятежа было арестовано более 40 офицеров-корниловцев. Под наблюдением революционных сил были взяты железнодорожный узел, почта, телеграф, штаб Западного фронта. В Гомель, Жлобин, Бобруйск, Оршу и другие города были посланы специальные представители для контроля за передвижением войск и организацией совместных действий против корниловщины.

28 августа 1917 года специальный отряд приехал в Оршу, имея полномочия занятием этого города прервать связь «Дикой дивизии» с Могилевом. Под руководством большевиков по примеру Минска в городах Белоруссии создавались вооруженные отряды по борьбе с корниловщиной.

В Минске сразу же были мобилизованы отряды рабочей гвардии, в которые входили сотрудники милиции и подготовленные через милицию рабочие города, а также революционные части гарнизона. Как указывалось в постановлении общего собрания правлений профсоюзов и фабрично-заводских комитетов, дружины должны были подчиняться Исполнительному комитету Минского Совета и Временному революционному комитету и действовать совместно с городской милицией. На предприятиях большевики срочно создавали отряды и вооружали рабочих, формировали дружины и проводили занятия по специально разработанным инструкциям.

Большую работу по борьбе с корниловщиной провели большевики Гомеля. В течение одного дня были выявлены и учтены все части Гомельского гарнизона, на которые можно было положиться. Был организован также специальный отряд и с батареей спешно направлен к Могилеву для борьбы с корниловщиной. Полесский комитет разослал группы большевиков на телеграф, почту, железнодорожную станцию, установил пикеты по Киево-Петроградскому шоссе и отрезал ставку от Румынского и Юго-Западного фронтов.

В Витебске при Совете большевики создали в момент заговора Корнилова военно-революционное бюро, взяли под свой контроль важнейшие учреждения связи и железную дорогу. Были сформированы боевые отряды по борьбе с корниловщиной в Орше и других городах.

В самом центре корниловского заговора — Могилеве — большевики активизировали свою деятельность. На нелегальном собрании они обсудили создавшееся положение, выступили с воззванием и приняли ряд мер, чтобы помешать осуществлению контрреволюционного заговора.

Большевики мобилизовали в Белоруссии все силы на борьбу с контрреволюционным заговором Корнилова и действовали как настоящая правящая сила, безраздельно руководившая революционными массами. В результате совместных действий революционных сил Белоруссии и всей России город Могилев оказался запертым на участке железной дороги Орша — Жлобин, и это вместе с другими мероприятиями в значительной степени содействовало разгрому корниловщины в стране.

Войска Западного фронта в своем большинстве не поддержали мятеж Л.Г. Корнилова, зато активно участвовали в расправе над его сторонниками, в число которых были записаны также и люди, препятствующие деятельности большевиков. По сути дела, это была генеральная репетиция перед октябрьскими событиями, которые тщательно и всесторонне готовились на разных уровнях и должны были привести к смене государственной власти в воюющей России.

С целью смотра и объединения сил М.В. Фрунзе готовил конференцию, намеченную на середину сентября 1917 года. Она открылась 15 сентября и считалась образованной из губерний Минской, Могилевской, Витебской, части Виленской и всего Западного фронта. На конференции присутствовали 88 делегатов, представлявших 9190 организованных членов партии фронта и городов Минска, Гомеля, Бобруйска, Слуц- ка, Ивенца, Замирья и т. д. Конференция избрала областной центр — Северо-Западный областной комитет, который в дальнейшем руководил всей деятельностью партийных организаций Белоруссии и Западного фронта. Временное руководство работой этого комитета было возложено на М.В. Фрунзе.

Дальнейшие события развивались по сценарию, тщательно продуманному большевиками и их германскими «друзьями». После отстранения Л.Г. Корнилова А.Ф. Керенский возложил на себя должность Верховного главнокомандующего. Но опыта работы по управлению войсками в стратегическом масштабе у него, конечно, не было. Александр Федорович мог только метаться по частям и уговаривать солдат держать фронт. Но уговоры не действовали. Дни очередного Верховного были сочтены, на последующие успешные действия российских войск рассчитывать не следовало.

В это время силы большевиков постоянно росли и крепли. В частности, в Белоруссии повсеместно создавались новые партийные организации как в воинских частях фронта, так и в городах и рабочих центрах. Ко 2-й партийной конференции Северо-Западной области, которая открылась 5 октября 1917 года, большевики Белоруссии и Западного фронта насчитывали в своих рядах свыше 28 590 организованных членов партии и 27 856 сочувствующих.

В период нахождения в Минске М.В. Фрунзе кроме формирования рабочих дружин и работы в войсках большое внимание уделял также работе среди крестьянства. При этом упор делался на популярные в народе лозунги о земле, налогах и тому подобное. В основе всех этих лозунгов лежал призыв отнять ценности у одних хозяйств и передать их другим. О справедливости такого передела речи не шло. В условиях близкого прохождения линии фронта, большой иммиграции населения и войск Белоруссия стала удобным местом для всевозможных преобразований на селе.

В октябре 1917 года революционные выступления крестьян достигли в Белоруссии небывалых ранее размеров. Враги революции, называя крестьянское движение анархией, признавали, что «Минщина принадлежит к тем окраинам России, где анархия дошла до наивысшей меры». В отдельных уездах Белоруссии накануне Октябрьской революции Временное правительство не в состоянии было принять какие-нибудь действенные меры против революционных выступлений крестьянства. «Положение с каждым днем ухудшается, — телеграфировал комиссар Временного правительства по Мозырскому уезду, — далее несомненно станет более грозным благодаря большевистским резолюциям».

По прямому приказу Временного правительства командующий Западным фронтом генерал Балуев выпустил в октябре 1917 года специальное обращение к населению. В обращении говорилось, что волнения, которые сопровождаются самовольными порубками чужого леса, захватом чужих земель, поджогом, ограблением, убийством, все расширяются. Ответственность перед судом уже не останавливает бесчинствующих, местная власть уже не может вести борьбу с беззаконием.

Но никакие угрозы, никакие «решительные меры с применением оружия» не могли заставить крестьянство подчиниться воле правительства. Это правительство потеряло в глазах крестьянских масс всякое доверие и силу и не имело с их стороны никакой поддержки.

Поддержка Белоруссии у большевиков не вызывала сомнений. Их волновали другие промышленные районы, в частности район Иваново-Вознесенска. Было решено послать туда М.В. Фрунзе. По заданию ЦК РКП(б) 12 октября 1917 года Михаил Васильевич покидает Минск и уезжает в Шую. На носу исторические события октября 1917 года.

На волне мятежного октября

В кровавом тумане русской смуты гибнут люди и стираются различные грани исторических событий…

Деникин А. И.Очерки русской смуты.

События, произошедшие в Петрограде, означают дальнейшее развитие демократической революции… Всем гражданам соблюдать порядок и не поддаваться никаким слухам, кроме сообщений официальных органов власти.

Из прокламации октября 1917 года

Осенью 1917 года Иваново-Вознесенский район после Московского и Петроградского по числу рабочих и объему выпускаемой промышленной продукции был третьим в России. Усилиями большевиков на всех предприятиях были созданы отряды Красной гвардии, которые подчинялись единому центру. В самой Шуе был расквартирован 20-тысячный гарнизон солдат, уже изрядно разложенный большевиками и откровенно не желающий идти на фронт. Официальная власть Временного правительства не только в Шуе, Иваново-Вознесенском районе, но и по всей России была фактически парализована.

События осенью 1917 года развертывались стремительно и выходили из-под контроля не только А.Ф. Керенского, но и Временного правительства. В середине октября буржуазная пресса открыла кампанию в пользу реабилитации Л.Г. Корнилова, а на возобновившемся многолюдном «Совещании общественных деятелей» в Москве вновь послышались призывы к опальному Верховному. Ораторы с высокой трибуны не стеснялись говорить: «Мы не шли за Корниловым, ибо мы идем не за людьми, а за принципами. Но поскольку Корнилов искренно желал спасти Россию, — этому желанию мы сочувствовали». Депутат А.И. Ильин заговорил намного смелее: «Теперь в России есть только две партии, — заявил он. — Одна из них — партия развала, вторая — партия порядка. У партии развала — вождь Александр Керенский. Вождем же партии порядка должен был быть генерал Корнилов».

Керенский, безусловно, знал об этих настроениях, но уже ничего им не мог противопоставить. На него надвигался новый враг — большевики, которые еще совсем недавно помогли Александру Федоровичу справиться с Корниловым. Но Александр Федорович в первое время не придавал силе большевиков должного значения. По оценке русского историка А.А. Керсновского, «когда трагически сложившаяся обстановка потребовала от главы Временного правительства и Верховного Главнокомандующего выбора между Корниловым и Лениным, Керенский выбрал последнего… Конечно, Керенский не одобрял Ленина, возмущался его "аморальностью", негодовал на его братоубийственную проповедь… Но это были только частности. И тот и другой поклонялись революции. Один воскуривал ей фимиам, другой приносил ей кровавые жертвы. Они говорили на одном и том же языке. Разница была лишь в акцентах. В итоге Керенский предпочел своего Ленина чужому Корнилову. И отдал Ленину Россию на растерзание. В выборе между Россией и революцией он не колебался, ставя выше революции самого себя».

Между тем большевики упорно готовили вооруженное восстание с целью свержения Временного правительства и планомерно захватывали власть на местах. Особенно активно эта работа проводилась в тыловых промышленных районах, служивших базой подготовки людских резервов и снабжения действующей армии. Рабочие в этих районах давно находились под влиянием большевиков, солдаты резервных частей, создаваемых из призывников и выздоравливающих после ранения солдат, не стремились попасть на фронт. Тыл буквально бурлил в политическом отношении, подогревался перебоями в продуктах питания.

С середины октября 1917 года М.В. Фрунзе прочно утверждается в Иваново-Вознесенской губернии. Вначале его избирают председателем Шуйского уездного комитета партии большевиков, председателем Шуйского уездного Совета и уездным комиссаром юстиции. К уездной власти прибавляется и власть в самом городе. За несколько дней до октябрьских событий, 20 октября 1917 года, Михаил Васильевич Шуйским Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов избирается председателем исполкома Совета и почетным членом Совета. Таким образом, в руках одного человека сосредотачивается политическая, исполнительная и юридическая власть, которая направляется на пользу большевиков.

Октябрьский переворот начался раньше, чем об этом писали советские историки. Уже с 23 октября последовали революционные выступления рабочих в столице и в ряде других городов страны, в том числе в Москве, Иваново-Вознесенске и Шуе. Захватывались полицейские участки, открывались ворота тюрем, грабились магазины и войсковые оружейные склады. И если полицейских просто убивали, продукты растаскивали по домам, то значительная часть оружия сосредотачивалась в местах, которые контролировали большевики. Этим оружием вооружались новые отряды Красной гвардии.

Центральная власть практически бездействовала. А.Ф. Керенский ночь с 24 на 25 октября провел в Петрограде в напряженном ожидании, надеясь на прибытие с фронта воинских частей, вызванных через Ставку. Но к утру они так и не прибыли. Центральная телефонная станция, почтамт и большинство правительственных зданий оказались заняты отрядами Красной гвардии. Зимний дворец находился в полной изоляции: с ним не было даже телефонной связи. На всех улицах вокруг Зимнего дворца — патрули Красной гвардии. Все контрольно-пропускные посты на подступах к Петрограду вдоль дорог к Царскому Селу, Гатчине и Пскову были тоже заняты большевиками.

О последующих событиях повествует в своих мемуарах сам А.Ф. Керенский. «Попрощавшись с Коноваловым и Кишкиным, оставшимися в Петрограде, я тронулся в путь. Впереди сидели водитель и адъютант, я — в своей обычной полувоенной форме — сзади. Рядом со мной сидел помощник командующего войсками Петроградского округа Кузьмин, напротив нас — еще два адъютанта. Такой расчет полностью оправдался. Мое появление на улицах охваченного восстанием города было столь неожиданно, что караулы не успевали на это отреагировать надлежащим образом. Многие из "революционных" стражей вытягивались по стойке "смирно" и отдавали мне честь! Выехав за пределы города, водитель нажал на акселератор, и мы вихрем понеслись по дороге. Видимо, ему чудилось, будто кто-то уже донес Ленину и Троцкому о моем отъезде».

Финальный акт борьбы Временного правительства развирался 30 октября вблизи знаменитой Пулковской обсерватории. Так называемые Пулковские высоты были в руках кронштадских матросов. В распоряжении Керенского имелись 700 казаков, бронепоезд, пехотный полк, только что прибывший с фронта, и несколько полевых орудий.

Едва артиллерия открыла огонь, революционные солдаты Петроградского гарнизона оставили свои позиции. Казаки бросились за ними в погоню. Однако правый фланг большевиков, где находились кронштадские матросы, не дрогнул. После продолжительной перестрелки, не имея сил закрепиться на столь широком фронте, правительственные войска отошли к Гатчине.

31 октября генерал П.Н. Краснов направил делегацию казаков в Красное Село для переговоров с большевиками о перемирии. Они проводились в Гатчине в нижнем зале дворца. Неблагоприятный исход этих переговоров (бывшего главу государства и Верховного главнокомандующего казаки «обменивали» на право разойтись по домам) вынудил 31 октября А.Ф. Керенского, переодетого в матросскую форму, бежать из Гатчины.

Сам М.В. Фрунзе не участвовал в петроградских событиях в октябре 1917 года. Поэтому он на некоторое время оказался в стороне от главных событий октябрьского переворота и не стал в ряд ближайших сподвижников В.И. Ленина. В то время он находился недалеко от Москвы и усердно работал над вопросом захвата власти большевиками в Подмосковном регионе. Он успешно решает эту задачу.

Еще днем 25 октября 1917 года о готовящемся восстании в Петрограде в Иваново-Вознесенском районе еще ничего не было известно. В Шуе в тот день открылось уездное земское собрание. М.В. Фрунзе, приветствуя его от имени Совета рабочих и солдатских депутатов, ничего не сообщил нового о революционной ситуации в Петрограде и о возможной смене государственной власти. Вполне возможно, что Михаил Васильевич сам ничего не знал об этом. В то же время М.В. Фрунзе твердо выполнял установку своей партии о захвате власти на местах. На этом собрании большинством голосов он был избран председателем уездной земской управы. После решения организационных вопросов заседание собрания было прервано до утра 26 октября.

В перерыве между заседаниями земства обстановка коренным образом изменилась. Вечером 25 октября в район начали поступать первые вести о свержении Временного правительства. Более уточненная информация об этом пришла в ночь с 25 на 26 октября. И на утреннем заседании земского собрания 26 октября Фрунзе официально объявил об этом.

К вечеру того же дня в здании городской думы был собран отряд рабочих и солдат в количестве 235 человек. Это было первое вооруженное формирование, созданное Фрунзе после Октябрьской революции для ее защиты.

В начале ноября 1917 года отряд из 900 шуйских рабочих и солдат по приказу М.В. Фрунзе даже был послан на помощь восставшим в Москву. Сам он выехал в Первопрестольнуюю заранее, лично принял участие в штурме гостиницы «Метрополь». Правда, отряд прибыл в Москву уже после того, как бои уже закончились. Последний оплот белых в Кремле оказывал вялое сопротивление, и вскоре оно было подавлено.

Позже советские историки пытались доказать, что отряд Фрунзе «утром 2 ноября принял участие в очищении гостиницы "Метрополь" от контрреволюционных сил». Это не соответствовало действительности.

С начала установления советской власти М.В. Фрунзе становится ее ярым поборником в милой его сердцу Шуе. Но принцип любой власти — разделяй и властвуй. Большевики решают создать новую Иваново-Вознесенскую губернию, оторвав часть земель от бывших Владимирской и Костромской губерний и создав в новой губернии свою власть. М.В. Фрунзе активно включается в эту работу. Она завершается успешно.

После этого М.В. Фрунзе был назначен председателем Ивано- Вознесенского губернского исполнительного комитета и занялся административной деятельностью. Губернию приходилось создавать с нуля. Тысячи проблем легли на плечи ее председателя. Но в то время многие из них решались самым безжалостным способом.

Губернский военком

Империалистическая война не могла закончиться не только справедливым миром, но и вообще заключением сколько-нибудь устойчивого мира… Она с неизбежностью превратилась и превращается на наших глазах в гражданскую войну.

Из резолюции VIII съезда РКП(б) 23 марта 1919 года

В середине марта 1918 года М.В. Фрунзе назначается иваново- вознесенским губернским военным комиссаром. В то время власть военных комиссаров была огромна. По сути дела, они решали все вопросы не только военной, но и гражданской жизни. На него возлагается ответственность за формирование преданных большевикам воинских отрядов на территории губернии, а также за решение всех военных задач в ее пределах.

В то время мощнейшим рычагом управления были продовольствие и самые ходовые товары первой необходимости: керосин, спички, мыло, медикаменты. Михаил Васильевич распорядился немедленно переписать и взять под охрану все запасы продовольствия и другие ценности, находившиеся на территории Иваново-Вознесенской губернии, у складов были выставлены часовые. Ни одна партия продуктов или товаров не могла быть отпущена без специального документа, выданного губкомом.

С целью контроля за населением на всех промышленных предприятиях были созданы отряды Красной гвардии, в которые записали рабочих обещанием дополнительного пайка. Все красногвардейцы были разбиты на десятки, во главе которых стояли избранные ими же командиры. Командиры взводов и рот назначались свыше. Использование этих сил было очень примитивным. В рабочее время красногрардейцы должны были трудиться на производстве, вне рабочего времени поочередно нести караульную, патрульную службу и получать начальную военную подготовку. В результате такого решения рабочие массы находились под постоянным контролем местного большевистского Совета и относительно легко им управлялись.

Местная интеллигенция также немедленно была взята на учет под приказом продолжать трудиться на своих рабочих местах. Все работавшие продолжали получать заработную плату и небольшой продуктовый паек. К уклонявшимся применялись репрессивные меры. В результате такой политики в Иваново-Вознесенской губернии первоначально продолжали работать все дореволюционные заведения и жизнь текла в своем обычном русле.

Большая работа была проведена в воинских формированиях. Прежде всего, все офицеры были переписаны и помещены под домашний арест. Затем от них потребовали публичной присяги новому большевистскому правительству. Это внесло большой раскол в офицерские ряды. Некоторые заявили, что уже давали присягу и снова присягать не намерены. Но многие, помня, что после присяги императору последовала присяга Временному правительству, решились присягнуть и на этот раз. Из их числа назначали командиров воинских подразделений и инструкторов отрядов Красной гвардии.

Уже к началу 1918 года становится ясно, что бескровной революции в России не получится. Страна раскололось на два враждебных лагеря. Возникли очаги сопротивления большевикам, крупнейший из которых был на Дону. В других районах население колебалось в своем выборе дальнейшего пути развития. Но все это была только видимая часть огромного политического айсберга, о который должна была разбиться Россия.

23 января между Англией и Францией было заключено соглашение об интервенции в Советскую Россию. На следующий же день Англия снарядила экспедицию, которая должна была через Багдад и Энзели захватить Баку — крупнейший в то время нефтеносный район бывшей Российской империи. 9 января 1918 года Франция признала Центральную Раду Украины и представила ей финансовый заем. Главной целью всех этих действий была не реставрация Российской империи или буржуазной республики, не обеспечение победы белогвардейских сил, а разжигание в России гражданской войны с целью дальнейшего ослабления или даже расчленения бывшего мощного государства и создание, таким образом, условий для максимального разграбления его ценностей.

Мировая война подходила к концу. Германия, хотя ее войска и одержали ряд побед, была на грани экономического и людского истощения. Ее действующая армия нуждалась ежемесячно в пополнении 225 тысячами человек, но брать их было неоткуда. Еще хуже обстояло дело в Австро-Венгрии. Хлебный паек солдат был сокращен до 280 граммов в день. В Вене начинались голодные беспорядки.

Казалось бы, судьба противников Антанты была предрешена, а победа блока была уже не за горами. Неприятность одна — в числе стран-победительниц могла оказаться и Россия. Но союзникам и, прежде всего, США и Англии это было невыгодно. Нужно было из числа победителей исключить неугодные страны, и в первую очередь Россию.

Благо, условия для этого были. Политика большевиков в первые месяцы после захвата власти имела катастрофические последствия. Бывшая Российская империя после Октябрьской революции начала распадаться на части, именуемые автономиями.

Первой откололась Финляндия, которая провозгласила свою независимость 6 декабря 1917 года. Большевики были бессильны помешать этому, и 4 января 1918 года Ленин признал независимость этой страны. На следующий день был подписан секретный договор о введении Финляндии в сферу экономического и политического влияния Германии. С финской территории должны были выйти русские войска, а вместо них туда вводился сформированный в Германии финский батальон.

В это же время четко обозначила свою автономию Польша, которая была оккупирована германскими и австро-венгерскими войсками. Желая получить государственную самостоятельность, начала переговоры с Германией и Центральная Рада Украины.

Сама же Германия рассчитывала, прежде всего, на большие уступки со стороны большевиков. Но Советская Россия в лице Л.Д. Троцкого и его сторонников сопротивлялась требованиям немцев. Переговоры в Брест-Литовске постепенно заходили в тупик.

Несмотря на революционные события, происходившие в Петрограде, Москве и других городах, фронт русских войск против немцев и австрийцев до конца 1917 года кое-как продолжал держаться. Тысячи патриотически настроенных офицеров, сотни тысяч верных присяге солдат продолжали оставаться в своих частях, охраняя вверенные им позиции. Продолжала существовать Ставка Верховного главнокомандующего во главе с бывшим прапорщиком Н.В. Крыленко, которая хотя и не могла никак руководить войсками в оперативном отношении, но кое-как контролировала обеспечение фронта продовольствием, вещевым имуществом, медикаментами и боеприпасами.

Правда, так долго продолжаться не могло. В конце января 1918 года, получив сведения о революционных событиях в Германии и расценив их как начало «всемирной» революции Н.В. Крыленко без ведома Совета народных комиссаров направил на все фронты приказ о прекращении военных действий и демобилизации русской армии. В самой солдатской среде этот приказ был

встречен с пониманием. Солдаты говорили: «Правильно, пора по домам. Прижмем буржуев, а там настанет время сеять». Началось неудержимое разграбление войсковых запасов, складов с оружием, массовое неповиновение командирам.

Узнав об этом, В.И. Ленин постарался выправить положение, аннулировав приказ Верховного главнокомандующего. Но было поздно — начался массовый уход солдат с позиций, а в ряде случаев и целых армейских частей с фронта. По пути грабилось все, что имело хоть какую-то ценность. Огромные толпы вооруженных, зачастую пьяных людей под красными знаменами хлынули с фронта в глубь страны.

Разложение русского фронта позволило германскому командованию 18 февраля возобновить наступательные действия. Главный удар наносится на севере, на петроградском направлении. Остановить это наступление поручается бывшему председателю Центробалта матросу П.Е. Дыбенко. Но красногвардейские отряды и отряды балтийских моряков противостоять регулярным войскам германской армии не могут. Начинается беспорядочный отход, быстро превращающийся в повальное бегство. Теряется управление, положение становится критическим.

За сдачу Нарвы П.Е. Дыбенко был отдан под суд, но в ходе этого процесса разгорелся жаркий спор. Одни считали Павла Ефимовича виновным в случившемся, другие во всем винили обстоятельства. Командующий был оправдан, но исключен из партии. Позже, как насмешка над отечественной военной историей, именно 23 февраля 1918 года — день сдачи Нарвы — был объявлен Днем Советской армии.

Наступление германских войск продолжалось. 27 февраля пала Ставка Верховного главнокомандующего русской армией, расположенная в Могилеве. В этот же день немецкие самолеты сбросили первые бомбы на Петроград. 2 марта немецкие части находились немного больше, чем в ста километрах от окраин этого города. Ленин распорядился взрывать мосты на подступах к столице.

Немцы наступали и на других направлениях. На юге по согласованию с украинской Центральной Радой они вошли в Киев и беспрепятственно продвигались дальше на восток.

В.И. Ленин требовал заключения мира с немцами любой ценой. В ночь с 23 на 24 февраля он добился, что большинство членов Центрального исполнительного комитета (116 против 85) проголосовали за подписание Брестского мира. Желанный мир был подписан 3 марта.

По условиям этого мира Россия потеряла Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, западные районы Белоруссии, Украины и Бессарабию. До войны на этих территориях проживало около 62 миллионов человек (треть всего населения Российской империи). Там располагалась треть пахотных земель, 80 % сахарной свеклы. Потери составили 9 тысяч заводов, 73 % запасов железной руды. Советская Россия должна была уничтожить свой Черноморский флот, а на Балтике ей оставляли единственный порт — Кронштадт. Большевики согласились возвратить 630 тысяч пленных. Кроме того, Россия отдала Германии 800 локомотивов, 8000 железнодорожных вагонов, 2600 пушек, 5000 пулеметов, 2 миллиона артиллерийских снарядов и множество другого военного имущества.

В это же время внутри самой страны все сильнее разгоралось пламя Гражданской войны. Первым ее очагом стала Область войска Донского, где была сформирована Добровольческая армия под командованием генерала Л.Г. Корнилова. После гибели А.М. Каледина в конце зимы 1918 года ее войска под напором красных отошли на Кубань.

В начале марта 1918 года отряды Красной гвардии и части 39-й казачьей дивизии начали наступление на Екатеринодар. В ночь на 14 марта советские войска вступили в этот город. 31 марта при наступлении на Екатеринодар от прямого попадания артиллерийского снаряда в дом, откуда он руководил боем, погиб генерал Л.Г. Корнилов. Командование Добровольческой армией принял генерал А.И. Деникин. Под его знамена начали стекаться с территории Европейской России все силы, недовольные большевиками, к Деникину потекли деньги «союзников» из-за рубежа. На юге формировался мощный фронт Гражданской войны.

Создание восточного фронта и мятеж М.А. Муравьева

Так, как сама Красная Армия является только орудием определенного режима, то основную гарантию против бонопартизма, как и против всяких других видов контрреволюции, надлежит искать в самом режиме.

Из резолюции VIII съезда РКП (б) 23 марта 1919 года

Эшелонная революционная война, начавшаяся со столичных и западных фронтовых районов, продвигаясь на восток, быстро теряла свою политическую силу, превращаясь в откровенный бандитизм и мародерство. Сотни никому не подчиненных вооруженных отрядов солдат и матросов с красными повязками на рукавах врывались в тихие городки, все грабя на своем пути. Разграбив, «революционеры» митинговали на центральной площади, прибивали красное знамя к одному из зданий, создавали местный революционный комитет и следовали дальше. Конкретной программы действий и единого командования не было, каждый старался сам за себя. В результате этого происходило стремительное разрастание безвластия под красным флагом, которое позже советские историки назовут «победным шествием революции».

Массовые беспорядки и грабежи не могли приветствоваться жителями тихих городков и особенно крестьянством. К весне 1918 года на Волгу, Урал и в Сибирь начали возвращаться с фронта многие офицеры, солдаты и казаки, не принявшие октябрьский переворот. Объединившись с местными органами власти, полицией, частью населения, они начали оказывать сопротивление «революционным» отрядам.

Поволжье стало местом сосредоточения сил партий, враждебных большевизму. В Самаре, Сызрани, Казани власть оказалась в руках эсеров и максималистов. Был выдвинут лозунг «Советы без коммунистов», который поддержала большая часть населения. В районах, где большинство населения состояло из татар, чувашей и мари, власть захватили националистические организации. Духовенство также вносило свою немалую лепту, распуская среди народа слухи о безбожии большевиков, о «национализации» ими женщин, о продаже России немцам и жидам.

Крупную силу в антибольшевистском лагере играли уральские и оренбургские казаки, значительная часть которых, несмотря на агитацию большевиков, оставалась верной своим начальникам. Прибытие «революционных» эшелонов на их земли было встречено с оружием в руках. В конце марта 1918 года уральские казаки выступили против большевиков организованно и освободили от них часть Николаевского и Новоузенского уездов. Войсковое правительство во главе с наказным атаманом Бородиным призвало казаков в поход на Саратов, а затем на Москву. К ним примкнули оренбургские казаки во главе с атаманом Дутовым. В марте в одном из крупнейших уездных городов Саратовской губернии, Кузнецке, вспыхнуло восстание солдат-фронтовиков. В начале апреля началось крестьянское восстание в Вольске.

В ночь на 23 февраля 1918 года в Самаре против Советов выступили артиллеристы 3-й запасной агитбригады, которых поддержали солдаты других частей. Кем-то были распущены слухи о начале разбазаривания большевиками интендантских складов и вывозе всего имущества в Москву. 143-й полк был взбудоражен сообщением о готовящемся большевиками разоружении всего личного состава. Все эти события быстро обрастали тревожными подробностями и передавались из уст в уста, поднимая и усиливая волну общего недовольства.

Большевики в свою очередь вели встречную агитацию, призывая жителей Поволжья поддержать советскую власть и добровольно вступать в ряды Красной армии. На первый взгляд эта работа велась успешно, но истинные результаты ее не были утешительными. Из 263 тысяч граждан Нижегородской, Казанской, Пензенской, Симбирской, Саратовской и Самарской губерний, записавшихся к 10 мая 1918 года в Красную армию, только 12,5 тысячи оказались вооруженными и всего лишь 2,2 тысячи — готовых сражаться за пределами своей губернии (населенного пункта). То есть лишь один из ста бойцов соответствовал этому названию.

Во второй половине мая 1918 года в ряде крупных центров Поволжья прокатилась волна мятежей, организованных анархистами, эсерами, меньшевиками и максималистами. 12 мая в Царицыне вспыхнул мятеж анархистов. 16 мая начался меныневистско- эсеровский мятеж в Саратове. 17 мая мятеж против Советов начался в Самаре.

Возникновению антисоветского фронта в восточных районах России также способствовало и то, что там находились крупные силы так назьюаемого Чехословацкого корпуса. Этот корпус начал создаваться еще в 1916 году из пленных солдат и офицеров австро-венгерской армии, пожелавших сотрудничать с русским командованием. Но к октябрю 1917 года работа по формированию этого корпуса завершена не была. После подписания Брестского мира большевики разрешили личному составу корпуса вернуться домой… но через Владивосток, а отправив в дальний путь эшелоны, не позаботились о питании, одежде, медицинском обеспечении тысяч людей. Поэтому противникам большевизма не составляло большого труда привлечь личный состав чехословацкого корпуса на свою сторону.

Первые волнения на почве нехватки продовольствия среди чехословаков начались 17 мая в Челябинске, где сосредоточилось несколько их составов. Легионеры быстро захватили в свои руки Челябинск и подвергли его разграблению.

28 мая на линии Ртищево — Пенза — Сызрань активизировалась еще одна крупная группировка этого корпуса. Местные большевики разобрали железнодорожный путь и направили на эшелон паровоз-таран. Не принимая боя и оставив эшелоны, легионеры обошли Сызрань пешим порядком и ушли на Пензу. Завязались бои за этот город, и Пенза оказалась во власти легионеров. После этого Пензенская и Челябинская группировки объединили свои усилия под единым командованием и начали наступление в западном направлении, стремясь выйти на Волгу.

Для оказания сопротивления чехословакам в середине мая 1918 года на Волгу выехал председатель Высшей военной инспекции большевиков Н.И. Подвойский. В конце месяца он взял на себя руководство всеми операциями против чехов. Ставка главным образом была сделана на стихийно собранные рабочие дружины, из которых пытались создать боеспособные отрады. Общую численность этих дружин, в состав которых начали вступать и бывшие солдаты российской армии, удалось довести до нескольких десятков тысяч человек. Но отсутствие у Н.И. Подвойского всякого опыта управления войсками не позволяло ему действовать эффективно. Уезжая из Самары, он вынужден был признаться В.И. Ленину: «Ввиду никудышной боеспособности наших отрядов, действующих в районе Самары, не рассчитываю на сохранение позиций…»

Прибыв в Уфу, Н.И. Подвойский начал организовывать там новые вооруженные отряды по подобию рот и батальонов. Но на этот раз командирами отрядов назначали бывших офицеров российской армии, состоявших на учете в местном комиссариате.

Сегодня неизвестно точно, кто из большевистских лидеров стал инициатором «вербовки» бывших офицеров в Красную армию. Но гениальности этого человека нужно отдать должное. В октябре 1917 года большевиков поддержали единицы тыловых офицеров, в то время как основная их масса, находившаяся на фронте, соблюдала политический нейтралитет. Но после февраля — марта 1918 года В.И. Ленину и его товарищам стало ясно, что без профессионалов удержать захваченную власть не удастся. А демобилизованные офицеры к тому времени уже начали покидать свои части и разъезжаться по всей России, оседая в ее городах и селах.

Остро встал вопрос — как собрать этих офицеров под красные знамена? Решение было найдено самое простое — за паек и денежное содержание. Большинство офицерских семей, проживавших в городах, кроме пайка и оклада, других источников для существования не имели. Поэтому под предлогом получения пайка их вначале поставили на учет, а затем начали привлекать к работам. В случае сопротивления бывший офицер подвергался аресту или даже «революционному» суду. В случае согласия — его семья выступала в качестве заложника.

Для формирования войск против чехословаков еще в конце мая 1918 года всех офицеров, находившихся в Уфе, взяли на учет. 4 июня состоялось их собрание, на котором выступил Р.И. Берзин. После этого под страхом наказания самих офицеров и членов их семей началась запись в ряды Красной армии. Подобные процессы происходили в других городах Поволжья.

Для руководства всеми силами, действующими против чехословаков, в конце мая 1918 года был назначен бывший прапорщик А.Ф. Мясников. Под его руководством должен был создаваться Поволжский фронт, главным образом за счет местных ресурсов. В штабе фронта удалось собрать нескольких бывших генштабистов, которые разработали первый план наступательной операции.

Для проведения этой операции все войска фронта сводились в пять групп. Первой (командир И.Н. Малышев) было предписано наступать из Уфы на Маис. Второй (командир В.Н. Блохин) — двигаться в направлении Уфа — Кинель. Третьей (командир Р.И. Бер- зин) нужно было наступать из Екатеринбурга на Челябинск и Шадринск. Общее командование всеми тремя группами должен был осуществлять большевик Подвойский. Четвертая группа, наступавшая на Сызрань и Самару, оставалась под командой самого А.Ф. Мясникова. Кроме того, в направлении от Саратова на Самару наступала группа под командой А.А. Ржевского.

Плотного фронта противодействия перед советскими войсками не было, хороших дорог тоже. Вскоре после начала операции началось деление групп на более мелкие, наступавшие по самостоятельным маршрутам. Кроме того, после овладения очередным населенным пунктом из числа его жителей и примкнувших к ним «революционеров» стихийно создавались новые боевые группы, которые не желали подчиняться единому командованию.

Вскоре в рядах советских войск начались разногласия. Начальник Сызранской группы командир отряда ВЧК левый эсер Д.И. Попов отказался выполнять распоряжения советского командования и объявил себя главкомом. А.Ф. Мясников отстранил Д.И. Попова от командования отрядом, но не доложил об этом наверх. А в это самое время по приказу из Москвы отряд Попова был отозван в столицу и убыл туда во главе со своим мятежным командиром. Разграбив по пути продпункт в Инзенском, отряд Попова благополучно прибыл в Москву, где вскоре стал решающей силой мятежа левых эсеров.

Между тем чехословаки начали бои за Самару, которая была ими захвачена 8 июня. В Самару начали стягиваться все антибольшевистские силы, находившиеся в том регионе. Вскоре там был образован Комитет членов Учредительного собрания (Ко- муч), который пытался объявить себя органом государственной власти. Доминировали в самарском правительстве эсеры, сделавшие Поволжье центром своей деятельности. Под знаменем Ко- чума началось формирование белогвардейских частей, которые действовали единым фронтом с чехословаками и все больше обретали черты стройной воинской организации с общим органом управления.

В то же время действия советского командования в Поволжье носили беспорядочный, почти стихийный характер. Тяжелее всего сказывалось отсутствие опытных военачальников и штабов и, как следствие, грамотная подготовка и проведение войсковых операций. На высшие должности нередко назначались случайные, а то и откровенно враждебные советской власти люди, которые через вооруженную борьбу стремились достичь своих целей и удовлетворить собственные амбиции.

13 июня 1918 года по настоянию заместителя председателя ВЧК левого эсера Александровича командующим войсками Восточного фронта назначается член этой партии М.А.Муравьев. Новый командующий, прибыв на фронт, нашел положение дел неудовлетворительным и решительно начал все перестраивать на свой лад. Он быстро сменил многих командиров и окружил себя верными людьми, готовыми выполнять любые его приказания. Характер этих приказаний нередко был очень щепетилен и выходил за рамки военно-служебной деятельности.

Назначение на столь ответственный пост М.А.Муравьева было скорее актом отчаяния, чем осмысленным решением Кремля. Разбиравший его дела на Украине Ф.Д. Дзержинский писал: «О Муравьеве комиссия наша неоднократно получала сведения, как о вредном для советской власти командующем… грабежи и насилия — это была его сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор…» С этой тактикой новый командующий прибыл и на Восточный фронт.

А.Ф. Мясников, вернувшись в Москву, представил В.И. Ленину и Я.М.Свердлову обстоятельную записку о положении дел на Восточном фронте. В ней он, в частности, писал: «В части проникли шкурники и трусы, преступные элементы, примазавшиеся к Советам, провокаторы, авантюристы и люди, поставившие себе целью пользоваться солдатским пайком. В частях в буквальном смысле слова не имеется командного состава. Полное отсутствие дисциплины. Приказания начальников и в особенности боевые задания не исполняются. Снабжение, организация и вообще экипировка частей стоит ниже всякой критики. Части не имеют ни обоза, ни средства для связи, ни разведывательных органов, ни хозяйства…» Это же подтвердил и вернувшийся в Москву Н.И.Подвойский.

В это время М.А. Муравьев все глубже входил во власть. Окружив себя прихлебателями и различного рода авантюристами, он постоянно кутил, направляя в Москву высокопарные телеграммы, типа: «Кампания будет очень скоро закончена. Войска всюду приветствуют меня восторженно и настроение на фронте повышается». Конкретных действий за такими телеграммами не просматривалось.

Позже, в советское время, появились статьи различных авторов о том, что восстание Муравьева — одно из звеньев большой цепи драматических политических событий лета 1918 года, организованных левыми эсерами. Возможно, это и правда. Но правда и другое — личные амбиции этого человека были выше партийной дисциплины, а стремление его к большой власти — решающим фактором. Несмотря на это, в некоторых организаторских способностях Михаилу Артемьевичу отказать трудно.

Прежде всего, для улучшения качества управления всеми силами он переместил штаб фронта в Казань. 20 июня 1918 года все действующие на громадной территории советские войска были сведены в четыре армии. 1-я армия (командующий А.И. Харченко) действовала в районе Симбирска, Сызрани и Самары. 2-я армия (командующий В.В. Яковлев) включала в себя соединения уфимского и оренбургского направлений. 3-я армия (командующий Р.И. Берзин) была сформирована из частей, действующих в районе Екатеринбург — Златоуст — Полетаево. 4-я армия (командующий А.А. Ржевский) была образована из соединений, расположенных в саратовском Заволжье.

Значимость Восточного фронта в Москве хорошо понимали. Также понимали, что командующий этим фронтом М.А. Муравьев — фигура временная и очень ненадежная. И понимал это, прежде всего, нарком по военным делам Л.Д. Троцкий, который к тому времени уже достаточно глубоко проникся заботами формирования Красной армии. В русле этой работы он стремился на все ключевые посты в РККА назначать своих людей.

Кадровые перестановки коснулись и Восточного фронта. Вместо А.И. Харченко командующим 1-й армией был назначен М.Н. Тухачевский, незадолго до этого приехавший в штаб фронта из Москвы. Вместо В.В. Яковлева командующим 2-й армией был назначен бывший полковник Ф.Е. Махин. В штабы армий были направлены кадровые офицеры, которые начали формировать оперативные и другие отделы точно по образу и подобию дореволюционной армии. Подобные кадровые перестановки были произведены и во многих соединениях (отрядах).

Между тем командующий М.А. Муравьев развернул борьбу с Реввоенсоветом фронта и политическими комиссарами, которые не поддерживали его полководческих амбиций. По этому поводу он даже жаловался в Москву: «Мои политические комиссары очень недовольны тем восторгом, с каким войска меня встречают. В операции пока не вмешиваются, но уже есть поползновения… Я, подвергающий себя ежедневной опасности, имею, кажется, право на доверие к себе…»

К лету 1918 года внутри Советской России обострилась борьба между партиями. Главной причиной этого стало недовольство политикой большевиков, подписавших с немцами Брестский мир.

6 июля 1918 года в Москве левые эсеры совершили покушение на германского посла графа Мирбаха. Это покушение, хорошо описанное в советской литературе, на самом деле хранит в себе очень много загадок. С одной стороны, данный террористический акт целиком приписывают левым эсерам, с другой — проискам самих большевиков. За вторую версию говорит то, что главный исполнитель этого убийства, некий Блюмберг, позже долгое время состоял на чекистской службе большевиков.

Позволю себе высказать и третье мнение. Данная акция была выгодна самой Германии или любой другой стране, заинтересованной в затягивании Гражданской войны в России с целью ее ослабления. Она в смертельной схватке столкнула большевиков с эсерами, расколов, таким образом, революционные силы на части. Она дала возможность Германии укрепиться не только в оккупированных ее войсками районах, но выдвинуть тяжелые требования самой Советской России. Большевиками был уничтожен Балтийский флот, а пытавшийся его спасти бывший контр-адмирал А.М. Щастный — расстрелян. Не исключено, что убийство Мирбаха было подстроено третьими силами. Некоторые намеки на это содержатся в книге главы английской миссии Роберта Локкарта, работавшего в Советской России в то время. Он пишет, что англичане, заигрывая с советским правительством, всячески поддерживали и враждебные ему силы. Для них новое столкновение Советов с Германией было очень выгодным.

События начала июля, произошедшие в Москве, немедленно отразились на Восточном фронте. В ночь на 10 июля главнокомандующий эсер М.А. Муравьев тайно от членов Реввоенсовета фронта покинул Казань и на яхте «Межень» отплыл в Симбирск. С дороги он дал телеграмму командующему первой армией М.Н. Тухачевскому, вызывая его с докладом в Симбирск. После того как Тухачевский прибыл на яхту, он был арестован. М.А. Муравьев, усадив его к себе в машину, повез в город. Там он собрал на митинг солдат бронедивизиона и произнес перед ними пламенную речь. М.Н. Тухачевский и еще несколько человек по приказанию Муравьева под охраной были размещены в одном из вагонов бронедивизиона.

После этого М.А. Муравьев приказал разослать всем командирам частей телеграммы, в которых объявлялось о заключении мира с чехословаками и начале войны с Германией. При этом он сразу же объявил себя главнокомандующим армиями, действующими против Германии, то есть объединенного российско-чехословацкого фронта. «От Самары до Владивостока всем чехословацким командирам, — телеграфировал он. — Ввиду объявления войны Германии приказываю вам повернуть эшелоны, двигающиеся на восток, и перейти в наступление к Волге и далее на западную границу».

Одновременно М.А. Муравьев обратился с воззванием к населению, призывая его вступать в ряды развертываемых им армий. Свои действия он объяснял исключительно интересами Родины, которые, по словам Муравьева, большевики предали. Желая навербовать как можно больше сторонников, он обещал народу самые широкие демократические свободы, а само воззвание закончил словами: «Долой позорный Брестский мир! Да здравствует всеобщее восстание!»

Реввоенсовет Восточного фронта и командующие армиями сделали все возможное, чтобы мятежный Симбирск был изолирован от других частей. Телеграммы М.А. Муравьева, как правило, не достигали адресатов. По своим каналам большевики объявили М.А. Муравьева отстраненным от должности, назвали мятежником и предателем дела революции, провокатором и казнокрадом. Они также немедленно выпустили воззвания, в которых, в частности, писали: «Ввиду этой измены всем соприкасающимся с ним (М.А. Муравьевым) вменяется в обязанность на месте пристрелить его, как бешенную собаку, врага Советской России».

Между тем М.А. Муравьев продолжал свою деятельность по созданию Поволжской республики и мобилизации ее населения на борьбу с Германией. С этой целью он решил провести расширенное совещание своих сторонников и определить задачи на будущее. Совещание было решено провести в актовом зале бывшего кадетского корпуса, где в то время размещался местный губисполком. Никаких особых мер предосторожности с его стороны предпринято не было.

На этом совещании присутствовали все: эсеры, большевики, беспартийные активисты. Муравьев произнес эмоциональную призывную речь. Но другие выступавшие не поддержали многих его идей. Началась жаркая дискуссия.

В это время в здание вошла большая группа вооруженных большевиками людей, имевшая задачу ликвидировать мятежного главкома. Более ста человек с пулеметами разместились в холле перед дверью, в которой проходило совещание. Но дисциплина в этом отряде была очень плохой: его члены то и дело через дверь заглядывали в зал заседания, громко переговаривались между собой. Это в конце концов насторожило Муравьева и его товарищей.

Когда был объявлен перерыв, Муравьев в сопровождении нескольких телохранителей направился к двери. Но на выходе его встретил лес штыков и слова: «Вы арестованы». Муравьев потянулся за оружием, но раздались выстрелы. Бывший главком с простреленной головой свалился на пол.

Поздно вечером из Симбирска во все конца полетели телеграммы: «Авантюра Муравьева ликвидирована. Муравьев убит. Все его телеграммы, как провокационные, не подлежат исполнению».

Новым командующим Восточным фронтом 12 июля 1918 года был назначен латыш И.И. Вацетис, членами Реввоенсовета фронта стали П.А. Кобзев, К.Х. Данищевский, К.А. Мехоношин и Ф.Ф. Раскольников.

Убийство Мирбаха и выступление левых эсеров в Москве, мятеж Муравьева в Самаре не на шутку испугали большевиков. Повсюду мерещились заговоры, повсюду были враги. Казалось, достаточно хорошей объединяющей силы, и власть большевиков рухнет. До сих пор такой силы не было — каждый тянул в свою сторону. Но если она найдется в ближайшее время? И тут кто-то вспомнил о наличии в Екатеринбурге императорской семьи.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года бывший российский император Николай II, члены его семьи и слуги были расстреляны. И хотя большевики не афишировали широко этот акт, вскоре о расстреле стало известно в различных уголках России и за рубежом, что еще больше раскололо российское общество.

Положение большевиков на Волге было очень тяжелым. Сказывалась слабость местной власти, брожения в армиях и в штабе самого фронта. К тому же новый командующий И.И. Вацетис сразу же начал принципиальные споры по вопросам организационного устройства фронта с руководителем Высшего военного совета бывшим генералом М.Д. Бонч-Бруевичем.

Бонч-Бруевич предлагал, до развертывания полнокровных соединений, отказаться от наименований «фронт — армия — дивизия», заменив их временными терминами. Так, название «Восточный фронт» он предлагал заменить на «Восточный участок завесы», а его армии — на «группы отрядов». Рациональность доводов бывшего генерала можно было понять. В то время войска 3-й армии Восточного фронта насчитывали в общей сложности около 15 тысяч человек и действовали в полосе около 900 километров. Средняя плотность сил не превышала 17 человек на километр фронта. Ни о какой сплошной линии соприкосновения говорить не приходилось, можно было действовать только отрядами на избранных направлениях и решать частные боевые задачи.

Но И.И. Вацетис и другие бывшие военные хотели иметь под своей командой не аморфную «завесу», а конкретные объединения и соединения — фронт, армию, дивизию. Но для надлежащей организации этих войск требовались люди, оружие, боеприпасы, материальные средства, а главное — время, которого не было.

Первой жертвой организационной неразберихи среди «красных» стол город Симбирск, на который началось наступление 1-й добровольческой дружины «Комуча» под командованием генерала В.О. Каппеля. Использовав отсутствие связи между южной частью Симбирской группы войск и отрядами 1-й армии М.Н. Тухачевского, отряды В.О. Каппеля начали быстро продвигаться к этому городу.

В Симбирске большевики в это время в своем распоряжении имели отряд вооруженных железнодорожников численностью до 600 человек и бронепоезд. Кроме того, местные власти быстро начали мобилизацию рабочих дружин.

Но боеспособность рабочих отрядов была очень низкой. Это выявилось уже в самом начале перестрелки, вспыхнувшей на окраине города. Его защитники, сделав всего несколько выстрелов, и при виде первых убитых и раненых начали самовольно покидать позиции. Каппелевцы 23 июля овладели Симбирском.

Неудачи на Восточном фронте потребовали самого жесткого вмешательства Москвы. В Свияжск прибыл Л.Д. Троцкий, который начал решительно вмешиваться в действия командующих армиями и фронтом. Последовали очередные перемещения командного состава, посыпались параллельные штабу фронта оперативные указания, были введены показательные расстрелы солдат и командиров отступивших частей. По указанию Троцкого право пользоваться печатью фронта получил некий А.П. Розенгольц, который тут же начал выдавать мандаты на командные и штабные должности случайным людям.

И.И. Вацетис решил пожаловаться на действия Л.Д. Троцкого в Москву, называя их вредными для дела революции. Л.Д. Троцкий в свою очередь обвинял И.И. Вацетиса во всевозможных грехах и неспособности руководить вверенными ему войсками. Началась обычная в то время служебная перепалка, в которой каждый старался доказать свою правоту и обвинить в некомпетентности другого.

В этом споре В.И. Ленин встал на сторону кадрового военного И.И. Вацетиса. На Восточный фронт были направлены резервы, оружие, боеприпасы, продовольствие. В районе Казани была образована 5-я армия, командующим которой стал бывший полковник латышской дивизии П.А. Славен.

В корне менялся и сам образ действий войск. По приказу И.И. Вацетиса все они были выгружены из эшелонов и переведены в казармы. За счет мобилизации местных людских и, прежде всего, офицерских ресурсов началось формирование однородных частей и соединений, между которыми равномерно распределялось все имевшееся тяжелое вооружение.

Параллельно началась организация войскового тыла. Эшелонный период Гражданской войны подошел к концу, но партизанщина в Красной армии сохранилась еще надолго.

Железная поступь советской власти

У большевиков остался один выход — на происки контрреволюционных террористов ответить массовым и всеохватывающим красным террором. Пусть каждый недруг Советской власти боится не только за свою жизнь, но и за жизнь родных, близких и даже знакомых ему людей.

Газета «Правда» от 5 сентября 1918 года

Все члены партии привлекаются в отряды особого назначения, поголовно обучаются владению оружием. Кроме того необходимо обучение владению квалифицированными родами оружия (броневое дело, пулеметы, аэропланы и т. д.), а также усвоение начал военной науки.

Из резолюции VIII Всероссийской конференции РКП (б)от 4 декабря 1919 года

В начале июля 1918 года М.В. Фрунзе участвовал в работе V Всероссийского Съезда Советов, проходившего в Москве. В числе других съезд принимает решение о переходе от добровольческого принципа комплектования Красной армии к всеобщей мобилизации, о введении обязательного военного обучения для всех рабочих. Опыт М.В. Фрунзе в том деле оказался передовым и был востребован.

Положение Советской Республики осложнялось тем, что весной 1918 года в России разразился тяжелый продовольственный и хозяйственный кризис. Население городов голодало. Из-за отсутствия сырья, топлива и значительной части инженерно- технического состава промышленные предприятия закрывались. Не хватало продовольствия для армии. В этих условиях ВЦИК Совнаркома издали директиву о продовольственной диктатуре. «На насилие владельцев хлеба над голодающей беднотой ответить насилием над владельцами хлеба», — призвали большевики.

В соответствии с решением советского правительства весь хлеб в стране должен был быть взят на учет, и, за исключением прожиточного минимума, сдаваться в закрома государства, которое намеревалось распределить его среди наиболее нуждающихся. По селам пошли продовольственные отряды, которые бесцеремонно врывались в крестьянские дома, забирали все продукты, а попутно и многое другое, зачастую не оставляя хозяину даже семенного фонда. Сопротивляющихся немедленно арестовывали, объявляли врагами революции и угоняли в концлагеря. Их имущество конфисковывалось, семьи обрекались на голодную смерть.

Безусловно, данная политика не могла приветствоваться большинством сельского населения, основу которого составляли мелкие личные хозяйства. Отнять у крестьянина что-либо — означало обидеть его надолго и всерьез. Это сразу же использовали силы, враждебные советской власти. Впереди продовольственных отрядов ползли слухи о чинимых ими бесчинствах, разорение очередного хозяйства и арест каждого нового крестьянина немедленно обрастал клубком легенд. В разных районах страны начались антисоветские восстания.

Особенно опасным врагом советской власти стал террорист- революционер с большим стажем Борис Савенков, которому удалось сплотить под своими знаменами значительные силы людей, недовольных советской властью. И хотя большевикам удалось подавить ряд контрреволюционных точек и разгромить их главный штаб в Москве, сам Савенков оставался на свободе.

В ночь на 6 июля в Ярославле, 7 июля в Рыбинске и 8 июля в Муроме начались вооруженные выступления против советской власти. Общее руководство восстанием осуществлял Борис Савенков, в Ярославле обстановку контролировал начальник Центрального штаба «Союза родины и свободы» полковник А.П. Перхуров.

Восстание в Ярославле начала небольшая группа, состоявшая из 106 заговорщиков. Вскоре к ним присоединился армейский бронедивизион. К ним примкнули проживавшие в городе бывшие офицеры, чиновники, представители интеллигенции, купечества, духовенства, многие крестьяне и даже некоторые рабочие. Восстание обрело всенародный характер. Заговорщики захватили военные склады с оружием и боеприпасами, овладели практически всеми тактически важными объектами города.

Восставшие сделали все для того, чтобы придать своему движению организованный характер. Полковник А.П. Перхунов объявил себя «главноначальствующим» Ярославской губернии и командующим группой войск Северной добровольческой армии. Своим помощником по гражданской части он назначил железнодорожного служащего лидера местных меньшевиков И.Т. Савинова, а главой городской управы — бывшего городского голову Лопаткина. По приказу А.П. Перхунова все декреты советской власти на подведомственной ему территории отменялись, советские учреждения упразднялись.

Мятеж сопровождался репрессиями против представителей советской власти. Многие видные советские работники, в том числе и военный комиссар Ярославского военного округа С.М. Нахимсон, были убиты. Свыше двухсот арестованных советских активистов были изолированы на барже, стоявшей на Волге.

Под Ярославль для подавления восстания были направлены части Красной армии, которые блокировали город. Затем начались уличные бои. Восставшие не могли долго противостоять регулярным частям Красной армии, располагавшим артиллерией и пулеметами. К тому же в самый разгар боев полковник А.П. Перхунов с небольшой группой сторонников покинули город. Положение мятежников стало критическим.

В это время в Ярославле находилось около 1500 немцев- военнопленных, которые, согласно условиям Брестского мирного договора, готовились к возвращению на родину. В ярославском восстании немцы участия не принимали, соблюдая показной нейтралитет. Отчаявшись, мятежники решили сдаться в плен этим немцам на правах военнопленных.

20 июля штаб мятежников в количестве 57 офицеров сдался немцам, предварительно объявив войну Германии. Немцы пообещали им безопасность и временно разместили в здании городского театра, выставив охрану. Главой власти в Ярославле до согласования вопросов с Москвой объявил себя германский лейтенант Балк, который выслал навстречу советским войскам парламентеров.

Но Москва не желала никаких переговоров. Немцам было в категорической форме предложено немедленно сложить оружие и выдать мятежников. Те были вынуждены согласиться на это условие.

Ярославские мятежники оказались в руках советских военных органов. Еще в самом начале восстания советское правительство приняло решение о немедленном расстреле всех членов «Союза защиты родины и свободы», решив, что «заключение членов этого преступного сообщества в тюрьмах не достигает цели».

Для выполнения этого решения после подавления восстания в Ярославле туда была направлена группа сотрудников ВЧК во главе с членом коллегии Д.Г. Евсеевым. Все арестованные офицеры и многие другие жители города, причисленные к мятежникам, были немедленно расстреляны. Масштабы этих расстрелов значительно превысили масштабы тех, которые произвели мятежники, захватившие город и удерживавшие его 16 дней. Это стало составной частью «красного террора», начатого большевиками после покушения на В.И. Ленина.

В завершение этой печальной истории нужно сказать, что через тринадцать дней после начала восстания заключенные на барже советские активисты каким-то образом освободились и вместе с баржей прибыли в расположение советских войск. По одним сведениям, им удалось уговорить охранников способствовать их побегу, по другим — они смогли хитростью захватить баржу и перебили охрану.

Вскоре после подавления восстания, 15 августа 1918 года, М.В. Фрунзе назначается военным комиссаром Ярославского военного округа. По сегодняшним меркам — должность командующего войсками военного округа. Военным руководителем этого округа стал бывший генерал Ф.Ф. Новицкий.

Ярославский военный округ по своему стратегическому положению занимал видное место в обороне Советской Республики. В него входило восемь центральных губерний страны (Ярославская, Костромская, Владимирская, Тверская, Иваново-Вознесенская, Вологодская, Архангельская и Северодвинская). Военный комиссар округа подчинялся непосредственно Народному комиссариату по военным делам и являлся крупнейшей военно-административной единицей в военной структуре Советского государства.

В связи с развертыванием боев на Восточном фронте важнейшей задачей Ярославского окружного комиссариата по военным делам стало формирование новых соединений Красной армии, предназначенных для усиления этого фронта.

Решая эту задачу, в сентябре М.В. Фрунзе отдает приказ о формировании пяти дивизий в период с 15 октября по 15 ноября 1918 года. Командный состав этих соединений планировалось укомплектовать «инструкторами, окончившими инструкторские курсы», а также «бывшими офицерами и военными чиновниками, с проведением их через соответствующие аттестационные комиссии». При этом были предусмотрены жестокие репрессивные меры для уклоняющихся от призыва бывших офицеров и членов их семей.

Как свидетельствуют сохранившиеся архивные документы, работа по формированию соединений в целом проходила успешно.

Безусловно, М.В. Фрунзе работал не один. Рядом всегда были специалистами, преимущественно из «бывших». Михаил Васильевич никогда не отказывался от их помощи и совета. Позже все достижения припишут ему одному. К сожалению, сегодня трудно назвать всех, кто работал вместе с М.В. Фрунзе в штабе Ярославского военного округа осенью 1918 года, но известно, что их было много. История сохранила имя одного — Федора Федоровича Новицкого, который в последующем стал одним из ближайших помощников Михаила Васильевича на протяжении первых лет его военной карьеры.

В то время вопросы, связанные с организацией и повышением боевой мощи Красной армии, постоянно рассматривались на самом высоком уровне и нередко ставились весьма остро. Многие лидеры большевиков ратовали за развитие Красной армии на демократических принципах. Военные специалисты доказывали В.И. Ленину необходимость сосредоточения всей военной власти в одних руках. Так, 20 августа 1918 года председатель Высшей аттестационной комиссии Наркомата по военным делам А.И. Егорьев докладывал: «Опытом тысячелетий доказана необходимость и возможность единоличного управления делом войны… Руководить операциями может лишь одна единая воля». Сторонником единоначалия и жесткой воинской дисциплины выступал Л.Д. Троцкий.

В.И. Ленин некоторое время колебался, не решаясь отдать пальму первенства ни одной из сторон. Но обстоятельства и тревожные сводки, поступавшие с фронтов, сделали свое дело.

В середине дня 30 августа 1918 года в Москве произошло покушение на В.И. Ленина после выступления перед рабочими завода Михельсона в Замоскворечье. Была арестована стрелявшая в вождя эсерка Фанни Каплан. Через несколько часов после выстрелов председатель ВЦИК Я.М. Свердлов выступил по радио с обращением, в котором заявил: «На покушения, направленные против его вождей, рабочий класс ответит… беспощадным массовым террором против всех врагов революции». Этот террор был начат в разных местах России и истинные его размеры до сих пор неизвестны. Ясно только, что погибли тысячи невинных людей.

Расследование и суд были очень скорыми. Уже 3 сентября 1918 года террористка Фанни Каплан была расстреляна в Кремле. Позже непонятно откуда родились слухи о том, что В.И. Ленин лично настоял на том, чтобы Каплан не была расстреляна. Находились даже люди, которые рассказывали, что встречали ее в лагерях то в Соловках, то в Воркуте. Эти сказки были порождены стремлением представить В.И. Ленина добряком, прощавшим зло даже врагам. Безусловно, это не соответствовало действительности. Шла ожесточенная борьба за власть, в которой пощаде не было места, а Ленин был не тем человеком, которому было присуще чувство христианского милосердия.

Через два дня после расстрела Фанни Каплан было принято постановление Совета народных комиссаров о красном терроре. В нем говорилось, что «Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад председателя Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью… что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изоляции их… что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам…» Постановление подписали народный комиссар юстиции Курский, народный комиссар внутренних дел Петровский и секретарь Фотиева.

Через три дня после покушения на В.И. Ленина, 2 сентября 1918 года, вся Советская Республика была объявлена военным лагерем. Все фронты и все военные учреждения Республики подчинялись Революционному военному совету (РВС) во главе с главнокомандующим, которым являлся народный комиссар по военным и морским делам.

Тогда же был издан приказ об образовании фронтов. Были образованы: Северный фронт (командующий Дмитрий Павлович Парский), штаб которого размещался в Ярославле; Восточный фронт (командующий Владимир Николаевич Егорьев), штаб которого размещался в Арзамасе; Южный фронт (командующий Павел Павлович Сытин), штаб которого размещался в городе Козлове, и Западный район обороны (командующий Андрей Евгеньевич Снесарев), штаб которого размещался в Москве.

В конце сентября 1918 года ЦК РСДРП(б) было разослано циркулярное письмо ко всем членам партии, в котором они ставились в известность о неудачах на Восточном и Южном фронтах. Одной из главных причин этого было отсутствие должной воинской дисциплины и порядка. В этом письме, подписанном Л.Д. Троцким, в частности, указывалось: «Нужно железной рукой заставить командный состав, высший и низший, выполнять боевые приказы ценой каких угодно средств. Не нужно останавливаться ни перед какими жертвами для достижения тех высоких задач, которые сейчас возложены на Красную армию… Красный террор сейчас обязательнее, чем где бы то ни было и когда бы то ни было…»

Последовали новые кадровые перестановки. И.И. Вацетиса на посту командующего войсками Восточного фронта сменил С.С. Каменев. Войска получили большие людские пополнения, оружие, боеприпасы, продовольствие.

После проведенных организационных мероприятий советские войска на Восточном фронте перешли в наступление. Были освобождены Казань, Симбирск, Хвалынск, Сызрань, Самара, Ижевск, Воткинск, Уфа, Оренбург. Ярославль постепенно из фронтового превращался в тыловой город.

В целом военно-административная деятельность М.В. Фрунзе на посту военного комиссара Ярославского военного округа советскими историками оценивается положительно. В самое трудное для страны время, после коренной ломки старой власти, он смог наладить работу новой власти на местах, начал организацию ведущих ее институтов и направлений деятельности. Все это, безусловно, положительно сказалось на общем устройстве страны.

В процессе своей работы Михаил Васильевич жестко проводил пробольшевистскую политику, насаждая ее требования на местах. Всякое сопротивление новой власти каралось немедленно и жестоко. Эта жестокость, с одной стороны, не позволяла очагам недовольства разрастаться в откровенные восстания, с другой — множила ряды противников советской власти. В такой обстановке большевикам приходилось буквально балансировать на грани нового народного восстания, и М.В. Фрунзе умело выполнял эту роль в одном из самых взрывоопасных регионов России.

Адмирал А.В. Колчак

18 ноября 1918 года Всероссийское Временное правительство распалось. Совет министров принял всю полноту власти и передал ее мне, адмиралу российского флота Александру Колчаку. Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю: я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности.

Из обращения адмирала А.В. Колчака к населению России от 19 ноября 1918 года

К осени 1918 года обстановка в Сибири резко осложнилась. Это было связано с активизацией в этом регионе Белого движения и появлением его нового лидера в лице вице-адмирала А.В. Колчака, который 4 ноября в поезде английского генерала Альфреда Нокса, одетый в гражданское платье, прибыл в Омск и стал военным и морским министром так называемой Уфимской директории. До сих пор достоверно не известно, какие силы стояли за плечами адмирала, хотя о нем и написано немало книг. Полярный исследователь, прекрасный минный офицер (командир минной дивизии Балтийского флота), командующий Черноморским флотом, в начале июня 1917 года он был отстранен от должности Временным правительством и покинул мятежную Россию. Побывал в Англии и США, тесно пообщался с контрреволюционными кругами, осевшими в Харбине, и только после этого появился в Сибири. А.В. Колчаку было поручено объединить все контрреволюционные силы, действовавшие в то время

в Сибири, на Дальнем Востоке и в Маньчжурии, создать из них белогвардейскую армию и двинуть ее против Советской России.

Но сил для решения такой объемной и сложной задачи было явно недостаточно. В октябре 1918 года белочешские войска и части так называемой «народной армии», созданной Комучем, под ударами Красной армии покатились дальше на восток. Город за городом переходил в руки советских войск. 3 октября была освобождена Сызрань, 7 октября — Самара. В первой половине ноября части Красной армии вернули Ижевск и Воткинск. Успешно развивалось наступление на Уфу, Оренбург и Уральск.

В связи с поражениями на фронте началось моральное разложение вражеских войск и заколебался их тыл. Армия Комуча таяла с каждым днем. Большие потери несли и белочехи. Так, 16 октября 1918 года главнокомандующий белогвардейскими войсками на Восточном фронте генерал Болдырев записал в своем дневнике: «На Самарском фронте плохо. Чехи деморализованы, наши — тоже. Опять появились офицеры-"беженцы". Очень тяжелое положение создается для Уральского войска и Оренбурга. Помочь почти нечем». Дело шло к полному поражению белогвардейских сил в Сибири и на востоке страны.

В Вашингтон, Париж, Лондон, Токио полетели с Урала и из Сибири телеграммы о помощи. «Чехи в буквальном смысле били в набат. Я наблюдал их усилия в Вашингтоне накануне своего отъезда оттуда… Чехи сознавали, что они гибнут в Сибири, и не стеснялись это заявлять», — писал впоследствии в своих «Воспоминаниях» управляющий министерством иностранных дел Колчака Сукин.

В этих условиях, совершив переворот, 18 ноября А.В. Колчак принял титул Верховного правителя Российского государства и звание главнокомандующего. В своем обращении к населению в этот день он писал: «Всероссийское Временное правительство распалось. Совет министров принял всю полноту власти и передал ее мне, адмиралу русского флота Александру Колчаку. Принял крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю, что не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом, установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему свету».

Для реализации этих замыслов на территории Урала, Сибири и Дальнего Востока была установлена военная диктатура. После этого началось реформирование всей белогвардейской армии, действовавшей на этой территории.

Следует напомнить, что к концу осени 1918 года в руках белогвардейцев и интервентов на востоке страны продолжала оставаться огромная территория. Они удерживали основную часть Урала и оренбургской губернии. Под их властью находились Сибирь, Дальний Восток и большая часть Степного края (Казахстан), а именно: Акмолинская, Семипалатинская, Тургайская и Уральская области. На этой территории проживало около 22 миллионов человек. Наряду с русскими, составлявшими большинство населения, здесь обитали башкиры, татары, киргизы, буряты, якуты и многие другие народы.

Достаточно хорошо была развита и экономика указанного района. Здесь контрреволюция располагала важным уральским промышленным центром с большим количеством фабрик, заводов, рудников, копей. На Урале добывалось много угля, железа, меди и других металлов. В Сибири и на Дальнем Востоке имелись платина, золото, серебро, медь, свинец, марганец, огромные запасы каменного угля. Так, только в 1912 году в Сибири и на Дальнем Востоке было добыто около 3 тысяч пудов золота. Эти территории были богаты хлебом, мясом, рыбой, драгоценной пушниной.

Основным тылом Колчака была Сибирь, откуда белогвардейцы черпали основные силы. В Сибири в то время проживало более 8 миллионов человек населения, из которых 1 миллион приходился на народы нерусской национальности. Около 90 % населения жили в деревнях и традиционно выступали сторонниками частной собственности. Хозяйство сибирских крестьян в массе своей было мелкотоварным. Однако в нем значительный удельный вес, более, чем в Европейской России, занимали крепкие крестьянские хозяйства. Так, накануне Первой мировой войны Сибирь давала ежегодно более 70 миллиона пудов товарного хлеба и вывозила около 4,5 миллионов пудов продукции животноводства. Получить этот важный источник продовольствия для советской власти было очень важно.

Значительную часть населения Урала, Сибири и Дальнего Востока составляли казаки, являвшиеся в большинстве своем вместе с зажиточными крестьянами главной опорой колчаковщины. В Сибири и на Дальнем Востоке их насчитывалось 550 тысяч. Организационно казаки были объединены в шесть казачьих войск: Сибирское, Енисейское, Иркутское, Забайкальское, Уссурийское и Амурское. Казаки, несмотря на проникшее в их ряды «революционное» разложение, в большинстве своем были сторонниками традиционно сложившегося на из землях уклада, русской государственности и с большим уважением относились к своим командирам и воинским начальникам.

Кроме людских и природных богатств в руках А.В. Колчака и созданного им правительства оказался немалый золотой запас, который летом 1918 года был захвачен белочехами в Казани и передан затем белогвардейцам. Легенд об этом золотом запасе очень много. Но, по всей видимости, он был огромный. Так, известно, что за оружие и другие материальные ценности только в 1919 году Англии было передано 2883 пуда золота, Японии — 2672, США — 2118, Франции — 1225, а всего — более 9200 пудов золота. Таким образом, есть все основания говорить о том, что материальное положение колчаковских войск в конце 1918 года было достаточно прочным.

На основе всего вышеизложенного А.В. Колчаку и его ближайшим помощникам удалось к концу 1918 года на западе развернуть несколько объединений, которые официально назывались армиями. По советским источникам, общая численность этих сил достигала 85 тысяч человек. Но реально их численность была намного меньшей. Белочешскими и белогвардейскими войсками командовал чешский генерал Ян Сырова.

Также следует напомнить, что тыл белогвардейских войск в Сибири и на Дальнем Востоке был очень неспокойный, там активно действовали просоветски настроенные партизаны из числа революционно настроенных солдат, рабочих и крестьян. Они, как правило, выступали под лозунгом борьбы за восстановление на их землях советской власти. Но чаще всего это движение носило стихийный, нередко бандитский характер. В частности, вооруженные отряды крестьян осуществляли охрану родных деревень и сел. Нередко они совершали налеты на города, и железнодорожные стации. Также партизанами контролировались дороги и грабились обозы. Поэтому белогвардейцам постоянно приходилось отвлекать значительные силы с фронта для охраны своего тыла и борьбы с партизанами.

Со стороны «красных» к концу 1918 года на Восточном фронте также сложилась достаточно четкая организация войск, которая с небольшими изменениями существовала до конца Гражданской войны.

Во главе Восточного фронта стоял Революционный военный совет (РВС), который включал трех членов: командующего (С.С. Каменев) и двух политических комиссаров. Руководство войсками осуществлялось полевым управлением, в состав которого кроме Реввоенсовета входили штаб фронта, политический отдел, управление снабжений фронта, инспекторы по различным родам войск, военный контроль и ревтрибунал. Практически все ключевые должности, кроме политических, в полевом управлении фронта занимали военспецы из числа офицеров старой русской армии.

В состав фронта входило пять армий. 1 — й армией командовал М.Н. Тухачевский, 2-й — В.И. Шорин, 3-й — М.М. Лашевич, 4-й — А.А. Балтийский, 5-й — Ж.К. Блюмберг. Во главе каждой армии также стоял Революционный военный совет в составе трех лиц, и имелось полевое управление. Армия состояла из нескольких дивизий, число которых в зависимости от направления действий объединения было различным.

Стрелковая дивизия имела в своем составе три бригады по три стрелковых полка в каждой, кавалерийский полк, несколько артиллерийских дивизионов, инженерный батальон и другие специальные подразделения. Во главе дивизии стояли два лица: командир и военный комиссар. Такое же положение существовало в бригадах и полках.

В целом, в армиях Восточного фронта на конец 1918 года насчитывалось в общей сложности 86 тысяч человек. При этом в учет брались только активные штыки и не учитывались тыловые части и учреждения, которых было множество.

Таким образом, по советским источникам, силы сторон были примерно равными. Но с учетом реально складывавшейся обстановки существенный перевес сил был на стороне большевиков, которые поспешили использовать это обстоятельство.

В конце ноября 1918 года главнокомандующий С.С. Каменев отдал приказ о возобновлении наступления по всему фронту. Первоначально оно проходило успешно. 28 ноября части 1-й армии заняли Белебей, а войска 5-й армии придвинулись к Уфе.

Однако на северном крыле фронта, под Пермью, положение сложилось иначе. Здесь колчаковцы упредили 3-ю армию в развертывании и сами первыми перешли в решительное наступление. После этого они начали усиленно готовиться к наступлению на Пермь, ставя своей задачей разбить находившуюся здесь 3-ю армию и захватить этот город. В последующем они планировали, наступая в направлении Вятка — Котлас, соединиться с войсками интервентов и внутренней контрреволюции, действовавшими на севере. Выполнение этого замысла дало бы возможность перенести основную базу снабжения войск Колчака из Владивостока в Архангельск, значительно сократить путь и время доставки оружия и боеприпасов и создать против Советской республики единый фронт на востоке и севере с тем, чтобы объединенными силами предпринять наступление на Москву.

С целью подготовки наступления на Пермь в начале ноября 1918 года для усиления войск Екатеринбургской группы белогвардейцы направили 1-й Среднесибирский корпус под командованием А.Н. Пепеляева, сформированный в Томской губернии. В его составе находилось немало добровольцев, офицеры и солдаты были хорошо подготовлены и имели необходимое обмундирование и вооружение. Полки белогвардейцев располагали лыжами и могли совершать быстрые марши по глубокому снегу. В состав Екатеринбургской группы входила 2-я белочешская дивизия, считавшаяся лучшей на Восточном фронте. Основная часть оружия, получаемая от Антанты, также шла в район Екатеринбурга.

Между тем положение советской 3-й армии, защищавшей путь на Пермь, было не из легких. Армия занимала огромный по длине фронт протяжением более 400 км. Ее полки растянулись тонкой цепочкой. Правый фланг не был обеспечен, так как соседняя с ней 2-я армия отстала и некоторое время топталась на месте. С севера советские полки подвергались угрозе обхода со стороны белогвардейцев. В тылу армии орудовали белогвардейские организации, подготавливая контрреволюционный мятеж. Войска армии шесть месяцев вели беспрестанные кровопролитные бои и были сильно утомлены. Некоторые полки и даже целые бригады имели плохую одежду и обувь. Армия почти не имела резервов, а пополнения поступали крайне незначительные. Все это было известно противнику, и он не замедлил воспользоваться сложившейся ситуацией.

29 ноября 1918 года белогвардейцы обрушились на 29-ю дивизию, находившуюся на левом фланге армии, и на соседнюю с ней Особую бригаду, прикрывавшую путь на Пермь. Здесь колчаковцы в два раза превосходили советские войска по численности. Враг сразу бросил в бой десять полков. Части Красной армии оказали упорное сопротивление. Однако колчаковцы, не считаясь с потерями, вновь и вновь шли в наступление. В районе станции Выя им удалось окружить два полка Красной армии и после кровопролитного боя почти полностью уничтожить их.

Нанеся сильные удары по левому флангу 3-й армии, противник перебросил оттуда лучшие свои войска в центр и повел наступление против 30-й дивизии, которая защищала путь на Кун- гур. Дивизией командовал В.К. Блюхер. Она считалась лучшей в 3-й армии. Начались ожесточенные встречные бои, ибо 30-я дивизия до этого сама наступала. Колчаковцы остановили продвижение советских полков, а затем принудили их отходу на запад.

Бои под Пермью проходили в очень трудных погодных условиях. Снег в ту зиму выпал рано и глубоким слоем покрыл землю. Двигаться можно было только по дорогам. Достаточно было несколько шагов отойти от дороги, люди увязали по пояс.

Особенно страдали бойцы Красной армии. Лыж почти ни у кого не было. Скоро ударили 30-градусные морозы, а часть красноармейцев была в рваной кожаной обуви. Еще хуже было с питанием. Бойцы по нескольку дней подряд получали только четверть фунта овсяного колючего и вдобавок к тому же промерзшего хлеба. Были дни, когда ничего не ели. Люди были рады любой пище.

Во второй половине декабря 1918 года сопротивление частей Красной армии начало заметно падать. За две недели ожесточенных боев 3-я армия понесла огромные потери. Из строя выбыли лучшие части, резервы практически иссякли. Не хватало боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Появились обмороженные и больные, которым не оказывалась практически никакая медицинская помощь.

Не на высоте оказалось и командование 3-й армии. Командующий армией Лашевич в дни напряженных боев на фронте устраивал вместе с работниками штаба пьяные оргии. В попойках принимали участие лица, связанные с белогвардейцами. Штаб армии был оторван от дивизий и не всегда знал положение на фронте.

Ссылаясь на отсутствие оружия, он не посылал на фронт даже те небольшие пополнения, которые прибывали. Между тем под Пермью, на станции Левшино, на барже за день до прихода неприятеля было случайно обнаружено 200 ящиков винтовок. Все они достались неприятелю.

В обстановке общего отхода войск командование 3-й армии предприняло попытку организовать оборону Перми, но она не увенчалась успехом. В начале января 1919 года 3-я армия оставила Пермь и отступила за Каму.

Обстановка на Восточном фронте встревожила большевистское правительство. В последних числах декабря 1918 года Центральный комитет партии и Совет Обороны, обсудив положение 3-й армии, назначили комиссию для расследования причин сдачи Перми и оказания помощи советским органам на левом крыле Восточного фронта. В нее вошли И.В. Сталин и Ф.Э. Дзержинский. 5 января 1919 года комиссия ЦК партии и Совета Обороны прибыла в Вятку. После этого положение там начало улучшаться.

Но в это время большие проблемы возникли на правом фланге Восточного фронта в полосе 4-й армии, войска которой через степи по глубокому снегу двигались на Уральск. Под угрозой советской оккупации оказались исконно казачьи области.

Почувствовав серьезную угрозу городу, белоказаки забили тревогу и призвали в армию все мужское население, способное носить оружие. В срочном порядке из каждой казачьей станицы был сформирован конный отряд добровольцев, станичники взяли на себя заботу о пропитании казаков, пополнении отрядов людьми и лошадьми. Защита казачьих земель была объявлена богоугодным делом.

Но это не помогло. Глубокий снег лишил казаков их основного преимущества — действий в конном строю. Их отряды утратили возможность быстро передвигаться, охватывать фланги, заходить в тыл и наносить неожиданные удары, как это они делали раньше. Теперь казакам приходилось драться в пешем строю. Местами они оказывали упорное сопротивление, но вынуждены были отступать.

Чтобы замедлить движение советских войск и разложить малоустойчивые части Красной армии, белоказаки стали посылать к красноармейцам парламентеров для переговоров о прекращении борьбы.

Белогвардейские агитаторы добились определенного успеха. 10 января 1919 года в полках 3-й бригады 4-й армии начались беспорядки. Вожаки арестовали комиссаров, часть командиров и наиболее активных коммунистов, а также прибывших в расположение бригады члена Реввоенсовета и работников Политотдела армии. Все они были взяты заложниками. Переговоры с мятежниками не увенчались успехом. 20 января мятежники расстреляли из пулеметов с бронепоезда члена Реввоенсовета 4-й армии большевика Г.Д. Линдова и комиссаров П.В. Майорова и В.П. Мяги. Наряду с мятежом 3-й бригады произошли беспорядки в соседней 2-й бригаде этой же дивизии.

Командование 4-й армии всеми силами постаралось блокировать мятежные части, не прекращая общее наступление на Уральск. В начале 20-х чисел января части 22-й дивизии этой армии подошли к Уральску, а рано утром 24 января 1919 года город был взят штурмом.

С лета 1918 года 4-й армией Восточного фронта командовал Александр Алексеевич Балтийский. Это был кадровый морской офицер бывшей императорской армии в возрасте 48 лет, имевший за плечами учебу в Академии Генерального штаба и Морской академии, боевой опыт Первой мировой войны, которую он закончил генерал-майором. Оказавшись в мятежном Петрограде осенью 1917 года в должности помощника начальника Генерального штаба, он сразу же начал сотрудничать с новой властью, войдя в состав Высшей военной инспекции.

Назначение А.А. Балтийского на должность командующего 4-й армией в Москве многим не понравилось. Одни упрекали его генеральским прошлым, другие прямо обвиняли в связях с контрреволюционными организациями. Возникли у Александра Алексеевича разногласия и с командующим Восточным фронтом. Все это в комплексе привело к тому, что был поставлен вопрос о его замене.

Командарм четвертой

В военные поступать не советую, испортишь всю жизнь. У меня прямо сердце сжалось, когда я в бытность в Москве увидел наших земляков, поступивших в военные училища. Боже, что из них делает военщина: ничего не знают, ничего не слышат…

Из письма М.В. Фрунзе брату Константину от 10 февраля 1905 года

В последний день января 1919 года в Самару прибыл новым командующим 4-й армией Восточного фронта М.В. Фрунзе. На перроне городского вокзала его встречало всего несколько человек, среди которых был и А. А. Балтийский. Михаил Васильевич сразу же узнал его по мрачному официальному выражению лица и безукоризненной выправке. Он подошел теперь уже к бывшему командующему и вручил ему мандат о назначении его помощником командующего 4-й армией. А.А. Балтийский прочитал мандат и молча отдал честь.

— Я очень рассчитываю, Александр Алексеевич, на вашу помощь в деле, которое мало известно.

— Если советы отставленного командующего вам будут полезны, я сделаю все, что в моих силах, — натянуто улыбнулся Балтийский в усы и, сложив мандат вчетверо, положил его во внутренний карман шинели.

Назначение самого М.В. Фрунзе на должность командующего 4-й армией Восточного фронта состоялось еще в конце декабря 1918 года и прошло в атмосфере того времени. В архиве сохранились воспоминания Ф.Ф. Новицкого по этому поводу. В них, в частности, он пишет:

«Собираясь работать на боевом фронте, М.В. Фрунзе мечтал получить, как он говорил, "полчишко", преимущественно конный, учитывая свою любовь к верховой езде. Я же убеждал Михаила Васильевича не скромничать, а добиваться получения армии. Такая перспектива только смешила М.В. Фрунзе, так как он не мог представить себя в роли командарма, не имея для этого никакой предварительной подготовки и боевой практики. Я же был совершенно другого мнения…

В Москве мы заявили о своем желании начальнику Главного штаба, который доложил нашу просьбу РВСР, куда на следующий мы оба были вызваны. Первым был принят М.В. Фрунзе, который после своих переговоров, выйдя в приемную, успел мне сказать только одну фразу: "Отказывайтесь от Южного фронта". Я не успел уточнить, что значит эта фраза, так как в свою очередь был приглашен в кабинет.

Не расспрашивая ни о каких моих пожеланиях, мне было в категорической форме указано, что я назначаюсь начальником штаба Южного фронта, а та, как М.В. Фрунзе просит не разлучать его со мной, то он назначен туда же членом РВС фронта.

Не считая возможным лично за себя отказываться от данного мне назначения, я, тем не менее, самым решительным образом опротестовал назначение М.В. Фрунзе и стал горячо доказывать необходимость назначения его на крупную руководящую роль, одновременно прося назначить меня при нем на любую должность. Со мной долго не соглашались, ссылаясь на то, что М.В. Фрунзе — штатский человек. Но в конце концов мне было заявлено, что наши уже намеченные назначения будут пересмотрены, и что ответ нам будет дан на следующий день.

И действительно, в 6 часов вечера на другой день нам было сообщено из РВСР по телефону, что просьба наша уважена и что М.В. Фрунзе назначается на Восточный фронт командующим 4-й армией, а я к нему начальником штаба. Приказ о назначении состоялся 26 декабря 1918 года, но выезжать на фронт нам было запрещено вплоть до выполнения округом срочных заданий».

Михаил Васильевич не сразу вступил в новую должность. Более месяца ему потребовалось для завершения работы и для сдачи дел в Ярославле. И только 31 января 1919 года он подписал приказ по 4-й армии в связи с вступлением в должность командующего и представил Ф.Ф. Новицкого в качестве начальника штаба этой армии.

Боевое состояние 4-й армии было не из лучших. Когда новый командующий 4-й армией М.В. Фрунзе в начале февраля 1919 года, прибыв в Уральск, назначил парад частям гарнизона, командир бригады 25-й дивизии И.М. Плясунков отказался выполнять этот приказ только потому, что не его бригаде была предоставлена честь идти в голове парадных колонн. За неповиновение командиру бригады был объявлен выговор.

Наказание И.М. Плясункова вызвало нездоровый резонанс среди командиров и в войсках. В ультимативной форме комбриг потребовал, чтобы М.В. Фрунзе явился для объяснения на собрание командиров бригады для объяснений. «Я, конечно, был против того, чтобы М.В. Фрунзе отправлялся на этот зов и настаивал на необходимости принять соответствующие меры в отношении забывших элементарные требования дисциплины, — позже вспоминал Ф.Ф. Новицкий. — М.В. Фрунзе посмотрел на дело иначе и в сопровождении своего адъютанта С.А. Сиротинского отправился на собрание».

Прибыв на собрание, командарм в резких выражениях отчитал И.М. Плясункова за срыв парада и строго предупредил его. Затем внимательно выслушал командиров и самого комбрига, а в заключении произнес речь, вызвавшую бурную реакцию присутствующих.

«Прежде всего, заявляю вам, — сказал он, — что я здесь не командующий армией. Командующий армией на таком собрании присутствовать не может и не должен. Я здесь — член Коммунистической партии. И вот от имени той партии, которая послала меня работать в армию, я подтверждаю вновь все свои замечания по поводу отмеченных мною недостатков в частях…

Ваши угрозы не испугали меня. Я — большевик. Царский суд дважды посылал меня на смерть, но не сумел заставить отказаться от моих убеждений. Здесь говорили, что я генерал. Да, генерал, но от царской каторги, от революции. Я безоружен и нахожусь здесь только со своим адъютантом. Я — в ваших руках. Вы можете сделать со мной все, что хотите. Но я твердо заявляю вам по поводу сегодняшнего вызова меня сюда как командующего, что в случае повторения подобных явлений буду карать самым беспощадным образом, вплоть до расстрела. Нарушая дисциплину, вы разрушаете армию. Советская власть этого не допустит».

На командный состав бригады, на самого «зачинщика» И.М. Плясункова встреча с М.В. Фрунзе, его страстное, убедительное слово оказали решающее влияние. В дальнейшем И.М. Плясунков стал дисциплинированным, ему поручалось командование Особой бригадой в операции по деблокированию Уральска летом 1919 года. За боевые подвиги Иван Михайлович Плясунков был награжден орденом Красного Знамени. Он погиб в бою с одним из отрядов восставших крестьян в апреле 1921 года.

«Вернувшись из мятежной бригады, М.В. Фрунзе заявил мне: "Да, действительно, хороши были бы вы в роли командарма…". Я понял, что во главе армии должен стоять не бывший военспец, тем более генерал, а человек с крупным политическим стажем и член партии», — позже писал Ф.Ф. Новицкий.

В то же время М.В. Фрунзе прикладывал все силы для наведения в войсках армии должного порядка. Он убедительно просил Центр, не отказываясь от проведения частных расследований, не вмешиваться в его работу, доверяя войскам 4-й армии. По этому поводу 6 февраля 1919 года он телеграфировал напрямую председателю ВЦИК Я.М. Свердлову:

«Ввиду безболезненной ликвидации всех событий, имевших место в армии в связи с гибелью тов. Линдова, по тщательном ознакомлении с обстановкой считаю безусловно необходимым произвести специальное расследование особой комиссией из Центра. Только такая комиссия способна дать беспристрастное освещение деятельности Реввоенсовета, штаба армии и частей.

В создании смешанной комиссии, то есть с участием представителей частей, теперь нет надобности. При этом безусловном доверии, которое питают массы к центральной власти, указанное мною решение является наилучшим выходом из положения. Убедительно прошу об исполнении ходатайства. Настроение частей в настоящее время окрепло, армия наступает».

Спустя пять дней М.В. Фрунзе писал Я.М. Свердлову снова:

«Требуются большие персональные изменения. Необходимо тщательное расследование всей деятельности не только мятежных частей, но и всего руководящего персонала армии. В ближайшие недели думаю, что Уральская область будет воссоединена с Советской Россией. Примерно через две недели крайне желательна присылка комиссии из Центра».

О том, как М.В. Фрунзе руководил войсками в бою, позже в своих воспоминаниях напишет Ф.Ф. Новицкий.

«Командный пункт дивизии находился на полпути от Уральска до Щапова. М.В. Фрунзе утром направился туда верхом, хотя это передвижение без должного конвоя не могло считаться безопасным — повсюду рыскали мелкие партии казаков.

По прибытии на командный пункт М.В. Фрунзе узнал, что приказ его о начале наступления ночью выполнен не был. Войска начали наступление на рассвете. Расчет на достижение внезапности не был оправдан.

Первое, на что обратил внимание М.В. Фрунзе, были действия нашей батареи, стрелявшей из-за деревни и не имевшей никаких наблюдательных пунктов. Стрельба велась по карте по площадям, то есть, по существу, бесцельно. Дав соответствующие указания командиру батареи… М.В. Фрунзе прошел вперед к цепям пехоты.

Повсеместно велся ружейный и пулеметный огонь. У нас появились убитые и раненые. М.В. Фрунзе обратил внимание, что некоторых раненых в тыл сопровождало большое количество носильщиков. Михаил Васильевич останавливал такие группы и приказывал здоровым бойцам вернуться в свои части.

Затем с целью разобраться в обстановке М.В. Фрунзе поднялся на колокольню, которая обстреливалась вражескими артиллеристами. Там он находился до тех пор, пока на колокольню не прибыл один из командиров полков и не доложил, что создавшаяся обстановка не обещает успеха наступления в этот день. После краткого совещания М.В. Фрунзе решил наступление прекратить. Так завершилось его первое боевое крещение».

Назвать пребывание командующего армией в цепи и на колокольне положительным моментом в деле управления ими войсками очень трудно. Правда, в ходе истории с Плясунковым и данного боя Михаил Васильевич имел возможность убедиться в некоторых недостатках вверенных ему войск, прежде всего, в их очень низкий дисциплине.

С целью повышения боеспособности войск М.В. Фрунзе приказал в распоряжение комиссаров всех дивизий передать из Самары, Уральска и Александрова-Гая так называемые «политические десятки» — небольшие подразделения, сформированные из преданных коммунистов и вооруженные пулеметами. Они стали не только дополнительной огневой силой, но и своеобразными заградительными отрядами. Была произведена замена многих командиров. Тогда же начальником войск Александрово-Гайской группы был назначен В.И. Чапаев — будущий начальник 25-й дивизии.

В это же время были проведены и другие мероприятия организационного и политического характера. Боеспособность войск постепенно повышалась.

Таким образом, несмотря на сопротивление войск Колчака, армии Восточного фронта к началу 1919 года одержали ряд побед и овладели некоторыми крупными промышленными районами Предуралья. Однако силы противника оставались значительными, а в рядах Красной армии еще оставалось много политически неблагонадежных людей. Все это объяснялось самой природой Гражданской войны и создавало большие трудности в ее ведении.

В феврале 1919 года между империалистическими государствами было достигнуто соглашение о распределении обязательств по поставкам белогвардейцам оружия, боеприпасов и другого военного имущества. В эти поставки также активно включались и США. С разных сторон на территории, занятые белогвардейскими войсками, потянулись пароходы, поезда, пешие караваны, груженные военным имуществом.

С весны 1919 года начался новый этап в развитии иностранной военной интервенции и Гражданской войны в Советской России. Основная роль в решении задач вооруженной борьбы отводилась армиям Колчака. Это не было случайным. Белогвардейцы на востоке страны располагали большими людскими и материальными возможностями для борьбы с Советской Республикой. Колчак был главой всей русской контрреволюции. В его руках было золото, многочисленная армия, ближе других продвинувшаяся в Москве. Кроме того, к весне 1919 года в тылу колчаковских армий находилось около 150 тыс. войск интервентов.

Для белогвардейской армии усиленно готовились командные кадры. Для подготовки офицеров и унтер-офицеров англичане еще в конце 1918 года открыли на Русском острове близ Владивостока военную школу, в которой обучали английские инструкторы. 15 февраля 1919 года школа выпустила первые 500 белогвардейских офицеров. С помощью английских и французских представителей такие школы и курсы были созданы в Екатеринбурге, Челябинске, Омске, Томске, Иркутске и в некоторых других городах.

К моменту наступления, т. е. к началу марта 1919 года, Колчак сосредоточил на Восточном фронте более 130 тыс. штыков и сабель, 1300 пулеметов и 210 орудий. Войска были сведены в четыре армии: Сибирскую под командованием генерала Гайды, Западную под командованием генерала Ханжина, Оренбургскую и Уральскую. Во главе последних стояли атаманы генералы Дутов и Толстов (последний с апреля 1919 года). Кроме того, до конца мая на фронте существовала Южная группа генерала Белова, которая действовала севернее Оренбургской армии.

Белогвардейским войскам противостояли шесть советских армий общей численностью более 101 тысяч штыков и сабель, на вооружении которых находилось свыше 2 тысяч артиллерийских орудий. Восточным фронтом командовал С.С. Каменев. Членами Реввоенсовета фронта состояли С.И. Гусев и И.Т. Смилга. Армиями командовали: 1-й — Г.Д. Гай, 2-й — В.И. Шорт, 3-й — С. А. Меже- ников, 4-й — М.В. Фрунзе, 5-й — Ж.К. Блюмберг, а с начала апреля — М.Н. Тухачевский, Туркестанской — Г.В. Зиновьев.

В конце февраля 1919 года А.В. Колчак отдал директиву своим армиям о переходе в марте в решительное наступление. Советские армии начали отход. Завязались ожесточенные бои по всему Восточному фронту.

3 марта 1919 года М.В. Фрунзе издал приказ по войскам 4-й армии, в котором подвел итоги первого месяца своего командования армией. В нем он детально остановился на всех недостатках и происшествиях, имевших место в подчиненных ему войсках в этот период. В конце приказа Михаил Васильевич писал:

«… я объявляю, что всякое нарушение долга службы и дисциплины впредь, после опубликования настоящего приказа, будет мной рассматриваться не иначе как злостное и сознательное преступление и как такое будет мной беспощадно караться».

Но не только воинская дисциплина была главным виновником того, что войска не выполняли намеченные им боевые задачи. Серьезные пороки имелись в руководстве боевыми операциями как со стороны командования Восточным фронтом, так и со стороны главкома. Так, главком И.И. Вацетис в течение зимней кампании несколько раз менял направление главного удара этого фронта: вначале главным направлением считалось уфимское, затем оренбургское, потом екатеринбургское. Это приводило к тому, что Реввоенсовет фронта не знал, куда ему перебрасывать войска, кому помогать.

В целом, в должности командующего 4-й армией М.В. Фрунзе состоял не многим более двух месяцев, с 31 января по 5 марта 1919 года. До этого времени никакими крупными воинскими формированиями он не руководил и, естественно, не готовил и не проводил армейские операции. Поэтому говорить о его выдающихся способностях как командующего было бы преждевременно.

Во время командования 4-й армией М.В. Фрунзе лично познакомился с В.И. Чапаевым, который неожиданно вернулся в войска, сбежав из Академии Генерального штаба РККА, куда его отправили на учебу. Он объяснял это тем, что очень переживал за общее дело, и желанием сражаться со своими товарищами. Реально И.В. Чапаев не мог осилить азов академической программы.

В войсках о В.И. Чапаеве говорили разное. Ходили слухи о его буйствах, грубости, партизанщине и зверствах. Но были и такие, которые рассказывали о доблести и отваге этого человека, о его огромном авторитете среди красноармейцев. М.В. Фрунзе решил ориентироваться на последних. Он благожелательно принял В.И. Чапаева. Об этой встрече присутствовавший на ней Ф.Ф. Новицкий оставил следующие воспоминания:

«М.В. Фрунзе предполагал, что сейчас увидит действительного "партизана" разухабистого вида с разухабистыми манерами. Случилось же совершенно обратное. В кабинет медленно и очень почтительно вошел человек лет тридцати, среднего роста, худощавый, гладко выбритый, с закрученными черными усами и аккуратной прической. Великолепно сшитая шинель была из добротного материала, щегольские сапоги-бурки мехом наружу. На боку кавказская шашка, богато украшенная серебром. С другой стороны — маузер в деревянной лаковой кобуре…

Узнав, что В.И. Чапаев порвал с академией и желает нести боевую службу в 4-й армии, М.В. Фрунзе сразу же предложил ему должность начальника александрово-гайской группы войск, которая находилась в 200 километрах юго-западнее Уральска.

После ухода В.И. Чапаева М.В. Фрунзе заявил мне, что на основе краткой беседы с Чапаевым он окончательно убедился в порядочности этого человека и почувствовал к нему такое доверие, что и впредь будет поручать ему самые ответственные задания».

Безусловно, советская власть провозгласила В.И. Чапаева героем Гражданской войны, и в свете этого Ф.Ф. Новицкий не мог говорить об этом человеке в другом тоне. В то же время известно, что созданный образ далеко не полностью отвечал реальному. Но условия Гражданской войны от руководителей требовали опираться на признанные в войсках авторитеты, и В.И. Чапаев был одним из них. Поэтому М.В. Фрунзе и остановил свой выбор на этом человеке после «короткой беседы» и первого знакомства.

Военная оппозиция — март 1919-го

Вопрос о командном составе представляет большие практические трудности… У нас нет никаких принципиальных оснований отказываться от привлечения к работе тех элементов старого командного состава, которые либо внутренне стали на точку зрения Советской власти, либо силой вещей увидели себя вынужденными добровольно служить ей. Революционный характер армии определяется, прежде всего, характером того советского режима, который эту армию создает, который ставит ей цель и превращает ее, таким образом, в свое орудие.

Из резолюции VIII съезда РКП (б) от 23 марта 1919 года

К весне 1919 года положение в Советской Республики резко ухудшилось. 1918 год исчерпал имевшиеся в стране материальные запасы, промышленность и сельское хозяйство практически не работали. Большое количество стихийно возникших мелких частных предприятий, зачастую кустарных, не контролировалась государством. Сил на ведение развертывавшейся Гражданской войны было все меньше.

Большевистское правительство поняло острую необходимость все брать в свои руки. Начинали с главного. К концу 1918 года были национализированы предприятия крупной промышленности, находившиеся в советской зоне. 21 ноября 1918 года был принят декрет, в соответствии с которым все произведенные предметы потребления передавались Наркомпроду, который получал монопольное право на регулирование торговли продуктами, а также на реквизицию и конфискацию оптовых торговых складов и национализацию торговых фирм. Этот декрет предрешал вопрос о запрещении частной торговли предметами первой необходимости. 26 ноября постановлением Всероссийского Совета Народного Хозяйства (ВСНХ) и Наркомпрода частная торговля важнейшими предметами потребления была запрещена. Был введен прямой обмен товаров на продукты.

В конце 1918 года была объявлена трудовая повинность для всех граждан РСФСР. Это означало не только приток на предприятия рабочих рук. Трудовую повинность должна была отбывать и интеллигенция. На заводы пошли инженеры и конструкторы. 3 сентября 1918 года советское правительство приняло декрет, которым запрещало безработным отказываться от работы, даже и неквалифицированной.

Важнейшим проявлением военного коммунизма была продовольственная разверстка — насильственное изъятие у крестьян хлеба и других продуктов питания. План продразверстки был доведен до каждой губернии, волости, уезда, села, отдельного крестьянского двора. Он должен был быть выполнен до 15 июня 1919 года, а его 70 % — до 1 марта 1919 года, то есть за счет урожая 1918 года. Для выполнения этого мероприятия с сентября

1918 года по март 1919 года было сформировано и отправлено в хлебные губернии 432 продовольственных отряда общей численностью около 17 тысяч человек.

Все предыдущие мероприятия были нацелены на завершение формирования Красной армии и повышение ее боеспособности. Постоянно происходило развертывание новых соединений и частей. Для их вооружения и снаряжения на многих заводах, прежде всего оружейных, была налажена работа в три смены. В августе при ВСНХ была создана Чрезвычайная комиссия по производству военного снаряжения.

Все эти мероприятия получили название военного коммунизма, переход к которому осуществлялся с лета 1918 года до весны 1919 года. Безусловно, данные мероприятия далеко не всем гражданам были по душе, нередко вызывали откровенное сопротивление. В условиях продолжавшейся Гражданской войны это означало только одно — усиление вооруженной борьбы на всех уровнях.

В конце марта 1919 года большевики созвали в Москве очередной, 8-й съезд РКП(б), в числе делегатов которого была большая группа военных. В.И. Ленин считал, что после захвата власти программа минимум была выполнена, и большевики нуждались в новой программе построения советской власти и развития революционной борьбы.

На этой почве развернулась острая дискуссия между В.И. Лениным, с одной стороны, и Пятаковым и Н.И. Бухариным — с другой, которые расходились в своих взглядах на империализм как высшую стадию капитализма, а также на роль крестьянства в социалистической революции. Владимир Ильич всячески старался «опролетарить» революцию, называя среднего крестьянина сторонником буржуазии. Его оппоненты не видели в крепком крестьянском хозяйстве опасных «ростков капитализма» и не считали частную собственность враждебной новому строю.

— Вы крепко заблуждаетесь, — настаивал Ленин. — Империализма без капитализма быть не может, средний крестьянин, как мелкий товаропроизводитель, лежит в зародыше капитала. Только беднейшее крестьянство, практически лишенное средств производства, близко по духу рабочему классу. На него нужно делать основную ставку в нашей борьбе.

— Но именно средний крестьянин, составляющий более 60 % населения села, кормит хлебом страну и воюющую армию, — не сдавался Бухарин. — Подорвав его хозяйство, мы режем сук, на котором сидим.

— Полно строить такие прогнозы, — не унимался Ленин. — С опорой на пролетариат и беднейшее крестьянство мы заставим не только кулаков, но и середняков работать на революцию. И Красная армия нам поможет в этом. Она — орудие диктатуры пролетариата, нужно как можно лучше обучать пролетариев и полупролетариев военному делу.

— Но без лишнего комиссарского сюсюканья, — заметил Л.Д. Троцкий. — Только железная дисциплина и беспощадные репрессии против врагов могут стать гарантом наших побед в этой войне. Военные комиссары и военные советы только мешают командирам проводить в жизнь принятые решения и всегда являются отговоркой в случае их нераспорядительности. Нужно решительно избавиться от этого балласта.

— Это не балласт, а проводники политики партии, — заметил Ленин. — Армия, как никто другой, нуждается в таких людях. Чем больше большевиков и сочувствующих им в строю, тем я спокойнее за действия командиров из числа военспецов.

— Военспецам можно либо доверять, либо не доверять — это принципиально, — сказал, как отрубил, Троцкий. — Никакой политический комиссар не сможет оценить грамотность решения специалиста, зато всячески может помешать его выполнению. В знак протеста против такой линии я покидаю съезд и немедленно выезжаю на фронт.

Ленин не возражал.

Уже после отъезда Троцкого Владимир Ильич 18 марта выступил на съезде с докладом:

— Мы живем не только в государстве, но и в системе государств, и существование Советской республики рядом с империалистическими государствами продолжительное время немыслимо, — предрекал он. — В конце концов либо одно, либо другое победит. А пока этот конец наступит, ряд самых ужасных столкновений между Советской республикой и буржуазными государствами неизбежен. Это значит, что господствующий класс, пролетариат, если только он хочет и будет господствовать, должен доказать это своей военной организацией. Нужно покончить с добровольческим подходом в строительстве Красной армии и всякой партизанщиной и создавать регулярную Красную армию с плановым призывом и железной воинской дисциплиной.

Группа делегатов 8-го съезда РКП(б) не разделяла линию большевиков по вопросам военного строительства, образовав так называемую «военную оппозицию», ядро которой составили В.М. Смирнов, Г.И. Сафронов, Г.Л. Пятаков, к которым примкнули А.С. Бубнов, К.Е. Ворошилов, А.Ф. Мясников, Н.Г. Толмачев и другие. Они рекомендовали не отказываться от партизанских форм борьбы, доказывали рациональность действий отдельными отрядами, предупреждали о вредности чрезмерного доверия старым военным специалистам.

— Если мы будем активно использовать старых военспецов, то белогвардейская пропаганда заговорит о введении большевиками старого офицерского режима в армии, а это вызовет отрицательные настроения среди красноармейцев, — предупреждал Ворошилов. — К тому же следует помнить, что ворон ворону глаз не выклюет. Бывший генерал или офицер не так просто откажется от своего прошлого, от своих старых друзей или товарищей. А избавиться от этих людей не сложно. Нужно сохранить безбрежный демократизм в армии и выборность командиров. Рабочие и солдаты сами разберутся, кому им следует доверять, кому быть их командирами.

— Правильно, — поддержал Ворошилова Смирнов. — Не военспецы, а весь военный совет фронта или армии должен решать важнейшие оперативные вопросы.

— Но тогда о какой же персональной ответственности командира может идти речь? — спросил кто-то осторожно из зала.

— О революционной ответственности всего коллектива и каждого отдельного человека, — многозначительно парировал Смирнов. — Мы сильны именно сознанием масс и их поддержкой революции. А нам рекомендуют подменить эту сознательность палочной дисциплиной. Не для того мы делали революцию, завоевывали свободы, чтобы затем посадить себе на шею бывших офицеров и генералов. Так дойдет до того, что придется на производство вернуть грамотных буржуев, а в село помещиков. Я против такой линии, и, надеюсь, многие присутствующие тоже.

Многие в зале одобрительно закивали.

Вечером того же дня В.И. Ленин собрал у себя около двух десятков преданных сторонников. В подавляющем большинстве это были старые коммунисты из числа интеллигенции и бывший генерал М.Д. Бонч-Бруевич.

— Что вы, Михаил Дмитриевич, на это скажите? — поинтересовался вождь у бывшего генерала.

— Скажу, что война — это наука, которую тщательно оттачивали тысячелетия, — ответил Бонч-Бруевич. — Этой науке учили в кадетских корпусах, военных училищах и военных академиях, ее постигали на полях сражений, за нее плачено большой кровью. Нужно революционный порыв соединить с наукой и опытом, лишь тогда они обретут силу. Командир — это революционный порыв и знамя, начальник штаба — это знания и опыт, положенный в виде точных математических расчетов на карту, комиссар — гарант того, что ни порыв, ни знания и опыт не превратятся во враждебную силу.

Кроме того, считаю крайне опасным в современных условиях всякие мысли о подмене регулярной армии «всенародной милицией» или «всенародной армией». Этими лозунгами пользуются наши враги, и они их уже изрядно запятнали. Это попахивает анархизмом и бандитизмом. Мы — государство, и нам нужна регулярная государственная армия.

— Вы правы, Михаил Дмитриевич, — кивнул головой Ленин. — Пока дури у нас много, а знаний мало, нужно слушаться знающих людей. К тому же, оттолкнув военспецов, мы добровольно передаем их нашим врагам. Это недопустимая бесхозяйственность, с которой нужно бороться самыми решительными мерами.

Вечером 21 марта В.И. Ленин вновь выступил перед съездом с разгромной критикой оппозиции по многим вопросам. Особенно он старался в отношении военспецов:

— Когда вы предлагаете тезисы, которые целиком направлены против военспецов, вы нарушаете всю общепартийную тактику. Для победы нам нужна грамотная армия с железной дисциплиной. Если вы будете говорить, что это самодержавно- крепостнический порядок, и протестовать против отдания чести начальникам, вы не получите армии. Без дисциплины железа, без дисциплины, осуществляемой, между прочим, пролетариатом над средним крестьянством, ничего сделать нельзя. Старая партизанщина живет в вас. Пора уже изжить эти остатки советской партизанщины, которые были необходимы в определенный период. Вся ошибка оппозиции в том и состоит, что вы, будучи связаны с этой партизанщиной своим опытом, не хотите понять, что теперь период другой. Теперь на первом плане должна быть регулярная армия.

Делегаты выступление В.И. Ленина слушали внимательно. Обсуждаемые вопросы касались каждого, и в зале не было равнодушных к судьбе революции. Такое единство духа позволило, уйдя от частных вопросов, достичь единства мнений по главным проблемам. Победила ленинская линия, и Красная армия получила новые полезные установки для своего дальнейшего развития.

В ходе работы съезда была создана согласительная комиссия, в которую вошли не только сторонники В.И. Ленина, но и члены «военной оппозиции». 23 марта 1919 года Ярославский доложил съезду, что комиссия пришла к согласию, приняв ленинские подходы к дальнейшему строительству Красной армии. Это было направлено не только против зарождавшейся в армии анархии, но и против линии Л.Д. Троцкого, власть которого в войсках продолжала оставаться практически неограниченной.

Между тем обстановка на востоке продолжала оставаться крайне сложной. Колчаковская армия под командованием генерала Ханжина 14 марта заняла Уфу, 5 апреля — Стерлитамак, 10 апреля — Бугульму и двигалась в направлении Самары. Армия Гайды к тому времени захватила Оханск, Боткинский и Сарапул. Южная армия генерала Белова и Оренбургская армия атамана Дутова приблизились к Оренбургу.

12 апреля в газетах «Правда» и «Известия ВЦИК» были опубликованные написанные В.И. Лениным «Тезисы ЦК РКП(б) в связи с положением на Восточном фронте». Они начинались такими строками: «Победы Колчака на Восточном фронте создают чрезвычайную опасность для Советской республики. Необходимо самое крайнее напряжение сил, чтобы разбить Колчака». Далее в семи тезисах определяются основные меры для достижения этой цели.

Положение войск Восточного фронта продолжало ухудшаться. К середине апреля враг находился в 80 км от Казани, в 35 км от Волги (у Спасска), в 100 км от Симбирска и в 80 км от Самары. По сведениям колчаковцев, в ходе весеннего наступления они нанесли серьезное поражение армиям Восточного фронта, взяли в плен более 10 тысяч человек, захватили 36 орудий, 200 пулеметов. При этом они отторгли от противника территорию около 300 тыс. кв. км с населением более 5 млн человек. В руках белогвардейцев оказались богатые хлебом районы.

Контрреволюция делала на Колчака особую ставку. Так, А.И. Деникин весной 1919 года писал Колчаку: «Главное — не останавливаться на Волге, а бить дальше на сердце большевизма — на Москву. Я надеюсь встретиться с вами в Саратове… Поляки будут делать свое дело; что же касается Юденича, он готов немедленно ударить на Петроград…» Советская республика оказалась в плотном вражеском кольце, которое имело устойчивую тенденцию к сужению.

Неспокойно было и на территории самой Советской республики. К 1919 году широкие народные, особенно крестьянские, массы к политике большевиков начали относиться враждебно. Против советской власти яростно выступили контрреволюционные партии эсеров и меньшевиков, опиравшиеся на кулачество и мелкую буржуазию города. Они старались также использовать частно-собственнические интересы среднего крестьянства и той части рабочих, которые недавно пришли из деревни и еще не избавились от мелкобуржуазной психологии. Среди рабочих нашлись также такие, которые поддались провокации меньшевиков и эсеров и выступили против политики «военного коммунизма». В марте 1919 года забастовки имели место в Петрограде, Брянске, Астрахани и в некоторых других городах.

В этих условиях Восточный фронт объявлялся главным. Был брошен клич: «Все на борьбу с Колчаком!»

Во главе южной группы войск

Полнейшей неожиданностью для руководителей Восточного фронта было то, что Фрунзе, никогда ничем не командовавший и никакими операциями не руководивший, никакой военной школы не прошедший… оказался не только крупнейшим военным организатором и администратором, но и превосходным командиром… Не удивительно поэтому, что при начавшемся в конце апреля 1919 года контрнаступлении против Колчака товарищ Фрунзе был назначен командующим группой, на которую легла основная стратегическая задача всей операции — разбить и обойти левый фланг Колчака и не дать ему возможность вывести этот фланг из-под наших ударов…

Из статьи С.И. Гусева //Воспоминания друзей и соратников. — М., 1965. С. 239–242

В начале 1919 года тяжелая обстановка сложилась в полосе действий Туркестанской армии, которой командовал Георгий Васильевич Зиновьев. Старший унтер-офицер периода Первой мировой войны, к тому же военный летчик, он был храбрым человеком, но слабо разбирался в военном деле. К тому же Зиновьев не обладал ни партийной биографией, ни даром руководителя. Встал вопрос о назначении более опытного руководителя. В Москве было решено силы южного крыла Восточного фронта объединить в особую группу, назначив ее командующим М.В. Фрунзе.

Итак, 5 марта 1919 года 4-я и Туркестанская армии, объединенные в Южную группу «малого состава» (в отличие от образованной в апреле другой Южной группы) под командованием М.В. Фрунзе, в марте еще сами вели активные наступательные действия. Однако в начале апреля в связи с событиями на фронтах других армий войска Южной группы вынуждены были отойти, а затем оставить Актюбинск и Лбищенск. Основной задачей группы стала оборона Оренбурга и Уральска, а также борьба с восстаниями, вспыхнувшими в тылу советских войск. Долгие годы о таких фактах предпочитали умалчивать. Но в книге Ф. Огород- никова «Удар по Колчаку», изданной в 1938 году, говорится: «Извращения местными органами политики партии по отношению к середняку усиливали недовольство середняка. Политработа все еще страдала серьезными недочетами, объясняемыми прежде всего неподготовленностью политработников. Наличие сильной кулацкой прослойки в Заволжье и контрреволюционная пропаганда меньшевиков и эсеров способствовали развитию кулацких ("чапанных") восстаний, задевавших и тыл Восточного фронта.

Эти восстания охватили некоторые уезды Симбирской и Самарской губерний. Были попытки восстания в районе Бузулука. В бывшей Уфимской губернии восстания поднимались кулацкими и буржуазно-националистическими контрреволюционными элементами в среде татарского и башкирского населения. Сравнительно крупные и наиболее опасные "чапанные" восстания произошли в начале марта 1919 года в ряде сел Сенгелеевского и Сызранского уездов Симбирской (Ульяновской) губернии и Самарского и Ставропольского уездов Самарской губернии.

Особенно большую работу по ликвидации крестьянских восстаний провел М.В. Фрунзе. Он принял самые решительные меры, для чего к Сызрани были посланы военно-полевой штаб и отряд в 1200 человек, а также другие части. Кроме того, была прислана помощь из Пензы и Кузнецка. Общее руководство этими силами было возложено на комиссара штаба 4-й армии и его помощника. Несмотря на широкое распространение восстания, оно так же быстро прекратилось, как и началось». В 20-х числах марта 1919 года восстание было подавлено.

В середине апреля 1919 года Южная группа войск была усилена. Помимо 4-й и Туркестанской армий в оперативном отношении М.В. Фрунзе были подчинены 1-я, 5-я армии Восточного фронта, а также укрепленный участок реки Волги от Саратова до Сызрани.

Михаил Васильевич, получив в свое командование большие силы и средства, начал подготовку контрнаступления на Колчака. Разрабатывались планы предстоящих операций, переформировывались войска, усиливались артиллерией и пулеметами.

Одновременно были приняты жесткие меры по укреплению воинской дисциплины. Помимо разъяснительной, воспитательной и агитационной работы предпринимались меры и другого характера. Так, 28 апреля 1919 года приказом по войскам Южной группы были организованы заградительные отряды для восстановления порядка на железной дороге и борьбы с дезертирством на станциях участка Кинель — Сызранский мост включительно.

Наводился твердый революционный порядок и в тылу Южной группы войск, прежде всего на железных дорогах. Все перемещения по железным дорогам должны были осуществляться по единому плану, утвержденному штабом Южной группы или штабами армий. 2 мая особым приказом М.В. Фрунзе было запрещено начальникам эшелонов, команд и транспортов вмешиваться в работу железнодорожных служащих, а коменданты станций должны были, в свою очередь, строго руководствоваться полученным сверху указаниями. Приказ оканчивался словами: «В случае упущений со стороны комендантов — выполнять их требования, но уведомлять меня».

Окончательный план контрнаступления против армий Колчака сложился не сразу; он претерпел ряд изменений, зависевших не только от последовательной его разработки в трех инстанциях — в штабе главного командования, командования Восточного фронта и командования Южной группы, но еще и оттого, что в каждой инстанции он разрабатывался со своей особой точки зрения.

М.В. Фрунзе пришлось столкнуться с большими трудностями как в период составления и уточнения плана, так и во время его реализации. Враг продолжал продвигаться вперед, и обстановка изменялась каждый день. Резервы только что подтягивались, а ждать было нельзя. Приходилось снимать части с фронта для создания ударной группы и этим самым ослаблять те или иные его участки, т. е. идти на известный риск. Опасность положения под Симбирском и Казанью заставляла командование фронта направлять войска, предназначавшиеся для усиления Южной группы, в другие места.

По некоторым вопросам между М.В. Фрунзе и Реввоенсовета фронта и главкомом возникли разногласия. Они касались, в частности, сроков начала контрудара. Командование Восточным фронтом одно время было склонно начать его после распутицы, тогда как М.В. Фрунзе настаивал на немедленных действиях.

С определенным недоверием к М.В. Фрунзе относился и председатель РВСР Л.Д. Троцкий, который не терпел никаких возражений по поводу своих указаний, а больше всего того, что командующий Южной группой войск Восточного фронта нередко по некоторым вопросам сносился напрямую с ЦК ВКП(б), минуя военное ведомство. Эти настроения подогревал в своих докладах командующий 5-й армией М.Н. Тухачевский, который, оказавшись в подчинении у М.В. Фрунзе, постоянно докладывал Л.Д. Троцкому о всех действиях своего начальника, умышленно выпячивая и даже искажая некоторые факты.

Такая «работа» не могла не иметь свои последствия. Л.Д. Троцкий предпринял попытку отстранить М.В. Фрунзе от руководства армиями Южной группы. 29 апреля 1919 года на объединенном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) он высказал сомнение в том, что М.В. Фрунзе сможет обеспечить разгром Колчака, и предложил послать на Восточный фронт главкома И.И. Вацетиса, а командующего фронтом С.С. Каменева направить для руководства войсками Южной группы.

Среди высшего советского руководства по этому вопросу разгорелись жаркие споры. Доводы Троцкого казались логичными: руководство войсками фронта на период его решительного наступления доверить профессиональным военным. Но тут же последовали и другие соображения, связанные с ролью большевиков и пролетарским характером революции. Предложение Троцкого большинством голосов было отклонено.

28 апреля 1919 года войска Южной группы начали наступление, в ходе которого были успешно проведено Бугурусланская, Белебейская, Уфимская операции.

Бугурусланская наступательная операция проводилась в период с 28 апреля по 13 мая 1919 года при участии войск 1-й, Туркестанской и 5-й армий. В полосе примерно 220 километров было сосредоточено 42 тысячи штыков и сабель, 136 орудий и 585 пулеметов. Противник на данном направлении имел 23 тысячи бойцов, 62 орудия и 225 пулеметов. Таким образом, советские войска к началу операции имели двойное превосходство в силах и средствах.

Замыслом операции предусматривалось частью сил вести оборону на широком фронте, а главными силами нанести удар между двумя корпусами Западной армии генерала М.В. Ханжина в общем направлении на Бугуруслан и Бугульму. В последующем в наступление также должны были перейти войска на других направлениях. По сути дела, замысел операции советских войск сводился к реализации имевшегося численного превосходства и последовательным ударам по противнику на различных направлениях. С точки зрения военного искусства он был достаточно примитивным, но в условиях Гражданской войны ставки делались и на другие факторы, прежде всего на моральную неустойчивость войск противника.

Наступление советских войск началось достаточно успешно. Им удалось перерезать железную дорогу. 25-я дивизия В.И. Чапаева 4 мая овладела станцией Загладино, а 26-я стрелковая дивизия Г.Х. Эйхе — Бугурусланом. Создались условия для охвата части вражеских сил с флангов.

Опасаясь этого, белогвардейцы начали отходить к Бугульме, одновременно нанося контратаки. В ходе этих контратак особенно отличился 1-й Волжский корпус генерал-майора В.О. Каппеля. Действия каппелевцев были смелыми и решительными. Одна из этих контратак показана в кинофильме «Чапаев».

В то же время боеспособность основной массы колчаковских войск быстро падала. 30 апреля командир 6-го Уральского корпуса генерал Сукин телеграфировал в командующему Западной армией: «Потери полков граничат с полным уничтожением. В 44-м и 43-м полках 11-й дивизии осталось не более 10 офицеров и по 250 штыков, в 41-м полку — 7 офицеров и 300 штыков. Егерский батальон шесть раз ходил в атаку и фактически прекратил существование… Все влитые в последнее время пополнения передались красным и даже участвовали в бою против нас… Дивизию нужно создавать заново, для чего вывести ее в тыл и дать пополнения».

В связи с подобным положением в 121-й Уральской дивизии генерал Сукин доносил, что вопреки его докладам ему было приказано отстаивать каждую пядь земли, и если нужно — «умереть». Но подчиненные войска умирать не хотели.

1 мая расположенный в селе Кузьминовском Особый украинский курень имени Т. Шевченко поднял восстание, перебил офицеров и увлек за собой подразделения двух пехотных полков. Остатки этих полков едва удалось собрать. Восставшие захватили все пулеметы 41-го полка, три артиллерийских орудия и часть обоза. Данное восстание совпало с наступлением советских войск, которому, естественно, не было оказано практически никакого сопротивления.

27 апреля прибыл новый начальник штаба Восточного фронта П.П. Лебедев. Он привез с собой готовый план главкома, составленный еще 23 апреля, и заявил о своей готовности проводить его в жизнь. Потребовалось некоторое время для того, чтобы убедиться, что изменившиеся условия обстановки требуют внесения существенных изменений в этот план.

Бои за Бугульму были напряженные и не совсем удачные для войск Южной группы. Много нареканий было в адрес командующего 5-й армией М.Н. Тухачевского, попытки которого <окестко управлять своими дивизиями постановкой им задач на каждый день была обречена на неудачу». Тем не менее 13 мая войска 5-й армии ворвались в Бугульму, успешно завершив Бу- гурусланскую наступательную операцию Южной группы войск Восточного фронта.

В результате проведения Бугурусланской операции войска противника понесли значительные потери и были отброшены Красной армией на восток на 120–150 километров. Инициатива на самаро-уфимском направлении перешла в руки советского командования. Были созданы благоприятные условия для дальнейшего развития наступления войсками Южной группы Восточного фронта.

Позже советские историки напишут, что замысел и оперативный план Бугурусланской операции, разработанной М.В. Фрунзе, блестяще оправдались и что эта операция принесла богатые плоды. При этом они все же признают, что победа еще не была полной. Враг был разбит, но не уничтожен. Несколько восточнее в районе Белебея накапливались свежие резервы белых. Для того чтобы закрепить успех и добиться окончательной победы, надо было, не давая врагу опомниться, продолжать наступление. Теперь центр тяжести борьбы переносился на разгром оперативного резерва белых — корпуса генерала Каппеля.

В ходе Бугурусланской операции вместо С.С. Каменева командующим Восточным фронтом был назначен А.А. Самойло (бывший командующий 6-й армией, действовавшей на севере). Он, как и его предшественник, был офицером императорской армии, который в 1898 году закончил Николаевскую академию Генерального штаба, участвовал в Первой мировой войне, дослужился до генерал-майора. После октябрьского переворота большевики привлекли его для работы в комиссии по заключению Брестского мира, затем — к командованию войсками. Особого полководческого опыта и заслуг у бывшего генерала не было, авторитетом среди революционных войск он не пользовался, но личные амбиции были высокие.

В командование Восточным фронтом А.А. Самойло вступил, имея собственные взгляды на дальнейший характер военных действий. Планы нового командующего Восточным фронтом существенно отличались от планов бывшего командующего С.С. Каменева. А.А. Самойло и главком И.И. Вацетис недооценивали значение наступления на белебейско-уфимском направлении.

Реализуя свои замыслы, новый командующий фронтом начал через головы командармов вмешиваться в дела отдельных дивизий, отдавая им частные приказания. В результате этого часто возникала путаница: одни приказы перечили другим, постоянно нарушалось управление войсками, нельзя было организовать взаимодействие между отдельными соединениями и частями.

С приходом А.А. Самойло под предлогом противодействия решениям штаба фронта была предпринята очередная попытка отстранить М.В. Фрунзе от командования войсками. В советской исторической литературе этот случай не нашел достаточного описания, но об этом пишет в своем труде преподаватель Военной академии имени М.В. Фрунзе полковник Е.А. Болтин в 1946 году. Он, в частности, отмечает: «Замысел М.В. Фрунзе на наступление отнюдь не соответствовал намерениям штаба фронта. В самый разгар операции, когда победа уже склонялась на сторону Красной армии, враги народа во главе с Троцким пытались отстранить Фрунзе от командования. 5 мая главком шифровкой информировал командующего фронтом об этом намерении и сообщил, что преемником Фрунзе намечен Ольдероге — человек, как оказалось впоследствии, совершенно неспособный справиться с командованием».

И снова за Михаила Васильевича заступились некоторые члены ЦК и лично В.И. Ленин. Л.Д. Троцкому в достаточно категорической форме было указано, что назначение М.В. Фрунзе санкционировалось прежде всего партией, а затем уже вступали в силу соображения чисто военно-операивного характера. Окрыленный этой поддержкой Михаил Васильевич, практически без санкций штаба фронта, дал своим войскам добро на проведение следующей Белебейской наступательной операции.

Белебейская наступательная операция проходила в период с 15 по 19 мая 1919 года с целью разгрома основных сил Западной армии. С этой целью 5-й армии М.Н. Тухачевского командующим фронтом было приказано развернуться фронтом на север для удара во фланг Сибирской армии генерала Р. Гайды.

М.В. Фрунзе пытался опротестовать это решение, но смог добиться возвращения из 5-й армии только одной 25-й стрелковой дивизии В.И. Чапаева. Всего в его распоряжении имелось около 23 тысячи штыков и сабель, 119 орудий и 560 пулеметов.

Противостоявшая советским войскам Волжская группа генерала В.О. Каппеля насчитывала в своем составе 17 тысяч человек личного состава и имела 46 орудий и 172 пулемета. Таким образом, советские войска превосходили противника по живой силе в 1,4 раза, по артиллерии — в 2,6 раза, по пулеметам — почти в 3,3 раза. Ни о какой полевой обороне речи не было. Силы обеих сторон пытались решить задачи путем наступления, действовали отрядами, преимущественно на отдельных, порой разрозненных друг от друга направлениях. В таких условиях перевес в силах и средствах имел решающее значение.

Советские войска начали наступление 15 мая атаками с фронта и несколько потеснили противника. Их отдельные соединения вышли на фланги вражеских войск. Генерал Каппель, опасаясь быть отрезанным от Уфы и оказаться в окружении, отдал приказ начать отход.

М.В. Фрунзе решил максимально использовать сложившуюся ситуацию. 17 мая особая казачья бригада И.Д. Каширина ворвалась в Белебей и в тот же день овладела этим городом. В результате этого создались условия для дальнейшего преследования противника. Однако положение в тылу Южной группы войск продолжало ухудшаться. Это вынудило командующего фронтом отдать приказ о прекращении наступления.

Белебейская операция проходила на фоне острой политической интриги, которую организовывал Л.Д. Троцкий, который в то время считал Восточный фронт второстепенным. Он предлагал все силы бросить на юг и на запад с тем, чтобы поднять революцию среди народов стран Западной Европы. Троцкий упорно не верил в победу революции в одной стране и стремился раздуть революционное пламя по всему миру.

Командующий Восточным фронтом А.А. Самойло был горячим сторонником идей Л.Д. Троцкого, но не обладал должными оперативными качествами. На политическую арену в Советской России постепенно выходили новые силы. На Восточном фронте, в частности, против Самойло «играл» член РВС фронта С.И. Гусев. В итоге Л.Д. Троцкий вынужден был уступить. А.А. Самойло был отстранен от командования Восточным фронтом. На эту должность вновь был назначен С.С. Каменев, который 8 мая прибыл в Симбирск. Но и новый командующий фронтом также не был сторонником планов М.В. Фрунзе. Михаилу Васильевичу даже пришлось оставить свои войска и выехать в Симбирск для дачи объяснений.

Белые тоже не теряли времени зря. 10 мая для противодействия советским войскам была образована средняя группа Западной армии под командой генерала Каппеля. В состав этой группы входили 1-я стрелковая Самарская дивизия, 3-й стрелковая Симбирская дивизия, 13-я стрелковая Казанская дивизия, отдельная кавалерийская Волжская бригада и 42-я отдельная линейная батарея. Всего около 11 тысяч штыков, 560 сабель, 172 пулемета и 46 артиллерийских орудий. Сила, казалась бы, достаточно внушительная. Но моральный дух этих войск был очень низок. Уже 10 мая контрразведывательное отделение Западной армии генерала Ханжина сообщало, по вопросу о наступлении Волжского корпуса, что «за последнее время участились случаи продажи казенного английского обмундирования», а с другой стороны — что «принятие в части бывших красноармейцев вызывает недовольство и боязнь предательства».

10 мая в сводках Восточного фронта говорится, что в ходе боев было взято 6 пулеметов и 400 пленных. Но почему-то не указывалось, что при этом на советскую сторону перешла большая часть 10-го Бугульминского полка 3-й Симбирской дивизии противника.

Город Белебей был занят советскими войсками 17 мая 1919 года. В приказе, изданном по этому случаю, в частности, говорилось: «Как и ожидалось по ходу наступления последних дней, противник оставил Белебей без сопротивления, избрав, очевидно, более отдаленные районы для своего сосредоточения и приведения в порядок частей». Таким образом, развитие операции на уфимском направлении 18 мая было приостановлено на неопределенное время. Было прекращено преследование разбитого противника и даже проведена демаркационная линия как бы для того, чтобы обеспечить благополучный отход белых.

Операция оказалась незавершенной. Окружить противника не удалось. Операция была осуществлена М.В. Фрунзе, по сути дела, вопреки планам фронтового командования. В значительной степени это объяснялось разногласиями, возникшими между командующим фронтом и командующим Южной группой войск этого фронта М.В. Фрунзе. Постоянное дерганье, противоречивые и подчас нелепые приказы, нежелание командующего фронтом признать важность энергичного развития удара на белебейском направлении и, наконец, прямой запрет преследования — все это не могло способствовать успеху операции.

Несмотря на это, войска Западной армии противника были отброшены на 50–70 километров. В плен было захвачено около тысячи человек, несколько пулеметов, большое количество винтовок и боеприпасов.

Моральное значение этого факта для тыла Колчака и для белых войск было огромным: он послужил серьезным толчком к дальнейшему разложению Белого движения. Все это в комплексе создавало хорошие предпосылки для проведения следующей Уфимской наступательной операции.

Уфимская наступательная операция войск Восточного фронта проводилась в период с 25 мая по 19 июня 1919 года силами Туркестанской армии Южной группы войск Восточного фронт против белогвардейских войск Западной армии генерала М.В. Ханжина.

В составе Западной армии действовали войска Волжской (генерал В.О. Каппель), Уфимской и Уральской групп общей численностью более 18 тысяч штыков и сабель при 93 орудиях и 260 пулеметах). Туркестанская армия насчитывала 29,8 тысяч штыков и сабель, имела 119 орудий и 408 пулеметов. Таким образом, советские войска превосходили противника по личному составу в 1,6 раза, по артиллерии — в 1,3 раза, по пулеметам — в 1,6 раза.

В этих условиях М.В. Фрунзе обратился к командующему фронтом с письмом, в котором, в частности, писал: «Оставление противником Белебея и явное отсутствие серьезного сопротивления в районе нынешнего наступления наших войск выдвигает вопрос о необходимости немедленного проведения операции с целью овладения районом Уфы. С другой стороны, усиливающееся движение поднявшегося казачества требует немедленных мер для обеспечения Оренбургского и Уральского районов и железной дороги Самара — Оренбург».

По замыслу операции предусматривалось, начав наступление на широком фронте в условиях отсутствия у противника подготовленной обороны, вынудить врага к отходу. Введя резервы, сорвать организованный отход противника за реку Белая, выйти в тыл Волжской и Уфимской групп противника, окружить и разгромить их западнее реки Белая. Одновременно с этим левофланговая 26-я дивизия должна была форсировать реку Белая и оттянуть на себя силы Уральской группы противника (8,5 тысяч штыков и сабель, 31 орудие и 157 пулеметов). По овладении Уфимским районом М.В. Фрунзе предлагал развить действия башкирских частей из Стерлитамака для овладения всей Башкирией и привлечения ее населения на сторону советской власти.

Первый этап операции (преследование противника) развивался успешно. Белые яростно сопротивлялись, пытались контратаковать. Несмотря на это, советским войскам удалось к 4 июня выйти к реке Белая севернее и южнее Уфы. После этого было решено форсировать реку в двух местах и ударами по сходящимся направлениям окружить Уфимскую группировку противника.

Попытки ударной группы форсировать реку Белая 7,8 и 9 июня успеха не имели. Но 25-й дивизии В.И. Чапаева удалось переправиться на другой берег Белой и занять небольшой плацдарм в районе Красного Яра (18 километров северо-западнее Уфы). После этого в полосе чапаевской дивизии развернулись тяжелые бои. Здесь колчаковцы 9 июня силой пяти полков перешли в наступление, предприняв «психическую атаку». Об этом комиссар 25-й дивизии Д.А. Фурманов писал: «Черными колоннами, тихо- тихо, без человеческого голоса, без лязга оружия шли в наступление офицерские батальоны с Каппелевским полком. Они раскинулись по полю и охватывали разом огромную площадь. Была, видимо, мысль — молча подойти вплотную к измученным, сонным цепям и внезапным ударом переколоть, перестрелять, поднять панику, уничтожить…

Эта встреча была ужасна… Батальоны подступили вплотную, и разом, по команде, рявкнули десятки готовых пулеметов… Заработали, закосили… Положили ряды за рядами, уничтожили… Повскакали бойцы из окопов, маленьких ямок, рванулись вперед. Цепями лежали скошенные офицерские батальоны, мчались в панике каппелевцы — их преследовали несколько верст… Этот неожиданный успех окрылил полки самыми радужными надеждами».

После неудачного проведения контратак в ночь на 9 июня части Уфимской группы противника были вынуждены отойти в северовосточном направлении. Вечером 9 июня части 25-й стрелковой дивизии вступили в Уфу.

После этого начался третий этап операции, который продолжался с 10 по 19 июня. В эти дни ударная группа Туркестанской армии, преодолев упорное сопротивление Волжской группы противника, форсировала реку Белая и развила наступление на Архангельское, Урман.

Уфимская операция увенчалась победой, хотя и не полной с точки зрения поставленной задачи, так как окружить и уничтожить противостоящего противника не удалось, но все же победой очень крупной по своим последствиям. В результате удара, полученного на р. Белая, колчаковские части откатились к Уральскому хребту и были настолько ослаблены, что в дальнейшем 5-я армия одна справилась с форсированием Среднего Урала, занятием Златоуста и Челябинска.

Таким образом, Бугурусланская, Бугульминская и Белебеевская операции хотя и различались по ближайшим задачам и по направлениям главных ударов, представляли собой этапы одной и той же операции — контрнаступления советских войск против колчаковских армий к югу от Камы с целью их уничтожения. Цель эта не была осуществлена в полной мере, тем не менее были достигнуты хорошие результаты. За период с 28 апреля по 20 мая по направлению Самаро-Златоустовской железной дороги было с боями преодолено 220 километров. От противника удалось очистить Самарскую губернию с прилегающими к ней районами Уфимской и Казанской губерний. Потери в соединениях противника были более чем чувствительными. Из всей Западной армии генерала Ханжина боеспособность сохранила одна Самарская дивизия 1-го Волжского корпуса, а остальные практически потерли боеспособность. Огромный урон был нанесен моральному духу колчаковских войск. По показаниям свидетелей, многие бойцы белой армии при отходе из-под Бугульмы брели без винтовок, пьяные, разрозненными толпами, не слушаясь своих офицеров.

Представляют интерес записи, сделанные в дневнике генерал- лейтенантом бароном А. Будбергом. В 1915 году он возглавлял штаб 10-й армии, в 1917 году командовал Двинским корпусом, с марта 1919 года — главный начальник снабжения при Ставке Колчака, с мая — управляющий военным министерством. В них отражена обстановка весны — лета 1919 года, дана характеристика А.В. Колчака и его окружения.

«13 марта. Из Омска тянутся вереницы гастролеров, противно смотреть на эту публику, убегающую от работы под предлогом смотров, инструктирования и т. п… Адмирал уехал на фронт для поднятия настроения, как это старо и как пахнет очковтирательством… Позорно читать правительственные сообщения о поездках Верховного Правителя с славословиями о его мудрости…

30 апреля. Являлся Верховному Правителю… Вынес симпатичное впечатление: несомненно очень нервный, порывистый, но искренний человек, острые и неглупые глаза, в губах что-то горькое и странное, важности никакой, напротив — озабоченность, подавленность ответственностью, иногда бурный протест против происходящего.

1 мая. Вернулся с фронта начальник штаба Верховного генерал Лебедев… Что побудило адмирала взять себе в помощники случайного юнца? этого "вундеркинда"?.. Все горе в том, что у нас нет ни настоящего Главнокомандующего, ни настоящей Ставки, ни сколь-нибудь грамотных старших начальников. Адмирал ничего не понимает в сухопутном деле, легко поддается советам и уговорам, Лебедев безграмотный в военном деле, случайный выскочка, чересчур надут и категоричен.

7 мая. Еду в поезде Верховного Правителя в Екатеринбург. Адмирал мрачен и утомлен, молчит и только сверкает глазами… На вокзале Екатеринбурга были встречены командующим сибирской армией генералом Гайда… здоровый жеребец с двумя Георгиями, очень вульгарного типа… Трудно ожидать полководческих талантов и приличного понимания широкого военного дела от бывшего австрийского фельдшера и подчиненных ему тридцатилетних генералов… Пришлось увидеть, что руководство операциями находится в руках младенцев, очень дерзких и решительных, но смотрящих на дело со ступеньки ротного командира…

9 мая. Настроение мрачное… Скверно, что Верховный Правитель едва ли в состоянии сломать все это и навести порядок, очень уж он доверчив, легковерен, не сведущ в военном деле, податлив на приятные доклады…

…На Пасху поднесли адмиралу Георгия 3-й степени за освобождение Урала. Слабохарактерный адмирал не нашел в себе силы воли и широты взгляда приказать забыть о таких подношениях — и принял крест…

Жалко адмирала, когда ему приходится докладывать тяжелую и грозную правду, он то вспыхивает негодованием, гремит и требует действий, то сереет и тухнет, то закипает и грозит всех расстрелять, то никнет и жалуется на отсутствие дельных людей, честных помощников…

7 июня… После обеда был с очередным докладом у Адмирала. Тяжело смотреть на его бесхарактерность и отсутствие у него собственного мнения… Лучше бы он был самым жестоким диктатором, чем тем мечущимся в поисках за общим благом мечтателем, какой он есть на самом деле… Адмирал, по-видимому, очень далек от жизни… Между тем по всему чувствуешь, что этот человек остро и болезненно жаждет всего хорошего и готов на все, чтобы этому содействовать, но отсутствие знаний, критического восприятия и анализа не дают ему выбиться на настоящую дорогу… По внутренней сущности, по незнанию действительности и по слабости характера он очень напоминает покойного Императора…

Страшно становится за будущее, за исход той борьбы, ставкой в которой является спасение родины и вывод ее на новую дорогу… Поразительно, до чего в Омске повторяется в миниатюре Царское Село: та же слепота вверху, та же непроницаемая кругом стена, застилающая свет и правду, обделывающие свои делишки люди».

Командование Южной группой войск Восточного фронта стало очередной яркой страницей в военной биографии М.В. Фрунзе. Он не только выполнил сложную оперативную задачу, но и окреп как военачальник. Его имя стало хорошо известно многим советским руководителям, в том числе и лично В.И. Ленину. Это открывало новые перспективы.

Командующий восточным фронтом

Товарищ Фрунзе не решал задач на южном участке вне зависимости от общих задач Восточного фронта, и свой удар он не рассматривал, как отдельный, а связывал его с ударом, который должен был распространиться дальше на Екатерибург и отрезать уже всем частям Колчака северное направление.

Из стати С. С. Каменева // Воспоминания друзей и соратников. — М, 1965. — С. 231–232

В середине июля 1919 года вопрос о продолжении наступления советских войск на Урал во всех инстанциях обсуждался очень остро. Командующий Восточным фронтом С.С. Каменев предлагал продолжать наступление, но главнокомандующий И.И. Вацетис был другого мнения. Он считал его «не соответствующим сложившейся обстановке в связи с необходимостью решения оперативных задач в других районах страны». В своей директиве от 6 июля он дал указание приостановить наступление на Восточном фронте и превратить реки Белую и Каму в оборонительный рубеж.

Председатель РВСР Л.Д. Троцкий поддерживал главкома И.И. Вацетиса. Он по-прежнему считал необходимым развивать наступление революционных сил на Западе, втягивая в революцию пролетариат экономически развитых стран Европы. Азия и Сибирь им не воспринимались как арена революционной борьбы из-за своей экономической отсталости и отсутствия революционного пролетариата. Поэтому Восточный фронт мало интересовал Льва Давидовича.

Реввоенсовет Восточного фронта счел необходимым решительно возразить против директивы главкома. 9 июня члены Реввоенсовета направили В.И. Ленину телеграмму, в которой указывали на ошибочность действий И.И. Вацетиса и просили ЦК разобраться в этом вопросе. Они сообщали, что армии фронта, несмотря на переброску некоторых соединений под Петроград и на Южный фронт, располагают необходимыми силами для того, чтобы освободить Урал и продолжить наступление в Сибирь. При этом командующий фронтом С.С. Каменев писал: «Остановкой мы дадим возможность противнику оправиться, получить поддержку изнутри и извне, передадим в его руки инициативу и через несколько недель, много через месяц, снова почувствуем на себе планомерные сосредоточенные удары там, где он захочет… Эти соображения меня заставляют самым определенным образом докладывать о недопустимости остановки в действиях Востфронта и о полной необходимости энергичного развития их до конца. Что касается плана выполнения этой задачи, то он, конечно, может быть различен, и по нему я прошу указаний, если предложенный мною (план) вас не удовлетворяет».

Главком не посчитался с мнением командующего и членов РВС Восточного фронта и 12 июня вновь подтвердил указание о приостановке наступления на Урал. С.С. Каменев не сдавался и написал письмо в Центральный комитет партии и лично В.И. Ленину.

15 июня 1919 года состоявшийся пленум ЦК РКП(б) поддержал Реввоенсовет Восточного фронта и дал директиву продолжать наступление на Колчака. Несмотря на то что позиция И.И. Вацетиса в вопросах Восточного фронта была признана ошибочной, пленум «нашел возможным оставить главкома на своем посту», предоставив ему возможность исправить свои ошибки. Одновременно он предложил командованию фронтом срочно представить в центр на утверждение план дальнейших действий против Колчака, исходя из фактического положения дел на данное время.

План операций Восточного фронта был разработан его штабом и 22 июня направлен главному командованию Красной армии. Затем он был представлен в ЦК, который его одобрил. Так появилась документальная основа для того, чтобы завершить операции по освобождению Урала.

Однако и на этом дело не кончилось. Председатель РВСР Л.Д. Троцкий и главком И.И. Вацетис продолжали настаивать на своем плане. Назначенный на пост члена Реввоенсовета республики С.И. Гусев в двадцатых числах июня 1919 года писал командованию Восточного фронта, что «раздраженный неудачей в ЦК Троцкий изливает бешенство на Востфронт» и «настаивает на возврате к старому». Главком И.И. Вацетис в директивах в конце июня и первых числах июля, т. е. тогда, когда советские войска уже приступили к форсированию Уральского хребта, ориентировал командование Восточного фронта на ведение затяжной войны с Колчаком, преувеличивая трудности борьбы за Урал.

Разногласия на самом высоком уровне возымели свое действие. Обиженный Л.Д. Троцкий отошел от непосредственного участия в делах Восточного фронта. И.И. Вацетис был освобожден от обязанностей главкома, а вместо него на этот пост был назначен С.С. Каменев.

19 июля 1919 года М.В. Фрунзе был назначен командующим армиями Восточного фронта. Он срочно выехал в Симбирск, передав командование Южной группой Ф.Ф. Новицкому. Помощниками Фрунзе в период командования Восточным фронтом были начальник штаба П.П. Лебедев, члены Реввоенсовета М.М. Лашевич и К.К. Юреньев.

Павел Павлович Лебедев был кадровым военным. В 1900 году он окончил Академию Генерального штаба, участвовал в Первой мировой войне, дослужился до генерал- майора. Это был грамотный офицер. Но с Михаилом Васильевичем работать ему пришлось недолго. С.С. Каменев, став главнокомандующим, пожелал иметь Лебедева рядом. В июле

1919 года Павел Павлович был назначен начальником Полевого штаба РВС Республики. Правда, вскоре на должность начальника штаба Восточного фронта прибыл В. Гарф. Это был офицер-генштабист старой закваски, хорошо разбиравшийся в деле планирования и подготовки операций. Но в советские времена было принято говорить только о полководческом искусстве М.В. Фрунзе. Поэтому сведений о его начальнике штаба не содержится ни в одной из энциклопедий, дальнейшая судьба его неизвестна.

Михаил Михайлович Лашевич был революционером с дореволюционным стажем, сторонником Троцкого. В войсках он комиссарил с апреля 1918 года, с декабря 1918 года по март 1919 года даже командовал 3-й армией. Он мало смыслил в военных вопросах, но постоянно вмешивался в организационные дела командующего.

Константин Константинович Юреньев также был большевиком с дореволюционным стажем. С 1913 года он вел партийную работу в Петрограде, пока в 1916 году не был призван в армию. Оттуда он дезертировал, бежал. Большевики его «пригрели», устроили на политическую работу в армию. Однако знаний военного дела от этого не прибавилось.

В то время в составе Восточного фронта действовало пять армий, которые к 1 июля 1919 года в строю имели 125 тысяч штыков и сабель. Но вскоре часть войск была отправлена на юг и под Петроград, в результате чего в строю осталось не более 70 тысяч штыков и сабель.

Противник, по утверждению советских исследователей, в то время имел в Сибири примерно такие же силы. Но боеспособность этих войск была очень низкой. Не было единства в окружении А.В. Колчака, войсковые начальники нередко не выполняли приказы вышестоявшего штаба. Повсюду процветали мародерство и бандитизм. Части оставляли свои позиции еще до подхода советских войск, а при отступлении многие солдаты добровольно сдавались в плен или переходили на строну противника большими группами. Так, по неполным данным, только в период с 1 мая по 19 июня 1919 года Красной армии сдались в плен более 26 тысяч солдат и офицеров из войск Колчака.

Раздосадованный военными неудачами, А.В. Колчак отстранил от командования армиями Р. Гайду и М.В. Ханжина. Во главе Западной армии он поставил генерала К.В. Сахарова, руководство Сибирской армией возложил на генерала Дитерехса. Оренбургская и Южная армии были объединены под командой атамана Дутова.

М.В. Фрунзе, вступив в должность командующего Восточным фронтом, практически сразу же отдал приказ о продолжении наступления. Ожесточенные бои развернулись на Уфимском плоскогорье. Но они проходили с переменным успехом. По этому поводу В.И. Ленин 25 июля 1919 года телеграфировал М.В. Фрунзе: «Чрезвычайно тревожными кажутся мне наши неудачи и задержка к югу от Бузулука, под Уральском, под Царевым. Прошу обратить особое внимание и поточнее информировать меня».

Успокаивая вождя, М.В. Фрунзе отвечал В.И. Ленину: «На Вашу телеграмму, полученную 25 июля, сообщаем: положение к югу от Бузулука и в районе Уральска опасений не внушает. Не позднее 31-го, думаем даже раньше, весь правый берег Урала от Оренбурга до Уральска будет очищен от противника. Желдоро- га до Уральска очищена и спешно ремонтируется. Медленность нашего продвижения объясняется характером действий противника, оказывающего упорное сопротивление и ведущего борьбу на истребление. Приходится с боем занимать каждую страницу и хутор.

Серьезное положение складывается к северу от Астрахани, где наблюдается сильный нажим со стороны Царицына. Размеры опасности нами учитываются и соответствующие меры принимаются».

Войска фронта продолжали наступление. 13 июля 1919 года был взят Златоуст, 22 июля — Алапаевск, 24-го — Челябинск, 25 — Верхнеуральск и Ирбит. 26 июня М.В. Фрунзе отдал войскам фронта директиву об освобождении района Южного Урала и выходе на реку Тобол, 4 августа советскими войсками был взят город Троицк.

8 июля 1919 года за успешное ведение операций на Восточном фронте М.В. Фрунзе был награжден своим первым орденом Красного Знамени РСФСР. В то время это был единственный из орденов, учрежденных советским правительством от 16 сентября 1918 года. Первым кавалером этого ордена стал В.К. Блюхер. К лету 1919 года в стране произошло уже несколько тысяч награждений, но М.В. Фрунзе был первым из командующих фронтами, удостоенный этого ордена.

Успешные действия войск Восточного фронта летом 1919 года позже советские историки полностью припишут полководческому таланту М.В. Фрунзе. Но мало кто из них знал о другой стороне деятельности Михаила Васильевича летом 1919 года.

Сражающаяся Страна Советов остро нуждалась в продовольствии, особенно в хлебе. Была введена жестокая продразверстка, сводившая на нет созидательный крестьянский труд. Советские продотряды беспощадно изымали хлеб, зерно, другие продукты. Особенно активно действовали они в хлебных районах ближнего тыла Восточного фронта. И Фрунзе был активным проводником этой политики.

В приказе войскам Восточного фронта от 2 августа 1919 года М.В. Фрунзе писал: «В настоящее время, когда губернии, находящиеся в сфере влияния Восточного фронта, являются главными источниками продовольствия для всей Республики, оказание возможной помощи продовольствием другим фронтам, находящимся в несравненно худших условиях по довольствию, и голодающему Центру, безусловно, лежит на обязанности Восточного фронта. Чтобы иметь возможность действительно оказывать такую помощь, Революционный Военный Совет приказывает немедленно усилить заготовительную деятельность особых продовольственных комиссий в армиях, дивизиях и бригадах путем увеличения числа заготовительных аппаратов этих комиссий, которые должны следовать непосредственно за войсковыми частями по мере продвижения их вперед, чтобы иметь возможность использовать нетронутые местные средства в первую очередь.

При этом заготовительная деятельность продкомов должна быть развита настолько широко, чтобы была полная возможность обеспечить продовольствием не только армии Восточного фронта, но и образовать запасы продовольствия для отправки на другие фронты и голодающему Центру».

Этот приказ сильнее подстегнул руководителей продовольственных отрядов. С крестьянских дворов начали изымать все продовольствие, вплоть до семенного зерна, обрекая тысячи семей на голод. В ряде деревень начались восстания, которые жестоко подавлялись. Бунтующие деревни разрушались артиллерией, сопротивляющиеся крестьяне расстреливались. И эта сторона жизни Восточного фронта и лично М.В. Фрунзе в советский период тщательно скрывалась.

Таким образом, в период командования М.В. Фрунзе Восточным фронтом впервые в стратегическом масштабе проявился его талант полководца. Он приобрел известность, позитивное отношение со стороны В.И. Ленина и большинства членов Центрального комитета партии. В то же время значительно испортились отношения Михаила Васильевича с его непосредственным начальником Л.Д. Троцким, которые неоднократно находились практически на грани откровенного конфликта. Непросто складывались отношения Михаила Васильевича и с главкомом С.С. Каменевым.

В итоге М.В. Фрунзе в должности командующего Восточным фронтом практически находился один месяц. Советские историки его представили как основного победителя А.В. Колчака. С 13 июля по 15 августа 1919 года войска Восточного фронта нанесли ряд поражений противнику и продвинулись на восток на несколько километров. 9 августа они заняли Тюмень, а 15 августа подошли к реке Тобол. Между ними и белыми завязалась артиллерийская и ружейная перестрелка, но ни одна из советских частей форсировать реку с ходу не могла. Но эти известия нагнали М.В. Фрунзе, который по вызову спешил в Москву.

Ради объективного освещения отечественной истории нужно ответить на несколько вопросов.

Во-первых, что собой представляли в это время сибирское правительство и вооруженные силы А.В. Колчака? Внешне правительство представляло собой единый спаянный организм, но на самом деле никакого единства не было. Вооруженные силы на бумаге составляли армии, но на фронте сражались единицы, а остальные отсиживались в тылу, решая частные вопросы. Сам главнокомандующий тоже был не на высоте.

Не лучшим были отношения между правительством А.В. Колчака и казачеством. Антагонизм между Ставкой Колчака и войсковым кругом, а также войсковым атаманом проявился весьма выпукло еще в одном вопросе. Несколько конных бригад оренбургских казаков находились в Западной и Сибирской армиях в качестве корпусной и дивизионной конницы. Ставка Колчака давала систематически строжайшие предписания войсковым начальникам не допускать использования бригад наравне с пехотой на боевых участках, а направлять их сосредоточенным кулаком на выполнение чисто кавалерийских боевых задач — для охвата флангов, удара в тыл, преследования и т. д. Но, несмотря ни на какие строжайшие приказания, дело шло по-старому. В этих условиях Ставка Колчака должна была бы задуматься над вопросом, почему же все 6–8 командиров корпусов Западной и Сибирской армий как один не выполняют ее требований об использовании казачьих бригад так, как это рекомендуется наставлениями и диктуется обстановкой на фронте?

Столь упорное невыполнение войсковыми начальниками категорических приказов подсказывало Ставке, что дело не в ком- корах и не в начальниках дивизий, а в низкой боеспособности казачьих бригад, не получающих от войска своевременного пополнения людьми, предоставленных войском самим себе и вынужденных драться вдали от родных станиц, когда вокруг этих станиц шли такие же ожесточенные бои. Можно было изъять бригады из корпусов и создать из них в каждой из армий по конному корпусу или группе для решения кавалерийских задач по указаниям самих командармов.

Но Ставка не решалась на этот шаг, как затрагивающий компетенцию войскового круга и атамана. Не было Дутовым выполнено предложение Ставки от 23 марта о направлении двух казачьих дивизий в Западную армию и одной — в Сибирскую численностью 2,5–3 тысячи сабель. Как видно из сказанного, элемент политики, внутренняя борьба и грызня играли крупную и притом отрицательную роль в самом контрреволюционном лагере в вопросах организации, а также стратегического и оперативного руководства.

Не оправдала себя и практика привлечения к решению задач на фронте башкирских национальных формирований. В этой связи исторический интерес представляет следующий документ:

«Приказ по Башкирскому войску; № 70.

ШтабБагивойск в д. Темясово, 16 февраля 1919 г. в 20.00.

Объявляю всему башкирскому войску и башкирскому народу, что башкирское войско с 10 часов 18 февраля 1919 г. переходит на сторону Советской власти и начинает совместно с Красной Армией беспощадную войну с врагами революции, свободы и самоопределения наций — Колчаком, Деникиным и всеми мировыми империалистами. Всех лиц состава башкирских войск, пытаюгцихся бежать и уклониться от служения революции и борьбы с врагами народа, приказываю задерживать и представлять в штаб башкирских войск в селе Темясово. Неприкосновенность личности офицеров, остающихся в рядах башкирских войск для дальнейшей службы, гарантируется мною, о чем договорился с Советской властью.

Командующий Войсками и Начальник Башкирского Войскового Управления Валидов.

Верно: и. д. Начальника штаба Илиас Алкин».

Сложно складывались отношения Верховного правителя и с чехословаками. Верховный правитель первоначально предоставил им ряд льгот, в том числе право приобретать недвижимость в

Туркестанском крае, вопреки запрету на такого рода привилегии для других иностранцев. Первые разочарования в чехословацких легионерах появились у Колчака после самовольного оставления ими боевых позиций в «Пермской операции». В последующем все больше раздражало нежелание чехов воевать, доходящие до него слухи осуждения ими его режима, склонность их начальства к сближению с эсерами и меньшевиками, вызывающее всеобщее возмущение мародерство чехословацких офицеров. Наибольшую неприязнь Колчака вызывали два высших представителя Чехословакии в Сибири: генерал Сыров и гражданский комиссар Павлу.

Неожиданно и впервые разгневал Верховного главнокомандующего и генерал Гайда. 26 мая чешский генерал воспротивился распоряжениям начальника штаба Верховного главнокомандующего Лебедева, назвав их глупыми и вредными. Резкая критика Гайды в адрес начальства получила резонанс и в других армиях, недовольных непродуманными указаниями Ставки.

Не в лучшем свете выглядела и личность самого Верховного правителя. Прекрасный морской офицер А.В. Колчак оказался совершенно неподготовленным как политик высокого ранга и как главнокомандующий сухопутными армиями. По своей сути это была крупная морская рыба, вдруг оказавшаяся на суше. В политике он был эмоционален и не мог плести тонкие сети с расчетом на будущее, в военном деле сухопутных войск он не ориентировался совсем. Поэтому ни о какой операции вооруженных сил белогвардейской армии Колчака говорить не приходится. Командующие армиями, командиры дивизий и отрядов действовали на свое усмотрение.

В моральном отношении А.В. Колчак тоже имел немало изъянов. Исключительно честолюбивый, в условиях Гражданской войны он принял повышение в воинском звании с вице-адмирала до адмирала и орден Святого Георгия 3-й степени в отличие от генерала А.И. Деникина, который заявил, что никаких новых званий и наград за войну с собственным народом не полагается. Александр Васильевич в открытую жил и даже обвенчался со свей любовницей Анной Темиревой, не будучи разведенным с первой женой

Во-вторых, в чем конкретно заключалось военное искусство М.В. Фрунзе во время командования им Восточным фронтом? Ответить на этот вопрос исключительно просто. Михаил Васильевич отдал приказ о наступлении и практически не вмешивался в ход операций, которые развивались успешно, в основном исходя из условий обстановки. Да и не могло быть иначе. Командующий фронтом не знал азов военного искусства и, естественно, не мог спланировать и провести масштабную фронтовую операцию, обеспечить наиболее эффективный способ разгрома противника силами нескольких объединений, организовать между ними взаимодействие и обеспечить гибкое непрерывное управление. Знания всего этого ни к кому не приходят сами по себе, а добываются только многолетней учебой и практикой. М.В. Фрунзе по ряду причин был лишен всего этого.

Тем не менее М.В. Фрунзе на этапе решающих побед над Колчаком оказался в нужном месте. Его овеянное легендами революционное прошлое, близость к В.И. Ленину и другим вождям революции сыграли свою роль. Именно в борьбе за Урал и Сибирь он получил ту известность, которая позволила ему подняться на вершины советской военной иерархии.

Туркестан

Я как-то раздвоился. Не то быть военным, не то переходить и вплотную браться за партийную работу. Работа в Туркестане требует совсем другого подхода к делу, чем то, к чему я привык на фронте. Здешний народ веками живет по своим законам и не воспринимает идей Советской власти. Эти идеи нужно проповедовать, а, если нужно, внушать силой.

Из письма М.В. Фрунзе В.И. Ленину

В Москве М.В. Фрунзе пробыл недолго. В первый же день в Наркомате по военным и морским делам ему сообщили, что по решению ЦК ВКП(б) новым командующим Восточным фронтом назначается бывший генерал-майор В.А. Олдерогге. М.В. Фрунзе получил должность командующего войсками вновь созданного Туркестанского фронта. Начальником штаба этого фронта был назначен А.А. Балтийский. Безусловно, назначение М.В. Фрунзе не было случайным. В.И. Ленин хотел иметь в Туркестане своего человека. Михаил Васильевич — уроженец Пишпека, хорошо знал особенности и некоторые языки народов края, о котором у большинства европейцев в то время представления были очень скудные.

Перед Туркестанским фронтом была поставлена задача по овладению этим краем. Кроме того, новому фронтовому объединению предстояло также оказать помощь советским войскам, сражавшимся под Царицыным.

Говоря о Туркестане 1919 года, следует отметить, что тогда этот край представлял собой огромную территорию, которая охватывала территории нынешних Туркестана, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и южную часть Казахстана. Там сосредотачивались огромные материальные ценности, овладение которыми было одной из главных целей Советской Республики. При этом, имея преимущественно сельскохозяйственное население, Туркестан в понимании большевиков, делавших ставку на революционный пролетариат, не представлял особой ценности. Казачество же, наоборот, рассматривалось как враждебная сила, подлежащая слому.

Туркестанский край в военно-политическом отношении в то время представлял собой довольно пеструю картину. В состав Российской империи он окончательно вошел только в 80-е годы XIX века, а до этого времени край активно сопротивлялся России, успешно отразил несколько походов. Борьба России в Средней Азии была довольно жесткой. Достаточно вспомнить картины художника Василия Верещагина, изображающие отдельные эпизоды этой тяжелой борьбы. Приход в Туркестан русских чиновников, промышленников и военных не решил проблем края, заселенного преимущественно исторически отсталым крестьянством, привыкшим повиноваться своим местным баям и исповедовавшим враждебную православию религию.

Обстановка в Туркестане особенно накалилась в начале 1919 года. Вожак басмачей Мадамин-бек прилагал отчаянные усилия, чтобы сохранить боеспособность своего вооруженного отряда и в целом укрепить басмаческое движение. Как председатель «Временного ферганского правительства» он проводил разные «реформы» на занятой территории.

Летом 1919 года в Туркестане были введены хлебная монополия и продовольственная разверстка. Добровольная «Крестьянская армия» Ферганы, образованная в конце 1918 года, командующим которой в мае 1919 году был избран К.И. Монстров, заключала перемирие с басмачами. Но после введения продразверстки «Крестьянская армия» выступила против советской власти. 22 августа военный совет «Крестьянской армии» выдвинул следующие требования: «Отстранение и пребывание всех Советов, исполкомов и комитетов — лиц администрации Туркестанской республики на основании всеобщего, равного, прямого и тайного голосования с предоставлением мусульманам половины мест. Предоставление всем без исключения гражданам свободы труда, свободы торговли и передвижения и всех прочих гражданских свобод… управление… Особого отдела, чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией, политических комиссаров… Отмена хлебной монополии… Возвращение всех крестьян с политических фронтов в свои районы» и другие.

1 сентября 1919 года между вожаком басмачей Мадамин- беком и Монстровым был заключен договор о совместных действиях против советской власти. Мятежники заняли города Джамал-Абад, Ош, а 18 сентября их 20-тысячная армия осадила Андижан.

И.В. Сталин, характеризуя Туркестан 1919 года, писал: «Население востока России не представляет ни единообразия центральных губерний, облегчившего дело социалистического строительства, ни культурной зрелости западных и южных окраин, давших возможность быстро и безболезненно облечь Советскую власть в соответствующие национальные формы. В противоположность этим окраинам и центру России, восточные окраины, татары и башкиры, киргизы и узбеки, сарты и таджеиты, наконец, целый ряд других этнографических образований (коло 30 миллионов человек) представляют богатейшее разнообразие отсталых в культурном отношении народов, либо не вышедших еще из Средневековья, либо только недавно вступивших в область капиталистического развития».

Там же, где советские войска встречали более организованное сопротивление, они действовали более успешно. Противник же никак не мог объединить свои силы для совместной борьбы под единым командованием. Как правило, взаимодействие его частей и отрядов уже в первые часы боя нарушалось, и каждый действовал на свой страх и риск. Так, это стало одной из главных причин поражения «Крестьянской армии» Ферганы. 26 сентября советские войска взяли Ош, 30 сентября — Джалал-Абад.

8 сентября 1919 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление о создании Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана (сокращено Турккомиссия) в составе Ш.З. Элиавы (председатель), М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышева, Ф.И. Голощекина, ЯЗ. Рудзутака, Г.И. Бокия. Комиссия была уполномочена представлять ВЦИК и СНК в пределах Туркестана. Этой же комиссии ЦК РКП(б) поручил осуществлять «высший партийный контроль и руководство от имени ЦК».

Но вскоре внутри комиссии начались разногласия. М.В. Фрунзе не поддерживал действия многих членов комиссии и докладывал об этом В.И. Ленину. В частности, в одном из писем он сообщал: «…дело с Комиссией обстоит скверно и по личным моментам. Элиава определенно заявляет, что он в силу состояния здоровья не будет летом работать в Туркестане. Рудзутак стремится в Москву, заявляя, что его туда требует центр. Голощекин норовит туда же, оскорбляясь тем, что Туркестан не оценивает его талантов».

Командующему вновь создаваемого Туркестанского фронта М.В. Фрунзе было поручено в короткие сроки разгромить Южную армию Колчака, подавить контрреволюцию оренбургского и уральского белоказачества и присоединить этот край к Советской России.

18 августа Михаил Васильевич отдал приказ о своем вступлении в должность командующего Туркестанским фронтом. Членом Революционного военного совета фронта стал старый знакомый по совместной службе в Южной группе Восточного фронта Валериан Владимирович Куйбышев.

Военно-полевое управление войсками осуществлялось Реввоенсоветом Туркестанской республики и его главным штабом. До завершения операций в Оренбургской и Уральской областях управление Туркестанского фронта и сам М.В. Фрунзе оставались в Самаре. В Туркестан (в Ташкент) Михаил Васильевич послал состоявшего в его распоряжении Ф.Ф. Новицкого с небольшим числом сотрудников. В ноябре 1919 года РВС Туркестанской республики и главный штаб войск были преобразованы в РВС и штаб Турквойск. И только с приездом в Ташкент большей части органов управления Туркфронта штаб турквойск в апреле 1920 года был преобразован в штаб Туркестанского фронта. Вначале начальником штаба был назначен А.А. Балтийский, которого время от времени подменял Ф.Ф. Новицкий. С 18 марта 1920 года эту должность занимал А.К. Андерс, затем — П.В. Благовещенский.

В состав Туркестанского фронта вошли 1-я (Г.В. Зиновьев), и 4-я (Г.К. Восканов) армии, а также все войска, находившиеся на территории Туркестана. Практически это были разрозненные отряды, не подчиненные единому штабу и действовавшие в отдельных районах и на отдельных направлениях, сформированные из добровольцев, из мобилизованных рабочих, членов профсоюзов и отдельных частей Красной гвардии. Поэтому одним из главных вопросов для командования Туркестанского фронта в период его создания было строительство армии.

М.В. Фрунзе сразу же поставил вопрос о создании армии на регулярных началах. По его приказу все войска, действующие в Туркестане, были сведены в дивизии. Позже по этому плану было развернуто несколько стрелковых и кавалерийских дивизий. Но процесс формирования крупных воинских соединений завершить так и не удалось.

Так, Первая Туркестанская стрелковая дивизия начала формироваться в Самаре в конце октября 1919 года из частей 1-й армии, находившихся в Оренбурге и Актюбинске. В ноябре того же года в состав этой дивизии были введены войска так называемого Закаспийского фронта. И только в мае 1920 года начало функционировать штатное управлении этой дивизии. Но 13 июня оно было расформировано, а бригады переданы в непосредственное подчинение управления 1-й армии.

Первая Туркестанская кавалерийская дивизия начала формироваться с середины декабря 1919 года также в окрестностях Самары, а завершала формирование уже в конце мая 1920 года в районе Самарканда. Но использовалась она чаще всего отдельными отрядами, численностью от роты до батальона. Другие соединения также существовали только на бумаге.

Таким образом, М.В. Фрунзе начал свою работу в качестве командующего Туркестанским фронтом, практически не имея в своем распоряжении организованной системы войск. В то же время нужно признать, что перед ним не было и организованного противника. В то же время наличие на территории многих небольших отрядов противников советской власти, их умение и готовность вести партизанскую войну, условия этого края, граничившего с сопредельными государствами, и многое другое делали эту задачу достаточно сложной.

Будучи назначенным командующим Туркестанским фронтом, Михаил Васильевич столкнулся с новыми для себя проблемами. В их число входили проблемы политического, экономического, социального и даже дипломатического характера.

Так, 6 февраля 1920 года в телеграмме на имя В.И. Ленина он пишет: «Прибыл в Актюбинск. Условия передвижения неописуемые, поезд два раза терпел крушения. Дорога в ужаснейшем состоянии. Начиная от Оренбурга все буквально замерзает. На топливо разрушаются станционные постройки, вагоны и прочее. Бедствия усиливаются свирепствующими буранами и заносами. Кроме воинских частей работать некому, а части раздеты и разуты. Сейчас смотрел актюбинский гарнизон, насчитывающий до трех тысяч человек и представляющийся в удручающем виде…»

На первый план выдвигались хозяйственные задачи. Ради их решения М.В. Фрунзе 13 января 1920 года отдает приказ «О переводе 4-й армии и войск укрепленных районов на решение важнейших хозяйственных задач». Под укрепленными районами он понимает места дислокации отдельных воинских частей (Уральский, Оренбургский, Актюбинский), которые должны были подчиняться тылу Туркестанского фронта и выполнять хозяйственные работы.

Опыта решения таких проблем у Михаила Васильевича не было. Но решать их приходилось не в мирных условиях, а в условиях ожесточенной вооруженной борьбы, причем самого сложного вида вооруженного конфликта — гражданской войны и в условиях региона, где отношения между православными и мусульманами, составлявшими основные контрреволюционные силы, как правило, не складывались.

Войска, возглавляемые М.В. Фрунзе, наступали на Туркестан с рубежа реки Урал, из района Уральска и Оренбурга в направлении на Актюбинск и далее на юго-восток. В это время непосредственно на территории Туркестана уже действовали разнообразные революционные формирования. В их числе были части, прибывшие ранее из России (Казанский полк), части, сформированные из бывших военнопленных (так называемые интернациональные), различные территориальные формирования Красной гвардии, мусульманские части, сформированные из добровольцев, и другие. Все эти части входили в состав какой-либо группы или «фронта». Существовали в районе Аральского моря Казалинская группа, в районе Семипалатинска — Сергиопульская группа, в районе Верного — Семиреченский фронт, в районе Бухары и Асхабада — Закаспийский фронт. Все эти силы действовали в отрыве от войск Туркестанского фронта, практически в окружении противника. На каждом фронте и в группе был свой командующий, подбиравший себе заместителей и штаб по собственному усмотрению. Во главе всех сил, находившихся в Туркестане, стоял главком, имевший главный штаб в Ташкенте. Безусловно, что и состав и боеспособность этих сил были очень разные.

Поэтому главной задачей М.В. Фрунзе стало объединение с революционными силами, находившимися в Туркестане. Войска М.В. Фрунзе наносили главный удар вдоль железной дороги Оренбург — Ташкент. Навстречу им продвигались части Каза- линской группы. 13 сентября они соединились. Дорога на Ташкент была открыта.

После этого из всех сил, имевшихся в Туркестане, Михаил Васильевич сформировал три стрелковые дивизии, поставив во главе верных ему людей. После этого данные дивизии были нацелены главным образом на борьбу с басмачеством.

Нужно признать, что особо крупных сил противника в Туркестане не было. Главным противником Красной армии было местное казачество и различные государственные образования (эмираты). Но казачество было приковано к местам проживания, семьям. И, лишившись этих корней, быстро теряло боеспособность. Эмираты представляли собой отсталые феодальные образования, которые не могли иметь передовых по тому времени армий.

В целом советские войска в Туркестане наступали успешно. Можно говорить о множестве войсковых операций. Большинство из них было придумано советскими историками значительно позже. На деле же они представляли собой продвижение войск

Красной армии в условиях слабого сопротивления противника. Об этом говорят незначительные потери советских войск. И уже 5 января 1920 года М.В. Фрунзе докладывал В.И. Ленину о взятии Гурьева.

При отсутствии упорных боев поражает количество пленных и трофеев. После взятия Гурьева М.В. Фрунзе писал В.И. Ленину: «Всего по приблизительному подсчету со дня взятия Самары и кончая взятием Гурьева захвачено у противника около 150 ООО пленных, 600 пулеметов, 150 орудий, миллионы снарядов, более 100 000 винтовок, 6 аэропланов, шашки, пики, седла, десятки легковых и грузовых автомобилей, паровозы, громадное количество вагонов, технические и санитарные поезда, броневики, радиостанции, мастерские, интенданства, казначейства, запасы нефти и прочее».

Такого количества сил в данном районе противник не имел. По-видимому, в число военнопленных записывали всех мужчин, находившихся в городе и его окрестностях.

Само движение Красной армии по территории Туркестана проходило не совсем гладко. Были случаи мародерства и насилия по отношению к местному населению. Эти явления обрели такой частый характер, что в ноябре 1919 года М.В. Фрунзе вынужден был издать специальный приказ по данному вопросу. В нем он, в частности, писал: «В Реввоенсовет поступают жалобы на то, что отдельные красноармейцы и группы их, из состава проходящих через киргизские области частей, продолжают делать злое дело. Из целого ряда докладов с мест видно, что у киргизского населения отбираются скот, подводы, производятся грабежи и совершаются даже убийства». Далее следовали жесткие указания борьбы с этими явлениями.

Особое внимание уделялось борьбе с казачеством. В тех районах находились Оренбургское и Семиреченское казачьи войска, вернее — районы, заселенные представителями этих полувойсковых формирований. По сути, это была разновидность крестьян, не обладавших большими имущественными запасами, правами и приученных к воинской службе. Поэтому нейтрализовать их или же заманить на свою сторону было очень важно.

Советская власть в этом деле не стеснялась никаких методов. 14 октября 1919 года М.В. Фрунзе в приказе войскам Туркестанского фронта писал: «Подтверждаю еще раз именем РСФСР, что рабоче-крестьянская власть не могла и не может себе ставить задачей подрывать устои благосостояния трудового казачьего населения путем насильственного вмешательства в его земельные, хозяйственные, бытовые и религиозные отношения и что всякие слухи об отобрании надельных казачьих земель в переселенческий фонд не имеют никакого основания…

Всем казакам и командному составу Оренбургского казачьего войска, как уже находящимся в плену, так и добровольно перешедшим на сторону Красной армии, даруем полное прощение… Амнистия эта распространяется также не только на тех, которые, не принимая непосредственного участия в военных действиях, не пожелали до сих пор открыто присоединиться к советским войскам и скрываются на территории Оренбургского войска, но и на всех тех оренбургских казаков с их командным составом, которые продолжают сражаться в рядах противника…»

Таким образом, есть основания предполагать, что среди пленных большинство было казаков. Конечно, доверия им со стороны советской власти не было. Об этом свидетельствует письмо В.И. Ленина, которое он направил М.В. Фрунзе 18 октября 1919 года. В нем вождь писал: «Все внимание уделите не Туркестану, а полной ликвидации уральских казаков всяческими, хотя бы и дипломатическими мерами. Нельзя ли взять оренбургских казаков под Питер или на иной фронт». Владимир Ильич хорошо понимал, что сила казачества — в его родовых корнях, и всячески хотел оторвать их от этих корней.

М.В. Фрунзе до этого времени руководил действиями войск на территории Туркестана, находясь со своим штабом в Самаре. В Ташкенте распоряжался В.В. Куйбышев. Только 22 февраля 1920 года Михаил Васильевич сам с полевым штабом переехал в этот город. Оттуда он сразу же направился на фронт, где лично убедился в плохом состоянии войск. В телеграмме В.И. Ленину, отправленной с Кушки 24 марта 1920 года, Михаил Васильевич писал: «Личное ознакомление с состоянием воинских частей фронта, начиная от Ташкента, кончая районами Красноводска и Кушки, дало самую безотрадную картину. Численный состав ничтожен. Так, например, на весь район 1-й армии от Термеза до Красноводска имеется налицо 4500 штыков и 700 сабель.

…Все части представляют неописуемый сброд. Пограничная охрана отсутствует. Вооружение войск разнокалиберное. Таким образом, в военном отношении мы сейчас представляем ничтожество…»

Для улучшения состояния войск М.В. Фрунзе провел в Туркестане мобилизацию местного населения призывного возраста. В результате было получено более 25 тысяч пополнения. На их хорошую профессиональную подготовку не было времени. Едва подготовленных бойцов, многие из которых плохо владели русским языков, поспешно вооружили и влили в состав действующих частей и подразделений.

Центром движения басмачей стала Фергана. Нарушение там сельскохозяйственной жизни в годы Гражданской войны, неурожай 1918 года, разобщение Туркестана с основной территорией России и прекращение подвоза туда хлеба вызвали очень тяжелое экономическое положение края. Оно еще более усугублялось жесткими хлебными и другими поборами. Это стало одной из причин роста и усиления басмачества.

Ферганский фронт, направляемый на борьбу с басмачеством, образовался в феврале 1919 года. М.В. Фрунзе не только усилил этот фронт, но и начал активную работу за разложение населения Ферганы. Он издавал и распространял воззвания «К мусульманскому населению Ферганской области». В одном из таких воззваний от 24 мая 1920 года он, в частности, писал: «Два с лишним года льется кровь по всей Фергане; два с лишним года измученное население области не знает отдыха и не может спокойно трудиться; два с лишним года шайки басмачей терроризируют мирных жителей, угоняя их скот, забирая жен и сыновей, лишая последнего достояния.

К сожалению, надо признать, что большая доля вины за это ложится на самую власть Ферганы. Надо признать, что первые представители и организаторы Советской власти в Фергане не оказались на высоте своего положения… В ряды Советской власти проникло тогда много элементов, не имевших ничего общего с революцией, которые занимались набиванием собственных карманов путем насилия над населением».

Советская власть действовала решительно. В ход шла агитация, уговоры, подкуп, прямые военные действия. В результате басмачество было частично разгромлено, частично — подавлено.

В первой половине 1920 года стала совершенно очевидной подготовка эмира бухарского к вооруженному выступлению против Советского Туркестана. 22 мая 1920 года М.В. Фрунзе докладывал В.И. Ленину: «Сложившаяся за последнее время политическая и военная обстановка в Туркестане заставляет с уверенность говорить о неминуемости в самом близком будущем военных операций в широком масштабе. Фактически таковые уже начались в Фергане сильной вспышкой басмаческого движения, потребовав от нас самого серьезного внимания. Это движение не является изолированным, оно состоит в самой тесной связи с военными приготовлениями Бухары и Афганистана».

В Бухаре проводилась мобилизация части населения, было налажено получение оружия из-за границы, в городе появились английские военные инструкторы, был организован штаб, которого не существовало раньше. Кроме того, о подготовке к выступлению сообщали лазутчики, которым советское командование щедро платило.

М.В.Фрунзе и его штаб внимательно отслеживали эту подготовку и заблаговременно предпринимали ответные меры. Были усилены гарнизоны на железной дороге, которая вела с территории России к Новой Бухаре, войска получили пополнения в живой силе и материальной части, были восстановлены и проложены новые телеграфные линии.

Кроме прочих, для овладения Туркестаном требовалось разгромить также и семиреченское казачество. Обстановка в Семиречье была очень сложная. В марте 1918 года местное население этой богатой области отказалось признавать советскую власть. Затем туда ушла крупная войсковая группировка атамана Анненкова, отколовшегося от Колчака. Образовался Семиреченский фронт.

К моменту вступления М.В. Фрунзе в командование Туркестанским фронтом войска Семиреченского фронта вяло вели боевые действия. С обеих сторон была низкая воинская дисциплина, солдаты, в большинстве из числа местных жителей, часто дезертировали, а то и переходили на сторону противника, командование имело низкую тактическую подготовку и авторитетом не пользовалось.

2 марта 1920 года М.В. Фрунзе обратился к семиреченским казакам с воззванием, в котором, в частности, писал: «Я, как командующий всеми вооруженными силами Республики в пределах Туркестанского фронта и сам сын Семиречья, именем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики объявляю всем казакам, киргизам и прочим, сражающимся ныне против Красной Армии, гарантию полной личной безопасности и забвение всех проступков, совершенных против рабоче-крестьянской России при условии немедленного изъявления ими покорности, сдачи всех запасов оружия и военного снаряжения».

О положении дел в Туркестане 14 апреля 1920 года Михаил Васильевич, в частности, докладывал В.И. Ленину:

«…Последняя заноза на теле фронта — Северо-Семиреченский район — ныне благополучно вынута, и фактически военные операции в более или менее крупном масштабе закончились. Остается еще несколько неликвидированных басмаческих шаек в Фергане и в Ура-Тюбинском уезде (в горах) Самаркандской области, на границах с Бухарой. Но эти шайки по существу своих задач и по методам борьбы являются чисто разбойничьими организациями…

Что до положения в самом Туркестане, то он разделен разногласиями двух группировок, выросших на почве самого Туркестана. Одна, представляющая местный "пролетариат" и сильно окрашенная цветом так называемого "колонизаторств". Другая, представляемая кучкой мусульманской мелкобуржуазной интеллигенции, выдающей себя за выразителей мнения всей многонациональной массы мусульманства. Все здесь вращается вокруг борьбы этих группировок…»

По моему мнению, это было вызвано несколько неправильным тактическим курсом, который был взят в отношении всего русского населения на первых порах. Это проявилось в сплошном охаивании всего европейского населения…

Стремясь урегулировать политические страсти, М.В. Фрунзе обратился к местному населению с воззванием соблюдать спокойствие и позволить местным органам разобраться во всех претензиях и разногласиях. Но воззвание не подействовало.

12 января 1920 года начался мятеж гарнизона в столице Семиречья городе Верном (ныне Алма-Ата). Непосредственным поводом для событий послужило нежелание красноармейцев одного из батальонов 27-го полка выполнить приказ командующего Туркестанским фронтом и отправиться в Фергану для борьбы с басмачами. Крестьяне-семиреченцы, составлявшие большинство красноармейцев гарнизона, не желали уходить из родных мест. Кроме того, красноармейцы батальона выражали недовольство хлебной монополией.

К мятежу присоединились другие части гарнизона и милиция города. Мятежники заняли крепость и образовали «Временный областной военно-революционный совет» (или, как его еще называли, «Боевой совет»), который объявил, что принимает на себя всю полноту власти в области. Главою «Боевого совета» мятежники избрали начальника милиции города, Георгия Чеусова.

Об этом мятеже оставил записи известный Дмитрий Фурманов — бывший комиссар В.И. Чапаева. Он писал «… Можете себе представить, что значит пятитысячную массу крепости, страшно взволнованную… убедить в необходимости подчинения приказу центра… Город был оцеплен патрулями».

Компромисс в результате переговоров был достигнут, но когда батальону вновь приказали выступить в Фергану, он снова взбунтовался.18 июня Фурманов тревожно сообщил в Реввоенсовет: «Сейчас на собрании батальона определили, что он выступать не хочет из Семиречья, требует, чтобы его оставили до прихода других полков, с которыми он хочет о чем-то поговорить. Ясно, что он хочет спровоцировать, поднять бунт, убрать центровиков и остаться в Семиречье. Нас, человек восемь ответственных работников, постановлено сегодня ночью расстрелять и снова занять крепость. Сведения мы получили секретно…Немедленно выезжаем к 4-му полку, ибо дальнейшими разговорами ничего не сделаешь… Успокоение, как выяснилось теперь, было только поверхностное».

Фурманов и несколько работников штаба ночью тайно и направились в 4-й кавалерийский полк, который находился в 20 км от Верного. На следующий день полк направился в Верный, где ему не оказали никакого сопротивления. Так без единого выстрела этот мятеж был ликвидирован, его зачинщики арестованы.

При подавлении в Верном Михаил Васильевич действовал различными методами, но, прежде всего, хитростью. С восставшими были начаты переговоры, их представители вошли в состав Военного совета дивизии и областного ревкома партии. После этого в рядах восставших начался раскол.

21 июня восстание в Верном было подавлено. Михаил Васильевич докладывал В.И. Ленину: «В настоящее время мятеж в Верном можно считать ликвидированным в острой форме… Реввоенсовет фронта наметил как необходимую меру введение в Семиречье военной диктатуры с передачей всей полноты власти военному совету. В видах оздоровления области в отношении всей обстановки… Реввоенсовет фронта постановил немедленно командировать в Верный чрезвычайную сессию Ревтрибунала».

Выездная сессия революционного военного трибунала Туркестанского фронта в городе Верном рассмотрела дело о мятеже. Зачинщики были приговорены к расстрелу, а остальные участники и подозреваемые — к разным срокам заключения. М.В. Фрунзе утвердил этот приговор, и он был приведен в исполнение немедленно. Но и в дальнейшем обстановка в Верном оставалась очень напряженной. Там произошло еще несколько мятежей. Все они жестоко подавлены.

После восстания в Верном М.В. Фрунзе начал действовать в Туркестане более осмотрительно и дипломатично. По его предложению советская власть объявила амнистию и начала решительную борьбу против басмачей. Это подействовало. 31 августа 1920 года на сторону советской власти перешли отряды Махкам- ходжи и Акбар Али в составе 600 вооруженных и 2 тысяч невооруженных басмачей, 2 февраля — отряд Парпи численностью 3 тысячи человек. Вожак басмачей Иргаш был убит своими сторонниками.

Одной из последних пала Бухара. Наступление на нее М.В. Фрунзе начал 29 августа 1920 года. 2 сентября пала крепость Старая Бухара — главная резиденция эмира. Правда, сам эмир с небольшим отрядом бежал в Афганистан. По этому поводу М.В. Фрунзе писал В.И. Ленину: «Пал последний оплот бухарского мракобесия и черносотенства. Над Регистаном победно развивается красное знамя мировой революции».

Таким образом, туркестанский период боевой и другой деятельности М.В. Фрунзе успешно завершался. В Москве командующим были довольны. К тому времени главной опасностью для Советской Республики оставался Врангель, войска которого базировались главным образом $ Крыму. Его разгром был поручен войскам Южного фронта, и Михаилу Васильевичу предлагалось возглавить этот фронт. 10 сентября 1920 года он отдал прощальный приказ войскам Туркестанского фронта и убыл в Москву. Начиналась новая страница легендарной биографии.

Уход генерала Деникина

Три года русской смуты я вел борьбу, отдавая ей все свои силы и неся власть, как тяжелый крест, ниспосланный судьбою. Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспособность армии и ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести ее…

Из письма генерала А.И. Деникина генералу А.М. Драгомирову. Март 1920 года

К началу 1920 года, когда поддержка Западом белогвардейских сил практически прекратилась, а их основные армии понесли поражение, Советская республика получила важнейшие сырьевые, топливные, продовольственные и промышленные центры страны: горнозаводский Урал, хлебную Сибирь, Украину, богатую зерном, железом и углем, Дон, Кубань, Северный Кавказ, значительную часть Туркестана. Но практически не было нефти, было мало угля, еще худшим было состояние металлургии и некоторых других отраслей народного хозяйства. Особенно сильно пострадал железнодорожный транспорт. Только на Пермской и Московской железных дорогах было выведено из строя 285 мостов. В этих условиях, пользуясь передышкой на фронтах вооруженной борьбы и ликвидацией некоторых фронтов, советское руководство решило часть сил бросить на восстановление разрушенного хозяйства.

Делалось это по-большевистски просто — некоторые боевые армии были превращены в армии трудовые. Так, в конце 1919 года 3-я армия Восточного фронта превращается в 1-ю Революционную армию труда. 2 января 1920 года создается Украинская трудовая армия, несколько позднее для разработки и заготовки торфа в районе Петрограда на положение трудовой армии переводится 7-я армия Петроградского фронта. В марте также меняется статус 8-й армии Кавказского фронта, на которую возлагаются задачи по восстановлению грозненских нефтяных промыслов. В результате такого волюнтаристского решения на важнейшие направления народного хозяйства были брошены сотни тысяч молодых мужчин, которые за похлебку и кусок хлеба должны были целый день трудиться на производстве. Таким было когда-то только положение рабов.

В то же время необходимо признать, что результаты советского рабского труда были впечатляющими. По сравнению с 1919 годом в 1920 году добыча торфа и подмосковного угля увеличилась на 30 %, хлеба было выращено и собрано в 2 раза больше, восстановлен ряд предприятий, дорог, мостов.

Несмотря на столь большой отток сил, численность боевой части Красной армии на начало 1920 года продолжала оставаться очень значительной, причем 2/3 сил было сосредоточено в европейской части страны, на Украине и в Белоруссии. В распоряжении этих войск находилось до 90 % от всей имевшейся полевой артиллерии и бронепоездов, 80 % пулеметов, практически 100 процентов танков, бронемашин и аэропланов.

Силы белых стремительно таяли. После того как красные овладели Ростовом-на-Дону, группировка войск Деникина была расчленена на две части. Первая оборонялась на юге Украины, вторая в составе Донской и Кубанской армий вела бои на Северном Кавказе. Но название «армия» всех этих малочисленных, порядком потрепанных, плохо вооруженных и экипированных воинских отрядов было очень условное. Даже в наиболее дисциплинированных казачьих полках после массового дезертирства донцов оставалось по 60—100 шашек. К тому же казаки были сильно утомлены предыдущими боями, морально разложены различными агитаторами, поражениями, домашними проблемами, отсутствием крепкой воинской дисциплины.

Основное ядро Добровольческой армии опять отошло на территорию Дона, а по численности сократилось до уровня весны 1918 года. В декабре под Ростовом было всего две-три тысячи «добровольцев», и армию свели в Добровольческий корпус. Проведя тотальную мобилизацию и поставив всех в строй, с трудом набрали 8400 бойцов и 158 орудий.

Вносили свою «лепту» и различные политики. Против Деникина на Дону была составлена сильная оппозиция. Начальник штаба Донской армии генерал Кельчевский требовал смещения главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. Были у Антона Ивановича и другие недоброжелатели. Они в середине января 1920 года собрали Верховный Круг Дона, Кубани и Терека и стали оспаривать у Деникина власть. Главнокомандующему с большим трудом удалось на время урезонить политических крикунов, но их действиями ущерб белогвардейским войскам был нанесен немалый.

Наступление советских войск против Деникина началось 17 января 1920 года по плану командующего Кавказским фронтом В.И. Шорина. Но командующий имел слишком много врагов в Москве, чтобы долго оставаться на своем посту, да и наступление развивалось очень вяло. В феврале В.И. Шорин был отозван в Москву и назначен на почетную должность помощника главнокомандующего Вооруженными силами Республики С.С. Каменева.

Новым командующим войсками Кавказского фронта был назначен М.Н. Тухачевский. Прибыв на фронт, он собрал всех числившихся при штабе военспецов из бывших генералов и офицеров, перед которыми поставил задачу разработки плана новой наступательной операции. Вскоре этот плане был готов. Он был гениален по замыслу и прост по исполнению: прорыв жидкого деникинского фронта пехотой и развитие успеха силами Первой конной армии.

А.И. Деникин, предвидя характер действий противника, также постарался создать сильный конный резерв. Все имевшиеся кавалерийские части (остатки двух Донских корпусов) были сведены в конную группу генерала Павлова.

Новое наступление советских войск было начато 14 февраля. Преодолев оборону противника, М.Н. Тухачевский ввел в прорыв Первую конную армию. Создались условия для развития тактического успеха в оперативный. Но отрыва конницы от пехоты не последовало. Наткнувшись на ближайшие войсковые тылы, доблестные буденовцы занялись их разграблением. Тут уж было не до развития наступления.

Командование противника умело использовало оперативную паузу. 17 февраля белая конница контратаковала кавалерийскую дивизию Гая и 28-ю стрелковую дивизию 10-й армии и нанесла им поражение. Но силы были слишком неравными, к тому же белая конница, проделавшая в сильный мороз изнурительный четырехдневный переход вдоль левого берега Маныча, сильно ослабла, потеряв много людей и лошадей. Несмотря на это, деникинские войска заняли Ростов-на-Дону и Новочеркасск, которые удерживали два дня.

Но уже 22 февраля, не выдержав удара превосходящих сил противника, белые были вынуждены оставить занятые города и отступить в степь, где их ждали мороз, леденящий ветер и гибель в глубоком снегу. Начались бои в ставропольских и кубанских степях, случайные схватки в полуразрушенных станицах. Сопротивление белых падало с каждым днем. После их отступления специальная комиссия насчитала в степи до 5 тысяч убитых и замерзших казаков, а также более 2 тысяч павших лошадей.

Несмотря на трудные условия обстановки и нехватку сил, белые продолжали активное сопротивление. 25 февраля в районе Среднего Егорлыка произошло встречное сражение крупных масс белой конницы с соединениями Первой конной армии. Пожалуй, это было одно из самых крупных конных сражений периода Гражданской войны. По официальным советским данным, в этом сражении участвовало до 15 тысяч красных конников и около 10 тысяч конников противника. Но исход этого сражения решила не столько конница, сколько подоспевшая на помощь красным оперативная группа 10-й армии под командой М.Д. Великанова, состоящая из трех стрелковых дивизий. Огонь ее пулеметов и плотных масс пехоты буквально сметал ряды вражеской конницы, оставшихся добивали буденовцы.

29 февраля соединения 11 — й армии ворвались в Ставрополь. Неудачи на центральном участке фронта обусловили отступление белых и на черноморском на Азвском побережье. 2 марта был оставлен Батайск, 11 марта пала станция Тихорецкая.

Разочаровавшись в возможностях Деникина защитить казачьи области от большевиков, Верховный Круг 9 марта поставил вопрос о разрыве с ним. Тучи сгущались. 16 марта принимается решение вывести казачьи войска из оперативного подчинения главнокомандующего, а на следующий день красная конница заняла Екатеринодар. Вскоре после этого решением Верховного Круга атаманы и правительства всех казачьих областей освобождались от обязательств относительно Вооруженных Сил Юга России. Но казачьи генералы продолжали хранить верность Деникину и не спешили выполнять указания своих политиков. Красные части теснили с севера, расположенные южнее грузинские власти отказались пропустить в Грузию прижатые к горам белогвардейские части. Оставалась эвакуация их в бедный ресурсами Крым. В порты Черноморского побережья Кавказа вышло 9 тысяч «добровольцев», 20 тысяч кубанцев и 50 тысяч донцов.

Главный удар советских войск был нацелен на Новороссийск. Туда же устремлялись и остатки белогвардейских войск, а также десятки тысяч беженцев. Вошедшие первыми в Новороссийск «добровольцы» в отношении остальных повели себя по-хамски, захватив все имевшиеся суда. На борт грузили не только своих солдат и лошадей, но даже сломанные столы и стулья. Туда же под разными предлогами проникали многие гражданские лица с членами семей и имуществом. Кубанцам досталось всего 500 мест, донцам — 4 тысячи.

Новороссийская трагедия конца марта 1920 года стала прологом севастопольской трагедии ноября того же года, когда белогвардейское командование пыталось морем эвакуировать свои силы. В Новороссийск были стянуты войска, остатки конных частей, свезены артиллерия, боеприпасы, другие грузы, туда прибыли десятки тысяч беженцев: стариков, женщин и детей. Судов не хватало. Не было времени, на подступах к городу шли бои с красными. На суда грузили только самое ценное. Бросали орудия, боеприпасы. По улицам города метались в страхе табуны брошенных лошадей. Только в бою под Новороссийском противник потерял несколько тысяч убитыми, 20 тысяч пленными, было захвачено 20 орудий, 40 пулеметов, 4 бронепоезда, 30 аэропланов, более 100 пулеметов. Его потери в самом городе были значительно большими. Только число пленных исчислялось 22 тысячами человек.

Позже исследователи пришли к выводу, что переполненный белыми войсками Новороссийск мог долгое время защищаться, а корабли без труда сделать по несколько рейсов до побережья Крыма. Но этого не произошло. Кто-то посоветовал А.И. Деникину сознательно оставить на берегу значительную часть казаков, полагая, что те перейдут к партизанским действиям в тылу советских войск. Но казаки были обижены таким невниманием и начали массово переходить на сторону большевиков. Так, 1-я Кубанская дивизия, перейдя на сторону красных, первой ворвалась в Новороссийск, где взяла в плен более 20 тысяч донцов. «.. Сердцу бесконечно больно, — писал из Крыма А.И. Деникин жене. — Брошены огромные запасы, вся артиллерия, весь конский состав. Армия обескровлена…»

Наступая далее по побережью Черного моря, советские войска 8 апреля заняли Туапсе, а 29 апреля вошли в Сочи. Кубанские казаки, оказавшись далеко от своих станиц, не желали больше воевать. Начался разброд, переговоры, массовая сдача в плен. Ко 2 мая капитулировало из состава бывшей Кубанской армии и других частей более 60 тысяч человек. Как боевая единица эта армия перестала существовать.

В это же время другие армии Южного фронта продолжали развивать наступление на Грозный и вдоль побережья Каспийского моря. Противник оказывал очень слабое сопротивление. Повсюду происходила массовая сдача отчаявшихся людей в плен. 30 марта М.Н. Тухачевский доложил В.И. Ленину о завершении разгрома белогвардейских сил на всем Северном Кавказе.

На Украине неудачи также преследовали А.И. Деникина. Решающее наступление советских войск началось там 10 января 1920 года и развивалось успешно. Войска 14-й армии 3 февраля освободили Вознесенск, Николаев и Херсон, а 8 февраля они заняли Одессу. Но в это время на левом фланге советские войска 13-й армии беспомощно топтались перед позициями корпуса генерала Я.А. Слащева, который самовольно вышел из-под командования А.И. Деникина и начал отводить остатки своих отрядов в Крым.

В связи с массовым отходом белогвардейских войск рушились все надежды и честолюбивые замыслы главнокомандующего Вооруженными силами Юга России генерала А.И. Деникина. Когда-то, вскоре после окончания Первого кубанского похода, он в беседе с офицерами о задачах Добровольческой армии закончил свою речь пророческой фразой: «В тот день, когда я почувствую ясно, что биение пульса армии расходится с моим, я немедленно оставлю свой пост, чтобы продолжать борьбу другими путями, которые сочту прямыми и честными».

Настало время осуществить данное обещание. 22 марта 1920 года генерал Деникин отдал свой последний приказ войскам, который заканчивался словами: «Я добровольно оставляю свой пост. Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим Вооруженными Силами Юга России. Всем, шедшим честно со мною в тяжелой борьбе, — низкий поклон. Господи, дай победу армии и спаси Россию».

В тот же день А.И. Деникин покинул пределы России. Он уехал из Крыма на британском миноносце вместе с семьей и детьми генерала Л.Г. Корнилова в Константинополь, навсегда покидая Родину, которую очень любил.

Большевики в это время, наоборот, готовились к новым сражениям, прежде всего, на трудовом фронте. 29 марта в Москве в зале Большого театра открылся их очередной IX съезд РКП(б). Основной курс был взят на оздоровление экономики.

Действовали решительно. Совет Рабочей и Крестьянской обороны в апреле был преобразован в Совет Труда и Обороны. Общее число трудовых армий по предложению Л.Д. Троцкого было доведено до семи. В трудовые армии привлекалось практически все трудоспособное население, вводилась жесткая военная дисциплина, невыполнение трудового плана расценивалось как невыполнение боевой задачи и жестоко наказывалось.

На съезде против жестких форм хозяйствования выступила группа товарищей, которую поддержали Рыков и Томский. Она ратовала за соблюдение свобод для каждого человека, отказ от принудительного труда, сохранение и расширение демократических форм управления трудовыми коллективами, введение сдельной оплаты за выполненный труд.

В.И. Ленин и его товарищи дали жесткий бой «демократам», настаивая на ужесточении трудовой дисциплины и подчинении трудовых коллективов местным партийным органам. Вождь пролетариата выдвинул смелый план ГОЭЛРО. Ленинский лозунг «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны» на долгие годы стал программным. В молодой Стране Советов прочно закладывались основы будущего государства, основанного на широком применении всеобщего низкооплачиваемого труда. Но именно благодаря этому труду стали возможны те достижения, которых добился советский народ за годы своей истории.

Конец белого Крыма

Оглядываясь сейчас на минувшие дни… невольно прихожу к выводу, что в лице Врангеля и руководимой им армии наша Родина имела, несомненно, чрезвычайно опасную силу. На всех позициях полугодичной борьбы Врангель как командующий в большинстве случаев проявил и выдающуюся энергию и понимание обстановки. Что касается подчиненных ему войск, то о них приходиться дать безусловно положительный отзыв.

Фрунзе М.В. «Коммунист», N9 251, 7 ноября 1921 года

Причины крушения заключаются в том, что некоторые начальники не имели достаточного гражданского мужества своевременно сойти со сцены, что ради своих личных интересов губили общее дело…

Слащев-Крымский Я. А.Белый Крым

1920 год в европейской части России для большевиков складывался не совсем удачно. Врангель достаточно прочно держался на юге, на западе войну Советам объявила Польша. Объединение этих двух сил грозило катастрофой. Но этому мешало то, что поляки преследовали одни цели, а белые — другие. Правительство Ю. Пилсудского мечтало о самостоятельности Польши и воссоздания ее в пределах Речи Посполитой. Генерал П.Н. Врангель, несмотря на ненависть к большевикам, был сторонником единой и неделимой России в границах до 1914 года.

Первыми начали действовать поляки. Развернув шесть армий, они 25 апреля перешли в наступление и сравнительно легко заняли почти всю Правобережную Украину вместе с Киевом. Лидер украинских националистов Семен Петлюра пошел на союз с Юзефом Пилсудским. На Украине создалась сложная обстановка.

Оценивая эту обстановку, Центральный комитет партии большевиков 23 мая разработал программу, по которой «…буржуазия Польши будет разгромлена. Польский пролетариат превратит свою страну в социалистическую республику».

В конце мая 1920 года в Реввоенсовете Республики остро стоял вопрос о действиях против польских войск. Предложения заслушивал лично В.И. Ленин. Варианты докладывал начальник штаба главкома П.П. Лебедев. Было решено нанести удар по противнику силами Западного (В.М. Гиттис) и Юго-Западного (А.И. Егоров) фронтов. На усиление этих фронтов были направлены войска из различных районов страны, в том числе и войска Первой конной армии С.М. Буденного.

Соотношение сил, а главное — слепая вера в мировую революцию и в то, что польский пролетариат не будет воевать со своим российским революционным братом, создали в Реввоенсовете Республики неверное представление о сложности предстоящей операции. Л.Д. Троцкий и его сторонники представляли ее очередным витком развития российской революции на Запад. Лев Давидович уже ясно видел красные знамена, развивающиеся над Варшавой. Это был исторически важный шаг, совершить который должен был только его доверенный человек. В.М. Гиттис на посту командующего Западным фронтом был заменен М.Н. Тухачевским.

Наступление Западного фронта началось 14 мая и вначале развивалось успешно. Но 23 мая противник нанес мощные контрудары. Советские войска, наступавшие в Белоруссии, были разгромлены.

Наступление армий Юго-Западного фронта, начавшееся 26 мая, также развивалось вначале успешно. Фронт противника был прорван. 9 июня под угрозой окружения неприятель начал эвакуировать силы, находившиеся в Киеве, который был занят тремя днями позже. Затем были взяты многие другие города до железнодорожной линии Каменец-Подольский — Коростень. Но взять Ровно не удалось.

12 октября в Риге был подписан договор о перемирии. По этому договору к Польше отходили западные области Украины и Белоруссии. Большевики щедро расплачивались за свои политические и военные ошибки.

Параллельно с поляками против советских войск южного крыла Юго-Западного фронта начали наступление белогвардейские войска генерала П.Н. Врангеля, имея своей основной базой Крымский полуостров. Все врангелевские силы были сведены в четыре корпуса, против которых действовали относительно небольшие силы советских войск, преимущественно 13-й армии. Решив воспользоваться этим, генерал П.Н. Врангель приказал 2-му корпусу генерала Я.А. Слащева в июне высадиться на северном побережье Азовского моря и начать наступление, нанося удар по тылам 13-й армии. Другие корпуса атаковали советские части со стороны Перекопа и Чонгара. Был занят Мелитополь, советские войска оставили Каховку. Войска 13-й армии оказались разделенными Днепром на две части.

Советское руководство действовало по обычной схеме. Было произведено усиление войск 13-й армии, а командование этим объединением 5 июля принял Р.П. Эйдеман. Началось наступление левобережной группы советских войск, которая прорвала фронт обороны противника, но не могла развить наступление в глубину. Операция советских войск в Северной Таврии летом 1920 года не достигла намеченной цели.

К середине сентября Врангель провел очередную реорганизацию своих войск. Все силы, действующие в Северной Таврии, были сведены в две армии по два армейских корпуса каждая. Командующим 1-й армией был назначен генерал Кутепов, 2-й армией — генерал Драценко. Кроме того, из двух кавалерийских дивизий была создана конная группа, которую возглавил генерал Барбович.

С советской стороны для противодействия наступлению вран- гелевских войск в районе Каховки 8 сентября была развернута 6-я армия под командованием К.А. Авксентьевского. Именно по Каховскому плацдарму и частям этой армии Врангель нанес свой главный удар, в то время как в сентябре 1-я белогвардейская армия, искусно маневрируя, громила 13-ю армию. В результате этих действий севернее Крыма образовался большой плацдарм, занятый белыми войсками, границы которого проходили по Днепру до Никополя и Алекандровска, на восток до узловой станции Полога и опускались к Азовскому морю в район Бердянска. Вопрос разгрома Врангеля и освобождения Крыма становится для советского правительства главным.

Параллельно так же остро стоял вопрос о том, кто должен будет поставить точку в истории трехлетней Гражданской войны в России. Многие к тому времени уже начали понимать, что на этом борьба за власть в многострадальной стране не будет закончена. В.И. Ленин постепенно из-за болезни отходил отдел, на арену государственной власти поднимались новые силы. В этих условиях очень было важно то, с чьим именем будет связано окончание Гражданской войны.

Уже в середине июля 1920 года В.И. Ленин пишет Л.Д. Троцкому: «.. не назначить ли Фрунзе комфронтом против Врангеля… Я просил Фрунзе поговорить с Вами поскорее. Фрунзе говорит, что изучал фронт Врангеля, готовился к этому фронту, знает (по Уральской области) приемы борьбы с казаками».

Но Л.Д. Троцкий рекомендовал Владимиру Ильичу не торопиться. Вопрос был очень непростым, и Лев Давидович хотел, чтобы точку в Гражданской войне поставил именно его ставленник — М.Н. Тухачевский. Поэтому в июле Л.Д. Троцкий высказался за то, чтобы не забирать М.В. Фрунзе из Туркестана до окончательного решения там главных политических и военных задач. В.И. Ленин и другие члены ЦК согласились с этими доводами.

Но М.Н. Тухачевский не оправдал надежды Льва Давидовича в ходе Польской кампании. Во второй половине сентября 1920 года, сразу же после падения Бухары, М.В. Фрунзе был вызван в Москву. Там его принял Л.Д. Троцкий, внимательно выслушал доклад. Задумался.

После провала наступления Западного фронта на Варшаву позиции Льва Давидовича в Центральном комитете партии несколько ослабли. Многие члены ЦК помнили, что именно Л.Д. Троцкий настаивал на решительном наступлении против поляков, что по его рекомендации командующим Западным фронтом был назначен М.Н. Тухачевский, который имел менее чем трехмесячный опыт командования Кавказским фронтом, но совершенно не имел опыта подготовки и проведения фронтовых наступательных операций против регулярных войск иностранного противника. Расчет самого Троцкого на революционность польского пролетариата не оправдался. Нужно было восстанавливать пошатнувшуюся репутацию.

Лев Давидович предложил Михаилу Васильевичу в письменной форме ответить на несколько вопросов, связанных с его деятельностью в Туркестане. Вопросы были несложные, но требовали знания фактического материала и большой вдумчивости при их изложении. Цель была одна — чем-то занять деятельного Фрунзе и выиграть время. Непосредственный доклад по Туркестану В.И. Ленину и членам Центрального комитета партии сделал сам Л.Д. Троцкий.

На данном заседании ЦК одним из вопросов был вопрос о назначении Фрунзе командующим Южным фронтом, который был призван покончить с последним оплотом белегвардейщины на территории Республики Советов. Он практически не вызвал обсуждений.

Особые мнения высказали главком С.С. Каменев и командующий Западным фронтом М.Н. Тухачевский, которые не верили в способности М.В. Фрунзе организовать и провести столь крупную войсковую операцию. Но в то время на смену военным уже выходили политические решения, а авторитет М.Н. Тухачевского был изрядно подорван предыдущими событиями. И 20 сентября вопрос о назначении М.В. Фрунзе был решен положительно. В заметках В.И. Ленина по этому вопросу значится «за замену Гиттиса товарищем Фрунзе тотчас».

20 сентября 1920 года нового командующего войсками Южного фронта в своем кабинете в Кремле лично принял В.И. Л е- нин и уточнил некоторые оперативно-стратегические задачи. Он подчеркивал, что задача Южного фронта — в кратчайшие сроки разгромить Врангеля, с тем чтобы не допустить зимней кампании 1920/21 года. Михаилу Васильевичу были обещаны значительные пополнения личным составом и материальными средствами. И это несмотря на то, что еще 24 августа С.С. Каменев докладывал, что для разгрома Врангеля у Гиттиса достаточно средств.

На следующий день он прибыл в Харьков. Начальником штаба фронта был назначен И.Х. Паука, членами Реввоенсовета фронта стали С.И. Гусев и Бела Кун. В состав фронта были включены 4-я (В.С. Лазаревич), 6-я (А.И. Корк), 13-я и Вторая Конная (Ф.К. Миронов) армии. Также в состав Южного фронта было решено передать еще и Первую Конную армию С.М. Буденного. На 1 ноября по данным, взятым из сборников документов о Гражданской войне, в составе Южного фронта находилось 186 тысяч штыков и сабель, 527 орудий, 2664 пулемета, 57 бронеавтомобилей и 45 самолетов.

На то время войска противника, находившиеся в Крыму, насчитывали до 41 тысячи человек, 213 орудий, 1663 пулемета, 45 танков и бронеавтомобилей, 14 бронепоездов и 42 самолета.

Таким образом, советские войска на крымском направлении превосходили противника по пехоте более, чем в 5 раз, по кавалерии — почти в 3 раза, по артиллерии — в 2,5 раза, по пулеметам — в 1,6 раза. Реально же превосходство советских войск было намного большим. Историки 80-х и 90-х годов называют совершенно другие цифры.

Из Москвы поезд М.В. Фрунзе вышел 25 сентября и на следующий день прибыл в Харьков, где располагался штаб фронта. Михаил Васильевич, едва ознакомившись с положение дел на месте, первым делом раскритиковал действия предыдущего командующего фронтом Гиттиса и самого главнокомандующего вооруженными силами Республики С.С. Каменева. Он доложил в Москву, что, по его мнению, подготовка наступления на Крым практически не ведется, а боеспособность войск фронта очень низкая.

В.И. Ленин был буквально взбешен, узнав об этом. 1 октября он телеграфировал Л.Д. Троцкому: «Выходит, что наступление на Крым отложено до 27 октября! Есть ли об этом решение РВСР? Главком (С.С. Каменев) мне хвастал, что 10 (или 8) октября у него все будет готово для наступления. Значит, наврал? Когда решили дать туда Буденного? Ведь и без него обещали втрое больше сил. Выходит, что все расчеты Главкома ни к черту не годны и ежедневно меняются, точно у невежды! Крайне опасные шатания!»

Оправдываясь, 13 октября главком С.С. Каменев докладывал В.И. Ленину: «Предполагавшаяся операция на Перекопе сорвана. Инициатива целиком в руках Врангеля. Сейчас мы только обороняемся. Фрунзе и Гусев полагают, что мы можем вновь начать прерванную операцию не ранее, чем через 15 дней».

Сроки начала операции откладывались в связи с опозданием к ее началу Первой конной армии. К тому времени эта армия частично потеряла свою боеспособность. Она выходила из окружения без основного обоза, была разбавлена случайными элементами местных пополнений. Командующий армией С.М. Буденный 21 октября докладывал М.В. Фрунзе: «Армия начать операцию не может, так как 6-я кавалерийская дивизия, вследствие радикальной чистки и приведения ее в порядок, отстала на четыре перехода… Арестованы начдив и два комбрига 6-й кавалерийской дивизии, но за отсутствием комсостава в армии их заменить неким».

Положение в Первой конной была настолько плохим, что в октябре М.В. Фрунзе даже писал об этом В.И. Ленину. Только к исходу 27 октября Первая конная армия сосредоточилась в районе Каховки.

Перед началом наступления на Крым советская сторона предприняла ряд мер для морального разложения находившихся там врангелевских войск и снижения их боеспособности. В военной переписке В.И. Ленина 1917–1922 годов указано, что в сентябре 1920 года к генералу А.А. Брусилову, проживавшему в то время в Москве, приехал секретарь Э.М. Склянского И.Ф. Медынцев и пригласил его срочно приехать в Кремль. При встрече Э.М. Склянский, ссылаясь на указание Л.Д. Троцкого, сообщил А.А. Брусилову, что «в штабе и даже войсках Врангеля происходит настоящее брожение, войска заставляют силой бороться и покидать родную землю, что состав офицеров определенно настроен против распоряжений высшего начальства», намерен низвергнуть Врангеля и объявить его армию «красной Крымской под командой Брусилова».

Практически это означало военный переворот среди вран- гелевских войск с целью их спасения и прекращения Гражданской войны. На вопрос Э.М. Склянского, считает ли А.А. Брусилов возможным принять командование врангелевской армией, Алексей Алексеевич ответил утвердительно. Тогда Э.М. Склянский предложил А.А. Брусилову подготовить воззвание к врангелевской армии. Это воззвание было подготовлено, подписано А.А. Брусиловым и некоторыми другими генералами, находившимися в Москве.

Правда, через несколько дней Э.М. Склянский сообщил

A. А. Брусилову, что сведения были неверны, никакого бунта в рядах врангелевского офицерства не было. Позже Алексей Алексеевич узнал, что подписанное им воззвание все же распространялось в Крыму. Многие офицеры, поверившие этому воззванию, «попадали в руки не мои, — пишет А.А. Брусилов, — а свирепствовавшего Бела Куна… массами их расстреливавшего».

П.Н. Врангель 6 октября, приостановив наступление на Донбасс, начал наступление на правом берегу Днепра, стремясь захватить Одессу и установить связь с петлюровцами. Однако вскоре и это наступление провалилось. Полным провалом закончилась и попытка врангелевских войск 14—16 октября захватить Каховский плацдарм силами 2-го армейского корпуса генерала B. К. Витковского.

При втором штурме Каховского плацдарма в рядах врангелевских войск на узком фронте действовало впервые 12 танков и 14 бронеавтомобилей. Но это не помогло. В бою противник потерял 10 танков и 5 бронеавтомобилей. Трофейные танки срочно были отправлены в Харьков, на ремонт. На одном из них М.В. Фрунзе сфотографировался со своими товарищами.

В этих условиях М.В. Фрунзе решил первый удар по противнику на правом берегу Днепра нанести силами Первой конной армии. Однако через два дня после указанного срока С.М. Буденный доложил, что «армия начать наступление не может вследствие отставания 6-й кавалерийской дивизии, которая потеряла четыре дня на приведение себя в порядок». РВС Первой конной предлагал начать операцию 31 октября и выдвигал свои соображения по ее проведению, требующие значительной перегруппировки сил и средств.

М.В. Фрунзе тут же в очередной раз пожаловался на С.М. Буденного В.И. Ленину. Тот сделал Семену Михайловичу разнос, но за строптивого командарма заступился И.В. Сталин. Постепенно начали вырисовываться группировки противостоящих сил внутри советского лагеря. Позже они начнут непримиримую борьбу за власть, жертвой которой и станет Михаил Васильевич. Но тогда, в конце Гражданской войны, он еще был нужен советской власти, еще жив был поддерживавший М.В.Фрунзе В.И. Ленин…

Сложно у М.В. Фрунзе складывались отношения со штабом Повстанческой армии Н.И. Махно, которая должна была наступать совместно с советскими войсками. Но махновцы не считали себя обязанными соблюдать воинскую дисциплину. Едва начав наступление, они прорвались в тыл врангелевских войск и совместно с примкнувшими к ним крестьянами заняли свою «столицу» — Гуляй-Поле, а также Синельниково и Александровск. Сам Нестор Иванович за это был награжден орденом Красного Знамени. Но дальше на крымские перешейки махновцы двигаться опасались.

Генеральный план наступления на Крым готовился лучшими военными умами Советской республики. В то же время он был довольно прост по замыслу и предусматривал одновременное наступление на нескольких направлениях.

С.М. Буденный предлагал М.В. Фрунзе и С.С. Каменеву свой план наступления на Крым, которое, по его мнению, могло начаться 31 октября. Основную ставку он делал на конников и считал необходимым объединить усилия Первой и Второй конных армий под одним общим командованием, имея в виду, конечно же, себя на должность командующего. Пехоте отводилась второстепенная роль.

М.В. Фрунзе никак не отреагировал на предложение С.М. Буденного. С.С. Каменев также не поддержал бывшего вахмистра, но он счел необходимым известить о нем Л.Д. Троцкого. В своей телеграмме он писал: «Не вдаваясь в рассмотрение плана, представленного товарищем Буденным, ходатайствую предложить Реввоенсовету Первой конной армии никаких своих сроков не назначать, а твердо держаться числа, определенного товарищем Фрунзе, а именно 28 октября».

26 октября на станции Апостолово в салон-вагоне после совещания руководящих лиц фронта и армий М.В. Фрунзе, член РВС фронта И.Т. Смилга и начальник полевого штаба П.П. Каратыгин подписали приказ о переходе войск Южного фронта в общее наступление.

Общее наступление войск Южного фронта на Крым началось 28 октября 1920 года. Уже на следующий день М.В. Фрунзе докладывал в Москву: «Наступление армий фронта развивается успешно. К 12 часам 29 октября в общей сложности нами атакованы и разбиты все номерные пехотные дивизии противника, кроме одной Дроздовской… Пути отхода на Перекоп отрезаны…»

4 октября М.В. Фрунзе получил директиву главного командования за подписью С.С. Каменева и начальника штаба Реввоенсовета П.П. Лебедева с требованием немедленно «перейти к выполнению второго этапа операции, т. е. к овладению Крымским полуостровом атакой открытой силой, не останавливаясь перед жертвами…»

Штурм Перекопа начался 7 ноября 1920 года, в третью годовщину Октябрьской революции. Безусловно, эта дата была выбрана не случайно. Уже тогда у советских руководителей появилась тенденция докладывать о больших делах по случаю различных юбилеев.

С фронта на перекопские укрепления наступали главные силы 51-й стрелковой дивизии под командованием В.К. Блюхера. За ними, ожидая прорыва, практически вплотную двигались войска 6-й армии. Штурм Перекопа осуществлялся лобовыми атаками многочисленных «волн цепей» пехоты. Потери в живой силе были огромными.

Одновременно около трех дивизий начали скрытно переправу через Сиваш. Подъем воды в Сиваше грозил отрезать части, находившиеся на Литовском полуострове. В отчаянии М.В. Фрунзе просит 8 ноября В.К. Блюхера захватить вал на Перекопе. Но противник и так уже сражался из последних сил. В ночь на 9 ноября он оставил перекопские позиции. Началось наступление советских войск в глубь Крыма. Войска М.В. Фрунзе стремительно двигались к юшанским позициям противника.

На чонгарском направлении действовала 4-я армия. Начав наступление в ночь на 11 ноября, она, преодолев сопротивление противника, ворвалась в Крым и создала угрозу юшанским позициям врангелевских войск. В образовавшийся прорыв была введена подвижная группа фронта — обе конные армии и 30-й конный корпус.

11 ноября 1920 года М.В. Фрунзе обратился по радио к генералу П.Н. Врангелю с предложением прекратить сопротивление. Сложившим оружие была обещана амнистия. Об этом обращении информируются все войска Южного фронта. Они получают директиву, в которой, в частности, указывается: «Революционный Военный Совет Южного фронта сегодня послал радио Врангелю, его офицерам и бойцам с предложением сдаться в 24-часовый срок, в котором обеспечивает сдающимся врагам жизнь и желающим — свободный выезд за границу».

В.И. Ленин, на другой день узнавший об этом обращении, гневно писал М.В. Фрунзе: «Только что узнал о Вашем предложении Врангелю сдаться. Крайне удивлен непомерной устойчивостью условий… Если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно». Но опасения В.И. Ленина оказались напрасными. Генерал П.Н. Врангель скрыл предложение М.В. Фрунзе от своих войск, обрекая их на поражение.

12 ноября у Карповой балки (северо-восточнее озера Красное), разгорелось одно из последних ожесточенных сражений врангелевской конницы генерала Барбовича и Второй Конной армии Ф.К. Миронова. Две плотные конные лавы рванулись навстречу друг другу. Но вдруг в самый решающий момент красные конницы расступились и перед противником оказалось 250 пулеметов на тачанках. Первые ряды конницы Барбовича были сметены свинцом, остальные повернули назад. Сопротивление белых в Крыму было окончательно сломлено.

Началась эвакуация белых из Крыма. По свидетельству многих очевидцев, она везде, кроме Феодосии, проходила спокойно и организованно. Войска оторвались от преследовавших их частей Красной армии на несколько переходов и погрузились на суда без особых трудностей. Всего Врангель из Крыма эвакуировал 150 тысяч человек, из которых только 50 тысяч были солдатами и офицерами его армии. В числе эвакуированных находилось свыше 100 тысяч гражданских лиц. Остальные военнослужащие, особенно казаки, были брошены на произвол судьбы и в большинстве своем погибли от рук красноармейцев.

Вышедшие в море суда с остатками врангелевских войск некоторое время находились неподалеку от берегов Крыма, словно не решаясь покинуть Родину. Реально же обсуждался маршрут следования, пугала нехватка продовольственных запасов и воды. Фрунзе стало известно об этом. 15 ноября он приказывает командующему морскими силами Южного фронта «развить самую энергичную работу подводных лодок и ликвидировать попытки противника ускользнуть морем из-под наших ударов».

Выполнить это указание также не удалось. В распоряжении советского командования на Черном море была всего одна подводная лодка, которая по причине неисправности не смогла выйти в море. Суда с беженцами из Крыма спокойно ушли в море и взяли курс на Константинополь.

15 ноября войска Красной армии заняли Севастополь, на следующий день они вошли в Керчь. Все крымские дороги были забиты военнопленными, которых разоружали, переписывали и сгоняли в овраги. В крымских городах в спешном порядке разыскивали скрывшихся белогвардейцев и их пособников, учреждали органы советской власти.

16 ноября 1920 года стало днем окончания Гражданской войны в Европейской части Советской России. 25 ноября 1920 года М.В. Фрунзе был награжден Почетным революционным оружием — шашкой с надписью «Народному герою». Почетным революционным оружием также были награждены К.Е. Ворошилов и А.И. Корк. Ф.К. Миронов и Н.Д. Каширин, кроме почетного революционного оружия получили также и ордена Красного Знамени. Начдив В.К. Блюхер за штурм Перекопа получил второй орден Красного Знамени. Постановление Совета Труда и Обороны всем военнослужащим, состоявшим в списках частей, штабов и учреждений Южного фронта на 20 ноября, был выдан месячный оклад жалования.

С захваченными в плен врангелевцами поступили жестом). Около 50 тысяч пленных солдат и офицеров были безжалостно истреблены своими соотечественниками, носившими на фуражках красные звезды. Особенно свирепствовал «интернационалист» Бела Кун, который от имени Реввоенсовета фронта требовал быть беспощадным к врагам трудового народа. Безусловно, М.В. Фрунзе знал об этих зверствах, но ничего не предпринял, чтобы помешать им. Гражданская война требовала больших человеческих жертв, а победителей, как известно, не судят.

Что касается вопросов военного искусства во время Крымской операции Южного фронта, то долгие годы она считалась образцовой и детально изучалась в военных училищах и военных академиях. Безусловно, ряд удачных решений в этой операции имела место. В частности, заслуживает внимание сочетание сильного отвлекающего фронтального удара с фланговым обходом войск через Сиваш. Врангелевское командование было слишком плохого мнения о красных командующих, чтобы допустить такое сочетание. Переход Сиваша оказался неожиданным.

Заслуживает внимания идея развития тактического успеха в оперативный силами конных армий и отдельного конного корпуса. Эти был первый в военной истории случай использования таких масс конницы для развития тактического успеха в оперативный. Благодаря использованию конницы наступление в глубине велось в высоких темпах. В результате расстояние от перешейков до Севастополя, равнявшееся почти 160 километрам советские войска преодолевали за 8 суток со средним темпом около 20 километров в сутки. Благодаря этому ноябрьская операция войск Южного фронта в качестве образцовой вошла во все советские учебники по военной истории.

В то же время при подготовке и в ходе наступления войск Южного фронта необходимо учесть некоторые особенности обстановки, которые существенно влияли на результаты военных действий и не учитывались при оценке уровня военного искусства М.В. Фрунзе.

Во-первых, несопоставимыми были тыловые условия вранге- левских войск и войск Южного фронта. Первые были загнаны на небольшой полуостров, практически не имевший промышленной, сельскохозяйственной базы и людских резервов за счет местного населения. За плечами Южного фронта находилась огромная страна, вся Красная армия.

Во-вторых, к началу наступательной операции войска Южного фронта имели значительное превосходство над противником, позволявшее любые военные действия. Сосредоточив основные силы на решающих направлениях, они добились там подавляющего превосходства. Это долгие годы рассматривалось как основной критерий военного искусства полководца. Но в условиях Крымского полуострова вести наступление на всем широком фронте было невозможно, местность сама требовала действовать по направлениям. Поэтому их выбор диктовался больше природой, чем талантом полководца.

В-третьих, лобовой штурм перекопских укреплений «волнами цепей» — не что иное, как наступление любыми средствами. Никто не пытался вывести соотношение потери врангелевских и советских войск при штурме Перекопа. Безусловно, они были далеко не в пользу Красной армии.

В-четвертых, трудно объяснить разнос по времени начала наступления на Перекопе и Чонгаре на четверо суток иначе, как плохой подготовкой наступления. 10 ноября 1920 года М.В. Фрунзе докладывал главкому: «Операция 4-й армии тормозится… Начало активной операции 4-й армии намечалось моим приказом на 10 ноября, но сейчас установил, что это невозможно…»

В-пятых, наступление войск Южного фронта было сопряжено с большими людскими потерями. По имеющимся данным, в этих боях убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести и пленными советские войска потеряли 16,2 тысячи человек, ранеными и больными — еще 7,5 тысяч человек. Таким образом, общие потери войск Южного фронта достигли почти 24 тысяч человек.

Известно, что важнейшей составной частью любой войсковой операции является скрытность его подготовки. В этом отношении в войсках Южного фронта имелись большие недостатки. Уже после завершения Крымской операции М.В. Фрунзе вынужден был в том признаться В.И. Ленину. 19 декабря 1929 года он писал: «Решительно все наши шифры, вследствие их несложности, расшифровываются нашими врагами. Вся наша радиосвязь являлась великолепным средством ориентировки противника…

… Ряд приказов Южного… фронта немедленно становился известен врагу. За полгода работы в Севастополе врангелевским отделение расшифровано свыше 100 наших шифров».

Таким образом, наступательную операцию Южного фронта следует считать успешной, но далеко не такой безукоризненной с точки военного искусства, как о том семьдесят лет твердили советские историки. Но если в том году командующий Западным фронтом М.Н. Тухачевский потерпел поражение, а успешные действия Юго-Западного фронта А.И. Егорова были «смазаны» общими результатами советско-польской войны, то победы Южного фронта во главе с М.В. Фрунзе ни у кого не вызывали сомнения. Именно это обстоятельство стало решающим в дальнейшей карьере этого советского военачальника.

Мятежные годы

Анархистский уклон вызван… воздействием на пролетариат и крестьянства мелкобуржуазной стихии, которая исключительно сильна в нашей стране и которая неизбежно порождает колебания в сторону анархизма, особенно в моменты, когда положение масс резко ухудшилось вследствие неурожая и крайне разорительных последствий войны и когда демобилизация многомиллионной армии выбрасывает сотни и сотни тысяч крестьян и рабочих, не могущих сразу найти занятий и средств к жизни.

Из резолюций X съезда РКП (б).16 марта 1921 года

К концу 1920 года советская власть была установлена на большей части территории бывшей Российской империи. Но трудности и разорение Гражданской войны, разруха в сельском хозяйстве и промышленности, репрессии советского правительства против широких слоев населения, все это вызывало недовольство народа, который голодал в городах и подвергался постоянным гонениям в деревне. В феврале начались брожения среди рабочих Петрограда, вызванные арестами так называемых «мешочников» — лиц, которые везли из города в деревню последние вещи, надеясь выменять их на хлеб. Среди арестованных было много женщин и даже детей. Раздосадованные этим фактом, их мужья вышли на улицы и потребовали отпустить арестованных. К ним примкнули другие горожане, требуя хлеба и свободы торговли.

Особенно сильно от недостатка продуктов питания и другого имущества страдали гарнизон крепости Кронштадт и экипажи приписанных к этому порту кораблей. Считая себя едва ли не основной силой революции, моряки Кронштадта были очень недовольны отношением к ним советской власти, которая, решив свои главные задачи вооруженной борьбы, всячески стремилась покончить с матросской вольницей, приписывая ей анархизм. К тому времени в гарнизоне этой крепости вместо старых «революционных» моряков появилось много молодежи, в основном представителей крестьянства. Многие из них, помня притеснения их семей продразверсткой, к советской власти относились даже враждебно. Все чаще звучали вопросы: «Что это за власть, которая эксплуатирует свой народ?» и «Кто реально пришел к власти?» В Петроград было отправлено несколько посыльных, но они вернулись ни с чем, а один из посыльных вернулся сильно избитым людьми, называвшими себя чекистами.

Страсти разгорались. 25 февраля 1921 года на линейном корабле «Севастополь» состоялось стихийное общее собрание команды, на котором моряки потребовали послать делегацию в Петроград для выяснения причин волнений рабочих на заводах и фабриках. Такое же постановление на следующий день приняла команда другого линейного корабля — «Петропавловск». Сразу нужно заметить, что линейные корабли в то время были самыми крупными на флоте, а их команды насчитывали сотни человек.

Делегации были посланы, но они также вернулись на корабли ни с чем. Некоторые из делегатов утверждали, что засевшие в Смольном большевики поговаривают о необходимости вывести все корабли из Кронштадта в открытое море и разоружить гарнизон крепости. Это возмутило многих.

1 марта матросы Кронштадтской морской базы и морских частей, дислоцирующихся в Кронштадте, собрались на митинг на Якорной площади. Прозвучали призывы к мятежу. На следующий день большевики решили переговорить с матросами и уладить дело миром. Но во время переговоров прошел слух, что к Кронштадту приближается посланный из Петрограда отряд. Разгневанные моряки арестовали комиссара Балтийского флота Н.Н. Кузьмина и председателя Совета П.Д. Васильева и образовали комитет для руководства движением. Комитет в составе пяти человек отправился на корабль «Петропавловск», ставший штабом восстания, а матросы заняли все важные объекты Кронштадта.

3 марта состоялось заседание мятежного комитета, в котором принял участие присоединившийся к мятежу начальник артиллерии Кронштадтской крепости бывший генерал Козловский. Вместе с ним о своей готовности сражаться с большевиками заявили многие офицеры. Был образован штаб обороны, а на следующий день собрание делегатов от частей и кораблей избрало Временный революционный комитет Кронштадта в количестве 15 беспартийных моряков.

Большевики были крайне озадачены мятежом в Кронштадте, тем более что он совпал с проведением X съезда партии, делегаты которого были призваны на борьбу с восставшими. Для подавления мятежа моряков была развернута 7-я армия под командованием М.Н. Тухачевского. Было решено штурмовать крепость сухопутными частями по льду Финского залива. Для мобилизации советских войск на борьбу с мятежными моряками было направлено свыше 300 делегатов и гостей X съезда партии.

В середине марта М.Н. Тухачевский отдал приказ о начале штурма Кронштадта в ночь с 16 на 17 марта 1921 года. После мощной артиллерийской подготовки советские войска двинулись вперед. Линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» были атакованы удушливыми газами.

На рассвете 17 марта красноармейцы ворвались в город, расстреливая и громя все на своем пути. К утру 18 марта мятежная крепость и город были захвачены большевиками, остатки защитников, в основном офицеры, бежали в Финляндию. Чудом уцелевшие матросы были разоружены и заключены под стражу в казармах. От них потребовали выдать зачинщиков. Не дождавшись доносов, чекисты сами произвели следствие. Всех подозрительных отделили, а затем тайком расстреляли. Из остальных расстреляли по списку каждого десятого, после чего все экипажи и части расформировали, а личный состав разослали по исправительно- трудовым лагерям, снабдив препроводительными документами самого грозного содержания. Практически никто из участников Кронштадского восстания 1921 года не выжил, хотя позже советские историки писали, что все они были амнистированы.

В первой половине 1921 года произошло крупное крестьянское восстание в Западной Сибири. Вспыхнув в Ишимском уезде, оно вскоре распространилось на всю Тюменскую губернию и перекинулось на ряд уездов Омской, Челябинской и Екатеринбургской губерний. Это была настоящая народная война против политики правящей большевистской партии.

Сибирский крестьянин не знал крепостничества, а его хозяйство всегда отличалось большим количеством производства сельскохозяйственной продукции. Это не давало покоя в Кремле, где 20 июля 1920 года Совет народных комиссаров принял постановление «Об изъятии хлебных излишков в Сибири». По этому постановлению, сибирские крестьяне должны были сдать не только «излишки» нового урожая, но и выполнить поставки прошлых лет. Всего Сибирь должна была сдать 110 млн пудов хлеба, из которых на долю Тюменской губернии приходилось 6,5 млн пудов. Кроме того, крестьяне были обязаны сдавать мясо, масло, яйца, картофель, овощи, кожи, шерсть, табак и многое другое, всего 37 наименований. Помимо этого на все население в возрасте от 18 до 50 лет была возложена трудовая повинность по рубке и вывозу леса, поставке подвод, ремонту дорог, мостов и многому другому. Виновные в срыве разверстки должны были караться конфискацией имущества и заключением в концентрационные лагеря, как изменники делу революции.

В целях обеспечения полной сдачи хлебных «излишков» начальнику войск внутренней охраны республики (ВОХР) В.С. Кор- неву было приказано подготовить отряд численностью 9 тысяч штыков и 300 сабель. Губернское руководство, состоявшее в основном из приезжих из промышленного Урала, к тюменским крестьянам относилось как к кулачеству, с которым следует «бороться, как с врагами революции».

Ввиду непогоды и большой распутицы осенью 1920 года разверстка проходила крайне вяло, но с наступлением холодов продотряды буквально налетели на деревню. Курс на скорейшее выполнение плана привел к злоупотреблениям и бесхозяйственности. Нередко отобранный хлеб гнил в амбарах, дох от бескормицы скот. В отдельных уездах с целью выполнения плана по мясу забивали коров, которые через месяц должны были отелиться, в другом уезде в самые холода остригли овец, которые вскоре все погибли из-за низкой температуры.

Крестьяне протестовали, некоторые на сходах приняли резолюцию не пускать в села продотряды. Власти применяли силу. Непослушных избивали, арестовывали, некоторых даже расстреливали. В результате к концу января 1921 года хлебная разверстка в Тюменской области была выполнена на 102 % и составила 6,6 млн пудов.

Первыми начали бунтовать сибирские женщины, которым стало нечем кормить малых детей. В некоторых селах были стихийно образованы женские советы и женские комитеты. Они дружно выступили против разверстки семенного фонда, начавшейся в конце января 1921 года и грозившей деревне голодом.

Восстание началось 31 января 1921 года на севере Ишимского уезда, где продотряд открыл огонь по толпе крестьян, стремившейся помешать вывозу конфискованного зерна из деревни. В ответ крестьяне, вооружившись охотничьими ружьями, вилами, топорами, кольями, вступили в бой. Продотряд был вынужден ретироваться.

Весть об изгнании продотряда облетела другие села, и в течение трех дней восстание охватило весь север Ишимского уезда и перекинулось в соседний уезд. Люди с готовностью брались за оружие и устанавливали свою власть в селах. К середине февраля власть большевиков была свергнута на значительной территории Западной Сибири, площадью около 1 млн кв. километров. Восставшие захватили несколько участков дороги на обеих ветках транссибирской магистрали, прервав движение поездов.

10 февраля около тысячи повстанцев на подводах и верхом ворвались в Ишим и заняли почту и телеграф, но на них был направлен крупный отряд ВНУС. Завязался бой. Потеряв около 200 человек убитыми, крестьяне отступили.

Восстание перекинулось в Тобольский уезд. Власти города оставили Тобольск без боя. 14 февраля повстанцы захватили Петропавловск. Положение большевиков стало критическим.

В это время к большевикам начала подходить помощь с Урала: пехота, конница, артиллерия, бронепоезда. У повстанцев же единого командования не существовало. Нередко крестьянские отряды даже враждовали друг с другом. Сказывался недостаток оружия и боеприпасов.

Для борьбы с восставшими Сиббюро ЦК РКП(б) 12 февраля 1921 года создало при Сибревкоме полномочную тройку в составе председателя Сибревкома И.Н. Смирнова, председателя Сибирской ЧК И.П. Павлуновского и помощника главнокомандующего Вооруженными силами республики по Сибири В.И. Шорина. Тройка начала готовиться к войне с крестьянами по всем правилам военного времени. Ответственность за сохранение железных дорог возлагалась на местных жителей, от которых брали заложников. Кроме того, брали заложников от уездов и деревень. По освобожденным участкам железной дороги двинулись бронепоезда, пехота и артиллерия.

24 февраля части Красной армии, двигаясь навстречу друг другу, соединились в районе станции Вагай. Затем войсковое наступление началось на другие крупные населенные пункты. В занятых населенных пунктах производились массовые расстрелы крестьян. Так, только в Березовском уезде было расстреляно около 200 человек.

Но пламя восстания не унималось. 17 марта восстали жители города Обдорска (ныне Салехарда). Слабо подготовленное, оно было подавлено в течение трех часов. «Пострадали» 125 человек, которых осудили пьяные судьи. 7 апреля красноармейцы заняли Тобольск, захватив в плен около 5 тысяч человек. Сотни пленных были захвачены в других населенных пунктах.

Постепенно пламя народного восстания под ударами регулярных частей Красной армии, частей ВЧК, отдельных коммунистов начало гаснуть. В результате — десятки тысяч убитых и искалеченных крестьян, сотни сожженных и разрушенных сел. С другой стороны погибло не менее 10 тысяч бойцов Красной армии и партийных работников. В целом же восстание в Западной Сибири стоило стране не менее 50 тысяч человеческих жертв, а материальные потери подсчитаны не были.

Ранней весной 1921 года в Саратове снова начались волнения, которые были вызваны недостатком продовольствия и «красным» террором. В волнениях участвовали все слои населения, прежде всего рабочие, продуктовый паек которых был значительно урезан, затем к ним присоединились крестьяне окрестных деревень, хозяйство которых было разорено постоянными насильственными поборами. Доходило до того, что у голодавшей всю зиму крестьянской семьи отбирали последнее зерно, хранившееся для весеннего посева.

Народные выступления быстро набирали силу, вовлекая все новые массы. Вскоре у восставших нашелся лидер — некий бывший красный командир К.Т. Вакуленко, уже имевший опыт руководства восставшими казаками в слободе Михайловка Усть- Медведицкого округа Донской области. После разгрома казачьего восстания Вакуленко с остатками своего отряда прорвался в Поволжье, где вскоре возглавил выступления местных крестьян. Восставшие начали погромы амбаров, где хранилось конфискованное у них зерно, собранное в порядке продразверстки. Такие погромы прошли в Камышинском, Новоузенском и Пугачевском уездах.

Большевистской властью народное восстание было охарактеризовано как контрреволюционное. Председатель Саратовской губернской чрезвычайной комиссии докладывал: «Не довольствуясь кровавыми уроками всей гражданской войны, с.-р. вкупе с явными белогвардейцами пошли на поднятие организованного восстания против власти рабочего класса… Установлено, что скопление бандитских сил на территории губернии и внутренние волнения в Саратове представляют из себя осуществление одного плана, руководимого из одного центра бело-эсеров…»

На подавление крестьян и рабочих были брошены значительные силы. 17 февраля 1921 года в неравном бою К.Т. Вакулин был убит. Командование перешло к его помощнику, донскому казаку Ф. Попову. Восставшим даже удалось на некоторое время захватить населенные пункты Камышин, Ртищево, Хвалынск, Пугачев, но, разграбив зерновые и продовольственные склады, многие крестьяне сразу же расходились по домам.

Но силы восставших неудержимо таяли. Репрессии советских властей против мятежных деревень и семей повстанцев сделали свое дело. Многие отряды и группы, предварительно надежно спрятав оружие, разошлись по домам. Приближалась посевная. Дольше других сражалась группа Серова, действовавшая в Новоузенском уезде до 1922 года.

В двадцатых числах марта 1921 года пленум Саратовского горисполкома передал власть в губернии Саратовскому революционному комитету (Сарревкому), который наделил исключительными полномочиями для борьбы с восставшими. Подобные комитеты были созданы во всех уездах. При всех воинских частях, действующих на территории губернии, были образованы специальные чекистские следственные отряды, которые занимались выявлением «бандитов» и их соучастников. Более громкие дела рассматривались выездными сессиями ревтрибуналов. Только благодаря таким жестким мерам, а также прекращению продразверстки, народные волнения в Саратовской губернии удалось подавить.

Весной 1921 года возник новый всплеск антисоветского движения на Северном Кавказе. На Кубани были сформированы Народные войска Северного Кавказа под командой полковника Серебрякова в составе четырех полков, общей численностью до 3 тысяч человек, которые действовали в Балтапашинском отделе области. В районе Ейска был создан другой отряд под командой полковника Жукова. В эти формирования шли казаки, чудом уцелевшие после разгромов 1919 и 1920 годов, а также многие красноармейцы-дезертиры. Но с наступлением весенних посевных работ под давлением превосходящих сил Красной армии эти отряды быстро рассеялись. Сам Серебряков был взят в плен и расстрелян.

Но мятежная Кубань не унималась. После уборки урожая 1921 года недовольные казаки вновь взялись за оружие. В сентябре — октябре было образовано Кубанское временное повстанческое правительство во главе с полковником Савицким и бывшими членами Кубанской рады Пилюком и Малиновским. Их общими усилиями из разрозненных отрядов недовольных казаков была сформирована Кубанская повстанческая армия, которую возглавил генерал Пржевальский. Наступление этой армии началось успешно: в середине сентября она подошла к Екатеринодару. Но тут ее встретили подоспевшие части Первой Конной армии. 22 сентября у села Белого повстанцы потерпели поражение, Савицкий, Пилюк и Малиновский были захвачены в плен и расстреляны.

Мощным антисоветским движением стала Антоновщина (руководитель А.С. Антонов), которая возникла в Тамбовской и частично в Воронежской губерниях еще в 1920 году. Мятеж начался 15 августа в селе Хитрово Тамбовского уезда, где крестьяне разоружили прибывший туда продотряд. 19 августа мятежники захватили село Каменку, ставшую «столицей» Антонова. Здесь председатель губернского трудового коллектива И.Е. Ишин огласил на сходе крестьян программу движения, которая была направлена против продразверстки и ратовала за свободу торговли. Вскоре мятеж начал стихийно распространяться на другие уезды Тамбовской и соседней с ней Воронежской губерний, к нему примыкали все новые и новые силы крестьянства. К октябрю 1920 года в рядах мятежников насчитывалось около 20 тысяч человек, из которых не более 3 тысяч имели стрелковое оружие. Остальные по испокон заведенному правилу вооружались топорами и косами.

Для руководства восстанием был создан штаб, а все отряды сведены в две армии. Действовали, применяя тактику партизанской войны. В ночное время совершали налеты на продотряды, учреждения советской власти. Но нередко отряды действовали самостоятельно, грабя на железной дороге эшелоны с хлебом, совершая убийства отдельных активистов.

Для борьбы с Антоновщиной по требованию В.И. Ленина в августе 1920 года в Тамбовской губернии было введено осадное положение. С начала следующего года борьба против повстанцев Тамбовской области приобрела более жесткую форму. Там была создана мощная группировка советских войск (32,5 тысяч штыков, 8 тысяч сабель, 63 орудия, 463 пулемета), подчиненная командующему войсками Тамбовской губернии М.Н. Тухачевскому (начальник штаба Н.Е. Какурин).

Разгром крестьянского восстания был спланирован в виде проведения специальной войсковой операции. Отдельные уезды губернии окружались войсками, села обстреливались артиллерией и из пулеметов, затем штурмовались пехотой и кавалерией. Кавалерия преследовала бегущих, безжалостно рубя всех подряд.

В начале июня сводный отряд, состоявший из кавалерийской дивизии и двух кавалерийских бригад, в том числе бригады Г.И. Котовского, под общей командой И.П. Уборевича разгромил часть сил Антонова у станции Инжавино. 20 июня остатки этих войск были разгромлены в бою у Урюпинска. Другая часть мятежников под командой А. Богуславского ушла на Дон, а затем в Воронежскую губернию. К тому времени, начиная с 28 мая 1921 года, по официальным данным, антоновцы потеряли убитыми 4515 человек и было взято в плен в бою около 1 тысячи человек. Кроме того, было взято в облавах с оружием 572 и без оружия 7713 человек, сдалось добровольно с оружием 1260 и без оружия — 4350 человек. Всего 16 370 человек.

Последний крупный отряд антоновцев численностью около 500 человек был разгромлен в июле 1921 года бригадой Г.И. Котовского. Сам Александр Антонов с братом и небольшой группой сторонников скрылся в тамбовских лесах. 24 июня 1922 года он был застрелен в бою в селе Нижний Шибрай.

М.В. Фрунзе, будучи делегатом X съезда партии, принимает участие в подавлении кронштадского восстания, а затем, как командующий всеми вооруженными силами Украины, являлся одним из основных организаторов подавления крестьянских восстаний на территории этой республики. Против восставших крестьян и незаконных воинских формирований, которые называли «бандитскими», был проведен ряд карательных операций, в которых участвовали все рода войск. В ходе этих операций блокировались и расстреливались артиллерией мятежные населенные пункты, которые затем тщательно «зачищались». В ходе этих «зачисток» арестовывались практически все мужчины в возрасте от 18 до 60 лет, которые в последующем становились заложниками. В случае возникновения новых беспорядков или действий, направленных против советской власти на местах, заложники расстреливались.

Советские исследователи жизни и деятельности М.В. Фрунзе всячески старались не высвечивать эти стороны его биографии. В то же время в архиве имеется большое количество документов, свидетельствующих о карательной деятельности М.В. Фрунзе на Украине. Так, в частности, в одном из приказов он требует: «Бандитское сопротивление должно быть подавлено повсеместно самым жестким образом. Не нужно бояться того, что при этом могут пострадать невиновные. Села, дающие приют и пропитание бандитам, разрушать артиллерией и сжигать. Всех подозрительных допрашивать и задерживать».

Ликвидация Махно

Ввиду отказа Махно выполнить требования Реввоенсовета фронта о расформировании его частей… с утра 26 ноября приступили к активным действиям против махновских банд.

Из директивы командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе от 25 ноября 1920 года

Одни из наиболее сильных крестьянских движений на юге России в годы Гражданской войны было движение под руководством Н. И. Махно. Отряды Махно состояли главным образом из крестьянства Харьковской и Екатеринославской губерний, которое не желало видеть в своих деревнях ни «белых», ни «красных», ни других завоевателей.

Нестор Иванович Махно принадлежал к числу революционеров-анархистов с большим стажем. За участие в террористических актах и «экспроприациях» еще в 1910 году он был приговорен органами власти к десяти годам каторги. После событий 1917 года Нестор Иванович был освобожден из Бутырской тюрьмы революционными силами и уехал в село Гуляй-Поле. Там он создал вооруженный отряд, который начал борьбу с германскими оккупантами и гетманскими властями Украины. В последующем отряд под командованием Н. И. Махно воевал против белогвардейцев, петлюровцев и периодически вступал в вооруженные конфликты с советскими войсками.

При этом Нестор Иванович несколько раз заключал договоры с советской властью и выступал под ее знаменами. Так, в феврале 1919 года отдельные махновские части входили в состав 2-й Украинской армии, в марте — мае 1919 года они вели борьбу с белогвардейцами на стороне советских войск на участке Мариуполь — Волноваха. Но в конце мая Н. И. Махно выступил против советской власти. Правда, вскоре после этого он снова повернул оружие против белогвардейцев, захватив совместно с частями Красной армии значительные территории на побережьях Азовского и Черного морей, установив там свои порядки. Но когда в январе 1920 года основные силы Красной армии вступили в район действия махновцев, последние начали массово вливаться в её ряды. Но когда советское командование решило перебросить отряды Махно под Ковель, они не подчинились и подняли мятеж. Весной и летом 1920 года отряды Н. И. Махно противостояли советской власти. Но в то же время Нестор Иванович также отказался и от союза, который предлагал ему П. Н. Врангель.

Балансировать между двумя силами долгое время в условиях завершавшейся Гражданской войны было очень сложно. Н. И. Махно хорошо понимал это. В октябре 1920 года в Харькове было подписано соглашение о совместных действиях между представителями Южного фронта и Н. И. Махно. Так Нестор Иванович стал союзником М. В. Фрунзе.

В соответствии с этим соглашением советская сторона не должна была преследовать махновцев, ранее оказывавших ей сопротивление, а их большой конный отряд был включен в состав Южного фронта и направлен под Перекоп, где он участвовал в операциях по освобождению Крыма.

Разгром войск Врангеля в Крыму стал и концом махновщины. Советской власти больше не был нужен ни народный вожак, ни его вооруженные отряды. Центральным комитетом партии предписывалось разоружить махновцев в Крыму, не допустив их возвращения на территорию Украины, в их базовые районы.

17 ноября 1920 года М. В. Фрунзе отдает приказ командующим 4-й, 6-й армий и председателю Крымского ревкома об организации особых заградительных отрядов в районах Сальковского и Перекопского перешейков с целью задержания и разоружения махновцев и уцелевших белогвардейцев.

23 ноября 1920 года из Харькова в Москву М. В. Фрунзе телеграфировал В. И. Ленину: «В ночь с 25-го на 26-е должна начаться ликвидация остатков партизанщины. Одновременно с телеграммой мной высылается приказ командующему Повстанческой армией». Операция по разгрому махновцев должна была осуществляться 29–30 ноября 1920 года.

Приказ М. В. Фрунзе, отданный армиям Южного фронта и доведенный до командующего Повстанческой армией, был подписан 24 ноября 1920 года на станции Лозовая, заслуживает того, чтобы быть опубликованным полностью: «ПРИКАЗ АРМИЯМ ЮЖНОГО ФРОНТА,

копия — командарму Повстанческой 24 ноября 1920 г., ст. Лозовая 23 ноября Революционным Военным Советом Южного фронта отдан следующий приказ командованию так называемой Повстанческой армии:

"В связи с окончанием боевых действий против Врангеля, ввиду его уничтожения, Революционный Совет Южного фронта считает задачу партизанской Повстанческой армии законченной и предлагает Реввоенсовету Повстанческой армии немедленно приступить к работе по превращению партизанских повстанческих частей в нормальные воинские соединения Красной армии.

Существование Повстанческой армии особой организации более не вызывается боевой обстановкой. Наоборот, существование наряду с частями Красной армии отрядов с особой организацией и задачами приводит к совершенно недопустимым явлениям. За последнее время имели место следующие факты:

12 ноября в с. Михайловке убиты и раздеты догола 12 красноармейцев.

16 ноября в с. Пологи ограблено несколько красноармейцев 124-й бригады, ехавшие за оружием в артлетучку.

17 ноября в с. Пологи банда под предводительством комвзвода 2-го конного полка Махно раздела и попыталась убить комвзвода 376-го полка.

21 ноября в д. Вербовки ограблен ветврач 3-го артдивизиона 42-й дивизии.

По донесению комполка 373, 21 ноября в с. Гуляй-Поле комполка Махновской армии отобрано у двух красноармейцев хозчасти 373-го полка 35 тысяч витпатронов, 15 винтовок, несколько ручных гранат и пулеметные части.

В районе Б. Токмака убит бандами каптенармус 9-й стрелковой дивизии, везший обмундирование.

7 ноября в с. Ивановке убито 6 красноармейцев 2-й спешенной кавалерийской бригады.

В районе с. Жеребец ограблен отдел снабжения 23-й дивизии и произведен налёт на транспорт интеркавбригады. Ранен командир транспорта и убито несколько красноармейцев.

В районе расположения банд повстанцев они убивают советских продработников, помогая тем самым кулакам бороться против пролетариата, красноармейцев и крестьянской бедноты. Кроме того, фронтовые части Повстанческой армии отказались 20 ноября выполнить боевой приказ фронта о движении на Кавказ. Различные группы, именующие себя махновцами, по всей Украине совершают грабежи и насилия над населением.

Все это заставляет Революционный военный Совет Южного фронта торопиться с ликвидацией партизанщины и беспорядка в районе фронта, и поэтому он предлагает Реввоенсовету Повстанческой армии: 1) все части бывшей Повстанческой армии, находящиеся в Крыму, немедленно ввести в состав 4-й армии, Реввоенсовету которой поручается их переформирование; 2) Упраформ в Гуляй-Поле расформировать и бойцов влить в запасные части по указаниям командарма запасной; 3) Реввоенсовету Повстанческой армии принять все меры к разъяснению бойцам необходимости проводимой меры

Бойцы Южного фронта, из фактов, перечисленных в приказе, вы видите, какая безобразная картина анархо-бандитского своеволия и разнузданности водворилась в нашем тылу.

Махно и его штаб, послав для очистки совести против Врангеля ничтожную кучку своих приверженцев, предпочли в каких-то особых видах засесть с остальными бандами во фронтовом тылу Теперь эти виды раскрываются. Господа махновцы вместо войны с Врангелем занялись борьбой с транспортами и тылами наших дивизий. Ими спешно организуются и вооружаются за счет нашего имущества новые отряды. С середины ноября на территории, занятой бандами, производится мобилизация крестьянского, главным образом кулацкого, населения. Помимо этого, усиленно ведется агитация среди многочисленных толп военнопленных белогвардейцев с целью привлечения их в свои отряды.

Спрашивается, против кого производится эта подготовка: против Врангеля — но его уже нет, благодаря геройским усилиям наших красных бойцов; Петлюры — но он тоже уже доживает последние дни вместе с Булах-Булаховичем под ударом красных полков Западного и Юго-западного фронтов. Совершенно очевидно, что эта вся работа делается в целях подготовки к борьбе с Красной Армией.

Конечно, нужно совершенно потерять голову; чтобы серьезно думать о подобной борьбе, но главарям махновских шаек, привыкшим к разгулу, грабежу и своеволию, не до этих вопросов. Они чувствуют, что наконец-то в России наступает время ликвидации гражданской войны.

Чувствуют, что скоро, очень скоро никаким молодцам мах- новского или иного типа нельзя будет обделывать свои делишки. И, чувствуя это, они готовы ринуться в последнюю авантюру, стараясь использовать недовольство Советской властью кулацких верхов деревень. Наш долг, товарищи, в самом корне пресечь эту глупую и вредную затею.

До 26 ноября я буду ждать ответа на вышеизложенный приказ. В случае неполучения такового, что представляется наиболее вероятным в связи с поступившими за сегодняшний день донесениями о начавшихся выступлениях махновских отрядов и ряде новых нападений на наши части, красные полки фронта, покончившие с Врангелем, заговорят с махновскими молодцами другим языком.

Товарищи красноармейцы, командиры и комиссары, будьте наготове в любой момент раздавить семя подготовляющейся кулацко-анархистской авантюры.

С махновщиной надо покончить в три счета. Всем частям действовать смело, решительно и беспощадно. В кратчайший срок все бандитские шайки должны быть уничтожены, а всё оружие из рук кулаков изъято и сдано в государственные склады.

Уверен, что славные бойцы тех частей фронта, на долю которых выпадает выполнение данной задачи, вполне оправдают доверие Республики.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях и командах.

Командующий Южным фронтом Фрунзе-Михайлов».

Несмотря на жесткий тон приказа и решительность его требований, войсковые командиры на местах не решались применять оружие против своих недавних союзников. Красноармейцы и того хуже — сами из крестьян. Они хорошо понимали настроение и чаяния бойцов Повстанческой армии. Воля Центрального комитета партии, проводником которой являлся Михаил Васильевич Фрунзе, не выполнялась.

Озадаченное руководство Кремля требовало выполнения приказа от командующего Южным фронтом и члена Реввоенсовета С. Гусева. Те в свою очередь требовали подчинения от командиров и комиссаров.

26 ноября 1920 года, обращаясь к армиям Южного фронта, Фрунзе и Гусев отдали следующий приказ:

«Требования Реввоенсовета Южфронта, предъявленные 23 ноября командующему Повстанческой армии о расформировании партизанских отрядов, производящих бесчинства, им не выполнены. Махно открыто выступил против Советской власти и Красной армии, объявив мобилизацию в районе Гуляй-Поле и начав враждебные действия нападением на отдельные отряды Красной армии. Ввиду изложенного приказываю:

Первое. Войскам фронта считать Махно и все его отряды врагами Советской Республики и революции.

Второе. Командирам всех частей Красной армии, имеющих соприкосновение с махновскими отрядами, таковые разоружить, оказывающих сопротивление — уничтожить.

Третье. Всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства».

Но и этот приказ командующие не спешили выполнять. 27 ноября 1920 года Фрунзе и Гусев пишут командующему 4-й армией В. С. Лазаревичу:

«Мне не понятно, почему вы отложили операцию на утро 27 ноября, тогда как это следовало сделать согласно моему приказанию в ночь с 25 на 26 ноября. Начтыла приступил к операции с рассветом 26-го и, успешно развивая действия, овладел к вечеру 26 ноября М. Токмачкой и Пологи и подошел вплотную к Гуляй-Поле. Приказываю действовать со всей решительностью и беспощадностью. Всех без исключения махновцев, как добровольно сдавшихся, так и захватываемых в плен, арестовать и передать в распоряжение Особого отдела».

Тогда же они послали очередную директиву войскам Южного фронта, в которой в очередной раз подтвердили решимость мер, направленных против махновцев. В приказной части этого документа были изложены четыре основные требования, предъявляемые к войскам фронта. Во-первых, было предписано вести борьбу с махновцами со всей решительностью и беспощадностью. Во-вторых, по занятии районов расположения махновцев требовалось произвести беспощадное разоружение всего населения. Это не значило только добровольной сдачи оружия. Под этим предлогом производились обыски. Уклонявшихся от разоружения и протестовавших против обысков — арестовывали. Разоружение стало поводом для избавления от всех враждебных элементов по любому доносу. Параллельно грабилось крестьянское имущество, совершались насилия…

В третьем пункте было требование: «В случае выхода каких- либо частей противника из-под наших ударов, вести конными частями их безостановочное преследование, не стесняясь никакими границами и имея в виду полное уничтожение всех остатков шаек». Таким образом, остатки махновских отрядов были обречены на физическое уничтожение.

Несмотря на строгий тон приказа, некоторые части Красной армии не смогли или не захотели мешать махновцам уходить из Крыма. Были случаи выхода больших воинских формирований. Так, поздно вечером 27 ноября 1920 года М. В. Фрунзе отдал приказ армиям фронта об уничтожении махновского отряда во главе с Каретниковым, состоящего из пулеметного и конного полков. Этот отряд прорвался через заградительную цепь, выставленную из частей Красной армии, и двигался в направлении Перекопа.

Михаил Васильевич потребовал беспощадного уничтожения этого отряда. Для этого кроме тыловых частей 4-й армии были выделены 4-я кавалерийская дивизия Первой Конной армии и одна дивизия 3-го кавалерийского корпуса. Таким образом, было достигнуто огромное превосходство над противником. К тому же для разведки местности и маршрутов движения махновских отрядов привлекалась авиация.

Борьба с формированиями партизанского типа оказалась намного сложнее, чем с войсками регулярной армии. М. В. Фрунзе, несмотря на богатый опыт подавления басмачества в Туркестане, испытывал большие трудности в борьбе с махновцами. Приходилось планировать целые войсковые операции. 5 декабря 1920 года М. В. Фрунзе отдает очередную директиву войскам Южного фронта, в которой, в частности, указывается: «Южному фронту поставлена задача в кратчайший срок окончательно ликвидировать махновщину, дабы можно было приступить к советскому строительству и проведению продовольственной кампании.

Я решил концентрическим наступлением с северо-запада, севера и востока прижать остатки махновских отрядов к Азовскому морю и беспощадно уничтожить…

Командарму 4 с необходимым штабом немедленно прибыть в Мелитополь и взять непосредственно в свои руки управление частями, действующими против махновцев…»

Но махновцы оказывались очень живучими и маневренными. Они хорошо знали окружающую местность, легко растворялись среди местного населения, которое оказывало им всяческую помощь. Поэтому ликвидация махновщины вскоре приобрела характер карательной операции. В приказе войскам Южного фронта от 6 декабря 1920 года М. В. Фрунзе писал: «Наряду с задачей по уничтожению махновских банд стоит необходимость полного разоружения захваченного бандитизмом района и немедленная организация всех элементов беднейшего населения, могущих стать опорой советского строительства в деревне. Для достижения указанной цели приказываю:

Первое. Во всех занимаемых селах и деревнях производить поголовные обыски, отбирая имеющееся у населения оружие.

Второе. Предупреждать на сходах о том, что в случае обнаружения оружия у лиц, не сдавших его, таковые будут расстреливаться.

Третье. При всяких случаях нападения на наши части или на отдельных красноармейцев налагать контрибуции на население тех деревень и районов, в черте которых совершались нападения.

Четвертое. При расстреле виновных, а равно при взыскивании контрибуции строго считаться с классовой группировкой населения, подвергая репрессиям только кулацкие верхи деревни и оказывая за их счет всевозможную помощь беднейшему населению той же деревни.

Пятое. Политотделам частей незамедлительно заняться организацией ревкомов и комитетов незаможных селян во всех очищаемых от банд районах».

Однако ни безнадежное положение мятежных отрядов, ни высокий военный и организаторский талант командующего Южным фронтом не смогли обеспечить быстрой победы над махновщиной, имевшей глубокие корни среди местного населения. Кроме того, в рядах махновцев было немало толковых военачальников, имевших большой боевой опыт, в том числе и партизанской войны. Они уводили свои ослабленные отряды буквально из-под носа регулярных частей Красной армии. Войсковые операции, организованные М. В. Фрунзе по принципу «концентрических ударов с целью окружения и полного уничтожения противника», не достигали поставленных целей.

10 ноября 1920 года М. В. Фрунзе писал: «По последним данным, Махно, разделившись на несколько отрядов, 6–7 декабря из района с. Керменчик продвинулся на юг в район Цареконстан- тиновка, намереваясь, по-видимому, объединить действующие здесь самостоятельно банды».

Далее он в очередной раз потребовал решительного и быстрого уничтожения махновцев. Эти требования также не были выполнены. Поэтому 15 декабря Михаил Васильевич вынужден был констатировать: «Загнанный в д. Андреевка и окруженный нашими войсками, Махно вечером 14 декабря, воспользовавшись преступной небрежностью сторожевого охранения некоторых частей, прорвался на север. Успела уйти вся масса его конницы и, по-видимому, на тачанках большая часть пехоты. Около полуночи 14 декабря прорвавшаяся группа достигла Конские Раздоры. Дальнейшее направление и намерение противника еще не выяснены».

17 декабря М. В. Фрунзе объявил войскам фронта: «16 декабря в районе Федоровки, после многочасового упорного боя, основные части Махно были разгромлены. Пехота Махно была частично уничтожена, частично рассеяна. В качестве трофеев Красной армии досталось черное знамя войск Нестора Ивановича, 8 орудий, много пулеметов, оружия и большие обозы. Но сам Махно с уцелевшей конницей численностью до 500 сабель бежал».

Было организовано его преследование отряда Нестора Ивановича большими силами войск. Попутно решались и другие задачи укрепления советской власти на Украине. Специально выделенные органы работали практически в каждой деревне. Выявлялись не только люди, связанные с махновскими или другими вооруженными формированиями, но также и те, кто проявлял враждебность по отношению к советской власти, к ее продовольственной политике.

Однако все эти меры в Кремле казались недостаточными. В конце 1920 — начале 1921 года В. И. Ленин послал записку Э. М. Склянскому: «Надо ежедневно в хвост и гриву гнать (и бить и драть) Главкома и Фрунзе, чтобы добили и поймали Антонова и Махно». Следует признать, М. В. Фрунзе и били и драли…

Борьба с махновщиной все больше волновала советское правительство. В январе 1921 года Р. П. Эйдеман, имевший большой опыт борьбы с незаконными вооруженными формированиями, был назначен командующим войсками внутренней службы Украины. В этой должности он развернул карательную деятельность. Практиковал взятие заложников, расстрелы «сочувствующих», уничтожение целых сел, замешанных в связях с махновцами.

В марте 1921 года при Совете народных комиссаров Украины было создано постоянное совещание по борьбе с Махно, которое возглавил М. В. Фрунзе. Р. П. Эйдеман был назначен командующим Харьковского военного округа. В июне он становится помощником командующего вооруженными силами Украины и Крыма. Блестящая военная карьера Роберта Петровича была прервана в 1937 году. Он признался в участии в латышской подпольной организации и был расстрелян.

Но все это произошло пятнадцать лет спустя. А в 1921 и 1922 годах М. В. Фрунзе и Р. П. Эйдеман сами беспощадно боролись с теми, кто считался врагом советской власти. Они умело осуществляли руководство воинскими силами, направленными на решение этой задачи. Но Нестор Иванович с остатками своего войска был неуловим. Наконец, 26 августа, прижатые войсками Красной армии со всех сторон, остатки махновцев и их «батько» вынуждены были отступить за Днестр на территорию Румынии.

Таким образом, борьба М. В. Фрунзе и Н. И. Махно продолжалась около года в условиях победившей в европейской части страны советской власти и разгрома сил белогвардейских войск. За это время из союзника советской власти Махно стал одним из главных ее противником. Против него применялись крайне суровые методы борьбы, граничившие с жестокостью. В результате пострадали десятки тысяч людей, многие из которых стали жертвами различных обстоятельств.

М. В. Фрунзе жестко проводил линию партии по уничтожению махновщины. Как верный ее слуга, он делал свое дело, не вникая в истинные причины крестьянского движения. Проводимые им операции носили откровенно войсковой характер, были масштабными и беспощадными.

В то же время военный талант М. В. Фрунзе столкнулся с высоким организаторским талантом Н. И. Махно, популярностью последнего в народе. Михаил Васильевич не мог не отметить этого. В одной из приватных бесед с С. С. Гусевым он заметил: «Я был спокоен за участок фронта, где воевали махновцы в ноябре. Я волновался за судьбу советской власти, когда гонялся за остатками их отрядов летом 1921 года».

Неожиданная встреча

Я, может быть, тоже виновен — судите меня, но одновременно судите и тех, кого я обвиняю.

Слащев-Крымский Я. А.Белый Крым

В середине ноября 1921 года М. В. Фрунзе сообщили, что ему предстоит встретить в Харькове добровольно вернувшегося из эмиграции бывшего белого генерала Я. А. Слащева, которого сопровождал лично Ф. Е. Дзержинский. При этом его предупредили, что возвращение Слащева в Советскую Россию является крупным политическим актом, призванным разложить эмиграцию, представлявшую в то время еще довольно серьезную силу.

Безусловно, никакой широкой пропаганды приезду Слащева проводить в Харькове не собирались. Поезд Дзержинского из трех вагонов под покровом ночи проследовал в тупик, куда утром прибыл М. В. Фрунзе в сопровождении одного адъютанта и небольшого конвоя. Оставив у поезда сопровождавших, Михаил Васильевич поднялся в вагон, где его уже ждал Ф. Э. Дзержинский. Затем они вместе прошли в небольшую столовую, где в то время уже находился Слащев и был накрыт завтрак. Дзержинский коротко представил присутствующих.

Михаил Васильевич желал встретиться с врангелевским генералом по двум причинам: из-за любопытства увидеть перед собой одного из своих бывших противников, узнать настроения эмиграции и последние новости из Турции.

Любопытство к военным заслугам Слащева было большим. Именно Я. А. Слащев в декабре 1919 года вступил в схватку с войсками Н. И. Махно, затем удачнее других врангелевских генералов сражался против советских войск в 1920 году, удерживая Крым.

Сначала поговорили о Махно.

— Махно крупно навредил Добровольческой армии во время ее наступления на Москву в сентябре 1919 года, — признал Яков Александрович. — Войска Деникина взяли Курск и находились на подступах к Орлу, когда Махно начал свои рейды по тылам Добровольческой армии. Это был небывалый, не имевший примера в истории разгром тыла. На сотни верст с большим трудом налаженная гражданская и административная жизнь в городах и отчасти в селах была окончательно сметена, уничтожены и сожжены огромные склады снаряжения и продовольствия для армии, нарушены пути сообщения.

— Следствие антинародной политики Деникина на Украине, — заметил Феликс Эдмундович. — Крестьяне не хотели возвращения помещиков.

— Но они не хотели и продразверстки, — парировал Сла- щев. — Но сейчас не время углубляться в политические споры. Мы — люди военные, и борьба с реальным противником для нас всегда стояла на первом месте. Угроза со стороны Махно была столь значительной, что на борьбу с ним были направлены не только мой корпус, но также конный корпус Шкуро и все запасные части, которыми на то время располагала Ставка Деникина.

— Как помнится, действия вашего корпуса против Махно были не совсем удачные, — напомнил Дзержинский.

— Это как сказать, — не согласился Слащев. — 8 декабря я выбил махновцев из Елисаветграда.

— На это вам понадобилось 20 дней, — заметил «железный» Феликс. — После этого вы, считая, что с противником покончено, допустили непозволительную беспечность, ослабили контроль за махновцами и послали победную реляцию Деникину. Но прежде чем эта реляция дошла по назначению, Махно вернулся в город и захватил станцию, на которой стоял ваш штабной поезд.

— Это верно, — горько улыбнулся Слащев. — Казалось, мне со штабом не избежать плена. Пришлось лично возглавить контратаку своего конвоя. В результате противник был отброшен. В конце 1919 года моим штабом была разработана блестящая операция по разгрому Махно. К сожалению, ей не дали осуществиться. Я был вызван в Крым для организации обороны полуострова.

— Выполнять эту задачу пришлось мне, — заметил Фрунзе.

— Да, но после того, как основные силы Махно были уничтожены Красной армией в Крыму. Но до этого времени они помогли вам захватить полуостров, — напомнил Слащев. — Не боюсь признаться, организаторский талант Махно меня всегда поражал. Считаю, что и наша и ваша ошибка — в том, что мы не сумели в полной мере использовать этот талант в своих целях. В свое время я даже мечтал стать вторым Махно. К сожалению, для этого нужно обладать совсем не теми качествами, которые у нас воспитывали в академии и в окопах мировой войны…

Затем М. В. Фрунзе перевел разговор на вопросы, связанные с обороной Крыма в 1920 году. Слащев заметно оживился: эта тема была ему очень близка и сильно его волновала. Крымская оборонительная операция весной 1920 года в военных кругах считалась одной из самых блестящих. Это вынужден был признать даже генерал Врангель, недолюбливавший Слащева. Именно он подписал указ об именовании генерала Слащевым- Крымским.

— Силами одного сильно ослабленного армейского корпуса в январе и марте 1920 года мне удалось сорвать наступление 13-й армии красных, — отметил Слащев. — И Геккер и Паука наступали массами, без должной разведки. Я своевременно выводил свои войска из-под ударов, маневрировал ими не только по фронту, но и от фронта в глубину. В результате удары Красной армии приходились по пустому месту, а мы били по открытым флангам, а иногда и по тылам противника, заставляя его отходить. В результате мы трижды оставляли и возвращали Перекоп и Чонгар.

— Ваши действия постоянно отслеживались в Москве, и там принимались ответные меры, — заметил Дзержинский. — Вы были все равно обречены.

— Обречены, когда на смену Деникину в начале апреля 1920 года пришел Врангель. Творческая боевая работа быстро уступила место политическим и придворным интригам. Я не смог работать в таких условиях и добровольно подал рапорт об отставке, — уточнил Слащев. — Но перед этим в июне я организовал и провел успешную десантную операцию в районе Ки- рилловки. Совершив быстрый марш, десант не только перерезал железную дорого Мелитополь — Крым, но и занял Мелитополь. Правда, Врангель не оценил эту операцию по достоинству из-за малого количества потерь, понесенных моими частями.

Из-за деликатности ни Дзержинский, ни Фрунзе не напомнили генералу о его неудачных боях под Каховкой летом 1920 года. Конфликт между Врангелем и Слащевым советское руководство было намерено использовать в собственных целях.

— А почему вы не остались в Крыму после того, как его оборона рухнула под ударами Красной армии? — поинтересовался Фрунзе.

— По двум причинам. Во-первых, меня бы шлепнули без суда и следствия уже при задержании, — горько улыбнулся Слащев. — Во-вторых, я считал себя ответственным за многих людей. Мне нужно было отправить из Крыма жену и дочь. Затем на ледокол «Илья Муромец» мне удалось посадить остатки родного Финляндского полка с полковым Георгиевским знаменем, избавив их от бесчестья и поругания. Я желал разделить судьбу этих людей и на чужбине. Но обстоятельства были против меня.

Обстановку в Турции Я. А. Слащев обрисовал четко, говорил грамотным военным языком, свойственным выпускнику Императорской академии Генерального штаба.

— Турция проиграла мировую войну, нажилась на Гражданской войне в России и была ввергнута в собственную гражданскую войну. Султан, как и Николай И, не смог удержать власть. Камаль Ататюрк — больше авантюрист, чем политик, особенно верить ему не стоит. Кроме того, следует учитывать наличие в Турции значительных сил белогвардейцев, многие из которых настроены очень враждебно по отношению к советской власти и все еще мечтают о реванше.

— Неужели вы сами отказались от борьбы с народной властью? — удивился Фрунзе.

— Я никогда не был врагом России, — заметил Слащев. — Признаюсь, действия большевиков были мне непонятны и даже враждебны. Я, как солдат, выполнял приказы моего командования. Но наше поражение показало, что основная масса русского народа была на другой стороне. Вы победили, и я признаю это. Но и вы должны признать, что я сражался неплохо. Я хочу жить и умереть на Родине, и за это право предлагаю вам свои знания и опыт. Очень рассчитываю, что они будут востребованы новой властью и армией.

Михаил Васильевич с интересом смотрел на Слащева и слушал речь генерала. Об этом человеке он много слышал раньше, но никогда его не видел. Худой, подтянутой, с жидкими светлыми волосами и очень бледным лицом, Слащев выглядел усталым, нервным человеком. Говорили, что он привержен к наркотикам. Что заставило этого человека, отчаянно сражавшегося против советской власти практически до конца белой борьбы, теперь добровольно вернуться в Россию? В трусости его упрекнуть невозможно: рассказывали, как Слащев лично водил в штыковые атаки свои войска. Значит неверие в успех Белого дела, тоска по Родине…

С чувством некоторой жалости и осознания собственного превосходства М. В. Фрунзе расстался со своим бывшим противником. Я. А. Слащев уезжал в Москву, не зная, что ждет его в будущем. Некоторое время он преподавал тактику в Высшей тактически-стрелковой школе командного состава (курсы «Выстрел»), писал статьи для военных журналов.

В 1928 году увидела свет драма М. А. Булгакова «Бег», в которой прототипом врангелевского генерала Романа Хлудова стал Я. А. Слащев. До этого, еще в 1925 году, акционерным обществом «Пролетарское кино» были предприняты попытки снять фильм «Врангель» по сценарию Л. О. Полярного и М. И. Перцовича. В качестве консультанта военно-технической стороны фильма при доработке сценария, а также в роли артиста в роли «генерала Слащева-Крымского» был приглашен Я. А. Слащев, а на роль его ординарца («юнкера Нечволодова») — его жена Нина Николаевна. Как сложилась дальнейшая судьба этого фильма — неизвестно.

Я. А. Слащев пережил М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинского всего на несколько лет. Смерть настигла его 11 января 1929 года в Москве, в его комнате, расположенной во флигеле дома по улице Красноказарменная, 3, где проживали преподаватели школы «Выстрел». Стрелял некий Коленберг, который объяснил это убийство местью за брата, якобы казненного по приказу Слащева в Крыму в 1920 году. Тело бывшего белого генерала 14 января было кремировано в Донском монастыре.

Советская пресса назвала убийство Я. А. Слащева «совершенно бесцельным, никому не нужным и политически не оправданным». Однако в последующем репетиции пьесы «Бег» во МХАТе были запрещены, как не отвечающей советскому представлению о Гражданской войне.

Посольство в Турцию

Известие о поездке Фрунзе было воспринято в Турции как свидетельство истинной дружбы советского и турецкого народов. Оно одобрило турецкий народ и его руководителей, вселило в них уверенность, что в лице советских республик они имеют надежных и верных друзей, на помощь которых можно смело рассчитывать.

Аралов С. И. (полпред РСФСР в Турции в 1921–1922 гг.) //Воспоминания родных, близких, соратников. — Фрунзе, 1969. — С. 195

В начале августа 1921 года М. В. Фрунзе был вызван в Москву. Там его принял нарком иностранных дел Г. В. Чичерину, который сообщил, что решено назначить М. В. Фрунзе главой чрезвычайного посольства от Советской Украины в Турцию.

Михаил Васильевич хорошо знал, что отношения России и Турции были сложными, и эти сложности имели многовековой характер. С древних времен турецкие и татарские орды ежегодно опустошали Южную Русь, охотясь за добычей и рабами. В XVIII и XIX веках Россия имела целый ряд войн с Турцией, в результате которых овладела Крымом и северным побережьем Черного моря.

В Первой мировой войне Турция традиционно выступила противником России, но и на этот раз ее войска потерпели ряд серьезных поражений. 5 января 1915 года русские войска перешли турецкую границу и захватили рад территорий. Но Октябрьская революция перевернула все с ног на голову. Турецкое военно- политическое руководство быстро почувствовало ослабление Кавказского фронта и слабость нового петроградского правительства. Большевики, затеяв мирные переговоры с представителями германского, австро-венгерского, болгарского и турецкого командования 9 декабря 1917 года в Бресте, сразу же заявили, что готовы на мир «без аннексий и контрибуций». Для полуразгромленной Турции это было равносильно победе. Более того, турецкому представителю дали понять, что его государству будут возвращены все территории, занятые русскими войсками в 1915–1917 годах.

Но такая политика лишь подогревала аппетиты недавних противников, толкала их выдвигать новые требования, подкрепляя их действиями. И февраля 1918 года турецкие войска перешли в наступление на Кавказском фронте. 13 февраля турки овладели Эрзинджаном, через 9 дней — Мамахатумом, а 12 марта, после двадцатидневной осады, заняли Эрзерум. К концу месяца предвоенная русско-турецкая граница была восстановлена практически на всем ее протяжении.

Наступление турок продолжалось. 5 апреля, перейдя границу бывшей Российской империи, турецкие войска заняли Сарыка- мыш, а 10 дней спустя — Батум, 25 апреля — Каре. Создалась реальная угроза захвата Эривани.

Первыми забили тревогу закавказские республики. 4 июня был подписан мирный договор между Турцией и Грузией. По его условиям к Турции отходили часть Ахалцихского и весь Ахам- салакский уезды. 31 июля мирная конвенция была заключена между Арменией и Турцией. По этому договору к Турции отходила большая часть Армении и практически все имевшиеся на ее территории железные дороги. Таким образом, летом 1918 года в Закавказье Турцией было захвачено 38 тысяч кв. верст территории с населением 1250 тысяч человек.

Однако в самой Турции также назрел государственный переворот. После прихода к власти в Турции в апреле 1920 года «антиимпериалистического» правительства Мустафы Кемаля Ататюрка советское руководство решило установить с ним более тесные отношения. 3 июня 1920 года народный комиссар по иностранным делам Г. В. Чичерин сообщил Кемалю, что «советское правительство принимает к сведению решимость Великого национального собрания сообразовать вашу работу и ваши военные операции против империалистических правительств с возвышением идеалов освобождения угнетенных народов».

М. Кемаль был далек от идеалов революции и на отношения с Советской Россией смотрел чисто прагматически. В сентябре 1920 года 30-тысячная турецкая армия вторглась на территорию Армении и оккупировала большую часть страны. В захваченных районах были убиты, умерли от ран, болезней, голода и были угнаны в глубь Турции не менее 150 тысяч человек. Нанесенный турками материальный ущерб оккупированному краю, по советским данным, был определен в 19 миллионов 743 тысячи рублей золотом.

После этого советские войска весной 1921 года разгромили дашнакские войска и заняли Эривань. 16 марта 1921 года в Москве был подписан советско-турецкий договор о дружбе. По условиям этого договора Турция уступала Грузии Батум и признавала автономность Нахичеванской области под государственным суверенитетом Советского Азербайджана. Взамен этого РСФСР уступал Турции Ардаганский и Карский округа и брал на себя обязательства выплатить ей 10 миллионов рублей, из которых 5,4 миллиона рублей были переданы в апреле — июне того же года.

В связи со всеми этими событиями договор между Турцией и Украиной был актом чисто формальным. Значение имели те секретные договоренности, которые М. В. Фрунзе должен был заключить с турецким лидером лично в преддверии объединения всех советских республик в одно государство — Союз Советских Социалистических Республик.

5 ноября 1921 года посольство во главе с М. В. Фрунзе убыло из Харькова. Ехали не морем, а проследовали поездом по сухопутному маршруту Ставрополь, Баку, Батуми. В Баку Михаил Васильевич встретился с секретарем ЦК Компартии Азейбарджана С. М. Кировым.

Из Батуми М. В. Фрунзе с небольшой группой помощников поехал в Трапезунд, а оттуда по морю в Самсун на итальянском пароходе «Саннаго» под вымышленной фамилией.

Участник посольства Л. С. Колядко в своих воспоминаниях пишет, что «для персонала посольства и груза из Новороссийска прислали пароход "Георгий". При погрузке на него я впервые увидел, как выглядит в натуре миллион золотых рублей царской чеканки». Правда, эту сумму он считал займом, предоставляемым советской стороной правительству Кемаля.

Далее он пишет, что был свидетелем того, как две турецкие канонерские лодки из Трапезунда ходили в Батум «за боеприпасами и оружием, полученными в счет дружеской помощи советского правительства молодой Турецкой республике».

Из Самсуна в Анкару посольство ехало сухопутным маршрутом. Л. С. Колядко пишет, что М. В. Фрунзе в военной форме и кавказской бурке ехал верхом, вызывая всеобщее любопытство. Переход посольства до Анкары занял целых 12 дней.

В то время Анкара не имела вида столичного города. Это был небольшой провинциальный городок с население около 40 тысяч человек, с узкими кривыми улочками, с дымящимися котлами халвы на каждом перекрестке. Над старыми, покосившимися домами господствовала старинная крепость, окруженная стеной из каменных плит. Эти плиты, судя по надписям, были остатками еще более старинных зданий времен греческого и римского господства на южном побережье Черного моря.

Затем начались переговоры с турецкой стороной. Важнейшим аргументом в пользу доводов советской стороны был пароход «Георгий» с грузом золота, который стоял на рейде. Михаил Васильевич не скупился, Кемаль оказался сговорчивым. Мирный договор Турции с Украиной был заключен, секретные приложения к этому договору подписаны. По этим соглашениям, к концу 1921 года Турция должна была получить еще 1,1 миллион рублей золотом. Кроме того, советское правительство было обязано оказать Турции крупную военную помощь для ведения войны с Грецией. Турки получили всё находившееся в Новороссийске минное и артиллерийское имущество, винтовки и боеприпасы. В начале 1922 года Турции было передано оборудование для патронного завода, а в мае того же года выплачены последние 3,5 миллиона рублей золотом.

25 декабря 1921 года в Анкаре открылась конференция по подготовке Украинско-турецкого договора, в основу которого был положен Московский договор от 16 марта 1921 года. Переговоры протекали в условиях полного взаимопонимания. 2 января 1922 года М. В. Фрунзе и Ю. Кемаль этот договор скрепили своими подписями.

5 января советская делегация выехала из Анкары. По пути в Самсун она стала свидетелем зверств турков в отношении проживавших там христиан. Л. С. Колядко в своих воспоминаниях пишет: «За поворотом дороги мы увидели направляющуюся навстречу нам толпу стариков, женщин и детей. Их было человек двести. Впереди шел священник с крестом на груди. Оборванных до последней стадии людей конвоировали турецкие солдаты. Над толпой висел непрерывный глухой вой. Дальше по обочинам дороги стали встречаться трупы заколотых и расстрелянных стариков, женщин, молодых девушек и даже детей. Мы насчитали около сотни несчастных. На наши расспросы патрульные аскеры отвечали, что эти люди умерли от болезней. Но лужи крови и следы пуль опровергали их ложь».

Это было истинное лицо турецкой «демократии» Кемаля, с которым советская сторона так стремилась наладить теплые дружеские отношения, чем и занимался М. В. Фрунзе. В то же время Л. С. Колядко, оправдывая своего героя, пишет, что, «наблюдая эту страшную картину истребления беззащитных людей, Михаил Васильевич громко негодовал».

В конце января 1922 года посольство во главе с М. В. Фрунзе вернулось на Родину. В последующем в связи с поездкой в Турцию Михаил Васильевич был причислен к кругу видных советских дипломатов, а его заслуги на дипломатическом поприще отмечены советским государством.

«Поездка М. В. Фрунзе оставила заметный след в истории советско-турецких отношений, — позже писал С. И. Аралов. — Успех миссии Фрунзе показал всему миру, что дружба между нашими странами продолжала крепнуть и развиваться».

Выработка новой военной доктрины

Военная доктрина — принятая в государстве на данное время система официальных взглядов на использование средств насилия военного в политических целях, на характер военных задач и способы их решения, на основные направления военного строительства.

Военная энциклопедия. Т. 3.

В конце Гражданской войны большевистское правительство все чаще начало задумываться о том, какую военную доктрину следует принять на будущее. К концу 1920 года основные силы внутренней контрреволюции в европейской части страны были разбиты. В то же время большевистский прогноз о победе социалистической революции во всемирном масштабе не осуществился. Революционная волна на Западе прокатилась в 1918–1923 годах и захлебнулась. Молодому Союзу Советских Социалистических Республик, оказавшемуся в политической изоляции, нужно было рассчитывать на собственные силы, которых у него было очень мало.

Л. Д. Троцкий одним из первых начал ратовать за выработку оборонительной военной доктрины Советской России, ссылаясь на такие объективные факторы, как слабость преимущественно аграрного, крестьянского государства. Он считал, что крестьяне по своей сущности являются мелкими землевладельцами, сезонной работой прикованы к своему хозяйству и не могут вести большую наступательную войну. При этом он напрочь отрицал превосходство идеологического фактора над материальным, замечая: «Тот, кто думает, что с помощью марксизма можно наладить производство на свечном заводе, слабо разбирается и в марксизме, и в производстве свечей».

Далее он писал: «У нас сейчас в партийно-военных кругах идет дискуссия о военной доктрине. Думаю, что в последнем счете от дискуссии будет польза, а сейчас много ахинеи и отсебятины. В частности, против Красной армии выдвигается обвинение в том, что в ее "военную доктрину" (вокруг этого напыщенного словечка и крутится весь спор) не входит идея наступательных революционных войн…»

Противники Л. Д. Троцкого возражали. Они считали неизбежность скорой в будущем войны Советской России с капиталистическими государствами и всячески искали сторонников в кругах авторитетных военных. М. В. Фрунзе был в числе этих авторитетов. Он утверждал: «Между нашим пролетарским государством и остальным буржуазным миром может быть только одно состояние долгой, упорной, отчаянной войны не на живот, а на смерть… Совместное параллельное существование нашего пролетарского советского государства с государствами буржуазно- капиталистического мира длительное время невозможно».

На основании этих убеждений весной 1921 года М. В. Фрунзе совместно с начальником политуправления РВСР С. И. Гесевым (Я. Д. Драбкиным) издали брошюру «Реорганизация Красной армии», в которой попытались сформировать основные положения военной доктрины Советского государства. В частности, в этой брошюре М. В. Фрунзе писал:

«Одним из основных условий обеспечения максимальной мощи Красной армии является превращение ее в единый организм, спаянный сверху донизу не только общностью политической идеологии, но и единством взглядов на характер стоящих перед республикой военных задач, способов их разрешения и методов боевой подготовки войск.

Это единство, образующее в своей совокупности на общей основе марксистского учения стройную систему военного мировоззрения Красной армии и всей республики (единая военная доктрина — научная теория войны), является прочным основанием плана боевой подготовки страны, управления войсками и их вождения». Правда, ниже он добавлял: «Задача выработки единой военной доктрины в условиях развивающейся мировой революции и в обстановке наиболее вероятных для ближайшего будущего гражданских и полугражданских войн не может быть возложена на узких специалистов военного дела. Правильное решение ее может быть дано лишь совместными усилиями как военных специалистов, так и всех политических работников, получивших достаточный опыт в деле строительства Красной армии и в ее борьбе».

Вскоре после этого на одном из совещаний Реввоенсовета Республики в присущей ему язвительной манере по поводу попыток С. И. Гусева разработать военную доктрину Советского государства Троцкий заметил: «Ваша задача — демобилизация и воспитание оставшихся частей Красной армии. Неужели вы всерьез думаете о наступательной военной доктрине государства, переходящего от регулярной армии к милиционным формированиям. Мы свои штыки направляем не против внешнего врага, а на борьбу с бандитизмом, ликвидацию последствий разрухи и голода».

С. И. Гусев в сердцах сразу же сообщил об этом разговоре Фрунзе. В июле 1921 года М. В. Фрунзе опубликовал статью в первом номере журнала «Армия и революция», выпущенного штабом главнокомандующего войсками Украины и Крыма, которая называлась «Единая военная доктрина и Красная армия». В это работе он в очередной раз подтвердил, что «не существует никаких определенных взглядов по этому основному вопросу… и даже более того — нет ясного представления, в чем собственно состоит самый вопрос, нет умения правильно поставить его».

Во втором разделе этой работы М. В. Фрунзе формулирует военную доктрину государства, говоря, что «единая военная доктрина есть принятие в армии данного государства учение, устанавливающее характер строительства вооруженных сил страны, методы боевой подготовки войск, их вождение на основе господствующих в государстве взглядов на характер лежащих перед ним военных задач и способы их решения, вытекающие из классовой сущности государства и определяемые уровнем развития производительных сил страны».

В данной формулировке много путаницы. Ведущие политические планы военных отношений страны (правительственных кругов) путаются с планами армии (командования), политические цели — со стратегическими планами действий войск. Непонятно, что является первичным, что вторичным — то ли политические взгляды правящих кругов государства, то ли уровень развития производительных сил страны.

Правда, ниже Михаил Васильевич пишет: «Формулировка эта отнюдь не претендует на конструктивную законченность и полную логическую безупречность. В конце концов вопрос совершенно не в том. Важно основное содержание понятия; что же касается окончательной кристаллизации его, то это дело дальнейшей практической и теоретической разработки вопроса».

Далее М. Ф. Фрунзе, считая, что с формированием военной доктрины государства покончено, приступает к определению задач Красной армии в свете этой доктрины. Он с полным убеждением пишет: «Победит лишь тот, кто найдет в себе решимость наступать, сторона, только обороняющаяся, неизбежно обречена на поражение».

Таким образом, М. В. Фрунзе проповедовал наступательную военную доктрину Советского государства, основанную на идеологическом факторе. Всякие другие мнения им считались враждебными, точно так же, как и их носители. Носителем противоположных мнений в первую очередь был Л. Д. Троцкий. Уже в начале 1921 года Троцкий и Фрунзе стали откровенными идейными противниками на базе взглядов на военную доктрину государства и вытекающую из нее подготовку войск.

Данные подходы к формулированию военной политики государства (термина «военная доктрина» старались избегать) сохранились на долгие годы советской власти. Их результатом стала политика «шапкозакидательства» в начале советско-финляндской войны, неготовность страны к фашистской агрессии в 1941 году, втягивание Советского Союза в войну в Афганистане в конце 70-х годов. В результате до предела политизированная кавалерия с обнаженными шашками, а пехота с одними только винтовками атаковали танки противника, разомлевший после политзанятия советский солдат видел «брата» в афганском душмане. Все это приводило к поражениям и неисчислимым человеческим жертвам. Безусловно, смешно винить М. В. Фрунзе в таких жертвах, но свой вклад в это дело он внес, и скрывать это также нельзя.

Правда, позже М. В. Фрунзе несколько поменял свои взгляды. В докладе на торжественном заседании Военной академии РККА, посвященном годовщине смерти В. И. Ленина, состоявшемся 22 января 1925 года, он признавал: «По Ленину линия нашей тактики… на ближайший период должна быть оборонительной. Мы должны лавировать, выжидать; должны заниматься накоплением сил и ждать того момента, когда движение стран Востока и пролетарское движение стран Запада создадут новую, благоприятную для нас обстановку». В то же время он считал, что «тактика имеет дело не с событиями, охватывающими большой промежуток времени, — она имеет дело с меняющимися условиями данной конкретной исторической обстановки, и поэтому тактика может и должна подвергаться изменениям… при неизменности основной стратегической линии».

В докладе «Наше положение, перспективы и задачи», прочитанном на заседании ячеек 1-го дома РВС СССР 4 февраля 1925 года, М. В. Фрунзе заявляет: «Было бы неправильно, если бы я сказал, что те выводы общего характера, которые я сделал, будут угрожать нам фактически в ближайшем будущем… Я думаю, что в ближайший год западноевропейский и американский капиталы не в коем случае не смогут организовать против нас вооруженного выступления…Но я убежден, что с каждым следующим годом такая опасность будет приближаться».

На Украине

Юридический статус Украины как независимого государства (хотя в определенной степени и формальный) начал исторически укрепляться после образования в конце 1922 года Союза СССР. Вопрос об образовании СССР вызвал расхождения у руководства Украины того времени. Часть его оказывала сопротивление сталинским нейтралистским тенденциям….

Чайковский А. С., Шевченко В. Ф. История Украины: пособие для старшеклассников и абитуриентов. — Киев, 2001. — С. 195

В исторической литературе сохранилось много трудов и статей о плодотворной деятельности М. В. Фрунзе на Украине в период с 1921 по 1924 год. Безусловно, иначе эту деятельность и назвать трудно. Время было очень сложное, должности, занимаемые Михаилом Васильевичем, достаточно высокие для принятия и реализации стратегических решений. Напомним кратко о них.

В конце ноября 1920 года, будучи командующим Южным фронтом, М. В. Фрунзе на V Всеукраинской партийной конференции был избран членом Центрального комитета Коммунистической партии большевиков Украины. 3 декабря того же года приказом Реввоенсовета Республики он назначается командующим всеми вооруженными силами на Украине и уполномоченным Реввоенсовета Республики. Вскоре после этого он избирается членом Политбюро КП(б) Украины.

В 1921 году полномочия Михаила Васильевича значительно возрастают. 18 января он назначается председателем Центрального постоянного совещания по борьбе с бандитизмом при Совнаркоме Украины. С этого момента борьба с бандитизмом становится основой военной деятельности М. В. Фрунзе.

Украина в 1921 году напоминала пороховую бочку. Народное недовольство советской властью было огромным. В годы Гражданской войны были разрушены практически все города и села, сильно пострадали сельское хозяйство и мелкие промышленники- кустари. Работали единицы кузниц, мельниц, маслобоен. На ярмарках стало проблематичным купить даже косу и лопату, не говоря уже о плуге, сеялке, бороне. Были разорены практически все крепкие крестьянские хозяйства.

Еще хуже было состояние населения, обнищавшего до предела. Фактически вся его мужская часть, в возрасте от 15 до 60 лет, оказалась втянутой в вооруженную борьбу на стороне красных, белых, петлюровцев, махновцев или в составе различных незаконных вооруженных формирований, которые называли «бандами».

Бандитизм на Украине в то время опирался не только на местное население, но и имел хорошо налаженные связи с соседними странами Румынией и Польшей, где находились центры русской эмиграции и правительства которых враждебно относились к Советскому государству. Благодаря слабости в охране границы связи между этими странами и Украиной осуществлялась довольно легко. Из-за границы антисоветские силы получали деньги, оружие, боеприпасы, в планировании операций участвовали Генеральные штабы Румынии и Польши, за границей были устроены лагеря для подготовки некоторых бандитских командиров и специалистов (диверсантов, разведчиков). Кроме того, на территории Польши в концлагерях находилось много бывших бойцов Красной армии, оказавшихся там после неудачного наступления Западного фронта на Варшаву в 1920 году. Из них черпались кадры для формирования новых бандитских отрядов.

Особенно много незаконных вооруженных формирований действовало в Кременчугской губернии. К лету 1921 года бандформирования оперировали в районах Холодного Яра, на днепровских островах, в Цветянском лесу, в Черном лесу севернее Знаменки, в Матусовском лесу и в других местах. Каждый из таких отрядов насчитывал от 50 до 100 человек, преимущественно конных, имел хорошее вооружение, тачанки и пулеметы. Для общего руководства всеми этими отрядами в Холодном Яру был организован повстанческий штаб, имевший тесную связь с границей.

Советское правительство Украины предложило Москве для борьбы с бандитизмом привлечь воинские формирования. Причин этого было несколько. Во-первых, эти формирования обладали необходимой силой и мобильностью, во-вторых, личный состав воинских частей, в отличие от местной милиции, не имел родственных связей с бандитами.

М. В. Фрунзе предложил своему штабу разработать войсковую операцию по блокированию бандформирований одновременно на большой территории с целью недопущения их маневра с одного направления на другое. Эта операция готовилась очень тщательно. Но началась она с политических моментов.

В мае 1921 года в Киеве был организован открытый судебный процесс над членами Центрального комитета украинской партии эсеров. Процесс был хорошо подготовлен заранее: на нем выступило много свидетелей преступной деятельности обвиняемых, были представлены фотодокументы зверских расправ бандитов над мирными жителями, кто-то из обвиняемых «искренне» публично раскаялся и рассказал о связях с зарубежными центрами. Затем перед собравшимися выступили крупные советские руководители, рассказали о достижениях советской власти и о вреде, чинимом ей врагами. Участники судебного заседания разъехались по своим городам и селам с твердой убежденностью в справедливости вынесенных приговоров и вреде бандитизма.

В это время М. В. Фрунзе стало известно о том, что в середине мая 1921 года в Варшаве состоялось совещание петлюровских атаманов. На нем обсуждались меры борьбы с советской властью и усиления центра, находившегося на территории Польши. Затем 13 июня было проведено совместное совещание офицеров польского Генерального штаба и представителей С. Петлюры, на котором присутствовал Б. Савенков.

При участии польского командования был создан Центральный повстанческий штаб во главе с атаманом Ю. Тютюником. Этот штаб имел хорошие связи с правительством Франции и находившимися в этой стране русскими эмигрантскими организациями. Он направлял на Украину различные вооруженные формирования, деятельность которых контролировалась из Варшавы и из Парижа. Готовилось «всенародное» восстание.

В ночь на 5 ноября 1921 года Ю. Тютюник с крупным вооруженным отрядом перешел границу и объединился с другим отрядом. Планировалось, что в последующем к ним присоединятся и другие силы. Но 8 ноября отряд Тютюника был атакован кавалерийской бригадой Г. И. Котовского и 17 ноября, после длительного преследования, разгромлен. Сам атаман с небольшим количеством сторонников бежал в Польшу.

19 ноября на территорию Украины был переправлен крупный (до 200 человек) отряд с территории Румынии. Но части Красной армии, высланные из Тирасполя, смогли отбросить отряд повстанцев обратно на территорию Румынии.

В сентябре 1921 года была раскрыта подпольная организация поляков, действовавшая в небольшом украинском городе Умани. Эта организация занималась тем, что вела агитацию среди расположенных в Умани советских частей, терроризировала местных евреев, а на вырученные деньги скупала оружие. В результате расследования этого дела были арестованы некие Ягодинская, Сосновский и еще ряд поляков, которые вскоре предстали перед судом и были расстреляны.

В июле 1921 года М. В. Фрунзе приказал направить в Кременчугскую губернию кавалерийские части Красной армии. Войсковая операция продолжалась несколько месяцев. Огромные районы были оцеплены пехотой и активистами от местного населения, в удобных участках местности организованы засады. Внутри этих районов постоянно маневрировали конные сотни. В городах и селах проводились повальные проверки документов и обыски. В результате этой операции удалось выявить и уничтожить все крупные банды, действовавшие в этом районе.

Покончив с бандитизмом в районе Кременчуга, М. В. Фрунзе перенацелил части Красной армии на уничтожение незаконных вооруженных отрядов, действовавших на Донбассе, где, по сведениям милиции, действовали более 20 банд общей численностью около тысячи человек, а также отдельные преступные группы. Сложность решения этой задачи заключалась в густоте населения Донбасса, множестве населенных пунктов и развитой сети коммуникаций в этом районе.

По приказу М. В. Фрунзе командиры войсковых отрядов действовали очень решительно. Прежде всего, под контроль были взяты все коммуникации, особенно железные дороги. На каждой железнодорожной станции был создан стационарный крупный войсковой пост, через который пропускали пассажиров при посадке и высадке из поезда. На маршрутах движения в поездах пассажиров проверяли специальные усиленные патрули.

Меры, предпринимавшиеся на железных дорогах, заставили все бандитские формирования искать спасения в небольших населенных пунктах, где они надеялись переждать гонения. Поэтому на втором этапе операции началось тщательное прочесывание местности. Способы действий советских войск были такими же, как в Кременчугской губернии. Кроме того, была объявлена амнистия всем бандитам, сложившим оружие добровольно и сдавшимся местным властям к определенному времени.

Амнистия бандитов в Донецкой области дала хорошие результаты. Сотни людей, ранее состоявшие в различных отрядах, добровольно явились с повинной к властям и командирам отрядов Красной армии. После непродолжительного расследования сдавшимся выдавали специальную справку и отпускали по месту жительства. Данная акция широко рекламировалась в местной периодической печати. Правда, в газетах не писали о том, что уже затем чекисты под различными предлогами арестовывали этих людей и заключали в лагеря, а некоторых и расстреливали.

Нужно сразу оговориться, что М. В. Фрунзе ничего не знал о действиях чекистов. Он искренне верил в милосердие советской власти и наивно радовался, что удалось избежать напрасного кровопролития. В одном из писем брату Константину тогда он писал: «Авторитет Советской власти на Украине настолько высокий, что под мое честное слово только в прошлом месяце добровольно сложили оружие более сотни человек, которые до этого разбойничали на дорогах».

В результате войсковых и агитационных операций к концу 1921 года с деятельностью незаконных вооруженных формирований на Украине было практически покончено. После этого встали новые задачи, главным образом экономического характера.

В то время в стране, большая часть населения которой кормилась за счет заготовок натурального хозяйства, катастрофически не хватало пищевой соли, добыча которой осуществлялась в Харьковской области и в Крыму. Поэту соль становится продуктом государственной важности, а в начале лета 1921 года В. И. Ленин лично назначает М. В. Фрунзе уполномоченным Совета труда и обороны по вывозу соли с Украины. В телеграмме, направленной в Харьков, В. И. Ленин писал М. В. Фрунзе: «Главное — соль. Все забрать, обставить тройным кордоном войск все места добычи, ни фунта не пропускать, не давать раскрасть… Вы — главком соли».

И снова дело обретает форму войсковой операции. Устанавливается жесткий контроль на железных и обычных дорогах, проверяются личные вещи пассажиров. В местах добычи соли выставляются вооруженные посты. Поезда с ценным грузом следуют под надежной воинской охраной. Местные тюрьмы переполняются спекулянтами и «мешочниками». Доставка соли в центральные районы Советской России возрастает в разы.

15 февраля 1922 года Михаил Васильевич назначается заместителем председателя Совета народных комиссаров Украины, сохраняя за собой прежние должности. В конце марта на XI съезде РКП(б) он избирается членом Центрального комитета партии.

Экономические проблемы решались различными средствами. Но в условиях большой слабости промышленности и сельского хозяйства по-прежнему главным средством получения необходимых средств оставалась экспроприация. Введение советского золотого червонца и серебряных монет потребовали наличия данного благородного металла. В Москве его было очень мало. Было решено изъять у церковников все золотые и серебряные вещи силой оружия. Для этого, как и во время военного коммунизма, потребовались воинские формирования и соответствующее управление ими. М. В. Фрунзе совместно с органами НКВД проводил такую работу в масштабах всей Украины и справился с ней достаточно успешно. В короткие сроки были разграблены все монастыри и ведущие соборы, изъяты не только золотая и серебряная утварь, но и оклады с некоторых икон. Были случаи, когда со священников срывали наперсные кресты, а их сами помещали в тюрьмы.

Были и другие, более важные, причины держать М. В. Фрунзе на Украине. В 1922 году, после очередного приступа болезни, перенесенного в апреле — мае, В. И. Ленин отходит от участия в политической жизни страны. Обостряется борьба за власть между И. В. Сталиным и Л. Д. Троцким. И хотя эта борьба развертывается на самом высоком уровне, соперники в борьбе за власть всячески стремятся иметь своих сторонников на местах. Сталину хорошо известно, что Фрунзе давно недолюбливал Троцкого, как своего непосредственного начальника. Трения между ними относились к периоду Гражданской войны и усилились в послевоенное время. Иосиф Виссарионович решил использовать эти разногласия в своих целях.

Результаты работы М. В. Фрунзе на Украине в Кремле были оценены положительно. Во время работы XII съезда РКП(б), на который Михаил Сергеевич был делегирован в конце апреля 1923 года, И. В. Сталин неоднократно беседовал с ним по разным вопросам. На этом съезде В. И. Ленин уже не присутствовал, Л. Д. Троцкий был разгромлен. Четко определился новый хозяин. И Михаил Васильевич вызвал у него доверие.

В октябре 1923 года М. В. Фрунзе и М. И. Калинин выезжают агитпоездом в Иваново-Вознесенск для партийной агитации. Во время этой поездки Калинин внимательно присматривается к Михаилу Васильевичу, всячески «прощупывает» его позиции по различным вопросам. Опытный конспиратор М. В. Фрунзе выдерживает и эту проверку.

Вернувшись в Харьков, в последние месяцы 1923 года он организует кампанию торжественной встречи пятой годовщины Октября. Под эту марку проводятся многочисленные субботники, собираются пожертвования, принимаются и выполняются повышенные трудовые обязательства. Михаил Васильевич в курсе всех этих дел, постоянно рапортует об их проведении в Москву.

Таким образом, менее чем за три года, находясь на Украине, М. В. Фрунзе значительно укрепил свои позиции в правящей элите большевиков, став одним из самых видных партийных и военных деятелей не только Украины, но и Советского Союза.

Переезд в Москву

Мы должны признать, что самая возможность дальнейших наших дипломатических успехов стоит в тесной связи с наличием хорошей вооруженной силы в распоряжении рабоче- крестьянского правительства… Чем крепче и мощнее будет наш вооруженный кулак в лице Красной Армии, тем на большие политические успехи мы с вами можем рассчитывать.

Из речи М. В. Фрунзе на Всесоюзном совещании от 14 марта 1924 года // Красная звезда, № 62, 16 марта 1924 года

Отличительная черта каждой революции — стремительное падение одних и быстрый карьерный рост других людей. Это вызвано сменой лидеров и необходимостью замены одной команды другой, а также кадровым голодом новой власти. При этом нельзя исключать и протекционизм, который в период революции проявляется особо. Личные связи нередко берут верх над деловыми качествами человека. Это неизбежно в период любой революции.

В начале 1924 года здоровье В. И. Ленина настолько ухудшается, что он уже практически не решает никаких задач руководства страной. У постели умирающего вождя идет жестокая борьба за власть, в которую втягиваются многие партийные деятели. М. В. Фрунзе не участвует в этой борьбе, но он становится ее средством для борьбы одних лидеров с другими. Прежде всего, обозначается схватка между И. В. Сталиным и Л. Д. Троцким.

14 января ЦК РКП(б) по предложению И. В. Сталина создает специальную комиссию для обследования состояния Красной армии, находившейся в ведении Л. Д. Троцкого. М. В. Фрунзе включается в состав этой комиссии. Но прежде чем она приступила к работе, происходит следующее крупное политическое событие.

В период с 16 по 18 января 1924 года в Москве проходила тринадцатая конференция РКП(б), которая подвела итоги очередной дискуссии в рядах партии и «разоблачила антипартийную сущность троцкистской оппозиции». В резолюции конференции указывалось, что Троцкий и его товарищи «давали совершенно неправильную и ультрафракционную оценку экономического положения в стране и внутреннего состояния партии, предрекали глубокий экономический кризис и кризис в партии, выдвигали против ЦК партии обвинения в неправильном руководстве».

Л. Д. Троцкий и его сторонники ратовали за необходимость наличия внутри партии фракций и ведение дискуссий. Противники категорически возражали против этого. В резолюциях конференции отмечалось: «С момента появления фракционного манифеста Троцкого борьба обостряется еще больше. Оппозиция поднимает в Москве, в особенности в военных ячейках и в ячейках вузов, небывалую еще в истории нашей партии кампанию против ЦК, сея недоверие к ЦК партии. По всей России оппозицией рассылаются ее представители. Борьба принимает неслыханно острые формы».

Конференция осудила «антипартийную» деятельность Л. Д. Троцкого и его сторонников. В частности, было решено, что «особое внимание должно быть посвящено правильной и здоровой постановке партийной работы в армии. За попытку вести фракционную работу в рядах Красной армии партия должна карать особенно сурово». Вполне понятно, что после таких выводов и решений позиция Л. Д. Троцкого в армии стала весьма шаткой.

11 марта 1924 года М. В. Фрунзе назначается заместителем председателя РВС СССР и народного комиссара по военным и морским делам Л. Д. Троцкого. Уже находясь в этой должности, в двадцатых числах марта он докладывает на заседании ЦК партии по итогам работы комиссии, подробно останавливаясь на большом количестве недостатков, выявленных в РККА в ходе ее работы. В конце его выступления звучит роковая фраза: «Мне кажется, что военное ведомство, увлекшись дискуссиями, не до конца понимает свои задачи в современных условиях и не стремится в полной мере обеспечить безопасность нашей Советской державы в случае агрессии».

31 апреля М. В. Фрунзе выступает на Пленуме ЦК РКП(б) с докладом «О военном ведомстве». Он подчеркивает необходимость усиления партийных организаций в армии и широко рисует перспективы дальнейшего перевода РККА на милиционные формирования. При этом он не упускает возможность в очередной раз указать на имеющиеся недостатки в работе военного ведомства.

Еще до окончания работы Пленума, 1 апреля 1924 года, М. В. Фрунзе назначается, по совместительству, начальником штаба Красной армии, который являлся главным органом управления проходившей в стране военной реформы. Кроме того, 9 апреля он назначается уполномоченным народного комиссариата по военным и морским делам СССР при Совете народных комиссаров РСФСР, а 6 мая за умелое руководство войсками и ликвидацию бандитизма на Украине награждается вторым орденом Красного Знамени.

В 20-х числах июня 1924 года М. В. Фрунзе совершает инспекционную поездку по войскам. На месте знакомится с результатами военной реформы, оценивает состояние войск, уровень их боевой подготовки. Посещает первые милиционные формирования. Особое внимание уделяется состоянию военного тыла, взаимосвязи войск с различными снабженческими организациями и промышленными предприятиями, работе военных комиссариатов. По возвращении Михаил Васильевич публикует статью «Фронт и тыл в войне будущего», в которой высказывает много ценных мыслей по этому важному вопросу.

***

Чьим же ставленником был М. В. Фрунзе? Этот вопрос сегодня задают себе многие историки и любители-исследователи, но однозначно на него ответить очень трудно, а может быть, и невозможно. Ни в одной из речей, статей и работ М. В. Фрунзе он не осуждает Троцкого и не ведет политических дискуссий. Но, безусловно, вне политики он оставаться не мог.

К весне 1924 года В. И. Ленин уже умер, да и в последние годы жизни он физически не мог заниматься карьерой М. В. Фрунзе. Ставленником Л. Д. Троцкого Михаил Васильевич также не был из-за несогласия с действиями Льва Давидовича во время Гражданской войны. Возможно, через Ф. Э. Дзержинского он нашел путь к расположению И. В. Сталина, но это маловероятно. Также существует мнение, что М. В. Фрунзе поддерживал Г. Е. Зиновьев. Однозначно ответить на этот вопрос также сложно. Но попробуем развить данную версию.

Итак, Григорий Евсеевич Зиновьев (Овсей-Герш Аронович Радомысльский) был всего на два года старше Михаила Васильевича. Он учился в Берлинском университете, который не закончил. С конца 1890-х годов примкнул к революционерам, в 1901 году вступил в ряды РСДРП, стал большевиком. Жил в эмиграции в Берлине, где познакомился с В. И. Лениным, затем вместе с вождем обитал в Женеве. Считался одним из ближайших сподвижников

Владимира Ильича на поприще революции. После февральских событий 1917 года в опломбированном вагоне вместе с В. И. Лениным, Н. К. Крупской, И. Арманд, М. Г. Цхакая и другими прибыл в Петроград. Вместе с Лениным прятался от Временного правительства в Разливе. Участвовал в октябрьских событиях 1917 года. В декабре 1917 года стал председателем Петроградского Совета.

Но в душе Зиновьев был не столь прямолинейным и весьма трусоватым человеком. Когда началось наступление белых на Петроград, он запаниковал и отдал приказ разработать план всеобщей эвакуации города, а также приказал готовить затопление кораблей Петроградской базы. Без согласования с центром он начал вывоз оборудования и при этом истерично умолял Москву прислать в город несколько дивизий с Восточного фронта. Вторично впал в панику при получении известия о восстании Кронштадта.

В то же время Г. Е. Зиновьев проявлял особую жесткость в борьбе с представителями старого строя. По его приказу в Петрограде были произведены массовые аресты. Многие из арестованных были расстреляны, другие — отправлены в тюрьмы и лагеря. Была организована массовая высылка дворян и представителей буржуазии на север, где многие погибли. Наряду с этим у «представителей буржуазных классов» бесстыдно изымались ценности, имущество, жилье, также грабились монастыри, церкви и дома духовенства. Все это сопровождалось грубым апофеозом власти. Самого Г. Е. Зиновьева петроградцы между собой называли не иначе, как «Кровавым Григорием» или «Гришкой Вторым», по аналогу с Г. Е. Распутиным.

В то же время, сам Г. Е. Зиновьев выглядел невзрачно. Невысокого роста, толстый человек с сиплым голосом и ворохом плохо расчесанных черных кудрявых волос на голове, он не выглядел лидером. Зиновьев чрезвычайно любил роскошь и окружал себя различными земными благами: квартиры, женщины, машины, шумные ужины…

В то же время на различных партийных съездах и конференциях Г. Е. Зиновьев поддержал В. И. Ленина, а затем и И. В. Сталина против Л. Д. Троцкого, которого недолюбливал.

Но отношения между Сталиным и Зиновьевым были натянутыми. Г. Е. Зиновьев был председателем Третьего Интернационала, своеобразной всемирной организации, в которой русские коммунисты были только одной из секций. В связи с этим И. В. Сталин был подчиненным Г. Е. Зиновьева, который формально руководил коммунистическим движением всего мира. На основании этого Григорий Евсеевич считал себя выше и талантливее Иосифа Виссарионовича, а Сталин ревновал Зиновьева к его должности.

Была и вторая причина. В связи с болезнью В. И. Ленина и ведущей ролью в Исполкоме Коминтерна Г. Е. Зиновьев наивно считал себя наиболее вероятным преемником вождя революции.

Но в 1923 году расстановка сил в ЦК начала меняться. Судьба В. И. Ленина была предрешена. В июле в Красноводске, где в то время отдыхал Г. Е. Зиновьев, он вместе с главным редактором газеты «Правда» Н. И. Бухариным строил планы о том, как власть в стране передать в руки секретариата ЦК в составе трех человек: Г. У. Зиновьева, Л. Д. Троцкого и И. В. Сталина при ведущей роли Григория Евсеевича. Эти предложение обсуждалось и другими членами ЦК, которые в то время отдыхали в Кисловодске. Среди них был и М. В. Фрунзе. Видимо, Михаил Васильевич не высказал ничего против этой идеи. Так М. В. Фрунзе, по одной из версий, стал «человеком Зиновьева».

Военная академия РККА

Одним из крупнейших недостатков нашей военной работы я считаю отсутствие у нас подготовленных, вполне владеющих своим предметом военных работников. Подготовку таких работников должна осуществить Военная академия РККА.

Из статьи М. В. Фрунзе //Красные зори.№ 4. 1924 год

Молодое Советское государство очень волнует проблема подготовки командных кадров высшего звена управления, преданных большевистской власти. В то время эту задачу решала

Военная академии РККА, во главе которой стоял бывший начальник штаба РККА Павел Павлович Лебедев — генерал-майор Российской императорской армии, сам окончивший Николаевскую военную академию Генерального штаба. Но молодым советским командирам, ставшим слушателями советской академии после Гражданской войны, требовательный и грамотный Лебедев был не по душе, несмотря на то, что после Октябрьской революции П. П. Лебедев вступил в Красную армию, где занимал должности начальника штаба Восточного фронта, начальника мобилизационного управления Всероссийского Главного штаба, а с июля 1919 года — начальника Полевого штаба и Штаба РККА.

Бывшего генерала решили заменить революционным генералом М. В. Фрунзе. Это было крайне важно — выпускниками академии было решено в ближайшее время укомплектовать все основные должности в звене полк — бригада — дивизия, которые были призваны на местах проводить политику руководства страны, то есть действовать в интересах И. В. Сталина.

Но «тихо» убрать Лебедева в то время было сложно. Решили действовать последовательно, с партийным подходом. О состоянии дел в академии запросили не начальника, а политического комиссара В. Д. Виленского, который доложил:

«Оторванная в значительной степени от жизни наших высших советских и партийных органов и слабо связанная с высшим командованием, АГШ оказалась практически предоставленной группе военных специалистов, которые, будучи чужды опыту новой Красной армии, не могли создать чего-либо нового, а старались сделать АГШ похожей на старую Николаевскую академию, питомцами которой они сами являлись».

Это была, по революционным меркам, крайне негативная оценка работы большого коллектива, требующая самых решительных мер. К сожалению, в советский период истории Военной академии эти меры носили, как правило, репрессивный характер.

4 августа 1922 года была проведена аттестация штатных преподавателей Военной академии РККА с краткими выводами. В Российском государственном военном архиве сохранился именной список подвергшихся этой аттестации. Всего было аттестовано 114 человек, из которых более 90 человек были штаб-офицерами и генералами бывшей царской армии, практически все беспартийные. В аттестационных выводах встречались записи типа: «Какурин Николай Евгеньевич. Свой. Умеет подходить к слушателям, но слабый лектор». «Троицкий Иван Александрович. Свой ли, не знаю. Серьезный работник, но как будто придирчив». «Лукирский Сергей Георгиевич. Чужой. Огромные знания. Слушателями не любим». «Казаченков Александр Михайлович. Чужой. Знает только свое дело». «Горев Борис Исакович. Буденовец. Хорош. Почти коммунист».

Еще более жестокой была «чистка» среди слушателей. Н. В. Медведев, обучавшийся в Академии в 1921–1924 годах, позже писал:

«… Было проверено 672 слушателя Академии, исключено 366 слушателей — более 50 %. На нашем младшем курсе из 180 слушателей было исключено 73. Причинами исключения из Академии являлись: отсутствие командного опыта, непригодность к штабной работе, безпочвенная самоуверенность в своих знаниях, наличие авантюризма и слабая общеобразовательная подготовка.»

8 сентября 1922 года приказом РВСР была создана специальная комиссия, в которую вошли А. А. Андреев, А. С. Бубнов, К. Е. Ворошилов, Ф. Э. Дзержинский, В. В. Куйбышев. Председателем комиссии был В. М. Молотов. Перед комиссией стояла задача сократить личный состав Академии прежде всего за счет политически неблагонадежных слушателей, а также по причине непригодности отдельных лиц к штабной работе, их слабой общеобразовательной подготовки и отсутствия годичного командного или комиссарского стажа в строевых частях Красной армии.

«Чистка» коснулась как переменного, так и постоянного состава. Из 734 слушателей, обучавшихся в Академии, было отчислено 260 (35 %) «как недостойных быть в стенах академии по своему политико-моральному состоянию. В результате этого удалось в значительной степени избавиться от представителей интеллигенции и офицеров бывшей царской армии, что было решительным шагом для превращения Академии в рабоче-крестьянскую.

Не менее жесткой была «чистка» среди преподавательского состава, который, по словам политического комиссара Академии Р. А. Муклевича, «… к текущим событиям относился, как политический кастрат. В результате между революционными слушателями и профессурой выросла стена. Преподаватели уходили на задний план, уходили в себя. А в слушательской массе назревало убеждение, что профессура — лишний нарост, который можно терпеть до первого выпуска красных генштабистов, после чего, назначив своих, можно будет перевернуть вверх дном и стратегию, и тактику».

Сокращение преподавателей осуществлялось на основании характеристик, даваемых им слушателями. В три приема комиссия «отсеяла» свыше 50 % преподавателей. Одновременно была сделана попытка назначить на место убывших выпускников- коммунистов. По итогам работы комиссии 9,3 % коммунистов были исключены из рядов партии, 3 % переведены из членов партии в кандидаты. Таким образом, за два года партийная организация Академии лишилась около 25 % своего состава.

19 апреля 1924 года начальником Военной академии РККА по совместительству был назначен заместитель председателя Реввоенсовета СССР, начальник Штаба РККА М. В. Фрунзе. На этом посту он пробыл всего восемь месяцев, до вступления 26 января 1925 года в должность народного комиссара по военном и морским делам, председателя Реввоенсовета СССР. Правда, после смерти М. В. Фрунзе Академия более 70 лет носила его имя, под которым была известна всему миру.

К тому времени академия была переведена в здание, находившееся на улице Кропоткина, 19. Это было старинное здание, выполненное в классическом стиле. Полезные площади этого здания были значительно большими, чем у прежнего, но также недостаточными для Академии. Ютились в небольших комнатках, лекции читали в нескольких залах, в коридорах, в вестибюле.

Сегодня трудно судить, насколько выдающимся был вклад М. В. Фрунзе в историю Военной академии РККА. Безусловно, Михаил Васильевич был видным советским военачальником. Но за его спиной были гимназия и несколько месяцев учебы в университете, а затем революционная борьба, тюрьмы, каторга, подполье. При случае он учился, даже овладел иностранными языками. Но системным образованием эти знания назвать нельзя.

За время командования войсками в годы Гражданской войны он прошел путь от начальника милиции Минска до командующего фронтом. Руководимые им войска одержали ряд блестящих побед в этой неклассической войне. Затем — командование войсками Украины и Крыма. Быстрая и блестящая карьера на революционной волне. Пройти все эти должности — не значит их осмыслить. А в Академии предстояло учить других.

М. В. Фрунзе за свою боевую практику понял, насколько важен опыт военных специалистов, которые всегда были с ним рядом. Поэтому при организации учебного процесса особое внимание он уделял сочетанию опыта старых и молодых преподавательских кадров. Он решительно выступал против предвзятого отношения некоторых слушателей к преподавательскому составу, к старым военным специалистам. Михаил Васильевич писал: «К разрешению проблемы переработки старого опыта собственными силами, без помощи старых спецов военного дела, не готовы не только молодые академики, но и мы все в целом, без всякого изъятия. Необходимо идти рука об руку с оставшимся от старой армии составом генерального штаба, широко используя его знания и стремясь переварить в нашем красном котле все те элементы его, которые честно и искренне, без всяких оглядок и оговорок (а таких немало) работают над укреплением мощи Советского Союза».

Заслугой М. В. Фрунзе является и то, что он дал правильную оценку значения изучения в Военной академии РККА боевого опыта Гражданской войны. По этому вопросу все еще продолжались горячие споры и дискуссии, особенно на занятиях. Он разъяснял, что в понимании этого опыта имеются две ошибки: его недооценка старыми военными специалистами и переоценка молодыми военными работниками. М. В. Фрунзе указывал, что люди, отрицающие опыт Гражданской войны, к истине гораздо менее близки, чем те, кто придает ей преувеличенное значение. Поэтому в Военной академии РККА была увеличена программа изучения Гражданской войны, шире развернулась работа по исследованию ее опыта.

Вместе с тем новый начальник академии считал, что нельзя ограничиваться опытом Гражданской войны. Он понимал, что процесс технического переоснащения армии неминуемо приведет к изменению способов вооруженной борьбы, к чему необходимо заранее готовить военные кадры.

По инициативе М. В. Фрунзе и при его прямом участии в 1924\25 учебном году в Военной академии РККА был создан новый факультет снабжения. Его начальником был назначен С. Н. Красильников. Этот факультет с небольшим перерывом просуществовал 12 лет, готовя тыловых работников для Красной армии. На 1-й курс факультета снабжения было принято 22 человека, а всего он подготовил более 300 человек.

Были уточнены содержание учебной программы, порядок ее изучения и структура учебных курсов Военной академии. Признавался нерациональным принятый ранее порядок, при котором вся учебная программа изучалась на первом (младшем) и втором (старшем) курсах, а на дополнительном слушатели лишь разрабатывали четыре дипломные темы. При таком порядке слушатели первого и второго курсов испытывали большую перегрузку, нарушалась и последовательность в отработке вопросов учебной программы. Теперь дополнительный курс был преобразован в третий курс основного факультета. Изучение вопросов учебной программы равномерно распределялось между тремя курсами. На первом курсе изучалась тактика родов войск, на втором — общая тактика, на третьем — дисциплины курса стратегии. В соответствии с этим группировались учебные предметы других циклов, содержание которых ограничивалось минимумом вопросов, которые должен знать общевойсковой командир.

Новым, весьма важным, явлением в учебном процессе стало выделение из области стратегии оперативного искусства. Вместо господствовавшей до начала 20-х годов формулы «стратегия — тактика» вводится новая — «стратегия — оперативное искусство — тактика». Для разработки и преподавания новой дисциплины (оперативного искусства) в 1924 году создается кафедра «Ведение операций». Выделение оперативного искусства в самостоятельную дисциплину способствовало более глубокому изучению всего комплекса вопросов подготовки и проведения операций. В связи с этим был уточнен удельный вес учебных дисциплин. Основными предметами теперь становились стратегия, оперативное искусство, тактика, социально-экономические дисциплины, история войн и военного искусства, иностранные языки.

Повысились требования к преподавателям и слушателям в отношении качества выполнения учебно-воспитательных задач. Изменилось соотношение между теоретическим и прикладным (практическим) курсами обучения. Если в первые послевоенные годы упор в обучении делался на лекции и семинарские занятия, то с приходом в Военную академию РККА М. В. Фрунзе слушатели стали чаще привлекаться к участию в полевых поездках и к выполнению различных практических заданий на групповых занятиях и войсковой стажировке.

Совершенствуется методика проведения занятий. Широко внедряется так называемая лабораторная методика преподавания, сущность которой заключалась в том, что слушатели получали месячное задание, в котором указывались тематика всех дисциплин, количество часов на каждую тему, вопросы, отрабатываемые на классных занятиях с преподавателем и самостоятельно, и методы их отработки, а также сроки исполнения. По истечении месяца слушатель отчитывался за освоенный учебный материал, представляя конкретные записи. Возросла роль самостоятельной подготовки. На первом курсе, например, недельная нагрузка слушателя составляла 36 учебных часов, затрачиваемых на отработку учебных тем под руководством преподавателя, и 36 часов самостоятельной работы; на втором курсе — соответственно 30 и 42 часа. Слушатели получили возможность более глубоко изучать учебный материал и приобретать навыки в военно-научной исследовательской работе. Контроль за самостоятельной работой слушателей осуществлялся проведением семинаров, конференций и практических занятий. Все это способствовало развитию у слушателей активности мышления и творческого подхода к усвоению вопросов военного искусства.

Произошла реорганизация созданных при Военной академии РККА еще в 1921 году Высших академических курсов. Курсы обслуживались преподавателями академии, но не входили в ее состав. Отныне эти курсы, рассчитанные на 9 месяцев обучения, были включены в состав Военной академии РККА. Отныне они именовались «Курсы усовершенствования высшего командного состава» (КУВК).

В 1924 году в Военной академии РККА были созданы также Высшие военно-политические академические курсы (ВПАК). В 1926 году они были переданы в Военно-политическую академию.

Под руководством М. В. Фрунзе в 1924 году в Военной академии РККА была проведена первая военная игра. В ходе ее отрабатывались вопросы управления войсками во встречном сражении. Военные игры проводились затем регулярно, обычно в конце учебного года. Они позволяли исследовать новые оперативно- тактические вопросы и делать по ним выводы, которые использовались в учебном процессе и при разработке трудов.

В это время в Военной академии РККА была развернута научная работа. Обновлялись ранее изданные и разрабатывались новые труды, пособия и материалы по всем учебным предметам. Среди них особенно значительными были труды по общей тактике Н. П. Сапожникова и С. Г. Лукирского, по тактике пехоты — А. Г. Лигнау, конницы — В. Н. Готовского, артиллерии — А. Д. Сыромятникова и Е. К. Смысловского, по тактике бронесил — П. Д. Гладкова, по военно-инженерному делу — Д. М. Карбышева, по авиации — В. В. Хрипина, по связи — В. М. Цейтлина. Военная история нашла освещение в трудах К. П. Невежина, Н. Е. Какурина, А. А. Снесарева.

Был переработан курс «Служба Генерального штаба», имевший важное значение в повышении штабной подготовки слушателей. В академическом курсе службы штабов в то время содержались лишь общие и уже во многом устаревшие взгляды на работу Генерального штаба, сложившиеся в старой русской армии к началу Первой мировой войны. Для Красной армии была нужна новая теория службы штабов. Первым шагом к ее созданию был выход в свет в 1924 году трудов Н. Е. Варфоломеева «Техника штабной службы» и «Оперативные документы войсковых штабов». В них впервые с учетом опыта минувших войн излагались организация, содержание и методы работы общевойсковых штабов в военное время. Труды послужили основой для улучшения штабной подготовки слушателей. Многие их положения были учтены затем при написании первого Наставления по полевой службе щтабов Красной армии, изданного в 1926 году.

Благодаря усилиям М. В. Фрунзе научная работа в Военной академии РККА приобрела более конкретный и целеустремленный характер. Важное значение придавалось изучению опыта прошлых войн, особенно опыта руководства боевыми действиями фронтов и армий, и разработке на этой основе новой отрасли военной науки — оперативного искусства. В 1925 году под руководством М. В. Фрунзе коллектив вновь созданной кафедры «Ведение операций» в составе Н. Е. Варфоломеева, А. Н. Лапчин- ского, Н. П. Сапожникова, Н. Н. Шварца и других создал труд «Ведение операций. Работа командования и полевого управления». В нем впервые были изложены взгляды на ведение операций с применением тех сил и средств, которыми располагала тогда Красная армия; была четко сформулирована цель операции — сокрушить и полностью разгромить живую силу противника, указывался метод действия — непрерывное наступление, переходящее в длительное оперативное преследование, без пауз и остановок. Наступление представлялось в виде ряда последовательных операций, каждая на которых являлась промежуточным звеном на пути к достижению конечной цели. Усилия ученых Академии не пропали зря. Их исследования, отдельные научные выкладки и выводы послужили основой для разработки вышедших в 1924–1926 годах новых уставов, в особенности Временного полевого устава РККА.

Для пополнения рядов советских военных ученых из числа бывших слушателей в феврале 1924 года в Военной академии РККА создается адъюнктура. Среди первых адъюнктов были С. И. Венцов, А. М. Вольпе, Г. Д. Гай, В. А. Меликов, Р. С. Циффер, ставшие затем видными военными учеными и педагогами.

Особым направлением деятельности М. В. Фрунзе на посту начальника Военной академии РККА было сокращение численности и изменение социальной и партийной принадлежности основной массы слушательского состава, большинство которого до этого черпалось из среды офицеров бывшей царской армии. С тем чтобы готовить командиров из представителей рабочих и крестьян, были резко снижены требования к уровню общего образования поступавших в Военную академию. Для предварительной подготовки этих лиц к учебе были созданы одногодичные подготовительные группы.

В советский период деятельности М. В. Фрунзе уделялось особое внимание, проводились специальные исследования на эту тему. Поэтому многое, что было сделано раньше, приписывалось Михаилу Васильевичу. Безусловно, роль М. В. Фрунзе в советской военной истории неоспорима. Она значима и в истории Военной академии РККА, но не выдающаяся. Нужно понимать, что в связи с исполнением других ответственных должностей М. В. Фрунзе физически не мог уделять Военной академии РККА достаточно много времени. Правда, в советские время исследователи жизни и деятельности М. В. Фрунзе напишут совсем другое.

Военная реформа

В историю Красной Армии 1924 год войдет как год реформы. Почти весь он прошел под знаком ломки старых организационных форм аппаратов управления, войсковых частей и пересмотра самих основ их деятельности…

Наша реорганизационная работа пошла прежде всего в направлении максимального сжатия наших штатов, максимального сокращения всего, что не является абсолютно необходимым для работы.

Из статьи М. В. Фрунзе «На новых путях» //Избранные произведения. — М., 1984

После победы над Врангелем в советском правительстве укоренилось мнение о необходимости быстрой демобилизации огромной армии, находившейся в европейской части страны. Предлагалось сохранить имевшиеся силы только в некоторых регионах, соседствующих с потенциальными врагами российской революции, прежде всего с Польшей.

В. И. Ленин также был одним из сторонников этой идеи. Уже в конце ноября 1920 года он дал указание сократить армию не менее чем на два миллиона человек. Это было поручено комиссии, в которую вошли Ф. Э. Дзержинский, М. И. Калинин, Э. М. Склянский. Но демобилизация проходила, по мнению В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого, крайне медленно. За зиму, к весне 1921 года, удалось сократить всего 800 тысяч человек!!!

В апреле 1921 года ЦК партии обсудил итоги демобилизации и принял новое решение о норме численности Вооруженных сил. В. И. Ленин предложил к осени того же года сократить армию до 1,6 миллионов человек, а через год, то есть к октябрю 1922 года, ее общую численность довести до 800 тысяч человек. При этом в состав Красной армии с сентября 1921 года были включены

Военно-морской флот, войска ВЧК, части особого назначения и войска конвойной стражи. Общая численность личного состава этих включений достигала 220 тысяч человек.

18 декабря 1922 года Пленум ЦК РКП(б) принял решение о новом сокращении вооруженных сил к 1 февраля 1923 года до 600 тысяч человек, но на практике их удалось уменьшить до 562 тысяч человек. При этом численность личного состава флота, частей ВЧК, особого назначения и конвойной стражи, других специальных войск была не только сокращена, но и увеличена, на сухопутные войска приходилось не более 300 тысяч человек. Это было явно недостаточно для решения оборонных задач на огромной территории Советского Союза.

Столь быстрое и решительное сокращение численности Красной армии диктовалось условиями высшей политики, но не могло устраивать военачальников, которые стремительно теряли войска, подчиненных, власть. В процессе сокращения были уволены многие командиры, лично знакомые военачальников, оставленных в строю. А так как увольнение проходило без должного материального обеспечения, вскоре обнаружились тысячи недовольных и обиженных бывших красных командиров, которые не могли найти себе достойного места в мирной жизни. «За что кровь проливали!» — звучало повсюду.

М. В. Фрунзе несколько раз обращался с просьбами в Москву оставить в кадрах того или другого товарища. Как правило, ему шли навстречу. Но удовлетворить все ходатайства было невозможно.

В конце марта — начале апреля 1922 года М. В. Фрунзе участвовал в работе XI съезда партии. На этом съезде с большой речью выступил Л. Д. Троцкий. Выступление Троцкого было встречено неоднозначно: многие ему аплодировали, некоторые, преимущественно военные, откровенно возмущались…

После выступления Лев Давидович собрал совещание военных делегатов съезда. На этом совещании он пытался не столько разъяснить, сколько закрепить свои позиции. Говоря о перепек- тивах мировой революции, о развитии революционной ситуации в глобальном масштабе, он убеждал, что Россия стала лишь первым успешным шагом неизбежного процесса крушения мирового капитала, в который в ближайшее время вольются многие другие страны. Усилия Советской страны следовало обращать не на собственное укрепление, а на развитие мирового революционного процесса.

Перейдя к конкретным вопросам, Лев Давидович заявил, что военный опыт Гражданской войны в учет брать не следует, поскольку из-за специфики этой войны он ничего не стоит. Большинство вопросов вооруженной борьбы решалось не вооруженным, а политическим путем, и о каком-либо военном искусстве в этих условиях говорить не приходится.

Безусловно, такие заявления не могли понравиться тому, кто считал себя полководцем, внесшим большой вклад в победу Красной армии над врагом. Последовали ответные выступления. Одним из первых слово взял М. В. Фрунзе. Он был в корне не согласен с Л. Д. Троцким, прежде всего, по вопросам революционного военного искусства и вклада Красной армии в решение задач вооруженной борьбы на фронтах Гражданской войны. Во время своей речи Михаил Васильевич, наблюдая за залом, видел положительную реакцию большинства красных командиров.

Затем он начал говорить о международной угрозе советскому строю и необходимости защиты государства, наличии мощной Красной армии. В его речах часто звучала фраза «военная доктрина», как принятое в армии данного государства учение, устанавливающее характер строительства вооруженных сил страны и «их вождение на основе господствующих в государстве взглядов на характер перед ним военных задач». Данная формулировка многими до конца не была понята, но ее поддержали. В числе сторонников М. В. Фрунзе выступили М. Н. Тухачевский, К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный и многие другие.

Л. Д. Троцкий был очень недоволен разногласиями, возникшими в его ведомстве. Чувствовалось наличие сильной военной оппозиции. Удивляло то, что наряду с простыми «вояками», к числу которых Лев Давидович относил и Фрунзе, оппозиционные выступления прозвучали также из уст и некоторых явных его сторонников, в том числе и Тухачевского.

В целом Л. Д. Троцкий не был сторонником упразднения Наркомата по военным и морским делам и полного разгона воинских формирований. Он понимал, что выросшая в огне Гражданской войны новая советская военная элита будет яростно доказывать свою значимость и цепляться за свои кресла. Но революция, в его представлении, не могла замыкаться на каких-либо местнических целях. С великодушным презрением он оставлял «воякам» их завоевания, готовя себя к битвам всемирного масштаба. М. В. Фрунзе и его товарищи стремились решить более приземленные задачи, и на этой основе назревал конфликт.

Тогда Михаил Васильевич решил пойти на компромисс. В декабре 1922 года на совещании военных делегатов X Всероссийского съезда Советов остро был поднят вопрос о создании, наряду с регулярной Красной армией, территориально-милиционных формирований.

Михаил Васильевич был одним из приверженцев этой системы. Еще в апреле 1918 года, в статье «Не стыдно ли нам», опубликованной в газете «Рабочий край», он ратовал за создание регулярной «кадровой социалистической армии, хотя и небольшого состава, но сильной духом и дисциплиной», а также «всенародного вооруженного ополчения».

Он говорил: «.. мы не можем строить нашу оборону только на так называемых кадровых частях. Если мы желаем выставить в поле такое количество дивизий, которое потребует, вероятно, будущая военная обстановка, то нам нужно делать ставку не только на дивизии кадровые, но и на дивизии иного порядка».

На первый взгляд, создание территориально-милиционных формирований решало столь важные в то время для страны экономические задачи — государство освобождало себя от больших расходов на содержание этих формирований. С другой стороны, для руководства территориально-милиционными войсками требовались кадровые командиры, а для их формирования — запасы материальных средств. Именно эта сторона проблемы позволяла частично решать кадровый вопрос и значительно повысить статус военных в жизни страны мирного времени. Уже XII съезд партии обязал партийные организации районов, где формировались территориальные дивизии, всемерно способствовать успешному решению этого вопроса.

Подготовка к организации территориальных формирований началась в конце 1922 года. Занималась этим вопросом специальная комиссия, возглавлять которую было поручено Михаилу Васильевичу. Выполнение этой задачи заслушивалось на XII съезде партии в апреле 1923 года. А 8 августа 1923 года Совет народных комиссаров издал декрет о новых формах военного строительства.

После смерти В. И. Ленина, в условиях борьбы за власть с Л. Д. Троцким, И. В. Сталин всячески стремился доказать ошибки последнего в порученном ему деле. Удар следовало нанести, прежде всего, по Красной армии.

В январе 1924 года для проверки состояния Красной армии была создана специальная комиссия под председательством С. И. Гусева. В ее состав вошли А. А. Андреев, А. С. Бубнов, К. Е. Ворошилов, Г. К. Орджоникидзе, И. С. Уншлихт, Н. М. Шверник, а также М. В. Фрунзе. Комиссия отметила неудовлетворительное руководство вооруженными силами со стороны Реввоенсовета и Наркомата по военным и морским делам, возглавляемого Л. Д. Троцким.

Февральский 1924 года Пленум ЦК партии обсудил выводы военной комиссии о результатах обследования и отметил «наличие в армии серьезных недочетов». Л. Д. Троцкий постепенно отходил на второй план, на смену ему готовили М. В. Фрунзе. Окончательно эта смена была произведена в январе 1925 года, когда М. В. Фрунзе назначается председателем Реввоенсовета СССР и народным комиссаром по военным и морским делам.

Трудное наследство

Даже сейчас, на пятом году после ликвидации гражданской войны, в рядах Красной Армии мы имеем 9,5 % комсостава, который не имеет никакой военно-образовательной подготовки. Части укомплектованы зачастую устаревшим оружием. Очень мало самолетов и танков. В войсках нет опыта проведения занятий на местности, штабы плохо читают карты.

Из речи М. В. Фрунзе перед руководством Наркомата по военным и морским делам 20 февраля 1920 года

С назначением наркомом по военным и морским делам Михаилу Васильевичу досталось дурное наследство. 22 мая 1922 года у Ленина случился удар. Наступил частичный паралич правой руки, правой ноги и расстройство речи. Все партийное хозяйство оказалось в руках Сталина. Но Ленин сдаваться не желал. Он постепенно поправлялся и стал все чаще по различным вопросам обращаться к Троцкому. Сталин узнал об этом и пришел в бешенство. Казалось, еще немного, и его враги одержат победу в стране и партии. Нужны были решительные меры.

Традиционно главной силой любой власти рассматривались вооруженные силы, руководство которыми было поручено М. В. Фрунзе. К тому времени Гражданская война закончилась победой советской власти, Красная армия была овеяна легендами. Но сам организм этой государственной машины был сильно подорван.

Понять это сложно — под ружьем на обложках императорской армии. Военных запасов старой армии хватило на пять лет победоносной Гражданской войны. За это время были выращены революционные командные кадры, начала функционировать система военного образования. А тут «дурное наследство».

Следует форму отличать от содержания. По форме Красная армия была создана для борьбы с контрреволюцией и иностранной интервенцией. С этой задачей она успешно справилась. Но по содержанию правящей элитой армия всегда рассматривалась как орудие борьбы за личную власть и как средство подавления недовольства собственного народа.

До 1918 года, пока существовала старая армия, усилия большевиков были направлены на ее разрушение. В начале 1917 года действующая армия насчитывала более семи миллионов человек, и от ее позиции зависела судьба страны. Окажись тогда армия в одних твердых руках — история страны пошла бы по другому руслу. Возможно, эту задачу смог бы решить Лавр Корнилов. Но, как известно, история не терпит сослагательных наклонений…

С февраля по октябрь шла борьба за армию между Временным правительством и Петроградским Советом рабочих депутатов. Замете, Советы были рабочие. Социал-демократам 1917 года армия не была нужна в их планах строительства нового государства. Но они победили Временное правительство, когда решили включить в Совет солдатских депутатов.

Сказалась радикальная противоположность основных позиций Временного правительства и Советов: первые ратовали за продолжение войны до победного конца, вторые — за мир любой ценой. Солдатским массам, уставшим за три года от всеобщей кровавой бойни, вторые были милей, чем первые.

Большевики поставили перед собой задачи: завершить войну поражением России, сломать старую армию и на солдатских штыках прийти к власти. Но для этого нужно было эти штыки сначала повернуть против их командиров, против законной государственной власти и устоявшихся веками порядков. В православной, преимущественно крестьянской России это было не просто. Прежде всего требовалось морально разложить солдата до такого состояния, чтобы он забыл данную им присягу.

Историки, начиная со второй половины 1980-х годов прошлого века, теме разложения русской армии в 1917 году посвятили многие свои труды. Сошлемся на оценку данного явления иностранцем. Сотрудник французской военной миссии в России Жак Садуль писал в одном из своих докладов в Париж: «Армия вконец дезорганизована. По вине командования, говорят большевики. По вине большевиков, отвечает командование. По вине и тех и других, считают люди. Действительно, армия находится в состоянии неслыханного упадка. Нехватка офицеров. Презрение к начальникам. Дисциплина падает. Массовое дезертирство. Отказы идти в бой».

Февральская революция породила приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, в котором отменялось титулирование офицеров и давалось солдатам заниматься политикой. Удар по дисциплине, шаг к анархии.

После выхода в свет этого приказа военным и морским министром был назначен от Временного правительства Александр Иванович Гучков. Он уже не мог укреплять дисциплину и вынужден был идти на новые уступки. 16 апреля, по требованию Советов, Гучков отдал приказ о снятии погон на флоте. 18 апреля он отменил отдание чести вне строя. Это не спасло Гучкова. 11 мая он покинул свой пост, передав должность военного и морского министра Александру Федоровичу Керенскому.

Керенский, также максимально используя армию в своих политических целях, откровенно заигрывал с солдатскими массами. В частности, он разрешил солдатам вне службы ходить в штатском. Это было впервые за 400 лет русской истории. Данное явление повторилось в конце 1980-х и в 1990-е годы XX столетия, в годы новой революции… Но и время Керенского прошло.

Наступил советский период. Развал армии продолжался. 16 декабря 1917 года Совет народных комиссаров принял «Декрет об уравнении всех военнослужащих в правах». Отменялись все чины и звание, все знаки отличия, военные пенсии, вводилась выборность начальников.

Еще один шаг к анархии. Развалом армии активно занимались новый Верховный главнокомандующий, бывший прапорщик, Николай Васильевич Крыленко и первый народный комиссар по военным и морским делам, также бывший прапорщик, Владимир Александрович Антонов-Овсеенко.

Но судьба и этих двух руководителей недолго держала во главе военного ведомства. Уже 8 декабря 1917 года Антонов-Овсеенко был назначен командующим войсками по борьбе с контрреволюцией на юге страны. Он уехал на Украину.

Новыми комиссарами по военным и морским делам стали Павел Ефимович Дыбенко и Николай Ильич Подвойский. 15 января 1918 года Ленин, Крыленко, Дыбенко и Подвойский подписали декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной армии.

Вспоминая то время, Крыленко писал: «Фронт был обнажен и полки из линии окопов отведены в линию расположения ближайших резервов с обслуживанием окопов только сторожевыми охранениями. Для тех, кто оставался для охраны имущества, устанавливалось повышенное жалованье. На железных дорогах всюду располагались дежурные роты для поддержания порядка, и в иных случаях, как это было на Северном фронте, пришлось прибегнуть к угрозе оружием и пулеметным огнем, чтобы заставить вернуться полки, не считавшиеся с очередями».

Попытка провести демобилизацию организованно была сорвана началом немецкого наступления. 16 февраля 1918 года в Ставке Крыленко получил заявление немецкого генерала Гофмана о прекращении перемирия и возобновлении военных действий с полудня 18 февраля.

Перед врагом фронта советских или других войск уже не было. 28 февраля 1918 года Дыбенко, собрав отряд революционных моряков, отправился защищать Нарву. Бывший матрос не смог организовать оборону, а тут еще морякам досталась цистерна спирта. Началась нескончаемая пьянка. Первые же бои для советских войск были неудачными, они начали отступление. Немцы заняли Киев, Минск, Могилев, Ревель, Нарву, Псков, подошли к Петрограду. Дыбенко на фронте был срочно заменен бывшим генерал-лейтенантом Дмитрием Павловичем Парским. 16 марта Дыбенко был снят с поста наркома. Сам он в своем заявлении писал, что уходит из правительства в знак протеста против Брестского мира.

К тому времени, в связи с подписанием 5 марта 1918 года Брестского мира, большевики решили окончательно закончить со старой действующей армией. 13 марта Ленин подписал постановление Совнаркома об упразднении должности Верховного главнокомандующего и, естественно, лишении Н. В. Крыленко этой должности.

Николай Иванович Подвойский, сын сельского священника, окончивший духовную семинарию, в 1901 году в Ярославле вступил в социал-демократическую рабочую партию. Он стал профессиональным революционером, знал законы конспирации, умел вести агитацию в войсках, но в стратегии, конечно же, не разбирался. 27 ноября 1917 года он был назначен председателем коллегии Народного комиссариата по военным делам. Крыленко и Антонов-Овсеенко назначались народными комиссарами по военным делам. Так образовался триумвират руководства вооруженными силами страны, который просуществовал недолго. После падения Нарвы и Пскова Н. И. Подвойский, как и Дыбенко, лишился своей должности. Его освободили 13 марта 1918 года.

Итак, к середине марта 1918 года армия осталась фактически без руководства, уже в который раз. И это в условиях незавершенной мировой войны и начавшейся Гражданской войны, в условиях насильственного слома старой организации и отсутствия новой, в условиях катастрофической нехватки руководящих кадров и материальной базы…

13 марта 1918 года председателем Высшего военного совета был назначен Лев Давыдович Троцкий. Он же был назначен и народным комиссаром по военным делам. Начался новый этап создания и развития Рабочее-Крестьянской Красной армии. Быстро росла ее численность, она одерживала победы. Но что это была за армия?

24 сентября 1918 года член Реввоенсовета 1-й армии С. П. Медведев писал Ленину: «Я убедился, что у нас есть толпы вооруженных, а не крепкие воинские части. Зло, которое причиняли эти толпы делу борьбы с чехословаками и белогвардейцами, прямо неописуемо. Как только они занимали какую-нибудь деревню или село, они вызывали своей неорганизованностью и распущенностью величайшее озлобление всего населения.

Всякий мало-мальский самостоятельный житель и его дом рассматривался как белогвардейское пристанище и подвергался явному и тайному ограблению. Самовольные захваты лошадей, фуража, продуктов питания, обыски в домах и при всем этом грабежи стали нормой».

Но дело обороны Социалистического Отечества требовало иметь крепкую армию. 2 сентября 1918 года постановление ВЦИК объявило республику военным лагерем. Было указано, что «во главе всех фронтов и всех военных учреждений республики ставится Революционный военный совет с одним Главнокомандующим». Революционный военный совет возглавлял Троцкий. Главнокомандующим был назначен Вацетис.

Иоаким Иоакимович Вацетис, латыш по происхождению. Окончил академию Генерального штаба. В годы Первой мировой войны командовал Земгальским латышским полком, вместе с которым принял сторону большевиков. Весной 1918 года он сформировал Латышскую советскую стрелковую дивизию, которая охраняла Кремль и подавила мятеж левых эсеров. Но опыта строительства вооруженных сил и стратегического командования у Вацетиса не было.

Став главнокомандующим, он разъезжал по фронтам, отдавал приказы, вершил суд. Но от этого боеспособность армии не поднималась.

Положение могли исправить офицеры старой армии, если бы большевики им доверяли. Но особого доверия не было. И генштаб Вацетис решился защищать своих бывших товарищей перед Лениным, обвинив при этом одного из видных чекистов Кедрова. В ответ Кедров «нашел» заговор в Полевом штабе РККА, и в июне 1919 года Вацетиса и других арестовали. Правда, в октябре, за отсутствием состава преступления, арестованных освободили. Вацетиса отправили на преподавательскую работу в Военную академию РККА.

Новым главнокомандующим стал Сергей Сергеевич Каменев, также из «бывших», также выпускник академии Генерального штаба. В годы Первой мировой он также командовал полком.

Весной 1919 года С. С. Каменев вступил в конфликт с Л. Д. Троцким, отказавшись выполнять приказ о прекращении наступления на Восточном фронте. За невыполнение приказа Сергей Сергеевич был на некоторое время отстранен от должности. Между Каменевым и сменившим его А. А. Самойлом были плохие взаимоотношения. После отстранения от должности Каменев из Симбирска, где находился штаб фронта, не уехал. После некоторого перерыва Каменев был восстановлен в должности командующего Восточным фронтом. 8 июля 1919 года Каменев был назначен главнокомандующим.

Кроме Троцкого у С. С. Каменева были стычки и с И. В. Сталиным. Так, в феврале 1920 года Каменев распорядился перебросить часть войск с Украины на Кавказский фронт. Сталин, член Реввоенсовета Юго-Западного фронта, был против этого. Разгорелся спор, в который был втянут даже В. И. Ленин. Все это не придало армии новых сил, зато усилило раздиравшие ее партийные склоки.

Таким образом, высшее руководство РККА не только часто менялось, но и внутри его не было единства. И все это при быстром росте численности РККА. К концу Гражданской войны большевики располагали армией, общей численностью в пять миллионов человек. Но при этом не следует забывать, что за время Гражданской войны красные безвозвратно потеряли более полутора миллиона человек. Был потерян едва ли не каждый третий. Это не могло не отразиться на боевом духе армии.

Затем случилось стремительное сокращение Красной армии в десять раз. Были расформированы многие наиболее боеспособные соединения и части, уволены опытные командиры и бойцы. На милиционные формирования надежды было мало: они еще кое-как годились для самообороны, но проведение глубоких наступательных и оборонительных операций на незнакомой местности с их помощью было очень проблематичным.

Кроме того, приказом Реввоенсовета Республики в 1922 году были установлены новые сроки службы для рядового состава и младших командиров: в пехоте и артиллерии — 1,5 года, в кавалерии, конной артиллерии и технических войсках — 2,5 года, для воздушного флота — 3,5 года, для морского флота — 4,5 года. Таким образом, военнообязанный, призванный в пехоту и артиллерию, служил на 3 года меньше, чем человек, призванный на флот. С одной стороны, это приводило к тому, что призывники, не желая служить долго, всячески скрывали свое образование. Найти человека для воздушного или морского флота оказалось очень сложным. Боеспособность этих средств вооруженной борьбы резко падала.

В то же время подготовить грамотного артиллериста за полтора года также не представлялось возможным, если учесть, что в армию призывались малограмотные рабочие и крестьяне. Многие из них даже не умели читать и писать. С таким контингентом командиры взводов и даже батарей были вынуждены на учебных стрельбах наводить на цель буквально каждое орудие. Эффективность стрельбы артиллерии резко упала.

Таким образом, новому наркому по военным и морским делам М. В. Фрунзе досталось довольно расстроенное хозяйство, которое требовало большой и целенаправленной работы для того, чтобы выйти на уровень требований того времени. Под этими требованиями понималась военная доктрина государства. Но кроме наметок самого Михаила Васильевича никто разработкой такой доктрины не занимался. Говорилось об угрозе стране со стороны соседей, но упускались масштабы этой угрозы, не просчитывались конкретные силы и средства, необходимые для ее отражения. В результате процесс выработки военной доктрины свелся к очередной политической полемике, что не раз случалось и в последующие годы, а нарком по военным и морским делам СССР вместо лица, непосредственно ответственного за оборону страны, превратился в политика. В таком качестве и следует главным образом рассматривать деятельность М. В. Фрунзе в 1925 году.

Нарком

В минувшем году мы Красную Армию сократили с 610 тыс. до 562 тыс. человек, т. е. уменьшили ее на 50 тыс. человек. А при нашей территории и международном положении ясно, что даже в 600 тыс. человек — маленькая армия… В отношении подготовки мы далеко отстаем от уровня старой царской армии; отстаем также от капиталистических стран, и не только от передовых, как, например, Франция и Англия, но и от наших ближайших соседей…

…До сих пор ни командный, ни политический состав, ни рядовой красноармеец еще не поставлены нами в такие условия, при которых вся энергия, все способности были бы целиком и полностью направлены на дело непрерывной, постоянной и упорной военной работы.

…Первая ближайшая война, которую придется выдержать Советскому Союзу, потребует от нас напряжения всей мощи, всех средств, имеющихся в нашем распоряжении. Она обяжет нас поставить под ружье все народы нашего Союза, превратит Союз в вооруженный лагерь.

Из речи М. В. Фрунзе на гарнизонном собрании в Тифлисе 15 апреля 1925 года

Вступив в должность наркома по военным и морским делам СССР, Михаил Васильевич сразу же постарался отделить себя от той работы, которая проводилась в РККА под руководством Л. Д. Троцкого в предыдущие годы. Выступая с докладом на заседании ячеек 1-го дома РВС СССР 4 февраля 1925 года, новый нарком, в частности, отметил: «Партия, как вам известно, переживает сейчас некоторого рода кризис. Мы переживаем новую встряску, которая, конечно, не может не оставить заметных следов внутри нашей партии, — я имею в виду ту дискуссию, которая была связана с выступлением товарища Троцкого, и то решение, которое ЦК нашей партии на последнем своем пленуме. (Дискуссия о военной доктрине и решение о смещении Л. Д. Троцкого с поста председателя РВС СССР и наркома по военным и морским делом.) Эта встряска особенно чувствительна должна была быть для нас с вами, для работников Красной армии. Это совершенно ясно именно потому, что товарищ Троцкий является членом Политбюро и одним из руководителей нашей партии, он был главой Красной армии, стоял во главе ее во всех этих дискуссиях и решениях, и поэтому они наибольшее значение и остроту должны были иметь для нас».

Но, развивая эту мысль дальше, нарком по военным и морским делам СССР переходит от военных проблем к проблемам внутрипартийной жизни. Он выступает против создания фракций и ведения дискуссий внутри партии, против наличия в ней оппозиции. В отношении позиции Л. Д. Троцкого он говорит: «Тот спор, который у нас в последние месяцы имел место, был по существу теоретическим… но в этой части товарищ Троцкий занял такую позицию, что никто с ним рядом стоять не мог…»

Параллельно с разоблачением военной доктрины и партийной линии Л. Д. Троцкого М. В. Фрунзе постепенно наводит широкую аудиторию на мысль, что Лев Давидович своими действиями «льет воду на мельницу буржуазной идеологии». В своей речи на собрании курсантов, командиров и политработников Московского гарнизона, состоявшемся в Большом театре 16 февраля 1925 года, он приводит выдержки из зарубежной прессы о событиях, якобы происходящих в СССР после отставки Л. Д. Троцкого.

— Иностранная пресса два месяца неустанно трубила о развале Красной армии, о восстаниях троцкистов чуть ли не по всем городам Союза, о кровопролитных боях, массовых арестах, казнях и прочее, — заявил Михаил Васильевич. — Хочу зачитать вам только несколько выдержек. В середине декабря прошлого года одна из буржуазных газет писала:

«В Москве идут ожесточенные бои между сторонниками Троцкого и войсками, верными Политбюро. Восставшими частями арестован член Политбюро Сталин. Попытки Калинина и других наркомов убедить восставших освободить Сталина ни к чему не привели».

А вот другая телеграмма:

«По сообщению из Москвы, борьба между сторонниками Троцкого и Зиновьева продолжается как в Москве, так и в провинции. Сталин все еще находится под арестом… Сторонники Троцкого в провинции одерживают верх».

Хочу зачитать вам и такую телеграмму:

«Беспорядки в Москве, вызванные отъездом Троцкого, носили характер настоящих боев. Троцкисты, собравшиеся около вокзала и на соседних улицах, обличали Зиновьева, как виновника в ссылке Троцкого. Дело дошло до кровавых схваток, потребовавших вмешательства отряда полиции и чекистов, которые лишь после нескольких часов разогнали сторонников Троцкого».

Еще в одной телеграмме сообщается:

«В Петрограде арестован и доставлен в Москву Склянский, двоюродный брат Троцкого, бывший его заместителем в Реввоенсовете. К нему предъявлены обвинения в покушении на Зиновьева..

Агентство Роста сообщает об утверждении смертного приговора над 8 инструкторами московского гарнизона, которые отказались организовать митинг негодования против Троцкого по приказу Политбюро».

Таким образом, эти телеграммы способствуют созданию за границей определенного настроения. Возникает мнение, что мощь Красной армии поколебалась, что мы сильно ослаблены внутренними распрями. Но вы знаете, что это не так.

Эту же мысль М. В. Фрунзе широко развивает в своем выступлении на собрании в Ленинграде 25 февраля 1925 года, и делает заключение о том, что: «Мы должны твердо помнить о том, что у нас единство взглядов формируется на почве тех положений, которые делаются Российской коммунистической партией. Нам нужно твердо помнить, что другого руководства, кроме руководства, осуществляемого Центральным комитетом этой партии, в части политической и иной у нас нет и быть не может, и всякие мысли, всякие течения внутри партии, которые идут вразрез с этим, в Красной армии места иметь не могут».

В то же время в речи на этом собрании Михаил Васильевич высказал мысль о том, что командный состав Красной армии не обязательно должен быть партийным. Он сказал: «Крупнейшей политической ошибкой является мысль о том, что у нас когда- нибудь командный состав целиком может стать партийным. Этого никогда не будет, да мы этого и не хотим».

На практике это было совсем не так. По мере укрепления советской власти вопрос о партийности командного состава армии и флота становится все более актуальным. Ежегодно в Главное политическое управление подаются сведения о наличии членов партии среди командного состава. Причастность командира к ВКП(б) рассматривается при его назначении на вышестоящую должность. Правда, в середине 20-х годов этот процесс еще не обрел того дискриминационного характеры, как это было позже.

Но, следует отдать должное, в военной области в это время Михаилом Васильевичем также было сделано немало. В период руководства вооруженными силами М. В. Фрунзе, наряду с территориально-милиционными, создаются также и национальные воинские формирования.

Дело это было не новым. Первые национальные формирования начали создавать еще во время Первой мировой войны. Большевики продолжили эту практику в годы Гражданской войны. М. В. Фрунзе был сторонником этого дела еще в 1918 году и всячески развивал его на Украине. Теперь данная практика обрела масштабы всей страны. В 1925 году в Закавказье находились 4 стрелковые национальные дивизии (2 грузинские, 1 армянская и 1 азербайджанская), на Украине также четыре и одна в Белоруссии. Началось формирование национальных дивизий в Средней Азии.

18 сентября 1925 года в СССР был принят Закон об обязательной военной службе. Призыву на военную службу подлежали все трудящиеся мужского пола в возрасте от 19 до 40 лет. Продолжительность службы складывалась из двухгодичной допризывной подготовки, действительной военной службы в течение пяти лет и нахождения в запасе. Действительная военная служба предусматривала непрерывную военную службу в строю от двух до четырех лет, а также отпуск с обязательным прохождением воинских сборов не свыше двух месяцев в год.

Особое внимание М. В. Фрунзе уделял работе Центрального аппарата управления Вооруженными силами. После завершения Гражданской войны должность главкома, которую занимал С. С. Каменев, была упразднена. Сергею Сергеевичу была предложено возглавить Инспекторат РККА, который ведал боевой подготовкой войск и командного состава. Штаб РККА, являвшийся основным оперативным органом управления, после М. В. Фрунзе возглавил С. С. Каменев (с оставлением в должности инспектора РККА). Партийно-политическое воспитание войск поручалось Политическому управлению во главе с А. С. Бубновым. Руководство текущей жизнью армии и обеспечения ее повседневных нужд возлагалось на Главное управление РККА, которое возглавил Н. Н. Петин. Материальное обеспечение Вооруженных сил сосредотачивалось в специальных управлениях, общее руководство которыми осуществлял начальник снабжения Красной армии И. С. Уншлихт. Кроме того, были созданы Управление Военно-морских сил и управления родов войск.

Происходит постоянное усиление роли политорганов в войсках. В апреле 1925 года А. С. Бубнов был избран секретарем ЦК РКП(б), получив огромную реальную власть не только над армией, но и над другими органами советской власти. Он развертывает в войсках целую сеть партийных органов, которые на многие десятилетия берут под свой контроль весь сложный воинский организм.

Осуществляется переаттестация командного, политического и административного состава. Резкое повышение партийности в войсках позволило начать переход к единоначалию. С этой целью был отменен институт военных комиссаров, всему командному составу было присвоено единое звание «командир РККА», уровень которого различался по специальным знакам различия: «треугольники» для младшего, «квадраты» для среднего, «прямоугольники» для старшего, «ромбы» для высшего. 2 марта 1925 года был издан указ о введении единоначалия в армии.

Первоначально единоначалие было полным или неполным. Командир, являвшийся коммунистом, руководил всей жизнью и деятельностью части. Если же командир не был коммунистом, при нем оставался военный комиссар, который управлял частью наравне с командиром. При этом командир самостоятельно мог только заниматься боевой подготовкой и решать некоторые вопросы административно-хозяйственного свойства.

Подчиняя дело организации территориальных формирований, М. В. Фрунзе ликвидировал губвоенкоматы и создал вместо них территориальные управления комплектования — корпусные и дивизионные. Отныне военкомы пользовались меньшими правами, чем прежде, непосредственно подчиняясь командирам формируемых соединений. Последние же обретали огромную власть на территории губернии. Непосредственно подчиняясь наркому, они без труда могли проводить его политику на местах.

Создаются новые штаты для войск, особенно в звене дивизия — полк. Прежде всего, требуется все формирования данного звена перевести на указанные штаты, в результате чего впервые достигается однородность сил. Затем начинается процесс их вооружения однородной артиллерией, происходит унификация другого оружия и материальных средств, увеличивается их количество в частях и соединениях. В результате этого, ценой перераспределения, удается повысить боевую возможность войск.

М. В. Фрунзе большое внимание уделял укреплению сети военно- учебных заведений. В то время в вооруженных силах функционировало 64 военно-учебных заведения, в основном военные школы. Они справлялись с подготовкой командиров среднего звена управления. Но подготовка специалистов высшего звена оставалась большой проблемой. В 1925 году создается Военно-техническая академия РККА имени Ф. Э. Дзержинского, которая начинает подготовку командиров-инженеров.

В период М. В. Фрунзе Красная армия получила новые документы по управлению: Временный устав пехоты, Временный устав конницы, Временный боевой устав артиллерии, Временный боевой устав бронетанковых сил, Временный полевой устав ВККА (дивизия, корпус), Временный устав гарнизонной службы, Временный дисциплинарный устав, Временный стрелковый устав и другие документы. Они стали теми едиными правилами, по которым затем жили войска до конца 20-х годов.

В очередной раз меняются сроки действительной военной службы для рядовых и младших командиров. По предложению М. В. Фрунзе 18 сентября 1925 года принимается постановление президиума ЦИК и СНК СССР, в соответствии с которым сроки действительной военной службы для пехоты, артиллерии и кавалерии устанавливаются в 2 года, для специалистов РККА воздушного флота и военнослужащих частей береговой обороны — 3 года, для морского флота и морских частей войск ОГПУ — 4 года. Эти сроки службы в сочетании с мероприятиями по изжитию безграмотности уже позволяли готовить специалистов для различных родов оружия.

Безусловно, занимая высокий государственный пост, Михаил Васильевич был обязан постоянно бывать в различных городах, встречаться с воинскими и трудовыми коллективами, вести государственную и партийную пропаганду. 17 февраля он выступает на собрании курсантов и командно-политического состава Московского гарнизона по случаю седьмой годовщины РККА, 22 февраля по этому же поводу он произносит речь на митинге, проходящем на Красной площади. На следующий день поездом он убывает в Ленинград, где 25 февраля делает доклад на общем собрании ленинградского гарнизона.

В Ленинграде М. В. Фрунзе встретился с Г. Е. Зиновьевым. Подробности этой встречи остались неизвестными. Но известно, что в то время Г. Е. Зиновьев, убедившись в стремлении И. В. Сталина безраздельно властвовать в Советской стране, перестал быть его соратником, примкнув к оппозиции. Едва ли Григорий Евсеевич не попытался бы склонить М. В. Фрунзе в свою сторону.

7 апреля М. В. Фрунзе проводит совещание кавалерийских начальников РККА по вопросам дальнейшего развития этого рода войск. Он напоминает собравшимся об успешных действиях красной конницы во время ноябрьского наступления войск Южного фронта в Крыму в 1920 году. Присутствующие на совещании С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов и многие другие известные конники довольно кивают головами. Одиночный голос кого-то, напоминающий, что на Западе в качестве эшелона развития тактического успеха в оперативный применяют танки, заглушается громом аплодисментов.

На следующий день после совещания с конниками Михаил Васильевич выезжает на Кавказ, в Тифлис, где намерен участвовать в III съезде Советов Закавказья. Там он встречается не только с военными, но и с многими руководителями партийной и гражданской администрации края. Многие задают вопросы о настроениях в Москве, о расстановке сил в ЦК партии после смерти В. И. Ленина. Михаил Васильевич отвечает уклончиво, переводя разговор на тему военного строительства.

Сразу же после окончания работы III съезда Советов Закавказья Михаил Васильевич попросил собрать командиров и политработников Тифлисского гарнизона. Много и убежденно говорил о преимуществах смешанного комплектования вооруженных сил, о необходимости единоначалия. Его слушали внимательно. Но затем начались ответные выступления. Командиры говорили о сложности региона, наличии бандитских формирований в горах, происках на турецкой и персидской границах. Милицией в этом случае не обойтись. Михаил Васильевич только беспомощно разводил руками, предлагая качеством немногочисленных войск возместить их количество.

Жалуясь на большие материальные трудностях, он опускался до бытовых мелочей. «На всю армию мы имеем только 60 % одеял, а 405 красноармейцев не имеют их совсем», — признался нарком.

Из Тифлиса Михаил Васильевич направился в Баку и организовал инспекторскую проверку находящихся там войск. Были выявлены большие недостатки субъективного характера и значительные объективные проблемы. 18 апреля М. В. Фрунзе по всем этим вопросам выступил перед командирами Бакинского гарнизона.

Вернувшись в Москву, М. В. Фрунзе 1 мая принимает парад войск на Красной площади. После парада состоялся традиционный банкет с участием всех членов правительства. Во время банкета И. В. Сталин поинтересовался у Фрунзе настроениями среди кавказских товарищей. Михаил Васильевич всем дал положительные оценки, заметив, что проблем много. Иосиф Виссарионович только многозначительно хмыкнул и посоветовал меньше думать об одеялах, а лучше готовиться к докладу на очередном съезде Советов СССР.

III съезд Советов СССР состоялся в середине мая 1925 года в Москве. На этом съезде М. В. Фрунзе выступил с докладом «Красная армия и оборона Советского Союза». Обрисовав сложную международную обстановку, он прямо заявил: «После последнего сокращения армии и связанной с ним реорганизации мы думаем, что дальше идти по пути сокращения численного состава Красной армии невозможно и крайне опасно».

Докладывая о состоянии армии, Михаил Васильевич остановился на некоторых трудностях материального характера. «В отношении снабжения постельными принадлежностями мы имеем обеспеченность меньше, чем на 50 %. Наши казармы устарели. Так же неудовлетворительно обстоит дело с заработной платой. Комвзвода в Советском Союзе получает 42 рубля, во Франции — 57, в Германии — 62, в Польше — 76, в Англии — 212 рублей в месяц. Из этой лестницы цифр вы видите, что положение командного состава у нас является худшим, чем в армии любой буржуазной страны…

Только 30 % нашего комсостава сколько-нибудь сносно устроены в квартирном отношении. Имеется ряд таких местностей, где в одной комнате ютятся несколько человек семейного комсостава.

Болезненным остается л вопрос пенсионного обеспечения комсостава, героев Гражданской войны, которые вышли по демобилизации из наших рядов. Многие из них являются материально не обеспеченными вследствие того, что этот вопрос не урегулирован».

Съезд внимательно отнесся к докладу наркомвоенмора. Но в его постановлении были преимущественно общие фразы о необходимости учета сложностей международной обстановки и укрепления Красной армии и Красного флота.

М. В. Фрунзе не получил удовлетворения от принятого постановления. Через несколько дней после закрытия съезда, выступая на I Всесоюзном совещании военно-научного общества СССР по вопросам военного строительства, он, в частности, сказал: «Нужно беспощадно разбивать иллюзии, что в современной мировой обстановке нам можно обойтись маленькой кадровой армией. Эта маленькая кадровая армия при огромном протяжении нашей границы с задачей обороны Союза не справится».

25 мая по задачам военной промышленности М. В. Фрунзе выступает перед управляющими заводами на очередной конференции Главного управления военной промышленности. В своей речи он касается вопросов технического оснащения Красной армии, выдвигает ряд претензий по количеству и качеству вооружения. Председатель Высшего совета народного хозяйства

Ф. Э. Дзержинский, присутствовавший на этом совещании во время всего доклада М. В. Фрунзе хмурился и делал пометки карандашом в своем блокноте.

В то же время нельзя утверждать, что М. В. Фрунзе видел перспективу отдельных родов войск. В работе «К реорганизации французской армии», написанной им в Харькове в 1921 году, он отмечает: «Надо понимать, что преобладание в армии технического элемента неизбежно связано с уменьшением ее маневренной гибкости и подвижности… Возьмем, например, современное страшилище сухопутной техники — танки. При всей технической мощи, танки представляют крайне хрупкий и ненадежный по своему механизму род оружия… То же самое относится, хотя и в несколько меньшей степени, к тяжелой артиллерии, бронемашинам и проч. Словом, всюду, где человек замещен машиною… имеется целый ряд теневых сторон и, как это ни странно, но в борьбе с этим техническим превосходством мы в известной степени можем и должны будем опереться на нашу "дикость" и "отсталость"».. Правда, в последующем к внедрению в войска нового вооружения и техники Михаил Васильевич начал относиться более положительно.

Во второй половине июня 1925 года М. В. Фрунзе снова посещает Ленинград, выступает на Ленинградской военно-окружной партийной конференции. Затем в течение недели участвует в заграничном походе кораблей Балтийского флота.

Еще в бытность на Украине М. Ф. Фрунзе неоднократно поднимал вопрос, связанный с затоплением Черноморского флота. Он считал, что именно отсутствие в Черном море у большевиков боевых кораблей позволило Врангелю провести эвакуацию своих сил в 1920 году. Находясь в походе, Михаил Васильевич вспоминает об этом, и по возвращении сразу же пишет докладную записку в ЦК. В результате была создана специальная Экспедиция подводных работ особого назначения для подъема затонувших судов. В течение последующих лет удалось поднять на поверхность несколько боевых кораблей, которые после незначительного ремонта составили ударный костяк советского Черноморского флота.

5 августа, вместе с М. И. Калининым, М. В. Фрунзе участвует в очередном выпуске Военной академии РККА. Он снова говорит о трудностях и недостатках в армии, ссылаясь при этом на объективные причины. В его выступлениях ни разу не прозвучала критика в сторону существующего строя или руководства страны. Но М. И. Калинин остается не совсем довольным выступлением наркомвоенмора.

Через месяц по рекомендации Совета народных комиссаров Михаил Васильевич уезжает в отпуск в Крым. Живет на правительственной даче, купается в море, совершает прогулки, встречается с отдыхающими там же другими военачальниками и партийными деятелями, занимается семьей. Он полон созидательных планов на будущее, которым, увы, уже не суждено будет сбыться.

Тайны смерти

Пусть товарищ Фрунзе не назывался нами вождем нашей партии, вождем нашей революции, пусть его имя не красовалось рядом с именем Ленина и других наших вождей — но товарищи, кто с ним был близок, кто с ним сталкивался, тот должен сказать, что это был крупнейший работник, это был лучший вождь нашей Красной Армии. В смысле военных знаний, в смысле организации военных сил товарищ Фрунзе не имел равного среди наших членов партии.

Орджоникидзе Г.К Статьи и речи. — М., 1956.Т. 1. — С. 410–411

Вехи, поставленные М. В. Фрунзе на пути развития вооруженных сил нашего государства, будут и впредь служить нам указанием, в каком направлении идти к достижению целей, которые нам дороги, которым служил, для которых отдал все, что у него было лучшего в жизни, и саму жизнь М. В. Фрунзе.

Ворошилов К. Е. Статьи и речи. — М., 1936. —С. 84–86

Достоверно известно, что Михаил Васильевич Фрунзе умер 31 октября 1925 года в 5 часов 40 минут в бывшей Солдатенковской больнице (ныне Боткинской), расположенной в Москве. 3 ноября он был похоронен с большими почестями на Красной площади у Мавзолея В. И. Ленина. К тому времени такой чести удостаивались немногие.

В советские времена по поводу смерти М. В. Фрунзе придерживались одной официальной версии: после операции на желудке Михаил Васильевич скончался от паралича сердца. Более 60 лет никто не сомневался в этой версии.

В 90-е годы XX века, в связи с начавшейся «перестройкой» и «гласностью», советская история начала подвергаться острой критике. Сомнениям и пересмотрам стали подвергать любые исторические факты. При этом исследователи это делали как с опорой на новые документы, так и развивая всевозможные смелые собственные версии. В 90-е годы, особенно после отмены цензуры, писать начали все и обо всем. По привычке многие люди опубликованному верили. Так легенды и версии были возведены в ранг фактов. Это произошло и в отношении смерти М. В. Фрунзе.

На сегодняшний день существует несколько версий. Прямых доказательств ни одной из них нет. Считаю своим долгом предложить некоторые читателю.

В марте 1989 года в «Военно-историческом» журнале была опубликована статья Роя Медведева «О смерти М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинского». Данный год был одним из последних в истории советской власти. Автор — доктор исторических наук, уже в 60-е годы находился в оппозиции к коммунистам. Поэтому, конечно, постарался все изобразить исключительно в черном цвете.

В своей статье он, в частности, пишет, что смерть 40-летнего М. В. Фрунзе породила много толков. Любой опытный врач даже в 1925 году хорошо знал, что при язве желудка следует сначала провести консервативное лечение и лишь в случае его безуспешности прибегнуть к хирургическому вмешательству. М. В. Фрунзе не хотел ложиться на операцию, предпочитая консервативное лечение, тем более что к осени 1925 года чувствовал себя очень хорошо — язвенная болезнь почти не давала о себе знать.

Возникает вопрос, почему, несмотря на столь очевидный успех консервативного лечения, оба консилиума постановили делать операцию? Это невероятное для опытных врачей решение можно объяснить только давлением извне. А такое давление существовало. Известно, что вопрос о болезни М. В. Фрунзе обсуждался даже на Политбюро, причем именно Сталин и Ворошилов настаивали на операции.

В своем письме к жене М. В. Фрунзе несколько покривил душой, так как не был удовлетворен решением двух консилиумов. Храбрейший полководец оказался в достаточно трудном положении. Отказаться от операции — значило навлечь на себя упреки в боязни, в нерешительности, и он скрепя сердце согласился.

Это в определенной степени подтверждается и конкретизируется воспоминаниями старото большевика и личного друга Михаила Васильевича И. К. Гамбурга, опубликованными в 1965 году.

«Незадолго до операции, — пишет Гамбург, — я зашел к нему повидаться. Он был расстроен и сказал, что не хотел бы ложиться на операционный стол… Предчувствие какого-то неблагополучия, чего-то непоправимого угнетало его…

Я убеждал Михаила Васильевича отказаться от операции, поскольку мысль о ней его угнетает. Но он отрицательно покачивал головой:

— Сталин настаивает на операции; говорит, что надо раз и навсегда освободиться от язвы желудка. Я решился лечь под нож».

Операция состоялась днем 29 октября. В качестве наркоза применялся хлороформ, хотя уже тогда было известно более эффективное средство — эфир. По свидетельству Гамбурга, Фрунзе плохо засыпал, наркоз действовал на него слабо. Профессор Розанов, руководивший операцией, принял решение увеличить почти вдвое против нормы дозу хлороформа, что было крайне опасно для сердца. Невольно возникает вопрос — для чего нужен был такой риск?

Операция началась в 12 ч. 40 мин., и сразу же выявилась полная ее ненужность. Хирурги не обнаружили язвы, лишь небольшой рубец на двенадцатиперстной кишке свидетельствовал о том, что она когда-то была. Однако для сердца М. В. Фрунзе оказалась непосильной увеличенная доза наркоза — состояние оперируемого резко ухудшилось. В 5 часов вечера, т. е. уже после операции, в больницу приехали Сталин и Микоян, но в палату к больному их не пустили. Сталин передал Фрунзе записку: «Дружок! Был сегодня в 5 ч. вечера у т. Розанова (я и Микоян). Хотели к тебе зайти, — не пустил, язва. Мы вынуждены были покориться силе. НЕ СКУЧАЙ, ГОЛУБЧИК МОЙ. Привет. Мы еще приедем, мы еще придем… Коба». Но увидеть живым Михаила Васильевича ни Сталину, ни Микояну уже не пришлось. Через 30 часов после операции сердце М. В. Фрунзе перестало биться.

1 ноября 1925 года в «Правде» было опубликовано правительственное сообщение: «В ночь на 31 октября от паралича сердца умер после операции председатель Реввоенсовета СССР Михаил Васильевич ФРУНЗЕ». В тот же день в газетах был опубликован и «Анатомический диагноз», в котором, в частности, говорилось: «Зажившая круглая язва 12-перстной кишки с резко выраженным рубцевым уплотнением… Поверхностные изъязвления различной давности выхода желудка и верхней части 12-перстной кишки… Острое гнойное воспаление брюшины. Паренхиматозное перерождение мышцы сердца, почек, печени…»

Совершенно очевидно, что у М. В. Фрунзе до операции не было острого гнойного воспаления брюшины, так как, по свидетельству его самого и друзей, чувствовал он себя вполне здоровым и работоспособным. Острый перитонит, несомненно являвшийся главной причиной смерти, был одним из последствий операции, во время которой в брюшную полость оперируемого и была занесена инфекция. Послеоперационные перитониты обычно развиваются очень быстро — в течение суток, а бороться с ними в 1925 году еще не умели. Что касается перерождения мышцы сердца, почек, печени, то все это было результатом введенной в организм повышенной дозы хлороформа. В любом лекарственном справочнике указывается, что хлороформ является высокотоксичным веществом, вызывающим нарушение сердечного ритма, дистрофические изменения в миокарде, жировое перерождение, цирроз и атрофию печени. Он нарушает также обмен веществ, в частности углеводный обмен.

В «Правде» же содержалось и довольно туманное «заключение» о болезни. «Заболевание М. В. Фрунзе, — говорилось в нем, — как показало вскрытие, заключалось, с одной стороны, в наличности круглой язвы 12-перстной кишки, подвергшейся рубцеванию и повлекшей за собой развитие рубцевых разрастаний… С другой стороны, в качестве последствий от бывшей в 1916 году операции — удаления червеобразного отростка, имелся старый воспалительный процесс брюшной полости. Операция, предпринятая 29 октября 1925 года по поводу язвы 12-перстной кишки, вызвала обострение имевшего место хронического воспалительного процесса, что повлекло за собой быстрый упадок сердечной деятельности и смертельный исход. Обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и в смысле плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции».

3 ноября 1925 года «Правда» опубликовала несколько статей, посвященных памяти М. В. Фрунзе. («Можем ли мы упрекнуть бедное сердце, — писал, например, Михаил Кольцов, — за сдачу перед 60 граммами хлороформа, после того, как оно выдержало два года смертничества, веревку палача на шее».) Здесь же была помещена и официальная статья «К истории болезни тов. Фрунзе», в которой сообщалось: «Ввиду интереса, какой представляет для товарищей вопрос об истории болезни тов. Фрунзе… редакция считает своевременным напечатать следующий документ». Далее шли протоколы двух консультаций у постели М. В. Фрунзе и заключение об операции. В нем, в частности, говорилось: «29 октября… товарищу М. В. Фрунзе в Боткинской больнице проведена операция профессором В. Н. Розановым, при участии профессора И. Грекова, профессора А. Мартынова и доктора А. Д. Очкина… Операция, произведенная под общим наркозом, длилась 35 минут. По вскрытии брюшной полости… обнаружены… диффузное уплотнение привратника и небольшой рубец в начале 12-перстной кишки, по-видимому, на месте зажившей язвы… Больной трудно засыпал и оставался под наркозом один час 5 минут».

Нелишне будет привести здесь еще один документ — запись полной всякого рода противоречивых и туманных рассуждений беседы с профессором Г. Грековым, опубликованной в «Известиях» 3 ноября.

«Последний консилиум был 23 октября, — заявил Греков. — Все подробности этого совещания были изложены тов. Фрунзе, и ему была предложена операция. Несмотря на то что возможность неблагоприятного исхода от тов. Фрунзе не скрывалась, он все-таки пожелал подвергнуться операции, так как считал свое состояние лишающим его возможности продолжать ответственную работу. Тов. Фрунзе просил только оперировать его по возможности скорее. После операции вызвала тревогу плохая деятельность сердца…

К больному… естественно, никого не допускали, но, когда тов. Фрунзе сообщили, что ему прислал записку тов. Сталин, он попросил записку эту прочесть и радостно улыбался… Операция относилась к разряду не тяжелых. Произведена она была по всем правилам хирургического искусства, и печальный исход ее представлялся бы совершенно необъяснимым, если не взвесить данных, полученных при операции и вскрытии. Ясно, что в организме покойного… были особенности, которые и обусловили печальный исход». Далее говорилось о том, что революция и война ослабили организм Фрунзе. «Невольно возникает вопрос, — закончил свою беседу Греков, — можно ли было обойтись без операции. Все изменения, которые обнаружились при операции, говорят, несомненно, в пользу того, что тов. Фрунзе был без операции неизлечим и даже находился под угрозой неминуемой и возможно внезапной смерти».

Обстоятельства, связанные с неожиданной смертью М. В. Фрунзе, а также крайне путаные объяснения врачей вызвали недоумение в широких партийных кругах. Иваново-вознесенские коммунисты требовали даже создать специальную комиссию для расследования причин смерти. В середине ноября 1925 года под председательством Н. И. Подвойского состоялось заседание правления Общества старых большевиков по этому поводу. На него для доклада был вызван нарком здравоохранения Н. А. Семашко. Из его доклада и ответов на вопросы вытекало, что смерть Фрунзе требует дополнительного расследования.

Была назначена комиссия ЦК. Во главе этой комиссии стояли люди, о которых Семашко отозвался с большим неодобрением. Выяснилось также, что перед консилиумом В. Н. Розанова вызывали к себе Сталин и Зиновьев, и что уже во время операции от слишком большой дозы наркоза для больного возникла угроза смерти на операционном столе. Пришлось применять экстренные меры.

После смерти М. В. Фрунзе профессор Розанов так занемог, что председатель Совнаркома СССР А. Рыков ездил к нему, чтобы успокоить и сообщить, что никто не возлагает на него ответственности за неблагоприятный исход операции, правление Общества старых большевиков после обсуждения причин смерти М. В. Фрунзе приняло решение о безобразном отношении к старым большевикам. Было условленно довести это решение до сведения съезда партии.

На XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 года вопрос о смерти М. В. Фрунзе не обсуждался. Однако в пятом номере журнала «Новый мир» за 1926 год была опубликована «Повесть непогашенной луны» Б. Пильняка. Правда, в предисловии к ней автор писал: «Фабула этого рассказа наталкивает на мысль, что поводом к написанию его и материалом послужила смерть М. В. Фрунзе. Лично я Фрунзе почти не знал, едва был знаком с ним, видев его раза два… Все это я нахожу необходимым сообщить читателю, чтобы читатель не искал в нем подлинных фактов и живых лиц». Однако в действительности речь шла в повести о смерти М. В. Фрунзе, причем Б. Пильняк обнаружил очень хорошее знание всех обстоятельств, связанных с операцией и смертью крупного военачальника по фамилии «Гаврилов», которая многими читалась «Фрунзе». Вот несколько отрывков из этого произведения:

«…. Перед тем, как уйти из дому, профессор с торжественным лицом и с некоторым почтительным страхом звонил в телефон: всякими окольными телефонными путями профессор проник в ту телефонную сеть, которая имела всего-навсего каких-нибудь тридцать-сорок проводов; он звонил в кабинет дома номер первый, почтительно он спрашивал, не будет ли каких-либо новых распоряжений, твердый голос в телефонной трубке предложил приехать сейчас же после операции с докладом. Профессор сказал: "Всего хорошего, будет сделано", — поклонился перед трубкой и не сразу повесил ее».

Несколько ниже, описывая операцию, Пильняк раскрывает еще одну важную тайну:

«.. на блестящем мясе желудка, в том месте, где должна была быть язва, — белый, точно вылепленный из воска, похожий на личину навозного жука, — был рубец, — указывающий, что язва уже зажила, — указывающий, что операция бесцельна…

…У больного не было пульса, не билось сердце, и не было дыхания, и холодели ноги. Это был сердечный шок: организм, не принимавший хлороформа, был хлороформом отравлен. Это было то, что человек никогда уже не станет к жизни, что человек должен умереть… Было ясно, что Гаврилов должен умереть под ножом, на операционном столе».

После завершения операции профессор «вник в ту телефонную сеть, которая имела тридцать-сорок проводов, поклонился трубке и сказал, что операция прошла благополучно».

После этого «… в крытом "ройсе" ("роллс-ройс") профессор Лозовский экстренно ехал в дом номер первый; "ройс" бесшумно вошел в ворота с грифами, мимо часовых, стал у подъезда, часовой открыл дверцу; Лозовский вошел в кабинет, где на красном сукне письменного стола стояло три телефонных аппарата…».

Фантазии автора очень походили на реальность, это понимали многие. Поэтому неудивительно, что весь тираж журнала с повестью Пильняка был конфискован. Случайно сохранилось лишь несколько номеров, представляющих сегодня огромную библиографическую редкость.

Власти действовали очень решительно и быстро. Уже в следующем номере «Нового мира» редакция признала, что публикация повести Пильняка была «явной и грубой ошибкой».

Я не знаю, издавалась ли повесть в эмигрантской или западной печати в конце 20-х годов, однако в 1965 году издательство «Флегон пресс» в Лондоне выпустило ее в свет на русском языке под названием «Смерть командарма».

Сын известного революционера и советского государственного и военного деятеля Антонова-Овсеенко историк А. В. Антонов- Овсеенко не сомневается в том, что смерть Фрунзе в результате операции являлась «политической акцией устранения», которая была организована Сталиным.

Но были и другие мнения. Американский историк и советолог А. Улам в своей книге о Сталине решительно возражает против этой версии. Он считает, что все дело было в крайне плохом состоянии медицинского обслуживания в СССР в 1925 году. А. Улам напоминает, что еще при Ленине была введена практика вмешательства партийных властей в медицинские дела и многим партийным руководителям принудительно предписывались отдых или лечение. Так что решение Политбюро об операции, которую следовало перенести Фрунзе, не являлось чем-то необычным. Повесть Пильняка А. Улам считает несомненной клеветой, которую «Пильняк предпринял под влиянием кого-то, кто хотел ударить по Сталину… Примечательно, — писал Улам, — что для Пильняка и редактора в то время не было никаких последствий. То ли от презрения ко лжи, то ли из-за расчетливой сдержанности, а может быть, и от того и другого Сталин предпочел не реагировать на клевету, которая даже в демократическом обществе обеспечила бы достаточные основания для уголовного судебного преследования ее автора и издателя».

А. Улам, конечно, не прав, когда пишет о «презрении» Сталина ко лжи. Медицинское обслуживание в СССР в 1925 году было действительно организовано очень плохо, но не для самых высших руководителей страны. Когда речь шла об их здоровье, привлекались лучшие врачи, в том числе врачи и консультанты из Германии. Политбюро заботилось о здоровье членов ЦК ВКП(б), выписывая врачей, лекарства или направляя советских лидеров в лучшие клиники Швейцарии, Германии, на курорты западных стран. Но Политбюро никогда не настаивало на том или ином методе лечения, а тем более на операциях, так что в этом отношении дело М. В. Фрунзе было как раз исключением, и притом весьма странным по своей настойчивости. Принять какие-либо меры взыскания против Пильняка или редактора журнала означало бы для Сталина только привлечь чрезмерное внимание к этому делу. О демократическом суде по поводу «клеветы» не могло быть и речи, подобного рода суд мог бы высветить и такие подробности лечения М. В. Фрунзе, о которых хотели побыстрее забыть.

С самим Б. А. Пильняком И. В. Сталин расправился позже. Как только начался «великий террор» 1937–1938 годов, Борис Андреевич был арестован одним из первых. Неизвестно, погиб ли он в заключении или же был расстрелян.

Выступая 3 ноября 1925 года на похоронах М. В. Фрунзе, Сталин сказал: «Может быть, это так именно и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто опускались в могилу». Разумеется, ни для народа, ни для партии этого не было нужно. Но это оказалось очень важным для Сталина, так как вместо М. В. Фрунзе на пост наркома по военным и морским делам был назначен К. Е. Ворошилов, который, хотя и имел определенные заслуги перед партией и революцией, не обладал ни в какой степени ни интеллектом, ни военным дарованием, ни авторитетом Фрунзе, зато находился под сильным влиянием Сталина еще со времен боев под Царицыном.

Версию убийства М. В. Фрунзе затем развивали многие. В частности, Леонид Михайлович Млечин вопросу о смерти Михаила Васильевича посвятил главу своей книги «Русская армия между Троцким и Сталиным», изданной в 2002 году. Развивая тему, в качестве одного из доказательств он пишет о том, что Фрунзе оперировал Владимир Николаевич Розанов — сталинский врач. В начале 20-х годов он сделал удачную операцию Сталину, вырезав ему аппендикс в сложных условиях. Безусловно, данный аргумент не выдерживает никакой критики.

В. Н. Розанов — старший врач хирургического отделения Солдатенковской больницы, с 1919 года был консультантом Лечебно-санитарного управления Кремля. Он лечил многих, даже ассистировал во время операции, когда удаляли пулю Ленину после покушения на него Фанни Каплан в 1918 году. Но в то время, когда революция заставила многих представителей интеллигенции эмигрировать или отойти от дел, любой врач был на учете.

Что касается состояния здоровья М. В. Фрунзе, конечно, ссылки и тюрьмы, перенесенные им в молодости, не прошли даром. Так, Константин Фрунзе, старший брат военачальника, врач по профессии, нашел у Михаила Васильевича желудочную болезнь еще в 1906 году. Когда Михаил отбывал срок во Владимирском централе, то жаловался на боли в желудке.

В 1916 году его оперировали по поводу острого аппендицита. 11 октября Фрунзе писал из Минска сестре Людмиле: «Завтра я ложусь в больницу. Делаю операцию аппендицита». После операции Фрунзе ездил в Москву, отдыхал. Но операция была сделана не очень удачно и еще даст о себе знать.

Фрунзе много лет страдал от болей в желудке, у него диагностировали язвенную болезнь двенадцатиперстной кишки. Потом у него начались опасные кишечные кровотечения, которые надолго укладывали его в постель.

В годы Гражданской войны ему иногда приходилось руководить боевыми действиями, не вставая с постели. Лечиться он не любил, когда мучили боли, глотал разведенную в воде пищевую соду. В 1922 году его хотели отправить пить лечебные воды в Карлсбад (Карловы Вары), что помогает многим язвенникам. Он наотрез отказался.

Тяжесть болезни Фрунзе была очевидной тем, кто его близко знал. 20 апреля 1923 года известный партийный работник Сергей Константинович Минин, работавший в Петрограде секретарем Северо-Западного областного бюро ЦК, обратился к Ворошилову, Сталину и Орджоникидзе, с которыми был в дружеских отношениях:

«Климу. Сталину. Серго.

Меня удивляет, почему вы не обращаете необходимого внимания на болезнь Фрунзе. Правда, ЦК в прошлом году постановил, что Фрунзе должен лечиться, и дал средства. Но этого мало. Нужно проследить выполнение. Недуг у него жестокий (язва желудка) и может оказаться роковым. Врачи рекомендуют четыре месяца серьезного лечения. На будущий год это будет шесть месяцев и т. д. А потом будем, при выбытии из строя Михаила Васильевича, говорить, что вот-де как работал, забывая тяжелую болезнь и тому подобное.

Как вижу, Фрунзе совсем не собирается как следует лечиться: там-де будут маневры и проч.

Необходимо по-товарищески и партийным путем заставить лечиться, как это, кажется, со многими делал т. Ленин».

В 1925 году Михаил Васильевич ко всем прочим неприятностям трижды попадал в автомобильные аварии. Причем в начале сентября он выпал из машины на полном ходу и сильно ушибся. Он взял отпуск и 7 сентября уехал в Крым. В Муха- латке отдыхали Сталин и Ворошилов. Фрунзе хотел ездить на охоту, уверял, что на свежем воздухе все пройдет. Но врачи, боясь за жизнь высокопоставленного пациента, почти насильно уложили его в постель.

29 сентября все трое уехали в Москву. По дороге Михаил Васильевич еще и простудился. В Москве Фрунзе сразу же положили в Кремлевскую больницу.

8 октября под руководством наркома здравоохранения РСФСР Николая Александровича Семашко дюжина врачей осмотрела Фрунзе. Они пришли к выводу, что существует опасность прободения язвы, поэтому больному показана хирургическая операция. Хотя некоторые врачи высказывались за консервативное лечение. В частности, в необходимости операции сомневался Владимир Николаевич Розанов.

Л. М. Млечин политический обозреватель телекомпании ТВЦ, автор и ведущий программ «Особая папка» и «Особое мнение», в своей версии смерти М. В. Фрунзе пишет, что Розанова приглашали Сталин и Зиновьев, спрашивали его мнение о состоянии Фрунзе. Розанов предлагал отсрочить операцию, а Сталин будто бы просил не медлить: председатель Реввоенсовета нужен стране и партии. Может быть, не стоит обвинять известного хирурга в с неспособности отстоять свое мнение.

«В двадцатых числах октября 1925 года, — говорится в воспоминаниях Анастаса Ивановича Микояна (тогда он был секретарем Северо-Кавказского крайкома партии), — я приехал по делам в Москву и, зайдя на квартиру Сталина, узнал от него, что Фрунзе предстоит операция. Сталин был явно обеспокоен, и это чувство передалось мне.

— А может быть, лучше избежать этой операции? — спросил я.

На это Сталин ответил, что он тоже не уверен в необходимости операции, но на ней настаивает сам Фрунзе, а лечащий его виднейший хирург страны Розанов считает операцию "не из опасных".

— Так давай переговорим с Розановым, — предложил я Сталину.

Он согласился. Вскоре появился Розанов, с которым я познакомился годом раньше в Мухалатке. Сталин спросил его:

— Верно ли, что операция, предстоящая Фрунзе, не опасна?

— Как и всякая операция, — ответил Розанов, — она, конечно, определенную долю опасности представляет. Но обычно у нас такие операции проходят без особых осложнений, хотя вы, вероятно, знаете, что и обыкновенные порезы приводят иной раз к заражению крови. Но это очень редкие случаи.

Все это было сказано Розановым так уверенно, что я несколько успокоился. Однако Сталин все же задал еще один вопрос, показавшийся мне каверзным:

— Ну а если бы вместо Фрунзе был, например, ваш брат, стали бы вы делать ему такую операцию или воздержались бы?

— Воздержался бы, — последовал ответ.

— Почему?

— Видите ли, товарищ Сталин, — ответил Розанов, — язвенная болезнь такова, что, если больной будет выполнять предписанный режим, можно обойтись и без операции. Мой брат, например, строго придерживался бы назначенного ему режима, а ведь Михаила Васильевича, насколько я его знаю, невозможно удержать в рамках такого режима. Он по-прежнему будет много разъезжать по стране, участвовать в военных маневрах и уж наверняка не будет соблюдать предписанной диеты. Поэтому в данном случае я за операцию…»

Потом Анастасу Ивановичу Микояну рассказывали, будто сам Фрунзе в письмах жене возражал против операции, писал, что ему вообще стало гораздо лучше и он не видит необходимости предпринимать что-то радикальное, не понимает, почему врачи твердят об операции.

«Это меня поразило, — пишет Микоян, — так как Сталин сказал мне, что сам Фрунзе настаивает на операции. Мне сказали, что Сталин разыграл с нами спектакль "в своем духе", как он выразился. Розанова он мог и не вовлекать, достаточно было ГПУ "обработать" анестезиолога…»

Мемуарная литература не является самым надежным источником, когда речь идет о конкретных фактах, поскольку воспоминания создаются через много лет после описываемых событий. К тому же мемуары обыкновенно правятся, а иногда дописываются редакторами и составителями.

В реальности Фрунзе не только не сопротивлялся операции, а, напротив, просил о ней. Об этом свидетельствуют письма жене, Софии Алексеевне, которая лечилась в Ялте от туберкулеза. Фрунзе посылал ее и в Финляндию, и в Крым, но ничто не помогало. София Алексеевна чувствовала себя плохо, не вставала. Врачи рекомендовали ей провести в Ялте всю зиму. Она тревожилась: хватит ли денег?

Фрунзе ответил:

«С деньгами как-нибудь справлюсь. При условии, конечно, что ты не будешь оплачивать из своих средств всех визитов врачей. На это никаких заработков не хватит. В последний раз взял из ЦК денег. Думаю, что зиму проживем. Лишь бы только ты прочно стала на ноги…»

20 октября 1925 года Фрунзе написал жене:

«Я все еще в больнице. В субботу будет новый консилиум. Я сейчас совсем здоров. Боюсь, как бы не отказались от операции».

В следующем консилиуме 24 октября приняли участие уже семнадцать специалистов. Они пришли к прежнему выводу:

«Давность заболевания и наклонность к кровотечению, могущему оказаться жизненно опасным, не дают права рисковать дальнейшим выжидательным лечением».

При этом врачи предупредили Фрунзе, что операция может оказаться трудной и серьезной и не гарантирует стопроцентного излечения. Тем не менее Михаил Васильевич, как рассказывал впоследствии профессор Греков, «пожелал подвергнуться операции, так как считал, что его состояние лишает его возможности продолжать ответственную работу».

Иван Михайлович Гронский встретил Фрунзе в Кремлевской больнице, которая располагалась тогда в Потешном дворце:

«Больница, несмотря на ее громкое название, была более чем маленькой. Да и больных в ней, как я узнал, было немного: всего лишь человек десять — пятнадцать.

В небольшой чистенькой комнате — палате на втором этаже, куда меня поместили, не было ничего примечательного: простая металлическая кровать, два или три венских стула, тумбочка и простой стол, вот, пожалуй, и вся обстановка. Поразили меня только, пожалуй, толстенные стены Потешного дворца…»

Тройского предупредили, что его, может быть, придется оперировать.

— Ну что же, — сказал ему Фрунзе, — если понадобится операция, то поедем в Боткинскую больницу вместе.

— Почему в Боткинскую больницу? — поинтересовался Гронский.

— Хирургического отделения в Кремлевской больнице нет, поэтому хирургических больных и отправляют туда.

— А почему вас, Михаил Васильевич, отправляют туда? Требуется операция? Что-нибудь серьезное?

— Врачи находят что-то не в порядке с желудком. То ли язва, то ли что-то другое. Одним словом, требуется операция…

Через день Гронский вновь встретил Фрунзе:

«Он стоял у гардероба, расположенного рядом с лестницей. Он был в тяжелом состоянии. Лицо приобрело необычный темный цвет. Михаил Васильевич получал одежду. Поздоровавшись, я спросил: уж не в Боткинскую ли больницу он собирается?

— Вы угадали. Еду туда. Когда вы приедете, известите. Продолжим наши беседы.

М. В. Фрунзе был, как всегда, спокоен. Говорил ровно. Только на лице не было обычной приветливой улыбки. Оно было сосредоточенно-серьезным. Мы крепко пожали друг другу руки. Я пошел на консилиум и не подозревал, что больше уже никогда не увижу этого обаятельного человека…

О смерти Фрунзе я узнал от профессора Розанова, который должен был оперировать и меня. К счастью, мне операция не потребовалась».

Накануне операции Фрунзе написал последнее письмо жене Софии Алексеевне в Ялту:

«…Надо попробовать тебе серьезно взяться за лечение. Для этого надо прежде всего взять себя в руки. А то у нас все как-то идет хуже и хуже. От твоих забот о детях выходит хуже тебе, а в конечном счете и им. Мне как-то пришлось услышать про нас такую фразу: "Семья Фрунзе какая-то трагическая… Все больны, и на всех сыплются все несчастья!.." И правда, мы представляем какой-то непрерывный, сплошной лазарет. Надо попытаться изменить это все решительно. Я за это дело взялся. Надо сделать и тебе…»

Это письмо объясняет, почему Фрунзе сам хотел операции. Ему надоело числиться среди больных. Он надеялся разом избавиться от своих хвороб. Предсмертное письмо жена не получила. Пришла телеграмма о смерти Михаила Васильевича…

Тем не менее при всем своем мужестве Фрунзе, как и любой человек, боялся операции. После его смерти эти слова покажутся предчувствием смерти. Но он вел себя так, как любой человек, ожидающий серьезной хирургической операции. Кто и когда с радостью ложился под нож хирургов?

Жене Михаила Павловича Томского, члена политбюро и секретаря ВЦСПС, зашедшей его проведать, сказал:

— Вот побрился и новую белую рубашку надел. Чувствую, Мария Ивановна, что на смерть иду, а умирать-то не хочется.

Старого друга Иосифа Карловича Гамбурга, с которым отбывал ссылку в Сибири, он попросил, если умрет под ножом, похоронить его в Шуе. Лежа на больничной койке, Фрунзе будто бы говорил:

— Если что-то произойдет со мной, я прошу тебя пойти в ЦК и сказать о моем желании быть похороненным в Шуе. Мне думается, это будет иметь и политическое значение. Рабочие будут приходить на мою могилу и вспоминать о бурных днях 1905 года и Великой Октябрьской революции. Это будет помогать им в их большой работе в будущем.

Если Михаил Васильевич и в самом деле говорил нечто подобное, это свидетельствовало бы о настоящей мании величия. Но поскольку ни в чем таком Фрунзе замечен не был, то остается предположить, что его старый друг, назначенный в 1925-м помощником начальника Военно-воздушных сил Красной армии, приукрасил разговор в духе того времени…

В воспоминаниях маршала Буденного тоже есть рассказ о посещении Фрунзе в больнице.

— Прямо не верится, что сегодня операция, — сказал Буденному Фрунзе.

— Тогда зачем вам оперироваться, если все хорошо? — удивился маршал. — Кончайте с этим делом, и едем домой. Моя машина у подъезда.

Отличавшийся богатырским здоровьем Семен Михайлович прожил до девяноста с лишним лет, к врачам обращался редко и искренне не понимал, что Фрунзе делает в больнице.

Буденный бросился к шифоньеру, подал Фрунзе обмундирование и сапоги. Михаил Васильевич, казалось, согласился. Он надел брюки и уже накинул на голову гимнастерку, но на мгновение задержался и снял.

— Да что я делаю? — недоуменно проговорил он. — Собираюсь уходить, даже не спросив разрешения врачей.

Буденный не отступал:

— Михаил Васильевич, одевайтесь, а я мигом договорюсь с докторами.

Но Фрунзе отказался от этой услуги. Он решительно разделся и снова лег в постель.

— Есть решение ЦК, и я обязан его выполнять…

Воспоминания Буденному писали военные журналисты,

специально прикрепленные к маршалу Главным политическим управлением Советской армии и Военно-морского флота, так что и к этому рассказу надо относиться с осторожностью.

Операция началась 29 октября после полудня. Оперировал Розанов, ассистировали известнейшие хирурги Иван Иванович Греков и Алексей Васильевич Мартынов, наркоз давал Алексей Дмитриевич Очкин. За ходом операции наблюдали сотрудники Лечебно-санитарного управления Кремля.

Фрунзе с трудом засыпал, поэтому операцию начали с получасовым опозданием, пишет Виктор Тополянский. Вся операция продолжалась тридцать пять минут, а наркоз ему давали больше часа. Судя по всему, ему сначала дали эфир, но, поскольку Фрунзе не засыпал, прибегли к хлороформу — это очень сильное и опасное средство. Передозировка хлороформа смертельно опасна. Во время операции использовали шестьдесят граммов хлороформа и сто сорок граммов эфира. Это значительно больше, чем можно было использовать.

Выступая перед правлением общества старых большевиков (председательствовал Николай Ильич Подвойский), нарком здравоохранения Семашко прямо говорил, что причиной смерти Фрунзе стало неправильное проведение наркоза, и добавил, что если бы он присутствовал на операции, то прекратил бы наркоз…

Во время операции у Фрунзе стал падать пульс, и ему стали вводить препараты, стимулирующие сердечную деятельность. В те годы таким средством был адреналин, потому что еще не было известно, что сочетание хлороформа и адреналина приводит к нарушению сердечного ритма.

А сразу после операции сердце стало отказывать. Попытки восстановить сердечную деятельность не дали успеха. Через тридцать девять часов, в пять тридцать утра 31 октября, Фрунзе скончался от сердечной недостаточности.

Буквально через десять минут в больницу приехали Сталин, глава правительства Алексей Иванович Рыков, заместитель председателя Реввоенсовета Иосиф Станиславович Уншлихт, начальник Политуправления РККА Алексей Сергеевич Бубнов, секретарь президиума ЦИК Авель Софронович Енукидзе и секретарь Северо-Кавказского крайкома партии Микоян.

Правительственное сообщение гласило, что «в ночь на 31 октября от паралича сердца умер после операции председатель Реввоенсовета СССР Михаил Васильевич Фрунзе».

В «Бюллетене о смерти М. В. Фрунзе» говорилось:

«После 24 часов 30 октября тов. Фрунзе М. В., несмотря на все принятые меры для поднятия сердечной деятельности, при непрерывной консультации профессоров И. И. Грекова, А. В. Мартынова, Д. Д. Плетнева, В. Н. Розанова, П. И. Обросова и врачей А. Д. Очкина и Б. О. Поймана, в 5 час. 40 мин. 31 октября скончался при явлениях паралича сердца. Затемнение сознания началось за 40 мин. до кончины».

Перед вскрытием тела руководители ЦК, правительства, Реввоенсовета вновь приехали в анатомический театр Солдатенковской больницы.

Профессор Алексей Иванович Абрикосов (будущий академик и Герой Социалистического Труда), который произвел вскрытие, составил заключение, также опубликованное 1 ноября 1925 года в «Правде»:

«Заболевание Михаила Васильевича, как показало вскрытие, заключалось, с одной стороны, в наличности круглой язвы двенадцатиперстной кишки, подвергшейся рубцеванию и повлекшей за собой развитие Рубцовых разрастаний вокруг двенадцатиперстной кишки, выхода желудка и желчного пузыря; с другой стороны, в качестве последствий от бывшей в 1916 году операции — удаления червеобразного отростка, имелся старый воспалительный процесс в брюшной полости.

Операция, предпринятая 29 октября 1925 года по поводу язвы двенадцатиперстной кишки, вызвала обострение имевшего место хронического воспалительного процесса, что повело за собой острый упадок сердечной деятельности и смертельный исход. Обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организма по отношению к наркозу и в смысле плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции.

Наблюдавшиеся в последнее время кровотечения из желудочно- кишечного тракта объясняются поверхностными изъязвлениями (эрозиями), обнаруженными в желудке и двенадцатиперстной кишке и являющимися результатом упомянутых выше рубцевых разрастаний».

Вскрытие подтвердило диагноз, поставленный Михаилу Васильевичу: он действительно по всем показателям нуждался в хирургической операции. «Резкое органическое сужение выходной части желудка (стеноз превратника), повторные кишечные кровотечения и наличие глубокой каллезной язвы, не поддающейся терапевтическому вмешательству, были и остаются прямыми показаниями к хирургическому вмешательству», — пишет Виктор Тополянский.

Но вскрытие не давало четкого ответа на вопрос: почему Фрунзе умер сразу после операции?

Владимир Николаевич Розанов был опытнейшим и талантливым хирургом, очень заботливо относившимся к пациентам. Столь же высоко оцениваются и его ассистенты, принадлежавшие к числу лучших хирургов страны. Так что сомнений в хирургической бригаде быть не может. Но врач, дававший наркоз, по мнению специалистов, не имел достаточного опыта.

Алексей Дмитриевич Очкин — известный врач, ему поставлен памятник во дворе Боткинской больницы. Московская публика знала его хорошо еще и потому, что он женился на сестре основателя МХАТа Константина Сергеевича Станиславского.

Действия Очкина вызывают подозрения у Виктора Тополян- ского: Очкин в январе 1920 года был назначен главным врачом хирургического госпиталя имени Буденного в Первой конной армии. «Скорее всего, Очкина привлекли к исполнению не свойственных ему профессиональных обязанностей по распоряжению инстанций, — пишет Тополянский. — Соответствующие инструкции мог привезти ему, в частности, его бывший командир Буденный, неожиданно возникший в его клинике утром перед операцией».

Но такие истории случаются только в авантюрных романах. Менее всего рубака Буденный годился на роль связного в таком деликатном деле. Да он и не принадлежал к узкому кругу личных приближенных Сталина. Генсек его всегда поддерживал и защищал, но личного общения между ними было мало.

Мысль о сознательном убийстве М. В. Фрунзе по распоряжению И. В. Сталина выражена в публикациях бывшего помощника генсека Бориса Баженова, позже бежавшего за границу. Но, вырвавшись за пределы СССР, этот человек встал на откровенно антисоветскую позицию. Других выводов от него и ожидать не следовало. В своих поздних рассуждениях Баженов даже дошел до того, что заподозрил Михаила Васильевича в организации антиправительственного заговора на той основе, что Фрунзе, возглавив военное ведомство, на высшие командные посты назначал людей, «подобранных по принципу их военной квалификации, но не по принципу их коммунистической преданности». На этом основании Баженов писал: «Глядя на списки высшего командного состава, которые привел Фрунзе, я ставил себе вопрос: "Если бы я был на его месте, какие кадры привел бы я в военную верхушку?" И я должен был себе ответить: именно эти кадры, вполне подходившие для государственного переворота в случае войны».

Столь серьезные обвинения на столь зыбкой почве из уст перебежчика звучат очень неубедительно.

Далее Баженов пишет: «Сталин вел себя по отношению к Фрунзе скорее загадочно. Я был свидетелем недовольства, которое он выражал в откровенных разговорах внутри тройки по поводу его назначения».

И опять это звучит неубедительно. К 1925 году, после поражения Л. Д. Троцкого, при желании И. В. Сталин сравнительно легко мог выдвинуть на должность наркома по военным и морским делам другого человека. Но он почему-то свой выбор остановил именно на М. В. Фрунзе. Возможно, это был вынужденный шаг, совершенный под давлением конкретных обстоятельств (неблагоприятная внешнеполитическая обстановка, кадровый «голод»). Но сведений о таких обстоятельствах не сохранилось.

В майском номере журнала «Новый мир» за 1926 год была опубликована «Повесть непогашенной луны» писателя Бориса Андреевича Пильняка (Вогау), переизданная московским издательством «Книжная палата» в 1989 году. В этом произведении автор, не называя имен Сталина, Фрунзе и других, излагает свою версию убийства крупного советского военачальника на операционном столе. Современники без труда домыслили и расставили в этой повести многие громкие имена.

Выход в свет этой повести вызвал большой скандал. Печать, как по команде, обрушилась на ее автора, находившегося в то время за границей, обвиняя его в искажении подлинных фактов, клевете на советский строй и Коммунистическую партию.

13 мая 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором признало, «что "Повесть о непогашенной луне" Пильняка является злостным, контрреволюционным и клеветническим выпадом против ЦК и партии» и предписало изъять из обихода пятый номер журнала «Новый мир». Членам редакционной коллегии журнала был объявлен строжайший выговор, а сам Б. А. Пильняк был исключен из списков сотрудников ведущих журналов страны.

Данная реакция руководства партии достаточно четко говорит о том, что в произведении писателя были проведены слишком яркие параллели между вымыслом и реальностью. Внезапная смерть М. В. Фрунзе наделала много шума, и многие были готовы видеть в ней хорошо спланированную акцию.

В то же время сам Б. А. Пильняк, вернувшись в СССР из-за границы и узнав о реакции на свое произведение, начал оправдываться. В предисловии к книге Б. А. Пильняка, изданной в 1989 году, его сын Б. Андроникашвили-Пильняк приводит письмо, в котором опальный писатель пишет:

«Написав "Луну", я собрал группу писателей и моих знакомых партийцев (как это я обыкновенно делаю), чтобы выслушать их критику — в том числе был и редактор "Нового мира". Повесть была выслушана большим сравнительно количеством людей, одобрена и тут же взята к напечатанию для "Нового мира"… Сейчас, задним числом (я никак не хочу этим письмом себя оправдывать), я вижу, что появление моего рассказа и напечата- ние его — суть бестактности. Но поверьте мне, что в дни написания ни одной недостойной мысли у меня не было, — и, когда я, вернувшись из-за границы, услыхал, как был принят мой рассказ нашей общественностью, — ничего, кроме горького недоумения, у меня не было, потому что никак, ни на одну минуту я не хотел написать вещи "оскорбительной памяти тов. Фрунзе" и "злостно клевещущую на партию" (как было написано в июньском "Новом мире")».

Эта история также вызывает двоякое чувство. С одной стороны — негативная реакция руководства ВКП(б), за которой нетрудно увидеть И. В. Сталина. Повесть, безусловно, работала в пользу врагов советского строя, которых было немало в стране и за рубежом. Недаром в последующем она неоднократно переиздавалась в различных странах с соответствующими комментариями.

С другой стороны, автор при ее написании не располагал какими-либо документами и даже компетентными свидетельствами. Едва ли писатели и простые партийцы могли высказать что-то более существенное, чем личные догадки, и пойти дальше, чем оценка литературного стиля произведения. Тема была слишком «горячей», и именно это предопределило публикацию произведения, а иносказательность персонажей освобождала автора и остальных от ответственности.

В последующем Б. А. Пильняк написал еще ряд произведений, некоторые из которых также были признаны антисоветскими. Он был арестован 25 октября 1937 года на даче в Переделкино. 21 апреля 1938 года Б. А. Пильняк-Вогау был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР и приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день.

Таким образом, история смерти М. В. Фрунзе покрыта паутиной всевозможных версий, домыслов и догадок. Их муссируют уже много лет, особенно в последние годы, когда стало особенно модным обличать советскую власть и лично И. В. Сталина в различных преступлениях. Некоторые авторы и сценаристы уже дошли до того, что стали свидетелями убийств многих политических, военных деятелей, ученых, писателей… Литературная вседозволенность, практическое отсутствие цензуры и научной редакции привело к тому, что на народ хлынули обильные потоки заказной и дилетантской лжи, которую многие принимают за правду. В результате история искажается и даже меняется до неузнаваемости. Демократы, которые обвиняли в этом многие режимы, в том числе и советский, сами легко и быстро взяли на вооружение антинаучные приемы и начали переписывать историю в свою угоду. Жизнь и смерть М. В. Фрунзе стала частью этой «обновленной» истории.

Вполне очевидно, что Михаил Васильевич многим был неугодный, многим мешал в достижении ими честолюбивых замыслов. Гражданская война для коммунистов победоносно завершилась, настало время делить власть, получать привилегии. За ними выстраивалась длинная очередь. Придумывались новые должности. Но безразмерным бюрократический аппарат быть не мог. Постепенно заполнялись все его ячейки. Вскоре всякое продвижение вперед стало возможным только после освобождения вышестоящей ступени.

В то же время те, кто успел занять высшие ступени власти, всячески стремились на них удержаться. Ради этого на нижние ступени ставили своих людей, беспощадно очищая для них дорогу.

Вооруженные силы, хоть и ослабленные, представляли собой серьезную мощь, с которой вынуждены были считаться все политики и все чиновники. В их рядах в то время находилось слишком много людей, привыкших отстаивать свои интересы с оружием в руках. Были там и сторонники других партий. Нужно было эту силу взять под жесткий контроль, обеспечить ее безусловную преданность власти. Окончательно это было сделано только в конце 30-х годов.

М. В. Фрунзе полностью не вписывался ни в одну из этих рамок. В то же время по своему авторитету он претендовал на ведущую роль в советской структуре, и получил эту роль. В последующем от него следовало ожидать больших проблем. Как известно, смерть решала многие из них. И М. В. Фрунзе умер. Осталось строить версии об истинной причине этой смерти.

Семья

Миша очень любил свою семью, но он рано ушел из нее, посвятив себя делу революции. Сидя в тюрьме, он мог писать только один раз месяц, поэтому мы мало что о нем знали. Я встретилась с братом после 17-летненго перерыва только в 1921 году в Харькове. Мы приехали с мамой в Харьков только на лето и после долгой разлуки не могли наговориться…

Из воспоминаний сестры М. В. Фрунзе Лидии Васильевны Надежиной

После смерти М. В. Фрунзе остались его жена — Софья Алексеевна, урожденная Попова, и двое детей: дочь Татьяна и сын Тимур. В 1925 году Татьяне было восемь лет, Тимуру — менее трех лет.

Сведений о семье М. В. Фрунзе осталось очень мало, как и вообще о взаимоотношениях в семье Михаила Васильевича. По роду занятий М. В. Фрунзе в период до 1917 года виделись они с женой не часто, урывками. Затем его бесконечные поездки по войскам в 1919–1920 годах. Только после окончания Гражданской войны жизнь начала постепенно налаживаться. Но смерть Михаила Васильевича разрушила семью. Софья Алексеевна тяжело болела после родов второго ребенка. Она с большим тру-

дом переживала смерть мужа. У нее часто случались нервные срывы, истерики. Через восемь месяцев после смерти мужа она покончила с собой.

В 1925 году дети М. В. Фрунзе Тимур и Татьяна были в таком возрасте, что еще не могли вести самостоятельно хозяйство. В первое время они воспитывались у матери М. В. Фрунзе, Мавры Ефимовны.

В 1931 году, когда Мавра Ефимовна тяжело заболела, судьбой детей М. В. Фрунзе занимался Центральный исполнительный комитет партии. Одним из опекунов сирот был назначен Клим Ефремович Ворошилов, сменивший М. В. Фрунзе на посту наркома по военным и морским делам. До этого, начиная с 1924 года, К. Е. Ворошилов командовал войсками Московского военного округа, был членом РВС СССР, постоянно и тесно работал с Михаилом Васильевичем. Иногда они встречались семьями. Клим Ефремович и его супруга Екатерина Давидовна Горбман бывали в квартире Фрунзе, были знакомы с женой и детьми. Но особенно теплых отношений между этими семьями не было.

Вторым опекуном детей был назначен секретарь Президиума ЦИК Авель Софронович Енукидзе. Этот человек выделялся среди других представителей партийной верхушки любовью к роскоши и женщинам. В то же время современники утверждают, что он постоянно интересовался судьбой детей М. В. Фрунзе, старался помочь им.

Третьим опекуном был близкий друг Михаила Васильевича Исидор Евстигнеевич Любимов. Весной 1917 года он был избран заместителем председателя Минского Совета рабочих и солдатских депутатов, в ноябре 1917 года возглавил Иваново- Вознесенский горисполком, а после перехода М. В. Фрунзе на военную работу стал председателем губисполкома. В октябре 1919 года — ноябре 1920 года И. Е. Любимов был членом Реввоенсовета Туркестанского фронта. После Гражданской войны его перевели в столицу заместителем председателя Моссовета.

Дети покойного М. В. Фрунзе Тимур и Татьяна жили в семье Ворошилова. Он называл их фрунзенятами, заботился о них, как о родных, тем более что своих детей у Ворошиловых не было.

Остальные опекуны тоже принимали участие в судьбе сирот. Так, летом 1933 года отдыхавший за границей секретарь ЦИК Авель Софронович Енукидзе писал Ворошилову: «Мне бы очень хотелось привезти что-нибудь Тане, но не знаю что. Мне стыдно, что только я один из троих ничего не сделал для них как опекун».

Ворошилов ответил Авелю Енукидзе:

«Ты спрашиваешь, как живут наши фрунзенята. Живут не плохо, растут, мужают. Таня уже вровень со мной. Тимур тоже вытянулся и будет, по-видимому, довольно высоким. Хорошо, что ты сам напомнил, что ребятам следовало бы кое-что купить за границей, это хорошо. Им действительно кое-что нужно купить. Тане 2 августа исполняется тринадцать лет. В прошлом году я купил ей за границей велосипед. Теперь ей нужно купить хороший (но не сложный и не "лейку") фотоаппарат, это первое, второе, нужны ей носки и чулки № 8 (не удивляйся, что № 8, у нее нога такая же, как у Е.Д. (жены Ворошилова. — Авт.), кроме того, если можешь, купи какие-нибудь интересные немецкие книги (Гейне, Шиллер, например, или что-нибудь в этом духе).

Тимуру купи, пожалуйста, велосипед. В прошлом году я соорудил ему "сборный" из наших частей велосипедишко, и он был дюже огорчен, что у Тани новый, а у него плохонький. К тому же у меня теперь живет мой племянник (тоже десять с половиной лет), и они оба так "заездили" и без того убогий вело, что будет очень хорошо подарить новый велосипед Ти- муру, а старый пойдет его приятелю».

Неизвестно, купил ли А. С. Енукидзе велосипед своему подопечному. Дела иного порядка интересовали этого человека бурного темперамента. В 1935 году он был исключен из ЦК и из партии «за политическое и бытовое разложение» и отправлен в Харьков директором автомобильного треста. Но в конце 1937 года А. С. Енукидзе был арестован, осужден и расстрелян.

Судьба третьего опекуна детей М. В. Фрунзе также сложилась трагически. В 1932 году Исидор Евстигнеевич Любимов был назначен наркомом легкой промышленности. Но затем его обвинили в связях с «врагами народа». 24 сентября 1937 года Любимов был арестован, 27 ноября осужден и в тот же день расстрелян.

В последующем дочь М. В. Фрунзе, Татьяна Михайловна, окончила Московский химико-технологический институт имени Д. И. Менделеева, аспирантуру, защитила диссертацию, занималась наукой. Она стала главным хранителем памяти отца, вела широкую пропагандистскую работу. Советская власть всячески приветствовала эту пропаганду, заботилась о дочери одного из своих любимых полководцев.

Сын Фрунзе, Тимур Михайлович, учился в московской средней школе № 257 Киевского района, активно участвовал в общественной жизни. Но в детские и юношеские годы он воспитывался в духе большой любви к военной службе. В 1937 году, после окончания седьмого класса, Тимур Фрунзе перевелся в другую среднюю школу артиллерийского профиля, а в 1940 году поступил в Качинскую высшую авиационную школу, которую закончил в сентябре 1941 года.

Лейтенант Тимур Фрунзе писал рапорты о посылке его на фронт, но им сознательно не давали ходу. Берегли сына полководца, но не уберегли. Война докатилась до Москвы. Тимур начал совершать боевые вылеты в составе авиационных групп. Он погиб в воздушном бою 19 февраля 1942 года в районе Старой Руссы. Посмертно Тимуру Михайловичу Фрунзе было присвоено звание Героя Советского Союза. Его именем названа улица в Хамовническом районе Москвы. Тимур Фрунзе не дожил даже до девятнадцати лет. В 1948 году прах Тимура был перевезен в Москву на Новодевичье кладбище и помещен рядом с могилой его матери.

По-разному, но в целом благополучно сложились судьбы брата и сестер Михаила Васильевича.

Старший брат М. В. Фрунзе Константин Васильевич также окончил гимназию с золотой медалью. После смерти отца много сделал для обучения и воспитания брата и сестер. Участник Русско-японской войны. Окончил медицинский факультет Казанского университета, работал земским врачом.

В годы Гражданской войны и после нее — на военно-врачебной работе. С 1928 года — в судебной медицине, с 1933 года — государственный судебно-медицинский эксперт и консультант Наркомздрава Таджикской СССР, затем главный судмедэксперт Таджикской ССР. Константин Васильевич умер в 1940 году в возрасте 60 лет.

Сестра М. В. Фрунзе Надежина Лидия Васильевна в 1915 году окончила гимназию, работала в статистическом отделе Переселенческого управления, в агрономической лаборатории, затем в органах народного образования. С 1942 года работала в Ташкенте в ремесленном училище, в управлении делами Совнаркома. До 1952 года — сотрудник Ленинградского научно- исследовательского химического института (НИХИ).

Вторая сестра М. В. Фрунзе, Боголюбова Людмила Васильевна, до революции получила медицинское образование. Оказывала большую поддержку Михаилу Васильевичу во время его пребывания в тюрьме, на каторге и в ссылке. Участница Великой Отечественной войны, полковник медицинской службы. Затем служила в Центральном военном госпитале.

Все они постоянно проводили большую воспитательную работу, связанную с увековечением памяти своего знаменитого брата, а советское государство, в свою очередь, постоянно поддерживало этих людей, способствовало их работе и решению бытовых вопросов.

Шагавшие рядом

Товарищи! Я не в состоянии говорить долго, мое душевное состояние не располагает к этому. Скажу лишь, что в лице товарища Фрунзе мы потеряли одного из самых чистых, самых честных и самых дисциплинированных своих руководителей.

Из речи И. В. Сталина на похоронах М. В. Фрунзе 3 ноября 1925 года

В своей жизни и деятельности М. В. Фрунзе тесно сотрудничал и встречался с большим количеством людей, многие из которых были его друзьями, соратниками или подчиненными. О некоторых из этих людей уже написаны книги, другие по той или другой причине заслуживают отдельного повествования. Безусловно, это повествование будет пронизано не только положительными мотивами. С течением времени пересмотрены многие оценки и поступки, найдены новые архивные документы, введены в научный оборот новые исследования. Я не берусь давать оценку этим личностям, а только хочу напомнить о них в связи с причастностью к нашему основному герою.

ЛЕНИН (УЛЬЯНОВ) ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ

Родился 10 (22) апреля 1970 года в городе Симбирске в семье инспектора учебных заведений. В 1887 году закончил гимназию и поступил на юридический факультет Казанского университета. Но уже в декабре того же года исключен за революционную деятельность и сослан. В 1891 году вернулся в Казань, сдал экстерном экзамены на юридическом факультете Петербургского университета и стал работать помощником присяжного поверенного в Самаре.

В 1893 году переехал а Петербург, где продолжал революционную деятельность. В декабре 1895 года был арестован, а в феврале 1897 года выслан на три года в село Шушенское Енисейской губернии.

В июле 1900 года выехал за границу. В 1905 году приехал в Петербург, скрывался от полиции в Финляндии, а декабре 1907 года снова выехал за границу. Жил в разных странах, занимаясь революционной деятельностью. В июле 1914 года был арестован австрийской полицией, но вскоре освобожден, после чего выехал в Швейцарию.

В время Первой мировой войны ратовал за поражение России. Созданная им сеть организаций РСДРП всячески способствовала ухудшению обстановки в стране, разложению армии.

В апреле 1917 года вернулся из эмиграции в Россию с большой группой сторонников через территорию, занятую германскими войсками. Руководил Октябрьским восстанием 1917 года в Петрограде. На II Всероссийском съезде Советов 25 октября 1917 года был избран председателем Совета народных комиссаров. С 30 ноября 1918 года также стал и председателем Совета рабочей и крестьянской обороны.

В. И. Ленин встречался с М. В. Фрунзе в апреле 1916 года в Стокгольме на IV объединительном съезде РСДРП, на I Всероссийском съезде крестьянских делегатов в мае 1917 года, на других съездах Советов, при назначении на должности, постоянно находился с ним в переписке во время Гражданской войны и после ее окончания. Однако близких отношений между этими людьми не было, все ограничивалось служебными вопросами.

30 августа 1918 года В. И. Ленин был тяжело ранен Ф. Каплан, но, оправившись от раны, снова работал. В это время М. В. Фрунзе находился на фронтах Гражданской войны и на Украине.

26 мая 1922 года В. И. Ленин перенес первый инсульт, после которого, несколько выздоровев, он пытался снова заниматься делами. 6 декабря последовал второй инсульт, 9 марта 1923 года — третий. После этого до самой смерти Владимир Ильич был прикован к постели.

Умер 21 января 1924 года в подмосковной деревне Горки.

СТАЛИН (ДЖУГАШВИЛИ) ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ

Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) родился 9 (21) декабря 1879 года в городе Гори в семье кустаря-сапожника. В 15 лет он окончил Горийское духовное училище и поступил в Тифлисскую духовную семинарию, откуда был исключен в 1899 году. Истинные причины исключения не разглашались. В советский период утверждалось, что Иосиф был исключен за революционную деятельность.

В 1901 году Иосиф Джугашвили переехал в Батуми, где в следующем году произошли революционные беспорядки. В апреле 1902 года Иосиф был арестован, а в следующем году — приговорен к ссылке в Восточную Сибирь на три года. Именно тогда он взял себе псевдоним «Коба». Еще находясь в тюрьме в Грузии, Иосиф женился на сестре своего друга Екатерине Сванидзе, которая через пять лет родила ему сына Якова. В 1903 году он бежал с места ссылки.

В 1904 году Иосиф Джугашвили вернулся в Грузию. Активный участник революционных событий 1905–1907 годов в Закавказье. Но, по мнению историков, крупных политических столкновений в Закаказье в это время не было, все сводилось к межнациональным «разборкам». В апреле 1906 года участвовал в работе IV съезда РСДРП, где в очередной раз встретился с В. И. Лениным. (Впервые — в 1905 году на I конференции РСДРП в Финляндии.)

Вернувшись в Грузию, занялся экспроприацией собственности «буржуазии», стал руководителем местных боевиков. Этот период фактически уголовной деятельности Сталина до сих пор покрыт мраком тайны. 28 марта 1908 года его арестовывают и отправляют в ссылку, откуда он дважды бежал, но был пойман.

В 1912 году был кооптирован в члены ЦК и введен в Русское бюро ЦК РСДРП. Вел партийную работу. В 1913 году арестован и приговорен к ссылке в Туруханский край. В 1916 году Иосиф

Джугашвили был мобилизован и отправлен в Ачинск. Но медицинская комиссия признала его негодным к несению военной службы.

После Февральской революции 1917 года Сталин вернулся в Петроград. Активно продолжал революционную работу.

В первом советском правительстве он занял пост наркома по делам национальностей, через год возглавил Наркомат государственного контроля.

В конце мая 1918 года Сталин был направлен на юг России с целью решения продовольственного вопроса (проведение продразверстки). Он остановился в Царицыне. 4 мая был образован Северо-Кавказский военный округ, командующим которым был назначен бывший генерал А. А. Снесарев.

В начале июля 1918 года к Царицыну приблизились вытесненные немцами из Украины остатки двух советских армий, возглавляемые К. Е. Ворошиловым. Так образовался мощный политический «дуэт». Через неделю Сталин сместил бывшего генерала и назначил вместо него К. Е. Ворошилова.

2 сентября 1918 года был создан Революционный военный совет Республики. Вскоре был создан Реввоенсовет Южного фронта со ставкой в Козлове. Командующим Южным фронтом был назначен П. П. Сытин, его помощником — К. Е. Ворошилов, председателем Реввоенсовета — И. В. Сталин.

Но И. В. Сталин самовольно преобразовал управление Южного фронта и назначил его командующим К. Е. Ворошилова. Когда в конце сентября П. П. Сытин прибыл в Царицын, он не был допущен к командованию фронтом. Этот конфликт окончательно рассорил И. В. Сталина с Л. Д. Троцким, который потребовал отозвать Иосифа Виссарионовича из Царицына.

В октябре 1918 года И. В. Сталин убыл в Москву, а К. Е. Ворошилов в декабре был переведен на Украину, где занял пост наркома внутренних дел.

В январе 1919 года И. В. Сталин был направлен для организации следственных дел в Вятку, где вместе с Ф. Э. Дзержинским проработал более месяца. В мае 1919 года, когда армия генерала Н. Н. Юденича приблизилась к Петрограду, для организации обороны Северной столицы был направлен И. В. Сталин. В июле 1919 года он вернулся в Москву. За участие в боях с войсками Юденича Иосиф Виссарионович был награжден орденом Красного Знамени.

Летом 1919 года был назначен членом Реввоенсовета Западного фронта (Смоленск), а с 26 сентября 1919 года — членом Реввоенсовета Южного фронта. В Царицыне он снова встретился с К. Е. Ворошиловым. В этот период обостряются отношения между И. В. Сталиним и Л. Д. Троцким, возникают разногласия между И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, с одной стороны, и М. В. Фрунзе — с другой.

10 января 1920 года Южный фронт был преобразован в Юго- Западный (командующий И. И. Егоров), главные силы которого были развернуты против Петлюры, а одна армия блокировала в Крыму войска П. Н. Врангеля. И. В. Сталин стал членом Реввоенсовета этого фронта. За неудачные действия против польских войск Иосиф Виссарионович 1 сентября 1920 года был снят с поста члена Реввенсовета Юго-Западного фронта. Это стало новой причиной разногласий меду Сталиныи и Л. Д. Троцким.

В апреле 1920 года пошел в состав Оргбюро ЦК партии. В марте 1921 года члены Оргбюро Преображенский, Крестинский и Серебряков, которые на X съезде партии поддержали Троцкого в вопросе о профсоюзах, были выведены не только из состава Оргбюро, но и из Центрального комитета. Их место заняли Молотов, Михайлов и Ярославский.

С апреля 1922 года по февраль 1934 года И. В. Сталин — генеральный секретарь ЦК партии, в последующем секретарь ЦК, с 6 мая 1941 года — также и председатель Совета народных комиссаров СССР. В годы Великой Отечественной войны — Верховный главнокомандующий Вооруженными силами СССР, генералиссимус СССР.

Умер 5 марта 1953 года. Отец двух сыновей — Якова и Василия — и дочери Светланы…

ТРОЦКИЙ (БРОНШТЕЙН) ЛЕВ ДАВИДОВИЧ

Родился 25 октября (7 ноября) 1879 года в селе Яновка Херсонской губернии. Отец арендовал несколько сот десятин земли. Помимо отца и матери у Льва были старшие брат и сестра, а также младшая, особо любимая им сестра Ольга, ставшая впоследствии женой Л. Б. Каменева (Розенфельда).

Образование получил в Одесском реальном училище Св. Павла. Там стал членом полулегальной организации «Русский рабочий Союз». В 1898 году арестован, приговорен к четырем годам ссылки в Восточную Сибирь. Перед этапированием женился на Александре Львовне Соколовской. В 1900 году, оставив жену и двух дочерей, бежал из ссылки за границу. Участвовал во II съезде РСДРП. В 1903 году женился вторично на Наталье Николаевне Седовой (1882–1962). Спустя год вернулся в Россию.

Активно участвовал в революционных событиях 1905 года, за что был арестован и отправлен «на вечное поселение». По пути в ссылку бежал. В эмиграции проживал в Англии, Австрии, Франции, США, Канаде. Окончил юридический факультет Венского университета.

Как только разразилась Февральская революция 1917 года в России, возвратился в Европу. По дороге в Галифаксе (Канада) английские военно-политические власти задержали его на основании «черных списков», составленных русскими охранно- дипломатическими агентами. Но по требованию Временного правительства России был освобожден и прибыл в Петроград в мае 1917 года. Здесь он примкнул к организации объединенных социал-демократов-интернационалистов. Отношение этой организации к большевикам было вполне дружественным.

В июле 1917 года на VI съезде РСДРП (б) Троцкий формально переходит к большевикам. Переход происходил, однако, с некоторыми колебаниями. Тем не менее он принимает самое деятельное участие в подготовке вооруженного восстания и установления советской власти.

В октябре 1917 года Троцкий играет руководящую роль в Петроградском военно-революционном комитете, организующем вооруженное восстание. «Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета Троцкого, — писал И. В. Сталин в статье газеты "Правда" "Роль наиболее выдающихся деятелей партии". — Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом тов. Троцкому».

После победы советской власти Лев Давидович становится народным комиссаром (наркомом) по иностранным делам и едет в Брест для мирных переговоров с Германией, но отказывается подписать мирное соглашение. В дальнейшем Троцкий занимал пост наркома путей сообщения.

С 4 марта 1918 года Лев Давидович — председатель Высшего военного совета, одновременно с 13 марта 1918 года по июль 1923 года — нарком по военным и морским делам РСФСР, 2 сентября 1918 года — председатель Реввоенсовета Республики, с 1919 года — член Политбюро. В этом качестве Лев Давидович непосредственно руководил военной деятельностью М. В. Фрунзе.

Как руководитель РВСР Л. Д. Троцкий проявил себя в годы Гражданской войны и военной интервенции неоднозначно. Он допустил немало просчетов. По ряду вопросов у него были расхождения, и часто серьезные, со Сталиным, Каменевым, Гусевым, Смилгой, Ворошиловым. Но в основном у председателя РВСР не было принципиального расхождения с общей линией ЦК по военным вопросам, строительству и укреплению Красной армии. Когда в июле 1919 года (из-за разногласий стратегического характера) Троцкий вспылил и подал в отставку, члены Оргбюро и Политбюро ЦК партии ее не прияли. Значительный вклад сделал в создание регулярной Красной армии. Активный сторонник привлечения в РККА военспецов, издал 5 сентября 1919 года приказ «о взятии в заложники всех членов их семей».

До сего времени ходит немало легенд о жесткости и даже жестокости Л. Д. Троцкого по отношению к личному составу молодой Красной армии. В основе своей они достоверны. Не кто иной, как Троцкий создал и использовал в ходе боевых действий заградительные отряды «из числа наиболее стойких бойцов и командиров», которые расстреливали отступающие подразделения.

Беспощадно расправился Троцкий с участниками движения «батьки» Махно за то, что в 1920 году они по приказу Нестора Ивановича не допустили сбора продналога на Украине. «С анархо- кулацким развратом пора кончать», — заявил Л. Д. Троцкий. При взятии Перекопа войска Махно, сражавшиеся тогда на стороне Красной армии, были брошены на самый тяжелый участок и выбиты почти полностью (они брали «в лоб» Турецкий вал). Но этого оказалось мало. После завершения операции около 5 тысяч оставшихся в живых махновцев по приказу Троцкого были расстреляны.

После создания Наркомата по военным и морским делам СССР Троцкий 6 июля 1923 года стал наркомом и одновременно председателем РВС СССР. В сентябре 1923 — мае 1924 года — член Оргбюро ЦК. Осенью 1923 года возглавил левую оппозицию в ВКП(б). В «письме к съезду» В. И. Ленин так характеризовал Льва Давидовича: «Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хвастающийся самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».

В 1924 году вышел сборник статей Троцкого с его предисловием «Уроки октября». В нем подвергалась пересмотру вся большевистская концепция революции. В основу своей платформы он включил гипотезу перманентной (непрерывной) революции, одним из терминов которой было положение о невозможности победы социализма в одной стране. Из этого основного положения вытекали и дальнейшие выводы: о роли профессиональных организаций и задачах Коминтерна на Западе и Востоке, о роли и значении партии, об аппарате партии и ее руководящих органах, о демократии. Это и привело в конечном итоге к образованию специфического течения в партии — троцкизма, которое ЦК большевиков определил как мелкобуржуазный уклон в большевистской партии.

В 1927 году исключен из ВКП (б), выслан в Алма-Ату, а в 1929 году — из Советского Союза. В 1932 году лишен советского гражданства. Проживал в Турции, затем во Франции, Норвегии, Мексике. За рубежом вел большую публицистическую деятельность, создал 4-й «троцкистский» Интернационал. Многочисленные труды Троцкого вошли в собрание его сочинений, впервые опубликованное в СССР в 20-х годах.

Убит коммунистом-экстремистом Р. Меркадером 21 августа 1940 года в Мексике (в городе Мехико).

Имел двух дочерей — Зинаиду (1900–1933) и Нину (1902–1928) от брака с А. Л. Соколовской и двух сыновей от брака с Н. А. Седовой — Льва (1906–1938) и Сергея (1908–1937). Старший сын Лев 16 февраля 1938 года умер в одной из французских больниц в результате «осложнения» после неудачной операции аппендицита.

СКЛЯНСКИЙ ЭФРАИМ МАРКОВИЧ

Родился в Минске в 1892 году в семье мелкого служащего. Образование получил в классической гимназии и в Санкт-Петербургском медицинском институте. Член РСДРП с 1913 года.

В 1914 году призван на военную службу. Участник Первой мировой войны, военный врач 5-й армии Северного фронта. Активное участие принял в агитационно-пропагандистской работе среди солдат. С февраля 1917 года — член полкового, дивизионного и корпусного солдатских комитетов, затем председатель солдатского комитета 5-й армии, член Двинского комитета РСДРП(б). Делегат 2-го Всероссийского съезда Советов. От большевистской фракции съезда введен в состав Петроградского военно-революционного комитета.

25 октября (7 ноября) командовал сводным отрядом, занявшим штаб Петроградского военного округа. В дни ликвидации мятежа Керенского — Краснова формировал артиллерийские подразделения для борьбы с мятежниками. С 27 октября (9 ноября) вошел в состав Комитета по военным и морским делам. От Петроградского военно-революционного комитета был направлен комиссаром Главного штаба, затем — Ставки Верховного главнокомандующего в Могилеве. Большую работу проделал по оказанию помощи Н. В. Крыленко в решении задач, поставленных советским правительством.

С 26 ноября (6 декабря) 1917 года — товарищ (заместитель) народного комиссара по военным делам по общему управлению военным ведомством, с 22 декабря (4 января) 1918 года — заместитель народного комиссара по военным делам, с 19 марта — член Высшего военного совета, с 26 октября — заместитель председателя Реввоенсовета Республики, член Совета рабочей и крестьянской обороны (позже — Совета труда и обороны). Член ВЦИК и ЦИК СССР.

Во время Гражданской войны занимался вопросами формирования оперативно-стратегических резервов для действующей армии, создания военных школ (пехотных, артиллерийских, инженерных, войск связи) в интересах подготовки командных кадров, а также различного рода курсов переподготовки. Участвовал в разработке и проведении ряда операций войск Южного, Северного и Восточного фронтов. В ноябре 1920 года «за непосредственное участие в боевых действиях против Врангеля, проявленное при этом умелое руководство группой войск и личное мужество» награжден орденом Красного Знамени.

Постоянно вмешивался в боевую деятельности М. В. Фрунзе и других командующих, хотя в близких отношениях с ними не был.

Скончался 23 июня 1925 года после продолжительной болезни в Москве, где и похоронен.

АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ

Родился 9 (21) марта 1883 года в городе Чернигове в семье поручика. С 1901 года начал участвовать в революционном движении, а в 1903 году вступил в ряды РСДРП. После окончания Петербургского юнкерского училища он был направлен в Варшаву, где основал военно-революционную организацию. Весной 1905 года вместе с Ф. Э. Дзержинским участвовал в подготовке вооруженного восстания в Ново-Александрии (Польша). Летом 1905 года был арестован, но в октябре того же года освобожден. Возвратившись в ноябре 1905 года из эмиграции в Россию, Владимир Александрович стал редактором большевистских газет «Казарма» в Петербурге и «Солдат» в Севастополе, где он участвовал в подготовке вооруженного восстания. Вскоре последовал арест. Антонова-Овсеенко приговорили к смертной казни, но ему удалось совершить побег. В 1910 году он вынужден был эмигрировать за границу.

Вернувшись в Россию в мае 1917 года, по заданию ЦК РСДРП (б) вел партийную работу в Гельсингфорсе, часто выступал на кораблях, в солдатских казармах. Как опытный публицист, он редактировал газету «Волна» — орган Гельсингфорского комитета РСДРП (б). На страницах газеты Антонов-Овсеенко опубликовал десятки статей против Временного правительства и соглашательских партий. Вскоре он становится самым популярным оратором и признанным партийным руководителем балтийских матросов.

После июльских событий 1917 года по распоряжению Временного правительства были арестованы видные большевики-балтийцы, и среди них В. А. Антонов-Овсеенко. В течение месяца они находились в «Крестах». Освобожденный под залог, Владимир Александрович сразу же включился в деятельность партии по организации вооруженного восстания. Он вошел в состав революционного комитета, созданного в Гельсингфорсе для борьбы с корниловщиной, возглавил редакцию газеты «Прибой». Один из руководителей штурма Зимнего дворца 25 октября (7 ноября) 1917 года.

После II Всероссийского съезда Советов Антонов-Овсеенко — член Коллегии Наркомата по военным и морским делам, командующий войсками Петроградского военного округа. С началом Гражданской войны — командующий войсками, действовавшими против войск Каледина и частей контрреволюционной украинской Центральной рады. В последующем — главнокомандующий войсками Юга России, командующий Украинским фронтом и нарком военных дел Украины.

В сентябре 1918 года — мае 1919 года — член Реввоенсовета Республики. Несколько раз выезжал на Восточный фронт.

В апреле 1920 года был переведен в Москву. В феврале — августе 1921 года был полномочным членом комиссии ВЦИК по борьбе с бандитизмом в Тамбовсклй губернии.

В 1922–1924 годах В. А. Антонов-Овсеенко — начальник Политического управления РВС Республики (с 23 августа 1923 года РВС СССР). Сторонник Л. Д. Троцкого. Имел частые переговоры и встречи с М. В. Фрунзе по различным служебным вопросам.

После снятия Льва Давидовича с поста наркома также был снят со своего поста. Был назначен полпредом в Чехословакию, затем в Литву и Польшу. С 1934 года прокурор РСФСР. На этом посту содействовал установлению практики приговоров по «пролетарской необходимости». Во время гражданской войны в Испании в 1936–1937 годах занимал пост генерального консула в Барселоне — через этот город проходило подавляющее большинство военных грузов из СССР.

В сентябре 1937 года отозван в Москву и 13 октября арестован. Признан виновным в принадлежности «к троцкистской террористической и шпионской организациям». 8 февраля 1938 года приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в 1939 году.

ДЗЕРЖИНСКИЙ ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ

«Железный Феликс» родился 30 августа (11 сентября) 1877 года в имении Дзержинково Минской губернии в обедневшей дворянской семье. Учился в Виленской гимназии. В 1894 году, будучи гимназистом 7-го класса, вошел в социал-демократический кружок. В 1895 году вступил в «Литовскую социал-демократию», вел кружок среди рабочих, получил от них имя «Яцек». Изучал в то же время марксизм.

В начале 1897 года социал-демократические организации направили Дзержинского в Ковно для налаживания революционной работы среди промышленных рабочих. Здесь Дзержинский был арестован и сослан на три года в Вятскую тюрьму. В августе 1899 года бежал из ссылки и возвратился в Вильно, где резко выступал против национализма литовской социал-демократии. В то же время подпольно работает в Варшаве под псевдонимами «Астроном» и «Франек».

В феврале 1900 года вновь был арестован, сидел в тюрьме, и в 1902 году выслан на пять лет в Восточную Сибирь. Но по дороге бежал и эмигрировал за границу. Здесь он принимал участие в работе партийной конференции социал-демократии Польши и Литвы. До января 1905 года выезжал в Польшу для подпольной работы, а затем окончательно переехал туда в качестве члена Главного управления социал-демократии Польши и Литвы.

В 1906 году Дзержинский был делегирован на Стокгольмский съезд РСДРП в ЦК партии как представитель социал-демократии Польши и Литвы. В течение 1907–1914 годов неоднократно арестовывался и бежал из мест заключения. С 1914 года — на каторге. После победы Февральской революции 1917 года был освобожден, избран членом Московского комитета РСДРП (б), Исполнительного комитета Московского Совета. В период подготовки и проведения Октябрьской революции являлся членом Военно-революционного партийного центра и Петроградского военно-революционного комитета.

В декабре 1917 года назначается председателем Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), с марта 1919 года — народным комиссаром внутренних дел (НКВД) и одновременно председателем ВЧК. Провел огромную работу по разоблачению и разгрому антисоветских заговоров и мятежей. В годы Гражданской войны выполнял ответственные задания ЦК партии большевиков. В 1920 году осуществлял тыловое управление войск, действующих против Польши на Украине и в Белоруссии.

В 1921 году назначен народным комиссаром путей сообщения с оставлением на прежних постах (ВЧК и НКВД). В 1922–1926 годах — председатель государственного политического управления (ГПУ), Объединенного главного политического управления (ОГПУ), с одновременным пребыванием на посту председателя Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) СССР. Наряду с государственной деятельностью руководил борьбой с бандитизмом на Украине, возглавлял борьбу с детской беспризорностью, организовал разработку конкретных мер по усилению охраны государственной границы страны. Член ЦК, член Организационного бюро ЦК, кандидат в члены Политического бюро ЦК большевистской партии. Делегат I–III конгрессов Коммунистического Интернационала. Член Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР. По отзывам современников, фанатичный и нередко жестокий, Дзержинский способствовал созданию разветвленной системы террора и подавления инакомыслия. С 1922 года — активный сторонник Сталина. Председатель комиссии ЦИК СССР по организации похорон В. И. Ленина.

Скончался от сердечного приступа 20 июля 1926 года. Похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.

КРЫЛЕНКО НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

Родился 2 (14) мая 1885 года в селе Бехтеево Сычевского уезда Смоленской губернии в семье Василия Абрамовича Крыленко, ссыльного учителя, и Ольги Александровны, урожденной Трипецкой, выпускницы Санкт-Петербургских (Бестужевских) курсов.

В 1903 году Николай окончил гимназию, а в 1909 году — историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Еще будучи студентом, в 1904 году, Николай вступил в ряды большевистской партии и начал свою революционную деятельность. Во время революционных событий 1905–1906 годов он ведет агитацию среди рабочих Невской заставы Санкт- Петербурга и солдат столичного гарнизона. Весной 1908 года Николай — один из руководителей антиправительственных выступлений московского студенчества.

После окончания университета Крыленко становится революционером-профессионалом. В 1912 году он встречается с В. И. Лениным и по его заданию организует переправку газеты «Правда» и другой нелегальной литературы из-за границы. За эту деятельность в декабре 1913 года он был арестован и приговорен судом к высылке из столицы на два года. Он уезжает в Харьков, где по заданию партии участвует в подготовке нелегальной конференции большевиков юга Украины. Там же Николай Васильевич в 1914 году сдает экстерном экзамены на юридическом факультете Харьковского университета.

Но начинается Первая мировая война, и, не желая быть призванным в армию, Крыленко эмигрирует в Швейцарию. Позже в своей анкете он с гордостью писал: «В 1914–1915 гг. был в эмиграции в Швейцарии вместе с Лениным».

Летом 1915 года по заданию партии Крыленко возвращается в Россию, где занимается воссозданием московской организации большевиков. За эту деятельность в ноябре того же года он был арестован, но вместо тюрьмы в апреле 1916 года в чине прапорщика оказался на фронте. В дошедших до нас документах нет сведений о боевых заслугах этого офицера.

Февральская революция 1917 года открывает перед Николаем Васильевичем новое широкое поле деятельности. Он сразу же избирается председателем полкового комитета, через неделю — председателем армейского комитета в 11-й армии Юго-Западного фронта, спустя месяц становится членом Всероссийского бюро военных организаций при ЦК РСДРП(б). В этом качестве Крыленко ведет активную работу, направленную на подрыв боеготовности и моральное разложение войск российской армии. В октябре он входит в состав Военно-революционного комитета при Петроградском Совете и непосредственно участвует в подготовке и проведении вооруженного восстания в столице 25 октября (7 ноября) 1917 года.

На Втором всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, при формировании первого советского правительства, Николай Васильевич назначается на пост народного комиссара по военным делам, а 9 (22) ноября — Верховным главнокомандующим всеми российскими войсками, действующими на фронтах Первой мировой войны.

Деятельность Н. В. Крыленко на посту Верховного главнокомандующего продолжалась менее четырех месяцев, но была отмечена рядом ярких для того времени событий. Уже в день своего назначения на должность он разослал телеграммы по войскам, предложив солдатам самим немедленно начать переговоры о перемирии с германским и австро-венгерским командованием. Это привело к стихийно возникшему движению «братания», массовому отстранению от должностей, а нередко и физическому уничтожению офицеров и генералов, стремившихся помешать развалу российской армии. 20 ноября, прибыв с отрядом в Могилев, Крыленко разогнал чинов бывшей Ставки ВГК. Занимавший после бегства Керенского пост Верховного главнокомандующего генерал Н. Н. Духонин был растерзан «революционными» солдатами и матросами.

В конце января 1918 года, получив сведения о революционных событиях в Германии и расценив их как начало «всемирной» революции, Николай Васильевич, без ведома Совета народных комиссаров, направил на все фронты приказ о прекращении военных действий и демобилизации армии. Узнав об этом, Ленин постарался выправить положение, аннулировав приказ Верховного главнокомандующего. Но было поздно, начался массовый уход солдат, в ряде случаев и целых армейских частей, с фронта. Это позволило германскому командованию 18 февраля возобновить наступательные действия. Стремление Крыленко привлечь к ответным действиям отходящие с занимаемых позиций подразделения и части не увенчалось успехом. Советское правительство было вынуждено принять условия германского ультиматума, крайне невыгодные для страны и ее народа.

3 марта 1918 года Ставка ВГК была упразднена, а должность Верховного главнокомандующего ликвидирована. Бывший главковерх назначается членом коллегии Наркомата юстиции РСФСР, с мая — председателем Революционного трибунала. Он выступает государственным обвинителем на ряде политических процессов последующих трех лет. В 1922–1931 годах Николай Васильевич — прокурор РСФСР, затем до 1935 года — народный комиссар юстиции СССР.

Крыленко Н. В. в тридцатые годы — член ЦКК ВКП(б), член Президиума ВЦИК, член ЦИК СССР. Он автор ряда работ по юриспроденции, в том числе «Суд и право в СССР» в трех томах, «Судебные речи. Избранное», большого количества инструкций, памяток, учебных пособий, статей в «Большой советской энциклопедии», с 1934 года — доктор государственных и общественных наук. За плодотворную юридическую и научную работу Николай Васильевич был награжден орденами Ленина и Красного Знамени. В первых числах июня 1938 года Крыленко был арестован, осужден как «пособник троцкистов» и «агент империалистических разведок», а 29 июля расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

ДЫБЕНКО ПАВЕЛ ЕФИМОВИЧ

Родился 16 февраля 1889 года в селе Людково Новозыбковского уезда Черниговской губернии в семье потомственных крестьян. Образование получил в трехклассном городском училище.

С 1905 года активный участник революционного движения. В 1911 году был призван на военную службу и направлен матросом на Балтийский флот. В следующем году вступил в РСДРП, большевик. В 1915 году — один из руководителей восстания на линейном корабле «Император Павел I», за что был арестован и провел полгода в тюрьме. После освобождения переведен для продолжения службы на берег.

С апреля 1917 года — председатель Центробалта, взявшего под свой контроль средства связи Главного штаба флота, частей, соединений и укрепленных районов. По его приказу на кораблях и береговых частях создаются боевые роты, формируются отряды матросов, ставшие опорой большевиков. 24 октября в 21 час 40 минут Дыбенко отдал распоряжение командующему Балтийским флотом направить в Петроград миноносцы «Забияка», «Страшный» и «Меткий». В боевую готовность приводятся крейсер «Аврора» и заградитель «Амур». 28 октября Павел Ефимович направляется в Красное Село, куда подходили отряды генерала Краснова. Вступившие в Гатчину под его командованием матросы и красногвардейцы разоружили казаков. Краснов был арестован и доставлен в Смольный. С 26 октября 1917 года по март 1918 года Дыбенко в составе Совета народных комиссаров, он член Комитета по военным и морским делам и народный комиссар по морским делам.

В феврале 1918 года Павел Ефимович командовал отрядом моряков в боях под Нарвой. Отдан под суд за сдачу Нарвы германским войскам, был оправдан, но из партии исключен. Летом того же года он направлен на подпольную работу на Украину. С середины ноября командир полка, затем — бригады, группы войск, дивизии. Награжден орденом Красного Знамени «за умелое руководство войсками в боях на харьковском направлении». Зимой следующего года прошел курс обучения в Академии Генерального штаба РККА.

С весны 1919 года — командующий Крымской армией, народный комиссар по военным и морским делам Крымской советской республики. В последующие полтора года командовал соединениями и группами войск в боях под Царицыном и на Кавказе. Награжден вторым орденом Красного Знамени. Руководил рядом военных операций, «проявляя решительность, умение ориентироваться в обстановке и ответственность».

В 1921 году во главе Сводной дивизии был одним из руководителей подавления Кронштадтского восстания. В январе 1922 года награжден третьим орденом Красного Знамени. Тогда же восстановлен в партии большевиков с зачетом партийного стажа с 1912 года. В том же году женился на Александре Михайловне Коллонтай (1872–1952), в то время секретаре Международной женской организации при Исполкоме Коминтерна, в последующем ставшей первой в мире женщиной — полпредом СССР в Норвегии, Мексике, Швеции.

С 1922 года Павел Ефимович — командир стрелкового корпуса, затем начальник Главного артиллерийского управления РККА, командующий войсками Среднеазиатского, Приволжского, Сибирского и Ленинградского военных округов, член Высшей аттестационной комиссии, член РВС СССР. С 1935 года — командарм 2-го ранга. В 1936–1937 годах под его руководством в Ленинградском военном округе проведены широкомасштабные чистки командного состава по политическим мотивам. По воспоминаниям современников, «постоянно использовал служебное положение и казенные средства для встреч с женщинами». В 1937 году входил в состав Специального судебного присутствия по делу М. Н. Тухачевского, И. П. Уборевича и И. Э. Якира. Все они были расстреляны 12 июня 1937 года.

26 февраля 1938 года арестован. На следствии подвергался избиениям и пыткам, в результате чего признал себя виновным в участии в «антисоветском троцкистском, военно-фашистском заговоре». 29 июля приговорен к высшей мере наказания, и в тот же день расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

ВАЦЕТИС ИОАКИМ ИОАКИМОВИЧ

Родился 11 (23) ноября 1873 года в Лутринской волости Латвии в семье крестьян. На военной службе с 1891 года. В 1897 году окончил Виленское пехотное юнкерское училище. Службу проходил командиром полуроты, офицером штаба пехотного полка в Виленском военном округе. После окончания в 1909 году Николаевской академии Генерального штаба занимал должность старшего офицера в штабе Санкт-Петербургского военного округа.

Участник Первой мировой войны. В должности командира пехотного батальона, участвовал в приграничных сражениях. За отличия в Галицийской битве произведен в полковники, награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. С лета 1917 года командир 5-го латышского Земгальского стрелкового полка.

Во время Октябрьской революции вместе с полком перешел на сторону советской власти, став одним из организаторов и руководителей Вооруженных сил Республики. Участвовал в ликвидации заговора контрреволюционных сил в Ставке. В декабре 1917 года стал начальником оперативного отдела Революционного полевого штаба при Ставке. В январе следующего года руководил подавлением мятежа польского корпуса генерала Довбор-Мусницкого. С апреля командовал Латышской стрелковой дивизией, которая участвовала в подавлении левоэсеровского мятежа в Москве.

С 18 июля 1918 года — командующий войсками Восточного фронта. Провел большую работу по преобразованию отрядов в регулярные части и соединения. Войска фронта под его руководством добились первых успехов в боевых действиях по подавлению мятежа чехословацкого корпуса.

С 6 сентября — первый в стране главнокомандующий Вооруженными силами Республики. На этом посту находился до июля 1919 года, сделав существенный вклад в создание регулярной Красной армии, а также в планирование стратегических операций. В январе — марте 1919 года одновременно был командующим армией Советской Латвии. С августа 1919 года до конца

Гражданской войны работал в Революционном военном совете Республики.

С осени 1921 года преподаватель, профессор истории военного искусства, старший руководитель по истории войн Военной академии РККА. Автор ряда монографий по военной истории и военной науке. Награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. С 1935 года командарм 2-го ранга.

29 ноября 1937 года арестован как «участник латышской фашистской организации в РККА». 28 июля 1938 года приговорен к смертной казни. Расстрелян.

КАМЕНЕВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ

Родился 4 (16) апреля 1881 года в Киеве в семье военного инженера, полковника артиллерии Сергея Ивановича Каменева. В 1898 году окончил Киевский кадетский корпус, в 1900 году — Александровское училище, в 1907 году — Николаевскую академию Генерального штаба. Службу проходил в 165-м Луцком пехотном полку, во 2-й кавалерийской дивизии, в управлении Ви- ленского военного округа.

Участник Первой мировой войны: начальник оперативного отдела 1-й армии, командир 30-го пехотного Полтавского полка, начальник штаба 15-го стрелкового корпуса, полковник. Отличился в боях под Инстербургом и Полоцком. Награжден тремя боевыми орденами.

С ноября 1917 года начальник штаба 3-й армии, военный руководитель Невельского укрепленного района, командир 17-й пехотной дивизии. С августа 1918 года в РККА. Военный руководитель Западной завесы (типа фронта), с сентября — командующий войсками Восточного фронта.

В июле 1919 года Сергей Сергеевич назначен главнокомандующим «всеми вооруженными силами Республики». На этом посту находился до апреля 1924 года. Являлся непосредственным начальником М. В. Фрунзе, постоянно встречался с ним, находился в служебной переписке. За умелое руководство бое-

выми действиями на фронтах Гражданской войны С. С. Каменев в 1919 году награжден золотым оружием и орденом Красного Знамени, в 1920 году — орденами Красного Знамени, Бухарской Звезды 1-й степени, в 1921 году — почетным огнестрельным оружием, орденом Красного Знамени, в 1922 году — Военным орденом Хорезмской республики.

С апреля 1924 года инспектор РККА. В марте следующего года назначен начальником Штаба РККА, сменив на этом посту М. В. Фрунзе. Михаил Васильевич постоянно тесно работал с начальником штаба РККА, находясь на посту наркома по военным и морским делам.

В 1925–1926 годах главный инспектор, начальник Главного управления РККА, главный руководитель цикла тактики в Военной академии имени М. В. Фрунзе. 20 мая 1927 года Сергей Сергеевич стал заместителем народного комиссара обороны (по военным и морским делам) и заместителем председателя Революционного военного совета СССР.

Один из основателей Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству (ОСОВИАХИМа). Председатель комитета по освоению Арктики. Автор ряда статей в военных журналах по вопросам строительства вооруженных сил и воспоминаний о Гражданской войне. С июня 1934 года начальник Главного управления противовоздушной обороны страны. В январе 1935 года удостоен воинского звания командарм 1-го ранга. Член ВЦИК СССР.

Скончался 25 августа 1936 года в Москве. Его прах захоронен в Кремлевской стене. После смерти был обвинен в участии в военно-фашистском заговоре и его имя предано «анафеме». После смерти И. В. Сталина реабилитирован.

ЛЕБЕДЕВ ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ

Родился 21 апреля (3 мая) 1872 года в городе Чебоксары в семье военнослужащего, участника Русско-турецкой войны

1877–1878 годов, получившего тяжелое ранение при переходе через Балканы и вышедшего в отставку по болезни в чине полковника.

Павел получил образование в военной гимназии, Александровском военном училище (окончил в 1892 году) и в Николаевской академии Генерального штаба (окончил в 1900 году). Службу проходил офицером, старшим офицером, заместителем начальника отделения, начальником оперативного отделения штаба армейского корпуса в Варшавском военном округе, затем старшим офицером оперативного отдела Генерального штаба.

Во время Первой мировой войны — начальник отдела, генерал-квартирмейстер штаба Западного фронта, начальник штаба 3-й армии. С 1915 года генерал-майор. Участник ряда операций, награжден четырьмя российскими орденами.

В апреле 1918 года добровольно вступил в РККА. Назначен начальником мобилизационного отдела Всероссийского главного штаба. В мае — июле 1919 года временно исполнял обязанности командующего войсками Восточного фронта, занимая должность начальника штаба этого фронта.

С июля 1919 года Павел Павлович — начальник Полевого штаба Революционного военного совета Республики. Участвовал в разработке и проведении операций против войск Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля. В 1921 году награжден орденом Красного Знамени. С февраля 1921 года по апрель 1924 года начальник штаба РККА. Одновременно с марта 1923 года по февраль 1924 года член Революционного военного совета СССР.

С августа 1922 года по апрель 1924 года — начальник Военной академии РККА. В 1924–1925 годах состоял для особо важных поручений при Революционном военном совете СССР, затем был начальником штаба и помощником командующего войсками Украинского военного округа. Значительный вклад сделал в решение организационных вопросов, подготовку личного состава округа, оперативное его оборудование.

Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Автор ряда работ по строительству РККА, статей в военных журналах. В январе 1933 года вышел в отставку.

Скончался 2 июля 1933 года в городе Харькове, где и похоронен.

ЕГОРЬЕВ ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ

Родился 3 (15) марта 1869 года в Москве в семье чиновника. На военной службе с 1887 года. Окончил Александровское военное училище в 1889 году и Николаевскую академию Генерального штаба в 1901 году.

Занимал различные командно-штабные должности. Был преподавателем тактики в офицерской стрелковой школе в Ораниенбауме, командовал пехотным полком. В 1910–1913 годах — инструктор Черногорской армии, затем получил назначение командиром пехотной дивизии с присвоением звания генерал-майора. В Первую мировую войну участвовал в Галицийской битве, Варшавско-Ивангородской и в ряде других наступательных и оборонительных операциях, командуя группой войск, затем 39-м корпусом; генерал-лейтенант, кавалер пяти орденов Российской империи, награжден золотым оружием с надписью «За храбрость». В ноябре 1917 года избран командующим Особой армии Юго-Западного фронта.

С января 1918 года в РККА, командующий войсками Юго- Западного фронта, с осени — войсками Западного участка отрядов завесы. В последующем выполнял поручения Главного командования на Украине и в Белоруссии, занимаясь формированием резервов и подготовкой командного состава.

С апреля 1919 года — инспектор пехоты Полевого штаба. Непосредственный начальник над всеми пехотными соединениями, которые в оперативном плане подчинялись М. В. Фрунзе.

Внес значительный вклад в организацию боевой и оперативной подготовки войск и штабов. В июле — октябре Владимир Николаевич командовал войсками Южного фронта, отражавшими наступление деникинской армии. Аттестован как «умелый организатор, хорошо владеющий важнейшими принципами военного искусства». Награжден Почетной грамотой Реввоенсовета Республики.

В последующие годы — военный эксперт при советской делегации во время заключения мира с Финляндией и Польшей, состоял для особо важных поручений при РВС СССР, редактор журнала «Военная мысль и революция», преподаватель ряда военных академий. С 1934 года в отставке.

Кавалер ордена Красной Звезды. Автор ряда военно- исторических работ, а также учебника «Прикладная тактика», нескольких учебных пособий. С 1941 года — профессор.

Скончался 20 сентября 1948 года в Москве, где и похоронен.

ЕГОРОВ АЛЕКСАНДР ИЛЬИЧ

Родился 13 (25) октября 1883 года в городе Бузулук Оренбургской губернии. Отец — Илья Федорович — рабочий, мать — Мария Ивановна — домохозяйка. Учился в Самарской гимназии, успешно закончив ее в 1900 году.

С 1901 года в армии, вольноопределяющийся. В 1905 году окончил Казанское пехотное юнкерское училище. Службу проходил в Баку, Тифлисе, Ахалцихе. Во время Первой мировой войны командовал ротой, батальоном, полком, участвуя в ряде сражений войск Северного и Юго-Западного фронтов. Трижды ранен, отмечен орденом Св. Георгия 4-й степени и золотым оружием с надписью «За храбрость». С февраля 1917 года — полковник. 1 мая за антивоенные выступления арестован и приговорен к тюремному заключению. Спустя три месяца освобожден.

С 1918 года в РККА. Участвовал в разработке декрета о создании Красной армии. В мае Александр Ильич назначен председателем Высшей аттестационной комиссии, с августа — командующим 9-й армией, с декабря — 10-й армией Южного фронта, руководил обороной Царицына. Инициатор создания кавалерийских корпусов и конных армий.

С июля 1919 года — командующий 14-й армией под Брянском и Киевом, с октября 1919 года — командующий войсками Южного фронта, действовавшего против войск А. И. Деникина. В январе — декабре 1920 года командовал Юго-Западным фронтом, который действовал против поляков, а южным крылом — против П. Н. Врангеля.

С января 1921 года — командующий войсками Киевского военного округа. В этой должности непосредственно подчинялся М. В. Фрунзе.

С апреля 1922 года — командующий Петроградского военного округа. С февраля 1922 года — командующий Кавказской Краснознаменной армией.

С мая 1924 года, после назначения М. В. Фрунзе в Москву, возглавил вооруженные силы Украины и Крыма. Активный участник реформы РККА. Большой вклад сделал в реорганизацию системы военного управления, в подготовку командных кадров.

В 1925–1926 годах — военный атташе в Китае, с 1927 года — командующий войсками Белорусского военного округа, с 1931 года — начальник штаба РККА, преобразованного в 1935 году в Генеральный штаб. С мая 1935 года — заместитель наркома обороны СССР, Маршал Советского Союза. С января 1938 года — командующий войсками Закавказского военного округа.

Награжден четырьмя орденами Красного Знамени (в 1919, 1921, 1924, 1928 годах), отмечен в 1921 году почетным революционным оружием. Депутат Верховного Совета СССР первого созыва. Автор ряда трудов по военному строительству, военному искусству и военной истории, «Временных указаний по организации глубокого боя».

8 февраля 1938 года была арестована его жена Галина Антоновна Цешковская, признавшаяся в шпионаже в пользу Польши. 25 февраля А. И. Егоров был уволен из РККА, а 27 марта арестован и решением Военной коллегии Верховного суда СССР от 22 февраля 1939 года приговорен к расстрелу «за участие в антисоветском, военно-фашистском заговоре». В тот же день приговор приведен в исполнение.

ГИТТИС ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ

Родился 24 июня (6 июля) 1881 года в Санкт-Петербурге в семье чиновника. На военной службе с 1901 года. Окончил юнкерское пехотное училище.

Участник Первой мировой войны на Юго-Западном и Западном фронтах, командир пехотного полка, полковник, кавалер четырех орденов Российской империи. Аттестован в 1916 году как «умелый руководитель, инициативный, мужественный, хорошо знающий свое дело… требовательный и заботливый командир».

С августа 1918 года в РККА. Руководитель Северного участка отрядов завесы, командующий 8-й и 6-й армиями, войсками Южного, Западного, Кавказского фронтов. Умелое руководство войсками в боях и сражениях против армий генералов Краснова и Юденича, войск буржуазной Польши отмечено награждением орденом Красного Знамени.

С мая 1920 года Владимир Михайлович возглавил войска Кавказского фронта. В. И. Ленин, М. В. Фрунзе и другие опасались эвакуации П. Н. Врангеля после разгрома в Крыму на Кавказ. В. М. Гиттис должен был не допустить этого акта.

После окончания Гражданской войны был командующим войсками Заволжского, затем Петроградского военных округов. С 1922 года — член РВС СССР. С мая 1925 года — член ВКП(б). С 1926 года — заместитель начальника снабжения РККА. В 1930 году назначен уполномоченным Наркомвоенмора, спустя два года — начальник отдела внешних заказов Народного комиссариата обороны.

Арестован 28 ноября 1937 года. Обвинен во вредительской деятельности и в шпионаже в интересах ряда стран и приговорен к высшей мере наказания. На суде отказался от выбитых из него на следствии показаний. Расстрелян 22 августа 1938 года.

ГУСЕВ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (ДРАБКИН ЯКОВ ДАВИДОВИЧ)

Родился 1 (13) января 1874 года в поселке Сапожок Рязанской губернии в семье учителя. Окончил Санкт-Петербургский технологический институт. С 1896 года революционер-профессионал. Член «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», Донского комитета РСДРП, активный искровец, один из руководителей ростовской забастовки 1902 года и мартовской демонстрации 1903 года. С декабря следующего года по май 1905 года — секретарь Санкт- Петербургского, затем Одесского комитетов партии. С 1909 года на партийной работе в столице. Неоднократно подвергался арестам.

Активный участник Октябрьского вооруженного восстания. С октября 1917 года — секретарь Петроградского военно- революционного комитета — легального штаба вооруженного восстания.

В годы Гражданской войны член РВС 5-й, 2-й армий, Восточного, Юго-Восточного, Южного, Кавказского фронтов, командующий Московским сектором обороны, комиссар Полевого штаба РККА. С декабря 1919 года — член РВС Республики.

С 1921 года — начальник Политуправления РККА. Был первым ответственным редактором центрального военно-теоретического журнала «Военная наука и революция», возглавлял Военно- историческую комиссию по изучению опыта Первой мировой и гражданской войн и Высший военно-редакционный совет при Реввоенсовете Республики. С января 1922 года — председатель Туркестанского бюро ЦК РКП(б), член РВС Туркестанского фронта. В 1923 году введен в коллегию Наркомата РКИ СССР, в следующем году — в комиссию по реформе РККА. В последующем заведующий отделом печати ЦК ВКП (б), член Исполнительного комитета Коминтерна, его Президиума.

Кавалер двух орденов Красного Знамени. Автор таких работ, как «Реорганизация Рабоче-Крестьянской Красной Армии», «Уроки гражданской войны», «Гражданская война и Красная Армия», «Положения о партийных комиссиях в Красной армии», «Положения о комплектовании военно-учебных заведений», а также большого количества статей, в том числе по военным вопросам.

Скончался 10 июня 1933 года в Москве. Прах погребен в Кремлевской стене.

БУДЕННЫЙ СЕМЕН МИХАЙЛОВИЧ

Родился 13 (25) апреля 1883 года на хуторе Козюрин Ставропольской губернии. Участник Русско-японской и Первой мировой войн, старший унтер-офицер, награжден четырьмя Георгиевскими крестами и четырьмя медалями.

С февраля 1918 года — командир конного революционного отряда, затем помощник командира кавалерийского полка, кавалерийской бригады, сводной кавалерийской дивизии. С марта 1919 года — начальник 4-й кавалерийской дивизии, с июня — командир 1-го Конного корпуса. Участник Воронежской операции, ряда сражений на Кавказе и Дону.

С ноября 1919 года по октябрь 1923 года — командующий Первой конной армией. «Лихой и дерзкий, но расчетливый и очень заботливый военачальник. Кавалерист высшего класса, способный организатор, мастерски руководит войсками в операции, правильно определял свое место на поле боя», — писал о нем М. В. Фрунзе.

В последующие годы — помощник главкома РККА по кавалерии, член РВС Советской Республики, инспектор кавалерии РККА. В 1932 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. С 1935 года — Маршал Советского Союза, с 1937 года — командующий войсками Московского военного округа, член Главного военного совета НКО СССР. В 1939 году назначен заместителем, в августе 1940 года — первым заместителем народного комиссара обороны. Активно участвовал в подготовке советских войск к предстоящим боевым действиям, руководя рядом учений и маневров.

С начала Великой Отечественной войны — член Ставки ВГК, командующий группой войск армий резерва, затем главнокомандующий войск Юго-Западного направления, командующий Резервным фронтом, главнокомандующий войск Северо-Кавказского направления, командующий войсками Северо-Кавказского фронта. По оценке Ставки ВГК, руководство войсками осущесталял недостаточно профессионально. С января 1943 года — командующий кавалерией Красной армии. В 1947–1953 годах — одновременно заместитель министра сельского хозяйства по коневодству. С мая 1953 года — инспектор кавалерии, с 1954 года в распоряжении министра обороны СССР. В том же году уволен в почетную отставку — назначен в состав Группы генеральных инспекторов Министерства обороны.

Трижды Герой Советского Союза (1958, 1963, 1968), кавалер пятнадцати орденов СССР, десяти иностранных орденов. Автор работы «Основы тактики конных соединений» (1938), ряда произведений мемуарного характера. Депутат Верховного Совета СССР восьми созывов. С 1938 года член Президиума Верховного Совета.

Супруга Мария Васильевна, сыновья Михаил и Сергей, дочь Нина.

Скончался 26 октября 1973 года в Москве. Прах погребен у Кремлевской стены.

ВОРОШИЛОВ КЛИМЕНТ ЕФРЕМОВИЧ

Родился 23 января (4 февраля) 1881 года в селе Верхнее Екатеринославской губернии в семье рабочего-железнодорожника Ефрема Андреевича и Марии Васильевны Ворошиловых. С 1896 года работал в Лагунске на паровозостроительном заводе. Член РСДРП с 1903 года. Активный участник революционного движения. В 1905 году — председатель Луганского совета рабочих депутатов. В 1906 году участвовал в съезде партии, проходившем в Петербурге, где познакомился с В. И. Лениным. Затем он участвовал в партийных съездах, проходивших в Стокгольме и в Лондоне, фактически отсутствуя в это время в России.

В 1908 году К. Е. Ворошилов вернулся в родной Луганск, но был арестован и отправлен на три года на Север в мезенскую ссылку.

После возвращения из ссылки был на партийной работе в Баку, Петербурге, Царицыне. С марта 1917 года — председатель Луганского совета и городской думы.

С ноября 1917 года — комиссар Петроградского военно- революционного комитета. Участвовал в создании ВЧК и организации арестов контрреволюционеров в городе. С января 1918 года — председатель ЧК по охране Петрограда.

С марта 1918 года — командир 1-го Луганского социалистического отряда, с апреля — командующий 5-й армией. С июля — командующий царицынской группой войск, где близко сошелся с В. И. Сталиным. С августа — член Военного совета Северо- Кавказского военного округа, с сентября 1918 года — заместитель командующего и член Военного совета Южного фронта, с октября — командующий 10-й армией. С января 1919 года — нарком внутренних дел Украины, организовал карательные экспедиции против отрядов атамана Григорьева. В марте вошел в состав «военной оппозиции» требовавшей изгнать из РККА всех военспецов и построить армию на милиционной основе и «революционной» дисциплине. Но эти идеи не нашли поддержки у В. И. Ленина и его окружения.

С июня 1919 года Климент Ефремович командует 14-й армией и внутренним Украинским фронтом, действующим против бандформирований. После создания в ноябре того же года Первой конной армии, которую возглавил С. М. Буденный, стал членом ее РВС. Был награжден орденом Красного Знамени и почетным революционным оружием. На этом посту оставался до мая 1921 года.

В марте 1921 года во главе делегатов X съезда партии участвовал в подавлении Кронштадского восстания. Награжден вторым орденом Красного Знамени. С 1921 года — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа, член ЦК РКП (б), член Юго-Восточного бюро РКП (б). Руководил подавлением антисоветских выступлений на Кавказе.

С 1924 года — командующий войсками Московского военного округа и член РВС СССР. Одновременно, с июня 1924 года, член Оргбюро ВКП(б). Его заслуги в этом деле в 1925 году были отмечены третьим орденом Красного Знамени.

С 6 ноября 1925 года — нарком по военным и морским делам СССР, председатель РВС СССР, с 1926 года — член Политбюро ВКП (б). С 20 июня 1934 года — нарком обороны СССР, с 1935 года Маршал Советского Союза. 23 мая 1930 года был в числе первых, награжденных орденом Ленина.

После Советско-финляндской войны, 7 мая 1940 года К. Е. Ворошилов был отстранен от руководства вооруженными силами, передав пост наркома Маршалу Советского Союза С. К. Тимошенко.

В начале войны с Германией товарищ Ворошилов был назначен главнокомандующим Северо-Западным направлением, имевшим своей главной задачей защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, товарищ Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда…

После этого К. Е. Ворошилов был назначен главнокомандующим партизанским движением. С января 1943 года он — представитель Ставки ВГК на Ленинградском, Волховском фронтах, которые проводили операцию по прорыву блокады Ленинграда. Но сколько-нибудь значительную роль в стратегическом руководстве вооруженными силами Климент Ефремович больше не играл. Правда, его «заслуги» в годы войны все же были отмечены полководческим орденом Суворова I степени.

В 1943 году он сопровождал И. В. Сталина на Тегеранскую конференцию, но дипломатических способностей не проявил.

В послевоенные годы К. Е. Ворошилов — председатель Союзной контрольной комиссии в Венгрии, с 1946 года — заместитель председателя Совета Министров СССР.

После смерти И. В. Сталина, с марта 1953 года потерял этот пост, получив взамен должность председателя Президиума Верховного Совета СССР, став, таким образом, официальным главой государства. Но в условиях неограниченной власти секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева эта должность была формальной. В 1956 году, по случаю 65-летия, получил первую звезду Героя Советского Союза.

Но в том же году сблизился с членами «антипартийной» группы Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича и В. М. Молотова, выступившей против начатой Н. С. Хрущевым кампании разоблачения культа личности И. В. Сталина и осуждения политики репрессий конца 30-х годов. Но в июне 1957 года, когда поражение этой группы стало очевидным, покаялся в своих заблуждениях и осудил фракционеров. В знак благодарности Н. С. Хрущев решил простить Климента Ефремовича и сохранить его для советского народа, как героя Октябрьской революции. Более того, в 1960 году ему присваивается звание Героя Социалистического Труда. Правда, в 1957 году городу Ворошилову было возвращено наименование Уссурийск, в 1958 году — Ворошиловограду — Луганск, в 1961 году — Ворошиловску — Коммунарск.

В мае 1960 года К. Е. Ворошилов был снят с поста председателя Президиума Верховного Совета СССР, а в июле выведен из состава Президиума ЦК КПСС, оставаясь членом Президиума Верховного Совета СССР. В октябре 1961 года обратился к XXII съезду КПСС с письмом, в котором признал свои ошибки, но это не помогло в восстановлении карьеры 80-летнего маршала.

В 1966 году он вновь становится членом ЦК КПСС, в 1968 году получает вторую звезду Героя Советского Союза. Кроме того, он имел 8 орденов Ленина, 16 орденов других государств. Но реально в эти годы роль Климента Ефремовича в политике государства и жизни вооруженных сил никак не ощущалась.

Он умер 2 декабря 1969 года на 88-м году жизни в Москве. Прах погребен в Кремлевской стене.

МИРОНОВ ФИЛИПП КУЗЬМИЧ

Родился в 1872 году в станице Усть-Медведицкая в семье потомственного казака.

В 1898 году окончил Новочеркасское казачье юнкерское училище. В Русско-японскую войну командовал сотней, награжден четырьмя орденами. В последующем — атаман станицы Распо- пинская. Во время Первой мировой войны помощник командира казачьего полка на Юзо-Западном фронте, войсковой старшина (подполковник), награжден четырьмя орденами и Георгиевским оружием.

В годы Гражданской войны Филипп Кузьмич командовал 32-м Донским казачьим полком, отрядом, отдельной казачьей бригадой, 23-й стрелковой дивизией, был окружным комиссаром на Верхнем Дону, командующим 9-й и 16-й армиями Западного фронта, командиром Экспедиционного и Особого Донского казачьего корпусов. Член Казачьего отдела ВЦИК. Большую работу проделал по мобилизации казачества на борьбу с белогвардейцами.

В августе 1919 года нарушил приказ Реввоенсовета Южного фронта, самовольно выступив во главе сформированного им казачьего корпуса на фронт. Приговорен Чрезвычайным трибуналом к расстрелу, но затем помилован решением Президиума ВЦИК.

В последующем командовал Второй конной армией в боях с войсками Врангеля. Часто общался с М. В. Фрунзе, который был командующим Южным Фронтом. Награжден двумя орденами Красного Знамени и почетным революционным оружием.

С декабря 1920 года — инспектор кавалерии РККА. В марте 1921 года был арестован «за организацию восстания на Дону против советской власти», а 2 апреля — расстрелян (по одной из версий, убит во время прогулки в тюремном дворе часовым с караульной вышки).

МЯСНИКОВ (МЯСНИКЯН) АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ

Родился в 1886 году в семье мелкого торговца. В 1911 году окончил юридический факультет Московского университета. В начале Первой мировой войны был призван в армию, прапорщик. Вступил в партию большевиков. В 1917 году — член исполнительного комитета войск Западного фронта. На Втором съезде депутатов армий Западного фронта в ноябре 1917 года избран командующим фронтом. Один из организаторов ликвидации Ставки в Могилеве, участник подавления выступления в Белоруссии польского корпуса генерала Довбур-Мусницкого.

В феврале 1918 года руководил боевыми действиями против германских войск на Западном фронте, затем партизанским движением на территории Белоруссии. С июня 1918 года — командующий войсками Поволжского фронта против восставших чехов. С 31 декабря 1918 года — член Временного революционного рабоче-крестьянского правительства Белоруссии. С начала 1919 года — председатель ЦИК и Центрального бюро Коммунистической партии Белоруссии. В 1919–1921 годах — военный организатор и секретарь Московского комитета партии. Летом 1920 года — начальник политотдела Западного фронта.

С марта 1921 года — председатель Ревкома, затем председатель Совета народных комиссаров и нарком по военным делам Армении, член Кавбюро ЦК РКП (б). С 1922 года на советской и партийной работе, первый секретарь Закавказского крайкома РКП (б), кандидат в члены ЦК. Погиб в авиационной катастрофе в марте 1925 года, погребен в Тбилисси.

МУРАВЬЕВ МИХАИЛ АРТЕМЬЕВИЧ

Родился в 1880 году в крестьянской семье. В 1899 году окончил юнкерское пехотное училище. Участник Первой мировой войны, подполковник. Во время Октябрьской революции предложил свои услуги советскому правительству и был 28 октября (10 ноября) назначен начальником обороны Петрограда, а 30 октября (12 ноября) — командующим войсками, участвовавших в подавлении мятежа Керенского — Краснова. В декабре 1917 года — начальник штаба Южного революционного фронта, в начале 1918 года командовал войсками Одесской советской республики. В апреле 1918 года уехал в Москву, где был арестован за злоупотребление властью, но освобожден по ходатайству ряда влиятельных людей. С 13 июня 1918 года — командующий войсками Восточного фронта. 10 июля поднял мятеж в Симбирске и 11 июля был убит при аресте.

ТУХАЧЕВСКИЙ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ

Родился 4 (16) февраля 1893 года в имении Александровское Дорогобужского уезда Смоленской губернии. Отец Николай Николаевич — потомственный дворянин, мать Мавра Петровна — крестьянка. Образование получил в Пензинской гимназии, 1-м Московском кадетском корпусе и Александровском военном училище, которое окончил в 1914 году.

Офицерскую службу начал подпоручиком в гвардии Семеновском полку. Участвовал в ряде сражений Первой мировой войны, награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами. В боях под Ломжей 19 февраля 1915 года попал в плен, где находился два с половиной года. В августе 1917 года вернулся в Россию.

С весны 1918 года в РККА, член РКП (б), работал в Военном отделе ВЦИК, с мая — военный комиссар обороны Московского района, с июня — командующий 1-й армией Восточного фронта. В декабре 1918 — январе 1919 года помощник командующего Южным фронтом, затем командующий 8-й армией Южного, 5-й армией Восточного фронтов. Был соратником, затем — подчиненным М. В. Фрунзе.

В январе — апреле 1920 года — командующий Кавказским фронтом. В апреле 1920 — августе 1921 года командовал Западным фронтом, действовавшим против белополяков.

В отечественной и зарубежной историографии существуют различные мнения о причинах неудач советских войск на заключительном этапе советско-польской войны. Р. Б. Гуль, например, большую часть вины возлагает на Михаила Николаевича Тухачевского, «выпеченного из деспотического теста, готового "таранить" Европу любыми средствами, вплоть до массовых расстрелов своих же бойцов, склонного к авантюрному ради личной славы». В пятитомном труде «Гражданская война в СССР», вышедшем в свет в 1960 году, основной причиной неудач отмечается затягивание с передачей Первой конной армии в состав Западного фронта. «В этом, — считают авторы, — повинны Реввоенсовет Республики во главе с Троцким и главком, которые недооценили силы противника и при подготовке наступления на Варшаву по существу не предусматривали использование 1-й Конной армии совместно с войсками Западного фронта. Нельзя снимать ответственности и с Реввоенсовета Юго-Западного фронта, который стремился удержать 1-ю Конную армию в своих руках для освобождения Восточной Галиции и разгрома Врангеля».

В двухтомнике «Гражданская война в СССР», изданном в 1986 году, в качестве главных рассматриваются две причины. Первая — просчеты Главного командования и командования Южного фронта в оценке возможностей своих и противника. Вторая — политическая: Советской России не удалось привлечь на свою сторону пролетариат Польши, а реакционные ее круги умело сыграли на ненависти поляков к Российской империи.

В 1921 году во время подавления Кронштадтского мятежа он командовал 7-й армией, позже — войсками Тамбовского района, выполнявшего задачу ликвидации антоновщины. С осени 1921 года Михаил Николаевич — начальник Военной академии РККА, с января 1922 года по апрель 1924 года — командующий Западным фронтом.

С 1924 года — помощник, а с июля заместитель начальника Штаба РККА, начальником которого являлся М. В. Фрунзе, а затем С. С. Каменев.

С ноября 1925 года по май 1928 года М. Н. Тухачевский — начальник Штаба РККА, с мая 1928 года — командующий войсками Ленинградского военного округа, с 1931 года — заместитель наркома по военным и морским делам, председатель РВС СССР, начальник вооружения РККА. С 1934 года — заместитель наркома обороны, с 1935 года — Маршал Советского Союза, в следующем году — первый заместитель наркома обороны и начальник управления боевой подготовки.

Кавалер орденов Ленина и Красного Знамени. Член ЦИК СССР, ЦК ВКП (б). Автор ряда работ по военному строительству.

В начале 1937 года назначен командующим войсками Приволжского военного округа. 26 мая того же года арестован. Объявлен главой разветвленного военно-фашистского заговора в РККА. 11 июня приговорен к высшей мере наказания, на следующий день расстрелян. Реабилитирован 31 января 1957 года.

Первая жена, Мария Ивановна Игнатьева, застрелилась в 1919 году, вторая, Нина Евгеньевна, умерла в Акмолинском лагере. Дочь Светлана до 1957 года находилась в ссылке, умерла в Москве в 1982 году.

БЛЮХЕР ВАСИЛИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ

Родился 19 ноября (1 декабря) 1890 года в семье бедняка деревни Барщинка Рыбинского уезда Ярославской губернии. С 1909 года работал слесарем на Мытищинском вагоностроительном заводе. Участник Первой мировой войны, младший унтер-офицер, награжден двумя Георгиевскими крестами и медалью. В 1916 году комиссован.

В ноябре 1917 года — член Самарского ВРК, начальник губернской охраны революционного порядка, член РСДРП (б), комиссар красногвардейского отряда. С марта 1918 года — командир Восточного отряда, с августа — командующий партизанской Уральской армией, совершившей 1500-км переход на соединение с Красной армией. С сентября 1918 года по январь 1919 года —

начальник 4-й Уральской дивизии, затем помощник командующего 3-й армии, начальник Вятского укрепленного района, начальник 51-й стрелковой дивизии.

В октябре — ноябре 1920 года — командир Перекопской ударной группы Южного фронта.

С июня 1921 года — военный министр и главнокомандующий Народно-революционной армии Дальневосточной Республики. В феврале 1922 года успешно руководил штурмом Волочаевки. С августа — командир-комиссар 1-го Петроградского стрелкового корпуса.

В 1924–1927 годах — главный военный советник при китайском революционном правительстве в Кантоне, участник Северного похода китайской национально-революционной армии.

С осени 1927 года — помощник командующего войсками Украинского военного округа, с 1929 года — командующий Особой Дальневосточной армией, участвующей в военном конфликте на КВЖД.

С 1935 года — Маршал Советского Союза. В июле — августе 1938 года, в период военных действий против японских милитаристов у озера Хасан, командующий войсками Дальневосточного фронта. Кавалер семи орденов, в том числе Красного Знамени и Красной Звезды за № 1. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва.

22 октября 1938 года арестован, умер во время следствия 9 ноября того же года. Реабилитирован 12 марта 1956 года.

УБОРЕВИЧ ИЕРОНИМ ПЕТРОВИЧ

Родился 2(14) января 1896 года (в автобиографии указана дата 24 декабря 1896 года) в деревне Антанрия Новоалександровского уезда Ковенской губернии (Литва) в крестьянской семье Пятра- са Уборевичус и Каролины Навадничайте-Уборевичене, имевших четыре девочки и семь мальчиков. В 1909 году поступил, а в 1914 году окончил Двинское реальное училище, спустя год поступил в Санкт-Петербургский Политехнический институт.

Осенью 1915 года, оказавшись в числе призывников и не желая попасть рядовым на фронт, добровольно переводится на учебу в Константиновское артиллерийское училище, ускоренный курс которого закончил в 1916 году. Был выпущен подпоручиком и направлен на Северный фронт командиром батареи Сибирского артиллерийского дивизиона, затем старшим офицером батареи 15-го тяжелого артиллерийского дивизиона — резерва Западного фронта. Личное мужество и умелое руководство подчиненными на поле боя отмечены двумя орденами Российской империи.

С ноября 1917 года — один из организаторов Красной гвардии в Бессарабии. Командир революционной роты на Румынском фронте, командир революционного Рабоче-Крестьянского полка. 24 февраля 1918 года, будучи тяжело раненным, попал в плен. Спустя четыре месяца бежал из плена. Направлен на Северный фронт инструктором артиллерии. С 4 сентября — командир Котласской гаубичной батареи, с 23 сентября — командир Нижне- Двинской бригады. За умелое руководство подчиненными в боях против англо-американских интервентов награжден орденом Красного Знамени. 1 декабря назначен командиром 18-й стрелковой дивизии.

29 сентября 1919 года Иероним Петрович направлен на Южный фронт, где вступил в командование 14-й армией. Успешно командовал войсками в боях против армии Деникина под Орлом, Кромами и Харьковом. С 20 февраля 1920 года— командующий 9-й (Кубанской) армией. Постановлением ВЦИК награжден почетным золотым оружием.

С 15 апреля — командующий 14-й, затем 13-й армиями Юго- Западного фронта. За успешное руководство войсками в боях против белополяков и войск Врангеля в Северной Таврии награжден вторым орденом Красного Знамени. 10 ноября назначается командующим 14-й армией.

С 21 января 1921 года — помощник командующего войсками Украины и Крыма. С апреля — командующий войсками Тамбовской губернии, с июля — Минской губернии.

С 27 августа 1921 года — командующий 5-й армией и войсками Восточно-Сибирского военного округа. С 17 августа следующего года военный министр Дальневосточной Республики, главнокомандующий Народно-революционной армии.

В последующие годы — командующий 5-й армией Северо- Кавказского военного округа. В 1927–1928 годах проходил курс высшей военной академии германского Генерального штаба. В 1928–1935 годах — командующий войсками Московского, Белорусского военных округов, заместитель народного комиссара по военным и морским делам, командарм 1-го ранга. Руководитель ряда учений и маневров, активный участник разработки основопологающих уставов и наставлений сухопутных войск. Автор ряда статей по теории глубокой наступательной операции (боя), участник разработки теории глубокой наступательной операции.

29 мая 1937 года арестован. Обвинен в контрреволюционной деятельности, в участии в военном заговоре. 11 июня расстрелян. 31 января 1957 года реабилитирован.

ШАПОШНИКОВ БОРИС МИХАЙЛОВИЧ

Родился 20 сентября (2 октября) 1882 года в городе Златоусте, образование получил в Красноуфимском промышленном, Пермском реальном и Александровском военном училищах. В 1910 году окончил Николаевскую академию Генерального штаба.

На военной службе с 1901 года в Туркестанском военном округе, с 1912 года — старший адъютант 14-й кавалерийской дивизии в Польше. Во время Первой мировой войны — начальник штаба казачьей бригады, казачьей дивизии, 10-го армейского корпуса, командир 16-го гренадерского полка. В декабре 1917 года был избран начальником Кавказской гренадерской дивизии, полковник.

В марте 1918 года был уволен в бессрочный отпуск. В мае 1918 года добровольно вступил в Красную армию. Работал помощником начальника оперативного управления Высшего военного совета, в сентябре — октябре 1918 года — заместитель начальника разведывательного отдела Полевого штаба, первый помощник начальника штаба народного комиссара по военным и морским делам Украины, начальник оперативного управления Полевого штаба РВС Республики. С февраля 1921 года — первый помощник начальника Штаба РККА. В этой должности часто работал вместе с М. В. Фрунзе в 1924 году.

В 1925–1928 годах — командующий войсками Ленинградского и Московского военных округов. Активно участвовал в военной реформе. В 1928–1931 годах — начальник Штаба РККА. С осени 1931 года — командующий войсками Приволжского военного округа, с 1932 года — начальник Военной академии имени М. В. Фрунзе, с 1937 года — командующий войсками Ленинградского военного округа, с мая 1937 года — начальник Генерального штаба, с 1940 года — Маршал Советского Союза, заместитель народного комиссара обороны по строительству укрепленных районов на западной границе.

Во время Великой Отечественной войны — начальник штаба Западного направления, начальник Генерального штаба, заместитель народного комиссара обороны, начальник Военной академии Генерального штаба. Участник приграничных сражений. Большой вклад сделал в организацию обороны столицы в октябре — ноябре 1941 года. Руководитель авторского коллектива труда «Битва за Москву».

Кавалер восьми орденов СССР. Автор труда «Мозг армии» в трех книгах, ряда военно-научных работ, статей по военной истории и воспоминаний. Профессор (с 1935 года), член ряда авторских коллективов фундаментальных исследований по истории военного искусства.

Скончался 26 марта 1945 года, похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.

НОВИЦКИЙ ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ

Родился в 1870 году. Из дворян.

В 1895 году окончил Военную академию Генерального штаба. Перед Первой мировой войной командовал пехотным полком.

Участник Первой мировой войны. Командовал бригадой, дивизией, армейским корпусом. Был начальником штаба армейского корпуса.

В конце 1917 — начале 1918 года на базе армейского корпуса, которым командовал, формировал части Красной армии, которые прикрывали отход армии в феврале 1918 года.

В Красной армии с марта 1918 года. Командовал Калужским отрядом, переформированным в Калужскую дивизию. В июле 1918 года был назначен руководителем Ярославского военного округа. В Гражданскую войну на руководящих должностях. С февраля 1919 года — начальник штаба, затем помощник командующего и член РВС 4-й армии, с марта помощник командующего и член РВС Южной группы войск Восточного фронта, в июле — августе 1919 года командующий Южной группой войск. С ноября 1919 года — заместитель командующего Туркестанским фронтом и одновременно в ноябре — декабре командовал туркестанскими войсками. За боевые отличия в боях против Колчака награжден орденом Красного Знамени.

В августе 1920 года был назначен экспертом в составе делегации для переговоров с поляками о мире.

С 1921 года — начальник штаба Рабоче-крестьянского воздушного флота. С 1923 года — начальник командного факультета Военной воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского. С 1933 года — для особых поручений при начальнике ВВС РККА. С 1938 года в отставке. В период с 1940 по 1944 год работал в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Занимался исследованием полководческой деятельности М. В. Фрунзе. Комдив, затем генерал-лейтенант.

В 1944 году обратился к начальнику Военной академии имени М. В. Фрунзе Н. А. Веревкину-Рохальскому с письмом, в котором просил передать И. В. Сталину его посмертную просьбу — считать его посмертно членом Коммунистической партии. В частности, он писал: «Октябрьская революция застала меня, бывшего генерала, в возрасте под 50 лет, и я не считал возможным и правильным добиваться партийного билета, ибо это, несомненно, было бы истолковано, как акт корыстного характера, в целях карьеризма».

Умер в 1944 году.

ЧАПАЕВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Родился 28 января (9 февраля) 1887 года в деревне Будейки Чебоксарского уезда Казанской губернии в крестьянской семье. Осенью 1908 года был призван на военную службу, но вскоре по болезни комиссован.

С началом Первой мировой войны вновь призван в армию. Участвовал в боях на Юго-Западном фронте, был несколько раз ранен. За боевые отличия награжден Георгиевскими крестами четырех степеней, а также медалью, произведен в подпрапорщики.

Осенью 1917 года Василий Иванович находился в госпитале в Саратове, где вступил в ряды РСДРП (б). В конце года избран командиром 138-го запасного пехотного полка, а в январе следующего года назначен военным комиссаром гарнизона города Николаевска. В начале 1918 года сформировал красногвардейский отряд и подавил несколько кулацко-эсеровских мятежей в Николаевском уезде.

С мая 1918 года — командир Пугачевской бригады, участвовавшей в боях с белочехами и белоказаками, с сентября — начальник 2-й Николаевской дивизии, наступавшей на Уральск.

В ноябре 1918 года был направлен на учебу в Академию Генерального штаба РККА, где находился до января следующего года, а затем на основании личной просьбы приказом Реввоенсовета Республики был откомандирован в 4-ю армию и назначен командиром Особой Александрово-Гайской группы войск, отличившейся в боях у станции Сломихинская.

В марте 1919 года получил назначение командиром 25-й стрелковой дивизии. Успешно руководил войсками в Бугурусланской, Белебеевской, Уфимской операциях. Награжден орденом Красного Знамени. В июле дивизия деблокировала Уральск. В ночь на 5 сентября белогвардейцы внезапно напали на штаб дивизии в Лбищенке. Чапаев со своими соратниками мужественно боролся против превосходящих сил врага. Расстреляв все патроны, раненый комдив бросился в реку Урал, чтобы переплыть на другой берег, но был сражен пулей и погиб.

«Василий Иванович Чапаев проявлял высокие организаторские способности, отличался решительностью, храбростью и силой воли» — отмечалось в постановлении РВС Туркестанского фронта в связи с присвоением 25-й стрелковой дивизии имени В. И. Чапаева. «Это живая легенда, истинный герой Гражданской войны, герой народный, целеустремленный, преданный революционной идее человек, пользующийся авторитетом у всего личного состава», — писал о нем один из его соратников И. С. Кутяков.

КОТОВСКИЙ ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ

Родился 12 (24) июня 1881 года в местечке Ганчешти Кишиневского уезда Бессарабской губернии в многодетной семье дворянина Котовского Ивана Богдановича, инженера одного из винокуренных заводов. В трехлетнем возрасте лишился матери, а спустя десять лет и отца. Учился в реальном училище, затем в сельскохозяйственной школе. Работал помощником управляющего одного из имений, расположенного близ Кишинева. За защиту батраков в 1902 и 1903 годах подвергался аресту.

В 1905 году призван в армию, но бежал в Бессарабию, где возглавил вооруженный отряд восставших крестьян. Осужден на двенадцать лет каторги, отправлен в Нерчинск, откуда бежал осенью 1913 года. В следующем году вновь возглавил отряд восставших крестьян. Арестован, приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой.

В мае 1917 года освобожден и направлен на Румынский фронт. С сентября 1917 года Григорий Иванович — член полкового комитета, член комитета 6-й армии, командир отряда, руководитель одесского подполья, командир партизанского отряда, участвовавшего в освобождении от интервентов Одессы.

С июля 1919 года — командир 2-й бригады 45-й стрелковой дивизии, участвовавшей в походе на Житомир, в обороне Петрограда, в боях на юге Украины и в советско-польской войне. С января 1920 года член партии большевиков. В феврале того же года за умелое руководство подчиненными «по разгрому тира- спольской группировки противника» награжден первым орденом Красного Знамени, в ноябре — «за лихой налет на петлюровский отряд в Волочиске» — вторым орденом Красного Знамени.

С декабря 1920 года Г. И. Котовский — начальник 17-й кавалерийской дивизии. За успешные действия против банд Тютюнника на Украине отмечен третьим орденом Красного Знамени. С октября следующего года — командир 2-го кавалерийского корпуса. Член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКов.

Скончался 6 августа 1925 года (по одной из версий, убит агентом румынской секретной службы, по другой — агентом ГПУ). Похоронен в местечке Бирзуле близ Одессы.

Заключение

Михаил Васильевич Фрунзе прожил недолгую, но яркую жизнь. В этой жизни он проявил себя, как активный деятель революционного движения, видный военачальник и крупный политик. Такое сочетание возможно чаще всего в период социальной революции — смены одной власти другой, смены одного правящего аппарата другим. Именно тогда волна революции из человеческой глубины поднимает наверх отдельных людей, делая их крупными личностями.

Вторая причина возвышения Михаила Васильевича — нехватка у новой власти преданных кадров. После октября 1917 года все профессиональные мало-мальски образованные революционеры- организаторы со стажем были на счету. Им поручались объемные задачи, решение которых контролировалось непосредственно правительством. Человек, выполнявший эти задачи, автоматически зачислялся в высший эшелон власти и получал все новые высокие посты. М. В. Фрунзе был одним из таких людей.

Говоря об объективных факторах карьерного возвышения М. В. Фрунзе, нельзя упускать и субъективный фактор — Михаил Васильевич, благодаря своим организаторским качествам, настойчивости, умению разобраться в обстановке и принять правильное решение, успешно справлялся со всеми поставленными перед ним задачами. Это также бралось в учет каждый раз перед тем, как М. В. Фрунзе назначался на новую, более высокую должность.

Безусловно, ранняя смерть М. В. Фрунзе не позволила ему участвовать в политической борьбе, стать сторонником или противником И. В. Сталина в его борьбе за абсолютную власть в стране. Поэтому после смерти М. В. Фрунзе о нем говорили и писали только в превосходных тонах. Его сознательно сделали тем, чем Михаил Васильевич не стал при жизни. Его заслуги перед Красной армией сознательно хотели противопоставить заслугам Льва Троцкого, затмить последние. И это, безусловно, удалось.

Когда после массового расстрела советских военачальников в конце 30-х годов появилась необходимость заполнить образовавшийся исторический вакуум периода Гражданской войны, начали превозносить имя М. В. Фрунзе и других участников Гражданской войны, которые рано ушли из жизни: Василия Чапаева, Николая Щорса, Сергея Лазо, Александра Пархоменко. Но, кроме М. В. Фрунзе, все остальные в воинской иерархии не поднялись выше командира дивизии. Говорить о полководческом искусстве военачальников такого уровня нельзя.

Другое дело М. В. Фрунзе, за плечами которого было командование фронтами, игравшими важнейшие роли в судьбе страны, руководство всеми Вооруженными силами Республики Советов. Это были аргументы, не вызывавшие сомнений.

Безусловно, в деятельности М. В. Фрунзе были и другие страницы, о которых раньше говорить не полагалось. Но, умолчав о них, трудно понять особенности того смутного времени, которые пришлось на конец первой четверти XX века.

Михаил Васильевич Фрунзе был достойным сыном своего времени, оставившим заметный след в отечественной истории. С этой точки зрения и следует рассматривать его личность в целом.

Приложения

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В СССР

1917 год.

25 октября. Победа вооруженного восстания в Петрограде. Провозглашение Советской Республики.

26 октября. Создание первого советского правительства — Совета народных комиссаров (СНК), в том числе комитета по военным и морским делам (с 27 октября — Совета народных комиссаров по военным и морским делам).

31 октября. Разгром мятежа Керенского — Краснова.

9 ноября. Назначение на пост Верховного главнокомандующего представителя советского правительства Н. В. Крыленко.

25 ноября. Выступление против советской власти на Дону генерала Каледина, в Оренбурге — атамана Дутова.

30 ноября. Создание Совета рабочей и крестьянской обороны (с 3 апреля 1920 года — Совет труда и обороны).

7 декабря. Создание при СНК Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК).

1918 год.

3 января. Формирование первых отрядов Красной гвардии.

15 января. Издание декрета СНК об организации Рабоче- крестьянской Красной армии (РККА).

29 января. Издание декрета СНК об образовании Рабоче- крестьянского Красного флота (РККФ).

18—25 февраля. Бои с германскими интервентами под Нарвой, Псковом, Ревелем и Борисовым.

6 марта — 5 апреля. Начало интервенции английских, американских, французских и японских войск.

31 марта. Создание Высшего военного совета, преобразованного с 6 сентября в Революционный военный совет Республики

(РВСР).

8 мая. Создание Всероссийского главного штаба.

25 мая. Начало мятежа чехословацкого корпуса.

12 июня. Первый призыв в РККА и РККФ.

6—7 июля. Левоэсеровский мятеж в Москве.

15 августа — 21 февраля 1919 года. Оборона Царицына.

Август — февраль 1919 года. Наступление войск Восточного фронта против белогвардейцев и белочехов.

2 сентября. Учреждена должность главнокомандующего всеми Вооруженными силами Республики.

6 сентября. Создание Штаба РВСР.

Ноябрь — февраль 1919 года. Наступательные операции советских войск в Белоруссии и Прибалтике против германских оккупантов.

Декабрь — июнь 1919 года. Наступление Украинского фронта против германских оккупантов.

1919 год.

Январь — март. Наступление Южного фронта против войск генерала Краснова.

28 апреля — 20 июня. Контрнаступление Восточного фронта против войск адмирала Колчака.

13 мая — 31 декабря. Оборона Петрограда.

7 июня — 14 августа. Оборона Астрахани.

21 июня — 7 января 1920 года. Наступление Восточного фронта против войск адмирала Колчака.

14 августа — 14 сентября. Актюбинская наступательная опе-

рация.

11 октября — 18 ноября. Контрнаступление Южного фронта против войск генерала Деникина.

19 ноября — 10 января 1920 года. Наступление Южного и Юго-Восточного фронтов против войск генерала Деникина.

1920 год.

3—10 января. Ростово-Новочеркасская наступательная операция.

11 января — 2 февраля. Одесская наступательная операция.

17 января — 27 марта. Северо-Кавказская наступательная операция.

10 апреля — 31 октября. Читинская наступательная операция.

25 апреля — 18 марта 1921 года. Советско-польская война.

28 апреля — 1 мая. Бакинская наступательная операция.

26 мая — 17 июня. Киевская наступательная операция.

14 августа — 7 сентября. Ликвидация улагаевского десанта на Кубани.

29 августа — 2 сентября. Бухарская наступательная операция.

28 октября — 3 ноября. Контрнаступление Южного фронта против войск генерала Врангеля.

7—17 ноября. Перекопско-Чонгарская наступательная операция.

1921 год.

10 февраля. Объединение Всероссийского главного штаба и Полевого штаба РВСР в единый Штаб РККА.

16—25 февраля. Тифлисская наступательная операция.

28 февраля —18 марта. Кронштадтский мятеж.

11 марта — 20 апреля. Эриванская наступательная операция.

12—19 марта. Батумская наступательная операция.

Май — август. Ликвидация банд Унгерна фон Штернберга в Монголии.

1922 год.

5—12 февраля. Волочаевская наступательная операция.

14 февраля. Освобождение Хабаровска.

4—25 октября. Приморская наступательная операция.

8—9 октября. Штурм Спасска.

25 октября. Эвакуация японских войск из Владивостока.

Примечание: С 25 октября 1917 года по 31 января 1918 года даты по старому стилю.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ М. В. ФРУНЗЕ

21 января (2 февраля) 1885 г. — Родился в г. Пишпеке Семиреченской области Туркестанского края.

1896 г. — окончил Пишпекское городское училище.

1904 г. — окончил Верненскую гимназию с золотой медалью.

1904 г. — поступил на экономический факультет Петербургского политехнического института.

Ноябрь 1904 г. — отчислен из университета за участие в демонстрации. Выслан в г. Петровск.

Май 1905 г. — приезд в Иваново-Вознесенск.

Июль 1905 г. — переезд в Шую.

29 октября 1905 г. — арест в Иваново-Вознесенске, высылка в Казань.

Ноябрь 1905 г. — март 1907 г. — возвращение в Шую. Участие в революционных событиях в Шуе, Иваново-Вознесенске, в военных событиях в Москве. Был делегатом IV съезда РСДРП в Стокгольме. Знакомство с В. И. Лениным.

Март 1907 г. — арест в г. Шуе за покушение на урядника, приговорен к смертной казни. Приговор заменен десять годами каторги.

Ноябрь 1910 г. — 4 августа 1915 г. — каторга и ссылка.

9 августа 1915 г. — побег.

Середина августа 1915 г. — март 1916 г. — работа в Забайкалье.

Май 1916 г. — февраль 1917 г. — работа в Земском союзе при 10-й армии Западного фронта (район Минска).

Март — август 1917 г. — работа в Минске.

Сентябрь 1917 г. — июль 1918 г. — работа во Владимирской и Иваново-Вознесенской губерниях.

Август — декабрь 1918 г. — военный комиссар Ярославского военного округа.

26 декабря 1918 г. — 4 марта 1919 г. — командующий 4-й армией Восточного фронта.

5 марта — 12 июля 1919 г. — командующий Южной группой войск Восточного фронта.

8 июля 1919 г. — за успешное проведение операций на Восточном фронте награжден орденом Красного Знамени.

13 июля — 15 августа 1919 г. — командующий войсками Восточного фронта.

15 августа 1919 г. — 2 сентября 1920 г. — командующий войсками Туркестанского фронта.

23 сентября — 3 декабря 1920 г. — командующий Южным фронтом. За успешное руководство войсками награждается серебряным чайным сервизом и шпшкой с надписью «Народному герою»..

4 декабря 1920 г. — 14 марта 1924 г. — командующий всеми вооруженными силами Украины и Крыма.

5 ноября 1921 г. — 31 января 1922 г. — глава Чрезвычайного посольства Украины в Турцию.

14 марта 1924 г. — 26 января 1925 г. — заместитель председателя Реввоенсовета СССР, начальник штаба РККА, начальник Военной академии РККА (по совместительству).

6 мая 1924 г. — награждается вторым орденом Красного Знамени за умелое руководство борьбой с бандитизмом на Украине.

26 января — 31 октября 1925 г. — председатель Реввоенсовета СССР и народный комиссар по военным и морским делам СССР.

7 сентября — 31 октября 1925 г. — отпуск в Крым и болезнь М. В. Фрунзе.

31 октября 1925 г. — смерть М. В. Фрунзе.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Архив музея Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Болтин ЕЛ. Контрудар Фрунзе по Колчаку. — М., 1946. С. 104.

Военная академия имени М. В. Фрунзе. — М., 1988. С. 292.

Волковинский В. М. М. В. Фрунзе на Украине. — Киев, 1985. С. 192.

Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия.—М., 1983.

Зеленский М. И. М. В. Фрунзе в Иваново-Вознесенском районе в 1917 году. — Иваново-Вознесенск, 1947. С. 88.

Ильичев Я. И. Турецкий караван. — Л., 1981. — 526.

История Гражданской войны в СССР. Т. 1–6. — М., 1947–1948.

Казенко И. И. М. В. Фрунзе в Белоруссии. — Минск, 1958. — 168.

М. В. Фрунзе на Восточном фронте. — Куйбышев, 1985.

М. В. Фрунзе в Туркестане. (Сборник документов). — Фрунзе, 1984. С. 292.

М. В. Фрунзе. Военная и политическая деятельность. — М., 1984. С. 272.

Огородников Ф. Е. Удар по Колчаку. — М., 1938. С. 316.

О Михаиле Фрунзе. Воспоминания, очерки, статьи современников.—М., 1985.

Рунов В. А., Португальский РМ. Адмирал Колчак. — М., 2007.

Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым. 1920 г. Мемуары и документы. — М.: Наука, 1990.

Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. —М., 1957. С. 296.

Сталин. — М., 1995. — 736.

Фрунзе М. В. Единая военная доктрина и Красная Армия. — М., 1925. С. 36.

Фрунзе М.В. Избранные произведения. — М., 1957. С. 472. Фрунзе М. В. К реорганизации французской армии. — Харьков, 1921. С. 24.

Фрунзе М. В.. Красная Армия и комсомол. — Л., 1925. С. 24. Фрунзе М. В.. Красная Армия и оборона Советского Союза. — М., 1925. С. 24

Фрунзе М. В. На фронтах гражданской войны. (Сборник документов). — М., 1941. С. 472.

Фрунзе М. В. О молодежи. — М., Молодая гвардия, 1937. С. 118.

Фрунзе М. В. Отпускник, не посрами Красной Армии. — М., 1925. С. 8.

Фрунзе М. В. Регулярная армия и милиция. — Харьков, 1923. С. 24.

Фрунзе М. В. Статьи и речи. — М., 1936. С. 512.Научно-популярное издание Военные тайны XX века

Content

Рунов В А Фрунзе. Тайны жизни и смерти

Рунов В.А

Фрунзе. Тайны жизни и смерти

Введение

Мать учила его на общественные средства

На распутье

Неистовый «Трофимыч»

Под кличкой «Арсений»

Тюремные «университеты»

Всеобщее вооружение народа

Заговор генерала Л.Г. Корнилова

На волне мятежного октября

Губернский военком

Создание восточного фронта и мятеж М.А. Муравьева

Железная поступь советской власти

Адмирал А.В. Колчак

Командарм четвертой

Военная оппозиция — март 1919-го

Во главе южной группы войск

Командующий восточным фронтом

Туркестан

Уход генерала Деникина

Конец белого Крыма

Мятежные годы

Ликвидация Махно

Неожиданная встреча

Посольство в Турцию

Выработка новой военной доктрины

На Украине

Переезд в Москву

Военная академия РККА

Военная реформа

Трудное наследство

Нарком

Тайны смерти

Семья

Шагавшие рядом

Заключение

Приложения