Граузс-Демидова

Пасьянс в четыре руки

Глава 1

Музыка, гремящая над головой, выматывала нервы не хуже ищеек, проводящих допрос. Дима приподнялся, подтянул повыше обрывки матраса, найденного при коротком обыске подвала, и снова сел. От земли под задницей и стены за спиной несло холодом, и он невольно вздрагивал каждый раз, когда ненароком касался сырого камня обнаженной кожей. Интересно, сколько он здесь уже сидит? Не меньше часа точно.

За дверью послышался шум, и Дима мгновенно напрягся. В замке заскрежетал ключ, тяжелая дверь, обитая железом, открылась, через порог что-то швырнули прямо на пол и тут же закрыли его снова. Дима сморгнул, и непонятное нечто застонало и пошевелилось. Повозилось немного и село, оказавшись лохматым, изрядно помятым парнем чуть младше его самого. Когда-то белые футболка и куртка сейчас были все в грязи и полосах. На щеке и скуле собрата по несчастью была длинная царапина, а в уголке губ — кровоподтек. Парня здорово отделали да еще, похоже, и по голове огрели. Судя по тому, какой мутный у него взгляд…

Дима еще пару мгновений рассматривал своего соседа по подвалу, а потом выдохнул и прикрыл глаза, откидывая голову на стену и вытягивая одну ногу. Этот парень придет в себя не скоро, так что пока можно не опасаться подвохов с его стороны. Зато есть время подумать о том, когда все пошло не так и как выбраться отсюда.

«…- Я не занимаюсь промышленным шпионажем, — после беглого изучения документов, Дима бросил на стол тонкую папку с описанием распорядка дежурств охраны и планов помещений.

— Никто и не просит вас делать это, — человек, сидящий напротив него, улыбался. — Ваше дело — всего лишь установить в доме подслушивающие устройства в тех точках, которых указаны на схеме, — потенциальный клиент кивнул на папку.

— Суда по уровню подготовки, вы способны сделать это сами. Так почему я? — удерживать морок, заставляющий собеседника отводить глаза, и одновременно вести такую беседу, было сложно. К тому же нехорошее предчувствие вдруг развернулось внутри ежиком.

— Мы уже пытались. Но проникнуть в дом не так-то просто. Он хорошо охраняется. Мы нанимали «карты» и до вас. Но каждый охранник обладает хоть и минимальным, но иммунитетом. Я знаю, что его можно сломить, но, к сожалению, силы наших «карт» были ограничены. Мы долго искали кого-то вроде вас. Очень долго. И теперь, надеюсь, что не зря.

— Почему Червы? Логичнее было бы обратиться к черным мастям.

— Мы пытались. Но Младшие «карты» нам не нужны, а Старшие не работают на заказ.

— Мне не нравится эта идея, — честно ответил Дима после недолгих размышлений.

— Мы хорошо платим. Очень хорошо.

Дима только хмыкнул. Деньги для него были не главным. Они здорово облегчали жизнь, но это не то, на что его можно было купить. Он бы с удовольствием отказался. Но что-то внутри противно ныло и пищало, не давая сказать твердое «нет».

— Если это вам поможет решиться, — клиент, похоже, уже отчаялся добиться его положительного ответа и решил выкинуть последний козырь. — То этот человек подозревается в том, что является вдохновителем и лидером «движения освобождения». Я думаю, вы слышали о людях, призывающих избавиться от «карт»? Так вот — ЭТА организация никого и никуда не призывает. Она просто действует. И в списке потенциальных жертв — высшие иерархи, Короли колоды. Получив доступ к информации, в его дом, мы получим доступ и к его планам. И сможем предотвратить эту волну смертей. Мы не знаем ваш уровень, но, как нам кажется, это должно вас заинтересовать.

От мгновенного страха Диму затошнило, и он еле удержал морок.

— С чего… С чего вдруг такой альтруизм к «картам»? — он очень постарался сделать свой голос спокойным.

— Всего лишь расчет. Убийство Королей приведет к хаосу. А бесконтрольные «карты» слишком опасны. Установившееся равновесие выгодно всем. Так вы возьметесь за это дело?

Дима отвел взгляд, мучительно раздумывая. Хотя… о чем тут думать? Кира, его Кира под угрозой. А это значит, что думать тут действительно не о чем.

— Да. Я сделаю это.

Клиент улыбнулся и, оставив остальные документы и аванс за работу, ушел…»

План был прост. Связываться с охраной не было никакого желания. При ближайшем рассмотрении дом показался крепостью с идеальной системой защиты и обороны. Да, возможно, она и не была идеальной, но проверять ее на предмет слабых мест не было ни времени, ни желания. И Дима решил зайти с другой стороны. Тщательно изучив все привычки «объекта», он выяснил, что тот выезжает в клуб для «особо избранных», где участвует в аукционе «живого товара». «Товар» — молодые еще совсем «карты» уровня не выше Пятерки обоих полов — продавался всем желающим за бешеные деньги. Судя по информации, тех, кого покупал его «объект», живыми больше не видели. Впрочем, мертвыми — тоже. Один из охранников клуба, находясь под воздействием Димы, охотно поделился своими соображениями. И с тем, что «карты» используются «объектом» в качестве материала для опытов, был склонен согласиться. Но Диме нужно было как-то попасть в дом.

И идея стать одним из «лотов» показалась удачной. Ему без труда удалось внушить охотникам «поймать» его. Он даже посопротивлялся для вида. И смог замаскировать свой действительный уровень. Все действительно шло хорошо до того момента, как его выставили на продажу и желающих купить его тщедушное тельце оказалось слишком много. Он видел, с какой жадностью смотрит на него «объект», но даже денег того не хватило, чтобы перебить самую высокую цену. И его продали кому-то, на кого Дима даже смотреть не захотел. В другое время он посчитал бы это поводом гордиться собой, но план трещал по швам, думать об «объекте» было некогда и нужно было выбираться.

Он почти ушел, на ходу создавая мороки и наваждения, улыбаясь и заставляя терять силы и волю. Почти ушел. Если бы в спешке не заблудился и вместо улицы не вылетел в ночной клуб, служащий прикрытием аукциона. Свет и музыка мгновенно оглушили, наваждения рассеялись, и поймать его такого — почти беззащитного, не составило никакого труда.

Вот теперь и сидит он в этом подвале, раздумывая, как выбираться и что делать. Страха не было, было только желание жить. А с этим намечались проблемы. Его не будут допрашивать. И даже бить. Его просто по-тихому убьют или отдадут тому уроду, который его купил. Ни то, ни другое Диму не устраивало, но как выбраться отсюда, он пока не представлял.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Было больно. Простенько и без затей. Но это только поначалу боль сделала его злым и заставила огрызаться. Мощными точными ударами пусть не пудовых, но себе увесистых кулаков. А потом его повалили на землю и пинали. Вдумчиво, со знанием дела. Виртуозно, можно сказать. От пятерых один отобьется только в боевике.

Постепенно… нет, на самом деле рывками, и рывки эти только лишь казались постепенными, нарастающими, накатывающими волнами, боль нарастала, пока не затопила, не застелила алой пеленой все вокруг. Кажется, его куда-то волокли. Кажется, потому что он совершенно ничего не видел. И ничего не чувствовал, кроме безбрежного океана боли.

Начиналось все хорошо? Ну да, как всегда. Владюха позвонил и сказал, что у него серьезное дело на работе. Угу, знаем, очередная облава на всякую шушеру. Поймает Восьмерку и счастлив просто до одури. Если Владюха занят, значит, тихие домашние посиделки уходят в небытие. Значит, Дашенька едет домой, а Данила из дому…

Сева тряхнул головой. Мир вокруг заплясал, пьянь подзаборная. Страшно тошнило, буквально выворачивало на изнанку. Ссссуки… Мысли неповоротливыми глыбами ворочались в голове. Точно чем-то по темечку приложили.

Он осторожно пополз вперед, пока не уткнулся в сырую холодную стену. Медленно сел на пол, привалился к ней спиной и прикрыл слезящиеся глаза. Стало только хуже. Дурнота подкатила к горлу, и его согнуло в мучительном приступе рвоты. Бесполезно… Он даже не обедал, а все, что выпил — мохито, да стакан соку — спустил там же, в клубе. Жуткий спазм терзал внутренности, в голове пошло эхо, и он тихо застонал.

…Данька за ним приехал, это факт. До клуба они тоже на своих двоих добрались. И пили вместе. Но вот потом… потом началась хрень. Неимоверная хрень. Он плясал с какой-то девахой. На самом деле — ни рыба, ни мясо, так себе, но плясал хорошо. Кажется, деваха была со своим папиком, и папику их пляски отнюдь любопытными не показались. И папик осерчал. Попытался заставить выставить его из клуба к чертям свинячьим, но он ведь тоже не пальцем делан! От души вломил папику по морде и высказал все, что думает по его, папика, поводу.

Что было потом? Думай, Севыч, думай… Потом Даньки не было совершенно точно. Зато было такси. Он остановился возле первого попавшегося клуба и полез продолжать. И какого беса его дернуло? Зачем он вообще поперся черт знает куда, один, даже не оставив брату записки?! Зачем не подождал Даньку? Да что это вообще было?..

В голове гудит, в глазах мутно и темно, но рвать больше не тянет. В затхлом сыром воздухе пахнет чем-то… неопределенным. Предположим, это пыль. И было бы лучше, если бы это была просто пыль или какая-нибудь плесень.

Фраер. Выпендриться решил.

— Сссукааа… — простонал Сева, чувствуя, как в глазах закипают слезы. — Что же я сделал-то?

Дима приоткрыл глаза, пару мгновений разглядывал очнувшегося парня и хмыкнул про себя. Судя по вопросу, у того кратковременная амнезия. Допился или отшибли, когда били? И надо бы, наверное, что-то сказать или спросить, но его точно пошлют подальше, чтобы не лез не в свое дело. Значит, пока пусть приходит в себя.

Дима вздохнул и откинулся назад. И плевать, что она холодная. Зато мозги хорошо работают.

Но холод пробирал до костей. Тоненькая кожаная курточка, да остатки футболки в деле согревания измученного тела не помогали совершенно. Хотелось в душ. Хотелось забиться под одеяло и спать, спать, спать, и больше никогда никуда не высовываться. Особенно в ночные клубы. Что-то слишком жарко в последнее время становится в увеселительных заведениях столицы.

…Противно заныла челюсть. Сева осторожно ощупал скулы, облизнул сухие губы и поморщился. Ничего критичного, конечно, но совершенство явно подпортили. Хотя… какая на хрен разница? Вопрос ведь совершенно в другом. Куда его приволокли. И выйдет ли он отсюда живым.

Голова болела, но мысли стали чуть ровнее.

В этом втором клубе случилось что-то. Что? Он танцевал, совершенно точно. Он ненавидит тихо тусить в сторонке. Значит — точно пошел в центр. И что потом? Его в очередной раз попытались снять? И он опять вломил? Или он попытался кого-то снять и получил?

— Пытался снять я, или пытались снять меня? Чеееерт… я же с охраной подрался…

Дима, краем уха прислушивающийся к бормотанию явно не замечающего его парня сначала фыркнул, а потом рассмеялся в голос. Мило… Вот только с каких это пор пьяных парней, подравшихся с охраной, засовывают в подвал?

— Кто здесь? — Сева вскинулся, но от резкого движения голова пошла кругом, и он только тихо застонал.

— Твой пьяный глюк, — Дима уже по-настоящему развеселился. Конечно, потешаться над беспомощными — нехорошо, но этот парень выглядел так забавно. — Не дергайся сильно, а то еще больнее будет.

— Какой-то… гуманный ты глюк… — Сева попытался растянуть губы в болезненной улыбке. Корочка подсохшей крови тут же лопнула. Сева поморщился.

— Идиот… — «обласкал» его Дима. — Молчи уж и приходи в себя понемногу. Воды здесь нет, так что придется потерпеть. И, правда, не дергайся. Быстрее полегчает.

— Угу, — кивать в подтверждение утверждения Сева не стал. — Самый гуманный глюк в моей жизни.

Сева вздохнул. Шевелиться и переползать на голос, к своему соседу по несчастью он не стал. Велено не дергаться.

— Каким сквозняком тебя сюда занесло?

— Исключительно собственной тягой искать приключения на свою задницу, — мрачно выдохнул Дима, вспоминая, где он и в каком положении находится. — Про тебя не спрашиваю. Судя по твоим репликам, ты все равно не помнишь.

— Из солидарности с каким-то полудохлым субъектом был отпинан охраной ночного клуба, в который меня занесла нелегкая, — Сева пожал плечами.

— Сделай милость, говори проще. Охрана должна была выкинуть тебя из клуба, но никак не запинывать сюда. Вспоминай. Должно быть что-то еще.

— Да откуда ж я знаю, это все что я помню. Он свалился на меня. Потом его скрутили и куда-то поволокли. А я, кажется, разозлился, и вломил тому, кто был поближе. И потом меня свернули в бараний рог. Ну и его тоже, — процесс пинания помнился с трудом. А того, за кого он полез заступаться, он вообще не помнил. Мило. Просто хотелось почесать кулаки?

— Точно идиот… — выдохнул Дима и снова откинул голову назад, прикрывая глаза. Надо выбираться. Зачем бы парня сюда не сунули, ничем хорошим это не кончится. Ни для него, ни для парня. У клуба серьезные хозяева. И убрать пару-тройку лишних свидетелей они могут себе позволить.

— Как тебя зовут?

— Сева. Это, наверное, клиника, — он осторожно повернул голову на голос и сощурился, стараясь рассмотреть собеседника. — А тебя?

— Дима, — последовал короткий ответ.

— Рад познакомиться, Димон, — Сева хмыкнул. — Но при других бы обстоятельствах.

— Димон? — Дима поднял ресницы и сузил глаза, готовый наказать мальчишку за такую фамильярность, но в последний момент передумал. Силы надо было беречь, да и парню и так досталось. — При других обстоятельствах я бы тебе за «Димона» уже давно бы в глаз засветил.

— Сори, — ему порядком надоело вздыхать, как больной корове, и, решившись, он все-таки осторожно пополз в сторону, откуда, как ему казалось, доносился голос. Путь показался воистину бесконечным. В конце, вполне ожидаемо, была стена. И сгорбленная фигура. Обычный парень… Человеческие джинсы да самые обыкновенные майка и рубашка. Чуть нескладный, немного угловатый… правда какой-то эфемерный. Он был неуловимо знаком. Странно, непонятно знаком. — Здравствуй поближе…

Дима чуть повернул голову, пару мгновений всматривался в его чуть светящиеся глаза и отвернулся, пряча за волосами удивление. Мальчик — потенциальная «карта». Что называется, «еще в прикупе». Не открытая, не известная. Дима судорожно вздохнул. А если парня загребли именно поэтому? Он сейчас как чистый лист. Станет любой мастью.

— И тебе… привет…

— Ты думаешь, что за помощь сирым и убогим меня сюда и впихнули? — Сева прислонился к стене рядом и прикрыл глаза. Дурнота снова подступила к горлу, но довольно быстро сошла на нет.

— Нет. Я думаю, что ты влип в большие неприятности, — Дима потянулся и невольно охнул. Решив, что если посидит еще немного, то мышцы окаменеют вконец, и когда понадобится действовать быстро, они его подведут, встал. — И тебя так просто отсюда не выпустят. Впрочем, как и меня, — последнее он пробормотал уже себе под нос, вытягиваясь и взлохмачивая волосы.

— Нас здесь… убьют? Можно начинать впадать в истерику? — Сева закусил губу и в который раз проклял собственную порывистую натуру. Не сиделось дома. Нашел приключений на собственную пятую точку. Все. Баста, телепузики, кончились танцы!

Голос только на миг изменил ему. Жалко дрогнул. Чуть не сорвался на писк. Отчего-то не верилось. Упорно не верилось в это. Все вдруг показалось дурной шуткой, розыгрышем. Только от шуток не раскалывается голова, не тошнит, и совершенно точно не бывает сотрясений. ЭТО не шутка.

— Я не знаю, — выдохнул Дима. — И в истерику впадать не советую. Холодная голова еще может тебе пригодиться, — он усмехнулся и вздохнул. — Надеюсь, ты в курсе, что являешься потенциальной «картой»?

Сева дернулся, как от пощечины. Вскинулся, тихо застонал от накатившей боли и стиснул зубы, борясь с очередным приступом тошноты.

Этого не может быть. Просто не может быть! Глупости какие-то. О, это, наверное, розыгрыш. Все-таки шутка, на уровне все той же «Игры». Постойте, у Даньки днюха три дня назад была! Вот это мозги отбили, или это он уже до «белки» допраздновался? Сидит себе тихонечко в госпитале, может быть, даже с заботливо подвязанными за спиной длинными рукавчиками стильненькой белой рубашечки… А Владюха вздыхает.

«Карта»… Ага, конечно! Аж двести пятьдесят раз «карта»! Такая же, как Влад. Господи, нет, ну надо же такое придумать? «Картой» его назвать! Может, он еще Король в полный рост, только память внезапно отшибло?

Сева тихо рассмеялся и расслабился.

— О, чудно, ладно, кто заказал розыгрыш? Данька? Ему как раз хватило бы воображения. Точно, это потому он смылся, да? Чееерт… как я так мог лажануться? Не, спасибо, ребята, конечно, круто, реально круто получилось. Неплохой подарок на день рождения, но я, блин, готов домой, в душ и в постель. Куда улыбнуться? В какой стороне тут скрытая камера?.. О, черт, забыл, в конце ж по законам жанра должны быть девочки… Не, простите, на девочек я сейчас не способен, устал… «Карта»… Блин, Данька, мог бы и спросить, Владька же стопроцентный иммунитет имеет… И в какую «масть» вы собирались меня записать?

Дима внимательно выслушал его лепет, а потом вздохнул. Запущенный случай… Хотя, если непонятный «Владька», имеющий иммунитет — его брат, то это объяснимо.

— Твоя «масть» во многом зависит от тебя, — Дима окинул его внимательным взглядом. — Но я бы поставил на Бубны или Червы. Для «черных» ты слишком… легкий.

— Неее, Дима, это не возможно в принципе, — Сева поймал себя на том, что отчего-то очень серьезно отвечает на совершенно идиотическое предположение. — Мы ж с ним как две капли! Нас даже мать родная путала в детстве!

Дима хмыкнул и, подойдя к Севе, присел перед ним на корточки. Пару мгновений смотрел в его глаза, а потом подался вперед, склоняясь к его лицу.

— А хочешь, я угадаю, какой была твоя мама? Доброй, красивой. Но больше всего на свете ты любил слушать, как она рассказывает тебе сказки. Тебе казалось, что ты живешь в них, видишь наяву. А твой брат сказки не любил. Для него они были просто словами. Он не видел замков, рыцарей, принцесс и эльфов. А ты — видел. И поэтому он считал тебя фантазером. А теперь скажи, где я ошибся.

— Я…я… — Сева беспомощно раскрывал рот, не в силах уйти от этого пронизывающего взгляда. Не в силах, или… не желая? Потому что в тот момент, когда пересеклись их взгляды, так отчетливо и так точно вспомнились эти самые сказки. Такие яркие, такие живые, неимоверно прекрасные. И голос матери. И невольно он потянулся вперед, глубже погружаясь в пучину таких притягательных глаз, впуская в себя его голос. — Это ничего не значит…

Дима улыбнулся. Ласково, почти нежно.

— Твоя мать была «картой», Сева. Мастером иллюзий. И ты — тоже «карта». Не раскрытая еще, но «карта». Влад — твой близнец?

— Да… — шепнул Сева. — Нет… то есть да… Я не «карта», и она не «карта». Ее бы… ее бы взяли. «Карты» вне закона. Да ее бы Владька заметил!

— «Мать в глазах ребенка — Бог», — процитировал Дима услышанную когда-то фразу. — «Карты» умеют прятаться. И ты — «карта», Сева. Близнецы, родившиеся от связи «карты» и обыкновенного человека — полярны. Твой брат получил иммунитет. А ты… — заметив, какими глазами смотрит на него Сева, Дима отодвинулся. Он заблокировал свою «масть», так что на этого парня она действовать не должна, но кто его знает…

— А кто ТЫ? — Сева судорожно выдохнул и рывком почти влип в стену, поморщившись от боли в побитой спине. Дима… пугал. До дрожи в коленках.

Дима медленно поднялся.

— Что именно ты хочешь знать?

— Ты… откуда ты все это знаешь? Кто ты такой, какого черта ты тут делаешь?! Какого черта Я тут оказался?! Это не розыгрыш и не шутка, — он обнял свои колени и сжался, тщетно борясь с тошнотой. Мутило. И сознание грозило вот-вот соскользнуть в липкое марево забытья.

— Я сижу в подвале вместе с тобой, — терпеливо ответил Дима, отлично понимая, что узнать однажды вечером, что ты — «карта», что автоматически означает «вне закона» — не самое приятное, что может случиться. — Что здесь делаешь ты — я не знаю. Ответь мне сам, — он поколебался немного, а потом шагнул к парню и снова опустился рядом с ним. — Это не конец света.

— Я всего только приехал в этот дурацкий ночной клуб… там парень какой-то был… он налетел прямо на меня… — чуть не плача повторял Сева. — Он выскочил просто из ниоткуда… а потом налетели эти придурки-охранники и его скрутили… ну я и выдал кому-то в табло… Это потому что я «карта»?.. Везет как утопленнику…

— Я не знаю, что произошло. Но то, что ты «карта»… Хотя нет, ты еще не «карта». Ты — всего лишь кусок картонки, перевернутой «рубашкой» вверх. Потенциальную «карту» определить сложно, но можно.

— И что теперь будет? — глухо спросил Сева, прикрыв глаза.

— Надо выбираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Когда те, наверху, закончат свои дела, они примутся за нас.

Удивительно, но на горькую иронию сил хватило.

— «Карты» умеют силой мысли открывать двери, будучи запертыми в подвале? Тогда я хочу быть «картой»…

Дима рассмеялся.

— Язвишь? Значит, жить будешь, — взъерошил его волосы напоследок и отошел. — Нет, «карты» такими возможностями не обладают. К сожалению… — от пришедшей в голову мысли, глаза Дима на мгновение расширились. Вот только мысль эта была бредовая. — Поэтому нам с тобой нужно придумать самим, как выйти отсюда.

— Реально? — на минуту Сева задумался. Даже если вошедшего хорошенечко шарахнуть чем-нибудь… чем? Тут кроме дерюги на которой они сидят — ничего нет. Можно попытаться дать в рожу. Вот только он, Сева, в сравнении с бугаями, которые его избили — пушинка. А Дима, судя по комплекции, вовсе микроб, недоразумение досадное. — Никак. Разве что головой попытаться пробить дверь. Нас с тобой разочек о стену шмякнут и дух вышибут к такой-то матери.

— Если действовать грубо и силой, то да, — Дима усиленно размышлял. Судя по тому, что Севу просто впихнули в щелку двери, а не затащили, как его самого, те, кто их охраняют, боятся заходить сюда. Значит, у них нет иммунитета. И они уязвимы. Но как заманить их внутрь? Дима прислушался к себе и с сожалением констатировал, что сил осталось не так уж много. Пара минут интенсивного воздействия или десять — среднего. Но рядом с ним сидит потенциальная «карта». Возможно — «иллюзионист», как и Кира. Но мальчишка понятия не имеет, как пользоваться своими возможностями. А инициировать его сейчас — верх безумства. Но выбираться все равно нужно. Черт, если бы у них была хотя бы тяжелая палка… После побоев Сева слаб, как котенок, а он сам против этих «шкафов» не выстоит… Думай, Дима, думай… Времени все меньше.

— Не получится. От слова совсем. Мне просто не хватит сил даже на подачу средней паршивости, — Сева вздохнул. — Разве что ты под ноги кинешься, а я попытаюсь ударить. Но не факт, что тебя не затопчут, а меня не раздавят.

— Кинуться под ноги? — Дима вздернул бровь. — Не мой стиль. Предпочитаю нечто более тонкое и изящное. Но один я не справлюсь. А ты, как человек, мне не поможешь. Но и «картой» я тебя делать не хочу.

— Ну, извини, что я человек, а не туз козырный, — скрипнул зубами Сева и отодвинулся. — Спасибо за благородство.

— Эта не та вещь, которую можно включить или выключить по желанию, — холодно бросил Дима. — Это навсегда. Я могу инициировать тебя, но последствия будут непредсказуемыми. Для нас обоих. Ты станешь настоящей «картой». Ты будешь вне закона. Тебе придется научиться контролю, научиться использовать свои возможности. А я… Я отвечу за тебя жизнью. И мне вовсе не улыбается умереть во цвете лет, если ты вдруг попадешь под машину, например. Это не благородство. Это жизнь.

— Мы и так подохнем во цвете лет, — улыбка получилась циничной. — Ничего не поделаешь. Ну да ладно, значит, ты действуешь тонко, а я постараюсь не блевануть, когда буду пытаться дать в табло какому-нибудь громиле.

Дима покачал головой. Похоже, выхода действительно нет. А у этого парнишки есть шанс спастись. Дима выдохнул и подошел к двери. Положил на холодную поверхность ладони и закрыл глаза, словно прислушиваясь к себе. Секунда за секундой он снимал барьеры, освобождая силу. Вот так, не видя человека, через толстую поверхность… Он может только позвать. И он позвал. Словно собрал в одну точку все свои силы, а потом направил их туда, через дверь. «Иди… Иди ко мне…» Без слов. Без мыслей. Он звал, завораживал, как сирена из древнегреческих мифов. Эмоциями, ощущениями. Он тянул к себе, как магнитом. И когда в замке заскрежетал ключ, улыбнулся про себя. Отступил, и дверь открылась. Из полумрака в помещение шагнул мужчина с пустыми глазами и счастливой улыбкой на губах.

…Это выглядело странно… Страшно. И не было всех этих идиотских спецэффектов, которые додумывают сценаристы — типа сияния вокруг рук, дрожания воздуха, шелеста или прочей ерунды. Нет. Дима вдруг словно слился с дверью, приник к ней, ладони чуть подрагивали на холодной даже на вид поверхности. И это завораживало. И еще… Сева просто встал и пошел. Пошел молча, понимая, что ХОЧЕТ подойти. И положить руки ему на плечи. И стоять за его спиной, за ним, и чувствовать это тепло, такое мягкое, такое тянущее, совсем как возбуждение, которое приходит ночью, стоит только подумать о Марте, старосте потока.

А он — красивый. Красивый…

И в неярком свете одинокой лампы в коридоре… его профиль казался волшебным. Профиль эльфа из любимой маминой сказки… а этот хмырь, ступивший в подвал — в ИХ подвал — заплатит.

Сева шагнул вперед, как привык, мягко, быстро, на подшаге — всем корпусом вперед, вкладывая в один-единственный удар остатки собственных сил. Мощный апперкот… голова запрокидывается, слышится мерзкий хруст…

Дима только дернул уголком губ, отмечая хорошую работу, и шагнул за порог. Зов прекратился. Зато кругами, как волнами расходилось мягкое возбуждение, почти томление. Обволакивая, оно лишало воли, заставляя попавших в поле его действия покорно и с радостью исполнять все желания. По ступенькам вверх и в коридор. Охранники, сидящие возле еще одной двери, вскочили, схватились за оружие и застыли, словно парализованные.

— Отдайте их мне, — голос Димы был мягким, нежным. Он, как яд, вливался в их уши, туманя и без того плавающий в сладкой эйфории сознание. Секунда, и оба пистолета в руках Димы. Еще одна — и охранники засыпают у стены со счастливой улыбкой на губах. И там, за дверью — почти свобода. Клуб. Который нужно пройти. И сил… больше нет.

Сева плелся за ним как на привязи, ненавидя тех, кто смотрел на Диму. И себя ненавидя тоже, за то, что странный «сокамерник» как-то вдруг и сразу вывернул на изнанку душу и отравил разум. Плелся и не знал, чего ему хотелось сейчас больше всего — подохнуть, или убить самому. Ах да… он УЖЕ убил человека. Он УЖЕ преступник. И пусть он действовал под действием чудовищно притягательной мощи Димы, это только хуже. Он стал сообщником «карты», и если верить всем этим газетным статейкам и скупым пояснениям брата, силищи в этом хрупком даже на вид теле было столько, что потянет как минимум на Валета. Валета красной масти… он сам… как сказал Дима — «карта» в «прикупе» не раскрытая.

Близнецы — полярны. Он будет уязвим для «мастей» пока не станет учеником «карты». Он будет вестись на малейшие воздействия. Любой, даже паршивая Шестерка сможет заморочить ему голову, влюбить, проклясть… в комиксах о таких говорили — «их потянули». Но еще не раскрыли. Его найдут скорее, чем «карту». Найдут и посадят. В лучшем случае. О худшем думать решительно не хотелось.

Сева в несколько шагов нагнал Диму и коснулся его плеча. И зажмурился. Отголоски ЭТОГО гуляли в теле. Ошметки, остатки ЕГО сил. Но и этого оказалось достаточно.

— Пожалуйста… инициируй меня… сделай это, ты же можешь…

— Из меня плохой учитель, Сева, — прислонившись к стене рядом с выходом в клуб, Дима тяжело дышал и пытался собрать остатки сил. Крохи… И надеяться можно только на чудо. Если им удастся смешаться с толпой. Если их пропажу не обнаружат раньше. Если, если… Одни только «если».

— Пока ты еще не «карта», ты нормален. Такой же, как все. Не надо, Сева… Ты не знаешь, что это такое…

— Мы оба подохнем здесь, если ты этого не сделаешь… — один раз не считается. Они просто выйдут отсюда. А потом разойдутся в разные стороны. И забудут друг о друге. Потому что оба будут «картами». А «карты» заявлять в полицию о том, что их попытались убить, не станут. Дима вернется к своей жизни. Сева вернется домой, к брату…

Сева двинулся к двери. Осторожно приоткрыл и тут же ухнул в громкую-громкую музыку. Звук больно ударил по измученному мозгу, вспышки светомузыки полоснули по глазам. Больно.

Усталый взгляд тут же немедленно уткнулся в спину охранника, маячившего перед дверью. Но там, в зале, осталось слишком мало людей, чтобы рвануть вперед и слиться с толпой. Поздняя ночь, или время близится к утру? Какая разница, все равно им не пройти. Нет толпы, в которой можно затеряться. Им нужно просочиться мимо охраны, через зал, а там, на той стороне, там тоже охрана. Они не пройдут. Это просто невозможно. Он прикрыл дверь и прислонился к ней лбом.

— Там охрана. И посетителей клуба слишком мало. Мы не сможем среди них затеряться. Это правда, что «карту» только кучей брать… как волка псами… Ты Валет или Дама?

Дима криво усмехнулся.

— Я, что, похож на даму?

Влад напрягся. Казалось, он весь просто окаменел. От кончиков пальцев до корней волос.

— Да. Во всяком случае, хотелось тебя куда сильнее, чем… — он не договорил. Оборвал себя, мечтая только, чтобы Дима его слова напрочь проигнорировал.

— Забудь, — почти грубо оборвал его тот. — Это всего лишь воздействие.

Черт, сил совсем не осталось… А сейчас, именно сейчас они так нужны. Ему хватило бы одного сильного, грубого посыла. Иначе не пройти. И времени нет.

— Если это всего лишь воздействие меня так зацепило, что… — Сева выдохнул и повернулся к нему. — Меня ведь теперь каждый вот так может. Я знаю. Так «на живца» ловят в особом следственном.

Дима прикрыл глаза. Под веками встало лицо сестры, а в голове зазвучал голос заказчика: «ЭТА организация никого и никуда не призывает. Она просто действует. И в списке потенциальных жертв — иерархи колоды, Короли мастей…» Дима вздрогнул и распахнул глаза. Он должен выбраться. Ради Киры… Дима выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и посмотрел на Севу. Он мог бы стать спасением. Необученный, он вряд ли поможет, но его инициация даст Диме так нужные сейчас силы, которых хватит на воздействие. Но последствия… К черту последствия!! От него зависит жизнь Киры.

— Я могу инициировать тебя, — Дима не спускал с Севы глаз. — Ты станешь моим учеником, — судя по тому, что мать парня была «бубной», Сева станет такой же мастью. — Но пути обратно уже не будет. Даже дикая, необученная «карта» — все равно «карта».

«По крайней мере, ты на меня так воздействовать не сможешь», — но этого Сева так и не озвучил.

Вместо этого он стиснул зубы и протянул ему руку.

Севка стиснул зубы и протянул ему руку.

— Я хочу быть в твоей масти… Сейчас.

— Это значит да? Скажи ЭТО.

— Пожалуйста, я хочу быть твоей Картой! — он крепко сжал протянутую руку и почувствовал, как стиснули его ладонь стальные пальцы. До боли. И тут же… боль пронзила тело, а вокруг сплетенных в объятиях их рук поплыл жар. Пальцы Димы будто вплавились в ладонь Севки, и на миг, на такой короткий и такой бесконечный миг показалось, будто они оба переплавились, перемешались, остатками сил, душами, памятью, всем, что составляло два существа, на мгновение ставших одним.

Кто-то незримый тасовал и тасовал колоду, перебирая масти и карты. Кем ты будешь, мальчик? Кем ты станешь? Чувства или воля?

Чувства? Тот, кто рядом с тобой — концентрированная страсть.

Воля? Но он способен и заставить твои глаза поверить в какую угодно ложь.

Чувства? Твой собственный свет и жажда справедливости, твое стремление помочь и тепло, которым ты отогревал собственного брата — все это чувства, алые, как капля крови, расплывшаяся сердцем по бумаге.

Воля? Верная рука, неудержимое воображение, волшебные эльфы из сказок матери, мастера иллюзий. Воля! ВОЛЯ!

От боли, пронзившей все естество, хотелось выть, но Сева только до крови прокусил и без того истерзанную губу, чувствуя, как соленый металлический привкус разливается во рту. Воля. Алый ромб застелил перед мысленным взглядом все прочие символы и, кажется, оставил ожег на теле, отпечатался в каждой клеточке кожи…

Дима застонал сквозь зубы и, запрокинув голову, вобрал воздух в легкие. Силы живительным потоком струились по венам, и он чувствовал себя всемогущим. И злым. До бешенства, до яростного ликующего смеха.

— Даааа… — медленно выдохнул, опуская голову и разворачиваясь к двери. О, он отлично знал, как выглядит сейчас… Легкий румянец на щеках, огонь в глазах… Он был концентрированным удовольствием. Средоточием чувственности и страсти. Грехом во плоти.

— Иди за мной, — он даже не смотрел на Севу. Лишь чувствовал его где-то сзади. — И только за мной. Чтобы не случилось, держись за спиной. Ты меня понял?

— Очень сильно надеюсь, что тебя не убьют, — выдохнул Сева. В Диму будто бы вдохнули вторую жизнь. И вот ЭТОТ Дима его пугал еще сильнее, чем тот, который одной своей улыбкой сподвиг его на самое настоящее убийство. Он легко коснулся его плеча рукой. — Я понял.

Дима улыбнулся. Улыбнулся жестко, жарко. Толкнул дверь и вышел в зал. Сила покатилась перед ним по клубу, заставляя людей замирать. Застывать, оборачиваться. Он видел их лица, глаза и внутренне содрогался от отвращения. Откровенная похоть, масляные взгляды… Они ощупывали его лицо, тело. Но его интересовала только охрана.

— Сладкий… — перед ним возникло чье-то лицо, и Дима, не задумываясь, «ударил». Реакция последовала незамедлительно.

— Не смей тянуть к нему свои грязные лапы, — рядом появился еще кто-то. И еще. Они вцепились в плечи стоящего перед Димой, дернули и тот исчез в толпе.

— Он — мой! — женский визг на мгновение заглушил музыку. А дальше… началась свара. Люди дрались за возможность прикоснуться к нему, а он просто шел мимо. Минус один охранник. И еще один. Чуть усилить воздействие и минус еще один, павший жертвой обезумевшей толпы. Все самые низменные страсти откликнулись на его призыв. Люди, казалось, сошли с ума. Но сейчас Дима не видел ничего. Только дверь, маячившую впереди.

Наверное, именно так и выглядел Ад в представлении Данте. Люди, люди, люди… изуродованные страстями и пороками лица, крики, стоны, вой, музыка, музыка, музыка… спятившая круговерть. Темные пятна крови под ногами. Здесь, у ног ИХ кумира кого-то разорвали на клочки.

Севку бы скрутило в новом позыве рвоты, только измученному организму прощаться уже было не с чем. И вот что странно: он хотел бы испугаться. Хотел бы ощутить отвращение. Но вместо этого чувствовал только странное сосредоточенное спокойствие и непоколебимую уверенность: они — дойдут. Дойдут до двери и выйдут, никем не остановленные.

Было только одно мааааленькое НО.

Здесь останется мощнейший след. След воздействия. Все равно как если бы они написали огромными буквами на стене: ЗДЕСЬ БЫЛ ДИМА ТАКОЙ-ТО И СЕВА ТАКОЙ-ТО. Но без этого — никак.

Сева просто шел за ним, по-прежнему касаясь сильного плеча. Шел, больше всего желая избавиться от металлического привкуса крови во рту.

Шаг. Еще один. Открыть дверь и выйти.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, и Дима покачнулся. Глухо застонал, обхватывая голову руками.

— Нам… нужно… уйти…

И как можно дальше.

После душного затхлого воздуха клуба ветер был просто спасением. Севе хотелось раскинуть руки в стороны и дышать полной грудью, пропускать сквозь себя ледяные порывы, и очистится от кошмара, оставшегося за стеной.

Сева сделал шаг и поймал качнувшегося Диму, подхватил под локоть. Битый не битого везет. Как в старой сказке.

— Идем… здесь ловить такси точно нельзя…

— Он все равно не вспомнит, кого и куда отвозил, — усмехнулся Дима. — На это моих сил еще хватит. Сева… Я не дойду даже до ближайшего угла…

Сева приобнял его за талию, изображая на порядком помятой физиономии хмельной угар и полный восторженный неадекват и замахал рукой первой же появившейся на горизонте машине.

— Гарсон!!! Алле… чувак… — он даже попытался засвистеть, но потом, как истинно пьяный тип плюнул на это дело. — Эгееееей…

Машина остановилась, и Сева привалился к крыше чувствуя, как почти повис на нем Дима. Окошко приоткрылось.

— Генацвале, нам бы домой, да?..

Сын гор преклонных лет только кивнул на заднее сидение своего не первой молодости «жигуленка» и, дождавшись, пока его порядком подгулявшие клиенты погрузятся в салон, лихо сорвался с места.

«Не оглядывайся… не смотри в зеркало заднего вида… там ничего нет… там никого нет… и вообще…»

Что там еще «вообще» — Сева решил не додумывать. Дима сидел, запрокинув голову на спинку сидения. Его глаза были закрыты, и внешне он вроде бы никак не изменился. Просто ощущался как-то иначе. Просто иначе. Он был. Будто бы крепкая ниточка связала их обоих. Натянулась, позволяя чувствовать: ОН есть. И что бы ни случилось — ОН будет.

Таксист гнал по ночному городу, что-то там тарахтел на корявом русском, иногда даже живо размахивал руками. И как ему только лицензию дали? Хотя… заплатил, вот и дали. И вот сейчас бы тоже бояться. Что слетят с моста, что врежутся в столб, что их тонким слоем размажет по асфальту… Только не страшно почему-то. Как будто напрочь отключили инстинкт самосохранения.

Сейчас бы положить голову на колени маме… закрыть глаза и уснуть. А вместо этого он просто показывает — да, вот здесь на повороте направо, теперь трижды налево и по проспекту до торгового центра. И припаркуйтесь сразу за переходом.

Тачанка отчаянных дней утробно рыкнула и остановилась, тихо пофыркивая, под самым светофором. Сева открыл дверь и замер. Нужно было что-то сказать. Это ведь странно, не логично: вместе сидеть в одном подвале, чудом избежать гибели, быть связанными узами еще более сильными, чем родственные — и просто молчать. Не сказать друг другу ни слова. И разойтись в разные стороны.

— Я… — Сева бросил на Диму взгляд и отчаянно закусил губу. Да. Так будет лучше. Попрощаться и все. Он никогда и никому не расскажет о Диме и о том, что приключилось с ним этой ночью. Никому. Даже брату. В особенности брату. — Удачи тебе, Димка…

Сева легонько коснулся его плеча и вышел, захлопнув за собой дверь. «Жигуленок», подмигнув габаритами, ушел в лихой разворот и скрылся из виду. Он еще немного постоял, зябко ежась под порывами холодного ветра, а потом развернулся и пошел к подъезду. А спустя пять мину буквально вполз в квартиру, чувствуя, как с каждым шагом силы оставляют его. Слишком много событий для одной ночи. И хвала небесам, что Влада нет дома. До сих пор. Кое-как побросав грязные вещи в стиральную машину, запустил стирку. Нельзя оставлять следы. Даже если ты подыхаешь от боли. Даже если вся вселенная против тебя.

Он еще долгонько стоял под упругими струйками воды в душе. Почти в полусне. А ниточка все тянулась и тянулась, вилась по дорогам Москвы, следом за самым странным из всех людей, когда-либо встреченных им в жизни.

♦♦♦♦♦♦♦♦

— Владислав Андреевич! — дежурная сунулась в кабинет. Бровки домиком, глаза перепуганные… один накрасить успела, другой, с так и не дорисованной стрелкой, казался круглым почти, как в детских мультяшках. — Срочный вызов. Группа уже выехала, за вами машину прислали, на подходе уже, пятиминутная готовность…

Влад вскинул на нее усталый взгляд воспаленных глаз и кивнул. Сохранил готовую страницу отчета, выключил компьютер.

— Что там? Сводку дали? — быстро поднялся из-за стола, достал из сейфа табельный пистолет и сунул его в кобуру. Набросил на плечи курточку и вышел следом за девушкой в коридор.

— Массовое воздействие. Примерно восьмого класса. Красный. Сообщают о жертвах, — теперь барышня семенила за ним по коридору, едва поспевая.

— Восьмой-красный? — Влад вскинул бровь. Король красной масти? Дела, однако, дела… Разборки между мастями? Такое бывает крайне редко. Но тогда присутствовал бы след и «черных». Хотя, может как раз «черная» масть и полегла? Но тогда остаточный след был бы мощнее. Некрическая вспышка перекрыла бы след красного. — Ладно, мне, конечно, снова заполнять первую форму?

— Извините, но вы сейчас в отделе единственный… — ага, в законный выходной. И скучающий брат один дома. И это в лучшем случае дома. Мог ведь с Данькой загудеть куда-нибудь. И потом приводи обоих мерзавцев в чувства.

Влад расписался на проходной, принял выездной лист и вышел. Перекурить и полюбоваться рассветом ему не дали. Машина подъехала сразу. Лихо тормознула у парадного, и сорвалась с места, едва он только сел на переднее пассажирское. Даже дверь захлопнуть не успел.

— Все плохо, Андреич, — с места в карьер начал оперативник. — Там ТАКОЕ… меня чуть не стошнило…

— Кровь-трупы-мясо? — Влад криво усмехнулся.

— Угу, — Макар хмуро кивнул. — И расчлененка. Такое впечатление, будто люди рвали друг друга, лишь бы только дотянуться до кого-то.

— Дай угадаю, это был «червонный». Всего только активировал свою «масть», — Влад прикрыл глаза. Безумно хотелось спать. — Куда хоть едем?

— В «Андеграунд», — Макар промчался на желтый, даже не притормозив.

— Тебе надо было в «Формулу-1» идти, круче Шумахера, — внутри все оборвалось. Всеволод свет Андреич запросто мог отправиться в клуб. И теперь мог трупом лежать среди растерзанных тел. Телефон точно сам в руку прыгнул. Длинные гудки. Все еще длинные. Не берет трубку. Господи, только бы все в порядке!

— …да?.. — сонный усталый голос брата вызвал улыбку на его губах. — Владька, ты в курсе сколько времени?.. я вообще-то сплю…

— Я задержусь еще… срочный вызов… извини, мелкий…

— За мелкого ответишь, — проворчали в трубку. — Если ты полезешь ко мне в постель холодный с улицы, я тебя удушу… Сам грейся, а мне спать не мешай.

— Ладно, ладно, — примирительно шепнул Влад. — Спи…

— Как брательник? — Макар широко ухмыльнулся.

— Спит, мерзавец… зуб даю, снова тусил где-то.

— Ты пашешь, а он тусит?

— В нашей семейке иммунитет достался мне. А он — обычный человек. Так что ему — пристойный ВУЗ а мне — Академия после девятого класса. Он — студент, а я — старлей, — фыркнул Влад и присвистнул. Макар вывернул на тротуар и остановился в нескольких шагах от входа в ночной клуб. Три «скорых», бригада патологоанатомов, бригада быстрого реагирования, федералы… — Твою же ж мать…

— А я тебе о чем? — Макар заглушил двигатель и вышел. Влад выбрался из салона, зябко поеживаясь. Рассветная сырость и осенний холод пробирались под курточку и по определению мешали комфортному существованию. Пахнуло кровью и смертью. И «картой». Нет, это не восьмой класс. Это что-то круче. И будь он проклят, если здесь не произошла инициация!

Артурчик задумчиво рассматривал нечто, что, судя по плавающему в лужице крови бейджу, еще несколько часов назад было охранником этого чудесного заведения.

— Антонов Сергей, — озвучил имя Артурчик. — Еще вчера утром был.

— Тебя тоже вызвали? — Влад присел рядышком, натягивая на руки резиновые перчатки.

— Угу, из постели вытянули, ироды. Дескать, ситуация восемь, вали, Имеев, поднимай свою высококвалифицированную задницу и по такому-то адресу… И чего, приезжаю и тут же прощаюсь со своим завтраком в местном туалете типа «сортир». Владыко, это мясорубка. Мне дурно от одной мысли об уровне, который тут РЕАЛЬНО поработал.

Имеев пинцетом достал из лужицы ламинированный бейдж с фотографией ныне покойного господина Антонова, и отправил вещдок в пластиковый пакет.

— Между нами… — Влад прикрыл глаза, как привык делать, когда нужно было полностью сосредоточиться на проблеме. Так проще. Избавиться от мыслей, оставить внутри звенящую пустоту, вакуум. А потом раскрыться, впуская в себя атмосферу этого места. Боль. Страх. Отвращение. Страсть. Бешенное, неконтролируемое желание. Яростную вспышку похоти и ненависть ко всему живому. След был таким ярким. Таким ощутимым. Его можно было потрогать, как этот бейдж, оставляющий внутри пакета маркий кровяной отпечаток. — Он был не один. Их было двое. Один уровня как минимум Дамы. А второй — его ученик. Здесь произошла инициация, Артур.

— Ты шутишь? — Артур нахмурился и точно как Влад «отключился» на некоторое время, «растекаясь» мысленно по залу. — Нет, не шутишь, — выдохнул он пару минут спустя. — Но лучше бы шутил. Тот, кто тут начудил, теперь уровня Короля.

— Если не Туза, — хмыкнул Влад, поднимаясь на ноги.

— Ястребов, Тузы это только сказка. Никто в Колоде никогда не видел ни одной «карты» уровня Туза, — Артур смотрел на него снизу вверх. И в его глазах было что-то, что говорило: Артурчик мысль не откинул. И думает над нею он ой как серьезно. Вокруг мельтешили эксперты, по кусочкам собирая останки тех, кто погиб этой страшной ночью. Всех, кто в бойне пострадал уже увезли на «скорых». Более-менее целых уже допрашивали.

— Хотел бы я надеяться, что это только сказка, Имеев, — Влад устало щурился. — Очень хотел бы… Есть вероятность, что тот, кто здесь развлекался на самом деле Валет, за счет инициации доросший до Дамы. Пограничное состояние, ни рыба, ни мясо, потому и идентифицировать трудно…

— Влад!.. — Макар окликнул его с противоположного конца ульем гудящего зала. Влад не без труда добрался до него, лавируя между группками экспертов, медиков и прочей следственно-организационной братии. — Он вышел отсюда.

Дверь в служебные помещения. Обычная дверь, открывающаяся в зал. Судя по всему, охранник, стоявший по ЭТУ сторону, ничего предпринять так и не успел: началось интенсивное воздействие.

Понимание потоком вливалось в него. Совсем как воздух, после длительной задержки дыхания. Он словно воочию видел ЭТО.

— Влад?! — Макар тронул его за локоть. Привлеченный возгласом, к ним подошел и Артур. Но Ястребов их даже не услышал. Приоткрыл дверь и скользнул в коридор, освещенный слабым рассеянным светом. Вот оно. Вот здесь. ИМЕННО здесь. Эта вспышка внутри напоминала сверхновую. Обожгло болью. И одновременно стало сладко от силы, затопившей сознание. Как ищейка, нюхнувшая табаку. Он на миг ослеп, потерял ощущение пространства-времени, зашарил раскрытыми ладонями вокруг себя, то и дело натыкаясь на что-то, что идентифицировать просто не мог.

— Влад! Ястребов!!! — его сильно тряхнули, а потом просто стукнули всем телом о холодную стену.

— Бляяяядь… — неудержимо тянуло блевануть. Он дышал быстро и глубоко, мечтая только об одном: оказаться дома, в собственной постели. — Их двое… их точно двое… один — точно «черва»… учитель. И инициировал он его здесь. На этом самом месте…

♥♥♥♥♥♥♥♥

— Кира? — трубка ожила глуховатым мужским голосом. — У меня для тебя плохая новость.

Девушка вытянула из пачки сигарету и вышла на балкон. Поежилась под порывом свежего ветра и выругалась про себя. Надо было одеться… Когда-нибудь эта привычка ее доконает.

— Я слушаю, — зажав телефон плечом, прикурила и выпустила тонкую струйку дыма в воздух, скользя взглядом по рекламным баннерам, которые освещали улицы лучше фонарей.

— В одном из ночных клубов «карта» устроила настоящую бойню, — голос на той стороне был усталым и чуть-чуть злым.

— Это имеет отношение ко мне?

— Да, если ты все еще Червонная Королева.

Кира резко выдохнула.

— Даже если там повеселилась моя «масть», я не имею к этому никакого отношения. Не мне тебе говорить, что «Королева» — это уровень, а не иерархия, — вранье, но верить в него полезней для здоровья.

— Воздействие уровня восьмой-красный. Мне озвучить, кто первым попадет под подозрение?

Сигарета замерла, не коснувшись губ. Кира медленно выдохнула и прикрыла глаза.

— Я… посмотрю. В клубе была видеосъемка?

— В режиме он-лайн. Записей нет. Клуб называется «Андеграунд».

— Хорошо.

— Там работает опергруппа «ищеек». Так что… имей ввиду.

— Я не собираюсь светиться, — бросила Кира, уже пришедшая в себя. — И… спасибо…

— Когда-нибудь я выставлю тебе счет, — злость из голоса собеседника ушла, оставив только усталость. — За все, что я делаю ради тебя и для тебя.

— Я не заставляла тебя влюбляться в меня. И ты это отлично знаешь, — Кира докурила и затушила сигарету в пепельнице. — Я могу тебе посочувствовать, но это тебе точно не нужно. Да и тебе-то уж точно грех жаловаться, — улыбка получилась почти злой.

— Хорошо, что напомнила. Мы скоро увидимся, — бросили на той стороне и отключились, не прощаясь. Кира пожала плечами и вернулась в комнату. А уже через двадцать минут ехала по почти пустому, утреннему проспекту.

…Как она и думала, пробраться к клубу было не так-то просто. Он был окружен машинами «особистов», каретами «Скорой помощи», люди сновали по ярко освещенной территории и пробраться незамеченной, не применив воздействия, было практически невозможно. Но и в этом был риск. Там были ищейки с «иммунитетом», и они могли ее почувствовать. Теоретически. Практически все зависело от того, какой вид воздействия и уровень она выберет. Хотя выбора особого все равно нет. Сильные воздействия «ищейки» почувствуют сразу. А вот со слабыми еще есть шанс смешаться с общим остаточным фоном. Значит, остается только морок.

Приняв решение, Кира сосредоточилась и «накинула» на себя простейший из них — «сеть хамелеона». Она не стал невидимкой, она просто слилась с окружающей средой. И даже прямой взгляд в упор не раскроет ее: изображение перед глазами смотрящего начнет расплываться. Небольшое, совсем минимальное воздействие, но от чужого взгляда убережет. Главное, не столкнуться с кем-нибудь… Но уж этого она точно не допустит.

— …и я уверен, я просто-таки настаиваю, что они были в подвале, Артур, — с нажимом произнес высокий светловолосый парень. Тяжелый усталый взгляд пронзительно-голубых глаз его остановился на очередном черном пакете, который анатомы загружали в машину. — Изначально воздействие было не очень сильным. Думаю, он притянул того охранника, что стоял у двери. И когда этот идиот вошел, второй сломал ему шею. Не знаю, нужно будет воссоздать модель нападения. А потом они оба вышли. Просто вышли.

— Это не логично, Ястреб, — отозвался темноволосый парень, названный Артуром. — Им бы совсем в другую сторону двинуть, жертв было бы куда меньше. Да и идти напролом никто бы не стал.

— Никто, — кивнул Влад. — Но у них не было выхода. Или ты думаешь, они по своей воле прятались в этом гребанном подвале, а одного из них тошнило не иначе как от избытка чувств? Да и потом, с поста ушли все люди. Он и их позвал? Тогда жертв было бы еще больше. Блин, премию на то, что эти охраннички смылись, когда оклемались и увидели, что ОН сбежал…

Кира ступала очень осторожно. Убитых и раненных уже не было. Теперь на полу были только силуэты, обрисованные мелом. Обрывки одежды, капли крови… И яркий, пульсирующий след. Отпечаток воздействия был на всем. И эту силу она не узнать не могла. Дима. Это был он. С многократно увеличившимися возможностями. Но даже Дима, при всем его цинизме, не стал бы устраивать бойню просто так. А это была именно бойня. Грубое, чудовищное по своей силе воздействие, пробуждающее все самые низменные инстинкты. Значит, была причина.

Кира отошла в сторону и прикрыла глаза, пытаясь воссоздать картину. Воздействие расходилось как волны от брошенного в воду камня. И где был его эпицентр? Кира склонила голову, хмурясь. Кажется, в той стороне… Да, точно в той.

Девушка проверила морок и вышла из своего угла. След вел вглубь зала, куда-то к подсобкам. К той группке обсуждающих что-то мужчин.

…Влад прислонился плечом к стене, бесконечно усталым жестом стянул с рук перчатки и потер глаза. Безумно хотелось спать. Может потому и кажется, будто… будто… кто-то рядом. Близко, на расстоянии вытянутой руки, идет, мягко, вкрадчиво, как большой кот. Хищник, чувствующий себя в этой безумной каше из спятившей силы, ошметков эмоций и чувств — как рыба в воде. Нет… это только игра воображения. Он так устал, слишком устал. Да и нет здесь никого. Узники подвала давным-давно смылись прочь с места преступления. Никто не станет рисковать и оставаться здесь, среди пяти ищеек, укрывшись за воздействием. Слишком велик риск того, что кто-то случайно наткнется на «пустое» место. А тактильные ощущения в отличии от зрения лгать не могут.

Влад широко зевнул, выворачивая челюсть до хруста.

Даже если предположить, что какой-то особо любопытной «карте» захотелось понаблюдать за работой обычных экспертов, ей придется строить сложное многоуровневое воздействие, и любой особист в момент это воздействие почует и УВИДИТ. А среди «карт» идиотов нет. Не выживают.

Лица коснулось мягкое дуновение, скорее просто шевеление воздуха, как если бы мимо прошел человек. Влад потянулся было, вперед, но потом только головой тряхнул. Совсем плох. Домой… Только подписать протокол осмотра и домой. Отчет писать он будет завтра, когда выспится, и мерещиться всякое перестанет.

И все же… Нет. Домой!

— Макар, не подбросишь? Сил нет домой пехом плестись, вторые сутки на ногах.

Кира обошла людей и застыла перед дверью, ведущей в служебные помещения. Да… Это было здесь. Девушка коснулась поверхности двери, а спустя мгновение разочарованно выдохнула. Она не «ищейка», считывать «предметы» не умеет… Черт. Хотя одно объяснение у нее есть. Нелепое по отношению к Диме, но единственно возможное. Настолько резкое увеличение силы до такого уровня возможно только при инициации. Но для этого нужна потенциальная «карта». И где Дима ее нашел? И зачем инициировал? Тот парень говорил, что они были в этом подвале. Что их охраняли. Значит, они просто пытались сбежать. Но кто был второй? Хотя… она спросит это у Димы. Как и то, каким образом он оказался в этом подвале. А сейчас пора уходить, она узнал здесь все, что хотела.

Кира развернулась и направилась к выходу. Взгляд зацепился за женскую туфлю, и на мгновение внутри всколыхнулось сожаление. Всколыхнулось и погасло. Только дурак или незнающий может сказать, что виновата во всем «карта». Что это воздействие заставило людей убивать друг друга. Скажет и ошибется. Желание и похоть — лишь верхушка. А ниже, дальше — уже другие страсти. И у каждого они свои. Это воздействие лишь призвало темные стороны и мысли. Все подавленные желания и страстишки. И самое сильное из них — жажду крови. Потому что только она давала иллюзию власти. Силы. Вершить чужие жизни и чувствовать себя Богом… Чувствовать себя свободным управлять смертью. Но тот, у кого другие желания, кто живет по другим законам — не поддается. Здесь, похоже, таких не было. Поэтому Кира не жалела никого из них. Да и не имела права на жалость.

Переступив еще один тщательно нарисованный мелом силуэт, Кира вышла из клуба. Осмотр уже почти закончился, перед зданием осталось всего несколько человек. Никем не замеченная, она дошла до перекрестка и неожиданно даже для себя оглянулась. На мгновение застыла, глядя прямо в голубые глаза, которые, казалось, видят ее за мороком. Сердце дернулось, и она поспешно свернула за угол. Все, пора навестить Диму…

— Владька, садись, прокачу с ветерком, — Макар гостеприимно распахнул двери служебной «Хонды».

Владислав Андреевич кивнул, улыбнулся одними уголками губ и затушил недокуренную сигарету о стену здания. И вот кто бы сказал, отчего он все смотрит и смотрит в конец улочки, будто что-то притягивает взгляд? Почему кажется, что сейчас от него ускользает нечто важное, такое важное, что если он это упустит — то потеряет. Если не навсегда, то надолго? Нет, все бред… Он зевнул и, тряхнув головой, сел в машину. Сполз на сидении, носом зарываясь в вязаный воротник курточки и прикрыл глаза. Макар включил печку. Влад что-то одобрительно промурчал себе под нос и почти сразу провалился в сон…

Ему показалось, что он только на минутку прикрыл глаза, а Макар уже толкает его и бубнит что-то на тему того, что уже приехали, и что Владька может валить на все четыре стороны и дрыхнуть, пока шеф на доклад не вызовет.

Кажется, он даже самостоятельно в подъезд вошел и поднялся на нужный этаж. Кажется, даже разделся и только тогда буквально рухнул в постель. И судя по недовольному ворчанию — это снова оказалась постель Севки. И уж точно ему показалось, что его заботливо укрыли целой половиной согретого теплом родного тела одеялом. И это было самым приятным эпизодом завершающейся ночи.

Подъехав к знакомому подъезду и выйдя из машины, Кира вскинула взгляд на окна. Темные. Значит, брат спит. Или его нет дома. Значит, она его подождет. Поставив машину на сигнализацию, Кира вошла в подъезд, поднялась на лифте до нужного ей этажа и застыла перед дверью в квартиру. Позвонить или воспользоваться ключами? В конце концов, решив, что для церемоний неподходящий случай, она вытащила ключи, и уже через пару секунд разувалась в прихожей. Прошла в комнаты и фыркнула, глядя на валяющуюся на полу одежду. Кажется, братик начал раздеваться прямо с порога. Настолько устал? Вполне возможно, учитывая, сколько сил он потратил на воздействие.

Подобрав одежду и оставив ее на тумбочке, Кира приоткрыла дверь в спальню. Дима спал. И даже во сне казался уставшим. Милым, уставшим ребенком, решившим поиграть во взрослые игры. Кира закрыла дверь и решила, что объяснения могут подождать до утра. Которое, кстати, наступит уже очень и очень скоро… Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью и отправилась в душ.

Вода приятно холодила тело, но бодрости не приносила. Только усиливалась сонливость. И исчезали одна за другой мысли. Последнему Кира была даже рада. Думать сейчас о том, что произошло в том клубе — бессмысленно. У нее слишком мало информации. Катастрофически мало. Да и все равно придется подождать, пока проснется Дима. Хорошо, что тот, похоже, замел следы, и теперь ни одна ищейка не проследит его до дома. Значит, у них есть время для того, чтобы придумать, что делать дальше. Если вообще надо что-то делать…

Кира вышла из душа, проигнорировав полотенце, и прошла в комнату. Димка все равно еще не скоро проснется, а больше ей стесняться некого. Поправив на ходу одеяло, она подошла к окну и капли воды, стекающие по телу, тускло засияли в лучах восходящего солнца. Уже рассветает. Надо ложиться и поспать хоть немного, а то голова гудит.

— Кира… — донеслось из-за спины, и она мгновенно развернулась. Дима проснулся? Нет. Просто сон? Кира нахмурилась и, после небольшой инспекции в шкафу, вытащила одну из старых Димкиных футболок, надела на себя и, подойдя к большой двуспальной кровати, юркнула под одеяло. Дима, словно почувствовав ее присутствие, заворочался, а потом придвинулся ближе и, уткнувшись носом в ее плечо, засопел. Кира только вздохнула и, запустив пальцы в его волосы, закрыла глаза, перебирая пряди и прислушиваясь к размеренному дыханию.

Глава 2

Было уже далеко за полдень, когда Дима разлепил веки. Посмотрел в окно, коротко застонал, перевернулся на другой бок и замер, глядя широко раскрытыми глазами на лежащую рядом сестру. Сморгнул, словно не веря своим глазам, но спящая Кира не исчезла. Только вздохнула во сне и перевернулась на спину. Одеяло сползло почти до бедер, и Игнатов, зажмурился, отворачиваясь. На щеки плеснуло румянцем, и он выругался про себя. Вот сколько просить можно, а? Нет, они, конечно, близнецы и все такое, но, черт, она же девушка! Но Кире всегда было все равно на то, кто и что скажет. И на его чувства — в том числе. И когда это уже закончится? Матерясь про себя, Дима осторожно выскользнул из постели и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Устроился на кухне, прикурив первую «утреннюю» сигарету и тут же затушил ее. Замутило… Пустой желудок дал о себе знать громким урчанием, и Дима с тихим ругательством полез в холодильник. Но кроме огрызка колбасы и яблока ничего съедобного не нашел. Значит, пора навестить супермаркет. Еще вчера утром он бы обошелся тем, что есть, но сегодня был совсем другой случай. Ночью он почти исчерпал свои силы, и их надо было восстанавливать. Он и так чувствовал себя слабым даже после долгого сна…

Стараясь собираться как можно тише, Дима пытался понять, что делает в его квартире Кира. Сам Дима вернулся почти под утро. Значит, сестра пришла еще позже. Зачем? В свое время Дима сам оборвал все нити, которые их связывали, и теперь Кира не могла чувствовать, что с ним происходит. Но тогда почему она здесь?

Тщательно причесавшись и натянув очки, чтобы скрыть красные глаза и круги под ними, Дима вышел из квартиры. Надо было прикинуть список того, что нужно купить, но мысли упорно не хотели течь в нужном направлении, разбегаясь, как испуганные тараканы. Дима только усмехнулся, поймав себя на этом сравнении. Они… тоже как тараканы. Бегают и прячутся. «Карты».

Кто и когда придумал Колоду, не знает никто. Также как и откуда взялись «карты» и кто первым разбил их на «масти» и ранги. Кто решил, какой способностью будет обладать «масть»? В какую Игру они играют и играют ли? Когда-то эти вопросы интересовали всех. Сейчас они важны разве только для новичков и сумасшедших исследователей. А «карты»… «Карты» объявлены вне закона. На них охотятся, их убивают, арестовывают, сажают в спец-колонии. «Карты» — не люди. Они опасны и им нет места в этом мире. Приговор суров. Страх людей перед теми, кто играючи может изменить мысли, эмоции, кто способен заставить влюбиться или возненавидеть… «Карт» боялись. И будь Дима простым человеком он бы, наверное, понял. Но он человеком не был. Он был «картой». Кира всегда говорила, что у каждого своя правда. И что людей, боящихся «карт» можно понять. Вот только когда Дима увидел, как линчуют в подворотне подростки случайно попавшуюся им на пути девчонку, явно только-только ставшую «картой», ему было плевать на понимание и человеческие страхи.

Это люди сделали из «карт» монстров. Нападая, заставили защищаться. Нападая, создали целый «особый отдел» по выслеживанию и поимке «карт». Они называют это «обезвреживанием»… Набирают уникумов, имеющих иммунитет к воздействию «карт» и загоняют ими, как дичь. О, Дима очень хорошо помнил один такой «гон», когда он, будучи еще вшивой Девяткой, метался по улицам города в отчаянной попытке уйти от облавы. И если бы не Кира…

Кира, Кирочка, сестричка… Самая вредная и самая любимая. Близняшка, но такая не похожая на него. Сильная, спокойная… холодная… Сестра. Его самая страшная и тщательно хранимая тайна. Червонная Королева. Та единственная, кого Дима просто любил. Абсолютно и безоговорочно. Та, ради которой был готов пойти на любой риск. Такой, как его последнее дело, которое он, кстати, бездарно и глупо провалил. При мысли об этом Дима выругался про себя и, решив подумать об этом позже, обратил все свое внимание на витрины. Кира проснется голодной.

…Кира еще не открыла глаза, а уже знала, что в квартире она одна. Значит, Дима сбежал. Надолго и куда? Она попыталась отследить брата, но нить обрывалась где-то на пороге квартиры. Бесполезно… Несмотря на всю свою кажущуюся ветреность, Дима все делал основательно. И сил на разрыв их связи учителя и ученика не пожалел. Ему было все равно, что это невозможно, и ему удалось. Кира до сих пор помнила ту звенящую пустоту, которая вдруг появилась в теле и мыслях. Словно у нее отняли ее половину души и сердца. А этот глупый мальчишка упрямо повторял дрожащими губами, что теперь, если с ним что-нибудь случится, с Кирой все будет в порядке. А потом… Все изменилось. Дима начал отдаляться. Избегал встреч, разговоров. Все заканчивалось либо сухим «я занят» или «мне некогда» или еще более простым «я не маленький». Только ключи от квартиры Дима забирать почему-то не торопился. Может, она на него слишком сильно давила?

Кира вздохнула и перевернулась. В любом случае, сегодня Диме предстоит хорошенько постараться, чтобы объяснить ей, что случилось в этом клубе. Надо вставать… День уже в разгаре, и дел у нее немало.

Ключ в двери заскрежетал, когда Кира уже изучила все новости, которые смогла найти в Интернете. Естественно, «бойня в «Андеграунде», как уже окрестили эту «сенсацию» журналисты, была главной новостью. Короткие сводки с места события и яростные выступления «защитников людей», призывавших власти уничтожить «карты» раз и навсегда. В качестве доказательства «неслыханной жестокости» предъявлялись нечеткие фотографии с места происшествия и явно были призваны леденить кровь даже самым ярым пацифистам. Значит, грядет новая волна «охоты на ведьм»…

— Не помню, чтобы я давал тебе пароль от ноутбука, — Дима на мгновение застыл на пороге, а потом прошел на кухню и принялся раскладывать продукты.

— Тогда, может быть, ты вспомнишь, когда в последний раз его ВЫКЛЮЧАЛ? — Кира развернулась на табуретке, гася сигарету в пепельнице и без того полной окурков.

Дима только хмыкнул. Как всегда…

— Есть будешь? — Дима юлой вертелся на кухне, чтобы только чем-то занять руки и голову.

Кира хмыкнула и встала. Перехватила его у плиты и несильно толкнула на табуретку.

— Буду. Но только собственноручно приготовленное. А ты, пока сидишь, будь добр объяснить это, — она кивнула на открытый ноутбук. Дима кинул на дисплей взгляд и мгновенно собрался.

— С чего ты взяла, что я имею к этому отношение?

— Я была там сегодня.

Дима закусил губу. Все. Отпираться бесполезно. Кира его поймала фактически с поличным. Но рассказывать ей все Дима все равно не собирался.

— Быстра, как всегда. Заложил один из твоих… любовников? — он почти выплюнул последнее слово, переходя в атаку.

— А есть разница? — Кира только пожала плечами. — И не уходи от ответа, — она кинула на Диму тяжелый взгляд и тот отвернулся, вскидывая голову и пытаясь найти выход из положения. Гордо молчать — не выход. Кира все равно его расколет, как орех. Может, тогда сказать полуправду? Да, похоже, это наилучший выход.

— Это были… небольшие неприятности… — все еще сомневаясь, сказал он.

— Это «неприятности» посадили тебя в подвал? Как ты вышел — я уже знаю. Дима, я не смогу помочь тебе, если не буду все знать.

— А кто сказал, что мне нужно помогать? — мгновенно взвился Дима. — Я уже давно большой мальчик и сам могу о себе позаботиться!

— СЯДЬ. — Спокойный голос. Холодный. Как кнут, хлестнул по телу, колени словно сами подогнулись, и Дима рухнул на табуретку. Он ненавидел Королеву, с таким спокойствием и легкостью подчинившую его тело. Он не мог ей сопротивляться. Просто не мог…

— Прости, что пришлось так воздействовать, но так лучше… — выдохнула Кира своим обычным голосом и вернулась к омлету. — Я слушаю тебя.

— Я взялся за одно дело, — деревянным голосом начал Дима. — Нужно было проникнуть в охраняемый дом и установить «жучки». Но пройти незамеченным было практически невозможно. Даже если использовать морок, повсюду в доме натыканы инфракрасные камеры, а у каждого жителя есть датчик. И если система обнаруживает несоответствие движущегося теплового объекта данным датчиков, то поднимается тревога.

— И ты решил, что если нельзя попасть в дом тайно, то можно попробовать проникнуть в него явно? — Кира разложила омлет по тарелкам и села напротив брата.

— Да. Хозяин посещает аукцион. Ты знаешь, о каком аукционе я говорю. И я решил в нем поучаствовать. Но на меня ему не хватило денег.

— Ясно… — выдохнула Кира. — Глупый план. Шанс, что тебя купит именно он, был минимальным.

— Но он был! — огрызнулся Дима, серея на глазах, и Кира встала. Зашла за спину и погрузила пальцы в его волосы, пытаясь его расслабить. Дима дернулся, но Кира удержала его.

— Это было безрассудно. Ты мог там погибнуть.

— Я почти погиб, — выдохнул Дима, сдаваясь ласке ее рук и откидываясь на нее. Сердце щемило, глаза жгло…

— Ты маленький эгоист, — Кира грустно улыбнулась. И снова, как раньше — они вместе. — А ты подумал о том, что будет со мной?

Дима замер, а потом глухо произнес, уходя от ее прикосновений.

— Уходи.

— Дима?

— Уходи, Кира. Пожалуйста… УХОДИ!!

Кира медленно прикрыла глаза, а потом мягко коснулась его воздействием. Забота-тревога. Словно приласкала. Вышла из кухни, пошуршала в прихожей, и молча ушла, захлопнув за собой дверь.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Утро началось в обед. Естественно, с телефонного звонка. Звонил шеф, требовал предварительных выводов. Шеф был деликатно послан Севкой, который на ощупь умудрился отыскать на прикроватном столике телефон брата. Он, кажется, даже глаз не открыл. Да и зачем, по телефону можно разговаривать и с закрытыми глазами. Влад только глубже зарылся под одеяло и уткнулся носом в его плечо, с полуулыбкой вслушиваясь в голос близнеца.

— Нет, Виталий Игнатович… спит, и будить его я не буду… даже и не подумаю, он спит всего часа три, — врет, подлец, и не краснеет — Я не знаю пароля от его ноута. И я тоже сплю… и вам доброго дня. Я ненавижу твое начальство, — пробурчал Сева, подгребая под себя большую часть одеяла. — Ты пришел холодный. И нос у тебя холодный, и уши… Ненавижу!

— Ну, я ж не спрашиваю, где тебя полночи черти носили… — фыркнул Влад, обнимая брата вместе с одеялом. — Спасибо что отмазал.

— Не за что, извращенец! — хмыкнул младший, разворачиваясь к нему лицом. Чуть поморщился, нащупав кончиком языка подживающий шрамик на губе. Ребра ноют, голова все еще болит и при том так, что шевелиться не хочется, еще и вполне ощутимо подташнивает. — Хана… приползать с работы и ломиться в постель к родному брату, когда у тебя есть девушка!!! И как мне тебя называть? ИЗВРАЩЕНЕЦ!

— Мне больше импонирует Владислав Андреевич, — он привычно выдохнул и раскрылся, впуская в себя, во внутренний свой вакуум спокойствие и уют дома. Тепло родного человека. — Под какой асфальтоукладчик ты попал?.. Надеюсь, ничего криминального? Извини, что разбудил ночью.

— Очередное гиблое дело? — помрачнел Сева, и вдруг как-то нахохлился. Будто на солнце набежала туча. — Дашка тебя весь вечер ждала.

— Не ершись, — попросил Влад и взъерошил светлую челку. Как объяснить этому ребенку, что рядом с ним просто тепло? Рядом с ним ему не нужно вслушиваться, не нужно контролировать себя, не нужно дозировать собственные силы и жалкие крохи эмоций, боясь растратить их все в один момент. Он пуст. Лучшая из «ищеек». И лучший он именно потому, что пуст. Потому что внутренняя пустота, поглощая чужое воздействие хоть ненадолго, но позволяет ему быть. Это жизнь. «Карта» живет воздействием. Своей силой живет. А он существует благодаря тому, что впускает в себя следы воздействий. Но долго ли он протянет вот так? Когда единственная эмоция, которую он знает и испытывает — любовь к брату, своей половинке, зеркальному своему отражению, отнявшему у него способность любить. — Очень. Боюсь, это дело введут в ранг приоритетных.

— И тебе придется пропадать на работе сутками, — вздохнул Севка. — Кто на сей раз? Беглый Валет?

— Хуже, — губы сжались в полоску. — Если я все понял, то это минимум Дама. Как бы не выше. И новая «карта», инициированная как раз вчера. Все равно в новостях увидишь… «мясорубка в клубе «Андеграунд». Я никогда не был слабонервным, но то, что я увидел там…

Севка вдруг напрягся, а потом с силой обнял его, так, что можно было ощутить, как колотится его сердце. Заполошно, быстро.

— Знаешь, мне ведь показалось, что я по-настоящему испугался. Но нет, не испугался. Я увидел страх в Макаре. Я почувствовал страх в Артуре. Но в себе я страха не нашел.

— Ты хочешь бояться? — было в его голосе что-то, заставившее Влада подобраться и внимательно посмотреть брату в глаза.

— Не знаю, — выдохнул он. — Я никогда не боялся за себя. И этот страх он такой… абстрактный. Я в какой-то момент испугался за тебя. Вдруг подумал, что ты мог оказаться в том клубе, что ты мог быть одним из тех, кого растерзали. Но мне было все равно, если бы там оказался, к примеру, Данька или Даша.

— Ты страшный человек, брат мой, — поежился Сева.

— Для любого, кроме тебя, — Влад улыбнулся, но его улыбка так и не появилась в глазах младшего брата.

— А если бы я был «картой»? — чистый взгляд небесно-голубых глаз отражал нечто сродни панике, и старший замер. Такого вопроса он от младшего не ждал.

— Не знаю… Не знаю. Ты единственный в этой жизни дорогой мне человек. Меня бы не стало без тебя. Просто бы не стало, — Влад зажмурился и вздохнул. — Ладно, развели мы тут с тобой… С тебя обед. Мне еще отчет писать, но ты же не дашь загнуться от голода любимому братцу?

Севка фыркнул и рывком поднялся из постели.

…Вообще — кто бы сомневался, что завтрак готовить Севе. Но кофе варить — непременно Владу. Писать доклад по истории — тоже Владу, но вытаскивать друзей и замученного брата «на погулять» и организовывать досуг своей вечно погруженной в тяжкие думы половинке — это Севе. Потому Владислав Андреевич пропустил момент, когда рядом с ним на столе появилась тарелка с поджаренным кусочком курицы и картошкой. Зато четко услышал, как в двери зашелестел ключ, и унылым голосом Всеволод Андреевич поведал о том, что отправляется в универ, вгрызаться в гранит науки.

Влад откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в экран монитора. Уже битые полчаса он просто смотрел на открытую страничку «Ворда», и не мог заставить себя написать ни словечка. Что-то не так. Что-то не давало покоя, звенело тревожным звоночком на грани понимания и никак не давалось в руки.

Так много вопросов и ни одного ответа. Или он просто вопросы неправильно задает? Ведь правильно поставленный вопрос — это восемьдесят процентов ответа. А он даже не знает ЧТО спрашивать.

Номер раз. Почему и кто запер «карту» красной масти в подвале ночного клуба? И как там оказалась «карта» потенциальная, не инициированная, и при том склонная все к той же красной масти?

Почему «карта» не инициировала второго сразу, а волокла за собой на пределе сил так долго, почти до самого выхода?

Что, наконец, заставило наставника рискнуть ТАК? Пойти напролом, подставиться, учинить сущую мясорубку, засветиться по полной перед особым отделом, да еще и фактически подписать себе смертный приговор инициацией и такого уровня воздействием?

Остро отточенный кончик простого карандаша плясал по бумаге. Влад привык вот так набрасывать образы, которые чувствовал, описывать следы воздействий еще в Академии, разбирая архивы. Это было легко, если просто придумать для себя схему. И он придумал. То, как рассчитывал «масть», примерный класс, возраст, пол, исходя только из выбранного воздействия. И угадывал в восьмидесяти процентах случаев.

Жестокость или необходимость? Необходимость. Воздействие было мощным, но непродолжительным. Ровно до того момента, пока они оба не вышли за дверь. Ведущий не собирался доводить дело до конца. Наслаждайся он процессом — не остановился бы, пока не уничтожил всех. Но они просто прошли зал насквозь, как горячий нож сквозь брусок масла. И ушли, никем не остановленные.

Необходимость и при том — острейшая. Они упустили что-то важное. Очень важное. Или просто не обратили внимания, зафиксировав как факт.

Влад быстро набрал номер телефона Артура, и когда на том конце послышалось усталое «Да», заговорил:

— Имеев, мы что-то пропустили.

— И тебе доброго утра, Владыко. Тебя шеф трогать не велел, а ты тут как тут… Ладно, излажай, — а ведь Артурчик смертельно устал. Он сейчас за них обоих отдувается.

— «Карта» действовала из необходимости. И без жестокости. Он просто хотел уйти. И спешил. Это значит, что он ожидал подлянки внутри здания. Там были люди, которые составляли угрозу для него. И были причиной его спешки. Мы пропустили причину его бегства. Я набросал его образ. Думаю, у нас Дама. Возможно, только-только получившая статус. Хоть я бы поставил на Короля.

— Круто берешь, — протянул на том конце Артур. — Короля удержать не реально. Только если его предварительно вырубили.

— Я же предполагаю только, — фыркнул Влад. — Он — красная масть. Более чем уверен, что «черва». Он молод, авантюрен, в противном случае не сунулся бы туда. Он очень силен. И я хочу его найти.

— Слушай, я просмотрю протокол. Может мы не придали чему-то значение, и теперь просто гадаем, — неуверенно протянул Артур.

— Посмотри помещения, неспроста там был этот пост охраны… — он почти видел, как кивнул Артур. Кивнул, и с утроенным вниманием принялся перечитывать протокол осмотра места происшествия. Просто так Владиславыч просить не станет. Он просто так никогда ничего не спрашивает.

♦♦♦♦♦♦♦♦

— ЯСТРЕБОВ! — преподаватель четко и громко выговорил его фамилию в третий раз. И в третий раз Севка почти заорал:

— Я!!! Я ТУТ!!! Перед вашим носом!!! — он размахивал руками перед преподавательской кафедрой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, но его не видели в упор. Он точно слился с местностью. Мимикрировал под гранитный пол, под цвет пластиковых панелей помещения. Сделался лишним стулом, задвинутым в уголок класса.

— Передайте Всеволоду Андреевичу, чтоб выкроил минутку из своего напряженного графика и подошел на кафедру за темой доклада, если не хочет отрабатывать четыре часа пропущенных занятий…

…Так быстро он никогда в жизни не бегал. Его никто не видел, его никто не слышал. Доктор, меня все игнорируют! — Следующий!.. Для всех Ястребов попросту испарился с последних двух пар. А был ли он на первых двух? Или просто повезло, что не было переклички?

Он нервно курил на улице за углом, молясь, чтобы хоть доблестные стражи правопорядка его заметили и оштрафовали. Но, как на грех — не остановился ни один. Ни один даже в его сторону не глянул.

Крайние меры действительно были крайними — он просто вышел на средину тротуара. Долго ждать не пришлось. Какой-то парень сам на него налетел, охнул, влип в стену. А Севка — просто покатился по брусчатке, проклиная собственную «гениальную» мысль. Пострадавшая накануне ночью голова откликнулась болью, а к горлу снова подступила тошнота. Поделом…

— С вами все в порядке? — парень протягивал ему руку. — Простите, пожалуйста, я вас не заметил…

— Ничего, — он стиснул зубы и улыбнулся, надеясь, что выглядит чуть менее зеленым, чем ниндзя-черепашка. Принял протянутую руку и поднялся на ноги. Отряхнулся, поднял сумку, которую благополучно уронил… Перед глазами все плыло. С сотрясением дома лежать надо, а не геройски ползать по городу.

Нет, все-таки на первых двух парах он был. И даже сдал зачет, беспрепятственно списав тесты. Слишком просто. Его открытый учебник и конспекты будто бы и не заметили, тогда как у всей группы изъяли в момент даже методички. Он занял лучший столик в столовке, и все благополучно забыли о существовании означенного столика, пока он сам не позвал Даньку присесть. И вот теперь его в упор не увидел преподаватель. И вся группа. КАК это понимать?!

Он добрел до первой попавшейся кафешки в состоянии близком к истерике. Чудесно! Просто чудесно. И что теперь? Если он просто явится домой — там будет Влад. ВЛАД, который почует его раньше, чем он подойдет к парадному дома при вот ТАКИХ вот шуточках. Это ведь… это ведь воздействие. То, что Владька в отчетах называет воздействием. И черт его знает, какие эти воздействия по… интенсивности? И к какому классу их отнесет брат…

Брат-ищейка… — слово как-то само всплыло из памяти. Нет, Владьку он никогда не называл «ищейкой». Его и таких, как он называли не иначе как «особисты». Значит, ТАК их называют «карты»? Да, он теперь «карта» и теперь не имеет права даже близко к дому подходить.

Господи… у Владьки сегодня выходной, домой вообще нельзя. Совсем нельзя. Больше никогда. Он идиот, если думал, что сумеет. Что все будет так же, как раньше. Ни черта как раньше не будет. Он — «карта». Проклятая «карта». Он — убийца…

Севку замутило. Снова. Он забыл, будто кто вытер из памяти ЭТОТ кусочек прошедшей ночи. ОН, а не Дима, убил ТОГО человека.

Теплый запах выпечки внезапно изменился. По залу поплыл отвратительный запах разлагающейся плоти. Сладковатый. Мерзкий… Посетители один за другим бросали обед и вылетали на свежий воздух, как и персонал.

Севка бросил на столик деньги за чай и пулей вылетел из уютного помещения.

Напроситься к Даньке. На сегодня. Завтра он зайдет домой, возьмет кое-какие шмотки, самое необходимое и свалит. Только вот куда?

Если так дальше пойдет — его схватят раньше, чем он успеет сказать «ой, мама»…

Дима. Ему нужно найти Диму. В конце концов — это ведь не долго, просто научиться не… «фонить»? Это так называется? Просто не выпускать на свободу эту силу. Сбежать куда-нибудь, где его не почуют и там — воздействовать, пока не выгорит вся эта страшная «масть», чтобы затаиться снова…

Дима… только как его найти?

Дима…

♥♥♥♥♥♥♥♥

Дима вскинул голову, прислушиваясь. Показалось или его кто-то позвал? Показалось. Черт… Дима с силой потер виски ладонями. Голова не раскалывалась, а просто тихо ныла, но это было еще хуже. Дима выматерился и тяжело вздохнул. На столе сиротливо стояли две тарелки с омлетом. Он поморщился и сунул одну в микроволновку. Желудку было плевать на все его переживания, да и силы восстанавливать надо. Черт… Похоже, сегодня из дома он не выйдет. Надо хоть немного восстановиться. Да и лишний раз рисковать не стоило: сегодня «ищейки» работают в ударном темпе. А омлет действительно вкусный…

Пока закипал чайник, Дима включил телевизор. Новости… Да уж, смотрится это все отвратно. Вот только почему-то нет сожаления. Да и совесть за загубленные жизни не мучает. Его никто не пожалеет. А значит, и он никому ничем не обязан.

Чайник щелкнул, отключаясь, и Дима, щедро сыпанув кофе, плеснул кипятка. Он не особо любил растворимый, но варить настоящий было лень. А вот теперь можно и покурить. И подумать заодно.

Дело он бездарно провалил. И права Кира — план был глупым. С минимумом шансов. Но он все-таки сунулся и вот теперь результат… Засветился перед «особым отделом» и перед «объектом». А «карт» его уровня слишком мало, чтобы надеяться на то, что его появление останется незамеченным. До сих пор ему удавалось скрывать свой уровень и масть, а сейчас…

Самым ужасным было то, что все это может ударить по Кире. Потому что именно она — «официальная» Червонная Королева. Она, а не Дима.

Игнатов вздохнул и затушил сигарету. Кира был его учителем, тем, кто его «инициировал». Узнав всю изнанку жизни «карты», она изначально была против инициации Димы. Но имея в семье три «карты», двое из которых — собственные родители, трудно жить «картой» потенциальной.

К восемнадцати годам Дима сам себя считал сумасшедшим. Подверженный любому воздействию, не имеющий иммунитета от слова совсем, он то отказывался выходить из дома, то убегал из него. Бесконечно попадая в переделки, находя «нехорошие» компании, в которые вливался легко и без проблем, он словно нарывался на проблемы. И в один прекрасный день Кире это надоело. Она сама инициировал его. И тут же начались проблемы. Когда выяснилось, что они не просто «карты», а Джокеры. Красные Джокеры, способные на воздействия как «червонной», так и «бубновой» масти. Они были в Колоде и в то же время, над ней. О таких, как они, ходили только легенды, но им пришлось придумать свои правила безопасности. А потом…Потом он попался. Слишком молодой и слишком глупый, только-только инициированный. Чувствующий себя всемогущим и очень-очень злым, он круто тогда расправился с парочкой несостоявшихся насильников, напавших на какую-то дуреху в темном переулке. Но следы замести не смог, не умел еще тогда, и его нашли довольно быстро. Разговор с «особистами» был короткий — в наручники и каталажку. Он провел в «одиночке» спец-приемника больше недели, но за эти семь дней он повзрослел сразу на несколько лет. О, у него было время на то, чтобы подумать над своей глупостью и почти сойти с ума от беспокойства за сестру.

А она… Она его спасла. Нашла, вытащила. Присмиревшего, виноватого. У него до сих пор сжималось сердце при одной только мысли о том, как ей пришлось расплатиться за его свободу. О, нет она никогда не винила его ни в чем, и никогда не рассказывала подробностей, но… Тогда у нее, восемнадцатилетней девчонки не было ничего, кроме нее самой. Она даже воздействовать на следователя не могла: тот был иммунным, как и все «ищейки». Но он был мужчиной. И Кира превратила это в его слабость. Дима мог только догадываться об их истинных отношениях, но, в конце концов, он оказался на свободе, а все материалы по его делу — уничтоженными. Какое-то время он искренне верил в то, что больше даже не услышит имени этого следователя, но Кира решила, что не стоит разбрасываться такими связями. И теперь Дима только зубами скрипел, замечая ненароком красную кайму вокруг ее губ или то, как она повыше натягивает ворот своего тонкого джемпера, пытаясь спрятать след от поцелуя на шее.

А сам Дима… С истинным уровнем «червонной» силы почти равной Королю, официальный Бубновый Валет и Джокер по «масти», он был сам по себе. В составе Колоды, но вне ее. Не касаясь ее проблем, он жил в тени своей близняшки, которая всегда прикрывала и защищала его. Какое-то время наслаждался почти безграничными возможностями, а потом, по мере взросления, понял, чем это может закончиться для Киры, которая была еще и его учителем. Киры, которая тоже изменилась. Стала замкнутой, но осталась все такой же заботливой. Холодной и теплой одновременно. Обычная девушка, которой пришлось стать сильной. Червонная Королева, его наставница, которая могла расплатиться жизнью за ошибку своего «ученика».

Они поссорились тогда, в тот день, когда Дима окончательно разорвал их «ученическую» связь. И пусть было больно невыносимо… И пусто и холодно… Дима не жалел ни о чем. Ему казалось, что он начал новую, взрослую жизнь. Желающих воспользоваться возможностями «карт» за деньги всегда было предостаточно. Главное — тщательно скрывать свой уровень и придирчиво относиться к выбору клиентов. До вчерашней ночи Дима ни разу не проваливал задание. Правда, до этого дела на кону никогда не стояло больше, чем назначенное вознаграждение.

Он позволил эмоциям взять вверх. И в результате — проиграл. И даже оценить последствия сейчас был не в состоянии. Он подставил Киру. Подставил целых два раза. Один — когда упустил возможность узнать о предполагаемом нападении, второй — снова «засветил» перед «особистами», применив «червонное» воздействие.

Дима застонал и опустил голову на скрещенные на столе руки. Надо придумать, как исправить все, что он натворил. Ему нужно выполнить этот заказ. И отвести удар от Киры. Любым способом. ЛЮБЫМ.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Кира вынырнула из своих мыслей, когда воздух вокруг наполнился смрадом. Отшатнулась от стола, и лишь секундой позже включились мозги. Воздействие. Это просто воздействие. Иллюзия запаха. Мощная и… бесконтрольная?!

Хлопнула дверь, и мимо окна промелькнул чей-то силуэт. Кира вскочила, бросила деньги на стол и, смешавшись с другими посетителями, стремящимися выйти, вылетела на улицу. След был ярким, очень четким. И почему-то знакомым.

Судя по бесконтрольности, это либо новичок, либо стихийно инициированный. В любом случае, его надо остановить.

Поворот, еще один… Машина? Нет, мимо. Парк? Кажется, парень решил спрятаться. Хорошая идея. Похоже, он испуган и почти в истерике, но соображает.

А Севке было дурно. Мутило так, что все наспех проглоченное хотелось вернуть назад. Правда, увы, в не особо товарном виде.

Он зайцем пронесся по аллейке, путаясь ногами в палых листьях, свернул к укромной лавочке у неработающего фонтана и только там с разгону хлопнулся на жесткое деревянное сидение, согнувшись практически пополам.

Боже… хоть вообще к людям не выходи! Теперь еще и ЭТО. А если рядом были «ищейки»? Его найдут. Найдут и…

Что именно «и» он не успел додумать. Мучительный спазм швырнул его на брусчатку, на колени. Он закашлялся. Приторно-сладкий запах смерти преследовал его даже здесь.

Кира нахмурилась, огляделась по сторонам и, воспользовавшись тем, что рядом никого нет, создала иллюзию. Утро, летний луг после дождя… Прохладно и пахнет свежестью. Самый раз для парня, которого мутит от собственного воздействия. Кажется, действительно новичок.

Сева дрожащей рукой вытер губы и поднялся на ломких ногах. Полез в карман за влажными салфетками. Глубоко вдохнул прохладный свежий воздух и замер. Впору было резко обернуться, или не оборачиваться, бежать прочь, подальше, прочь от этого чистого воздуха, аромата, от острого ощущения чужого присутствия. Но… он остался. Тот, кто стоял за спиной — создал иллюзию. Обман. Такое же воздействие, какое творил он весь этот проклятущий день. Сева медленно, очень медленно обернулся и резко выдохнул:

— Ты?! Нет… не может быть…

Кира вскинула бровь. Такой реакции она точно не ожидала. А потом понимание буквально врезалось в нее. Это и есть та «карта», которую ночью инициировал Димка! Вот почему ей показался знакомым след его воздействия. Там, в клубе, у силы Димы был такой же оттенок. Не спуская с парня внимательного взгляда, Кира подошла к нему и остановилась на расстоянии пары шагов. От него теперь зависит жизнь Димы.

— Присядем? — она кивнул на скамью, чуть усилив аромат свежести.

Сева медленно опустился на скамеечку и еще раз глубоко вздохнул. Перед глазами цветные круги больше не плавали, отвратительный привкус во рту пропал, хвала небесам.

— Радикально ты поменялся за прошедшую ночь… — он не рискнул качать головой. — Кто ты?

— Кира. Но меня больше интересует вопрос кто ТЫ, — в памяти вспышкой промелькнули другие глаза, такие же голубые, и все же неуловимо другие, и девушка замерла, удивленная новой догадкой. Этот парень и та «ищейка» — братья-близнецы? А по-другому быть и не может. Если в семье, в которой один из родителей — «карта», рождаются близнецы — один непременно будет обладать иммунитетом, зато другой обязательно будет «картой». Все должно быть в равновесии. Это они с Димой… дети двух «карт». Но тогда понятно, почему парень носится по улицам вместо того, чтобы вернуться домой.

— Ты похожа на него, — точно не расслышав вопроса, выдохнул Сева. Глаза немилосердно жгло. Ломило затылок и виски, но он упорно продолжал смотреть, подмечая детали. Разрез глаз тот же, те же губы, тонкий нос… Вот только черты эти, посадка головы и взгляд, уверенный, отстраненный, холодный, взгляд человека, привыкшего получать от жизни если не все, то очень многое, принадлежит женщине. Вернее молодой девушке. Чертовски привлекательной, надо сказать. — Можно сказать, что я теперь даже меньше чем никто. Но ты ведь знаешь, да?

— Нет. Ты — тот, кем ты себя считаешь. Так кто ты?

— «Карта» — одними губами, беззвучно вытолкнул Сева, глядя прямо в ее глаза.

— А, по-моему, ты просто испуганный ребенок, — Кира улыбнулась одними уголками губ. — У тебя имя есть?

— Сева. То есть Всеволод, — он покачал головой. — Я не ребенок. Я…

Я убил человека. Я не остановил то безумие, что творилось ночью в клубе, я не могу прекратить все то, что творится со мной теперь. И это страшно. Страшно и не правильно. И то, что происходит сейчас — тоже не правильно.

Кира нахмурилась. Сиди перед нею кто-то другой, она бы просто встала и ушла: у «карт» не принято помогать чужим ученикам. Но этого… Севу инициировал Дима. И это решало все.

— Расскажи, что произошло в клубе, — она чуть придвинулся к парню, вглядываясь в красивое, но как-то по-детски наивное лицо.

Во взгляде голубых глаз плеснуло что-то. Нет, не сожаление. И даже не тоска. Что-то странное, дикая помесь отчаяния помноженного на злость, отвращение, непонимание.

— Он сидел в подвале. Я просто заступился за парня там, в клубе, а меня избили и бросили туда же. Ну, в подвал. Наверное, нас бы убили. Но он позвал охранника через дверь, а я его… я его убил, когда тот вошел. Мы свалили из подвала, он усыпил тех, кто нам встретился, а потом, у выхода в зал… Там было слишком много охраны и слишком мало людей, нас бы заметили и мы бы не прошли, а он сам не справился бы. Он взял меня… Я сам попросил его. Я теперь его ученик. Он просто… — Севка судорожно вздохнул и зажмурился, чувствуя, что еще чуть и расплачется. Просто расплачется. При одном только воспоминании о том звуке, с которым сломалась шея охранника. О запахе крови, воцарившемся в зале. Обо всем. И о Диме, который шел мимо, казалось, даже не замечая всего происходящего.

Кира молча потянула его на себя, вжимая лбом в свое плечо и обнимая. Коснулась легким воздействием «покой-солнце-тепло» и погладила по голове. Какой же он еще ребенок…

— Все, успокойся. Все прошло. Тебе нужно учиться, Сева.

— Какое «учиться»? — выдохнул тот сквозь стиснутые зубы. — Мне бы просто с ума не сходить, и все. Домой я все равно вернуться не могу. Мой брат из особистов. Он найдет меня. Из-под земли достанет. Мне просто нужно уйти, вот и все.

Кира выдохнула. Все еще хуже, чем она думала. Если она бросит парня здесь на произвол судьбы, никто не знает, что будет с ним дальше. И как за это ответит Дима. Если заберет, то посадит «на хвост» «ищейку», который не успокоится, пока не найдет брата. Что автоматически приведет его к Диме. Хорошая ловушка. Красивая. Чтобы принять решение, нужно время. А его как раз нет.

— Ты идешь со мной, — Кира отстранила Севу от себя, заглядывая в его больные глаза. — Но сначала ты позвонишь брату и скажешь, что погостишь у друзей пару деньков. Нам нужно время.

— Я и так собираюсь к друзьям. Это сегодня мне домой нельзя, потому что у старшего выходной. А завтра поеду за вещами, — Севка упрямо тряхнул головой. — Я постараюсь уцелеть. Я знаю, что с Димой будет, если меня не станет. Ты его сестра, да?

— Да, — Кира встала. — И меня не устраивает это твое «постараюсь уцелеть». Я не отпущу тебя. Поэтому… ТЫ ИДЕШЬ СО МНОЙ.

Тело подчинилось помимо воли. Сева поднялся на ноги, подхватил сумку, забросил ее на плечо на свершенном автомате и просто пошел за нею.

— Пусти, — шаги давались удивительно легко, непринужденно, свободно, будто он на свидание к любимой девушка собрался, а не шел по факту на привязи. — Пусти меня… Ты не понимаешь, тебе же хуже будет!..

— Нет, — Кира обожгла его взглядом, довела до своей машины и кивнула. — Садись. От тебя сейчас зависит жизнь моего брата, и я не собираюсь оставлять это на волю случая.

— Какой случай? Меня в розыск объявят, — предатель-организм послушно распахнул дверь машины и плюхнулся внутрь. И даже озаботился пристегиванием себя ремнем безопасности. — Разработка начнется, типа, а вдруг это из-за работы брата меня сперли, да вас же первых трясти начнут. В смысле «карты». Это же приоритетное дело…

— Ты глухой? — Кира позволила раздражению вырваться на свободу. — Сейчас ты позвонишь ему и скажешь, что у друзей. И советую врать поубедительней. Мы выиграем пару дней, а за это время научим контролировать воздействия. Никакая «ищейка» не почувствует тебя, если ты не будешь его применять. Научишься контролю — сможешь вернуться домой.

— Слепой, немой и контуженный сразу, — почти зло бросил Сева, доставая из кармана телефон. Прекрасно. Владька его по телефону и разыщет, достаточно навигацию и определение местоположения включить. И все равно позвонил брату. Оставил сообщение на автоответчик, поскольку телефон старший уже привычно отключил, целиком и полностью сосредоточившись на любезном сердцу отчете.

— А это уже все будет зависть от тебя, — Кира выдохнула, немного расслабляясь, и завела мотор. Помолчала немного, а потом произнесла. — Извини. Но ты не оставил мне выбора. Не стань ты учеником моего брата, я бы прошла мимо.

— А как же «русские на войне своих не бросают»?.. Прошла бы мимо? И плевать бы было, что там с этим молодым-зеленым дальше будет? Убьют и дело с концом? Одно слово — нелюдь!

— Ты теперь такая же «нелюдь», — внутри Киры вспыхнула злость и словно накрыла весь салон жарким, едким огнем. — Но лучше быть «нельдью». Да, мы не трогаем чужих «учеников». Зато никто из тех… людей, которые прошли мимо тебя, даже не кинул взгляд в твою сторону. Ты дурак, если считаешь людей лучше, чем они есть.

— Ничего я не считаю, — огрызнулся Сева. — А теперь что же, клейма на мне негде ставить? Пылинки сдувать будешь? Под замок определишь?

— Прекрати истерить, — устало поморщилась девушка. — Это не конец жизни.

— Как ты вообще меня нашла? — Ястребов отвернулся к окну. Это был совершенно дурной диссонанс. Вроде бы и Дима, и в то же время не он от слова совсем. Дима был…… мягче что ли? Даже несмотря на то, ЧТО отколол в клубе и вообще был парнем. Кира была другой. И это пугало не меньше уже увиденного.

— Я была в том кафе, — коротко бросил она. — И тебе нельзя сейчас к друзьям. Как ты будешь объяснять им свое «стихийное воздействие», если оно случится?

— А как ты намерена объяснять мое появление в своем доме? Извини, но ЭТО поживет у нас некоторое время? — парень закусил губу.

— «Это» будет жить не в моем доме, — Кира обреченно вздохнула. Диме только этого чуда для полного счастья не хватает. — Ты — ученик Димы. Значит, ты будешь с ним.

Севка тихо рассмеялся. Какая чудная картинка. Как блохастого уличного котенка. Подобрала, двумя пальцами за шкирку, принесла… Теперь отмывать будет, чтобы передать дальше, как эстафетную палочку.

— Чудесная перспектива. Он будет просто невообразимо счастлив.

— Скорее, он будет в бешенстве. Слишком не любит, когда его в чем-то ограничивают. Но у него нет выбора, так же, как и у тебя. Его ни у кого из нас нет. Либо ты учишься, достигаешь своего уровня и освобождаешься из-под его опеки, либо прячешься по углам от брата и от всего мира заодно. Говорю сразу, что пока жизнь Димы зависит от тебя, я не спущу с тебя глаз. И я найду тебя гораздо быстрее, чем твой брат, если ты надумаешь сбежать. И, поверь мне, тебе не понравится то, что с тобой потом будет. Если нужно, чтобы ты сидел дома и не дергался превратить тебя в «овощ», я это сделаю, — она кинула на спутника тяжелый предупреждающий взгляд.

— Не грози южному централу… — Севка передернул плечами и с тоской подумал о той жизни, которую вел до сих пор. Размеренная и спокойная. Универ, друзья, дом. Брат. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Лучше бы вчера он прошел мимо.

— Всего лишь предупреждаю о возможных последствиях необдуманных поступков. Хватит с нас всех того, что и так есть, — Кира свернула во двор дома Димы и припарковалась на стоянке перед подъездом. — Выходи, приехали.

И снова будто дернул за ниточки кукловод. Сева вышел из машины, захлопнул за собой дверь. И даже этот вот хлопок был строго дозирован. Ни грамма лишней силы.

— Ну, извини, в следующий раз ни за какую тощую блондинистую тушку вступаться не буду.

— Поздно извиняться, — бросила Кира и вышла следом. Довела Севку до двери квартиры и снова застыла, сомневаясь. Дима дома. Опять воспользоваться ключами? Девушка искоса взглянула на мнущегося рядом парня и решилась. Не до церемоний.

♥♥♥♥♥♥♥♥

Он пропустил тот момент, когда жизнь превратилась в кошмар. В самый настоящий запутанный кошмар. И страшилки, которые снимают режиссеры в погоне за желанием посильнее напугать обывателя, рядом не валялись с тем дурдомом, что творился с ним теперь.

Сева сидел на уютной светлой кухне, сжимая обеими руками толстостенную фарфоровую чашку с каким-то ярким рисунком, и буквально мечтал о том, чтобы, совсем как несколько часов назад, слиться с местностью. Но, увы, сам факт присутствия на той же самой кухне еще двух «карт», одна из которых была Королевой, а другой по силам сестре был практически равен, делал подобное воздействие невозможным.

Он сидел под перекрестным огнем двух пар глаз. Сидел молча, пытаясь переварить услышанную информацию, и решить, как быть дальше. Отчаянно хотелось домой, к Владу. Услышать его голос, увидеть его, знать, что с ним все в порядке. «Ищейка»… его любимая, самая дорогая «ищейка», человек, к которому он не решится больше подойти, перед которым никогда больше не раскроется. Потому что если все так, если все на самом деле так — то лучше бы Владу предоставили неоспоримые улики того, что Всеволод Ястребов — мертв. Растерзан толпой. Размазан тонким слоем по дороге. Утонул к такой-то матери в Москве-реке.

Владьку отстранят от дела, отправят в отпуск, он повоет, попытается кого-нибудь придушить, но все останутся живы. Все останутся живы. Вот только без воздействия инсценировать собственную смерть — никак. А проверять все улики и экспертов будут такие же, как брат, «ищейки». И след мигом возьмут.

Его подставили. Просто подставили. Недаром его так «несло». Так хотелось пить. Так хотелось дать в лоб «папику» и жечь с его девахой. Все было продумано заранее. Загодя. И так, что выглядело цепочкой случайностей. Со стороны. На первый взгляд. Чтобы другого выбора попросту не было. Ни у Димы, ни у него.

Брат Королевы Масти и брат «ищейки» связаны — крепче не придумаешь. Убьют его, Севку — погибнет Дима. И тогда на охоту выйдут и Владька и Кира. А это значит — кровь. И жизни людей.

Ловушка сработала бы в любом случае. Даже если они оба не вышли бы оттуда живыми. Но они вышли. Изящный ход, как сказал бы Владька. Но Владьки рядом нет. И не будет.

— У меня нет ни времени, ни желания заниматься с ним, — Дима вытянул из пачки сигарету и, отойдя к окну, прикурил. — Это была необходимость. Нас бы убили.

— Ему нужно научиться контролю, — Кира взъерошила волосы, окончательно добивая некогда идеальную укладку и путая длинные прядки. — И тебя никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет. Правила ты знаешь не хуже меня.

— Он — «бубна». Напомнить тебе, кто из нас двоих лучше знает возможности этой «масти»?

— Не пытайся свалить его на меня. Скоро начнут трясти «карты».

Дима замер, широко распахнув глаза. Черт… Выбор.

— Мне… нужно закончить это дело, — глухо произнес он, стискивая сигарету пальцами. — Кира, пожалуйста, прошу тебя.

— У нас мало времени, — отлично понимая, что этим все и закончится, девушка только вздохнула. Они с Димой — близнецы. Да еще и почти одного уровня. Теоретически, учителем Севы должен был быть Дима. Но фактически, могла быть и она. — А у Севы вообще всего пара дней. Быть рядом со мной ему опасно. А то, что опасно для него — опасно для тебя.

— Хорошая ловушка, — Дима улыбнулся уголками губ, оценив простоту и красоту замкнутого круга, в который они попали. — Но есть одно «но». Тебя в клубе не было. Уверен, что там остались свидетели, которые смогут это подтвердить. Значит, про отсутствие времени можешь даже не заикаться. Так что пара дней у нас есть. Кира… Пожалуйста. Дай мне это закончить.

Кира только усмехнулась. Она предполагала самый худший вариант событий, сделав прикидку на разного рода случайности.

— Чем это дело так важно для тебя? — какое-то непонятное чувство прошло холодком по спине и исчезло.

— Просто не хочу, чтобы на моем хвосте висели еще и заказчики.

— Не ври мне, Игнатов. Если бы ты сказал, что это дело принципа, я бы поверила тебе больше.

— Дело принципа, — хмыкнул Дима и изволил обернуться к собеседникам лицом. — В любом случае, я не собираюсь обсуждать это с ТОБОЙ. Я вообще не понимаю, о чем мы говорим. Мне нужно два дня. Разговор окончен.

— Раз уж разговор окончен, может она меня отпустит? — Севка прикусил губу, только бы не заорать. Ну не подлость ли? Как вещь. Как будто его тут нет, он пустое место. «У меня нет для него времени». Да не пошел бы ты вообще, Димочка. Оформить академотпуск в университете и валить побыстрее. Подальше. К бабушке в деревню. Или просто валить. — И я пойду. Все равно есть я или меня нет, вам равнобедренно.

— А я тебя не держу, — красивые губы Киры растянулись в ироничной улыбке. — И уже давно. В чем дело, Севочка? Обиделся, что внимания не обращаем? Так ты пока никто, чтобы твой голос учитывать. Помеха досадная. По мне, так проще из тебя младенца безмозглого сделать, чем возиться с твоим обучением, — она говорил мягко, почти ласково, но в голосе звучал такой холод, что Дима невольно пожалел парня. Кира умела быть законченной сукой, особенно когда сама этого хотела. — Вот только советую подумать, как далеко ты уйдешь, не умея контролировать свои воздействия.

— Нужно мне твое внимание, как зайцу стоп-сигнал, — бросил Сева, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за чай.

О да, сто раз подумать, прежде чем вступиться за кого-нибудь в клубе. Тысячу раз подумать, прежде чем пытаться помочь в безвыходной ситуации. Идиоты долго не живут. А он, кажется, идиот законченный.

— Провожать не надо, сам выход найду, — он подхватил с пола сумку и вышел из кухни. Верх глупости. Глупо было надеяться вообще на что-то. В этом гребанном мире никто никому не помогает. И надеяться можно только на себя. Давно пора понять.

Напрочь проигнорировав лифт, Сева вниз спускался по лестнице, на ходу застегивая курточку. Разок шуганул толстого ленивого кота, рассевшегося на крышке мусоросборника. Раздражение настоятельно требовало выхода. Только вот выхода нет. Здравствуй, столичное гетто.

— Куда-то собрался? — на ступеньке первого этажа сидел Макар и рылся в телефоне. Он не смотрел на Севу, но тому, чтобы выйти из дома, надо было пройти мимо него, фактически перешагнуть. — А брат тебя потерял уже…

— Привет, — Севка вздрогнул, но тут же постарался взять себя в руки, оперся о перила и вздохнул, чуть успокаиваясь. — Владьке я вообще-то звонил. Собирался ммм… к Даньке. Ладно, хорошо, по бабам я собирался. Чего меня терять-то, не маленький вроде.

— И то верно. Но с бабами придется подождать. Вот объяснишь, что в том кафе произошло и сразу пойдешь. К бабам, — Макар поднял на него взгляд, пару секунд как-то уж очень пристально вглядывался в лицо, будто у него, Севки, на лбу рога вылезли. Хотя, неудивительно. У него рожа изукрашена так, что сомнений во времяпровождении типа «мордобой» не останется даже у самого наивного. А среди особистов наивных нет.

Это точно Макар?

Нет, ну правда? Макар? Из Владькиного отдела?

Сева похолодел. А если нет? А если это кто-то другой? Если это только морок? Или не морок? И этот человек на самом деле кто? Враг? А кто теперь друг? Кто враг? Спокойно, только спокойно… Все нормально… почти.

— Господи, ты о той ерунде что возле универа в парке? — он хлопнулся на ступеньку выше и выдохнул. — После пар зашел, думаю, пожую чего-нить, есть хотелось одуренно просто. Сижу, никого не трогаю. Тут вонять начинает, будто сдох кто, ну я деньги кинул и на воздух… чувствую, ща все верну. Ну не красиво ж, ей-ей, у всех на виду! Я в парк… меня там и… вывернуло. Бля, Макар, жесть, мне кажется, у меня и шмотки все провоняли тухлятиной…

— Это ты не мне, это ты в отделе говорить будешь. Все, Севыч, вставай, поехали. Там тебя уже заждались.

Сердце ухнуло в пятки.

— Не понял… — Севка вскинул на него честнейший изумленный взгляд, но с места так и не сдвинулся. Поиграем в идиота. — Чего это Владиславычу приспичило меня на работу тянуть?

— А Владиславыч твой не в курсе, — безмятежно ответил Макар и, сунув телефон в карман джинсов, поднялся и жестом позвал его за собой. — Но скоро, думаю, будет. Так что давай, Сева, не создавай мне проблем.

КАК?! Один вопрос — КАК?! Камеры слежения в кафешке? Ну, то что по телефону отследили — это ясно как божий день. И Владьке ничего не сказали. Но блин… вовремя он из квартиры вышел. Попались бы все. И дура эта, Кира, и Димка. Ну и хрен с ними… Ну хоть умысел с группой лиц не привяжут. Уходить в «несознанку» и строить из себя идиота. По-другому нельзя. О, да, пускать слюни и звать мамочку.

— Ваще ниче не понял, — Севка тряхнул головой. — Какие проблемы? — он поднялся на ноги, отряхнул джинсы. — Вы что, меня по GPRS искали? Блин, да позвонили б, сам приехал, раз горит… Я чего, в кафе денег мало оставил? Так там так воняло, что мне там вообще оставаться не хотелось… Блин, капец, ты хоть объясни, что ли…

— И давно ты с пустым местом разговариваешь? — Кира одним легким кивком головы развеяла созданную иллюзию и спустилась к застывшему на площадке парню. Обошла его, вызвала лифт и, когда дверь открылась, сжала запястье Севы, потянув его за собой. Руки Ястребова она не отпускала до самой Димкиной квартиры.

— Сука… — прошипел парень и отвернулся от нее, чувствуя, как подступают комом к горлу злые слезы. Вот еще раскиснуть для полного счастья не хватало.

— Я знаю, — выдохнула Кира. — Знаю, маленький. Вот только ты мне скажи — что бы ТЫ сделал ради своего брата? Только не ври.

— Отстань, Кира… Ради ТВОЕГО брата я человека убил. Какого черта ты издеваешься?!

— Ты убил человека и ради себя тоже. И не надо навешивать на Диму всех собак, — девушка вывела его из лифта, но в квартиру заводить не спешила. — И это — другое. Я хочу знать, чтобы ты сделал ради своего брата, если бы над ним нависла такая же опасность.

— Знаешь, если бы у меня СЕЙЧАС был выбор, я бы подох в том подвале. Потому что теперь у него будет совершенно другой выбор. Такого врагу не пожелаешь. Так вот, я бы умер ради него. Вот только ты мне этого не подаришь.

— Не подарю, — хмуро отозвалась она. — Потому что ничего важнее Димы в моей жизни нет. И я всего лишь хочу, чтобы ты это знал. На свете нет ничего, чего бы я не сделала ради него. Ты — угроза для него. Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я вела бы себя также. А ты дергаешься, то пытаешься уйти, не понимая, чем это тебе грозит на самом деле, то обвиняешь в чем-то. Там, внизу, я показала тебе самый простой из возможных вариантов всего лишь для того, чтобы ты понял — ты не можешь уйти. Просто не можешь. Я не враг тебе. Пока ты не угрожаешь моему брату.

Сева судорожно выдохнул, потом достал из кармана телефон, вынул из него «сим-карту» и сломал ее. А сам аппарат отдал Кире.

— Выбрось. Найти могут.

Девушка молча взяла телефон и кивнула на дверь квартиры.

— Заходи, Дима хотел с тобой поговорить. Без свидетелей, — уголки губ на мгновение опустились. — А я вернусь через часик. Вам понадобятся продукты, а выходить из дома пока нельзя. То, что вы натворили в клубе, еще не скоро забудется.

Севка развернулся, и, толкнув дверь, скрылся в квартире.

Это, оказывается, больно. Вот так уходить. Зная, что к брату больше не вернешься, просто потому, что нельзя подставлять. Безумно хотелось еще разочек на него посмотреть.

Он сбросил обувь, оставил сумку в коридоре и прошел на кухню. Снова. Опустился за стол там же, где сидел несколькими минутами раньше. Все.

— Извини за неприятности. Постараюсь не мешать и не отсвечивать.

Дима кинул на него сочувствующий взгляд. Да уж, Кира умеет вправлять мозги, как никто…

— Куришь? — кивнул на пачку на столе. Пока не вернется сестра, у них есть немного времени.

Сева отрицательно мотнул головой. Спорт и сигареты несовместимы. Боксер, страдающий отдышкой — нонсенс.

— Она сказала, что ты хотел поговорить, — голос был… ровным. И холодным. Будто принятое решение странным образом выморозило в нем все эмоции.

— Да, поговорить… — Дима выдохнул и усталым жестом потер виски. — Извини, но твоим учителем будет Кира. Я знаю, что у вас с ней не сложилось с самого начала, но она — лучшее, чего мог бы пожелать себе ученик. Но есть кое-что еще, что я хочу, чтобы ты знал. Я… могу не вернуться. И если это случится, я хочу, чтобы ты передал ей то, что я тебе сейчас скажу…

— Ну, давай, — Ястребов нахмурился, распекая самого себя на все возможные и не возможные лады. — Я даже обещаю подумать над твоим предложением.

Дима кинул на него хмурый взгляд и начал рассказ. Сухо и сжато он поведал о своем клиенте, «объекте», его организации и угрозе, нависшей над сестрой. Не над Червонной Королевой, а над сильной, но очень ранимой девушкой, каковой на самом деле являлась Кира.

— …поэтому я должен попробовать еще раз, — закончив, он сделал большой глоток и поморщился: кофе показался просто ледяным. — Просто передай ей это. Но не раньше, чем… чем станет ясно, что я не вернусь.

— Чудно, — после непродолжительного молчания протянул Сева. — Я только одного не могу понять, почему ты решил, что я буду отсиживаться тут, зная, что если вдруг тебя отправят в расход, я тут тоже немножечко умру? Думаешь, твоя чудесная сестренка, этот Дарт Вейдер в мини и чулочках, будет счастлива услышать, что МОГЛА вытащить тебя, если бы узнала о том, ЧТО ты удумал, раньше? Я не трус, Дима. Далеко не трус. Вот только твоя распрекрасная Кирочка меня размажет по стенке тонким слоем. Зачем тогда вообще из подвала выбирался? Нет, Димка, план не годится. Ты гарантированно должен выйти.

Дима на мгновение даже опешил, а потом негромко рассмеялся. Кажется, он зря наезжал на парня, и из него еще может выйти толк.

— Кира, конечно, далеко не ангел, но она не такой монстр, каким ты ее рисуешь. Да и это на самый крайний случай. Я живучий… — он пожал плечами и встал. — Сегодня я дома, поэтому могу начать заниматься с тобой. С теорией у меня, правда, не очень, это Кира у нас спец, но какие-то практические основы могу рассказать тебе и я.

— Блин, забей ты на эту практику сейчас, — Сева смотрел на него и все больше убеждался, что смертельно не хочет сдаваться на милость Кирочке. — Ты уж извини, фигурально выражаясь, у меня на нее не стоит.

И еще… отчего-то захотелось улыбнуться. Совершенно глупо, по-идиотски, но… Дима. Вот оно как. Как круто получилось.

— Зря я, что ли, по твоей милости по башке в клубе получил?.. Вывалился на меня такой перепуганный… А я уж думал мне совсем память отшибло…

— Так это ты меня защищать полез? — Дима замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. На ссадину на скуле. На подсохшую корочку крохотного шрама на губе. Да и по ребрам Севка, скорее всего, получил не по-детски. — Чееерт… — Глубоко внутри ожгла сердце вина. Пару секунд он обдумывал это, а потом обреченно вздохнул. — Спасибо, конечно, но… А, ладно, чего уж теперь. Все равно все уже случилось. А на Киру у тебя стоЯть и не должно, — он на мгновение нахмурился, чувствуя, как плеснула внутри ревность.

— Ты мне нравишься куда больше твоей сестры. Ты уютнее, несмотря на то, что… — побоище в клубе вспоминать не хотелось. Севка ковырнул ногтем идеально гладкую столешницу. — Короче. Мне не нравится мысль, что на этот раз у кого-то может и получиться тебя добить. Можешь считать меня занудой.

— Я не уютнее. Я слабее, — Дима вздохнул и щелкнул кнопкой чайника. — Мне тоже не нравится эта мысль. Но ты здорово облегчишь мне жизнь, если отнесешься к обучению серьезно. Сева, от твоих умений постоять за себя зависит мое дальнейшее существование. И гораздо больше, чем от того, насколько успешно я выполню это дело. Хотя бы потому что ТВОЮ жизнь я не могу контролировать.

— Ничего себе слабее… — Севка зажмурился, понимая, что уже почти понятный и почти родной Дима может оставить его на попечение Киры. Совершенно чужой, отрешенно-холодной особы, которой на него плевать с высоты Останкинской телебашни. Может к брату она и относилась иначе. Может с Димкой она и была нежной любящей сестрой. Не исключено что он сам просто ведет себя как ребенок. — Ты извини, но оставь свою сестричку себе, Дим. Может, конечно, наша Галя и балованная, но я не хочу, не могу быть ЕЕ. Потому что так уж получилось, что я ТВОЙ камень на шее или спасательный круг — тебе решать. Я могу быть мега-серьезен. Более того, я буду. Только и ты будь, пожалуйста.

Дима выругался про себя. Вот же упрямая бестолочь.

— Да ты пойми… Тебе СЕЙЧАС помощь нужна. Но я тебе ее оказать не могу. А она — может. Севка, времени просто нет выбирать. Ты поможешь мне, если я буду знать, что ты под надежной защитой. Так, по крайней мере, я дергаться не буду.

Ястребов пожал плечами, откинулся на спинку стула, вытянул под столом ноги и скрестил на груди руки, почти бесстрастно взирая на Диму.

— Да без проблем. Значит, посижу, подожду, пока ты вернешься. И можешь не дергаться. Из дома выходить не буду.

— Почему? — Дима нахмурился и потянулся за чистой чашкой. — Почему ты настолько сильно не хочешь общаться с Кирой? Она нормальная. Действительно нормальная, пока не затрагивают то, что она считает своим долгом защищать.

Взгляд голубых глаз точно подернулся корочкой льда.

— Не люблю когда меня… — унижают. Этого он не сказал. Просто оборвал себя на полуслове. — Не важно. Вот и пусть остается нормальной с тобой.

— Ты похож на ребенка, Сева. Наивного ребенка, который еще верит в чудо, — грустно выдохнул Дима. — Чтобы она ни сказала тебе или не сделала — это такая чушь на самом деле по сравнению с тем, что Я сделал ради нее. Я убил этих людей в клубе, Севка. Ради нее. Я сделал тебя таким. Но ты почему-то дуешься не на меня.

— Она твоя сестра, — тихо ответил тот. — И это для тебя она многое значит. Для меня она никто. Просто человек, приказавший мне пойти с ним. Ради тебя.

— А если бы на моем месте был бы ТВОЙ брат, а на месте Киры — ты, чтобы ты сделал тогда?

— Я уже сделал, Дима, — Сева прикрыл глаза. — Я ушел от самого дорогого человека. Просто потому, что если он узнает, что я стал «картой», он перероет город, но найдет того, кто это сделал. Тебя. А твоя сестра не позволит ничему дурному приключиться с тобой. Кто-то очень сильно постарался, чтобы это случилось. И потому я — «карта», инициированная именно тобой. Мой брат «ищейка», Дима. Ну, ты знаешь, да? Он особист здесь, в Москве. И я не хочу, чтобы ему пришлось выбирать.

— Надеюсь, что ты ошибаешься, — тихо, очень тихо произнес Дима, отвернувшись от него. — И все это — всего лишь совпадение, — он потер лицо ладонями, а потом резко выдохнул. — Ладно, это все пока полный бред. Я так понимаю, ты к Кире не пойдешь?

— Мы с тобой почти в равных условиях, Дима, только на мне пока что много меньше крови. Но все может измениться, — Сева взъерошил и без того лохматую свою шевелюру. — И нет. Я не пойду к Кире. Под расстрелом не пойду. И плевать, что она лучшая.

Дима криво улыбнулся. Он так и знал, что есть подвох.

— Надеюсь, Кира не решит увести тебя силой, — выдохнул он, и в замке заскрежетал ключ. — Только скажешь ей об этом сам. Я… не хочу с ней разговаривать.

— Всенепременно. Так и скажу. Кира, нафиг — это туда! — Сева вздохнул и выпрямился на стуле. Встречать мучительницу он намеревался прямо и гордо.

Кира вошла в кухню, окинула быстрым взглядом воцарившуюся почти идиллию, встретилась с глазами Севки и усмехнулась, ставя на стол пакеты с продуктами. Поколебавшись немного, выложила ключи, которыми открыла дверь, на стол. Поймала взгляд брата и, кинув короткое «ты знаешь, как меня найти», вышла из квартиры. Больно… Невероятно, невыносимо больно. И слезы сами собой наворачиваются. Больше она Димке не нужна. Он действительно вырос. И теперь она поняла это окончательно. Значит, пора его отпустить…

Дима замер, глядя широко раскрытыми глазами на тускло сияющие ключи, а потом рванулся следом, ведомый желанием остановить, вернуть. Дотронулся до дверной ручки и замер снова. Сердце выло, но холодный разум шептал свое. Все правильно. То, чего он хотел. Самостоятельность. Свобода. Жизнь, в которой сестры уже не будет. Только вот что делать с тем, что он теперь — предатель? Она столько сделал для него…

Улыбка Киры больно полоснула по и без того раненной гордости. «Я знаю, я все знаю, можешь не утруждать себя». Так иногда улыбался Владька. Только его за такую улыбку хотелось опрокинуть на диван и щекотать, задыхаясь от хохота. А Кира… отвернуться и никогда не смотреть в пронзительно-острую сталь ее глаз. Никогда. Никогда больше.

Это что-то значило для них обоих. Эта звякнувшая о столешницу связка ключей. Слишком многое, чтобы пережить безболезненно. Может, потому вдруг скручивает на месте сплошным потоком чужой боли, с каждым вздохом все глубже вгрызающейся в душу.

— Димка… — Сева вышел следом, тронул чуть подрагивающей рукой напряженное его плечо.

Тот вздрогнул и сник. Обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Опустил голову, кусая губы.

— Она — это все, что у меня есть, Севка. Вся жизнь. Но я не хотел этого. Хотел стать свободным от нее, отталкивал от себя, как мог, — он крепко зажмурился. — И добился своего. Все будет хорошо, — Дима распрямил плечи и развернулся к нему, пытаясь улыбнуться. — Не волнуйся. Больше она тебя не потревожит.

— Меня — нет, — Сева сдержанно кивнул и постарался улыбнуться как можно увереннее и спокойнее. — Но вот ты… Все равно она остается единственно важным и значимым человеком в твоей жизни. И скажи она тебе, чтоб ты выставил меня за дверь, ты бы так и сделал. Потому что только она важна для тебя.

Сева обеими руками постарался пригладить волосы и сильно потер лицо. Он устал. Но это сейчас не важно. Важно нечто другое.

— Поэтому ты собираешься вернуться и что-то там установить-разведать. Давай, идем. Надо придумать много чего. И меня поднатаскать. Блин, ну не могу я просто сидеть в сторонке, понимаешь? Пока ты там рисковать будешь. Научи меня хоть парочке «плюшек», чтоб я хоть в машине рядышком посидел.

— Если ты думаешь, что я возьму тебя с собой, то зря, — Дима покачал головой и вернулся на кухню. — Есть хочешь? Правда, готовлю я не очень, — он улыбнулся, точно извиняясь, пряча за ресницами глаза и принимаясь разбирать пакеты, принесенные Кирой.

Севка вздохнул.

— Да, есть хочу. Извини, просто это неожиданно… — он прошлепал за Димой и устроился на облюбованном ранее стуле, притянув колено к груди. — Я понимаю, ты сейчас можешь воспринимать меня как обузу. Но я не бесполезен. Хоть я и не полноценная «карта» пока. Ты можешь не верить мне, можешь отмахнуться, но черт его знает, какого лешего, но я за тебя волнуюсь. Не так как твоя сестра, правда… Тебе помочь?

— А ты умеешь? — Дима с подозрением покосился на него, поймал взгляд и потешно похлопал ресницами. — Не то, чтобы я заставлял тебя, я не рабовладелец и не господин, просто ничего серьезнее, чем бутерброд или сварить пельмени, я не умею. И ты точно останешься голодным, если готовить буду я. И я не думаю, что ты бесполезен. Просто воздействия этой «масти» — одни из самых сложных. Это работа не с инстинктами или эмоциями и чувствами. Иллюзии — это обман органов чувств. Я… слишком эмоциональный для этого.

— Умею, — кивнул Ястребов, спрыгивая со своего насеста и с энтузиазмом принимаясь рассовывать продукты по шкафчикам, и даже сунул свой не в меру любопытный нос в холодильник. Полуфабрикаты из серии «бросил на сковородку и готово» присутствовали, но в куда меньших количествах, чем можно было себе представить. Хотя покупала же все это девушка… Колбаса в вакуумной упаковке, хлеб, зелень для салатов. Нет, выбор есть. — И обычно дома готовлю я. А вот кофе варить не умею.

Он крутился у стола, оттеснив Диму.

— С какой такой радости тогда эта «масть» досталась мне? Я на самом деле не образец выдержки. И твоя сестра имела возможность в этом убедиться.

«Ага, но голова варит все равно. Ведь даже когда Кира эту иллюзию Макара организовала, ты первым делом принялся размышлять какого хрена и как быть, вместо того, чтоб запаниковать и впасть в ступор — прикинулся лопухом ничего не понимающим…»

— Кофе я умею варить, — Дима с видимым удовольствием устроился на табуретке. — Пожалуй, это единственное, что я умею по-настоящему хорошо делать. Ну, и в неприятности попадать, само собой. В этом я вообще мастер, — он вздохнул, глядя на суетящегося ученика. Сам он есть не так уж, чтобы хотел, но организм требовал восстановления сил. — У тебя мама была «бубной». Да и я тоже не совсем в этом плане безнадежен. Обычно ученик принимает «масть» своего учителя. Но я даже рад, что червонной «картой» тебе не быть. Наимерзейшая «масть», должен я тебе сказать, — на лицо Димы на мгновение легла тень.

Сева оперативно изобразил салат, узкими полосками порезав пекинскую капусту, ветчину и щедро присыпав все сухариками.

— Кира — Черва? Тогда чему она, собственно, собиралась меня учить?

— Я тоже Черва, — заметил Дима. — Однако мне такого вопроса ты не задаешь почему-то.

— Ну… — Сева ничуть не смутился. — Ты же меня инициировал. Насколько я понял — кто инициировал, тот и папа. Хотя подожди… Тогда почему я — Бубна?

Следующим блюдом была жаренная картошка. Тоненькая соломка аппетитно зазолотилась в сковородке на плите.

— И ты хочешь сказать, что она на самом деле тоже Бубна? — деревянная лопаточка замерла в воздухе над сковородой. — Так… А разве у «карты» может быть несколько мастей? Я имею в виду, как джокер. Черт, я совсем запутался.

— А она и есть Джокер, — Дима невольно сглотнул: запах, расплывающийся по кухне, был воистину восхитительным. — Так уж вышло. У нас мама была «червонной», а папа — «бубна». Так что от обоих родителей…

— Круто, конечно, — Сева аккуратно помешал картошку, присолил, досыпал найденных в одном из подвесных шкафчиков ароматных травок, и накрыл на минутку крышкой. — То есть и ты тоже Джокер, только с уклоном в «черву». Ребята, как вас до сих пор не зашибли-то?.. По крайней мере, теперь я понимаю, почему на тебя повелся. И понимаю, почему люди «карт» боятся.

Он отключил газ и принялся раскладывать картошку по тарелкам, потом щедро положил салату, поставил все это благолепие перед Димой и поудобнее устроился на своем насесте.

— Я не использую воздействия без необходимости, — сухо произнес Дима, внезапно потерявший аппетит. — И на тебя я точно не воздействовал. Даже там. А люди… Знаешь, ты скоро сам все поймешь, — он отодвинул от себя тарелку. — Ешь. Тебе понадобятся силы, — он встал и, кинув взгляд на ключи, которые никто из них так и не убрал со стола, вышел из кухни.

Злости не было. Даже раздражения. Просто глухая усталость. Наивный маленький Севочка… Уж лучше бы он был законченным циником и сукой.

Севка уронил вилку и сгорбился. Сжался на своем стуле, точно стараясь сделаться совсем маленьким, незаметным. Безумно хотелось заорать.

Не хотелось ничего. Совсем. За окном стремительно темнело. Совсем скоро наступит ночь. Владька будет беспокоиться. Он, наверное, уже беспокоится, но ничего уже не изменишь. Владик… брат… Самый дорогой человек на всем белом свете. Его половинка. Часть его сердца, его души. Недостижимо далекая.

Сева зажмурился. Он никому не нужен. Совсем никому. Даже себе. Он оказался досадной помехой, более того, кажется, стал той самой последней каплей, которая окончательно развела в разные стороны двух близняшек. Лучше бы он подох в том чертовом подвале. По крайней мере, троим на этом свете было бы проще.

— Прости, — беззвучно шевельнулись губы. Вот только кому это «прости» было предназначено, он не знал и сам.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Тревожно маякнул маркер «Аськи». Dancer. Артурчик! А, точно, он же телефон отключил, чтоб от отчета не отвлекали!

«Мне прислали «пальчики», — и смайлик на конце.

«Знакомые личности?» — тут же отозвался Влад. Подумал. Смайлик добавлять не стал.

«Увы мне! Ни одного знакомого отпечатка. Во всяком случае, того, кто был внизу. Это кто-то, кто ни разу не попадал в поле нашего зрения. В зале, как ты понимаешь, отпечатков столько, что эксперты в них попросту закопались».

Влад тяжело вздохнул. Прогнозы неутешительны. Самое поганое, что даже, несмотря на идентификацию «масти» и уровень воздействия, прижать Даму возможным не представляется. Просто потому, что Дамы червонной Масти официально не существует. Есть просто некий бизнесмен, легальный, чистый, как первый снег. Или женщина-домохозяйка с тремя детьми. И ни единой улики в их сторону, ни единого камешка в их огород. Дама или Король они потому и Высшие «карты» Колоды, что осторожны и дьявольски изворотливы.

«Пробы ДНК сдали?» — можно сказать, последняя надежда. Анализ на идентичность пробам ДНК. И вот тут может выплыть вообще что угодно

«Сдали. Мне как раз файл с предварительными данными прислали».

«Угу, не забудь мне продублировать результаты совпадений» — сам себе кивнул Влад и отпил остывшего уже кофе из чашки, стоявшей тут же, на столе.

Минут через пятнадцать Артурчик прислал шокированный смайлик. А потом еще один очень шокированный смайлик. Ястребов сохранил последнюю редакцию отчета и отправил ему хмурую и вопросительную мордочку.

«Чего там?»

«Бля, Ястреб, ты не поверишь! Я сам тут сижу и уже десять минут не верю со страшной силой».

«Не тяни кота за первопричинное место», — попросил Влад.

«Ястреб, там был ТЫ».…

…Артур прискакал через полчаса. Оперативно, ничего не скажешь. Но что еще удивительнее, Артурчик был не один. Он был в компании. Диска.

Не дожидаясь приглашения хозяина квартиры, он прошел в коридор, на ходу стряхивая обувь и куртку, и только устроившись в кресле рядом со столом, вручил мини-диск хозяину скромной обители.

— Если бы я не знал точно, что ты сидел и крапал отчет — я бы сказал, что это ты положил всех тех бедолаг в «Андеграунде».

— Ты забываешь один немаловажный момент, Артур, я иммунен, — пожал плечами Ястребов. Перед приятелем он поставил чашку крепкого кофе и слепленный из того, что было в холодильнике, монументальный бутерброд. — Я не способен к воздействиям. Как и ты.

— Умгу, — Артур тут же впился зубами в хлеб в колбасой и помидорами, ничуть не стесняясь при этом пытаться продолжить свою речь. — А этфо тфы как обфяфниф?

На стол легла сложенная вчетверо бумажка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся стандартным листом с распечаткой результата запроса по формуле ДНК. Результат заставил Севу с чувством выматериться сквозь зубы.

«Ястребов Владислав Андреевич, 19… года рождения, пол мужской, не привлекался, не состоит…» Совпадение — 72 %.

— Если я что-то смыслю в колбасных обрезках, то у тебя, брат, крупные неприятности. И даже не у тебя. Ты же знаешь, что в этом деле хватило бы и 55 % соответствия. А вы с ним близнецы. Максимально допустимое значение.

— Я знаю, — резко оборвал его Влад. — Этого достаточно, чтобы не брать официального разрешения на проверку на воздействие. Я иммунен. Я не способен к воздействию. А он никогда не контактировал ни с кем из «карт».

— Ты не можешь этого знать доподлинно, Владька. Он мог влипнуть в историю и не сказать о ней тебе просто потому, что тебе забот хватает, мягко говоря. Да и скажи, когда вы с ним вместе без повода просто куда-то выбирались? Ты даже не знаешь, продолжает ли он заниматься боксом, — Артур запил наспех проглоченный бутерброд кофе и прикрыл глаза. — Но обстоятельства бывают разные. Может его вынудили?

— Вынудить принять инициацию невозможно. Только добровольное решение, и это тебе не хуже моего известно, — хотелось просто сдохнуть на месте. Нет, этого не может быть. Севка не мог. Просто не мог. Но факты… в том подвале были следы крови. Следы ЕГО крови. Он сидел в том подвале вместе с «картой» запредельно высокого уровня. И они вышли оттуда. Оба. Живыми. А потом у двери…

Влад потянулся и взял свой телефон. Включил. Заметил несколько сообщений о пропущенных звонках. И голосовое сообщение от младшего что он в норме, что планирует заночевать у Даньки, потом смешок. Немного нервный. Невеселый. «Ладно, расколол, собираюсь по бабам…»

Телефон брата не отвечал. Абонент был недоступен. Совсем недоступен.

— Господи, что же ты натворил, мелкий…

♥♥♥♥♥♥♥♥

Дима еще пару секунд смотрел на свое отражение в зеркале, а потом, резко выдохнув, вышел из ванной комнаты. Он еще успеет порефлексировать и умереть от жалости к себе, любимому. А сейчас… У него есть еще дела.

Севка все также сидел на кухне, сжавшись в комок. Чудо. В перьях. И не маленькое такое чудо. Спортивно-подтянутое. И наивное. Такие, как он, в этом мире не выживают, будучи «картами». Но быть тем, кто сломает этого парня, Дима не хотел.

— Тебе придется повзрослеть, — Дима встал за его спиной и опустил на макушку руку. — И быстро. Жизнь сама лишит тебя наивности, но я хочу, чтобы ты, по крайней мере, дожил до этого момента. А еще я надеюсь, что у тебя очень хорошо развито пространственное и прочие воображения. Потому как если у тебя этого нет, тебя проще сразу застрелить, чтобы не мучился.

Сева вздрогнул и обернулся к нему, глядя в глаза снизу вверх, из-под завесы волос.

— Это было бы лучшим выходом из положения для вас. Но с другой стороны, быть причиной твоей безвременной кончины я не хочу, — он помолчал минутку, еще раз вздохнул, совсем как печальный спаниель. — Я боксер. И еще довольно долго занимался танцами. С пространственным воображением у меня вроде как все в порядке было.

— Прекрати жалеть себя, — Дима повернул его голову к столу, на котором все еще стоял нетронутый ужин. Выдохнул и накинул на еду маскирующий морок. — Это самое простое и в то же время одно из самых полезных воздействий. Первая ступень, работа с неподвижным объектом. Готов? Ты должен сосредоточиться.

Пусто. Пустые чистые тарелки и ничего больше. Сева нахмурился. Дима ощущался позади как нечто незыблемое. Само собой разумеющееся. Он там был, он там есть и будет. И даже когда в кухне он отсутствовал, то все равно ощущался там, за правым плечом.

Еда там есть. Ее там не может НЕ быть. Он сам раскладывал ее по тарелкам. Он помнил запах картошки и свежего салата и как благоухающий ужин был выложен. Он там просто есть. Даже несмотря на иллюзию.

Как сделать так, чтобы она снова появилась? Нет, стоп, что вообще сделал Дима? Заставил его глаза не видеть? Обманул? Заставил мозг поверить в то, что на тарелках нет ничегошеньки?

Собственное тело ощущалось как нечто… значительно большее, чем обычно. Ниточки-лучики, обрывки-шлейфы. И даже от вытянутой руки расходятся в стороны незримые волны. И сталкиваются. С чужими волнами, накрывающими стол.

— Что ты сделал?..

— Я же говорил, что не спец по теории, — Дима улыбнулся одними уголками губ. — Я не знаю, почему получается именно так и как вообще это работает. Я просто знаю, что нужно делать. Есть два способа подобного воздействия. Первый — ты как бы «размываешь» объект. Разбираешь на молекулы и рассеиваешь в воздухе. Разумеется, в своей голове. А когда твое воображение дойдет до финальной стадии, ты просто концентрируешься и посылаешь импульс. Это самый простой способ, но добиться идеального результата трудно. Это как картинка на компьютере. Пока она в удобном размере, не видно огрехов, но как только увеличиваешь, появляются пиксели, а само изображение размывается. В данном случае размывается та поверхность, над которой ты «рассеиваешь» свой объект, — Дима снял морок и отошел к раковине. — Попробуй сам.

— Это ты первый описал, а второй? — Севка на секунду прикрыл глаза, а потом, принялся детально прорисовывать в воображении… стол. Столешницу. Такую, какой она была бы, не будь на ней тарелок с едой. Цвет, гладкую фактуру… и когда перед мысленным взглядом стол предстал ровным, гладким и пустым — бросил полученный образ, вложив в него часть собственных сил, усилие, приказ верить именно в это, и не верить собственным чувствам. Вот только сам открывать глаза он не стал. Боязно.

— А второй ты только что пытался применить, — Дима фыркнул, глядя на то, как «исчезают» со стола тарелки, а столешница меняет цвет с «мрамора» на абсолютную белизну. — Но для таких фокусов нужно обладать абсолютной памятью, поэтому удаются они далеко не всем. Ты не должен был «рисовать» стол. Это как работать с готовой фотографией, убирая с нее ненужные детали и воссоздавая те кусочки, которые были под ними скрыты. А для этого ты должен знать, как выглядит этот самый стол и эти самые «кусочки». Потому что, например, под одной из тарелок может скрываться старое пятно, а в твоей иллюзии его не будет, и ты мгновенно попадешься. Мелочи, Сева, мелочи… Это и есть основа идеальной иллюзии.

Севка густо покраснел. Тарелки проявились, а столешница снова стала «мраморной».

— Используй свою Силу, Люк… Верь своим чувствам! — вдохновенно возвестил он, а потом снова обернулся к Диме. — Мне не нравится развеивать картинку по пикселям.

Он взял со стола вилку, долго и пристально смотрел на нее, точно самого себя пытаясь убедить в том, что это именно вилка, а может в том, что на самом деле «вилки не существует». Розочка получилась хиленькая. Немного «полинявшая», бледненькая, но в принципе — вполне себе розочка, сносная, как для первого раза. Севка взмок, на кончике носа повисла капелька пота, но взгляд, который он поднял на Димку, был совершенно счастливым.

Дима нахмурился:

— Неплохо. Но еще слишком далеко даже для нормального, — он посмотрел на «розу» в руках парня, и та изменилась. Цвета стали насыщенными, лепестки — правильными, а на стебле появились колючки. Еще одно воздействие — и по комнате расплылся нежный аромат. — И вот этот цветок — тоже не идеальный. Он — просто нормальный. Сев, я понимаю, что «развеивать» — скучно. Но ты должен это уметь делать на уровне подсознания, — Дима улыбнулся и накинул на морок на себя, демонстрируя возможности воздействия.

Хватал Севка уже пустоту. Ну, то есть это его осязание вопило, что он держит отнюдь не пустое место, а очень даже реального человека. Тонкая талия, узкие бедра, широкие плечи… Димка только казался тощим и хилым, на деле же пропорции его тела были вполне себе гармонично соблюдены матушкой-природой для его роста. Севка мгновенно сделался пунцовым от смущения, но рук так и не разжал, хоть и мечтал если не провалиться на месте, то сгореть и не маяться.

Его глаза отказывались верить в то, что он удерживает нечто. «Пусто!» — истерило зрение. «Ничего подобного!» — утверждала физиономия, вжавшаяся в крепкий подтянутый живот.

— Извини, мне надо было убедиться… — пропыхтел парень. — Осязание обмануть не получится… даже если ты продолжишь дурить мое зрение.

Играть было неожиданно приятно. И сосредоточиться получилось неожиданно легко. Будто его собственный разум ждал этого внутреннего «щелчка» и радостно откликнулся, мгновенно забывая о насущных проблемах. Получилось странно: черно-белая плитка пола точно «потекла» вверх. Или это он сам «потек», превращаясь в фон. Уровнями. И выглядело это не смешно. Скорее жутковато. Он менялся как хамелеон, пока окончательно не слился с окружающей его обстановкой.

Дима рассмеялся и сбросил морок.

— Да, осязание у нас только Кира может обмануть и то если очень постарается. Мне это воздействие, увы, недоступно, — он легко коснулся руки ученика, все еще обнимающего его. — Я вижу тебя. Ты держишь меня, но кажется, что это кафель меня обнимает, а это недопустимо. Да и по краям твоего тела квадраты пола целые, хотя они должны служить продолжение настоящих, тех, что на полу. Но у тебя хорошо получилось передать цвет и границы. Сева, ты торопишься, — Дима провел ладонью по его макушке, словно сбрасывая воздействие и заглядывая в голубые глаза. — Я понимаю, что тебе интересно сейчас попробовать все. Но давай начнем с основ.

Тот покорно отпустил его и развернулся назад к столу и остывшему ужину.

— А знаешь, как проще всего его скрыть? Уничтожить! — роза снова стала вилкой, на которую он поспешил наколоть кусочек золотистой картошки. Даже едва теплая она была невообразимо вкусной. — Я бы предложил тебе присоединиться ко мне, но у тебя на тарелке ничего нет. — Одинокая полоска ветчины царственно возлежала на белом фарфоре. — Но я сегодня милостив… Так что ешь.

Дима фыркнул, вспоминая, как его самого учила Кира. Мягко, играя. Может, ему тоже попробовать с Севкой так?

— Ну, спасибо, — протянул он, глядя на уплетающего картошку парня смеющимися глазами. — Ты действительно очень великодушен. Но я, пожалуй, не воспользуюсь твоей милостью, — он придвинул к себе тарелку, смахнул с нее морок и тоже взялся на вилку. Покосился на стремительно заканчивающуюся еду у соседа по столу, бросил слабенькое воздействие. И картошка в тарелке Севки вдруг запахла… клубникой. Спелой, свежей клубникой.

Сева подозрительно принюхался. Помахал рукой над тарелкой, поморщился и отодвинул от себя подальше.

— С твоей стороны это изощренное издевательство… Голодному человеку клубнику совать. Картошка должна пахнуть картошкой! — Спустя буквально пару вздохов картошка Димы запахла земляничным мылом. — Черт…

Дима, готовый к такому повороту, даже глазом не моргнул, продолжая невозмутимо есть.

— Если ты думаешь, что воздействия — это просто, то ошибаешься. Ты должен учиться. Учиться запоминать, воспринимать и с идеальной точностью воспроизводить. Поэтому если ты в чем-то не уверен, то лучше не воздействуй. Воздействия «бубей» только кажутся легкими. Ты можешь пытаться обмануть глаза, нос, уши, даже рецепторы во рту, но если ты ошибешься, мозг человека, которого ты хочешь обмануть, мгновенно распознает подделку.

— Я это понимаю, Дима. И понимаю, что лучше не делать, чем сделать до половины и попасться, — запах мыла рассеялся. Следующие минут пять он сосредоточенно жевал капустный листик и над чем-то усиленно думал.

Запах манго получился просто идеальным. Ни единой химической нотки. Теплый солнечный запах. Легкий солоноватый бриз, горьковатый привкус моря. Лето, жара…

— Нет, море не могу… сил не хватает, — расстроено выдохнул Сева и вернул потолку вид потолка, а не пронзительно-голубого высокого неба.

— Ты похож на ребенка, Пернатый, — тепло рассмеялся Дима, наблюдая за ним. Может, лучше дать ему наиграться, а потом уже браться за что-то серьезное? — Попробуй воспроизвести то, что ты хорошо знаешь. До мельчайших деталей. Можно что-нибудь маленькое, но так, чтобы я в это поверил.

Пернаааатый…

Милое прозвище неожиданно согрело. Домашнее. Уютное. И беды и горести сразу стали какими-то незначительными, надуманными. Сева улыбнулся, быстро приговорил остатки салата и картошки и откинулся на спинку стула. Так его называл Влад. И его сослуживцы. Те, кого брат считал почти друзьями. Среди особистов не бывает дружеских чувств. Встречается некая странная близость между теми, кто долго работает в паре.

Что-то знакомое, близкое, что-то, что он знает лучше, чем что бы то ни было на этом свете. Что это?

Вилка плясала в пальцах, выписывая немыслимые восьмерки. Будь у него возможность — он и сам танцевал бы, вот так же, быстро, вертко. Так трудно усидеть. Так немыслимо сложно просто сосредоточиться. Но вот так, когда нервно подрагивают пальцы — проще.

Мягкий плюшевый медведь. Замусоленный красный бант на шее, мутные пластиковые глазки-пуговки, пришитая старательно когда-то давно, мамой, лапа. Он любил с ним спать, когда был маленьким. Так давно. Кажется, целую жизнь тому назад. Он мягкий и теперь. И такой же лохматый. И нежный плюш пахнет лавандой. Так же, как пахла мама…

Дима с удивленной улыбкой наблюдал, как на столе проступают контуры какой-то игрушки. Как меняется при этом лицо Севы, становясь совсем детским. Ребенок. Еще совсем ребенок. Как только умудрился таким остаться. Выходит, вся бравада — на показ? Где-то внутри кислотой плеснуло сожаление. Не надо было его трогать. Вышли бы как-нибудь по-другому. А теперь…

Лица словно коснулся мягкий запах лаванды, и Дима отвел взгляд. Медведь у Севки получился идеальным. Казалось, что можно протянуть руку и дотронуться до него. И он будет мягким и теплым. Жаль, что это только иллюзия. Жаль, что здесь нет Киры, которая могла бы хоть и на короткое время, но придать ему плотность, тень реальности. Дима закусил губу, рисуя кончиком пальца узоры на столе.

— Хорошо. Ты постарался и у тебя получилось так, как надо. Но нам с тобой еще учиться и учиться. Доводить до автоматизма, вбить это в подкорку: на улице у тебя не будет столько времени. И самое главное — научиться защитным воздействиям. И контролю над эмоциями.

— Нет, подожди… — Сева качнул головой, а потом побледнел, будто кровь разом отлила от лица. Закусил губу и, протянув руку, взял медведя. И мягкий плюш смялся под побелевшими пальцами. Взял и подал Диме. — Это просто… Только сил много отнимает… надо же как-то воздух притянуть…

Дима протянул руку, и пальцы прошли сквозь иллюзорную игрушку. Вскинул на парня сочувствующий взгляд и пожал плечами:

— Это для тебя он реален. Твой мозг работал над тем, чтобы сделать его таким и готов принять твою иллюзию. А мой — нет. Ты не притягиваешь воздух. Ты не работаешь с законами физики. Не изменяешь свойства предметов. Ты не можешь уплотнить воздух, ты не работаешь ни с молекулами, ни с атомами. Ты создаешь мираж, иллюзию. Они — плод твоего воображения, его проекция, и не более того. Забудь о том, что показывают в фильмах. «Карты» — не монстры и не супергерои. Они не воздействуют на объект, они работают с ЧЕЛОВЕКОМ. Если захочешь научиться — попросишь Киру. Она лучше объяснит. А теперь… Я хочу, чтобы ты заставил исчезнуть вот это, — Дима встал, потрепал надувшегося и явно разочарованного Севку по волосам и поставил перед ним, сняв с одной из полок магнитный маятник в виде шариков, крутящихся по орбите.

— Я не хочу ее просить, — Сева качнул головой и неохотно отпустил иллюзию. Взгляд медленно остывал, пока не заискрился стылыми льдинками. — Я смогу сам.

Если хочешь — я заставлю их исчезнуть. Каждый по отдельности, или все вместе. Я смогу все. Все-все. Потому что по-другому никак нельзя. Пусть мечта сбывается вот так странно и страшно. Пусть ее ценой стала жизнь. Пусть. Пальцы скользнули по холодному металлу, изучая предмет. Фактуру. Форму.

— Ты на правильном пути, — Дима отошел, чтобы не мешать ученику сосредоточиться. — Почувствуй его. Запомни до мельчайших деталей. Как двигается, как стучит и даже как пахнет. Создать образ, просто визуальный образ — легко. Ты должен дать ему объем, прописать во всех измерениях. Твоя иллюзия не должна быть плоской. Заставь это исчезнуть. А потом я уйду, и ты создаешь копию этого маятника. Такую, чтобы я не смог определить, где настоящий, а где — твоя иллюзия. Это будет твоим домашним заданием, Пернатый.

— Я не хочу, чтоб ты уходил, Димка, — тот положил тяжелую голову на скрещенные руки, наблюдая, как двигаются шарики.

«Ты уйдешь, и можешь не вернуться, а я этого не хочу»

Он больше не пытался сформировать образ-иллюзию. Просто наблюдал. Следил за ритмом движения, за скоростью, за бликами света на металле. Их так много, этих мелких, незаметных прежде деталек, создающих целостный образ. Слишком много.

— Я не далеко, чудо, — тихо фыркнул Дима и, коротко сжав его плечо, направился к двери. — Нужно постелить тебе постель. Правда, дивана у меня нет, и кровать одна. Могу устроить тебя на полу или попытаться сдвинуть кресла, правда, ты все равно на них не поместишься. — У выхода обернулся и чуть неловко спросил, стараясь не смотреть в глаза. — У тебя есть возражения против двух парней в одной кровати? Ты не подумай, это на одну, ну может на пару ночей, потом я в магазин смотаюсь, куплю чего-нибудь…

— Возражений нет, — Сева покачал головой и виновато вздохнул. — Вести «половую» жизнь я пока не готов. Мой спальник остался дома… Так что если ты не против, то я тоже не против. Кажется, я основательно усложнил тебе существование. Прости.

— Ну, тут мы с тобой квиты, так что можешь не извиняться, — Дима улыбнулся одними уголками губ и вышел. Закрыл за собой дверь спальни и рухнул на постель. Вздохнул и сжался: постель пахла Кирой. Сердце дернулось, и Дима скатился с кровати. Стащил белье и, запрещая себе думать, отнес его в ванную. Затолкал в стиральную машинку, вернулся и застелил новое. Закончив с этим, подошел к окну и раздвинул портьеры.

Над городом уже тускло сияла луна. Неудивительно, что он чувствует себя выжатым, как лимон. Хотелось лечь и уснуть. Желательно — навсегда. Что за бред в голову лезет…

Дима повернулся, и взгляд снова упал на кровать. Хорошо, что в свое время он, потакая своей тяге к комфорту, купил двуспальную. И плевать, что она заняла почти всю комнату. Зато в ней с легкостью могло уместиться не то что два, а даже три человека и проспать, ни разу за ночь не коснувшись друг друга….

— Димка… — Сева негромко позвал его после того, как шарики окончательно сформировались на столе. — Давай завтра… хотя нет, если ты решил все-таки топать в гордом одиночестве, тебе отдохнуть нужно… Я сам справлюсь, правда. Ты это, ложись спать.

— Ну, спасибо за разрешение… — проворчал Дима себе под нос, вернувшись на кухню. — Не раньше, чем ты сдаешь мне экзамен по контролю.

— Ну чего ты стебешься? — Ястребов прислонился плечом к дверному откосу и теперь задумчиво рассматривал творение своего разума. — Ну правда, ты ж не в кондиции будешь. Мне-то что, спать буду, а тебе шляться предстоит.

Три совершенно одинаковых маятника тускло блестели в свете ламп.

— Я не завтра туда собираюсь, — Дима появился на пороге кухни, окинул взглядом стол и вздохнул. — Ну что за непослушный ребенок… Это было твоим домашним заданием. А сейчас маятник должен был исчезнуть. Чудо пернатое… Ты еще успеешь с этим наиграться. Но сначала ты должен научиться защищаться, — он помолчал, разглядывая созданные Севой иллюзии. — У тебя очень хорошо получилось, — склонился над столом, прикрыв глаза. — Но им кое-что не хватает.

Ястребов склонился над столом следом за ним, рассматривая иллюзию, потом легонько, самым кончиком пальца подтолкнул шарики и улыбнулся теням, заплясавшим на столе. Потом так же толкнул шарики второго и третьего маятника.

Один из маятников тихонько поскрипывал, второй — пощелкивал. Третий двигался абсолютно беззвучно.

— И чего же им не хватает? — Сева отвернулся от стола и теперь рассматривал спокойное одухотворенное лицо Димы.

— Звука. Ты сам слышишь, как по-разному звучат твои иллюзии. Послушай, как «поет» настоящий, — Дима придвинул к Севке реальный маятник, надеясь, что тот услышит, как действительно поет рассекаемый стальным обручем воздух. — Я понимаю, что таких тонкостей тебе может и не понадобится, но лучше начинать с малого. А теперь заставь их исчезнуть.

Сева просто кивнул и отпустил иллюзии, которые тут же растаяли.

— Делай или не делай. Я понял, — в следующий момент мягко покачивающийся настоящий маятник плавно растворился на фоне стола. Растворился весь, вместе с четкой тенью и тихим-тихим шелестом воздуха. — Так?

— Очень даже неплохо. Только убери вот здесь, где видно, как дрожит воздух, — Дима отступил и облегченно перевел дух. — Ты быстро учишься. Это радует. Ну, раз ты у нас домашнее задание уже выполнил, то, пожалуй, на сегодня закончим. Тебе нужно поспать. Да и мне тоже. Для нас обоих это был долгий день.

— Душ… мне до чертиков в душ хочется… — неловко попросил Севка. — И зубную щетку бы… я с моим чудным желудком был немного несдержан после первого воздействия…

— В твоем распоряжении, — Дима махнул в сторону ванной. — А щетка… — он запустил пятерню в волосы, пытаясь вспомнить, имеется ли в доме таковая. Разумеется, запасная. — Поищи в шкафчике над раковиной. Кажется, где-то завалялась и даже новая. Когда покупал себе, вторую в подарок давали.

— Димка, — Сева густо-густо покраснел. — Можно я в полотенце спать буду?

Тот только рассмеялся.

— И что станется с твоим полотенцем через полчаса, как ты уснешь? Не говори ерунды, поройся в шкафу. Там много нового белья, может, и найдешь себе что-нибудь.

— Но это же твой шкаф, — совсем уж убитым голосом выдал Севка, но послушно поплелся в сторону, куда махнул задерганный усталый хозяин дома. — Я завтра домой смотаюсь… шмоток возьму. Блин, извини.

— Достал извиняться. Все же вроде уже решили. Так что еще раз услышу, устрою «веселую» жизнь, — в спину ему бросил Дима и принялся убирать со стола, только бы чем-нибудь занять руки.

Спина на миг просто окаменела. Сева нырнул в душевую и, закрывшись изнутри, сполз по двери на пол. Настроение колебалось между отметками «все хреновее не придумаешь» и «полный анус», стремительно приближаясь к последней. Чужой дом. Чужой человек, который отчего-то ощущается как продолжение него его самого. И вроде бы все нормально. Вот только тянет что-то, ноет в груди. Ноет.

Медленно он поднялся на ноги, разделся и влез под воду, крепко зажмурившись. Нет, Севочка. Это не кошмарный сон. Не иллюзия. Это твоя жизнь.

Он не долго отмокал. Дождался только, пока не прекратят ныть от усталости мышцы и выбрался. Подхватил из стопки в шкафчике чистое полотенце, вытерся наскоро, обмотал бедра пушистой тканью и, отыскав новую зубную щетку, с наслаждением почистил зубы. Наскоро прополоскал собственную деталь интимного туалета и стыдливо повесил на полотенцесушителе подальше, чтоб Димка не заметил.

В спальню он буквально просачивался, тихонечко, на цыпочках, так и не рискнув испробовать морок: Димка его враз раскусит. Прислушался… нет, гремит на кухне тарелками. Сева аккуратно сложил свои вещи в уголке на стуле, на спинку повесил влажное полотенце и застыл перед шкафом, колеблясь. Но стоило только подумать о том, что спать придется в одной кровати, как все сомнения решились разом. Новые трусы нашлись довольно быстро. Видимо, несмотря на общее впечатление раздолбая, Димка был аккуратистом, и все вещи на полочках были сложены и на своих местах. Севка закрыл дверцу шкафа, быстро натянул трусы, обещая себе, что как только вернется домой, сразу все постирает и юркнул под импровизированное одеяло — теплый плед, на который Димка надел пододеяльник.

Дима закончил с посудой, выключил на кухне свет и вышел в коридор. Дверь в ванную была приоткрыта. Сева уже закончил? Хорошо. Значит, теперь его очередь. День действительно был долгим…

Прохладный душ и бодрил и расслаблял одновременно. Странно, но присутствие в квартире еще одного человека абсолютно не напрягало. Что было особенно удивительно, учитывая, как Дима не любил любые ограничения собственной свободы и вторжений в личное пространство. Но вот Сева почему-то воспринимался как нечто естественное. Словно… они знают друг друга всю жизнь, и всю эту жизнь провели рядом. Или все дело в том, что сейчас, именно сейчас он боялся остаться один на один со своими мыслями? Да, наверное… Также, как и Сева. Они оба остались без своих… половинок. Близняшек. Кусочков сердца и осколков души, без которых снова не стать целыми. Боже, какой же бред лезет в голову. Это ведь просто обстоятельства. И ничего больше.

Дима выключил воду, вытерся, обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной комнаты. Квартира была погружена в мягкий полумрак и уютную тишину. Дверь в спальню была чуть прикрыта, и Дима на носочках тенью проскользнул на кухню. Вытянул сигарету из пачки на подоконнике и, устроившись на уголке диванчика, прикурил. Взгляд устремился за окно, и эмоции, так долго и упорно сдерживаемые, хлынули потоком, как вода сквозь разрушающуюся плотину. Чувствуя, что еще немного, и он позорно разревется, Дима поспешно затянулся. Слишком сильно и глубоко, и на глазах выступили слезы. Он закашлялся, зло и больно провел ладонью по лицу, словно оно было в чем-то виновато. Стиснул пальцами сигарету и заставил себя собраться. Вернее, попытался собраться. Потому что воющее от тоски сердце слушать его приказов не желало.

Как в тумане Дима приподнялся с табуретки и дотянулся до телефонной трубки, лежащей на краю стола. Пальцы сами набрали номер — единственный, который он знал наизусть. Послушал гудки, а когда на том конце что-то щелкнуло, нажал кнопку отбоя. Пару мгновений смотрел на горящий дисплей и выключил телефон совсем. Дрожащими руками вернул его на стол и, затушив сигарету, свернулся клубком на табуретке.

Тоска ударила неожиданно. И подло. И больно. Так больно, что Сева какое-то время просто не мог дышать, бессильно корчился на постели. Он сполз с трудом, зло смахнув с лица спутанные пряди, снял по спинки стула все еще влажное полотенце, выматерился сквозь зубы и, вернув его на место, вышел из темной уютной тишины спальни туда, к источнику этой боли, бьющейся под самым сердцем.

— Димка… — позвал он от порога кухни, а потом просто шагнул вперед и с силой сжал его плечи. Комок нервов и отчаяния.

Тот вздрогнул, напрягся. Выдохнул резко, словно его ударили.

— Прости… Прости, я «протекаю», да? Все, я больше не буду, — гигантское усилие воли, и все эмоции снова заперты на замки. Он и Сева — учитель и ученик. А, значит, нельзя давать себе волю. Просто нельзя. — Иди спать, мелкий, — он накрыл руку Севы ладонью. — Я сейчас тоже приду.

— Угу, — судорожно выдохнул Сева не в силах заставить себя сделать ни шагу. Это казалось важным: остаться и быть. Принять на себя часть боли. Ведь боль, разделенная на двоих — это только половина боли. А они теперь связаны.

— Сева, пожалуйста, — внутри снова разворачивалась пружина отчаяния и острого чувства одиночества. Того самого, которое отключает мозги и заставляет делать ошибки. — Иначе… Я сделаю что-нибудь, что тебе точно не понравится, и буду жалеть об этом.

— Угу, — Сева взъерошил его волосы. — Заставишь считать пятнышки на твоей столешнице и тренироваться в наведении обонятельного морока. Что может быть хуже?

— Превращу в девушку и трахну. Как тебе такая перспектива? — со злым отчаянием бросил Дима. — Забыл? Я же «червонный». У меня нет мозгов, у меня только эмоции. Я подчиняюсь им. И сейчас… Сева, уйди. Пожалуйста.

Тот дернулся, но не отстранился.

Вот так вот. Получай, родимый, по сусалам. Хрен редьки не слаще. Или почти физически больно, или… Или больно глубоко внутри от сознания того, что помочь не можешь ничем. Вообще. Даже вот так, просто находясь рядом.

— Идем спать, Дим… Отпустит. Должно отпустить, — удивительно спокойно произнес Сева. Маленькая победа. Голос не дрожит. Или и ЭТО тоже иллюзия?

Дима медленно встал, высвобождаясь из его рук. Повернулся, глядя в глаза, цвет которых был почти не различим в тени, а потом потянулся к нему. Нет, не телом — эмоциями, чувствами. Болью своей. И Севка, чуть улыбнувшись, позволил. Раскрылся перед ним, отдавая свое тепло. Согревая так же, как грел брата, когда тот приходил пустой и измученный после очередного раскрытого дела. И плевать, что Дима — парень, а то, что происходит сейчас между ними — слишком глубоко, почти… интимно. Плевать, что знакомы всего два дня. Это нужно им обоим…

— Прости, — Дима медленно оторвался от него и отстранился, закрываясь и боясь поднять на него взгляд. — И… спасибо. Ты… действительно теплый. Иди спать, Сева. Я… сейчас подойду.

Сева протянул руку и вытянул из его светлых прядей неизвестно откуда взявшуюся там ниточку. От полотенца, наверное…

— Не нужно извиняться, спасибо, что поделился, Дима. Не засиживайся, ладно?..

Вернувшись в спальню, он расправил смятую постель и наконец-то вытянулся на кровати. Спать хотелось. Почти смертельно. Но на сей раз он по крайней мере, был почти спокоен.

— Доброй ночи, Владька…

Дима проводил его теплым взглядом и вздохнул, обнимая себя за плечи. Холодно… Безумно, невыносимо холодно. Он скользнул взглядом по темному окну и прошел следом за Севой в спальню. Кажется, тот уже спал. Вот и хорошо. Не будет ненужного смущения.

Дима скинул полотенце, натянул белье и юркнул под одеяло, надеясь, что его сосед по койке под пледом не замерзнет. Вздохнул, свернулся клубком в попытке согреться и провалился в тяжелую, мутную дрему.

Глава 3

У Даньки Севка не появлялся. Это Влад выяснил уже утром, позвонив сонному приятелю. Конечно, Данила отпирался как мог, дескать, дрыхнет, подонок у какой-то девахи и все такое, но…

Не у Даньки. Даша тоже его не видела с позавчерашнего вечера. Ни Лера, ни Марат, ни даже одногрупники его не видели. То есть исчез Севыч примерно часиков в пять вечера.

— Владыко, чем смог, уж прости… Сегодня в семь данные экспертизы лягут на стол шефу, — голос у Артурчика был усталый, как будто он долго и безостановочно мотался вокруг корпуса департамента.

— Спасибо, АрТу, — Влад благодарно улыбнулся, понимая, что по телефону его вежливая улыбка все равно не передается. Но вот милое прозвище — «АрТу» — подскажет приятелю, насколько его поступок важен.

Они оба рискуют собственными головами. Но если Влада в любом случае от этого дела отстранят, как только станет известно, что в происшествии замешан его брат, то Имееву попросту снимут голову, если его махинации станут известны. И быть ему с его иммунитетом регулировщиком на самом адском перекрестке столицы.

Ровно в девять утра отчет с предварительными выводами и рекомендациями по проведению следственных действий, лег на стол начальнику Особого следственного департамента города Москвы.

Полковник Клейменов долго перелистывал свежеотпечатанные листы, делал карандашные пометки на полях, а потом посмотрел на Влада и улыбнулся одними уголками губ.

— Информация не полная. Насколько я понимаю, пока что не поступили данные дактилоскопической экспертизы и анализ следов крови.

— Так точно, Алексей Геннадиевич, — кивнул Ястребов. — В настоящий момент эти данные обрабатываются. И нам обещали передать их сегодня до конца дня.

— Это резонансное дело, Владислав Андреевич. Надеюсь, вы понимаете, что от результатов расследования будет зависеть прежде всего ваша карьера. В случае раскрытия дела я лично буду ходатайствовать о представлении вас к внеочередному званию.

— Я… просто хочу найти того, кто это натворил, — выдохнул Влад, надеясь, что эмоции не слишком сильно отражаются на его лице. Потому что Севка. Потому что младший брат замешан в этом деле по самые уши.

— Поверьте мне, Владислав Андреевич, я заинтересован в этом не меньше вашего, — аристократично-тонкое лицо полковника застыло, а взгляд в момент стал острым, холодным, как металл на колючем морозе. — Сообщите мне, когда придут данные экспертов.

Влад не помнил, как добрел до кабинета, как рухнул в кресло. Он даже не обратил внимания на секретаря, проскользнувшего мимо. Только когда его плеча коснулась теплая ладонь, а в руку сунули чашку с кофе — вскинул взгляд на нарушителя спокойствия.

— Я тут кое-что нарыл, Владыко, — Артур положил перед ним распечатку и присел на краешек стола. — Вчера вот в этом районе отследили два воздействия примерно третьего-четвертого уровня интенсивности. Они оба были непродолжительными. Оба классифицировались как «красные». Одно — вот здесь, в кафе на углу. Второе — немного в стороне, в парке. Первое было отмечено как обман органов чувств, если быть точнее — обоняния. По свидетельствам очевидцев в помещении кафе внезапно проявился запах. Сильный резкий запах разложения. Воздействие длилось три минуты. Ничего не было похищено либо испорчено. Все посетители покинули помещение. Оперативная съемка к счастью, велась. И вот что она выявила…

Поверх распечатки и плана местности легла нечеткая, сильно пикселезированная фотография с камеры наблюдения. Влад только сильнее стиснул зубы.

— Севка… — не узнать родное лицо, пусть и искаженное паникой, было невозможно. Брат, выбегающий из кафе. — Третий-четвертый? Красный… А второе, то, которое в парке?

— Свидетелей, как ты понимаешь, нет, — Артур пожал плечами. — Просто был зафиксирован отпечаток. Хочешь туда метнуться?

— Хочу, — кивнул Ястребов. Кофе был гадким растворимым пойлом из автомата. Но это было лучше, чем совсем ничего. — По крайней мере, слепок получу…

Артур понимающе кивнул и вышел. Слепок. Образ воздействия. Тот неповторимый отпечаток, который отличает одну «карту» от другой. То, что позволит Владьке отыскать единственно нужного ему человека.

Он прикрыл глаза, заново перебирая в уме события минувших двух дней. То, как вел себя Сева, о чем говорил, о чем спрашивал. И вдруг замер, закаменел просто, понимая, что нащупал ниточку. Такую нужную, и такую… напоминающую по фактуре колючую проволоку.

«А если бы я был «картой»?..»

Ты — «карта», Сева… Ты стал ею. Ночью. В этом проклятущем «Андеграунде». А то, что произошло — дело рук твоего учителя. Знаешь ли ты кто рядом с тобой? Почти Король Масти. Ты так боялся, тебе было так страшно, но ты молчал, потому что не хотел ставить меня перед выбором: долг или ты. Потому что я не знаю, какой бы выбор я сделал… Ты ведь ушел, Севка, чтобы не заставлять меня выбирать, потому что знал, что я рано или поздно, но узнаю обо всем…

Влад залпом допил остывший кофе, подхватил со спинки кресла свою курточку, сгреб со стола распечатки и вылетел из кабинета. Оставалось надеяться что тот, кто встретил Севу у кафе, не столь тщательно заметал следы…

…Иллюзия была спонтанной. Вообще хвост этого воздействия тянулся от самого университета. Как только не отследили? Или попросту некому было? Слава тебе, господи! Два часа непрерывного морока! Да вшивая Восьмерка и даже Десятка загнутся к такой-то бабушке от переутомления. Слишком высокая интенсивность. Слишком ярко выражено воздействие. Четкий оттиск.

Иллюзия. «Бубновый». Его наставник — почти Король. Или все-таки Дама? А, может, вырос благодаря инициации. Но воздействие в клубе явно относилось к совершенно другой категории. Там порезвился «червонный». Люди рвали друг друга не из страха. Нет, они защищали «желанное свое». А это воздействие, воздействие его брата — явная «бубна». Получается, его инициировала «бубновая карта»? Черт знает что…

Влад прошел по следу до самого кафе. Дважды отметил то, как воздействие было «сорвано». Один раз это походило на безобразную кляксу, прямо посреди тротуара. По всей видимости, здесь Севка на кого-то налетел, и морок насильственным образом был развеян. Иллюзия отсутствия предмета славно спадает, стоит только к этому предмету прикоснуться, хоть бы и случайно. А вот второй раз ему удалось оборвать морок самостоятельно. Он сидел вон за тем столиком…

…Официант и администратор смотрели на него странно. А он просто бродил между столиками, то и дело прикасаясь к тем, на которых остались следы всплеска. Кажется, кто-то попытался, было, вызвать полицию, но Влад Только улыбнулся и помахал ксивой. Красная корочка во все времена творит чудеса.

Парочка из-за дальнего столика шарахнулась, было, как от зачумленного. Ну да, это только в кино «ищейки» романтизированы до предела. Чего только «Знатоки» одни стоили. Он сам в детстве тащился от образа Знаменского.

Влад замер возле столика у окна. Внимательно прислушался к себе и нахмурился. Ощущение было неуловимо знакомым… будто стоит рядом человек, нет, уже проходит мимо, неуловимый, текучий. Такой слабый отпечаток. Здесь и воздействия-то не было. Просто секундная потеря контроля. Короткий миг, такой короткий, что мог бы вместиться в промежуток между двумя мыслями.

Он присел за стол и огляделся. Профиль. Камера могла заснять только его профиль. Того, кто сидел на этом самом месте, когда отсюда сбежал Сева.

Телефон завибрировал.

— Да, Артур? Все в порядке? Да, кое-что нашел… Перекинь на мой домашний видео за полчаса до того момента, когда Сева вышел из кафе. Думаю, у меня есть след…

«Бубновый». Очень высокого уровня. Иначе его воздействие было бы заметно издали. Сразу. Совсем как воздействие его брата. Он появился здесь случайно, или же этот странный набор совпадений кем-то старательно срежессирован от начала и до конца?

Влад все-таки догулял до парка, до той самой лавочки. Виртуозная иллюзия. Ни единого лишнего всплеска. Ни капли силы не потрачено в холостую. Тот, кто здесь охмурял Севку — был гением. Собственно, почему же был? И сейчас есть. Где-то. Неужели он действительно ошибся? И инициировал Севку «бубновый»?

Нет. Не «Бубна». «Черва». Тогда почему брат стал «бубной»?

Изображение. Ему просто необходимо то изображение с камеры. Прогнать его через сканер, воссоздать трехмерную фотографию и получить хотя бы приблизительный портрет. Главное — успеть…

Макет многоэтажного здания вырастал словно из воздуха. Стены, окна, причудливой формы крыша — его будто строил кто-то невидимый. Уничтожал то, что не нравилось и создавал что-то новое. Чуть изменить цвет стекол, фактуру, здесь крышу сделать острее, а тут — переход с витражами. Детям должны понравиться разноцветные солнечные зайчики.

Кира пару мгновений смотрела на словно парящее в воздухе здание, а потом развеяла иллюзию. Дешевка. Помпезная и пафосная дешевка. Кира сложила руки на столе и опустила на них голову, ничуть не беспокоясь за сохранность костюма. Глаза пекло, словно в них насыпали песка, а от долгого воздействия начала ныть голова. Она бьется с этим проектом уже которую неделю, но дальше внутренней планировки помещений не дошла. А сроки сдачи проекта уже не за горами. Общий план готов, все размеры выверены. Но с отделкой были проблемы. Заказчику было нужно здание — выделяющееся, но строгое и красивое, без вычурности, грубости и агрессивности. «Я собираюсь наполнить этот торговый центр самыми изысканными магазинами только для состоятельных слоев населения. И я не желаю, чтоб он выглядел, как плебейская дешевка вроде этих шведских забегаловок. Мне сказали, что вы лучший архитектор, которого можно найти, и я надеюсь, что вы меня не разочаруете».

Первым желанием Киры было отказаться. Она не любила заносчивых и высокомерных представителей так называемой высшей аристократии, чья заслуга была лишь в том, что они родились у нужных родителей. И ей ничуть не польстил отзыв заказчика о ней, как о «лучшем архитекторе». Но этот проект был для нее вызовом. Как соединить на таком огромном пространстве одновременно простоту, удобство и роскошь и не сорваться в пафос и «плебейство», и при этом выделить здание? Решать эту задачу было интересно. С внутренней планировкой она справилась быстро, и даже начертила часть планов. Но и элементы декора, которые на нее тоже навесили в заказе, сводили с ума.

Кира подняла голову и взгляд сам собой устремился на лежащий на столе телефон. Вчера ночью Димка… Пальцы сжались в кулак, и Кира резко поднялась из-за стола. Подошла к окну во всю стену и прислонилась лбом к стеклу, глядя на город, расстилавшийся перед ней. Желание позвонить, узнать, что с Димой все в порядке мешало сосредоточиться на работе, путало мысли и заставляло сердце то замирать, то ускорять ритм. Ведь они же не… не поссорились, не поругались. Просто Дима теперь свободен. От нее свободен. Так, как и хотел. Но они все еще брат и сестра. А разве сестра не может позвонить брату, чтобы узнать, как у него дела?

Кира улыбнулась уголками губ, но не даже не сдвинулась с места. Только если Дима позвонит ей сам. САМ. Кира вздохнула и отвернулась от окна. Захотелось кофе. Крепкого, с едва уловимым карамельным вкусом. Такого, который делают в ее любимом кафе. Пожалуй, не стоит отказываться себе в маленьком удовольствии.

Артур перезвонил быстро. Точно сам ожидал найти на том видео нечто неожиданное и очень нужное. Влад успел только дойти до кафе и теперь стоял, рассматривая красивую строгую вывеску.

— Владыко, я тебе ММС-кой кину фотку. Может хоть в мелком разрешении она будет более четкой — Ты бы прав, чертяка…

— Опиши мне его, — попросил Влад и толкнул уже знакомую дверь. Администратор в момент провел его к свободному столику и вручил меню. Хорошо хоть не добавил, что все за счет заведения. С него бы сталось.

— Ее, — усмехнулся Артур. — Волосы довольно длинные, темно-русые, тонкие черты лица. Худощавая, среднего росточку. Губы у нее, прости господи, блядские… С таким личиком только в порно сниматься…

— Имеев, у тебя иногда воображение только в одну сторону работает, — бросил Влад, обводя полупустой зал взглядом. — Девка, значит…

— Стараюсь соответствовать своей фамилии, — хмыкнул Артур. — Лови фотку. Черт, меня к шефу вызывают. Все, я побежал…

Попрощаться с приятелем Влад не успел. Пришел сигнал о получении сообщения, Артурчик сбросил вызов, и еще — взгляд наткнулся на НЕЕ.

Парня, того самого, которого она заметила в «Андеграунде» и который был так похож на Севу, Кира заметила сразу, как только тот вошел. Первым желанием было убежать. Первым и самым верным. Но уходить сейчас, когда он только пришел, значит, привлечь к себе излишнее внимание. Что здесь делает брат Севы? Глупый вопрос… Ищет брата. Вчера тот оставил здесь след, который наверняка заметили. Так что естественно, что этот особист здесь.

Кира сделала заказ подошедшему официанту и откинулась на спинку диванчика, чувствуя прямой взгляд в упор. Кажется, ее заметили. Кончики пальцев дрогнули от мгновенно хлынувшего в кровь адреналина и да — удовольствия. Кира подавила улыбку и изящным жестом вытянула тонкую сигарету из пачки. Прикурила и медленно выпустила струйку дыма. Отвела от лица прядку и вскинула взгляд, встречаясь с голубыми глазами, словно принимая вызов.

Идеально уложенные русые волосы, взгляд с легким прищуром, и вполне себе «рабочий» рот. Пустота внутри привычно дрогнула, раскрываясь ЕЙ на встречу. Голодная, жадная до малейших крох чужой силы и эмоций. Это она. Та самая девица. Влад в этом не сомневался ни секунды. Это ОНА, даже несмотря на то, что закрыта и ни капельки силы не просачивается в мир. Это именно она. Чудовищно знакомое ощущение присутствия хлынуло в него. Смотреть на присланное Артуром фото уже без надобности.

«Я знаю кто ты… Я чувствую тебя…» — говорил взгляд.

«И что ты сделаешь? На что хватит твоей смелости?» — серые глаза словно смеялись над ним. Это не она инициировала Севку. И не она была в «Андеграунде». Ей не о чем волноваться.

Кира отложила недокуренную сигарету на краешек пепельницы и взяла чашечку с кофе. Вдохнула божественный аромат, прикрыв от удовольствия глаза, напрочь забывая о том, где она находится и кто смотрит на нее.

Официант принес чашечку черного кофе. Без сливок и без сахара. Здорово обостряет концентрацию. Только мало кто из непосвященных знал, как сильно кофе подстегивал возможности «ищейки». Ненадолго. Всего несколько минут.

«Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

Замечательная игра. Но до того момента, пока эти слова не озвучены — можно притворяться, улыбаться и продолжать строить из себя невинность. Ничего не знающую и не подозревающую ни о чем.

Телефон пискнул. Влад открыл сообщение и чертыхнулся. А потом и вовсе отключил телефон. «Шеф знает. Тебя собираются отозвать». Значит, до вечера в департамент возвращаться нельзя. Отстранят.

Он залпом выпил свой кофе и глубоко вздохнул. По телу прокатилась болезненная судорога, отозвавшись где-то в груди спазмом. Чувства обострились до предела. Даже дневной свет теперь больно бил по глазам. Поднялся, оставив деньги за кофе рядом с кофе, и подошел к столу у окна.

Не «черва». Эта — «бубновая», хоть с ее внешностью это и представляется странным. Господи, спасибо тебе за иммунитет.

— Я могу присесть?

Кира спрятала удовлетворенную улыбку в уголках губ.

— Нет. Вы явно собираетесь разговаривать, а я настроена молчать, — играя голосом, она обожгла стоящего перед нею парня быстрым взглядом.

— Что вы, — прохладно улыбнулся Влад. — Я не намерен заставлять говорить вас. Всего только выслушать монолог. Немного фантазии, пара штрихов к картинке. Вы производите впечатление человека, который способен одним своим присутствием способствовать завершенности мозаики.

— Вы не кажетесь человеком, которому нужны слушатели, — Кира поглаживала кончиком пальца край чашечки. Особист. Значит, имунен. Но на самом деле это все бред и миф. Не существует абсолютного иммунитета, как и «карты», владеющей воздействиями в совершенстве. Просто те, кто обладают иммунитетом, способны отличить настоящее от подделки и «слепы» от рождения.

Желание подразнить этого парня было велико, но она никогда бы не стала Королевой, если бы не умела контролировать свои желания.

— Каждому человеку хотя бы раз в жизни нужны слушатели, — Влад оперся обеими руками о спинку свободного стула. Вот это выдержка у девицы! Как славно было бы с нею поиграть, вот только времени нет. И Севка в опасности. — Это как принцип случайного попутчика. Вы говорите, выкладываете факты, практически отстраненно, и пытаетесь объяснить постороннему человеку то, что знаете сами так, чтобы он это понял. И в конечном итоге — принимаете решение, основываясь на собственной интуиции. Но тот, кто выслушал вас, становится своего рода катализатором.

Любопытно, почему черные масти в большинстве своем — вполне обыкновенные люди, но даже самая невзрачная «карта» красной масти хороша до дрожи в коленках? Или это часть иллюзии? Такое себе внушение? Он имунен, но эта девушка даже ему кажется красивой. Несмотря на вызывающий взгляд и совершенно неправильный рот.

Кира рассмеялась так, как могла только она, а потом вскинула на парня искрящиеся глаза. Упрям, как и его брат. И также не похож на него, как и она сама — на Диму.

— Я даже не буду спрашивать, почему именно я. Мне никогда не приходилось беседовать со «случайными попутчиками», но интересно, как это будете делать вы, — она кивнула на стул, на который особист опирался. — У вас пятнадцать минут.

— Считайте, что вы мне напоминаете… формой самый нужный мне кусочек паззла, — Влад обезоруживающе улыбнулся, отчего до чертиков стал напоминать собственного брата. Немного наивности во взгляд, и все, копия Севыч. Только наивности, как не старайся, подпустить не удается. Равно как и чувств. Он отодвинул стул и с удобством устроился за столом, глядя собеседнице в глаза. Ох, не проста… Этот омут куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Одни глаза чего стоят. — Хотя бы раз в жизни вы смотрели, ну или читали нечто о противостоянии «карт» и «ищеек». Увлекательно, интересно, все такое… «Бандитский Петербург» в полный рост. Замечательное «мыло». Представьте себе на секунду, что все, что для вас важно в вашей жизни, умещается в двух понятиях: долг и семья. Долг это все во что вы верите, все, что для вас свято, смысл вашего существования. Дело всей вашей жизни. Работа. Семья… это единственно близкий вам человек. Ну, скажем, ваш брат-близнец. И ради него вы готовы отдать жизнь. И вот однажды две константы, две опоры вашего существования вдруг пересекаются. И вы понимаете, что либо уничтожите самого дорогого вам человека, либо пустите под откос собственную жизнь…

Если бы Кира не была готова к чему-то подобному, она бы вряд ли смогла остаться спокойной до конца и не выдать себя ни жестом, ни взглядом.

— Не думаю, что пойму вас. Передо мною никогда не стоял такой выбор, — девушка элегантно закинула ногу на ногу. — Но если такой выбор сейчас стоит перед вами — сочувствую.

Влад улыбнулся одними уголками губ.

— Мы ведь помним, что это только предположение. Красивый трогательный роман. Увы, даже в романах невозможно одним выстрелом убить двух зайцев. Даже в научно-фантастических. На самом деле выбора нет. И никогда не было. Хотя бы потому, что мотивация вашей копии приблизительно равна вашей собственной. Во что бы то ни стало защитить любимого человека. Это — только одна линия событий. Один поворот сюжета. Но, как хороший романист, вы непременно должны предположить, что есть, просто обязано быть что-то еще. Итак… — Ястребов откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и прикусил губу. — Если у нас противостояние классическое, значит должны быть и линии «карт». Предположим, что ваша половинка, ваш брат инициирован самой сильной «картой» города при трагических обстоятельствах. Очень страшных и трагических. И вам не дает покоя это странное стечение обстоятельств. И, кажется, но уж очень отчетливо кажется, что не хватает важной детали. Может быть самой важной во всем повествовании.

— Это ВАШ роман, я только слушаю, — мягко напомнила Кира о роли «случайного слушателя», когда собеседник остановился, словно ожидая комментария.

— Действительно, значит можно дать волю фантазии, — кивнул Влад. Острый внимательный взгляд, так диссонирующий с внешней мягкостью. Дама или Король? Но не должен ли быть Король таким себе умудренным опытом и убеленным сединою мудрости мужчиной средних лет? — Итак… вы точно знаете, какой Масти был тот, кто инициировал вашу половинку. Но тот, кого вы почуяли, когда появились на месте происшествия, наблюдатель, был иным. Вы даже на миг подумали, что вам показалось, но ощущение вас так и не оставило. Чем дальше, тем больше крепнет убеждение, что некто неизвестный как кукловод дергает за веревочки и сталкивает вас. Намеренно пытается убрать с дороги. И не только вас. Просто… мы помним, что вы — ищейка, а ваш брат внезапно становится «картой». И не просто «картой», а подопечным одной из самых крутых «карт» столицы. Наталкивает на определенные подозрения, ведь в случае, если этот факт откроется, вас уберут с дороги свои же. Вот только цели вам не известны. А без целей вы картинки не увидите, и помочь самому дорогому своему человеку не сумеете. В романе не хватает нескольких деталей. И даже моя буйная фантазия не способна понять, каких именно. Но я доподлинно знаю, что тот, кто инициировал и тот, кто явился «понаблюдать» — личности разные. Возможно даже связанные меж собой… Но даже они только разменные «карты» в игре, козыри в которой не известны.

— Похоже, я не стала тем «слушателем», на которого вы так надеялись, — Кира словно перетекла из одной позы в другую. — Разговор со мной вам не помог сложить мозаику. Мне очень жаль, — выводы этого особиста были интересными. Но обсуждать свои мысли по этому поводу с ним она точно не станет. Похоже, выбор между долгом и братом, был сделан в пользу последнего. И, кажется, можно бы и открыться ему. Дать понять, что с Севкой все в порядке. И, не будь Димы, Кира бы так и сделала.

Судя по всему, экспертиза уже выдала, что в том подвале был младший из братьев. Значит, этого особиста действительно отстранят от расследования. Он считает, что это не просто цепь случайностей. Хм… действительно есть о чем подумать на досуге. Эх, Димка-Димка, куда же ты вляпался?..

— Мне было интересно выслушать вас, но время истекло, — Кира бросила на столик купюру и поднялась.

У Влада будто кто переключил тумблер. Только что по ту сторону сидел молодой человек, увлеченно рассуждающий о превратностях романа и хитросплетении интриг, а в следующий момент из-за стола поднимался особист. Человек без эмоций. И перемена была такой же стремительной, как и у его собеседницы. От задумчивого интереса к почти безразличному сожалению.

— Что ж… Благодарю за то, что уделили мне немного своего времени, — несмотря на откровенность, этот не помогло. Хотя, какая тут помощь? Она не передаст Севке ни словечка. Остается надеяться, что, по крайней мере, задумается над его словами. Только зачем ей мелкий? Зачем? Как страховка? Гарантия, что он не станет дергаться? Нет, в таком случае на него бы вышли и без его брыканий. Значит, действительно кто-то третий. — Но вы не правы. Я убедился, что по меньшей мере одна моя догадка верна.

Особист коротко кивнул. Особист быстрым шагом дошел до двери. И даже дверь открыл особист. Но буквально бегом бежал по парку — Влад.

♥♥♥♥♥♥♥♥

Диму разбудило солнце. Лениво всплыв из-за крыш домов, оно коснулось лучом закрытых век, и муторный, тяжелый сон мгновенно растворился, словно его и не было. Он сладко зевнул, шевельнулся и тут же замер, когда до него дошло, что он лежит в крепких, сильных объятиях, а волос на затылке касается теплое дыхание. Дима дотронулся до руки, лежащей на его груди, и тихо фыркнул. Похоже, Сева перепутал его с тем самым плюшевым мишкой, которого он вчера воспроизводил. Дима повернул голову и не смог удержаться от улыбки. Сева во сне был таким… наивным. Почти ребенком, чему-то тихо улыбающимся.

Дима вспомнил вчерашний вечер, вздохнул и откатился на край кровати. Выскользнул из-под одеяла и, вытянув из шкафа свою домашнюю одежду, вышел из спальни, не забыв задернуть портьеры. Чем дольше проспит Севка, тем меньше он будет дергаться по поводу всего того, что произошло с ним. Но он хорошо держится. Гораздо лучше, чем держался бы Дима на его месте. И если бы не обстоятельства… Все могло бы быть по-другому.

Быстрый душ и наконец — первая утренняя сигарета. А еще — кофе, в который его влюбила Кира. Крепкий, насыщенный, с едва слышной ноткой ванили. Первая чашка, первая затяжка. И ни одной мысли. Утренний ритуал, после которого можно начинать день. Или вернуться в старый…

Дима хмыкнул, поймав себя на этой мысли, и слез с табуретки. Отправил чашку в раковину и, вытянув из пачки счетов, рекламных проспектов и непонятных журналов плотный конверт, вернулся с ним за стол. Разбросал по его поверхности фотографии и схемы и принялся заново изучать их. Сроков заказчиков не устанавливал, но разобраться с этим побыстрее — в его интересах.

Итак, что у него имеется? Охрана пусть и со слабым, но иммунитетом. «Тепловые» камеры слежения и датчики на всех жителях дома. Забор не меньше двух метров и проволока поверх под напряжением. Ни одна иллюзия не обманет технику. Значит, нужно искать другие слабые места. И нет ничего слабее в системе, чем человек. Значит, нужно сосредоточиться на этом. В принципе, его сил хватит, чтобы подавить слабый иммунитет. Но на это понадобится мощное воздействие, засечь которое могут датчики. Кстати… имеются такие на территории дома? Дима зашуршал лежащими на столе бумажками, ища нужную ему техническую информацию. Нашел распечатку, пробежал ее глазами и вернул к остальным. Судя по ее данным, таких датчиков в доме не было. Но верить этой информации можно было только процентов на пятьдесят. Хотя бы потому, что в выданных бумажках ни слова не было сказано о том, что хозяин дома участвует в аукционе и что купленные им «карты» становятся подопытными кроликами. Что за опыты над несчастными ставят, Дима даже не хотел знать. Хотя бы потому что там могло быть что угодно. От попыток выяснить, чем отличаются «карты» от людей в физическом плане до создания «суперкарты», обладающей способности к воздействиям всех мастей. Эта тема в последнее время был очень популярна у режиссеров кино…

Что-то он отвлекся. Значит, люди… Вернее, обслуживающий персонал. Домработница и повар. Оба живут в доме. Дима нашел в ворохе бумаг фотографии, сделанные явно на улице. Выходящая из машины женщина средних лет — высокая, с узкими губами и тенью на лице и слащавый мужчина от одного взгляда на которого Диму невольно передернуло. Масленые глазки, прилизанные волосы и узкие губы. Один из любителей сладких мальчиков. Дима терпеть таких не мог, но если он угадал склонности этого… повара, то он это использует. По крайней мере, попытается — точно.

Ему не приснилось ведь?.. Нет, не приснилось. Он действительно спал в одной постели с парнем, при том — в его же труселях. Кажется сущей нелепицей, но факт. Данность этого конкретного утра. Собственно, здравствуй, «бубновый». Как спалось? Кто снился?..

Севка сполз с постели и, сняв со спинки стула вчерашнее полотенце, собственные джинсы, прошлепал в душ. Оставалось надеяться, что Димка его вчерашних манипуляций с бельем не заметил, и чудесные его «вторники» так и висят на полотенцесушилке. Не заметил. Димка вообще сидел где-то в районе кухни. По квартире разливался восхитительный аромат кофе.

Наскоро приняв душ, Севка сменил белье, с отвращением натянул джинсы и даже постарался оттереть пару подозрительных пятен на колене. Конечно, сильно внешний вид одежки это не спасло, да и выглядеть от этого они пристойнее не стали. А жаль. Быстро и почему-то краснея, постирал одолженные у Димки труселя, повесил их сушиться и чуть перевел дух. Жизнь уже не казалась такой уж отвратительной. Еще бы кофе…

Сопротивляться дразнящему аромату сил не осталось, и он на цыпочках прокрался на кухню.

— Привет… — шепотом, стараясь особо не отсвечивать, позвал он Димку.

Тот оторвал взгляд от бумаг, небрежным жестом сдвинул их в сторону.

— Привет. Как спалось?

— Кажется нормально, — улыбнулся Севка, и немедленно воссел на облюбованный еще вчера стул. — Я тебе не очень мешал? Я не адепт могучего храпа, но мало ли…

— Даже если ты храпел, то я это не слышал. Правда, ты спутал меня со своим медвежонком, — Дима кинул на него насмешливый взгляд. — Думаю, только благодаря этому я сегодня не замерз, но диван куплю в самое ближайшее время.

— Оййй… — Ястребов покраснел и смущенно взлохматил и без того лохматую шевелюру. Поморщился, пару раз царапнув ногтем подживающую ссадину на скуле. — Я вообще обычно с подушкой обнимаюсь, а тут ты под руку подвернулся…

Вообще-то его смутил даже не тот факт, что ночью он, судя по всему, таки обнимал Димку, а то, что по этому поводу мог подумать о нем его… кто? Наставник? Ну да. Как-то так.

— Но если нужно поработать грелкой за кров, еду и доступ в интернет, то я готов, — он тихонько фыркнул. — А прямо сейчас — за кофе.

— Кофе только в обмен на завтрак, — невозмутимо отозвался Дима. — Хотя я учту твое предложение.

— Да мой белый господин! — Севка комично спрыгнул со своего насеста и сунулся в холодильник, зябко переступая с ноги на ногу на прохладном кафеле пола. — Мамба слушается и повинуется…

Уже через пару минут он венчиком взбивал тесто на блинчики и довольно мурчал под нос какой-то незатейливый мотивчик. Жизнь действительно больше не казалась катастрофой.

Димка только фыркнул, глядя на этот бесплатный цирк. Помолчал немного, а потом попросил:

— Расскажешь о себе? А то я даже фамилии твоей не знаю.

— О себе… — сковородка на плите быстро нагрелась. — Всеволод Андреич Ястребов, можно просто Севка, мне почти двадцать. Студент. Будущий инженер буровых установок. Характер легкий, общительный, не женат.

Он раскопал в выдвижном ящике черпак и стал к плите. Налил на сковородку теста, дал растечься ему по дну и поставил пропекаться на огонь.

— Есть брат. Владислав. Следователь по особо важным делам особого следственного департамента города Москвы. Он после девятого класса в Академию поступил. На второй курс. Одно слово — гений. А я — бестолочь.

— Вижу, нам обоим с семейкой повезло, — хмыкнул Дима. — Иметь близнеца-гения… — он вздохнул, достал пакет с кофе и ручную кофемолку: Утром он допил последний смолотый, так что надо сделать новый запас. Конечно, он мог бы воспользоваться электрической кофемолкой, но, как когда-то учила его Кира, электричество «убивает кофе». — Чем собираешься заняться сегодня?

— Ну… мне надо домой попасть. Взять одежду. Прости, но одалживать у тебя белье и дальше я не могу, — Сева ловко перевернул блинчик, а потом и вовсе снял его, аппетитно золотистый, со сковороды. И спустя еще пару вздохов вылил новую порцию теста на раскаленное дно. — Влад сегодня на работе, так что я смогу уйти незамеченным.

Дима только вздохнул.

— Хорошо. Мне тоже надо будет уйти. Надеюсь, мне не нужно говорить, чтобы ты был осторожным и не использовал воздействия без крайней необходимости. Жаль, что над контролем мы не поработали.

— Ничего, Дим, у меня все получится. Правда. И у тебя все получится. Ты вернешься и будешь гонять меня до потери пульса, — еще один солнечный блин лег на тарелку. Севка достал из холодильника какой-то джем и поставил его на стол. — Ешь давай. Они вкусные пока горячие…

— Сначала кофе, — Дима встал с табуретки и достал турку. — Ну-ка, подвинься. Блин, мелкий, ты настоящий лось, аж завидно, — он покосился на перекатывающиеся под кожей мускулы и поставил турку на огонь.

Поименованный Лось потешно тряхнул головой и поиграл бровями.

— Лосик, — заявил он, искоса взглянув на Димку. — Нежнее надо быть с маленькими, нежнее! Твоя очередь излагать факты биографии.

— Какой ты нафиг «лосик»? — Дима возмутился почти по-настоящему. — Настоящий взрослый лось. Снесешь меня плечом и даже не заметишь, — он показал Севке кончик языка и уменьшил огонь под туркой. — Факты… Да нет у меня никаких особых фактов. Игнатов Дмитрий Александрович. Двадцать четыре года. Учился на журналиста. Сейчас занимаюсь тем, что иногда кропаю статейки, хотя основной доход приносит другая работа. Как «карта», выполняю разные мелкие заказы. Этим и живу. Киру ты знаешь и, судя по тому, как ты к ней относишься, ее биография тебя заинтересует вряд ли. Скоро закончишь?

Севка перевернул очередной блинчик, а потом вдруг очень серьезно посмотрел на Димку.

— Давай и о ней тоже. Должен же я знать, куда бежать, если ты… если с тобой что-нибудь случится. Ну и я хочу, чтобы и ты тоже знал куда пойти, чтобы… ну ты понимаешь…

— Понимаю, — невесело усмехнулся Дима. — В общем… Она моя близняшка, но мне она всегда казалась старше. Хотя, она на самом деле старше на один час и семнадцать минут. Она была моим учителем, она инициировала меня, когда поняла, что если не сделает это, то я просто свихнусь. Она всегда обо мне заботилась. В детстве я сильно болел, родители — вечно заняты и ей приходилось возиться со мной. Мне кажется, что я для нее до сих пор — маленький братишка, за которым нужно присматривать. Это приятно, но не когда тебе почти двадцать пять. Я пытался с ней поговорить, но она не понимала. Обижалась. А тот факт, что она была моим учителем — еще больше все усложнял. И в конце концов, когда я достиг ее уровня… — Дима на миг зажмурился. — Я разорвал все наши связи. А вчера — уничтожил все, что осталось. Это больно на самом деле. Да ты и сам это почувствовал. А так… Она — архитектор, получает за свои проекты большие деньги. Вот, наверное, и все.

— Ну, теперь понятно, почему она намерена была привезти меня даже связанным по рукам и ногам, — стопочка блинов быстро росла. Последний был совсем крохотным, и Севка, отключив газ под сковородой, сжевал его сам. — Правда, теперь я немножечко не знаю, как быть с учебой. Придется переводиться в другой ВУЗ. Владька меня вычислит быстро.

…Кира кинула взгляд на часы и нахмурилась. Черт… Она сидит здесь уже пятнадцать минут, и все еще не решила, что делать. Рискнуть или все-таки оставить все, как есть? Еще вчера он абы выбрала второе. Сейчас… мучила совесть. Совесть, а еще острое понимание. Кира вздохнула и выбралась из машины. Поднялась на нужный ей этаж и, положив ладонь на дверь, закрыла глаза, сосредотачиваясь. Воздействие, которое она собиралась применить, не было сложным, но требовало усилий и сильной концентрации. Потревожить память. Зафиксировать картинку. И воссоздать ее заново.

—..представьте себе на секунду, что все, что для вас важно в вашей жизни, умещается в двух понятиях: долг и семья. Долг это все во что вы верите, все, что для вас свято, смысл вашего существования. Дело всей вашей жизни. Работа. Семья… это единственно близкий вам человек. Ну, скажем, ваш брат-близнец. И ради него вы готовы отдать жизнь. И вот однажды две константы, две опоры вашего существования вдруг пересекаются. И вы понимаете, что либо уничтожите самого дорогого вам человека, либо пустите под откос собственную жизнь…

Дима закаменел, глядя на то, как его маленькая кухня превратилась в зал какого-то кафе, а почти перед ним сидел…. Сидел Сева?! Дима сморгнул и вдруг понял. Нет, не Сева. Только похож. Очень похож, но все равно не он.

— …наталкивает на определенные подозрения, ведь в случае, если этот факт откроется, вас уберут с дороги свои же. Вот только цели вам не известны. А без целей вы картинки не увидите и помочь самому дорогому своему человеку не сумеете. В романе не хватает нескольких деталей…

— Владька… — сковородка с грохотом упала на пол, а Сева остался на месте только потому, что какая-то часть сознания буквально вопила: это — обман. Иллюзия. Это не по-настоящему. Сева сморгнул, почувствовав, как в глазах запекло. — Он ищет меня, я был вчера в этом кафе. Это Кира, да? Зачем она так?..

Так отчаянно больно. Влад всегда все знал. Угадывал. Чувствовал. Вот и теперь чует. Только не знает, как увязать все, что чует. И куда бежать. И не хочет к своим. Защищает. По-своему. И выбор его…

— Влааад… — Сева почти застонал, кусая губы и сжимая пальцы в кулаки, глядя на мираж. Мираж, который невозможно обнять. Которому невозможно сказать «спасибо» и «прости».

Иллюзия свернулась, рассыпалась, и Дима, как во сне, шагнул к двери. Кира там, за ней. Он знал. Чувствовал. Еще шаг и еще. Дотянуться до ручки, рвануть на себя и застыть, пойманным омутом ЕЕ глаз.

— Зачем? — выдохнуть одними губами. — Как?

— Мы разговаривали с ним сегодня утром. Похоже, его брат сделал свой выбор, и я решила, что Сева должен об этом знать, — она пожала плечами и повернулась к лестнице. Ждать лифт было бы… невыносимо. — Будьте осторожней.

Она шагнул вперед, и Дима сорвался с места. Налетел на нее, обнял крепко, говоря быстро, словно боясь, что она его остановит:

— Кира, Кирочка… Прости, прости меня, пожалуйста! Сестричка, только не бросай меня. Прости, — и бесполезно напоминать себе, что он взрослый, что у каждого из них — своя жизнь. Что он этого хотел. Кира — его кровь. Его сестра.

А она замерла, кусая губы. Ребенок. Взрослый ребенок. И снова как в детстве, когда он боялся «Буку, которая живет под кроватью». Она сама его боялась, но, держа в руках теплую ладошку, глядя в испуганные глаза и на обметанные от температуры дрожащие губы, шепчущие «мне страшно, Кирюша», только храбро улыбалась и говорила, что не отдаст его никаким Букам. Никогда-никогда.

— Димуля, — она улыбалась в его руках, глядя куда-то прямо собой. — Помнишь, я тебе обещала? Я никогда тебя не оставлю. И всегда помогу. Но у тебя своя жизнь. И ты должен прожить ее сам.

Дима упрямо мотнул головой и уткнулся носом в ее плечо. Пусть говорит, что хочет. Только бы не чувствовать больше этого тотального одиночества и пустоты:

— Я проживу. Но я не хочу, чтобы из-за этого мы стали друг для друга чужими.

— Ты — мой брат. Моя кровь. Мы не станем чужими. Обещаю. Я не позволю.

— Прости… прости… — Севка забросил сковороду в раковину и, кусая губы, рванул в спальню. Где-то там валялась футболка и его сумка. Если он сейчас вернется домой, то успеет оставить брату письмо. И объяснить. Все-все объяснить. И вымолить прощения. И попросить не искать его, потому что так будет лучше.

Сколько времени надо, чтоб влезть в измятую несвежую футболку? Минута. И еще парочка — на поиски сумки. И меньше минуты, чтоб вывалиться в коридор, сунуться в обувь и замереть. Застыть, чувствуя, как наполняется болью до самого края нечто внутри, переполняется, перехлестывает. Он нахлебался ею по самое горло, может это именно она подарила ему силы. Скрыться. Слиться с серым бетоном лестничной клетки и окрашенных темно-зеленой краской стен. Его нет. Его просто не существует. И нет звука его шагов. Это не он несется через две ступеньки вниз, не он. Его нет. Его никогда не было в этом доме, в этой квартире, с этими людьми. Ему вообще нигде нет места.

Севка пулей вылетел из подъезда, совершенно не замечая, что теперь он совершенно потерялся на фоне асфальта, деревьев и проезжающих мимо машин. Прощай, Ястреб, прощай.

— Он ушел, — выдохнул Дима, еще сильнее обнимая Киру. Та только зло выдохнула, гигантским усилим воли заставляя себя остаться на месте и не ринуться вслед за сумасшедшим мальчишкой.

— Заблокируй его, — едва слышно шепнула девушка. — Иначе наделает бед.

Дима закусил губу, но послушно потянулся за Севой по той тоненькой ниточке, которая их связывала, и словно накрыл его колпаком, запечатывая.

Сева зайцем пронесся по улице, вынырнул из-за угла и чуть не навернулся, почувствовав, как что-то будто отрезало его от окружающего мира. Краски поблекли, звуки стали глуше, а на него с разгону налетела какая-то старушенция с клюкой, окинула злобным взглядом и заковыляла в сторону, бормоча чего-то там об оглашенных.

В метро. Так будет быстрее. И людей там больше. И вычислить практически невозможно. Господи, Ястребов, ты теперь даже мыслишь как преступник. Асоциальный элемент.

Он немного успокоился, только рухнув на жесткую скамейку в вагоне, у самого входа. И выскочить просто, правда, от гневных взглядов бабок с тележками не спасет. Ну да черт с ними… Черт с ними.

— Ты же знаешь, что это ненадолго, — Дима оторвал голову от плеча Киры.

— Будем надеяться, что к тому времени он уже возьмет себя в руки. Наверное, мне все же не стоило это делать. Ты занимался с ним?

— Да. У него хорошо получается. И… не зря, Кир. Он ОЧЕНЬ сильно переживал.

— Я вдруг представила тебя на его месте, — та коротко улыбнулась и отступила к лестнице. — Мне пора.

— Кира, нет!

— Я все равно рядом. Как всегда, — она нежно взлохматила его волосы и, мягко улыбнувшись, сбежала по ступенькам, чувствуя, как исчезает тяжесть с сердца.

— Спасибо, — губы Димы дрожали, словно он никак не мог определиться, врезать ему кулаком по стене или засмеяться. Пару мгновений он просто стоял на площадке, а потом вернулся в квартиру. Как в тумане, устроился на табуретке и придвинул к себе тарелку с блинами. Севка так и не попробовал его кофе.

…две пересадки и сорок минут тряски в душном вагоне. Грузный потный мужик с одной стороны, визгливая мамаша с сопливым чадом с другой и три худосочные мосластые школьницы, хихикающие и бросающие на него призывные взгляды. Так и хотелось, как в американских мультиках вытянуть из-за спины табличку — «На хер — это туда!». От метро четыре остановки маршруткой. И еще две вглубь массива пешком. Просто чтобы перестало мутить. Слишком резким оказался переход от одного состояния к другому.

А картинка все стоит перед глазами: Владька в кафе. А потом без перехода — Димка, обнимающий почти точную свою копию. И это тоже иллюзией не было. Это Кире, а не ему на встречу раскрывался Димка муторной прошлой ночью. Что уж греха таить, ковырнуло, и больно. Ему ведь все равно должно быть. Абсолютно и бесповоротно плевать. И Кира с ее дурацкой заботой, и Димка, так и не научившийся сопли подтирать без помощи сестры…

А сам-то? Сам!.. Без Владьки шагу ступить не может. Стыдно.

Царапало что-то. Больно царапало. Что-то, напоминающее ревность. И страх. Он ведь почти поверил, что они с Димкой друг друга, по крайней мере, понимают. Близнецы-гении в семье это трудно.

Ни черта они друг друга не понимают.

Димке нужна Кира. Дарт Вейдер в мини-юбке. Может по этой причине она так злилась. Боится за брата. Боится потерять. А тут, как на зло Димочка взял и инициировал без ее ведома какого-то… лося. Лось. Ну точно… А Влада показала для того, чтоб избавиться. Подумала и решила. Глупо, может быть. Но рядом с братом ему, Севке, ничего не сделается. А если поймают и посадят — все равно он ничего не скажет…

Сева нырнул в подъезд, взбежал на нужный этаж и замер у двери. Прислушался. Нет, не слышно ничего. Да и Влада дома, скорее всего, нет. И хорошо. Пошелестев ключом в замочной скважине, он открыл дверь и, шагнув в тишину квартиры, захлопнул ее за собой.

Тихо. Пахнет знакомым теплом и братом. Его туалетной водой. Им. Просто им. Он был здесь утром. Оставил в раковине грязную тарелку. А на кресле валяются домашние штаны. Дом. Его дом. Их дом.

Севка метнулся в свою комнату, выволок на свет божий рюкзак и принялся скидывать внутрь вещи. Футболки, свитера, брюки. Вспомнил о белье. Потом как-то резко об обуви… точно, черт его знает, как долго он будет отсутствовать. И вернется ли вообще когда-нибудь… Документы! Загранку. Зачетку. Права.

Рюкзак раздулся. Топорщился пухлыми боками в разные стороны. Все? Нет, какое там все? Бумажник, студенческий, карту, на которую стипендию начисляют, хоть копейки, но все-таки хоть какие-то свои деньги… Этого монстра поднять можно только домкратом. А о том, чтоб на плечи закинуть — вообще речи быть не может. Без посторонней помощи.

Как летит время… Кажется, он только-только вошел, а тут уже полтора часа времени промелькнуло, а он и не заметил. А еще объяснения написать надо.

И что? И куда потом? К Димке? Так он Димке нахрен не сдался. Но он обещал. Обещал, что глупостей не наделает. От его благоразумия Димкина жизнь зависит. Они теперь крепко повязаны.

Севка рухнул за стол и судорожно вздохнул. С чего же начать? С чего…

Шелест ключа в замке. Подскочив, он метнулся к рюкзаку. Не успел. ЧЕРТ!!! Ну почему?! В угол! Вот сюда. Вместе с этой хреновиной неподъемной. И можно помечтать, что он еще уйдет. Ведь еще так рано! Ну что он забыл в разгар рабочего дня дома? В груди жжется, кажется, болит каждое из пострадавших ребер, и перед глазами все плывет так, будто он готовится вот-вот далеко не мужественно рухнуть в обморок.

До мельчайшей потертости знакомые обои. И диван. Он вжался в стену и буквально влился в нее, вместе со своим багажом. И тут же чуть не выматерился: он оставил в комнате такой погром, что кажется, будто тут устраивали обыск, и вывернули все, до чего только сумели дотянуться. И он как последний кретин разулся в коридоре…

— Севка… — до боли родной голос. — Мелкий… я знаю, что ты здесь… Сев, я ВСЕ знаю… неужели ты думаешь, что я позволю тебе шляться черт знает где?..

Влад замер в проходе. Отчаянный взгляд метнулся по комнате. Не видит! Он его не видит! Он не чувствует воздействия. И не видит его в упор!

— Севкаааа… — закусил губу и зажмурился. Но за секунду до этого Сева успел заметить в его глазах ужас. — Севка, я никому тебя не отдам, слышишь?.. Никому! Ребенок… пожалуйста, ты задал такой простой вопрос, а я не смог тебе ответить на него… Сев, даже если ты стал «картой» я не откажусь от тебя, ты слышишь?.. Я знаю, что слышишь, знаю, ты у меня умный. Ты же выбрался из той мясорубки. Я так за тебя испугался… — взгляд Влада стал отчаянным, и Севка не выдержал, рванулся вперед, обнимая его так крепко, как только мог.

— Прости меня, прости…

— Нет, это ты прости меня, — Владислав Ястребов почти плакал. — Я так испугался, что потерял тебя. Там, в «Андеграунде», я чуть с ума не сошел, а когда ты не вернулся домой… боже, Севк…

— Я «карта», Владька, — торопливо шептал Сева, сбросив морок. Так странно, так дико было видеть старшего, всегда непоколебимо-уверенного и непробиваемо-спокойного брата ТАКИМ. Потерянным, почти слабым, — Я «бубновый», хоть мой учитель «черва». Его сестра вчера отыскала меня. Я чуть не попался из-за случайных воздействий. Она не могла оставить меня, ведь я теперь связан с ее братом, а Димка за меня жизнью собственной отвечает. Потому она бы стала защищать меня так же, как и ты… Владька, я не могу остаться…

— Меня уже отстранили, мелкий, мне только и останется, что сдать оружие и значок, — тихо ответит тот, и, наконец, чуть отстранился, выпуская брата из медвежьих объятий. — Артур сообщение прислал. Так что я поеду в департамент, напишу заявление по собственному желанию. Выиграю еще немного времени. Отпуска у меня скопилось месяца два. Правда, на хвост упасть могут, но где наша не пропадала. Мне нужно поговорить с этим твоим Димой. С его сестрой-близняшкой я сегодня утром, кажется, уже имел честь пообщаться.

— Да, — кивнул Сева с мрачной улыбкой. — Кира.

— Кира? — Влад выгнул бровь.

— Угу. Собственно, я пришел потому, что она кое-что мне показала… — Сева тряхнул головой.

— Иллюзионист, — понимающе кивнул Влад. — Могу только догадываться, ЧТО она тебе показала. Ладно, ты ничего не забыл? Думаю, придется тебе перевестись в другой ВУЗ. И, наверное, сменить документы. Тебя искать будут. И я тоже. Как любящий и чудовищно убитый горем брат…

Удивительно, но адрес Севка запомнил. Равно как и визуально путь к Димкиному дому. А может быть сказывалась специфика «масти»? И не только «масти». Хотел он того или нет, но внимание выбранная профессия воспитывала исправно.

Влад вел уверенно и осторожно. Они дали несколько кругов, попетляли по окрестностям, чисто на всякий случай, чтоб не привести за собой «хвост», да и машину оставил, несмотря на ворчание младшего, не возле подъезда, а почти в квартале от нужного места. Потому, когда они, наконец, добрались до квартиры, с Севки сошло семь потом, он пыхтел, возмущался, но продолжал тащить свой неподъемный баул.

— Мог бы и помочь…

— И как бы мы смотрелись, волоча один рюкзак? — уколол его старший.

— Нормально, — фыркнул пунцовый от натуги младший и позвонил в знакомую дверь.

Дима вскинул голову и, оставив сигарету в пепельнице, пошел открывать. Там, за дверью мог быть кто угодно, начиная с соседки, заканчивая киллерами, но живущее внутри чувство говорило о том, что вернулся Сева. Правда, он ощущался как-то… странно. Словно раздвоившийся. Или он сам и его отражение. Отражение… Дима только усмехнулся. Похоже, Севка поговорил с братом. Но вот к какому выводу они пришли?

Дима метнулся на кухню, взял со стола свой телефон, быстро отстучал сестре смс-ку и, поглаживая кнопку «отправить», открыл дверь. Если к нему ворвется группа захвата, он все равно успеет отправить сообщение. Ну а если нет… то он его просто сотрет.

— Я рад, что ты запомнил адрес. Но больше так не делай. Я мог уйти, и тебе пришлось бы прыгать под дверью, — пару мгновений он смотрел на блудного подопечного, а потом перевел взгляд на его брата. — Владислав Андреевич, я полагаю?

— Совершенно верно, — Ястребов-старший улыбнулся одними уголками губ. Его глаз улыбка так и не коснулась. — Можете не волноваться, спецназа не будет. Я не враг своему брату.

Севка виновато кивнул, и, наконец, уронил свою ношу в коридоре на пол.

— Извини, что я так… ну, ушел. Я просто немножко вздернутый был… Блин, я ж тебе все планы к такой-то бабушке спустил…

— Мне пришлось на время заблокировать тебя, иначе ты бы через весь город невидимкой шел, — Дима убрал палец с кнопки телефона и посторонился. — Иди, устраивайся, — он кивнул в сторону спальни, — а мы с Владиславом Андреевичем поболтаем, — он кинул на близнеца Севки быстрый, но тяжелый взгляд, и прошел в кухню, отстраненно гадая, вернется ли его жизнь в прежнее русло. Ну хоть когда-нибудь. — Чай? Кофе?

Сева, пыхтя и отдуваясь, уволок рюкзак в спальню, а Влад прошел за хозяином и присел на тот самый стул, который облюбовал ранее его брат.

— Кофе, пожалуйста. И можно просто Влад. При исполнении я ближайшие пару часов, пока до департамента не доберусь. Официально меня уже отстранили. — Он откинулся на спинку, расслабленно скрестил руки на груди, глядя на Диму из-под полуопущенных ресниц. — Я все-таки оказался прав. Вам ведь было жизненно важно выбраться из того подвала. И даже не для того, чтобы просто выжить. Я прав, не так ли?

Дима какое-то время молча колдовал на туркой, собираясь с мыслями. Этот… человек не казался врагом. И опасностью от него не веяло. Но и расслабляться тоже не следовало. Если он хоть что-то понимает в этой жизни, за брата Влад убьет, не задумываясь. И Дима для него сейчас, как Севка для Киры — угроза.

— Ваш кофе, — он поставил перед ним чашечку со своим «фирменным» и устроился напротив него на табуретке. — Я не знаю ваших мыслей. И догадки вы мне свои не озвучивали, — он улыбнулся, маскируя некоторую грубость слов. — Но остаться в том подвале означало погибнуть.

— Мои догадки… Сегодня утром я сказал вашей сестре, что мне не хватает нескольких деталей. Вы так громко «хлопнули дверью» в «Андеграунде», что даже у наших анатомов волосы шевелились, — Влад с удовольствием пригубил кофе и прикрыл глаза. Привычный спазм на секунду исказил лицо, и ушел без следа. — Но вы прошли сквозь них всех, не задерживаясь. Будь вы маньяком, будь вашей целью месть или нанесение максимального урона — вы бы остались и шоу досмотрели. Но вы спешили. Очень. Потому есть раненные и живые, хоть и полубезумные свидетели. Один из вас — Король Масти. Я это чувствую. И даже поставлю на то, что это именно ваша сестра. И именно ради нее вы рискнули. И чуть не проиграли. Вы одна из недостающих деталей. Она — еще одна. Но есть еще деталь. Самая важная. Тот, кто дирижирует этим безумием. Тот, кого я не вижу. И вы не видите тоже. И его цели.

Он открыл глаза и внимательно посмотрел на Диму. Похож. И не похож. Мягче и в то же время тверже сестры. Только вот не такой жесткий. Совсем как Севка.

— Вы угадали в двух случаях. Кира действительно Королева, и я именно ради нее сделал все, что сделал, — Дима прислонился спиной к стене вытянул из пачки сигарету. — Все остальное… С таким же успехом это все может оказаться случайностью. И ваш брат мог пройти мимо клуба или не вступаться за меня. И он мог не оказаться в том подвале, и я мог не инициировать его. Все слишком зыбко.

Ястребов-старший улыбнулся. На сей раз почти зло.

— Вы знаете почему «ищеек» так называют? За наше чутье. Любому из нас достаточно только озвучить собственные подозрения на текучке, чтобы в тот же момент выдали ордер или отправили оперативников проверять эти самые «зыбкие» догадки. Потому что в девяносто девяти случаях из ста эти догадки оказываются верны. И мое чутье мне говорит, что это не совпадения. — Он был более чем уверен, что Севыч сейчас там, в комнате, просто извелся от беспокойства. При том за брата и за этого, второго, с кем его так вот жестоко столкнула жизнь. И помочь младшему он мог только одним способом. — Я не враг вам. Так уж вышло. При других обстоятельствах я ни секунды не колебался бы и уничтожил и вас и вашу сестру. Но у меня есть Севка. И в моих интересах обезопасить вас и Киру, потому что этим самым я помогаю ему. А в том, что вы оказались в подвале не случайно, и Влад там оказался не только по причине великого своего человеколюбия и чувства справедливости, я уверен. Как уверен в том, что это только крохотная верхушка айсберга, пафосно говоря.

Дима покусал губы, докуривая сигарету.

— Я не ставлю под сомнение ваше чутье. И знаете… Вы мне очень напоминаете мою сестру, — он криво усмехнулся и отвел взгляд. — Пока вы с Севой не угрожаете мне, она, как и вы — не враг. Мне лично от вас не нужно ничего. Мне нужно только, чтобы с Кирой было все в порядке. Потому что она — в группе риска. И я так и не понял, чего вы хотите от меня.

Влад задумчиво покрутил чашечку, а потом посмотрел ему прямо в глаза.

— Я хочу знать, что вас привело в этот чертов подвал. И не просто односложно — потому что сестра в опасности была. Развернуто. С вашими собственными предположениями и комментариями.

— Почему же «была»? Она и сейчас в опасности, — Влад Диме не нравился. Сначала он не мог понять, почему, а потом до него дошло. Тот был особистом. Естественным врагом. И, каким бы безобидным он сейчас не казался, выработанный годами инстинкт не давал расслабиться и довериться. Слишком сильно «ищейки» ненавидели «карты» за собственную пустоту, словно те были в этом виноваты. Но сбрасывать со счетов вероятность того, что этот человек может помочь — нельзя. Пусть и отстраненный и под подозрением, он — в системе.

— Я получил заказ, — Дима выпрямился, неосознанно копируя осанку Киры. — Мне нужно было проникнуть в дом и установить «жучки». Я решил, что смогу попасть туда, если «объект» купит меня на аукционе. Но у него не хватило денег, и мне пришлось выбираться. Но я не сумел и меня поймали. Надеюсь, мне не нужно объяснять, какой аукцион я имею в виду? — в глубине серых глаз полыхнул огонек ненависти и ярости и тут же погас.

— По меньшей мере, теперь ясно, что за не идентифицированное помещение мы обнаружили при обыске, — кивнул старший Ястребов. — На плане оно значилось как ВИП-зона. Это было очень неосмотрительно. Я могу помочь с проникновением на нужный вам объект?

— Хотите сказать, что вы даже не знали, что аукцион проводится там? — Дима вскинул бровь и еле удержался от того, чтобы не фыркнуть. — Ну да, конечно… Особисты охотятся за «картами», а не за теми, кто их уничтожает, «очищая этот мир он нелюдей», — он встал и подошел к окну, ставя блок на все эмоции. — Вы окажете мне неоценимую услугу, если будете удерживать Севку от необдуманных поступков.

— Ничего я не хочу сказать, — вздохнул Влад. — И то, что за два месяца мы с коллегой три таких аукциона накрыли, это не суть важно. И уж конечно совершенно не важно, что он был ранен, когда вытаскивал одну такую вот «нелюдь» из-под насильника, — он отвернулся и только теперь заметил, что Сева стоит, опираясь плечом на дверь, и переводит взгляд с одного на другого.

— Ты не говорил, что Артур ранен был, — младший был бледен и зол.

— Это не имеет значения, — пожал плечами старший. — Но подумайте над моими словами, Дима.

— А что потом вы сделали с этой «картой»? — Дима был спокоен. На удивление. — Отпустили? Или загребли вместе с остальными, потому что «карты» — вне закона? Вы знаете, что с ней стало потом? — он резко развернулся, в первые в жизни жалея, что не «пиковый» и не может швырнуть во Влада всю боль и страх «карт», которую бы тот почувствовал несмотря на весь свой иммунитет. — Только без вранья.

— Девчонка в спец-дурке. Спятила. Такая же «черва» как ты. Теперь самопроизвольные воздействия, неконтролируемые, почти постоянны. Она выгорает. Если бы была вменяема — была бы в спец-колонии. — Влад выдержал его взгляд ровно. — Что еще ты хочешь знать?

— А это и не для меня. Это для него, — Дима кивнул на стоящего у двери ученика. — У него на редкость наивный взгляд на жизнь и людей. Будь он просто человеком, с этим еще можно было бы жить. Но он — «карта». А такие в этом мире не выживают. И вы, — Дима остановил взгляд на Владе, — ТЫ это отлично знаешь. Не будь ты его братом, мы с ним давно бы сидели в такой же колонии. Хотя нет, — он криво улыбнулся. — Живым бы меня не взяли.

— Спасибо за кофе, — Влад поднялся из-за стола и подошел к брату. — Не делай глупостей, Пернатый… Когда я сделаю документы, я заеду. Постарайся не звонить на мобилку. Отследят.

— Владька, — тот уткнулся лбом в его плечо и тяжело вздохнул. Влад взъерошил его волосы и улыбнулся. Неожиданно светло и грустно. Нежно.

— Все будет хорошо, мелкий, — к Диме он обернулся у самого выхода. — Постараюсь больше не отсвечивать. Извини за беспокойство.

— И я, как всегда, остался законченной сукой, беспричинно обидевшей человека, — внутри колыхнулось что-то темное, и Дима шагнул вперед. Оттеснил в сторону близнецов и вышел в коридор, радуясь про себя, что к возвращению Севки успел переодеться и собраться. — Оставайся, — он потянулся к ручке двери и замер на мгновение. — Вам нужно многое обсудить. А мне пора, — он погремел ключами в кармане куртки и вышел за дверь.

— Ты побудешь еще немножко? — Севка с надеждой посмотрел на брата, едва только дверь за Димкой захлопнулась.

— Не могу, мелкий, — тот покачал головой и тихонько рассмеялся, когда брат, зарычав, буквально повис на нем.

— Не называй меня мелким!

— Хорошо… мелкий. Мне, правда, пора. Меня самого скоро собака с милицией искать начнет. Не волнуйся.

— Я не хочу, чтоб и тебя подстрелили, Владька, — пробубнили ему на ухо.

— Меня же отстранили, помнишь? — мягко напомнил ему тот. — Я теперь не при исполнении.

— Тогда пообещай мне, что не полезешь за Димкой, — младший заглянул в его глаза требовательно и властно, будто пытался воздействовать.

— А ты не делай глупостей. А я обещаю непременно над твоим предложением подумать, — хмыкнул старший Ястребов, и открыл дверь. — Все, держись, братишка.

♥♥♥♥♥♥♥♥

Диме шел, уже привычно сторонясь безлюдных мест: в толпе было легче затеряться и даже если придется применить воздействие, ни один датчик не сможет определить его источник. За Севу он больше не волновался, а Кира… За нее он волновался всегда, но сейчас стоило забыть обо всем. Холодный рассудок и полное отсутствие эмоций — это все, что ему сейчас необходимо.

На нужную ему улицу он свернул после почти получаса блужданий. Высунулся из-за угла и тут же отшатнулся. Черт… Нет, там не стоял взвод особитов и даже громилы там отсутствовали. Там в принципе не было людей. А это уже было хуже, гораздо хуже. Улица заканчивалась тупиком, и именно там было расположено нужное ему кафе. Черт… Набрести на него «случайно», как он собирался в самом начале, было… затруднительно. Здесь не ходят «случайные» люди. Только те, кто знают, куда идут. План нужно было менять на ходу. Хотя остаться незамеченным в любом случае уже не получится. И что ж ему так не везет с этим делом?

Дима прикинул возможные варианты БЕЗ воздействия. Не так уж и много. А время идет. Машина уже стоит у дверей в кафе. Значит, на самом деле вариантов просто нет. Дима провел по волосам, вытянул одну прядку на глаз и вышел из-за угла, изображая из себя опаздывающего на свидание парня, который к тому же умудрился заблудиться. Пару раз крутанувшись на месте, он «заметил» кафе и, «обрадованный», рванул к нему. Распахнул дверь, окинул взглядом посетителей и изобразил разочарование на лице, не забыв, впрочем, подбавить легчайшее воздействие очарования. Совсем немного, только чтобы сделать ярче свое собственное.

Под заинтересованными взглядами немногочисленных посетителей, Дима подошел к стойке и бармен — весьма представительный мужчина средних лет ободряюще улыбнулся ему.

— Опоздали на свидание?

— Да, похоже, — Дима разочаровано вздохнул. — Она назначила мне здесь встречу, но я никогда раньше не был в этом районе и немного заблудился. И у телефона, как назло, батарея села. Сегодня явно не мой день…

— Может, чашку кофе? — благожелательно выслушав его, предложил бармен.

— Да, пожалуй, — Дима улыбнулся ему почти застенчиво. — Может, она тоже заблудилась, я подожду ее немного. Да и у вас очень уютно, — последнее он сказал искренне, может, поэтому мужчина отразил его улыбку.

— Присаживайтесь за любой незанятый столик, я сейчас.

Дима кивнул и развернулся к крохотному, но действительно уютному залу. Скользнул взглядом по посетителям и направился к столику, примечательному разве только тем, что он был наиболее удален от его «объекта». Устроился за ним и, порадовавшись про себя возможности курить, вытянул сигарету. Похлопал по карманам, досадливо поджал губы и, снова окинув взглядом посетителей, встал. Подошел к одному из столиков и бросил на сидящего тяжелый, затягивающий взгляд.

— Огоньком не поделитесь?

Вопрос не предусматривал «нет» хотя бы потому, что мужчина, к которому он обращался, держал в руках сигарету. Он молча протянул ее Диме и тот почти нежно обхватил ладонями его руку. Чуть сжал пальцы, фиксируя, и наклонился, прикуривая. Коснулся дыханием кожи и выпрямился, кидая скользящий взгляд, который можно было понять как угодно. О, в таких он был истинным мастером. И сейчас этому… мужчине достался как раз один из таких. Ответный взгляд был весьма красноречивым. Настолько, что Диме на мгновение показалось, что ему не понадобится никакого воздействия. Но только на мгновение. Больше терять контроль и пускать все на самотек он не собирается. Но как же все это мерзко…

— Спасибо, — еще один взгляд, полный то ли вызова, то ли предупреждения, и Дима вернулся к своему столику, на котором уже стояла чашка с кофе. На мгновение забыв о том, что он здесь делает, Дима сделал глоток и выдохнул восхищенно. Кофе был… великолепен. И теперь он понимал этого повара, выбиравшегося сюда раз в два дня, чтобы выпить чашечку. Пожалуй, стоит сказать спасибо клиенту за подробную информацию о слабых местах работающих в доме «объекта» людей. Благодаря ей у него появился шанс закончить наконец эту работу.

А взгляд обжигал. Он словно касался его лица, губ, шеи, на мгновение, словно испугавшись, исчезал, а потом снова возвращался. Горячий, голодный. Похоже, у этого мужчины большие проблемы с личной жизнью вообще и с партнерами на ночь в частности, раз он готов буквально броситься на первого попавшегося парня, который подал еле различимый намек. Тем лучше для Димы: меньше возни. И это — только работа. О собственном отвращении он подумает потом. Итак… Пора.

Дима отставил уже опустевшую чашку, вытянул пару купюр из кармана и, благодарно кивнув бармену, направился к выходу. Если ему не изменяет память, свернув за угол здания, он попадет в пристройку с туалетом. Отлично. Чем меньше глаз будет следить за тем, куда он вышел, тем лучше.

Дима дошел до двери, обернулся на пороге, посылая «объекту» короткий взгляд, и вышел. Свернул и, обнаружив еще одну дверь, толкнул ее. Так и есть — туалет. Дима успел сделать пару шагов, когда услышал за спиной чужой дыхание, а потом его прижали к стене. Секунда, и под курткой уже хозяйничают чужие руки, а горячее, срывающееся дыхание, обжигает шею. Нетерпеливый какой… Дима скривился от отвращения, но когда развернулся в обнимающих его руках, на лице не было написано ничего. К губам прижались с поцелуем, и Дима еле сдержался, чтобы не оттолкнуть словно потерявшего голову мужчину. Замечательно… Ему даже никакого воздействия не надо. Хотя без него все равно не обойтись: ничего большего позволять «объекту» Дима не собирался, но у того должны остаться полностью противоположные воспоминания.

— Не торопись, — мягкий шепот, легкое воздействие и мужчина «поплыл». Дима заблокировать его похоть, сменив ее негой и нежностью, и на чужих губах расплылась блаженная улыбка.

— Как тебя зовут? — Дима придвинулся ближе, заглядывая в его глаза с расширенными зрачками, полностью беря его эмоции под контроль.

— Анатолий.

— Толик… Ты покажешь мне, где живешь, Толик? — Дима протянул руку и погладил его по щеке, чем чуть не загнал мужчину в настоящий транс. Сказать «нет» у того не было ни единого шанса…

— Ты такой умный, Ястреб, что аж страшно, — протянул Артурчик, и послушно начал. — Итак, наш немец некогда служил. Вышел в отставку полковником. На пенсии типа за выслугу лет. Не работает, при развале союза получил наследство. Немаленькое такое. Оказался наследником какого-то там барона. И теперь деньги не считает. Живет на крошечном особнячке комнат этак на двадцать. Зачем ему столько — не рассказывает, но налоговики говорят, что все нормально. Так… Собственно, числится в ВИП-персоной «Андеграунда» с момента открытия клуба пять лет назад. В среднем раз в месяц-два снимает со счета кругленькую сумму и светит, что тратит ее на благотворительность.

— Но мы-то знаем…

— Вееерно, мы-то знаем, что никакая это не благотворительность. Бедные маленькие «карты» попадают в его загребущие лапоньки и усе, киса, ку-ку!

— Морда мне его не понравилась, — проворчал ВЛад, сверившись с картой в навигаторе. — Вот не понравилась и хоть ты стреляй!

— С мордой ему не повезло, это факт! Что там у нас? — полюбопытствовал Артур.

— Ничего, глухой забор, — Влад вздохнул, но к машине своей так и не подошел. Замер, глядя, как из-за угла к дому подгребает не совсем трезвый субъект. Остро ощутил воздействие, такое четкое, такое знакомое, явственное… Дима?!

— АрТу, я перезвоню, ок?

— Владька, что стряслось? — Артур взволнованно шептал, но тот сбросил вызов. «Ищейку» мороком не обманешь. Мелькнуло знакомое бледное от напряжение лицо.

— Еще одно дите на мою голову, — вздохнул Влад, подходя к машине. Чирикнула сигнализация, и мотор мягко заурчал. В том, что придется отсюда очень быстро убираться, он даже не сомневался.

Вопрос о том, какого черта он вообще собирается лезть в этот дом почти без подготовки, Дима себе не задавал. Потому что знал — стоит засомневаться и все, можно поворачивать обратно. Хотя… сначала проникать в сам дом он и не собирался. Это вышло спонтанно. Он просто хотел познакомиться с поваром. И только потом, выяснив все его привычки и слабые места, «идти на дело». Но так вышло, что повар сам «упал» к нему на руки и долго и нудно охмурять его не пришлось. Хорошо хоть «жучки» он хранил не дома, и возвращаться за ними не пришлось. Всего лишь заехать на вокзал в камеру хранения. Киры бы назвала его идиотом, но сейчас он бы с ней не согласился.

Дима повернулся к спящему сном младенца на заднем сидении Анатолию, протянул руку и снял с шеи цепочку с подвеской в виде какого-то сложного узора. Тот самый датчик, без которого ему в доме делать нечего. Осталось только надеяться, что у него нет никаких особых настроек на код ДНК носящего его, например. Это было бы совсем паршиво. Но рискнуть придется.

Дима повертел кулон в руках и со вздохом накинул цепочку на шею. Теперь осталось только «превратить» себя с помощью иллюзии в Анатолия и можно идти. Хорошо, что «жучки» маленькие и коробочка с ними поместилась в карман. Правда, если его обыщут… Остается надеяться, что Толик не соврал, и «своих» охрана не трогает. И вообще, как оказалось, безопасность особняка вовсе не так уж идеальная, как казалась на бумаге и словах клиента. Охрана, конечно, обладает кое-каким иммунитетом, но он так слаб, что «карта» его уровня вообще могла бы его не заметить. Да и относилась к своим обязанностям эта самая охрана кое-как, пользуясь тем, что система слежения работает отлично. Толик, например, как он сам признался во время «допроса», частенько возвращался домой навеселе, чем Дима сейчас и собирался воспользоваться.

Хмыкнув и постаравшись не замечать собственного мандража и волнения, он вышел из машины и, набросив на себя иллюзию, походкой только что сошедшего на берег моряка, направился к дому. Сворачивая за угол, зацепил взглядом какую-то машину, нахмурился, но пошел дальше, обещая себе подумать над этим позже. А сейчас… пора проверить какой он актер.

Забор, ворота, карта-ключ, предусмотрительно изъятая у Толика из кармана и вот он внутри. Сердце колотилось где-то в горле, но он упрямо шел вперед, надеясь, что охрана не настолько внимательна, чтобы запоминать, как ходит пьяный хозяйский повар.

— Глянь, опять Толя нажрался… — от гогота, раздавшийся сбоку, Дима вздрогнул. Черт, если они начнут с ним разговаривать, то он себя раскроет. Решение созрело моментально. Дима остановился, «желая поболтать», а потом скривился и согнулся, словно собираясь вырвать.

— Эй, педрила, вали к себе и там хоть всю комнату заблюй! — охранники, которых Дима даже не успел разглядеть, зашумели, а один просто толкнул его в плечо. Дима покорно полетел на землю, обещая себе, что вернется сюда исключительно для того, чтобы сделать небольшую гадость, распластался, а потом неуклюже, медленно, поднялся, пошатываясь. Выпрямился, покачнулся и снова «побрел» в сторону дома. Еще шаг и еще… Вот и дверь «служебного входа». Дима перевалился за порог, захлопнул ее за собой и мгновенно выпрямился. Сбросил иллюзию, отряхнулся от пыли и, осторожно ступая и прислушиваясь, пошел по дому, радуясь про себя, что выучил его план практически наизусть.

Первый «жучок» нашел свое место быстро: большая столовая была пуста и установить там подслушивающее устройство, не составило никакого труда. Коридор. Еще один. С каждым шагом он все ближе подходил к кабинету и все сильнее замедлялся. Он не знал, дома ли хозяин, а попадаться не хотелось. Покусав губы, он кинул взгляд на датчик, прикрепленный под потолком, и шагнул к двери, выходя из «мертвой зоны» видеокамеры. Иллюзий ее не обманешь, но он не зря снял с Толика его куртку. Да и цвет волос у них был похож. Идиотский план на самом деле, а он и, правда, идиот… Хорошо хоть, что видеокамеры стоят не во всех комнатах дома, а только в коридорах и то только у кабинета и спальни.

Но спальню он решил оставить напоследок: объяснить, почему вдруг «Толик» туда пошел, будет сложно. А кабинет… Может, ему понадобилось меню на завтра с хозяином обсудить? Дима нервно хмыкнул и шагнул к двери. Потянулся к ручке и замер, расслышав голос. Черт! Похоже, хозяин все-таки дома. Дима закусил губу, судорожно размышляя, что делать дальше, как вдруг по ту сторону раздался хлопок, еще один, а потом грохот и почти сразу за ним — звон стекла. Повинуясь безотчетному порыву, Дима рванул дверь на себя и замер, глядя во все глаза на лежащего около заваленного бумагами стола мужчину и растекающуюся вокруг его головы красную лужу. Дом наполнил вой сигнала тревоги, и сердце словно взмыло вверх и заколотилось где-то в горле. Забыв обо всем, Дима развернулся и, как заяц, рванул к выходу, наплевав на всю конспирацию. Вывернул из-за угла, налетел на бегущих навстречу охранников, закрутился юлой, бросив почти такое же воздействие, как в «Андеграунде» и понесся дальше. Выкатился из дома на крыльцо, еле успел увернуться от еще одного охранника, поднырнув под руку, и рванул изо всех сил через двор. Дернул засов, чуть не взвыл, когда тот не поддался, вспомнил про карту-ключ, выдернул ее из кармана и, когда дверь открылась, со всхлипом, вывалился на улицу.

Кто-то с силой рванул его за шиворот и поволок куда-то. Быстро, не давая ни секундs на то, чтобы опомниться и шарахнуться в сторону. Эта же властная сила зашвырнула его в распахнутую дверь машины.

— Быстрее, ну, горе мое! — Ястребов-старший буквально перекатился через капот, задницей протерев пыльный металл, оставив чистую полосу поперек, и свалился за руль. — Пригнись!

Дима молча пригнулся, слившись с сидением и даже не пытаясь возражать. Во что он опять вляпался?!

— Умница, дочка! — неприметная пыльная «Тойота» скрылась за углом и рванула в отрыв. Севка нажал вызов, и спустя несколько бешенных ударов сердца отозвался Артур.

— Сволочь пернатая, ты меня с ума сведешь!..

— Артуся, ты меня не видел, не знаешь, знать не желаешь и вообще с удовольствием убил бы, потому что я, сволочь, тебе задолжал и вообще над твоей сестрой надругался..

— Владыко, у меня сестры нет, — рванным шепотом выдохнул Артур.

— Артур, все хреново, очень хреново, и мой тебе совет, пока никуда не суйся и тем более к этому делу, как только что-нибудь узнаю — сообщу!

— Понял. Принял, — коротко бросили на том конце и вызов оборвался.

— Все к чертям?.. — Влад бросил короткий взгляд на сжавшегося Димку и снова уставился на дорогу. Зе6леная волна! Чудно. Главное особо не нарушать, иначе свои же повяжут.

— Там труп, — коротко информировал его Дима. — Похоже, хозяин дома. Правда, разглядеть не успел — не до того было.

Влад так же лаконично выругался, выезжая на МКАД. Вариантов аж чуть: ложным этот след не был. И кто-то понял, что к нему подобрались. Не вплотную. Но близко. И поспешил избавиться от ниточки. И теперь есть труп. Еще один на том чудном участочке, который забил для себя чудесный мальчик Дима. «Карта» Дима. Почти Червонный Король.

— «Шестерка», — наконец, процедил Ястребов. — Но он был нужной «шестеркой», раз его убили. В верном направлении роем, товарищи… Блин, ну чем ты думал, тебя же там самого положить могли!

— Чем? — Дима усмехнулся почти зло. — Эта «шестерка» предположительно собиралась устроить веселуху, убрав Королей Колоды. Дальше продолжать или сам догадаешься?

— Ты сам-то веришь, что ему молодецкой удали на это хватило бы? — на злую иронию собеседника он почти и не обратил внимания. Лично я сомневаюсь. Твоя сестра не идиотка и не размазня, чтоб попасть в ловушку к такому…

— А ты знаешь его возможности? — Дима обжег его взглядом. — Или знаешь, кто стоит за ним? Я не имею права так рисковать и строить догадки. Если есть опасность, я должен ее устранить. И мне плевать, настоящая она или мнимая.

— Ты такой же ребенок, как мой брат, — невозмутимо ответил Влад, сворачивая на проспект. Бросил взгляд в зеркало заднего вида, но «хвоста» вроде бы не было, да и чутье молчало. — Я не знаю, кто за ним стоит, но если бы ты внезапно умер, вряд ли Кира прожила бы долго. Ты этого в расчет не брал? Того, что она будет рыть и искать виноватых в твоей безвременной кончины?

— Хочу сказать тебе кое-что. Чтобы не питал иллюзий, особенно на свой счет, — сердце уже не стучало так сильно и заполошно, и Дима перевел дух. — В ее силах устроить в этом городе армагедецц. И не спасет ни тебя, ни таких как ты, никакой иммунитет. Поэтому пусть лучше что-нибудь случится со мной, чем с ней. Я, по крайней мере, утяну с собой только вблизистоящих.

— По этому, я и не хочу твоей смерти. Мне не нравится идея широкомасштабной войны между «ищейками» и «картами» хотя бы потому, что твоя сестра такая не одна. Королей в столичной колоде четверо, — Влад повел плечом и довольно резко свернул в какой-то сквозной двор. — И если каждый устроит маленький «армагеддец», начнется уже не травля «карт» и не вяленькое преследование, а самая настоящая война. Как бы цинично не прозвучало, но если народу и суждено подохнуть, как мухам, то лучше уж внезапно, чем подготовившись.

— Ты не понял, — устало вздохнул Дима. — Не останется никого, чтобы воевать. Кира — Джокер.

— Я все понял, Дима, — Ястребов забился в какой-то из двориков и заглушил двигатель. — Но ты забываешь, что Москва не единственный город на земле. Разница между тобой и Кирой знаешь в чем? В том, что ты думаешь о себе и о ней, несмотря на то, что время от времени довольно цинично вспоминаешь о существовании прочих «карт». А Кира мыслит масштабно. Лучше знать, что «мастью» заправляет адекватный человек, который не допустит резни, чем… Ладно, вытряхивайся, дальше пешком пойдем. Нечего светить машину.

— Ну спасибо за комплимент, — хмыкнул Дима, выходя за ним следом. — Но в одном ты прав: я — не она. И этот мир мне на хер не сдался без нее. Я ничем ему не обязан.

— Кушай не обляпайся, — фыркнул Влад. — Давай просто думать, как выйти из той трогательной ситуации, куда мы все хором радостно влезли, вместо того, чтоб пугать друг друга армагеддецами. Окейненько? И хватит мне тут свои колючки демонстрировать. И так уже в курсе, что ты у нас личность ершистая. Домой мне тебя тянуть нельзя…

— Я никого не пугаю, — холодно ответил Дима. — И уж тем более — тебя. И я не буду разговаривать с тобой, пока ты не прекратишь изображать из себя крутого мачо и разговаривать так, словно вдвое меня старше. Ты не знаешь меня. И то, что ты — особист, а я — «карта», не дает тебе на это права.

— Я сейчас не особист. Не мачо, и никогда им не был. Я сейчас пособник преступника. И если тебя в колонию к таким же как ты «картам» отправят, то меня ждет участь куда более страшная. — Влад изобразил холодно-вежливую улыбку. — О, прости, я забыл, ты живым не дашься. Не хочешь разговаривать — чудно. Позволь напомнить, что угроза не устранена, а просто сменила внешний облик. И я намерен искать дальше. А ты?

— Ты особист вне зависимости от того, при исполнении ты или нет. У тебя иммунитет и этого не изменить, как и то, что я — «карта». Есть вещи, которые от нас не зависят. Ты бы с удовольствием отправил меня за решетку, если бы не Севка. Поэтому давай, чтобы было все честно. От твоего брата зависит моя жизнь, но не от тебя. К счастью. А, может, к сожалению, — Дима усмехнулся, вытаскивая сигарету. — Я собираюсь домой. Думаю, что за твоим уже следят. Поэтому ты можешь либо пойти со мной, либо нет. Или… могу подбросить тебя Кире. Так что?

— Не думаю, что твоя сестра будет счастлива увидеть ищейку-особиста в собственном доме. Но да, подбросить, мне с ней необходимо пообщаться на политические темы.

— Я тоже не был счастлив, когда она мне «подбросила» Севу. Хотя и честно попыталась взять его на обучение, пока я не закончу с этим делом. Вот только твой брательник рогом уперся. Так что мы будем квиты, если я подброшу ей тебя. С ним мы быстро нашли общий язык, а вот с тобой, боюсь… — Дима развел руки в стороны. — Нам придется долго над этим работать, а я ленивый, — теперь его глаза откровенно смеялись.

— Страшная месть? — Влад хмыкнул. — В отличии от моего брательника я готовить не умею категорически. Так что Кире ты воистину медвежью услугу оказываешь.

— Зато она умеет. У девушек это встроенный девайс. Функция, если хочешь. Так что все по-честному, — Дима на мгновение отвел взгляд. Реакцию Киры на появление Влада на ее пороге предугадать было… трудно. Но фактически уволенная «ищейка», шатающаяся по улицам…

Ястребов вдруг запрокинул голову и расхохотался. Искренне, чисто.

— Боже мой, око за око. Севка в сравнении со мной действительно ангел, боюсь, что твоя сестра сбежит из собственного дома и спать будет у тебя на коврике.

— Ты общался с Кирой, — Дима пожал плечами почти безразлично. — И, думаю, уже понял, что она — не я. Да и кто тебе сказал, что ты вообще останешься ночевать. Поговорите на «политическая темы» и разбежитесь.

Смех выключили как по щелчку.

— Это тебе полагается проявлять эмоции, Дима. Оставь безэмоциональность мне. Пожалуйста, — неожиданно попросил Влад.

— Не оставлю. Ты так и не понял? — неожиданно мягко спросил Дима. — Твоя жизнь изменилась гораздо сильнее, чем ты думаешь. ТЫ изменился. И так, как раньше, уже не будет никогда.

— Интересно? Увидеть, хватит ли у НЕЕ сил воздействовать на меня?

— Я бы тоже с удовольствием на это посмотрел. Жаль только, что она вряд ли станет на это тратить силы из чистого спортивного интереса. Но я бы на твоем месте не проверял. Так, на всякий случай.

Влад не ответил. Пустота внутри всколыхнулась, жадно поглощая тени проклюнувшихся ненадолго эмоций и, облизнувшись, снова затихла. Безумно хотелось к брату. Или хотя бы к Дашке, чтобы хоть ее страстью, странной, увечной любовью, ненадолго согреться.

Он действительно иногда завидовал «картам», этой их особенности впитывать и отдавать, перенаправлять, конденсировать и усиливать чувства и эмоции других Наверное, если уж быть честными до конца, именно «карты» и были самыми живыми из всех живых разумных существ на этой планете.

Наверное, нужно было бы что-то ответить, но не хотелось. Ни спускаясь в метро, ни утрамбовываясь в тряский автобус.

Дима вел его пока к себе домой и обдумывал, как сказать Кире о том, что случилось. А сказать придется. Хотя бы потому, что ее это касается напрямую. В одном Влад прав точно — со смертью «объекта» угроза не стала меньше. Во-первых, он вовсе не уверен, что убили именно его, пусть даже это был и его дом. А во-вторых, если он был только «вывеской»… Кире надо быть осторожнее. Да и появляться на ее пороге с экс-особистом без предупреждения…

Дима вздохнул и, как только они выбрались из метро, полез за телефоном. Кира не отвечала долго, и он уже начал беспокоиться.

— Да, Дим? — мягкий голос сестры словно погладил его.

— Кир… Ты не могла бы приехать ко мне?

— Что-то случилось?

Дима покусал губы, пытаясь сформулировать ответ так, чтобы сестра не бросилась к нему сломя голову.

— И да и нет. Со мной все в порядке, просто нужно поговорить.

— Где ты?

— Еду домой.

— Сева вернулся?

— Да.

— Хорошо. Он поговорил с братом?

— Эээ… да, — Дима бросил на идущего рядом Влада быстрый взгляд. — Все хорошо.

Кира немного помолчала, а потом выдохнула:

— Я приеду, Дим.

— Спасибо, — бросил тот в трубку и отключился. — Надеюсь, ты не против того, чтобы всем собраться у меня?

— Если ты сваришь еще кофе, я буду только за, — Влад обозначил улыбку и вздохнул. Такими темпами он основательно подсядет на кофе. Это жуткий наркотик. И за то, что он сейчас себя вот так подгоняет — ему потом еще ой как аукнется. Но это будет потом. — Она явно не будет счастлива.

— Как ты очень правильно заметил, она думает масштабно, в отличие от меня. Думаю, она поймет. Хотя счастливой ее назвать будет сложно, тут ты прав, — Дима вздохнул и заметно замедлил шаг. Домой идти почему-то не хотелось. — Хотя кофе она варит лучше меня. Так что, если тебе не все равно, какую именно гадость пить, лучше подождать Киру. Надеюсь, мелкий не успел ничего натворить. Вчера… он доставил хлопот. Он у тебя упрямый. И наивный.

— Не называй его мелким, надуется. А максимум, что он мог натворить — это пир на весь мир. Когда он нервничает — он идет или на кухню, или танцевать, — он тепло улыбнулся. По-настоящему тепло. — А ты сварил вкусный кофе, так что не наговаривай.

— Значит, нас ждет либо еда либо танцы? — хмыкнул внезапно развеселившийся Дима. — Мне нравится. А кофе… Я всего лишь ученик в этом деле. ПОКА ученик. Я не оставляю попыток «сделать» Киру хотя бы в этом, — они свернули за угол дома, и он окинул двор внимательным взглядом на предмет наличия в нем незнакомых машин. Таких не оказалось, и Дима чуть расслабился. Довел спутника до подъезда и повернулся к нему.

— Я закрою тебя мороком, и мы вместе поднимемся в квартиру. Хочу кое-что проверить. Ты не против?

— Либо то и другое, совсем как в Болливудском мыле, — поддержал шутку тот. — Ну, давай, проверяй. Хочешь попытаться поймать Севку?

Дима кинул на него шальной взгляд, на долю секунды выпуская свою силу:

— Нет, тебя, — Дима хмыкнул и дернул на себя дверь подъезда, накидывая на Влада хитрый морок. О том, что Севка почувствует его даже через дверь, сомневаться не приходилось. Но вот КАК он его идентифицирует… Это было интересно.

— Пойдем. Кира приедет очень скоро, надо предупредить об этом мелкого. А то они… не очень дружат.

Влад почувствовал воздействие. Почувствовал, что оно направлено на него. Всю силу, что вложил в него Дима.

— Ты, конечно, тот еще чудак, но прости, твоих сил не достаточно, чтобы убедить меня в том, что я хотел бы с тобой… переспать, — выгнул бровь Влад, и шагнул в подъезд. — К тому же, у меня есть девушка. Я для подобных шуток слишком уныл и традиционен.

Он вызвал лифт. Забавно выходит. Дима с трудом переносит рядом «ищейку», а Владька недолюбливает Короля своей масти. Ирония.

Дима, поморщившись, фыркнул:

— А кто сказал, что я хотел заставить тебя переспать со мной? Я не по этой части… То, что ты чувствуешь воздействие, еще не значит, что ты можешь различить его нюансы, — Дима пожал плечами и вошел в лифт следом за ним. — Спроси как-нибудь у своего брата, что значит быть «картой» и из скольких мелочей и таких нюансов состоит по-настоящему хорошее воздействие, — Дима задумался о том, что дернуло его в словах собеседника. — Девушка? Она у тебя для тела или для сердца?

— Ты — «черва». Не хочу тебя под одну гребенку со всеми равнять, но бОльшая часть «червонных» воздействует желанием и похотью. Хотя могу предположить, что при твоем уровне диапазон воздействий куда шире, — Влад поджал губы и, после непродолжительного молчания закончил. — А вот последнее, уж прости, но тебя не должно волновать. Хотя… скажем так, если бы это она побывала в «Андеграунде», мне было бы все равно.

— Исчерпывающий ответ, — Дима качнул головой. Кажется, тема собственной безэмоциональности сильно напрягает Влада. При том, что на самом деле тот далеко не так пуст, как, видимо, ему самому кажется. Интересно… — И насчет диапазона… Не хочу, чтобы ты пребывал в заблуждении, но «желание» среди «червонных» воздействий далеко не самое главное и популярное. Просто оно самое явное и самое легкое. Нежность, покой, забота, ласка — это тоже по моей части, — Дима пожал плечами и вышел из лифта, улыбаясь про себя.

Теперь воздействие чувствовалось постоянно. Мощное, хоть и не такое разрушительное, как в ночном клубе. Да, Димка силен и при том очень. И хорошо, что в «Андеграунде» был именно он, а не Кира. О том, что бы натворила Королева Масти, Владу думать не хотелось вовсе.

Севка открыл дверь оперативно. Шагнул в сторону, подозрительно покосившись на брата. Потом, зачем-то на Диму. И снова на Влада. Впустил обоих в коридор и проворно закрылся изнутри на ключ.

— Кира? — он сощурился, рассматривая своего близнеца. — Не-а, иллюзия была бы совершеннее. Севыч чувствует засаду, но пока не знает с какой стороны…

Влад фыркнул и рассмеялся.

Дима вздернул бровь в совершенно Кириной манере:

— Хочешь сказать, что видишь огрехи в моем воздействии? — он пренебрежительно повел плечом. — Тогда убери его.

— У него края размыты, — Сева прищурился, рассматривая Влада. — Убрать — в смысле сделать иллюзию глубже или развеять совсем? Я сегодня практиковался, пока тебя не было. Надеюсь, отличить еду от иллюзии ты сможешь.

Сева шагнул к брату и крепко того обнял.

— Блин, я успел по тебе соскучиться, ты в курсе?

— В курсе, мелкий, в курсе, — Влад обнял его в ответ.

Дима хмыкнул и, разувшись, сразу направился в ванную, крикнув Владу уже с порога:

— Располагайся, я ненадолго. Ходить в чужой одежке, да еще и в пыли не хочется. Охранники в особняке особой вежливостью не отличались, — закрывая за собой дверь, Дима улыбался. Шансы на то, что Кира придет до того, как он выползет из душа, были велики. Значит, этим милым братикам ее и встречать.

Сева тут же уволок Влада на кухню, усадил за стол и придвинул поближе очередной свой кулинарный изыск.

— Никаких погонь и перестрелок? — младший из близнецов подозрительно покосился на почти точную свою копию.

— Что ты, как ты вообще мог так обо мне подумать? — возмутился старший

— Ну я же не спрашиваю как вы, покинув эту, блин, гостеприимную обитель, вернулись вместе, и при этом у Димки видок такой, будто его порядком поистрепала жизнь, — с невинным видом заявил Севка, заваривая чай в самой большой кружке, которую только сумел отыскать в шкафу. — На кофе даже и не надейся. Не получишь. Ты сегодня и так его выпил столько, что глаза у тебя, как у торчка под кайфом. Блин, Владька, ну ты как маленький иногда…

— Севыч, иногда у меня просто нет выбора. Я или делаю, или нет. Это было оправдано, — чашка ароматного чаю и оладьи с черникой несколько примирили его с окружающей действительностью.

— Нет, Владь, не оправдано. Я не хочу однажды узнать, что мой брат склеил ласты только потому, что перепил на работе кофе, — Сева обнял его за плечи. — Я не хочу, чтоб тебя скрутило в ломке. Мне страшно иногда не потому, что ты можешь налететь на кого-то, кто тебя в бараний рог скрутит, а потому, что ты сам себя загонишь…

— Все будет хорошо, мелкий, правда… — старший зажмурился, раскрываясь ему на встречу. — Все у нас будет хорошо!..

♦♦♦♦♦♦♦♦

Кира припарковала машину у подъезда и, привычно оглядевшись, направилась к крыльцу. Доехала до нужного ей этажа и застыла, словно прислушиваясь к себе. Грустно улыбнулась, поймав себя на том, что по привычке пытается вспомнить, куда дела ключи от квартиры брата, а потом просто нажала кнопку звонка, гадая, кто же откроет — Дима или Сева. Судя по всему, у любимого брата найти общий язык со своим учеником получилось лучше. Хотя вот это точно не удивляло, учитывая обстоятельства их встречи.

…Севка прислушался. Увы, вода в душе все еще шумела, а это означало, что открывать дверь и общаться придется ему. Вздохнул, нехотя побрел к двери, надеясь, что тот, кто так не вовремя явился, передумает и свалит к чертям. Но по ту сторону двери стояла старшая из семейства Игнатовых.

— Влад, подь сюда… Там часом не воздействие на мою нежную психику? — он отстранился от глазка, уступая место брату. Влад, неспешно потягивая чай, только руками развел.

— Мне не надо смотреть, чтобы сказать точно. Воздействия там нет, открывай.

Младший, вздохнув еще раз для пущего драматизма, открыл дверь и посторонился, впуская Киру.

— Здравствуй, случайный попутчик, — чуть иронично улыбнулся Ястребов-старший и с достоинством прошествовал назад в кухню.

— И тебе не хворать, — невозмутимо отозвалась Кира, почему-то не особо удивленная его присутствием в квартире брата, а потом повернулся к Севке. — Поговорим?

— Не хочу, — тряхнул головой тот, щелкнув замком. — Считай, что я веду себя как ребенок, но я приму все, что посчитает необходимым Димка. И вообще, вассал моего вассала — не мой вассал. Даже если он тебя считает непререкаемым авторитетом. Вон, с ним разговаривай, — он кивнул в сторону кухни.

— С ним мне пока не о чем разговаривать. А вот с тобой есть о чем. Например, о том, что ты думаешь по поводу Димы и меня, — Кира чуть склонила голову к плечу, внимательно глядя на собеседника.

— Боишься, что как от зачумленных шарахаться стану? — Сева почти зло фыркнул. — Так ничего подобного. Он взрослый мальчик, а что сопли вдруг решил развесить бахромою, так это у всех случается. Ну, цепляется он за твою юбку, так это ваши психополовые проблемы, А меня это никаким боком касаться не должно. Главное, ты в мою сторону таких поползновений не допускай… ты мне никто и рыдать на твоем третьем размере, восторженно внимая твоему воркованию, я не намерен.

Кира вскинула бровь, а потом рассмеялась:

— Я, что, произвожу впечатление любительницы трепетных нежных вьюношей? ТЫ меня не интересуешь от слова совсем, — она тряхнула головой и снова стала серьезной. — А ты дурак, маленький. Я просто хочу, чтобы ты ЕМУ помог, но раз этого не хочется тебе, то мне действительно не о чем с тобой разговаривать, — она развернулась и прошествовала на кухню, цокая каблучками и улыбаясь Владу чуть зло, но от того не менее роскошно. — Мой брат также ненавидит тебя, как и твой — меня? — небрежным жестом сняла легкий пиджак и осталась в одной тонкой блузке, не потрудившись даже одернуть коротенькую юбочку. Устроилась на табуретке, закинув ногу на ногу и, прислонилась к стене, вытягивая сигарету из пачки.

— Не знаю ненавидит или нет, — Сева вернул ей улыбку, — Но пока что в плане ядовитости счет не в твою пользу. Чем ты допекла Севку, я уже знаю. Остается надеяться, что Дима не питает антипатий ко мне лично, и что для него я только олицетворение вселенского зла в виде особистов. Мне анонсировали твой кофе как лучший кофе на свете…

— Я сказал, хватит кофе, — пробурчал Сева, присаживаясь в самый дальний угол у окна, чтобы быть как можно дальше от Киры.

— Тогда открой мне страшную тайну, незнакомец, чем же я «допекла» твоего брата. Потому как я уже объяснила ему, почему я это сделала, и мне казалось, что он понял. Тебе сварить кофе для удовольствия или для концентрации?

— Он терпеть ненавидит, когда его принуждают к чему-либо, — Ястребов-старший улыбнулся насупившемуся брату. — А ты из самих благих побуждений буквально выкрутила ему руки. Основательный пинок по фамильной гордости. Даже если он тебя понял, простит он тебя не скоро. Если вообще простит. — Ни единым жестом не показав собственного удивления, попросил: — Для удовольствия. Конечно для удовольствия.

И только взгляд красноречиво вопрошал: «Ну а тебе-то откуда это известно?»

Девушка бросила на него лукавый взгляд и поднялась со своего места. Надела фартук, оказавшийся длиннее ее юбки, и принялась колдовать над туркой. Кофе черный, немного зеленого… А через несколько минут, наполненных тишиной, Кира поставила перед братом Севы чашечку кофе, покрытого облаком пены, чуть присыпанным корицей.

— А мне осталось? — появившийся на пороге кухни Дима в одном полотенце ринулся к турке. Втянул аромат и выдохнул: — Кира, я тебя обожаю…

Та только фыркнула и вернулась на табуретку со своей чашечкой. Поймала взгляд младшего Ястребова и вопросительно вскинула бровь: «Тебе налить?» Севка только гордо вздернул нос и отвернулся, всем своим видом показывая: «отравлюсь».

Влад с удовольствием пригубил кофе и слизнул с губ пенку. На миг прикрыл глаза, ожидая привычного и такого неизбежного спазма. Сердце пропустило один удар и снова забилось, сильно, ровно.

— Спасибо, — благодарно кивнул он Кире. — За такой кофе и душу не жалко продать.

— Осторожнее со словами, — Кира только усмехнулась, глядя на мордочку Севы. — Я ведь могу и потребовать плату.

— Знаешь, меня это волнует менее всего на свете, — пожал плечами Влад. — Волновать меня этот вопрос будет потом. Когда кофе закончится.

Кира поймала взгляд Димы и еле заметно кивнула в сторону дувшегося в углу Севки. Дима заглянул в турку, словно примеряя, сколько там осталось и, налив кофе в еще одну чашечку и прихватив свою, подошел к ученику.

— Двигайся, лось ты мой пернатый. Видишь, наши старшенькие все места позанимали.

Тот только фыркнул, сдерживая рвущийся смешок, потеснился, позволяя Диме присесть на половинку занятого им табурета.

— Спасибо, — тихо шепнул Димка, протягивая ему его чашку. — Похоже, надо прикупить мебели, а то я как-то не рассчитывал на расширение, — проворчал он, пытаясь одновременно справиться со сползающим с бедер полотенцем и удержать в руках кофе.

— Я тоже как-то не думал, что придется переехать, — вздохнуло поименованное пернатое чудо. — А я так надеялся просто позаниматься вечером. А тут наметились семейные посиделки, — прошептал он в ответ так, чтоб только Димке это слышно и было.

— Твой брат, — Влад маленькими глоточками пил свой кофе, из-под полуопущенных ресниц наблюдая поочередно то за Кирой, то за Димой, — решил подкинуть тебе свинью в виде меня.

— Ну, спасибо… — протянул Дима, обжигая его почти ненавидящим взглядом. — Удружил, — начавшее, было, подниматься настроение, снова скатилось до уровня плинтуса.

— Я незнакомых людей дальше порога не пускаю, — Кира немного нервно пожала плечами, а потом тряхнула головой. Она чувствовал себя, по меньшей мере, странно. Словно… это был обыкновенный вечер всей… семьей?! Ну и бред… — Так что если вам есть что еще сказать, я слушаю. Если нет — я ухожу. И, кстати, нас кто-нибудь познакомит?

Севка возмущенно засопел и отвернулся,

— Извини. Брательник это мой. Владислав Андреич Ястребов. Старший следователь по особо важным делам особого следственного департамента Москвы.

— Спасибо, Всеволод, за знакомство, — девушка улыбнулась своим мыслям.

— Мне есть, что сказать лично тебе, — Влад невозмутимо потягивал свой кофе, глядя на нее поверх белоснежной кромки фарфора. — И это по определению не для любопытных ушей младших.

— Бууу… — Дима обернулся к Севке. — Может, ну их и пойдем? А эти… старшенькие пусть здесь сидят. И вообще, две минуты разницы еще ничего не значат.

— Пойдем, — промычал тот. — Я тебе сдавать морок собирался. Между прочим, по итогам утренней пробежки у меня неплохо получилось накладывать морок на себя в движении… — он поднялся со стула и прошлепал к выходу.

— Севк, — позвал его брат. — Не дуйся на меня, хорошо? Просто так надо.

Сева на него даже не оглянулся. Просто сдержанно кивнул и скрылся в коридоре.

Дима допил кофе, с тоскливым вздохом покосился на турку, чмокнул Киру в макушку, скорчил надменно-кислую физиономию Владу и вышел из кухни, закрыв за собой дверь.

Кира только вздохнула:

— Иногда он превращается в сущего ребенка… Хотя, кажется, они нашли общий язык.

— Этот ребенок сегодня имел все шансы погибнуть. Разнообразия ради — схлопотать пулю, — улыбка с лица сошла. Быстро. Будто переключили тумблер. — И доводов он, как и мой брат, кажется, не понимает совершенно.

— Нет, не понимает, если это касается меня или его самого. Может, все-таки расскажешь все сначала? И давай без «случайных собеседников».

— И ответ за ответ, — кивнул Влад. — У меня к тебе тоже длинный список скопился. Интересная ты личность, Червонная Королева.

— Звучит так, как будто ты меня всю жизнь искал, — Кира усмехнулась почти мягко. — Тебя уже здесь покормили?

— Это констатация факта, или ты тешишь себя надеждой? — не остался в долгу Ястребов и, отставив опустевшую чашечку, склонил голову к плечу. — Да, мой брат, в отличие от меня, готовит более чем хорошо, так что за своего можешь не беспокоиться. Но ты так и не ответила.

— У тебя привычка искать скрытый смысл даже в самых невинных словах? — Кира гибко встала и отошла к плите, раздумывая, не сварить ли еще кофе. — Я просто хочу есть, и думала, что ты составишь мне компанию. И нет, у меня давно нет никаких ни иллюзий, ни надежд. Какого ответа ты от меня ждешь? Официального разрешения задать мне вопрос? Разрешаю, — кивок вышел ну очень королевским, а легкая полуулыбка на полных губах — снисходительной.

— Привычка, — пожал плечами Влад. — Специфика работы, если хочешь. И жду я от тебя скорее ответов. Хотя… бог с вами. Дима влип. И влип основательно. Куда основательнее, чем позавчера в «Андеграунде». Боюсь, что сейчас я испорчу тебе аппетит окончательно, но без вариантов. Насколько я понял из его пояснений, кто-то пытается уничтожить Королей в городе. А поскольку ты Король, вернее, Королева, то ты, естественно, под ударом. Думаю, о том, что отколол твой младший в «Андеграунде» ты в курсе. Но не далее как три часа назад он влез в дом подозреваемого в участии в нелегальных торгах «картами». Произошло убийство. И Дима стал одновременно и свидетелем и мишенью. Следующей. Если я хоть что-то смыслю в психологии такого типа людей.

— Он видел убийцу? — Кира задала первый всплывший в голове вопрос только для того, чтобы дать себе время на размышление. Информация, которую выдал Влад, была… неожиданной. Сердце дернулось, когда до нее дошло, что могло бы случиться с Димой, но Кира словно заперла его на замок, запрещая себе поддаваться эмоциям.

— Извини, но не в курсе, — Влад скрестил руки на столе и подался чуть вперед, навстречу Кире. — Я успел только впихнуть его в машину. На расспросы времени особо не было. Думаю, что нет. Но вот ЕГО могли видеть. Да и камеры слежения никто не отменял.

— Похоже, придется применить к нему допрос с пристрастием, — Кира кончиками пальцев сжала виски. — Мне нужно сказать тебе «спасибо» за него?

— Никаких «спасибо» и никаких допросов. Я и сам в принципе могу тебе все выкладки дать. Твой брат может только заказчика слить. Но я не уверен, что заказчик жив. Заказчик…

— У тебя были ко мне вопросы, — девушка покосилась на тарелку с оладьями и вернулась за стол. Аппетит, вопреки всему, не пропал, но от еды она предпочитала получать удовольствие, а сейчас… это будет перевод продуктов.

— Часть из которых тесно связаны с делом, с тобой, с Димкой и с тем, знает ли кто-нибудь еще, что вы с ним Джокеры, — кивнул Влад. — Ты ешь, ешь, они еще теплые должны быть.

— Уже успел рассказать? — Кира вдруг заледенела внутри. Словно… защищаясь. Ни один мускул не дрогнул на лице, но внутри словно выросла стена, закрывающая все мысли и эмоции. — Болтун — находка для шпиона… Нет. Это наша самая большая и страшная тайна, — она невесело растянула губы в подобии улыбки и вытянула из пачки очередную сигарету. Прикурила, отбросила от лица пряди, и вскинул на Влада тяжелый, «фирменный» свой взгляд. — Я слушаю.

— За полчаса до твоего прихода он воздействовал на Севку. Иллюзией. Но спасибо что подтвердила догадку, — Ястребов невозмутимо выдержал ее взгляд. — Потом, когда-нибудь, разрешаю попытаться меня убить за мою наглость. Я даже обещаю особо не сопротивляться.

Он вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться. Он устал, увы, этого не скроешь. Довольно много всякого произошло сегодня, а ведь день еще даже не закончился.

— Твой брат подписался поставить «жучки» в доме одного мерзавца, которого подозревали в участии в нелегальных аукционах. Дима согласился. Потом разочек лажанулся, и так встретился с моим братом. В подвале. Мой брат — ребенок и потенциальная «карта», подверженная влияниям. Мое предположение — его навели на место, где он и встрял радостно в историю. Дальше — лучше. Мы копнули глубже, и обнаружили этого немца, к которому сегодня и отправился твой брат. И до момента, пока в доме клиента не пришили кого-то, мой напарник разрабатывал связи господина барона. Чудак увлекался евгеникой. Думаю, ты знаешь, что это такое.

— Знаю, но зачем? Я могу тебе, не сходя с места, набросать один из слоев. Твоему… немцу понадобилась «карта» высокого уровня. На этих аукционах «карт» выше Десятки не бывает, их просто не ловят. А ему, возможно, было нужно что-то больше… Но зачем ловить «карту», когда она сама может прийти к нему? Дима живет подобными заказами, найти его было не так сложно. И тут появляется «заказчик», который предлагает ему «наживку». Не думаю, что Дима согласился сразу. Какой бы ветер в голове у него не гулял, у него потрясающая интуиция и он очень осторожен. Но у него есть одно слабое место. Я. И именно этим его и «взяли». Он согласился. И в том особняке ему уже был приготовлен «теплый прием». Но он решил по-другому, и попал на «аукцион». Вот только там все пошло не так. Думаю, почти уверена, что его фотография у твоего барона была. И я уверена, что если мы сейчас позовем Диму, он скажет нам, что этот… селекционер боролся за него до последнего. Но ты знаешь главное правило аукциона. Только живые деньги и немедленно. Твой немец не рассчитывал на то, что Дима появится там. Иначе он приготовился бы и купил его. Но его купил кто-то другой, и Дима решил «уйти». Не мне тебе говорить, что было дальше. А сегодня… Его могли ждать. Я не верю, что у человека, занимающегося ТАКИМИ делами настолько слабая охрана, что Дима легко и спокойно прошел сквозь нее. Значит, основную охрану убрали. А дальше… могут быть варианты. Либо об этом кто-то знал и немца убил кто-то другой, не имеющий ко всему этому никакого отношения, воспользовавшись тем, что в дом можно пройти без проблем, либо… кто-то еще. И Сева может здесь быть чистой случайностью.

— Хорошо если только так, Кира, — медленно проговорил Влад, растягивая слова. — В этом случае не будет широкомасштабной резни и трупы по улицам валяться не будут. Меньше всего на свете мне хотелось бы жить как в хрониках девяностых, когда полиция сама от линчевателей пряталась по кустам.

— Чего ты боишься? Про последствия я уже поняла. Расскажи мне о причинах. И… пожалуйста, не задевай Диму. Что такое суд Линча он знает слишком хорошо, — лицо на мгновение превратилось в маску, а в следующую секунду Кира привычно бросила картинку-воспоминание. Порванная одежда, окровавленное лицо и круг из здоровых, озлобленных мужиков, готовых добить несчастного мальчишку, не способного сопротивляться. Диму.

Ее воздействие было… таким непринужденным, быстрым и четким, что Влад невольно восхитился манерой Киры работать.

— Прости, но я не могу увидеть то, что ты мне хочешь показать, — он покачал головой, поднялся из-за стола и отошел к окну. — Не задеваю я твоего Диму. Даже не думаю. Меня отстранили от дела, мой напарник под «колпаком», наш коллега, который работал с нами — тоже под наблюдением. Представь на секунду, что дело «Андеграунда» спускают на тормозах. Или пытаются доказать, что там была не «карта». Потом начинают разматывать цепочку доказательной базы и выясняют, что там был брат «следака». «Карта». Особист, который прикрывал «карты». Я боюсь того, что охоту начнут не только на вас, но и на нас. Ты и о чутье знаешь. Ведь знаешь же, раз о кофе осведомлена. Я чую подвох, Кира. Просто чую. Как с тобой в кафе.

Девушка на мгновение замерла, а потом отвела взгляд.

— Извини. Я забыла, что ты… — «слепой». Но этого она так и не сказала. — Тогда тебе лучше вернуться домой. Если ты исчезнешь СЕЙЧАС, то просто дашь понять, что все так и есть. Жаль, но я действительно не могу тебе помочь. Информации слишком мало. А твое «чутье» — не доказательство даже для тебя самого. И мальчишек им ты не удержишь. И про кафе… Это не то. Всего лишь след воздействия, который ты запомнил. Ладно… — она прикусила кончик идеально отточенного ноготка. — Что мы решим сейчас?

Влад горько усмехнулся.

— Ничего. Я сейчас выйду за дверь и все. Сделаю Севке новые документы. Через три года в судебном порядке признаю умершим. И все. Всеволод Ястребов перестанет существовать для всего мира. Может, опознаю труп какого-нибудь бедолаги как тело брата… главное, чтобы эти неугомонные не влезли в какую-нибудь хрень, а меня просто на фоне работы шиза не накрыла, и вообще, чтобы это все была только моя паранойя. И когда я уйду… постарайся удержать их. Они не должны никогда попасться у меня на пути. Мне не хотелось бы думать, что все, что я сделал — было зря.

Ястребов-старший заставил себя оторваться от созерцания парковки где-то внизу, обернулся, и неспешно проследовал в коридор.

— Все, выпускай меня. Чем меньше времени я не в поле зрения своих, тем лучше. Я и так три часа шатаюсь невесть где.

— Я понимаю тебя, — Кира встала перед ним почти вплотную. — Но у меня есть свое чутье, чутье «карты». И знаешь, что оно говорит? Что все это только начинается. И если ты сейчас исчезнешь из нашего, МОЕГО поля зрения… Но удерживать я тебя не буду. Ты не мелкий и, надеюсь, знаешь, что делаешь. И есть еще одно «но». ОН меня не будет слушать. И чтобы удержать его, мне снова придется вынуждать, заставлять. Как понимаешь, любви ко мне ему это не прибавит.

Влад пристально посмотрел ей в глаза. Странно, Дима и Кира почти одного роста? Тогда почему кажется, что Дима меньше что ли? А Кира производит впечатление такой же, как он сам. Острой. Колючей…

Как в «ДМБ». А я буду Пуля. Почему? Потому что в цель!

И ведь ЭТО не иллюзия. Это так и есть. Это по-настоящему.

Его не напрягала близость «карты». Тем более Королевы Масти. Кира не ощущалась чем-то чужеродным. Не ощущалась угрозой. Правда, ее воздействие, совсем слабое сейчас, обычный фон, было сродни отголоскам воздействия Севы. Таким же… желанным?

— Чего же боишься ты, Кира?

— Потери контроля над ситуацией. Я боюсь последствий. И неизвестности. А твой уход станет еще одной неизвестной.

— Тогда давай бояться вместе, Королева. А еще лучше, давай вместе НЕ бояться. И давай постараемся не параноить. Это вредно для душевного здоровья. Еще меньше массовой резни мне хочется увидеть анонсированный твоим братом армагеддец в исполнении тебя, — Влад снова улыбался, и снова лишь наметив улыбку одними только уголками губ. Он просто смотрел в ее глаза. Почти спокойно, точно утверждая: «Я не уйду. Только скажи, что ты не хочешь, чтобы я уходил».

— Он так и сказал? — Кира даже не улыбнулась. Только глаза заискрились. Она вообще чувствовала себя очень странно. Странно даже для нее. Так, словно смотрела на свое отражение в зеркале и одновременно на негатив своей фотографии. — Наверное, он прав… Если с ним что-нибудь случится, я даже не буду искать виноватых. Я не хочу, чтобы ты уходил вот так. Не хочу, чтобы ты потерялся. Не знаю, поверишь ли ты мне, но я чувствую, что нужно держаться всем вместе. И твоя контора не кажется мне наибольшим злом.

— Ты тоже не кажешься мне вселенским злом… — Влад отступил на шаг и прислонился спиной к двери. — Мне придется обзавестись еще одним телефоном. Боюсь, что мой номер будет прослушиваться, а на вас навести мою контору я не хочу. Не потеряюсь и, наверное, поверю. И включать свое королевское обаяние для убеждения совершенно не обязательно, — прозвучало это с легкой совсем иронией. Не зло. Такая себе тонкая шутка в исполнении человека, у которого чувство юмора должно быть отключено напрочь.

Кира тихо рассмеялась, а потом вдруг качнулась вперед, кладя ладонь на его лоб.

— Только не дергайся, охмурять я тебя не собираюсь. Просто хочу знать. Ты не видишь. Но можешь ли ты чувствовать? Оттенки, Влад, — мягкое даже не воздействие, просто волна. Тревога, легкий страх, нотка почти нежности и забота. Защита. Вся сущность Киры.

Влад прикрыл глаза. Когда-то от такого воздействия он бежал. Так воздействовала мама. И он завидовал младшему, для которого это было как красивые цветные сны. Ему всегда доставались сухие выжимки. Ощущения, тени, призраки, не более того.

Захотелось потереться щекой о теплую ладонь, и он с трудом, но подавил острое желание отшатнуться.

— Надеюсь, даже ради спортивного интереса ты этого делать не станешь… Я почувствовал тебя в «Андеграунде». Или ЭТОГО мало?

— Я никогда ничего не делаю ради «спортивного интереса», — Кира убрала ладонь. — Извини. В клубе ты чувствовал иллюзию, а не эмоции. А это… Ладно, забудь, — она отвела взгляд и отступила. — Только не уходи никуда сейчас, просто подожди меня, и вместе выйдем. Дим, мы уходим… — она коротко стукнула в дверь спальни, а потом приоткрыла ее и исчезла в комнате, оставив Влада одного.

Тот всем телом вжался в дверь и зажмурился до звездочек под веками. Страшно? Ему страшно? Потому что Кира… вызвала в нем эмоции. И пусть сейчас это была только память — что-то дрогнуло в нем. Глубоко в нем. И пустота дала трещину.

Влад вскинул взгляд на вошедшею Киру, но концентрации так и не нарушил. Плюшевых медведей по-прежнему было три. И все они были абсолютно идентичными. Равно как и чашечки с кофе, тоскливо остывающим на прикроватном столике. Аромат, пар, привкус на корне языка, тени, блики…

— Кира, телефон Владу надо дать. Я же свою карточку убил, номера моего у него больше нет…

— Он возвращается домой, — Кира подошла к кровати. — Я, нет, МЫ хотим вас попросить. Не вмешивайтесь никуда. Никакой самодеятельности. Продукты у вас есть. Чем заняться тоже найдете. Если что — звоните. С телефонами мы разберемся.

— Значит, он с тобой жить не будет? — Дима с любопытством смотрел на нее. — Нет в жизни справедливости…

— Не ворчи, — Кира взлохматила его волосы, кивнула Севе. — Ладно, не скучайте, — она мягко улыбнулась, послав легкое воздействие «забота-предупреждение». Потянула дверь на себя и вернулась в прихожую к ждущему ее Владу. — Пошли?

— Я с ума с вами сойду, — тот открыл глаза и тяжело сглотнул. — Вот уж не думал, что вы настолько часто используете воздействие по жизни.

Эти легкие, почти незаметные призраки носились в воздухе, совсем как обычный квартирный сквозняк. Не позволяя расслабиться. Они бились на грани сознания, звенели, раз за разом нарушая внутреннее спокойствие.

— Далеко не все в этой жизни можно передать или описать словами, — Кира вернулась на кухню за пиджаком, взяла свою сумочку с тумбочки и открыла дверь. — Наша сила в том, что мы можем различить и передавать сотни оттенков. Я могу не сказать тебе ни слова, но, — она коснулась его руки, бросив короткое, но очень сильное воздействие. Легкую и светлую грусть, — ты можешь почувствовать то, что чувствую я.

Влад дернулся, будто тело током прошило.

— Не надо, пожалуйста. Это больно. Я знаю, что вы нас «слепыми» называете. Просто не надо так делать, — и черт его знает, что сильнее покоробило: воздействие, или прикосновение руки.

— Хорошо, — Кира отвернулась и, вызвала лифт, сама себя обозвав идиоткой. Почему она все время забывает, что Влад по факту не чувствует ничего? — Тебя подбросить куда-нибудь?

— Я оставил машину в паре кварталов отсюда, — Влад старался не смотреть в ее сторону. Вот только ее присутствие ощущалось слишком отчетливо. — Почему именно «червы»? Почему не «бубны»? Или вакансии на тот момент не было?

— Может, до машины тебя подбросить? — раздражение внутри плеснуло и погасло. — Потому, что когда это случилось… как «бубна» я была гораздо слабее. А сейчас… Это не правильно. Равновесие между «мастями» нарушено. А это значит, что система будет стремиться к равновесию. И уничтожит либо кого-то из нас, либо у «черных» тоже появятся Джокеры. При первом варианте самой логичной целью буду я. «Черва» — не моя истинная масть, а у «бубновых» уже есть Король. Если не станет меня, то равновесие восстановится без лишних жертв, — лифт наконец дополз до их этажа и открыл створки. Кира зашла внутрь и встала к стене, давая Владу возможность пройти.

— Понятно, извини, не хотел задеть. — Влад просочился в кабину и нажал кнопку первого этажа. — До машины подбросить? Нет, наверное, лучше не надо. Это не самая хорошая идея сейчас. Не будем светить тем, что мы знакомы, перед моей конторой.

Почему так медленно ползет этот чертов лифт? Почему так тянется время? Почему так уютно стоять рядом с ней?

— Да уж… — хмыкнула Кира. — У меня с твоей… конторой очень интересные отношения. Тогда, может, до метро?

— Мы еще не расстались, а ты уже соскучилась? — выгнул бровь Влад. — Ну, если ты настаиваешь, то давай до метро. Побуду немного пешеходом, вынужденным перемещаться в подземке.

Едва только дверь лифта открылась, он проскользнул мимо Киры, и только на улице немного перевел дыхание.

Кира молча вышла вслед за ним, также молча устроилась за рулем, подождала, пока Влад сядет рядом и тронула машину с места. Молча. Ей нечего было ответить на его реплику. Потому как бьющееся где-то под сердцем странное ощущение не опишешь словами, а эмоции ему не передашь. Непонятные ощущения, странные. Страшные. Словно в предчувствии разрушительного шторма.

До метро не так далеко. Она довезет его, высадит и постарается забыть обо всех своих ощущениях.

С минуту Ястребов просто бездумно смотрел в окно, на убегающую прочь полузнакомую улицу, на прохожих. И ведь никто из них не знает, что в машине сидит та, кто способна уничтожить целый город…

— Давит… — озвучил он наконец непонятное ему самому ощущение. — Просто давит. Я думал это потому что… не важно. Чувствуешь?..

Кира, не ответив, подъехала к метро, остановилась и вдруг вскрикнула, почти застонала, когда чудовищная, липко-черная, удушающая ненависть ко всему живому накрыла ее с головой. Собственные эмоции смялись как под диким давлением, свернулись в клубок, подавленные. Перед глазами встали окровавленные лица, а внутри разливалась эйфория от почти божественной власти. Убить. Убить их всех! Этих никчемных и жалких людишек. Кира дернулась, откидываясь назад. Пытаясь вытолкнуть из себя эту мерзость. «Пики». Это «пики»… Нужно обезвредить… Кира с силой закусила губу, но даже не почувствовала боли. Мотнула головой, пытаясь воскресить в памяти смеющееся Димкино лицо. Но оно размывалось, искажалось, становилось безобразным. Чудовищное по своей силе воздействие словно проходило сквозь нее.

— Нет… — ей казалось, что она кричит. Но губы не издали ни звука. — НЕТ!!

Примерившийся, было, выйти Влад замер, а потом рванулся к Кире, отстегивая ремень безопасности, развернул ее к себе лицом, заглядывая в глаза. Никакого ответа. Реакции — ноль. Тряхнул пару раз, ощущая всем собой, как накатывает ужас, подкатывает к горлу тошнотой. Наверное, не будь он ищейкой — мучила бы совесть. Звонкая пощечина разорвала удушливую тишину салона. Это НЕ ее воздействие, не ее точно! Это чужое наваждение. Отвратительное, гадкое, совсем как болотная тина.

Пустота привычно раскрылась навстречу, поглощая, пожирая его, так же жадно как эмоции. Пустоте все равно. Это человек испытывает гадливость…

— Кира!.. Кира!.. — потемневший от напряжения взгляд в ответ. Она вообще соображает что-нибудь? Боже, как же противно ЭТОГО даже касаться…темное, липкое нечто, так не похожее на уже знакомое воздействие Червонной Королевы и ее брата. — Кира… все, я не выхожу, тебя оставлять одного нельзя…

Кира дернулась, резко выдохнула и отстранилась от него. Как в забытьи коснулась пылающей щеки и опустила руку. Подалась вперед, почти ложась на руль, глядя мгновенно покрасневшими глазами через лобовое стекло.

— Где… Ну где ты? — внутри все еще копошилось черное, страшное, но теперь она могла это игнорировать. Да где источник?!

Сбоку мелькнула чья-то тень, застыла, странно, ломано дернулась, и Кира стремительно обернулась. Девчушка лет двенадцати стояла рядом с машиной и стремительно пустеющими глазами смотрела прямо на нее. Попала под воздействие… Мгновение, и она с яростным, безумным воплем кинулась вперед, ударяя сжатыми в кулак пальцами в боковое стекло. Скорее инстинктивно, чем осознанно, Кира испугано отдернулась и бросила в нее нейтрализующее воздействие, и девочка, замерев на миг, как марионетка с обрезанными нитями, развернулась и, пошатываясь, побрела куда-то в сторону.

— Уезжай немедленно. Эту вспышку уже засекли, еще минута и все. Здесь же камер слежения как грязи! Вычислят в момент, — бросил Влад. Взгляд метался по растяжкам и баннерам возле метро, скользнул по крыльцу какого-то банка: эти точно снимут все. Господи, ну почему не грязь? Ну почему номера не заляпаны?

Кира потянулась к ручке дверцы.

— Садись на мое место и уезжай. Сейчас же, — воздействие не прекратилось. Отнюдь не прекратилось.

— Нет, Кира, лезь назад, твори что хочешь, а я… — ну, в конце концов, с мамой ЭТО провернуть удавалось. Можно попробовать и теперь. — Меня брательник твой и так не жалует. Не хочу, чтобы меня вселенским злом считали.

— Ты слишком много говоришь, — холодно, мертво произнесла Кира, поворачиваясь к нему. Нет, уже не Кира. Королева. — Еще секунда и оно накроет всю площадь и бойня в «Андеграунде» покажется детской шалостью. Нужно нейтрализовать и найти источник, пока не поздно, — она открыла дверцу и вышла из машины. Прикрыла глаза, абстрагируясь от воющей внутри ненависти, и замерла.

— Хорошо, — Влад выбрался из машины, яростно, с силой хлопнул дверкой со своей стороны, а потом, пнув ни в чем не повинное авто, подошел к девушке. — Делай свое черное дело, я тут покараулю…

На оживленном пятачке одной из центральных московских улиц стояли двое. Она — отвернувшись и спрятав лицо за длинными светлыми прядями волос, он — виновато уткнувшись лицом в ее шею. И казалось, что она — в холодной ярости, а он попросту не знает, как вымолить прощение. Ладонь на тонкой талии под пиджаком, сосредоточенность, которую со стороны и не заметишь. Плохо. Совсем плохо.

Кира выдохнула, позволив себе чуть расслабиться. Но только на секунду. А потом сосредоточилась и навстречу ненависти рванулась волна спокойствия, тепла, почти нежности. Максимум, наивысшая, почти чудовищная концентрация. Все, на что она способна. Только бы выжечь эту ярость и ненависть, накрывающие площадь, как цунами. Наверное, если бы это можно было увидеть, это было бы похоже на две волны, идущие друг на друга. Ближе и ближе… Столкнулись, застыли на миг… Кира почти вскрикнула, кусая побелевшие от напряжения губы. Слишком много, слишком сильно… Может, поэтому, когда вдруг исчезло «черное» воздействие, она слабо застонала и еле успела схватиться за Влада чтобы не свалиться на землю, потому что от слабости вдруг задрожали ноги.

— Все… Все хорошо, Кира… — Влад подхватил ее, обнял за талию, прижимая к себе, и погладил по волосам. Вот такое вот примирение. Прощен. Счастлив. А всем прочим… А пошли все прочие лесом и полем. Может здесь любовь? — Все, давай, садись, я поведу…

Он открыл заднюю дверь и замер, не размыкая объятий. Сколько же этой дряни он сожрал?.. Зато воздействие Киры — запредельное, мощное, со стороны покажется выбрыком шальной Десятки.

— Только скажи куда ехать…

— Нет, — тихо, уткнувшись ему в плечо, произнесла Кира. — Нужно проверить. Влад… пожалуйста… Я знаю, где он был. Там, за киоском с мороженным. Мне нужно туда.

— Пару шагов сама сделать можешь? Ну, вырваться, толкнуть меня хоть легонько?.. — он щекой потерся о ее волосы, будто в приступе неконтролируемой нежности.

— Разыгрываем «сладкую парочку»? — силы на смешок еще остались. Значит, и на все остальное хватит тоже. Кира выдохнула, собираясь, а потом оттолкнула Влада в сторону и ринулась в сторону, презрительно цокая каблучками. Прошла мимо ларька, свернула в арку въезда во двор и остановилась, роясь в сумочке и тяжело дыша. Не самая лучшая постановка, но времени на другую просто нет. Хорошо хоть, что камер поблизости не наблюдается.

Кира выдохнул, беря под контроль нервы и подрагивающие пальцы, и вышла из своего укрытия. Стараясь особо не шуметь, добралась до ларька и присела перед лежащим за ним человеком, матеря себя за слишком короткую юбку.

Влад чертыхнулся вполне натурально. Хлопнул дверью, выдрал из замка ключ, чирикнул сигнализацией уже на бегу. Сумасшедшая! Просто чокнутая! Все «червы» такие? Наверное, это у них семейное.

Еще злее он выругался, когда налетел на Киру за ларьком.

— Гениально… Труп?

— Да, — она поднялась, не глядя на него. — Выгорел. Но… Ладно, это потом. Как возвращаться будем, гениальный режиссер? — устало спросила Кира. Второе дыхание закончилось, и ей казалось, что она сейчас вот-вот свалится.

Влад подхватил ее под руку и утянул назад в арку. Нечего светиться рядом со свеженьким новопреставленным. Хватит с них подозрительных ситуаций. Особенно теперь.

— Я тебя догнал. Ты в порыве чувств съездила мне маникюром по фэйсу, ну или сумочкой, отпечаток логотипа «Прада» на моей божественной скуле будет смотреться не менее восхитительно, чем след от твоей помады, все в лучшем виде. Заметь, я тебе не предлагаю бурную сцену примирения. — Он поддерживал девушку, не позволяя ей прислоняться к грязной стене.

— Так же, как ты мне? — Кира прикрыла рукой все еще горящую скулу. Странно, и почему она стала чувствовать ее только сейчас. — Я просто убью тебя, если след останется. Ладно, к черту все… По морде я тебе здесь должна дать или у машины?

— Я даже не буду сопротивляться. — Влад обозначил улыбку одними уголками губ. — Готова сопротивляться и орать на меня, предателя и мерзавца?

— Ты за кого меня принимаешь? — Кира почти возмутилась. — Я не из тех, кто закатывает подобные сцены. Думаю, хватит один раз вмазать по твоей «божественной скуле», — кинула на него смеющийся, вызывающий взгляд, ловко вывернулась из его рук и также стремительно, как шла сюда, направилась к машине, поджав губы и покачивая бедрами. Подошла, дернула дверцу, еще раз. Сигнализация ожидаемо заверещала, и Кира, изобразив на лице досаду, стукнула кулачком по ни в чем не повинной жестяной крыше.

Влад смотрел, как она идет к машине, раздраженная, порывистая, кажется, эта злость прет во все стороны, задевая всех и вся. Из категории «не стой у меня на пути». Она совсем не похожа на Дашку. И все в ней слишком. Яркости. Силы. Проницательности. Самостоятельности. Понятно, почему к Высшим картам так тянутся. Почему их настолько сильно хотят, даже зная, что конец неминуем.

Он откровенно наслаждался ее походкой, ее уверенностью. Ею. Целиком. Да, с ней действительно интересно играть.

Он нагнал ее уже возле машины, сжал локоть, разворачивая к себе лицом.

— Чего ты психуешь?.. — и холодная ярость на лице. Ну, или то, что он считал холодной яростью.

Она ударила сразу. Не раздумывая и не жалея ничуть. Звонкий звук пощечины словно заметался между ними.

— Не трогай меня! — почти бросила Кира и попыталась освободиться из его захвата. — Просто оставь меня в покое и никогда больше мне на глаза не попадайся, — хотелось, почему-то хотелось закатить ему настоящую истерику. — Возвращайся к ней и с ней живи. А про меня забудь.

Идиома «искры посыпались из глаз» неожиданно оказалась вполне себе буквальной. Вряд ли эти искры заметил кто-нибудь кроме него. Когда перед глазами перестали плавать алые мошки, Влад обеими руками сжал ее плечи и, ломая сопротивление, впился поцелуем в ее губы, зло, почти больно, точно утверждая: никогда.

Кира дернулась, выгнулась, словно пытаясь отстраниться, вывернуться из его рук. Сумочка больно ударила с бок, и она тихо застонала. Сжала в ответ его плечи, впиваясь ногтями. А потом выдохнула, закрыла глаза и подалась вперед, обнимая, отвечая с почти яростью. Словно говоря: не отпущу. Мой.

Под зажмуренными веками Влада полыхнуло, а по телу растекся предательский жар. Опешивший на миг, он глухо застонал в поцелуй, и в следующий момент обнимал девушку, жадно лаская чувственные губы. «Карта»… Королева… Джокер… враг… безумная ситуация. Но как же хорошо!.. Как восхитительно!..

Она раскрылась сразу и внезапно даже для себя самой. Словно стерла из своей реальности этот город и эту площадь. Только он, Влад, был реален. И под его губами рухнули все ее запоры и замки, открывая ее, почти обнажая. Все эмоции, все страсти и слабости… Она позволила ему увидеть, почувствовать все.

А Влад… он просто провалился, ухнул в сумасшедшую круговерть ее чувств. Слишком непохожих на эмоции брата. Слишком непохожих на следы воздействий. Наполненных сотнями оттенков, полутонов и красок, спонтанные, яркие, сочные, полные. Неуловимо изменился привкус поцелуя, став горьковато-соленым, совсем как… слезы.

Губы Киры оторвались от его губ лишь на миллиметр. Скользнули по контуру и застыли на красном отпечатке на скуле. Сердце бешено стучало, дыхание срывалось, а тело… Дрожало и словно таяло. От чего? Она и сама не знал… Он — иммунный, он пуст. «Черная дыра», поглощающая все без остатка. Но она чувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце.

Эмоции… это эмоции… его, Влада, собственные, колотятся в горле, прорываясь в мир судорожными вздохами. Он хотел бы закричать, но вместо этого шепнул дрожащим жалким голосом:

— Это просто какое-то безумие, да? — его губы касались уголка ее губ. — Но я не против повторить.

Она только рассмеялась. Неуверенно, почти испуганно.

— Я не целуюсь с парнями в первый день знакомства, — но вопреки собственным словам, снова коснулась его губ. Словно желая узнать, что будет. Вспыхнет ли он также снова…

— Я… как бы тоже не целуюсь… тем более с Червонными Королевами… обычно… — ЭТО уже не тлело, полыхало внутри, почти причиняя боль, до подавленного крика, до алых сполохов перед глазами.

Кира дернулась. Отстранилась медленно, пряча глаза.

— Нам пора уходить. Все, что можно, мы уже сделали. Спасибо… за помощь.

— Извини, — Влад осторожно отпустил ее. Шагнул назад, а потом, вынув из кармана ключи от машины, открыл перед нею дверь.

— Я… лучше на такси, — Киру трясло, но она изо всех сил пыталась совладать с собой. — Отгони машину, пожалуйста, а я завтра заберу.

— Значит, я тебя довезу. Садись, — он кивнул на место пассажира, а потом, подхватив ее на руки, сам обошел хищницу «Ауди-Спайдер» и осторожно поставил на землю. — Главное, скажи куда тебя довезти.

— Это было не обязательно, — Кира немного покраснела. Мужчины и до Влада носили ее на руках, но почему-то именно его, такой простой и одновременно сложный поступок смутил. И юбка эта еще, задравшаяся уже совсем до неприличия… — Но спасибо за предложение. Я живу недалеко от «Пассажа»

Она простым и одновременно четким жестом одернула свою мини, поправила пиджак и устроилась в салоне машины, чувствуя себя… странно.

Ястребов только усмехнулся. И усмешка его казалась удивительно естественной и… неожиданно эмоциональной.

— Может, мне просто приятно?.. — он обошел машину и сел за руль. Непривычная панель управления. От его старенькой «Тойоты» довольно сильно отличается. Неловкость хотелось как-то сгладить. — Видела бы ты, с какой завистью на меня смотрели… У тебя красивые ноги.

— Спасибо, — она прикрыла глаза и устало откинула голову. — Главное, чтобы нас ни в чем не заподозрили. Надеюсь, мы играли… естественно.

— Куда уж естественнее… играть, — двигатель под капотом взревел, и Влад довольно лихо сорвался с места, стараясь не особо светиться перед многочисленными камерами видеонаблюдения. Банк и салон элитных швейцарских часов, чтоб им. Наблюдай — не хочу.

— Потрепало?

— Слишком много силы. Воздействие было чудовищным. Настолько, что мне даже не сразу удалось с ним справиться. Но даже не это главное, — она с трудом подняла ресницы и повернулась к Владу, окидывая его внимательным взглядом. Не королевским. Женским. Оценивающим. — Тот труп был человеком. А воздействие — на уровне Высших «пикей». Он был обыкновенным человеком, понимаешь? Словно у него вдруг открылись способности, а он не смог с ними справиться. И выгорел.

— Но это даже чисто теоретически невозможно, — медленно проговорил Влад, не отвлекаясь от дороги. Он уверенно лавировал в потоке машин, стараясь как можно скорее и незаметнее выбраться к развязке. — Без инициации. И насколько мне известно, невозможна передача способностей и сил от «карты» к простому человеку.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Кира открыла сумочку, достала упаковку влажных салфеток. — Но я знаю, что видела. Этот тип был человеком. И именно он создал это воздействие, — девушка вытерла руки и раздраженно смяла использованную салфетку. — Я не понимаю, что произошло. Жаль, что мы не успели как следует осмотреть его. И жаль, что тебя отстранили. Этому… трупу должны сделать вскрытие. Мне хотелось бы узнать его результаты. Ладно… — она выдохнула, заставляя себя расслабиться. — Этим я сама займусь. Но это не разборки между «мастями». Если конечно, «черные» разом не сошли с ума. Мы не питаем друг к другу теплых чувств, но слишком хорошо понимаем, что нас слишком мало. И если мы начнем учинять разборки между собой… — Кира замерла от пришедшей в голову идеи. — Может… Может кому-то хочется как раз спровоцировать войну между нами. Но тогда… — она невольно вздрогнула, — на «черных» тоже должны напасть. Кто-нибудь типа нашего трупа, только теперь уже «красной» масти.

— Есть у меня один знакомый… если нашего мертвого друга уже нашли мои коллеги, его точно отправят в спец-анатомку, и я вечером могу к нему подъехать и по-дружески обсудить последние проблемы нашего доблестного департамента… — Влад вывернул на МКАД и бросил взгляд на собеседницу. — Хочешь пересечься с «черными»? Мне казалось что все «карты» держатся вместе.

— Мы слишком разные. Но я бы хотела встретиться с «Пиками». С Пиковым Королем, — странная, почти нежная улыбка скользнула по ее губам и исчезла. — Восстановлюсь только… И… я была бы тебе благодарна, если бы тебе удалось достать отчет. Мне почему-то кажется это важным.

Глубоко внутри неприятно царапнуло.

— Будет, Вам, миледи, отчет. Единственно — не уверен, что тебе захочется видеть меня часа в три ночи и не совсем… Ладно, не суть, — промчавшись несколько километров по кольцевой, он свернул и еще некоторое время плутал улочками, пробираясь к центру.

— Ты прав. В три часа ночи я обычно сплю. Так что, если ты не против, я бы предпочла ознакомиться с отчетом все-таки завтра. Будет о чем говорить с Ильей. Сверни вон там, пожалуйста.

Влад послушно свернул на повороте, заехал в уютный чистый двор, и припарковался у высотного одноподъездного дома. Заглушил двигатель и усмехнулся.

— А вы, ваше величество, буржуй… На кофе, так и быть, напрошусь как-нибудь потом.

— Я свои деньги честно зарабатываю, — Кира поджала губы, облив его холодным взглядом. — Спасибо, что довез, — потянулась к ручке дверцы.

— Извини, у меня чувство юмора отсутствует как таковое. Я только предполагаю, что может быть смешным, а что нет. — Влад вышел из машины и на секунду прикрыл глаза, глубоко вдыхая по-осеннему прохладный воздух. Что хорошо в среде себе подобных — не проходит с обычными эмоциональными людьми. Все-таки правы те, кто называет ищеек ущербными.

— Так это ты пытался пошутить? — Кира вышла следом, захлопнула дверь, включила сигнализацию. — Твоя шутка не удалась, — голос был все еще ледяным, но взгляд значительно потеплел. — Но ты не прав. У тебя есть чувство юмора. Иначе что тогда ты демонстрировал мне на площади?

— Без малейшего понятия, — Влад повел плечом и, сунув руки в карманы куртки, бросил на нее долгий взгляд. Не оценивающий, не полубезумный от странной бури чувств. Немного отрешенный взгляд. Почти безразличный. — Думаю, еще один поцелуй по определению будет лишним.

— Здесь не перед кем играть, — Кира пожала плечами, запрещая себе даже думать о том, почему ее тело отозвалось волной тепла на его слова. У нее просто давно никого не было, а чертовы «червы» дали о себе знать и как всегда не вовремя.

— Немного жаль, не находишь?.. — он улыбнулся одними уголками губ и направился к выходу из двора. — До завтра, утром привезу тебе отчет…

— Ты не способен испытывать сожаление, — почти бросила ему в спину Кира. Вспомнила что-то, почти зло рассмеялась… — И в какую квартиру ты собрался отчет нести?

Влад остановился, Будто наткнулся на невидимую стену. Медленно обернулся к ней и, глядя прямо в глаза, абсолютно спокойно ответил:

— А кто мне помешает обойти ВЕСЬ твой подъезд? Позвонить в каждую дверь и посветить «корочкой»? Пока не найду тебя? И мне будет совершенно все равно, каким утренним занятиям я помешаю. — Он не отводил взгляда от ее пасмурно-серых глаз. — Я не испытываю сожаления, это верно. Но я не говорил, что мне не было приятно то, что произошло. Мне понравилось целовать тебя, Кира.

Ее ответная улыбка была… чувственной. И немного злой.

— Правда до самого конца? — тряхнула волосами, рассыпая их по плечам. — Я не хочу, чтобы соседи потом устроили мне веселую жизнь, поэтому будь добр, не тревожь людей. Двадцатый этаж, дверь справа от лифта. Увидимся, — Кира улыбнулась почти вызывающе и, развернувшись, направилась к подъезду, плавно покачивая бедрами и спиной чувствуя его взгляд.

— Черт знает что! — только врожденная аккуратность спасли ее сумочку от участи быть закинутой в ближайший угол. И роскошные, любимые туфельки на каблуках встали на свое место как обычно. Но вот изящные золотые часики легли на туалетный столик уже с раздраженным стуком. А затейливая заколка была вообще брошена куда-то в ящик. Ничем не сдерживаемые волосы свободной волной легли на плечи, спустились до талии, и Кира с тихим стоном вплела в них пальцы, массируя голову. — Черт знает что… — выдохнула уже без раздражения, просто устало. День был слишком… длинным. Перед глазами встало лицо этой «ищейки», Влада, и раздражение мгновенно вернулось снова. Нет, так дело не пойдет. Нужно расслабиться.

…Ванна наполнилась быстро. Кира только улыбнулась, касаясь кончиками пальцев мягкой, воздушной шапки пены. Да, то, что нужно. Продолжая улыбаться, она разделась, отправив одежду в машинку, и погрузилась в горячую воду. Блаженно выдохнула и закрыла глаза, откинув голову на бортик. Какое-то время просто лежала, ни о чем не думая, но потом мысли потихоньку начали просачиваться в голову. И уже через пару минут она сама не заметила, как начала вспоминать прошедший день. Димка, Севка. Влад. Да, Влад… Тело снова отозвалось волной тепла, стоило только представить себе его голубые глаза. Странно… Он ведь по сути еще слишком молод, они с Севой близнецы. Но он кажется гораздо старше и серьезней. Это из-за того, что он — «ищейка»? Один только холодный рассудок и ни капли эмоций. Хотя… то, что произошло на площади, вряд ли можно было объяснить отсутствием эмоций. Они там были. И не только с ее стороны. Кира только досадливо вздохнула, когда в памяти словно всплыл их поцелуй. Слишком странный даже для нее.

О, да… Она себя не понимала. Влад — «ищейка», он пуст, «черная дыра», так почему она так реагирует на его слова, на одно его присутствие? Видимо, у нее действительно слишком давно никого не было. Внутри, словно соглашаясь, дрогнули ярко-красные нити. «Масть». Проклятые «червы». Большая половина женского населения планеты убила бы за то, чтобы поменяться с ней местами. Управлять чужими эмоциями, влюблять, кружить головы, заставлять себя хотеть, всегда быть объектом внимания и желания. Вот только она бы с удовольствием отдала все это за то, чтобы быть просто любимой, по-настоящему любимой. Чтобы любили ее, именно ее не потому, что она — Червонная Королева и «масть» притягивает к ней мужчин, а потому что она — это она. Она ведь не монстр, и не чудовище. Она всего лишь ранимая женщина, у которой хорошая, почти идеальная маска. Вот только сегодня она дала основательную трещину.

Внутри шевельнулось недовольство и тут же погасло: вода всегда действовала на нее, как хорошее успокоительное. Она чуть не потеряла над собой контроль. Но даже не это страшно. А то, что она на какую-то долгую секунду снова начала надеяться на настоящие чувства. И вот это было по-настоящему глупо. И потому теперь так больно…

Телефонный звонок вызвал у нее только досадливую улыбку. К черту всех… Позвонят и перестанут. Надо только потерпеть. Звонок смолк только через минуту. А спустя еще парочку раздался снова. В дверь. Кира только выругалась и осторожно, чтобы не поскользнуться, выбралась из ванны. Накинула на себя махровый банный халат и прошла к двери. Заглянула в глазок, нахмурилась, колеблясь, а потом все-таки открыла дверь.

— Ты мог предупредить о том, что приедешь.

— Я звонил, — Алексей Клейменов, полковник Особенного следственного отдела вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

— За пять минут до прихода? — Кира вскинула бровь. — Ты вытащил меня из ванны. И я не рада тебя видеть.

— Мне жаль, — окинув ее долгим взглядом, он облизнул пересохшие губы.

— Хоть не ври, — девушка вздохнула, чуть расслабляясь. — Что-нибудь выпьешь?

— Нет, — Алексей качнул головой. — Ты одна?

— А с кем мне быть?

— Не знаю, — он пожал плечами почти… безразлично. — Может, с тем типом, с которым ты на площади у метро целовалась?

Сохранить невозмутимость Кире удалось с трудом. Хотя она могла бы предположить, что рано или поздно Клейменов запись увидит. Но мысли были заняты другим. Значит, сама виновата.

— Это тебя не касается, — отрезала девушка, поворачиваясь к нему спиной. — Сцены ревности в твоем исполнении смотрятся смешно.

— О, нет, дорогая… — Алексей шагнул вслед за ней тягуче, плавно. Как большой и сильный хищник. Развернул к себе лицом, стиснул локти, заглядывая в глаза. — Ты во всем ошибаешься. Но ты права. Ревновать тебя — смешно, — улыбнулся почти страшно, а потом приник к губам. Кира дернулась, пытаясь высвободиться, но руки мужчины только соскользнули с его плеч и с силой сжали ее талию.

— Отпусти! — с яростью выдохнула она, как только он закончил поцелуй. Но Клейменов бархатно рассмеялся и зарылся лицом в ее шею, оставляя на коже болезненный след поцелуя. Кира вскрикнула и обмякла в его руках. Он слишком возбужден и слишком зол. Он ее просто не услышит. Сопротивляться — только спровоцировать его на еще большую грубость.

— Алеша… — последняя попытка. Голос — мягче, тело — покорней. — Пожалуйста, не сегодня. Я не хочу боли.

Клейменов замер, крепко обнимая ее. Выдохнул, вдохнул глубоко, обжигая дыханием плечо девушки.

— Я не могу тебя отпустить, — глухо произнес, принимаясь ласкать губами ее шею и ключицу. — Не могу, слышишь?

— Я прошу — не сегодня. Ты зол, ты ревнуешь, ты не держишь себя в руках.

— Я не знаю, что такое злость и ревность. Я — «ищейка».

Выдох Киры был почти обреченным. Она физически не справится со взрослым, сильным мужчиной. Ее воздействия здесь бессильны, да и не поймет он их. Кричать? Смешно. Но быть изнасилованной… Кира невольно содрогнулась и сделала еще одну попытку отвлечь полковника.

— Алеша, послушай меня. Все не так, как тебе кажется. Это была постановка от начала до самого конца. Там было воздействие, очень сильное, и ты это знаешь. Я его обезвредила, но если бы мы просто сели и уехали, ты бы сегодня сюда не трахать меня пришел, а с бригадой и наручниками. Мы разыграли сцену, чтобы отвести от себя подозрения. Он — такая же «ищейка», как и ты. Ты ведь знаешь это, знаешь, что он ничего не чувствует.

— Да, я тоже «ищейка». Когда-то был. Пока не встретил тебя. Я полон тобой. И я знаю, что пустота внутри тебя не остановит. А мне не нужны соперники.

— Алеша, нет! — воспользовавшись тем, что его объятия немного ослабли, Кира вывернулась из его рук и отошла. — Если ты дотронешься до меня, то, клянусь, эта встреча будет последней! Даже ты не можешь удерживать меня вечно!

— Хорошо, — после почти минутного молчания выдохнул Алексей. Кажется, на то, чтобы взять себя в руки ему понадобилось гигантское усилие воли. — Тогда я хочу знать, что там произошло. И сделай мне кофе.

Кира облегченно выдохнула, даже слабо улыбнулась. Кажется, угроза миновала. Но ему надо время остыть.

— Проходи на кухню, я сейчас, — проскользнула в ванную, приняла быстрый душ и к полковнику вернулась уже другой. Собранной, чуть прохладной. Правда, влажные волосы, которые она не стала закалывать, немного портили образ.

— Опять ты куришь эту гадость, — появившись на кухне, она помахала рукой, разгоняя тяжелый табачный дым, и принялась колдовать над туркой. — Тебе просто кофе или для работы?

— Ночь на дворе, — Алексей, последние десять минут сидевший за столом почти не моргая, усталым жестом помассировал переносицу. — Когда-нибудь меня посадят за пособничество «картам».

— Ты всегда можешь сказать, что был под влиянием.

— Думаешь, в это кто-нибудь поверит? — хмыкнул полковник, докуривая сигарету и отправляя ее в пепельницу.

— В сказки об «абсолютном иммунитете» в твоем департаменте верят только стажеры. И то — первые два месяца, — Кира кинула на него взгляд из-за плеча.

Смех Клейменова был хриплым и напряженным. Кира сводила его с ума своей близостью и недоступностью. О, он ненавидел ее всем сердцем. Вот только заставить себя отпустить ее, уничтожить — не мог. Она была его чувствами. Ущербными, неконтролируемыми, но чувствами. Единственными, что есть в его жизни.

— Твой кофе, — она поставил перед ним чашечку ароматным напитком, а сама устроилась напротив. — Что ты знаешь о том, что произошло на площади?

— Был зафиксирован сильный всплеск. Туда отправилась группа, но обнаружила только труп человека. Кира, я далек от мысли, что это вы убили его. Значит, попали в круг подозреваемых.

— Как и все, кто был тогда на площади. Но его не убили, — Кира покусала губы, раздумывая, стоит ли посвящать полковника в ее открытие и вообще во всю эту историю. Нет, пожалуй, это она пока оставит при себе.

— Как ты встретилась с Ястребовым?

— Его брат стал «картой», — она пожала плечами как можно безразличнее. — Так получилось.

— Я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать.

— А кто сказал, что мне нужна помощь?

— ОН тебе точно не поможет. Его брата разыскивают потому, что именно его следы пребывания обнаружены в «Андеграунде». Сам Влад отстранен от расследования из-за конфликта интересов. И как думаешь, кого я найду, если отправлю бригаду к твоему ненаглядному братцу?

Только железный самоконтроль позволил Кире остаться внешне невозмутимой. Но внутри словно разрывали страх за Димку и ярость.

— И… почему же ты все еще не сделал этого? — голос почти сорвался в конце, но ей чудом удалось совладать с ним.

— Дурак потому что, — усмешка Алексея была… горькой. — Все еще надеюсь, что ты думаешь обо мне не только тогда, когда у тебя начинаются неприятности или тебе что-то нужно.

Улыбка Киры была почти чарующей. Мягкой, беззащитной. А поцелуй, с которым она прижалась к его губам — благодарным, даже нежным.

— Я думаю о тебе, — ложь, но ЕМУ она нужна. — И я благодарна тебе.

— Лгунья, — еле слышно произнес он, обнимая ее и пряча лицо в волосах. Вдохнул чистый аромат ее кожи с легкой ноткой жасминового геля для душа и отстранился. — Когда-нибудь я просто убью тебя, моя королева, — губы скривила почти злая усмешка. — Не провожай меня, — поцеловал больно, зло и вышел из кухни, свернув по дороге полой пиджака стоящую на краю пустую чашечку. Ударившись о кафельный пол, та разлетелась в дребезги, а спустя несколько секунд в прихожей стукнула входная дверь, и квартира погрузилась в тишину.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Что-то не так. Просто не так. Об этом кричало, нет, вопило все вокруг. Притихшие дворовые псы, игнорирующие почти целую булку хлеба, голуби, вороны и прочие воробьи. Отсутствующие в этот, еще не совсем поздний час бабки на скамейках у подъездов.

Все не так. Исключительно и абсолютно.

Это ощущение покалывало кончики пальцев, вздыбливало волоски на коже под одеждой, на затылке, разливалось изнутри желчной горечью, точно сигналя: опасность! Уходи! Беги!

Влад свернул в детский сад, к самому дальнему неприметному павильону под деревьями. В любой другой день он шуганул бы отсюда с полдюжины подростков, а то и парочку наркоманов. Но и здесь не было никого. Он присел на скамью, подумал и не стал доставать сигареты. Огонек привлечет ненужное внимание. Но до чего же хочется курить!

Почему любая человеческая слабость для ищейки превращается в насущную потребность? Кофе, сигареты… механический секс.

Влад раскрылся, позволяя внутренней пустоте впитывать все, что происходит вовне. Только вот впитывать было нечего. Пустота. Ни единого всплеска эмоций. Даже обычный остаточный фон мелких, незначительных воздействий отсутствует. Точно выпитый до капельки. И не успел восстановиться. А значит…

Здесь вокруг полным-полно его коллег. Облава. Кого-то загоняют. И сомневаться в том, кто же является целью этого беспрецедентного беспредела, не приходилось. В этом районе есть только два человека, которых могут ждать с ТАКОЙ делегацией встречающих. И один из двоих сейчас далеко от места событий, зато другой — в самом что ни есть эпицентре.

Он растянул губы в подобии улыбки.

Нужно тренироваться в проявлении эмоций, иначе так и разучиться имитировать человечность можно. Ну и пусть ЭТОЙ улыбки не увидит никто. Ему важно знать, что он умеет улыбаться.

Наверное, нужно проявить любопытство: его ждут в квартире, или готовятся взять на подходе? Неужели руководство настолько наивно, что считает, будто он не почувствует расставленной ловушки? Или ловят не его, а Севку? Хотя… не все ли равно? Он «засветился» на площади. Он целовался с Червонной Королевой. Одного этого достаточно, чтобы попасть под расстрельную статью.

Влад достал из кармана телефон. Какое-то время смотрел на аппаратик, а потом, вытащив сим-карту, разломил ее пополам. Тяжелый металлический корпус лег на скамью рядом с ним. Ну все. Прощайте, очередное звание и служба. Здравствуй, пособник «карт», беглый преступник Ястребов Владислав.

Итак, домой он пока вернуться не может, подставлять кого-либо из приятелей — не станет. Остается только надеяться, что местонахождения его машины не вычислили. Плохо, что в багажнике сменная одежда — рабочая. Потрепанные джинсы, местами в прорехах, пара черных футболок из серии «не жалко». В ближайшем банкомате снять все деньги с карт и забыть о существовании банков на неопределенно долгий срок. И валить подальше.

Пустота вокруг пришла в движение. Всколыхнулась, раскрываясь еще шире, как огромная черная дыра, впитывая в себя жалкие крохи эмоций, просачивающихся из притихших домов.

И кто хуже? «Карты», усиливающие человеческие эмоции, или «ищейки», пожирающие чужие чувства и совершенно не имеющие своих? Кто из них настоящее зло?

Нужно уходить. Вот только куда? Бежать от своих же.

Ее образ перед мысленным взглядом всплыл как изощренное издевательство. Роскошная улыбка, плавно покачивающиеся бедра, вызывающий стук каблуков по асфальту. Настоящая королева, способная воцариться в мыслях и чувствах.

Нет. Только не это! Не вспоминать. Нельзя! Но пустота внутри уже дрогнула, едва только в памяти снова расцвел поцелуй. У нее, у Киры потрясающий вкус. Терпкий, с легкой ноткой горечи, как у восхитительного кофе, за который не жаль продать душу. Кира…

Влад тряхнул головой, решительно поднялся с места и неспешно побрел к выходу с территории садика. Снова прислушался, стараясь выбросить из головы воспоминание: бывшие коллеги могут отследить. Не выходило. Пустота побитой собакой забилась в самые дальние уголки его души, свернулась тугим клубком. И со всех сторон…

Они почувствовали ЭТО тоже. Как дрогнул он, как спрятался внутри себя, как мгновением позже ИХ пустота, внутренний вакуум, накрыл его с головой, касаясь странно-обжигающих искорок. Ее злости. Ее разочарования. Ее внезапного тепла.

Расслабиться. Обязательно расслабиться. Ищейки не знают что такое паника. Ищейки не умеют бояться. Это — чувства и эмоции, присущие людям.

Он быстро шел, продираясь сквозь кусты, песочницы и турники, пару раз перепрыгивал раскрашенные под божьи коровки автомобильные шины.

Это не следаки. О нет… Это хуже. Это — группа захвата. Этих не логике учат и не тому, как распознать тип воздействия. Их учат причинять боль и ловить. Их учат тому, как поймать и не выпускать.

Кому бы ни была нужна эта травля, ясно одно: его рассчитывают взять. Так или иначе. И хорошо если так. Хорошо если не начнут расклеивать по углам портреты. Типа пособник «карт». А ведь еще утром его просто отстранили. Что произошло такого, из-за чего его пытаются взять и травят как дикого зверя?

Он с легкостью перемахнул через невысокий забор, вливаясь в темноту дворов. Он был далек от мысли, что от ЭТИХ уйти удастся легко. Знать бы, сколько кварталов они перекрыли, было бы проще. А так… шаг влево, шаг вправо — и рискуешь угодить прямо в лапки облаве.

На остановке стоять чревато. Быстро идти — опасно. Забиваться в угол — тоже. Слишком отчетливо давление. Слишком активно его пытаются отыскать. Пилить до метро через дворы пешком в это время суток — значит открыто нарываться на неприятности. Своего рода нарисовать мишень на спине и нести плакат «Я — потенциальная жертва. Обери меня до нитки, угрожая ножом». Хотелось остановиться посреди улицы и заорать: что вам всем от меня надо?!

Влад только сильнее стиснул зубы и рванул к арке выхода из двора. Там — оживленная дорога и поймать хотя бы попутку до метро проблемы не составит. Главное, чтобы попутка не оказалась машиной оперативников. Он только усмехнулся. Это, должно быть специфическое чувство юмора пробивается. Так и начинается паранойя. Когда в каждой машине чудится оперативник и ищейки за каждым углом. Ты сходишь с ума, Владик…

Полупустая маршрутка, пара нетрезвых мэнов на задних спаренных сидениях, три студентки, сонный водитель. Пустота внутри встрепенулась. Здесь есть эмоции. Здесь можно спрятаться.

Он сел на одиночное сидение, сунул руки в карманы и по самый нос зарылся в воротник куртки. За окном пробегали сонные кварталы. Расстояние между ним и загонщиками все увеличивалось, и это не могло не радовать.

…Старушку-«Тойоту» не нашли и на штраф-стоянку не перегнали. Влад сел за руль с некоей долей облегчения, точно подсознательно и здесь тоже ожидал засады. Но его никто не вел, ни когда он в центре снимал деньги в банкомате, ни когда парковался в паре кварталов от анатомки.

Приятель-анатом курил на улице, в кое-то веки уважив правила техники пожарной безопасности. Приветственно кивнув, благосклонно принял ароматные «Диабло», завел разговор «за жизнь». С ищейками разговаривать приятнее, чем с обычным его контингентом — покойниками. Странное, весьма специфическое чувство юмора работников тихой обители чем-то перекликалось с полным отсутствием такового у особистов, что порой давало совершенно удивительный результат, вроде почти-дружбы.

— Угу, я с твоим другом еще не закончил, — Армин, патологоанатом, с удовольствием затянулся сигаретой и выдохнул клуб табачного дыма. Ни один, даже самый забористый табак не способен был уничтожить неистребимый запах формалина, витающий вокруг. Наверное, только почти абсолютный пофигизм сотрудников Особого следственного, позволял им находиться рядом. — Но знаешь, я о таком никогда и не слышал. Парень обкололся по самые брови. Это наркота, Владик. Очень сильная. Эффект по меньшей мере странный. Он истощен, но с другой стороны, по некоторым признакам напоминает коллапс мозга. А вместе соединить это не получается…

Истощение и коллапс. И результаты окончательные только назавтра к вечеру. Извини, мил-друг, но раньше никак.

Влад вернулся к машине, и некоторое время просто сидел в салоне, глядя в пасмурное хмурое небо. А мог бы быть дома. Спокойно спать в собственной постели. Или действительно отправиться к Дашке… Вот только не хотелось. Просто не хотелось.

Около часа он колесил по ночному городу, пока не вырулил к уже знакомому подъезду. Наверное, кто-то другой посчитал бы это знаком свыше. Или может какой-то шуткой. Влад же просто перебрался на заднее сидение и, достав из-под переднего пакет с крохотной подушечкой и пледом, вытянулся, сквозь не самое чистое стекло глядя на темные окна дома. В одной из квартир на двадцатом этаже живет Червонная Королева. И кто бы сказал, почему так хочется снова ее поцеловать?..

Глава 4

Спал он в лучшем случае часа три. Отчаянно ныла рассаженная ладонь, жевательная резинка и бутылка газировки, купленные в магазинчике, положения не спасали. Безумно хотелось в душ. Еще лучше — в постель. Но за домом скорее всего продолжают наблюдать. Так что соваться туда в ближайшие пару дней — самоубийство чистейшей воды.

Консьерж смерил его подозрительным взглядом, но хмуро смолчал, едва только в стекло уперлась «корочка».

Лифт работал, несмотря на достаточно ранний час. Ну да, дом же — буржуйский. Куда там конечной «Медведково» до «Пассажа».

Вообще-то можно было и не приезжать. Все равно окончательный отчет Армин сможет дать только вечером, когда получит данные биохимии и анализа крови на токсины и прочее. Но предварительные выводы — коллапс. Вследствие применения какого-то наркотического вещества. Вот и понимай, как знаешь.

На двадцатый этаж он поднялся, разглядывая собственное помятое отражение в зеркальной двери кабины лифта. Дверь справа.

Влад утопил кнопку звонка, и устало прислонился к стене.

Кира застонала, зарылась лицом в подушку. Чееерт… Сколько там время? Немного расфокусированный взгляд нашел электронные часы. Цифры показывали семь пятьдесят пять. И даже можно не гадать, кого принесло в такую рань. «Черную дыру» она чувствовала даже здесь. Влад. Крепко приложив неугомонных ищеек, шастающих по утрам, она встала, накинула на себя коротенький халатик и пошла открывать. Остановилась у зеркала в холле, улыбнулась своему отражению. Без макияжа, с растрепанными волосами, она не казалась ни сильной, ни волевой, а нежной и беззащитной. Просто девушкой.

Заправив за ухо прядку, она отвернулась от зеркала и открыла дверь, зябко вздрогнув от ворвавшегося в квартиру сквозняка.

— Привет, — Влад усилием заставил себя отлипнуть от стены и выпрямиться. — Отчет будет только к вечеру, но по предварительным оценкам у нас большие проблемы… — глаза просто закрывались, а рядом с ней, уютной и теплой, сонной, держать себя в руках и не свернуться клубком на пороге ее квартиры было во сто крат сложнее.

— Ты бы мне это еще стоя этажом ниже поведал, — она втянула его в квартиру и захлопнула дверь. Зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. — Ты рано. И выглядишь… помятым, — Кира окинула его более внимательным взглядом и окончательно проснулась. — Что-то случилось?

— Меня ждали возле дома, так что в качестве приветствия принимается приглашение посетить душ и чашка кофе за самоотверженную ночевку в собственной машине. Тебе во сне не икалось, часом? — Влад прикусил уголок вязанного воротника курточки и с силой потер ладонями лицо.

— А ты меня вспоминал? — Кира бессознательным жестом накрутила прядку на палец. — Полотенце найдешь в ванной. Ты уверен, что тебе нужен кофе, а не пара часов нормального сна? У меня есть диван, — странно, почему она так легко и просто пустила в дом мужчину, которого знает всего-то дня два?

— Вспоминал. С нежностью, — Влад принялся стаскивать обувь, одновременно пытаясь снять куртку. — Что до кофе… то по обстоятельствам. Если жаждешь утренней беседы, то да, нужен, если намерена досыпать, то я воспользуюсь гостеприимством и на пару часиков обживу твой диван.

— Я бы поспала, но теперь вряд ли усну. Да и собираться все равно нужно, — она еле успела поймать сползающий с плеча халатик. — Так что иди в душ, а я пока приготовлю кофе и что-нибудь на завтрак. Сможешь поспать, когда я уйду.

— Смею напомнить, что ты, во-первых, так и не спросила в какие же неприятности мы влипли, а, во-вторых, собираешься оставить совершенно незнакомого тебе мужчину в своей квартире одного, — он повесил куртку на вешалку, едва не застонал, когда ноги коснулись гладкого паркета пола.

— Ты хочешь, чтобы я передумала?

— На всякий случай напоминаю, — пожал плечами Влад, отводя взгляд. Царапнуло что-то. Что-то, чего вчера еще не было. Наливающийся сочным пурпуром след поцелуя на точеной шее. — Ванная? В смысле в какой стороне?

— Ты не способен на преступления, — Кира рассмеялась почти вызывающе. — Для этого ты слишком пуст. Ограбить можешь — это да. Но вряд ли соберешься. В той стороне… — запахнула халатик потуже, вернулась в спальню за носками, которые носила дома вместо тапочек, и прошла на кухню.

А Влад промолчал. Добрел до ванной, прикрыл за собой дверь. Разделся, некоторое время просто стоял, рассматривая собственное отражение в зеркале, а потом выкрутил краны и шагнул под воду, тихо застонав сквозь сжатые зубы. Физически хорошо. И плохо.

Он думал о ней. Да. И избавить от этих мыслей не смогли ни коллеги, ожидавшие возле дома, ни выводы Армина, ни тревога за брата…

Кофе был готов спустя десять минут. Как и быстрый завтрак — омлет, легкий салат, мясная нарезка… Кира поставила на стол последнюю тарелку и выдохнула. Не вовремя Влад пришел. Ей бы самой в душ сходить, в порядок себя привести. Расчесаться, в конце концов. Ладно, успеет еще… Ну где он там, кофе остынет.

Влад выбрался из душа и обмотал бедра полотенцем: влезать в джинсы и вчерашнюю футболку отчаянно не хотелось.

— Наверное, я должен извиниться за раннее вторжение и за свой внешний вид. И поблагодарить тебя за то, что вообще на порог впустила.

Он присел за стол, чувствуя, как забурчало в пустом желудке. Вероятно, сейчас он должен смутиться. Только вполне естественная реакция усталого организма к смущению не располагала. В отличие от хозяйки дома.

— Извинения приняты. И благодарность тоже, — Кира устроилась напротив за столом и легко улыбнулась. — Сначала поешь. А потом все расскажешь.

Разводить церемонии он не стал. Принялся за еду, ловко орудуя ножом и вилкой. И только утолив первый голод, взялся за кофе.

— Ну, во-первых, возле дома меня ждали. И насколько я понял, не мои коллеги-следаки, а кое-что поинтереснее. Облавники. Спецназ. Кого из нас пытались поймать, Севку или меня — не суть важно. Они были там. И только чудом я не попался. Это была плохая новость. Теперь новость еще худшая. Тот парень у киоска — действительно только человек… — Влад блаженно щурился, мелкими глоточками попивая кофе. — Но по предварительным оценкам, он «сидел» на химии. Состав пытаются определить в лаборатории. Так вот, этот наркотик, судя по всему, способен из человека сделать «карту».

— Гонцам, приносящим дурные вести, отрубали голову. А я тебя кофем пою, — улыбка Киры чуть поблекла. — Облава вполне объяснима после «Андеграунда». Следов Димки они не нашли, а вот Севы… Но воздействовал мой брат. Им обоим нельзя выходить, — она немного помолчала, постукивая ноготком по столешнице. — Твой эксперт не ошибся? Может, это какой-то другой наркотик и к «картам» не имеет никакого отношения?

— Это предварительные оценки, — Влад с тихим вздохом удовлетворения откинулся на низкую спинку стула. — Ближе к ночи он закончит исследования. Придется заехать к нему с бутылкой коньяку для душевной беседы. Ты не будешь очень сильно против, если я обнаглею до того, что воспользуюсь твоей стиральной машиной? Вещи, которые я с собой на выезды вожу, несколько не подходят для повседневной носки, а то, в чем я был вчера…

— Да ради бога, — она только плечами пожала. — Вечером я встречаюсь с Пиковым Королем. Я надеялась, что к тому моменту отчет уже будет….

— Увы, но появляться в анатомке днем для меня сродни самоубийству. Так что если скажешь, куда это счастье привезти, дабы твой «пиковый» коллега смог с данными ознакомиться, устрою в лучшем виде, — он подхватил со стола грязные тарелки, поднялся, прошлепал босыми ногами к раковине и включил горячую воду. — Я помою, не дергайся…

— Ты просто сокровище, — Кира окинула его долгим, оценивающим взглядом, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Что в нем такого? Красивое, развитое тело, интригующие глаза… Но и покрасивее встречались и интереснее. Вот только какая-то струнка внутри дрожала именно от ЕГО близости. — Сам стираешь, сам посуду моешь. Клад просто, а не парень. Может, приютить тебя, м?

— Попробую пошутить. Крестиком вышивать я не умею. — Эмоции. Почти физически ощутим пристальный взгляд. — И в свете последних событий я бы и не отказался, вот только боюсь, наведу на твою обитель своих коллег.

Влад неспешно мыл тарелки, споласкивал от мыльной пены и ставил в сушилку. Методично и аккуратно.

— Так как тебе такое предложение? Ты говоришь, куда подъехать вечером с отчетом и я осчастливлю и тебя, и его Пиковое Величество новыми данными.

— В наше время умение вышивать крестиком не актуально, — Кира выдохнула почти разочаровано. — Не надо никуда подъезжать. Думаю, будет лучше, если он сам сюда приедет.

Влад только выгнул бровь.

— Тебе что, серьезно хотелось бы, чтобы я остался у тебя? — он вытер руки и обернулся, пристально глядя ей в глаза.

Кира ответила ему не менее пристальным взглядом.

— Я не вижу тебя в этой игре и твоей в ней роли. Но я привыкла доверять собственной интуиции. И сейчас она мне говорит, что упускать тебя из поля своего зрения нельзя, — ее чувства он не поймет, только холодный расчет. — А, судя по всему, тебе пока негде жить. Или… У тебя есть девушка. Влад?

Девушка. Даша. Та, которая странной любовью любила его. Ничего, кроме механического секса взамен не получая.

— Есть.

А ведь когда-то ее отчаянно добивался Севка. Только вот она почему-то предпочла ему нелюдимого хмурого близнеца. Бесчувственную ищейку.

— Тогда, может, тебе пожить у нее? — Кира отвела взгляд, а потом и вовсе встала. Вытянула сигарету из пачки, подошла к окну, открывая форточку. Вздрогнула от свежего ветерка и прикурила. Неужели это ревность? То, что царапнуло по сердцу? Бред какой… Влад — «ищейка», он не способен на чувства. Или… способен? Ведь было же что-то тогда, на площади. И все равно бред.

— Я не хочу ее, — тихо ответил Влад. — Как любому мужчине мне нужен секс, но потребности в нем я не ощущаю. С ней. Мне не хотелось бы обращаться к кому-либо из тех, с кем я знаком. Ну, хотя бы потому, что впутывать в эту историю было бы лишним. Что касается нее… Хоть я и безразличен, но терпеть ее опеку, слушать ее монологи и страдания мне не очень нравится. Так достаточно откровенно?

— Вполне, — сигарета легла в пепельницу почти нетронутая. — В наличии логики тебе не откажешь, — Кира захлопнула форточку и повернулась к нему. — Но тогда почему ты все еще с ней? У тебя нет потребности в сексе с ней, но он тебе нужен?

— Что-то вроде того, — он скрестил руки на груди, опираясь бедрами о столешницу. — Цинично говоря, отношения с девушкой у меня сугубо потребительские. Я не могу испытывать эмоций, но чисто физиологические потребности тела удовлетворять приходится. Можно сказать, секс со мной — не самое фееричное действо на свете.

— Первый раз встречаю парня, который сам в этом признается, — Кира тихо рассмеялась, а потом подошла вплотную. Заглянула в глаза, шепнула тихо: — Стой спокойно. Я всего лишь кое-что проверю, — провела кончиком пальца по его скуле, а потом подалась вперед и прижалась к губам.

— Кира… — в голосе плеснуло настоящее удивление. Теплые чувственные губы, нежные и требовательные. От нее пахнет просто чудесно. Кофе и дорогим табаком. С едва уловимой ноткой свежести. Отстраняться не хотелось категорически. — Я, между прочим… действительно о тебе полночи вспоминал.

Пустота в ответ… Она ошиблась. Или это было кратковременное помешательство. Что ж… бывает.

— У тебя еще было время на это? — улыбка была ее. Настоящая. Но уже другая. — Мне пора собираться. Диван в твоем распоряжении. Белье и одеяло найдешь в шкафу.

Тонкую талию можно обхватить пальцами. Но хочется не так. Хочется прижать к себе, согреться мягким теплом, исходящим от нее.

— У меня много на что время было. Оказывается, хорошо думается по ночам, когда из окна машины видны твои окна… Я не самая эмоциональная личность в этом мире, — Влад щекой потерся о ее щеку. — Но я не железный, а ты не из тех девушек, которые на второй день знакомства прыгают в койку, — он прерывисто выдохнул, хмурясь. Жжется в груди. Пока еще не сильно, почти робко, как вот то, второе соприкосновение губ. Но его хочется не только продлить, но и углубить, сделать жарче, может, разбавить едва заметной злостью, совсем как вчера.

В серых глазах Киры плеснуло удивление. Пустота Влада, которую она так сильно чувствовала всего пару секунд назад, стала вдруг другой. Непонятной. Почти пугающей. Клубок спутанных эмоций.

Внутри задрожали ярко-красные нити «масти», словно чувствуя новую жертву, требуя своего. Почему?! Почему ОН?! Потому что он отзывается? Потому что не так пуст, как кажется?

Кира впервые в жизни не знала, что сказать, что сделать. Да, она не из тех, «кто прыгает в койку на второй день знакомства». А он — не может испытывать эмоций. Вот только почему тело само льнет к нему? Тает в его руках.

— Это «масть»… — ее шепот был почти отчаянным. — Это все моя чертова «масть»…

— Тебе… на работу пора… — Влад прижимал ее к себе, мял тонкий шелк халатика и никак не мог заставить себя отстраниться, отпустить ее. — А мне спать. И желательно, не видеть тебя во сне.

— Постараюсь тебе не сниться, — ее улыбка была лукавой. — Запасные ключи в ящике в тумбочке в прихожей. Когда будешь уходить — не забудь закрыть дверь.

Влад кивнул.

— Обещаю не хулиганить. — Он все-таки разжал объятия и отпустил ее. Скользнул мимо, и на миг замер, обернувшись у порога. — Когда ты вернешься?

— К вечеру, — Кира улыбнулась легко, светло. — Ключи не забудь. Вдруг ты приедешь раньше.

Он с улыбкой покачал головой и скрылся в коридоре. Некоторое время из гостиной доносился шелест и тихая возня, а потом все стихло. И в квартире снова воцарилась сонная тишина.

…Измученное тело напрочь отказывалось отдыхать. После трех часов сна в машине, крепкого кофе, сваренного Кирой и странного волнения, его буквально разрывало от странной бури непонятных ощущений в груди. Кажется, достаточно только чтобы она ушла, чтобы его мысли унеслись вслед за нею.

Влад промучал себя часа полтора, уговаривая усталый организм уснуть. Бесполезно. Сон не шел, точно согнанный едва слышным шелестом ключа в дверном замке.

Он с трудом сел на постели и кулаками потер глаза. Будто песку от души сыпанули. Больно. Поднялся на ноги, снова замотался в полотенце. Хоть в общем и лишнее это. Все равно Киры дома нет, смотреть на него некому. А даже если бы и было. Что такое смущение или стыд — он не знал. Сдерживали только общепринятые нормы морали, которые в далеком детстве вдалбливала в его голову мать. Раздетым ходить не хорошо…

Джинсы и футболку он оставил на стиральной машинке в ванной, равно как и собственную деталь интимного туалета. Закономерно, но машинка была занята. Коротенькая мини-юбка, черное белье, серо-стальная рубашка, в которой Кира была накануне.

Не хорошо рассматривать чужие вещи. Есть даже поговорка на тему «ворошить чужое грязное белье» что ли? Вот только от ее вещей исходил едва уловимый ее запах и аромат ее духов. Волнующе-женственный.

Влад покачал головой и сунул собственные вещи к ее вещам, здраво рассудив, что по цветам они по определению не подерутся, а если поставить деликатный режим, то не полиняют точно. Главное, застегнуть на джинсах молнию.

Возле стиральной машины даже нашелся мешочек для стирки белья, в который он, не долго думая, сунул белье гостеприимной хозяйки. Отчего-то закралась мысль, что ОНА должно быть, просто потрясающе выглядит вот в этом… тонкое кружево на нежной коже.

К счастью повторно душ принимать не пришлось…

Спустя еще сорок минут он вытащил вещи хозяйки из чуда буржуйской техники, и в очередной раз мысленно возблагодарил создателей агрегата за кучу режимов, одним из которых была сушка. Надеть собственные шмотки он смог уже через час.

В новостях — ничего утешительного. На все лады проклинают «карты» за учиненный погром и убийства в «Андеграунде», оставшиеся в живых и главное в своем уме граждане рисуют фотороботы преступников, а импозантный шеф Особого следственного департамента Москвы клятвенно заверяет, что чудовища будут схвачены и обезврежены…

Никогда и ни одну «карту» не находили по фотороботу. Только по следу воздействия. Так что рисуйте портреты, не рисуйте — это бесполезно. Правда, лицо Димки, если специально искать сходство, опознать было можно. А значит, среди тех, кто был в клубе, находился слабоимунный. Очень слабоимунный. Но лучше бы его там не было вовсе.

Безумно не хватало компьютера, телефона и трескотни Артура и Макара. Да и валяться весь день на диване он не мог.

По-прежнему отчаянно хотелось спать. Но стоило только вернуться на диван, как сон растворялся в полумраке комнаты. В конечном итоге Влад просто сварил себе еще кофе. От кофеина, гуляющего в крови, шумело в ушах и слегка подташнивало, но, по крайней мере, сон окончательно прошел и к трем Влад наконец выбрался из дома, педантично проверив несколько раз закрыл ли он дверь.

Собственно, оттягивать и ждать, пока его уволят, он не стал. У него было время подумать и решить, что ждали все-таки не его, а Севку. Брата, который стал «картой». И когда от безделья начало мутить, Влад сам съездил в головное здание, сдал табельное оружие, удостоверение, написал заявление в отделе кадров, ушел, сопровождаемый тяжелыми взглядами коллег. Они будто знали, все, до самой распоследней уборщицы, что Севка был там, в «Андеграунде», что это его кровь обнаружили в подвале. Что он теперь — «карта».

…Холодный вечерний воздух здорово отрезвлял и настраивал на работу, как ничто иное в целом мире. Наверное, он не отказался бы от чашки кофе, вот только глотать бурду из автомата не хотелось. Снова очень некстати вспомнилась Кира и восхитительный ее кофе. Нет в жизни справедливости.

Ночной охранник хмуро глянул на Влада, но дверь открыл, пропуская к дежурному анатому. Армин же ему обрадовался как родному. Лощеный аккуратный педантичный грузин. Тихий и очень сдержанный в отличие от своих соплеменников. Может, он потому и любил тишину анатомки, что земляки попадали к нему молчаливыми и тихими. И мертвыми. Зато с ищейками он общался не без удовольствия.

— Слышал, тебя отстранили… Севка пропал?

— Стал бы я общаться с твоими покойниками вместе, будь мой брат дома? — хмуро ответил ему Влад, порезав плавленый сырок прямо на рабочем столе радушного хозяина. Скальпелем. Он собирался врать. И врать вдохновенно. Не зачем Армину знать, что он уже написал заявление. Иначе не видать ему отчета, как своих ушей. — Отстранили, только кто ж сказал, что Я его искать перестану. Это мой брат, понимаешь?..

— Говорят, Клейменов служебное в отношении тебя открыл. Владька, тебя ж такими темпами по «волчьему» уволят к среде…

Влад на автомате выпил половину воды из мензурки, которую анатом использовал в качестве чашки и не поморщился. Это оказались остатки недопитой с кем-то ранее водки. Глубоко внутри начинала медленный свой бег боль, вгрызаясь в усталое тело. Этого слишком много для одного дня. Слишком.

— Твою мать…

Коньяк закончился довольно быстро и хвала небесам, что дальше в ход не пошел медицинский спирт. За обсуждением сволочи-шефа. За то, чтоб нашелся Севка. За то, чтоб все устаканилось… За частный сыск, за хорошие бабки, за дружбу контор… за отчет…

— Не уволят. Не дождутся, — грозился Влад, чувствуя, как по телу вместе с кровью течет самая настоящая злость. Из него бы вышел хороший актер. — Сам уволюсь. И пусть только попробуют отказать.

— Не-а… — Армин сжевал последний кусочек хлеба с сырком и принялся зашивать вскрытую брюшную полость очередного своего «клиента». — Отработка, двухнедельная…

— Если имеет место конфликт интересов. Я напишу обоснование, почему я больше не могу работать в департаменте и уйду в отпуск, а потом, не выходя из отпуска — у-во-люсь!.. В конце концов, юридическое у меня образование, или где?

— Ну, я же не спорю… — Армин только развел руками. — Тебе отчет в распечатке или в электронном виде?

— И то, и другое, и можно без хлеба, — Влад поднялся из-за стола и потянулся всем телом. Голова кружилась, от выпитого за день кофе подташнивало, от алкоголя, впрочем, подташнивало не меньше, но, по крайней мере, до дома Киры он доберется сам.

Из анатомки он выбрался к началу десятого. Полчаса в метро, знакомыми и незнакомыми переходами, когда кажется, что весь мир покачивается перед глазами. Консьерж смерил его не менее презрительным взглядом, нежели утром, но, помня об удостоверении, безропотно пропустил.

На двадцатом этаже господин Ястребов нашел в себе силы не только достать ключи и открыть дверь, но и закрыть ее, и только после этого рвануть в туалет, содрогаясь в мучительных приступах тошноты. Ломка… проклятущая ломка…

…На затылок легла чья-то тяжелая рука. Влад сплюнул и поднял голову, понимая, что сейчас он слабее котенка и банально не сможет сделать ровным счетом ни-че-го, и если его тут убьют…

— Успокойся… — тихо сказал мужчина. — Дыши глубже… — незнакомый след. Его вздернули на ноги и прижали к стене. Холодные пугающие глаза. Ему так хреново, что он испытывает страх?.. — Я так понимаю, ты и есть тот самый особист, о котором говорила Кира. Нет, не кивай. Хуже будет. О да… — Прохладные ладони скользнули под водолазку, и замерли на его груди. — Дыши…

Влад зажмурился, когда его лица коснулся холодный мокрый уголок полотенца, а потом и краешек стакана, наполненного ледяной водой из-под крана.

— Не пей, просто…

Угу, глотать ЭТО не хочется. Он просто выплюнул воду и болезненно сощурился, рассматривая своего спасителя. Высокий, чуть выше него, худой, жилистый, только руки очень сильные. Настолько сильные, что гость без усилий сумел поднять его с пола. И еще он буквально дышал силой. Другой силой. Отчетливой черной мощью. Даже в этом своем плачевном состоянии Влад чувствовал его. Всем собой чувствовал.

— Меня зовут Илья. И я, как ты, наверное, догадываешься, Пиковый Король…

Пиковый осторожно вывел его из ванной, помог добраться до гостиной и опустил на диван, а потом подошел к бару, плеснул в чистый стакан минералки и, вернувшись, вручил его Владу, осторожно сжав пальцы на толстом стекле

— Пей. Думаю Кира сама решит, что с тобой делать… Но для начала…

— Спасибо, — пузырьки газа вызвали слезы. Но горечь желчи изо рта ушла, и Влад вернул пустой стакан.

— Не благодари, ты ведь не знаешь ЧТО я собираюсь сделать, — улыбка перечеркнула аскетично-тонкое лицо Короля Пик, сделав его почти отталкивающим. А в следующий миг узкие губы прижались к его губам.

Боль хлынула по венам, потекла из глаз слезами, закипела в груди, так и не выплеснувшись криком. Единственный стон боли выпил Илья, выпил с удовольствием, резко рванув на себя ставшее безвольным тело. Но стало легче. Будто с дыханием уходила эта боль, корежившая усталый организм. Кофе… стимулятор, яд для таких, как он. Возможность продержаться и быть дееспособным куда дольше обычных людей, но потом — медленно подыхать сутки.

Объятия разжались, и в следующий момент Илья уже отходил к окну.

— Я думал, будет хуже, — его дыхание было удивительно спокойным. Будто он почти не… имел его здесь, на этом диванчике, в закатных сумерках. Влад с трудом перевел дыхание. Все хорошо. Все хорошо… только чуть кружится голова и безумно хочется пить. — Но к счастью, ты не самоубийца. Или тот, кто готовил тебе эту отраву, знал что можно, а что нельзя.

— Кира… и не только она… мне нужно было…

— О… — многозначительно вскинул брови Илья. — Ну, надеюсь, оно того стоило.

— Что?.. — не понял Влад.

— То, ради чего ты по самые брови накачался ядом, конечно. Или ты набрался так ради красивых Кирочкиных глаз? Прости, не поверю… — Илья иронично улыбнулся, покачав головой — И да, ты на самом деле вкусный. Особенно твоя ломка…

…День выдался муторным и долгим. Сначала она разговаривала с Димкой, которому срочно понадобилось купить диван, потом — с одним из бывших заказчиков. Илье она позвонила уже ближе к полудню. Выслушала с улыбкой его монолог о его подопечных, щедро приправленный стебными шуточками, получила обещание заехать вечером и только потом погрузилась непосредственно в работу. Этот проект был вызовом для нее, может, поэтому она вспомнила о том, что собиралась приготовить небольшой ужин перед приходом Ильи, когда уже почти закатилось солнце. Естественно, она опоздала. Судя по тому, что в прихожей стояли две пары мужской обуви, а в гостиной — раздавалось два голоса, и Илья, и Влад были уже дома.

— Милая сценка… Почти семейная. Я вам не мешаю? — сняв туфельки и оставив сумочку на тумбочке в прихожей, Кира прошла вперед и остановилась у порога, созерцая открывшуюся ей картину.

— Привет, милая, — Илья подошел к девушке, обнял, приподнимая над полом, и потерся кончиком носа об изящную шею в глубоком вырезе блузки. — Какая спешка вынудила тебя вызвать мою скромную персону на эту чудесную встречу?

— Привет, — улыбка Киры была нежной. Счастливой. — Неприятности. Как всегда, — потянулась вперед, легко коснулась его губ, словно пробуя их на вкус, а потом поцеловала по-настоящему. Раскрываясь, отдавая ему память, образы, ощущения, картинки. Все, что произошло на площади.

Илья подхватил ее, как ребенка, заставляя обвить его бедра, так и не позволив прервать поцелуй. Юбочка Киры задралась, обнажая стройные ноги, затянутые в элегантные чулки, вызывающе, почти порочно. И встречное воздействие было таким же: сильным, четким, вопрошающим. Он точно спрашивал: «А ты уверена? Да, сила есть, но ТЫ уверена?» И отрицание. Резкое и непреклонное: «Никого из моих там не было точно».…

Влад замер. Пустота звенела внутри, жадно впитывая все, до последней капли. Черную и красную страсти. Каждую нотку. Каждый перелив. Изменение. Несмотря на отвратительное головокружение и стучащую в висках кровь. Нет, он не мог понимать, о чем… целуются эти двое. Не мог. И сожалел об этом. И еще… почти завидовал. И хотел. Слишком яркими были эти вспышки. Слишком чарующими. И в то же время, что-то глубоко задевало. Почти ранило. Ветреность Червонной Королевы? Или очевидная близость Пикового Короля?

Кира оторвалась от Ильи с почти стоном. Еще раз провела губами по его губам и откинула голову, тяжело дыша и крепко обнимая его.

— Я… рада… что ты здесь, — тихое «мой король» она сама еле расслышала. — Ты сам все видел. Мне больше нечего добавить.

Влад, кажется, позабыл, как дышать.

На миг зубы Ильи сжались на бешено бьющейся голубой венке под нежной кожей. Там, где алела отметина, оставленная кем-то прошлой ночью. Одно движение — и Кира умрет. Всего одно неловкое движение — и стройное тело обмякнет в его руках. Но вместо этого Илья осторожно отпустил ее на пол, аккуратно и как-то совсем по-свойски поправил юбку и шагнул к дивану. Воздух живительным потоком ворвался в легкие Ястребова.

— Хорошо. Поговорим. Я впервые вижу этот отпечаток. Это не мой. Возможно — «гастролер». Слишком топорно. Ноль фантазии. Если бы я пытался… — его взгляд скользнул вдоль тела Киры. — Я сделал бы это совершенно иначе.

— Не сомневаюсь, — Кира вскинула голову, рассыпая волосы по плечам. — Но тебя это непосредственно касается. Ужинать будем, мальчики? — улыбнулась Владу тепло, мягко. — Привет. Как все прошло?

— Я… не буду ужинать лучше, — при одной только мысли о еде желудок начинал бунтовать. Качать головой Влад так и не решился, ограничившись почти не натянутым: — Спасибо. Вынужден все-таки огорчить и огорчить окончательно. Это действительно «химия». И действительно способная вызывать способности «карт» в обычных людях, так что… — он прикрыл глаза и тяжело сглотнул, ощущая на себе заинтересованный взгляд Ильи. — Я останусь здесь, ладно?..

Илья нахмурился, глядя на Киру из-под полуопущенных ресниц.

— Это единственный случай?

— Единственный нам известный, — рассеянно произнесла та и присела перед Владом, уже наплевав на юбку. — Тебе нужно поспать, — с тревогой всматриваясь в почти побелевшее лицо, сжала его пальцы. — Иди на кровать. Здесь ты не отдохнешь.

— Это уже не смертельно, милая, — Илья обошел диван и снова коснулся ладонью затылка Влада, проверяя. Мягко помассировал, вплетая тонкие сильные пальцы в растрепанные светлые пряди волос. — Только не давай ему больше кофе, иначе реанимировать будет уже нечего.

Влад криво усмехнулся помимо воли, даже не пытаясь скрыть то, что творилось внутри него. Боль, щедро сдобренная вяжущей горечью, так похожей на детские обиды Севки.

— Не переживай, мне и тут неплохо. Я… не хочу испортить интим и уют твоей спальни своим храпом. Шутка, — тут же добавил он на всякий случай.

— С каких это пор молодые красивые мужчин портят «интим и уют» женских спален? — Кира гибко встала и поймала взгляд Ильи. — Помоги ему, пожалуйста.

— Слушаюсь, моя белая госпожа… — фыркнул Пиковый Король, и тут же, снова обойдя диван, завершив свой хоровод, заставил Влада обнять себя за плечи. — На твоем месте я бы ее послушался.

— Боюсь, что в постели я ВАМ помешаю, — тихо, но твердо ответил тот, поднимаясь с дивана самостоятельно. — Отчет я оставил в кармане куртки… она должно быть в ванной, а я, наверное, пойду…

Кира только поджала губы и молча кивнула Илье, идя следом за ними. Убрала покрывало, поправила подушку…

Влад сдался, позволив уложить себя в постель. Стоило только голове коснуться подушки, как разум точно отключился, позволяя усталому телу расслабиться.

— Где ты только это чудо откопала? — Король Пик укрыл его одеялом и отошел от кровати, наблюдая, как меняется выражение лица засыпающего молодого совсем мужчины. Из устало-напряженного оно стало каким-то по-детски наивным. — Почему из всего Особого следственного ты умудряешься зацепить самую большую сволочь и самого наивного ребенка?

— Я создана из противоречий и крайностей, ты забыл? — Кира благодарно улыбнулась ему и присела на край кровати. — Спасибо, Иль.

— Всегда пожалуйста, моя Королева, — Илья мягко коснулся ее плеча и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собою дверь.

— Знаю, что мужчины… так себя не ведут… кажется, таких называют жалкими?.. — шепнул Влад, так и не открыв глаз. — Кажется, мне должно быть стыдно.

— Не стоит пытаться быть похожим на обыкновенных мужчин. Большинство из них скучны, тупы и просто противны, — улыбка Киры была почти нежной. — Ты — необычный. Такой, какой есть. И ты мне нравишься, — склонилась к нему, легко касаясь губами губ.

— Я — «ищейка», — тихо сказал Влад. От этого простого, почти невинного поцелуя под веками полыхнуло. — И это хорошо, что я не могу сказать тебе этого в ответ.

— Я и не жду, — чистая правда, но откуда столько разочарования? — Отдыхай, силы нам всем еще понадобятся, — Кира поправила одеяло, провела ладонью по щеке и встала. — Зови, если что-нибудь понадобится.

— Доброй ночи, — выдохнул Влад, зарываясь лицом в подушку. Наволочка пахла Кирой. Лучше бы это был запах стирального порошка, типа «Морозная свежесть» или какой-нибудь «Японский сад».

Илья вскипятил чайник и уже успел заварить чаю по всем канонам чайного искусства. На кухне витал нежный аромат земляники и сливок.

— Это кофейная ломка. Твоя ручная ищейка слишком долго на ногах. Не могу сказать, что мне не понравился вкус его боли, но… Кира, ты же понимаешь, что подобные игры чреваты.

— Он не моя «ищейка», — Кира устало опустилась на кухонный диванчик. — Мне и без него «ручных» особистов хватает, — неосознанно коснулась отметины на шее и поморщилась. Придвинула к себе чашку, сделала глоток и выдохнула с благодарностью. — Ты просто чудо, Илюша.

— Знаю, — без ложной скромности откликнулся «пиковый». — Мне не нравится то, что происходит. Я так понимаю, Влад и есть тот самый особист, братишка которого внезапно стал «картой», — поймал ее вопросительный взгляд, улыбнулся. — Новости, особенно такие, быстро распространяются. Ладно, не суть. След не был двоичен? Я имею в виду, этого вашего покойничка не подставили часом? Просто может быть, что на самом деле воздействовал какой-нибудь «гастролер», а чтобы следы замести, нашел такой вот способ…

— Не обижай меня таким вопросом, — надо бы действительно обидеться или хотя бы нахмуриться для вида. — Если бы там был кто-то еще, я бы почувствовала. Да и Влад был со мной. А лучше, чем «ищейки», след не берет никто. Там не было никого, Иль. Влад что-то говорил об отчете… Принесешь? Мне даже вставать лень.

— Коллапс на фоне систематического приема тяжелой наркоты. Парень кололся и как минимум месяц. Организм истощен. Странно, что при этом он не выглядит как жертва концлагеря… — Илья выложил на стол перед нею сложенные вчетверо распечатки, которые уже успел по диагонали просмотреть. — Понимаешь, я бы предположил, что все это грязные провокации и злостные инсинуации, пафосно говоря. Вот только не вижу в этом смысла, — он со вздохом покачал головой. — Если это провокация, мы узнали бы все еще до начала. «Особисты» никогда не умели хранить тайны, и свойства твоей Масти нам в этом только помогали. Если это попытка Колоды, скажем, Питера или Казани, или даже Киева или Харькова, то это вообще в высшей степени критинистично… Киевляне, может быть, и смогли бы, вот только связей нет, чтоб удержаться, а Питерская Колода не полна вот уже полгода как. Король Треф погибла, когда вышли на ее подопечную, а претендентов пока нет. Конечно, я слышал, что при определенном физическом воздействии на человека, из него можно выдавить сил уровня где-то Четверки, максимум Шестерки. Но то, что ты показала, это уровень Валета.

— Он был человеком. Значит, ни о какой другой Колоде речь не идет. Колодам нет смысла использовать людей. Да и какой в этом смысл? Все давно поделено. Но если у тебя есть свои идеи, я их с удовольствием выслушаю.

Илья отпил чаю из своей чашки и на миг прикрыл глаза.

— Мой наставник рассказывал, что еще в совковые времена велись некие исследования для придания возможностей «карт» простым людям. Врожденные «карты» безоговорочно не подчиняются, а муштра и субординация ломали психику и выше Десятки в Колоде такие «карты» не поднимались. Следовательно, врожденную «карту» такого уровня под подчинение не заточить. Даже Пикей с их мазохистскими наклонностями. Тогда исследования повернули в область физического, а не психо-эмоционального воздействия. И только при физическом воздействии, при болевой стимуляции, нечто подобное удалось. Вот только опять-таки все упирается в целесообразность, понимаешь? Это — бессмыслица.

Кира закусила губу, размышляя.

— Димку наняли, чтобы он установил «жучки» в доме некого барона, занимавшегося, предположительно, евгеникой. Кому-то, возможно, захотелось иметь свою собственную Колоду. И, судя по нашему трупу, это вполне возможно. Уничтожить Колоду настоящую и заменить ее послушными марионетками. Развязать войну между мастями и добить оставшихся или взять их под полный контроль. Я бы так и сделала. Вот только все это слишком очевидно.

— Но, несмотря на всю очевидность, мы не знаем ни того, есть ли еще жертвы, ни того, кто чисто гипотетически может стоять во главе всего этого бардака. Хотя, да, в этом есть свой смысл. Если убрать «врожденную» Колоду и заменить теми, кого сам создал, можно приставить такую вот созданную «карту» к кому угодно. Мы умеем скрываться. Научились за годы у наших наставников. У нас свои игры, мы за поколения изучили все тонкости воздействия. На нас невозможно надавить, если мы сами повода не дадим. А собственную ручную Колоду можно использовать как угодно. И не бояться, что если одна из «карт» выйдет из игры, ее нельзя будет заменить. Заменят. Если кто-то научился «карты» создавать. А подложить Десятку под мелкого чиновника, а склепанного на коленке Королеву под олигарха — и делай с ними что хочешь, — Илья хмуро разглядывал темный проем окна. — И ты, и я сами выбираем что нам делать, Кира, а ОНИ не смогут.

— Как бы хороша подделка не была, это всего лишь подделка, — та только вздохнула. — Врожденное — это врожденное. А сколько продержится твоя Королева рядом с олигархом, на которого воздействовать придется постоянно? Даже «червы» не могут вызвать настоящую любовь. Только страсть и кратковременную влюбленность. Думаешь, искусственная «карта» будет способна на большее? Но в этом хотя бы есть смысл, — она устало выдохнула, потирая виски. — Черт… голова болит. Но ты прав — у нас слишком мало информации и один случай — еще не закономерность. Но, думаю, нам нужно предупредить остальных Королей на случай возможных провокаций.

— Хорошо, тогда завтра я постараюсь переговорить с Марком, — кивнул Илья и, поднявшись со своего места, обошел стол и принялся мягко массировать ее виски и затылок. — Не жадничай, сердце мое, делись…

— Забирай. Все забирай, — Кира улыбнулась, откидываясь на него и расслабляясь. Купаясь в его тепле и мягкой силе.

Сейчас он походил на пушистого белого кота, вот только белым и пушистым, несмотря на свою прическу, Король Пик не был. Он вынудил Киру запрокинуть голову и завладел ее ртом, настойчиво проникая внутрь, впитывая ее боль, как губка. Мягко скользнув в вырез блузки, он снова накрыл губами след поцелуя.

— Я догадываюсь. Записи с камер наблюдения? И господин Клейменов, конечно, не спустил тебе такой прыти, — Илья сощурился, отстранившись. Взгляд его скользнул по Кире беззастенчиво, жарко. — Надеюсь, он не был… груб с тобой?

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, — Кира закрыла глаза, накрывая ладонями его пальцы, и с головой погружаясь в собственные ощущения. — Но дальше этой отметины дело не дошло. Я смогла его остановить.

Руки Ильи скользнули по шее, ни на миг не задержавшись на ее плечах и груди. Король Пик подхватил ее за талию и как пушинку поднял из-за стола, прижимая к себе.

— Я рад…

— Спасибо за Влада. Я бы сама не смогла ему помочь, — Кира тихо мурлыкнула и крепко обняла Илью. Коснулась губ, отстранилась… — Я хочу, чтобы ты остался.

— «Спасибо» я снял с него, — тихонько фыркнул Илья, поглаживая ее спину под тонким шелком блузки. — Всегда мечтал попробовать на вкус кофейную ломку особиста… Может, показать?.. Хотя нет, ты этого не оценишь, — он совсем по-кошачьи потерся щекой о ее щеку. — Я останусь… я скучал по тебе…

— Я тоже скучала, — еле слышно выдохнула Кира. Взяла его лицо в ладони и провела губами по его губам. Не целуя. Просто касаясь. — Какой мне стать для тебя сегодня?

— Просто будь собой, — попросил Илья. — Мне надоело, что меня боятся. Похоже, ты единственная, кому безразлично, что я — Король Пик. Дай мне немного боли. И немного нежности.

Пальцы Киры с силой потянули его волосы, принося эту самую боль. Секунда, и губы девушки взяли в плен его губы. Внутри огненным сполохом взвилась страсть. Острая. Жалящая.

Илья не терпел покорности. И покорным никогда и ни с кем не был. Может потому его партнеры долго рядом не удерживались. Но Кира… Это другое. Это всегда было что-то другое.

И на встречу ее страсти потянулась другая. Покорность, смешанная с противодействием. Противоречие противоречию. Они полярно разные, эти две страсти, но сливаясь в одну, общую вспышку, они все равно порождали дрожь тел, стоны и вскрики. И тело все равно льнет к телу.

— Неплохое окончание дня, ты не находишь? — девушка мурлыкнула ему в губы и отстранилась. Глядя в глаза, запустила руку под его футболку, царапая спину. Вжалась бедрами в его бедра и тут же отступила на шаг, потянув Илью за собой. Присела на край стола и провела кончиком пальца по его приоткрытым губам. — Поцелуй, — почти приказ. И глаза стали почти черными с едва заметными алыми искрами.

Илья лизнул ее пальцы, не отрывая взгляда от глаз Киры. Ему нравилась эта игра. Но они оба знали: если однажды он заиграется, если забудется в своей темной страсти, пойдет у нее на поводу — Король Пик в Колоде Москвы сменится. И иногда могло показаться, что время это уже не за горами. Тонкие губы коснулись четкой скулы, скользнули по нежной бархатистой коже плеча, и Илья, тихо застонав, лицом вжался в ее шею. На секунду точно завис между реальностью и своим собственным «черным» провалом. Язык мягко скользнул вдоль голубой венки.

Кира резко выдохнула и неосознанно сжала его жесткие пряди, почти силой принуждая поднять голову. Поймала взгляд и сама впилась в его губы. Ни капли нежности в поцелуе, нарочито грубая ласка, покорить-подчинить…

— Никто не делает это лучше тебя, — чистая правда и в благодарность — все грани собственных эмоций. Илья… сам возьмет те, которые ему нужны.

Снова сжались пальцы, принося легкую боль, ослабела хватка — альтернатива нежности — и снова боль. Кира виртуозно играла его ощущениями, эмоциями, как на скрипке.

«Никто не делает лучше…»

Это естественно для того, кто десять лет был игрушкой для прежнего Короля Пик. Он хорош в постели, это правда. Но за это умение, весьма полезное, Илья заплатил сполна. Как и его наставник, однажды после очередной бурной ночи попросту не проснувшийся.

Кира лишь слегка улыбнулась, когда, повинуясь движению его рук, хозяйничающих под ее юбкой, белье с мягким шорохом упало на пол. Улыбнулась, присела на край стола, откинулась чуть назад. Он знает, как доставить ей удовольствие, и он не знает, что такое стыд….

…Она лишь слабо стонала, когда Илья бесстыдно ласкал ее губами, поглаживал чуткими пальцами кожу на внутренней стороне бедер, как губка впитывая самые темные эмоции девушки. Червонная Королева не должна испытывать «черных» страстей, равно как сам Илья не имеет права на «красные» чувства.

Не должны… Но они есть. Они отравили ими друг друга когда-то давно…

— Хватит, — Кира остановила его, когда почувствовала, что уже на грани. Медленно выдохнула, беря под контроль распаленное тело, и улыбнулась. Жарко. Обещающе.

— Постель, как ты понимаешь, занята, так что… Раздевайся. Мне уже жарко.

Черные джинсы Илья снял быстро, отправил майку на пол следом за ними через секунду. А потом, сумасшедше улыбнувшись, настежь распахнул окно, впустив в кухню холодный ночной воздух.

— Впустим немного прохлады? У тебя… шикарный вид, — и понимай, как хочешь. То ли вид из окна, то ли ты сама выглядишь непристойно хорошо.

Кира соскользнула со стола, доверяясь его рукам, позволяя ему расправиться с вереницей жемчужин-пуговок на блузке, узкой короткой юбкой и ажурным бюстом и, ничуть не стесняясь собственной наготы, вернулась на стол.

Илья улыбнулся, провел ладонью по груди, мазнул кончиком пальца по горошинке, вызвав у нее прерывистый вдох, а потом с тихим стоном прижался поцелуем к аккуратной ложбинке у основания шеи, опрокидывая Киру на столешницу.

— Надеюсь, ты будешь не очень шумной, — выдохнул, лаская дыханием кожу, и вздрогнул, чувствуя, как расходятся бедра девушки. Застонал зло, зажмурился…

…Она тихо вскрикнула и рывком подалась вперед, навстречу его осторожному, но сильному движению. Полоснула ноготками по спине, выгнулась, ловя взгляд его почти почерневших глаз. Улыбнулась, сжимая плечи.

Его ответная улыбка скользнула по тонким губам и растворилась где-то на дне его глаз, мешаясь с болью. Едва заметным ее призраком. Он никогда и никому не показывал собственных чувств. Истинных чувств. Только ей.

Касаться… Чувствуя жар ее тела, до одури желая, целовать, вжимать ее в себя, присвоить, обладать. И покоряться. Ей покоряться, зная, что она — единственная, кто вызывает в нем ЭТО желание.

Ее ноги крепче обвиваются вокруг его бедер, ее поцелуи, укусы, стоны — сводят с ума, в нее хочется окунаться снова и снова, сжать, смять, подчинить, увидеть ее на коленях и… любить…

Илья до крови прокусил губу, силясь не застонать. Будь он в другом настроении — в квартале точно приключилась бы парочка изнасилований. Темные эмоции кипели в нем, почти перехлестывая, но… волна прокатилась и бумерангом вернулась назад, погребая его под собой. То, что доктор прописал. Тело выгнулось, задрожало, раз за разом принимая резкими толчками восторг. Новые и новые порции. Его Королева, его женщина… ЕГО!

Хорошо… Еще…сильнее, глубже, стирая из памяти ненужное, лишнее. Этого идиота, захотевшего поучаствовать в «вечеринке» и непременно взять «карту», и глупую девочку, умолявшую инициировать ее, и смеющееся лицо прежнего Короля Пик, чья кровь была на его руках. Из ночи в ночь: у каждой масти свое проклятие…

Кира почти зарычала, и от души плеснула в его боль других эмоций. Эйфорию, восторг, чистое удовольствие, летний дождь. Смывая все, что должно быть уничтожено. Не закричала только потому, что почти до крови прикусила губу. Застонала сладко, протяжно, запрокинув голову. Длинные алые полоски царапин снова перечеркнули спину любовника.

— Да… Да, Илюша!..

— Кииирааа… — сильные пальцы путаются в длинных волосах, не позволяя отстраниться ни на секунду. Губы жадно пьют с ее губ каждый вздох, каждый ее стон, каждый вскрик и дрожь. Она сказала «да», сдалась ему на милость, непокорная, страстная. Червонная Королева. Его любовница. Его лучший друг. Женщина, ради которой он убьет, не задумываясь… Женщина, которая, не раздумывая, убьет ради него…

Он только крепче прижал ее к себе, когда острые зубки впились в его плечо и застонал, чувствуя, как приходит освобождение.

Кира выдохнула со стоном, обмякла в его руках, пряча лицо в его шее… Хорошо. Больно. И снова хорошо…

…Они еще долго просто целовались и ласкали друг друга. Мастер боли и мастер страсти. И нега патокой растекалась в телах.

— Спасибо, — Илья с нежностью погладил лицо Киры и отстранился, нехотя отпуская девушку, которую грел в своих объятиях, и помогая ей встать. Потянулся всем телом, и боль, привычно отозвавшись, лизнув плечи, спину, затаилась до следующего движения. — Ты просто прелесть.

— О, да, спасибо… Этой «прелести» завтра рано вставать, и она собирается потратить это время на крепкий здоровый сон. Могу уложить тебя на диване, — Кира улыбнулась и, одевшись, закрыла окно: жар страсти прошел, и она начала замерзать. — Знаешь, я счастлива, что ты не мой муж. Я бы превратилась в дракона в юбке. Заперла бы тебя в квартире и отстреливала любого, кто подойдет на расстояние выстрела, — улыбка играла на губах, но вот в глазах таилась светлая грусть.

— А что, я имел шансы? — Илья совершенно «королевским» жестом умудрился поднять с пола сброшенные в спешке джинсы и, ничуть не смущаясь собственной наготы, обернулся к девушке. — Нет, Кира, такие как ты, в таких, как я не влюбляются…

Мимолетное касание губ. На короткий миг Илья будто вернулся во времени назад, снова став мальчишкой, немного наивным и очень светлым.

— Не трудись, я сейчас уйду, не хочу мешать тебе. Да и когда он проснется, вряд ли будет счастлив меня видеть…

— Думаешь, я тебя отпущу? — Кира улыбнулась. Также светло и чисто. — Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Поэтому прекрати нести всякую чушь и иди спать. Видеть глазищи твои сонные не могу, — она мягко поцеловала его скулу и подтолкнула к выходу. — Иди на диван. Ты все равно проснешься и уйдешь раньше, чем Влад. Даже Пиковому Королю нужно иногда отдыхать от себя.

— И почему, скажи, пожалуйста, мне нравится то, как ты мной командуешь? Господи, как хорошо, что на этом свете ни одна живая душа не знает, что Король Пик — подкаблучник у Червонной Королевы! — Илья мимолетно согрел ее губы еще одним поцелуем и вышел.

Он, конечно, знал где можно достать подушку, простынь и одеяло. Он знал что можно и что нельзя. Просто когда-то они были почти что вместе. Но не вместе. И потому, всего через пять минут и короткий поход в душ, просто чтобы смыть следы бурного времяпровождения, Илья вытянулся на постели и прикрыл глаза. Удовольствие медленно растворялось в усталом теле.

Кира плотно прикрыла дверь в гостиную, приняла быстрый душ и, взяв с собой стакан с водой для Влада, прошла в спальню. Поставила его на тумбочку со стороны спящего парня, обошла кровать и нырнула под одеяло, выключив ночник. Потянулась сладко, улыбнулась и закрыла глаза, пытаясь согреться и прислушиваясь к размеренному дыханию Влада. Странно, и почему это не кажется… неправильным?

Тот, почувствовав рядом тепло, придвинулся ближе, обнял ее за талию, прижимая к себе, в попытке согреться, раскрылся, по капле выпуская в ночную тишину легкую грусть и призрачное одиночество в уютной сонной квартире.

Глава 5

Отчет ее гипнотизировал. Отвлекал внимание, не давал сосредоточиться на работе. Вчера она только пробежала его глазами по диагонали. Утром она взяла его с собой, чтобы изучить внимательнее, но, приехав на работу, в очередной раз вспомнила о сроках и предпочла заняться проектом. Но чертов отчет отвлекал! И спустя почти два часа мучений Кира сдалась. Развеяла очередной вариант проекта торгового центра и вытащила из сумочки смятые листочки.

Мужчина… тридцать один год… смерть наступила…

Кира нахмурилась и вернулась к началу предложения. «Смерть наступила в результате коллапса головного мозга, вызванного отравлением неизвестным веществом». Ну, конечно, всегда есть подвох… Кира пробежала глазами приблизительный состав «вещества» и реакции организма, приведенные там же, в отчете и встала из-за стола. Подошла к окну и тихо выматерилась. Дальше можно не читать. Предельная концентрация мозга, а потом «откат» — резкое снижение внутричерепного давления и… все. У того человека просто не было шансов. Дурь. Это самая настоящая дурь. Химия, наркотик. Похоже, кто-то действительно пытается создать свою искусственную Колоду.

Это хуже всего, что они могли предполагать. Если это «вещество» действительно способно давать способности «карт», хоть и ненадолго, каждый человек на этой планете — потенциальная искусственная «карта». Миллиарды марионеток. У кого-то, похоже, мания величия и наполеоновские амбиции. А у истинных «карт» — большие проблемы. И в одиночку это не потянуть. Нужно поговорить с Артемом. И чем раньше, тем лучше. Кира выдохнула и вытянула из кармана телефон.

…Телефонная трель нагнала Влада на кухне. Ни хозяйки квартиры, ни Ильи к моменту пробуждения уже не оказалось. Оставалось только предполагать ЧЕМ они занимались. Судя по тому, что снилось ему в его снах, Королю и Королеве было весело. Очень. Вот так и верь в то, что иммунитет бывает полным. Влад на миг завис, но потом решил-таки ответить, надеясь, что тот, кто находится по ту сторону, не станет спрашивать, какого черта на звонок отвечает не Кира.

— Да?..

— Ты как, жив? — Кира невольно улыбнулась, представив себе лохматого, заспанного парня. — Бутерброды в холодильнике, на большее времени уже не хватило. Илюша уже ушел?

— Вполне себе, — Влад нахмурился, мучительно пытаясь вспомнить, где на этой кухне можно найти чай. Нашел, щелкнул кнопкой электрического чайника и присел на стул, подперев голову кулаком. — Если бы Илюша был, трубку бы снял он.

— И то верно… — Кира вздохнула. Да что это такое?! Почему настроение скачет со скоростью сумасшедшей белки? — Ты не сказал, как ты себя чувствуешь. Ты самоубийца, знаешь об этом?

— Ты так обо мне волнуешься, — сонно выдохнул в трубку Влад. — У тебя не возникло желания остаться и позаботиться о несчастном страждущем мужчине? С твоей стороны было жестоко покинуть меня ранним утром, оставив после себя пустую половинку постели и легкий флер ммм… неопределенности.

— Ты мастер уходить от ответа, я уже поняла. Скажи, как много я потеряла, не оставшись дома? — Кира поискала глазами сигареты. — Готовить ты не умеешь, поэтому завтрак в постель мне не светил точно, — почему вдруг стало так легко?

— По шкале из десяти? — Влад разыскал на подоконнике початую пачку сигарет, зажигалку, прикурил и открыл форточку. — Трезво оценивая собственные силы после чудесного сна, мне приснившегося… с тобой и Илюшей в главных ролях?.. Где-то на восемь с половиной.

— Ого, я начинаю жалеть, что не дома, — Кира фыркнула. — Расскажешь поподробнее?

— Тогда это будет напоминать секс по телефону, — невиннейшим тоном протянул Влад. — Если рядом — лучше. Так что жалей, жалей… Тебе это сейчас не поможет совершенно. Я здесь один. Я после восхитительного контрастного душа, чист и невинен, курю и собираюсь пить чай. А ты паришься на работе.

Кира рассмеялась про себя, чувствуя, как настроение неумолимо улучшается.

— У меня отличный помощник, — она докурила, вернулась к столу и, скинув туфли, закинула ноги на его край. Поправила чулок и откинулась на спинку кресла. — Модельная внешность, стильный, умный. Так что я особо не скучаю.

— Ну и как по десятибалльной шкале? — Щелкнул, отключаясь, чайник, и Влад, прищурившись, залил кипятком заварку прямо в чашке.

— На десяточку. Во всех отношениях. У него никогда не болит голова, он не треплется часами по телефону, не изучает модные журналы, выполняет все, что я ему поручаю и вообще идеал.

. — Все равно я лучше, — умиротворенно вздохнул Ястребов, ладонями обнимая толстостенную кружку. — Ну, признайся, тебе просто хотелось услышать мой голос, ты соскучилась совсем там с твоим идеалом.

Кира рассмеялась.

— Идеал всегда скучен по определению. Но ты пытаешься шутить, и у тебя даже получается. Значит, жив и относительно здоров. У меня сегодня много планов. И один из них — навестить младших. Димке срочно понадобился диван. Так как им выходить нельзя, эту миссию он торжественно взвалил на меня. Не хочешь навестить брата? Да и продуктов им купить нужно. Судя по всему, они застряли там надолго.

— Да, я хотел бы увидеться с Севкой, — Влад отпил глоточек чаю и вздохнул. — Вчера в новостях не самый удачный портрет показывали. Среди выживших в «Андеграунде» был слабоимунный.

— Плохо, — Кира мгновенно напряглась. Села нормально, выпрямилась. — Им действительно нельзя выходить. Я буду через час-полтора. А потом я собираюсь к Артему, — встала, заметалась по кабинету, собираясь.

— К Артему? — внутри снова царапнуло. Илья, Артем… некто, приходивший к ней после их знакомства. И поцелуи. Ветреная Червонная Королева.

— Бубновый Король, — Кира нахмурилась. Показалось или голос Влада изменился? — Он должен знать о том, что происходит на случай новых провокаций и нападений.

— Кажется, я наконец, познакомлюсь со всеми иерархами московской Колоды. Не было бы счастья, да несчастье помогло, — криво улыбнулся Влад. Кажется, это ирония. То, что он ощущал сейчас.

— Ты хочешь составить мне компанию? — не сказать, что Кира была этому особо удивлена. Наоборот, присутствие Влада поможет сохранить ей так тщательно создаваемый образ.

— Тебе осточертело мое присутствие? Так и говори, постараюсь не отсвечивать, — вопросом на вопрос ответил Влад. — Конечно, ты можешь меня и «забыть» у младших, и я даже не обижусь. Я, знаешь ли, не умею обижаться.

— Но сейчас ты почему-то готов вот-вот обидеться, — насмешка Киры была теплой. Легкой. — Я не против твоего присутствия, — она вышла из кабинета, кивнула поднявшемуся из-за стола помощнику. — Я ухожу, Игорь. Если что-то срочное — звоните на сотовый. И, да, сегодня можете уйти пораньше.

— Спасибо, Кира Александровна, — тот кивнул, улыбнулся. — До свидания.

— До завтра, Игорек, — девушка подмигнула ему и вышла в коридор. Кивнула кому-то мимо проходящему и направилась к лифту. — Влад, ты еще здесь? Думаю, я смогу приехать раньше, чем говорила. Так что можешь потихоньку собираться. Кстати, ты купил сотовый?

— Нет, вчера я успел только уволиться, так что если ты не против, я бы с удовольствием посетил магазин готовой одежды. Как там говорят, не могли бы вы дать мне стакан воды? А то так есть хочется, что переночевать негде, — скучающим тоном заметил Ястребов. — Куда я без тебя денусь?

Кира сдвинула брови, а потом расслабилась.

— Будь ты обычным мужиком, я бы послала тебя прямо сейчас и без разговоров. Но ты необычный. Поэтому, Владик, будет тебе и магазин одежды и сотовый салон. Ладно, я уже еду. Собирайся…

Ему не потребовалось много времени на то, чтобы втиснуться в джинсы и футболку. Правда, носки после экспресс-стирки пришлось сушить утюгом. Но зато к возвращению хозяйки он был чист, свеж и бодр, как никогда в жизни.

— Я дома, — возвестила Кира, как только открыла дверь и переступила порог родной квартиры. — Надеюсь, я не сильно опоздала? На дороге просто ужасные пробки, — разуваясь, сняла строгий пиджак, расстегнула верхние пуговицы… — Уже готов? Ты просто прелесть, Влад. Я быстро, только переоденусь.

— Да ничего, — Влад вытянулся на диване и бездумно листал каналы. Выключил телевизор и пристально взглянул на девушку. — Застегнутая на все пуговицы ты кажешься холодной. Такой себе Снежной Королевой. Что, тем не менее, не умаляет твоей сексуальности.

На щеки Киры плеснуло румянцем. Подобная… откровенность удивила и смутила.

— Спасибо, — взгляд серых глаз заметался по комнате, Кира закусила губу и скрылась в спальне. Ругая себя последними словами, разделась, оставшись в одном белье, и застыла в задумчивости, перед рядами вешалок. И почему она смутилась? Не девочка вроде и комплименты разной степени пошлости тоже слышала. Или все дело в том, что у Влада это прозвучало слишком… прямо и искренне?

Кира вздохнула и сняла с вешалки платье. Тонкий французский бархат темно-синего цвета словно обнял тело. Короткое даже для нее, Киры Игнатовой, с глубоким вырезом, оно, тем не менее, было идеальным для Червонной Королевы. Классические «лодочки» на высоком каблуке, тонкая цепочка на шею, длинные, еле слышно звенящие серьги и распущенные волосы. Чуть спутанные, словно она только-только закончила заниматься любовью. Немного блеска для губ, шальная улыбка… Она готова.

— Влад, — кинув на себя последний взгляд, она вышла из спальни. — Поехали?

— Знаешь, я рядом с тобой сейчас покажусь пугалом огородным, — Влад окинул ее тяжелым, почти физически ощутимым взглядом. — Ты не просто красива. Ты…восхищаешь.

Кира чуть склонила голову к плечу, не скрывая того, что слова Влада ей приятны.

— Спасибо, — а потом улыбка чуть поблекла. — Это всего лишь моя «масть», Влад. Это она притягивает ко мне внимание.

— В моем случае это невозможно, — он подошел к нее, мягко развернул лицом к большое зеркальной двери гардероба в коридоре и замер в полушаге позади. — У тебя интересное запоминающееся лицо. Высокие скулы, красивые глаза. Этот цвет, серый, в сочетании с восточным разрезом, как говорит один мой знакомый — интригует. Но больше всего внимания привлекают твои губы.

Кира тут же закусила верхнюю, пытаясь разобраться в том ворохе чувств, который взметнулся внутри от его слов.

— Влад… — прикрыла глаза, опуская плечи. — Я — Червонная Королева, высшая «карта». Даже если бы у меня был длиннющий нос и лицо в оспинках, людей все равно бы тянуло ко мне. Так что… без разницы. Но спасибо, — сейчас бы она даже сама себя не назвала сильной или независимой. Беззащитная. Слабая. В этом супер-вызывающем платье и туфлях на высоких каблуках.

— Кира, я — ищейка. Я не умею чувствовать и не умею лгать. Я не вижу иллюзий. Меня не может к тебе притягивать, и я не могу ощущать очарования твоей масти. Но к тебе меня влечет. Тогда, в кафе, я подумал, что мне хотелось бы играть с тобой. — Влад смотрел на ее отражение в зеркале, обеими руками сжимая ее плечи.

— Ты не умеешь лгать. И не видишь иллюзий. Но чувства… — она повернулась, заглядывая в глаза не его зеркального двойника, а его самого. — Ты не пуст сейчас, — ладонь накрыла грудь с той стороны, где билось сердце.

— Чувства? — Он непонимающе смотрел в глаза Киры. — Мне по-прежнему индифферентны окружающие. Мне безразлично, что в переделку может попасть девушка, которая считает себя моей девушкой. Единственный важный для меня человек — мой брат. Но мне понравилось целовать тебя. Это — тоже правда.

— Так это — всего лишь реакции тела? — о, нет, она не обиделась. И даже разочарования не было. Просто интерес и где-то в глубине — подрагивающие в ожидании ярко-красные нити масти.

Он отпустил ее и лишь сильнее прижал к груди ее ладошку. А потом раскрылся, выпуская во вне странное смущение и почти пугающее нечто, бьющееся вместе с пульсом, стоило лишь только подумать о ней.

— Не знаю. Объясни.

— Я хочу понять разницу, — наверное, сознание отключилась. Иначе как еще можно объяснить, что она сама потянулась к нему? Сама коснулась губ, чутко прислушиваясь к нему. К тому, что окружало ее сейчас.

Губы Влада дрогнули, ожили, отзываясь, углубляя осторожное касание. Он обнял ее за талию, прижимая к себе с силой, так, чтоб чувствовать биение ее сердца. Сердца, в унисон с которым забилось его собственное, вызывая внутри странную волну трепета, дрожи, тепла и желания.

— А ты, оказывается, лжец, мой голубоглазый, — ее выдох обжег его губы, когда закончился этот поцелуй. — Или это твоей девушке не повезло.

— Я не умею лгать, я не понимаю в этом смысла… — ее слова были неожиданно приятны, точно по обнаженной коже мазнули легким перышком. — Мое Величество.

— Ты меняешься, — глаза Киры потемнели, а взгляд — потяжелел.

— Ты думаешь? — Влад судорожно вздохнул, но так и не отстранился. — И в чем же это выражается?

— В том, что я не чувствую в тебе прежней пустоты. И ты отзываешься. И если… я потащу тебя в постель, у тебя это будет совсем по-другому, чем было раньше. Хотя… я могу и ошибаться. Как давно ты не занимался сексом, Влад?

— Это личный вопрос, Кира, — он заставил себя разжать объятия и отступить в сторону. — Давно. Я не испытывал в нем потребности. Зато у тебя увлекательная была ночь.

— Извини, — она отвернулась, пряча лицо. — Я… не должна была спрашивать. А я… врать не буду — мне секс необходим. Моя «масть» — это эмоция. Но я не прыгаю в койку к первому встречному. Илья — мое спасение.

— Тебе совеем не обязательно извиняться, — Влад покачал головой. — Я не обижаюсь. Не ревную. Не люблю. Хотя стираю, мою за собой посуду и являю собой образец скучного совершенства, который ты временно приютила.

— Совершенство просто обязано уметь готовить, — резкий выдох, вскинуть голову, улыбнуться. Роскошно, по-королевски. Пусто. — Так что тебе еще есть к чему стремиться. Поехали? У нас на сегодня много планов.

Он кивнул. Обулся, подхватил из гардероба свою курточку, убедился, что в кармане есть бумажник и вышел, оставив дверь открытой.

Много планов. Купить диван в квартиру Димы, заехать в супермаркет и купить пару футболок. Как приличная семейная пара. День расписан. Завтрак, работа, совместный обед, снова работа, встреча, ужин, постель. Так живут его знакомые особисты. Те, кто все-таки создал семью с себе подобными.

Он вызвал лифт. Жал и жал на кнопку, все еще чувствуя на губах вкус ее губ.

— Он уже приехал, — закрыв дверь, Кира сняла с кнопки его палец и, взяв за руку, как маленького, завела внутрь лифта. — Кроме одежды и телефона тебе еще что-нибудь нужно? — она, что, действительно собирается оставить его пока у себя?

— Да, — дверь лифта с тихим шорохом закрылась, и Влад с тихим стоном прижал ее к дрогнувшей стенке кабины. — Ты.

Она вскинула на него потрясенный взгляд. Что за…

— Влад, это… не очень удачная шутка, — почему-то получалось только шептать. И отталкивать его не хотелось.

— Это не шутка, — тот покачал головой. — Я знаю тебя третий день, но ДА, Кира, я хотел бы оказаться в одной постели с тобой. И не спать всю ночь.

— Ты… — щеки окрасились румянцем. Все-таки это… слишком откровенно. — Почему? — она подалась к нему, заглядывая в глаза и почти касаясь губами губ. Тело плавилось, словно тлело. Коснись, дунь — и разгорится пламя. А темно-красные нити «масти» уже жадно тянулись к нему, мутя рассудок, не давая соображать.

— Я не знаю… — его губы коснулись ее губ. — Не знаю… просто ты… просто потому что ты… красивая женщина… потому что ты вызываешь во мне все это… Кира…

Пальцы сжались на его плечах, когда она ответила на его поцелуй. Почти целомудренный. Почти… робкий.

Лифт дрогнул, останавливаясь на первом этаже.

— Но ты с Ильей, — шепнул Влад, отстраняясь. — И я все еще бесчувственная ищейка.

— Ты дурак, а не «ищейка», — бросила Кира и, отстранив его, почти бегом спустилась с крыльца. Чуть не сорвалась. Плохо. И почему она так на него ведется?! На его откровенность? На то, что он просто хочет ее и не стесняется говорить об этом? — Я не с Ильей, — не глядя на подошедшего Влада, произнесла она, отключая сигнализацию. — У него своя жизнь, а у меня своя. А то, что мы иногда спим вместе… Он спас меня, Влад. Не раз спасал. Меня бы не было, если бы не он. Он — единственный, кто знал меня, когда я была простой девчонкой из соседнего двора. Он тот, ради кого я убью. Часть моей жизни. Был, есть и будет. Но мы НЕ ВМЕСТЕ.

Влад остановился у уже знакомого «Спайдера» и сунул руки в карманы джинсов.

— Я не понимаю, что я сказал не так. Что я тебя хочу? Что ты вызываешь во мне какой-то странный отклик? Да, это общепринятой моралью как-то не… приветствуется. Я этого не учел. Извини, больше я постараюсь подобного не говорить. Вы с Ильей очень близки. Это видно и отчасти понятно мне. Я сделал предположение. И оно оказалось не верным. Ты… — он попытался определить эмоции, что сейчас кипели в ней. — Ты злишься. Прости. Знаешь, обойдусь без похода в магазин. Заедем в супермаркет, потом к младшим, к твоему этому Артему и я поеду домой. Я и без того слишком долго прожил у тебя.

— Теперь ты злишься тоже, — она рассмеялась. Почти истерично. Бред. Это все — полный бред. — Ладно, забудь. Да, ты странный. Да, я не привыкла к такой откровенности от мужчин, с которыми знакома всего пару дней. Но ты бы не коснулся меня и пальцем, если бы я была против. Просто… я не понимаю тебя. Ты — «ищейка», ты не можешь чувствовать, но что-то чувствуешь. Ты говоришь, что секс для тебя — механический процесс, ты в нем не нуждаешься, но меня ты хочешь, и я точно знаю, что это так и есть. Ты пуст, но в твоей пустоте слишком много того, что я не могу понять. А еще… что-то внутри меня тоже хочет тебя. Именно тебя.

— Мое восхитительно Величество, — медленно произнес Влад, глядя на ее губы. — Ты можешь буквально выбрать любого мужчину во всей стране, если не в целом мире, но хочешь меня?

Ее улыбка была кривой и какой-то… беспомощной. А потом вдруг стала дерзкой, вызывающей.

— Да. Чтобы это не значило.

— Может, я тоже какая-нибудь «карта»? — Влад обнял ее, лицом зарывшись в волосы. — Ну, типа Туз. Туз же круче Короля… Вот тебя ко мне и тянет. Знаю, это глупости…

— Глупости, — шепнула она, обмякая в его руках. — Я не знаю, что происходит. Просто чувствую, что прекращать все это будет… неправильно.

— Чувствуешь? Ну, наверное, чувства — это важно. У меня нет причин не доверять тебе, хоть моей мечтой, как особиста, было надеть на твои руки браслеты наручников, — теплый запах ее волос. Ее тела. И уже никуда не хочется уезжать. — Если мы еще немного постоим здесь, Дима останется без дивана, Влад без продуктов, а Артем без информации. Зато существует вероятность, что на третий день знакомства в постели мы окажемся. И не для того, чтобы спать.

— Да, ты прав… — после показавшейся вечностью минуты тишины выдохнул Кира и отстранилась. — У нас слишком много проблем, чтоб создавать еще одну. Садись, Влад, и поедем.

Чирикнула сигнализация. «Спайдер» подмигнул габаритами. Влад сел на переднее пассажирское и дисциплинированно пристегнулся. Дождался, когда за руль сядет Кира, и только тогда сказал.

— Знаешь, я ведь с зеленых соплей мечтал, что научусь любить. Я завидовал брату, ведь он всегда умел чувствовать. Моя семья переехала в другой район города, и мы с Владом перешли в другую школу только потому, что меня в классе «вампиром» называли. Мрачный, нелюдимый. И рядом со мной у всех в момент пропадало настроение. А теперь, когда я вдруг начинаю что-то ощущать, я не знаю что с этим делать. Вы учитесь чувствовать с пеленок. Для вас все это естественно. А я… я это постигаю только сейчас.

— Когда Бог хочет наказать, он исполняет наши мечты, — Кира завела мотор, подождала немного и тронула машину с места. — За что наказывают тебя, Влад Ястребов? — включила легкую, ненавязчивую музыку и позволила себе улыбнуться. — Я не могу тебе ничем помочь. Это то, чему ты должен научиться сам.

Влад улыбнулся. Как-то горько, невесело. И пустой данью человеческим эмоциям эта улыбка не была.

Некоторое время они ехали в молчании. Может для того, чтобы собраться с мыслями, может — чтобы привести в порядок растрепанные свои чувства.

— Расскажешь об Артеме? Не хочу оказаться перед лицом еще одного интересного субъекта, не понимая, как себя в его присутствии вести. Рискую не понять, как Илью.

— Артем… — Кира задумалась. — Один из тех парней, которых принято называть успешными. Стильно одевается, стильно живет. Следит за собой, постоянно ходит в тренажерный зал. У него есть свой «мужской кодекс», и тебя он оценивать будет по тому, соответствуешь ли ты его представлениям о том, каким должен быть настоящий мужик. При этом у него почти энциклопедические знания и просто охренительный IQ. У него есть свое мнение на все.

Влад окинул ее задумчивым взглядом.

— Значит вот ТАК ты оделась не для… младших, — мимолетная быстрая улыбка. — И уж точно не для того, чтобы сразить меня. Каков твой статус в отношении него и как он относится к ТЕБЕ?

— Я не сплю с ним, если ты об этом, — Кира кинула на него быстрый взгляд и снова вернулась внимание дороге. — Но у него есть свое представление о том, как должна выглядеть Червонная Королева. Чисто мужское мнение, что женщина в ранге Королевы масти, основной которой являются чувства, должна выглядеть как дорогая шлюха. Возможно, если бы моей доминирующей мастью не были «бубны» это так и было, — она пожала плечами. — В любом случае, я свой образ старательно поддерживаю.

— Следуя этой логике, Червонный Король должен трахать все, что шевелится, — он вздохнул и глянул на себя в зеркальце заднего вида. — Ну и как, я отвечаю его представлениям о «настоящем мужике», или мне не хватает на руке золотого «ролекса» и тебя в качестве ручной девочки?

Кира рассмеялась.

— «Роллекс» тебе и, правда, бы не помешал. А вот себя в качестве «ручной девочки» я тебе обеспечу. А если без шуток, то он хороший аналитик. Сильный. Он в чем-то похож на тебя — минимум эмоций. Поэтому меня он терпеть не может. Он с удовольствием уложил бы меня в постель, но как «карту» не принимает меня всерьез.

— Я, конечно, никто, но если я очень сильно против того, чтобы тебя кто-либо в постель укладывал?.. — Ястребов сощурился. — Черт с ним, с «Роллексом», но… мне кажется, что при мысли о том, что кто-то… я злюсь…

— Я кажусь тебе… ветреной? — Кира в последнюю секунду успела прикусить язык, чтобы не выпустить гораздо более грубое словечко.

— Да, иногда. А иногда я думаю, что ты — женщина. Очень красивая, очень сильная и очень слабая женщина. И от твоего желания не зависит ничего. Извини, если слишком прямолинейно, просто было бы глупо пытаться тебе лгать вообще, я не умею говорить неправду.

— Я — Червонная Королева. И так, как в тебе есть пустота, во мне есть масть. И так же, как твоя пустота требует чужой силы, также и моя масть требует эмоций. Это она притягивает ко мне людей. Я научилась «закрываться», держать это под контролем, Я хочу, чтобы любили меня, именно меня, но иногда приходится забывать об этом. Когда долго сдерживаемая «масть» требует своего. Илья… Илюша знал меня, когда я еще не была «картой». Он был моим первым мужчиной. Он и сейчас спасает меня, когда я больше не могу контролировать себя. Иначе я действительно бы спала с первым встречным. Но да, наверное, я действительно ветреная. Я боюсь долгих отношений. Я боюсь, что человека привяжет ко мне не я, а моя масть. Иногда секс на одну ночь — действительно выход.

— Извини, — Влад повернулся к окну и принялся наблюдать за проносящимися за тонированным стеклом улицами. Люди сновали как муравьи, деловито, напряженно, замороченные каждый своей проблемой. Люди, которых он когда-то пытался уберечь. Выходит, беречь и защищать нужно совсем не людей, а тех, кого люди травят из-за непохожести и дара, который на самом деле вовсе не дар, а проклятие, жестокая насмешка.

Чувствовал ли он сожаление? Нет, не чувствовал. Что-то снова шевельнулось в груди, и он с долей странного чувства, сродни описываемому в книгах сарказму, отметил про себя: было бы забавно, если бы это был какой-нибудь монстр. Типа Чужого. Смертоносный и мерзкий.

Чувства — тоже монстры. И на самом деле куда более страшные, чем то, что рисует воображение мастеров жанра.

Кира молча проехала еще пару сот метров, а потом тихо произнесла:

— Вряд ли для тебя это что-то значит, но меня тянет к тебе. Мы оба с тобой взрослые люди и оба понимаем, что рано или поздно, но окажемся в одной постели. Но я не люблю игру в одни ворота. И люблю определенность. Если это будет просто секс — это просто секс. Если это что-то большее… Но я не понимаю ни тебя, ни себя.

— Я не хочу тебе что-то обещать, — медленно произнес Влад. Голос вплетался в музыку, льющуюся из динамиков, почти теряясь в ней. — Я хочу тебя, это правда. Правда так же и то, что я что-то к тебе испытываю, что дико для меня. И секс… был бы не просто механическим способом снять физическое напряжение. Это было бы нечто большее.

Кира улыбнулась, покусывая губы.

— У тебя ведь никогда раньше так не было, да? — мягко спросила она. — Знаешь… я бы, наверное, хотела бы быть той, с которой у тебя «нечто больше»…

— Мы в ответе за тех, кого приручили, Кира. Но ты «карта», а я ищейка. И ты боишься длительных отношений, а у меня такого никогда раньше не было. И ты, зная меня три дня, зная, что сложись все иначе, и я надел бы на тебя наручники и не для приятного времяпровождения, хотела бы, чтобы между нами было нечто большее?.. — Влад изумленно посмотрел на нее, а потом вдруг попросил: — Ты не могла бы остановиться?

Кира кинула на него недоуменный взгляд, но послушно перестроилась и припарковалась.

— Наверное, это действительно звучит нелепо.

— Нет, — Ястребов качнул головой, отстегнул ремень безопасности и, подавшись вперед, прижался губами к ее губам. — Ты приручаешь меня, Кира. Я никогда ничего не боялся. Единственный страх что был со мной — это страх потерять брата. Ты поселила во мне еще один.

— Чего ты боишься? — шепотом спросила девушка, почти касаясь губами его губ, когда закончился этот поцелуй. Пальцы отпустили руль и зарылись в короткие светлые прядки Влада, перебирая их.

— Того, что на самом деле окажусь тебе совершенно не нужным, — выдохнул в нежные чувственные ее губы тот.

— Ты — очень странная «ищейка», — усмешка Киры была необидной. Она провела ладонью по его щеке. — Знаешь, а ведь я никогда не чувствовала в тебе абсолютной пустоты. Даже тогда, в кафе, в тебе было слишком много эмоций для особиста. Может, именно поэтому мне кажутся странными твои слова о твоей неэмоциональности.

— Выходит, я очень страстная ищейка? — Тогда в кафе было много чего. И Влад помнил все, до последней детали. Изгиб брови, легкую улыбку, запах ее духов, как она сидела, как свет играл на столешнице перед ней, как официант подал ей заказанный ею кофе… ее губы, коснувшиеся кромки чашечки.

Кира весело и чисто рассмеялась, откинув голову назад.

— Взаимоисключающие понятия, но мне нравится, как это звучит. Ты меняешься. И быстро. Ты не боишься ТАКИХ перемен? Любое чувство — это уязвимость.

— Я не умею бояться или как-то так… — нежное касание губ к обнаженной шее. Влад выпрямился и снова пристегнулся.

Кира, прикрыв глаза, медленно выдохнула. Этот тип ее с ума сведет. Поймала себя на том, что ей уже даже интересно, что будет дальше, усмехнулась, распахнула ресницы и снова взялась за руль.

До торгового центра они доехали молча, слушая только дыхание друг друга и музыку, звучавшую в салоне. Немного покрутившись по парковке тех самых «шведских забегаловок», Кира наконец нашла свободное место и припарковалась.

— Предлагаю сначала зайти в мебельный, выбрать Димке диван и договориться о доставке, а потом уже заняться остальным. Кстати, диван, судя по всему, для Севы, поэтому решающее слово будет за тобой.

На них обращали внимание. Высокий спортивного телосложения молодой человек — голубоглазый блондин и рядом с ним — эффектная красавица. Роскошная грива светлых волос, серо-стальные глаза, точеная фигурка. Уверенная походка, несколько вызывающий взгляд — и прохожие расступаются сами. От них буквально веяло опасностью.

— Предлагаешь непременно опробовать предмет мебели? А твой брат капризничать не начнет, дескать, цвет обивки вгоняет меня в устойчивую депрессию, поскольку эта фактура ткани недостаточно оттеняет цвет шнурков на моих любимых кроссовках?

— Думаю, если ему не понравится, он просто заставит Севу это забрать, как только все закончится и сидеть в одной квартире больше не будет необходимости, — Кира, ловко лавируя между выставленными образчикам мебели, остановилась перед одним… «экспонатом»,

— Я думаю, этот будет в самый раз. Компактный, классический, немаркий и… — она присела и провела по обивке ладонью, — удобный. На мой женский взгляд. Что скажет представить сильного пола? — она вскинула на него смеющийся взгляд. — Говорят, такие вещи нужно выбирать не умом, а другим местом. Попробуешь? — чуть сдвинулась, напрочь игнорируя любопытные взгляды проходящих мимо редких покупателей. Где-то вдали маячил консультант, но даже с этого расстояния Кира чувствовала его жадный взгляд, словно ощупывающий ее тело.

Влад присел рядом, улыбнувшись одними уголками губ.

— Народ сейчас об тебя попросту глаза поломает, — он аккуратно поправил краешек поднявшегося платья и спиной откинулся на спинку дивана. — Да, удобный… Твой женский взгляд точен как эталон.

— Должна же я быть хоть в чем-то идеалом, — Кира тихо фыркнула и встала. — Поваляешься тут, пока я оформлю доставку или погуляешь по центру? Тебе все еще нужен сотовый. Да и одежду ты хотел купить.

— Как же я без твоего женского эталонного? — Влад окинул ее долгим оценивающим взглядом. И любой, кому пришло бы в голову сейчас понаблюдать за ним увидел бы это молчаливое: моя, от кончиков ногтей до корней волос. Моя, смотрите, завидуйте, капайте слюной, но она — моя. Неосознанное, но такое яркое «хочу». — Устрою дивану тест-драйв…

— Молодой человек, вы не могли бы прекратить э… — один из консультантов быстрым шагом направился в их сторону, поглядывая то на Киру, то на него с выражением плохо скрытого раздражения из категории: такому быдлу такая штучка. — Валяться на экспонате?

— Мы в музее? — вскинул бровь Влад.

— Нет, но этот диван… — парень все еще пытался подобрать нужные слова, когда Ястребов порывисто поднялся, обнял Киру за талию и, шепнув: «Он меня достал», повел ее к отделу доставки.

Оплата, документы, оформление — ждать им практически не пришлось. Кира мягко улыбалась, ненавязчиво флиртовала и консультанты, словно под гипнозом, не замечали никого вокруг, мгновенно выполняя то, что было нужно.

Но когда они вышли из магазина, улыбка стала другой, почти злой.

— Ненавижу, когда на меня так смотрят. Чувствую себя голой. Хотя… — она окинула себя критическим взглядом и усмехнулась. — Пожалуй, стоит перейти на джинсы, — глаза на идущего рядом Влада: — Телефон или одежда?

— Одежда, — тот легонько погладил ее идеально прямую спину. — На тебе даже мешковатое дворовое нечто будет смотреться настолько эффектно, что… ну в общем, если ты думаешь, что на тебя перестанут пялиться, ты ошибаешься. Хм… к тому же, если на тебя ТАК стану смотреть я? — он тут же воплотил в жизнь свое предложение.

— Ну, я всегда могу проверить, — Кира слегка выгнулась, словно следуя за его рукой. — Пожалуй, с завтрашнего утра и начну. Я как раз собиралась выкидывать кое-что, — фыркнула, взяла его за руку и повела за собой. — А если на меня так будешь смотреть ты, нас арестуют за непристойное поведение. Пойдем, здесь есть один магазинчик. Как раз в твоем стиле.

Шмотки… Будь Влад более подвержен эмоциям — озверел бы к концу примерок. Но вместо этого он спокойно перемерял все, что ему дали, время от времени поглядывая на Киру: ее реакция могла сказать куда больше, чем нагромождение слов.

— Твой вердикт? — Влад в очередной раз вышел из примерочной и, невольно улыбнувшись, наклонился к удобно устроившейся в кресле девушке. — Я провожу аналогию между собой и жиголо. Найди десять отличий…

— Ни одного, — Кира гибко поднялась под почти ненавидящим взглядом девушек-консультанток. — Это подойдет, — глаза скользнули по белому джинсовому костюму. — Тебе идет этот цвет. Бери это и темно-синий и пойдем, — мягко ему улыбнулась и направилась к кассе.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя королева. Каков теперь мой статус — в аренде у ЕЕ Величества? Или в собственности? — переодеваться он не стал, просто попросил упаковать свой и темно-синий костюм, пару футболок и одну водолазку в пакет и проследовал за нею. У выхода взял за руку и поцеловал тонкие пальчики. — Ладно, будем тебя считать феей-крестной.

Кира резко остановилась:

— Я слишком… раскомандовалась?

Люди точно обтекали их, маленький островок странного напряжения. Они не спорили, и все же что-то в них не позволяло приблизиться или даже ненароком задеть.

— Нет, просто непривычно, когда решения принимает кто-то другой, а не я.

— Извини. Я… наверное, слишком привыкла сама управлять своей жизнью, подстраивать обстоятельства под себя, — Кира выдохнула, улыбнулась чуть виновато. — Забавно… Я, как любая женщина, мечтаю о мужчине, на которого могу положиться, которому могу отдать свою жизнь, но сама же их ломаю. Ладно, — девушка отвела от лица упавшую прядку, — это все лирика. А у нас сегодня много дел. Куда теперь? За телефоном или в супермаркет?

— За телефоном. Истинно буржуйский диван приобретен, записного донжуана из меня сделали, осталась ерунда: «Роллекс» и какой-нибудь «Вирту», так, чтоб на «десяточку» из десяти возможных…

— Это ты так сейчас ненавязчиво прошелся по моему поводу? — Кира выгнула бровь. Любопытно, она научится понимать этого человека, или это возможно только после нескольких лет проживания бок-о-бок? Жаль, но вряд ли Сева поделится своими соображениями по этому поводу.

— Не переживай, секретаря я тебе тоже долго припоминать буду, — невинно хлопнул ресницами Влад. — А у тебя в кабинете кожаный диван есть? И широкий стол, ну, такой, знаешь, начальственный, чтобы подчиненных на нем ммм… дай-ка слово повыразительнее подобрать… драть или просто иметь в хвост и в гриву?

— Спасибо, что предупредил. Надо будет отправить несчастного мальчика в отпуск. Во избежание, — Кира искоса поглядела на него и быстро отвела глаза. Влад ее… удивлял чем дальше, тем сильнее. Сейчас он ни чем не напоминал того холодно-пустого особиста, с которым она разговаривал всего-то пару дней назад. — И да, диван и стол имеются. Но я предпочитаю развлекаться на кресле. Оно гораздо удобнее. И такое большое… Ммм… это классовая ненависть «бедного особиста» к «богатенькой мажорке»?

— Любопытство нищего, но гордого пролетариата, вкусившего иной жизни, — хмыкнул «представитель пролетариата», подходя к витрине. «Соньки», «Лыжи», «Самсунги» и «Нокии». — Финны. Финны — хорошо. Вот эту «Нокию», пожалуйста, — он ткнул пальцем в простенький, без наворотов аппаратик. — И вот этот… — телефон, который он выбрал Севке, был значительно лучше. Да и функций в нем было валом. Включая плеер, камеру и Интернет — И две симки. У вас какой оператор?

— Возьми для вас обоих по две разных сим-карты, — Кира чуть сжала его запястье и отошла в сторонку, пытаясь понять, почему вдруг стало так грустно. От слов Влада, которые, она был уверена, тот сказал без задней мысли? Или почему?

Влад нахмурился, точно почувствовал ее состояние. Терпеливо дождался, пока ему упакуют все заказанное, расплатился оставшейся у него наличкой, и подошел к девушке.

— Я обидел тебя. Прости. С моей стороны это было зло и грубо.

— Я не обиделась, — честно солгала Кира, обхватывая себя руками за плечи. — Мне просто грустно. Я просто хочу домой. И не выходить оттуда, пока это все не закончится.

Влад понизил голос.

— Если я обниму тебя здесь, это будет этически недопустимо, да? В смысле, так не принято? Я совсем запутался, что можно, а что нельзя. Но мне хочется.

— Пару дней назад мы средь бела дня на площади устроили сцену из мексиканского сериала, — усмехнулась Кира. — Это не призыв к действию, если что, — девушка вздохнула. — Ну что, за продуктами? У меня холодильник тоже почти пуст.

— Тогда это была вынужденная мера. Обещаю прилюдно больше не приставать, — Ястребов с силой и нежностью сжал ее худенькие плечики. — Извини, я не умею шутить. А пытаться без чувства юмора, мягко говоря, чревато.

Он развернулся, оглядываясь по сторонам и, заметив указатель с направлением и названием супермаркета, потянул за собой Киру. Отчего-то прикасаться к ней сейчас было почти физически больно.

— Ты умеешь шутить, — возразила та, даже не пытаясь сопротивляться такому напору. — И чувство юмора у тебя тоже есть. Просто иногда совершенно невинные слова у меня вызывают непредсказуемую реакцию. Поверь, если бы я обиделась, ты бы узнал об этом первым. Ну вот куда тебя понесло? Полуфабрикаты возьмем в последнюю очередь, а то они успеют растаять, пока мы между полками бродим.

— Там дальше мясной отдел, всякая колбаса и прочие сыры. Просто так ближе, — пожал плечами Влад, но траекторию движения сменил. Стеллажи с одеждой и трикотажем он блистательно проигнорировал. — Я собираюсь-таки попасть сегодня домой… Не могу же я у тебя постоянно обретаться? Да и облаву тогда явно утраивали не на меня. Помнится, все ценят личное пространство, а я отнимаю его у тебя напрочь, — зато мимо стеллажей с бытовой химией он не прошел. Бросил в тележку зубную пасту, щетку, шампунь и бальзам для волос. — Севке, — объяснил он. — Он даже ноутбук свой взял, а о мелочах забыл…

— Кому что дороже… — рассеянно улыбнулась Кира. — Похоже, о мелочах в вашей семье заботился ты.

— Есть такое дело, — вздохнул Влад. — То есть, если я на некоторое время выпаду из твоего поля зрения, ты против не будешь?

— Если я скажу что против, ты бросишь что-нибудь по поводу того, что я «не хочу с тобой расставаться», «уже начала скучать» или еще что-нибудь в этом роде? Я против того, что ты пойдешь на неизвестную мне территорию. Но это твое право.

— Не скажу, — уголками губ обозначил улыбку Влад. — Но подумаю. Хотя, я могу показать тебе мою территорию. Чтобы ты знала, куда ты меня отпускаешь.

— Не боишься, что нас с тобой увидят? За твоим домом все еще могут следить, — после недолгого раздумья Кира положила в тележку вилок капусты и потянулась за помидорками.

— Значит не судьба, — Влад добавил в тележку свежих огурцов, салат и зелени. — Придется тебе поверить мне на слово.

— Поверить на слово… — выдохнула Кира. — Мне не нравится эта идея. Если ты вдруг исчезнешь или вздумаешь погибнуть, потом можешь не возвращаться, — она бросила на Влада смеющийся взгляд, но на дне зрачков тускло сияла пока еще легкая тревога.

— Кому я нужен? — ядовито фыркнул Влад, сунув в тележку большую сетку апельсинов. — Блудный кот непременно вернется, — он на минутку замолчал, рассматривая грозди бананов. — Мне нужно прикрыть Севку со всех сторон. Мне бы сделать ему документы новые…

— Хорошо, — неожиданно ровно и спокойно произнесла девушка. — Советую тебе переговорить на эту тему с Илюшей. У него в этом плане возможности шире. Тебе, я думаю, он не откажет. А я… Я попробую разобраться с остальным сама.

— Кира, — Влад легко коснулся ее плеча и замер. — Это день. Максимум. Не больше. Я не хочу напрягать тебя собой.

Готовые сорваться с языка едкие слова Кира едва успела сдержать в последний момент.

— Ты не напрягаешь, — она неспешно направилась к полкам с хлебом и выпечкой. — Но если я буду таскать тебя с собой, это вряд ли поможет. Так что… номер телефона оставь, пожалуйста.

— Оставлю, — кивнул Влад. — Если ты будешь таскать меня всюду за собой, я очень скоро в лицо буду знать всю столичную Колоду, а вся столичная Колода будет знать меня как твою тень. Приятное маленькое дополнение. Статус королевской прихоти.

— Я бы не сказала, что это повышение, — совсем по-кошачьи фыркнула Кира. — Да и в моей свите такой должности нет. Предлагаешь завести специально под тебя?

— Ну… ты Королева, — шепнул он на ушко девушке, продолжая толкать впереди себя тележку. — Джооокер… Дама у тебя есть, да и не тяну я на Даму. Тузом на полставки?

Кира нахмурилась. Какая-то мысль коснулась края сознания, но тут же испарилась, и она только разочарованно вздохнула. Кажется, упустила что-то важное.

— «Картой» нельзя быть на полставки. Хотя… Никто и никогда Тузов не видел. Иногда я даже думаю, что они — миф, придуманный кем-то только потому, что в настоящей колоде такой номинал есть. Так что… Другие предложения будут?

— На роль твоего супруга после двух дней знакомства я пока категорично не согласен, — оглядевшись быстро, убедившись, что всем на них глубоко плевать, легонько прикусил аккуратную мочку Кира и отошел.

Та неосознанно коснулась кончиками пальцев место укуса и направилась следом.

— Кстати, спешу сообщить еще одну деталь своей биографии. Официально я замужем.

— Но у нее был единственный недостаток, — протянул Влад. — Она была обладательницей тощего унылого вида субъекта под кодовым названием «муж». Мне можно начинать проливать горькие слезы, ведь я не могу претендовать на ту половину твоей постели, которую занимал последние несколько часов? Черт побери! — медленно, но верно пустота отвоевывала у эмоций законные свои позиции. И сейчас последней ноткой, покинувшей его «я» было царапнувшее душу сожаление.

— Этот брак был самой большой ошибкой в моей жизни, — вздохнула Кира. — И кольцо я ношу до сих пор только как память об этой самой ошибке. На самом деле я давно его не видела. И даже уже почти забыла, как он выглядит. Так что теперь это ничего не значит, — она сжал на мгновение его пальцы на гладкой пластиковой ручке тележки, погладила внутреннюю сторону запястья. Бред, Владик. Полный и абсолютный бред. — Ты со всеми так разговариваешь или я вижу другого Владислава Ястребова?

— Это эксклюзивный Владислав Ястребов. Таким меня только Севка и видит. Другие — нет. Тебе неприятно?

— Всегда любила эксклюзив и штучную работу, — на довольно большую горку продуктов легла упаковка с яйцами, и девушка облегченно выдохнула. — Хватит, пожалуй. Мы набрали столько, что взвод солдат прокормить можно.

— Двое парней, растущие организмы. Съедят и быстро. Плюс ты же и себе что-то возьмешь? Вот так общими усилиями…

— Да, здесь и мне хватит, — Кира критически оглядела тележку. — Так, я за кофе. И сигарет не забыть купить. А то с Димки станется в двенадцать ночи выйти к ближайшему ларьку.

— Я на кассу? — Влад с трудом развернул заваленную с горкой тележку, почувствовав себя самой натуральной ломовой лошадью. — Кофе… боже мой, ты в курсе, что ты самый натуральный изверг? Показать, как виртуозно ты способна готовить кофе и лишить меня этого счастья!

— Я хуже всех извергов на свете вместе взятых, — Кира хищно улыбнулась, отчего ее лицо засветилось какой-то совсем уж запредельной, почти дикой красотой. — Поэтому кофе можешь у меня просить только и исключительно для души, — она потянула Влада на себя и тихо шепнула, надеясь, что это не прозвучит слишком… непристойно. — От кофе твои губы горчат.

— Намек понят, — Влад отпустил тележку и, обняв девушку за талию, приподнял ее над полом. Тонкий бархат неспешно начал свое путешествие вдоль стройных бедер, демонстрируя доброй половине супермаркета кружево ее чулок. — Попрошу Севку испечь пирог с кремом и взбитыми сливками. Чтобы ТВОИ губы были сладкими.

Щеки Киры на мгновение покрыл легкий румянец. Все же к такой откровенности она не привыкла. Особенно, от человека, которого знает всего-то пару дней, но с которым, кстати, побывала в одной постели. Пусть и не по интимно-увлекательному поводу.

— Ты злостный провокатор, мое королевское величество. С меня ведь станется собрать манатки и заявиться к тебе. На практику. По страстным поцелуям и немеханическому сексу.

Кира ладошками уперлась в его грудь и мягко соскользнула на пол, судорожно поправляя платье.

— Все, иди. А то здесь случится маленький апокалипсис. И все здесь будут испытывать нежные чувства. Вред это вряд ли нанесет, но у меня будут неприятности.

Ястребов лизнул кончик указательного пальца, легонько коснулся им Киры и, зашипев, отдернул руку.

— ГарячЫй… САвсЭм бЭлый! — пожаловался он какой-то обернувшейся бабульк и, догнав тележку, встал в очередь к кассе.

Кира опешила. Ей что, показалось, или на самом деле Влад, ищейка, особист, который просто не должен знать, что такое настоящий смех, пошутил?! Да еще и… Девушка покачала головой и, развернувшись, отправилась к стойке с кофе. Долго и придирчиво отбирала нужные ей сорта, попросила смолоть выбранное, заслужила уважительный взгляд пожилого продавца и, ответив роскошной улыбкой, отошла. Сделав буквально пару шагов, вдруг замерла. Все тело прошила дрожь. По загривку словно прошлись наждаком, и она, стиснув зубы, пытаясь сохранить спокойствие на лице, вскинула голову, оглядываясь. Воздействие. Сильное, но какое-то… кривое. Топорное.

Откуда-то сбоку донеслись истерические крики, гул, и Кира почти бегом направилась туда, скользя на гладкой, местами влажной плитке пола. Вылетела из-за стеллажа и замерла, глядя широко распахнутыми глазами на то, как какой-то парнишка с полными ужаса и почти животной похоти глазами сдирал с отчаянно отбивающейся девчушки платье. Кто-то попытался ей помочь, шагнул к парочке и вдруг замер, сгорбился, а потом оттолкнул парня и принялся сам раздевать жертву.

— Твою мать… Ну твою же мать… — Кира отступила в начавшую собираться толпу и накрыла эту троицу «колпаком», отсекающим любые воздействия. Парень тут же шарахнулся в сторону, мужчина испуганно отступил.

Влад подскочил парой мгновений позже. Окинул быстрым цепким взглядом собирающуюся толпу, отчаянно дрожащую девчонку, несостоявшихся насильников и на миг, на один короткий миг завис, а потом ужом скользнул в толпу, умудрившись пройти мимо всех трех жертв воздействия и коснуться, мягко, осторожно, считывая след. Выругался он тяжело и страшно. Так, что давешняя, или может уже совсем другая бабулька испуганно шарахнулась в сторону и перекрестилась.

Он «взял» след. Он пошел по нему. Прислушиваясь, почти принюхиваясь к такому отчетливому отпечатку-оттиску, как пес, как самая настоящая ищейка. Иногда прикрывая глаза, меняя направление, когда казалось, что след ослабевает. Он шел мимо людей, вдоль стеллажей, лавируя среди посетителей с такой ловкостью, что казалось, преград для него вовсе не существует.

«Где ты?.. я же чувствую тебя… ты где-то здесь… сволочь…»

Кира заметила его краем глаза, но, убедившись, что девчонке больше ничего не угрожает, скользнула совсем в другую сторону. Тот парнишка, несостоявшийся насильник… Он был «картой», в этом сомнений не было. И, судя по тому, что он не смог сопротивляться не самому сильному воздействию, уровень у него был… где-то четверочный. И найти его было нужно. Во избежание.

Вот только через пару мгновений искать было уже некого. Бесконтрольное, дикое воздействие черной волной разлилось по торговому залу, и эпицентром ее был сжавшийся в углу за стеллажом с чипсами комок сплошных нервов. Кира выругалась, без труда погасила воздействие и отступила. Пика. Этот парнишка — Пика. И он — «съехал», как говорили «карты». Полностью потерял контроль и рассудок. Он больше ничего и никому не скажет.

Девушка скрипнула зубами, обещая себе позвонить Илье. Воздействие прекратилось, и теперь поймать неведомую «карту» стало почти невозможно. Влад — отличная ищейка, но если «карта» — искусственная, он не найдет ее никогда, а в этом Кира не сомневалась. Девушка только бессильно зарычала про себя. Эта тварь, заставившая двух мужчин напасть на девочку, использовала воздействия «червей». И за одно это Червонная Королева была готова совершить что-нибудь страшное.

Влад вывернул за угол. Здесь! Воздействие взвилось до пронзительного крещендо, будто неизвестная «карта» изо всех сил пыталась… убить. Убить по-настоящему. Столько отчаяния и ярости было в воздействии. Пустота внутри жадно поглощала безумный этот микс. Еще и еще и еще… ненасытная утроба!

Она. Теперь этот нюанс стал ясен. Это она. Воздействие в последний момент приобрело окраску, привкус женщины и оборвалось. А в следующий момент ОНА, там, у стеллажа с шампунями и краской для волос, безвольной куклой рухнула на пол, несколько раз судорожно дернулась и замерла.

Прикасался Влад уже к трупу. Абсолютно пустому телу, из которого по каплям вытекли остатки жизни. Вот только следа уже не было.

— Сссссукааа!.. — с чувством выматерился Ястребов. — Это обычный человек…

— Все, пошли отсюда, — Кира, тенью выскользнувшая из-за его спины, тронула плечо, привлекая к себе внимание, и растворилась в гудящей толпе, радуясь тому, что они смогут затеряться. Спокойно, без суеты добралась до кассы, нашла брошенную Владом тележку и встала в очередь.

— Что там? — девушка кассирша с любопытством смотрела ей за спину, явно жалея, что не может быть в гуще событий.

— Да так… — Кира пожала плечами, улыбкой отвлекая ее. — Кажется, кому-то стало плохо.

Влад появился минутку спустя, когда она уже почти выгрузила продукты на ленту транспортера.

— Сорррриииии… самое важное забыл! ДитЯм — мороженное, жене — цветы! Я же обещал сладкого! — обезоруживающе улыбнулся он, добавляя ко всем собранным товарам еще и торт-мороженное.

— Растяпа, — буркнула себе под нос Кира, не забыв, впрочем, убедиться, что девушка ее услышала.

— Угу, совершенно точно, — виновато кивнул Ястребов и придвинул тортик поближе, будто от этого заслужит прощение или хотя бы поблажку. Обычная семейная сцена. По крайней мере, Влад надеялся, что она кажется таковой. — Милый, добрый и остроумный! И главное — ооочень скромный!

Кассирша захихикала, пряча глаза, и Кира незаметно перевела дух, а потом несильно толкнула его в бок. Через десять минут здесь будет тесно от набежавших бывших Владькиных коллег, они снова засветились на камерах наблюдения, а она думает только о том, что Влад привлек внимание какой-то там кассирши! Бред какой…

Пакеты с продуктами почти полностью заняли нехилый багажник.

— Кажется, мы чуточку погорячились. Осаду собираемся выдерживать… — Ястребов поставил торт на заднее сидение, чтоб не опрокинулся и не потек в багажнике и уже привычно устроился на переднем. — Это снова была пустышка, Кира. Она не знала, кто я и потому пыталась задавить. И выгорела. Так же как и тот, у метро. Черт, они как грибы после дождя теперь полезут.

— Кажется, кто-то ставит эксперименты. Тот парень… Это была Пика, — Кира стиснула пальцы на руле и вдавила педаль газа в пол. — Он был настоящим.

— Его не отпустят уже. Он ведь «слетел», да? — мысль повертела хвостом и соскочила. — Как будто кто «бои» устраивает. Настоящий против химии.

— Вполне может быть. Проверка, — контур губ Киры словно затвердел, глаза потемнели. — Черт, я хотела в кафе заехать, что-нибудь перекусить, но теперь… К младшим. На крайний случай сообразим что-нибудь вместе с Севкой.

— С меня и бутерброда хватит, но насколько я знаю брата, еда у него есть всегда. Даже в квартире Димы.

Влад сполз в кресле, скрестил на груди руки и принялся задумчиво покусывать краешек воротника куртки.

— Мне интересно, зачем ставить такие опыты, если о результатах ты можешь догадываться только из сводок происшествий или новостной ленты? Этого же мало… очень мало. Для чистоты эксперимента он должен быть рядом и видеть все, что творится. Видеть результаты и уровень воздействия.

— О результатах как раз очень хорошо сообщают газеты. Если, конечно, это действительно проверка, а не попытка, весьма странная, снова столкнуть «масти». Кстати… — заметила девушка. — Я почти уверена, что эти двое были знакомы. Воздействие было направлено прямо на этого несчастного Пикового. Женская месть?

— Не спрашивай меня об эмоциях. Для меня это не мотивация совершенно, — покачал головой Влад. — Если это проверка, он просто обязан находиться рядом. Или он имеет возможность так же, как и мы с тобой, доставать отчеты о вскрытии. Как это ни цинично, но анатомка — прекрасное место для изучения результатов.

— В основе всего, что делают люди, лежат эмоции, — устало выдохнула Кира. Еще только день, а она уже просто дико устала. — Ревность, любовь к наживе, чувство собственника и еще ворох других. С этой точки зрения ты практически идеален. У тебя нет движущей силы для того, чтобы совершать преступления. Ты сужаешь круг поиска до тех, у кого есть доступ к информации? Это интересная идея, но я не хочу зацикливаться только на ней.

— Не обязательно, — качнул головой Влад. — Я не откидываю вероятность того, что мы с тобой сегодня видели дирижера. Или могли видеть, но в силу того, что мы понятия не имеем, кого ищем, он прошел мимо совершенно нами не замеченный.

— Если у него есть помощники, ему нет необходимости самому следить за результатами. Но все возможно, — Кира покусала губы. — Я не исключаю возможности того, что его не интересует результат в том смысле, какой мы имеем в виду. Кстати… отчет об этом вскрытии тоже было бы неплохо почитать. На предмет того, будет ли там такая же «химия». А то пока это только мои предположения. Хотя… Нет, забудь, тебе не стоит отвлекаться на это, я сама.

— Для того, чтоб достать этот отчет мне достаточно будет просто приятно провести время с интересным собеседником, которому не хватает живого человеческого общения, — одними уголками губ улыбнулся Влад, пристально глядя на собеседницу. — Я приду с бутылкой коньяку, мясной нарезкой и батоном хлеба в гости и наутро мне будут необходимы только стакан воды и антипохмельное средство. Даже если там шныряют мои коллеги, это не поменяет сути дела. Уволенный, убитый горем бывший следак напивается с патологоанатомом. Это нормально в нашем кругу. — Влад объяснял спокойно, без повышенных тонов, как объяснял что-то обычно Севе. — А что тебе нужно будет сделать, чтобы получить отчет? Перед кем ты расстилаться будешь?

Кира, явно не ожидавшая такого вопроса, как-то потерянно рассмеялась, судорожно размышляя, стоит ли говорить ему правду, обойтись полуправдой или не говорить вообще ничего.

— Вряд ли это подходит под слово «расстилаться»… Скорее, «расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие».

— Значит на этот раз с тебя коньяк, — заявил Ястребов не терпящим возражений тоном и прикрыл глаза. Под веками… еще не пекло. Просто неприятно пощипывало, как бывало всякий раз, когда он до рези в глазах всматривался в фотографии или, как говаривал Артурчик, «до потери пульса» вычитывал какой-нибудь пространный отчет. — Мне не нравится в данном контексте слово «попытайтесь».

— Когда я говорила тебе, что знаю, что такое «механический» секс, то вовсе не шутила, — Кира чуть расслабилась. — Не буду врать, что меня не радует твое решение, но… Черт, я чувствую себя законченной эгоисткой.

— Почему? Потому что работаю снова я? — Влад поерзал и, смирившись с тем, что удобно все равно не выходит, подобрал под себя ноги и, откинув подлокотник сидения, оперся на него локтем. — Сморожу пошлость, но расплатишься потом… натуральным немеханическим сексом.

Девушка рассмеялась.

— Кажется, тебе нравится эта тема. И да, такая перспектива меня больше устраивает.

— Эмм… ты не подумай, я не озабоченный маньяк, если ты об этом. Просто ты, кто-то левый и необходимость в одно предложение с понятием «секс» не увязываются, — пожал плечами он.

— Я не говорю, что мне не нравится, — Кира пропустила машину и следом вписалась в поворот. Припарковалась у подъезда и повернулась к спутнику, отстегивая ремень безопасности. — Приехали.

— Знаешь, что меня реально пугает? — Влад потер глаза, отстегнулся и задумчиво посмотрел на нее. — Что ты мне нравишься все сильнее с каждым часом.

— Пожалуй, я не буду доставать тебя с вопросом, как именно я тебе нравлюсь, — Кира вышла из машины, мягко хлопнув дверью. — Почему это тебя пугает?

Влад последовал ее примеру, достал с заднего сидения торт, обошел авто и принялся доставать пакеты из багажника. Бедным голодным детям необходимы калории.

— Потому что для длительной эмоциональной привязанности я совершенно не приспособлен. Не предназначен, понимаешь? С ищейкой может жить только ищейка, которая не станет загоняться по поводу косо сказанного слова или позднего явления домой. И я отдаю себе отчет, что весь этот веселый бред, что между нами творится, не может длиться вечно.

— По идее, «весь этот веселый бред» вообще не должен был начаться, — Кира взяла оставшуюся пару пакетов, и захлопнула багажник. Включила сигнализацию и поднялась на крыльцо. — К тому же если он не может длиться вечно, что тебя пугает?

— Мы можем его прекратить в любой момент, — кивнул Влад, следуя за нею. — Но я хотел бы… А впрочем, забудь. Просто забудь.

Он дошел до лифта и не без удовольствия пронаблюдал, как гостеприимно распахнулась дверь, повинуясь нажатию кнопки вызова.

— Можем. И можем сделать это прямо сейчас, — девушка поставила свою ношу на пол и прислонилась к стене. — Хочешь?

— Я должен сказать «да», потому что это правильное и логически верное решение. Но я хочу сказать «нет». Просто хочу, без всякой логики и обоснований. Это так… эмоционально. И странно, — он шагнул в лифт и вопросительно взглянул на Киру. — Идешь?

— Иду, — она не стала комментировать его слова и вошла следом за ним в лифт. Ей просто… нечего было сказать.

Влад ткнул локтем в кнопку нужного этажа и спиной прислонился к дрогнувшей стенке. Почему откровенность, обычная человеческая откровенность изматывает хуже, чем красивое, правильное, продуманное притворство? Может потому, что он привык играть в «обычность» и теперь просто не знал, как лучше поступить?

— Приехали, — Кира вздохнула почти с облегчением, когда с легким шелестом лифт остановился, выпуская пленников четырех металлических стен на площадку. Поставила пакеты на пол, потянулась к сумочке и только потом вспомнила, что ключей у нее больше нет. — Черт, опять забыла…

— Звони. Мне разве что лбом в звонок встрять, — Ястребов усмехнулся и отступил чуть в сторону. Создавая пространство между собой и дверью, которая непременно откроется.

Кира с полуулыбкой покачала головой, и утопила кнопку дверного звонка. Пара мгновений тишины, замок щелкнул. На пороге появился лохматый Дима, окинул обоих каким-то странным взглядом и отступил в сторону, позвав Севу на помощь.

Тот вытряхнулся в коридор не менее лохматый, чем Дима. Но в отличие от последнего, помимо мятых джинсов на нем был фартук со смешным принтом мелированного ежа с кухонной лопаткой и сковородой в лапе. Севка отчаянно шипел, прижимая пальцами мочку уха.

— Кастрюлю снимал, — объяснил он, подхватив у брата пакеты и торт. — Только-только вода закипела и надо было слить.

Влад подтолкнул вперед Киру и закрыл за собой дверь.

Дима пропустил сестру на кухню, но когда Влад попытался последовать за ней — встал на дороге, глядя в упор с усмешкой:

— Ты изменился с нашей последней встречи. Даже «ищейка» не смогла устоять перед обаянием моей любимой сестрички?

— Вообще-то смогла, — Влад безукоризненно-вежливо улыбнулся. Отчетливо повеяло прохладцей. Истинные ищейки индифферентны к окружающим. Им безразлично, что станется с тем или иным человеком. И Дима для него был именно таким вот «тем или иным». — А с чего такие выводы?

— Я помню, каким ты был, когда мы только встретились. Помню, каким ты уходил отсюда. И вижу тебя сейчас. Ты… слишком жив для «устоявшего», — Дима сдвинул брови. — Моя доминирующая «масть» — червы. И я чувствую любую эмоцию. В тебе их слишком много и они все направлены на Киру. Иммунитет не бывает абсолютным, а, Влад?

— Если ты меня пытаешься задеть, то должен понимать, что ничего у тебя не получится в виду моей… несколько ущербной эмоциональности. Так и быть, открою страшную тайну, моя эмоция — Сева. Помнится, ты хотел сестре сделать маленький сюрприз в виде меня? Ну так радуйся, Червонная Королева решила заняться воспитанием ручной ищейки, — Влад пожал плечами, чувствуя как под весом пакетов начинают разжиматься пальцы. — Может, пропустишь, у меня руки сейчас отвалятся?

— Я не пытаюсь тебя задеть, для этого ты слишком мало значишь для меня. И на тебя мне как-то все равно. Но мне не все равно, что будет с моей сестрой. И я не хочу, чтобы она связалась с человеком, которой не способен любить, — Дима взял у него один из пакетов и, не дожидаясь ответа, пошел на кухню.

— Ну и прекрасно, — Влад прошел в кухню и со вздохом облегчения поставил просто неподъемный пакет на свободный стул. Севка тут же подхватил его и принялся рассовывать продукты по шкафчикам. — Там мороженное…

— Да, спасибо, я уже положил в морозилку. Вы знаете, вы очень вовремя, я тут пирог из слоенного теста напек. Не думал, что у Димки такое счастье в недрах холодильника завалялось. Вы есть хотите?..

— Можно перекусить, — рассеянно отозвалась Кира, отходя в сторонку, чтобы не мешать. — Вижу, вы тут совсем освоились. Дим, я купила тебе диван, завтра привезут. Оставила твой телефон на всякий случай. Вряд ли буду сюрпризы, но будь осторожней, хорошо?

Дима чмокнул ее в щеку:

— Спасибо, сестричка. Одну ночь мы как-нибудь перекантуемся.

— Можно я не буду вопить «спасительница ты наша»? — Сева достал из шкафчика чашки и включил чайник. Сноровисто вытащил из духовки противень и принялся разрезать пирог и выкладывать куски на большое блюдо.

— Севыч, прекрати, — Влад отошел к окну, осторожно выглянул во двор, внимательно осматривая припаркованные машины. Конечно, с высоты не увидеть есть кто в салоне или нет, но надежда умирает последней.

— Молчу, молчу, — вздохнул Сева, стараясь не смотреть в сторону Киры.

— Все еще дуешься на меня? — та улыбнулась уголками губ, вскинув бровь, и тут же перевела глаза на брата, почувствовав его пристальный взгляд. — Что?

— Покороче чего-нибудь не нашлось? — Дима скривился так, словно съел лимон.

— Нашлось, — не моргнув глазом, отозвалась Кира. — Пояс. Но я решила, что это будет перебор.

— И для кого же ты так вырядилась?

— Хочу навестить твоего Короля, Димочка.

Тот пару мгновений просто смотрел на нее, а потом фыркнул с видимым облегчением. Всего лишь что-то вроде сценического костюма…

— Не волнуйся, — хмыкнул Влад. — Это она не меня с пути истинного свернуть пытается.

— Блин, — Севка уронил на пол ложку. — Еще не хватало…

— А почему нет, Сева? — Кира окинула критическим взглядом почти накрытый стол, а потом, немного потеснив младшего из Ястребовых, достала турку.

— А как ты себе ЭТО представляешь? — Севка шарахнулся в сторону, вскинув на нее почти злой взгляд. — Он ищейка. Он даже родную мать не любил. Если ты не законченная мазохистка или не хочешь сохнуть по нему безответно, как Дашка, даже не пытайся.

— Сева, — очень тихо выдохнул Влад, не оборачиваясь.

— Я не прав? — прищурился тот, даже не подумав замолкнуть.

— Как мило — ты уже заботишься обо мне, — Кира только фыркнула, глядя на его потуги оказаться от нее подальше. — Я не кусаюсь. «Дашка» — его девушка?

— Вот уж чего нет, — окрысился Сева. — Даже если он тебя отымеет разочек, мне все равно. Но ты — Королева, а у него из-за «карт» и так проблем хватает.

— Сева! — Влад резко развернулся. — Прекрати ЭТО.

Тот пристально посмотрел на брата и, отведя взгляд, вышел прочь.

— Детский сад, — после недолгого молчания выдохнул Дима. Покосился на Влада почти с ненавистью и вышел вслед за Севой. Почти на цыпочках проскользнул в спальню и присел рядом с ним, легко касаясь плеча.

— Севка…

— Он изменился, — совершенно убитым тоном произнес Сева. — Он никогда со мной так не разговаривал. Понимаешь? Он все, что у меня есть, и он говорит со мной ТАК, будто я… не знаю, врагом ему стал.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — задумчиво произнес Дима. — Не буду врать — он действительно изменился. Но… Ты не враг ему. Он делает это все ради тебя. Вы ведь и раньше ругались?

— Я сказал правду, Дим. А из-за правды мы не ругались никогда. Без обид.

— Какую правду ты ему сказал, Севка? — устало спросил Дима. Свое «твоя «правда» покоробила даже меня» он успел прикусить на кончике языка.

— Даже если между ними что-то будет, это снова будет просто секс, — отчеканил Сева. — Он мечтает чувствовать, всегда мечтал, но он ищейка, а они не умеют любить. Для них свет клином сходится на чем-то одном. Артур, напарник Владьки, прикипел к собаке. Не подумай, он не извращенец какой… у него сторожевая, ей уже одиннадцать лет и это единственная тварь, которую он обожает. Влад же всегда любил меня. Это не ревность, Дима. Это не ненависть. Я просто знаю, чем все обернется.

Дима с силой закусил губу.

— Мне тоже это все не нравится. Но даже я не знаю, чем это может обернуться. А еще знаю, что Кира никому не позволит лезть в свою жизнь. Даже мне. Я надеюсь только на то, что они достаточно взрослые, чтобы понимать, что делают. Кира… Она тоже эмоция. Но Влад… — он невольно усмехнулся, вспомнив о разговоре перед дверью. — Он чувствует, Севка. Чувствует, понимаешь? Но я не хочу, чтобы Кира в эти его чувства верила. Ладно… — Дима с силой потер лицо руками. — Давай вернемся.

— Знаешь, а не хочется… — Севка сумрачно улыбнулся. — Знаю что по-детски, и знаю, что я здесь отсиживаться не стану, но все равно не хочу. Они взрослые люди, да? А мы тогда кто? Дети? Да пусть разбираются, пусть… мне все равно.

— Дети, Севка, дети. Для них, — Дима криво усмехнулся и упал спиной на подушки. — Тогда давай бастовать вместе. Что там у нас с контролем?

— Извини, — глухо произнесла Кира, как только за Димой захлопнулась дверь спальни, и закрыла глаза. — Я не должна была его провоцировать.

— Кажется, нам не судьба нормально общаться. Ни тебе с Севкой, ни мне с твоим братом. Наверное, не самая удачная была идея к ним приехать, если уж день не задался с утра, жди проблем и дальше… — Влад подошел к столу, медленно разломил кусок пирога и без особого аппетита принялся есть. В желудке противно заурчало.

— Им все равно нужны были продукты, — Кира выдохнула, а потом тряхнула головой. — И тебе все еще нужно отдать ему телефон. Может, поедем? Пирожков можешь взять в дорогу.

— Ты — синее платьице, а я — белый костюмчик. На Красную Шапочку не тянет ни один из нас, — он проглотил последний кусочек и вытащил из не разобранного пакета коробку с телефоном и два стартовых пакета. В коридоре нашел ручку и быстро переписал себе номера. — Теперь все. Можем уезжать.

Кира только покачала головой и вышла из кухни. Коротко стукнула в дверь спальни, сообщив об уходе, и остановилась у порога квартиры, ожидая Влада. Поймала его взгляд и тихо спросила:

— Вы ведь помиритесь?

— Он мой брат, — Влад обулся, накинул куртку и, выпустив впереди себя Киру, аккуратно захлопнул за ними дверь. — И даже если он забудет о моем существовании, я все равно буду любить его и защищать.

— Он не забудет, — Кира покачала головой. — Просто он… эмоциональный.

Настроение упало резко. И сильно. От вполне приемлемого даже после происшествия в супермаркете до отметки «хуже некуда». Из-за нее поссорились братья. Плохо… Она во всем виновата. Не нужно было ни провоцировать, ни вообще заводить об этом разговор. Но так хотелось услышать, как именно изменился Влад рядом с ней… Ну, что, узнала? Довольна?

— Прости, — она коснулась его руки, когда лифт наконец приехал, и они зашли в кабину. — Я не хотела.

— Я знаю, — кивнул Влад, а потом подался вперед и обнял, лицом зарываясь в пушистые прядки ее волос. — Дима прав. А Севка нет. Я что-то чувствую рядом с тобой. Так что как с Дашей не будет никогда.

— Я не хочу думать о том, что может быть или не может, — Кира немного расслабилась в его руках, подалась вперед, обнимая его в ответ. — Я хочу жить здесь и сейчас.

Лифт дрогнул, останавливаясь на первом этаже.

— Здесь и сейчас — ты со мной, Кира, — дрогнули губы, чуть касаясь ее шеи. Они были горячими и сухими, точно его мучил нестерпимый жар или жажда. — А вот хочешь ли ты, чтобы все продолжалось…

Влад потянул ее за собой. Вывел из подъезда, галантно поддерживая под руку, почти физически ощущая направленный откуда-то сверху взгляд. Горький осадок всколыхнулся где-то глубоко внутри и осел на самое дно души.

Как тяжело быть ищейкой, когда от того, насколько хорошо ты вживаешься в роль «нормального», или насколько быстро и точно отреагируешь на перемену эмоций в человеке зависит все, что ждет впереди… И как тяжело быть ищейкой, когда перестаешь понимать сам себя. Когда начинает подводить логика, когда все, что казалось таким последовательным и понятным, таковым быть перестает.

Ему плевать, что он снова мог засветиться на камерах, плевать, что это — новый труп, плевать, что теперь он безработный и совсем скоро станет попросту нечем оплачивать квартиру, да и вообще жить станет не на что… Его волнует только то, что его брат ненавидит женщину, вызвавшую в нем отклик.

Кира открыла машину, и он уже привычно сел на переднее пассажирское сидение. Всего только три дня прошло, а он воспринимает все это как должное. Весь этот хаос, появившийся в его жизни, весь этот замечательный бардак. И эта женщина, которую он считал бы врагом, оставайся все как прежде, сейчас он воспринимал даже не как союзника, а как очень близкого человека.

Влад устало потер ладонями лицо. Голова раскалывается, но нужно вернуться к реальности. И в этой реальности «Спайдер» уже вливается в поток машин и уже совсем скоро их ждет встреча с Бубновым Королем столичной Колоды.

— Итак, Артем… Тебя он воспринимает как девушку облегченного поведения, потому что так хочет, потому что не желает менять собственные взгляды на жизнь или ему просто так удобнее? — глаза Влад так и не открыл, но информацию был готов воспринимать исправно, равно как размышлять над всем уже сказанным. — От этого во многом зависит линия поведения. И то, чего от него стоит ждать в нашей ситуации.

— Там много всякого… Он — «бубна». А это значит сосредоточенность, постоянная концентрация и холодная голова. Для него эмоции ничего не значат. А я, как Королева Червей и есть воплощенная эмоция. Я, по его мнению, не способна на трезвые размышления и вообще мозгов у меня нет. Я бы с удовольствием его разубедила, но не хочу раскрывать свою «джокерскую» сущность. Поэтому… приходится играть роль, — Кира немного помолчала, сосредоточившись на дороге. — Я не подхожу под его критерии «настоящего» мужика. В смысле, по его глубокому убеждению Колодой должны заправлять Короли, а не блондинка в мини. Что касается второй причины, то, думаю, лежит она очень глубоко, и сам Артем ее вряд ли осознает. Он чувствует во мне соперника. Сейчас я, как Бубна — сильнее его. Это МОЯ масть. И сила внутри него это отлично знает. Сила, но не он. Думаю, все вместе взятое и есть то, почему он меня едва терпит. О, он очень вежлив. И ты никогда не поймешь по его поведению об истинном его отношении. Я это просто знаю.

— Мне молчать в тряпочку при нем, или я могу деятельно встревать? И да, как он теоретически может на меня отреагировать? Илюше я ко двору пришелся, но здесь все будет иначе. Я прав?

— Не знаю, Владик… — протянула задумчиво Кира, бросив на него быстрый взгляд. — Ты под его «идеал» подходишь, но как он на тебя отреагирует… Не знаю. И Илья скорее исключение. Ты сам видел, какие у нас с ним отношения. С Артемом — прямо противоположные. Знаешь… Я буду играть роль твоей «игрушки». Тебя он будет слушать охотнее.

— Королева-подкаблучница? — от удивления Влад даже открыл глаза. Свет резанул болью, и он с трудом удержался от стона. — В теории это я волочиться за тобою должен. Но разве такой вариант событий вообще возможен?

— Для Артема — да. По его системе координат за мной должны бегать мужики, а я сама — за всем, что шевелится или способно стоять, — лицо Киры чуть потемнело, а потом она усмехнулась. — Ты не считаешь, что я могу за кем-нибудь всерьез… бегать?

— Ты вполне способна разбивать сердца, — медленно кивнул Сева. — Но я не представляю того, кто мог бы заставить тебя ходить хвостом, вздыхать и рыдать в подушку. Твой супруг не в счет.

— Рыдать в подушку — это не мое. И даже мой… супруг подобного никогда не добивался. А ходить хвостом… Понимаешь, в этой жизни бывает все. И я слишком часто видела, как ломались сильные, по-настоящему сильные люди, превращаясь в слюнявых идиотов с сердечками в глазах. И да, с рыданиями в подушку и признаниями взахлеб, — Кира бросила на него острый взгляд и снова отвернулась.

— Постараюсь не злоупотреблять твоей пламенной любовью ко мне, — Влад качнул головой, отвел взгляд и задумчиво замолчал. Такая Кира была пусть не внове, но интересна вдвойне. Женщина, способная признаться, что и с ней может такое приключиться — дорогого стоит.

— Моя пламенная любовь — штука ну очень опасная. Во все смыслах. Все, приехали, — Кира улыбнулась, лихо развернулась и припарковалась перед входом в фитнесс-центр. — Артем должен был уже закончить тренировку. Он будет ждать нас в комнате отдыха.

— Для меня — нет, госпожа Игнатова. Разве что в смысле твоей принадлежности к антисоциальным элементам типа Масть, — Ястребов расстегнул курточку и несколько развязно выбрался из салона. Играть так играть с самого начала.

В центр они вошли весьма колоритной парочкой. Молодой человек широким шагом почти бежал по коридорам. Рядом с ним, или вернее сказать за ним волочилась девушка, почти повиснув на его руке, быстро-быстро перебирая ногами, отчего каблучки ее туфель при соприкосновении с плитками пола выдавали почти автоматные очереди.

Они поднялись лифтом на третий этаж, минули еще пару поворотов, и Кира довольно резко остановила его.

— Он — иерарх Колоды. Твою пустоту он почувствует сразу. Поэтому… — она как-то странно усмехнулась и вдруг прижалась всем телом, крепко обнимая. — Нам нужны твои эмоции, — шепнула она в его сухие губы и приникла к ним поцелуем. Жарким, сильным, откровенным и бесстыдным.

И Влад вспыхнул. Загорелся, расцвел ей на встречу, так легко, будто ждал, хотел, надеялся именно на такой поворот событий. Обнял крепко, скользнув ладонью по спине и талии.

— Ты бегаешь за мной уже месяц… и Димку уговорила инициировать моего братца только затем, чтоб меня привязать. Блондинка ты моя… любимая… — он далеко не ласково прикусил полную нижнюю губу Киры и отпустил, несильно оттолкнув от себя. А потом резко распахнул дверь и вошел, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Хватит, Кира. Доброго дня.

Его голос опустился на пару тонов ниже, став глубоким баритоном с легкой хрипотцой, и когда он окинул взглядом уютную шикарную обстановку комнаты отдыха, веселая ярость, пополам с желанием и легким раздражением, он старательно присыпал пеплом безразличия. Слабоимунный пытается взять под контроль разбушевавшиеся эмоции.

Кира только коснулась губ пальцами и вошла следом, на ходу убирая из глаз осмысленное выражение, оставив только удовольствие. Улыбка, чуть расслабить лицо…

— Здравствуй, Тема, — мурлыкнула она и, в два шага догнав Влада, встала рядом так, чтобы соприкасались тела, не позволяя ни на секунду усомниться в том, какого рода отношения их связывают.

— Ты опоздала, — в темных глазах сидящего в кресле молодого мужчины светилось плохо скрываемое раздражение. — Но я рад тебя видеть, — долг гостеприимства. — Ты не сказала, что придешь не одна.

— Я и сама тогда не знала, — Кира легкомысленно повела плечиком, словно отмахиваясь от всех слов Артема.

— Тогда, может, представишь своего, — глаза скользнули по припухшим губам, — друга?

— Друг вполне способен представиться сам, — Влад окинул его изучающим взглядом, точно препарируя. Взвесил. Измерил. И признал годным по каким-то, только ему известным критериям. Симпатичный. Другой. А цепкий его взгляд мог принадлежать кому угодно, только не туповатому любителю спорта. Скорее можно было предположить, что Артем как минимум высококлассный аналитик. Внимательный, не пропускающий ни единой мелочи. — Владислав Ястребов. Мне хотелось видеть того, кто теперь… скажем так, начальник моего брата.

Артем вскинул бровь, выражая вежливый интерес, а потом перевел взгляд на Киру, которая, отыгрывая роль, не сводила больных глаз с Влада, ловя каждый взмах ресниц и каждое слово.

— Ничего не хочешь мне объяснить?

— А? — оторванная от своего увлекательного занятия, Кира похлопала ресничками, точно взлететь пыталась, а потом вдруг смущенно опустила глаза. — Ну… Димка инициировал его брата. Сам понимаешь, что теперь тот — «бубновый».

— Инициировал? — брови Артема сошлись на переносице. — Зачем?

— Я попросила, — выдохнула девушка, вцепившись в руку Влада. — Мне нужен был ОН.

Влад картинно закатил глаза, тяжело вздохнул и процедил:

— Кира… потом… — поднял взгляд на удобно сидящего Артема. — Я когда узнал, что моего младшего инициировали, первое что сделал, пошел бить морду ее драгоценному братцу. Как понимаешь, нормальной жизни у моего пацана теперь нет и не будет. Прятаться как вы, трястись, чтоб не приведи небо не замели. Я был в спец-колониях и такого брату не желаю. Прихожу, а там эта… Люблю-нимагу, — Влад хмыкнул, скосив взгляд на Киру.

— Ты и не сильно-то сопротивлялся, — обиженно засопела та и отошла к окну, смеясь про себя и недоумевая. Она что и, правда, на этот бред обиделась? Вот уж действительно бред.

— И чем я могу вам помочь? — похоже, Артема их «семейные» разборки не интересовали.

— Просто не третировать ребенка, — проигнорировал «обиду» Влад. — Он действительно мальчишка и, в общем-то, не виноват в том, что стряслось. А в свете всего, что творится… я не хочу, чтобы он попался на глаза одной из этих «искусственных карт».

Кира, стоявшая лицом к окну, усмехнулась. Умный мальчик Владик…

— Кому? — кажется, первой реакцией Артема было выставить своих гостей за пределы комнаты. Второй — сначала выслушать, а потом выставить. — Вы бредите?

— Я похож на человека в бреду? — Ястребов иронично выгнул бровь. — Мне казалось, что именно Короли и должны быть как минимум в курсе того, что происходит в Колоде. Какому-то умнику удалось химией добиться того, чего не смогли сделать «селекционеры». Искусственные «карты». Обычные люди, накачавшиеся по самые брови какой-то отравы с уровнем до Валета. Я читал об одной Пике и одной Черве.

Артем нахмурился, а потом откинулся на спинку дивана, сжимая в ладонях стакан с соком:

— И что же вы читали?

— Отчеты анатомов, — пожал плечами Влад. — Следователей, ведущих дела. Имел возможность считать слепок остаточного следа… Мне продолжать?

— Не стоит, — Артем отвел взгляд. — Кира, что ты знаешь об этом?

— Н у, в общем, это я нейтрализовала воздействие «искусственной» Пики, — на короткий миг она позволил себе снова стать самой собой. — Артем, их воздействия трудно отличить. А когда они умирают, то не остается и следа. А недавно, говорят, «искусственная черва» напала на «пику». Настоящую.

— Хочешь сказать, что нас хотят «стравить»?

— Как один из возможных вариантов.

— Тот парнишка-пика спятил. Сорвался. А искусственная «черва» выгорела подчистую. Чрезмерное усилие привело к полному коллапсу мозга, — пояснил Влад. — Я был рядом. Засек всплеск, воздействие. Топорное, надо сказать, грубое, но на уровне Десятки. Переход интенсивности на Валета ее убил. Потому я удивлен, что Король Масти не в курсе.

— Не все из нас умеют вертеть хвостом перед нужными людьми, — почти грубо бросил Артем: реплика его по определению задела.

— Просто не всем это дано, — Кира вернулась к Владу и, сжав его запястье, потянула к двери. — Пошли, солнце, ты с ним познакомился, про брата рассказал. Пойдем, мы и так рассказали ему больше, чем нужно.

— Мое дело предупредить, — Влад сжал ее руку. — Я не хочу знакомиться с ЕЩЕ одним Бубновым Королем.

Артем дернулся, перевел мгновенно вспыхнувший яростью взгляд на Киру, но та только подмигнула и вышла за дверь, дернув Влада за собой.

— Черт… Это была не самая лучшая встреча в моей жизни, — девушка мотнула головой, словно стряхивая с себя образ «влюбленной дурочки» и кивнула в сторону. — Нам здесь больше нечего делать. Пошли?

— Я начинаю верить в то, что Червы и Пики самые адекватные «масти». Хотя судить по одному увиденному представителю нельзя, — Влад помимо воли переплел их пальцы и направился по коридору прочь от комнаты отдыха. — Что там у нас по плану?

— Мне нужно позвонить Илье. Кстати, что ты решил на счет документов для Севы?

— Ты говорила, что у Ильи есть некие… возможности. — Влад довел ее до лифта и остановился, так и не отпустив ее ладошки. Его рука была горячей и сухой, а в глазах пробивался нездоровый, какой-то лихорадочный блеск. — Мне нужно заехать домой. Взять кое-какие свои вещи. И позвонить друзьям. Типа жив, чтобы панику не подняли. Светить новые номера не хочу, можно и из автомата, конечно, но лучше из дома.

— У Ильи вообще много возможностей, — Кира приложила свободную руку к его лбу. — У тебя начинается жар, — в серых глазах засветилась тревога. — Может, не поедешь? Я не хочу, чтобы ты мотался с температурой по городу.

— Я — брат пропавшего где-то мальчишки, я мечусь по городу и ищу его, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось в «Андеграунде». Я должен был обзвонить всех его друзей еще черт знает когда… — он улыбнулся, стараясь продлить касание прохладной ее ладони. — Так что будет правильно, если я приеду домой, «повисну» на телефоне и все такое. Я уверен, что бывшие коллеги уже навесили прослушку и такое выступление будет только на руку. Есть вероятность, что мне поверят… — Они спустились вниз, прошли коридорами, пересекли просторный холл и вышли на улицу. — Я вернусь, честно, и у тебя будет эксклюзивная возможность пичкать больную ищейку противопростудной дрянью.

— Тебя подбросить к дому? Или к машине? Может, тебе не стоит пока за руль, у тебя действительно жар.

— До метро, тебе не стоит светиться рядом, — Влад со вздохом устроился в машине и прикрыл глаза. — Я от тебя никуда не сбегу, блондинка моя ненаглядная.

— Я знаю, — Кира только усмехнулась. — Ты никогда не сбежишь от брата, а он теперь с Димкой. У меня есть шансы помириться с Севой?

— Разве что ты мне жизнь спасешь, пару раз… — неуклонно тянуло в сон.

Кира только головой покачала и включила музыку. Правда, ехать пришлось недолго. И уже через десять минут она припарковалась у метро и склонилась к Владу. Нахмурилась, гладя на легкую испарину и лихорадочно горящие щеки.

— Влад… — коснулась губами лба, проверяя температуру. — Ты горишь. Может, все-таки не поедешь?

Он открыл глаза и замер, не сводя с нее туманного взгляда.

— Час туда, полчасика там, час назад… Максимум через три часа я буду у тебя. Если нет, можешь бить тревогу и искать меня, — он хрипло рассмеялся. — С милицией и собаками.

Кира только вздохнула и отстранилась, вытаскивая телефон.

— Хорошо. Увидимся через три часа.

Влад молча кивнул и вышел, а Кира набрала номер Ильи.

Селин отозвался довольно быстро. На удивление, особенно если учесть, что где-то фоном звучало гитарное соло.

— Соскучилась, милая, ты или твоя ручная ищейка?

— Я, Илюша, я. А ищейка только что меня покинула. Ты занят?

— Уже нет, — в голосе слышалось довольство. — Только что закончил сводить композицию, так что готов к приятной беседе.

— Как насчет того, чтобы зайти ко мне в гости? Ты разговаривал с Марком?

— С удовольствием, — соло стихло, будто Илья закрыл дверь в студию, оставив группу в изолированной комнате. — Наш царственный сноб меня в очередной раз удивил. Но это не телефонный разговор.

— Поэтому и зову тебя в гости, — улыбка Киры была почти нежной. — Мне тоже есть, что тебе рассказать. Ради этого я даже что-нибудь приготовлю по твоему желанию. Если скажешь что.

— Мне до смерти надоели чипсы, креветки и пиво. Если ты организуешь нормальной жареной картошки с зеленью и приличный стейк, я обещаю помыть посуду. Думаю, в остальном ты не нуждаешься, — он улыбался, и это чувствовалось даже через расстояние.

— Откуда такой вывод? — Кира побарабанила ноготком по рулю — Может, я хочу закончить этот день с тобой.

— Милая, если бы это было так, ты сказала бы напрямую, — тихо рассмеялся Илья. — Или просто сказала бы: «Приезжай». И трубку повесила. Ты, знаешь ли, бываешь тем еще диктатором. К тому же, видела бы ты себя со стороны, когда смотрела на сокровище, что твою подушку в твоей постели обнимало…

— У меня тогда материнский инстинкт проснулся, — Кира закусила губу, а потом все-таки рассмеялась, вторя Илье. Но почти сразу же снова стала серьезной. — Я действительно настолько… категорична?

— Открою тебе страшную тайну, мои подопечные тебя Белой Госпожой называют, — Илья фыркнул. — Ладно… Я смогу быть у тебя через час. День был трудный, Марк мне порядком потрепал нервы, так что я не в настроении нежничать, прости.

— Похоже, пора что-то менять в этой жизни… — выдохнула Кира, заводя машину. — Отлично. Я жду тебя через час.

— Помидорчики соленые в наличии, или ты опять все слопала? Ладно, куплю по дороге, — Илья сбросил вызов, когда кто-то с грохотом принялся ломиться в двери. Тяжел и горек продюсерский хлеб.

♠♠♠♠♠♠♠♠

Трехлитровую банку соленых помидоров Илья честно купил в подземном переходе у какой-то бабули. По глубокому убеждению господина Селина помидоры, которые продавались в супермаркетах — не помидоры вовсе, а безвкусное нечто. Самые замечательные соления готовят именно исконно русские бабушки. И это бесподобно вкусно.

С невыразимой гордостью он транспортировал добычу на переднем сидении своего «Ниссана», а потом и в руках до нужного этажа. Пожалуй, только банка соленых помидоров удерживала его от вспышки раздражения на весь белый свет.

На этаже вкусно пахло жареной картошечкой и стейком. Илья улыбнулся одними уголками губ и позвонил в дверь.

Кира сделала музыкальный центр чуть потише, и прошла в прихожую, на ходу вытирая руки. Щелкнула замком и впустила Илью в квартиру.

— Пить что-нибудь будешь?

— Рому мне, Джим, мой мальчик!.. Тысяча черрртей! — проорал Илья, ввалившись в коридор. — А потом все это рассольчиком. И я, может быть, вернусь в норму, — он без особых церемоний прошел на кухню и сразу присел за стол. — Начинаешь ты или я? Просто у меня новости одна хуже другой. А в жизни хочется позитива.

Кира поставила банку на столик, развернулась к Илье и на мгновение коснулась губ, отдавая ему часть своего настроения. Совсем немного, только бы ушло это тоскливое выражение из его глаз.

— Лучше расскажи, как твоя группа, пока я по тарелкам раскладываю.

— Эти звездуны меня почти достали… У нас тур через месяц, а они ведут себя как дети. То накурятся, то мороженного всей компанией нажрутся и сипеть начинают как порванный баян на все лады. А солист, недофронтмэн, прости Господи… перешел на новую диету. Сигареты и кофе называется. Костюмы для тура перешивать придется, он на Кащея смахивать начинает. Придется ставить условия, никуда не денешься. Выпорю мерзавцев.

Кира, внимательно слушавшая его, только фыркнула. Может, это угроза и показалась бы кому-нибудь детской или смешной, но только не для того, кто Илью знает, как самого себя. В устах Пикового Короля, садо-мазохиста по определению это звучало именно угрозой.

— Ты не слишком строг с ними? — она ловко выложила помидорчики в глубокую тарелку, поставила на стол к уже стоящему там салату и тарелкам с картошкой и стейками. Вытащила из холодильника джин с тоником для Ильи и белого вина для себя и поставила это все перед гостем. — Ешь, — сняла с себя фартук и присела напротив, улыбаясь чуть печально. — Я рада, что ты здесь, Илюша…

— Не будь ты Королевой, была бы святой, — Илья втянул в себя теплый, напоенный восхитительными ароматами воздух и принялся за еду. Очень… аристократично принялся, отрезая от стейка маленькие кусочки. — Как младшие?

— На удивление, хорошо, — Кира обвела кончиком пальца край бокала. — Нашли общий язык и довольно быстро. Это у нас ними не ладится, — улыбка вышла кривой. — Его брат ненавидит меня, а Димка, судя по всему, терпеть не может Влада.

Илья сноровисто открыл вино, налил его в бокал Киры, потом быстро смешал себе джинн с тоником и, подняв бокал, коснулся им бокала собеседницы.

— Хотел бы я сказать, что все образуется, но на самом деле это все усложняет. Ну… За то, чтобы сказки оставались только сказками, — он отпил небольшой глоточек из своего бокала и аккуратно вернул его на стол.

Кира пригубила вино и закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.

— Терпеть не могу твои намеки. Чувствую себя блондинкой из анекдотов.

— Ты натуральная блондинка. Тупость и анекдотичность — удел тех, чьи мозги отравлены пергидролью, — резонно заметил Селин. — Но я понял, сегодня ты решила начать с самой дурной новости, — Король Пик отодвинул от себя тарелку, откинулся на спинку диванчика и на секунду прикрыл глаза. — Думаю, твои родители рассказывали тебе сказки о Колоде и Мастях. О Пиковой Даме вряд ли, но вот о «стрит-флеш» совершенно точно говорили. Пять последовательных «карт» одной масти и из одной семьи. Такая комбинация действительно работала. И зафиксирована была всего с полдюжины раз. Это не сказка. Это есть в архиве «трефовых». И сегодня Марк эту информацию подтвердил. И мы раскопали кое-что…

— Моим родителям было как-то не до сказок, — Кира уткнулась в свою тарелку. — Две «карты» с еще двумя потенциальными «картами» на руках. Они думали только о том, как выжить.

— Извини… М-да… никогда бы не подумал, что однажды стану рассказывать тебе сказки, — протянул Илья и сделал еще один большой глоток из своего бокала. — Ты никогда не задумывалась, почему во всех мастях есть Дамы кроме Пик? Когда среди Пиковых кто-то выходит в номинал Короля это происходит рывком, просто однажды ты уже просыпаешься в этом номинале, и все. Даму не учат. У нее никогда не бывает учителя. Это стихийно случившаяся «карта», которая подчистую уничтожает Колоду.

— Сейчас я практически счастлива, что не Пика, — Кира добавила джина в его стакан. — Нет, я не задумывалась над этим. Как понимаешь, чужая Масть — потемки.

— Тогда продолжаем наши сказочные посиделки, — хмыкнул Илья, потянувшись за помидорчиком. С удовольствием, близким к экстазу, он съел приглянувшийся, и продолжил. — Ну, вообще-то у каждой «масти» есть подобная страшилка, но почему-то только о Пиковой Даме этих страшилок почти нет. Нам известно только, что следствием ее появления является полное уничтожение Колоды. «Стрит-Флеш» — это увеличение сил каждой последующей «карты» где-то примерно в половину сил «карты», предстоящей в ряду. То есть, если твой ныне здравствующий дед — Девятка, отец — Десятка, мама — Валет, брат — Дама, а ты — Король, то к концу имеем где-то тебя в кубе. По силам, естественно. Но это при условии, что все живы и здоровы.

— Круто, — невольно выдохнула Кира. — Но не мой случай точно. Родители никогда не рассказывали нам о своем прошлом, но вряд ли среди наших дедушек и бабушек завалялись Девятки и Десятки.

— А теперь представь на секунду, что есть возможность собрать «Флеш-Рояль». Высшие «карты» Масти. Включая Туза.

— Не могу. У меня не настолько богатая фантазия. Да и кто когда вообще видел Туза? Это тоже из разряда твоих сказок?

— Это потому, что Тузы не способны к воздействию, Кир. И ты по состоянию на сегодня водишь шашни с потенциальным Тузом своей масти, — Илья залпом допил остатки джина и отставил опустевший стакан.

Кира на мгновение замерла, а потом, как ни в чем не бывало, подвинула Илье бутылку и снова принялась за стейк.

— Либо ты разучился шутить, либо я — понимать твой юмор.

— Кирюша, не прикидывайся идиоткой, — поморщился Илья, плеснув себе в стакан еще джина. — Я долго не мог понять, что имел в виду мой учитель, когда говорил, что Туз это насмешка над системой. Но когда кое-что рассказал Марк, все встало на свои места. Понимаешь… Туз одновременно и самая сильная и самая слабая «карта» в Колоде. Он бьет остальные «карты», но может быть бит простой Шестеркой. Туз не подвержен воздействию, потому что не может воздействовать сам. Это логично. Он пуст. Как ищейка. Но при этом Туз, если сделать некоторые выводы из записей и всего, что рассказывал мой… наставник… действует по принципу конденсатора. Или аккумулятора. Он собирает и преобразует энергию, чтобы передать ее по своей масти.

— И в чем ее слабость? В том, что не может воздействовать сама? Тогда в чем ее сила? И причем тут я и Влад?

— Ее сила в том, что эта «карта» собирает направленную против нее или против тех, кто находится рядом энергию. Воздействие в принципе не проходит. А потом, усвоив энергию, отдает тому, на кого настроена. Туз настраивается только один раз. И только одной Высшей «карте» отдает энергию. Дама это будет, Валет или Король — не важно. Это предопределяется целым набором факторов. Их много. И ни один из них не был описан. Но существуют некоторые признаки. Такие как тяга… голод… острое желание контакта. Это такой уровень близости, который не знаком никому из нас. По «карте» это отследить практически нереально. Зато реально по иммунному. Они меняются. Что касается слабости… Туз связан со своей парой пожизненно. И именно Туз в этой сцепке уязвим. Если он не сможет отдать накопленную энергию — он сгорит, ведь использовать ее или попросту выбросить, он не сможет.

Кире на мгновение показалось, что у нее остановилось сердце. Это ведь… Не то, что она думает?

— Как это происходит? — Кира судорожно пыталась понять, что ей делать и можно ли вообще в это верить. — Это ведь не может иметь ко мне отношение?

— Ну это как сказать… — Илья задумчиво взъерошил и без того лохматые прядки. — Вы с ним не… ну… Я чувствую, что между вами ничего не было, но от тебя им пахнет.

Кира вскинула бровь:

— Пахнет? Я пробыла рядом с ним почти двое суток, мы спали в одной постели. Это естественно. Или ты другой запах имел в виду? Хотя это уже не имеет никакого значения, Влад по прежнему «ищейка».

«Ложь, — укололо сознание. — Он УЖЕ не ищейка».

— Иронизирующая и стебущаяся? — Илья отзеркалил ее мимику. — Ты сама-то в это веришь? Честно признайся, тебя к нему тянет, да? И его к тебе тоже. Тебе ведь хочется касаться его. И спать с ним тебе тоже хочется. И не потому что он весь из себя такой потрясающий. Ты и плейбоев отшивала, и Тему с его зашкаливаюшим IQ. Но к Владу ты что-то чувствуешь и чувствуешь, что он тебе нужен.

— Чувствую… — выдохнула Кира и встала. Вытянула из пачки сигарету и подошла к окну. — Но если бы я еще знала, что именно чувствую. Мне… интересно смотреть на то, что с ним происходит. Но я не могу сказать, как он меняется, я не знала его другим. Мне… нравится, когда он меня касается. И «масть» словно с ума сходит, когда Влад рядом. Это можно как-нибудь остановить? Что если нам разойтись и не видеться больше никогда?

— Игнатова, если я тебя пять минут назад умной назвал — забудь как дурной сон, — процедил Илья. Ты убить его хочешь? Это же инициация.

— Она не завершена, — сухо бросила Кира. — И я не для себя стараюсь. По твоим словам, мне вообще должно быть плевать, есть Туз или нет. Он — слабое звено и уязвимое место. И ему это точно не понравится. К тому же инициация не завершилась. Если вообще началась.

— Началась, — уверенно заявил Илья. — В противном случае тебе было бы на него плевать. А ему — на тебя. Если я все правильно понял, завершится инициация тогда, когда он отдаст тебе преобразованную энергию. Блин, только не спрашивай как, сам не знаю.

— Очень надеюсь, что ты ошибаешься… — тихо ответила Кира, закрывая глаза и словно сжимаясь. Она в ответе за Влада. Если все, что сказал Илья — правда, она в ответе за парня. — Сегодня ушла одна из твоих «карт». В супермаркете было еще одно нападение «искусственной» карты.

По лицу Короля Пик скользнула тень настоящей боли. Их мало. Слишком мало, чтобы терять. И терять вот так.

— Я… знаю. Несчастный ребенок. Но все… — он тряхнул головой и на два пальца плеснул в стакан еще джинну. — Вас не приложило?

— Я заблокировала воздействие. А вот Влада она попыталась убить. И «выгорела».

Илья вскинул на нее потрясенный взгляд.

— Кира, он сделал это, понимаешь?! Она пыталась убить его. Направленное против Туза воздействие, прямая угроза жизни. Тузы — вампиры, он поглотил ее.

— Думаешь, он хватил энергии? Но это только вероятность. Вряд ли он стал Тузом за такое короткое время. Да инициация еще не завершена.

— Думаю, ему разрядиться под ноль нужно. Ты же аккумулятор новый разряжаешь, а потом заряжаешь, чтоб работал хорошо… Ох, Кира, и угораздило тебя ручной ищейкой обзавестись, — вздохнул Илья, реанимируя пересохшее горло помидоркой.

— Я никем не обзаводилась, — почти огрызнулась Кира. — Мне Клейменова за глаза хватает, — передернула плечом и потушила сигарету в пепельнице.

— Мне страшно думать что станет, если он узнает о том, что Влад с тобой, — тихо сказал Илья.

— Влад не со мной, — устало произнесла Кира и обхватила себя за плечи. — Не со мной, понимаешь? А если когда-нибудь и будет со мной… То потому, что он — Туз, я — его «карта». Если ты, конечно, не ошибаешься.

— Лучше бы ошибался, — он поднялся из-за стола и принялся убирать грязные тарелки, стараясь на девушку не смотреть.

— Оставь, я сама, — Кира медленно закрыла глаза и прислонилась лбом к оконному стеклу. А ведь у Влада сегодня начался жар… Черт, не надо было его отпускать!

Илья методично мыл посуду.

— Я обещал. С тебя ужин, с меня помидорчики и посуда. Так что молчи, женщина, не то не поцелую на прощанье.

— Да, мой Король, — улыбаясь чуть печально, Кира развернулась к нему лицом, опираясь бедрами о подоконник. — Ты очень естественно смотришься здесь.

Господин Селин невозмутимо сполоснул последнюю ложку, отправил ее в ящик для сушки и обернулся к ней.

— Так же, как и ты у меня, — шагнул вперед, обнимая девушку, и нежно коснулся губами ее волос. — Все будет хорошо, Кирюша. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — она расслабилась, обмякла в его объятиях, доверчиво приникая к нему. — Мой Король… Спасибо.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Сообщение на автоответчике было только одно. От Армина, который просил перезвонить ему, как только господин Ястребов доберется до телефона.

Влад, конечно, перезвонил. С домашнего аппарата. И выслушал пространный монолог о том, как трудно быть единственным адекватным человеком в табуне слабоимунных.

— Я подумал, что тебе будет интересно узнать еще о парочке новоприставившихся. По твоему профилю. Я в курсе, что ты уволился, да… За разглашение тайны следствия меня, конечно, по голове не погладят, но по старой дружбе… Я ж знаю, что ты близнеца своего ищешь, так что я по совести, — монотонно бубнил в трубку Армин. По звукам, что звучали фоном к его голосу, можно было понять, что он вышел из анатомки и прогуливается коридорами. — Гм… так вот… Оба показали способности к иллюзиям. Один помер на месте. Выгорел. А вот второй агонизировал в больнице, но в конечном итоге тоже скончался. И вот еще… Фонил «клиент» так, что врачи «скорой» пока довезли его до реанимации, несколько раз порывались тушить несуществующие пожары и отбивали атаку зомби и чужих. Зато у меня оказался хороший образец крови. И почти не распавшаяся химия в нем. Да знаю я, что в лабораторию, а не мне должны были отправить, но все в одном здании, так что и это у меня тоже есть, имей в виду… Такое простенькое и такое изящное решение, кто бы мог подумать… Я тебе файлики сбросил на электронку. Пароль к архивам ты знаешь…

Слишком страшными оказались выводы и слишком быстро начали развиваться события.

При более детальном осмотре квартиры Влад сдержать рвущихся ругательств не смог. Дома уже побывали. Значит, придется провести инспекцию на предмет прослушки, и это даже не обсуждается. В замке зашуршал ключ. Кроме него и Севки ключ был только у Даши. Влад поморщился. После многословных и многослойных монологов Армина выдержать еще и причитания Даши — это выше его сил.

Девушка вошла в квартиру и с тихим вскриком уронила сумочку на пол, глядя на него как на выходца с того света.

— Владик… — она прижалась к нему всем телом, дрожа как осиновый лист. — Владик… где ты был?! Ты не отвечал на звонки, ты не появлялся дома… Сева пропал, Данька уже все больницы и морги обзвонил. Что случилось?! Скажи мне, пожалуйста… Господи, да у тебя жар! Ты хоть не сам ехал?!..Что с Севкой?!..

Лавина эмоций обрушилась на него, и он едва успел закрыться. Как отличается ее грусть от грусти Киры. На вкус. На цвет. Тактильными ощущениями. Как приторно-сладкое, масляное пирожное от настоящего ржаного хлеба, только-только из печи.

Влад послушно замер, позволяя ей и дальше цепляться за себя. Цепляться, отчаянно всхлипывая, размазывая по мордашке тушь. На золотистой от искусственного загара коже уродливо чернели разводы потекшей косметики. И впервые за всю свою жизнь Владислав Ястребов почувствовал отвращение.

— Даша… Успокойся, пожалуйста.

— Ты мне чего-то не рассказываешь.

— Даша, сядь.

— Его больше нет, да?.. Ты мне просто не хочешь рассказывать, что его больше нет… — рыдала девушка.

— Дура, — бросил Влад, и Даша резко отпрянула от него, хлопая мокрыми ресницами. — Он пропал. Он объявлен в розыск. И я тоже ищу его. Потому что он мой брат, и я его люблю. И не хочу от тебя слышать истерики. Я ценю, что ты была рядом и ценю, что ты волнуешься. Но твои истерики ни мне, ни Севке ничем не помогут.

— Прости… — Дашка ладошками растерла по щекам слезы и шмыгнула носом. — Прости, пожалуйста…

Влад прошел в спальню, достал небольшой рюкзак, с которым обычно мотался на работу, и принялся складывать свои вещи. Пару футболок, пару джинсов, белье, свитер, носки. Блокнот, второй бумажник, в котором хранил большую часть наличности, которую удавалось откладывать с зарплаты и премий. Раскалывалась голова, а еще что-то странное буквально распирало изнутри. «Душа с телом расстается». Он где-то прочел эту фразу. Метко. Наверное, именно такое ощущение складывается, когда душе в теле становится тесно.

— Что ты делаешь? — Даша обняла его за талию со спины. — Куда ты уходишь снова?

— Отпусти меня, пожалуйста, — попросил он. — Я не могу и не буду ждать, пока его найдет кто-то. Я сам найду его, даже если мне придется перерыть для этого каждую помойку в городе и перетряхнуть все притоны.

Он задыхался. Задыхался буквально. Ее присутствие, обычно не доставлявшее никаких неудобств, внезапно стало слишком навязчивым и тяжелым, как воздух в магазине дешевой парфюмерии. Хотелось рвануть на шее футболку или настежь распахнуть окно и голубооко вздохнуть. Просто вздохнуть до головокружения. Чистый воздух. Мягкие нотки теплого уютного настроения Киры. К ней хотелось!

— Даша, уходи. Тебе пора, — по телу прокатилась волна жара. В глазах запекло, а дышать стало еще тяжелее. — И мне пора тоже.

— Владик, — простонала девушка, цепляясь за него.

— Даша, я «ищейка», если ты все еще помнишь об этом. И мне все равно плачешь ты или смеешься. Я не могу ответить тебе ни на одно из твоих чувств, и будет лучше, если ты сейчас уйдешь и забудешь обо мне. Потому что для меня сейчас нет ничего важнее моего брата, и завтра я могу даже и не вспомнить о том, что мы с тобой сегодня разговаривали, — жестко оборвал ее Влад. Больно. Но честно. Он всегда был честен с ней. Но почему-то это не работало. Даже теперь.

Она рыдала, когда он, подхватив рюкзак, вышел из комнаты. Когда же он закрыл за собой дверь, рыдания стихли. Но голова от этого меньше болеть не стала.

В знакомом садике было все так же тихо и пусто. Павильон красовался свежей граффити-надписью во всю стену. Влад ощутил, как помимо воли дрогнули уголки губ, поползли вверх, расцветив усталое его лицо улыбкой. Когда-то Севка вот так же рисовал и дворник шугал его и приятелей, чтобы не творили непотребств. Тогда он не улыбался. Так отчего же простая картинка-воспоминание теперь вызывает волну тепла в груди?

Влад достал телефон и посмотрел на крохотный экранчик. Глаза слезились, и имя перед взглядом расплывалось.

Долгие гудки… поздно уже, но почему-то не хочется сбрасывать вызов. Почему так хочется услышать знакомый с детства голос и говорить, говорить, как прежде обо всем, о разных мелочах и о философии его любимой музыки, о случайно услышанных стихах, об удивительной страсти и нежности, что поселилась в нем.

— Влад?.. — усталый сонный голос. — Что-то случилось?

И бесконечная тревога плещется в каждом слове, в каждом хрипловатом обертоне. Влад прикрыл глаза, затылком касаясь кирпичной стенки павильона.

— Ничего, я… просто хотел тебя услышать…

Изумленный вздох.

— Влад… ты…

— Это странно звучит? — Ястребов-старший закусил губу и тихо вздохнул. — Наверное, да.

— Ты никогда раньше так не делал, — мучительно долгое молчание, будто там, в квартире на другом конце города, в маленьком сонном уютном мирке молодой человек судорожно пытался понять что же ему теперь делать с этим открытием.

— Я никогда раньше не чувствовал, мелкий…

— Ты чувствуешь?

— Чувствую, — выдохнул Влад. — Так много всего, даже не верится… Это больно, Севыч, оказывается это больно.

— Где ты?

— Только что ушел из дома. Там Дашка была, меня ждала, и мне вдруг стало так… неприятно все, что связано с ней, она совершенно отличается от Киры, ты знаешь, это ведь она все… — под сердцем распускалась боль, растекалась по венам, порождая яркие сполохи под зажмуренными веками. — Мне достаточно просто быть рядом, чтобы это оживало. Это не любовь, Севк…

— Не любовь, — эхом откликнулся там, на другом конце незримой ниточки брат. — Так не любят, Владька.

— Я знаю, потому что я люблю тебя, но она… Я чувствую ее тепло, ее любовь, ее страхи, ее желания… — по спине спускается волна озноба. Пальцы заледенели. Влад поежился, глубже зарываясь в тонкую курточку. — Я откликаюсь, что-то внутри меня откликается на ее чувства…

— Она «карта», Владька, — в голосе Севы тускло мерцала грусть.

— Пусть, Сева, пусть, — улыбнулся про себя Влад. — Я чувствую, я всю жизнь хотел этого, понимаешь? Она мне подарила это, кем бы она ни была… Она не может воздействовать на меня никак, а значит все, что я чувствую — чувствую сам, это мои чувства, Севка, и за одно это я готов защищать ее от всего мира.

— Даже от меня? — горечь.

— Я люблю тебя, мелкий.

— Я… тоже люблю тебя, Владька…

…Он кое-как добрался до метро, надеясь, что успеет доползти до Киры до того, как уйдет последняя электричка. И только когда лифт остановился и Ястребов вышел на уже знакомом этаже, у знакомой же двери, понимание того, что домой он не вернется, робко постучалось в измученный жаром разум.

Кира вздохнула, пошевелилась и открыла глаза. Попыталась распрямиться и тихо застонала: сведенные от неудобной позы мышцы отозвались болью. Черт… Прилегла на диван, чтобы хоть немного расслабиться и уснула. Влад уже должен был вернуться. Влад!

Кира мгновенно вскочила и, поправляя халатик на ходу, метнулась в прихожую. Даже не глядя в глазок, щелкнула замком и открыла дверь. Заглянула в горящие глаза и выдохнула:

— Влад!

— Видишь, ничего со мной не случилось, — Влад шагнул в коридор, осторожно опустил рюкзак с вещами на пол в углу и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной, глядя на девушку из-под полуопущенных ресниц. — Волновалась, ждала и выглядывала из окошка?.. — голос сел и он скорее шептал, чем говорил.

— Спала, — без улыбки ответила Кира, глядя пристально в его глаза. Потянулась, почти встав на носочки, коснулась губами лба. — Как ты?

В лицо дохнуло жаром, мгновенно стало трудно дышать, что-то вспыхнуло внутри, прокатившись по венам огненным потоком, и Влад тихо застонал. Странно, но губы Киры подарили прохладу. Там, где она его касалась. Он осторожно обнял девушку и щекой прижался к ее щеке.

— Так значительно лучше. Боже… не надо было… — сделав над собой усилие, Влад заставил себя разжать объятия и отвернуться. Жар с новой силой накинулся на него, а тело потребовало: не отпускай, не смей. — Я заразный, наверное, не надо было… приходить,…

Он легонько коснулся ее скулы кончиками пальцев и чуть не взвыл. Прохлада. Нежная, шелковистая прохлада. Как здорово, как восхитительно погружаться в нее, как в жаркий летний день окунаться в ласковую воду озера.

— Кира…

Она перехватила его руку, сжала пальцы.

— Тебе надо лечь.

Влад переплел их пальцы и коснулся губами раскрытой ее ладони, провел по щеке и улыбнулся. Шальной, лихорадочный блеск в глазах, жаркое дыхание… сухие губы шевельнулись, едва слышно выталкивая просьбу.

— Можно я тебя поцелую?.. Было бы обидно сгореть, и не повторить то, что было на площади.

— Ты не сгоришь, — еле слышно выдохнула Кира. Что происходит?! Жар Влада словно начал проникать и в нее. Понемногу, почти незаметно, но внутри словно кто-то раздувал костер. Она чуть качнулась вперед и застыла в паре сантиметров от его лица.

Его пальцы разжались, выпуская ее ладонь и вплелись в растрепанную светлую гриву, не оставляя ни миллиметра расстояния между ними. Губы пленили ее чувственные губы, накрыли властно, жадно, страстно, разделяя дыхание. Он раскрылся ей на встречу, совсем как тогда, позволяя странному перепутанному клубку обрывков чувств и эмоций вырваться на свободу, подстегиваемому кипящим в нем жаром.

Желание… вот как это называется. Настоящее желание.

Искорки чистой страсти плясали на их губах.

— Кира…

А она молчала… Внутри бились в истерике ярко-красные нити, тянясь к нему, жадно поглощая его эмоции, его желания и требуя еще и еще. Большего…

— Да… — воздуха хватило только на один еле слышный выдох. Но руки словно сами собой прошлись по его плечам, зарылись в волосы, чуть сжали… Она чувствовала, как бьется его сердце, но жар… Кажется, он ушел. Или она теперь также горит?

Он неловко стряхнул с себя обувь, пошатываясь, как пьяный. Выпутался из куртки, целуя ее губы, скулы, шею, комкая тоненький шелк халатика. Нечем дышать. Только ею можно. Только ее пульс поддерживает бешенное биение его сердца в груди.

Он подхватил ее на руки, прижимая к себе так крепко, будто хотел присвоить, сделать частью себя, так же, как чувствовал сейчас. Ток крови по венам, жар ее тела…

Он не помнил как добрался до спальни, только на миг ощутил боль в плече: кажется, не вписался в дверной проем. К черту… к черту все. Кира…

А у нее не было сомнений, и вопросов — тоже. И даже мысль, занозой засевшая в мозгу была сейчас лишь рябью, тенью. Она этого хотела. Она этого ждала. Всплеска, жара, его силы, его мягкой и рычащей пустоты.

А он уже не просил, не шептал. Он — любил. И кто бы знал, откуда в бывшей ищейке столько нежности, столько чуткости и столько настоящего искреннего желания. Когда каждое касание вызывает прерывистый стон, каждый поцелуй лишает рассудка. Впервые за всю жизнь.

Точка невозвращения — непонятная, но острая боль, на короткий миг пронзившая его тело и словно открывшая настежь, распахнувшая душу, властно исторгнувшая с истерзанных поцелуями губ крик. Потому что жар, кипевший внутри, хлынул из него наружу, прочь из содрогающегося тела, в нее, такую же раскрытую нараспашку.

А Кира, потерявшаяся, ослепшая от хлынувшей в нее вдруг силы, вскрикнула негромко, задохнулась, устремляя невидящий взгляд в потолок. И казалось, что там пляшут сотни молний, ветвятся, переплетаются. Срываются вниз, заставляя ее дрожать и стонать сквозь стиснутые зубы. Удовольствие? Боль? Что-то большее?

Самое яркое, четкое ощущение — его, Влада, руки вокруг нее. Реальность — тяжесть его тела. Целый мир клином — в касании его губ. И хочется и плакать, и кричать. Но с губ срываются только беспомощные стоны.

Быстрее и быстрее, пока не сходит в груди с ума сердце, пока не пронзает судорогой удовольствия тело. Кира, я это ты. Ты это я. Твое сердце вбивается в мое. Переплелись вены как ветви. Ты даже дышишь тем воздухом, который вдыхаю я, а я вижу себя твоими глазами. Вздох… поцелуй с привкусом крови гасит крик. Последний. Победный. Торжествующий.

— Кира!.. — слабость накатила резко. Он почти упал, накрывая ее собой.

Вдох, выдох… И мягкое касание губ к ее виску. По-другому. Все по-другому. Он чувствовал. Он чувствует!

— Спасибо… — шепнул Влад немного погодя. Дыхание выровнялось не сразу, да и сердце из груди все еще норовило выпрыгнуть. Он обнимал ее, она — его. Умирать было не жалко. Странное чувство накатило и схлынуло. Умирать все-таки не хочется. Вот так, узнав, наконец, какова на вкус настоящая страсть. — Ты прекрасна, моя Королева.

Кира с улыбкой провела рукой по его лбу, погладила по скуле.

— Ты не горишь больше. Жар спал, — накрыла ладонью его сердце, бьющееся, кажется, о самые ребра. — Это стоило того, чтобы об этом мечтать?

Влад на дрожащих руках приподнялся над нею, заглянул в бездонные серые глаза и улыбнулся. Уголки губ нервно прыгали, но внутри не было ни страха, ни колебаний. Одно только безграничное тепло и удивление.

— Да, — выдохнул он, опускаясь на разоренную постель.

— Хорошо, — Кира свернулась клубочком, улыбаясь. Действительно хорошо. Сыто поют еще напряженные ярко-красные нити «масти» внутри, а тело такое легкое-легкое… — Спать? День был долгим.

— Надеюсь, это все мне не приснилось… — он поерзал, вытягивая из-под себя одеяло, натянул его до самого носа и прижал девушку к себе, точно не желая ни на миг выпускать ее из рук. Чтобы не исчезла, не истаяла как мираж. Нежно губами коснулся обнаженного плечика. — Не исчезай только, ладно?

— Ладно, — она выдохнула и закрыла глаза, словно кутаясь в его тепло и нежность. — В тебе больше нет пустоты…

— Во мне есть ты.

Глава 6

Просыпаться Кира не хотела. И пусть во сне были только темнота и огненные сполохи, глаза не открывались. Что-то внутри знало, что все изменилось. И новый день начинать не хотелось просто отчаянно.

А тело-предатель пело, как натянутая струна. Каждая мышца, каждая клетка. И, кажется, даже кровь бежала быстрее по венам. Вздохнув от понимания, что просыпаться все равно придется, Кира перевернулась на спину и открыла глаза. Вспоминать о том, что было вчера вечером, почти ночью, не хотелось. Точка невозврата. И сейчас она полна энергии и силы, которую Влад отдал ей. Ведь отдал же? Все, что успел схватить от той «искусственной карты» и от чего так пылал вечером. Илья был прав…

Кира повернула голову, глядя на спокойное лицо спящего Влада. Спокойного. Во сне почти ребенка, даже если он сжимал ее в объятиях с такой силой, словно боялся, что она сбежит. Кира вздохнула и устремила взгляд в потолок. Вставать тоже не хотелось. Так зачем насиловать себя? На работу? К черту, можно и опоздать Она чуть опустила ресницы и принялась создавать иллюзию. Сила радостно откликнулась, и макет торгового центра появился мгновенно. Расцвел яркими красками, обрел четкую форму. Если заказчик не жалеет денег, почему бы не использовать в отделке камень? Обсидиан, малахит, яшма… Не так вульгарно, как золото, но строго и в тоже время роскошно. Кажется, она нашла решение. Кира улыбнулась и принялась за работу, «декорируя» иллюзию макета.

…Постель. Тепло. Босая ступня высовывается из-под одеяла. Ладонь касается нежной округлости груди. Влад носом уткнулся в шею Киры, кончики волос щекотали нос. Жар спал, оставив после себя легкую слабость, и шевелиться не хотелось совершенно. Даже просто повернуться, чтоб еще глубже зарыться под одно на двоих одеяло.

— Доброго утра… — сонно вздохнул Влад. — Спасибо тебе и… Извини за вчерашнее.… Сам не знаю где меня так прогребло.

— За что ты извиняешься? — Кира невольно напряглась и попыталась отстраниться. Неужели…

— Носом ты не шмыгаешь, — теплая ладонь коснулась ее лба. — Температуры нет. Действительно извиняться не за что. Значит можно приставать. Можно, я тебя поцелую, мое Величество?

Кира тихо, облегченно рассмеялась.

— Каждый раз спрашивать разрешения — в этом что-то есть, — она чуть подалась вперед, касаясь пальцем его скулы. — К вечеру ты будешь колоться.

— Торжественно обещаю, что вечером колоться не буду, — он поймал ее губы своими и долго ласкал, хмелея от их чувственной нежности.

— Как прошел твой вечер вчера? Все прошло нормально? — чуть задыхаясь, спросила Кира, когда этот поцелуй закончился.

— От приятного к делу, — вздохнул Влад и чуть отстранился, по прежнему обнимая ее под одеялом. — Мой приятель-анатом переслал мне еще три отчета. Так что если поделишься кусочком Интернета, непременно дам почитать. У меня в квартире побывали коллеги, и, скорее всего, понаставили «жучков». Я расстался со своей девушкой, полгорода в курсе, что я ищу своего брата, но где я его ищу не знает никто. Это если кратко. А как прошел твой вчерашний вечер?

— Мне жаль твою девушку… — Кира вздохнула и уткнулась в его плечо. — Вчера у меня был Илюша, он разговаривал с Марком, Трефовым Королем.

— И что нам сообщил четвертый иерарх столичной Колоды? — Влад осторожно перебирал ее волосы, распутывая самые спутанные прядки, пропуская их между пальцами.

— Тебе это не понравится, — Кира напряглась. Говорить правду не хотелось просто до бешенства. Но Влад лжи не заслуживал. Он должен знать. Им… нужно сразу все решить, сейчас. Даже если эта сказка закончится через минуту. — Они с Ильей изучали архивы и… Ты теперь Туз, Влад. «Карта», не способная сама к воздействию, но поглощающая его. И твой жар вчера, и… Ты переработал воздействие, которое получил тогда в супермаркете и ночью отдал мне уже чистую энергию.

Влад озадаченно смотрел на нее, пытаясь понять, о чем она говорит. Туз? Какой такой Туз?

— Кира, постой, погоди… Тузы — сказка. Никто и никогда не видел ни одного Туза. Ну и к тому же, я ищейка, я имунен. Конечно, абсолютной устойчивости к воздействиям нет, но я не могу стать «картой». И насколько я знаю, инициация без согласия невозможна. Есть «карта-донор» есть «реципиент», и… нет, это исключено.

— Туз не принадлежит «масти». Он связан с одной и только одной конкретной «картой». На нее он настраивается, ей и передают энергию. Ты не можешь воздействовать, ты можешь только поглощать. Ты — «карта», Влад. МОЙ Туз, так уж вышло. Твой жар вчера… Это все из-за этого. И это не инициация, строго говоря. Это — настройка. И вчера, похоже, она завершилась, — губы Киры дрогнули, уголки опустились вниз. — По сути, Тузы — источники энергии. Естественно, что о них стараются не распространятся.

— О-ча-ро-ва-тель-но!.. — по слогам отчеканил Влад. — Просто прелесть.

Злости не было. Раздражения тоже. Ни радости, ни обиды. Ничего. За все в этой жизни нужно платить. За то, что брат уцелел в той бойне, за то, что рядом самая красивая женщина из всех, кого только знал в своей жизни — тоже.

— А чего мелочиться, — усмехнулся он. Сразу в тузы, правильно, нечего в шестерках всю жизнь прозябать. Зачем нам долгая счастливая жизнь? Правильно, надо жить недолго, но ярко. Поправь меня, если ошибусь… Я ловлю все, что направлено против тебя, потом накачиваю энергией по самые брови, а ты работаешь супер-картой. Если погибну я, тебе ничего не будет, верно?

— Зато если погибну я — погибнешь и ты. Если тебе некому будет отдать энергию, ты просто сгоришь. Извини… Когда я узнала об этом, остановить это было уже невозможно, — Кира отодвинулась, сжалась, словно ожидая удара. Это действительно было… страшно. Знать, что от тебя зависит чья-то жизнь.

Влад удержал ее на месте, притянул к себе, крепко обнимая, глядя в глаза, кажется, переполненные чувством глубокой вины.

— Так или иначе, мы связаны, Кира. Младшими связаны и сами по себе, ничуть не слабее. Я… — он зажмурился. Злости как не было, так и нет, зато вернулась логика. Старая добрая логика безмоционального. — Я должен злиться, да? Ну там, беситься, упрекать тебя, весь мир в несправедливости обвинять. Так поступают обычные люди? Прости, но никогда не понимал этого, да и смысл? Все уже случилось. Приятно случилось, прямо скажем…

— Да, наверное, ты должен злиться, — кажется, в его… неэмоциональности есть свои плюсы. — Любой другой на твоем месте закатил бы истерику. Это зависимость, понимаешь? И… то, что между нами произошло и происходит… — Кира закусила губу, словно пытаясь не дать вырваться на волю словам. — «Масть». Ты — мой Туз, я — твоя «карта». Я боюсь, что все эти эмоции… ненастоящие.

— Кира… — Влад подмял ее под себя и навис, глядя прямо в глаза. — Мне нравится то, что происходит между нами. Это бред, но я не хочу, чтобы он прекращался. Ты не представляешь что такое не чувствовать ничего совсем. Когда единственная твоя эмоция — страх за брата. Когда все, чего ты хочешь — отогреться, а отогреть тебя может только он. Севка не знает об этом, но я всегда зависел от него. Мне не впервой. И еще… — он легко поцеловал ее, скорее даже обозначил поцелуй, позволяя раскрыться внутренней своей пустоте, которая теперь пустотой уже не была, впуская внутрь ЕЕ. — Мне с тобой хорошо. Мне нравится твоя ирония, твоя сила и твоя нежность. Мне нравится на вкус твоя грусть. Мне нравится твоя страсть. Мне нравишься ты. И ЭТО не «масть».

— Ты можешь этого даже не понимать, — Кира пригладила его взъерошенные волосы. — Кто я для тебя?

— Красивая женщина. Замечательная любовница. Червонная Королева. Та, на кого я хотел бы надеть наручники, но никогда этого не сделаю. Та, с кем мне интересно играть. Просто ты. Кира Игнатова. Или этого недостаточно?

— Как записи в резюме, — усмешка Киры была кривой. — Ладно, я не буду больше приставать к тебе с этими вопросами.

Влад несколько мгновений смотрел на нее, а потом тихо рассмеялся. Странным был этот смех. Ни капли иронии или уже привычной наигранности. Теплый, мягкий, чуть хрипловатый смех.

— Мое глупое Величество… Я не могу сказать тебе «любимая», я не умею любить ТАК. Но мне хорошо с тобой. Моя… моя Королева, — он склонился к ней низко-низко, обжигая дыханием. — Моя страсть…

— Истинная блондинка, — Кира улыбнулась, услышав его смех. Настоящий. В первый раз. — На самом деле даже этого — слишком много, — она сама потянулась ему навстречу. Сама коснулась губами губ. Что-то внутри тянулось к нему. Вот только бы еще знать, к кому — к Тузу или просто странному, но теплому парню?

— Займешься со мной любовью? — шепнул Влад. Размылась грань. Не враги. Больше никогда не враги. Ее хочется защищать от всего мира. И да, любить. Так, как пишут в книгах.

И он любил. Неистово, сильно. До сорванного голоса и судорожно сжатых пальцев. Принимал то, что она давала, купаясь в ее и своих эмоциях, погружаясь в них с головой. Шептал, стонал, кричал ее имя, улыбался то жарко, то нежно. Вскидывался, когда она оставляла на его спине росчерки своих ногтей. Целовал, ласкал, с ума сводил и сам сходил. Любил…

…Телефон зазвонил, когда Влад был в душе, а она сама, уже приведя себя в порядок, только-только сняла турку с огня. Кира кинула взгляд на дисплей, чуть сморщила носик, но ответила:

— Да, Алеша?

— Надеюсь, я тебе не разбудил? — голос Клейменов был прохладным. Впрочем, как всегда.

— Нет, — она зажала трубку плечом и открыла холодильник, прикидывая, что бы приготовить на завтрак. — Что-то случилось?

— Нет. Просто хотел задать тебе парочку вопросов о том, как ты вчера провела вечер.

Кира медленно закрыла дверцу и отошла к окну, судорожно размышляя, что еще могло случиться. Или это из-за супермаркета?

— Обычно, Алеша, — она пожала плечами, словно собеседник мог это увидеть. — Прошлась по магазинам и вернулась домой. Одна, — а о том, что Влад вернулся к ночи, полковнику Клейменову знать совсем не обязательно.

— Тогда тебе совершенно не о чем волноваться. Но я думаю, что пора прекращать играть в молчанку.

— Чего ты хочешь? — Кира вытянула из пачки сигарету, помяла ее немного, а потом отложила. Пора бросать курить…

— Я жду тебя в «Мэйнстриме». Через полтора часа.

По ушам ударили гудки отбоя, и Кира, тихо выругавшись, отложила телефон. Как бы она не относилась к Клейменову, тот был полезен. И проигнорировать его приглашение было бы ошибкой с ее стороны. Значит, надо собираться…

Влад появился на кухне, когда кофе почти остыл. В одном только полотенце на бедрах, он босиком дошлепал до задумчиво глядящей в окно девушки. Обнял со спины за талию, прижался губами к губам.

— Ты выглядишь озадаченной и слегка на взводе. Что-то случилось?

— У твоего бывшего Департамента появились ко мне вопросы. Мне нужно ехать. Но не думаю, что задержусь надолго. Хотя вряд ли появлюсь раньше вечера: работу никто не отменял.

Влад нахмурился, но ее так и не отпустил.

— Камеры? — думать о том, что не камеры, а что кто-то мог подцепить Червонную Королеву на крючок, что у кого-то на нее может быть компромат, не хотелось категорически. Но думалось.

Высшие «карты» на то и Высшие, что добраться до них трудно. Или вовсе невозможно. И все-таки у кого-то получилось. И теперь у этого «кого-то» к Кире вопросы. И этот «кто-то» не может быть простым оперативником. У него самого выходы на «карты» выше Десятки попросту не было. Но даже и на Десятку у него не было ровным счетом ни-че-го, чтобы давить или принуждать к чему-то.

— Мне придется начать искать работу, — он вздохнул. Не думать не выходило, зато получилось хоть на некоторое время мысли перенаправить. — Поскольку мой Департамент больше моим не является.

Царапнуло. И пребольно. Но о том, кто он, Влад так и не спросил.

— Это хорошая идея, — рассеянно отозвалась Кира, прижавшись щекой к его плечу. — Куда хочешь пойти? И, кстати, что ты решил насчет документов Севы?

— Если оставишь мне телефон Ильи, соберу наличку и попрошу его помочь с документами. Пусть хоть Джоном Смитом будет, правда, мне не хотелось бы быть братом Севы Пупкина… — Влад улыбнулся, а потом закусил губу. — Наверное, рвану в какое-нибудь частное охранное агентство. Там иммунных любят и ценят. Ну, или в телохранители подамся. Курс я проходил, так что…

— Телефон оставлю, — Кира вздохнула, кидая взгляд на часы. — Ключи возьми. Никто не знает, когда я вернусь, и не хочу, чтобы ты под дверью танцевал, меня дожидаясь. Все, Владик, отпусти меня, — она погладила его пальцы, лежащие на ее талии.

— Не поверишь, не хочу, — он поймал ее пальчики и легонько сжал. — Первый раз в жизни хотел бы просто сидеть с тобой перед телевизором, смотреть какой-нибудь фильм и слушать тебя, рассказывающую мне о тех чувствах, что я бы испытывал. — Влад отпускал ее неохотно. Пересиливая себя. Будто птицу счастья из клетки. — Если я спрошу: кому бить морду, чтобы перестал к тебе приставать и отпустил сегодня пораньше, ты все равно не скажешь, да?

— Скажу. Если захочешь, — она пристально заглянула в его лицо. — Вот только морду бить… поздно. Да и не нужно уже.

— Мне не по зубам? — Влад взял чашку остывшего кофе. Пригубил, отпив глоточек. Вкусно. Хоть и остыл. Приятно сознавать, что горчит именно кофе, а не что-то иное, пока что непонятое.

— Дать в морду? — Кира улыбнулась одними уголками губ. — Рискуешь получить сдачу. Ладно, — она мягко коснулась губами его виска. — Мне нужно собираться. Завтракай пока. И, пока не забыла… — девушка взяла мобильник со стола, поискала номер Ильи, — запиши.

Влад со вздохом вернулся в коридор, отыскал новый телефон и быстро забил номер Ильи в память записной книжки.

— Вполне возможно, что вечером я попробую прогуляться в пару мест. Так что не теряй меня, если что.

— Просто будь на связи, — Кира кивнула и скрылась в спальне, чтобы спустя десять минут появится снова. На этот раз не было коротких юбок и кружевных чулок, хотя темно-синие джинсы и казались второй кожей, а тонкий гипюр блузки нещадно просвечивал. И на этот раз она собрала волосы в высокий хвост и теперь казалась почти девчонкой.

— Без вопросов, — Влад кивнул, отставил опустевшую кружку и подошел к девушке. Подхватил на руки, приподнимая над полом, губами прижался к нежной впадинке у основания шеи, так соблазнительно мелькнувшей в вороте блузки, и только потом поставил на пол. — Боже, свой номер запиши, что ли, а то буду как идиот, звонить Илье, чтобы его узнать…

Кира фыркнула, дотянулась до его телефона, набрала свой, нажала вызов и, дождавшись, пока в сумочке заиграет мелодия, сбросила вызов.

— Держи, — улыбнулась мягко, чуть лукаво. — Удачи тебе. Приготовься — как делец Илья может быть настоящей сволочью.

— Прикинусь блондинкой, авось прокатит, — хмыкнул Влад. — Все, Кира, топай на работу, иначе я, вот честно, просто никуда тебя не отпущу. Видишь, по-доброму прогоняю!

— А потом я вернусь и окажется, что замок другой и вообще я здесь не живу. Так и знала, что все это только ради моей жилплощади, — Кира покрутилась перед зеркалом, проверяя все ли в порядке, а потом чмокнула Влада в щеку и вышла из квартиры.

Дробный цокот каблуков на лестничной клетке стих, а он все стоял, прижавшись лбом к двери, прикрыв глаза, и улыбался.

— Что же ты со мной сделала, моя Королева?..

♦♦♦♦♦♦♦♦

Кафе-пекарню «Мэйнстрим» она не любила: слишком много соблазнов для девушки, следящей за своей фигурой. Может, именно поэтому назначала там исключительно деловые встречи. Мужчины, околдованные восхитительным ароматом свежей выпечки, становились невнимательными, а под воздействием ее глаз — покладистыми. И она с легкостью вила из них веревки, выторговывая выгодные для себя условия. Эта самая выпечка была слабостью полковника Алексея Клейменов. Еще одной — сама Кира.

— Здравствуй, Алеша, — Кира подошла к его столику вместе с официантом, который принес заказ.

Клейменов окинул девушку взглядом и только усмехнулся, отмечая про себя, что ее попытка выглядеть менее… провоцирующе провалилась с треском.

— Здравствуй, Кира. Я заказал тебе кофе.

— Ты любезен, как всегда, — она откинулась на спинку дивана и огляделась. Народа немало, но на них почти никто не смотрит. А от внимания парочки мужчин легко избавиться. Кира накинула на них с полковником легкий морок, отводящий глаза, и Алексей поморщился, но промолчал.

— Итак, у тебя были ко мне вопросы…

— Я хочу знать, что происходит, — Клейменов кивнул. — Патологоанатомы делают странные отчеты, люди гибнут. И дело «Андеграунда» все еще не раскрыто.

— Поиграем в вопросы и ответы? — Кира вскинула бровь, потянулась к сумочке, чтобы достать сигареты, но передумала, а вместо этого сделала большой глоток кофе. — Гадость отменная.

— Согласен. Лучше тебя его не варит никто. Но ты не в том положении, чтобы ставить условия мне.

— Ты — тоже. У тебя в руках только оборванные нити, иначе мы бы здесь с тобой не разговаривали. И случай в супермаркете — лишь предлог. Я права?

— Как всегда, — Алексей кивнул почти с удовольствием. — Информация за информацию?

— Безусловно, — Кира улыбнулась. Не будь Клейменов так зациклен на ней, он был бы почти идеальным. Ей всегда нравились умные мужчины, умеющие владеть собой. — Мне нужна информация о том немецком бароне, которого убили не так давно.

— Это не моя компетенция, — Алексей нахмурился. — К «особому» отделу это убийство отношения не имеет.

— Это официальная версия. Но я у тебя насквозь неофициальная. Так что… Я знаю, что он участвовал в аукционе. И был тогда в «Андеграунде».

— Он попытался купить Диму?

— Попытался. Так что?

Алексей побарабанил пальцами по столешнице, о чем-то раздумывая.

— Он был «картой». Очень и очень слабой. Где-то на уровне Двойки, если не ниже. Мы следили за ним, но и только. Брать его в разработку было глупо. Инициировать «карты» на таком уровне невозможно, хотя он и пытался. Мы не принимали его всерьез, и в этом наша ошибка. По его изъятым документам мы выяснили, что он был спонсором какого-то масштабного проекта. И давал не только деньги. Те «карты», которых он покупал… Я думаю, это тоже была «спонсорская помощь» проекту.

— Что за проект? — Кира подалась вперед, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность.

— В документах нет точного определения. Только общие фразы о величии «карт» и прочая ерунда.

— Евгеника? Супер-«карта»?

— Возможно. Но это долгий процесс, а ему нужна была реальная сила и быстро. Хотя его могли и обмануть, пообещав дать ему эту силу.

— Почему его убили?

— Официальная версия — ограбление. Прислуга обнаружила пропажу какой-то дорогой безделушки. Позже ее нашли валяющейся в саду. По мне, так обрубали все концы.

— Или просто в нем отпала необходимость? — задумчиво произнесла Кира.

— Я не знаю, дорогая, — устало произнес Клейменов. — Вся эта возня меня порядком бесит. Дима имеет к этому какое-то отношение?

— Да. Ему этого барона «заказали». И мой любимый братец не нашел ничего лучше, чем выставить себя на аукцион.

— А когда его план провалился, он просто устроил бойню, прихватив с собой младшего Ястребова. Прелестно, — Алексей поморщился, словно съел лимон. — Но, по крайней мере, хоть что-то понятно.

— У тебя еще есть ко мне вопросы? — Кира улыбнулась ему почти нежно.

— Я так и не знаю, что происходит. Мои аналитики словно разом сошли с ума и выдают идеи одна безумнее другой.

— «Искусственные» карты. Там, на той площади была именно такая «карта». И в супермаркете — тоже. Обошлось без жертв, но они учатся и становятся сильнее. И если это не остановить… Ты знаешь, к чему это может привести. У тебя почти десять миллионов потенциальных «карт» сейчас.

— Это еще вилами на воде писано, — холодно бросил полковник. — Наши догадки.

— Когда они получат свое подтверждение, может быть поздно, — Кира вздохнула и встала. — Алеша, сейчас твои враги — не мы. Тому, кто создает эти… недокарты, настоящие не нужны. И тогда начнут уничтожать нас.

Губы полковника сжались и потеряли свой цвет.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— И что ты сделаешь? Охрану ко мне приставишь? Нет, Алеша… — Кира покачала головой, наклоняясь к нему. — Но спасибо, — мимолетно коснулась губами губ и выпрямилась, улыбаясь чуть грустно. — Держи меня в курсе.

— Я уже говорил, что ненавижу тебя? — Клейменов коснулся пальцем губ, словно пытался удержать тепло ее поцелуя.

— Неоднократно, — Кира погладила его скулу и, сняв морок, вышла из кафе, чувствуя спиной тяжелый, давящий взгляд.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Телефон в кармане завибрировал, и Кира перестроилась в другой ряд, сбавила скорость и вытащила мобильник. Кинула быстрый взгляд на дисплей и приняла вызов.

— Артем?

— И тебе доброго дня, — Арсеньев только напряженно усмехнулся в трубку. — У меня есть новости для твоего… друга.

— Говори, — спокойно произнесла Кира, решив, что, пожалуй, хватит изображать из себя тупую блондинку.

— Это не телефонный разговор. Ты на работе?

— Нет.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Артем. — У гениальных архитекторов свободный график?

— Так же, как и у гениальных аналитиков, — почти огрызнулась Кира.

— Всегда знал, что ты только пудришь мне мозги, изображая из себя красивую дуру, — Артем нервно рассмеялся. — Когда ты подъедешь в свой офис?

Кира прикинула время:

— Минут черед пятнадцать.

— Я буду там через полчаса, — выдохнул Артем и отключился. И телефон тут же зазвонил снова.

Кира глухо выругалась и приняла звонок:

— Да, Игорь?

— Кира Александровна, к вам пришел заказчик, — быстро проговорил помощник, словно зная, что долго разговаривать она не может.

— Я скоро буду, проводи его в кабинет, — цвет светофора сменился на зеленый, и Кира тронула машину с места.

— Хорошо, Кира Александровна, — Игорь отключился, и девушка отложила в сторону телефон. Внутри словно скручивалась пружина. Все сильнее и сильнее с каждой секундой. Беспокойство, почти страх. Кира снова потянулась к телефону и, не глядя, набрал номер Димки. Выслушала жалобу на грузчиков, которые почти вывернули дверной косяк, пытаясь затащить диван, на Севу, решившего именно в эту минуту поплескаться в душе, и отключилась, улыбаясь. У «мелких» все было нормально и от сердца немного отлегло. Но когда она припарковалась на подземной стоянке бизнес-центра, беспокойство вспыхнуло с новой силой. А когда переступила порог родного офиса, достигло, кажется, своей максимальной точки.

— Кира Александровна, — помощник вскочил из-за своего стола, но она только махнула рукой.

— Привет, Игореша. Он — там?

— Да, я проводил его в ваш кабинет, как вы сказали.

— Спасибо, — Кира подарила ему свою самую роскошную улыбку. — Сообщи мне, когда придет Артем Арсеньев, — она провел по волосам, приводя их в порядок, одернула блузку и направилась в свой кабинет.

— Мне нравится то, что я вижу, — стоящий у стены, увешанной эскизами высокий мужчина обернулся, глядя на Киру без улыбки. — Строго, но без излишней вычурности. Как я и хотел. Как насчет внутренней отделки?

— Я решила остановиться на камне. Яшма, малахит, обсидиан. Возможно, немного аметиста или оникса. Никакого золота: оно слишком вульгарно, — Кира сделала приглашающий жест рукой и сама опустилась в кресло, мгновенно становясь серьезной и собранной. — Вы можете себе это позволить?

— Я многое могу себе позволить, — Андрей Владимирович обозначил улыбнулся, отказываясь от приглашения присесть. — И мне нравится ваша идея. Как я понимаю, проект почти готов?

— Все, что касается моей части — да. Дальше им займется сметный отдел. Но это уже не моя компетенция.

— В таком случае, мне здесь больше нечего делать, — Андрей Владимирович вскинул голову. — До встречи, Кира Александровна. Вы будете первой в списке приглашенных на его открытие, — Шереметьев кивнул и, не дожидаясь ее ответа, вышел из кабинета.

— Сноб, — Кира выдохнула и, подойдя к окну, распахнула створки. Комнату тут же наполнил шум улицы, отвлекая от странных, тревожных ощущений. И мысли тут же устремились к Артему. Что у него за информация? Почему он так нервничал во время разговора? Черт, да где он там вообще?! Он должен был появиться еще десять минут назад!

И тут, словно в ответ, изображение перед глазами дернулось, и Кира невольно вцепилась в оконные рамы. Показалось, что стены вдруг заходили ходуном, а пол под ногами закачался. Она резко выдохнула, сморгнула и грязно выругалась. Чудовищная по своей мощи иллюзия. С улицы донеслись крики ужаса, и Кира высунулся в окно, почти переваливаясь через подоконник. Посреди проезжей части возникла широкая трещина, и из нее вверх взметнулось пламя, словно облизывая стены. Перед глазами потемнело, а потом вдруг все исчезло. И от навалившейся пустоты захотелось завыть. Голову словно сдавило тисками, Кира дернулась, всхлипнула, сжимая виски и сгибаясь пополам от боли.

Телефонный звонок разорвал гулкую тишину, Кира застонала, но вытащила мобильник из кармана. Дима.

— Скажи, что это мне только показалось, — в глухом голосе брата звучала такая же боль.

— Нет, не показалось, — мертво, глухо произнес Кира. — Артема больше нет. В твоей «масти» больше не Короля.

— Кира!!

— Это пройдет, просто потерпи, — боль отступала, но медленно, неохотно. — Не смей высовываться из дома, слышишь? Ни ты, ни Сева.

— Хорошо, — Дима даже не пытался изобразить спокойствие. — Не смей подставляться. Я не хочу тебя потерять!

— Ты меня не потеряешь, Димуль. Все, успокойся, — откуда взялась в голосе эта нежность? — Меня есть, кому защитить.

Дима выругался и отключился. Кира усталым жестом потерла переносицу, с трудом поднялась и, вернувшись к столу, опустилась в кресло, откидываясь на спинку и закрывая глаза.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Беспокойство нарастало постепенно, исподволь. Не сразу, да и, пожалуй, как-то незаметно, подкрадывалось тихой кошкой на мягких лапах, а когда прыгнуло, настигая, было уже поздно. Схватило, сцапало душу, впилось острыми клыками, да так и не выпустило. Распустилось буйным цветом, когда Влад выходил из офиса охранного агентства. Первый этап собеседования прошел идеально, его послужной список и перечень раскрытых дел очень впечатлил менеджера, а тот факт, что он работал в Особом следственном отделе, только прибавил ему веса в глазах представителя потенциального работодателя. Его не должно было вообще быть, этого беспокойства, но оно взвилось до пронзительного звенящего крещендо и обрушилось на него волной спонтанного воздействия. Агонизирующего воздействия. Где-то в столице только что насильственной смертью умерла «карта». «Карта» очень высокого уровня. И был это совершенно точно один из четырех имеющихся Королей. Вернее, это БЫЛ Король. Четыре негритенка пошли купаться в море,

Один попался на приманку, их осталось трое.

Не больно.

Он все еще чувствует запах Киры. Вкус Киры. Он просто чувствует Киру, как не чувствовал даже Севу. Или это только попытка убедить самого себя в том, что все в порядке? Что на самом деле…

Кира — Джокер. Воздействие было не «червонным». Но ведь ведущей «мастью» Червонной Королевы была именно Бубна — масть обмана, масть иллюзий.

Он едва не спятил. Едва. С трудом. Цепляясь за остатки самоконтроля. Это воздействие не было похоже на Киру. Этим утром она ТАКОЙ не была. Душное, страшное, как гроза, как цунами, убийственной волной нахлынувшее на истерзанный берег ощущение.

Это не Кира… не светлая девочка, девушка, женщина. Не Кира.

Колени дрожали и предательски подламывались. Влад с трудом дотащился до первой попавшейся кафешки и забился в дальний угол. Вымученно улыбнулся, когда подошел официант. Ярко-оранжевый фартук обжег сетчатку, оставив след даже под зажмуренными веками.

— …ты пахнешь Кирой, — бросил Илья, наливая себе чаю. От его пристального изучающего взгляда на мгновение стало холодно. Сейчас это был не тот мужчина, которого Влад впервые увидел дома у Киры. Это был самый настоящий Король Пик. И ощущение от него было такое, что хотелось немедленно сбежать и спрятаться. Детское такое желание. Совершенно несуразное.

— И что? — Влад выгнул бровь, входя в собственный «модус». Я — «ищейка». Почти как написать об этом на лбу. Холодный взгляд и кристально-холодная полость внутри, там, где у обычных людей клубятся чувства и эмоции.

— Ты больше не пуст, не пытайся прикрыться этой маской. Я чувствую тебя, — Илья вдохнул витающий над столиком аромат карамели и корицы.

«Венецианская ночь», так называется этот сорт чая. Душный и сладкий. Илье он не шел. Скорее ему бы подошло что-то горьковатое. Или напротив, прохладно-мятное.

— Чего ты от меня хотел? — Илья опустил взгляд в чашечку, проигнорировав зазвонивший телефон. Знакомая мелодия. Что-то из финского рока… Помимо воли Влад забарабанил пальцами по столешнице в ритм музыке. Взгляд прозрачных глаз взметнулся и остановился на его руках.

— Кира сказала, что ты можешь помочь, — уверенность растворилась в тот момент, когда над столом повисла тишина. Телефон заткнулся, будто кто-то на том конце ментального «провода» тоже ощутил тяжесть взгляда.

— Смотря в чем, — узкие бледные губы Короля Пик растянулись в тонкой улыбке. — И какого рода помощь тебе необходима?..

Как по мановению волшебной палочки официанты и клиенты в радиусе двух столов вокруг них рассосались сами собою. У каждого свои методы не привлекать внимания.

— Мне нужен комплект новых документов для Севки. И я готов заплатить, — спокойно и уверенно ответил Влад.

Кира носит обручальное кольцо. На обеих руках Ильи на каждом пальце красовались серебряные полоски колец. Красиво. Необычно. Подчеркивает странную притягательность сильных рук. А пальцы тонкие и нервные. Хоть и инфантильно-женскими не назовешь.

— Этого следовало ожидать. Вполне естественное желание, — он неспешно потягивал свой чай. Его глаза больше не казались глазами Снежной Королевы. Взгляд потеплел. — Стандартный набор? Паспорт, загран, права, дипломы-аттестаты?

Влад кивнул, чуть расслабившись.

— Для паспортов мне будет нужны фотографии.

— Думаю, что я смогу это устроить.

— Вот тогда и поговорим. Документы будут делать дня три, так что прикидывай сам.

— Мне нужны настоящие.

— Я понял. С регистрацией в базах данных. Расслабься. И нет. Я с тебя ничего не возьму. — И упреждая так и не прозвучавшие вопросы, добавил: — Ты — ее. И я хочу понять, как это происходит. Только и всего…

…какао-бобы и белый шоколад. Это любимый чай Артура. «Волшебная страна» называется.

Дышать все еще тяжело. Во рту горько, будто долго и с оттягом жевал полынь. Сводит скулы. А внутри сходит с ума пустота. Выпростав щупы вовне, трепещет, как сотня флажков по ветру и жадно ловит вспышки боли и отчаяния, ловит и присваивает, алчная тварь. Еще и еще. От этого тошнит и почти физически больно. Выворачивает на изнанку, хочется пойти умыться, а еще лучше стать под ледяной душ и стоять, ожидая, пока последняя капля ЭТОГО не оставит его тело.

— С вами все в порядке? — официант тронул его за руку.

— Да, спасибо… — Влад залпом допил чай и оставил деньги в подложке.

Возвращаться назад домой назад было неожиданно трудно. И вспоминать, куда именно нужно добраться, и, собственно, процесс. Выйти из метро. Мысли путались. Будто по голове настучали в спарринге. Почему? Раньше не было такого. Не реагировал он вот так никогда. Даже когда брали «карты» на оперативных выездах. Он не чувствовал так остро и так больно гибель тех двоих на площади и в супермаркете. А ведь девица в магазине его ударила, прежде чем выгореть.

Это потому, что и он тоже теперь «карта». Червонный Туз при Червонной Королеве. Потому что она — Джокер. Потому что родная ее Масть — «бубновая». Кира…

Где же ты?

Нет. Это воздействие не было похоже на воздействия Киры. Совсем. Он открыл дверь своим ключом. Прислушался. Ее дома не оказалось. Шесть вечера. Ну же… Влад обошел все комнаты, включил свет, телевизор, оставив какой-то музыкальный канал. Пусть, орут, визжат или просто безобразно воют, пусть будет что угодно, только бы не думать…

Но дурацкие мысли упорно лезли в голову. Что ее взяли, или что это все-таки была ее боль… ее смерть. Влад так задумался, пытаясь самого себя уговорить, что это не Кира, что забыл даже о телефоне, и пришел в себя только, когда потянуло горелым. Он чуть было не сжег на сковороде картошку, которую пытался приготовить в качестве ужина, а если быть до конца с собою честным, то в качестве «чем бы занять руки». Когда же в дверном замке послышался шорох ключа — выдохнул, тихо выматерившись сквозь зубы, и поспешил в коридор. Налетел, обнял, приник к ее губам.

Его поцелуй явственно отдавал паникой. Страхом, почти ужасом и облегчением. Что жива. Что вернулась. Что в порядке, цела и невредима. И что все идиотские мысли — это только мысли, бред усталого измученного разума и безосновательные страхи. Только и всего.

— Я сам тебя убью… просто убью.

— Убивай, — выдохнула Кира, даже не пытаясь сделать шаг в комнату. — Что хочешь…

Влад запер дверь, обнял ее, крепко, как только мог, понимая, что спрятать весь букет эмоций, что испытал, едва только ощутив мощный всплеск энергии умирающей «карты», не сможет. И только спонтанная, болезненная нежность могла хоть как-то компенсировать самый настоящий страх. Совсем такой же, какой он испытал при одной мысли о том, что Севки больше нет, буквально несколькими днями раньше.

— Я испугался. За тебя, — глухо прошептал Влад.

Едкие, горькие слова были готовы с языка, но Кира безжалостно прикусила его.

— Это Артем. В колоде больше нет Бубнового Короля. Извини, — она отстранилась от Влада и прошла на кухню, на ходу раздеваясь. Прикурила нервно подрагивающими пальцами… — Он ехал ко мне.

Влад на секунду зажмурился и мрачно хмыкнул.

— Ты считаешь, что я за собственную шкуру трясусь… — «Бубновый» сноб жалости и сожалений не вызывал. Зато разочарование от осознания того, что Кира могла подумать так, оказалось неожиданно острым. И болезненным. — Извини.

— Ты не очень обидишься, если я скажу, что вообще о тебе не думала? — девушка прислонилась лбом к стеклу. — Как бы я не относилась к Артему, он был одной из сильнейших «карт» Колоды. И его убили. Просто убили. Я была к нему так близко… Масть без Короля легко уничтожить. И Димка… И Сева…

— Мне индифферентен Артем. Но когда уходит Король Масти — приходит другой. И вот кто им станет, меня волнует больше, — Влад передернул плечом. По-детски это было. Вот эта вот заноза обиды. Но раньше… раньше ему было все равно. Теперь нет. — Если бы ты могла стать Королевой Масти… Только это возможность скорее для Димки. Если я не ошибаюсь, инициация Севы поставила его в «бубновой» Масти в ранг Дамы. Димка, хоть и пацан, не даст Масти загнуться. И еще у него есть ты. И мой брат. А я… я обижусь, Кир. Смертельно обижусь. Потому что я не могу о тебе не думать. Я зацикленная на тебе твоя «карта». Твой Туз.

Влад встал позади, на расстоянии тепла, не касаясь ее, но согревая собой, каждой мыслью, раскрывшись до предела, до донышка, до последнего всплеска сожаления утром, до вздоха, когда на губах осел ее запах, когда она ушла, когда звонкий перестук ее каблуков стих на лестничной площадке.

Кира выдохнула и уткнулась лбом в его плечо.

— Не уходи… Мне нравится, когда ты рядом.

— Спасибо, — Влад только улыбнулся и снова обнял девушку. — Мы выберемся, Кира. Мелкие, ты и я. Ты же крутой Джокер. Тебе море по колено, и у тебя есть супер-оружие, скромная московская ищейка.

— Интересно, а способность к шуткам входит в базовый комплект к Тузам? — Кира спрятала усталую улыбку, но она мягко мерцала в ее голосе. — Кормить меня будешь «супер-оружие»?

— К ищейкам — точно нет. А к Тузам — может быть. Я еще пока не понял. Если ты готова отведать слегка подгоревшей картошки с солеными помидорами и сосисками — тогда да, готов кормить холостяцким обедом.

— Я на все готова, — она совсем по-детски сморщила носик, чувствуя, как отпускает дикое напряжение. Легкий поцелуй, невесомый — в благодарность за поддержку. — Спасибо…

— Спасибо, что вернулась, — Влад на миг углубил поцелуй, лаская шею, пропуская прядки волос между пальцев. — Но на тему пригоревшей картошки я не шутил. Дома обычно готовил Севка, все мои кулинарные таланты весьма ограничены.

— Ну, самую сгоревшую ты, надеюсь, выкинул? — Кира отстранилась и потянулась к пуговице блузки. Надо переодеться. Да и душ не мешало бы принять. Хоть как-то смыть эту усталость.

Ястребов отпустил ее не без сожаления. Отступил, опершись бедрами о подоконник. Жива. Здорова. Цела. Почему это кажется настолько важным? И почему ему по-прежнему все равно, что станется с ним самим?

— Пока не успел. Отмокать пойдешь? Мы тебя сначала накормим, а уже потом будем разговоры разговаривать. Просто… уж очень отчеты интересными оказались.

— Я не долго, — Кира отошла, продолжая раздеваться на ходу. — И, пожалуйста, поищи в баре. Там должна быть початая бутылка водки. Артема нужно помянуть. — она открыла дверь в ванную и бросила блузку в плетенную корзину для белья.

Влад улыбнулся и принялся накрывать на стол. В другой день он бы, может быть, бросил, что-де одной проблемой меньше. Но не теперь. Мишени изменились. И враги с друзьями неожиданно поменялись местами.

Кира быстро приняла душ, стараясь не думать вообще ни о чем, потом пошуршала немного в спальне, одеваясь, и вернулась на кухню, на ходу завязывая пояс халатика.

— Пахнет вкусно. Ты нашел бутылку?

— Уже в морозилке, — кивнул Влад, нарезая аккуратными кружочками какую-то купленную вчера колбасу. Картошка, на удивление, не подгорела, а просто сильно зажарилась. Когда обед был окончательно сервирован, а по центру стола расположилась запотевшая початая бутылка «Финляндии», он все-таки рискнул спросить. — Что произошло? Я почувствовал совершенно чудовищную вспышку и не смог понять, кому она… принадлежала.

— Я не знаю, что произошло, — девушка села за стол и устало потерла ладошками лицо. — Он позвонил, назначил встречу у меня в офисе. И не дошел. Его убили на пороге здания. Я увидела только иллюзии. Скорее всего, его просто отвлекли. А потом убили. У него была какая-то информация.

— Как всегда… — Влад разлил прозрачную, как слеза, водку сам. В простые стопки. — Легкого пути, и земля ему пухом.

— Легкого… — выдохнула Кира, махнула стопку и зажмурилась, выдыхая. — Слишком близко, Владька, понимаешь? После его звонка и часа не прошло. Он нервничал и дергался. Возможно, он знал, что на него идет охота. Каким бы «снобом» он не был, трусом его назвать было нельзя. За весь сегодняшний день меня радует только одно. Твои коллеги нам мешать не будут…

— За какую информацию могут убить? — задумчиво протянул Ястребов, подцепив вилочкой маленький помидорчик. — Слишком большой разброс, начиная от места, заканчивая фигурантом и нашим с тобой главным злодеем. Можно попытаться пройти обратный путь, по его следу, но энергия выброса, который случился в момент его смерти, смела все.

— Откуда они узнали, что у него есть информация? Или что он придет ко мне? Следили? Но тогда почему не убили сразу? Или хотели узнать, кому он собирается ее передавать? — Кира нервно кусала губы.

— И это означает, что теперь кто-то убедился в том, кем ты являешься на самом деле, — мрачно протянул Влад. — Проще говоря, герой, тебя знают в лицо. Знают твою официальную и неофициальную ипостаси.

— Наш офис расположен в громаднейшем бизнес-центре. А Артема убили на улице. Может, он заметил, что за ним следят, и решил либо ударить первым, либо отвлечь внимание и скрыться? Черт, как плохо без информации! Я даже не знаю, были ли там еще «карты».

— Мы можем подумать и обратить внимание уважаемых анатомов. На определенные изменения. Я уверен, что среди вас есть врачи, и они изучали свойства… «карт». Тему увезут в центральную анатомичку, а еще раз напиться с Армином для меня проблемы не составит, — молодой человек погладил ее напряженные пальцы. — А если Тема был пуст, значит должен остаться след его и именно его воздействия. И ЭТОТ след должны были отследить мои бывшие коллеги.

— Кстати, ты знал, что тот Димкин барон сам был «картой»?

— Картой?! — Влад недоверчиво прищурился. — Но почему? Я имею в виду, какой смысл в том, что он принимал участие в этих чудных аукционах? Зачем ему было покупать Димку? — он ковырнул ногтем столешницу. — Насколько высокого номинала?

— Минимального из возможных. Судя по рассказу Але… — Кира закусила губу почти испуганно, кинула на Влада быстрый взгляд и отвела глаза. — В общем, он был спонсором какого-то проекта, возможно, связанного с евгеникой. Правда, зачем был нужен Дима — не знаю.

— О том, что вы — Джокеры никто не знает. Значит не по этой причине. Евгеника… селекционеры хреновы… — если попытаться увязать искусственные «карты» и этого барона, можно предположить, что ныне покойный бюргер пытался «прокачаться» до козыря. До высокого номинала. Искусственная Дама уже получилась. Другой вопрос, может ли настоящая, природная «карта» с помощью химии стать сильнее. — Если бы кто знал о вас с Димой, я бы рискнул предположить, что кому-то понадобился именно Джокер.

— Откуда такие выводы о Джокере?

— Джокер — это возможность овладеть разными воздействиями. Двух мастей, — терпеливо принялся объяснять Влад. — Ты — Червонная Королева. Никто не будет ожидать от тебя «бубновых» воздействий. Никому и в страшном сне не приснится, что ты вдруг шарахнешь иллюзией. А ты можешь. Просто если «карты» приобретали для изучения их свойств и попытки вывести такие же дальше, то Джокер кого-то очень сильно порадовал бы.

— Суперкарта из фильмов, по сути, и есть Джокер. Двойной Джокер. Еще неделю тому назад я бы назвала это чушью, но сейчас я поверю во все, что угодно.

Ястребов помолчал, словно сомневаясь, а потто поднял на нее почти спокойный взгляд.

— Источником информации о бароне не поделишься?

— Ты уверен, что хочешь это знать? — последний вопрос заставил Киру напрячься. Сказать правду или полуправду? Или вообще не «услышать»? Как отреагирует Влад — неизвестно. Хотя… Все-таки в неэмоциональности есть свои плюсы.

— Да, я хочу знать, Кира. Просто, насколько это возможно, я тебе доверяю. Жизнь своего брата. И собственные честь и достоинство. Может это и дурацкая отговорка, но я хотел бы знать, из какой кучи мне придется выбираться в следующий раз.

Кира покусала губы, решаясь, а потом тихо выдохнула:

— Клейменов.

Вилку Влад отложил очень аккуратно. Будто боялся сломать к чертовой матери. Так же аккуратно поднялся из-за стола и прошел к окну. Лбом прислонился к холодному стеклу и прикрыл глаза. Клейменов. Самый молодой начальник Особого следственного департамента. «Берия», как между собой его называли особисты. Ему всего тридцать пять. И десять лет назад он был простым следаком. Лет шесть лет назад его повысили. Три года назад он стал начальником Департамента. Шесть лет назад был инициирован Дима. Шесть лет назад…

— Он и есть твоя ниточка в Департаменте… — пальцы вцепились в подоконник. Костяшки побелели от напряжения. Хотелось надеяться, что здесь небьющиеся стекла. Хочется верить… она на крючке у Клейменова. Он не спрашивал. Утверждал. Чувствуя, как подкатывает к горлу дурнота.

Кира нахмурилась. Такой реакции от Влада она не ожидала. Но остановиться сейчас — сделать все только хуже. А Влад говорил о доверии… И пусть доверяться бывшей «ищейке» — самоубийство, но эта самая бывшая «ищейка» — ее Туз.

— Да, — ее ответ был лаконичным. — Но там все гораздо проще и сложнее, чем тебе кажется.

— И давно? — глухо полюбопытствовал Влад. — Проще и сложнее?

— Я не считала, — Кира встала, шагнула к нему, протянула руку, но дотронуться до казавшегося каменным плеча так и не решилась. — Мне нужно было вытащить Димку. А потом… Мы нашли компромисс. Взаимовыгодное сотрудничество.

Влад медленно обернулся. Его голос был ровным. Как и идеальная осанка. Как абсолютно ровное выражение лица. Холодное. Отстраненное. Даже глаза тускло светились льдинками-искорками.

— Я тоже взаимовыгодное сотрудничество? — мягкое касание руки. Кончики пальцев погладили точеную скулу. — Можешь не отвечать. И не провожать. Выход найду сам…

Он шагнул мимо, скользнул тенью. Да он и был тенью. Без надежды когда-нибудь стать настоящим. А впрочем… такие как он надеяться не умеют.

Кира потерянным взглядом обвела кухню, сжала пальцами попавшуюся под руку вилку… Она даже не услышала стук захлопнувшейся двери. Только вздрогнула. Глаза запекло, но она зло смахнула скапливающуюся в уголках глаз влагу.

Пусто… Холодно. Она даже «масти» в себе не чувствует… Почему она такая наивная? Почему все еще верит в то, что… К черту. К черту!!

Кира выдохнула, кусая губы почти до крови и, дотянувшись до телефона, набрала номер Ильи. Долго ждала ответа, а потом произнесла почти умоляюще:

— Ты в студии? Я приеду к тебе. Просто посижу в уголке тихо, и не буду мешать.

♠♠♠♠♠♠♠♠

— Нет, не так, — покачал головой Илья. — Ритм должен быть четче. Ты не делаешь эмоционального акцента, а ровненько так мурчишь. Это должен быть взрыв. У тебя же там слова: «И любовь моя как крик, как зов, расколет зеркало дней». Ты мямлишь. А нужно кричать. Ты же достучаться до нее пытаешься, чтоб она тебя не послала лесом, да? Она единственная, кто тебе нужен. Одна жизнь. Один Бог. Одна Любовь!

Его персональная головная боль на сегодня только с серьезным видом кивала и хлопала ресницами из-под эмо-челки. И, кажется, вот-вот была готова ну очень эмоционально разрыдаться. Но он был не в том настроении, чтобы лицезреть рыдание подопечного. Солист новомодной группы собрался, было, устроить продюсеру «имиджевую» истерику, но передумал. Послушно перепел фрагмент. Лучше. Но не идеально.

— Я тебя выпорю, — вздохнул Илья, и вышел из студии, прикрыв за собою дверь. За пультом остался сидеть его помощница, тоже «карта». Жаль, но девочка дальше Валета не поднимется. Да и сейчас Саша только-только в Десятки вышла. И на этом этапе, на ближайшие лет пять, если ничего не случится, Десяткой и останется.

Александра улыбнулась одними уголками губ. Ей, как никому другому было известно, что совсем «детская» угроза Селина на самом деле от детскости ой как далека.

Боль от спонтанного всплеска настигла его, когда он как раз заливал горячей водой из кулера пакетик чаю. Естественно, стаканчик он уронил, горячая вода щедро плеснула на джинсы, а по телу разлился мертвенный холод. Энергия. Чистая энергия. Он часто наблюдал подобные всплески, когда уходили те, кто уйти хотел. Но это… это было сродни тому, как ушел его наставник. Прежний Пиковый Король был «картой» ну очень крутого нрава. И очень часто случалось, что Илюху Селина, после очередной ломки приводила в чувства совсем еще девчонка тогда Кира. Но однажды подобного «воспитания» Илья не выдержал. И очередная «сессия» закончилась смертью. Старого Короля. А трясущегося, почти спятившего от боли и всплеска Илюшу, Кира буквально приволокла к себе. И никому ничего не сказала. А на следующий год уже Илья выхаживал подругу, угодившую в цепкие лапки Червонной Дамы.

Илья ненавидел это состояние. На его спине и так в какой-то момент почти не осталось целого участка кожи, так что чувствительность всего организма возросла многократно. Но это… Как если бы со всего тела заживо снимают плоть. Слой за слоем. Больно. Страшно.

Каждая масть по-своему принимает такое. Истинные Бубны взрываются фонтаном иллюзий. Червы накрывают сумасшедшим всплеском эмоций. После всплеска Треф обычные люди боятся засыпать, ну а Пики…

Его выгнуло от пронзившей тело боли. И в этот миг он проклинал своего наставника, как никогда не проклинал, когда тот был еще жив. Даже когда тело отказывалось принимать очередной «урок». Он никогда не хотел быть «картой». И до последнего упирался, противился инициации. «Пики» — жестокая масть. По своей воле «пиками» не становятся. Никогда.

Он чуть не умер той ночью. Но именно пережитая боль сделала его, в конце концов, Королем.

Артем. Это Артем.

Илья судорожно выдохнул, сквозь сцепленные зубы и вернулся в студию. Сашка была мертвенно бледна, но и только. У нее совсем другой болевой порог и другой предел чувствительности. Хорошо быть простой Десяткой.

…Парень, встретивший Киру у стойки администратора офиса продюсерского центра «Silence», был слабоимунным. Забавно, но основными потребителями услуг, предоставляемых охранными агентствами, были именно «карты». И хоть такой себе «корпоративной этикой» попытки устроить веселую жизнь представителю другой Масти не приветствовались, не раз и не два случались прецеденты, когда провокации устраивали представители других Колод.

Карьера в Департаменте или спецслужбах охраннику не светила. Слишком слабым был иммунитет. Но и этого было достаточно, чтобы быть стойким к иллюзиям. И еще этот парень беззаветно любил Илью. Другие рядом с Селиным попросту не удерживались долго. Странно, но шуткой Масти эта тяга не была. Слишком харизматичен, несмотря на свою непритязательную внешность, был Илья.

Подопечные господина Селина как раз мучились со вторым куплетом, когда вошла Кира. Король Пик немного раздраженно бросил:

— Выпорю, лентяи!.. — и отключил запись. Кира бледно усмехнулась. Любимая угроза. «Выпорю». Как будто все проблемы можно решить с помощью ремня. — Сергей, еще раз увижу сигарету — и ты будешь собирать выбитые зубы вывихнутыми пальцами. Я не хочу, чтобы ты гробил голос! Привет, Кира… — по имени Илья назвал ее тихо и спокойно. Очень тихо, будто почувствовав состояние гостьи.

— Привет, — улыбка Киры была роскошной: никто не должен знать, что творится у нее на душе. Вот только пальцы чуть подрагивали. — Я тебя не очень потесню? — кивнула, здороваясь, сидящей за пультом черноволосой девушке и вернула свое внимание Илье.

— Не помню, когда ты в последний раз меня стеснила, — Илья вышел ей на встречу и приобнял, давая почувствовать свое присутствие. Он бы открылся ей на встречу, если бы это не было чревато последствиями. И спятившая от любви и ненависти группа была бы только цветочками. — Я рад тебя видеть.

— Ты опять меня спасаешь, — еле слышно выдохнула Кира, словно прячась в его объятия. Расслабилась, обмякла. — Пожалуйста, Илюша… Я хочу побыть с тобой. Хоть немного.

Саша кинула на нее косой взгляд из-за пульта, но, повинуясь кивку Ильи, вышла, потянув за собой хмурых ребят из группы, которым нежданно-негаданно перепал перерыв.

— Нужно было назвать их «O`Hamsters`s». Один жует, другой курит и вискарь глушит, третий трахает все, что шевелится. И при этом они просто люди… — Илья запер дверь изнутри и вернулся к Кире. Обнял крепко, на секунду с силой прижался губами к шее. — Хреново?

— Да, — Кира зажмурилась, раскрываясь до конца. Илья… он все поймет, все почувствует. Артем, боль… Влад и его слова. — Ломает. Пусто. Я чувствую себя беззащитной. Артем погиб под моими окнами.

Без жалости. Без сочувствия. Ей не это совсем нужно. Жалость ломает сильных. Корежит. Убивает.

Илья мягко гладил ее по волосам, маленькую, хрупкую. Такую отчаянную и храбрую девочку. Она младше его. Лет на пять всего. Но он всегда считал своим долгом оберегать ее. От всех и вся. От мальчишек в старом дворе, дергавших ее за косу, от старшеклассников, норовивших поддеть угловатую малышку-первоклассницу, а потом и от тех, кто тянул руки к юной «карте» слишком красивой, чтобы ее не замечали.

Ничего не изменилось за годы. Он по-прежнему обнимал худенькие плечи, кутая ее в ощущение спокойствия и уверенности. Потому что большего показывать нельзя.

— Ты со мной, — он подвел девушку к дивану, усадил, а потом и вовсе уложил ее, прилег рядом, прижимая к себе напряженное тело. — Все хорошо, маленькая, я рядом…

Кира шмыгнула носом совсем по-детски. Сейчас она не была ни «картой», ни Королевой. И даже Кирой Игнатовой не была. Всего лишь девушкой, которой так отчаянно нужна защита от нее самой.

— Спасибо, Иль… — она судорожно вцепилась в его рубашку, пряча лицо на груди. Только бы не заплакать… — Он ушел, Илюша. Узнал об Алеше и просто ушел. А я… дура. И Артем… Я так и не увидела его. Не знаю, что он хотел мне сказать, — спрятать, скрыть, под ворохом слов то главное, что мучило ее. Вину и страх. От нее зависит жизнь Влада. Глупая, глупая «ищейка»…

— Моя девочка, — ее дыхание обжигало Илью, как и слезы, дрожащие в голосе. — Ты не дура, ты просто хочешь надеяться, как каждый из нас. Это так сложно. Быть тобой, когда хочется просто тепла… Влад вернется, он просто поймет одну вещь, о которой еще не знает. Он ревнует тебя, сам не понимает и ревнует. Тебя ведь даже кресла в твоем кабинете друг к другу ревнуют.

— Дурачок… — улыбка Киры была слабой, но светлой. — И он — тоже. Еще такой ребенок. А я забываю, что он не такой как все, — Илюша… — она вскинула голову, заглядывая в его глаза. — Ты нужен мне. Сегодня. Сейчас. Я стала такой слабой. — Правда. Чистая правда до последнего слова. Она не может, не хочет брать себя в руки.

— Я люблю тебя, маленькая, — улыбнулся Илья, нежно взъерошив ее волосы. Поднялся с дивана, аккуратно расправив одежду, помог подняться ей. — Значит сейчас скажу своим поганцам, чтоб не появлялись мне на глаза до завтра, и поедем домой. Ко мне. Если ты не против.

— Нет, не против, — Кира только покачала головой. Оправила одежду, оглянулась в поисках сумочки и только теперь поняла, в каком состоянии приехала сюда. Она не помнила ничего. Ни дорогу, ни как собиралась. Сумочки нет, ключи от квартиры и от машины в кармане, а вот документов тоже нет. Она была бы легкой добычей для любого.

Кира вздохнула, вознося краткую молитву благодарности ангелу-хранителю, чуть виновато улыбнулась Илье.

— Я подожду тебя, — легко коснулась его плеча и отошла.

— Никуда не уходи, — Илья кивнул и открыл дверь. — Мерзавцы, все свободны на сегодня, и чтоб до завтрашнего обеда я о вас не слышал.

Голос его звучал с легкой необидной иронией, но подопечные гуськом просочились в студию и принялись, перешептываясь, собираться.

Александра вошла последней. Бросила долгий взгляд на Киру, улыбнулась одними уголками губ.

— Закроешь? — Илья дождался ее сдержанного кивка и, подхватив Киру под руку, повлек за собой.

В квартиру они вошли часом позже, вполне благополучно добравшись до дома. Ни пробок, ни погонь, ни фанаток с бюстгальтером наперевес.

Илья был счастливым обладателем просторной трехкомнатки. Самая большая комната была оборудована как студия. В свое время господин Селин вкалывал как проклятый. Только бы поставить дополнительную звукоизоляцию в эти хоромы. Впрочем, барабанная установка очень легко убиралась в сторону и из-под небольшого подиума, на котором она стояла, выдвигалась постель типа «траходром». И это было единственной прихотью и слабостью Ильи.

— Проходи, — Илья бросил громко брякнувшие ключи на столик. — Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, — Кира покачала головой, повесила курточку и прошла в комнату. Присела на краешек кровати, которую хозяин, видимо, забыл задвинуть, и зябко обхватила себя за плечи, пытаясь снова стать сильной и несгибаемой. Правда, получалось плохо. — Артем перед смертью создал землетрясение. Осязаемое. И я сейчас даже думать не хочу о том, что его заставило его потратить столько сил на подобную иллюзию.

Илья прошлепал в комнату, которую сам в шутку называл кабинетом. Стол, компьютер, стеллажи, заставленные книгами. И бар, устроенный рядом со столом. Стакан, водка на два пальца, льда из холодильника и несколько капель лимонного сока. Вернувшись в спальню, он с выдохом «пусть земля ему будет пухом», выпил залпом, а потом, отставив пустой стакан со звякнувшими кубиками льда в сторону, присел рядом с Кирой.

— А ты не думаешь, что он предупредить тебя хотел?

— Этой иллюзией? — Кира чуть склонила голову к плечу. — Возможно. Но о чем? Я сейчас даже не могу сказать, что убило его. Мы никогда с ним не дружили, но… словно часть меня ушла.

— Думаю, об этом ты спросишь попозже. Свою ручную «ищейку». Если я не ошибаюсь, он сейчас вряд ли у себя дома торчит. Скорей околачивается на месте происшествия. Запретить ему действовать самостоятельно никто не сможет, даже смертельная на тебя обида, — Илья сумрачно усмехнулся.

— К черту его, — выдохнула Кира, подаваясь к нему. — Иди сюда…

И Илья пошел. Поцеловал неспешно, с той сдержанной нежностью, что была присуща только ему. Ему претила осторожность и потому каждая ласка дышала силой, уверенной спокойной силой, которой хотелось повиноваться, даже если приказ был тихим и коротким: Будь со мной. Забудь обо всем. Ты — со мной. Моя. Моя…

И она забыла. Обо всем забыла, нежась в его объятиях, впитывая его силу. Оживая. Чувствуя себя нужной. Любимой. Доверяясь без мыслей и страха. До конца.

И снова тихое-тихое:

— Я люблю тебя, девочка моя. Засыпай, — и шелковистое касание тонких простыней к обнаженной коже. — Засыпай…

— Только не уходи, — Кира потерлась щекой о его плечо и вытянулась, прижавшись к нему всем телом. Вздохнула и заснула с улыбкой на губах, чувствуя его мерное дыхание.

♠♠♠♠♠♠♠♠

Было даже интересно. Вычислить место, повинуясь только чутью. Без возможности позвонить и спросить. Путь назад ему теперь заказан. Как быстро рушится вера. Так же быстро, как умирает надежда.

Из конторы на месте не было уже никого. Скорее всего, слепки уже сняли. Опись составили. Ну а тело… тело увезли. Остался только кровавый след. Вот здесь. Безобразная бурая клякса, растекшаяся по асфальту. И контур, обведенный мелом.

Влад прислонился спиной к стене, облицованной гранитом. Крутой бизнес-центр. И Кира крута, если работает здесь. Влад прикрыл глаза, закурил, вслушиваясь в собственные ощущения. Нет, он чувствовал. И чудовищный по силе и интенсивности след он тоже ощущал. Иллюзия. Что же здесь видели? Пылающие стены? Отчего-то огонь — самая распространенная иллюзия, как и трещины в земле или волны цунами.

Вокруг сновали люди, старательно обходя пятно и контур. А в остальном — нет-нет, ничего не произошло… Просто на этом месте пристрелили человека. А в остальном — все прекрасно. И в камеры слежения у входа это было превосходно видно. Только записи с камер черта с два достанешь. Жаль, но отсмотреть кадры последних минут жизни господина Арсеньева не получится.

Был еще один вариант, но просить Киру он не станет никогда. Потому что это будет означать одно: услугу тому, от кого зависеть она не желала. А при одной только мысли о том, что Кире придется не только общаться с Клейменовым, но и быть ему должной — хотелось выть. И это пугало.

— Стоишь?

Влад резко открыл глаза и улыбнулся. Рядом подпирал стенку Артур.

— Стою, — кивнул он, пожимая протянутую руку. — Слышал, ты уволился?

— Я же друг врага народов, который якшается с «картами», заинтересованный в исходе дела тип, — фыркнул Артурчик. — Правда, на меня компромата не было такого, как на тебя. Что ты здесь делаешь, Владька? Твоего брата здесь точно не было.

— Я знаю, — помрачнел Влад.

— Звучит так, словно ты в курсе, где или, вернее, у кого Севка обретается.

Влад нахмурился. Да, теперь он чувствовал оттенки воздействий. Основное — предсмертный выброс Артема. Второе — явно воздействие «треф». Иллюзия темных эмоций. Мощная. Многослойная. Страшно было даже думать о том, ЧТО представил за вздох до смерти Артем. Ненависть к себе одному? Моральное уродство, и сопротивляться этому он не мог. Уровень воздействия — Дама. Когда невозможно отличить свое от не своего так трудно цепляться за жизнь.

— Пишешь? — безразлично полюбопытствовал Ястребов.

— Ястреб… — Имеев почти зло сжал губы. — А по роже?

— В глаз, — Влад повел плечом и отлип от стены, сделав пару шагов в сторону, откуда, предположительно шел Артем. Артур присоединился к нему лишь парой шагов позднее. — Погибший — Артем Арсеньев, Бубновый Король. Бывший теперь уже. Подозрения на тему нового Короля Москвы у меня имеются. И я готов сделать все, чтоб он остался жив и здоров. И на свободе.

— Это..?

— Не скажу, — покачал головой Влад, остановившись перед спуском в переход.

— Ты прицелился на Бубну или на черное воздействие? — Артур прикусил губу. Глубокая складочка между бровей и покрасневшие глаза. Он был на пределе сил, и смог почувствовать это. Но не более того.

— Не знаю что лучше, — вздохнул Ястребов. — Бубна — это Тема. А вот Трефы… существует вероятность, что это тот, кто отвлекал его внимание.

— Тогда хочу тебя обрадовать, что второй фигурант жив. Не очень здоров, но жив. По состоянию на час назад. Его на «скорой» увезли в БСП. Но я не почувствовал от нее ничего… — пожал плечами Артур и вздрогнул, когда Влад перевел на него совершенно охреневший взгляд.

— И ты молчал? Она и не могла фонить. Она же на наркоте. Чееерт… АрТу, ну… — Влад бегом рванул к стоянке, к сиротливо стоящей в уголке «Тойоте». На сей раз Артур не медлил и плюхнулся на переднее пассажирское сидение одновременно с ним. — Я уверен, что ее попытаются убрать. Или пытались, но промахнулись. И теперь она единственная ниточка, которая может нас вывести на «химика» и на того, кто убрал Артема.

Чертовски жаль только одного: оставшись без удостоверений, они вынуждены были соблюдать правила дорожного движения: перед постовыми и ППС-никами махать нечем. Не проедешь по пешеходной зоне, не вылетишь на встречную, включив мигалку.

Конечно, когда они добрались до больницы, девицу уже увезли. В морг. Совершенно идиотическая смерть свидетеля. Выскочил какой-то наркоман, которого не сумел скрутить дюжий санитар, и проломил девахе голову штативом для капельницы. Гейм овер. Тупик.

Трефы. Здесь все неуловимо пропахло «трефами». И не будь Влад одной из лучших «ищеек» — в жизни бы не почувствовал. Он почти никогда не сталкивался с «трефовыми» воздействиями. Слишком мало их в колоде. Слишком специфичной должна быть психика потенциальной «карты», чтобы войти в эту масть. Даже Пики не настолько заморочены…

— Знаешь, — протянул Артурчик, затянувшись. — Складывается впечатление, что нас водят кругами. И водят, и водят, и не показывают истинной природы ситуации. Только какие-то намеки. Помнишь, как Клейменов? Вы же умные, придумайте что-нибудь…

— Я не могу нащупать направление, откуда приехал Артем, — покачал головой Влад. — Он ехал так тихо, что почти слился с обычным фоном. Он точно прятался, не желал, чтобы его нашли раньше времени. Но его либо вели, ибо ждали на месте и убрали. Теперь уже черта с два выяснишь. — Он выбросил недокуренную сигарету и сел за руль.

— Куда ты? — лениво спросил Артур, выпуская колечко дыма.

— Домой, — пожал плечами Ястребов. — Устал как скотина…

Внутри раскручивалась тугая пружина боли. Нужно ехать домой. Просто домой. Упасть на скрипучий диван, обнять подушку и завыть. Он никогда не выл. Потому что никогда не было настолько больно. И страшно. И горько. И одиночества он никогда не испытывал, пока не исчез Севка. А теперь… Теперь глубоко и прочно занозой в душу засела Кира. Вот только знать бы еще, что между ними происходит?

Темнело. Город зажигал огни неоновых реклам. Артур пожал протянутую руку и испарился, бросив на прощание: если что — звони. И это было лучшее из всего, что он мог бы сделать.

Некоторое время Влад просто сидел, тупо уставившись на дорогу, уводящую прочь от больницы. Он не сразу понял, что звонит его телефон. И нахмурился, когда прочитал имя абонента: Илья.

— Да? Что-то случилось?

Голос, ответивший ему, был холодным. Он клубился угрозой, почти физически ощутимой даже через расстояние:

— Запоминай адрес, и приезжай сейчас же…

И все. Ни здравствуй, ни до свидания. Только короткие гудки в трубке.

Ровно через час Влад был на месте. Тяжелая дверь была открыта, а на пороге стоял Илья, в одних домашних джинсах, босой, лохматый и совершенно спокойный. Он отступил на шаг, впуская Влада в прихожую, и запер за ним.

Он был спокоен и непоколебим, когда проследовал на кухню. Идеально белая комната. Белая мебель. Белая плитка пола и стен, белый натяжной потолок. И белыми же разводами пошел мир, когда тяжелый кулак Ильи врезался в его скулу. Перед глазами вспыхнули белые огни, а в следующий момент Влад уже лежал на белоснежном, стерильно чистом полу, упираясь в него локтями.

— Я бы с превеликим удовольствием придушил бы тебя. Какого черта ты оставил ее в такой момент? О чем ты только думал?!

Влад ошеломленно мотнул головой:

— Я не понимаю…

— Еще бы, ты вообще ни черта не понимаешь, — прошипел Селин, присев рядом с ним на корточки. — И ничего о нас не знаешь, хоть и строишь из себя великого знатока «карт». Ты хоть представляешь, что она могла погибнуть? Любая Шестерка скрутила бы ее в бараний рог… Ей нельзя оставаться одной, кретин несчастный, тем более после смерти Артема, он ведь был Высшей «картой» ее ведущей Масти, — Илья прищурился и, поднявшись на ноги, отошел к окну. — Она ехала ко мне через полгорода без документов, ничего не соображая. Она считает, что глубоко тебя обидела, ну еще бы, у тебя ж ведь тонкая душевная организация, ты же на других не похож… А ты просто приревновал ее к собственному начальнику, а спросить какого черта тут происходит, так и не удосужился!

Рука у Ильи была тяжелая. Звенеть в ушах перестало не сразу. А голова кружилась даже после того, как Влад поднялся с пола и присел за стол. Лучше бы не поднимался. Во рту было солоно.

— Я бы с удовольствием выставил бы тебя за дверь и больше никогда в жизни не видел, вот только это означало бы твою смерть, — безжалостно продолжил между тем Селин. — А этого она себе не простит. По какой-то совершенно не понятной мне причине она решила, что ты ей вдруг стал не безразличен…

— Покажи пальцем кто ей безразличен… — последующий за этими словами второй удар свалил Влад на пол, но на сей раз обидчика он потянул за собой.

Холодное бешенство в глазах. Побелевшие от напряжения тонкие губы.

— Заткнись, сука… — Илья извернулся, ногами сжал его корпус, прижимая руки к телу, не позволяя шевелиться. — Он шесть лет ей руки выкручивает. Она могла бы наплевать и уехать, но у него было заведено дело на Димку, а ради брата она на все готова, и ты это знаешь…

Влад сплюнул на пол кровь из разбитых губ и улыбнулся, чувствуя острое, почти физическое удовольствие.

— Взаимовыгодное сотрудничество…

— Как у любого из нас, — Илья склонился к нему близко-близко. Можно было рассмотреть, как подрагивают уголки его губ. — Или ты думаешь, что документы твоему брату на цветном принтере в соседней комнате печатать будут?!

Влад дернулся, пытаясь сбросить его с себя, вырваться из захвата.

— Именно так, Владик, — усмехнулся Селин. — Мы выживаем, как умеем. Мы вынуждены жить как крысы, прячась. Мы не светимся на экранах, мы не звезды и очень немногие из нас имеют вес. Мы не организованная преступность. Мы изгои. Если бы не Кира — Димка уже пускал бы слюни в одной из ваших спец-колоний. Да, она спит с Клейменовым. Но не тебе ее судить. Она тебе жизнь спасла, придурок, хоть за это будь благодарен. И смею напомнить, ты теперь один из нас.

Селин презрительно хмыкнул, поднялся на ноги, ничуть не заботясь о том, что тертая ткань джинсов порвалась, и теперь сквозь прорехи просвечивали его колени.

— Господи, ну почему ты?.. Почему ей так с мужиками не везет?.. Муж-тварь, Алексей — влюбленная сволочь, а теперь ты… И ладно если бы ты хоть чуть дорожил ею, а так… Раз переспал с ней и теперь думаешь, что имеешь право на ревность? В жизни ее прописаться решил?

— Ничего я не решил, — зло бросил Влад. Эти недомолвки, оказывается, здорово напрягают.

— Это называется раздражением, если ты не в курсе.

— Я не ревную, — Влад снова мотнул головой и застонал сквозь зубы.

— Ревнуешь, Туз. Еще как ревнуешь. Думаешь, раз у вас все так сложилось, она в один момент бросит все ради твоих голубых глаз? Так не бывает. Наш дорогой полковник продолжит выкручивать ей руки, может быть снова взбесится и набросится — пару раз бывало. Ничего, стерпится… — глухой голос Селина буквально сочился ядом сарказма. — Появится новый Бубновый Король, который как покойный Тема станет считать ее шлюхой только из-за того, что она — Червонная Королева. А тебе не приходило в голову, что она — обычная женщина и ей, между прочим, настоящих чувств хочется? — Илья облизнул стесанные костяшки пальцев. — О, прости, ты же пень бесчувственный, куда тебе до таких высоких материй?.. Все, на что ты способен, это механические поступательные движения, типа туда-сюда-обратно.

— Зачем ты меня сюда позвал? — Влад стер кровь с губ. Тошнило. Болела голова. И еще болело что-то глубоко внутри. И определения этой боли он дать не мог. Отчего-то было до чертиков обидно. За прошлую ночь и теплое нежное утро. Это был не механический секс. И то, что он чувствовал, прикасаясь к ней, простым желанием удовлетворить собственные потребности не было. — Все высказал? Да, я ревную. Да. Никто до нее эмоций во мне не вызывал. Никогда.

— Так будь мужиком и исполни девичью мечту, — выдохнул Илья, больше не глядя на него. — Как она исполнила твою. Душ — направо. Спальня — первая дверь налево. Она спит, не смей будить, урою…

Из кухни Илья выскользнул неслышно. Был — и вдруг растворился в тишине сонных комнат. Влад тяжело поднялся с пола, в который уже раз. Добрался до ванной, где долго и с наслаждением умывался. В спальню он вошел тихонько, стараясь не врезаться в дверной откос, не споткнуться об огромную кровать. Прилег рядом с девушкой, вглядываясь в тонкие черты усталого лица.

— Прости меня… — слова утонули в темноте. Зато то, что творилось внутри него, еще долго билось в теле горьким пульсом.

Глава 7

Сон был муторный, серый. Она все бежала и бежала по улицам, похожим друг на друга, как две капли воды, и никак не могла вспомнить, зачем бежит. Дыхание перехватило внезапным спазмом, и Кира открыла глаза, просыпаясь. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, дыхание срывалось. С тихим стоном она повернулась и замерла, глядя на спящего рядом Влада. Как он здесь…

Кира огляделась и поджала губы. Ильи не было. И если она хоть немного его знает, то это он притащил Влада сюда и… взгляд скользнул по наливающейся отметине на лице Ястребова. Они, что, подрались?

— Придурки, — зло бросила девушка и осторожно, чтобы не разбудить Влада, встала с постели. Накинула на себя рубашку Ильи и бесшумно вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Постояла на пороге гостиной, глядя на спящего на диване Селина и кусая губы, а потом также бесшумно добралась до ванной, быстро умылась и привела себя в порядок. И только потом прошла на кухню и взялась за турку.

Илья бесшумно вошел, когда кофе в турке готовился вот-вот закипеть. Сонный, встрепанный, с торчащими в разные стороны выбеленными прядями волос, в тех же подранных джинсах, в которых встречал ночью Влада. Он замер у порога кухни, терпеливо ожидая, пока Кира разольет кофе по чашечкам, поколдует с карамелью, корицей и шапкой сливочной пены. Мешать, когда она священнодействует на кухне, он не решался никогда.

Волосы, собранные в хвост. Его рубашка более чем велика на нее, и постоянно сползает, обнажая нежное золотистое плечико. Фея.

Илья улыбнулся и вернулся в прихожую, нырнул в ящик комода, в котором держал всякие полезности, отыскал пару теплых вязаных носков сливочно-белого цвета и вернулся на кухню. Легонько коснулся губами провокационно мелькнувшего в поле зрения плеча, подхватил на руки девушку и усадил прямо на столешницу.

— Доброго утра, милая… — он по-рыцарски опустился перед нею на колено и ловко надел на ножки носки. — Как ты?

— Сердита на тебя, — выдохнула Кира. Еще полчаса назад она была готова убить Илью. Но злиться на него долго она просто не умела. — Но я не хочу об этом разговаривать. Иди сюда, — она потянула его с пола, и когда мужчина поднялся, привлекла его к себе. — Доброе утро, мой Король. Спасибо тебе. Ты опять меня спас.

Тот только тихонько рассмеялся, обнимая ее.

— Ты знаешь, что в утреннем свете ты сияешь? Нет, серьезно, ты становишься здесь какой-то совсем неземной. Такой… светлой, волшебной. — Илья чуть отстранился, любуясь нежным золотистым светом, буквально обтекавшим ее тонкую фигурку. — Ты, правда, земная девушка, а не какая-нибудь звездная принцесса, м?..

Кира сделала вид, что добросовестно задумалась, а потом, не выдержав, рассмеялась:

— Да ну тебя… — потянулась, чмокнула в нос. — И все равно я на тебя сержусь.

— Из-за чудо-мальчика? — Илья поймал ее губы. — Не стоит. И знаешь почему? Чем раньше он поймет, что ваши жизни связаны, тем меньше проблем у вас возникнет в дальнейшем. Ты сердишься из-за методов или из-за того, что он был в постели, когда ты проснулась?.. Если тебя мм… нервирует второе, то предлагаю переиграть пробуждение и перебраться в гостиную.

— Ты же знаешь, что… я ненавижу насилие, — Кира на мгновение отвела глаза. — И я не хочу, чтобы он был со мной только потому, что ты его заставил. Илюша… — она мягко погладила его щеку. — Все и так будет хорошо.

— Даже не сомневайся, — Илья потерся об ее ладошку щекой, как большой кот, довольно прищурившись. — Я не заставлял. Я просто провел некоторую разъяснительную работу. В частности, немного разъяснил наши… мотивации, — он посерьезнел. На дне его глаз плеснула грусть. — Я не хочу, чтобы он считал тебя шлюхой. Не хочу, чтоб о себе думал как о жертве обстоятельств. Это не так.

— Так это следы твоей «разъяснительной работы» я разглядела на его лице? — улыбка Киры в последний раз сверкнула и погасла. — Иль, мне все равно, кем меня считают. Главное, что думают обо мне те, кого люблю я.

Илья на миг замер, а потом вымученно улыбнулся.

— Ну, Димка на тебя разве что не молится, Игорек твой дифирамбы и оды слагает. А Влад… он поймет. И обязательно.

— А про себя почему не рассказал? Дурак ты… — Кира выдохнула почти со стоном, утыкаясь в его грудь. — Ты нужен мне. Всегда был нужен. Чтобы не случилось, я всегда буду о тебе думать.

— Королева… — он погладил ее спутанные волосы. — Моя маленькая девочка. Я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь.

Но Кира только головой мотнула, словно отметая любые его слова.

— Не хочу слышать… Когда говорят так, то ничем хорошим это не заканчивается.

— Тоже правда, и все-таки… Кира, сейчас трудное время, если со мной что-то случится, я прошу тебя, не лезь в разборки, не пытайся устроить страшную месть всем и вся, меня это не вернет, а те, кто от тебя зависит, потеряет единственную свою защиту.

Кира замерла. Зажмурилась, закусила губу почти до крови. И стало вдруг стыдно. За слабость. За почти-истерику. За то, что забыла, кто она. Мгновение на выдох-выдох, и от Ильи отстранялась уже Кира Игнатова, Червонная Королева. Закрывшаяся, спрятавшаяся. Ее… эмоции — это только ее эмоции. Она не должна была…

— Могу попросить тебя о том же, — вскинула голову, распрямила плечи. И мягко соскользнула со стола.

Тонкие сильные пальцы на миг скользнули по ее руке и сжали узкую ладонь, точно подбадривая, вселяя еще немного уверенности и силы.

— Ты же знаешь, я никогда не брошу Димку, — Илья вздохнул. — Угостишь меня кофе?

— Он уже остыл. Придется варить заново, — Кира покачала головой и шагнула к раковине. — Я твою рубашку забрала. Извини.

— Кира, я…

— Доброе утро, — Влад сонно моргал мутными ото сна глазищами. — Простите за вчерашнее, я вел себя как идиот.

Илья только усмехнулся и присел за стол, не глядя больше ни на кого. Не судьба. И сегодня тоже не судьба. Что ж… значит, так тому и быть.

— Доброе, — Кира даже не повернулась, снова ставя турку на плиту. — Кофе будет через пару минут. Успеешь умыться. Иль, тебя это тоже касается.

Илья кивнул и вышел. Спустя несколько вздохов из ванной послышался шум воды.

— Прости, Кира. Я… Прости, — Влад прикусил губу и поморщился. Больно. Но терпимо. Судя по всему Илья с ним еще мягко обошелся.

— Знаешь, я думала, что уже разучилась обижаться на подобные вещи, — Кира на мгновение замерла, а потом снова вернулась к кофе. — А за что ты просишь прощения?

— Я не имею права тебя судить. Я мог спросить тебя обо всем, но вместо этого… Я не понимал что это. Я ведь никогда… — он запинался, кажется, впервые в жизни не в силах подобрать правильных слов. — Я никогда не испытывал ревности. Я просто должен был остаться. Просто спросить тебя. Попытаться понять. Но я поступил как дурак и просто ушел.

Едкое «Илья хорошо вправил тебе мозги» с ее губ так и не сорвалось.

— Если ты здесь только потому, что Иль заставил, то лучше скажи об этом сейчас, пока еще не поздно. Я не буду закатывать истерики, я просто это приму. Я… слишком хорошо знаю, что такое быть рядом с человеком по принуждению. Я не хочу этого для… тебя.

Влад вошел в кухню, покосился на пол. Кровавого следа не было. Плитки снова были стерильно-чистыми. Присел на стул, притянув к груди ногу. Он не умеет лгать. И в этом проблема. Потому что правда ее обидит. Если он все верно понимает.

— Я не понимаю многого. К примеру, почему ты с Клейменовым. Или почему не с Ильей. Почему ты спала со мной. Я не понимаю, почему я тебя ревную, ведь меня просто тянет к тебе, я не люблю тебя, я должен тебя ненавидеть, ведь то, что связывает нас, в прямом смысле разрушит только смерть. Я знаю, что сделал тебе больно. Почему-то вчера мне тоже было больно. И этого я тоже понять не могу. Илья только частью мне что-то объяснил. Рука у него тяжелая, это правда. Но этого недостаточно, чтобы принудить меня к чему-либо. Я буду помогать тебе. Илье. Димке. Севе… Я напрягаю тебя, знаю. Так что постараюсь не маячить. И не обижать.

Кира усмехнулась своему искаженному изображению в сияющем стекле кухонного шкафа. Ошиблась… Больно. Почему ТАК больно? Пора бы уже привыкнуть, в конце концов. Долгая минута тишины, когда даже слов нет.

— Хорошо… Я поняла, — наконец она сняла турку с плиты и разлила кофе по чашечкам, удивляясь про себя, почему не дрожат руки. Она не смотрела на Влада. Не могла. Не хотела. Ничего уже не хотела. — Ты был вчера на месте убийства?

— Был, — Влад кивнул. — Мощное трефовое воздействие. Отвлекли и пристрелили. Искусственная «карта» была убита в больнице скорой помощи свихнувшимся наркоманом. Концы в воду.

— Кто бы сомневался… — Кира выдохнула и забралась с ногами на маленький диванчик, кутаясь в рубашку Ильи, как в платье. — Я так и не знаю, что он хотел мне сказать. Вернее, даже не мне, а тебе. Меня он ни во что не ставил, но у меня был друг-«особист», — она вскинула на Влада взгляд и неожиданно улыбнулась. — Зубы хоть целы?

— Броня крепка, — уголки губ дрогнули. — И танки наши быстры. Что мне сделается?

— Ммм… Сотрясение? — Кира подвинула ему чашку. — Пей. А то опять остынет, — она помолчала немного, а потом неуверенно спросила: — Что… Что рассказал тебе Илья о Клейменове?

Влад поднял на нее взгляд, а потом протянул руку и несмело сжал ее пальцы, будто боялся, что оттолкнет, не примет. И открывался он так же осторожно, неловко, судорожными рывками. И сожаление его было горьким на вкус.

Прости. Мне так жаль. Я тварь бесчувственная, не имеющая права быть, не заслуживающая твоего участия. Я так виноват перед тобой. Сам просил доверия и искренности. И испортил все. В один момент…

— Что ты точно знаешь, что такое быть рядом по принуждению.

Он смотрел в ее глаза, не отрываясь, с каждым вздохом все глубже понимая, что они оба продали собственные души. И ценой были жизни близких. И дьявол у них один на двоих.

Пальцы Киры дрогнули, а потом сжались в ответ. Он не понимает, не знает еще, как больно бывает от брошенных в порыве слов. Он ребенок по сути. Он словно родился заново, он только учится понимать себя и свои порывы.

— Давай договоримся… не молчать. Если что-то тревожит, что-то дергает или злит — говори. Я тоже многого не понимаю. Не понимаю нас с тобой. Но что-то внутри знает, что так и должно быть. Так правильно. Мы с тобой. Но выбор всегда за тобой.

— Спасибо… — Влад улыбнулся. Все еще немного натянуто, напряженно, но куда свободнее, чем минуту назад. — Кир, ты не думай, пожалуйста, что я вернулся потому что… и вчера дергался из-за того, что если ты… Если что-то случится, я гарантированно загнусь. Просто без тебя не так все. Не могу лучше объяснить. Просто не так.

Шум воды в ванной стихл. Влад осторожно разжал пальцы, выпуская ее руку.

— Мне кажется, что моя жизнь с начала началась. С самого первого дня.

— Так и есть. Ты больше не «ищейка». Ты больше не пуст. И… — от пришедшей внезапно в голову мысли Кира сначала нахмурилась, а потом улыбнулась. Сосредоточилась и кухня вдруг померкла. Растворилась. И они с Владом оказались на поляне густого хвойного леса. В лицо дохнуло прохладой и свежестью. Исчезла мебель, а вместо табуреток и дивана стояли пеньки и валялось поваленное дерево. — Ты видишь это?

Влад изумленно вскинул голову, обводя взглядом уютную зеленую «шкатулку» поляны. Соскользнул на землю, укрытую шелковистой травой, зарываясь нее пальцами. Настоящая. Даже на ощупь. Пахнет хвоей, свежестью и прохладой. Летней прохладой.

— Это… боже мой… — шок. Бесконечное удивление. Потрясение. Почти детский… восторг. Он судорожно вздохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими незнакомыми эмоциями, буквально заполонившими его. К горлу подкатил ком. — Кира… это…

— Иллюзия, — девушка, улыбаясь, опустилась рядом с ним. — Для тебя, — провела по его волосам, тихо смеясь, глядя в сияющие голубые глаза, не в силах устоять перед почти детским восторгом. — Ты больше не иммунный. Для МЕНЯ — нет. Это и есть моя сила, моя МАСТЬ, — миг бешеной концентрации и лес исчез, сменившись скалистым берегом, подножие которого облизывала темно-синяя вода.

— Тебе нужно было стать художником, — выдохнул Влад, вглядываясь в далекий горизонт. Прозрачный воздух, пронзительно-голубое небо, серый камень, обточенная галька далеко внизу и легкий прохладный ветер, шевелящий волосы. — Чтобы рисовать это для других… Мы ведь правда слепые. Кто-то знатно пошутил, когда создал «карты» и ищеек.

— Я не рисую. Я только воссоздаю то, что видела однажды, — Кира покачала головой и развеяла иллюзию, слабо улыбаясь: энергия на ее поддержание заканчивалась с катастрофической скоростью. — И ты больше не слепой. И когда-нибудь увидишь все это по-настоящему, — она потянулась за чашкой, коснулась края и опустила руку, чувствуя, как начинают дрожать пальцы от напряжения. Осязательные иллюзии — самые сложные, а она даже перестаралась и теперь чувствовала себя немного обессиленной. Ничего… Посидит немного и все снова будет в порядке.

Влад тряхнул головой и вернулся за стол. А потом взял ее руку и губами прижался к серединке узкой ладони. Теплые искорки внутри него шевельнулись, ожили, устремляясь вперед, к ней, вливаясь в прохладную кожу, покалывая его губы, ее пальцы.

— Спасибо тебе…

Илья неслышной тенью скользнул на кухню и устроился на подоконнике, глядя на них с тонкой полуулыбкой.

— Сейчас возревную. А мне кофе?

Кира кончиками пальцев погладила щеку Влада и, взяв со стола нетронутую чашечку, протянула ее Илье.

— Надеюсь, что он остыл не так сильно, как думаю. Варить кофе в третий раз я точно не буду. Даже ради ваших прекрасных глаза. Я тут немного… повоздействовала. У тебя неприятностей не будет? «Ищейки» в доме не живут?

— Милая, — Илья с удовольствием пригубил чашечку. — Мой дом — моя крепость. Рядом никого, даже в масштабах пары-тройки кварталов. Специально искал. К тому же, я изоляцию дополнительную ставил, так что хоть гладиаторские бои здесь устраивай, хоть динозавра призывай.

— Динозавр в твою квартирку не влезет, — Кира улыбнулась и, шепнув одними губами «спасибо», вернулась на диван. — Мне нужно на работу. График хоть и свободный, но сроки горят синим пламенем. Заказчик уже был у меня вчера. Иль, моя машина у твоего офиса.

— Вызову тебе такси, звезда моя, — Илья усмехнулся и царственно прошествовал в прихожую. — Ради твоего кофе я готов ангажировать тебя каждое утро. Но ты все равно не согласишься.

Влад вздохнул.

— Можно мне с тобой?

— Ладно, Селин, попросишь еще у меня кофе… Отправлю в «Кофемолку». Со мной на работу? — Кира поднялась, глядя на Влада и теребя пуговицу на рубашке. — Зачем?

— В свете всего происшедшего я не хочу оставлять тебя одну, — самообладание медленно, но верно возвращалось. Было слышно, как Илья звонит и вызывает такси. Как шлепают босые ноги по гладкому полу.

— Ага, непременно попрошу, милая, даже и не сомневайся!

— Закажу тебе кофе с доставкой на дом, — Кира роскошно улыбнулась ему и повернулась к Владу. — Мне нужно собраться. Да и тебе… тоже. Кто-то обещал мне клятвенно, что колючим не будет, — сдула упавшую на лицо прядку и, отодвинув Илью с порога, исчезла в коридоре.

— Полотенце в шкафчике, упаковка станков в подвесном, сменного белья, прости, нет, бросил Илья и вышел вслед за девушкой.

Влад кивнул уже ему в спину, а потом просто направился в душ, залпом допив почти остывший кофе.

— У меня устойчивое ощущение, что я тебя не скоро теперь увижу, — Илья прислонился плечом к двери, глядя на Киру. Ты на меня все еще сердишься?

— Я не умею долго сердиться на тебя, — девушка уже сменила его рубашку на свою одежду и теперь стояла перед зеркалом, пытаясь расчесать растрепанную гриву. — Я знаю, что ты сделал это ради меня. Просто иногда… мы ошибаемся.

Илья подошел к ней, отнял щетку и принялся мягко разбирать спутанные пряди.

— Иногда мне кажется, что я ошибся много лет назад. А иногда — что все-таки поступил верно.

— Никто не знает это лучше, чем ты. А я свои ошибки стараюсь не вспоминать, — Кира прикрыла глаза, расслабляясь под его руками. — Их было слишком много. И мне за них слишком стыдно.

Медитативное занятие: раз за разом проводить по ее волосам щеткой, чувствуя, как шелковистая волна поскрипывает под частыми щетинками. Закончив, он засунул деревянную рукоятку в карман, чуть наклонил ее голову к себе и принялся плести «французскую» косу, перемежая в ручеек мягкие прядки.

Илья смотрел на ее отражение в зеркале и улыбался. Вот только улыбка так и не коснулась его глаз.

— Ты не забыл мои «уроки», — Кира, не поднимая ресниц, провела ладонью по косе и улыбнулась. — А я думала, что ты тогда просто пытался быть вежливым с девчонкой-первоклашкой и делал вид, что тебе интересно, — лицо стало мягче, нежнее. Девушка словно погрузилась в свою память, в тот день, когда она, сидя на скамейке, с серьезным видом учила казавшегося ей таким взрослым и самым-самым лучшим мальчика в их дворе плести косы.

— Ты была отчаянно милой и так храбро объясняла мне хитрости плетения косичек на куклах, что забыть это было просто невозможно. Зато я готов был прибить тебя за тот ужас, что ты учинила со своими волосами на выпускном.…

— Храбро? — Кира тихо рассмеялась. — Да, наверное. Чтобы сунуть мальчику в руки куклу и заставить слушать свой лепет, надо было быть действительно храброй. Или глупой. А мне нравился этот «ужас». Мне завидовали все девчонки. Хотя я до сих пор не уверена, была ли это моя прическа тому причиной или то, что я пришла с тобой. Ты тогда так эффектно отшил Андрея… — Кира вздохнула и качнулась назад, приникая спиной к нему. — Я счастлива, что ты есть у меня.

— Он хвалился, что после выпускного переспит с тобой, — Илья обнял ее за талию, губами касаясь тоненькой венки, бьющейся у виска. — А я готов был убить любого, кто коснется тебя. Тем более на спор… Знаешь, мне ведь до сих пор кажется, что я для тебя что-то вроде стража. Или пугала. Только тогда мне не в пример лучше удавалось распугивать мелочь, что вилась вокруг тебя. А сейчас… я слишком боюсь потерять тебя.

— Ты мой рыцарь. Мой Король. Рядом с тобой я чувствую себя принцессой. Ты меня разбаловал, — Кира накрыла ладонями его пальцы, лежащие на талии. — Ты был, есть и будешь в моей жизни. Чтобы не случилось.

Улыбка Ильи была светлой и грустной.

— Я люблю тебя, Кирюш, — вздохнул он. Где-то в коридоре раздалась трель телефонного звонка. — Карета для принцессы подана. Осталось только выудить Его Непутевое Высочество из ванной, иначе не видать мне доставки кофе на дом.

Ее еле слышное ему вслед «и я тебя люблю» осело на губах, словно иней. Кира проводила уходящего друга нечитаемым взглядом, а потом снова повернулась к зеркалу. Отражение показало ей несчастную, слабую женщину, и Кира тут же отвернулась. Одернула край майки и вышла вслед за Ильей, который, судя по доносившимся голосам, уже успел «выудить Его Непутевое Высочество из ванной».

Влад рассеянно сушил волосы полотенцем. Слегка помятая одежда, но вполне бодрый вид внушали надежду на то, что день, так странно начавшийся, по меньшей мере, завершится относительно спокойно.

До отвращения жизнерадостный Король Пик флиртовал по телефону с девушкой-диспетчером, убалтывая ее на то, чтобы в следующий раз по указанному адресу приехал непременно «Лимузин» или «Бентли».

— По-королевски, — фыркнул Ястребов.

— На меньшее мы, Илья Первый и Единственный, не согласны, — вскинул бровь Селин. Было слышно, как в трубке смеется диспетчер.

— Развлекаешься? — мурлыкнула Кира, чмокнув его в щеку, и подошла к Владу. Дернула за влажную прядку и, отобрав полотенце, принялась сама сушить ему волосы. — Тебе будет скучно сидеть рядом со мной и смотреть, как я чахну над эскизами.

— Я уже имел честь несколько раз наблюдать брата за кульманом. Серьезный-серьезный Сева, карандаш за ухом, линейки, треугольники, транспортиры и циркули, — Влад запрокинул голову, чтоб ей было удобнее. — Ну и к тому же, помнится, у тебя секретарь есть, который типа и умный и красивый.

— Угу, — тут же встрял Илья, прикрыв ладонью трубку. — Игорек.

— Который типа лучше меня, лучше Ильи, — невозмутимо продолжил Влад.

— Не ценят нас, Владик, — вздохнул Селин.

— Ой, не ценят…

— Ну, мальчики, если хотите, я буду ценить вас так же, как Игорешку. Вот только для этого вы должна как минимум поменять ориентацию. Ибо мой несчастный помощник, которому, надеюсь, сейчас не икается, любит меня исключительно как начальницу. Во всех остальных смыслах я его не привлекаю. За что и ценю. Сильно. Желающие быть оцененными еще будут? — Кира невинно похлопала ресничками, переводя взгляд с одного на другого.

— Десять бааааллов, — Влад смешно сморщил нос, а Илья спрятал улыбку. — Кирюш, ну нельзя же сразу так лишать надежды.

— Десять. И ни балла меньше, — Кира сдвинула брови, а потом звонко рассмеялась. — Ладно, мальчики, время не ждет. Влад, нам пора. Илюша, как там наше такси?

— У подъезда, жестокая женщина, разбивающая два ммм… любящих сердца! — Илья поблагодарил диспетчера и сбросил вызов. — Не видать нам ее благосклонности как своих ушей, что ж, Владик, отомсти красавчику и умнице Игорьку, за все, чего я не смог сделать!

— Аминь?

— Идиоты… — Кира только покачала головой и подтолкнула Влада к двери. Надела куртку и, дойдя до порога, бросила взгляд из-за плеча. — Жду внизу, Владик. Илюша, спасибо, родной. И держи меня в курсе, если вдруг что-то новое появится, — улыбнулась и дверь за ней закрылась с мягким стуком.

Дурашливость с Короля Пик слетела в тот же миг.

— Береги ее, — тихо сказал Илья.

— Буду, — так же тихо ответил ему Влад, подхватил куртку и вышел следом за Кирой.

…У подъезда их ждал джип-китаец с водителем-индусом, который все косил на Киру черным своим глазом, пока Влад на него многозначительно не посмотрел. Многообещающе так. Таксист попался честный и отказался от денег. Оказывается, Илья расплачивался картой.

— Москва скоро станет напоминать Большое Яблоко, — усмехнулся Ястребов, выбираясь из авто. — Таксистами станут работать совсем как у Геммела джинны и ифриты. И вместо Всевышнего до нас доберутся американские боги. А впрочем… они и так давно с нами.

«Спайдер» Киры был виден издалека. Среди всех гламурных и не очень авто, агрессивных и стильных, он выделялся какой-то хищностью и уверенностью, совсем как его хозяйка.

— Надеюсь, ты не будешь против, если я поведу?

Кира качнула головой и, порывшись в сумочке, бросила ему ключи.

— Прошу вас, моя Королева, — шепнул Влад, открывая перед нею дверь. Королева одарила его воистину королевской улыбкой и устроилась в салоне. Подождала, пока Влад сядет рядом, стронет машину с места и спросила:

— Сева не звонил, как они там?

— Димка расстроенный. А Севку ломает. Говорит, что не может дозировать воздействия. Что малейшее усилие приводит к джунглям в квартире. Думаю, что они оба «прыгнули». Из-за Артема.

— Это возможно, но маловероятно. Уровень Севы и до этого был неясен. А Димка… После инициации он стал Валетом. И, кажется, в колоде была «бубновая» Дама. А на Короля он не потянет, все-таки это не его ведущая «масть».

— Если ты их увидишь, идентифицировать сможешь? Уровень, я имею в виду. Просто может так статься, что в ближайшее время «бубновый» Король может и не появиться. А это может означать, что вам с Димкой придется поменяться местами.

— И это будет нарушением всех правил колоды, — хмыкнула Кира. — До сих пор такого никогда не было.

— Ну, вы оба априори нарушение правил колоды, Кира, — Влад остановился на светофоре и на миг прикрыл глаза. Чьим Тузом он становится при таком раскладе?

— Нет. Джокеры есть в настоящей колоде, — Кира покачала головой. — Хотя в одном ты прав. У Джокера нет своего номинала. Он просто Джокер.

— Красный и черный. А вас двое. Красных.

Влад снова тронулся с места. Кира тихо рассмеялась.

— Да уж… Где-то явно ошиблись.

— А может и не ошиблись. В сущности, что мы все знаем о «картах», «колодах» и «мастях»? — Влад перестроился на высокоскоростную полосу и рванул вперед. — О том, что Тузы существуют мы пару дней, как в курсе.

— Меня все больше интересует наличие других Тузов, — задумчиво произнесла Кира. — И по каким параметрам Тузы выбирают свою «карту». Почему я? И чтобы бы было, если бы мы с тобой никогда не встретились.

— Ну… Я могу сказать, что ты была мне интересна с самого начала. Я почувствовал тебя в кафе, я увидел тебя и понял кто ты. И еще, что играть с тобой интересно, в тебе чувствовалось, что ты не боишься, что тоже играешь… — Влад усмехнулся. — Так что меня к тебе потянуло с первого взгляда.

— Значит, тебе просто захотелось поиграть? — Кира еле заметно улыбнулась.

— С тобой — да, — кивнул Влад. — С другими такого желания не возникало априори.

— И я хочу понять почему. Я пытаюсь найти объяснение, систему, если хочешь. Почему я?

— Ты приняла вызов? — пожал плечами Влад. — Я имею в виду, что ты не сбежала из того кафе. Там ты приняла условия игры и играла со мной. Может быть, если бы ты ушла, все было бы иначе?

— Ты — брат человека, от которого зависит жизнь Димы. Я не могла уйти. У меня просто не было выбора.

— Ты — сестра человека, от которого зависит судьба Севки. Так что, можно сказать, нашей воли в этом попросту не было. Так сложились звезды. Или так эти самые звезды кто-то сложил. Еще варианты?

— Никаких, — Кира отвернулась к окну. — Я просто хочу, чтобы все это быстрее закончилось, и жизнь снова стала нормальной.

— Ты думаешь, что это реально? — чуть иронично выгнул бровь Влад.

— Почему бы и нет? — Кира только пожала плечами. — Сверни сейчас налево. Проедем дворами на проспект, а то попадем в пробку.

Рекордно быстро, так, что позавидовал бы и Шумахер, Влад перестроился и, подмигнув габаритами, свернул в указанный проезд.

— Не знаю, после такой встряски нормально — это очень растяжимое понятие.

— Думаю, я попробую, — Кира улыбнулась.

Дворы они проскочили быстро, бодро вырулили на проспект, так и не попав в пробку, и спустя пять минут Влад уже парковался на стоянке огромного бизнес-центра в котором арендовала помещение фирма Киры.

— Ты точно не будешь против, если я посижу у тебя? — Влад выбрался из машины и всем телом потянулся. — Обещаю не отсвечивать и от дел тебя не отвлекать. Только… мне, конечно, все равно, но ты же ведь пошутила на тему Игорька, да? Я хочу сказать, у нас предрассудков особо нет, «ищейкам» иногда глубоко параллельно с кем и при каких обстоятельствах: специфика психики. Просто… вдруг у меня тоже начнутся эти ваши заморочки «масти»?

— Нисколько не шутила, — Кира вышла следом и окинула взглядом здание центра. — Он идеален во всех отношениях. Исполнительный, инициативный, не таскается по парикмахерским в рабочее время, не висит на телефоне, не красит ногти и не спрашивает мое мнение по поводу нового цвета волос. За одно это я его нежно люблю. Какие заморочки ты имеешь ввиду?

— Если я Туз… мм… не потянет ли народ ко мне со страшной силой? Ну, в смысле, если твой секретарь вдруг внезапно воспылает… ко мне нежными чувствами? И это будут приколы масти?

Кира с удивлением посмотрела на него, а потом рассмеялась:

— Вот заодно и проверим. Пошли.

Влад галантно предложил ей руку.

— А между тем вопрос насущный.

— Кажется, у него уже есть любимый человек. Так что не думаю, что у тебя будут проблемы.

Они вместе вошли в холл, в лифте поднялись до нужного этажа, и только когда кабина остановилась, Влад нахмурился, старательно прислушиваясь к себе. Что-то было не так. Здесь, на этаже, была еще одна «карта». Притом, весьма высокого уровня.

— Кира, ты это чувствуешь?

— Да, — та вышла из лифта, но свернула в сторону, противоположную нужной. — Это Марк. И я не хочу, чтобы он тебя видел. Марк — это не Артем и не Илья. Его не обманешь фокусами, как Артема и он не пылает ко мне дружескими чувствами, как Илья.

— От Ильи совершенно другое ощущение, даже когда он фонит и в «модусе». Пики тяжелые, но это… — горько и как-то неприятно. Не мерзко, просто не так. — Мне не нравится «трефовый» привкус. Я понял. Предлагаешь поскучать в уголке и не отсвечивать, пока он не уйдет.

— Лучшим выходом было бы вообще уйти. Но он уже знает, что я здесь. Так что да, ты «скучаешь в уголке», пока я не закончу. Там, — она кивнула в сторону, — холл. Посиди, журналы полистай. Я узнаю, что ему нужно, а когда он уйдет — позову тебя.

— Ненавижу глянец, — поморщился Влад, но покорно шагнул в холл. — И все-таки, лучше бы я пошел с тобой.

Спорить он не стал, добрался до небольшого уютного холла, расположился в большом мягком кресле напротив огромного панорамного окна с видом на проспект, и прикрыл глаза. В голове шумело.

Марк сидел в приемной, грациозно закинув ногу за ногу, и вдумчиво изучал «КоммерсантЪ». Рядом на столике лежала внушительная стопочка изданий самого разного профиля, начиная от «Комсомолки» заканчивая передовицами «Times» и «Daily news». Идеально сидящий костюм, тускло сияющий циферблат дорогущих часов и начищенные до глянцевого блеска туфли. Делец до кончиков ногтей.

Он поднялся со своего места, едва только Кира вошла в приемную. Мягко, очень вкрадчиво, что при его росте и худобе было, в общем-то, достаточно удивительно. Обычно движения высоких худых людей кажутся ломкими и порывистыми, а сами люди — угловатыми. Марк не казался ни угловатым, ни ломким, ни неказистым. Марк был Марком. Аристократичным, холодным и отстраненным.

Он вышел из-за столика, откладывая газету и, взяв Киру за руку, легко тронул тонкие пальчики губами, обозначая поцелуй. Всего только жест вежливости. Утонченный мужчина приветствует даму. И не важно, что дама способна к своим ногам полгорода уложить.

— Марк, какой сюрприз, — улыбка Киры была роскошной и ледяной. Истинная Королева — королева всегда. Даже если на ней джинсы и майка. — Чем обязана твоему визиту? — она повернулась к замершему Игорю, слегка кивнула, словно говоря «меня ни для кого нет», и вошла в свой кабинет. Подняла опущенные на ночь жалюзи и присела в кресло перед панорамным окном. — Прошу. Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, благодарю, — качнул головой Король Треф, устраиваясь в кресле напротив хозяйки. — Твой секретарь весьма вежливый и учтивый молодой человек. Что до моего визита, то, на мой взгляд, он вполне логичен в свете последних событий.

— Логичен, — Кира повернулась к окну, любуясь панорамой города. С Марком у нее всегда были… странные отношения. Чуть пафосные, полные официоза, никогда не пересекавшие черту пристойности и элементарной вежливости. Марк никогда не относился к ней с таким пренебрежением, как Артем, но что творилось в его голове, Кира никогда не могла предугадать. А еще, казалось, он начисто лишен эмоций. Безусловно, отличная защита, но она заставляла Киру немного нервничать. — И, судя по тому, что ты здесь, у тебя есть, что сказать по этому поводу. Я слушаю.

— Артем был у меня вчера, — Марк спокойно опустил руки на подлокотники кресла и нахмурился. — Мы просидели всю ночь над аналитикой и архивами, но так и не пришли к определенным выводам. Сбивает с толку очень многое. К примеру, финансирование селекции «карт». — Слово «селекция» он произнес с видимым усилием и отвращением. — Это длительный процесс и результат его невозможно пронаблюдать в «здесь и сейчас». Люди — не новый сорт помидоров. Не вяжется этот «селекционер» с «искусственными картами». Артем предположил, что это разные люди. Но его доводы показались мне не особо убедительными. Он уехал от меня в пять, и… и теперь я думаю, что он мог узнать за то время, пока ехал от меня куда-то, чтобы в десять быть застреленным возле бизнес-центра, в котором расположен твой офис.

Внутри пожарной сиреной завыло чувство опасности, и Кире пришлось приложить усилие, чтобы не выдать собственное волнение.

— «Селекционер»? Финансирование? О чем ты говоришь? — Кире пришлось напрячь память, но та упорно твердила, что Артему они с Владом об этом даже не заикались. Весь разговор велся только вокруг «искусственных карт».

Марк вздохнул так, будто его очень долго и очень настойчиво доставали и терпение его готово вот-вот лопнуть. Очень сдержанно и очень корректно он улыбнулся, а потом принялся объяснять:

— В отличие от покойного Темы я никогда тебя карикатурной блондинкой не считал. Тема говорил об «искусственных картах». Что касается меня, то я давно наблюдал за теми, кто ведет подпольные аукционы. Несколько раз мне даже удавалось вернуть «трефы». Но зачастую попросту не хватало денег и я начал отслеживать покупателей. В последние годы «карты» скупали несколько человек, одним из них был еще один новопреставленный… кстати, слабенький иллюзионист.

— Тогда и законченной дурой меня тоже не считай, — улыбка Киры была острой. Казалось, кровь закипает от адреналина. — Артем никогда бы не поехал к тебе обсуждать «аналитику и архивы». Он был одиночкой. И добрых чувств к тебе он тоже не питал. И да, я хотела бы знать… покупателей, — вопрос о том, с чего вдруг у Марка, не самого бедного человека, вдруг перестало хватать денег не выкуп «карт».

Марк прищурился. Руки его взметнулись, и кончики пальцев соприкоснулись.

— Хорошо, — наконец тонко улыбнулся он. — У меня была информация, которой не было у него и наоборот. К тому же, архив «треф» куда более детален чем любой другой. У меня пропала Дама, Кира. И это не шуточки. Рита не выходила на связь, не появлялась, никто ее не видел. Она не покидала страны и она все еще жива, в противном случае я бы почувствовал. Я просил Тему подключить его каналы. Взамен поделился интересовавшей его информацией.

— Не вижу связи, — Кира не стала юлить. — Архив, твоя Дама, информация… И все в один день? Я не верю в такие совпадения, Марк. Что тебе нужно от меня?

— Тема — иллюзионист, Кира. Я не верю в то, что он мертв. Я скорее поверю в то, что собственную смерть он инсценировал. Он задавал очень интересные вопросы. А потом уехал. Мне не нравится, когда из меня пытаются сделать идиота, — невозможно-аристократичные черты лица заострились. Теперь он больше походил на древнего Носферату, какими их обычно рисуют фильмы и книги. Тощий, бледный и отталкивающий. — Всего два слова, Кира. Туз и Джокер.

Только выработанная за всю жизнь выдержка помогла Кире сохранить лицо и даже вскинуть бровь в изумлении:

— Не думала, что ты веришь в сказки, Марк. Но если это попытка отвлечь меня, то она не удалась. Я все еще хочу знать, зачем ты здесь, — серые глаза девушки чуть сузились, а потом по комнате словно потекла нега, мягкое расслабляющее желание. Как мурлыкающая кошка, покружилось вокруг Короля Треф и накрыло теплой шалью. Ни грамма грубой силы. Так, всего лишь сквозняк…

— Ясно… — Марк тряхнул головой, отчего идеальная укладка разлетелась прядками. — На твое имя у своего адвоката я оставил пакет. Если со мной что-то случится, его передадут тебе. Я не верю в сказки. Но до некоторых пор считалось невозможным создание «искусственных карт». Я хочу жить, Кира. Очень хочу. Но Высшим стало опасно в городе.

— Решил сбежать? — Кира позволила себе улыбнуться по-настоящему — устало и немного тревожно. — Хорошая идея.

— Я не могу бросить Масть, — он поджал губы, а потом попросил. — Прекрати, пожалуйста, воздействовать. Ты меня как женщина не волнуешь, а испытывать на себе твои чары мне не хочется. Я вложу в пакет список покупателей. Не думаю, что он тебе понравится.

— К чему такие сложности? Если эти… покупатели так важны, то почему я должна узнать о них только после своей смерти? Тем более, если этот твой список мне не понравится, — Кира убрала воздействие, стараясь не обращать внимания на то, как царапнуло по женской гордости это его безразличное «не волнуешь». Но лучше иметь дело с человеком, который видит именно тебя, а не инструмент для удовлетворения своих желаний.

— Ни ты, ни я, ни даже если мы объединимся с Ильей, не сможем достать ни одного из них. Не хватит влияния. Это очень опасные знания, Кира. Считай, что я берегу твой покой и сон, пока жив, — Марк тяжело поднялся на ноги, всем показывая, что разговор окончен. — Данные на барона-немца я тебе пришлю. Но он работал на человека, который был несравнимо значимее его. И, думается, именно босс свою Двойку и прибрал.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — в голосе Киры ясно звучал сарказм, но делать вид, что поверила Марку, она не собиралась. Жаль, что Артем мертв и проверить справедливость слов Короля Треф не представляется возможным. Но и виновником всех происшествий из-за своих подозрения делать его рано. Марк — «карта», Высшая «карта». А это значит слишком много… Они все в группе риска. Но Илья должен узнать об этом разговоре.

— Не скажу, что общение с тобой доставило мне удовольствие, но я ценю твое внимание, — Кира тряхнула головой и тоже встала, прощаясь. — Просить держать меня в курсе было бы глупым?

— Постараюсь дать тебе знать, если появится что-то новое, — сухо кивнул Марк, напрочь проигнорировав колкость в свой адрес. — И побереги себя. Не хотелось бы потерять столь… очаровательную Королеву.

Он еще раз кивнул и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собою дверь.

Кира выдохнула сквозь зубы и, подождав пару минут, вышла следом за ним. Мотнула головой вставшему Игорю и переступила порог приемной. Огляделась и направилась в холл.

— Скучаешь? — казаться спокойной было… сложно. — Марк ушел.

Влад поднял на нее взгляд и со вздохом облегчения отложил прочь какой-то глянцевый «типамужской» журнал. Много рекламы, много фотографий, много сексизма и минимум информативности.

— Высокий темноволосый франт? — он встал с диванчика и потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы. — Я видел. Странный. Ощущения от него не самые приятные, прямо скажем.

— Его нельзя недооценивать. «Трефы» — самая малочисленная и сама неизученная «масть». Их воздействие почти невозможно нейтрализовать, — Кира огляделась и потянула Влада за собой. — Пошли. Здесь разговаривать нельзя, — открыла дверь кабинета, очаровательно улыбнулась, кажется, уже разучившемуся улыбаться помощнику.

— Игорь, на сегодня можете быть свободны. Офис я закрою сама, — последние слова она говорила уже у себя в кабинете, закрывая за ними дверь.

Интуитивно Влад выбрал другое кресло, не то, в котором сидел Марк.

— Я никогда не сталкивался с «трефами». Сильно подозреваю, что те следы, что я «срисовывал» в Академии — цветочки в сравнении с тем, что реально могут отколоть «трефовые».

— Свести тебя с ума, например. Они могут заставить тебя поверить во что угодно. Тяжелая «масть». По мне — лучше Пики. Их эмоции хоть и со знаком «минус», но их достаточно легко нейтрализовать. Воздействия Треф… Практически неизлечимы, — Кира помолчала, со вздохом прощаясь с планами поработать сегодня над проектом. — Марк сказал, что Артем был у него до того, как его убили. А еще наш Король Треф в курсе не только насчет «искусственных» карт, но и проблем с аукционами. При этом я знаю, чувствую, что он лжет. Но не могу понять в чем.

— Джокерские фишки? — Влад сосредоточенно кусал кончик пальца. Никак не удавалось отделаться от странного ноющего ощущения глубоко внутри. — Кир, я тебя очень прошу, успокойся, — наконец озарило его. — Ты внутри жужжишь, мне даже думать трудно. Это тревогой называется, да?

Кира вскинула не него удивленный взгляд. Слова Влада казались нелепыми, но вот смеяться не хотелось. Раньше никто, кроме Димы и Ильи не мог прочитать ее настолько глубоко. Или это она слишком расслабилась?

— Да. Наверное, — ее улыбка вышла кривой, но мягкой. — Тревога. Беспокойство. Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится то, как вел себя Марк. Я не могу ему не верить, ведь он — «карта», но и поверить тоже не могу. Знаешь, о чем он спрашивал? О Тузе и Джокере.

Влад тихо присвистнул.

— Это он лихо. Одно из двух: либо знает и не говорит, либо вводит в заблуждение. Я бы поставил на первое, но второго тоже исключать нельзя. Вы умные ребята. По-хорошему, надо держаться бы от вас подальше, но… Кира, — Влад вздохнул. — Ты не в себе, ты во мне жужжишь. И меня сейчас тошнить от беспокойства начнет.

— Я не понимаю? Как я могу «жужжать» в тебе? — она выдохнула, беря эмоции под жесткий контроль.

— Не знаю, — Ястребов передернул плечами. — Я просто чувствую тебя в себе, ну или себя в тебе, как если бы мы… Извини, слов просто подобрать не могу.

Кира только потерла виски кончиками пальцев.

— Я перестала понимать, что происходит со мной. С нами, — она кинула почти отчаянный взгляд на рабочий стол. Может, все-таки попытаться? Работа всегда ее отвлекала и помогала собраться. — Я попробую поработать хоть немного. Не будешь скучать?

— Если я не отвлеку тебя своим сопением, то с твоего дозволения, я просто посижу тут, — Влад потер лицо ладонями и съехал в кресле пониже, зарываясь носом в воротник курточки. — Надеюсь, я не храплю и не разговариваю во сне.

— Это будет даже забавно — послушать, о чем ты говоришь, — Кира встала и подошла к своему столу, опускаясь в кресло. — Чайник и кофемашина — в приемной. Думаю, если поищешь в холодильнике, то даже найдешь пару бутербродов.

— Пойду-ка я закрою приемную. Нечего шататься всяким странным личностям, — он заставил себя снова выбраться из кресла, выйти в приемную и, не обнаружив в ней Игорька, закрыть дверь на замок изнутри. В кабинет к Кире он не вернулся. На минутку присел на диван и прикрыл глаза. И провалился в глубокий сон, полный мутных образов и странных бредовых предположений.

«Ты не нужен ей… ты им не нужен… ты обуза… меньше чем пустое место… тебя выпьют досуха и бросят… дурак…»

Он проснулся рывком, застонал, сжавшись на диване. Неожиданно больно, будто кто пытается прорваться внутрь, через плоть, через мышцы, вгрызаясь в тело глубже, глубже, оседая в нем занозами…

«Идиот… ты как все западешь на нее… это неизбежно…»

Дышать нечем. Воздействие. Болезненное. Острое. Мощное. Взрывающееся внутри ледяными осколками. Но… нет, невозможно… на него же невозможно воздействовать!..

— Кира… — стон был придушенным. Влад скатился с дивана и почти ползком рванулся к двери в ее кабинет. Пальцы бессильно царапали гладкую поверхность, пока не зацепились за ручку. Дверь открылась, и он рухнул на пороге, сдавленно охнув от удара.

— Влад?.. — девушка повернулась к нему, а потом вскочила, чуть не опрокинув кресло, и кинулась к нему, глядя на него полными страха и непонимания глазами. — Влад, что случилось?! — почти упала на колени рядом с ним, обняла за плечи, прижимая к себе. — Влад… — и замерла в неудобной позе, словно парализованная, застонала, ослепленная чудовищным выбросом энергии. Шепот тысячи голосов наполнил голову, казалось, что вокруг нее собирается тьма, а из нее смотрят сотни пар глаз. Горящих, уродливых. НЕТ! Воздействие… это только воздействие. Надо успокоиться… Но сердце упрямо рвалось из груди, заполошной птицей стучась о ребра.

— Чувствуешь? — просипел Влад, вцепившись в нее, точно в спасительный якорь. — Даже меня… цепляет… Это Марк?..

— Марк… — губы шевельнулись, но голоса просто не было. Страх. Внутри бешено пульсировал страх, от которого заходилось сердце. Сознание пыталось выпутаться из липкого удушающего тумана, но словно соскальзывало, раз за разом все глубже погружаясь в серую хмарь. А потом… все исчезло. Резко, мгновенно. И Кира почти рухнула на Влада, задыхаясь.

А дальше… Вспышка сознания — лифт и бледное лицо рядом, закушенные белые губы. Следующая вспышка — салон машины, маячащий рядом невнятным призраком охранник.

Влад аккуратно вел машину. Почти зеленый от напряжения. Кажется, он сам был готов вот-вот вырубиться, но он только сильнее закусывал губу, кровящую после ночного разговора с Ильей.

— Ты как?..

Кира сглотнула вязкую слюну и осторожно огляделась. Ее машина, Влад за рулем, мимо проплывают витрины. Она что, отключилась? С негромким стоном она сжала ладонями виски:

— Плохо. Но жить буду. Что это было?

— Очень сильное воздействие. Сильнее даже чем в «Андеграунде», — Влад прижался к бровке и припарковался, со стоном прикрыв глаза. — Кажется… Короля Треф у нас больше нет.

Эмоций не было никаких. Никакой жалости. Никакого сожаления. Ничего. Может, позже она что-то и почувствует, но сейчас только тревожным звоночком звенела внутри легкая тревога. Марк был «черным», и если уж даже ее накрыло настолько, что она отключилась, то что с его мастью? И… Илья!

Кира, мгновенно забыв про себя и собственное самочувствие, выпрямилась, судорожно ища телефон. Вытащила искомое из кармана и набрала номер Короля Пик.

— Ну давай, родной, давай… Где ты там…

Илья не брал трубку долго, так долго, что сердце и без того бешено бьющееся в груди, вдруг испуганно замерло, трепыхнулось, пропустило удар и судорожно сжалось. Только не Илья… Только не он! Когда в динамике едва слышным шелестом послышался голос Селина, стало ясно: он жив и совершенно точно зол. В бешенстве. В ярости. И эта ярость растекалась по салону автомобиля ядреной смесью пряностей, от которой сам себе начинаешь казаться огнедышащим драконом.

— Я чувствую, Кира… Хорошо что моих никого нет… Это так похоже на Марка.

— К черту Марка! С тобой все в порядке? — почти прорычала девушка.

— Да что со мной станется? — выдохнул Илья, справившись с собой. — Я в студии, с Сашкой песню писали, а тут как накроет, — за раздражением пряталась боль. Ему действительно было больно.

— Остались только мы с тобой, да? — Кира нервно всхлипнула, отворачиваясь к окну. — Почему мне не страшно?

— Просто я убью за тебя. И ты об этом знаешь, — теперь в голосе слышалась вымученная усталая улыбка.

— Саша рядом с тобой или мне приехать?

— Александра здесь, не дергайся. Думаю, что как минимум на пару суток мы здесь застрянем. Я планировал альбом свести наконец. Да и без телохранителей я теперь никуда. Дурость какая.

— Постарайся выжить хотя бы ради меня, ладно?

— Постараюсь, Кир… И ты не оплошай.

— Люблю тебя, — шепнула Кира и сбросила вызов. Откинула голову на подголовник сидения и закрыла глаза. — Илья, наверное, единственный, кого не трогает моя Масть. Хотя… мы стали с ним близки еще до того, как меня инициировали. И к тому моменту, когда я вошла в полную силу, между нами уже случилось все, что только могло. Нам нужно домой.

— Мы едем, — Влад не кивнул. Впрочем, и не сказал даже, скорее едва слышно шевельнулись губы. Этот всплеск отдавал чем-то неестественным. Совсем как если сравнивать свежие вишни и вишневую начинку в конфетах. Химия.

«Люблю тебя».

«Ты ей не нужен».

Наверное, их остановили бы где-нибудь только для того, чтобы проверить, не пьян ли водитель, не обкололся ли до полного одурения. Ну не ползают по городу машины с черепашьей скоростью. Только было страшно. Просто страшно. И к этому чувству Влад потихоньку начал привыкать.

Он слабо помнил, как добрался-таки до знакомой парковки у парадного дома Киры. Как заглушил двигатель. Как выбрался из машины. Он почти не помнил, как помогал выйти из салона Кире, как они вместе дошли до лифта, поднялись на этаж. Ощутимо тряхнуло его, когда он нашарил в кармане ключи и открыл дверь в квартиру.

«Ты ей не нужен».

Мысль засела в голове, навязчивая, глупая мысль. Но такая логичная. Не нужен. Это она ему нужна. Как воздух нужна. Без нее он — покойник. Пока что живой, дышащий, но заранее, заведомо покойник.

Мысль как грязь въелась под кожу, проникла в тело, грибницей разрастаясь внутри. Отчаянно хотелось содрать ее с себя, пусть даже вместе с кожей. Мерзко…

— Мне надо в душ, — он довел девушку до гостиной и усадил на диван. — Ты в норме?

— Да, — Кира слабо, но улыбнулась, уже действительно придя в себя. — Уже все хорошо. Марк был «черным», просто, похоже, это случилось слишком близко. Поэтому меня так и… срубило. Душ ты знаешь где. Чистое полотенце там тоже должно быть.

Дважды говорить не пришлось. Футболку Влад содрал с себя еще в прихожей, но джинсы вполне цивилизовано повесил в ванной на крючок. Правда, после того, как почти что «с мясом» выдрал пуговицу. Его тошнило, но не выворачивало только по той простой причине, что кроме кофе он с утра ничего не съел.

Эта грязь была всюду. И казалось, будто даже под кожей собираются тонкие потоки и текут вместо крови по венам.

Он отмывался яростно, точно пытался снять мочалкой кожу. Не раз и не два флакон геля выскальзывал из дрожащих рук и с грохотом падал на пол. Но ругаться сил не было. Он не чувствовал себя чистым даже тогда, когда к телу невозможно стало прикасаться, не вызвав легкой боли. Тогда он просто сжался в комок и сел на дно ванной, позволив упругим струям воды бить по плечам и покрасневшей спине.

Кончики пальцев сморщились. Перед глазами поплыл туман.

Из ванной он вышел в густых клубах пара, красный, как вареный рак. Без сил опустился на диван и прикрыл глаза.

— Влад?.. — Кира появилась на пороге бесшумно. Уже в домашней одежде, босиком, она дошла до него и провела ладонью по его щеке. — Ты как?

— Жив, наверное, — он вымученно улыбнулся и потянулся за мягким нежным касанием. — Главное, чтобы в порядке была ты, — он зажмурился, а потом шепнул. — Мне кажется, что я его слышал. Я знаю, что этого быть не может, что у меня почти максимальный иммунитет и… все равно мне кажется, что я его слышал.

— Марка слышал? — Кира нахмурилась и устроилась рядом с Владом, забравшись с ногами на диван и сжав его пальцы. Понятно, почему он так выглядит… — Максимального иммунитета не существует, а уж иммунитета от воздействия Треф — тем более. Что он говорил?

Влад открыл глаза и посмотрел на нее. Очертил взглядом лицо. Внимательно. До мельчайшей черточки, будто силился запомнить ее такой.

— Что я тебе не нужен. На самом деле — это я без тебя жить не буду.

Кира поджала губы, удерживая крепкое ругательство на кончике языка. Ну, Марк, ну сволочь… Значит, он все-таки знал. Знал, что Влад — ее Туз. Но откуда?

— И ты поверил в это?

— Если отбросить эмоции? Это логично. По сути, я создаю тебе проблемы. Не отрицай, это так. Тебе приходится думать о том, что я могу нахвататься энергии, что я могу сгореть, вместо того, чтобы думать о брате или проблеме с «искусственными картами». К тому же, я больше не могу помочь с расследованием, и выходов в Департаменте у меня осталось не так много. А если Клейменов истинную причину увольнения моего озвучил, то я стал персоной нон-грата у своих же, — он царапнул мягкую обивку дивана ногтем. Звук прошелся по позвоночнику неприятной волной. — Я могу в это поверить. Но не хочу. Очень не хочу.

Кира тихо рассмеялась. А потом чуть придвинулась и, мягко надавив на затылок, коснулась губ, раскрываясь. Позволяя Владу читать свои эмоции. Тревога, страх, уже забытая обида, легкая нежность, тепло, спокойствие. Все, что он вызывал в ней. Весь он.

Влад обнял ее, притягивая к себе за талию. Застонал от неимоверного облегчения.

— Почему ты не с ним?

Кира уткнулась лицом в его шею, обнимая, и зарыла глаза. Спрашивать о ком Влад говорит, было глупо.

— Он — мой друг. Мой самый преданный, самый важный и самый любимый мой друг. Я знаю его столько, сколько помню себя, с самого детства. Он старше, но всегда защищал меня, возился со мной, вместо того, чтобы играть с другими мальчишками. Димка был болезненным, пугливым ребенком, я всегда чувствовала себя старше, поддерживал его и защищала. Именно он сделал меня сильной. А Илюша… Я всегда была его маленькой принцессой, а он — моим рыцарем. В детстве это была наша самая любимая игра. Рядом с ним я не Королева, а просто девушка. Его принцесса. Он знает меня так, как не знает никто. Все мои слабости, все мои маски. Без него меня бы давно не было. А секс… Просто так вышло. Это случилось почти сразу после его инициации. Тогда это ему было нужно, а кроме меня он никого к себе не подпускал. Я вылечила его. А потом ему пришлось лечить меня. Когда после разрыва с мужем от одной мысли о близости меня мутило, Илья был рядом. Он и вытащил меня. Заставил снова почувствовать себя желанной. Вспомнить, что секс может приносить не только боль.

— Ты любишь его. А он любит тебя. Даже мне это понятно. Это чувство. Это не привычка, — было хорошо, просто сидеть рядом, вжавшись друг в друга, вдыхая знакомое уже тепло. — Как бы я хотел любить так же.

— Это… — Кира с силой зажмурилась, часто дыша. — Это больно. Да, ты прав — я люблю его. Всю жизнь его одного. Но вместе нам не быть: однажды он ясно дал понять, что у нас будущего нет и… что он не хочет. Просто не хочет. Ему лучше так, как есть. И, наверное, он прав. Встречи, беседы, ни к чему не обязывающий секс и ощущение каменной стены.

— У каждого свои причины, — Влад кончиками пальцев погладил ее собранные в косу волосы. — Я… не стану оправдывать его. Просто этот разговор с ним очень четко дал мне понять одно: он любит тебя. Так сильно, что готов отпустить, лишь бы только не потерять. Он готов защищать тебя от всего, как и ты сама. Может, тогда он не мог поступить иначе, а теперь вы просто решили, что иначе не срастется, — он немного помолчал, а потом неуверенно произнес: — Расскажи мне о нем. О своем муже. Пожалуйста.

Кира заметно напряглась, и Влад несильно сжал ее плечи.

— Может, это и глупо, но я хочу знать о тебе все.

Кира заставила себя расслабиться. Все уже закончилось. И давно закончилось. Даже если вспоминать об этом до сих пор больно.

— Я знала его давно. В старших классах учились вместе. Он пришел к нам в десятом и сразу стал звездой. Красивый, дерзкий, обаятельный… По нему все девчонки сохли. А я… Не знаю уже, не помню. Другие проблемы тогда были. Но когда он на одной из школьных дискотек зажал меня в уголке, я от души ему врезала. А потом еще и посмеялась. Он разозлился и пообещал, что еще меня достанет. И однажды вечером он подкараулил меня у подъезда. Вот только не рассчитал, что Илья будет со мной. В общем, он Нику тогда здорово физиономию подпортил, даже шрам остался. Никита от меня отстал, но за красоту свою подпорченную возненавидел.

Мы не виделись какое-то время, и я вообще о нем забыла. Тем более Илью инициировали, потом — меня, да и Димка начал с ума сходить… И встретились мы с Ником уже года через два. Случайно или нет — не знаю. Илье тогда пришлось уехать надолго по делам семьи, а Никита уже был Червонной Дамой, почти такого же уровня, как Димка сейчас. Ты сам видел, на что способна эта масть. У меня тогда даже шансов никаких не было: куда там вшивой Десятке до Дамы. В общем, я влюбилась, как мне тогда казалось. Совсем голову потеряла. Готова была хвостиком за ним ходить, смотрела щенячьими глазами, на все была готова. А он… Ему удовольствие доставляло надо мной издеваться. И не только морально. Нет, он не бил меня, просто… почти насиловал. Я помню боль. Каждый раз, когда я была с ним, он превращался в зверя. А мне нравилось тогда. Мне казалось, что это он из-за страсти ко мне так голову теряет. Дура, — Кира вздохнула судорожно, зажмурилась. Сердце опять начало колотиться в горле, словно она снова вернулась в те дни. — Я никого не видела, никто для меня не существовал, кроме него. И когда он предложил выйти за него замуж, мне казалось, что счастливее меня нет на свете человека. Я была просто счастлива. Мне так казалось. А Ник… Он просто мстил. Не мне. Илье. Но это я сейчас понимаю, а Селин об этом никогда не узнает.

Мы сыграли свадьбу, а на следующий день Илюша вернулся домой. И вошел, вломился в нашу, мою жизнь. Он уговаривал, доказывал, что я всего лишь под влиянием воздействия. А я не верила. Спорила с ним, обижалась, ругалась. Не хотела его видеть, прогоняла даже. Потом следом бежала, плакала, просила простить. И все повторялось сначала. До тех пор, пока Илья не решил меня спасти. Но мне казалось, что из меня тянут душу. Разрывают ее на кусочки, лохмотья. Илья никогда не узнает, что он сделал со мной тогда. Он думал, что вытягивает из меня «червонное» воздействие, а на самом деле красное делал черным. Он менял одно воздействие на другое. Навязанную Ником любовь на ненависть к нему. И я сходила с ума. Любя утром, ненавидя вечером. Я то хотела убить его, то упасть перед мужем на колени. И не могла его отпустить, и сама уйти не могла. Мне было так страшно… Казалось, что я умру, если Ника не будет рядом. А он изменял мне, смеялся в лицо…

Все закончилось, когда у Ильи лопнуло терпение, и он отдал Никиту Алексею. Взаимовыгодное сотрудничество, — губы Киры изогнулись в усмешке. — Клейменов получил долгожданное повышение за поимку Червонной Дамы, а Ник загремел в спец-колонию. Только я узнала об этом гораздо позже. А тогда… Никита неожиданно пропал, и у меня началась ломка. Сначала я сходила с ума без него. А потом надо мной начала издеваться память. Я словно проваливалась в жизнь с Ником, только все видела совсем иначе, чувствовала все заново. И тут Илья уже не мог мне помочь. Он просто был рядом, он жил мной тогда. Я стала бояться любых прикосновений, а он словно приучал меня. Он был таким нежным в те дни. Тело быстро забыло этот кошмар, а вот мозг… Чтобы спастись от этих воспоминаний, я погружалась в мир иллюзий. Сама создавала себе миры, в которых была совсем другая жизнь. С каждым разом они становились все реальней и реальней. Запахи, ощущения, звук — все. Ты знаешь, отчего чаще всего сходят с ума Бубны? От того, что перестают различать свои иллюзии и реальную жизнь. И я бы тоже сошла с ума, если бы не Илья. Он стал якорем для меня. Он раз за разом возвращал меня в реальный мир, как только я заходила слишком далеко. Он лечил меня своими эмоциями, болью. И, в конце концов, все закончилось. Я стала мастером иллюзий, избавилась окончательно от воздействий Никиты, но теперь во мне слишком много Пиковой масти. Илья действительно часть меня. Не просто моей жизни, а моей сущности. Я не сильно тебя утомила своим рассказом?

Влад зажмурился, понимая, что сдержаться и не показать ей плеснувшую глубоко внутри ярость — не сможет. Тот, другой, Никита… Ведь ничего не должно быть. Ни ненависти к нему, ни злости. Он должен быть индифферентен, абсолютно, целиком и полностью. Но горит в груди бритвенно-острое желание причинить ему боль. Такую же, как он причинил Кире, если не больщую.

Ярость. Это она гуляет по телу, потрескивает на кончиках мельчайших волосков на теле. Это она кроваво-алой пеленой застилает глаза.

— Кира… — объятия сильнее. Пальцы сжались, комкая ее одежду. А слов не надо. Это кипит внутри, переливается странной болезненной радугой эмоций. Не стоит и пытаться понять что к чему. Злость, ненависть к нему, едва не сломавшему его женщину. Нежность, тепло, защита — для нее. Странная, какая-то трепетная… гордость за Илью. — Кира… Все. Все в прошлом.

Да. В прошлом. Потому что для мелочной душонки этой Червонной Дамы он не пожалел бы целой обоймы патронов.

— Я знаю, Владик, — странно, почему так щемит сердце? От того, что чужой, в принципе, человек готов убить того, кто когда-то причинил ей боль? — В прошлом. Я здесь, и ты рядом. А Никита… Я рассказала тебе о нем потому, что ты этого хотел. Но больше я не хочу его вспоминать.

Виски сдавило. Начала болеть голова. Очень похоже, почти так же, как…

— Кир, я, кажется, снова нахватался.

— Я рядом, — Кира вздохнула, запуская пальцы в его волосы и легко массируя голову. Заставляя себя забыть обо всем. — Чем тебе помочь?

— Пока, наверное, ничем. Просто побудь рядом, если тебе, конечно, никуда не нужно, — Влад вытянулся на диване, увлекая Киру за собой, и теперь они лежали, обнявшись. На кухне тихонько гудел холодильник. Где-то тикали часы. И если не думать, можно было представить, что у них все хорошо. «Жители Багдада, спите спокойно… В Багдаде все спокойно…». — Никогда не говори «никогда» Кира. Все может перемениться.

— Ты веришь в чудеса? — Кира улыбалась одними глазами. — Жаль, что я уже разучилась. Я буду с тобой, — девушка мягко коснулась уголка его губ поцелуем и устроила голову на его плече. — Ты нужен мне, хоть я все еще и не знаю почему.

— Наверное, на всякий пожарный случай, — усмехнулся Влад. — Вдруг тебе твоя буржуйская кровать надоест и тебе захочется об этом поговорить с кем-нибудь.

— Судя по тому, как ты отзываешься о моей чудесной кровати, с тобой я по этому поводу говорить точно не буду, — фыркнула Кира. — Не хочешь, кстати, на нее перебраться? Или… ты ведь так и не поел. Нужно что-нибудь приготовить, — она вздохнула и попыталась выбраться из обнимающих ее рук.

— Не хочу есть, меня мутит от одной мысли о еде, — покачал головой Влад и поморщился. Точно. Нахватался. Лоб начал гореть, а руки превратились в ледышки. — Что-то в последнее время у меня появился «тихий час». Вспоминается нежное детство, детский сад, вторая группа.

— Дурачок, — Кира рассмеялась, кладя руку на его лоб. — У тебя поднимается жар. Мне это не нравится. Я не знаю, как это должно происходить, но не так!

— Слабоэмоциональная ищейка стала гиперчувствительной, то и дело глаза на «мокром месте», совсем как у будущей мамочки, у которой гормональный компот в организме никак в норму не придет, — Влад снова прикрыл глаза. — Бооооже мой, так и лежи. Ты прекрасна, моя Королева, исцеляешь меня одним наложением рук.

— Ты несешь бред, Владик, — Кира подалась вперед, покрывая мелкими поцелуями его лицо. — Может, попробуешь отдать то, что уже есть и тебе станет легче? Я не могу спокойно смотреть на то, как ты горишь.

— Бери, — Влад медленно расслабился, раскрываясь ей на встречу. — Мне не жалко.

И Кира забрала. Провела ладонью по щеке, закрыла глаза и словно погрузилась в него, ища обжигающие, пульсирующие сгустки. Пока еще совсем небольшие, они потянулись к ней навстречу и словно влились в нее, отдавшись в теле легкой щекоткой.

— Так мне нравится больше, — мурлыкнул Влад. Освобождение было похоже на отлив. На выдох, сердце медленно приходило в норму, и он благодарно коснулся губами ее щеки, так и не открыв глаз. — Если я усну, разбудишь? Хочу… хочу найти то место, где не стало Марка. Хочу убедиться просто.

— Хорошо, — она выскользнула из его рук и встала, запахивая халатик. — Тебе сварить кофе? Или на него ты тоже смотреть не можешь?

— «Для души» — хорошо, но мне с мозгами собраться надо, иначе проеду мимо и не замечу. Зайчик-энерджайзер…

— Мне надеть ушки и пушистый хвостик? — она накинула на Влад плед, сунула под голову подушку. — Спи. Я разбужу тебя через часик.

— С ушками и пушистым хвостиком ты станешь являться мне во снах, как зайчик из «Плейбоя» — хихикнул тот, заворачиваясь в плед. Хорошо, что Кира вот так могла забирать энергию. Плохо, что он себя после этого выжатым лимоном чувствовал. Но это такие мелочи. Он ведь все равно нужен ей.

— Спи, — повторила она и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Чтобы вернуться ровно через час.

— Влад… Владик… — тронув его за плечо, она только улыбнулась недовольному выражению, которое появилось на его лице. Как ребенок, который не хочет равно вставать в школу. — Твой час прошел и кофе готов, — склонилась, мягко коснулась губ.

— Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье… — Влад потянулся, лаская нежные губы, и сонно вздохнул. — Как гений чистой красоты! Мой кофе готов, а настроение отнюдь не фестивальное и высовываться никуда не хочется. Но надо.

— И что ты надеешься там узнать? — Кира присела рядом с ним на край дивана.

— Если поднапрячься — я смогу пойти по следу. Могу вычислить, насколько мощным был всплеск. И действительно ли это был… Марк. Я надеюсь. К тому же, если там была «искусственная карта», может быть, выясню масть. Или узнаю, уцелела ли она. — Влад пожал плечами и натянул плед до самого носа. Из уютного кокона высовываться совсем не хотелось.

— Ты — неправильная «ищейка», — улыбка Кира была мягкой. Завораживающей. — Но кофе и правда остынет, — она взлохматила его волосы и легко поднялась с дивана.

— Я вообще неправильный, — фыркнул Влад, и все-таки заставил себя сползти. Завернуться в плед, понимая, что придется найти пояс в джинсы, в противном случае надеть ему будет просто… Стоп, он же купил костюмы, значит можно не напрягаться. Хотя, к белым джинсам придется по-новой ставить пуговицу. Ничего, не страшно. — А ты просто волшебница! — Он изобразил то ли вампира, восставшего из гроба, то ли бессмертного «Вия». — Коооофеее…

— На кухню, мой Туз, — Кира сделала вид, что испугалась и со смехом вышла из комнаты. Посмеиваясь, вернулась на кухню, разлила кофе по чашечкам и бросила в одну из них кусочек льда с замороженным в нем листочком мяты.

Одежда отыскалась быстро. И даже в презентабельном виде. Любопытно, кто из них вещи повесил в гардероб? Оделся он быстро. Тщательно разгладил стрелку на прямых, чуть зауженных брюках, поправил воротник-горлышко на свитере и вышел в кухню, ориентируясь скорее по запаху.

— Думаю, махну в те края общественным транспортом. Времени хватит. Кстати, если хочешь, могу забежать в твою контору. Я чертежи твои не забирал. Может, стоит в ближайшее время на дому поработать? Или ты такое не практикуешь?

— Кроме чертежей мне нужны еще файлы с рабочего компьютера. Так что лучше я сама завтра заберу все. И да, наверное, ты прав — лучше поработать дома, — она повернулась к нему, поправила воротник. — Мне не нравится, что ты уходишь неизвестно куда. Судя по всему, Марк знал, что ты — мой Туз. И об этом может знать кто-нибудь еще.

— А мне не нравится идея оставлять тебя одну, — Влад отпил кофе, блаженно сощурившись. — Но я надеюсь, ненадолго. Сам же с ума сойду от беспокойства.

Кира только молча его обняла, утыкаясь лицом в его волосы на макушке.

— Только не убирай никуда телефон, хорошо? У меня предчувствие… не очень хорошее.

— Я боюсь за тебя, — выдохнул он. — Правда, боюсь. Не ходи сегодня никуда. Прошу. Один день для тебя ничего ведь не решит?

— А я — за тебя. Но ты меня точно не послушаешь, — Кира вздохнула и отстранилась. — Я останусь дома. Кино посмотрю, книгу почитаю… Только не лезь на рожон.

Влад вышел немного нетвердой походкой, молясь про себя, чтоб не загудеть в коридоре, не навернуться на лестничной площадке перед лифтом и главное… она все равно смотрела в дверной проем, пока он ждал лифт, но и тогда, ту секунду, пока смыкались створки, видел туманную дымку взгляда Киры.

Бумажник, ключи от машины, ключи от квартиры Киры и собственной. Вроде бы все? О, телефон в кармане курточки. Удивительно молчаливая трубка. Все верно, этот номер есть только у Ильи, Киры и брата.

За всеми этими событиями он почти не говорил с Севкой. И когда тот звонил ему, чтоб выразить недоумение, ведь право слово, как можно дуться на то, что он всего только на десять минут в душ забежал… Ну он ведь не виноват, что Диме именно в этот момент приспичило принять ванну с какой-то там минеральной солью — только улыбался, представляя себе эту вот картину маслом.

Забавно, но Севка с Димой… Они не переругались, они не прибили друг друга, они просто существовали в пространстве уютного мирка Димкиной квартирки. И, кажется, были вполне довольны своим симбиозом. При том — оба.

Как же странно все складывается. Севка с Димкой сдружились, а ведь раньше Севка не подошел бы к тому, кто является «картой» или хотя бы подозревается в связях с «картой» и на пушечный выстрел. А сам Влад иначе как врагами таких, как Кира и Димка — не считал.

Враги…

Возле метро — непривычно мало людей. Да и маршрутка была не заполнена, как обычно в это время суток. Он просто сел в первую, следовавшую в нужную сторону, устроился у окна и прикрыл глаза. Так думалось значительно лучше. Обо всем.

Это он? Это, правда, он? Его переполняют неизвестные до сих пор эмоции, он видит то, что видеть не должен от слова совсем. Он по-прежнему ощущает следы воздействия, но чтобы понять, что это именно воздействие, ему приходится сделать над собою колоссальное усилие. Вспомнить кто он. Кто он теперь?..

Туз? Или все еще «ищейка»?

Ему не пришлось долго кружить и петлять, чтобы найти место, где закончил свою жизнь Трефовый Король. Во-первых, место было обозначено патрульными автомобилями. Во-вторых, чудовищная пробка тянулась, начинаясь километра за три до места аварии. Тот, кто решился убрать владельца крупного медиа-холдинга и издательского дома «Альфа», по совместительству, Короля Треф в столичной Колоде, совершенно не стеснялся в методах. Двенадцать машин всмятку, блокировано четыре полосы, еще около трех десятков авто с разной степенью повреждений. Несколько авто экспертов и стадо бывших коллег…

След был таким, что подташнивать начинало от самого бизнес-центра. Когда же, спустя часа два после того, как Влад сел в маршрутку, он добрался до эпицентра свалки, его чуть не стошнило. Такого за ним не водилось никогда. Даже на местах жутчайших преступлений вроде того же «Андеграунда». Конечно, тела уже увезли. Вернее, все, что от них осталось.

Влад прикрыл глаза и постарался отключиться от окружения, снимая слепок. Слишком много помех. Такое впечатление, что на этом месте уже успела побывать добрая половина столичной Колоды. Но нет… слой за слоем… он снимал слепки, пока маршрутка ползла мимо пострадавших, мимо экспертов, мимо тех, кто упаковывал останки в пластиковые мешки, пока не добрался до той самой «Бентли»…

Воздействие было «пиковым».

♥♥♥♥♥♥♥♥

— Привет, ребенок, — слова с языка сорвались сами, и Димка точно снова разворчится. Но…

— Мне звонил заказчик, — голос у брата был напряженным и почти злым. — Назначил встречу. Сегодня.

— Давай подробнее, — на то, чтобы отбросить все ненужные мысли и собраться, Кире понадобилось меньше секунды. — Зачем?

— Отдать деньги.

— Но барон уже мертв.

— Это уже меня не касается. Я выполнил свою работу. По идее, я сам должен был обрывать им телефон и требовать вторую половину.

Кира только выругалась про себя. Димка прав.

— Какой смысл им самим искать тебя?

— Хотят предложить другую работу? — предположил Дима, и Кира фыркнула. В других обстоятельствах это предположение, может, и было бы верным. Но не сейчас.

— Встреча сегодня?

— В семь часов, — Кира почти воочию увидела, как брат пожимает плечами.

— В безлюдном месте, полагаю?

— В японском кафе в «Пирамиде».

Кира только досадливо поджала губы. Хуже, чем безлюдное место, может быть только место, где этих самых людей по пять на один квадратный метр. А в торговом центре вечером их столько и будет. Использовать воздействия при таких условиях — самоубийство.

— Надеюсь, ты не собираешься на эту встречу? — как можно более безразлично поинтересовалась Кира.

— Мне надоело бездельничать, но я слишком хорошо знаю, к чему это может привести, — прохладно отозвался Дима. — К тому же я не могу оставить Севу одного. У него сложности с контролем.

— Я помогу вам, как только немного разберусь с этим, — пообещала Кира.

— Я думаю, что мы справимся сами.

— Главное, не высовывайтесь, — Кира выдохнула и, мягко попрощавшись с братом, отключилась. Повертела трубку в пальцах, сосредоточенно о чем-то размышляя, а потом набрала номер Влада. А потом еще и еще, пока монотонный женский голос не выбесил ее окончательно. Похоже, Ястребов-старший где-то вне зоне действия сети. Жаль. До семи всего сорок минут — только на то, чтобы добраться до «Пирамиды». А этот заказчик — «ниточка». И упускать его нельзя.

Кира заметалась по квартире, собираясь и попутно пытаясь размышлять. То, что Димку выманивают явно не для того, чтобы отдать деньги, это ясно. Но барон мертв. И если предположение о том, что «заказчик» на самом деле был человеком барона, и все это было инсценировкой, придуманной исключительно для того, чтобы поймать Диму — верно, то это могло значить только одно. Барон действовал по чьей-то указке. И этот кто-то не оставил попыток поймать Диму. Почему Диму? А вот тут ответов может быть множество. И какой из них правильный, и предстояло выяснить.

Кира окинула взглядом свое зеркальное отражение, надела кепку на собранные в тугой пучок волосы, одернула рубашку, заправленную в джинсы, и вышла из дома. Пока спускалась в лифте, прикинула маршрут и пришла к выводу, что быстрее всего будет добраться пешком. Час «пик» и шансы попасть в пробку — сто из ста. Значит, на метро, а потом пешочком.

«Пирамида» сияла ярко-синей почти космической подсветкой, но толпы людей делали ее похожей скорее на муравейник. Океан эмоций почти оглушил ее, и Кира наглухо закрылась. Не самая лучшая идея, учитывая то, зачем она пришла, но так она хотя бы доберется до кафе, не свихнувшись от чужих эмоций. А воздействовать можно и так.

Кафе было почти пустым. Можно было бы этому удивиться, но учитывая, что совсем рядом располагались пиццерия и «Макдональдс» с гораздо более демократичными ценами, почти пустующий зал был скорее закономерностью.

Ни на кого не глядя и накинув на себя искажающий морок, Кира прошла к дальнему столику, имитируя чуть расхлябанную походку брата, сделала небольшой заказ официантке и только потом окинула взглядом кафе. Людей действительно было немного, на нее никто не смотрел, это безумно радовало, но внутри почему-то все подрагивало от острого, неприятного ощущения. Словно ей в спину смотрят сотни глаз. Желание встать и немедленно уйти почти подняло ее со стула. Но она не успела.

— Дмитрий? — перед ее столиком вырос высокий силуэт, и Кира, мгновенно собралась. Морок сделал ее внешне копией брата, но кто знает, насколько восприимчив к воздействиям стоящей перед ней незнакомец.

— Вы меня знаете? — не своим, Диминым голосом отозвалась она, вновь использовав воздействие. Вопрос был вполне оправдан: человек, сейчас разговаривающий с ней, ничем не напоминал Димкиного «заказчика», чей образ братик показал ей.

— Прошу прощения, но Виктор не смог прийти. Я могу присесть? — незнакомец положил руку на спинку стула, ожидая разрешения, и Кира спокойно кивнула. Собеседник устроился напротив, а девушка откинулась назад, неосознанно защищаясь.

— Вы принесли мои деньги? — она изображала из себя обычную наемную «карту», но сознание словно начало покрываться трещинами. Чувство опасности пульсировало внутри, и Кира рискнула чуть приоткрыться. И только предельная собранность помогла ей удержать лицо. «Карты»… «Искусственные карты». Больше десятка. Всех мастей. Они еще не воздействовали, они пока просто «фонили». «Протекали», как новички или стихийно инициированные. Мгновение колебания между «попытаться уйти» или «позволить себя поймать» разрешилось быстро. И когда перед Кирой поставили заказанный ею чай, она уже знала, что за этим последует. Жидкость только коснулась губ, но глаза словно закрылись сами собой.

Она чувствовала, что ее куда-то везут. Сквозь полусон-полуявь она пыталась сориентироваться, но лежа на сидении это было практически невозможно. К тому же поддержание морока требовало усилий. По длинным коридорам и лестнице ее тащили довольно осторожно и вежливо, что давало надежду на то, что целью похищения было не убийство. Да и зачем столько возни, когда все можно было закончить там же, в кафе?

На стул ее тоже опустили осторожно. И на этом «нежности» закончились. Голова дернулась, когда ее бесцеремонно схватили за подбородок и вскинули голову вверх. Но после «чудесной» отравы в чае взгляд еще не обрел свою четкость, и ее отпустили, видимо, удовлетворившись пустыми глазами и расширенными зрачками. Хорошо, что она не стала делать глоток, как собиралась. Так хотя бы, несмотря на внешние признаки, мозги продолжают работать. Да и морок — тоже. Ей еще повезло, что перед выходом она додумалась туго забинтовать грудь, а перед приходом в сам торговый центр — поработать с воздействием на осязание.

— Как все прошло? — голос почему-то показался колючим.

— Легко, — а вот это, кажется, тот самый тип, который разговаривал с ней в кафе. — Помощь «марионеток» не понадобилась.

Марионетки? Значит, так они называют «искусственные карты»?

— Мне казалось, что он должен быть сильнее. Любая наша Десятка без труда справилась бы с ним.

— Он — всего лишь наживка. С его помощью мы поймаем куда более крупную рыбу, — от уверенной насмешки Кира чуть не скрипнула зубами.

— «Крупная рыба» — это Червонный Королева?

— Да. Брат — ее единственное слабое место. И она сделает все, чтобы вытащить его.

— Зачем она нам нужна?

— Это не наших с тобой умов дело. Нам приказали, мы выполнили.

— А сейчас что с ним делать?

— Ничего. Через полчаса подъедет шеф. Кстати, видел какой хаос на дорогах…

Но что за «хаос», Киру уже не интересовало. Отсюда надо было выбираться и быстро. Дать им поймать себя было, конечно, глупо, но она узнала хоть какую-то информацию. Правда, так и осталось неясным, зачем надо было ее «выманивать», если она, в отличие от Димы не прячется? Ладно, это потом… Сейчас, главное, выбраться, не дожидаясь таинственного «шефа». Который, кстати, вряд ли не догадается о подмене. Вот ему радости-то будет…

Кира, прислушиваясь к голосам, попробовала пошевелить рукой. Та послушно дернулась, и девушка перевел дух. Бегать пока она вряд ли сможет, но тело не парализовано и это радовало. Теперь оглядеться, но осторожно. Изображение перед глазами было еще не совсем четким, но достаточным, чтобы понять, что она находится в большом ангаре, а двое из ее похитителей стоят от нее в десяти шагах. Черт, слишком близко. И времени нет. Пять минут из «получаса» до встречи с «шефом» уже прошли.

Кира чуть приподняла голову и раскрылась полностью, пытаясь понять, есть ли здесь еще люди и сколько из них иммунных. Раскрылась и тут же отпрянула. «Карты». «Марионетки», как назвали их похитители. Больше десятка и здесь совсем недалеко. Она их не видела, просто чувствовала. Да что это за место?!

Внутри испуганной птицей забилось сердце, и Кира заставила себя успокоиться. Но стоило подумать о том, что на ее месте мог бы оказаться Дима, как кровь закипела от ярости. Холодной. Веселящей.

Кира улыбалась, когда творила свою очередную иллюзию, создавая своего двойника. Двойника Димы. Улыбалась, когда, накинув на себя морок, встала, а иллюзорный двойник остался сидеть в той же позе. Почти настоящий. Осязаемый.

А теперь — на выход.

Который спустя почти десять минут блужданий вдоль стен так и не нашелся. Бродить в полумраке огромного, почти пустого ангара было легче, чем по торговому центру, но ощущение взгляда в спину так и не пропало. А потом включили свет.

Яркий, резкий, он резанул по глазам, и Кира охнула, зажмуриваясь и закрывая лицо ладонями. Прижалась спиной к стене и замерла, пытаясь справиться с мельтешением пятен под веками. А когда в воцарившейся вдруг тишине рискнула поднять ресницы, все мысли о дискомфорте просто исчезли.

…Они стояли полукругом вокруг нее. Десять «искусственных карт» со слишком осмысленными для «марионеток» глазами, на дне которых тлела ярость. Они не будут задавать вопросов. И жалеть ее — тоже.

Кира ударила первой. И на ангар опустилась кромешная, абсолютная тьма. Липкая, жуткая. Удушающая. Все ночные страхи, все детские фантазии жили в ней. Справа загорелся язычок пламени зажигалки и тут же стал черным. Темнота поглотила его свет. О, Кира отлично знала, что такое абсолютная тьма. Однажды побывав в ней, вряд ли забудешь, как расплывается сознание. Как мозг отчаянно пытается зацепиться за эту реальность. Когда ты думаешь, дышишь, но вокруг тебя кромешная тьма. И поневоле закрадываются мысли о том, что тебя нет. Ты растворилась в этой темноте. И только сознание еще живо.

А они, эти глупые «марионетки» беспомощно водили руками вокруг себя, пытаясь нащупать хоть что-то и отчаянно боясь сделать шаг в сторону. Боясь потеряться. Смотрели широко распахнутыми глазами во мрак и не видели ничего. Вообще ничего. Пустоту. И страх — первобытный, первозданный, поднимался из глубин. Лишал голоса. Памяти. А затем и рассудка. Двадцать минут. Надо продержать эту темноту всего лишь двадцать минут. И эти «марионетки» станут пациентами «психушек». Навсегда. Они обычные люди, по сути. И пусть сейчас они могут воздействовать, но способны ли защищаться?

Двадцать минут. Слишком много. И темнота забирает слишком много сил. Кира судорожно вздохнула и под ногами «марионеток» исчез пол, и началось бесконечное «падение». От этого ощущения даже у нее на мгновение перехватило дыхание, а «марионетки» — кричали. Просто кричали, захлебываясь ужасом, почти воя. Расставаясь с остатками разума, они судорожно скрюченными пальцами хватали воздух, словно пытались за что-то зацепиться. И кричали, кричали…

А когда почти обессилевшая Кира развеяла иллюзию, у ее ног валялись уже пустые оболочки. Марионетки, которым обрезали нити.

Он не помнила, как нашла выход. Как забрала чью-то машину, стоявшую перед громадными железными воротами. Как ехала по колее, и как вернулась в город. Тело слушалось приказов мозга, но пустота внутри пугала и оглушала. Она исчерпал себя…

А когда показалась знакомая улица, дрогнули пальцы на руле, готовые разжаться. Кира свернула к обочине, убрала ногу с педали газа и тяжело, словно преодолевая давление толщи воды, вытащила телефон. Не в силах держать руку, набрала номер Влада и включила громкую связь. Ейу нужна помощь…

Влад ответил быстро. Усталый голос, и фоном какие-то столичные новости, точно он ждал ее, а потом незаметно для себя уснул, невзирая на сюжет об очередной перестрелке или драке в Думе.

— Кира?..Где ты? Что случилось?.. Ты не отвечала на звонки, — и ощущением — тревога-радость и бесконечная нежность.

— Мне нужна твоя помощь, — Кира старалась говорить как можно громче. — Очень нужна… Я у «Речного вокзала», темный, — взгляд скользнул по рулю, — «Форд». Я не смогу добраться до дома сама.

— Ты цела? — голос тут же стал собранным, а телевизор, лепетавший что-то фоном, заткнулся. Судя по звукам, доносящимся из трубки, Влад, заметался по комнате, собираясь. Зашипел, наткнувшись на что-то, звякнул ключами.

— Да, — силы заканчивались с катастрофической скоростью. Зато нарастала истерика. Держаться было все труднее. — Влад, пожалуйста…

— Я еду, милая, еду.

Влад сбросил вызов и вылетел из квартиры, хлопнув дверью. Поблагодарил небеса за замки, которые не надо закрывать на ключ и проклиная собственную несдержанность. Теперь придется соблюдать ПДД, чтоб никакая сволочь не остановила. Потому что Кира где-то у черта на рогах одна и один бог знает, в каком состоянии.

Старая добрая «Тойота» завелась с пол-оборота и Влад невольно улыбнулся. Все не так хреново, как может показаться на первый взгляд. На второй и третий тоже.

Он вертелся по улочкам и проходным дворам, как мог объезжая пятничные пробки, срезая дорогу, где мог ускорялся, чтоб потом ползти по-черепашьи, лишь бы только не попасться на глаза вездесущим ГАИшникам, в рекордные сроки долетев до Речного.

— Где ж ты есть?.. — он вертел головой, силясь определить, где же Кира. Где этот чертов «Форд». Вот так и познается отчаяние. С нарастающей головной болью, дрожащими руками, накатывающей дурнотой.

Влад выбрался из машины, достал телефон и набрал Киру. Гудок, другой, третий… Как будто целый мир сузился до протяжных этих звуков. А вокруг машины, неон, поздние прохожие и мошки перед глазами.

— Где же ты?..

Телефон завибрировал в руке, Кира застонала от злости на собственную слабость и беспомощность и на грани потери сознания раскрылась. Потянула Влада к себе, отдавая на этот зов те крохи, что еще остались у нее. «Иди сюда… Я здесь».

Этот зов ни с чем не перепутаешь. Слабый и такой отчаянный. Влад рванул на этот зов, едва не попав под машину, обматерил водителя, сам себя не узнавая. Обычно такой спокойный и уравновешенный — сейчас он напоминал безумца, потерявшего последнюю связь с реальностью, и спешащий на зов собственных фантазий.

Он буквально налетел на этот неказистый неприметный «Форд», рванул дверцу водителя и почти прикипел к ее губам, не чувствуя отклика.

Кира слабо вздохнула, ощущая, как тоненьким ручейком льется в нее чистая энергия. Свежая, вкусная. Пальцы разжались, выпуская телефон, и вплелись в тонкие прядки, не давая Владу отстраниться. Еще жадный глоток и еще, и еще, как вампир, пьющий кровь, она забирала у него силу. Сердце забилось чуть быстрее, чуть резче. А потом пришло осознание, и Кира отшатнуласья, отводя взгляд.

— Прости…

Влад пошатнулся, и, улыбнувшись, с нежностью коснулся ее губ еще одним поцелуем, отдавая всю энергию, до последней капельки.

— Встать можешь? Нам надо дойти до моей машины без приключений.

— Теперь — смогу, — Кира ответила ему слабой улыбкой, вернула телефон в карман, рукавом вытерла руль и, уцепившись за предложенную Владом руку, вышла из салона. Захлопнула дверь и прислонилась к ней, словно заново вспоминая, как надо ходить. Поймала взгляд голубых глаз, улыбнулась: — Спасибо.

— Если ты думаешь, что одним только спасибо без всяких объяснений отделаешься, то глубоко ошибаешься, — проворчал Ястребов, пытаясь скрыть неимоверное облегчение, и взял ее за руку. Потом, точно вспомнив, достал из кармана салфетку и, отлепив Киру от двери, старательно протер ручку. Отпечатков быть не должно. Ничьих. Хорошо, что уже поздно и на них никто не обращает внимание.

— Все, что хочешь, — она ненавидела быть настолько беспомощной, это претило всей ее натуре. Но еще больше она ненавидела, если это кто-то видел. Только Илья… Но сейчас не было дискомфорта. И отрицания — тоже не было. Только бесконечная усталость и снова подкатывающая истерика.

Влад вел ее через дорогу, обнимая за талию, придерживая, точно не до конца еще уверившись, что дойдет, что наверняка сможет. И вроде бы все уже, нашлась, цела, невредима, рядом… что-то все равно было не так. Чувствовалось не так. Душило, мучило, подкатывало к горлу комом, срывалось с губ судорожными вздохами. Вот только чьи это были вздохи?

Никто не переехал, не остановил, не рванул на перехват, будто кто-то решил устроить им маленькую передышку перед марш-броском. На старт. Внимание. Приготовиться… Он усадил ее в машину, пристегнул сам, быстро сел за руль. Прочь. И не останавливаться до самого дома, чтобы мелькали за окнами разноцветные сполохи ночных огней, неона реклам, растяжки и уличные плазмы. Быстрее, пусть разделительная полоса под колесами сольется в сплошную люминесцентную линию. Пусть без умолку тарахтит по радио ночной ди-джей. Пусть будет что угодно, только не эта безумная тишина, готовая взорваться в тесном маленьком салоне авто чем-то страшным. Он не знал что это, но…

— Поспи, — он включил музыку, чтобы играла успокаивающим фоном. — Я разбужу, когда приедем.

Кира откинула голову на сидение и закрыла глаза. Под веками плеснуло кромешной темнотой, и она резко вскинулась, пытаясь успокоить зашедшееся сердце. Минута, другая… Дыхание стало нормальным, веки налились свинцом. Но стоило только снова расслабиться и погрузиться в дрему, как мгновенно подступившая темнота жадно лизнула душу, исторгая из груди придушенный полустон-полувсхлип. Девушка сжалась в клубок, устремляя взгляд за окно. «Я не могу спать». Она бы кричала, если бы могла. Но только смотрела и смотрела на проплывающие мимо дома. «Я боюсь закрывать глаза…»

За окном таяли в бархатной темноте ночи улицы и проспекты, сменяя друг друга. И вдруг стало отчаянно страшно. Остаться одной. В этой темноте. Пустоте. Страшно настолько, что когда машина свернула в знакомую арку и остановилась у крыльца, Кира развернувшись, обняла непривычно тихого Влада. Спрятала лицо на его плече, и рыдания сотрясли усталое тело, перемежаясь с тяжелой нервной дрожью. И не остановиться никак. Не хватает воздуха. Но стоило только вздохнуть, как беззвучный плач превратился в отчаянный стон, полный горечи и боли.

Только не отталкивай…

— Кир… — Влад на миг опешил, а потом прижал ее к себе, поглаживая дрожащие плечи, губами касаясь виска. — Кира… Все хорошо, слышишь? Все уже хорошо… — потянул на себя, понимая, что до чертиков неудобно, что рычаг переключения передач, и этот дурацкий ручной тормоз мешают, что руль тоже, в общем-то, никуда не уберешь, но обнимать ее вот так — сильно, нежно — было хорошо. Просто хорошо.

А она судорожно всхлипывала и только цеплялась за его плечи. Ломало. Корежило. Лучше бы она убила их. Тех «марионеток». Просто убила быстро и милосердно. Теперь даже о прощении просить не у кого…

— Я не убила их, понимаешь… — слова срывались с языка сами. Невразумительные, шурша как осенние листья. — Не убила… Я забрала их души… Нельзя. Нельзя так.

Влад раскрылся ей на встречу, обнимая собой, всем своим теплом, как мог, пытаясь согреть. Каждой ноткой, каждым мягким сполохом. Все хорошо… Ерошил волосы, гладил дрожащие плечи. Так не хочется знать, слышать, чувствовать ее боль. Всепоглощающую вселенскую боль. Потому что она для него — целый мир.

Укачивать Киру в объятиях и чувствовать в себе бешеное биение ее измученного сердца. И сожалеть, что невозможно, не получится отогреть. Вырвать из паутины страха. Потому что в этой реальности на такой подвиг способен лишь один человек.

— Все хорошо, — только и мог повторять Влад. И душу затопила нежность. Бесконечная болезненная нежность к ней, такой сильной и такой хрупкой девушке. Королеве его сердца.

— Спасибо… — слезы прекратились, но воздух рвался из груди со всхлипами. И дрожь никак не хотела оставлять тело. Но его тепло убаюкивало, успокаивало. И уже мрак был не таким страшным.

— Идем? — тихо спросил Влад, кончиками пальцев вытирая со щеки слезинку. Ее слезинку. — Чуть-чуть совсем. Мы уже почти дома. Тебе нужно отдохнуть. И успокоиться. Бедная моя…

— Только не жалей меня, — Кира выдохнула, гигантским усилием воли взяв себя в руки и вытерла глаза. Хорошо хоть, что краску с себя смыла перед тем, как идти. — Я сама в этом виновата. Мне нужно было дождаться тебя. Или не идти туда совсем.

— А я жалею? — Влад улыбнулся одними уголками губ. — Не научился пока. Ты мне все расскажешь. Обязательно. Как только доберемся до дома. А пока что мы с тобой похожи на двух подростков, развлекающихся в папиной машине.

Ей больно. И эта боль эхом гуляет по его телу. Хоть больно ей совсем не физически. Как любят писать авторы сопливых дамских романов — ранена ее душа.

— Не сегодня. Пожалуйста, — Кира кинула на него почти умоляющий взгляд. — Не могу… Просто будь рядом. Я боюсь остаться одна, — признаваться в этом было почти стыдно.

— Не сегодня, — кивнул Ястребов, мягко тронул ее губы поцелуем. Открыл дверь, осторожно развернулся, придерживая ее, чтоб не ушиблась, не соскользнула с его колен. — А теперь, подъем. Аккуратней, не зацепись. Знаешь, ты сейчас на Димку очень похожа. Просто очень-очень. Он только покрепче физически. Ты, все-таки девушка… очень красивая девушка.

Влад нагнал ее возле подъезда. Открыл перед нею дверь, пропуская внутрь, в приглушенный свет небольшого холла. Вызвал лифт и подтолкнул в маленький портал кабинки. Мгновенный холодок внизу живота, как всегда, когда начинается плавный подъем, а потом такое же плавное торможение.

Ее губы были солеными от слез и чуть горчили. Плечи под великоватой для нее рубашкой казались острыми, а тонкая фигурка — угловатой и неловкой, как у девчонки-подростка. Пожалуй, именно сейчас, в этот миг на площадке перед лифтом Кира была отнюдь не Королевой. Она была самой обыкновенной девушкой испуганной и бесконечно усталой. Девушкой, которую хочется защищать и любить.

— Спасибо, — Кира переступила порог квартиры и выдохнула, расслабляясь. Как в тумане, включила везде свет, а потом скользнула в спальню и свернулась клубочком на кровати. Всхлипнула, сжалась, но закрыть глаза не смогла — страх темноты был слишком сильным.

В ярком свете следы чужых поцелуев на ее шее — как поблекшие лепестки подсолнечника. Почти сошли. Почти растворились в естественном золоте ее кожи. Влад видел их. Ощущал как свои. Чувствовал ее страх на кончиках пальцев. Он закрыл дверь и задернул шторы. Стащил футболку, опустившись рядом с Кирой на постель. Взял ее руки, положил себе на грудь, точно говоря: ты не одна. Я здесь. С тобой, я не отпущу тебя.

Улыбка засияла в ее глазах, но до губ так и не добралась.

— Я не очень-то похожа на Королеву, да? Знаешь, я всегда говорила Диме, что жизнь бесценна. Что нужно защищать свою, чего бы это не стоило. Он выбрался из того клуба. Через кровь, но вышел, выжил. А я… оказалась не настолько сильной, как считала.

Влад покачал головой и кончиком пальца коснулся ее губ, точно запрещая говорить, и поцеловал. Тепло, настойчиво, нежно. Стирая все так и не сказанные слова.

Она отозвалась сразу. Ответила, приникла. Словно ждала этого, именно этого. Почувствовать его рядом, закутаться в ощущение его присутствия и тепло.

И полетела прочь одежда. Ничто не должно мешать чувствовать, всем телом ощущать жар и желание другого такого же, сильного и слабого, такого хрупкого тела.

— Люби меня. Пожалуйста… — Кира почти задыхалась, всхлипывала, ероша его волосы, беспорядочно поглаживая спину и подаваясь навстречу его ласкам. Все ощущения обострились, стали ярче, сильнее. Каждое касание отдавалось в теле, каждый выдох, обжигающий губы…

И он любил. Любил так, как она хотела. Так, хотел он сам. Сильно, нежно, словно стирая темноту из ее мыслей и боль из ее глаз.

Глава 8

— Ястребов, подъем, за тобой пришли, — дюжий охранник открыл камеру и выпустил его в коридор. Потом легонько подтолкнул к выходу и с лязгом захлопнул решетку. Миленько. На проходной ему вернули пояс, ключи от квартиры Киры, ключи от машины, бумажник и телефон. Пересчитали и вернули все до копейки деньги. Влад мрачно ухмыльнулся и, расписавшись в журнале за вещи, побрел к выходу из участка. А как все мило начиналось…

Вчера ему позвонили и назначили встречу и собеседование. И он, как приличный, на собеседование поехал. И встрял по полной программе. Нарочно не придумаешь. Он хватил воздействия от какой-то шушеры, не выше Восьмерки. Иллюзия, хиленький отвод глаз, воришка просто стянул в торговом центре у какого-то «лаптя» бумажник, вот только бывшие коллеги оказались на удивление прыткими. И замели и незадачливую Восьмерку, и «лаптя», и его, оказавшегося рядом и глотнувшего остаточное воздействие.

И сейчас мутило. Просто мутило. И слегка дрожали руки. Не критично. Во всяком случае, организм о том, что собирается впадать в ступор-кому-беспамятство, пока не сигналил. А значит, есть время спокойно добраться до Киры. Хотя, судя по незнакомой подписи на его бумагах, выпустили его не бывшие коллеги. И явилась за ним совсем не Кира.

Илья был хмур. Очень. Таким Влад его не видел. В сущности, возникало полное ощущение, что ЭТОГО человека Ястребов не видел и не знает от слова «совсем».

— Ее нет, — без предисловий бросил Илья, кивком показав следовать за ним. — Домашний не отвечает, секретарь ничего внятного не говорит, вякнул только, что звонил какой-то адвокат. Мобильник тоже молчит. Уже сутки. Как понимаешь…

— Понимаю, — отрывисто кивнул Влад. — Я последний раз ее видел вчера утром. Потом уехал на собеседование. А вечером мы должны были съездить в ее офис и забрать чертежи и файлы, чтобы она работала дома.

Они вышли из участка, вместе добрались до стоянки. За руль Илья сел сам. Влад сел на переднее пассажирское сидение. Привык уже практически.

— Кто тебе позвонил? — на собеседника Влад не смотрел. И так понятно, что у Короля Пик собственные связи внутри Масти. И, вероятно, ничуть не менее крутые, чем у Киры.

— Не суть, — отрезал Илья, рванув со стоянки. — Главное, меня предупредили. Тебя собирались мариновать долго и настойчиво. Тот, кто отдал подобное распоряжение, имеет вес и немалый.

— Не думаю, что это кто-то из моих бывших коллег, — покачал головой Ястребов-старший.

— Значит, это либо заказчик Димы, либо некто, о ком мы ничего не знаем. Рискну предположить, что это тот, кто уже убрал Тему и Марка, — мрачно протянул Илья.

— Ты думаешь? — Влад не закончил. Нет. Нет. Кира жива. Он бы почувствовал, если бы с ней что-то случилось. И не только он, но и Севка и Димка, да и сам Илья бы знал.

— Нет, я так не думаю. Она жива. По крайней мере, пока что, — машинка вильнула, перестраиваясь из ряда в ряд. Илья бросил быстрый взгляд в зеркало заднего обзора и ударил по газам, обгоняя плетущийся троллейбус. — Знаешь, что мне в этой ситуации не нравится? Мы до сих пор не знаем, как связаны «искусственные карты» и «селекционеры», — Король Пик от дороги не отвлекался ни на миг, но излагал мысли так четко и последовательно, что способности его размышлять мог бы позавидовать любой аналитик. Исключая, верно, ныне покойного Бубнового Короля. — На первый взгляд они… скажем, движутся в одном направлении. Но «искусственные карты» — это результат здесь и сейчас. И результат весьма плачевный. Словно кому-то именно сейчас потребовалась собственная Колода, и ждать он не намерен. Отсюда — столько смертей и «выгоревших». Что касается «селекционеров», то здесь… это как генная инженерия, выводят именно то, что нужно, со всем тщанием и прилежанием. И один бог знает, что пытаются вывести и каких результатов добиться. Для того чтобы развлекаться евгеникой нужно быть вечным… Время это то, чего нам будет не хватать всегда.

— Ты хочешь сказать, что в довесок ко всему, мы совершенно не знаем, кому и зачем потребовалось выманивать Диму, чтобы в конечном итоге заполучить Киру? — Влад съехал пониже в пассажирском кресле и прикусил уголок вязанного воротника куртки. — «Селекционеры» или «химики»?

— Да, — Селин медленно кивнул.

— Кто бы это ни был, они забрали мою Королеву. Мне безразличны причины и мотивы их поступка. Вот что… Мне нужен ствол. Естественно, с боеприпасами. Я не собираюсь голой жопой ежей давить. Мне плевать, в общем-то, на все воздействия вместе взятые. Воздействовать в полном смысле этого слова на меня может только два человека. Мой брат и Кира, а поскольку от расстрела взглядом никто не умирал, предпочитаю устранять потенциальною угрозу традиционными способами, а не шаманскими плясками.

— Ну… Я много чего могу, — пожал плечами Илья. — Что конкретно тебе нужно?

Он вел ровно, внимательно наблюдая за дорогой, точно не вел одновременно беседы о том, как найти любовницу, завалить заказчика и достать ствол. Правда, несколько в другом порядке.

— «Скиф». Он легче и удобнее «Макарова».

— Серьезно воюешь, — показалось, или в голосе Селина проскочило… уважение?

— Без вариантов, — качнул головой Влад, и еще ниже сполз в кресле. — Я должен вернуть ее, в противном случае — я просто сгорю, — последний раз кольнуло под сердцем болью и затихло. Все. Эмоции закончились окончательно. — Кира говорила, что «армагеддец» устроить готова ради двоих людей. Димки и тебя. На тему себя не уверен. Но… ради нее «армагеддец» готов устроить я.

— Боишься умереть? — выгнул бровь Илья, бросив на него быстрый взгляд.

— Нет. Я не умею бояться.

— Лучше бы тебе этому научиться, и поскорее, — выдохнул тот, сворачивая к дому Димки.

Когда в дверь позвонили, Севка вздрогнул всем телом и, завернувшись в плед, побрел открывать. Побрел — громко сказано. Скорее пополз, хватаясь за стены, цепляясь за что можно. Его трясло в буквальном смысле этого слова. И трясло так, что шагу ступить без того, чтоб ноги подгибаться не начали — было невозможно. Когда это все началось, он едва не расколотил несколько чашек, устал удерживать сразу несколько иллюзий, прущих со всех сторон, и гасить их так, чтоб они, как Кентервильские привидения не разлетались из квартиры прочь. А ведь что характерно, еще вчера все было относительно в норме. Все это началось перед рассветом.

Звонок в дверь повторился, и младший Ястребов, выругавшись сквозь слезы бессилия, заорал:

— Сейчас, иду!

Димку трогать не хотелось. Тот выглядел каким-то… потерянным. Телефон Кира не брала. Вот и дергался. Владька на звонки не отвечал тоже, вот только… там, за дверью…

Сева повис на дверной ручке и, открыв замок, буквально сполз по стене на пол. В последний момент его успел поймать метнувшийся вперед брат. Захлопнул дверь, заперся на замок, подхватил младшего на руки и внес в уютную гостиную. Уложил на диване и совсем как раньше, присел рядом, щупая лоб.

— Немощь бледная, — до странного нежно улыбнулся Влад.

— На себя глянь, — Севка покусал губы, улыбнулся сквозь силу. — Морда красная… Ты же с температурой!

— Это не самое страшное, — ухмыльнулся старший. — Где Димка?

— Я здесь, — тот появился на пороге. Только из душа, лохматый, в одном полотенце, он слабо улыбнулся Илье и застыл на пороге комнаты, скрестив руки на груди. — Где Кира?

Илья подошел к Димке, пристально заглянул в глаза, словно там, во взгляде таится что-то важное:

— Она не звонила тебе вчера? Не говорила, куда собирается?

— Она пропала, — ровно сказал Влад.

— Как поленом об колено, — процедил Илья. — Никакого чувства такта…

— Что значит пропала? — Дима мгновенно побледнел. — Когда?! — он перевел потерянный, испуганный взгляд на Илью. — Нет, она… Мы просто поговорили вчера утром, она сказал, что нужно кое-куда съездить, что звонил Игорь и сказал о какой-то встрече, а телефон Влада не отвечает, — голос мгновенное сел. Сейчас Димка больше напоминал брошенного щенка.

— Не отвечает на звонки, по факту отсутствует дома и так далее, — тихо сказал Илья, обнимая Игнатова-младшего за плечи. — Только без паники, ладно? Она жива, и мы все это чувствуем. Другой вопрос — где она.

— Я думаю, нет, я уверен, что это дело рук того самого заказчика, — Влад с силой провел ладонями по лицу. — Если бы я настоял на том, чтоб Кира отвезла меня к тому ангару… Я не смогу ее по следу найти. Только если она меня позовет.

— В ангаре скорее всего уже ничего нет, — Дима даже не попытался отстраниться от Ильи. — А она ничего не говорила о заказчике. Но у нее в офисе должна быть какая-нибудь информация.

— Может и не осталось. Только остался бы след. Слепок. И я бы знал, кого я должен найти, чтобы этот кто-то привел меня к Кире.

Севка скорчился на диванчике, спрятав лицо в коленях брата. Тихо застонал от боли, и Влад крепко обнял его, прижимая к себе.

— Что с тобой, мелкий?

Илья на мгновение сжал плечи Димки и отпустил его, шагнув к Владу. Положил руку на лоб Севы, покрытый испариной, нахмурился, сосредоточенно вслушиваясь во что-то, слышное только ему.

— Высшая карта… Но Бубновые Дама и Валет целы и невредимы. Десятка тоже, тогда… Невозможно. Он не может быть Королем!

Дима тихо зарычал и буквально отшвырнул его в сторону. Склонился над Севой, вглядываясь в его глаза. Мутные, посеревшие. Облизнул пересохшие губы, а потом выдохнул:

— Король.

Илья только покачал головой.

— Бубновый Король выходит в Масть? — Влад страшно побледнел. Кира исчезла, Севка «летит», не упал бы… Сколько их было, выгоревших, так и не ставших Высшими? А ведь он только-только начал осваиваться!

Младший судорожно сжал его руку, а потом шепнул:

— Позови ее, Владь… позови…

— Позову, мелкий, держись, я люблю тебя… — он осторожно поднялся со своего места, позволив Димке быть рядом с близнецом. — Пожалуйста, побереги его, а я найду Киру. Без нее меня просто не будет.

♠♠♠♠♠♠♠♠

Игорек оказался парнем сообразительным. На редкость. К известию о том, что Кира пропала, отнесся стоически и с пониманием. Он поднял список звонков за два дня, включая день ее исчезновения, не задавая лишних вопросов и без дурацких проволочек. Влад улыбнулся. Да, ее помощник действительно «на десяточку».

И вроде бы не было ничего особенного. Звонок от заказчика, звонок от сметчиков, звонок из управления градостроения в горадминистрации. И к каждому звонку у Игоря был комментарий. Коротко и по сути. Заказчик предлагает госпоже Игнатовой поработать с его следующим объектом, поскольку более чем доволен ее работой; проектно-сметный отдел предоставил заверенные копии документов к одному из проектов; градостроители продлили лицензию и утверждают проект. К тому же, пришла пачка каких-то там свидетельств, которые Кира ожидала со дня на день.

Самым интересным оказался последний звонок, после которого, предположительно, Кира и исчезла. Вернее сказать, она записала номер телефона звонившего и просила перезвонить и отменить все намеченные на этот день встречи.

— Некий господин Кублицкий. Юрист. По поводу пакета документов, — сверившись с журналом звонков, Игорек поморщился. — Я пытался пробить по базам… Но среди адвокатов он не числится, не является и нотариусом. Так что кто он на самом деле такой я затрудняюсь ответить, — молодой человек поднял взгляд от компьютера и посмотрел на Влада, застывшего у окна. — Может обратиться в полицию?

Тот только покачал головой и, поблагодарив Игоря, вышел из офиса, вытаскивая телефон. Можно было позвонить Клейменову. И что? Что сказать? Моя любовница, женщина, которую ты так отчаянно хочешь, пропала. И никто не знает где она. Ты, часом, не в курсе, она ни в каком рейде не попалась? По определению бред еще и потому, что Илья уже был бы в курсе, попадись госпожа Игнатова представителям властных структур.

Заявление?.Нет. Его по срокам можно подать только к завтрашнему дню, да и… — подавать это заявление может только Димка. Который в засаде. Которому вообще людям показываться, мягко говоря, противопоказано.

Вот ведь какая штука… Не понятно в какую сторону смотреть, чтобы хотя бы тень, призрак тени найти. Он — «ищейка», хоть и бывшая, а след взять — никак. Даже если Кира воздействовала — ее след он не почует.

Одно радует: она жива. Ее смерть он почувствовал бы сразу.

Остается одно — навестить этого самого «адвоката».

Адрес показался знакомым не случайно. Вернее сказать, название улицы и номер дома именно что знакомыми не казались. Другой вопрос, что местонахождения свое Влад определил чисто визуально. Он здесь бывал. И бывал не раз. Но, как водится, некоторые мелочи просто не вспоминаются именно что в силу привычки, как если постоянно ходить в один и тот же магазин, парикмахерскую или кафешку. Человек не старается запомнить адрес. Зато память фиксирует мельчайшие детали: где повернуть, как лучше срезать путь, или… кто живет в этом доме.

А в этом доме жил Имеев. Артур Имеев. Бывший особист, приятель и напарник некоего господина Ястребова Владислава Андреевича. Правда, номер телефона был оформлен на некую Александру Лемешеву. Которая, совершенно случайно, была зарегистрирована по тому самому адресу, что и упомянутый господин Имеев. Какое очаровательное стечение обстоятельств.

Телефон Артура не отвечал.

Ни домашний, ни мобильный. В конце концов, когда вместо сообщения о доставке текстового сообщения пришло сообщение о том, что абонент недоступен — стало не до смеха.

Влад еще раз поправил ремни на спине под курткой. Непривычно. Не притерлись они. Чуть жмут, немного тянут, хоть и по размеру подобраны. И вроде в целом — ничего, норма, а что-то не так. Режет глаза и начинает болеть голова. А это значит, что время неумолимо близится к концу. Ему просто необходимо отдать энергию.

Илья звонил пару часов назад, сообщив, что у него Десятка на связь не выходит. Настоятельно просил не рыпаться и залечь. Дома. Во избежание. Хрен редьки не слаще. Господин Селин великолепно знал, что корчить из себя самого больного человека в мире и ждать момента, когда свершится чудо и друг спасет жизнь друга — Влад не станет. Одно плохо: снова попасть под удар воздействия. А ведь достаточно будет незамысловатой ерунды от любой «карты».

♦♦♦♦♦♦♦♦

Ночь. Спальный район. Светящиеся окна квартир в многоэтажках. Как в незабвенной «Иронии судьбы». Все дома похожи один на другой, дома и улицы, как зеркальные отражения друг друга. Что он, Влад, здесь делает?

Он здесь, потому что ОНО, беспокойство, чутье, привело его сюда.

Чутье. Пресловутая чуйка ищейки. Как мало нужно, чтобы сойти с ума от внутреннего беспокойства. Обычным людям этого не понять. ЭТО в какой-то момент просыпается и начинает дергать. ОНО ноет внутри, больно царапает, пока не становится единственно реальным в целом мире. Только ты и ОНО. Один на один. И до тех пор, пока не поддашься, не отпустишь себя, позволив ЕМУ вести тебя по темным переулкам, замирать над каждой лужей, вслушиваясь во внутреннюю истерику, ЭТО не угомонится. Оно ведет, тянет за собой, не пряником, так кнутом подгоняя того, кто попытался воспротивиться…

Влад зажмурился. Мысли, как заведенные носились по кругу, по замкнутому кольцу, силясь вырваться из протоптанной колеи. Почему… почему… почему…

Есть кто-то, кто сумел смахнуть его с шахматной доски. Пусть ненадолго, но этого было достаточно, чтобы добраться до Киры. А ведь он уже не «ищейка». Манипулировать должностными обязанностями и прижать к ногтю уже не выйдет. Этот «кто-то» достаточно долго удерживал его на расстоянии вытянутой руки, дескать, давай, размахивай кулаками, мальчик — быстрее выдохнешься. Кто-то, кто пытался добраться до Димы и Севы и, что характерно, добрался, втянул, стравил — сделал их с Кирой встречу неизбежной.

Конченный барон, помешанный на евгенике, неизвестный химик, заказчик, марионетки. Бе-зу-ми-е! Ни черта не ясно.

Всплеск он заметил сразу. Мгновение — и истерика уступила место ледяному спокойствию, а пустота радостно раскрыла свои объятия. Это было похоже на ненависть. Острую, страстную, яркую, как будто кто-то провоцировал на драку. Вспыхнуло и погасло, а спустя три минуты из подъезда вывалилась тонкая высокая фигура, шарахнулась от пятна света от фонаря, метнулась в густую тень домов, скрываясь, а вот следом… выскочил как ошпаренный Артур.

Догнал в следующей световой лужице, рывком развернул и получил мощное воздействие, чудовищный по своей силе разряд. А Артур… поглотил все. Застыл, выпуская из рук тут же рванувшуюся прочь девчонку. Зашатался, приложив руку к груди. Владу на миг захотелось выскочить из салона туда, в ночь, чтобы помочь. Вот только внезапный приступ человеколюбия Влад задавил на корню. И почти порадовался тому, что уступил уговорам Ильи и взял его машину.

Дрожащими руками Артур достал из кармана ключи. Мягко подмигнула габаритами его «Хонда». Догонять беглянку он не стал, просто неловко влез в салон и почти рванул с места.

Чертыхнувшись про себя, Ястребов дождался, пока он свернет к арке выезда, и поехал следом, попутно набирая номер Ильи. Селин ответил сразу.

— Я на Вернадского. Только что мой бывший напарник по самые уши нахлебался «пикового» воздействия. И я, кажется, тоже…

— Что ты там вообще забыл? — осведомился Илья. Было слышно, что он идет, почти бежит по коридору. И, судя по звуку, длинному и с невысоким потолком.

— Долгая история, — отмахнулся Влад. — Артур — чей-то Туз. И если я все понял верно, то сейчас он едет к своей ведущей «карте». Я не знаю, кого он пытался поймать, но «пиковый» смылся. Насколько я смог уловить, это уровень примерно Валета. Фигурант быстро ослабел, так что, скорее всего в пограничном состоянии. Я бы поставил на быстро растущую Десятку… И да, это девушка.

Там, на другом конце, Илья споткнулся и чуть не растянулся. Грязно выматерился, но шага не замедлил.

— Ты уверен?.. — он не проговорил, скорее выцедил.

— Абсолютно, — Влад вырулил на полупустой проспект и теперь ехал за «Хондой», пропустив вперед себя какой-то рыдван. — Я еду за ним по проспекту. С такими темпами мы скоро вообще из города выедем, так что надеюсь, ты успеешь, если что… Мне тут не улыбается самому отстреливаться.

— Думаешь, выведет на Киру? — тихое гудение. Кажется, Селин уже в лифте.

— Надеюсь, — Влад закусил губу.

— Держи меня в курсе своих передвижений, постараюсь быть как можно скорее, — двери лифта с шелестом разошлись и в следующий момент Илья сбросил вызов.

♥♥♥♥♥♥♥♥

…Серая хмарь перед глазами. Рябь, как помехи на экране телевизора. И слабость. Словно по венам течет вода, а не кровь. В голове туман. Только сполохи. Яркие, мгновенно исчезающие. Словно кто-то стирал из памяти картинки. Ей казалось, что прошел целый век. И поэтому просыпаться было страшно. Чужой, враждебный мир. Без любимых. Без друзей.

«У тебя нет любимых и нет друзей…» Мысль? Просто фон. Назойливый, как беспрестанно повторяющийся в памяти дурацкий мотивчик.

«Нет любимых. Нет друзей». Мгновенная картинка всколыхнула похожий на кисель туман в голове. Разорвала апатию. Улыбающееся лицо, смеющиеся глаза. Крохотный малыш, которого она держит за руку. Подвижный, как шарик ртути. И вот он же — уже взрослый, красивый юноша. Но глаза все такие же — смеющиеся, прозрачные. Она напрягла память и та сдалась, покорно выдав требуемое. Дима. Брат. Близнец. Одно с нею целое.

В голове словно взорвался громкий, неприятный хохот. И снова зашелестели мысли-фоны. «Брат защищает сестру, а не прячется за ее спиной». Кира застонала про себя и распахнула ресницы. Обвела мутным взглядом комнату, рискнула приподняться, но дрожащие руки, на которые она опиралась, подогнулись от слабости, и она снова рухнула на подушку.

Идеально белый потолок. Незнакомое место, скудное, нет, пожалуй даже скупое освещенное. Где она? Что с ней? Девушка попыталась хотя бы поднести руку к глазам. Дрожащие пальцы с размытыми кончиками.

— Любуешься? — знакомый голос донесся до сознания сквозь туман. А когда в поле зрения появилось мужское лицо, сердце слабо, но тревожно дернулось в груди.

— Ник… — выдох был едва слышным. И почему-то не было удивления. Все было, как во сне.

— Узнала? — он присел рядом с ней, закидывая ногу на ногу и жадно оглядывая, ощупывая взглядом. — Вот ты и попалась… любимая, — мужчина улыбнулся странно. Страшно. — Забавно, но мне приятно тебя видеть. Особенно сейчас. Слабая и никчемная. Ни на что не способная без своего ручного пса. Кстати, как он? Хочу сказать ему спасибо за то, что сделал меня Пустой Картой. Как думаешь, наш милый Король Пик примчится спасать свою «маленькую принцессу»?

— Где я? — чтобы голос не дрожал, Кире пришлось собрать все силы, которые еще оставались. Странно, она же должна бояться, так почему страха нет? Только Иль, Илюша…

— Пока — в гостях. Потом дома, — Ник не спускал с нее глаз. — Расслабься, тебя никто и пальцем не тронет. Кроме меня, — улыбка перечеркнула лицо Никиты, исказив его почти до неузнаваемости. Какого же цвета у него были глаза?.. Это вдруг показалось ей важным. Таким важным, будто в вопросе этом: какого цвета его глаза теперь, — крылась разгадка мироздания. Они были серебристо-серыми. Лучистыми. Теплыми, как летний дождь… Ник… мужчина, которого, как она думала, она любила… бывшая Червонная Дама. Ее бывший супруг. Что-то тонко зазвенело, а в следующую секунду Кира дернулась от мгновенного болезненного укола.

— Что это? — попытка отодвинуться только насмешила мучителя. Ник поднялся, держа в руках уже пустой шприц. В сознание снова начал заползать туман, и Кира отчаянно мотнула головой.

— То, что сделает тебя послушной… — она больше не видела Ника, зато очень хорошо слышала. — Оно блокирует твои силы. Так что ты теперь, как я — Пустая Карта, — губ коснулись прохладные губы. — Спи спокойно…

Глаза закрылись сами собой, и Кира закричала, выгибаясь, когда, как показалось, в мозг впились сотни, тысячи иголок. Безжалостно выдирая все, за что она отчаянно цеплялась. Димка, Сева, Влад, Илья. Они словно растворялись. Ей казалось, что она кричит, захлебывается воздухом от боли и страха потери. Она шептала, плакала, ругалась, но иголочки в ее голове ломали все выстроенные стены. Каждую секунду, каждый вздох… Их напор не ослабевал. Редкие сполохи превратились в ручеек, а потом и в широкий поток, которым память оставляла ее. И осталась только боль. Боль, боль и страх. И когда пришла тьма, она сдалась ей, почти улыбаясь. Покой…

♦♦♦♦♦♦♦♦

Звонок Ильи нагнал его на выезде из города. Почти как толчок в спину, сбивающий с ног.

— Остановись и дождись нас, — не просьба, приказ. Влад беззвучно рассмеялся. Забавно, те, кто писал об иммунитете «ищеек», должно быть никогда в жизни не имел дела с Высшими Картами. Им невозможно сопротивляться. Их приказам и их желаниям. — Не суйся никуда сам Пожалуйста…

Как объяснить Илье то, что он чувствовал последние минут сорок? Боль, впивающаяся в разум. Нечто, лишающее воли, раз за разом вгрызающееся в сокровенное: в память, разум, душу. Это не его боль. Это ЕЕ боль. Где-то там, дальше по дороге Кире причиняют боль. Кире, его Королеве. Он тянулся к ней, через темную шелестящую массу деревьев, ленту дороги, тянулся всем своим существом, всей плещущееся в теле чужой энергией, отравляющей его кровь. Он тянулся к ней, а она кричала, захлебывалась криком, где-то там… пока не замолкла. Пока крик не перешел в стон облегчения, а потом вовсе не стих.

Он резко свернул к обочине и ударил по тормозам, почти сожалея, что машина не пошла юзом и не слетела с дороги. Его трясло. Времени так мало…

— Быстрее, Илья, — может, ему показалось, что он это сказал? Может, это только бред его усталого сознания?

— Дыши, Влад, — и он не смел ослушаться приказа. Дышал. Глубоко, как можно медленнее, пытаясь успокоить обезумевшее сердце.

Стоило прикрыть глаза — как снова: мельтешение картинок. Быстро-быстро проносятся размытые полуоформившиеся образы. Дети, подростки, взрослые… Неуловимо знакомые лица, а потом вдруг еще одно, ни на кого не похожее, но вызвавшее острое отторжение, почти ненависть пополам с сожалением. Он чувствует все это. Он ЭТО чувствует. И ни единый оттенок эмоций не ускользает от него, он хлебнул этого сполна…

Кира!!

И далеким, едва слышным эхом ответ: «Здесь… здесь…»

Из бредового забытья его вырвали неожиданно и грубо. Тяжелая пощечина, голова мотнулась из стороны в сторону, во рту стало солоно. Голос доносился как сквозь толстый слой ваты:

— Влад… Влад… держись.

— Я не чувствую ее… — весь мир как будто за стеклом, мутным от дождя. И бледное лицо Короля Пик в обрамлении жестких высветленных прядей, и пластинка какого-то ароматизатора, болтающаяся на зеркальце заднего вида. Символ «пикей», только отчего-то красный. Все «Пики» — черные. Илье нравится быть блондином?.. Дурацкие мысли, он явно бредит.

— Где? — почему Илья трясет его как тряпичную игрушку? — Где?!

Чего от него хотят? Где что?.. Или кто? О, Кира, да, он искал Киру! Она где-то там, дальше. Стало горько от подкатившей к горлу желчи и Влад, слабо отпихнув Илью, вывалился из салона, прямо на бурую пыльную траву на обочине, согнувшись почти пополам. Выворачивало жестоко. И долго. Только прохладная ладонь Короля Пик удерживала его по эту сторону реальности, не позволяя провалиться в небытие.

— Жив? — мокрый платок еще раз прошелся по лицу и Влад моргнул. Кивать не решился. — Хорошо.

— Нам еще километров десять осилить надо, — выдохнул Ястребов. Только теперь он начал понимать, почему большинство людей не терпит рядом с собой в такие мгновения никого. Никому не хочется выглядеть жалким.

— А ты осилишь? — легкий прищур. Ни капли издевки, иронии или жалости. Почему так трудно понять, кто сейчас перед ним: Король или Илья?

— У меня нет выхода, — процедил Влад, рывком поднимаясь на ноги. Сколько же времени он просидел на бровке? И почему здесь до сих пор не остановилась ни одна живая душа? Да, ночь, да, дорога. Но если человеку плохо, должен был остановиться хоть кто-то, чтобы банально оказать первую помощь или вызвать скорую? — Ты один?

— Нет. — Уголки тонких губ дрогнули. Но улыбка так и не коснулась его глаз. — Я «карта», но я не безумец. К тому же, я же должен где-то молодняк натаскивать.

— Ты не боишься, что при малейшем признаке воздействия сюда нагрянут «мальчики по вызову»? — вернул улыбку Влад.

— Это не займет много времени, поверь.

— Но если Артур — Туз…

— Ты тоже Туз. Как только ты отыщешь Киру — передашь ей энергию и снова будешь пуст, мы ничего не сможем сделать против ведущей «карты» и Туза, но от всех остальных прикроем. Главное — вытащить Киру…

…Больно стало на подъезде к объекту — довольно большой по прикидкам территории, обнесенной бетонным забором. Вернее не больно. Мутно. Все было иначе. Не так, как раньше. Не было жара, не было беспамятства. Только странная муть, никак не позволявшая мыслить и действовать как нужно.

Ему хватило мозгов оставить машину так, чтобы ее не было видно со стороны строений. И пройти незамеченным тоже. А может, ему просто показалось? Примерещилось. И то, как он прячется за аккуратно подстриженными кустами, скользит между деревьями, подходит к корпусу загородного санатория? Четыре этажа, кирпичная кладка. Белый силикат почти сияет в свете луны и фонарей. Странно, что до сих пор не развалили и не построили какой-нибудь элитно-коттеджный поселок. Нет денег? Господи, что за бред лезет в голову…

Влад устало прислонился к холодной стене и судорожно вздохнул. Рвануть бы футболку на груди. Просто нечем дышать. ЭТО распирает изнутри. Закричать бы, но нельзя: обнаружат.

Руки дрожат, будто он напился в хлам. И ноги почти не держат. Хорошо хоть не больно. И нет сжигающего изнутри жара. Ну… почти нет. Будто отрава, которой он нахлебался, сильно отличалась от прежней.

Кира… Кир… где же ты?

Влад почти до крови прокусил губу, чувствуя, как в горле вспухает вой. А потом не выдержал. Закричал. Беззвучно, надрывно, до вскипевших под зажмуренными веками слез. Закричал, называя ее по имени.

КИРА!!!

«Я здесь», — тихим, таким же беззвучным эхом коснулось волос, словно обласкало скулы и исчезло тяжелым свинцовым туманом.

Ползком, когда нет сил встать. Пересиливая себя. За угол, еще раз, вдоль дорожки, дальше, не это строение… Не поднимая головы, отпустив себя, позволив чутью вести дальше. Как странно. Он непременно споткнулся бы, если бы шел сам, вот здесь, на шаткой плитке.

Вот это душное марево, здесь. У входа — охрана. Но если сильно постараться, то можно обойти и ее. Через цоколь с обратной стороны здания, там, у торцевой стены, почти у линии деревьев. Не заметят. Не возьмут.

Кира!

Обдирая пальцы, стесывая ладони. Чертовы стеклопакеты. Кто-то поставил на проветривание, и так трудно дотянуться и открыть… Шнурки короткие. И слишком дрожат руки.

Ему удалось зацепить ручку черт знает с какой попытки. Осторожно затянуть петлю, потянуть на себя, открывая половинку окна. Техническое помещение. Часть кухни. И, слава богу — никого. Сколько же сейчас времени? И почему молчит Илья? Пока не привлекает внимание? Дает ему шанс попытаться сделать все по-тихому?

Полутемные коридоры. Ему кажется, что даже биение сердца гулким эхом разносится вокруг, не то что шаги. Он неуклюже топает. Так неуклюже, что слон в посудной лавке в сравнении с ним — прима-балерина просто.

Где ты, Кира?.. Где ты?

Она точно здесь. Совершенно точно. Почему так легко идти, будто ему позволяют почти беспрепятственно шагать. Как по проспекту. И окно приоткрыто, и камер наблюдения вроде как нет, и охрана только та, что он видел снаружи. Ведут за руку, расчищая от мусора и неровностей дорожку впереди.

Их двое на вахте на этаже. Один дремлет, другой — листает журнал.

Одна из комнат. Одна из этих комнат…

«Я здесь…»

Не смотри… Не смотри в эту сторону! Нужно сделать всего пять шагов. Но каждый длинною в пол-вечности.

«Я здесь…»

Шаг. Шорох переворачиваемой страницы. Сонный вздох и звучное шмыганье носом. Еще один шаг. Тихий всхрап и не менее тихое фырканье. И еще один. Здесь не слиться со стеной, не спрятаться за кадку с пальмой. И взгляда не отвести. Он только Туз, он ничто без своего Короля. Шаг… такой долгий, что, кажется, можно поседеть за то время, пока он длится. Мягкий поворот ручки. Не щелкнуло. Не скрипнуло. Будто и не нужен здесь замок. Совсем не нужен. Кира!..

Бледная до синевы. Круги под глазами, сухие губы. Распущенный жгут на плече, несколько следов от инъекций над голубой веной.

Кира… Больше ничто не важно. Важно только касание губ и прошившее тело ощущение высвобождения. Он отдал ей все, что успел накопить. Всю энергию до капли.

— Ки…Ра…

Ее губы шевельнулись в ответ, словно пытаясь улыбнуться, а потом изогнулись, как у скорбной маски. Тишина, благословенная тишина снова взорвалась шепотом тысячи голосов, и девушка тихо, отчаянно застонала…

Влад рывком притянул ее к себе, сам чуть не падая сверху, целуя отчаянно, уже просто целуя. И бился между ними стон, болезненный, мучительный. Ни разорвать поцелуя, ни продолжить.

В бедро уперлась кобура.

Тихий смех за спиной и в воздухе буквально разлилась ненависть, ревность, щедро приправленная завистью. Черное. Не красное. Влад бросил короткий взгляд за спину и содрогнулся.

— Ну здравствуй, Туз. Явился сдохнуть с моей женушкой?.. — Пустые стеклянные глаза. Блеклые русые волосы. Наверное, некогда он был даже красивым. Его женушка? Кира? Влад закусил губу, вспомнив ее рассказ. Это ее муж. — Илюши с тобой нет? Неужто ручной пес послал тебя спасать свою хозяйку? Жааль. Ничего… — он распахнул дверь настежь и желчно улыбнулся. — Он еще проклянет тот день, когда со мной связался! Каждую минуту! И заплатит мне за все.

Влад, дернув на себя безвольной куклой болтающуюся в его руках девушку, перекатился на неширокой кровати, закрывая ее собой, и рванул пистолет из кобуры. Никита не успел сделать ни шагу. Слишком быстро. Иногда — пуля быстрее мысли. И прогремел выстрел. Мужчина рухнул на пол, перегородив вход в комнату. Влад, пошатываясь, поднялся на ноги, обхватил Киру за талию, заставив обнять себя за шею.

— Вставай, — не то простонал, не то прорычал он. — Вставай же, — и рванул ее изо всех сил. Потянул за собой. Чуть не растянулся у порога, замер, выжидая. Быстрые шаги. Кто-то передернул затвор там, в коридоре. Охрана. По-тихому не выйдет, Илюша. Лучше бы начать действовать, и прямо сейчас. Влад быстро выглянул в коридор и тут же нырнул назад. Их приказано взять живыми? Снова на миг выглянуть из-за двери и, не раздумывая, выстрелить. Дважды. Еще два трупа. Расстрельная статья, Ястребов. Их не учили долго размышлять на тему жизни и смерти. Если не выстрелить вовремя, те, кто не обладает твоей силой и иммунитетом, превратятся во врагов, ведь «карта» так же, как и «ищейка», не разменивается на мгновения. — Идем… держись за меня…

По коридору, в ту самую кухню, через которую он сюда попал. Слишком легко это все. Слишком быстро он добрался до Киры, слишком просто, как будто ждали. Нарочно вели. И Артур. Так удобно попался на пути, так вовремя сработало чутье. До отвращения гладко. Ждали! Точно ждали! И только дурацкое помрачение мозгов не позволило ему это понять сразу! Они в ловушке, которая захлопнется вот-вот. И Илья тоже влетит в нее.

Сколько раз ему доводилось стрелять при исполнении? Сколько раз он вообще вынимал из кобуры табельный пистолет? Он только что убил троих. Спокойно переступил через трупы и поволок на себе женщину, которую до недавних пор считал врагом.

Все эти люди, те, кого он убил… Они виноваты лишь в том, что оказались не в том месте и не в то время. И еще, пожалуй, в том, что встали между ним и той, которая стала залогом его существования. Связаны крепче, чем брачными клятвами.

За углом слышен топот. Ну вот, спохватились. Кто ж знал, что бывшая ищейка вооруженным припрется, да еще и почти при своей памяти. Что, умники, не просчитали? Или это тоже ловушка?

Влад мрачно ухмыльнулся и дернул дверь. Заперто. А было открыто еще четверть часа назад. Отрезают пути. Гонят куда-то, где смогут взять голыми руками? А хрена вам, господа! Заперто… заперто… снова заперто… голоса ближе. Они открывают каждую дверь, заглядывают в каждую комнату. Ну же!

Каморка. Швабры, флаконы с моющими средствами, тележка уборщицы, тряпки, метелки для пыли. Как мыши, как крысы! Главное, чтобы не нашли! Влад осторожно, стараясь не греметь, сдвинул тележку и усадил Киру на пол, прикрыв всяким хламом, а потом нырнул следом и закрыл дверь.

Кира вдохнула пыльный воздух, тихо чихнула. Распахнула глаза, обводя мутным взглядом кладовку, но света, проникающего под дверь, было слишком мало. Сердце испуганно дернулось, а потом накатило ощущение чьего — то присутствия. Кого-то мягкого. Большого. Кира облегченно выдохнула и, потянувшись в сторону тепла, уткнулась носом в чью-то руку. По нервам полоснуло узнаванием, и туман в голове на мгновение рассеялся. А потом сомкнулся снова. Во тьму перед глазами щедро плеснуло ярко-красным, отдалось болью в висках. Но голоса, звучавшие внутри черепной коробки, умолкли, словно насытившись яркой, чистой энергией, которая плескалась сейчас в ней.

— Тише… — шепнул Влад, с нежностью обнимая ее. — Я с тобой.

И тут же рядом хлопнула дверь, и зазвучали голоса. Холодная ярость и странный привкус интонаций. Этот некто был не просто в бешенстве.

— Они не могли уйти. Кира бес сознания и даже если ей передали энергию она не сразу придет в себя.

— С ней ее Туз, и это все решает, — Влад вздрогнул. Он слышал ЭТОТ голос тысячу раз. Только слышал его, когда обладатель этого голоса был его другом. Но, кажется, теперь они по разные стороны баррикады. — Ястребов не просто одна из лучших «ищеек». О чем ты думал, когда позволил ему упасть мне на хвост?

— Изменение начато. Она все равно сменит Масть, и получу своего Джокера. А подобрать нужную комбинацию элементов — это только вопрос времени.

— Которого может и не быть, Марк. Это было глупо и… — звук пощечины. Сухой смешок.

— Я просил не называть меня по имени. Они могут быть рядом. А знать о том, что я жив им вовсе не обязательно. Что здесь?

— Кладовка уборщиков. Сюда кроме тарантасов ни черта не влазит. Осторожнее, не то швабры посыплются.

Влад напрягся и зажмурился, следуя совсем детскому принципу: если не вижу я, то не увидишь и ты. Шаги медленно удалялись прочь.

— Все будет хорошо…

Дверь открылась, когда он меньше всего этого ожидал. Просто распахнулась, и на пороге кладовки появился парень. Уборщик, в простом синем комбинезоне, с пылесосом, который он намеревался поставить в каморку. Вот только в и без того крохотном помещениие сейчас было совсем тесно.

Видимо, почувствовав его напряжение, Кира недовольно зашевелилась. Какая-то тряпка, которую Влад на нее набросил, сползла, открывая изумленный взгляд парня. Парня, который словно тускло светился. Это было похоже… ни на что это было не похоже, потому что уборщик замер, вперившись взглядом в Киру, а Кира… даже не шелохнулась. Ни единый мускул в ее теле не вышел из состояния покоя, просто парень вдруг как-то потух. Еще мгновение назад в нем теплилось что-то неясное, какой-то мутный огонек, а потом просто погас, будто его слизнула чернота, поглотила, как и не было.

Он был «картой». Слабенькой Двойкой или Тройкой, не выше. А теперь в нем не было ничего. Совсем как… ныне покойный экс-супруг Червонной Королевы. Пустая Карта.

Пустой открыл, было, рот, чтобы закричать, но ни единого звука не сорвалось с его губ. Его точно толкнули в спину, и он безжизненным телом осел на пол. Влад скривился от разлившейся внутри горечи. Этот парень не виноват. Он ни в чем не был виноват. Просто так получилось, просто он их увидел…

Быстрые едва слышные шаги. Влад подобрался, готовый ударить прежде, чем таинственный некто их коснется. Подобрался, но так ничего сделать и не успел, потому что в тяжелом воздухе разлилось воздействие. Чудовищное по своей силе. Сметающее на своем пути все заслоны воли. Он буквально кожей чувствовал пульсирующее нечто.

— Тише… — Илья вынырнул из-за угла темной тенью. В его руке был пистолет. Тонкий цилиндр глушителя невольно приковал его взгляд. Илья криво усмехнулся. — Я убью ради нее. Ты не знал?..

Влад рывком поднялся на ноги, а потом…

— Уходи! — Кира шевельнулась в его руках. — Сейчас же, Илья…убирайся!..

— Что?..

Узкие ладони с неожиданной силой уперлись в грудь Влада, силясь оттолкнуть, чтобы повернуться к тяжело пульсирующей силе позади. Темный силуэт, горько-сладкий. Вцепиться, целовать, пить восхитительное нечто, и кричат-заходятся в вопле голоса в голове…

— Илья… — Влад ударил. Быстро, четко, снова подхватывая мгновенно обмякшее тело девушки.

— Ты что творишь?! — дуло уставилось ему точно промеж глаз, и Влад закусил губу. Поднял Киру на руки, стараясь игнорировать замершую напротив него смерть. Время стремительно таяло.

— Она выпила уборщика. Он был «картой», понимаешь, а она просто посмотрела на него, и он стал пустым… — Ястребов вздохнул. — Время, Илья. Я не хочу, чтобы она снова пришла в себя и тебя… так же, как его… Она не перенесет этого. Она любит тебя.

— Выпила?! — в голосе Ильи отчетливо плеснула паника пополам с растерянностью,

— Выпила, Илья, до донышка. — Кира не шевелилась, только мерно вздымалась и опадала грудь при дыхании, а на губах медленно таяла мягкая улыбка.

— Это Дама, — скрипнул зубами Илья, поудобнее перехватывая рукоять пистолета. Его сила, странный тусклый фон, нарастала снова, расползаясь вокруг них безобразным пятном. — Ничего, все будет нормально. Она же Джокер. Просто сменит Номинал и все. Это ведь Марк, да? Я его видел. Давно пора убить эту суку. Все, давай домой, Владька, утром все перетрем.

…Это накатило ровно в тот момент, когда им удалось наконец добраться до закрытого черного хода. Это. Мрак. Удушливая темная волна, подкатывающая к горлу отвратительной паникой и ненавистью. Накатило и схлынуло. Мягко обошло их стороной и потекло дальше, полностью накрыв всю площадь парка. Влад буквально чувствовал, как захлебываются люди, даже слабоимунная охрана. Они бьются в сетях этого чудовищного по своей интенсивности воздействия и не могут выбраться.

Влад тяжело привалился к стене, придерживая безвольное тело Киры.

— Сейчас по всей площади воздействие не касается только тебя, Киры, Марка и Артура. — Шепнул Селин. В два выстрела он разнес к чертям замок и пнул дверь. — Иначе все воздействие было бы поглощено Тузами. Бегом, Влад, бегом!..

Холодный ночной воздух отрезвлял и, как ни странно, придавал сил. Даже отупляющая усталость отступила.

Влад споткнулся, и чуть было кубарем не покатился по траве. Падение задержал Илья. Скрипнув зубами, вздернул его на ноги и молча забрал у него Киру. Прижал к себе каким-то трепетным жестом и нырнул во мрак, не сомневаясь, что Влад пойдет за ним. Оставалось только догадываться, как они сейчас выглядят. Грязные, как черти, в пыли и местами в крови. Но живые.

Позади — крики, полные мучительной боли. Боль липнет к коже, как плети хмеля. Струится вдоль позвоночника потоками ледяного дождя, жадно лижет шершавым, точно наждак, языком. Не хочется оборачиваться назад ни на секунду. Ни на миг. И слышать эти крики — не хочется. Странно, но кажется, что он никогда в жизни не забудет этих криков. Никогда…

— Ходу, Влад, ходу!.. — сквозь сцепленные зубы выдыхал бегущий рядом Илья.

Вдогонку — как удар в спину — ты опоздал, Туз. Теперь ей вообще никто не нужен. Теперь она враг всем, кто тебе дорог. Ты слышал, Туз?..

… Темно-синий джип взяли в аккуратную «коробочку», едва они успели отъехать от экс-санатория на пару километров. Два внедорожника по бокам, один позади, отсекая «Хонду», преследовавшую их. Представительского класса «Мерседес» вырулил вперед, возглавляя колонну, несущуюся на максимально дозволенной скорости.

Привычно уже загудел телефон и Влад, установив его в держатель на торпеде, включил громкую связь.

— Как она? — тихий напряженный голос Ильи в салоне разливался густой темной патокой.

— Без сознания, — устало вздохнул Ястребов, позволяя себе немного расслабиться. — Что вы сделали?

— Выбили «марионеток», которых Марк держал здесь. И выжгли слабоимунную охрану.

— Сколько вас было? — Влад бросил быстрый взгляд на Киру, и снова уставился на темную ленту дороги впереди.

— Я, две Восьмерки, и три Девятки. Мы все еще держим Зону Отчуждения, но отпустим через пару километров. Вряд ли там кроме Марка и его Туза кто-то вменяемым останется…

— Там был ее муж.

— Расскажешь, когда вернемся, — тут же оборвал его Илья. — Не сейчас. Главное, что она жива.

— Мне кажется, что она стала какой-то другой. Она… потемнела, Иль…

— Еще раз говорю, расскажешь, когда вернемся. И я посмотрю, — чуть мягче закончил Селин.

— Я не хочу, чтобы она и тебя выпила, поэтому — нет. Прости, но дальше порога я тебя не пущу.

— Все завтра, Влад, давай поговорим завтра?

— Хорошо, — кивнул Влад. Бесконечная ночь подходила к концу. На востоке, над самой линией деревьев, небо уже светлело. — С добрым утром, Илюха, и спасибо тебе.

Глава 9

Утро не принесло ни облегчения, ни радости. Усталость заполонила тело. Усталость, и еще страх. Липкий, холодный ужас, почти лишающий воли.

Влад открыл глаза и тут же вскочил, как ужаленный. Киры в постели не было. На ходу втискиваясь в джинсы, он выскочил в коридор и, налетев с разгону на стенку, замер. По квартире плыл одуряющий аромат крепчайшего кофе. Концентрированная смерть в чистом виде. Напейся он этого напитка, может и решил бы пару задач Тысячелетия. Правда, потом премию получать было бы некому.

Кира обнаружилась на кухне. Одетая в джинсы и футболку, совершенно не сочетающиеся друг с другом, босая, чуть растрепанная. Она сидела за столом и пила кофе маленькими глоточками, совершенно отсутствующим видом глядя в окно.

Влад, наплевав на правила приличия — да и когда эти правила между ними были? — подошел к ней, и, развернув к себе, опустился перед нею на колени. Крепко обнял, лицом уткнувшись в живот.

— Что они с тобой сделали?..

Почти минуту Кира отстраненно смотрела на его затылок, а потом запустила пальцы в его волосы и принялась перебирать пряди. В свете солнца они искрились, тускло сияли, и девушка зачарованно следила за этими переливами, улыбаясь беззащитно и невинно. Словно ребенок.

Тело Влада прошила почти физическая боль. Робкие нежные касания и ни звука. Ни единого отклика. Ни капли эмоций. Влад тихо застонал. Вскинул на нее взгляд.

— Кир… Кира, хорошая моя, — кончиками пальцев погладил точеную скулу, нежную щеку. — Скажи что-нибудь. Что с тобой?

Ресницы дрогнули, а потом опустились. Кира сжалась, застонала, сжимая виски ладонями:

— Их много… их так много… Они говорят, говорят… Шепчутся… Больно… Убери их, выгони! Не могу больше их слушать… Не могу!

Влад подхватил ее на руки, с силой прижимая к груди и, добравшись до гостиной, принялся ходить по комнате.

— Не слушай их, не слушай! Слушай меня! Слышишь? Сердце стучит? Его слушай. Оно стучит вместе с твоим. Слышишь?

Кира замерла на мгновение, точно прислушиваясь, а потом напряглась и ловко соскользнула на пол. Пару мгновений смотрела на него, а потом коснулась щеки.

— Ты красивый. И теплый. Но им ты не нравишься.

— А тебе? — он щекою потерся о ласкающую ладонь. — Тебе я нравлюсь?

— Мне — это кому? — в ее серых мутных глазах зажглась искра жадного интереса.

— Тебе, Кире Игнатовой, Королеве Червонной масти, Джокеру Колоды города Москва. Девушке, с которой интересно играть. Девушке, которая научила меня любить и позволила увидеть самый волшебный уголок мира. Ты показала мне, что значит чувствовать, — Влад на секунду прикрыл глаза и открылся, не надеясь в общем даже, что она это ощутит.

От чужих, непонятных эмоций захотелось спрятаться, закрыться. Гул возмущенных голосов в голове заставил зажмуриться. Больно.

Но что-то внутри все равно тянулось вперед. К этому яркому, светящемуся чувству, которого боялись они, те, кто жил теперь в ее голове. Сердце билось заполошно, рвалось из груди, заглушая своим стуком голоса. А они завыли в голове, закричали, словно пытаясь заглушить этот стук, такой слабый и такой упрямый. Кира сжалась комочком в объятиях Влада, резко выдохнула, точно изгоняя из себя его запах, его тепло, его до последней капельки.

— Нравишься, — сорвалось с губ. — Ты мне нужен.

— Нужна… — эхом откликнулся Влад, лишь сильнее обнимая ее за талию. — Как воздух нужна. На край света за тобой пойду, и дальше, если потребуется. — Почувствовала. Поняла. Смотри, Кира, это все, что дала мне ты. Я больше не слепая ищейка. Я твой Туз. Твой друг. Твой любовник.

Он открывался перед нею весь, целиком. До самых потаенных чувств, до мельчайших сомнений и страхов. Только теперь он знал. Чувствовал. Что необходим.

Кира выдохнула облегченно: голоса в голове чуть стихли. От обнимающих ее рук было тепло. Спокойно. Но когда тишину, воцарившуюся в квартире, разбил звук телефонного звонка, она содрогнулась, выгнулась, вырвалась из объятий. Зрачки дрогнули и расширились. Там, на той стороне, держит трубку кто-то…. Кто-то яркий. Шепот голосов перешел в ультразвук. Жадный, голодный. Есть, они хотели есть…

К телефону Ястребов успел первым, целиком и полностью оправдывая свою фамилию. Почти спикировал на вибрирующую трубку. Сбросил вызов, а потом от души швырнул аппарат в стену. Телефон жалобно пискнул и разлетелся на осколки. Что теперь?

Неужели даже вот так она может? Она или ОНИ? Легион…

Еще мгновение назад спокойная, немного потерянная, Кира превратилась в демона. И пустота внутри него запела. Вот она, твоя нежность, ищейка. Бестия, готовая пить души всех, до кого только может дотянуться. Она больше не Червонная Королева. Илья сказал, что она — Дама. Именно так, с большой буквы. Черная Дама. У Треф Дамы есть. Их нет только в Пиковой масти. А значит — Пиковая Дама, безумная «карта». «Карта»-угроза.

Влад метнулся к Кире, снова обнимая, крепко, изо всех сил, чтобы не позволить, ни выйти, ни добраться до телефона. Хотя — кому она позвонит? Кажется, она ни черта не помнит. Но лучше так. Господи…

— Кира!.. Кира… Прекрати! Прекрати, милая…

Но для нее его слова звучали в ушах лишь невнятным фоном, помехами на радиоволнах. Иголочки в голове… И колют, колют… Кричат голоса, требуют. Тянутся к теплому телу голубоглазого и откатываются назад, разочарованно шипя. Пустота… Нет ничего. Нечего есть.

Зрачки в ее глазах пульсировали, радужки чернели все больше… Тянуло внутри, ломало… Стена, за которой она прятала все, что от нее осталось, ее чувства, ее сознание, ее мысли — трескалась, ломалась, поддаваясь. Кира отчаянно застонала, а потом раскинула сеть, как паук. Тонкие прочные ниточки рванулись от нее прочь, во все стороны, оплетая улицу за улицей, дотягиваясь до всего, чего только могли дотянуться. Дом, соседний, еще один… И зажглись попавшие в нее огоньки, забились, силясь выбраться. Бесполезно… По невидимым, но прочным нитям утекал из них свет.

Он чувствовал ЭТО. Невозможно не ощутить чужое, холодное, мерзкое. ЭТО не Кира. Не его Кира. Нет!

Влад со стоном прижался губами к ее губам, целуя отчаянно, больно, а потом, оттолкнув от себя, ударил в основание шеи, как учили когда-то, и подхватил оседающее на пол безвольное тело.

— Чудовище мое… Что же нам теперь с тобой делать?

Он осторожно уложил девушку на диван в гостиной, укрыл пледом. Присел рядом, растеряно вертя в руках собственную трубку. Мягко отвел от ее спокойного лица прядку волос. Больше не Червонная Королева. Она не «красная» больше. Другая. Чужая. Только тлеет где-то глубоко внутри то самое, остатки памяти, чувств, всего, что было и пока что остается средоточием Киры Игнатовой.

— Все равно пойду за тобой. Куда бы ни пошла ты… в ад — значит в ад, — Влад упрямо поджал губы и набрал Селина.

Илья на вызов ответил сразу, будто ждал.

— Как она?

— Хреново, Илья. Это вообще не она, складывается впечатление, будто ей основательно искромсали память. И еще, она больше не Червонная Королева. Ты был прав.

— Я скоро буду.

— НЕТ! — рявкнул Влад в трубку, и испуганно покосился на Киру. Без сознания. Хорошо. Минут двадцать у него есть, чтобы все объяснить. Пусть вот так, но попытаться донести свою мысль. — Ни в коем случае. Она выпьет тебя. Кто-то звонил ей по сотовому, и она будто с цепи сорвалась. Взбесилась просто. Она как вампир, тянется ко всему, из чего может вытянуть хоть каплю энергии и сейчас это еще хуже, чем ночью. Тогда она сделала пустым уборщика, просто посмотрев ему в глаза. Пять минут назад я почувствовал… Илья, она выпивает всех, до кого может дотянуться. Боюсь, мне придется держать ее без сознания пока что. Я… не знаю что делать. Может быть, будет достаточно, если в меня будут кидать воздействия, а я буду питать ее, или нам придется уехать. Она уничтожит всех. Без разбору.

— Пиковая Дама, — тихо сказал Илья. — Единственная «карта», способная уничтожить Колоду. Единственная «карта», которая возникает спонтанно. У нее нет учителя и никогда не будет учеников. Я не брошу ее, Влад.

— Она убьет тебя, — выдохнул тот, до конца понимая, насколько на самом деле дорога Кира Илье. — А когда поймет что натворила, то и себя. Не приходи, Илья. Не надо. И присмотри за Димкой с Севой. Главное, чтоб они тоже не звонили. Я отключу городской телефон. Ее мобильник я уже угробил.

— Я приеду, Влад, — тихо, но настойчиво сказал Илья. — Это не обсуждается.

— Илья, она…

— Я скоро буду.

♥♥♥♥♥♥♥♥

Пару мгновений Дима слушал короткие гудки, а потом выругался и сбросил вызов. Какого черта?! На мгновение ему показалось, что его кто-то коснулся… Он повернулся к спящему на диване Севке. Бледное, осунувшееся лицо, круги под глазами. Хорошо. Пусть поспит, ему нужно. Дима накинул на него мягкий плед и вышел на кухню, плотно прикрыв за собой дверь гостиной. Вытащил сигарету из пачки и с жадностью затянулся.

…Илья позвонил почти под утро. Коротко сообщил, что они нашли Киру и везут домой и отключился. Вот только Дима сестру не чувствовал. Вообще не чувствовал. Никак. Словно ее не было никогда.

Он покусал губу и, решившись, набрал номер Ильи.

Селин ответил почти сразу. Вот только ни радости, ни спокойствия в голосе Короля не наблюдалось.

— Я подъезжаю к тебе, слушай меня внимательно, ни в коем случае не пытайся связываться с Кирой. И Ястребу не звони. И да, не высовывайтесь из дому, у нас очень серьезные неприятности.

— Вы достали меня своими приказами! — почти прорычал в трубку Дима. — Сколько еще «Андеграундов» я должен устроить, чтобы вы начали, наконец, принимать меня всерьез?!

— Еще не начинал даже, — весьма прохладно отозвался Илья. — Доставать. Мне кажется, или тебе не очень хочется знать, что происходит?

— Думаю, я узнаю все, что хочу, если просто навещу Киру, — не менее прохладно отозвался Дима, внезапно успокаиваясь. — Бубновый Король скоро придет в себя. И будет не вежливо не посетить с визитом свою… коллегу.

— И это будет первым и последним его визитом к коллеге. И твоим тоже, — устало вздохнул Илья. — И как коллеги и как «карты». Кира больше не Червонная Королева. Она — Пиковая Дама, и вы станете Пустыми прежде, чем подойдете к ее дому ближе, чем на пару кварталов. Она ничего не помнит, никого не воспринимает и не далее как пять минут назад выпила все «карты» в своем квартале.

Трубка просто выпала из разжавшихся пальцев. Пару долгих секунд Дима пытался понять, осмыслить то, что услышал, а потом квартиру сотряс долгий, отчаянный крик. Рухнув на колени, согнувшись пополам и сжав виски ладонями, Дима кричал и кричал, долго, беспрерывно, выплескивая страх и боль. Сила рванулась на свободу, всколыхнулась, раскрываясь. И накрыла огненной пеленой его боли и его ярости мир вокруг. Заплясало пламя, лизнуло землю…

…Сева продирался сквозь дебри тяжелого муторного сна. Огонь. Жарко. Какой-то вулкан и землетрясение. Впереди бежал Дима и никак не хотел остановиться. Он бежал и бежал, а потом оттолкнулся от земли и взлетел, рассылая в разные стороны огненные сполохи, и земля загорелась.

— Дима! — из последних сил он рванулся следом за Димкой, но упал, застонал от боли. А когда открыл глаза, вокруг творилось черт знает что. И было это во сто крат хуже чем то, что творилось во сне. Дом… раскалывался, пошел трещинами, и одна такая трещина пролегла прямо посреди комнаты. Вихрь рвал шторы на окнах, мебель и обои лизали языки огня. Это не может быть правдой! Не может быть правдой! Этого не может быть совсем! Не может приключиться в центре Москвы землетрясение, интенсивностью в двенадцать баллов. Это не горная Армения или Грузия. Это даже не Урал. Это иллюзия… поет бесконтрольна сила.

Димка! Где Димка?!

— Дима! — Севка скатился с дивана и, словно забыв, что можно подняться на ноги, пополз к двери, стирая собой, как ластиком иллюзорные трещины и пляшущий огонь. Открыл рывком и буквально вывалился в коридор через порог.

Дима был там, на кухне. В воронке из языков пламени и словно горящего воздуха, он кричал и кричал, словно сломанный пополам, пригнувшийся к полу. — Дима… — Сева рванулся к нему, обнял, почти обернулся вокруг, как заведенный повторяя: — Дима. Дима, прекрати!

Но тот словно не слышал его, захлебываясь криком, отчаянным, диким. А потом вдруг разом все закончилось. Димку трясло, он судорожно сжимал пальцы, задыхаясь, сухо всхлипывая.

— Кира, сестренка… — застонал болезненно и отключился.

В дверь позвонили и Севка вздрогнул. За воцарившейся в квартире тишиной, откуда-то с улицы были слышны крики, истошный женский визг, вой автомобильной сигнализации и завывания пока еще далеких милицейских сирен.

— Димка, открывай, это Илья! Быстрее!..

Ястребов-младший с трудом поднялся на ноги и добрался до двери. Да, Илья. Он видел его в прошлый раз. С ним Влад приезжал. Кажется это Король Пик.

Илья ввалился в коридор и тут же развил бурную деятельность.

— Собирай вещи и деньги, и БЫСТРО. Сейчас здесь будет не продохнуть от ищеек. Где Димка?

— Вы…вырубился, — протянул Бубновый Король, тем не менее подчиняясь воле черной «карты». На сколько позволяли силы, пробежался по квартире, сметая в рюкзак только самое необходимое. Сгреб документы, отыскал Димкин бумажник. Когда выбрался в коридор, кое-как натянув на себя одежду, Илья уже поднимал Димку на руки.

— В заднем кармане джинсов ключи от машины. Бери рюкзак и пошли. Куда вас можно отвести? Сразу говорю, к Кире нельзя. По дороге все объясню.

— Ко мне домой. Мы в Медведково жили, — Влад помог Илье выйти на площадку, а когда тот вышел — закрыл за ними дверь Димкиной квартиры.

— Хорошо, значит в Медведково. Тем лучше, там сложнее засечь. Спальный район, — они загрузились в лифт, и вот когда вышли во двор, Влад по-настоящему испугался. Паника. Несколько столкнувшихся машин, раненные, хаос, хаос, хаос.

Стараясь не сильно пялиться, Сева почти бегом устремился за высокой угловатой фигурой Ильи. Остановился у какого-то внедорожника и, повинуясь кивку Короля Пик, отключил сигнализацию. Открыл дверь и быстро устроился на пассажирском сидении, воткнув ключ в замок зажигания. Илья устроил Диму, сам сел за руль и резво рванул с места.

— Киру сломали. Она больше не Королева. И она — колоссальная угроза для столичной Колоды и прежде всего для вас. Она — Пиковая Дама и уничтожает «карты», как вампир пьет их энергию. Я пытался донести эту мысль до Димки, но это для него слишком. По этому, Всеволод, я прошу тебя, как Короля Бубновой Масти, присмотри за ним. И ни в коем случае не звони Владу. Я выйду у метро, а ты садись на мое место и вали домой. И не высовывайтесь. Все что нужно я привезу потом. И будь рядом с Димкой. Кира была для него слишком важна…

— Король? Я?! — Сева кинул на него почти шокированный взгляд.

— Король. После смерти Артема Колода замерла, а потом началось становление того, кто ближе всех по уровню сил находился к Теме. Вышло так, что этот кто-то — ты. И не важно, что тебе самому еще учиться и учиться. Но ты больше не его ученик. И если Димка начнет бузить, ты сможешь его заблокировать. Это как накрыть колпаком и затянуть его снизу ниточкой. Главное — представить. На какое-то время ты его утихомиришь…

— А ты?

— А я сейчас поеду к Кире, пока Влад держит ее без сознания. Однажды я эту девочку уже вытаскивал. Придется повторить процедуру. Надеюсь, я смогу это сделать, в противном случае ее придется увезти. Подальше от людей. Потому что убить ее я не позволю.

— Пусти меня к ней, — глухо произнес Дима, пришедший в себя. — Мне плевать, что она сделает. Пусть я стану Пустой Картой. Мне все равно. Она всю жизнь меня оберегала. Теперь моя очередь. Я должен быть с ней.

— Нет, Игнатов, — покачал головой Илья. — Ты не понимаешь одного. Она тебя слишком сильно любит. И если мне удастся, если получится ее вернуть, сама мысль о том, что она, никто другой, а именно ОНА собственными руками уничтожила ТЕБЯ, убьет ее. Она же разнесет все. Ты устроил этот гребанный «Андеграунд» чтобы выйти и спасти ее. Ты не ребенок, и я как никто знаю и понимаю это. Но и ты пойми меня. Я не хочу терять любимых. Потом что если потеряю кого-то из вас, сам к такой-то матери разнесу этот город.

— Мне всегда было плевать на этот город. И люди эти не принесли мне ничего хорошего, кроме своей ненависти. Кира, ты, и теперь еще Севка — вот и все, что мне нужно. Все остальное может катиться к черту. И оно покатится, если с моей сестрой что-нибудь случится. Дай мне слово… Просто пообещай, что если я смогу помочь — ты дашь мне об этом знать. И не смей жалеть меня, Илья. Ты, как никто знаешь, что я могу сотворить.

— Обещаю, Дима, — Илья поймал его взгляд в зеркале заднего вида и теперь смотрел в потемневшие глаза младшего из близнецов. — Тогда и ты мне пообещай, что расскажешь своему Королю о том, что это такое. Мне не улыбается быть единственным нормальным Королем в столичной колоде. Можешь считать меня эгоистом.

— Ты льстишь себе, — Дима улыбнулся уголками губ. — Единственным нормальным Королем был Тема. Так что… И я знаю, что делать. Об этом можешь не беспокоиться, — он устало закрыл глаза, отворачиваясь к окну. Никто не должен видеть его слез.

Илья припарковался чуть дальше остановки и выбрался из салона, сунув в карман бумажник с документами.

— В бардачке доверенность и техпаспорт. Документы тебе сделали. И права тоже. Так что даже если остановят, не дрейфь. Все с бумажками в порядке. Свободны… — он дважды хлопнул ладонью по крыше и скрылся в переходе.

Севка пересел на его еще теплое место и, бросив взгляд на Димку, нахмурился.

— Димон, «картам» напиваться можно?

— Да. Вот только никто не знает, как среагирует конкретно твой организм, — тот помолчал немного, а потом тихо попросил, даже не надеясь, что его услышат. — Только не оставляй меня одного…

— Не оставлю, Димка, — выдохнул Бубновый Король, кусая губы. — Ни за что не оставлю!..

♣♣♣♣♣♣♣♣

Кира была без сознания, когда Илья все-таки до них добрался. Не пришла в себя она и когда он, перетянув ее плечо жгутом, вколол в вену достаточно сильное успокоительное. Теперь время действительно было. Вот только для чего?

— Давно она такая?

— С момента, когда я проснулся, — повел плечом Влад. — Я не уверен, что смогу все объяснить словами. Ты можешь сам увидеть то, что тебе нужно?

— Я не «трефа», в мозги тебе влезть не смогу, но… — Илья подошел к нему и, приподняв подбородок, заглянул ему в глаза. — Не побрезгуешь? Позволишь?

— Другого способа нет? — Ястребов вздохнул, но не отстранился.

— Нет, — чуть качнул головой Илья. — По сути я «черва». Черная эмоция. Через вызванные эмоции я могу видеть. А эмоцию проще всего вызвать так… — тонкие губы Короля Пик властно накрыли его рот, и Влад после секундного колебания и острой схватки с самим собой уступил, раскрылся, позволяя Илье глубже погрузиться в него, его чувства, увидеть его глазами, ощутить то, что чувствовал он. Безвольное тело на постели в санатории, кладовку и разговор Марка и Артура, выпитую «карту», тихое «нужен» в залитой дневным светом гостиной, совершенно демоническое безумие, стоило только тишину комнаты разорвать телефонном звонку.

Илья оторвался от него, тяжело дыша. Влад и сам буквально задыхался. Губы жгло, в теле поднялся самый настоящий шторм, но… хотелось лечь рядом с ней, обнять и слушать ее тихое дыхание.

— Ясно. — Селин вытянулся подле Киры на диване, обнимая безвольное тело и, прижавшись лбом к ее лбу, прислушался. — Она Высшая Карта. Иерарх Колоды. Марку был нужен Джокер, и именно для этих целей он и ловил Киру. И бог его знает, как он догадался, что Кира — Джокер. Может, и Никита подсказал. А она может занять любой свободный номинал. И Марк принялся экспериментировать, вливать в нее свои воздействия. Но после Никиты, после того, как я… помог ей избавиться от влияния Ника, в ней осталось слишком много меня, моих чувств и моей «масти». И вместо того, чтобы стать «трефой», как, думаю, рассчитывал Марк, Кира взяла Пику. Первый номинал, который был ей по силам, ведь меньше чем Дамой она быть не может. В Пиковой Масти есть Король, зато нет Дамы. И она стала Дамой. А Дама Пик не терпит рядом соперников. Никаких. Она как «черная вдова» уничтожает всех. Жаль, что в архивах почти нет упоминаний о ней.

Тонкие сильные пальцы Ильи ласкали спокойное лицо спящей девушки. Провели по дугам бровей, скользнули по носу, чуть пощекотав чуткие ноздри, очертили полные чувственные губы и высокие скулы.

— Она заперлась сама. Закрыла собственный разум, защищаясь. И я надеюсь, что когда это все закончится, она все забудет. Потому что если память останется, она сама осудит себя. И приведет приговор в исполнение. Я не могу выкрутить руки Марку. Любое мое воздействие поглотит Артур. А Дамы у «треф» больше нет: Марк вывел ее из Колоды, надеясь, что Кира займет ее место. А больше помочь не может никто. На воздействия такого уровня и класса способны только Высшие Трефы.

— Мы можем ее позвать? — Влад сидел на коленях у изголовья и легонько перебирал прядки странно потемневших волос.

— Кого из них мы дозовемся? Киру или Даму? Ты уже звал Киру. Но Дама оказалась сильнее. — Узкие губы Ильи нежно коснулись губ спящей.

…Музыка голосов разорвала туман в клочья. Разнесла его на мутные, грязные капли. Голос, полный тоски, заглушил чужой шепот, заставил выгнуться, застонать глухо. Перед закрытыми глазами замелькали картинки — яркие, живые. Быстрее и быстрее… Смех, улыбки, тепло, нежность… Нечто внутри рвалось им навстречу, силясь пробить выстроенную броню. Но все сильнее клубилась тьма. Липкая. Противная. Кира закричала, пытаясь вытолкнуть это из себя. Распахнула глаза и застыла, словно парализованная ярким, слепящим светом, который словно окутывал ее. Сам льнул к ее рукам. Радостно взвыли голоса внутри, требуя очередную жертву, и яркие, теплые эмоции-картинки исчезли, сметенные их требовательным воем. Она медленно повернула голову, ища источник света. Губы дрожали, зрачки пульсировали.

— Уходи… — жадная, ненасытная пустота уже тянулась к свету, но что-то внутри заставляло шевелить губами, выталкивая слова. — Уходи… Не хочу… УХОДИ!! — вой в голове достиг ультразвука, и Кира, оглушенная им, рванулась за этим светом.

Резкий удар. И снова темнота. Влад судорожно выдохнул и осел на пол.

— И что теперь? — дрожащим голосом осведомился он у Ильи. — Я не могу, не хочу вырубать ее снова и снова.

— Теперь? Я приволоку сюда чертова трефового ублюдка и скормлю его Кире. Хотя, я думаю, он считает, что его Джокер дошел до кондиции и явится за ней сам. Он не знает, ЧТО он создал на самом деле. Его ждет чертовски неприятный сюрприз.

— Мне плевать, что дальше будет с Марком. И с Артуром. Мне не все равно, что будет дальше с Владом, Димкой, с тобой, с ней.

— Я понимаю, Влад, — Илья потянулся и взъерошил его волосы. — И мне надо серьезно подумать о том, что делать дальше.

…Но подумать не дали. По сути, времени не дали ни на что. Просто в какой-то момент они оба одновременно вскинулись и посмотрели друг другу в глаза. Одновременно же затушили в пепельнице недокуренные сигареты.

Это поднималось снизу, накатывало удушливой тяжелой волной, сдавливало грудь. Ястребов страшно улыбнулся и подошел к двери, раскрывшись полностью, позволяя голодной пустоте рвануться вперед, потянуться к мощному воздействию, поглощая его. Лучше так. Так он сможет передать энергию Кире и та хоть ненадолго снова станет собой. Или почти собой, без этого странного черного безумия в душе.

— Это Марк, — скрипнул зубами Илья.

— Держи, — Влад достал из гардероба кобуру со «Скифом». — В обойме девять патронов.

— Стрелял? — выгнул бровь Селин.

— Да. Кира у нас теперь вполне официально вдова, — пожал плечами тот. — Чего он там нам внушает?

— Не думаю, что тебе стоит знать, — цинично усмехнулся Илья, вскидывая пистолет. — Какой душевный человек наш Король Треф… Открой дверь, я помогу тебе.

Влад открыл дверь и отступил в сторону, создавая Илье максимально полный обзор.

— Здравствуй, Марк, давно не виделись…

— Здравствуй, Илья — Марк шагнул вперед и тут наткнулся взглядом на ствол в руках Пикового Короля. — Насилие… последний аргумент слабых. Ты всегда был слабым. Это все, что ты можешь сказать мне?

Артур стоял, прислонившись плечом к двери лифта, всем своим видом показывая, что если Илья и попытается брыкаться и бросить в Марка воздействием — напорется на ответное, что, при условии отсутствия у Ильи Туза чревато последствиями.

— Ну что ты, есть же еще я… — Влад вышел из-за двери и улыбнулся, видя, как вытянулось лицо бывшего партнера. — Думаю, нам пора поговорить.

Дураком Марк не был никогда, и не понимать того, что любое воздействие с его стороны будет погашено в момент, не мог. И даже тот факт, что за его спиной стоял ЕГО Туз и нивелировал любые воздействия в его сторону, на руку не играл. В такой ситуации в чьих руках ствол — тот и сильней.

— Заходите, — бросил Илья, отступая в сторону. — Времени у нас крайне мало.

Надо отдать ему должное, держать удар Марк умел. Среда бизнеса не менее агрессивна, нежели кислотная. Поневоле обрастаешь непрошибаемой броней. Он вошел, и ни единый мускул на его лице не дернулся. Король всюду остается королем. При любых обстоятельствах. Даже если находится под прицелом.

За Артуром дверь закрылась, отсекая иерархов столичной Колоды от внешнего мира.

Они устроились в гостиной, где по-прежнему пребывала в блаженной нирване Кира. Влад попросту боялся оставлять ее одну. Чем черт не шутит, придет в себя, а тут целый ДВА Короля.

Бросив взгляд на Киру, Марк нахмурился:

— Что с ней?

— А ты не догадываешься? — тонко улыбнулся Илья, даже не подумав спрятать оружие. — Прости, Марк, но вынужден признать, что ты — законченный идиот, если надеялся заставить ее сменить цвет.

— У меня получилось, Илюша, что бы ты ни говорил, — Марк устроился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Ты ведь так и не понял, что у тебя получилось, не так ли? — невозмутимо продолжил Селин. — Ты пытался создать Черного Джокера. Для этого убрал из собственной Масти Даму. И пытался устранить из моей масти Десятку. Просто потому что знал, что за счет отсутствия среди Пик Дамы Десятка по номиналу равна Валету любой другой масти. Ты не учел только того, что в Кире априори были черные эмоции. Мои черные эмоции. Ты ведь не знал, что это я лечил ее от Ника?

Тяжелые веки Марка чуть дрогнули. Раздосадован. Не учел. Не знал.

— Ты начал изменения. Ты заполнил ее своей мастью. Ты позволил Владу подпитать ее. И теперь пришел, ожидая, что твой Джокер готов, и сам свалится тебе в руки, — Илья бросил взгляд на Влада, обнимающего бесчувственную Киру. — Но ты и понятия не имеешь, что ты создал на самом деле.

— Что же я создал, по-твоему, Илюша? — выгнул бровь Марк.

— Даму Пик, — Илья склонил голову к плечу, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Сказки, — презрительно бросил Марк.

— Такие же, как Туз, — отозвался со своей стороны Ястребов. — Жаль, что тебя не было, когда она принялась пить «карты» со всего квартала. Она даже не вампир, она хуже. Она забирает МАСТЬ, делает «карты» пустыми. Ей даже не нужен прямой контакт для этого. Она чуть не забрала «масть» у того, кто просто звонил ей по телефону. И меня сожрала бы, если бы я был полноценной «картой». Хочешь, покажу?..

Марк дернулся, будто его ударили. Его лицо перечеркнула кривая улыбка, а потом прожженный делец с чувством выругался.

— Вы не блефуете. Поэтому она без сознания?

— У меня нет желания наблюдать, как она поглотит Илью. Она себе этого не простит, а мне, цинично говоря, не улыбается стреляться следом за нею просто чтобы не затягивать собственную агонию.

— Давай, Марк, хватит тянуть, — поморщился Илья.

— Или?.. — Король Треф уже взял себя в руки и с великолепным спокойствием посмотрел в глаза Пиковому Королю. — Сейчас неминуемо должны последовать угрозы. Дескать, у меня в руках пистолет и ты сделаешь все. Не боишься, что я доломаю нашу драгоценную Кирочку?

— Если доломаешь, я сделаю так, что она придет в себя и последним, что ты увидишь и ощутишь в этой жизни, будет сила Пиковой Дамы, — нехорошо улыбнулся Ястребов-старший. — Мне терять нечего…

— А что мне помешает просто убить ее, Владислав? — Марк сощурился и плавно подался вперед.

— А что мне помешает убить тебя? — с совершенно безумной улыбкой ответил вопросом на вопрос Влад, а потом продолжил. — Твоих близких… твоих партнеров… к чертям развалить твое дело… выбить, извести Трефовую масть СОВСЕМ? Ты ведь дорожишь своей Мастью, правда?

— Ты этого не сделаешь… — прошипел Марк, серея от ярости.

— Хочешь проверить?.. — голубые глаза Влада почернели, но губы улыбались.

— Не надо, Марк, — подал голос Артур. — Он сделает это, можешь не сомневаться. А потом спляшет на твоей могиле. Отморозок…

— Не больший, чем ты, АрТу… — на бывшего приятеля Влад даже не взглянул. В комнате повисла напряженная тишина.

— Время, Марк, — мягко напомнил Илья.

— Гарантии, Селин. Что я и мой Туз выйдем отсюда целыми и невридимыми. И гарантии от Червонного Туза мне нужны тоже, — глухим надтреснутым голосом произнес Король Треф.

— Даю слово, — холодно бросил Илья.

— Я дам вам три часа форы, — так и не стерев с лица улыбку, шепнул Ястребов.

— Ты наглотался воздействий, — побелевшими губами вытолкнул Артур.

— Не твоя печаль, — Червонный Туз медленно перевел мертвый взгляд на бывшую «ищейку» и склонил голову к плечу. — Четыре… и ни секундой больше.

— Согласен, — почти выплюнул Марк, поднимаясь на ноги. Движения его потеряли плавную уверенность и стали нервно-ломанными. — Ты не тронешь ни моих близких, ни мою Масть.

— Все зависит от тебя. Если ты ее не вернешь, то умрешь здесь и сейчас.

Ни слова больше не говоря, Марк вытянулся на диване рядом с Кирой, обнимая безвольное тело под пледом, и закрыл глаза…

♣♣♣♣♣♣♣♣

Это было похоже на прогулку в предрассветном тумане. Вот только туман стелился, облизывал темно-серые голые стены бесконечного коридора. Марк огляделся, осторожно коснулся стен, ожидая шершавую поверхность, но та прогнулась от легкого нажатия. Он сморгнул, и пространство вдруг заполнилось шепотом, шорохом сотен голосов. А потом конец коридора оказался прямо перед ним, и Король Треф уперся в закрытую дверь. Шепот смолк, он осторожно толкнул дверь и оказался в почти точной копии рабочего кабинета Киры. Только за огромным окном клубилась темнота, расцвеченная черными сполохами…

— У нас гости? Как мило… А то я здесь совсем заскучала, — хозяйка, сидящая в кресле, обернулся к нему, и мужчина замер, глядя почти с испугом на ее иссиня-черные волосы. Кира только расхохоталась, встретив его взгляд. — В чем дело, Марк? Ты так хотел, чтобы я сменила цвет, так чего же ты теперь боишься? Ты хотел Черного Джокера, так вот она я, бери…

Господин Нейман выдохнул, заставляя себя собраться.

— Где Кира?

— Где-то здесь… — небрежно махнула рукой двойник — Дама Пик. — Ты пришел за ней? Ты опоздал.

— Что тебе нужно? — Марк лихорадочно пытался придумать, что делать дальше.

— Неправильный вопрос, — она ухмыльнулась и вдруг оказалась прямо перед ним. Заглянула в глаза и Марк застыл, словно парализованный. Ужас захлестнул сознание, тело конвульсивно задергалось, но заставить себя сдвинуться с места он не мог. Только беспомощно отмечать, как проникают в его мозг чужие, ледяные мысли. Как дергают невидимые пальцы, тянут ниточку. Перед глазами появилось лицо Ксюши — его Дамы. Миг, и словно потекла через Марка ее сила, ее масть. Он закричал, дернулся, пытаясь закрыться, спрятаться. Бесполезно… Валет, Десятка, Девятки, вся его Масть! Через него текла их сила, а он… бился, как муха в паутине. Беспомощный, плачущий от ярости и бессилия. Его «карты», его дети, его Масть…

Когда она отпустила его и отошла, Нейман рухнул на пол, задыхаясь, захлебываясь воздухом и слезами.

— Тварь… — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки. — Ты уничтожила мою Масть!!

— А скольких людей и «карт» ты убил, Марк? — ее голос был спокоен. Холоден. — Скольких скормил «на опыты» и сделал «марионетками»? Ты пошатнул равновесие. Ты начал эту войну. И я здесь, чтобы ее закончить. Дилетант… — она подошла к Марку, присела, и, сжав его подбородок, рывком вскинула голову, заставляя смотреть себе в глаза. — Возомнил себя Богом, а, Марк? Решил, что всесилен?

— Я — Король, — под взглядом ставших почти черными глаз Марк внезапно успокоился. Все закончено. Его Масть уничтожена. Он проиграл. Так чего еще боятся?

— Решил примерить на себя роль Повелителя Вселенной? — Кира улыбнулась почти нежно. — Мне нужны ответы. И я слушаю, Марк.

— У меня были материалы, результаты исследований еще времен Второй мировой войны, — безразлично произнес тот. — Нацисты пытались создать «суперкарту», но им не хватило времени. Я нашел ученых, генетиков, химиков. Они продолжили исследования и создали «Козырь» — вещество, способное на время сделать из обыкновенного человека «карту». Но мне было этого мало. «Марионетки» слишком быстро «сгорали», не умели пользоваться тем, что им давали, несмотря на все тренировки. Они были слабы. А мне была нужна настоящая сила. А потом я встретил Ника. Он был пуст и его только-только выпустили из спец-колонии. Это Ник рассказал мне, что ты — Джокер. Я предложил ему сделку, но твой муженьку было плевать на этот мир. Ему был нужен Селин. Он спал и видел, как мстит ему. И тогда я предложил ему другие условия. Я отдаю ему Илью, а он — помогает мне. Только помощник из твоего муженька оказался хреновый. Все пришлось делать самому. Это был мой шанс. Шанс собрать Трефовый флэш. Ты была мне так нужна… — Марк вскинул на сидящую перед ним девушку, словно пытаясь найти в ее глазах понимание. Но на него смотрел мрак. Пустота.

— Почему погиб Артем?

— Он приехал ко мне в самый неподходящий момент. И увидел слишком много того, чего видеть был не должен. А моя смерть был инсценировкой.

— Зачем ты охотился за Димой?

— Генетики… Работа над созданием «бубновых» способностей зашла в тупик. Низшие «карты» были бесполезны, и ученые потребовали Высшую, — Марк помолчал, а потом спросил, глядя в черные глаза. — Кто ты?

— Неужели в твоих архивах не нашлось упоминания обо мне? — Дама Пик, Черный Джокер погладила его скулу.

— Я думал, что ты — всего лишь сказка.

Кира хмыкнула:

— Надеюсь, ты не думаешь, что я выпущу тебя отсюда?

— Зачем я тебе?

— Я просто хочу, чтобы ты видел. Все видел, — шепнула ему на ухо Дама, обжигая дыханием. Марк дернулся. Это все не по-настоящему! Он в чужом сознании, а его тело валяется на диване в квартире Игнатовой!

— Ты сопротивляешься? Как интересно… Но глупо.

Кира взяла его лицо в ладони, чуть коснулась губ, и Марк закричал, забился, чувствуя, как вытекает, выплескивается из него его сила, его масть. Перед глазами полыхнуло в последний раз, и он словно провалился в темноту.

♥♥♥♥♥♥♥♥

— …моя двоюродная сестра работала в его офисе. Она по образованию менеджер и специализируется на медиа-технологиях. Вот мне и довелось попасть в те края. Когда у них там случилось воздействие, полтора года назад, меня и моего куратора отправили туда. А потом, после того, как меня официально утвердили как сотрудника Департамента, я самостоятельно разматывал это дело. Тогда мне пришлось в числе прочих опрашивать и Марка. И после того… разговора я понял, что почти ненавижу его. Я ощутил эмоцию. В первый раз в жизни. Ну а он это понял, и постарался сделать все, чтобы извлечь из этого проявления максимальную пользу. Дожал он меня через месяц. Я нахлебался по полной, мне казалось, что я сгораю. Собственно, я тогда в бреду попал в больницу… А Марк, который наблюдал за мной все это время, этот момент не просто просек, но и был там, когда меня на «скорой» привезли. Дальнейшее, я думаю, вы понимаете. Я не знаю, как инициируют остальных Тузов. Но таких глюков как тогда, я не испытывал даже когда пробовал тяжелые наркотики в старшей школе. Дрессировал он меня еще долго, прежде чем я смог начать быстро получать и отдавать направленную энергию. Я не оправдываюсь, и его не очерняю. Просто скажу, что лично мне стало куда веселее жить и многие нюансы жизни Колоды стали куда как понятнее…

Артур вздохнул и залпом допил остывший уже чай. Бросил продолжительный взгляд на неподвижного Марка. Казалось, что Король Треф просто спит, вот только…

— Что-то не так, — нахмурился Илья, тоже прислушиваясь. — Чувствуешь?

— Да, — кивнул Влад, поднимаясь с пола. Ладонью осторожно коснулся лба Киры и отшатнулся, чувствуя, как накрывает его волна боли.

А Илья вдруг содрогнулся всем телом, выгнулся дугой и глухо застонал сквозь стиснутые зубы, от пронзившей его боли. Влад пружиной взвился с места и буквально упал на него, удерживая бьющееся в припадке тело на месте.

— Дыши… Дыши, Илюша. — Сильные пальцы вплелись в жесткие светлые волосы. Так больно. Кажется, будто из него по капле уходит жизнь, из каждой клеточки тела.

Рядом в кресле скорчился Артур. На лбу выступила испарина, восковая бледность заливала лицо. Он дышал через раз, трудно, точно на груди у него покоилась гранитная плита. Широко распахнутые невидящие глаза.

— Мааасть… — простонал Илья, едва только к нему вернулась способность дышать. — Она уничтожила всю Трефовую Масть…

♣

…Марк выглядел… как Марк. Только не отзывался ни на тряску, ни на холодную воду, ни на нашатырь.

— Супер, — сквозь зубы выцедил бледный, как смерть Илья спустя четверть часа бесплотных попыток разбудить спящего Короля. — Ладно, будем считать, что согласие на разбор полетов в его отсутствие господин Нейман дал.

— Без вариантов, — развел руками Артур. — Думаю, ему в любом случае пришлось бы расстаться со своими архивами.

— Архивами? — выгнул бровь Илья.

— Архивами, — устало вздохнул Имеев. — Записи и результаты исследований, которые касаются проекта «Козырь».

Повисшая на конце пауза некрасиво затянулась. Илья смотрел на Артура, Артур смотрел на Влада, Влад — на Илью.

— Я понял… Я остаюсь здесь, ибо нахлебался воздействия по самые уши, а вы забираете Марка и валите разбираться с бумагами. И очень надеюсь, что там будет хотя бы одно упоминание Пиковой Дамы, потому что убить ее я не дам.

— Кто бы сомневался, — устало улыбнулся Селин, поднимаясь на ноги. Показалось, или в его глазах, обычно таких спокойных и серьезных, сейчас плескалась паника, тщательно скрываемая под сенью темных густых ресниц. — Идем, Артур, бери своего спящего красавца. Вы на машине приехали?

Влад только закусил губу, глядя, как они уходят. Хорошо, что ночью он немного поспал. Но как быть дальше? Рано или поздно, но он свалится, а держать Киру на успокоительном — не выход. Он вернулся в гостиную, осторожно подхватил спящую на руки и отнес в спальню. Уложил на постель, присел рядом, ощущая, как начинает внутренне потряхивать от переполняющей его энергии. Все верно, чем чаще принимаешь — тем быстрее передаешь… Нет, лучше не доводить до критического предела. Он тогда просто полудохлый от усталости и боли. А допустить, чтобы Кира пришла в себя и уничтожила Колоду, он не мог.

— Что же ты наделала, спящая красавица… — Влад зажмурился, касаясь ее губ поцелуем. Нежно, горько, чувствуя, как разливается внутри боль, отравляя сладость такого желанного прикосновения. — Ты так нужна мне… — губы, лаская, очертили полные чувственные губы девушки. — А ты… Мое Величество…

Сухие горячие губы шевельнулись в ответ. Ресницы дрогнули, и Кира потянулась навстречу поцелую, тихо-тихо застонав.

— Не оставляй меня… — кончиками пальцев он ласкал ее лицо, так и не заставив себя отстраниться, разорвать поцелуй. Кто отвечал, Кира или Дама? Думать об этом он себе запретил, раскрываясь перед желанной женщиной до донышка, выплескивая все, что накопилось: страх, боль и горькую нежность на грани отчаяния.

Кира выдохнул, стискивая его плечи, оставляя на обнаженной коже глубокие полумесяцы от впивающихся ногтей. Прижалась к нему всем телом. Ресницы взметнулись, но в ее глазах не было ничего, кроме огня зарождающейся, голодной страсти. Черной. Чужой.

— Кира… — поцелуй стал глубже, требовательнее, сбившийся плед полетел на пол. А в мыслях кроме жаркого «Кира!..» и «Хочу!..» ничего.

Будь со мной, вернись ко мне, останься со мной, ты нужна мне… нужна… нужна…

И вот уже на шее расцвел след. На шее, на плече, лихорадочно, быстро, больно. Никакой нежности, только совершенно черная безудержная страсть.

— Еще… — ногти оставили алые полосы на его спине. Зубки прикусили его губу почти до крови, отпустили, и Влад перекатился, подмяв ее под себя окончательно. В горле клокотал полубезумный смех. Влад всем телом толкнулся вперед, чувствуя ее возбуждение каждой клеточкой собственного тела. Оно перекатывалось волнами под кожей, текло по венам вместе с кровью, одно на двоих ныне и присно. И во веки веков…

Если такова страсть для Пики, остается только удивляться тому, что Илья все еще при своем уме и трезвой памяти… Влад сплел их с Кирой пальцы, крепко сжал ее руки, вливаясь в безумный изматывающий ритм. Содранная без жалости одежда, разоренная постель, и она… Красивая, желанная. Темная. И кипит в груди не находя выхода накопленная сила. Забери… Забери же! И, словно в ответ, тело прошило пронзительное удовольствие, и на последнем глотке воздуха ее губы приникли к его губам, вытягивая, выпивая до дна силу, бушующую в Тузе…

Влад глухо вскрикнул, задрожал, а потом накрыл Киру собою, будто утверждая: моя, не пущу… Он двигался все медленнее, пока не замер, вслушиваясь в грохот крови в висках.

— Вернись… Моя Королева…

Кира судорожно выдохнула, точно силясь успокоить рвущееся из груди сердце, руки разжались, и она обмякла, безучастно глядя в потолок. Пару долгих минут в спальне было слышно только их дыхание, а потом бесцветный голос произнес:

— Равновесие нарушено. Восстановление не возможно. Колода будет уничтожена, — свет в ее глазах погас и ресницы опустились.

— Нет, — Влад осторожно высвободил руку из захвата ослабевших пальцев и нежно погладил ее бледную щеку. — Нет, Кира… Ты уничтожишь Севку? Димку? Илью? Если не останется другого выхода… я убью тебя, милая, обещаю, потому что знаю, как бы поступила ты…

— Убей… — шепнула девушка, и, сыто вздохнув, погрузилась в мутный, тяжелый сон.

♠♠♠♠♠♠♠♠

Александра вернулась глубоко за полночь. Вздернутая, нервная. Забилась за пульт, свернулась в кресле клубком и тихо застонала, уткнувшись лицом в колени. Вариантов немного. И самый действенный — бросить все и сбежать. Оставить Илье письмо с объяснениями. Попросить прощения и уйти. Так будет лучше для всех. Так на Илью не смогут давить.

Она всего только хотела быть рядом с ним. Любовь — злая штука. Настигает и не отпускает. Илья всегда был в ее жизни. Просто был. Просто не замечал. Король Пик. Недостижимый. Такой желанный, как воздух необходимый.

Хотя, Сашка много позже узнала, что Илья — Король. Сначала он был идолом, примером, человеком, достигшим многого силой воли, харизмой, упорством. Музыкальный продюсер, к которому просто жаждали попасть. Сколько ей тогда было? Лет пятнадцать, соплячка, по выходным поющая в церковном хоре, одним пальцем дергающая струну на бас-гитаре втихую от матери и старшего брата.

Музыкальный колледж — не воскресная церковная школа. Это нечто другое, где каждый мнит себя вторым Куртом Кобейном, Вилле Вало или Виктором Цоем. И пусть на занятиях все послушно в той или иной мере грызут гранит музыкальной науки, когда закрывается дверь класса, начинается другая жизнь.

Ее заметили на какой-то вечеринке, где она с компашкой приятелей «оторви-и-выбрось» что называется «жгла напалмом». Кажется, тогда они сыграли что-то из «Queen». Кажется, в лучших традициях крутых рокеров они набрались и с непривычки ее порядком развезло. А следующее, что она помнила, была боль, раздирающая тело и сознание. Перед глазами все плыло, она толком ничего не видела. Даже голоса доносились до нее как сквозь толстый слой ваты.

— …ты не сможешь инициировать ее… Она не подходит для «треф»… — низкий мужской голос.

Она где-то слышала его, этот голос, только не могла вспомнить, где и когда.

— Но ты сможешь… — женщина. Ладонь касается груди, острые ногти царапают обнаженную кожу, кажется, разрывают до крови.

— Зачем тебе этот ребенок, Ксюша? — недоумевает мужчина.

— Она невинна, Сережа… — голос понижается до обволакивающего шепота. — Она поет в церковном хоре и сочиняет песни… Такое милое дитя, ты только посмотри в ее глаза. Разве ты не хочешь ее?..

Последующие часы слились в сплошную полосу боли. Сначала она молчала. Потом стонала, потом кричала. А потом сил не осталось, и она даже дышала через раз, потому что каждый вздох превращался во вспышку боли. Она сломалась, она умоляла отпустить ее, клялась, что ничего никому не расскажет, а потом пообещала, что сделает все, что угодно. И заключила договор. Продала собственную душу. Стала «картой». Богомерзкой «пикой».

О, ее отпустили. Ненадолго. Позволили решить, что все было только дурным сном, а когда она в это почти поверила, снова пришли. Предложили контракт, предложили работу. Но голос… голос демона-искусителя был тем же, что и той ночью.

Она не смогла отказаться. Работать в продюсерском центре «Silence» было пределом мечтаний любого начинающего и не только музыканта. Она решила, что не упустит свой шанс. Так Александра Лемешева оказалась в шаге от своей мечты. И в полуметре от боли и страха.

…Больше Сергей ее не трогал. Учил исподволь, осторожно направляя, лишь изредка используя «кнут». Но если использовал, то по полной, так, что после его уроков хотелось ненавидеть весь мир. Он был Десяткой Пик, хоть по факту мог раскатать тонким слоем Валета любой другой Масти. Кроме Пик, естественно.

…Иногда его «пробивало» на нежности. И тогда мир снова окрашивался яркими красками и хотелось жить. В один из таких дней Сергей впервые усадил ее за пульт и научил слушать и слышать, и Сашка окунулась в эту, новую для себя способность с головой. Она чувствовала всем телом малейшие полутона эмоций и умела вывести, показать их так, как никто больше не мог, она правила и монтировала композиции лучше, чем кто бы то ни был, и это единственное, что доставляло ей искреннее удовольствие.

Это, и еще — Илья. Он часто приходил в студию. И когда это случалось — все внутри Сашки переворачивалось. Она знала, что безумно, отчаянно хочет, чтобы Илья хоть на миг задержал на ней взгляд своих странных глаз. Чтоб по тонким губам хоть на секунду промелькнула улыбка. Она влюблялась. Стремительно, с каждой минутой осознавая, что это уже даже не влюбленность. Это любовь. И за это Сергей ее не простит.

…Ее тайна раскрылась на презентации альбома одной из групп, которую вел лично Илья. В «Silence» закатили шикарную вечеринку, на которую были приглашены видные люди шоу-бизнеса. А вот как там оказалась Сашка…

Она тихо потягивала сок, провожая взглядом высокую угловатую фигуру Ильи, когда шею обожгло шепотом:

— Хочешь его? Ммм… прекрасный выбор, милая… Король Пик странный любовник, но если ты продержишься достаточно долго, имеешь шансы получить хорошие бонусы…

Крашеная блондинка. Волосы у корней темные, лицо несколько «лошадиное». Госпожа Герасимова собственной персоной. Типа гламурная блондинка. Вот только АйКью у нее куда выше среднего. Трефовая Дама собственной персоной. Та, что была с Сергеем в ту ночь.

— Я сделаю так, что ты будешь с ним. Ты ведь давно по нему сохнешь, да?..

Тем вечером Илья прослушал результат ее работы и забрал в свою команду. Теперь место за пультом в студии, в которой работал со своими подопечными сам Илья Селин, безраздельно принадлежало Сашке. Вот только… слишком высока была цена. Слишком.

Никогда не заключай никаких соглашений с Трефами. Себе дороже выйдет…

— Вот ты где, — Илья обнял ее со спины и нахмурился. — Что произошло, Сашка?

Она сжалась еще сильнее, точно Илья не обнимал, а безбожно избивал ее.

— Пусти. Пожалуйста. Я предательница…

— Что ты несешь? — Селин развернул крутящееся кресло и теперь пытался заглянуть в потерянные Сашкины глаза. — Посмотри на меня. Посмотри на меня, пожалуйста, — пока еще мягко, просяще. Нет, он не станет воздействовать на Александру. Маленькая перепуганная Десятка — как маленькая сестренка. Как же ей страшно! Вот только кто посмел так запугать ее?

— Меня тебе… подсунули. Сделали все, чтобы ты взял меня к себе, а я слишком тебя любила, чтобы послать всех… — сбиваясь, шептала девушка. — На той вечеринке, когда Ксения чуть не увела меня. Трефовая дама. Им было нужно, чтобы ты взял меня в команду. Илья, отпусти! Пожалуйста, отпусти! Они больше не смогут давить на тебя.

Звонкая пощечина заставила ее вскинуться и застыть, глядя перед собой расширившимися глазами, полными боли и отчаяния.

— Прекрати истерику, — узкие губы Короля Пик мягко коснулись отпечатка пятерни на бледной щеке. — И расскажи все по порядку с самого начала.

Сашка судорожно вздохнула и принялась рассказывать.

Ей позвонили и велели прийти по адресу. Приказали ничего не говорить Илье. Просто явиться и все. Так уже бывало и не раз. Только тогда звонила Ксения. И уходила от нее Сашка иссушенной, пустой. На этот раз звонил парень. Вот только когда Сашка явилась, стало понятно, что это не обычный человек. Он был пустым. «Ищейкой». И еще от него ощутимо несло «трефовым» воздействием. Он попытался надеть на нее наручники, чтоб не удрала, и Сашка ударила. И с ужасом почувствовала, как вся ее сила уходит в никуда, проваливается в бездну. Парень отступил, и Сашке удалось удрать. Выскочить из квартиры, спуститься по ступенькам и припустить прочь. Пустой ее догнал, но ей удалось вырваться, хоть он и грозил, что Илье все станет известно. Что Король Пик рядом с собой продажную шваль держать не станет. Сашка от души вломила остатками сил и шарахнулась прочь.

— Я предала тебя… предала… пусти меня, мне не место рядом с тобой…

— Дурочка, — Илья, преодолевая сопротивление, крепко ее обнял. — Ты — моя Десятка. Моя Масть. Ты часть меня. И если кто-то попытается тебя у меня отобрать, он об этом жестоко пожалеет…

…Владу Илья позвонил глубокой ночью. Усталый и раздраженный. Это было слышно по тому, как резко и отрывисто он говорит. А обычно его речь была тихой, плавной и какой-то неуловимо-кошачьей.

— Марк не приходит в себя, Трефовой Масти, всей, от Двойки до Валета больше нет. Они все теперь Пусты. Низшие «карты» еще как-то в норме, живут как жили, а вот Валет спятил. Вчера в обед увезли в Кащенко. Как она?..

— Никак, — устало выдохнул в трубку Влад. — Спит. Приходила в себя после того, как вы ушли ненадолго. Потом снова вырубилась. Правда энергию у меня забрала. Да… Мне до чертиков не понравилось то, что она сказала.

— И что же? — это почти чувствовалось: то, как Илья хмурится. В такие мгновения он становился Королем. Тяжелым. Опасным.

— Мне это как-то до тошноты «Матрицу» напомнило. «Равновесие нарушено. Восстановление не возможно. Колода будет уничтожена».

Абонент временно завис, или думает.

— Она это сказала? — наконец, переспросил Илья.

— Нет, — чуть раздраженно бросил Ястребов. — Это я такой монолог толкнул. Илья, это не смешно. И я не шучу.

— Да, в теории ты вообще шутить не умеешь, но общение с Кирой на тебя весьма своеобразно подействовало, — Илья зевнул. Влад не удержался и зевнул тоже.

— Не издевайся. Она все еще на транквилизаторах. А мне кофе противопоказан, так что после своих изысканий ты пойдешь спать, а я на третьи сутки словлю интересные глюки и сойду с ума на четвертые.

— Прости, — вот только вины в голосе Короля Пик — ни на гран. — В общем… по поводу Дамы — почти ничего. Зато много другого интересного всплыло. Рассказывать?

— Рассказывать, — тихо фыркнул Влад. — Надеюсь, что не усну под твой чудный голос…

Он прошлепал на кухню и замер в нерешительности. Передоз устроить себе очень легко, а угадать с дозой, сварить пристойный кофе и просидеть хотя бы еще немного — очень нужно.

Илья рассказывал долго. И отнюдь не нудно. О Колоде, о войне, отгремевшей почти сто лет назад, об экспериментах по созданию «Козыря», чтобы переиграть нацистов и о записях, заботливо сохраненных потомками немногих оставшихся в живых генетиков… И о том, как потомки воспользовавшись разработками дедов, создали «Козырь». И сколько ни в чем не повинных «карт» было загублено при этом, и какую роль во всем сыграл Марк…

— Стоит отдать Марку должное, он хоть и был сукой, «масть» свою холил и лелеял. Насколько я понял, он создавал полностью подконтрольную себе Колоду. Ручные «карты» послушнее и сговорчивее чем мы все. Между нами не было любви… По сути, теплые отношения были только между мной и Кирой. Но об этом остальные не знали. И это… слишком глубокое и личное. Твои же коллеги были бы ему совершенно индифферентны, просто потому что его «марионетки» закидали бы их шапками.

Влад невесело рассмеялся, залпом допив оставшийся в чашечке кофе.

— Не смешно, Ястребов. Он бы такое тут устроил, что начало девяностых показалось бы эпохой застоя. Вот только сейчас изображает из себя овощ и, и, боюсь, таковым и останется, — он умолк, а потом спросил почти с надеждой: — Кира?

— Спит, — выдохнул тот, заглянув в спальню. Так тихо. Монотонно, усыпляющее тихо. А он так устал.

— Ладно… держись там, постараюсь что-нибудь придумать, чтоб сменить тебя…

— Нет, Илья, никого из «карт» я сюда не пущу. Посторонних — тем более, — а потом, помолчав, закончил: — Я не смогу без нее, Илья… Без него мне жизни не будет.

♥♥♥♥♥♥♥♥

Она проснулась сразу и резко. Вскинулась, открыла глаза и замерла, глядя на солнечные зайчики на потолке. Тихо… Даже вода из крана не капает. Только дыхание, да тихий шорох больших часов, висящих на стене в коридоре.

В голове тоже была тишина. А еще пустота. Кира медленно повернулась к лежащему рядом молодому мужчине. Горько улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев залегших под глазами почти черных кругов от усталости. Потянулась вперед, невесомо поцеловала обветренные губы и встала с постели.

Тело казалось чужим. Непослушным, неповоротливым. Мышцы затекли, а еще где-то внутри клубилась боль. Не яркая и острая, но ощутимая. Такая, которая обычно бывает после близости с Ильей. Такая же, как осталась после… близости с Владом.

О, да, она ее помнила. Она все помнила.

Дверь в ванную комнату закрылась бесшумно. Ледяная вода жалила кожу, но Кира только сильнее выкручивала кран. Только бы проснуться. Вытрясти из головы этот туман. И голоса, которые сейчас звучали лишь фоном. Странно, но она привыкла. Она просто к ним привыкла. Как и к тому, что, кажется, каждая клетка тела теперь состоит из энергии, всей той масти, которую она… которую…

Тихо, отчаянно застонав, она изо всех сил ударила сжатым кулаком в кафельную стену. Плитка раскололась, но девушка этого даже не заметила. Закусив губу почти до крови, выключила воду и вышла из кабинки.

Собиралась она быстро и очень тихо. И присела только за стол в кабинете, обреченно, но решительно глядя на чистый лист бумаги…

…«Я надеюсь, что вы меня поймете. И простите. Я стала монстром, я опасна. И больше не могу, не имею права находиться там, где я могу принести столько бед. Поэтому не ищите меня. Я прошу. Это сильнее меня, а я слишком слаба, чтобы сопротивляться генетически заложенной программе. Да, я узнала о себе много нового. Но сейчас это уже не важно. Сейчас я надеюсь только на то, что мои… новые способности не настолько велики, как мне кажется, и я найду место, откуда не смогу достать никого из вас. Простите, что оказалась настолько слабой. Но так будет лучше для всех нас. Я люблю вас. Я просто люблю вас.

Димка, родной мой человечек, ты был моим солнышком. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я не умерла, я просто уехала. Я обязательно найду выход, ты же знаешь, какая я упрямая. И тогда мы снова встретимся. Не лезь на рожон и будь осторожен. Ради меня. Я люблю тебя.

Сева, прости, что у нас с тобой с самого начала не получилось подружиться. И спасибо за то, что Димка теперь не один. Береги его и брата.

Влад, спасибо тебе за то, что все это время ты был рядом со мной. Просто спасибо. За тепло, что ты мне дарил, за то, что рядом с тобой я почувствовала себя, пусть ненадолго, но женщиной, которая нравится не потому, что она — «карта». И я надеюсь, что однажды рядом с тобой появится та, которая научит тебя любви. Та, которую полюбишь ты и которая будет любить тебя.

Илюша… Мой Король. Не смей идти за мной. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Не хочу жить, зная, что уничтожила тебя.

Я знаю, что надо было сказать тебе это давно. Просто сказать.

Я люблю тебя, Илюша. Всю жизнь люблю тебя одного. Не как друга, не как брата. Как единственного мужчину в моей жизни. Как любимого человека. Мы всегда были рядом, но никогда не вместе, а сейчас я думаю, что это даже хорошо. Так ты, по крайней мере, жив и все еще мой любимый Пиковый Король. Не иди за мной. Пожалуйста, не надо. И Димку не пускай. Позаботься о нем, ладно?

Жалею только о том, что не могу тебя поцеловать. Люблю тебя, Илюша. Люблю.

Твоя, Ваша Кира».

Где-то за стеной послышался шорох, и она вскочила. Бросила отчаянный взгляд на исписанный лист и тенью метнулась к входной двери, подхватывая по дороге документы и портмоне с деньгами. Обулась и вышла из квартиры, чувствуя, как становится чуть легче дышать.

Бежать… Куда угодно. Далеко. Туда, где ее не найдут.

♥

Холодно.

Влад проснулся от того, что было настолько холодно, что еще немного — и он начнет лязгать зубами. Кира…Она проснулась!

Влад вскочил, панически озираясь по сторонам. Судорожно выдохнул. Тихо. В квартире почти звенящая тишина. Из-за стеклопакетов внутрь не проникают шумы просыпающегося города. Только с тихим шорохом «идут» часы в коридоре, да отчаянно бухает в груди сердце. Чего-то не хватает…

— Кира… — онемевшими от накатившего ужаса губами прошептал Влад, окинув взглядом пустую смятую постель. — КИРА!!!

Он рванул на кухню. Пусто. Одиноко стоит в раковине чашка, из которой он ночью пил кофе. В ванной — чуть влажное, уже успевшее почти высохнуть полотенце. В гардеробе — нет любимых джинсов и любимой водолазки. И, конечно, любимой куртки.

Замешкался Влад только на пороге кабинета. Идеальный порядок. Кульман в углу, чертежи, свернутые в рулоны на полке, молчаливый компьютер на столе и одинокий белый лист.

Боясь поверить, Влад медленно подошел и осмотрел стол. В ящике — документов нет. Бумажника тоже. Как будто и не было вовсе. Только записка.

Строчки плыли перед глазами. Отчего-то впервые в жизни он не мог сосредоточиться на разборчивом четком подчерке. Заставило собраться только собственное имя, мелькнувшее в строчках.

По щекам покатились слезы. Глупые, иррациональные слезы. Он никогда не плакал. Никогда. Но сейчас смахивал горячие капли с лица и никак не мог понять, отчего же так больно. Бесконечно, глубоко больно. И куда подевалась проклятая пустота, когда она так нужна?

Влад обессилено опустился на колени, силясь выдохнуть… или вздохнуть? Но крик застрял в горле, так и не прозвучав. Вместо него тишину кабинета разорвали судорожные дыхание, да глухой стон, полный отчаяния:

— Кирааа…

♦♦♦♦♦♦

Севка расплатился за доставку, подхватил тяжелые пакеты и отнес их на кухню. После Димкиных хором их с Владькой привычная двухкомнатка казалась тесной и темной. И другой. Крохотная кухня, подтекающий, несмотря на все усилия брата, кран, не самая новая стенка, старенькая, но чистая плита.

Две спальни, но только его комната более-менее напоминает гостиную. У него всегда было много друзей, потому, к нему приходили куда чаще, чем к отрешенному тихому Владу.

Севка расставил продукты в холодильнике, на скорую руку покрошил в тонкую форму для пиццы колбасы, зелени, болгарского перца, щедро сыпанул сыру и поставил в духовку, здраво рассудив, что в Димку проще будет запихнуть что-то несложное.

Чайник закипел, но заваривать чай Сева не стал. Вернулся в спальню, присел на краешек дивана и вздохнул.

— Димкааа, вылазь, чудо. Сейчас будет завтрак готов.

— Не хочу, — Дима вздохнул, даже не пытаясь открыть глаза и, немного поерзав, укрылся одеялом с головой. Смешно… Кто бы знал, что чудной, наивный, упрямый «лосик» окажется его спасением. От тоски, от одиночества. От постоянной боли глубоко внутри. Эти дни, что они провели запертые вместе в его, Димы, квартире, были самыми лучшими в его жизни. Они учились, смеялись, дурачились, дрались в шутку. Все больше узнавали друг друга. Все больше привыкали. Совершенно разные, они ссорились по мелочам, но всегда искали компромиссы. Наверное, такой и должна быть дружба. И пусть свела их вместе слепая и жестокая случайность, он благодарен судьбе за Севку.

Хотя дружбой это, наверное, все же не было. Такими они когда-то были с Кирой. До того, как оба стали «картами». До всего. Просто двое людей, которым рядом комфортно.

Димка подгреб поближе к Севе и замер в уютном теплом коконе одеял. Тревожно на душе. Будто вот-вот грянет гроза. Она еще не разразилась, но свинцовые тяжелые тучи уже сгустились над Ершалаимом, и в мантии с кроваво-красным подбоем уже идет неспешно прокуратор Иудеи Понтий Пилат… Как-то так.

— Тебе не кажется, что что-то происходит? Прямо сейчас, — тихо-тихо спросил он, позволяя Севке вытащить себя из одеяла. — Это распирает меня изнутри. Знаешь, как будто душе в теле тесно, и она наружу рвется. Больно.

— Не знаю, — Сева качнул головой, а потом прислушался к себе. Глубоко внутри дрожала напряженная до предела золотисто-красная нить. И в унисон ей дрожали бегущие в разные стороны ниточки, разветвляясь все сильнее и сильнее. Его Масть. Его «карты». Люди, которых он не знает совершенно. Но почему-то чувствует. Всех. До единого.

Яркий пронзительный свет осеннего утра безжалостно вспарывал сонный уют комнаты, отгоняя дрему прочь. Сева сощурился, глядя в окно. Сквозь легкие шторы стрелами врывался золотистый свет. И вылинявшее от дождей осеннее небо в прорехах… И, кажется, что жизнь прекрасна до последнего вздоха. Только сжимается в груди тугая пружина беспокойства, и давит, давит, давит… так, что хочется кричать.

— Я боюсь, Севка, просто боюсь, а чего — толком и объяснить не смогу. Это сильнее меня… Я знаю, что за Киру, за тебя я устрою еще один «Андеграунд». Я устрою их столько, сколько потребуется, чтобы нас оставили в покое.

— Ты же знаешь, что так нельзя, — выдохнул Сева.

— А как можно, Севыч? Как? Меня чуть не растерзали люди. Пацана зеленого. Мне тогда лет тринадцать было. Меня всего лишь краем зацепило воздействие какое-то. И я повелся. Я ведь был «картой в прикупе», не раскрытой, без масти, без номинала… Ребенок. А им, людям, было все равно, я для них был монстром. А люди на самом деле — не меньшие монстры. И убить готовы за меньшее, — он судорожно выдохнул и, высвободив руки, вцепился пальцами в Севкину футболку. — Ты любишь Влада. Он твоя семья. Ты готов умереть за него. А люди… они готовы убить за что угодно. Ничего святого не осталось. Ничего… Я чудовище, Сев? Я всего лишь усиливаю их собственные страсти. И если кому-то хочется растерзать ради квартиры, ради денег, ради дозы наркотиков — я просто снимаю их чувства с предохранителя. И они взрываются. Сами. И мне не жаль их. Вот почему нас боятся. Потому что боятся посмотреть в глаза собственному монстру.

Дима опустил ресницы. На лице его была написана невыразимая мука, точно все, что он сейчас говорил, копилось в нем так давно и так горько, что теперь он попросту не мог и не хотел остановить поток слов, поток упреков.

— Мы дарим любовь тем, кто ее хочет. Илья дарит свободу. Ты… наверное, ты сможешь дарить сказку, Марк — уверенность… но только тем, кто с собой честен, — неожиданно он тихо рассмеялся. — Кира бы сказала, что я идеалист. Или что это я свой максимализм выпустил проветриться.

— Максимализм по возрасту полагается мне, — усмехнулся ему в ответ Сева.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, но… чем тогда ты или я отличаемся от каких-нибудь маньяков? Я ведь тоже… — в горле Севы застыл ком. Дрогнули кончики пальцев. Замутило. Да, он старательно гнал от себя эти мысли. Сколько уже дней гнал. Он убил человека. Одного. Не так, как это сделал Дима, просто разом сняв все запреты и позволив тем людям делать то, на что они ранее не решались. А он — убил собственными руками.

— Если бы ты не убил — убили бы нас. Нас обоих. И не было бы в живых Киры. И Ильи. И очень многих еще. И твой брат так и остался бы жить с пустотой внутри.

— И что теперь, Дима? — со вздохом спросил Севка. — Я ведь даже не знаю, следят за домом или нет. Может бывшие коллеги Влада уже в курсе, что мы здесь и готовят рейд? Двумя монстрами станет меньше.

— Теперь? — Дима деланно нахмурился. — Теперь завтрак. Если бывшие коллеги Влада нас и вычислили, то попадаться им на голодный желудок я не намерен…

…Ключ в двери зашелестел, когда от пиццы осталась дай боже треть. Молодые растущие организмы после трудного разговора смели почти все. Севка выпал в коридор с тяжелой битой наперевес, и только увидев на пороге брата, вздохнул спокойнее. А потом нахмурился.

— Не понял, а что ты здесь делаешь? — обнял как-то неловко, бросил короткий взгляд за спину. — Где Кира?

— Илья сказал, что Димка с тобой, — Влад был бледен. От обычно спокойного уверенного молодого мужчины за минувшие сутки осталась одна тень. Да и та выглядела собственным призраком. — Мне нужно с ним поговорить.

Он устало разулся и прошел на кухню. Тяжело сел на табурет, потом достал из кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги и протянул брату. Младший, предчувствуя дурное, быстро развернул его и, пробежав взглядом по строчкам, вскинул на Игнатова взгляд.

— Димка…

Тот, чувствуя, как сковывают сердце ледяные обручи, протянул руку:

— Дай, пожалуйста, — забрал записку, прочитал написанное, потом еще раз. И посмотрел на Влада почти в упор: — Расскажи.

— А что рассказывать, Дима? — тот встретил его взгляд с решимостью обреченного. Спокойной и апатичной. — Она стала «пикой». Во всем. Даже в близости. Она уничтожила Трефовую Масть подчистую. Я был рядом все время. Я это видел и чувствовал. Я точно помню, что на рассвете курил на балконе. Кира спала. А потом не помню. Вырубился. Господи, она же успокоительными была накачана по самые брови. Но все равно ушла.

— Она оставила тебя… — шепнул Дима, отводя глаза. — Зная, чем это может закончиться.

— Да что может случиться со мной? — выдохнул старший Ястребов. — Дважды не подохну. Представь, что может произойти с ней! Пиковая Дама, способная уничтожить всю Колоду, черт знает где. Ее же вшивая Двойка пристрелит, и рука не дрогнет. А она и рада будет подставиться. Монстром себя считает. Она, мать ее, не виновата, что Марк себя богом возомнил. И что именно ей выпало Дамой стать! Она дорога мне, понимаешь? И не потому что я — ее Туз. За Владьку, за тебя я кого угодно пристрелю. За нее — голыми руками рвать стану. Но она этого не хочет. А я не хочу… я обещал ей что сам… если придется…

— Она так мечтала, что когда-нибудь встретит того, кто будет любить именно ее… но ты ведь не любишь? — Дима горько усмехнулся, пряча лицо в ладонях. Воздуха не хватало. — Я не оставлю ее. Мне плевать, что она написала. Пусть я стану Пустой Картой, но я буду рядом с ней, она не должна быть одна, — он вскинул голову, глядя на Влада с отчаянием. — Я найду ее.

— Димка, — голос Севы казался мертвым, будто Игнатов уже поднялся со своего места и ушел. Кричать? Запрещать? Спасать? От кого? От себя же? Кира — его сестра. За Владом Севка тоже на край света пошел бы, с риском свернуть себе шею.

— Кира у нас всегда любила играть в героя, — проворчал Дима и встал. — Пойми меня. Пожалуйста…

— Я понимаю, — Сева поджал губы, а потом с силой обнял его, прижимая к себе. — Я пойду с вами, хорошо? Я совсем немного побыл «картой», мне все равно; как получил способности, так и потерял.

Дима вскинулся:

— Нет! Нет, не надо! Когда-нибудь это все закончится, и все так или иначе будет хорошо, а твой дар — пусть он остается. Ты теперь Король, ты не за себя отвечаешь, а за других, за целую Масть, так что береги себя, Севыч.

Как пусто вдруг стало внутри. В коридоре разразился трелью телефон. Влад вышел, было слышно, как что-то неразборчиво ответил, помолчал, снова ответил, и его голос надежды не внушал.

Они оба выглянули из кухни и застыли у порога. Влад сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и курил. Нервно. И буравил взглядом трубку.

— У нас проблемы. Снова. Скучной нашу жизнь назвать сложно. Звонил Илья. В Москве «гастролеры», которые решили занять место столичной Колоды.

Дима только расхохотался.

— Я говорил тебе, что мне плевать на этот мир? — смех оборвался резко, внезапно, и Дима склонился к Владу. — Мне нужно будет время, чтобы определить в какую сторону отправилась Кира. Она больше не «черва», и не «бубна», она даже не мой учитель, но она все еще моя близняшка. А потом я позвоню тебе. Ты со мной?

Влад поднялся и бросил продолжительный взгляд на брата.

— Ну что, Светлый Король?

Сева блекло улыбнулся, а потом порывисто обнял брата, крепко, по-мужски.

— Ты изменился, Владька. Береги себя, и его береги.

— И ты не лезь в разборки сильно, — Влад ответил на объятия. — Илья примчится минут через двадцать. Будет знакомить тебя с твоей Мастью.

— Мы им покажем, как воюют у нас на районе, — Севка осклабился, и отстранился. — Найдите нашу четвертую. Эх, всыпать бы ей… за самодеятельность!

— Я с тобой, Димка.

♠♠♠♠♠♠♠♠

Ему в след не глядели. Не оборачивались. Никто не пытался его остановить. Он просто вошел. Хозяин положения, а никак не проситель. Нет, он никогда ранее здесь не бывал. Все встречи, если в них возникала необходимость, происходили на нейтральной территории. Где-нибудь, но не здесь, не в оплоте ищеек. Но рано или поздно, все случается впервые, как и посещение этих, не самых гостеприимных стен. Говорили, что сюда легко попасть. Выход назад, на свободу, отсюда заказан. Будь ты «картой» в Масти, в прикупе или… ищейкой.

Нет, он не был пуст. Он был буквально переполнен силой. И он был переполнен эмоциями. И все-таки, его не остановили. Ему позволили войти. Его усадили в кресло. И предложили кофе. Самый лучший сорт из тех, что были доступны хозяину кабинета.

— Здравствуй, Алексей… — Илья принял крохотную кофейную чашечку с коротким кивком. Это было единственной данью… даже не уважения. Скорее, признания статуса того, кто сидел по ту сторону стола.

— Илья, — так же просто кивнул полковник. — Чем обязан твоему визиту? Мы могли бы побеседовать в более неофициальной обстановке.

— Я звонил тебе трижды, но твой телефон не отвечал, а времени у меня нет. У тебя, впрочем, тоже.

— Твои дела настолько неотложны? — выгнул бровь Клейменов. — Позволю полюбопытствовать, каким образом они связаны с моими?

— Самым наипрямейшим, — Илья сделал глоточек только чтоб соблюсти все формальности. Даже очень хороший сорт кофе можно испортить. — Кира готовит лучше…

Клейменов дернулся, как от пощечины. Блюдечко неприятно звякнуло.

— Чего ты хочешь, Илья?

Селин отставил свою чашечку на край стола и пристально посмотрел в глаза собеседнику.

— Во-первых, не перебивать меня и выслушать до конца все, что я скажу. Во-вторых, подумать и принять верное решение. Потому что от него будет зависеть очень многое. Настолько многое, что мы всего пока охватить не можем…

— И покойный Бубновый Король вам больше не помощник? — слишком ядовитой была ирония в его голосе Клейменова.

— Почему же покойный? — Илья тонко усмехнулся. — Бубновый Король будет принимать непосредственное участие в той сложной ситуации, что нам предстоит разрешить в ближайшее время. Итак…

— Я его знаю?

— Не исключено. Но мы, кажется, уговорились? — Илья дождался ответного кивка и продолжил. — Как ты знаешь, мы стараемся избегать конфликтов. Мы закрываем глаза на мелкие шалости Младших «карт» и так же, как и все, наказываем нарушителей. Ты знаешь чего ожидать от нас, мы держим в узде своих и не зарываемся.

— Что изменилось сейчас?

— Сейчас столичная Колода… не полна. И главная проблема состоит в том, что Червонная Королева некоторое время назад перестала существовать, — на лицо Ильи легла тень. Полковник обеими руками вцепился в подлокотники кресла. Пальцы его побелели, но более ни единый жест не выдал его истинного напряжения. — Она жива, ее жизни и здоровью ничего не угрожает. Но это только вопрос времени. Как вопросом времени является и целостность Колоды. К сожалению, «карты», особенно Высшие, всегда чувствуют перемены среди себе подобных. Поэтому, ВСЕ карты области знают о том, что в Москве что-то происходит. Мои люди задержали на въезде мелочь. Пока что это только Девятки. Но к концу дня, я думаю, подтянется вся королевская конница. Как ты знаешь, свято место пусто не бывает. Нас попытаются убрать. И Кира будет первой, кого попытаются уничтожить. Причем свои же. Она опасна и для пришлых, и для нас. — Селин упреждающе вскинул руку. — Мы и сами многого не знаем, и потому большей части происшедшего я попросту не сумею тебе объяснить. Кира сменила номинал. Хуже того, она сменила Масть.

— Это невозможно, — покачал головой Алексей.

— Мы тоже так считали. До определенного момента, — побелевшие узкие губы Короля Пик сжались в тоненькую ниточку. — Но, как оказалось, возможно.

— Чего ты хочешь? — полковник откинулся на спинку кресла, усилием заставив себя разжать пальцы, судорогой сведенные на подлокотниках. — Я никогда не поверю, что ты явился сюда, чтобы сообщить мне эти новости.

— Это естественно, господин полковник, — в кармане брюк Ильи тихо завибрировал телефон, но Король Пик на этот факт не обратил ни малейшего внимания. — Если в Москву придет новая Колода, а она будет не одна, вероятность того, что начнется грызня между несколькими Колодами — весьма велика. Это означает массовые бесконтрольные воздействия на твоей территории. Передела сфер влияния между Колодами не было с окончания Войны. Время от времени случаются «залетные», которых гасим либо мы, либо вы. Те, кто приходит в город по согласованию с нами, ведет себя еще тише, чем у себя дома. Бизнес есть бизнес, Алексей…

— Ты хочешь сказать, что трое Королей не справятся?

— Двое, — тихо сказал Илья. — Я говорил, что Колода не полна. Но дело не в отсутствии одного Короля. Полностью уничтожена целая Масть. Сейчас в Москве уцелело только два Короля. И три Масти.

— Три?

— Да, — Селин кивнул. — Трефовой Масти не существует, Трефовый Король превратился в овощ. Червонная Королева больше таковой не является.

— Кем же она стала? — глухо спросил Алексей.

— Пиковой Дамой.

Грохот отлетевшего в сторону кресла был слышен, наверное, и в коридоре. Илья же даже не пошевелился, когда стальные пальцы вцепились в воротник его рубашки.

— Ты… — Клейменов тяжело дышал, занеся для удара кулак.

— А ты ее, правда, любишь, ищейка… Если в городе узнают о том, что появилась Дама, все, абсолютно все «карты» начнут ее искать. Кто-то для того, чтобы стать обычным человеком и выйти из тени. Кто-то, и таких будет процентов девяносто, чтобы убить… Но я, черт побери, не о Кире. Я смогу удержать город. Действительно смогу. И обойдется без новой грызни и передела, а, следовательно, и жертв, если ты мне поможешь.

— Ты хоть представляешь, ЧТО ты мне предлагаешь, шваль? — процедил Клейменов, яростно сверкая глазами. Илья улыбался. И только на самом дне его глаз клубилась боль. Вот что ты делаешь с мужчинами, нежная. Ты приручаешь ищеек, делаешь их ручными псами. Они готовы убивать ради тебя. Они теряют свое спокойствие, свою хваленную выдержку, становясь обычными людьми.

— Я преподношу тебе на блюдечке кучи раскрытых дел и план по ловле «карт». В том числе и Высших. Я не стану церемониться с теми, кто придет без приглашения…

— Чем вы отличаетесь от организованной преступности, Илья? Вы монстры, ничуть не лучшие чем те, которыми маленьких детей пугают! — буквально выплюнул полковник.

— Благодаря одному такому монстру ты умеешь чувствовать, Алексей… — Илья резко подался вперед и теперь шептал почти в самые его губы. — Не забывай об этом.

— Кто мне сейчас помешает вызвать сюда группу быстрого реагирования, а, Илья? — Алексей прищурился, но так и не отстранился.

— Возможность сохранить в городе спокойствие. И живыми сколько-то там сотен, а может быть и тысяч душ.

— Услуга за услугу, Илья…

— Ты научился торговаться за годы, Алексей…

Глааа 10

Никогда во дворе самой обычной девятиэтажки Медведково не собиралось сразу столько дорогих авто. Они припарковались, взяв в коробочку один из подъездов. Внедорожники, представительские авто, парочка нейтральных универсалов. Почти из каждого вышло по человеку. Мужчины, и, что удивительно, женщины, лаконичные, сдержанные, неуловимо-притягательные. Некоторых из них сложно было назвать красивыми, но некоторые были почти образчиками современных представлений о красоте. В общем, самый обычный двор в один момент стал напоминать съемочную площадку фильма о лихих девяностых, когда разборки были нормальным явлением.

Спустя пару минут из парадного вынырнул совсем молодой парень, лет двадцати, не больше. Светловолосый, голубоглазый. Наверное, у него хорошая улыбка, вот только сейчас он не улыбался, скорее даже был мрачен. Но даже такой, слишком суровый для своего возраста, он казался ангелом. И это ощущение лишь усиливалось тем, что одет парень был во все белое. Белые туфли, белые джинсы, белая водолазка, даже кожаная укороченная куртка была белой.

Молодой человек подошел к ближайшему авто и, поздоровавшись за руку с высоким худым мужчиной, окинул взглядом всех присутствующих. Худой улыбнулся и открыл перед ним двери своего «Мерседеса».

— Я думаю, ты мог бы обставить все с меньшей помпой, — вернул ему улыбку голубоглазый.

— Я спешил, но вот так тебя увидели. А объясняться и знакомиться особо некогда, — пожал плечами худой. — Сейчас мы в центр. Устроим маленькое блиц-знакомство. Заодно покажу тебе азы взаимодействия. Димка тебе рассказать так и не успел, да?

— Я меньше суток вообще в курсе чего бы то ни было, Илья. Но развозить сопли и возиться со мной некогда. Я так понимаю, нас либо выбьют, либо мы отобьемся. Третьего в нашем варианте, не то чтобы не дано, но о нем я предпочитаю не думать.

— Ладно, времени в любом случае мало, Всеволод, — Илья взмахнул над головой рукой и присутствующие, повинуясь приказу, расселись по машинам.

Тот только покачал головой.

— Не очень люблю полное имя. Оно слишком… обязывает, что ли…

Машины сорвались с места, выруливая из двора на проезжую часть, и снова выстроились «коробочкой», окружив черный «Мерседес», а жители окрестных домов надолго получили тему для сплетен.

…Полупустой город. Их кортеж мчится неожиданно быстро. Илья даже не успевает поинтересоваться, почему вместе с ним не вышел Димка. Не остался ли младший Игнатов с сестрой. И Севке не приходится лгать Илье. Отчего-то ему вообще не хочется обманывать Селина. Это будет слишком. А отдавать ему письмо Киры сейчас…

Кира… Червонная Королева, Черный Джокер, Дама Пик. Та, которая научила Влада любить. Показала ему, что такое чувства. Та, которая научила Влада страсти. Только за это ей нужно сказать спасибо. Может кто-то и назвал бы ее шлюхой. Спать с мужчиной, которого не любишь, спать с мужчиной, которого ненавидишь, и спать с любимым человеком, никогда не признаваясь ему в любви. О, да, Димка успел ему немного рассказать…Можно ли так жить? И не сойти с ума? Она — могла.

Простая вывеска «Эль Корасон».

Перед Ильей услужливо распахнулись двери. В ресторане — пусто. Даже официантов не видно. Только стоит по стойке смирно администратор, по первому ощущению — мелкая «пика». Невзрачный, неприметный молодой человек, вот только стоило ему поднять взгляд, как Севка поежился. Восьмерка.

— Что у нас, Андрей?

— «Червонные» на балконе. Я подумал, что ВИП-зала будет маловато, — приятным низким голосом отозвался тот. — Александра там же. Звонил Игнат. Он задерживается. На Варшавском кто-то положил пять Семерок Бубновых и две Пиковых Восьмерки… Он сказал, что отзвонится, как только прояснит ситуацию.

— Чееерт… — с чувством выругался Илья, кивком головы приказывая сопровождающим подниматься на третий этаж.

— Отозвать его? — нахмурился Андрей.

— Нет, иначе оставшиеся не справятся.

— Время, Илья, нам нужно что-то решить, — тронул его за локоть Севка. Достал сложенный вчетверо лист бумаги из кармана и отдал его Илье. — Прочти. Потом.

— Поднимайся наверх, — поджал губы Илья. — Там должен быть ТВОЙ Валет.

Севка молча кивнул и взбежал по лестнице.

Его Валет. С Десяткой они уже познакомились. Она была старше него лет на десять и звалась Катерина Семеновна. И была она не хухры-мухры, а пиар директором в рекламной компании. Красивая, очень яркая женщина. Многие в тридцать, родив пару детишек, теряли форму, или опускались, превращаясь в домохозяек. Но не она.

— Нравлюсь? — она шикарно улыбнулась, обернувшись на лестнице.

— Если скажу что нет — солгу. Но и если отвечу «да» — тоже не скажу правды. Вы просто из той породы женщин, до благорасположенности которых мне еще расти и расти, и то, что я — Король в моем случае плюсом не является, — Сева улыбнулся. Ангельски. Ее зрачки чуть дрогнули.

— Дамский угодник, — усмехнулась Катерина. — Тебя атакующим связкам успели научить?

— Боюсь, что на это не оставалось времени, — вздохнул Ястребов.

— У тебя будет очень жесткая практика, Король.

— Жаль, что все так случилось с Артемом, — тихо сказал он, останавливаясь перед выходом на балкон.

Десятка вскинула на него полный боли взгляд и дерзко тряхнула головой, отбрасывая за спину длинные светлые волосы.

— Да, жаль… — шаг вперед — Здравствуйте, дамы и господа, позвольте представить, Король Бубновой Масти…

♥♥♥♥♥♥♥♥

Они добирались в молчании. И каждый молчал о своем. А разбить эту тишину, разрешить ее звуком голоса отчего-то было страшно.

Странная поездка. Давит со всех сторон, совсем как тогда, пару недель назад на площади у метро. И если бы он наверняка не знал, что марионеток больше не будет, он снова с остервенением окунулся бы в их поиски.

Но это не марионетки. Это самые настоящие «карты», а значит, вдвое опасней. Марионетки почти не думают. Они тупо действуют. Наркотик будто бы полностью лишает их инстинкта самосохранения. А здесь против него будут люди. Против него и против Севки, Ильи, других. Когда он перестал считать их врагами? Половину жизни он настраивал себя на то, что после Академии все, кто имеет эту странную страшную силу — враги, которых следует ловить и определять в спец-коллонии. Но Кира…

Влад резко свернул к знакомому дому и до боли закусил губу. Здесь они был с ней. И был по-своему счастлив.

Ощущение ее присутствия навалилось сразу, как только Дима переступил порог квартиры. Скинув обувь, он пошел по комнатам, легко прикасаясь к ее вещам. Ища ее следы. Чашка, карандаш, сброшенная футболка… Не то. Она была еще Королевой, когда касалась всего этого. На пороге спальни Дима замер. Долго изучал разворошенную постель, а потом позвал застывшего где-то на пороге Влада:

— Как давно вы… спали?

— Меньше суток. — Ястребов с какой-то дикой болью оглядел комнату и отвернулся. — Это было по-другому. Она уже была Дамой Пик. Если это тебе нужно знать. Так что здесь «пиковый» след. На всем. Включая меня.

— О, да, включая тебя, — Дима переступил порог, опустился на кровать и похлопал по постели рядом собой. — Ложись. Не бойся, приставать не буду.

— Не смешно, — Влад в несколько шагов преодолел отделявшее его от кровати расстояние и присел на край. Было неожиданно больно. Сознавать, что она была здесь и ушла. Еще вчера они занимались любовью на этой постели, а сегодня она ушла. — Без этого можно обойтись?

— Нет, — Дима потянулся к вороту футболки. — Ты — единственная ниточка к ней такой. Я должен ее почувствовать. Поверь, меня не прельщает мысль оказаться с тобой в одной постели, как бы я теперь к тебе не относился, но это действительно единственная возможность. Раздевайся. Контакт должен быть как можно более полным.

Влад вздохнул, но пререкаться не стал. Молча стащил водолазку, аккуратно положил на край кровати и вытянулся на постели, на той половине, которую облюбовал в последние дни. Дежа-вю. Вот только рядом не Кира, а ее близнец, который ну совершенно не девушка.

Дима выдохнул и молча лег рядом с ним, обнимая так крепко, чтобы соприкасаться всем телом. Кожа к коже, сердце к сердцу.

— Откройся. Пожалуйста. Пусти меня. Ради нее, — закрыл глаза, пытаясь почувствовать то, что приведет его к Кире. Ниточку, лучик, что угодно.

— Смотри, — выдохнул Влад. А раскрываться тяжело. Так тяжело, будто они совершенно чужие люди. Будто более чужих друг другу трудно даже представить.

Кира, какой она стала. Улыбка, огонь в глазах, жаркая злость, боль. Ни капли нежности во взгляде, только голод, страшный голод. Потемневшие волосы, властная сила, так непохожая на ее силу Червонной Королевы и страсть, сжигавшая его Киру.

Дима резко выдохнул, как от удара и бросился, ухнул с головой в сознание, сердце, душу Влада. Запрещая себе думать о том, как изменилась Кира, кем стала, он просто искал ее следы. Ниточка, узелок, еще один. Разбитый телефон, болезненный поцелуй, «нужен» на кухне, страсть. Якоря. Дальше, еще дальше. Письмо. Зацепиться за имя, словно поймать его крючок и потянуть на себя. Черная нить сопротивляется, дрожит, кажется, что режет пальцы, пытаясь стряхнуть со следа. Но не рвется, якоря держат крепко. Кира, Кирюша, сестренка, где ты, где же ты…

Глубже и глубже. Она стала другой, но сил на то, чтобы уйти, решимости и отчаяния сопротивляться до последнего хватило. В этом вся Кира. Если любить — то всей собой, если биться — до последнего и со всей яростью.

Влад беззвучно застонал, чувствуя себя так, словно его выворачивают наизнанку. Под веками запекло. Закипели слезы и комом встали в горле. Влад тяжело вздохнул и запихнул в себя всю боль, что плескалась в нем. Найти. Защитить. Не отпускать. Никогда!

…Отклик был жестким и мгновенным. Словно ударило его что-то, ослепило. Дима дернулся, застонал, откатываясь на край кровати и сворачиваясь в комочек. Не Кира. Пиковая Дама. Чужое. Холодное. Темное. Больно…Кирюша…

Влад отреагировал мгновенно: закрылся и рванул к нему, обнимая, как когда-то в детстве обнимал брата, осторожно, но сильно.

— Все хорошо, тихо, успокойся!

Дима вдохнул и гигантским усилием воли взял себя в руки. Где-то там, в глубине все же была Кира. КИРА. Он почувствовал ее.

— Она не хочет, чтобы мы ее нашли, — глухо произнес Дима. — Но нужно торопиться. Она едет по трассе, но может свернуть в любой момент. Второго шанса мне никто не даст. Пиковая Дама… набирает силу.

— Тогда одевайся и поехали, — Влад еще раз с силой сжал его плечи, а потом отстранился и принялся натягивать на себя водолазку. — Я не знаю, что будет, когда мы ее найдем. Просто не знаю. Но очень не хочу, чтобы она уничтожила тебя.

Дима тяжело, поднялся, чуть пошатываясь.

— Влад… Ты такой же наивный, как твой брат. Я знаю, что будет со мной. Знаю, понимаешь? Не будет вариантов. И выбора или выхода — тоже. Я — слишком лакомый кусочек для Пиковой Дамы. И как только мы найдем Киру, второй красный Джокер Колоды перестанет существовать. И я согласен на это, — он медленно натянул футболку. — Позвони Илье, узнай, что у них творится на выездах из города. Мы можем помочь им, пока будем переезжать границы. Главное, убеди его, что… не нужно меня возвращать. Я большой мальчик, чтобы принимать такое решение.

— Я могу успеть вырубить ее, — Влад упрямо стиснул зубы. — Снова. А потом попытаюсь. Откроюсь для нее. Дама меня не тронула. Я хоть увечная, но «карта». А значит, могу попытаться. Ладно. Идем.

Он уже на ходу достал телефон и набрал номер Ильи. Господин Селин ответил не сразу. А когда в трубке прекратились долгие гудки ожидания, там, на том конце, он услышал брата.

— …вы не понимаете одной простой вещи: нас ненавидят. Мы живем в Москве, большинство из нас — успешные люди, у кого-то бизнес, у кого-то муж, но у всех связи. У каждого, я уверен, есть ниточки, и никто по собственной воле…

— Да, Влад? — Илья, по всей видимости, отвернулся от вещающего Бубнового Короля, и теперь голос Севы стал чуть смазанным фоном к тихому голосу Селина.

— Мы выезжаем из города. Будем двигаться… В какую сторону? — бросил он быстрый взгляд на Диму и включил громкую связь. — Северо-Восточное направление. Можем помочь, если нужно будет…

— Вы… ЧТО?! Какое выезжаем?! Куда? Влад, дай мне Димку!

— Кира ушла. Оставила письмо и ушла. Она не желает подвергать никого из нас опасности. Но я… мы, — поправился он, бросив быстрый взгляд на Влада. — Мы ее найдем. И плевать, что она — Дама. Она моя сестра. Илюш, она там тебе написала. Ты, главное… Ты уйди, когда читать будешь, ладно? Не надо, чтобы тебя видели. Просто…

— Ладно, — устало выдохнул Илья. Его голос дрогнул лишь на миг. А в следующее мгновение Король Пик снова великолепно собою владел. — Дима, к нам ломятся со всех сторон. И их много. Но если твой брат переубедит Червонных… как тяжело без Киры, если бы ты только знал. Ладно, лирика. У вас там будут наступать со стороны Посада, по Ярославскому направлению. Северяне, одним словом. Там народ не менее крутой, чем наши знойные южные соседи. Они злые, Владька. Сейчас на въездах стоят мои мелкие и «бубновые». Но если вы выбьете это направление, нам будет полегче…

— Нам по пути, — Дима улыбнулся жестко, почти зло. — А мне как раз нужно размяться. Идти к Пиковой Даме полным под завязку несколько… обидно. Но у нас одна проблема. Туз.

— Я не стану прятаться в бункере только потому, что рискую нахлебаться воздействий. Без Киры я так и так покойник. Так что с Тузом у нас проблем нет, — возразил Влад.

— Ну в общем, мы на вас надеемся, — фыркнул Илья.

— Илюш… — позвал его Дима. — Береги Севку, ладно?

— Дети… Илья Селин первая нянька на деревне! Вот вернется Игнатова, и будь уверен, я ей нажалуюсь на всех троих! — а потом чуть тише. — Вы там не зарывайтесь. Удачи.

— Вам тоже, — Дима не удержался от улыбки. — Ну что, Владислав Андреевич, ты готов?

— Всегда готов, — невесело усмехнулся Влад, подхватив сброшенную куртку. — Идем, Ариадна.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Город, казалось, вымер. Словно люди предчувствовали то, что должно было произойти и попрятались. Наблюдать почти пустые улицы громадного мегаполиса было… страшно. Обрывки газет, пыль и шныряющие в поисках еды крысы. Внутри словно пела натянутая струна. Дима только хмыкнул, когда они проехали мимо первого «блокпоста» — пары внедорожников, стоящих на границе одного из городских районов. Все правильно — внутренняя охрана не менее важна внешнего кольца. А их осталось слишком мало. И он слишком многое не успел рассказать Севке о его новых возможностях. Будь здесь Кира… Дима только сжал кулаки, заставляя себя не думать об этом. Будь здесь Кира — нападения бы вообще не было. А так, стервятники летят на умирающий город.

— Тормози, — Дима подался вперед, как только они выехали за МКАД.

Влад прижался к обочине и остановился. Двигателя, однако, не заглушил, готовый в любой момент утопить педаль газа в пол и рвануть вперед в лучших традициях «Формулы-1».

— Что случилось?

— Где те, кто должен охранять въезд? — Дима нахмурился, оглядывая пустое шоссе и строения неподалеку. Ни одной машины. И ни одной живой души.

— Думаешь, выбили? — Ястребов бросил быстрый взгляд в зеркало заднего обзора, внимательно огляделся. — Это не иллюзии. Здесь никого. И я не чувствую следов воздействия.

— Позвони Илье, — Дима открыл дверцу. — Они могли просто не доехать.

— Не доехать с момента, как стало известно о том, что творится? — выгнул бровь Влад, но телефон достал. Занято. Короткие гудки. — У него телефонная линия, как в Смольном во время революции.

— Твою мать… — почти прорычал сквозь зубы Дима. Внутри сиреной вопило предчувствие. Он закрыл глаза и попытался найти тех, кто должен был охранять дорогу. Нет, никого. И следов воздействия не было тоже, Влад прав. — Слишком тихо, — отчаянно выдохнул он. — Надо дозвониться до Ильи. Если мы уедем сейчас и оставим город без прикрытия, Кира мне этого никогда не простит.

Муторное ожидание, пока женский голос сообщает о том, что «абонент разговаривает по другой линии». Гудок.

— Влад?..

— Илюха, скажи, пожалуйста, на МКАДе на съезде на Ярославское кто-нибудь должен быть?

— Да, ребята должны были появиться минут пятнадцать назад. Четыре Шестерки, две Семерки моих и Бубновая Девятка.

Голос не дрогнул только потому, что выдавать на-гора какие-то еще эмоции Влад уже попросту устал.

— Здесь никого, и, судя по тому, как нервничает Димон, кажется, сейчас начнется.

— Твою мать, — процедил Илья. — Держитесь, сейчас постараюсь выяснить, где они.

Влад сбросил вызов и повернулся к Димке.

— Ну, ты слышал.

— Слышал, — губы Димы дрогнули, когда он заметил черные точки на шоссе, движущиеся к ним. Четыре машины и еще одна чуть позади. Пожаловала Высшая Карта? Не рановато ли для Высших? — Нам лучше уйти с дороги. Тогда на нашей стороне будет хотя бы эффект неожиданности.

Влад резво свернул на боковую дорогу и припарковался за каким-то ларьком, по-прежнему так и не заглушив двигатель.

— Так, на меня не смотри, мне они ничего не сделают, — все-таки правильным было решение сунуть в карман пистолет и пару обойм к нему. — Воздействия в твою сторону я поймаю. А сам разворачивайся как угодно. Знаешь, мне любопытно, КАК это вживую выглядит. Жаль только, что я этого все равно не увижу.

— Спасибо за разрешение, — Дима хмыкнул и вышел из машины, сдвинув брови. В городе Масти не воевали друг с другом. И что делать теперь, он представлял с трудом. Но пускать чужих в столицу нельзя. Особенно если в той машинке представительского класса действительно Высшая Карта.

Дима вытянул из кармана пачку, прикурил, чтобы успокоить нервы и вдруг застыл, глядя на кончик сигареты. Усмехнулся одними уголками губ и вскинул взгляд на стремительно приближающиеся машины. Внедорожники. В среднем — 20 человек. Будет о чем вспомнить потом.

До машин было метров триста, когда по краям дороги расцвели огненные взрывы. А потом еще и еще… Внедорожники шарахнулись в стороны, и одна вылетела на обочину. Пропорола днищем торчащий кусок сломанного дорожного ограждения и взорвалась уже по-настоящему. Вторая, едущая за ней, пошла юзом, но остановилась. Следом встали и остальные.

Влад вышел следом за Димой, снимая пистолет с предохранителя. Конечно, там, в машинах, народ не безобидный и не безоружный, и все-таки, одно дело стрелять по бумажным мишеням и совсем другое знать, видеть, как пуля прошивает живое тело. Человека.

— Дай угадаю, подорвал что-то?

Но Дима только головой мотнул: «не отвлекай». Нет, все-таки «бубны» — не его масть. Но его учителем была Кира — мастер иллюзий. Значит, он сделает все, что сможет.

Дима перевел взгляд на стоящие рядом строения. Мгновение, и иллюзорные створки дверей открылись и оттуда высыпали десантники. Заняли позицию, вскинув винтовки и пару гранатометов. Как тяжело… Не потерять ни одного, ни выпустить из поля зрения. Надо же, как пригодились отсмотренные в свое время боевики. Вот только одной иллюзии мало. Та Высшая, что сидит в салоне «Мерседеса», подделку распознает быстро. Дима сжал пальцы и его десантники «ожили». Эмоции… Любовь к Родине, к оружию. Жаль, что он не Пика и показать злость не способен.

На дороге воцарилась тишина. Из машин никто не выходил, только догорала взорвавшаяся на обочине. А потом он почувствовал удар. По его иллюзии, по «десантникам». Дима застонал сквозь зубы, но иллюзию удержал.

— Та «карта»… Ее нужно убить… — глухо, не своим голосом почти прохрипел Дима.

Влад осторожно сжал его плечи и тихо-тихо шепнул:

— Вымани ее. Все остальное я сделаю сам, — он, словно успокаивая Игнатова, провел ладонью по его спине, и в следующий миг шагнул прочь. Как плохо, когда приходится передвигаться практически на открытом пространстве, когда вокруг нет машин, нет людей, когда даже ветер, кажется замер. Он не знал, что сделал Дима, почувствовал только всплеск. Гладко, сильно, иллюзия? Если так, то помноженная на что-то еще. Нет времени разбираться в тонкостях.

…Это только в фильмах можно стоять против прущего в лобовую джипа и стрелять, пока не кончатся патроны. Это глупо. Стекла тонированы, стреляй — не стреляй, куда попадешь — не известно. Один вариант: попасть в бензобак. Может и повезет. Но один в поле не воин. Тем более слепой. Не способный видеть, что видят остальные. Димка, только не подведи.

Тихое гудение в кармане. Влад вытащил телефон.

— Илья?..

— Они будут через пять минут. — Кажется, голос у Короля Пик стал за прошедшие полчаса еще более усталым и надтреснутым.

— У нас нет этих пяти минут, — выдохнул Ястребов, буквально вжавшись в колонну. — Димка остановил машины, но, боюсь, долго он не выдержит. Пусть твои закроются на подходе, чтобы не выдать нас. Здесь Высшая Карта.

— Понял, — сухо бросил Илья. — Держитесь.

Как медленно тянется время. Как охрененно долго тянется время. Пять минут, вытянувшиеся в целую вечность!

…Чего ждут те, в машинах? Приказа своей Высшей? А что ждет она? Дима напрягся, пытаясь понять свои ощущения, а потом чуть не расхохотался в голос. Поверила! Эта тварь в «Мерседесе» поверила, что десантники — настоящие и теперь пыталась на них воздействовать. Идиотка. Никто в здравом уме не послал бы против «карт» подверженных внушению бойцов. Только иммунных или пустых, способных сопротивляться.

Дима нашел взглядом Влада и досадливо поморщился. Он еще слишком далеко от явно бронированной машины, а силы уже на исходе. Значит, надо действовать и надеяться, что Влад не промахнется с такого расстояния.

Дима покачнулся и, сделав шаг назад, оперся о бампер Владькиной «Тойоты». Последний рывок, и из иллюзорных ворот вышел еще один человек. Спокойно дошел до десантников и встал на дороге, расставив ноги и сцепив руки за спиной.

— Я хочу поговорить со старшим!! — звуковые иллюзии у него всегда получались лучше всего. Поэтому и голос «командира» достиг замерших на дороге машин.

Из-за угла тихо выехали два унверсала, остановившись рядом с белой «Тойотой». Первой вышла девушка, молоденькая, ровесница Димки. Быстро окинула взглядом обстановку и тут же включилась в работу, прикрыв собой замершего за колонной Влада. Пики же щедро влили в кипящие эмоции черного фона.

Против ожидания из машины выбрался средних лет мужчина, одетый просто, но довольно дорого, подняв руки, раскрытыми ладонями к «десантникам».

— Командир, ты уж прости, но сам понимаешь, как начальник охраны я не могу подвергать свою подопечную опасности. Даже если ты — спецназ.

Влад, уже прицелившийся, только коротко ругнулся. Еще слишком рано.

Дима тихо зарычал про себя и, собрав последние силы, прихватив «пиковых», бросил в начальника охраны дикое по своей силе «червонное» воздействие. Сильное настолько, что если у того и были какие-то щиты, то они сгорели напрочь, а Димка кулем рухнул на землю, на последнем глотке энергии удерживая иллюзию. И то, что происходило потом, отмечал лишь краем сознания. Как дернулся начальник охраны. Как улыбнулся, раздвигая губы в почти оскале. Как подошел к задней дверце машины, распахнул ее и, вытащив из-за пояса пистолет, всадил в сидящую там пассажирку почти всю обойму. А потом поднес дуло к собственному виску и нажал на курок.

Из машины, как тараканы прыснули в разные стороны, целясь кто куда люди. «Карты». Молодые еще совсем. Может, только после армии. Мальчишки, инициированные, может, не так давно. Восьмерки, Девятки. Та Высшая что была в машине, кто она по номиналу? Валет или Дама? Димку переиграть не смогла. Валет. Вряд ли Бубна или Черва. И не Пика. Эти воздействие она бы почувствовала. Значит Трефа. Спешила занять место потеплее в агонизирующем городе?

— Бросайте оружие! — скомандовал Влад, чуть высунувшись из своего укрытия. — Вам некуда бежать! — и «десантники», тщательно поддерживаемые оставшимися «картами» защелкали затворами оружия.

…Телефон ожил, когда десяток парней чинным рядочком разлеглись на дороге, заложив руки за головы.

— Илюха, вызывай парней из Департамента…

Шестерки деловито вязали мальчикам руки, а потом каждому выдавали по хорошему контрольному удару в голову. Чтоб до приезда «артиллерии» не учудили чего. С паникующей «карты», когда нет другого выхода, станется устроить еще один «Андеграунд».

Влад осторожно усадил Димку на переднее пассажирское сидение, пристегнул, легонько коснулся белой щеки.

— Как ты?

— Жить буду. Наверное, — улыбка того была вымученной. — Ты молодец. Быстро среагировал.

— Нам повезло, и это ты молодец. И реально страшный человек, — Влад отстранился. — Сейчас поедем. Ребята, тут минут через пять будет не продохнуть от «ищеек», так что свалите куда-нибудь в сторонку.

Девушка кивнула и, пожелав им обоим удачи, довольно оперативно собрала своих спутников. Маленький кортеж скрылся за поворотом. Да, два трупа, пяток во взорванной машине, штабель на асфальте… Влад поджал губы, сел в машину и «Тойота» резво стартовала с места. Димка не преувеличивал. Он действительно мог разнести к чертям город. Но вместо этого ехал на заклание к собственной сестре. Страшно. Господи, зачем ты разделил детей своих?

— Ты волнуешься за меня больше, чем я, — Дима смотрел на него устало, но светло. — Не надо. Я… проживу без этого. Червы — проклятая масть, а Бубны — не мое. Из нас двоих Кира была истинным мастером иллюзий. Она создавала шедевры. Нам нужно спасти ее.

— Почему же проклятая? — Влад кинул на Диму быстрый взгляд и улыбнулся в ответ. — В сути ничего плохого нет. Я — пуст, но именно моя пустота подарила мне Киру.

— Она рассказывала о Червонной Масти, да? Не могла не рассказать. О том, как она боялась любых отношений, потому что они все были не настоящими. Ты — странное исключение из правил, а Илья… счастливый лотерейный билет. И пусть я до сих пор не понимаю, как это возможно, я рад, что у нее есть кто-то, кому она может сказать «люблю». И ради этого, чтобы она и дальше могла говорить это, я готов стать Пустой Картой. Пусть пафосно и сопливо, но это то, что я чувствую.

— Знаешь, если есть кто-то там, на небе, он не может этого не видеть. Мы готовы отдать друг за друга нечто большее, чем собственную жизнь. Не может быть, чтобы все закончилось прозаично, как в плохом фильме. В нашей истории должен, просто обязан быть хэппи-энд, — Влад вздохнул. — Чувствуешь ее?

— Почти нет, — выдохнул Дима, сжимаясь. — Но она все еще на дороге. Вперед, Влад. Просто вперед.

♦♦♦♦♦♦♦♦

Разговор был тяжелым. Очень тяжелым. Масти никогда не были особо дружны, вот только как в той сказке — если не объединиться, то по отдельности перебьют всех. И ведь Колода не полна, а из двоих оставшихся в строю Королей только один был своего рода полноценным. Илья. Второй — мальчишка, которого далеко не все всерьез воспримут. Забавно, что всерьез принимали его как раз Пики, может, потому что Илью они слушали беспрекословно? Как любого из Высших своей Масти.

Бубны довольно быстро примирились с мыслью о том, что Артема больше нет, и в целях выживания им придется помочь мальчишке в белом, тем более что Десятка Масти его приняла. А к мнению женщины прежнего Короля они прислушивались. Сложнее всего оказалось с Червонными. Королевы нет. Кира была авторитетом, а его Дама — строптивая особа, в отсутствие иерарха решила порулить Мастью, и теперь всем своим видом показывала, что слушать почти ребенка, который Королем-то стал не далее как сутки назад, она не намерена.

Как же хотелось смять, сломать ее сопротивление, и точно в насмешку, где-то внутри забилось, задрожало понимание как это сделать. Илья, словно почувствовав его состояние, положил руку ему на плечо, а с противоположной стороны на него посмотрела Александра, Сашка, Десятка Пик. Дождавшись едва заметного кивка Ильи, она раскрылась, с видом гурмана поглощая разлитый в воздухе негатив.

— Что ты делаешь?.. — прошипела Дама, кидая на нее тяжелый взгляд.

— Перед смертью не надышишься, — с великолепной небрежностью повела плечом Саша. — Если уж я умру молодой, то по крайней мере пьяной от эмоций, и это будет не так больно и не очень обидно, — последние слова она произнесла доверительным шепотом, приправив сказанное совершенно восхитительной «пиковой» улыбкой.

— Сучка! — вспыхнула Дама, но тут же сдала назад, напоровшись на острый взгляд Ильи.

— Меня заколебало уговаривать всех по отдельности, — процедил Севка, поднимаясь с места. Вся мягкость и наивность с него слетели мигом, стоило только выйти из-за стола.

— Да кто ты такой вообще, — презрение, скользнувшее в голосе женщины, ожгло кислотой.

— Поверь, у меня влияния на Червонную Королеву куда больше, чем у тебя, милая, — от ответного презрения, плеснувшего в интонациях Короля, скривилась даже Десятка. — Мой брат меня любит… очень… как ты думаешь, если я шепну ему пару слов, он замолвит за меня словечко? Королева без ума от него. О, ты не знала?

— Тогда зачем тебе Я, если…

— Ты где-то здесь видишь Киру? — выгнул бровь Ястребов-младший, демонстративно окидывая небольшой зал взглядом. — Я — нет. Ее нет в городе, в противном случае разговор был бы иным. Вовремя вернуться она не успеет. Но у тебя есть шанс вырасти в ее глазах. Надеюсь, ты им воспользуешься.

— Нам просто нужно продержаться, — Илья вернулся, сбрасывая вызов на телефоне. — Не пустить чужаков в город, иначе нас перебьют. Без Марка и Треф это будет чертовски сложно. Без Киры тоже. Но, вашу мать, дамы и господа, мы все еще столичная Колода, или где?

— Где Дима? — Червонная Дама бросила свой последний аргумент. — У нас по всем мастям не полный набор. Мы не сможем работать в комбинациях.

— Дима будет позже, — отрезал Илья.

— Ты чего-то не договариваешь, Пиковый, — нехорошо прищурилась девушка.

— Дима будет позже, — с нажимом выговорил Сева. — Или кто-то намерен спорить со мной по поводу Дамы МОЕЙ Масти?

— Нет, Король, — процедила Червонная Дама, откидываясь на спинку кресла, точно признавая свое поражение.

— Чудесно, — кивнул Илья. — Тогда предлагаю перекрывать Юг, Юго-восток, Восток «червами» в комплекте с «бубной». Думаю, нашим знойным товарищам с юга понравится страстная встреча. Север, Северо-восток и Запад придется перекрывать «пиками» и «бубнами». Иллюзий у нас слишком мало.

— Мы не сможем разорваться, — задумчиво протянула Катерина. — На каждом направлении придется быть и Высшим. Низшие могут не справиться. Я могу взять на себя Юг. Мне пришлось пару раз иметь дело с парнями с той стороны…

Она улыбнулась. Очень спокойно и очень нехорошо. Так, будто уже предвкушала очередной виток этих самых «дел».

— Хорошо, — кивнул Сева, бросив на нее благодарный взгляд. — Берегите себя.

— Да уж постараюсь, мой Король…

♦♦♦♦♦♦♦♦

— …Как такое возможно? — Сева вышел из машины и, оглядев пустынную площадь, бросил беспомощный взгляд на Илью. — Это Москва, это не какой-нибудь забытый богом городишко заштатный. Здесь даже ночью никогда не бывает тихо. Где люди? Где машины? Полиция где, в конце концов?!

В киосках и магазинах продавцы есть, это точно, вот только окошки киосков — закрыты, за витринами как тени шныряют люди, призраком промчалась мимо маршрутка…

— Люди чувствуют, что что-то происходит. Это давит на всех. К тому же появление Дамы Пик всколыхнуло не только нас, но и обычных людей. Это ощущение угрозы, как комендантский час. Как сигнал: разбегайтесь, опасно! И все бегут. Завтра, если все закончится хорошо, они не вспомнят о том, что сегодня что-то происходило, что что-то было не так. Но сегодня это проигрывается постоянно.

— Крысы…

— Ты тоже был крысой, — пожал плечами Илья. — Не суди их. Могу поспорить, в свой первый день после инициации тебе хотелось забиться куда-нибудь подальше и не высовываться, а потом резко захотелось исчезнуть.

— Есть такое дело, — криво усмехнулся Влад. — И все-таки, у них же нет такой чувствительности как у особистов или «карт».

— Они муравьи в муравейнике. Стадный инстинкт умножает чувство тревоги, паники, ненависти. Именно потому в девяностые толпа мужиков без зазрения совести была способна растерзать ребенка со способностями. И не сожалеть об этом ни секунды.

— Тогда зачем? — Сева вышел на средину пустой площади и поднял взгляд вверх. Опущенные жалюзи, задернутые шторы. — Зачем все то, что мы собираемся сделать, Илья? Ради чего?

— Принцип меньшего зла, Всеволод. И тебя и меня знают наши оппоненты, другие «карты», «ищейки». Они знают, на что ты способен и знают чего от тебя ждать. Те, кто стремится сюда — другие. Им только предстоит налаживать связи и строить отношения. И если в варианте местных действовала преемственность, то в варианте пришлых все будет нахрапом. Мы действуем спокойно и стараемся не светиться. За долго время мы научились сосуществовать с людьми. А они… Кто знает.

— Неубедительно, — покачал головой младший Ястребов.

— Со временем поймешь. Все зависит от точки зрения. Ты ведь очень правильно сказал: те, кто идет сюда, считает, что мы, столичные, зажрались, что презираем их, потому что они — провинциалы.

— А разве это не так?

— Столетиями сюда стекались лучшие. И только сильнейшие способны выжить здесь. Если они выбьют нас — они достойны быть. Если нет — значит, мы по-прежнему лучшие.

— В чем тогда вообще чертов смысл, Илья? Зачем трепыхаться? Пусть приходят, пусть упиваются хреновой московской пропиской! — вспылил младший Ястребов.

— А ты готов, как московской пропиской, поделиться братом? Или Димой? — выгнул бровь Илья. Он так и не сдвинулся с места. Стоял, опершись бедрами о капот, чуть склонив к плечу голову, и легко улыбался, тонко, понимающе так. — Все это философия пополам с лирикой, и смысла в этом всем — ни капли на самом деле. Только море пафоса. Но ты будешь убивать за брата. И за Диму. Но не отдашь их никому. Так же как и я не позволю ни одному человеку прикоснуться к Сашке или… Кире. А Александра на лоскуты порвет за брата, а твоя Десятка, которой ты так впечатлился — за свою дочь и так далее… Каждый из нас устроит «армагеддец», как любит говорить Дима, за кого-то, кого любит. И именно по этой причине мы будем сегодня на ленточки драть и шинковать в капусту всех, кто сунется на нашу территорию. Потому что это и территория того, кого мы любим.

Из-за поворота лихо вырулил «Ниссан» и, дав круг вокруг них, остановился рядом с «Мерседесом» Ильи.

— Ника, — поприветствовал ее Илья.

— Привет, Илья. Извини, на брифинг не успела… — яркая брюнетка. Черный кургузый пиджачок, черные леггинсы, заправленные в высокие сапожки… косища толщиной в руку. Алая помада на губах.

— Валет Червонной Масти, — пояснил Владу Селин. — Ника, это Всеволод, Бубновый Король. Саша вас ждет уже, а я…

— Да, я понимаю, — кивнул Ястребов. — Я присмотрю за твоей Десяткой.

— Скорее, это они присмотрят за тобой, — Илья тихо рассмеялся и вернулся в салон. — Иначе твой брат порвет меня да пару тысяч маленьких Илюшек. Удачи. Она нам всем понадобится…

…Пустая площадь. Ветер шепчет ее голосом. Илюша… мой Король… Письмо жжет даже сквозь одежду и. кажется, там, где сердце скоро появиться ожог.

«Кира, нежная моя, что же ты наделала? Зачем ушла? Димка прав. Димка тысячу раз прав. Если нет тебя, зачем тогда этот город? Зачем эти люди? Зачем это все, и проклятая сила «карты» тоже? Если нет тебя…

Не идти за тобой? Так просто сказать: не иди за мной. А что мне делать, милая, если мое сердце следует за тобою шаг в шаг, где бы ты ни ступала, куда бы ни пошла? Как мне быть, Кира? Оно всегда билось для тебя. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Видит небо, я не мог сказать тебе всего тогда, а теперь — поздно.

Почему для нас всегда становится слишком поздно, Кира?»

Хмельная патока солнечных лучей пролилась с неба на серый асфальт, расцветив его золотистыми пятнами-лужицами света. Она светилась бы в этом свете. Сверкала бы, как солнечный зайчик. Ангел-хранитель.

Он любил ее. Маленькой девочкой, сосредоточенно объясняющей ему, мальчишке, как правильно заплетать французскую косу. Красивую старшеклассницу, на которую пялились все мальчишки выпускных классов. Молодую девушку, к которой он пришел однажды ночью, истерзанный, изломанный, с надломленной душой.

Она не узнает об этом никогда. Просто много лет назад он хотел, чтобы она жила. Как обычная девушка. Чтобы обрела настоящую любовь. Чтобы родила любимому человеку детей. Чтобы проклятая сила «карт» никогда ее не коснулась. А вышло… так как вышло.

Он должна была жить. Жить, а не захлебываться болью. А ведь тот, кто был его учителем, нашел один-единственный рычаг давления на своего строптивого избранника. Девушка. Тоненькая, светлая, ясноглазая. Кира.

Он был распят. Две недели обнажен душой. И день за днем его мысли, его воспоминания, его чувства с педантичностью исследователя препарировал ненавистный Король Пик. Это больно, когда все то светлое, что жило в нем, втаптывалось в грязь. Это больно, когда садист заставлял ненавидеть ее, вожделеть ее, мысленно терзать, растаптывать, вспарывать ее улыбку. Как больно… Тогда ему казалось, что он выстоит. Но к концу второй недели он уже плакал. Кровавыми слезами плакал. Собственным естеством, превращенным в кровавые ошметки, и молил об одном: не трогать, пощадить ее. Только не она… Она не должна пройти через этот ад. ОН дал слово: никто не сделает ее «пикой». И слово свое ОН сдержал. До последнего своего вздоха. Вот только она все равно стала «картой».

Инициация «пики» — любой «пики» — растягивается на долгие часы. Сначала боль еще можно терпеть, но с каждым мгновением она становится все невыносимее, пока инициируемый не начинает умолять мучителя прекратить, оставить его. Высшие же «карты» снова и снова переживают собственную смерть. Пока не примут боль как часть себя. Пока не полюбят ее остатками души…

«Кира… Я не помню ничего из той ночи. Той, самой первой нашей ночи. Я помню только рассвет. Ты была рядом, ты, воплощение любви на земле, луч света в моем персональном аду, и это твой поцелуй вернул меня к реальности. Это твои губы доказали мне что я — жив. Это твои руки показали мне, что я все еще способен чувствовать нежность.

Я поклялся себе — никто и никогда не причинит боли тебе, потому что любил тебя, каждый миг, каждый вздох, каждую мою вечность, до краев заполненную болью. И когда спустя год я пришел, чтобы забрать тебя у Ника, я нарушил данное самому себе слово. Я вошел в твою душу, потому что стал частью тебя…

Кира… моя Кира… Ты всегда была только моей Кирой. Девочкой, девушкой, женщиной, которую я люблю. Единственной в моей жизни. И видит Бог, сейчас я хочу быть с тобой. Даже если это будет означать для меня смерть. Еще раз увидеть тебя, коснуться твоих губ. Я не боюсь боли. Я не боюсь смерти. Я боюсь жизни, в которой не будет тебя…»

Он глубоко вдохнул по-осеннему прохладный воздух. Такой светлый день. И тепло, в общем-то, не по-осеннему. Как здорово было бы сейчас сидеть с ней в беседке, закутавшись в пледы и пить чай. Смотреть в небо, смеяться над шутками и не помнить всего этого кошмара.

…В кармане зазвонил телефон. Кажется, это снова Червонная Дама. Гонору — ворох, но паниковать эта дама не станет без причин, а значит и звонить. Началось…

Принцип меньшего зла. Нельзя допустить, чтобы все, ради чего они так убивались, пошло прахом. Хорошее объяснение. Но не для него. Он должен сохранить этот город для Киры. Чтобы ей, его любимой, его женщине, было куда вернуться…

♦♦♦♦♦♦♦♦

— Я оставлю тебя на пересечении Волгоградского со МКАДом, — Ника вела очень уверенно, будто всю свою сознательную жизнь водила. Или изучила на дороге каждую трещинку. — Поддержка уж на месте. Саша останется с тобой, а я поеду дальше, мне придется побегать между Горьковским и Щелковским направлением. Там сейчас только молодняк, да и то не выше Восьмерки…

— Ты давно… — Сева бросил на нее быстрый взгляд.

— Мне тридцать, Севочка. Инициировали в тринадцать. Так что я самый старший Валет в Колоде, — она говорила так спокойно, будто рассказывала об учебе в средней школе.

— Но это же…

— Гадко? — женщина рассмеялась, красивым чистым смехом. Истинная Черва. — Нет, что ты… Мой учитель дождался, когда мне исполнилось четырнадцать, и только тогда по-настоящему взял. Я была не против. Он был великолепным любовником и прекрасным учителем.

— И что потом?

— Потом его убили. Он поехал по делам своей компании в Китай. Мы с тамошними хозяевами тогда договорились, что он приедет и уедет. Убил какой-то стихийный отморозок.

— Мне жаль.

— Ничего, все равно я достала его убийцу. Мне дали разрешение на поиск. Нечто вроде лицензии на убийство. Это оказался Пиковый Валет. Такой же гастролер как…

Она оборвала себя и сосредоточилась на дороге, словно погрузившись в свои воспоминания. Улицы, дома, очень редкие прохожие, проносящиеся метеорами пустые такси или троллейбусы. Сева поежился, рассматривая серые и коричневые стены. Холодно. Почему так холодно? Потому что страшно? Потому что больше всего на свете хочется вернуться в уютную квартиру, где они с Димкой, запертые, провели столько удивительных дней? Или домой, в захламленный, но привычный уют маленькой двухкомнатки?

Указатель вынырнул слишком внезапно. Сева не успел подготовиться к нему ни морально, ни… никак. Он просто промелькнул на скорости, а следом за ним показалось широкое кольцо МКАДа. Ника проехала еще несколько сот метров и остановилась прямо перед съездом со скоростного автобана. Здесь уже стояло несколько авто, и возле одного из них выхаживала уже знакомая Севе девушка, любимая Десятка Пик Ильи. Саша.

— …Не нравится мне это затишье, — Светка-конфетка, Бубновая Восьмерка, сидела на теплом капоте, скрестив ноги по-турецки, и смотрела куда-то на ту сторону серой полоски асфальта кольца.

— Нормальное затишье перед бурей, — пожала плечами Александра, потягивая кофе из маленькой чашечки, снятой с термоса. — Сейчас вот сгустятся красочки, потом немножко подавят эмоциями, и когда почти продавят — попрут на нас.

— Трус, Балбес и Бывалый, — фыркнул Севка, затянувшись сигаретой. — Ты говоришь так, будто пережила десяток атак и все героически отбила. А теперь иронизируешь с высоты собственного опыта.

— Не десяток, просто была свидетелем пары схваток. Стенка на стенку. Впечатляющее зрелище. Правда там были «карты» не выше Десятки, а кто против нас пойдет теперь, я не знаю.

Светка вздохнула и снова уставилась в одну точку.

— Уныло.

— Лучше пусть будет уныло, чем хреново, — флегматично отозвалась Александра. — Мне больше импонирует скучать, а не подыхать от истощения.

— Черт, что тут по мне…Ой, фуууу… — Светка гадливо тряхнула рукой, сбрасывая с нее таракана, непонятно как оказавшегося на машине. Не иначе как погреться выполз. Девушку передернуло от отвращения, и она долго и со вкусом оттирала и без того чистую руку влажной салфеткой. — Ненавижу насекомых!

Сева хотел, было, что-то сказать, а потом застыл, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Ну, здравствуйте, уроды, — тихо выдохнул он спустя минуту, спрыгивая с капота на асфальт. — Внимание, началось.

Светка пронзительно завизжала и, вскочив на ноги, принялась лихорадочно отряхиваться. Разнокалиберные тараканы были всюду, они ползли из всех щелей, домов, трещинок в покрытии дороги, они валили фонтанами из-под дрожащих канализационных люков. Они трещали под подошвами обуви и лезли, лезли, лезли, рекою заполонив всю проезжую часть от бровки до бровки.

За пронзительным девчоночьим визгом и матами Светки Севка почти оглох.

— Заткнись, дура! — рявкнула на нее Сашка. Она держалась хорошо, но бледность и поджатые губы выдавали ее с головой.

— Это иллюзия, — перекрикивая отвратительный шелест миллиардов хитиновых панцирей, предупредил Сева. — Это не по-настоящему, это только иллюзия!! — черт, и почему он не знает, как развеять это?! Отвратительно. Мерзко, гадко.

Светку трясло. Бледно-зеленая, дрожащая от ужаса, она даже думать способна не была, не говоря уже о том, чтобы попытаться ударить в ответ.

Влад скрипнул зубами и заставил себя отвлечься. Где же эта сволочь, которая все это делает. У него должен быть хороший обзор. Кто он? Не ниже Бубновой Дамы — точно. Крохотные лапки щекочут кожу, полная иллюзия, обман чувств, при этом даже тактильные ощущения вопят о том, что эта гадость ползает по телу. Боже! Боже-БОЖЕ!!! Сева зарычал про себя и, стиснув зубы, сдвинулся с места. Шаги в шелестящей тишине отдавались мерзким хрустом, эхом расходились во все стороны. Он шел через копошащееся черно-рыжее море, молясь только о том, чтобы его самого от отвращения не вывернуло прямо тут, посреди дороги, на глазах у всех и того ублюдка, который сейчас, должно быть потешается над ними.

Не отвращение, и даже не гадливость. Ощущение того, что вот эти твари сейчас попросту сожрут тебя, как в «Мумии» скарабеи сожрали кого-то там в гробнице. Навалятся разом, захлестнут волной, опрокинут на землю. А нет земли, есть шевелящийся шуршащий шар.

Сева заставил себя остановиться. Замереть посреди проезжей части, широко раскинуть руки и закрыть глаза. Он заставил себя целиком и полностью окунуться в собственные мысли, не слышать надрывных криков Светы, не слышать отвратительного шелеста, не чувствовать, как по телу ползут, цепляются, лезут чертовы тараканы.

Он пропустил момент, когда ударила Сашка и ее Пики. Ударили слаженно, четко, ударили паникой. Давящим ужасом, неотвратимостью мучительной, болезненной смерти, и дохнул вперед жаркий ветер, напоенный горьким дымом горящих нефтепродуктов. Серые, а потом и черные клубы едкого тумана поплыли вперед, подгоняемые воздушными щупами. Бледная как смерть Светка стояла на коленях рядом. Созданный ею ветер все дальше и дальше уносил дым столичных пожарищ. Прочь неслись бродячие псы, коты и полчища крыс и мышей… Сева вздохнул и ударил сам. И земля задрожала…

♠♠♠♠♠♠♠♠

Илья никогда не был самонадеянным. Просто жизнь научила его не просто четко рассчитывать и отмерять собственные силы, но и дозировать то, что перепадает окружающим.

— Собрались и уехали, — он мотнул головой, показывая, в каком именно направлении надлежало исчезнуть сопровождавшему его кортежу.

— Илья, это недопустимо, — уперся Андрей, Червонная Десятка.

— Андрюша, — холодный взгляд темных глаз Ильи уперся в него и застыл, буквально пригвоздив к месту. Жуткое ощущение. — Я сказал, что справлюсь здесь сам. Советую усилить остальные направления и на то, чтобы убраться у вас осталось минут десять. Чем раньше вы уйдете, тем проще мне будет. И не заставляй меня применять воздействие.

Они стояли друг напротив друга — красивый платиновый блондин Андрей и странно-притягательный угловатый Илья.

— Дело не в том, что я не хочу, чтоб вы видели меня. Я не хочу, чтобы вы попали под раздачу. То, что я намерен сделать, различий между своими и чужими не делает. Даже если вы будете для подстраховки стоять за моей спиной, вам это не поможет, — голос Короля Пик клубился темным облаком.

— Хорошо… — Андрей еще миг смотрел ему в глаза, а потом мягко коснулся узкой полоски бледных губ Короля своими в мимолетной, почти невинной ласке. — Надеюсь, ты знаешь что делаешь.

Илья не улыбнулся. Отвернулся, сосредотачиваясь на далеких строениях внешнего кольца МКАДа. Он слышал, как отошел Андрей. Слышал, как остальные «карты» расселись по машинам, как взревели двигатели пяти машин и рванули прочь, оставляя его один на один с надвигающейся волной. Цунами.

Почти невинный поцелуй.

Меж «карт» все сложно. Никто не делает различий между полами. Особенно, если тот, в которого влюблен — Высшая Карта. Это сложно, любить Высшего. Любить безнадежно, понимая, что любовь ответной не будет никогда. У Высших свои игры. Глупая Десятка. Любить Пику — самоубийству подобно. Уж лучше тянуться к Черве. Не так губительно.

…Илья чувствовал, как удаляются его люди, сливаются с фоном обреченного города. Цинично, но может быть то, что он заставил их уйти, продлит им всем жизнь еще хоть на пару часов. Что такое два часа в сравнении с целой жизнью? Много или мало? А ведь он даже не может взять в руки телефон, набрать номер и, дождавшись ответа, сказать простое: «Я тоже тебя люблю…»

Два часа — ничтожно мало. Два часа — целая жизнь.

Илья зажмурился и раскрылся, раскрылся до предела, став центром огромной паутины, тянущей ниточки-щупы в разные стороны на много-много кварталов. Черный паук, жадно пьющий холодный ужас жмущихся в своих квартирах обычных людей. Что для них это время? Бесконечно тянущиеся часы.

Страх тек в него, накапливаясь и сплавляясь в тяжелый ком где-то в груди. По тонким бледным губам скользнула улыбка. Что он сейчас? Атомный генератор, который, только тронь — взорвется, отравляя вокруг себя все живое, сводя с ума.

…Он почувствовал первый удар, там, на юге. А потом, по цепочке, перед мысленным взором на живой карте вспыхивали темные точки-жемчужины столкновений. Боль-страх-страсть… Иллюзия-паника… Желание на грани ненависти… Его Колода сражалась. Один только он пока без дела.

Словно в ответ на его мысли, на ленте шоссе показалась машина. Илья сдвинул брови, пытаясь понять, кто же за рулем, и усмехнулся. Ну здравствуй… Везет ему на эту проклятую масть.

А ОН остановился чуть дальше, за эстакадой. Вышел, легко хлопнув дверцей шикарного красного «Феррари». Рядом с ним красавчик Андрей показался бы невзрачным заморышем. Сереньким мальчиком, на которого раз глянешь и позабудешь тут же… Илья даже вспомнил где он видел ЭТОГО. В журнале. Он модель. И модель преуспевающая. Зачем ему сюда? Положить под себя еще пару-тройку «мамочек»? Особнячок на Рублевке захотелось? Или сменить «Феррари» на «Буггати Верону»?

Червонный Король. Тяжелая артиллерия? Не рановато ли?

Он протянул руку, касаясь невидимой струны, связавшей Илью с людьми в городе. Коснулся, потянул и отпустил, как гитарную струну, с легкой полуулыбкой. О, он тоже озаботился тем, чтобы прийти не с пустыми руками. За ним тоже тянулся СЛЕД. Такие же плотно переплетенные нити, где-то далеко за его спиной расходящиеся в стороны огромными крыльями. Высшая карта. Червонный Король.

Илья шагнул на встречу, чувствуя, как дрогнули эти ниточки, как вскипела в венах, текущая по ним как по руслу, паника, готовая выплеснуться наружу по первому желанию. Красивый. Дух захватывает. Все-таки Червонный Король в боевом модусе — чертова отрава. Раз увидишь — не забудешь. В душу впечатывается клеймом. Многие ли из тех, кто видел в таком состоянии Киру остались прежними? Боже, как хороша, что она есть! Иначе сопротивляться этому Червонному выскочке было бы очень трудно.

…Они замерли друг напротив друга, глядя в глаза. Как странно, все остальные сейчас мешали врагов с землей, выворачивали на изнанку души, убивали, рвали на тысячи кусочков, а этот зеленоглазый кончиками пальцев проводит по его скуле, и это прикосновение, такое чувственное, такое нежное, отзывается в теле хорошо знакомым возбуждением. Вот только не мутит оно рассудок, как должно.

Интерес-вызов-страсть… — в зеленых глазах плеснуло азартом.

Предупреждение-отрицание — не пощажу. Это моя территория — в ответ.

Щека Червонного Короля касается его щеки, губы ловят губы и поцелуй алой пеленой обволакивает, укутывает душным покрывалом, а потом алые нити мягко толкаются в тело, проникая глубже, глубже, лаская, нежа. Успокаивая. Соблазняя. Пытаясь сделать послушным рабом.

Илья расслабился на миг, позволяя ему все это. Считывая его душу, как со страниц книги. Так вот зачем здесь этот Червонный Король… Ему не нужны окружающие люди. Ему не нужна власть над ними. Ему нужна власть над подобным себе. Абсолютное признание того, что он — лучший, желание, вознесение его на пьедестал над прочими равными. Гордыня, мальчик, гордыня.

Король Пик опустил ресницы и позволил себе откинуться в обнимающих его руках, позволил чужаку целовать себя, зная, что притягивает к себе с неменьшей силой. Алые ниточки растекались «червонной масти» внутри с кровью. Давай, мой хороший, иди ко мне. И когда Червонный Король, словно в ответ на его немой призыв снова коснулся его губ, Илья разорвал тяжелый шар внутри. И Червонный Король закричал от страха и ужаса целого города…

♥♥♥♥♥♥♥♥♥

За спиной осталось как минимум сто километров и небо на горизонте начало сереть, когда Дима почувствовал, как вокруг что-то изменилось. Они были на чужой территории, но их никто не пытался остановить. Хотя, похоже, все свободные «карты» сейчас устремились в город.

— Тормози, — он повернулся к Владу, судорожно пытаясь разобраться в себе и своих ощущениях.

Тот прижался к обочине и остановился. Верхом тупости было хвататься за пистолет. По хорошему от ствола давно надо было избавиться, но пока не время.

— Что-то слышно?

Дима судорожно облизнул пересохшие губы. Он не мог ошибиться…

— Кира… Она рядом, — Дима вышел из машины и застыл, оглядывая окрестности. Лес. Кругом только лес и непроходимые на вид заросли. Что-то не так. — А ты? Ты что-нибудь чувствуешь?

Влад заглушил двигатель и тоже вышел. Зажмурился, прислушиваясь к ощущениям, а потом вдруг наклонился и подобрал несколько камешков гравия с обочины. Дергало что-то не давало покоя и привкус у этого беспокойства был привкусом Киры. Острые грани камешков больно впились в ладонь, Влад зашипел и резко открыл глаза.

— Иллюзия… Она здесь. Но я не смогу… Я вижу ее иллюзии.

Дима серьезно кивнул.

— Ее иллюзии всегда были идеальными. И даже я не могу их сразу рассеять. Особенно, если она этого не хочет. Мы проезжали рекламный щит. Заправка, кафешка, придорожный отель, — он еще раз огляделся и направился через дорогу. Прикрыв глаза, постоял перед зарослями, а потом шагнул в них, проходя насквозь. Иллюзия… И нет леса и кустов тоже нет. Есть только большая забетонированная площадка, заправка, на которой никого нет, пустая кафешка и чуть поодаль — двухэтажное деревянное строение с вывеской с надписью «Гостиница Подорожник».

— Димка? — вдогонку крикнул Влад. О, вот он, идет по площадке. Нет леса и кустов. Кира — гениальный иллюзионист. Ястребов выдернул ключ из замка, пиликнул сигнализацией и в несколько шагов нагнал Диму. Если иллюзия кем-то нарушена, она перестает быть иллюзией. Особенно если тот, кто ее нарушает, знает о том, что на этом месте должно быть на самом деле.

Удар был чудовищный. Дима вскрикнул и рухнул на землю, сжимая ладонями голову. Задышал часто и глубоко, пытаясь справиться ужасом и подавить сопротивление собственного рассудка.

— Кира, сестренка… Возьми, все забери… Только вернись, — губы шевелились сами, слова, срывавшиеся с них, до сознания не доходили. Словно холодные, но чуткие пальцы вскрывали его мозг, считывали мысли, память, чувства. Пытались узнать, кто он такой. А потом наткнулись на что-то, замерли, и Дима снова закричал, чувствуя, как из него вытекает его сила. Его сила, его масть, тесно сплетенные красные ниточки. Капля за каплей, иллюзии и чувства, тончайшие оттенки эмоций. Все чем он жил. Бубны. Червы. Все… Он пуст.

Влад был рядом, когда Дима упал. Разом забыв обо всем, он сжал его плечи и невольно содрогнулся от ощущения чего-то чужого, голодного, жадного… Не Кира. Дама пик.

— Дима… — он позвал побелевшего парня, а потом заставил его подняться. Вскинул взгляд на окна гостиницы и поджал губы, мечтая только об одном — прекратить этот кошмар. Закончить с этим безумием. Она — там, на втором этаже. Всего несколько шагов и все… и можно будет снова посмотреть в ее глаза. Только будет это Кира Игнатова или Дама? Хотя бы минуточку, одну только минуточку…

— Держись, Димка… — он приобнял Игнатова за талию и осторожно повел за собой. Действительно, им обоим теперь больше нечего бояться. Они оба пусты.

— Я не знаю, что скажу ей, — шепнул Дима с отчаянием.

— А ты ничего не говори, — внешняя лестница. Очень хорошо. Ястребов отпустил Диму и принялся медленно подниматься наверх. — Я сам буду говорить с ней.

— Что ты сделаешь, если она решит бежать и дальше? Или если тебя встретит Дама Пик?

— Значит, я снова побеседую с Дамой Пик. И смотреть тебе на это не советую, — усмехнулся Влад. Или это был Червонный Туз? Пролет закончился, и он замер, прислушиваясь. Не первая и не вторая дверь… Третья. — У Дамы пристрастия весьма специфические.

— Избавь меня от таких подробностей, — хмыкнул Дима, чувствуя себя… странно. — Дама или нет, но она все еще моя сестра, — он немного помолчал, а потом растерянно, почти обиженно произнес. — Так пусто внутри…

— Я всегда так жил, — Влад крепко сжал его плечо и, положив руку на дверную ручку, мягко дожал ее. — Ты привыкнешь. Кира, впусти меня.

— Ты не знал, ЧТО потерял, — Дима поджал губы и, отодвинув его, просто распахнул дверь. — Привет, сестренка. Куда же ты без меня удрала…

Стоящая у окна к ним спиной девушка медленно опустила руки, и стиснула подоконник мгновенно побелевшими от напряжения пальцами:

— Ты всегда был непослушным. Зачем ты пришел?

— Потому что ты — моя сестра. Моя близняшка. И я — это ты. Я не могу без тебя.

— Я не могу вернуться, — спокойно произнесла она, а потом вдруг резко развернулась, глядя на брата отчаянными глазами. — Я стала чудовищем! Я не могу это контролировать! Я… скольких я уничтожила?! И ты…

— Мне никогда не нравилась моя Масть, — криво улыбнулся Дима, с болью глядя на ее осунувшееся, бледное лицо и черные круги под глазами. И, кажется, ее волосы действительно потемнели.

— Ты никого не убила, они живы, просто в истерике, — Влад вошел, прикрыв за собою дверь. — А истерика — это не смертельно. Это пройдет. Ты лучше скажи, милая, меня ты зачем оставила? Мне без тебя в любом случае конец, чудовище мое ненаглядное…

Кира замерла. В глазах зажглось понимание, и лицо из бледного сделалось пепельным. Губы шевельнулись «прости», а потом что-то изменилось. Словно похолодало в комнате.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась? — спокойным, изменившимся голосом спросил она, а потом дернулась, как сломанная марионетка. — Нет! Нельзя!! — в глазах полыхнуло и снова погасло. — Хорошо. Как скажешь.

— Кира… — почти простонал Дима.

— По дороге сюда мы столкнулись с «гастролерами». Они знают, что Колода не полна. Они знают, что город легко взять, — три шага вперед, обнять, утонуть в ее тепле, раскрыться полностью так легко, так естественно, вдохнуть ее запах, погрузить пальцы в ее волосы, снова быть часть ее. — Ты все еще часть этой Колоды, Королева ты или Дама, не важно. Ты никого не убила. Но ОНИ знают, чувствуют, что тебя нет, и ОНИ готовы убивать. Ты все еще Кира, кем бы ты ни была. Ты не можешь допустить этого, правда, моя Королева?

— Какого черта ты творишь? Ей нельзя возвращаться в город! — Дима тихо зарычал и качнулся вперед. Кира, привлеченная его движением, посмотрела на него из-за плеча Влада и… улыбнулась. Дима резко остановился, точно со всего маху налетел на стену, а потом отшатнулся. Судорожно втянул в себя воздух и рванул входную дверь на себя.

Он успел добежать до лестницы, когда Пиковая Дама снова вломилась в его сознание. И он застыл, закоченел, глядя безумными глазами в стену перед собой, не в состоянии даже кричать. Только чувствовать, как тянется она к оставшимся, еще не исчезнувшим незримым ниточкам. Как проходит через него чужая сила, чужая энергия. Все, с кем он был когда-то связан Мастью. Валет, Дама, Десятки… Севка… НЕТ!! Но он словно стал камнем. Бессловесной статуей, которая может только наблюдать. Все. Бубновой масти — нет. Червонной — тоже.

Когда Дама отпустила его, Дима, как подкошенный рухнул, на пол, теряя сознание.

А Пиковая Дама там, в номере, вздохнула и словно провалилась внутрь себя. Нашла еще одну ниточку, последнюю…

Кира внутри нее выла, билась, пытаясь остановить хотя бы это… Низшие Пики, Сашка, Валет. Илья…

— НЕЕЕЕЕТ!!!!!!! — крик отразился от окон, вспугнул птиц и затих. Ресницы медленно опустились, и Кира повисла в руках Влада тряпичной куклой.

Бывшая «ищейка», бывший Туз содрогнулся всем телом, медленно осел, как в старом кино. Пол больно толкнулся в колени. ЭТО невозможно терпеть. Это горит внутри, полыхает в каждом нерве, стучится в усталый разум: их — нет, их всех больше нет. Они — пусты. Пусты…

Севка… Илья… другие, тех, кого он не знает, а теперь никогда не узнает, потому что их жизни, их суть — перечеркнуты пустотой. Московской Колоды больше нет.

…Он так и не выпустил из объятий Киру, продолжая прижимать ее к себе. Нет, больше он ее не отпустит. Никогда. Нужно просто заставить себя подняться на ноги. Встать… ну же, ВСТАВАЙ!

Как тяжело… Как будто в упор в него выпустили обойму патронов.

Это судьба, наверное — носить ее на руках. Но как бы то ни было — Кира последняя «карта». Последняя «карта» столичной Колоды. И пусть говорят, что один в поле — не воин. Воин. Если выхода нет и отступать некуда.

А Димка, как маленькая сломанная куколка. Он ничем не напоминает игрушечного Кена. Невысокий, худощавый, почти по-девчоночьи красивый. Но это сейчас, пока бархатисто-серые глаза закрыты и его лицо спокойно, не искажено напряжением, не исчерчено тысячей мелких черточек от сотен оттенков эмоций. Ничего, все будет хорошо. Живут же люди без способностей «карт». И ничего.

Еще несколько шагов. «Спайдер» Киры.

Это похоже на манию. Манию упрямства. Сдохну, но верну тебя назад, даже если придется везти твое бесчувственное тело. Придется свою «Тойоту» оставить здесь. Только ствол убрать. Паранойя, думать о стволе, когда все вокруг рушится. И плевать, что из него он собственными руками убил парочку людей, случайно оказавшихся на пути и еще мужа своей любовницы… Которая только что уничтожил столичную колоду. Бред.

Кира бледная и осунувшаяся выглядела тенью себя, особенно на фоне темной обивки сидений салона. Впрочем, Димка выглядел ничуть не лучше. Ну что… Теперь осталось только вернуться и наглотаться чужого воздействия по самую макушку. А потом получится как в старой рекламе: — ты же лопнешь, деточка…

Пистолет он старательно вытер и выбросил в ближайшее болотце типа пруд. Телефон Ильи молчал. Телефон Севки тоже. Складывалось полное впечатление, будто город и ближайший пригород попросту вымерли. Тишина в эфире. Только на въезде, на кольцевой он заметил шевеление. Коллеги из оперативного звена. Неужели Клейменов выставил блок-посты на дорогах?

Сержант, остановивший машину, козырнул, попросил предъявить документы, заглянул в салон. Потом быстро связался с кем-то по рации. Долго и вдумчиво изучал права…

— Это не ваша машина. Мы должны проверить, не числится ли она в угоне.

— Не числится, — устало отозвался Влад. — Ее владелица спит на заднем сидении. Ее брат — на переднем.

— А ты теперь водителем подрабатываешь, Ястребов? — Макар вынырнул из-за спины сержанта, как чертик из табакерки.

— Только сегодня, — улыбнулся Влад.

— Отсюда часа три назад увезли пачку трупов и несколько упакованных молодцов. Твоих рук дело?

— Скажем так, я принимал посильное участие в поимке особо опасных преступников. Это у нас считается преступлением?

— Нет, — покачал головой Макар. — Шеф приказал пропустить тебя. К чему бы это?

— Спроси у него сам, — хмыкнул Влад и, получив назад документы, неспешно въехал в город.

♠♠♠♠♠♠♠♠

…Илья отозвался раза с пятого. Он не спрашивал ни о чем. Ничего не рассказывал. Просто назвал адрес и отключился. И этот спокойный голос… звенящая в нем напряженная ПУСТОТА, пугали куда сильнее, чем тот Илья, которого он когда-то, кажется, целую жизнь назад, встретил его в доме Киры.

Огромное офисное здание, на одном из этажей которого значилось название продюсерского центра «Сайленс». Сева улыбнулся. Селин. «Сайленс» красиво звучит.

Он снова набрал номер Ильи, и когда господин Селин ответил, сказал:

— Я внизу. Извини, войти не могу.

— Ничего, я спущусь… У тебя нет ничего выпить? У меня в баре все закончилось.

— Извини, я за рулем, — выдохнул Влад. Звук нетвердых шагов, звон лифта, прибывшего на этаж. Шорох створок.

— Это самый ужасный день в моей жизни, Ястребов. Врагу не пожелаешь. Господи, совсем забыл, что здесь есть бар. Виски, пожалуйста… и в пакет упакуйте… бумажный… спасибо… — шорох пакета, снова гулкое эхо шагов в вестибюле. — Мы удерживали всех… А потом началось… — вздох. Слышно, как треснуло что-то, а потом звук жадных глотков. Он пил виски как воду, даже дыхание не перехватило. — Твой брат умница, знаешь об этом? Димка ему мало что успел показать, но он сам все понял. И устроил самые настоящие «Двадцать двенадцать» на восточном направлении, с иллюзией землетрясения. Жаль только, что теперь это все без толку. Город защищать не кому.

— Это я виноват… — пришедший в себя Дима выполз из салона и застонал, распрямляя затекшие мышцы. — Если бы не я пошел за ней, если бы… Она не достал бы никого! — он отвернулся, пряча лицо и, подойдя к задней дверце, распахнул ее. Склонился над сестрой, вжимаясь лицом в ее плечо. — Прости… Прости меня, Кир. Я опять тебя не послушал.

— Сейчас город контролируют «ищейки»… — вызов сбросили, и спустя минуту на стоянку вышел, пошатываясь, Илья. Бледный, как смерть, страшно помятый и взъерошенный. — Но будет «вторая волна». Ии на сей раз пойдут Высшие. Все Высшие… Но мы им уже ничем не ответим… Прекрати, Дима, поздно уже локти кусать.

Дима в ответ только тихо зарычал, обнимая Киру. Больно. И плевать на пустоту внутри.

— Как… Севка? — перед внутренним взором встали голубые по-детски наивные глаза Ястребова-младшего, и сердце защемило. Он ведь ребенок и плевать, что он сделал. Если с ним что-нибудь случится…

— Надрался как сапожник с моей Десяткой… о, прости, с бывшей Десяткой. Уговорил Сашку создать дуэт и перед тем, как свалиться, обсуждал с нею концепцию будущей группы. А потом, фигурально выражаясь, выкручивал мне руки и требовал подписать контракт немедленно… — Илья глотнул из бутылки еще, а затем, обойдя машину, сунул ее Димке.

Влад прикрыл глаза и невесело усмехнулся. Мелкий. Обязательно найдет, чем себя занять.

— Мне нужно к нему, — Димка только покачал головой, отказываясь от спиртного. Прижался губами ко лбу Киры и, чуть пошатываясь, выпрямился. — Где они?

— В студии, — Илья сделал еще один большой глоток и завинтил бутылку крышкой. — Они с Лемешевой диван оккупировали. Экс-королю присоседиться не дали… Подрастающее поколение, блин. Там охрана на входе, но тебя пустят.

Дима только хмыкнул, кинул на Киру последний взгляд и направился к крыльцу. Без труда миновал охрану и застыл, вспоминая, где находится студия: в гостях у Ильи он бывал редко. Но спустя пару минут блужданий нужная дверь нашлась. Дима положил руку на ее поверхность, сконцентрировался, как делал всегда, пытаясь считать то, что было за порогом, но отозвалась только пустота. Выругавшись про себя, он провернул ручку и ступил в студию, пытаясь разглядеть в полумраке обстановку. Тусклый свет в «застеколье», огоньки пульта… И разложенный диван у стены. Дима медленно подошел к нему и застыл. Алкоголем от двух спящих разило нещадно, но это прошло словно мимо сознание. Он увидел только тень на лице Севки. Дима присел на корточки перед диваном и отвел упавшие прядки. Усталый, разом повзрослевший. Но живой. Наверное, не стоит его будить. Дима горько улыбнулся, коснулся его плеча и встал. Впервые в жизни он не знал, что с этой самой жизнью делать…

Точно ощутив его присутствие, Ястребов-младший инстинктивно поймал его руку и потянул на себя, вынуждая сначала сесть на край дивана, а потом и вовсе пристроиться рядом. Он даже подвинулся, сильнее прижимаясь к спящей девушке

Дима только поморщился и обреченно вздохнул.

— Отстань, мелкий, ты пьяный.

Сева, наконец, изволил открыть глаза. Моргнул пару раз, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Димка… ты вернулся… я так боялся за тебя…

Дима пару мгновений смотрел в его глаза, а потом молча уткнулся в его плечо, кусая губы почти до крови чтобы не заорать от отчаяния и злости на самого себя. Это он во всем виноват. Он. Если бы он дал Кире уехать, Севка не стал Пустой Картой. И город не остался бы без защиты.

— Прости…

— Дииимкааа… — Сева гладил его по волосам, глупо улыбаясь. — Димон… ну чего ты… ну все же хорошо, все живы, правда… не страшно, это совсем не страшно, я тебя не оставлю, ты же мой друг, Димка…

— Дурак ты мой… пьяный, — Дима в последний раз вздохнул и заерзал, пытаясь сползти с дивана. — Ладно, спи. Все будет хорошо…

— Ты только не… — Севка икнул и горестно вздохнул. — Не грузись, во!.. А то еще попрешься само… самоубиваться!

— Точно придурок, — Дима мягко взъерошил его волосы. — Не пойду я самоубиваться. Куда я от вас денусь, а? С того света достанете. Мне сейчас нужно к Кире. Она здесь, но без сознания.

— Владька тоже с ней? — язык у Севы заплетался, тело не слушалось, но парень упорно попытался сползти с дивана. Скатился на пол и жалобно выругавшись, посмотрел на Димку снизу вверх. — Кажется, я с тобой не пойду…

Дима тихо рассмеялся и помог вернуться на диван:

— Чудо в перьях. Отдыхай. Илюха сказал, ты сегодня геройствовал.

— Прости меня, — Сева сжал его запястье и прикрыл глаза. Тяжело сглотнул. Как-то очень быстро проходило ощущение нетрезвости. — Я честное слово больше не буду пить…

— Я тоже хочу напиться, Севка, — тихо произнес Дима. — Очень хочу. Лежи. Я не хочу чтобы у тебя разболелась голова. Пик больше нет и забрать твою боль будет не кому.

— Это ничего, мы будем как обычные люди… пить «Алкозельцер»… — пробубнил парень в диванную подушку. — Или шипучий аспирин… огуречный рассол… Иди, Димка.

Он вздохнул и, снова вытянувшись на диване, тихонько засопел, разнообразия ради уткнувшись в плечо спящей Саши.

Дима только покачал головой и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пару мгновений смотрел в стену напротив, а потом развернулся и направился в сторону, противоположную выходу. Зачем? Он и сам не знал. Просто захотелось вдруг спрятаться ото всех. Навсегда…

— …Что там произошло?.. — Илья испытывающе посмотрел на Влада. Странно, но даже такой, лишенный способностей, теперь самый обычный человек, Илья производил очень сильное впечатление. Ощущение скрытой силы и запредельной уверенности. Он все еще БЫЛ, оставался Пиковым Королем.

— Она выпила Димку сразу, как только мы ее нашли… А потом, когда я разговаривал с ней, через Димку достала и вас… Но она боролась. До конца боролась с собой. Знаешь, это было на самом деле страшно.

— Это было больно, — криво улыбнулся Илья. — Будто дыхание выгорает в груди, а из тебя тянут душу…

— Я почувствовал, — кивнул Влад и, обойдя машину, присел на порожек открытой задней двери. Прижался щекой к плечу Киры. — Потом она вырубилась, но в себя так и не пришла. Я не знаю, что делать дальше. Если все верно, если твое предположение верно, то второй волны я не переживу точно. Без нее не переживу. Но сейчас — она последняя «карта» столичной Колоды. Хотя нет, сейчас она сама — Колода….

♠♥♦♣♠♥♦♣

Дима докуривал вторую сигарету, сидя на порожке крохотного балкончика, когда это началось. Просто стало вдруг очень тихо. А в следующую секунду небо над городом стало почти алым. Вой сирены воздушной тревоги разнесся по улицам, заставляя все волоски на теле встать дыбом. Дима вскочил, роняя сигарету на пол. Иллюзия… Мощная, очень четкая и точная. Но как же она теперь, для него пустого, была реальна!

А потом пришел СТРАХ. Заполнил каждую клетку тела, поглощая разум и включая инстинкты. Бежать! Бежать и не оглядываться.

Дима дернулся, было, к двери. Но что-то внутри упрямо шептало: это не правда. Это тоже иллюзия. Пики. Это — Высшие Карты, идеально взаимодействующие между собой. Идеально подобранные комбинации.

Раздавшийся снизу крик, полный паники, заставил его кинуться к ограждению и застыть от самого настоящего ужаса. Люди… Охрана здания, сотрудники, жители соседних домов, просто случайные прохожие… Они все бежали куда-то, падая, давя друг друга. Полные запредельного страха глаза, в котором не было ни проблеска разума. Страх. Это все «пиковый» страх!

Дима зарычал и, словно отстранившись от воздействия, вихрем вылетел в коридор, молясь только о том, чтобы Сева с Сашкой не проснулись, а обезумевшие от страха люди не тронули никого на стоянке.

Внутренний удар. Мощное сотрясение, как будто бомба взрывается глубоко в толще воды. Перед глазами полыхнуло, а потом… как кувалдой под дых. Влад скорчился на порожке, судорожно обняв за плечи Киру. ЭТО хлынуло внутрь него, будто разом прорвало шлюзы на дамбе. Темное. Страшное. Он не понимал, не чувствовал, но чудовищная сила воздействия словно разрывала его.

Треск. Стон. Резко запахло дорогим алкоголем. Илья раздавил толстую стеклянную бутылку и виски вытекал из бумажного пакета на асфальт парковки.

— Пики… — облизнулся Селин, вскинув голову. Его зрачки пульсировали от напряжения, а дыхание срывалось. — Хорошо, что ты не чувствуешь это. Хорошо идут, сильно, — он судорожно вздохнул, как утопающий жадно глотает воздух, едва достигнув поверхности.

— Ну что, Илюша… давай прощаться на всякий случай… — улыбка Влада была кривой. Страшной. И обреченной. На этот раз даже жара не будет. Он просто перегорит, как лампочка от скачка напряжения. — Жаль, что знакомы мы были так недолго… Береги ее, если уцелеете. Она того стоит…

До стоянки Дима так и не добрался. Вылетев из лифта, он споткнулся о бордюр и со всей силы впечатался в стену. Застонал, судорожно вдохнул, а потом кулем рухнул на колени, сгибаясь пополам. Словно острые зазубренные крюки рвали тело на куски, раздирая сухожилия, дробя кости. Еще чуть-чуть и он умрет от болевого шока. НЕТ!! Фантом, это все не по-настоящему! Но горло раздирал крик, почти вой. И Дима кричал, кричал, захлебываясь воздухом, катаясь по ледяному бетону. И зовя, как в далеком детстве:

— Кира, сестренка… ПОМОГИИИИ!

…Острые, как наконечники стрел ресницы взметнулись вверх, открывая тускло сияющие глаза. Грудь поднялась и опустилась, а губы шевельнулись, выпуская беззвучное: «нет». Беззвучное, но четкое и сильное. Пиковая Дама гибко поднялась и выскользнула из салона машины, не видя никого вокруг. Вскинула взгляд на небо и вдруг улыбнулась. И кроваво-красные облака исчезли, уступив место бездушной тьме.

Она видела их. Чувствовала. Каждого чужого. Они объединились. Непобедимы. Но только не для нее. Не для той, кем она теперь была.

Ее смех был почти безумным, когда она обрушила на них солнце. Безжалостный жар жалил, и на коже вспухали безобразные волдыри, она слезала лохмотьями, дымилась, вместе с одеждой, словно кто-то выплеснул на обнаженные тела кислоту.

Она собрала всю боль, которую может выдержать человек, и отдала ее до последней капли. И смеялась, когда они побежали в ужасе прочь, из охотников вдруг став жертвами. Когда они катались по земле, когда пытались спрятаться от проникающей радиации. Когда сходили с ума от боли. Высшие, посмевшие посягнуть на ее дом. Принести боль.

Она отпустила их, когда наигралась. Когда стало вдруг неинтересно. И когда донесся до нее слабый выдох: «Кира…» Словно коснулся души и исчез, растворился вместе с иллюзией и болью.

Девушка опустила голову, к чему-то прислушиваясь, а потом развернулась и быстрым шагом направилась вглубь парковки. Дошла до лежащего на бетоне брата и опустилась рядом с ним на колени. Тот, тяжело, со всхлипами дыша, попытался улыбнуться дрожащими губами:

— Кирюша…

В ответ она коснулась его лба, и Дима снова закричал. Забился, чувствуя, как словно льется сквозь него сила — чистая, ярко-красная. Заполняет его до краев и стремится дальше, прокладывая новые ниточки, тонкие тросы. И вспыхивают снова огоньки там, где они заканчиваются. Дама, Валет, Десятка, Низшие… А потом — Севка. Он сияет так ярко, что слепит глаза. Он — центр. И от него тоже расходятся другие ниточки. Мягко-красные. Искрящиеся.

Дима потерял сознание, когда Дама отняла руку от его лба. Отключился, лишь краем сознания отметив, что больше не пуст. А Кира, склонившись к нему, мягко коснулась губами щеки и поднялась. Вернулась к машине и застыла, глядя в почти пустые глаза Ильи.

— Кира… — тот отпустил плечо Влада и встал, словно приветствуя ее. — Здравствуй, моя прекрасная Дама.

Полные губы Киры улыбнулись почти нежно. Но ее поцелуй был… рваным, раздирающим. Болезненным. Кира возвращала Пикам всю их боль, все страдания. А когда не осталось больше ничего, отступила. Прикрыла глаза, словно ища что-то внутри себя. А когда нашла — отпустила на волю сознание и душу Трефового Короля. Покачнулась и подрезанным снопом рухнула на колени рядом с Владом. Провела по щеке самыми кончиками пальцев, коснулась губ, забирая то чужое, мерзкое, что переполняло его, и обмякла с почти счастливой улыбкой на губах.

— Моя… Кира… — шепнул Влад, переплетая их пальцы. — Кира…

Илья слизнул с истерзанных губ кровь и на секунду закрыл глаза, улыбаясь совершенно безумной улыбкой. Отвязной, болезненной, страшной. А потом, запрокинув голову, мысленно закричал… Нет, среди «карт» нет телепатов. Нет провидцев. Нет волшебников. Просто каждая «карта» — часть Колоды, и до каждого в Масти можно докричаться, были бы силы. И теперь, получив назад себя, собственную суть, Король Пик кричал от переполнявшего его болезненного счастья, и вместе с ним кричала его Масть, и крик этот расходился широкими кругами, волнами, омывая район за районом.

Где-то, многими этажами выше, выгнулся на диване Бубновый Король. Он тоже кричал, отзываясь на крик Пикового брата, и радужными сполохами побежали, расходясь все шире и шире, волны переменчивых иллюзий, дождем и почти весенней грозой омывая город.

♥♥♥♥♥♥♥♥

— И что теперь будет? — Влад задумчиво курил, сидя на капоте машины. В салоне уютно посапывали абсолютно пьяные Бубновый Король и Пиковый Валет, которым, после дикой перетасовки, устроенной Кирой, стала Саша. Сраженный усталостью и свалившимся на него номиналом Короля Червонной Масти, Димка уснул с ними рядышком на заднем сидении. Прекрасно зная свойство младшего Игнатова постоянно мерзнуть, Илья набросил на него плед, укрыв и его, и свою экс-Десятку. Саша сложила ладошки под щекой, удобно устроив голову на коленях Димы, и свернулась клубочком, подобрав под себя ноги.

— Ничего, — пожал плечами Илья. — Мы остались при своих, твой бывший шеф перевыполнил план по поимке особо опасных «карт» высокого номинала. Марионеток, исходя из того, что мы знаем, кто их создал, больше не будет, тем более что за Марком мы наблюдать станем куда внимательнее. Димка получил Масть, а ты, при отсутствии твоей ведущей «карты», снова обыкновенный человек…

— А как же Кира? — Ястребов обернулся, заглянув в салон «Спайдера». Кира в себя не пришла. Ее лицо, обрамленное густыми темными прядями волос, в свете ночных фонарей казалось еще более бледным.

— Кира… — Илья вытянулся рядом с ним на капоте, глядя в небо. На восток. Через три часа начнет светлеть. — Она отдала мне даже больше, чем должны была отдать, — он зажмурился, прислушиваясь к плещущейся внутри силе. Больше. Много больше. Все то, что он передал ей, когда пытался исцелить от воздействий Ника. Как давно это было. Сколько лет прошло…Темные ниточки в ее душе, темные ниточки, связавшие их прочнее любых уз, снова вернулись к нему.

Она сказала — люблю.

Будет ли любить теперь, когда его сила вернулась к нему вся, целиком? Возвращенная с торицей. Что-то дрогнуло внутри, разлилось по телу теплом. Любит. Всегда любила. Как и он.

— Больше?

— Да, больше. Если бы не ты — она погибла бы. Но та сила что ты, Туз, вобрал в себя, спасла ей жизнь, когда она ее у тебя забрала. Жаль только, что это не поможет ей снова стать «картой».

Влад отбросил сигарету прочь, и она падающей звездой унеслась куда-то прочь. Прикусил губу, бросив долгий взгляд на Пикового короля.

— Она пуста. Но ты ведь останешься с ней?

— Я люблю ее, Влад. И на этот раз я не отпущу ее. Даже если ей захочется сбежать на край света, — Илья помолчал. Из-за ночных иллюминаций, огней реклам и ночных фонарей, неба и звезд почти не было видно, но, кажется, его это не смущало ничуть. — Даже если придется в ад за нею спускаться… Я не Орфей, Влад. Но без нее я жить не хочу больше. Ни дня.

— Ты думаешь, она… не переживет свою пустоту? — Влад зажмурился. — Господи, если бы я только мог…

— Мог что, Влад? Повернуть время назад? Пристрелить Марка раньше, чем он сотворил это? Ты ее спас. И за это я благодарен тебе буду по гроб жизни.

— Нет, Иль, — Влад только покачал головой, соскользнув с остывшего давно капота. — Это я вам благодарен. Ты не знаешь, что такое быть пустым. А я знаю. Только глядя на вас, я получил настоящую жизнь. Оно того стоило, Иль, с самого начала.

— Даже то, что ты сам едва не сгорел?

— Да, — без колебаний ответил Влад. — Даже это. Все, Селин, вали отсюда. Рассвет скоро, а ты с ног валишься. Протрезвел даже.

— Смешно тебе, «ищейка»? — одними уголками губ усмехнулся Илья. — А мне никогда в жизни так страшно не было. Даже… когда инициировали.

— Нет, не смешно, Илья, — покачал головой Влад. — Понимаешь, мы разобрались с марионетками, мы выбили из города «гастролеров», Колода снова полна, но не перестанут искать виноватых в побоище, что учинилось в «Андеграунде». И вот еще что… тот барон оказался оборванной ниточкой. Он никак не был связан с Марком, да? А это значит, что… кто-то перетасовал карты. Я чувствую, нет, я знаю, и об этом я говорил Кире в самом начале нашего знакомства, что нас всех сводят. Сводят аккуратно, в общем-то, цепочкой случайностей. Но при этом мы уже знаем, что Тузы не сказка…

— И еще мы работаем в комбинациях. Именно по этой причине сегодня повсюду был собран «стрит», — глухо отозвался Король Пик. — Высшие Карты были только поддержкой и работали фокусом. У нас не было ни единой полной Масти, потому и пришлось комбинировать масти, чтобы хоть так был последовательный набор, но выстави мы сегодня на каждом из направлений «стрит-флэш»… Даже набор с Шестерки по Десятку разнес бы «карту» номинала Дамы.

— Что было бы, если бы у нас был «флэш-рояль»? такой, какой хотел собрать Марк. У него был Туз.

— Марк избавился от своей Дамы. Дама Пик вытянула Колоду, как ни крути.

— Не увиливай от ответа, Илья.

— Я был бы Королем в кубе. Хотя нет, моя сила как минимум возросла бы в четыре раза. С учетом наличия Туза — я бы поставил на цифру шесть. В шесть раз. Я мог бы сломать волю «ищейки» с абсолютным иммунитетом, Влад. Я это действительно мог бы.

Влад сел за руль, завел двигатель и на минутку прикрыл глаза. Он устал, это не просто чувствовалось. Это было видно. Можно было и дальше тешить себя иллюзиями, что все завершилось. Все уже завершилось. Вот только худшего самообмана пожелать невозможно.

— «Флэш-рояль» в Пиковой Масти не появится никогда…

— Я бы не был в этом так уверен, Владик, — выдохнул ему вслед Илья.

♠♠♠♠♠♠♠♠

…Каким бесконечно долгим был этот день. Кажется, он тянулся, как вечность. Наверное, и записать его можно символом бесконечности. Змей, кусающий себя за хвост. Сначала они были «картами», потом — просто людьми, а затем снова «картами». Через муку и боль. Где-то даже замаячила жизнь обычных людей, если они не погибли бы и не сошли с ума по окончании безумной драки. Но в конечном итоге проклятая сила «карт» снова настигла их. Как карма. Кажется, каждый из Колоды прожил не одну, а целых две жизни. Кошки. Они все здесь кошки и коты.

Илья затушил в пепельнице сигарету и вернулся в комнату. Он редко курил. Но все, что произошло, требовало, просто-таки вопило о том, что нервы нужно успокоить, а барабанной установки у Киры не было по определению. Да и от алкоголя откровенно мутило. Он слишком много позволил себе выпить ночью. Хватит. Достаточно.

Она все еще спала. На фоне белых простыней и наволочек ее волосы казались почти каштановыми. Когда только успели потемнеть настолько?

Илья присел на краешек кровати, взял ее тонкую руку и прижал ладошку к губам. Нет, ему не приснилось ее признание в любви. Не приснилось. Исписанный нервною рукой листок все еще лежит в кармане. Сколько же раз он прочел его за этот бесконечно долгий день? Каждая строчка вплавилась в память, каждый оттенок ее чувств. Как же прятала она все это в себе, как скрывала…

Илья сполз на пол, опускаясь перед кроватью на колени, не спуская с Киры глаз.

— Милая… нежная моя… любимая…

Словно услышав его зов, Кира глубоко вздохнула и подняла ресницы. Попыталась потереть глаза, но Илья только сильнее сжал пальцы, и она повернулась к нему. Пару мгновений смотрела на него широко распахнутыми глазами, а потом выдохнула:

— Илюша? Ты… — память словно ударила ее наотмашь, и Кира задохнулась. Дорога, страх, Димка, Влад. И… Она бы закричала, если бы вдруг не пропал голос. Пуста. Она пуста! Взгляд серых глаз растерянно заметался по комнате, по лицу с тревогой наблюдающего за ней мужчины. — Что случилось?!

— Много чего, маленькая, но мы справились. Мы все справились. Как… ты себя чувствуешь? — он запнулся, но лишь на миг. Этого разговора не избежать. И как знать, хватит ли ему сил на самый важный шаг. Особенно теперь.

— Как в тумане все, — Кира села на постели, сжимаясь в комок. — Я… Все хорошо, правда? Илюша, скажи, ведь все хорошо? — не думать, нельзя прислушиваться к тому, как дрожит внутри мутный ком пустоты там, где билась «масть».

— Все хорошо, — Илья поднялся с колен, забрался на постель, обнимая девушку, сильно, так сильно, что самому трудно было дышать. Но по-другому нельзя. Ни сейчас, ни потом. Попытка может быть только одна. Другого шанса не будет. — Все хорошо, маленькая, я с тобой, слышишь?

— Ты и тогда был со мной, — глухо произнесла Кира и вывернулась из его рук. Отодвинулась, а потом и вовсе отползла к другому краю кровати. Поймала его нечитаемый взгляд и шепнула тихое «прости», пряча глаза. Почему-то сейчас, именно сейчас быть радом с ним, Королем Пик ей, Пустой Карте было невыносимо. И пусть его сила мягко обнимает ее, почти ласкает… Знать, что теперь между ними — пропасть… Больно. — Где Влад?

— Уехал домой, — тихо ответил Селин. — Повез Димку и Севку. И Сашку за одно. Они все трое на радостях набрались порядком, так что даже если я тебя напрягаю, тебе придется смириться с моим соседством еще на некоторое время.

— Ты меня не напрягаешь, — ложь далась ей с трудом. Закусив губу, словно в наказание, Кира сползла с постели. Покачнулась, уцепилась за спинку кровати. — Я забываю, Иль, — ее голос был все тише и тише. — Забываю все, что было, — взгляд упал на прядь волос, лежащую на груди, и девушка осеклась, как в тумане проводя ладонью по потемневшим волосам. Дыхание перехватило, ком подкатился к горлу, и Кира всхлипнула, зажимая рот рукой, словно это могло помочь ей не сорваться в истерику.

— Все? — с постели Илья поднялся с плавностью, удивительной для его угловатого тела. — Значит кое-что мне придется тебе напомнить, моя Королева.

Он не повышал голоса. Говорил так же тихо, только голос его, казалось, буквально давил, рвал нервы, как рвут струны жесткие тяжелые пальцы. Он с силой обнял ее, не позволяя ни вывернуться, ни отстраниться и зашептал на ухо, быстро и горячо:

— Ты сказала мне «люблю», Кира Игнатова. Ты мне это сказала. И только попробуй теперь претвориться, что это не так, что ты мне солгала. Потому что я тебе не поверю.

— Я больше не Королева, — выдохнула Кира и вдруг застыла. Выгнулась, словно пытаясь вырваться, а потом просто обмякла, начиная дрожать в его руках. Сказала? Она это сказала?! Почему она этого не помнит?! — Прости. Я… наверное, была не в себе, — сознание, буквально тонущее от страха потери, ухватилось за единственное объяснение. — Я была чудовищем, Пиковой Дамой.

— Ты всегда будешь моей королевой, Кира, — руки Ильи лишь сильнее сжались вокруг ее талии. — Потому что я люблю тебя, слышишь? Всю жизнь любил. Тебя одну. Моя женщина. Моя любимая.

Все. Вот теперь точно — все. И так, как раньше не будет никогда. Не стереть из памяти вот этих вот слов, от которых сердце замирает и боится поверить. Кира медленно повернулась в его руках, заглянула в глаза. Сколько раз она ловила на себе их тоскливый, почти обреченный взгляд? Но такими, как сейчас, они не были никогда. Сияющими, почти безумными. Счастливыми настолько, что перехватывало дыхание. Это из-за нее? Вот эта вот нежная сила его рук и почти испуганная улыбка — ей?

— Я люблю тебя, Илюша, — вот дура-то… Плакать-то зачем? Но слезы все равно лились, хоть губы и улыбались. — Люблю, — у него теплая кожа, а невидимые пока еще щетинки чуть щекотали подушечки ее пальцев.

— Значит, ты согласна? — губы в опасной близости от ее губ, ловят в уголках горько-соленые слезинки.

Бросить безоговорочное «Да!» ей помешала только пустота внутри.

— На что? — так хочется его поцеловать. Но он медлит, а она… больше не та Червонная Королева.

Вскипает внутри темная страсть. Разливается по венам пряно-горькой отравой. Сила — хуже яда. Она заставляет терять голову, она заставляет сходить с ума. Сила Масти. Сила Короля Пик. Дама в поцелуе отдала ему все. Даже то, что принадлежало ей изначально. В нем — слишком много всего. Слишком много. Настолько, что этим просто жизненно необходимо поделиться.

И он раскрылся, выпуская на свободу боль, как когда-то спустили боль на него самого. Он никогда и никого не инициировал. Никогда не делился силой для пробуждения кого-либо. Никого не желал обрекать на то, что пережил сам. Знать бы, что изменилось теперь.

— Стать моей Дамой Сердца, — его губы шевельнулись, выталкивая слова. Кира скорее ощутила их своими губами, чем услышала. А потом пришла боль…

Она заполнила Киру до конца сразу, мгновенно. Крик застыл в груди, а из глаз хлынули слезы. Тело забилось, пытаясь вырваться.

— Отпусти… Отпусти!! — мутный от боли взгляд заметался по комнате, ей казалось, что она кричит, но из горла рвался только задушенный хрип. — Отпусти…

— Нет, любимая, больше никогда… — Илья чуть качнул головой. Улыбка, осветившая его лицо, была улыбкой Короля Пик. И в следующий момент он собрал в кулак ее волосы, запрокидывая лицо, и впился в губы поцелуем, швырнув ей… боль. Боль, раздиравшую Короля, через которого пили его Масть. Боль человека, который любил и который вынужден был ощущать, как любимая превращается в монстра, боль, боль, боль…

Илья плавно стек на пол, опрокидывая Киру на гладкую поверхность, подминая под себя. Боль и холод. И снова боль…

— Скажи мне это… — едва слышно приказал Илья. Прижался губами к голубой ниточке пульса. — Скажи Кира… Хуже будет.

Боль жадно лизнула тело, проникла внутрь, как торопливый любовник. О, Илья знал, что делает. И знал зачем. Может быть потом, когда-нибудь потом… Даже если ее любовь превратится в ненависть… значит это будет последним его даром ей.

А она захлебывалась слезами. Ослепшая от боли, судорожно цеплялась за рубашку на его плечах, Кира уже даже не пыталась вырваться из его рук. Только дышала со стонами…

— Скажи мне да, Кира… — Илья с нежностью погладил ее плечи. — И все закончится…

— Да… Да, да, ДА! — все, что угодно! Пусть только уйдет эта боль.

— Я, Король Пик, беру тебя, Кира, в ученики… — и замелькали под зажмуренными веками раскрашенные кусочки плотного картона. Они проносились мимо, едва выплыв из темноты, расцвеченной багровыми сполохами, пролетали с тихим шелестом и растворялись в той же темноте, пока не появилась перед глазами ОНА. Дама Пик. Медленно, с неотвратимостью приблизилась и вплавилась в тело, в душу, проникая все глубже, сливаясь воедино с самой сутью женщины. И боль отступила.

Кира всхлипнула последний раз и замерла, застыла, словно воссоединение парализовало ее. Снова. Она в ней снова! Хотелось кричать от ужаса, но все, что она могла — это лежать на полу беспомощной куклой, и рвано дышать, ожидая, когда вернется кошмар, о котором она, было, почти забыла.

Илья осторожно коснулся губами ее влажного лба. Кончиками пальцев погладил скулы и подрагивающие губы.

— Люблю тебя.

Ее смех был бы истерическим, если бы она могла смеяться.

— Зачем ты это сделал со мной? — глухо произнесла Кира, когда чуть-чуть расслабилась. Чужие голоса не заполняли голову, и она не видела, как светится Илья от своей силы.

Он вытянулся рядом на полу, глядя в ее бездонные глаза, полные горечи. Она была рядом. Снова рядом, но кажется — бесконечно далеко.

— Когда-то давно я уже отказался от тебя. Я… взял слово что тебя не инициируют как Пику. Но ты стала Червонной Королевой. Ты все равно стала «картой», моя любимая девочка. Я не мог защитить тебя от всего, я только мог быть рядом… но не вместе. Ты не смогла бы жить пустой. А я не смог бы жить без тебя. Теперь, даже если ты возненавидишь меня… я буду знать, что ты будешь жить. Хотя бы так.

— И ты решил, что Пиковая Масть сможет заменить мне мои иллюзии? Ты ошибся, — кажется, пустот внутри никуда не делась. — И что теперь? Что дальше, Илья? Кто я? Я стану, как и ты, питаться чужой болью и получать от этого удовольствие? Меня тошнит только от одной мысли.

— Минус на минус дает в результате плюс, — Илья рывком подмял ее под себя и замер, нависая над нею, так и не разорвав сцепления взглядов. — Ты и тысячной части боли не ощутила. И ты не знаешь и тысячной доли того, что может Пиковая Масть. Я не питаюсь болью, Кира, уж ты-то должна это знать. Боль как алкоголь, не более того. Прекращай ныть, Игнатова… Ты всегда знаешь что дальше. И всегда знаешь кто ты. Может, скажешь, наконец, КТО ТЫ?

— Вчера я была чудовищем. Утром — Пустой Картой. Я не знаю, кто я. И что мне делать дальше — тоже, — Кира говорила спокойно, даже буднично. Словно о погоде, а не о своей жизни. — Я рисовала картины, я создавала иллюзии. Я могла подарить людям радость, успокоить. А что я могу сейчас?

— Расхожая ошибка… — Илья мягко опустился на нее, локтями упираясь в пол по обе стороны. — Пики не мучают людей. К Червам приходят те, кому нужна иллюзия любви. К Бубнам те, кто грезит о прекрасном или недостижимом. К Пикам те, на чьих плечах слишком много ответственности. Мы лишаем их власти. Мы заставляем их опускаться перед нами на колени именно потому, что у тех, кто коленопреклонен — нет ничего. Нет власти, нет ответственности. От них ничего не зависит. Понимаешь? Они свободны от всего и прежде всего от самих себя… Мы не мучаем. Мы освобождаем, Кира. У нас своя нежность. Своя страсть. Своя любовь. Мы единственные, кто может по-своему исцелить от влияния Червонной Масти. Ты, как выдержанное вино, раскрываешься все сильнее. Потому что на самом деле ты не Черва и не Бубна… Ты Пика, моя прекрасная Дама. Ты — Пика.

— Я не хочу, Илюша, — Кира устало закрыл глаза. — Я не хочу быть Пикой. Прости, — улыбка была странной. Немного злой. — Я больше не Червонная Королева. И ты все еще любишь меня?

— Я всегда любил тебя. Люблю. И буду любить. Несмотря ни на что, — тихо ответил тот. — Да, ты больше не Червонная Королева. Ты Пиковая Дама. И лучше бы тебе это принять. Нас никто не спрашивает хотим мы того на самом деле или нет. И я не стану просить прощения за то, что сделал… Но ты единственная перед кем Король Пик Илья Селин опускался на колени.

— Я была Королевой, — Кира медленно поднял ресницы, и на Илью взглянули глаза с сильно потемневшей радужкой. Больше не серые. — Мы были равны. А сейчас я всего лишь твоя Дама. И ты — мой КОРОЛЬ. Я должна тебе подчиняться.

— Король Пик преклонял колени не перед Королевой, — выдохнул Илья в ее губы. — Перед женщиной. Самой красивой и самой желанной из всех. И если она прекратит жалеть себя и изволит бросить взгляд к своим ногам, то увидит там Короля Пик, мужчину, который всегда там был. И будет. Если этого пожелает девушка по имени Кира. Не знаешь такую часом?

— Нет. Та Кира, которую я знаю, себя не жалеет. Она просто потерялась и теперь не понимает, что делать ей дальше. Она боится узнать о том, что натворила. Боится выйти за порог квартиры и осознать, что ее прежней больше нет, а на ее месте — незнакомка. А еще она боится сделать что-то не так и между ней и тем, кого она так любила, вырастет стена.

— А что может быть не так? — осторожное прикосновение губ к губам, к шее, к нежной впадинке у основания. Дыхание щекочет кожу в расстегнутом вороте рубашки. Он опускается все ниже, щекой прижимается к подтянутому плоскому ее животику, замирает, глядя снизу вверх. — Не будет никакой стены, Кира. Просто верь себе. И мне. Я люблю тебя. Я просто тебя люблю.

— Я больше не та Кира, которую ты знал. Я изменилась, Илюша. И я так боюсь, что я, такая я… Я не знаю, не могу тебе сказать сейчас, но я уже не та Кира, которую ты знал.

— Тогда дай нам обоим шанс узнать, — он сел рядом на полу, протянул ей руку, точно предлагая все и сразу.

Она долго смотрела в его глаза, ища ответы, которых там не было. Он ей не поможет. Значит, придется справляться самой.

— Я не хочу тебя терять, — голос упал почти до шепота, но пальцы в его ладонь она вложила без колебаний.

— Не теряй, — Илья гибко поднялся на ноги и потянул ее за собой, принимая тоненькую фигуру в объятия. — И выходи за меня замуж.

Губы Киры задрожали.

— Из меня будет ужасная жена, Илюша. Ты же знаешь, какой я тиран и диктатор, — она улыбалась растерянно. Пытаясь понять, что за чувства клубятся у нее внутри.

— Зато все мои подчиненные на тебя молиться станут… — усмехнулся мужчина, нежно ее целуя. — Представляешь, звонишь ты мне, и я из грозного продюсера делаюсь милым, ласковым и ручным.

— Я не готова, Илюша. Не готова дать тебе ответ сейчас. Прости. Еще неделю назад я бы не раздумывала. Сейчас я хочу понять, кто я и кем стала. Просто дай мне время. Пожалуйста. А потом, кто знает, — ее улыбка была почти насмешливой, но в глубине скрывалась пустота. — Я сама тебя потащу под венец.

— Ловлю на слове, любимая, — Илья подхватил ее на руки и закружился, ловко избегая углов и мебели. Он кружился и кружился, лаская, обнимая ее своей силой, зная, что она почувствует, всей собой почувствует, каждой клеточкой тела.

— Поставь меня на пол, сумасшедший, — Кира уткнулась лицом в его плечо, судорожно обнимая за шею. А еще неделю назад она бы хохотала, визжала, как девчонка. — Илюша… Тебе лучше уйти сейчас. Пожалуйста, пойми меня. Мне нужно это. Я должна с этим справиться сама.

Король Пик водрузил ее на место как фарфоровую статуэтку. Поправил задравшуюся на талии рубашку, разгладил воротничок. И очень серьезно посмотрел в глаза.

— Ты снова «карта», Кира. Высшая. А это значит, что Влад все еще твой Туз. Если ты решишь… что тебе нужно побыть где-нибудь, где не будет меня, не забывай о нем.

— Учту. Но я никого не хочу сейчас видеть.

— Я… понимаю, — он сдержанно кивнул. — Только я не смогу защитить и его тоже.

Он легонько коснулся губами ее губ. Ни слова больше. Он не позволил себе больше даже взгляда на нее. Слишком много всего. Более слабый человек попросту бы сошел с ума. Но не она. Истинная Королева. Даже теперь. И, наверное, особенно теперь.

Он телом слышал ее дыхание, чувствовал биение ее сердца. В прихожей положил связку запасных ключей на столик. Ему они больше не понадобятся. Он рискнул и проиграл. Проиграл. Она никогда не будет ему принадлежать. Тем более после того, что он сегодня с нею сотворил. Надежду трудно убить. Но если она умирает — воскресить ее не может уже никто и ничто.

Он не стал дожидаться лифта. Спустился по лестнице, сбежал, маленьким домашним смерчем. Вышел из подъезда на улицу, глубоко вдохнув холодный утренний воздух. Пахло дождем. Дождь — это хорошо. Он смоет с улиц остатки воздействий, самую память о них. Как жаль, что дождь не способен так же омыть и его душу.

♠Эпилог♠

Электронный замок тихо мяукнул, разблокировав дверь, и Кира проскользнула в образовавшуюся щелку. Сняла прямо у порога свои туфли и дальше в комнату пошла на носочках, радуясь про себя, что обстановку квартиры Ильи знает наизусть, иначе уже давно бы налетела на какую-нибудь вазу в стиле хай-тек и устроила бардак, разбудив хозяина.

На ее счастье, дверь в спальню была приоткрыта, а света уличного фонаря ей хватило для того, чтобы бесшумно добраться до кровати. Илья спал, раскинувшись звездой, словно даже во сне старался занять как можно больше пространства. По губам Киры скользнула улыбка и исчезла. В это время суток Селин всегда спал крепко, значит, можно рискнуть и подойти поближе, не боясь быть застигнутой врасплох.

Пальцы осторожно коснулись жесткой белой пряди, и лицо Киры исказилось от мимолетной боли. Жизнь — законченная стерва. Любить человека и бежать от него…

— Я вернусь, — она склонилась к Илье, шепча на грани слышимости. — Я вернусь, если ты будешь меня ждать… — невесомо коснулась поцелуем уголка его бледных губ и осторожно выпрямилась. Отступила назад, оставила на прикроватной тумбочке маленькую коробочку и тенью выскользнула из квартиры.

Сбежала по ступенькам вниз, не вызывая лифт и, нырнув в салон такси, набрала номер Влада. Дождалась ответа и выдохнула:

— Владик, мне нужно с тобой поговорить. Ты сможешь подъехать сейчас в Домодедово?

Сонный голос Влада мгновенно стал напряженным. Слышно было, как он рывком сел на постели, а потом почти слетел с нее.

— Что-то случилось? Ты в порядке? — так и казалось, что он, как волк, нарезает круги по комнате, быстро собираясь. Ни единого лишнего движения. Круг — футболка, свитер, джинсы, носки. Круг — бумажник, ключи от машины, квартиры…

— Да, все нормально. Не волнуйся, но поторопись, пожалуйста. Я буду ждать тебя у стойки регистрации, — помолчала немного, кусая губы, а потом тихо произнесла: — Не звони Илье, он спит.

— Решила сбежать? — там, по его сторону реальности, тихо хлопнула дверь. Загудел лифт, мягко сомкнулись створки кабины.

— Да, — просто ответила Кира. — Димка и Севка знают. Теперь я хочу поговорить с тобой.

— Один только господин Селин не при делах. Он явно не будет рад… Хорошо, я скоро буду.

Он действительно скоро был. И спрашивать на каком бреющем полете его настолько быстро занесло в аэропорт — было бесполезно. Ему явно было трудно искать ее среди толпы. Как ищейка применительно к ней он бессилен. Как Туз в отношении своей Дамы — магнит. Он остановился рядом, балансируя двумя стаканчиками кофе, один из которых протянул девушке.

— Итак… улетаешь в теплые края, перелетная птица?

— Домой. На Дальний Восток, — она с благодарной и усталой улыбкой приняла стаканчик, сделала глоток и отставила. — Мне… нужно найти себя. А то я в вас всех потеряюсь, — в голосе зазвучала мягкая, привычная усмешка. — Я не знаю, когда вернусь, но всегда буду на связи. С Димкой и Севой я уже поговорила. Оставила им ключи от квартиры, потом сами решите, кто там будет жить, пока меня не будет. Проект я закончила, так что тут проблем не будет. А ты… Теперь у тебя с Илем одна масть. И ты сможешь отдавать энергию ему. При условии, конечно, что ее не будет много или отдавать будешь понемногу. В конце концов, он — мой Король, мой учитель и он со мной связан. Но если вдруг возникнут проблемы, немедленно звони.

Никогда и ничто не заставляло Влада Ястребова… краснеть. Эксклюзивное зрелище могли наблюдать пассажиры рейса. Вот только вряд ли кто-то, кроме Киры, знал, что это самое зрелище и впрямь достойно того, чтобы его отметить.

— Кира… как бы так сказать… понимаешь, мне нравилось то, как ты забираешь у меня силу. Что касается Ильи… Ну, да, головную боль он снимать мастер, но мне этот способ применительно к нему как-то не очень нравится, — Влад вздохнул, пряча… смущение, а потом осторожно приобнял девушку. — Это называется эгоизмом? Наверное, да. Тогда просто возвращайся, хорошо?

— Дурачок ты мой, — Кира нежно провела ладонью по его макушке. — Если силы немного, достаточно одного прикосновения. Или ты думаешь, что Марк у Артура энергию забирал так же, как я у тебя? — она мягко улыбнулась. — Просто это нравилось нам обоим и другого способа мы не знали. А я уверена, что он есть. Ты больше не пуст, Влад. Ты не «слепой» и не ищейка. У тебя есть эмоции и теперь тебе есть чем заняться — учиться узнавать их и различать. А я вернусь, хороший мой. Обязательно. Береги «мелких» и на подначки Ильи не поддавайся.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя королева, — тихонько шепнул ей на ушко Влад и мимолетно коснулся щеки губами. — Наверное, я мог бы в тебя влюбиться, если бы не знал какое это нервное дело, — он улыбнулся и шагнул назад, отпуская девушку. — Но я знаю совершенно точно, что буду по тебе скучать.

— И это все? После всего, что было, я заслуживаю только целомудренный поцелуй в щечку? — в потемневших глазах бесились черти. Совсем, как раньше. — Не говори Илье, где я, ладно? Хотя он вряд ли спросит, — на дне черных зрачков затаилась грусть.

— Даже если пытать станет, не скажу, — Влад бросил свой пустой стаканчик в урну у стойки и, заключив ее лицо в ладони, прижался губами к губам. Страсть полыхнула внутри, растекаясь по венам огненным валом. Его тянуло к ней ничуть не меньше, чем раньше. — После всего, что было, ты заслуживаешь того, чтобы тебя на руках носили. Но героем твоего романа буду не я.

— Герой моего романа меня не поймет, — грусть Киры была физически ощутима. — И, кажется, он больше не хочет им быть. У всего есть предел. Даже у терпения Короля Пик. Я хотела бы взять тебя с собой, но это будет не правильно. Я сама должна со всем справиться.

— Он поймет, — убежденно сказал Влад. — Он любит тебя. Ты любишь его. Ты сейчас как герой «Унесенных ветром». Рэт Батлер уходит прочь, а Скарлетт остается. Она много думает о происходящем. Но все равно они в итоге вместе. Так что думаю, он тебя и на Дальнем Востоке найдет. Ну, или дождется. Может, я тебя тут сейчас заболтаю, твой самолет улетит, и Илья в лучших традициях романтических фильмов ворвется в зал, чтобы быть с тобою вечно?

— Это не кино, — Кира улыбнулась, прислушиваясь к тому, как объявляют регистрацию. — Мне пора. Присмотри за ним, ладно? И за младшими. Видишь, я оставляю тебя нянькой, — она тихо рассмеялась, легко и как-то осторожно коснулась его губ. — И звони, если что. Я не навсегда уезжаю и не в тайгу собираюсь.

— А можно звонить просто так? Мне будет не хватать твоего голоса, Кииирааа, — он протянул ее имя, наслаждаясь звуком. Отпускать ее не хотелось. Казалось — отойди на шаг и все. Конец. Она растает как русалочка на рассвете, превратится в морскую пену.

Если тебя не будет ждать Илья — тебя дождусь я.

Он не сказал этого. Просто улыбнулся и пожал ее руку.

И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на час.

— До встречи, — она улыбнулась, легко погладила костяшки его пальцев и исчезла в толпе. Сердце сжалось, завыло, но она велела ему заткн уться. Но расслабиться она смогла только когда позади остались досмотр, долгие минуты ожидания посадки, автобус и трап. Кира пристегнулась и отвернулась к иллюминатору. За огромными панорамными окнами аэровокзала кипела жизнь. Кто-то кого-то ждал, кто-то волновался перед полетом, кто-то злился из-за задержки рейса. Но она чувствовала, что где-то там, внутри этого монстра из стекла и бетона есть человек, который не уйдет, пока не взлетит ее самолет. Он будет стоять и смотреть на информационное табло, искренне желая ей удачи. Он непонятный, странный, но такой теплый. Нелюбимый.

— …в твоем возрасте это просто смешно. По статистике в автомобильных авариях гибнет в день больше сотни человек, — голос женщины, донесшийся откуда-то из-за спины, был усталым и раздраженным.

Кира вздохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к себе, своим ощущениям. Комок страха и нервов… Тот, кто сидел в кресле позади нее действительно боялся летать. Хотя «боялся» — это слабо сказано. Его буквально трясло от ужаса. Жаль, что она больше не способна подарить радость от полета, безоблачного неба и чувства свободы. Боже, как же жаль…

Гул начавших работать двигателей самолета заглушил гомон устраивающихся пассажиров, рассказывающую о правилах безопасности стюардессу, и Кире показалось, что салон словно начало наполнять… нечто. Черное, уродливое. Паника. Липкий ужас. Вот он коснулся маленького ребенка, терпеливо стоящего у кресла и ждущего, пока мама устроится и возьмет его на руки, и тот захныкал. Большие глазенки заискрились от слез, тонкие пальчики вцепились в мамину юбку. Кира зарычала про себя и вдруг то, что она ощущала, видела, как черный сгусток негативной энергии отхлынул, словно окутал ее и… влился в нее. На короткий миг у нее перехватило дыхание от шока и невольного ожидания боли, но вместо этого по телу прокатилась волна легкой эйфории и исчезла. Пару мгновений Кира сидела неподвижно, пытаясь осознать то, что произошло и даже не почувствовала, как самолет выруливает на взлетную полосу и набирает скорость.

— Я не боюсь… — почти потрясенный шепот, донесшийся сзади, показался вдруг почему-то слишком громким и вырвал ее из забытья. — Я не боюсь! — ликование в голосе было таким искренним, что Кира тихо рассмеялась, облегченно выдыхая. Поймала недоуменный взгляд своей соседки, состроила наивную мордашку и отвернулась к иллюминатору. Тяжесть, лежавшая на сердце с того момента, как она почувствовала себя Пиковой «картой» стала чуть меньше. Пусть она больше не способна показывать детям сказки, больше не может помирить двух поссорившихся влюбленных. Зато теперь она может забирать страх, боль, ненависть. И снова видеть, как улыбаются с облегчением люди, как радуются тому, что в них больше нет этой темноты. Пики — это черные червы. Как она могла об этом забыть…

Световое табло погасло, и Кира откинула кресло, закрывая глаза и улыбаясь.

Я вернусь, Илюша. Вернусь. Только дождись меня, любимый.

Конец

© Copyright Граузс-Демидова (bob49@yandex.ru), 30/06/2011

Content

Граузс-Демидова
Пасьянс в четыре руки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глааа 10

♠Эпилог♠