Тереза Лири

Горячий шоколад

Глава 1

— Поздравляем! Наши читатели единодушно назвали вас…

Трубка начала выскальзывать, и Софи едва не вывихнула шею, чтобы удержать ее между ухом и плечом. Руки были заняты: она вытаскивала из коробок новые образцы, только что полученные от поставщиков.

— Так… А откуда вы звоните? — Вопрос прозвучал глуповато, но Софи с самого начала предпочитала знать, с кем имеет дело. Выяснять это в конце разговора по меньшей мере невежливо.

Ее собеседник раздраженно помолчал, потом заговорил вновь:

— Моя фамилия Фаринье. Газета «Экономический вестник». Главный редактор.

Главный редактор — важный пост. Но Софи была не из тех, кто трепещет перед должностями и заискивает перед вышестоящими. Она по праву гордилась собственными достижениями — все-таки руководитель предприятия, которое из маленькой прачечной превратилось в успешную клининговую компанию. Причем занимались они не только уборкой, но и всеми мелочами быта. Пользуясь их услугами, человек мог жить, как в гостинице, ни о чем не заботясь. Только гораздо дешевле. Их компания была популярна среди одиноких людей с высокими доходами. Правда, и традиционный рынок обслуживания банкетов и офисов Софи не упускала из виду. Особенно хороший оборот давали рождественский сезон и лето — пора свадеб.

Софи скользнула взглядом по своему кабинету, уставленному коробками с новинками, которыми их регулярно заваливали поставщики…

— Господин Фаринье, извините, пожалуйста, но мы только что получили новые образцы, и мне нужно заняться ими.

— А у вас нет сотрудников, которые могли бы взять это на себя? — недовольно спросил собеседник. Наверняка он из тех, кто привык перепоручать другим большинство дел, а сам руководит, не вставая с кресла.

— Хороший вопрос, — отозвалась Софи. — Как руководитель, я считаю целесообразным самой заботиться об интересах фирмы. Все, что мы используем в нашей работе, должно быть первоклассным.

— Вероятно, это и есть тайный рецепт вашего успеха? — уже более миролюбиво осведомился главный редактор.

Софи рассмеялась. Ее плечо дрогнуло, и телефонная трубка с грохотом полетела на пол. Она нагнулась и подняла ее.

— Алло! Вы слушаете?

— Да. Но я решил, что со мной уже попрощались. Может, ошибся?

«Хорошо хоть, парень с юмором», — с некоторым облегчением подумала Софи.

Наверное, зря она так. Нельзя столь бесцеремонно вести себя с главным редактором и составлять мнение о нем всего лишь по двум фразам. Пресса, как известно, — третья власть и легко может навредить любой фирме. Софи посчитала, что разумнее проявить любезность, пока не поздно.

— Прошу прощения. В сутках всего двадцать четыре часа, и их хронически не хватает, чтобы везде поспеть. Я привыкла делать сразу два дела, а это весьма невежливо, как вы только что заметили.

Фаринье одобрительно хмыкнул. Похоже, главный редактор не злопамятен.

— А чему вы засмеялись, Софи? — неожиданно спросил он.

— Вы сказали «тайный рецепт». Как будто существует некая волшебная формула успеха. Вот было бы здорово! — Да уж, и многие не пожалели бы на покупку этого секрета огромных денег, так как в бизнесе совершенно бездарны. Она знала нескольких таких людей.

— Тогда я сформулирую иначе. — Главный редактор выдержал эффектную паузу. — За каждым успешным мужчиной стоит женщина. А за каждой успешной женщиной… — Фаринье сделал еще одну многозначительную паузу, предоставляя собеседнице самой догадаться, что он имеет в виду. У него явно была страсть к театральным эффектам.

Софи вспыхнула. Вопросов о личной жизни она избегала.

— Вы уверены, что пишете не для бульварной прессы?

— Я не собираюсь сам писать о вас. Я зондирую почву для моего корреспондента. И, заметьте, успешно справляюсь. — К счастью, это прозвучало не самодовольно. — Мне даже удалось привлечь ваше внимание.

— Один — ноль в вашу пользу. — Софи шумно вздохнула. — Ладно. Секрет моего успеха — целесообразность.

— Целесообразность? — заинтересованно переспросил Фаринье.

— Да. Все, что я планирую, я прежде всего проверяю на целесообразность.

— Например?

— Например, люди не любят определенную домашнюю работу. Или у них нет на нее времени. Целесообразно нанять профессионалов. И тут приходим мы…

— Я понял, — перебил ее собеседник. — А персонал вы тоже подбираете по критериям целесообразности?

Софи бросила критический взгляд на Фанни, свою референтку, которая в этот момент влетела в кабинет и возбужденно замахала блокнотом, не решаясь, однако, громко говорить. Всем своим видом она недвусмысленно требовала, чтобы начальница повесила трубку. Софи пожала плечами и помотала головой.

— Сотрудников я подбираю исходя из того, останутся ли они в сложной ситуации на моей стороне, — ответила она Фаринье. — Например, мой референт — замечательная девушка. Надежная.

Фанни послала Софи воздушный поцелуй, но продолжала нетерпеливо пританцовывать.

— Похоже на объяснение в любви, — заметил Фаринье.

— Почему бы и нет? Она моя лучшая подруга.

— Значит, вы не одинокая? — растягивая слова, произнес собеседник.

Софи стало жарко. Эта тема категорически ей не нравилась.

— Вероятно, вы что-то не так поняли, господин Фаринье. Моя сотрудница — моя подруга, а не любовница. Я придерживаюсь традиционной ориентации.

— О, прошу прощения! — Интересно, ему на самом деле стыдно или нет? — Но как ваш спутник жизни относится к вашей увлеченности любимым делом?

— Моя личная жизнь интересует вас больше, чем моя работа?

— Естественно, нет!

— Мужчину вы расспрашивали бы о его личной жизни?

Фаринье кашлянул, но потом, видимо, решил быть откровенным:

— Большинство мужчин, занимающих такое же положение, как вы, госпожа Лойес, женаты. Жены обеспечивают им, так сказать, прочный тыл. И у мужчин-руководителей, как правило, имеется пара ребятишек, с которыми они по выходным ходят в бассейн.

— Вы любите, когда все по стандарту? — поинтересовалась Софи.

— Дело не в этом. Просто писать о вас слишком скучно, — признался Фаринье. — Ну да ладно. В ближайшие дни я пришлю корреспондента и фотографа, которые будут готовить материал. Когда вам удобнее?

— Нужен предварительный звонок. Меня часто не бывает на месте. — Софи чуть помедлила. — И… я прослушала… Как, вы говорите, называется конкурс, в котором я выиграла?

На том конце трубки ошарашенно молчали. Мысли Фаринье несложно было угадать: «Неужели Софи Лойес так наивна, как кажется?»

— Наша экспертная комиссия выбрала вас руководителем года.

— О! Это такая честь для меня! Огромное спасибо! — Руководитель года. Ничего себе… Да такой титул равноценен посвящению в рыцари! Ужас как неловко: она до того увлеклась щетками, что даже не поблагодарила за доверие… Хватит. Она в жизни больше не будет говорить по телефону, отвлекаясь на другие дела.

— Тебе нужно учиться беседовать с прессой, — вздохнула Фанни, когда Софи повесила трубку.

…Женщины подружились еще в школе. Фанни рано вышла замуж и уехала из Парижа, но вскоре развелась, вернулась домой и принялась за поиски работы. Предложение Софи стать ее референтом оказалось весьма своевременным. Обе остались довольны. Фанни не лебезила и не заискивала, а, напротив, всегда высказывала подруге правду в глаза, если дело того требовало. Как сейчас.

— С журналистами нужно обращаться, как с сырыми яйцами. Бережно. Пара строк — и твоя жизнь разрушена.

— Ненавижу этих стервятников. — Софи передернула плечами. От разговора с Фаринье осталось тяжелое ощущение — будто он ее высмеял. А ведь главный редактор был практически безукоризненно вежлив. Если не считать бестактных вопросов о личной жизни. — Всю душу вывернут, а потом используют твою откровенность против тебя же.

— Да уж, — сухо заметила Фанни, — но как руководитель года ты должна к этому привыкнуть. Известное имя — половина успеха. Хочешь или нет, а теперь ты всегда будешь на виду. — Она бросила взгляд на пометки в блокноте. — Я не знаю, как они узнали, но…

— Что случилось?

— Тебя пригласили на «Моник», — объявила Фанни таким тоном, словно новоиспеченному руководителю года предстояло съесть в одиночку грузовик ананасов. Вроде и вкусно, но в таком количестве — точно не полезно.

Софи поморщилась:

— Это, кажется, передача по телевизору?

— Ток-шоу. По четвергам, в прайм-тайм.

— Еще чего! — Софи решительно взялась за образцы. — У меня нет времени на такую ерунду!

— Это неважно. В следующий четверг они ждут тебя. Тема передачи — «Жизнь в одиночестве».

Только не это. Перспектива вырисовывалась малоприятная.

— О нет! Наверняка пригласят еще парочку бабулек или феминисток… Не пойду я никуда! Придется рассказывать о наших ноу-хау для одиноких богатеев…

Реакция Софи не была пустым капризом. Она знала, что нет на свете продавца и пиарщика хуже ее. А уж о том, чтобы выступать в ток-шоу, и говорить нечего. Быть интровертом сложно само по себе, а тут еще придется выставиться на всеобщее обозрение!

Замкнутость и некоммуникабельность Софи стали одной из причин, по которой после смерти родителей она закрыла их прачечную. Мама и папа знали лично практически всех клиентов, а с постоянными дружили. Иногда Софи казалось, что лучше им было бы держать не прачечную, а какой-нибудь ресторанчик семейного типа, где дружеская болтовня у стойки — обычное дело и где клиенты в большинстве своем знают хозяев в лицо. Родители были милыми, очень общительными людьми, они не рвались покорять большой бизнес, им хватало монотонного плавания по морю малого предпринимательства. Прачечная уверенно держалась на плаву главным образом потому, что ее хозяев в округе все любили.

Умение работать с людьми, к сожалению, не передалось Софи по наследству. Правда, она умела угадывать запросы своих клиентов, хотя при беседах с глазу на глаз терпела адские муки. Хватало одного-единственного неожиданного встречного вопросика, чтобы выбить ее из колеи. Хорошо хоть, на финансовых переговорах она держалась молодцом, всегда выкручивала нужные цены. Но обычно это получалось оттого, что ее оппоненты были такими же жесткими профессионалами, как она сама. Там, где за цифрами людей не видно, Софи чувствовала себя свободнее.

Софи отлично знала свои слабые стороны. Она преобразовала прачечную в клининговую компанию в том числе для того, чтобы не общаться с клиентами. Организаторские способности, умение планировать и предугадывать — вот ее таланты. А Фанни и еще несколько сотрудников составили команду специалистов, на которых Софи могла полностью положиться.

Через два года к ней пришел заслуженный успех. Фирма, ориентированная на избавление людей от неприятных бытовых мелочей, расцвела. О собственных потребностях Софи предпочитала не думать. Бизнес отнимал все ее время…

— Ты просто трусиха, — долетел до нее голос Фанни.

Софи вскинула голову, увидела, что подруга грозит ей пальцем, и не смогла удержаться от смеха. Ни дать ни взять — заботливая мамашка.

— Редактор, которая готовит передачу, гарантировала приятный круг собеседников. Ведущая — Моник — будет задавать тебе только те вопросы, которые вы обговорите заранее.

— Репортеры не держат обещаний. Это общеизвестно.

— Да ну, Софи, откуда тебе знать? Ты же никогда не бывала на подобных шоу. Редактор — очень милая и любезная женщина. Не думаю, что в ее планы входит тебя подставить. Ты же будешь не одна. Приглашены и другие гости.

Софи немного расслабилась. В конце концов, это реклама для фирмы, тем более в прайм-тайм. Если она поведет себя достойно, на следующий после ток-шоу день телефон будет разрываться от звонков новых клиентов. Ей нужно выдержать это — всего один раз.

— Ладно, уговорила. Может, удастся отмолчаться. Не знаешь, кого еще позвали?

— Вот этого типа.

Фанни бросила на стол толстый глянцевый журнал. Софи растерянно уставилась на фото улыбающегося молодого человека с озорными синими глазами. Юный проказник. Совсем не во вкусе Софи.

Глава 2

— Правда, он напоминает Антонио Бандераса в юные годы? — мечтательно протянула Фанни. — Я не выпустила бы такого красавчика из своей постели.

Софи недоверчиво покосилась на подругу и демонстративно коснулась рукой ее лба.

— Ты не заболела? Он же совсем мальчишка! Зачем его пригласили на передачу? Да еще с подобной темой. Он мучительно выбирает между двумя студентками с параллельного курса, которые сохнут по нему, и не может определиться? — Софи и сама не понимала причины своего внезапного раздражения. Наверное, ее покоробил восторг Фанни — подруга глаз не сводила с фото этого мачо, который Софи не показался привлекательным.

— Оливье Дюрран на год старше тебя, — весело пояснила Фанни. — Он живет в Женеве и работает кондитером у известного производителя шоколада «Свисс Роше».

— Украшает тортики розочками? — скривилась Софи. — Очень подходящее для него занятие. И какое отношение он имеет к теме передачи? Да и я, впрочем?

— Софи, не задирай нос. Дюрран — восходящая звезда рынка сладостей. Его рецепты позволили «Свисс Роше» удвоить прибыль за прошлый год.

— Я все равно не понимаю, при чем тут жизнь в одиночестве… — Раздражение не желало испаряться.

— Ну… — пожала плечами Фанни. — Он убежденный холостяк… Ты не замужем. Думаю, дело в этом.

Софи махнула рукой и опять занялась коробками. Вид у нее был подавленный. Она начинала подозревать, что ввязывается в авантюру, которая ей вовсе не понравится. Тем не менее подруга права: она слишком преувеличивает собственные проблемы — если это вообще проблемы — и должна стать хоть немного более открытой.

— Извини, Фанни. Мне действительно надо учиться общаться с людьми. Но ты же знаешь, как я ненавижу быть на виду.

— Человек растет вместе со своими задачами, — философски заметила референт.

— Почему я просто не могу продолжать работать, как раньше? — вздохнула Софи. — На свете есть много людей, которые мечтают засветиться перед камерой…

Фанни захлопнула свой блокнот:

— Можешь не светиться, Софи. Это просто предложение. Я могу позвонить и отказать телевизионщикам. Но если ты действительно хочешь вернуть наконец Стиву долг… — Фанни намеренно прервалась на середине фразы. Софи вздрогнула. Значит, уловка сработала.

Стив Трапс был негласным компаньоном фирмы и другом семьи Лойес, которого Софи знала с пятнадцати лет. Он никогда не скрывал, что видит в ней не просто подружку детства и надеется на нечто большее, чем приятельские и деловые отношения. Однажды ночью, после смерти отца, она позволила Стиву остаться у нее. Это, как она теперь понимала, было колоссальной ошибкой. Стив с тех пор не желал верить, что она не питает к нему никаких чувств. А чувство, то есть любовь, — в отношениях самое главное…

— Видимо, ты права. Мое выступление в ток-шоу может привлечь новых клиентов. При условии, что все пойдет хорошо.

— А почему должно пойти плохо? — удивилась Фанни. — Просто представь себе, что этот Дюрран сидит перед тобой в студии в вытянутых линялых кальсонах, или в чем там еще мужчины обычно ходят дома… От этого одного станешь раскрепощеннее.

— Кальсоны… Какой кошмар! — С притворным ужасом Софи поежилась и вернулась к своим коробкам. — Ладно, скажи им, что я согласна. Только подготовь мне интервью так, чтобы я смогла выучить ответы наизусть. Поняла?

— Слушаюсь! — игриво отсалютовала Фанни и опять уставилась на улыбающегося с фотографии Оливье Дюррана. — Все-таки у него классная попка, — со вздохом констатировала она.

Софи даже крякнула от злости. И невольно тоже заглянула в журнал. На первой фотографии, сопровождавшей статью о кондитере, Дюрран стоял вполоборота у окна в какой-то комнате — видимо, у себя дома. Он был одет в облегающие джинсы и кожаную безрукавку, на его плече виднелась татуировка — небольшой разноцветный дракон. По мнению Софи, улыбался кондитер очень плотоядно.

Вторая фотография была гораздо откровеннее. У ног молодого человека возлежали две девицы модельной внешности. Каждая держала на вытянутых руках поднос с чашкой горячего шоколада и россыпью конфет. Обе взирали на темноволосого плейбоя как на икону.

— Отвратительно. — Софи резко захлопнула журнал. — Тип, который так ведет себя с женщинами… Смотреть противно. До чего докатились рекламщики, ни стыда ни совести. И вообще, в час у меня встреча с поставщиком, — она посмотрела на часы, — а уже двадцать две минуты первого!

— Ты еще успеешь выпить кофе по дороге.

— Кофе… кофе… — Слегка нахмурив лоб, Софи оглядела нераспакованные коробки и вдруг, вскинув голову, улыбнулась: — А что, отличная идея!

— Софи, солнышко! Поздравляю! Потрясающий успех!

— Стив! Как мило! А что ты здесь делаешь?

Софи пожалела, что не ушла из офиса раньше, а потратила столько времени на разглядывание фотографий того отвратительного кондитера.

Стив чмокнул ее в щечку. Как всегда, его губы задержались на ее коже на секунду дольше, чем требовалось для невинного приветствия. Подчеркнуто скромно Софи прикоснулась губами к его щеке.

— Я только что слышал по радио. Руководитель года! Подумать только! Мои деньги действительно вложены удачно.

— Уже по радио сообщают?

Софи сделала вид, что не поняла намека. Два года назад Стив выдал ей щедрый кредит на развитие бизнеса, и она будет вечно благодарна ему за ту помощь. Но обратная сторона его благородного поступка становилась все очевиднее: деньгами он привязал Софи к себе. По крайней мере, до тех пор, пока она не сможет с ним рассчитаться.

— Да, конечно! Настоящая сенсация! Несколько последних лет это звание присваивали только мужчинам, — Стив подхватил Софи под локоток, — но ты доказала: чтобы удержаться на рынке в трудные времена, нужны свежие идеи. Например, уборка и прочее бытовое обслуживание…

— Стой! Куда ты меня тащишь? — в недоумении поинтересовалась Софи, когда Стив плавно повернул ее к выходу.

— Я заказал для нас столик в «Патио Джорно», — объявил он таким тоном, будто совершил величайшее открытие. — Сегодня у них подают свежие трюфели на картофельном муссе. Деликатес, тебе понравится.

— Я сейчас не могу. У меня встреча с поставщиком. — И это очень удачно.

— Ох, как обидно! — Стив погрустнел. — Тогда я пойду с тобой.

— Стив, мы же договорились. — Правая бровь Софи поползла вверх. Знакомые знали, что это означает: спорить бесполезно.

— Ладно, не получается так не получается. Жаль. Может, на следующей неделе?

— Я позвоню.

— Честно? — Он вытянул шею, чтобы коснуться губами ее щеки. Его лоб прорезала недовольная складочка, но он тут же взял себя в руки и улыбнулся.

— Честно. — Софи благодарно и немного виновато посмотрела на мужчину. Что ж, отведает трюфелей без нее.

Любая другая женщина была бы счастлива заиметь такого мужа, как Стив. Состоятельный, симпатичный. В светлых волосах поблескивали первые серебристые прядки, что делало его еще интереснее. Идеальная кандидатура для дам, стремящихся под венец. Он обожал вкусно поесть и целиком соглашался с Черчиллем: спорт — медленная смерть. Толстяком его нельзя было назвать, но и до стройного швейцарского кондитера ему далеко…

С какой стати она вспомнила про этого мальчишку? Ну и чушь лезет в голову…

Куранты на башне пробили один раз. Софи машинально глянула на свои часики. Те по-прежнему показывали двенадцать двадцать две… Она чуть не заплакала. Ни разу в жизни она не опоздала ни на одну встречу! Да что сегодня за день такой? Даже часы стоят…

Софи упрямо сжала губы и вскинула руку, останавливая такси.

«По данным опросов фонда общественного мнения, шоу «Моник» занимает пятнадцать процентов доли рынка»… Фанни на ходу перечитывала свои пометки, шагая рядом с Софи по узкому коридору со множеством дверей. Она немного запыхалась. Похоже, ее начальница решила поставить рекорд по спортивной ходьбе.

— Хорошо бы все поскорее закончилось. — Щеки Софи пылали.

— Да что ты волнуешься? Веди себя, как обычно. Спокойно, без нервов и абсолютно естественно. Представь, что пытаешься добиться снижения цен на поставки. Не забывай, что ты играешь роль успешного предпринимателя. Ты — не гламурная девочка.

— Я не играю. — Софи немного нервно пожала плечами. — Я такая и есть.

— И все-таки не забывай, — не унималась Фанни, — завтра все будет позади, и рейтинг нашей компании взлетит вверх. Вот увидишь.

— Можно подумать, я против!

Фанни резко остановилась и загородила подруге путь.

— Софи, давай-ка возьми себя в руки. Ты самая крутая и хладнокровная женщина на свете. А еще очень красивая.

— Это точно, — раздался сзади мужской голос.

Они обернулись. Темноволосый молодой человек с озорной улыбкой на устах рассматривал их в упор. Его лицо определенно было знакомо Софи.

Ах да… Оливье Дюрран. Опереточный шоколадник. Она не ожидала, что вот так запросто столкнется с ним в коридоре, представляла только, что он будет сидеть с ней на одной площадке. И тут…

В жизни он выглядел еще привлекательнее, чем на фото. Темные, находящиеся в легком продуманном беспорядке волосы чуть вились, и хотя одет он сегодня был менее вызывающе — отглаженная белая рубашка, черные джинсы, — все равно выглядел чертовски красивым. Софи почему-то вспомнила его татуировку и нервно сглотнула. Нет, ей такие мужчины никогда не нравились, но… но Дюрран ее нервировал.

— А вы, наверное, тот самый знаменитый кондитер? — радостно угадала Фанни.

Софи было неприятно, что ее подруга с таким нескрываемым восторгом таращится на этого парня. Не хватало еще, чтобы Фанни бросилась ему на шею в лучших традициях юных фанаток.

— Оливье Дюрран, — представился он. — Я действительно создаю шоколад. Позвольте пройти.

Словно по команде подруги отпрянули к стене. Оливье коротко кивнул им, прошел немного вперед и скрылся в помещении с табличкой «Мужская гримерная». Закрывая за собой дверь, он на секунду задержал взгляд на Софи. В его озорных глазах мелькнуло удивление.

…Гримерша приступила к делу, а Оливье еще раз прокрутил в голове странную встречу в коридоре.

Несколько недель назад пресса провозгласила его звездой шоколадного дела. Оливье очень обрадовался и принялся с готовностью подыгрывать журналистам. В фирменные кафе «Свисс Роше» клиенты потекли рекой. Директор фирмы был в восторге. Интересно, что думает дядя по этому поводу? Дюрран принадлежал к семье, издавна занимавшейся шоколадом, но жизнь сложилась так, что фамильное предприятие досталось брату отца, а Оливье не поддерживал с ним никаких отношений. И предпочитал работать на конкурентов.

Однако постепенно бурные восторги фанаток стали действовать Оливье на нервы. Его единственной страстью был шоколад. Женщины не оставались рядом с ним дольше чем на одну ночь, более продолжительные знакомства будили в нем раздражение. Он гордился своей репутацией убежденного холостяка. И все же вынужден был признаться себе: блондинка, с которой он пять минут назад столкнулся в коридоре, все еще занимала его мысли.

Ее костюм — образец рациональной элегантности. Туфли на невысоком каблуке, чтобы можно было быстро двигаться. Длинные, аккуратно причесанные волосы, холодные голубые глаза, равнодушный взгляд. Ни малейшего намека на то, что она когда-нибудь посмотрит на него восторженно, как та малышка, что сопровождала ее.

Уголки его губ тронула усмешка. Оливье ощутил непреодолимое желание растопить этот айсберг в юбке.

Софи передернула плечами. У этого кондитера не глаза, а рентгеновский аппарат. Прямо раздевает взглядом.

— Странный он какой-то, — пробормотала она.

— На фото он выглядит в сто раз сексуальнее, — разочарованно протянула Фанни.

— И вдобавок совершенно невоспитан.

— Ты находишь? Вот и мне в жизни он понравился меньше, чем в журнале.

— А ты рассчитывала, что у его ног будут по-прежнему ползать две обмазанные шоколадом девицы? — развеселилась Софи. Почему-то разочарование Фанни в шоколадном кумире придало ей уверенности.

Настроение Софи заметно улучшилось. Такого мужика — именно мужика, а не мужчину, — как этот неотесанный Оливье, бояться нечего. Если во время передачи им придется вести беседу, она «обслужит» его, как любого из своих поставщиков: уверенно и категорично.

Если бы только не эти его синие глаза, которые словно видят все насквозь…

Софи нажала на ручку двери женской гримерной.

— Пожелай мне удачи.

— Тьфу, тьфу, тьфу. — Фанни демонстративно поплевала через левое плечо и постучала себе по голове. Едва за Софи закрылась дверь, как она тут же повернулась к соседней комнате, в которой скрылся Оливье Дюрран.

Если интуиция ее не подводит, то между этой парочкой здорово коротнуло. Только, похоже, они сами еще не подозревают об этом.

Стоило Фанни отыскать в зрительном зале свободное местечко, как в кармане требовательно зазвонил мобильник. Пришлось извиняться перед соседями и выскакивать из студии в коридор.

— Фанни, как хорошо, что я тебя поймала! — обрадовалась Анна, бухгалтер фирмы. — Я еще на работе.

— Анна! Почти девять. Ты давно должна быть дома. Ты что, не хочешь увидеть Софи по телевизору?

— Боюсь, есть дела поважнее. — Голос у бухгалтера был нерадостный. — Происходит что-то странное!

— Что?

— Сначала я подумала: компьютерная ошибка — и задержалась, чтобы спокойно разобраться.

— Не тяни, Анна! — раздраженно воскликнула Фанни, косясь на дверь студии. — В чем дело?

— Годовой баланс… Я несколько раз проверила, но все равно получается, что мы на грани банкротства…

— Что?! — Фанни вскрикнула так громко, что какие-то люди, важно шествовавшие по коридору, недовольно обернулись. — Этого не может быть! — испуганно зашептала она в трубку. — Я видела последние выписки со счета. Большая прибыль… Для беспокойства нет причин.

— Я тоже так думала. Но цифры таковы, что денег не хватает. Я еще не разобралась до конца, но мне кажется…

— Сколько?

— Много. Софи там далеко? Надо, чтобы она была в курсе.

Фанни попыталась осмыслить происходящее. Грузить Софи такими новостями сейчас нельзя ни в коем случае.

— Я сообщу ей после шоу. А ты никому не говори ни слова, поняла?

— За кого ты меня держишь? — обиделась Анна.

— За лучшего бухгалтера в мире.

— Ох и лиса же ты, Фанни…

Глава 3

Софи ждала за кулисами и чувствовала, как по спине медленно стекает струйка холодного пота. Даже собственная кожа казалась чужой. Ей наложили макияж толщиной в палец. Глаза раскрашены, как у… Ох, лучше даже не произносить вслух. Да и помаду цвета бургундского вина она не выбрала бы никогда.

— В свете софитов краски кажутся бледнее, — объяснила ей гримерша. — Вы же не хотите выглядеть, как привидение?

Естественно, Софи не хотела. Она хотела всего лишь быть собой. Но похоже, на телевидении это невозможно. Каждый раскрашивается, как индеец перед боем.

— Не забывайте, мы в прямом эфире. На вас смотрит вся страна.

Софи молча кивнула. Могла бы и не напоминать — и так осознание того, что перед экранами телевизоров сейчас сидят тысячи людей, вызвало внутри нее мелкую противную дрожь. Часы на руке показывали, что до начала передачи остались считаные секунды.

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

— С вами Моник Корни! Прямой эфир из «Студии-один», Париж. Добрый вечер!

На маленьком мониторе Софи увидела, что публика встретила ведущую бурной овацией. Софи вспомнила, что не раз встречала фотографии Моник в глянцевых журналах, когда от скуки перелистывала их в парикмахерской. А телевизор она не смотрела уже очень давно, большинство новостей черпая из деловых газет и Интернета.

Она вздохнула, вспомнив, с каким удовольствием уединялась раньше у себя в комнате с хорошим романом. Какие яркие, жизнеутверждающие картины возникали перед ее внутренним взором, давая силы и энергию… А теперь Софи едва хватало времени на газеты и необходимую профессиональную литературу. Книги, кино, долгие прогулки — все, что она искренне любила, не вписывалось в бешеный ритм ее делового графика.

«Это всего лишь переходный период, — утешала она себя. — Как только с фирмой все наладится, у меня снова появится личная жизнь».

Рукоплескания смолкли, когда ассистент режиссера опустил табличку с надписью «Аплодисменты».

«Сплошное вранье, — промелькнуло у Софи в голове. — Зачем миллионы людей день за днем проводят у экранов? Неужели они не знают, что крохотная группка редакторов их дурачит? — И тут же одернула себя: — Надо быть честной — прежде я ведь и сама не прочь была посидеть перед телевизором. Сидеть, смотреть и тупеть, лишь бы ни о чем не думать».

— Я приветствую первого гостя нашей студии — Софи Лойес!

Софи подтолкнули в спину.

— Ваш выход, — прошипел чей-то голос.

Софи послушно начала пробираться через змеящиеся под ногами провода.

«Нечего было соглашаться на эту авантюру», — повторяла она про себя. Она надеялась на то, что грим не потечет и что зрители не увидят ее со скошенными к вискам глазами и сползшей на подбородок улыбкой. Уверенности ей это не прибавило бы точно.

Прожектора ослепляли. Софи с удовольствием закрыла бы лицо руками, чтобы окончательно не потерять зрение. Но ее заранее предупредили, чтобы она ни в коем случае этого не делала.

Гром оваций. Софи знала, что они предназначены вовсе не ей, а тому из ассистентов, кто поднял табличку с надписью «Аплодисменты».

— Добро пожаловать, Софи! Пожалуйста, присаживайтесь.

Моник Корни появилась перед ней и показала рукой на диван, который стоял напротив кресла ведущей. Софи прищурилась. Из-за нестерпимо яркого света она почти ничего не видела. Зато диван оказался удобным и мягким.

— Софи, в чем же секрет вашего успеха?

— В целесообразности, госпожа Корни.

Трудно начать беседу лучше… Впрочем, и вопрос, и ответ были заранее согласованы с редактором. Похоже, Моник играет честно. Значит, все пройдет как по маслу. Вечер станет ее, Софи, триумфом.

— Скажите, вы очень заняты на фирме? У вас остается время на личную жизнь?

Софи вовремя сдержалась, чтобы не вскрикнуть: «Этого вопроса нет в списке!» Вместо этого она заставила себя мило хохотнуть, чтобы потянуть время. Ее личная жизнь никого не касается. Может, не отвечать, и все? Но это выставит ее перед зрителями недалекой или невоспитанной женщиной…

Пока она паниковала, в разговор вмешался уверенный баритон:

— Вероятно, дама занимается личной жизнью, только если это целесообразно.

— А вот и наш следующий гость, — с удовольствием произнесла Моник. Видимо, этот эффектный выход был спланирован заранее.

Оливье Дюрран, швейцарский кондитер, пружинистой походкой вышел из-за кулис. Он небрежно плюхнулся на диван рядом с Софи и развалился, положив ногу на ногу.

Просто представить его в кальсонах. К своему ужасу, Софи вынуждена была признать, что это вовсе не так уж сложно. Только почему-то не смешно, а… волнующе.

Оливье не подозревал, о чем думала приглашенная на передачу бизнес-леди, и вызывающе смотрел на нее. На лице его играла дерзкая ухмылка, знакомая Софи по журнальному снимку. Теперь Оливье вновь стал похож на того парня с фото: та же развязность, которая почудилась в нем Софи, и вместе с тем — некая странная утонченность. Вот что так раздражало ее в нем тогда! Он выглядел как мальчик из порножурнала — и был при этом утонченным… Но она уже знала, что этот тип — неотесанный чурбан. Его лицо — рекламная продукция, успешный маркетинговый ход, а на самом деле он недалекий человек. И это знание делало Софи сильной и невозмутимой.

— Целесообразно все, что делает человека счастливым, — безмятежно парировала она и уже сама с вызовом уставилась в смеющиеся глаза Дюррана.

Неожиданно воздух словно пришел в движение. Софи почувствовала, как сердце забилось сильнее, и ее бросило в жар. По лихорадочному блеску в глазах Дюррана Софи поняла, что он тоже сбит с толку.

— Нашим героям, похоже, не до нас, дорогие зрители! Магии мастера, видимо, подвластен не только шоколад. Они буквально пожирают друг друга глазами! Что-то у нас здесь готовится? Каким десертом угостит нас Оливье Дюрран — мы узнаем после рекламы!

Софи захлопала ресницами. О чем говорит Моник? Что она подразумевает под магией мастера?

Зрители взвыли от восторга. Софи казалось, что она выпила три бокала шампанского на голодный желудок. Беснующаяся публика. Скабрезные намеки ведущей. И смущающие, глубокие глаза швейцарского кондитера, от взгляда которых по коже бегают мурашки.

Она спросила себя: чего общего у всего этого с ее клининговой компанией? Что именно поможет серьезно повысить ее оборот? И что вообще здесь творится?

Реклама закончилась слишком быстро.

Софи решила, что сразу после передачи свернет Фанни шею. Она обрадовалась, когда Оливье поднялся с дивана, чтобы пройти к специально оборудованной для него стойке — мини-кухне. Свет софитов сопровождал его, давая Софи возможность созерцать его подтянутый зад, о котором еще раньше она беседовала с Фанни.

«Тьфу, гадость какая», — подумала Софи, не в силах отвести взгляда. И тут она испугалась по-настоящему.

Произнеся хвалебную речь в честь кондитерского искусства Оливье Дюррана, Моник Корни уселась в кресло напротив Софи.

— Вы ведь не обиделись, когда я спросила о вашей личной жизни? Мы не обсуждали этот вопрос заранее…

Померещилось или она действительно расслышала иронию в голосе ведущей?

Моник готова на все, лишь бы удержать публику у экранов телевизоров. Это ее работа. Но ничего, Софи тоже не лаптем щи хлебает и вполне способна поставить эту дамочку на место.

— Мы обе знаем, что зрителей интересуют вовсе не услуги моей фирмы, а ответ на один-единственный вопрос: как и где замотанная работой женщина умудряется подцепить желанного спутника жизни? А я, очевидно, должна предоставить вам готовый ответ.

Моник посмотрела ей в глаза. На губах ведущей заиграла легкая улыбка.

— Вы правильно истолковали ситуацию.

Софи открыла было рот, чтобы высказать Моник все, что она о ней думает — прямо тут, в прямом эфире, но вдруг опять начала терять почву под ногами, потому что ведущая встала и двинулась к Оливье.

— Мы сегодня много говорили о маленьких практичных помощниках, которые делают жизнь одиноких людей удобнее. Но Софи права: единственный вопрос, который действительно нас волнует, это — как найти партнера? спутника жизни? близкого человека?

«Хорошо выкрутилась, молодец», — про себя отметила Софи.

— Оливье Дюрран, лучший кондитер шоколадной столицы Швейцарии — Веве и гость нашей сегодняшней программы, знает тайный рецепт любви. Что бы вы пожелали нашим зрителям, Оливье?

Тот возился с миксером и формами. Софи устало откинулась на спинку дивана. Передача близилась к концу, и она уже внесла весомый вклад в успех шоу. С этого момента она будет статисткой. Хорошо бы сейчас закрыть глаза и вздремнуть пару минут…

— Путь к любви лежит через желудок, как гласит древняя истина…

С ума сойти, до чего же возбуждающий голос у этого парня. Он говорит, а внутри начинает звенеть какая-то струнка, заставляющая трепетать все тело. Может быть, у него голосовые связки специально модифицированы, чтобы голос так странно воздействовал на подсознание? И на самом деле Дюрран — пришелец с альфа Центавра, с планеты сластолюбивых мужланов…

«Путь к любви лежит не только через желудок, но и через уши, — про себя отметила Софи. — Паршивый голос этого паршивца Оливье словно специально придуман, чтобы будить неуместные эротические грезы».

— А от моего молочного шоколада с лесными ягодами тают даже синие чулки.

Софи испуганно вскинула голову, потому что бархатный баритон раздался прямо у нее над ухом. Она обернулась. Дюрран стоял рядом. Глаза его насмешливо поблескивали.

Он плавно поднес ко рту Софи кусочек шоколада, только что вынутый из формы. Шоколада, от которого тают даже синие чулки! И он угощает им ее! Размечтался!

Софи почувствовала, как все у нее внутри закипает.

Этот мерзавец отважился на весь свет объявить ее синим чулком! Только потому, что она отказалась разглагольствовать про свою личную жизнь!

Но Софи не синий чулок. Нет и еще раз нет! Она женщина с большим умом и чутким сердцем. Вот так!

Улыбка, которой она одарила Оливье, расплавила бы все айсберги в Антарктиде. Не тратя времени на дальнейшие размышления, Софи поднялась, оказавшись очень близко к кондитеру, оттолкнула конфетку, обняла Дюррана за шею и притянула его голову к себе.

Секунду она торжествовала, увидев растерянность в его глазах. А затем прильнула к его устам.

У него оказались поразительно мягкие, сладкие, с привкусом шоколада и корицы губы. Софи закрыла глаза и совершенно сознательно отправилась на дальнейшие поиски вкусных приключений. Иными словами — раздвинула языком его губы, и поцелуй из поверхностного перешел в страстный.

В первый момент Оливье, похоже, хотел отстраниться от нее. Но потом передумал. Он послушно разомкнул губы, чтобы Софи свободно проникла внутрь, и ее язык переплелся с его. Тарелка и ложка со звоном полетели на пол. Задыхаясь от возбуждения, кондитер Дюрран прижал Софи к себе.

Его ладонь скользнула в вырез ее тонкой блузки, пальцы умело нырнули под кружево бюстгальтера. Софи запрокинула голову, откидываясь назад, давая Оливье возможность теснее прижаться к ней всем телом. Она вся трепетала от близости этого мужчины, хулигана и озорника, которому не писаны общественные законы и правила приличия… Да, собственно, и самой Софи на эти установления сейчас было совершенно наплевать. От одного поцелуя у нее зазвенело в ушах, а руки сами опустились с плеч Оливье куда-то ниже, чтобы бесстыдно убедиться: права была Фанни, ох как права, когда отмечала, какой у него крепкий зад, который вот-вот уже ритмично задвигается, и Софи не станет возражать…

Где-то далеко, в другом мире, кто-то кашлянул.

Софи растерянно открыла глаза. Лучи софитов падали прямо на них с Оливье.

Рядом стояла ведущая. Этот поцелуй войдет в историю ее шоу, никаких сомнений. Он мгновенно подбросит рейтинг Моник в заоблачные выси и в течение нескольких ближайших дней будет волновать прессу. Такая уж это штука — шоу-бизнес.

Мысли путались у Софи в голове. Мощный рев где-то впереди — или сзади? — наверняка шел от зрителей в студии.

«И не забывайте, мы в прямом эфире. На вас смотрит вся страна».

Софи почувствовала, что горит. И не только от ни с чем не сравнимого поцелуя, который она никогда не забудет. Момент желанного триумфа обернулся позором. А как же слава руководителя года? Кем ее назовут на страницах желтой прессы после этого шоу? Ох, лучше даже не произносить этого слова…

Она решительно отстранилась от Оливье. На какой-то миг ей стало его жаль. Вид у молодого человека был растерянный и смущенный. Но другого отношения он не заслуживал. В конце концов, это он над ней откровенно потешался, сравнивая ее с синим чулком. А над Софи Лойес еще никто не шутил безнаказанно.

— Неужели наш кондитер еще не дорос до эффекта, который оказывают на женщин его же собственные конфетки? — Софи быстро скользнула взглядом по Оливье. С головы до ног и обратно.

Публика в студии топала ногами от восторга, даже опущенная уже табличка с надписью «Аплодисменты» не могла утихомирить восторженных зрителей.

— Наша гостья, предприниматель года, не теряется в любой ситуации! — объявила Моник Корни и, как в боксе, подняла руку Софи.

Победитель по очкам — Софи Лойес.

Но она вдруг почувствовала, что больше не может притворяться. В голове роились упреки самой себе. Не считаясь с чувствами Оливье, она использовала поцелуй, чтобы отомстить ему.

Хороший поцелуй — это маленькое откровение. Плохой, как печать, скрепляет конец отношений. После первого же поцелуя со Стивом Софи сразу стало ясно: общего будущего у них нет. А поцелуй Оливье ей запомнился. Даже виски заломило от томления.

Наконец софиты погасли, и Софи поспешила выйти из студии, избегая взгляда Оливье.

Ей было слишком стыдно.

Глава 4

— Софи, ты была великолепна! — Фанни едва поспевала за своей начальницей.

— На самом деле… просто ужас… — Возбуждение начинало проходить, и Софи чувствовала, что еще немножко — и она банально расплачется, как девчонка.

— Он что, так плохо целуется?

— Кто?

Лучше прикинуться дурой, чем обсуждать эту тему.

— Да кондитер, кто же еще? Вы так классно смотритесь вместе… — мечтательно протянула Фанни.

— Банальный ловелас, который развлекся за мой счет, — отрезала Софи. — Кроме как отпускать шуточки да смешивать какао-масло с прочими ингредиентами, он вряд ли еще что умеет в жизни.

Фанни искоса посмотрела на Софи. Обычно ее подруга не имела привычки так судить о людях. Что ж, выходит, она не в духе. И губы поджала. Значит, требуется сменить тему.

— Вообще-то есть дело. — Фанни имела в виду новости из бухгалтерии. — Мы можем где-нибудь поговорить спокойно?

— Который час?

— Половина одиннадцатого. Вы с Оливье были настолько хороши, что время передачи продлили.

— Класс.

Непохоже по голосу, чтобы Софи радовалась. Напротив, все внутри ее клокотало. Но она предпочла бы поразмышлять об этом одна.

— У меня дико болит голова. Давай поговорим завтра утром. Например, за завтраком. Скажем, в половине восьмого?

Фанни хмыкнула про себя. Обычно по рабочим дням в половине восьмого Софи уже сидела в офисе и разбирала почту.

— Хотя нет, — тут же заявила она, — это рано. Пожалуй, завтра я для разнообразия высплюсь.

— Половина восьмого — для тебя рано? — Потрясенная Фанни не знала, что и сказать. — Давай в восемь. Или позже.

— Созвонимся утром. У меня сейчас голова вообще не варит. Пока.

Фанни изумленно посмотрела начальнице вслед. Что-то с ней случилось. Софи никогда не позволяла себе ставить личные проблемы, даже вопросы здоровья, выше интересов фирмы. Может быть, иногда это и было бы полезно, но не сейчас. Она даже не дала Фанни договорить! А между тем у них трудности. Совсем непохоже на Софи. Неужели эта передача так выбила ее из колеи?

Мимо Фанни, не замечая ее, прошагал Оливье Дюрран. С мрачной физиономией он двигался к бару. Выпивку он заказал прямо на ходу.

Фанни решила не портить себе хорошего настроения. Этот вечер для нее как выигрыш в лотерее. Подруги жили в нескольких километрах от Парижа, в предместье, и вполне могли бы после передачи вернуться домой. Но телевизионщики каждому из своих вечерних гостей, в том числе и ей, заказали номера в четырехзвездочном отеле. В номере Фанни открыла мини-бар и порадовала себя бутылочкой холодного пива, представляя, как завтра утром насладится шикарным шведским столом на завтрак. А проблемы в самом деле подождут.

…Софи вошла в свой номер и дважды повернула ключ в замке. Сбросила туфли и в одних чулках побежала в ванную. Радостно обнаружила там маленькую коробочку с ароматизированной солью и бутылочку с гелем для душа. Они пахли лавандой и напоминали о каникулах, которые Софи всегда проводила у тетки в солнечном Провансе. В полном одиночестве.

Родители в отпуск не ездили, потому что не хотели закрывать прачечную. В те времена стиральная машина в доме была роскошью, все пользовались прачечными. Настоящее золотое дно, без сомнения. Позже по соседству открыли прачечную-автомат, а потом и современные стиральные машинки стали дешеветь… Отец не упрекал своих клиентов, если те предпочитали прачечную-автомат. Однако его сердце принадлежало его мелкому бизнесу, который он построил собственными руками и развивал вместе с женой. Закат прачечной, стоявшей на грани банкротства, несмотря на все дружелюбие постоянных клиентов, ознаменовал собой и конец их общей жизни на земле.

«Я — одинокая, — подумала Софи, задумчиво глядя на воду, наполняющую ванну. — У меня нет никого, о ком я могла бы заботиться. И по большому счету до меня никому нет дела».

Она стиснула пальцами виски. Голова раскалывалась, но пить таблетку не хотелось. Ванна с душистой солью снимет напряжение. И Софи скользнула в нее.

Прикосновения воды к ее телу были приятны. Совсем как руки Оливье, когда они целовались. Разве что воду не ухватишь, не прижмешь к себе, не расцелуешь… Софи устала бороться с этими мыслями. Она блаженно вытянулась и позволила себе насладиться ими в полной мере. Ведь об этом все равно никто не узнает.

Оливье Дюрран сидел у стойки бара. Перед ним стоял нетронутый бокал с отличным коньяком. Оливье чувствовал на себе взгляд бармена, явно смотревшего сегодняшнее шоу и знавшего, кто он такой, и игнорировал этот взгляд. На соседнем табурете примостилась эффектная брюнетка, Дюрран проигнорировал и ее.

У него болела спина. Как всегда, когда Оливье злился.

Злится ли он сейчас? О да, и еще как!

Эта Софи Лойес обошлась с ним, как с сопливым пятиклассником. Он угостил ее одним из лучших своих шоколадных шедевров. А вместо благодарности она воспользовалась им.

Он выглядел полным кретином. Сначала она разогрела его своими поцелуями. И тут же ледяной душ — взяла и оттолкнула. Одно слово — стерва!

Да еще в прямом эфире на всю страну. И не на одну: шоу достаточно популярно и за рубежом, его транслируют по кабельным каналам.

Это он-то не дорос до эффекта, вызываемого его собственными конфетами? Просто смешно! Девки липнут к нему, как к смоле! Взять хоть эту холеную брюнетку, которая сейчас придвинулась поближе.

— Огоньку не найдется? — Девица многозначительно потянулась к нему с сигаретой.

Оливье полез в карман пиджака и достал зажигалку. Через секунду закачался язычок пламени. Брюнетка нагнула голову, прикуривая, и он в деталях рассмотрел ее роскошный бюст в глубоком вырезе блузки.

— Вы не курите? — В ее зеленых глазах было крупными буквами написано приглашение, которое он наверняка принял бы в другой ситуации.

— Никогда не курил. Я держу зажигалку, чтобы в любой момент оказаться джентльменом.

— Как предусмотрительно. — Брюнетка придвинулась еще ближе.

Оливье улыбнулся:

— Прошу прощения, но мне пора. — Он встал с табурета и положил купюру на стойку.

— Спасибо, — сказал бармен и сделал вид, что собирается дать сдачу.

— Все в порядке, — сказал Оливье.

— Вам действительно уже пора? — Брюнетка с обиженным видом попыталась удержать его за руку.

Он ловко высвободился и процедил:

— Приятного вам вечера. — И пошел к стойке регистрации за ключом от номера.

В глазах полноватого круглолицего портье читалось сочувствие.

— Я вас только что видел по телевизору. Просто ужас, как женщины вешаются на вас.

Оливье молча кивнул.

— Они не понимают, что, когда мужчина говорит «нет», он и подразумевает «нет».

Портье с завистью посмотрел ему вслед. Как бы он хотел поменяться местами с этим швейцарцем… На выходных он опять закинет объявление в Интернет. Может, найдется девушка, которая захочет и его так поцеловать…

Софи. Это имя не давало Оливье покоя.

На первый взгляд — живая Снежная королева из сказки Андерсена. Но если узнать ее поближе, подойти к ней… Сократить расстояние…

Горячая волна окатила его с ног до головы. Оливье задрожал от возбуждения, вспомнив, как она целовала его. Чувственно и страстно.

Софи.

Это не женщина — это жуткий, кошмарный сон!

Такого с ним еще никогда не случалось. Он всегда управлял женщинами, а не они им.

Она использовала его в собственных корыстных целях. Другие — скажем, брюнетка из бара — с радостью разделили бы с ним постель. А эта оттолкнула его после первого же поцелуя. Конечно, продолжать все в прямом эфире было бы глупо, и все же она могла не отталкивать его столь демонстративно. Да еще с таким презрением в глазах… Или он придумал себе это презрение?

И как он только поддался на провокацию? Телезрители ведь видели, что он мог не целоваться. Но в какой-то момент он принял ее поцелуй за чистую монету.

Оливье действительно что-то почувствовал. Это открытие беспокоило его. Почему он так волновался, когда его поцеловала абсолютно чужая женщина? Обычно он относился к женским провокационным ласкам достаточно равнодушно. Тот, кто ни во что не ставит отношения, не имеет права давать чувствам волю.

Оливье открыл мини-бар, достал бутылочку и залпом опустошил ее. Обычно от коньяка его клонило в сон. Сегодня же — никакого результата.

Имя Софи волновало его по-прежнему. И чем больше Оливье думал о ней, тем больше его злило, как хладнокровно она отшила его.

Он схватил трубку и набрал номер ресепшн:

— Софи Лойес живет в этом отеле?

— Минуточку, пожалуйста. Я проверю… Все верно. Соединить вас с госпожой Лойес?

— Да, будьте любезны.

Снова пауза.

— Госпожа Лойес не отвечает.

— Не могли бы вы сказать мне ее телефон?

— 3-2-5.

— Большое спасибо.

Оливье сравнил цифры с номером своего телефона. У него 4-5-7. Четвертый этаж, комната 57. То есть Софи Лойес, его кошмарный сон, остановилась на третьем этаже в двадцать пятом номере.

После ванны стало легче. Исчезла боль в затылке, но молоточки в висках стучали по-прежнему. Софи закрутила влажные волосы узлом и влезла в пижаму из тяжелого китайского шелка. Шикарное белье всегда было ее слабостью.

Этот бесстыжий кондитер совершенно верно все понял. Целесообразность — девиз Софи не только в бизнесе. Ее личная жизнь тоже подчинена этой норме. Поэтому и для своей кожи она выбирает лучшее. Шелк и кружево.

Жаль, конечно, что она уже давно не может разделить это удовольствие с мужчиной. Случайные связи ее не привлекали. Правда, Стив годами добивается ее любви, но он не тот, кто ей нужен. Воспоминания о единственной ночи, проведенной с ним, вызывали в Софи отвращение. И так было каждый раз, когда он осмеливался подойти к ней близко или коснуться ее. Многие женщины посчитали бы ее безнадежной идиоткой, но сама себе она таковой не казалась.

Стив не скрывал своих чувств, проявлял настоящую мужскую настойчивость. Поэтому Софи с не меньшим упорством старалась не встречаться с ним по вечерам. Он был не в состоянии понять разницу между просто ужином в ресторане и поводом для предложения руки и сердца. Эх, если бы она могла поскорее вернуть ему долг и тем самым подвести жирную черту под их отношениями…

Но пока денег не хватало. Основные средства были в обороте, да и сумма кредита немаленькая, а потому Софи вынуждена была терпеть присутствие навязчивого ухажера, сильно ограничивающего ее. С одной стороны, она не могла давать Стиву повод надеяться, с другой — не могла откровенно отшить его, потому что тогда он забрал бы из фирмы свою долю. И Софи выбрала третий вариант — одиночество. Она не встречалась и даже не флиртовала с другими мужчинами, и Стиву это было хорошо известно.

Сколько раз за последнее время ее расспрашивали о личной жизни? Софи отмалчивалась. Честный ответ звучал бы так: пока она не выплатит Стиву кредит, она не имеет права влюбляться.

Интересно, смотрел ли Стив шоу сегодня вечером? От этой мысли голова заболела сильнее.

Софи подошла к телефону и сняла трубку, чтобы заказать пару таблеток от головной боли. И тут в дверь постучали.

Она изумленно взглянула на часы. Стрелки двигались к полуночи.

— Кто там?

— Обслуживание. Средство от мигрени.

Софи остолбенела. Разве такое возможно? Она же еще не звонила по поводу таблеток! И тут же вздохнула с облегчением. Фанни! Вот кто позаботился о ней! Софи ведь жаловалась подруге на головную боль.

Она решила, что утром первым делом поблагодарит ее. Фанни идеальна во всем.

— Какое счастье, что вы пришли! — Софи торопливо открыла дверь и застыла от изумления.

— Надеюсь.

— Вы?!

Оливье криво усмехнулся. На секунду в его глазах мелькнула неуверенность, которая удивила Софи еще больше. Но он мгновенно собрался и произнес нарочито небрежно:

— Я думал, вам это пригодится.

Он кивнул на поднос, который держал в руках. Упаковка с обезболивающим средством. Вазочка с мороженым и чашечка с чем-то густым и горячим, от которой шел пар.

— Либо у вас шестое чувство, либо у всех женщин после ваших поцелуев раскалывается голова!

Оливье на мгновение потупился, но затем решительно вскинул подбородок.

— Ни то, ни другое. Но у моего организма есть такая особенность: спина болит, если я не довел до конца хорошее дело.

— Хорошее дело?

— Нас ведь, к сожалению, прервали.

— Это я сделала.

— Вы так никогда не поступили бы, если бы мы не были в телестудии. Спорим?

Он подмигнул ей. И Софи поняла, что ее бастионы тают, как мороженое в вазочке, что стоит на подносе…

Глава 5

— Ванильное?

— Нет, фисташковое. С горячим шоколадным соусом по моему фирменному рецепту. Лед и пламень — как вы.

Его глаза интригующе блестели. В них светилось нескрываемое восхищение. Софи почувствовала, что ее сердце застучало быстрее: слова Оливье были так приятны. А его забота — так трогательна… Ничего общего с мужчиной, который провоцировал ее на немыслимые поступки на глазах у тысяч телезрителей. И тем не менее перед нею стоял он. Но думать о мотивах его поступков сейчас решительно не хотелось.

Она отступила назад, пропуская Дюррана. в номер.

— Заходите. У меня дико болит голова, но я очень люблю фисташковое мороженое. Вы не смогли подыскать более подходящего момента для визита ко мне?

Она улыбнулась, забирая вазочку с подноса, и, немного смущаясь, зачерпнула ложкой восхитительное лакомство.

— М-м-м, вкусно…

— Так же вкусно, как мой молочный шоколад?

Вполне невинный вопрос, если бы не тон, которым он был задан.

— Почему вы здесь? — решительно сменила тему Софи. — Любой более или менее нормальный человек в это время спит.

— А вы? — ухмыльнулся Оливье.

— Может, я не настолько нормальная, как кажется.

— Я с удовольствием продолжил бы с того момента, на котором мы прервались в студии. — Его голос звучал, как музыка.

Софи редко сомневалась, если нужно было спросить напрямую.

— Вы хотите меня поцеловать?

— И не только.

Что мешает ей выставить его за дверь? Как любого нахала, который подбирается к ней? Софи запаниковала. Оливье разрушал ее годами выстроенную защиту. Она готова сдаться всего лишь после одной-единственной встречи с человеком, который на фото ей даже не понравился. Он показался ей вульгарным, недостойным внимания. И вот он сидит напротив и теперь кажется ей чертовски привлекательным. Ее тянуло к нему, внутри будто плавился горячий шоколад.

Она жила по двум принципам: дисциплина и целесообразность. К сожалению, еще воздержание… Но тому была причина: Стив. Если внять разуму, она должна попросить Оливье уйти.

Сейчас. Немедленно.

Пока ей окончательно не отказал рассудок.

Но колени предательски дрогнули, когда Оливье сделал шаг вперед. Он осторожно забрал из рук Софи вазочку с мороженым. В его потемневших глазах светилась улыбка. И вопрос…

Софи вдруг жгуче захотелось отдаться чувствам, не думая ни о чем. И вообще, у нее есть тысяча доводов в пользу Оливье и ночи с ним. Это ведь практически научный эксперимент. Разве не так? Она должна выяснить, что означает мучительное покалывание по всей коже, когда она смотрит ему в глаза.

И дрожь в коленях.

И частое сердцебиение.

И учащенное дыхание.

Софи вдруг ощутила себя девчонкой, у которой вот-вот будет свидание с первым в жизни мужчиной. Бесенята в глазах Оливье обещали славное приключение. В конце концов, даже с позиций целесообразности имеет смысл провести ночь с этим кондитером. Ничто не расслабляет лучше хорошего секса. От него проходит даже головная боль, безо всяких таблеток. А еще повышается общий тонус, и настроение наутро будет отличным. Если не явятся сожаления о содеянном. Но это вряд ли.

К тому же, в отличие от Стива, Оливье не станет потом предъявлять никаких собственнических претензий. Он живет в Веве. После этой ночи их пути разойдутся. Навсегда.

Итак, она просто должна провести эту ночь с Дюрраном. Принятие этого решения вызвало у Софи головокружительное облегчение. Это, оказывается, так приятно — разумно сдаться на волю обстоятельств…

Однако, как бы там ни было, для него она должна сохранить имидж холодной бизнес-леди. Доступность — не ее качество.

— Что ж, тогда приступайте, — деловито заявила Софи.

Цвет ее широко раскрытых глаз напоминал лед альпийских вершин. Прохладная голубизна с искорками заходящего солнца. На мгновение Оливье утонул в ней.

Софи, бесспорно, самая сексапильная женщина из всех, кого он встречал в жизни, а повидал он немало. Но ее поведения он совершенно не понимал — то ли налицо пресловутая женская логика, то ли эта женщина действительно очень, очень странная. Она поцеловала его так жарко и так страстно, что он даже забыл, где находится. А потом снова стала чужой и далекой. Будто дала обет не проявлять своих чувств. Может, она смеется над ним? Или это такой элемент любовной игры? Очень сложно анализировать поведение женщины, когда так хочешь ее.

Оливье чуть вздрогнул, когда Софи положила ладони ему на плечи. На щеке он ощутил прикосновение ее губ, теплых и мягких, так контрастирующих с выражением ее глаз. Не женщина, а сплошные противоречия. Но Софи не собиралась останавливаться на невинных поцелуях. Его кровь взыграла, когда ее язык проник к нему в рот. Оливье просто не мог не ответить.

Его руки гладили ее спину, шею, грудь. Каждый участок ее кожи. Ее тело становилось мягче и податливее. Оливье приоткрыл глаза, чуть отстранился, жадно разглядывая Софи.

Невероятно притягательно действовал на него ее наряд. Холодная, недоступная северная красотка и послушный нежный китайский шелк — контраст возбуждал так, что Оливье уже едва владел собою. Какая же Софи настоящая? Впрочем, разве это важно сейчас, когда она — в его объятиях… Он чувствовал, как Софи прижимается к нему, читал в ее глазах, чего она ждет от него. Он расстегнул пуговки на ее пижаме и…

При виде ее обнаженного тела он запылал. Требовалась прохлада… Взгляд Оливье невольно упал на вазочку с мороженым.

Он очень бережно опустил Софи на пол — она не сопротивлялась. Зачерпнул ложечку подтаявшего лакомства и капнул ей на грудь. От неожиданности женщина ойкнула, но тут же застонала от удовольствия, потому что Оливье принялся слизывать холодную сладость с ее кожи.

Софи нежилась, наслаждаясь каждым моментом этого волнующего приключения. Она не ждала ничего особенного от Оливье, но ночь, судя по всему, обещала стать самой увлекательной в ее жизни. Хотя бы потому, что такого с ней никогда не случалось. Всю жизнь она четко контролировала свои связи, а после Стива… Нет, не надо думать о Стиве в такой момент…

Руки Оливье уверенно, дюйм за дюймом, исследовали ее тело. Софи хотела попросить его двигаться помедленнее, но вместо этого обняла его и обвила ногами его талию. Что могло бы разжечь его сильнее?! Все тормоза были сорваны.

Оливье притянул Софи к себе и впился в ее губы. Казалось, он угадывал ее самые потаенные желания, и непонятно, как это ему удавалось. Она не сопротивлялась, не отодвигалась от него, а, напротив, блаженно принимала его нежность, лаская в ответ. Давно Софи не было так хорошо. Только сейчас она осознала, в какие жесткие рамки загнала себя и какое наслаждение — уничтожить эти рамки… хотя бы на одну ночь.

Оливье поднял ее с пола (Софи показалось, что она летит), мягко положил на постель и накрыл своим телом. Он гладил ее плечи, груди, живот и одаривал поцелуями. Нежными, глубокими, интимными… Он целовал ее шею и ложбинку над ключицей, и Софи чувствовала, как в ней просыпается нежность. По спине пробегала дрожь, когда его губы касались ее потайных мест. Он проводил языком по ее соскам, и у Софи перехватывало дыхание.

Кудрявые светлые волоски внизу ее живота защекотали ноздри Оливье, он негромко засмеялся и лизнул пупок женщины. Это щекочущее прикосновение вызвало и у Софи приступ смеха. Смех и постель — она и не думала, что это так заводит! И что это вообще совместимо. Оливье коснулся губами бутона ее женской чувственности, и Софи чуть не лишилась рассудка. Вот-вот готова была распрямиться туго скрученная пружина ее желания.

Она неслась по волнам незнакомого ей моря бурной, всепоглощающей страсти, в пене опьяняющего вожделения, над которым, как звезды, сияли глаза Оливье и полумесяцем изгибался его влажный рот. Она мельком заметила его татуировку на плече — казалось, дракон жарко дышит. Софи подумала — насколько она вообще могла думать в такой момент, — как же она ошиблась, приняв сначала Оливье за неопытного мальчишку… Дракон, олицетворяющий собой силу, мудрость и пламя страсти, — зверь, который не подчинится слабому человеку.

Оливье творил с ней невозможные вещи и подвигал ее на бесстыдно откровенные действия. Но какой может быть стыд, когда в жарком порыве сплелись двое любовников…

Как сладко, должно быть, чувствовать его в себе, в самой глубине… Софи широко развела ноги, и он взял ее сильно и страстно. Ее тело неистово извивалось под ним, спина выгибалась дугой, пальцы вонзались в его лопатки, а губы сами шептали его имя. Ей казалось, что она горит и не сгорает.

Ее тело содрогалось от сладкого восторга, еще и еще, а душа поднималась все выше, пока, слабая от изнеможения и почти бездыханная, Софи не обмякла на руках Оливье. Он крепко держал ее, прижимая к себе и ласково поглаживая по спине. Медленно приходя в себя, она чувствовала, как бешено колотится его сердце, как неземным светом горят его глаза, и это возвращение в реальность не пугало ее.

Утром Софи с улыбкой обнаружила, что лежит в объятиях Оливье. Они тесно прижимались друг к другу. Все было правильно и хорошо. Ни одной секунды она не жалела, что отдалась этому мужчине. Без минувшей ночи ее жизнь лишилась бы многих дивных мгновений.

Софи не могла вспомнить, когда ее так самозабвенно любили в последний раз — нежно и властно одновременно. Обычно она сама задавала ритм. Ничего хорошего она в этом не видела и надеялась, что когда-нибудь окажется в, так сказать, подчиненном положении. Но большинство мужчин, с которыми она встречалась еще до того, как Стив загнал ее в клетку, чувствовали в ней очень сильную личность и позволяли делать с собою то, что хочется ей. Оливье же сам устанавливал правила. И ей это очень понравилось.

Софи осторожно отодвинулась от Оливье, чтобы получше его рассмотреть. Во сне он выглядел еще притягательнее, чем днем. Фантастика, что она проснулась рядом с этим невероятно чувственным мужчиной. Как она могла подумать, что он непривлекателен, что его чувственность на фотографиях всего лишь конфетная бумажка?..

Его темные волосы растрепались. Веселые крошечные веснушки рассыпались по носу и чуть-чуть — по лбу. Во сне Оливье действительно напоминал маленького мальчика, хотя таковым конечно же не являлся. Какие же мужчины трогательные, когда спят!

Но тут он облизнул губы, и наваждение исчезло. Этим языком Оливье умел выделывать такие штуки…

Молодой человек потянулся и открыл глаза. Взгляд был не сонный, а такой, будто Дюрран с самого мига пробуждения уже четко знал, что будет делать. Ленивая расслабленность соседствовала в нем с полной сосредоточенностью. Как ему это удается?

И как, интересно, выглядит сейчас она?

— Привет, милая. — Его глаза сияли. — Как дела?

— На дворе солнце. Будет хороший денек, — отозвалась Софи.

Она чувствовала себя великолепно. Однако нужно сохранять дистанцию. Через несколько минут их пути разойдутся, она вернется в родную фирму, Оливье улетит в Швейцарию.

Эту ночь Софи с самого начала планировала как разовый эксперимент. И она вовсе не собиралась менять решение. Пусть даже ее сердце было готово выскочить из груди от радости.

— «На дворе солнце», — нежно передразнил ее Оливье и поцеловал в лоб. — Надеюсь, оно и тебе светит.

Он погладил ее пальцами по щеке. Софи потерлась кончиком носа о его руку.

— Итак, по чистой случайности ты переспала с лучшим любовником Северных Альп и их окрестностей, — немного насмешливо произнес Оливье. — Чтобы поддержать честь фирмы, я просто обязан был закончить вечер упоительной ночью любви…

Софи почувствовала, как все у нее внутри цепенеет. До нее медленно доходил смысл сказанных слов, которым очень не хотелось верить. Оливье переспал с ней потому, что она ущемила его гордость! Потому что она его оттолкнула на глазах у телезрителей!

Она и сама удивилась, до чего обидно ей стало при этой мысли. На глаза навернулись слезы.

«Опомнись, дура, — одернула себя Софи. — Чего ты себе навыдумывала? Что он лег с тобой в постель, потому что влюбился с первого взгляда? Просто смешно. Я ему не нравлюсь, я не вызываю в нем желания». От этой мысли комок подкатил к горлу.

Она не рассчитывала на длительные отношения. О каких отношениях могла идти речь? Однако она полагала, что Оливье пришел к ней ночью, потому что захотел ее, а не потому, что решил отыграться за ток-шоу.

Ее выбрали руководителем года. Но это вовсе не отменяет того факта, что Софи в первую очередь женщина. Деловая, разумная и сдержанная. А значит, не должна никому показывать, в каком отчаянии пребывает. Как угодно, но она обязана выйти из этой ситуации с высоко поднятой головой.

— В восемь я договорилась позавтракать с подругой, — сказала Софи.

— Отличная идея. Я тоже хочу есть.

— Нет!

Оливье изумленно уставился на нее. Софи резко вскочила с кровати.

Она ни в коем случае не должна появляться с Оливье в ресторане. Любой, кто вчера видел «Моник», сразу поймет, что они провели вместе ночь. А журналистам только дай повод — ее протащат по всем газетам страны. Дюррану, может, и не повредит такая реклама, хуже уже некуда, а ей вполне хватит вчерашнего шоу!

Нет, спасибо. Она уже выставила себя на посмешище, поддавшись его шарму. Дистанция! Держать дистанцию, пока Оливье не успел унизить ее по-настоящему. Одна из заповедей деловой женщины гласит: предугадай удар и нанеси его раньше. Отношения, даже такие мимолетные, тоже определенного рода бизнес.

— Да, ночь была действительно ничего, — заметила Софи.

— Ничего? — приподняв брови, переспросил Дюрран. — Ночь была великолепной!

— …и она выполнила свое предназначение: у меня больше не болит голова.

Оливье задохнулся от возмущения. Софи сделала вид, что ничего не заметила.

— А теперь пока. Видишь ли, я предприниматель и несу ответственность за свое дело и своих подчиненных. Поэтому завтракать буду не с тобой, а с моей референткой. Вчера вечером она собиралась сообщить мне что-то важное.

Оливье приложил все усилия, чтобы не выдать себя. Получалось не очень-то убедительно: такого удара под дых он не ожидал. Обычно утром женщины умоляли его побыть с ними подольше. Клянчили номер телефона, пытались назначить новое свидание, но он, как правило, отнекивался и ретировался под благовидным предлогом.

А тут его просто-напросто выпроваживают вон, как третьесортного жиголо. И кто? Софи Лойес, королева клининга, швабры и уборки, словарный запас которой сводится к одному слову: целесообразность. Женщина, от которой холодеет все живое.

Она все верно рассчитала. Нащупала его слабое место. Оскорбила его, художника, творца кондитерского дела, не приняв из рук Оливье шоколад. Деловито и рассудительно провела ночь любви, как одну из своих сделок. Для полного счастья не хватало, чтобы она положила ему на столик подписанный чек…

— Ты сильно потратился? — вдруг спросила Софи в этот момент самым невинным тоном и опустила ресницы. — Возьми деньги за мороженое на столике в прихожей.

Оливье не помнил, когда в последний раз с такой скоростью вылетал из кровати. Он схватил брюки, яростно принялся их натягивать, но никак не мог попасть ногой в штанину и едва не упал.

Софи держалась так, будто происходящее ее не касалось. Но сердце ее злорадно ликовало. Заслужил, парень, заслужил! Впредь будет наука. А то что это? Слишком заносчив, слишком самовлюблен и — пугающе привлекателен. Неудивительно, что женщины валяются у него в ногах. Пора напомнить ему, что настоящая женщина в ногах ни у кого валяться не станет.

— Я с удовольствием также возмещу тебе расходы на лекарство.

Губы Оливье побелели.

— Не трудись. Почти все мороженое я съел сам, ты мне ничего не должна. А таблетки стоят четыре евро девятнадцать центов.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Софи отсчитала монеты и хотела сунуть их в ладонь Оливье, но он отстранился:

— Прибереги. Если ты так деликатно обращаешься со всеми мужчинами, таблетки от головной боли будут требоваться тебе все чаще.

Софи вспыхнула. Удар попал прямо в цель. Но никто и никогда не заметил бы, как сильно ее задело это замечание.

— Благодарю за приятный вечер, — произнесла она. — Счастливого полета.

И мысленно добавила, запирая за ним дверь: «Спасибо за самую дивную ночь в моей жизни». Она будет хранить ее в сердце долгие годы. А вот сегодняшнее утро вычеркнет из памяти. Как и слезы, которые так некстати покатились по щекам…

Глава 6

— У тебя все в порядке?

Фанни озабоченно наблюдала за тем, как Софи на протяжении десяти минут перемешивает в тарелке размокающие мюсли, а ложку ко рту не подносит.

— Все нормально. Просто ночью я плохо спала. После этой передачи, будь она неладна.

Если бы она не согласилась участвовать в шоу, Оливье Дюрран остался бы для нее картинкой из глянцевого журнала, о которой она вскоре благополучно забыла бы. Теперь все сложнее. Предыдущая ночь вспоминалась во всех деталях, и утро, к сожалению, тоже.

Софи похвалила себя за то, что догадалась надеть солнечные очки. Конечно, она предприняла все меры, чтобы скрыть следы слез, тем не менее глаза опухли и покраснели и требовали защиты от любопытных, которых полно всегда и везде.

Нет, нужно сосредоточиться на делах. Это единственное спасение, палочка-выручалочка, помогавшая всегда.

— Вчера ты хотела сообщить мне что-то важное. Что конкретно?

Фанни убедилась, что никто за соседними столиками их не услышит, и только потом, понизив голос, заговорила:

— Вечером мне звонила Анна. Похоже, у нас путаница в бухгалтерии.

Софи ощутила спазм в желудке и с отвращением отодвинула мюсли.

— Насколько все плохо?

— Ситуация критическая. Но точные цифры Анна пока не могла назвать.

Софи потянулась к кофейнику. Пусто. Она нервно махнула официантке, чтобы та принесла еще кофе.

— Не понимаю, как такое могло произойти. — Софи старалась переключиться на работу, тем более что новости действительно оказались ошеломляющими. — Обороты в прошлом году были высокие. У нас нет задолженностей…

— Похоже, что часть денег просто исчезла. Может, бухгалтерская ошибка? — пробормотала Фанни.

— Тогда надо найти ее. Обязательно. Я так много сделала, чтобы фирма процветала. Не может быть, чтобы деньги просто взяли и исчезли. — Софи против воли всхлипнула. Нервы ни к черту.

— Да что ты, в самом деле? Идем. — Фанни резко отодвинулась вместе со стулом и встала. Взяла сумочку Софи и подхватила ее саму за локоть, как больную. — Что за паника? Я тебя не узнаю. Или всему виной мужчина?

Она пристально посмотрела на свою начальницу, словно отыскивая доказательства, что та провела ночь не одна. И вдруг действительно обнаружила! Крохотный синячок чуть ниже мочки левого уха… Выходит, в ее странном плаксивом настроении виноват ночной гость? И кто же он?

Фанни протянула Софи носовой платок:

— Давай, подруга, выкладывай! Кто поставил тебе засос?

Софи торопливо сняла очки, чтобы вытереть потекшую тушь.

— Оливье меня ни капли не волнует, — пролепетала она. — Я реву только… ну… это, наверное, гормональный всплеск! — Она проворно водворила очки на место.

Софи очень надеялась, что Оливье, сидя где-нибудь в другом конце ресторана, не заметил ее истерики. Вот уж похихикал бы в кулачок, видя ее в растрепанных чувствах.

А Фанни подумала, что бедолаге Стиву за долгие годы не удалось добиться от Софи даже сотой доли того, на что Дюррану хватило одной ночи. Кто бы мог подумать… «Железная» Софи Лойес обладает чувствами? И проявляет их? В отношениях с мужчиной? Неужели теперь это це-ле-со-о-браз-но?

В последнее время Оливье жадно искал популярности. Ему нравилось радовать своим искусством других людей, нравилась шумиха, которую поднимала пресса вокруг его драгоценной персоны. Еще бы! Потомок Дюрранов работает на конкурентов — настоящая сенсация! Причем непрекращающаяся: Оливье делал многое, чтобы его имя не исчезало из заголовков прессы.

Прошлой ночью он отправился к Софи по одной-единственной причине: хотел доказать самому себе, что перед его шармом не устоять ни одной женщине. И что же? Она отдалась так безропотно, что Оливье напрочь позабыл о самоутверждении. С первой секунды он почувствовал: между ними возникло что-то особенное.

Чувственности Софи было не занимать. Она буквально околдовала его, чего Оливье совершенно не ждал от закованной в броню делового костюма женщины. Впрочем, любопытно: сдалась бы она, если бы была одета в костюм? Вряд ли. Но эта шелковая пижама диктовала другие условия. Лед и пламень — стоило вспомнить, как возбуждение током бежало по телу.

Если она так договаривается со своими поставщиками, неудивительно, что ее выбрали руководителем года…

Оливье пристыдил сам себя за желчную мысль. Софи нанесла сокрушительный удар по его самолюбию, но не годится так вот мысленно оскорблять женщину, какой бы стервой она ни была.

До его самолета оставалось полдня. Что толку сидеть в номере? Можно, например, поплавать в бассейне, попариться в сауне. Или просто поспать, потому что Оливье чувствовал себя совершенно разбитым после утренней сцены в номере Софи.

Нет. Он торопливо побросал вещи в сумку. Мысль о том, чтобы оставаться под одной крышей с этой расчетливой служительницей веника и совка, приводила его в бешенство. Через пятнадцать минут Оливье сдал администратору ключи от номера.

Хватит кондитерских шедевров, фисташковых лакомств и пряных поцелуев. Хватит перчинок и изюминок. Он возвращается в привычный мир. К своей работе.

— Как ты, получше? — поинтересовалась Фанни, расплачиваясь за такси.

— Все в порядке. Подумаешь, гормональный всплеск. С кем не бывает? — бросила Софи, выходя из машины возле здания, где помещался ее офис.

Фирма Софи занимала два этажа. В нижних помещениях и частично в подвале находился склад. На верхнем этаже располагались кабинеты сотрудников. Угловой, с видом на парк, принадлежал Софи. В нем стояли письменный стол, конторский стул и еще несколько кресел, где могли разместиться редкие посетители. С поставщиками Софи предпочитала встречаться у них, чтобы на месте составить себе представление о партнерах.

— Доброе утро, Софи. Доброе утро, Фанни. Еще только одиннадцать, но я уже совершенно без сил.

Тати Ренье, секретарша, перевела очередной звонок в режим ожидания. Ее волосы были растрепаны. Лицо раскраснелось.

— Что случилось? — спросила Софи. Секретарша обычно выглядела безупречно, а тут…

— Вы случились.

Тати испуганно прижала ладошку ко рту, поздновато сообразив, что ляпнула дерзость. Но Софи улыбнулась.

— Ваше вчерашнее выступление на ток-шоу — просто супер! Все вас видели и хотят пользоваться услугами только нашей фирмы.

— Это же замечательно. — Ну вот он, результат. Отлично. Хоть какая-то польза от этого унизительного шоу. — Тебе нужно подкрепление?

Софи посмотрела на Фанни. Та согласно закивала:

— Я займусь этим. У нас есть девочка-практикантка, она поможет Тати.

— А когда мы сможем попробовать молочный шоколад с лесными ягодами? — поинтересовалась девушка. — Ну тот самый, от которого тают синие чулки. — Она подмигнула начальнице.

Софи шумно втянула носом воздух. Об этой части передачи ей вспоминать не хотелось.

— Эти конфеты должны, наверное, скоро поступить в магазины. — Многолетняя выучка помогла: женщина говорила абсолютно спокойно. — Может, стоит советовать желающим звонить Моник? Чтобы там давали координаты кондитера Дюррана? Хотя… Насколько я знаю, он живет в Веве. Думаю, в Интернете можно найти сайт их фирмы.

Софи удалилась в свой кабинет и закрыла дверь. Она шумно выдохнула, швыряя сумку на стол. Никогда в жизни она больше не свяжется с телевидением, и с газетами тоже — вспомнить хотя бы те намеки главного редактора… Во всяком случае, не свяжется до тех пор, пока существует реальная угроза встретиться там с вызывающе сексапильными кондитерами вроде Оливье Дюррана. Как она вообще согласилась участвовать в этом бесстыдно-провокационном шоу? Чем она думала?!

Софи робко коснулась пальцем губ. Ей казалось, что они все еще слегка припухшие от поцелуев. Только закроешь глаза — и вновь почувствуешь прикосновения Оливье, нежные и властные одновременно. Именно таким должен быть мужчина в постели…

Испугавшись своих фантазий, которые только расстраивали и сбивали с толку, Софи торопливо открыла ящик стола и вытащила толстую папку. Чем тратить время на грезы, которые не сулят ничего путного, гораздо целесообразнее подготовиться к разговору с Анной. И обязательно докопаться до причины «путаницы» в бухгалтерии.

На столе зажужжало переговорное устройство.

— Первая линия, — услышала она голос Фанни.

— Кто?

— Твой компаньон.

Софи тяжело вздохнула. К разговору со Стивом она была не готова. А впрочем, чем раньше, тем лучше, и уж точно лучше поговорить с ним по телефону, а не лицом к лицу.

— Хорошо, Фанни, переключай.

В трубке щелкнуло, зазвучал голос Стива:

— Софи, милая… поздравляю с потрясающим успехом! Как дела?

Она была благодарна, что он не стал заострять внимание на этом идиотском поцелуе, и с готовностью ответила:

— Замечательно. Телефон оборвали. Все хотят пользоваться только нашими услугами. Я уже подумываю нанять новых сотрудников.

— Великолепно! — обрадовался Стив. — Значит, ты скоро сможешь вернуть мне долг.

У Софи пересохло во рту. Этого еще не хватало.

— То есть ты хочешь получить деньги немедленно?

— Да нет, конечно, можешь распоряжаться ими, сколько требуется. Просто… — Он замолчал.

— Просто — что?

— Последнее время у меня не раз возникало чувство, будто ты мечтаешь как можно скорее прекратить наши отношения.

Софи бросило в жар, и она вновь порадовалась, что это телефонный разговор. Стив попал в яблочко: именно об этом она и мечтает. Однако с финансовой точки зрения Софи не имеет права рисковать и ставить под удар фирму. Как бы ни хотелось ей прекратить какие бы то ни было отношения со Стивом раз и навсегда, он продолжает оставаться человеком, которому она должна много денег.

— Стив, я никогда не забуду, как ты помог мне, — выдала Софи дежурную фразу. — Я очень благодарна тебе.

— Ты меня избегаешь, Софи.

Ей показалось или в его голосе действительно прозвучала настороженность? Или угроза? Или тоска? У телефонного разговора есть и неприятные стороны — не хватает подсказок тела собеседника, его взгляда, движений. Как правильно поступить? Софи решительно сказала:

— Стив, дорогой, либо прямо сейчас забери свои деньги, либо дай мне спокойно работать, чтобы однажды я все-таки смогла вернуть тебе долг разумным путем. — И ни слова в оправдание, вот так.

— Я уже поручил своим сотрудникам отыскать адрес этого кондитера. Мне бы хотелось, чтобы однажды ты поцеловала меня так же страстно, как его. — Он принужденно рассмеялся.

Сердце у Софи упало. Нет, Стив не из тех, кто добровольно отходит в тень. Он не отступится от своих планов. И что это значит — найти адрес? Зачем ему Оливье? Или это дурацкая шутка, сказанная от отчаяния?

— Это просто телевизионные примочки. — Софи постаралась, чтобы в ее голосе прозвучала улыбка. — Один поцелуй, не более того. Ты же все прекрасно понимаешь, Стив. Прости, мне надо идти. Пока.

Она говорила нарочито беспечным тоном, но, положив трубку, со стоном опустила голову на стол. Софи ненавидела себя за этот никчемный, вынужденный флирт со Стивом. Но у нее не было выбора. Надо держать его на коротком поводке, чтобы всегда был под рукой. Чтобы ни в коем случае не забрал свои деньги. Сложно придумать более неудачный момент для разрыва отношений — сейчас, когда в кассе недостача. Если Стив решит выйти из игры, фирма обанкротится, дело всей жизни Софи пойдет прахом, и на восстановление утраченного уйдут годы. Снова годы ее жизни, которые она потратит на дело, а не на себя саму.

Софи взяла документы и пошла к Анне в бухгалтерию. Хоть бы они поскорее нашли ошибку…

Глава 7

— Разрешите?

Оливье протискивался по проходу, заполненному пассажирами, которые никак не могли рассесться по местам. Пристроив сумку на багажную полку, он наконец плюхнулся в кресло. Пристегнулся и закрыл воспаленные глаза.

И тут же перед его внутренним взором возникла Софи. Взгляд ее голубых глаз обдавал холодом. Но чувственные полные губы намекали, что подо льдом полыхает вулкан.

Оливье вспомнил, как она улыбается, когда не строит из себя бизнесвумен. Вспомнил, как скользила падающая пижамная курточка по ее коже — шелк по шелку. Какова ее кожа на вкус и что скрывается под одеждой, которую эта женщина носит, словно броню…

Черт!

Надо возвращаться домой. На своей кухне, в окружении ароматов какао и ванили, он моментально ее забудет. Искусство создания шоколада требует абсолютной концентрации. В голове великого кондитера Оливье Дюррана нет места для наглых и невоспитанных баб.

Но в его сердце есть место для Софи Лойес! И она практически все это место заняла, заполонила собою! И когда умудрилась? Дюрран не предполагал, что женщина способна сделать с ним такое всего за одну ночь. С Софи его обычные правила не действовали, их просто не существовало. Она была вне правил.

С этой бестолковой мыслью Оливье задремал.

Когда он проснулся, самолет был все еще в воздухе. Оливье сонно покосился на своего соседа.

Банковский сотрудник, заключил он по серому деловому костюму. Строгий портфель, золотые часы, журнал в руках — какое-то французское экономическое издание. Отвратительное чтиво. Все, что связано с финансами и деньгами, Оливье находил сухим и занудным.

Себя он считал художником. Он творил конфеты, как писатели пишут романы. Вдохновенно и с фантазией. Фотографии его произведений украшали обложки дорогих изданий.

Оливье еле слышно вздохнул. Если бы он еще умел так же хорошо обходиться со своими деньгами, как с шоколадом… Давно стал бы состоятельным человеком. Но большая часть его очень даже приличных доходов текла сквозь пальцы. В конце месяца Оливье с завидным постоянством удивлялся, куда опять подевалась солидная зарплата.

Наверное, не помешало бы обзавестись хорошим консультантом. Бум вокруг его персоны однажды спадет. Нужно откладывать на черный день, хотя он совершенно не умеет этого делать. Есть какие-то банковские вклады, которые позволяют накопить солидные проценты. Надо будет поинтересоваться.

Оливье скрестил руки на груди и собрался еще подремать, но тут его взгляд случайно упал на разворот журнала, страницу которого перевернул его сосед.

— Позвольте-ка! — совершенно не отдавая себе отчета в собственных действиях, Оливье выхватил журнал из рук банкира.

Тот возмущенно крякнул, но Оливье ловко и быстро выдрал страницу. Не обращая внимания на громкий протест соседа, который наверняка счел его сумасшедшим, Оливье вскочил с места и бросился по коридору к туалету. И только закрыв дверь кабинки изнутри, он успокоился. Его интересовала женщина, которая смотрела на него с фотографии.

Волосы уложены в высокую прическу. Открытая улыбка прямо в камеру.

Софи Лойес.

Оливье углубился в чтение заметки под фотографией. Дифирамбы женщине, которая за два года превратила полуразорившуюся прачечную в прибыльную клининговую компанию, особо специализирующуюся на услугах для одиноких богатеев, но и не пренебрегающую прочими заказами. Превознесение ее деловых качеств. Ни слова о том, чем она живет и что чувствует. На первый взгляд красавица с фотографии казалась неприступной и холодной — не женщина, а красивая оболочка для мозга, гениально выстраивающего стратегию работы фирмы. Но Оливье теперь знал, какой может быть Софи. Можно притворяться на словах, но не в страсти. Телом лгать невозможно, и Софи не лгала.

Он не мог оторвать взгляд от ее лица. И Софи вдруг подмигнула ему.

Оливье яростно зажмурил глаза. Так и свихнуться недолго. Софи нарушила его душевный покой. И поэтому она — та женщина, которую он не должен видеть больше никогда.

— Оливье, сколько этих конфет ты можешь делать за день?

Хозяин кафе «Свисс Роше в Веве», где располагалась «мастерская» Оливье, господин Суше, заинтересованно хлопнул в ладоши.

— Каких конфет? — почти огрызнулся Оливье, пребывавший в смутном настроении. — Я вообще-то не фабрика, и у меня тут не конвейер…

— Миллионы людей видели тебя по телевизору. Телефон не умолкает!

Матье Суше подцепил из формы, которую Оливье только что достал из печи, шоколадное пирожное. Естественно, обжег пальцы. «Так тебе и надо, — мстительно подумал Оливье, — жадность фраера сгубила».

Однако Матье как ни в чем не бывало продолжил:

— Все хотят конфет, которые привели эту фригидную тетку в чувство!

— Она не фригидна. Ты что, не видел, как она поцеловала меня?

— До, но только после того, как отведала конфетки!

— Она ее не ела, если ты заметил.

— Еще лучше. Один запах твоих конфет сводит с ума! Прекрасный ход.

Матье Суше чуял, что дело пахнет успехом и баснословной прибылью. Дело его жизни. Он закрывал глаза и представлял себе, как тысячи плиток молочного шоколада раскупаются в его кафе. Звенят монеты, шуршат купюры… Ведь именно ему принадлежит заведение, в котором работает Оливье Дюрран! А потом конфеты ставятся на конвейер «Свисс Роше»… И тут можно уже уезжать на Гавайи.

Оливье — гениальный кондитер, а Матье — великолепный бизнесмен. Он знает: ковать железо надо, пока оно горячо. В смысле продавать шоколадки прямо с пылу с жару, едва они застынут в формах. Пока накал страстей не улегся… И обязательно новая рекламная кампания в прессе. Такой успех надо закрепить.

А Оливье был готов рвать на себе волосы. Рецепт этого шоколада родился у него просто под настроение. За время работы в «Свисс Роше» он создал множество изысканных десертов, а популярность пришла лишь к этому простому молочному шоколаду. И только потому, что Софи его поцеловала. Может, следует поблагодарить ее за это? Отправить благодарственную открытку на адрес фирмы, например. Нет, хватит и простого электронного письма, отосланного трудолюбивой секретаршей, которой у него нет.

Ну почему, почему она не выходит у него из головы? После передачи прошла целая неделя, а он все время думает о ней. Помнит аромат ее тела, ощущает вкус ее нежной кожи на языке и губах. Проклятие, даже мурашки побежали…

Он подумал о смятом фото из журнала, что теперь лежало у него в бумажнике. Для него оно дороже драгоценностей английской королевы…

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — неожиданно обратился Оливье к хозяину.

Матье округлил глаза. А потом подмигнул и хмыкнул:

— Я ее знаю?

— Вряд ли. Я вчера познакомился с ней в автобусе.

— Ха! Вот как? Ты ездишь на автобусе?

Развеселившийся Матье наблюдал за Оливье, как тот, выдавливая крем из шприца, пишет на шоколадных десертах: «Влюбленной Софи».

— Давай, Оливье, делай свои конфеты, сколько сможешь. Мы оба заработаем.

«Влюбленной Софи»… Интересно, какого размера надо сделать шоколадку, чтобы написать на ней эти слова?

— Нет, точно где-то ошибка. Просто не может быть, чтобы подчистую исчезла такая большая сумма!

Софи нервно барабанила пальцами по столу рядом с клавиатурой компьютера. Можно подумать, от этого на дисплее появятся правильные цифры…

— Какой-то крупный заказ остался неоплаченным. Я не вижу других объяснений.

— Думаешь, чек не прошел авторизацию? — предположила Фанни. — Подделка? Ложный счет?

— Скорее всего.

— Надо сообщить в полицию. Это уголовное преступление. — Фанни полезла в блокнот.

А мысли Софи двинулись в другом направлении. После передачи шквал звонков не прекращался. Потенциальных клиентов с каждой минутой становилось все больше, их ставили на учет в ожидании начала обслуживания.

Они всегда принимали чеки и кредитные карты. Даже самые крупные фирмы в отрасли работают так. А теперь, пока неизвестно, какой из чеков оказался фальшивкой, кто из клиентов — мошенник, возник дополнительный риск. Денег на закупку расходных материалов и на оплату счетов нет. Следовало бы взять новые кредиты, чтобы удовлетворить повышенный спрос. И тем самым попасть в еще большую зависимость. Софи опасалась влезать в новые долговые обязательства.

Фанни подняла телефонную трубку.

— Кому ты собралась звонить? — очнулась Софи.

— В полицию, — решительно заявила помощница.

— Погоди-ка.

Та изумленно вытаращилась на подругу.

— Ты представляешь, как подействует весть о мошенничестве на бульварную прессу? — попыталась воззвать к ее здравому смыслу Софи. — Именно теперь! Из-за этого идиотского шоу все нами интересуются, Фанни.

— Шоу было настолько идиотским, что теперь у нас от клиентов отбоя нет! — фыркнула референт.

— Можешь не упражняться в остроумии. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. — Разозлившись, Софи стукнула ладонью по столу.

Фанни молчала. Она не обижалась, потому что хорошо знала Софи: ее злость улетучивается с той же скоростью, с какой возникает.

— Я говорю о людях, которые готовы нам поверить и первый раз прибегнуть к нашим услугам, пустить в свой дом. Если завтра они прочтут в газете, что у нас проблемы с деньгами, если они увидят, что вокруг нас вертится полиция… — Софи озабоченно нахмурилась.

— Ты предлагаешь ничего не предпринимать? — Фанни удивленно вскинула брови. — Но почему ты предполагаешь, что полиция сразу выдаст все сведения прессе?

— У них там свои осведомители. Вспомни, как быстро просачивается любая информация. Пара сотен евро не слишком богатому полицейскому — и он расскажет прессе все, что угодно.

— Ну хорошо, ты не веришь в честность наших сил правопорядка, а я верю. И что теперь, сидеть и молча наблюдать, как нас кто-то обманывает?

— Во всяком случае, пока мы не должны публично предпринимать активных действий. Я знаю частного детектива, который сумеет помочь нам.

Софи обошла свой стол и принялась листать ежедневник. И тяжело вздохнула, когда ее взгляд упал на запись примерно недельной давности: «Моник».

Естественно, Фанни права: благодаря ток-шоу люди заинтересовались ее фирмой. Но после передачи Софи утратила душевное равновесие. Теперь, если она сознательно не сосредоточивалась на других вещах, она только и делала, что думала об этом проклятом кондитере. И его мелодичный баритон все еще звучал в ушах.

Как зачарованная, она откинулась на спинку кресла и принялась — в который раз — мечтать об Оливье. О том, что было бы, встреться они в менее скандальной ситуации. Прошла бы она мимо него, сочтя недостойным внимания, или не прошла бы? Заметил бы он ее? И во что вылился бы их роман, если бы не начался с провокационного поцелуя под жарким светом софитов? Может быть, тогда все развивалось бы по-иному. Как известно, мечтать не вредно.

…— Оливье! Тебя к телефону!

Оливье стоял у плиты. За стенами, в зале кафе «Свисс Роше в Веве», царила жизнерадостная и непринужденная атмосфера.

А в кухне Оливье врубил музыку на полную громкость. Звучал Гендель, его любимый композитор. Маленький коллектив помощников давно привык к тому, что шеф обожает классическую музыку. В последнее время он не мог творить, придумывать и создавать новые сорта шоколадных десертов — просто настроения не было, поэтому занимался обычными делами на кухне кафе.

Гендель был немцем, который работал в Лондоне. Мать Оливье происходила из Германии. Влюбилась в швейцарского парня, вышла замуж и отправилась за ним в Веве, где он работал в семейной фирме. Они жили на вилле неподалеку от города, но, когда отец бросил их, мать забрала троих детей и уехала домой, во Франкфурт…

Оливье сыпал сахарную пудру в яично-творожную массу и взбивал суфле. Раньше он занимался только шоколадом, но, с тех пор как все начали требовать «тот самый шоколад», он испытывал стойкую аллергию к какао. Люди будто с ума сошли: каждый второй заказ — на этот шоколад. Дюррану быстро надоело его делать, такой ажиотаж не мог не сказаться на вдохновении. Кондитер не желал быть конвейером. Слова похожие, но пересекаться эти понятия не должны.

— Оливье, оглох, что ли? Телефон! — взревел сомелье Стефан, перекрикивая музыку.

— Слышу! Не ори! Суфле ждать не будет! Скажи, что я перезвоню.

— Это с телевидения.

— Из Парижа? — Оливье с надеждой вскинул голову. Вдруг его опять пригласят на эту передачу, в которой он впервые увидел Софи, и вдруг он снова встретит ее…

— Из Цюриха, — пророкотал Стефан.

Оливье вернулся к своему суфле.

— Я перезвоню. Или пусть перезвонят они. Неважно…

Он залил суфле в форму и сунул в духовку. Потом вытер руки о полотенце, которое использовал вместо фартука, закрепляя прищепкой на боку. Мрачно посмотрел на вновь подошедшего Стефана: тот протянул ему записку.

— Это важно. Тебя хотят пригласить на новое кулинарное шоу.

— Раньше ни одна живая душа не интересовалась кондитерами, — издевательски заметил Оливье, но бумажку взял. — А теперь мы вдруг в моде. Даже неспециализированные журналы вдруг запестрели взбитыми сливками и шоколадной глазурью. Смотреть противно.

Стефан глядел на шефа во все глаза.

— Оливье, ты что? Ты ж всегда тащился от таких приглашений!

— А толку? — буркнул Дюрран. — Я достиг славы и теперь не могу придумать ничего новенького, это просто проклятие какое-то.

Стефан покачал головой и ухмыльнулся:

— Еще один повод, чтобы сходить на это шоу. Следующей красотке скорми что-нибудь другое. Если и она отреагирует бурно, все забудут про конфеты с лесными ягодами. Правда, накинутся на новое лакомство…

— Смешно.

Оливье нехотя отправился в директорский кабинет, чтобы оттуда спокойно позвонить по записанному Стефаном номеру — все-таки телевидение, реклама, а реклама сейчас необходима. Чем популярнее станет сам Оливье, тем скорее, возможно, у него появится шанс откладывать деньги на будущее.

В кабинете никого не было: по вечерам Матье ходил в кафе конкурентов и всегда первым узнавал новости меню.

Оливье с комфортом устроился в мягком хозяйском кресле и едва сдержался, чтобы не закинуть ноги на письменный стол.

Великолепно! Может, ему стоит потребовать свою долю в семейном бизнесе, вместо того чтобы день за днем впахивать у плиты? Многие даже представления не имеют, что это за каторга. Однако ничего лучшего лично для себя Оливье не мог представить. Он со страстью отдавался своему делу — как ничему другому. За одним исключением: он с такой же страстью готов отдаться Софи.

Глава 8

— О, месье Дюрран! — Жизнерадостность в голосе редакторши просто зашкаливала. — Большое спасибо, что вы так быстро перезвонили. Ваш коллега передал, какая у нас к вам просьба?

— Вы хотите пригласить меня на кулинарное шоу.

Вообще-то Оливье не стоило особого труда заставить свой голос звучать восторженно. Но сейчас соответствующих чувств он не испытывал, и попытка быть любезным, кажется, провалилась.

Дама на том конце провода обиженно замялась.

— Э… да… мы запускаем новую программу и подумали, что вы — именно тот, кто… э… своим шармом сумеет помочь успеху первого эфира.

— И что я должен делать?

«Изготовить молочный шоколад с лесными ягодами?» — чуть не добавил он. Сама мысль об этом внушала ему отвращение.

— Шоу называется «Любовь к обеду», — принялась объяснять редакторша. — Это кулинарное состязание. Соревнуются два кулинара. Выигрывает команда, которая первой приготовит блюдо. Выигрыш идет на благотворительные цели — в пользу той организации, которую назовет победитель.

— Команда, которая первая приготовит? То есть я буду готовить не один?

— Э… нет… с дамой вашего сердца. И эту даму вы должны покорить своим искусством, иначе проиграете.

Оливье схватился за голову и захохотал:

— Прежде чем звонить, хоть бы навели справки обо мне. Я живу один.

— Ну и что? — обиженно откликнулась женщина. — Это же не значит, что у вас нет дамы сердца. На передаче появится шанс завоевать ее расположение и даже убедить выйти замуж. Только вместо кольца вы преподнесете ей приготовленное вами блюдо. Нужно только уговорить ее выступить в одной команде с вами.

Мысли в голове Оливье закружились со скоростью миксера. Готовить для дамы сердца? На публике? Что за идиотская идея…

Кого бы пригласить? Только одно имя всплывало на поверхности его взбитых в пышную пену мыслей.

Софи.

Что за дичь! Жареная дичь… Оливье даже хмыкнул. Никогда холодная Софи не снизойдет до того, чтобы выступить с ним вместе в еще одном шоу. Тем более в таком, где ему предстоит падать перед ней на колени и делать предложение. А может, все-таки стоит попробовать? Что он теряет?

Замену ей, в случае чего, он найдет с легкостью. Выбор велик…

— Когда передача? — спросил Оливье.

— Через неделю. Вы согласны?

— Естественно, — буркнул лучший кондитер «Свисс Роше».

На следующий день Софи согласилась пообедать со Стивом и ушла с работы чуточку раньше. Когда на ее столе зазвонил телефон, в кабинете уже никого не было.

Фанни, замещавшая Софи, недовольно покосилась на часы, потом на аппарат, но трубку все-таки сняла:

— Фанни Марше. Чем могу быть полезна?

— Это Оливье Дюрран. Можно поговорить с Софи Лойес?

От неожиданности Фанни чуть не упала со стула.

— Оливье Дюрран… Кондитер?

— Да. Можно поговорить с ней?

— Она на совещании.

Фанни протянула руку и выудила с полки тот самый глянцевый журнал. Никто так и не решился его выкинуть. Раскрыла и уставилась на фото своего телефонного собеседника, пытаясь соединить образ продувного парня на фото с энергичным голосом из трубки.

— Может, это и к лучшему. Слушайте меня внимательно и передайте, пожалуйста, Софи.

Изначальный скепсис Фанни мигом сменился любопытством. Она не ошиблась! Дюрран действительно интересуется ее подругой! По ходу монолога Оливье любопытство девушки переросло в восторг. Если шоу в Цюрихе будет хоть наполовину таким успешным, как парижское, их фирма спасена!

Попрощавшись, Фанни спросила сама себя, не опрометчиво ли она поступила, дав согласие на участие Софи в шоу? И сама же себе ответила: хорошо все, что целесообразно. Ничего, что при одной мысли о реакции начальницы у Фанни заболел живот.

Софи оттягивала встречу со Стивом до последнего. Неприятное чувство внутри нарастало по мере того, как такси приближалось к ресторану. Приглашение Стива вовсе не гром среди ясного неба. Она ведь все время кормила его обещаниями. Обычно он принимал отказы, мотивированные тем, что она занята, но в этот раз решительно настоял на своем.

— Я хочу тебя видеть. Сегодня. И пожалуйста, никаких отговорок.

Почему вдруг такая спешка? Что он задумал?

Софи откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться. В ее профессии нужно пользоваться любой возможностью снять напряжение. Иначе однажды она пожалеет.

У родителей никогда не было времени на самих себя. Едва в прачечной дел стало меньше, мама с папой взялись болеть. Без работы они не находили себе места. В итоге и умерли почти одновременно — от отчаяния, от безысходности. Странно, что вспомнила она об этом именно сейчас. Ей нельзя поддаваться отчаянию, она видела, к чему это приводит.

После их смерти Софи дала себе слово, что у нее все будет лучше, чем у родителей. И что из этого вышло? Создание фирмы целиком поглотило ее. Какая уж тут личная жизнь… Кроме Фанни и Стива, с которыми ее связывала работа, у нее практически нет друзей.

«В принципе родителям было лучше, чем мне. Они хоть делили жизнь с теми, кого любили», — горько усмехнулась про себя Софи.

Только на тридцать втором году жизни она встретила человека, которому удалось завладеть ее мыслями. Оливье Дюррана. И как ему это удалось — оставалось лишь гадать. Мистика, невероятное притяжение, которое никак не хотело ее отпускать.

Нет, нельзя думать об Оливье перед встречей со Стивом, иначе она не сумеет сосредоточиться и выдаст себя…

Заверещал мобильник. Софи поморщилась: разговаривать ни с кем не хотелось. Может, не отвечать? Но на дисплее высветился номер служебного телефона Фанни. Неужели нашлись пропавшие деньги?

— Да, Фанни.

— Алло, Софи. Ты сидишь?

— На заднем сиденье такси. Так что давай покороче.

Она услышала, как Фанни набрала в легкие воздуху:

— Есть новое приглашение на ток-шоу.

— Нет уж! Только не сейчас. Я никак не приду в себя после «Моник».

— Я понимаю. — Голос Фанни был веселым.

«Тебе хорошо смеяться», — чувствуя, как в груди поднимается раздражение, подумала Софи.

Ее подруга понятия не имеет, каково это, когда посторонний мужчина, случайно встреченный на шоу, не выходит у тебя из головы. И наяву, и во сне. Ночью Софи просыпалась оттого, что целует подушку. Ей снилось, будто она обнимает его. Ей снилось, будто он рядом, и его руки гладят ее плечи и грудь. Когда она просыпалась, то еще пару мгновений чувствовала вкус корицы на губах.

Это что, нормально? «Нет, это решительно ненормально!» — тут же ответила себе Софи и заявила:

— Ничего ты не понимаешь. — Она попыталась сосредоточиться. — Что за шоу на этот раз? Какая-нибудь послеобеденная дребедень?

— Не бойся. Очень серьезное и к тому же в Цюрихе.

— В Швейцарии? — удивилась Софи. — Каким образом они узнали о нас?

— Видели «Моник». Сочли, что идея организовать клининговую фирму со специализацией для одиноких — просто супер. Поэтому хотят непременно заполучить тебя для своей передачи. Ты понимаешь, что это может означать для нас?

— Не совсем. — При слове «Швейцария» мысли вновь перескочили на Оливье. На сей раз он привиделся ей обнаженным. Черт!

— Если нам удастся обзавестись партнером в Швейцарии, то мы выберемся из финансовой ямы.

Партнер в Швейцарии. Нет, это не то, о чем думается в первую очередь… Софи решительно тряхнула головой и заставила себя начать думать.

— У меня такое чувство, что я выставляю себя на посмешище. — Ей вовсе не хотелось повторения того, что было на «Моник».

— Напрасно. Нечего переживать по этому поводу.

Голос Фанни звучал мягко, успокаивающе, но Софи знала свою подругу слишком давно, чтобы не заметить в ее тоне некоторой осторожности.

— Слушай, ты, по-моему, чего-то недоговариваешь. Давай колись.

Меньше всего на свете Фанни хотелось рассказывать о главном. Но ведь Софи ее начальница, и скрывать от нее правду нельзя.

— Пообещай, что не рассердишься.

Софи хмыкнула:

— Ладно. Обещаю.

— Один из приглашенных на это шоу…

— Оливье Дюрран. — Конечно, можно было сразу догадаться! — Я так и думала. Забудь! Не испытываю ни малейшей потребности встречаться с этим наглым типом еще раз. Позвони и отмени все, если уже дала согласие. Я никуда не поеду.

Софи заставила себя вспомнить, ради чего он пробрался в ее постель. Из чистого самолюбия. Только потому, что раздутое мужское «я» не смогло пережить ее пренебрежения.

Конечно, ночь с ним была самым захватывающим приключением в ее жизни. И самое ужасное — тосковала она по Оливье беспрерывно… Но ведь это ненормально — тосковать по человеку, который оказался лишь мимолетным событием в ее жизни. Да, мимолетным, но таким значимым.

Поэтому Софи должна избегать его до конца жизни. Рядом с Оливье Дюрраном ее принципы тают, как фисташковое мороженое, политое его шоколадным соусом.

Она — руководитель пусть маленького, но достойного предприятия и в интересах фирмы обязана сохранять выдержку. Особенно когда у нее финансовые проблемы.

— Передача очень важна для нас, — принялась уговаривать подругу Фанни. — Если она пройдет успешно, мы выберемся из кризиса.

Софи закрыла глаза. Ее душевное равновесие под угрозой. Разве это не важнее? Впрочем, откуда Фанни об этом знать…

— Когда я должна дать ответ? — через силу спросила Софи.

— Как можно быстрее. Передача выходит в субботу.

В субботу! А сегодня четверг…

— Я подумаю. Пока. — Софи поспешно отключилась.

Хватит ли у нее духу подойти к Оливье Дюррану еще раз? Вряд ли. Но тут же перед глазами услужливо возникла картинка: стройная фигура, широкие плечи, мощный обнаженный торс. Мускулистые руки требовательно касаются ее груди, а соски Софи прямо-таки на глазах твердеют и тянутся навстречу жадным ладоням. Ну вот, пожалуйста, трусики вмиг стали мокрыми… Софи заерзала на сиденье, положила ногу на ногу, немного сжала бедра… Ох, если бы еще хоть раз пережить все это наяву…

Она закрыла глаза, провела языком по губам. Она надеялась только на то, что водитель целиком занят дорогой и не видит в зеркальце, что происходит у него за спиной. Вот если бы Оливье был сейчас рядом, она ничуть не стеснялась бы. Его ладонь проникла бы ей под блузку, и, пока руки сильным движением ласкали бы ее жаждущую грудь, Оливье коснулся бы губами нежной шеи Софи, потом спустился бы ниже, ниже, до самой ложбинки между лопатками, и, может быть, перешел бы вперед к ключице, к плечу, вверх, до подбородка, и наконец достиг трепещущих губ…

Софи чуть приподнялась, сжав ноги, потом повторила движение, слегка потерла друг о друга внутренние поверхности бедер… Оливье, бесподобный Оливье начал именно так, еще не входя в нее, только подступая к ее лону. Он прижимался к ней сперва нежно, а потом настойчиво, и его восставшая плоть безумно возбуждала Софи… Она была не в силах справиться с этим видением. Медленно, осторожно, стараясь дышать как можно тише, Софи загородилась сумочкой, потом аккуратно просунула узкую ладонь за пояс юбки, скользнула вниз, средним пальцем провела по влажным волоскам и надавила на заветный бугорок…

Это, конечно, не Оливье, но что поделаешь, если вместо реального потрясающего мужчины существуют одни воспоминания! И воспоминаний ей хватило, чтобы, закусив губу, судорожно сжав бедра, всего через минуту испытать облегчение, пусть кратковременное, пусть не такое очищающее, что в ночь после памятной передачи… Первая теплая волна сменилась второй, потом третьей, Софи положила ладонь на все еще слегка вздрагивающее лоно, кончиками пальцев провела по горячим складкам влажной кожи…

Софи сглотнула, открыла глаза, боясь посмотреть в сторону водителя. Кошмар какой-то. Одинокая жизнь противоестественна. Вот она уже среди бела дня доставляет себе удовольствие прямо на заднем сиденье такси. Нечего ей ехать в Цюрих. Во всяком случае, до тех пор, пока она рискует пересечься с Оливье Дюрраном. Шансов остаться с ним у нее никаких, а вот эротических фантазий встреча с таким героем порождает, как выясняется, множество. Скоро Софи начнет мастурбировать на переговорах с поставщиками и за кофе с Фанни.

Хватит. Сейчас она пообедает со Стивом, будет с ним вежлива и ласкова. А потом попросит Фанни передать, что отказывается от участия в передаче.

Или нет? Разум настойчиво советовал быть твердой, но ехать или не ехать — почему-то не подсказывал.

Входя в ресторан, Софи старательно изобразила радость. Сияющий Стив поднялся ей навстречу:

— Софи, любимая! Ты выглядишь великолепно.

Пожалуй, ей сделалось немного неловко под его восхищенным взглядом. Другие посетители тоже принялись оценивающе рассматривать ее. Такое ощущение, будто все, как один, видели ту передачу.

Хорошо, что сегодня она не поленилась заняться своей внешностью. Длинные волосы свободно лежали на плечах. Веки подкрашены сиреневыми тенями под цвет блузки. Глаза казались фиалковыми. На губах блестела темная, с сиреневым отливом помада.

— Великолепно! — повторил Стив.

Софи улыбнулась. Комплиментам Стива можно верить: он был человеком чрезвычайно критичным в своих оценках.

— Мы сегодня что-то празднуем? — Стол украшала красная роза на длинном стебле. Всего лишь знак внимания — или что-то большее?

— Посмотрим, — уклонился от ответа Стив.

Он не сводил с нее глаз. Беспокойство Софи росло. Стив точно начнет сейчас откровенничать.

Официант принес карту вин и меню. Стив заказал бутылку шампанского.

— Мне не надо. У меня еще работа. Будьте любезны, принесите минеральной воды, — попросила Софи.

Официант кивнул и удалился. Софи углубилась в меню, едва сдерживаясь, чтобы нервно не забарабанить пальцами по столу.

— У меня не очень много времени, Стив. Есть какая-то особая причина, почему понадобилось встретиться обязательно сегодня?

Мужчина поднял бокал, собираясь с ней чокнуться. Чтобы не выглядеть невежливой, Софи последовала его примеру, хотя с гораздо большим удовольствием выплеснула бы содержимое бокала в лицо кавалеру. Сегодня вечером Стив ее несказанно раздражал.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, Софи…

Она похолодела.

Глава 9

— Ну что ты, Стив, — проговорила она как можно спокойнее. Черт, только не это, она так не хотела подобных сцен… Ее жизнь в последнее время предельно осложнилась, а Стив таким образом усложнял ее еще больше.

— Милая… мы знакомы целую вечность. — Голос у него был очень нежный. — Я никогда не скрывал от тебя своих чувств…

Он смотрел на нее с мольбой. Софи ничего не оставалось, как кивнуть. Ободренный, Стив продолжил:

— Я люблю тебя так сильно, что мечтаю жениться на тебе.

Внутри у нее все сжалось. Так она и знала. Что же делать, как избавиться от него?..

— Стив…

Он поднял руку, чтобы она не перебивала:

— Я знаю, что ты скажешь, Софи. Но прежде чем ты заговоришь, выслушай меня. Я догадываюсь, что не безразличен тебе. И уважаю твое желание не путать бизнес и личную жизнь.

Она беспокойно заерзала на стуле. Что он себе напридумывал?

— Поэтому я решил… — Стив немного помедлил, — решил попросить тебя вернуть мне деньги, которые я вложил в фирму. Момент подходящий. Дела у тебя еще никогда не шли так хорошо.

Софи вскинулась:

— Ты не можешь этого сделать!

Он смотрел на нее со спокойной улыбкой.

— Если передо мной стоит выбор — иметь с тобой деловые отношения или личные, я выбираю второе. Если ты вернешь мне деньги, у нас не останется общих интересов в бизнесе, и тогда ты сможешь посмотреть на меня как на мужчину, а не как на финансового партнера.

У Софи закружилась голова. Он хочет забрать свои деньги. Именно сейчас… Но у нее нет средств даже на то, чтобы проплатить заказанные товары и расходные материалы. Как же вернуть ему долг?

Надо было с самого начала откровенно сказать Стиву, что она его не любит. Сказать, что она за него не выйдет ни при каких обстоятельствах…

Она не в состоянии выплатить кредит. Сейчас это будет означать верное банкротство фирмы. Но и выйти за него она не может. Она не любит его. Она любит…

На этом месте Софи заставила себя остановиться.

— Стив… — начала она.

— Пожалуйста, Софи, не решай сгоряча. Подумай как следует. — Он взял ее за руку и с надеждой заглянул в голубые глаза.

Прикосновение было, как всегда, неприятно. Но Софи понимала, что обидит Стива, если отдернет руку.

— Софи, мы знаем друг друга очень долго. Нас связывает доверие и дружба. Разве это не прекрасная основа для брака?

— А то, что я тебя не люблю, тебе не мешает?

Он приложил палец к ее губам:

— Даже если это было бы так, у меня все равно оставалась бы надежда, что с годами ты полюбишь меня.

Главное — спасти фирму. Значит, она должна обнадежить Стива. В очередной раз.

— Мне очень лестно твое предложение. Но я не совсем поняла — ты забираешь деньги из фирмы или нет?

Он нежно перебирал ее пальцы.

— Если это единственный шанс заполучить твое сердце, то конечно же да.

Софи оцепенела от холода. Предложение руки и сердца больше походило на шантаж. Но Стив не может так нагло ее шантажировать. Она всегда верила в то, что он — хороший человек, пусть и неприятен лично ей. Особенно в последнее время… с того момента, как в ее жизни появился Оливье. Нет, нельзя думать сейчас о Дюрране, потому что внутри все сразу сладко сжимается, а на лице появляется счастливое выражение — чего доброго, Стив примет его на свой счет. Нужно действовать… целесообразно.

— Стив, дай мне время. Пожалуйста. — Софи выдавила из себя улыбку, которая, она надеялась, сойдет за обнадеживающую.

Он замялся:

— Сколько?

— Максимум неделю.

Разумнее ему доверять. А может, рассказать все как есть? Вдруг, узнав о ее финансовых проблемах, Стив даст еще один щедрый кредит? Но с другой стороны, почему она решила, что он поведет себя как джентльмен? Какой у него интерес? Нет, если Стив поймет, что у нее неприятности, мышеловка точно захлопнется…

— Хорошо, любовь моя, неделя. Но не больше.

Он поцеловал ее руку. Софи старалась не делать резких движений.

— Неделя, — глухо подтвердила она.

Хватит ли, чтобы хоть как-то выправить ситуацию?

— Ты дала согласие на участие в шоу в Цюрихе?

В распахнутом пальто, с перекошенным лицом, Софи влетела в офис. Красные пятна на щеках предупреждали: надвигается гроза. С громом и молниями.

— Нет, ты же взяла время подумать, — сказала Фанни.

Она не стала говорить, что согласилась — сразу. Она знала: Софи — человек осторожный и осмотрительный. Прежде чем принять решение, она семь раз подумает, а потому результат может быть любым, но всегда — правильным.

— Позвони и скажи, что я принимаю их приглашение.

— Так и сделаю.

— Частный детектив приходил?

— Уже работает.

— Тем лучше. Где глянцевый журнал?

— Какой?

— С фото Дюррана, — раздраженно фыркнула Софи.

Фанни молча протянула ей журнал. Софи сунула добычу под мышку и широким шагом устремилась к себе в кабинет. Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Софи осторожно вырезала снимок из журнала. Разгладила его руками и принялась рассматривать. Мальчишеская улыбка, смеющиеся глаза и фантастически привлекательная фигура. Никакого сравнения с накачанными типами из спортклубов. Тем не менее он мускулистый.

И сверхъестественно чувственный.

Такой мужчина, как Оливье, просто должен хорошо готовить. Особенно десерты, шоколад и сладости. К хорошей еде всегда примешивается изрядная порция чувственности. А при ближайшем рассмотрении Оливье прямо-таки излучает секс.

Софи закрыла глаза и снова стала вспоминать ночь в отеле. Она тогда ужасно злилась на него. Но когда Оливье возник перед дверью ее номера с таблетками от головной боли и с мороженым, вся ее защита оказалась разрушена в один момент. Она отдалась ему без раздумий. Просто так.

Она думала о нем постоянно. Утром, днем, ночью и даже во сне, когда не могла себя контролировать. Он не снился ей каждую ночь, но и без этого ей было достаточно дней, целиком наполненных этими мыслями. Этими чертовыми мыслям, навязчивыми идеями, неотступно преследующими образами. Иногда Софи даже становилось страшно — как далеко могут увести ее мечты, не потеряется ли она в них, сможет ли вернуться в реальность…

Она вспоминала про Оливье, еще не просыпаясь, в утренней полудреме, когда невозможно понять, где кончается сон и начинается привычная реальность. Именно утром к Софи приходили самые смелые фантазии, самые невероятные, сказочные ситуации. Но это был всего лишь антураж, красивые декорации к действию. Конечно, в его различных вариантах, но с одним и тем же финалом — громкими стонами, горячими поцелуями, следами от ее острых коготков на плечах Оливье… Вчера это была чаща таинственного зеленого леса, сегодня — крыша заброшенного небоскреба… А что будет завтра…

После сна наступал завтрак. В это время, за чашкой кофе и утренними газетами, Софи пыталась отвлечься хоть ненадолго, узнать, что происходит в мире, пока круговорот мыслей снова не уносил ее от действительности.

И, раздеваясь перед душем, она вспоминала, как Оливье ее касался. Скорее всего, это происходило даже неосознанно, ее тело помнило его, и с этой тягой уже ничего нельзя было поделать. Его руки… Сколько необычных новых реакций у нее появилось в последнее время!

Под первыми каплями воды Софи вздрагивала почти так же, как тогда, когда Оливье в первый раз вошел в нее. Она замирала, стараясь задержать дыхание, но через несколько минут уже привыкала к струям, обнимающим все тело. Это чем-то напоминало его поцелуи, такие же горячие, такие же нежные и ласковые. Ей хотелось продлить эти ощущения. Ей давно уже хочется большего! Чтоб как-то отвлечься, она пыталась думать о другом. Специально сосредоточивать внимание на окружающих предметах. Гель для душа… Такой же — лавандовый — был в отеле, где она провела ночь с Оливье. Размазывая гель по плечам, по груди, по бедрам, она ловила себя на мысли, что хотела бы, чтоб Оливье ее видел. Сейчас, в этот момент. Что бы он чувствовал? Незаметно движения становились более плавными, она выгибала спину, когда вода уносила с поясницы остатки нежной пены. Смог бы Оливье дальше просто стоять и смотреть? Что они могли бы сделать вдвоем? Пронзительный трезвон мобильного телефона, напоминающего, что пора в офис, не давал Софи окончательно затеряться в фантазиях. Она быстро чистила зубы, наспех вытиралась и выбегала из ванной. На крем для тела она боялась даже смотреть… Оливье мог бы намазать ее сам. После душа. Это могло быть очень интересно…

Все это крутилось у нее в голове, пока она пыталась натянуть чулки, не потерять ключи, закрыть дверь… От очень сильного волнения у Софи всегда дрожали руки.

День. Днем ей было немного проще. Есть множество дел, через которые периодически пробивались мелочи, в очередной раз напоминающие о… Вот как эта разглаженная фотография, о которой Софи часто вспоминала. Когда она ехала в такси, то старалась думать о нейтральных вещах, потому что ее пугала реакция собственного тела. Мимолетная мысль — и по спине уже пробегает волна мурашек, дыхание останавливается, а внутри сжимаются мышцы в предчувствии чего-то большего. Наверное в этот момент Софи выглядела несколько странно. Один раз она даже вскрикнула от неожиданности, немного напугав водителя. А уж после сегодняшнего… Теперь надо стараться быть осторожнее.

И, наконец, ночь. В который по счету раз она смотрела в темный потолок — и думала только об Оливье. Она подолгу не могла заснуть. Все, что ей было нужно, — это его руки, дыхание, тело! Сейчас, срочно! Ведь нет ничего проще этих действий. Деньги, проблемы? Этого просто не существует. Не существовало в те моменты, когда Софи грезила о нем… Он был очень далеко, а она — здесь. И он был нужен ей именно сейчас. Чтоб стать одним целым, потеряться в чувствах, стонах и словах, полностью подчиниться желанию. Вне времени и пространства… И уже не хватает воздуха, чтоб дышать… образы становятся четче, а реальность — дальше…

…Софи глубоко вздохнула и помотала головой. Ничего себе гормональный всплеск! Она совершенно забыла, где находится, а ведь в любой момент в кабинет мог кто-нибудь постучаться. И застать ее в таком состоянии…

Но Оливье будто приворожил ее. Как бы он ни обидел ее, та ночь в отеле была чудом.

Что может произойти, если они вновь встретятся в Цюрихе? Чудо исчезнет?

По странной прихоти погоды за иллюминатором проносились снежинки. Софи попыталась разглядеть внизу аэропорт. Все было покрыто снежной пеленой.

Через пятнадцать минут она уже спускалась по трапу. Цюрих встречал ее холодом и сыростью. Она подняла воротник пальто.

К счастью, дожидаться багажа было не нужно. В кейсе прекрасно поместились блузка, которую Софи хотела надеть к костюму на передачу, ночная сорочка и косметичка. И конечно же туфли. Она рассчитывала ночевать в Цюрихе максимум один раз. Передача сегодня вечером, а завтра она улетит домой. Ей сказали, что в аэропорту ее встретит сотрудник телекомпании. Проходя паспортный контроль, Софи завертела головой, чтобы поскорее его увидеть.

И наткнулась взглядом на табличку «Софи Лойес». Молодцы, постарались, без всяких накладок.

Однако в следующий момент она рассмотрела человека с табличкой и оцепенела: ее ожидал Оливье Дюрран.

Сотрудник таможни с улыбкой протянул ей паспорт. Софи подобралась, Оливье не должен заметить ее смятения. Она без всяких церемоний распрощалась с ним в Париже после… Неважно, после чего! Именно такой она и предстанет перед ним сейчас — холодной и неприступной.

— Как мило, что вы меня ожидаете. — Сияющая улыбка, взмах ресниц, ясные глаза.

Оливье ответил ей тем же. От счастья ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Мы знакомы? Мы встречались раньше?

Лицо Оливье вытянулось, будто от неожиданной пощечины. На какой-то момент он потерял дар речи. Последнее время он думал только о том, что наконец вновь увидит Софи. Радовался как ребенок… И зачем? Она его даже не узнала!

А может, она играет?

Оливье заметил крохотную жилочку, которая билась возле ее глаза. Нет, Софи вовсе не такая бесчувственная, как хочет казаться.

— Оливье Дюрран, — формально представился он. — А вы — Софи Лойес?

И со злорадством отметил, что она нервно заморгала. Настроение сразу улучшилось. Игра начинала ему нравиться.

— Мне поручено отвезти вас сразу в студию. Или вы сначала хотите в отель?

— Нет, благодарю. В студию, пожалуйста.

Она искоса взглянула на него. Неужели он действительно не узнал ее?

Как ужасно, когда рушатся мечты… А она всю дорогу о нем думала.

И до дороги тоже. Все время.

Какое-то время они молча шли друг за другом. Оливье взял ее кейс. Он вел Софи к своей машине, старомодному драндулету. Такими пользуются либо по бедности, либо, наоборот, из пижонства, тратя сумасшедшие деньги на раритет.

— Скажите, имя Оливье Дюрран чрезвычайно распространено в Швейцарии?

Он не должен сразу заметить ее состояния.

— Нет, с чего вы взяли?

Оливье не удостоил ее взгляда. Он развлекался по-королевски. Пусть помучается, гадая, нет ли у него двойника.

— Вы очень похожи на одного человека, с которым я недавно познакомилась на телепередаче.

— Вы имеете в виду — в Париже?

— Да-да. «Моник». Значит, это все-таки вы?

— Кто, я?

Он с вызовом посмотрел на нее. Софи вдруг ужасно захотелось треснуть его сумочкой по голове. Видите ли, он ее не узнает! Просто бессовестно с его стороны. В конце концов, они провели вместе ночь! И какую! Полную страсти, секса, восхитительных чувств…

Она насмешливо выдержала его взгляд:

— Валяете дурака?

Оливье завел двигатель, машина выехала со стоянки и двинулась по шоссе к городу.

— Какой ответ вы хотите услышать? — осторожно осведомился он.

— Честный.

Он усмехнулся:

— Ты хоть понимаешь, что заслужила штраф?

— Я? За что?

— За то, что втаптываешь в грязь мое достоинство. После лучшей ночи в моей жизни ты меня выставила за дверь. Обошлась со мной, как с поганым тараканом.

— Повтори, пожалуйста.

— Ты обошлась со мной, как с тараканом.

Она засмеялась:

— Нет, не то! Мне хотелось бы еще раз услышать по поводу лучшей ночи в твоей жизни.

— Она тебе тоже понравилась. Я знаю.

Его правая ладонь игриво легла на колено Софи. Она мягко отвела ее.

— Кто сказал, что мы продолжим с того места, на котором остановились в Париже?

Он глубоко вздохнул:

— Я не могу больше ни о чем думать после того, как мы расстались. Кровь кипит. Из-за тебя.

Повисла пауза.

— Ты серьезно? — наконец глухо спросила Софи. Сердце колотилось в ожидании его ответа.

Серьезно ли он? Да он каждую минуту думает о ней. Ее дивное тело стоит у него перед глазами. Он помнит, как она кричала, как стонала от его ласк… И каждый раз, когда лучший кондитер Швейцарии пробует молочный шоколад, ему кажется, что он чувствует вкус губ Софи.

С ним никогда не случалось такой глупости. Но этого он ей не расскажет никогда. И не простит, что она вышвырнула его из номера.

Оливье взял себя в руки и лукаво покосился на Софи:

— Да, ночь была ничего. Но мы вроде бы оба хотим сделать из этого маленькую государственную тайну, не так ли?

Софи резко отвернулась, и, поджав губы, уставилась в окно. Она не должна поддаваться его чарам. Стоит ей чуть-чуть открыться, как он тут же надменно ставит ее на место. Дюрран эгоист до мозга костей. Совсем не тот человек, на которого может положиться женщина.

Он сразу заметил, что Софи вовсе не пришла в восторг от его ответа, и обрадовался. Маленькая месть. Они еще довольно долго будут вдвоем, и он успеет убедить ее следующую ночь снова провести вместе.

Он желал ее гораздо сильнее, чем в первый раз. Тогда ему было просто любопытно, что таится под ледяной оболочкой успешной бизнес-леди. Теперь же он знал это и решил не останавливаться ни перед чем, лишь бы еще раз с ней переспать.

Наверняка утром он убедится, что ее притягательность — чистой воды фантазия. Парижского наваждения не повторить. Следующая ночь будет преснятиной.

Но окончательно Оливье не был в этом уверен и потому не стал ждать ночи. Он остановил машину у тротуара перед зданием телецентра и вдруг, не давая Софи времени опомниться и осознать, что происходит, одной рукой обнял ее за шею, притянул к себе, впился ртом в ее губы, а второй скользнул по талии, вытаскивая блузку из-за пояса узкой юбки.

Движения его были настолько уверенными и сильными, что Софи подчинилась его напору. Сколько раз она представляла себе эту сцену в машине, где, несмотря на тесноту, есть где разгуляться фантазии! Она позволила Оливье завести себя, погладить нежную грудь, провести ладонью по бархатистому животу. И только сама потянулась к «молнии» на его джинсах, как он левой рукой повернул под ее сиденьем рычажок и опустил Софи в горизонтальное положение.

Софи задыхалась от его поцелуев, не забывая, впрочем, осторожно стягивать с Оливье брюки. И тихо, восторженно застонала, почувствовав ладонью приятную твердость его естества, рвавшегося наружу. Она гладила внутреннюю поверхность его бедер, низ живота, дразня его. Оливье взял ее руку и решительно прижал пальцы Софи к своей восставшей плоти. Софи послушно оторвалась от его губ.

— Я хочу, чтобы ты потрогала его язычком, — проговорил Оливье.

— А я? Я тоже хочу, чтобы ты ласкал меня так…

— Сейчас.

Он подхватил ее под мышки и сильным движением потянул вверх, так что голова Софи оказалась на заднем сиденье, а ноги на переднем — благо спинка ее кресла лежала абсолютно горизонтально. Пока она устраивалась поудобнее, он умудрился ловко расстегнуть пуговицу и молнию на ее юбке и стащить с Софи этот, теперь ненужный, предмет туалета вместе с мокрыми насквозь трусиками.

— Ждала меня? — хрипло спросил он. Как будто ответ не был очевиден!

— Я хочу тебя! — выкрикнула Софи. — Не останавливайся, бога ради! Я уже не могу больше!

И он не стал останавливаться. Твердым кончиком языка Оливье принялся водить по ее влажной от желания плоти. Он помогал себе губами и не забывал ласкать руками груди Софи, то нежно поглаживая их, то сильно сжимая, так что она вскрикивала от боли, которая тут же влекла за собой неземное наслаждение.

Софи окончательно потеряла контроль над собой. Она извивалась всем телом; вцепившись в густые волосы Оливье, с силой прижимала к своему лону его лицо, а он полностью забрал в рот ее бутон и языком творил с ним невероятные вещи, отчего Софи перестала соображать, на каком свете находится. Оливье жадно вдыхал ее запах — запах возбужденной женщины — и заводился еще сильнее от сознания того, что это он — причина ее сумасшествия.

Когда Софи, больше не сдерживаясь, закричала, потому что в глазах у нее потемнело и только яркие всполохи окружили безмерно счастливую в своей любви женщину, Оливье понял, что и ему до кульминации недолго.

— Давай, детка, — хрипло попросил он, — теперь твоя очередь. Хочу тебя. Скорее…

Он выпрямился на водительском сиденье. Тяжело дыша, Софи повернулась на бок, потом потянулась к нему, наклонилась, жестом попросила Оливье чуть приподняться, чтобы ей удобнее было освободить его от трусов. Великолепный, бархатистый на ощупь, устремленный вверх стержень вырвался наружу. Почему-то при виде его на ум Софи пришло странное сравнение — с брикетом мороженого, даже, скорее, с эскимо, чудесную сладость которого так неодолимо хотелось попробовать, почувствовать языком, облизать, нежно укусить…

— О, какой… — тихо простонала Софи. — Я ведь впервые вижу его при дневном свете.

— Нравится? — самодовольным шепотом спросил Оливье.

— Ты еще спрашиваешь!

— Детка…

Софи не заставила себя упрашивать и обхватила горячее «эскимо» губами. Оливье застонал и принялся ритмично двигаться на сиденье. Софи помогала ему ртом и правой рукой, чувствуя огромное удовольствие оттого, что может доставить этому потрясающему мужчине наслаждение, которого тот заслуживает.

Она хотела бы сделать это еще раз. И еще. И делать каждый вечер и каждое утро. Потому что даже вкус щедро выплеснувшейся ей в рот густой жидкости оказался приятным — чуть сладковатым.

Не иначе, Оливье налопался клубники, прежде чем отправился встречать ее в аэропорт. А может, это знаменитый молочный шоколад всему причина?..

Глава 10

— Но я вообще не умею готовить! — вырвалось у Софи.

— Разве вам не сказали, что у нас за шоу? — Редактор изумленно вскинула на нее глаза. — Соревнуются два кулинара, чтобы своим искусством покорить любимых. Так сказать, блюдо для дамы сердца.

— Мне сказали, что это серьезное шоу, в котором я расскажу о своей фирме. Я вовсе не намерена играть роль тряпичной куклы. — Софи беспомощно одернула пиджак дорогого делового костюма. — Да у меня с собой даже нет ничего из одежды… соответствующей образу дамы сердца…

— Просто снимите пиджак. Вполне достаточно. И не волнуйтесь. В вашей команде Оливье Дюрран, лучший кондитер Швейцарии. Так что беспокоиться не о чем. — Редактор многозначительно приподняла брови. Что скрывать — она с удовольствием поменялась бы с Софи местами!

— Через двадцать минут выходим в эфир. Приготовьтесь.

Софи сняла пиджак. Под ним была блузка нежно-сиреневого цвета с глубоким вырезом. Софи знала, что та ей очень к лицу. Тем не менее больше всего ей сейчас хотелось сбежать куда глаза глядят.

Но тогда у нее не будет возможности высказать Оливье Дюррану все. Софи ни секунды не сомневалась, что эту сомнительную кашу заварил именно он.

Но для чего? «…Чтобы покорить любимую… блюдо для дамы сердца», — вспомнилось Софи.

Она сконфуженно утерла слезинки, навернувшиеся на глаза. Слишком уж бурная реакция. И она знает почему. Она влюблена в Оливье.

Он ведь мог выбрать для передачи любую девушку. Коллегу. Маму, бабушку, сестру. А остановился на Софи. Ясно же, что никакой другой дамы сердца у него нет.

Дама сердца. Словно крылья выросли у Софи за спиной. Все вдруг показалось ей простым и ясным.

— Ты готова?

Она вздрогнула, услышав этот вкрадчивый голос. Оливье заглянул в гримерную, пребывая, по-видимому, в отличном настроении. Софи подумала, что телезрительницы будут таять от одного его вида. Короткие темные волосы лихо зачесаны назад. Глаза так и лучатся восторгом…

— Выглядишь сногсшибательно, — одновременно произнесли оба. И осеклись.

— Во всяком случае, лучше, чем в прошлый раз, — быстро вывернулась Софи. И с ужасом отметила, как сильно отреагировал ее организм на появление Оливье. Во рту пересохло, внизу живота поднялась жаркая волна, стремительно разливавшаяся по всему телу. — Шампанское, — пролепетала она.

— Не понял? — спросил Оливье, подставляя ей согнутую в локте руку.

Софи просунула под нее свою, и они вышли в коридор.

— У меня такое ощущение, будто я выпила два бокала шампанского на пустой желудок.

— То есть ты не отвечаешь за свои поступки? — Он довольно повел бровью.

— Если бы отвечала, вряд ли согласилась бы участвовать на пару с тобой в очередном шоу. Ты хоть знаешь, что я не умею готовить?

— Глупости. Подержать миксер может каждый. Или овощи нарезать…

— Я — нет.

— Ты что, никогда не чистила лук, не резала огурцы или…

— Моя мама, — перебила Софи, — великолепно готовила и любила это дело. Однажды мне доверили почистить картошку. Я слишком толсто срезала кожуру и не сумела выковырять глазки. После этого у меня исчезло всякое желание подходить к плите.

— Надо же… А у меня все было наоборот. Отец бросил нас, даже из дома выгнал, можно сказать, матери приходилось работать весь день, чтобы прокормить нас, мелюзгу…

— У тебя есть братья и сестры?

— Нас трое. Я был самый младший и поэтому большую часть времени торчал дома. Приходилось ходить в магазин и готовить на всех. Однажды мне стало жалко денег на суп из пакетика, и я сам что-то сварил.

— И в тот удивительный час родился знаменитый кулинар?

— Голь на выдумки хитра, — кивнул Оливье.

— А как ты стал кондитером?

— Это семейное, — вздохнул он.

У Софи потеплело на сердце. За маской мальчишки-озорника скрывался вполне зрелый человек с непростым жизненным опытом.

И мужчина с куражом.

Далеко не каждый ребенок его возраста безропотно взвалил бы на себя стряпню. Поистине, на этом шоу Оливье предстал перед Софи совсем в новом свете.

— Ты готова?

— Да!

Зажглись софиты. Послышались аплодисменты. Рыжеволосая ведущая поспешила навстречу героям передачи и отвела их к кухонному блоку.

Шоу началось.

Распределяя под руководством Оливье подготовленные продукты по формам, смешивая масло с мукой, Софи думала, что, случись им вдруг жить вместе, кухонные радости она охотно уступит ему.

Шестьдесят минут передачи пролетели как во сне. Софи молчала, покорно подчиняясь четким указаниям Оливье. Очень быстро она поняла, что в своей стихии он совсем другой человек. Собранный, знающий, аккуратный. Капитан, который ведет корабль через бушующее море. Каждый жест — по делу. Каждое распоряжение имеет смысл. Оливье употреблял слова так же экономно, как ингредиенты. Он не из тех маэстро кулинарии, кому нужна забитая продуктами кладовка, чтобы приготовить яичницу.

Наконец ведущая попросила Софи снять фартук и присесть к маленькому, празднично накрытому столику. Посуда из благородного фарфора. Свечка в изящном подсвечнике. В хрустальных бокалах искрится вино.

За другим столиком сидела конкурентка, черноволосая красотка. С мужчиной своей мечты, поваром из Женевы, она занималась готовкой на соседней кухне. Софи отметила, что брюнетка держится гораздо увереннее ее.

А потом в студии погас свет, и один прожектор ярко высветил столик Софи. Сердце заколотилось сильнее, когда подошел Оливье с подносом в руке. В его глазах плясали озорные чертики. Он опустился перед ней на колени:

— Софи Лойес, это блюдо я приготовил для женщины моей мечты. Отведай. Я жду твоего приговора.

Он протянул ей ложку. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Софи взяла ложку, зачерпнула чего-то аппетитно-ароматного и сладкого и попробовала. Божественно. Никогда в жизни она не ела ничего более вкусного. Даже глаза закрылись от восторга. По залу побежал шепоток.

— Софи, это блюдо покорило твое сердце?

— Да, — чуть слышно выдохнула она.

— Значит, мы поженимся?

«Да, да, да!» — ликовало ее сердце.

— Нет! — в ужасе вскрикнула она, окончательно осознав смысл фразы.

На лбу Оливье залегла морщина.

— Это неправильный ответ. — Микрофончик, закрепленный на вороте рубахи, тут же донес в публику его шепот.

Раздался смех. Софи бросало то в жар, то в холод. В голове мутилось.

Что он, собственно, возомнил о себе? Как он мог подумать всерьез, что она выйдет за него только потому, что он умеет хорошо готовить?

— Для брака нужно несколько больше, чем калорийное питание.

Софи поднялась. Больше всего на свете ей хотелось убежать из студии и от этого мрачневшего с каждой секундой взгляда Оливье. Но ведущая ловко преградила ей путь.

— А теперь посмотрим, что решит дама сердца номер два!

После первой же ложки черноволосая красотка принялась издавать мурлыкающие звуки.

— Ну конечно же я выйду за тебя!

— Итак, победила пара номер два! Пять тысяч швейцарских франков передаются детской больнице «Радуга» в Женеве! Поздравляем!

Ведущая вручила второй паре гигантских размеров чек, и только сейчас Софи начала осознавать, что она что-то сделала неправильно…

В эфир пошли титры. Оливье схватил ее за запястье и поволок из студии.

— Тебе доставляет удовольствие меня позорить?

— Я тебя не позорила. Я просто сказала, что не выйду за тебя замуж.

— Ага! Просто сказала! Теперь весь мир узнает, что я готовлю десерты до того плохо, что неспособен покорить сердце женщины! А этот тип из Берна завтра утром проснется знаменитым!

— Из Женевы.

— Что?

— Тип из Женевы, а не из Берна. Это все, что тебя интересует? Или тебя волнует, что завтра газеты будут писать о ком-то другом, а не о тебе?

— Ты не понимаешь! Мы с ним конкуренты! Раньше даже работали в одном кафе! Я всегда был лучше! И вдруг он победил!

Софи подбоченилась:

— Ах, твое бедное, несчастное, жалкое «я» пострадало! А что там насчет чека на благотворительность? Или ты не собирался никому отдавать добычу?

— Тебя это не касается! Ты сделала все, чтобы в одну секунду уничтожить меня! — выкрикнул Оливье и, выпустив ее руку, в ярости помчался прочь.

Так. Со своей подругой Софи еще поговорит по душам. Фанни не могла не знать, что эта передача — игровое шоу. С предложением руки и сердца на десерт.

Кровь прилила к лицу, стоило вспомнить, как Оливье делал ей предложение. Идиотка, она приняла все за чистую монету… Как же ей сразу не пришло в голову, что это всего лишь игра?

Если бы она знала, что от ее ответа зависел выигрыш, она реагировала бы совсем иначе.

В гримерной к Софи подсела редактор:

— Спасибо, вы очень хорошо выступили. Ваша непосредственность украсила шоу. Успех обеспечен!

Софи вздохнула:

— Благодарю вас. Только теперь из-за меня благотворительные начинания месье Дюррана пошли прахом.

— Не переживайте. В другой раз получится, — подбодрила ее редактор и зачем-то добавила: — Естественно, мы всегда передаем средства по назначению.

Софи насторожилась:

— Тогда вы, наверное, в курсе, кому хотел пожертвовать свой выигрыш месье Дюрран?

— Франкфуртской клинике фонда Альцгеймера. Там находится его мать.

— Да? Спасибо…

Софи прикрыла глаза. Ну и ну… Оливье Дюрран — луковица. Под каждым счищенным слоем — новые удивительные открытия.

Ночью Софи долго не могла уснуть. Как глупо вышло! Но почему Оливье ничего ей не объяснил? Если бы она знала, что шоу — игровое, то с радостью бросилась бы Дюррану на шею. «Я бы бросилась ему на шею и без всякого шоу…» Эта мысль смущала и заставляла нервничать. Из-за того, что Софи ляпнула в эфире, Оливье лишился приза. И сумма не мелкая… Да даже не в этом дело. Софи почему-то хотелось компенсировать ему ущерб.

А с другой стороны… Он же сам поставил ее в такое положение. Значит… В голове Софи родился план.

Глава 11

— Ты выйдешь за меня замуж?

— На помощь! Нет! Никогда!

Громовой смех. Наверное, уже в сотый раз за сегодняшний день. Оливье решил не обращать внимания на насмешки коллег. Все они потратили час, сидя перед телевизорами, чтобы увидеть, как он, Оливье Дюрран, завоюет даму сердца.

Он работал, стиснув зубы. От этой передачи все же была польза: молочный шоколад с лесными ягодами канул в небытие.

Вечером после шоу он унесся из студии как ураган. Даже грим забыл снять. Скорее прочь! Чем больше расстояние между ним и Софи, тем лучше. Эта женщина — кошмарный сон. Где бы он с ней ни встретился, она обязательно умудрялась его опозорить.

Всю ночь Оливье не находил покоя, метался в кровати и думал, почему Софи не подыграла ему. Ведь она должна была ответить «да»! Разве от нее много требовалось? В конце концов, это он помог ей выступить по телевидению. Известность дорого стоит. И ясное дело, королеве уборки популярность нужна не меньше, чем ему.

Так какого же рожна она сказала «нет»?

Миксер надсадно взвыл, так что крем, взбиваемый Оливье, полетел во все стороны. Жуткая мысль пришла ему в голову: а вдруг Софи никто не объяснил, что это за шоу?

Он не делал этого. Сознательно. Передача была подарком судьбы, предлогом для того, чтобы вновь увидеть Софи. Поэтому Оливье не вдавался в подробности, зная, что они могли бы удержать ее от поездки в Цюрих.

А ее референтка? По телефону он почувствовал, что Фанни разделяет его опасения, но прекрасно понимает, какая будет польза от шоу. Может, она утаила от Софи даже то, что он рассказал ей?

А уж если и редактор ничего не объяснила, решив, что та знает правила, остается только одно: Софи поняла его вопрос буквально — как настоящее предложение руки и сердца.

Тогда нечего удивляться, что она отказала. Он тоже вовсе не собирался под венец.

Хотя… Почему нет? Он интересный, обаятельный, обеспеченный человек. Популярный к тому же.

Да, но этого недостаточно. Женщина выходит замуж только за того, кого любит и кто любит ее. А о любви между ними пока не произнесено ни слова.

Возможно ли, что между ним и Софи есть что-то, кроме чисто сексуального притяжения? Исключено, одернул себя Оливье. Они встречались лишь дважды, и то при крайне неблагоприятных, если не сказать двусмысленных, обстоятельствах. На такой почве любовь не прививается.

За спиной у него кто-то громко присвистнул.

— Что произошло?

— Смотри сам.

Помощник Оливье прилип к окошку между кухней и обеденным залом. Через секунду его окружили остальные. И все хоть одним глазком пытались заглянуть в окошечко. Кто реагировал свистом, кто меткой фразой.

— Что, премьер-министр собственной персоной?

Дюрран вытер руки о передник. Откровенные ухмылки коллег, расступившихся, чтобы он мог пробраться к окошку, выводили его из себя. Раньше они обращались с ним как с шефом. То есть уважительно.

Оливье посмотрел в зал и побледнел. Женщина, которой, по сообщениям прессы, восхищались восемь миллионов телезрителей, Софи Лойес, в платье из белого атласа и туфлях на высоком каблуке, собственной персоной стояла посреди кафе. В руках она держала перевязанный лентой букет. Алые розы. Софи обводила глазами столики, а публика даже не скрывала обращенного к ней любопытства.

Оливье поджал губы. Ишь вырядилась! Ни дать ни взять — невеста, которая потеряла на свадьбе жениха. Что бы это могло значить?

— О! — произнес его помощник. — Не тебя ли она ищет, дружище? Она точно что-то задумала…

Оливье попятился, потому что увидел: Матье Суше, директор заведения, коротко переговорив с Софи, направился в кухню. Все повара и кондитеры в мгновение ока заняли свои рабочие места.

Матье не скрывал злорадной ухмылочки.

— Похоже, Оливье, кто-то принял твое вчерашнее предложение за чистую монету. — Он покровительственно похлопал его по плечу. — С бабами всегда так. Стоит заикнуться о женитьбе — они тут как тут. Желаю счастья! — И он выпихнул Дюррана в зал.

Софи с распростертыми объятиями бросилась к нему:

— Оливье, дорогой! Я так тосковала по тебе!

Она вся лучилась улыбкой. Однако искорки в ее глазах настораживали. Не зная, как вести себя перед посетителями, Оливье позволил ей поцеловать себя в губы. Причем она кокетливо обняла его за шею и приподняла сзади ножку, чем подтвердила его опасения: подобная игривость вовсе не в стиле той Софи, которую он знал.

— Почему ты до сих пор не переоделся! — принялась она укорять его, да так громко, что наверняка услышали даже те, кто сидел в самом дальнем углу кафе.

— Переоделся? Я всегда ношу это на кухне: куртка, штаны, фартук.

— Но при чем здесь кухня, любимый? Нас заждались в мэрии! Телевизионщики выхлопотали для нас особое разрешение! Мы поженимся в студии! Естественно, при условии, что все это будет отснято и показано в ночных новостях! Я конечно же сразу согласилась! Дешево и сердито! Без телевидения ты никогда не сделал бы мне предложения! Какой же ты у меня молодец!

Язык Оливье прилип к гортани. Софи выхлопотала особое разрешение для брака? Нет, это может быть только очередной шуткой с ее стороны.

— Не могли бы вы встать поближе друг к другу?

Оливье ошалело оглянулся и обнаружил фотографа, который деловито запрыгал вокруг них с Софи. Вспышка за вспышкой. Софи погладила «жениха» по щеке и притянула к себе его голову.

— Поцелуй же меня, — промурлыкала она, подставляя губы.

Щелк! Еще одна вспышка.

— Погоди-ка, Софи, что происходит? — В голосе Оливье не слышалось особого восторга.

Софи испуганно посмотрела на него.

— Но я же только что все объяснила, солнышко. Мы женимся. Немедленно. Сегодня свадьба. Или ты не рад? — Она снова игриво потянулась к нему.

Оливье прямо-таки физически ощущал на себе взгляды своей команды и посетителей. И ему было страшно неуютно.

— Что это значит? — прошипел он. — Какая еще свадьба!

— Господа, кто из вас вчера вечером видел по телевизору, как этот парень сделал мне предложение?

Вверх взметнулся лес рук. Вновь вокруг запрыгал фотограф и защелкал вспышкой. Оливье решил, что с этим пора завязывать.

— О'кей, мы женимся! — рявкнул он так, что зазвенела посуда на столах.

И под улюлюканье гостей забросил Софи на плечо. Это оказалось нетрудно. Мешки с какао-бобами и мукой он носил точно так же. С маленькой разницей: те вели себя гораздо спокойнее в процессе транспортировки и не швыряли в толпу букетов.

Широким шагом Оливье вышел на улицу.

— Софи, что за дела? С чего это тебе приспичило выходить за меня замуж?

Он намеревался открыть дверцу своей машины и, не церемонясь, засунуть ее на сиденье. Но ключи-то остались в джинсах, а джинсы — в подсобке. Вот черт! Меньше всего на свете Дюррану хотелось сейчас возвращаться в кафе. Там ему не избежать новых насмешек. Да и «невеста», чего доброго, решит, что он струсил и сбежал. Или сама возьмет и смотается, чтобы в очередной раз опозорить его. А еще этот проклятый фотограф вертится под ногами…

— Стой здесь и никуда не уходи! — рявкнул он, опуская женщину на землю. Фотографа ему хотелось ударить в челюсть. — Я принесу ключи.

— Вообще-то вон там ждет мое такси. — Софи махнула рукой. — Или надо хотя бы расплатиться…

— Хватит! Ты прекрасно видишь, что у меня даже карманов нет! Стой здесь!

— …там лежит мое пальто. Мне холодно!

— Пойди расплатись и забери! Но чтоб к моему приходу стояла здесь!!! — Для убедительности Оливье даже топнул ногой, а затем в три прыжка оказался за дверями кафе.

— Ты ведь сделал мне предложение? Сделал. Вчера я слишком перепугалась, чтобы отреагировать правильно. Никто же меня не подготовил заранее. — В голосе Софи звучала притворная обида. — Я не такая, как ты. Ты спонтанный. А я — деловая женщина, я должна планировать и высчитывать. Я должна все знать заранее.

Конечно, ни в какую мэрию они не поехали. Это же спектакль. Оливье, в отличие от нее, среагировал абсолютно правильно. Теперь он уверенной рукой вел автомобиль к гостинице, где остановилась Софи.

— Ах-ах! И в личной жизни? — фыркнул он.

— А как же иначе чего-то добиться? — удивленно подняла брови Софи.

— Ты всегда такая расчетливая? — раздраженно проговорил он.

— Только если хочу добиться определенности, — припечатала Софи.

«Конечно, — подумал Оливье, — она не столь наивна, как пытается показать. Но чего она хочет сейчас?»

Какое-то время оба молчали. Софи смотрела за окно, Оливье — на дорогу.

— Я сожалею, — неожиданно миролюбиво произнес он.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что сожалею! — рявкнул Оливье.

— О чем?

Он включил поворотник, перестроился левее. Софи откинулась в кресле и поискала, за что бы ухватиться рукой. На тот случай, если Оливье вдруг решит резко тормознуть.

Он прокашлялся и заговорил достаточно спокойно:

— Я не должен был приглашать тебя в Цюрих, не рассказав подробно, что это за шоу.

— Почему ты этого не сделал? — вздохнула Софи.

— Потому что я идиот! Причем полный! — самоуничижительно высказался Дюрран.

— Нет, дружок, так дешево ты от меня не отделаешься. Я хочу знать истинную причину, — настаивала Софи.

Оливье глубоко вздохнул.

— Ладно. Твой поцелуй на парижском шоу принес мне бешеную популярность, — проговорил он. — И когда мне предложили поучаствовать в «Любви к обеду», я решил, что удачнее всего сделать партнершей тебя.

— Удачнее для имиджа?

— Ну да.

— Тогда логичнее всего пожениться. А через неделю мы сообщим прессе, что подаем на развод. Популярности тебе хватит на всю жизнь. Бульварная пресса станет ходить по пятам. Ты же этого хочешь? — Софи серьезно смотрела на него и не отвела глаз, когда он взглянул ей в лицо.

«Что ж, — думал Оливье, — она имеет полное право считать, что я ею воспользовался. Дешево и сердито добился славы».

Дюрран гордился своим профессиональным мастерством. Именно им он заслужил признание, а не за счет чего-то еще. Его личная жизнь никого не касается.

— Я идиот, Софи. И на этот раз, пожалуйста, не возражай!

Она искоса взглянула на него. Он кусал губы. Женщина положила руку ему на плечо.

— А я должна поблагодарить тебя, — серьезно сказала она.

— Ты?

— Не знаю, как ты этого добился, но раньше я скорее умерла бы, чем решилась на такую выходку. Букет, платье напрокат, фотограф! — Она усмехнулась. — Но я получила от всего этого удовольствие.

— Мир? — Он посмотрел на нее с виноватой улыбкой.

Сил злиться на него не было. Они подъехали к ее отелю.

— Поднимешься ко мне?

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Нет. Но мне очень хочется знать, почему после той нашей встречи я вынуждена постоянно думать о тебе.

Ее честность ошеломляла. Сердце Оливье забилось сильнее. Взгляд его не мог оторваться от ее губ.

— Подожди меня в холле. Я поставлю машину на стоянку.

Глава 12

Софи забрала ключ от номера и вернулась ко входу в отель — ждать Оливье. Сердце бешено стучало в груди. Самым разумным было бы сегодня утром улететь в Париж, а не пускаться в это путешествие в Веве. Но после бессонной ночи она перенесла рейс на сутки. Оливье не шел у нее из головы, а ведь встречались они всего пару раз. Нелегко идти дальше своей дорогой, так и не выяснив, что же все-таки их связывает.

Ей вспомнился Стив. Зрелый, разумный человек, он умолял ее выйти за него замуж. Она его не любит, однако настойчивость его приятна. Только сможет ли Стив понять ее, если узнает, что она испытывала к Оливье?

Дюрран вошел в фойе. Пружинистая походка, чуть прищуренные глаза, улыбка на губах. Словно хищник перед прыжком — аж сердце замирает. Чертовски сексуален. От Софи не ускользнуло, какими взглядами провожали его женщины. А Оливье это вроде бы не интересовало. Он был занят исключительно Софи.

— Ты не передумала? — Он нажал на кнопку лифта.

Она прокашлялась, сделав вид, что не расслышала обращенного к ней вопроса. Двери лифта разъехались в стороны. Оливье мягко, всем корпусом, подтолкнул Софи в кабину, подождал, пока двери закроются, и тут же начал целовать ее. Нежно и преданно. Страстно и сильно. У другого мужчины так не получилось бы. Софи обвила его шею руками и, прижавшись к нему, тихо-тихо застонала. Для него это был знак, что она жаждет более крепких объятий. И Оливье не стал ее разочаровывать.

Софи сбросила туфельку с правой ноги. Белые брюки его кухонной униформы были такими широкими, что ее ножка легко пробралась под штанину. А потом лифт вдруг замер и открылся.

— О боже!

Рука Оливье потянулась к кнопкам, чтобы закрыть двери. Но близость Софи действовала отупляюще, и он надавил на аварийную: оглушительно взвыла сирена. Влюбленные испуганно отпрянули друг от друга.

— Идем. — Оливье схватил Софи за руку и потащил за собой.

— Извините!

Задыхаясь от смеха, они пронеслись мимо двух старушек с седыми кудряшками, как две капли воды похожих на киношную мисс Марпл. Оливье выскочил на черную лестницу. И мгновенно прижал Софи спиной к двери.

— Терпение — не твой стиль, — прошептала она.

— Это комплимент?

— Да. И все же у меня будет удобнее.

Стоило двери номера захлопнуться за ними, как Софи бросилась к Оливье, не желая больше терять ни минуты. Его куртка вместе с майкой затрещали под ее натиском — так ей хотелось скорее коснуться его тела… Она нежно ласкала крепкую грудь пальцами и губами и одновременно на ощупь пыталась расстегнуть его брюки. Вместо ремня их держали завязки. Софи в нетерпении дернула, и штаны упали на пол.

Оливье уже освободил Софи от пальто и теперь расстегивал «молнию» свадебного платья. Оно, шурша, тоже соскользнуло вниз.

Двое любовников рухнули прямо на одежду, не в силах сделать еще несколько шагов до кровати.

Оливье закрыл глаза и заставил себя думать только о пальцах Софи — пальцах флейтистки, которые, быстро спустившись к низу его живота, освободили его от трусов и, выпустив на свободу торжествующий в своей решимости инструмент, заиграли на нем изысканную мелодию. Софи не спешила, то учащая ритм, то замедляя его, пока соединение их тел не сделалось неизбежным. И когда он вошел в нее и вся вселенная, сконцентрированная в одной крошечной точке, взорвалась, сияя и озаряя новые миры, Оливье вдруг с необычайной ясностью понял: все, что он чувствует, — правда. Он любит Софи. Всем сердцем.

— Я люблю тебя, — сказал он. Оказывается, не так уж сложно произнести эти слова. — Я правда люблю тебя. — Он засмеялся над собой и только тогда заметил, что Софи напряглась. — Я тебя напугал? — Он перестал смеяться и немного отодвинулся от нее, чтобы было удобнее следить за выражением ее лица. В глазах Софи стояли слезы.

— Я не знаю. — Она вздохнула и жалобно на него посмотрела. — Думаю, я тоже тебя люблю.

— Тогда почему ты такая несчастная? — Он мягко приподнял ее голову.

Из-за влажной пелены, застилающей глаза, Софи не могла толком рассмотреть Оливье. В этот миг что-то чудесным образом изменилось. Он вдруг сделался рассудительным и очень серьезным. Мальчишка-сорванец исчез, уступив место зрелому мужчине, который кормил всю семью, который участвовал в сомнительном телешоу, чтобы поддержать клинику, где лечится его мать…

Софи окончательно растерялась. Оливье Дюрран, нахальный звездный кондитер из Швейцарии, ворвался в ее жизнь. Это судьба. Но она еще не решила проблему со Стивом…

С какой стати она вспомнила о нем именно сейчас?

Софи пошевелила рукой, будто прогоняя неуместные мысли. Впрочем, не такие уж неуместные. Она не имеет права забывать о судьбе фирмы. Фирме нужна стабильность, прежде чем ее владелица сможет порвать со Стивом.

Чем раньше Софи направит свои отношения с ним в правильное русло, тем лучше для бизнеса. А будущее с Оливье… Нет никакого будущего.

— Ты живешь в Веве, — вздохнула она, — я — в Париже. Ну и как нам встречаться?

— Существуют самолеты, забыла? — Он весело чмокнул ее в кончик носа.

— Во-первых, это недешево. Во-вторых, у нас с тобой не те профессии, чтобы без конца мотаться туда-сюда ради собственного удовольствия. А с глаз долой — из сердца вон.

— Мы будем звонить друг другу каждый день. И еще существует электронная почта и веб-камеры.

— Это не то. — Софи поморщилась. — А если я хочу тебя чувствовать? Трогать, обнимать?

Он лукаво подмигнул ей.

— Секс по телефону? И думать забудь. — Софи поняла, что начинает закипать. — Я хочу прижиматься к тебе, как сейчас. Целовать тебя, как сейчас.

Она облизнула губы и потянулась к нему. Оливье не заставил себя упрашивать. От его поцелуя у нее опять перехватило дыхание.

— Примерно так? — игриво спросил он.

Она взлохматила его волосы.

— Ты знаешь, как свести женщину с ума.

— Это только легкая закуска. С каждой нашей новой встречей будет еще лучше.

Софи вздохнула:

— Я не девушка на выходные. Это требует слишком много сил.

Она не удержалась от смеха, когда он пальцем нарисовал на ее лбу вопросительный знак.

— Я тебя уже утомил?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Мы оба работаем. И оба любим свою работу. У меня не будет возможности каждую пятницу садиться в самолет и летать к тебе в Швейцарию.

— По субботам и воскресеньям я работаю. — Оливье задумчиво накрутил на палец прядь ее волос.

— А мне утром в понедельник нужно быть в конторе. Ради тех нескольких часов, которые нам остаются, нет смысла тратить деньги на перелет.

Он увидел, как ее глаза предательски заблестели влагой.

— Стало быть, по-твоему, у нашей любви нет шансов?

Она ответила не сразу:

— А как ты относишься к тому, чтобы нам действительно пожениться?

— И вместе снять квартиру? Зажить одной семьей?

Она энергично кивнула. Сердце забилось сильнее. От его ответа зависит ее будущее. Главное, он ее понял.

Оливье скрестил руки под головой. В третий раз за последние двадцать четыре часа он слышит это ужасное слово — «женитьба». Но только сейчас оно произнесено всерьез. Софи готова вступить с ним в брак, чтобы дать шанс их любви.

Тысяча причин имелась против. Самая главная была в том, что он боялся брака — боялся закончить тем же, чем закончили его родители.

В детстве Оливье с лихвой хватило семейных междоусобиц. Вместе с братом и сестрой он забирался с головой под одеяло, когда родители в полный голос принимались «дискутировать», как они это называли. Бурно, с хлопаньем дверей и битьем посуды. Потом, в один прекрасный день, папаша выставил их за дверь и велел больше не появляться даже на пороге. Матери пришлось возвращаться в Германию и срочно искать работу, чтобы прокормить троих детей.

Тогда-то Оливье и поклялся себе, что никогда не женится. Дети страдают из-за конфликтов между родителями. Раны иногда не заживают до конца жизни. Обрекать же собственных детей на подобную судьбу он не желал.

Но он любил Софи, как никогда прежде не любил ни одну женщину. Он не мог просто так отказать ей, не мог причинить ей боль. Поэтому он должен сам подвести ее к тому, чтобы она не помышляла о браке. И Оливье лихорадочно принялся подыскивать убедительную причину.

— Пожениться, собственно, не такая уж плохая идея. — Он видел, как вспыхнули ее глаза, и почувствовал себя свиньей.

Софи радостно к нему прильнула.

— Ты же повар, ты можешь работать везде. Увидишь, в Париже ты моментально станешь популярным.

— Я должен перебраться в Париж? У меня здесь очень хорошая работа. Клиенты меня любят.

— Да, но… — начала Софи.

— Нет-нет, — тут же перебил Оливье, — мы сделаем наоборот. Ты переедешь ко мне. Швейцария круче. Здесь отдыхает и расслабляется весь мир. Мы поженимся. Я продолжу работать кондитером, добьюсь своей доли в семейном бизнесе, а ты будешь заботиться о доме и детях.

— А как же моя работа? — В глазах Софи застыло разочарование. — Ты случайно не рассчитываешь, что я закрою фирму?

— Само собой разумеется. Так устроен мир. Мужчина приносит деньги в дом, а женщина забоится о семейном очаге. — Голос Оливье звучал уверенно и спокойно.

Софи онемела, не веря своим ушам. Он предлагает ей бросить работу и сидеть дома? Таких мужчин она сторонилась, как чумы. Как ее угораздило влюбиться в пещерного самца?

Она вскочила на ноги:

— Оливье Дюрран, мне следовало сразу понять, кто ты на самом деле. За обаятельным фасадом прячется такой мачо, хуже которого я в жизни не встречала! Если ты еще не понял, так слушай. Я не просто работаю. Фирма — моя жизнь. Я сама создала ее! На мне лежит ответственность за десять лучших работников во всем Париже. Я не могу взять и просто так их уволить. Только потому, что сдуру влюбилась именно в тебя!..

Она одевалась и говорила без умолку. Во всяком случае, так лучше, чем завыть в голос. Правда оказалась слишком мучительной.

Оливье поднял с пола свою одежду и искоса поглядел, как Софи, шумно дыша, принялась аккуратно укладывать свадебное платье в специальный пакет на «молнии» с логотипом прокатной конторы.

Все шло по плану. Потребовав, чтобы она прикрыла дело и переехала к нему в Швейцарию, он попал в точку. Такая женщина, как Софи, никогда не согласится бросить бизнес.

Она перебесится, успокоится, и все будет тип-топ. Конечно, воскресные свидания — не идеал. Он тоже так считает. Но время станет работать на них. Они будут регулярно видеться, заниматься любовью и никогда не надоедят друг другу.

Понятно, Софи не сразу привыкнет к этой мысли. Ей нужны гарантии. Тех, кого она любит, она должна привязать к себе. Контрактом, например. Или брачным договором. Так, как она попыталась поступить с ним. Только руки коротки.

А пока они любят друг друга. И Оливье не расстроился, когда разъяренная Софи резко подошла к двери, распахнула ее настежь и взглядом предложила ему выметаться из ее номера.

— А поцеловать любимого на прощание? — небрежно спросил он, засунув руки в карманы куртки и направляясь к выходу.

— Мачо… — процедила она сквозь зубы. — Самовлюбленный болван!

Он ухмыльнулся и, переступая порог, послал ей воздушный поцелуй.

— Соскучишься — звони. — Дверь за собой он закрывать не стал. Не он же ее открывал, в конце концов.

Глава 13

Приветливая стюардесса трижды подошла к Софи и трижды поинтересовалась, не может ли она ей чем-нибудь помочь. Софи сопела, сморкалась, кряхтела и извела две упаковки носовых платков.

— Я простужена, — в очередной раз заверила она девушку и поблагодарила за коробку косметических салфеток, которую стюардесса положила ей на колени.

Ну почему, когда другие плачут, у них это выходит изящно? А ее лицо покрывается красными пятнами, отвратительно припухают глаза, расплывается нос, и из него течет, как из испорченного крана? Оливье Дюрран не стоит ее слез. С самого начала он вел себя, как эгоист и хам. Как исключительно очаровательный хам, если уж быть честной… Но это вовсе ничего не меняет. Когда Софи потребовала ясности, иллюзии рассеялись и игры кончились.

Стало ли ей легче? Нет. Чувствовала она себя ужасно.

Она закрыла глаза, чтобы хоть немного отдохнуть. Может быть, придет сон, приснятся какие-нибудь розовые слоники, и эта милая белиберда поможет скоротать мучительно тянущееся время.

Сон пришел, но вовсе не такой, какого Софи ожидала.

…Она услышала шорох — кто-то был рядом. Кто-то прошел возле, до нее донесся слабый ветерок от движения незнакомца, еле уловимо прошуршала одежда. Софи затруднялась определить, где она, да и важно ли это было? Мысли ее блуждали где-то очень далеко, как будто сознание перенеслось в далекое прошлое, и Софи пыталась понять, что там с ней происходит. Но мысли скользили гладко и неуловимо, и она не могла на них сосредоточиться.

Тело не чувствовало ничего, будто ей сделали обезболивающий укол. И Софи не заметила, как кто-то дотронулся до нее — сперва до ладони, затем до плеча. Она не реагировала на эти прикосновения, как будто их и не было.

Чья-то теплая рука провела по ее лицу, и это робкое, нежное движение она вдруг ощутила и чуть заметно качнула головой, как бы отвечая на касание. Палец незнакомца тронул ее губы, и она ответила легким воздушным поцелуем. Теплые ладони легли на ее щеки… Затем спустились, осторожно обхватили горло. Она доверяла им, сама не зная почему, но просто доверяла. Софи попыталась приоткрыть глаза, но ей это не удалось — они просто крепко спали.

Пальцы коснулись ключицы и, не задерживаясь, скользнули к груди. Внутри у нее что-то оборвалось, словно ударило, но тут же пропало, растворилось, поглощенное пустотой. Софи продолжала отстраненно наблюдать за самой собой. Ладони легли на грудь. Сквозь ткань одежды она чувствовала их тепло. Они сжали груди, лаская их, задевая два твердых бугорка, и от этого наслаждения Софи наконец выгнулась и тихо застонала. Первый звук в этой ее жизни — так ей показалось.

Она вздохнула глубоко. Ее ватное тело могло на что-то реагировать, но только не она, не ее душа и эмоции. Ничто в ней не говорило — все молчало. Ее не разбирало любопытство, ей не хотелось продолжения, но в то же время не хотелось и сопротивляться. Она желала лишь знать, кто это. Софи снова попыталась приоткрыть веки. Но они стали еще тяжелее, будто их склеили. Она приложила усилие — и ресницы чуть приподнялись. Однако Софи ничего не увидела…

Мягкие пальцы вновь коснулись ее сосков, затем заскользили вдоль тела. Они нагло легли на живот и без церемоний потянули блузку из-за пояса юбки. Не расстегивая ее, забрались под ткань. Кожа ощутила тепло ладоней и моментально покрылась мурашками.

Тепло распространилось по всему телу, но тут же волной схлынуло к животу. Руки, осмелев под блузкой, скользнули к самой груди. Вскоре, натянув ткань, они достигли шеи, но тут же решительно повернули назад. Тронув в очередной раз соски, пальцы сдавили их. Софи ощутила тупую очень далекую боль и прерывисто вздохнула…

Его ладони легли на ее колени, медленно развели их. Софи не сопротивлялась — у нее не было на это сил. Она просто смотрела, ей самой было любопытно, что же дальше.

Он поднял ее юбку, вновь положил руку на живот. Тепло, успокаивающее тепло было нежным и глубоким. Казалось, горячая вода растекалась по всему телу. Пальцы взялись за трусики, слегка их оттянули. Затем с силой дернули. Ткань, не рассчитанная на такое обращение, моментально поддалась. Глухой треск рвущихся нитей спокойно вошел в сознание женщины. Из-под прикрытых ресниц она видела, как незнакомец хладнокровно рвет трусики на кусочки, терзает клочки…

Софи очнулась. Самолет приземлился.

Фанни хватило одного взгляда, чтобы понять: визит в Швейцарию окончился катастрофой. Но она не имела права утаить от своей начальницы очередное скверное известие:

— Теперь совершенно ясно: несколько чеков не обналичены. Кто-то из наших крупных клиентов или смошенничал, или что-то напутал. Из-за превышения кредита у нас заблокированы все счета. Банк известил нас, что мы больше неплатежеспособны.

Софи упала на стул.

— Ты что-нибудь понимаешь? Почему нас хотят уничтожить? Именно нас? Мы — маленькая фирма, только-только становимся на ноги. Кому мы можем быть опасны с нашей узкой специализацией? — В голове не укладывалось, как вполне благополучный бизнес мог рухнуть вот так, в один момент.

— Может, все дело в твоем звании? — робко предположила Фанни.

— Руководитель года? Это только слова, не более того. На них хлеба не купишь, — отмахнулась Софи.

От этого звания с самого начала одни неприятности. В том числе Оливье Дюрран. Но о нем сейчас лучше не думать…

— Иными словами, мы вылетели в трубу? — уточнила она.

— Да.

Слово повисло в воздухе, как страшное откровение.

— Мы все еще можем обратиться в полицию, — предложила Фанни.

Софи кивнула:

— Да, можем. Но это ничего не изменит в нашей платежеспособности. Пока суд да дело… И детектив ничего не нашел. — Она прикусила губу. — Я должна сообщить Стиву. Это же и его деньги. Пожалуйста, не предпринимай ничего, не обсудив со мной.

— Конечно, — кивнула Фанни. Но, отправившись в обед в ближайший магазинчик, она все же прихватила оттуда две пустые коробки. Наверное, скоро придется освобождать свой письменный стол…

Софи позвонила Стиву и попросила пообедать с ней, чтобы переговорить о делах. А потом набрала номер своего парикмахера. Ни в офисе, ни дома находиться она не могла.

В парикмахерской у нее было достаточно времени, чтобы поразмышлять о жизни, которая совершенно вылетела из колеи. За последние годы всю свою энергию Софи вкладывала в фирму. Она добилась многого, стала руководителем года. Но именно с этого радостного момента все покатилось под откос. И бизнес, и личная жизнь.

Что же тяжелее? Профессиональная катастрофа или разочарование в Оливье? До этого момента Софи старалась гнать от себя мысли о нем. Но они, как заколдованные, возвращались к озорному кондитеру.

Ее чувства к нему — глубокие и искренние. В Швейцарии она поняла это. И чем дальше Софи от него находилась, тем сильнее становилась уверенность: она любит Оливье. Всем сердцем. Однако отношения, которые нужно поддерживать на расстоянии, обречены.

Ее родители — лучший пример счастливого брака длиною в жизнь. Более сорока лет они были рядом, двадцать четыре часа в сутки. Для каких-то пар такая близость означала бы неминуемый крах. Но семью Лойес такая жизнь сплотила. Они остались вместе и после смерти — Софи в этом не сомневалась.

У нее никогда не хватало времени задуматься об этом. Но сейчас, когда парикмахер приводил в порядок ее волосы, она вдруг осознала, что тоже мечтает о подобном счастье. Только иначе. Современнее.

В глубине души Софи верила, что нашла в Оливье мужчину, как говорится, на всю жизнь. Однако он сам же убедил ее в обратном. Утверждал, что любит, но на самом деле искал не ее близости, а лишь собственного удовольствия. И недвусмысленно дал ей это понять.

А Стив? В отличие от Оливье он никогда не боялся рисковать. Даже торопил ее выйти за него замуж.

Парикмахер протянул зеркало, чтобы Софи могла рассмотреть прическу со всех сторон.

— Нравится? Вы довольны?

Софи вежливо закивала. Но если быть честной, она не особенно разглядывала себя в зеркале. Она решила, что должна делать. Она попросит помощи у единственного мужчины, который всегда оставался ей верен, — у Стива.

Софи держала бокал за ножку обеими руками, чтобы не было заметно, как дрожат ее пальцы. Стив улыбнулся и забрал его у нее из рук.

— Стив, я долго думала над твоим предложением, — начала Софи.

— Значит, твоя поездка в Цюрих оказалась удачной! — обрадовался он.

Софи сглотнула. У нее вдруг появилось неприятное ощущение, что он все знает о ней и Оливье. Но откуда?

— Ты все еще хочешь на мне жениться? — спросила она.

— Естественно. Если я спрашиваю женщину, пойдет ли она за меня замуж, то с моей стороны это серьезно, и я не отступлю, — проговорил Стив с неожиданной страстью в голосе.

Софи вздрогнула. Оливье тоже спрашивал, выйдет ли она за него замуж. Только для него это было всего лишь одно из правил шоу.

— Я не хочу врать тебе, — проговорила Софи. — Я к тебе отношусь очень хорошо. Но как к другу. Я не люблю тебя и никогда этого не скрывала.

Стив слушал внимательно.

— Ты просил меня вернуть тебе деньги, которые вложил в мою фирму. Как я поняла, ты не хочешь, чтобы они влияли на наши с тобой отношения.

Если бы не эти чертовы деньги! Если бы Стив не потребовал их именно сейчас!

Софи жадно допила вино из бокала и не возражала, когда Стив его вновь наполнил.

— Моя фирма на грани банкротства. Я не знаю, как это произошло. Похоже, мошенничество. Крупное, и даже очень. Одним словом, у меня ни гроша. Банки заблокировали наши счета. Мы на краю гибели.

Выговорившись, она испытала облегчение. И прекрасно понимала, что Стив вправе затопать ногами, закричать, что кругом виновата она одна. Но вышло иначе.

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Уголки его рта подрагивали. Впрочем, Стив быстро овладел собой и долгим, проникновенным взглядом посмотрел на Софи.

— Ты уведомила полицию? — спокойно поинтересовался он.

— Знаю, я давно должна была это сделать, — виновато призналась она, — но я не хотела дополнительных проблем. С тех пор как меня сделали руководителем года, я постоянно на виду. Какой лакомый кусок для прессы — учуять, что мы банкроты…

Стив кивнул:

— Что ж… Софи, мы должны действовать без промедления. Уже сегодня я приму все меры. Я позабочусь, чтобы у тебя было достаточно средств удержать фирму на плаву. Тем более наверняка за это время поступили новые заказы. — Голос его звучал по-деловому, но глаза блестели, словно он обрадовался ее проблемам.

— Куча, Стив! Настоящий бум! Но ты же знаешь, что это означает. Без денег я не могу выкупить расходные материалы и оплатить дополнительный персонал и, соответственно, не в состоянии удовлетворить клиентов. Замкнутый круг. — Софи развела руками и снова протянула ему бокал, чтобы он его наполнил.

Стив успокаивающе погладил ее по плечу. Как всегда, Софи пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отстраниться.

— Не переживай. Вместе мы справимся с ситуацией. Мы двое — отличная команда. Я рад, что ты тоже так считаешь и наконец-то выйдешь за меня замуж, — оживленно проговорил он.

Сердце Софи упало. Она еще надеялась, что Стив не будет настаивать на свадьбе. Но он привык получать то, что хотел. Выдержкой и упорством он победил и на этот раз.

— Да, вдвоем мы сильная команда. — Софи потянулась к своему бокалу, но Стив накрыл его рукой. Цель достигнута. До конца дня Софи нужна ему трезвой.

«Влюбленной Софи» — было написано на яркой обертке, которую Оливье перевязывал красной ленточкой. В маленькой коробочке лежал набор конфет из молочного шоколада, что принесли ему славу. Оливье даже насвистывал какую-то веселую мелодию. За все время, прошедшее с их встречи в Цюрихе, они ни разу не поговорили — Софи не подходила к телефону. Каждый раз Фанни угощала его новой отговоркой, но с час назад объявила достаточно нервным тоном:

— Может, она просто не хочет больше с вами общаться?

Оливье лишь посмеивался. Он любит Софи. И Софи любит его. Все так просто. Даже если она сейчас немножко кочевряжится, это вовсе ничего не меняет в тех чувствах, которые они испытывают друг к другу. Нужно лишь немного выдержки, чтобы убедить ее: он с ней честен.

Идея пожениться была просто бабьим капризом. Софи должна наконец понять, что такое поведение с ее стороны рискованно для их отношений.

— Ты уж смотри, чтобы посылка попала в Париж в целости и сохранности, — напутствовал он курьера службы почтовой доставки.

— Что это?

Софи с отвращением взяла пальцами сверточек и понесла его к Фанни в приемную. Та тяжело вздохнула, когда начальница бросила посылку на стол.

— Всего лишь бандероль. Отправитель — вот, тут написано — всем известный Оливье Дюрран. По моему разумению, швейцарский кондитер в тебя влюблен. Ты не хочешь ее открыть? — Фанни подтолкнула коробку поближе к начальнице.

Ха, Софи ее открыла бы, и с каким удовольствием! Хотя бы для того, чтобы узнать, какие подарки дарит Оливье женщинам, которых предварительно жестоко оскорбляет. Естественно, она не станет этого делать. Открытую посылку уже нельзя будет отослать обратно в Веве. А в сложившихся обстоятельствах у Софи нет иного выхода.

— Позаботься, чтобы это вернулось в Швейцарию, — приказала она референтке.

— Думаешь, это разумно? Тут написано: «Скоропортящийся продукт». — Фанни взяла посылку и повертела ее в руках.

Софи передернула плечами.

— Я никого не просила посылать мне что-либо, — резко заявила она.

— Этого «никого» зовут Оливье, и он звонит сюда каждый час, — напомнила Фанни.

— Его трудности, — отрезала Софи.

— Софи, ты не можешь с ним так поступать. И меня ты тоже не обманешь. Ты думаешь, я не знаю, что ты влюблена в Оливье? Его имя украшает каждую бумажонку в твоей мусорной корзине. — Фанни отложила посылку в сторону и уставилась на подругу.

— Ты случайно не шпионишь за мной? — подозрительно прищурилась Софи.

— Нет, конечно. Просто я выкидываю мусор из всех кабинетов офиса, потому что сейчас мы не можем платить уборщице. Ты пишешь «Оливье» на любой папке, на любом конверте, стоит им попасть тебе под руку… Мне пришлось уже трижды заклеивать твои вензеля. — В доказательство она помахала перед носом Софи клочком бумаги, исписанным именем этого нахала.

— Ничего себе… — поникла Софи.

Она почувствовала, что краснеет. Все правда. Оливье не выходит у нее из головы, что бы она ни делала. Она надеялась, что сможет от него избавиться. Особенно после того, как решила стать женой Стива. Но ошиблась.

— Если он позвонит опять, скажи, что я очень скоро выхожу замуж, — приказала она Фанни.

— А вот это — просто пьяная выходка, которую лично я не в силах понять, — покачала головой референтка. — Зря ты столько выпила тогда. Я вообще не понимаю, что на тебя нашло…

— Вполне достаточно, что это понимаю я. — отмахнулась Софи.

Голос ее прозвучал гораздо резче, чем она рассчитывала. Она не собиралась извещать Фанни, что выходит за Стива только ради спасения фирмы. Стоило ей объединиться с ним, как сразу все заметно улучшилось. Он переговорил с банком. Счета разблокировали. Денег он дал щедро, не скупясь. С учетом повышенного клиентского спроса банк даже изменил свое отношение к их кредитной линии. Все наладилось.

Софи обязана быть благодарной Стиву. И поэтому она выполнит свою часть соглашения. Во всяком случае, Стив облегчил ее задачу. До сих пор он не предпринимал ничего, чтобы затащить ее в постель. А это — джентльменское поведение, и она умеет такое ценить. Хотя и предчувствует, что никогда не сможет спать с ним, не напившись перед этим в стельку.

Не сможет после того, как узнала, что такое настоящая любовь…

— Если Оливье позвонит, скажи ему, что я выхожу замуж, — гораздо миролюбивее повторила Софи. — Так для всех будет лучше.

Глава 14

Красный от злости, Оливье таращился на тарелку, которую вернул ему официант. Было видно, что клиент съел всего лишь пару ложек десерта и отослал блюдо обратно. Такого не случалось с самого начала его карьеры.

— Это совершенно свежий десерт. Я сам его готовил! Какие могут быть претензии? — почти прокричал он.

Официант захихикал:

— Гость утверждает, что в десерте… в нем нет любви. Гость утверждает, что десерт приготовлен без любви.

Слова будто эхом прокатились по кухне. Оливье вцепился себе в волосы.

— Господа, вы тоже считаете, что мои десерты приготовлены без любви? — Он обвел взглядом подчиненных.

Большинство кондитеров тут же вернулось к своим занятиям. Достаточно сложно удовлетворить шефа, если он в разладе с самим собой. А сейчас с ним вообще лучше не спорить. Только у помощника хватило мужества сказать правду:

— Дюрран, с тех пор как у тебя в голове засела эта Софи, ты перестал быть самим собой.

Лицо Оливье окаменело. Потребовалось время, чтобы он справился с желанием вновь заорать.

— Это не так. — Его плечи бессильно опустились, он вернулся к плите и убавил огонь. — Софи — это лучшее, что было в моей жизни. К сожалению, я сам все испортил.

И ничего поделать уже невозможно. Софи вовсе не рассердилась на него. Она порвала с ним отношения. И пресекала любую попытку их восстановить. Сегодня утром почтальон принес обратно коробочку с конфетами, которую Оливье послал ей. Она даже не была открыта.

— Если сам испортил, сам и налаживай.

Категоричное заявление помощника вернуло Оливье к реальности.

Ванильный крем пузырился в кастрюле. Проклятие, безе! Оливье стиснул зубы и голыми руками потащил противень из духовки. Не подгорели!

«Добрый знак, — решил он про себя. — Без паники, так быстро я не сдаюсь! Софи стоит того, чтобы за нее побороться».

— Мы справились! — Софи довольно просматривала баланс, который пару минут назад принесли из бухгалтерии.

Фанни, примостившись на краешке письменного стола, критично разглядывала свою подругу. Та вовсе не выглядела радостной и счастливой. Бледная, точно всю ночь не спала. Глаза ввалились, и, хотя она замазала тональным кремом темные круги, их все равно было видно. Даже серебристый браслетик часов болтался на ее руке гораздо свободнее, чем пару дней назад.

— Слушай, Софи, а ты не похудела? — подозрительно спросила она.

Та словно почувствовала взгляд Фанни и нервно дернула рукой, которой прижимала к столу бумаги.

— Не исключаю.

Фанни спрыгнула со стола.

— Знаешь, мне действительно сложно говорить с тобой об этом. Но Стив… э… неподходящий для тебя муж, — осторожно начала она разговор на скользкую тему.

— Своими деньгами он спас нашу фирму, — напомнила Софи.

— А фирма тебе дороже собственной жизни? — очень тихо спросила Фанни.

— Но что я могу поделать? Если я не стану его женой, Стив вынет из оборота свои деньги, и мы окончательно разоримся.

Фанни насторожилась:

— Он так и сказал?

Софи не хотелось признаваться в том, что уже давно ее мучает одно подозрение. Шантаж. Стив тихо-спокойно прижал ее к стенке. Совпадение оказалось ему на руку. Словно он специально поджидал удобный момент. А было ли это совпадением? Если бы чеки не оказались фальшивкой, не звучать бы через две недели свадебным колоколам. От одной этой мысли подкатывала тошнота. До сих пор Софи удавалось увиливать от подготовки к свадьбе. Проблемы на фирме были уважительной причиной, и никакие возражения Стива не могли изменить ситуацию. Но пора взглянуть фактам в лицо: она выходит замуж за человека, которого не любит.

— Ох, Фанни, ну что я могу поделать?

Софи прижалась головой к плечу подруги. Та восприняла это как сигнал о помощи. Она поможет Софи! Ох как поможет! Она, кажется, знает, что нужно делать…

…Чем ближе подходил день свадьбы, тем больше времени Софи проводила в офисе. Она предпринимала все возможное, чтобы не оставаться со Стивом наедине. Редкие встречи проходили обычно среди дня в «Патио Джорно», ее любимом ресторанчике. На душе у Софи было пусто и холодно. Хороший обед хотя бы согревал желудок…

Этим вечером она поздно ушла из конторы. В воздухе впервые запахло весной. Робкий ветерок играл с ее волосами, когда она подняла руку, останавливая такси.

По дороге вдруг возникло ощущение, будто кто-то ее преследует. Но сколько Софи ни оборачивалась, ничего подозрительного сзади не обнаруживала. Обычный поток машин.

Возле дома это неприятное чувство усилилось. Но в сгустившихся сумерках на безлюдной улице она увидела только старичка соседа, который, как обычно, выгуливал перед сном своего спаниеля.

— Добрый вечер! — Сосед узнал ее и помахал рукой, спаниель тоже завертел обрубком хвоста.

— Добрый! Отличная погода! — крикнула Софи — старик был туговат на ухо.

— О да! Как будто весна!

Она вошла в квартиру, сняла пальто, переобулась в тапочки, мечтая, как сейчас постоит под душем, потом наденет махровый халат и пару часиков поваляется с какой-нибудь проверенной книжкой Бёлля или Ремарка. Как же давно ее глаза не видели ничего, кроме бухгалтерских отчетов… Только бы не позвонил Стив!

И в тот же момент загудел домофон.

— Стив? Это ты? — Все, вечер испорчен…

В ответ раздался треск и нечто басовито-невразумительное, но к тому моменту она уже успела нажать кнопку. Софи занервничала. Кроме Стива, в этот поздний час к ней не может прийти никто. Но он никогда не являлся сюда без приглашения! Хотя нет, когда были живы родители, Стив почти каждый вечер приходил к ним как к себе домой. Вскоре они поженятся, и у него будут собственные ключи от ее квартиры. Даже не от ее, а от их квартиры! Стив ведь уже сто раз зазывал её смотреть с агентом по недвижимости варианты их семейного жилья…

В дверь позвонили. Она нехотя подошла и, чтобы еще хоть на мгновение оттянуть встречу, все-таки посмотрела в глазок. Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Трясущимися руками Софи повернула ключ.

Говорить она не могла и только молча рассматривала Оливье. Он изменился. Никакой дерзкой ухмылки. Никаких бесенят в глазах. Очень серьезный взгляд.

Чувствуя, что ее уже трясет, Софи отступила назад, пропуская его в квартиру.

— Не волнуйся, я ненадолго, — сообщил он. Его голос звучал хрипло. Без сомнения, этот визит давался Оливье нелегко.

Софи кивнула.

— У меня к тебе предложение, — сразу перешел к делу Дюрран.

— Предложение? — Она непонимающе уставилась на неожиданного гостя.

— Деловое. Даже, можно сказать, коммерческое, — пояснил он.

— Сейчас? Так поздно? Почему ты не позвонил мне на работу? — Софи растерялась. Увидеть его у себя дома, в такое время — и с каким-то коммерческим предложением… Это совсем уж за гранью.

Вместо ответа — жесткий взгляд, от которого она, наверное, покраснела. Как он мог поговорить с ней в офисе? По ее же приказу Фанни никогда не соединила бы его…

— Несколько дней назад я послал тебе свой лучший набор шоколада. Жаль, что ты не сочла нужным заглянуть в посылку. — Чувствовалось, он взвешивает каждое слово.

Софи открыла рот, чтобы извиниться, но Оливье опередил ее:

— Позволь мне высказаться. После нашего с тобой первого выступления по телевидению я не знал, куда деваться от заказов. Но я понял, что такая жизнь не для меня.

— На самом деле они очень вкусные, — призналась Софи.

Он словно не расслышал.

— В фамильное дело мне не вернуться, там свои проблемы, но я могу извлечь оттуда свою долю и вложить в какой-нибудь бизнес, чтобы жить на дивиденды и заниматься творчеством, а не готовить десерты в кафе. Разве что иногда…

— И ты подумал обо мне? — не то удивленно, не то обрадованно проговорила Софи.

— О твоей фирме, — угрюмо поправил ее Оливье. — Поэтому я готов вложить значительную долю моих сбережений в твою компанию.

Сердце Софи упало.

— А на каких условиях? — почти прошептала она. Опять ей предлагают деньги в обмен на… любовь?

— Ни на каких. На ответ у тебя двадцать четыре часа. Потом я обращусь в другое место. Я остановился в отеле «Ритц».

Оливье повернулся и вышел из квартиры. Софи чувствовала себя как во сне. Ни ласкового слова, ни грубоватой шутки… Только холод и равнодушие.

Но ее сердце по-прежнему скакало галопом. Потрясающе было уже просто увидеть его у себя дома! Пусть Оливье держался отстраненно, пусть отгораживался от нее стеной отчуждения, но душа Софи ликовала, и в ней не было ни малейшего сомнения, что Оливье — единственный мужчина в ее жизни. Каждая клеточка ее тела жаждала его. Было так трудно не протянуть к нему руку, не коснуться, не потрогать… И так стыдно: столько дней она категорично пресекала все его попытки поговорить…

А если он действительно хочет с ней только деловых отношений? Лучше отложить этот вопрос на потом. Сначала следует разобраться с его коммерческим предложением, которое, что не исключено, может спасти и фирму, и ее. И… если вложение Оливье будет значительным, она легко рассчитается со Стивом и разорвет помолвку.

Софи схватила мобильник:

— Фанни, завтра к обеду мне нужна калькуляция. Сколько именно денег мы должны Стиву. Все, до последнего цента, надо подсчитать! — Даже призрачный шанс стоил того, чтобы его использовать.

— Сейчас почти десять, Софи. Неужели это нужно обсуждать именно сегодня? — Голос Фанни звучал устало.

— Я знаю, что поздно. Но я не стала бы тебя просить, если бы вопрос не был действительно срочным и важным, — настойчиво проговорила Софи.

— Хорошо, — Фанни вздохнула, — сделаю, что смогу.

— Спасибо, ты настоящая подруга!

Короткий смешок раздался на том конце провода.

— Ладно, чего уж там. Спокойной ночи, Софи.

— Спокойной ночи.

Вешая трубку, Софи подумала, что настоящая подруга могла бы и с большим интересом отнестись к просьбе. Хотя бы спросить, почему Софи пришла такая идея на ночь глядя. И она рассказала бы Фанни про Оливье…

Софи положила мобильник в сумочку и собралась пойти в душ, но тут зазвонил городской телефон.

— Слушаю! — Софи боялась, что это Стив.

— Добрый вечер, это детектив Суаре. — Голос мужчины звучал устало, но воодушевленно. — Извините за поздний звонок, но мне кажется, что вам захочется узнать новости.

— Да, я слушаю. — Софи не знала, насторожиться ей или расслабиться.

— Я докопался до той компании, что не заплатила по счетам. Это оказалось просто.

— И?.. — подтолкнула Софи.

Если она сейчас узнает, кто смошенничал, то попытается выжать эти деньги как можно скорей, и это будет еще один шанс избежать свадьбы со Стивом.

— Это ваш постоянный и давний клиент… — Детектив назвал компанию.

— Но… — Софи непонимающе заморгала. — Это же…

— Эта фирма принадлежит вашему жениху, — подтвердил Суаре ее опасения. — Пусть он и не занимается ею лично, но это его компания. Именно поэтому я так долго и не мог завершить дело. Ведь к «доверенным» фирмам я приступил в последнюю очередь.

— Спасибо, — проговорила Софи помертвевшими губами. — Жду завтра официального отчета. И… я пока подумаю, что мне с этим делать.

Телефон зазвонил снова, едва трубка легла на рычаги.

— Софи, любовь моя! — Голос жениха звучал отвратительно весело.

— Привет, Стив, — отозвалась Софи.

— Хочу пожелать тебе приятных сновидений и напомнить, чтобы завтра ты освободилась пораньше. Пора наконец купить обручальные кольца. — Стив явно был счастлив, что свадьба неотвратимо близится.

— Кольца… — эхом отозвалась она.

— А еще лучше сделать это днем. Мы могли бы встретиться, вместе перекусить и…

— Отличная идея, Стив! — перебила его Софи. — Давай завтра в час в «Патио Джорно». Только не опаздывай.

Как раз она успеет поговорить с детективом и вооружиться доказательствами.

— Я? — Он хохотнул. — На свидание с тобой я не опоздаю даже за все золото мира. Целую тебя, милая! Сладких снов.

— Взаимно, — пожелала она, впрочем сильно сомневаясь, что ей вообще удастся заснуть. И вдруг решительно выпалила: — Слушай, Стив, а не пропустить ли нам по рюмочке на ночь? — Он решила ковать железо, пока горячо.

— С удовольствием, любовь моя! У тебя или у меня? — оживился Стив.

— Э… лучше где-нибудь по соседству, скажем, в баре «У мельника», на углу. — Встречаться с ним наедине ей абсолютно не хотелось.

— Буду через десять минут! Даже через восемь!

— Софи, солнышко! — Стив поднялся ей навстречу. Он сидел с краю у стойки; ночная жизнь «У мельника» била ключом. — Ты ослепительна, как всегда. Нужно подождать, вон тот столик должен освободиться. — Он показал куда-то рукой. — Присаживайся, я пока заказал нам мартини. — Возле него на стойке действительно стояли два фужера; в них плавало по оливке.

Софи посмотрела на мартини, потом на Стива:

— Я не пойду с тобой покупать кольца.

Он вытаращил глаза:

— Почему?

Софи взяла себя в руки и уселась с бокалом мартини на высокий табурет, всем своим видом показывая, что абсолютно спокойна.

— Свадьбы не будет. Я передумала.

Его глаза сузились. Пожалуй, даже все лицо Стива сузилось и сделалось вдруг из привлекательного откровенно противным. И как будто даже опасным. Как у человека, которому нечего терять.

— Мы заключили сделку, любовь моя, — произнес он очень тихо, чтобы не услышали посторонние, — или ты уже забыла, что я спас твою фирму от банкротства?

Чувствуя, как затряслись руки, Софи повела правой бровью, раскрыла сумочку, порылась в ней, достала носовой платок, высморкалась, убрала его обратно.

— Стив, никакого банкротства не было бы, не подсунь ты через свою фирму фальшивые чеки. Как я могла забыть… Ты же несколько раз говорил, что все твои компании пользуются нашими услугами. — Софи заметила, что он побледнел, но больше никак не выдал своего волнения.

— Не выдумывай, милая. У тебя нет доказательств, — спокойно проговорил он.

— Боюсь, что ты ошибаешься. Мой детектив уже раскопал все и легко докажет, что это твоих рук дело, — припечатала Софи.

— Не докажет. Я давно не вмешиваюсь в дела компании, которая подставила тебя. Просто свалю все на нерадивого бухгалтера, — неприятно улыбнулся Стив.

— Так это все же был ты? — По спине Софи катился холодный пот. Она до самого последнего момента сомневалась.

— Я. Ну и что? Ты бессильна. Без моих денег ты теряешь фирму. А я знаю, как много она для тебя значит. — Стив был абсолютно спокоен.

— Я не понимаю, какая польза тебе отнимать у меня фирму? И почему ты обязательно хочешь жениться на мне? — Софи перестала что-либо понимать.

— Потому что я всегда получаю то, что хочу. — В голосе Стива послышалась угроза. — И тебя тоже. Кстати, если пожелаешь, потом мы можем развестись.

Софи отшатнулась.

— Ты сумасшедший, Стив. Ты болен. Тебе нужен доктор.

— Думаю, сейчас будет лучше, если я провожу тебя домой. Выспишься, а завтра купим кольца. — Он протянул ей руку.

Софи резко вскочила на ноги.

— Нет! Этого не будет! Ты ведь знаешь Фанни? Так вот, она слушала сейчас наш разговор по мобильному! — Софи вытащила аппарат из кармана, помахала им перед носом оторопевшего Стива и сунула обратно. — А в сумке у меня — диктофон!

— Ты неблагодарная тварь!

Софи понимала, что, несмотря на все усилия казаться спокойной, ее трясет с головы до ног. И посетители с любопытством поглядывают в их сторону.

Она наклонилась к незадачливому жениху. Тот был бел, как молоко.

— Предупреждаю последний раз, Стив. Ты получишь свои деньги, как только я смогу их тебе выплатить. Это будет очень скоро. И ты не посмеешь сделать ничего, что может повредить моей фирме, мне лично или моим сотрудникам. Иначе я сразу же отправляюсь с Фанни и пленкой, — она похлопала по сумочке, — в полицию.

— Змея! — выдавил он.

— …и радуйся, что из одной лишь благодарности я пока этого не делаю. Пока!

С высоко поднятой головой Софи пошла к выходу. Она чувствовала на себе любопытные взгляды, но ей было наплевать. Она знала, что поступила правильно. И как удачно, что она решилась воспользоваться диктофоном. Он по чистой случайности оказался у нее дома: образчик продукции одного из поставщиков, с которым она встречалась именно сегодня. А вот Фанни о беседе еще понятия не имеет. Ничего, узнает завтра утром. Сейчас Софи не станет ее будить, пусть спит. Может быть, и она сама тоже выспится. Это же такое счастье, когда тебе не грозит свадьба со Стивом. А с кем-то другим? Нет-нет, сейчас главное — фирма…

Как Софи отнесется к его предложению? Этот вопрос мучил Оливье с той минуты, как он вышел из ее квартиры. Примет его помощь? Или опять оттолкнет?

Когда Фанни сказала, что Софи выходит замуж, он не поверил. Она не из тех, кто, имея жениха, переспит с первым встречным. Конечно же Оливье — далеко не первый встречный, но Софи-то — точно не из тех…

Поэтому на следующий день он опять позвонил в Париж. Фанни вдруг ему обрадовалась. И под большим секретом поведала ужасную историю о компаньоне и женихе, который, по мнению Фанни, шантажирует ее подругу. Оливье тут же решил помочь. Вне зависимости от того, любит ли его еще Софи или нет. Он ее любит — этого достаточно…

Оливье разбудил телефонный звонок. Портье сообщил, что месье Дюррана ждет в холле госпожа Лойес. Итак, сейчас он получит ответ.

Чтобы избежать двусмысленности, он не стал приглашать Софи в номер. Он встретился с ней внизу в баре, где в такую рань, кроме бармена, не было ни души. Только рыбки неторопливо плавали в аквариуме.

Софи заказала минералку, и Оливье последовал ее примеру. Это его успокоило. Что бы ни собиралась сказать Софи, она сообщит ему взвешенное и обдуманное решение. На трезвую голову.

Она зачем-то протянула ему через стол маленький черный диктофон:

— Я хочу, чтобы ты это прослушал.

— Что здесь? — Он с подозрением смотрел на миниатюрный аппаратик.

— Мой разговор с бывшим компаньоном. Он был одержим идеей жениться на мне… — Софи запнулась, приподняв бровь. Она же поклялась не произносить при нем слово «жениться»!

Он не удержался от кривой ухмылки, тоже вспомнив их встречу в Швейцарии.

— Стив, можно сказать, приставил мне нож к горлу. Потребовал вернуть кредит. Якобы чтобы между нами не стояли деньги. И одновременно смошенничал. Подсунул фальшивый чек. Сам столкнул мою фирму в пропасть.

— У тебя не осталось другого выхода, кроме как выйти за него, — понимающе покачал головой Оливье.

Софи посмотрела на него с благодарностью.

— Наверное, в его жизни я единственная женщина, которая была к нему равнодушной, невзирая на его капиталы. И Стив не вынес этого. Я сказала, что верну деньги, как только у меня будет достаточно средств. Ты знаешь, что это означает?

Он скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула.

— Тем самым судьбу своей фирмы ты вручаешь мне. Мое вложение в твой бизнес позволит тебе расплатиться с компаньоном и забыть все это, как страшный сон. — Оливье помедлил. — И сколько ты ему должна?

Софи назвала сумму.

— Солидно. — Оливье присвистнул. — Но моих денег хватит с лихвой.

Вернувшись в отель после беседы с Софи, Оливье позвонил дяде. Тот хоть и не обрадовался требованию племянника, но уверил, что выплатит ему долю в ближайшее время. Меньше всего старому Дюррану хотелось, чтобы выскочка-кондитер лез в его бизнес.

— В Швейцарии ты утверждал, что согласен на мне жениться, только если я откажусь от фирмы. Я готова на это пойти, — проговорила Софи.

Он растерянно провел руками по лицу.

— Ты так сильно меня любишь?

Она почувствовала, что на глазах закипают слезы. Но Софи не желала плакать. Ей требовалась ясность.

— Я была убеждена, что фирма — главное в моей жизни. Но я ошибалась. Как бы то ни было, жить без тебя я не хочу. А фирму я могу оставить на Фанни.

Оливье сорвался со стула, обогнул столик и вдруг упал перед ней на колени.

— Софи, любимая. Я так виноват, я так мучил тебя. Я идиот. Полный кретин. — Он протянул руки и поцеловал ее. — Софи, я боюсь заводить семью. Мои родители расстались, когда я был совсем маленьким. И мое детство кончилось, когда отец нас бросил. Я слишком хорошо знаю, как страдала тогда мама.

— Мы не обязаны жениться, Оливье, если ты этого не…

— Нет, мы поженимся! — энергично перебил он. — Софи Лойес, я прошу тебя, твою фирму и что еще там есть у тебя выйти за меня замуж. Ты будешь любить меня вечно, я могу надеяться?

Софи заулыбалась. В его глазах опять запрыгали озорные искорки, которые очаровали ее с первой встречи. Она нагнулась к нему и поцеловала в губы. Щедро и страстно. И так долго, насколько у обоих хватило воздуха в легких.

— Но я выйду за тебя только при одном условии.

— А именно?

— Что до конца моей жизни ты будешь кормить меня своим дивным шоколадом!

Оливье вскочил и подхватил ее на руки.

— Наконец-то дельное условие и доступное моему пониманию! И вполне осуществимое!

Бармен, который все это время потихоньку наблюдал за ранними гостями, вытащил из холодильника бутылку лучшего шампанского и наполнил два бокала. Потом налил и третий, для себя — «Дом Периньон» не грех выпить даже на работе и даже с утра. Что-что, а уж людей-то он знал хорошо и готов был поклясться: у этих голубков есть повод праздновать, и они без проблем оплатят всю бутылку. А там, глядишь, и одной покажется мало…

Эпилог

В студенческом районе Парижа, на берегу Сены, открылось кафе. Называлось оно «Будь моею». И это была вовсе не старомодная забегаловка, а заведение класса люкс, претендующее на солидный имидж. Здесь подавали эксклюзивные десерты, лучший швейцарский шоколад и кофе.

В последние дни пресса только и делала, что рекламировала новое кафе. Так что в день открытия перед дверями выстроилась очередь, конец которой терялся где-то в соседних переулках.

— Почему мы не двигаемся с места? — поинтересовалась симпатичная молодая особа у мужчины, который стоял впереди нее.

— Вон никак хозяева не нацелуются, — с улыбкой ответил тот. И с интересом посмотрел на собеседницу. Может, стоит взять с ней один столик на двоих?..

— Тебе не кажется, что пора открывать? — Софи хватала ртом воздух, высвобождаясь из объятий Оливье. Он дотронулся до нее внезапно, когда она шла с ключами к входной двери. И так — весь год, с момента их женитьбы: любое прикосновение заканчивалось как минимум поцелуем. — Эти фонари над входом светят не хуже прожекторов.

— Да пусть все смотрят, — зашептал ей в ухо Оливье. От его губ пахло корицей и шоколадом. — Мы ведь лучший пример того, как притягиваются противоположности.

— А по-моему, мы из одного теста, милый. Знаешь, если бы еще год назад мне сказали, что однажды я стану управлять собственной кофейней… До сих пор не могу поверить!

— Это необязательно, — сказал он, и опять его руки оказались на спине Софи, а его уста слились с ее устами…

Клининговая фирма процветала под руководством Фанни, а кафе позволило Оливье наслаждаться творчеством. И самое главное — теперь Софи работала бок о бок с мужем, которого любила всем сердцем. Так, как научили ее родители.

Она оторвалась от его губ, счастливо улыбнулась и чуть подтолкнула Оливье:

— Посерьезнее, дорогой. Люди снаружи тоже хотят наконец влюбиться, как мы. Давай открывать.

— Как скажешь. — Он подмигнул и погрозил ей пальцем.

Глаза Оливье Дюррана лучились любовью. Софи стала его музой и финансовым директором в одном лице. Но прежде всего — женой, которую он любит всем сердцем и будет любить вечно.

Content

Тереза Лири
Горячий шоколад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог