Камерон Стелла

Несколько дней в аду

Стелла Камерон

Несколько дней в аду

С любовью и благодарностью к Джилл Мэри Лэндис, другу и замечательной писательнице.

Твоя поддержка, бесценный вклад и в особенности успешные попытки научить меня не только «делать», но и «быть» помогли мне написать эту книгу.

Глава 1

Пойнт-Джуда, Луизиана

Конец ноября

Их вообще не должно было здесь быть.

– Остановись. Немедленно. Да стой же, черт возьми! – крикнул Аарон Моггридж вслед удаляющейся спине Сонни де Анджело.

– Сонни! – заорал Аарон. – Если моя мать об этом узнает, мне конец. Она вышвырнет меня из дома.

– Ну да, конечно, – отозвался Сонни, – меня лично куда больше беспокоит мой дядюшка. Он может так мозги прочистить, что мало не покажется. Куда Эйлин до него, она тебя и пальцем не тронет, духу не хватит. Так что заткнись, ладно?

Аарон с трудом вытянул ногу из топкой жижи и постучал по пню болотного кипариса, стараясь стряхнуть грязь.

– Мы заблудились, – вздохнув, сказал он. Ну, по крайней мере, Сонни остановился. – Ты знаешь, как добраться до реки?

Когда Сонни принял решение исследовать болота, река Незпик осталась у них за спиной, но кто знает, где она теперь?

– Ты и понятия не имеешь, правда? Я же говорил, глупо соваться в болото. Зачем тебе это понадобилось? Только не начинай опять нести эту чушь про экосистему.

Сонни повернулся и пошел обратно, хлюпая промокшими кроссовками по бурой тинистой воде. Казалось, ему все это доставляет большое удовольствие.

– Ты как маленький ребенок, бегающий по лужам, – сказал Аарон. – Я вызову помощь. Уже темнеет, Сонни. Ты что, хочешь провести здесь ночь? Вот-вот польет дождь и станет совсем холодно. Как по-твоему, откуда здесь вся эта вода? Уже почти декабрь, а в это время дожди почти не прекращаются.

Аарон достал мобильный телефон и принялся набирать номер. Он был испуган не на шутку. Сонни – горожанин и ни черта не знает о луизианских болотах.

– Да ладно, – сказал Сонни, отобрал у Аарона телефон и нажал кнопку отбоя. – Если мы сейчас позвоним домой, как пара перепуганных девчонок, нам конец.

– Да оглядись же! – воскликнул Аарон. – Мы заблудились. Уже темнеет. Это тебе не Бруклин, это болота. Ты знаешь, кого можно встретить на болотах?

– Да брось ты.

Сонни брил голову, но густые черные волосы росли быстро, вот и сейчас на макушке уже темнел ежик. При одном взгляде на него в Аароне закипела злость. У Сонни такие невинные глаза. Большие, карие и лживые. Сонни де Анджело был самым упрямым человеком из всех, кого Аарон когда-либо встречал. Они с Сонни были почти ровесниками: Сонни было семнадцать, а Аарону чуть меньше, но порой ему казалось, что Сонни гораздо старше.

– Ладно, – сказал Сонни, – пусть я кретин, но мы уже здесь и должны выбраться сами, поэтому перестань паниковать и помоги мне.

– Черт возьми!

– И что?

– Я знаю эти места. Я прожил здесь всю свою жизнь и знаю, куда не стоит соваться. Совсем не стоит. Но я поддался на твои уговоры. И не надо теперь говорить о том, что я должен помогать тебе, потому что ты ни черта не знаешь. Это ты будешь помогать мне, идиот.

Сонни ухмыльнулся:

– Ну, конечно.

Дурачась, он застыл в позе пугала, разведя руки и склонив голову на плечо. Тонкий черный свитер задрался, обнажив плоский живот над поясом черных брюк. Сонни помахал длинным пальцем перед Аароном.

– Я знаю, где мы. Не хотел говорить тебе, думал, ты струсишь. Тут есть один парень, которого я хочу повидать.

Аарон недоуменно посмотрел на Сонни и покачал головой.

– Я не вру, – сказал Сонни. – Мы прошли старый причал, и я понял, что мы…

– Какой парень? – спросил Аарон. – Какой парень, Сонни? Ты не говорил, что ищешь кого-то.

– Он живет где-то тут. Мне про него бармен из бара Баззарда рассказал.

– Из бара Баззарда? Ты был у Базза?

Сонни пожал плечами:

– Просто хотел посмотреть, что за местечко.

– Если Эйнджел узнает, тебе несдобровать.

Аарон огляделся, пытаясь отыскать знакомые приметы, что-нибудь, что помогло бы им выбраться отсюда.

– Мы должны сосредоточиться, – сказал Сонни. – Старый причал на реке – как раз возле него нужно было углубиться в лес. Дом этого парня где-то рядом, мы можем наткнуться на него в любую минуту.

– Лжец, – бросил Аарон. – Экосистемы…

– Они думают, у меня ничего не выйдет, – пробормотал Сонни. – Ну я им покажу. Посмотрим, что они завтра запоют. Нет никакого вуду. И знахарей тоже никаких нет.

Аарон застонал:

– Знахари? Да ты с ума сошел! Да если бы один из них вдруг и оказался тут – а на самом-то деле тут никого нет, – я бы и не подумал заходить к нему на огонек. Я звоню Мэтту Будро.

– Шефу полиции? – взвыл Сонни. – Ради бога, пойдем уже. Все, что мне нужно, – посмотреть, где этот парень живет, и прихватить у него какой-нибудь сувенир.

Аарон огляделся. Лес был редкий, но ничего, кроме деревьев, не видно. Только кипарисы в стоячей воде. Зеленый мох, окутывавший стволы, походил на тину. Из воды там и сям торчали пни.

– Черт, прямо как минное поле, – пробормотал он. – Если… если ты найдешь то, что ищешь, как ты докажешь, что видел это?

– Возьму какую-нибудь деревяшку, скажу, что из его дома. Может, дохлую крысу принесу. Им придется мне поверить.

– Понятно, ты ничего об этом месте не знаешь и, где искать, представления не имеешь. Мы должны выбрать что-то одно – вернуться или идти дальше.

– Идем дальше, – нахмурился Сонни. – Рано или поздно выберемся на старую трелевочную тропу. Я просто хочу увидеть его дом, и… эй, мы же можем спросить у него, как нам выйти отсюда.

– Наши велосипеды, – сказал Аарон, – нужно отыскать их, иначе никогда до дому не доберемся.

Сжав зубы, он набрал 911.

– Не делай этого, – прошептал Сонни, – пожалуйста, не надо! Ты же знаешь, пока я здесь, мне полагается вести себя прилично. Поэтому-то я и здесь. Дядя Эйнджел…

– Сигнала нет… – растерянно сказал Аарон.

Начинался дождь, первые крупные капли уже прокладывали себе дорогу сквозь кроны деревьев. Внезапно раздался странный звук. Аарон взглянул на Сонни и понял, что тот тоже услышал его. Прижав палец к губам, Сонни схватил приятеля за руку и потащил в ближайшее укрытие – за три высоких пня.

Звук повторялся снова и снова и, наконец, превратился в сплошной треск.

– Если это твой знахарь, прятаться бесполезно. Он уже знает, что мы здесь, – проговорил Аарон, едва шевеля губами.

– А если это кто-то другой? – прошептал Сонни ему на ухо. – Давай-ка одурачим этого колдуна.

– Что ты имеешь в виду?

– Оставайся здесь, – сказал Сонни, – а я побегу к тому большому дереву. Если мы разделимся, нас труднее будет поймать. Это на случай, если кто-то действительно собирается поймать нас. Если бы это был Эйнджел, он бы окликнул нас по имени.

– Хорошо бы это был он. – Аарон вцепился в руку Сонни. – Ты никуда не пойдешь. Мы останемся вместе.

Треск неожиданно прекратился.

– Мы могли бы его поймать, – пробормотал Аарон.

– Нет, он может быть вооружен.

– Но знахари не носят оружие, – удивленно сказал Аарон.

– Ты так хорошо их знаешь?

– Ни одного не видел.

Тишину нарушало только потрескивание веток деревьев да плеск дождевых капель. Шум возобновился, потом стих, и через несколько минут снова что-то затрещало. Сонни прижал губы к самому уху Аарона:

– Он не знает точно, где мы. Может, он вовсе и не нас ищет. Не шевелись, думаю, он скоро уйдет.

Аарон кивнул и затаил дыхание. Сердце стучало, как барабан. Они в беде. Самое главное – это выбраться сейчас отсюда… и остаться в живых.

Прильнув к щели между пнями, Аарон пытался уловить хоть какое-нибудь движение, но щель была слишком узкой. Тогда он чуть пододвинулся и пальцы его левой руки коснулись края пня. Увидев это, Сонни схватил Аарона за плечо.

Звонкий щелчок, треск, вспышка света – и Аарон готов был поклясться, что ощутил, как мимо его лица просвистела пуля.

– Господи боже…

На мгновение он замер, охваченный ледяным ужасом, потом нырнул за пень. Мальчики молчали. Да и о чем было говорить? Стрелок загнал их в ловушку и ждал, пока кто-нибудь из них пошевелится.

– Чужаки! – раздался вдруг глубокий мужской голос, и Аарон зажмурился. – Чужаки! Что им нужно? Кто нарушает здесь покой? Вы об этом пожалеете!

Кто-то рассмеялся.

– Это не парень с оружием, – сказал Аарон, – он сзади и правее. Он…

Аарон не знал, где затаился тот, кто кричал, но теперь рядом с ними были двое. Сонни заткнул уши. От его храбрости не осталось и следа. Аарон схватил его за руку.

– По-моему, тот, что кричал, – слева от нас. Может, он пытается помочь нам…

Аарон вскочил и, испустив громкий вопль, метнулся туда, где, по его мнению, прятался кричавший. Воздух обжигал горло, глаза слезились, но он вопил все пронзительнее.

Лес озарила вспышка. Аарон почувствовал сильный толчок в спину, споткнулся и покатился по мокрой земле.

– Меня ранили!

И его тут же накрыла боль. Тупая, ноющая. А потом навалилась тяжесть. Аарон заколотил руками по грязной воде, потом затих.

Сонни растерянно оглянулся. Пожалуйста, не дайте ему умереть…

Раздался оглушительный треск, а потом металлический звон.

Из болотного тумана выступила темная фигура. Огромная трясущаяся голова, бесформенное одеяние, сияние вокруг красного лица с отверстиями вместо глаз.

Чудовище помедлило, потом что-то промычало. Сперва Сонни решил, что голова выглядит такой огромной из-за копны нечесаных волос, но потом разглядел пестрый тюрбан невероятных размеров. Внезапно он понял, что на лице у этого странного создания – маска, ярко-красная маска с черепом, нарисованным черным.

Нужно хватать Аарона и убираться отсюда, подумал Сонни. Это же колдун вуду. Кажется, он смотрит на Аарона и пока не заметил Сонни. Вытянув длинные руки и высоко поднимая колени при каждом шаге, чудовище двинулось к Аарону. От него исходило слабое сияние, и видно было, что руки его беспрестанно движутся, складываясь в разные жесты. Длинные ногти мерцали, отливая серебром. Издавая жуткие звуки, человек – если это, конечно, был человек – приблизился к Аарону, остановился и склонился над мальчиком, прислушиваясь. Сонни увидел, как чудовище едва заметно кивнуло. Наверное, Аарон жив.

Человек легко поднял мальчика и прижал ладонь к его левому боку. Сонни увидел, как сквозь пальцы брызнула кровь.

– О господи… – пробормотал он. Аарону конец. Им обоим конец.

– Я – Чуза! – закричал вдруг человек. – Иди за мной. – Он повернулся и быстро зашагал прочь. – Эй, другой мальчик, который прячется за пнями, я тебе говорю. Тот, что с оружием, ушел, но он может вернуться.

Человек стремительно удалялся, при каждом шаге побрякивая гирляндами костей, маленьких костей, больших костей, черепов, обвивавших его шею и талию. Среди костей позвякивали колокольчики, наверняка золотые – Сонни видел, как они поблескивают. Не нужно ему было приходить сюда, подумал Сонни в приступе раскаяния, это он виноват в том, что случилось с Аароном.

Сонни не мог заставить себя пошевелиться, ноги совсем онемели.

– Иди за Чузой. Быстрее! Мальчик истекает кровью.

Глава 2

Эйлин Моггридж захлопнула дверцу своей машины. В правой руке она сжимала пистолет, оттягивавший карман куртки.

Сегодня ей придется встретиться с тем, кого она больше не рассчитывала увидеть в своей жизни. Он стоял на стоянке и с улыбкой смотрел на «Безделушку» – ее магазин подарков.

– Рад за тебя, Эйлин. Я всегда хотел, чтобы вы были счастливы – ты… и Аарон.

Улыбка его была печальной, на лице – виноватое выражение. Эйлин давно его знала и никогда не видела, чтобы он сожалел о содеянном, ей не верилось, что он мог измениться.

Ему что-то было нужно, и явно не семья, от которой он давно отказался. Чак Моггридж оставил ее и Пойнт-Джуду несколько лет назад. Ходили слухи, что у него была любовница, но Эйлин о ней ничего не знала. Вернее, не хотела знать, ей было все равно. Чак слишком долго бил и унижал ее, и она ненавидела себя за то, что не ушла от него гораздо раньше. В конце концов ее так называемый муж едва ли не первым прибежал к юристу, чтобы оформить развод.

А теперь он вернулся.

Он позвонил из машины, сказал, что хочет поговорить. «Расскажи мне об Аароне. Мне нужно всего несколько минут. Он не только твой, но и мой сын».

Его машина была припаркована совсем рядом с ее фургоном, но об этом он не знал. Эйлин подошла к своей машине и увидела, что он спешит к ней. Она быстро юркнула за руль, заблокировала двери и опустила стекло на пару сантиметров.

Они слишком долго смотрели друг на друга.

Странно все же – два человека жили вместе, родили ребенка, а теперь стали совсем чужими.

Он не просил пустить его в машину и не предлагал ей пойти куда-нибудь с ним, но Эйлин знала, что он так просто не отступит. Особенно если учесть его последние слова: «Я несу за него ответственность. Ты должна была сказать мне, что он в реабилитационном центре. Аарону нелегко, и ему нужен отец. Хорошо, что я вернулся, теперь я смогу все уладить».

Ложь. Одна ложь.

Откуда Чак узнал о том, что у Аарона проблемы с алкоголем? Аарон действительно лежал в реабилитационном центре, все было сделано тихо, хотя Эйлин понимала, что совсем скрыть это не получится. Сейчас с Аароном все было в порядке. Когда мальчику нужен был отец, его не оказалось рядом, и теперь Эйлин хотела, чтобы так было всегда.

Она встретила Эйнджела де Анджело – на самом деле его звали Кристиан, их познакомил Сонни, племянник Эйнджела. Сонни и Аарон быстро подружились, и Эйнджел всегда был рядом, когда Аарону нужна была поддержка. Он нравился Эйлин… очень нравился. К Сонни она относилась настороженно, с ней он был мрачен и молчалив, но для Аарона он стал настоящим спасением: ее сын был совсем не приспособлен к жизни.

Эйлин так крепко сжала рукоятку пистолета, что пальцы заныли. Она боялась Чака, и это ощущение страха было ей хорошо знакомо. Когда они жили вместе, Эйлин содрогалась от страха при одном взгляде на него, она никогда не знала, что он сделает с ней в следующую минуту. Но с тех пор, как они расстались, Эйлин вычеркнула Чака из своей жизни. Он не мог выбрать худшее время для своего появления. Если она сейчас не вернется в магазин, Эйнджел не застанет ее там и поинтересуется, где она была. Эйлин пока не готова была сказать ему правду.

Отношения Эйлин и Эйнджела развивались неторопливо, у каждого за плечами был печальный опыт, но Эйлин хотелось, чтобы между ними было что-то большее, чем просто дружба. Иногда ей казалось, что и Эйнджел этого хочет… если бы он перестал видеть в ней только друга. Почти каждый вечер, ближе к закрытию магазина, он заходил на чашку кофе, но все их разговоры вертелись вокруг Аарона и Сонни. Чак объявился очень не вовремя. Она не должна была бояться его и все же боялась.

Дождь прошел, но воздух был влажным и тяжелым. Эйлин поспешила к своему магазинчику, уютно расположившемуся на месте зимнего сада в прелестном старом особняке.

Чак позвонил через несколько минут после того, как ушла сотрудница Эйлин – Сью-Джо. Они весь день занимались инвентаризацией. Нелегкое это было дело, учитывая, что магазин был забит праздничным товаром. Кондитерская и ателье, примыкавшие к магазинчику Эйлин, уже были закрыты и погрузились в темноту. Ателье принадлежало старым друзьям Эйлин, и она охотно вложила туда свои деньги.

Наконец-то у нее было что-то свое.

Всякий раз, глядя на свой магазин, Эйлин ощущала радостное волнение. Ее магазин! Казалось, целая пропасть отделяет ее от той женщины, которой она была когда-то – забитой, прикованной к дому женой Чака… правду говорят: каждый – сам кузнец своего счастья.

Офис Эйнджела находился в том же особняке. Он руководил строительной компанией, принадлежащей брату Эйлин, и часто засиживался на работе допоздна, а потом обычно заходил к Эйлин. Вот и сегодня он, наверное, зайдет, не пройдет и часа. Эйлин захотелось увидеть его. За те несколько месяцев, что они пытались построить свои, пока дружеские, отношения, Эйлин привыкла к Эйнджелу и с каждым днем все больше привязывалась к нему. Интересно, подумала она, долго ли еще он будет довольствоваться ролью ее друга?

Зазвонил телефон в ее сумочке, и Эйлин увидела на дисплее номер Эйнджела.

– Привет, – сказала она, улыбнувшись.

– Где ты?

Эйлин нахмурилась и замедлила шаг.

– Там же, где всегда.

– И где же? – спросил Эйнджел, помолчав несколько секунд.

– Это что, допрос подозреваемого?

Эйлин знала, что Эйнджел несколько лет прослужил в Управлении по контролю за оборотом алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия, но он никогда не рассказывал о том, чем занимался до управления.

– Я в магазине, – ответила она. То есть скоро там буду.

– Тебя нет в магазине. Что происходит?

Эйлин похолодела. Никогда раньше он не говорил с ней таким тоном. У него нет права так разговаривать с ней. За несколько шагов до переулка Эйлин остановилась. В магазине она увидела Эйнджела, лицо его было холодным и суровым.

У него был свой ключ.

Эйлин почувствовала, что в ней закипает злость.

– А что, по-твоему, происходит, Кристиан?

Она называла его Кристианом, только когда была совершенно счастлива рядом с ним или когда он выводил ее из себя.

Эйнджел прижимал телефон к уху и молчал. Он не знал, что Эйлин совсем рядом, а она смотрела на него и вспоминала. В тот момент, когда Эйнджел вошел в ее жизнь, Эйлин встречалась с Мэттом Будро, шефом местной полиции, и казалось, что у них все было серьезно. Но Мэтт все не делал ей предложение, а обращался так, будто они были женаты уже целую вечность. Наконец, когда Мэтт отменил очередное свидание, терпение Эйлин лопнуло. И тут появился Эйнджел. Эйлин по-своему любила Мэтта, а ее чувства к Эйнджелу повергали ее в смятение. Иногда ей казалось, будто Эйнджел не верит, что между ней и Мэттом все кончено…

Он вдруг резким движением сунул телефон в нагрудный карман темно-синей рубашки и обернулся. Какие у него широкие, сильные плечи, невольно подумала Эйлин.

Она выключила телефон и вгляделась в лицо Эйнджела, увидела его сжатые губы.

Ну хватит. Какое ему дело до того, где я была? Или его интересует, с кем я была?

Эйлин подошла к магазину. Теперь ее отделяла от Эйнджела только тонкая стеклянная дверь. Его короткие темно-русые волосы были слегка взъерошены. А его ресницы… Эйлин ни у одного мужчины не видела раньше таких темных густых ресниц.

Она потянулась за ключами, но Эйнджел распахнул дверь и отступил назад. Эйлин вошла в магазин, и он захлопнул за ней дверь.

– Ты сегодня рано, – сказала она.

– Думала, успеешь вернуться до моего прихода и я не узнаю, что тебя не было?

– Полегче, приятель. – Эйлин подошла к дивану, обитому красным бархатом, и бросила сумочку. – У меня был неважный вечер, и я не хочу, чтобы благодаря тебе он стал еще хуже. Мне нужно было выйти по делу, вот и все. Я не должна отчитываться перед тобой за все, что делаю. Сделать тебе кофе? Или, может, хочешь стакан вина или пива?

– Нет.

Эйлин обернулась. Она была высокой, но все равно вынуждена была смотреть на Эйнджела снизу вверх.

– Женщине не следует ходить одной в темноте, – сказал он.

Когда Эйнджел прищуривался, его глаза казались почти черными.

– Здесь, наверное, привыкли оставлять двери открытыми, но времена изменились.

– Я ходила к своей машине. Потом закончила дела и вернулась. Спасибо за беспокойство. – Эйлин заставила себя улыбнуться, но выражение его лица не изменилось. – Как я уже говорила, я большая девочка.

– Все зависит от того, что ты подразумеваешь под большой девочкой.

Эйнджел потер глаза.

– Я пытался дозвониться до Сонни, но его телефон отключен. Ты знаешь, в таких случаях я начинаю волноваться.

Эйлин знала, как он переживает за племянника. Сонни приехал в Пойнт-Джуду, потому что ему нужен был кто-то, кто держал бы его в руках. Иначе он наверняка закончил бы тюрьмой.

– Они с Аароном поехали кататься на велосипедах. Сам знаешь, как это бывает – наверняка заехали дальше, чем собирались.

– Аарон может ездить где хочет, но Сонни всегда должен оставаться на связи со мной.

Эйлин достала телефон и набрала номер. Эйнджел придвинулся так близко, что она чувствовала на себе его дыхание.

– Ты звонишь Аарону?

Она кивнула. Возьми трубку, Аарон.

– Он тоже не отвечает?

– Перестань… они позвонят, когда подъедут поближе к дому. Ты запугал их до смерти.

– Я? – Эйнджел прижал ладонь к груди. – Да я сама невинность. Просто очень беспокоюсь.

– Сонни наверняка заедет ко мне, ему нравится, как я готовлю. Я сразу отправлю его домой.

Наступившее молчание начало нервировать Эйлин. Она глубоко вздохнула и отложила телефон.

– Эйлин, – мягко сказал Эйнджел, – прости, если был груб с тобой. Я беспокоился.

Она старалась не смотреть на него.

– Ладно, забудь.

– Забуду, когда ты успокоишься. У тебя на лице все написано.

– Я просто встревожена.

Эйнджел прикоснулся кончиками пальцев к ее шее. Эйлин замерла, ощутив на своих волосах его дыхание. Они сколько угодно могли притворяться, что между ними нет никакого физического притяжения, но это было не так.

Как Эйнджел отреагирует, если она расскажет ему о Чаке? Как объяснить, зачем она отправилась на встречу с бывшим мужем?

– Я в порядке, – прошептала она.

Эйнджел провел пальцами по нежной коже ее шеи, и Эйлин поежилась. Когда она осмелилась поднять глаза, то увидела, что Эйнджел хмурится.

– Есть что-то, о чем ты мне не рассказала? – спросил он.

Эйлин уставилась в пол.

– Эйлин?

– Не сейчас. Когда почувствую, что готова говорить об этом, расскажу.

Эйнджел взял Эйлин за плечи, повернул к себе лицом.

– Меня это не устраивает. В чем дело?

Эйлин боялась поднять глаза.

– Ну же, – тихо сказал он, прикоснулся губами к ее щеке, убрал прядку волос с ее левого уха.

– Перестань, – слабо проговорила Эйлин. Неподходящее он выбрал время…

– Я бы не хотел останавливаться, – прошептал Эйнджел, притягивая ее к себе, – я и так слишком долго ждал.

– Кристиан, не надо.

Силы ему было не занимать. Эйлин понимала, что вырываться бесполезно.

– Прости… я подумал, что нам обоим нужно иногда немного тепла.

Неожиданно он отступил на шаг назад, продолжая держать Эйлин за руки.

– У тебя в кармане оружие.

Эйлин почувствовала, что краснеет.

– Да.

– Я не знал, что у тебя есть оружие.

– Ты же сам все время говоришь, что даже в таком тихом городке, как наш, нужно принимать меры предосторожности.

Его пальцы крепко сжали руки Эйлин.

– И ты все время носишь его с собой?

Трудно обманывать человека, который долгое время зарабатывал на жизнь, допрашивая людей.

– Нет.

– Ты держишь оружие в магазине?

Эйлин попыталась освободиться, но Эйнджел не отпускал ее.

– Да. Мы закончили?

– А сегодня, выходя, как ты сказала, по делу, ты решила, что тебе лучше взять оружие с собой?

Эйлин посмотрела ему в глаза и моргнула, пытаясь смахнуть набежавшие слезы.

– Наш разговор закончен.

– Я так не думаю.

– Забудь об этом, хорошо? Просто забудь.

Чак вроде уехал, но что, если он вернулся и околачивается где-нибудь поблизости, ожидая, когда она останется одна.

– Прости, я сегодня не в себе, – сказала она.

– Я тоже. – Эйнджел взглянул на ее губы. – Хочешь, чтобы я ушел?

Она покачала головой. Кажется, он наконец готов сделать то, о чем она мечтала.

– Ты уверена, что не хочешь рассказать мне о том, что тебя тревожит?

Эйлин не была уверена, но и рассказать ему обо всем не могла. По крайней мере, сейчас.

– Эйлин, как ты думаешь, сейчас подходящее время, чтобы поговорить о нас?

– Вполне подходящее, – солгала она и заставила себя улыбнуться. – Мы уже взрослые и можем говорить обо всем.

Лучше сосредоточиться на чем-то другом, подумала Эйлин, иначе она с ума сойдет, представляя себе, что может сделать Чак.

– Может быть, когда мальчики вернутся, мы сходим в клуб? – предложил Эйнджел. – Поедим, послушаем музыку, можем даже потанцевать.

– Потанцевать? Ты же говорил, что не умеешь танцевать. – Ей не очень хотелось идти в клуб, но она кивнула. – Хорошо. Кажется, этот клуб Делии и Сары Борд неплохое местечко.

Он пригласил ее на свидание. Они и раньше ходили в ресторанчики, но это были не свидания.

Клуб Борд открылся всего несколько месяцев назад и неожиданно стал очень популярным в городе местом. Делия была владелицей компании по производству косметики, с офисами и лабораториями, рассеянными по всему округу, но жить она предпочитала в Пойнт-Джуде. Ее дочь Сара работала химиком в местной лаборатории, и идея открыть клуб принадлежала ей.

Эйлин повесила сумку на плечо и выключила свет.

– Завтра у меня будет помощник, видит бог, мне это не помешает. Легко найти сотрудника на полдня, но мне нужен кто-то, кто был бы рядом все время.

– Ты слишком много работаешь, – сказал Эйнджел. – Кстати, почему бы тебе не положить оружие в сумочку, раз уж ты собираешься носить его с собой? Из кармана оно может выпасть.

Эйлин молча переложила пистолет.

– Дай мне еще несколько минут. Если не хочешь ничего рассказывать, по крайней мере выслушай меня.

Эйлин огляделась. Магазин был забит товаром, на столах громоздились стопки нераспакованных коробок. Блестящие обертки поблескивали в полутьме. Эйлин посмотрела в окно, но увидела только сверкающие в свете фонарей капли дождя на стекле.

– Эйлин?

– О, прости, я задумалась.

– С тобой что-то происходит… что-то, о чем ты не хочешь мне рассказать.

Когда он вот так смотрел на нее, Эйлин чувствовала себя загнанной в угол.

– Я же сказала, что расскажу тебе обо всем, как только смогу.

– Что случилось? – настойчиво спросил он. – Если тебя что-то беспокоит, я должен об этом знать, иначе не смогу помочь.

– Не о чем беспокоиться.

Пока, во всяком случае. Может быть, все еще обойдется.

– Эйнджел, Сонни сидел в тюрьме?

Наступившее молчание длилось так долго, что Эйлин пожалела, что не придержала язык.

– Нет, – наконец ответил Эйнджел, открывая дверь. – Почему ты так решила?

– О, забудь о том, что я сказала. Просто он выглядит… более взрослым, что ли, чем Аарон, и я подумала, что есть вещи, о которых Аарону еще рано знать… вот и все.

Эйнджел остановился на пороге:

– Какая связь между тем, что Сонни выглядит взрослым, и тюрьмой?

Эйлин помедлила в замешательстве:

– Его прислали к тебе не просто так. Ты говорил, что ему нужна суровая дисциплина.

– Я сказал, что ему нужна мужская рука. У него нет отца.

У Аарона тоже нет отца. То есть не было до сегодняшнего дня. Хорошо бы Чак уехал из города.

– Послушай, я не хотел бы этого говорить, но, наверное, должен. У меня сложилось впечатление, что ты считаешь Сонни неподходящей компанией для Аарона.

– Нет! – Неужели ее чувства были так очевидны? – У Аарона свои проблемы. Он тоже не совершенен.

Она решила не говорить Эйнджелу, что Сонни часто выказывал по отношению к ней молчаливую враждебность.

– Да, я знаю. Он замкнулся после того, как его отец уехал. Финн рассказал мне. Он пытался поговорить с мальчиком, но тот вбил себе в голову, что это он виноват в уходе отца.

Финн Дахон был братом Эйлин. Его жена, Эмма, когда-то была хозяйкой магазинчика «Безделушка», но продала его Эйлин. Тогда Эйлин и Финн продали свой старый семейный дом, и Финн настоял на том, чтобы Эйлин взяла все вырученные деньги. Они изменили ее жизнь.

– Скажи что-нибудь, – сказал Эйнджел.

Эйлин вдруг почудилось какое-то движение за окном. Ее сердце бешено заколотилось.

– Я же сказала, забудь об этом! – крикнула она, не в силах больше сдерживаться. – Я не могу рассказать тебе обо всем сейчас. Ты меня с ума сводишь, мне все время кажется, что ты меня в чем-то подозреваешь. Оставь меня в покое.

– Эйлин, пожалуйста…

– Нет. Я лучше пойду домой.

– Я пойду с тобой.

Эйлин попыталась обойти Эйнджела, но он схватил ее за плечи и прижал к стене.

– Успокойся, – тихо сказал он.

Она почувствовала, что дрожит. Нужно успокоиться. Свои проблемы она должна решить сама.

– Я в порядке, – ответила Эйлин, – просто слишком много работала и устала.

– Ты не в порядке.

Эйнджел притянул ее к себе. Она пыталась сопротивляться, но он был сильнее.

– Ты вся дрожишь. Если это не я так сильно напугал тебя, значит, это был кто-то еще. Лучше расскажи мне обо всем, потому что я не перестану задавать вопросы, пока ты этого не сделаешь.

Эйлин захотелось закрыть глаза, прижаться к его груди и ни о чем не думать. Сколько раз она мечтала об этом? Вот только сегодня это было совсем некстати.

Телефон в его кармане надрывно зазвонил, и Эйнджел выключил его.

– Это может быть Сонни, – сказала она.

– Давай вернемся в магазин, я позвоню ему оттуда. Держи меня за руку, не отпускай. Я хочу быть рядом с тобой.

Никто никогда не говорил ей этого.

Сильный стук в дверь заставил Эйлин вздрогнуть.

– Все в порядке, – сказал Эйнджел, но заслонил ее собой, прежде чем открыть дверь. – Боже, ты только посмотри на это!

На пороге, из последних сил держась за косяк, стоял Сонни. Промокший до нитки, покрытый грязью и кровью, он сделал шаг и упал бы, если бы Эйнджел не подхватил его.

– Что случилось? – спросил Эйнджел.

Эйлин бросилась к Сонни:

– Где Аарон?

– Я должен вернуться, – прошептал Сонни, тяжело дыша и не глядя на Эйлин. – Ты должен пойти со мной, Эйнджел.

Он смотрел Эйнджелу в глаза, словно пытаясь передать какое-то сообщение.

– Где Аарон? – Эйлин охватила тревога. – Сонни…

– Подожди, – прервал ее Эйнджел.

– Это моя вина, – пробормотал Сонни, – я не должен был… я пошел туда, куда не должен был ходить. Там были люди, они смеялись надо мной, и я решил доказать, что… Из-за меня Аарон попал в беду. Эйнджел…

Эйлин видела в темных глазах Сонни страх.

– Идем, – сказал Эйнджел.

– Скажи же, где Аарон? – взмолилась Эйлин.

– О боже, – простонал Сонни, качая головой. – Он в болотах, к северу от города. Я знаю, как туда добраться. Чуза отправил меня сюда на своей… машине.

– Подожди, – прервал его Эйнджел, – успокойся. Кто такой Чуза?

Сонни поднял полные слез глаза.

– Врач.

– О боже… – прошептала Эйлин.

– Врач на болотах? – спросил Эйнджел. – Случайно проходил мимо?

– Он там живет.

– Аарон поранился?

– Нет, кто-то… – Сонни сглотнул, – кто-то ранил его.

Эйнджел вытолкал Сонни и Эйлин за дверь и запер ее.

– Эйлин, нам придется взять твой фургон. Моя машина у дома.

– Я должен вернуть Чузе его транспорт, – сказал Сонни. – Иначе он сделает со мной что-нибудь ужасное. Я знаю дорогу, езжайте за мной.

Эйнджел схватил Сонни за плечо:

– Что-нибудь ужасное? Что ты имеешь в виду?

– Ну он… он – знахарь.

Эйлин почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и вцепилась в рукав Эйнджела.

– Нам нужен настоящий врач. Я позвоню Митчу Гальперну и нужно позвать Мэтта…

– Нет, – сказал Сонни, – Чуза хороший врач. Если с нами будет кто-то еще, он спрячется и мы его не найдем.

– Ты же сказал, что знаешь дорогу.

– Лучше делайте так, как я говорю. Пожалуйста. Я знаю, как добраться туда, где кое-кто будет ждать нас, чтобы проводить к Аарону.

Чуть поодаль Эйлин увидела дряхлый зеленый автомобиль.

– Этот знахарь угрожал тебе? – спросил Эйнджел.

– Нет…

– Я сейчас же звоню Мэтту, – сказала Эйлин. – Какой-то знахарь похитил моего сына.

– Если позвонишь в полицию, может случиться все, что угодно, – сказал Сонни, бросив на Эйлин неприязненный взгляд. – Я знаю, с Чузой Аарон в безопасности. Он помог нам.

– Это его машина?

– Ага. Он странный.

– И ты оставил Аарона наедине с ним? – спросила Эйлин.

Сонни отвернулся и пошел к машине.

– Он спас Аарону жизнь, – сказал он, забрался в машину и захлопнул дверцу.

Глава 3

– Беспокоят меня эти жалобы, – сказала Эмма Дахон. – Торговцы любят, когда на ярмарке много народу, но им не нравится конкуренция с владельцами магазинов.

Эмма оглядела женщин, собравшихся в магазинчике Оны – сама Она называла его чайной лавкой, – чтобы обсудить вопросы, связанные с организацией рождественской ярмарки в Пойнт-Джуде. Ярмарка должна была начаться через несколько дней и продлиться два дня – субботу и воскресенье. Женщины сидели на самых разнообразных стульях, стульчиках и креслах, придвинутых к низкому столику. Журналы, лежавшие раньше на этом столике, были свалены на полу, чтобы освободить место для кофейных чашек и винных бокалов. Среди бокалов теснились опустевшие уже блюда из-под жареных креветок.

Эмма полистала блокнот.

– Впрочем, сейчас уже поздно об этом говорить. А почему бы не предложить владельцам магазинов выставить на ярмарке свои лотки?

Когда Эмма вызвалась помочь с организацией ярмарки, она, должно быть, была не в себе, иначе хорошо подумала бы, прежде чем дать согласие на это.

– Тогда они должны внести плату за аренду места на ярмарке, как и все остальные, – заявила Лобелия Форестье. – Они не откажутся внести свою лепту в доброе дело.

Вот уже пять лет Лобелия была президентом городской торговой палаты. Должность была почетной, но неоплачиваемой, поэтому никто не стремился занять это место. Основной обязанностью главы торговой палаты было участие в разнообразных городских собраниях.

Остальными членами ярмарочного комитета были Делия Борд, Сабина Уэбб и Грейси Лодер. Делия была самой знаменитой уроженкой города – она владела всемирно известной компанией по производству косметики. Сабина была экономкой Делии, а Грейси работала в баре Баззарда днем и в клубе Борд по ночам.

– В чем проблема? – спросила Делия, теребя прядку волос. – Нет ярмарки – нет туристов, нет прибыли. Ярмарка нужна всем.

Эмма улыбнулась:

– Иногда мне кажется, что управлять маленьким городком куда сложнее, чем крупной компанией. Тебе ли этого не знать, Делия.

– Ты права…

– Мы сегодня неплохо поработали, – сказала Грейси. – Прошу прощения за опоздание, но мне нужно было подменить Сару. Осталось решить, что же делать с владельцами магазинов, и проверить, все ли закончили украшать дома. Мы же хотим, чтобы все было на уровне. Нужно больше украшений, больше света, чтобы люди приезжали посмотреть на наш город.

– И сделать покупки, – вставила Лобелия.

– Само собой, – ответила Грейси. Сняв со спинки стула свой отсыревший от дождя жакет, она накинула его на плечи. – Всем доброй ночи.

Лобелия покачала головой, отчего с ее лица посыпалась пудра.

– Это хождение по барам не доведет тебя до добра, Грейси, – сказала она. – Но ступай, мы закончим без тебя.

– Хождение по барам? – рассмеялась Сабина, и красные и зеленые бусины на ее шее весело запрыгали. – Грейси работает у Баззарда, а потом в клубе Борд. Она то на работу идет, то с работы, дай девочке отдохнуть.

Лобелия поджала губы.

– Пожалуй, пройду через кухню, так ближе до парковки, – сказала Грейси и, притворно пошатываясь, вышла в дверь, ведущую в кухню.

Все, кроме Лобелии, рассмеялись.

– Что она творит? – раздраженно сказала Лобелия. – Все знают, что Она не любит посторонних на своей кухне.

Эмма почувствовала усталость. Теперь, на седьмом месяце беременности, она утомлялась быстрее, чем прежде.

– Может, я оставляю вас троих? Вы быстрее договоритесь, как все устроить. Если мы собираемся брать плату с владельцев магазинов, она не должна быть выше той, что вносят лоточники.

– Я позвоню тебе завтра утром, – сказала Делия Борд. Ее рыжие волосы были уложены в затейливую прическу, а макияж был, как всегда, безупречен. – Ты слишком перетруждаешься, Эмма.

Это было не совсем так, но Эмма не стала спорить.

Она вышла из дому, радуясь, что захватила зонтик. Финн уже, наверное, заждался, опять будет ворчать, что она поздно вернулась.

Эмма улыбнулась и зашагала к машине, внимательно глядя под ноги и стараясь не наступить в лужу.

Ребенок пошевелился, и Эмма остановилась, прижав ладонь к животу. Это был долгожданный малыш, они с Финном уже и надеяться перестали, что у них когда-нибудь будут дети.

Эмма осторожно двинулась дальше, чувствуя себя абсолютно счастливой.

– Миссис Дахон?

Эмма снова остановилась и огляделась вокруг. Все тихо, вокруг никого. Не почудился ли ей голос? Она уже отошла от ресторана на порядочное расстояние. Порыв ветра взметнул ее волосы и попытался вырвать из рук зонтик. Деревья, растущие у парковки, яростно зашумели ветвями.

Внезапно ветер стих. У Эммы по спине поползли мурашки, но, помедлив, она шагнула вперед.

– Подождите, миссис Дахон! Я хочу поговорить с вами.

– Кто вы? Что вам от меня надо? – Эмма остановилась в центре парковки, между рядами автомобилей, и попыталась прикинуть, сколько времени ей понадобится, чтобы добежать до ресторана.

– Вы больше не вспоминаете про Дениз, миссис Дахон?

Эмме показалось, что ее сердце перестало биться.

– Конечно, к чему тратить время на воспоминания?

Дениз. Бедная Дениз. Два года прошло с того дня, как она погибла от рук маньяка. Эмма и Финн тогда случайно встретились на улице после стольких лет. Они стояли и разговаривали друг с другом, когда из ближайшего мусорного контейнера вывалилось тело Дениз. Убийцу поймали, но ужас, который Эмма испытала в тот день, остался с ней навсегда.

– Конечно, я вспоминаю Дениз. Она была моей подругой, я любила ее.

– Неужели? А ведете себя так, будто ее и вовсе не было. Думаете, это справедливо? Я вот так не думаю. Вы помните, как умерла Дениз?

Эмма решила бежать. Она всегда была в хорошей форме. Теперь, конечно, она двигалась не так проворно, как до беременности, но разве у нее был выбор?

– Я всегда говорил, что беременные женщины очень сексуальны.

Голос был ей незнаком. Обладатель его скрывался за деревьями, Эмма видела смутные очертания его фигуры. Она была чуть ближе к ресторану, чем он, и вряд ли он станет привлекать к себе внимание, преследуя ее… но если нужно, она будет драться с ним.

Эмма сделала шаг назад.

– А вот этого делать не стоит. Я всего лишь хочу поговорить. Не делайте резких движений, а то повредите ребенку. Вы же не хотите этого?

Эмма открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Она хотела закричать, позвать на помощь.

– Ты же хочешь родить ребенка, правда? – продолжал голос. – Говорят, ты уже отчаялась забеременеть. Какая жалость, если ты сама убьешь своего ребенка.

Эмма шагнула назад, оступилась и уронила сумочку. Не делая попытки поднять ее, она повернулась и побежала изо всех сил. Какая же она сейчас неуклюжая и неповоротливая!

– Нет, нет, нет! – послышался голос. – Остановись, а не то упадешь и ушибешься.

Но Эмма бежала, словно подталкиваемая ребенком.

– Ты хочешь убить своего ребенка? Ты этого хочешь? Ты хочешь убить ребенка, которого не заслуживаешь?

Его голос звучал в ее ушах. Колени у нее подкашивались от слабости, по лицу текли слезы.

Он не отставал, он хотел схватить ее. Эмма выронила блокнот, но продолжала сжимать зонтик. Его металлический наконечник еще может ей пригодиться.

– Почему ты убегаешь? Чего ты боишься? Может, своей совести? Остановись сейчас же.

Нет, нет, нет.

Она услышала какой-то свистящий звук, и через мгновение на ее ноге затянулась веревочная петля. Эмма больше не могла двинуться с места.

Носок ее туфли застрял в какой-то трещине, зонтик выпал из ослабевших рук и больно ударил по ноге. Падая, Эмма попыталась ухватиться за борт припаркованного грузовичка, но промахнулась и больно ударилась плечом о холодный металл.

Сначала она коснулась раскисшей земли руками, потом животом, дыхание у нее перехватило.

– Не двигайся, – сказал мужчина и пнул ее туфлю. Эмму затошнило. – Шевельнешься – конец тебе и твоему ребенку. Если, конечно, ему уже не пришел конец.

Глава 4

– Не потеряй его из виду.

– Я за рулем, – сказала Эйлин, не повышая голоса. – Можешь не беспокоиться, я не потеряю Сонни.

По крайней мере, он не пытался сам сесть за руль. Понял, наверное, какой ответ получит.

– Я доверяю тебе, Эйлин. Ты хороший водитель.

Эйнджел напряженно смотрел на дорогу. Все сегодня вечером шло не так…

– Спасибо, – ответила она, не скрывая сарказма.

Было кое-что, чего Эйлин не знала. Например, почему Сонни появился в Пойнт-Джуде. Эйнджел не хотел, чтобы ей стало это известно. Она и так считает, что Сонни неподходящая компания для Аарона. И она не совсем ошибается.

Сонни – мальчик с большими способностями, но его прошлое, как тяжелый груз, тянуло его вниз. Эйнджел должен был позаботиться, чтобы с Сонни ничего не случилось до тех пор, пока кое-кто не забудет о его существовании. Если такое вообще случится.

Эйлин покосилась на Эйнджела.

– По-моему, Сонни хотел сказать, что Аарона подстрелили, но не решился. Ее голос дрогнул.

– Может, и так. Он не вполне уверен.

– С Аароном ведь все будет хорошо, правда?

Она хотела, чтобы Эйнджел ответил утвердительно, ей нужно было это услышать.

– Конечно, – сказал он.

Надеюсь, так и будет, подумал Эйнджел. И еще он надеялся, что все произошедшее – простая случайность.

– Может быть, это был охотник… стрелял и промахнулся, – предположила Эйлин.

Эйнджел сомневался, что в такое время на болотах мог найтись охотник, который к тому же открыл беспорядочную стрельбу, но счел за лучшее согласиться.

– Могло быть и так, – сказал он. – В дождь трудно что-то разглядеть. Сонни удаляется.

– Туман сгущается, – заметила Эйлин, напряженно всматриваясь вперед.

Она потянулась к рычагу переключения передач, и ее пальцы случайно коснулись бедра Эйнджела. Она отдернула руку, словно обжегшись. Эйнджел вздрогнул, по спине пробежали мурашки, а ведь прикосновение было мимолетным.

Сегодня, еще до того, как все это случилось, он собирался провести с Эйлин весь вечер, а может быть, и ночь… если бы она позволила. Она очень долго была просто безупречной матерью, слишком долго, по его мнению. Если одно случайное прикосновение женщины вызывает в нем такие сильные эмоции, значит, пора перестать ходить вокруг да около.

– Я должна была больше внимания уделять Аарону, – сказала вдруг Эйлин.

– Помни, что я рядом и готов помочь. Хотя я не думаю, что там случилось что-то серьезное.

Если только Аарон не принял на себя удар, предназначенный Сонни.

– Это уже мало похоже на дорогу, какая-то заросшая травой тропа, – сказала Эйлин, когда машина запрыгала по кочкам.

– Ты права, это уже не дорога. – Эйнджел всмотрелся в туман, но разглядел только черные стволы деревьев. – Река где-то недалеко.

Здесь он еще не бывал.

– Дальше, чем ты думаешь, – сказала Эйлин. – Река делает петлю, и, чтобы добраться до нее, тебе придется пройти через болота.

– И что там?

– На болотах? – Эйлин взглянула на спутника. – Ничего особенного. Много грязи, стоячая вода и сырость. И еще всякие твари, с которыми лучше не встречаться.

– И колдуны вуду?

– Я о них ничего не знаю.

– Ты что, боишься этого чудака? Все это предрассудки. Что ты предпочитаешь – мешочек с кладбищенской землей для пущей безопасности или магическое зелье из сушеной змеиной кожи?

Взглянув на Эйлин, он понял, что она едва ли слышала его слова. Ну и к лучшему, наверное.

– Здесь много такого, с чем лучше не связываться, – вдруг сказала Эйлин. – По незнанию можно угодить в большую беду.

Эйнджел хотел ответить, но промолчал. Он никак не думал, что Эйлин верит во всю эту чушь.

Туман все сгущался, и красные фары идущей впереди машины постепенно таяли в темноте.

– Осторожно! – Эйнджел схватился за приборную доску. – Он остановился.

Эйлин резко нажала на тормоза, и ее машина замерла в нескольких сантиметрах от развалюхи Сонни.

– Я боюсь за Аарона, – сказала Эйлин. Она сжала руку Эйнджела в своей. – Позвони Мэтту Будро. Мы должны сообщить в полицию. И нам нужен наш врач. Мы можем позвать Митча Гальперна, ты же знаешь, он сразу приедет.

– Ты слышала, что сказал Сонни. Этот Чуза не любит больших компаний. – Он накрыл ее ладонь своей.

– Но если Мэтт узнает, что мы его не позвали, он лопнет от злости.

Эйнджел искренне надеялся, что по его лицу не было видно, как ему понравилась эта мысль.

– Успокойся. Если бы Мэтт был на нашем месте, он сделал бы то же самое.

А может, и нет. Но Мэтта нельзя подпускать к Эйлин, что бы ни случилось.

Эйнджел неохотно выпустил руку Эйлин и вылез из фургона. Сонни не было видно, и Эйлин подошла к его машине.

– Сонни? – позвал Эйнджел.

Сонни молчал. Эйнджел и Эйлин заглянули в машину, но Сонни там не было. Он стоял в нескольких метрах, на обочине дороги, и пристально всматривался в туман.

– Смотри, – сказала Эйлин, схватив Эйнджела за руку, – вон там. Кто это? Это Сонни? Сонни!

– Тихо! – тихо, но отчетливо ответил Сонни. – Не двигайтесь. Он не любит шума.

– Чуза? – в один голос спросили Эйнджел и Эйлин.

Эйнджел вгляделся в темноту и увидел два мерцающих огонька.

– Иди в машину и запри двери, – сказал он Эйлин.

– Забудь об этом, – яростно прошептала она, – я иду за Аароном. Там мой сын.

Эйнджел коснулся пальцами ее щеки.

– Ты вся горишь. Не заболела?

– Нет.

Дождь из моросящего превратился в ливень. Они моментально промокли до нитки. Вода была даже в ботинках. Длинные темные волосы Эйлин прилипли к шее и плечам, лицо бледно светилось в темноте.

– Эти огни, – прошептала она, – они странные. Как будто светящиеся камешки. Что это?

– Похоже, что-то отражающее свет.

Эйнджел никогда не видел ничего подобного, и ему все это сильно не нравилось.

– Эйнджел, – тихо сказала Эйлин, дергая его за рукав, – они двигаются. То в одну сторону, то в другую. Где же Аарон?

– Послушай, – так же тихо ответил он, – лучше будет, если пойдем мы с Сонни, а ты подождешь нас в машине.

– Не начинай. Я принесу фонарик.

Эйлин повернулась и пошла к машине. Эйнджел не сделал попытки остановить ее. Вместо этого он подошел к Сонни.

– Эйлин пошла за фонариком, – сказал он. – Быстро расскажи мне, что случилось.

– Никаких фонариков! – прошипел Сонни. – Чуза не любит фонарики.

Серебристые огоньки тем временем приближались.

– Что это такое? – спросил Эйнджел.

– Это Локум, – ответил Сонни, – приятель Чузы. Он пришел, чтобы провести нас через болота.

– Перестань, – резко сказал Эйнджел, – Эйлин и так с ума от страха сходит.

– Вовсе нет, я просто беспокоюсь за сына, – заявила Эйлин, подойдя к Эйнджелу. – Сонни, что это?

– Погасите фонарик, или нам конец! – отозвался Сонни.

– Успокойтесь! Идите за мной.

– Это привидение, – прошептала Эйлин, – у меня ноги подкашиваются.

– Привидений не бывает, – ответил Эйнджел, забирая у нее фонарик.

Он обнял Эйлин за талию и подтолкнул вперед. Она нехотя двинулась.

– Это привидение, – повторила Эйлин, – оно не идет, а плывет. Смотри! Там какое-то свечение!

– Это приятель Чузы, Локум, – прошептал Эйнджел. – Сонни мне рассказал.

Он с трудом подавил желание засмеяться.

– Локум? – переспросила Эйлин. – Ты думаешь, Чуза – тоже привидение?

Осторожно шагая следом за Сонни, они оставили позади поросшую травой дорогу и ступили на хлюпкую, болотистую почву. В тумане неясно вырисовывались деревья со стволами, покрытыми отслоившейся корой.

– Этот оборотень! – вдруг сказала Эйлин. – Сонни! Иди сюда сейчас же! Не подходи к этому… к нему!

– Ему не двенадцать лет, сам справится, – прошептал Эйнджел.

Эйлин обернулась к нему:

– Иногда они ведут себя как маленькие. Ты знаешь, кто такой оборотень?

– Что-то похожее на животное?

– Вот именно, – прошипела Эйлин, – Аарона забрал оборотень!

– Вовсе нет.

– А вот и да. Я читала про них.

Эйнджел крепко сжал ее руку.

– Это называется художественной литературой.

– Нет.

– Может, вы двое заткнетесь? – обернулся Сонни.

Ветви деревьев сумрачным сводом смыкались над ними. Эйнджел с трудом вытаскивал ноги из липкой грязи. Почва под ногами была сырой и скользкой, пахло плесенью.

– Надо было тебе куртку надеть, – сказал Эйнджел.

– Тебе тоже.

Голос Эйлин подозрительно задрожал.

– Ты плачешь? – спросил он.

– Тебе бы тоже впору заплакать. Не нужно было лезть сюда одним, нужно было позвонить в полицию.

– И сообщить, что Аарона похитил оборотень?

– Сонни сказал, что Чуза – знахарь.

– Эта серая фигура впереди – определенно животное и… Это волк! Эйнджел, пусть Сонни вернется.

– Расслабься. Кто-то, наверное, подшутил над Сонни.

Эйлин глубоко вздохнула:

– Так ты думаешь, с Аароном все в порядке?

– Да. – Правда, в этом он уверен не был. – Сонни… я вижу еще огни. И они какие-то другие.

– Они цветные, – заметила Эйлин, – как на рождественской гирлянде. Ой, они поднимаются вверх. Это ужасно. Я достаю свой пистолет и даже не вздумай мне помешать.

– Оружие тебе не поможет.

Сонни подошел к ним. Под глазами у него темнели круги, и Эйнджел заметил, что мальчик дрожит.

– Мы должны делать то, что велел Чуза, но я паршиво себя чувствую, – прошептал Сонни.

На памяти Эйнджела мальчик лишь однажды признался, что ему страшно. Это случилось в ту ночь, когда умер его отец, бесстрашный парень.

– Локум – оборотень, ведь правда? – спросила Эйлин и вздрогнула – совсем рядом раздалось какое-то бренчание.

– Что такое оборотень?

– Ничего, не обращай внимания, – сказал Эйнджел и обернулся, стараясь определить источник странного звука.

– Не беспокойся, – прошептал Сонни, – по-моему, это Локум подает сигнал Чузе.

– Оно там! – вдруг крикнула Эйлин и бросилась к огням, светившимся между деревьями.

Эйнджел кинулся за ней, бросив через плечо:

– У нее пистолет.

Эйлин не могла сдержать слезы, и они ручьями стекали по ее щекам.

– Я должна взять себя в руки, – пробормотала она и вдруг резко остановилась.

Она очутилась на поляне, посередине которой стояла хижина на высоких сваях. Рядом с хижиной Эйлин увидела сарай на таких же сваях и несколько ящиков. Крышу хижины украшали переливающиеся разноцветные огоньки. Из-за пестрых занавесок, закрывавших окошки хижины, пробивался слабый свет.

Кто-то положил руку на плечо Эйлин, и она чуть не потеряла сознание от ужаса.

– Это мы, – на ухо прошептал ей Эйнджел, – убери пистолет, быстро!

Эйлин вздохнула и нехотя сунула «глок» в сумочку.

– А где волк? – спросила она.

– Нет тут никаких волков, – ответил Эйнджел и успокаивающе погладил ее по спине.

– Только не говори, что мне все это привиделось. Ты ведь тоже его видел.

Сонни застонал.

– Я иду туда, – решительно заявила Эйлин и двинулась к хижине, но застыла, не сделав и двух шагов. В страхе она закрыла лицо руками, но сквозь пальцы видела огромное серое животное – собаку с серебристыми глазами, стоявшую перед хижиной. У зверя были огромные зубы, и Эйлин отчетливо видела каждый из них. – Помогите… – крикнула она, но не услышала ни звука. – Помогите! – Голос отказал ей.

Дверь хижины распахнулась.

– Ага, – послышался звучный густой голос. – Ты, наверное, Эйлин?

Она кивнула.

– Где мой сын?

– Вы – Чуза? – спросил Эйнджел. – Сонни рассказал о вас. Кажется, мы перед вами в долгу.

Обладатель густого голоса появился на пороге и простер руки. Ожерелье из костей или колокольчиков на его груди забренчало.

– Добро пожаловать. Мой скромный дом – ваш дом. Если вы понимаете, о чем я. Входите. Мы вас ждали. Они здесь, Аарон, и лица у них такие, будто перед ними привидение. Он вас не тронет. А ну-ка, иди сюда. Он не кусается.

Чуза откинул голову и расхохотался, показав блестящие зубы.

Закусив губу, Эйлин сделала шаг к ступенькам. Собака не двинулась с места.

– Локум, – сказал Чуза, – иди в дом, не пугай людей. Простите его, он сегодня сам не свой.

Пес раздвинул пасть в улыбке и шмыгнул в дом. Эйлин готова была поклясться, что, обернувшись, он подмигнул ей.

– А вы трое не спешили, – пророкотал Чуза и приветственно помахал рукой, – мы вас заждались.

На нем был тюрбан и какая-то длинная хламида с веселеньким гавайским рисунком, изображающим пальмы и девушек в юбках из травы.

– Видите? Как вам? Это наряд в вашу честь. У меня тут нечасто гости бывают.

– Пойдем, – сказал Эйнджел, но Сонни опередил его, в два прыжка добравшись до хижины.

Чуза раскатисто расхохотался. Посмотрев друг на друга, Эйнджел и Эйлин поднялись по лестнице и переступили порог. Вытянув босую ногу, Чуза захлопнул дверь.

– Ну вот мы и дома, – объявил он. – Меня зовут Чуза, а это мой друг Локум. Мой помощник. Он заменяет меня, когда мне нужно уйти.

– Сэр, – сказала Эйлин, – где мой сын?

Она больше не в силах была выносить болтовню хозяина.

– Все в свое время, мадам, все в свое время, – отозвался Чуза.

В своем странном наряде он походил на какого-то шекспировского героя.

В центре хижины Эйнджел увидел алтарь. По крайней мере, ему показалось, что это алтарь. Он представлял собой позолоченный постамент с поставцом, окруженным горящими свечами. Дверцы, покрытые позолотой и эмалью, были открыты, и Эйнджел увидел внутри какие-то предметы, но ближе подойти не решился.

Обстановка в хижине была вполне современной. Мягкий темно-красный диван так и манил к себе. Пол закрывали золотисто-зеленые ковры. Доходы у знахарей явно были куда больше, чем представлял себе Эйнджел.

– Сюда, – сказал Чуза. – Вы, конечно, хотите увидеть другого мальчика. Он очень любопытный, этот Аарон. Просто удивительно, на что готовы пойти мальчики, чтобы узнать то, что им знать не положено.

Чуза прошел в конец комнаты и, открыв дверь, просунул туда голову.

– У нас гости, мальчик. Ты готов?

Серый пес вернулся, неся в зубах деревянную плошку, и ткнул ею в руку Эйнджела.

– Вода, – сказал Чуза, – собака хочет пить.

– Веймаранер! – воскликнул Эйнджел. – Вспомнил наконец. Я всего несколько раз таких видел. Красивая собака.

Он взял плошку и огляделся в поисках воды.

– Он слишком много о себе возомнил, большой эгоист, – сказал Чуза. – Вода там.

Эйлин проскользнула мимо Чузы и вошла в соседнюю комнату, сделала несколько шагов и остановилась.

– Аарон Моггридж. Что ты себе позволяешь? Ты меня до смерти напугал.

– Мама…

– Нет, не говори ни слова.

– Но мам…

– Еще одно слово – и я за себя не ручаюсь!

– Эйлин?

Все еще сжимая в руке собачью плошку, Эйнджел вошел в комнату и чуть не расхохотался.

– А вот и ты, Аарон. Я вижу, нелегко тебе пришлось.

Аарон, облаченный в такую же, как у Чузы, хламиду, лежал на мягком диване, обложенный пестрыми подушками. Вьющиеся черные волосы были, как всегда, стянуты в хвост. Глаза выделялись на необычно бледном лице, но чувствовал он себя, по-видимому, неплохо, с энтузиазмом поедая шоколад из огромной коробки.

– Вот черт… – пробормотал Сонни, – когда я видел его в последний раз, он умирал.

– У страха глаза велики, – вставил Чуза, рассматривая свои длинные ногти, покрытые серебристой краской. – Не буду отрицать, положение было серьезным, но мальчик быстро идет на поправку. Ему повезло, что я оказался рядом.

– Ага, Эйнджел. Это и есть Эйнджел?

– Да.

– Аарон мне тут рассказал кое-что про твою прошлую работу. У меня есть кое-что, что могло бы тебя заинтересовать. Прошу прощения, Эйлин. Какое изящное имя – Эйлин.

Эйлин кивнула:

– Ну, давай, Аарон, рассказывай.

Она присела на край дивана, и Аарон поспешно сунул ей под нос коробку с шоколадом.

Глава 5

Чуза в своей развевающейся хламиде провел Эйнджела в другую комнату, закрыл дверь и повернулся к нему.

– Давай будем откровенны друг с другом, хорошо? – Он указал на кресло и сел рядом на кушетку. – Мы должны с умом использовать то время, которое у нас есть. Твоей даме и мальчикам, пожалуй, не стоит слышать того, что я скажу.

Эйнджел опустился в кресло. «Твоя дама»… интересный оборот.

– Ты понимаешь, о чем я? – спросил Чуза, понизив голос.

Эйнджел вопросительно приподнял брови. Если этому клоуну нужна информация, пусть докажет, что имеет право получить ее.

– Очень хорошо. – Чуза пожал плечами. – Не хочешь говорить, я тебя не виню.

– Я тебя не знаю. И как теперь понимаю, вряд ли узнаю.

– В тебе говорит предубеждение против… – Чуза повел рукой, и Эйнджел увидел то, что не заметил сразу – пучки сухой травы, развешанные по стенам. А еще кости, черепа и какие-то странные предметы.

На алтаре в пламени свечи шипел какой-то комочек. Целую стену занимал шкаф со множеством маленьких ящичков.

Эйнджел повернулся к окну и заметил череп, подпиравший створку. Рождественская гирлянда, украшавшая крышу дома, бросала яркие блики на то, что когда-то было человеческой головой.

– Я всегда считал, что каждый имеет право на… э-э… свободу самовыражения.

Судя по выражению лица Чузы, формулировка Эйнджела его скорее позабавила, чем обидела.

– Не хочешь рассказать мне свою историю? – спросил Чуза.

– Во-первых, не мог бы ты объяснить, почему иногда создается ощущение, что у тебя раздвоение личности?

Чуза ухмыльнулся:

– Может, из-за акцента? Так что, ты мне расскажешь о себе?

Эйнджел подумал несколько секунд:

– Пожалуй, пропущу ход. Кто ты?

– Этого в двух словах не расскажешь… я – существо, обладающее некоторыми способностями. Я использую их так, как пожелаю, и не причиняю вреда тем, кто признает мое превосходство.

– Это многое объясняет.

– Я не люблю людей, – заявил Чуза. – Вы должны быть мне благодарны за то, что я медитировал в тот момент, когда с мальчиком, Аароном, произошел… несчастный случай.

– Спасибо. – Там, где Эйнджел раньше работал, существовали определенные правила ведения переговоров, и первое из этих правил – не вызывать у собеседника враждебности. – Я хотел бы узнать, что случилось.

– Я предпочитаю взаимный обмен информацией.

Значит, если Эйнджел не бросит этому чудаку кость… что-то, что могло бы показаться ему интересным, он не получит информацию, которая могла бы оказаться очень полезной.

– Я живу в Пойнт-Джуде. Сонни – мой племянник, он живет со мной. У него… проблемы. Понимаешь, о чем я? Подросток и все такое.

Чуза пожал плечами:

– Я предпочитаю жить повыше, понимаешь?

– Нет, – честно ответил Эйнджел.

– Мой дом расположен высоко. Здесь спокойно. Когда мне нужно набраться сил, я лезу повыше. На деревья, например. Я многое могу. Некоторые даже считают, что я умею летать.

– Понимаю, – соврал Эйнджел.

– Прелестная Эйлин – твоя жена?

Эйнджел закашлялся:

– Нет.

– Так вы с Аароном не родственники?

– Нет.

– Но эта милая дама – твоя любовница?

– И опять мимо. К сожалению. – Эйнджел вздохнул.

– Вы друзья?

– Да.

– Но ты хочешь более близких отношений? Ты хочешь заниматься с ней любовью?

Эйнджел замер, но не решился отвести взгляд от Чузы. Это была проверка, он знал это и не хотел провалить ее.

– Да, хочу.

– Она соблазнительная.

– Эй…

– Это комплимент, Эйнджел. У тебя хороший вкус. И она умна.

– К чему ты клонишь?

Чуза сложил руки за головой и уставился в потолок.

– Я мог бы помочь… я вижу невидимые нити, связывающие людей. Но… – он вдруг подался вперед, – на самом деле все очень серьезно. Есть люди, желающие зла. Я имею в виду не простое, а абсолютное зло. Поверь мне. Кстати, теперь я лучше понимаю, что происходит между тобой и женщиной, я вижу то, что вас связывает. Сильная страсть иногда может затуманить мое внутреннее око. Вам стоит заняться с ней…

– Мне не нужны советы, со своей личной жизнью я разберусь сам.

– Разумеется. Но она взволнована. Она желает тебя так же сильно, как ты желаешь ее. И будь уверен – вы друг друга не разочаруете.

Господи…

– Это правда?

– Несомненно. Есть некоторые течения, смысл которых пока скрыт от меня, другие же я вижу отчетливо, особенно теперь, когда ты мне кое-что рассказал. Прелестная Эйлин боится, что, если вы не станете любовниками, она потеряет тебя. Ты должен быть более… э-э… настойчив, потому что сейчас для нее на первом месте – чувство долга перед мальчиком. Она не будет с тобой, если ты не сумеешь доказать, что ваши отношения одинаково важны для вас обоих. – Чуза закатил глаза. – Если бы ты видел то, что вижу я, ты не стал бы терять время. Ее обнаженное тело – как сосуд, ждущий, когда ты наполнишь его. Ее грудь жаждет твоих прикосновений. Когда вы сольетесь с ней, ее женская сущность преисполнится страсти. Она будет стонать от желания, пока ты…

– Хорошо, – сказал Эйнджел, обретя дар речи, – на этом можно закончить…

– Я вижу твою силу – и ту, которая дана тебе от рождения, и ту, которую ты обрел.

Эйнджел постарался стереть с лица любые эмоции. Он научился этому в ЦРУ – этап его жизни, о котором он старался не вспоминать.

– Я вижу рядом с вами какого-то важного человека… – сказал Чуза. – Между прочим, твои видения такие же сильные, как и раньше?

Сердце Эйнджела остановилось. Откуда этот знахарь знает о его способности видеть то, что не видят другие? Уйдя из ЦРУ, Эйнджел сделал все, чтобы забыть о своем даре предвидения.

– Они уже не такие яркие, но все еще преследуют тебя? Хорошо. Это может оказаться полезным, очень полезным. Эти видения могут спасти… Я чувствую смерть.

– Ты всегда говоришь загадками? По поводу меня ты не прав. – Эйнджел знал, что его слова звучат неубедительно, но Чуза поймал его врасплох.

– Постараюсь выражаться яснее. – Чуза взглянул в сторону комнаты, где находился Аарон. – Твоя женщина скоро начнет волноваться, мы должны закончить. То, что случилось, – не то, чем кажется. У Аарона ничего серьезного – небольшой синяк или два.

– Когда Сонни добрался до нас, он сказал, что Аарон истекает кровью.

Чуза пожал плечами:

– Он видел кровь. Может быть, Аарон где-то поранился. А Сонни решил, что его друг серьезно ранен.

– На одежде Сонни кровь.

– Мы знаем то, что знаем, – мягко сказал Чуза. – Но лучше скрыть правду. Рана должна была быть смертельной. Я только не знаю, кто из мальчиков должен был умереть.

– Черт, – пробормотал Эйнджел.

– Но ты знаешь. Или подозреваешь.

Локум вдруг поднялся с пола, подошел к Эйнджелу и взглянул ему в лицо. От собаки исходил едва уловимый аромат древесного дыма, серебристо-голубые глаза смотрели не мигая. Эйнджел почувствовал, как по его спине ползут мурашки.

– Ты не можешь отрицать, что обладаешь даром предвидения, – заметил Чуза. – Видишь, Локум тоже чувствует это. Лежать, мальчик.

– Что ты хотел мне сказать? – спросил Эйнджел.

– Ты знаешь, что Сонни в опасности?

– Хотел бы я, чтобы это было не так.

– Я был в лесу, когда пришла беда, – сказал Чуза. Он стоял, глубоко дыша. – Я медитировал. Увидел мальчиков и понял, что они безвредны. Сюда их привело любопытство, обычное дело.

– Мальчишки…

– М-м-м… один – тихий мальчик, другого ты назвал своим племянником.

– Сонни.

– Он не племянник тебе. Вы не родственники.

Эйнджел с трудом сохранил хладнокровие.

– Откуда вам знать?

– Знаю. И знаю, что мальчик в беде. Он боится охотника.

– Откуда вам все это известно?

– У каждого свои пути.

– Я хочу забрать Эйлин и мальчиков домой.

Чуза подошел ближе, и Эйнджел встал с кресла. Глаза знахаря были черны и бездонны. И загадочны. Но зла Эйнджел в них не увидел.

– Отвези их домой, – сказал Чуза, – если я понадоблюсь, я буду здесь.

– Спасибо. Мы справимся.

– Я буду здесь. Помни это. Там… – Чуза указал в сторону леса, – зло, и оно страшно, потому что его ничто не сдерживает. Я вижу в тебе желание отомстить. Я не знаю причины, но она откроется мне. А тебе она известна?

– Ты ошибаешься. Спасибо, что позаботился об Аароне. Но ты не открыл правду. В него действительно стреляли? Или он просто испугался? Не похоже, чтобы он был ранен.

Чуза улыбнулся.

– Может, и нет. Увидишь. Ты сказал, что я ошибаюсь. Так это или нет, не важно, в любом случае будь настороже. – Он задумался на несколько мгновений, и улыбка его угасла. Он взглянул на дверь спальни, а потом на Эйнджела. – Важно не совершить ошибку. Неправильно истолкуешь знаки – и случится беда.

– Какие знаки? – спросил Эйнджел. – Если есть что-то, что я должен знать, скажи.

– Пока ты не готов верить мне, и я не уверен, что верно истолковываю знаки. Доверие – дело времени. Я понимаю. Но у тебя этого времени очень мало, друг мой. Могу сказать тебе вот что: сегодня кто-то должен был умереть. Попытка не удалась, но будет и другая.

– Кто-то пытался убить Сонни?

– Беда придет тогда, когда ты меньше всего будешь ждать ее. Ты должен все время быть настороже. Одна смерть лишь разожжет аппетит убийцы.

Глава 6

Баки Смит повернул голову, стараясь сфокусировать взгляд. Вспышки света. Он ненавидел вспышки света. Они никогда ничего хорошего не предвещали.

Он ненавидел этот город. Если бы ему было куда пойти, он давно уехал бы отсюда.

Копы у ресторана Оны.

Ну так и что? У них на него ничего нет. Он просто отольет тут и пойдет восвояси.

Никому нет до него дела. И никогда не было.

Что это за забегаловка? Ах да, ресторан Оны.

Она называет его чайной. Дерьмо. Да от этой чайной за версту спиртным несет.

Он должен выпить.

Пахнет чем-то вкусным. Чем-то жареным. Все-таки еда – лучшее, что есть в этом мире.

Баки обернулся, нахмурился. Где же взять выпивку?

Хлопнула дверь черного хода, показался парень. Баки с усилием повернул голову и всмотрелся. Просто парень в мокром плаще.

– Заблудился? – спросил Баки. – Я тоже. Дерьмо. Тоже ищешь выпивку?

Парень молча смотрел на него. Его темные волосы намокли и прилипли к лицу.

Баки поднял руку.

– Мир, дружба? Молчишь? Ну и черт с тобой.

Пошатываясь, Баки направился в переулок. Он не видел протянутую к нему руку.

Пальцы впились Баки в горло, и он задохнулся, судорожно вцепился парню в грудь. Пальцы давили все сильнее. Рот Баки открылся в беззвучном крике. Толчок – и он упал навзничь, ударившись головой обо что-то твердое.

Глава 7

Финн Дахон въехал на парковку за рестораном Оны. Эмма позвонила ему и попросила приехать, но говорила почему-то шепотом.

Мимо проехал светлый джип, владелец которого посигналил Финну. Финн посигналил в ответ, но не узнал ни машину, ни водителя.

Остановив машину, Финн вышел. В ресторане Оны горели огни, значит, было еще не очень поздно. Он огляделся, но на парковке никого не было.

Финн медленно пошел вдоль припаркованных машин и вдруг увидел «лексус» Эммы. Возле машины лежала раздавленная туфля жены и что-то еще.

Ключи от машины. Финн поднял их и сразу узнал – ключи Эммы. Он судорожно вздохнул. Обойдя машину жены, Финн достал мобильный телефон, набрал номер полицейского участка и потребовал Мэтта Будро.

– Приезжай на парковку у ресторана Оны. Что-то случилось с Эммой. Я думаю, ее похитили, – сказал он и отключил телефон.

«Лексус» был пуст. Неудивительно, что Эмма говорила шепотом. Должно быть, она была в чьей-то машине.

А может, она была в багажнике. Эмма не дура. Она найдет способ дать ему знак – разобьет фару или проколет запаску.

Давно ли с ней случилась беда? Финн огляделся.

Вдали послышалась сирена.

Что он может сделать? Боже… он не знал, с чего начать.

Он слышал про людей, которые отчаянно хотели, но не могли иметь детей. Тогда они вырезали младенца из утробы матери.

Финн глубоко вздохнул. Нельзя поддаваться панике. Здесь нужна полиция, и она скоро будет здесь.

Он медленно двинулся к своей машине.

– Финн!

Вздрогнув от неожиданности, он стал озираться по сторонам.

– Это ты…

Это голос Эммы. Через мгновение он услышал ее всхлипывания.

Кровь ударила Финну в голову. Он бросился на голос и увидел жену. Она лежала на животе под фургоном, лицо все в грязи. И она все еще сжимала свой мобильный телефон. Ее вьющиеся светлые волосы прилипли к лицу.

– Держись, – сказал он, падая на колени рядом с ней. – Не двигайся. Мэтт скоро будет здесь, а я сейчас вызову скорую. Позвоню Митчу Гальперну, вдруг он тоже сможет подъехать.

– Забери меня домой, – прошептала Эмма. – Вытащи меня отсюда и отвези домой.

– Дорогая, пожалуйста, не шевелись.

Финн стоял на коленях возле фургона и следил, чтобы Эмма не двигалась. Он вызвал скорую.

Эмма выронила телефон и протянула руку. Финн сжал ее холодные пальцы.

– Он ушел? – спросила она чуть слышно. – Я не слышала, как он уходил. Финн, будь осторожен. Он может броситься на тебя.

Звук сирен стал громче.

– Мужчина? – спросил Финн. – Это был мужчина? Ты узнала его?

– Нет, было слишком темно. Оглянись вокруг. Убедись, что его нет рядом.

Финн привстал и осмотрелся, но на парковке не было никого, кроме какого-то парня. Он вышел из ресторана Оны и сел на свой мотоцикл, припаркованный у стены, завел мотор и уехал, даже не взглянув в сторону парковки.

– Ты давно здесь?

Эмма убрала с лица прядь волос.

– Не знаю. Давно. Финн, с ногами и руками у меня все в порядке, но я не могу успокоиться. Ребенок не двигается. Правда, у меня ничего не болит. Это ведь хорошо, правда? Я думала, у меня начнется кровотечение…

– С тобой все будет хорошо. – Финн изо всех сил старался верить в это. – Кажется, «скорая» подъехала, а вместе с ней и полиция.

– Мне не нужны все эти люди, Финн. Теперь, когда ты рядом, я чувствую себя хорошо. Я не вылезла отсюда раньше только потому, что боялась, что он поджидает меня.

Финн набрал номер полицейского участка и вызвал офицера Карли, которую они с Эммой хорошо знали.

– Нам нужен Митч Гальперн, – сказал он, – ты его знаешь?

Карли заверила, что отыщет врача.

По телу Эммы прошла дрожь. Она слышала голоса людей и звук шагов. Громче всех был голос Лобелии Форестье.

– Она умерла? Эмму убили? Ее изнасиловали? Если бы Мэтт Будро выполнял свою работу как следует, этого бы не случилось.

– Прекрати, Лобелия, – раздался голос Сабины Уэбб, – ты нас пугаешь.

– Как ты, Эмма? – спросила хозяйка ресторана.

– Все хорошо, – отозвалась Эмма.

Она увидела пару высоких серых сапог, великолепные ноги и край темно-зеленой юбки. Делия Борд.

Полицейская машина, сверкая огнями, затормозила у автомобиля Финна. Сначала вылез шеф полиции Мэтт Будро, за ним – офицер Клеменс.

– Нет, – взмолилась Эмма, – не надо полиции, пожалуйста. Он велел никому ничего не говорить. Он сказал, что убьет моего ребенка, если я обращусь в полицию. И меня тоже.

– Кто велел тебе? – спросила Лобелия. – Что он с тобой сделал?

Финн посмотрел жене в глаза.

– Он никогда больше не причинит тебе вреда.

– Что тут случилось? – поинтересовался Мэтт Будро.

– По-моему, это был какой-то пьяный, – пробормотала Эмма. – Он угрожал мне. Я сейчас вылезу отсюда.

– Не надо, – предостерегающе сказал Финн. – Пожалуйста, дорогая, не двигайся.

– Успокойтесь, – сказал Мэтт, – и расскажите, что случилось. Только медленно.

– Вот что происходит, когда шефом полиции делают юнца, у которого молоко на губах не обсохло, – заявила Лобелия. – Нам нужен человек с опытом. Каждая женщина в городе в опасности – ее могут изнасиловать прямо в ее постели. Нужно как следует запирать двери.

– Прекрати, Лобелия, – повторила Сабина Уэбб.

– Я вынужден попросить вас, дамы, отойти от машины. Сейчас подъедет «скорая помощь».

– Не забывайте, что мы платим налоги, из которых вы получаете зарплату, молодой человек, – сказала Лобелия. – Если не хотите потерять работу, вам придется пошевелиться.

Финн взглянул на Делию, качавшую головой.

– Эмма, как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит, дорогая?

– Все хорошо, – ответила Эмма и вылезла из-под фургона. Улыбнувшись Делии, она прошептала: – Не могла бы ты увести отсюда Лобелию? Сабина мне поможет.

– Считай, что ее тут уже нет, – ответила Делия, поднялась и положила руку на локоть Лобелии. – Ты слишком переживаешь, это вредно для твоего здоровья. Пойдем-ка в ресторан и выпьем по чашке кофе. И добавим туда кое-что покрепче.

– У меня есть кое-что, – сказала Она, – это мой собственный рецепт – эффективное лекарство от нервных потрясений.

Лобелия скривилась.

– Я настаиваю, – сказала Делия и увлекла ее за собой в ресторан.

– Где же эта чертова «скорая»? – спросил Мэтт, и в это мгновение, словно откликаясь на его вопрос, раздалась сирена. – Так, так… опять полиция. Но где же врачи?

На парковку въехала еще одна полицейская машина, за ней следовала темно-синяя «тойота».

– Наверное, «скорая» на вызове, – предположила Эмма.

– Хорошие новости, все под контролем, – сказал Финн. – Приехал Расти. Не думаю, что нам тут нужна пресс-конференция, по крайней мере сейчас лучше, чтобы в газетах было как можно меньше информации. Кто бы ни был этот ублюдок, нельзя его спугнуть.

Расти Варне руководил местной газетой и был близким другом Финна и Эммы.

Эмма заглянула в темные встревоженные глаза мужа. Он постарался выдавить из себя улыбку.

– Сиди тихо, – сказал он. – Приедем домой, и я тебя там запру. Слишком опасно тебя выпускать на улицу.

Эмма слушала Финна, уткнувшись в его плечо и закрыв глаза. Подошел Расти с фотоаппаратом на плече. Как и большинство провинциальных газет «Новости Пойнт-Джуды» не могли похвастаться большим количеством сотрудников. В сущности, Расти и два его приятеля составляли весь штат газеты.

– Эмма, – сказал Расти, садясь рядом с ней. – Что случилось? Ты в порядке? Финн?

В голосе его звучала тревога.

– Может, поговорим об этом у нас дома? – предложил Финн, глядя Расти в глаза. – Пожалуйста, окажи нам услугу – не пиши об этом.

Расти кивнул и отступил назад, уступая им дорогу.

– Хорошо, я понимаю.

– Эмма, – сказал Мэтт, – как ты? Можешь рассказать, что случилось?

– Да. – Ей вдруг захотелось рассказать обо всем, она хотела, чтобы этого ублюдка поймали. – Это был мужчина. Он поджидал меня там, за деревьями. Он говорил ужасные вещи… говорил, что убьет моего ребенка. И меня. Еще он говорил о том, что случилось в прошлом, и сердился на меня, говорил, что я все забыла, только это неправда.

– О чем он говорил?

Эмма глубоко вздохнула:

– О Дениз Стин и о том, как она умерла. Он сказал, что все забыли о ней, а я веду себя так, будто ее и не было никогда. Я не думала, что когда-нибудь снова услышу о Дениз.

Финн крепко обнял жену.

Дениз Стин погибла два года назад. Они с Эммой обнаружили тело.

Клеменс делал пометки в своем блокноте.

– Значит, он угрожал тебе, а потом ушел? – спросил Мэтт.

– Он преследовал меня, – еле слышно проговорила Эмма. – Я хотела сесть в свою машину, но потом подумала, что он может увезти меня в ней.

– Он гнался за тобой, но не поймал?

– Я уронила сумочку. Она из черной кожи, вам придется включить фонарик, чтобы ее найти. И листки из моего блокнота рассыпались. Я не стала собирать их, побежала к ресторану, но у него был хлыст, и он поймал меня за ногу. Я упала.

Финн взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Что он сделал?

– Он бросил что-то наподобие лассо и рванул так, что я упала.

– «Скорая» едет, – сообщил Клеменс.

Машина с красным крестом затормозила у полицейского автомобиля. Из нее выпрыгнули два врача и склонились над Эммой.

– Не шевелитесь, миссис Дахон, – сказал один – симпатичный светловолосый парень.

– Она была под фургоном, – сообщил Мэтт, стирая грязь с лица Эммы.

Врач перевел взгляд на живот Эммы.

– Не знаю, как вам это удалось. Второй раз, боюсь, у вас это не получится.

– Как знать, – слабо улыбнулась Эмма, – я способная.

– У вас что-нибудь болит?

– Вроде нет, – ответила Эмма. Вот только разум ее стонет от боли и ужаса.

Подошел один из полицейских.

– Мы не нашли вашу сумочку, миссис Дахон, и листков из блокнота тоже нет. Вы слышали шум отъезжающей машины?

– Нет. Но даже если он забрал мою сумочку, листки из блокнота должны были остаться, хотя бы некоторые. Они были повсюду, говорю вам. Желтые такие листки…

– Все хорошо, – тихо сказал Мэтт. – Мы посмотрим еще раз.

– Когда я приехал на парковку, отъезжал какой-то джип, – вспомнил Финн. – Я не узнал водителя, но он посигналил так, будто знаком со мной. Но он, наверное, не знал о том, что тут случилось. Когда этот человек ушел, Эмма?

– Точно не знаю. Я ушла из ресторана примерно в девять пятнадцать. Не думаю, что все это заняло много времени. Потом вдруг все стихло, а я просто лежала под фургоном и ждала.

– Прошло больше часа, – сказал Мэтт, взглянув на часы. – За какую ногу он вас поймал?

Эмма вытянула ногу. Светловолосый врач осмотрел кожу. Потом снял туфлю.

– Он поймал вас за лодыжку? Или выше?

– За лодыжку.

– Давно? – спросил Мэтт.

– Минут сорок – сорок пять назад, – ответила Эмма. – То есть мне так кажется, я не могу сказать точно.

– Никаких следов, – сказал врач.

– Может быть, следы остались ниже лодыжки, у меня нога в грязи. Или отметины исчезли. – Она увидела, что врачи обменялись взглядом, и вдруг разозлилась. – Я не выдумываю! Иначе придумала бы что-нибудь более правдоподобное.

– Хорошо, хорошо, – сказал Мэтт. – Как только приедет Митч и скажет, что все в порядке, мы вас отвезем домой.

Спустя минуту подбежал запыхавшийся Митч Гальперн.

– Пришлось припарковаться поодаль, – сказал он. – Вы, ребята, свободного места не оставили. Привет, Эмма. Как ты?

– Прекрасно! – ответила она, страстно желая только одного – забраться в машину Финна и уехать домой.

Митч открыл свой саквояж и достал стетоскоп.

– Встань рядом с ней на колени, чтобы она могла опереться на тебя, – сказал он Финну.

Он послушал ее сердце и легкие и улыбнулся:

– Можешь бежать марафон.

Потом Митч приложил стетоскоп к ее животу, и Эмма затаила дыхание.

– Дыши, – засмеялся врач. – Малыш в порядке, как и его мама. Отлично. Но я бы хотел, чтобы ты заехала в больницу, чтобы я мог осмотреть тебя как следует. Лучше будет, если ты поедешь на «скорой».

– Что-то не так? – испуганно спросила Эмма.

Митч покачал головой:

– Если бы что-то было не так, я бы сказал.

– Я поеду с тобой, дорогая, – прошептал Финн. – Не волнуйся. Это и мой ребенок, и я хочу убедиться, что с вами все в порядке.

– Сэр! Шеф Будро! – Офицер Сэмпсон, изрядно прибавивший в весе после недавней женитьбы, отдуваясь, подбежал к начальнику. – Могу я поговорить с вами?

– Если это имеет отношение к делу, мы бы тоже хотели это услышать, – сказал Финн.

Эмма прижалась к мужу.

– Сэр? – Сэмпсон посмотрел на Мэтта.

– Ладно, говори.

Сэмпсон протянул руку:

– Это было на стуле в ресторане, сэр. А это – на полу.

Эмма не видела, что показывает полицейский.

– И что?

– Миссис Форестье говорит, что это сумочка и блокнот миссис Дахон. Никаких желтых листков мы не нашли.

Глава 8

Дома у Аарона Сонни спросил:

– Как ты думаешь, сколько времени их не будет?

Он сидел на постели Аарона, глядя на удаляющиеся огоньки машины Эйлин. Когда они вернулись от Чузы, Эйлин высадила мальчиков и повезла Эйнджела домой.

– Минут двадцать туда и столько же обратно, – предположил Аарон.

Сонни взглянул на него:

– Это если твоя мама сразу вернется.

– Ну, не станет же она разъезжать по делам ночью.

– Конечно.

Аарон отхлебнул колы и закинул в рот горсть жевательных конфет.

Наверное, не так-то легко говорить про твою мать, подумал Сонни. Он старался не думать про свою мать, но это было нетрудно.

– Ты знаешь, как пользоваться револьвером, который дал тебе Эйнджел? – спросил Аарон.

Сонни выпрямился:

– Он не дал бы мне оружие, если бы я не умел с ним обращаться. Я вырос среди оружия. Теперь я чувствую себя намного спокойнее и смогу позаботиться о нас, если что. Сейчас это важно, если мы, конечно, не хотим, чтобы Эйнджел следил за нами двадцать четыре часа в сутки.

– Научишь меня?

– Пусть лучше это сделает Эйнджел. Попросим его.

– Но тогда мама узнает.

Сонни пожал плечами:

– Не знаю. Может…

– Ладно, забудь. Может быть, я поговорю с мамой об этом.

– У нее есть оружие.

– Да, я знаю.

Сонни решил, что настало время сменить тему.

– Эйлин когда-нибудь ходила на свидания?

– Она была замужем за папой, – после долгого молчания сказал Аарон.

– И когда они развелись?

– Пару лет назад.

Аарон запрокинул голову, высыпал в рот целую пригоршню конфет и закашлялся.

– В прошлом году она встречалась с Мэттом Будро, но они были просто друзьями.

Сонни почувствовал себя неуютно. Он кое-что знал о Мэтте со слов Эйнджела. Тот недолюбливал Мэтта Будро.

– Кстати, – сказал он, – что у тебя с Салли? Она красивая девчонка…

Сонни опять решил сменить тему и выбрал то, что было ему ближе всего.

Аарон искоса взглянул на него:

– Это не твое дело.

– Ладно, как скажешь. Но у нее не только глаза большие, но и кое-что еще…

– Перестань.

Сонни громко вздохнул:

– Я, наверное, начну встречаться с Мирандой. Она говорит, что я лучшее, что она видела в этом занюханном городке.

– Неужели?

Сонни нравился Аарон, но иногда с ним просто невозможно было говорить.

– Может, устроим двойное свидание?

– Мечтать не вредно.

– Ладно, еще поговорим об этом.

Аарон о чем-то задумался, а мысли Сонни вернулись к проблеме «Эйнджел – Эйлин». Он считал, что Эйнджел должен с кем-то встречаться, чтобы заполнить свободное время. «Эйнджел, конечно, мужик хороший, но очень уж меня опекает, прямо вздохнуть не дает», – думал Сонни.

Он лег на постель и уставился в потолок, на котором плясали блики от экрана включенного телевизора.

– Моя мать ходила на свидания.

– Да? – Аарон на несколько секунд перестал жевать. – И сколько прошло времени со дня смерти твоего отца?

– Он тогда был еще жив.

Аарон подавился конфетой.

– Прости.

– Все в порядке. Их обоих уже нет в живых.

И зачем он рассказал об этом Аарону? Конечно, у него никогда раньше не было такого хорошего друга, но Сонни не привык много болтать. Если Эйнджел узнает, он его убьет.

– Аарон…

– Что?

– У нас в семье не принято говорить о личном. У меня могут быть проблемы. Понимаешь?

Аарон прижал руку к груди:

– Все, что ты говоришь, умрет здесь.

Они погрузились в молчание.

Жаль, что не с кем поговорить о том, что его тревожит, думал Сонни. Все происходящее ложилось на его плечи тяжелым грузом. Эйнджел, конечно, выслушал бы его, но ему своих проблем хватало.

Выждав немного, Сонни решился наконец задать вопрос, который давно его мучил.

– Слушай, не хочу показаться любопытным, но, когда Чуза подобрал тебя на болоте, ты истекал кровью.

– Правда? – Аарон отвернулся в поисках другой темы для разговора. – Знаешь, наверное, мне пора избавиться от детских книжек. Мама, наверное, не разрешит мне их выкинуть, но я могу сложить их в коробку.

Потом, позже, он вернется к тому, что случилось на болоте, но сейчас он пока не готов говорить об этом.

– Я помогу тебе с книжками, – сказал Сонни.

– Спасибо.

– Кажется, я буду здесь жить. Твоя мама с ума сойдет.

– Ты ей нравишься, хоть и ведешь себя с ней по-свински. Она никогда не теряет веру в людей.

– Да… – пробормотал Сонни и тут же разозлился на себя – он словно извинялся за что-то. Он не видел причины вести себя с Эйлин по-другому, не так, как он вел себя с другими. – Твоя мама была одна до того, как приехал Эйнджел? Ну, кроме того времени, когда она встречалась с копом.

– Она работала в магазине. Все как всегда. У нее был я и подруги. Она с Мэттом иногда встречается и сейчас.

– А других мужчин не было?

– Нет. Она никогда не бегала за мужчинами.

– Она симпатичная.

– Да.

– Я думаю, Эйнджел тоже так считает. Ты видел, как он на нее смотрит?

Сонни нравилась мысль о том, что дружба между Эйнджелом и Эйлин когда-нибудь перерастет в нечто большее.

– Мама такая тихая, спокойная, – задумчиво сказал Аарон. – Я не думаю, что… Эйнджел другой… жесткий…

– Ну, с ней он совсем не жесткий.

– О чем ты?

Зря он начал этот разговор, подумал Сонни. Он откашлялся и вспомнил отца, который всегда советовал ему быть дипломатичным.

– Я просто думаю, что Эйнджел и Эйлин были бы… э-э… хорошей парой. А то у них две заботы – работа и нас пасти. Они должны встречаться, ходить в рестораны, кататься на машине.

– И куда, по-твоему, они могли бы кататься?

– Ну, не знаю… – Сонни пожал плечами. – Могли бы съездить в какое-нибудь хорошее место. На Миссисипи. Или в Нью-Йорк. Хотя это далековато.

– Ладно, – прервал его Аарон, – хватит ходить вокруг да около. Ты говоришь о том, что они могли бы заняться друг с другом сексом. Ну давай, скажи это. Ты думаешь, что твой дядя и моя мама подходят друг ДРУГУ.

Вот черт.

– Я сказал то, что хотел сказать. Они хорошие люди и могли бы быть больше чем просто друзьями. Подумай, что будет с Эйлин, когда ты уедешь отсюда? Или ты всю жизнь собираешься торчать в этом городке?

Аарон вздохнул:

– Когда закончу школу, поступлю в колледж. Ладно, прости, я погорячился. Мне просто не нравится думать о том, что моя мама с кем-то занимается сексом.

– Конечно.

– Эйнджел – хороший.

– Он – лучший из всех, кого я знаю, – сказал Сонни, и его голос дрогнул. – Никто обо мне так не заботился, как он.

– Думаешь, мама скоро вернется?

– Может быть.

Аарон потер щеки. Сонни глубоко вздохнул.

– Чуза сказал, твоя одежда была такой грязной, что он ее выбросил. И напялил на тебя эту смешную хламиду.

– Чуза – отличный парень, – отозвался Аарон. – Он сказал, что мы можем прийти к нему, если захотим вернуть его одежду.

– Что-то мне не хочется туда возвращаться.

Аарон помолчал.

– А я, пожалуй, вернулся бы, – сказал он наконец. – Мне нравится Локум. Когда я был маленьким, у нас была собака, и она все время ходила за нами по пятам. Так, обычная дворняжка, но лучше собаки я не видел.

– А что с ней случилось?

Аарон нахмурился и вздохнул:

– Не знаю. Убежала, наверное. А ты хотел бы иметь такого приятеля, как Локум?

– Нормальный пес. Кстати, на моей одежде тоже была кровь. Я испачкался, когда Чуза тащил тебя к себе. Твоя кровь текла у него между пальцами.

– Забудь об этом, хорошо?

– Тебя подстрелили, – прямо сказал Сонни.

Аарон не ответил. Сонни сел на постели и уставился в телевизор. Показывали какое-то черно-белое кино. Несколько мужчин в шляпах и галстуках яростно спорили с парнем за стойкой.

Обернувшись, Сонни осторожно коснулся бока Аарона и увидел, что тот поморщился.

– Покажи мне, – попросил Сонни.

Аарон встал с постели, засунул руки в карманы джинсов и принялся расхаживать по комнате.

– Послушай, – сказал Сонни, – мы же вместе. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой.

– А я рядом с тобой.

– Тогда покажи мне.

Аарон задрал футболку и подошел к Сонни.

– Доволен?

Сонни сел на краешек постели и потрогал круглый коричневатый кровоподтек под ребрами. Аарон повернулся, и Сонни увидел такую же отметину на другом боку.

– Входное и выходное отверстие, – сказал Сонни. – Выглядит ужасно.

Глава 9

Эйнджел жил у озера-старицы, недалеко от «Ив» – стройки, которой руководил по просьбе Финна Дахона. Когда Эйлин поинтересовалась, почему он выбрал старый дом у озера, которое скоро исчезнет, Эйнджел ответил:

– Потому что здесь почти никто не живет. И потом… не знаю, кто построил мой дом, но этот человек явно обладал воображением и знал, что в доме будут жить независимо от того, высохнет озеро или нет. Я собираюсь поменять тут кое-что.

У него крупные руки, думала Эйлин, глядя на Эйнджела, сидящего за рулем.

– Думаешь, с мальчиками ничего не случится? – спросила она.

– С ними все будет хорошо. Аарон – умный парень, а Сонни умеет о себе позаботиться. Мне жаль того, кто решится напасть на них. И потом, если будет нужно, Сонни позвонит. – Эйнджел улыбнулся. – Мы не можем вечно держать их под замком. Они должны учиться вести себя в сложных ситуациях.

Эйлин не была уверена, что ей нравится эта мысль.

– Тогда ладно. А от твоего офиса до дома приличное расстояние.

Эйнджел работал с Финном в старом особняке, где находился и магазинчик Эйлин, но много времени проводил на стройках.

– Никогда не любил города, – вздохнул Эйнджел. – Даже такие маленькие, как этот.

Дорога сузилась, и Эйнджел повернул направо. Машина пересекла участок, поросший травой, и въехала в аллею старых дубов. Впереди было темно, по-прежнему шел дождь. Эйлин поежилась при мысли, что ей придется возвращаться домой одной. Наконец в свете фар показался изрядно обветшавший трехэтажный дом. Эйнджел говорил, что собирается построить рядом новый дом, похожий на этот.

– Лампочка у двери опять не горит, – сказал он, – нужно будет посмотреть проводку.

– Наверное, здорово, когда многое можешь сделать своими руками.

Он нажал на тормоз.

– Если тебе что-то нужно, позвони – и я сделаю. Ты любишь возиться в саду?

– Да, – ответила Эйлин, улыбнувшись. Она взглянула на стеклянные двери слева от входа. – Твоя оранжерея будет чудесной. На твоем месте я бы в ней и поселилась.

– Между прочим, Рождество приближается, и я тут пытался придумать, что тебе подарить. Как насчет теплицы? Ее строительство много времени не займет.

Эйлин почувствовала неловкость.

– Я не думала напрашиваться на подарки, а теплица – очень дорогой подарок. Но все равно спасибо.

– Да, ты никогда ничего у меня не выпрашивала, Эйлин. Но мне часто хочется, чтобы ты это делала.

Эйлин опустила глаза и быстро заморгала, стараясь прогнать непрошеные слезы. Откуда ему знать, что она просто не привыкла просить мужчин о чем-то.

– Что случилось? – спросил Эйнджел. – Ты выглядишь… испуганной. Я сказал, что хочу что-то сделать для тебя, но это не означает, что я хочу привязать тебя к себе.

– Нет, нет! Я так не думала. Я такая… неуклюжая. Никогда не умела общаться с мужчинами так, как другие девочки. В школе я была серой мышью. Прости, если обидела.

Эйлин умолкла. Зачем, к чему весь этот лепет?

– Эйлин, – сказал Эйнджел, придвигаясь к ней, – если ты не пользовалась в школе популярностью, значит, все мальчишки там были тупицами. Я никогда не видел такой красивой женщины, как ты.

Эйлин попыталась улыбнуться и закрыла лицо руками. Вздохнув, Эйнджел погладил ее по голове:

– Я бы хотел рассказать тебе, какая ты красивая, но, боюсь, ты выкинешь меня из машины и никогда больше не заговоришь со мной.

– Почему?

Эйлин нахмурилась и сквозь пальцы посмотрела на Эйнджела.

– Не спрашивай. Хотя нет, можешь спросить. Я бы описал все твои достоинства, а их много, и ты залепила бы мне пощечину.

Эйлин ударила его по руке.

– Вылезай. Мне пора домой.

– Нет.

– Ладно, уже не до шуток – темнеет.

– Я могу загрузить в твой фургон свой мотоцикл. Отвезу тебя домой и вернусь обратно.

– Ты не сделаешь ничего подобного. Это самая дурацкая идея, которую я когда-либо слышала.

– Не ври.

– Ты невыносим.

Эйнджел был совсем рядом.

– Я знаю, – сказал он. – Тебе это не нравится?

Эйлин промолчала. Когда-то она уже испытывала подобные чувства, правда, с тех пор они слегка заржавели. Рядом с ней сильный мужчина, способный облегчить ее жизнь, но она едва знает его.

– Со мной бесполезно спорить, Эйлин. Кроме того, у меня твои ключи. – Он вынул ключи из замка зажигания и положил к себе в карман. – Пойдем, выпьем по чашечке кофе на дорожку. Ночь выдалась трудной.

– Пожалуйста, отдай ключи, мне пора ехать.

– Нет, не пора. Разве ты не слышала, что сказал Чуза? Аарон потерял сознание от шока. Если это был выстрел, значит, стрелявший промахнулся и нам не о чем беспокоиться. До тех пор, пока мы держим мальчиков подальше от болот.

Несколько мгновений Эйлин обдумывала его слова.

– Но ведь любой может промахнуться, разве не так?

Эйнджел смотрел прямо перед собой, губы его сжались.

– Ты не глупа. Но нет, промахиваются не все. Есть люди, которые не промахиваются никогда.

– Что за люди?

Он закрыл глаза.

– Люди, с которыми ты, слава богу, никогда не встретишься. А теперь кофе.

– Нет.

– Эйлин…

Он пытался давить на нее, а она устала от этого еще в той, прошлой своей жизни.

– Я не собираюсь терпеть это…

Эйнджел посмотрел на нее.

– Прости, – сказал он тихо. – Ты права. Я перегнул палку. Пойдем в дом, я объясню, что имел в виду. Но сначала я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

– Если смогу.

– Пообещай.

– Эйнджел, я не знаю. Ты не сказал мне, что я должна пообещать.

Он фыркнул:

– Разве? Пообещай, что позволишь мне заботиться о тебе и Аароне. Сонни знает, что я могу это сделать. Ты мне веришь?

Могла ли она согласиться на это? Эйнджел ничего не знал о Чаке и связанных с ним проблемах. Или Эйнджел намекает на то, что мог бы стать для нее больше чем другом? Нет, какая же она дура. Он просто предлагает ей помощь.

– Да, Эйнджел, я тебе верю и знаю, что ты сможешь о нас позаботиться. Приятно, когда можешь на кого-то положиться, хотя я вовсе не слабый цветок и постоянная опека мне не нужна.

– Обращайся, когда понадобится, я рядом. Пойдем.

Эйлин уже бывала в доме Эйнджела, когда Аарон познакомился с Сонни. Тогда этот дом напоминал скорее декорацию к фильму ужасов – повсюду паутина и пауки, на полу пыльные ковры.

За прошедшие месяцы Эйнджел успел основательно преобразить свое жилище: он выбросил старые ковры, убрал паутину, заменил разбитые стекла в окнах. Эйлин прошла через большой холл, мимо лестницы, и вошла в гостиную. Из того, что она увидела по дороге, ей стало ясно, что Эйнджел вложил в этот дом много сил и средств.

– Ну и как тебе? – спросил он и включил свет.

Стены цвета карамели, блестящий дубовый пол. В углу сложены строительные и отделочные материалы, накрытые куском полотна. Единственной мебелью в комнате была огромная круглая кушетка с розовой, местами потертой обивкой, явно антиквариат.

– Замечательно! – похвалила Эйлин. – Ты уже так много сделал. Поздравляю.

Эйнджел улыбнулся. Она никогда не видела у него такой улыбки – теплой, мальчишеской.

– Присядьте, мадам. Прекрасно смотришься на этой кушетке. Я решил оставить ее, уж очень она тут к месту.

– Нужно сменить обивку – и будет совсем хорошо.

– Думаешь?

– Я знаю. У тебя отличный вкус.

– У тебя тоже. Красный тебе очень идет.

Эйлин пожала плечами:

– Спасибо. Это просто старый спортивный костюм.

Он окинул ее взглядом, и Эйлин заметила в его глазах восхищение.

– Не могу больше терпеть, – сказал он, – я должен показать тебе кухню.

Потирая руки, словно в нетерпении, Эйлин проследовала за ним через длинный коридор в кухню.

– Будешь делать столовую? – поинтересовалась она.

– Да, собираюсь.

– Если она будет далеко от кухни, на столе у тебя всегда будут холодные блюда.

Эйнджел ничего не ответил. Эйлин вошла вслед за ним в кухню – помещение внушительных размеров.

В углу, возле окна, стояла рождественская елка без игрушек. Эйнджел быстро подошел к ней и воткнул вилку в розетку. На елке расцвели разноцветные огоньки гирлянды.

– Вот, – сказал он, – игрушек пока нет, но я хотел, чтобы у Сонни была елка.

Судя по тому, с каким восторгом Эйнджел смотрел на елку, он поставил ее не только для Сонни.

– А теперь кофе.

Он достал кофеварку и водрузил ее на стол. Все кухонные приборы были из нержавеющей стали, плита – газовая, современная.

– А можно чего-нибудь холодного? – спросила Эйлин. – Очень пить хочется.

– Конечно. Хочешь, перейдем в комнату?

– Нет, я сяду за стол.

В воздухе витал запах свежей краски. Эйлин наморщила нос. Ей нравилось то, что она видела, – все чистое, новое. На потолке лепнина – овощи, фрукты и хлебные колосья. Она почувствовала легкий укол зависти. Конечно, не сейчас, но обязательно наступит время, когда она покинет маленький домик, в котором жила с Чаком.

Эйнджел подошел к ней, держа в руках два бокала – один с красным вином, другой – с белым.

Эйлин улыбнулась:

– Вообще-то я имела в виду воду.

– Тогда так и надо было сказать.

Он поставил перед ней бокал с белым вином.

– Я думала, ты позволишь мне выбрать.

– Ты предпочитаешь белое.

– М-м-м…

Эйлин сидела у края стола. Эйнджел подтащил стул и уселся так, что их ноги соприкасались под столом.

– Хорошо… – сказал он и вздохнул.

Сделав глоток из своего бокала, он уставился на Эйлин. Она машинально облизнула губы, поймала его сосредоточенный взгляд и, покраснев, отвернулась.

– Теперь расскажи мне, что ты имел в виду, когда сказал, что стрелявший по Аарону промахнулся.

– Я могу рассказать, но стоит ли портить такой вечер? Ладно, если хочешь… Сонни появился у меня при не совсем обычных обстоятельствах. Он здесь потому, что у него проблемы.

Нахмурившись, Эйлин вертела в руках бокал.

– Можно мне попробовать красное? – спросила она.

Поколебавшись, он протянул ей свой бокал. Эйлин сделала глоток и поморщилась.

– Клюквенный сок…

– Это сухое вино.

– Так что там с Сонни?

– Я почти все тебе рассказал. Он ввязался в одно дело, которое его не касалось. Очень опасное дело. Плохие парни могли видеть его там, где ему быть не полагалось. Если так, они, вполне вероятно, могли захотеть избавиться от него. Когда сегодня случилось то, что случилось, я решил, что мишенью был он. Но мы оба ошибались. Эти парни не промахиваются, и они не стреляют в тех, кто не является их целью. Они просто не могут позволить себе ошибаться.

Эйлин сделала большой глоток и закашлялась.

– Ты имеешь в виду мафию, – сказала она через минуту.

Он покачал головой.

– Мы так уже не говорим. Все изменилось.

– Кто это мы, Эйнджел?

– Те, кто занимаются этим делом. – Он помахал рукой. – Знаешь, за последние несколько лет я работал в разных местах.

– Но я думала, что ты уже покончил с этим.

– Так и есть, – сказал он, но Эйлин почему-то не очень ему поверила. – Просто я должен кое-что сделать для старого друга.

– У тебя плохо получается сказки рассказывать. Кто этот старый друг?

– Эйлин, я уже и так сказал тебе больше, чем должен был. Я живу по определенным правилам, и эти правила установлены не зря.

– Ты все еще в деле. Ты сказал, что покончил с этим, но солгал.

Эйнджел взял бутылку и наполнил ее бокал. Эйлин не стала его останавливать.

– Я не лгал. Я больше не на службе. Ушел, потому что хотел заниматься чем-то другим. Я здесь потому, что хотел поговорить с Финном. Он прошел через то же самое, изменил всю свою жизнь. Теперь я его менеджер. Вот и все.

– Но ты делаешь что-то, из-за чего за тобой бегают вооруженные люди.

Он потянулся к руке Эйлин, но она убрала ее.

– Не надо так, – сказал он.

– Кто этот друг? Не называй мне его имени, просто скажи, что это за человек. Чем он таким занимается, что ты боишься даже говорить о нем?

Эйнджел откинулся на спинку стула.

– Он больше не представляет ни для кого опасности. Он мертв.

Эйлин сжалась.

– Прости… Тогда почему ты…

– Это был отец Сонни.

– О нет. Твой брат. Эйнджел, прости…

– Ничего, все в порядке. Он сделал кое-что, что не понравилось людям, на которых он работал. Очень не понравилось. – Он придвинулся к Эйлин. – Если ты расскажешь об этом кому-нибудь, кто-то умрет. Понимаешь?

Она кивнула:

– Да.

Он был так одинок, и его преследовали плохие парни. Одиночество – вот причина, по которой он рассказывает ей все это.

– Не беспокойся, я никому не скажу.

– Хорошо. Они застрелили его. Выпустили в него несколько дюжин пуль.

Эйлин вцепилась в бокал обеими руками и сделала большой глоток.

– Они думали, что Сонни видел это? – спросила она. – Но на самом деле этого не было? Наверное, они уже поняли это и оставят его в покое.

– Надеюсь, они именно так и думают, – отозвался Эйнджел, – но он видел, как умер его отец.

– О боже… – Эйлин поежилась. – Хорошие люди не должны попадать в такие переделки.

Эйнджел промолчал. Она взглянула на него и похолодела.

– Его отец не был… хорошим?

– Думаю, на сегодня достаточно.

– Бедный Сонни. Неудивительно, что он такой колючий.

И снова Эйнджел промолчал. Эйлин сжала его руку.

– Спасибо, что был искренен со мной. Теперь я лучше понимаю, что происходит.

– Если бы ты уже не влезла в это по уши, я бы тебе ни слова не сказал. Но ты уже замешана в это дело и должна понимать, что болтать опасно. Ты ничего про Сонни не знаешь, договорились?

– Я понимаю. Я сделаю все, чтобы помочь. И никогда никому ничего не скажу.

– Хорошо. Потому что я чувствую, когда кто-то врет, и обязательно узнаю, если ты кому-нибудь проболтаешься.

– Я никогда этого не сделаю, Эйнджел! – Ее сердце колотилось. – Правда!

– Прекрасно! Потому что, если откроешь рот, мне придется тебя убить.

Глава 10

Какие холодные у него глаза.

Эйлин заметила в углах его глаз морщинки. От смеха? Она вдруг представила Эйнджела, щурящегося на солнце, в руках – автомат.

– Это была шутка, – сказал он, – плохая шутка.

Может, и так. А может, и нет.

Эйлин встала так быстро, что ножки ее стула заскрежетали по деревянному полу.

– Спасибо за вино.

– Эйлин…

Он тоже встал, и она вдруг словно впервые увидела, какой он высокий и крепкий.

– Что-то я загостилась, – сказала Эйлин, справившись с волнением. – Аарон, наверное, удивляется, куда я пропала.

Эйнджел встал у нее за спиной, и Эйлин почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.

– Не нужно меня бояться, – сказал он.

– Я не боюсь.

– Нет, боишься. Я чувствую. У мужчин вроде меня особые отношения со страхом.

– Я знаю, у тебя была нелегкая жизнь.

– Я сам ее выбрал. Аарон не тревожится. Мальчики знают, что ты со мной.

Эйлин покраснела.

– Мне пора домой.

– Почему? Боишься, они могут подумать, что мы тут не только вино пьем?

Эйлин нервно рассмеялась:

– Нет, конечно нет. Просто я устала. Все эти приключения на болоте меня совершенно вымотали. Я так рада, что с Аароном все хорошо.

Эйнджел придвинулся ближе. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание.

Жаль, что она не на шпильках, вдруг подумала Эйлин. Тогда она была бы почти с него ростом и чувствовала себя более уверенно.

– Давай я вымою бокалы.

Она протянула руку, но прикосновение пальцев Эйнджела к ее шее заставило Эйлин замереть.

– Забудь о бокалах. Ты боишься, и мне это не нравится. Особенно когда я думаю, что причина твоего страха – я.

– Я не боюсь.

Пока он будет стоять за ее спиной, она не перестанет нервничать. Эйлин повернулась к Эйнджелу. Его рука скользнула по ее плечу. Он сжал ее кисть и принялся поглаживать нежную кожу запястья.

Эйлин охватило какое-то томление. Неужели она из тех женщин, которых возбуждает только страх?

– Ты видела тело Аарона?

– Он мне не позволил посмотреть, сам знаешь – мальчишки, они такие.

Эйнджел ухмыльнулся:

– Только до тех пор, пока они не вырастут и не начнут встречаться с женщинами.

Она заставила себя улыбнуться:

– Наверное, ты прав. И наверное, Аарон уже не ребенок.

– Я тут кое-что еще отремонтировал. Хочу тебе показать.

Эйлин не смогла заставить себя повторить, что ей пора ехать.

– Хорошо.

Все еще держа ее за руку, Эйнджел повел ее к двери, вырезанной в форме арки. Поднимаясь по лестнице вслед за ним, Эйлин ощущала, как сильно и часто бьется ее сердце.

– Что ты думаешь о Чузе? – спросила она. – Я не знаю, как к нему относиться – то ли благодарить за то, что он был добр к мальчикам, то ли бояться. И еще эта странная собака…

– Оборотень? – спросил Эйнджел и фыркнул. – Это было самое странное, что я от тебя слышал. Просто большая собака. Порода такая. Серебряный призрак.

– Когда он двигался сквозь туман, действительно был похож на призрака.

– Может, так и есть. Может, Чуза – тоже призрак. Он определенно не похож ни на кого из тех, с кем мне приходилось встречаться. – Эйнджел вдруг остановился на ступеньке. – Эйлин, что-то происходит. Что-то случилось там, на болоте. Сонни сказал, что Аарон истекал кровью, но, когда мы увидели его, он чувствовал себя неплохо. И еще Чуза сказал, что выбросил одежду Аарона, потому что она была грязной. Тебе не кажется это странным?

Эйлин тоже так казалось.

– Этот Чуза вообще странный.

Эйнджел достал из кармана телефон, набрал номер и почти сразу заговорил:

– Как вы там? У вас все в порядке? Ага. Никаких звонков? Хорошо. Наконец-то нам удалось избавиться от вас двоих.

Эйлин подавила смешок и покачала головой.

– Ладно, не забывайте о правилах. Увидимся.

Опустив телефон в карман, он повернулся к Эйлин.

– Я хочу поцеловать тебя.

Эйлин стояла молча, глядя на Эйнджела. Лицо его скрывал полумрак, но она видела искорки в его глазах.

– Довольно неожиданно… – сказала она.

Он потянул ее за руку, и она поднялась на ступеньку выше.

– Нет, не неожиданно. Я думаю о тебе каждый день. А ты, Эйлин? Ты думаешь обо мне?

Не отрывая от него глаз, она кивнула. На его лице появилось решительное выражение. Теперь ей уже не сбежать.

Эйнджел склонился к ней и поцеловал. Эйлин вдруг ощутила слабость и одновременно – желание крепко прижаться к нему. Она встала на цыпочки и прижала свои губы к его губам. Застонав, он обхватил Эйлин за талию и увлек по коридору. Он расстегнул ее кофту, и его рука скользнула под тонкую ткань.

Эйлин отстранилась.

– Все это как-то неожиданно…

– Ты не готова к этому? – спросил Эйнджел.

– Ты собирался показать мне свой дом, помнишь?

Эйлин чувствовала себя неловко. Чак всегда говорил, что она скучна в постели.

Эйнджел провел ее в комнату и включил свет. Стены были обшиты деревянными панелями, в оконной нише – диванчик. В центре комнаты Эйлин увидела уже знакомый ей предмет мебели.

– Ты что, коллекционируешь оттоманки?

Эйнджел выглядел чрезвычайно довольным.

– Как сказать… вообще-то это диван тет-а-тет.

– Не знаю… выглядит как большая квадратная оттоманка. На вид старая…

– Она была здесь, когда я купил дом. Говорят, она стояла в гостиной. Наверное, особенно этот диван нравился молодым людям – раньше нравы были строже, а на этой кушетке легко было словно случайно соприкоснуться плечами или руками. Ты только представь себе – жаркая луизианская ночь, в зале толпятся гости, юноши пожирают взглядом девушек, а у тех легкие платья с низким вырезом корсажа…

Эйлин уставилась на Эйнджела.

– Я-то себе могу это представить, но не думала, что и у тебя такое пылкое воображение.

– Я люблю изучать историю, особенно социальную. Устал от войны.

– Вы с Финном воевали вместе?

– Мы встретились в полевом госпитале и подружились.

– Я открываю в тебе новые грани. Ты сделаешь из этого дома нечто невероятное.

– Я постараюсь. – Эйнджел протянул Эйлин руку. – А сейчас я покажу тебе самое лучшее, что есть на сегодняшний день в моем доме.

Он провел ее по коридору и распахнул двери. Эйлин очутилась в удивительной ванной комнате. Стены от пола до потолка были выложены белой неглазурованной плиткой, вдоль стен шли каменные скамьи, собственно душевой кабины не было – душевые головки торчали из каждой стены.

– Никогда ничего подобного не видела, – сказала Эйлин.

Эйнджел повернул ручку на стене, и Эйлин решила, что он хочет сделать свет ярче. Вместо этого белое полотнище на потолке, похожее на парчу, распахнулось, открыв удивленному взору Эйлин небо. Шел дождь, и стеклянная крыша была покрыта крупными каплями, но в ясную ночь отсюда можно было смотреть на звезды.

Но самым удивительным здесь была ванна из массивного стекла. Она стояла на металлических ножках в самом центре комнаты. В стены были вмонтированы зеркала, так что принимавший ванну мог созерцать себя с разных сторон. Ванна была огромной. Эйлин не могла оторвать от нее глаз.

– Ты пригласил дизайнера? – спросила она. – Какое воображение!

– Да, парень из Туссена, Марк Жирар. Энни, кузина Финна, порекомендовала мне его. Он – архитектор, сделал всю планировку.

– Я знаю Энни, она жила когда-то в Пойнт-Джуде.

В противоположном конце ванной комнаты были еще одни двери. Эйнджел увидел, что Эйлин смотрит на них.

– Там будет спальня, но отделка еще не закончена. Впрочем, спать там можно. Ванну я еще не испытывал, все время спешу, время есть только на душ. Тебе не кажется, что в воде есть что-то чувственное, Эйлин?

Эйлин замерла.

– Да… да, наверное.

Эйнджел повернул кран, и в ванну хлынула вода.

– Что ты делаешь? – спросила Эйлин.

– Показываю тебе, как выглядит ванна с водой. Можем добавить пены, если хочешь.

Ну и как она должна была реагировать на это?

Эйлин промолчала.

Эйнджел уже не улыбался. Он стянул с себя черную футболку, и Эйлин сделала шаг назад. Его тело было совершенно – крепкие мышцы и ни грамма лишнего жира. Эйлин не могла оторвать взгляд от его плоского живота.

Эйнджел шагнул к ней, расстегивая ремень. Эйлин попятилась и уперлась спиной в запотевшую стену.

– Мы же не хотим, чтобы вода перелилась через край? – спросил он.

– Кристиан… мы не должны…

– Когда ты называешь меня по имени, это значит, у меня проблемы.

Он расстегнул ее кофту и стянул ее с плеч.

– Конечно, мы должны. Я думаю о том, что я хочу, и о том, чего хочешь ты.

Быстрым движением он снял с нее брюки вместе с трусиками, опустился на колени и прижался губами к ее бедрам. Вскрикнув, Эйлин запустила пальцы в его густые волосы. Опустив Эйлин на скамью, он положил ее ноги себе на плечи и принялся ласкать языком ее пульсирующую плоть.

По телу Эйлин прокатилась волна удовольствия, она застонала. Не говоря ни слова, Эйнджел подхватил ее и опустил в ванну.

Ванна была глубокой, и Эйлин погрузилась в воду с головой. Вынырнув, она отвела от лица мокрые волосы. Сердце ее бешено колотилось, тело трепетало, но Эйлин не была невинной девушкой, она знала, чего хочет Эйнджел.

Он стоял рядом с ванной и внимательно смотрел на Эйлин. Потом рывком стянул джинсы и плавки, и его пенис вырвался на свободу. Эйлин окатила жаркая волна.

Эйнджел шагнул в ванну и опустился на Эйлин, разводя ее ноги. Кончиками пальцев через кружево бюстгальтера он массировал ее соски.

– Кристиан, пожалуйста… сейчас… – простонала она.

Он снял с нее бюстгальтер и отбросил его в сторону.

Обхватив ее за талию, он прижал ее к себе и поцеловал, потом кончиком языка стал ласкать ее губы. Эйлин обняла его за шею, и их губы слились в долгом поцелуе. Она опустила руку и направила его в себя. Он вошел в нее, огромный, твердый… От их быстрых движений вода выплескивалась из ванны. Тело Эйлин выгнулось в страстном ожидании разрядки, и в эту минуту…

Стеклянный потолок над ними взорвался сотней осколков.

Выстрел. Кто-то выстрелил сначала в стеклянный потолок, а теперь целился в них.

Эйнджел накрыл собой Эйлин, ее лицо уткнулось в его шею.

– Все хорошо, – сказал он, и она ощутила, как напряжено его тело. – Давай.

Он выпрыгнул из ванны и вытащил Эйлин. Они поползли по полу, усыпанному острыми осколками, и в этот момент раздался еще один выстрел.

Эйнджел втолкнул Эйлин в душ, закрыв ее своим телом.

– Под таким углом он не сможет целиться, – сказал он.

Что он имеет в виду? Что происходит?

На крыше послышалось какое-то шуршание. Эйнджел выскочил из душа и бросился к двери.

– Не преследуй его! – крикнула Эйлин.

– Если это профессионал, мне его не поймать, но я увижу его машину! – прокричал Эйнджел в ответ.

Эйлин, вся дрожа, скорчилась на полу в душе. Пол ванной комнаты был усыпан сверкающими осколками стекла.

Первая пуля, должно быть, срикошетила от зеркала. Вторая попала в ванну, и оттуда теперь тонкой струйкой вытекала вода.

Глава 11

Эйлин проползла по усыпанному осколками полу, схватила свой спортивный костюм и натянула его на мокрое тело.

Вода, выливавшаяся из ванны, не успевала уходить в сток, и на полу уже блестела большая лужа. Джинсы Эйнджела насквозь промокли, но Эйлин подхватила их и устремилась к двери, наступая на осколки стекла.

Выбравшись из ванной комнаты, она увидела, что Эйнджел выключил везде свет.

Спотыкаясь и ударяясь о стену, Эйлин добралась до коридора. Весь дом был погружен в темноту. Значит, Эйнджел предпочитает действовать наощупь. Или выключил свет, чтобы не представлять собой мишень для стрелявшего.

Эйлин опустилась на колени и ползла вперед, пока ее голова не уперлась в балюстраду. Тогда она снова поднялась на ноги, перебросив мокрые джинсы Эйнджела через плечо, и принялась осторожно спускаться по лестнице.

В открытую настежь входную дверь дул холодный ветер, засыпая холл листьями. Эйлин вдруг вспомнила о револьвере, лежавшем в ее сумочке. Сумочка осталась в гостиной. Она двигалась к ней ужасно медленно, но понимала, что свет лучше не включать. Эйнджел где-то там, снаружи… что он там делает?

Кто и зачем пытался убить их?

Эйлин усилием воли попыталась взять себя в руки. По крайней мере, теперь у нее в руке револьвер. Скользнув к входной двери, она прижалась к стене и прислушалась, но услышала только шум дождя и завывание ветра.

Выбежав на улицу, Эйлин метнулась налево, в высокий густой кустарник. Раздвигая ветки руками, она вслушивалась в ночь. Теперь она совсем промокла.

Кто бы ни стрелял в них, он, наверное, уже был далеко, но она все же не решилась крикнуть.

– Эйнджел, – позвала она шепотом. – Эйднджел?

Эйнджел не отвечал. Она напрягла слух, но напрасно.

Держа его джинсы перед собой, Эйлин согнулась и двинулась вперед.

– Черт бы тебя побрал, Эйнджел, – пробормотала она. – Ты убегаешь, а я должна прятаться в душе?

С каждой секундой она злилась все больше. Это не она напросилась к нему домой, да еще просидела там бог знает сколько времени. Она наморщила нос. Ладно, здесь холодно и сыро, но, по крайней мере, безопаснее, чем в доме.

Очень осторожно, держа револьвер наготове, Эйлин выскользнула из кустов. Если ей удастся обойти дом, она…

В этот момент чья-то стальная рука зажала ей рот. От ужаса сердце Эйлин чуть не выскочило из груди.

Яростно извиваясь, она попыталась освободиться. Пробовала крикнуть, но издала только слабый писк.

– Эйлин, – раздался голос Эйнджела, – ради бога, прекрати пинаться. Я принял тебя за врага.

Стальная хватка разжалась.

– Ты меня до смерти напугал…

– Стрелок убрался. Когда я услышал тебя, решил, что он вернулся.

– Никогда в жизни не испытывала такого страха, – сказала она. – Я взяла твои джинсы, но уронила их.

Эйлин принялась ощупывать землю.

– Лучше тебе на меня не смотреть, – шепнул Эйнджел, – иначе нервное потрясение тебе обеспечено.

– Пошел к черту.

Эйлин нашла джинсы, повернулась к Эйнджелу и бросила их ему.

– Одевайся.

Он, чертыхаясь, натягивал на себя холодную мокрую ткань. Наконец, сделав последнее усилие, он застегнул молнию.

– Ты не хочешь спросить, почему твои джинсы вымокли до нитки? Они лежали на полу. А в ванне дыра от пули. Если бы не сток, там случился бы потоп.

– Прости, – сказал Эйнджел, – не думал, что так получится.

– Конечно. Пули-то предназначались нам.

– Не думай об этом. Мне не удалось увидеть его машину, должно быть, припарковался где-то в стороне, я слышал звук мотора.

– Ты позвонил в полицию?

– Еще нет. Сначала хочу осмотреться. Поднимусь на крышу, погляжу, что там.

– Но сейчас темно.

– Я привык работать в темноте. Ты умеешь обращаться с этим револьвером?

– Да. Мой отец… он был шефом полиции… научил нас.

– Хорошо. – Эйнджел вздохнул.

– Мы больше не можем это скрывать, Эйнджел, – сказала она. – Я уже была готова поверить, что происшествие на болоте…

– Простая случайность? Теперь ты в этом не уверена. Я тоже. Но прошу тебя, дай мне немного времени. Потом мы свяжемся с полицией. Все равно они тут ничем помочь не смогут.

– Ты не веришь, что те, кто живет в маленьких городках, на что-то способны?

– Чушь, – сказал он. – Идем. – Взяв Эйлин за плечи, он поцеловал ее. Потом, нехотя прервав поцелуй, пригладил ее мокрые волосы. – Нам еще кое-что нужно сделать.

– Как ты думаешь, что будет? – спросила Эйлин. – Думаешь, тут замешаны эти бандиты?

– Я не знаю. Правда не знаю.

– Где ты научился работать в темноте?

В нем было столько загадок.

– В Южной Африке, – поколебавшись, ответил он. – В джунглях. Я несколько лет работал на ЦРУ.

Где-то вдали послышался шум мотора. Звук постепенно становился все громче.

Эйлин обернулась к Эйнджелу:

– Кто-то едет.

– Кого там еще принесло? – Эйнджел прислушался. – Он едет сюда, здесь в округе больше домов нет. Ты никому не звонила?

Она покачала головой.

Сквозь тьму пробился свет фар. Эйлин почувствовала, что задыхается.

– Стой здесь, – прошептал Эйнджел, – и ради всего святого, Эйлин, не двигайся.

– Не забудь, кто-то хотел убить нас. Вдруг это он вернулся?

– Он бы не стал так рисковать. Черт… это не может быть он. Сначала застать врасплох, а потом подойти к двери, позвонить и извиниться? Это уже слишком.

Машина притормозила у дома, и из нее кто-то вышел. Мужчина. Он подошел к открытой двери, и Эйлин почувствовала, как кровь бросилась ей в голову.

– Кажется, настало время удивить нашего гостя, – сказал Эйнджел, сжимая в руке револьвер.

– Это Чак!

Он повернулся к ней:

– Кто? Чак? Твой муж?

– Бывший муж.

Эйлин едва могла говорить, губы не слушались ее.

– Он что, здесь, в Пойнт-Джуде? И давно тебе об этом известно?

– Сегодня узнала. Вот почему я уходила из магазина. Он ждал меня на парковке. Позвонил и сказал, что хочет поговорить.

– И ты пошла? Этот ублюдок унижал и бил тебя. Почему ты ничего мне не сказала?

– Не надо… я просто хотела, чтобы он убрался из города.

Эйлин боялась Чака и боялась того, что может произойти, вздумай он явиться к Эйнджелу. Хотя откуда ему было знать, где она была? С тех пор как Чак уехал из города, он ничего не знал о ее жизни. Или знал?

– Я ненавижу его, – сказала она сквозь зубы. – Он не должен был возвращаться.

– Ты уверена, что это он?

Чак подошел к двери и прислушался.

– Уверена.

– И зачем, по-твоему, он здесь?

– Не знаю. – Эйлин прижала пальцы к губам. – Он получил работу на буровой вышке, и я думала, что никогда больше не увижу его. Он сказал, что вернулся ради Аарона… и меня.

– Правда? Если он работал на вышке, значит, для него не проблема забраться на крышу.

– Он бы не стал этого делать.

Эйнджел промолчал. Она коснулась его руки.

– Я хочу сказать, что он, конечно, эгоист и изменял мне, но я не думаю, что он может быть опасным.

Если только он не наедине с женщиной, которая не может себя защитить.

– Ты так не думаешь? Но ты не уверена? – Эйнджел обнял ее. – Ты вся дрожишь.

– Давай останемся здесь и подождем, пока он уйдет, – пробормотала она.

– Это если он быстро уберется отсюда. А если вздумает задержаться, я помогу ему.

– Я не хочу иметь с ним ничего общего, – сказала Эйлин, – он не нужен ни мне, ни Аарону. Но кажется, он хочет вернуться.

Эйнджел поцеловал ее в ухо.

– Что бы он там ни решил, я позабочусь о том, чтобы он не причинил тебе вреда.

На мгновение Эйлин поверила, что он может все. Но что-то в нем пугало ее. Ведь она совсем не знала этого человека. Кто знает, что еще он скрывает?

– Эйнджел… – Ее голос оборвался – Чак вошел в дом. – Он вошел и даже не позвонил в дверь.

– Стой здесь, – жестко сказал Эйнджел. – Пожалуйста. Я пойду и потолкую с ним. Он скоро уйдет.

Эйлин стояла под дождем, промокшая до нитки. Ночной холод пробирал до костей, у нее начали стучать зубы. Она подошла к дубу и прижалась к его стволу. Мысль о том, что может произойти в доме, приводила ее в ужас, и она не знала, что пугало ее больше – арест Эйнджела за убийство Чака или Чак, пытающийся убить Эйнджела.

С револьвером в руке Эйнджел подошел к дому. Чак, появившийся на пороге, увидел оружие и поднял руки. Эйлин находилась слишком далеко и не слышала того, что он сказал. Она видела только, как Чак помахал руками и рассмеялся.

Эйлин стала пробираться через кусты. Она хотела услышать то, что говорил Чак. Это было ее дело. В темноте она разглядела очертания машины Чака. Это был «форд-таурус».

Эйнджел убрал револьвер в карман, и Чак опустил руки и привалился к дверному косяку. Эйлин заметила, что на его висках появилась седина, но он по-прежнему выглядел хорошо – стройный, подтянутый. Интересно, зачем он все-таки приехал.

Ему всегда нравилась работа на вышках и деньги, которые он там зарабатывал, а когда он приезжал в город, его любимым занятием было напиться и избивать ее.

Когда он пил, белки его глаз краснели, лицо наливалось кровью. Однажды он завернул бутылку из-под виски в полотенце и принялся бить ее по ногам, спине. После этого на ее теле долго не заживали синяки.

Слезы текли по щекам Эйлин, смешиваясь со струями дождя.

А двое мужчин продолжали свой разговор. Она видела, как напряглась спина Эйнджела. Он мотнул головой в сторону машины Чака, но тот не пошевелился.

Ну хватит, решила Эйлин, выбралась из кустов и зашагала к дому, сжимая в руке револьвер. Чак сделал шаг вперед. Эйнджел оглянулся и пожал плечами, словно знал, что рано или поздно она придет.

– Вот и ты, детка, – сказал Чак, и Эйлин передернуло. – Из твоего приятеля слова не вытащишь, но я знал, что ты где-то поблизости. Видел твой фургон.

– Что ты здесь делаешь, Чак? – спросила Эйлин.

– А ты как думаешь? Нам нужно поговорить.

Эйлин не хотела, чтобы Эйнджел вмешивался в их разговор.

– Я не собираюсь говорить с тобой ни сейчас, ни потом. Не знаю, зачем ты вернулся, но здесь тебе нечего делать.

Чак пристально посмотрел на нее, и Эйлин увидела в его глазах знакомый злой огонек.

– Что здесь происходит? – спросил он. – В какую игру вы играете? Бегаете в темноте под дождем с оружием…

– Не твое дело, – выпалила Эйлин.

– Это что, твой новый дружок? – поинтересовался Чак, окидывая Эйнджела скептическим взглядом.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Ну не надо так. У нас слишком много общего. Это, надо полагать, Эйнджел?

Эйнджел кивнул, не сводя глаз с Эйлин.

– А Сонни, значит, твой мальчик?

– Мой племянник.

– Он держит Аарона на коротком поводке. Вышел ко мне и все твердил, чтобы я убирался.

Эйлин почувствовала симпатию к Сонни.

– Они заботятся друг о друге.

Она сама не ожидала от себя таких слов.

– Аарон мне кое-что сказал, но этот Сонни всякий раз затыкал мне рот. В конце концов он захлопнул дверь прямо перед моим носом. В моем доме закрыл передо мной дверь!

– Это больше не твой дом, – сказала Эйлин, пугаясь при мысли, что Аарон стал свидетелем этой сцены.

– А этот мальчонка, Сонни, ругается как заправский алкоголик.

– Только если его вынудят, – холодно сказал Эйнджел.

– А что такого? Разве отец не может узнать у сына, где его мать?

Вот, значит, как Чак сюда добрался. Он использовал Аарона. Эйлин охватила бессильная ярость.

– Не беспокойся, – сказал Чак, – что с мальчишек взять? Они пользуются любым случаем, чтобы порисоваться. Я, кстати, пока собираюсь остаться в городе. Мне здесь нравится. И Аарону я нужен. Тебе не следовало бы оставлять его одного ночью. Он же освобожден условно, разве нет?

– Нет! – взорвалась Эйлин. – И шестнадцатилетним не нужна нянька.

– Судя по тому, что я слышал, у него были проблемы, и лучше бы за ним приглядывать, – сказал Чак и шагнул к ней. – Наверное, в этом есть и моя вина. Позволь мне помочь. Мне кажется, мы с сыном должны лучше узнать друг друга.

Эйлин не могла вымолвить ни слова и не осмеливалась взглянуть на Эйнджела.

– У нас все хорошо, – ответила она наконец, собрав все свои силы. – Мы справились, когда ты бросил нас, справимся и сейчас. Аарону не нужны новые потрясения.

Чак отвернулся.

– Мне не следовало приезжать сюда ночью. Я был не прав. Забавно, но мужчина всегда думает о женщине как о своей, даже если расстался с ней. Мы долго были вместе, Эйлин, и я привык к тебе. Любовь так легко не умирает.

Эйлин не верила своим ушам. И это говорит Чак, который изменял ей направо и налево.

Эйнджел откашлялся. Эйлин взглянула на него и увидела вопросительно поднятые брови. Ей достаточно было подать знак, и он выкинет Чака отсюда. И тогда у нее появится еще больше проблем, к которым она пока не готова. Она чуть заметно покачала головой.

– Ты, как всегда, ошибаешься, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты ушел.

– Хорошо.

Она удивленно посмотрела на Чака. Он сделал несколько шагов по направлению к ней. Эйнджел напрягся, и Эйлин поняла, что, если понадобится, он может двигаться очень быстро.

– Ты позволишь мне сказать тебе буквально пару слов? – спросил Чак. – Потом я уйду, обещаю.

Она думала, что Эйнджел возразит, но он хранил молчание и даже отошел на несколько шагов, чтобы не мешать разговору. Эйлин задрожала. Она хорошо помнила, чем в прошлом заканчивались такие «разговоры» с Чаком.

– Ладно, говори что хотел, но не приближайся ко мне, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Как скажешь. Я был не прав, – тихо сказал Чак. – Я не думаю, что это случится сегодня, но, пожалуйста, прости меня, детка. Я напугал тебя своим появлением, но я боялся – если ты узнаешь, что я в городе, не захочешь меня видеть.

Эйлин молчала.

– Подумай, мы еще можем все вернуть.

Эйлин втянула воздух через сжатые зубы и покачала головой. Ее замутило. Чак пристально смотрел на нее, и она видела, как блестят его глаза. Словно он вот-вот заплачет. Он окинул ее взглядом, и Эйлин поежилась.

– Ты такая красивая, – сказал он и склонил голову. – И всегда была такой. А теперь я даже не имею права смотреть на тебя. Тебе не следует стоять под дождем.

Глаза защипало, и Эйлин испугалась, что сейчас расплачется. Не от слов Чака, а от того ужаса, в который он превратил ее жизнь. Она оплакивала себя.

– Я был идиотом, – продолжал Чак.

– Прошлое осталось в прошлом, – сказала Эйлин.

Чак посмотрел на нее и нахмурился:

– Мне не нравится другой мальчик. Он плохой пример для Аарона, а Аарон говорит, что это его лучший ДРУГ.

– Так и есть. Сонни – хороший мальчик, просто у него были тяжелые времена. Со временем все наладится.

Она снова защищает Сонни. Не так-то просто преодолеть свои предубеждения, но, если он помог выставить Чака из ее дома, он, по крайней мере, заслуживает благодарности. Она посмотрела на Эйнджела. Он стоял возле ее фургона.

– Что ты о нем знаешь? – спросил Чак, указывая на Эйнджела.

– Это не твое дело.

– Это мое дело, потому что касается моего сына. – Расправив плечи, он шагнул к Эйлин. – Я знаю, что хорошо для Аарона. Если я считаю, что ему нужно внимание, значит…

– Не понимаю, о чем ты. Аарон учится самостоятельно принимать решения. Он взрослеет. Закончит школу и пойдет в колледж.

– Ему нужен отец. – Чак подошел ближе. – Я должен быть рядом с ним.

Эйлин едва удержалась от того, чтобы не отшатнуться. Чак потер лицо.

– Я приехал не для того, чтобы усложнить тебе жизнь. Я просто хочу быть рядом, чтобы знать, что у тебя все в порядке. Я был не прав. Не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, прости меня. Я не жду, что ты примешь меня обратно, но, по крайней мере, дай мне шанс доказать тебе, что я изменился. Когда-то мы были счастливы…

– Чак…

– Аарон скучает по мне.

– Наш брак был адом, – сказала Эйлин.

– Ты слишком серьезно все воспринимала и теперь веришь в то, чего не было. Для Аарона это не очень хорошо.

– Аарон в порядке.

– Он не уверен в себе. Он переживает кризис, как все дети его возраста. Я не хочу навязываться, просто буду рядом, если вдруг понадоблюсь. И ты, надеюсь, не будешь возражать против моего общения с сыном. Это нужно нам обоим.

Эйлин было наплевать на то, что нужно Чаку Моггриджу, но она не хотела устраивать сцену здесь, перед Эйнджелом.

– Ты слишком много работаешь, – сказал Чак и протянул к ней руку. Эйлин отшатнулась. – Выглядишь уставшей.

– Спасибо за заботу, а теперь иди.

– Ты правда этого хочешь? Может быть, лучше будет, если ты вернешься со мной домой? Тебе не следует здесь оставаться.

– Это не тебе решать.

Он улыбнулся.

– Спокойной ночи, Чак.

– Помни, что я сказал. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о будущем Аарона. Если с тобой что-то случится, он не будет ни в чем нуждаться.

– А почему со мной что-то должно случиться? – прошептала Эйлин.

– Ну, мало ли… Расслабься. Я снял комнату на Мейн-стрит. Миленькое местечко. Вы с Аароном можете меня навещать когда захотите.

Эйлин хотелось закричать.

– Черт. Я же обещал себе, что не буду на тебя давить. – Улыбнувшись, Чак пошел к машине, остановился и обернулся. – Дорогая, не забудь, что я сказал про другого мальчика. Он подает плохой пример Аарону.

– Всего хорошего, – сказала Эйлин.

Чак достал из кармана листок бумаги.

– Это мой телефон и адрес. Ты знаешь, где я живу.

Эйлин не хотела брать листок, но Чак вложил его ей в руку, потом коснулся ее подбородка, и Эйлин отдернула голову.

– Ладно… я тебя не виню. Просто не забудь о том, что я сказал. И не бегай по парковкам среди ночи. Никогда не знаешь, кто тебя там поджидает. И не беспокойся ни о чем. И о деньгах в том числе. Ты не одна. И больше никогда не останешься одна. И Аарон никогда ни в чем не будет нуждаться.

Глава 12

Эйнджел понимал, что Эйлин на взводе. Она не сказала ни слова, когда он погрузил свой мотоцикл в ее фургон, усадил ее на пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Он тоже молчал. Что бы он ни сказал сейчас, было бы неправильно.

Эйлин закрыла лицо руками, и Эйнджел услышал ее прерывистое дыхание.

– Эйлин? – Он погладил ее по спине, но она стряхнула его руку. – Ладно, – сказал он и сосредоточился на дороге.

Он старался не думать о том, что сейчас переживает Эйлин, и вместо этого принялся составлять план выдворения Чака Моггриджа из города. Слава богу, что у него хватило выдержки не схватить Чака за шиворот и засунуть в машину. Лучше будет, если Чак сам решит уехать отсюда.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, – сказал Эйнджел.

Молчание.

– Не вини себя.

В ответ ни слова.

– Поговори со мной, Эйлин. Слишком много всего случилось и слишком быстро. Мы нужны друг другу. Не отталкивай меня сейчас.

– Ты хочешь сказать, что мне нужен ты?  – сказала она дрожащим голосом.

– Хочешь вывести меня из себя?

– Я не просила тебя говорить со мной.

Он попытался взять Эйлин за руку, но она отдернула ее.

– Сегодня я поняла, что совершила ошибку. Я не должна быть эгоисткой, мое место рядом с Аароном.

Вот и началось.

– Ты хочешь сказать, что твое желание быть со мной – это эгоизм?

– Я была женой этого ублюдка…

– И?

– Это была ошибка, хотя ради Аарона стоило ее совершить.

– Человеку свойственно совершать ошибки.

– Это не оправдание. – Она откинулась на спинку сиденья, уперев кулаки в приборную панель. – И это не объясняет, почему я так долго оставалась с ним. Он унижал меня, но что еще хуже – он был плохим отцом Аарону. Я должна была уйти сразу, как только поняла, что совершила ошибку.

– И почему ты не ушла? – спросил Эйнджел и тут же пожалел о своих словах. – Можешь не отвечать, если не хочешь.

Она глубоко вздохнула. Эйнджел посмотрел на нее. Ее глаза блестели в полутьме.

– Эйлин…

– Не надо. Ты прав. Финн был прав. Мои родители были правы. Я должна была сразу уйти от Чака. У меня не было уверенности, понимаешь? Я не верила, что справлюсь сама, – у меня был ребенок и не было образования. Теперь все по-другому. Теперь я знаю, на что способна, но тогда я этого не знала. И мне было стыдно. Ты понимаешь? – Она повернула к нему лицо.

– Мне жаль, – сказал он. – Отнеси это на счет своей неопытности. Прости, что затронул эту тему. Знаешь, что говорят про мужчин? Мы думаем совсем не так, как женщины. Я просто хотел понять. Ты не должна мне ничего объяснять.

Эйлин отвернулась и сжала ручку двери, словно хотела выйти из машины.

– Вот и приехали, – сказал Эйнджел.

Дом, в котором жили Эйлин и Аарон, стоял в конце переулка, недалеко от центра городка.

– Эйлин, мы можем поговорить несколько минут?

Не успел он закончить, как Эйлин выскочила из машины, постояла мгновение, метнулась к двери и заколотила в нее кулаками.

Эйнджел понял, что катастрофы не избежать. Он вышел из машины и подошел к Эйлин. Аарон открыл дверь и удивленно уставился на мать.

– Мама?

– Ты открыл дверь, не узнав, кто за ней стоит! – крикнула Эйлин. – Сколько раз я говорила тебе не делать этого!

– Мы посмотрели в окно, и я увидел фургон.

– Не сейчас, раньше! – К удивлению Эйнджела, она оттолкнула Аарона с дороги и вошла в дом. – Ты выглянул в окно, когда явился твой отец?

В комнату вошел Сонни.

– Эйлин…

– Собери свои вещи, – сказала она ему, и он скрылся в комнате Аарона.

– Папа постучал в дверь и позвал меня.

– И ты позволил ему войти? Это мог быть кто угодно, но стоило тебе услышать свое имя – и ты открыл дверь? Что я тебе говорила? Не подходи к двери. Позвони мне, если кто-нибудь придет. И что же ты сделал?

– Но это не кто-нибудь, это же мой отец. Я знаю его голос. И он хотел поговорить со мной.

Эйлин подскочила к сыну.

– Нет, это тот, у кого никогда не было времени на тебя с самого дня твоего рождения.

Эйнджел подошел к Эйлин и положил руку на ее плечо.

– Успокойся, – сказал он, – этот человек не заслуживает твоих слез. У тебя вся жизнь впереди и у Аарона тоже. А у Чака ничего нет, иначе он не приехал бы сюда. Помни это.

– Он может разрушить все, чего я достигла с таким трудом, – ответила Эйлин, сбрасывая его руку, – только теперь я ему этого не позволю.

– Он не сделал ничего плохого, мам, – сказал Аарон, и Эйнджел ощутил жалость к этому мальчику. – Он приехал ненадолго и захотел увидеть меня. Он сказал, ему жаль, что он не проводил со мной больше времени, когда я был маленьким.

– Он старался разжалобить тебя! Хотел настроить тебя против меня, и ты поддался. Ты хочешь его видеть. Ты всегда говорил, что не скучаешь по отцу, но ты лгал. Ты лжец! Как и он.

– Нет, – ответил Аарон, – я просто передаю тебе его слова. Он мне не нужен. Мне нужна только ты.

Эйлин взглянула на сына, и Эйнджел увидел ее мокрое от слез лицо.

– Когда ты услышал его голос, ты обрадовался, правда? – Она схватила Аарона за футболку и толкнула. – Он предложил тебе конфетку, и ты ее взял.

– Нет, он ничего такого не делал, честное…

– Я имею в виду не настоящие конфеты, а что-то новое, что-то, чего ты всегда хотел. И почему бы тебе не хотеть? Дети хотят любви от обоих родителей.

Аарон закрыл глаза и отвернулся.

В холле появился Сонни с рюкзаком за спиной. Он взглянул на Эйлин, потом на Аарона. На его лице застыло выражение беспомощности.

– Тогда отправляйся к нему, – сказала Эйлин Аарону. Она порылась в кармане, нашла листок, который ей дал Чак, и сунула его сыну. – Ты найдешь его здесь. Иди.

Она пошла к лестнице. Сонни вышел на улицу.

– Достань мотоцикл из фургона, – сказал ему Эйнджел, – будь осторожен.

Сжав перила, Эйлин медленно, словно во сне, поднималась по ступеням.

– Дорогая, – сказал Эйнджел, – это была трудная ночь. Для тебя и Аарона. Для всех нас. Позволь мне помочь вам.

– Я знаю, что мне нужно делать, – ответила Эйлин.

* * *

Аарон стоял на ступеньках крыльца, вдыхая свежий ночной воздух. Ему нужно было о многом подумать. Он не знал, который час, но рассвет еще не наступил, все тонуло в холодном тумане.

Он понял, что замерз, только когда застучал зубами, а ноги и руки стало покалывать. После всего того, что его мать для него сделала, он обидел ее, заставил ее плакать. Он вел себя как маленький ребенок, который обрадовался, увидев отца. Он предал свою мать.

Раньше, когда отец приезжал с работы, он играл с Аароном, они много смеялись, а пару раз он даже взял сына на рыбалку. Аарон долго не мог этого забыть.

Когда он пошел в школу, отец иногда встречал его после уроков, давал немного денег и… и конфеты. Встречи с отцом были короткими, и Аарон все пытался найти способ задержать его. Потом, когда Аарон стал постарше, отец все чаще не приходил домой ночевать.

Однажды он посмотрел на ботинки Аарона и спросил, не жмут ли они ему. Аарон пожал плечами. Он привык ни у кого ничего не просить. Отец тогда усадил его в машину, и они поехали покупать новые ботинки. Отец купил дорогие кроссовки, при виде которых друзья Аарона зеленели от зависти, и мокасины. Потом высадил сына у дома.

– Ты не зайдешь, папа? – спросил Аарон.

– Не в этот раз, сынок. Вот, передай это маме, пусть купить себе что-нибудь.

И протянул сыну двадцатидолларовую бумажку. Потом он уехал, а Аарон долго смотрел ему вслед.

Что случилось с его матерью? Неужели она снова станет печальной, как когда-то? Аарон ведь знал, что не стоит поднимать в разговоре с матерью некоторые темы, почему же он так обидел ее сегодня?

Он пошел прочь от дома, потирая замерзшие руки. Вокруг него клубился туман. Ночь холодная, прямо как под Рождество. Аарон засунул руки в карманы. Его сердце сильно колотилось.

Наверное, он болен. Чуза говорил, что несколько дней он может чувствовать себя плохо.

Иди домой.

– Что?

Чей-то голос? Или ему послышалось?

Иди домой, быстро.

Когда Аарон был маленьким, отец часто называл его слабаком, потому что мальчик плакал всякий раз, когда чувствовал боль. Отец был прав, он слабак. Неудивительно, что он бросил сына.

Слезы на лице Аарона застыли. Ему стало стыдно. Он ведь мужчина, а мужчины не плачут. Туман перед ним сгустился, изменил форму, стал кружится все быстрее и быстрее.

Крак!

Аарон подпрыгнул. Он хотел повернуться, но не мог двинуться с места.

Наверное, ветка дерева сломалась. Это же не мог быть выстрел. Нет, только не выстрел.

Туман вдалеке принял форму какого-то животного. Оно двигалось в тумане широкими скачками волка, преследующего добычу. Сияющие глаза уставились на Аарона, потом странное животное посмотрело туда, откуда донесся странный звук. Оно открыло пасть, и Аарон увидел сверкающие клыки.

Это был гигантский волк.

Аарон понимал, что ему нужно бежать, но словно примерз к месту. Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил, что чудовище исчезло.

Он помчался назад, взлетел по ступенькам и ворвался в дом. Когда он захлопнул за собой дверь, на улице послышался волчий вой.

Глава 13

– Посмотри на этих двоих, – сказала Сара Борд, – у меня от них голова кружится.

Она стояла, облокотившись на стойку в баре Борд, и смотрела на Расти Барнса и Грейси Лодер, выписывавших на танцплощадке замысловатые па.

Сабина Уэбб, сменившая красно-зеленые бусы на белые, бросила оливки в три бокала с мартини и хмыкнула.

– Да ладно, не так уж и плохо, – сказала она. – Никогда раньше не видела, чтобы Расти танцевал, но у него хорошо получается.

Сама Сабина могла затанцевать любого до полусмерти.

– Наверное, тренируется где-то.

Клуб был переполнен, и Сара была в хорошем настроении. Рискованное это было дело – покупка бара, даже с учетом инвестиций Делии, но в конечном счете риск окупился.

– По-моему, Грейси тошнит от этого Барнса, – заметил Лиланд Гарольфо.

Он работал прорабом на стройке, которую затеяла компания Финна Дахона. Выпив, он становился многословным и крикливым.

– Она живет здесь, и он думает, что она должна ему не только арендную плату. Я должен спасти ее.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – сказала Сара.

– Почему это? – воинственно спросил Лиланд.

– Лиланд, – сказала Сабина, – иногда ты просто невыносим, ты знаешь об этом? Все знают, что ты клеишься к Грейси, но ты ее не интересуешь, поэтому увянь.

– Сабина, – зашептала Сара.

– А тебе кто-нибудь говорил, что у тебя огромный рот?

Сабина поджала губы и нахмурилась. Лиланд пожал плечами и пододвинул к ней свой стакан. Она плеснула туда виски и отвернулась к Беа, одной из официанток. Беа подменяла Грейси, когда у той был выходной. Сегодня был как раз такой день.

– Знаешь, что тебе нужно, Сабина? – спросил Лиланд. – Мужчина. Вот что тебе нужно, девочка, – мужчина.

– Эй, – вмешалась Сара, – Лиланд, если не хочешь, чтобы тебя выставили отсюда, прикуси язык.

В баре был охранник, одновременно выполнявший обязанности вышибалы. До сих пор у него было мало работы, и Сара не хотела, чтобы ситуация менялась, но ей приятно было знать, что он где-то рядом.

Музыка сменилась, и Расти увел Грейси с площадки.

– Вы только посмотрите, – сказал Лиланд, когда они подошли к стойке. – Наши голубки из Большого Бала.

Взяв Грейси под руку, он чмокнул ее в губы. Грейси оттолкнула его.

Лиланд оглядел бар и поднял свой стакан. Некоторое время он молчал, но хватило его ненадолго.

– Вы слышали, что случилось с Эммой Дахон прошлой ночью? Говорят, у нее крыша поехала.

– Что? – воскликнула Сабина. – Что за чушь? На нее напали, и она очень испугалась.

– Я слышал другое. Она наговорила полиции много такого, во что трудно поверить. И они не нашли доказательств.

– Расти, – сказала Сабина, – ты был там. Ты видел, что случилось. Эмма лежала под фургоном.

– Ну да… полиция этим занимается. Может, и найдут что-нибудь.

– Мы все это видели. – Сабина покраснела от гнева. – Когда ты в последний раз был беременным и тебя толкали под машину, Лиланд Гарольфо?

– Ой, вот только не начинай. Всем известно, что у беременных женщин с головой не в порядке. Много чего придумывают.

Сара бросила тряпку и обняла Сабину за плечи.

– Не трать на него время, – сказала она, – а ты, Лиланд, идиот.

– Я просто говорю то, что есть, – ответил он, рассмеялся и опрокинул остатки виски в рот. – Я слышал про какой-то хлыст. Она сказала, что он гнался за ней с хлыстом.

Он с грохотом поставил стакан на стойку и бросил купюру. Сара быстро убрала стакан.

– По-моему, тебе хватит, Лиланд, ты так не думаешь?

– Считаешь, я уже набрался? А ты что думаешь, милая?

Милой оказалась Грейси, которую Лиланд попытался ущипнуть за задницу.

– Не распускай руки, – рявкнула Грейси.

Сара взглянула на Расти, равнодушно наблюдавшего за перебранкой. Охранник Рон Лабо стоял у двери и внимательно следил за тем, что происходило в баре.

Народу становилось все больше. Хорошая музыка, хорошая еда, уютное место – вот что представляла себе Сара, когда покупала бар. Но сегодня она впервые задумалась о том, что здесь может случиться беда, и сердце ее замерло от нехорошего предчувствия. Она увидела, что Расти внимательно смотрит на нее. Должно быть, увидел, что она нервничает. Протянув руку, он взял шляпу Лиланда.

– Я бы не хотел, чтобы ты задевал Грейси. Пожалуй, здесь становится слишком горячо. Мы, жители маленьких городков, к такому не привыкли.

Лиланд икнул и прижал ладонь ко рту.

– Ты уверен, что хочешь подраться со мной, Варне?

– Нет, – ответил Расти, – но если мне придется это сделать, я это сделаю.

У Расти были рыжие волосы, зеленые глаза и спокойная уверенность, присущая репортерам.

– Ты, кажется, надоедаешь Грейси. Вряд ли ей по душе синяки на заднице.

Сара затаила дыхание. Краем глаза она заметила движение – это Рон Лабо придвинулся ближе.

В бар вошел мужчина и протиснулся к стойке. Он был мускулист и темноволос. Волосы на висках уже начали седеть. Он кого-то напомнил Саре, но она не могла понять, кого именно. Расти Варне был единственным из всех стоявших у стойки, кто обратил внимание на пришедшего. Похоже было, что он его знает. Расти нахмурился и стал оглядываться, словно высматривая кого-то.

Сабина улыбнулась мужчине, но ее улыбка тут же угасла.

– Будете есть или только пить? – спросила она, отвернувшись.

– Ничего, если я перекушу прямо здесь? – спросил мужчина и протянул руку. Сабина сделала вид, что не заметила этого. Он пожал плечами. – Чак Моггридж. Меня здесь не было пару лет. Не знаю, помнит меня кто-нибудь или нет. О, вижу знакомое лицо. Привет, Расти.

Сабина его явно помнила, и его появление ее не обрадовало.

– Привет, Чак, – отозвался Расти. – Все еще на вышках?

– Отработал год на заливе, настало время вернуться к семье.

– К какой еще семье? – спросила Сабина. – Вы с Эйлин развелись.

Чак сделал вид, что не слышал этого.

– У вас есть пиво «Турбодог»? – спросил он Сару.

Она кивнула и наполнила его стакан.

– Я тебя помню, – не унималась Сабина, – я думала, ты никогда сюда не вернешься.

– Мне здесь нравится, милое местечко, – ответил Чак, осматривая бар. – Кто владелец?

– Я, – ответила Сара. – Мы открылись несколько месяцев назад.

– Готов поклясться, к вам сюда целый город приходит.

– Да, народу много.

– Вы знаете мою жену Эйлин?

– Она тебе не жена, – вставила Сабина. – Что ты здесь делаешь, Чак?

Чак посмотрел на нее.

– Иногда понимаешь, что оставил позади лучшую часть своей жизни, – сказал он.

– Мило, – пробормотала Сабина. – Ты приехал, чтобы испортить Эйлин жизнь? У нее есть мужчина, хорошая работа, и она прекрасно обходится без тебя. Ты ей не нужен.

Сара похолодела. Когда она обсуждала с Делией покупку бара, они как раз говорили о том, что в барах то и дело случаются потасовки.

На танцевальной площадке веселилась целая толпа. Отовсюду доносился веселый смех. Люди хорошо проводили время. Сара отвернулась от стойки и попыталась успокоиться.

– Пойду кое-куда, – сказала Грейси, – ты собираешься домой, Расти?

– Собираюсь. Завтра рано на работу.

– Рад был повидаться, куколка, – сказал Лиланд Грейси.

Покраснев, девушка стала пробираться через толпу, но Чак схватил ее за локоть:

– А ты красотка. Как же я раньше тебя не видел?

– Вам не повезло. Извините.

Сара увидела, как напрягся Расти. Грейси скрылась в дамской комнате, а Лиланд все жадно смотрел ей вслед.

– Грейси не такая девушка, – сказал Расти Чаку, – она не выносит грубость.

Чак пожал плечами и отхлебнул пива.

– Постараюсь запомнить, – сказал он.

Лиланд покатал свой стакан по стойке, размышляя о чем-то, потом поставил его перед Сабиной.

– То же самое.

– Еще пива, Чак?

– Да, пожалуйста.

– Моггридж… вы не из этого города? – спросил Лиланд.

Чак покачал головой:

– Нет. Отец работал на буровых вышках, мы путешествовали по всей стране. Сюда я приехал из Арканзаса.

– И что вы здесь делаете?

– Хочу найти работу. Деньги на исходе.

Лиланд бросил на него оценивающий взгляд.

– На стройке когда-нибудь работали?

– Было дело.

– Утром приезжайте на стройку, «Ивы» называется, спросите меня. Знаете, где это?

– Конечно. Все знают.

– Приходите утром, я вам что-нибудь найду.

К стойке подошли двое мужчин. Один из них – блондин лет двадцати.

– Эй, красотка, – обратился он к Саре, – не хочешь выпить со мной? Меня зовут Рон, Рон Купер.

Сара улыбнулась. Если этот парень будет к ней приставать, Рон Лабо быстро приведет его в чувство. Она принялась смешивать коктейли.

Когда-то она вот так же смешивала химические вещества в лаборатории своей приемной матери Делии Борд. Сара была химиком и работала над косметическими формулами.

– Симпатичная девочка, – сказал светловолосый парень, толкая своего приятеля локтем. – Смотри, какие волосы. И глаза.

– Мне лично больше нравится кое-что другое, – ответил тот и уставился на грудь Сары.

– Ладно, мальчики.

У стойки незаметно возникли Мэтт Будро и Эйнджел.

– Заказывайте что хотите и проваливайте.

Мэтт, хоть был и не в форме, но копа в нем видно было сразу.

– Да мы же просто пошутили, – сказал светловолосый.

– Вы, случайно, не со стройки «Ивы», ребята? – спросил Эйнджел.

Оба кивнули.

– Идите домой и проспитесь. Если вы работаете на Дахона, на работе должны быть трезвыми как стекло. Понятно?

– Да, сэр! – одновременно ответили оба и бросились к двери.

Они даже не заметили Грейси, возвращавшуюся из дамской комнаты. Она кивнула Мэтту и Эйнджелу. Проходя мимо Эйнджела, Грейси обернулась, и он почувствовал на себе ее взгляд.

– Пора, – сказал Расти и ушел с Грейси.

Эйнджел повернулся к Лиланду:

– Баки Смит сегодня был на работе?

Лиланд покачал головой:

– Я даже не знаю такого.

– Ты уверен? – спросил Мэтт.

– Ну да.

Поджав губы, Лиланд отвернулся и подтолкнул Чака Моггриджа вперед. Сабина побренчала бусами.

– Мэтт знает про Чака, – пробормотала она, – а Эйнджел?

– Понятия не имею, – ответила Сара. – Бедная Эйлин. Я никогда раньше не встречала ее бывшего мужа, но выглядит он полным неудачником.

– Он чуть не сломал Эйлин жизнь.

– Нам ведь нужны лишние руки, правда, босс? – обратился Лиланд к Эйнджелу, который вынимал из кармана кошелек.

Подняв глаза, Эйнджел увидел перед собой Чака Моггриджа.

– Моггридж! – рявкнул Мэтт. – Что ты тут делаешь?

– Ну, понеслось… – сказала Сабина.

Эйнджел и Чак смотрели друг на друга.

– Это свободная страна, – ответил наконец Чак Мэтту, – и мне нравится этот город.

– Это Чак Моггридж… – начал Лиланд.

– Я знаю, кто он, – сказал Эйнджел и положил деньги на стойку.

– Мы можем взять его на стройку, босс, – продолжал Лиланд, – он работал на вышках и на стройках тоже.

– Что происходит? – спросил вдруг Мэтт.

– Шестое чувство, – сказала Сара Сабине. – Он чувствует, что здесь дело нечисто. Наверное, поэтому он и шеф полиции.

Сабина хихикнула.

Эйнджел шагнул к Чаку.

– Рад снова тебя видеть, – сказал он, – ты правда работал на стройке?

– Да, леса устанавливал.

Эйнджел прищурил холодные серые глаза.

– У нас много лесов, правда, Лиланд?

– Точно так, – бодро отозвался тот.

– Утром приходи на стройку, – сказал Эйнджел Чаку.

– Почему ты решил меня нанять?

Сара удивленно вскинула брови. Странная у этого человека привычка отвечать на предложение о работе.

– Не понимаешь?

Чак посмотрел на Эйнджела, опустил глаза в пол, перевел взгляд на потолок и снова взглянул на стоявшего перед ним мужчину.

– Нет.

– Может, и нет никакой причины. Нам нужны рабочие руки, а сейчас с этим туго. И дело для меня прежде всего. Понятно?

– Да, сэр.

– До завтра, Моггридж.

Чак кивнул и пошел к двери. Проходя мимо Эйнджела, он обернулся, и в его глазах промелькнула ненависть.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Мэтт. – Я не знал, что ты знаком с этим парнем.

– Потом, – ответил Эйнджел и повернулся к Лиланду. – Ко мне приходили парни, что живут вместе с Баки.

– У меня они тоже были, – вставил Мэтт. – Не везет мне. Я еще не разобрался с тем делом.

– Это вы про Эмму Дахон и ее воображаемого мужчину с хлыстом? – хихикнул Лиланд. – Я как раз говорил этим дамам, что у беременных мозги набекрень.

Интуиция Мэтта сработала и на этот раз. Он встал между Эйнджелом и Лиландом.

– Чем меньше ты будешь об этом трепаться, тем лучше, – сказал он Лиланду. – Эйнджел дружит с Дахонами.

Лиланд побледнел.

– А что я такого сказал? Это же просто шутка. Наверное, я пойду.

– Иди, – сказал Мэтт. – Кстати, мы тут порасспрашивали кое-кого. Никто не помнит, что видел Баки после того вечера в ресторане Оны.

– Это не моя проблема, – проблеял Лиланд.

– А вот тут ты ошибаешься, – рявкнул на него Эйнджел. – Если рабочий не выходит на смену, это твоя проблема. Нянчиться с рабочими – это твоя работа, не моя. Иди и ищи Баки, из-под земли его достань. Когда найдешь, пусть проспится. И предупреди его, что это в последний раз. Еще раз такое выкинет – и он уволен. Нам на стройке балласт не нужен.

Глава 14

На следующий день Финн и Эйнджел сидели в офисе Финна.

– Мэтт скоро придет, – сказал Финн, – держи себя в руках, хорошо?

Эйнджелу не нравился план Финна. Тот собирался сказать Эйлин, что это была его идея, не Эйнджела, вызвать полицию.

– Но это я предложил поговорить с Мэттом.

– И я согласился с тобой, – сказал Финн, – только ты об одном забываешь – он на стенку полезет, когда узнает, что не рассказал ему все еще несколько дней назад. Послушай, я знаю свою сестру. Она упряма как осел. Ты сказал, что она собиралась позвонить Мэтту, но ты отговорил ее. Представляешь, что с ней будет, если она узнает, что ты сам позвонил в полицию? Так что мы ей скажем, что это была моя идея. И в общем, это недалеко от истины.

– Она уже два дня меня избегает, – сказал Эйнджел. – Я захожу в ее магазин перед закрытием, ее уже нет. Сегодня, перед тем как прийти сюда, я опять зашел к ней, но она спряталась в кладовой и не вышла. У меня было два варианта – устроить сцену перед ее клиентами или уйти.

– Неужели она и вправду это сделала? – спросил Финн и прищурился, в его глазах мелькнули веселые искорки.

– Не вздумай смеяться, – улыбнулся Эйнджел. – Она не придет сюда, если узнает, что я здесь.

– Но она не узнает об этом, пока не появится здесь, – сказал Финн. – И вообще, первым придет Мэтт, и Эйлин постесняется устраивать перед ним сцену.

В этот момент лифт звякнул, дверцы открылись, и явился Мэтт в форме. Он выглядел очень официально. И еще он выглядел как человек, который давно не спал.

– Привет, – сказал Финн, – спасибо, что пришел.

Мэтт снял шляпу. Финн и Эйнджел посмотрели друг на друга, не зная, с чего начать. Эйнджел заметил, что Мэтта привели в некоторое замешательство стены апельсинового цвета и изображения животных на мебели. Декорированием занималась Эмма.

– Кофе? – предложил Финн.

– Да, – ответил Мэтт. – И я еще не обедал, поэтому, если есть что пожевать, я бы перекусил.

– Я сделаю кофе, – сказал Эйнджел, – тебе тоже, Финн?

Получив в ответ кивок, он поставил на стол три дымящиеся кружки. Финн забрался в холодильник и принялся наполнять тарелки.

– Есть сэндвич, – сказал он, – ветчина с сыром, суп – могу разогреть в микроволновке – и пара сосисок. Потом еще яблоки и апельсины…

– Сэндвич с ветчиной и сыром, – сказал Мэтт. – Греть не нужно, так съем.

Он сел за стол Финна и принялся за огромный сэндвич, запивая его кофе. Когда он опустошил кружку, Эйнджел налил ему еще.

– Какого черта ты нанял Чака Моггриджа на работу? – спросил Мэтт Эйнджела, когда тот поставил перед ним кружку.

– У нас не хватает рабочих.

– Не надо. Ты знаешь, кто он?

– Конечно. Бывший муж Эйлин.

– Значит, ты на дух его не переносишь.

– Ладно. Я хочу, чтобы он был у меня на глазах, хочу знать, где он и что делает. Хочу быть уверенным, что он не крутится возле Эйлин.

Мэтт что-то проворчал. Допив кофе, он обратил внимание на Финна.

– Я не желаю, чтобы мне вешали лапшу на уши, – заявил он.

Эйнджел хотел дождаться Эйлин и уже после ее появления начинать разговор с Мэттом, но странное заявление Мэтта спутало все карты. О чем он? Судя по растерянному выражению лица Финна, он был озадачен не меньше Эйнджела.

– Мы ничего не нашли, – сказал Мэтт, откусив большой кусок сэндвича, – а мы хорошо искали. Черт, я послал туда всех своих ребят, и они обшарили каждый сантиметр парковки. С другой стороны, это не означает, что я согласен с теми, кто утверждает, будто у Эммы крыша поехала.

– О чем ты толкуешь? – спросил Финн. – Кто сказал тебе такое? Когда?

– У меня свои источники. Хочешь надрать болтунам задницу? Составляй список и действуй, но без меня.

– Если кто-то говорит, что Эмма все это придумала, я хочу знать имя или имена.

– Эй, – вмешался Эйнджел, – поверь, это того не стоит. Люди болтают, потому что им нечем больше себя занять.

– Эмма вся в синяках. Митч Гальперн запретил ей волноваться, а кто-то распускает про нее слухи.

– Забудь об этом, Финн. – Мэтт встал из-за стола. – У меня нет доказательств, что на Эмму напали. Нет ничего, кроме ее слов. Конечно, я ей верю и не стану пока закрывать расследование. Еще я знаю, что вы ищете Баки Смита. В последний раз его видели три дня назад, и с тех пор он как в воду канул.

Финн и Эйнджел обменялись взглядами. Эта проблема их тоже занимала, но Мэтта они пригласили сюда не для этого.

– Когда он вернется, – сказал Эйнджел, – мы его уволим. В чем проблема?

Мэтт поднял на него глаза, лицо его было очень серьезным.

– Мы побывали в его комнатушке. Все его вещи на месте, кроме кошелька и кредиток. Машина и ключи тоже на месте. Он был в ресторане Оны.

– Правда? – У Эйнджела появилось какое-то дурное предчувствие. И снова никаких доказательств, никаких свидетелей. Но он хотел рассказать Мэтту про выстрелы у него в доме. Здесь доказательства были.

– С кем водился Баки Смит? – спросил Мэтт.

– Не могу сказать, потому что не знаю, – ответил Эйнджел.

Мэтт посмотрел на Финна, и тот отрицательно покачал головой.

– Если бы мне не мешали, я бы быстрее делал свою работу, – сказал Мэтт. – Лобелия Форестье со своей бандой поставила на уши весь город. Она расспрашивает всех про Баки, считает, что это он напал на Эмму, а потом смылся из города.

– А он мог? – быстро спросил Эйнджел.

– Если бы мы отыскали его, я бы ответил на твой вопрос.

– Можно попросить минутку помолчать? – сказал Финн. Он набрал номер на своем рабочем телефоне, переключил его в режим громкой связи, и через два гудка Эйнджел услышал голос Эйлин. – Привет, сестренка. Можешь оказать мне услугу?

Пауза.

– Смотря что за услуга.

– Ты могла бы зайти ненадолго?

– Да. А что тебе нужно?

– Ну… Эмма должна прийти сюда вечером, а у меня тут никаких рождественских украшений. Эмма любит Рождество. Сейчас ей нелегко приходится, вот я и подумал, надо ее как-то развеселить. Не могла бы ты помочь? Ну там ангелочек какой-нибудь или снежный шар – знаешь, такой, который тряхнешь – и там снег идет. В общем, что-то в этом роде.

– Хорошо. Дай мне полчаса, я что-нибудь придумаю, – сказала Эйлин и повесила трубку.

Мэтт медленно покачал головой.

– Мы тут закончили, Финн? У меня полно работы с парковкой и с этим вашим пропавшим парнем.

– Нет, – сказал Эйнджел, – то есть я хотел сказать с парковкой и Баки мы закончили. Если Эмма говорит, что на нее напали, значит, так оно и есть и тебе лучше поверить ей.

Мэтт бросил на Эйнджела тяжелый взгляд.

– Не нужно указывать мне, что делать. А теперь извините… – Мэтт встал из-за стола.

– Мэтт, Эйнджел имел в виду, что мы просили тебя прийти по другому поводу, – поспешно сказал Финн.

– Неужели? – Мэтт снова опустился в кресло. – Ну давайте, выкладывайте. Надеюсь, это что-то серьезное, а то у меня дел по горло. Эмма и этот ваш Баки… слава богу, все случилось в один вечер.

– Не думаю, что это как-то связано, – сказал Финн.

Эйнджел посмотрел на часы. Он не хотел начинать рассказ о стрельбе в его доме без Эйлин. Она должна была подтвердить его слова.

– Мы тут с Эйнджелом поговорили, – сказал Финн, – и решили рассказать тебе кое-что.

Как бы притормозить Финна, подумал Эйнджел.

Мэтт повернулся к нему:

– Вы с Финном? Что за загадки?

– Дай мне немного подумать, – сказал Эйнджел.

Мэтт устало прикрыл глаза.

– У Эйнджела проблемы с Эйлин и… – Финн осекся.

– Финн хочет сказать, что лучше будет, если я расскажу обо всем в присутствии Эйлин. Она еще не в курсе, что ты здесь, Мэтт.

– У Эйнджела в доме была стрельба, – сказал Финн, – это серьезно.

– Стрельба… – повторил Мэтт и повернулся к Эйнджелу: – У тебя дома?

– Да, три дня назад.

– И ты только сейчас решил об этом рассказать?

– Я знаю, Мэтт, это неправильно, но… ладно, я виноват. Вот.

Он бросил на стол прозрачный пакетик с двумя пулями и гильзой. Мэтт посмотрел на них и перевел взгляд сначала на Финна, потом на Эйнджела.

– Они сильно деформированы, но пригодятся. Ущерб серьезный?

– Пострадала только ванная комната.

– Кто-то стрелял через застекленную крышу, – вставил Финн.

– Я бросился за стрелявшим, но опоздал. Когда рассвело, я нашел одну гильзу под водосточной трубой.

– Наверное, скатилась с крыши, – задумчиво произнес Мэтт. – Нужно пошарить возле дома.

– Уже сделано, – сказал Эйнджел, – ничего. Должно быть, забрал вторую гильзу с собой.

– Кто-то забрался на крышу и стрелял через люк… Может, подросток какой-нибудь?

– Этот подросток целился в меня.

– Эйнджел был в ванне, – сказал Финн.

– Больной ублюдок, – сказал Мэтт, встал и подошел к окну. – У вас двоих есть какие-нибудь идеи насчет того, кто напал на Эмму и устроил стрельбу?

– Нет, – сказал Финн, – то есть идея одна – эти происшествия не связаны между собой. Или связаны?

– Городок небольшой, – задумчиво сказал Мэтт. – Вроде никакой связи, разве что время… или полнолуние.

Послышался шум поднимающегося лифта, и Финн вышел встретить Эйлин. Оставшись наедине, Эйнджел и Мэтт посмотрели друг на друга. Они оба думали о своих отношениях с одной женщиной. Мэтт первым отвел глаза. За дверью послышались голоса, и Финн вкатил в комнату небольшую тележку с рождественской елкой. Эйлин держала в руках какие-то коробки. Увидев Эйнджела, она уставилась на него так, словно перед ней был оборотень.

– Вы только посмотрите, – сказал Финн, – моя сестра никогда ничего не делает наполовину. Я просил принести какие-нибудь украшения, а она нарядила елку. Эмме это понравится. Как ты думаешь, Эйлин, если я поставлю елку на этот стол, нормально будет?

Эйлин ничего не ответила. Она смотрела на Эйнджела, и в ее темных глазах он видел упрек.

– Эйлин, – сказал Финн, – на этом столе…

– Да, – коротко ответила она и повернулась к Эйнджелу спиной. – Хорошая мысль пригласить Эмму сюда. Может, она хоть здесь отдохнет.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Финн. – Она сейчас почти никуда не выходит из дома.

– Ну да… я просто имею в виду, что она может расслабиться по-настоящему только рядом с тобой.

Очевидно, Эмма проводила дома не так много времени, как думал Финн, но он не обратил внимания на слова Эйлин. Она расстелила на столе кусок полотна, и Финн поставил на него елку. Включив гирлянду, он долго любовался искрящимися огоньками.

– Спасибо, сестренка, это великолепно. Эмма придет в восторг.

– Хорошо. Ну, не буду вам мешать, пойду.

– Даже не поздороваешься, Эйлин? – спросил Мэтт.

– Привет, – ответила она и обняла его.

Эйнджел удостоился короткого кивка. Черт… он обязательно подкараулит ее, и они поговорят как взрослые люди. Долгие месяцы он думал о ней, наконец получил ее – в какой-то степени, – а она снова ускользнула.

– Если Сонни хочет, может прийти сегодня на ужин, – сказала она сухо.

Если Сонни хочет. Эйнджела она не приглашала.

– Пока.

Эйлин направилась к двери.

– Эйлин, ты нужна нам здесь, – сказал Финн. – Эйнджелу не давала покоя стрельба у него дома, он пытался сам во всем разобраться, но я решил, что лучше позвать Мэтта. Мы тут поговорили немного об этом, но, раз ты там тоже была, Мэтт хочет задать тебе несколько вопросов.

Эйлин обернулась и с укором посмотрела на Эйнджела. Почему она решила, что все происходящее – это его вина?

– В этом городе много чего странного происходит, – сказала она.

– Странного? Кроме нападения на Эмму и стрельбы у Эйнджела? Наверное, ты очень испугалась.

Эйлин покраснела.

– Это был тяжелый день, – сказала она. – Сначала мальчики пропали, потом мы нашли их на болоте у Чузы.

«Она думает, что я уже рассказал Мэтту об этом. – Эйнджел посмотрел на Эйлин, стараясь подать ей знак. – Пожалуйста, не говори больше ничего».

– Держите их подальше от этого чокнутого Чузы, – сказал Мэтт. – Его никто тут почти не знает, но это не мешает людям распускать о нем разные слухи, один другого страшнее. Говорят, кое-кто из стариков ходит время от времени на болота и возвращается с какими-то мешочками в карманах. Еще говорят, что люди пропадают на болотах. Бесследно. Мальчики любят такие истории, но лучше бы им не приближаться к этому человеку.

– Я тоже так думаю, – вставил Эйнджел.

Интересно, подумал он, что сказал бы Мэтт, если бы узнал, что Чуза исцелил раненого Аарона.

Мэтт повернулся к Эйлин.

– Ты не думаешь, что к этой стрельбе может иметь отношение Чак? – спросил он.

– Это был не Чак, – резко ответила она. Румянец на ее щеках сменился неестественной бледностью. – Он приехал вскоре после того, как все это случилось, и не пытался причинить нам вред. Он сказал, что хочет больше времени проводить с Аароном.

– А я-то думаю, с чего это Моггридж заявился сюда. Но с Чаком все не так просто. Будь с ним осторожна, Эйлин. Если понадобится моя помощь, позвони.

– Я буду осторожна.

Ей не понадобится помощь Мэтта, подумал Эйнджел.

– Так, значит, кто-то забрался на крышу, – сказал Мэтт.

Эйнджел пытался как-то предостеречь Эйлин, но она не смотрела в его сторону.

– Чак боится высоты, – сказала она. – Он и на вышки пошел работать только потому, что там хорошо платили.

Эйлин будто выгораживала Чака, и Эйнджелу это не понравилось.

– Кто бы это ни сделал, он пытался напугать нас.

Нас. Мэтт не дурак, хотя, даже если он догадается, что Эйнджел и Эйлин – любовники, что с того?

– Сколько было выстрелов? – спросил Мэтт.

– Два, – ответила Эйлин. – Одна пуля ударилась о край ванны и срикошетила в зеркало. Если бы не реакция Эйнджела, второй выстрел прикончил бы нас.

– Очень интересно, – протянул Мэтт. – И что именно случилось бы?

– Пуля прошла бы через спину Эйнджела и попала в меня, но Эйнджел так быстро выскочил и вытащил меня из ванны, что тот парень не успел прицелиться. Наверное, стеклянный люк, через который он стрелял, тоже… запотел…

Эйлин вдруг спохватилась и закусила губу.

– У Эйнджела отличная реакция, – пробормотала она через несколько минут. – Мы спрятались в душе, и… в общем, парень с крыши нас не видел.

Эйнджел закрыл глаза. Как гласит поговорка, трудно остановить поезд, когда тормоза отказали.

– Но он точно целился в нас, – продолжала Эйлин. – Вторая пуля пробила дыру в ванне, воды было море.

Глава 15

Дом Расти Барнса стоял возле реки, на некотором отдалении от города. Расти был владельцем дома и поддерживал его в отличном состоянии.

У Грейси был выходной, и она приехала домой, планируя полежать в ванне, сделать маникюр и, может быть, подремать, если по телевизору не будет ничего интересного. Но сначала ей нужно было кое-что сделать.

Она припарковалась у дома, вышла и направилась к черному ходу. Ей нравилось жить у Расти. Из-за разных рабочих графиков они почти не видели друг друга. У каждого были свои привычки. Расти входил через парадную дверь, а Грейси поднималась по пожарной лестнице на открытую галерею и оттуда проходила к себе. Она снимала у Расти квартирку, которую он пристроил к дому. Все остальное было владениями Расти, хотя Грейси могла гулять по ним, когда ей вздумается.

Квартира Грейси состояла из гостиной, кухни и спальни. Большую часть времени она проводила в спальне. Обставляя свое жилище, она тщательно выбирала каждый предмет – кровать из светлого дерева с белым покрывалом и грудой вышитых подушек, белый ковер.

Она сняла туфли и удовлетворенно вздохнула, встав босыми ногами на пушистый ковер. Подхватив белый махровый халат, Грейси устремилась в ванную, чтобы наскоро принять душ. После душа она вытерла волосы, нанесла на тело жасминовый лосьон и завернулась в халат.

Вернувшись в спальню, Грейси выглянула в окно. По земле стелился туман. Все-таки здорово, что у нее есть свой дом. После всего того, что ей пришлось пережить в своей жизни, она наконец стала независимой. Прочно стоит на ногах, сама принимает решения и научилась получать то, что хочет.

Она принесла из кухни запотевший бокал с белым вином и опустилась в кресло у окна. Отсюда она могла видеть всех, кто подходил к дому.

Настало время расплаты.

Вдалеке послышался шум мотора. Постепенно он становился все громче и, наконец, стиху дома. Грейси улыбнулась и отпила вина. Она немного нервничала, но это даже возбуждало ее.

На лестнице послышались шаги, в дверь постучали.

– Не заперто, входи.

Грейси оглядела себя и ослабила пояс халата, полуобнажив грудь.

Он вошел в квартиру и захлопнул дверь.

– Грейси?

– Иди прямо, я в спальне.

Она провела рукой по груди, и соски напряглись. Да, она любила секс, а что в этом такого?

Он вошел, снова закрыв за собой дверь, приблизился к ней и, наклонившись, поцеловал в шею.

– Привет, Грейси.

Она протянула ему свой бокал.

– Ты просила меня прийти… нет, ты велела мне прийти, – сказал Чак. – Можем поболтать о старых временах и остаться друзьями, или я уйду. В любом случае ты никто и не имеешь права указывать мне, что делать. Когда мы были вместе, я никогда ничего тебе не обещал. Мне нечего было тебе предложить. И ты это знала.

Его тон удивил Грейси.

– Нет, не знала.

– Ну да, конечно…

– Я слышала, ты устроился на работу к Дахону. Будешь работать с Эйнджелом. Зачем тебе это? Ты же понимаешь, он тебя ненавидит.

– Там хорошо платят.

– Ах да, конечно, деньги.

Чака всегда интересовали только деньги.

Он положил руки ей на плечи. Грейси не пошевелилась.

– Зайдем с другой стороны, – сказала она. – Зачем Эйнджел тебя нанял?

Чак хмыкнул:

– Наверное, чтобы держать меня в поле зрения. Мне наплевать. Он не помешает мне сделать то, что я собираюсь.

– И что же это?

– То, что мне нужно. Не забивай себе голову.

Он допил вино и швырнул бокал на пол. Тот ударился о стену и разлетелся на мелкие осколки.

– Черт побери, зачем ты это сделал? – закричала Грейси.

– Потому что я могу это сделать. Я хочу, чтобы ты помнила всегда, каждый день твоей жизни, что я могу сломать тебя, если захочу.

Грейси знала, что Чаку свойственны резкие перемены настроения. Он схватил ее за плечи и поставил перед собой.

– На твоем месте, – сказала Грейси, – я бы не стала со мной так обращаться. Если хочешь остаться в этом городе, не расстраивай меня, я ведь могу кое-что рассказать о тебе.

Рассмеявшись, Чак грубо притянул ее к себе и впился в ее губы. Несмотря на все данные себе обещания, Грейси ощутила возбуждение. А ведь она собиралась проучить его, заставить его сожалеть о том, что он потерял.

– Если бы ты хотела меня утопить, то сделала бы это давным-давно, – сказал Чак.

Грейси скривила губы.

– Ты имеешь в виду, если бы я могла сделать это, не навредив себе? Ты прав, – ответила она и плюнула ему в лицо.

Она не собиралась этого делать, но не смогла удержаться. Чак размахнулся и влепил ей пощечину.

– Это было глупо, но чего от тебя ждать? Ты – дура. Ладно, хватит болтать, пора переходить к делу.

Подцепив одним пальцем поясок ее халата, Чак потянул его на себя, и халат соскользнул на пол.

– Помнишь, как мы развлекались раньше? – прошептал Чак, проводя языком по губам Грейси.

– Ты перечеркнул все, что между нами было, когда бросил меня, – сказала Грейси. – Мне от тебя нужно только одно – уважение. Когда ты увидишь меня в городе, ты будешь относиться ко мне как к леди, понял?

Чак фыркнул:

– Леди? Не смеши меня.

– Смейся, смейся. Если ты надеешься снова подкатить к Эйлин, тебе бы лучше позаботиться, чтобы никто не узнал о нашем с тобой прошлом.

– Обо мне не беспокойся. Да, я не могу позволить, чтобы обо мне ходили слухи, но и тебе это не нужно. Так что заткнись и слушай. У меня в этом городе хорошая репутация, и я хочу, чтобы она такой оставалась.

Чак ударил ее в плечо, и Грейси отшатнулась, потирая ушибленное место.

– Ты поняла?

Она нагнулась, чтобы поднять халат, но Чак вырвал его из ее рук и швырнул на постель, а потом так шлепнул ее по ягодице, что у Грейси из глаз брызнули слезы.

– Ну как ты? – поинтересовался Чак. – Все еще любишь жесткий секс?

Еще один удар по другой ягодице – и Грейси застыла, ощущая нарастающее возбуждение.

– Прекрати, – прошептала она, – меня в этом городе уважают, у меня есть друзья. Ты вылетишь из города как пробка, если кто-нибудь узнает об этом.

– Об этом? – улыбнулся Чак и, наклонившись, укусил ее за сосок. – Кстати, если увидишь меня в городе – все равно где, – кивнешь, поняла? Как будто мы просто знакомые и между нами ничего не было.

Чак стянул рубашку.

– Убирайся, – прошипела Грейси.

Она хотела, чтобы Чак пришел, хотела заняться с ним любовью, но сейчас он заставлял ее нервничать.

Он скинул ботинки, потом джинсы, оставил только черные плавки. Грейси задрожала. Чак ухмыльнулся:

– Надо отдать тебе должное – ты всегда знала, чего хочешь. Я и не знал, как соскучился по тебе, пока не пришел сюда.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Я серьезно, Чак. Если у меня будут из-за тебя проблемы, я не стану держать рот на замке.

– Ну, конечно. Только учти, это ударит по нам обоим. Все узнают, что ты встречалась со мной за спиной Эйлин.

Грейси захлестнула ярость.

– Когда мы познакомились, ты сказал, что не женат.

– Что-то ты не поспешила уйти, когда узнала, что у меня есть жена.

– Ты правда приехал сюда только ради Аарона?

– Нет, – ответил он, – у меня большие планы.

Конечно, подумала Грейси, кто бы сомневался.

– А Эйлин отлично живет без тебя, – сказала она. – Ты не ожидал этого, правда?

Лицо Чака потемнело.

– Нет, почему же, ожидал. Эйлин – умная девочка. Отдаю ей должное.

– И ты собираешься вернуться и наложить лапу на все, что она теперь имеет?

Удар в солнечное сплетение заставил Грейси согнуться от боли. Она упала на колени и застонала. Борясь с болью, она ждала следующего удара, но его не последовало. Она открыла полные слез глаза.

– Свинья, – пробормотала она сквозь зубы и попыталась встать. – Я хочу забыть о тебе, вычеркнуть тебя из своей жизни.

– Но ты не можешь забыть то, что так любишь, правда? – сказал Чак, подошел, обхватил ее за талию и потащил к постели. – И ты не сможешь забыть того, кто дает тебе то, что ты любишь.

– Оставь меня в покое.

– Ударь меня, – потребовал Чак.

Кожа Грейси покрылась мурашками. Чак схватил ее за горло и потащил к себе.

– Я велел тебе ударить меня.

Он отпустил ее и сделал шаг назад. Кровь стучала у Грейси в висках, в ушах шумело. Подняв руки, она толкнула Чака, но он даже не пошатнулся.

– Это не та женщина, которую я знал, – сказал он, ухмыльнувшись. – Женщина, которую я знал, била так, что дух вон. Она сводила меня с ума, мне хотелось разорвать ее на части. И нам обоим это нравилось.

– Рада, что могу сделать тебя счастливым.

Согнув сильную ногу, Грейси нанесла удар по ребрам. Чака передернуло от боли, но уже через мгновение он улыбался.

Грейси ударила его в бок сначала правой рукой, потом левой. Они старались наносить удары только в те части тела, которые скрывала одежда, чтобы не было видно синяков. После одного из ударов Грейси, не удержавшись на ногах, упала на колени. Чак схватил ее за запястья.

– Ты знаешь, что делать, приступай, – сказал он, и его бедра оказались у ее лица.

Грейси взглянула на Чака – он откинул голову, и вены на его шее напряглись.

Она трудилась над его мужским достоинством, пока его дыхание не стало прерывистым. Внезапно он отпустил ее запястья, отступил назад и стянул плавки. Потом поднял Грейси и швырнул на постель.

– Иди ко мне, Чак, – простонала она, не в силах больше сдерживать возбуждение.

Он перевернул ее на живот и принялся хлестать по ягодицам.

– Не останавливайся! – закричала она.

– Не волнуйся, детка, я только начал.

– Я помогу тебе получить то, что ты хочешь, – прошептала она. – Скажи, что тебе нужно, и я все для тебя сделаю. Я всегда буду делать то, что ты хочешь.

Чак широко улыбнулся:

– Вот теперь мы с тобой поем одну песню. И мне это нравится. А теперь иди ко мне.

Смех Грейси перешел в крик.

Глава 16

Что ж, кажется, настало время изменить соотношение сил.

Покинув офис Финна на третьем этаже, Эйлин спустилась на лифте на первый этаж и взбежала по лестнице на открытый балкон, опоясывающий второй этаж. На этом этаже располагались маленькие магазинчики, офисы, кафе и закусочная.

Сидя за столиком кафе у самого балкона, Эйлин прекрасно видела вход в здание и дверцы лифта Финна.

Вспомнив то, что она рассказала про обстоятельства произошедшего в доме Эйнджела, Эйлин покраснела. Эйнджел и Финн должны были остановить ее, ну Эйнджел уж точно.

Его мотоцикл стоял на парковке у здания. Очень удобно. Даже если ей придется просидеть здесь до утра, она не двинется с места, пока ей не представится возможность встретиться с Эйнджелом наедине.

Слишком уж он самоуверен и много себе позволяет. Сегодня, заманив ее в офис Финна, он перешел все границы. Эйлин не сомневалась, что это была его идея. Она пнула балконное ограждение и поморщилась от боли.

Официантка Мэри-Джо налила Эйлин еще кофе.

– Мне нравится это время года, – сказала женщина, разглаживая ярко-оранжевый фартук, – здесь прямо как на Северном полюсе и эта музыка…

В центре первого этажа стояла большая рождественская елка, перила обвивала переливающаяся гирлянда, повсюду сверкала мишура.

– Да, очень мило, – ответила Эйлин, радуясь, что может отвлечься от своих мыслей.

– На следующей неделе ярмарка, – заметила Мэри-Джо, и широкая улыбка осветила ее круглое румяное лицо. – Я видела вашего мальчика на Мэйн-стрит, он помогал украшать дома. Это будет настоящий праздник. Они собираются построить рождественскую деревню.

– Этим занимается Эмма Дахон, значит, и правда будет что-то выдающееся. Я рада, что Аарон занимается делом.

– Он хороший мальчик. – Мэри-Джо похлопала Эйлин по плечу.

– Спасибо.

– Он симпатичный и выглядит совсем взрослым, и не скажешь, что ему шестнадцать. Хорошо, что он пошел в вашу родню.

– Не говорите этого Аарону, а то зазнается.

Мэри-Джо отошла к другому столику, а Эйлин задумалась. Ее беспокоило появление Чака и его желание быть рядом с сыном. И еще она хотела дать сыну хорошее образование, а Чак видел его будущее совсем по-другому. «Закончишь школу и иди работать на буровую, – часто говорил он сыну. – Учеба – пустая трата времени, когда можно заколачивать большие деньги».

В здание вошла Эмма Дахон. «Надеюсь ей понравится, как Финн украсил свой офис», – подумала Эйлин. Та подняла глаза и увидела Эйлин. Эйлин не была расположена к разговорам, но теперь встречи не избежать. Она помахала Эмме рукой.

Эмма поднялась по лестнице. Ее волосы цвета меда вились тугими кольцами. Она выглядела здоровой и счастливой. И заметно беременной.

– Тебе не стоит бегать по лестницам, – сказала Эйлин, целуя Эмму в щеку. – У тебя был шок.

Лицо Эммы стало серьезным.

– В этом-то вся и проблема. Когда я куда-то иду, я постоянно оглядываюсь. Но вообще я здорова как лошадь. Я хочу выпить чашечку кофе, прежде чем встречусь с Финном, который сразу начнет суетиться вокруг меня.

– Суетиться? – Эйлин улыбнулась. – Мне трудно себе представить своего большого и сильного брата, суетящимся вокруг кого-то. Кроме тебя. Ты делаешь его счастливым.

– А я счастлива от того, что он рядом. Но все равно он слишком опекает меня.

Мэри-Джо принесла чашку и кофейник и налила Эмме кофе. Эйлин заметила любопытный взгляд, который Мэри-Джо бросила на Эмму. Видимо, машина по производству слухов работала на полную мощность.

– Ты видела? – спросила Эмма, как только они остались одни. – Видела, как Мэри-Джо на меня посмотрела? Все думают, что я сошла с ума и все придумала. Не буду с ними спорить, лучше сама найду этого ублюдка.

Встревожившись, Эйлин положила руку на запястье Эммы:

– Пожалуйста, предоставь это Мэтту. Финн позаботится, чтобы полиция провела расследование должным образом.

– М-м-м… – Судя по всему, Эмма была в этом не очень уверена. – Посмотрим.

– А ты не хочешь спросить меня, что я здесь делаю? – Эйлин хитро улыбнулась.

Эмма была ее лучшей подругой, и они делились многими секретами.

– Конечно хочу. И что ты здесь делаешь? Может, ты уже заработала столько денег, что можешь позволить себе закрыть магазин в разгар Рождества?

Эйлин засмеялась.

– Сью-Джо теперь работает целый день. А еще здорово, когда у твоих друзей салон за соседней дверью и Фрэнсис, или Линетт, или одна из их девочек могут приглядеть за магазином, если нам со Сью-Джо вдруг понадобится уйти.

Магазин Эйлин и парикмахерская ее друзей были расположены в нескольких шагах друг от друга, и это шло на пользу обоим предприятиям. Сначала Линетт открыла маникюрный салон на Мэйн-стрит. Тогда экономическая ситуация была более благоприятной, и ее салон процветал. Потом Фрэнсис, парикмахер, стала ее партнером, и салону стало тесновато. Подруги заняли место по соседству с магазином Эйлин, и она была рада этому, хотя ей не всегда нравилась музыка, которую включали в салоне и которую ей поневоле приходилось слушать.

– Так ты не сказала, зачем ты здесь, – напомнила Эмма.

Эйлин рассказала ей о том, что случилось в доме Эйнджела, опустив некоторые интимные подробности, но не забыв упомянуть про ловушку, которую подстроили ей Финн и Эйнджел, заставив прийти в офис.

– Ну ничего себе, – изумленно сказала Эмма. – Погоди-ка, в доме у Эйнджела стреляли и ты была там? Но я ничего об этом не слышала.

– Эйнджел был в спецслужбе, ну ты знаешь. Он хотел сначала провести небольшое расследование, поэтому никому ничего не сказал.

– И тебя просил молчать?

– Ну… я подумала, что надо дать ему некоторое время…

– То, что случилось со мной, и стрельба в доме Эйнджела… может, они как-то связаны между собой? – предположила Эмма.

– Не знаю. Но у нас городок маленький, поэтому я бы не удивилась.

– Наверное, ты собиралась рано или поздно поставить в известность полицию, так почему тебе так не понравилось присутствие Мэтта в офисе Финна?

Эйлин глубоко вздохнула:

– Мне не понравилось, что меня заманили в офис, не сказав, что Мэтт будет там.

– Почему?

Почему?

– Не люблю, когда мной манипулируют, вот и все.

«Я умру, если эта история про ванну расползется по городу», – подумала Эйлин.

– Ты избегаешь Эйнджела, – сказала Эмма.

– Откуда ты знаешь?

– Финн и Эйнджел о многом говорят.

Эйлин это не очень понравилось.

– Неужели? Кстати, ты в курсе, что Чак вернулся?

– Я знаю, что он в городе и пока ведет себя с тобой вполне прилично.

– Он говорит, что хочет быть с Аароном, хочет быть ему отцом. И еще говорит, что я должна сидеть дома с сыном, как будто мальчику не семнадцать, а семь. И еще он дал понять, чтобы я держалась подальше от Эйнджела. Ты можешь себе представить? Я не знаю, зачем он приехал. Мы в разводе, и этого не изменить. Я вычеркнула его из своей жизни.

Эмма положила руки на свой живот, и Эйлин увидела, что малыш двигается.

– Может, он рассчитывает, что ты вернешься к нему?

– Не говори этого, – поморщилась Эйлин, – от одной этой мысли меня тошнит.

– Ладно. – Эмма подвинула свое кресло подближе к креслу Эйлин и посмотрела ей в глаза. – Тебе нравится Эйнджел?

Эйлин закусила губу.

– Не молчи, скажи мне правду.

– Да, нравится. И меня это беспокоит. Я всегда… хорошо, скажу тебе честно. За свою жизнь я приняла много неправильных решений и не хочу делать это опять.

– Ты думаешь, Эйнджел – это плохой выбор? – Эмма удивленно вскинула брови.

– Нет. Наверное, нет. – Эйлин пыталась не думать о той ночи в его доме, но безуспешно. – Но кто говорит о том, что мы с ним думаем о каком-то выборе? Мы взрослые люди и должны принимать решения взвешенно.

– Верно, – сказала Эмма, отводя взгляд. – Спрошу тебя еще раз: почему ты тут сидишь?

– Пью кофе.

– Не обманывай меня, подружка. Ты никогда не заходишь в это кафе.

– Ладно. Но если ты кому-нибудь расскажешь, я буду все отрицать. Я жду, пока Эйнджел выйдет из офиса. Он должен многое мне объяснить.

Эмма улыбнулась:

– Перчатка брошена. Отлично. Не забывай – если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо. Хотелось бы найти такое место, где можно было бы спокойно поговорить, не боясь, что тебе помешают. В таком маленьком городе трудно сделать личную жизнь личной.

– Ты всегда можешь пойти в отель на Райс-стрит, – улыбнулась Эмма, – или в Ролл-Инн…

– Прекрати, – фыркнула Эйлин, – я еще не дошла до того, чтобы искать мотели с почасовой оплатой. Но все равно спасибо за идею. Тебе пора, иди к Финну, а то он вышлет за тобой спасательную экспедицию.

Эмма наморщила нос.

– Я знаю. Сказать Эйнджелу, что ты ждешь его здесь?

– Только посмей.

– Хорошо. Но если ты будешь сидеть здесь, он сядет на мотоцикл и уедет.

Эйлин посмотрела вниз и увидела Эйнджела, выходящего из лифта. Она вскочила с кресла.

– Потом договорим! – крикнула она Эмме на бегу. – Береги себя!

Глава 17

Она сбежала по мраморным ступенькам и пересекла большой холл. На мгновение она потеряла Эйнджела из виду и начала паниковать. Протолкнувшись через небольшую толпу у входа, Эйлин налетела на Эйнджела.

– Эйлин, дорогая, – сказал он, – что случилось?

Взяв ее за плечи, Эйнджел внимательно всмотрелся в ее лицо, словно думал увидеть синяки или кровь.

– Ничего не случилось, – сквозь зубы ответила Эйлин, – я пыталась догнать тебя.

– Правда? А я искал тебя.

– Значит, нам повезло, – сказала Эйлин и нахмурилась.

Эйнджелу явно было не по себе. Он пожал плечами и засунул руки в карманы джинсов.

– И что ты от меня хотела?

– Что хотела? Убить тебя.

Он медленно кивнул:

– Да, этого я боялся.

Эйлин сошла с дорожки, Эйнджел взял ее под локоть и показал на свой мотоцикл.

– Может, поговорим в другом месте? – спросил он.

Эйлин высвободила руку:

– Это место ничем не хуже других.

Он слабо улыбнулся:

– Ко мне домой ты, наверное, не поедешь.

– Нет. И потом, разве теперь это место преступления?

Эйнджел кивнул:

– Да, копов в доме полно.

– Тогда ты понимаешь, почему мне не нравится эта идея. Мы можем пойти в библиотеку.

– Забавно…

– Чем тебе не нравится библиотека?

– Там придется разговаривать шепотом.

– И что?

– Забудь про библиотеку. Скажи мне: ты на меня сердишься?

– Очень. Ты должен извиниться.

– Я извиняюсь.

– О! – Эйлин оглянулась и понизила голос. – Этого недостаточно.

– Ладно, пойдем, можем поговорить на ходу. Ты не хочешь прогуляться?

– Хочу, пойдем.

Они вышли за пределы торгового комплекса. Сначала шли молча, потом Эйлин решилась:

– Ты меня обманул.

– Я не собирался этого делать, но ты не дала мне шанса. Ты не хотела говорить со мной. Помнишь, что было в магазине, когда я пришел туда?

– Я же сказала, что мы не должны видеться друг с другом, по крайней мере некоторое время.

Эйнджел посмотрел ей в глаза.

– Прозвучало это так, будто ты вообще не хотела меня больше видеть.

– И ты решил заманить меня в ловушку, выставить дурой перед Мэттом. – Эйлин остановилась. – Никогда в жизни не чувствовала себя такой дурой.

– Я же не знал, что именно ты скажешь, просто решил, что Мэтта пора поставить в известность.

– Если бы ты предупредил меня, дал знать, о чем хочешь ему рассказать, я не выставила бы себя полной дурой. Он ведь не знал о… ну… ты сам понимаешь.

– Я все понимаю, – ответил Эйнджел и ударил кулаком по стволу деревца. – Правда понимаю, Эйлин. Я никогда не сделал бы такого намеренно. В ту ночь нам помешали. Как ты думаешь, мы могли бы как-то… исправить это?

Первым порывом Эйлин было высказать ему все, что она думает по этому поводу, но она сдержалась.

– Что Мэтт собирается делать? – спросила она.

Эйнджел пожал плечами и нахмурился:

– Посмотрим. Пока что он не особенно продвинулся с расследованием нападения на Эмму.

– Я думала, он не верит, что на нее кто-то напал. И это меня бесит. Я давно знаю Эмму, и она самый здравомыслящий человек на свете. Как ты думаешь, эти случаи связаны между собой? То, что произошло с Аароном, с Эммой и с нами в твоем доме?

– Город маленький, все возможно. Все потенциальные жертвы знакомы друг с другом. Да, я думаю, здесь есть какая-то связь, но не знаю пока, какая именно.

– Ты должен извиниться передо мной как следует.

– Я ведь уже извинился.

– Я не думаю, что этого достаточно. – Эйлин начала злиться.

– Я правда сожалею о том, что случилось.

– Это ничего не меняет. Я позволила себе забыть о своих обязанностях, но больше этого не повторится.

– Не будь дурочкой. Твой сын уже не ребенок. Тебе уже не обязательно собирать ему завтрак в школу или стирать его одежду.

– Он сам стирает…

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – перебил Эйнджел. – Как только Аарон закончит школу, он уедет отсюда.

Вот теперь Эйлин точно разозлилась.

– Ты ведь следишь за Сонни.

– Здесь другая ситуация.

– Сонни представляет опасность для Аарона?

Эйнджел фыркнул:

– Я сразу понял, что ты считаешь Сонни неподходящей компанией для Аарона, но я и подумать не мог, что ты видишь в нем опасность. – Он отвел взгляд.

– Что случилось?

– Ничего, – ответил Эйнджел, но выражение его лица говорило об обратном. – Я уже говорил тебе, почему опекаю Сонни, но я не думаю, что он представляет опасность для Аарона. Наоборот, он заботится о твоем сыне. Не то чтобы Аарону это было нужно, но разве плохо иметь друга?

– Что Мэтт думает по поводу стрельбы на болоте?

– Я не сказал ему.

– Но, наверное, Финн сказал?

– Финну я тоже ничего не говорил.

Эйлин ничего не понимала.

– Тогда как же Мэтт будет проводить расследование? Ты же сказал, что между всеми этими событиями есть связь.

– Я по-прежнему так считаю.

– Но полиция не может делать свою работу, не располагая информацией.

– Я думаю, лучше, если Чуза будет на нашей стороне, а он не любит копов.

– Но это не дает тебе права скрывать информацию, – сказала Эйлин. – Я не сказала Мэтту про стрельбу, но обронила, что мальчики были на болотах.

Эйнджел помрачнел.

– И что, по-твоему, мы должны рассказать Мэтту? – спросил он.

– Всю правду.

– Сонни и Аарон думали, что за ними кто-то следит, но они заблудились и перенервничали…

– Черт побери, Кристиан, я прямо сейчас иду к Мэтту и все ему рассказываю. Что ты собираешься делать? Держать информацию при себе до тех пор, пока кто-нибудь не убьет Аарона?

– Ты только что ответила на свой вопрос.

– Что? – Эйлин ударила Эйнджела кулаком в грудь. – Ты считаешь, мы должны ждать, пока в Аарона снова будут стрелять и, может быть, убьют?

– Я не это сказал. В Аарона не стреляли, и нет никаких доказательств, что кто-то преследовал мальчиков.

– Но они слышали выстрел. И он потерял сознание.

– Нельзя утверждать с полной уверенностью, что они слышали именно выстрел. И разве мы знаем, отчего он потерял сознание? Он не был ранен. Пули не было.

Эйлин вдруг ощутила слабость.

– Так что нам делать? – тихо спросила она.

– Мы не можем посадить мальчиков под замок, ведь правда?

– Нет, и что?

– Мы должны быть осторожными, и мальчики тоже должны быть все время начеку. Финн и Мэтт будут рядом. Я отдал Мэтту пули, что подобрал в ванной.

– Но это значит, что мы ничего не будем делать?

– Вроде того, – ответил он. – Но не совсем. Этот парень обязательно сделает еще одну попытку, но мы будем готовы.

Эйлин застыла.

– Звучит так, будто мы делаем ставки: попытается – не попытается.

– Нет, мы знаем, что он попытается, и поймаем его.

Глава 18

– Мы еще пожалеем об этом, – сказал Сонни. – Есть у меня такое ощущение, и оно мне не нравится.

– Это мое решение, – ответил Аарон. – Я хочу увидеть Чузу. Я говорил, что тебе не обязательно ехать со мной. Только скажи – и я отпущу тебя.

Сонни поерзал на сиденье старенького «шевроле».

– Если ты едешь, то и я еду.

Аарон нахмурился, но в душе был рад, что Сонни составит ему компанию.

– Я должен поговорить с Чузой, – сказал он.

– Ага, – отозвался Сонни, – вот только его может не оказаться дома, или он не захочет принимать гостей.

Аарон уже думал об этом.

– Я не уеду, пока не увижу его.

Он кое-что хотел обсудить только с Чузой.

Старая развалюха, которую Аарон купил у дамы, игравшей на органе в храме Святого Уильяма, медленно, но верно двигалась вперед, как корабль в небольшой шторм. Дорога, что вела к Чузе, была покрыта выбоинами.

Аарон покрасил машину в оранжевый цвет, который вызывал отвращение у всех, кроме него, но ему до этого не было никакого дела.

Машина подпрыгнула на очередной колдобине, и Сонни схватился за голову:

– Ты меня убьешь. Я тут подумал: мы ведь уже взрослые и, значит, нам не обязательно просить разрешения у старших.

– Конечно, – согласился Аарон, – но я не могу себе позволить попасть в неприятности. Я должен закончить школу, и мама хочет, чтобы я поступил потом в колледж.

– Мне тоже не нужны проблемы. Я просто хочу сказать, что мне надоело, что ко мне относятся как к ребенку.

– Ты не ребенок, – сказал Аарон.

– Мы не обязаны делать то, что велят другие, – не мог успокоиться Сонни.

Аарон уже начал от этого уставать.

– Я знаю, что я могу сделать, – сказал он, – и чего не могу. Но при чем тут все остальное?

– При том, что, если мы хотим общаться друг с другом, мы и будем общаться, и нам не нужно разрешение ни Эйлин, ни Эйнджела.

Ах вот в чем дело…

– Родители иногда перегибают палку, не бери в голову, – сказал Аарон и показал на старый навес. – Вот там мы в прошлый раз оставили велосипеды.

– Да. И я, честно говоря, не надеялся найти их по возвращении.

– Их тут и не было бы, если бы здесь ходили люди. Но кто потащится по этой раздолбанной тропе, когда рядом есть нормальная дорога?

– Как ты думаешь, Эйлин уже не считает меня твоим врагом?

– Может быть. Когда она это сказала, она была на взводе – сначала я исчез, потом папа появился и все такое. В одном ты прав.

– В чем?

– Она не должна меня так опекать.

Сонни вздохнул:

– Но ты хочешь, чтобы она тебе доверяла?

Аарон взглянул на него:

– Да. Знаешь, мне нравится у Сэди и Сэма. Никогда бы не подумал, что мне понравится торговать сыром. А у тебя как? Сэди и Сэм говорят, что с тех пор, как ты у них работаешь, они стали продавать в два раза больше сэндвичей.

Они оба подрабатывали по выходным.

– Да, – рассмеялся Сонни. – Я предложил Сэму подавать сэндвичи не только по выходным, но и в будни, на ланч.

– Отличная идея!

– Кстати, Миранда вчера заходила, – сказал Сонни, – помнишь ее?

– Конечно.

– Она сказала, что ты похож на Джонни Деппа.

– Правда?

Девочки с ума сходили по Джонни Деппу.

– Ага, – Сонни хихикнул, – она его терпеть не может.

Аарон ткнул его локтем в бок и вдруг нажал на тормоз.

– Что? – спросил Сонни. – Почему ты остановился?

– Вон там… – прошептал Аарон, – это… Локум.

– Где?

Присмотревшись, Сонни заметил собаку, веймаранера.

– Той ночью он пришел за нами, чтобы проводить к тебе, – сказал он.

Аарон поежился – пес стоял совершенно неподвижно и смотрел на него.

– Да, ты говорил… только сейчас Чуза не знает, что мы приехали.

– Что-то мне не по себе, – сказал Сонни, – может, повернем обратно?

– Я был не прав, – прошептал Аарон.

Сонни посмотрел на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты видел здесь еще какую-нибудь машину?

Сонни огляделся:

– Нет, ни одной.

– Я был не прав, потому что Чуза знает о нашем приезде. Не спрашивай меня, как он это делает, но он послал Локума, чтобы тот показал нам дорогу.

Сонни сдавленно охнул.

– Не бойся, – сказал Аарон, – Чуза не причинил нам вреда тогда, не причинит и сейчас.

– А может, собака просто убежала?

Не обращая внимания на слова Сонни, Аарон тронул машину с места и подъехал к Локуму. Собака двинулась вперед, то и дело оглядываясь. Среди деревьев Аарон разглядел просвет и направил машину туда.

– Вот оно, – вдруг сказал Сонни, – я узнаю это место. Мы оставили велосипеды и дальше пошли пешком.

– Мне бы не хотелось выходить из машины, – ответил Аарон, следя за Локумом.

Дорога вывела их на поляну. Аарон остановил машину и вылез.

– Оставайся здесь, – сказал он Сонни, – я вернусь за тобой.

– Еще чего. Я, конечно, не верю во всю эту мистическую чушь, но пойду с тобой, потому что у этого парня явно не все дома и тебе может понадобиться помощь.

– Помнишь мой бок? – спросил Аарон, машинально трогая ребра. – Теперь даже синяков не осталось.

– Я ошибся, вот и все, – сказал Сонни, – не было никаких выстрелов. И тебя не ранили. Мы просто перенервничали и вообразили бог весть что.

Локум, бежавший впереди, оглянулся и оскалился. Взбежав по лестнице, он уселся у двери, высунув язык.

Надо было идти одному, подумал Аарон. Но теперь уже поздно, Сонни медленно плелся сзади.

У хижины был разбит небольшой огород.

– Что это там растет? Вроде не цветы и не овощи, – сказал Сонни.

Аарон рассмеялся:

– Ты же из Бруклина, вы там морковь от сельдерея не отличите.

– В Бруклине есть морковь, у нас полно магазинов. Поверь мне, это не овощи.

Они остановились у лестницы и посмотрели на дверь. Она была закрыта.

– И что теперь? – спросил Сонни.

– Чуза! – закричал вдруг Аарон, и Сонни подпрыгнул от неожиданности. – Чуза, это Аарон и Сонни.

– Я чуть не оглох, – сказал Сонни, потирая уши.

Локум встал и посмотрел на дверь.

– Черт, – пробормотал Сонни.

Собака подняла лапу, толкнула дверь, и та распахнулась.

– О господи…

Сонни вцепился в руку Аарона.

– Что, явились, наконец? – послышался голос Чузы. – Вы не спешили. Ну, входите, входите, я не буду ждать вас целую вечность.

Аарон высвободил руку, поднялся по лестнице и, не оглянувшись, вошел в хижину.

– Я должен с тобой поговорить, – сказал он Чузе, – наедине. Со мной Сонни, но сначала я хотел поговорить с тобой.

В хижине все было так, как раньше, вот только Чуза лежал на диване и на нем не было тюрбана.

Аарон подошел поближе, и у него екнуло в груди.

– Что с тобой? Ты выглядишь больным. Ты заболел? Тебе нужен врач?

Чуза откинул голову и расхохотался, показав ослепительно-белые зубы.

– Я сам себе врач. Чуза не болен. Немного устал, но это скоро пройдет. Я уже чувствую себя лучше.

В хижину, стараясь двигаться как можно тише, вошел Сонни.

– Тихий мальчик, – сказал Чуза, протянув ему руку с ногтями, выкрашенными в серебряный цвет. – Проходи. У тебя мало друзей, но я – твой друг. Как и Эйнджел, и Аарон, и даже Эйлин, как бы она ни смотрела на тебя. Прости ее, она слишком о многом беспокоится.

Сонни с ужасом посмотрел на руку Чузы, сделал несколько шагов и, отвернувшись, протянул свою. Раскатисто рассмеявшись, Чуза схватил руку Сонни и крепко пожал. Аарон посмотрел на Чузу и увидел на его лице радость, смешанную с усталостью.

– Локуму нужно побегать, – сказал Чуза, глядя на Сонни. – Ты не составишь ему компанию?

Пес дернул ухом.

Локуму не нужна компания. «Чуза просто хочет остаться со мной наедине», – понял Аарон.

– Там? На болотах? – спросил Сонни.

– Нет, нет, мальчик. Там, откуда вы пришли, между деревьями. Не беспокойся, потом он приведет тебя обратно.

Сонни прищурился:

– Вы хотите избавиться от меня. Черт, Аарон, ты сказал ему, что хочешь поговорить наедине.

Чуза сел, опустив ноги на пол, потом встал, огромный, как дерево.

– Это я попросил тебя оказать мне услугу, не твой друг. И у тебя есть оружие, если что.

Повернувшись, Сонни вышел из хижины, Локум последовал за ним.

Чуза подошел к алтарю, на котором горели свечи. Достал из складок своей хламиды маленький мешочек, открыл его и высыпал в огонь какую-то пыль. Сначала пламя свечей как будто угасло, но уже через мгновение разгорелось с новой силой. Аарон боялся спросить, но ему ужасно хотелось знать, что делает Чуза.

Закрыв мешочек и затянув его шнурком, Чуза протянул его Аарону. У мальчика сильно забилось сердце. Он посмотрел в темные глаза Чузы и не увидел там опасности.

Чуза вложил в его руку мешочек, и Аарон сжал его в кулаке.

– Хорошо, – кивнул Чуза, – всегда держи его при себе. Всегда, понял, Аарон? Обещаешь?

Несколько мгновений Аарон колебался, глядя на мешочек, потом кивнул.

– Да, – ответил он и сунул мешочек в карман джинсов. – А что это? Для чего?

– Не забивай себе этим голову. Считай, что это сувенир от друга. Когда прикоснешься к мешочку, думай о силе и безопасности. – Чуза потер локоть и нахмурился. – Кажется, переусердствовал с физическими упражнениями. Садись, мы сейчас что-нибудь выпьем.

Он направился к шкафчику. При каждом шаге ожерелье из костей на его шее побрякивало.

– Я хочу кое-что спросить, – сказал Аарон. – Насчет собаки. Насчет Локума.

Чуза достал из шкафчика фляжку и наполнил два стакана оранжевой жидкостью, потом обернулся и посмотрел на Аарона.

– А что с Локумом? Он присматривает за Сонни.

– Да, но… он всегда здесь или только когда ты позовешь?

– Не понимаю.

Аарон раздумывал, как сказать Чузе о той призрачной собаке, которую видел возле своего дома.

– По-моему, три дня назад, рано утром, я видел Локума. Он смотрел на меня. Я узнал его глаза.

– У тебя слишком живое воображение, – сказал Чуза, – но ты пережил больше, чем полагается в твоем возрасте. Вот в чем причина.

– Собака была большая, как огромный волк. Она быстро бежала и в то же время не двигалась. – Аарон помедлил, ожидая, что Чуза засмеется, но тот даже не улыбнулся. – И когда послышался выстрел, собака завыла.

Чуза медленно подошел к Аарону и протянул ему стакан.

– Апельсиновый сок, – сказал он, – для энергии. Ты уверен, что слышал выстрел?

– Думаю, да. – Теперь он точно был в этом уверен. – Сначала какой-то треск, а потом выстрел. Собака завыла, и снова раздался шум, как будто кто-то убегал. Это было как… ну как на болоте.

– И ты думаешь, что видел Локума? Он пришел, чтобы помочь тебе?

– Да, чтобы защитить меня.

– Пей свой сок. Если ты видел собаку, значит, она там была и спугнула твоих врагов. Это хорошо.

– Та собака была больше похожа на волка, только глаза были как у Локума.

– Значит, он решил, что волк пострашнее будет, – сказал Чуза. – А может, тебе показалось.

Он кивнул и улыбнулся, как отец над кроваткой ребенка, проснувшегося от ночного кошмара.

Ему не показалось. Чуза всегда давал такие ответы, которые вызывали еще больше вопросов.

За дверью послышались шаги, и Сонни просунул голову в дверь.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты все равно об этом рано или поздно узнаешь.

Чуза наполнил соком еще один стакан и протянул его Сонни.

– В доме у Эйнджела полиция, – сказал Сонни, – он только что позвонил мне. Мне пришлось рассказать ему, где мы, и он сказал, что если с нами все в порядке, то нам лучше оставаться здесь.

– С вами все в порядке, – сказал Чуза. – Вы должны поесть.

– Три дня назад, поздно вечером, кто-то стрелял в Эйнджела через люк в потолке, – сказал Сонни Аарону. – Это случилось, когда я был у тебя дома. Наверное, Эйнджел показывал Эйлин дом.

Аарон почувствовал, что у него вдруг пересохло в горле, и глотнул сока.

– Но почему они ничего не рассказали, когда вернулись?

– Иногда люди пытаются защитить других, – сказал Чуза. – Когда, говоришь, это случилось? Три дня назад?

– Да, так сказал Эйнджел.

Аарон перевел взгляд с Чузы на Сонни.

– А почему полиция так долго тянула с расследованием?

– Я думаю, они ничего не знали до сегодняшнего дня, – предположил Сонни.

– Как и ты?

Сонни покачал головой:

– Я ничего не знал. Помнишь, твоя мама отправила меня домой? Она была не в себе и выставила меня.

– Она была расстроена, – сказал Чуза.

В Эйнджела стреляли. А через несколько часов Аарон слышал выстрел у своего дома. Он глубоко вздохнул.

– Это какой-то розыгрыш, – сказал он, – чья-то глупая шутка.

Сонни сел на диван и одним глотком осушил свой стакан.

– Рад, что ты в этом уверен, – сказал Чуза, – не поделишься с нами своими мыслями?

Аарон опустился в кресло и откинулся на подушки.

– Кто-то стреляет, просто чтобы пострелять. Три раза и все мимо? Никто не промахивается три раза, если хочет в кого-то попасть.

Глава 19

Эйнджел закрыл дверь и встал за спиной Эйлин. Вестибюль полицейского участка был пуст. Почти. На одном из металлических складных стульев растянулся серый полосатый кот. Он открыл один зеленый глаз, осмотрел пришедших и снова погрузился в сон.

– А где все? – прошептала Эйлин.

– Мы же не в церкви, – так же шепотом ответил Эйнджел. – Я слышу голоса в кабинете у Мэтта.

Эйлин кивнула и облокотилась на приемную стойку.

– Я ожидал увидеть здесь Карли, но, наверное, она уже ушла домой, – сказал Эйнджел.

Женщина-офицер, казалось, придавала какой-то уют полицейскому участку.

Эйлин молчала. Эйнджел опустился на стул и расслабился. Он прислушивался к голосу Мэтта до тех пор, пока его не заглушил шум заработавшего вентилятора.

Эйнджел почувствовал на коже прохладный ветерок. Он посмотрел на Эйлин, стоявшую к нему спиной. Она скрестила ноги, и Эйнджел посмотрел на ее тонкие лодыжки. Волосы Эйлин были слегка растрепаны, словно их взъерошил ветерок.

Ей угрожала опасность. Смутное видение – чьи-то темные глаза – промелькнуло и исчезло. Чьи это глаза? И как это видение связано с Эйлин?

Я уже видел эти глаза.

Испугавшись собственных мыслей, Эйнджел встряхнулся. Видения не посещали его с тех пор, как он ушел из ЦРУ, поработав в Южной Америке. После ЦРУ он работал в управлении, где считался лучшим специалистом по проведению допросов. И эта репутация была заслуженной. Он допрашивал людей, испытавших все, кроме смерти, и упорно молчавших. Когда Эйнджел заканчивал с ними работать, они выдавали любые секреты.

Эйнджел вздохнул, встал и подошел к Эйлин, обнял ее за плечи. В холле появился Мэтт.

– Я сейчас вами займусь, – сказал он и скрылся из виду.

– Ты слышал? – сказала Эйлин. – Дайте человеку немного власти – и у него снесет крышу.

Эйнджел счел за лучшее промолчать. Входная дверь распахнулась, и в полицейский участок вошел мужчина. На его лице растительности было куда больше, чем на голове. Он прошел прямо к кофеварке, стоявшей на столике в углу, взял картонный стаканчик и наполнил его до краев.

– Хороший кофе? – спросила Эйлин.

Мужчина улыбнулся, показав потемневшие зубы.

– Всегда прихожу сюда за кофе, когда банк закрывается. В приюте сейчас тоже кофе не сыскать. В банке лучше, там стулья мягче, – сказал он и сел.

Эйлин повернулась к Эйнджелу.

– Так зачем нам понадобилось приходить сюда именно сейчас? – тихо спросила она. – Ты видишь, у Мэтта минуты свободной нет.

И снова Эйнджел предпочел промолчать. Они с Эйлин прогуливались возле торгового центра, когда позвонил Мэтт.

– Я все еще не могу поверить, что ты разрешил Аарону и Сонни остаться у этого ненормального на болоте. Ты же не знаешь, на что он способен. Они там уже несколько часов. А вдруг он педофил?

– Кого это вы называете педофилом, леди?

Эйнджел обернулся. Мужчина смотрел на него, потягивая кофе.

– Мы не с вами разговариваем, – сказал Эйнджел.

– Я хочу уйти, – пробормотала Эйлин.

– А кто не хочет?

Нужно было успокоить ее насчет мальчиков.

– Чуза – хороший, он не причинит мальчикам вреда.

Щеки Эйлин порозовели. Она отвела от лица прядь черных волос.

– Может быть, он и хороший, но я не думаю, что для мальчиков это подходящая компания.

Эйнджелу нравилось смотреть на нее. Особенно хорошо она выглядела в его ванне, пока этот идиот не забрался на крышу.

– Они собирались побыть там еще немного, поесть, а потом вернуться домой. Может быть, они уже возвращаются.

Эйлин уставилась в потолок.

– Что они собираются там есть? Суп из костей?

Эйнджел рассмеялся. Она коснулась его руки.

– Не обращай на меня внимания. Я не в себе. Каждый пустяк выбивает меня из колеи. Я сама себя пугаю.

У Эйнджела вдруг возникло странное ощущение – перед его мысленным взором промелькнула высокая фигура, чем-то неуловимо напоминавшая те, что он видел в Южной Америке. Это видение так потрясло его, что он задохнулся.

Пожалуйста, только не это.

– Эйнджел, с тобой все хорошо? – спросила Эйлин.

Он быстро поцеловал ее в ухо.

– Кристиан, – прошептала она, на губах ее была улыбка, которая, впрочем, быстро угасла. – У тебя предчувствие, что что-то должно случиться?

Эйнджел посмотрел ей в глаза:

– Проблема в отсутствии улик. Как продвигаться вперед, не имея других улик, кроме пары деформированных пуль?

Эйлин сморщила нос:

– Мы должны сказать спасибо, что эти пули не пришлось доставать из наших тел. Наших мертвых тел.

– Очень мило. Может быть, Мэтт уже успел что-то накопать. Вдруг они уже напали на след оружия.

– А зачем все-таки он заставил нас так срочно приехать?

Эйнджел нахмурился:

– У меня есть одна мысль. Он может задать нам вопрос по поводу нашего оружия. Идей у него пока не так много, он может предположить, что мы сами устроили стрельбу.

– Он этого не сделает, это безумие.

– А все, что происходит, – это не безумие?

Появился Мэтт.

– Привет, Джозеф, – сказал он мужчине, пьющему кофе.

– А? – ответил тот так громко, что кот спрыгнул со стула.

– Он глухой, – пояснил Мэтт. – Мы пытались его вытолкать отсюда, а потом выяснили, что он не слышит того, что мы ему говорим.

Глухой? Эйнджел улыбнулся и краем глаза увидел, что Джозеф подмигнул ему.

– Идем, – пригласил Мэтт, и они последовали за ним в его кабинет.

– Ну, – сказал он, – сколько пуль нужно, чтобы убить кого-то? Кажется, именно такой вопрос хотел задать мой гость.

– Не совсем, – ответил Чуза.

Эйнджел уставился на него. Уж его-то он совсем не ожидал тут увидеть. Эйлин сдавленно охнула, и было отчего. Это был совсем не тот Чуза, которого они видели раньше – серебристо-серые брюки, белая шелковая рубашка, темные мокасины. Он сидел у стола Мэтта и смотрел на вошедших.

– Что происходит? Почему ты здесь? – спросил Эйнджел.

– Я принес кое-что. Подумал, это пригодится Мэтту. Он хотел обсудить с вами некоторые вопросы.

– Так сколько пуль? – повторил Мэтт.

– Зависит от того, кто нажимает на спуск, – сказал Эйнджел.

Его совсем не удивила просьба явиться в полицейский участок, но появление здесь Чузы было совершенно необъяснимо.

– Я говорил с мальчиками некоторое время назад, они сказали, что находятся у тебя, – обратился он к Чузе. – Они уехали?

– Нет, они все еще там, – сказал Чуза. – И превосходно себя чувствуют. Мы отвергли суп из костей в пользу устриц в кукурузной муке. Когда я уходил, они поедали мой швейцарский шоколад. Потом – с вашего разрешения, конечно, – я хотел бы научить их игре в маджонг. Кстати, куда они должны вернуться? Я имею в виду, в какой дом?

– Насчет супа я просто пошутила, – пробормотала Эйлин. – Как вы узнали, что я сказала? Мы были далеко отсюда, и я говорила шепотом.

Чуза сощурил глаза.

– У меня хороший слух, – сказал он и послал Эйлин чарующую улыбку.

Эйнджел поймал себя на мысли, что хотел бы знать больше о Чузе, этом человеке со множеством лиц.

– Так о чем ты хотел с нами поговорить? – спросил Эйнджел Мэтта.

– Садитесь. Ты можешь взять мой стул, Эйлин, он поудобнее.

Поколебавшись, она кивнула и подошла к столу. Мэтт достал из ящика листок бумаги.

– Это пока предварительные сведения, но, похоже, оружие, из которого были произведены выстрелы в доме Эйнджела, старое. Вероятно, старый кольт. Кто-нибудь из вас может сказать что-нибудь по этому поводу?

– Нет, – ответил Эйнджел.

– Нет, сэр, – сказал Чуза.

Эйлин покачала головой.

– Наверное, старое оружие – не такая уж редкость, – предположила она.

– Так, с этим закончили, – сказал Мэтт и бросил листок на стол. – Теперь я хочу, чтобы вы оба сказали мне правду. Всю правду.

– Что это значит? – спросил Эйнджел.

– Я могу помочь, – вмешался Чуза. – Аарон…

– Я хочу услышать это от Эйлин и Эйнджела, – перебил его Мэтт. Его лицо покраснело от гнева. – Как я понимаю, вы решили рассказать мне только часть истории. И правильно, зачем мне информация? Что вообще происходит? – спросил он Эйнджела.

– Аарон не хотел рассказывать вам, что в него стреляли у дома, – быстро сказал Чуза.

– У какого дома? – одновременно спросили Эйнджел и Эйлин.

– У вашего дома, Эйлин. Аарон был расстроен и решил прогуляться. Это случилось ранним утром несколько дней назад. Он услышал выстрел и поспешил домой. Он решил, что кто-то стрелял в него.

– Когда я услышал об этом, послал к тебе полицейского, Эйлин. Он стучал, но ты не открыла.

– Я была на работе.

– Тебя там не было. Я говорил с Сью-Джо, она сказала, что не собирается никому выдавать информацию о тебе. К счастью, Фрэнсис Бруссар из салона оказалась не такой щепетильной. Она сказала, что видела, как ты вышла с Эйнджелом. Твой дом, Эйлин, – место преступления.

– Отлично. – Эйлин фыркнула. – Дом Эйнджела – место преступления. Мой дом теперь тоже место преступления. А расследование не продвигается.

– Я отзываю полицейских из твоего дома, Эйнджел, – сказал Мэтт, – но покуда в вас обоих будут стрелять, мест преступления будет много.

– Пока нас не убьют, – вставила Эйлин.

– Я должен отдать вам это, – сказал Чуза и, порывшись в кармане, достал гильзу. Мэтт протянул руку. – Это я нашел на болотах, недалеко от моего дома. Собака учуяла. У нее на такие дела чутье. Думаете, эта гильза совпадает с теми, что у вас уже есть? – Он снова запустил руку в карман. – А вот эта гильза найдена у дома Эйлин. Надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я решил помочь. Аарон думает, что я действительно могу помочь.

Этот чудак то ли и правда такой шустрый, подумал Эйнджел, то ли… что? оборотень?

Мэтт внимательно осмотрел гильзы.

– Ты сказал, что вот эту нашел у своего дома. Что ты имел в виду?

– Не совсем у моего дома, – сказал Чуза. – Поблизости. Я не знаю, как она там оказалась, но решил на всякий случай отдать ее тебе, чтобы ты проверил, не похожа ли она на гильзу, найденную у дома Эйлин.

– Как ты нашел вторую гильзу? Откуда ты знал, где нужно искать?

– О, с помощью Аарона, конечно. И моя собака хорошо умеет находить потерянное.

– Почему ты не отдал мне гильзы сразу как пришел? – спросил Мэтт.

– Я знал, что ты захочешь задать Эйнджелу и Эйлин несколько вопросов.

Мэтт скрипнул зубами. Он уже готов был взорваться, но тут на пороге появился Чак Моггридж.

– Где Аарон? – спросил он Эйлин, стремительно подойдя к ней. – Я искал вас. Потом решил зайти сюда. Кажется, Аарону лучше переехать ко мне, тогда, по крайней мере, я буду уверен, что…

Эйлин вскочила на ноги.

– Аарон сам примет решение.

Телефон Мэтта издал трель.

– Думаю, тебе лучше уйти отсюда, – сказал Эйнджел Чаку.

Ненависть – сильное слово, но оно точно описывало то чувство, которое Эйнджел испытывал к Чаку.

Мэтт ответил на звонок, и голос его стал напряженным.

– Эйнджел, – сказал он, повесив трубку, – я хочу, чтобы ты съездил со мной на свалку.

Глава 20

– Когда приедем на свалку, ты останешься в машине, Эйлин, – сказал Мэтт. – Я позволил тебе поехать с нами только потому, что не мог оставить там, где шляется Чак.

– Спасибо.

Эйлин устроилась на заднем сиденье.

Они ехали через город, уже залитый светом фонарей. День подошел к концу.

– Ты не хочешь объяснить нам, что случилось? – спросил Эйнджел.

– Скоро приедем и посмотрим. Я и сам толком ничего не знаю. А этот Чуза ловкач.

– Чуза – отличный парень, – сказал Эйнджел.

– И такой добрый, – добавила Эйлин.

Чуза отправился в свое «поместье». Он предложил оставить у себя Сонни и Аарона до тех пор, пока Эйнджел и Эйлин с ним не свяжутся.

Мэтт рассмеялся:

– Он – волк в овечьей шкуре. Добрый, говоришь? Что ты пила? Посмотри на него. Это же ходячая загадка, и я никак не могу ее разгадать. Это меня бесит.

– А что ты хочешь знать? – спросила Эйлин. – Он не сделал ничего плохого.

Мэтт фыркнул:

– А ты все про него знаешь? Этот парень – хамелеон. В нашем городе полно тех, кто предпочел бы искупаться в реке с аллигаторами, чем подойти к Чузе. Если ты видела его дом, ты понимаешь, о чем я. Я не понимаю, почему вы разрешили мальчикам там остаться.

– Мы видели его дом, – подтвердил Эйнджел.

– Там интересно, – добавила Эйлин.

– Видели? Интересно знать, как вас туда занесло.

– Новые впечатления, знаешь ли, – сказала Эйлин, – и Чуза нас пригласил.

– Вы могли и не ходить.

– Мы хотели там побывать. Большинство из тех, кто нас окружает, обычные скучные люди, а он не такой.

Мэтт проворчал что-то себе под нос.

– А вы не поинтересовались у него, почему он живет на болотах, если у него есть деньги? А они у него есть. Вы же видели его сегодня – такие вещи за спасибо не купишь. Но тебе, Эйлин, он, кажется, нравится?

– Да, – решительно ответила Эйлин.

Эйнджел доверял Чузе, а она доверяла инстинкту Эйнджела.

– Он симпатичный. Карли называет его кинозвездой.

– Он мне не поэтому нравится, – сказала Эйлин.

Мэтт включил сигнал поворота и свернул на извилистую дорогу, по которой Эйлин могла бы проехать с закрытыми глазами. Свалка находилась в конце грунтовой дороги. Совсем рядом много лет назад ее родители построили дом. На мгновение ей захотелось увидеть его, но дом был продан, и деньги, которые она получила, изменили ее жизнь к лучшему. Благодаря щедрости Финна.

– Приехали, – сказал Мэтт и взял влево. – Приготовьтесь, здесь воняет.

Свалку окружал высокий проволочный забор, массивные железные ворота были распахнуты. Эйлин поморщилась – несмотря на закрытые окна, в машину просочился неприятный запах.

У ворот стояла полицейская машина; офицер Сэмпсон, привалившись к дверце, болтал с девушкой, которая недавно пришла работать в полицию. Эйлин не знала, как ее зовут, она была невысокой и очень симпатичной.

Мэтт остановил машину и вышел. Эйнджел последовал за ним.

– Оставайся здесь, Эйлин, – сказал он.

Мужчины иногда бывают просто невыносимы, подумала Эйлин. Сиди тут как маленькая девочка. Почему этой девушке можно там присутствовать, а ей нет? Она поблагодарила Мэтта за то, что он увез ее от Чака, но за это она ему спасибо не скажет. Прижав ухо к окну, Эйлин пыталась расслышать слова Сэмпсона:

– Это там, шеф. Я не стал вызывать подкрепление, подумал, вы сами решите, что делать.

Они вошли в ворота и вскоре скрылись за кучами мусора.

Эйлин досчитала до пяти и выскользнула из машины. Зажав нос, она подошла к огромной куче мусора и осторожно выглянула из-за нее. Группа впереди стремительно удалялась.

Эйлин перебежала к другой куче и продолжала двигаться короткими перебежками, пока не услышала голоса. Она не могла себе представить, как можно работать в таком месте. Разве что в противогазе.

Впереди между кучами мусора она увидела просвет. Подойдя как можно ближе, она прислушалась.

Эйнджел стоял рядом с полицейскими. Рядом с ним Эйлин увидела двух мужчин – судя по всему, работников свалки. Они держали в руках лопаты. Несколько фонарей давали ослепительный свет. Сэмпсон указывал на что-то. Эйлин не знала, что это было, но ее вдруг замутило.

– Черт, – сказал Мэтт, – бедняга… кто бы мог подумать.

– Ты привез меня сюда, чтобы я посмотрел на это? – спросил Эйнджел. – Или с какой-то другой целью?

– Сукин сын… конечно, я хочу, чтобы ты посмотрел. Если это тот, о ком мы думаем, ты должен опознать его.

Эйлин вышла из-за укрытия, она хотела быть рядом с Эйнджелом, не хотела оставлять его наедине с этим, что бы там ни было. Не успела она сделать и двух шагов, Эйнджел подошел к куче мусора и опустился на колени. Он покачал головой, но ничего не сказал.

– Я уже здесь, и ты ничего со мной не сделаешь, Мэтт Будро, – сказала Эйлин.

Мэтт посмотрел на нее, словно на привидение.

– Ты пожалеешь, что не послушалась меня, – сказал он, качая головой.

– Не подходи, Эйлин, – предупредил Эйнджел, – тебе не нужно этого видеть.

Поколебавшись, она сделала несколько шагов вперед.

– Что ты думаешь? – спросил Мэтт.

– Думаю, кто-то убил его и попытался похоронить, – ответил Эйнджел. – Его ошпарили кипятком, посмотри на его кожу.

– Нам нужно подкрепление, – сказал Мэтт.

Сэмпсон повернулся к напарнице.

– Ты знаешь, что делать. Звони.

– Ты должен был сделать это сразу.

Сэмпсон покраснел.

– Простите, шеф. Хотел, чтобы вы увидели это первым.

– Спасибо, но в следующий раз не делай мне таких одолжений. Это Баки Смит?

– Я его не знаю, – ответил Эйнджел. – Тебе придется спросить Лиланда Гарольфо… и парней, с которыми жил Баки.

Среди ошметков мусора виднелось лицо. Вернее, то, что когда-то было лицом. Эйлин зажала рот рукой. К горлу подступила тошнота. Глаза у трупа были открыты, но цвет у них был странный – молочно-белый, словно они были… сварены. Век не было. Эйлин несколько раз глубоко вздохнула, но это не помогло. Она сделала еще один шаг. Когда-то это было человеком, но, похоже, кроме нее, об этом никто не помнил.

– Что у него в волосах? – спросила она. – Похоже на пищу.

Мэтт вытянул руку, словно отстраняя ее, а сам подошел поближе.

– Это и есть пища, – сказал Эйнджел, – кусочек креветки и еще что-то.

Эйлин встала за его спиной.

– Где он был? – спросила она.

– В мусорном контейнере, – ответил Мэтт.

– Это я уже поняла. А где стоял этот контейнер?

– Это нам предстоит выяснить.

Один из рабочих указал лопатой на кучу мусора:

– Мы знаем, откуда поступает свежий мусор. Этот от ресторана Оны.

Глава 21

Эйлин вошла в торговый центр в сопровождении Эйнджела. Было уже поздно. Рождественская елка в пустом холле сверкала разноцветными огнями, здание было погружено в полутьму.

– Дом, милый дом, – сказал Эйнджел, не особенно надеясь на то, что его попытка пошутить встретит отклик у Эйлин.

Держа ее за руку, он прошел к частному лифту, нажал кнопку и взял у Эйлин сумку. Дверцы открылись почти сразу же, и они вошли в лифт. Эйнджел потратил много времени и сил, пытаясь уговорить Эйлин прийти сюда. Она сказала, что не может ночевать в своем доме, пока полиция не уйдет оттуда. Наконец ему удалось убедить ее, она собрала вещи и поехала с Эйнджелом.

Лифт был маленьким, и Эйлин некуда было укрыться от пристального взгляда Эйнджела. День выдался трудным, им пришлось многое пережить вместе, и Эйлин чувствовала, что это сблизило их. Она вздохнула. Сердце ее билось быстро и сильно.

Лифт остановился, и дверцы открылись, но ни Эйлин, ни Эйнджел не пошевелились. Очнулись они, только когда дверцы стали закрываться. Эйнджел поспешно прижал их.

– Приехали, – сказал он и улыбнулся.

Помещение было погружено во тьму, горела только одна лампочка в холле. Эйлин остановилась у стола с медными ножками. На нем стоял портрет женщины в старинном костюме для верховой езды. Она сидела на черной лошади.

Подойдя сзади, Эйнджел положил подбородок Эйлин на плечо, и она вздрогнула.

– Здорово, правда?

Его руки обвили талию Эйлин.

– Я думаю, она бы не поняла этого комплимента. Покажи мне, пожалуйста, куда идти. Обещаю, я уйду до вашего с Финном прихода завтра утром.

– Кровать в маленькой комнате, она изолированная, поэтому можешь спать сколько хочешь.

Эйлин повернула голову и взглянула на севрскую вазу. Эйнджел осторожно коснулся нежной кожи ее шеи, и Эйлин вздрогнула. Он улыбнулся. Обоими овладело возбуждение, и он надеялся, что Эйлин не захочет останавливаться.

– Думаешь, мы правильно сделали, позволив Аарону и Сонни остаться у Чузы? – спросил Эйнджел.

– Думаю, да. Чуза позвонит нам, если что, да и Мэтт рядом.

Эйлин попыталась забрать у него свою сумку, но он не позволил ей.

– Я совсем не беспомощная, – сказала она. – Но все равно спасибо. Ты прав, наш болотный чудак – хороший человек. Он мне нравится.

Ты ему тоже нравишься. Наверное, ему нравится любая более-менее привлекательная женщина, ведь он же мужчина, в конце концов, хоть и носит непонятные хламиды. Эйнджел знал, что Чузу опасаться не стоит, по крайней мере в отношении мальчиков точно.

– Я рад, что ты думаешь так же, как и я. Мне нравится знать, что Чуза на нашей стороне. Всякий, кто захочет добраться до мальчиков, должен будет иметь дело с ним.

Эйнджел повернулся, взял Эйлин за подбородок и быстро поцеловал.

– Что это было? – спросила она, прекрасно зная ответ.

– Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал. И я тоже хотел. Хочу.

Комната, в которой он обычно ночевал, когда работал допоздна, находилась в конце коридора между кабинетами Финна и Эйнджела. Он вошел в эту маленькую комнату и положил сумку Эйлин на кресло.

– Здесь туалет, – сказал он, отодвигая зеркальную дверь. – Тут ванная.

Он открыл дверь и зажег свет. Эйлин нахмурилась. Единственное, чего она в этой комнате не видела, – кровать.

В темных джинсах, рубашке цвета хаки с расстегнутым воротом Эйнджел был невероятно привлекательным. Эйлин поняла – он ждет, когда она спросит про постель.

Ну жди, жди.

Она отвела глаза, сердце забилось сильнее.

– Здесь уютно, – сказала он, – я хорошо устроюсь. Я рада, что ты вернешься сегодня к себе домой.

«А я не собираюсь домой», – подумал Эйнджел.

– Как насчет стаканчика виски?

Эйлин нахмурилась, и он решил, что она сейчас откажется.

– Хорошо. Но мне ужасно хочется принять душ, поэтому давай поскорее.

– Ты можешь пойти в душ, – предложил он, – я пока посмотрю почту, а потом принесу виски. Кстати, наверное, потом тебе понадобится вот это.

Он нажал кнопку и опустил спрятанную в стене кровать. Теперь в комнате стало совсем тесно.

– Мы можем выпить виски сейчас, – сказала Эйлин и покраснела.

На ее светло-оливковой коже румянец выглядел прелестно.

– Ну уж нет. Иди в душ. Мне все равно еще нужно сделать пару деловых звонков.

Эйлин хотела сказать, что для деловых звонков уже поздно, но промолчала.

– Ладно, я недолго.

Эйлин устала, и ей очень хотелось лечь в постель. Желательно с Эйнджелом.

Эйнджел вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Достав из сумки ночную рубашку и халат, Эйлин взяла туалетные принадлежности и отправилась в ванную. Эйнджел явно любил зеркала – они тут были повсюду. Эйлин разделась и встала под душ. Теплые капли забарабанили по коже. Зеркала запотели. Кончиком полотенца Эйлин протерла одно из них.

Аарон родился, когда ей было девятнадцать. Большую часть времени она не вспоминала про свой возраст. Цифра «тридцать шесть» казалась ей вполне приемлемой, да и проблем со здоровьем не было. Она критически оглядела свое отражение. Ноги длинные и стройные. Благодаря регулярным упражнениям у нее не было ни грамма лишнего жира на боках и животе. Бедра, правда, слегка полноваты, но тут уж ничего не поделаешь – такой создала ее природа. Талия по-прежнему стройная, а груди пока не висят до пупка. Элин фыркнула.

Приподняв груди, она принялась изучать их. Коснулась кончиками пальцев темных возбужденных сосков, и у нее перехватило дыхание. Эйлин шагнула в душ и включила горячую воду, с наслаждением подставляя под тугие струи лицо и плечи. Она снова коснулась сосков, и по ее телу прошла волна возбуждения. Эйлин закрыла глаза. Никогда раньше ей так сильно не хотелось, чтобы Эйнджел был рядом.

Выйдя из душа, она надела хлопковую розовую ночную рубашку. Темные соски отчетливо выделялись на тонкой ткани. Эйлин завернулась в халат и затянула пояс. Влажные волосы плохо расчесывались, а она не догадалась захватить с собой фен. Отыскав небольшое полотенце, Эйлин обернула его вокруг головы. Она бросила еще один взгляд в зеркало и увидела цветущую соблазнительную женщину, готовую провести долгую ночь без сна.

Эйлин вернулась в спальню, вышла в коридор и увидела Эйнджела, ходившего взад и вперед. Эйнджел улыбнулся, его серые глаза потемнели. По телу Эйлин пробежала дрожь.

– Я уже собирался начинать спасательную операцию, – сказал он. – Еще пять минут – и я ворвался бы к тебе в спальню.

– Куда пойдем?

– В мой офис, налево.

Кабинет Эйнджела был совсем не похож на кабинет Финна. Над этой комнатой Эмма явно не трудилась. Белые стены, китайский ковер, стол, низкий офисный шкаф и книжные полки – вся стена в книжных полках. Два плетеных кресла с серыми подушками. На окнах – бледно-кофейные шторы.

Эйлин взглянула на кресла.

– Можно я сяду сюда?

– Конечно. Они гораздо удобнее, чем кажутся. По крайней мере, мне так сказали. Я ими не пользуюсь.

Эйлин опустилась в кресло, и Эйнджел протянул ей бокал с виски и сел напротив. Эйлин поджала ноги и накрыла их полами халата.

– Спасибо, что позволил мне переночевать здесь. Надеюсь, завтра к вечеру полиция закончит свою работу и освободит мой дом.

– Скажи спасибо, что они позволили тебе взять кое-какие вещи. Мэтт был в таком настроении, что вполне мог и отказать.

– У него много работы. – Эйлин отхлебнула виски и закашлялась. – Хорошо, но крепко. Какой ужасный сегодня был день.

– Ну, не весь. Я, честно говоря, надеялся, что наша прогулка получит продолжение.

Эйлин посмотрела на него:

– Замечательное продолжение – мы чуть было не разругались, и не говори, что это не так. Ты и Финн заманили меня в ловушку.

– Мэтту сейчас не позавидуешь – ему придется опросить кучу людей.

– Да… – Эйлин нахмурилась. – Этот бедняга… никто не заслуживает такой смерти.

Когда прибыли эксперты-криминалисты со своим оборудованием, обстоятельства смерти Баки Смита в значительной степени прояснились.

– Я думаю, полиция найдет того, кто это сделал. Содержимое мусорного контейнера было вывезено на свалку сегодня, значит, им не составит труда определить время совершения преступления. И патологоанатом скоро даст заключение…

– Я еще думаю про Ону, ее ресторан может закрыться, ведь Баки был фактически убит на кухне.

Сейчас уже было совершенно ясно, как Баки встретил свой конец, – кто-то окунул его в раскаленное масло.

– Возможно. Не думай об этом. Мы уже ничего не можем изменить.

Эйлин покачала головой.

– Не забывай про Чака, – сказала она, – он беспокоит меня больше, чем все остальное. Кроме, пожалуй, пуль, свистящих у нас над головой. – Она откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. – Ты можешь поверить, что мы сидим тут и говорим обо всем этом? Всего несколько дней назад я с нетерпением ждала Рождества, а теперь я хочу только одного – остаться в живых.

– Ты думаешь, Чак способен на убийство? – спросил Эйнджел.

– Даже если и так, он не стал бы стрелять в собственного сына. Или ты говоришь о том, что он мог убить того человека? О, Эйнджел, он…

– Нет, я так не думаю. Я хочу знать, действительно ли это Баки Смит. Я не смог его опознать.

Эйлин поежилась.

– Какая бессмысленная жестокость.

– А зачем Чаку убивать тебя?

– Я уже ничего не знаю. – Эйлин посмотрела на него, и ее глаза наполнились слезами. – У него нет повода. Он бросил меня. Конечно, я собиралась развестись с ним, но он меня опередил.

– Может, кто-то хочет избавиться от Сонни и от меня или от тебя и Аарона. Второй выстрел в Аарона говорит в пользу последнего варианта.

– А в твоей ванной целью был ты. Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше мне кажется, что тот, кто стрелял с крыши, не знал, что я была с тобой.

Эйнджел поднял брови:

– А что, по его мнению, я мог делать в ванне? Я же не тер себе спину. Тебя трудно не заметить, Эйлин.

– Первая пуля пролетела у моей головы, – сказала она, снимая полотенце с мокрой головы. – Кому нужно убивать меня?

– Не знаю, – честно признался Эйнджел, – во всем этом нет никакой логики. Не забывай про виски.

Эйлин сделала глоток. Что бы ни случилось, она не собирается виснуть на шее Эйнджела. Она вполне может справиться со своими проблемами сама.

– Убийство трудно предотвратить, ты просто сидишь сложа руки и ждешь, пока кого-нибудь убьют, – сказала она, и Эйнджел поразился тому, как безжизненно звучал ее голос. – Вот так же пропадают люди. Сначала ты сидишь и ждешь, надеясь, что человек вернется. Потом понимаешь, что этого не случится…

– Да, – твердо сказал Эйнджел, – но не забывай, что я рядом. У меня есть некоторый опыт общения с преступниками. Они являются под разными личинами, но у всех них есть общие черты – подлость и глупость. Я не имею в виду беспросветную тупость, а то, что они совершают ошибки и в конце концов попадаются.

– Но только после того, как убьют кого-нибудь.

– Иногда убийство удается предотвратить.

Лучше, наверное, не говорить ей, подумал Эйнджел, что, по его мнению, мишенью убийцы были она и Аарон, а не он и Сонни.

– Ладно, не будем об этом. Крепкий сон – и я снова стану человеком.

Эйлин сделала большой глоток виски и ощутила, как огненная струя обожгла желудок.

Эйнджел был так близко, всего в нескольких сантиметрах. Стоит захотеть – и их тела соприкоснутся… Он опустошил свой бокал и посмотрел на нее сквозь стекло.

– Мне нравится быть с тобой, – сказал Эйнджел. – Очень нравится.

Он поставил бокал на пол и, наклонившись вперед, провел кончиками пальцев по ее ключицам.

– Я хочу провести эту ночь с тобой, – сказал он, глядя ей в глаза.

Сердце Эйлин забилось чаще.

– Э-э… я думала, ты собираешься ехать домой.

– Нет, не собираюсь. Если я вдруг понадоблюсь кому-нибудь, мне позвонят.

Эйлин посмотрела на его губы и отвела глаза, беспокойно заерзав в кресле.

Эйнджел медленно наклонился и поцеловал ее. Когда их губы разомкнулись, Эйлин едва могла дышать. Она бросила взгляд на расстегнутый ворот его рубашки, на его грудь.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Она покачала головой.

– Почему?

– Потому что я хочу тебя, – сказала Эйлин и испуганно закрыла рот ладонью. – Боже мой, не могу поверить, что я это сказала.

– Я рад, что ты это сказала.

– Я тоже, – ответила Эйлин и поцеловала его в ответ, медленно, глубоко.

Эйнджел взял ее за плечи и притянул к себе, она что-то пробормотала, и он отстранился.

– Что?

– Виски, мой бокал…

Он улыбнулся, забрал у нее бокал и поставил на пол рядом со своим.

– Разве не говорят, что занятие любовью – панацея от всего на свете? По-моему, это правда. По крайней мере, для меня точно.

Поцелуй длился целую вечность. Эйлин понимала, что ей уже не изменить того, что должно было случиться. Да она и не хотела ничего менять.

Держа Эйлин за плечи, Эйнджел изучал ее. Она выглядела чертовски соблазнительно. Он чувствовал, как напряжено ее тело. Опустившись на колени, он принялся массировать ее ступни. Каждое его прикосновение для нее было все равно что удар тока. Его руки скользнули по икрам, нежно, но твердо помассировали бедра.

– Уже поздно, – прошептала она.

– Да, пора в постель.

– Я не знала, что ты так рано ложишься…

Эта новая женщина, которую Эйлин открывала в себе, была раскованной и чувственной.

– Мне нравится розовый, – сказал он.

Она не сомневалась, что он видит соски, отчетливо выделяющиеся под тонкой тканью ночной рубашки.

Его руки ласкали ее бедра, пальцы скользнули между ног, и Эйлин откинулась на спинку кресла, судорожно вцепившись в его руки.

– Тебе не нравится? – спросил он.

По ее телу пробежала дрожь, щеки запылали.

– Ты не знаешь? – спросил Эйнджел и нежно погладил ее живот. – Не знаешь, нравится ли тебе это?

– Нравится, – прошептала она.

Тяжело дыша, она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. От его прикосновений у нее путались мысли, она не могла сосредоточиться. Расстегнув все пуговицы, Эйлин прижалась губами к его груди, коснулась кончиками пальцев плоских сосков.

– Боже… ты такая… ты сводишь меня с ума, – простонал он.

Его пальцы у нее между ног двигались все быстрее, Эйлин зажмурилась. Одной рукой он стянул с нее халат, прижался губами к соскам, проступающим через тонкую ткань рубашки.

Эйлин вцепилась в его плечи, каждой клеточкой своего тела ощущая приближающийся оргазм. Одним движением она стянула через голову ночную рубашку.

– Господи… – прошептал Эйнджел.

Снимая рубашку, она подняла руки над головой, и он увидел полные округлые груди с возбужденными сосками. Темными, крупными сосками. Он припал к ним губами и принялся ласкать кончиком языка. Каждый издаваемый ею стон сводил его с ума.

Вскочив на ноги, он сорвал с себя рубашку, стянул джинсы, потом опустился в кресло и привлек Эйлин к себе. Он погрузился в нее так глубоко, что открыл глаза и посмотрел ей в лицо, боясь увидеть гримасу боли, но ее глаза были закрыты, на губах блуждала улыбка.

Его движения все ускорялись, Эйлин крепко обхватила его за шею, и наконец мир вокруг них взорвался ослепительным фейерверком.

– Эйнджел, – простонала она, – не останавливайся.

Он прижал свои губы к ее губам, одним резким движением встал, оставаясь в ней, и понес Эйлин в спальню. Там они упали на кровать, по-прежнему составляя единое целое, и их накрыла волна наслаждения. Но уже через мгновение он почувствовал, как рука Эйлин скользнула у него между ног.

– Ты сексуальный маньяк? – прошептал он ей на ухо.

Эйлин кивнула.

– Какое счастье, – сказал он.

Глава 22

Кожа на шее Эйлин была нежной как шелк и пахла мылом. Они лежали на постели, в которой Эйнджел раньше спал один. Держа Эйлин в объятиях и поглаживая ее нежную кожу, он решил, что никогда больше не ляжет в постель без нее.

Эйлин повернулась и посмотрела на Эйнджела. Даже в полутьме он увидел, как блестят ее глаза. Она поцеловала его.

– Как ты? – спросил Эйнджел, когда оторвал свои губы от ее губ.

– Прекрасно, – ответила Эйлин и вздохнула.

Зазвонил ее мобильный телефон. Эйнджел поцеловал ее, и они слились в страстных объятиях.

Телефон настойчиво звонил. Эйлин потянулась к трубке.

– Это может быть Аарон, – сказала она и нажала кнопку. – Слушаю. Алло?

– Кто это?

– Не знаю. Повесили трубку.

– Может, ошиблись номером. Если бы это был Аарон и он хотел до тебя дозвониться, то не стал бы вешать трубку.

Он был прав. Эйлин почувствовала, что ее клонит в сон.

– Ты не устал? – спросила она.

– Ужасно.

Он скользнул под простыню и принялся осыпать поцелуями ее грудь.

– Ты меня дразнишь, – прошептала Эйлин. – Знаешь, кажется, усталость прошла.

Телефон зазвонил снова.

На четвертом звонке она ответила:

– Да?

– Здравствуй, дорогая, пожалуйста, не вешай трубку.

– Для звонков уже слишком поздно, Чак.

Глава 23

Если бы Эйнджел был хорошим мальчиком, он вышел бы из комнаты и позволил бы ей поговорить с бывшим мужем.

Но он не был хорошим мальчиком.

Сидя на краешке кровати, Эйлин прижимала телефон к уху. Она не сказала ни слова с того момента, как упрекнула Чака за поздний звонок.

Эйнджел встал, подошел к окну и поднял занавеску. Бледная луна освещала парковку перед магазином Эйлин и новый жилой комплекс по соседству. По земле стелился туман, обволакивая стволы деревьев и кусты.

– Ты что, пьян? – резко сказала Эйлин.

Эйнджел чуть заметно улыбнулся. Чаку Моггриджу никак не понять, что он не нужен Эйлин.

Обернувшись, Эйнджел посмотрел на нее. Ее еще влажные волосы волнами падали на плечи. Она опустила глаза, и тень от густых ресниц легла на щеки. Он не мог насмотреться на нее.

Эйлин почувствовала на себе взгляд Эйнджела. Он улыбнулся, но она не ответила на его улыбку.

– Я не надеюсь, что ты мне поверишь, – сказал Чак. Похоже, он действительно был пьян. – У меня нет никаких прав. Я их не заслуживаю. Но я все еще спрашиваю: ты выйдешь за меня опять, милая?

Эйлин не сводила глаз с Эйнджела. Он такой крепкий, сильный, настоящий. Рядом с ним она чувствовала себя по-настоящему защищенной.

– Эйлин, – мягко сказал Чак, – я люблю тебя. Я уже заплатил за все свои ошибки. Послушай, я работаю у Дахона только потому, что не люблю бездельничать. У меня куча денег. Мы можем пожить вместе, чтобы заново узнать друг друга. Позволь мне увезти тебя куда-нибудь. Ты можешь нанять кого-то, чтобы присматривать за магазином. Черт, да твой братец тебя боготворит, вот пусть и позаботится о твоем имуществе. Мы можем на недельку съездить на Карибы. Или на Гавайи. Солнце, песок. Ты и я, и шанс на…

– Нет! – Эйлин не могла поверить, что слышит это от Чака. – Мы в разводе.

Он засопел.

Боже, надеюсь, он не собирается заплакать. Чак всегда был грубым, особенно с ней.

– Я хочу быть Аарону настоящим отцом. Я отвратительно вел себя с самого его рождения, но я люблю его и знаю, как важен отец для мальчика. Особенно теперь, когда у него проблемы и он может пойти не туда.

Эйлин хотела сказать, что для Аарона все самое худшее позади и у него только одна дорога – наверх, но прикусила язык. Она вздохнула: «Скорее бы закончилась вся эта неразбериха со стрельбой».

– Эйлин, – сказал Чак, – забудь про то, что я сказал насчет совместной жизни. Слишком рано. Просто помни, что я говорил – если тебе понадобятся деньги, можешь обратиться ко мне. У меня есть деньги для тебя и для Аарона.

Стрельба… Эйлин вдруг вздрогнула. Как она может быть такой спокойной, когда в Аарона, в нее, в Эйнджела стреляли?

– Ты меня слушаешь? – спросил Чак.

– Да, но мне все это уже надоело.

– Ты должна сделать это для Аарона, – сказал он, – и для нас. Но в первую очередь для Аарона. Он так многого был лишен.

Серые глаза Эйнджела потемнели, как всегда, когда он задумывался о чем-то. С того момента, как зазвонил ее телефон, он явно испытывал напряжение. Эйлин выпрямила спину и провела рукой по бедру. Эйнджел пристально посмотрел на нее.

– Эйлин, – раздался в трубке голос Чака, – поговори со мной.

– Все, что я могу тебе сказать, – держись от нас подальше. Я вешаю трубку.

– Подожди! Выслушай меня. Пару часов назад меня вызвали в морг, – быстро сказал он. – Лиланд Гарольфо, он работает прорабом у Дахона, попросил меня поехать с ним, потому что не смог отыскать других ребят. Я думаю, ему нужна была моральная поддержка.

– Чак, ближе к делу.

– Они хотели, чтобы он опознал тело.

Эйлин поежилась. Ей не нужно было спрашивать, о чьем теле он говорит.

– Это был Баки Смит. Они уже знали, потому что нашли при нем документы, но им нужно было официальное опознание. Ты себе не представляешь, какой ужас: у него не было век.

Эйлин показалось, что Чак не так уж напуган. И ей не хотелось, чтобы он в подробностях описывал свой визит в морг.

– Значит, они знают, что это Баки Смит, – сказала Эйлин и посмотрела на Эйнджела. – Интересно, есть ли у него семья.

– Кажется, нет. Лиланд говорит, что Баки никогда никому об этом не говорил. Я, конечно, плохо разбираюсь в таких вещах, но, по-моему, шок убил его раньше, чем его сунули в кипящее масло.

– Да, – сказала Эйлин.

Эйнджел ощутил острое желание забрать у Эйлин трубку и послать Чака куда подальше. Он бы так и сделал, если бы знал, какова будет реакция Эйлин. Она предпочитала сама разбираться со своими проблемами. Движение за окном привлекло его внимание. Он вгляделся в пелену тумана, и ему показалось, что там, в тумане, кто-то двигается. Эйнджел нахмурился и подошел ближе к окну. Какая-то длинная тень кралась вдоль дороги.

– Мэтт Будро сказал, что ты и де Анджело были на свалке, когда нашли тело, – сказал Чак.

– Нет. Мы там были после того, как нашли тело. Мэтт подумал, что Кристиан может опознать тело. Он не смог.

– Кто такой Кристиан?

Эйлин уже устала от этого длинного и пустого разговора. Ей очень хотелось спать. И чтобы рядом был Эйнджел.

– Спокойной ночи, Чак.

– Пожалуйста, не вешай трубку, – взмолился он, – мне больше не с кем поговорить. Лиланд знал этого парня и опознал, несмотря на то что тот выглядел как жареный поросенок. Ему только яблока в зубах не хватало.

– Пошел ты к черту, Чак. Если уж говорить о свиньях…

– Ладно, ладно, прости. Когда человек расстроен, он может наговорить лишнего. Такое зрелище для психики даром не проходит.

Эйлин подумала, что Чак сейчас похож на вурдалака.

– Эта вещь, как ты выразился, когда-то была человеком. И вообще, мне пора.

Что бы он ни увидел в тумане, думал Эйнджел, оно должно быть совсем рядом. Он пытался прислушиваться к разговору Эйлин с Чаком, но не мог сосредоточиться. Он чувствовал, как по его коже ползут мурашки, хотя внутренне он оставался спокоен.

Тень обрела форму – голова, хвост, вытянутые лапы. Призрак смутно выделялся на белой пелене тумана, словно на холсте.

– Послушай, – сказала Эйлин, – я ценю, что ты решил поделиться своими переживаниями именно со мной, но…

– Дорогая, – перебил ее Чак, – полиции, кажется, удалось установить время убийства. На трупе лежали газеты. Кто бы это ни сотворил, он, кажется, сделал ошибку. Если, конечно, ему было не все равно.

Две мерцающие щели словно уставились на Эйнджела. Он неверно оценил перспективу. Если это были глаза, он не мог бы видеть их так отчетливо. Призрак исчез.

Эйнджел повернулся спиной к окну. Если бы не видения, которые преследовали его во время работы на ЦРУ, он не придал бы увиденному значения.

На мгновение у него перед глазами словно опустилась пелена, и он увидел смутные очертания фигур – предвестников будущего.

– Эйнджел?

Ему захотелось обернуться и взглянуть в окно.

– Что случилось? – спросила Эйлин.

– Что это было? – он проигнорировал ее вопрос. – Ты выглядишь расстроенной. Надо мне было избавиться от этого ублюдка.

– Не говори так. Вокруг нас и без того много жестокости.

В глазах Эйлин заблестели слезы. Она легла на постель.

– Что он тебе сказал?

Эйнджел не мог побороть неприятное ощущение. Если там, в тумане, что-то было, оно не могло его видеть, слишком большим было расстояние.

Но он не знал, как далеко в действительности это находилось.

Он не знал, насколько большим оно было.

И он не знал, было ли оно вообще.

Эйлин натянула простыню на голову. Эйнджел сел рядом с ней и, просунув руку под простыню, стал поглаживать ее обнаженную спину.

– Поговори со мной.

С того момента, как они перестали быть просто друзьями и стали любовниками, все так запуталось.

– Пожалуйста, позвони Аарону или Сонни.

– Что случилось? Что тебе наговорил Чак? – Эйнджел откинул простыню и отвел прядь волос с лица Эйлин. – Эйлин?

– Ты не слышал, что он нес… Я не думаю… Я не знаю, что думать. Он много чего наговорил про Баки… и про Эмму. – Ее голос дрогнул.

Эйнджел продолжал нежно гладить ее спину. Что общего может быть между Баки и Эммой? Он поцеловал Эйлин в лоб.

– Успокойся. Все хорошо.

– Нет, не все. Чак напомнил мне, как я познакомилась с Эммой. Мы обе состояли в клубе «Секреты». Это было такое место, где каждый мог поделиться своими проблемами или радостью.

– Женский клуб?

В его голосе невольно проскользнула скептическая нотка.

– Не говори об этом таким тоном, – сказала Эйлин, садясь в постели и прижимая простыню к груди. Она не любила вспоминать о клубе. Да все они старались забыть о нем. – Некоторые считали это полной глупостью. Потом умер один из членов клуба, и это было ужасно.

– Какое отношение клуб имеет к тому, что происходит сейчас?

– Не знаю. Надеюсь, никакого. Чак сказал, что Баки был, скорее всего, убит в ту самую ночь, когда напали на Эмму.

Эйнджел по-прежнему не видел никакой связи между этими событиями и клубом.

– Чак сказал, что многие мужчины ненавидели наш клуб, потому что он менял женщин. Мы становились наглыми, он так сказал. Я, по его словам, тоже изменилась, и виновата в этом Эмма, потому что это она привела меня в клуб. Если бы не «Секреты», мы с Чаком до сих пор были бы женаты. Это Чак сказал.

– Не обращай внимания на его слова.

Эйнджел попытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь с Чаком наедине. Смотрел ли ему в глаза? Он не мог вспомнить, какие у Чака глаза.

– По его словам, неудивительно, что кто-то напал на Эмму на парковке, – сказала Эйлин. – Он не должен был так говорить. Он слишком много выпил и он идиот. Прости, что говорю все это, но меня просто трясет.

– Забудь о нем, – сказал Эйнджел и притянул Эйлин к себе. – Он понимает, что ты не хочешь иметь с ним дела, вот и бесится.

– Чак – отец Аарона, и Аарон хочет проводить с ним время. Я этого не хочу, но нельзя лишать ребенка отца. Аарон так надеется на то, что отец будет рядом.

Может, Эйлин и развелась с Чаком, подумал Эйнджел, но он знает, за какие ниточки тянуть. Эйлин и чувство вины – давние приятели, и Чак об этом прекрасно знает.

– Если Чак хочет быть Аарону хорошим отцом, он будет им, а если хочет использовать сына, чтобы добраться до тебя, его вряд ли можно назвать хорошим отцом. Кажется, я вмешиваюсь в твои дела. Прости. Я не знаю, каково это – быть отцом… или мужем.

Но Эйнджел знал, как быть настоящим мужчиной, подумала Эйлин. Она никак не могла унять дрожь.

– Чак почти в открытую сказал, что было бы хорошо, если бы Эмма умерла той ночью. Он все говорил, что, наверное, что-то пошло не так и это Эмму должны были найти на свалке.

Глава 24

– Грейси! – закричала Эмма. – Спускайся! Ты убьешься!

Мэтт подошел к дереву, на котором Грейси развешивала гирлянды колокольчиков, и приготовился подхватить ее, если она вдруг оступится и упадет. Главное, чтобы она при этом не убила его самого.

– Скажи Грейси, чтобы она спустилась, – попросила его Эмма. – Она лазает по деревьям как мальчишка.

– Вовсе нет, – отозвалась Грейси. – Я лазаю как женщина, которая лазает по деревьям.

Эмма развела руками:

– Она ничего не боится. Нет никакой необходимости вешать колокольчики так высоко.

– Ветки, наверное, скользкие, как стекло, Грейси, – сказал Мэтт, поеживаясь на холодном утреннем ветерке. – Легко поскользнуться.

– Иди поищи кого-нибудь, кому нужна твоя помощь.

Вот и вся благодарность.

Сегодня вечером должно было состояться открытие ярмарки. Вечеринка Санты, как называли тут это мероприятие. Первоначально предполагалось открыть ярмарку утром, но Эмма решила, что вечером открытие будет более зрелищным. К счастью, начальник пожарной команды дал добро на барбекю, так что котлы и мангалы должны были работать всю ночь. Манящий аромат жарящихся крабов, раков и креветок сведет всех с ума.

Базз, владелец бара, подал официальную заявку – решил получить лицензию на продажу пива. Мэтт был поражен. Раньше Базз предпочитал обходить формальности. В баре Борд в пластиковых стаканчиках уже томились «Дайкири» со льдом. Какой же праздник без этих красных и зеленых стаканчиков?

Вообще-то Мэтт должен был пройтись по городу, посмотреть, как завершаются последние приготовления к празднику, но он никак не мог сосредоточиться на вопросах общественной безопасности. И еще ему очень не хотелось встречаться с Лобелией Форестье.

– Ты подумал над тем, что я тебе сказала? – Лобелия выросла словно из-под земли.

Мэтт раньше не замечал, что у нее кончик носа слегка раздвоен.

– О чем ты? – спросил он.

– О мерах предосторожности против террористов.

– Против террористов? И много их ожидается на ярмарке, мисс Форестье?

Лобелия фыркнула:

– А что вы скажете о трупах на свалке или о том, что на мирных граждан нападают на парковках? Это произошло здесь, в нашем городе, и в Нью-Йорке происходит то же самое. Когда этот огромный стеклянный шар опускается… или поднимается? Ну, не важно. В общем, когда на Таймс-сквер в новогоднюю ночь собирается толпа, там огораживают площадь, проверяют сумки и не позволяют проносить рюкзаки. Все, что нам нужно, – посты вокруг ярмарки. Ваши офицеры могли бы проверять всех, кто идет на ярмарку.

Откуда-то доносился веселый стук молотка. Сотни колокольчиков, которыми Грейси украсила дерево, позванивали при каждом дуновении ветерка. Гувер, собака Аурелии Борд, носился взад и вперед, подбирая все, что лежало на мостовой. Сью-Джо украшала витрину «Безделушки» и, наверное, играла с каждой музыкальной шкатулкой или стеклянным шаром, которые доставала из коробок.

– Вы слышите меня, Мэтт Будро? – спросила Лобелия. – Террористы!

Лобелия сама была террористкой, но Мэтт не стал ей этого говорить, по крайней мере сейчас.

– Расслабьтесь, – сказал он, – это же маленькая ярмарка в маленьком городке, а не канун Нового года на Таймс-сквер. Но вы не волнуйтесь, мы будем следить за порядком.

Лобелия не двигалась.

– Мы знаем про тело на свалке, – сказала она.

– Я это уже понял.

Расти, владелец местной газеты, еще не успел опубликовать новости, но у Лобелии были свои источники информации, и в деле распространения слухов ей не было равных.

– У нас большие проблемы, – настаивала Лобелия. – Осторожность и еще раз осторожность!

– Мы будем осторожны, – терпеливо сказал Мэтт, глядя, как Грейси спускается со стремянки и направляется к другому дереву. Красивая девушка, но не в его вкусе.

Вот Эйлин в его вкусе, но здесь ему, кажется, ловить уже нечего.

Сара и Делия Борд о чем-то совещались с музыкантами, которые обычно играли в их баре. Мэтту показалось, что большинство из них с сильного похмелья. Он зашагал к ним. На самом деле эти ребята почти не спали, и поэтому глаза у них были полузакрыты.

– Мэтт, – помахала ему Делия, – скажи, ведь ничего не рванет, если мы тут включим усилители?

Делия энергично жестикулировала, и ее оранжевое шелковое платье, почти такого цвета, как ее волосы, колыхалось вокруг лодыжек.

– Ничего не рванет, – сказал Мэтт.

Делия, а вслед за ней и Сара подошли к Мэтту. Делия взяла его за руку и отвела подальше, к закусочной Сэди и Сэма.

– Что происходит? – спросила она, понизив голос. – Лобелия болтает без умолку. Конечно, мы уже знаем об этом бедняге, которого окунули в кипящее масло в ресторане Оны. – Делия поежилась. – Ужасно. Но кто он?

– Он работал на Дахона. Это пока все, что я могу сказать. Если вы поставите усилители здесь, что будете использовать в клубе ночью?

Мэтта не очень интересовал этот вопрос, просто он хотел сменить тему.

– Усилители будут стоять там, где будут играть музыканты, – сказала Делия.

Попрощавшись с Делией и Сарой, Мэтт пошел посмотреть, во что благодаря стараниям горожан превратилась главная улица. Машины лавировали между ярмарочными лотками. Серебристый грузовичок Эйнджела долго не мог найти место для парковки. Кое-как приткнув машину у поворота, Эйнджел вышел, огляделся и увидел Мэтта. Мэтт тоже увидел Эйнджела и зашагал к нему. Мужчины двигались навстречу друг другу, и расстояние между ними неумолимо сокращалось. Мэтту это напомнило сцену из вестерна, когда герои сходились в дуэли.

– Привет, шеф!

Мэтт остановился, увидев спешащую к нему Сабину Уэбб.

– Привет, Сабина.

– Мне нужна твоя помощь.

– Говори.

Сабина скривилась:

– Это все Лобелия. Ты должен что-нибудь сделать. Сегодня вечером я собираюсь выступить в роли гадалки, а она говорит, что в Рождество предсказаниями заниматься нельзя. Но людям это нравится, так что же тут плохого? Из соседнего города приезжают какие-то странные люди, говорят, что они умеют читать мысли собак, и Лобелию это не смущает, а гадать она мне запрещает.

Мэтт пожал плечами:

– Я думаю, Делия могла бы…

– Она сказала, что ты поставишь Лобелию на место.

Мэтт подумал несколько мгновений:

– Ярмаркой же занимается Эмма, вот пусть она все и уладит.

Эйнджел подошел и улыбнулся Сабине:

– Привет, красавица.

Сабина покраснела.

– Ты видел Эмму? – спросила она, улыбаясь ему в ответ.

– Нет еще.

Сабина была не глупа и сразу поняла, что эти мужчины не будут заниматься ее проблемами. По крайней мере, сейчас.

– Я видел Эмму, – сказал Мэтт, – она следит за Грейси. Вон там. Смотрите-ка, Грейси опять залезла на дерево.

Сабина отправилась в указанном направлении.

– По-моему, ты должен допросить Чака Моггриджа, – сказал Эйнджел, когда они с Мэттом остались одни.

– И почему же?

– Он говорит странные вещи.

– Неужели?

– Мне не нравится, что он постоянно достает Эйлин.

– Так он говорит странные вещи Эйлин? Я не могу арестовать кого-то только за то, что ты не хочешь, чтобы этот кто-то болтался возле твоей подружки.

Эйнджел бросил на Мэтта выразительный взгляд:

– Чак увязался с Лиландом, когда того вызвали опознавать тело.

– Я в курсе, – ответил Мэтт и носком ботинка пнул камешек. – Дождь сегодня нам был бы некстати.

– Тогда Санте придется надеть дождевик, – улыбнулся Эйнджел. – Можно взять тент у Делии, она использует его, когда устраивает вечеринки. Натянем его тут, и Санта сможет принимать тут детей.

– Будут проблемы с дорожным движением, – задумчиво сказал Мэтт.

– Эту улицу все равно придется перекрывать.

– Да… я поговорю с Делией. – Мэтт почесал подбородок. – У меня не хватает людей. И еще мне не помешал бы толковый заместитель, который мог бы присматривать за порядком, когда меня нет. Я уже порядком притомился работать семь дней в неделю. Если попадется нормальный мужик, мы бы с ним составили неплохую команду.

Эйнджел сочувственно кивнул. Мэтт уже не в первый раз заводил этот разговор, намекая, что Эйнджел мог бы работать в полиции. Бывали дни, когда Эйнджела так и подмывало принять предложение, вот только он никогда не сидел на одном месте подолгу. Хотя раньше он ни к одной женщине не испытывали таких чувств, как к Эйлин.

– Кто сказал Чаку, что в ту ночь Эмму должны были убить и спрятать тело в мусорный контейнер? – спросил Эйнджел. – Прошлой ночью он не переставая твердил об этом.

Мэтт засунул большие пальцы рук за пояс.

– Довольно странное предположение. Он что, явился с этим к Эйлин?

– Частично. Он позвонил ей и фактически обвинил Эмму в том, что она разрушила его семью. Какой-то у них там клуб был.

– «Секреты». Ничего особенного, просто женщины собирались, чтобы обменяться слухами и рецептами.

– Чак, кажется, страшно зол на Эмму за то, что она привела Эйлин в этот клуб.

– Ну, нужно же ему кого-то винить. Этот парень тот еще ходок, у него ширинка просто не застегивалась.

– Послушай, – сказал Эйнджел, – я тут подумал… а не решил ли Чак попугать Эмму?

– Вряд ли. Он приехал, чтобы снова залезть в трусики Эйлин.

Эйнджел бросил на Мэтта тяжелый взгляд.

– Ты бы поосторожней со словами…

– Как хочу, так и говорю, – ответил Мэтт. – Ты умеешь держать язык за зубами?

– Да.

– Желтая бумага под ногтями Баки Смита тебе ни о чем не говорит?

Эйнджел нахмурился.

– Подумай. У меня и свои идеи на этот счет имеются, но помощь не помешает. Я жду отчеты, но кое-что уже ясно.

Эйнджел огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Думаешь, это листки из блокнота Эммы?

– Уверен.

– Но какая у Баки причина нападать на Эмму… Он же был далеко отсюда, когда тут развернулся этот женский клуб?

– Да, – Мэтт покачал головой, – он приехал сюда несколько месяцев назад, хотел найти работу.

– Бедняга… он оказался не в том месте и не в то время.

– Это точно, – согласился Мэтт. – Но что он делал на кухне у Оны?

– Черт его знает. Может, столкнулся с кем-то, кто хотел остаться неузнанным? Может, этим неизвестным был тот, кто следил за Эммой?

– Ее сумочку нашли в ресторане. И блокнот тоже. А женщины утверждают, что она взяла их с собой, когда уходила. Что, если парень, напавший на Эмму, схватил ее сумочку и блокнот и спрятался на кухне? К этому времени Делия и остальные были уже на парковке. Наш неизвестный это видел и знал, что ресторан пуст. Он заходит туда, Баки его видит, они начинают бороться, частицы желтой бумаги застревают под ногтями Баки, Баки мертв.

– Звучит хорошо, – сказал Мэтт. – Жаль, что мертвые не говорят.

Эйнджел рассмеялся:

– Если бы они умели говорить, преступность бы сошла на нет и ты остался бы без работы.

– Ну да, – ухмыльнулся Мэтт, – я им еще нужен. Кто-то же должен следить за террористами на ежегодной ярмарке.

Эйнджел потер лоб.

– Если кто-то и может выяснить, что скрывает Чак, то только ты, – сказал он. – Я рад помочь, но тут главный – ты.

– Нет. – Мэтт задумчиво посмотрел на Эйнджела, и тот решил, что сейчас последует очередное предложение о работе. – Финн тебя сильно загружает?

– Определенно. Иногда я чувствую себя как тренер бейсбольной лиги, отбирающий мальчишек в команду, но вообще я доволен. Кстати, тебе, наверное, уже приходила в голову мысль о том, что в нашем городке все было спокойно до тех пор, пока тут не появился Чак.

– Я заметил. Он под колпаком. Одна весомая улика – и я его заберу.

Эйнджел кивнул:

– Я рад, что мы мыслим одинаково.

– Если устанешь от своей работы, дай знать. Я мог бы найти тебе применение, Эйнджел.

– Спасибо, – сказал Эйнджел, радуясь, что Мэтт не смешивает личные дела с профессиональными. – Если что-нибудь изменится, я тебе сообщу.

– Идешь на ярмарку?

– Конечно, такое нельзя пропустить. Ладно, мне пора.

– Есть еще кое-что, что тебе может показаться интересным. Удалось отследить наше оружие.

Эйнджел внимательно посмотрел на Мэтта.

– Утром получил информацию. Оружие проследили до Туссена, несколько лет назад оно засветилось там в убийстве.

– Убийцу поймали? – спросил Эйнджел.

– Да, но это для нас интереса не представляет. Я говорил с тамошним шерифом. Хороший парень, мне уже приходилось иметь с ним дело.

Эйнджел знал, что лучше держать язык за зубами и не торопить Мэтта.

– Тебе известно о нарезке, отметинах на пулях и так далее, поэтому объяснять не буду.

– Да. Я же работал в Управлении по контролю за оборотом алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия. Кое-что узнал. Ты хочешь сказать, что они знают, у кого теперь оружие, и мы все скоро сможем спокойно спать по ночам?

– Судя по всему, оружие было похищено из пакета с уликами по делу, но полиция Туссена не знает, когда это случилось.

– Мэтт Будро! – К ним спешила Лобелия Форестье. – Не знаю, почему я не подумала об этом раньше. Ваши офицеры должны постоянно патрулировать ярмарку во избежание происшествий.

– Мисс Форестье…

– И еще важно, чтобы они осматривали каждую сумку не только на входе, но и на выходе с ярмарки. Сейчас столько воров развелось!

Глава 25

– Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты ходишь в брюках, – сказал Чак. – Люблю смотреть на твои ноги.

Грейси погрозила ему пальцем и закрыла за собой дверь своей квартиры.

– Вряд ли ты захотел бы видеть меня в брюках именно сегодня. Я весь день лазила по лестницам на Мэйн-стрит. Рада, что ты чувствуешь себя как дома.

Единственной проблемой для такой женщины, как Грейси, было то, что она не знала, как скрыть свою слабость. А он, подумал Чак, был ее главной слабостью. И уж он знает, как этим воспользоваться. Грейси знала, что Чак у нее дома, потому что сама дала ему ключ. Он решил оставить этот ключ у себя. В следующий раз он придет неожиданно.

Грейси заперла дверь.

– Ты думаешь, Расти скоро придет? – спросил Чак.

– Нет, но привыкла принимать меры предосторожности. Женщине, живущей одной, об этом забывать не следует.

– Когда тебя ждут на работе?

– Мне надо будет отработать смену в баре у Базза, потом пойду на ярмарку, поработаю на Сару.

Она никогда не отвечала прямо на поставленный вопрос.

– Так сколько у нас времени, дорогая? – спросил он.

– Пара часов. – Грейси скинула туфли, сняла брюки и направилась в ванную. – Я собираюсь надеть юбку. Только для тебя.

– Лучше вообще ничего не надевай.

У Грейси были стройные ноги, как раз такие, какие ему нравились. Чак улыбнулся.

Она сложила брюки и положила их вместе со своей сумочкой на кресло. Чак похлопал себя по колену и протянул к ней руки.

– Рядом с тобой я буду в безопасности?

– Нет, обещаю тебе это.

Грейси скользнула к нему и, обняв за шею, впилась в его губы страстным поцелуем. Целоваться она умела. Чак крепко прижал ее к себе.

– Что тебе от меня нужно, Грейси? – спросил он.

– Ты знаешь что. Мне нужен ты. И всегда был нужен.

– Но нам приходилось нелегко, да?

– Да. Я думала, что потеряла тебя, но ты вернулся. Теперь мы всегда будем вместе, правда, Чак?

– Конечно. Но ты должна помочь мне. Мы должны поговорить о том, о чем я предпочел бы не вспоминать.

Грейси отстранилась и взглянула на него. На ее щеках играл слабый румянец. Секс или просто мысль о сексе заставляла кровь приливать к ее щекам.

– Мы хотим быть вместе, – сказал Чак, глядя на Грейси.

Она кивнула, губы ее полуоткрылись, дыхание участилось.

– Но для этого мы должны помочь друг другу.

– Что бы это ни было, мы сделаем это, – сказала Грейси и положила руки ему на плечи. – Вместе, Чак. Мы все для этого сделаем.

Чак просунул руку под ее голубую футболку и стянул лямки бюстгальтера с плеч. Когда он прикоснулся к ее груди, глаза Грейси затуманились. Чак ощутил, как напряглось ее тело.

– Я люблю тебя, Грейси, – сказал он. – Нужно что-то делать с этим, я и так слишком долго ждал.

– О, Чак, – ее голос дрогнул, – я тоже тебя люблю.

– Я говорил, что мы должны кое-что сделать, и, боюсь, это займет какое-то время, но в конце концов все сработает так, как надо.

Грейси принялась осыпать его лицо поцелуями. Чак расстегнул ее бюстгальтер и накрыл груди ладонями.

– Я хочу быть с тобой, – прошептал он. – И я должен кое-что получить от Эйлин, кое-что, что нам с тобой пригодится. До нашего развода она тратила мои денежки, а потом решила стать деловой женщиной. Теперь она неплохо зарабатывает. И она все еще хочет меня, Грейси.

Грейси посмотрела ему в глаза:

– И какое отношение имеет к нам с тобой?

– Ты должна помочь мне получить то, что мне причитается. Тогда, после нашего развода, я уехал отсюда, только чтобы пощадить ее чувства.

У Грейси задрожали губы.

– Чтобы пощадить ее чувства?

– Семейка Дахон меня все равно не оставила бы в покое. Ее папаша много лет был в этом городе шефом полиции, и тут все про него говорят так, будто он святой. Если бы узнали про нас с тобой и про то, что мы дурачили Эйлин, она бы не пережила этого. Я не хотел, чтобы она что-нибудь с собой сделала.

– И ты пожертвовал мной.

– Детка, про нас с тобой никто не знает. Когда я уехал из города, про тебя никто и слова не сказал.

Грейси провела рукой по его груди.

– И все-таки в первую очередь ты думаешь о ней.

– Я не должен был оставлять тебя одну, это было неправильно, но тогда я был не в себе. Хотя в конечном итоге для нас все сложилось как нельзя лучше. Когда я уехал, у нее не было ничего. Теперь она богата. У нее слишком много денег для одинокой женщины.

Грейси медленно кивнула.

– Я должен рассказать тебе все. Я никому раньше этого не говорил, потому что хотел забыть об этом, вычеркнуть из своей памяти.

– Ты можешь мне доверять, дорогой, – сказала Грейси, поглаживая его голову.

Чак вздохнул:

– Да. Я собирался вернуться к тебе раньше, но у меня были проблемы на работе, на буровой. Один ублюдок подставил меня, и я остался без работы. Некоторое время я раздумывал, что же мне делать. Ни одной женщине не нужен мужчина, который не может о ней позаботиться. Когда я узнал, что Эйлин живет припеваючи, я понял – вот он, шанс сделать нашу с тобой жизнь безоблачной.

Грейси вздохнула и уткнулась в его плечо.

Надо убедить ее, заставить сделать то, что ему нужно, думал Чак. Если сработает, он сорвет большой куш и уедет. Или останется. Все зависело от того, сумеет ли он уладить все здесь так, чтобы никто к нему не подкопался.

До чего же утомительно уговаривать женщину…

– Но тебе не обязательно соглашаться, Грейси.

– Я сделаю все, что захочешь. – Она посмотрела ему в глаза.

– Если мне не удастся уговорить Эйлин снова выйти за меня замуж, мы – я имею в виду нас с тобой – пойдем другим путем. У нас с тобой будут деньги.

Взгляд Грейси вывел его из себя, Чаку захотелось прикрикнуть на нее, но он сдержался. По ее лицу текли слезы.

– Почему ты плачешь, детка?

– Я много работаю и могу работать еще больше. У меня никогда не было проблем с поиском работы. С твоими деньгами, что ты получаешь у Дахона, и с тем, что зарабатываю я, тебе не нужна Эйлин. У нас и так будет все, что нужно.

Чак резко встал, и Грейси соскользнула на ковер. Он тяжело дышал.

– Ты думаешь, я хочу, чтобы ты меня содержала? Я сам хочу обеспечить для нас безбедную жизнь. Забудь об этом. Я понимаю, что прошу тебя о многом. Ты заслуживаешь другого мужчину, не такого, как я.

– Что нам еще нужно? – крикнула она, заливаясь слезами. – Эта квартира достаточно велика для нас обоих. Мы будем хорошо жить, вот увидишь! Только не бросай меня, Чак.

Он некоторое время постоял, потом опустился в кресло и взял ее лицо в ладони.

– Пока мы были женаты, она не работала ни дня, – пробормотал он. – Я только хочу, чтобы она поделилась со мной.

– Я не хочу, чтобы ты снова женился на ней. И потом, она же встречается с Эйнджелом. Похоже, у них все серьезно.

Мысль об Эйлин в объятиях Эйнджела не потрясла Чака, но он не мог позволить их роману развиваться.

– Она хочет лучшего для Аарона. А он хочет, чтобы мама и папа были вместе.

– Аарон уже не ребенок, – сказала Грейси.

– У него переходный возраст. Родители все еще важны для него.

Грейси поджала ногу.

– Значит, я должна держаться в стороне, пока ты обхаживаешь бывшую жену?

– Просто помоги мне получить то, что нам нужно. И будь уверена, она никогда не догадается о твоем участии в этом деле.

– А если все же догадается?

– Она не узнает, если ты сама ей не скажешь. Никто же не знает о ребенке, правда?

– Чак, не говори о ребенке.

– Прости, но нам придется через это пройти. Ты кому-нибудь рассказывала об аборте?

Чак понял, что Грейси сейчас опять разрыдается, но решил, что это к лучшему.

– Наш малыш умер, – всхлипывая, пробормотала Грейси. – Никто не знал о моей беременности, кроме тебя, а ты не захотел малыша. Это было так тяжело, Чак. Мне все еще тяжело.

– Конечно. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Мне не пришлось бы, если бы ты поступил правильно.

Чак знал, что Грейси нужно выговориться и что воспоминания до сих пор терзают ее, но, по его мнению, она слишком много об этом думала.

– Если бы я мог повернуть время назад, – сказал он, – я бы сделал это. Но я не могу, детка.

Грейси опустила глаза и кивнула.

– А что, если Эйлин узнает и расскажет всем? Я здесь живу и работаю.

– Ты работаешь не на Эйлин и откуда бы ей узнать? – Терпение Чака было на исходе.

Уж не угрожает ли она ему?

Он сжал ее запястья и притянул к себе, так что ее голова оказалась у него между бедер. Он медленно расстегнул брюки.

– Но если она что-нибудь все же узнает, она возненавидит тебя еще больше, – сказала Грейси, следя за его движениями.

Вот это было действительно похоже на угрозу. Если он не даст Грейси то, что она хочет, и не сделает ее счастливой, она позаботится о том, чтобы Эйлин узнала о его планах. Чак рывком стянул брюки до колен.

– Мы должны убедиться, что правильно понимаем друг друга. Ты – женщина и лучше меня знаешь, что заставляет женщину сходить с ума по мужчине. Желание проучить другую женщину. Или мужчину. Тут мне нужна твоя помощь. Ты должна мне доверять. Я рад, что ты на моей стороне, и надеюсь, никогда не сделаешь ничего мне во вред.

Грейси кивнула и, придвинувшись, взяла его пенис в рот. У Чака перехватило дыхание. Секс – вот что поможет держать ее на коротком поводке.

Глава 26

Музыканты клуба Борд оглушительно играли «Санта к нам приходит». Они расположились у огромной, сверкающей огнями рождественской ели. Это был подарок городу от мэра Патрика Дамалиса. Музыканты сменили свои шляпы на колпаки Санты и нарядились в красно-бело-зеленые жилеты.

– У людей странное представление о музыке, – сказал Сонни Аарону. – Мой дед говорил, что мне медведь на ухо наступил, но на их ушах он, кажется, потоптался основательно.

Аарон фыркнул.

– Ты просто ничего не знаешь о музыке каджунов, – сказал он. – Ты прожил здесь достаточно долго, но, видимо, так и не привык к ней.

Магазины были закрыты. В большинстве окон сияли рождественские гирлянды. Запах жарящихся крабов и креветок собирал у лотков с угощением целые толпы. Аарон видел, как Грейси Лодер расставляла пластиковые стаканчики с «дайкири».

– Отличная штука получилась, – сказал Сонни, указывая на сооружение, выглядевшее как большой зелено-белый шатер.

Аарон увидел детей, вбегавших и выбегавших через откинутое полотнище.

– Это шатер Делии, она устанавливает его, когда устраивает вечеринки. Она дала его на случай дождя. Сейчас там играют дети.

– Почему ты знаешь об этом, а я нет? – спросил Сонни.

Аарон пожал плечами:

– Может, в Бруклине не устраивают вечеринок в саду?

– Ты шутишь? – рассмеялся Сонни.

Мимо прошли двое полицейских. Все знали, что Лобелия потребовала обыскивать всех, чтобы на ярмарку не проникли террористы. Аарон ухмыльнулся. За исключением тех, кто приехал из других городов, чтобы поторговать на ярмарке, он знал тут почти всех.

– Посмотри, это та женщина из Туссена, говорят, она читает мысли собак.

– И кошек, – засмеялся Аарон. – Она называет себя специалистом по психологии животных. Может, приведем к ней Локума?

– Только ты сам попроси об этом Чузу, – сказал Сонни. – Мне Чуза нравится, но мне не очень-то хочется тащиться к нему, особенно в темноте.

– Мы уже делали это раньше, и тебе там понравилось, – нахмурился Аарон.

Чуза был особенным. Он был единственным, по мнению Аарона, кто ничего не ждал от других. «Просто будь» – любимая присказка Чузы. «Я хочу просто быть», – подумал Аарон. Мама хочет сделать его жизнь лучше, но она просто не понимает, что ему нужна свобода и время, чтобы подумать.

– Ты в порядке? – спросил Сонни и толкнул его локтем в бок.

– Конечно, – улыбнулся Аарон. – Со мной все хорошо.

Здорово все-таки, что Сонни рядом.

– Холодно, – сказал Сонни, – в Луизиане не должно быть таких холодов.

– Кто тебе это сказал? Скажи спасибо, что еще снег не идет. Хочешь посмотреть на эту тетку, которая читает мысли животных? Я могу одолжить у кого-нибудь животное.

В этот момент Аарон увидел Гувера, огромного пса Аурелии Борд, крутящегося возле Сары Борд.

– Вот, посмотри – готов поклясться, в голове у Гувера много интересного.

– Привет, – сказала Сара и широко улыбнулась.

– Вот и славно, – сказал Аарон. – Пойду попрошу у нее Гувера. Сара, если мы пообещаем заботиться о Гувере, ты дашь нам его на часок? Мы хотим отвести его к женщине, которая читает мысли животных.

– Мисс Вазу – специалист по психологии животных, – сказала Сара. – К ней большая очередь, но если хотите, берите Гувера. Его поводок на шее у моей матери. Скажите ей, что я разрешила вам взять собаку.

Делия Борд не только отдала Аарону поводок, но и всучила ему деньги на «консультацию».

– Спросите ее, почему он жует все, что видит, – попросила она. – Растения, еду, ручки, носки – все. Если она вылечит его от этого, Аурелия и Ник будут просто счастливы.

Когда мальчики подошли к черному шатру, Сонни присвистнул:

– Ты посмотри, какая очередь. Все еще хочешь сделать это?

Вокруг стоял неумолчный лай. Гувер вывесил длинный язык и с обожанием посмотрел на мальчика.

– По-моему, мы ему нравимся, – сказал Аарон. – Смотри, какой он послушный.

– Почему мы не встаем в очередь? Давай поводок, я пойду, а ты спроси разрешения у Эйлин.

Аарон неохотно отдал поводок и отправился разыскивать лоток «Безделушки». Он увидел мать до того, как она заметила его. Она весело смеялась над чем-то вместе с Фрэнсис Бруссар – владелицей салона рядом с «Безделушкой». Возле Эйлин стоял Эйнджел. Расти Барнс из газеты крутился вокруг с фотоаппаратом, делая снимки. Закончив, он заговорил с Эйнджелом.

– Привет, – сказал Аарон, подходя к лотку, – мне нужны рождественские подарки, много. Что-то уникальное.

– Уникальное? – переспросила Эйлин.

– Ну да.

– Уникальное, значит, неповторимое…

– Оставь его в покое, – усмехнулся Эйнджел и повернулся к Расти: – Ты только посмотри – она заставила меня играть в магазин. Я должен продавать всю эту мишуру…

– Вот это почем? – спросил Расти, указывая на заваленный товаром лоток.

Эйнджел повернулся к лотку, но через секунду рассмеялся:

– Ты меня почти поймал.

Эйлин закончила заворачивать связку блестящих сосулек в красивую бумагу и взяла у Фрэнсис деньги.

– Я бы хотел тебе помочь, Эйнджел, – сказал Аарон, но меня ждет Сонни. Мы стоим в очереди к женщине, которая умеет читать мысли животных. Делия Борд одолжила нам Гувера, она хочет, чтобы мы задали насчет него несколько вопросов.

Фрэнсис забрала покупку и удалилась. Эйлин повернулась к Эйнджелу.

– Сью-Джо продала все свои саше и пошла домой за новой партией. Она вернется и подменит тебя. Я пойду заберу из фургона еще пару коробок.

– Ты же не пойдешь к фургону одна? – спросил Эйнджел.

Эйлин хотела сказать что-то, но передумала:

– Прости, Кристиан, я знаю, все это тебе не очень нравится, но ты сам вызвался.

Эйнджел скривил лицо:

– Если она называет меня Кристианом, значит, у меня проблемы.

Он улыбнулся, но улыбка тут же угасла. Эйнджел повернулся к соседнему лотку.

– Сейчас должен появиться Санта, – сказал Расти. – Я слышал, это будет сюрприз для всех нас.

– А кто будет Сантой? – спросил Аарон.

– Откуда же мне знать? Это секрет. М-м-м… чувствуешь, как пахнет сосисками? Я должен пойти что-нибудь съесть.

– Я схожу, – сказал Эйнджел и достал бумажник. – Скажи, чего тебе принести. А ты посторожи лоток.

Расти рассмеялся:

– Я не знаю, чего хочу, пока не увижу это. Пойду посмотрю.

Он исчез в толпе.

– Мне нужно вернуться к Сонни, он, наверное, тоже хочет есть.

На плечо Аарона опустилась рука.

– Привет, Аарон. Как дела?

Мальчик повернулся на голос отца, и тот сдавил его в объятиях.

– Все отлично, пап. Тебе нравится ярмарка?

– Да, особенно теперь, когда я тебя вижу. Купил что-нибудь?

– Пока нет. – Аарон понизил голос. – Я тут видел бусы, хочу подарить их маме.

– Отлично. Дорогие?

– Да, но они того стоят. У меня есть деньги.

– Вот, – сказал Чак, доставая кошелек, – возьми.

– Нет, не нужно, у меня правда есть деньги.

Чак засунул несколько бумажек в карман Аарона.

– Может, найдешь серьги или браслет, – сказал он и снова обнял Аарона. – Я скучаю по тебе, сынок, – прошептал он.

У Аарона сдавило горло, он кивнул.

– Здравствуй, Чак, – сказал Эйнджел.

– Вечер добрый. Как идут дела?

Эйлин еще не ушла, она разговаривала с очередным покупателем, упаковывая металлического пингвина с пружинками вместо ног.

– Что-нибудь присмотрел, Чак? – спросил Эйнджел.

– Конечно. Я возьму одного из этих пингвинов, – ответил Чак. – Нет, лучше два.

– Мама, папа, пока! Пока, Эйнджел! – сказал Аарон и, повернувшись, бросился к Сонни.

По пути он остановился, чтобы купить нефритовое ожерелье, которое приглядел для матери. Денег Чака как раз хватило еще на серьги и браслет.

– Сонни, – закричал он, подбегая к шатру мадам Вазу, – твоя очередь.

– Слава богу, – сказал Сонни, передавая Аарону поводок, – умираю от голода.

– Ой, мы следующие! Ты не можешь уйти.

– Ты справишься, – сказал Сонни, – я уже нагляделся на собак и котов. Когда закончишь, приходи к палаткам с едой. Я буду там.

Он сделал несколько шагов и обернулся.

– Кстати, там, в шатре, с этой мадам сидит Чуза. Он зашел туда, и я не видел, чтобы он выходил.

– Неужели? – удивился Аарон. – Может, он тоже читает мысли животных? Что, мальчик, не терпится войти? – сказал он, обращаясь к Гуверу, и почесал его за ухом.

Полотнище откинулось, и из шатра вышел Сирил, продавец из скобяной лавки. Он вел на поводке черного Лабрадора.

– Она великолепна! – сказал он Аарону, проходя мимо.

Зазвонил колокольчик.

– Это значит, что ты должен войти, – сказала женщина, стоявшая за Аароном.

Он крепко сжал поводок и вошел в шатер. Несколько секунд он ничего не видел, потом глаза привыкли к темноте.

– Подойди к Вазу, – сказала темноволосая женщина, глядя на Гувера. – Собака и симпатичный мальчик. Садитесь рядом со мной.

Аарон отпустил поводок, и Гувер тотчас уселся около Вазу. Рядом с женщиной сидели Чуза и Локум, который сейчас не сводил глаз с Аарона.

– Это мой друг, – сказал Чуза, – Аарон Моггридж.

Сегодня он был в оранжевой гавайской рубашке и свободных белых хлопковых брюках. Не очень-то подходящий наряд для такой погоды, но Чуза, казалось, чувствовал себя вполне комфортно.

– Ты должен рассказать Вазу про Гувера, – сказал Чуза.

– Э-э… это не моя собака. Она принадлежит людям, которые сейчас в отъезде. Меня попросили задать вопрос – почему Гувер… э-э… все жует. Все, до чего доберется. Его бабушка, то есть член семьи, хочет узнать, почему он это делает и как его от этого отучить.

Вазу склонилась над Гувером и прижалась щекой к его голове. Ее длинные волосы окутали собаку.

Аарон подумал, что эта женщина похожа на египетскую принцессу – такая же красивая и загадочная. Правда, он не знал толком, как выглядели египетские принцессы.

Молчание, казалось, длилось целую вечность. Аарон то и дело смотрел на Чузу, но тот словно не замечал этого.

– А Локум ей не мешает? – спросил Аарон.

Чуза прижал палец к губам. Аарон посмотрел на Вазу и Гувера. Отведя волосы от лица, Вазу выпрямилась и тихо заговорила с собакой. Гувер, положив голову ей на колени, внимательно слушал.

– Он очень робкий. И он ворует вещи…

– Ворует? – спросил Аарон.

– Берет то, что не принадлежит ему. Он ворует потому, что чувствует себя одиноким. Ему нужно, чтобы его любили. У вас два варианта. Либо вы не обращаете на него внимания, и он будет воровать и грызть вещи и в конце концов умрет от разбитого сердца. Или уделяйте ему больше внимания.

– Спасибо, – пробормотал Аарон и протянул монету, полученную от Делии.

Чуза встал.

– Мы еще увидимся, – сказал он Вазу и вышел, не обратив внимания на Аарона.

– Вы с Чузой старые друзья? – спросил он женщину.

Вазу нежно гладила Гувера.

– Нет. Только что познакомились. Он просто очень любезен. Пригласил к себе в гости.

Она отдала Аарону поводок и позвонила в колокольчик.

Аарон вышел из шатра. Отыскав Делию, он передал ей слова Вазу.

– Вот как? – недоверчиво спросила она, но, когда Аарон, отойдя на несколько шагов, обернулся, он увидел, как она обнимает пса.

– А вот и вы, молодой человек.

Аарон машинально взял пачку листов, которые Лобелия Форестье достала из своей необъятной сумки. Она удалилась прежде, чем он увидел, что она всучила ему список телефонов, по которым предлагалось звонить в чрезвычайных ситуациях, и карту города.

Мимо быстро прошел мужчина. Дядя Финн. Люди останавливались, глядя ему вслед. За ним спешили Карли, офицер полиции, и Мэтт Будро. Что-то определенно случилось.

Аарон хотел было последовать за ними, но оглянулся и увидел Эмму. Она шла медленно, и по ее лицу было видно, что она с трудом сдерживает слезы. Аарон подошел к ней и неловко похлопал по руке.

– Не плачь, – сказал он.

Она сжала его руку. Аарон хотел высвободить ее, но Эмма двинулась дальше, таща его за собой.

– Что случилось? – спросил он, и она разрыдалась. – Ты, наверное, заболела? – сказал он, глядя на дрожащую и захлебывающуюся слезами Эмму.

Они остановились у елки, возле которой сидели музыканты. У них был перерыв. Один из них, увидев Эмму, встал и подвинул стул.

– Садитесь, миссис Дахон, – сказал он, – вы сейчас ничем не поможете. Всем нам остается только ждать.

Эмма опустилась на стул, не выпуская руки Аарона.

– С твоей мамой все будет в порядке, – сказала она, – она не могла просто так исчезнуть. Вместе с фургоном. Она, наверное, решила… поехать куда-нибудь.

Глава 27

Ей было холодно. Глаза не открывались.

Эйнджел?

Какой-то звук все громче и громче. Кваканье лягушек, скрипы, хруст. Вода близко.

Баки Смит умер от сердечного приступа. Они так сказали. А сердечный приступ случился, когда его окунули в кипящее масло.

– Помогите… это Эйлин…

Она сама едва расслышала свой голос. Голова разламывалась от боли.

–  Два,  – сказал мужчина. И все.

Он дышал громко, прерывисто. Как будто был испуган?

Эйлин стало теплее, земля и камни словно стали мягче.

– Эйнджел… – прошептала она.

Глава 28

Шатер Делии превратился в штаб Мэтта. Он быстро оценил ситуацию, и уже десятки добровольцев из полицейских участков других городов спешили в Пойнт-Джуду. Рядом работали представители ФБР. Они занимались убийством Баки Смита.

Эйнджел, Сонни и Аарон изучали карты, приколотые к стене.

За полосатым полотнищем мелькали тени – это горожане окружили шатер. Многие из них были друзьями Эйлин или, по крайней мере, знали ее. Они хотели принять участие в поисках и ждали инструкций от полиции.

– Темнеет, – сказал Мэтт, – это осложняет дело. Сомневаюсь, что до рассвета нам удастся что-нибудь предпринять.

Эйнджел знал о темноте все и не собирался дожидаться рассвета. Он сделал несколько шагов назад.

– Мама не пошла бы никуда одна в темноте, – сказал Аарон. В шатре было прохладно, но его лицо блестело от пота. – Ты думаешь, она куда-то поехала?

Он посмотрел на Эйнджела, словно у того были ответы на все вопросы.

– Она пропала, – сказал Эйнджел, сжимая руку Аарона, – но мы ее найдем. Ты должен сохранять спокойствие. Я знаю, что делать, и мы не будем терять времени.

– Я тебя понял, – сказал Сонни.

В шатер ворвался Чак Моггридж. Эйнджел вывел Сонни и Аарона на улицу. Толпа расступилась перед ними.

– Направо, – сказал он и заметил доктора Митча Гальперна. – Вы можете нам понадобиться!

Митч с готовностью приблизился.

– С чего начнем? – спросил он.

– Слава богу, – сказал Эйнджел, – нашелся человек, который считает, что нам пора с чего-то начать. У меня есть рация, полиция знает частоту и может связаться со мной.

Он не сказал, что у него при себе была не только рация, но и «глок».

– Первым делом нужно проверить место, где стоял фургон Эйлин, а потом обыскать все вокруг – вдруг найдется какая-нибудь улика.

– Или мы найдем маму, – сказал Аарон. – Она ведь может быть где-то поблизости.

– Конечно, – ответил Митч.

– Она умерла, – всхлипнул Аарон, – если нет, она бы уже нашлась.

– Прекрати! – прикрикнул Сонни. – Это в тебе говорит паника. Ты не можешь рассуждать здраво. Поэтому заткнись и делай, что говорят.

Эйнджел покосился на Аарона, но ничего не сказал. Они пробежали переулок между магазинами и выскочили на открытую площадку, где все обычно парковались, когда Мэйн-стрит была перегружена.

– Черт побери, почему никто не огородил парковку? – сказал Эйнджел, подойдя к месту, где раньше стоял фургон Эйлин. Теперь там стоял светлый изрядно проржавевший пикап.

Двое мужчин выглянули из машины.

– Когда вы здесь припарковались? – спросил Митч.

Один из мужчин рассмеялся.

– А тебе-то что? – спросил другой.

– Это место было пусто, когда вы… – заговорил Эйнджел и тут же умолк, у него появилась другая мысль. – Прошу прощения за беспокойство, но, когда вы сюда приехали, кто-нибудь покинул это место?

Смех.

– Это важно. Здесь стоял фургон, и мы думаем, что кто-то его угнал.

– Вот дерьмо, – сказал тот, что сидел за рулем пикапа. Парням было лет по двадцать с небольшим, и Эйнджел подумал, что уже где-то видел их. Наверное, на стройке. – Здесь было пусто. Мы проехали мимо, парковка была забита, и вдруг увидели пустое место.

– Когда это было? – спросил Эйнджел.

Парни пожали плечами.

– Ну, может, пятнадцать минут назад, – сказал водитель. – Мы остановились, чтобы зайти к Баззу. Вот, – он оторвал клочок от бумажного пакета, достал ручку и что-то нацарапал, – это наш номер телефона. Меня зовут Джим Пенс, а это мой младший брат Эйс.

– Вы работаете на Дахона?

Они действительно работали на стройке. Эйнджел взял клочок бумаги и пообещал парням связаться с ними, если возникнут вопросы. Митч включил свой мощный фонарик и вместе с Эйнджелом принялся осматривать парковку.

– Здесь врачам без фонаря никак, иногда вызывают в такие дома, где до сих масляные лампы в ходу. Попробуйте-ка принять роды при свете масляной лампы.

– Здесь ничего нет! – крикнул Аарон. – Зачем мы теряем время?

– Чтобы убедиться, что здесь ничего нет, – сказал Сонни и потрепал Аарона по плечу. – Мы не должны сдаваться. Мы нужны Эйлин. Она сейчас в каком-то месте, или ее везут в машине, или она сама за рулем. Эй, Эйнджел, а вы с ней, случаем, не поругались?

– Ничего подобного, – ответил Эйнджел.

– Даже когда вы стояли за прилавком? Я же видел, тебе это не нравилось, – сказал Аарон, исподлобья глядя на него.

– Черт, я же сказал, что нет… Давайте, мы должны осмотреть всю парковку. Митч, Сонни пойдет с тобой.

– Мы ищем улики, – пробормотал Аарон, – которые помогут нам найти мамино тело.

– Ты идешь со мной, – сказал Эйнджел и взял его за руку.

Мальчик вырвал руку. Эйнджел оставил его в покое и принялся шарить лучом фонарика по траве и гравию. Аарон двинулся в темноту, Эйнджел пошел следом и услышал всхлипывания.

– Мы должны все как следует осмотреть, – сказал он мальчику, – парковка не такая большая.

Он положил руку на плечо Аарона и почувствовал, как напряжено тело мальчика.

Рация зашипела, и Эйнджел нажал кнопку.

– Эйнджел, ты меня слышишь? Где ты?

Это был Мэтт.

– Осматриваю парковку, – ответил Эйнджел, подавив желание добавить, что вообще-то эту работу должна была делать полиция.

– Я думал, это уже сделали.

– Что случилось?

Из рации снова донеслось шипение.

– Мэтт, ты меня слышишь?

– Да, мы нашли фургон.

Сонни и Митч подошли к Эйнджелу, и теперь все четверо напряженно вслушивались в звуки, доносящиеся из рации.

– И что? – спросил Эйнджел, стараясь не думать о плохом, и вдруг понял, что у него дрожат губы. Черт. Да что это с ним?

– Ее там не было, Эйнджел. Фургон стоит в тупике у стройки, у пятого блока.

– Но пятый блок еще не начали строить.

– Поэтому фургон там и засекли. Я уже выехал туда.

– Я тоже.

Эйнджел побежал к выходу с парковки. За ним следовали Митч и мальчики. Эйнджел ужинал в ресторане Оны и оставил свой грузовик там, а сам отправился на ярмарку пешком. Ресторан выглядел пустым. Убийца, творящий свои черные дела на кухне, у кого угодно отобьет аппетит.

– Мы все поместимся, – сказал Сонни, – хорошо, что ты не приехал на мотоцикле.

Эйнджел открыл двери, и все четверо забрались в грузовик. Он повел машину на юг, потом у гольф-клуба свернул. Кто-то говорил, что Эмма жила в этом районе, когда была замужем за бывшим мэром городка. Еще до того, как познакомилась с Финном.

Через несколько минут они подъехали к стройке.

– Хорошо, что ты тут ориентируешься, – сказал Митч. – От меня толку мало.

– Да.

Эйнджел наклонился вперед, всматриваясь в темноту.

– Полицейские машины, – сказал Сонни и похлопал его по плечу. – Видишь маячки вон там?

– Нужно быть слепым, чтобы их не заметить, – отозвался Аарон. – Почему ты отпустил ее одну, Эйнджел?

– Ради бога, Аарон, я не отпускал. Я отошел в туалет. Сью-Джо вернулась, и я попросил Эйлин дождаться меня. Она ждать не стала. Сказала Сью-Джо, что ей нужно что-то в фургоне и она вернется через несколько минут.

Эйнджел подъехал к полицейским машинам. Рядом стояла «скорая». В свете фар он увидел фургон Эйлин. Выскочив из машины, Эйнджел побежал к нему.

– Вы остаетесь здесь, – сказал Митч, вылезая из машины вслед за Эйнджелом.

– Это же моя мать пропала! – всхлипнул Аарон.

– Делай, что говорят! – обернувшись, крикнул Эйнджел. – Нам не нужна путаница с уликами.

Но Аарон все же вылез из машины.

– Улики, чтобы найти убийцу? – спросил он.

У него подкосились ноги, и он привалился к дверце машины.

– Останься с ним, – бросил Эйнджел Сонни. – Мэтт, вы что-нибудь нашли?

– Криминалисты уже работают.

Женщина в белом подошла к фургону и принялась делать снимки. По тому, как она держала камеру, Эйнджел понял, что она снимает какое-то определенное место. Он прищурился, но не смог ничего разглядеть.

– Что ее так заинтересовало? – спросил он.

Мэтт долго молчал, потом сказал:

– На задней дверце вмятина и кровь. И несколько волосков.

Глава 29

Эйлин почувствовала какую-то тяжесть на плече и открыла глаза, вернее, правый глаз. Левый глаз заплыл и не открывался.

Больно.

В голове словно стучал паровой молот. Одним глазом она осмотрела камни и кусты, залитые лунным светом.

Эйлин пошевелила пальцами сначала правой, потом левой руки, согнула левый локоть, медленно привстала… и чуть не закричала.

Рядом лежало животное, его голова покоилась на плече Эйлин, а ясные глаза смотрели ей прямо в лицо. Эйлин подавила крик. Дикие животные обычно не нападают, если не шевелиться. Нет, не так. Ведь дикие животные едят мертвечину.

Она поежилась, животное поднялось и уселось рядом, потом склонилось к Эйлин. Она зажмурилась и закричала. Сердце ее бешено колотилось, все тело ныло.

Она почувствовала дыхание на своей щеке, потом животное лизнуло ее раз, другой. Холодный мокрый нос ткнулся в лицо Эйлин.

Она медленно открыла глаза и увидела, как лунный свет отражается в глазах животного, окрашивая их в серебряный цвет.

Локум.

– Локум?

Собака лизнула ее в щеку.

Эйлин медленно повернулась и села. Локум сидел рядом, всматриваясь в ее лицо. Она протянула руку, и собака обнюхала ладонь.

Откуда-то доносился шум воды. Наверное, река рядом, решила Эйлин. Она сидела на мокрой жесткой траве. Подняв голову, Эйлин увидела ветки кипариса, чернеющие на фоне бледного неба.

Это были болота.

Она помнила, как какой-то мужчина швырнул ее в фургон. Углы картонных коробок больно врезались в бок. Она слышала, как их содержимое хрустит под ее весом. Больше она ничего не помнила. Хотя нет, она отчетливо слышала, как тот мужчина сказал «два», но что это означает, Эйлин не понимала.

Локум подошел поближе, поднял лапу, и Эйлин пожала ее. Она вдруг почувствовала, что собака торопит ее. Еще она чувствовала, что джинсы и футболка промокли насквозь. Хорошо еще кроссовки остались на ногах.

Ткнувшись в Эйлин холодным носом, собака отбежала прочь и оглянулась, словно приглашая Эйлин последовать за ней.

– Не уходи, – прошептала Эйлин, и пес вернулся, но тут же снова убежал вперед, торопя ее.

Эйлин медленно поднялась. Ноги подкашивались, и каждый шаг давался с большим трудом.

– Как ты узнал, где меня искать? – спросила она Локума, не сводившего с нее глаз.

По спине Эйлин пробежали мурашки, но она решила, что виной всему холод и сырость. Она заковыляла за собакой. Кажется, серьезных ран у нее нет, разве что висок саднит и голова раскалывается.

Эйлин попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли – левый глаз, видимо, был совсем плох. Она потрогала лоб и поднесла к глазам мокрые пальцы – кровь.

– Ладно, веди меня, Локум, – сказала она.

Пес побежал вперед, и Эйлин последовала за ним, содрогаясь от страха, что может наступить на змею или крысу. Болота кишели ядовитыми гадами.

На пути то и дело встречались поваленные деревья. Локум перепрыгивал их, Эйлин осторожно переползала. Один раз она поскользнулась и упала в грязь.

С каждой минутой в голове все больше прояснялось. Эйлин вспомнила ярмарку и Эйнджела, который не велел ей ходить к фургону одной.

Жаль, что она его не послушалась, она всегда должна была его слушаться. Но ведь Эйнджел не всегда бывал прав. Скажем так, в большинстве случаев.

– Ой! – сдавленно вскрикнула Эйлин, и Локум тут же подбежал к ней. Она потрепала его по голове, и он снова умчался вперед.

Заухала сова, и Эйлин прижала руку к груди, пытаясь успокоить отчаянно заколотившееся сердце. Без Локума она пропадет, ведь она даже не знает, где находится и куда идти. В следующий раз, когда Эйнджел поделится с ней своими дурными предчувствиями, она прислушается к нему. Она пыталась его расспросить, но он отмолчался, явно не хотел говорить на эту тему.

Локум остановился. До ушей Эйлин донесся звон, словно ветер раскачивал маленькие колокольчики. Ей показалось, что вдалеке она видит свет. Он сиял где-то высоко между деревьями. От страха Эйлин чуть не потеряла сознание.

Лай собаки привел ее в чувство. Локум поднял голову и завыл. Если бы Эйлин могла, она бы спряталась.

Кто-то или что-то приближалось к ней. Пес сидел смирно, нюхая воздух. К звону колокольчиков прибавилось какое-то бряканье. Звук приближался. Эйлин почувствовала, что не может пошевелиться.

Между стволами деревьев из тумана соткалась фигура.

– Не бойся, – раздался густой голос, – это Чуза.

От облегчения Эйлин чуть не упала. Теперь она видела его более отчетливо. Бряканье и звон издавал пояс из косточек и колокольчиков, обхватывавший просторную хламиду. Голову Чузы украшал огромный тюрбан. Подойдя ближе, Чуза расплылся в улыбке, блеснув белыми зубами. На руках у него были белые перчатки, а на ногах – только белые носки. Интересный персонаж этот Чуза, подумала Эйлин. Ходит босиком по болотам, да еще эти серебряные ногти на руках.

– Спасибо, что пришел на помощь, – сказала она, опасаясь, что сейчас разрыдается. – Локум нашел меня.

Чуза кивнул, подошел и поднял Эйлин на руки.

– Я отнесу тебя домой. Это близко. Потом мы сообщим, что с тобой все в порядке. Те, кто хотел причинить тебе вред, все еще неподалеку, и нужно быть осторожными.

– Чего они хотят? – спросила Эйлин.

– Они путают меня, – ответил Чуза. – Я имею в виду, что возможные мотивы пока неясны мне, но цель, которую они преследовали, понятна – ты должна была умереть на болотах.

У Эйлин застучали зубы.

– Да, – согласилась она.

Чуза умолк и быстрее зашагал через лес. Наконец он вышел на поляну, на которой стояла его хижина. В окнах горел свет.

– Скоро ты почувствуешь себя лучше, – сказал Чуза.

– Мне уже лучше.

– Я должен убедиться, что ты не ранена. А потом мне нужно будет кое-что сделать. Надеюсь, у меня хватит сил, иначе кому-то повезет меньше, чем тебе. Следующая жертва может умереть.

Глава 30

Кабинет Мэтта был переполнен. Жалюзи на высоких окнах были открыты, но воздух словно застыл. То и дело раздавались сердитые выкрики – у каждого была своя точка зрения на то, как надо было вести дело. Большинство поддерживало Эйнджела, который взял Аарона и Сонни и отправился к Чузе за Эйлин. Но это же большинство считало, что Эйнджел должен был обязательно взять с собой Мэтта или офицера Сэмпсона, а то и дюжину полицейских.

Мэтт готов был арестовать Чузу, предъявив ему обвинения в похищении Эйлин.

– Мы пойдем одни, – заявил Эйнджел, которого совсем не обрадовали поспешные выводы Мэтта. – Мы знаем Чузу, он заботится о людях. Эйлин сказала, что ее нашел Локум и лаял, пока не пришел Чуза. На каком основании ты собираешься обвинить Чузу?

– Чуза всегда подозрительно быстро появляется на месте преступления. – Мэтт стукнул кулаком по столу. – Ты не хочешь увидеть очевидное. Чуза – сумасшедший, я давно тебе это говорил. Мы знаем, что он нашел Аарона, в которого якобы стреляли. Теперь Эйлин. Понимаешь, о чем я?

– Ты закончил? – спросил Эйнджел. – Если да, я уезжаю.

– Я согласен с Мэттом, – сердито заявил Чак.

Эйнджел не заметил, как Чак вошел в кабинет. Он огляделся и увидел, что, кроме Чака, в кабинете полно других людей, не имеющих отношения к делу.

– Может быть, очистим помещение? – сказал он, склонившись к Мэтту.

– Ты не можешь винить людей за то, что они пришли сюда. Они хотят помочь.

– У нас убийство. В ту же ночь напали на Эмму. Ты обнаружил связь между этими событиями? Или с тем, что случилось с Аароном и Сонни, со мной и Эйлин?

– А ты?

– Нет, но я первый спросил.

– Мы ведем расследование. Очистите помещение, – громко сказал Мэтт.

– Другими словами, ты хватаешь всех, кто под руку попадется, лишь бы тебя не обвинили в том, что ты не делаешь свою работу? И сейчас ты понял, что лучше избавиться от лишних ушей, потому что иначе всем станет известно, что расследование стоит на месте.

– Если бы я не был сейчас при исполнении, – сказал Мэтт, – я заставил бы тебя пожалеть об этих словах.

Эйнджел не сомневался, что Мэтт оказался бы серьезным противником.

– Мы уходим, – сказал Эйнджел. – Сейчас.

– Вы давно должны были выставить Чузу, – заявила Лобелия Форестье. – Это он во всем виноват.

– Это все слухи, – сказал Эйнджел. – Людям всегда нужен кто-то, кого можно обвинить во всех несчастьях. Перестаньте, Чуза тут ни при чем.

– Мисс Форестье, прошу вас, покиньте мой кабинет, – сказал Мэтт. – И все остальные тоже. У нас много работы. Давайте скажем спасибо, что Эйлин жива.

– Я еду с вами, – вмешался Чак. – Эйлин – моя жена.

Эйнджел посмотрел на него:

– Твоя бывшая жена, Моггридж. Бывшая. Держись от нее подальше. Ты ей не нужен.

– Эй, прекратите! – Мэтт вскочил на ноги. – Моггридж, выметайся отсюда.

Чак хотел что-то сказать, но закрыл рот и вышел.

– Если хочешь поговорить с Чузой, я позову его, – сказал Эйнджел Мэтту. – Пойдемте, мальчики.

В открытое окно веяло прохладой. Эйлин открыла глаза. Она не помнила, как заснула на этой мягкой постели, не помнила, как Чуза подложил ей под голову подушку и укрыл одеялом. Темно-синее одеяло, кажется, было из ангоры.

Эйлин огляделась. Милое местечко, если не обращать внимания на некоторые детали интерьера. Ей нравился шкаф со множеством ящичков для трав, занимавший всю стену. Если она когда-нибудь переедет в дом побольше, обязательно заведет себе такой же. Хламида Чузы переливалась всеми оттенками зеленого. Похоже на шелк. Тюрбан был тоже зеленым, но с желтыми полосками. Эйлин подумала, что Чуза – самый добрый человек из всех, кого она встречала. Сейчас он разговаривал с Локумом, и собака внимательно слушала хозяина, глядя ему в глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Чуза, не глядя на Эйлин.

– Хорошо. Я долго спала?

– Не очень. Эйнджел и мальчики скоро будут здесь. – Чуза подошел и сел в кресло рядом с кроватью. – У тебя что-нибудь болит?

– Почти ничего. Когда я очнулась там, на болоте, – до того, как Локум меня нашел, – голова просто раскалывалась. – Она осторожно прикоснулась ко лбу. – Почти не болит, а ведь рана была большая.

– Когда Эйнджел заберет тебя домой, доктор Гальперн наложит швы. Он хороший человек. Все старается убежать от чего-то, но готов занять свою жизнь не только медициной.

Эйлин с интересом взглянула на Чузу.

– Митч от чего-то убегает? Мне он показался спокойным, уравновешенным человеком.

– Так оно и есть, потому что погружен в работу и не позволяет себе задумываться. Однажды он остановится, и тогда… Впрочем, довольно. Достаточно того, что я сказал – он хороший человек.

Чуза потрогал ее лоб. Эйлин хотелось расспросить его о Митче, но она понимала, что больше он ничего не скажет.

– А ты сильная, – сказал Чуза. – Быстро поправишься. Самое главное, что бы ни случилось – не забывай, что ты никогда не останешься одна.

Слова Чузы, как всегда, были не вполне ясными. Что он имел в виду, когда сказал, что она никогда не останется одна? Что ему известно? Эйлин большую часть своей жизни была одинока.

– Молчишь? – улыбнулся Чуза. – Ты из тех женщин, которые слишком много размышляют. Иногда лучше просто принять то, что происходит, и двигаться дальше. Ты должна быть уверена в себе.

– Да, – ответила Эйлин.

Чуза хотел, чтобы она была сильной и умела справляться со всеми своими проблемами. Эйлин надеялась, что у нее это получится.

– Поверти головой. Если почувствуешь боль, остановись.

Эйлин послушно повернула голову вправо, потом влево, вверх, вниз.

– Шея немного напряжена, но ничего не болит.

– Повреждения были несерьезными, но ты провела некоторое время в сырости и холоде, поэтому твое состояние ухудшилось. Теперь ты согрелась и тебе стало легче.

– Я должна вернуться домой.

– Конечно, но подожди, пока твои мужчины придут за тобой, – сказал Чуза и внимательно посмотрел на Эйлин.

Она почувствовала, что краснеет, и поглубже зарылась под одеяло. Чуза рассмеялся.

– Что в моих словах так смутило тебя?

– Когда ты смотришь на меня, мне кажется, что ты читаешь мои мысли.

– Я чувствую их. – Чуза встал и подошел к окну, Локум последовал за ним. – У нас гости.

– Эйнджел здесь? Аарон и Сонни?

– Они в пути.

С этими словами Чуза отправился на кухню, долго гремел там посудой и, наконец, вернулся с подносом. Эйлин увидела там тарелку с сыром, орехи и чашку с каким-то горячим напитком. Она в очередной раз поразилась тому, как быстро и ловко Чуза справляется со всем.

Она осторожно села. Чуза поставил поднос ей на колени и повернул чашку так, чтобы она могла взять ее за ручку.

– Хороший зеленый чай, – сказал он, – моя собственная смесь.

Эйлин сделала глоток и принялась за еду. Она давно не чувствовала себя такой голодной.

– Спасибо! – сказала она и взглянула на часы. Если Эйнджел уже близко, он будет здесь с минуты на минуту.

– Цепочка необычных событий привела к тому, что случилось сегодня. Выстрелы в Аарона на болоте, потом у твоего дома. Стрельба в доме Эйнджела. Я хотел бы, чтобы ты рассказала мне об этом и обо всем том, что, по-твоему, может помочь решить загадку. Ты заснула, когда начала рассказывать о том, как попала с ярмарки на болота. Но мы поговорим об этом позже.

Чуза приложил палец к губам. На крыльце послышались шаги, в дверь постучали.

– Заходите, – пригласил Чуза.

При виде Эйнджела Эйлин просияла.

– Не могу тебе передать, как я рада тебя видеть! – Она поставила кружку на пол и протянула к нему руки. Эйнджел выглядел очень усталым. – Я в порядке, правда. Благодаря Чузе.

Словно не слыша ее, Эйнджел подошел к постели и схватил Эйлин за руки, уронив при этом поднос на пол. Судя по чавкающим звукам, Локум быстро разобрался с сыром.

– Привет, мам, – Аарон выглянул из-за спины Эйнджела. – Как ты?

– Что случилось? – спросил Сонни.

– Со мной все хорошо, – вздохнула Эйлин. – Боже мой, на что только не пойдет женщина, чтобы получить немного внимания.

– Когда я нашел ее, она промокла и замерзла, – сказал Чуза. – Сейчас она отогрелась и снова стала похожа на человека.

Эйнджел сел на краешек постели и взял лицо Эйлин в ладони, улыбнулся.

– Тебе нужно наложить швы, – сказал он, глядя на ее лоб. – Кстати, нашли твой фургон.

– И в каком он состоянии?

– Ремонт лучше оплатить самой, если не хочешь, чтобы страховая компания подняла ставку.

– Звучит ужасно…

– Тебе нужно уехать в Нью-Йорк, там на этот драндулет никто и не взглянет, я уж не говорю про угон.

– Спасибо, я запомню, – сказала Эйлин. – Может быть, я не буду ремонтировать фургон. Может быть, куплю что-нибудь другое.

Эйнджел привлек ее к себе.

– Нелегко тебе пришлось…

– Она крепкая, – сказал Чуза, – но ей нужно несколько дней отдохнуть. Когда вернетесь домой, попроси Митча Гальперна наложить несколько швов.

– Выглядишь так, будто тебя стукнули бейсбольной битой, мам, – сказал Аарон.

– Спасибо. Я уже знаю, что это больно, но как это выглядит, не знала.

– Ты сильно стукнулась о дверцу фургона, Эйлин, – сказал Сонни. – Мэтт сказал, там все коробки передавлены.

– Прекрасно. Еще какие-нибудь новости?

– Я тебе все обязательно расскажу, а пока скажи: ты помнишь, что произошло?

Эйлин не хотелось пересказывать еще раз, что она уже поведала Чузе, но Эйнджел не сводил с нее глаз. Когда она заговорила про Локума, собака встрепенулась и застучала хвостом.

– Он такой милый, – сказала Эйлин.

Она почувствовала на себе взгляд Эйнджела, ощутила на своей коже его дыхание. Если бы они были одни…

– Я рад, – сказал вдруг Чуза.

Эйлин и Эйнджел удивленно уставились на него.

– Все идет своим чередом, – продолжал Чуза, и Эйлин поняла, что он говорит с Эйнджелом. – Многие тревоги уже позади. Ты понимаешь теперь, о чем я говорил тебе?

Эйнджел кивнул. Разве можно забыть странный разговор с Чузой, когда тот посоветовал Эйнджелу переспать с Эйлин?

– Какие-нибудь мысли по поводу того, кого мы ищем? – спросил Чуза.

Он хотел спросить, знает ли Эйнджел, кто так напугал тихий городок. И еще он намекал, если Эйнджел не ошибся, что может видеть то, что не видят другие.

– Нам нужно поговорить, – сказал он Чузе. – Когда я служил в ЦРУ, узнал о себе кое-что. Думал, что все осталось в прошлом, но я ошибался.

– О чем ты говоришь? – спросила Эйлин.

Эйнджел молчал. Он не знал, как объяснить то, что он чувствовал.

– В ЦРУ учат использовать имеющиеся… сверхъестественные способности, – пояснил Чуза.

Эйлин посмотрела на Эйнджела, явно ожидая объяснений.

– Чуза прав, – сказал он и улыбнулся ей.

– Нам еще кое-что нужно сделать, – сказал Чуза.

В этот момент послышался звук удара и дверь распахнулась. Удар был такой силы, что она чуть не слетела с петель.

– Так, – сказал Мэтт, входя в дом, – здесь все в порядке?

– Да, Мэтт, спасибо, – пробормотала Эйлин.

Чуза встал и улыбнулся Мэтту и офицеру Сэмпсону. Оба держали в руках револьверы.

– Ради бога, уберите оружие, – сказал Эйнджел, – пока кто-нибудь не пострадал.

Лицо Мэтта ничего не выражало.

– Никто не пострадает, если все будут делать то, что им велят.

– Почему бы вам не присесть, мальчики, – офицер Сэмпсон подвинул стулья, – день был долгий, вы, наверное, устали.

Аарон и Сонни молча сели.

– Зачитай ему его права, – сказал Мэтт Сэмпсону, указывая на Чузу.

– Если хотите что-нибудь спросить, спрашивайте, – сказал тот.

Мэтт нахмурился.

– Сначала я хочу узнать, как себя чувствует Эйлин. Что с тобой случилось? Ты помнишь что-нибудь?

Эйлин рассказала все, что знала.

– Откуда ты знал, где искать миссис Моггридж? – спросил Мэтт у Чузы.

– Моя собака нашла ее. Пес вел ее к моему дому и лаял, пока я не вышел встретить их.

– Собака, значит… Она у вас всегда бегает по болотам ночью? Не боитесь, что аллигаторы ее съедят?

Эйлин судорожно вздохнула. Там, на болотах, она тоже думала про аллигаторов.

– Локум хорошо знает болота, – ответил Чуза, – ему нужно бегать, и он может о себе позаботиться.

– Интересно, – протянул Мэтт. – У вас что, руки мерзнут?

– Нет, – ответил Чуза, и Эйнджел только сейчас заметил на его руках белые перчатки.

– Зачем тогда перчатки?

– Мне нравится носить перчатки, – сказал Чуза, но Эйнджел уловил в его голосе легкую тень неуверенности.

– Но в доме-то вам они зачем? – не унимался Мэтт.

Чуза молча стянул перчатки и отбросил их в сторону.

– Алтарь, – сказал Мэтт, осматривая странное сооружение с горящими свечами. – Что готовим? Это что, овечьи глаза?

– Посмотрите, – предложил Чуза, – это не овечьи глаза.

Мэтт склонился и тут же выпрямился.

– Это зародыш. Котенок, что ли?

– Котенок? Нет, я люблю кошек. Это крысиный эмбрион. Мне нравится запах.

– Ну хватит, – сказал Мэтт, – протяните руки ладонями вверх.

Чуза вытянул руки, как было велено. Ладони и кончики пальцев были красными, со множеством небольших порезов.

Мэтт достал из-за пояса наручники и защелкнул их на запястьях Чузы.

– Послушаем, как вы это объясните, – сказал он, – я забираю вас в участок.

Глава 31

В пять утра до Грейси донесся какой-то слабый звук. Она поняла, что кто-то тихо поворачивает ключ в замке. В квартиру вошел Чак. Грейси встретила его улыбкой, но он молча направился в кухню.

– Доброе утро, – сказала Грейси, ставя чайник под струю воды. – Ты дверь запер?

Молчание.

Грейси стало не по себе, но она решила не показывать Чаку, что боится его.

– Я удивилась, увидев тебя здесь, тебя не назовешь ранней пташкой, – сказала она, надеясь, что Расти не услышит их разговор. – Я собираюсь заварить растворимый кофе. Сегодня утром я работаю, и совсем нет времени варить настоящий кофе. Хочешь чашечку? Могу сделать тосты. Чак, садись за стол.

Нет ответа.

В Грейси вспыхнула ярость.

– Будь ты проклят, Чак Моггридж, – прошипела она, с грохотом поставила чайник на стол и повернулась к Чаку. – Ты соображаешь, что делаешь? Являешься сюда незваным. Тебя может увидеть Расти. И не надо на меня так смотреть! Скажешь, я не права? Убирайся отсюда, мне пора на работу.

Чак шагнул к ней и, размахнувшись, влепил пощечину.

– Если я уйду, – сказал он, – то уже не вернусь. Ты этого хочешь?

– Да! – Грейси закрыла лицо руками. – Убирайся! Я не хочу иметь ничего общего с мужчинами, которые бьют меня по лицу.

Грейси хотела остаться одна, хотела выплакаться. Ну почему, почему ей так не везет?

– Ты обещала держаться подальше от Эйлин.

– Я так и делаю!

– Ты позвонила ей, чтобы узнать, как она себя чувствует, черт бы тебя побрал. Сначала позвонила Мэтту, потом ей.

Она осторожно коснулась ноющей щеки и поморщилась.

– Откуда ты знаешь?

– Сказал кое-кто. Черт тебя побери, Грейси, ты что, хочешь мне все испортить?

– Мы никогда не говорили о том, что мне нельзя ей звонить.

– Ты сама должна была сообразить.

– Я что, по-твоему, хрустальный шар?

Чак подошел ближе.

– Ты идиотка, вот ты кто. На самом деле ты не хочешь помочь мне с Эйлин.

– Я не хочу помочь тебе снова жениться на ней? Точно, не хочу. Как это поможет нам с тобой?

Чак схватил ее за запястья.

– Я же говорил, что делаю это для нас с тобой. Эйлин нужна мне, только чтобы выудить у нее денежки. И у меня неплохие шансы, учитывая, что Аарон здесь. Он рад, что я рядом, и я собираюсь это использовать.

– Ну, конечно. И когда же наступит моя очередь?

Чак побледнел и сжал губы.

– Может быть, никогда.

Грейси отвернулась, скрывая навернувшиеся на глаза слезы.

– Ах, Грейси, ну ты же знаешь, что без тебя все это не имеет смысла. Я вернулся только ради тебя. С того самого дня, как я уехал отсюда, я не находил себе места. Но теперь все будет хорошо и мы будем счастливы.

– Правда? Мне нужно подумать.

– Я понимаю, – сказал Чак, опустив глаза. – Не знаю, что на меня нашло. Наверное, устал очень прошлой ночью. Я видел Аарона.

Грейси прищурилась.

– Ты его очень любишь.

– Я и не знал, как сильно я его люблю, пока не вернулся. Аарон – хороший мальчик. Я хочу узнать его получше и хочу, чтобы он узнал меня. Когда Эйлин пропала, он переживал, но держался. Аарон – сильный. Грейси, поверь мне. Как я хотел бы повернуть время вспять, чтобы у нас с тобой был малыш. Я совершил ошибку, позволив тебе избавиться от него, но мне казалось, что я попал в ловушку. Я знаю, не такое объяснение ты хотела бы услышать, но другого у меня нет. Что скажешь?

– Ты не можешь вернуть нашего ребенка. Сейчас он уже делал бы первые шаги.

– Мне жаль, – сказал Чак, и улыбка смягчила его лицо. – Если хочешь, мы можем сделать другого.

– Посмотрим, – ответила Грейси.

Ее злость почти утихла.

Быстрым движением Чак потянул за пояс ее махрового халата, и тот распахнулся. Под халатом на ней ничего не было. Грейси засунула руки в карманы, не делая попытки запахнуть халат.

– В моем звонке Эйлин не было ничего странного. Мы же вроде как подруги.

Боже, как она ненавидела эту женщину!

Чак уже думал об этом.

– Может, ты и права, – сказал он, окидывая ее взглядом. – Можно мне прийти сегодня вечером, детка?

Он подошел совсем близко и сжал в ладонях ее груди, большими пальцами лаская напряженные соски.

– Мы должны быть вместе, детка. Не переживай, если мне придется бывать у Эйлин. У нее нет того, что есть у тебя. Я просто хочу взять у нее то, что нам нужно.

Грейси таяла от его прикосновений. Ей хотелось затащить Чака в душ и заняться с ним любовью, но она сказала только:

– Надеюсь, ты говоришь искренне. Только попробуй ударить меня еще раз – и получишь сполна. Я сделаю так, что твои мечты никогда не осуществятся, Чак. Обещаю.

Он рассмеялся:

– Ты можешь быть такой резкой.

Он обнял ее за талию, просунув руки под халат, и принялся целовать ложбинку между грудей. Грейси остановила его.

– Мне пора на пробежку, – сказала она. – Нужно зарядиться энергией на долгий день.

– М-м-м…

Чак прильнул губами к ее груди.

– Я сам заряжу тебя энергией. Ты такая сладкая…

Грейси чувствовала, как отчаянно ему нужен был секс прямо сейчас.

– Ну-ка, – сказала она, – посмотри на меня. О да, ты такой большой мальчик… Я хочу тебя, Чак.

– Конечно хочешь.

– Когда ты вернешься? – спросила она, запахивая халат. – Я приготовлю ужин. Мы можем поболтать за едой, а потом наступит время поиграть.

Чак нахмурился.

– Я хочу поиграть прямо сейчас.

Грейси тихонько рассмеялась и туго затянула пояс.

– Думаю, я должна быть сильной за нас обоих. Скажи своей волшебной палочке, чтобы продержалась до вечера.

На мгновение губы Чака сжались, но тут же растянулись в улыбке.

– А ты крепкий орешек, – сказал он. – Ладно, признаю свое поражение. Но могу я, по крайней мере, посмотреть, как ты одеваешься?

– Нет, – жестко сказала Грейси. – Ступай по своим делам, а я пойду по своим. Я куплю что-нибудь на ужин. Во сколько тебя ждать?

– В семь или восемь. – Чак взял со спинки кресла свою легкую куртку. – Я знаю, это поздновато, но у нас сейчас много работы и хорошие сверхурочные.

– Отлично, – ответила Грейси и проводила его до двери.

Поцеловав ее на прощание, Чак попытался заглянуть в гостиную, которой Расти никогда не пользовался, но Грейси остановила его.

– Поосторожнее, – прошептала она.

Выпустив Чака через парадный вход, Грейси заперла за ним дверь. Ее нервы были как натянутая тетива. Она прижала пальцы к вискам. Последние несколько недель совершенно вымотали ее. Чак сказал, что они могли бы иметь ребенка, но в глубине души Грейси понимала, что ему нет до этого никакого дела. Мужчины не столь наблюдательны, как женщины, подумала она.

Грейси взглянула на часы. Нужно было поторопиться, если она хочет успеть немного поразмяться перед работой.

Еле слышный звук показался раскатом грома. Замерев от испуга, Грейси посмотрела наверх и услышала, как мягко закрылась дверь в спальню Расти.

Полчаса спустя Грейси, одетая в просторную футболку и хлопковые шорты, взбежала по лестнице. Она обдумала ситуацию и уже решила, что скажет Расти.

– Куда собираешься?

Грейси чуть не упала от неожиданности. Она думала, что Расти в своей спальне, а он уютно устроился в гостиной, усевшись с ногами на диван.

– Я думала, ты спишь, – пробормотала она. – Хотела постучаться к тебе и посмотреть, не проснулся ли ты.

– Ты видела меня, когда провожала Чака, и запаниковала, – сказал Расти. – Пока ты пыталась решить, что делать, я устроился тут, чтобы ничего не пропустить. Хотелось, видишь ли, быть в курсе того, что происходит в этом доме.

Расти откинулся на спинку дивана, не спуская с Грейси глаз.

– Мы с тобой об этом не договаривались, – сказал он. – Я не говорю, что ты плохой съемщик, но ты обещала вести себя прилично.

У Грейси пересохло во рту.

– Что скажешь?

Зеленые глаза Расти были холодны как лед. Грейси сжала руки, пытаясь унять дрожь.

– Ты, конечно, прав, что проявляешь осторожность, – сказала она наконец. – Иначе я бы не чувствовала себя здесь так спокойно. Я хочу объяснить тебе насчет Чака.

Расти взял леденец из вазы, стоявшей на столе, и засунул в рот. Он по-прежнему не отрывал глаз от Грейси. У него были темно-рыжие волосы, кое-где тронутые сединой, острый нос и большой рот. Когда Грейси познакомилась с ним, она решила, что Расти – симпатичный парень.

– Мы можем поговорить? – спросила она. Расти мог им все испортить. – Больше всего меня волнует то, что ты обо мне думаешь. Я много работаю, и у меня безупречная репутация. Ты бы не сдал мне квартиру, если бы это было не так.

Расти с хрустом разгрыз леденец. Обстановка в гостиной была скромной: диван, два столика с лампами, у стены – книжный шкаф и стол с ноутбуком.

Грейси решила присесть, чтобы не чувствовать себя как нашкодивший ребенок перед строгим учителем, но, оглядевшись, не увидела кресла, которое обычно стояло у стола.

– Что ты ищешь?

– Куда бы присесть, – ответила она.

– Здесь есть место. – Расти похлопал по дивану рядом с собой и принялся сосредоточенно выбирать леденец из вазы.

Надо было надеть бюстгальтер, подумала Грейси, и что-нибудь более подходящее, чем эти старые обтягивающие шорты и короткая футболка с низким вырезом.

Расти отправил леденец в рот.

– Хочешь? – спросил он.

– Нет, спасибо. Я очень долго была одна, Расти. Когда Чак вернулся в Пойнт-Джуду, он пригласил меня поужинать. Мы были немного знакомы, я пошла, и мы хорошо провели время.

– Что это значит?

Куда Расти клонит?

– Это значит, что мы ужинали и болтали. Ведь мужчина и женщина могут просто дружить друг с другом, не обязательно ложиться в постель. Ты ведь так думаешь? Что мы с Чаком тайком занимаемся сексом?

– Почему тайком? – Расти повернулся к ней. – Он не женат, ты тоже не замужем. Некоторые и будучи женатыми не стесняются ходить налево. Это не мое дело.

– Но мы правда ничем таким не занимались! – сказала Грейси, притворяясь обиженной. – Он не интересует меня как мужчина.

– Я же сказал, это не мое дело.

Расти наконец отвел глаза от ее лица и принялся изучать ее тело. Его взгляд скользнул по длинным ногам Грейси, потом по груди.

Грейси хотела, чтобы Расти сказал, что верит ей. Он мог все испортить одним только словом. Если Эйлин узнает… Грейси хотела, чтобы план Чака сработал. Если этого не случится, она не виновата. Главное – чтобы Расти считал, что между ней и Чаком ничего нет.

– Ты одинок, Расти, – сказала она, тщательно подбирая слова, – и в этом нет ничего удивительного. Ты работаешь как проклятый, чтобы поддерживать газету на плаву, мало спишь. Мне жаль, что у тебя никого нет.

– Не стоит меня жалеть, – ответил Расти и снова окинул ее взглядом. – Ты – красивая женщина, Грейси, и не должна чувствовать себя одинокой. Наверняка есть парни, которые мечтают с тобой встречаться. Вокруг тебя столько мужчин.

– Но нет ни одного, кто мне нравился бы.

– А ты давала кому-нибудь шанс узнать тебя получше?

– Нет и не собираюсь этого делать, пока сама не узнаю, что у них на уме. Я сама себе хозяйка, и мне это нравится. Не думаю, что Чак останется здесь надолго. Он – перелетная птица. Когда он уедет, я буду скучать по нему.

– Ты встретишь еще свою любовь, и все у тебя будет хорошо, – улыбнулся Расти и коснулся ее подбородка.

– Спасибо, – сказала Грейси, опустила глаза и улыбнулась про себя, заметив, что член Расти готов выпрыгнуть из штанов. – Но я хочу, чтобы ты поверил мне – между мной и Чаком ничего нет.

– Я верю тебе.

– Спасибо! – Грейси облегченно вздохнула. – Я пригласила сегодня Чака на ужин. Почему бы и тебе не прийти?

Расти удивленно поднял брови.

– Я, конечно, признателен за приглашение, но у меня работа, опять приду поздно.

Грейси притворилась разочарованной и быстро чмокнула Расти в щеку.

– Но я надеюсь, что в один из вечеров ты все же ко мне заглянешь, я буду ждать.

– Может быть.

Расти встал. Грейси тоже поднялась, помахала ему и направилась к лестнице. Обернувшись, она увидела его взгляд, устремленный на ее попку.

– Пока, Расти! Поспи хоть немного.

Он кивнул.

Грейси вошла к себе и захлопнула дверь. Она сомневалась, что Расти действительно поверил в ее историю о Чаке. Расти хотел затащить ее в постель и потому мог сделать вид, что не сомневается в ее искренности.

Грейси решила ничего не говорить об этом Чаку.

Глава 32

Правильно он сделал, что привез Эйлин к себе. Они приехали сюда после того, как накануне Митч Гальперн осмотрел Эйлин в своей клинике. Аарон и Сонни находились в хижине Чузы, приглядывали за домом и за Локумом.

– Эйлин? – тихо позвал Эйнджел, открывая дверь в спальню. – Я дома.

«Звучит так, будто я ее муж», – подумал Эйнджел.

Эйлин сидела поджав ноги на бледно-голубом ковре. На ней была красная блузка и темно-синие брюки. Она посмотрела на Эйнджела и улыбнулась. Рядом с ней лежал мобильный телефон.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил он. – Синяки у тебя на лбу уже почти прошли, швов не видно. Митч – гений.

– Это точно.

– Голова не болит?

– Все в порядке, я хорошо себя чувствую. Энергии – хоть отбавляй. Кто знает – вдруг этот удар по голове запустил дополнительные серые клетки?

Эйнджел рассмеялся:

– Я всегда считал, что твой мозг работает на полную катушку.

– Спасибо, сэр. Я говорила с Сонни и Аароном. Они неплохо там устроились, собираются ложиться спать.

Эйнджел опустился на пол и посмотрел на Эйлин.

– Пес, наверное, очень скучает по Чузе, – сказал он. – Мне не удалось выбить из Мэтта ничего, кроме того, что он собирается продержать Чузу за решеткой еще пару дней, скоро должны прийти результаты анализа ДНК.

– Этот анализ ничего не покажет. Как и анализ образцов, взятых из моего фургона. Какое отношение ко всему этому имеет Чуза?

– Мэтт считает, что имеет.

Эйлин покачала головой:

– Бедный Мэтт. Он отчаянно пытается раскрыть дело. Когда он увидел пластырь на ладонях Чузы, решил, должно быть, что Чуза обжегся, когда окунал Баки в кипящее масло. Еще Мэтт сказал, что в фургоне было много битого стекла. Он ошибается, обвиняя во всем Чузу, но им движет желание сделать этот город безопасным.

– Он полагается на мнение невежественных людей, – сказал Эйнджел. – Суеверия прочно пустили здесь корни.

Эйлин хмыкнула.

– Ты что, на стороне Мэтта? – удивился Эйнджел. – Мы видели от Чузы только добро, но для тебя это ничего не значит?

– Чуза – хороший, и я ему благодарна, но я не хочу винить Мэтта в том, что он поступает так, как считает нужным.

Эйнджел думал, что давно научился контролировать гнев, но сейчас он чуть было не взорвался.

– Значит, по-твоему, Мэтт поступает правильно, отправляя за решетку невинного человека?

– Как только он выяснит, что Чуза невиновен, он его отпустит.

– О господи… А если Мэтт заберет одного из нас – тебя, меня, Аарона или Сонни, ты опять будешь искать ему оправдание?

– Он поступит так, как сочтет нужным.

– Да что с тобой? Ты когда-нибудь была в тюрьме?

– Нет, Кристиан, а ты?

Эйлин явно разозлилась.

– Да, ты сейчас говоришь с бывшим заключенным. Я был виновен разве только в том, что оказался не на той стороне, по мнению кучки мятежников. Сидя в тюрьме, мечтаешь только об одном – выйти оттуда, тебе нужно только одно – справедливость.

– Что ты на меня накинулся? Я просто высказала свое мнение, вот и все. Разве у меня не может быть своего мнения?

– Почему ты такая упрямая?

– Ты считаешь меня упрямой только потому, что я не называю Мэтта идиотом, который не знает, что творит? Я не считаю его идиотом. Тут правит не закон джунглей и никого не пытают. Ты ведь именно этим занимался? Пытал людей, выколачивая из них информацию? И потому считаешь, что полиция в маленьком городке тоже применяет такие методы?

Эйнджел почувствовал, что у него раскалывается голова. Похоже, согласия им не достичь. Они и раньше спорили, но так жестко никогда.

– Я служил в разведке, это верно, но никогда никого не пытал.

– Совсем?

Головная боль прошла, уступив место ледяному спокойствию. Его снова охватило странное ощущение, как тогда на ярмарке, только слабее. Та же пульсирующая аура, образовывающая арку, конец которой терялся в тумане. Видение рассеялось, оставив Эйнджела в недоумении. Он хотел знать, почему ему не удалось увидеть другой конец арки, и вдруг понял – на другом конце была смерть. Кто-то лгал, притворялся, и это грозило смертельной бедой.

– Не хочешь отвечать?

Эйнджел отчетливо слышал слова Эйлин, но ему понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя.

– Не говори о том, чего не понимаешь.

Эйнджел выпрямился. Предчувствие опасности так давно не посещало его, что он думал, будто освободился от своего дара. Или проклятия?

– Эйнджел, о чем ты?

Он посмотрел на Эйлин.

– Ты – гражданское лицо, и единственная доступная тебе информация – та, что ты получаешь от других людей, а большинство из них говорят то, что им кажется правильным. А есть люди, как я, которые знают. И единственная причина, которая оправдывает насилие, – спасение невинных жизней.

Эйлин поежилась, губы ее дрожали.

– Ты прав. Я ничего об этом не знаю. И не хочу знать. И хотела бы, чтобы и ты ничего об этом не знал.

– Если хорошие парни будут уступать дорогу, плохие парни победят. Для некоторых из нас важно знать, что этого никогда не случится. Я все еще был бы там, если бы не решил, что настало время покончить с этим.

– Почему?

Эйнджел пытался найти ответ, который устроил бы ее. Он не хотел говорить о прошлом и, наверное, никогда больше не захочет.

– Я устал, – сказал он.

Она кивнула.

– И ты по-прежнему считаешь, что Мэтт был не прав, упрятав Чузу за решетку?

– Я вижу, к чему ты клонишь. Я не верю, что Мэтт сделал это по злому умыслу или потому, что чересчур печется о своей репутации, но сейчас он поступил неправильно.

– Я так не думаю, – сказала Эйлин, – против Чузы есть улики.

– Ты все еще влюблена в Мэтта?

Ее глаза заблестели от слез, лицо стало чужим, холодным.

– Как ты можешь такое говорить? – прошептала она.

– Ты так защищаешь его, хотя должна бы быть на моей стороне.

– Это глупо. Мэтт – мой друг, но, даже если бы он им не был, я хочу быть справедливой по отношению к нему.

Эйнджел посмотрел в глаза Эйлин, увидел, что она изо всех сил старается не расплакаться, и почувствовал себя дураком. То, что он сказал, и вправду было глупо, но она вынудила его.

– Хорошо, – сказал он, – но ты же ничего не объясняешь. Что я, по-твоему, должен чувствовать, когда слышу, что Мэтт прав, а я нет?

Слезы покатились по щекам Эйлин, и она не сделала попытки стереть их с лица. Эйнджел наклонился к ней и вытер слезы.

– Посмотри, до чего мы себя довели. Извини. Мысль о том, что Чуза в тюрьме, выводит меня из себя, я сам не знаю, что говорю.

Эйлин всхлипнула и полезла в карман за платком. Пусть все идет как идет, решил Эйнджел. Он мог бы заставить Мэтта выпустить Чузу, но это должно случиться, когда Мэтт будет готов.

– Ты просидела здесь весь день? – спросил он.

– Большую часть дня. Когда не совершала набег на твою кухню, – слабо улыбнулась Эйлин. – Я читала.

– Что читала?

Эйнджел уже заметил, что Эйлин много читает, и ему это нравилось.

– Одну из своих любимых авторов, Элизабет Гест. – Она повернула голову и посмотрела на книгу, лежащую на кровати. – «Ночная жизнь». Мне ужасно нравятся все эти байки про вампиров.

– Я тоже вампир, – сказал Эйнджел.

– Ты – сексуальное животное.

– Сексуальное животное? Мне это нравится. И ты мне нравишься. Прости, что был резок.

Эйлин опустила глаза, потом вдруг встала на колени, потянулась к нему и поцеловала.

– Я люблю тебя, – сказала она.

Сначала Эйнджелу показалось, что он не расслышал, что она сказала, но она действительно призналась ему в любви. Эйлин была не из техженщин, что говорят важные слова всем подряд. Он хотел сказать ей что-то в ответ, но не хотел, чтобы это прозвучало как что-то банальное. Он улыбнулся ей и погладил ее по щеке. Эйлин моргнула, и из ее глаз снова полились слезы.

– Я очень счастливый и очень везучий человек. Каким-то чудесным образом мне повезло найти совершенную женщину, я тебя не заслуживаю.

– Я не позволю тебе уйти.

– Думаешь, я хочу сбежать?

Эйнджел больше не мог себя сдерживать, он должен был сообщить ей хорошую новость и надеялся, что она обрадуется, услышав то, что он собирался ей сказать.

– Я сегодня говорил… о Сонни. Помнишь, я рассказывал про того парня, что мог преследовать Сонни?

Эйлин недоуменно посмотрела на него.

– Про какого парня?

– Не буду называть имен. Он был в тюрьме, его приговорили к смертной казни, но ты сама знаешь – весь этот процесс с апелляциями тянется долго, и месяц назад ему удалось бежать. Уж не знаю как. Я боялся, что он будет охотиться на Сонни, но, слава богу, полиция его уже поймала.

Эйлин долго молчала.

– Почему ты мне раньше об этом не рассказал? – сказала наконец она. – Я бы не стала настаивать, чтобы Аарон держался подальше от Сонни. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с Сонни, и никогда не хотела. Я бы сделала для него все, что в моих силах. Этот тот самый человек, что убил отца Сонни?

– Да.

– Гангстер?

– Вроде того.

– Ты сказал, что Аарону ничего не угрожало, но это не так. Ты подставил его под удар.

– Нет, – ответил Эйнджел, еле сдерживая гнев.

– Он действовал в одиночку, этот тип?

– Конечно нет.

– Остальные тоже в тюрьме?

– Не все, но они мелкие сошки, шестерки.

Эйнджел встал.

– Шестерки? У них нет оружия?

Эйнджел молчал. Напрасно он ждал, что она поймет, но она могла бы вспомнить, что он – профессионал и никогда не оставляет ничего на волю случая.

– Я задала тебе вопрос, – сказала Эйлин. – Думаю, ты не можешь ответить, потому что…

– Не пытайся читать мои мысли.

Кровь отлила от ее лица, но Эйлин вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза. Эйнджелу захотелось отстраниться, уйти. Черт побери, она ведь должна чувствовать себя рядом с ним в безопасности, должна верить, что он в состоянии позаботиться обо всех них. Сонни верит.

– Думаю, мне лучше уйти, – тихо сказала она.

– А я думаю, мы должны поговорить.

– Мы только разозлим друг друга. Ты рисковал жизнью моего сына, но уверял меня, что все случившееся на болоте не имеет отношения к Сонни. Теперь ты заявляешь, что вокруг бродят убийцы.

– Я ведь объяснял тебе, что не этот человек стрелял в Аарона. Если бы это был он, он не промахнулся бы.

– Ты лгал мне, Кристиан.

Эйнджел схватил Эйлин за плечи и встряхнул.

– Я никогда тебе не лгал. Я всегда знаю, что говорю, и не стал бы тебя обманывать.

Эйлин вцепилась в рукава его рубашки.

– Не пугай меня.

– Я не хочу тебя пугать, хочу только, чтобы ты доверяла мне, слышишь? Твое доверие много для меня значит.

– Но ты мне не доверял, если не счел нужным рассказать правду.

– Эйлин, перестань. Ты зашла слишком далеко. Если ты хотела вывести меня из себя, поздравляю, ты своего добилась. Я злюсь и чувствую себя виноватым. Зачем ты так со мной? Ведь я не сделал ничего, кроме…

– Кроме чего?

– Оперативники устроили засады везде, где могут появиться наши гангстеры, они следят и за домом Чузы.

– У меня больше нет сил плакать, – сказала Эйлин, – если бы я знала об этом, я бы так не нервничала.

– Прости, если обидел.

– Ты не нарочно. Что ты хотел сказать? Ты не сделал ничего, кроме… кроме чего?

– Я люблю тебя. Я никогда никому этого раньше не говорил.

Эйлин прижала руку к груди.

– Но ты так злишься на меня. Я не хотела сердить тебя. Прости, Эйнджел.

– Я не сержусь, но я хочу, чтобы ты поверила мне и поверила в себя. Это для меня очень важно.

Эйлин протянула руки и стала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. Он отстранился.

– Ты не готова к этому, – сказал он, сознавая, что хочет ее. Он хотел ее каждый день, дюжину раз в день, всякий раз, когда думал о ней.

– Я хочу этого, – сказала она, – меня ударили по голове, а не…

Он фыркнул.

– Я серьезно. – Эйлин снова принялась за его пуговицы. – Ты и я – вот что важно. Мы в безопасности. – Она посмотрела на потолок. – Если только там, на крыше, не притаился кто-нибудь с пулеметом.

– Там никого нет.

Эйлин расстегнула рубашку.

– Я когда-нибудь говорила тебе, что я думаю о твоей попке? – Она закрыла ему рот ладонью, хотя он и не думал отвечать. – Она крепкая.

– М-м-м…

Эйнджела не так легко было смутить, но тут он почувствовал, что краснеет.

– У тебя тоже все в порядке с телом, – сказал он.

Его руки скользнули по ее бедрам. Она уткнулась ему в шею и хихикнула, потом провела рукой по его спине. Он ощущал на своей шее ее теплое дыхание. Эйлин запустила руку в его джинсы.

– Я верю, – сказал Эйнджел, – ты и правда неравнодушна к попкам.

– К твоей попке, – уточнила она.

– Милая, я бы с большим удовольствием сейчас сорвал с тебя одежду и занялся с тобой любовью, но вместо этого я сейчас уложу тебя в постель и буду петь колыбельные, пока ты не уснешь.

Не говоря ни слова, Эйлин расстегнула молнию на его джинсах.

– Эй, тебе нельзя волноваться, голова может разболеться.

– С моей головой все в порядке. Так чем ты там хотел со мной заняться?

– А ты не знаешь? Сколько тебе лет?

Она прищурилась и ткнула его кулаком в грудь.

– Мне столько лет, сколько нужно.

– Не кипятись, я просто хотел убедиться, что ты совершеннолетняя.

Ее красная блузка упала на спинку ближайшего стула. В своем черном кружевном бюстгальтере она выглядела очень соблазнительно. Вырез бюстгальтера был таким низким, что кружево едва прикрывало соски.

За блузкой последовали брюки, и взору Эйнджела предстали тонкие прозрачные трусики. Длинные ноги, округлые бедра – все говорило о том, что перед ним не девушка, а женщина. Соблазнительная женщина.

– Ты так торопишься в постель… – сказал он.

Эйлин молча повернулась к нему спиной, и у него перехватило дыхание. Кстати, о попках…

Он шагнул к ней и обвил руками талию, поцеловал плечо, и его взгляд скользнул на грудь. Подняв руки, Эйнджел взял ее груди в ладони. Ее дыхание участилось. Она выгнула тело и опустила голову на его плечо.

Эйнджел улыбнулся, поцеловал ее сначала в ухо, потом в щеку и, наконец, добрался до губ. Опустив руку, он коснулся кружевного треугольника между ее ног. Эйлин закрыла глаза и чуть слышно застонала.

– Ты меня дразнишь? – спросил Эйнджел.

– Не вижу тут других мужчин…

Она вдруг выскользнула из его объятий и уселась на длинный низкий комод. Стопка чистых рубашек Эйнджела слетела на пол.

– Хочешь, чтобы я подняла?

Эйлин сидела на самом краешке комода, болтая ногами.

– Нет, хочу тебя прямо там.

Эйнджел стянул джинсы. Эйлин показала на плавки.

– Я бы предпочла, чтобы их ты тоже снял.

Он послушно снял плавки. Эйлин вдруг вскочила на комод, прошлась по нему и соскочила на пол. Эйнджел улыбнулся.

– Иди сюда, – сказал он и поманил ее к себе.

Взявшись за тонкое кружево, он разорвал ее трусики и тут же получил весьма чувствительный удар в грудь.

– Ты испортил мои трусики, – сказала она, – и ты заплатишь за это.

– Называй любую цену.

Он прижался губами к ее животу, и она вскрикнула. Его поцелуи опускались все ниже, пока он не коснулся губами ее бутона. Крепко держа ее за бедра, он стал нежно ласкать его языком. Через несколько мгновений она вытянулась как струна, вскрикнула и забилась в его руках.

Эйнджел расстегнул бюстгальтер, снял его, отбросил в сторону и снова сжал ее бедра. Эйлин потянулась к нему, но он отстранился.

– Эйнджел, – дрогнувшим голосом сказала она, – я хочу тебя, сейчас, пожалуйста…

Глядя ей в глаза, он кивнул. Она прижалась к его бедрам, и он вошел в нее так глубоко, как только смог. Несколько мощных движений – и их накрыла волна оргазма. Эйнджел опустился на колени, увлекая за собой Эйлин. Через несколько мгновений она поднялась. Он потянулся к ней, но она отступила на шаг назад, повернулась к нему спиной, опустилась на кровать и развела ноги.

Эйнджел опустился на нее и принялся покрывать поцелуями ее шею, спину. Наконец он не выдержал и вошел в нее. В этот момент он хотел одного – чтобы эта сладкая боль длилась вечно.

Глава 33

Сегодня уже третья ночь, которую они проводят вместе. За окнами грузовика Эйнджела угасал день.

Теперь Эйлин знала, что значит, когда женщина чувствует себя королевой. Она потянулась, ощущая себя совершенно невесомой. Она хотела открыть окошко машины, но испугалась, что сквозняк подхватит ее и унесет прочь. Эйлин тихонько фыркнула.

Наверное, они и правда созданы друг для друга. В моменты абсолютного счастья ей казалось, что они сливаются друг с другом воедино.

– Ты правда хочешь повидать Чузу, если он все еще там? – спросил Эйнджел.

– Конечно. Он должен быть там, иначе мы бы знали, что это не так. Потом мне придется заглянуть в «Безделушку», посмотреть, как там управляется Сью-Джо. Она куда способнее, чем кажется на первый взгляд, но для одного человека работы там слишком много.

– Да, она сообразительная девушка, правда, когда задумается, кажется не от мира сего.

– Думаю, она просто научилась отключаться. Впрочем, за магазином приглядывает Фрэнсис, а у нее глаз зоркий. Я звонила ей вчера вечером, и она сказала, что мой магазин процветает. Я знаю, она желает мне счастья, но у нее свой салон, в котором тоже много работы.

Эйнджел подъехал к полицейскому участку. Под колесами захрустел бетон, который следовало заменить еще несколько лет назад.

– Жаль, что мэр Дамалиса потратил деньги на елку, а не на эту парковку, – сказал Эйнджел. – В прошлом году всем хватило гирлянд на старом сикаморе, но, боюсь, инвестиции в замену бетона на парковке не так выгодны с точки зрения публичности, как покупка елки.

– Патрик всегда стремится выставить себя на первый план.

Эйнджел припарковал машину, и они вышли. Несмотря на яркое солнце, было прохладно. В полицейском участке забыли выключить рождественскую гирлянду, украшавшую дверь, и теперь она весело переливалась разноцветными огоньками.

Когда Эйнджел и Эйлин вошли, Мэтта в участке не застали, но Карли проводила их в тюрьму. Чуза занимал первую камеру, рядом, на деревянной скамейке, сидел полицейский.

– Думаю, это означает максимальный уровень обеспечения безопасности, – сказал Эйнджел.

Эйлин услышала сарказм в его голосе и испугалась, но полицейский весело расхохотался и открыл дверь камеры. Взгляд Эйлин уперся в спину Чузы. Он лежал, отвернувшись к стене, на низких деревянных нарах. Кроме него, в камере никого не было.

– К вам посетители, мистер Чуза, – объявил полицейский. – Милая дама и ее друг хотят вас видеть.

Чуза поднял руку, приглашая их войти, но не повернулся.

– Считайте, что вам повезло, – сказал полицейский по имени Фишер. – Он никого не желает видеть. – На мгновение он остановился и нахмурился. – Но как же так? Он ведь даже не обернулся, чтобы посмотреть на вас.

Эйнджел толкнул дверь и вошел вместе с Эйлин.

– Привет, Чуза, – сказал он, – а здесь не очень-то весело, да и запахи…

– Это точно, – ответил Чуза ясным голосом.

– Завтра у них будут результаты анализа ДНК и тебя выпустят, – сказала Эйлин. – Глупо, что тебя вообще арестовали.

Она встретила взгляд Эйнджела и пожала плечами. Одним неуловимым движением Чуза повернулся и встал.

– Вынужден извиниться за свое поведение, – сказал он, обращаясь к Эйлин, – но дни выдались тяжелые.

– У тебя есть адвокат? – спросил Эйнджел.

Чуза посмотрел на него. Он был одет в белую футболку с тюремным клеймом и короткие для него джинсы.

– Я тут подумал… Если меня выпустят, как только будут получены результаты этого их анализа, к чему нанимать адвоката?

– Хороший адвокат в любом случае не помешает, – сказал Эйнджел. – Вдруг тебе захочется подать иск против полиции, когда выйдешь отсюда.

Пожав плечами, Чуза принялся ходить по камере взад и вперед, время от времени взмахивая руками и поглядывая на посетителей.

Эйлин пыталась придумать тему для разговора.

– Я рада, что они, по крайней мере, не обстригли твои красивые ногти, – сказала она наконец, и это было лучшее, что она смогла придумать.

Чуза посмотрел на нее и расхохотался:

– Не в ногтях моя сила и не в волосах, которые и без того короткие. Помнишь эту историю с Самсоном и Далилой? Она обрезала его волосы, и он утратил всю свою силу.

Он снова рассмеялся и похлопал себя по голове.

Фишер откашлялся и, встретив взгляд Эйлин, пожал плечами, словно говоря, что у Чузы не все дома.

Эйлин обернулась к Эйнджелу, но у того был отсутствующий вид.

Чуза остановился.

– Как ты, Эйлин? Как самочувствие?

– Спасибо, хорошо.

Он снова принялся мерять шагами камеру, то и дело оглядываясь на Эйнджела.

– Подарки трогать не велено, вот жалость, – сказал он наконец, – но ты оттолкни свой подарок, как будто тебе нет до него дела.

– Что происходит? – спросил Эйнджел.

Чуза печально улыбнулся.

– Ты должен был обратиться за помощью сразу, как только… – сказал он и умолк.

– Я принял свой дар как должное, – ответил Эйнджел, – использовал его правильно, но теперь все закончилось.

– О чем ты говоришь? – спросила Эйлин, не на шутку испуганная.

– Ты должна доверять своему мужчине, – сказал Чуза, словно читая ее мысли. – Вы двое стали единым целым, и то, что ранит одного, ранит обоих. Позволь ему объяснить все в свое время или не объяснять ничего, если он сочтет, что для тебя так будет лучше.

Эйлин хотела бы послушаться этого совета, но все в ее душе протестовало.

– Хорошо, Чуза, но ты можешь мне сказать, что ты думаешь о своих собственных подарках?

– Замолчи, Эйлин, – вмешался Эйнджел, – забудь об этом.

Чуза снова рассмеялся и хлопнул Эйнджела по плечу:

– Ты все еще не понимаешь женщин, друг мой. – Но улыбка его тут же угасла. – Я должен выйти отсюда, – сказал он, – пока не стало слишком поздно.

Эйнджел сжал его руку и, понизив голос, чтобы не слышал полицейский, сказал:

– Скажи, что тебя беспокоит.

– Ты не справишься с этим, – сказал Чуза и, вырвав руку, беспокойно зашагал по камере. – Адвокат может вытащить меня отсюда?

– Возможно.

– Тогда найди мне адвоката. Сейчас же. Он должен заставить их выпустить меня. Мне нужно уйти отсюда. Сейчас.

– Думаю, Аурелия Борд уже вернулась. Она юрист. Если ее не застану, позвоню Джо Гейблу из Туссена, он будет здесь через час.

Чуза закрыл глаза и покачал головой.

– Слишком долго…

– Все в порядке? – спросил Фишер, подойдя к двери камеры. – Как вы, мистер Чуза? Вам ничего не нужно?

– Он думает, что ему нужен адвокат, – сказал Эйнджел, – мне нужно позвонить.

– Мне нужно выйти отсюда, сейчас же, – сказал Чуза, глядя на Фишера. – Если вы позволите мне выйти, я обещаю вернуться. Я не сбегу.

Глаза Фишера округлились.

– Но я не могу этого сделать, мистер Чуза, – сказал он, и Эйлин увидела, как его рука потянулась к кобуре.

Он боится, что Чуза попытается сбежать, поняла она. Посмотрев на Чузу, она решила, что опасения полицейского имеют под собой основание.

Эйнджел подошел к Чузе и что-то прошептал ему на ухо. Тот покачал головой.

– Заставь их выпустить меня отсюда. Это место не для меня.

– Послушайте, – сказал Фишер, – давайте сделаем вот что. Я позову сюда шефа Будро. Он хороший человек, и в его власти принимать такие решения. А вдруг он в самом деле выпустит вас, приставив для пущей безопасности пару полицейских?

Чуза взглянул на Эйлин, потом на Эйнджела, опустился на нары и свернулся калачиком лицом к стене. Эйнджел взял Эйлин за руку и направился к двери.

Мэтт вошел в полицейский участок и проследовал в свой кабинет. Он вернулся, чтобы провести собеседование со своим потенциальным заместителем. Лоток для входящих документов был переполнен, и Мэтт не сомневался, что его электронная почта тоже забита. В кабинет тихо вошел Фишер.

– А кто следит за заключенным? – поинтересовался Мэтт.

Фишер откашлялся:

– Лейтенант Вассер, сэр, Саймон Вассер.

– Саймон Вассер, который явился сюда на собеседование?

– Должно быть так, сэр. Я тут искал кого-нибудь на подмену, и он сам вызвался.

– О господи, – сказал Мэтт.

Худое лицо Фишера окаменело.

– Прошу прощения, сэр, но у нас не хватает людей.

– Нам всегда не хватает людей, – проревел Мэтт, – и мы должны с этим что-то сделать. Иди и пришли сюда Вассера.

– Я хотел спросить вас, сэр…

– Так спрашивай, а потом проваливай на свой пост.

– Мистер Чуза просит… э-э… отпустить его. Он обещает вернуться. У него какое-то серьезное дело.

– Ты что, с ума сошел?

– Недавнее медицинское освидетельствование показало, что я в своем уме, сэр. Мистер Чуза говорит, что подаст иск за незаконный арест. Я подумал, что лучше сообщить вам об этом. Наверное, вам лучше поговорить с мистером Чузой. Мистер де Анджело и миссис Моггридж тоже так считают.

– Сдаюсь.

Мэтт поднял трубку и предупредил Карли, что отлучится на несколько минут.

– Пойдем, Фишер.

Мужчины направились в тюремный отсек.

– Саймон, рад, что ты пришел, и прости, что сразу загрузили работой, – сказал Мэтт, увидев Вассера. – Мой офицер не знал, кто ты.

– Ну откуда он мог знать? Я тут прекрасно себя чувствовал. Очень, знаете ли, непривычно – сиди, бездельничай.

– Фишер, проводи лейтенанта Вассера в мой кабинет и возвращайся, а я поговорю с Чузой, – сказал Мэтт, взял у Вассера ключи и запер за ним решетку.

Он не помнил, когда в последний раз был так рассержен. Пока Фишер выходил искать Мэтта, Чуза оставался один. Отыскав в связке нужный ключ, Мэтт открыл дверь камеры и по привычке положил руку на кобуру.

– Ты хотел поговорить со мной? – спросил он, войдя в камеру. Свет был погашен, Чуза лежал на нарах, завернувшись с головой в одеяло. Мэтт потряс его за плечо. – Эй, вставай.

Одеяло сползло, под ним вместо Чузы лежали две подушки.

– Черт побери! – Мэтт выбежал в коридор и поднял тревогу.

Вернувшись в камеру, он осмотрел замок с внутренней стороны, тот был весь покрыт царапинами. Потом Мэтт осмотрел нары. Одежда Чузы была аккуратно сложена на матрасе.

Глава 34

– Они не оставят меня тут, – сказала себе Бетти Симс.

Она уже устала от того, что приходилось то вылезать, то влезать в этот дряхлый туристический автобус. Автобусные туры никогда ее не привлекали, и она не уехала бы из Лафайетта, если бы не хотела сделать приятное сыну. Он то и дело выпроваживал ее из города, наверное, потому, что эта сучка, его жена, ненавидела Бетти.

Водитель дунул в свисток – пора идти в автобус. Первый свисток она слышала еще полчаса назад, больше задерживаться нельзя, а то ее будут искать. Налегая на трость и медленно передвигая больные ноги, она покинула торговый центр Оакдейл. Вместо того чтобы повернуть налево и вернуться на парковку к автобусу, она свернула направо и начала огибать большое здание.

Молодежь сочла бы ее упрямой. Кое-кто посмеялся бы над ней. Бетти слышала, как невестка называла ее выжившей из ума старой клячей и кричала, что не собирается быть при ней сиделкой. Но последнее слово будет за Бетти. Конечно, обидно слышать такие слова, но они могут говорить все, что хотят, все равно им не получить ни пенни из тех денег, что она скопила за долгую жизнь. Она ничего не оставит этим людям, забравшим у нее дом и выселившим ее в темный подвал.

Боже, она словно слышала визгливый голос невестки, уверявшей своих друзей, что она выбивается из сил, ухаживая за Бетти, но не ропщет, понимая, что это ее долг. Да эта женщина ни разу не спустилась бы в подвал, если бы могла. Для Бетти это было к лучшему. Некоторые не понимают, что и в старости, если ты, конечно, в своем уме и у тебя на банковском счете достаточно денег, можно неплохо жить. Да, она была стара, но все еще жива и в ближайшее время умирать не собиралась. Столько книг нужно было прочесть… Внуки унаследуют все, что после нее останется, но не раньше, чем каждый из них достигнет двадцати пяти лет. Бетти очень любила внуков и считала, что молодым нужно помочь встать на ноги. Очень скоро она покажет свое завещание сыну и невестке. Им оно, конечно, не понравится, но они не осмелятся плохо с ней обходиться из опасения, что она изменит завещание и лишит внуков наследства. Им также вряд ли понравится одно из условия завещания, согласно которому Бетти нельзя объявить недееспособной без заключения двух незаинтересованных и высококвалифицированных экспертов, приглашенных судом. Но довольно об этом. Несмотря на то что она терпеть не может автобусные туры, иногда они все же заезжали в неплохие места. Здесь, в Пойнт-Джуде, например, было очень мило. Завтра канун Рождества, а Рождество Бетти любила – елки, игрушки, гирлянды, по улицам разгуливают дети в костюмах эльфов и раздают конфеты. Бетти взяла дюжину леденцов, приятно потом будет выпить чаю у себя в подвале, да и внуков угостит. Они иногда спускались к ней в подвал. Правда, это бывало нечасто, невестка любила устраивать скандалы по этому поводу.

Деревья на центральной улице были украшены гирляндами, на ветках висели пестрые елочные игрушки. Почти на каждом доме красовался снеговик. Небольшая группа мужчин и женщин, одетых в викторианском стиле, распевали рождественские гимны.

Все это было так мило.

Бетти была рада, что оказалась здесь. Она уже успела зайти в «Безделушку» за сувенирами, а еще в том же торговом центре обнаружила магазин, торгующий антикварными корабельными часами. Бетти купила сыну часы, а внукам прелестные старые детские книжки. Потом зашла в кафе и заказала горячие яблочные чипсы и чай.

Торговый центр понемногу опустел, покупатели хлынули на парковку.

Снова раздался мерзкий свист.

Бетти медленно шла к автобусу, таща тяжелую сумку с подарками. Ее немного пугала сгустившаяся темнота, но до автобуса было рукой подать. Слева, за забором, вдруг раздался крик, который так же неожиданно оборвался.

Бетти отпрянула к стене. Как она жалела теперь, что у нее нет мобильного телефона. Она огляделась: вокруг не было ни души.

Бетти медленно пересекла дорожку и направилась к забору.

Дважды прозвучал свисток. Шофер автобуса явно начал терять терпение.

Но разве могла Бетти, добрая христианка, пройти мимо, если кто-то нуждался в помощи?

Чем ближе она подходила к забору, тем отчетливее доносился до нее шум борьбы. Бетти была не из пугливых и никогда не боялась людей. В конце концов, у нее при себе трость, и она не колеблясь пустит ее в ход.

Ворота были открыты, на замке висела цепь. Бетти крепче сжала трость, словно дубинку. За воротами росла высокая трава и деревья, это был какой-то пустырь. Она вошла в ворота и остановилась. Уловив краем глаза какое-то движение, Бетти повернулась так резко, что чуть не потеряла равновесие.

Там кто-то был.

Бетти увидела смутные очертания человека. Он с кем-то боролся, держа свою жертву за шею. Бетти прижала ладонь ко рту. Человек, которого держали за шею, вдруг перестал сопротивляться и обмяк… словно труп.

Бетти повернулась и поспешила к воротам. Темнота вокруг сгущалась. За ее спиной вдруг раздался мужской голос:

– Остановитесь. Вы упадете, если будете так спешить. Позвольте мне подойти и помочь вам.

Бетти охватил ужас. Сжав трость, она двинулась через высокую траву. Бетти надела в поездку теплое пальто, потому что вечера были холодными, но сейчас она обливалась потом, сердце бешено стучало.

– Подождите, леди. Вам ничего не угрожает.

Ну, конечно. Бетти уже почти добралась до ворот, как вдруг перед распахнутыми створками из тумана соткалась темная фигура. Это был мужчина. Он с грохотом закрыл ворота.

– Помогите! – крикнула Бетти, но крик этот прозвучал не громче шелеста травы.

Она оглянулась в поисках другого выхода, но забор, казалось, уходил в бесконечность. Не успела она опомниться, как кто-то вырвал трость из ее рук и дернул за лодыжку так, что она повалилась на землю.

– Я ищу свой автобус, – пробормотала она, – я заблудилась. Вы не могли бы мне помочь?

Бетти видела только очертания массивной фигуры в каком-то длинном одеянии. Ручка ее трости врезалась ей в лицо, разбив очки. Несколько осколков попали в глаза. Боль была такой жгучей, что Бетти закричала.

– Стариков нельзя отпускать одних, они могут упасть и пораниться, – сказал мужчина и снова замахнулся.

Трость опустилась, ломая ей нос и выбивая зубы. Бетти закричала, но вместо крика раздалось только бульканье. Рот наполнился кровью. Притворись, что ты мертва. Бетти растянулась на траве, стараясь не двигаться и не стонать от боли, которая пульсировала в каждой клеточке ее тела.

– Чертова старая кошелка, – пробормотал мужчина, – придется тебя успокоить.

Глаза Бетти нестерпимо болели, но она заставила себя незаметно приоткрыть их. Полная луна заливала пустырь бледным светом. Из темноты донесся ужасающий вой. Бетти зажмурилась, потом снова приоткрыла глаза. Мужчина стоял рядом. Он занес трость, и она сжалась в ожидании очередного удара.

Но трость не опустилась. Мужчина замер, что-то отвлекло его внимание, и Бетти вдруг поняла, что именно. Гигантскими скачками, словно летя над туманом, к ним приближалось какое-то животное. Бетти слышала его шумное дыхание. Она заставила себя смотреть. Если это ее смерть, она хотела встретить ее с открытыми глазами.

Волк. Бетти не верила своим глазам. Огромный призрачный волк. Он перескочил через Бетти и бросился на мужчину, который, оправившись от шока, бросился бежать. Послышался отчаянный крик и вслед за ним треск рвущейся ткани.

Потом волк исчез, а мужчина, согнувшись, захромал прочь.

Бетти закрыла глаза.

Глава 35

Во всех окнах одноэтажной клиники горел свет. Небо окрасили первые рассветные лучи. Эйлин подошла к Эйнджелу, стоявшему возле грузовика, и он обнял ее за плечи.

– С Фрэнсис все будет хорошо, – сказал он, – Мэтт говорит, у нее сломано несколько костей и все тело в синяках, но она поправится.

– Ты не можешь этого знать, – сказала Эйлин, вся дрожа.

Сильно избитую Фрэнсис нашли на пустыре за торговым центром. Она все еще лежала бы там, если бы Линетт не показалось странным, что ее машина все еще стоит у салона, а самой Фрэнсис нигде не видно. Ее искали несколько часов.

Эйлин разбудил Мэтт, позвонив ей на мобильный телефон в пять утра.

– Мы должны найти Фрэнсис, – сказал он.

– Кажется, Мэтт хотел выяснить, не вместе ли мы, – предположила Эйлин.

– Может быть. А может, хотел узнать, где мы, – ответил Эйнджел.

Утро было морозным, на траве лежал иней, похрустывавший под ногами Эйлин и Эйнджела.

– Вполне рождественская погода, – заметил Эйнджел.

– А я и забыла, что сегодня Рождество. Надеюсь, завтра день будет лучше. Кстати, я же собиралась позвонить Аарону и Сонни.

– Я уже сделал это, пока ты одевалась. Судя по всему, у них там весело. У меня создалось впечатление, что, как ни хорошо они относятся к Чузе, они все же не хотели бы, чтобы он вернулся домой слишком скоро. Еще я связался с оперативником, который следит за домом. Он сказал, что ничего подозрительного не наблюдает, разве что Локум лежит на верхней ступеньке лестницы, прикрыв уши лапами. Надеюсь, они не дергали его за уши.

Эйлин и Эйнджел вошли в клинику. Эйлин вдруг остановилась.

– Лобелия здесь, – сказала она.

– А еще Линетт, Делия, Грейси и Она, – ответил Эйнджел. – Может, нам уйти, пока они нас не заметили, и поискать другой вход?

– Бедняжка, – сказала Делия, заметив Эйлин, и направилась к ним.

На ней было лимонно-желтое вязаное платье.

– Привет, Делия, – сказала Эйлин.

– Я тебя надолго не задержу, просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Ты нас всех так напугала. Мы уж решили, что тебя пристукнули. Так как ты себя чувствуешь?

– Голова еще побаливает, – ответила Эйлин.

Делия отошла на пару шагов и внимательно осмотрела ее лоб.

– Выглядит жутковато, но гораздо лучше, чем я ожидала.

– Доброе утро, Делия, – сказал Эйнджел. – Что вы все делаете здесь в такую рань?

Делия распрямила плечи.

– Привет, Эйнджел, – ответила она, не глядя на него. – Мы хотели провести рано утром, перед работой, небольшое совещание по поводу рождественского праздника для детей и обеда для бедных семей, но позвонила Линетт и попросила нас приехать сюда.

– Если я могу чем-то помочь с детским праздником, дай мне знать, – сказал Эйнджел.

Делия окинула его оценивающим взглядом.

– Ты можешь быть Санта-Клаусом. Пара подушек на животе, парик и борода – и из тебя выйдет отличный Санта. Спасибо, одной заботой меньше.

Не успел Эйнджел сказать хоть слово, Делия повернулась к Эйлин.

– Ты видела его, дорогая? – спросила она. – Я имею в виду того, кто пытался тебя убить?

– Нет, – ответила Эйлин, и ей захотелось уйти отсюда. – Ты видела Митча или Мэтта?

– Это Митч Гальперн наложил тебе швы?

– Да.

– Я так и подумала. Митч – прекрасный врач. Надеюсь, он не уедет от нас в большой город, прельстившись большими деньгами. Между прочим, мне всегда нравился Чуза. Он… интересный, настоящая личность. И у него есть свой собственный стиль. Но…

– Но что? – подозрительно мягко спросил Эйнджел.

– Лобелия сказала, что он в тюрьме, и это… ну, я хочу сказать, что это, наверное, к лучшему. Хотя и жаль его.

Лобелия, должно быть, услышала свое имя. Неудивительно, учитывая ее острый слух и то, что она напряженно прислушивалась к разговору. Эйлин улыбнулась ей и тут же отвернулась.

– Мэтт проделал хорошую работу, – заявила Лобелия, – упрятав этого сумасшедшего монстра за решетку. Сегодня они должны получить результаты экспериментов.

– Она имеет в виду результаты анализа ДНК, – пояснила Делия. – По-моему, они поймали того, кого нужно, а это значит, что мы снова можем спокойно спать по ночам.

– Они ошиблись, – сказал Эйнджел и нахмурился. – Полиция совершила ошибку, и, пока они там поздравляют друг друга с поимкой преступника, настоящий убийца все еще где-то рядом, планирует дальнейшие шаги.

Делия уставилась на него.

– Мы считаем, что Мэтт поспешил, – быстро сказала Эйлин. – Это не может быть Чуза.

– Очень мило, – заметил Эйнджел.

– Вы ошибаетесь, – сказала Делия и повернулась на звук шагов – к ним приближалась Она. – Не будем больше обсуждать это, Она до сих пор не может прийти в себя – ведь тот мужчина умер в ее ресторане.

– Он умер от сердечного приступа, – устало сказала Она, – я уже говорила. Вскрытие показало, что у него был приступ.

– После того, как его поджарили? – с готовностью предположила Лобелия.

– Нет, – сказала Грейси Лодер, и Эйлин по достоинству оценила ее резкий тон. – Это случилось до того, как он упал в кипящее масло. Может быть, у него случился сердечный приступ и, он поэтому упал в жаровню.

– Не думай об этом, Она, – сказала Сабина.

В это утро ее многочисленные косички, каждая толщиной с хороший шпагат, были стянуты в хвост, доходивший до лопаток.

Она, казалось, примерзла к полу.

Сабина подошла к ней и погладила ее по спине:

– Не переживай так. Люди болтают, потому что они глупы и не дают себе труд подумать хоть немного.

– Они много чего нашли под ногтями Баки, – заявила Лобелия. – Готова покляться, результаты анализов они получили еще несколько дней назад, но не спешат ими делиться.

– И ты думаешь, все это как-то связано с Чузой? – спросила Грейси. – Если это не так, полиция снова окажется там, где начинала. Жаль, что после ареста Чузы они перестали работать над другими версиями.

– Это точно, – согласилась Сабина. – Настоящий убийца еще на свободе. Может, он уже покинул штат или вообще уехал из страны.

– Я не думаю, что Мэтт перестал уделять внимание другим версиям, – резко сказал Эйнджел.

Эйлин увидела, как Линетт упала на стул, и поспешила к ней.

– Фрэнсис пришлось нелегко, – сказала Эйлин, – но она скоро поправится.

– Я должна была раньше догадаться, что она пропала, – пробормотала Линетт. – Она долго пролежала на холодной сырой земле.

– Почему бы вам всем не принести себе стулья? – спросил Эйнджел. – Митч скоро придет. А к Фрэнсис пока никого не пустят. Может, вам лучше отправиться в ресторан Оны или куда-нибудь, где процесс ожидания был бы более комфортным? Мы сообщим, когда к Фрэнсис начнут пускать посетителей.

С явным разочарованием Лобелия и остальные женщины последовали совету Эйнджела и устремились к выходу.

Эйлин пошла в дамскую комнату. Выйдя из кабинки, она увидела Линетт, привалившуюся к стене.

– Эй, – сказала Эйлин, – тебе что-то нужно?

– Да, – ответила Линетт со слабой улыбкой. – Тебе кто-нибудь говорил, что Фрэнсис вышла из салона, чтобы зайти в банк там же, в торговом центре? Ей не следовало идти одной.

– Да, – сказала Эйлин, думая о том, что сама не раз ходила по такому же маршруту.

– Я даже не сразу испугалась. Ты же знаешь – Фрэнсис все любили.

– Я знаю. Она поправится… но ее так сильно избили.

Не обращая внимания на струю бегущей воды, Эйлин прижала мокрую руку ко рту. Ей хотелось закричать.

– Ты останешься или пойдешь с остальными?

– Я не оставлю Фрэнсис, – сказала Линетт, – я самый близкий ей человек.

– Да… я подожду тебя в холле. Спасибо, что поделилась информацией.

Линетт кивнула, и Эйлин вышла из туалета. Кто-то окликнул ее, она обернулась и увидела Грейси.

– Привет, Грейси, – сказала Эйлин, – хорошо, что ты тоже пришла сюда. Ты вообще всегда так активно участвуешь в жизни города.

– У меня нет своей семьи. И так приятно сделать что-то для людей.

– Ты заработала денег на ярмарке? – спросила Эйлин.

Ей хотелось вернуться к Эйнджелу, но она вдруг ощутила вину за то, что случившееся с ней могло испортить людям праздник.

– О да, конечно. Покупателей было много. Вазу из Туссена заработала, по-моему, больше всех и щедро поделилась с нами, хотя мы просили только двадцать процентов.

– Прекрасно!

– Эйлин, – Грейси понизила голос, – мне трудно об этом говорить, но не могли бы мы встретиться сегодня, чуть позже, наедине? Мне нужно кое-что тебе рассказать. Может, между моими сменами у Базза и в клубе Борд? Около четырех?

Просьба застала Эйлин врасплох. Она не могла себе представить, о чем она могла бы говорить с Грейси.

– Конечно, – сказала она, – где?

– Может, у меня? – предложила Грейси. – Я снимаю квартиру у Расти. В это время его не будет, в этот час он всегда в редакции.

Эйлин не хотелось никуда ехать, но она заставила себя улыбнуться:

– Хорошо. А сейчас мне пора.

– Спасибо тебе, – сказала Грейси.

Интересно, подумала Эйлин, что за вопрос Грейси хочет обсудить с ней.

Эйнджел отвел ее в сторону.

– Ты понимаешь, что все это значит? – спросил он.

– Конечно. Мэтту придется нелегко. Произошло очередное преступление, а Чуза сидит под замком.

– Вот именно. Он поймет, что посадил не того, как мы и говорили.

– Я надеюсь, это заставит Мэтта провести тщательное расследование. Похоже, наш преступник выбирает для своих преступлений безлюдные места.

– За исключением того раза, когда он напал на Эмму. Кстати, забыл тебе сказать – Эмма сейчас тоже в клинике, у нее начались роды. Митч говорит, все будет в порядке. Между прочим, ты не видела еще их с Финном дом – он напоминает магазин с рождественскими подарками. Эмма, кажется, скупила все украшения и детские вещи в городе.

Эйлин улыбнулась, вспомнив себя в то время, когда она носила под сердцем Аарона.

Но что же хочет ей сказать Грейси Лодер? Эйлин готова была поклясться, что видела в глазах девушки страх.

– О чем задумалась? Надеюсь, обо мне? – спросил Эйнджел.

Сказать ему о Грейси?

Пока не надо. Эйнджел либо не отпустит ее, либо будет болтаться поблизости на случай, если ей будет угрожать опасность. Но какая опасность может исходить от Грейси?

– Я должна поехать к Чузе и посмотреть, как там мальчики, – сказала Эйлин, чувствуя себя виноватой за то, что не говорит Эйнджелу всю правду.

– Чуза отправится домой сразу, как только его отпустят. Может быть, он уже там.

– Когда ты звонил, его там не было.

Эйнджел кивнул.

– Я переживаю за Фрэнсис, – сказала Эйлин. – Перелом ноги, сломанные пальцы. И это в праздники. Рождество и Новый год в их салоне самое горячее время…

– Не волнуйся, все будет хорошо.

В холле появился Митч Гальперн.

– Привет, Митч, – сказал Эйнджел, – как Фрэнсис?

– На удивление хорошо, учитывая сломанную ногу и пальцы. А где Мэтт? Он ушел час назад и сказал, что скоро вернется.

– Мы надеялись встретить его здесь, – сказала Эйлин, – но пока его не видели.

– Он придет, – устало произнес Митч. – Просто удивительно, какая сильная женщина эта вторая пострадавшая. Ее пока нельзя никуда перевозить, но скоро ей понадобится помощь другого врача. Доктор Макс Саваж из клиники пластической хирургии возле Туссена должен заехать, чтобы осмотреть ее.

– Кто она?

– Бетти Симс из Лафайетта. Она была тут проездом, автобусный тур. Ей за восемьдесят, но сил побольше, чем у молодых. И отличное чувство юмора.

– Мы можем повидать Фрэнсис? – спросила Эйлин. – И Бетти Симс? Бедная женщина… что с ней случилось?

– Оказалась в неправильное время в неправильном месте, – ответил Митч. – Ее нашли на том же пустыре, что и Фрэнсис.

Он повел Эйлин в палату. Эйнджел остался в коридоре, ему нужно было подумать и поговорить с Мэттом. У него было неприятное предчувствие, что случай с Фрэнсис и Бетти Симс был не последним в этой длинной цепочке преступлений.

Эйнджела снова посетило видение, и на этот раз оно было более четким. Он хорошо помнил, как все было в Южной Америке. Тогда его видения помогали ему в работе – заключенные раскалывались сразу же, как только он начинал рассказывать им такие вещи, которые, как они думали, известны только им. Но здесь ему некого было допрашивать.

Видение, посетившее его в этот раз, могло касаться Фрэнсис и той женщины, а могло иметь отношение и к другому преступлению. Эйнджел сконцентрировался на Фрэнсис и не ощутил страха. С той, другой женщиной он знаком не был, и его разум на нее не реагировал.

Эйнджел прислонился к стене, в голове звенело.

В эту минуту в клинику вошел Мэтт, и лицо его было мрачно.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, увидев Эйнджела.

– Хотел поговорить с тобой. Что, если все это – не просто нападения?

Он не стал упоминать Чузу, понимая, что Мэтт сейчас чувствует себя не лучшим образом – ведь он посадил за решетку невинного человека.

– Это самое непонятное дело, которое у меня когда-либо было, – признался Мэтт. – Помнишь, началось все с того, что кто-то якобы стрелял в Аарона и Сонни на болотах?

– И Эйлин.

Мэтт вздохнул:

– Да, и Эйлин. Потом стрельба прекратилась, и начались нападения на женщин, убийство и то, что выглядит теперь как покушение на убийство.

– Ты имеешь в виду Бетти Симс? Почему ты не рассказал о ней, когда я звонил тебе?

– Ночка выдалась паршивой. Посмотрим, что принесет с собой день. У меня ощущение, что я перестал контролировать ситуацию. И совсем забыл сказать тебе про Бетти Симс.

Эйнджел потрепал его по плечу.

– Забудь. Мы все сейчас не в себе.

Дверь клиники распахнулась, вошел Финн Дахон. Сняв дождевик, он встряхнул его, и вокруг полетели капли.

– Разверзлись хляби небесные, – сказал он.

Эйнджел улыбнулся:

– Твоя жена от тебя сбежала. Не хочешь арестовать ее? Может, у Мэтта найдется пара свободных наручников.

Но Финн был так погружен в свои переживания, что не отреагировал на шутку.

– Митч считает, что через несколько часов все закончится. Он решил, что лучше привезти ее в клинику, потому что у нее высокое давление. Мое давление сейчас, кажется, вообще зашкаливает. – Финн улыбнулся.

– Ты, наверное, уже слышал про Фрэнсис и другую женщину? – спросил его Мэтт.

Посерьезнев, Финн кивнул:

– Кто бы это ни сделал, он, должно быть, сумасшедший. Я останусь тут, мало ли…

– Спасибо, – сказал Мэтт, – я пришлю сюда еще пару полицейских.

– Есть какие-нибудь соображения насчет личности преступника? – спросил Финн.

Эйнджел порадовался, что не он задал этот вопрос. Он не хотел лишний раз обострять отношения с Мэттом.

– Да, – ответил Мэтт и потер подбородок.

Ему явно не мешало бы побриться. Круги под глазами свидетельствовали о том, как он устал.

– И кто же это, по-твоему? – не выдержал Эйнджел.

– Чуза, – ответил Мэтт. – Вчера вечером он сбежал из тюрьмы.

Глава 36

Комната отдыха для пациентов клиники не отличалась роскошной обстановкой, но диваны, обтянутые потертой золотистой тканью, были мягкими и удобными.

Мэтт, Митч, Эйлин и Эйнджел сидели на диванах, вытянув ноги.

– Чуза не имеет к этому никакого отношения, – сказал Митч Гальперн.

– Откуда ты знаешь? – Мэтт посмотрел на Митча так, будто готов был откусить ему голову.

– Я знаю его несколько лет. Чуза – умный и добрый человек, он не причинил бы вреда другому человеку.

– Неужели? – сказал Мэтт, и Эйнджел уловил в его голосе насмешку.

– Что это значит? – спросила Эйлин.

– Как хочешь, так и понимай, – отрезал Мэтт. – Но он сбежал, и после этого было совершено нападение на двух человек.

Эйнджел уже начал уставать от Мэтта Будро.

– Не нужно говорить с Эйлин в таком тоне, – сказал он.

– Она должна быть осторожной, – ответил Мэтт. – Тот факт, что ты уже была жертвой нападения, Эйлин, не означает, что теперь ты в безопасности.

– Спасибо, – сказала Эйлин. – Иногда ты бываешь очень груб, Мэтт.

Эйнджел встретил взгляд Мэтта и заметил, что Мэтт чуть заметно покраснел.

– Я должен вернуться в участок, – сказал Мэтт.

Видимо, извинений от него не дождешься.

– У меня собеседование с человеком, которого я хотел бы сделать своим заместителем, – продолжал Мэтт, – его зовут Саймон Вассер. Ему с трудом удалось уйти с прежнего места работы, не хотели отпускать.

– Надеюсь, все сложится хорошо, – сказал Эйнджел.

Они уже успели навестить Фрэнсис, которая периодически впадала в забытье. Лицо у нее было покрыто многочисленными порезами и кровоподтеками, руки забинтованы, левая нога заключена в гипс.

Она несколько раз повторила слово «три». По словам Линетт, когда она зашла навестить Фрэнсис, та была в сознании и объяснила, что слово «три» – единственное, что произнес мужчина, который напал на нее.

– Мне он сказал «два», – пробормотала Эйлин.

– Ты устала, – сказал Эйнджел, – положи ноги на диван, я принесу одеяло. Здесь холодно.

– Я в порядке, – ответила Эйлин, но он все равно пошел за одеялом.

Вернувшись, Эйнджел подождал, пока Эйлин устроится поудобнее на диване, и укутал ее.

– Фрэнсис говорила мне про «три», – сказал Митч. – Этот преступник – маньяк, посмотрите, что он сделал с ее лицом.

– Ну, все понятно, – сказала Эйлин.

Мэтт откинулся на спинку дивана:

– Вот как? Мне, например, ничего не понятно.

В этом Эйнджел был согласен с Мэттом.

– Эмма была номером один, я – номером два, Фрэнсис стала номером три. «Секреты». Это тот клуб, о котором я вам говорила. Мы все были членами этого клуба, как и многие другие женщины. Впечатление такое, что этот тип нас пересчитывает. Мужчины просто ненавидели «Секреты», особенно если их жены были членами клуба. Чушь, конечно, но они говорили, что с тех пор, как их жены вступили в клуб, с ними стало невозможно ладить. Некоторые из женщин после вступления в клуб развелись.

– Да, думаю, мужчинам все это не очень нравилось, – сказал Эйнджел.

– А мне, честно говоря, хотелось бы, чтобы Чак Моггридж поскорее убрался из города, не нравится мне этот парень, – вставил Мэтт.

Эйнджел заметил боль, промелькнувшую в глазах Эйлин, и ему это не понравилось.

– Тут я с тобой согласна, – сказала она. – Он крутится возле Аарона. Не знаю почему. Раньше у него никогда не было времени на сына.

– Он пытается через Аарона добраться до тебя, – сказал Эйнджел.

– Для чего ему это? – спросила Эйлин.

Мэтт и Эйнджел посмотрели друг на друга.

– Видимо, он понял, что потерял, и хочет тебя вернуть, – предположил Мэтт.

– Чак вернулся в город как раз тогда, когда началась вся эта череда преступлений, – сказал Эйнджел. – Я не думаю, что мое мнение что-то значит, учитывая все обстоятельства, но мне кажется, что Чак каким-то образом с этим связан.

Мэтт побарабанил пальцами по спинке дивана.

– Чак – самый очевидный из подозреваемых, – сказал он, – но мы, к сожалению, не можем его арестовать: против него ничего нет.

Эйлин закуталась в одеяло и закрыла глаза.

– Но мы за ним следим, – добавил Мэтт.

– А чем еще вы занимались в этом своем клубе? – поинтересовался Эйнджел. – Грабили банки? Похищали мужей? Приносили в жертву маленьких детей?

– Вся информация есть в записях, – коротко ответила Эйлин. – Они в полицейском участке. Почитай при случае. Мы старались поддерживать друг друга. Благодаря этой поддержке я смогла, наконец, вычеркнуть Чака из своей жизни, а Эмма рассталась с этим ужасным Орвиллом Лачансом. Иногда мне прямо не верится, что мы до такой степени боялись этих мужчин.

– А Фрэнсис? – спросил Митч.

– Фрэнсис нас просто поддерживала, а мы старались найти ей пару. Только подумайте – мы бежали от мужчин, а Фрэнсис хотела найти себе мужчину. Женщины – странные существа.

– Ты сама это сказала, – одновременно раздалось несколько голосов, и Эйнджел не смог скрыть улыбку.

– Большинству мужчин не было до «Секретов» никакого дела, – сказал Мэтт.

– Потому что у их жен были яйца? – ядовито спросила Эйлин.

– Вроде того… Наверное, действия преступника действительно имеют отношение к клубу…

– И почему это не может быть Чак? – сказала Эйлин.

Эйнджел думал то же самое.

– У Чузы были причины ненавидеть «Секреты»? – спросил Мэтт, и Эйнджелу не понравилось, что шеф полиции при этом старался ни на кого не смотреть.

– Нет, – резко сказала Эйлин. – Чего ты к нему прицепился? Он вообще к этому отношения не имеет.

– Вчера вечером он сбежал из тюрьмы, – заметил Эйнджел.

– Значит, теперь он – подозреваемый номер один? – сказала Эйлин, сбрасывая с себя одеяло. – Это просто лень. Чуза попал под руку, так почему бы не обвинить его? Тем более он такой… странный. Скажешь, не так, Мэтт? Ты уже забыл о том, что такое честная полицейская работа?

Эйнджел едва сдержал стон. Мэтт по-прежнему глядел в потолок, но Эйнджел заметил, как он скривил губы. Судя по лицу Митча, он предпочел бы сейчас находиться где-нибудь в другом месте.

– Прости, Мэтт, – сказала Эйлин, – я перегнула палку.

Он пожал плечами:

– Ничего, мы все уже на пределе.

В дверь постучали, и на пороге возник санитар.

– Миссис Бетти Симс хочет поговорить с вами, – сказал он, – если я правильно понял – со всеми вами. Кто-то должен заняться этим, так она сказала.

Мужчины встали.

– Вряд ли я ей тоже нужна, – сказала Эйлин.

– О, вас она очень хочет видеть, – сказал санитар, – вы ведь Эйлин? Кто-то сказал ей, что вы тоже в этом замешаны.

Глава 37

У палаты Бетти Симс они остановились и посмотрели друг на друга.

– Сколько ей лет? – тихо спросил Эйнджел.

Эйлин разозлилась.

– Я знаю много пожилых людей, у которых все в порядке с мозгами. Если человек старый, это еще не значит, что он выжил из ума, – сказала она.

Эйнджел покачал головой:

– Нет, я не то имел в виду. Ей через многое пришлось пройти, и я хочу понять, как нам с ней себя вести.

– Восемьдесят два, – сказал Митч. – Она в сознании и помнит все, что с ней произошло. И она в ярости.

– В ярости? – переспросил Мэтт. – В последний раз, когда я ее видел, она была спокойна.

– Когда вы нашли ее на пустыре, она была без сознания, – напомнил ему Митч. – Теперь она хочет найти того, кто на нее напал. Она хочет отомстить ему за себя и за Фрэнсис. Бетти говорит, что, когда выйдет из больницы, купит себе оружие.

– Молодец! – сказала Эйлин.

Ее всегда коробило, когда мужчины начинали говорить о своем так называемом мужском превосходстве.

Митч толкнул дверь и вошел. Остальные последовали за ним и остановились у постели Бетти Симс.

– Преступник разбил ее очки, – пояснил Митч, – у нее множественные ушибы головы, но глаза, слава богу, не пострадали.

Женщина в постели откинулась на подушки. Одна нога была в гипсе, как у Фрэнсис. Глядя на ее лицо, Эйлин пожалела, что не может лично прикончить избившего Бетти ублюдка.

– Меня зовут Бетти Симс, – сказала женщина, и голос ее звучал вполне отчетливо, несмотря на скрывавшие лицо бинты.

Ее веки заплыли, и глаза походили на две огромные сливы.

– Мы вам очень сочувствуем, миссис Симс, – сказал Мэтт.

– Зовите меня Бетти. Не беспокойтесь, я поймаю этого гада и сделаю это для вас и для бедной Фрэнсис. Я уже была у нее. Только представьте – этот ублюдок переломал ей пальцы, и теперь она на сможет работать, а ведь сейчас самая горячая пора. Это кое о чем говорит, не так ли?

– Да… – начал Эйнджел.

– Он знает ее, точнее, знает о ней, – сказала Бетти. – он знал, что она пойдет в банк. Она ходит туда каждый день в одно и то же время. Чертовски глупо, все равно что сообщить всем, что у тебя при себе деньги. Хотя мне кажется, что он напал не с целью ограбления.

Эйлин заметила, что хотя ногти у Бетти были обломаны, но за ними явно ухаживали.

– Он не взял этот камень, – сказала Эйлин, указывая на перстень с крупным бриллиантом, который Бетти носила на безымянном пальце.

– Скажем так, он был не в состоянии его забрать, даже если и собирался это сделать. А теперь я хочу знать обо всем, что происходит в Пойнт-Джуде. Здесь появился какой-то маньяк? Готова поклясться, моя Сучка прекрасно обо всем осведомлена, но, поскольку мы не разговариваем, она со мной не поделилась. Как же она будет разочарована!

В палате воцарилась тишина.

– Конечно, вы понятия не имеете, о чем я говорю, – сказала Бетти и улыбнулась, показав сломанные зубы. – Сучка знает обо всем, что происходит. Наверное, она надеялась, что я откину копыта во время этой поездки.

Мэтт откашлялся.

– Сучка?

– Вы меня выслушаете? – спросила Бетти. – Наверное, мне должно быть стыдно, но мне совсем не стыдно. Моя невестка меня терпеть не может. Я ее тоже не люблю. По-моему она отправила меня сюда в надежде, что меня тут прикончат.

Митч коротко рассказал о том, что случилось в Пойнт-Джуде. Вряд ли, добавил он, невестка Бетти в курсе происходящего.

Бетти нахмурилась:

– Звучит логично. Забудьте о том, что я сказала. Ненависть – как ржа, она разъедает мозг.

Эйлин улыбнулась. Ей нравилась эта женщина.

– С вашей семьей уже связались? – спросил Митч.

Бетти пожала плечами:

– То есть?

– Их пригласят, когда я буду к этому готова, – ответила Бетти. – Они знают, где я. Автобусная компания сообщила моему сыну. – Она оглядела палату. – Вы его видите? Я – нет. Наверное, его драгоценная супруга очень занята.

– Если хотите, можете переехать ко мне, – сказал Эйнджел, – у меня большой дом.

Эйлин захотелось обнять его. Эйнджел не переставал удивлять ее.

Бетти слабо улыбнулась.

– Выздоровление может занять много времени, – сказала она.

– Бетти, – вмешался Мэтт, – давайте поговорим о прошлой ночи.

Он придвинул стул и сел рядом с ее постелью. Бетти закрыла глаза.

Мэтт взглянул на Митча, и тот едва заметно покачал головой. Они молча ждали, когда Бетти захочет говорить.

– Может быть, нам подождать в коридоре? – спросила Эйлин, предположив, что Мэтту не нужны лишние уши.

– Вы останетесь здесь, – заявила Бетти.

Мэтт откашлялся.

– Прошлой ночью вы пошли на пустырь потому, что услышали что-то? – спросил он.

– Ничего не изменилось с тех пор, как я рассказала все доктору Митчу. – Бетти взглянула на доктора. – Кто-то позвал на помощь, потом крик прервался. Я подумала, что кто-то попал в беду, и поспешила на помощь. Глупо, конечно, учитывая мой возраст, но что поделаешь – привычка.

– Давайте поговорим о происшествии…

– Происшествии? Значит, так это называется, когда кто-то избивает вас вашей собственной тростью?

– Не совсем. Я еще не спрашивал вас о том, что вы видели. Вы можете нам рассказать об этом?

– Не нужен ли ей адвокат? – спросила Эйлин.

Мэтт глубоко вздохнул:

– Нет, Эйлин, Бетти не подозреваемая, она пострадавшая. Но если вам нужен адвокат, Бетти, мы можем это организовать.

– Спасибо, – ответила Бетти, – но я, признаться, недолюбливаю адвокатов и не хочу отдавать им свои денежки. Я не сделала ничего противозаконного.

– Конечно нет, – быстро сказал Мэтт, взглянув на Эйлин. – Чем скорее мы с этим покончим, тем лучше. Вы можете рассказать о том, что видели, Бетти?

– Да. Тот мужчина тряс кого-то, как тряпичную куклу. Я тогда не знала, что это была Фрэнсис. Тот, кого он тряс, как-то обмяк, и я решила, что этот человек мертв. Это было ужасно. Слава богу, она жива.

– А что вы можете сказать о преступнике? – спросил Мэтт.

– Он был высокий.

– Ага, – сказал Мэтт, – очень высокий?

Эйлин увидела, как сжались кулаки Эйнджела. Если Мэтт будет слишком сильно нажимать на Бетти, стараясь выудить из нее описание Чузы, Эйнджел наверняка вмешается.

– Если вы не можете заглянуть через полутораметровый забор, большинство людей кажутся вам высокими.

– Да, – усмехнулся Мэтт. – Но вы же понимаете, что я имею в виду. Он был высоким, как баскетболист?

Бетти откинулась на подушки и поморщилась.

– Ну, может быть, метр восемьдесят.

Мэтт был явно разочарован. Чуза был ростом под два метра.

– Вы видели его лицо?

– Не очень отчетливо. Он собирался повернуться ко мне, но что-то… отвлекло его внимание.

– Что? – спросил Мэтт, придвигаясь ближе. – Что отвлекло его внимание?

Бетти вздохнула:

– Я не знаю…

Поведение Бетти изменилось – она стала менее словоохотливой и стала осторожнее подбирать слова.

– По-моему, он к чему-то прислушивался. Больше ничего не могу о нем сказать.

– Совсем ничего? Ни одной детали?

– Нет.

– А про национальность его или расу вы что-нибудь можете сказать?

– Вы серьезно?

– Хорошо, давайте я переформулирую вопрос. Он был зеленым?

Бетти шлепнула Мэтта по руке.

– Не издевайтесь над старым больным человеком. Тот мужчина был белее меня. Я точно это знаю, потому что видела его шею.

Глава 38

– Ты думаешь, Мэтт решил, что мы прячем Чузу? – спросила Эйлин.

– Я задавал себе тот же вопрос, – ответил Эйнджел. – Он, наверное, считает наш визит в тюрьму очень подозрительным.

– Он мог бы спросить нас об этом в клинике.

Эйнджел фыркнул.

– Он хочет сделать это в официальной обстановке. Поэтому не удивляйся, если он разведет по разным комнатам и начнет задавать одни и те же вопросы.

Эйлин устало посмотрела на него.

– Я собираюсь забрать Аарона и Сонни из дома Чузы как можно скорее, – сказала она. – Это рождественский сочельник, и они должны быть с нами. Если Чуза все еще где-то прячется, Локум тоже может поехать с нами. Накормим его индейкой. Если мне, конечно, удастся ее приготовить.

Эйнджел шел вслед за ней к полицейскому участку. Ему понравилось, что Эйлин сказала с нами. Это прозвучало как-то… правильно.

– По-моему, мальчики должны остаться там, пока Чуза не вернется, – сказал он. – Что случится, если мы устроим праздник завтра? Многие едят индейку на Рождество.

Эйлин вдруг остановилась и посмотрела на него.

– Что случилось? – спросил Эйнджел.

– Традиция, – сказала она. – Мы всегда едим индейку в сочельник.

– А ты купила индейку?

– Разумеется. Как всегда, выбрала ее у Сэди и Сэма. Сэм сказал, что индейка уже приготовлена и один из его мальчиков привезет ее. Ладно, давай сначала разберемся с Мэттом, а потом подумаем обо всем остальном.

Не ожидая ответа от Эйнджела, Эйлин повернулась и вошла в участок.

– Где Мэтт? – спросила она у Карли, которая, как обычно, стояла за стойкой, взгромоздившись на ящик, потому что не вышла ростом.

– Сомневаюсь, что вы захотите его видеть, – ответила Карли. – Он ворвался сюда, как торнадо. Наверное, сидит в своем кабинете. Все остальные ищут Чузу. Прибыло подкрепление из Туссена и Лафайетта. Не скажу, чтобы эти люди были очень довольны, – все-таки Рождество.

Эйнджел заглянул в кабинет Мэтта и обнаружил, что он пуст. На обратном пути Эйнджел наткнулся на Эйлин.

– Его тут нет. Послушай, Эйлин, я думаю, мы должны успокоиться и все хорошенько обдумать. Чуза пропал, но Мэтт, судя по всему, уже не считает его главным подозреваемым. Но у нас есть убийца и серия нападений, а все, что есть у Мэтта, – это несколько гильз. Ах да, и еще тот факт, что при нападениях на женщин оружие не использовалось.

– И что же мы должны делать? Жизнь продолжается. Мне нужно побывать в «Безделушке», а на обратном пути заберу индейку.

– Я согласен, что жизнь продолжается, но не следует забывать об осторожности или вести себя так, будто кусок индейки решит все проблемы.

– Индейка!

– Забудь ты об этой индейке, – сказал Эйнджел. Если бы он не знал Эйлин, то решил бы, что она на грани истерики. – Серьезно. Аарон и Сонни под присмотром полицейских, так что за них я спокоен. Кто знает, куда отправился Чуза? Он, наверное, думает, что стоит ему показаться здесь, его тут же арестуют.

– Кажется, я видела Мэтта, – сказала Эйлин.

Эйнджел прошелся по коридору. Дверь в кабинет, предназначенный для заместителя шерифа, была открыта. Эйнджел вспомнил, как Мэтт говорил, что будто бы нашел подходящего человека на эту должность. Его заместитель уволился год назад, и с тех пор Мэтт работал один.

– Мэтт?

Крик Эйлин раздался так неожиданно, что Эйнджел чуть не подпрыгнул.

– Что случилось? – спросил он. – Ты меня напугала.

– Это я испугалась. Где все? Мэтт же не мог исчезнуть.

Эйлин бросилась к тюремному блоку. Эйнджел догнал ее только у ворот. Они были распахнуты. Офицер Фишер сидел на том же месте, где Эйнджел и Эйлин оставили его в прошлый свой визит. Мэтт находился в камере, которую занимал Чуза. Рядом с ним стоял офицер, которого Мэтт прочил в свои заместители – Саймон Вассер.

– Если бы я верил в такие вещи, – услышал Эйнджел слова Мэтта, – я бы обзавелся парой амулетов от злых духов.

На деревянной скамье растянулся Чуза. Судя по всему, он спал.

Глава 39

– Не уходи, – сказал Эйнджел Эйлин.

Они покинули полицейский участок и ехали теперь домой к Эйлин. Она хотела только забрать ключи.

– Ты сказал, что собираешься на стройку, – напомнила Эйлин. – Это было рано утром, а ты все еще не там.

– У меня хорошие помощники. И потом, все равно работы на стройке приостановлены на праздники, я просто хотел посмотреть, что уже сделано, и проверить, вписываемся ли мы в график.

Эйлин так и не решилась рассказать Эйнджелу о своей предстоящей встрече с Грейси. Эйлин собиралась сделать короткую остановку в своем магазине, а потом отправиться на встречу. Эйнджел стал бы выспрашивать ее, непременно захотел бы поехать с ней.

– Эйлин?

Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной.

– Дай мне пару минут.

Зажав ключи в кулаке, она подняла почту, рассыпанную у входной двери.

– Конечно.

Эйлин улыбнулась.

– О чем задумался? – спросила она.

– Ты ведь не собираешься возвращаться к Чаку, правда?

Эйлин похолодела.

– С чего ты это взял?

– С того, что я слышал. Будто бы Чак понял, что потерял, и теперь хочет вернуть тебя.

– Мой ответ – нет.

Эйнджел взял Эйлин за плечи.

– Прости, если обидел. Мы оба знаем, что Чак ненормальный. – Он заглянул в ее глаза. – Я знаю, что Чак изменял тебе, – сказал он, – но ведь было что-то еще? Ты говорила о физическом насилии. Что он с тобой делал?

– Зачем тебе это?

– Потому что я знаю: это не Чуза избил тех женщин и не он сунул Баки в кипящее масло. Но тогда кто это сделал?

Эйлин вздохнула:

– Я не думаю, что Чак в этом замешан. Никто из этих людей не причинил ему вреда.

Эйнджел наклонился и, взяв лицо Эйлин в ладони, поцеловал ее медленно и нежно. От одной только мысли о том, что она может уйти из его жизни, Эйнджелу становилось плохо. Впервые женщина завладела им без остатка.

Близость Эйлин бесконечно волновала его. Он крепко обнял ее.

– Что Чак сделал с тобой? Это было что-то, о чем ты мне не рассказывала.

– Я сказала все, что хотела. Пожалуйста, не будем об этом.

Эйлин прильнула к его груди. Может, не стоит мучить ее, подумал Эйнджел, но тут же вспомнил обо всем, что случилось в городе за последнее время. Он должен знать все, чтобы понять, представляет ли Чак какую-то опасность.

– Он бил тебя?

– Да, избивал до крови, – тихо сказала она. – Много раз. И каждый раз так, чтобы не оставалось следов.

Тот, кто избил женщин, напротив, стремился оставить следы, значит, это не подходит.

– Прости, – сказал Эйнджел.

– Он срывал с меня одежду и заставлял заниматься с ним сексом.

Эйлин судорожно вздохнула, словно заново переживая этот ужас. Эйнджел застыл. Если бы он сказал, о чем он думает, Эйлин испугалась бы. Он обнял ее, прижал к себе, погладил по голове, как ребенка.

– Ладно, прости, я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом. И я не думаю, что Аарон должен видеться с ним. Аарон был дома, когда это происходило?

– Да. Иногда. Чак швырял меня на кровать, переворачивал на живот и прижимал лицо к подушке, так что я не могла дышать, чтобы не слышно было моих криков. Он говорил, что убьет меня, если Аарон когда-нибудь узнает.

– И ты ему верила?

– Да, – прошептала она. – Он убил мою собаку, чтобы доказать это.

Эйнджел не стал говорить, что между человеком и собакой все же была разница. Чак знал, что делает. Он женился на прелестной, любящей женщине. Наверное, она очень любила собаку, и поэтому Чак убил ее.

Эйнджелу захотелось придушить Чака. Он никак не мог отделаться от одной мысли – кто-то когда-то сказал, что, если человек способен мучить и убивать животных, значит, рано или поздно он то же самое сделает с человеком.

– Ты понимаешь, что Аарон не должен приближаться к нему? – сказал Эйнджел.

– Да. Но я не хочу, чтобы Аарон узнал истинное лицо своего отца. Это все равно что сказать ему, что его отец – чудовище.

Чак оставил машину подальше от дома Расти Барнса и по изрядно заросшему газону направился к зданию. Держась у самой стены, он обогнул дом и проскользнул к двери.

Перед тем как приехать сюда, он принял меры предосторожности – позвонил в газету из телефона-автомата, услышал голос Расти и повесил трубку.

Если ему придется просить Грейси впустить его, что ж, так тому и быть. Хотя лучше было бы застать ее врасплох.

Чак протянул руку и осторожно потрогал ручку двери. Заперто. Он не хотел рисковать и использовать ключи, пусть Гейси не знает о них.

Чак легонько постучал в дверь, подождал, потом постучал сильнее и уже потянулся к карману, где лежали ключи, как за дверью раздался голос:

– Кто там?

Грейси была девушкой осторожной.

– Это Чак, милая.

Ах ты, чертова сука.

Грейси открыла дверь и посмотрела на часы.

– Я помешал? – спросил Чак.

Он должен держать себя в руках и показать ей, что случится, если она не сделает то, что он ей велит.

Грейси натянуто улыбнулась, и он увидел в ее глазах страх.

– Конечно нет. Проходи.

Чак вошел и подождал, пока Грейси не окажется в шаге от открытой двери в ее квартиру. Тогда он поднял ногу в тяжелом рабочем ботинке и нанес удар по ягодицам Грейси. Удар был такой силы, что она, вскрикнув, влетела в свою квартиру и упала. Чак вошел и захлопнул за собой дверь.

– Вставай, – прошипел он сквозь зубы, – ты, чертова шлюха, поднимай свою задницу с пола, или я прикончу тебя прямо здесь. Я буду бить тебя по лицу до тех пор, пока от него ничего не останется.

Грейси всхлипнула, встала на четвереньки, подползла к креслу и с трудом выпрямилась.

– Моя спина, Чак… – Она прижала руку к пояснице. – Она разламывается от боли. Что я сделала? За что ты так со мной?

– Потому что ты обещала мне кое-что и не сдержала слово. И теперь по твоей милости у меня совсем не осталось времени. Это ты все испортила.

– Я не…

Чак нанес ей такой удар в живот, что она согнулась от адской боли и со стоном повалилась на пол. Чак сжал губы. Ни одна баба не помешает ему использовать выпавший ему шанс.

Грейси медленно перекатилась на другой бок и застыла, тихо всхлипывая.

– Я не знаю, что я сделала не так.

– Я сказал, что ты должна делать, – сказал Чак, опускаясь возле нее на колени, чтобы видеть ее лицо. – Я дважды велел тебе держаться подальше от Эйлин и остальных, но с тех пор, как мы виделись с тобой в последний раз, ты уже несколько раз разговаривала с ней. Ты солгала, когда пообещала, что она никогда не узнает о нас. Никто не может солгать мне безнаказанно.

– Чак… – он едва расслышал свое имя в хриплом шепоте, – я никому ни слова не сказала.

Чак разорвал на ней блузку, потом лямки бюстгальтера. Грейси пыталась сопротивляться, но все было бесполезно. Сильные руки Чака стянули с нее хлопковые шорты и вместе с ними трусики.

Грейси попыталась сесть, со слабой улыбкой расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону. Помада размазалась по ее подбородку, тушь потекла, образовав черные круги под глазами.

– Так сделай это, – сказала она, – делай со мной что хочешь. Я не причинила тебе никакого вреда, но ты можешь наказать меня. А потом я скажу тебе, что собираюсь делать сегодня вечером.

– Скажи сейчас, – потребовал Чак, быстро раздеваясь.

Ее тело было соблазнительно упругим, она обладала воображением, которое превращало каждое занятие сексом в феерию.

– Скажу, когда захочу. Сначала докажи, что я должна тебя слушаться.

Чак заметил кровь в углу ее рта и выругался. Ему казалось, что он в совершенстве овладел искусством не оставлять следов. По крайней мере, на тех частях тела, которые не закрывала одежда.

Его джинсы полетели на пол. Грейси привалилась к стене, маня его к себе. Чак подошел так близко, что их тела соприкоснулись. Он вошел в нее и крепко прижал свои бедра к ее бедрам. С каждым ударом он вскрикивал, возбуждаясь все больше.

– Тебе ведь нравится, – стонал он, – скажи мне, что тебе это нравится. И пообещай, что больше никогда не подойдешь к Эйлин… или к Аарону…

Наконец Чак остановился и открыл глаза. Лицо Грейси было совсем рядом, и на нем была написана откровенная ненависть.

– Грейси?

– Через полчаса твоя драгоценная Эйлин будет здесь. Я собираюсь угостить ее чаем и печеньем. Она сама напросилась ко мне в гости, хочет сказать спасибо за то, что я оказалась хорошей подругой. Может быть, я скажу ей то, что она не ожидает услышать.

Чак оттолкнул ее, и она упала в кресло.

– Живо одевайся, идиотка!

Чак быстро натянул джинсы. Грейси сидела в кресле, глядя перед собой застывшими глазами.

– Черт бы тебя побрал, Грейси, подними свою задницу. Давай одевайся. Умойся и подкрась губы какой-нибудь светлой помадой. Шевелись!

Грейси не двигалась.

Подхватив ее на руки, Чак отнес ее в спальню, швырнул ей одежду.

– Одевайся.

Грейси медленно надела нижнее белье, розовое хлопковое платье и белые сандалии. Чак сам расчесал ее волосы, благодари Бога за то, что у нее короткая стрижка. Потом он умыл ее лицо и принялся рыться в ящике комода, где она хранила косметику.

– Убирайся, – проговорила Грейси и оттолкнула его, накрасила губы и ресницы.

Чак облегченно вздохнул, увидев, что она выглядит так, будто ничего не случилось.

– Детка, можно я зайду через пару часов посмотреть, как у тебя дела?

– Если ты еще раз приблизишься к этому дому, я позвоню в полицию. Теперь будем играть по моим правилам.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай. Я собираюсь встретиться с Эйлин. Ты не узнаешь, что между нами произошло до тех пор, пока я сама не решу тебе рассказать. А теперь убирайся отсюда.

– Прошу тебя, Грейси, – сказал Чак, протягивая к ней руки.

Грейси обошла его, прошла через спальню, гостиную и вышла из квартиры. Когда Чак догнал ее, она стояла у входной двери, распахнутой настежь.

– Грейси… – сказал он, посмотрел ей в лицо и вышел из дома. – Ты позвонишь мне вечером? – спросил он, обернувшись.
Она молчала. Чак услышал шум мотора подъезжающей машины и бросился бежать. Через мгновение он скрылся в кустах.

Глава 40

Эйлин толкнула дверь «Безделушки» плечом, сгибаясь под тяжестью огромной коробки. В ней лежала свежая индейка от Сэди и Сэма, приправы и все прочее, что Эйлин было необходимо, чтобы сотворить рождественский ужин. Пироги остались в фургоне, все сразу она бы не дотащила.

Несмотря на протесты Эйлин, Сэди положила ей в коробку своих домашних пирожков.

– У тебя было трудное время, – сказала Сэди. – В конце концов, я же твоя соседка.

Сэм просил передать Сонни и Аарону, что рад будет их возвращению, когда ситуация позволит.

Магазин встретил ее рождественской музыкой и перезвоном колокольчиков на елках.

– Эйлин! – воскликнула Сью-Джо. – Тебе не следовало бы приходить, но я так рада тебя видеть! Ты выглядишь гораздо лучше. Не беспокойся о магазине, тут все идет хорошо. У нас все под контролем.

Из кладовой выглянула миниатюрная женщина с огромными голубыми глазами и копной вьющихся черных волос. Увидев Эйлин, она всплеснула руками.

– Ух ты, Эйлин, целая и невредимая!

Это была Аурелия Борд.

– Этот город специализируется на драматических историях, – сказала она. – Я ожидала увидеть женщину без головы.

Эйлин рассмеялась и опустила свою ношу на один из столиков рядом с ярко-красной кофемашиной. Рядом с кофемашиной красовалась ваза с леденцами и конфетами в пестрых фантиках. Этот магазин – ее детище – прекрасно обходился без нее. Отовсюду доносился веселый смех покупателей, расхаживавших между огромными корзинами с подарками.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эйлин Аурелию. – Я думала, вы с Ником не успеете вернуться к Рождеству.

Аурелия и Ник Борд поженились год назад. Аурелия была юристом, но, разочаровавшись на какое-то время в своей профессии, устроилась в магазин к Эйлин.

– Я хорошо провожу время. Ник дома, приглаживает перышки Делии, как я это называю. Она слегка разозлилась, что мы так поздно вернулись. Я собираюсь открыть свой офис только после Нового года, поэтому, когда я услышала, что случилось, решила прийти и помочь Сью-Джо. – Аурелия улыбнулась. – И еще мне нужно купить подарки.

Из соседнего салона в магазин ворвалась громкая музыка – что-то вроде тяжелого металла. Эйлин поморщилась.

– Что это за барахло? – спросила Аурелия, указывая на коробку, которую принесла Эйлин.

– Прежде чем я поеду домой, мне нужно заглянуть к Расти. Тут мой рождественский ужин – индейка и все прочее. Не таскать же это с собой. Если бы Сэм и Сэди не позаботились о нас, жевать бы нам бутерброды в сочельник. Мне нравятся бутерброды, особенно с соусом чили, но это же нельзя назвать рождественским блюдом.

Сью-Джо и Аурелия покачали головой.

– У нас Делия устраивает прием, – сказала Аурелия.

– А я завтра иду в ресторан Оны на детский праздник, – сказала Сью-Джо. – Потом мы будем ужинать дома. Придет Линетт, мы хотим приготовить что-нибудь для Фрэнсис и навестить ее в больнице. Эта Бетти Симс такая забавная. Она сказала, что хочет кофе с коньяком.

Эйлин улыбнулась.

– Как ты думаешь, это все поместится в холодильник? – спросила она Сью-Джо.

– Не беспокойся, мы позаботимся, чтобы твои припасы не испортились.

– Семья Бетти приехала? – спросила Эйлин, вспомнив слова старушки.

– Да, сын приехал. Симпатичный мужчина, но немного занудный, – сказала Сью-Джо. – Когда доктор Митч сказал, что Бетти нужен будет уход по крайней мере в течение двух недель, он сказал, что вряд ли сможет забрать ее домой. Говорит, его жена – хрупкое создание.

– Но разве ее пребывание в клинике не стоит кучу денег? – спросила Аурелия, распаковывая коробку Эйлин. – Кстати, мы уже все уладили. Когда она будет чувствовать себя лучше, Делия заберет ее к себе. Линетт говорит, Эйнджел предлагал ей переехать к нему, но Делия и Сабина решили позаботиться обо всем сами.

Эйлин вышла из магазина и из торгового центра. Она звонила Аарону и Сонни и узнала, что у них побывала Делия и Эйнджел, обеспечившие их едой. По-видимому, Делия решила решить все проблемы города.

Мальчики и Локум должны были вернуться домой к ужину.

Успеет ли она приготовить индейку?

Ненавидя себя за это, Эйлин позвонила в «Безделушку» и попросила Аурелию.

– Мне неудобно просить тебя, но я, кажется, не успею приготовить индейку дома. Ты не в курсе, где еще это можно сделать?

– Я позабочусь об этом, – ответила Аурелия. – У меня есть на примете пара шикарных духовок. Пока.

Эйлин пообещала себе, что все последующие рождественские праздники она проведет спокойно. Если нужно, она уедет из города. Хотя нет, нельзя же бросить магазин.

Эйлин направлялась к дому Расти. Ей все больше не нравилась эта поездка. Ехать, чтобы встретиться с Грейси, не имея при этом понятия, о чем та хочет поговорить… к тому же сочельник.

Она так и не сказала Эйнджелу о том, что собиралась навестить Грейси, сказала только, что хочет заглянуть в «Безделушку». Придется вернуться как можно скорее, иначе он решит, что что-то случилось.

Когда Эйнджел позвонил в «Безделушку», трубку сняла Аурелия Борд.

– Аурелия? Что ты там делаешь?

– Веселюсь, – ответила она, – это все, что тебе нужно знать. Мы с Ником вернулись вчера.

Эйнджел помолчал несколько мгновений.

– Ладно. Хорошо. Эйлин там? Я у себя. Заглянул на стройку, проверил, как идут дела, и вернулся. Решил позвонить, узнать, как там Эйлин.

– Она уехала по делам, – ответила Аурелия. Она считала Эйлин и Эйнджела отличной парой, – но обязательно вернется сюда, потому что тут ее ужин. Вы ужинаете всей семьей? С мальчиками?

– Да, – ответил Эйнджел, и Аурелия почувствовала, что он улыбается. – Наверное, мне стоит приехать и забрать индейку, иначе останемся голодными.

Какой мужчина!

– Эйлин уже обо всем позаботилась. В соседней пекарне уже закончили печь свои булочки и засунули вашу индейку в одну из своих печей, так что не беспокойся.

* * *

Эйлин подождала, пока Грейси запрет за ней дверь.

– Когда же он спит? – спросила она, просто чтобы поддержать разговор.

– Расти обычно возвращается домой рано утром и сразу отправляется в постель, – ответила Грейси. – По крайней мере, я надеюсь на это. Я прихожу домой и отключаюсь.

– Две работы – это слишком, – сказала Эйлин.

Она последовала за Грейси в уютную квартирку. Окно кухни выходило на реку, и Эйлин подумала, что, должно быть, в ясную погоду отсюда открывается замечательный вид.

– По-настоящему уютно только в спальне, там я провожу большую часть времени, – сказала Грейси.

Первое, что бросилось в глаза Эйлин, – крошечная искусственная рождественская елочка, стоящая на комоде. Кровать была двуспальной, на тумбочке стоял небольшой телевизор, рядом приютились два удобных голубых кресла.

Грейси предложила Эйлин присесть и вышла. Через минуту она вернулась, неся кофейник и две кружки.

– Хочешь сливок?

– Нет, спасибо.

Эйлин хотела, чтобы Грейси уже перешла к делу. Та не торопясь разлила кофе и поставила одну кружку перед Эйлин.

– Все это нелегко, – сказала наконец Грейси. – Я давно хотела поговорить с тобой, но все как-то не решалась. Пожалуйста, дай мне закончить. То, что случилось, – ужасно, но это в прошлом…

Эйлин стало не по себе. Она заметила, что у Грейси дрожат руки.

Зажав кружку с кофе в руках, Грейси принялась расхаживать по комнате.

– У меня был роман с Чаком до того, как он уехал из Пойнт-Джуды.

Грейси не смотрела на Эйлин. Это Чак виноват в том, что ей приходится сейчас это делать. Он зашел слишком далеко, Грейси должна была сделать все, чтобы он не вернулся к Эйлин.

– Он уехал, потому что я угрожала разрушить ваш брак, собиралась все рассказать тебе. Он не хотел с тобой разводиться, но я заставила его. Я никогда никому об этом не рассказывала. Теперь он снова здесь, потому что хочет вернуться к тебе… и получить твои деньги. Вот почему он просил тебя выйти за него замуж.

Эйлин похолодела. Она была уверена – Грейси говорила правду.

– Это все? – спросила Эйлин.

К кофе она так и не притронулась. Грейси перестала ходить по комнате и приблизилась к Эйлин.

– Не следовало мне с тобой так поступать, – сказала она.

– Не следовало, – согласилась Эйлин. – Чак – единственный, кто изменял жене, или ты тоже была замужем?

Темный румянец залил лицо Грейси.

– Нет, я никогда не была замужем. Мне не повезло.

– Наверное, у тебя был шанс, и не один. Или ты принципиально встречалась только с женатыми мужчинами?

Грейси открыла рот, чтобы ответить, но осеклась и отвернулась.

– Ты думаешь, мне все это далось легко? – спросила она наконец.

– Я не знаю, зачем ты вообще решила рассказать мне об этом. Теперь все это не имеет никакого значения.

– Еще как имеет. Ты не можешь поверить, что Чак водил тебя за нос.

Эйлин молчала.

Грейси на мгновение почувствовала страх – что сделает Чак, если узнает, что она предала его?

– Я не удивлюсь, если он сделает с собой что-нибудь, если узнает, что я тебе все рассказала, поэтому на твоем месте я бы притворилась, что ничего не знаю.

Эйлин медленно встала, ноги у нее подкашивались.

– Чак слишком любит себя, чтобы причинить себе вред, – сказала она и направилась к двери.

– Ты всегда была высокомерной сучкой, – сказала Грейси.

Эйлин уже была около двери, когда сильные пальцы Грейси вцепились ей в волосы и дернули назад. Эйлин упала, и Грейси принялась избивать ее. Эйлин отбивалась изо всех сил, но Грейси наносила удары так, словно уже делала это раньше. Опустившись на колени, она схватила Эйлин за левую руку и завела ее за спину, пока не добилась того, чего хотела, – Эйлин закричала.

– Зачем ты это делаешь? – задыхаясь, проговорила Эйлин.

– Мне нет до тебя никакого дела. Ни до тебя, ни до Чака. Он для меня ничего не значит, – сказала Грейси и плюнула Эйлин в лицо.

Эйлин сжала губы. Ее желудок превратился в огненный шар. Она закричала. Любая попытка вырваться из железной хватки Грейси причиняла нестерпимую боль.

– Я ненавижу тебя, – сказала Грейси. – И всегда ненавидела. Ты была слишком близко к Чаку, поймала его на крючок. До недавнего времени я даже не понимала, как цепко ты его держишь. Когда он уехал, у тебя появились денежки, и ты решила воспользоваться этим, чтобы вернуть его. Ты дразнила его, обещала снова выйти за него замуж и отдать ему часть денег.

Это какое-то безумие, подумала Эйлин.

– Это Чак тебе сказал?

Если она хочет вырваться отсюда, нужно быть осторожной. Грейси ударила ее по лицу. Эйлин услышала треск рвущегося скотча, и уже через мгновение Грейси ловко стянула ее запястья.

– Не делай этого, – всхлипнула Эйлин.

Она не могла пошевелиться. Плечо раздирала сильная боль. На нее посыпались удары. Грейси пинала ее снова и снова.

– Ах ты, сука! – закричала она. – Ты разрушила мою жизнь. Из-за тебя я потеряла ребенка.

В глазах у Эйлин помутилось. Она слышала, что говорит Грейси, но не могла сосредоточиться.

Удар по почкам заставил ее согнуться от боли.

– Теперь твоя очередь страдать, – прошипела Грейси. – Это был мой ребенок, мой и Чака, но из-за тебя он не мог быть моим мужем и отцом ребенку. Моему малышу пришлось умереть. Как я могла рожать, получая жалкие гроши?

– Мне жаль, – пробормотала Эйлин.

– Мне не нужна твоя жалость. У тебя больше не будет шанса пожалеть меня.

Грейси бросилась к окну и раздвинула жалюзи, потом снова подскочила к Эйлин и вцепилась ей в волосы.

– Вставай, настало время для последней прогулки.

Эйнджел отъехал от офиса и направился на юг. Он был на мотоцикле. Если бы он не позвонил в магазин и не поговорил с Аурелией, он до сих пор не знал бы, что Эйлин поехала к Расти. Уже третий раз он пытался дозвониться до Эйлин и в третий раз натыкался на автоответчик. Он подумал, что следовало бы, наверное, предупредить Мэтта, но о чем?

* * *

Эйлин не могла выпрямиться, она согнулась от боли. Все тело ныло. Грейси схватила ее за руку и потащила в другую комнату. Там она пинком открыла дверь в крошечную ванную комнату.

– Раздевайся, живо! – скомандовала Грейси и втолкнула Эйлин в ванную.

Она сползла по стене и упала на застеленный линолеумом пол, больно ударившись головой. Почему она не потеряла сознание? Она хотела отключиться, чтобы не чувствовать этой боли.

Ноги Эйлин не были связаны. Она встала на колени, борясь с подкатывавшей к горлу тошнотой. Опираясь плечами на край ванны, она стала подниматься на ноги, но Грейси дернула ее за лодыжки. Обезумев от боли и страха, Эйлин закричала, но скотч, закрывавший ее рот, не позволил ей издать ни звука.

Она снова попыталась встать, и на нее снова посыпались удары.

– Не дергайся, – велела Грейси, – и меньше будет боли.

К затылку Эйлин прижалось что-то холодное. Ствол револьвера.

– Я хочу, чтобы все прошло тихо, – сказала Грейси и положила на голову Эйлин сложенное несколько раз полотенце.

Снова набрав номер Эйлин, Эйнджел услышал, что абонент недоступен. Наверное, она отключила телефон. Перед его глазами замелькали смутные образы, сердце заколотилось. Таких видений у него не было с Южной Америки. Постепенно образы исчезли, но тревога Эйнджела усилилась.

Зазвонил его телефон, и он услышал рокочущий голос Чузы.

– Этот опасный человек был выпущен на свободу. Никаких совпадений ДНК.

– Слава богу. Я еду к…

– В дом Расти Барнса. Я знаю. Надеюсь, я тебе не понадоблюсь. Днем мне существовать трудно. Эйлин пригласила меня на ужин. Увидимся там. Ты должен поторопиться, Эйнджел, это очень важно.

У Эйнджела перед глазами мелькнула какая-то фигура, она согнулась, упала и исчезла. Кому-то угрожала смертельная опасность.
Эйнджел выжимал из мотоцикла все, что мог. Он был уверен, что увиденная им фигура – это Эйлин.
Боль пульсировала в ее голове. Громкий крик – мужской голос выкрикивает имя Грейси. Холодный ствол револьвера уже не прикасается к ее затылку.

– Стой там, – кричит Грейси, – не подходи!

Дверь распахнулась, чуть не слетев с петель. В комнату ввалился Расти.

– Ты должна мне помочь, – чуть слышно сказал он.

Эйлин почуствовала облегчение. Расти вытащит ее отсюда.

– Ты идиот! – сказала Грейси. – Да что с тобой такое?

– Лихорадка. Я весь горю, перед глазами все плывет.

Эйлин осторожно повернула голову и посмотрела на Расти. Его лицо было покрыто красными пятнами, мокрые от пота волосы прилипли к голове, хлопковая рубашка тоже была мокрой от пота. Расти застонал и сделал шаг вперед.

– Не подходи ко мне, – крикнула Грейси, – отправляйся в постель.

– Я умру там. Я весь горю, – сказал Расти и закашлялся. Пытаясь удержаться на ногах, он привалился к стене. – Что ты делаешь? Это Эйлин? Что с ней? Она ранена?

– Я собираюсь звонить в полицию, – сказала Грейси. – Я только что вернулась домой и нашла ее лежащей на полу. Иди, ложись на мою постель, я позвоню Митчу Гальперну, как только сниму с Эйлин скотч.

Эйлин попыталась закричать. Расти не может, не должен оставлять ее наедине с Грейси.

– Я не могу, – пробормотал Расти, – не могу пошевелиться.

– Я тебе помогу, – сказала Грейси.

– Нет, не трогай меня! – закричал он.
Эйлин повернула голову. Она увидела, как Расти упал на Грейси.
Подлетев к дому, Эйнджел остановил мотоцикл и спрыгнул на землю.

Либо Расти на работе, либо его машина в гараже. Фургон Эйлин был припаркован у поворота.

Однажды Эйнджел уже был у Расти, и теперь ему смутно вспоминалось, что вход в дом должен быть где-то с другой стороны. Если Чуза прав и предчувствие не обманывает Эйнджела, он должен двигаться тихо и осторожно.

Прокравшись к задней двери, он повернул ручку, и дверь подалась. Эйнджел осторожно приоткрыл ее, она не скрипнула, тогда он толкнул ее и вошел. Прислушался.

До него донесся кашель, а потом вопль, похожий на крик загнанного животного.

– Да слезь с меня, черт бы тебя побрал! – раздался голос Грейси.

Мужчина застонал. Он сказал что-то, но Эйнджел не смог разобрать слова. Эйнджел дышал глубоко, стараясь отогнать страх. Он должен оставаться спокойным ради Эйлин.

Сжав в руке револьвер, он пересек гостиную. Шум доносился из квартиры Грейси.

Прижавшись к стене, Эйнджел прислушался. Мужчина то кричал, то стонал. Женщина орала на него, и теперь Эйнджел отчетливо различал голос Грейси.

– Я не хочу стрелять и в тебя тоже, Расти, но мне придется это сделать, если ты не сделаешь усилие. Ну давай же, шевелись. Я помогу тебе.

– Я не могу!

Эйнджел узнал голос Расти Барнса. Я не хочу стрелять и в тебя тоже, Расти.

В кого еще она стреляла или собиралась стрелять?

Дверь в квартиру была приоткрыта, и через образовавшуюся щель Эйнджел видел только часть кухни. Осторожно, кончиками пальцев он толкнул дверь. Он по-прежнему никого не видел, но зато понял, откуда доносится шум. У противоположной стены он увидел еще одну дверь, она была распахнута, и звуки доносились оттуда.

Он проскользнул в комнату и неслышно подкрался к открытой двери.

– Слезь же с меня, Расти! – крикнула Грейси. – Ты меня задушишь. Ну давай же, идиот. Я не могу пошевелиться.

Эйнджел пересек спальню и осторожно заглянул в ванную. Расти распростерся на полу и, судя по всему, был без сознания. Под ним корчилась Грейси, ее правая рука почти касалась рукоятки револьвера, который она выронила, когда падала.

Эйлин лежала в ванне, ее левая рука была стянута за спиной скотчем. Правой рукой она цеплялась за край ванны.

– Дерьмо! Двигайся, Расти! – рявкнула Грейси. – Клянусь тебе, Эйлин, я пристрелю тебя, если еще раз пошевелишься.

– Как жарко, – пробормотал Расти. – Какие-то птицы… много птиц… они кружат возле меня, хотят выклевать глаза. Помоги мне, Грейси.

Сильный шум заставил Эйнджела ворваться в ванную, ждать было опасно.

Эйлин сумела приподняться и вывалилась из ванны. Свободной рукой она сорвала со рта скотч и теперь боролась с Грейси, пытавшейся дотянуться до револьвера. Эйлин снова и снова била Грейси по пальцам и, наконец, схватила револьвер.

В это мгновение Грейси удалось спихнуть с себя Расти, и она бросилась на Эйлин.

Эйлин навела револьвер на Грейси, но та рванулась вперед, схватила Эйлин за руку, сжимавшую оружие, и вырвала револьвер.

Эйнджел влетел в ванную. Грейси увидела его, и глаза ее изумленно расширились. Он увидел, что она нажимает на спуск и выстрелил первым. Пуля разворотила запястье Грейси.
Теперь Эйнджел знал, чьи глаза преследовали его все это время. Тогда, в клубе Борд, он на какую-то долю секунды встретился взглядом с Грейси.

Глава 41

– Клиника просто переполнена, – заметила высокая медсестра, увидев входящих Эйнджела и Эйлин. – Кто из вас пациент? – спросила она.

– Эйлин, – сказал Эйнджел.

– Никто, – сказала Эйлин.

– У нее вывихнута рука, – объяснил Эйнджел, – и шов на лбу разошелся.

– Я вижу, – ответила медсестра, осматривая Эйлин. – Как самочувствие?

– Чертовски… то есть я хотела сказать, гораздо лучше, спасибо, – сказала Эйлин. – Правда, я хорошо себя чувствую, и мне нужно домой – готовить рождественский ужин.

Медсестра бросила на Эйнджела понимающий взгляд.

– Пусть кто-нибудь другой приготовит сегодня рождественский ужин, дорогая. Вам нужен покой, это рекомендации доктора Гальперна.

– Я не собираюсь принимать успокоительное, – сказала Эйлин.

Сочувственно улыбнувшись Эйнджелу, медсестра пошла по коридору.

– Эйлин, – сказал Эйнджел, – пожалуйста, послушай Митча. И дай ему посмотреть твою руку. Он прав, тебе нужен покой.

– Но вторая-то рука у меня совершенно здоровая, – нахмурилась Эйлин.

– Конечно, – сказал он, обнимая ее за талию.

– Я хочу уйти, сейчас. Если Митч увидит меня здесь, он меня отсюда не выпустит.

Эйнджел посмотрел на голову Эйлин. Интересно, какой силы удар ей нанесли на этот раз?

– Давай присядем.

– Сам садись. И не волнуйся так, со мной все в порядке, в отличие от нее. Все эти разговоры про то, что Чак собирается вернуться ко мне… она хотела убить меня и Аарона, чтобы Чак остался с ней. Она сумасшедшая. Если бы стреляла чуть лучше, Аарон погиб бы тогда на болотах или у нашего дома. И я бы погибла… в твоей ванне. Ну и ты заодно. Представить не могу – она пыталась меня убить. Знаешь, Грейси сказала, что это она надоумила Сонни взять Аарона на болота. Сонни зашел в бар Базза, где Грейси работала на полставки, и она его там обработала.

– Сонни был у Базза? Он об этом пожалеет.

Эйлин вытянула ногу и поморщилась:

– Черт, больно. По мне как будто грузовик проехал. Слушай, посиди здесь, я хочу задать Грейси пару вопросов.

Эйлин направилась к палатам. Эйнджел выждал несколько минут и последовал за ней.

– Эй…

Эйлин остановилась и увидела Бетти Симс в кресле-каталке. Одна нога ее была вытянута вперед и загипсована.

– Привет, – сказала Эйлин, – вы выглядите значительно лучше.

– Тсс… я видела тут копов и слышала кое-что. Они поймали его? Я хочу посмотреть ему в глаза.

– Я понимаю, что вы чувствуете, но его еще не поймали. Зато они арестовали женщину, которая закончит свои дни в тюрьме. Я не знаю, имеет ли она какое-то отношение к человеку, который на вас напал, но полиция это выяснит. Они обязательно схватят его. Я еще зайду на обратном пути.

Поддерживая левую руку, Эйлин зашагала по коридору. В глубине души она знала, кто преступник, и не хотела признавать, что вышла замуж за чудовище, что это чудовище – отец Аарона, но что толку отрицать…

В отделение скорой помощи вело несколько дверей. Эйлин проскользнула в одну из них.

В ближайшей к двери палате на каталке лежал Расти в измятой рубашке и джинсах. Его глаза были закрыты, видимо, он спал, накачанный лекарствами, – у каталки стояла капельница. К тому времени, как врачи наконец занялись им, Расти был на грани помешательства – он выл и катался по полу.

В палате были и другие пациенты, но Эйлин заметила, что кровати рядом с Расти стояли пустыми – на случай, если его заболевание окажется заразным.

Эйлин заглянула в другую палату. Две ближайшие к двери кровати были пусты, шторки подняты. У третьей кровати шторки были задернуты. Рядом с кроватью стоял Мэтт, чуть поодаль – Саймон Вассер и двое незнакомых Эйлин мужчин в костюмах. Они разложили на столике медсестры какие-то бумаги.

На полках рядом с собой Эйлин увидела сложенную стопками форму медсестер, шапочки и бахилы. Она схватила форму, стянула свою рубашку и брюки и засунула их под стопку чистого белья. Потом, морщась от боли, надела форму медсестры, потянулась за шапочкой, но заметила отдельную стопку масок, закрывавших почти все лицо. Эйлин надела шапочку, маску, натянула на свои ботинки бахилы и вошла в палату.

Не успела она закрыть за собой дверь, как услышала в коридоре шаги. Эйлин оглянулась и увидела Эйнджела, спешащего по коридору.

Эйлин подошла к третьей кровати и заглянула за шторки. Там под капельницей лежала Грейси. Ее правая рука была забинтована.

Дрожа от волнения, Эйлин приблизилась к постели Грейси и зажала ей рот рукой.

Грейси открыла глаза, и Эйлин прошептала ей на ухо:

– Только пикни – и пожалеешь об этом. Я просто хочу задать тебе несколько вопросов.

Грейси смотрела на Эйлин расширенными от ужаса глазами.

– Это Чак нападал на женщин, состоявших в клубе «Секреты»? Это был его способ отомстить?

Грейси долго молчала, потом кивнула.

– Что случилось с Баки? Он увидел Чака, когда тот напал на Эмму? Чак убил его, чтобы заставить замолчать?

Грейси никак не отреагировала на эти вопросы.

– Если я уберу руку, будешь кричать?

На этот раз Грейси отрицательно покачала головой.

Эйлин убрала руку, и по щекам Грейси полились слезы.

– Он угрожал мне, – прошептала она. – Сказал, если я не сделаю так, как он хочет, он расскажет всем о нас.

– Как только будут готовы результаты анализа ДНК по делу Баки и Бетти Симс, мы узнаем правду, – сказала Эйлин.

– Но ты расскажешь копам, что Чак угрожал мне? Скажешь, что он угрожал убить меня, если я не буду его слушаться? – Лицо Грейси скривилось. – Я ведь не убила тех, в кого стреляла, правда? Это потому, что я не хотела никого убивать. Я специально промахивалась. – Она схватила Эйлин за руку. – Ты поможешь мне?

– Ты промахивалась, потому что плохо стреляешь и была до смерти напугана, – мягко сказала Эйлин. – Да и с тридцать вторым калибром нужно стрелять в упор, чтобы попасть в цель.

Грейси застонала.

– Револьвер был украден из Туссена, он проходил в качестве улики по одному делу. Несколько лет назад его использовали для совершения нескольких убийств. На нем твои отпечатки и отпечатки другого убийцы. Подумай об этом.

– Я купила револьвер в ломбарде, – сказала Грейси. – Мне уже лучше. Надеюсь, меня отпустят домой? Я не собираюсь уезжать из города.

– Зачем ты говоришь это мне? Я не коп. – Эйлин снова склонилась над Грейси. – Тебя обвинят в покушении на убийство, и я собираюсь сделать все, чтобы тебя признали виновной. Я могу повторить каждую лживую фразу, которую услышала от тебя. Сначала я расскажу обо всем Чаку на случай, если ему захочется прийти поговорить с тобой. Здесь с этим, сама видишь, проблем нет. Ты получишь по полной за то, что пыталась убить моего сына.

Грейси замотала головой.

– Как мило с твоей стороны навестить больную, – сказал Мэтт, раздвигая шторки. – Впрочем, я почему-то не удивлен. В тихом омуте черти водятся, Эйнджел, я бы на твоем месте к ней спиной не поворачивался.

Рядом с Мэттом возник Эйнджел.

– Симпатичная шапочка, – сказал он.

В эту минуту тишина больничного покоя взорвалась криками боли.

– Останься здесь! – крикнул Эйнджел и побежал за Мэттом.
Эйлин досчитала до пяти и тоже вышла в коридор. Она решила, что Грейси с ее раздробленной рукой вряд ли сбежит из больницы.
Эйнджел прибежал в другой конец отделения почти одновременно с Мэттом.

У каталки Расти Барнса в кресле-коляске сидела Бетти Симс, вытянув загипсованную ногу. В руках она сжимала какой-то стальной инструмент – длинную узкую трубку. Расти орал и метался по каталке, размахивал руками, словно отбивался от стаи разъяренных пчел. Слова, которые он выкрикивал, были похожи на бред.

Рубашка Расти была разорвана на груди. Бетти тыкала своей трубкой в рукав, довершая уничтожение рубашки.

– Вот, – сказала она, отдуваясь и утирая покрасневшее лицо, – видите?

Подбежавшая медсестра уставилась на грудь Расти. К ней подошел Митч Гальперн, потом Эйнджел. Когда Эйлин приблизилась, они озадаченно качали головами.

– У него на груди ожоги, – сказала медсестра.

Похоже на ожоги от кипящего масла, подумала Эйлин. Из волдырей сочилась сукровица, кожа вокруг них покраснела.

– Не думала, что увижу такое, – сказала Бетти, размахивая своей палкой, – я, собственно, хотела взглянуть на его спину и плечи. Посмотрите сами. Это какая-то инфекция. Чувствуете запах?

Да, Эйнджел отчетливо слышал запах разлагающейся плоти.

– Эти ожоги… – сказал Митч, осматривая грудь Расти, – как будто на кожу попали брызги чего-то очень горячего.

– Черт, – пробормотал Мэтт. – Вроде раскаленного масла?

Митч пожал плечами:

– Очень похоже. Раны инфицированы. Почему он не обратился к врачу, хотел бы я знать.

– Потому что он убил Баки, – сказал Эйнджел.

На мгновение всем присутствующим показалось, что Бетти сейчас ударит Расти по плечу, но она поймала взгляд Эйнджела, едва заметно улыбнулась и отъехала назад.

Митч пришел в себя.

– Всем выйти, – сказал он. – Марион, готовьте его к операции.

– Здесь? – спросила медсестра.

– Если мы не прооперируем его, он умрет. Судя по всему, на него кто-то напал. Посмотрите на эти следы гниения.

У каталки остановился интерн, глаза его горели от возбуждения.

– Ух ты, – сказал он, – если бы я не поменялся сменами, пропустил бы такое.

– Это он напал на Фрэнсис и пытался убить меня, – сказала Бетти. – Я узнала его по белой коже на шее и вьющимся волосам.

– Он был помолвлен с Дениз, – пробормотала Эйлин. Раны на теле Расти ужаснули ее. – Она была убита, помните? Она тоже была членом клуба «Секреты». Они с Расти собирались пожениться.

– Месть, – тихо сказал Мэтт. – Он ненавидел вас за то, что вы живы, а она умерла. Должно быть, он во всем винил ваш клуб. Странные у него раны на плече – как будто он наступил на грабли.

– Грабли? – спросила Бетти. – Не наступал он ни на какие грабли. Это был огромный волк. Вы бы видели его когти. И клыки. Ужас… он набросился на этого человека и стал терзать его. Я уж решила, что ему конец. Потом волк взглянул на меня, и я подумала, что буду следующей, но это животное… оно… улыбнулось мне, подмигнуло и убежало прочь.

– По-моему, кто-то пронес вам в палату спиртное, Бетти, – сказала Эйлин.

Эйнджел стоял рядом с ней. Он положил руку Эйлин на плечо и отвел ее в сторону.

– Аарон тоже видел волка, – сказал он, – и я его видел.
– Я тоже, – прошептала Эйлин.

Глава 42

Гостиная в доме Эйнджела, в которой еще не был закончен ремонт, напоминала подарочную упаковку – потолок и стены украшали золотистые, темно-синие и белые шелковые ленты, еще одна, серебряная полоса делила каждую стену пополам. Все эти ленты сходились в центре потолка, образуя большой бант.

Комната действительно была похожа на подарочную коробку, только вывернутую наизнанку.

Пол покрывал толстый слой пестрого конфетти, и Эйнджел уже не раз задавался вопросом, когда же он перестанет находить это конфетти в разных частях дома.

– Не знаю, как тебе это удалось, – сказала Эйлин.

Они только что вошли в дом, изрядно продрогнув на холодном ветру.

– Всем известно, что на Рождество Делия Борд устраивает у себя вечеринку, как же тебе удалось заставить ее прийти сюда?

– Я ничего такого не делал, – сказал Эйнджел, – и удивлен не меньше тебя. Посмотри на эту женщину. Откуда она достала все это накануне Рождества? Эта елка не меньше четырех метров в высоту и идеально украшена.

– Значит, ты тут совсем ни при чем? – спросила Эйлин. Ей ужасно хотелось лечь в постель, она держалась из последних сил. – Стол выглядит так, будто накрыт для президентского ужина.

– Запахи умопомрачительные, – вздохнул Эйнджел, – у меня прямо слюнки текут.

Если до этого Эйлин не чувствовала голод, то сейчас она готова была съесть все, что угодно.

– Борды, Аарон, Сонни, Мэтт. Лобелия Форестье?

– Перестань, – сказала Эйлин, – это же Рождество.

Эйнджел хмыкнул:

– И два любителя конфетти…

Гувер и Локум катались по полу, фыркая и поднимая в воздух облака конфетти. Оба были совершенно счастливы.

– Чуза, – прошептала Эйлин, увидев внушительную фигуру в ожерелье из колокольчиков.

Чуза был в поварском халате, на его голове красовался огромный поварской колпак. Он расставлял блюда на застеленном белой скатертью буфете.

Здесь же Эйлин увидела Сью-Джо и музыкантов из клуба Борд. Рассевшись под елкой, они настраивали инструменты.

Мэтт увидел Эйнджела и Эйлин и подошел к ним. Он все еще был в форме, но ворот рубашки был расстегнут, а рукава закатаны.

– Ну и как вам все это? – спросил он.

– Мне нравится, – ответила Эйлин. – Только я не понимаю, как это все удалось сделать. Такое за пять минут не сотворить.

– Судя по тому, что я слышал, если Делия Борд за что-то берется, она это делает. Им понадобилась всего пара часов. У нее дома уже все было готово, и она просто перенесла все сюда.

Делия, в длинном белом платье, занималась тем, что умела делать лучше всего – раздавала указания. Сабина кивала каждый раз, когда Делия обращалась к ней, но продолжала заниматься своим делом.

– Тут все работает благодаря Делии, – заметила Эйлин, – вы только подумайте – люди пришли на ужин, а теперь сами его готовят!

– Нет, – ответил Мэтт, – готовил Чуза и не разрешил ему помогать. Я в нем ошибался.

– Определенно, – сказал Эйнджел, поймал взгляд Эйлин и добавил: – Надеюсь, остальные пришли к такому же выводу. Жаль, доктор Митч не сможет прийти.

Все трое замолчали, и Эйнджел знал – они тоже думают о Расти.

– Что думает Митч по поводу состояния Расти? – спросил он.

– Он считает, что Расти не переживет эту ночь, – сказал Мэтт. – И бедная Эмма все еще рожает. Уж она-то точно хотела бы быть здесь сегодня.

Чуза подошел к ним, держа в руках накрытое серебряное блюдо.

– Ты отлично справился, – сказал он Эйнджелу, – впрочем, я в этом и не сомневался. Я одобряю все, что ты делаешь. А это – то, чего у нас не будет на ужине.

Он снял с блюда крышку, явив их взорам обугленную скукожившуюся индейку. Эйлин скривилась.

– Бедняжка… в этой пекарне про нее все забыли. Или там был пожар?

– Нет, – ответил Чуза, – мне сказали, что у них там волшебные печи, которые автоматически отключаются, если пища начинает подгорать. Вы двое должны сесть вон там. Серебряные салфетки с колокольчиками – ваши. – Он строго посмотрел сначала на Эйнджела, потом на Эйлин. – Мы скоро начинаем.

Он сделал несколько шагов к столу, потом вернулся и пожал Мэтту руку.

– Вы – хороший человек, – сказал Чуза. – Иногда заблуждаетесь, часто проявляете упрямство, но это не мешает вам быть хорошим человеком.

Несколько мгновений Эйнджел смотрел вслед Чузе, потом сказал:

– Я собираюсь серьезно изучать оборотней.

– Наконец-то ты признал, что я была права, – пробормотала Эйлин.

– Чак ведь не делал этого? – спросил Эйнджел у Мэтта.

– Он сделал достаточно, – ответил Мэтт. – Грейси, конечно, та еще штучка и проведет в тюрьме немало лет, но это не дает ему права избивать ее.

До сих пор Эйлин не позволяла себе думать о Чаке и о том, что он сделал с ней и с Аароном.

– Когда Аарон узнает, что его отец пытался сделать, он снова почувствует себя преданным, – сказала она.

– Он получит любую поддержку, которая будет ему необходима, – улыбнулся Эйнджел. – Мы ему поможем.

– Он сбежал, но это ненадолго. Он за все заплатит, – сказал Мэтт.

– Хорошо. Извини, Мэтт, – сказал Эйнджел и, взяв Эйлин за руку, повел ее в холл. – Здесь слишком жарко. Давай прогуляемся по оранжерее.

Не говоря ни слова, Эйлин последовала за ним в большую пустую комнату, единственным источником света в которой была полная луна. Ее свет лился через стеклянный потолок и окна.

– Эйнджел?

Они вздрогнули, услышав голос Сонни. Он стоял на пороге оранжереи, за ним темнела фигура Аарона. Эйнджел подошел к мальчикам и шепотом что-то сказал им. Мальчики исчезли, и Эйнджел вернулся к Эйлин.

– Что там случилось? – поинтересовалась она.

– В любую другую ночь меня бы это взбесило – они думают, что я туп и ничего не вижу.

Эйлин не знала, что на это ответить.

– Но сегодня особенная ночь, поэтому все это не имеет значения. Может, перейдем прямо к делу?

– Я только за, а что ты имеешь в виду?

Эйлин порадовалась, что в оранжерее царила полутьма, скрывшая румянец, заливший ее щеки.

– Как ты думаешь, сколько времени нам понадобится, чтобы подняться наверх и раздеться?

Эйлин стукнула его кулаком в грудь.

– У меня рука на перевязи, забыл?

– Положись на меня, я все сделаю.

– А как же рождественский ужин?

– Ну да, конечно, мы должны сначала поужинать. Шампанское и все такое…

Эйнджел опустился на колени.

– Ты что, встань сейчас же, – громко прошептала Эйлин, – тебя кто-нибудь увидит.

Эйнджел рассмеялся.

– Надеюсь, что так. Я люблю тебя, Эйлин. Раньше я этого не понимал, а теперь знаю – до встречи с тобой я никогда не был по-настоящему счастлив. Ты выйдешь за меня замуж?

Эйлин наклонилась и поцеловала его.

– Пожалуй, да, – ответила она.

Эйнджел встал и заключил ее в объятия.

Эпилог

24 декабря

Если бы это не было невозможно, Чак решил бы, что небо опустилось прямо на крышу его машины. Абсолютно черное небо без признаков луны и звезд. Он ехал на север, по дороге, идущей недалеко от реки. Немногие ездили по этой дороге, и Чак не находил в этом ничего удивительного. Сегодня он даже был рад, что дорога пустынна. Он не мог себе позволить встретить кого-то, кто узнал бы его машину. Второго шанса у него уже не будет. Чак уехал из города, дождавшись темноты.

Отец не слишком много времени проводил с Чаком, зато научил его тому, как заставить женщину слушаться и никогда им не доверять. Чак думал, что хорошо усвоил этот урок, но, судя по тому, что случилось сегодня, слушал он невнимательно.

Ни одна женщина не должна была одержать над ним верх, и Эйлин еще заплатит за все, что ему сделала. Она будет страдать.

Эту местность Чак совсем не знал. Он не любил болота.

Он включил радио. Дэррил Лешат исполнял свою версию известной песни «Я ушел и больше не вернусь». Каким-то образом ему удалось превратить веселую песню в погребальный плач.

Чак протянул руку, чтобы переключить канал, но мягкий толчок в задний бампер – такой мягкий, что Чак его едва расслышал, – швырнул его вперед, Чак обернулся.

Сзади ничего и никого не было.

Он посмотрел в боковое зеркало, потом в зеркало заднего вида. Ни одного огонька, ни очертаний другой машины.

Наверное, что-то с выхлопной трубой. Что за развалюха, выругался Чак. Когда выберется из этой дыры, купит себе новую машину. У него в кармане приличная пачка денег – удалось неплохо заработать на стройке.

При одном только воспоминании об Эйнджеле де Анджело у Чака заломило в висках.

По лобовому стеклу забарабанил дождь. Или это ветер стряхнул капли с дерева.

Что-то снова толкнуло машину Чака сзади. Он вздрогнул. Это была не выхлопная труба… кто-то ударил по машине.

Но Чак не собирался выходить и выяснять, что за шутник с ним играет в игры.

Последовал очередной удар, больше похожий на толчок, на этот раз в передний бампер. Чак понял, что что-то зацепилось за правое заднее колесо машины. Он попытался вывернуть руль влево и освободить колесо, но тут передние фары его машины мигнули, лучи света вильнули влево и погасли.

– Вот дерьмо! – выругался Чак.

Его машина, подскакивая на кочках, понеслась к реке. В тумане маячили деревья, под колесами шуршал мох. Чак резко вывернул руль сначала в одну сторону, потом в другую, прокладывая путь между стволами кипарисов.

Ему стало жарко, и он опустил стекло.

Деревья стали попадаться чаще. Он неминуемо разобьется, подумал Чак. Мокрые ветки то и дело лезли в открытое окно. Чак закричал и закрыл лицо рукой.

Открыв глаза, он увидел перед машиной сплошную стену деревьев и снова вывернул руль. Каким-то чудом ему удалось прорваться через заслон.

Из тумана вырастали все новые деревья, Чак уже устал крутить руль.

Машина подпрыгнула, и Чак почувствовал, что задние колеса погрузились в топкую почву. Через секунду машина резко осела, и Чак понял, что тонет. Через открытое окно стала просачиваться вода.

Чак попытался вздохнуть, но воздуха не было.

Последнее, что он увидел, – пара серебристых глаз, внимательно наблюдающих за ним через лобовое стекло.

Новости Пойнт-Джуды

Под управлением новой администрации

Специальное издание

1 февраля

Шеф полиции Мэтт Будро сообщил вчера, что была обнаружена машина, предположительно принадлежавшая Чаку Моггриджу, подозреваемому в ряде преступлений, совершенных в Пойнт-Джуде в конце прошлого года. Чак Моггридж пропал в декабре.

Останки мужчины, найденные в машине, были переданы в ФБР. Предположительно, останки принадлежат Чаку Моггриджу.

Машина была обнаружена в небольшом озере, в заболоченной местности у реки Незпик, к северу от Пойнт-Джуды.
Последний раз Моггриджа видели живым 24 декабря. Пока никаких свидетельств того, что его смерть была насильственной, нет.

Content

Камерон Стелла Несколько дней в аду

Стелла Камерон Несколько дней в аду

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог