Стефани Лоуренс

Любовь на краю света

Пролог

Апрель 1829 года

Таверна «Вольный стрелок»

Эдинбург, Старый город

— Мое предложение остается в силе, мистер Скроуп. Я хочу, чтобы вы похитили мисс Элизу Кинстер из Лондона и привезли ко мне сюда, в Эдинбург. — Маккинзи (он по-прежнему называл себя так, это имя уже сослужило ему неплохую службу) лениво развалился на стуле в укромном уголке у дальней стены полутемной таверны. — Я дал вам две недели на то, чтобы все хорошенько обдумать и осмотреться. Осталось только выяснить, беретесь ли вы доставить мне Элизу Кинстер целой и невредимой.

Темноволосый черноглазый Скроуп с узким надменным лицом, не дрогнув, выдержал взгляд Маккинзи.

— Взвесив все за и против, я решил, что мы с вами поладим, сэр.

— В самом деле?

Опустив глаза, Маккинзи посмотрел на свои пальцы, беспокойно вертевшие стакан с элем. Боже, что он делает? Он не доверял Скроупу, зная, что тот темная лошадка, и все же решился рискнуть, заключить сделку.

Нерешительность Маккинзи не была наигранной, хотя Скроуп наверняка видел в ней лишь уловку, желание сбить цену, изобразив недоверие. В действительности Маккинзи не сомневался, что Скроуп справится с задачей. Поэтому-то он и явился в таверну, чтобы нанять этого джентльмена (а Скроуп, бесспорно, не принадлежал к черни), известного среди богатого сословия, и в особенности аристократии, как человек, способный за щедрое вознаграждение заставить исчезнуть неугодных родственников.

Если называть вещи своими именами, Скроуп избрал себе ремеслом похищение и устранение нежелательных лиц. В этом деликатном деле он считался мастером. В клубах поговаривали, что ему неизменно сопутствует успех, это отчасти объясняло необычайно высокую плату за его услуги. Впрочем, Маккинзи, несмотря на колебания, готов был выложить оговоренную сумму — он охотно заплатил бы Скроупу двойную цену, лишь бы заполучить Элизу Кинстер.

Он поднес к губам стакан и сделал глоток, внимательно рассматривая своего собеседника.

— Как вы намереваетесь осуществить похищение мисс Кинстер?

Сложив руки на столе, Скроуп наклонился вперед и понизил голос, хотя едва ли кто-то мог его услышать, поскольку поблизости не было ни души.

— Как вы и предупреждали, после недавней неудавшейся попытки похищения мисс Хизер Кинстер за Элизой установлено неусыпное наблюдение — девушку бдительно охраняют. К несчастью, стражу составляют ее братья и кузены. Уже вторую неделю мисс Элиза не появляется на людях, даже по дому ходит не иначе как в сопровождении родни — одного или двух рослых джентльменов. Кинстеры не доверяют простым лакеям охрану своей юной леди. — Скроуп немного помолчал, пытливо вглядываясь в глаза Маккинзи, светлые в отличие от его собственных. — Сказать по правде, мне представляется, что единственный способ заполучить Элизу Кинстер — устроить засаду и внезапно напасть. Разумеется, это сопряжено с риском ранить не только стражей, но и саму девушку. Если нам предстоит действовать силой, я не могу гарантировать безопасность мисс Кинстер, пока она не окажется у меня в руках.

— Нет, — непререкаемым тоном возразил Маккинзи, — никакого насилия. Не должны пострадать ни юная леди, ни даже ее охрана.

Недовольно скривившись, Скроуп развел руками.

— Если вы не позволяете применить силу, не представляю, как можно справиться с этой задачей.

Маккинзи задумчиво вскинул брови. Постукивая ногтем по столу, он задержал взгляд на точеном лице Скроупа. Лицо это с изящными чертами казалось бесстрастным, лишенным всякого выражения, как и лицо самого Маккинзи. Такие лица бывают у заядлых игроков в покер. Но глаза Скроупа… От этого человека так и веяло холодом. Бесчувственный, погруженный в себя, он принадлежал к породе людей, которым убить так же легко, как скинуть шляпу.

Маккинзи понимал, что, к несчастью, выбор у него невелик. Ему нужен был человек, способный выполнить грязную работу. Он не собирался отступать. Только не теперь. Да и не в его привычках было пасовать перед препятствиями. Но если он задумал нанять Скроупа охотиться за Элизой Кинстер…

Маккинзи медленно выпрямился и, облокотившись на стол, посмотрел в глаза наемнику.

— Как я понимаю, мое поручение — похитить мисс Кинстер из-под самого носа у ее семьи, когда вдобавок все чада и домочадцы настороже, в случае успеха принесет вам небывалую славу. На избранном вами поприще вы вознесетесь на самую вершину, подобно божеству. Если уж даже Кинстеры не смогли защититься от вас, то кто сможет?

Маккинзи произвел собственное расследование, пока наемник в Лондоне обдумывал план похищения Элизы Кинстер. Скроуп считался лучшим в своем деле, однако прежние его наниматели, указанные им в качестве возможных рекомендателей, в ответ на осторожные расспросы Маккинзи, который предпочел наводить справки под своим подлинным именем, упоминали о непомерной заносчивости этого человека и о его желании выделиться. Более осторожные представители его профессии нередко отклоняли рискованные предложения, не будучи уверены в успехе. Скроуп же, казалось, был одержим жаждой славы, желанием совершить невозможное. Те, кто некогда прибегал к его услугам, считали это достоинством. Собираясь поручить наемнику нелегкое задание, Маккинзи мысленно прикидывал, как можно использовать его одержимость в собственных целях.

Скроуп оставил без внимания слова нанимателя, но ему с трудом удалось придать лицу бесстрастное выражение, что говорило само за себя. Маккинзи понимающе усмехнулся:

— Разумеется, успешно завершив свою миссию, вы сможете требовать более высокую, почти астрономическую плату.

— Мое вознаграждение…

Маккинзи предупреждающе поднял руку.

— Я не намерен спорить с вами из-за цены, ведь мы уже пришли к соглашению. Однако… — Глядя Скроупу в глаза, он согнал усмешку с лица и добавил твердым, решительным тоном: — Я укажу вам способ, как похитить Элизу Кинстер, обманув бдительность вооруженных до зубов мужчин, и притом не прибегая к силе. Но взамен я попрошу вас об одной уступке.

Скроуп замер в нерешительности. Прошло не меньше минуты, прежде чем он тихо спросил:

— О какой?

Маккинзи хватило ума скрыть победную улыбку.

— Мы вместе спланируем всю операцию — от вашего отъезда из Эдинбурга до той минуты, когда вы передадите мне мисс Кинстер с рук на руки.

И снова Скроуп надолго задумался. Маккинзи нисколько не удивился, услышав наконец его слова:

— Если я верно вас понял, вы намереваетесь диктовать мне правила игры.

— Нет. Я хочу лишь убедиться, что вы выберете способ, полностью отвечающий моим требованиям. Мое предложение состоит в следующем: я объясню вам, как осуществить похищение, а вы расскажете, что собираетесь предпринять на каждом из этапов. Если я одобрю ваш план, можете приступать. Если нет, мы обсудим иные варианты действий и придем к соглашению, приемлемому для нас обоих.

Маккинзи замолчал, выжидающе глядя на наемника. Он готов был поклясться, что Скроуп не устоит перед искушением прослыть ловким смельчаком, похитившим девчонку Кинстер.

Наемник отвернулся и, откинувшись на спинку стула, вновь встретил взгляд Маккинзи.

— Хорошо, я согласен.

Будь на месте Скроупа другой человек, Маккинзи пожал бы ему руку, дабы скрепить сделку, но он застыл в настороженном ожидании, глядя в лицо наемнику. После короткого молчания Скроуп негромко спросил:

— Так где и как мне предстоит похитить Элизу Кинстер?

Маккинзи изложил свой план. Достав из кармана сюртука сложенный выпуск лондонской «Газетт», он объяснил Скроупу суть замысла. Наемник ничего не знал о предстоящем событии, ему и в голову не приходило воспользоваться удачным случаем. Он тотчас оценил преимущества дерзкого плана Маккинзи. Дальнейшее обсуждение прошло гладко. Сообщники быстро пришли к соглашению, обговорив детали похищения, а затем и путешествия в Эдинбург.

Оба сошлись на том, что доставить девицу в Шотландию следовало как можно быстрее.

— Поскольку мне нет нужды избавляться от мисс Кинстер, а надобно лишь передать ее вам с рук на руки, я предпочел бы поскорее покончить с этим.

— Согласен. — Маккинзи кивнул, глядя в темные глаза Скроупа. — Не стоит подвергать себя опасности дольше, чем это необходимо.

Скроуп с хмурым видом сжал губы, но промолчал.

— Я останусь в городе, — продолжил Маккинзи, — чтобы избавить вас от мисс Кинстер, как только вы вернетесь.

Наемник кивнул:

— Я дам вам знать. Пошлю записку на тот же адрес. Как и в прошлый раз, когда мы договаривались о нынешней встрече.

Маккинзи впился взглядом в лицо Скроупа.

— Я хочу повторить, чтобы вы твердо себе уяснили: пока Элиза Кинстер будет у вас в руках, с ее головы не должен упасть ни один волосок. Ни при каких обстоятельствах, слышите меня? Признаю, возможно, придется ее усыпить, чтобы бесшумно похитить из дома, но во время путешествия, уверен, вы и ваши люди найдете возможность заставить девушку молчать, не прибегая к снадобьям и не применяя силы. Хизер Кинстер удалось утихомирить, убедив, что ее везут домой по приказу братьев. Подобное объяснение успокоит и ее сестру.

— Ладно, так мы и поступим. — Скроуп сделал вид, будто вновь обдумывает план. — Полагаю, мы пришли к соглашению, сэр. По моим расчетам, мы вернемся в Эдинбург с мисс Кинстер на пятый день после похищения, утром.

— Совершенно верно. Выбрав путь, о котором мы договаривались, вы скорее всего избежите погони.

Впервые за время беседы Скроуп улыбнулся:

— Как скажете.

Маккинзи поднялся. Скроуп тоже встал из-за стола. Он не был коротышкой, но Маккинзи возвышался над ним, словно башня.

— Вам не о чем беспокоиться, можете положиться на меня и моих людей, — уверенно добавил Скроуп. Его губы изогнулись в усмешке. — Как вы верно заметили, это похищение сделает меня знаменитым.

«Как вы верно заметили, это похищение сделает меня знаменитым».

В распахнутом плаще, небрежно наброшенном на плечи, джентльмен, называвший себя Маккинзи, стоял, держа руки в карманах брюк и подставляя лицо ветру, на скалистом склоне возле стен дворца Холируд. Глядя на север, в сторону дома, он вновь повторил про себя прощальные слова Скроупа. Маккинзи встревожили не столько слова — в конце концов, он сам разжег в наемнике честолюбие, — сколько тон Скроупа, его почти фанатическое воодушевление, горящие глаза. Этот человек был чертовски тщеславен. Такие, как он, готовы на все ради славы, пусть даже дурной. Маккинзи предпочел бы не иметь дел с людьми этого сорта, но в отчаянном положении приходится прибегать к крайним мерам. Если он не похитит одну из сестер Кинстер, не увезет ее на север и не представит матери, та не отдаст церемониальный кубок, который ей удалось похитить и надежно спрятать. А если Маккинзи не сможет предъявить кубок первого июля, то потеряет замок и владения. Ему предстоит мучительная пытка — беспомощно наблюдать, как его народ, его клан прогоняют с земель, принадлежавших им не одно столетие. Он лишится наследия предков, и та же участь постигнет всех, кто ему близок. Он останется нищим с двумя мальчуганами, которых обещал воспитать как собственных детей. У них отнимут самое дорогое, дом — единственное место на земле, где они не будут чувствовать себя изгнанниками.

Судьба не оставила Маккинзи выбора. Ему пришлось согласиться на условия матери, какими бы безумными они ни были.

К несчастью, первая его попытка сорвалась. Желая остаться в стороне от похищения и стремясь не прибегать к силе без необходимости, он нанял пару разбойников, Флетчера и Коббинса, не столь знаменитых, как Скроуп, промышляющих грабежами. Этой парочке удалось похитить старшую из сестер, Хизер Кинстер, и увезти ее на север, но благодаря вмешательству одного английского аристократа, некоего Тимоти Данверса, виконта Брекенриджа, девушка сумела ускользнуть. Теперь Брекенридж собирался жениться на Хизер.

Неудача заставила Маккинзи выбрать другую жертву и прибегнуть к помощи Скроупа.

Он убеждал себя, что иного выхода нет, но, несмотря на все доводы рассудка, его терзала тревога. Собственный план внушал ему отвращение. Тягостное, гнетущее чувство царапало ему душу, как раздирает тело власяница.

Нанимая Флетчера с Коббинсом, он не испытывал подобного смятения. Привычные к жестокости, эти двое все же не были способны на хладнокровное убийство. Скроуп же в отличие от них избрал смерть своим ремеслом. В план Маккинзи вовсе не входило убийство Элизы, он просил доставить ему девушку живой и невредимой, но его пугала явная склонность наемника к насилию.

Однако ему нужно было заполучить мисс Кинстер как можно скорее. С Флетчером и его подельником он договаривался о похищении любой из сестер Кинстер — Хизер, Элизы или Анджелики, но к тому времени как разбойники схватили Хизер, Маккинзи понял свою ошибку. Он вздохнул с облегчением, узнав, что похищена старшая из девушек. В двадцать пять лет ей едва ли приходилось рассчитывать на замужество, и предложение Маккинзи должно было ее заинтересовать.

И все же план его обернулся провалом. В дело вмешался случай, и Хизер сбежала с Брекенриджем. Маккинзи смирился с поражением, зная, что еще не все потеряно: двадцатичетырехлетняя Элиза почти так же хорошо, как Хизер, подходила для предназначенной ей роли. Но если ему не удастся защитить Элизу…

Анджелика была третьей и младшей из сестер Кинстер. Теоретически она годилась для выполнения его замысла, но ей едва исполнился двадцать один год. Маккинзи не желал иметь дело с юной леди ее возраста.

Маккинзи умел быть терпеливым, когда этого требовали обстоятельства, но терпение не входило в число его достоинств. Попытка убедить ветреную великосветскую красавицу уступить его желаниям потребовала бы куда больше времени, усилий и такта, а такта Маккинзи явно недоставало.

Конечно, он мог бы принудить ее силой, но тогда ему пришлось бы проявить жестокость и бездушие, а Маккинзи сомневался, что выдержит подобное испытание. Едва ли он смог бы жить дальше, пройдя через эту пытку. Поэтому… он остановил свой выбор на Элизе Кинстер, а для осуществления его замысла требовались таланты и тщеславие мистера Скроупа.

Маккинзи сделал все возможное, чтобы обеспечить безопасность и покой Элизы, удостовериться, что все пойдет по плану. И все же…

Он окинул взглядом пурпурную дымку на горизонте и горы, за которыми вдали скрывался его дом — долина, озеро и замок. Маккинзи совершил все от него зависящее и мог теперь, как и собирался, отправиться домой, в замок, к своему клану, к мальчикам, чтобы позднее вернуться в Эдинбург и здесь дождаться Скроупа с Элизой Кинстер.

«Честь превыше всего» — этот гордый девиз его рода был высечен на камне над входом в замок и украшал каминные полки. Маккинзи остро сознавал: честь не позволит ему уехать. Тревожное чувство не оставляло его. Теперь, когда он спустил с цепи кровожадного пса — Скроупа и рассказал, как похитить Элизу из-под носа у ее стражей, честь требовала, чтобы он защитил мисс Кинстер.

Он последует за Скроупом и будет тайно наблюдать, дабы убедиться, что тот не превысит своих полномочий и не причинит зла пленнице.

Маккинзи обвел глазами обширные низины и возвышавшиеся вдалеке горные кряжи. Он стоял неподвижно в глубоком безмолвии, пытаясь привести в порядок мечущиеся мысли, вдыхая едва уловимый запах сосны и ели. Солнце медленно клонилось к закату, сгущались сумерки. Наконец Маккинзи стряхнул оцепенение. По-прежнему держа руки в карманах, он выпрямился, повернулся, вскарабкался по склону и, выйдя на улицу, направился к своему городскому дому. Опустив голову и глядя на булыжники под ногами, он принялся мысленно сочинять письмо к управляющему. Ему придется задержаться на несколько недель. А после, если будет на то Господня воля, он вернется домой в Северную Шотландию вместе с Элизой Кинстер.

Глава 1

Сент-Айвз-Хаус

Лондон, Гросвенор-сквер

— Это просто несправедливо, — недовольно проворчала Элизабет Маргарет Кинстер, именуемая обычно Элизой.

Она стояла в одиночестве у дальней стены бального зала в доме своего старшего кузена. Этим вечером великолепный герцогский особняк сверкал яркими огнями. Здесь собралось самое изысканное общество. Разряженные в шелка и атлас, увешанные драгоценностями дамы и кавалеры предавались безудержному веселью, лица их так и лучились восторгом.

Поскольку лишь немногие представители избранного круга отклонили приглашение на роскошный бал, который давали Гонория, герцогиня Сент-Айвз, и ее могущественный супруг Девил Кинстер, огромный зал был полон.

Искрились хрусталем сияющие люстры, в их свете сверкали гранями бесчисленные бриллианты и отливали блеском тщательно уложенные локоны. Дамские платья всевозможных цветов и оттенков, кружащиеся в вихре вальса, напоминали яркое оперение диковинных птиц, составляя резкий контраст со строгими черно-белыми нарядами кавалеров. Смех и оживленные разговоры сливались в нестройный гул. Невообразимое смешение ароматов наполняло воздух. В глубине зала небольшой оркестрик натужно играл один из самых модных вальсов в этом сезоне.

Элиза отыскала глазами старшую сестру, Хизер, скользившую по залу в паре с красавцем женихом, в прошлом знаменитым лондонским повесой Тимоти Данверсом, виконтом Брекенриджем. Даже если бы бал не был устроен по случаю помолвки, оглашение которой ожидалось нынче вечером, довольно было увидеть, какими глазами смотрит на Хизер ее кавалер, чтобы угадать остальное. Недавний любимец светских дам превратился в верного рыцаря и раба Хизер.

А Хизер всецело принадлежала ему. Озаренное радостью лицо и сияющие глаза невесты объявляли об этом всему миру.

Несмотря на собственное плачевное положение, причиной которого во многом послужили события, приведшие к помолвке Хизер, Элиза искренне, от всего сердца радовалась за сестру.

Обе девушки потратили годы, долгие годы, пытаясь найти героев своих грез в бесчисленных великосветских гостиных и бальных залах, ведь именно там юным леди из почтенных семейств полагалось искать себе подходящую партию. Но ни Хизер, ни Элизе, ни Анджелике, младшей из сестер, не посчастливилось встретить в лондонском свете мужчину своей мечты. В конечном счете сестры пришли к заключению, что искать достойных избранников в своем ближайшем окружении бессмысленно. Следовало перенести поиски в те круги, где вращались не столь легко досягаемые, но заслуживающие внимания мужчины.

Эта стратегия уже принесла свои плоды — помогла найти мужа их старшей кузине Аманде и, пусть весьма причудливым образом, сослужила службу ее сестре-близняшке Амелии.

Тот же подход, хотя и довольно неожиданно, решил судьбу Хизер.

Определенно, для женщин из рода Кинстеров секрет успеха в поисках мужчины своей мечты заключался в том, чтобы отважно шагнуть за пределы привычного круга.

Именно это и собиралась предпринять Элиза, когда на семью обрушился поток невероятных событий: внезапно похитили Хизер, также собиравшуюся ступить в новый, неизведанный мир в надежде отыскать своего избранника. К счастью, Брекенридж спас и вернул домой пленницу. Так приключения Хизер помогли раскрыть заговор против сестер Кинстер.

Однако никто не знал, были ли целью злоумышленников лишь Хизер, Элиза и Анджелика, или опасность грозила и их младшим кузинам — Генриетте и Мэри Кинстер.

Цель и мотивы похищения так и остались невыясненными. Зачем преступникам понадобилось увозить Хизер в Шотландию? Кто стоял во главе заговора? Ответов на эти вопросы никто не знал. Но после случившегося Элизу и трех других незамужних девушек из рода Кинстеров окружили надежной охраной. Элизабет не могла и шагу ступить из родительского дома без сопровождения. Один из братьев или кузенов (что было ничуть не лучше) непременно следовал за ней по пятам.

Или маячил поблизости.

Теперь Элизе не приходилось и мечтать о том, чтобы проникнуть за пределы избранного круга, к которому принадлежала ее семья. Стоило бы ей лишь попробовать, как тотчас сильная рука брата или кузена схватила бы ее за локоть и бесцеремонно оттащила назад.

Элиза неохотно признавала, что братьев с их чрезмерной опекой можно понять, но… Сколько же можно? Ее неусыпно охраняли целых три недели и, похоже, не собирались ослаблять бдительность. «Мне уже двадцать четыре. Если я не найду своего героя в этом году, то на следующий год меня можно будет выкинуть на свалку, как старую рухлядь».

У Элизы не было привычки бормотать себе под нос, но бал подходил к концу, и становилось ясно, что этот прием, подобно остальным светским раутам, не принесет ей ничего путного. Вот почему она подпирала стену, скрываясь в тени пальмы. Ей опротивело улыбаться, изображая притворный интерес к благопристойным молодым джентльменам, весь вечер добивавшимся ее благосклонности.

Будучи благовоспитанной родовитой леди с богатым приданым, Элиза не испытывала недостатка в поклонниках. Мисс Кинстер осаждали толпы молодых «Ромео». Однако, как ни прискорбно, она не испытывала ни малейшего желания разыгрывать «Джульетту» с кем-либо из них. Подобно младшей сестре, Элиза верила, что узнает своего суженого если не в первое мгновение, как только его увидит (на это надеялась Анджелика), то проведя несколько часов в его обществе.

В отличие от сестер Хизер всегда сомневалась, что сумеет узнать при встрече своего героя, и оказалась права. Она много лет была знакома с Брекенриджем, хотя и поверхностно. До похищения она не подозревала, что этот человек предназначен ей в мужья самой судьбой. Кузина Катриона, жена Ричарда Кинстера, сказала на это, что Хизер следовало внимательнее вглядеться в своего суженого. Катриона, земное воплощение древнего божества, известного в Шотландии как Богиня Владычица, обладала даром предвидения, и к словам ее стоило прислушаться.

Катриона дала Хизер цепочку с кулоном, магический талисман, который помогает найти истинную любовь. Украшение должно было перейти от Хизер к Элизе, затем к Анджелике, Генриетте и Мэри, чтобы потом вернуться в Шотландию, к дочери Катрионы, Лусилле.

Элиза задумчиво коснулась рукой изящной, украшенной аметистами цепочки, обвивавшей ее шею. Кулон из розового кварца прятался под корсажем. Цепочку скрывали высокий ворот и тонкое кружево модного фишю, дополнявшего золотистое шелковое платье с низким овальным вырезом.

Элиза удрученно вздохнула. Теперь украшение принадлежало ей, но где же долгожданный герой, которого поможет распознать талисман?

Уж точно не в этом зале. Чуда не произошло: ни один джентльмен, хотя бы отдаленно похожий на героя, так и не появился на балу. Не то чтобы Элиза надеялась увидеть его здесь, на великосветском приеме в самом сердце Лондона. И все же ее охватило разочарование.

Встретив мужчину своей мечты, Хизер хотя и непредумышленно, но бесповоротно преградила путь сестре. Герой Элизы не принадлежал к ее кругу, но отныне она не могла улизнуть из дома, чтобы пуститься на поиски своего суженого.

«И что мне теперь делать, черт побери?»

Лакей, скользивший вдоль стены с серебряным подносом на вытянутой руке, услышал ее бормотание и, повернувшись, всмотрелся в тень за пальмой. Элиза едва взглянула на слугу, он же, едва увидев ее, выступил вперед и произнес, протягивая поднос:

— Мисс Элиза! — В голосе его слышалось облегчение. — Какой-то джентльмен просил доставить вам это. Должно быть, прошло добрых полчаса. Мы не могли разыскать вас среди гостей.

Элиза недоуменно нахмурилась. Какому еще нудному поклоннику вздумалось посылать ей записки? Она взяла с подноса сложенный листок бумаги.

— Спасибо, Камерон. — Этот лакей служил в доме родителей Элизы, его прислали в Сент-Айвз-Хаус помочь местной прислуге в день бала. — Кто это был? Вы не знаете?

— Нет, мисс. Письмо вручили не мне, а кому-то из слуг. Оно перешло ко мне из третьих рук.

— Спасибо.

Элиза кивнула, отпуская лакея.

С коротким поклоном Камерон отступил.

Элиза развернула записку, не ожидая увидеть ничего особенно интересного. Почерк выглядел четким и уверенным, цепочка резких черных штрихов и росчерков на белой бумаге — определенно писал мужчина.

Повернув листок к свету, Элиза прочитала:

«Приходите в заднюю гостиную, если осмелитесь. Нет, мы с вами не знакомы. Я не подписываю это послание, поскольку мое имя ни о чем вам не скажет. Нас не представили друг другу, и здесь не будет почтенной матроны, которая оказала бы мне любезность, взяв на себя этот труд. Однако сам факт, что я здесь, на балу у герцога, весьма красноречиво говорит о моем происхождении и положении в обществе. Вдобавок мне известно, где находится задняя гостиная.

Думаю, настало время нам встретиться лицом к лицу. По крайней мере, так мы сможем выяснить, захочется ли нам продолжить столь многообещающее знакомство.

Я заканчиваю письмо также, как начал: приходите в заднюю гостиную, если осмелитесь. Я буду ждать».

Элиза не смогла удержаться от улыбки. Какая… дерзость! Какая отвага! Прислать ей подобную записку в доме кузена Девила под носом у достопочтенных гранд-дам и всего семейства Кинстеров.

Но кем бы ни был незнакомец, он проник в дом Сент-Айвза, а если ему известно, где расположена задняя гостиная…

Элиза вновь пробежала глазами записку и задумчиво пожала плечами. Почему бы не прошмыгнуть незаметно в заднюю гостиную и не взглянуть, кто осмелился написать подобное послание?

Выскользнув из укрытия, она поспешно устремилась к дверям все еще многолюдного зала, стараясь не попадаться на глаза родне. Элиза не сомневалась, что автор письма не солгал: они действительно никогда не встречались. Ни один джентльмен из числа ее знакомых не посмел бы бросить возмутительный вызов, назначив мисс Кинстер тайное свидание в Сент-Айвз-Хаусе.

Ее переполняло волнение и радостное предвкушение. Возможно, именно сейчас все и случится? Перед ней предстанет, наконец, мужчина ее мечты…

Выпорхнув через небольшую дверь в дальнем конце зала, она быстро зашагала по коридору, затем свернула в боковой проход и, пройдя еще немного, снова повернула. Чем дальше она шла, тем темнее становилось вокруг. В задней части огромного особняка царил полумрак. Здесь, вдали от шумных парадных залов, располагались личные покои хозяев дома. Малая гостиная выходила окнами в сад. Днем Гонория часто сидела здесь, наблюдая, как дети играют на лужайке возле террасы.

Элиза пересекла наконец последний коридор и подошла к двери в заднюю гостиную. Не колеблясь ни минуты, мисс Кинстер повернула ручку, открыла дверь и вошла.

Лампы не горели, однако в широкие окна и застекленные двери, выходившие на террасу, потоками вливался лунный свет. Элиза огляделась, но никого не заметила. Закрыв дверь, она направилась в глубину комнаты. Быть может, незнакомец ждал ее в одном из кресел, обращенных к окнам?

Подойдя ближе, она увидела, что кресла пусты. Элиза нерешительно замерла, нахмурилась. Неужели незнакомец не дождался ее и ушел?

— Эй! — позвала она. — Есть здесь кто-нибудь?..

За спиной у нее послышался тихий шорох. Элиза обернулась, но было слишком поздно. Чья-то крепкая рука обвила ее талию. В следующее мгновение Элиза оказалась притиснута к рослому мужчине, стоявшему позади нее. Она открыла рот… И тотчас огромная ладонь прижала к ее лицу белую тряпицу, закрыв губы и нос.

Элиза попыталась вырваться, вдохнула… Сладковатый тошнотворный запах наполнил ноздри… и тело ее обмякло.

Оседая на пол, Элиза силилась стряхнуть руку незнакомца, но тяжелая ладонь не отнимала ужасную тряпицу от ее лица… Наконец свет померк, и ее поглотила звенящая чернота.

Очнувшись, Элиза не смогла открыть глаза. Тошнота наплывала волнами, а тряска лишь усиливала дурноту.

Ее подбрасывало, качало из стороны в сторону; казалось, этому не будет конца. Когда в голове немного прояснилось, Элиза узнала стук колес о булыжную мостовую и догадалась, что едет в экипаже. Ее везли куда-то в карете…

«О Господи… меня похитили!»

Изумление сменилось ужасом. К ней внезапно вернулась способность соображать. Элиза еще не пыталась открыть глаза. Ее веки налились тяжестью, так же как руки и ноги. Без усилия невозможно было даже пошевелить пальцем. Похитители не потрудились ее связать, рассудила Элиза, но поскольку у нее еле хватало сил даже на то, чтобы додумать эту мысль до конца, едва ли это имело сейчас значение.

Вдобавок с ней в экипаже сидел еще кто-то… нет, похитителей было двое.

Оставаясь в той же позе, в которой проснулась, — развалившись в углу кареты, со свесившейся на грудь головой, — Элиза призвала на помощь все подвластные ей чувства и обратилась в слух. Но маневр этот не слишком-то ей помог. Единственное, что не вызывало сомнений, — рядом на подушке кто-то сидел, и еще один человек расположился напротив. Дождавшись, когда карета сильно накренится, Элиза чуть склонила голову набок и с великим трудом приоткрыла глаза, чтобы взглянуть из-под ресниц на злоумышленников.

Напротив нее сидел мужчина, одетый как джентльмен. Его строгое длинное лицо с квадратным подбородком обрамляли изящно подстриженные темные волнистые волосы. Он казался высоким, хорошо сложенным.

Элиза решила, что это он притянул ее к себе в темной гостиной. Его огромная ладонь прижала к ее носу ту ужасную зловонную тряпку…

При воспоминании о тошнотворном запахе, исходившем от тряпицы, ее голову пронзила резкая боль, желудок свело судорогой. Элиза сделала глубокий вдох, борясь с дурнотой, и, отогнав неприятные воспоминания, скользнула взглядом по фигуре рядом с собой.

Это была женщина. Элиза не могла увидеть ее лица, не подняв головы, но, судя по платью, прикрывавшему ноги похитительницы, то была горничная. Служанка знатной дамы, возможно, камеристка. Черная ткань ее платья была слишком дорогой, обычная домашняя прислуга не носит такие наряды.

Так же было и с Хизер. Похитители приставили к ней служанку. Это убедило Кинстеров, что за похищением стоял какой-то аристократ. Кому еще пришло бы в голову подумать о горничной? По-видимому, и на этот раз действовал все тот же злоумышленник. Возможно, мужчина, сидевший напротив Элизы, и был тем самым высокородным злодеем?

Вновь украдкой оглядев незнакомца, Элиза засомневалась. Сестру схватили наемники, и хотя похитители Элизы разительно отличались от грубых головорезов, о которых рассказывала Хизер, все же складывалось впечатление, что они выполняют чей-то приказ.

Мысли ее понемногу начинали проясняться. Дурнота отступала.

Если за похищением стоят те же люди, что покушались на Хизер, ее повезут на север Ирландии, подумала Элиза и, скосив глаза, посмотрела на улицу, видневшуюся в окне кареты. По-прежнему притворяясь бесчувственной, она украдкой наблюдала. Потребовалось некоторое время, чтобы убедиться: экипаж мчался не по Большой Северной дороге, ведущей в Эдинбург. Элиза узнала окрестности: ее семья обычно ездила этим путем, чтобы навестить леди Джерси в Остерли-Парке.

Ее везли на запад. Быть может, похитители вовсе не собирались увозить пленницу далеко за пределы Лондона? Но если злоумышленники выбрали не северное направление, то как семья узнает, где ее искать? Братья наверняка решат, что ее увезли на север… как только поймут, что сестру похитили.

Кто бы ни были эти незнакомцы, в уме и храбрости им не откажешь, неохотно признала Элиза. Братья и кузены не спускали с нее глаз. Ее охраняли строже, чем остальных сестер Кинстер, но в Сент-Айвз-Хаусе, в этой неприступной крепости, ей ничто не угрожало, и стражи ослабили бдительность.

Никому и в голову не могло прийти, что похитители осмелятся вторгнуться в герцогский дом, тем более в день торжества, когда особняк полон гостей, домочадцев и многочисленных слуг, хорошо знавших Элизу.

Несмотря на былые жалобы и ворчание, Элиза дорого заплатила бы, чтобы увидеть Руперта или Аласдера, или даже одного из своих заносчивых кузенов, скачущего во весь опор наперерез карете.

Назойливая опека родственников не раз выводила ее из терпения. Верные стражи ни на минуту не оставляли ее одну. Где же были теперь ее защитники, когда она так отчаянно в них нуждалась? Элиза встревожено нахмурилась.

— Она очнулась, — заговорил мужчина.

Элиза тотчас притворилась спящей. Она неподвижно застыла, не показывая, что слышала хотя бы слово.

Женщина придвинулась ближе, и Элиза почувствовала на себе ее пристальный, испытующий взгляд.

— Вы уверены?

Эта особа определенно служила камеристкой у знатной дамы, на это указывал ее безукоризненный выговор. Она обращалась к собеседнику как к равному, и Элиза утвердилась в подозрении, что незнакомец всего лишь наемник, а не таинственный шотландский лэрд, стоявший за похищением Хизер.

После небольшой паузы мужчина ответил:

— Она притворяется. Дайте ей настойку опия.

«Настойку опия?»

— Вы говорили, он не хочет, чтобы девушке давали зелье. Он велел заботиться о ней.

— Так и есть, но нам нужно поторапливаться, а значит, девчонка должна уснуть. А он все равно не узнает.

«Кто «он»?»

— Ладно. — Женщина порылась в сумке. — Вам придется мне помочь.

— Нет!

Элиза подала голос в надежде, что сумеет убедить похитителей не поить ее дурманящим настоем, но переоценила свои силы. Ее крик прозвучал чуть слышно, словно хриплый шепот. Она попыталась оттолкнуть черноволосую темноглазую женщину, склонившуюся над ней со склянкой, в которой плескалась коричневатая жидкость, но руки ее не слушались.

В следующее мгновение мужчина навалился на Элизу. Стиснув ее запястья одной рукой, он обхватил ладонью ее подбородок и рывком поднял голову.

— Быстрее!

Элиза силилась сжать губы, но похититель раздвинул их, сдавив пальцами уголки ее рта, а служанка ловко влила настойку.

Элиза старалась не глотать, но жидкость просочилась сквозь зубы…

Мужчина держал ее, пока она не ослабела под действием опиума, а ее голова не отяжелела…

Когда Элиза вновь пришла в себя и обрела способность думать, прошло, казалось, несколько дней. Она понятия не имела, сколько именно. Похитители держали ее одурманенной. Она лежала без чувств в уголке, словно груда тряпья, пока карета мчалась безостановочно все вперед и вперед.

По телу ее разливалась странная слабость. Не открывая глаз, Элиза медленно перебирала в уме разрозненные обрывки воспоминаний о кратких проблесках сознания между длинными провалами беспамятства, вызванными снадобьем. Ее увезли из Лондона по западной дороге, это она помнила. Потом… на рассвете карета миновала Оксфорд.

После первой щедрой дозы опиума похитители отмеряли зелье более скупо, держа пленницу одурманенной и сонной, неспособной даже пошевелиться, не то что бежать. Элиза смутно помнила мелькавшие за окном здания, церковные шпили и рыночные площади, но единственным городом, запомнившимся ей отчетливо, был Йорк. В окне кареты показался Йоркский собор, Элиза узнала его. «Вроде бы… это было сегодня утром», — подумала она. Колокола звонили так громко, что она очнулась от сна, но потом карета свернула в сторону, выехав из городских ворот, и Элиза вновь провалилась в забытье.

Это было ее последнее пробуждение. Теперь же… безвольно свесив голову, не в силах поднять веки, Элиза замерла, чутко впитывая запахи и звуки.

Она различила соленый запах моря. Острый пьянящий аромат волн. Его принес легкий свежий ветерок, ворвавшийся в карету. Громко кричали чайки — разве можно было не узнать их хриплый гомон? Итак… карета миновала Йорк и мчалась вдоль побережья. Что это означало?

Вдали от Лондона и в стороне от Большой Северной дороги Элиза не слишком хорошо знала местность. Но если карета проследовала из Оксфорда в Йорк… похоже было, что похитители везли пленницу в Шотландию окольным путем. Разумеется, потому что ее братья, несомненно, отправились бы в погоню по Большой Северной дороге.

Но если наемники прибегли к хитрости, возможно, братьям не удастся отыскать ее след. А значит, никто не придет ей на помощь… по крайней мере, рассчитывать на спасение не стоило.

Что ж, придется самой о себе позаботиться.

Эта мысль заставила Элизу вздрогнуть. Она никогда не отличалась любовью к приключениям. Это Хизер и в особенности Анджелика питали страсть к авантюрам, а Элиза считалась тихой сестрой. Средней сестрой, игравшей как ангел на фортепиано и на арфе. Кроткой сестрой, любившей вышивать.

Но если она хотела сбежать — а Элиза определенно этого хотела, — ей следовало спасаться самой.

Тяжело вздохнув, она заставила себя открыть глаза и осторожно покосилась на своих спутников.

Ей впервые представилась возможность разглядеть их при свете дня. Заметив, что пленница просыпается, похитители обычно поспешно поили ее опиумом. Надзирательница, которую Элиза вначале приняла за камеристку, была, по всей видимости, опытной сиделкой. В богатых семьях таких нанимают для ухода за престарелыми родственниками. Она была аккуратной, исполнительной, расторопной, хорошо говорила и обладала представительной внешностью. Ее густые темные волосы были собраны в строгий узел на затылке, а тонкие черты бледного лица выдавали в ней женщину благородного происхождения, вынужденную пойти в услужение, когда настали трудные времена.

Но в лице ее явственно проглядывала жесткость, а во взгляде сквозил холод.

Элизе показалось, что похитительница примерно одного с ней роста и сложения. Высокая, стройная, она была, возможно, всего несколькими годами старше ее самой, однако, будучи сиделкой, обладала куда большей физической силой.

Элиза перевела взгляд на мужчину, сидевшего напротив нее на протяжении всего путешествия. Она успела рассмотреть вблизи его надменное холеное лицо — несколько раз похититель держал ее, пока сиделка вливала ей в рот проклятое зелье. Теперь у нее не осталось сомнений: этот человек не мог быть таинственным шотландским лэрдом. Элиза вспомнила описание Брекенриджа, видевшего того неуловимого шотландца: «Лицо будто высеченное из гранита и глаза холодные как лед».

Точеные черты незнакомца, сидевшего напротив, не отличались резкостью или твердостью гранита, вдобавок темно-карие глаза его скорее напоминали угли.

— Она снова проснулась, — подала голос сиделка.

Мужчина, рассеянно глядевший в окно, повернулся к Элизе.

— Хотите дать ей еще настойки?

Наемник встретил взгляд пленницы. Элиза промолчала, но не отвела глаз.

Мужчина задумчиво склонил голову набок.

— Нет, — немного помолчав, ответил он.

Элиза тайком облегченно перевела дыхание. Слишком долго она пребывала в беспамятстве, опоенная зельем.

Мужчина откинулся на подушки, устраиваясь поудобнее, затем перевел взгляд на сиделку.

— Мы должны доставить мисс Кинстер в Эдинбург в добром здравии, так что с этой минуты настойка ей больше не понадобится.

В Эдинбург?

Вскинув голову и расправив поникшие плечи, Элиза надменно оглядела незнакомца.

— Кто вы?

Ее слабый голос звучал хрипло.

Глядя ей в глаза, наемник учтиво склонил голову. Губы его насмешливо изогнулись.

— Скроуп. Виктор Скроуп. — Его взгляд метнулся к сиделке. — А это Женевьева. — Вновь повернувшись к Элизе, похититель добавил: — Мы с Женевьевой и нашим кучером выполняем волю вашего опекуна. Нам поручено вернуть вас из Лондона в уединенное поместье, подальше от соблазнов большого города, этого вместилища порока, куда вы сбежали.

Наемник повторил слово в слово ту же историю, которой потчевали Хизер ее похитители.

— Меня заверяли, — продолжал Скроуп, — что вы, как и ваша сестра, достаточно умны, чтобы понять: любая ваша попытка привлечь к себе внимание и позвать на помощь лишь безнадежно погубит ваше доброе имя.

Скроуп выжидающе замолчал, изогнув бровь, и Элиза коротко кивнула:

— Да, я понимаю.

Ее голос по-прежнему звучал тихо и безжизненно, но к нему возвращалась сила.

— Прекрасно, — заключил наемник. — Следует добавить, что вскоре мы окажемся в Шотландии, где ваши призывы о помощи останутся без ответа. На случай если это ускользнуло от вашего внимания, замечу: мы ехали не по Большой Северной дороге. Даже если ваша знаменитая родня прочешет ее пядь за пядью, они не выйдут на ваш след. — Скроуп впился глазами в ее лицо. — Так что спасения вам ждать неоткуда. Вы окажете любезность нам всем, если в последующие несколько дней будете вести себя смирно. Знайте, вы моя пленница, и я не отпущу вас, пока не передам с рук на руки тому, кто меня нанял.

Холодная уверенность в бесстрастном голосе Скроупа заставила Элизу испуганно поежиться, словно ее заключили в железную клетку и захлопнули дверцу. Она снова кивнула и с удивлением поймала себя на том, что обдумывает, оценивает способы ускользнуть, ищет пути спасения.

Наемник упомянул о Хизер, это подтвердило догадку Элизы: Скроупа нанял тот же загадочный шотландский лэрд, что пытался похитить ее сестру, и ей вовсе не улыбалось попасться ему в руки. Следовало бежать, не дожидаясь, пока ее доставят в его владения. Легко сказать. Казалось, ее усадили на горячую сковороду и вот-вот начнут поджаривать, но единственный способ спастись — броситься в пламя. Ведь если… на помощь братьев рассчитывать нечего, как же тогда быть?

Отвернувшись к окну, Элиза вгляделась в проплывавший мимо пейзаж. Вдалеке, за скалистыми утесами, в бледных лучах солнца блестело море. Если утром карета миновала Йорк… Элиза не была уверена, но подозревала, что, какую бы дорогу ни выбрали похитители, до въезда в Шотландию им предстояло проехать еще один крупный город, и она не собиралась дожидаться, пока карета пересечет шотландскую границу. Как верно заметил Скроуп, в Шотландии будет еще труднее бежать.

Необходимо было спастись во что бы то ни стало. Дерзкая ложь похитителей связала Элизу по рукам и ногам. Попытка позвать на помощь могла обернуться громким скандалом.

Как и сестре, ей нужен был герой, который неожиданно появился бы и вырвал пленницу из лап похитителей.

Хизер спас Брекенридж. А кто мог бы прийти на помощь ей, Элизе? Никто, потому что никто понятия не имел, где ее искать. Брекенридж увидел, как похитили Хизер, и тотчас последовал за ней. За Элизой же никто не следил, в этом она не сомневалась.

Если она хотела, чтобы ее кто-нибудь спас, ей следовало самой об этом позаботиться.

Вот если бы с ней была Анджелика… Младшая из сестер Кинстер отличалась богатой фантазией, у нее всегда была пропасть идей и бездна энтузиазма, чтобы претворять их в жизнь. В отличие от нее Элиза не могла придумать хоть сколько-нибудь сносный план побега. Разве что самый очевидный — воспользоваться лазейкой, которую оставили похитители, выдумав легенду, будто везут сбежавшую девушку к ее опекуну.

Если ей удастся привлечь внимание кого-нибудь из знакомых, он тотчас поймет, что сказочка про опекуна — не более чем ложь. А у богатой, могущественной семьи Кинстер хватит влияния, чтобы замять скандал, и никто не узнает о том, что Элиза провела в руках похитителей не один день и не одну ночь.

Но искать спасения следовало по эту сторону шотландской границы. Элиза понимала: в Шотландии ей едва ли посчастливится встретить знакомых, которые помогут вызволить ее из беды.

Забившись в угол кареты, она уставилась в окно и принялась внимательно разглядывать редкие встречные экипажи. Если бы выпала удача…

В этом отдаленном уголке Англии Элиза хорошо знала всего два семейства — Вэриси из Вулверстона и Перси из Алника. Но если похитители будут и дальше сторониться Большой Северной дороги, вряд ли ей попадется навстречу кто-то из друзей.

Повернувшись к Скроупу, она спросила:

— Мы скоро пересечем шотландскую границу?

Ей удалось придать голосу безразличие.

Скроуп оглядел окрестности, затем достал из жилетного кармашка часы на цепочке и щелкнул крышкой.

— Сейчас едва перевалило за полдень, так что мы будем в Шотландии поздно вечером. — Убрав часы обратно в карман, он обратился к Женевьеве: — Мы остановимся на ночлег в Джедборо, как и собирались, а завтра утром отправимся в Эдинбург.

Управляя своей двуколкой, Джереми Карлинг преодолел крутой поворот и направил лошадей резвой рысью на юг — ему предстоял долгий путь в Лондон.

Он покинул замок Вулверстон в полдень, но вместо того чтобы двинуться на восток через Ротбери и Поперо, а потом выехать на дорогу, ведущую к Морпету и Ньюкаслу (этим путем он обычно ездил в замок), Джереми предпочел свернуть на запад, к северной границе Харвудского леса, выбрав более короткую дорогу на Ньюкасл-апон-Тайн к югу от Отгерберна.

Ему нравилось видеть вокруг зеленые поля, и хотя ехать по уединенной дороге среди холмов приходилось медленнее, живописные пейзажи с лихвой восполняли это неудобство.

Двуколка плавно катилась по ровной дороге, и Джереми позволил чистокровному вороному жеребцу по кличке Джаспер, своему последнему приобретению, пуститься в галоп. День клонился к вечеру, но Джереми намеревался задолго до наступления темноты добраться до Ньюкасла и устроиться на постоялом дворе, где он обычно останавливался. И как всегда его мысли, не занятые повседневными делами и заботами, вернулись к тайнам иероглифики, поскольку изучение древних иероглифов было целью и смыслом жизни Джереми Карлинга.

Он впервые открыл для себя мир волшебства, поддавшись чарам таинственных знаков, когда после смерти родителей переехал жить вместе с сестрой Леонорой к своему овдовевшему дяде, сэру Хамфри Карлингу. Тогда Джереми был двенадцатилетним мальчишкой, полным жадного любопытства, и с годами его одержимость не иссякла. Уже тогда Хамфри пользовался широкой известностью, считаясь непревзойденным авторитетом в области древних языков, знатоком месопотамской и шумерской письменности. Его дом был завален манускриптами и старинными книгами, пахнувшими плесенью, свитками папирусов и цилиндрами, покрытыми письменами.

Придержав Джаспера перед поворотом, Джереми вспомнил те давно прошедшие дни и мечтательно улыбнулся.

Загадочные тексты, древние языки, таинственные иероглифы околдовали его с первого мгновения, как только он увидел их. Желание расшифровать письмена, раскрыть их волнующую тайну вскоре превратилось в страсть. Пока сыновья других благородных джентльменов учились в Итоне и Харроу, Джереми, успевший с юных лет показать себя одаренным исследователем и самоотверженным служителем науки, занимался с частными учителями и с Хамфри, который сам был замечательным ученым. И если у других молодых джентльменов в возрасте Джереми имелись старые школьные приятели, Карлинг водил дружбу со старыми учеными коллегами.

Эта жизнь подходила Джереми как нельзя лучше, в окружении ветхих папирусов и пыльных фолиантов он чувствовал себя как рыба в воде.

Располагая, подобно Хамфри, значительным состоянием (родители оставили Джереми солидное наследство), молодой Карлинг вместе с дядей посвящал все свое время научным изысканиям. Его дни проходили большей частью в тиши кабинета или в компании других ученых вдали от лондонского света с его суетой.

Шли годы, и дядя с племянником, погруженные в разгадывание тайн прошлого, возможно, пребывали бы в блаженном уединении до конца своих дней, если бы не досадное обстоятельство. Несколько лет назад Джереми принял почетную должность, которую прежде не один десяток лет занимал в ученом мире Хамфри. Это знаменательное событие совпало с необычайным всплеском интереса ко всему древнему. Общество охватил настоящий бум. На головы ученых обрушилась лавина запросов от различных учреждений и богатых семейств, желающих оценить подлинность и установить стоимость всевозможных редкостей, книг и манускриптов, найденных в частных собраниях. И хотя Хамфри, несмотря на преклонный возраст и нездоровье, время от времени все еще консультировал, годы брали свое, и мало-помалу консультации и экспертиза древностей легли почти полностью на плечи Джереми.

Благодаря безупречной репутации и широкой известности молодого ученого владельцы древних манускриптов нередко предлагали астрономические суммы, желая заручиться его мнением. В определенных кругах обращение к нему за консультацией стало хорошим тоном, завсегдатаи модных салонов соперничали за право похвастать, что подлинность их древнего месопотамского текста подтвердил не кто иной, как сам высокоуважаемый Джереми Карлинг.

При мысли об этом губы Джереми насмешливо скривились. Жены тех, кто жаждал услышать его суждение, не меньше мужей стремились заманить к себе в дом именитого гостя, чтобы потом рассказывать на светских раутах, что принимали у себя этого прославленного затворника.

Говоря светским языком, общество, которого Джереми старательно избегал, мстило ему за пренебрежение. Благородное происхождение молодого ученого, его влиятельные знакомства, завидное положение, слава и несомненное богатство вкупе с интригующей неприступностью делали его желанной добычей для бесчисленных хозяек светских салонов. Отшельнический образ жизни светила науки лишь подстегивал интерес к нему. Уловки, к которым прибегали самые ретивые из дам, желая оплести Джереми своими сетями, изумляли даже его самого. Но ни одна из великосветских красавиц не преуспела в попытках заполучить Карлинга: ему нравилась тихая, уединенная жизнь.

Хотя работа консультанта приносила неплохой доход, а нередко и удовольствие, Джереми предпочитал проводить большую часть времени, укрывшись у себя в кабинете. Здесь он занимался переводами и исследованиями, готовил к публикации статьи и книги, раскрывал тайны документов глубокой древности, попавших к нему самыми причудливыми путями. К прославленному ученому и коллекционеру Джереми Карлину поступали памятники письменности из множества солидных учреждений, занятых изучением древних цивилизаций.

Академические исследования и труды составляли основу научного наследия молодого Карлинга, оставаясь главным содержанием его жизни.

В этом они с Хамфри походили друг на друга, как две горошины из одного стручка. Оба превыше всего ценили уединение, проводя дни в просторном кабинете — каждый в своем в их общем лондонском доме на Монтроуз-плейс, изучая рукопись или книгу с многовековой историей. Лишь надежда обнаружить какое-нибудь неизвестное сокровище могла выманить обоих ученых из их святилища. Это средство действовало безотказно.

Люди, посвятившие себя науке, живут ради подобных мгновений. Желание открыть древний, давно потерянный текст, становится для людей этого сорта настоящим наваждением, великим соблазном, противостоять которому невозможно.

Как раз подобное искушение заставило Джереми Карлинга забраться в отдаленный уголок Нортумберленда, в замок Вулверстон, владения Ройса Вэриси, герцога Вулверстона, и его супруги Минервы. Ройс и Минерва были друзьями Леоноры и ее мужа Тристана Уимисса, виконта Трентема. За минувшие годы Джереми успел коротко сойтись с герцогской четой. Вполне естественно, что когда Ройс, разбирая обширную библиотеку покойного отца, наткнулся на глиняную табличку, испещренную значками, он обратился к Карлингу.

Улыбаясь своим мыслям, Джереми натянул поводья, заставив Джаспера перейти на шаг. На этот раз ему и впрямь неслыханно повезло. Клинописная табличка Ройса оказалась настоящей находкой — шумерским текстом, считавшимся давно потерянным. Джереми не терпелось рассказать о ней Хамфри. Он с волнением предвкушал, как, вернувшись домой, примется работать над докладом для Королевского общества — ему нужно было лишь привести в порядок многочисленные записи и заметки, сделанные им в замке Вулверстон. Джереми не сомневался: его выводы произведут сенсацию в научных кругах.

Радостное ожидание будоражило ему кровь. В мечтах он уносился вперед и мысленно представлял себе дом, любимый кабинет, библиотеку.

Там его ждали покой, тишина и уют.

И одиночество.

Очнувшись от сладостных грез, Джереми попытался было прогнать досадную мысль, забыть о ней, как он обычно поступал, но… он ехал один по безлюдной дороге, и ему решительно нечем было себя занять. Возможно, настало время разобраться в том, что его гложет.

Джереми не смог бы сказать, когда и почему появилось это беспокойное сосущее чувство неудовлетворенности. Оно не имело отношения к работе — в науке перед ним открывались поистине блестящие перспективы. Выбранная им стезя по-прежнему таила в себе бездну очарования, и Джереми отдавался любимому занятию с прежним пылом.

Нет, тревожное чувство не имело ничего общего с иероглификой.

Проклятое беспокойство шло откуда-то изнутри, оно прорастало и ветвилось, наполняя душу смутной тоской, ощущением потери. Словно Джереми потерпел неудачу. Не в работе, в жизни.

За две с лишним недели, проведенные в замке Вулверстон, это гнетущее чувство лишь усилилось, стало необычайно острым.

Как ни странно, именно Минерва, неизменно любезная жена Вулверстона, заставила Джереми взглянуть правде в глаза. Прощальные слова герцогини побудили его задуматься над собственной жизнью, чего он уже давно настойчиво избегал.

Вспомнить о семье, о детях, о будущем.

В Вулверстоне, где жизнь кипела ключом, мысли Карлинга не раз обращались к прошлому в поисках ответов на тревожные вопросы.

Джереми рос без родителей. В годы взросления рядом с ним были лишь овдовевший затворник Хамфри да Леонора, а пока был ребенком, не знал, что такое жизнь в большой шумной семье, где царят нежность, тепло и уют, и та упоительная безмятежность, что делает жилье домом, ибо кров, который Джереми делил с Хамфри, был всего лишь жильем. Ему не хватало главного, чтобы стать домом.

Прежде Джереми полагал, что это не имеет значения. Во всяком случае, для них с Хамфри. Но, как выяснилось, он ошибался. По крайней мере, в отношении себя самого. Ошибка дорого ему обошлась: нарастающее недовольство и нежелание что-то изменить в жизни все глубже вгрызались ему в душу, вызывая мучительное беспокойство.

На прощание Минерва сказала: «Вам нужно поскорее на что-то решиться, дорогой Джереми, а не то однажды утром вы проснетесь одиноким стариком». В ее глазах светились доброта и понимание, но от ее слов Джереми сковал холод. Ведь герцогиня Вулверстон прикоснулась к тайной дверце его души, за которой скрывались самые сокровенные страхи.

Леонора с Тристаном нашли друг друга и, подобно Ройсу с Минервой, обзавелись шумным, веселым выводком детей.

У Джереми оставались его книги, но, как прозорливо заметила Минерва, едва ли они способны были спасти его от одиночества. В особенности после того, как уйдет из жизни старый и немощный дядюшка Хамфри. Не станет ли Джереми сожалеть, что так и не выбрал времени подумать о семье, найти достойную спутницу жизни, завести детей, похожих на его озорных племянников и племянниц? Знаменитый Карлинг не сделал ничего, чтобы услышать детские голоса, радостный смех, топот маленьких ножек. Он навсегда лишил себя возможности увидеть, как растут его дети.

Он не произвел на свет сына, которому мог бы передать свои знания, всю накопленную мудрость, как Ройс своим старшим мальчикам. Быть может, сын или даже дочь разделили бы его страсть к древним письменам, которую когда-то пробудил в нем Хамфри.

Давным-давно Джереми решил, что ему не нужна семья, и все же…

Ему уже сравнялось тридцать семь. Минерва знала об этом, что наверняка и заставило ее заговорить об одинокой старости. Впрочем, благодаря стройной худощавой фигуре, ставшей немного плотнее лишь в последние годы, Джереми выглядел куда моложе своих лет. Однако Минерва сказала правду. Если Карлинг хотел обзавестись семьей, такой как у Вулверстонов или у Леоноры с Тристаном, ему следовало что-то предпринять. И побыстрее.

Он миновал деревушку Рейлесс, за которой, судя по дорожной табличке, следовал Рейчестер. Джереми предстояло ехать еще час, томясь от скуки, и он вполне мог воспользоваться этим временем…

И решить, чего он хочет.

Ему хватило двух секунд, чтобы принять решение. Он хотел иметь семью, как у зятя с сестрой. Как у Ройса. Большое дружное семейство. О, Джереми прекрасно представлял себе его.

Но как обзавестись семьей?

Разумеется, ему нужна жена.

Как раздобыть себе жену?

На этой мысли его прославленный ум, блестящий, острый как бритва ум исследователя, неожиданно забуксовал.

Тогда Джереми, как поступил бы на его месте любой ученый, поставил вопрос по-другому. Какая жена ему нужна, чтобы добиться желаемого результата?

Решить это было куда проще. Ему подошла бы женщина тихая, скромная, непременно молчаливая, предпочитающая держаться в тени. Если не совсем незаметная, то по крайней мере не из тех, кто обижается, когда муж день-деньской сидит, уткнувшись носом в книгу. Такая, что с радостью вела бы домашнее хозяйство и воспитывала детей, которыми, надо надеяться, их благословит Господь.

Джереми живо вообразил себе эту милую леди, робкую застенчивую, мягкую, покладистую, неизменно приветливую и любезную. Само собой, она не станет вмешиваться в научные занятия мужа, уж не говоря о том, чтобы отвлекать его от исследований.

Проезжая через крошечную деревеньку Рейчестер, Джереми придержал коня и перешел с галопа на рысь. На лице его мелькнула унылая гримаса. Прошлый опыт общения с прекрасным полом подсказывал ему, что найти подобный идеал будет непросто. Дамы, во всяком случае, те из них, за кем ему доводилось приволокнуться, вечно требовали к себе внимания. Как правило, в конце концов, именно это обстоятельство и приводило к неизбежному разрыву.

Собственно говоря, в сущности, он ничего не имел против женщин. А некоторых — к примеру, близняшек Кинстер, Аманду и Амелию — даже находил весьма занятными. В юности Джереми случалось заводить интрижки со скучающими светскими львицами. Три подобных связи оказались довольно продолжительными, но в конечном счете дамы начинали предъявлять все больше требований, и влечение Джереми сменялось скукой и досадой, так что в итоге ему приходилось как можно мягче обрывать отношения.

В последние годы Карлинг сторонился женщин, цепляясь за свое затворничество. Он резонно полагал, что даже легкий флирт приносит больше, хлопот, чем удовольствий, и едва ли игра стоит свеч. Леонора не оставляла попыток переубедить брата, настаивая, что его неудачный опыт ничего не значит. Просто он еще не встретил женщину, ради которой, по его мнению, стоило бы терпеть неудобства. Женщину, достойную стать его женой.

По логике вещей, ему следовало согласиться, но Джереми всерьез сомневался, что такая женщина существует, и еще менее вероятным казалось, что она встретится ему на пути.

В интеллектуальном отношении женщины вызывали у него настороженность и легкое презрение. Настороженность, потому что временами ему чудилось, будто их мозг устроен как-то иначе и в некоторых вещах они разбираются лучше его, например, в хитросплетениях светской жизни. А легкое презрение он испытывал оттого, что не встречал еще ни одной особы женского пола, чья рассудительность и логика заслуживали бы уважения.

Впрочем, надо признать, и среди джентльменов встречались лишь немногие, кто обладал подобными достоинствами.

И все же теперь, когда он принял решение найти себе жену (неужто и в самом деле принял?), ему следовало, как в подобных случаях выражались Тристан и его собратья по клубу «Бастион», «разработать план кампании, которая приведет его к цели».

А цель Джереми состояла в том, чтобы найти, покорить и удержать при себе женщину с безупречным характером, обладающую всеми необходимыми качествами.

Он не возражал бы, окажись его избранница хорошенькой, вдобавок было бы неплохо, если бы она занимала сходное положение в обществе, ведь сам Джереми едва ли смог бы помочь бедной женщине советом в запутанных вопросах вроде того, кому полагается первым входить в комнату.

Итак, цель кампании поставлена, но как ее добиться? Разумеется, первый шаг — найти подходящую кандидатку.

Леонора немедленно пришла бы на помощь, если бы он ее попросил. Однако Джереми знал: стоит ему заикнуться о женитьбе… как тут же на него накинется целое полчище старых сплетниц — армия пожилых родственниц Тристана незамедлительно бросится в атаку. И никакие усилия его самого, его сестры или зятя не смогут этому помешать. Разразится настоящая катастрофа. Престарелые кумушки, движимые самыми благородными побуждениями, тотчас возьмут дело в свои руки, а их хлебом не корми, дай покомандовать. И каждая наверняка готова предложить ему рецепт счастья. Брр.

Что ж… если он не может обратиться за помощью к Леоноре, значит, нет смысла просить о помощи и других женщин. Уж это точно. Оставались еще мужчины — Тристан и его былые сотоварищи, а теперь близкие друзья. В их числе и Ройс.

Джереми попробовал представить, какое содействие они могли бы предложить, и обескуражено пожал плечами. Ну разве что тактический совет, но они и без того уже не первый год забрасывают его советами. Едва ли приятели Тристана помогут ему отыскать девушку его мечты. Начать с того, что все они женаты и, так же как и он сам, всеми силами избегают общества. Так что и с этой стороны помощи ждать не приходилось.

Покопавшись в памяти, Джереми припомнил нескольких холостых джентльменов, с которым свел знакомство через Кинстеров, но, насколько он мог судить по двум-трем случайным встречам, те также сторонились света, по крайней мере тех кругов, где вращались незамужние молодые дамы.

Хм. Поразмыслив, Джереми пришел к неутешительному выводу, что все его знакомые или друзья избегали общества юных леди… пока необходимость найти себе жену не вынуждала их изменить привычкам.

Карлинг нахмурился. Въезжая в Ноузгейт, он замедлил ход коня, но как только горсточка деревенских домиков осталась позади, ослабил вожжи, позволив Джасперу пуститься в галоп.

Ему нужно было заручиться чьей-то помощью в поисках жены. Мысль о том, чтобы выйти на охоту в одиночку, наводила на него страх. Сказать по правде, он даже не знал, с чего начать.

Джереми вспомнил было о клубе «Олмакс», но нежелание показываться там едва не заставило его и вовсе отказаться от затеи с женитьбой… Нет, наверняка имелся какой-то другой способ найти невесту.

Проехав еще милю, он так и не придумал, как выйти из затруднительного положения. Он пересек тропу, ведущую в деревушку Керкуэлпингтон, и погнал лошадь резвым аллюром по узкой кривой дороге.

Впереди показалась карета, первая, встретившаяся ему за время пути. Выехав из-за поворота, она с грохотом катилась навстречу его двуколке.

— Проклятие, — пробормотал Джереми.

Дорога была недостаточно широкой, чтобы два экипажа могли свободно разъехаться.

Натянув поводья, он принудил Джаспера перейти на шаг. Двуколка тихо поползла вперед. Карета тоже замедлила ход. Осторожно съехав одним колесом на обочину, отчего двуколка заметно накренилась, Джереми коротко махнул рукой кучеру кареты, подавая знак, что путь свободен.

Зажав в кулаке вожжи, он зорко следил за колесами. Его маневр позволил карете проскользнуть мимо двуколки, не задев ее. Внезапный стук в окно кареты заставил его поднять глаза…

Он увидел бледное лицо. Лицо женщины.

Искаженное страданием, оно напоминало трагическую маску. В широко открытых глазах застыла мольба. Женщина вновь ударила ладонью в стекло. Ее губы шевелились. До Джереми донесся приглушенный крик. Но в следующее мгновение мужские руки схватили ее за плечи и резко оттащили от окна.

Обогнув двуколку, карета понеслась прочь. Дорога впереди была пуста.

Джаспер нетерпеливо рванулся вперед, дернув вожжи.

Ошеломленный Джереми, проигрывая в уме только что увиденную сцену, рассеянно опустил руки, позволив вороному резво тронуться с места. Потом он недоуменно моргнул и, повернув голову, посмотрел вслед карете.

Она вновь набрала скорость, но не мчалась во весь опор, а катилась, грохоча, так же живо, как прежде, когда Джереми впервые ее увидел. Через полминуты карета свернула в сторону и скрылась из глаз.

Отвернувшись, Джереми продолжил путь.

Мысли его неотступно вертелись вокруг загадочного происшествия.

Он посвятил всю жизнь изучению древней иероглифики, и память его была цепкой, точно стальной капкан. Человеческие лица сродни иероглифам. Джереми знал, что видел раньше это лицо.

Но где?

Ему показалось, что женщину из кареты он видел в Лондоне, в каком-то бальном зале, несколько лет назад.

Полузабытая картина промелькнула у него перед глазами.

«Элиза Кинстер».

Стоило Джереми произнести это имя, как он тотчас вспомнил другой эпизод: в день его приезда в замок Вулверстон Ройс получил письмо от Девила Кинстера. В нем говорилось о похищении Хизер Кинстер, девушке удалось бежать. Девил всерьез опасался, что его сестрам грозит опасность…

«Дьявольщина!» Джереми рывком натянул поводья, заставив Джаспера остановиться.

Потрясенный, он уставился на дорогу. Похитители увезли Хизер в Шотландию, а скрывшаяся за поворотом карета направлялась к шотландской границе.

Элиза что-то беззвучно прокричала, но Джереми сумел разобрать всего одно слово. «Помогите!»

Сестру Хизер тоже похитили.

Элиза вжалась в угол кареты, куда швырнул ее Скроуп. Наемник злобно зарычал, разъяренный ее выходкой, но быстро обуздал гнев. Лицо его приняло прежнее бесстрастное каменное выражение, скрывавшее подлинные чувства.

Женевьева тоже сердито зашипела. Пальцы, похожие на когти хищной птицы, сжали запястье Элизы. Сиделка намертво вцепилась в пленницу, словно та могла выпрыгнуть из кареты. Но надежды на это было мало.

Скроуп смерил Элизу ледяным взглядом и, рывком отворив оконце вверху, обратился к кучеру:

— Та двуколка, что ехала нам навстречу, остановилась?

После короткой паузы кучер ответил:

— Нет. Джентльмен озадаченно оглянулся разок и поехал дальше. А что?

Скроуп посмотрел на Элизу:

— Наш драгоценный груз вздумал привлечь его внимание. Ты уверен, что двуколка не преследует нас?

— Позади никого нет, — отозвался возница чуть погодя.

— Хорошо.

Скроуп захлопнул оконце. Слегка покачиваясь в такт тряске, он хмуро прищурился.

Элиза встретила его взгляд, с удивлением сознавая, что почти не испытывает страха. Она осуществила задуманное, и теперь у нее не осталось сил ни на что другое, даже на то, чтобы как следует испугаться.

Наконец Скроуп снова сел напротив Элизы.

— Как вы только что убедились, закатывать сцены бессмысленно. Из этого ровным счетом ничего не выйдет, даже если вы снова попытаетесь. Так-то вот! — Он холодно, оценивающе оглядел пленницу. — Нам следует связать вас и рассказать нашу легенду, когда мы в следующий раз остановимся, или вы будете вести себя благоразумно?

Вспомнив уловку Хизер, заставившей своих похитителей поверить, будто она беспомощна и беззащитна, Элиза угрюмо поникла. Впрочем, ей почти не пришлось разыгрывать подавленность.

— Мне не на что надеяться, так что остается лишь смириться.

Пока смирение ее вполне устраивало.

Она позволила волне слабости окутать ее тело. Безвольный голос звучал приглушенно. Она не удивилась, когда Скроуп, окинув ее долгим взглядом, кивнул и повернулся к сиделке:

— Отпустите ее. Но если девчонка снова попытается доставить нам хлопоты, мы ее свяжем и заткнем ей рот кляпом.

Хмуро скосив глаза на пленницу, Женевьева выпустила ее запястье и с недовольным ворчанием откинулась на подушки.

Трое спутников вернулись к прежним занятиям. В карете вновь повисла тишина, как до происшествия с Джереми Карлингом.

Элиза понимала, что должна чувствовать жестокое разочарование, но ей не хватало сил даже на это. Она надеялась, что опиумный дурман уже развеялся, раз к ней вернулась способность думать. Ломая голову над планом спасения, Элиза готовилась действовать решительно.

Она рассчитывала, что сумеет убедить любого встречного прийти к ней на помощь.

Впрочем, надо признать, она не особенно верила, что встретит человека, который мог бы помочь, и вдруг… О чудо! Знакомое лицо!

Не раздумывая, она бросилась к окну, заколотила по стеклу и закричала…

Но от резкого движения у нее закружилась голова. Собрав последние силы, Элиза в отчаянии позвала на помощь. Она сделала все, что могла.

Теперь она чувствовала себя опустошенной, полуживой.

И похоже, она потратила силы впустую.

Джереми Карлинг. Ну почему из всех мужчин, которые могли бы встретиться ей на пути, судьба послала Элизе именно его?

Ученый, мечтатель, истинный гений, Карлинг отличался изрядным высокомерием и подчеркнуто сторонился лондонского света, вдобавок он был таким рассеянным, что Элиза всерьез сомневалась, помнил ли он ее имя.

Возможно, Карлинг не узнал ее, не понял, что они знакомы.

Это казалось вполне вероятным. Элизе представили Карлинга на одном из балов несколько лет назад, и после она встречала его на других приемах, но они едва обменялись и парой слов. К тому же это случилось в далекий день их первой встречи, и у Карлинга был такой отсутствующий вид, что Элиза быстро нашла вежливый предлог, чтобы ускользнуть подальше от этого ученого сухаря.

Но как бы то ни было, к добру или к худу, ей не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться подвернувшейся возможностью и позвать на помощь.

Она испустила тяжелый унылый вздох, не заботясь о том, что похитители ее услышат. Что ж, ей только на руку, если ее примут за сломленную отчаянием, беспомощную девицу… Может, Элиза и была близка к отчаянию, но она пока не собиралась сдаваться.

Закрыв глаза, она попыталась привести в порядок мысли и вновь обрести прежнюю решимость. Сейчас ей как никогда нужны были силы.

В душе ее затеплилась надежда.

В конце концов, она узнала Джереми Карлинга, значит, и он, в свою очередь, возможно, ее узнал. Почему бы и нет?

Надежда была слабой, но Элиза уцепилась за нее, как утопающий за соломинку. В ее нынешнем положении привередничать не приходилось.

Если Карлинг ее узнал, что бы он предпринял? Элиза удрученно нахмурилась. Джереми ученый, а не герой. Он не рыцарь и не воин, готовый вскочить на коня и поспешить ей на выручку. Но он, разумеется, встревожился бы и написал ее родным или заехал бы к ним по возвращении в Лондон.

Если он направлялся в Лондон…

Элиза понятия не имела, зачем Карлинг забрался так далеко на север. Может, он навещал друзей?

Скрестив руки на груди, она еще глубже забилась в угол кареты. Элиза не взялась бы предсказать, что сделает Джереми, но не сомневалась в одном: он человек благородный. Карлинг наверняка сделает хоть что-нибудь, чтобы помочь ей.

Джереми понадобилось не меньше минуты, чтобы убедить себя, что все случившееся не плод его разыгравшейся фантазии и не сон. Он действительно видел Элизу Кинстер в окне встречной кареты.

Мозг его лихорадочно заработал.

Видя, что хозяин безучастно смотрит прямо перед собой и явно не собирается трогаться с места, Джаспер опустил голову, вытянул шею и принялся щипать траву на обочине дороги.

Сжимая в вялых руках вожжи, Джереми уставился невидящим взглядом на дорогу.

Он пытался оценить положение. Решить, как лучше всего поступить, что можно сделать, какой путь избрать.

Прежде всего, следовало известить Кинстеров или хотя бы Вулверстонов. Мелькнувшую было мысль уведомить власти Джереми тотчас отмел. Хоть он и жил отшельником, избегая света, но прекрасно понимал, что в подобных обстоятельствах дело первостепенной важности — любой ценой сберечь репутацию дамы.

Но если он отправится на юг, в Ньюкасл, ближайший город, из которого можно послать нарочного в Лондон, или, напротив, вернется к Ройсу в Вулверстон, то сможет сообщить лишь, что похитители увезли Элизу в сторону границы.

Джереми не сомневался, что родители девушки томятся в ожидании хоть какого-то известия, и все же они наверняка предпочли бы, чтобы случайный свидетель похищения отправился следом за каретой и попытался спасти их дочь.

Стремясь послать весточку на юг, Джереми упустил бы след Элизы и потерял бы всякую надежду ей помочь.

А она определенно нуждалась в помощи. Элиза не старалась бы привлечь к себе внимание столь необычным способом, если бы не оказалась в безвыходном положении. Она молила о помощи.

В подобных случаях джентльмену следует действовать незамедлительно, без колебаний.

Джереми сомневался, что Элиза его узнала, значит, она готова была довериться первому встречному.

Молодая леди ее круга решилась бы на подобный поступок лишь от безысходного отчаяния.

Карлинг попробовал восстановить в памяти подробности похищения Хизер — Ройс зачитал ему письмо Сент-Айвза. Там говорилось, что некий шотландский лэрд, скорее всего из горцев, по неясным причинам вознамерился похитить одну из сестер Кинстер. Джереми запомнилась одна необычная (и весьма обнадеживающая) деталь: неизвестный лэрд, кем бы он ни был, потребовал, чтобы с похищенной девушкой хорошо обращались, и даже позаботился приставить к ней горничную на время долгого путешествия на север.

Брекенридж, которого Джереми немного знал, случайно заметил Хизер на одной из лондонских улиц и пустился в погоню за каретой. В конечном счете виконту удалось спасти девушку, оставив лэрда с пустыми руками.

Теперь, похоже, таинственный горец сумел похитить Элизу Кинстер. Интересно, как он ухитрился это сделать? Зная мужчин этой семьи, братьев и кузенов Элизы, Джереми легко мог себе представить, каким могучим заслоном они окружили своих сестер… Впрочем, этот интригующий вопрос лучше было отложить на потом. Сейчас Джереми предстояло решить задачу поважнее, а именно — что делать дальше? И решать надо было быстро. Дорога была каждая минута.

Джереми мысленно перечислил факты. Элизу Кинстер похитили, и карета с пленницей уже приближалась к границе. За пределами Англии нелегко будет напасть на след девушки, особенно если похитители увезут ее дальше на север, в суровое и неприступное высокогорье Шотландии. Отыскать ее там будет почти невозможно.

Если он позволит карете с Элизой пересечь границу и не последует за ней, то, быть может, упустит последнюю возможность спасти пленницу. Элиза исчезнет навсегда, окажется во власти загадочного шотландского лэрда.

А если он помчится вдогонку за каретой… ему придется вырвать Элизу из рук похитителей или, по крайней мере, сделать все возможное, чтобы помочь ей бежать.

Джереми мало походил на героя, но последние десять лет он провел рядом с людьми этой породы — с Тристаном и его товарищами по клубу «Бастион». Несколько раз ему доводилось вместе с ними участвовать в захватывающих приключениях. Он знал, как они мыслят, как находят выход из трудных положений, как ведут себя в минуту опасности.

Этот опыт едва ли стоило приравнивать к обучению, и все же он мог сослужить неплохую службу.

Решительно натянув поводья, Джереми прищелкнул языком и сказал, обращаясь к коню:

— Поворачивай, старина. Мы возвращаемся назад. Туда, откуда приехали. — Развернув двуколку на пустынной дороге, он пустил Джаспера рысью, а затем еще подхлестнул. — Нас ждет граница, а за ней Шотландия, так-то вот, брат!

Может, Джереми Карлинг и был рассеянным книжным червем, но когда дама в беде, джентльмену выбирать не приходится.

Глава 2

Элиза решительно расхаживала по дощатому полу комнаты на верхнем этаже постоялого двора в Джедборо. Крепкая дубовая дверь была заперта. Похитители оставили пленнице поднос с едой, а сами спустились вниз, чтобы угоститься ужином в шумном зале трактира, в веселой компании подвыпивших завсегдатаев.

Дойдя до стены, Элиза резко повернулась. Взгляд ее упал на поднос, стоявший на столе в дальнем конце комнаты. Несмотря на отсутствие аппетита, она заставила себя выпить весь бульон и съесть столько пирога с дичью, сколько смогла проглотить. Она знала: ей понадобятся силы, чтобы сбежать от троих тюремщиков — Скроупа, Женевьевы и Тейлора, толстяка кучера. Надежда на побег, пусть и призрачная, заставила ее мерить шагами комнату в расчете на то, что это нехитрое упражнение поможет преодолеть слабость, вызванную опиумом.

Сделав несколько шагов в обратном направлении, Элиза покачнулась и с трудом удержала равновесие. Проклятое зелье все еще бродило в ее крови, подавляя волю, делая мускулы вялыми и дряблыми, оставляя чувство беспомощности. Похитители поили ее настойкой опия три дня, а, по словам Скроупа, после бала по случаю помолвки Хизер и Брекенриджа прошло лишь четверо суток. Едва ли стоило удивляться и тревожиться, что сонная одурь не развеялась окончательно.

Подойдя к подносу, Элиза остановилась, взяла стакан с водой и отпила глоток. Она слышала, что в подобных случаях вода помогает.

Элиза отчаянно пыталась не терять надежды, но… Все, что она могла припомнить о Джереми Карлинге, убеждало: рассчитывать на него не стоило. Его превозносили как человека блестящего ума, но мысли Карлинга занимало не настоящее, а далекое прошлое. Он целыми днями размышлял о древних цивилизациях, давно обратившихся в прах, не замечая того, что творилось у него под носом…

Поставив стакан обратно на поднос, Элиза набрала в грудь побольше воздуха и задержала дыхание, чтобы успокоиться. «Нечего себя взвинчивать», — строго приказала она. Джереми или попытается ей помочь, или нет. Все равно не в ее власти изменить ход событий.

Возобновив ходьбу, она попыталась заглушить коварный голосок сомнения, по-стариковски уныло брюзжавший: «На помощь Хизер пришел Брекенридж, герой ее грез, рыцарь на белом коне. А кто достался мне? Джереми Карлинг. Какая ужасная несправедливость!»

Отмахнувшись от нелепой жалобы, Элиза с удвоенным рвением промаршировала к дальней стене. В эту минуту она охотно приняла бы помощь от первого встречного, не заботясь о том, герой он или нет.

Элиза вернулась мыслями к тому мгновению, когда, почти сломленная отчаянием, она вдруг увидела Джереми в окошко кареты, и сердце ее бешено заколотилось. Она живо представила себе эту картину: Карлинг сидел прямо, расправив могучие плечи; распахнутый плащ открывал грудь, показавшуюся Элизе неожиданно мощной и широкой. Помнится, прежде его грудная клетка была значительно уже, во всяком случае, Джереми не походил на атлета.

Продолжая расхаживать по комнате и вспоминая волнующую сцену в карете, Элиза задумчиво нахмурилась. Приходилось признать, со своей нынешней внешностью Карлинг вполне мог бы претендовать на роль спасителя. Она придирчиво вгляделась в лицо Джереми, надежно запечатленное в ее памяти. Более того, если судить беспристрастно, даже рассеянный ученый способен подчас превратиться в джентльмена, достойного внимания леди.

Вдобавок, как не преминул отметить все тот же противный тонкий голосок, звучавший в ее голове, внешность Карлинга не имела ровным счетом никакого значения. Если спаситель Хизер оказался мужчиной ее мечты, это вовсе не означало, что нечто подобное случится и с ней.

А кроме того, насколько Элиза могла судить, Джереми Карлинга куда больше интересовали пыльные заплесневелые фолианты, нежели женщины.

Оказавшись возле стены, Элиза вздохнула, запрокинула голову к потолку и взмолилась:

— Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он меня заметил и узнал. О, пожалуйста, пусть он хоть чем-то поможет мне.

И еще одно обстоятельство не давало Элизе покоя. Как ей подсказывал опыт, рассеянные книжные черви принадлежали к числу самых нерешительных людей на земле, уступая пальму первенства лишь сухоньким робким старушкам.

Опустив голову, Элиза, слегка покачиваясь, отправилась обратно к столу. Ее ноги заметно окрепли и уже не казались ватными, как вначале.

Глядя под ноги, она попыталась представить себя на месте рассеянного ученого и угадать, как бы поступил Джереми.

«Если он напишет в Лондон, сколько пройдет времени, прежде чем…»

«Бум!» — послышался глухой удар.

Замерев, Элиза посмотрела на затянутое шторами окно. Ей показалось, что звук донесся оттуда, однако комната располагалась на втором этаже, и окно находилось слишком высоко над землей. Элиза уже обдумывала возможность бежать таким путем, но с неохотой отказалась от этой мысли. Любопытно, что Брекенридж впервые предстал перед Хизер на постоялом дворе, забравшись в окно второго этажа, но едва ли нечто похожее могло случиться и с Элизой.

Должно быть, странный звук был лишь плодом ее воображения.

Она приняла желаемое за…

Бум!

Элиза бросилась к окну и отдернула шторы.

За стеклом прямо перед собой она увидела лицо Джереми Карлинга.

Слишком взволнованная, чтобы вымолвить хотя бы слово, она застыла с радостной улыбкой на губах. Только сейчас она заметила, какие чудесные у Джереми глаза, большие, красивой формы. В лунном свете Элиза не могла разглядеть их цвет, но смотрели они удивительно прямо и открыто.

Правильные черты его лица отличались аристократизмом, особенно нос. Широкий лоб, худые, чуть удлиненные щеки и решительный квадратный подбородок можно было бы назвать строгими, но губы, казалось, принадлежали человеку веселому и улыбчивому.

Взгляд Элизы скользнул ниже. О да! Плечи Карлинга и впрямь стали шире, а фигура мощнее, чем в день их последней встречи в одном из лондонских салонов.

В серебристом сиянии полной луны Джереми, сидевший на коньке крыши под самым окном, чувствовал себя до странности уязвимым. Впрочем, логика подсказывала ему, что, как правило, люди редко смотрят вверх. Оставалось лишь надеяться, что никому из завсегдатаев трактира не вздумается, выходя на улицу, изменить привычкам и запрокинуть голову.

Поскольку за окном было так же светло, как в комнате, Джереми мог хорошо разглядеть лицо Элизы и различить его выражение — смесь радости и изумления.

Едва ли стоило на нее обижаться. Он и сам был удивлен не меньше Элизы, обнаружив себя сидящим на крыше под ее окном.

Элиза ошеломленно замерла, и Джереми представилась возможность удостовериться, что она вполне соответствует образу, отпечатавшемуся в его памяти. Впрочем, нынешняя Элиза была не то чтобы более красивой… скорее, более яркой, чем та, которую он помнил по Лондону. Особенно теперь, когда она не казалась расстроенной и подавленной.

При мысли об этом Джереми испытал странное приятное чувство.

Оторвав руку от конька крыши, он указал на оконную задвижку и жестом попросил открыть створки.

Элиза проворно повиновалась.

Джереми пригнулся, чтобы она могла распахнуть окно, а затем приник к раме и прошептал:

— Вы одна?

Вцепившись в подоконник, Элиза наклонилась вперед.

— Пока что да. Они внизу — их трое.

— Хорошо. — Джереми поманил ее к себе. — Лезьте сюда.

Элиза округлила глаза и, перегнувшись через подоконник, посмотрела вниз.

Карлинг обвел глазами пышную копну золотистых, как мед, волос, сверкающих в лунном свете у самого его подбородка, растерянно моргнул и продолжил:

— Скат не такой крутой, как кажется. Мы можем проползти, держась за стену, до края крыши, а там, чуть ниже, начинается другой скат, оттуда мы переберемся на крышу кухни. Там, правда, немного тесновато, придется протискиваться…

— Я не могу. — Выпрямившись, все еще цепляясь за подоконник, Элиза подняла глаза и встретила взгляд Джереми. — Клянусь, больше всего на свете мне хотелось бы бежать с вами, но я…

Она протянула руку и сжала плечо Карлинга.

Пожатие было слабым, едва ощутимым, но Джереми заметил, что ладонь ее дрожит.

Элиза со вздохом разжала пальцы и произнесла в ответ на вопросительный взгляд Джереми:

— Это самое большее, на что я способна. Даже сжать руку в кулак мне не под силу. Похитители три дня давали мне настойку опия, и действие зелья еще не прошло. У меня по-прежнему дрожат ноги, и я не могу ни за что держаться. Если я оступлюсь…

По спине Джереми пробежал холодок. Если Элиза оступится… возможно, он не сумеет ее подхватить и удержать от падения. Тогда она сорвется с края крыши. Элиза казалась довольно высокой, стройной, но все же не бестелесной. Джереми невольно задумался, хватит ли у него сил ее спасти, не дать ей соскользнуть вниз. Он скорчил недовольную гримасу. На самом деле он понятия не имел, силен он или слаб, — до сих пор у него не было случая оценить свои силы.

— Ладно. — Он миролюбиво кивнул, стараясь придать голосу спокойствие. — Нам вовсе ни к чему, чтобы кто-то из нас свалился с крыши, сломав руку или ногу, так что придумаем другой способ.

Элиза моргнула, будто слова Джереми застигли ее врасплох.

— Да. Хорошо. — Немного помолчав, она робко спросила: — У вас есть какие-нибудь предложения?

Вопреки опасениям Джереми Элиза демонстрировала завидную рассудительность. Она не впала в панику и — Боже упаси — не залилась слезами. Облегченно вздохнув, Карлинг стал перебирать в уме возможные варианты действий. Похоже, их было не слишком много.

Он озабоченно нахмурился:

— Пожалуй, бежать нынче ночью было бы неразумно. Сейчас довольно опасно ехать назад через Чевиот-Хиллс, пусть даже в экипаже, глубокой ночью, да еще когда по пятам гонятся враги, у которых, вполне возможно, есть оружие. Это может плохо кончиться. А если учесть, что мы не знаем местности… — Джереми замолчал, вопросительно глядя на Элизу, но та покачала головой. — Будет умнее не пытаться ускользнуть ночью.

— Мы можем заблудиться, сбиться с пути.

— Совершенно верно. — Джереми вновь задумался. — Вы сказали, их трое?

Облокотившись на подоконник, Элиза кивнула.

— Главный у них — Скроуп. Думаю, это он поджидал меня в задней гостиной Сент-Айвз-Хауса. — Она посмотрела Джереми в глаза. — В комнате было темно. Я его не видела, он схватил меня и заставил вдохнуть какую-то мерзость. Наверное, эфир. Должно быть, Скроуп с пособником вытащили меня в окно. Оно выходит в переулок. С ними еще женщина. Я уверена, в обычной жизни она сиделка или компаньонка. Ей, наверное, чуть больше тридцати, и она сильнее, чем кажется. Третий наемник — кучер Тейлор. Он грузный и сильный, но гораздо грубее Скроупа, тот-то выглядит и говорит как джентльмен.

Внимательно глядя на Элизу, Джереми произнес:

— Итак, их трое, а нас только двое, значит, нам не следует действовать в открытую даже при свете дня. Прежде нужно избавиться, по крайней мере, от одного из них, а то и от двух.

Пленница и спаситель задумались. После минутного молчания Элиза с сомнением покачала головой:

— Я не представляю, как можно хотя бы отвлечь внимание кого-то из них. Уверяю вас, они отнюдь не глупы.

Джереми с пониманием кивнул.

— Куда они везут вас? Похитители упоминали об этом?

— В Эдинбург. — Губы Элизы сурово сжались. — Они похитили меня по приказу какого-то шотландского лэрда и собираются передать меня ему послезавтра. Видите ли, этот горец…

— Я знаю все о похищении Хизер и о том, кто, по мнению вашей семьи, стоит за ним. — Заметив удивление Элизы, Джереми продолжил: — Я был в замке Вулверстон, изучал табличку с шумерскими письменами, найденную Ройсом, когда пришло письмо от Девила. Ваш брат рассказал о том, что случилось с Хизер, поделился своими подозрениями и попросил совета у Вулверстона. Ройс прочитал письмо нам с Минервой. Вот откуда мне все известно.

— Хорошо. — В голосе Элизы послышалось облегчение. — Мне не хотелось пускаться в объяснения. История выглядит слишком надуманной, неправдоподобной.

— И все же вы здесь, в Джедборо, заперты в номере трактира. И это чистая правда.

— Верно. — Элиза состроила недовольную гримаску. — Похоже, этот шотландец и впрямь не плод разыгравшегося воображения кого-то из моей родни. — Прильнув к подоконнику, она добавила: — Итак, если я не могу бежать нынче ночью…

— Мне придется позаботиться о том, чтобы вырвать вас из лап похитителей завтра. — Слова Джереми прозвучали как констатация факта. — Видите ли, в Эдинбурге устроить ваш побег будет несколько проще, чем здесь.

Элиза насупилась.

— Потому что Джедборо слишком маленький город?

— Отчасти. — Джереми прищурился. — В своем письме Девил упоминал о легенде, которую состряпали наемники, чтобы Хизер не могла позвать на помощь…

Элиза нетерпеливо кивнула:

— Речь идет о выдумке, будто они везут сбежавшую воспитанницу к опекуну? Да, похитители пригрозили и мне, что скормят эту ложь властям.

— Что ж, это еще одна причина, почему в Джедборо и его окрестностях ваше бегство было бы ошибкой. Похитителям нужно будет лишь обратиться в местный гарнизон, и они получат мощное подкрепление. На нас откроют охоту. Вдобавок власти могут закрыть границу, прежде чем мы ее пересечем, загнав нас в ловушку.

— Да, перспектива не слишком приятная.

Джереми замолчал. Похоже, он напряженно думал, взвешивал возможности, оценивал последствия… По крайней мере, выражение его лица показалось Элизе на редкость глубокомысленным.

— Кроме того, — произнес он, наконец, — побег в Эдинбурге дает нам неоценимые преимущества. Это большой город, и когда мы освободим вас из рук похитителей, спрятаться в нем не составит труда. А самое главное, в Эдинбурге у меня есть друзья, надежные люди. Уверен, они нам помогут. Если наемники тронутся в путь завтра утром, а я думаю, так они и поступят, вас доставят в Эдинбург около полудня. Вы говорили, они собираются передать вас горцу послезавтра? Значит, им придется остановиться на ночлег где-то в городе или неподалеку. Вы сможете выдержать их общество еще какое-то время? Возможно, нынешнюю ночь и завтрашний день, пока они не найдут себе пристанище?

После недолгого молчания Элиза ответила:

— Да, я справлюсь. Похоже, выбор у нас невелик.

Джереми поморщился.

— По крайней мере, ничего умнее я предложить не могу.

Элиза покорно кивнула:

— Что ж, значит, я и дальше буду играть свою роль. Позволю, чтобы меня увезли в Эдинбург. — Она вопросительно вскинула глаза: — Но что потом?

— Я последую за вами, увижу, где вас прячут, а затем завтра ночью проникну в дом и увезу вас. — Прямой открытый взгляд Карлинга вселял уверенность. — Мы не позволим гнусным наемникам передать вас этому негодяю шотландцу, так что завтра ночью я приду за вами.

В глазах Джереми читалась решимость.

— Хорошо. Но медлить нельзя. С Хизер все было иначе, наемники ждали не один день, пока прибудет их господин. Но я слышала, как Скроуп говорил Тейлору, что отправил послание на север еще до того, как покинул Лондон. Скроупу не терпится передать меня шотландцу с рук на руки как можно скорее.

— Весьма разумно с его стороны. Так для него куда безопаснее, ведь он рискует потерять вас, как его предшественники упустили вашу сестру.

— Хм. А ваши друзья?.. Вы уверены, что…

Она осеклась и оглянулась на дверь. Из коридора послышался шум приближающихся шагов.

Испуганно ахнув, Элиза поспешно повернулась к Джереми.

— Да, я уверен, — прошептал он, отталкиваясь от подоконника.

Элизе уже некогда было отвечать. Захлопнув окно, она поспешно щелкнула задвижкой и задернула шторы. Она успела сделать несколько шагов к кровати, когда в замке заскрежетал ключ.

Дверь отворилась, на пороге показалась Женевьева. Зорко оглядев пленницу, служанка ленивой походкой вошла в комнату, а затем обернулась, чтобы попрощаться со Скроупом — Элиза заметила его в полумраке коридора. За окном послышался приглушенный скрип черепицы под сапогами, но его заглушали мужские голоса, доносившиеся через открытую дверь, — Скроуп с Тейлором что-то отвечали Женевьеве. Элиза медленно опустилась на одну из двух узких кроватей, составлявших скудную меблировку комнаты. Внимательно прислушиваясь к шуму в коридоре, она убедилась, что один из наемников занял комнату слева от ее спальни, а другой — ту, что справа. Скроуп все предусмотрел. Обведя глазами комнату, Женевьева взяла со стола поднос и выставила его в коридор. Затем закрыла дверь, заперла ее, а ключ повесила на цепочку, которую носила на шее, и спрятала на груди. Повернувшись, она окинула Элизу пронзительным взглядом:

— Время ложиться в постель, снимите, пожалуйста, платье.

Обреченно вздохнув, Элиза подчинилась и принялась расстегивать крохотные топазовые пуговицы на корсаже шелкового бального платья, теперь безнадежно измятого. Развязывая шнуровку на боку, она заметила, как Женевьева взяла свою накидку, а вместе с ней плащ, в который похитители закутывали Элизу, и положила их под изголовье.

Хизер рассказывала, что ее «горничная» каждую ночь складывала всю одежду — свою и пленницы — к себе под матрас, что делало невозможным побег под покровом ночи. Элиза невольно задумалась, не пользуются ли похитители специальным справочником, где подробно описаны самые действенные способы удостовериться, что жертва не доставит хлопот.

Как она и ожидала, стоило ей стянуть с себя платье и положить на кровать, как Женевьева тотчас подошла и схватила его. Не сказав ни слова, сиделка спрятала добычу к себе под матрас, где уже лежали ее черный дневной наряд и обе накидки. Вскинув голову, она встретила взгляд Элизы и самодовольно усмехнулась:

— Вот теперь мы все можем спокойно поспать.

Элиза не потрудилась ответить. Одетая в одну лишь шелковую сорочку, она быстро скользнула в постель, вытянулась, затем села, взбила комковатую подушку и снова улеглась, уставившись в потолок.

Женевьева забралась под одеяло на соседней кровати, задула свечу и повернулась на бок. Вскоре дыхание ее стало глубоким и ровным, сиделка заснула.

Только вот проку от этого было мало. Джереми сказал правду: попытка бежать ночью могла обернуться бедой, даже если Элизе удалось бы выбраться из комнаты, не разбудив ни одного из трех наемников, даже если она сумела бы раздобыть хоть какую-то пристойную одежду.

Она будет кроткой, послушной и беспомощной, пока Джереми не придумает, как вызволить ее из плена. Ее покорность убедит похитителей, что нет нужды приставлять к ней новых бдительных стражей, которых невозможно обвести вокруг пальца.

«Она будет кроткой, послушной и беспомощной». Элиза подавила беззвучный смешок. Она не сомневалась, что блистательно сыграет свою роль, поскольку всегда была кроткой, послушной и беспомощной. Куда более кроткой, послушной и беспомощной, чем ее сестры, и, пожалуй, самой уступчивой и покорной из всех женщин рода Кинстеров, как ушедших, так и ныне живущих.

Решительная, уверенная в себе Хизер, старшая из сестер, с малых лет точно знала, чего хочет в жизни. Анджелика, это безрассудное избалованное дитя, не ведающее страха, обожала командовать и свято верила в свою счастливую звезду. Что бы ни случилось, все к лучшему, твердила она. И неизменно оказывалась права.

Элиза же была тихоней. Ей довольно часто приходилось слышать это от других, но она и сама считала себя тихой овечкой. Она играла на фортепиано и на арфе, любила заниматься рукоделием, и хотя, быть может, и не была неисправимой мечтательницей, походила на нее больше, чем любой другой, в чьих жилах текла кровь Кинстеров.

Элиза обвела глазами потолок, залитый лунным светом, и почувствовала, как внутри ее зреет решимость, на смену тревоге пришло холодное спокойствие.

Может, она и была кроткой, послушной и беспомощной, но она принадлежала к роду Кинстеров. Она знала: что бы ни случилось, с помощью Джереми или даже без нее, она спасется. Обретет свободу.

Она не позволит, чтобы ее передали, словно вещь, какому-то грубому варвару шотландцу.

Глубоко вздохнув, Элиза закрыла глаза и, к своему удивлению, почувствовала, что проваливается в сон.

Полчаса спустя Джереми вернулся в снятую им комнатку в небольшой таверне, расположенной дальше по дороге, в сотне ярдов от постоялого двора, где остановились на ночлег похитители Элизы.

К тому времени как он спрыгнул на землю, благополучно спустившись с крыши трактира, у него созрело решение: поскольку от первоначального плана — помочь Элизе выбраться на крышу, пробраться к двуколке и тотчас отправиться на юг — пришлось отказаться, следовало разработать новый план спасения. План действенный и безопасный. Подробный, тщательно продуманный, безупречный план. Следующий час Джереми провел, изучая город. Он должен был убедиться, что хорошо запомнил расположение погруженных в сон улиц и домов, что не упустил ни одной мелочи.

Возможно, у него не было серьезного опыта в подобных делах, но он достаточно долго водил дружбу с Трентемом и другими членами клуба «Бастион», чтобы иметь представление о том, как составляются планы такого рода. Он твердо знал: первый шаг всегда — сбор информации.

Поставив на старинный комод единственную свечу, которую вручил ему хозяин таверны, Джереми закрыл дверь и запер ее на ключ. Затем, сбросив с себя плащ, повесил его на стул, придвинутый к узкой кровати.

Он присел на кровать, потрогал матрас и, найдя его сносным, улегся. Заложив руки за голову, он вытянулся во весь рост.

Уставившись в потолок невидящим взглядом, Джереми принялся перебирать в памяти все, что успел узнать о Джедборо. Его вылазка показала, что решение позволить наемникам увезти Элизу в Эдинбург было выбрано верно. В этом убеждали и близость гарнизонной крепости, и отсутствие надежного убежища в крохотном городке, состоявшем едва ли не из одной улицы.

Джереми виделся лишь один возможный выход: если на следующее утро похитители, взбудораженные тем, что цель уже близка, утратят осторожность и допустят ошибку, появится случай вмешаться, увести Элизу у них из-под носа и поспешить к границе. Выиграв время, беглецы получили бы преимущество.

Рассказ Элизы, как и тот факт, что наемники успешно похитили ее из Сент-Айвз-Хауса, весьма красноречиво говорил о том, что подобный исход маловероятен, положение почти безнадежно.

И все же Джереми, казалось, так и слышал голос Трентема, выговаривавший ему, что всегда следует быть настороже и внимательно наблюдать, готовясь в любой момент ввязаться в игру и воспользоваться в своих интересах подобным «безнадежным положением».

Решено, утром он явится на постоялый двор и станет следить за похитителями в ожидании своего часа. Кто знает, не выпадет ли ему шанс перехитрить негодяев? Вдобавок Элизе, несомненно, будет спокойнее, если она увидит собственными глазами, что ее спаситель держится поблизости.

Какое-то время Джереми лежал неподвижно, рассеянно глядя в потолок, в то время как его блестящий, отточенный ум ученого взвешивал все возможности, оценивал все вероятности, пытаясь просчитать, что может произойти, когда карета с Элизой прибудет в Эдинбург.

Методично перебирая различные варианты развития событий, он рассматривал свои преимущества (включая знание города) и прикидывал, куда можно было бы обратиться за помощью.

Восемь лет назад он прожил в Эдинбурге почти пять месяцев, занимаясь переводом древних свитков, — университет обратился к нему за консультацией. Там он приобрел двух близких друзей и с тех пор каждый год, приезжая в Эдинбург по делам, навещал их.

Как он и говорил Элизе, этим людям можно был доверять.

Конечно, и Кобден Харрис, и Хьюго Уивер (оба на год или два младше Джереми) также принадлежали к миру ученых, но они обладали живым, деятельным нравом и располагали приличными средствами. Жители Эдинбурга, они хорошо знали город и отыскали бы с закрытыми глазами любой глухой закоулок или кабачок.

Джереми нисколько не сомневался, что оба его друга, да и жена Кобби — Меггин не откажут в помощи и сделают все возможное.

Но как освободить Элизу? Этот вопрос не давал ему покоя.

Джереми все еще обдумывал план побега, когда заметил пляшущие тени на потолке. Бросив взгляд на свечу, он увидел, что пламя вот-вот погаснет — воск почти растаял. Карлинг поднялся с кровати и принялся раздеваться. «Главное, не попасться на глаза похитителям завтра утром возле постоялого двора», — напомнил он себе.

Озабоченно нахмурившись, он задумался, что сделал бы на его месте Тристан, и внес кое-какие изменения в свой план.

Задув свечу, он скользнул под одеяло и вытянулся. Взгляд его снова уперся в потолок. Впервые за тридцать семь лет Джереми Карлинг оказался участником настоящей драмы, в которой ему отведена была ведущая роль. Ему предстояло выполнить важную миссию.

До сих пор он не расценивал спасение Элизы как вызов его храбрости и уму, хотя, возможно, подобная мысль лишь подхлестнула бы его интерес. Сказать по правде, решение задачи увлекло его, подобно сложному шахматному этюду. Вот только в этой игре не было ни доски, ни правил, да и число фигур пока трудно было определить.

Когда-то ему довелось стать свидетелем странных, увлекательных событий на Монтроуз-плейс, но с тех пор прошло немало лет, и он успел забыть, что такое азарт погони и захватывающее противоборство со злодеем, стремление одержать верх и восторг победы над врагом.

Жажда сразиться за правое дело.

Насмешливо скривив губы, он повернулся на бок и закрыл глаза. И сквозь наплывающую дрему признался себе, что, помимо разгадывания тайн древности, в жизни есть и другие цели, к которым стоит стремиться. Просто он давно об этом забыл.

Глава 3

Утром Элизу разбудила Женевьева, грубо тряхнув за плечи. Когда пленница открыла глаза, сиделка указала на умывальник.

— Умойтесь и оденьтесь, да поторапливайтесь. Скоро внизу подадут завтрак. Скроуп хочет отправиться в Эдинбург без проволочек.

Вялая после сна, Элиза откинула одеяло и села на кровати. Ее обдало холодным утренним воздухом. Стянув с кровати покрывало, она набросила его на плечи и поплелась к умывальнику. В отличие от Хизер с Анджеликой Элиза никогда не была ранней пташкой.

Вода в оловянном кувшине показалась ей чуть теплой. Завернувшись в покрывало, Элиза с трудом подняла тяжелый кувшин и наполнила лохань. Что, если подозвать Женевьеву и огреть кувшином по голове, а когда та свалится без чувств, одеться и сбежать вниз? И попасть прямехонько в лапы к Скроупу… Наверняка они с Тейлором ждут внизу.

Поставив кувшин обратно на умывальник, Элиза плеснула в лицо водой и поморгала, окончательно просыпаясь.

Попытка бежать сейчас, да еще в одиночку, едва ли увенчается успехом. Скроуп и его сообщники только озлобятся и удвоят бдительность. Станут следить за каждым ее шагом. Нет, ни к чему хорошему это не приведет.

Элиза вытерла лицо ветхим полотенцем. Минувшей ночью она приняла верное решение. Нужно ехать в Эдинбург, доверив свою судьбу Джереми.

Но можно ли доверять рассеянному ученому?

Вернувшись к кровати, где лежало ее вконец измятое вечернее платье, Элиза напомнила себе, что Карлинг взобрался на крышу трактира. Еще недавно она и вообразить не могла, что этот книжный червь на такое способен. Определенно, она его недооценивала. Джереми не так-то прост, у него есть скрытые таланты.

Оставалось лишь уповать, что этих талантов хватит, чтобы вызволить ее из беды.

Как только Элиза оделась, Женевьева закутала ее в плащ и вывела из комнаты. Тейлор действительно дожидался в коридоре, когда женщины выйдут, чтобы спуститься вместе с ними в маленькую уединенную гостиную. Торопливый завтрак прошел в тягостном молчании. Затем Тейлор вышел, чтобы подать карету к дверям. Скроуп постоял у окна, глядя во двор, и когда подъехала карета, повернулся к Элизе.

— Вам известно, что произойдет, если вы попытаетесь поднять крик. Не стоит осложнять себе жизнь. Ведите себя смирно, и мы будем держаться учтиво.

Элиза заставила себя склонить голову. Наемники вполне могли принять этот жест за знак согласия. Ей впервые предстояло принять решение, согласиться ли на условия похитителей. Прежде она или лежала без чувств, опоенная зельем, или была слишком слаба, чтобы сопротивляться. По дороге в гостиную Элиза с облегчением убедилась, что к ней вернулись силы. Она могла бы взбунтоваться, если бы захотела, но…

Скроуп придержал дверь гостиной, и Элиза вышла в коридор вслед за Женевьевой, слыша поступь наемника за спиной, остро ощущая его близость. Она понимала, что должна придерживаться плана, предложенного Джереми, и безропотно шла вперед, но, ступив за дверь постоялого двора, увидела темную утробу кареты и поняла, что не в силах сделать больше ни шага. Замерев на крыльце, она боковым зрением вдруг заметила какое-то движение слева. Скользнув взглядом по фигуре Женевьевы, стоявшей возле кареты, чтобы помочь пленнице взобраться на подножку, а если потребуется — втолкнуть ее в экипаж, Элиза увидела…

Джереми в потрепанном грязном сюртуке и в полотняном картузе, надвинутом на глаза, так что козырек отбрасывал тень на лицо.

Он едва заметно склонил темноволосую голову в немом приветствии.

У Элизы взволнованно забилось сердце. Джереми рядом и наблюдает за ней. Он последует за каретой в Эдинбург, как обещал, и спасет ее.

Глубоко вздохнув, Элиза направилась к карете и взошла на подножку. Женевьева села рядом с пленницей. Скроуп задержался и обменялся парой слов с Тейлором, затем забрался в карету и закрыл дверцу.

Экипаж тронулся и с грохотом покатил с постоялого двора.

Они отправились в путь.

В Эдинбург.

Поскольку избежать общества Скроупа и Женевьевы в тесной карете было не в ее власти, Элиза решила потратить с пользой время, проведенное в пути.

Покопавшись в памяти, она постаралась припомнить подробности похищения и побега Хизер, в особенности те мелочи, которые могли бы задеть Скроупа за живое. Наемник, как обычно, уселся напротив нее — достаточно близко, чтобы схватить пленницу. Задержав взгляд на его лице, Элиза выждала, пока Скроуп посмотрит на нее, и спросила:

— Тот шотландец, что нанял вас, все еще носит имя Маккинзи?

Скроуп растерянно моргнул. Его нерешительность подтверждала, что догадка Элизы верна. После короткого молчания он заговорил:

— Почему вы спрашиваете?

— Просто мне любопытно, как к нему обращаться. Мне известно, что это ведь не настоящее его имя. И еще, что он говорил вам обо мне и моей семье?

Скроуп ненадолго задумался.

— Ему не было нужды рассказывать о вашей семье. Кинстеры довольно известны. А что до вас… — Он пожал плечами. — Маккинзи просил меня похитить вас и доставить в Эдинбург. Он сказал, что вас легко будет выкрасть из дома во время бала по случаю помолвки вашей сестры.

Элиза попыталась скрыть волнение, она не хотела, чтобы Скроуп знал, как важен следующий ее вопрос. Она придала голосу игривость, будто слова наемника польстили ей.

— Он хотел, чтобы похитили именно меня?

Скроуп прищурился, но после небольшой паузы кивнул:

— Да, вас. Маккинзи особо оговорил это.

Тон Скроупа отнюдь не успокоил Элизу, скорее наоборот. В голове ее теснилось множество вопросов. Она мучительно подыскивала слова, но не успела даже рот открыть, как Скроуп заговорил вновь, сверля ее взглядом:

— Не беспокойтесь. В отличие от похитителей вашей сестры я всегда берусь за дело основательно. У меня все ходят по струнке. Если вы хотите получить ответы на свои вопросы, вам придется подождать и адресовать их… — губы Скроупа злобно скривились, — самому Маккинзи.

Элиза прищурилась, затем отвернулась к окну.

Она лихорадочно обдумывала новый, поистине неожиданный факт, о котором только что узнала. На сей раз Маккинзи пожелал похитить именно ее.

Какие бы ни были у него на то причины, ничего хорошего это не сулило. И с каждой милей, с каждым оборотом грохочущих колес экипажа Эдинбург и Маккинзи неумолимо приближались. Элизе определенно необходимо было вырваться из лап Скроупа до того, как Маккинзи придет за ней.

Они прибыли в Эдинбург ближе к полудню. Дул свежий легкий ветерок, разгоняя облака на серо-голубом небе. Джереми незаметно держался в ста ярдах позади кареты похитителей, когда кучер придержал лошадей и свернул в арку большого постоялого двора там, где Саут-Бридж-стрит поднимается к Старому городу.

Во время путешествия Карлинг предусмотрительно не приближался к карете, то и дело отставая и пропуская вперед другие экипажи, так что Тейлор едва ли мог его заметить, если бы оглянулся. Но как быть теперь и каков план Скроупа, Джереми не знал. Между его щегольской двуколкой и воротами постоялого двора медленно катились две повозки и фаэтон. Вытянув шею, Карлинг огляделся. Как он и думал, на дороге располагалось немало трактиров, но тот, возле которого остановилась карета похитителей, был самым крупным.

Беглый осмотр места подсказал Джереми ответы на вопросы. Скроуп выбрал ближайший к городу постоялый двор, возможно, потому что собирался остановиться в трактире и держать там Элизу, пока шотландец не придет за ней; или, что представлялось Джереми более вероятным, Скроуп намеревался оставить карету и отвести пленницу в город, в некий дом, ютящийся в одном из извилистых узких проулков, куда невозможно проехать в экипаже.

Джереми озабоченно нахмурился. Если его догадка была верна, действовать следовало немедленно. Он не мог позволить наемникам увести Элизу в Старый город, не проследив за ними.

Ярдах в двадцати от постоялого двора он заметил небольшой трактир на той же стороне дороги. Понадеявшись, что Скроуп или Тейлор не станут выходить и озираться в поисках джентльмена, который их преследует, Джереми подъехал к трактиру и свернул во двор.

Пять минут спустя он уже стоял, ссутулившись, опираясь на чугунный парапет Южного моста, в самой гуще оживленной толпы, сновавшей мимо, и исподтишка поглядывал на постоялый двор. Он едва успел занять свой пост, когда на улице показались Скроуп, Тейлор и сиделка. Между ними он заметил хрупкую фигурку Элизы, закутанную в тускло-коричневую накидку. Все четверо направились в сторону моста. Сиделка крепко держала Элизу за локоть, а Скроуп шел рядом, чуть впереди. Тейлор замыкал шествие. Рядом с ним плелся носильщик с тремя большими дорожными сумками.

Джереми старался держаться незаметно, не привлекая внимания, но никто из троих похитителей не смотрел по сторонам. Они уверенно шагали по мосту, показывая всем своим видом, что знают, куда идут, и намерены добраться до места как можно скорее.

Элиза шла опустив голову, лицо ее скрывал капюшон. Взглянув на нее украдкой, Джереми понял, что ей приходится смотреть под ноги и придерживать чересчур длинные полы плаща, чтобы не упасть на стертой мостовой.

Лениво оттолкнувшись от парапета, Джереми сделал вид, будто прогуливается по городу, и неторопливо направился следом за похитителями, держась примерно в двадцати ярдах позади. Он брел, не выпуская из виду группку, временами чуть отставая, чтобы пропустить вперед прохожих. Похитители и пленница шли в сторону Королевской мили[1].

Элиза дважды бывала в Эдинбурге, оба раза с родителями — посещала светские приемы. Тогда она не обращала внимания на расположение улиц — не думала, что это ей когда-нибудь пригодится. Широкий оживленный проезд, по которому пришлось взбираться в гору, показался ей знакомым. Вскоре подъем сменился спуском — дорога пошла под уклон. Увидев большой собор на перекрестке, где улица наконец выровнялась, Элиза подумала, что впереди лежит Хай-стрит, но засомневалась. Теперь она окончательно запуталась.

На Хай-стрит, если это была она, царила суматоха. Похитители повели Элизу вниз по узкому нисходящему проулку, и, окруженная бурлящей толпой, она потеряла из виду устье эстакады, той самой, что вела на юг, к Большой Северной дороге, в Англию.

Обернувшись на мгновение, она поймала взглядом шпиль высокого храма и успокоила себя мыслью, что тот может послужить ориентиром, если позднее придется искать дорогу назад. Южный мост, так он, кажется, назывался, начинался за этим собором.

Посмотрев вперед, Элиза, к своему удивлению, обнаружила, что вдоль мощеной улочки, по которой ее вели, выстроились новые дома. Аккуратные каменные фасады радовали глаз, оконные стекла сияли, свежая краска блестела глянцем. Стройный ряд недавно отстроенных трехэтажных домов занимал всю правую сторону улицы, горделиво возвышаясь над булыжной мостовой.

Изумленно разглядывая дома, Элиза забыла, что, перед тем как выйти из экипажа, Скроуп настрого запретил ей разговаривать.

— Я думала, весь Эдинбург составляют древние постройки.

Скроуп метнул на нее пронзительный взгляд.

— За исключением кварталов, не так давно сгоревших дотла.

— A-а, теперь я припоминаю. — Город действительно пострадал от сильного пожара. — Кажется, это случилось лет пять назад, верно?

Скроуп, который всегда был не прочь поговорить, кивнул.

Пройдя еще немного, он остановился перед одним из новых домиков, напротив лестницы, ведущей к узкому крыльцу с блестящей зеленой дверью. Вытащив ключи из кармана сюртука, он поднялся по ступенькам и отпер дверь. Женевьева подтолкнула пленницу к крыльцу.

Неохотно поднимаясь по лестнице, Элиза с усилием сглотнула подступивший к горлу ком. Твердя себе, что бояться нечего, что Джереми наверняка украдкой следит за ней и что в любой из комнат дома, где ее запрут, конечно же, есть окно, через которое можно сбежать, Элиза изобразила покорность и переступила порог. Впрочем, Женевьева с Тейлором шли за ней по пятам, так что выбирать не приходилось.

Миновав небольшую переднюю, Скроуп остановился в дверях комнаты, которую Элиза приняла за гостиную, и взмахом руки показал Женевьеве, куда отвести пленницу. Сиделка потащила за собой Элизу налево, мимо Скроупа, в короткий коридор. Оглянувшись, Элиза увидела, как Тейлор расплачивается с носильщиком. Стоя на крыльце, он загораживал собой улицу.

Женевьева привела Элизу в конец коридора и втолкнула в кухню.

Скроуп вошел следом за женщинами, шагнул к двери и распахнул ее. Элиза увидела длинную череду узких деревянных ступеней, ведущих вниз.

Сняв фонарь с крюка возле двери, Скроуп зажег его, прикрутил фитиль и начал торопливо спускаться по лестнице.

— Следуйте за мной.

Элиза почувствовала, как ноги стали свинцовыми. Если ее запрут в подвале…

— Пошевеливайтесь! — Женевьева подкрепила свой приказ резким тычком в спину. — Вот что, мисс Неженка, пусть вас утешает мысль, что это новый подвал, ведь нам приказали устроить вас со всеми удобствами и содержать едва ли не в роскоши.

Элиза услышала тяжелую поступь Тейлора — кучер, он же страж, шел по коридору к кухне. Ей не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

Медленно, ступенька за ступенькой, она начала спускаться, пока не оказалась наконец на твердом каменном полу. Скроуп стоял в нескольких ярдах поодаль, держа фонарь высоко над головой.

В широком круге света, отбрасываемом фонарем, виднелись небольшой коридор и вторая дверь. Она казалась еще толще той, через которую Элиза только что прошла. В тяжелом железном замке торчал массивный ключ.

Повернув ключ, Скроуп потянул на себя дверь. Затем отвесил полупоклон, жестом приглашая Элизу войти.

— Ваши покои, мисс Кинстер. Боюсь, не совсем то, к чему вы привыкли, но вам придется провести всего одну ночь в этом спартанском обиталище.

Скроуп поднял фонарь, осветив маленькую комнатку за дверью. В убогой, скупо меблированной клетушке площадью примерно в тридцать футов помещались узкая кровать и покосившийся умывальник. На стене висело крохотное зеркальце. На каменном полу возле кровати лежал потертый коврик. В углу стояла небольшая ширма, за которой, должно быть, скрывался ночной горшок.

Единственным достоинством комнаты была царившая в ней чистота. Женевьева толкнула пленницу к двери. Ступив на порог, Элиза повернулась к Скроупу. Охваченная не столько страхом, сколько гневом, она не желала показывать наемникам свои чувства.

— Могу я хотя бы получить свечу? — с достоинством произнесла она.

Скроуп на мгновение прищурился. Казалось, он прикидывал, может ли свеча помочь пленнице бежать. Наконец он перевел взгляд на лестницу, где на самом верху, в дверях кухни, стоял Тейлор.

— Зажгите свечу и принесите сюда подсвечник.

Вновь повернувшись к девушке, Скроуп кивнул в сторону комнаты.

Надменно вскинув голову, Элиза вошла в жалкую каморку. Подойдя к кровати, она развязала ленты и сбросила с плеч грубую накидку, в которую ее обрядили наемники.

В дверях показался Тейлор с подсвечником, в котором горела единственная свеча.

— Благодарю вас. — Элиза взяла подсвечник и с презрением посмотрела в глаза Скроупу: — Вы можете идти.

Скроуп сжал губы — неприкрытое оскорбление достигло цели.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Элиза прислушалась к удаляющимся шагам, затем поставила свечу на край умывальника, уселась на кровать, сцепила руки на коленях и уставилась на дверь. На толстую деревянную преграду, отделявшую ее от свободы. Лишь через эту дверь можно было выйти из подвала. Из свеже отстроенного подземелья, в которое ее заключили.

Да, Джереми непросто будет вызволить ее отсюда, но она уже успела убедиться в его находчивости и изобретательности. Карлинг показал удивительную храбрость и решительность, чего она никак от него не ожидала. «Не стоит отчаиваться раньше времени», — твердила себе Элиза. Но сомнение уже запустило в нее свои когти. Возможно, Джереми даже не знает, где ее искать.

Элизу терзала неизвестность, и это было мучительнее всего. В подобном положении людей спасает слепая вера, но Элиза едва ли была способна довериться безоглядно кому бы то ни было.

Кулон у нее на груди внезапно потяжелел, натянув цепочку. Нащупав камень сквозь тонкий шелк сорочки, Элиза робко шепнула себе, что она не одна на свете.

И попыталась в это поверить.

Ровное пламя свечи давало иллюзорное тепло, и Элиза испытала чувство, похожее на благодарность. Сжав в пальцах кулон и устремив взгляд на дверь, она замерла в ожидании.

Приняв скучающий вид, Джереми прислонился к ограде здания на Ниддери-стрит неподалеку от того дома, куда вошла Элиза и ее похитители. Будто поджидая приятеля, он обвел глазами ряд новеньких домов на противоположной стороне улицы. Наверняка наемники неспроста выбрали это место.

От Кобби и Хьюго он слышал и о большом пожаре, и о последующей застройке города. Сопоставив эти сведения со зрелищем, представшим его глазам, Джереми подумал о великолепной возможности, которая открывалась перед ним.

Прошло более двадцати минут с тех пор, как Элиза с наемниками скрылись в доме. Карлинг собирался покинуть свой пост и отправиться к Кобби, когда дверь дома, где держали пленницу, неожиданно отворилась.

На крыльце показался заправила, Элиза называла его Скроупом. Закрыв дверь, он сошел вниз по лестнице и зашагал в сторону Хай-стрит.

Джереми нерешительно замер, глядя на дверь и оценивая возможный риск… Здоровяк кучер и сиделка оставались в доме. Приходилось неохотно признать, что шансы на успех невысоки.

Возможно, стоило проследить за Скроупом?

Отыскав глазами фигуру наемника, Карлинг понял, что время упущено. Скроуп ускорил шаг и уже слился с бурливой толпой на оживленной улице. Несмотря на узнаваемую внешность, Скроупу легко было затеряться в суетливой людской массе.

Быть может, Скроуп отправился известить шотландца? Элиза говорила, что похитители собирались передать ее горцу лишь на следующий день. Наверное, Скроуп поспешил сообщить лэрду, что пленница уже в Эдинбурге, под надзором.

Элизу нужно было освободить до утра.

Снова повернувшись к дому, Джереми поднял глаза и внимательно вгляделся в окна на верхних этажах, но не заметил никаких признаков жизни. Видела ли его Элиза? Знала ли, что он рядом, что помощь придет?

Быть может, она боится, что осталась одна? Джереми не хотелось так думать.

Оттолкнувшись от ограды, он зашагал вверх по улице. Он знал, где держат Элизу, настало время начать приготовления к побегу.

Выйдя на Хай-стрит, он повернул направо по Королевской миле в сторону Каннонгейт, к дому Кобби на Рейде-клоус.

Глава 4

Несколько часов спустя Джереми, одетый в невзрачный, мышиного цвета сюртук землемера, доходивший ему до колен, в сопровождении друга Кобби сошел с крыльца дома, примыкавшего к зданию, где похитители держали Элизу. Его каштановые волосы, разделенные прямым пробором, были зачесаны назад и смазаны жиром. Маскарад завершали круглые очки и два карандаша, торчавшие из верхнего кармашка сюртука.

Потребовалось более трех часов, чтобы все устроить. Прежде всего, Джереми отправился на почту и послал нарочного с письмом в замок Вулверстон. Не зная адреса родителей Элизы, он предоставил Ройсу с Минервой известить семью Кинстер. Джереми не сомневался, что Ройс будет действовать быстро, соблюдая необходимые предосторожности.

Встревоженные родные с нетерпением ожидали известий о дочери.

В письме Джереми объяснил, как случайно наткнулся на карету с пленницей, рассказал все, что ему удалось узнать о похитителях, и пообещал спасти ее. Он заверил Ройса, что позаботится о том, чтобы о похищении никто не узнал. В заключение он добавил, что, освободив Элизу, постарается как можно скорее доставить ее в замок Вулверстон, ближайшее безопасное место, где беглянка могла бы укрыться от преследователей.

Отослав письмо, Джереми направился на Рейдс-клоус, и там ему посчастливилось застать не только Кобдена Харриса, ученого отпрыска семейства Харрисов, известного как Кобби, который сидел вытянув ноги возле камина, но и достопочтенного Хьюго Уивера, составлявшего ему компанию. Джереми, Кобби и Хьюго крепко сдружились за те пять месяцев, что Карлинг провел в Эдинбурге, выполняя работу по заказу Шотландской ассамблеи, разбирая в библиотеке старинные труды и документы, которые были приобретены еще Александром I[2] и с тех пор лежали нетронутыми. Если предметом исследований Кобби были древние шотландские письмена, то Хьюго занимался историей права, законодательной власти и государственного управления. Ассамблея пригласила троих ученых для совместной работы, а в результате возник прочный союз, не только научное сотрудничество, но и добрая дружба, продолжившаяся и после того, как Джереми вернулся в Лондон.

Разумеется, как только Карлинг выложил свои новости друзьям (Кобби, Хьюго и жене Кобби — Маргарет, обычно откликавшейся на имя Меггин), все трое тотчас пожелали участвовать в дерзком предприятии, которое Хьюго несколько высокопарно назвал «Спасение».

— Это должно сработать.

Заглянув в толстую книгу для записей, Кобби остановился на тротуаре и сделал вид, будто сравнивает записи в гроссбухе с бумагами, прикрепленными к картонке, которую нес Джереми. На несколько дюймов ниже и чуть полнее друга, Кобби был одет в похожий костюм.

Когда Карлинг описал друзьям дом на Ниддери-стрит, те тотчас подтвердили его подозрения. Вот почему Джереми с Кобби, вырядившись городскими инспекторами, осматривали дома на этой улице. Пока они пытались выяснить, в какой части дома похитители держат пленницу, Хьюго, издавна связанный самыми прочными узами с театральной жизнью города, проводил ревизию бесчисленных костюмерных и обзаводился всевозможным реквизитом, необходимым для успешного осуществления операции «Спасение». Само собой, не кто иной, как Хьюго, подыскал друзьям подходящую одежду и подготовил их к вылазке в стан врага.

Наклонившись ближе и понизив голос, Кобби спросил:

— Готов?

Вместо ответа Джереми кивком указал на дверь следующего дома. Едва ли Тейлор смог бы его узнать в этом наряде. Хьюго поработал на славу.

Слегка покачиваясь, Кобби поднялся по ступенькам и заколотил кулаком в дверь.

Мгновение спустя дверь отворилась, и на пороге показался Тейлор. Он посмотрел на Кобби, перевел взгляд на Джереми и снова уставился на Кобби.

— Да?

— Доброе утро. — В голосе Кобби слышалось веселое благодушие чиновника. — Мы из городского совета, проводим инспекцию работ.

Тейлор недоуменно нахмурился.

— Работ?

— Ну да! — Кобби широким жестом обвел окрестные дома. — Инспектируем строительные работы. Согласно правилам, принятым после пожара, каждое новое здание должно пройти проверку. Надо удостовериться, что строительство проведено в соответствии с новыми предписаниями городских властей.

Тейлор помрачнел еще больше.

— Мы не владельцы дома. Мы только сняли его на несколько недель и собираемся уехать на днях. — Он отступил, чтобы закрыть дверь. — Можете прийти потом…

— О нет, нет, сэр! — остановил его Кобби, подняв руку. — Инспекция строго обязательна, ее нельзя откладывать. Владелец получил соответствующее уведомление от городского совета. Если хозяин не потрудился сообщить вам о предстоящей проверке, то выясняйте это с ним, но вы никоим образом не должны чинить препятствия работе инспекторов. Уверен, вы понимаете, после трагических событий, связанных с пожаром, общественный гнев обрушился на головы строителей, пренебрегающих нормами безопасности. Городской совет обязан проявить решительность в этом вопросе, мы не вправе отмахнуться от него. — Кобби кивнул в сторону аккуратного ряда домиков. — Мы уже завершили проверку большинства домов в вашем квартале и должны сегодня закончить, так что если вы позволите нам войти, мы постараемся выполнить свою задачу и убраться восвояси как можно скорее.

Тейлор заколебался. Не выпуская дверной ручки, он нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Мой хозяин ненадолго отлучился, но скоро вернется. Вы не могли бы зайти через час?

— К сожалению, нет. Время поджимает, у нас еще дел невпроворот. — Кобби ненадолго задумался и предложил: — Возможно, лучше будет пригласить полицию. Здесь неподалеку полицейский участок. Думаю, присутствие пары констеблей придаст вес нашим требованиям и поможет убедить вашего хозяина.

Джереми опустил глаза, с трудом подавив улыбку. Они с Кобби заранее отрепетировали всю сцену. Кобден Харрис обладал редким даром убеждения и мог при желании сойти за образец здравомыслия.

Как и ожидалось, предложение пригласить в дом констеблей помогло Тейлору быстро принять решение. Кучер смутился и пожал плечами:

— Если вы ненадолго, то ладно.

Он открыл дверь, и Джереми с Кобби вошли в дом.

Они начали свою «инспекцию» с чердака и методично обходили комнату за комнатой, заглядывая в каждый шкаф, постоянно сверяясь с бесчисленными формулярами, которыми успели запастись заблаговременно, и делая заметки. Спустившись на первый этаж и по-прежнему не найдя ни единого свидетельства присутствия пленницы, «инспекторы» настояли на том, чтобы осмотреть помещения под лестницей. Кобби плелся в хвосте, делая вид, что ведет записи, а в действительности зорко следя, чтобы никто не затащил Элизу наверх по лестнице, пока Джереми придирчиво осматривал гостиные на первом этаже.

Но поиски ни к чему не привели.

И все же Элизу держали в доме. Похитители едва ли остались бы сами на Ниддери-стрит, если бы увезли пленницу в другое место, пока Джереми отсутствовал. Это казалось полнейшей нелепостью.

Джереми подозревал, что в доме есть и тайные помещения, невидимые снаружи.

Сойдясь в холле, друзья снова устроили представление с бессчетными формулярами и путаными записями. Затем Кобби направился по короткому коридору в кухню. Джереми с Тейлором последовали за ним.

Темноволосая женщина, которую Джереми прежде видел с Элизой, сидела за грубым столом из сосновых досок и пила что-то из чашки, когда трое мужчин вошли в кухню. Лицо ее вытянулось, она бросила удивленный, встревоженный взгляд на Тейлора.

Едва заметно качнув головой, здоровяк пересказал сиделке историю о проверке строительных работ.

Тревога и смятение женщины ясно показывали, что Элиза где-то рядом, скорее всего в подвале. Осматривая соседний дом, друзья видели подвальное помещение, а все строения на Ниддери-стрит ничем не отличались друг от друга.

Под настороженными взглядами Тейлора и Женевьевы «инспекторы» тщательно обследовали кухню, уделив особое внимание дымоходу и черному ходу. Затем, тихонько посовещавшись с «подручным», Кобби указал на дверцу в стене слева от входа в кухню.

— Ладно, осмотрим подвал и довольно. Вы не отопрете дверь?

Джереми забубнил что-то насчет записей, тыкая пальцем в бумаги и отвлекая внимание Кобби от двери. Этот маневр должен был усыпить подозрения наемников: «проверяющие» определенно ожидали, что невинная просьба открыть дверь в подвал не вызовет возражений.

Тейлор и Женевьева обменялись долгим взглядом.

Джереми дал им минуту на размышления и воспользовался этим временем, чтобы обдумать дальнейшую тактику, а затем отступил от Кобби, который тотчас повернулся к Тейлору и к двери в подвал.

Видя, что Тейлор не двинулся с места, Кобби удивленно поднял брови.

— Какие-то трудности?

— Ах… — Снова встретившись глазами с Женевьевой, Тейлор протянул руку и снял ключ с крюка на стене. — Можно сказать и так. Мы не против, если вы осмотрите подвал, но владелец оставил запертой внутреннюю комнату, а у нас нет ключа. Должно быть, он сложил там все свои ценности. Будет не слишком красиво, если мы попытаемся взломать замок.

— Ну… — протянул Кобби, покосившись на Джереми. — К сожалению…

— Пожалуй, это не ваша вина, что владелец запер подвал, — почуяв опасность, вмешался Джереми, старательно подражая певучему выговору Меггин, уроженки шотландских равнин. — Мы осмотрим что можно и сделаем особую пометку, чтобы в городском совете уладили этот вопрос с хозяином дома. — Он нетерпеливо взглянул на часы, висевшие на стене, затем наклонился к Кобби и понизил голос: — Если мы не поторопимся, то не встретимся с ребятами в пабе.

Кобби посмотрел на часы и решительно кивнул:

— Ладно. — Он вновь повернулся к Тейлору. — Думаю, нам стоит хотя бы взглянуть на лестницу, чтобы можно было потом сказать, что мы сделали все возможное.

Тейлор медленно вставил ключ в замок и открыл дверь.

Лихорадочно раздумывая, что может последовать дальше, Джереми нерешительно замер. Если Элиза почувствует, что в подвале есть еще кто-то, кроме похитителей, она может закричать, пытаясь привлечь внимание… Тогда Тейлор с Женевьевой сделают все, чтобы «инспекторы» никогда не вышли из дома.

С натужной улыбкой Тейлор толкнул толстую доску.

— Вы много не увидите, только лестницу и часть коридора.

Джереми сковала тревога. Женщина у него за спиной напряглась, готовая прыгнуть и помочь Тейлору столкнуть чужаков со ступеней.

Кобби шагнул на лестницу и посмотрел вниз.

Понизив голос, чтобы Элиза, возможно, запертая в подвале, не могла его услышать, Джереми поспешно произнес:

— Думаю, мы увидели достаточно. Лестница выглядит вполне надежно, как и в других домах.

Уловив настойчивость в голосе друга, Кобби посмотрел на короткий коридор внизу и тяжелую дверь, едва различимую в полумраке.

— Да, ты прав.

Он заговорил тише, верно распознав намек Джереми. Бросив последний взгляд в темноту подвала, Кобби отступил назад и подал знак Тейлору закрыть дверь. Наемник тотчас повиновался, действуя на этот раз куда расторопнее, чем когда открывал вход в подвал.

Шагнув к Джереми, Кобби заглянул в записи и глубокомысленно заключил:

— Этого довольно.

— Вот и славно.

Повесив ключ обратно на крюк, Тейлор повернулся, чтобы выпроводить незваных гостей.

Вежливо кивнув сиделке, друзья направились к двери.

Минуту спустя они уже вновь стояли на тротуаре.

— Идем в следующий дом, — пробормотал Джереми. — За нами наблюдают из окна.

— Нам все равно нужно проверить подвал.

Кобби выступил вперед и, взойдя на крыльцо соседнего дома, торопливо постучал в дверь.

Пожилая женщина, владелица дома, недовольно заворчала, но в конце концов впустила «инспекторов» в дом. На сей раз осмотр проводился не столь тщательно, и все же друзья обошли весь дом от чердака до подвала, на случай если Тейлору с Женевьевой вздумается спросить старую каргу, как прошла инспекция.

Они надеялись исследовать подвал, в особенности пол, но когда старуха отворила дверь, их ждало разочарование. Должно быть, хозяйка переехала из более просторного дома и пожелала сохранить всю свою мебель. Весь подвал был заставлен громоздкими предметами, так что свободного пространства оставалось не больше пяти квадратных дюймов.

— Вот это да. — Кобби обвел глазами пеструю свалку, бегло оглядел стены и кивнул: — Ладно, сойдет.

И повернулся, чтобы поблагодарить женщину.

Прощаясь с «инспекторами», пожилая дама почти улыбалась.

Когда дверь за друзьями закрылась, Джереми заговорил:

— Нам нужно убедиться, правы ли мы насчет подвала.

Кобби махнул рукой в сторону улицы.

— Тогда зайдем в соседний дом, тот, что рядом с Хай-стрит. Они все одинаковые.

Дверь открыл стареющий джентльмен, по виду отставной военный. Опираясь на трость и без умолку болтая с шумной, грубоватой веселостью, он охотно провел друзей по комнатам.

Джереми с Кобби посмеивались над немудрящими шутками старика и были щедро вознаграждены: он позволил им осмотреть подвал.

— Само собой, ничего особенного вы не увидите. Везде одно и то же.

Распахнув дверь, хозяин жестом предложил друзьям спуститься. Кобби поднял фонарь, и в колеблющемся свете стала видна старая мебель, занимавшая угол комнаты. Остальная часть подвала была пуста. Кобби окинул взглядом голый каменный пол.

Старый вояка тихонько рассмеялся.

— Да, этот подвал точно такой же, как и в других домах на нашей улице. Я думал, вы знаете.

Заметив деревянную дверцу в полу, Джереми кивнул:

— Мы видели такие подвалы, но в других домах, к примеру, у пожилой леди, вашей соседки, мы не смогли осмотреть его.

— Милости прошу. — Старый солдат указал на тяжелый засов на дверце. — Просто оттяните щеколду, и вы сможете заглянуть внутрь.

Кобби поднял фонарь повыше, освещая дверцу в полу. Едва сдерживая нетерпение, Джереми протиснулся мимо друга. Затем осторожно отодвинул засов и поднял дверцу. Толстая и тяжелая, она крепко сидела на петлях и легко открылась.

Подступив ближе, Кобби посветил фонарем в темную дыру. Края люка казались ровными и гладкими, аккуратная новенькая деревянная лестница сбегала вниз, в подобие коридора.

— Да, — заметил Кобби, — то же самое мы видели в другом доме, выше по улице.

— Ну да, — глубокомысленно поддакнул старик. — Все эти здания строил один человек, они повторяют друг дружку. Толковый малый устроил в каждом доме запасной выход на случай пожара. В прошлый раз не погибло бы столько народу, если бы из подвалов был доступ к старым туннелям. По этому ходу можно спуститься, пройти под землей и выбраться наружу.

Джереми широко улыбнулся, глядя на Кобби поверх открытого люка.

— Какой мудрый и прозорливый строитель, право слово.

Женевьева тряхнула Элизу за плечо, прервав ее крепкий сон. Позади маячил Тейлор с лампой в руках.

Свет лампы ударил пленнице в лицо, и она беспомощно заморгала, прикрывая глаза рукой. Придя забрать поднос после обеда, похитители принесли Элизе новую свечу, но теперь от нее осталась лишь лужица холодного воска. Должно быть, она проспала не один час.

Приподнявшись на локте, Элиза увидела, как Женевьева ставит на умывальник кувшин с горячей водой, над которым поднимался пар.

— Который час? — сонно спросила она.

— Семь часов. — Женевьева повернулась к пленнице. — Скроуп решил, что вы присоединитесь к нам за ужином. Так будет проще, чем готовить вам отдельно.

Поставив на умывальник канделябр с двумя зажженными свечами, Тейлор насмешливо фыркнул:

— Сегодня мы последний вечер нянчимся с вами. Сдается мне, Скроуп хочет это дело отпраздновать.

— Как бы то ни было, — Женевьева подтолкнула Тейлора к двери, — мы оставляем вас, чтобы вы могли умыться и привести себя в порядок. Придем через четверть часа и отведем вас наверх.

Наемники вышли, прикрыв за собой тяжелую дверь. Свесив ноги с кровати, Элиза села и прислушалась. В замке со скрежетом повернули ключ. Примостившись на краешке постели, пленница задумалась было, какие скрытые мотивы побудили Скроупа неожиданно пригласить ее на ужин, а потом решила, что это не столь уж важно. Элиза вовсе не собиралась отказываться от подвернувшейся возможности хотя бы на несколько часов выбраться из тесного подвала.

После нескольких дней в карете она обрадовалась короткой прогулке по городу, а теперь, проведя день взаперти, в тесной клетушке, тосковала по вольным просторам. Это казалось странным, ведь обычно Элиза была равнодушна к гулянью под открытым небом.

Поднявшись, она на мгновение замерла, но тотчас облегченно перевела дыхание: последние остатки опиумного дурмана улетучились. Теперь и разум, и тело подчинялись ей, как прежде.

Элиза подошла к умывальнику, взяла кувшин и наполнила лохань теплой водой.

Сняв вконец истрепанное бальное платье, она отбросила на спину кулон из розового кварца, чтобы не мешал, и наскоро умылась.

Затем снова оделась и повернулась к зеркалу, чтобы кое-как причесать волосы. Золотисто-медовые локоны, искусно уложенные в сверкающую корону на макушке, спутались, превратившись во всклокоченную гриву. Выдернув шпильки, Элиза распустила густые длинные пряди, неловко расчесала их пальцами, заплела две косы и уложила венцом на голове, а концы закрепила шпильками.

Покончив с прической, она повесила кулон на грудь и подумала было оставить его на виду, но розовый кварц не слишком подходил к золотистому платью. «Пожалуй, лучше не показывать талисман», — решила Элиза. Она спрятала кулон за корсаж, поправила цепочку, кое-как пригладила фишю и ворот, а в заключение повертелась перед зеркалом, проверяя результат.

Зрелище оказалось не столь плачевным, как можно было ожидать, и Элиза почувствовала себя увереннее. Из зеркала на нее смотрела женщина из рода Кинстеров, а не беспомощная жертва похищения.

Она поняла, что с нетерпением ждет ужина, чтобы выудить побольше сведений у Скроупа и его приспешников. Что толку мучить себя вопросами, знает ли Джереми, где ее держат, и сумеет ли он ее вызволить? Не лучше ли принять на веру, что помощь придет, и начать действовать?

Услышав приближающиеся шаги, Элиза повернулась к двери. Послышался скрежет ключа, Тейлор распахнул дверь и, увидев пленницу, ухмыльнулся. Стоявшая в коридоре Женевьева недовольно нахмурилась.

— Идемте, Скроуп ждет, — проворчала она.

Прямоугольный стол был накрыт на четверых. Скроуп с бокалом красного вина в руке стоял у стены, возле поставца. Он тотчас повернулся, стоило Элизе войти в комнату. Окинув цепким взглядом пленницу, он отвесил полупоклон, изображая джентльмена.

— Мисс Кинстер, могу я предложить вам бокал вина?

Хотя лицо Скроупа оставалось бесстрастным, Элиза почувствовала, что наемник пребывает в благодушном, пожалуй, даже в приподнятом настроении.

— Нет, спасибо, я предпочла бы стакан воды.

— В таком случае…

Скроуп жестом указал на стол и выступил вперед. Поставив бокал возле места во главе стола, он отодвинул для дамы стул справа от себя.

Решив ему подыграть (почему бы и нет?), Элиза опустилась на стул и грациозно склонила голову в ответ на галантность.

Тейлор, подражая Скроупу, предложил стул Женевьеве. Усадив дам друг напротив друга, мужчины заняли свои места, и начался ужин.

Здесь не было лакеев, которые прислуживали бы за ужином, но все блюда уже стояли на столе, достаточно просторном, чтобы за ним свободно расселись шесть человек. Первое блюдо — гороховый суп с копченым окороком — показалось Элизе слишком тяжелым для ужина, но она успела изрядно проголодаться и быстро опустошила тарелку.

Потом последовало рыбное блюдо, за ним мясо цесарки и куропатки с разнообразными гарнирами и, наконец, жареная оленина, еще горячая под серебряной крышкой. Утолив голод сполна, Элиза вытерла губы салфеткой и приступила к расспросам:

— Как я понимаю, это что-то вроде праздничного пира, последний ужин со мной. — Подняв стакан с водой, она встретила взгляд темных глаз Скроупа. — Кажется, вы говорили, что Маккинзи придет за мной завтра?

Во время путешествия Скроуп и его подручные предпочитали отмалчиваться, но теперь вполне могли позволить себе пооткровенничать с пленницей.

Скроуп молчал, задумчиво разглядывая Элизу. Та невозмутимо отпила глоток и лишь выжидающе подняла брови.

Наконец наемник кивнул:

— Вы верно угадали. Я еще утром отправил весточку Маккинзи… или как там его зовут. Не знаю, скоро ли он получит мое послание — вы ведь понимаете, я не встречался с ним, мне пришлось прибегнуть к помощи посредника, — но Маккинзи уверял, что будет ждать вашего приезда в Эдинбурге.

Тейлор, сражавшийся на другом конце стола с огромным куском оленины, вскинул глаза на Скроупа.

— Так нам не придется ждать, пока он приедет из Инвернесса?

— Из Инвернесса? — нахмурилась Элиза.

Сжав губы, Скроуп смерил незадачливого сообщника неприязненным взглядом.

Кучер, он же сторожевой пес, испуганно сжался, Элиза весело усмехнулась:

— Мы знали, что Маккинзи горец. — Она равнодушно пожала плечами. — Стоит ли удивляться, что он приедет из Инвернесса?

Инвернесс был самым крупным городом в южной части Шотландского нагорья.

Скроуп вновь метнул на Тейлора испепеляющий взгляд и едва ли не прорычал:

— Он приедет не из Инвернесса! Инвернесс — всего лишь место, куда я отправлял ему послания.

Элиза ненадолго задумалась и выпалила наобум:

— Вы проследили за запиской, которую ему послали?

Скроуп прищурился, разглядывая пленницу.

— Я предпочитаю знать, с кем имею дело.

Элиза кивнула:

— Вполне понятно. Так вам удалось узнать, кто он?

— Нет. — Недовольная гримаса Скроупа убедила Элизу в том, что тот сказал правду. — Маккинзи скользкий, как и все проклятые горцы. Записка исчезла из конторы в Инвернессе, и никто, похоже, понятия не имеет, куда она подевалась.

— Хм.

История Скроупа показалась Элизе весьма примечательной. С Хизер и Анджеликой они не раз обсуждали между собой таинственного шотландского лэрда. Подобно самим Кинстерам, этот человек обладал несомненной властью, а из обрывочных сведений о нем можно было заключить, что под именем Маккинзи скрывается личность неординарная и даже привлекательная.

По крайней мере, сестры Кинстер находили его интересным.

Однако, несмотря на любопытство, Элиза не имела ни малейшего желания встречаться с шотландцем, во всяком случае, на его условиях. Ей вовсе не улыбалось, чтобы ее силой уволокли в глушь горной Шотландии.

Что же до намерений загадочного горца, о них Элиза решительно отказывалась думать. Она твердо верила: Джереми ее спасет, так что не следует поддаваться панике.

Наконец Женевьева поднялась и с помощью Тейлора принялась убирать со стола.

Скроуп, вернувшись к роли заботливого хозяина, предложил «гостье» бокал оршада, который после недолгого раздумья она соизволила принять.

— Скажите, — заговорила Элиза, улучив минуту, когда подельники Скроупа вышли из комнаты, — почему вы, как я понимаю, человек благородного происхождения, беретесь выполнять… с позволения сказать, «работу», подобную этой? — Она заглянула в темные глаза наемника. — Мне любопытно, что вами движет.

Тот, кто выбирал кушанья для ужина, определенно имел представление о жизни знати. Это явно была не Женевьева, простая сиделка, распорядившаяся, чтобы блюда к ужину доставили в сковородках и кастрюлях, простодушно считая, что так и положено.

В душе Скроуп, несомненно, считал себя джентльменом. А как Элизе подсказывал опыт, джентльмены, если найти к ним правильный подход, всегда с удовольствием говорят о себе.

Скроуп глотнул вина из бокала, который то и дело наполнял за ужином, немного помолчал и, покосившись на дверь, тихо произнес:

— Я мог бы принадлежать к аристократии и по рождению, и по воспитанию, но по прихоти судьбы остался без средств к существованию. — Он встретил взгляд Элизы. — Другие в подобном положении садятся за карточный стол в надежде найти спасение. Я же… — Губы Скроупа чуть дрогнули. — Судьба послала мне возможность выполнить весьма необычное поручение одного дальнего знакомого… и я открыл для себя ремесло, в котором изрядно преуспел.

— Ремесло?

Элиза надменно приподняла брови.

— Ну да, разумеется. — Скроуп сделал еще один щедрый глоток. Должно быть, этим и объяснялась его внезапная откровенность, решила Элиза. — Вы бы удивились, узнав, что предоставляемые мной услуги пользуются неизменным спросом? — Элиза промолчала, и наемник усмехнулся: — Уверяю вас, это так. И в нашем ремесле тоже есть свои взлеты и падения. Карьерная лестница, если хотите. — Глотнув вина, он посмотрел на нее поверх бокала. — И вы, мисс Кинстер, вознесете меня, Виктора Скроупа, на самый верх. — Наемник поднял бокал в приветственном салюте. — Передав вас Маккинзи, я достигну головокружительной вершины в своей карьере.

Элиза ничего не ответила. Скроуп внезапно отбросил обычную сдержанность и скрытность. Успех вскружил ему голову. Похититель затеял торжественный ужин, желая отпраздновать свою победу. Он так и лопался от самодовольства, предвкушая, как на следующее утро передаст пленницу Маккинзи.

На мгновение из-под маски бесстрастного, хладнокровного наемника проглянуло лицо человека.

Скроуп наклонился вперед, заглядывая в лицо Элизе.

— Итак, как видите, моя дорогая, меня побуждают к действию не одни лишь деньги, хотя, надо отдать Маккинзи должное, на плату он не поскупился. Наш шотландский лэрд назначил за вашу голову весьма высокую награду. Но, отдав вас завтра ему, я рассчитываю получить не только кругленькую сумму. В сущности, мисс Кинстер, вы станете моим спасением. Вы подарите мне будущее, о котором я мечтаю. Деньги Маккинзи и, что еще важнее, слава, которую принесет мне ваше похищение, станут залогом моего успеха. Я буду жить, купаясь в роскоши, до конца своих дней. — Откинувшись на спинку стула, Скроуп снова поднял бокал. В глазах его горел злорадный, почти безумный огонек. — За вас, мисс Кинстер, и за то, что готовит нам грядущий день.

Скроуп осушил бокал одним глотком.

Элиза с трудом подавила дрожь. Внезапный шум заставил ее обернуться к двери.

— Бисквит с кремом или яблочный пирог?

Женевьева принесла с собой два блюда.

— И еще топленые сливки, — объявил Тейлор и, водрузив на стол чашу, занял свое место.

— Так что? — Вертя в руках серебряную лопаточку, Женевьева перевела взгляд со Скроупа на Элизу. — Что вы предпочитаете?

— И то и другое, — отозвалась Элиза.

Ей хотелось поскорее забыть выражение глаз Скроупа, а десерт представлялся единственным доступным средством отвлечься.

Вскоре трое похитителей проводили пленницу обратно в подвал. Скроуп позволил ей взять с собой свечи. Остановившись на пороге, он оглядел комнату, будто желал убедиться, что Элизе предоставлены все необходимые удобства, а затем знаком приказал Женевьеве выйти и закрыл дверь.

Последнее, что увидела Элиза, перед тем как наемники оставили ее одну, — похожее на зловещую маску лицо Скроупа, освещенное скудным пламенем свечи; его черные глаза, горящие дьявольским огнем.

Как только дверь затворилась, Элиза бессильно привалилась к стене. Ее сотрясала дрожь, сердце будто сковало ледяным панцирем.

Поборов слабость и отогнав прочь страхи, Элиза попыталась привести в порядок мысли и представить, что ее ждет.

Она вовсе не была уверена, что Джереми знает, где ее держат. Возможно, он потерял ее след в Эдинбурге или на подступах к городу. Ей следовало позаботиться о себе и хотя бы попробовать придумать план спасения, на случай если Джереми не придет ей на помощь грядущей ночью.

Перебрав в уме все возможности, Элиза поняла, что прежде всего ей предстоит решить, стоит ли пытаться вырваться из лап Скроупа, или лучше подождать, пока ее передадут шотландцу, и бежать после.

«Вопрос не в том, кого из этих двоих легче обвести вокруг пальца, — рассуждала Элиза. — Куда важнее понять, кто из них может допустить просчет, позволив пташке выпорхнуть из клетки».

До сих пор Скроуп проявлял дьявольскую предусмотрительность, не оставляя Элизе ни малейшей лазейки. Несмотря на всю его самоуверенность, несмотря на бесстыдное злорадство, с которым тот готовился передать пленницу в руки шотландского лэрда, Виктор Скроуп был явно не из тех людей, что спотыкаются перед последним препятствием.

Он, бесспорно, обдумал каждый свой шаг, и завтрашнее завершение операции должно было пройти точно по плану. Элиза не сомневалась: Скроуп не допустит ошибки, когда, помимо огромной кучи денег, на карту поставлена его гордость.

Что же до загадочного шотландца… возможно, будучи дворянином, он был подвержен тем же слабостям, что и братья Элизы, которые нередко обнаруживали поразительную слепоту в том, что касалось женщин.

Это дало бы ей возможность ускользнуть. И Элиза не преминула бы воспользоваться своим шансом на спасение.

И все же могло случиться и так, что лэрд увез бы ее далеко в горы, и там, затерянная в глуши, она оказалась бы целиком в его власти.

В сельской Англии она все же сумела бы найти путь домой. Конечно, Элиза никогда не была любительницей бродить по холмам и долинам, но здесь она как-нибудь справилась бы. Другое дело — пробираться через горные лощины, обходить озера и карабкаться на заснеженные пики. Такое путешествие она не осилила бы.

Людей, потерявшихся в Шотландском нагорье, не могли отыскать годами.

Элиза опустилась на кровать и уставилась невидящим взглядом на дверь, мысли лихорадочно метались в ее голове. Снова и снова она перебирала в уме способы спасения. Наконец пламя свечей заколебалось, свет потускнел. Пока свечи не истаяли окончательно, Элиза подошла к умывальнику, взяла кувшин и плеснула в лицо холодной водой. Погасла одна свеча, за ней другая. В темноте Элиза скинула туфли и улеглась в постель.

Свернувшись клубком, она натянула на плечи тонкое одеяло.

Она так и не нашла выхода. Ее охватило бессилие. Бессмысленно было и пытаться вырваться из рук похитителей.

Теперь судьба ее зависела от мужчин.

От Скроупа, от шотландского лэрда или от Джереми Карлинга.

Пальцы Элизы сжали кулон из розового кварца. Сестра передала ей талисман с искренней надеждой и верой в грядущее счастье. Теперь Элиза знала, кого предназначила ей судьба. И ее нисколько не заботило, что долгожданный герой оказался рассеянным чудаком ученым.

Глава 5

Казалось, ночь никогда не кончится. Элиза даже не пыталась уснуть. Как только свечи погасли, наступила кромешная тьма, в которой невозможно было разглядеть собственную руку.

Удушливый мрак окутал ее, словно покрывало.

Обычно Элиза не боялась темноты, но в этой зловещей тьме таилась угроза. В подвале было довольно прохладно, но она тряслась не от холода.

Время словно застыло.

Элиза старалась не думать о том, что случится, если шотландец явится за ней, опередив Джереми. Как ей тогда быть? Что делать?

«Тук-тук», — послышался приглушенный звук.

Элиза растерянно моргнула и посмотрела на дверь, но та оставалась закрытой. Да и вряд ли похитители вздумали бы стучать.

Вдобавок зачем бы им спускаться в подвал среди ночи?

«Тук-тук».

Недоуменно нахмурившись, Элиза медленно села на кровати. Темнота сбивала с толку, но казалось, звук доносится… из-под кровати.

«Тук-тук».

Так упорно и настойчиво мог стучать только человек. Отбросив одеяло, Элиза нашарила на полу туфли и сунула в них ноги.

— Сейчас, — прошептала она, не зная, что и думать.

Скрючившись возле кровати (самой обыкновенной, железной), она заглянула под пружинный каркас. Элиза не сразу сообразила, что темнота немного рассеялась: сквозь ветхую ткань коврика на полу пробивался слабый свет. Ухватившись за коврик, Элиза оттащила его в сторону и снова услышала отчетливое «тук-тук». Тонкие полоски света очертили квадрат на полу.

Элиза на мгновение замерла, в оцепенении разглядывая деревянную дверцу, потом поспешно перевела дыхание, протянула руку и постучала по дереву: «тук-тук».

Вначале ничего не произошло, затем дверца дрогнула и приподнялась, словно ее толкнули снизу, но не открылась — что-то ее удерживало.

Сердце Элизы отчаянно заколотилось, однако она напомнила себе, что понятия не имеет, кто прячется за дверцей. Возможно, это грабители. Склонившись к самому полу, она приникла к щели и, повысив голос, насколько хватило духу, спросила:

— Кто там?

После короткой паузы послышалось:

— Джереми Карлинг. Мы здесь, чтобы вызволить вас.

Элизе никогда еще не доводилось слышать ничего приятнее. В ней бурлили облегчение, благодарность, любопытство и волнение.

— Подождите минутку. Мне нужно отодвинуть кровать.

Элиза ухватилась за угол кровати и оттащила ее от стены. Затем бросилась на колени и принялась ощупывать дверцу. Ее пальцы наткнулись на простой засов.

— Я нашла затвор.

Нашарив рычажок задвижки, она выдвинула его вверх и оттянула. Слава Богу! Засов легко поддался!

Элиза попыталась поднять деревянный щит, используя задвижку как ручку, и в то же мгновение дверцу толкнули снизу.

В комнату ворвался столб света. По-прежнему стоя на коленях, Элиза наклонилась и заглянула в дыру. Увидев Карлинга, она просияла от радости. Джереми оторопело уставился на нее, потом растерянно моргнул, слегка нахмурился и тихо спросил:

— Нас могут услышать? Кто-нибудь есть поблизости?

— Нет. — Немного подумав, Элиза решительно добавила: — После ужина наемники отвели меня в подвал, заперли и поднялись к себе в комнаты, с тех пор никто из них больше не спускался.

— Хорошо. — Взгляд Джереми скользнул по лицу Элизы вниз, к плечам, едва прикрытым истерзанным фишю. — Плащ, который вы надевали прежде, еще при вас? На улице довольно холодно.

— Да.

Элиза протянула руку и сорвала с постели накидку, которой прикрывалась, защищаясь от холода. Джереми заметил край тонкого одеяла, свисавшего с кровати.

— Возьмите заодно и одеяло, оно не помешает.

Закутавшись в плащ, Элиза завязала ленты под подбородком и потянулась за одеялом.

— Вам больше ничего не нужно взять?

Элиза покачала головой, складывая одеяло.

— Они не дали мне даже гребень.

— Ладно. Давайте сюда одеяло.

Элиза протянула Джереми одеяло, тот передал его Кобби, ожидавшему внизу. Вновь запрокинув голову, он очертил рукой в воздухе круг.

— Здесь есть приставная лестница, вам придется по ней спускаться. — Карлинг сошел вниз на несколько перекладин. — Идите медленно. Я подхвачу вас, если оступитесь.

Элизу не пришлось просить дважды. Она медленно спустила ноги в провал и осторожно нашла опору.

Шаг за шагом она продвигалась все дальше, а Джереми отступал, сходя вниз по перекладинам.

Наконец он оказался на бугристом каменном дне туннеля и занял место Кобби у подножия лестницы. Поддержав Элизу под локоть, Джереми помог ей спуститься.

— Мы почти пришли, — сказал он.

Ступив на дно туннеля, Элиза одарила своего спасителя ослепительной улыбкой. Джереми снова захлестнуло странное чувство — смесь восторга и смущения.

Напомнив себе о том, что привело его в эти катакомбы, он повернулся к Кобби.

— Позвольте представить вам моего друга Кобдена Харриса. Кобби, это мисс Кинстер.

Кобден выступил вперед и пожал Элизе руку.

— Все зовут меня Кобби.

— А это… — Джереми жестом указал в другую сторону. — Хьюго Уивер.

Зажав под мышкой сумку с инструментами, Хьюго галантно поднес к губам руку Элизы.

— Я очарован, мисс Кинстер. — Выпустив ее ладонь, он бросил взгляд на Джереми. — Полагаю, нам лучше исчезнуть прежде, чем проснется кто-то из обитателей дома.

Кобби отступил, пропуская Элизу вперед.

— Подождите, — вмешался Джереми. Подняв голову, он посмотрел на открытую дверцу вверху и перевел взгляд на Элизу. — Вы сказали, что дверца скрывалась под кроватью?

Элиза кивнула:

— На ней лежал ковер, а кровать стояла сверху. Я понятия не имела, что там есть лаз. Уверена, Скроуп и его подручные тоже об этом не знали, иначе они ни за что не оставили бы меня в подвале.

Джереми скользнул взглядом по лицам друзей и повернулся к лестнице.

— Думаю, стоит потратить еще пару минут, чтобы сбить с толку наших преследователей. — Проворно взобравшись наверх, он просунул голову в отверстие и осмотрелся. — Кобби, мне нужен свет.

Джереми проник в комнату, подождал, пока Кобби с фонарем поднимется по лестнице, а затем принялся колдовать над декорациями к спектаклю.

Через пять минут сцена была готова: Джереми взбил подушки и спрятал их под простыню на постели, а коврик уложил так, чтобы тот расправился и скрыл деревянный щит, когда они его закроют. Под конец, уже стоя на лестнице, он осторожно придвинул к стене кровать и плотно закрыл дверцу, после чего спустился в туннель.

Отряхивая рукава плаща, он весело ухмыльнулся:

— Пускай наши приятели бьются над старой как мир загадкой — как пленнице удалось бежать из запертой комнаты?

Кобби тихо рассмеялся:

— Мне всегда хотелось задать кому-нибудь подобную головоломку.

Хьюго усмехнулся и кивком указал на подземный коридор:

— Нам пора идти.

Друзья прикрутили фитили фонарей, оставив лишь слабые огоньки, и двинулись по подземелью.

Джереми подал знак Элизе поднять капюшон плаща. Даже растрепанные и спутанные, ее золотисто-медовые волосы сияли в тусклом свете фонарей. Безопаснее было скрыть их.

Маленькая процессия тронулась дальше. Джереми шел рядом с Элизой, держась немного позади, готовый защитить ее и удержать от падения на неровной земле.

Кобби возглавлял шествие. Хьюго замыкал.

Короткая сабля в ножнах, висевшая у Джереми на поясе под плащом, ударяла его по бедру при каждом шаге. Вооруженный таким же клинком Кобби, шагая впереди, настороженно держал руку возле эфеса.

Арсенал Хьюго составляли дубинка и длинный шотландский кинжал.

Друзья не искали ссоры и не собирались напрашиваться на неприятности, но благоразумие подсказывало им, что, имея дело с опасными людьми, следует быть готовыми ко всему.

Элиза отметила осмотрительность своих спасителей и угадала причину. Даже не видя опасности, она чувствовала ее близость. Казалось, в промозглом воздухе подземелья витала неведомая угроза. Холодные сырые коридоры, по которым брели путники, временами сужались и нередко ветвились. Элизу не оставляло ощущение, что в темных закоулках этого жуткого лабиринта затаилось зло.

Зябко кутаясь в одеяло, она теснее прильнула к Джереми.

— Что это за место?

Ее голос упал до слабого шепота.

Вскоре к процессии присоединились три мальчугана в грубой одежде и зашагали впереди крошечного отряда. Они поджидали Джереми и его друзей чуть поодаль от коридора с лестницей, по которой спустилась Элиза. Им отводилась роль проводников. Время от времени кто-то из них поднимал руку, давая знак остальным замедлить шаг. Проверив дорогу, юнцы жестом показывали, что путь свободен.

Выбрав минуту, когда проводники знаком велели остановиться, Джереми наклонился к уху Элизы.

— Это катакомбы, они проходят между опорами моста. Когда были сооружены эстакады, ведущие к северу и югу от Хай-стрит, строители, возводившие позднее дома вдоль мостов, использовали пролеты между опорами под подвалы; так появились многоярусные подземелья, уходящие далеко вниз, — первый, второй, третий уровни и так далее, один под другим.

Мальчишка впереди махнул рукой, показывая, что путь свободен, и Джереми замолчал. Путники торопливо пересекли длинный широкий коридор.

В боковых ответвлениях, где царила кромешная тьма, Элиза почувствовала какое-то движение. Когда проход вновь сузился, она шепнула:

— Почему эти люди прячутся в темноте?

— Они не прячутся. Они живут здесь. Мы проходим через их обиталище.

Элиза и вообразить себе не могла, что такое возможно.

— Но почему они здесь?

— Когда пять лет назад пожар спалил дотла старые дома, оставив над землей одни пепелища, строители возвели на их месте новые здания, а ходы, ведущие в подвалы, замуровали. Подземелья с их бесчисленными туннелями стали убежищем для бездомных и обездоленных, для всякого рода бедноты. Кое-кто вроде того осторожного мастера, что занимался застройкой Нидцери-стрит, где поселились ваши похитители, предпочел оставить лаз из дома в подвал на случай нового пожара. Большинство местных жителей знают о катакомбах.

— Думаю, Скроуп — англичанин, а сиделка с кучером уж точно не шотландцы.

— Совершенно верно. Должно быть, наемники сняли дом или попросту захватили его, воспользовавшись отсутствием владельца.

Путники подошли к грубой лестнице, вырубленной в толще камня. Кобби и Хьюго настороженно замерли с оружием наготове; Джереми помог Элизе спуститься.

— Осталось немного, — шепнул он. — Мы сходим вниз по склону под мостом. Выход уже близко.

Элиза вспомнила, как долго шла по мосту от постоялого двора до Хай-стрит. «Сколько же комнат скрыто здесь под землей? — невольно подумалось ей. — Сколько семей, мужчин, женщин, детей прячется в бесчисленных коридорах, погруженных во тьму?»

— Что ж, по крайней мере у них есть крыша над головой, — тихо произнесла она.

Джереми не ответил. Шагавший впереди Кобби остановился у широкого пролома в стене, над которым сияли звезды, словно блестящие булавочные головки на черном бархате неба.

Джереми шепнул своей спутнице:

— Идите с Хьюго. Я присоединюсь к вам через минуту.

Элиза нерешительно замерла, но Хьюго, выступив вперед, взял ее под руку, и она позволила ему провести ее через брешь в стене туда, где распростерла свои крылья ночь — утешительница странников.

Кобби ожидал их у выхода из подземелья. Его внимание было приковано к Джереми, стоявшему в полумраке пещеры. Когда тот вытащил из кармана небольшой кошелек, трое юнцов, державшихся поодаль, тотчас подошли ближе.

— Вот. — Джереми вытряхнул из кошелька на ладонь несколько монет — награду, обещанную мальчуганам за то, что те покажут выход из катакомб. — Здесь все, что вам причитается, и еще сверх того.

Старший из парнишек оглянулся на товарищей, потом вскинул глаза на Джереми и спросил:

— Можете поделить деньги между нами?

Джереми выполнил его просьбу.

Вне себя от радости, мальчишки схватили монеты, бойко поклонились и растворились в темноте. Джереми направился к Кобби, и, пройдя вместе несколько шагов, друзья присоединились к Элизе с Хьюго.

Стоило им приблизиться, как Элиза тотчас выпустила локоть Хьюго и взяла под руку Джереми. Смущенная, она обвела глазами лица троих друзей.

— Не знаю, как вас благодарить. Скроуп сказал, что лэрд приедет за мной утром. Я вовсе не горела желанием встречаться с ним.

Хьюго, улыбаясь, отвесил девушке изящный поклон:

— Всегда к вашим услугам.

Кобби весело ухмыльнулся:

— Сказать по правде, на нашу долю давно не выпадало приключений. Поверьте, это мы у вас в долгу. Поспешим! — Он резко повернулся. На лице его сияла улыбка. — Пойдемте отсюда к торговым рядам.

Кобби снова возглавил шествие, а Хьюго, чуть отстав, выступил последним.

— Куда мы идем? — спросила Элиза.

Джереми посмотрел на нее с высоты своего роста. В сгустившейся тьме Элиза скорее почувствовала, чем увидела, как его взгляд скользнул по ее лицу.

— В городской дом Кобби. Это недалеко.

Хорошо зная дорогу, Кобден уверенно вел их через переулки и дворики, по узким улочкам и широким проездам. Элиза изо всех сил старалась не отставать, но из-за бальных туфель ей приходилось ступать осторожно.

Джереми держался с неизменной предупредительностью и вниманием, всегда готовый прийти на помощь, подать руку или поддержать. В обычных обстоятельствах подобная опека показалась бы Элизе навязчивой, но этой ночью она испытывала лишь бесконечную благодарность. И удивление.

Удивление от острого сознания близости мужчины, шагавшего рядом. Хоть Карлинг и был книжным червем, рассеянным, как все ученые, но он отличался высоким ростом и казался… мужественным. Да, мужественным, именно это слово тотчас приходило на ум при мысли о Джереми. Его присутствие смущало Элизу. От него исходила какая-то особая аура, он словно занимал больше пространства, нежели другие. Разум Элизы забил тревогу, нервы натянулись, как струны; поглощенная ощущением близости Джереми, она почти не замечала ничего вокруг.

Но даже охваченная смятением, она не могла не узнать кварталы, по которым шла, — самую красивую часть Старого города. Дома здесь были другими, чаще всего попадались старинные здания, выстроенные до пожара. Взошла луна, и стали видны изящные украшения на каменных фасадах.

В лунном свете Элиза сумела разглядеть и оценить по достоинству роскошные дома на улице, куда наконец свернули четверо путников. Башенные часы успели пробить дважды, пока Элиза и ее спасители пробирались по сонным улочкам. Пошарив в кармане, Кобби остановился перед трехэтажным особняком, затем, с ключом в руках, взбежал на крыльцо, отпер дверь, широко распахнул ее и, улыбаясь, радушным жестом простер руку.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, мисс Кинстер!

Опираясь на руку Джереми, Элиза взошла по ступенькам и переступила порог.

Учтиво пропустив ее вперед, Кобби добавил:

— Хотя ваше пребывание у нас будет недолгим, мы с Меггин надеемся, что вам не придется терпеть неудобства.

В просторном холле, залитом мягким сиянием свечей, царило уютное тепло. Навстречу Элизе вышла молодая женщина с блестящими черными кудрями и смеющимися голубыми глазами.

Хозяйка дома, почти одних лет с Элизой, радостно улыбаясь, сжала руки гостьи.

— Я Маргарет, но все зовут меня Меггин. Добро пожаловать в наш дом.

Элиза широко улыбнулась в ответ и порывисто прижалась щекой к щеке Меггин, чувствуя, как впервые за последние дни напряжение отпускает ее.

Закрыв дверь на засов, друзья собрались в гостиной, где их дожидался горячий чай с крошечными медовыми пирожными и весьма внушительными бутербродами. Пока Меггин с Элизой пили чай из фарфоровых чашек, наслаждаясь пирожными, мужчины угощались виски и отдавали должное бутербродам.

— Все прошло точно по плану. — Кобби взмахнул зажатым в руке бутербродом, пересказывая Меггин недавние события. — Мы направились прямиком на Хай-стрит, а затем прошли немного назад, чтобы найти нужный подвал.

— Нам повезло, что все дома на Нидцери-стрит строил один мастер, — заметил Хьюго.

— И что ты нашел тех мальчишек, которые согласились быть нашими проводниками. — Джереми поставил на стол пустую чашку. — Мы могли бы найти дорогу и без них, но привлекли бы к себе слишком много внимания. Заручившись помощью проводников, мы получили возможность беспрепятственно проникнуть в подземелье и выйти из него.

Уютно устроившись в низком, обитом дамастом кресле рядом с Меггин, Элиза впервые с того дня, как ее похитили из задней гостиной особняка Сент-Айвза, почувствовала себя непринужденно, как дома. Вот только ей страстно хотелось бы понежиться в горячей ванне и сменить одежду. Бросив взгляд на Меггин, она виновато улыбнулась:

— Мне, право, неловко, но не найдется ли у вас какого-нибудь платья? — Миниатюрная Меггин была почти на голову ниже ее ростом. — Может быть, у вас есть горничная повыше?..

Меггин весело рассмеялась и похлопала гостью по руке.

— Сказать по правде, мы придумали кое-что получше. Вода для ванны уже греется. Я не знала точно, когда вы прибудете, а то распорядилась бы приготовить ее раньше. Однако… — она многозначительно посмотрела на Джереми, — думаю, вам лучше будет сначала ознакомиться с планом, который состряпали эти джентльмены, прежде чем вы отправитесь купаться. — Меггин бросила на Элизу лукавый взгляд. — Они уже позаботились о вашем костюме.

Элиза озадаченно взглянула на Карлинга.

Он встретил ее взгляд.

— Нам нужно как можно скорее увезти вас из Эдинбурга в безопасное место. Насколько мне известно, ближе всего отсюда — замок Вулверстон, если вы не предложите ничего взамен.

Элиза задумалась.

— Я бывала в Эдинбурге дважды, но у нашей семьи нет здесь близких друзей или родственников. — После небольшой паузы она добавила: — Да, ближе всего Вулверстон. Есть еще, конечно, Вейл, дом Ричарда и Катрионы, где искали убежище Хизер с Брекенриджем, но он в другом конце страны и немного в стороне, южная граница отсюда куда ближе.

— Да и Вулверстон расположен не так далеко от границы, так что ехать нам нужно туда. Ройс с Минервой сейчас в замке, это тоже дает нам преимущество.

Элиза кивнула.

— И как мы туда доберемся?

Джереми повернулся к Кобби:

— У тебя карта?

— Я оставил ее в столовой, сейчас принесу.

Пока Кобби ходил за картой, Джереми продолжил:

— Да, пока не забыл. Я вчера отправил весточку Ройсу с посыльным. Сообщил, что нашел вас и что мы постараемся прибыть в Вулверстон как можно скорее, а еще попросил его известить ваших родителей. Конечно, к тому времени, как они получат его послание, мы уже благополучно доберемся до Ройса. И все же нам следует принять во внимание, что Скроуп, весьма вероятно, отправится за вами в погоню.

— Как только поймет, что я сбежала.

— Вот именно. К сожалению, пускаться в путь до рассвета было бы неразумно, и Скроуп может догадаться, что вы покинули город на заре. Вот мы и решили прибегнуть к уловке, которая поможет его задержать.

В комнату вошел Кобби с огромной, уже развернутой картой, и Джереми замолчал.

Разложив карту на маленьком столике, Кобби поставил его между креслами Элизы и Джереми. Хьюго придвинулся ближе, и Кобби последовал его примеру.

— Нам не повредит повторить все еще разок.

— Хорошо. — Джереми посмотрел на Элизу. — Наш план предусматривает два направления. Настоящее бегство (мы с вами вернемся к границе, пересечем ее, а затем направимся в Вулверстон) и обманный маневр — приманку.

— Этим займемся мы с Хьюго, — пояснил Кобби.

— Мы, четверо, покинем дом на рассвете, — продолжал Джереми. — Но тотчас же разделимся. Кобби и Хьюго отправятся к выезду из города, в маленький трактирчик на Саут-Бридж-стрит возле постоялого двора, где Скроуп оставил карету. Забрав со двора трактира мою двуколку и лошадь, наши друзья станут изображать нас с вами и помчатся во весь опор по Большой Северной дороге в сторону границы — именно этого и ожидают от нас наемники. — Склонившись над картой, Джереми показал будущий маршрут Хьюго с Кобби. — Они прибудут в Вулверстон через Берик и известят Ройса, что мы едем другой дорогой, окольной. — Подняв голову, Джереми встретил взгляд Элизы. — А мы с вами тем временем поскачем мимо Каннонгейт по Хай-стрит в сторону площади Грассмаркет и тамошних конюшен, на юго-запад города, а затем свернем вот на эту дорогу, — он ткнул пальцем в карту, — и, придерживаясь того же направления, двинемся в Ланарк через Карнуот. Но в Карнуоте мы повернем на восток. — Джереми показал на карте дорогу, ведущую к востоку. — Минуем Каслкрейг, Пиблс, Иннерлейтен, Мелроуз, Галашилс и Сент-Бозуэллс, доберемся до Джедборо и там пересечем границу.

— В этом же месте похитители пересекали границу по пути сюда, — заметила Элиза.

Джереми кивнул:

— Можно биться об заклад: они решат, что мы выберем более короткую дорогу, где вдобавок всегда оживленное движение. На их взгляд, нам нет резона ехать через Джедборо, а точнее, через перевал Картер-Бар, ведь они понятия не имеют, что мы направляемся в Вулверстон, куда удобнее добираться именно этим путем. — Джереми ободряюще кивнул Элизе. — Если мы тронемся в путь на рассвете и поскачем во весь опор, то, возможно, будем в Вулверстоне завтра к вечеру.

Элиза нахмурилась:

— Чего я не понимаю, так это почему Скроуп со своими людьми, а может быть, и лэрд, последуют за двуколкой с Кобби и Хьюго. — Она недоуменно посмотрела на Джереми. — Едва ли кто-то примет хотя бы одного из них за меня.

Джереми широко улыбнулся.

Кобби самодовольно хмыкнул, а Хьюго принял победный вид.

— Наше великолепное трио забыло упомянуть, что Хьюго превосходный актер и далеко не новичок, — сказала Меггин.

Губы Хьюго растянулись в озорной ухмылке.

— У меня есть парик того же цвета, что и ваши волосы, и вечернее платье из золотистого шелка, похожее на ваше. Добавьте к этому несколько набивных подушечек, набросьте сверху ваш плащ, и я легко сойду за вас. Я не намного выше и крупнее, и смею вас заверить, мне множество раз доводилось изображать дам. Я умею ходить, двигаться и говорить как женщина. Этого вполне достаточно, чтобы околпачить тех, кто попадется нам на пути.

— А нам только-то и нужно, что ввести в заблуждение случайных встречных, — вмешался Кобби. — Конюхов на маленьком заезжем дворе и любого другого, кто мог видеть нас в дороге и кого могут спросить, куда мы отправились. Мне ничего не стоит прикинуться кем-то. — Он посмотрел на Джереми и ухмыльнулся: — Я уже это проделывал!

— А кроме того, — Джереми посмотрел на Элизу, лицо его приняло серьезное и чуть смущенное выражение, — мы надеялись, вы согласитесь надеть мужской наряд — бриджи, сапоги, рубашку и сюртук. — Щеки Карлинга слегка порозовели. — Это поможет сбить со следа Скроупа и его приспешников.

Губы Элизы дрогнули, в глазах блеснули озорные искры, а в следующее мгновение она улыбнулась так же широко, как Кобби.

— Какая замечательная мысль!

— Хорошо! Итак, таков наш план! — заключил Джереми, взгляд его скользнул по лицам друзей. — Мы собираемся обвести вокруг пальца Скроупа с его людьми, а также таинственного шотландского лэрда и благополучно доставить вас в Вулверстон.

Элиза провела божественные полчаса, нежась в горячей ванне в уютной спальне на втором этаже. Чувствуя себя свежей и обновленной, впервые со дня похищения став наконец вновь самой собой, она неохотно вылезла из ванны и вытерлась. Надев свежую сорочку, которой снабдила ее Меггин, Элиза закуталась в теплый халат и опустилась на колени перед горящим камином, чтобы высушить волосы и спокойно поразмыслить над удивительными событиями этой ночи. Рассеянный чудак ученый неожиданно предстал перед ней в совсем ином свете. Взглянув на Джереми глазами его друзей, Элиза вдруг поняла, что он вовсе не нелюдимый отшельник, отгородившийся от мира, как ей казалось прежде. Легкий стук в дверь возвестил о появлении любезной хозяйки дома.

Улыбаясь, Меггин показала гостье стопку одежды, которую принесла с собой.

— Это Хьюго раздобыл вам костюм. — Затворив дверь, Меггин бросилась к кровати и принялась увлеченно раскладывать одежду. — Подозреваю, что шелковая рубашка и галстук принадлежат ему, а сюртук, бриджи и сапоги скорее всего удалось заполучить в каком-нибудь театре.

Поднявшись, Элиза подошла к кровати.

— Хорошо, когда есть возможность заглянуть в театральную костюмерную.

— Вдобавок Хьюго предусмотрительно захватил не один костюм, так что выбирайте, что вам больше по нраву. — Меггин взяла в руки твидовую куртку и с сомнением сморщила нос. — Пожалуй, этот наряд выглядит слишком по-деревенски, он будет привлекать к вам излишнее внимание. — Она обвела глазами разложенную на кровати одежду. — Главное для вас — ничем не выделяться.

Женщины принялись перебирать наряды, придирчиво разглядывая каждую вещь. Некоторые они сразу же отвергли, другие — отложили, чтобы примерить.

— Джереми и его друзья немало потрудились, готовясь к этому… приключению, как выразился Кобби. — Элиза встретила взгляд Меггин. — Я в огромном долгу перед ними. И перед вами тоже.

Меггин беззаботно отмахнулась.

— Мы рады вам помочь, и сказать по правде, я не видела их такими оживленными долгие месяцы, если не годы. Все трое обычно ведут довольно… замкнутую жизнь, даже Кобби. Хорошая встряска только пойдет им на пользу. Событие, способное хотя бы на короткое время расшевелить их, воодушевить, заставить действовать, — настоящее благо.

Элиза кивком указала на одежду — добычу Хьюго.

— Кажется, они предусмотрели все.

— Уверена, что так и есть. — Меггин вздохнула. — Но они рассчитывают, что все пойдет в точности по их плану. К примеру, что вы с Джереми доберетесь до Вулверстона за один день кружной дорогой. Я уже высказала им свои сомнения. Согласна, такое возможно, и когда Скроуп с его загадочным лэрдом гонятся за вами по пятам, мешкать нельзя, но опыт подсказывает мне: не бывает, чтобы все шло гладко. — Меггин озабоченно нахмурилась. — Я предлагала, чтобы вы с Джереми взяли с собой служанку, просто на всякий случай, но наши герои привели сразу несколько возражений, и я вынуждена была признать, что их доводы убедительны.

Элиза задумчиво склонила голову набок.

— Например, зачем служанка джентльмену и юноше, путешествующим вдвоем?

Меггин кивнула:

— Ну да, и это тоже. Но главное, лишний человек станет для вас обузой, вынудит ехать медленнее. Со служанкой вам почти наверняка пришлось бы остановиться на ночлег где-то в дороге, а Джереми твердо намерен не дать Скроупу или лэрду ни малейшей возможности настигнуть вас.

Элиза состроила гримаску.

— Против этого я не стану возражать.

В конце концов, Элиза надела новые шелковые панталоны, которые купила для нее Меггин. Атласный шарф помог стянуть грудь. Элиза не стала снимать талисман, спрятав на груди кулон из розового кварца, а украшенную аметистами цепочку надежно скрыла рубашка Хьюго. Рубашка пришлась Элизе впору, вот только рукава оказались длинноваты. Меггин принесла нитки с иголками. Женщины взяли в руки по рукаву и несколькими быстрыми стежками подшили манжеты.

— Примерьте. Надо взглянуть.

Отступив на шаг и подперев руками бока, Меггин придирчиво оглядела Элизу, облаченную в рубашку. Потом одобрительно кивнула:

— Хорошо. Так сойдет. А теперь займемся остальным.

Двадцать минут спустя, набив сапоги тряпками, чтобы они не сваливались с ног, Элиза стояла перед трюмо, прилаживая к туго сколотым шпильками волосам шляпу с мягкими полями. Покончив с этой нелегкой задачей, она окинула взглядом результаты своих трудов.

— Кажется, из меня получился вполне сносный юноша.

Стоявшая рядом Меггин ободряюще улыбнулась:

— Юноша на пороге взрослой жизни. Итак, вы готовы?

— Да.

Расправив плечи и вздернув подбородок, Элиза кивнула, подражая своему брату Гейбриелу. Затем изящным взмахом руки указала на дверь.

— Извольте, мадам, я последую за вами.

Меггин, смеясь, повиновалась.

Но, подойдя к лестнице, отступила в сторону.

— Идите первой, — предложила она Элизе. — Нашим героям не терпится увидеть плоды их стараний.

С улыбкой на губах Элиза начала спускаться по лестнице. Вскоре внизу показался холл. Она увидела пару сапог, затем ноги. Элиза узнала Джереми. Он стоял ближе всех к подножию лестницы.

Элизе вспомнилось замечание Меггин о пристрастии троих друзей к составлению планов. Она успела с восторгом оценить поразительную ловкость и изобретательность своих спасителей, но, быть может, стоило отнестись внимательнее к предупреждению Меггин и не ждать от мужчин слишком многого. Приходилось признать: Джереми и его друзья не волшебники, а ученые. А леопард, даже охваченный воодушевлением, не в силах избавиться от своих пятен.

Элиза сходила по ступеням, и с каждым ее шагом фигура Джереми все росла. И вновь этот непостижимый Карлинг оказался вовсе не таким, каким помнился ей. Он так явственно отличался от образа, созданного ее воображением, что сердце Элизы взволнованно забилось, дыхание участилось. Острое сознание близости Джереми отозвалось в ее теле волной дрожи.

Не обращая внимания на предательское смятение, Элиза с высоко поднятой головой сошла с лестницы и под изумленными взглядами мужчин ступила на выложенный плитами пол холла. С невозмутимым видом она медленно повернулась, стараясь, чтобы поворот вышел не по-девичьи грациозным, а самодовольно-развязным, мужским.

Джереми не мог отвести от нее глаз. Сам того не желая, он скользнул взглядом по округлым ягодицам Элизы, видневшимся из-под складок сюртука.

Во рту у него пересохло. Тело обдало жаром, как ночью в подземелье, когда Элиза одарила его своей неподражаемой улыбкой.

Его рассудок, приверженный строгой логике ум ученого, презрительно обозвал непрошеное чувство вожделением. Неприкрытой, откровенной похотью.

Силы небесные! Он вызвался сопровождать незамужнюю великосветскую красавицу Кинстер, переодетую в мужское платье. Им предстояло вдвоем преодолеть неблизкий путь в замок Вулверстон.

То, что казалось захватывающим приключением, грозило обернуться тяжким испытанием. Утешала лишь мысль о том, что скачка продлится всего один день.

Он заставил себя посмотреть Элизе в глаза.

— Вы выглядите… весьма правдоподобно в своей роли.

Кобби окинул его острым, проницательным взглядом и улыбнулся Элизе.

— Убедительно, — провозгласил он. — На редкость убедительно.

— Вы любого обведете вокруг пальца, — заключил Хьюго.

За плотным завтраком, включавшим блинчики, лепешки, колбасу, яйца, бекон, ветчину, копченую сельдь и кеджери — пряное жаркое из рыбы и риса, Элиза и ее спасители в последний раз обсудили свой план. Джереми с удовольствием заметил, что мисс Кинстер в отличие от большинства светских дам не удовольствовалась чаем с тостом. Она съела достаточно, чтобы набраться сил для долгой изнурительной дороги. Джереми вовсе не улыбалось, скрываясь от Скроупа и лэрда, волочить за собой немощную девицу, готовую упасть в обморок от слабости.

— Если повезет, Скроуп с Маккинзи бросятся за нами в погоню, и вы сможете беспрепятственно добраться до Вулверстона. — Кобби отстранился от стола. — На самом деле у нас есть все шансы перехитрить их. Ни Скроупу, ни лэрду не придет в голову искать беглянку на западе, а тем более раскидывать свои сети так широко, чтобы преследовать мужчину с юношей.

Хьюго наскоро позавтракал и поднялся в спальню, чтобы надеть золотистое шелковое платье, одолженное в одной из костюмерных, и плащ, в который похитители нарядили Элизу. Он спустился в столовую как раз вовремя, чтобы услышать последнее замечание Кобби. Приняв женственную позу, Хьюго застыл в дверях.

— Особенно когда у них есть леди и джентльмен, чьи приметы в точности соответствуют описанию беглецов.

Все взгляды устремились на Хьюго.

Джереми опомнился первым.

— Платье тебе идет. Оно подчеркивает ореховый цвет твоих глаз.

Хьюго кокетливо похлопал ресницами.

— О, спасибо, сэр, вы очень любезны.

— Честное слово, девица из тебя хоть куда, Хьюго, любимая.

Хьюго подмигнул Кобби:

— Не забывай почаще называть меня так.

— Ну, — заговорила Меггин, внимательно оглядывая дружную компанию, — все вы почти готовы, вот и славно. — Она кивком указала на окно, не прикрытое шторами. На востоке уже занималась заря, небо над крышами посветлело. Меггин поднялась. — Подождите минутку, я внесу свою лепту.

Остальные четверо обменялись недоуменными взглядами. Осушив чашки с чаем, они отложили салфетки и встали из-за стола.

Перейдя в холл вместе с тремя друзьями, Элиза успела набросить на плечи мужской плащ, когда Меггин вошла через кухонную дверь, неся с собой три седельных сумки.

— Это для вас. — Она передала одну сумку Кобби и две вручила Джереми. — Просто на всякий случай. — Мужчины заглянули в сумки. — Это еда, — объяснила Меггин. — А на дне каждой сумки небольшой нож.

«Просто на всякий случай». Элиза встретилась глазами с Меггин.

— Спасибо, — сказал она и повернулась к остальным. — Спасибо за все.

Кобби вскинул руку в шутливом приветствии.

— Встретимся нынче вечером в Вулверстоне.

— Мы доберемся туда раньше вас. — Хьюго по-мужски твердо пожал руку Элизе. — Мы будем встречать вас на террасе с бокалами вина в руках.

Элиза обменялась рукопожатием с Кобби и тепло обняла хрупкую Меггин. Женщины расцеловались на прощание, держась за руки.

Выпустив руку Меггин и отступив, Элиза подождала, пока Джереми попрощается с женой друга.

— Я скоро приеду и снова вас навещу, — пообещал он, поцеловав Меггин в щеку. — На этот раз без суматохи и спешки.

— Непременно. — Меггин перевела задумчивый взгляд на Элизу. — Расскажешь мне, как все прошло.

Шепча слова прощания, друзья распахнули дверь, и вскоре Элиза уже стояла на улице рядом с Джереми.

— Удачи вам! — Стоя в дверях, Меггин махнула рукой.

Все помахали ей в ответ, затем Элиза с Джереми посмотрели на Кобби с Хьюго. Трое мужчин вскинули руки в прощальном приветствии, Элиза повторила их жест.

— До встречи в Вулверстоне.

Джереми зашагал вверх по улице, сделав знак Элизе следовать за ним.

— Вперед, в Вулверстон! — отозвались Кобби с Хьюго и, резко повернувшись, направились в противоположную сторону.

Торопливо ступая за Джереми, Элиза вышла к Каннонгейт. Повернув налево, они двинулись на восток вдоль Королевской мили, миновали Хай-стрит и Трон-Кирк — церковь у Южного моста, которую Элиза хорошо запомнила, — прошли собор Святого Джайлза и здание парламента.

Шагая по почти пустынной главной улице, Элиза воспользовалась случаем, чтобы поупражняться в мужской походке. Поначалу ей с трудом удавалось не покачивать бедрами при ходьбе, но преодолев несколько кварталов, она вполне овладела искусством ходить свободным широким шагом и размахивала руками куда более естественно.

Впереди показался дворец. Хлопнув Элизу по плечу, словно та и впрямь была мужчиной, Джереми повернул налево, к Грассмаркет. Обогнув рыночную площадь, путники направились к конюшням, которые денно и нощно принимали поток всадников и экипажей, прибывавших в город с юго-запада.

Джереми заранее выбрал конюшню, более всего подходящую для их целей. Подойдя к воротам, он шепнул:

— Помните: я ваш наставник, а вы мой воспитанник. Постарайтесь принять скучающий вид, будто вас нисколько не интересует происходящее вокруг. И по возможности молчите.

Элиза кивнула:

— Дайте мне седельную сумку.

Джереми остановился возле конюшни, протянул Элизе сумку и решительно вошел в приземистое здание. Спросив хозяина, Джереми после короткого обмена любезностями перешел к сути дела, объяснив, что хотел бы выбрать подходящих лошадей для себя и своего молодого спутника.

Его все сильнее одолевало желание обернуться и бросить взгляд на Элизу. Приходилось напоминать себе, что будь она юношей, ему бы и в голову не пришло присматривать за ней, разве что за воротами конюшни поднялся бы шум.

Стиснув зубы, он попытался сосредоточиться на деле, которое привело его в конюшню. Ему нужно было выбрать двух резвых скакунов, чтобы мчаться по дорогам, да и по полям, если понадобится.

Владелец конюшни, сведущий в своем деле, узнав, что нужно путешественникам, вывел двух гнедых: одну покрупнее, другую поджарую, чуть помоложе, с блестящими боками. Джереми оглядел их и одобрил. Затем быстро подобрал седла и сбрую, расплатился с хозяином и вывел лошадей в узкий дворик возле дороги.

Услышав стук копыт, Элиза обернулась. Глаза ее изумленно округлились.

Джереми нахмурился. Быстро оглянувшись, он убедился, что владелец конюшни удалился в свои владения.

— Что случилось? — спросил он.

Элиза отвела взгляд от норовистых коней, которые нетерпеливо били копытами землю, и растерянно посмотрела на своего спасителя.

— Я… — Она с трудом подавила желание беспомощно всплеснуть руками. — Не лучше ли будет взять экипаж? К примеру, двуколку, запряженную парой резвых лошадей?

Озабоченная складка на лбу Джереми обозначилась резче.

— Возможно, да, но, быть может, и нет. Решающий довод — экипаж заставит нас выбирать дороги, годные для езды, тогда как верхом мы сможем скакать по пересеченной местности.

Взгляд Элизы вновь метнулся к лошадям. Джереми испытующе посмотрел на нее и добавил, понизив голос:

— Если Скроупу или лэрду удастся выйти на наш след, нам понадобится ловкость, увертливость. Мы должны быть хитрыми и изворотливыми, словно лисы. Не ровен час, нам придется спасаться от погони, поэтому следует ехать верхом, а не в двуколке.

Элиза вздохнула, подняла глаза на Джереми и вымученно кивнула:

— Да, конечно.

Джереми нерешительно помолчал.

— Вы ведь умеете держаться в мужском седле? Я слышал, что скакать боком в дамском намного труднее.

— Мне тоже доводилось это слышать. — Элиза отчаянно взмолилась про себя, чтобы расхожее суждение оказалось правдой. — Я никогда раньше не ездила в мужском седле. — Не сводя глаз с лошади поменьше и стараясь унять спазм, внезапно скрутивший желудок, она набрала полную грудь воздуха и решительно вздернула подбородок. — Но уверена, я справлюсь.

«Придется справиться», — сказала себе Элиза. Джереми и его друзья старались изо всех сил, чтобы помочь ей, и если для того, чтобы их усилия не пропали впустую, нужно было усесться в мужское седло, дело того стоило.

— Хорошо. — Джереми подвел к ней менее крупную лошадь. — Я придержу гнедого. Вы сможете сами взобраться в седло?

— Думаю, да.

Элизе множество раз приходилось видеть, как садятся на лошадь ее братья и кузены. С холодной решимостью она вставила в стремя ногу, схватилась за луку и вскочила в седло.

Ее приятно удивила неожиданная свобода, которую давали бриджи. Грациозно перекинув ногу через седло, Элиза ловко подхватила поводья.

Она начинала привыкать к мужскому платью.

Джереми подтянул для нее стремена. Сидеть верхом на лошади, по-мужски раскинув ноги, было немного странно, но, пожалуй, удобно и куда более безопасно, чем в женском седле.

«Я смогу». Элиза не сомневалась, что в мужском обличье ей не составит труда приноровиться к новой манере езды. Оставалось лишь поверить в себя, ведь лошади тонко чувствуют настроение всадников, это она хорошо знала.

Джереми приторочил сумки к седлам и легко вскочил на коня. Зажав в руке поводья, он коротко кивнул Элизе:

— Итак, в путь.

Он направил гнедого к выезду со двора конюшни. Лошадь Элизы послушно последовала за ним.

Пока все шло гладко. Элиза поборола робость.

Она почувствовала, как напряжение отпускает ее. Лошади казались смирными и хорошо вышколенными, и ни та ни другая не обладала строптивым норовом, что выгодно отличало их от скакунов из конюшни Кинстеров.

Поджарый гнедой конь прекрасно слушался поводьев. Вдобавок обнадеживало и то, что, несмотря на ранний час, на дороге уже наблюдалось оживленное движение — видны были верховые, несколько экипажей и множество телег, — так что, к немалому облегчению Элизы, беглецам невольно пришлось перейти на медленную рысь.

Путешествие мало чем отличалось от верховой прогулки по Гайд-парку.

«Я справлюсь». Слова эти звучали рефреном в голове Элизы, пока всадники скакали на юго-восток по дороге на Карнуот, оставляя позади гордо высящийся на скале Эдинбург.

За спиной у них медленно вставало солнце, согревая землю своими лучами. Впереди всадников бежали длинные тени, а серое рассветное небо постепенно розовело, покрывалось бледными наплывами золота, пока наконец не окрасилось нежной летней голубизной.

Элиза уверенно управляла лошадью.

Скроуп, Женевьева и Тейлор утратили реальность, превратившись в отдаленные воспоминания. Слишком многое успело произойти с той минуты, когда Элиза видела их в последний раз.

Джереми держался рядом, на полкорпуса впереди. Перед всадниками простиралась прямая дорога без единого препятствия.

Птичий щебет, гулкий стук копыт, поскрипывание колес проезжавших мимо экипажей и редкие окрики возниц сливались в единый мирный гул. Легкий ветерок овевал лица беглецов. И хотя впереди их ожидал долгий изнурительный день, Элиза чувствовала изумительную легкость.

Душа ее пела, опьяненная воздухом свободы.

«Я сумею».

Подумать только, она скакала в мужском седле!

Элиза мечтательно улыбнулась. Резвая гнедая лошадь несла ее прочь из Эдинбурга.

Глава 6

— Я ухожу, буду ждать Маккинзи на площади.

Скроуп вошел в кухню, где собирались завтракать Женевьева с Тейлором.

Сиделка обвела рукой блюда на столе:

— Вы ничего не хотите отведать?

— Я уже поел. Мне хочется как можно скорее передать мисс Кинстер в руки Маккинзи и получить обещанную награду. Шотландец уверял, что явится на встречу рано утром. Посмотрим, так ли уж ему не терпится прибрать к рукам девицу. — Скроуп взглянул на накрытый стол. — Как только покончите с завтраком, отнесите поднос мисс Кинстер. Достаточно будет чая с тостом. Разбудите ее, пусть умоется, оденется и поест. Она должна быть готова. Я вернусь вместе с Маккинзи, и тот сразу же заберет ее. — Женевьева кивнула. Наемник повернулся к дверям. — Подготовьте девчонку к нашему приходу.

Сиделка состроила недовольную гримасу за спиной у Скроупа и приступила к еде.

Как только хлопнула входная дверь, Тейлор заворчал, но поспешил проглотить свой завтрак. Как и Женевьева, он давно усвоил, что следует во всем повиноваться Скроупу. Его задания отличались неизменной простотой и ясностью, а главное, хорошо оплачивались.

Отправив в рот последний кусок хлеба, Женевьева встала из-за стола и принялась готовить поднос с завтраком для пленницы. Когда чайник вновь закипел, она заварила чай, а остатки кипятка вылила в кувшин, уже наполовину заполненный холодной водой.

— Так сойдет, — пробормотала она. Поставив чайник обратно на печь, сиделка вытерла руки о передник и посмотрела на Тейлора: — Ты готов?

Проглотив последний кусок колбасы, Тейлор отодвинул тарелку и поднялся.

Пока Женевьева нагружала поднос, он снял с крюка ключи и отпер дверь в подвал. Потом потянулся за фонарем, быстро его зажег, прикрутил фитиль и начал спускаться по лестнице.

Женевьева с подносом в руках медленно последовала за ним и остановилась возле двери в темную комнату. Опустив на пол фонарь, Тейлор вставил большой ключ в замочную скважину, отпер тяжелую дверь и распахнул ее настежь. В свете фонаря тюремщики увидели закутанную в покрывало фигурку пленницы, съежившуюся на постели. Выступив вперед с подносом, Женевьева кивком указала Тейлору на кухню.

— Принеси кувшин и лохань, а я пока разбужу ее.

Тейлор презрительно фыркнул и направился к лестнице, оставив фонарь на полу. Тусклые лучи почти не освещали комнату. Поставив поднос на умывальник, Женевьева хмуро покосилась на темневшую в полумраке кровать и вернулась за фонарем.

— Пора вставать, мисс Кинстер. Настал долгожданный день.

Увидев, как Тейлор с лоханью и кувшином медленно спускается по лестнице, сиделка подняла фонарь и, прибавив света, вновь вошла в комнату.

— Вставайте, живо. — Она направилась к кровати, светя фонарем. — Вы ничего не добьетесь, если…

Женевьева внезапно осеклась, на мгновение замерла, а затем бросилась к кровати.

— Нет! — Сорвав простыню, она увидела две подушки вместо Элизы. Сиделка пронзительно взвизгнула. — Как такое возможно?

За дверью раздался грохот, будто рухнуло на пол что-то тяжелое. Послышалась брань, и в комнату ворвался Тейлор.

— Что? Что стряслось?

В ужасе оглядев комнату, Женевьева повернула к нему побелевшее лицо.

— Девчонка сбежала.

— Не болтай ерунду, этого не может быть.

Тейлор покрутил головой и заглянул под кровать.

— Она сбежала, — повторила Женевьева.

Тейлор озадаченно выпрямился, лицо его выражало растерянность. Сиделка в отчаянии обхватила себя руками.

— Скроуп оторвет нам головы!

— Не понимаю, за что. Это не мы ее проворонили. — Тейлор угрюмо насупился. — Ее здесь нет. Она исчезла. Из запертой комнаты.

— Вот и объясни это Скроупу. Он наверняка решит, что мы спрятали девчонку, задумав вытрясти деньги из ее семьи.

— Да, такое возможно, — признал Тейлор. Он не привык много думать, потому и предпочитал работать на наемников вроде Скроупа. — Девчонка была здесь прошлой ночью. Скроуп последним выходил из подвала. Это он запирал дверь. И он же первым проснулся утром… Раньше всех спустился в кухню. — Тейлор с Женевьевой обменялись тревожными взглядами. — Может, он уже передал девицу этому своему шотландцу, а теперь просто оставил нас с носом?

Женевьева надолго задумалась, потом покачала головой:

— Это на него не похоже. Скроуп никогда не работает в одиночку, ему нужны подельники, кто-то вроде нас с тобой. Едва ли ему пойдет на пользу, если начнут болтать, будто он нас надул.

Тейлор кивнул:

— Да, похоже, ты права.

Стиснув руки на груди, Женевьева медленно повернулась и принялась обшаривать глазами комнату.

— Как, черт возьми, ей удалось выбраться отсюда? Из подвала, из дома?

— Какая разница? — проговорил Тейлор, осененный внезапной догадкой. — Как бы она ни выбралась, ее здесь нет. Но поскольку вчера вечером она была здесь, о чем нам доподлинно известно, то вовсе не важно, когда она покинула дом. Девчонка не могла уехать из города прежде, чем станет светло и откроются конюшни. — Тейлор решительно выпятил подбородок. — У нас есть шанс схватить ее, если поторопимся. Я отправляюсь прямо сейчас.

Он резко повернулся и бросился вон из комнаты.

Женевьева, выйдя из оцепенения, побежала за ним.

— Откуда ты знаешь, по какой дороге она поехала? Где ее искать?

— Ну, это проще простого, — бросил через плечо Тейлор, взбираясь по лестнице. — Она наверняка уже на пути домой. Куда еще ехать молодой леди вроде нее? — Ввалившись в кухню, Тейлор сорвал свой плащ с крючка возле задней двери. — Даже если она обратилась за помощью к какому-нибудь приятелю, то сейчас они мчатся во весь опор по Большой Северной дороге.

— К границе, — выдохнула Женевьева.

— Я проверю конюшни и постоялые дворы на Саут-Бридж-стрит — должно быть, там она искала экипаж или почтовую карету. — Тейлор повернулся к двери. — А ты оставайся здесь и расскажи все Скроупу. Я вернусь вместе с его малюткой. А если придется задержаться, пришлю весточку.

Женевьева сделала кислую мину, но промолчала. Ничего другого ей не оставалось.

Не дожидаясь ответа, Тейлор метнулся к двери и выскочил на улицу.

Подбежав к двери, Женевьева услышала, как грохочут его башмаки по булыжнику. Ошеломленная, подавленная, она закрыла дверь и застыла, не в силах поверить в происходящее.

— Но как же, черт возьми, она улизнула?

— О, волшебный, радостный день! — Сидя в двуколке, Хьюго блаженно откинулся на подушки. Покручивая на пальце золотистый парик, он картинно взмахнул рукой и с воодушевлением произнес: — Солнце сияет, все идет как по маслу. Чего еще можно желать?

Кобби усмехнулся, сжимая в руках вожжи.

— Будем надеяться, что Джер с Элизой справятся со своей задачей так же успешно, как и мы.

— Не сомневаюсь, — отозвался Хьюго. — Да и с какой стати нам тревожиться? Наш план безупречен. Что может пойти не так?

Кобби пожал плечами:

— Должен сказать, эта лошадь просто чудо. Воплощенная мощь и стремительность. Да, Джер всегда знал толк в таких вещах.

Заметив приближающийся экипаж, Хьюго снова нахлобучил на голову парик.

— С такой резвой лошадью мы скоро будем в Далките.

Хьюго оглянулся на Эдинбург, вознесенный к облакам, тающий в легкой дымке тумана, что поднимался от залива внизу. Двуколка катилась все дальше, и очертания города постепенно стирались, бледнели, словно размытая водой акварель.

К скрипу колес двуколки добавился грохот приближающейся кареты, и Хьюго тотчас плотнее запахнул плащ Элизы, прикрыв золотистое платье, опустил плечи, набросил на голову капюшон и отвернулся, мгновенно превратившись в застенчивую юную леди.

Когда экипаж скрылся из виду, Хьюго покосился на Кобби и ухмыльнулся. Он продолжал изображать женщину еще какое-то время, но, не заметив на дороге других путешественников, откинул капюшон.

— Вперед! — Он театральным жестом простер руку. — В Далкит, затем в Берик и, наконец, в Вулверстон!

— В Вулверстон!

Кобби щелкнул поводьями, и Джаспер послушно пустился в галоп.

— Я ищу молодую леди, англичанку, светловолосую, в золотистом вечернем платье.

Тейлор остановился перед двумя конюхами возле дверей небольшого трактира недалеко от постоялого двора, где он накануне утром оставил карету. Толстяк тяжело дышал — он мчался бегом всю дорогу от Ниддери-стрит и вконец запыхался. Но заметив, как переглянулись двое юношей, Тейлор понял, что не зря выбивался из сил, и воспрянул духом.

— Похоже, вы ее видели. В какую сторону она поехала?

Старший из конюхов поднял глаза на Тейлора.

— А что нам за это будет?

Бормоча про себя проклятия, наемник пошарил в карманах и протянул парню шиллинг.

— Не испытывай судьбу, приятель. Так куда она направилась?

Конюх взял монету, оглядел ее со всех сторон и положил в карман.

— Она пришла с английским джентльменом. Он оставлял здесь свою двуколку и вороного жеребца. Явился вчера утром, ближе к полудню. Они забрали экипаж и уехали с первыми лучами солнца.

— По какой дороге?

— Я слышал, как джентльмен упомянул Большую Северную дорогу, — вставил слово конюх помоложе. — Они говорили, что поедут через Далкит.

— Спасибо. — Немного подумав, Тейлор порылся в кармане и выудил еще несколько монет. — У вас найдется резвая лошадь? И еще я хотел бы отправить с посыльным записку в Старый город.

— Ну наконец-то! — Джереми ослабил поводья и повернулся к Элизе. — Я думал, поток всадников и экипажей никогда не иссякнет. Не знал, что на дорогах толкается столько телег. Но хотя бы теперь мы можем прибавить ходу.

Он пришпорил лошадь, и могучий гнедой жеребец вырвался вперед.

Элиза заставила себя ослабить поводья, дав лошади свободу. Но стоило коню ускорить бег, как Элиза испуганно съежилась, вцепилась в узду и сжала бедрами седло.

Она попыталась подавить нарастающую панику и напомнила себе, что теперь она юноша, а не женщина. И тем более не никудышная наездница. «Я справлюсь».

Впереди дорога была безлюдной. Ровная и прямая, она тянулась к горизонту, маня за собой бывалого всадника.

— Нам придется мчаться во весь опор, если мы хотим успеть в Вулверстон до ночи, — бросил через плечо Джереми.

Отчаянно стараясь удержаться в седле и не растерять последние крохи самообладания, Элиза сказала себе, что задержаться на несколько часов — беда невелика.

— Я смогу. Я смогу. — Она твердила эти слова, как заклинание, под бешеный стук конских копыт, неуклюже трясясь на спине лошади. — Я смогу.

Элиза старалась изо всех сил удержаться в седле, и пока ей это удавалось.

— У вас не возникло сложностей?

— Ни малейших. — Скроуп вел Маккинзи по Ниддери-стрит. — Мы нигде не задерживались вплоть до самого Джедборо, где провели ночь позавчера; останавливались лишь для того, чтобы сменить лошадей. А вчера мы привезли мисс Кинстер в Эдинбург.

— Она не доставила вам хлопот?

— Никаких. Я предупредил ее, что мы прибегнем к легенде, которую вы нам предложили, и девушка покорилась. Ей пришлось признать, что выбора у нее нет.

— А как она себя чувствует?

— С тех пор как действие эфира закончилось, она не жаловалась. Похоже, мисс Кинстер не испытывает никаких недомоганий.

Шотландец окинул испытующим взглядом наемника, на лице которого застыла маска вежливой почтительности. Маккинзи побывал на Гросвенор-сквер и, прячась в тени, незаметно наблюдал за Скроупом, его громилой кучером и сиделкой, пока те перетаскивали бесчувственное тело Элизы Кинстер с заднего крыльца особняка Сент-Айвза в карету.

Он последовал за экипажем к выезду из Лондона, увидел, как карета сворачивает на Оксфорд-роуд, а затем, убедившись, что наиболее опасная часть плана успешно завершилась, наемники исполняют его приказ не причинять вреда Элизе Кинстер и девушке не угрожает опасность, направился на север другой дорогой. Он прибыл в Йорк и сидел на ступенях собора, когда карета с пленницей проехала мимо. Маккинзи заметил Элизу — она дремала, откинувшись на подушки.

Экипаж появился в условленный час, это означало, что Скроуп неукоснительно придерживается его распоряжений ехать строго по намеченному пути, нигде не останавливаясь. С удовлетворением отметив, что наемники действуют точно по плану, Маккинзи вскочил на своего коня Геркулеса и отправился следом за каретой. Удостоверившись, что экипаж движется по дороге на Мидлсбро, он поехал напрямик через поля, выбрался на Большую Северную дорогу и вернулся в Эдинбург, в свой особняк неподалеку от дворца.

Маккинзи превосходно знал город, у него везде были свои глаза и уши. Стоило карете наемников въехать в Эдинбург, ему тотчас доложили об их прибытии.

Он мог бы прийти за Элизой накануне, но ему не хотелось, чтобы Скроуп догадался о слежке. Маккинзи достаточно хорошо изучил этого человека и знал, что тот необычайно щепетилен. Малейшая тень недоверия оскорбила бы Скроупа, привела бы в ярость. Не желая ссориться с наемником, Маккинзи решил, что двенадцать часов погоды не сделают, и предпочел подождать, когда Скроуп сам даст о себе знать.

Однако получив известие от похитителя, не стал мешкать, и едва над Старым городом начал заниматься рассвет, горец уже ожидал Скроупа в условленном месте.

Он собирался отвести Элизу к себе в дом, а после отправиться на север — для путешествия все было готово. Маккинзи одолевало нетерпение, но ждать оставалось недолго. Скоро пленница окажется у него в руках, и с ее помощью он вернет себе кубок.

— Вот мы и пришли.

Скроуп остановился напротив свежевыкрашенной двери. Все дома, выстроившиеся вдоль улицы, сверкали чистотой — их построили взамен уничтоженных пожаром пять лет назад.

Отперев дверь ключом, Скроуп широко распахнул ее и отступил, собираясь жестом предложить Маккинзи войти, но внезапно замер на пороге.

В глубине прихожей лэрд заметил женщину, одетую в черное. Полускрытая тенью, она стояла посреди холла, ломая руки.

— Что случилось? — потребовал ответа Скроуп.

Взгляд сиделки переметнулся на лицо Маккинзи. Она облизнула губы и вновь затравленно посмотрела на Скроупа.

— Девчонка сбежала. Исчезла. Ее не было в подвале, когда мы открыли дверь.

Скроуп достойно выдержал удар. Лицо его осталось бесстрастным.

— Но… дверь в подвал была заперта, когда я спускался туда нынче утром.

— Идемте.

Стараясь выглядеть безучастным и не показывать клокотавшей в нем ярости, Маккинзи едва ли не втолкнул наемника в дом. Оказавшись в холле, он отступил, чтобы не терять из виду Скроупа с сиделкой.

Женщина закрыла дверь и повернулась к Скроупу.

— Обе двери подвала были на замке, как и полагалось. Вы сами заперли их вчера вечером, и вы первым побывали в подвале сегодня утром. Мы с Тейлором вместе сошли вниз и отперли ключами двери. Вдобавок ни мне, ни ему нет резона похищать девчонку. — Сиделка покосилась на Маккинзи и торопливо добавила: — Мы в самом деле не выводили ее из дома.

— Она должна быть здесь! — отрезал Скроуп. — Наверное, она прячется. Вы ее не заметили.

— Идите и посмотрите! — Женщина махнула рукой в сторону коридора. — Не найдя ее, мы снова заперли обе двери в подвал. Ключи на столе.

Скроуп решительно зашагал по коридору. Сиделка повернулась и поспешила за ним.

Маккинзи медленно двинулся следом. Он уже догадался, как Элиза Кинстер выбралась из подвала. Чего он пока не знал, так это куда она направилась, и кто помог ей бежать, если таинственный спаситель вообще существовал.

Войдя в кухню, расположенную в конце коридора, он увидел, как Скроуп схватил со стола два увесистых ключа.

— Где Тейлор? — хмуро осведомился Скроуп.

Сиделка отступила, скрестив руки на груди, и сердито принялась оправдываться:

— Как только мы обнаружили, что девчонка сбежала, Тейлор бросился проверять конюшни и постоялые дворы на подступах к Большой Северной дороге. Он решил, что не столь уж важно, как она выбралась отсюда, искать ее следует там. Беглянка попытается вернуться в Лондон самым коротким путем.

Недоверчиво фыркнув, Скроуп повернулся, чтобы отпереть дверь в подвал.

Маккинзи смерил взглядом сиделку.

— Весьма разумно со стороны Тейлора.

Женщина немного оттаяла. Маккинзи был достаточно умен, чтобы не нагонять страху на людей, от которых позднее понадобится получить полезные сведения.

Скроуп рывком открыл дверь, подхватил фонарь и быстро сбежал по ступенькам. Маккинзи осторожно последовал за ним. Ему пришлось пригнуться, чтобы протиснуться в дверь. Скроуп стоял в коротком коридоре внизу. Опустив фонарь на пол у второй двери, еще толще первой, он возился с ключом.

— Это невозможно, — пробормотал наемник. — Она не могла проскользнуть сквозь две запертые двери.

— Она этого и не делала.

— Что?

Скроуп недоуменно посмотрел на Маккинзи.

— Не важно. — Шотландец махнул в сторону двери: — Открывайте, и увидим.

Скроуп распахнул тяжелую дверь, поднял фонарь повыше и переступил порог, осветив крохотную каморку. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: в комнате негде спрятаться. Помещение выглядело спартански просто, но, войдя внутрь, Маккинзи отметил, что комната достаточно удобна для краткого ночлега.

— Не могу поверить…

Скроуп в замешательстве описал круг фонарем, внимательно вглядываясь в каждый угол.

Маккинзи посмотрел на пол. Потом шагнул вперед, нагнулся, взялся за край тонкого ковра и откинул его, обнажив каменные плиты. А после заглянул под кровать.

— А-а.

Поднявшись, он взялся за край кровати и отодвинул ее, перегородив комнату. Скроуп с сиделкой озадаченно наблюдали за ним. Маккинзи наклонился, задумчиво окинул взглядом участок пола, который прежде скрывался под кроватью, и указал на него пальцем:

— Вот как она сбежала.

Наемник и женщина подошли ближе и заглянули за кровать.

— Дверца в полу?

Казалось, Скроуп не в силах поверить своим глазам.

— Во всех домах на этой стороне улицы, да и в других, построенных после пожара, есть подобные ходы. — Маккинзи нагнулся и взялся за рычажок задвижки. Потом он поднял дощатый щит, и стала видна крепкая деревянная лестница, ведущая вниз, на пыльное дно туннеля. — Обратите внимание, что дверца была не заперта.

Опустив щит, шотландец повернул рычажок и легко закрыл засов.

— Куда ведет эта дверца? — Сиделка вопрошающе впилась в него взглядом. — Как девчонка узнала о лазе?

— Не думаю, что она знала. Скорее всего, ей кто-то помог. — В тусклом свете фонаря Маккинзи посмотрел на Скроупа. — У мисс Кинстер была возможность позвать на помощь?

Скроуп покачал головой:

— Не представляю как.

Он перевел взгляд на Женевьеву.

Сиделка тоже мотнула головой:

— Девчонка ни с кем и словом не перемолвилась. Ни с одной живой душой. Если не считать нас троих.

Маккинзи ненадолго задумался, однако лицо его не отражало ни мыслей, ни чувств.

— Ваш кучер Тейлор, возможно, сумел что-то разузнать о мисс Кинстер. До тех пор…

Он внезапно осекся, вскинул голову и прислушался. С заднего двора донесся едва различимый стук, затем в кухне зазвонил колокольчик.

— Может, это Тейлор. — Скроуп повернулся к сиделке: — Ступайте посмотрите.

Та поспешно выбежала из комнаты.

Скроуп переступил с ноги на ногу и смущенно откашлялся.

— Сэр… милорд… я знаю…

— Нет, Скроуп! Еще не время! — властно оборвал его Маккинзи. — Посмотрим, что нам удастся выяснить, сможем ли мы отыскать след мисс Кинстер. А потом я приму решение.

Последние слова шотландца, произнесенные сухим, холодным тоном, заставили Скроупа умолкнуть.

Вскоре вернулась Женевьева.

— Это был посыльный из небольшого трактира неподалеку от постоялого двора, где мы оставили карету. Тейлор сообщил, что наша цыпочка побывала там с каким-то джентльменом, англичанином. Они уехали на рассвете по Большой Северной дороге. Англичанин правит двуколкой. Тейлор раздобыл резвую лошадь и пустился за ними в погоню.

Маккинзи кивнул, затем обвел глазами комнату и направился к двери.

— Как я понимаю, Тейлор вооружен. Надеюсь, ему известно, что я не потерплю насилия? Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Да, милорд.

Скроуп последовал к дверям за шотландцем.

Сиделка уже поднималась по лестнице.

Маккинзи задумался, можно ли верить словам Скроупа. Вдобавок он не знал, так ли уж безоговорочно Тейлор подчиняется наемнику. И тем не менее…

Войдя в кухню, он остановился и заговорил, рассеянно постукивая пальцами по столу.

— Прежде всего, нам нужно дождаться известий от Тейлора. Узнать, вернется ли он с мисс Кинстер или нет. Однако тем временем я наведу справки и, возможно, выясню, кто этот загадочный англичанин и не он ли помог мисс Кинстер бежать. — Маккинзи посмотрел на Скроупа, затем перевел взгляд на сиделку. — Вы оба будете ждать здесь. Я вернусь через час.

Женевьева с готовностью кивнула. Скроуп не шелохнулся. По его лицу было видно, что он потрясен.

Джереми только теперь понял, что допустил серьезный просчет. Он не принял во внимание и даже не попытался оценить возможности мисс Кинстер, тогда как первоначальный план требовал от нее действий весьма решительных. Откровенно говоря, он вовсе не думал о ней как об активном участнике операции «Спасение».

Элиза была для него чем-то вроде драгоценного манускрипта, который следовало добыть, перехитрив противника. Теперь беглянка и ее спаситель сидели рядом на задке телеги. Груда капустных кочанов отделяла их от крестьянина, правившего лошадью.

— Простите, — тихо вздохнула Элиза. — Я знаю, вы рассчитывали, что мы будем ехать намного быстрее.

Не сводя глаз с дороги, вившейся позади телеги, Джереми покачал головой:

— Нет, не извиняйтесь. Это мне следует просить у вас прощения. — Он коротко улыбнулся Элизе, надеясь, что это вышло ободряюще. — Я должен был подробно изложить вам наш план и спросить, что вы о нем думаете. Если бы я поступил так, как вы предлагали, мы наняли бы двуколку с упряжкой взамен верховых лошадей и сейчас благополучно мчались бы вперед.

Им пришлось оставить лошадей в Слейтфорде. Даже медленная рысь все-таки пугала Элизу. Она ехала, сжавшись в комок, яростно вцепившись в поводья, боясь, что лошадь ее сбросит, и тревога ее начала передаваться Джереми.

К тому времени как всадники достигли деревни, страх уже охватил их обоих. Джереми хорошо понимал, что сломанные кости лишь осложнят и без того скверное положение. Но в крошечном деревенском трактире не нашлось наемной кареты, там не было даже двуколки. Однако проезжий фермер, собиравшийся в соседний городок, предложил подвезти путешественников. Этот добрый малый направлялся в Кингсноу. Он уверял, что там легко будет найти двуколку.

По счастью, фермер успел продать большую часть капусты, а его лошадь оказалась сильной, выносливой и быстрой.

Таким образом, беглецы приближались к цели своего путешествия чуть быстрее, хотя и не намного. Однако теперь Элизе не угрожало свалиться с лошади и свернуть себе шею, поэтому оба испытывали заметное облегчение.

По крайней мере в этом.

Джереми по-прежнему с трудом удавалось не обращать внимания на Элизу в ее новом, мужском обличье, вернее, не замечать то странное действие, которое оказывала на него ее близость. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы не пялиться на ее длинные ноги, обтянутые бриджами.

Напряжение не отпускало его, особенно когда…

Стараясь прогнать опасные мысли, он задумался над сложившимся положением. Это утро подбросило ему целый ворох проблем. Конечно, было довольно приятно ехать в телеге, тем более рядом с Элизой, но лошадь бежала слишком медленно, а двое беззащитных путешественников, лишенных возможности съехать с дороги и ускользнуть прочь, представляли для преследователей легкую добычу. Вынув из кармана часы на цепочке, Джереми взглянул на циферблат.

Элиза придвинулась ближе и наклонилась, чтобы видеть стрелки.

Джереми окутал свежий аромат, исходивший от ее волос. Запах розы и лаванды мешался в нем с теплым, едва уловимым благоуханием женственности. И вновь острое сознание близости Элизы пронзило Джереми.

— Почти девять часов.

Элиза выпрямилась и отодвинулась.

Джереми захотелось вернуть ее, притянуть к себе. Он решительно подавил эту безумную мысль.

— Да, — отозвался он слабым голосом.

Потом откашлялся и посмотрел на часы, пытаясь вспомнить, о чем только что думал. Нахмурившись, он убрал часы в карман.

— За три часа мы успели проехать… не слишком много. Нужно поскорее найти двуколку и мчаться что есть духу. Наверное, нам придется внести изменения в план, но мы не можем принимать решения, пока не будем знать, каковы наши возможности.

Почувствовав взгляд Элизы, он повернулся и посмотрел ей в глаза.

Она улыбнулась:

— Вы очень чуткий и внимательный. Я это ценю.

Джереми не стал браниться, ворчать или произносить напыщенные речи, не попытался взвалить на нее ответственность за задержку, объявив, что по ее вине провалился его чудесный план. Ему не пришло в голову укорять Элизу, заставляя испытывать стыд и раскаяние, оттого что она никудышная наездница. Он просто смирился с ее недостатками и отказался от первоначального плана, не выказав и тени презрения или сарказма.

— Я сделаю все возможное, чтобы мы больше не задерживались.

Джереми склонил голову набок и снова обратил взор на дорогу.

— Надеюсь, нашим друзьям повезет больше, чем нам, — сказал он. — Приманка сработает и уведет преследователей по ложному следу.

Поток изощренной брани иссяк за первые десять минут вынужденного пути, дальше друзья брели в молчании. Несчастная лошадь плелась между ними, припадая на одну ногу. Приближающийся грохот копыт заставил Кобби с Хьюго остановиться и оглянуться.

Их уже обогнали несколько экипажей и ранний почтовый дилижанс, но на этот раз на дороге показался всадник, первый за минувшие несколько часов.

Силуэт мужчины на крупной лошади мелькнул и скрылся из виду, когда дорога спустилась в низину.

Кобби придирчиво оглядел Хьюго:

— Твой парик съехал набок.

Хьюго поправил парик и, набросив на голову капюшон плаща, подошел ближе к Джасперу, стараясь держаться как можно незаметнее. Теперь с дороги его почти невозможно было рассмотреть.

Всадник появился снова, взлетев на пригорок чуть поодаль. Вглядываясь в темную фигуру, Кобби настороженно замер.

— У него пистолет.

Человек на лошади налетел точно вихрь, раскаты его голоса тонули в бешеном топоте тяжелых копыт. Натянув поводья, он остановился и угрожающе махнул пистолетом:

— Стойте! Не двигайтесь!

Кобби вытянул вперед руки, растопырив пальцы.

— Мы и так стояли. Кто вы такой, черт побери?

Он старался как мог, подражая выговору Джереми.

Всадник нахмурился. Сжимая в руке пистолет, но не целясь в кого-либо из путников, он резким окриком усмирил испуганно всхрапывающую лошадь, затем внимательно оглядел Кобби с Хьюго и подозрительно уставился на двуколку.

Еще больше помрачнев, он обратился к Кобби:

— Вы оставляли эту двуколку в трактире «Восходящее солнце» на Саут-Бридж-стрит?

— Да. — Кобби задиристо вскинул голову. — И что с того? Она принадлежит мне.

Всадник задержал хмурый взгляд на его лице и повернулся к Хьюго. Затем впился глазами в Джаспера и покачал головой:

— Не важно. Я обознался.

— Неужели? — Кобби воинственно подбоченился. — Так вот почему вы наскакиваете на нас, размахивая пистолетом? Как видите, наша лошадь захромала и…

Всадник негромко выругался и, пришпорив коня, помчался что есть духу обратно в Эдинбург. Кобби, стоя посреди дороги, смотрел ему вслед. Когда фигура конника скрылась за гребнем холма, Хьюго обошел Джаспера и присоединился к другу.

Вскоре всадник вновь показался на взгорке — темная фигурка все уменьшалась. Наемник летел стрелой, спеша сообщить Скроупу дурную весть.

Кобби скорчил недовольную гримасу и, вновь обретя собственный голос, заметил:

— Что ж, приключение вышло коротким.

Маккинзи потребовалось некоторое время, чтобы найти знакомого мальчишку-беспризорника, и еще полчаса ему пришлось дожидаться, пока оборванец выполнит задание и явится с докладом.

— Три шикарных господина провели леди по туннелям прошлой ночью. Ну, вернее, сегодня утром, до того как рассвело. — Кролик, получивший свое прозвище благодаря большим ушам и умению носиться стремглав по подземным коридорам, добавил: — Трое мальчишек Дугана были у них проводниками. Говорят, один из джентльменов щедро им заплатил.

Сидя на обломках старой каменной стены недалеко от входа в катакомбы у Южного моста (строители туннелей явно не принимали в расчет мужчин высокого роста), Маккинзи терпеливо выслушал новости. Лицо его оставалось бесстрастным.

— Они что-нибудь рассказали об этих джентльменах? Или о даме?

— Только упомянули, что у леди золотистые волосы. Она куталась в плащ и прикрывала голову капюшоном.

— А что мужчины?

— Парни Дугана отзывались о них хорошо. Тихие, безобидные. Не чета обычным гулякам, что приходят в подземелье поразвлечься. Серьезные господа. Судя по выговору, двое из них местные, эдинбургские, а третий, тот, что платил, наверняка англичанин. Уж это точно.

— Кто-нибудь видел, куда они направились, выйдя из подземелья?

— Нет. — Кролик кивнул в сторону города. — Просто скрылись в темноте, вот и все.

— В какую сторону они пошли? К дворцу или к крепости?

— К дворцу. Держались уверенно. Похоже, знали, куда идут.

— Превосходно. — Маккинзи пошарил в кармане и вытащил горсть монет. — Ты славно потрудился.

— Спасибо, милорд.

Маккинзи протянул ему вознаграждение, и Кролик зажал монеты в грязном кулаке.

Время шло. Благодаря Кролику Маккинзи удалось выяснить, как и когда пленница ускользнула из дома, и кто ее сопровождал, однако куда она устремилась потом и кто ее таинственные спасители, по-прежнему оставалось загадкой.

Похоже, ветреница судьба снова решила над ним подшутить. На этот раз она выбрала весьма изощренный способ, чтобы с ним расправиться.

Если спаситель Элизы окажется достойным человеком, и она выберет его себе в мужья, тогда честь не позволит ему разлучить пару, решил для себя Маккинзи. Он всегда ставил благородство превыше всего, и никакие требования матери не заставили бы его изменить своим убеждениям. В этом случае ему не останется ничего другого, кроме как позволить влюбленным ускользнуть. Пересечь границу и сыграть свадьбу.

И что тогда будет с ним? Об этом Маккинзи не хотелось даже думать. Он решил до поры до времени не ломать над этим голову, пока не вынудят обстоятельства.

«На сегодня и без того достаточно…» Стиснув зубы, он свернул на Ниддери-стрит и направился к дому Скроупа.

Прежде всего необходимо было выяснить, как англичан оказался втянут в эту историю. Затем предстояло найти Элизу с ее спасителем и уж тогда решить, требуется ли вмешаться и избавить беззащитную девицу от посягательств англичанина, или же, напротив, убедиться, что загадочный джентльмен предназначен мисс Кинстер в мужья самой судьбой.

— Я хочу знать, как некий англичанин проведал, что Элизу Кинстер следует искать у вас.

Маккинзи уселся в кресло возле окна в гостиной дома на Ниддери-стрит. Его суровый властный взгляд впился в лицо Скроупа, сидевшего напротив на стуле с прямой спинкой.

Сиделка робко опустилась на стул рядом со Скроупом, нервно сплетая и расплетая пальцы.

За время отсутствия Маккинзи подавленность Скроупа сменилась злобой. Он с вызовом встретил взгляд шотландца.

— Понятия не имею. Мы никого не оповещали о ее присутствии.

— И все же некий англичанин помог ей бежать из этого дома, и, как нам известно со слов Тейлора, неведомый англичанин покинул нынче утром Эдинбург в обществе леди, похожей по описанию на мисс Кинстер.

Скроуп нерешительно помолчал и произнес:

— Нет оснований считать, что человек, который вывел ее из этого проклятого подземелья, тот же самый англичанин, что увез ее на юг. Она могла просто договориться с каким-нибудь проезжавшим мимо путешественником, чтобы тот доставил ее в Лондон. У нее не было с собой денег, но имя мисс Кинстер достаточно известно, чтобы убедить англичанина помочь ей.

Маккинзи задумчиво склонил голову набок.

— Возможно, это и так. Но кто-то узнал, что девушка здесь, и показал ей выход из подземелья. Значит, кто-то ее видел, а поскольку Элиза не покидала этих стен до самой ночи, тот, кто помог ей бежать, следил за вами вчера.

Скроуп обеспокоенно нахмурился, и Маккинзи понял, что наемники не потрудились обратить внимание, есть ли за ними слежка, когда вели Элизу к дому.

— Расскажите мне все, не упуская ни единой мелочи, — потребовал горец. — Опишите ваше путешествие от Гросвенор-сквер до Эдинбурга.

— Я уже рассказывал вам. — Скроуп нетерпеливо махнул рукой. — Тут не о чем говорить.

— Исполните мою просьбу. — Маккинзи не просил, он приказывал. — Вы одурманили мисс Кинстер эфиром, вынесли из дома, погрузили в карету и выехали с Гросвенор-сквер. Начните отсюда. Что случилось дальше?

Скроуп метнул на горца взгляд, полный яда, но неохотно продолжил:

— Мы поехали по Оксфорд-роуд, миновали Оксфорд…

— Мисс Кинстер пришла в себя к этому времени?

Скроуп помедлил, прежде чем ответить:

— Да и нет, действие эфира еще не прошло. Она проспала большую часть пути.

Сиделка многозначительно посмотрела на Скроупа, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

Ее беспокойство не укрылось от Маккинзи. Он тотчас заподозрил, что Элизу Кинстер погрузили в сон при помощи какого-то зелья. Зачем еще нанимать опытную сиделку вместо горничной? Скроуп нарушил его четкие распоряжения, но теперь едва ли стоило останавливаться на этом.

— Ладно, допустим, мисс Кинстер пребывала в беспамятстве под действием «эфира» и не могла привлечь к себе чье-то внимание, пока вы проезжали Оксфорд. Когда же она пришла в себя и… так сказать, ожила?

Скроуп оставил без внимания издевку в голосе Маккинзи.

— Она начала просыпаться на выезде из Йорка, но потом заснула снова.

Маккинзи видел Элизу в Йорке, она дремала.

— Хорошо, остановимся подробнее на отрезке пути между Оксфордом и Йорком. Припомните каждую деревеньку, каждый городок, который вы проезжали. Проявлял ли хоть кто-нибудь интерес к карете и ее пассажирам?

Скроуп задумался.

Сиделка тоже старательно напрягала память.

Однако в конце концов оба покачали головой.

— Нет, — объявил Скроуп, — нам нечего рассказывать. Совершенно нечего. Никаких происшествий.

— С Тейлором никто не заговаривал? — спросил Маккинзи. — Может, кто-нибудь околачивался рядом и завел беседу с кучером во время одной из остановок?

— Нет, — подала голос сиделка. — Во время коротких остановок Тейлор редко покидает козлы.

— И он ни разу не съезжал с дороги и никуда не отлучался?

Женщина пожала плечами:

— Нет, ведь это его работа.

— Несколько раз во время длинных перегонов я подменял его и сам правил лошадьми, чтобы он мог немного поспать, — пробурчал Скроуп, — мы останавливались лишь для того, чтобы сменить лошадей.

Скроуп сказал правду, наемники действовали точно по плану. Маккинзи убедился в этом, отметив, что карета вовремя прибыла в Йорк.

Он внимательно оглядел сидевшую перед ним пару.

— Итак, вы проехали Йорк без происшествий. А как насчет участка пути между Йорком и Мидлсбро? — И снова Скроуп с сиделкой после короткого раздумья покачали головами. — Вы упомянули, что в Йорке мисс Кинстер начала просыпаться. Когда она окончательно проснулась?

— В Северном Мидлсбро, — ответила сиделка. — Мы перемолвились с ней парой слов, и она опять задремала. Девушка проснулась снова, когда мы переезжали мост, покидая Ньюкасл.

— Значит, она просыпалась дважды — к северу от Мидлсбро и на выезде из Ньюкасла. А не пробовала ли она припасть к окну или привлечь к себе внимание случайных встречных?

— Не там, — отозвался Скроуп.

Маккинзи внимательно посмотрел на наемника и спросил обманчиво мягким голосом:

— Вы хотите сказать, что она все же пыталась позвать на помощь?

Скроуп недовольно поморщился и небрежно махнул рукой.

— Да. Но ничего из этого не вышло.

Маккинзи насторожился.

— И все же она сбежала.

— Это никак не связано с той попыткой. Мы проехали Ньюкасл. До границы оставалось каких-то тридцать миль. Места там дикие, безлюдные.

— По дороге на Джедборо?

Скроуп кивнул:

— Совершенно верно. Одни леса да вересковые пустоши, больше ничего. Мисс Кинстер вроде бы снова задремала, устроившись в углу. Потом карета замедлила ход, чтобы пропустить встречный экипаж, тут она внезапно пробудилась и показала коготки.

— Как это случилось? — отрывисто бросил Маккинзи.

— Она метнулась к окну, начала стучать в стекло и звать на помощь.

— А дальше?

Маккинзи едва сдерживался. Каждое слово из наемников приходилось вытягивать клещами. Это казалось немыслимым.

— Пустое дело! — Скроуп сердито сверкнул глазами. — Мы оттащили ее от окна. Экипаж проехал. Я велел Тейлору понаблюдать за двуколкой, но ничего примечательного не произошло. Возница двуколки обернулся, посмотрел вслед карете, потом пожал плечами и поехал дальше. Тейлор пару раз оборачивался, но двуколка не повернула и не последовала за нами.

Маккинзи мысленно представил себе всю картину.

— Кто-то из вас разглядел человека, правившего двуколкой?

Скроуп и сиделка покачали головами.

— Оба экипажа двигались, — объяснила женщина. — Лошади замедлили ход, но возница лишь быстро промелькнул в окне. Попытка мисс Кинстер позвать на помощь длилась всего миг, мы тотчас оттащили ее от окна, и к тому времени двуколка была уже далеко.

— Но она… — Маккинзи серьезно задумался. — Она сидела в углу, откинувшись на подушки, и наверняка хорошо видела возницу приближающегося экипажа. У нее было время рассмотреть его. Она узнала этого человека и начала действовать.

Скроуп недоверчиво фыркнул:

— Просто нам на пути встретился один-единственный экипаж, только и всего. Дорога была безлюдная, за все время мы не заметили ни кареты, ни даже телеги. Девчонка увидела двуколку и решила, что это ее последний шанс — ничего другого ей не оставалось. Нет причин думать, будто она знала возницу.

«И все же Элиза Кинстер сбежала». Маккинзи хмуро поглядел на Скроупа, но не пожелал напомнить очевидное. Его не заботило, что думает наемник, отныне это не имело значения. Однако оставалось кое-что выяснить.

— Помимо этого происшествия, были ли другие случаи, когда мисс Кинстер пыталась привлечь внимание мужчины, будь то англичанин, шотландец или кто-то еще? Вы не запомнили ничего похожего? Подумайте хорошенько. Мог ли кто-то заметить ее и узнать после эпизода с двуколкой? К примеру, когда вы шли по Южному мосту?

Скроуп тотчас ощетинился, его голос звучал холодно, враждебно:

— Нет.

Маккинзи задержал испытующий взгляд на лице наемника. Кто же помог Элизе бежать? Возница двуколки или знакомый, случайно заметивший ее в Эдинбурге?

Прежде чем он успел решить, есть ли смысл продолжать расспросы — полыхавший злобой Скроуп начинал терять терпение, — в дверь громко заколотили.

— Это Тейлор.

Сиделка вскочила и торопливо выбежала в холл. Несколько мгновений спустя Маккинзи услышал свое вымышленное имя, произнесенное свистящим шепотом, — Тейлора предупредили о его присутствии. А в следующий миг в дверях показался громадный мужчина, одетый как кучер, со шляпой в руках. При виде Маккинзи он неуклюже поклонился, затем посмотрел на Скроупа. Скроуп жестом велел ему войти и сварливо потребовал отчета:

— Ну? Ты ее нашел?

Остановившись посреди комнаты, Тейлор расправил плечи.

— Я нашел того самого джентльмена, что вчера проехал мимо нас в двуколке. Наткнулся на него по ту сторону Чевиот-Хиллс.

Скроуп вскочил на ноги, лицо его побелело.

— Так он побывал здесь?

— По всей видимости. Выйдя из дома, я отправился на Саут-Бридж-стрит, но мне не пришлось долго искать. В небольшом трактире возле постоялого двора, где мы оставили карету, я узнал все, что нужно. Тамошние конюхи рассказали, что вчера, около полудня, какой-то англичанин оставил у них двуколку с лошадью, а сегодня явился вместе с английской леди, светловолосой, в золотистом платье. Они уехали с первыми лучами солнца. Женщина по описанию походила на нашу цыпочку, вот я и отправил вам записку, а сам пустился в погоню.

— И что же? — нетерпеливо бросил Скроуп.

— Я настиг их перед самым Далкитом. Их красивый вороной жеребец захромал, и эта парочка шла пешком, ведя его в поводу.

— Да черт с ней, с проклятой лошадью! — прорычал Скроуп. — Как насчет женщины? И мужчины, этого англичанина?

Тейлор покосился на Скроупа и продолжил:

— Похоже, это тот самый приятель, с которым мы разъехались вчера за Ньюкаслом. Я узнал лошадь и двуколку, так что это, должно быть, он. — Громила повернулся к Маккинзи. — Но леди явно не мисс Кинстер. Как только я ее увидел, эту даму, что шла с англичанином, тотчас помчался назад. Я обошел всю Саут-Бридж-стрит вдоль и поперек, заглянул на все постоялые дворы, что обслуживают экипажи с Большой Северной дороги. Никто не видел другой светловолосой англичанки. Она точно не садилась сегодня ни в дилижанс, нив наемную карету. — Тейлор помолчал и заключил: — Наверное, она все еще в Эдинбурге.

Маккинзи промолчал, хотя его одолевало искушение спросить: зачем англичанину понадобилось столь откровенно подсовывать наемникам подсадную утку, как не для того, чтобы отвлечь их внимание от другого направления? Английский джентльмен и леди в золотистом платье, за которыми гнался Тейлор, играли роль приманки, это не подлежало сомнению. Сколько светловолосых девушек в золотистом платье могли выехать из Эдинбурга в двуколке англичанина по Большой Северной дороге за одно утро?

Элизе Кинстер помог бежать англичанин, которого она узнала на дороге, ведущей в Джедборо. Маккинзи не сомневался в этом, хоть и не знал пока, как таинственному вознице двуколки удалось спасти девушку. Теперь горцу предстояло выйти на сцену самому, выследив беглецов.

Нечто похожее однажды уже происходило с ним. Маккинзи не оставляло гнетущее чувство дежа-вю. Как и в истории с Хизер, нелепое стечение обстоятельств вынуждало его выступить в роли защитника Элизы Кинстер. Он должен был найти ее, понять, угрожает ли ей опасность, и решить, следует ли ему вмешаться, если того потребует честь, или, напротив, отступить, предоставив событиям идти своим чередом.

Скроуп и двое его подручных молча ожидали вердикта, готовые исполнить любой приказ.

Маккинзи устремил взгляд на Скроупа.

— На два слова.

Коротким кивком наемник отослал своих подельников прочь. Прежде чем закрыть за собой дверь, оба почтительно поклонились Маккинзи.

— Значит, девчонка еще здесь. — Вскочив, Скроуп принялся расхаживать по комнате. — Мы прочешем город…

— Она ускользнула.

Скроуп замер и уставился на Маккинзи.

— Вы не можете об этом знать.

Горец ответил ему холодным взглядом.

— И все же я знаю.

Сунув руку в карман сюртука, Маккинзи достал кошелек и швырнул Скроупу. Тот поймал его, но по весу кошелька сразу понял, что это не та награда, на которую он надеялся.

— Что это? Моя работа еще не завершена.

— К сожалению, завершена. Примите плату. Я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Вы уже сыграли свою роль в этом спектакле. Ваша партия окончена.

Темные глаза Скроупа вспыхнули.

— Нет! — Он угрожающе шагнул к горцу. — Я не…

Маккинзи поднялся плавным, грациозным движением.

Глядя на Скроупа сверху вниз, он негромко спросил:

— Что вы сказали?

Скроуп отличался высоким ростом, но шотландец возвышался над ним, словно башня. Наемник был неплохо сложен, однако рядом с огромной мускулистой фигурой горца он казался хрупким. Скроуп не пошатнулся и не попятился в испуге, как поступили бы на его месте большинство мужчин. Этот человек был не робкого десятка, однако тон его смягчился:

— Речь идет о данном мне поручении. Пока моя миссия не выполнена, пока я не передал вам мисс Кинстер с рук на руки, я не отступлюсь. Нужно закончить начатое.

— Вы считаете это дело своим, но я говорю вам: оставьте его. Вам следует подчиниться, поскольку я ваш заказчик.

Скроуп гневно скрипнул зубами.

— Вы не понимаете. Это моя работа, мое ремесло. Я никогда не проигрываю.

— На этот раз вы проиграли. Но можете не беспокоиться, я не стану распускать сплетни.

— Не в этом дело! — Руки наемника сами собой сжались в кулаки, он едва сдерживал ярость. — Я не позволю, чтобы меня обвела вокруг пальца какая-то глупая девчонка, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Казалось, Скроуп вот-вот взорвется. — Если я выйду из игры, от моей репутации останутся одни лохмотья. Я этого не допущу. Девчонке от меня не скрыться.

Глаза Скроупа сверкнули дьявольским огнем, но Маккинзи и бровью не повел. Бесстрастно изучая лицо наемника, он утвердился в мысли, что за злобой Скроупа скрывается не одна лишь уязвленная гордость.

— Эта история вас не касается, Скроуп. И так было с самого начала. Давайте-ка объяснимся начистоту. Подчинитесь мне, и ни одна живая душа не узнает о вашем провале. Но если вы начнете преследовать мисс Кинстер, я позабочусь о том, чтобы вы не смогли больше показаться ни в этом городе, ни в каком-либо другом. Обещаю, никто не захочет иметь с вами дела до конца ваших дней.

Скроуп не ответил. Губы его сжались в тонкую линию.

Маккинзи открыл дверь гостиной и вышел в холл. Несколько мгновений спустя он уже торопливо шагал по Ниддери-стрит. Пройдя Хай-стрит, он углубился в лабиринт переулков и тупиков и принялся кружить по улочкам таким узким, что приходилось поворачиваться боком, чтобы протиснуться между домами. Пропетляв какое-то время, он убедился, что никто его не преследует, и направился в кварталы побогаче. Скроуп по-прежнему занимал его мысли. Прекратит ли он преследовать Элизу Кинстер?

Маккинзи был убежден, что Скроуп нарушил его волю и опоил Элизу каким-то зельем во время путешествия на север, хотя в остальном и следовал письменным указаниям, которыми снабдил его заказчик.

Теперь же Маккинзи не просто бросил ему вызов, но изменил условия игры. Скроупу имело смысл оставаться в Эдинбурге и искать там мисс Кинстер.

Сам же горец не сомневался, что Элиза уехала из города.

Глава 7

Уважение Джереми к своему зятю и его друзьям по клубу «Бастион» возрастало с каждой минутой. Как можно оставаться внешне спокойным, когда над тобой нависла беда и угроза становится все явственнее?

Время близилось к полудню, а беглецы только въехали в Кингсноу.

У телеги, на которой они ехали, треснуло колесо. Повозка вильнула к обочине и опрокинулась едва ли не в канаву. Ошеломленным путешественникам пришлось выбираться из-под капустных кочанов, а к неприятностям Джереми добавились новые мучения: падая, он оказался притиснут к Элизе и завершил падение, свалившись на нее, что породило массу нежелательных и даже постыдных побуждений. Чувствуя себя обязанными задержаться, Джереми помог несчастному фермеру вернуть телегу в горизонтальное положение, после чего фермер уселся на лошадь и отправился в ближайшую деревню за кузнецом. Беглецам же пришлось плестись пешком.

Дальше дела пошли еще хуже. Справившись насчет двуколки в обоих городских трактирах, путешественники выяснили, что в каждом имеется наемный экипаж, но в настоящее время они заняты. Ни в том, ни в другом трактире больше не нашлось ничего подходящего, на чем бы они могли ехать быстрее крестьянской телеги.

И снова у путешественников не оставалось иного выбора, кроме как ехать дальше верхом, но один взгляд на испуганное лицо Элизы заставил Джереми отбросить эту мысль.

Конюх на постоялом дворе отправил их к одному фермеру, собиравшемуся вскоре тронуться в путь. Фермер только что заказал себе в трактире ранний обед. Он направлялся в Карри и охотно согласился подвезти молодых людей на задке телеги.

Хотя в седельных сумках путешественников лежала снедь, Джереми благоразумно решил приберечь ее на потом и предложил перекусить в трактире — беглецам все равно предстояло дожидаться, пока фермер покончит с обедом.

Так они оказались за угловым столом в тесном кабачке и вскоре, утолив голод и сдвинув в сторону блюда с остатками вполне сносного пирога с дичью, развернули карту, которой их снабдил Кобби, и принялись ее изучать… старательно обходя единственную тему, занимавшую их мысли.

Прошло больше пяти часов, а они сумели преодолеть всего несколько миль. С каждой минутой становилось все яснее: если они и дальше будут продвигаться вперед так же медленно, им неминуемо придется провести в дороге по меньшей мере одну ночь. Вместе, наедине… Джереми отчаянно пытался подобрать слова, чтобы заговорить об этом, но так и не мог себя заставить.

Безуспешно промучившись несколько минут, он оставил попытки и сосредоточился на карте.

— Нам придется изменить план… вот и все.

Элиза тотчас ухватилась за эту безобидную тему.

— Мы собирались ехать этой дорогой, верно? — Она нашла на карте дорогу на Карнуот, затем очертила пальцем линию, ведущую на восток через Мелроуз и Джедборо и поворачивающую на юг, к Чевиот-Хиллс. — Возможно, нам удастся сократить путешествие, свернув на восток раньше? Что, если поехать этим путем?

Кончик пальца Элизы скользнул по карте и замер на Большой Северной дороге. Джереми состроил недовольную гримасу.

— Нет, это невозможно. Мы лишь опишем широкую дугу вокруг Эдинбурга и окажемся на Большой Северной дороге всего в нескольких милях от города. Именно там и будет искать нас Скроуп со своими подручными.

Элиза сморщила нос, разглядывая карту.

— На востоке не так-то много других дорог.

— Это Пентленд-Хиллс. Дорога огибает холмы с запада и тянется вдоль гряды, но повернуть на восток можно лишь в Карнуоте, не раньше.

— Значит, нам придется следовать этой дорогой до самого Карнуота?

— К сожалению, да.

Как теперь стало ясно, в эту часть первоначального плана Джереми тоже следовало бы внести исправления. Учитывая вероятность погони, было бы неплохо иметь возможность для маневра вблизи Эдинбурга, чтобы в случае опасности свернуть в сторону и воспользоваться объездным путем. Однако выбранная Джереми дорога вплоть до Карнуота тянулась без ответвлений.

— Так что едем в Карнуот, — с напускной бодростью произнес Джереми. — В пути нам придется вести себя особенно осторожно, но утешает мысль, что в городе мы наверняка сможем нанять экипаж. По дороге будем заглядывать и в окрестные деревеньки.

Элиза заглянула в теплые карие глаза Джереми. Они напоминали цветом темную карамель или дорогой выдержанный бренди. Путешественники продвигались вперед слишком медленно. Элиза понимала: даже если удастся найти повозку побыстрее, к ночи они доберутся только до Карнуота, и то едва ли. А значит, придется искать ночлег, что может оказаться чертовски затруднительно. Во многих отношениях.

Она готова была снова просить прощения, но вместо того, чтобы бормотать бесполезные слова, решила не осложнять жизнь Джереми ненужными объяснениями. К чему обсуждать, как они проведут ночь, пока до конца не ясно, из чего придется выбирать? Не лучше ли решать проблемы по мере их поступления? На настоящий момент им и без того хватало неразрешенных вопросов.

Заметив, что фермер поднялся из-за стола и смотрит в их сторону, Элиза вскинула руку в мужском приветствии и потянулась за картой, чтобы ее сложить.

— И еще успокаивает, что Скроуп не наступает пока нам на пятки, — оживленно произнесла она, решив, что не позволит ни себе, ни Джереми пасть духом.

— Или таинственный лэрд.

Встав, Джереми забросил на плечо седельную сумку.

Элиза тоже поднялась. Карлинг потянулся было, чтобы ей помочь, но опомнился, и рука его неловко повисла. Встретив его взгляд, Элиза улыбнулась.

Уголки губ Джереми дрогнули. Он кивком указал на дверь:

— Наша карета ждет.

Башенные часы пробили полдень, когда шотландский лэрд, называющий себя Маккинзи, вошел в третью по счету конюшню возле Грассмаркет.

Ряженая пара — хитро задуманная фальшивка, которую обнаружил Тейлор на Большой Северной дороге, убедила Маккинзи, что Элиза Кинстер и ее джентльмен-спаситель бежали из города на рассвете другим путем. Поскольку в планы беглецов явно не входило забираться в глубь Шотландии, лэрд тотчас исключил дороги, ведущие на север и северо-запад. Восток и юго-восток также отпадали: Элиза с англичанином не решились бы выбрать это направление. Дороги там проходили слишком близко от Большой Северной, а некоторые являлись ее ответвлениями.

Оставались лишь южное и юго-западное направления. Какую бы дорогу ни выбрали беглецы, они должны были описать дугу и выехать на Джедборо-роуд. Будь Маккинзи на их месте, он попробовал бы пересечь границу там. Поскольку девушка и ее спаситель предпочитали держаться в стороне от Большой Северной дороги и переезда к северу от Берика, перевал Картер-Бар к югу от Джедборо представлялся ближайшим открытым путем, ведущим в Англию. Вдобавок малолюдным, не слишком оживленным.

Беглецы, безусловно, сочли бы за лучшее не попадаться на глаза толпам путешественников.

Маккинзи на мгновение задумался, взвешивая все за и против. Не поступить ли, как подсказывало ему чутье? Поехать на юг, в сторону Джедборо, дождаться там появления беглецов и отправиться следом за ними? Однако оставалась еще возможность, что пара решит укрыться в долине Касфэрн, в юго-западной части Галлоуэя, и, подобно Хизер Кинстер и ее спасителю Брекенриджу, попытается найти убежище в доме Ричарда Кинстера и его жены.

Маккинзи собирался понаблюдать за Элизой и англичанином, чтобы решить, что за человек таинственный рыцарь-избавитель и какого рода отношения связывают его с девушкой. От этого зависели дальнейшие шаги шотландца. Он не мог позволить себе риск упустить беглецов, а потому должен был выследить их, какую бы дорогу те ни выбрали.

Увидев крупную фигуру незнакомца, загородившую дверной проем, хозяин конюшни выступил вперед.

— Добрый день, милорд. Могу я предложить вам лошадь?

Лэрд улыбнулся:

— Нет, лошадь мне не нужна. Я ищу двоих путешественников. Английского джентльмена и молодую леди, тоже англичанку. Они выехали из города рано утром, скорее всего на рассвете, и наняли легкий экипаж или верховых лошадей. Я не знаю точно, какую дорогу они выбрали. Вы их не видели? Эта пара не обращалась к вам?

Вытерев руки тряпицей, владелец конюшни покачал головой:

— Нет, ничего похожего. Заходили две супружеские пары, мои постоянные заказчики, местные жители. Им нужен был экипаж для дневных разъездов. Но никакие другие дамы не появлялись.

Лэрд коротко кивнул:

— Спасибо. Я продолжу поиски.

Он уже отвернулся, когда хозяин конюшни добавил:

— Забавно, но на рассвете здесь побывали двое англичан, хотя с ними не было молодой леди.

— Вот как? — заинтересовался Маккинзи.

Повернувшись к конюшему, он выжидающе выгнул темную бровь.

— Молодой джентльмен со своим воспитателем. Они взяли двух резвых лошадей и направились в Карнуот.

— Вы говорили с тем молодым человеком?

Хозяин конюшни отрицательно качнул головой:

— Пожалуй, я даже толком его не разглядел. Наставник — тот, что постарше — вошел, выбрал скакунов и сбрую, а затем оседлал обоих коней. Юноша стоял вон там, держал в руках седельную сумку. — Конюший кивнул в сторону узкого дворика перед конюшней. — Наставник вывел лошадей, оба уселись верхом и поехали рысью по дороге. Ей-богу, не знаю, скоро ли они доберутся — молодой джентльмен держался в седле истуканом, словно аршин проглотил. Наездник из него неважный.

Подняв голову, Маккинзи окинул невидящим взглядом конюшню, затем посмотрел на хозяина и улыбнулся:

— Спасибо.

Пошарив в кармане жилета, он извлек монету и бросил ее конюшему. Тот ловко поймал ее в воздухе.

— Благодарю вас, милорд.

День клонился к вечеру, когда Маккинзи верхом на могучем гнедом коне въехал во двор второго из двух трактиров в Кингсноу. Мальчишка конюх выбежал ему навстречу. Увидев огромную лошадь, паренек изумленно застыл, глаза его округлились.

Маккинзи собрался было спешиться, но передумал. Наклонившись в седле, он потрепал мощную шею Геркулеса и позволил мальчишке взяться за узду. С усилием оторвав взгляд от великолепного мерина, паренек посмотрел на всадника. Лэрд улыбнулся, и юный конюх расплылся в улыбке:

— Да, милорд?

— Я ищу англичанина с юношей, его воспитанником. Они направляются из Эдинбурга в Карнуот. Эти джентльмены искали двуколку, и мне хотелось бы знать, не заходили ли они к вам?

Маккинзи проследил за беглецами до Слейтфорда, но добытые новости его озадачили. Элиза с англичанином по каким-то неведомым причинам оставили верховых лошадей, взятых в эдинбургской конюшне, и, не найдя наемного экипажа, поехали дальше в крестьянской телеге.

Лицо мальчишки конюха просветлело.

— Ага, милорд. Они были здесь. Пришли как раз перед обедом, хотели нанять двуколку, но у нас не оказалось свободной.

— Куда они направились?

— Перекусили в трактире, а потом двинулись дальше со стариком Митчеллом, фермером. Я видел, как они сидели на задке его телеги. Покатили вон туда!

Паренек кивнул в сторону Карнуота. Выпрямившись в седле, Маккинзи нашарил в кармане монетку и бросил ее мальчугану.

Выпустив узду Геркулеса, парнишка поймал в воздухе серебряный шиллинг и радостно отсалютовал:

— Спасибо, милорд!

Всадник натянул поводья.

— Давно они уехали?

— Примерно час назад, может, два.

Лэрд кивнул, повернул коня и резвой рысью выехал с постоялого двора на дорогу.

Беглецы попрощались с фермером и его телегой в крошечной деревушке Карри. Элиза пробормотала несколько слов, не поднимая головы и стараясь изо всех сил говорить басом. Фермер явно ничего не заподозрил и, вежливо коснувшись шляпы, добродушно простился с «молодым господином».

— Идемте. — Как только фермер с грохотом укатил прочь по узкой тропинке, Джереми кивком указал на маленький трактир, единственный в деревне. — Я не особенно надеюсь на успех, но мы можем по крайней мере спросить, нельзя ли здесь нанять повозку.

Перейдя дорогу, ведущую в Карнуот и далее в Эр, через Ланарк и Камнок, они ступили на двор трактира.

Элиза — в буквальном и в переносном смысле — держалась в тени Джереми, пока тот разговаривал с конюхом. Как они и опасались, повозку раздобыть не удалось.

— У нас полно верховых лошадей, — сказал конюх.

Покосившись на Элизу, Джереми повернулся к конюху и покачал головой:

— Нам еще нужно кое-что обсудить.

Он подтолкнул Элизу в сторону дороги, и они вышли со двора.

— Нам нужно остановиться и подумать. — Джереми осмотрелся. — Давайте где-нибудь укроемся и все обсудим.

Элиза медленно повернулась, оглядывая окрестности.

— Как насчет церкви?

Проследив за ее взглядом, Джереми увидел высокую квадратную башню позади домов, выстроившихся вдоль дороги.

— Превосходно.

С седельными сумками, переброшенными через плечо, они зашагали по дороге, а затем свернули на узкую тропинку. Церковь окружало кладбище, широкая полоса зелени, на которой темными и светлыми пятнами выделялись памятники и могильные плиты, многие из них древние. Прочное каменное здание с тяжелой дубовой дверью выглядело ухоженным и опрятным.

Подойдя к сводчатому входу, Джереми взялся за дверной засов и облегченно перевел дыхание, когда тот поддался. Толчком распахнув дверь, Карлинг первым вошел в храм.

В это время дня церковь была пуста, но когда Элиза переступила порог и устремилась в центральный неф, он предостерегающе тронул ее за плечо.

— Подождите. Давайте поднимемся на башню, осмотрим окрестности и обсудим новый план.

Элиза кивнула.

Крыша башни как нельзя лучше подходила для того, чтобы осмотреться и все обдумать.

Поднявшись, путешественники подошли к зубчатой стене и оглядели раскинувшуюся внизу деревню с ее кукольными домиками. Дорога на Эдинбург серой лентой вилась среди полей. Кареты, деревенские телеги и всадники казались с высоты детскими игрушками.

Прикрыв ладонью глаза от солнца, Элиза повернулась к югу, а затем посмотрела на запад, в сторону Карнуота.

Джереми стянул с плеча седельную сумку и, пошарив в ней, нашел подзорную трубу, которой снабдил его Кобби. Опустив сумку на пол, он раздвинул трубу, поднес к глазам и направил на дорогу, ведущую в Кингсноу, откуда они только что приехали.

Подзорная труба была старой, не слишком хорошей, и все же…

Джереми вгляделся внимательнее и прикусил язык, чтобы сдержать проклятие. Не отрываясь от трубы, он обратился к Элизе:

— Этот ваш таинственный шотландец… Хизер или Брекенридж говорили, как он выглядит?

К счастью, ему удалось придать голосу рассеянную небрежность, скрыв растущее волнение.

— Высокий, могучий… огромный. Черные волосы — действительно черные, а не темно-каштановые. Светлые глаза. «Лицо, будто высеченное из гранита, а глаза как лед…» — так отозвался о горце один из тех, кто разговаривал с ним. — Элиза удивленно подняла брови. — А почему вы спрашиваете?

Джереми подкрутил подзорную трубу, сделав вид, что не слышал вопроса.

— А его лошадь? Помнится, я что-то слышал о ней.

Элиза подошла ближе.

— Крупный гнедой мерин. С широкой, мощной грудью. — Немного помолчав, она добавила: — Горец уже рядом?

Элиза не спросила: «Горец преследует нас?» Она знала ответ, подумал Джереми.

— Мужчина похожей наружности на крупном гнедом коне направляется сюда резвым аллюром. Он примерно в миле от нас.

— Если он заедет в деревню и расспросит местных жителей, то поймет, что мы где-то поблизости. И будет искать.

— А конюх заметил, куда мы пошли? Я не видел.

Элиза задумалась.

— Сомневаюсь. Но может, и заметил.

— Нужно выбираться отсюда.

— Нам нельзя возвращаться на дорогу. Шотландец нас увидит.

Опустив трубу, Джереми повернулся и направился к противоположной стене башни. Ландшафт по другую сторону церкви выглядел совершенно иначе. Джереми нахмурился. Сложив подзорную трубу, он убрал ее в седельную сумку, затем достал и развернул карту.

Элиза приблизилась и, взявшись за уголок карты, помогла ее раскрыть. Скользнув взглядом по ее лицу, Джереми убедился, что она испугана, но старается сохранять спокойствие и не поддаваться страху.

Джереми ткнул пальцем в карту, а после махнул в сторону бледно-лиловых холмов, окаймлявших поля за деревней.

— Должно быть, это Пентленд-Хиллс. Если держаться тропинки, которая привела нас в эту церковь, то мы выйдем к ним. Как видно на карте, тропинка скоро обрывается, а за ней нет ничего, кроме холмов. Нам предстоит их пересечь.

Элиза склонилась над картой, внимательно изучая рисунок.

— За холмами проходит большая дорога… нет, даже две дороги. — Она выпрямилась и вгляделась в даль поверх зубчатой стены башни. — Пеникуик — довольно крупный город. Мы наверняка сможем достать там двуколку. Потом доберемся до Пиблса и снова выедем на дорогу, по которой собирались ехать в Вулверстон.

— Верно. — Джереми испытующе посмотрел Элизе в глаза. — Вы готовы попытаться пересечь Пентленд-Хиллс?

Элиза решительно сжала губы. Теперь перед Джереми стояла истинная дочь Кинстеров.

— Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока шотландец нас схватит. — Гневно сверкнув глазами, она вскинула голову и направилась к лестнице. — Идемте!

Джереми поспешно убрал карту, вскинул сумку на плечо и бросился за Элизой вниз по лестнице.

Покинув церковь и оглянувшись на строение в последний раз, они быстро зашагали бок о бок к туманным склонам Пентленд-Хиллс.

Идти оказалось нелегко.

Тропинка, по которой они шли, оборвалась недалеко от церкви. Беглецы перебрались через низкую живую изгородь и зашагали полем. Временами они останавливались, чтобы всмотреться в высокую гряду холмов и оглянуться на церковь — эти ориентиры позволяли им не сбиться с пути.

Элиза не уставала благодарить судьбу за то, что переоделась в бриджи и сапоги — в платье она уже валилась бы с ног от усталости. Мужской наряд позволял двигаться намного свободнее.

Подъем стал круче, под ногами путников расстилались заросли вереска. Пышные, густые кусты еще не успели покрыться цветами. Плотный вересковый ковер пересекали овечьи тропы, но путь беглецов не всегда пролегал по ним.

На середине первого склона Джереми с Элизой наткнулись на ручей. По предложению Джереми они прошли немного вдоль берега, пока не нашли место, где скалы тянулись вверх уступами, что значительно облегчало подъем.

Элиза шла молча, не желая попусту тратить слова. Джереми держался рядом. Время от времени он останавливался и оборачивался, проверяя направление.

Склон сделался почти отвесным. Взбираться становилось все труднее. Полная решимости не показывать недовольства и не жаловаться, Элиза стиснула зубы и карабкалась вверх, не обращая внимания на непривычный жар. Бедра ее горели огнем, икры пылали.

Как и Джереми, ее гнало вперед страстное желание ускользнуть от таинственного шотландца, а поскольку из-за нее беглецам пришлось идти пешком, Элиза поклялась себе, что ни одно слово жалобы не слетит с ее губ.

Достигнув гребня холма, она согнулась, уперлась ладонями в колени и свесила голову вниз, пытаясь выровнять дыхание.

Простояв так несколько мгновений, тяжело отдуваясь неподобающим леди образом, она вдруг почувствовала, как увесистая седельная сумка соскользнула с ее плеча.

— Позвольте мне это взять.

Едва держась на подгибающихся ногах, Элиза проковыляла к плоской скале и рухнула на камень.

Джереми остановился чуть ниже хребта, чтобы его фигуру невозможно было различить на фоне неба, если кому-то вздумается высматривать его на склоне. Опустив сумки на землю, он снова достал карту.

Коротко взглянув на рисунок, он повернулся к Элизе. В глазах ее застыл ужас.

— Боже праведный, так это только первый холм. Сколько же их всего?

— Остался еще один. — Джереми кивком указал на соседний кряж. — Нам осталось подняться вон на тот гребень, а дальше дорога пойдет под уклон.

— Что ж, будем довольствоваться малым, — слабым голосом пробормотала Элиза.

Въехав в деревню Эйнвилл, Маккинзи натянул поводья и в сердцах выругался. Беглецы, бесследно исчезли.

— Проклятие, я их упустил!

Геркулес и ухом не повел.

В сгущающихся сумерках лэрд, оставаясь в седле, мысленно вернулся к разговору с конюхом в деревушке Карри. Там-то он и потерял след Элизы с англичанином. Конюх не видел, куда они направились. Зная, что беглецы держат путь на юг, Маккинзи выбрал это направление, однако так и не настиг их.

Он останавливался в каждой деревне, заезжал на все постоялые дворы, но не нашел ни единой ниточки, которая привела бы его к цели. Элиза и ее спаситель будто сквозь землю провалились.

Возможно, они остановили какой-то экипаж и попросили их подвезти. Но Маккинзи не спускал глаз с дороги, которая большей частью оставалась пустынной, и за последние несколько миль пути ему не встретилось ни единой повозки.

Могло случиться, что экипаж с беглецами свернул в сторону от главного тракта, однако после Карри дорога шла почти без ответвлений, ее пересекали лишь редкие тропы.

Впереди показался трактир. Надвигалась ночь, уже заметно стемнело. Решив, что продолжать преследование впотьмах бессмысленно, Маккинзи пустил коня шагом к постоялому двору.

Завтра ему придется вернуться и расспросить жителей окрестных деревень обо всех повозках и экипажах, которые могли подвезти беглецов.

Трактир оказался на удивление уютным. Оставив сумку в спальне наверху, лэрд спустился в небольшой зал и попросил слугу принести эля.

Облокотившись на стойку, он лениво обвел глазами зал и заметил старика, закутанного в вязаный шарф, с клетчатым беретом на лысой голове. Притулившись в углу возле эркера, старик смотрел на дорогу.

Голова его покачивалась, но глаза оставались открытыми, а взгляд казался цепким и острым. Скользнув взором по фигуре лэрда, старик снова отвернулся к окну.

Взяв кружку с элем, которую поставил перед ним слуга, Маккинзи кивнул в сторону старика:

— Что он пьет?

— Портер.

— Налейте мне кружку для него.

Слуга с широкой ухмылкой повиновался.

Захватив обе кружки, лэрд подошел к столу возле окна.

Старик поднял голову. На морщинистом лице сверкнули темные глаза.

— Это вам.

Маккинзи придвинул к нему кружку с портером.

Старик прищурился, изучая незнакомца, затем потянулся за кружкой и кивнул на скамью по другую сторону стола.

— Спасибо, милорд.

Лэрд опустился на скамью, вытянул длинные ноги и отхлебнул глоток эля. Старик поднес к губам кружку, отпил, продолжая разглядывать Маккинзи поверх края посудины, потом тихонько рассмеялся.

— Так что я могу для вас сделать?

Лэрд улыбнулся:

— Расскажите, что вы видели сегодня днем. Я пытаюсь догнать двух своих знакомых, которые должны были проехать здесь не так давно, но боюсь, мы с ними разминулись. Возможно, их кто-то подвез, они сели в экипаж и направились дальше.

Старик понимающе кивнул и сделал еще глоток.

— Должно быть, они еще раньше свернули на другую дорогу, потому что после полудня мимо этого окна не проехал ни один человек. Ни верхом, ни в экипаже. Даже пешком никто не проходил.

— Спасибо.

Лэрд еще немного поболтал со стариком, выслушал обычные деревенские сплетни, а затем, осушив кружку, вежливо откланялся и поднялся к себе в комнату.

Его ожидал добрый ужин и спокойный сон. Завтра утром он вернется в Карри и отыщет след беглецов.

Горец знал: в преследовании ему нет равных. Если он не ошибся, Элиза с англичанином отправились дальше на своих двоих. А выследить и догнать пеших будет проще простого. Тогда он и решит, что делать дальше.

Глава 8

Сгущалась тьма, и Элиза начала думать, что ночевать придется под открытым небом.

Вглядевшись в полумрак, она поняла, что ее спутник смотрит на небольшую рощицу впереди, справа от тропинки.

— Это жилье?

Ей показалось, что во мгле под деревьями виднеется серая черепица.

— Думаю, да. — Джереми обвел глазами неглубокую долину, в которую спустились беглецы. — Я не вижу здесь других домов. Долина выглядит пустынной.

Элиза кивнула в сторону рощи:

— Одна лишь эта лачуга, и кто знает, цела ли она.

Джереми вновь повернулся к роще.

— Может, это хижина дровосека. Похоже, вон те бревна предназначены на дрова. Давайте-ка подойдем ближе.

Сойдя с тропинки, Джереми направился к деревьям.

Элиза последовала за ним.

— А что, если дровосек здесь?

— Мы спросим, нельзя ли нам переночевать в хижине. Но… — Он протиснулся между стволами, всматриваясь в темноту. — Я не вижу никаких признаков жизни. В доме ни огонька, а ведь уже достаточно темно, чтобы зажечь свечи.

Путники осторожно ступили на густой ковер из листьев, рассыпанных на земле под деревьями. Повсюду были видны следы недавней вырубки, но чем ближе подходили беглецы к домику, тем яснее становилось, что он пуст.

— Скорее всего, лесорубы останавливаются здесь, лишь когда заготавливают бревна. Вероятно, эта земля и роща принадлежат владельцу ближайшей усадьбы.

Им пришлось сделать круг, чтобы спуститься в низину, где стояла хижина. Маленькое строение, сложенное из грубо отесанных камней и бревен, состояло, по-видимому, из одной комнаты. Окруженная густыми деревьями лачуга лепилась к склону холма и была надежно защищена со всех сторон.

Остановившись на краю небольшой просеки перед домиком, Джереми еще раз оглядел закрытые ставнями окна. Все указывало на то, что в хижине никого нет. Он осторожно подошел к двери. Постучал раз, другой. Никто не ответил.

Переглянувшись с Элизой, Джереми пожал плечами, отодвинул щеколду и открыл дверь.

Элиза переступила порог вслед за ним и оказалась в крошечной комнатке.

— Домик выглядит чистым и аккуратным.

— Наверняка это собственность хозяина поместья.

Джереми заметил свечу в простом подсвечнике на полке возле двери и, не обнаружив рядом трутницы, поискал в кармане свою.

Последние лучи солнца погасли, долина погрузилась в темноту. Ночь плотным одеялом окутала хижину.

Пламя свечи дрогнуло, мигнуло, затем разгорелось. Джереми поднял подсвечник и оглядел лачугу.

У стены напротив двери помещался грубо сколоченный буфет. По обеим сторонам от узкого очага стояли деревянные ящики с дровами и растопкой. Маленький квадратный стол занимал середину комнаты. Его окружали три простых деревянных стула. В дальнем углу хижины лежал набитый соломой тюфяк, прикрытый грубыми одеялами.

Заметив его, Элиза подошла, сняла шляпу и села. Потом наклонилась и принюхалась.

— Судя по запаху, солома свежая.

Джереми пришлось сделать над собой усилие, чтобы придать голосу непринужденность:

— Наверное, лесорубы приходят сюда раз в месяц, не чаще, во всяком случае, летом. Должно быть, мы с ними немного разминулись.

Элиза нахмурилась:

— Что ж, это даже к лучшему.

Шагнув вперед, Джереми поставил подсвечник на стол, затем сбросил с плеч седельные сумки и повесил их на спинки стульев. Взгляд его упал на оловянный кувшин, стоявший на буфете.

— Я видел неподалеку колодец.

Подхватив кувшин, Джереми направился к двери.

Элиза последовала за ним к небольшому, выложенному камнем колодцу в глубине двора.

— Я подержу кувшин, пока вы наполните ведро, — предложила она.

— Хорошо.

Она взяла кувшин из рук Джереми, подождала, пока он опустит ведро на веревке в колодец, а затем вытащит полное и перельет воду в сосуд.

Оставив его возле колодца, Элиза отнесла кувшин в дом, нашла две оловянные кружки и наполнила их водой.

Вернувшись в хижину, Джереми обнаружил Элизу сидящей за столом с кружкой в руке. Она с наслаждением, закрыв глаза, пила воду маленькими глотками, лицо ее сияло блаженством.

Услышав шаги Джереми, она открыла глаза и улыбнулась:

— Даже самое изысканное вино не могло бы быть вкуснее.

Во рту у Джереми пересохло. Изобразив вымученную улыбку, он отвернулся, чтобы закрыть дверь. Задвинув железный засов, он почувствовал облегчение. По крайней мере, никто не ворвется в дом среди ночи.

— Слава Богу, Меггин настояла, чтобы мы взяли с собой немного еды.

Отставив кружку, Элиза открыла одну из сумок и запустила туда руку.

— Что у нас есть?

Джереми поискал в другой сумке.

Они выложили на стол целую гору снеди — булочки, холодного цыпленка, сыр и немного инжира. В сумках нашлись и два яблока, но беглецы решили оставить их на утро.

Неяркий огонек свечи разгонял полумрак, окутавший хижину. Элиза и Джереми поужинали, прислушиваясь к легкому шуму ветра, тихому шелесту ветвей и глухому уханью совы.

Запасы еды иссякли, но беглецы остались сидеть, допивая остатки воды.

Чувство покоя и безмятежности обволакивало, словно мягкое одеяло. Элиза замерла, наслаждаясь блаженным ощущением безопасности и необычайно остро сознавая, что обязана этим сидевшему напротив мужчине.

Она посмотрела на Джереми. Он встретил ее взгляд.

Вопрос, которого оба они старательно избегали, вновь повис между ними, вызывая неловкость. Элиза перевела взгляд на пустой очаг:

— Может, нам разжечь огонь? Как вы думаете?

Измученная усталостью, она не в силах была обсуждать, какой урон нанесет ее репутации ночь, проведенная наедине с Карлингом.

Чуть поколебавшись, Джереми ответил:

— Мы могли бы развести огонь, но если лэрд бродит где-то поблизости, дым приведет его к нам.

— Вы правы. Вдобавок сейчас не так уж холодно.

— Будет лучше не разжигать очаг.

Элиза устало вздохнула и поднялась. Бедра и икры тотчас отозвались болью.

— Если я сейчас же не лягу, то усну стоя.

Она повернулась к соломенному тюфяку, которому предстояло заменить ей постель.

Джереми поспешно встал:

— Ложитесь на тюфяк, а я…

— Не глупите. — Элиза повернулась к своему спасителю. Ее голос прозвучал излишне резко, но она не сделала попытки его смягчить. — Ненавижу, когда люди бессмысленно жертвуют собой, особенно ради меня. — Опустившись на тюфяк, она с вызовом посмотрела на Джереми. — Здесь с лихвой хватит места на троих, мы оба полностью одеты и вдобавок укрыты плащами. Мы свободно поместимся вдвоем на этом тюфяке, в лачуге больше негде улечься. Завтра нам снова придется пуститься в путь, и трудно сказать заранее, что нас ждет, так что вам нужно как следует выспаться и набраться сил. — Упрямо выпятив подбородок, она твердо выдержала взгляд Джереми: — Я сделала свой выбор.

На лице Джереми читалось явное сомнение. Губы его дрогнули и сжались. Стоя у стола, он смерил Элизу нерешительным хмурым взглядом, потом состроил унылую гримасу.

— Хорошо. — Взяв подсвечник, он обогнул стол и сделал знак Элизе подвинуться. — Займите место у стены. — Не оглянувшись, он прошептал: — Доброй ночи, — и задул свечу.

— Доброй ночи, — донесся из темноты сонный голос Элизы.

Джереми беспокойно поерзал и вытянулся на спине.

Элиза пошевелилась, затем повернулась на бок лицом к стене. Послышался тихий вздох, Элиза плотнее завернулась в плащ.

Джереми не надеялся, что сможет выспаться, лежа так близко от нее, но не собирался обсуждать этот вопрос. В особенности с мисс Кинстер. Было проще уступить ее желанию: как она верно заметила, тюфяк был достаточно широким. В их соседстве не было ничего предосудительного.

Впрочем, само их пребывание вдвоем в этом уединенном месте бросало вызов устоям общества.

Но одна тревожная мысль не давала покоя Джереми: куда заведет их с Элизой эта ночь, проведенная наедине?

Скроуп дождался полуночи, когда хозяин трактира в Эйнвилле принялся закрывать ставни на окнах, прежде чем запереть заведение. Только тогда наемник выступил из погруженной во мрак рощи, росшей в двадцати ярдах от дороги, и направился к крошечному дворику трактира, ведя коня в поводу.

Трактирщик охотно согласился выделить Скроупу комнату и послал сонного мальчишку позаботиться о лошади приезжего.

Наемник старался говорить тихо, хотя осторожничать было не обязательно: все остальные постояльцы, включая Маккинзи, разбрелись по своим спальням больше часа назад.

— Если это возможно, я хотел бы занять комнату с окнами на дорогу, — заявил он.

Скроуп собирался проследить утром за отъездом горца.

Трактирщик хмыкнул:

— Одна такая еще осталась. — Повернувшись, он снял со стены тяжелый ключ и вручил его Скроупу. — Комната слева в конце лестницы.

Наемник взял ключ.

— Поскольку я так поздно прибыл, то и уеду не слишком рано. Я спущусь к завтраку чуть погодя.

— Как пожелаете, сэр. Мы можем подать вам завтрак в любое время.

Скроуп взял свечу из рук трактирщика и начал осторожно подниматься по лестнице. Он готов был поклясться, что Маккинзи занял лучшую комнату, скорее всего одну из тех, что также выходили окнами на внешний двор. Возможно, соседнюю с его собственной.

Он следил за своим бывшим заказчиком с самого Эдинбурга, держась чуть поодаль. Было бы крайне опрометчиво недооценивать Маккинзи, но Скроуп хорошо знал людей этого сорта. Он изучил все их слабости. Маккинзи привык повелевать и видеть, что все его приказы неукоснительно исполняются. Ему и в голову не могло прийти, что Скроуп ослушается его распоряжения оставить девчонку в покое.

Найдя свою спальню, Скроуп вставил ключ в замок и, стараясь не шуметь, отпер дверь, затем проскользнул в комнату, сбросил на пол седельную сумку и заперся.

Он неслышно пересек комнату, разделся и улегся на кровать.

Вытянувшись на спине и глядя в потолок, он перебрал в памяти все события минувшего дня и задумался о предстоящем.

Он нисколько не сомневался в своем праве выследить и похитить Элизу Кинстер. Виктор Скроуп не знал поражений. Едва почуяв добычу, он уверенно мчался по следу, пока не настигал свою жертву. Именно поэтому Маккинзи и нанял его. Теперь гордому лэрду оставалось лишь смириться и принять неизбежный исход.

Закрыв глаза, Скроуп мрачно усмехнулся. Он знал, что добьется успеха, как добивался всегда, иначе и быть не могло. Ему бросили вызов, возникло новое, неожиданное препятствие, только и всего. Что ж, тем лучше. Его ждет триумф. Преодолев все преграды, он осуществит задуманное, и слава его взлетит до небес.

Он схватит Элизу Кинстер и передаст ее в руки Маккинзи, как и было условлено.

Он отомстит за свою уязвленную гордость и потребует заслуженную награду, но главное — восстановит репутацию всемогущего Виктора Скроупа, которую изрядно пошатнул досадный эпизод с побегом.

Это представлялось ему особенно важным.

Скроуп не забывал: репутация для него все. В ней его жизнь. Его защита.

Без нее он никто.

Погружаясь в сон, Скроуп с мрачной решимостью сжал губы.

Он пойдет на все, чтобы защитить свою репутацию. Это его неотъемлемое право, и он воспользуется им, чего бы это ни стоило.

Джереми медленно, постепенно просыпался. Что-то легонько щекотало ему нос, это его и разбудило.

Разогнав сонный туман, он почувствовал теплую тяжесть женщины, лежавшей в его объятиях.

Это было необычайно приятно, но как такое возможно? Джереми никогда еще не засыпал в женской постели и, насколько ему помнилось, не приглашал женщину в свою постель…

Он вздрогнул, сон мгновенно слетел с него, глаза широко открылись. Неподвижно замерев, стараясь не шевелиться, он осторожно посмотрел вниз.

Элиза уютно свернулась клубком, прижавшись к нему. Джереми охватил совершенно неуместный восторг, он почувствовал себя победителем.

Но пока он взволнованно и изумленно пожирал ее глазами, Элиза пошевелилась.

И прежде чем Джереми успел решить, как лучше поступить — поспешно выпустить ее, заявляя о своей невиновности и рассыпаясь в извинениях, или изобразить многоопытного светского льва, — Элиза на мгновение оцепенела, потом вскрикнула и отпрянула.

Широко распахнутые ореховые глаза испуганно уставились на него.

— Ах, простите! — выпалила Элиза. Вскочив на тюфяке, она посмотрела на соломенное ложе позади себя и убедилась, что сама виновата в случившемся. — Я…

Охваченная ужасом, не веря, что все это происходит с ней наяву, Элиза почувствовала, как лицо заливается краской. Она перевела испуганный взгляд на Джереми, но тот, похоже, не испытывал ни смущения, ни замешательства. Глаза его цвета темной карамели смотрели тепло и ободряюще. На губах мелькнула сочувственная улыбка.

— Все в порядке. Наверное, во сне мы придвинулись ближе друг к другу, чтобы согреться. Только и всего. Должно быть, так вы и оказались рядом со мной.

Элиза вовсе не была уверена в правдивости слов Джереми, но он галантно предлагал ей простой выход из щекотливого положения, и она с радостью ухватилась за спасительную соломинку.

— Да, возможно. — Сидя с прямой спиной, она отбросила назад волосы. За ночь Элиза успела растерять все шпильки, и ее спутанные золотистые локоны в беспорядке рассыпались по плечам. — Я об этом не думала. Просто обычно я сплю одна.

Джереми плотно сжал губы и кивнул:

— Разумеется.

Элиза подозрительно прищурилась, ища в глазах Джереми насмешку, но она и сама едва сдерживала улыбку.

— Не могу поверить, что сказала это. Повторила очевидное. Как глупо!

Джереми широко улыбнулся:

— Не отрекайтесь от своих слов из-за меня.

Элиза изумленно смотрела на него, не в силах скрыть восхищения. Она будто увидела вдруг другими глазами и Джереми, и себя.

После короткого молчания Карлинг посмотрел в окно.

— Кажется, мы проспали. Уже давно рассвело.

Джереми свесил на пол длинные ноги, и Элиза тотчас ощутила необъяснимое чувство потери. Странная хрупкая близость, связавшая ее с этим мужчиной минувшей ночью, вдруг исчезла. Он уселся на тюфяке и провел пятерней по всклокоченным волосам.

Разумеется, непокорные вихры продолжали торчать в разные стороны. Поднявшись, Джереми направился к двери.

— Дайте-ка я сначала проверю двор. Не выходите, пока я не вернусь.

Он говорил властно, как большинство знакомых ей мужчин.

Он отпер засов, приоткрыл дверь и осторожно выглянул, затем распахнул ее настежь и вышел.

Джереми потребовалось огромное усилие воли, чтобы выбросить из головы все только что случившееся. Стоя за дверью хижины, он настороженно оглядел окрестности. Все его чувства были обострены до предела.

Тристан и Чарлз Сент-Остелл учили его безмолвно прислушиваться к каждому шороху, различая малейший хруст веточки или птичий щебет.

Прошла минута, но Джереми не услышал ничего подозрительного. Удостоверившись, что возле дома никого нет, он все же обошел хижину и, пробиваясь сквозь деревья, взобрался на скалу, чтобы рассмотреть склон соседнего холма и тропинку, по которой они пришли к хижине накануне вечером.

Вернувшись в домик, он застал Элизу в дверях. Она уже заколола волосы шпильками и спрятала их под шляпу.

— Я никого не заметил. Похоже, мы в безопасности.

Элиза кивнула:

— Я застелила постель, прибралась в комнате и собрала сумки. У нас есть два яблока на завтрак, а в кувшине осталось немного воды, так что я наполнила кружки. — Она покосилась на рощу. — А теперь я ненадолго отойду.

Джереми махнул рукой, указывая направление.

— Там есть надежное укрытие.

— Спасибо.

Элиза сошла с крыльца и обогнула домик.

Качая головой, Джереми вошел в хижину. Мисс Кинстер не переставала его удивлять. Он всегда считал ее избалованной принцессой, пожалуй, даже более изнеженной, чем ее сестры.

Неумение ездить верхом на первый взгляд подтверждало это суждение, однако Джереми не назвал бы Элизу слабой, бессильной или беспомощной. По крайней мере, она ни в чем не уступала его сестре Леоноре, обладавшей весьма сильным характером.

Джереми знал немало сильных, волевых и независимых леди, и прежде ему никогда бы не пришло в голову причислить к ним Элизу Кинстер, однако теперь он начал подозревать, что судил о ней неверно. Мисс Кинстер проявила редкое самообладание, оказавшись в отчаянных обстоятельствах, когда любая другая девица ее круга ударилась бы в слезы и тряслась бы от ужаса, что лишь усложнило бы задачу ее спасителю.

Если не считать фиаско с верховой ездой — хотя и здесь, надо признать, Элиза старалась не ударить лицом в грязь, — она с достоинством встретила вызов судьбы. Похищение не сломило ее дух.

А что до утренней сцены…

Услышав торопливые шаги Элизы, Джереми внезапно осознал, что вот уже несколько минут стоит возле стола, глядя на аккуратно застланный одеялами тюфяк.

Он поспешил отбросить крамольные мысли, опасаясь, что покраснеет и выдаст себя. Схватив со стола яблоко, он быстро надкусил его, потом придвинул к себе развернутую карту.

Когда Элиза переступила порог, он уже сидел, хмуро склонившись над картой, обдумывая дальнейший маршрут. Именно это он и собирался сделать с самого начала.

— Я не вижу другого пути. Нам придется пересечь, по меньшей мере, два ручья, прежде чем мы начнем взбираться на следующий холм. Более крупный ручей соединяет два небольших озера, «лохе», как сказали бы шотландцы. Мы могли бы обойти кругом северное озерцо, но в этом случае мы сильно отклонимся от первоначального направления, вдобавок на холме вблизи северной оконечности озера расположен военный гарнизон, а в настоящее время я предпочел бы не показываться на глаза властям, как и тем, кто мог бы заставить власти задержать нас.

Элиза подошла ближе, принеся с собой знакомый легкий аромат, присущий ей одной. Она внимательно изучила карту, затем кивнула:

— Я согласна. Придется перебраться через ручьи.

Девушка выпрямилась, Джереми испытующе посмотрел ей в глаза.

— Мне не хотелось бы подвергать вас опасности. Вы умеете плавать?

Элиза улыбнулась:

— Да. И весьма неплохо. Я безнадежно беспомощна только с лошадьми.

Джереми отвел взгляд и сложил карту.

— Что ж, хорошо.

Убрав карту в одну из седельных сумок, он потянулся за второй, но Элиза его опередила.

— Нет, позвольте мне понести ее, хотя бы первое время. Теперь, когда мы прикончили запас еды, сумка стала намного легче.

Джереми поймал ее взгляд. Элиза смотрела так, словно ждала от него возражений. Он не стал убеждать ее, что женщина слишком слаба, чтобы нести сумку.

— Отдайте сумку мне, если устанете.

Элиза радостно просияла. Закинув сумку на плечо, она подхватила со стола яблоко и повернулась к двери.

— Прекрасно. В путь!

Тряхнув головой, чтобы прогнать дурман, навеянный ее ослепительной улыбкой, Джереми вышел вслед за Элизой во двор, освещенный слабыми утренними лучами.

Они направились вверх по склону, пробираясь между деревьями, стараясь как можно дольше держаться в тени, и в конце концов вышли на усеянную камнями пустошь. Джереми настороженно огляделся, но никого не заметил. Никто их не преследовал.

Вначале им встретился мелкий ручей. Они нашли место поуже и перешли его вброд, поднимая брызги.

Второй ручей мог бы стать для них серьезной преградой, но какие-то добрые люди перебросили длинное бревно с одного берега на другой. Джереми пошел первым. Он едва не свалился в бурлящий поток. Молотя руками в воздухе и бранясь про себя, он с трудом удержал равновесие, кое-как проковылял по бревну, прыгнул и неуклюже растянулся на берегу.

Послышался мелодичный смех, похожий на звон хрустального колокольчика.

Джереми никогда не слышал, чтобы Элиза смеялась так свободно и естественно. Перевернувшись на спину, он хотел было состроить сердитую гримасу, но восхищенно замер, не в силах оторвать глаз от стройной фигуры над ручьем. Элиза танцующей походкой прошла по бревну и легко соскочила на землю.

Она победно вскинула голову и посмотрела на Джереми сверху вниз с видом королевы, потом весело улыбнулась и кивнула в сторону холма:

— Идем, лежебока! Нас ждет еще один склон!

Джереми со стоном поднялся.

Элиза снова рассмеялась и зашагала дальше. Карлинг поплелся рядом.

Они быстро и уверенно взобрались на вершину второго холма.

Оказавшись на гребне, путники остановились и достали карту, чтобы свериться с ориентирами и определить направление.

По дну долины внизу тянулась неширокая дорога. Джереми взмахом указал на кучку домов чуть поодаль.

— Должно быть, это Силверберн. Если верить карте, он в двух милях отсюда. — Джереми показал рукой на восток. — А вон там Пеникуик, до него пять миль. — Он перевел взгляд на Элизу. — Мы можем отправиться прямиком в Пеникуик или сначала заглянуть в Силверберн. Так путь будет чуть длиннее, но в деревне мы сможем раздобыть еды.

Элиза подумала не столько о себе, сколько о Джереми. Вопреки ее прежнему представлению о нем Карлинг отличался мощным сложением, он не был ни тощим, ни коротышкой. Элиза знала наверняка, что смогла бы дойти до Пеникуика, не подкрепившись, но она росла вместе с двумя верзилами братьями и помнила, сколько те едят.

Она не питала иллюзий и сознавала, кому придется спасать их обоих в случае угрозы. Элиза годилась на роль помощницы, но главенство принадлежало Джереми.

— Силверберн, — провозгласила она. — Нам нужна еда, и мы понятия не имеем, что принесет этот день. Возможно, до самой ночи нам не представится больше случая поесть.

— Верно. — Убрав карту, Джереми окинул взглядом склон, спускающийся к деревне. — Идемте.

Примерно час спустя беглецы уже сидели в дальнем углу таверны «Веселая вдова», отдавая должное ветчине, яйцам, кеджери и колбасам. Элиза старалась изо всех сил, изображая волчий аппетит, но когда слуга отвернулся, заменила пустую тарелку Джереми своей.

Когда спаситель удивленно на нее взглянул, она тихо шепнула:

— Ни один юноша не оставит завтрак нетронутым.

Джереми усмехнулся, а потом без долгих раздумий очистил и ее тарелку.

Сразу после завтрака они тронулись в путь. В таверне Элизе то и дело приходилось напоминать себе, что для всех она мужчина. Она большей частью отмалчивалась, а если ее вынуждали отвечать, лишь выразительно хмыкала или фыркала. Когда деревня осталась далеко позади и скрылась из глаз, Элизе показалось, что с плеч ее свалился тяжкий груз: она снова стала самой собой.

Лэрд подошел к домику дровосека задолго до полудня.

Он покинул Эйнвилл на рассвете и, наслаждаясь быстрой скачкой, вернулся в Карри, где потерял след беглецов. Там он в последний раз слышал о них. Остановившись на дороге перед небольшим трактиром, куда заходили Элиза с англичанином, он неторопливо огляделся, пытаясь представить себя на их месте.

Высокая церковь тотчас привлекла его внимание.

На тропинке перед папертью он заметил следы двух пар сапог — одни крупнее, другие намного меньше, — они вели на церковный двор.

Мощеные дорожки и выложенный каменными плитами двор не представляли особого интереса, но, обойдя вокруг церкви, Маккинзи обнаружил похожие отпечатки. Беглецы явно спешили. Отчетливые торопливые следы сворачивали на тропинку и вели на восток.

Прочь от большой дороги, в сторону Пентленд-Хиллс.

Спешившись, лэрд снова оглядел церковь. Должно быть, беглецы заметили его и узнали в одиноком всаднике человека, стоявшего за похищениями. Маккинзи с опозданием подумал, что в погоне за Хизер Кинстер и Брекенриджем ему следовало проявлять осторожность и не показываться им на глаза, но изменить прошлое было не в его власти. Теперь он знал: Элиза со своим спасителем обратятся в бегство, если увидят его, а значит, следя за ними, он должен оставаться незамеченным.

Он проследил их путь от церковного двора к склону холма через заросли вереска. Скалы не остановили его — на пустынных просторах Шотландии он чувствовал себя как рыба в воде.

Подъезжая к роще, он натянул поводья.

Каменная хижина скрывалась в тени деревьев. Вокруг стояла тишина, домик казался пустым, из приземистой трубы не вилась струйка дыма. Спешившись, Маккинзи привязал Геркулеса к низкой ветви дерева и, не скрываясь, не прибегая к уловкам, прошел между деревьями к просеке. Постучав и не дождавшись ответа, он открыл дверь и вошел.

Ему достаточно было обвести глазами комнату, чтобы прочитать едва заметные знаки, оставленные беглецами, и выяснить все, что его интересовало. Несомненно, кто-то провел ночь в хижине, а если быть точным, ночных гостей было двое. В кувшине еще осталась вода, и на двух кружках не было следов пыли. Квадратный деревянный стол тоже выдавал чье-то недавнее присутствие: на пыльной поверхности остались разводы — здесь что-то выкладывали, передвигали, расстилали.

Маккинзи взглянул на аккуратно застеленный тюфяк, подошел ближе и отдернул грубые одеяла. Кто-то пытался выровнять солому, но острый взгляд лэрда различил вмятины — глубокую и крупную, оставленную мужчиной, что лежал с краю, ближе к двери, и небольшую, легкий след хрупкой фигуры женщины, свернувшейся рядом со своим спутником.

Маккинзи нахмурился. На первый взгляд вмятины на соломе свидетельствовали о близости Элизы и англичанина, но с другой стороны, отношения, связывавшие эту пару, могли быть и чисто дружескими. Возможно, они лишь двое товарищей, которых обстоятельства вынудили разделить кров и постель.

Не следовало придавать слишком много значения этой ночи.

Вернув одеяла на место, лэрд в последний раз оглядел скупо обставленную лачугу и вышел во двор, под бледные солнечные лучи. Закрывая дверь, он заметил тропинку, по которой беглецы взобрались на склон, затем вернулся к Геркулесу, вскочил в седло и, обогнув рощу, направился по следу.

След привел его к ручью.

Направив коня в воду, Маккинзи вернулся мыслями к вопросу, вот уже второй день не дававшему ему покоя. Отчего беглецы продвигаются вперед так медленно? Неужели Элиза в самом деле не умеет ездить верхом?

С каждым часом они все больше подвергались опасности быть схваченными, хотя и знали, что Скроуп их не выследил. И все же Маккинзи проникся невольным уважением к спасителю Элизы Кинстер, кем бы тот ни был. Этот человек вызволил девушку из плена и вывез из Эдинбурга, обманув опытного наемника Скроупа, прежде не знавшего поражений. И надо признать, затеянный беглецами переход через Пентленд-Хиллс — лучшее, что можно было придумать в их положении.

Хотя на юге Шотландии Маккинзи чувствовал себя не так свободно, как на севере, в горах, он знал местность достаточно хорошо, чтобы обходиться без карты. Ему не составило труда догадаться, куда направились беглецы.

Глава 9

Чуть позднее тем же утром, снова вернувшись к ролям наставника и воспитанника, Джереми с Элизой вошли в Пеникуик. Как выяснилось, то был базарный день.

В городке не было рыночной площади как таковой, но у самого въезда дорога, по которой пришли путники, значительно расширялась. По правой ее стороне двумя потоками в оба направления спешили лошади, повозки и телеги, слева же пестрой мозаикой теснились лотки торговцев.

Остановившись рядом с Джереми, Элиза обвела глазами красочную, суетливую, радостно оживленную толпу.

— Там дальше есть трактир. — Джереми кивком указал на качающуюся вывеску, свисавшую с фронтона над рыночными лотками. — Посмотрим, есть ли у них свободная двуколка и лошадь.

Элиза кивнула, стараясь держаться ближе к своему спутнику. Изображать юношу было легче всего, разговаривая как можно меньше. Ей удавалось говорить басом, но прибегать к этому приему она старалась лишь в крайнем случае — требовалось недюжинное усилие, чтобы грубый юношеский голос звучал ровно и правдоподобно.

Поравнявшись с трактиром «Ройал», расположенным на повороте дороги, беглецы обошли его кругом в поисках конюшни и обнаружили новое скопище рыночных лотков, длинной вереницей выстроившихся вдоль обочины.

За лотками, чуть выше по дороге, плавно уходившей вверх, был виден второй, более крупный постоялый двор.

Джереми показал на него глазами.

— Если нам не помогут здесь, попытаем счастья там.

Но главный конюх в «Ройал» произнес слова, которые так хотелось услышать путникам:

— Да, у меня есть отличная двуколка, она подойдет вам как нельзя лучше.

Радостно встрепенувшись, Элиза посмотрела на Джереми, но сразу перевела взгляд на рыночные лотки, скрывая облегчение под ленивым юношеским равнодушием и предоставляя своему спутнику договариваться о лошади и экипаже.

На лотках торговцев красовались свежие фрукты. Была здесь и выпечка, орехи, сыры, окорока и колбасы. Элиза почувствовала запах свежеиспеченных булочек, и рот ее мгновенно наполнился слюной. При виде водяного насоса она вспомнила, что глиняные фляги для воды в их седельных сумках почти опустели. Конечно, пересев в двуколку, беглецы уже к вечеру должны были добраться до Вулверстона, и все же…

Джереми с довольным видом подошел к Элизе. Она махнула рукой в сторону лотков.

— Может, нам стоит пополнить запасы еды, просто на всякий случай?

Джереми кивнул:

— Конюхам понадобится около четверти часа, чтобы подготовить двуколку. Я сказал им, что мы прогуляемся по рынку и вскоре вернемся. — Вытащив из кармана часы, он взглянул на циферблат и добавил: — Еще довольно рано. Если мы купим съестного, то сможем сразу же отправиться в путь, а позднее остановимся на дороге и перекусим.

— Прекрасная мысль.

Элиза почувствовала, как пальцы Джереми коснулись ее локтя, но в следующее мгновение спаситель опомнился и отдернул руку.

— Идите первой. — Он указал на лотки торговцев, потом наклонил голову и понизил голос: — Вам придется подсказать мне, что купить.

Элиза медленно направилась вдоль лотков с самой разнообразной снедью, весьма искусно изображая голодного юношу. Джереми не менее убедительно сыграл роль добродушного наставника, потакающего капризам своего воспитанника, и с показной неохотой купил все, что выбрала Элиза. Выбор был столь велик, что они, как неизбежно бывает в подобных случаях, купили больше еды, чем требовалось. Однако Джереми решил, что избыток съестного лучше, чем его недостаток. Вдобавок беглецы собирались продолжить путь в двуколке, им не нужно было нести на себе увесистые сумки.

Мысли Джереми вернулись к предстоящему путешествию. Он невольно задумался, сколько понадобится времени, чтобы добраться до границы. И не придется ли им снова провести ночь вместе, вдвоем?

Не то чтобы вторая ночь наедине с Элизой изменила положение, в котором они оказались после первой ночи. В глазах света довольно было и одной ночи, а все последующие уже не имели значения.

Спутанный клубок правил и предписаний, принятых в обществе, всегда приводил Джереми в замешательство. Он знал: строгие законы света, беспощадно осуждающие любые вольности, нерасторжимо связали его с Элизой Кинстер. Однако во все времена существовали исключения из правил, и он довольно смутно представлял себе, как в сложившихся обстоятельствах следовало расценить… Прогнав бессмысленные тревожные мысли, Джереми попытался представить, что бы посоветовал ему зять Тристан и его бывшие боевые товарищи.

Оружие. Если ему предстоит встретиться с врагом, оружие не помешает. Карлинг считался превосходным стрелком, но он сильно сомневался, что в этом маленьком городке нашелся бы даже обычный оружейных дел мастер, что уж тут говорить об умельце, способном изготовить пистолет. На лотках торговцев не было стрелкового оружия.

Джереми заметил цыгана, продававшего неплохие ножи, пригодные для метания. Маленькие ножички, которыми снабдила путешественников Меггин, собирая седельные сумки, годились лишь на то, чтобы атаковать ими фрукты и сыр, не более.

Джереми остановился перед лотком цыгана и потянул за рукав Элизу, успевшую пройти чуть вперед. Та обернулась и, заметив, на что смотрит Джереми, неохотно остановилась.

Ее нахмуренные брови выражали явное неодобрение. Незаметно толкнув ее ногу носком сапога, Джереми взял в руки один из ножей.

— Славные ножи.

Краем глаза он заметил, как Элиза растерянно моргнула, а затем, поняв, что от нее требуется, весьма достоверно изобразила мальчишеский интерес к оружию. Один за другим она брала ножи своими изящными ручками, взвешивая их в ладони.

Джереми тотчас обратился с вопросом к торговцу, молясь про себя, чтобы тот не заметил маленьких точеных ручек «юноши». Но цыган, похоже, думал лишь о том, как бы подороже продать свой товар.

Они успели договориться о цене, когда Элиза откашлялась и пробасила:

— Я не отказался бы от такого ножа.

Джереми взглянул на выбранный ею нож, короткий, с широким треугольным лезвием. К клинку прилагались удобные кожаные ножны.

— Хорошо. — Взяв нож из рук Элизы, он добавил его к двум другим, которые выбрал сам, и посмотрел на цыгана: — Мы возьмем и этот клинок.

После небольшого спора с торговцем о цене Джереми расплатился, передал Элизе ее нож и заткнул за пояс два своих.

Беглецы отошли от лотка и снова влились в густую толпу, снующую между торговыми рядами.

— Спрячьте нож, — прошептал Джереми, склонив голову. — Никогда не стоит показывать, что у вас есть оружие. Пусть это лучше будет неожиданностью.

Элиза усмехнулась.

Джереми не знал, куда она спрятала нож. Клинок исчез в складках плаща, надетого поверх мужского наряда.

— Вода.

Элиза показала на водяной насос, и путешественники по очереди наполнили фляги.

Они остановились в тени возле стены, и Джереми принялся укладывать в сумки воду и купленную еду.

Элиза смотрела через его плечо на соседний постоялый двор. Вдруг она замерла, словно увидела призрак. Лицо ее застыло, глаза округлились от ужаса.

— Не двигайтесь, не оборачивайтесь. Это лэрд. Он только что въехал в город и, сидя на своем могучем мерине, осматривает торговые ряды.

— Он может нас видеть?

— Вряд ли. Между нами половина рынка. Он в другом конце улицы.

Подавив мучительное желание оглянуться, Джереми схватил Элизу за локоть, чтобы повернуть ее и увлечь за собой к конюшне трактира.

— Подождите. — Она замерла, хотя Джереми настойчиво тянул ее прочь, а в следующее мгновение облегченно перевела дыхание. — Лэрд отвернулся. — Элиза высвободилась из рук Джереми, и беглецы зашагали к трактиру. — Он просто оглядывал улицу и торговые ряды, — тихо добавила она. — А потом направил лошадь к другому постоялому двору.

Джереми ускорил шаг.

— Нам нужно забрать двуколку и немедленно уехать отсюда!

Они подошли к конюшне. Джереми пришлось сделать над собой усилие, чтобы согнать с лица хмурое выражение и изобразить беззаботность. Еще труднее было не показывать нетерпения, хотя ему отчаянно хотелось зашвырнуть седельные сумки в двуколку, вскочить на сиденье и схватить вожжи.

Вскоре он уже сидел в экипаже рядом с Элизой, сжимая в руках поводья. Выехав со двора конюшни, он погнал выбранного им гнедого мерина по улице так быстро, насколько хватало смелости.

Из-за оживленного движения двуколка почти ползла. Преодолев наконец поворот дороги, Джереми обернулся и окинул взглядом улицу.

Он увидел лэрда: уперев руки в бока, Маккинзи смотрел вслед двуколке.

— Проклятие!

Джереми подхлестнул лошадь.

— Что? — испуганно воскликнула Элиза. — Он нас видит?

Джереми заколебался, потом кивнул:

— Как назло, именно сейчас дорога позади нас почти опустела.

Элиза издала сдавленный возглас. Казалось, она хотела что-то сказать, но слова замерли у нее в горле.

Схватив Джереми за локоть, она подняла было руку, чтобы указать на что-то впереди, но осеклась. Взгляд ее не отрывался от дороги.

— Скроуп. Он едет верхом позади вон той кареты, запряженной четверкой лошадей, прямо навстречу нам.

Они удалялись от тропы, по которой пришли в Пеникуик, но та дорога, что была им нужна и вела на юг, прочь из города, лежала впереди. Джереми качнулся, пригнулся и снова выпрямился, успев заметить ноги лошади, скачущей позади тяжелой кареты. Он посмотрел вперед, оценивая расстояние и рассчитывая угол поворота.

— Молитесь, — посоветовал он. — Если мы удачно выберем момент…

Он натянул поводья, придерживая лошадь, пока карета не подъехала ближе, а затем резко свернул налево, на дорогу к югу, используя экипаж как заслон, чтобы Скроуп не смог увидеть их, пока они не повернутся к нему спиной.

— Ради всего святого, не оборачивайтесь.

— Не буду. — Элиза выпрямилась и замерла как вкопанная, стараясь казаться выше ростом. Сердце ее колотилось где-то у горла. — Шотландец и Скроуп оба здесь. Должно быть, они вместе ищут нас.

Она посмотрела на Джереми. Лицо его казалось суровым и мрачным. Взмахнув хлыстом, он подстегнул лошадь.

Двуколка с грохотом проехала по узкому каменному мосту, соединявшему берега реки к югу от города. Теперь перед беглецами простиралась дорога на юг.

Прислушавшись, они не услышали звуков погони у себя за спиной: ни криков, ни грозного цокота лошадиных копыт.

— Скроуп нас не видел? — спросила Элиза.

Джереми внезапно направил двуколку в сторону, на узкую тропу, тянущуюся от главной дороги. Элиза испуганно ахнула, когда экипаж стремительно съехал по короткому скату. Лежавшая внизу тропа петляла между купами берез. Джереми хлестнул коня, и гнедой, мерин стрелой полетел вперед. Двуколка раскачивалась и тряслась, колеса грохотали, разбрасывая мелкие камни.

— Я думала, мы едем на юг, в Пиблс.

Вцепившись в борт двуколки, Элиза обернулась к Джереми.

— Мы и собирались. — Лицо Карлинга по-прежнему оставалось угрюмым. — Но горец видел нас. Само собой, он решит, что мы едем на юг. А если и Скроуп успел нас обнаружить — пару в двуколке, выезжающей из города, трудно не заметить, — он подтвердит, что мы отправились этой дорогой. Эти двое пустятся за нами в погоню, как только лэрд вскочит в седло.

— Ох! — Сжимая борт экипажа так, что побелели костяшки пальцев, Элиза вгляделась в даль. — Значит, мы предоставили им ехать в Пиблс и искать нас там? — Немного помолчав, она перевела дыхание и спросила: — Так куда же мы направляемся?

— Эта тропа скоро перестанет петлять. Она ведет на восток. Держась ее, мы рано или поздно выедем на дорогу до Джедборо, которая нам и нужна… Дайте мне подзорную трубу, — попросил Джереми.

Элиза торопливо обшарила сумку и, найдя трубу, протянула ее Джереми.

Спрыгнув на землю, он влез на забор и, балансируя на верхней перекладине, поднес к глазам подзорную трубу.

Выбранный им наблюдательный пункт оказался даже лучше, чем он надеялся. Джереми смог разглядеть дорогу, ведущую на юг, и мост, возле которого беглецы свернули в сторону. С высоты как на ладони просматривался даже перекресток, где двуколка сделала резкий поворот. Не был виден лишь небольшой скат недалеко от моста.

Джереми, не оборачиваясь, почувствовал приближение Элизы, ощутил завораживающую теплую волну женственности.

— Ну что? Вы их видите? — спросила Элиза.

В глазах ее он заметил тревогу.

— Никого не вижу.

Озабоченно нахмурившись, Элиза вскарабкалась по перекладинам и потянулась за трубой.

— Можно мне взглянуть?

Джереми передал ей трубу и, спустившись на пару перекладин по другую сторону ограды, обхватил ладонями обтянутые бриджами бедра Элизы, чтобы не дать ей упасть.

— Спасибо, — чуть сдавленным голосом поблагодарила она и, не глядя вниз, поднесла к глазам трубу. — Я тоже никого не вижу, — прошептала Элиза немного погодя. — Ни на этой дороге, ни перед мостом. Нам удалось оторваться от преследователей, или они не узнали нас?

Джереми ненадолго задумался.

— Что касается лэрда… не знаю, как это ему удалось, но уверен: он узнал нас в городе.

— Если лэрд со Скроупом тотчас устремились за нами, то к этому времени они могли миновать перекресток.

— Возможно, похитители все еще в городе, а может быть, отправились дальше на юг, но в любом случае они нас упустили.

Элиза опустила трубу, лицо ее радостно вспыхнуло.

— Мы от них ускользнули!

Джереми застыл, завороженный ее улыбкой, теплом ее глаз. Элиза рассмеялась, радостно повела плечами, будто пританцовывая, а затем порывисто обвила руками шею Джереми и приникла губами к его губам, чувствуя, как по телу прокатывается волна небывалого облегчения.

В следующее мгновение она замерла. Замер и Джереми, не в силах пошевелиться.

Губы Элизы нежно, настойчиво прижались к его губам, и тогда он ответил на поцелуй. Время замедлило бег и остановилось. Разом стихли все звуки. Мысли улетучились. Остались лишь нежность поцелуя, легкое прикосновение губ, наслаждение, даруемое и принимаемое в дар.

Элиза прильнула теснее, но пошатнулась и отстранилась. Джереми, неохотно оторвавшись от ее губ, помог ей удержаться на перекладине. Что-то подсказывало ему: Элиза чувствует то же, что и он, ей не хотелось прерывать поцелуй.

На мгновение их взгляды встретились. Элиза стояла на самом верху, а Джереми двумя перекладинами ниже, их лица оказались радом, в нескольких дюймах друг от друга.

Джереми ожидал, что Элиза смутится, начнет бормотать извинения, тогда и ему пришлось бы просить прощения, обоим стало бы чертовски неловко… Но она промолчала, лишь на губах ее мелькнула быстрая, удивительно женственная улыбка. Высвободившись из рук Джереми, Элиза спустилась с ограждения и направилась к двуколке.

— Может, мы поедем дальше, а потом найдем подходящее место, остановимся, перекусим и изучим карту? — предложила Элиза, занимая место в двуколке.

Усевшись рядом с ней, Джереми кивнул:

— План неплохой, вдобавок легко выполнимый.

Элиза взглянула на дорогу и махнула рукой. Довольная улыбка тронула уголки ее губ.

— Тогда вперед. Хотя, возможно, вы хотите поберечь силы лошади.

Джереми широко улыбнулся. Он еще испытывал легкое головокружение после пережитых мгновений пьянящей радости. Раздумывая о том, не так ли чувствуют себя завоеватели и герои, он щелкнул вожжами и послал мерина вперед бодрым аллюром.

Вполне довольный тем, как развиваются события, лэрд выехал из Пеникуика. Прошло около часа с тех пор, как он проводил глазами беглецов, покидающих рыночную площадь.

Он не пустился в погоню за ускользающей добычей. В его намерения не входило схватить Элизу с англичанином, он собирался лишь проследить за парой. Оставив Геркулеса наслаждаться отдыхом в конюшне постоялого двора «Корона», Маккинзи направился в трактир «Ройал» — перекинуться парой слов с тамошним главным конюхом.

Потребовалось лишь немного обаяния, чтобы разговорить конюха и получить примерно те же сведения, что и в конюшне на площади Грассмаркет. Мужчина, сопровождавший юного воспитанника, несомненно, был англичанином. Настоящим джентльменом, вежливым, обходительным, приятным во всех отношениях. Да и Маккинзи назвал бы спасителя Элизы человеком спокойным и разумным, щедро наделенным внутренней силой.

Выйдя из конюшни, лэрд прогулялся вдоль торговых рядов, заводя разговоры с торговцами. Его певучий шотландский выговор и история о двух друзьях-англичанах, приехавших в город чуть раньше его, помогли выяснить все, что его интересовало. Маккинзи узнал, что беглецы купили съестное и, что особенно любопытно, три ножа — два больших для джентльмена и один короткий для юноши.

Обдумав полученные сведения, лэрд задал себе вопрос, что нового он узнал о характерах беглецов.

Съехав резвой рысью с моста к югу от города, он пустил коня в галоп по пустынной дороге. Пока могучий гнедой мерин летел вперед, Маккинзи вернулся мыслями к паре, мчавшейся в двуколке по направлению к границе.

Описания беглецов, полученные в ответ на его расспросы, и в особенности сторонние замечания и наблюдения, которыми щедро делились все, кто видел пару, убедили лэрда, что, оказавшись лицом к лицу с Элизой Кинстер и ее таинственным спасителем, ему следовало бы пожать руку и пожелать удачи этому достойному джентльмену.

В конце концов, этот человек вмешался и спас даму, вырвав ее из лап похитителей. Теперь ответственность за ее судьбу лежала уже не на Маккинзи, а на неизвестном пока храбром рыцаре.

Что же до мисс Кинстер, то та, похоже, была сущим наказанием, хотя и несколько иного рода, нежели ее старшая сестра. Элиза принадлежала к разряду женщин, которых Маккинзи называл про себя «избалованными неженками». Не дерзкая и своевольная, скорее эдакое тепличное растение, какими обычно бывают дочери английских аристократов. Холеная великосветская красавица, вдобавок слишком хрупкая, никоим образом не подходила Маккинзи. Привыкшая к роскоши изнеженная аристократка, не наделенная стойкостью и силой духа, стала бы для него обузой. Эта женщина не годилась ему в жены.

Лэрд нерешительно нахмурился, раздумывая над неудавшимся похищением Элизы. Если привезти ее на север и представить «обесчещенной» оказалось невозможно, значит, следовало искать другой способ исполнить желание матери, чтобы завладеть кубком, спасти свои владения и людей. А между тем времени почти не оставалось.

С другой стороны, он избежал женитьбы на женщине, которая не испытывала бы к нему ничего, кроме неприязни, и была бы несчастна рядом с ним. Собственное счастье его не заботило. Маккинзи отказался от него. Он готов был заплатить эту цену. Но заставить страдать невинную женщину и всю жизнь видеть ее горе… значило бы совершить великое зло и умножить стократ свое несчастье.

Им обоим следовало поблагодарить судьбу за счастливое избавление от женитьбы.

Сказать по правде, Маккинзи продолжал преследовать беглецов единственно для того, чтобы понаблюдать за ними и доподлинно убедиться, что из благородного рыцаря выйдет достойный супруг, который будет обращаться с Элизой должным образом.

С Хизер Кинстер и ее спасителем он поступил так же, и чутье не обмануло его. Вскоре по возвращении из Шотландии Брекенридж с Хизер объявили о своей помолвке. Все лондонские знакомые Маккинзи уверяли, что будущие супруги по-настоящему счастливы, к немалому удивлению светских сплетников. Прежде никто и подумать не мог о подобном невероятном союзе.

Близился полдень, легкий ветерок играл темными волосами лэрда. Уверенно сжимая в руках поводья, Маккинзи невольно улыбнулся своим мыслям. Двадцатичетырехлетняя, но все еще незамужняя Элиза Кинстер тоже нашла себе суженого, похищение принесло ей удачу. Вместо того чтобы «обесчестить» сестер Кинстер, как требовала матушка, он весьма причудливым образом устроил их судьбу, сыграв роль Купидона.

Была в этом некая ирония, но отнюдь не горькая.

Целую минуту Маккинзи предавался приятным мыслям, пока не вмешалась грубая реальность, напомнив ему о неисполненном долге и о том, что ожидало его теперь, когда второе похищение, как и первое, окончилось неудачей.

Основу его жизненной философии составляло признание непреложности судьбы, распоряжающейся людскими жизнями. Если бы он ненароком усомнился, что судьба — женщина, то удостоверился бы в этом сейчас: одна лишь женщина способна заставить мужчину пройти через подобные испытания.

Он хмуро размышлял над тем, что станет делать, благополучно проводив до границы Элизу с ее джентльменом-спасителем, когда Геркулес вынес его на влажную глину — ложе небольшого ручья, пересекавшего дорогу.

Маккинзи тотчас насторожился. Он кое-что увидел, вернее, не увидел того, что ожидал.

«Проклятие!»

Развернув коня, он заставил его вновь приблизиться к влажной полоске земли. Наклонившись в седле, он внимательно изучил следы на мягкой глине. Потом выпрямился и мысленно вернулся к той минуте в Пеникуике, когда заметил ускользающую пару в двуколке. Картина эта тотчас возникла перед его глазами. Уносящийся прочь экипаж, колеса… обычные деревянные колеса с коваными ободьями. Маккинзи вгляделся в следы на дороге.

«Ну вот, опять. Они поехали другим путем. — С тяжелым вздохом он щелкнул поводьями. — Увы, старина, мы возвращаемся. Что ж, по крайней мере, мы не успели проехать полпути до границы и уже обнаружили, что наши беглецы свернули в сторону».

Он позволил Геркулесу насладиться стремительным галопом. Довольно скоро впереди показались домики Пеникуика, громоздившиеся на высоком берегу реки Норт-Эск.

Приблизившись к мосту над рекой, Маккинзи замедлил ход коня. Он пытался припомнить расположение дорог в этой местности, когда вдруг уловил краем глаза мимолетное движение на другой стороне моста.

Скроуп.

Его бывший наемник заметил приближение лэрда и поспешил скрыться.

«Еще бы». Маккинзи гневно сдвинул брови. Скроуп посмел ослушаться его приказа. Впрочем, нельзя сказать, что это слишком удивило лэрда, он ожидал чего-то подобного. Он натянул поводья, оставаясь на южном берегу реки. Склонившись к луке седла и разглядывая дома на крутом холме, он сделал вид, что раздумывает. Боковым зрением он смог ухватить густые кусты, где прятался Скроуп верхом на недурной серой лошади.

Маккинзи уже заметил следы колес, которые искал. Они поворачивали направо. Дорога вела на юго-восток. Должно быть, обнаружив, что лэрд их выследил, а возможно, заметив и Скроупа, беглецы решили обмануть преследователей и выбрали эту тропу. Дорога могла показаться им подходящей. Однако, к несчастью, держась ее, беглецы неизбежно собьются с пути, как только достигнут невысокого предгорья, тянущегося вдоль западных склонов Мурфут-Хиллс. Эти горы не пересекает ни одна тропа. Беглецам придется повернуть на север или на юг, но в обоих случаях они еще больше удалятся от своей цели. С другой стороны, выбрав тропу, ведущую на юго-восток, они ловко сумели избавиться от погони и в конечном счете смогут окольными путями пробраться к дороге, которую, несомненно, ищут — по пути к Джедборо.

Пожалуй, Маккинзи следовало бы радоваться: у беглецов не было ни малейшего шанса достигнуть границы дотемна. Им придется провести вместе еще одну ночь и по меньшей мере день, пробираясь на юг. У Маккинзи будет достаточно времени, чтобы понаблюдать за ними и убедиться, что благородный спаситель Элизы Кинстер способен защитить девушку и стать ей достойным мужем вместо самого лэрда. Этого требовало его обостренное чувство чести.

Теперь его заботило лишь одно: достойный ли человек таинственный спаситель Элизы и какого рода отношения связывают беглецов? Что делать со Скроупом? Это оставалось пока неясным.

Лэрд понимал: невозможно стоять у моста весь день, глядя в небо. Как Скроуп отыскал беглецов? Почему из всех мест на земле он выбрал именно Пеникуик?

Маккинзи досадливо поморщился, ему пришло в голову, что наемник, возможно, шел по его следу. Стоило ему припомнить повадки Скроупа, как его подозрение переросло в уверенность.

Сам по себе Скроуп его нисколько не интересовал. Однако, к несчастью, его появление осложняло дело.

«Будь он проклят».

Лэрд мог бы увести Скроупа в сторону и запутать следы, но это значило бы почти наверняка упустить беглецов. Рано или поздно Элизе с англичанином придется повернуть на север или на юг, и не так-то легко будет отыскать их след. Кто знает, какую дорогу они выберут, если надумают свернуть. Это может случиться когда угодно.

Время стремительно ускользало. Нужно было на что-то решиться.

Выпрямившись в седле, горец направил могучего мерина к дороге, ведущей на юго-восток.

Он решил обдумать все по пути.

Волею случая он оказался между Скроупом и беглецами, это давало одно преимущество: пока наемник следовал за ним по пятам, Элизе с англичанином ничто не угрожало.

Пустив Геркулеса галопом, Маккинзи погрузился в размышления, пока наконец не вынес решение: лучше всего будет отыскать сбежавшую пару, понаблюдать за ней издали, а затем, удостоверившись, что судьба Элизы в надежных руках, отпустить беглецов, после чего схватить Скроупа и осведомиться тихим, холодным, внушающим ужас голосом, какого дьявола тот о себе возомнил.

При мысли об этом на губах лэрда заиграла мрачная улыбка предвкушения.

Торопясь уехать как можно дальше от лэрда и Скроупа, прежде чем устроить привал, перекусить и свериться с картой, Джереми не меньше часа гнал коня по дороге, ведущей на юго-восток, узкой, чуть шире тропинки, но довольно ровной.

Путешественники пересекли две других, более крупных дороги, но, судя по табличкам, обе они тянулись на юг, в Пиблс. Не желая угодить прямиком в лапы шотландца и его наемника, Элиза и Джереми продолжали путь на юго-восток.

Мысли Джереми снова и снова возвращались к поцелую. «Не стоит придавать слишком много значения этому эпизоду, — сказал он себе. — Такое иногда случается, вот и все. Мы ускользнули от погони, и это вскружило голову нам обоим… по крайней мере, Элизе. А что до меня…»

Решительно отогнав от себя эти навязчивые мысли, Джереми сосредоточил все свое внимание на тропе. Чуть впереди дорога резко поворачивала на северо-восток.

Замедлив ход кота, Джереми направил его к травянистой обочине.

— Мы могли бы остановиться на привал здесь. — Он оглянулся и добавил: — Погони за нами как будто не видно и не слышно. Думаю, пока что мы в безопасности.

— Хорошо. — Элиза потянулась за седельной сумкой. — Я проголодалась, да и вы, должно быть, тоже.

Сказать по правде, мысли Джереми были заняты вовсе не едой… «Довольно!» — приказал он себе. Соскочив с двуколки, он подхватил обе сумки и отошел чуть в сторону от мирно щипавшей траву лошади.

Соседние кусты давали немного тени. Джереми положил сумки на траву, а когда Элиза подошла и, опустившись на колени возле сумок, принялась доставать из них снедь, сел рядом, вытянув ноги.

После того как путешественники утолили жажду и голод, Джереми, хрустя яблоком, вытащил и развернул карту. Усевшись по-турецки, он разложил ее перед собой на траве.

Элиза устроилась рядом, отодвинув сумки.

— Где мы?

Джереми уставился на карту и указал пальцем место.

— Здесь.

Элиза наклонилась ближе, рассматривая рисунок на карте. Джереми окутал тонкий дурманящий аромат ее золотисто-медовых волос, спрятанных под шляпой.

— Эта дорога… не ведет на юго-восток.

В ее голосе прозвучало то же разочарование, что грызло Джереми.

Он скорчил недовольную гримасу.

— Да. Непонятно почему тропа делает поворот и идет назад, к Эдинбургу. — Элиза выпрямилась, следя за пальцем Джереми, скользящим по карте. — Она пересекает дорогу, соединяющую Эдинбург с Карлайлом, возле Горбриджа, довольно близко отсюда.

Элиза поморщилась:

— Карлайл нам вовсе не нужен.

— Верно. Он в другой части страны, намного дальше от границы, вдобавок там не у кого просить убежища. Нам негде будет укрыться, а лэрд со Скроупом не остановятся на границе, они последуют за нами дальше.

Элиза кивнула:

— Вулверстон по-прежнему остается нашим единственным прибежищем. Он ближе всего к границе. — Оглянувшись через плечо, она посмотрела на дорогу, поворачивавшую на север примерно в двадцати ярдах от места привала. — Кажется, там есть и другая дорога, поменьше. Видите?

Джереми взглянул на поворот дороги и поднялся на ноги.

— На карте она обозначена как тропинка, но давайте посмотрим.

Оставив лошадь пастись на обочине, беглецы прошли несколько ярдов вниз по дороге, пока не поравнялись с ответвлением, похожим на овечью тропу.

Плечи Элизы поникли.

— Мы не сможем по ней проехать.

— Да. — Повернувшись, Джереми обвел глазами дорогу, по которой они приехали — достаточно широкую, ровную, но, увы, совершенно бесполезную. — Где старая добрая римская дорога, когда она так нужна?

Элиза улыбнулась, но улыбка ее быстро увяла.

— Итак, что теперь?

Джереми оглядел ферму слева от дороги, чуть дальше поворота, потом обвел глазами холмы справа. Чтобы выбраться на дорогу до Джедборо, эти холмы следовало объехать или пересечь пешком. Он махнул рукой в сторону лужайки, где осталась карта.

— Давайте-ка посмотрим, какие у нас есть возможности.

Вернувшись к двуколке, они уселись рядом на густой траве и склонились над картой.

Мгновение спустя Джереми взглянул на небо.

— Еще довольно рано, едва перевалило за полдень. Мы должны исходить из того, что лэрд с наемником рано или поздно выйдут на наш след и появятся здесь. — Джереми огляделся. — Они увидят, что мы останавливались, сидели на траве. Решив, что мы поехали дальше, они прибавят скорость. Но наши преследователи едут верхом, а мы в экипаже, они скачут быстрее и вдобавок могут выбрать кратчайший путь, чего не можем мы. — Обратившись к карте, Джереми очертил пальцем маршрут. — Если мы поедем дальше по этой дороге, то доберемся до Горбриджа, там нам придется свернуть на юг и мчаться на всех парах через Стоу в Галашилс, затем, миновав Мелроуз и Сент-Бозуэллс, мы окажемся на пути к Джедборо. А оттуда недалеко до границы.

Не отрывая глаз от карты, Элиза произнесла очевидное:

— Они настигнут нас задолго до Джедборо.

Сурово сжав губы, Джереми кивнул:

— Совершенно верно.

Элиза видела лишь один выход и понимала, почему Джереми не заговорил о нем сам, он предоставил ей принять решение. Что ж, значит, так тому и быть. Стиснув зубы, она вскинула голову и твердо встретила его взгляд.

— Можно обмануть их, заставив думать, будто мы поехали дальше?

Джереми одобрительно улыбнулся, и Элизе показалось, будто из-за хмурых туч проглянуло солнце. Он махнул в сторону дома за поворотом дороги.

— Мы доедем до той фермы. Там мы оставим двуколку и заплатим хозяевам, чтобы те спрятали ее, а завтра вернули в Пеникуик. Если мы позаботимся о том, чтобы не оставить за собой следов, ведущих на двор фермы, то, весьма вероятно, наши преследователи не обнаружат, что потеряли нас, до самого Горбриджа, а то и дальше, а когда они сообразят, им ни за что не узнать, по какой дороге мы поехали. Скорее всего, они решат, что мы сделали круг и вернулись в Эдинбург.

Элиза кивнула:

— Хорошо. Мы собьем их с толку и отправим по ложному следу, а сами пойдем пешком. — Она провела пальцем по карте, а затем, вскинув руку, указала на восток. — Через проклятые холмы до самого Стоу.

Их взгляды встретились, вступив в безмолвный разговор. Наконец Джереми произнес:

— Вы уверены?

Элиза прекрасно понимала, о чем он спрашивает. Джереми затронул вопрос, висевший над их головами, словно дамоклов меч. Они оба ни на минуту не забывали о нем. Беглецы уже провели одну ночь наедине. Наверное, это можно было как-то объяснить и оправдать. Но, соглашаясь провести вторую ночь вдвоем с Карлингом в лачуге лесоруба или пастушьей хижине, вместо того чтобы мчаться в экипаже через всю страну под покровом ночи, Элиза бросала дерзкий вызов обществу. Развращенный злоречивый свет, возможно, и счел бы ночное бегство полнейшим безрассудством, но, несомненно, осудил бы Элизу за то, что она предпочла более безопасный путь. Коротко кивнув, она поднялась на ноги.

— Да, уверена. — Отряхнув бриджи, Элиза нашла в себе силы улыбнуться. — Мне начинает нравиться мужской наряд. И эти сапоги. — Она вытянула вперед ногу. — Эта одежда намного удобнее юбок, она не сковывает движения.

Джереми сложил карту, собираясь убрать ее в одну из седельных сумок. Подхватив другую сумку, Элиза направилась к двуколке.

— Уверена, мы сумеем найти какое-нибудь жилье, пригодное для ночлега.

При мысли об этом по телу ее пробежала дрожь предвкушения. Она запретила себе думать о том поцелуе. Волнующем, захватывающем, ошеломляющем поцелуе. Стоит только начать думать о нем, как в голову непременно полезут и другие мысли, и тогда лицо зальется краской…

Положив сумку в двуколку, Элиза подошла к лошади. «Не позволяй себе вспоминать о поцелуе. Держи себя в руках».

— Может быть, нам лучше отвести лошадь на двор фермы? Если мы не сядем в экипаж, а пойдем рядом, следы от колес будут не так заметны.

Джереми устроил свою сумку рядом с Элизиной.

— Нам нужно оставить следы здесь, чтобы показать, что мы уехали. Забирайтесь в экипаж, мы доедем до поворота к воротам фермы и там выйдем. Я заведу лошадь во двор, а вы сможете тем временем заняться уничтожением следов.

Четверть часа спустя, благополучно спрятав двуколку и лошадь в сарае, путешественники вышли из ворот фермы и перешли тропу, позаботившись о том, чтобы не оставить следов. Любезный фермер, получив от Джереми щедрое вознаграждение, пообещал говорить любому, кто спросит о беглецах, что двуколка поехала дальше по дороге.

— Лэрду пришлось выслеживать нас от Карри. — Повесив на плечо сумку, Джереми шагал вслед за Элизой через поле к подножию первого холма. — Но на этот раз ему не так-то легко будет нас отыскать. Мы постарались не оставить ему подсказок.

Из-за однообразия ландшафта нелегко было отыскать ориентиры. Джереми вел Элизу на юго-восток, определяя направление по солнцу и по положению отдаленных горных пиков.

Путники преодолели ручей и направились дальше, оставив справа широкое сверкающее озеро. Впереди высились хребты Мурфут-Хиллс. Тропа медленно шла на подъем — здесь начиналось предгорье.

Элиза шагала свободно и уверенно, чувствуя во всем теле необычайную легкость… воздушность. Только так она могла бы описать удивительное ощущение бурлящей радости, пьянящего восторга, придававшее упругость ее танцующей походке. Она восхищенно оглядывалась вокруг, любуясь широкими просторами, которые открывались взору за невысокими холмами. Даже воздух здесь казался особенно свежим и сладким. Прежде она и представить себе не могла, что ей понравится бродить по вересковым зарослям, да еще зная, что по пятам за ней гонится негодяй вроде Скроупа и не менее ужасный таинственный горец. Ее воодушевляла уверенность, что погоню удалось сбить со следа по крайней мере на один день, она чувствовала себя вправе наслаждаться свободой, и, самое удивительное, ей это удавалось.

Путники миновали предгорье и оказались у подножия главной гряды холмов. Оглядевшись, они нашли узкую тропинку, ведущую к вершине.

Не сказав ни слова, Элиза начала подниматься в гору. Джереми обернулся в последний раз, прежде чем последовать за ней.

Восхождение оказалось труднее, а склон намного круче того, что недавно преодолели путешественники. Закатное солнце пригревало им спины. Местами скалы напоминали огромные ступени, карабкаться по ним приходилось медленно, с опаской.

Джереми ожидал, что Элиза начнет жаловаться, но она упорно, молчаливо взбиралась по склону. Бог свидетель, Карлинг ничего не смыслил в светских дамах. В прошлом у него было несколько любовниц, но он понятия не имел, как держать себя с современными девицами, тем более в столь необычных обстоятельствах. Вдобавок он заметно нервничал.

Улучив мгновение, он заглянул Элизе в лицо. Хотя восхождение давалось ей с трудом, на губах ее блуждала легкая улыбка, а лицо казалось умиротворенным. Она и не думала тревожиться…

Стараясь отбросить мысли об Элизе, Джереми выбрался вслед за ней на небольшое округлое плато.

Опустившись на камень, Элиза сбросила на землю седельную сумку и вытащила флягу с водой.

Оставшись стоять, Джереми достал свою флягу, сделал щедрый глоток и отыскал в сумке подзорную трубу.

После недолгих поисков он различил внизу ферму, где беглецы оставили двуколку. С вершины холма можно было проследить почти весь проделанный ими путь.

— Что-нибудь видите?

Джереми покачал головой:

— Отсюда виден участок дороги перед самым поворотом, но я не замечаю никаких следов погони.

Значит, они или проехали дальше по дороге на северо-восток, или еще не достигли поворота. В любом случае нам удалось ускользнуть.

Опустив подзорную трубу, Джереми посмотрел на запад. Солнце скрылось за облаками, но день уже клонился к вечеру.

— Скоро стемнеет. Нужно идти вперед. — Повернувшись, он поднял с земли ее сумку. — Позвольте мне это понести. — Прежде чем Элиза успела возразить, он добавил: — Нам предстоит спуститься с холма.

Она кивком поблагодарила Джереми.

— С наступлением темноты лэрд и его наемник не смогут нас выследить.

— Это верно.

Набравшись дерзости, Джереми взял Элизу за руку и, подчеркнуто не глядя ей в глаза, направился к восточному краю маленького плато. Он посмотрел вниз, туда, где сгущались тени, уже окутавшие восточный склон.

— Сегодня ночью нам ничто не угрожает, но… — Повернувшись к ней, Джереми встретил ее взгляд. — Нам нужно найти пристанище, прежде чем стемнеет.

Элиза махнула в сторону крутого спуска. Джереми выступил первым, поддерживая спутницу под руку на отвесных склонах и ступая рядом на более пологих участках.

Наконец путешественники спустились в глубокую узкую долину.

— Шотландские холмы выглядят безлюдными, — заговорила Элиза. — Я вижу лишь вереск, скалы да овец.

Джереми кивнул:

— По дну долины тянется какая-то тропа, но здесь не видно никаких признаков жилья.

Они прошли еще немного, Элиза зябко поежилась.

Джереми охватило странное, прежде неведомое чувство — желание во что бы то ни стало защитить ее, найти для них хорошее убежище. Оглядевшись, он заметил скалистый выступ на склоне холма в двадцати ярдах впереди. Выпустив руку Элизы, он сбросил с себя сумки и поискал подзорную трубу.

— Подождите здесь. — Он указал на каменный козырек. — Я заберусь туда и посмотрю, что можно придумать.

Элиза осталась стоять и наблюдать, плотнее закутавшись в плащ.

Джереми потребовалось несколько минут, чтобы добраться до скалы. Вскарабкавшись на выступ, он с усилием выпрямился и поднес к глазам трубу. Сумерки стремительно сгущались, у него оставались считанные минуты.

Опустив трубу, Джереми прищурился, вглядываясь в долину, потом снова вскинул трубу.

Крошечная хижина едва виднелась в тумане, и все же он сумел ее различить.

Джереми принялся осторожно спускаться.

Элиза уже стояла у подножия скалы с седельными сумками наготове, когда он спрыгнул на землю.

— Вы что-то нашли?

— Какую-то лачугу, наверное, это пастушья хижина. — Подхватив сумки, Джереми забросил их на плечо. — Я не заметил дыма над трубой, один Бог знает, в каком состоянии это жилье, но, по крайней мере, у нас будет крыша над головой.

Элиза с улыбкой взяла его за руку.

— В нашем нынешнем положении эта лачуга — подарок судьбы.

Улыбнувшись в ответ, Джереми сжал ее ладонь.

— Это недалеко. — Он жестом показал направление. — Нужно лишь обойти вон те деревья.

Дневной свет уже угасал, когда лэрд подъехал к небольшой лужайке возле поворота дороги. Сбежавшая пара явно останавливалась здесь. Маккинзи оглядел примятую траву и следы сапог на мягкой земле у обочины.

Ему пришлось потерять уйму времени, проверяя северное и южное ответвления тропы. Он должен был убедиться, что не упустил снова хитроумных беглецов. В последние дни погода стояла солнечная и ясная, отыскать следы на сухой дороге было весьма непросто.

Скроуп все время держался чуть поодаль, наблюдая за лэрдом из укрытия. Когда Маккинзи, удостоверившись, что выбрал верный путь, направил Геркулеса по юго-восточной тропе, наемник безмолвной тенью последовал за ним.

— Итак, они побывали здесь. — Шотландец обвел глазами окрестности. — Возможно, лишь здесь беглецы поняли, что оказались в западне. И как они поступили?

Геркулес мотнул головой, будто указывая на гряду холмов к востоку от дороги.

— Да, — прошептал горец. — Я тоже так думаю. Но где же двуколка? — Он пригляделся к стоявшей неподалеку ферме. — Вполне вероятно, здесь. Но прежде чем мы отправимся туда и выясним, нужно решить, как быть со Скроупом.

В пути у Маккинзи было достаточно времени, чтобы обдумать имеющиеся факты. Скроуп следовал за ним по пятам, не пытаясь вырваться вперед и подобраться ближе к намеченным жертвам. Судя по всему, наемник, горожанин до мозга костей, не умел выслеживать добычу. Он рассчитывал, что лэрд выведет его на беглецов.

Маккинзи постигал искусство охоты за дичью, с тех пор как выучился ходить. Он смог бы отыскать след любого зверя в самых диких уголках Шотландии. Если Элиза Кинстер со своим джентльменом-спасителем решили пересечь Мурфут-Хиллс, он выследил бы их с легкостью, но Скроуп неизбежно увязался бы за ним. Навести наемника на след беглецов в этой уединенной, безлюдной местности было бы неблагоразумно.

Маккинзи не доверял Скроупу и потому не хотел упускать его из виду. Вдобавок на самом деле ему не было нужды идти по следу сбежавшей пары. Он знал, где искать Элизу с англичанином, если те сошли с тропы и устремились к холмам. Он все больше утверждался в мысли, что беглецы направляются к дороге на Джедборо и рассчитывают пересечь границу на перевале Картер-Бар. Подобный план давал им неоспоримые преимущества. Они не случайно выбрали этот путь, у них наверняка были и другие мотивы, о которых Маккинзи не догадывался.

Вместо того чтобы взбираться на гребни холмов, выслеживая сбежавшую пару, он мог бы отправиться по дороге на северо-восток, к Горбриджу, и там избавиться от Скроупа. Если, как он подозревал, Элиза с англичанином храбро карабкались по склонам Мурфут-Хиллс, ему впору было воспользоваться случаем и оторваться от преследования.

Ускользнув от Скроупа, он мог бы поехать на юг, в Сент-Бозуэллс. Этот небольшой городок, расположенный на главной дороге, в нескольких милях к северу от Джедборо, как нельзя лучше отвечал его целям. Маккинзи знал каждую его улочку. Он мог бы подождать там, пока беглецы не появятся на дороге, а затем последовать за ними, держась неподалеку и наблюдая, пока не убедится, что, несмотря на постигшую его неудачу, Элизу Кинстер ждет счастливое будущее.

Вдобавок он защитил бы девушку с ее рыцарем, если бы Скроупу вдруг удалось выйти на их след.

Маккинзи не пришлось долго раздумывать, чтобы принять решение. Щелкнув поводьями, он направил Геркулеса медленной рысью к повороту дороги и сделал вид, что внимательно осматривает обочину. Все больше хмурясь, он, наконец, поравнялся с воротами фермы и окинул взглядом дорогу, ведущую к Горбриджу.

«Они, разумеется, не поехали этим путем?»

Маккинзи уверился, что беглецы, как он и подозревал, достаточно хитры и прозорливы. Им хватило храбрости оставить двуколку на развилке и выбрать более трудный и изматывающий путь через холмы. Они поняли, что, держась дороги, очень скоро попадут в лапы к своим преследователям.

Однако на земле не осталось следов. Никаких. Ни отпечатков сапог, ведущих к холмам, ни колей от колес, тянущихся к воротам фермы.

Земля казалась нетронутой, что представлялось довольно странным. Приглядевшись внимательнее, Маккинзи различил в пыли легкие разводы, словно кто-то подмел дорогу сосновой веткой.

Беглецы замели следы, лэрд готов был в этом поклясться.

«Очень умно. Пожалуй, даже слишком умно, но эта уловка сыграет нам на руку. — Развернув коня, лэрд осмотрел обочину по другую сторону дороги и обнаружил, что трава там слегка примята, словно по ней осторожно ступали две пары сапог. — Превосходно!»

Выпрямившись в седле, Маккинзи подхватил поводья и послал мерина вперед сначала рысью, а затем галопом.

Беглецы скрылись в горах, но Скроуп ни за что не заметит, а тем более не сумеет правильно разгадать тщательно скрытые следы.

Скроуп последует в Горбридж за своим бывшим господином, и если повезет, ни Элиза Кинстер, ни ее джентльмен-спаситель больше не увидят негодяя наемника.

Глава 10

Домик и впрямь оказался пастушьей хижиной. Путешественники нашли лачугу пустой, однако неведомые обитатели, должно быть, покинули дом не так давно и, судя по теснившимся на подоконнике горшкам с травами, собирались вскоре вернуться.

Войдя в дверь вслед за Джереми, Элиза очутилась в единственной комнате хижины. Сложенный из бревен и камня дом с крепкой соломенной крышей оказался внутри просторнее, чем выглядел снаружи. Его убранство составляли дощатый стол со стульями, кухонные скамьи и жестяная бадья, помещавшаяся между единственным окном и каменным очагом, а также два набитых соломой тюфяка на грубо сколоченных деревянных остовах — один большой, другой поменьше — и три узких шкафа разной величины, выстроившиеся вдоль стены. Здесь был даже умывальник со щербатой глиняной лоханью и кувшином. Оглядевшись, Элиза заметила, что повсюду царит чистота.

— Возможно, хозяева отправились в ближайший город, чтобы пополнить запасы.

Опустив сумки на стол, Джереми кивнул:

— Может быть. Интересно, найдется ли здесь чем перекусить — мы бы заплатили за все.

Встретив его взгляд, Элиза спросила:

— Вы умеете готовить?

Джереми растерянно нахмурился и покачал было головой, но задумался.

— Я ни разу не пробовал, но, наверное, здесь нет ничего сложного.

Подойдя к столу, Элиза открыла сумки и достала всю оставшуюся снедь.

— У нас есть хлеб, фрукты, немного сыра да еще горсточка орехов. — Подняв голову, она увидела, что Джереми что-то ищет впотьмах за открытой дверью хижины. — Что там?

— Боюсь, я не настолько искусный охотник, чтобы поставить капкан на кролика, а забивать овцу или ягненка (даже если нам удалось бы их поймать) было бы неблагоразумно, — отозвался Джереми, продолжая поиски. — Однако, — он вынырнул из мрака, держа в руках длинный прут, обвитый тонкой бечевкой, — пожалуй, я смог бы поймать нам пару форелей. — Он широко улыбнулся. — Я слышал неподалеку шум ручья. Пойду посмотрю, что тут водится, пока окончательно не стемнело.

Заразившись его воодушевлением, Элиза вышла из хижины следом за ним. Джереми пересек небольшую полянку и, остановившись, кивнул в сторону выложенного камнями круга в самом ее центре:

— Вы не думаете, что проще будет приготовить рыбу здесь, чем в доме? Может, попробуете развести огонь?

— Хорошо, — откликнулась Элиза.

— Трутница в сумке.

Джереми скрылся за деревьями.

Дойдя до края поляны, Элиза увидела ручей, сбегавший по склону холма. Он весело бурлил и пенился, пробиваясь между скалами и образуя внизу небольшое озерцо. Этот водоем отделяло от домика не более двадцати ярдов.

Должно быть, поэтому хижина здесь и стоит, решила Элиза.

Увидев, как Джереми остановился на берегу озерца и возится с бечевкой, прилаживая крючок, она оставила его рыбачить (она ничего не смыслила в рыбной ловле), а сама принялась искать под деревьями хворост.

Май только начался, вдобавок беглецы забрались высоко в горы, холодный ночной воздух здесь оставался сухим, а сумерки, к счастью, длились долго. Элизе никогда не приходилось разводить костер самой, но, в конце концов, ей удалось разжечь небольшое пламя. Старательно поддерживая его, она понемногу подбрасывала в огонь ветки, и вскоре на камнях запылал вполне сносный костер. Довольная плодами своих трудов, Элиза проворно обошла поляну и собрала целую гору сучьев.

Джереми все не возвращался. Посмотрев вниз, Элиза увидела, что он неподвижно стоит у кромки воды, а удочка в его руках слегка покачивается. Фигура его была все еще отчетливо видна в сгущающихся сумерках. По черному небу плыла луна, придавая серебристый отблеск каждой линии его тела.

Вернувшись к костру, Элиза задумалась, как приготовить рыбу. Она снова вошла в хижину, нашла подсвечник, зажгла свечу и принялась искать что-нибудь подходящее среди кухонной утвари, сложенной возле очага.

Ей потребовалось немало времени, чтобы разобраться, для чего предназначены некоторые из этих загадочных предметов. Остановив, в конце концов, свой выбор на железном вертеле, она вышла к костру, и в эту минуту на поляне появился Джереми с удочкой и двумя крупными рыбинами в руках.

Широко улыбаясь, он остановился у костра и гордо продемонстрировал свой улов.

Элиза, улыбаясь, выразила восхищение.

— Прекрасно! — Она смущенно посмотрела на Джереми. — И что теперь?

Выпустив из рук удочку, Джереми разложил рыбу на густой траве.

— Я выпотрошил форель у ручья, так что нам нужно лишь… — Взяв в руки длинный вертел, он ловко насадил на него одну рыбину, продев острый железный прут вдоль хребта от головы к хвосту. — Мы поджарим их по очереди.

Джереми укрепил вертел над огнем на двух треногах, расставленных по обе стороны от костра.

— Вот так.

Отодвинувшись, он расположился на траве рядом с Элизой.

Сидя плечом к плечу, они наблюдали, как поджаривается рыба. Взяв из кучи веточку, Джереми поворошил в костре горящие сучья.

— Вся хитрость в том, чтобы не спешить. Пусть рыба попечется подольше. Мы ведь не хотим, чтобы она обуглилась?

Элиза кивнула. Джереми заглянул в ее улыбающееся лицо, и сердце его наполнилось радостью.

В следующее мгновение она поднялась на ноги.

— Я принесу хлеб и тарелки.

Джереми остался сидеть возле костра, наблюдая, как аппетитно шипит рыба над огнем.

Вскоре вернулась Элиза с двумя оловянными тарелками, грубыми вилками, ножом и кружками с водой. Помогая ей устроить ужин на траве, Джереми с удивлением подумал, что никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Радость так и бурлила в нем.

Извечное древнее чутье подсказывало ему, что это чувство не стоит исследовать и подвергать анализу, но разум не желал уступать. Его острый, отточенный ум ученого привык анализировать, это происходило непроизвольно, независимо от обстоятельств. И все же по каким-то неведомым причинам на этот раз в нем победило желание наслаждаться мгновением, просто быть, не задумываясь о собственных скрытых побуждениях и желаниях.

Ему захотелось раствориться в потоке жизни.

Какая-то часть его существа, более мудрая и искушенная, знала, что подобные мгновения слишком редки, чтобы бездарно тратить их на тревоги и сомнения, ими нужно наслаждаться без раздумий и колебаний.

Путешественники успели подставить оловянные тарелки под рыбу как раз вовремя, прежде чем она соскочила с вертела, отделившись от костей. С тихим смехом торжествуя победу, они насадили на вертел вторую форель, а затем набросились на еду, которой придавали особый вкус пережитые приключения и волнения этого долгого дня.

Наконец Элиза облизала кончики пальцев и, блаженно закрыв глаза, прошептала:

— Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее.

Джереми не мог не согласиться с ней. Свежая вода из ручья не уступала в сладости самому лучшему вину. Вторая рыбина отправилась вслед за первой.

Насытившись, беглецы поставили тарелки на траву и, сидя рядом плечом к плечу, долго смотрели на языки пламени. Потом Элиза подняла глаза на Джереми.

— Расскажите мне о своей семье.

«Расскажите мне о себе», — слышалось за этой просьбой.

Повернув голову, Джереми встретил взгляд Элизы.

— Вы знакомы с Леонорой.

— Но, если я не ошибаюсь, вы живете с дядей, не так ли?

— Да, с дядюшкой Хамфри. — Джереми вновь отвернулся к костру. — Мы с сестрой поселились у него, когда умерли наши родители. Мне было двенадцать. Хамфри жил тогда в Кенте, но через несколько лет все мы переехали в Лондон, там дяде было удобнее заниматься своими исследованиями.

— А что он изучает?

— Памятники древней письменности, как и я.

Залюбовавшись игрой теней на строгом лице Джереми, озаренном пламенем костра, Элиза не сразу задала следующий вопрос:

— Вы с дядей специализируетесь в какой-то определенной области?

— Точнее, занимаемся определенными языками. Преимущественно шумерскими текстами, это нам нравится больше всего, но оба мы посвятили себя изучению иероглифического письма и консультируем по самому широкому кругу вопросов, связанных с древней письменностью.

— И часто к вам обращаются?

Беседа продолжалась долго. В конце концов, Элиза составила себе представление о жизни Джереми, о его делах и заботах. Узнав о том, что несколько месяцев в году он проводит в путешествиях по приглашению крупнейших университетов Европы, Элиза почувствовала невольную зависть.

— В прошлом году я побывал в Праге, а сейчас поговаривают, что скоро придет запрос из Вены. Ну посмотрим, время покажет.

Вздохнув, Элиза спросила, нравится ли Джереми путешествовать. Так, мало-помалу, задавая вопрос за вопросом, она узнавала все больше о жизни, совершенно ей неведомой и все же чем-то близкой хорошо знакомому ей миру.

Задумавшись, она проговорила:

— Не припоминаю, чтобы мне доводилось встречать вас на других балах, кроме того давнего. Кажется, его давала леди Бетлехем.

Джереми состроил кислую мину.

— Я не помню, где это было. В те времена Леонора упрямо таскала меня с собой повсюду, представляя своим знакомым. Я потворствовал ей около года, но балы никогда не были моим любимым времяпрепровождением.

Элиза удивленно вскинула брови:

— Даже если у хозяев дома роскошная библиотека?

Джереми рассмеялся:

— Я пробовал первое время находить утешение в книгах, но Леонора и остальные быстро сообразили, где меня искать, так что библиотеки, а вместе с ними и балы очень скоро утратили для меня свое очарование.

Элиза улыбнулась. Рассказ Джереми помог ей справиться с волнением. Осталось лишь пронзительное ощущение их близости и ночь, наполненная темнотой и отблесками костра. Элиза поздравила себя с тем, что без особых усилий получила на удивление точное описание жизни Джереми, как вдруг поймала на себе его изучающий взгляд.

— Теперь ваша очередь, — сказал он. — Я кое-что знаю о вашей семье, но как вы сами ее видите?

Обхватив руками колени, Элиза устремила взгляд на огонь.

— Вы достаточно хорошо знакомы с моей семьей, чтобы иметь представление о царящих в ней нравах, по крайней мере, в общих чертах. Мои сестры более… активны, чем я. Думаю, это подходящее слово. Я самая тихая в семье. Как вам уже известно, я не люблю ездить верхом и до сегодняшнего дня считала, что не люблю пешие прогулки. То есть обычно они мне не доставляют удовольствия, но, возможно, все дело в тяжелых юбках. Надо будет провести опыт, когда я вернусь домой, то есть в Куонтокс и Кейзли. Хизер часто гуляет там, а Анджелика много времени проводит в седле, даже больше, чем Хизер.

Джереми склонил голову набок, чтобы видеть ее лицо.

— Чем же вы занимаетесь, когда бываете за городом?

Легкая улыбка тронула губы Элизы.

— Я люблю вышивать. Тетя Хелена, искусная рукодельница, научила меня. Еще я много музицирую, играю на арфе. Ну и на фортепиано. — Элиза скосила глаза на Джереми. — Меня всегда первой просят спеть на семейных сборищах.

Джереми тепло улыбнулся в ответ:

— Должен же кто-то выступать в этой роли.

— Да, вот мне и приходится.

— Но большую часть года вы проводите в Лондоне, верно? — Элиза кивнула, и Джереми добавил: — И что вы делаете? Опишите свой самый обычный день.

Элиза нерешительно замолчала, но тепло костра и непринужденная простота беседы помогли ей преодолеть смущение. Усевшись поудобнее, она принялась отвечать на вопросы Джереми с той же откровенностью, с какой чуть раньше рассказывал о себе он сам.

Разговор вышел до странности захватывающим, волнующим. Элизе, да и Джереми тоже, как она подозревала, прежде не приходилось говорить о подобных вещах, да еще с такой легкостью.

Наверное, так действовали на нее ночь, этот уединенный уголок в шотландских горах, жаркие отблески костра. Элиза пыталась убедить себя в этом и отчасти не лукавила, но будь на месте Джереми кто-то другой, менее искренний… она ни за что не смогла бы раскрыть ему свою душу.

Тьма наконец сгустилась. Вопросы Джереми иссякли, и путешественники затихли, сидя у костра. Но и в молчании они не испытывали ни малейшей неловкости.

Им не нужны были слова. Элизе не хотелось говорить, а Джереми казался таким же умиротворенным, как и она.

Это молчаливое единство несло покой и уверенность. Мир и безмятежность окутали их теплым покрывалом, пока пламя медленно угасало на раскаленных углях.

Джереми не мог бы сказать, существует ли в действительности эта легкая пелена, или она соткана его воображением, но, сидя в тишине рядом с Элизой, он наслаждался волшебством ночи, уединением и неожиданной близостью.

Ему нравилась тишина, его душа жадно впивала ее. Однако Джереми никогда прежде не встречал женщины, тем более светской дамы, которая так же, как он сам, с радостью растворялась бы в безмолвии.

С другой стороны, ему никогда не доводилось сидеть наедине со светской дамой в затерянном уголке Шотландии, среди скал и зарослей вереска, вдали от лондонских салонов.

Ему не хотелось нарушать это прекрасное молчание, но… вскоре им предстояло войти в хижину, и он должен был кое-что сказать Элизе.

Взяв ветку из кучи хвороста, Джереми медленно раскидал угли.

— Часто, оказавшись в положении, подобном нашему, люди вроде нас слишком много думают. — Коротко взглянув на Элизу, он убедился, что та его внимательно слушает, и вновь уставился на угли. — Мы наделяем мгновение смыслом, который, возможно, лишь плод нашей фантазии. Мы возводим барьеры у себя на пути и предопределяем исход событий своими ожиданиями, воображая, что скажут другие, что они подумают… тогда как в реальности все это, быть может, не имеет значения.

Беглецы сидели бок о бок, их плечи соприкасались. Повернув голову, Джереми заглянул Элизе в лицо.

Ее ореховые глаза смотрели серьезно.

— Чему суждено случиться, то случится?

— Лучше позволить случиться тому, что могло бы случиться. — Он немного помолчал и добавил: — Самые мудрые люди те, кто ничего не решает заранее, кто не притворяется, будто знает, как станут развиваться события, в особенности если в них задействовано несколько участников. Мудрые люди предоставляют всему идти своим чередом, не тратя силы на борьбу за исход, который, возможно, никогда не наступит. Они терпеливо ждут, пока кости, брошенные судьбой, не остановятся, и лишь потом решают, как быть с тем, что выпало.

Несколько долгих мгновений Элиза смотрела Джереми в глаза, потом уголки ее губ дрогнули.

— Как я поняла, вы предпочитаете поступать мудро?

Джереми кивнул.

— Быть может, во мне просто говорит ученый, но, по-моему, это единственно разумный путь.

Джереми с трудом заставил себя сидеть неподвижно, обхватив руками колени. У него возникло странное чувство, будто вместо ускользающего тепла гаснущих углей его обволакивает тепло Элизы, ее близость, полная соблазна.

— Я согласна. — Не отводя взгляда, она подняла руку. — Давайте бросим кости и посмотрим, что выпадет.

Ее ладонь нежно коснулась щеки Джереми, потом Элиза наклонилась и, опустив ресницы, приникла губами к его губам.

Она поцеловала его открыто, не таясь, не скрывая своих желаний.

Закрыв глаза, Джереми завладел ее губами и замер, завороженный сладостью поцелуя. За свою жизнь он целовал немало женщин, но никогда еще простой поцелуй не казался ему таким опьяняющим. Он яростно сцепил руки, удерживая себя от безрассудства, но его поцелуй, полный соблазна и невысказанной страсти, все равно заставил Элизу затрепетать.

Опустившись на колени, она послушно подставила губы и теснее прильнула к Джереми, коснувшись грудью его груди. Кулон из розового кварца, спрятанный у нее под рубашкой, слегка царапнул кожу, напоминая о себе. Будто желая придать ей смелости.

Ее губы стали настойчивее… И в этот миг Джереми вышел из оцепенения.

Прервав поцелуй, он привлек к себе Элизу и обнял. Его бедра прижались к ее бедрам.

Волна пьянящего восторга захлестнула их обоих, даря упоительное, хотя и запретное наслаждение. Снова и снова властность сменялась нежностью, настойчивость — покорностью, мягкость — жадным нетерпением.

Прежде неведомые, невообразимо яркие ощущения хлынули потоком, ошеломив Элизу: твердость губ Джереми, страстные движения его языка, грубость щетины на его щеках, шелковистая мягкость его волос.

Она бесстрашно целовала Джереми, все острее сознавая, что стремительный водоворот вот-вот подхватит и унесет их обоих…

«У-уух, у-уух», — послышался протяжный крик.

Они отстранились друг от друга и огляделись, медленно возвращаясь к реальности.

— Это сова.

Джереми вновь повернулся к Элизе, увидел пылающие алые губы, ореховые глаза, затуманенные наслаждением, и подумал о том, что едва не случилось. Но… здесь, в диком, глухом уголке Шотландии, опасность таилась повсюду.

Костер почти погас.

Элиза смотрела на Джереми из-под опущенных ресниц. В глазах ее не было ни сожаления, ни даже неловкости, и все же…

Джереми с усилием обуздал себя.

— Нам лучше войти в дом. Завтра предстоит долгий путь.

Задержав взгляд на его лице, Элиза кивнула:

— Да, вы правы.

Голос ее звучал хрипло.

Она сделала движение, собираясь подняться. Джереми помог ей встать с травы и поднялся сам.

Он взглянул на все еще горячий вертел и на тарелки, сложенные на траве.

— Мы вымоем посуду завтра, когда будет достаточно светло, чтобы не свалиться в ручей.

Элиза тихонько рассмеялась и повернулась к двери хижины.

— Разумное решение.

Вернувшись с подсвечником, она зажгла свечу от догорающих углей и скрылась за кустами. Джереми невольно пришла на память одна из историй Чарлза Сент-Остелла о ночи, проведенной в некоем уединенном месте на вражеской территории.

Прошлой ночью путешественники оставались беззащитны, хотя дверь и была заперта на засов.

Когда Элиза вернулась, Джереми жестом пригласил ее войти в дом, подождал, пока она зажжет вторую свечу, а затем взял первую и, отдалившись на несколько ярдов от хижины, обошел дом кругом, разбрасывая хрупкие сухие веточки везде, где мог бы проскользнуть человек.

Наконец, убедившись, что сделал все возможное для безопасности Элизы, он вошел в хижину, закрыл дверь на засов и вытянулся на большом тюфяке у стены.

Элиза уже лежала на постели поменьше на расстоянии вытянутой руки от него. Задув свечу, Джереми закрыл глаза и приказал своему непослушному телу не рваться вперед. Ни к чему торопить события.

Элиза уже швырнула кости, решительно, с размаху. Оставалось лишь ждать, когда они остановятся.

На следующее утро беглецы покинули хижину чуть свет и отправились в путь через холмы. Судя по карте, им предстояло преодолеть большую часть Мурфут-Хиллс, во всяком случае, они не рассчитывали добраться до Стоу раньше полудня.

Хотя солнце светило ярко, воздух оставался прохладным. Повесив на плечо более легкую седельную сумку, Элиза тяжело ступала следом за Джереми. Холмы представляли собой череду бугристых складок, путешественникам приходилось без конца карабкаться вверх и спускаться. Справившись с одним голым, местами поросшим вереском склоном, они взбирались на другой.

Путь оказался на редкость изматывающим. Путешественники брели сквозь густые заросли папоротника и перепрыгивали через бесчисленные ручейки. Они миновали маленький охотничий домик, укрывшийся в узкой долине между двумя холмами, и пересекли небольшой лес, такой темный, что, войдя в него, Элиза невольно содрогнулась.

Переход отнимал все силы, Элизе приходилось внимательно следить, куда она ступает, ей некогда было размышлять о событиях прошлой ночи, и все же мысли ее то и дело возвращались к ним. Она думала и раздумывала, пытаясь понять, что происходит между ней и Джереми.

Не так-то легко оказаться отрезанной от привычного мира один на один с малознакомым джентльменом и вдруг обнаружить существующую между ними связь, о которой оба они и помыслить не могли. Элизе никогда бы в голову не пришла подобная фантазия.

Она начинала думать, что ей и ее семье следовало бы поблагодарить таинственного лэрда. Если б он не послал Скроупа похитить ее и увезти в Шотландию, она не брела бы сейчас по склонам Мурфут-Хиллс вдвоем с Джереми Карлингом, наслаждаясь каждым мгновением, узнавая все больше о своем спасителе и о себе самой. Прежде она и вообразить не могла ничего подобного.

Доверительный разговор у костра убедил Элизу в том, что, как ни удивительно, они с Джереми во многом мыслят одинаково. И все же ни один из них не знал пока, чем завершатся их размышления и куда, образно выражаясь, ведет дорога, по которой они шагают бок о бок.

Выйдя из расщелины между двумя холмами, путешественники остановились.

Они стояли высоко на отроге, покатый склон перед ними спускался в широкую долину, серебристые ручьи вились между низкими пригорками, вливаясь внизу в бурную реку, по берегам которой тянулись густые полосы деревьев. Река текла чуть в стороне на дне долины, ближе к следующей гряде холмов.

Развернув карту, Джереми оглядел окрестности.

— Это река Гала-Уотер, а в той стороне наша цель, Стоу. — Он указал направление и сложил карту. — Там мы сможем нанять другую двуколку и, не мешкая, отправиться на юг.

По пути, поднимаясь на возвышенности, Джереми всякий раз останавливался и оглядывался, озирая холмы позади в поисках погони.

— Лэрд больше не преследует нас? — спросила Элиза.

Джереми посмотрел ей в лицо.

— Трудно сказать с уверенностью. Здешний ландшафт не позволяет видеть местность далеко вокруг. Если бы лэрд шел по нашему следу, думаю, он настиг бы нас намного раньше.

Перевесив сумку на другое плечо, Элиза обвела глазами долину внизу.

— Будем считать, что мы улизнули от них обоих, и от лэрда, и от Скроупа. — Она перевела взгляд на своего спутника. — Куда направимся теперь?

Джереми кивнул в сторону сверкающей серебряной ленты впереди.

— Проще всего идти вдоль ручьев. Каждый маленький ручеек впадает в ручей побольше и в конечном счете вливается в реку Гала-Уотер. Если верить карте, самый крупный приток, тот, к которому приведет нас ближайший ручей, соединяется с рекой возле моста, что нам нужен. Оттуда до Стоу рукой подать.

— Что ж, хорошо. — Элиза направилась к ручью. — Тогда вперед.

Пряча улыбку, Джереми последовал за ней.

Теперь идти было намного легче, чем утром. Джереми держался позади Элизы, бредя по пышным зеленым заливным лугам, узкой каймой обрамлявшим притоки реки.

Когда путники вышли, наконец, на тропу, ведущую к мосту над рекой, Джереми зашагал рядом с Элизой. Он с трудом поборол желание взять ее за руку. Плечом к плечу они ступили на мост.

Джереми глазами указал на дома, окружавшие высокое здание церкви чуть правее, на противоположном берегу реки.

— Это Стоу.

Элиза молча кивнула.

В Стоу путешественников не подстерегали никакие неприятные неожиданности. В маленьком чистом городке насчитывалось несколько постоялых дворов. Джереми с Элизой выбрали один и, договорившись на конюшне насчет двуколки и лошади, вошли в трактир.

В пивном зале толпились завсегдатаи. Чуть толкнув Элизу под локоть, Джереми указал на стол у окна возле стены. Сбросив с плеч седельные сумки, беглецы уселись.

Возле стола тут же появилась служанка.

— Что изволите, господа? У нас отменный пирог с бараниной, но если вам больше по вкусу пирог с дичью, только скажите.

— Пирог с дичью, — пробормотала Элиза, опустив голову.

— Мне то же самое, — проговорил Джереми, пряча улыбку. — И еще эль.

Он посмотрел на Элизу.

— Воду, — пробасила она.

— Может, для молодого джентльмена разбавленный эль? — уточнила служанка.

Джереми вопросительно изогнул бровь, глядя на свою спутницу. Та ошеломленно округлила глаза, но, чуть поколебавшись, кивнула.

Джереми повернулся к служанке:

— Да, это то что надо.

Служанка просияла улыбкой:

— Я мигом. Вернусь через пару минут. Устраивайтесь поудобнее.

Она поспешно упорхнула.

Джереми добродушно улыбнулся:

— Разбавленный эль?

Элиза пожала плечами и проворчала грубым голосом:

— Почему бы и нет? Я никогда прежде не пробовала разбавленный эль. Хизер говорила, что пила его как-то раз во время путешествия с Брекенриджем. Думаю, и мне стоит попробовать.

Служанка вернулась быстро, как и обещала, поставив на стол пирог с подливкой. Джереми спросил счет и тотчас расплатился.

— На случай если нам придется быстро ретироваться, — прошептал он в ответ на вопросительный взгляд своей спутницы.

Пирог оказался превосходным, а эль освежающим, хотя и чуть горьковатым.

Утренний переход пробудил у Элизы аппетит. Неожиданно для себя она опустошила тарелку с пирогом и осушила кружку.

Джереми уже покончил с едой и, расстелив перед собой на столе карту, задумчиво ее разглядывал. Когда Элиза отставила пустую тарелку, он подвинул карту так, чтобы и ей было видно.

— Вот Стоу. — Он указал городок на карте. — А вон там Джедборо и за ним граница. Вулверстон здесь. Мы можем добраться до него по этим тропам. А вот дорога, с которой я свернул.

— Вы двигались по ней, когда мимо проехала увозившая меня карета.

— Да. Это наш путь к безопасности. Приближается вечер, мы едва ли доберемся засветло даже до Джедборо, и если вам все равно, я предпочел бы не выезжать на главную дорогу, пока мы не будем готовы гнать во весь дух прямо к границе.

— На случай если Скроуп или лэрд, потеряв наш след, решили ждать на главной дороге нашего появления?

— Совершенно верно. — Джереми прочертил пальцем на карте линию к югу от Стоу. — Мы можем преодолеть сегодня немалую часть пути, проехав через Галашилс до самого Мелроуза. Там, я думаю, нам лучше будет остановиться и держаться поблизости от главной дороги, не показываясь на ней. Тогда между нами и границей останется лишь небольшой ровный отрезок пути.

Элиза с пониманием кивнула.

— Значит, мы остановимся на ночлег где-то возле Мелроуза, а завтра утром помчимся к границе.

Джереми поднял голову от карты и посмотрел Элизе в глаза.

— Вы согласны?

Он спрашивал, охотно ли она проведет еще одну ночь в дороге, наедине с ним. Элиза радостно улыбнулась:

— Да. Целиком и полностью.

И она не лукавила.

«Нынче ночью…» Элиза точно знала, что грядущая ночь поможет ей сблизиться с Джереми еще больше. Возможно, это будет их последняя ночь вдвоем, прежде чем они вернутся к привычной жизни.

Она невольно нахмурилась, раздумывая, что принесет им эта ночь. Джереми сложил и убрал в сумку карту. Элиза осторожно огляделась и, убедившись, что никто их не подслушивает, наклонилась к Джереми.

— Как у нас с деньгами?

Прежде она вовсе не задумывалась о деньгах, а следовало бы: беглецы уже дважды нанимали лошадей, двуколку, расплачивались за еду.

Джереми весело усмехнулся:

— Помните, я говорил вам, что когда-то работал в Эдинбурге?

— Да, тогда вы и познакомились с Кобби и Хьюго.

— Верно. — Он забросил на плечо сумку. — В банке Эдинбурга хорошо меня знают. Я зашел туда перед тем, как мы вытащили вас из подземелья. Поскольку я не представлял, что может случиться и с какими трудностями нам придется столкнуться, то взял весьма солидную сумму. — Джереми поднялся из-за стола. — Я стараюсь проявлять предусмотрительность в практических вопросах. У нас достаточно денег, чтобы добраться до Лондона в собственном экипаже, если понадобится.

Элиза улыбнулась:

— Хорошо. — Опустив голову, она подхватила сумку, выскользнула из-за стола и последовала за Джереми к дверям трактира. Пересекая зал, она шепнула: — А я было подумала, что нам придется драить полы и мыть посуду, чтобы расплатиться за ночлег.

Джереми рассмеялся и, открыв дверь, вышел на крыльцо. Элиза держалась рядом.

— Даже если бы дело дошло до этого, вдвоем мы бы справились. Вы и я.

Посмотрев ему в глаза, Элиза увидела искреннее одобрение. Гордо вскинув голову, сияя от удовольствия, она сошла вниз по ступенькам и направилась во двор.

— Снова в путь. Посмотрим, сколько мы успеем проехать за сегодняшний день и где проведем нашу последнюю ночь.

Запряженный в двуколку норовистый гнедой жеребец нетерпеливо перебирал копытами, готовый пуститься вскачь. Забросив сумки в экипаж, Джереми уселся рядом с Элизой, взял в руки вожжи и направил коня к главной дороге.

Двуколка понеслась вперед так быстро, что Элизе пришлось придерживать шляпу. На поворотах она покачивалась, касаясь плечом плеча Джереми.

Гладкая широкая дорога изгибалась и петляла, повторяя изгибы реки Гала-Уотер, катившей свои воды на юг. С дороги были хорошо видны поросшие густым лесом речные берега. Птицы кружили над подернутой рябью водой, высматривая рыбу, и порхали над лугами.

Лихая езда оказалась до нелепости приятной.

Вдруг Элиза выпрямилась, внимательно всматриваясь в даль.

— Это уже другая река, верно?

Она махнула рукой.

Джереми пригляделся.

— Это Туид. Мы пересечем его чуть дальше.

Вскоре дорога описала дугу и побежала вдоль реки.

— Похоже, придется ехать лесом. — Джереми кивком указал на густые купы деревьев впереди по обеим сторонам дороги. — Дальше дорога поворачивает на юг, там должен быть мост.

Мост с арками, сложенный из розоватого кирпича и серого камня, выглядел весьма живописно. Двуколка с грохотом переехала через широкую реку и, повернув направо, покатилась вдоль южного берега. На перекрестке путешественники увидели табличку, указывавшую путь в Мелроуз. Солнце у них за спиной клонилось к горизонту, впереди двуколки бежали длинные тени.

— Мелроуз всего в миле отсюда. — Джереми посмотрел на Элизу. — У вас есть предложения, что нам делать дальше? Где искать пристанище?

Элиза ненадолго задумалась.

— Вряд ли лэрд или Скроуп дожидаются нас в городе, правда?

— Не думаю, что они отправились этим путем. Они или подкарауливают нас дальше на дороге, или потеряли наш след, отказались от преследования и вернулись домой.

— Хотелось бы надеяться на последнее, — с чувством сказала Элиза. — Как бы то ни было, поскольку в Мелроузе их нет, нам ничто не мешает проехаться по городу. Если увидим что-нибудь подходящее, там и остановимся.

Джереми кивнул:

— Звучит разумно. — Чуть погодя он добавил: — Я слышал, что местные развалины привлекают интерес путешественников. Здесь должны сдаваться комнаты внаем. Мы могли бы найти какой-нибудь небольшой частный пансион, вместо того чтобы останавливаться на постоялом дворе. Если Скроуп или лэрд все же выйдут на наш след, они не станут искать нас в подобных местах.

— Развалины? — заинтересовалась Элиза. — Какие развалины?

В конечном счете, беглецам удалось снять комнату в маленьком пансионе напротив развалин старинного монастыря. Когда хозяйка, показав постояльцам комнату, удалилась, Элиза подошла к окну.

— О, это самые романтичные развалины из всех, что я видела в жизни.

— В Шотландии полно романтичных развалин.

Элиза порывисто обернулась к Джереми, глаза ее сияли.

— Мы ведь можем осмотреть их, правда? Еще довольно светло, а миссис Квиггс сказала, что ужин будет готов не раньше чем через час.

Увидев ее оживленное лицо, Джереми понял, что ему остается только согласиться.

Он махнул в сторону двери и вышел вслед за Элизой.

Они провели больше часа, бродя среди руин. Джереми достаточно знал о монастырской жизни, чтобы удовлетворить любопытство Элизы. Он охотно рассказывал ей о быте монахов и об архитектурных украшениях, которыми она так восторгалась.

Видя бурную радость и восторг Элизы, Джереми мысленно поблагодарил судьбу за то, что поблизости нет других гуляющих. Их, несомненно, удивило бы и заинтересовало странное поведение «юноши».

Наконец сгущающиеся сумерки и аппетитные запахи, доносящиеся из кухни пансиона, заставили путешественников вернуться. Шагая по тропинке через старинное монастырское кладбище, Джереми взглянул на Элизу.

Она вопросительно вскинула брови с видом полнейшей невинности.

— Не забывайте, вы юноша, а не романтичная девица.

Элиза одарила его одной из своих ослепительных улыбок и тотчас состроила скучающую мину. Ее летящая походка мгновенно стала медлительной и ленивой. Подойдя к дверям миссис Квиггс, она шумно вздохнула, изобразила зевок и хрипло проворчала:

— Ну и скучища. Надеюсь, ужин будет лучше.

Пряча одобрительную улыбку, Джереми вошел в дом следом за ней.

Примерно в это же время Маккинзи, сидя за столом в уютном трактире Сент-Бозуэллса, где его хорошо знали, отдавал должное великолепному ужину — свежему лососю, оленине, куропатке, запеченному окороку и луку-порею. Превосходное бургундское дополняло трапезу.

В общем и целом лэрду не на что было жаловаться. В Горбридже ему легко удалось избавиться от Скроупа. Наемник слабо ориентировался в чужом городе. Маккинзи провел его за собой через весь Горбридж, держась восточного направления, и оставил на тропе, ведущей к Большой Северной дороге. Если повезет, Скроуп решит, что лэрд намного опередил его, и продолжит преследование, убежденный, будто беглецы выбрали кратчайший путь в Лондон.

Вот и славно. Теперь Маккинзи оставалось лишь не упустить добычу. Утром он выследит сбежавшую пару и отправится за ней, держась чуть поодаль и незаметно наблюдая.

Сказать по правде, он почти не сомневался, что неизвестный спаситель Элизы — человек достойный. Англичанин действовал решительно, умно, благородно и результативно. Маккинзи видел его лишь однажды, но этот сильный, приятной наружности человек показался ему достаточно мужественным, чтобы защитить женщину.

Он и показал себя истинным рыцарем. В Пеникуике на мощенной булыжником улице Маккинзи успел заметить, как англичанин смотрит на Элизу. Так мужчина смотрит на женщину, которой всецело предан.

Это во многом облегчало положение лэрда. Как показала неудавшаяся попытка похищения Хизер Кинстер, самое надежное средство защитить репутацию похищенной леди — замужество. В истории с Элизой, как и в случае с ее сестрой, девушке предстояло выбрать себе будущего супруга. Своего спасителя или его, Маккинзи.

В Пеникуике лэрд отчетливо уяснил, что думает на сей счет англичанин, но честь требовала удостовериться в чувствах Элизы. Разделяет ли она желание своего верного рыцаря вступить в брак?

В случае удачи на следующий день Маккинзи получит утвердительный ответ на этот вопрос. А тогда… исполнив свой долг и успокоив совесть, он отправится домой, на север, или, возможно, сперва проводит беглецов до границы, убедится, что им не угрожает опасность.

Поскольку теперь молодые люди наверняка обзавелись экипажем, они быстро доберутся до перевала Картер-Бар. Маккинзи улыбнулся своим мыслям. Если все случится так, как он надеется, завтра к вечеру он будет уже на пути домой.

Покончив с ужином, лэрд потребовал виски, а когда слуга исполнил его распоряжение, откинулся на спинку стула, поднял бокал в безмолвном приветствии и выпил за Элизу с ее спасителем, где бы те ни были.

Глава 11

— О, какой чудесный вид!

Закрыв дверь, Джереми повернулся к Элизе. Стоя возле окна, она смотрела в щель между занавесками — должно быть, на развалины монастыря внизу. Она успела снять сюртук и распустить волосы. Рассыпавшиеся по плечам золотисто-медовые кудри льнули к шелковой рубашке цвета слоновой кости.

После ужина в столовой пансиона Джереми решил немного прогуляться — размять ноги и предоставить Элизе возможность побыть одной в комнате, освежиться, привести себя в порядок.

— В лунном свете эти руины выглядят особенно таинственно и печально. Интересно, есть ли там привидения? — Элиза посмотрела на Джереми. — Наверное, ночью духи стонут и завывают.

— Лучше не думайте об этом, а не то вам приснится кошмар.

Элиза улыбнулась и, в последний раз взглянув на разрушенные стены монастыря, задернула шторы.

Джереми посмотрел на постель и отвел взгляд. Кровать была достаточно широкой, чтобы на ней уместились юноша и его воспитатель, а матрас выглядел довольно толстым. Конечно, стоит им двоим вытянуться на постели и, учитывая разницу в весе, легкая Элиза неизбежно скатится в его объятия. Не в силах отделаться от этой навязчивой мысли, Джереми подошел к комоду, на котором оставил седельные сумки. Он собирался положить рядом купленные в Пеникуике ножи, но внезапно передумал и опустил оружие на маленький столик возле кровати, где уже стояла зажженная Элизой свеча. Вторая свеча горела по другую сторону постели.

Стоявшая спиной к нему Элиза со вздохом опустилась на матрас и наклонилась, чтобы снять сапоги. Глядя на сверкающий водопад ее волос, отливавших золотом в сиянии свечей, Джереми нерешительно произнес:

— Если хотите, я мог бы улечься спать на полу.

Элиза обернулась так резко, что волосы веером взметнулись над ее плечами.

— Я думала, мы покончили с этой чепухой еще в хижине лесорубов.

На лице ее читалась решимость, прищуренные глаза сверкали воинственным огнем. Джереми пожал плечами:

— Я лишь посчитал, что мне следует предложить.

Сжав губы, Элиза кивнула:

— Принято к сведению. Но, спасибо, нет. — Отвернувшись, она добавила: — Мне хочется, чтобы вы спали в кровати. Со мной.

Джереми задержал взгляд на ее склоненном затылке, потом тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли, и отвернулся. Сбросив плащ, он повесил его на спинку ближайшего стула, снял сюртук и жилет, развязал галстук. Затем, усевшись на постель, принялся стягивать сапоги.

Он слышал, как Элиза у него за спиной разулась, задула свечу и вытянулась на кровати. До него донесся негромкий шорох — она тихонько ворочалась, устраиваясь поудобнее. Опустив на пол сапог, Джереми бросил украдкой взгляд через плечо. Элиза лежала поверх одеяла, сложив руки на талии и глядя в потолок. Голова ее покоилась на мягкой подушке. Казалось, она думает… а возможно, что-то замышляет. Джереми нагнулся, стаскивая второй сапог и пытаясь угадать ее мысли. Интересно, что у нее на уме?

И что будет дальше?

Он почти не сомневался, что в конечном счете им с Элизой не избежать алтаря. Не ясно было, каким путем придут они к браку. Их подталкивали друг к другу приключение и желание, шагая рука об руку. И, пожалуй, жажда неизвестного будоражила его сильнее, чем Элизу.

Джереми и прежде приходилось испытывать вожделение, но раньше он не придавал этому значения, считая зов плоти мелким неудобством, чем-то вроде зуда, который без особого усилия можно подавить. Но желание, которое пробуждала в нем Элиза, влечение, разгорающееся с каждым часом, с каждым мгновением, было ему незнакомо.

Это чувство, похожее на болезненное наваждение, не оставляло его. Элиза занимала все его мысли. Он жаждал обладать ею.

Эта странная одержимость, вселяя тревогу, пробуждала и его любопытство.

Джереми снял второй сапог и, не видя иного выхода, задул свечу, потом повернулся и улегся на спину, уткнувшись головой в подушку и вытянув ноги. Убедившись, что от Элизы его отделяет не меньше фута, он позволил себе расслабиться.

Насколько смог, однако это оказалось весьма затруднительно.

Матрас прогнулся, как Джереми и подозревал, но Элиза была к этому готова и не скатилась на другой край.

В комнате царил полумрак. Лунный свет, вливаясь в комнату через два маленьких квадратных оконца в стене высоко над кроватью, окутывал спальню жемчужно-серебристым сиянием.

— Отсюда далеко до Вулверстона?

Джереми ответил тем же будничным тоном, каким Элиза задала свой вопрос:

— Миль пятьдесят, а то и шестьдесят. Если мы выедем рано утром, то прибудем в замок засветло.

— Хм. Значит, завтра вечером мы вернемся, так сказать, в лоно общества.

Цепляясь рукой за край кровати, чтобы не соскользнуть к Джереми, Элиза подняла вверх ногу, обтянутую короткой штаниной и чулком.

— Я снова надену юбки, стану изображать леди. — Опустив ногу, она повернула голову к собеседнику. — А вы превратитесь в джентльмена-ученого.

Немного помолчав, Джереми забросил руки за голову и сцепил пальцы.

— Наверное, но мне думается, я буду уже не тем джентльменом-ученым, который не так давно покинул Вулверстон. Не могу поверить, что с тех пор прошло всего четыре дня.

— Слишком много всего успело случиться за эти дни. — Вновь уставившись в потолок, Элиза добавила: — И я уже не та молодая леди, которая танцевала на балу в честь помолвки Хизер и Брекенриджа.

Она почувствовала, как взгляд Джереми задержался на ее лице.

— В чем вы изменились?

Джереми понизил голос: вопрос прозвучал почти проникновенно.

Повернув голову, Элиза взглянула на него. На губах ее мелькнула улыбка.

— Прежде всего, теперь я знаю, что способна карабкаться по склонам и бродить по долинам долгие часы. Сказать по правде, раньше я и вообразить не могла ничего подобного. Лишившись слуг, которые подавали бы мне еду и исполняли малейшую мою прихоть, я все же неплохо справилась.

Джереми удивленно поднял брови.

— Я не сомневался, что вы справитесь.

— В самом деле? — Элиза ненадолго задумалась. — Возможно, я лишь убедила себя, что не выдержу, мне никогда не приходило в голову попробовать, и все же… было приятной неожиданностью обнаружить, что я вовсе не так беспомощна, как мне казалось.

Джереми фыркнул, устремив взгляд в потолок.

— Вы не более беспомощны, чем ваши сестры, просто у вас с ними разные интересы. Это немного напоминает мне нас с Леонорой. Мы оба внимательны к мелочам, любим брать на себя руководство, нам обоим не занимать упрямства и решительности, но мы применяем свои способности в различных областях. В тех сферах, что интересуют нас более всего. Я — в книгах и древних письменах, а Леонора — в семье. — Джереми посмотрел на Элизу и дождался, когда она повернется к нему. — У вас с сестрами намного больше общего, чем вам кажется.

Недоверчиво заглянув в его глаза цвета карамели, Элиза прочитала в них убежденность.

— Возможно, вы правы, — смущенно пробормотала она.

Действительно, во многом она разделяла взгляды Хизер и Анджелики. Взгляды довольно смелые. Элиза не считала себя отважной искательницей приключений, и все же… Снова подняв глаза к потолку, она задумалась над словами Джереми, потом откашлялась и решилась.

— Я подумала…

Она осеклась, не зная, как продолжить фразу.

— Я тоже, — тихо, но твердо произнес Джереми.

Элиза тотчас уцепилась за возможность отложить объяснение.

— О чем?

Она посмотрела Джереми в глаза.

Губы его чуть дрогнули.

— Сперва дама.

Элиза не смогла отвести взгляд. На мгновение она нерешительно замолчала, сомневаясь, взвешивая все за и против, а потом храбро бросилась с головой в омут.

— Я думала о нашем разговоре прошлой ночью. Вы говорили о людях вроде нас, оказавшихся в обстоятельствах, подобных нашим. Как они сдерживают себя условностями, полагая, что знают будущее… и из-за этого, возможно, не замечают того, что происходит с ними, не позволяют случиться тому, что могло бы случиться. — Элиза замолчала, но Джереми не отвел глаз, продолжая смотреть на нее. — Мне пришло в голову, что сегодня, возможно, последняя ночь, которую мы проведем наедине. — Она сделала движение, будто хотела вздернуть подбородок, но не так-то легко вскинуть голову, лежа на кровати. — А значит, скорее всего, это наша последняя возможность изучить, исследовать, если угодно, то, что «могло бы случиться». Завтра мы вернемся к привычной жизни, к знакомому окружению, вновь станем людьми, которыми хотят видеть нас другие. Мы уже не будем свободны, нас лишат выбора. Нас поймают в ловушку… ожидаемого исхода.

Джереми ждал, что Элиза продолжит, однако та молчала, глядя на него.

— Я согласен с вами, — кивнул он.

«Так скажи мне, что нам теперь делать?» — мысленно обратилась к Джереми Элиза. Но он не произнес больше ни слова. Казалось, он ждет, и Элиза поняла, что настала ее очередь говорить.

Что ж, двум смертям не бывать, одной не миновать. Если тебя ждет виселица за кражу ягненка, почему бы не украсть овцу? Она набрала в грудь побольше воздуху.

— Возможно, в нашем положении, когда думаешь слишком много и нередко сбиваешься с верного пути, легко совершить ошибку, и чтобы этого избежать, мы должны попробовать впустить в свою жизнь то, что «могло бы случиться», каким бы ни был исход. Ради нас самих, если ваша теория верна.

Их взгляды встретились. Джереми крепче сцепил пальцы за головой, с трудом сохраняя неподвижность. Он должен был дождаться от Элизы ясного знака, приглашения. Ему казалось, он понимает ее и думает так же, как она, но Элиза была женщиной, а Джереми давно усвоил, что с противоположным полом следует вести себя осторожно. Когда Элиза снова выжидающе замолчала, он предпринял отчаянную попытку подстегнуть свой ум, вялый и измученный бесконечными раздумьями о том, что случится. Ум, обессиленный вожделением.

— Это… — он прервался, чтобы откашляться, — возможно, было бы разумно.

Одно мгновение Элиза изучала его, потом нахмурилась и заговорила чуть более решительно:

— На самом деле я считаю, что исследование необходимо. Но это лишь моя точка зрения. — По-прежнему хмурясь, она приподнялась на локте. — В общем, я подумала, нам стоит попробовать еще раз.

Она наклонилась и поцеловала Джереми.

«Наконец-то!» Воинственный дикарь внутри его с победным воплем вырвался на волю.

Отбросив назад волосы Элизы, Джереми обхватил ладонями ее лицо и впился губами в ее губы.

На краткий миг они замерли в жарком противостоянии, в древнем как мир противоборстве воль и желаний, готовые вступить в битву и взять верх над противником, но в следующее мгновение Элиза дрогнула и покорилась, уступив главенство Джереми.

Покоряя и подчиняясь, торжествуя победу и принимая поражение, они вели немой разговор; поцелуй увлекал их шаг за шагом все дальше, в огненную бездну страсти.

Целуя других женщин, Джереми никогда не испытывал ничего подобного.

Конечно, он чувствовал обычное в таких случаях нетерпение, усиливавшееся с каждым поцелуем, с каждым жарким вздохом. Но ему вовсе не хотелось спешить, он наслаждался каждым мгновением этого волнующего «исследования», как изволила выразиться Элиза.

Их поцелуи, губы, прильнувшие к губам, страстное сплетение языков дарили сладость, головокружительное, пьянящее блаженство. Джереми не ощущал такого восторга, даже разгадывая тайны редчайших шумерских текстов, даже читая давно потерянную древнюю месопотамскую табличку.

Элиза теснее прижалась к нему. Прикосновение ее нежной кожи, ее мягких женственных округлостей отозвалось дрожью желания в мускулистом теле Джереми.

Это было упоение. Истинное блаженство. Джереми понятия не имел, почему не испытывал прежде ничего похожего ни с одной другой женщиной, но, охваченный благодарностью, замер, покорно позволяя Элизе делать с ним все, что ей заблагорассудится.

Она прильнула к его груди, ее маленькие ладони обхватили его лицо. Пальцы легко коснулись щек, погладили подбородок, а губы, полные, чуть припухшие, впились в его рот, дразня и искушая.

Пока Элиза совершала свое «исследование», руки Джереми скользнули по ее плечам вниз, к стройной спине. Он с трудом подавил желание сжать ее бедра и привлечь Элизу к себе. Силясь отогнать жаркий туман подступающего наслаждения, окутавший его разум, он напомнил себе, что Элиза впервые ступает на неведомую землю, хорошо знакомую ему самому. Для нее здесь все ново. Все вызывает восхищение.

И словно в ответ на его мысли Элиза, прервав поцелуй и чуть отстранившись, издала тихий восторженный возглас.

Открыв затуманенные желанием глаза, она посмотрела на Джереми так, словно заглянула к нему в душу. Потом облизнула губы кончиком языка и прошептала:

— Еще. — Внимательно вглядываясь в его лицо, она добавила: — Я думаю…

Не дождавшись продолжения фразы, Джереми с усилием заставил себя произнести:

— Да?

Элиза смущенно закусила губу.

— На этот раз нам не следует останавливаться.

Взгляд Джереми не отрывался от ее пылающих губ, ему страстно хотелось самому нежно сдавить их зубами, и смысл слов Элизы не сразу дошел до его сознания. Когда же это случилось, Джереми едва не издал восторженный вопль, но осекся, заметив в глазах Элизы смятение — желание боролось в ней с неуверенностью.

— Мы остановимся, как только вы пожелаете. По первому вашему слову.

Обещание сорвалось с его губ само собой. Джереми невольно задумался, что заставило его взять на себя обязательство, которое, весьма вероятно, он не сможет выполнить. Прежде ему не приходилось обуздывать себя в постели. Его бывшие любовницы желали его, пожалуй, даже сильнее, чем он их. Джереми никогда не пытался приобщить девственницу к миру чувственности и понятия не имел, сможет ли остановиться, если Элиза вдруг испугается. Желание уже бурлило в нем, горячило кровь, туманило разум, и Джереми сомневался, что сумеет совладать с собой… но, взглянув в ореховые глаза, сиявшие теперь уверенностью и радостным предвкушением, он понял, что ради Элизы сделает все.

Ради нее он свернул бы горы.

Задержав взгляд на губах Элизы, он обхватил ладонью ее затылок.

Их губы встретились и слились в поцелуе.

Окрыленный словами Элизы, жаждавшей полной близости, Джереми привлек ее к себе. Рука его скользнула по ее спине вначале робко, потом смелее. Исступленные поцелуи и тихие стоны Элизы разжигали его страсть.

Чувствуя, как неистово бьется сердце, как желание, неодолимое, властное, охватывает ее все сильнее, Элиза с радостью уступила этой могучей силе.

Тонкий шелк рубашки и атласный шарф, стягивавший грудь, мешали ей ощутить кожей прикосновения Джереми. Вдобавок тугая повязка причиняла боль. Джереми коснулся пуговиц на груди Элизы, в его потемневших глазах читалось неприкрытое вожделение. Помогая расстегивать рубашку, Элиза с жадным любопытством следила за выражением его лица.

Увидев повязку, он нахмурился. Шарф не только скрывал грудь, но сдавливал ее, делая почти плоской. У Джереми вырвался невнятный сердитый возглас, похожий на рычание, ладони его заскользили по гладкому шелку, поглаживая и лаская.

Захваченная неведомыми прежде ощущениями, которые дарили ей длинные пальцы Джереми, Элиза взволнованно затаила дыхание. Потом медленно подняла руку, показав узел, удерживающий повязку.

Джереми мгновенно развязал его и принялся разматывать шарф виток за витком, Элиза помогала ему. Наконец тот соскользнул с ее груди. Элиза закрыла глаза и глубоко вдохнула. Избавившись от тесной повязки, она испытала облегчение.

Джереми медленно потянул за шарф и отбросил его в сторону.

Открыв глаза, Элиза посмотрела ему в лицо. В глазах его цвета темного меда полыхало пламя. И жар этого пламени ласкал ее плоть, как недавно ласкали пальцы. Соски Элизы сжались, кожа запылала.

Неподвижное лицо Джереми, словно высеченное из камня античным скульптором, хранило строгое выражение.

Наконец он прошептал:

— У меня такое чувство, будто я разворачиваю драгоценное сокровище.

Ладонь его нежно легла на грудь Элизы.

Вздрогнув всем телом, она снова закрыла глаза.

Джереми прильнул губами к ее губам. Его властный головокружительный поцелуй был полон соблазна. Он обещал наслаждение, искрящийся восторг и захватывающее путешествие в таинственный, неведомый мир.

Элиза замерла, отдавая себя во власть Джереми, растворяясь в волне блаженства. Губы его завладели ее губами, язык проник во влажную глубину рта, его большая теплая ладонь нежно сжала ее грудь.

Джереми не торопил Элизу, он давал ей время насладиться нежностью его прикосновений. Хриплым от страсти голосом он задавал ей вопросы, желая узнать ее предпочтения, и она отвечала взволнованным шепотом, пока пальцы его гладили и пощипывали, ласкали и терзали.

Близость, полная искушений, манила их все сильнее. Они все больше погружались в ее глубины, он — узнавая, она — наслаждаясь. Дыхание их смешалось.

Наконец ресницы Элизы затрепетали. Приоткрыв глаза, она увидела, как руки Джереми ласкают ее тело. Его нежность дарила восторг, а страсть придавала особую остроту этому упоительному чувству.

Порождая желание, исступленную жажду.

Элиза чувствовала, как напряжено тело Джереми. То же страстное томление захватило и ее. Желание… Никогда прежде она не испытывала подобного ощущения.

Сегодня ночью…

Она с трудом подняла отяжелевшие веки и посмотрела на Джереми. На его искаженное страстью лицо.

Ладони его скользнули по спине Элизы к плечам и вновь обхватили грудь.

Его пальцы сомкнулись, и Элизу пронзила дрожь предвкушения, но прежде чем по ее телу прокатилась новая волна блаженства, взгляд ее упал на рубашку Джереми, преграду, отделявшую их друг от друга.

Борясь с подступающей слабостью, Элиза взялась за пуговицы его рубашки, чтобы избавиться от досадной помехи. Руки Джереми скользнули к ее талии, он замер, отдавая себя во власть Элизе.

Вконец осмелев, Элиза вытащила рубашку у Джереми из-под пояса, чтобы расстегнуть последнюю пуговицу. Покончив с застежкой, она широко распахнула полы и увидела… широкую мускулистую грудь. Именно таким представлялся ей в мечтах ее герой, благородный рыцарь. Она и не подозревала, что ученые джентльмены бывают так сложены.

Мысль об этом заставила Элизу улыбнуться, но взгляд ее не отрывался от его груди. Это восхитительное зрелище словно заворожило ее. Узкая поросль темных кудрявых волосков тянулась поперек его могучей груди, на ней выделялись плоские кружки сосков. Другая полоска, потоньше, сбегала вниз и исчезала под бриджами.

Руки Элизы сами собой последовали за ее взглядом и робко коснулись груди Джереми. В ответ он вздрогнул всем телом. Элиза погладила его чуть смелее, восхищаясь упругостью стальных мускулов под туго натянутой кожей. Наконец искушение взяло верх, и ладони ее бесстрашно заскользили по его телу.

Джереми следил за ней глазами, не в силах улыбнуться. Желание клокотало в нем. Лицо его казалось застывшей маской вожделения. Но искренний восторг Элизы, невинная страсть, озарявшая ее черты, когда она любовалась его телом, трогала, гладила, исследовала на ощупь, превратили Джереми в беспомощного раба.

Он терпел столько, сколько мог выдержать, однако терзавшая его жажда становилась все настойчивее. Никогда прежде он не испытывал этой иссушающей страсти. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным перед ней.

В широко открытых глазах Элизы, как в зеркале, отражались ее мысли и желания. Джереми захотелось увидеть в них страсть, которая сжигала его самого. Обхватив ладонью затылок Элизы, он притянул ее к себе и поцеловал, а потом, не размыкая объятия, опрокинул на спину и накрыл своим телом.

Его губы впились в ее рот, а пальцы, сжимавшие затылок, очертили контур длинной шеи и замерли возле голубой жилки, бьющейся у самой ключицы, потом скользнули вниз, к упругому полушарию груди и властно обхватили его.

Его губы оторвались от ее губ и начали упоительное путешествие, повторяя путь, прочерченный рукой. Склонив голову, Джереми приник губами к горлу Элизы и услышал ее сдавленный вздох. Пальцами она зарылась в густую копну волос Джереми. Его губы продолжили странствие, опускаясь все ниже, пока наконец не сжали нежный бутон соска.

Легкий поцелуй стал страстным, жадным.

Элиза с трудом сдержала крик наслаждения, готовый сорваться с ее губ. Тело ее изогнулось дугой, словно где-то внутри разлились потоки огненной лавы, заполняя собой все ее существо.

Большая ладонь Джереми легла на обнаженный живот Элизы.

— Вы готовы идти дальше?

— Да.

Слово слетело с ее губ само собой. Но теперь она задумалась, ища ответ внутри себя. Ее тело жаждало близости, жаркая дурманящая волна желания захлестывала ее, обещая блаженство, а затуманенный разум не находил причин, почему она должна была изменить решение.

Губы Джереми дрогнули, на лице мелькнула гримаса боли. Хотя, возможно, Элизе это только показалось.

— Вы уверены?

— Да. — На этот раз в голосе Элизы звучала убежденность. — Я должна узнать больше, должна узнать все. Это нужно нам обоим. Необходимо удостовериться, что мы подходим друг другу. — Храбро глядя Джереми в глаза, она слегка склонила голову набок. — Разве не так?

Джереми не нашелся что возразить. И все же…

— Возможно, вы хотели бы подождать…

К стыду своему, он испытал недостойное облегчение, когда Элиза решительно покачала головой. Хотя лицо ее пылало от едва сдерживаемой страсти, губы сжались в упрямую линию.

— Подождать, пока мы вернемся к своим родным? К привычной благопристойной жизни? Нет. — Тело Элизы горело страстным желанием, голос звучал слабо, но она сумела придать ему решимость. — Мы с вами должны знать правду, и это наша последняя возможность выяснить все, прежде чем обыденность поглотит нас. И я не желаю упускать этот шанс. Да и вы тоже.

Не сказав больше ни слова, она обхватила ладонью затылок Джереми, приподняла голову и прижалась губами к его губам. Не нежно и робко, но с исступленной страстью.

Со страстью, прежде ей неведомой.

Неистовой, беспощадной, подобной яростному пламени.

Джереми словно обдало огненной волной. Рука Элизы коснулась его живота, дерзко скользнула вниз и нащупала сквозь бриджи восставшую плоть…

Резко прервав поцелуй, Джереми схватил Элизу за руку. Невероятным усилием воли он сумел обуздать себя, грудь его тяжело вздымалась. Стараясь выровнять дыхание, он встретил взгляд Элизы. Их лица разделяло лишь несколько дюймов.

В ее глазах полыхало воинственное пламя.

— Еще! Сейчас же!

Джереми рассмеялся бы, если б мог.

— Хорошо. — Слова давались ему с трудом. Голос звучал глухо и хрипло. — Но… — Глядя Элизе в глаза, он погладил ее запястье. — С этой минуты вы подчиняетесь мне. Я управляю колесницей, а вы откидываетесь на подушки и наслаждаетесь путешествием. Согласны?

Элиза недовольно нахмурилась, но страсть уже завладела ею целиком, лишив ее остатков воли.

— Согласна.

Она попыталась притянуть к себе Джереми, но тот не поддался. Прижав ее запястье к подушке, он медленно накрыл ее тело своим.

Глаза Элизы широко раскрылись и потемнели. В их золотистой глубине плескалась страсть.

Крепкие бедра Джереми сдавили ее бедра, сильные руки поймали ее в капкан. Прильнув к Элизе всем телом, Джереми приподнялся на локтях, наклонил голову и завладел ее губами.

И увлек их обоих в огненную пучину.

Элиза задыхалась, не в силах побороть головокружение. Мысли ее путались, а чувства словно взбунтовались, подвластные одному лишь все ускоряющемуся вихрю желания. Симфония страсти звучала все громче, завораживая, очаровывая.

Упоительная смесь чувственности и восторга.

Пальцами Элиза зарылась в густые волосы Джереми, желая его удержать, продлить этот обжигающий, ненасытный поцелуй. Но в следующий миг ее ладони восхищенно ощупали рельефные мышцы на его широкой груди и жадно обхватили плечи. Руки Джереми блуждали по ее телу, даря блаженство.

Грудь ее налилась тяжестью. Она пылала огнем, отзываясь сладкой болью на малейшее прикосновение. Желание сделало ее необычайно чувствительной.

Рука Джереми скользнула вниз по упругому животу Элизы, а пальцы нашли застежку бриджей. Едва сдерживая дрожь предвкушения, Элиза почувствовала, как расстегиваются пуговицы и крючки.

Дразнящие, ласкающие пальцы Джереми опустились еще ниже, к мягким завиткам меж ее бедер, коснулись нежной сокровенной плоти.

Элизу пронзил невыразимый восторг, словно где-то внутри забил жаркий родник, восхитительное, опьяняющее чувство заполнило ее до краев. Страсть, желание, вожделение, неутолимая жажда — все смешалось в бушующем море блаженства.

И это чудо сотворил Джереми. Он пробудил к жизни эту таинственную силу.

Чуть приподнявшись, он лег на бок, вытянул ногу, перенес вес на бедро и коленом другой ноги мягко раздвинул бедра Элизы. Его рука свободно легла на горячее влажное лоно.

Впившись поцелуем в ее губы, он заставил трепещущую от предвкушения Элизу погрузиться в огненный поток наслаждения. Нежно, терпеливо он подвел ее к краю бездны, на дне которой таилось нечто неведомое ей, но хорошо известное ему самому.

Задыхаясь в его объятиях, чувствуя, как по венам струится жидкое пламя, Элиза легонько куснула Джереми за губу. Казалось, по телу его пробежала дрожь, поцелуй стал властным и требовательным.

А в следующий миг палец Джереми скользнул во влажную глубину ее лона.

Элиза на мгновение замерла, ошеломленная, трепещущая. Волна невыразимого блаженства захлестнула ее. Внутри ее будто сжалась тугая пружина. Каждое осторожное ласкающее движение Джереми отзывалось в ее теле сладкой дрожью, пока изнемогающая, задыхающаяся от желания, она не оказалась на самом краю бездонной пропасти.

И вдруг тело ее взорвалось огненными всполохами, какая-то неведомая сила подхватила ее и унесла ввысь, закружила в упоительном вихре наслаждения.

Элиза вскрикнула. Но губы Джереми заглушили ее крик.

Она замерла, завороженная игрой ярких золотистых искр, переливающихся огней. Блаженство затопило ее, заполняя каждую клеточку. И все же… к изумлению Элизы, эта ошеломляющая вспышка не утолила ее жажду. Не заставила замолкнуть голодного рычащего зверя внутри ее. Желание лишь усилилось, возвысило голос. Теперь оно уже не молило, а приказывало.

Джереми сражался с ее бриджами и панталонами. Ему никогда не приходилось заниматься любовью с женщиной в брюках, а совладать с бриджами оказалось чертовски трудно. Элиза принялась помогать Джереми, хотя ослабевшие руки ее не слушались. Наконец злополучные предметы туалета полетели на пол.

Прервав поцелуй, Джереми сорвал с Элизы чулки и, на мгновение отвернувшись, сам избавился от одежды.

Он склонился над Элизой, которая лежала перед ним, широко раскинув руки. В ее глазах сверкали золотые и изумрудные искры. Она смотрела на него из-под полуопущенных век, трепещущая, распаленная страстью.

Джереми потянулся к ней, и ее руки обвили его плечи.

Он восхищенно замер, любуясь ее божественным гибким телом, омытым серебристым сиянием луны, потом медленно развел ее бедра и накрыл ее тело своим. Склонив голову, он отыскал губами ее губы и приник к ним в долгом исступленном поцелуе. Ее тело затрепетало, исторгая горячую влагу.

Не в силах больше сдерживаться, Джереми изогнул спину и медленно вошел в ее плоть.

Элиза затаила дыхание, замерла. Джереми остановился, настороженно выжидая, но не почувствовал ни ее сопротивления, ни страха. Лишь восторженное предвкушение. Он испытывал то же чувство, оно воспламеняло его страсть, придавая ей нестерпимую остроту.

Качнувшись вперед, Джереми пронзил Элизу и скорее почувствовал, чем услышал, сдавленный возглас, заглушенный поцелуем. Теперь их слияние было полным. Ощутив, как ее тугая плоть сомкнулась вокруг его пылающего жезла, он едва не лишился рассудка.

Джереми прервал поцелуй и замер, сжав кулаки, пытаясь обрести хотя бы подобие самообладания. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и выдохнул, потом чуть отстранился и снова медленно скользнул в сладостную глубину ее тела.

Он надеялся, что неспешность поможет ему сохранить контроль над собой, не забыться в объятиях Элизы. Ее великолепное тело трепетало в его руках, чутко отзываясь на зов желания.

Снова и снова он пронзал ее плоть, за отступлением следовал выпад. Элиза подчинялась этому властному ритму, растворяясь в блаженстве, купаясь в пламени страсти.

Ее пышные волосы золотой волной рассыпались по подушке. Чуть припухшие розовые губы приоткрылись, что-то невнятно шепча. В глазах ее металось золотисто-зеленое пламя. Элиза неотрывно смотрела на Джереми, и взгляд ее завораживал, покорял, околдовывал.

Их сердца неистово колотились, тела яростно сплетались и расплетались, пока наконец пьянящая волна восторга не выхватила их из пламени пожара, оставив парить в невесомости.

И в последний миг Джереми успел завладеть губами Элизы. Из горла ее вырвался крик, тело затрепетало и бессильно обмякло, отдавая себя ему во власть.

Он сдерживался из последних сил, сопротивляясь могущественной стихии, готовой его сокрушить. Но оказался беззащитен перед ошеломляюще искренней, откровенной страстью Элизы.

Когда противиться жадному зову плоти стало невозможно, и Элиза подвела его к самому краю блаженства, он испытал чувство освобождения, словно внезапно лопнула сковывавшая его цепь.

Он воспарил вместе с Элизой, в ее объятиях, всецело отдаваясь упоительному, захватывающему полету.

Через несколько мгновений Джереми с усилием открыл глаза и посмотрел на Элизу. В голове его расплывался туман.

Лицо Элизы сияло тихой радостью. Глаза ее были закрыты, но на губах медленно расцветала улыбка Мадонны. Прежде Джереми доводилось видеть такие лица лишь на полотнах старинных мастеров. Эта улыбка показалась ему божественным благословением. Он любовался ею, стараясь навсегда запечатлеть ее в своей памяти.

Наконец Элиза пошевелилась. Послышался долгий блаженный вздох.

Джереми отстранился, смущенно прикрывая бедра, стащил с кровати смятое покрывало и, набросив его на Элизу и на себя, вытянулся на постели.

Элиза повернулась к нему, доверчиво придвинулась ближе. Лежа на спине, Джереми обнял ее одной рукой. Элиза положила голову ему на грудь, и почти сразу ее сковал сон.

Откинув голову на подушку, Джереми закрыл глаза. Ему хотелось все обдумать, осмыслить, проанализировать и взвесить. Но сон, глубокий, безмятежный, уже подстерегал его.

Элиза проснулась перед рассветом, кругом царила тьма. Луна давно зашла, но жаворонок еще не завел свою песню.

Она долго лежала, окутанная теплом обнаженного мужчины — ее мужчины. Кто бы мог подумать, что такое возможно!

Его худощавое, но сильное, крепкое как сталь тело пробудило в Элизе интерес, откровенное желание, читавшееся в его глазах, укрепило ее уверенность, но окончательно покорила ее та нежная забота, с которой Джереми стремился доставить ей наслаждение.

Ей вспомнилось восхитительное, невообразимо прекрасное ощущение их полного слияния, сплетения тел, абсолютной близости.

Мысль об этом отозвалась в теле волной сладкой дрожи. У Элизы вырвался блаженный вздох. О, эта ночь превзошла все ее ожидания. Случившееся таило в себе больше земной прелести, больше эротики, больше сокровенности, чем она думала.

Их близость оказалась более захватывающей, увлекательной, волнующей, необычайно соблазнительной. Пережив такое однажды, хочется испытать это снова.

Элиза невольно задумалась…

Прислушиваясь к своим ощущениям, она осторожно напрягла мускулы и убедилась, что, если не считать легкой саднящей боли, она не испытывает ни малейшего недомогания. Совсем наоборот. Она чувствовала, как по телу разливается сладкая истома, наполняя каждую клеточку жизненной силой, радостью утоленного желания.

К подобному чувству легко привыкнуть.

Мысли Элизы перенеслись к тому, кто открыл для нее непознанный мир чувственности. Джереми лежал на спине, а ее голова покоилась у него на груди. Одной рукой он обнимал ее плечи, другая касалась груди…

В следующее мгновение пальцы Джереми пошевелились, и Элиза почувствовала, как натянулась цепочка у нее на шее.

— Что это?

Элиза ничего не видела в кромешной тьме, окутавшей комнату, но без труда угадала, что Джереми вертит в руке кулон из розового кварца.

Он заметил камень, когда развязывал шарф, стягивавший ее грудь, однако в ту минуту его больше интересовала сама Элиза, нежели ее украшение.

Вскинув голову, она вгляделась в темноту, скрывающую лицо Джереми.

— Как вы догадались, что я не сплю?

Джереми ответил не сразу:

— Я проснулся раньше. — Он пожал плечами. — Я просто знал.

Джереми покачал на цепочке шестиугольный кулон. Когда он проснулся, подвеска лежала у него на груди, у самого сердца. Как ни странно, камень был теплым на ощупь.

— Этот кулон… — подняв руку, Элиза нашла пальцы Джереми, — передала мне Хизер. С ним она… выдержала все испытания. Это своего рода талисман.

Джереми выпустил из пальцев камень.

— Мне показалось, это старинная вещь.

Он едва взглянул на кулон, поглощенный совсем иными мыслями, и все же заметил, что камень древний. Увидел старинное украшение, но не захотел рассмотреть его внимательнее. Это говорило о многом.

— Так и есть.

Элиза спрятала талисман на груди.

Джереми уже давно лежал без сна. Глаза его привыкли к темноте, но лицо Элизы по-прежнему казалось лишь бледным пятном во мраке. Он скорее почувствовал, чем увидел, как она приподнялась на локтях и повернулась к нему.

— Я подумала…

Джереми тоже о многом успел подумать. Лежа в темноте, он пытался разобраться в отношениях, связывавших его с Элизой, понять, верно ли он судил о них.

Увидев ее, Джереми почувствовал, что этой встрече суждено сыграть роль в его судьбе. Вернее, эта мысль пришла к нему в Джедборо, когда он заглянул Элизе в глаза. Последующие события — спасение ее, бегство от преследователей, первая ночь, проведенная вместе — убедили Джереми, что их захватывающее приключение неизбежно завершится браком. А в его понимании брак означал создание семьи и рождение детей.

Подобный исход устраивал Джереми как нельзя более. Ему нравилась Элиза, и в последние дни, наблюдая, как мужественно она справляется с тяготами пути, он все больше восхищался ею. Той ночью в Джедборо ему показалось, что их с Элизой союз мог бы оказаться удачным, даже если бы был заключен не под давлением обстоятельств. И предчувствие его не обмануло.

Из их, надо признать, весьма неопределенного разговора о будущем Джереми заключил, что Элиза придерживается сходных взглядов.

Так что же произошло минувшей ночью? Неужели порыв, толкнувший их в объятия друг друга, мог повлиять на будущее, уже казавшееся им предрешенным?

Несколько часов назад им и в голову не приходило, что близость что-то изменит в их жизни. И все же именно так и случилось.

Джереми вдруг почудилось, что он стоит у самого обрыва… нет, уже шагнул в пустоту и стремительно падает… в неизвестность. Он решительно ничего не понимал. Случившееся не поддавалось осмыслению.

Он больше не был самим собой. Вернее, в нем появилось нечто новое. Он стал лучше. Как будто близость с Элизой раскрыла прежде неведомые стороны его натуры, о существовании которых он и не подозревал. Изменила его душу.

Никогда еще после близости с женщиной он не испытывал подобного чувства.

Элиза склонила голову набок. Она ждала ответа.

— О чем вы подумали?

— Теперь, когда мы переступили черту… почему бы не воспользоваться представившимся случаем? Уже сегодня к вечеру мы будем в Вулверстоне, а после на пути в Лондон, где нам уж точно не удастся повторить этот опыт. Но раз уж сейчас мы оба не спим, не следует упускать такую возможность.

Джереми не мог разглядеть в темноте лицо Элизы, а значит, и она не видела выражения его лица. Одному Богу известно, что читалось на нем. Сплетя пальцы, Элиза уткнулась в них подбородком, вглядываясь в темноту.

— Так что вы об этом думаете? — Он думал о том, что семь бед или семьдесят семь — ответ один. Джереми все молчал, и Элиза слегка отстранилась. — Неужели вы не хотите?

— Хочу!

Он так поспешно выпалил это слово, будто боялся, что Элиза может неверно истолковать его молчание. Хотя едва ли ему удалось бы солгать. Элизе стоило лишь переместить чуть выше свое шелковистое бедро, чтобы убедиться, что Джереми давно готов ко второму раунду.

Желание бродило в нем еще до пробуждения Элизы, а стоило ей заговорить, вспыхнуло с необычайной силой. Тело Джереми уж точно знало, чего хочет.

Возможно, ему следовало воспользоваться собственным советом и перестать слишком много думать.

— Вы уверены, что вам не будет больно?

— Уверена. — Элиза порадовалась, что темнота скрывает краску смущения на ее лице. — И на самом деле… мне хотелось бы знать…

Протянув руку, она погладила подбородок Джереми, ее пальцы скользнули к его затылку, погрузились в волосы, легонько потянули. Элиза теснее прильнула к Джереми и, найдя губами его губы, выдохнула:

— Мне хочется знать, будет ли второй раз так же хорош, как первый.

— Нет.

Приподнявшись, Джереми опрокинул Элизу на спину и накрыл ее тело своим. Прижав ее к матрасу, он посмотрел ей в лицо. Элиза не была уверена, но ей показалось, что губы его кривятся в откровенной усмешке.

— Второй раз… — он наклонился и коснулся губами губ Элизы, повторяя ее дразнящий, полный соблазна жест, — будет еще лучше.

Он завладел ее губами и целовал, пока голова Элизы не начала кружиться, пока мысли ее не пустились в пляс, а сердце не запело.

А после он доказал ей, что знал, о чем говорил.

Глава 12

Они отправились в путь тотчас после раннего завтрака. Сидя в двуколке, Элиза тщетно пыталась стереть с лица довольную улыбку. «Хорошо, что не нужно ехать верхом», — подумала она. Впрочем, если не считать едва заметной саднящей боли в весьма чувствительном месте, Элиза была наверху блаженства.

Наверху блаженства во всех отношениях.

Джереми держался молчаливо, словно его что-то мучило, но она не стала его поддразнивать, решив, что он поглощен мыслями об их путешествии в Джедборо и дальше, в Вулверстон.

Гнедой жеребец, казалось, начинал понемногу привыкать к новому вознице. Он бежал ровной рысью по узкой тропе, тянущейся изогнутой дугой к юго-востоку, к маленькому городку Ньютаун-Сент-Бозуэллс.

— Новым городом его никак нельзя назвать[3], — заметила Элиза, когда двуколка резво понеслась по главной улице городка. — Некоторые из этих домов строились несколько веков назад.

Джереми мельком взглянул на дома, на вид довольно древние.

— Да уж не меньше.

Путешественники довольно быстро пересекли город и выехали на проселочную дорогу, выбранную Джереми. Они решили, что безопаснее будет держаться в стороне от больших дорог, где их может подстерегать засада.

— Остановитесь, пожалуйста, — попросила Элиза, положив руку на рукав Джереми, и показала на рощицу справа от тропы. — Напротив вон тех кустов.

Джереми лишь хмыкнул и повиновался, не спрашивая зачем.

Она благодарно улыбнулась. Как только двуколка остановилась, Элиза соскочила на землю. Пробормотав: «Я ненадолго», она перешла дорогу и углубилась в кусты. Высокие густые заросли надежно скрывали ее от всякого, кто показался бы на дороге.

Сжимая в руках вожжи, Джереми вгляделся в даль. Впереди проселочная тропа пересекала дорогу на Джедборо. Еще пятьдесят ярдов, и придется гнать коня во всю мочь. Джереми собирался повернуть на юг и мчаться что есть духу до самой границы. Стоило лишь пересечь границу, а там уже недалеко до поворота на Вулверстон.

Джереми пытался думать о предстоящем путешествии, но его неотступно преследовали мысли об Элизе, о событиях минувшей ночи. Его не оставляло ощущение, что некая могущественная стихия вырвалась на волю и вмешалась в их жизнь, сметая все на своем пути. Он не понимал, что творится с ними обоими, что их ожидает. Уж точно не спокойный брак, основанный на взаимном расположении и трезвом расчете. Брак, к которому он готовился.

Жизнь внесла изменения в его план.

По другую сторону кустов Элиза поднялась, заметно повеселев, и теперь сражалась с пуговицами на бриджах. «Пожалуй, в подобных случаях бриджи явно уступают юбкам, — неохотно признала она. — Хотя, если подумать…»

Опустив взгляд на свои сапоги, она осеклась. На глянцевой коже играли солнечные блики. Похолодев от ужаса, Элиза подняла голову и посмотрела вверх, ища глазами источник блеска. Пятнышко света вспыхнуло и погасло. На дороге, совсем близко от двуколки, темнела фигура мужчины на черном коне.

— Скроуп, — хрипло выдохнула Элиза.

Задержав взгляд на страшном всаднике еще на миг, она отвернулась.

— О Господи.

Она бросилась к дороге, продираясь сквозь кусты. Торопливо застегивая пуговицы на поясе, она подскочила к двуколке и махнула рукой в сторону развилки.

— Скроуп! Он ждет впереди, на главной дороге, справа.

Элиза запрыгнула на сиденье, и Джереми поднял вожжи.

— Он вас видел?

— Да! У него подзорная труба. Потому-то я его и заметила. Увидела отблеск.

Против ее ожидания, Джереми и не подумал развернуть двуколку.

— Он узнал вас? Вы ведь по-прежнему в мужском платье.

Элиза растерянно моргнула.

— Уверена, теперь он уже знает, что я не юноша. Он был слишком близко.

— Вот как?

Внешне Джереми остался спокоен, но мысли его лихорадочно заметались. Ему потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы взвесить все возможности, отмести лишнее… и заключить, что ни одно решение не годится.

— Если Скроуп увидел, как вы бежите к дороге, он уже скачет сюда. — Джереми встретил испуганный взгляд Элизы. — Он может добраться сюда напрямик, через поле?

Подумав, Элиза покачала головой:

— Нет. Вряд ли. Ему пришлось бы перескочить через высокие заросли кустов. Он стоял на небольшом пригорке по другую сторону от них.

Джереми прищурился, глядя вперед.

— Значит, он приедет по дороге. Что ж, это разумнее, чем прорываться через кусты. Теперь он у самой развилки и появится здесь с минуты на минуту. — Джереми подтолкнул Элизу локтем. — Бежим! Хватайте сумки. Быстрее!

Как только Элиза, подхватив сумки, соскочила на землю, Джереми развернул лошадь вместе с двуколкой, стянул узлом поводья, оставив достаточно, чтобы гнедой жеребец мог бежать, спрыгнул на тропу и, хлопнув коня по крупу, послал его вскачь, а сам бросился к Элизе. Лошадь помчалась по дороге, с грохотом таща за собой двуколку. Почувствовав свободу, она припустила еще быстрее.

Взяв у Элизы сумку, Джереми вскинул ее на плечо.

— За мной! — крикнул он и, перепрыгнув через узкую канаву, потянул Элизу за собой к деревьям, окаймлявшим дорогу.

Кусты под деревьями были достаточно густые, чтобы беглецы могли, пригнувшись, спрятаться в них. Припадая к земле, они пересекли узкий перелесок и оказались у широкой обочины дороги на Джедборо. Джереми замер, прячась в зелени кустов.

— Подождите, — шепнул он.

Выпустив руку Элизы, он осторожно прокрался вперед, не сводя глаз с дороги.

Впереди дорога делала поворот, скрывая съезд на проселочную тропу, по которой укатила двуколка. Джереми не видел Скроупа, но слышал громкий стук копыт.

Пришлось признать, что скачущий всадник и в самом деле Скроуп.

Джереми знаком подозвал Элизу. Она безмолвно приблизилась. Сжав ее ладонь, Джереми кивком указал направление. Взявшись за руки, они перебежали дорогу.

Беглецы укрылись среди деревьев. Быстро оглядевшись, Джереми повел Элизу за собой в сторону от дороги.

— У нас нет времени изучать карту, но я думаю, что этот лес тянется до самой реки. Если идти вдоль берега на юг, мы выйдем к Сент-Бозуэллсу.

Элиза быстро шагала вперед, пробираясь сквозь деревья.

— Скроуп скоро догонит двуколку, верно?

— Слишком скоро. И тогда выйдет на наш след.

Элиза больше ни о чем не спросила. Вскоре лес начал редеть, вместо молодых деревьев стали встречаться старые, более крупные, ветвистые. Покосившись на своего спутника, Элиза прибавила шаг.

Джереми шел рядом, то и дело оглядываясь, временами указывая путь, стараясь придерживаться изначально выбранного направления. Они все дальше уходили от Скроупа.

Деревья действительно тянулись до самого берега реки. Остановившись под огромным дубом возле обрывистого склона, беглецы посмотрели на бурлящий внизу поток.

— Что это за река? — спросила Элиза.

— Туид. — Джереми измерил глазами расстояние до противоположного берега. — Не думал, что она такая широкая.

— Будь у нас лодка или плот, мы могли бы скрыться по воде. — Элиза уныло скривилась. — Пожалуйста, только не говорите, что придется плыть.

Джереми повернулся лицом к северу и схватил Элизу за руку.

— Нет, не придется. — Его голос упал до чуть слышного шепота: — Мы перейдем реку вон там.

Он подбородком указал направление.

В тридцати ярдах ниже по течению из воды выступали цепью четыре илистых островка — два более крупных, поросших густыми кустами, темнели посередине реки. Они могли бы помочь перебраться через реку.

— Как же нам спуститься? — выдохнула Элиза.

Джереми нагнулся и спрыгнул вниз — на широкую песчаную полосу, усеянную камнями.

Элиза, следуя его примеру, села на край выступа и, решительно сжав губы, соскользнула вниз…

Джереми поймал ее, помог удержаться на ногах и, схватив за руку, потащил за собой.

— Скроуп не поймет, что мы переправились через реку, пока не обнаружит, что впереди нас нет, а это произойдет, как только он доберется до вспаханного поля. Тогда он вернется, чтобы нас выследить, но, к счастью, в последние дни не было дождей, а на сухой каменистой земле нелегко отыскать следы.

Оставив Элизу под укрытием склона, Джереми подошел к воде и внимательно оглядел обрывистый берег. Затем, не сводя глаз с откоса, сделал знак.

— Скорее!

Он заметил боковым зрением, как Элиза перепрыгнула через узкую полоску воды и ступила на островок. Джереми быстро повернулся и последовал за Элизой.

Они без труда перебрались на второй клочок суши, более крупный, поросший густым кустарником. Джереми молчаливо провел Элизу по северной стороне островка, незаметной с берега.

Проток, разделяющий два островка посередине реки, оказался более широким и бурным, чем соседние ручьи.

— Будьте осторожны.

Джереми подошел к осыпающемуся песчаному краю островка и, взглядом оценив расстояние, мысленно поблагодарил Хьюго за бриджи для Элизы.

Обернувшись, Джереми обвел глазами высокий берег ниже по течению.

— Немного отступите, а когда я скажу, разбегайтесь и прыгайте. — Он махнул в сторону кустов на соседнем островке. — Хватайтесь вон за ту ветку, если потеряете равновесие, а потом как можно быстрее пробирайтесь сквозь кусты и прячьтесь на дальней стороне островка.

Встретив его взгляд, Элиза кивнула.

Джереми настороженно оглядел берег реки.

— Бегите!

Элиза в три прыжка преодолела расстояние до кромки воды и, оттолкнувшись от берега, перескочила через бурлящий проток. На мгновение у нее мелькнула мысль, какого дьявола она делает, она ведь никогда не отличалась храбростью. Но в следующий миг ноги ее коснулись твердой земли. Элиза покачнулась, ухватилась за ветку, как говорил ей Джереми, и принялась поспешно протискиваться сквозь кустарник. Она настороженно смотрела вперед в надежде, что там ее не подстерегает опасность, но в то же время, напрягая слух и временами озираясь, следила за тем, что происходит позади.

Перебравшись через кусты, она притаилась в их тени и с бешено бьющимся сердцем замерла в ожидании. Прошла минута, показавшаяся ей мучительно долгой. Элиза не могла видеть Джереми из своего укрытия, но это означало, что и она остается невидимой для Скроупа.

Она беспокойно пошевелилась. Тревога ее росла. Джереми слишком умен, чтобы дать себя поймать, сказала себе Элиза.

Терзаясь страхом, взволнованно прислушиваясь к каждому шороху, она ждала… Наконец до нее донесся глухой стук, а в следующий миг Джереми выбрался из кустов и припал к земле рядом с ней.

— Скроуп вас видел? — спросила Элиза.

Джереми настороженно замер, стараясь уловить малейший шум, но, к счастью, со стороны берега не доносилось ни криков, ни выстрелов. Наклонившись ближе к Элизе, он прошептал ей на ухо:

— Скроуп рыщет вдоль берега, совсем близко, но я не думаю, что он меня заметил. Нам придется затаиться здесь, пока мы не убедимся, что он ушел. — Джереми кивком указал на высокий склон по другую сторону реки. — Мы не сможем незаметно взобраться наверх.

Элиза повернулась спиной к кустам, устроилась поудобнее и внимательно оглядела противоположный берег. Он оказался не таким отвесным, как тот, с которого они спрыгнули. За последним илистым островком, маленьким, почти голым, поросшим редкими пучками грубой травы, склон уходил вверх узкими террасами. Вскарабкаться по ним не составило бы труда, но на откосе беглецы были бы видны как на ладони.

— Вы знаете, что там, по другую сторону реки?

Джереми покачал головой. Брови его сошлись в хмурую линию.

— Я внимательно изучил на карте дороги, по которым мы должны были проехать, их повороты и ответвления, но эта местность мне незнакома. Нам придется подняться на склон, остановиться где-нибудь и снова заглянуть в карту. Раскрывать ее здесь слишком опасно, мы можем привлечь к себе внимание Скроупа.

Элиза оглянулась на берег, где кружил наемник, но увидела лишь густой полог листвы — кусты служили надежным укрытием. Наклонившись к Джереми, она шепнула:

— Когда Скроуп уйдет, мы можем вернуться на тот берег и продолжить путь в Сент-Бозуэллс.

Помрачнев еще больше, Джереми вновь покачал головой.

— Скроуп оставил лошадь где-то поблизости. Покинув берег, он отправится за ней, а верхом ему не составит труда догнать нас. Нам повезет, если на этот раз мы сумеем ускользнуть. Встречаться с ним снова было бы безумием.

Увидев пистолет в руках Скроупа, Джереми изменил мнение о похитителе. Скроуп был не просто опасен, а смертельно опасен. Кто, как не безумец, стал бы размахивать пистолетом, преследуя безоружную леди и почти наверняка безоружного джентльмена?

Вернее было бы спросить: зачем Скроупу пистолет?

Беглецы переговаривались чуть слышным шепотом, тонувшим в шуме реки. Вскоре со стороны отвесного берега послышались тяжелые шаги. Джереми встретил испуганный взгляд широко открытых глаз Элизы. Беглецы замерли, защищенные густыми ветвями кустарника.

Прошла минута, и Скроуп зашагал прочь. Шум его шагов постепенно затих.

Элиза и Джереми перевели дыхание. Еще минута прошла в молчании, затем Элиза попыталась подняться. Джереми удержал ее за руку. Придвинувшись ближе, он шепнул:

— На месте Скроупа я отошел бы и наблюдал, пока мы не выйдем из укрытия. Нужно выждать какое-то время. Потом мы взберемся на склон и уйдем.

Элиза послушно кивнула. Обратившись в слух, беглецы принялись ждать.

В изящном парковом павильоне, вознесенном высоко над южным берегом Туида, там, где река делает широкую петлю и поворачивает к востоку, Маккинзи с подзорной трубой в руках осыпал Скроупа самой отборной бранью.

— Какого дьявола творит этот мерзавец? Что он о себе возомнил? Зачем ему пистолет? — кипя от ярости, пробормотал лэрд. — Неужели он не понял намека, когда потерял мой след в Горбридже?

Маккинзи занял свой наблюдательный пост еще в девять часов утра. Прирожденный охотник, он мог ожидать часами, терпеливо выслеживая дичь. Он выбрал для наблюдения летний павильон в поместье, принадлежавшем одной семье, которая проводила сезон в Эдинбурге. Маккинзи ожидал увидеть двуколку со сбежавшей парой, но вместо этого стал свидетелем целого представления, устроенного Скроупом.

Вначале он не заметил Скроупа, затаившегося в тени густых деревьев на большой дороге, вдали от павильона. Если бы лэрд увидел его, то скорее всего поддался бы искушению избавиться от наемника, скажем, упрятав его в городскую тюрьму.

Заняв отменную позицию, Маккинзи собирался дождаться появления беглецов и отправиться следом за ними, однако Скроуп смешал все его карты, заставив Элизу с англичанином бросить двуколку и бежать.

История повторилась.

— Скроуп начинает меня утомлять, — процедил Маккинзи сквозь зубы, не в силах унять ярость.

Он не выпускал беглецов из виду с того мгновения, как они перебежали дорогу и спрятались в тени деревьев. Потом показался Скроуп, и Маккинзи смог следить за продвижением сбежавшей пары, наблюдая за ним. Наемник бросился в погоню напролом через узкую полоску леса.

И вот Элиза со своим спутником выбежали из-за деревьев к вспаханному полю, по другую сторону которого занял свой пост сам Маккинзи. Лэрда охватил страх. Неужели после всех его ухищрений ему придется беспомощно наблюдать, как Скроуп застрелит англичанина и снова похитит Элизу?

Но, к немалому облегчению Маккинзи, англичанин нашел выход из положения: он спрыгнул вниз и уговорил Элизу последовать за ним. Готовность, с которой Элиза его послушалась, говорила о ее полном доверии.

Беглецам и на этот раз удалось ускользнуть от Скроупа.

Наемник не спешил уходить. Он продолжал кружить по берегу среди деревьев, будто надеялся, что добыча сама упадет с ветвей к нему в руки. Но, в конце концов, Скроуп сдался и повесив голову поплелся назад, туда, где оставил лошадь — там Элиза со своим спасителем перебежали дорогу и скрылись в перелеске.

Маккинзи перевел подзорную трубу на беглецов. Они проявили разумную осмотрительность и терпение, затаившись на островке. Прошло десять минут, прежде чем они наконец медленно поднялись. Настороженно оглядываясь, они покинули свое укрытие, перепрыгнули на соседний островок, а затем вскарабкались по пологому склону восточного берега.

Не мешкая, они быстро направились к Драйбургскому аббатству. Со своего наблюдательного пункта Маккинзи отчетливо разглядел, как они скользят, точно тени, от дерева к дереву. Приблизившись к руинам древнего аббатства, они внимательно осмотрелись и скрылись за разрушенной стеной.

Опустив трубу, лэрд глубоко задумался. Конечно, Скроуп оказался досадной помехой, но его вмешательство неожиданно позволило Маккинзи добиться желаемого. Он смог понаблюдать за Элизой и ее джентльменом, узнать, как те поведут себя в минуту опасности, когда раскрывается подлинная суть человеческих отношений. И то, что он увидел…

Мелочи, складываясь в единое целое, говорили о многом. Скажем, то, как англичанин оберегал Элизу от опасности, заботясь о ней куда больше, чем о себе самом. Он обнимал ее за плечи или держал за руку, постоянно озираясь в ожидании нападения. Элиза же всецело доверяла ему. Она не задавала вопросов, не спорила, лишь высказывала свои мысли.

Между Элизой и ее джентльменом царило согласие. Наблюдая за парой, Маккинзи невольно вспомнил своего покойного кузена Митчелла с его женой. Та же близость, то же единодушие связывало и этих двоих. Подобные союзы заключаются на небесах.

Маккинзи безошибочно угадал, что о будущем Элизы можно не тревожиться.

Оставалось лишь убрать с дороги Скроупа.

Лэрд посмотрел в ту сторону, куда ушел наемник. Это он, Маккинзи, спустил свирепого пса с цепи.

Теперь он не мог повернуться спиной и уйти, как бы ему того ни хотелось. Возможно, беглецам удастся ускользнуть от Скроупа. Неведомый англичанин, кем бы он ни был, уже показал, что способен мгновенно принимать решения и действовать храбро. Но если Скроуп настигнет добычу…

Похитив Элизу вновь, наемник привезет ее в Эдинбург и передаст Маккинзи, но какой ценой? Скроуп может ранить или даже убить англичанина… «Это обернется настоящей трагедией, черт побери».

Меньше всего лэрду хотелось заполучить невесту, которая ненавидела бы его. Невесту, любившую другого и потерявшую возлюбленного по вине Маккинзи.

Мысль об этом, как и долг чести, не позволяла ему бросить беглецов на произвол судьбы. Он должен был убедиться, что влюбленные благополучно избавились от отчаянных и жестоких преследований наемника.

Если бы Скроуп не ослушался его приказаний, Маккинзи мог бы не откладывая отправиться домой, на север Шотландии, и там начать готовиться к похищению младшей из сестер Кинстер, предоставив Элизе с ее джентльменом полную свободу. Теперь же обстоятельства требовали его вмешательства. Гневно сжав губы, лэрд снова поднес к глазам трубу.

Беглецы не вышли из разрушенного аббатства. Задумавшись, как поступил бы он сам на их месте, Маккинзи повернулся к востоку и поискал глазами место переправы через реку.

— Драйбургское аббатство. — Джереми указал место на карте. — От него остались одни руины. Здесь мы и находимся.

Сидя на земле рядом с Джереми под укрытием одной из уцелевших стен аббатства, Элиза посмотрела на карту, разложенную у него на коленях.

— Так куда мы пойдем отсюда? — Она махнула рукой в сторону реки, оказавшейся теперь к югу от них. — Сент-Бозуэллс на другом берегу, но как нам туда попасть?

— Резонный вопрос. — Джереми склонился над картой. — Но что, если мы отступим от первоначального плана и вместо того, чтобы ехать на юг, к Джедборо, через Сент-Бозуэллс направимся на восток, минуем Келсо и Колдстрим и там пересечем границу?

Элиза задумалась, рассматривая карту.

— Этот путь намного длиннее, и от границы нам придется куда дольше добираться до Вулверстона.

Джереми неопределенно хмыкнул. Отхлебнув воды, он закрыл флягу и убрал в сумку. Беглецы уже покончили с хлебом и сыром, которыми любезно снабдила их миссис Квиггс, сказав, что уж кому-кому, а ей хорошо известно, как любят поесть молодые джентльмены. Возможно, почтенная дама не знала, что юные леди тоже любят поесть. Во всяком случае, страх не отбил у Элизы аппетит.

Прислонившись спиной к прохладному камню, Джереми посмотрел на нее. Она видела, как Скроуп размахивал пистолетом, но, ясно сознавая опасность, не поддалась панике. Даже теперь в движениях Элизы чувствовалась настороженность, но не более, отчего Джереми испытал немалое облегчение.

Вытащив из жилетного кармана часы, он взглянул на циферблат.

— Почти час. — Спрятав часы, он запрокинул голову и прошептал: — Как здесь тихо и спокойно.

Элиза обвела глазами пышную траву, груды камней, остатки стен и колонн, огромные деревья, дававшие густую тень.

— Нелегко наслаждаться покоем, зная, что Скроуп рыщет где-то рядом.

— Хм… — Джереми на мгновение закрыл глаза — глядя на Элизу, он не в силах был думать. — Хотел бы я знать, как Скроуп вышел на наш след. Возможно, лэрд послал его сюда, заметив нас в Пеникуике? Он знал, что мы, скорее всего, выберем этот путь, если не последуем по Большой Северной дороге. И если Скроуп здесь, где же тогда сам лэрд? Действительно ли нам удалось отделаться от него в Пеникуике, как мы думали? А если и так, быть может, он бродит где-то рядом, собираясь присоединиться к Скроупу? Скрываясь от Скроупа, нам следует быть вдвойне осторожными, поскольку лэрд тоже выслеживает нас?

Элиза не ответила. Открыв глаза, Джереми встретил ее взгляд.

— Есть множество вопросов, на которые мы не можем ответить. — Она склонила голову набок. — Единственный разумный выход — выбрать наилучший маршрут и тронуться в путь, а там будь что будет. Если нам встретятся враги, значит, придется сразиться с ними.

Джереми улыбнулся и кивнул:

— Хорошо сказано. — Он снова обратился к карте. — Мы не можем вернуться и найти двуколку. Думаю, лошадь остановилась задолго до Сент-Бозуэллса, но Скроуп почти наверняка прочесывает этот участок дороги. Нам не следует показываться там, это слишком рискованно.

— Да уж. Век бы его не видеть.

— Золотые слова. На мой взгляд, нам все же лучше перейти границу на перевале Картер-Бар. Если нам удастся опередить обоих, и лэрда, и Скроупа, мы доберемся до Вулверстона, а там им едва ли удастся нас поймать — дорога на замок почти прямая, без ответвлений. Они не смогут устроить засаду или выскочить из-за поворота нам наперерез. Думаю, этот маневр позволит нам избавиться от Скроупа, да и от горца, если тот прячется где-то поблизости.

— Что ж, хорошо. — Элиза поднялась, отряхнула от пыли бриджи и потянулась за сумкой. — Вернемся в Сент-Бозуэллс, наймем другую двуколку и выедем на дорогу прежде, чем наши преследователи успеют нас заметить.

Джереми, кивнув, сложил карту и поднялся на ноги.

Элиза настороженно огляделась:

— А как мы доберемся до Сент-Бозуэллса?

Джереми взял ее за руку, но вспомнил, что Элиза одета в платье юноши и подобные нежности могут вызвать любопытство прохожих. Сжав ее пальцы, он отступил в сторону.

— Река петлей охватывает земли аббатства, а город расположен ниже по течению, на другой стороне южной части излучины. Похоже, там никогда не было моста, но должна быть какая-то переправа или хотя бы брод, связывающий монастырь с остальным миром. Как нам известно, через западный рукав излучины невозможно перебраться — мы пробежали этот участок реки, спасаясь от Скроупа. Значит, переправа должна быть к югу или к востоку от нас. Возможно, Скроуп не понял, что мы перебрались через реку, и сейчас прочесывает поля и дороги на западе. На этом отрезке берега нет дорог, нет их и по другую сторону реки, так что мы можем спокойно обойти берег кругом и поискать переправу.

Плечом к плечу они миновали церковь, на мгновение молчаливо замерли возле одинокой высокой арки, стоявшей там, где был когда-то алтарь, а затем продолжили путь. Выйдя через пролом в боковой стене, они зашагали вниз по пологому склону. Идти было легко. Солнце то скрывалось за тучами, то посылало лучи сквозь ветви огромных старых деревьев, согревая землю. Наконец путники вошли в густой подлесок, за которым бурлила река.

Пышные кусты, окаймлявшие берег, служили им надежным укрытием. Беглецы направились вдоль южного рукава речной излучины. Берег здесь был высоким и крутым, почти отвесным, а река внизу — глубокой. Они не заметили ни моста, ни каких-либо следов переправы.

Повернув обратно, они прошли плотный подлесок насквозь и вышли к восточному рукаву излучины. Еще до того, как показался берег, земля пошла под уклон, а буйная растительность начала редеть.

— Кажется, мы на верном пути. — Джереми ускорил шаг. — Переправа здесь.

И действительно, спустившись к реке, они обнаружили узкий брод. Глубина воды не превышала шести дюймов, что позволяло лошадям и телегам беспрепятственно переходить бурлящую реку. Вдобавок от берега к берегу тянулась цепочка плоских камней, подозрительно похожих на те, что составляли стены древнего аббатства. Камни лежали на некотором расстоянии друг от друга, но были достаточно крупными, чтобы Элиза смогла легко перескочить с одного на другой.

Беглецы переправились на другой берег реки, не замочив ног, и обменялись довольными улыбками.

Поправив сумку за спиной, Джереми огляделся и тронул Элизу за плечо.

— Нам туда. — Когда путники вышли на дорогу, больше похожую на проселочную тропу, он добавил: — Скроуп станет искать нас в том конце города, где проходит большая дорога, то есть на западе. Мы же войдем в город с другой стороны, так что между нами и Скроупом окажется весь Сент-Бозуэллс. Если повезет, мы сумеем отыскать постоялый двор и нанять двуколку, а после незаметно выскользнуть из города и отправиться на юг, прежде чем наемник сообразит, что мы совсем близко.

— Хм.

Элиза шла, то и дело озираясь. Ей хотелось добраться до Вулверстона, но куда больше ее заботило, как избежать встречи со Скроупом. Эта мысль пришла к ней в тот миг, когда в руках наемника блеснул пистолет. Элиза надеялась найти в городке надежный приют для себя и, что еще важнее, для Джереми. Она не сомневалась, что Скроуп не станет в нее стрелять. Наемник охотился за Джереми, ее спасителем.

Эта догадка привела ее в ужас. Однако теперь Элиза точно знала, что Джереми — ее долгожданный суженый, предназначенный судьбой, а значит, тревога за него станет ее постоянной спутницей.

Нет, она не позволит Скроупу причинить Джереми зло, отнять его у нее, вмешаться в их будущее. Элизу охватила воинственная решимость.

Беглецы вышли на более широкую дорогу и повернули в сторону города. Время перевалило за полдень, они устало брели вперед. Вдоль дороги все чаще попадались домики. Дойдя до широкой изогнутой улицы, путники увидели магазинчики и лавки.

Они насторожились, замедлили шаг.

В десяти шагах впереди открылась дверь магазина. Звон колокольчика заставил беглецов застыть на месте.

На улицу вышел человек. Закрывая за собой дверь, он повернулся к ним спиной. Элиза с Джереми смогли внимательно его рассмотреть.

Черноволосый. Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, длинные сильные ноги. Богатый плащ и величавая осанка выдавали в нем человека знатного происхождения. Его наряд дополняли бриджи из оленьей кожи и великолепные сапоги для верховой езды.

Не глядя на путников, незнакомец направился дальше по улице легкой размашистой поступью, присущей лишь людям, уверенным в своей власти.

Не смея вздохнуть, Элиза отвела от лэрда испуганный взгляд. Едва оправившись от ужаса, она поняла, что стоит вместе с Джереми напротив узкого переулка между двумя лавками. Уцепившись за рукав Джереми, она попятилась в сторону проулка.

Чуть поколебавшись, Джереми бесшумно скользнул в переулок вслед за ней. Укрывшись в тени дома, он осторожно выглянул и осмотрелся.

Элиза бессильно привалилась к стене, шепча благодарственную молитву. Появись они на улице чуть раньше, и грозный лэрд вышел бы из лавки прямо им навстречу.

Джереми отступил и прислонился к стене рядом с Элизой.

— Он вошел в гостиницу на этой же улице, чуть подальше.

Элиза судорожно глотнула.

— Значит, нам нельзя идти в ту сторону. Повернем в другую.

— Нет. — Пошарив в сумке, Джереми достал карту. — Есть и другая сложность. — Собственный голос показался ему чужим, угрюмым и суровым. — Мы не сможем нанять здесь двуколку. Если лэрд обходит местные гостиницы и трактиры… — Подняв глаза, Джереми встретил встревоженный взгляд Элизы. — Он видел нас в Пеникуике. Ему достаточно дать наше подробное описание владельцам конюшен. Стоит нам войти и попросить двуколку, как ему тотчас донесут.

Элиза тяжело вздохнула.

— Я хотела предложить рассмотреть его внимательнее, но, боюсь, это слишком опасно.

— Пожалуй. — Джереми раскрыл карту. — Хоть я и вполовину тяжелее его, если мы верно угадали, и перед нами проклятый шотландский лэрд, все равно не хотелось бы попасть к нему в руки.

— Он способен заявить, что я его сбежавшая подопечная, после чего он увезет меня в свой замок в шотландских горах, а вас заточат в тюрьму.

— Думаю, это еще не худшее, что может с нами случиться. — Джереми повернул карту к Элизе и указал место. — Вот здесь мы находимся. А сюда мы хотим попасть. — Он отметил пальцем дорогу к югу от границы за перевалом Картер-Бар. — Главная дорога проходит там, но поскольку ее охраняют лэрд со Скроупом, я не представляю, как мы могли бы туда проскользнуть. Если лэрд сейчас здесь и прочесывает город, то Скроуп скорее всего уже отправился на юг.

Схватив карту, Элиза поднесла ее к глазам, чтобы лучше разглядеть сплетение дорог и проселков.

— Мы знаем, что следовать на восток по этой дороге бессмысленно: Вулверстон слишком далеко. Но… — Склонив голову, она пристально всмотрелась в карту. — Может, нам отправиться на запад? Как вы думаете? Эта тропа, — ее палец скользнул по карте, — приведет нас в Селкерк, там мы наймем двуколку. Ни лэрд, ни Скроуп не заподозрят, что мы выбрали этот путь.

Джереми нахмурился:

— Но… — Он осекся и придвинулся ближе к Элизе, изучая карту. — Да, теперь я понимаю.

— Вот именно! — победно улыбнулась она. — Из Селкерка мы отправимся в Хоик. Если лэрд со своим наемником случайно нападут на наш след и решат, что мы направляемся в Карлайл, тем лучше. В Хоике мы сможем свернуть с главной дороги и выбрать тропу на Бончестер-Бридж.

— Которая приведет нас к перевалу Картер-Бар. — Джереми поднял карту и повернул ее к свету, скупо пробивавшемуся между домами. — Вы правы, это единственно разумный выход. Сперва я даже не заметил ту узкую тропу, но по ней мы сможем добраться почти до самой границы, держась в стороне от дороги на Джедборо. — Он посмотрел Элизе в глаза. — Не думаю, что лэрд или Скроуп станут маячить возле границы. Они попытаются схватить нас раньше, не на глазах у солдат, охраняющих перевал. Вблизи границы, даже на территории Шотландии, имя Вулверстона послужит нам своего рода охранной грамотой: В этих местах герцог пользуется немалым влиянием.

Элиза радостно улыбнулась:

— Прекрасно! Итак… — Она кивнула в сторону переулка, уводящего прочь от главной улицы, по которой путники вошли в город. — Давайте отправимся в обход и выйдем к тропе на Селкерк.

Путь занял у них целый час. Беглецы настороженно жались к домам, прятались за живыми изгородями, опасливо оглядывались, прежде чем пересечь дорогу, а последнюю часть пути преодолели короткими перебежками от куста к кусту. Удача не отвернулась от них: ни лэрд, ни его наемник их не выследили, никто не бросился за ними в погоню.

Солнце светило им в лицо, когда, отыскав наконец тропу на Селкерк, они торопливо зашагали прочь от Сент-Бозуэллса. По обеим сторонам тропы тянулись густые заросли боярышника. Дорога то и дело петляла, и пышные кусты вскоре скрыли беглецов.

Пройдя около полумили, Джереми остановился.

— Заросли надежно укрывают нас, но из-за них и мы не можем обнаружить преследователей. — Он кивком указал на травянистый холм, поросший редкими кустами. Я хотел бы убедиться, что за нами нет погони. Давайте устроим небольшой привал и понаблюдаем за дорогой.

Взобравшись на пригорок, путники выждали около получаса, но на пустынной дороге никто не показался.

— Мы в безопасности. Идемте. — Поднявшись с земли, Элиза отряхнула бриджи, посмотрела на Джереми и улыбнулась: — Вперед, в Селкерк!

Джереми встал, улыбаясь в ответ. Шагая плечом к плечу, они спустились с холма на тропу, и Элиза игриво добавила:

— Кто знает, что нас там ожидает?

В середине дня лэрд покинул гостиницу в Сент-Бозуэллсе. Оседлав Геркулеса, он направился на восток, выехал из города по проселочной дороге и повернул налево, на тропу, которую обходительный трактирный слуга подробно ему описал.

Тропа тянулась к северу, обрываясь у берега реки Туид. Спешившись, Маккинзи отвел лошадь в сторону и легко обнаружил старый брод, а рядом с ним отпечатки сапог двоих путников. Один из них был высоким, мощного сложения, другой — легче и миниатюрнее. Следы вели в город.

Влажная от воды земля давно успела высохнуть.

«Беглецы времени не теряли». Окинув следы опытным взглядом охотника, Маккинзи заключил, что, несмотря на нападение Скроупа, сбежавшая пара попыталась вернуться на дорогу, ведущую в Джедборо. До границы оставалось совсем немного, едва ли они выбрали кружной путь через Келсо и Колдстрим.

Довольный своей догадкой, Маккинзи помрачнел, поняв, что беглецы опередили его на несколько часов.

Снова взобравшись в седло, он направился по следам, ведущим в город. Постепенно земля становилась все тверже, по обеим сторонам от дороги начали попадаться дома. Чем ближе подъезжал лэрд к городу, тем тверже убеждался, что идет по верному следу.

Выехав на главную улицу, Маккинзи решил было, что потерял беглецов, но, по счастливой случайности, заглянул в узкий проулок и заметил на мягкой влажной земле четкие отпечатки сапог — сбежавшая пара побывала там.

Переулок начинался сразу за лавкой, куда Маккинзи зашел, чтобы спросить о переправе через реку (владелец лавки рассказал ему о броде и объяснил, как найти ближайшую гостиницу). Подобное соседство говорило само за себя.

«Проклятие!» Беглецы заметили его и, разумеется, тотчас скрылись в противоположном направлении. Откуда им было знать, что Маккинзи желает всей душой благополучно проводить их до границы, избавив от преследований Скроупа?

Элиза с англичанином направились вниз по переулку, прочь от главной улицы, но могучий Геркулес с его широкой грудью не мог протиснуться в узкую щель между домами. Бормоча про себя проклятия, лэрд развернул огромного коня и пустил его вниз по улице, чтобы обогнуть квартал и отыскать следы сбежавшей пары.

Полтора часа спустя, в ярости от того, как повернулись события, лэрд верхом на Геркулесе находился возле пересечения большой дороги с главной улицей города и раздумывал, как быть дальше. Он понятия не имел, куда сбежали Элиза с англичанином.

Маккинзи считался опытным следопытом, но беглецы не оставили ни малейшей ниточки, за которую он мог бы ухватиться. На высушенных солнцем дорогах и тропинках невозможно было различить отпечатки сапог Элизы и ее спасителя, они терялись среди бесчисленных следов, оставленных ногами прохожих.

Беглецы вышли из переулка и принялись петлять по узким улочкам, направляясь к окраине города. Вот и все, что удалось выяснить Маккинзи. Он проверил все выезды из города, все дороги, ведущие к Джедборо, и даже поскакал на восток, до самого Макстона и пути на Анкрум-Мур, но ничего не нашел.

На случай если беглецы вернулись за экипажем, на котором приехали из Мелроуза, лэрд отправился по большой дороге на север, до поворота на Ньютаун-Сент-Бозуэллс. И там он нашел следы. Не сбежавшей пары, но лошади с двуколкой. Вторая лошадь шла позади экипажа.

Должно быть, Скроуп вернулся и отыскал ту самую двуколку, которую беглецам пришлось бросить, когда они заметили наемника, затаившегося в засаде. Проехав чуть дальше, Маккинзи убедился, что его догадка верна. Здесь Элиза с англичанином обнаружили засаду и устремились сквозь перелесок к реке. Догнав двуколку, Скроуп привязал свою лошадь к задку экипажа и отправился на юг.

Следы колес двуколки и отпечатки копыт вели назад к развилке, возле которой стоял теперь Маккинзи. Похоже, решив, что беглецы не уйдут далеко, пока не обзаведутся другим экипажем, Скроуп задумал дождаться их в Джедборо. Его следы тянулись к югу.

Щелкнув поводьями, лэрд послал Геркулеса в галоп и проехал сотню ярдов на юг. Затем натянул поводья и, остановив лошадь, посмотрел на запад, куда уходила тропа, ведущая в Селкерк.

Будь он на месте Элизы и ее джентльмена, он выбрал бы эту дорогу.

Впрочем, беглецы могли кружным путем вернуться в Сент-Бозуэллс и найти себе пристанище на ночь в одном из домиков. В этом случае обнаружить их было бы непросто, разве что постучаться в каждую дверь и спросить, не здесь ли остановились на ночлег путники.

Маккинзи мог бы проехать дальше на запад, поискать там следы девушки и ее спасителя. Возможно, ему удалось бы их найти.

Возможно. Но на тропе отчетливо виднелись следы Скроупа.

Единственное, что удерживало Маккинзи на юге Шотландии, — это желание успокоить свою совесть и исполнить долг чести, защитив Элизу с англичанином от преследований мстительного наемника. Он достиг бы своей цели, выследив Скроупа и убедившись, что тот не причинит зла сбежавшей паре.

Пожалуй, это был самый простой выход.

Коварное нападение Скроупа неожиданно сослужило Маккинзи добрую службу, теперь он окончательно убедился, что может смело предоставить Элизу заботам ее джентльмена-защитника. Подумать только, англичанина!

Маккинзи горько усмехнулся, качая головой. Вот уже второй раз судьба сыграла с ним злую шутку.

Глава 13

День клонился к вечеру, когда Джереми и Элиза, преодолев крутой подъем, увидели перед собой дома Селкерка. Дорога извивами спускалась вниз и, огибая город, поворачивала к югу, на Хоик.

Остановившись, Джереми достал карту и углубился в ее изучение.

— От Селкерка до Хоика больше двенадцати миль. — Он состроил кислую гримасу. — Уже довольно поздно, но у нас есть выбор. Мы можем войти в Селкерк, нанять двуколку, доехать до Хоика и устроиться там на ночлег или… — подняв голову, Джереми посмотрел в сторону города, — остановиться на ночь в Селкерке, а завтра отправиться в путь.

Элизе не пришлось долго раздумывать, чтобы принять решение. Бегство от Скроупа, столкновение с лэрдом и несколько часов быстрой ходьбы вконец измучили ее. Она едва держалась на ногах от усталости.

— Я предпочла бы заночевать в Селкерке и продолжить путь завтра.

Джереми кивнул:

— Я тоже. — Сложив карту, он убрал ее в сумку. — Похоже, нам удалось успешно избавиться от преследователей. Не столь уж важно, выедем ли мы из Селкерка или из Хоика. В любом случае мы достигнем границы завтра днем, так что можно не спешить. — Встретив взгляд Элизы, Джереми улыбнулся и махнул в сторону города. — Значит, в Селкерк.

Они прошли последний поворот тропы, посовещались и, миновав главную дорогу, выбрали узкую тропинку — кратчайший путь в Селкерк.

Как вскоре выяснилось, они рассудили правильно: тропинка привела их к главной улице, пересекающей рыночную площадь. Беглецы вновь оказались в городе в базарный день. На площади, запруженной оживленной толпой, во множестве теснились мелкие лавчонки и лотки. Отступив в переулок, путники осмотрелись, не привлекая к себе внимания. Они заметили два трактира по разные стороны площади и таверну.

— Не думаю, что в таверне найдется приличная комната, но… — Джереми недовольно скривился. — Из-за базарного дня в городе наплыв приезжих, и постоялые дворы скорее всего переполнены.

— Хм-м, — задумчиво протянула Элиза, разглядывая лоток с одеждой. Ей пришла в голову одна любопытная мысль. — Я подумала… — Она показала глазами на лоток и, когда Джереми проследил за ее взглядом, продолжила: — Не купить ли нам платье для моей сестры-близняшки? В подарок? Потом мы можем зайти в церковь, которая наверняка пуста в этот час, и… Если Скроуп или лэрд выследят нас, они будут расспрашивать о мужчине с юношей, верно?

К ее удовольствию, губы Джереми растянулись в усмешке.

— Блестящая мысль.

— Тогда за дело! — Улыбаясь про себя, Элиза направилась по мощенной булыжником улочке к лотку торговца одеждой. — Посмотрим, что тут подойдет моей сестренке.

Они купили нижнюю юбку и простое коричневое платье из батиста. Как объяснила Элиза на пути в церковь, неприметный цвет поможет ей легко затеряться в любой толпе. Джереми в этом сомневался. Без шляпы, составлявшей часть мужского костюма, сверкающие золотистые волосы Элизы неизбежно привлекли бы к ней внимание, как и тонкие черты лица, со всей очевидностью выдававшие в ней молодую даму знатного происхождения.

Джереми думал об этом, стоя у стены в нефе, пока Элиза переодевалась в ризнице. Когда она наконец вышла, снова преобразившись в женщину, он оттолкнулся от стены и ошеломленно замер.

Платье необычайно шло ей. Его простота лишь подчеркивала изящные округлые формы Элизы и ее царственную осанку. Коричневый цвет оттенял мягкое сияние ее пышных золотисто-медовых волос, придавая светло-карим глазам особую живость.

Не то чтобы Джереми забыл, как Элиза выглядит в платье, скорее, он упустил из виду, какое действие способно оказать это зрелище.

Его точно оглушили ударом по голове.

Он мотнул головой, стряхивая наваждение. Элиза подошла к нему свободной размашистой походкой и усмехнулась, заметив, как его взгляд скользнул вниз, к ее ногам.

— Знаю, конечно, я все еще в сапогах. Мне придется постоянно напоминать себе, что отныне нужно легко скользить, как это делают леди, а не расхаживать враскачку, словно юноша.

Джереми кивнул и потянулся за сумкой, которую Элиза брала с собой в ризницу. Теперь там лежала мужская одежда и шляпа.

— Я сам это понесу.

Элиза вручила ему раздувшуюся сумку и со счастливым вздохом набросила на плечи плащ, который держала в руке.

— Теперь, когда я снова могу свободно дышать, мне стало намного легче.

Джереми вспомнил шелковую повязку, стягивавшую ее грудь, — утром он сам помог Элизе обернуться атласным шарфом, — но в памяти тотчас возникли другие картины. Как он снимал повязку и что скрывалось под ней…

Он с усилием перевел дыхание, словно повязка мешала вздохнуть ему самому. Неохотно оторвав взгляд от этой восхитительной части тела Элизы, он посмотрел ей в глаза.

— Вы снова превратились в леди, и когда мы станем искать комнату…

— Нам придется представиться мужем и женой. Так мы вызовем меньше подозрений, вам не кажется?

Элиза легко взяла Джереми под руку.

— Да, конечно.

Они пошли к проходу между рядами.

Вдруг Джереми остановился.

— Думаю, вам следует это надеть. — Он протянул ей кольцо с печаткой, которое обычно носил на мизинце. — Завершающий штрих к вашему новому образу.

Элиза взяла кольцо без малейших колебаний. Надев его на безымянный палец, она показала руку Джереми.

— Оно мне в самый раз.

Джереми посмотрел на кольцо, принадлежавшее когда-то его покойному отцу и поблескивавшее теперь на пальце Элизы. С этой печаткой он не расставался долгие годы. Подняв глаза, он встретил взгляд Элизы.

Ее губы едва заметно изогнулись в улыбке, словно она угадала, о чем он думает.

— Спасибо.

Джереми помедлил, мысли теснились у него в голове, готовые сложиться в слова, но время было явно неподходящее. Он кивнул в сторону выхода:

— Идемте, поищем, где тут можно переночевать.

Они остановились у первого трактира. Джереми договорился насчет двуколки, и хозяин пообещал, что экипаж будет готов к завтрашнему утру, но сам трактир не вызвал у Джереми доверия.

— Слишком много народу.

«Слишком много грубых мужланов».

Он вывел Элизу обратно во двор. Его взгляд остановился на одном из конюхов, мужчине средних лет, ожидавшем кого-то у входа в конюшню. Задумчиво хмыкнув, Джереми направился к конюху. Элиза успела набросить на голову капюшон плаща, спрятав волосы.

— Вы не подскажете, где мы с женой могли бы найти тихое место для ночлега, не такое шумное, как трактир или таверна? — спросил Джереми у конюха.

Тот вежливо кивнул в ответ и указал на дом с меблированными комнатами по другую сторону площади.

— Миссис Уоллас, вдова, держит пансион. Комнаты у нее всегда чистые и опрятные, да и ужин она вам приготовит отменный. Она славная женщина и хорошая кухарка. Вы увидите ее вывеску, если подниметесь вверх по переулку. Третий дом справа.

— Спасибо.

Джереми бросил конюху монету и, взяв Элизу под руку, направился через широкую мощеную площадь к переулку.

И сама миссис Уоллас, и ее пансион вполне соответствовали превосходному отзыву конюха. Комнатка, которую предложила путникам вдова, оказалась маленькой, но светлой и уютной. На окнах красовались нарядные ситцевые занавески, и такое же покрывало лежало на кровати с медными витыми спинками. Снабдив постояльцев чистыми полотенцами и кувшином с теплой водой, миссис Уоллас оставила их одних.

— Ужин будет готов через полчаса, мои дорогие, — предупредила она, направляясь к лестнице. — Я звоню в колокольчик, чтобы слышали все постояльцы.

— Мы спустимся, как только вы позвоните.

Элиза с благодарной улыбкой закрыла дверь и, повернувшись, оглядела комнатку.

Бросив сумки на край кровати, Джереми отнес тяжелый кувшин к туалетному столику.

Элиза подошла к кровати и, положив полотенца рядом с сумками, присела на матрас, оказавшийся толстым и упругим. Под стеганым покрывалом лежало пуховое одеяло. Взгляд Элизы упал на кольцо, блестевшее на ее левой руке. Она поднесла руку к глазам, чтобы лучше разглядеть печатку.

— Предосторожность оказалась нелишней, — заметил Джереми. Поставив кувшин возле лохани для умывания, он обернулся к Элизе. — Миссис Уоллас поискала глазами кольцо и, увидев его, заметно обрадовалась.

Элиза кивнула:

— Она поверила, что мы женатая пара. Даже не подумала усомниться. — Склонив голову набок, Элиза задумчиво прошептала: — Такое чувство, что мы… пробуем себя.

Заложив руки в карманы, Джереми встал у края кровати.

— Но, полагаю, не стоит об этом слишком много думать. Как будет, так будет.

Подняв голову, Элиза встретила его взгляд.

— Да, я знаю. — Немного помолчав, она добавила: — Думаю, вы правы. Нам нужно… просто жить. Следовать своим побуждениям, не задумываясь о том, чего ждут от нас окружающие. И похоже, мы прекрасно обходимся без…

Она замолчала, подбирая слова.

— Без чьих бы то ни было предписаний и суждений, советов и оценок? — сказал Джереми.

— Совершенно верно. Нам не нужно ничье вмешательство. Мы сами во всем разберемся… — Элиза вопросительно вскинула брови. — Правда?

Безжалостно подавив тревогу, охватывающую его всякий раз, стоило ему задуматься над тем, что происходит между ними и куда заведет их его блестящая идея предоставить всему идти своим чередом, Джереми кивнул:

— Да.

Элиза радостно улыбнулась. Похоже, в отличие от него она не испытывала ни малейшего беспокойства.

— Хорошо. Значит, мы оставим все без изменений и посмотрим, к чему придем, когда достигнем Вулверстона. — Поднявшись, она направилась к туалетному столику. — Пожалуй, лучше будет умыться сейчас, пока вода еще теплая.

Джереми с усмешкой взмахнул рукой:

— Сначала леди.

За ужином им пришлось держаться настороже. Когда хозяйка спросила, откуда они прибыли и куда направляются, Элиза предоставила слово Джереми, и тот сочинил целую историю. Он рассказал, что живет с женой в предместье Эдинбурга, где ему предложили работу, но сейчас оба они спешно возвращаются в Англию, поскольку мать Элизы внезапно занемогла.

Пирог с кроликом оказался выше всяческих похвал, а постояльцы выглядели вполне безобидно: два клерка из ближайшей адвокатской конторы и городской сторож. Разговор вертелся в основном вокруг ничего не значащих пустяков, пока наконец миссис Уоллас не убрала со стола остатки яблочного пирога и не выгнала всех из столовой.

Сторож отправился в таверну. Клерки вежливо раскланялись с новыми постояльцами и направились в трактир.

Джереми вопросительно посмотрел на Элизу.

Сияя улыбкой, она взяла его под руку и повернулась к лестнице.

— Завтра нам нужно выехать как можно раньше, не так ли?

Поднимаясь по ступеням, Джереми мечтательно улыбнулся. Раскрыв дверь, он придержал ее для Элизы и, войдя следом, произнес:

— Я хотел бы завтра как можно скорее добраться до перевала Картер-Бар и пересечь границу.

По лицу Элизы скользнула тень тревоги.

— Кажется, вы говорили, что Скроуп не станет поджидать нас на границе?

— Думаю, он не осмелится, и все же… — Джереми неопределенно пожал плечами. — Проклятый негодяй заставил нас выбрать окольный путь и потерять день. Мы были бы в Вулверстоне уже сегодня вечером, если бы не он.

Глядя ему в глаза, Элиза возразила:

— Но в этом есть и свои прелести.

— Возможно. Точнее, мы воспользовались преимуществами положения, в котором оказались по вине Скроупа…

Джереми замолчал, когда Элиза подошла к нему и поднялась на цыпочки, взявшись за лацканы его сюртука.

Стоя совсем близко, она посмотрела на Джереми из-под полуопущенных ресниц, ее теплое дыхание коснулось его губ:

— Мы решили не думать, помните?

Она поцеловала его нежно, будто желала рассеять последние сомнения, провозглашая, что эту вторую ночь, неожиданно дарованную им судьбой, она не намерена тратить впустую.

Маккинзи окинул взглядом гору соломы, собираясь устроиться в ней на ночлег.

Скроуп, будь он неладен, не остановился в Джедборо. Вернее, заехал в город, чтобы выпить кружку пива, но не остался там. Он продолжил путь в двуколке, которую нагло присвоил. Его лошадь, привязанная к задку экипажа, скакала следом. Скроуп остановился на ночь в крошечной деревушке Кэмптаун, расположенной примерно посередине между Джедборо и границей.

Маленький трактир, в котором нашел пристанище Скроуп, был единственным местом в деревне, где путешественник мог бы приклонить голову. Разумеется, лэрд не решился показаться там, опасаясь попасться на глаза наемнику.

Поначалу Маккинзи собирался лишь понаблюдать за Скроупом, сделать ему строгое внушение и отправить восвояси, затем ненадолго задержаться, чтобы проводить до границы сбежавшую пару, после чего поехать прямо на север, домой.

Этот план представлялся ему весьма заманчивым, пока Скроуп не остановился в крохотной деревеньке.

Почему он выбрал именно Кэмптаун?

Сколько ни ломал голову Маккинзи, он не находил ответа на этот вопрос. Наемник мог бы выбрать для ночлега более удобное место. Почему Скроуп остановился здесь? Что он задумал?

Маккинзи решил заночевать в сенном сарае, стоявшем в поле напротив трактира. Зарывшись глубже в солому и закинув руки за голову, он уставился на пыльные стропила и принялся в который раз обдумывать сложившееся положение.

В его плане прогнать Скроупа был один существенный изъян: однажды, еще в Эдинбурге, Маккинзи уже пытался избавиться от наемника, но у него ничего не вышло. Похоже, Скроуп вознамерился завершить возложенное на него поручение любой ценой, хотя его и отстранили от дела. Скроуп с упорством безумца преследовал беглецов, а затем и самого Маккинзи, весьма недвусмысленно приказавшего ему прекратить поиски Элизы. Наемник упрямо шел к своей цели, невзирая ни на что.

Если снова попытаться заставить Скроупа убраться с дороги… что ему помешает затаиться, выждать, пока Элиза с англичанином пересекут границу (рано или поздно им придется это сделать), а затем последовать за ними в Англию?

Маккинзи не мог позволить себе тратить время на то, чтобы сопровождать беглецов до самого Лондона, выступая в роли няньки.

Но если дождаться появления Элизы с англичанином и задержать Скроупа, дав беглецам возможность скрыться, наемник потеряет их след.

Именно так и следует поступить — задержать Скроупа, позволив сбежавшей паре уехать как можно дальше и укрыться в безопасном месте. Маккинзи не сомневался, что спаситель Элизы позаботился об убежище и нашел кратчайший путь в стороне от больших дорог.

Итак, Маккинзи следовало дождаться беглецов, а затем схватить Скроупа и задержать. За час или два Элиза со своим спасителем успеют ускользнуть.

Если повезет, уже завтра удастся покончить с этим делом. Где бы ни нашли приют беглецы этой ночью, в Сент-Бозуэллсе, в Джедборо или где-то посередине, продолжат ли они путь верхом или в двуколке, дорога к границе будет для них открыта.

Завтра все закончится.

Приняв решение, лэрд вернулся мыслями к распоряжениям, которые собирался отдать, добравшись до дома.

Предстоящая миссия тяготила его, навевая мрачные думы. Казалось, черные тучи сгустились у него над головой. Но рассчитывать на чье-то пособничество он больше не мог. Маккинзи должен был действовать сам. Задумывая похищение старших сестер Кинстер, лэрд обращался к услугам наемников. Он убеждал себя, что, не участвуя лично в похищении, сумеет убедить пленницу встать на его сторону. В обмен на ее согласие он собирался после женитьбы доказать девушке свою благодарность. Она ни в чем не знала бы отказа. Но правда заключалась в том, что Маккинзи не желал уступить требованиям матери и заниматься похищением невесты самостоятельно. Ему ненавистна была мысль о том, чтобы пасть так низко. Замарать свою честь, обесславить доброе имя.

«Честь превыше всего». Так звучал священный девиз его рода. Лэрд страшился навлечь позор на этот славный древний род.

Однако он с горечью сознавал: честь не поможет спасти его народ. Неудавшиеся попытки похитить Хизер, а теперь и Элизу окончательно предопределили судьбу Маккинзи, лишив его выбора. Теперь у него осталась последняя возможность, единственная. Та, которой он страстно хотел избежать.

Ему предстояло похитить Анджелику Кинстер. Самому, не прибегая к услугам наемников.

Маккинзи не случайно остановил свой выбор на старшей из сестер, двадцатипятилетней Хизер, а затем на средней, Элизе, двадцати четырех лет. Лэрду сравнялся тридцать один год, и старшие сестры Кинстер были близки ему по возрасту. Обеим угрожала незавидная участь старых дев, потому-то Маккинзи надеялся, что они благосклонно отнесутся к его предложению и охотно пойдут на соглашение.

Он видел обеих девушек много лет назад, когда еще жил в Лондоне, прежде чем смертельная болезнь отца заставила его вернуться в Северную Шотландию. Он смутно припоминал пышные балы, на которых блистали юные дебютантки — сестры Кинстер. Тогда он не пытался завязать знакомство с ними и даже не осмелился пригласить одну из них на танец. В те дни Маккинзи не помышлял о женитьбе, он лишь искал развлечений, и великолепные светские красавицы, принцессы Кинстер, не слишком его интересовали.

Но это было в прошлом. А сейчас… он предпочел бы иметь дело со старшей, Хизер, или на худой конец с Элизой.

Только не с Анджеликой, младшей из сестер. С этой особой не так-то легко было справиться.

Маккинзи никогда не встречался с ней — Анджелика не выезжала в свет в те дни, когда он бывал в Лондоне, — но он успел достаточно узнать о ней, чтобы исключить ее из своих планов, сосредоточив все свое внимание на старших сестрах. Прежде всего, Анджелике едва исполнился двадцать один год. Эту молодую леди, избалованную вниманием света, ожидало великолепное будущее, вне сомнений, она рассчитывала на самую блестящую партию.

Маккинзи не обольщался, он понимал: склонить Анджелику к замужеству, отнюдь не отвечающему ее ожиданиям, — задача посложнее, чем убедить ее сестер заключить разумное соглашение. Вдобавок юная Анджелика, окруженная толпой поклонников, нисколько не опасалась остаться в старых девах. В отличие от сестер она вряд ли согласилась бы пойти на жертву, чтобы спасти народ Маккинзи.

Впрочем, отныне лэрд уже не мог позволить себе разводить сантименты. Решив не становиться между Хизер и ее спасителем Брекенриджем, между Элизой и ее джентльменом, кем бы тот ни был, Маккинзи сам сделал выбор собственной судьбы. Он не мог поступить иначе. Ему невыносима была мысль о том, чтобы принудить к браку женщину, отдавшую свое сердце другому, занять место ее истинного возлюбленного, суженого, предназначенного ей судьбой.

Он следовал не романтическим побуждениям, а голосу разума. Ему нужна была женщина, готовая встать плечом к плечу с ним и вместе трудиться, а не изнеженная знатная леди, которая будет ненавидеть его и презирать весь остаток жизни.

Итак, ему предстояло связать свою судьбу с Анджеликой, хотя все, кто ее знал, говорили, что это не женщина, а огонь. Полная жизни, пламенная, яркая, как медные отблески на ее рыжих волосах. Учитывая, что сам Маккинзи тоже обладал крутым нравом, едва ли подобный союз обещал тихое, спокойное будущее кому-либо из супругов.

Из трех сестер Кинстер Анджелика была той единственной, к которой Маккинзи, будь на то его воля, ни за что бы не приблизился.

С самого начала, задумывая свой план, он не принимал ее в расчет. Однако у судьбы, как оказалось, были иные планы. Теперь у Маккинзи не осталось выбора. Он должен был похитить Анджелику Кинстер или потерять дом вместе со всеми владениями и бессильно наблюдать, как его народ гонят с исконных земель, лишив всего.

Огораживания в Северной Шотландии посеяли вражду между кланами. Клану Маккинзи, возглавляемому теперь им самим, долгое время удавалось избегать гонений благодаря неприступности горной долины, где лежали земли, а также изощренной политике деда нынешнего лэрда, которому удавалось успешно стравливать между собой противоборствующие стороны.

Старик был настоящим хитрецом, и его наследство отчаянно пытался теперь защитить Маккинзи. Отец лэрда почти ничего не сделал для своего народа, напротив, он взял на себя обязательство, висевшее теперь дамокловым мечом над головой его сына.

Само по себе соглашение не представляло опасности. Маккинзи сам засвидетельствовал договор, сочтя его справедливой и разумной мерой, однако дальнейшие события все изменили.

Его мать коварно похитила древний кубок, без которого соглашение теряло силу, и под ногами у лэрда зашаталась земля.

Каждый шаг, каждая попытка вернуть себе кубок вызывали у Маккинзи мучительные сомнения, он все больше запутывался в липкой паутине обязательств.

Но теперь… Маккинзи не испытывал колебаний. Он знал, что поедет в Лондон, в самое логово льва, и похитит Анджелику. Потому что судьба не оставила ему выбора.

Маккинзи предстояло сделать это самому. Он не мог допустить, чтобы что-то пошло не так. Слишком многое было поставлено на карту. Теперь одна лишь Анджелика могла помочь ему отнять у матери драгоценный кубок.

Анджелика была его последней надеждой.

И если, похитив ее, он навлечет на себя вечное проклятие, значит, так тому и быть, потому что отказ грозит ему куда большими бедами.

Судьба клана всегда зависела от предводителя, так повелось с незапамятных времен. Лэрд владел землями клана и управлял ими.

Если Маккинзи потерпит поражение, если он не добудет кубок, чтобы выполнить соглашение, заключенное отцом за полгода до смерти, то клан погибнет.

А сам он потеряет не только замок, долину и озеро, но все, что составляет смысл его жизни. И народ его постигнет та же участь.

Многие века люди его клана жили в узкой долине в самом сердце гор. Нерасторжимые узы связывали всех, кто носил имя лэрда или нес в себе частицу его крови.

Жизнь этих людей была бы немыслима без клана, в нем черпали они силы. В нем заключалась сущность их бытия. Без клана угас бы огонь в их сердцах, и навеки умолкла бы песня, звучащая в душе каждого.

Неудача обрекла бы на гибель и самого лэрда, и его народ. И двоих мальчиков, которых Маккинзи называл теперь сыновьями.

Ради клана лэрд готов был вынести все. Подобно предкам, он не раздумывая отдал бы жизнь, чтобы защитить свой народ. Спасти будущее клана.

Пусть сам он погибнет, но будет жить его наследник. Старший из мальчиков.

Но не рано ли думать о смерти? Нет, Маккинзи не собирался умирать. Он знал: непреклонная решимость поможет ему выдержать любые испытания.

Он не имеет права на ошибку.

Иного не дано.

Глава 14

Джереми с Элизой покинули Селкерк на следующее утро. Они походили на самую обыкновенную супружескую пару, решившую навестить родных.

Накормив постояльцев обильным завтраком, миссис Уоллас проводила их до дверей. Конюхи на постоялом дворе приготовили двуколку, запряженную резвой чалой лошадкой. Сидя в двуколке рядом с Джереми, Элиза наслаждалась солнечным теплом. Беглецы миновали церковь, когда городские часы пробили девять.

Дорога на Хоик оказалась ровной и гладкой, окружающие пейзажи радовали глаз. Подставляя лицо свежему ветерку, Элиза с удивлением почувствовала, что совершенно счастлива. Никогда прежде она не испытывала такого покоя, умиротворения, безмятежности.

Она искоса посмотрела на Джереми, управлявшего лошадью с ловкостью, отнюдь не свойственной кабинетным ученым. Элиза невольно улыбнулась. Когда-то она представляла себе Джереми скучным книжным червем, но с тех пор многое изменилось, перевернув все ее мысли и чувства.

Вскинув голову, она устремила взгляд на дорогу. Возможно, в чем-то Джереми оставался ученым чудаком, но, как Элиза успела убедиться, в нем было все, что ей хотелось видеть в мужчине. И минувшая ночь лишь укрепила ее уверенность. Какая-то часть ее существа — светская дама, живущая в ней — никак не могла оправиться от изумления, но в душе Элиза твердо знала: что бы ни принесло ей это странное приключение, благодаря ему она нашла своего суженого.

Она готова была поблагодарить Скроупа и таинственного лэрда.

Двуколка катилась вперед под монотонный скрип колес и цокот конских копыт. Весна вступила наконец в свои владения, придорожные кусты и деревья покрылись пышной зеленой листвой. В воздухе разносилось пение дроздов, ему вторили нежные голоса жаворонков. Прикрыв глаза ладонью от солнца, Элиза различила в вышине ястреба, парящего над полем в поисках добычи.

Джереми не разговаривал. Молчала и Элиза. Но вместо неловкости оба испытывали приятное чувство покоя, дружеской близости. Ни он, ни она не любили пустые разговоры, и если с другим джентльменом Элиза чувствовала бы себя обязанной поддерживать беседу из вежливости, с Джереми она могла вести себя естественно, забыв об условностях. Просто быть, как они когда-то договорились. И Элиза наслаждалась этим драгоценным ощущением свободы. Свободы быть собой.

Впервые в жизни Элиза начала понимать, кто она такая на самом деле. Кто та женщина, которой она могла бы стать.

Путешествие в Хоик прошло без происшествий, о которых стоило бы упомянуть. Правда, на подъезде к городу беглецам пришлось пропустить вереницу деревенских телег, следующих одна за другой, так что в Хоик они въехали только к полудню.

Повернувшись к Элизе, Джереми увидел, что та с безмятежной улыбкой разглядывает город.

Он кивнул в сторону большого постоялого двора у дороги и сказал:

— Еще довольно рано, но мы могли бы остановиться здесь и пообедать. Думаю, до самого Вулверстона нам встретятся на пути одни лишь крошечные деревушки.

— Мы могли бы перекусить, свериться с картой, а затем… — она встретила взгляд Джереми, — помчаться что есть духу к границе.

Замедлив ход двуколки, Джереми свернул на подъездную дорожку и, въезжая в ворота постоялого двора, прошептал:

— Если удача от нас не отвернулась, Скроуп с лэрдом потеряли наш след. Едва ли они догадаются, что мы выбрали этот путь.

Через пять минут Джереми с Элизой уже сидели за столом в маленьком зале трактира, седельные сумки лежали рядом на полу.

— Пирог с олениной, пожалуйста, и кружку эля, разбавленного водой, — обратилась Элиза к служанке.

Улыбнувшись, Джереми заказал и себе пирог, но эль предпочел крепкий. Когда служанка поспешно удалилась, Джереми протянул руку к сумке и достал карту.

— Давайте-ка посмотрим, есть ли здесь проселочные дороги. Убедимся, что Скроуп с лэрдом не застанут нас врасплох.

Элиза помогла ему развернуть карту.

— Как вы думаете, лэрд сам идет по нашему следу или ждет, пока Скроуп нас схватит?

— Мы видели лэрда в Сент-Бозуэллсе. Надо полагать, он и сейчас где-то неподалеку.

Беглецы выбрали угловой стол. Скамья, на которой они сидели, крепилась к стене. Оконце у них над головами пропускало достаточно света, чтобы можно было рассмотреть карту.

— Хоик вот здесь.

Джереми указал место на карте.

Палец Элизы скользнул по карте, вычерчивая путь, выбранный беглецами накануне, — по мелким дорогам из Хоика в Бончестер-Бридж и дальше по узким тропам мимо крохотных деревенек Клуч-Хед, Честерс и Саутдин к самой границе, к перевалу Картер-Бар.

— Это наш маршрут? — Она искоса взглянула на Джереми. — Если только Скроуп или сам лэрд не нападут на наш след и не погонятся за нами, петляя по тропинкам, не представляю, как они смогут нас обнаружить. Разве что подстерегут у границы.

— Я опасался, что тропы, по которым мы поедем, просматриваются с большой дороги. Возможно, наши преследователи затаились и выжидают, наблюдают. Помните, Скроуп устроил нам засаду возле Сент-Бозуэллса? Но вы правы. — Успокоившись, Джереми откинулся на спинку скамьи. — Наша тропа проходит довольно далеко от большой дороги и приближается к ней лишь в самом конце. Нам можно не бояться, что наши враги нечаянно обнаружат нас и бросятся в атаку. — Джереми широко улыбнулся: — Похоже, до самой границы путь свободен, а там и до Вулверстона недалеко.

Элиза облокотилась о стол.

— Насколько недалеко?

— Около тридцати миль. Меньше трех часов пути. Добавим еще два часа на дорогу отсюда до границы. Итак, мы доберемся до замка к ужину.

Подумав о возвращении домой, к привычному окружению, Элиза улыбнулась, но тотчас покачала головой, опустив глаза.

— Что-то не так?

Встретив внимательный взгляд Джереми, Элиза нерешительно заговорила, подыскивая слова:

— Я просто подумала… несмотря на трудности и опасности пути, несмотря на нападение Скроупа и страх оказаться в руках лэрда, я… «рада» не совсем подходящее слово, но… Я понимаю, чувствую, что последние дни многое мне дали. Я повзрослела. — Элиза расправила плечи. — Можно сказать, я достигла зрелости. Изменилась, стала мудрее, многие вещи видятся мне теперь яснее. Но самое главное, я обрела уверенность в себе. — Она склонила голову набок. — И за это я благодарю вас. Вы помогли мне пройти через все испытания. Вы спасли меня, помогли бежать, научили видеть истинную суть вещей.

Глядя Элизе в глаза, Джереми с серьезным видом тихо произнес:

— Я чувствую то же, что и вы. Буду счастлив оказаться в Вулверстоне, но я нисколько не жалею о последних днях, совсем наоборот. Думаю, все последующие годы я буду вспоминать о них с нежностью.

— Я тоже. — Наклонившись, Элиза накрыла ладонью руку Джереми. — Мне хотелось бы знать, что мы в безопасности и Скроуп с лэрдом не наступают нам на пятки, но не могу сказать, что мне так уж не терпится добраться до Вулверстона, положив конец нашему путешествию:

Джереми ласково сжал руку Элизы.

Послышались приближающиеся торопливые шаги. Подошла служанка с нагруженным подносом. Джереми поспешно освободил стол. Пока он складывал карту и убирал в сумку, Элиза помогла служанке поставить на стол тарелки и кружки.

Джереми приветственно поднял кружку.

— За возвращение к обычной жизни! Конечно, она уже не будет прежней, но вся сложность в том, чтобы не упустить все счастливые возможности, дарованные нам этим путешествием.

— Правильно!

Элиза улыбнулась, звякнув кружкой о кружку Джереми. Сделав глоток, она недовольно сморщила нос, что изрядно развеселило ее спутника.

Потом оба они воздали должное превосходному пирогу с олениной.

Полчаса спустя они уже вновь усаживались в двуколку. Натянув вожжи, Джереми взглянул на часы.

— Нет еще и часу. Мы прибудем в Вулверстон даже раньше, чем я думал. — Он повернулся к Элизе. — Вы готовы?

Она решительно взмахнула рукой:

— Вперед, к границе! И не жалейте лошадь!

Улыбаясь, Джереми щелкнул поводьями. Двуколка выехала со двора трактира и повернула на восток, прочь от главной дороги на Карлайл, по которой беглецы приехали из Селкерка.

Ласково пригревало солнце. Покинув город, экипаж покатил по узкому проселку.

Благодаря погожему дню и ровной дороге беглецы ехали быстро.

Они миновали несколько небольших деревушек. Тропа извивалась и петляла, но неуклонно вела на юго-восток. Вскоре дорога свернула к реке и потянулась вдоль берега. Стремительный поток бурлил и пенился, несясь по каменистому руслу.

Чем дальше ехали беглецы, тем темнее становилось вокруг, в небе сгущались тучи, предвещая бурю. В воздухе нависла гнетущая тяжесть. Ближе к перевалу земля хранила следы недавней грозы — над Чевиот-Хиллс и грядой поросших вереском холмов, окаймлявших границу, уже пролились дожди.

— Надеюсь, мы не угодим прямо в трясину, — проворчал Джереми.

До сих пор тропа оставалась довольно сухой — глубокие канавы по обеим ее сторонам отводили дождевую воду.

Выглянув за борт двуколки, Элиза посмотрела на дорогу.

— Канавы заполнены водой наполовину. — Она запрокинула голову и обвела глазами небо: тяжелые черные тучи заволокли горизонт. — Гроза еще не кончилась.

Джереми с тревогой покосился на тучи.

— Хочется верить, что удача от нас не отвернется.

Но везение длилось недолго.

Преодолев еще один поворот, путешественники въехали в городок Бончестер-Бридж, а в следующее мгновение Джереми качнулся вперед и резко натянул поводья, заставив лошадь остановиться.

Навстречу двуколке выбежали несколько мужчин. Они размахивали руками и громко кричали.

Но Джереми с Элизой их не слышали, ошеломленно глядя на то, что некогда было мостом.

Дорога впереди обрывалась, дальше зияла глубокая расщелина, над которой клубились облака водяных брызг.

— Похоже, мое замечание о том, что до самой границы путь свободен, оказалось преждевременным, — растерянно проговорил Джереми.

Несколько последующих часов прошли в безуспешных попытках найти другой путь через границу. Бончестерский мост снесло паводком минувшей ночью. Ненастье разрезало город на две части, но жители держались мужественно. Они охотно отвечали на расспросы Джереми о состоянии дорог, хотя и приходилось кричать, перекрывая грозный рев бурлящего потока.

Элиза сосредоточенно изучала карту, ища возможный выход. Казалось, она быстрее Джереми смирилась с неудачей или, возможно, просто покорилась судьбе.

— Дальше нам не проехать. — Хмурый как туча Джереми сел на стул напротив Элизы в тесном зале трактира в Бончестере. Уперев локти в колени, он обхватил руками голову. — Нет ни малейшей надежды переправиться через разлившуюся реку на лодке, и даже если бы нам это удалось, на другом берегу невозможно нанять двуколку, как и любую другую повозку. Ваше предложение двинуться по тропе к югу и проехать кружным путем через Хобкерк, к сожалению, придется отмести, поскольку тамошний мост тоже смыло паводком. Все соглашаются, что нам, возможно, удастся углубиться на восток и, минуя Абботрул, вернуться на прежнюю дорогу близ Честерса. В этом случае нам пришлось бы преодолеть два моста, которые вроде бы еще уцелели, если верить сведениям, полученным с другого берега. — Джереми кивком указал на южную половину городка. — Но последний мост к северу от Саутдина также разрушен. — Встретив взгляд Элизы, Джереми сокрушенно покачал головой: — Мы не сможем добраться до Картер-Бара этим путем.

Речь шла о тропе, которая позволила бы беглецам ускользнуть от Скроупа и лэрда.

Немного помолчав, Элиза произнесла:

— Это не беда. Нам просто придется выбрать другую дорогу. Мы преодолели немало трудностей. Справимся как-нибудь.

Глядя Элизе в глаза, Джереми почувствовал, как ее спокойная уверенность понемногу передается и ему. Он вздохнул, расправляя плечи.

— Не могу поверить, что у нас на пути снова возникло препятствие. Такое, чувство, что вся Шотландия в сговоре с дьяволом, вернее сказать, с лэрдом и его подручным.

Элиза улыбнулась:

— По крайней мере, они не знают, где мы сейчас.

Джереми насмешливо вскинул брови.

— Это точно. Наверное, мне нужно научиться довольствоваться малым.

— Ну, не столь уж малым. — Элиза выпрямилась, откинувшись на спинку стула. — Сегодня нам не удастся продолжить путь. Слишком поздно, уже темнеет.

Джереми посмотрел в окно. Темные тучи сгустились, землю окутал туман.

— Я спросила трактирщика, нельзя ли здесь остановиться на ночь. Наверху есть свободные комнаты. Раз уж нам можно не беспокоиться, что Скроуп или лэрд доберутся сюда и схватят нас, почему бы нам не выспаться хорошенько? А завтра утром мы продолжим путешествие.

Чуть поколебавшись, Джереми кивнул:

— Где карта?

Достав из сумки карту, Элиза развернула ее.

— Мы так часто обращаемся к карте, — прошептал Джереми, — и всегда кажется, что мы ищем новый путь.

Повисла тишина. Беглецы в который раз склонились над картой, вглядываясь в причудливое сплетение линий.

Наконец Элиза заговорила:

— Только на этот раз другой дороги нет. Верно?

Не отрывая взгляда от карты, Джереми медленно покачал головой:

— Мы испробовали все возможности. Насколько я понимаю, отсюда до границы ведет всего одна тропа. — Он очертил пальцем дорогу на карте. — Она тянется на северо-запад до Лангли вблизи большой дороги к югу от Джедборо. Нам придется проехать часть пути по главной дороге, невзирая на опасность. Оттуда до границы около десяти миль.

Элиза неопределенно хмыкнула, рассматривая тропу до Лангли.

— А местные жители уверены, что по этой тропе можно проехать?

— Впереди два моста, но в городе говорят, что оба уцелели. Если выяснится, что и их смыло паводком, нам придется проехать дальше на север, а значит, мы окажемся на большой дороге еще ближе к Джедборо.

— И потеряем время. — Подняв глаза от карты, Элиза посмотрела на Джереми. — Если мы выедем завтра на рассвете, то пересечем границу часа через два?

— Значит, так мы и поступим.

Она принялась складывать карту. Джереми промолчал, внимательно глядя на нее, словно изучая. Элиза вопросительно подняла брови.

Его губы насмешливо изогнулись.

— Кажется, вы не особенно обеспокоены тем, что придется провести еще одну ночь в дороге.

Элиза пожала плечами:

— Ну да. Нам не угрожает опасность, этот постоялый двор выглядит весьма солидно, и не столь уж важно, приедем ли мы в Вулверстон сегодня или завтра, верно?

— Думаю, вы правы. — Взяв в руки одну из сумок, Элиза убрала в нее карту. — Похоже, вы совершенно уверены, что завтра все пройдет благополучно, — добавил Джереми.

Элиза коротко взглянула на него.

— Почему бы и нет?

Его взгляд задержался на ее лице.

— Спасибо, — тихо произнес Джереми.

Элиза с напускной надменностью вскинула брови.

— За что? За то, что не поддалась панике? — Она презрительно фыркнула. — Не такая уж я размазня!

Улыбка Джереми стала шире.

— Нет. — Сжав руку Элизы, он поднес ее к губам и поцеловал. — Спасибо за то, что вы — это вы.

Заглянув ему в глаза, Элиза почувствовала, как крепнет ее уверенность. Улыбнувшись, она вручила Джереми сумки.

— Идемте. Скажем трактирщику, что остановимся здесь на ночлег.

Глава 15

На следующее утро они выехали из Бончестера навстречу восходящему солнцу. Элиза остро ощущала напряжение, сковывающее их обоих. Она трепетала, словно натянутая струна, зная без слов, что Джереми испытывает то же чувство.

Перед отъездом в комнате гостиницы они посовещались, следует ли Элизе вновь переодеться в мужской наряд, и решили, что ей лучше остаться в женском платье. В последний раз лэрд и его подручный видели Элизу переодетой юношей. Мгновенное замешательство, которое они испытают, увидев ее в женском обличье, может сыграть решающую роль, позволив беглецам выиграть драгоценные секунды.

Возможно, именно эта заминка поможет им скрыться от преследования. Или по крайней мере пересечь границу, оказавшись на территории Англии, где лэрду со Скроупом не так-то легко будет продолжить погоню.

И Элизу, и Джереми не оставляла мрачная уверенность, что похитители подстерегают их у самой границы. Скроуп или лэрд, а может быть, и тот и другой. Джереми гнал коня во весь опор по тропе в сторону Лангли, и Элиза, вцепившись в борт двуколки, отчаянно молилась.

Местные жители верно указали им дорогу. Оба моста между Бончестером и Лангли уцелели, хотя перед вторым мостом путешественникам пришлось выйти из экипажа и осторожно пройти пешком. Элиза шла первой, Джереми следовал за ней, ведя за собой лошадь, запряженную в двуколку.

Перейдя мост, они переглянулись, уселись в экипаж и помчались дальше.

Спустя час с небольшим они достигли Лангли.

Деревня тянулась к западу от большой дороги, от Джедборо ее отделяло около пяти миль.

Джереми остановил лошадь перед первым домом, остальные деревенские здания надежно скрывали беглецов — с большой дороги двуколку невозможно было увидеть.

— Как только мы выедем на главную дорогу, мне придется гнать во всю мочь. До границы около двенадцати миль. — Джереми хмуро посмотрел на Элизу. — Это значит, примерно час бешеной гонки. Мы не станем останавливаться, слишком велик риск. — Он встретил взгляд девушки. — Вы готовы?

Элиза кивнула:

— Да. Это наша единственная возможность добраться до границы, так что… — Она посмотрела в сторону главной дороги, вздохнула и решительно вскинула голову. — Едем.

Джереми поднял было вожжи и чертыхнулся сквозь зубы. Перебросив поводья в одну руку, он повернулся к Элизе, взял ее за подбородок и поцеловал.

Долгим, страстным поцелуем, таившим в себе обещание и непреклонность.

Обхватив ладонями лицо Джереми, Элиза так же пылко ответила на поцелуй.

Лошадь тряхнула гривой и, натянув поводья, дернула двуколку.

Беглецы прервали поцелуй.

Джереми заглянул Элизе в глаза. В них читалась глубокая вера в него, решимость и отвага.

Он устремил взгляд на дорогу.

— Хорошо. Едем.

Глядя вперед, он щелкнул поводьями, и чалая лошадь тронулась с места.

Когда двуколка свернула на большую дорогу, Джереми ослабил вожжи, и лошадь понеслась быстрее, высоко вскидывая ноги.

В этот ранний час дорога была почти пуста. Временами попадались редкие всадники и повозки, едущие навстречу беглецам. Посыпанная щебнем дорога была достаточно широкой, чтобы двуколка могла разъехаться со встречным экипажем. Джереми не приходилось осаживать лошадь.

Путешественники миновали узкий проселок, ведущий, судя по табличке, в Бэрнкайн — горсточку домишек среди полей справа от дороги, — и Элиза заговорила, стараясь перекричать дробный грохот копыт:

— Где, по-вашему, может подстерегать нас лэрд или Скроуп? У вас есть догадки?

Наверное, ей следовало спросить об этом раньше. Джереми покачал головой.

— Поблизости не так уж много поселений, так что на дороге полным-полно мест, где наши преследователи могли бы затаиться, оставаясь незамеченными, — отозвался Джереми, не отрывая взгляда от дороги. — Помешать им могла бы разве что какая-нибудь встречная повозка. — Угрюмо нахмурившись, он добавил: — Надеюсь, ближе к границе нам попадется больше экипажей, едущих на север.

Время уже перевалило за девять, однако дорога по-прежнему казалась почти пустынной. К несчастью, возницы экипажей, направляющихся из Англии в Эдинбург, редко выбирали дорогу на Джедборо. Хотя на карте эта дорога выглядела прямой, в действительности прямыми были лишь отдельные ее участки. Дорога часто петляла, сворачивала то в одну сторону, то в другую, карабкалась вверх и резко сбегала вниз, прорезая то широкие луга, то густые хвойные леса.

В обоих направлениях просматривались лишь небольшие отрезки дороги.

Крепко держась за борт двуколки, Элиза смотрела вперед. Она внимательно оглядывала дорогу в надежде, что успеет вовремя заметить засаду, если лэрд или Скроуп притаились где-то у поворота.

Густой перелесок, тянущийся вдоль широкого поля слева от дороги, указывал на близость реки.

— Должно быть, это Джед-Уотер, — заметил Джереми. — Приток Туида.

— Нам придется переправляться через реку? — прокричала Элиза сквозь свист ветра.

Свернув на большую дорогу, беглецы еще ни разу не переезжали реку.

Джереми нерешительно помолчал.

— Я не уверен. Давайте сверимся с картой.

Пошарив в сумке, лежащей у ее ног, Элиза нашла карту.

Развернуть ее в тряской двуколке оказалось нелегко, но она сумела сделать это, ловко орудуя одной рукой, а другой цепляясь за борт.

— Скоро будет развилка, направо отходит боковая дорога, ведущая в местечко под названием Мервинсло. Немного дальше, за поворотом, мы подъедем к мосту через реку. Там слева есть деревня. Большая ее часть расположена на другом берегу, так что, надеюсь, мост там достаточно прочный, чтобы выдержать паводок.

Джереми нахмурился:

— Пожалуй. Я не помню, чтобы мне приходилось переходить реку вброд или проезжать по шаткому деревянному мосту, когда я следовал за вами в Эдинбург этой дорогой. — Он на мгновение задумался и добавил: — Думаю, мы благополучно переберемся через реку, даже если здесь и прошли ливни.

— Вот и хорошо.

Опустив карту на колени, Элиза вгляделась в даль, ища указатель на Мервинсло. Без таблички узкие тропы, ведущие к окрестным фермам, трудно было отличить от проселка.

— Вот поворот на Мервинсло. — Она махнула картой в сторону развилки. Заглянув в карту, Элиза смогла примерно оценить скорость двуколки и прикинуть расстояние до границы. — Мы проехали почти половину последней части пути.

— И ни Скроуп, ни лэрд пока не показались. — Джереми выпрямился, расправил плечи и снова откинулся на спинку скамьи. — Не знаю, хорошо это или плохо.

— Будем считать, что это к лучшему, — отозвалась Элиза.

— Возможно.

Джереми хотел бы последовать совету Элизы, разделить ее уверенность. Двуколка мчалась быстро. Казалось, еще какой-то час, и беглецы благополучно пересекут границу, окажутся в Англии. Но Джереми не оставляло ощущение — не столько предчувствие, сколько уверенность, основанная на логике, — что им не удастся так легко достигнуть цели — лэрд и его наемник помешают им.

Дорога делала большую петлю, поднимаясь по склону холма. По обеим сторонам ее тянулись плотные хвойные заросли. При виде их Джереми заметно встревожился. Кто угодно мог затаиться в тени густых ветвей, чтобы, неожиданно выскочив на дорогу, застать беглецов врасплох.

Джереми настороженно замер, готовясь к худшему, но двуколка взобралась на холм, полоса деревьев отступила, и слева открылась узкая речная долина.

— А вот и мост.

Выгнутый дугой мост, сложенный из кирпича и камня, служил продолжением главной дороги, не уступая ей в ширине. Джереми направил лошадь на мост резвым аллюром, а на спуске натянул поводья, замедлив ход экипажа.

В следующее мгновение раздался выстрел.

Деревянный борт двуколки возле бедра возницы разлетелся в щепки. Джереми рванулся в сторону, заслоняя собой Элизу. Справа впереди между деревьями сверкнуло на солнце дуло пистолета, Скроуп верхом на могучем сером коне выскочил из укрытия.

— Стойте!

Размахивая пистолетом, Скроуп помчался наперерез двуколке.

Джереми пробормотал про себя проклятие. Сжимая в руках поводья, он наклонился ближе к Элизе, закрывая ее своим телом.

Двуколка съехала с моста, и стала видна узкая тропинка, уходившая влево. Натянув вожжи, Джереми заставил упирающуюся испуганную лошадь свернуть на тропинку.

— Держитесь!

Он щелкнул поводьями, и лошадь помчалась стрелой, с грохотом таща за собой экипаж.

Оставшийся на дороге Скроуп разразился бранью.

Бросив взгляд на Элизу, Джереми с облегчением увидел, что она судорожно вцепилась в борт двуколки. Другой рукой она держалась за сиденье, комкая смятую карту. Взгляд ее не отрывался от тропы.

Тропинка петляла еще сильнее, чем большая дорога, виляя между холмами, взбираясь на пригорки и ныряя вниз. Экипаж пронесся мимо густого леса, потом тропа свернула в сторону от реки, описав широкую дугу.

Джереми молча правил двуколкой, пытаясь собраться с мыслями после пережитого потрясения. Наконец он заговорил:

— Скроуп пустится за нами в погоню, но лес его задержит, а рельеф местности поможет нам укрыться от его глаз. — Джереми скорчил унылую гримасу. — Однако мы едем по тропе, и если наемник знает, куда она ведет… — Он повернулся к Элизе: — Где кончается эта тропинка?

Элиза перевела дыхание и поднесла к глазам карту, стараясь унять бешеные удары сердца.

Хмуро посмотрев на дорогу, сравнивая рисунок карты с окружающим пейзажем, Джереми сказал:

— Впереди развилка. Одна тропа тянется на юг.

— Не сворачивайте на нее. — Элиза нашла нужное место на карте. — Эта дорога ведет к деревне Фолла и там обрывается. Дальше нам не проехать.

— Хорошо. Значит, Фолла нам не годится. Какую же тропу нам выбрать? Мы можем вернуться на большую дорогу?

Элиза задумалась, изучая карту:

— Поезжайте прямо. Хотя прямой эту дорогу не назовешь. Впереди она делает небольшую петлю, нам придется проехать немного на север, до местечка под названием Суинсайд, прежде чем тропа снова повернет на юг. Под конец она сливается с другой тропинкой, которая приведет нас к большой дороге… примерно в пяти милях от границы.

Джереми угрюмо кивнул:

— Понятия не имею, что у Скроупа на уме, но скорее всего он попытается отрезать нас от границы. Я уже убедился, ни одна из мелких дорог не ведет в Англию. Мы сможем пересечь границу, лишь вернувшись на Джедборо-роуд или проехав дальше на север до одной из больших дорог.

Как убедилась Элиза, карта подтверждала правоту слов Джереми.

— Нам придется вернуться на главную дорогу. У нас нет выбора.

— Будем надеяться, что Скроуп последует за нами. Если вместо того чтобы затаиться в засаде, он пустился в погоню, рассчитывая нас схватить, у нас есть шанс ускользнуть.

Элиза обеспокоенно взглянула на лошадь:

— А она выдержит?

— Она устала, конечно, но выдержит. Она сильная и выносливая. Проскачет еще немало миль так же резво. — Немного помолчав, Джереми добавил: — Мне хотелось бы дать бедняге отдохнуть, но я не решаюсь. Нам нужно оставить позади Суинсайд и выехать на тропу, ведущую к большой дороге, прежде чем Скроуп поймет, куда мы направляемся.

Джереми не слишком надеялся на удачу. Скроуп был далеко не глуп. Он наверняка заранее изучил карту и знал все окрестные тропы.

Но беглецам не приходилось выбирать. Только одна дорога могла вывести их к границе.

— Если мы снова повстречаем Скроупа, пригнитесь и спрячьтесь за спинкой сиденья, — предупредил Джереми. — Зная, что вы укрылись от пуль, я смогу позаботиться о том, чтобы уйти от погони.

Взгляд Элизы скользнул по его лицу.

— Хорошо, — пообещала она.

Двуколка взлетела на холм и спустилась вниз, замедлив ход, прежде чем свернуть на тропу, ведущую в Суинсайд. После поворота Джереми ослабил поводья, и лошадь понеслась во весь опор.

Миновав деревушку Суинсайд, беглецы помчались дальше. Тропинка снова повернула на юг и побежала вдоль берега горной реки.

Элиза окинула взглядом реку.

— По крайней мере, здесь не было сильных дождей.

— Да. Можно не опасаться, что мосты смыло паводком.

Тропа обогнула еще один небольшой пригорок. Выехав из тени на солнце, беглецы увидели впереди полосы густого леса, тянущиеся по обеим сторонам дороги.

Сверившись с картой, Элиза проговорила:

— Не знаю, насколько велик этот лес, но нужная нам тропинка пересекает его за следующим холмом.

Углубившись в лес, дорога взбиралась на пригорок и исчезала за ним. Узнать, что скрывается по ту сторону холма, можно было, лишь поднявшись на вершину и выставив себя на обозрение тем, кто, возможно, поджидал внизу.

Джереми не смог бы найти разумного объяснения, почему вдруг ощутил уверенность, что кто-то (Скроуп или сам лэрд) затаился за холмом, но его внезапно охватило предчувствие опасности, а Трентем и его друзья по клубу «Бастион» всегда предупреждали, что следует доверять своему чутью.

Прежде Джереми не посещали подобные предчувствия, да он и не верил, что такое возможно, и все же…

Элиза заговорила, опередив его вопрос:

— На развилке нам придется повернуть направо и вернуться на большую дорогу. Левая тропа заведет нас дальше в горы. Она тянется прямо вдоль предгорья Чевиот-Хиллс и заканчивается тупиком.

Джереми вздохнул:

— Хорошо. Будем надеяться, что Скроуп где-то позади. Помните, что я вам сказал.

Двуколка подъезжала к вершине холма. Джереми заметил краем глаза, как Элиза кивнула, опустила карту и крепче ухватилась за сиденье. Она тоже смотрела вперед.

Лошадь стремительно взлетела на холм и помчалась вниз. Справа послышалось журчание воды в реке. Деревья по обеим сторонам дороги отступили, показалась развилка.

Джереми пришлось придержать лошадь на повороте. Беглецы настороженно оглядели редеющие деревья справа. Потом лес кончился, впереди показался длинный, ярдов в сто, участок тропы. Дальше виднелся узенький деревянный мост. Вдоль берегов реки темнели густые кусты, такие же заросли окаймляли тропинку ближе к скрещению дорог.

Замедлив бег лошади, Джереми начал поворачивать.

— Нет! — крикнула Элиза, указывая на тропинку. — Он там!

Джереми даже не посмотрел на Скроупа. Ужас в голосе Элизы заставил его натянуть поводья и развернуть лошадь…

Он помнил, что впереди дорога упирается в тупик, а потому направил лошадь в другую сторону.

Прогремел выстрел, и пуля задела железную полосу на спинке сиденья.

Лошадь испуганно дернулась. Джереми ослабил поводья, и конь полетел стрелой.

— Спрячьтесь!

Элиза сползла вниз, скорчившись возле сиденья, но вскоре подняла голову и выглянула из-за спинки.

Джереми сердито прикрикнул на нее, но она и бровью не повела. Охваченная страхом лошадь храпела и мотала головой, грозя вырвать поводья, Джереми не мог высвободить руку, чтобы столкнуть Элизу вниз.

— Кто это был? — сердито прорычал он.

— Скроуп. Он поджидал нас в кустах возле моста. Когда он пошевелился, я его заметила. — Немного помолчав, Элиза добавила: — Если бы он стоял неподвижно, этого не случилось бы.

— Слава Богу, что так вышло. — Джереми встревожил тон Элизы: в ее голосе звучала холодная отрешенность. — Скроуп преследует нас?

— Выстрелив, он побежал назад. Наверное, за лошадью.

Джереми на мгновение задумался.

— Взгляните на карту. Куда нам лучше свернуть?

Он не мог свериться с картой сам, но не сомневался, что Элиза примет верное решение.

— Скроупа пока не видно. — Усевшись на скамью, Элиза разгладила смятую карту и принялась ее изучать. — Отсюда нам никак не попасть на Джедборо-роуд. Лучшее, что мы можем сейчас сделать, — продолжать двигаться по этой тропе. Она поворачивает на север. В конечном счете, мы выедем на дорогу, которая приведет нас к границе… Но мы изрядно отклонимся от выбранного пути и, даже если нам удастся пересечь границу, окажемся намного дальше от Вулверстона, чем находимся сейчас.

Джереми никогда еще не приходилось принимать столь важные решения под давлением обстоятельств, и все же…

— Нам нужно пересечь границу как можно скорее любым путём. Поскольку Скроуп в нас дважды стрелял, мы вправе попросить защиты у властей по обе стороны границы, но в здешних местах ближайшая сторожевая застава находится в Англии.

Заглянув в карту, Элиза прикинула расстояния до крупных городов, расположенных поблизости, и огорченно вздохнула:

— Скроуп позади нас, так что мы не можем повернуть назад к Джедборо. Ближайший более или менее крупный город действительно по ту сторону границы.

Тропа, по которой ехали беглецы, ничем не отличалась от других дорог в округе. Она вилась по косогорам, прыгала то вверх, то вниз, огибая предгорье Чевиот-Хиллс.

Джереми удалось усмирить лошадь, и она перешла на ровный резвый аллюр, но даже Элизе, не слишком разбирающейся в лошадях, было ясно, что животное изнурено.

— Что впереди? — спросил Джереми.

Элиза посмотрела на карту.

— Дальше будет развилка. Нам нужно повернуть налево.

Двуколка катилась вверх по склону. На этом участке тропа была ровной и прямой. Оглянувшись, Элиза нахмурилась:

— Скроуп так и не показался.

— Наверное, он пытается обойти нас сбоку. — Джереми напряженно задумался. — На его месте я напал бы справа, стараясь оттеснить нас от границы. Если нам придется свернуть в сторону, он сможет атаковать нас с любой стороны.

Ухватившись за борт двуколки, Элиза наклонилась и поверх плеча Джереми принялась разглядывать деревья, кусты и поля. Ближе к развилке густой лес сменился широкими лугами. Преодолевая поворот, Джереми лишь слегка придержал жеребца, и экипаж свернул на левую тропу. Оглянувшись, Элиза заметила всадника на могучем сером коне. Он мчался по полю позади двуколки.

— Это Скроуп, но он едет не прямо на нас.

Джереми тряхнул поводьями, подгоняя лошадь.

— Насколько он далеко?

— От него до нас ярдов сто пятьдесят или двести.

— Проклятие! Что у него на уме? — После короткого молчания Джереми произнес: — Взгляните на карту, кто из нас ближе к следующей развилке, где нам придется свернуть, мы или Скроуп?

— Скроуп, он скачет напрямик через поле, — тотчас отозвалась Элиза.

Карта подтвердила ее слова.

Лицо Джереми приняло суровое, непреклонное выражение.

— Мы должны его опередить. Держитесь крепче.

Взмахнув длинным хлыстом, который он прежде не пускал в ход, Джереми стегнул лошадь. Плеть обожгла шею животного, и оно рванулось вперед.

Не будь Элиза так испугана, она ошеломленно застыла бы. Но, оглушенная страхом, она лишь судорожно вцепилась в борт и сиденье двуколки.

Повозка неслась, едва касаясь земли, словно и лошадь, и возницу охватило безумие. Каким-то чудом Джереми удавалось удерживать двуколку на извилистой дороге, покрытой буграми и ямами. Элизе оставалось лишь отчаянно молиться, чтобы колесо двуколки не угодило в какую-нибудь глубокую рытвину.

— Должно быть, развилка уже недалеко! — прокричала она сквозь грохот колес.

Джереми с хмурым лицом кивнул:

— Вот она, впереди.

Беглецы снова выскочили на открытую местность, стремительно приближаясь к перекрестку. Путь им снова преградила река. Переправой через нее служил узкий деревянный мост.

— Вы видите Скроупа? — спросил Джереми.

— Нет, еще нет. — Элиза прищурилась, оглядывая кусты справа от тропы. И в следующее мгновение смогла различить фигуру всадника. — Вижу. На тропе справа!

Скроуп вырвался из-за деревьев, яростно стегая коня.

— О Господи! Он скачет нам наперерез! — воскликнула Элиза.

Казалось, время замедлило бег. Перед глазами Джереми, словно картинки в калейдоскопе, промелькнули возможные решения. Он направил лошадь к обочине, будто собираясь повернуть. Не сводя глаз со Скроупа на сером скакуне, он оценил расстояние между собой и всадником, мчащимся на бешеной скорости. Наемник заметил беглецов и выпрямился, потянулся к кобуре на правом бедре, но вдруг понял, что его конь вот-вот столкнется с двуколкой. Разразившись бранью, Скроуп рывком натянул поводья.

Серый конь замер.

Джереми выбросил вверх руку с кнутом, послав лошадь вперед. Он не мог замедлить ход повозки и повернуть налево, как собирался. Тогда Скроуп оказался бы у них за спиной. Риск был слишком велик.

Пока же наемник тщетно пытался справиться с лошадью, но даже если бы он попытался выстрелить, Джереми заслонял от него Элизу.

Элиза оглянулась, перевела взгляд на Джереми. Лицо ее побелело от страха.

— Эта дорога заканчивается тупиком.

Лицо Джереми казалось застывшей маской.

— Знаю. У нас не было другого выхода.

— Скроуп гонится за нами.

— Он уже близко?

— Примерно в трехстах ярдах.

Этого достаточно, решил про себя Джереми. Неровная каменистая дорога задержит Скроупа. Тропа сделала поворот, на время скрыв беглецов от глаз наемника.

Мысли Джереми прояснились. Из всех возможностей оставалась лишь одна.

— Недалеко. — Элиза повернулась и указала рукой вперед. — Думаю, дорога кончается вон за тем поворотом.

— Хорошо. — Разрозненные части плана сложились в голове Джереми в единое целое. — Посмотрите на карту. Отметьте пальцем конец тропы, а затем поищите гору под названием Уинди-Гайл. Она должна быть к востоку от нас. Посередине Чевиот-Хиллс, у главного хребта. Прижмите второй палец к этой точке, потом поднимите карту и покажите мне.

Наклонившись, Элиза уткнулась в карту и вскоре подняла ее, чтобы показать Джереми.

Коротко взглянув на карту, он снова перевел взгляд на дорогу.

— Велико ли расстояние?

Элиза сверилась с картой.

— Около восьми миль.

Джереми кивнул:

— Мы проедем на двуколке как можно дальше, заберемся глубже в горы, а затем бросим экипаж и пустимся бежать в сторону Уинди-Гайл.

— Почему именно туда?

— Кленнелл-стрит, одна из главных дорог для перегона скота, ведущих в Англию, проходит по гребню Уинди-Гайл. Эта дорога тянется чуть ли не до самых ворот замка Вулвестон. Пару недель назад я катался там верхом вместе с Ройсом. Это в десяти милях от замка.

— Думаете, мы сумеем добраться туда пешком, если Скроуп погонится за нами на лошади?

— Не знаю, но это единственное, что нам остается. — С мрачной гримасой Джереми стегнул несчастную лошадь. — Сказать по правде, иного выхода у нас нет.

Он не знал, как отнесется Элиза к его словам, и с облегчением заметил, что она кивнула, решительно вскинув голову.

— Что ж, значит, Уинди-Гайл. — Она опустила глаза. — А как быть с сумками?

— Достаньте то, без чего не сможете обойтись. На дне моей сумки лежит нож, прихватите и его. Мне больше ничего не понадобится.

Элиза положила сумку Джереми к себе на колени.

— А мне вообще ничего не нужно.

— Возьмите фляги с водой. И не забудьте свою накидку.

Элиза не стала терять время на разговоры. Обернув плащом фляги с водой, она завязала полы узлом и нашла в сумке нож Джереми. Потом торопливо оглянулась.

— Скроуп только что скрылся за поворотом. Он приближается.

Дорога снова вильнула в сторону. Как и предполагала Элиза, здесь тропа обрывалась. Двуколка покатилась медленнее, изнуренная лошадь тянула ее из последних сил.

Джереми продолжал гнать коня по бездорожью вверх, к вздымающимся вершинам.

— Я вижу впереди дом. Значит, лошадь найдут.

В отдалении виднелась чья-то хижина, над крышей к небу поднималась тонкая струйка дыма. Увидев наконец то, что искал, Джереми бросил взгляд через плечо. Скроуп, огибавший холм, еще не показался из-за последнего поворота. Резко натянув поводья, Джереми осадил коня. Двуколка накренилась и замерла.

— Пора, — сказал Джереми. — Прыгайте на землю и бегите в сторону овечьей тропы.

Элиза спрыгнула с подножки и бросилась вверх по склону холма.

Торопливо связав поводья, чтобы лошадь могла свободно брести, Джереми устремился за Элизой.

Они скрылись в тени расщелины между двумя холмами, углубившись в густые заросли папоротников. Взяв у Элизы нож, Джереми положил его в карман, потом забрал себе узел с флягами. Беглецы принялись карабкаться вверх, с трудом протискиваясь между почти отвесными стенами расщелины.

— Скроуп не сможет проехать здесь верхом, — не оборачиваясь, проговорила Элиза.

Джереми хмыкнул:

— Поэтому я и выбрал этот путь.

Беглецы достигли вершины холма, поспешно пересекли небольшое плато, открытое всем ветрам, и стремглав сбежали по крутому скату.

Оказавшись внизу, они тотчас начали взбираться на соседний холм. Но от Скроупа не так-то легко было избавиться: с трудом преодолев тяжелый подъем и спуск, они оказались в широкой, почти плоской долине между двумя склонами, когда сбоку вдруг послышался гулкий топот лошадиных копыт. Повернувшись, беглецы увидели Скроупа. С пистолетом в руке он мчался прямо на них по дну долины.

Джереми выругался и подтолкнул Элизу вперед:

— Уходите!

Овечья тропа, по которой шли беглецы, уходила вверх по пологому склону. Их окружали заросли утесника, доходившие им до бедер. Ветви цеплялись за одежду.

Когда Элиза и Джереми достигли скал, тропа стала тверже — ее уже покрывали песок и камни. Впереди высился крутой откос. Джереми заметил наверху еще одну расщелину. Если удастся добраться до нее и нырнуть в тень, Скроупу придется спешиться и продолжить преследование на своих двоих… Но успеют ли беглецы уйти достаточно далеко, чтобы пуля их не достала?

Джереми невольно замедлил шаг — сказывалась усталость после долгих часов бесконечной гонки. Если его одолела слабость, как же удается держаться Элизе?

— Не медлите, — окликнул он ее.

Убедившись, что Элиза старается изо всех сил, он остановился и оглянулся.

Скроуп приближался. Привстав на стременах, он отчаянно погонял лошадь, продиравшуюся сквозь заросли утесника. Беглецы оставались пока недосягаемыми для пуль, но наемник быстро настигал их.

Нож против пистолета не слишком надежная защита. Однако если Скроуп промахнется…

Джереми заколебался. Попытаться ли дать отпор наемнику или…

Серый конь дернулся и, заржав, встал на дыбы.

Застигнутый врасплох Скроуп замолотил руками в воздухе, а в следующий миг вылетел из седла. Его конь стрелой понесся прочь.

Повернувшись, Джереми бросился догонять Элизу.

Увидев, что та остановилась чуть выше и смотрит вниз, он отчаянно замахал.

— Вперед! Скорее!

Теперь у беглецов появился шанс ускользнуть от Скроупа, опередив его настолько, чтобы тот не сумел отыскать их след. Добравшись до расщелины, они принялись карабкаться по узкому проходу.

Достигнув наконец вершины холма, они обернулись. Лошадь Скроупа бешеным галопом мчалась к выходу из долины. А сам наемник… беглецы не сразу заметили его. Он упрямо и решительно шел вперед, с трудом пробираясь через кусты утесника. В руке его блестел пистолет.

Джереми сжал локоть Элизы.

— Идемте!

Она кивнула, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Беглецы повернулись к следующему откосу. Окинув его взглядом, Джереми заметил вход в узкое ущелье между двумя скалами.

— Туда! Нам нужно скрыться с глаз Скроупа.

Они бросились бежать что было сил.

Очутившись в расселине, Джереми оглянулся. Он не мог видеть Скроупа, но не был твердо уверен, что Скроуп его не видит.

Миновал полдень, а беглецы все карабкались вперед. Они старались идти как можно быстрее и замедляли шаг, лишь оказавшись под укрытием скал. Путь стал для них настоящим испытанием на выносливость. Приходилось протискиваться в темные расщелины и ползти вверх по отвесным склонам, но они упорно продвигались все дальше. Несколько часов прошли в изнурительной борьбе. Беглецы не решались остановиться, не зная, продолжает ли Скроуп преследование и не подобрался ли он близко. Так близко, чтобы представлять угрозу. Им оставалось лишь идти вперед, превозмогая усталость.

Элиза запретила себе думать о том, удастся ли им с Джереми благополучно пересечь границу. Она старалась верить в счастливый исход.

Беглецы шли и шли, взбираясь все выше и выше по бесчисленным каменным складкам. Казалось, могучая рука великана грубо смяла земную поверхность, словно скатерть, заставив ее сбиться на сторону. Элиза не раз поблагодарила судьбу за то, что, переодевшись в женское платье, так и не успела сменить мужские сапоги для верховой езды на туфли. Шагая плечом к плечу с Джереми, она перешла вброд несчетное множество мелких ручьев и обошла кругом узкое озеро — самые прочные туфли неминуемо раскисли бы в воде. Постепенно земля становилась суше, возможно, из-за каменистой почвы. Путешественников обдувал чистый свежий ветерок, но в воздухе уже чувствовалось приближение грозы. Вскоре с запада набежали свинцово-серые тучи и заволокли небо. Грозные, набухшие ливнем, они неотступно преследовали беглецов.

Хотя день был в самом разгаре, свет начал меркнуть.

Солнце исчезло, когда Элиза с Джереми только начинали свое восхождение, но пробивающиеся сквозь облака лучи освещали им путь. Джереми снова и снова выверял направление, ведя Элизу строго на восток.

Наконец они достигли гребня. Впереди на небольшом отдалении вздымалась вторая гора, почти такая же высокая, а за ней тянулись поля и леса, уходившие в бесконечность.

— Англия, — вздохнул Джереми, разглядывая панораму. — Но мы можем спуститься с откоса лишь в тех местах, что хорошо нам известны.

— Вроде Уинди-Гайл?

Джереми кивнул. Оба путника тяжело дышали. Элиза не переставала изумляться, что преодолела подъем, — она никогда особенно не любила пешие прогулки. Должно быть, испытания последних дней закалили ее тело и дух. Она посмотрела на Джереми, тот внимательно разглядывал восточный склон.

— Так, где же это место?

Вскинув руку, Джереми указал направление:

— Там. Вон тот пик.

Элиза повернулась, вглядываясь вдаль, и шагнула ближе к Джереми, желая убедиться, что округлая вершина впереди — та, на которую он указывал.

— Кленнелл-стрит уходит вниз по склону Уинди-Гайл как раз в этом месте.

Измерив глазами расстояние, Элиза решила, что идти предстоит не меньше часа.

— Что ж, по крайней мере, нам не придется делать круг, — со вздохом произнесла она.

Опустив голову, Элиза зашагала вперед, устало переставляя ноги.

Джереми повернулся было, чтобы последовать за ней, но замер и настороженно огляделся. Вернувшись на несколько шагов назад, он подошел к крутому откосу, по которому беглецы только что вскарабкались, и посмотрел вниз… У него вырвалось короткое проклятие.

Скроуп упрямо шел по их следу.

Джереми быстро догнал Элизу, остановившуюся чуть поодаль.

— Скроуп?

Джереми кивнул:

— Наемник довольно далеко. Надеюсь, сейчас он нас не видит. Если повезет, нам удастся оторваться от него и ускользнуть.

Джереми махнул рукой, призывая Элизу продолжить путь.

Бредя следом за ней, он с тревогой подумал, верно ли оценил Скроупа. Действительно ли наемник неважный следопыт? Джереми с Элизой смертельно устали, но и Скроуп выглядел изнуренным. Пока наемник не подобрался ближе, чтобы достать их выстрелом, они вне опасности.

Вне опасности? Но так ли это? Джереми чувствовал бы себя куда увереннее, если бы мог ответить на вопрос, не дававший ему покоя: где лэрд?

Глядя вперед, Джереми сказал себе, что строить догадки бессмысленно. Сейчас от них с Элизой требуется только одно: бежать как можно быстрее, чтобы добраться до владений Ройса прежде, чем лэрд или его подручный успеют их настигнуть.

«Да они просто обезумели. Все разом. Глупцы. Можно подумать, это хмель ударил им в голову. А впрочем, они же англичане. Все трое, включая Скроупа. Должно быть, в этом все дело».

Бормоча про себя проклятия, Маккинзи поскакал во весь опор сквозь заросли утесника следом за наемником. Скроуп гнался за сбежавшей парой. Он жаждал крови и готов был убивать. Этого лэрд никак не ожидал.

Надо признать, когда он впервые увидел, как наемник угрожает беглецам пистолетом в Сент-Бозуэллсе, его охватило недоброе предчувствие. Он испугался, что Скроуп у него на глазах убьет спасителя Элизы. Однако позднее Маккинзи убедил себя, что это не более чем фантазия. Скроуп — опытный наемник, он не станет убивать человека без особого на то приказа. Он слишком для этого умен. Пистолет нужен ему лишь для устрашения.

Но этим утром Скроуп стрелял в беглецов. Стрелял дважды. И целился не в воздух, чтобы напугать. Он пытался убить. В обоих случаях пуля попала в двуколку, подтвердив невысокое мнение лэрда о ловкости Скроупа. За пределами города наемник был беспомощен. Пожалуй, он смог бы подстрелить свою жертву в переулке с близкого расстояния, но стрелять вдаль по движущейся цели, скача верхом, он явно не привык.

Больше всего Маккинзи встревожило, что в обоих случаях Скроуп мог попасть как в Элизу, так и в ее спасителя.

Об этом страшно было даже помыслить.

Впрочем, смерть англичанина пугала Маккинзи не меньше.

Он должен был схватить Скроупа и положить конец этому безумию.

Упорство наемника походило на одержимость.

Маккинзи проследовал за Скроупом до моста через Джед-Уотер и затаился поодаль, собираясь вмешаться, если тот остановит беглецов. Пистолет в руке наемника не удивил лэрда, а вот стрельба застала врасплох.

К несчастью, Маккинзи был слишком далеко, чтобы помешать мерзавцу. Он тотчас пустился в погоню за Скроупом, однако, как оказалось, тот выбрал себе превосходного скакуна.

Геркулес был крепким и выносливым, но слишком крупным, чтобы состязаться в скорости с быстроногим серым жеребцом наемника. Вдобавок он нес на себе могучего рослого седока. Охваченный отчаянием и яростью, преследуемый страхом, что не успеет предотвратить убийство, лэрд помчался вдогонку за Скроупом.

Когда всадники въехали в горы, Маккинзи, привычный к езде по бездорожью, начал понемногу догонять наемника.

Он не успел подъехать достаточно близко, чтобы окрикнуть Скроупа. Не имея при себе пистолета, он мог лишь бессильно наблюдать, как наемник теснит Элизу с англичанином, карабкающихся вверх по склону. Отправив ее вперед, безоружный джентльмен повернулся к Скроупу, готовый вступить с ним бой.

Англичанину повезло, что Маккинзи всегда отличался меткостью. Спрыгнув с коня, он подхватил с земли горсть острых мелких камней и с силой запустил в лошадь Скроупа. Камешки не причинили жеребцу особого вреда, разве что больно ужалили, но серый конь взвился на дыбы, а Скроуп вылетел из седла.

Выступ скалы скрыл Маккинзи от глаз беглецов, поспешивших спрятаться в расщелине. Скроуп же проводил глазами испуганную лошадь, выругался и, поднявшись с земли, начал взбираться на склон. Он ни разу не оглянулся, а потому не заметил лэрда.

Маккинзи спешился, но прежде чем продолжить преследование, привязал Геркулеса.

Быстрый как ветер, он устремился следом за Скроупом, торопясь изо всех сил. С каждым ярдом он все ближе подбирался к наемнику, а тот, в свою очередь, постепенно настигал Элизу и ее спасителя.

Скроуп шел к своей цели с одержимостью безумца, и Маккинзи в который раз спросил себя, не тронулся ли рассудком его бывший подручный.

Карабкаясь по склону, лэрд шепотом взмолился о том, чтобы ему удалось схватить Скроупа прежде, чем тот догонит Элизу и ее верного рыцаря.

Элиза сумела взобраться на узкий выступ лишь потому, что Джереми подталкивал ее сзади. Отступив от края, она бессильно сползла на землю и обхватила руками колени, жадно хватая ртом воздух. Потом подняла голову и огляделась.

Впереди мрачной громадой нависала каменная стена, слишком высокая, чтобы можно было ее преодолеть. Слева выступ тянулся длинной складкой, вдоль которой бежала козья тропа. Дальше овеваемая ветрами скала обрывалась, Элиза не могла рассмотреть, что лежит за ней.

— Идите по тропе, — произнес Джереми у нее за спиной. Он тоже тяжело дышал. — Уже недалеко.

«Слава Богу!» Не желая попусту тратить слова, Элиза молча выпрямилась и побрела дальше. С трудом передвигая ноги, путники направились вдоль каменной ступени.

Они преодолели подъем и вышли на гребень, откуда открывался великолепный вид на Шотландию, но Элиза была слишком измучена и напугана, чтобы любоваться этим зрелищем. Слева скальный выступ отвесно обрывался в ущелье, показывая, как высоко забрались беглецы. Чем дальше они шли, тем круче становился склон. Элиза замедлила шаг и обернулась.

Джереми у нее за спиной тоже оглянулся.

— Немалый мы проделали путь.

— Да. К счастью, нам не придется спускаться этой дорогой.

Взяв Элизу за плечи, Джереми повернул ее спиной к обрыву и указал на соседний склон, вздымавшийся за глубокой узкой тесниной.

Скалистый выступ кончался, овечья тропа (или, скорее, козья, ибо на такую высоту взбирались разве что козы) зигзагом сбегала вниз, а затем карабкалась вверх по откосу.

— Нам нужно подняться здесь и пройти через ту расщелину. — Джереми показал на вершину соседней горы, на узкую щель между двумя каменными глыбами, — а потом спуститься с другой стороны. Так мы выйдем прямо к Кленнелл-стрит.

Спустившись в теснину, Элиза бросила, не оборачиваясь:

— Что Скроуп?

— Идет за нами, — послышался угрюмый ответ.

— С ним кто-то еще?

— Нет, больше никого не видно. Здесь в горах лэрд не смог бы обойти нас сбоку и напасть. Если он где-то поблизости, то, должно быть, идет позади Скроупа.

Джереми не упомянул о том, что Скроуп уже подобрался довольно близко и стремительно настигал их.

Беглецы пересекли узкое ущелье и принялись взбираться на склон. Джереми оглянулся на холм, оставшийся позади, затем окинул взглядом вершину горы, вздымавшейся перед ним. И снова недоброе предчувствие шевельнулось в его душе. Он выругался про себя. Джереми только сейчас заметил, как близко сходятся склоны гор. Со дна теснины это было отчетливо видно.

Поддерживая Элизу под спину, чтобы облегчить ей восхождение, Джереми наклонился ближе и произнес:

— Нам нужно поторопиться, чтобы как можно быстрее укрыться в расщелине между двумя валунами. — Поняв, что Элиза уловила тревогу в его голосе, Джереми добавил: — Здесь нас могут достать выстрелом с соседнего склона.

Элиза бросила короткий взгляд через плечо, потом посмотрела вверх и принялась торопливо карабкаться к вершине.

Но как ни спешили беглецы, подъем давался тяжело, идти быстро не удавалось. На тропе, усеянной камнями и обломками скал, ноги то и дело скользили, неосторожный шаг мог обернуться падением. Джереми тяжело дышал, Элиза шла согнувшись, прижимая руку к боку. Наконец они выбрались на покатый скалистый откос, ведущий к двум каменным глыбам, между которыми зияла щель.

Выпрямившись, Элиза шагнула вперед, однако покачнулась от слабости.

Джереми обнял ее за талию и повел к расщелине.

Осталось пройти последние несколько ярдов, но ноги, казалось, налились свинцом.

— Когда мы переберемся на ту сторону горы и спустимся со склона, — заговорил Джереми, — мы выйдем на Кленнелл-стрит и окажемся в Англии прежде, чем Скроуп…

— А ну, стойте! — раздался грубый окрик.

Беглецы оглянулись. На соседнем холме, широко расставив ноги, стоял Скроуп. Слегка покачиваясь, он держал в вытянутой руке пистолет.

Джереми медленно выпрямился, мучительно ища выход, перебирая в уме возможные решения. Не отрывая взгляда от фигуры Скроупа, он незаметно подтолкнул Элизу к укрытию и прошептал:

— Отступайте к расщелине. Не спешите.

Беглецы смотрели на наемника, а тот не сводил с них бешеных, налитых кровью глаз. Наконец Элиза сделала крошечный шаг к валунам.

Джереми шагнул в противоположную сторону, расстояние между ними увеличилось.

— Стоять! Я же велел вам остановиться! — проревел Скроуп и, злобно оскалившись, навел пистолет на Элизу.

Резко повернувшись, Джереми метнулся к Элизе в тот самый миг, когда раздался грохот выстрела. Плечо обожгло огнем, словно к коже прижали раскаленные угли. Джереми упал на каменистую землю, увлекая за собой Элизу.

Внезапная боль пронзила его, оглушив на мгновение.

— Вы ранены! Боже, вы истекаете кровью! — в отчаянии вскричала Элиза, но в голосе ее слышался скорее гнев, чем страх.

Ярость неожиданно придала ей сил. Вместо парализующего ужаса ее охватила жажда действия.

Высвободившись из-под тяжелого тела Джереми, она осторожно перевернула его на спину.

Джереми поймал ее за руки, прежде чем она успела осмотреть его рану.

— Нет, нам нужно бежать. Сейчас же.

Он попытался встать.

— Не глупите. Один пистолет — один выстрел.

Стиснув зубы от боли, Джереми силился подняться, и Элизе пришлось ему помочь.

— Ну, хорошо. Тогда будьте моим героем. — Элиза быстро тараторила что в голову взбредет, но это ее не заботило. — Если вам так хочется, мы пройдем через расщелину, спустимся на Кленнелл-стрит, доберемся до Англии и тогда…

— Не надейтесь.

Злобное торжество в голосе наемника заставило Элизу обернуться. Скроуп отшвырнул бесполезный теперь пистолет, но не бросился в погоню. Он по-прежнему стоял на соседнем склоне лицом к беглецам, сжимая в руке другой пистолет, небольшой, но такой же смертоносный.

— Я же велел вам оставаться на месте! — прорычал он. — Вы никуда не уйдете! От Виктора Скроупа никому не ускользнуть!

Он вскинул руку чуть выше, прицеливаясь.

Внезапно послышался грозный рев, почти заглушивший отчаянный крик Элизы.

Схватив ее в охапку, Джереми вновь повалил ее на землю, а в это время на другом склоне показалась огромная темная фигура. Выскочив из-за скалы, великан налетел на Скроупа как вихрь.

Оглушительный рев заставил наемника замереть. Увидев метнувшуюся к нему тень, Скроуп начал поворачиваться, держа перед собой пистолет…

— Маккинзи!..

Лэрд яростно обрушился на наемника и схватил его за руку, в которой тот сжимал оружие. Рванув запястье вверх, он направил дуло в небо.

Пистолет выстрелил в воздух, скалы отозвались громким эхом.

Джереми пытался заслонить собой Элизу, но она вырвалась.

— Нет, смотрите! — Глядя во все глаза на две сцепившиеся фигуры на соседнем холме, она сжала пальцы Джереми. — Лэрд помешал Скроупу выстрелить в нас.

Оцепеневшие от изумления беглецы наблюдали за яростной схваткой. Скроуп отличался немалым ростом, но лэрд был выше его, по меньшей мере, на голову и определенно крупнее, мощнее. Преимущество было явно на стороне шотландца, но тот пытался лишь усмирить Скроупа, тогда как наемник… превратился в свирепое бешеное чудовище, одержимое одной мыслью — вырваться и устремиться в погоню за «добычей». Он набрасывался на лэрда, словно дикий зверь, а горец лишь отражал удары и теснил наемника к краю скалы. Наконец Скроупу удалось вырваться из рук лэрда, он с победным воплем отступил назад и… шагнул в пустоту с крутого откоса.

Лицо его страшно исказилось, в глазах мелькнул смертельный ужас осознания того, что он падает.

В отчаянии Скроуп качнулся вперед и ухватил лэрда за рукав, увлекая противника за собой.

Могучий горец тоже пошатнулся, завис над краем скалы и…

— О Боже!

Прижав ладонь к губам, Элиза в ужасе закрыла глаза, а когда вновь открыла их, на пустом выступе скалы, где всего несколько мгновений назад боролись лэрд и наемник, никого не было.

Протяжный крик, в котором слились гневное рычание и отчаянный вопль раненого зверя, слышался все тише, пока наконец звук не оборвался.

Элизе почудилось, что далеко внизу раздался глухой удар — сплетенные в клубок тела упали на острые скалы. Но возможно, ей это только показалось.

Оглушенные, подавленные, беглецы продолжали сидеть, глядя на пустой склон. Над ущельем вновь повисла тишина. Затянувшая небо пелена туч стала еще темнее.

— Идемте, — заговорил Джереми.

Элиза медленно поднялась на ноги.

— Я не понимаю.

— Я тоже. — Встав, Джереми попытался рассмотреть рану, оставленную пулей Скроупа. Вначале кровотечение было обильным, но теперь почти прекратилось. — Думаю, нам нужно выбраться отсюда в безопасное место, а потом уже пытаться во всем разобраться.

Несмотря на сопротивление Джереми, Элиза перевязала ему руку чуть ниже плеча, оторвав оборку от нижней юбки.

А потом поцеловала его с нежностью.

Чуть отстранившись, Джереми прижался лбом к ее лбу.

— На какой-то миг мне показалось, что я потерял вас.

Не размыкая объятий, Элиза ласково погладила его по щеке.

— Я… — Ее голос дрожал, но она заставила себя продолжить фразу: — Я так разозлилась на вас, когда вы бросились под пулю. Знаю, вы сделали это, спасая меня, но… — Она пожала плечами и, подняв глаза, встретила взгляд Джереми. — Не будь вы ранены, я бы накинулась на вас с кулаками.

Джереми не смог удержаться от смеха. Обняв здоровой рукой Элизу за плечи, он крепче прижал ее к себе.

— Что ж, похоже, мы с вами стоим друг друга. Я тоже был вне себя, когда вы оказались на волосок от смерти. — Бросив взгляд на соседний склон, он покачал головой. — И все же мы живы, а они мертвы. Мы выдержали это испытание.

Джереми повернулся к расщелине между каменными глыбами.

Элиза нерешительно замерла. В ответ на вопросительный взгляд Джереми она кивнула в сторону соседней горы.

— Может, нам следует пойти и посмотреть?

— Вы видели, какой крутой там обрыв. Ни один человек не уцелел бы, упав с такой высоты.

— Но… мы так никогда и не узнаем, кем был тот человек… таинственный незнакомец, что спас нас.

— Да, но спасать нас пришлось по его вине, так что… — Джереми вздохнул. — Можно сказать, он исправил свою же ошибку. Однако нам не следует здесь задерживаться. Через несколько часов совсем стемнеет, и мы не сможем идти дальше. Нужно найти надежное пристанище до наступления ночи.

Взгляд Элизы скользнул по перевязанному плечу Джереми.

— Да, — кивнула она. — Вы правы. Они мертвы, и мы ничем не можем им помочь. Вдобавок это из-за них мы попали в беду.

Обвив рукой талию Джереми, Элиза решительно вскинула голову.

— Вперед! Домой, в Англию!

Они выбрались на южный склон Уинди-Гайл и подошли к тому месту, где тропа Кленнелл-стрит сбегала вниз по откосу. Наклонившись к Элизе, Джереми произнес:

— Сама граница проходит здесь, почти у подножия горы. Отсюда гряда холмов тянется до вересковых пустошей.

— Как те холмы, с которых мы пришли.

Джереми тяжело вдохнул, борясь с головокружением. Последние сто ярдов дались ему нелегко, дурнота наплывала волнами.

— Я не смогу дойти.

Признание вырвалось у него помимо воли.

Элиза с тревогой обернулась к нему.

— Ваша рана…

— Думаю, дело не столько в ране, сколько в потере крови. Я смогу пройти еще немного по равнине, но следовать той тропой… — Джереми оглядел тропу, предназначенную для всадников и скота, но не для пеших путников, и покачал головой: — Не стоит и пытаться, добром это не кончится.

Элиза вгляделась в его лицо и решительно кивнула:

— По крайней мере, у вас хватило мужества признаться. Большинство мужчин промолчали бы. Мы бы начали спуск, и вы бы рухнули на меня, потеряв сознание. Что бы мы тогда стали делать?

— Именно об этом я и подумал, — процедил Джереми сквозь стиснутые зубы.

— Итак, — Элиза обвела глазами окрестности, — думаю, нам надо поискать место для ночлега.

Джереми скупо усмехнулся. Куда подевалась молодая светская дама, не питавшая особой любви к загородным прогулкам? Она все еще здесь, пытается найти наилучший выход из положения.

— Нам не придется ночевать под открытым небом.

Элиза выжидающе подняла брови, и Джереми объяснил:

— Я говорил вам, что был здесь с Ройсом пару недель назад.

Повинуясь нажиму руки Джереми, Элиза послушно повернулась и зашагала вверх по Кленнелл-стрит, в сторону Шотландии.

— Я помню.

— Мы заезжали в гости к брату Ройса по матери, Хеймишу О’Лохлину и его жене Молли. Их ферма недалеко отсюда. — Джереми посмотрел на темные тучи, сгустившиеся на небе. — Мы доберемся туда меньше чем за час. Я знаю, Хеймиш поможет.

— Если он брат Ройса, тогда конечно.

Элиза с Джереми нашли нужную дорогу и, сойдя с Кленнелл-стрит, двинулись в обход Уинди-Гайл. Никто их больше не преследовал, можно было не торопиться, не оглядываться, цепенея от страха. Путники шли медленнее, но теперь острее стала чувствоваться усталость и слабость, измученные тела требовали отдыха.

Рана Джереми пульсировала болью.

Стиснув зубы, он брел, превозмогая жгучую боль. Его гнала вперед тревога за Элизу. Джереми должен был устроить ее на ночлег, убедиться, что она в безопасности, что ночь не застанет ее в пути.

Они обошли кругом озеро, где брала начало река, и направились вдоль берега, по узкой горной долине.

Вскоре показались низкие каменные стены, разделявшие пастбище на участки. Далеко впереди виднелась ферма, уютно притулившаяся между холмами, которые надежно защищали ее от ветра и непогоды.

Замедлив шаг, Джереми привалился спиной к стене.

— Вот мы и пришли! — отрывисто бросил он. Лицо его исказилось от боли.

Склонив голову набок, Элиза посмотрела на него.

— Я вижу.

Избегая ее взгляда, Джереми кивнул в сторону дома:

— Идите. Вы можете прислать за мной Хеймиша с лошадью… так мне будет проще добраться.

Слова Джереми звучали разумно, но… взглянув назад, Элиза увидела завесу дождя, надвигающуюся с гор.

— Все это так, но я не оставлю вас здесь мокнуть под дождем. И не говорите, что мне лучше укрыться от ливня — я не ранена. Не в моих правилах позволить человеку с огнестрельной раной промокнуть до нитки и вдобавок простудиться, моя матушка такого не одобрила бы. Так-то вот! — Она упрямо вздернула подбородок. — Не спорьте со мной! Просто обопритесь на меня покрепче, и мы сможем идти быстрее. Тогда ни один из нас не промокнет.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Джереми сказал:

— Если вы пойдете дальше одна, то успеете дойти до фермы, прежде чем начнется дождь.

— Возможно. Но если вы умолкнете и сделаете, как я говорю, — схватив Джереми за здоровую руку, она закинула ее себе на плечи, — быть может, мы оба доберемся до дома, не намокнув. А теперь идемте.

Подавив вздох, Джереми продолжил путь.

Сделав несколько шагов, Элиза возмущенно фыркнула.

— Я не рухну и не сломаюсь, если вы на самом деле обопретесь на меня, и вам это известно. Помните, мы оба хотим остаться сухими, так что, можно сказать, я кровно заинтересована в том, чтобы вы навалились на меня как следует.

Сжав губы, Джереми оперся на плечо Элизы… и обнаружил, что вместе они могут идти намного быстрее. Он отличался высоким ростом, но и Элиза была довольно высокой женщиной; подставив ему плечо и обняв его рукой за талию, она уверенно поддерживала Джереми, не давая ему упасть.

Они подошли к воротам фермы, когда с почерневшего неба начали падать первые легкие капли дождя.

Послышался собачий лай.

— Не волнуйтесь, — прошептал Джереми. — Собаки привязаны в конюшне.

Как он и надеялся, лай заставил Хеймиша выйти на крыльцо.

Рослая фигура шотландца заполнила дверной проем. Такой же высокий, как Ройс, Хеймиш был намного крупнее брата. Увидев, кто ковыляет по его двору, О’Лохлин зычно позвал Молли и торопливо зашагал навстречу гостям.

— Джереми, дружище… какими судьбами?

— Он ранен, — отозвалась Элиза. — В него стреляли, рана сильно кровоточит, боюсь, он вот-вот потеряет сознание.

— Ну, нет. — Хеймиш нагнулся, заглянул другу в лицо и улыбнулся. — Он немного ослабел, вот и все. Дайте-ка я его поддержу.

Элиза неохотно уступила могучему шотландцу, решив, что, если Джереми не устоит на ногах, Хеймиш его подхватит.

Она пошла по другую сторону от раненого, не сводя глаз с его лица, и едва не налетела на дверной косяк.

Чья-то рука мягко остановила ее.

— Сюда, пожалуйста.

Повернувшись, Элиза встретила взгляд ярко-голубых глаз.

— Должно быть, вы Молли.

Маленькая женщина с короной ярких волос на голове приветливо улыбнулась:

— Ну да, это я и есть. Что же вы стоите под дождем, не заходите в дом? Хеймиш проводит Джереми, мы все сядем за стол, выпьем чаю, и вы расскажете нам, что случилось.

Дом излучал тепло и уют, лица хозяев светились добротой и участием, и Элиза вдруг почувствовала, как с плеч свалилась огромная тяжесть.

— Спасибо. — Она робко улыбнулась. — Звучит божественно.

Глава 16

Джереми с Элизой провели вечер в уютном доме Хеймиша и Молли, где царили покой и безмятежность, мир и согласие, как бывает лишь в счастливых семьях.

Усадив Джереми за стол на кухне, Молли с помощью Элизы сняла с него сюртук и рубашку, развязала пропитавшуюся кровью повязку, а затем промыла рану, смазала мазью и заново перевязала. Хеймиш внес свою лепту, вручив раненому стакан с виски. Молли предостерегающе нахмурилась, но хозяин и бровью не повел.

Джереми с наслаждением сделал щедрый глоток — виски притупило боль.

Он с благодарностью надел чистую рубашку и сюртук, которыми снабдил его Хеймиш. Вещи оказались велики по размеру, но были теплыми и удобными.

Потом все вместе сели ужинать — младшие дети O’Лoxлинов, Дикон двадцати трех лет и двадцатилетняя Джорджия, почтительно присоединились за столом к родителям и гостям. После еды хозяева предоставили детям убирать со стола, а сами проводили молодую пару в гостиную, усадили в кресла и дали наконец волю своему любопытству.

Джереми с Элизой коротко рассказали обо всем, что произошло с той минуты, как Элиза переступила порог задней гостиной Сент-Айвз-Хауса. Пришлось коснуться и похищения Хизер, о котором Молли с Хеймишем ничего не слышали.

Джереми не боялся откровенничать с О’Лохлинами, зная, как близка эта пара с Ройсом и Минервой.

Когда путешественники подошли к концу своей истории и описали неожиданную схватку лэрда с наемником на краю скалы, Хеймиш с женой переглянулись.

— Завтра, как только рассветет, мы с Диконом сходим туда взглянуть на тела, — проговорил шотландец.

— Да, — кивнула Молли, — это стоит сделать. — Наверху гостей уже дожидались постели, приготовленные заботливыми руками хозяйки и ее дочери. Молли проводила Элизу с Джереми в их спальни, строго наказав не вставать чуть свет, а выспаться хорошенько. — Уверена, Хеймиш захочет отправиться с вами в замок. Увидев тела погибших, он, возможно, сумеет узнать больше о вашем таинственном лэрде.

Путешественники обменялись взглядами. Затем, поблагодарив Молли, Элиза скрылась за дверью своей комнаты. Джереми ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

Оказавшись один в спальне, он сказал себе, что Элиза совсем рядом, через коридор, и ей ничто не угрожает.

На следующее утро Джереми поздно спустился к завтраку. Элиза уже сидела за столом перед тарелкой с овсянкой. Джереми заставил себя улыбнуться стоявшей у печи хозяйке.

— Прошу прощения, я прислушался к вашему вчерашнему совету и выспался всласть. Для меня найдется завтрак?

Кроме двух женщин, больше на кухне никого не было видно.

— Конечно, найдется. И я рада, что вы меня послушались. — Молли отвернулась к печи. — Элиза тоже недавно сошла вниз. Вы хорошо спали?

— Прекрасно.

Встретив взгляд Элизы, Джереми заметил голубоватые тени вокруг ее глаз. Она насмешливо изогнула бровь, будто знала, что он лжет.

Правда заключалась в том, что Джереми чертовски трудно было заснуть. Мешали ноющая боль в плече и смутное беспокойство — ему не хватало знакомого тепла Элизы рядом. Как случилось, что ее близость стала ему необходима, ведь они провели вместе всего лишь пять ночей? На этот вопрос у него не было ответа, однако он продолжал ворочаться без сна, после того как весь дом погрузился в тишину.

Лишь когда небо начало светлеть, ему удалось забыться тревожной дремой. Вскоре он провалился в тяжелый сон, его не разбудил даже шум просыпающегося дома.

Одевание стало для него настоящей пыткой, но он вынес ее с тем же мужеством, с каким раздевался накануне вечером. Рана горела огнем, причиняя мучительную боль, однако рука его слушалась.

Каждое движение давалось ему с трудом, и все же…

Усевшись рядом с Элизой, он поблагодарил Молли, которая поставила перед ним тарелку с овсянкой, щедро сдобренной медом. Чудесный аромат коснулся его ноздрей. Рот мгновенно наполнился слюной. Взяв ложку, Джереми зачерпнул кашу.

Элиза наблюдала за ним, довольная, что по крайней мере у него не пропал аппетит. В отличие от Молли она знала, как обычно выглядел Джереми по утрам, и тотчас заметила его осунувшееся лицо и морщинки в уголках рта, которых прежде не было.

Доев кашу, она обменяла пустую тарелку на чашку чаю, заботливо приготовленную Молли. Элиза сомневалась, что Джереми хорошо спал. Она сама не могла сомкнуть глаз, тревожась о нем, и заснула лишь под утро, когда восходящее солнце расцветило небо нежными красками.

Элиза раздумывала, не зайти ли в спальню к Джереми, но не решилась из страха потревожить его сон. Всю ночь она ворочалась на своей узкой кровати, а когда, наконец, уснула, ей приснилось, что у Джереми началась лихорадка. Однако утром она убедилась, что ее кошмар не имел ничего общего с реальностью: лицо Джереми не пылало жаром и не пугало смертельной бледностью.

Сделав глоток чаю, Элиза подавила вздох и улыбнулась Молли:

— Чудесно.

Со двора донесся шум, и вскоре в кухню вошли Хеймиш и Дикон. Рослый шотландец тотчас направился к жене, чтобы запечатлеть поцелуй на ее кудрявых волосах, а юноша, поздоровавшись с гостями, вопросительно обратился к отцу:

— Я пойду оботру лошадей?

Хеймиш кивнул, усаживаясь напротив Джереми:

— Да, надо бы это сделать, но будь готов отправиться с нами в замок Вулверстон. Твой дядюшка Рой наверняка захочет расспросить и тебя тоже, узнать, не заметил ли ты чего, что я пропустил.

Дикон радостно просиял и, опустив голову, направился к двери. Хеймиш с нежной улыбкой проводил его взглядом.

— Этот парень боготворит своего дядю Ро, ей-богу.

Джереми насмешливо вскинул брови.

— Могло быть и хуже.

— Это точно. — Сложив руки на груди, Хеймиш перевел взгляд на гостей. — К несчастью, когда мы достигли ущелья, тел там не оказалось.

— Не оказалось? — Джереми отодвинул пустую тарелку. — Как это возможно?

— Думаю, мимо проходили погонщики скота. Там видны следы всадников. Похоже, гуртовщики немного потоптались на месте и двинулись на север. В наших краях так заведено — если мы находим мертвеца, то отвозим в ближайший город к мировому судье. Он официально подтверждает смерть и отдает распоряжение о похоронах. — Хеймиш скорчил кислую гримасу. — Закавыка в том, что гуртовщики выбрали тот ближайший город, что лежал у них на пути. Во всяком случае, теперь мы точно знаем, что ваши преследователи разбились насмерть о скалы. — На лице Хеймиша мелькнуло отвращение. — Тому масса свидетельств.

Джереми задумался.

— Как же нам узнать, куда отвезли тела?

— Думаю, у вас и без того полно забот, — отозвался Хеймиш. — Элиза исчезла больше недели назад. Все, кто знал о похищении, ждали вашего появления в Вулверстоне и теперь сходят с ума от тревоги. Лучшее, что вы можете сделать, — это предоставить нам с Ройсом отыскать тела и разузнать все возможное насчет лэрда.

Как только я выясню, куда отвезли тела, Ройс пустит в ход свои связи, и мы узнаем правду.

После недолгого колебания Джереми кивнул:

— Спасибо, для нас это действительно наилучший выход. Однако… — Он бросил взгляд на Элизу. — Возможно, не стоит открыто наводить справки. Мы не хотим, чтобы у кого-то возникли вопросы, почему нас так интересует лэрд. Что же до Скроупа, я не удивился бы, узнав, что в определенных кругах он хорошо известен как наемник и отъявленный негодяй. Нам вовсе ни к чему, чтобы его имя связали с именем Элизы.

— Да, — кивнул Хеймиш. — Или с вашим именем, если на то пошло. Предоставьте это нам с Ройсом. Мы добудем нужные сведения, и никто ни о чем не догадается. — Хеймиш лукаво ухмыльнулся. — Надо будет, солжем. Ройс мастер сочинять небылицы.

Джереми усмехнулся в ответ:

— Полагаю, в прошлом ему здорово пригодился этот дар.

В годы войн с Францией Ройс служил в английской разведке и руководил огромной шпионской сетью, раскинутой по всей Европе.

— Итак… — Хеймиш перевел взгляд с Джереми на Элизу. — Вы готовы снова отправиться в путь? Нам потребуется чуть больше часа, чтобы добраться до замка.

Элиза взглянула на часы, стоявшие на буфете.

— Уже одиннадцать. Если мы выедем прямо сейчас, то прибудем в замок еще до обеда.

— Да, и я так думаю, — протянул Хеймиш.

Джереми обеспокоенно взглянул на Элизу:

— Тропинка слишком крута для двуколки. Нам придется ехать верхом.

— Ох…

Лицо Элизы вытянулось.

Хеймиш недоуменно нахмурился.

— У нас достаточно лошадей, выбирайте любую.

Элиза уныло потупилась.

— Дело не в этом. Я… не слишком хорошая наездница.

На мгновение Хеймиш и Молли изумленно застыли. В комнате повисла неловкая тишина.

Первой заговорила хозяйка дома:

— Что ж, коли так, Джереми возьмет Элизу к себе в седло. — Она повернулась к мужу: — Дай Джереми старого Мартина, этот коняга запросто выдержит двоих седоков.

— Отличная мысль. — Хеймиш поднялся, оглядывая гостей. — Если вы покончили с завтраком, идемте со мной.

Джереми с Элизой от души поблагодарили Молли за теплый прием. Миссис О’Лохлин с улыбкой пожала гостям руки и пожелала им счастливого пути, а затем направилась вслед за мужем на конюшню.

Дикон был там. Они принялись седлать лошадей.

Джереми пожелал сам надеть сбрую на старого Мартина, немолодого смирного мерина.

— Двигать рукой мне вполне по силам, — объяснил он. — Работа пойдет мне на пользу.

Рука по-прежнему болела, но Джереми казалось, что она быстрее заживет, если действовать ею как здоровой.

Подтягивая подпругу, он неожиданно понял, что изменилось с тех пор, как он был здесь с Ройсом две недели назад. Изменился он сам.

Изменился до неузнаваемости. Теперь он чувствовал себя более зрелым. Опытным, искушенным. Он прошел через суровые испытания и выдержал. Теперь он знал, на что способен. И намного яснее представлял себе, какой хотел бы видеть свою будущую жизнь.

Затянув подпругу и укрепив стремена, он обернулся к Элизе. Встретив взгляд ее ореховых глаз, он почувствовал, как сердце взволнованно замерло. Элиза стала средоточием его жизни. Быть рядом с ней — вот будущее, о котором он мечтал.

Элиза робко улыбнулась, не зная, о чем он думает.

На губах Джереми мелькнула рассеянная улыбка. Он понимал, что сейчас не время для объяснений. И все же серьезного разговора не удастся избежать, когда они прибудут в Вулверстон и вернутся к привычной жизни. Уверенно взявшись за узду, он заставил мерина стоять смирно.

— Вы хотели бы ехать впереди или позади меня?

Элиза смерила взглядом могучую лошадь. Старый Мартин был не меньше семнадцати ладоней в холке.

— Впереди, если вы не против.

— Нисколько. Обопритесь на мою руку.

Он помог Элизе вскочить в седло и уселся позади нее.

Хеймиш с Диконом уже ждали во дворе верхом на лошадях.

Удостоверившись, что Элизе удобно сидеть, Джереми направил лошадь к воротам конюшни. Он сразу оценил достоинства коня. Молли сделала превосходный выбор. Широкая спина и ровный неторопливый бег мерина говорили о выносливости и спокойном нраве. Было ясно: Мартин ни за что не понесет, даже если Джеремй выпустит из рук поводья.

— Хорошо. — Хеймиш одобрительно кивнул. — Отправляемся!

Могучий шотландец выехал со двора первым, за ним последовал Джереми, Дикон замыкал кавалькаду. Выстроившись цепочкой, всадники направились рысью вверх по тропе в сторону Кленнелл-стрит, а затем повернули на юг, в Англию, к замку Вулверстон.

Когда всадники въехали в кованые железные ворота замка и впереди показалась мраморная лестница парадного входа, Элиза застыла, не в силах поверить своим глазам.

— Откуда, черт возьми, все они взялись?

Джереми, не меньше ее изумленный видом огромной толпы, встречавшей кавалькаду на ступенях замка, потрясенно выдохнул:

— И почему их так много?

— Я ожидала увидеть родителей, — прошептала Элиза, — конечно, Ройса с Минервой, Хьюго с Кобби и даже Меггин — мы знали, что они, возможно, останутся дожидаться нашего возвращения. Но здесь и мои сестры, и Брекенридж, и Гейбриел с Алатеей, и Девил с Гонорией, и тетя Хелена.

— Я допускал, что могут приехать Леонора и Трентем, но Кристиан с Летицией, Делборо с Делией и в довершение всего леди Озбалдестон… это выше моего понимания.

Элиза успела издать лишь недоверчивый возглас, когда всадники подъехали к лестнице, и приветливо улыбнулась.

Они остановились на подъездной дорожке. Стоило Джереми спешиться, как встречающие с сияющими улыбками и радостными криками устремились вниз по лестнице. К тому времени как Джереми помог Элизе спуститься с лошади, их уже настигла маленькая стайка женщин, а следом нахлынула остальная толпа.

Оказавшись в благоуханных объятиях матери, которая не помнила себя от радости, Элиза едва успела поклясться, что цела и здорова, как ее прижал к груди отец. Потом настала очередь Хизер, Анджелики, Гейбриела и Алатеи…

Шум множества голосов сливался в единый гул. Слышались радостные восклицания, сыпались вопросы. Слава Богу, Хеймиш старался отвечать на них по мере сил. После нескольких дней, проведенных вдвоем с Джереми вдали от остального мира, Элизе показалось, что она тонет.

Не в какофонии звуков и не в объятиях друзей и близких, а в водовороте чувств: ко всеобщей радости примешивались пережитое беспокойство, тревога, напряжение последних дней.

Элиза понимала, что ее родители вздохнут спокойно, лишь когда услышат всю историю ее приключений и оценят… возможные последствия.

Но думать об этом у нее не было сил.

Поймав взгляд Джереми, она увидела в его карих глазах то же смятение и улыбнулась. Джереми ответил ей ободряющей улыбкой, прежде чем новая волна приветствий и дружеских объятий захлестнула их обоих.

Добравшись наконец до Меггин, Элиза тепло ее обняла.

— Вы были правы, нам не удалось добраться до замка за один день. Еда пришлась как нельзя кстати.

Меггин рассмеялась, сжав руки Элизы:

— Я так рада… мы все очень рады, что вы благополучно вернулись. Мы не находили себе места от тревоги, когда вы не появились ни на второй, ни даже на третий день.

— После мы перестали считать дни, а тревога все росла. — Кобби протиснулся сквозь толпу, чтобы обнять Элизу. — К сожалению, наш чудесный маскарад не сработал, вернее, не задержал похитителей надолго, как мы надеялись. Должно быть, Скроуп и его подручные все это время висели у вас на хвосте?

— Нет. Покинув Эдинбург, мы больше не видели ни Женевьеву, ни Тейлора. Нас преследовали лэрд со Скроупом.

— Лэрд? — Девил, разговаривавший с Джереми, резко повернулся. — Мне интересно все, что вам удалось узнать о нем.

Элиза открыла было рот, чтобы ответить, но громкий хлопок в ладоши привлек всеобщее внимание к Минерве, герцогине Вулверстон, стоявшей на вершине лестницы.

— Если вы хотите услышать всю историю целиком, позвольте бедному Джереми с Элизой немного прийти в себя. Обед ждет нас на столе. Освежившись, мы соберемся в гостиной и послушаем наших путешественников. — Минерва обвела собравшихся внимательным взглядом ореховых глаз. — Так что больше никаких вопросов, пока мы все не устроимся в гостиной.

Девил вновь повернулся к Элизе, но та лишь улыбнулась ему, плотно сжав губы. Он сурово нахмурился, стараясь принять грозный вид, однако Элиза весело рассмеялась:

— Вы слышали, что сказала наша хозяйка? Придется вам подождать, как и всем остальным!

Могущественный герцог Сент-Айвз не привык ждать, но даже ему пришлось покориться власти Минервы. Тем более что его собственная супруга уже приметила его в толпе своим орлиным взором. Недовольно хмыкнув, Девил жестом предложил Элизе, Меггин и Кобби продолжить беседу, а сам направился к Гонории, чтобы проводить ее в обеденный зал.

Рука об руку с Анджеликой, которой тоже не терпелось услышать историю приключений сестры, Элиза поднялась по лестнице. Бросив взгляд в сторону, она увидела, как к Джереми с обеих сторон подступили сестра Леонора, виконтесса Трентем, и зять Тристан, виконт Трентем. Кристиан Аллардайс, маркиз Дерн, и его жена Летиция почтительно держались рядом.

Тетушка Элизы Хелена, вдовствующая герцогиня Сент-Айвз, и леди Озбалдестон ушли вперед. Хьюго вышагивал между ними, держа под руки обеих дам. Элиза не сомневалась, что те ловко выспрашивают у него подробности истории. Из всех присутствовавших лишь две эти почтенные дамы осмелились бы ослушаться запрета Минервы.

Процессия вошла в прохладную тень холла, и Элиза вдруг почувствовала, как снова очутилась в привычном мире, завязла в густой паутине родственных и дружеских связей. Она словно шагнула в заранее отведенное ей место, заняла нишу, помеченную ее именем. И форма этой ниши определяла, кем ей придется стать… Элиза передернула плечами, прогоняя тревожную мысль, улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд Анджелики и пошла дальше.

Она была уже не та, что прежде, но не ведала пока, кто она теперь. Вскоре ей предстояло узнать ответ, и все же…

Сидя на своем резном стуле во главе стола, Минерва не оставляла без внимания ни один разговор, гостям приходилось сдерживать себя, так что обед прошел быстро и гладко.

Чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей, мысленно готовясь к предстоящему испытанию, Элиза вошла в уютную, со вкусом обставленную гостиную и заняла кресло, которое предложил ей Ройс, одно из двух, стоявших по обе стороны от огромного камина. Остальная компания расположилась на диванах, козетках, креслах и стульях. Мужчины разместились позади дам.

Все, кроме Ройса, оставшегося стоять между двумя креслами, спиной к камину. Когда Джереми уселся во второе кресло, Ройс повернулся к Элизе и ободряюще улыбнулся:

— Почему бы вам не начать рассказ с того, как вы покинули бальный зал в Сент-Айвз-Хаусе?

Элиза кивнула и начала рассказ. А Джереми поведал свою часть истории, рассказав о том, что успел предпринять, пока Элиза оставалась в лапах наемников, вначале в карете, а затем в подвале. Обрисовав вкратце, как вместе с Кобби и Хьюго они задумали и осуществили побег, Джереми плавно перешел к дальнейшим событиям.

Элиза с радостью предоставила Джереми играть роль рассказчика, благодарно улыбнувшись в ответ на его взгляд. Когда он описал столкновение с вооруженным наемником в Сент-Бозуэллсе, публика пришла в волнение, послышались встревоженные восклицания. Джереми продолжил свою историю, поведав о последних днях путешествия, о тщетных попытках пробраться к границе, о разрушенных паводком мостах и о преследовании оголтелого бандита.

Собравшиеся в гостиной безмолвно замерли, обратившись в слух, когда Джереми перешел к рассказу об изнурительном восхождении на Чевиот-Хиллс, о нападении Скроупа, который уже не размахивал пистолетом, но стрелял, и о заключительной сцене на склоне горы, о яростной схватке наемника с лэрдом.

— Значит, он мертв?

В голосе Девила звучало недоверие.

— Мы не могли позволить себе задержаться, чтобы убедиться в этом. Приближалась гроза. Мы едва успели добраться до фермы Хеймиша, когда начался ливень. — Джереми кивком указал на великана О’Лохлина. — Но Хеймиш с Диконом спустились в ущелье на следующий день с первыми лучами солнца.

Всеобщее внимание немедленно обратилось к Хеймишу. Тот рассказал обо всем, что видел в горах. Как и ожидалось, Ройс принялся подробно расспрашивать его и Дикона.

Воспользовавшись короткой передышкой, Джереми повернулся к Элизе. Их взгляды встретились, но он не мог бы сказать, о чем она думает, что чувствует, каким видится ей пережитое приключение. И возможное будущее.

Драматический финал рассказа вызвал долгие споры о том, действительно ли погиб лэрд и что это означает, удастся ли когда-нибудь пролить свет на загадочные похищения сестер Кинстер и какую цель преследовал таинственный горец.

Все эти вопросы не имели ответа, и Джереми находил их бессмысленными.

Однако присутствие публики не позволяло ему покинуть комнату. Подчиняясь правилам вежливости, он продолжал сидеть в кресле, хотя ему отчаянно хотелось подойти к Элизе, взять ее за руку и увести из гостиной…

К счастью, Меггин заметила, что Элиза выглядит утомленной. Поднявшись с кушетки, она о чем-то пошепталась с Минервой, а затем, получив согласие хозяйки, подошла к Элизе, предложила ей немного отдохнуть и освежиться перед ужином.

Покосившись на Джереми, Элиза с готовностью согласилась. Джереми хорошо понимал ее, он и сам с радостью ретировался бы, будь это так просто. Он ободряюще улыбнулся Элизе, и та выскользнула из комнаты следом за Меггин.

Когда за ними закрылась дверь гостиной, Элиза облегченно перевела дыхание. Она едва держалась на ногах от усталости.

— Благодарю вас! Прежде я не замечала, какими шумными бывают подобные сборища. Должно быть, я отвыкла.

Меггин усмехнулась:

— Должна признать, я и сама немного ошеломлена, хотя все были очень милы и любезны.

Женщины направились к широкой лестнице.

— Я так признательна вам за то, что вы приехали. Как ваши дети? Вам ведь пришлось оставить их?

— С ними сейчас моя сестра и ее муж, они живут недалеко от Далкита. Так что мои отпрыски сейчас, должно быть, весело проводят время в обществе своих маленьких кузенов. — Меггин улыбнулась Элизе, поднимаясь вместе с ней по ступеням. — Кобби с Хьюго страшно огорчились, что не смогли надолго задержать погоню. Они решили приехать сюда, как было задумано с самого начала, и рассказать обо всем. Вот я и подумала, что мне нужно быть рядом, поддержать их.

Элиза тепло улыбнулась:

— Я очень рада видеть вас.

Она с удивлением поймала себя на мысли, что Меггин, неожиданно вошедшая в ее жизнь, стала ей ближе, чем кузены. Как будто та другая, незнакомая Элиза, что прошла через множество испытаний — похищение, побег и преследование, — успела безвозвратно отдалиться от лондонского света и принадлежала теперь пусть не к эдинбургскому обществу, но к иному кругу. К тайному миру, где и она, и Джереми могли быть собой. Не играть навязанные им роли.

Раздумывая над этим, Элиза прошла вслед за Меггин в комнату, которую приготовила для нее Минерва.

Там ее уже дожидалась благоухающая ванна — лакей как раз успел опрокинуть в чан последнее ведро с горячей водой.

— Какое счастье! — вздохнула Элиза. — Мне не хочется даже думать, когда я в последний раз купалась.

Горничная почтительно стояла наготове с полотенцами и душистым мылом, чтобы помочь Элизе раздеться и вымыть голову.

Меггин собралась было выйти вслед за лакеем, но Элиза попросила ее остаться.

Они болтали обо всем на свете, свободно перескакивая с одного предмета на другой, говорили о пустяках, о повседневных мелочах. Им не приходилось подыскивать слова, чтобы заполнить неловкую паузу: беседа текла сама собой, легко и непринужденно.

Немного позднее Меггин взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, и поспешно удалилась, чтобы присоединиться к Кобби и Хьюго.

Когда Элиза вышла наконец из ванны, завернулась в халат и вытерла волосы полотенцем, она на мгновение почувствовала себя прежней, но это ощущение тотчас исчезло.

На смену ему пришла уверенность, что возвращение к прошлому невозможно. События минувшей недели навсегда изменили Элизу.

Родители привезли ей целый сундук одежды. Горничная Милли приготовила для нее одно из вечерних платьев.

— Пока вы можете быть свободны, Милли.

— Да, мисс. Мне прийти позже, чтобы помочь вам одеться и причесаться?

— Да, пожалуйста. — Элиза с улыбкой опустилась на табурет перед туалетным столиком и взяла в руки гребень. — Мне понадобится помощь, чтобы уложить волосы. Я расчешу их, а потом немного посплю.

Милли присела в реверансе.

— Я приду, как только вы позвоните.

Когда дверь за служанкой закрылась, Элиза хорошенько расчесала волосы, потом подошла к кровати, легла поверх покрывала и закрыла глаза. На нее снизошло приятное чувство покоя.

Она была уже не та, что прежде, хоть и не знала пока, кто она теперь. Но с каждой минутой ей все легче удавалось читать в своей душе.

Она встретила своего рыцаря и… Джереми нашел в ней свою избранницу.

Элиза долгие годы искала своего героя. Душой, сердцем она знала, что нашла его в Джереми Карлинге.

Совершенно неожиданно, но неоспоримо.

Он принадлежал ей, а она ему, сама судьба предназначила их друг другу. Встреча с ним навсегда изменила ее, Элиза не могла этого объяснить, но никогда еще ни в чем не была так уверена. Изменилось ее отношение к себе, будто она вдруг увидела себя другими глазами. Их с Джереми бегство, связавшие их узы дружбы, подлинная близость, которую им довелось испытать, сделали Элизу иной. Словно они с Джереми обменялись частицами души, как сплетаются стволами деревья, прорастая друг в друга. Из робкой, пугливой девушки она превратилась в сильную, уверенную в себе женщину.

Отныне пути назад не было, оставалось лишь идти вперед. Вперед к их с Джереми общему будущему. Этого требовали от них неумолимые законы высшего света… но разве свет вправе указывать, каким должен быть их союз?

Джереми проявил дальновидность, предложив не торопиться с решениями и отложить обсуждение будущего. Это позволило им обоим увидеть то, что могло бы случиться, узнать, что их ждет. Теперь Элиза не сомневалась: ей потребуется вся ее недавно обретенная храбрость, чтобы отстоять будущее, о котором она мечтала, к которому стремилась.

Ибо теперь она знала, чего хочет. К ней пришла неведомая прежде уверенность и ясность. Незнакомая решимость и твердость.

Теперь она как никогда остро сознавала, что в ее жилах течет мятежная кровь Кинстеров.

Элиза смогла наконец облечь в слова те неясные чувства, что тревожили ее и смущали в последние дни. Драгоценную дружбу, связавшую их с Джереми нерасторжимыми узами, она хотела бы перенести за пределы созданного ими мира в настоящую жизнь, сделав сердцевиной их союза близость и взаимное доверие, сплотившие их в дни испытаний.

Вот чего она желала всей душой. Элиза знала: их с Джереми брак может быть таким и будет таким.

Оставалось неясным, как это осуществить.

Ведь одно дело жизнь, полная опасностей и приключений, и совсем другое — мир высшего света.

И наконец, возникал еще один вопрос: теперь, когда выпавшие на их долю испытания закончились и лондонский свет принял их в свои объятия, захочет ли Джереми идти дальше? Готов ли он, подобно Элизе, бороться за ту драгоценную связь, то внутреннее единство, что возникло между ними?

Эти два вопроса безостановочно крутились в голове Элизы, пока сон не окутал ее своим бархатным покровом.

— И чего хотел добиться этот чертов молодчик? — сердито бросил Девил, обращаясь ко всем собравшимся, но никто ему не ответил.

В библиотеке Ройса сошлись все мужчины. Кому-то удалось устроиться в креслах, кто-то подпирал плечами полки с книгами или, подобно самому Ройсу, беспокойно расхаживал перед высокими окнами.

«Чертовым молодчиком» Девил назвал, разумеется, шотландского лэрда.

После недолгого молчания Ройс наконец произнес:

— Как только мы узнаем, кто он такой, мы получим ответ и на этот вопрос. Предоставь все нам с Хеймишем. Мой брат найдет гуртовщиков и выяснит, куда они отвезли тела. Я постараюсь выведать как можно больше, не раскрывая своих карт. Трупы обнаружили недалеко от моих владений, так что мой интерес едва ли кому-то покажется странным. Если этот человек действительно был шотландским аристократом, неизбежно поползут слухи. Смерть такой персоны не может остаться незамеченной. Так или иначе, мы выйдем на его след.

— Чего я не понимаю, — заговорил лорд Мартин Кинстер, отец Элизы, — так это почему лэрд сражался со Скроупом, ведь тот был его подручным и по его приказу преследовал Джереми с Элизой. — Лорд Мартин недоуменно развел руками. — Зачем устраивать похищение, чтобы потом позволить пленнице бежать? Более того, помочь ей ускользнуть от наемника. Это какая-то бессмыслица.

До сих пор Джереми не принимал участия в спорах, но теперь поднял голову и сказал:

— Я думал об этом. Возможно, поступки лэрда вовсе не лишены смысла, если знать его мотивы. Допустим, он по каким-то неизвестным нам причинам хочет заполучить девушку из рода Кинстеров, не связанную узами брака или помолвки. Он устраивает похищение Хизер, но все идет не так, как он задумал, поправьте меня, если я ошибаюсь. — Джереми перевел взгляд на Брекенриджа, сидевшего в другом конце комнаты. — Тогда лэрд отзывает своих пособников.

Брекенридж кивнул:

— Все верно. Продолжайте.

— Итак… Флетчер и Коббинс, так их, кажется, звали. Эти двое описали вас лэрду. Вы пытались одурачить их, но, возможно, лэрд видел достаточно, чтобы заподозрить, что вы не тот, за кого себя выдаете. Вы говорили, что он преследовал вас, но когда настиг (в безлюдном поле, верхом, возможно, вооруженный, против вас, пешего и безоружного, вдобавок с вами была Хизер, нуждавшаяся в защите), что же он сделал?

— Он лишь наблюдал, — ответил Брекенридж.

— Вы почувствовали исходившую от него угрозу?

Брекенридж на мгновение задумался.

— Нет. Я обратил на это внимание еще тогда. Он смотрел на меня оценивающе. В его лице не было дружелюбия, но не было и враждебности. Он не сделал ни одного угрожающего жеста.

— Вот именно. А потом, когда вы продолжили путь, он заехал в местную таверну и выяснил, что вы отвезли Хизер в усадьбу, принадлежавшую ее семье.

— И тогда скрылся… — Глядя в глаза Джереми, Брекенридж добавил: — Потому что убедился, что Хизер в безопасности?

— Думаю, да, — подтвердил Джереми. — Он хотел узнать, что вы за человек, удостовериться, что вы защитите мисс Кинстер. Рискну предположить, что он видел вас с Хизер вместе. — Брекенридж отрывисто кивнул. — Что ж, — вздохнул Джереми, — не забывайте, мы имеем дело с горцем, с человеком благородного происхождения. Предположим, он охотился…

— И он привык повелевать людьми, — вмешался Ройс, — привык читать в людских сердцах и доверять своему чутью. — Перестав расхаживать по комнате, Ройс посмотрел на Джереми. — Кажется, ваши предположения не лишены смысла. Но как вы объясните все случившееся с Элизой?

— Она еще одна девушка из рода Кинстеров. Вторая сестра. На этот раз лэрд посылает за ней человека более решительного и опытного, чем Флетчер с Коббинсом. Флетчер и Коббинс неплохо справились с поручением, но Скроуп действует тоньше. Он безжалостен и непреклонен. Похоже, он привык иметь дело с высшими слоями общества. Похищение Элизы было исполнено ловко и четко. Скроуп явился туда, где наверняка должен был встретить Элизу, и остался незамеченным. Он будто превратился в невидимку.

— Верно, — сухо бросил Девил.

— Скроуп использовал настойку опия, чтобы одурманить девушку во время стремительного путешествия в карете, что еще раз доказывает: это человек иного калибра, нежели Флетчер с Коббинсом. Но когда Скроуп упустил Элизу, — Джереми перевел взгляд на Ройса, — думаю, лэрд отозвал его и сам пустился за нами в погоню. Поначалу я думал, что Скроуп с горцем вместе преследуют нас. — Джереми кивком указал на Кобби и Хьюго. — Но Кобби верно подметил: будь это так, Тейлор, подручный Скроупа, тоже гнался бы за нами по пятам. Я допускаю, что от сиделки Женевьевы в подобных делах мало проку, но Тейлор — другое дело. Он вовсе не безмозглый головорез, Тейлор выследил Кобби с Хьюго намного быстрее, чем мы ожидали. — Замолчав, Джереми обвел глазами лица собравшихся. — Я нахожу этому единственное объяснение: лэрд дал Скроупу отставку, тот отпустил Тейлора с Женевьевой, а потом решил не подчиниться приказу и отправился в погоню за Элизой.

— Судя по тому, что мы знаем о таинственном горце, — возразил Гейбриел, — он не из тех, кого можно ослушаться.

Джереми с сомнением поморщился.

— Я видел его лишь издали, но, пожалуй, соглашусь с вами. Вид у него внушительный и грозный. Такому, как он, лучше не становиться поперек пути. Но, как нам известно со слов Элизы, Скроуп отнюдь не простой наемник. Пусть он не джентльмен, но близок к высшему свету. — Джереми вздохнул и, немного помолчав, продолжил: — Он преследовал нас с какой-то болезненной одержимостью, все больше впадая в ярость и отчаяние. Там на скале перед решающей схваткой с лэрдом Скроуп вел себя как настоящий безумец. Казалось, ему невыносима сама мысль о том, что Элизе удалось ускользнуть. Думаю, поэтому он целился в Элизу, а не в меня.

Слова Джереми вызвали бурю восклицаний. Потом взял слово Ройс:

— Положим, упустив Элизу, Скроуп задумал вернуть ее любой ценой. Если это так, не мог ли лэрд преследовать вас с той же целью, что заставила его, согласно вашему предположению, устремиться вслед за Брекенриджем и Хизер? Возможно, он желал не похитить ее, а испытать вас, и, убедившись, что вы способны защитить Элизу, он решил просто отпустить вас обоих?

Джереми пожал плечами:

— Я думал об этом и вполне допускаю, что именно так и было. Если лэрд охотился за одной из сестер Кинстер, все равно какой, то обладал определенной свободой действий и мог выбирать себе пленницу. Не одну, так другую. Элизу или Хизер, не важно. Ему нужна была дочь Кинстеров.

— Так вы хотите сказать, что человек, нанявший Скроупа, набросился на собственного наемника, потому что тот угрожал Элизе? — недоверчиво осведомился Кристиан.

— Насколько я могу судить, эта версия все объясняет. — Он махнул в сторону Брекенриджа. — В нее укладываются все факты.

Жених Хизер согласно кивнул:

— Не забывайте, что лэрд строго-настрого приказал своим подручным оберегать Хизер. «Ни один волосок не должен упасть с ее головы», — помнится, так говорил Флетчер.

Наступила тишина. Собравшиеся в библиотеке мужчины задумались над предположением Джереми и выводами, которые из него следовали.

Наконец молчание нарушил лорд Мартин:

— Поскольку лэрд — человек благородного происхождения, возможно, он следовал долгу чести.

— Думаю, этого не стоит исключать, — признал Ройс. — Однако теперь этот человек мертв. Мы по-прежнему не знаем, что заставило его похитить сестер Кинстер, но когда выяснится, кто он такой, многое, несомненно, получит объяснение.

— Но поскольку лэрд погиб, надо полагать, девочкам больше ничто не угрожает, — заключил лорд Мартин.

— Слава Богу! — отозвался Девил в один голос с Гейбриелом. — Если мне и дальше придется выслушивать нытье Анджелики из-за «излишней опеки и назойливого внимания» с моей стороны, я сверну ей шею своими руками. — Он сокрушенно покачал головой. — У нее язычок острее кинжала. От души сочувствую тому бедняге, который станет ее мужем (она-то считает, что осчастливит этого простака).

Добродушный смех остальных был прерван ударом гонга, предупреждавшим, что пора переодеваться к ужину.

Все поднялись и направились к дверям библиотеки.

Замыкавший процессию Ройс хлопнул Джереми по плечу.

— Вы славно потрудились, дружище. Благодаря вам у нас сегодня настоящий праздник.

Усмехнувшись, Джереми коротко поклонился:

— Вам следовало бы поблагодарить Элизу. Она превосходно справилась со своей ролью.

Ройс с улыбкой кивнул:

— Так я и сделаю.

Ночью Джереми лежал, вытянувшись на кровати, достаточно длинной, чтобы не приходилось поджимать ноги, и лениво раздумывал, смилостивится ли Морфей, позволит ли немного поспать. Благодаря снадобью, которое дал ему доктор, вызванный непреклонной Минервой, голову заволокло дремотным туманом.

Рана еще ныла, пульсировала, хотя лекарство приглушило боль.

В голове безостановочно кружились обрывки мыслей, но сосредоточиться на чем-то одном не удавалось.

Сквозь это беспорядочное мельтешение пробивалось беспокойное, тревожное чувство, будто что-то пошло не так.

Понемногу все звуки смолкли, замок погрузился в тишину. Джереми почти смирился с тем, что ему предстоит еще одна бессонная ночь, когда дверь его спальни вдруг отворилась: вначале приоткрылась на узкую щелку, затем широко распахнулась. В комнату торопливо проскользнула Элиза.

Джереми удивленно прищурился, вглядываясь в полумрак. Неужели это лишь призрак? Видение, порожденное его фантазией, неутоленным желанием? Приблизившись к кровати, Элиза шепнула:

— Вы ведь не спите?

— Не сплю. — Чуть помедлив, он тихо спросил: — Что вы здесь делаете?

Слова прозвучали немного невнятно.

Элиза уже возилась с застежками шелкового капота.

— Ш-ш, хватит разговоров. Я лишь хотела побыть с вами, убедиться, что у вас все благополучно.

Сбросив капот, она оказалась в ночной сорочке из тонкого полотна.

Элиза откинула одеяло и скользнула в постель, прильнув к здоровому плечу Джереми.

Она уютно свернулась клубком у него под боком, как обычно, вернее, как вошло у нее в привычку за минувшие пять ночей.

Тепло ее тела окутало Джереми, успокаивая, снимая боль и усталость, словно целительный бальзам.

Элиза вздохнула, уткнувшись щекой ему в грудь.

— Просто спите.

Это был отчасти приказ, отчасти совет, но предложение показалось Джереми на редкость заманчивым. Губы его тронула улыбка. Скосив глаза на пышные золотистые локоны Элизы, он улыбнулся еще шире. Потом блаженно вытянулся, откинул голову на подушку и закрыл глаза.

Его охватило странное умиротворение; стоило ему обнять Элизу, как все его тревоги вмиг рассеялись, мучительное беспокойство улеглось.

Появление Элизы в его комнате, в его постели не могло разрешить затруднения или подсказать ответы на вопросы, крутившиеся у него в голове. Джереми знал, что от этих вопросов им не уйти, но решать их предстояло потом.

А нынче ночью… все наконец вернулось на круги своя, стало как прежде, как должно было быть.

Теперь можно было и поспать.

Что Джереми и сделал.

Глава 17

Через два дня Джереми стоял во дворе замка в толчее экипажей, лошадей, лакеев и грумов. Друзья и близкие знакомые похлопывали его по плечу, желая удачи, а надушенные дамы, которых он долгие годы старательно избегал, трепали по щеке, выражая надежду вскоре увидеть его в Лондоне. Толпа гостей, собравшихся в Вулверстоне, понемногу разъезжалась.

Джереми не знал, какое божество следует благодарить за этот массовый отъезд, но был безмерно признателен.

Хьюго, Кобби и Меггин уезжали первыми. Они возвращались в Эдинбург в экипаже Хьюго. Кобби приехал в двуколке Джереми, и в эту минуту Джаспер мирно жевал овес в конюшне Ройса.

— Послушай, — заговорил Кобби, — я просмотрел твои заметки о шумерском тексте, найденном в замке Вулверстон. Это потрясающе! Настоящая сенсация! Не забудь прислать мне копию доклада, когда представишь его в Королевском обществе. — При виде озадаченного лица друга Кобби нахмурился. — Ты ведь собираешься рассказать о своих находках, разве нет?

— Ах да, — рассеянно протянул Джереми, не сразу вспомнив о своем чудесном открытии. — Разумеется. Я вышлю тебе копию доклада, как только его закончу.

Осознав, что начисто забыл о драгоценной табличке в ту минуту, как повернул двуколку на север и бросился в погоню за Элизой, Джереми вдруг понял, как сильно изменился за минувшую неделю. Даже теперь он не испытывал ни малейшего желания тратить время на свои заметки, пока не объяснится с Элизой.

Пряча замешательство за беззаботной улыбкой, он обменялся рукопожатием с Кобби, похлопал друга по плечу на прощание, а затем повернулся к Меггин.

— Береги себя. — Меггин встала на цыпочки, чтобы поцеловать Джереми в щеку. Отстранившись, она заглянула ему в глаза. — И непременно привози Элизу к нам в гости, когда все это закончится.

«Все это», как грозовые тучи, нависло над вернувшимися домой беглецами.

— Хорошо, — пообещал Джереми.

В следующий миг к ним подошла Элиза. Женщины тепло обнялись.

— Я так благодарна вам за помощь, — сказала Элиза.

Меггин со смехом повторила свое приглашение, и Элиза радостно просияла:

— Конечно, мы приедем!

Потом она повернулась к друзьям Джереми, пожелала им удачи и посмеялась шутке Хьюго.

Джереми незаметно наблюдал за ней. Элиза с искренней радостью приняла приглашение Меггин, а теперь весело болтала с Кобби и Хьюго. Это внушало надежды. Джереми заметно приободрился.

Хотя обе последние ночи Элиза провела в его спальне, заботясь о том, чтобы он хорошо отдохнул, она успевала исчезнуть до его пробуждения; проснувшись утром, Джереми обнаруживал, что он один в комнате. Из-за толпы гостей, наводнившей замок, Джереми с Элизой ни на минуту не оставались наедине. Им так и не представилась возможность обсудить случившееся. Теперь, когда оба они вернулись в свой привычный мир, Джереми понятия не имел, что думает Элиза о нем и об их браке, без которого он не мыслил будущего.

Зато он был прекрасно осведомлен, какого мнения на сей счет придерживаются все собравшиеся в замке Вулверстон, исключая разве что Кобби, Хьюго и Меггин, которые усаживались сейчас в экипаж.

Старший брат Элизы Гейбриел последним из всего многочисленного клана Кинстеров высказал свое отношение к неизбежному союзу сестры с Карлингом.

Стоя рядом с Джереми, Элиза помахала рукой вслед карете, увозившей Кобби, Хьюго и Меггин. Потом ее окликнул Брекенридж, и Элиза поспешила попрощаться с сестрами — они возвращались в город, виконт их сопровождал. Стоило ей удалиться, как ее место тотчас занял Гейбриел.

— Я хотел поблагодарить вас за спасение сестры. — В звучном голосе Гейбриела слышалась неподдельная искренность. — Ваш план доставить Элизу в замок за один день был хорош, и он непременно удался бы, будь на месте Элизы Хизер или Анджелика. Знаю, вам помешало то, что моя сестра не умеет ездить верхом. Не ваша вина, что вам с ней пришлось едва ли не неделю добираться до границы. Сказать по правде, — губы Гейбриела изогнулись в улыбке, — для ученого, что проводит свои дни, листая пыльные фолианты, вы великолепно справились с этой нелегкой задачей. Избежали опасности и благополучно преодолели все преграды. Естественно, вы не могли учесть дальнейшие последствия подобного приключения, и я нисколько вас не виню. Однако вы со всей ясностью дали понять, что готовы принять на себя ответственность за то щекотливое положение, в котором оказалась моя сестра, и за это я глубоко уважаю вас, как и все мы.

Джереми вовсе не хотел, чтобы ему высказывали признательность подобного рода, но не посмел возразить, что в этом нет нужды, что его готовность спасти репутацию Элизы вовсе не продиктована чувством долга. Прежде он должен был поговорить с Элизой, заручиться ее согласием. Возможно, вернувшись к привычному окружению, где властвовали законы высшего света, она пожелала представить их будущий брак как вынужденное соглашение. Бросив взгляд на Элизу, непринужденно щебетавшую с Хизер и Анджеликой, он спрятал руки в карманы и пожал плечами:

— Думаю… это наилучший выход для нас обоих.

По крайней мере, он сказал правду.

Коротко кивнув, Гейбриел протянул Джереми руку.

— Как бы то ни было, если вам что-то понадобится, смело обращайтесь к нам.

— Спасибо.

Джереми пожал Гейбриелу руку и улыбнулся подошедшей Алатее.

Гости продолжали прощаться. Джереми пришлось выдержать разговор с Девилом, похожий на его недавнюю беседу с Гейбриелом и закончившийся на той же ноте. Прощаясь с Девилом, Гонорией, Хеленой, леди Озбалдестон и остальными, он старательно обходил вопрос о том, какого рода отношения связывают его с Элизой на самом деле. В итоге все семейство осталось в убеждении, что в основе будущего союза молодых людей, о котором никто не говорил прямо, предпочитая объясняться полунамеками, лежат доводы чести и благоразумия, необходимость защитить репутацию Элизы. И хотя Джереми одолевало желание возразить, громко заявив о своих чувствах, он не решился развеять всеобщее заблуждение. Вынужденное молчание невыносимо его раздражало.

К тому времени как карета с Кристианом, Летицией Делборо и Делией скрылась из виду, увозя всех четверых обратно в Линкольншир, нервы Джереми были уже напряжены до предела.

И все же, надо признать, он испытывал благодарность ко всем тем, кто прибыл поддержать их с Элизой. Получив письмо от Джереми из Эдинбурга, Ройс тотчас отправил гонцов к Леоноре и Тристану в Суррей и к родителям Элизы в Лондон. Гейбриел с Алатеей поехали на север вместе с лордом Мартином и леди Селией. Услышав новость, Девил с Гонорией тоже пустились в путь. К ним присоединилась гостившая у них Хелена. Во время долгого путешествия на север Леонора с Тристаном заехали в Дернское аббатство и встретили там Делборо с Делией и леди Озбалдестон. Не зная, как обстоят дела на северной границе, Кристиан с Летицией и Делборо с Делией решили сопровождать Тристана с Леонорой. Леди Озбалдестон, разумеется, отправилась с ними.

Из замка Вулверстон она предпочла вернуться в Лондон вместе с Хеленой в экипаже Девила и Гонории, последовавшем за каретой Кристиана. Гейбриел с Алатеей выехали еще раньше.

На подъездной дорожке Элиза прощалась с сестрами. Ей пришлось выслушать немало советов и наставлений. Высвободившись из объятий сестры, Хизер оперлась на руку Брекенриджа и взошла на подножку кареты. На верхней ступеньке она обернулась. В глазах ее читалось предостережение.

— Помни, будь твердой. Ты знаешь, чего хочешь, так постарайся этого добиться.

Стоявший возле кареты Брекенридж закатил глаза, сделав вид, что ничего не слышит.

Элиза тоже воздела глаза к небу.

— Хватит волноваться из-за пустяков. Я знаю, что делаю.

— Да, — вмешалась Анджелика, собираясь взойти на подножку следом за Хизер, — но готова ли ты стоять на своем? Все мы знаем, что ты намного мягче и уступчивее Хизер и меня. Если ты опустишь руки и сдашься, откажешься от своей мечты, то мы… — Стоя на верхней ступеньке, Анджелика прищурила зеленые глаза. — Ну, не знаю, что сделаем, но этого мы не потерпим. Так что не отступайся.

С этими словами несносная младшая сестра Элизы повернулась и скользнула в карету, предоставив Брекенриджу следовать за ней.

Он сочувственно улыбнулся, обнимая Элизу.

— Как твой будущий зять, я лишь добавлю… — Немного помолчав, Брекенридж вздохнул. — Джереми славный человек, Элиза. Что бы вы с ним ни решили, не забывай об этом. И помни, он заботится о твоем благополучии.

Элиза растерянно моргнула, осторожно обнимая Брекенриджа. Виконт еще не оправился от тяжелой раны, которую получил, спасая Хизер. Эта рана едва не стоила ему жизни.

— Я знаю, что Джереми за человек. И вряд ли забуду.

Казалось, никто вокруг не сознавал, что в Джереми она видит своего избранника, долгожданного героя своих грез. Даже сестры. Их непонимание стало последней каплей, переполнившей чашу. Однако теперь, когда большая часть гостей разъехалась, Элиза смогла вздохнуть свободнее и сдержать закипающий гнев, готовый вырваться наружу.

Леди Озбалдестон с тетушкой Хеленой зашли так далеко, что принялись уверять Элизу, будто в браке с мужчиной, который целыми неделями не выходит из библиотеки, есть своя прелесть. Похлопывая Элизу по руке, они твердили в один голос, что она найдет себе массу интересных занятий, чтобы заполнить досуг.

Все они, все без исключения, вели себя так, словно считали Джереми второсортной партией, а брак с ним едва ли не мезальянсом. Правда, Хизер с Анджеликой в отличие от остальных полагали, что у сестры есть выбор. Однако, похоже, ни одна из них не верила, что у Элизы с Джереми хватит духу бросить вызов свету.

Медленно приблизившись, Джереми обменялся рукопожатием с Брекенриджем и попрощался с девушками через окошко кареты. Потом подошли родители Элизы вместе с Ройсом и Минервой. Брекенридж забрался в экипаж. Захлопнув за ним дверцу, Ройс подал знак кучеру трогать.

Карета покатила по дорожке, вслед ей неслись прощальные возгласы. Провожающие махали руками.

Наконец-то Элиза с Джереми оказались одни. Вернее, в окружении тех, у кого были все основания находиться здесь. В замке остались родители Элизы, Леонора с Тристаном и, разумеется, хозяева, Ройс и Минерва. Продолжая оживленную беседу, все они направились к лестнице, чтобы вернуться в дом.

Проводив взглядом маленькую процессию, Джереми повернулся к стоявшей рядом Элизе:

— Вы не хотели бы прогуляться?

— Да, с радостью, — ответила Элиза. — Мне совершенно не хочется сидеть в гостиной.

Джереми вполне разделял ее чувства.

— Мы можем дойти до реки и свернуть на тропинку, огибающую озеро.

Элиза кивнула. Они миновали лестницу, затем, сойдя с подъездной аллеи на аккуратную садовую дорожку, тянущуюся между клумбами, пересекли газон и спустились к реке.

Взяв Элизу за руку, Джереми помог ей пройти по деревянному мосту, изгибавшемуся аркой над бурлящей рекой.

— Я почти благодарен Скроупу за то, что тот подстрелил меня, тем более что пуля не причинила большого вреда. — В ответ на удивленный взгляд Элизы Джереми печально улыбнулся. — Благодаря ране мы вправе устроить себе передышку в несколько дней, прежде чем появимся в Лондоне, чего все от нас ждут.

«Прежде чем мы объявим о своей помолвке и начнем приготовления к свадьбе», — мысленно продолжила Элиза.

Она состроила унылую гримаску.

— Это верно.

— Но раз уж все согласились дать нам время, возможно, нам стоит этим воспользоваться.

Ступив на дорожку, бегущую вдоль берега реки, Элиза вопросительно подняла брови.

— Что у вас на уме?

Джереми немного помолчал, затем произнес:

— Расскажите мне о ваших любимых деревьях, цветах, красках, музыке, обо всем, что вам нравится.

Элиза рассмеялась, перечислила все, что смогла припомнить, и потребовала того же от Джереми.

Бредя по тропинке к озеру, они признавались друг другу в своих пристрастиях и антипатиях, делились предпочтениями и наблюдениями. Джереми с удивлением обнаружил, что вопросы и ответы легко слетают у него с языка. Он никогда не был силен в задушевных беседах с молодыми дамами, но… с этой леди Джереми собирался провести остаток жизни, ему не было нужды осторожничать, подбирая слова.

К чему он действительно стремился, так это узнать о ней больше, хотя самое главное он, пожалуй, уже знал. Он знал, что ему нравится смех Элизы, а при виде ее лукавой легкой улыбки, предназначенной ему одному, он чувствует себя королем. Но Джереми внимательно выслушивал ее ответы, жадно ловя каждое слово…

Ища дорогу к ее сердцу.

«Должно быть, это и есть ухаживание».

Поймав себя на этой мысли, Джереми на мгновение замер. Да, он пытался очаровать Элизу, с пылом и страстью влюбленного… потому что этого требовала какая-то часть его существа, неведомая прежде, дремавшая долгие годы и пробудившаяся лишь недавно, в тревожные дни опасности. В душе Джереми знал: брачный союз по взаимному соглашению не для Элизы, она достойна большего.

Осознав, что старается завоевать расположение Элизы, будто страстный поклонник, Джереми неожиданно для себя самого не остановился, но продолжил эту захватывающую игру. Он находил в ней неизъяснимое удовольствие. Его охватило желание покорить свою даму, вскружить ей голову, позабавить ее, поразить. И ему это удавалось.

Элиза отвечала открыто и свободно, без всякого жеманства. Глаза ее смеялись, лицо светилось радостью. Дойдя до озера, гуляющая пара побрела вдоль берега под склоненными ветвями ив, медленно удаляясь от дома.

Элиза чувствовала себя околдованной, завороженной. Взяв Джереми под руку и шагая рядом с ним, она принялась расспрашивать его о дядюшке Хамфри, попросила описать дом, в котором они жили с дядей. Джереми подробно обо всем рассказал, не упустив ни единой мелочи. И все же Элиза заметила весьма существенный пробел в его повествовании. Она удивленно подняла брови.

— А как же библиотека?

Джереми вздрогнул, лицо его скривилось.

— На самом деле их две. Я превратил бывшую оранжерею в гостиную, а из гостиной сделал себе кабинет.

Элиза быстро спросила:

— Так ваша новая гостиная выходит теперь окнами в сад?

Джереми настороженно кивнул.

Элиза улыбнулась, прижавшись к его плечу.

— Знаете, теперь это необычайно модно.

— Правда? — Джереми недоверчиво нахмурился. — Вы это только что выдумали?

Элиза рассмеялась, качая головой:

— Нет, правда. Об этом пишут во всех дамских журналах. Это последнее веяние моды.

— Хм. — У Джереми просветлело лицо. — Что ж, выходит, мы с дядей опередили свое время. Не забыть бы рассказать об этом Хамфри.

— Наверное, он будет горд.

— Не сомневаюсь.

Они продолжали обмениваться шутливыми замечаниями, добродушно подтрунивая друг над другом, но не теряя потаенной нити разговора, значимой для них обоих. От Элизы не укрылось, что Джереми избрал форму легкой, непринужденной беседы, чтобы рассказать о себе и узнать как можно больше о ней.

Спасаясь от преследований лэрда и его наемника, они многое не успели поведать друг другу.

Джереми не было нужды раскрываться перед Элизой, описывая свою жизнь, подробно останавливаясь на незаметных, но важных мелочах, составлявших ее суть.

Элиза вовсе не требовала от него подобной откровенности, как не ждала, что он проявит интерес к ее прошлому. И все же он с жадностью расспрашивал о ее жизни. Его интерес был искренним, неподдельным. То был интерес ученого, поглощенного исследованием необъяснимой загадки. Оказавшись объектом столь пристального внимания, Элиза почувствовала непривычное волнение. Никогда прежде она не испытывала такого захватывающего ощущения.

Зная, что Джереми ведет замкнутую жизнь ученого вдали от светских развлечений, Элиза не ожидала, что он станет ухаживать за ней, пытаясь понравиться. Его неожиданная галантность покорила ее.

Обойдя вокруг озера, они направились к замку. Глядя на увенчанную башенками крепость, Джереми вздохнул:

— Должен признаться, мне ничего не известно о помолвках. Понятия не имею, что от нас требуется. Это делается прилюдно или наедине? — Он покосился на Элизу. — Вы не знаете?

Элиза посмотрела ему в глаза.

Итак, Джереми перешел от абстрактных рассуждений к действиям, тем же легким, непринужденным тоном заговорив о вопросах, требовавших разрешения.

— Я кое-что знаю, — проговорила она. — Вначале помещают объявление в «Газетт». Существует расхожая формулировка.

— А потом?

Элиза тяжело вздохнула, словно ей не хватало воздуха.

— Это во многом зависит от того, что мы решим, какой путь выберем.

Джереми недоуменно нахмурился, и Элизе пришлось объяснить:

— Наше поведение после выхода объявления в «Газетт» послужит своего рода сигналом обществу… покажет, на чем будет основан наш брак. — Справившись с волнением, она продолжила спокойным, будничным тоном: — В обстоятельствах, подобных нашим, все обычно ожидают, что за объявлением в «Газетт» последует тихая свадьба в узком кругу семьи и близких друзей.

— А-а, — протянул Джереми и, подняв голову, принялся рассматривать зубцы на стене башни.

Не видя его лица, его глаз, Элиза не могла угадать, о чем он думает. И все же она должна была знать. Слишком многое от этого зависело. Когда-то они решили не задумываться о мнении света и предоставить событиям идти своим чередом. Теперь настало время принять решение.

Станет ли их союз браком по любви? Сумеют ли они воспользоваться драгоценным даром судьбы или упустят свое счастье? Отступят, предпочтя безопасное соглашение, предписанное законами высшего общества?

Откажутся от истинного чувства?

— Нам придется на что-то решиться, сделать выбор, — произнесла Элиза, тщетно пытаясь поймать взгляд Джереми.

— Да, я понимаю, — отозвался он, глядя в сторону.

Лицо его казалось отрешенным, едва ли не хмурым, словно он обдумывал вопрос, требующий внимательного анализа.

И не был уверен в ответе.

Элизу одолевало искушение подстегнуть его, но… возможно, Джереми требовалось разобраться в своих чувствах. Должно быть, он еще не решил, какой выбрать путь. Жены братьев и кузенов Элизы часто говорили, что мужчины неохотно принимают решения, когда речь заходит о чувствах. Хотя Джереми и ученый, он как-никак мужчина.

Быть может, следовало дать ему время все обдумать и вынести вердикт, а лишь потом высказаться самой.

На память Элизе пришли слова Анджелики, но она отмахнулась от них. Элиза не собиралась отказываться от своей мечты. Она знала, чего хочет, и готова была добиваться цели, однако она могла получить желаемое, лишь если Джереми хотел того же.

Они подошли к замку.

Джереми распахнул дверь перед Элизой и следом за ней вошел в холл.

— Скажите, каким было самое необычное, самое причудливое объявление о помолвке из всех, что вам доводилось читать?

Вопрос застал Элизу врасплох.

— Необычное? — После короткого раздумья она покачала головой: — Не помню, чтобы мне когда-нибудь попадалось что-то оригинальное.

— Нет? Что-нибудь вроде «Лорд и леди Хиггинботем с огромным облегчением объявляют о помолвке своей пятой дочери Присциллы с мистером Кортни»… или «Мистер и миссис Фоксглав, не помня себя от восторга, спешат объявить о предстоящем обручении своей старшей дочери Миллисент с виконтом Снарингом»?

Элиза весело рассмеялась:

— Никаких упоминаний об облегчении, а тем более о восторге, как бы ни обстояли дела в действительности.

Джереми хмыкнул:

— Думаю, нам следует выдумать нечто особое. По крайней мере, стоит попытаться. Когда еще выпадет такой случай?

Элиза в который раз поразилась необычному ходу мыслей Джереми.

— Как мы поступили во время своего путешествия?

Остановившись посреди просторного холла, Джереми повернулся к Элизе, взял ее за руку и, нежно сжав пальцы, посмотрел ей в глаза.

— Да. Именно так.

Сердце Элизы взволнованно забилось. Говорил ли Джереми о…

Разговор прервал удар гонга, возвестивший о том, что настало время обедать.

Сверху донеслись женские голоса — дамы спускались по лестнице. Гул мужских голосов послышался со стороны библиотеки.

Элиза с Джереми обменялись долгим выразительным взглядом.

Криво усмехнувшись, Джереми предложил Элизе руку:

— Идемте?

Подавив вздох, Элиза сказала себе, что у них будет еще масса времени, чтобы продолжить разговор, и, продев руку Джереми под локоть, направилась вместе с ним в столовую.

Если бы у Джереми оставались какие-то сомнения в том, каким видится их с Элизой будущий брак Леоноре с Тристаном, Ройсу с Минервой и лорду Мартину с леди Селией, они развеялись бы во время обеда, за которым не прозвучало об этом ни слова.

Неприятную тему деликатно обходили стороной, малейший намек на нее вызывал у гостей и хозяев замка чувство неловкости. Казалось, никто не хочет касаться щекотливого предмета из опасения задеть гордость Джереми, вынужденного, по общему мнению, уступить давлению общественной морали.

Между тем Джереми готов был склониться перед силой, но совсем иного рода.

Он лишь молча скрежетал зубами, думая, как оскорбительна для Элизы подобная «щепетильность».

Надо признать, ни он сам, ни Элиза не заявляли открыто о своих чувствах, и все же у него не укладывалось в голове, как Леонора или Тристан с Ройсом, знакомые с ним более десяти лет, могли оказаться столь слепы и не заметить правду.

Правду, бурлившую в его крови, заставляя трепетать каждый мускул.

Он изменился, стал другим. И преобразило его не только лишь полное опасностей приключение.

— У нас в Сомерсете год выдался довольно удачным, — произнес лорд Мартин в ответ на вопрос Ройса. — Посевные работы прошли успешно, и, если погода не подкачает, мы соберем превосходный урожай.

Разговоры мужчин вертелись вокруг коров, овец и видов на урожай. Джереми не представлял, как удавалось сдерживаться дамам, но беседа ни разу не коснулась жизни высшего света, даже отдаленно.

Справа от него Леонора обратилась к сидевшей напротив Селии:

— Мне придется подыскать детям новую гувернантку. А может быть, сразу двух. Наши девочки твердят, что хотели бы учить латынь, больше заниматься арифметикой и географией. Вы только представьте себе.

— О, я вас прекрасно понимаю, — отозвалась Минерва. — К сожалению, наши дочери настоящие сорванцы, и, конечно же, Ройсу не удается их приструнить. Но они, похоже, больше интересуются… тайной слежкой и тому подобными вещами, нежели вышиванием, музыкой или рисованием.

Родные и близкие с напускной беззаботностью болтали о пустяках, боясь затронуть даже намеком вопрос о женитьбе.

В середине обеда Джереми с Элизой уныло переглянулись. Судя по поджатым губам девушки, ее тоже изрядно раздражала эта искусственность.

Джереми подумал было, не предложить ли обсудить всем вместе объявление о помолвке, но поскольку они с Элизой не успели ни о чем договориться, счел за лучшее промолчать.

Размышляя о незавершенном разговоре с Элизой, он просидел молча до конца Обеда. Джереми часто молчал за столом, но на этот раз мысли его были заняты не месопотамскими письменами.

Элиза так и не сказала, каким ей видится их брак. Джереми не отличался проницательностью, когда речь шла о людях, тем более о женщинах. Элиза приходила к нему в спальню по ночам и с явной благосклонностью отнеслась к его ухаживаниям, но так и не сказала, чего же она хочет.

Он думал, что знает, надеялся, что не ошибся, и все же… Элиза не произнесла ни единого слова, на котором он мог бы построить свое будущее.

На самом деле, чем больше Джереми об этом думал, подвергая беспощадному анализу все события последних дней, тем тверже укреплялся в мысли, что все его рассуждения об их с Элизой будущем есть не что иное, как его измышления и фантазии. Он весьма вольно истолковывал поступки Элизы, рассматривая их сквозь призму собственных надежд, страхов и желаний.

Реальность же могла оказаться совсем иной.

Возможно, он ошибался.

А все сидевшие рядом с ним за столом были правы.

Что, если это так?

Он посмотрел на Элизу. Она тоже ела молча, не принимая участия в разговоре. Джереми попытался переосмыслить все, что прежде представлялось ему ясным и очевидным. Взглянуть на Элизу по-новому, непредвзято, бесстрастно. Заново оценить ее поведение, выражение лица, припомнить слова, произнесенные ею.

Возможно, вернувшись в привычный мир, она захотела скользнуть в уютную нишу, заботливо приготовленную для нее родителями, родственниками и друзьями, превратив свой брак в деловое соглашение, основанное на предрассудках, которые принято называть «давлением обстоятельств»?

Занять заранее отведенное место, несомненно, было бы проще.

Проще для них обоих.

Не легче ли уступить, расслабиться и следовать наезженной колеей, начав с традиционного объявления в «Газетт»?

От него требовалось лишь сделать Элизе предложение и предоставить событиям идти своим чередом.

Ему не пришлось бы преодолевать себя и пускаться в объяснения с Элизой, не пришлось бы менять свою жизнь, от чего-то отказываться, чем-то жертвовать. Если бы он выбрал брак, основанный на чувстве долга и взаимном уважении, обычное соглашение, заключаемое в высшем свете между мужчиной и женщиной…

Если бы он стремился именно к этому, то осуществить его желание было бы до смешного просто.

Но этого ли он хотел?

К тому времени как закончился обед и все поднялись из-за стола, Джереми больше не был уверен ни в чем. Ни в себе, ни в Элизе, ни в их устремлениях, ни в будущем, которое их ожидало.

Джереми задумал отправиться на продолжительную прогулку. На этот раз в одиночестве. Ему нужно было все обдумать, разобраться в себе, понять, чего он хочет, а затем найти ловкий способ выяснить желания Элизы, прежде чем он выставит себя на посмешище, предложив ей совсем не то, к чему она стремится.

Ему было бы легче осуществить свой замысел, будь у него возможность поговорить с Элизой наедине, без свидетелей, которые, как он и опасался, уже осаждали ее, нетерпеливо ожидая дальнейшего развития событий, но стоило всем покинуть столовую, как вниманием Элизы тотчас завладела ее матушка. Поглощенная разговором Элиза начала подниматься по лестнице вместе с остальными дамами, вероятно, направляясь в гостиную Минервы, излюбленное пристанище герцогини.

Проводив глазами Элизу, Джереми внезапно понял, что трое мужчин следуют за ним по пятам, и направился дальше по коридору, но не в библиотеку, а, минуя ее, к боковой двери, ведущей в сад.

Он вышел из дома, притворил за собой дверь и зашагал по посыпанной гравием дорожке, чувствуя, как с плеч падает огромная тяжесть, а мысли проясняются.

Этого он и желал. Простора и тишины, без которых невозможно думать.

Спрятав руки в карманы брюк, не отрывая глаз от дорожки, Джереми шел вперед. Он предпочел бы проехаться верхом или в двуколке, но рана давала о себе знать, предупреждая, что подобные занятия не для него.

Разум его следовал строгим доводам логики. С позиций логики Джереми рассматривал любой вопрос, который требовалось осмыслить.

Он должен был понять, как строить свое будущее.

Почему бы для начала не сравнить себя с другими мужчинами, чья история ему известна? Эта мысль показалась ему разумной. В глазах окружающих, да и в собственных тоже, Джереми был ученым, а не воином. Однако большинство знакомых ему мужчин, не принадлежавших к миру науки, несомненно, были воителями. И Тристан, и его собратья по клубу «Бастион», и Ройс, и все Кинстеры. Джереми хорошо знал эту породу людей.

Может, он всегда и считался книжным червем, но спасение Элизы из лап похитителей изменило его, неожиданно обнаружив иную, скрытую сторону его натуры, превратив его в воина. Защищая Элизу от опасностей, он состязался с врагами в храбрости, хитрости и силе, как истинный боец, заслужив признание Гейбриела, Девила, Ройса и остальных.

Выходит… в нем слились воедино два начала. Ученый и воин, воин и ученый. Не важно, что зародилось в его душе прежде, что потом. Главное, им владели те же чувства, им двигали те же побуждения, что и истинными воинами. Однако вторая его ипостась, ученый, чье оружие — логика, сдерживала буйные порывы бойца.

Это и отличало его от прочих воителей, придавая ему хладнокровия, а может, здравомыслия. Точно Джереми и сам не знал.

Но как бы то ни было, в нынешнем его положении не было ничего необычного. В сходных обстоятельствах оказались все его друзья и знакомые, собираясь жениться.

Джереми попытался представить, как поступили бы они на его месте.

— Не раздумывая, стремились бы добиться желаемого — заполучить Элизу в жены, — пробормотал он с горькой усмешкой. — Они не стали бы говорить о любви и раскрывать душу, признаваясь в своей уязвимости.

Джереми сознавал, что уязвим. Возможно, в нем говорил не воин, а ученый, но собственная незащищенность не пугала его, он не пытался с ней бороться. По крайней мере не ценой отказа от того, что можно обрести, открыв другому свое сердце. Он никогда не понимал тех, кто готов отказаться от своей цели, не желая поступиться малым.

«Мои друзья отчаянно старались бы скрыть свои истинные чувства. Если бы я спросил у них совета, они единодушно предложили бы воспользоваться счастливым случаем и жениться, не рассчитывая на то, что наш с Элизой союз станет браком по любви».

Все знакомые ему джентльмены-воители в душе мечтали жениться на любимой женщине, не признавшись ей в своих чувствах. Правда, ни одному из них это так и не удалось. А вот Джереми благодаря стечению обстоятельств, представилась такая возможность. Ему оставалось лишь ухватиться за нее.

Но он этого не хотел.

Он знал, что друзья сочтут его безумцем… по крайней мере, сочли бы до женитьбы. Теперь же…

Теперь они, возможно, поняли бы его.

Каждый из них в конечном счете сделал свой выбор. Единственно возможный выбор, подсказанный сердцем.

Джереми не собирался отказываться от любви со всеми ее сложностями, радостями и печалями только потому, что все вокруг считали его ученым сухарем, равнодушным к миру чувств. Пусть никто не верил, что тихий книжник захочет впустить в свою размеренную жизнь любовь с ее взлетами и падениями, он не желал отступаться.

Джереми вдруг понял, что ему больше нет нужды разбираться в своих чувствах. Он знал, чего хочет.

Оставалось лишь убедиться, что Элиза желает того же.

Тогда они смогут идти дальше.

К будущему, которое выберут сами, а не к сонному уютному прозябанию, выдуманному для них другими.

Приближающийся шум шагов заставил Джереми оглянуться. Он не особенно удивился, увидев Тристана. Тот торопливо шел по дорожке с явным намерением перехватить шурина.

Подавив страдальческий вздох, Джереми покорно остановился. Придав лицу вежливое, но безучастное выражение, он терпеливо дождался зятя.

Заглянув в глаза Джереми, Тристан безуспешно попытался проникнуть в его мысли, скрытые за бесстрастной маской, потом махнул рукой, приглашая продолжить прогулку.

— Полагаю, ты пытаешься решить, как быть дальше?

Джереми коротко кивнул:

— Верно.

Он искал ответ на вопрос, как заставить Элизу заговорить о том, что она чувствует.

— Разумеется, — произнес Тристан, шагая рядом. — Все произошло так неожиданно, вдобавок у тебя нет ни малейшего опыта в подобных делах. Наверное, ты хотел бы узнать все подробности, понять, как себя вести, что от тебя требуется и все такое прочее.

— Хм, — неопределенно промычал Джереми.

На самом деле он раздумывал, правильно ли будет просто признаться Элизе в своих чувствах. Вдруг она, услышав его признание, сочтет себя обязанной притвориться, будто отвечает ему взаимностью или, что было бы еще хуже, будто рада их браку?

Тристан между тем не унимался:

— В действительности все, что тебе нужно, — это попросить ее стать твоей женой. Тебе нет нужды изображать глубокие чувства. Никто не ждет, что вы с ней станете притворяться, будто заключаете брак по любви.

«Но что, если мы любим друг друга? Что, если нам не нужно притворяться?»

Эти вопросы уже вертелись у Джереми на кончике языка, он готов был выбить у Тристана почву из-под ног, но тот снова заговорил:

— Всем известно, что Элиза не та жена, которую ты выбрал бы для себя, да и ты отнюдь не мужчина ее грез, но поскольку вы оба не связаны иными обязательствами, а во всех остальных отношениях ваш брак вполне приемлем, свет, несомненно, одобрит ваш союз и с улыбкой даст вам свое благословение.

«Свет может отправляться ко всем чертям».

Джереми пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить гневные слова. Должно быть, живущий в нем воин обладал куда более крутым нравом, нежели ученый. Одной лишь мысли о том, что Элиза на самом деле не хочет его в мужья, а он равнодушен к ней, оказалось довольно, чтобы Джереми вспылил. Старательно пряча глаза, чтобы Тристан не заметил его пылающий яростью взгляд, он подавил желание снести зятю голову с плеч хотя бы словесно. Пришлось напомнить себе, что он любит Тристана, а Леонора любит его еще больше. Подавив гнев, Джереми издал невнятное восклицание, которое Тристан, конечно же, расценил как поддакивание.

— Так вот, все, что тебе нужно сделать, чтобы шестеренки завертелись, — это попросить ее руки. — Он дружески хлопнул шурина по плечу. — В нынешних обстоятельствах согласие Мартина тебе обеспечено. Можешь не сомневаться. — Лорду Мартину пришлось бы вооружиться шпагой, задумай он встать у Джереми на пути. — Как только ты сделаешь Элизе предложение, а она, само собой, ответит «да», мы все с радостью поможем вам устроить остальное.

После короткой паузы Тристан выгнул шею, стараясь заглянуть Джереми в лицо и понять, как был принят его совет.

К тому времени Джереми успел обуздать свои чувства и снова нацепить бесстрастную маску, но за свой язык он бы не поручился. Придав лицу непреклонное выражение, он хмыкнул и снова кивнул.

Тристан улыбнулся с явным облегчением.

— Конечно, тебе некуда спешить, — добавил он, — но объявление о помолвке должно выйти не позднее чем через неделю.

Джереми снова хмыкнул, что вполне можно было принять за возглас одобрения. Если ему не удастся выяснить за неделю, каковы истинные чувства Элизы, он сойдет с ума.

Дорожка, по которой шли мужчины, обогнула замок и привела их к двери в боковое крыло.

— Как твоя рана? — спросил Тристан, открывая дверь.

Рука заботила сейчас Джереми меньше всего.

— Еще болит! — прорычал он, переступая порог.

Опередив Тристана, он твердым шагом направился в библиотеку.

Он знал: стоит ему уткнуться в один из древних фолиантов Ройса, и на какое-то время его оставят в покое. В положении известного ученого есть свои преимущества. Нужно лишь время от времени перелистывать страницы, и тогда все будут убеждены, что он погружен в чтение. Превосходное прикрытие для того, чем он в действительности намеревался заняться — придумать способ узнать, разделяет ли Элиза его чувства.

Любит ли она его так же, как он ее.

День, начавшийся мучительно несуразно, к вечеру превратился в настоящую пытку.

Элиза не представляла, не желала верить, что три дамы, которых она всегда считала умнейшими представительницами своего круга, могут быть настолько недогадливы, едва ли не слепы. Это казалось немыслимым, абсурдным. Их разговоры об Элизе, Джереми и о будущем браке звучали сущей бессмыслицей.

Ни одна из трех леди не сомневалась, что брак состоится, но в остальном их ожидания заметно расходились с действительностью, что подчас приобретало трагикомические формы.

Матушка подстерегла Элизу в холле и заговорила о предстоящей свадьбе Хизер и Брекенриджа. Из-за опасной раны виконта и его затянувшегося выздоровления с приготовлениями к свадьбе пришлось повременить, но теперь, когда бал по случаю помолвки успешно состоялся, можно было назначить дату венчания.

Элиза поначалу не поняла, почему матушка обращается с вопросом к ней, но все стало ясно, когда, переступив порог гостиной Минервы, леди Селия объявила:

— В скором будущем ожидается и твоя свадьба, нам нужно подумать, как уравновесить эти два события.

Недоуменно нахмурившись, Элиза опустилась на диван рядом с матерью.

— Уравновесить? Каким образом?

— Ну, дорогая, поскольку Хизер с Брекенриджем вступают в брак по любви, все ожидают, что свадьба будет пышной, романтичной. — Селия участливо посмотрела на дочь, в ее ореховых глазах читалось сострадание, губы сложились в жалостливую, почти скорбную улыбку. — А вы с Джереми… разумеется, никто не хочет подвергать вас подобному испытанию.

Элиза ошеломленно застыла, не в силах произнести ни слова.

Селия по-своему расценила ее молчание и, сочувственно потрепав дочь по руке, повернулась к Минерве с Леонорой, желая спросить их совета. Прежде всего, ее интересовало, сколько должна продлиться помолвка Элизы с Джереми, чтобы общество сочло этот срок приемлемым. «Не дольше необходимого», — единодушно заключили обе дамы. Теперь предстояло решить, много ли времени должно пройти между блистательной феерией в честь свадьбы Хизер и скромным, лишенным всякой пышности бракосочетанием Элизы с Карлингом.

Тщетно пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли, Элиза мучительно подбирала слова, чтобы развеять нелепое заблуждение, но всякий раз, когда ей удавалось мысленно составить подходящую фразу, какая-нибудь из трех дам отпускала новое абсурдное замечание, и потрясенная Элиза умолкала в замешательстве. Хотя не раз готова была вскочить и громко крикнуть: «Все это неправда!»

Но потом Минерва, Леонора и Селия заговорили о домашних хлопотах, о мужьях и детях, и Элиза предпочла молча слушать.

Слушать, потому что дамы говорили не о ней или Джереми, а о собственных заботах, изредка возвращаясь к свадьбе Хизер. В их рассказах речь шла о семейной жизни, той самой жизни, которая, как всегда представлялось Элизе, ожидала и ее.

Из их беседы становилось ясно, сколь велико различие между союзом, заключенным по любви, и брачным соглашением, предписанным правилами света.

Эта мысль заставила Элизу впервые задать себе важный вопрос, остававшийся пока без ответа.

Любит ли ее Джереми?

В своих чувствах к нему она не сомневалась.

Еще две недели назад Элиза рассмеялась бы в лицо тому, кто посмел бы сказать, что она влюбится в Джереми Карлинга, но теперь все изменилось. Чувство, пронзившее ее в тот миг на гребне горы, когда Джереми бросился к ней и заслонил собой от пули, готовый принять смерть ради спасения ее жизни, не оставляло места сомнениям.

Она была безумно, отчаянно влюблена в молчаливого, немного рассеянного ученого, который в минуты опасности превращался в воинственного рыцаря, похожего на ее братьев и кузенов.

Элиза знала, что ее сердце безраздельно принадлежит Джереми. Но разделял ли он ее чувства… в этом она не была уверена. И все же Элиза не зря обещала сестрам, что не отступится от своей мечты. Она не собиралась покоряться судьбе. Она решила поговорить начистоту, объясниться с Джереми прямо и открыто. Возможно, эта затея была немного рискованной, и все же… Ей невольно вспомнилось, как заботился о ней Джереми, окружая вниманием, оберегая от опасностей. С какой нежностью он сжимал ее в объятиях и как бесстрашно бросился под пули, спасая ее.

В душе она знала правду, ведь сердцу не нужны факты и доказательства. Она чувствовала: Джереми ее любит.

Да, возможно, им придется, как множеству других пар, танцевать вокруг да около, старательно обходя этот деликатный вопрос, пока Джереми не решится произнести слова любви, но Элизе не раз приходилось видеть подобные танцы, и она хорошо знала, что кончаются они всегда одинаково, так что не слишком тревожилась на сей счет.

Элиза верила: вдвоем с Джереми, они достигнут цели, к которой стремятся. Так уже было однажды, когда они бежали из Эдинбурга. Пусть впереди их ожидало немало трудностей, но в одном Элиза не сомневалась: вместе они сумеют их преодолеть.

Настанет день, когда они скажут друг другу: «Я люблю тебя».

И когда это случится, каждый из них будет знать, что другой вложил всю силу своего чувства в эти три коротких слова.

Элиза могла бы поклясться, что так будет. Она не ведала, когда отплывает их корабль, но точно знала пункт назначения.

Однако не все представлялось ей ясным и понятным.

Если их с Джереми ожидал брак по любви, в чем Элиза была убеждена, так ли уж важно, если все остальные, включая самую близкую родню, останутся в заблуждении, думая, будто она вышла замуж под давлением обстоятельств?

Изменит ли это их судьбу? Скажется ли на их семейной жизни?

На эти вопросы Элиза не находила ответов.

Ее не заботило мнение света, а Джереми, как она подозревала, и вовсе не интересовался тем, что говорят о нем в светских салонах. Однако замечания Минервы, сестер и матери больно задевали Элизу, заставляя ее задыхаться от гнева. Каково это, прожить всю жизнь, выслушивая нелепые ложные суждения, высказанные с самыми добрыми намерениями, а потому особенно оскорбительные?

Элиза вновь прислушалась к разговору в гостиной, и, словно иллюстрация к ее мыслям, тотчас прозвучала реплика Минервы:

— Конечно, всегда возникает вопрос об иных интересах. У Ройса — это поместье. Слава Богу, после последней его эскапады с Делборо и остальными ему больше не поручали секретных правительственных заданий, чему я несказанно рада.

— У Тристана столько хлопот с тетушками, кузинами и остальной родней! — подхватила беседу Леонора. — Добавьте сюда заботы об имении, и не останется ни одной свободной минутки.

Селия рассмеялась:

— В мое время приветствовалось все, что занимало мысли мужчины, отвлекая его от соблазнов. — Немного помолчав, она добавила: — Надо бы сказать Хизер, что будет совсем неплохо, если Брекенридж заведет себе какое-нибудь хобби. Это удержит его вдали от города.

Минерва понимающе изогнула брови:

— И от лондонских кокеток?

Селия кивнула:

— О, я нисколько не сомневаюсь, что его интерес направлен в верное русло, но не стоит забывать: в свете немало охотниц за мужчинами, уверенных в собственной неотразимости.

— Это верно, — подтвердила Минерва.

Посмотрев на Элизу, Леонора ободряюще ей улыбнулась:

— По крайней мере, вам этого можно не опасаться. Если вам и придется соперничать за внимание мужа, то не с живой женщиной, а с чем-нибудь древним, мертвым, переплетенным в кожу или высеченным на камне.

Минерва захихикала.

Селия рассмеялась было, но осеклась и нахмурилась:

— Это, конечно, так, и здесь нам есть над чем подумать. — Она взглянула на Элизу. — Тебе нужно будет найти себе какое-нибудь увлекательное занятие, моя дорогая. Ты ведь не захочешь осыпать Джереми упреками за то, что он уделяет тебе слишком мало времени.

— Мне неприятно говорить это, но мой брат становится ужасно рассеянным, стоит ему уткнуться в какую-нибудь книгу, — посетовала Леонора. — Боюсь, вам придется быть снисходительной к его слабостям.

Элиза почувствовала, как запылали щеки, но не от смущения, а от гнева. Резко вскочив с дивана, она сумела пробормотать:

— Прошу прощения. Мне нужно на воздух.

Сделав торопливый реверанс, она поспешно направилась к двери, нисколько не заботясь о том, что остальные дамы застыли в недоумении.

Конечно, они считали ее тихой, сдержанной и безропотной. Бесхарактерной и безвольной. Но она изменилась. Как и Джереми. Элиза знала, что оба они уже не станут прежними, что бы ни воображали себе остальные.

Она распахнула дверь, вышла в коридор и с шумом втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Послышался протяжный шипящий звук, полный горечи и разочарования.

Ей нужно было сбежать из гостиной, пока она не высказала матери, Минерве и Леоноре все, что думает о соперничестве за внимание Джереми и о его страсти к пыльным фолиантам.

Опустив голову и угрюмо нахмурившись, Элиза побрела прочь.

Если она правильно помнила, где-то в коридоре пряталась лестница, ведущая на крепостную стену. Элизе хотелось посидеть, подставляя лицо прохладному ветерку, пока не уляжется гнев.

Тогда она последует примеру Джереми: обдумает свои возможности и выработает план.

Лишь изменившись, они обрели друг друга. Почувствовав себя иными, обновленными, они сумели стать единым целым.

Ночью, после того как все разбрелись по своим комнатам и тьма окутала притихший замок мягким покрывалом, Элиза остановилась перед открытым окном, глядя на туманные очертания Чевиот-Хиллс и в который раз возвращаясь мыслями к Джереми и их будущему. Ее белая поплиновая ночная рубашка развевалась на ветру, босые ноги твердо упирались в пол, рука сжимала кулон из розового кварца, спрятанный на груди.

Элиза не собиралась идти в спальню Джереми. Она не могла. Не хотела торопить его.

Днем на крепостной стене она поняла, что нужно подождать, пока он сам примет решение. Джереми должен был решить, хочет ли он остаться тем мужчиной, в которого превратился, пустившись в дерзкое и отважное путешествие, или желает стать собой прежним, тихим ученым и никем больше.

Сама же она уже сделала свой выбор. Перед ней открывалась новая жизнь, захватывающая и увлекательная, не похожая на скучные будни прежней Элизы Кинстер. На новом пути ее ожидали новые цели и новые опасности, но ее это не пугало.

Однако она не могла принять решение за Джереми, как и он не мог принять решение за нее. Но, выбирая любовь, они неизбежно должны были выбрать себя изменившихся, обновленных, потому что это чувство вспыхнуло между их новыми «я».

Непонимание окружающих и бремя чужих суждений подталкивали их вернуться к прежней жизни. Но новые мужчина и женщина, которыми они стали, заслуживали большего.

Элиза должна была дать Джереми время все обдумать.

Ее одолевало нетерпение, подхлестывала неведомая прежде страсть — ни к одному мужчине Элиза не испытывала раньше подобного чувства. Но любовь и забота принимают множество обличий, и сейчас единственно мудрым решением было ждать, оставаясь в стороне. Она все взвесила и задумала план. Простой, немудреный, но действенный. Приняв решение, она стояла у окна, готовилась привести свой план в действие.

Как только Джереми сделает первый шаг — подаст знак, что хочет идти вперед вместе с ней, рука об руку, сражаясь за любовь, связавшую их воедино, — она тотчас встанет рядом с ним, чтобы следовать дальше вдвоем.

Она больше не испытывала сомнений. Теперь ей оставалось только ждать.

Ждать, когда Джереми поймет, что ее сердце принадлежит ему. Отныне и вовеки.

Как и его сердце принадлежит ей.

Глава 18

Задернув шторы, Джереми, все еще полностью одетый, беспокойно расхаживал перед пустым камином у себя в спальне. Вновь и вновь он перечислял аргументы, приводил факты, обосновывал выводы.

У Мартина, Селии, Тристана, Леоноры, Ройса и Минервы сложилось вполне определенное мнение об отношениях Элизы с ее будущим мужем, и за минувший день не произошло ничего, что развеяло бы их заблуждение. Джереми нашел массу подтверждений этому за обедом и в последующие два часа, которые провел в бильярдной, пытаясь увести разговор как можно дальше от болезненной темы. Он опасался, что не сможет сдержаться и неосторожно выпалит что-нибудь опрометчивое, прежде чем поговорит с Элизой.

Джереми намеревался объясниться с ней той же ночью, как только она придет к нему в комнату.

Наблюдая за ней, видя, как ранит ее слепота окружающих, он удостоверился, что Элиза разделяет его чувства, его взгляды. Он хорошо помнил сцену на гребне горы, когда его ранило, и не забыл, как Элиза отказалась спрятаться за ним, увидев, что Скроуп направил на них второй пистолет.

Опыт общения с Леонорой научил его, что женщины готовы защищать дорогих им мужчин столь же яростно, как мужчины защищают представительниц прекрасной половины человечества. Желание защитить — инстинкт, которому подвержены оба пола.

Разумеется, различие между «дорогим вам мужчиной» и «любимым мужчиной» весьма существенно, именно в этот вопрос Джереми и собирался внести ясность.

Но как это сделать? Раздумывая над этой неразрешимой задачей, Джереми взволнованно метался по комнате.

Ясно было одно: время ходить вокруг да около прошло. Этой ночью они должны решить, какое будущее выбирают, а на следующий день — объясниться с остальными.

Но… как получить ответ на главный вопрос?

Джереми понимал: к сожалению, легких путей в подобных делах не существует. Ему придется просто спросить. Но вопрос «Вы меня любите?» звучал, как ему казалось, довольно резко, чтобы не сказать отчаянно.

Остановившись, он обеими руками взъерошил волосы.

«Если существует расхожая формулировка для объявления о помолвке, почему не выдумали какую-нибудь проверенную временем, испытанную фразу, чтобы спросить у дамы, любит ли она вас?»

Ему никто не ответил. Но в следующий миг бесчисленные часы в огромном замке принялись отбивать полночь — гулким ударам вторил тонкий перезвон, звяканье и треньканье…

«Двенадцать? — Вздрогнув от неожиданности, Джереми шагнул к двери. — Обычно в это время она бывает здесь».

В последние две ночи Элиза приходила в его спальню задолго до полуночи.

Джереми прищурился, стиснув зубы.

«Нет! — Он бросился к двери. — Нет, нет и нет! Мы не начнем новый день в неизвестности. Все решится сегодня ночью».

Распахнув дверь, Джереми вышел в коридор. Чуть подумав, он вспомнил, в каком крыле расположена спальня Элизы, — она упомянула об этом минувшей ночью, вбежав к нему в комнату.

Он зашагал по коридору, полный решимости объясниться начистоту. Сейчас. Немедленно.

Принято думать, что ученые — люди терпеливые. Обычно это так, когда дело касается их исследований. Но во всех остальных случаях, в особенности когда что-то стоит у них на пути, они становятся не просто раздражительными, а вспыльчивыми, несдержанными и даже сварливыми.

Таков любой ученый.

Джереми был ученым до мозга костей, и тягостное состояние неопределенности, неведения доводило его до безумия. Он должен был выяснить правду.

Он пересек погруженную во мрак галерею и, свернув в узкий коридор, вдруг задал себе вопрос, почему Элиза не пришла к нему в спальню.

Джереми тотчас отмахнулся от этой мысли. Если у нее была причина так поступить, Элиза скажет ему об этом сама. Скорее всего, глупость окружающих заставила ее усомниться… что-нибудь в этом роде.

Подойдя к двери Элизы, он постучал, затем, не дожидаясь ответа, повернул ручку и вошел.

В комнате не горели свечи, но глаза его уже привыкли к потемкам. Он увидел, как холмик на кровати пошевелился, а в следующий миг Элиза села на постели, глядя в темноту.

— Джереми?

Он закрыл дверь и направился к кровати.

— Нам нужно поговорить.

Элиза кивнула, и хотя в комнате царил полумрак, Джереми показалось, что кивнула она охотно.

— Да, нужно.

Поджав ноги под одеялом, она посмотрела ему в лицо.

Явно ободряюще.

С опозданием вспомнив о хороших манерах, желая убедиться, что не совершает ошибку, он остановился возле кровати и спросил:

— Вы не против?

— Нет. — После небольшой паузы Элиза добавила: — Я рада, что вы пришли.

Сжав ее руки, Джереми произнес:

— Мы должны поговорить о вас и обо мне. — Он вгляделся в точеное лицо Элизы, чуть запрокинутое, обращенное к нему. — О нас и о нашей будущей жизни. О том, какой мы хотим ее видеть.

Элиза не задернула шторы, и серебристый свет луны, вливаясь в комнату, освещал их лица. Глаза, сияющие искренностью и нежностью.

Джереми так и не успел решить, что лучше сказать, как узнать ответ на мучивший его вопрос, как попросить Элизу открыться. Глядя ей в лицо, ища вдохновение в его тонких чертах, он вдруг нашел нужные слова.

Он хотел спросить: «Вы меня любите?» — но вместо этого сказал:

— Я люблю тебя.

Сжав пальцы Элизы, Джереми посмотрел ей в глаза, и ему показалось, что он тонет в их бездонной глубине. Однако ученый в нем поспешил добавить:

— По крайней мере… думаю, что люблю. Я никогда не испытывал подобного чувства ни к одной женщине. — Его губы невольно изогнулись в улыбке, хотя ему вовсе не хотелось улыбаться. — Для меня ты тайна — такая же захватывающая и удивительная, как неразгаданный редчайший манускрипт. Ты поглотила мои мысли, внимание, душу… Я хочу знать о тебе все, каждую мелочь, причуду, каприз, любой пустяк. Для меня свята и драгоценна малейшая черточка, которая делает тебя самой собой. Мне хочется беречь тебя и лелеять, как бесценное сокровище. — Он поднес к губам руку Элизы и поцеловал тонкие пальцы. — Поэтому, я думаю, да, должно быть, это любовь. Я люблю тебя. Как еще назвать эту страстную одержимость, эту колдовскую силу, влекущую меня к тебе?

Глаза Элизы восторженно сверкнули, лицо озарилось улыбкой, она рассмеялась легко и радостно. Этот счастливый смех заставил Джереми потрясенно замереть.

— Только ты мог описать это так точно. — Склонив голову набок, она встретила взгляд Джереми и сказала просто, без смущения: — Это одна из причин, почему я тебя люблю. — Мягко высвободив руку из пальцев Джереми, она нежно погладила его по щеке. — Я уверена, что мое чувство к тебе — любовь, потому что искала тебя везде и всюду целую вечность. Я искала тебя в лондонском свете, но никогда не встречала… разве что…

— Ты никогда не встречала того, кем я стал теперь. Ты была знакома с рассеянным чудаком ученым. — Джереми немного помолчал и добавил: — Я изменился. Наше путешествие, твое похищение, побег и возвращение в Англию изменили меня.

— Я тоже изменилась. Стала другой женщиной, более уверенной, решительной. Теперь я знаю себя.

— Раньше мы с тобой встречали нас прежних. Теперь же… мы те, кем должны были стать, мы шли к этому давно, неся в себе ростки новой жизни.

— Ты тоже это чувствуешь? Что любовь вспыхнула между нами обновленными?

— Да. — Джереми состроил кислую гримасу. — Но, к сожалению, похоже, никто больше не замечает в нас перемен.

Элиза равнодушно махнула рукой:

— Какая разница, что думают другие? Главное, что чувствуем мы. Кто мы на самом деле и какими хотим быть. Как мы будем жить дальше. Вот что важно. Это и есть наша правда, наша подлинная суть.

— Я рад, что ты так чувствуешь. Вместе мы сможем стать теми, кем пожелаем. А весь остальной мир пусть думает, что ему заблагорассудится.

Джереми обхватил Элизу за талию. А она, радостно встрепенувшись, прильнула к нему и, обвив руками его шею, заглянула в его глаза и замерла, завороженная, очарованная. Ее захлестнула искрящаяся радость, неведомый прежде пьянящий восторг. Но к этому чувству примешивалась уверенность, заполняющая все ее существо. Та же уверенность сквозила в каждом движении сильных рук Джереми, читалась в его прямом, искреннем взгляде. Уверенность и решимость твердо идти избранным путем. Вместе, плечом к плечу.

Не сворачивая и не колеблясь.

Запрокинув голову, Элиза потянулась губами к его губам.

— Я тоже рада, что ты согласен.

Их губы слились в поцелуе. Невозможно было сказать, кто кого поцеловал. То был единый порыв, взаимное притяжение, которому невозможно противиться.

Охваченные страстью, они теснее прильнули друг к другу, в противоборстве властности и покорности, то подчиняя другого своей воле, то уступая. Они знали, чего хотят, к чему стремятся. Они шли знакомым путем. Дорогой страсти.

Отстранившись, Джереми потянул вверх рубашку Элизы: она же помогла ему, торопливо высвободив руки из рукавов.

Отступив на шаг, Джереми окинул восхищенным взглядом нагое тело Элизы, стоявшей на коленях на краю кровати. В серебристом свете луны ее гладкая кожа казалась перламутровой. На мгновение у Джереми перехватило дыхание: эта девушка была бесценным сокровищем, волшебным даром небес.

— Ты такая красивая… это невозможно описать словами.

Он подошел ближе, медленно разглядывая нежные холмики ее грудей, между которыми висел шестигранный кулон на цепочке, тугие розовые соски, кожу, пылающую от желания.

Его взгляд опустился к тонкой талии, скользнул вниз по плоскому животу, задержался на золотистом треугольнике меж ее стройных бедер.

Джереми с трудом перевел дыхание, грудь будто сдавило обручем. Он заставил себя поднять взгляд, завороженный этим восхитительным зрелищем, и услышал, как воин внутри его хрипло шепнул: «Она моя».

Элиза замерла, не в силах вздохнуть. Долгий страстный взгляд Джереми, властный взгляд обладателя, обжигающий, словно накаленное докрасна тавро, проникал ей в душу. Она знала, чувствовала, что означает этот взгляд. Ночной ветерок ласкал ее кожу прохладными пальцами, но тело ее пылало. Плавилось от желания.

Дерзко, без тени смущения Элиза раскинула руки и с соблазнительной улыбкой сирены на губах поманила к себе Джереми.

Он невольно подался вперед в ответ на безмолвное приглашение, но сдержался. Остановившись возле кровати, он взял Элизу за руку. Сплетя пальцы, подняв глаза, он встретил ее взгляд и произнес глухим скрипучим голосом:

— Думаю, я должен сделать тебе предложение по всей форме.

Широко улыбнувшись, Элиза притянула его к себе и поцеловала. Быстро, страстно, жадно.

Грубая ткань его сюртука коснулась ее отвердевших сосков. Пронзительное ощущение заставило Элизу вздрогнуть. Прервав поцелуй, она выдохнула:

— Потом, завтра. — Схватившись обеими руками за лацканы его сюртука, она широко распахнула полы. — А сегодня, сейчас…

Элиза не потрудилась закончить фразу, полагая, что нетерпение, с которым она начала раздевать Джереми, лучше всяких слов выразило ее мысль. Ей удалось стянуть с него сюртук. Высвобождая руку из рукава, Джереми болезненно поморщился. Элиза нахмурилась.

— Рана еще болит?

Он скорчил унылую гримасу.

— Просто немного сковывает движения. Забудь о ней.

— Ну, нет!

Соскочив с кровати, она решительно отвела руки Джереми, который самозабвенно гладил ее обнаженное тело, вместо того чтобы раздеваться, и принялась развязывать его галстук, расстегивать жилет, а затем и рубашку. Теснее прильнув к нему, она положила руки ему на грудь и улыбнулась.

— Считай, что сегодня ночью я твой камердинер.

Джереми насмешливо фыркнул, всем своим видом давая понять, что это совершенно невозможно, но подчинился, послушно скинул туфли и расстегнул пуговицы на талии.

Наконец, избавившись от одежды, он остался нагим, как Элиза. Она с блаженным вздохом обвила руками его шею и замерла в его объятиях, прижимаясь к нему всем телом, наслаждаясь прикосновением кожи к коже, его твердых тугих мышц к ее мягким округлостям.

В глазах Джереми полыхало страстное желание. Напряженное тело выдавало его нетерпение, Элиза радостно улыбнулась, узнав этот красноречивый знак. Пытаясь укротить бушевавшее в нем пламя, Джереми посмотрел Элизе в глаза, но не смог сдержаться и перевел взгляд на губы.

— Нам нужно поговорить о нашей помолвке и о свадьбе, — прошептал он.

Слова прозвучали отрывисто, резко, невнятно.

Элиза пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить, мысли ее расплывались, но поскольку Джереми сумел обуздать себя, она должна была, не отставая, следовать за ним.

— Думаю, — выдохнула она, опустив отяжелевшие веки, когда ладони Джереми скользнули вверх по ее спине, — что мы с тобой, как выразились бы гранд-дамы, пришли к пониманию. Учитывая это обстоятельство… Мы можем отложить до завтра обсуждение подробностей. А сейчас…

Потянувшись к нему, она нашла губами его губы и поцеловала, вложив в этот поцелуй всю долго сдерживаемую страсть.

Джереми завладел ее губами с тем же неистовством, желание клокотало в нем, словно горячая лава.

Жадный, неукротимый голод обуял их обоих. Сердца бешено колотились.

Джереми подхватил Элизу на руки, уложил на кровать и лег рядом.

Лицо его исказила болезненная гримаса.

— Твоя рука! — Элиза обеспокоенно вгляделась в лицо Джереми, хотя кровь ее бурлила в жилах, а тело пылало огнем. Отстранившись, она приподнялась на локте. — Мы не можем допустить, чтобы рана снова открылась.

Элиза успела забыть, что они с Джереми не были близки с того дня, как Скроуп в них стрелял.

Джереми заколебался, пробуя напрячь левую руку. На губах его заиграла озорная улыбка.

— Значит, мы пойдем другим путем. Нам не придется перетруждать мою руку.

— Да? — Элиза удивленно вскинула брови. — Каким же?

В голосе ее слышалась властность и строгость.

Улыбка Джереми стала шире. Схватив девушку за талию, он прижал ее к себе и перекатился на спину.

— Вот каким.

Мягко раздвинув колени Элизы, он усадил ее к себе на бедра.

В дальнейших указаниях она не нуждалась.

С тихим смехом она оперлась ладонями о плечи Джереми, наклонилась и поцеловала его. Этот страстный, жаркий поцелуй таил в себе обещание.

Обняв одной рукой Элизу за шею, Джереми впился в ее губы. Их языки сплелись, вступив в яростную дуэль, пока вторая рука его медленно блуждала по ее телу, исследуя все соблазнительные изгибы и округлости. Наконец пальцы его скользнули меж ее бедер, лаская и дразня, то погружаясь в горячую влажную глубину, то играя с крохотным чувствительным бугорком, спрятанным среди золотистых завитков, чувствуя, как припухшая нежная плоть истекает соком…

Пока желание не стало нестерпимым.

Элиза, трепещущая, задыхающаяся, прервала поцелуй. Ее объятое пламенем тело жаждало лишь одного. Повинуясь властным движениям рук Джереми, она раскрылась ему навстречу, слившись с ним в одно целое.

Закрыв глаза, дрожащая, словно натянутая струна, она затаила дыхание, отдаваясь ощущению полного единства, чувствуя, как тугая плоть Джереми пронзает ее. Утоляет ее жажду. Утверждает свое владычество над ней.

Новые, неведомые прежде чувства захлестнули ее, страсть и желание, покорность и любовь закружились в огненном водовороте.

В этом медленном, мучительно медленном слиянии тел вершилось единение сердец. Сплетение душ.

Лицо Элизы преобразилось, озарилось радостью, и Джереми пронзило чувство неизъяснимого счастья. Он нашел свой рай на земле.

Джереми сомкнул веки, отдаваясь на волю волн блаженства, растворяясь в ощущениях. В шелковистых прикосновениях ласкающих рук Элизы, в скольжении ее ног, в жаре тела, в упоительной мягкости лона. Ее грудь соблазнительно покачивалась, слегка касаясь его груди, бесстыдно дразня, разжигая пожар, готовый поглотить его.

Чувственные, полные скрытого нетерпения движения Элизы подталкивали Джереми к краю бездны. Окутывали его разум жарким туманом.

Обжигающее пламя лизало их разгоряченные тела, сердца бешено колотились.

Руки Джереми сомкнулись на бедрах Элизы, мягко скользнули вверх к груди.

Выгнув спину, Элиза запрокинула голову, закрыла глаза, увлеченная неистовым танцем любви. Спутанные волосы золотым дрожащим водопадом упали ей на плечи.

Страсть и желание слились в один бушующий огненный поток. Превратились в мучительный алчный голод. Во властный зов, которому невозможно противиться.

С яростным рычанием Джереми приподнялся на здоровом локте и приник губами к тугому бутону соска Элизы.

Издав сдавленный крик, Элиза сжала в ладонях его голову, запустила пальцы ему в волосы. Тело ее мучительно напряглось.

Выпустив грудь Элизы, Джереми потянулся губами к ее губам. Его бедра качнулись, увлекая ее к той грани, за которой начинается бесконечность. И она переступила черту… С криком, который Джереми заглушил поцелуем, Элиза воспарила к сияющим вершинам и, безвольная, трепещущая, прильнула к нему.

Не в силах больше сдерживаться Джереми хрипло застонал и, вздрогнув всем телом, обессиленный, задыхающийся, откинулся на подушки.

Постепенно прерывистое дыхание Джереми и Элизы выровнялось, в комнату вернулась ночная тишина. Качаясь на волнах пережитого наслаждения, Джереми подавил искушение отдаться течению и унестись в золотистое море блаженного покоя. Обняв утомленную, обмякшую Элизу, он склонил голову и нежно поцеловал ее в лоб.

— Вот правда о нас. То, что нам суждено.

Уткнувшись щекой ему в плечо, Элиза прижалась губами к его груди.

— Кто мы сейчас и какими будем.

Их слова прозвучали торжественно, словно клятва.

Закрыв глаза, Джереми нащупал одеяло, натянул его на них обоих, а потом, прижав к себе Элизу, погрузился в счастливый сон, заслуженный по праву.

Глава 19

Джереми покинул комнату Элизы перед самым приходом горничных, строго наказав любимой как можно скорее одеться и спуститься в холл. Радостная, воодушевленная Элиза торопливо умылась, оделась, расчесала и уложила волосы.

Завершив наконец все утренние приготовления, она стремительно вышла из комнаты. Элиза точно не знала, что задумал Джереми, но хорошо помнила: им многое предстояло обсудить.

Не то чтобы ее особенно волновали подробности — минувшая ночь окончательно прояснила единственный по-настоящему важный вопрос.

Любовь. Элиза задумалась о событиях прошедшей ночи, пытаясь их осмыслить. Да, она и прежде не сомневалась в своей любви к Джереми и надеялась, что он, возможно, тоже ее любит. Но теперь она знала это. Не только знала, но… минувшая ночь каким-то непостижимым образом высветила, сделала осязаемой их новую истину. Укрепила их чувства.

Элиза улыбнулась, ощущая, как счастье пьянящей волной захлестывает ее. Дойдя до конца коридора, она вышла на галерею и увидела Джереми. Он прохаживался перед высокими окнами, делая вид, что смотрит в сад.

Увидев Элизу, он повернулся и в несколько торопливых шагов преодолел расстояние между ними.

— Превосходно! — Его взгляд скользнул по ее лицу, нежно, ласкающе. Взяв руку Элизы, Джереми поднес ее к губам и поцеловал. — Идем. Я знаю, где мы сможем поговорить без помех.

Он повел ее вниз по лестнице, а затем по длинному коридору к библиотеке.

Войдя вслед за ней в комнату, он закрыл дверь и запер на ключ. Элиза огляделась и, обойдя широкий письменный стол, направилась к дивану, обращенному к высоким окнам, из которых открывался чудесный вид.

Джереми последовал за ней, но прежде чем она успела опуститься на диван, схватил ее за руку. Притянув Элизу к себе, он порывисто сжал ее ладони и, глядя ей в глаза, произнес:

— Дорогая Элиза… — После небольшой паузы он продолжил: — Я никогда не занимался всерьез поисками жены, но если бы задался этой целью, то ни за что не подумал бы, что остановлю свой выбор на тебе, тем более по велению сердца. Мне никогда не приходило в голову, что я могу влюбиться, и вот я перед тобой, отчаянно, неодолимо, бесконечно влюбленный. — Джереми сказал больше, чем собирался. Шумно вздохнув, он добавил: — Я так сильно тебя люблю, что не представляю себе жизни без тебя. Пожалуйста, окажи мне великую честь, согласись стать моей женой.

Лицо Элизы озарилось улыбкой. Она немного помолчала, подбирая верные слова, и ответила:

— Дорогой Джереми, я повсюду искала мужчину своей мечты, героя, который вихрем ворвался бы в мою жизнь и наполнил ее счастьем. Оставаясь в Лондоне, я никогда не нашла бы его, потому что не догадалась бы, — она мягко прижала руку к его груди, — что сердце моего героя бьется в этой груди. Но испытания, которые нам довелось пережить, открыли мне правду. Твою правду. Нашу правду. Я так тебя люблю, что не смогла бы жить вдали от тебя. Да, конечно, я стану твоей женой.

В глазах Джереми мелькнула улыбка, и Элизу будто окутало теплым облаком. Он принялся целовать ее пальцы, поднеся к губам сначала одну руку, потом другую.

— Прекрасно. — Он лукаво усмехнулся. — Теперь, когда мы уладили этот вопрос, нам нужно обсудить дальнейшие планы.

Элиза опустилась на диван, потянув за собой Джереми. Тот уселся рядом.

— Мы собираемся устроить бунт?

— Думаю, да. Ты не против?

Решительно вздернув подбородок, Элиза кивнула.

— И как же мы раскроем всем глаза?

Существовал, разумеется, лишь один путь. Способ, о котором большинство представителей высшего света не могли и помыслить без содрогания.

Но Джереми с Элизой нисколько не волновались.

Они не могли осуществить свой план за завтраком, поскольку Селия обычно не спускалась по утрам в столовую, предпочитая перекусить у себя в комнате. Им не хотелось встречаться с другими обитателями замка, пока те не соберутся все вместе, поэтому, прошмыгнув в столовую, где уже стояли блюда с закусками, влюбленные поспешно перекусили и выскользнули из дома еще до появления Ройса.

Они зашли в конюшню проведать Джаспера. Молодой жеребец беспокойно перебирал копытами, готовый пуститься вскачь. Рана Джереми была еще слишком свежа, чтобы он мог управлять двуколкой, и Элиза сама вызвалась взяться за вожжи и прокатиться до Олуинтона — ближайшей деревушки. Джереми осторожно согласился.

Элиза немного боялась, но прекрасно справилась с лошадью. Будущие супруги прогулялись по деревне, побродили по улочкам и вернулись в замок к тому времени, когда все остальные садились обедать.

— Мы прибыли как раз вовремя, — обронила Элиза, когда рука об руку они направились к столовой.

Бросив взгляд на ее сияющее лицо, раскрасневшееся не только от прогулки, Джереми улыбнулся:

— Помни, что мы решили. Ты не передумала?

Элиза решительно покачала головой:

— Ну нет.

Они стремительно вошли в столовую, и все присутствующие подняли головы.

Лучась улыбкой, не скрывая бьющей через край радости, Джереми подвел Элизу к ее обычному месту за столом, потом обвел глазами обращенные к нему лица, на которых было написано замешательство, и объявил:

— Элиза оказала мне честь, согласившись стать моей женой. Однако мы хотим довести до вашего сведения, а после оповестить весь мир, что вступаем в брак вовсе не потому, что чувствуем себя обязанными, не потому, что этого ждет от нас общество, не подчиняясь законам света.

Джереми замолчал и снова оглядел всех присутствующих, казавшихся теперь еще более ошеломленными. Лицо Элизы светилось восторгом. В сверкающих глазах читалась та правда, которую Джереми собирался огласить. Он поднес к губам ее руку и поцеловал, затем повернулся к остальным:

— Мы собираемся пожениться, потому что любим друг друга. Мы нашли свою любовь, или она нашла нас на просторах Шотландии. И мы не собираемся притворяться, будто этого не было. Мы не желаем трусливо скрывать свои чувства, отказываясь от правды, от нашей подлинной сути.

В столовой повисла тишина. Потрясенные, все застыли в ожидании, опустив ножи и вилки. Джереми весело усмехнулся.

— Итак, — заключил он, — мы намерены поженится и хотим, чтобы это событие получило публичную огласку. Мы задумали поместить весьма необычное объявление в «Газетт», а затем устроить пышный бал в честь нашей помолвки. Что же до нашей свадьбы, то это будет грандиозное торжество. Мы добьемся, чтобы нашу любовь признали в свете, чтобы о ней услышали все без исключения, чтобы об этом событии трубили на каждом углу. — Джереми снова окинул взглядом сидящих за столом и, заметив на их лицах первые проблески понимания, широко улыбнулся. — Одним словом, мы хотим, чтобы все вокруг знали, что мы… — он посмотрел на Элизу, и та с затуманенными глазами, но со счастливой улыбкой на губах произнесла вместе с ним: — без памяти влюблены.

На миг наступила тишина, потом Элиза отвела взгляд от Джереми и посмотрела на мать.

Встав из-за стола, Селия протянула руки к дочери. По щекам ее катились слезы.

— О, мои дорогие!

Элиза подбежала к плачущей от счастья матери и бросилась ей на шею.

Тут подоспела улыбающаяся Минерва и, смеясь, обняла их обеих, а потом, уступив место Леоноре, заключила Джереми в благоуханные объятия.

Мгновение спустя ее оттеснила Селия. Смеясь и плача, она поцеловала Джереми в щеку и отстранилась, чтобы взглянуть на него сияющими глазами.

— Я так взволнована! Вы все сделали правильно.

Ройс ошеломленно покачал головой:

— Я не ожидал ничего подобного, хотя теперь вижу, что следовало бы. Судьба настигает нас, когда мы меньше всего этого ждем.

Джереми мечтательно улыбнулся:

— Я счастлив, что встретил свою судьбу.

Губы Ройса насмешливо скривились. Он перевел взгляд с Джереми на герцогиню Вулверстон.

— Разве не то же случилось со всеми нами?

Все весело смеялись и возбужденно разговаривали, забыв об обеде. Джереми поймал взгляд Элизы, она с улыбкой кивнула ему. Новости взбудоражили всех, вызвав искренний восторг и ликование. Влюбленных радостно поддерживали все, в этом не приходилось сомневаться.

Элиза с Джереми одержали победу. Им удалось побороть предвзятое отношение родных к их союзу.

— Теперь осталось переубедить всех остальных, — прошептала Элиза.

Джереми усмехнулся:

— Мы и с этим справимся, не сомневайся.

Его поддержала Леонора, убежденная, что изменить мнение света будет нетрудно.

— Конечно, ваши новости застали нас врасплох, но вы оба такие тихие и сдержанные, нелегко догадаться, что у вас на уме. Нам бы и в голову не пришло, если бы вы сами не признались. — Леонора улыбнулась, глядя на брата подернутыми влагой глазами. — Люди часто бывают слепы, когда дело касается любви, но, милый Джереми, я так рада за вас обоих. И Хамфри будет в восторге. — Она посмотрела на Элизу, потом перевела взгляд на Тристана. — Поверьте мне, сказать о своих чувствах трудно только в первый раз, но с годами становится легче, и вы никогда не пожалеете, что решились.

Потянувшись к брату, Леонора поцеловала его в щеку и, ласково потрепав по руке, отступила, пропуская к нему Тристана.

Наблюдая за сестрой и зятем, Джереми заметил связывавшую их нежную привязанность и близость. То же незримое, но нерасторжимое внутренне единство, что делало его и Элизу одним целым.

Слева от него сияющий Мартин тряс руку Ройса, а Минерва, стоя рядом с мужем, так и лучилась счастьем.

Громко заявив о своих чувствах, Джереми с Элизой преодолели первое, самое трудное препятствие. Они не сомневались: справиться с остальными, как верно заметила Леонора, будет куда легче.

Джереми посмотрел на Элизу, стоявшую справа от него. Он успел прочитать в ее глазах бесконечную любовь и нежность, но в следующий миг подошла Селия, чтобы еще раз обнять дочь. Прижав к себе Элизу, она тихо шепнула:

— Моя дорогая девочка, какое счастье, что ты нашла свою любовь, как и все мы.

Объявление в «Газетт» от 15 мая 1829 года.

«Лорд Мартин и леди Селия Кинстер (Дувр-стрит и Кейзли, Сомерсет) с восторгом объявляют о помолвке своей дочери Элизабет Маргарет с Джереми Уильямом Карлингом (Монтроуз-плейс), братом Леоноры, виконтессы Трентем, племянником сэра Хамфри Карлинга. Бал по случаю помолвки состоится через две недели в Сент-Айвз-Хаусе. Будущие счастливые супруги спешат заявить во всеуслышание, что они безумно, страстно любят друг друга».

Эпилог

29 мая 1829 года

Сент-Айвз-Хаус, Лондон

— Ты счастлива? — спросил Джереми, легко кружа Элизу в вальсе по просторному бальному залу.

Лицо ее сияло. Она была ослепительно хороша. Джереми в жизни не видел никого прекраснее.

— Я самая счастливая женщина на земле.

Вокруг них слышался смех, веселые голоса — в день торжества по случаю помолвки Элизы и Джереми в зале собрался весь цвет высшего общества. Бал и предшествовавший ему изысканный обед удались великолепно, и счастливый жених был наверху блаженства. Его ожидала свадьба с той, что была ему дороже всех на свете, и свадебные приготовления шли именно так, как того хотелось будущим супругам.

— Если ты самая счастливая женщина на свете, то я, без сомнения, самый гордый и удачливый мужчина. — Джереми улыбнулся, сжимая Элизу в объятиях. — Ты так красива, что у меня захватывает дух.

Элиза тихонько рассмеялась, у нее тоже захватило дыхание от быстрого вальса.

Мимо них в вихре танца пронеслась другая кружащаяся пара — Селия с Мартином. Плавно скользя по сверкающему огнями залу, Джереми прошептал:

— Думаю, вторая счастливейшая женщина здесь — твоя матушка. Она благополучно устроила судьбу двух старших дочерей, и, насколько можно судить, свет вполне одобряет оба брачных союза. — Немного помолчав, он добавил: — Я не был в этом уверен. Выбор Хизер безупречен, это верно, но ты могла бы найти себе более выгодную партию, как выразились бы гранд-дамы.

Нежно улыбаясь, Элиза покачала головой:

— Нет, не могла бы. Вернее, не стала бы искать. И все великосветские кумушки и сплетницы это знают. Неудивительно, что они в полнейшем восторге, оттого что появился ты, предложив мне руку и сердце.

— Должен признать, я не вполне тебя понимаю. Ведь я ученый, а не граф.

— Ты забываешь, что Хизер в свои двадцать пять лет едва ли могла рассчитывать на замужество, а я всего на год ее моложе. Мысль о том, что две старшие дочери Кинстеров останутся в старых девах, тревожила всех почтенных матрон. Ведь мы так долго упорствовали, отказываясь выходить замуж, пока не встретим мужчину своей мечты. Только подумай, какой пример мы подавали другим юным леди. — Склонив голову набок, Элиза посмотрела Джереми в глаза и улыбнулась той особой улыбкой, предназначенной ему одному, от которой у него всякий раз восторженно замирало сердце. — Но Хизер нашла своего героя, и я тоже, так что в высшем свете все снова благополучно.

— А-а. — Джереми глубокомысленно кивнул. — Теперь понятно. — Среди танцующих он заметил Хизер с Брекенриджем. Глядя, как они кружатся в вальсе, поглощенные друг другом, с сияющими глазами, никто не усомнился бы, что их связывает истинная любовь. — Думаю, Хизер следует назвать третьей счастливейшей женщиной в этом зале.

— Очень похоже. Пожалуй, она даже счастливее, чем мама, которой приходится делить свою преданность между нами, если можно так выразиться.

— А кто будет следующей? — Обежав глазами танцующие пары, Джереми с высоты своего немалого роста вгляделся поверх голов в дальний конец зала. — Может, твоя тетушка Хелена, тетя Горация или леди Озбалдестон? — Джереми лукаво посмотрел на Элизу. — Которая из них, как ты думаешь?

Но Элиза решительно покачала головой:

— О нет, ни одна из них. Ты пропустил одну леди, которая, как мне теперь кажется, почти наверняка вправе претендовать на второе место в нашем списке счастливейших женщин. В самом деле, чем больше я об этом думаю, тем тверже убеждаюсь, что так и есть. У кого, у кого, а у нее есть все причины, чтобы прийти в восторг.

Джереми напряженно задумался.

Зная, что он любит разгадывать загадки, Элиза ждала.

Но после двух изящных поворотов Джереми покачал головой:

— Нет, моя дорогая. Мне ни за что не догадаться. Так кто же вторая счастливейшая женщина сегодня?

Элиза рассмеялась:

— Анджелика, разумеется. — Она кивком указала в конец зала. Посмотрев туда, Джереми увидел младшую сестру Элизы, стоявшую в стороне от танцующих. — Ты только взгляни на ее лицо. А эта улыбка, этот сияющий взор?

Джереми вынужден был признать: даже издали бросалось в глаза, что Анджелика так и светится от радости.

— Но почему? — Джереми недоуменно поднял брови. — Почему она в таком упоении?

— Потому что мы с Хизер нашли свою любовь и наша семья, как и весь высший свет, одобрила джентльменов, выбранных нами в мужья. Этим мы доказали, что и Анджелике следует терпеливо ждать, пока появится мужчина ее мечты. Вдобавок лэрд теперь мертв.

— А при чем тут лэрд? Какое он имеет отношение к Анджелике?

— Будь лэрд жив, он представлял бы угрозу для нее и наших двоюродных сестер. Анджелику, Генриетту и Мэри держали бы под усиленной охраной день и ночь. Еще до того, как Скроуп меня похитил, наши братья и кузены стали невыносимо деспотичны, превратились в настоящих тиранов, окружив нас чрезмерной опекой. Представляешь, что тут творилось после? Если верить Анджелике, ей дозволяли переступать порог дома на Дувр-стрит не иначе как в сопровождении одного из мужчин, а Руперт с Аласдером переехали в город и поселились в доме, чтобы кто-то из них был всегда под рукой. Вернее, путался под ногами, как выразилась Анджелика. Ей пришлось страдать больше всех, ее ни на минуту не оставляли в покое. И, что еще важнее, не давали ни малейшей возможности продолжать поиски своего героя, чем она и намерена заняться теперь, и гораздо более решительно, чем раньше.

— Но ей всего лишь… — Джереми покопался в памяти и вспомнил. — Двадцать один год, верно? Она на три года младше тебя, у нее еще масса времени.

— Да, но не забывай, что она росла вместе с Хизер и со мной. Анджелика самая младшая из нас, но она сбросила со счетов разделяющие нас годы. Она думает, что теперь, когда Хизер помолвлена с Брекенриджем, а я с тобой, настала ее очередь. А для Анджелики это означает: пора действовать немедля. Можешь не сомневаться, завтра она всерьез займется поисками героя своих грез. На худой конец завтра к вечеру. Я уверена, она уже придирчиво перебрала всех сегодняшних гостей.

Музыка смолкла. Танцующие замерли, потом джентльмены учтиво поклонились, а дамы присели в реверансе. Выпрямившись, Элиза взяла Джереми под руку, поискала глазами Анджелику, но не нашла ее в пестрой толпе и, улыбаясь, вновь повернулась к своему кавалеру. В глазах ее плясали насмешливые искры.

— Зная свою сестру, смею тебя заверить, поиски ее суженого обещают стать захватывающим приключением.

Джереми заинтересованно вскинул брови:

— Страшновато спрашивать, но почему?

Немного помолчав, Элиза ответила:

— Возьми все наши с Хизер сильные стороны, сложи их вместе и помножь на два, тогда ты получишь кое-какое представление о нраве Анджелики. Из нас троих она самая упрямая, самая решительная и, несомненно, самая умная. Она умеет заставить любого плясать под ее дудку и неизменно добивается всего, чего ни пожелает. Хоть Анджелика младшая, самая хрупкая и миниатюрная из нас, она самая отважная, самая сильная, и характер у нее огонь!

— Ну, во всяком случае, волосы у нее огненно-рыжие, — заметил Джереми. — И все же я не понимаю, почему ее любовная история должна наделать шума.

— Потому что кому бы ни отдала свое сердце Анджелика, поверь мне, это будет нечто феерическое.

— Вот как? — Накрыв покоившуюся у него на рукаве ладонь Элизы своей, Джереми нежно сжал ее пальцы. — Я говорил тебе, как я благодарен судьбе за то, что нам удалось обойтись без феерических эффектов?

Элиза рассмеялась, а потом кивнула в сторону двери:

— Вот где все началось. — Подняв глаза, она встретила взгляд Джереми. — Здесь я стояла, когда лакей принес мне записку, которая привела меня в заднюю гостиную, прямо в лапы Скроупа. Я так отчаянно желала встретить своего героя, что попалась на приманку. Так я и оказалась в карете, мчащейся на север, в Джедборо, где мне удалось позвать тебя на помощь.

Губы Джереми изогнулись в улыбке.

— Выходит, круг замкнулся. Ты вернулась туда, где все началось, только на этот раз вместе со мной.

— Да, с моим героем, моим суженым, с моим будущим мужем. — Взгляд Элизы затуманился. — Судьба была щедра ко мне.

— Даже больше, чем ты думаешь. — Глаза Джереми весело блеснули. — В тот день я покинул Вулверстон, раздумывая, как найти себе супругу, поскольку пришел наконец к заключению, что мне пора жениться. И тут вмешалась судьба, послав меня тебе на выручку. — Он поднес к губам руку Элизы и поцеловал кончики пальцев. — И вот я здесь, а рядом со мной женщина, которая станет мне прекрасной женой. — Джереми широко улыбнулся: — Наверное, нас можно назвать баловнями судьбы.

— Но, к нашей чести, надо добавить, что мы достойно преодолели испытания, которые подбрасывала нам судьба.

— Это верно. Судьба сдавала нам карты, но партию сыграли мы сами, ты и я.

— И выиграли.

— Да, мы победили. Обрели все, чего желали, о чем мечтали.

— И теперь… — Элиза обвела глазами зал, где собрались их родные и близкие, друзья и знакомые, чтобы поздравить счастливых влюбленных. — Теперь, когда мы потребовали заслуженную награду и получили ее, будущее кажется безоблачным и ясным. — Она заглянула Джереми в глаза и улыбнулась: — Не могу дождаться, когда оно начнется!

Примечания

1

Королевская миля — череда улиц в центре Эдинбурга, одна из главных достопримечательностей города.

2

Александр I (ок. 1080— И 24) — шотландский король.

3

Ньютаун (англ. Newtown) — новый город.

Content

Стефани Лоуренс
Любовь на краю света

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания