Владислав Выставной

Бес

Пролог

Человек и зверь идут по лесу.

Жуткому, фальшивому лесу, в котором нет ничего привычного человеческому взгляду. Не стоит поворачиваться спиной к этим деревьям – они могут наброситься сзади. Ползучие лианы только и ждут, чтобы обвить ногу и утянуть в темный провал, чуть прикрытый травой. Которая трава только с виду, – на ней не стоит засыпать под ласковым солнцем. Любой зверь в этом лесу видит в тебе только пищу, любая колючка источает смертельный яд. Здесь нет ничего постоянного, здесь все рождается для того, чтобы жрать, убивать, гнить заживо и быть сожранным, наполняя пространство болью.

Здесь все пожирают всех.

А сам лес медленно пожирает город. Наползая въедливым мхом на тротуары, взбираясь суетливым плющом по стенам, он ищет здесь все, из чего еще можно высосать жизнь. Брошенные автомобили тонут в хищной траве, растворяясь в ее едких соках. Опустевшие здания обживают свирепые хищники, неистово спаривающиеся и яростно пожирающие друг друга. Еще торчат из густых зарослей башни небоскребов, словно руки тонущих в зеленой пучине. С глухим рокотом под весом лиан и болезненных наростов обрушиваются телебашни.

Некому спасти этот город, как и сотни других городов, навсегда оставленных людьми. Им нет места в этом мире неистовой жизни, где страданий и страха больше, чем в самой смерти. Люди бегут отсюда, бегут от мира, несовместимого ни с чем человеческим. Бегут трусливо, понимая, что эта уродливая жизнь – порождение их собственной глупости, их безграничной жадности.

Быстро раскручивается изуродованная мутациями спираль ДНК, множится, проникая во все живое, ломая и уродуя его, сея страдания и лишая будущего. Код жизни, бездумно превращенный в код ужаса и смерти.

Выжившие сбиваются в стаи, строят подземные города и крепости. Бьются с чужим наступающим миром, пытаются приспособиться и оправдать себя перед собственными детьми. Они все еще считают себя единственной разумной силой на планете. Они полагают, что происходящее – всего лишь досадная ошибка, которую могут исправить ученые. Те самые, что открыли «ящик Пандоры», подтолкнув человечество к краю пропасти.

Они не знают, что все это бесполезно. Дни людей сочтены. И вскоре бескрайние джунгли сожрут последний анклав цивилизации.

Лишь одинокий человек и преданный ему зверь будут продолжать свой бесконечный путь по страшному лесу. Потому что человек этот давно перестал быть человеком, а зверь не был зверем вовсе. Потому что человек этот навсегда порвал с миром людей.

Потому что меня зовут Злой.

Часть первая

Горячий прием

1

Большой десантный корабль сбавил ход и грузно подмял под себя американский берег. Взвыли приводы, железный монстр со скрежетом распахнул пасть и, дыхнув перегаром дизельного выхлопа, принялся срыгивать бронетехнику, словно его укачало на океанских волнах. Зрелище не для слабонервных: раззявленные створки носовых ворот у БДК с высунутой из глотки аппарелью, ни дать, ни взять – пасть Хищника из старого фильма.

Илья усмехнулся: теперь нам всюду будут мерещиться монстры. Надо поменьше общаться с этими умниками – слишком уж они сгущают краски. Вот он, главный, выпучился на берег, как раздавленная рыба. Или это кажется из-за его чудовищных очков – что твой прибор ночного видения?

На мостике собралась вся святая троица: командир БДК, командир группы прикрытия и руководитель миссии. Шепчутся о чем-то. Ученый среди людей в форме – как белая ворона: длинный, нескладный, в легкомысленной горнолыжной курточке, нелепой шапке с опущенными «ушами» – просто ходячая цель для снайпера. Сразу видно, не наш. Говорят, швейцарец. Впрочем, уровень секретности операции таков, что даже на корабле никто толком ничего не знает. Говорят, везем фармацевта, ковбоям клизму ставить. Это было бы смешно, если не думать о том, что нашим ребятам придется прикрывать его тощую задницу.

Впрочем, начальство успокаивает: морпехи здесь просто «на всякий случай». Все, мол, оговорено заранее, и на этом роскошном пляже их встретят гостеприимные американские друзья. Ну-ну…

Илья перевел взгляд на иллюминатор. Всё, как на учениях. Один за другим плюхнулись в воду и с ревом выползли на берег три бронетранспортера. Разбежались по флангам, недоверчиво шаря башенными пулеметами. Бойцы на броне хмуро вглядывались в утренний туман.

Берег был пустынен и мертв. Вообще было бы разумнее укомплектовать корабль, как и полагается, – ротой. Но начальство твердило свое: мы вас не плацдарм захватывать отправляем, а сопровождать гражданский груз и мирную миссию. Что это за груз такой да мирная миссия, которую везут на вооруженном до зубов БДК, да которую и еще морпехи прикрывают, – большой вопрос. Как обычно, не обошлось без политики. Но взвод, так взвод. Тем более, что танковая палуба забита оборудованием в герметичных контейнерах. Наверное, теми самыми клизмами…

Руководитель группы вдруг вскрикнул: не понравилось ему, видите ли, как тягач тянет на берег контейнер с замысловатой маркировкой. Всплеснул руками в своей неказистой манере – и умчался с мостика, едва успев пригнуться перед низковатым для него люком. Илья тактично приблизился к начальству: теперь здесь все свои.

– Кто бы мог подумать… – майор задумчиво курил, наблюдая с мостика за выгрузкой. – Мы все-таки сделали это, а?

Командир корабля невесело усмехнулся. Ирония ситуации понятна. Теоретически происходящее могло бы считаться высадкой десанта морской пехоты ВМФ России на территорию США. Если бы они все еще существовали, эти два государства-соперника. Теперь фактически их не существует, и делить попросту нечего.

– Ладно, я пошел, – глухо сказал майор, гася сигарету.

– Удачи, морпехи! – отозвался командир.

– Вот-вот, – сказал майор и, не оглядываясь, направился к трапу.

Майор – дядька серьезный, такие переделки прошел, что молодым бойцам и не снились. Наверное, поэтому он слишком серьезно и относился к миссии. А может, просто знал куда больше, чем Илья. Ну что же, меньше знаешь – крепче спишь. А какой боец не любит как следует всхрапнуть после напряженной боевой подготовки?

Илья солидно, вразвалочку, привычно поправляя автоматный ремень, отправился вслед за старшим. Вообще ему надлежало болтаться на берегу рядом с руководителем – ведь он непосредственно отвечает за его безопасность. Но контролировать каждый шаг деятельного «фармацевта» почти нереально. Ну ничего, срастется…

Звероподобный армейский тягач, взрыкивая и отфыркиваясь жирным дымом, выволакивал на берег очередной контейнер. Сверху, оперев на фальшборт ручной пулемет, наблюдал за выгрузкой седой боцман. Да уж, без пулемета на палубе лучше не появляться. Помнится, при погрузке в родной базе чайки налетели, благо, огнеметы наготове были – так все равно, одного матросика с кормы сдернули и порвали в клочья еще в воздухе. До воды долетела лишь окровавленная пилотка. Хуже чаек-мутантов только мутировавшие вороны да крысы. Здесь чаек не было. Это одновременно и радовало, и настораживало.

Тягач подтащил контейнер к другим уже стоявшим на берегу. Здоровенные железные «кирпичи» выстраивались «коробкой» – дополнительное укрытие для живой силы, если что не так пойдет. Взгляд притягивала свежая маркировка. Из всей этой абракадабры Илье был знаком лишь один символ.

«Биологическая опасность».

Во всей этой операции даже чумазому дизелисту из корабельного трюма с самого начала очевидно одно: все это движение связано с Пандемией. Тут уж к гадалке не ходи. Сейчас вообще все связано с Пандемией, будь она неладна. Дрянь, убивающая целые страны, в считанные месяцы развалившая мировую экономику, уничтожившая привычный мир и указавшая зарвавшемуся человеку его место на планете…

Илья помрачнел, вспомнив ставшую привычной телевизионную картинку. Раньше такое можно было увидеть только в фильмах ужасов, теперь это – окружающая реальность. Говорят, России еще «повезло»: низкая плотность населения, недоразвитое сельское хозяйство и суровый климат – все это несколько сдерживает напор мутагенной среды. Да и врожденный инстинкт сограждан – сжимать зубы и мобилизоваться при войнах и прочих бедствиях – все это помогает держаться российским анклавам. В Европе куда как хуже, Китаю с его кишащим человеческим котлом – вообще труба…

Но на этом континенте, откуда полезла в мир вся эта дрянь, поговаривают, совсем жестко. Наверное, большей части россказней не стоит и верить – слишком уж запредельны описываемые картины. Но факт остается фактом: Штаты как великая сверхдержава перестали существовать.

И надо же – это совсем не радует…

Илья неторопливо подошел к группе разношерстно одетых людей, выделяющихся на сером армейском фоне. Это научники. Говорят, среди них даже нобелевские лауреаты есть. Только вот автограф брать совсем не хочется.

Хочется двинуть прикладом. Из-за них, гадов, все началось…

Он перевел дух. Сам понимаешь, что неправ, а трудно бороться со злостью. Вспомнились картинки из Интернета: повешенные на фонарях люди в белых лабораторных халатах, сожженные фанатиками «колдуны» из престижных лабораторий, растерзанные разъяренными толпами профессора… Страх легко перерастает в слепую ярость, недостаток информации – в религиозную истерику. Хорошо, что армия частично сохранила боеготовность: не хватало только, чтобы психи добрались до ядерной кнопки. Хоть ядерное оружие формально и запретили, у кого надо оно оставалось. И хорошо, если никому не придет в голову лечить планету при помощи массированных ядерных ударов…

Руководитель научной группы заметил Илью, улыбнулся. Он, вообще-то, мужик позитивный, любит поболтать на отвлеченные темы, похлопать по плечу верного телохранителя, которого упорно именует Иваном. Вот и сейчас – отвлекся от своих высоконаучных разговоров, скалится:

– Как дела, Иван? Еще не подстрелил своего первого мутанта?

Надо же, еще хватает борзости шутить на эту тему. Чудак, совсем не от мира сего…

– Всё о’кей, шеф, – Илья похлопал по «калашникову». – Как подстрелю – притащу вам, для опытов.

Ученые вежливо хихикают. Переходят на немецкий, полиглоты чертовы. Не хотят, чтобы русский что-то понял из их базара. Будто он что поймет, даже если они начнут обсуждать свои нуклеотиды да ревертазы с полимертазами на языке Пушкина.

А вообще это хамство. В приличном обществе принято говорить по-английски. И спецвзвод морской пехоты во главе с майором – тоже болтает на супостатском, как миленький. Хотя, если так пойдет дальше, всем выжившим придется учить русский. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

– Королев!

– Я!

Майор незаметно возник за спиной, скептически осмотрел Илью. Достал пачку сигарет, выдернул одну, предложил пачку лейтенанту. Илья покачал головой.

– Молодец, – закуривая, с леньцой сказал командир. – Здоровеньким сожрут…

– Да мы сами кого угодно сожрем, товарищ майор, – оскалился Илья. – Вы только покажите.

– Похвально, лейтенант, – скептически отозвался командир. – А ну, дуй, проверь боевое охранение.

– А как же мой подопечный?

– Ничего, я за ним присмотрю.

Илья ухмыльнулся и отправился выполнять приказ. Причем с удовольствием, так как это хороший повод размять ноги и почесать языком с братьями по оружию. Еще издали он профессионально оценил подготовку оборонительного рубежа. Два БТРа расположились максимально скрытно: один – среди валунов, другой – в ложбинке, в пойме какого-то ручья, командирский же выбрался на возвышенность, чтобы увеличить обзор и сектор обстрела. Бойцы умело прикрыли машину корягами, выброшенными морем, превратив БТР в неприметную кучу мусора. Сами же рассредоточились так, что даже опытный глаз не сразу мог отыскать их. Илья встал на пригорок, привычно огляделся, примечая, нет ли в пределах видимости чего подозрительного, зевнул, потянулся, позвал в пустоту:

– Никитин, ко мне!

Некоторое время ничего не происходило. Наконец за спиной послышались неспешные шаги и голос:

– Вы, случаем, не оборзели, лейтенант?

– Никак нет, лейтенант, – отозвался Илья. – Командир направил посты проверить.

– А-а… – рядом возник крепкий, мордатый морпех, берет которого стремился сорваться ввысь с гладкой, как мяч, головы.

Это Никитин, чемпион бригады по рукопашному бою и Ильин однокашник. Смерил Илью взглядом и сымитировал резкий удар по почкам. Слишком предсказуемо: Илья легко уклонился, ответив имитацией короткого в шею. Поржали. Такой вот незамысловатый военно-морской юмор.

– Только что проверил, так что можешь доложить: все в норме, – сообщил Никитин. – Оборону заняли, сектора обстрела распределили, рации включены на прием.

– Верю на слово, – сказал Илья, всматриваясь в гористую местность. – Надеюсь, что никакая мразь оттуда не полезет. Взводом отбиваться было бы не с руки.

– Ничего, если что, БДК артустановками поддержит, – бодро сказал Никитин. – Но лучше, если союзники не заставят ждать. Будешь?

Он протянул здоровенную ладонь «лодочкой» с горкой черных жареных семечек и уточнил:

– Кстати, не знаешь, как мы выбираться отсюда будем? Берег – совсем дрянь, и дорог не видать. Не пройдут машины.

– Командованию виднее, – хмыкнул Илья, сгребая семечки. Бросил в рот одну, щелкнул, сплюнул.

– Может, на БТРах морем пойдем, вдоль берега? – предположил Никитин. – Вроде, бухта, волнения особого нет: и акваторию не заблюем, и не потонем…

– А с грузом что делать? – с сомнением произнес Илья. Через плечо поглядел назад. – Вот я только сейчас подумал: мы-то окопались и, вроде как, ждем опасности с берега. А что если какая-нибудь зверюга…

Его прервал странный звук, донесшийся со стороны моря. Протяжный, какого-то дикого тембра, леденящий душу.

– Ты слышал? – встрепенулся Илья, обернулся, впившись взглядом в свинцовый горизонт. – Что это?

Звук повторился, и на этот раз он был гуще, ниже, болезненно ударяя по барабанным перепонкам, переходя в леденящий душу инфразвук.

– Какого… – Никитин замер с отвисшей челюстью и прилипшей к нижней губе семечкой. – Смотри!!!

Он вскинул руку, указывая в сторону океана. Не требовалось всматриваться, чтобы увидеть, как на поверхности воды заплясали круги, расходящиеся сложными узорами, резонирующими в такт звуку – а может, и вызывающие его. Вода вокруг корабля заколыхалась, будто в стакане в руках пьяницы, под поверхностью задвигались стремительные тени.

– Атака с моря! – заорал в рацию Никитин, бросаясь с холма к берегу. – Огонь на поражение!

* * *

Морпехам не требовалось долго соображать, чтобы переместить внимание от дальних холмов в сторону линии прибоя. Секунда – и вода у борта корабля вскипела от пуль всех калибров, быстро приобретая багровый оттенок. Теперь не было сомнений: там что-то живое.

Страшный звук повторился, переходя в надсадный вой. У борта БДК медленно всплыла, переворачиваясь, какая-то туша. Но корабль, не заглушавший дизелей, уже пятился от берега, одновременно разворачиваясь и хищно шаря артиллерийскими установками. Недостаток любого боевого корабля – отсутствие возможности бить главным калибром себе под ватерлинию. Нужен маневр.

Илья, спотыкаясь, уже подбегал к группе перепуганных ученых. Майор успел загнать их в недостроенный «форт» из контейнеров и уложить ничком на гальку – чтоб не маячили, привлекая внимание и рискуя получить шальную пулю. Илья упал рядом, перекатился, сдергивая с плеча автомат, бегло оглядел полосу прибоя, не забывая про берег, оставшийся за спиной.

Поначалу непонятно было, от кого обороняться. Сработали рефлексы – бить по всему непонятному, не укладывавшемуся в привычную картину мира. Именно эта привычка – сначала стрелять, а потом разбираться – и спасает жизни в современном мире. Наверное, так с ходу пристрелили бы и негра, оказавшегося на свою беду у ворот родной части. Потому что негр в снегах под Хабаровском – необъяснимая аномалия, считай, что мутант. Никаких соплей, тут, блин, не до политкорректности.

Тем временем корабль отползал на дистанцию артиллерийского огня. Стало заметно, что давалось это не просто – словно кто-то удерживал мощную машину, вспенивающую за кормой густые буруны.

И тут ОНИ полезли из воды. Не сразу стало понятно, что это такое, но, приглядевшись, можно было разглядеть копошащиеся клубки щупальцев. Многометровых, упругих и цепких, намертво впившихся в борта БДК. Вряд ли эти гибкие «шланги» несли угрозу самому кораблю, но команде точно не следовало попадать под раздачу. Матросы пытались сбить цепкие «лианы» мощными струями воды из пожарных брандспойтов – но без толку. Решение проблемы взяли на себя морпехи. Крупнокалиберные пулеметы БТРов перенесли огонь чуть ниже ватерлинии, рискуя наделать в корпусе пробоин, и это быстро принесло результат: щупальца резко отлипли от бортов, взвились на миг в воздух и вяло опали в воду.

На несколько секунд стало тихо, и Илья успел подивиться – как же это он мог спать спокойно, пока корабль шел к американскому берегу? Будто бы вся эта мутировшая дрянь не могла затронуть и океаны. Наверное, хороший сон – от недостатка образования. Очевидно же, что вода – не барьер для повальной цепи мутаций. И жутко представить себе, что там может прятаться, в холодных темных глубинах.

Пофилософствовать вдоволь не довелось. ОНО полезло из воды на берег – отвратительная, бесформенная масса, копошащаяся, как гигантское желе, цепляющаяся за камни быстро расползающимися щупальцами. Оно не боялось суши, наоборот, прекрасно себя чувствовало и двигалось с поразительным проворством. А может, просто очень хотело жрать, чуяло добычу и было готово на временные неудобства.

Бойцы мгновенно переместили огонь на полосу прибоя. Тут же в отдалении рявкнуло – и в воздух взлетели фонтаны воды вперемешку с грязью и разорванной в клочья плотью: БДК успел отойти на дистанцию артогня. Вслед за семидесятимиллиметровым орудием затявкала скорострельная артиллерия меньших калибров. Изрядный сектор берега был превращен в кашу из воды, песка и мертвой плоти.

Но тут же с очевидностью стало ясно: мутировавшей дряни, решившей этим утром прогуляться по берегу, слишком много. Пока орудия БДК крошили тварей по центру, лиловая масса щупальцев наползала с флангов. Еще оставался шанс – бросить все и отступить в глубь материка, но эта затея, по-видимому, была не менее гибельной. Дело лишь в длительности отсрочки.

Майор рычал в рацию, отдавая приказы, БТРы при поддержке автоматного огня морпехов отхаркивались от наползавших с флангов тварей, но «клещи» продолжали смыкаться. Беда, наверное, была и в том, что бойцы понятия не имели, куда целиться: попадания в щупальца были их обладателям, как мертвому припарка: ничего, напоминающего головы, туловища и нервные центры у монстров не наблюдалось. Обездвижить часть этой массы удавалось лишь случайным образом и путем несоразмерного расхода боеприпасов. Смерть же тварей не пугала вовсе.

Был вариант – вернуть корабль к берегу и спасаться на борту. Но это означало снова остаться без поддержки артиллерии. Ситуация казалась патовой и грозила стать смертельной с окончанием боеприпасов.

Это прекрасно понимали и ученые, вынужденные пассивно наблюдать за происходящим. Может, и стоило выдать им оружие, да толку? Не ровен час, перестреляли бы друг друга. И без того видно, что нервишки у них ни к черту. Так и есть – один, все-таки, не выдержал. Лысый полноватый мужчина средних лет, который уже вовсю скулил от ужаса, вжавшись лицом в гальку, вдруг вскочил, пошатываясь и невидяще оглядываясь по сторонам, – и побежал, нелепо размахивая руками.

– Стой! Куда, твою мать?! – проорал майор, переходя на русский. – Лейтенант, поймать дурака, быстро!

Илья уже рванул вперед, как вдруг откуда-то из-за камней вынырнуло нечто длинное, черное и юркое, как гадюка. Резко дернулось – и паникер кубарем полетел на землю, оглашая округу истошными воплями. Словно почуяв страх жертвы, к ней метнулись несколько щупальцев потоньше – вполне достаточно, чтобы опутать несчастного, точно веревками.

Илья замер, как вкопанный, и высадил в основание этого отвратительного извивающегося кома весь магазин одной очередью. Пара щупальцев, дернувшись, отпала, но и оставшихся хватило, чтобы утащить беднягу прежде, чем морпех успел поменять магазин. Лишь мелькнули за камнями дергающиеся ноги в дорогих ботинках, а в следующий момент из-за булыжника взметнулось в воздух облачко кровавых брызг.

– Чтоб тебя!.. – выдохнул Илья, пятясь обратно. Чисто рефлекторно послал в сторону шевелящейся мерзости пару коротких очередей. Да толку от автомата – здесь огнемет нужен. Огнеметы, кстати, у ребят есть, только что-то не торопятся применять. Берегут, как последний аргумент?

А твари, похоже, сомкнули кольцо, и отступать просто некуда. Да что ж это за дрянь такая? Илья впервые столкнулся с такой разновидностью мутантов. Ученые, видать, тоже: вон, как таращатся, все штаны, небось, мокрые. Но тут, как говорится, дело житейское: хочешь, не хочешь, а обгадишься; не мешало б и свои проверить.

Илья с сомнением подкинул на руке гранату, выдернул чеку, встретился взглядом с майором. Лицо командира было невозмутимо и непробиваемо – как всегда. Интересно, хоть что-нибудь способно произвести на него впечатление?

Граната полетела точно в расщелину между камнями – туда, где сейчас пожирали первую жертву. Бахнуло, взметнулись и опали ошметки щупальцев. Чтобы через полминуты снова полезть из-за камней с тупой и бессмысленной энергией. Илья хмуро разложил перед собой оставшиеся магазины. Негусто для такого напора. Перевел взгляд влево, где замер брошенный механиком тягач.

Трудно сказать, что это был за порыв. То ли отчаяние, то ли мальчишеская тяга к эффектам. Илья старался не думать, когда, стиснув зубы, заводил двигатель. Тягач конвульсивно дернулся, заглох. Завелся снова – и рванул вперед. Странное дело, но первым ощущением от этого поступка был какой-то нелепый азарт. Руки сами собой шарили по панели управления в поисках нужного тумблера.

– Есть! – выдохнул Илья, дергая рычаг.

То, что нужно: опустившись, взметнул гальку бульдозерный нож. В следующий миг тягач тряхнуло: машина врезалась в копошащееся живое «желе». Илья потянул рычаг, блокируя правую гусеницу, – и машина завертелась вокруг собственной оси, давя, смешивая с грязью враждебную плоть. Широкий стальной нож перед кабиной защищал от яростных бросков щупальцев, подымался, падал, рубя и кромсая, и, казалось, решение проблемы найдено. Наблюдая как отлетело в сторону еще одно обрубленное щупальце, Илья довольно хохотнул.

Как оказалось, преждевременно. Надсадно завыл двигатель, с трудом проворачивая траки, намотавшие мертвого мяса. Кашлянул, выпустив клубы черного дыма, – и заглох. В ту же секунду десятки длинных цепких плетей захлестнули машину, поползли, впиваясь присосками, по узкому стеклу в броне кабины. Тряхнуло. Илья ощутил, как тяжелая машина заваливается на бок.

«Ну, вот, доигрался…» – мелькнуло в голове. Илья попытался завести двигатель – безрезультатно. И тут же, болезненно ударившись о борт, взлетел к низкому потолку кабины: деятельные твари умудрились-таки перевернуть многотонный тягач.

Страха не было. В конце-концов, попробуй, выковыряй его из бронированной «консервной банки». Другое дело, что отсюда он не в состоянии помочь товарищам…

Илья пробрался к люку в днище тягача. С усилием вскрыл проржавевшие запоры, потянул крышку на себя – и едва успел захлопнуть: внутрь шустро полезли длинные тонкие отростки. Обрубленные крышкой, они продолжали извиваться под ногами лейтенанта.

– Вот суки! – выругался Илья, давя их ботинком.

Тягач снова тряхнуло: чужеродная жизнь не оставляла попыток полакомиться содержимым железной коробки. Ситуация становилась совсем тоскливой. И снова вмешался звук. Даже сквозь металл Илья отчетливо слышал, как он крепнет, обретая знакомые тона. Звук был динамичный, нарастающий, знакомый и волнующе-приятный.

Трудно с чем-либо спутать рев вертолетных лопастей.

Следом пришли грохот и вибрация. Тряхнуло – на этот раз куда ощутимее. По кабине дробно загрохотало, машину затрясло в судорогах. По правую руку в задранном к небу днище образовалась цепочка рваных дыр, потянуло гарью.

– Вы что, обалдели там совсем?! – заорал Илья, забиваясь в какую-то щель. Не хватало еще поймать на десерт снаряд из вертолетной пушки! Совсем тоскливо стало, когда через пулевые отверстия потянуло гарью, и стало ощутимо припекать – похоже, дело дошло до огнеметов. Но не прошло минуты, как по крышке люка постучали прикладом, и раздался голос Никитина:

– Эй, есть кто живой?

2

Американцы подоспели вовремя и действовали со знанием дела. Сразу видно – зачищать прибрежную зону им не впервой. Фланги были попросту выжжены напалмом и поверху аккуратно подчищены огнем из скорострельных пушек типа «вулкан». Самое удивительное, как при этом умудрились не подстрелить никого из заокеанских гостей. Сейчас на берегу оставалась лишь пара военно-транспортных вертолетов «Чинук». Пять боевых «Апачей» рассредоточились в радиусе километра. Над полосой прибоя зависли, тихо жужжа и высматривая врага, два беспилотных разведчика.

Теперь в один из «чинуков» морпехи бывшего потенциального противника быстро перетаскивали груз из распечатанных контейнеров. Того оказалось не так много, как можно было ожидать, и погрузка обещала завершиться быстро. Часть морпехов заняла оборонительные позиции вместе со взводом Никитина. БДК отошел за пределы территориальных вод и скрылся за горизонтом – видимо, действовали какие-то особые соглашения с местными военными. Илье было бы интересно перекинуться парой слов с «коллегами» по морской пехоте, но приказ требовал сопровождать руководителя миссии на встрече с хозяевами.

Встреча происходила в том самом «форте» из опустошенных контейнеров. На рифленых железных крышах расположились бойцы с тяжелым вооружением, на всяким случай. Атмосфера внутри «форта» напомнила Илье досмотр бедных эмигрантов американскими чиновниками на острове Свободы из какого-то фильма. Сейчас их проверят, недовольно скривят лица – и отправят восвояси…

Как бы не так. Прошли эти времена. И раз мы здесь – значит, мы нужны, и без нас хозяевам туго.

В щель между контейнерами протиснулся чернокожий здоровяк в надвинутой на глаза каске, повращал выпученными глазами, осматривая внутреннее пространство временного укрепления. Отошел в сторону, сделал разрешающий жест. В импровизированный «зал переговоров» быстро прошли представители американской стороны.

Из прибывших здесь присутствовали лишь трое ученых, майор и Илья. Майор с научниками сидели по одну сторону длинного складного стола, на складных же стульях. По другую сторону расположились четыре штатовских офицера в полевой форме. Судя по знакам различия все они были полковниками: двое – корпуса морской пехоты, один – ВВС, плюс один флотский капитан, приравненный к остальным по званию. На фоне такой мощи Илье оставалось скромно стоять за спинами, изображая почетный караул. Впрочем, как и штатовскому сержанту по другую сторону стола.

Первым заговорил сухощавый полковник ВВС, сидевший с краю. Судя по всему, он был здесь за главного.

– Нас задержали обстоятельства, – сказал он. – Рад, что обошлось без жертв.

– Погиб доктор Глебски, – сухо возразил руководитель экспедиции.

– По нынешним меркам, можно сказать, что обошлось, – невозмутимо парировал полковник. – Прибрежная зона особо опасна. Мы не знаем, что творится в глубине. Заметили, как здесь пустынно? Большая часть местного населения считается пропавшей без вести.

– Я не говорю о пяти исчезнувших субмаринах, – мрачно добавил флотский офицер.

Ученого передернуло. Его коллеги молча переглянулись.

– Меня зовут Джозеф Саттон, – продолжил полковник. – Надо полагать, вы – доктор Ван Дер Мерден…

– Именно так, – сказал руководитель миссии. – А это мои коллеги…

– Знакомства после, – оборвал его полковник Саттон. – Давайте о главном. Вы привезли запрошенное оборудование и биоматериалы?

– Разумеется, – недовольно отдуваясь, сказал ученый. – Хотелось бы на эту тему пообщаться с коллегами. Когда у нас появится возможность встретиться с вашими специалистами?

– С этим пока проблема, – сказал полковник. – Вы же знаете, почему нам потребовались ваши услуги?

– Помощь вашим ученым, – высокомерно ответствовал Ван Дер Мерден. – разве не так?

Военные по ту сторону обменялись взглядами.

– Не совсем… Вас не поставили в известность – но это как раз по нашей просьбе. Мы опасаемся утечки информации.

– Поясните, пожалуйста, – потребовал ученый.

– Должен предупредить, – начал полковник, – все услышанное должно остаться между нами. Это в интересах вашей же собственной безопасности.

Саттон сделал многозначительную паузу. Ученые терпеливо ждали. Полковник перевел взгляд на майора. Тот смотрел на американских офицеров спокойно, будто шла непринужденная светская беседа. Илья чуть улыбнулся: хороши хозяева, с ходу начинают давить. Ладно, посмотрим, чем там они собираются напугать нашего брата…

– Думаю, никому здесь не надо объяснять, что происходит на континенте, – продолжил полковник. – Тотальный обвал экономики, эпидемии, хаос, гибель, как минимум, половины населения. По нашим прогнозам, это только начало глобальной катастрофы. И, опять же, это лишь часть проблемы. Так сказать, верхушка айсберга… – Саттон нахмурился, помолчал немного, заговорил снова чуть севшим голосом: – Есть основания полагать, что сложившаяся ситуация неслучайна. В ней заинтересованы очень серьезные силы. Более того – они же являются непосредственными виновниками катастрофы.

– Позвольте, – вмешался в разговор один из ученых, – вы хотите сказать, что Пандемию вызвали намеренно?!

– Именно так, – произнес Саттон. – Кое-что у них, очевидно, не заладилось, и распространение активного мутагена вышло из-под контроля. Но одно мы знаем точно: заказчики катастрофы прекрасно подготовились к такому развитию событий и активно используют происходящее в собственных интересах.

– Это сильное заявление, – произнес Ван Дер Мерден. Снял очки, принялся протирать их мягкой салфеткой. Нахмурился. – И кого же вы обвиняете в происшедшем?

– Корпорацию.

– Простите… Которую из них?

– Вижу, вы не в курсе. Нет никаких «них». Есть одна глобальная Корпорация, подмявшая под себя все прочие. Если раньше могли быть какие-то сомнения и недомолвки, то теперь это совершенно очевидно. По большому счету, с развалом финансовой системы Корпорация перестала быть просто коммерческой организацией. Теперь она сосредоточивает в своих руках власть, делает это быстро и организованно, так что можно не сомневаться: все это было отработано заранее. Это затронуло и науку. Все научные кадры континента в той или иной степени работают на Корпорацию. Именно поэтому нам пришлось пригласить европейских специалистов. То есть вас.

– Куда же смотрит ваше правительство? Ведь это похоже на заговор…

– Видите ли, в чем дело… Правительства в привычном понимании больше не существует. Есть президент, но большинство штатов вышло из-под его контроля. Правительство не в состоянии справиться с ситуацией, а потому вновь образованные анклавы взяли всю полноту власти в свои руки. Западное побережье полностью изолировано от остальных территорий. И здесь роль правительства – да и все остальные роли – взяла на себя Корпорация. Просто потому, что она была готова к такому развитию событий.

– В таком случае… – руководитель миссии обменялся взглядом с коллегами. Судя по всему, он не ожидал подобного поворота. – От чьего лица выступаете вы?

Военные заерзали. Было видно: этот вопрос задел их за живое. Полковник Саттон кашлянул в кулак, отвел взгляд, помолчал. Похлопал пальцами по столу и произнес с некоторой натугой, словно эти слова вытягивали у него силой:

– Мы – те, кто не желает мириться с создавшимся положением. Мы – патриоты. Мы любим прежнюю Америку, привычную всем нормальным людям. Если хотите, мы выступаем за весь мир, каким он был до катастрофы. Но таких, как мы, становится все меньше. Нации распадаются на анклавы, Корпорация скупает человеческие души. Мы не знаем, какие цели она преследует, но одно нам известно точно: единственная сила, все еще способная поддерживать существующий миропорядок – это армия. Именно поэтому мы связались с армейским начальством русских. У нас схожий взгляд на ситуацию.

Илья нервно переступил с ноги на ногу. Не нравился ему этот разговор. Мутная какая-то ситуация, и вояки эти мутные. По всему выходило, у американцев уже нет единого командования. Не хватало только влипнуть в чужой конфликт, будто своих проблем мало. А у нас – всего лишь взвод да несколько чудаков-ученых. Даже помощи с базы не запросишь – и без того их посылали, скрепя сердце, отрывая ресурсы от обороны собственных анклавов…

– А почему бы не объединить свои усилия с Корпорацией, если она обладает такими мощными ресурсами? – спросил руководитель миссии.

– Боюсь, вы все же не поняли: усилия Корпорации направлены прямо в противоположном направлении – развалить оставшиеся армейские структуры и все функции по поддержанию порядка перетянуть на себя. Надеюсь, вы понимаете, что при этом Корпорация будет защищать не людей, не страну, а лишь собственные интересы? В этом мы абсолютно расходимся. Корпорация – смертельный враг человечества. Страшнее мутантов, если хотите.

– Мрачную картину вы описали, полковник, – произнес руководитель миссии.

– Зато вполне объективную…

В разговор ворвался рев уходящего на взлет вертолета. Загруженный под завязку «Чинук» тяжело оторвался от плоской поверхности пляжа и, набирая высоту, прошел прямо над головами переговорщиков. Илья задрал голову, рассматривая камуфлированное брюхо машины, ощутил порыв горячего ветра, придержал берет, чтобы не сорвало. Поймал гордый взгляд сержанта по ту сторону стола, подмигнул ему. Сержант довольно оскалился.

Руководитель миссии лишь поморщился от этой помехи. Выдержал паузу, спросил:

– И зачем же вам понадобились ученые, если ваш враг – эта, м-м, коммерческая структура?

– Мы прекрасно понимаем, что в нынешней ситуации Корпорацию нам не одолеть. Во-первых, у нас нет единства. Далеко не все военные отдают себе отчет в происходящем. Часть из них лояльно относится к Корпорации, которая прекрасно работает с общественным мнением, выдавая себя за спасительницу человечества. Во-вторых, нам не нужно открытое столкновение с этим монстром. Боюсь, Корпорации это будет лишь на руку. Да и людей на Земле остается все меньше, чтоб еще больше уничтожать их в войнах. Мы решили пойти альтернативным путем.

– Интересно…

– Мы поддержим усилия по ликвидации самой причины происходящего. То есть – Пандемии.

– И вы знаете, как это сделать?

– Это как раз ваша задача. Мы же берем на себя вашу физическую защиту, организацию поставок необходимого оборудования и коммуникацию с уцелевшими научными центрами. Кроме того, на нас – информационная защита: враг не упустит случая сорвать наши замыслы. А дело наше – действительно благое, как ни крути.

– Хм… – с сомнением произнес Ван Дер Мерден. – Наша научная команда собрана с профессиональным подходом. Кто-то же вам дал рекомендации, если у вас нет собственного научного персонала?

– Кацуми Танака, – глядя в глаза собеседнику, раздельно сказал полковник.

Ученые дернулись, как ужаленные, один из них даже вскочил, как-то по-рыбьи хватанул ртом воздух, всплеснул руками – и сел на место под холодными взглядами военных, нервно поглядывая на коллег и колотя по столу костяшками пальцев. Илья невольно наморщил лоб: имя показалось знакомым.

– Вы это серьезно? – сухо поинтересовался Ван Дер Мерден. – Она же, вроде как, скрывается?

– Это не мешает ей активно работать, – сказал полковник. – Кроме того, заранее предупреждая возможные вопросы: все обвинения против нее надуманы и не имеют под собой почвы. Есть основания подозревать, что травля со стороны средств массовой информации – непосредственный заказ Корпорации.

– Почему я не удивлен?.. – проворчал один из ученых. – Надо же найти крайнего. И, конечно, снова виноваты ученые…

– Вот именно, – кивнул полковник.

Илья вспомнил. Точно! Кацуми Танака – всемирно известная личность, спец в генной инженерии. Про нее много говорили по телеку – как раз, когда Пандемия только начиналась. Помнится, на эту тетку действительно всех собак повесили – будто она одна и устроила Пандемию. А потом скрылась, так как миллионы людей жаждали ее крови. У них, штатовцев, любят это дело: веревку через ветку, голову в петлю, дерг – и публика, зевая, расходится по домам. Суд Линча – любимое американское средство для снятия стрессов…

– Хорошо, – хмуро сказал руководитель миссии. – Что бы там ни было, главная цель у нас одна – остановить Пандемию. Судя по заказанному оборудованию, мы одинаково понимаем суть проблемы.

– Да, необходим поиск источника заразы, – кивнул полковник.

– Это верно, только отчасти, – покачал головой ученый по правую руку от руководителя. – Источника как такового может и не быть, или он рассеялся по огромным территориям. Что нам нужно – так это образцы исходного активного мутагена.

– Думаю, вам известно, что большинство мутантов – уже производные от особей-носителей активного мутагена, – подхватил руководитель миссии. – Образцы их генофонда дают искаженную картину, на их основе не создашь ни антидот, ни средство поражения.

– Да, это мы понимаем, – сказал полковник. – И более того…

Его слова были прерваны грохотом пулеметных очередей. В образованном контейнерами квадрате неба над головой заметались пунктиры трассеров. Илья упал на колено, вскинул автомат, краем глаза следя за реакцией переговорщиков. Ученые занервничали, тревожно глядя в небо, а вот офицеры даже не шелохнулись, один лишь досадливо поморщился.

Те, кто охранял тайную встречу, свое дело знали: беспорядочно кувыркаясь, на темную гальку рядом со столом рухнуло что-то крупное, в грязных растрепанных перьях, сплошь заляпанное кровью. Илья осторожно приблизился. Так и есть: чайка-мутант, больше похожая на приличных размеров птеродактеля. Гипертрофированый клюв с зазубринами псевдозубов и подернутые чешуйчатой пленкой глаза – вполне себе персонаж ночного кошмара. Торчащее в сторону крыло было перебито пулей, пулевые отверстия виднелись и в коротком туловище.

Илья ткнул труп носком «берца». Внезапно «труп» дернулся и резко, как насекомое, цапнул морпеха за ногу. Спасла реакция: клюв-пасть сомкнулся поперек крепкой подошвы.

– М-мать… – теряя равновесие, выдохнул Илья. Никак не получалось извернуться и расстрелять тварь из «калаша». Пасть все сжималась, и нога ощутила силу этих тисков. Еще немного – и не избежать ампутации.

Грохнула пара выстрелов, и хватка ослабла. Илья высвободился, перекатился, замер, целясь в замершую птицу.

И опустил автомат. Над трупом стоял тот самый американский сержант с пистолетом в руке. Пушка, надо сказать, не штатная: «пустынный орел» калибра 12,7. Ствол самозарядного монстра еще дымился – сержант разнес башку мутанта вдребезги.

– Очень живучие, гады, – пояснил он, пряча оружие в кобуру. Сразу видно – этот парень свое дело знает.

– Спасибо, – пробормотал Илья.

– Сочтемся, – спокойно ответил сержант.

Руководитель миссии, с прищуром наблюдавший всю эту картину через свои очки-окуляры, многозначительно перевел взгляд на Саттона.

– Хорошо бы попасть в очаги взрывного размножения мутантов, – сверкнув глазами, сказал молчавший до этого тощий, сверкающий отполированной лысиной ученый.

– Мы обеспечим эту возможность, – невозмутимо сказал полковник. – Когда вы будете готовы приступить к работе?

– Немедленно, – ответил руководитель миссии. – Каждый день промедления уменьшает наши шансы.

– Чьи именно? – уточнил полковник.

– Наши, – отчетливо повторил Ван Дер Мерден. – Людей.

3

Полковник сдержал слово: переброска была организована быстро и четко – с базы ВВС МакКорд близ Сиэтла, – чего нельзя было сказать о перелете. Три конвертоплана – глубокая модернизация легендарного «Белл V-22 Оспрей» – долго ползли над гористой местностью. Потребовалась дозаправка в воздухе, но, по словам хмурого штурмана азиатской внешности, других вариантов не было. Под ногами проплывали потерянные территории с мертвыми городами и аэропортами, без следа сожранными джунглями. Так что рассчитывать на нормальные взлет, посадку и заправку можно лишь на аэродроме базы. По прибытии их должны выгрузить вместе с оборудованием и вернуться лишь спустя трое суток. От этого становилось немного не по себе: крохотная группа посреди враждебного людям континента – не слишком приятная перспектива. Немного бодрило то, что с группой отправлялся опытный, знающий свое дело проводник – по крайней мере, по словам военных.

Правда, не всем нравился сам пункт назначения экспедиции. Зам руководителя группы доктор Росси – тот самый тощий переговорщик – не прекращал выражать недоумение.

– Это похоже на профанацию! – ворчал он, глядя в иллюминатор на проплывающие внизу облака. – С чего это мутантам устраивать логово в Йеллоустоунском заповеднике? Почему тогда не в Нью-Йоркском зоопарке?

– Отчего же? – возражал Ван Дер Мерден. – Вполне логично: вулканическая местность, горячие источники, особый состав почвы, отсутствие крупных населенных пунктов. Прекрасное место для развития новых видов.

– И все же, выглядит это как-то… – Росси поморщился, подбирая слова, – непрофессионально. Будто нас на школьную экскурсию отправили. Показать достопримечательности и красоты.

– Когда вокруг мутанты – не слишком-то полюбуешься красотами, – проворчал кто-то.

– А чего вы ждали, интересно? – руководитель миссии пожал плечами. – В конце-концов, мы следуем рекомендациям самой Кацуми.

– Кацуми!.. – проворчал доктор Росси. – А кто ее видел, эту Кацуми?

– Сказал бы я ей при встрече пару ласковых, – хмуро добавил кто-то.

– Вот потому-то она и избегает ненужных встреч, – примирительно сказал Ван Дер Мерден. – Давайте не будем отвлекаться на эмоции, а еще раз вернемся к плану работ. Не забывайте: у нас всего трое суток на сбор проб и экспресс-анализ.

Илья слушал все это вполуха. Его больше беспокоила посадка в этом чертовом месте: перед глазами все еще стояла зубастая пасть чайки-мутанта. Не хватало только, чтобы такие агрессивные твари набросились на конвертоплан, заходящий на посадку. Машина, конечно, эффектная, но уж больно неустойчивая в режиме вертикального взлета. Не дай бог, такая туша попадет в винты…

Посадка прошла в штатном режиме. Более того, никто не побеспокоил группу, пока выбирались из машин на воздух. Илья даже испытал легкое разочарование: как и его товарищи по оружию, он ожидал с ходу «крутого замеса». Ведь они, вроде как, летели в самое логово мутантского отродья.

А меж тем выгрузка происходила на просторной, освещенной солнцем лужайке среди великолепного «открыточного» пейзажа Йеллоустоунского заповедника. Вокруг высились горы с белыми прожилками ледников, где-то по соседству фырчал и отплевывался гейзер.

– Внимание всем! – раздался негромкий, но вполне отчетливый голос. – Держаться вместе, передвигаться только группой – и ни шагу в сторону без моего разрешения. Пусть вас не вводит в заблуждение это милое место.

Это проводник. Звали его Дэвид, и вид его сперва показался Илье несколько легкомысленным – словно из голливудского кино: «скаутская» шляпа с полями, серая рубашка и шорты с накладными карманами, потрепанные ботинки на толстой подошве, допотопный карабин на плече. Ни дать, ни взять – Индиана Джонс, только кнута не хватает. Но твердо очерченные черты лица, жесткий взгляд и сбитая фигура говорили о том, что мужик этот серьезный. Да и просто хотелось верить, что хоть кто-то здесь действительно владеет обстановкой.

– Значит, так, – неторопливо продолжил проводник, надевая темные каплевидные очки. – Лагерь будет здесь. Хотя мутанты не очень любят открытое пространство, тем более днем, мы подготовимся к возможной обороне. Вылазки будем делать группой – я во главе, со мной пятеро военных и один спец, наиболее подготовленный физически. Специалист указывает, какой образец его интересует, я добываю.

– А мы? – поинтересовался стоявший тут же Никитин. – Тоже стреляем?

– Нет, – покачал головой Дэвид. – Ваша задача не стрелять, а отстреливаться. Вы охраняете периметр. Охотник здесь я.

– Понятно, – коротко сказал Никитин. Видно было, что он готов поспорить, но задавил в себе этот порыв.

– Правда, боюсь, придется именно отстреливаться, – продолжил Дэвид. – Так что, выбор образцов будет хороший.

Морпехи быстро сгрузили оборудование, после чего конвертопланы взревели парными винтами и почти одновременно грузно поднялись в воздух и, быстро набирая скорость и переводя винты в режим горизонтального полета, ушли к горизонту. Глядя им вслед, Илья вдруг ощутил тревогу. Отчего-то подумалось: за ними уже не вернутся…

Рядом вдруг отвратительно зашипело, забулькало, заурчало, словно гигантский голодный желудок. Илья машинально схватился за автомат, отработанно развернулся в кувырке и, не целясь, высадил в это «нечто» полмагазина. Замер, приходя в себя и нервно отплевываясь.

Прямо перед ним неторопливо расползалось облако пара. И смех, и грех: он стрелял в гейзер.

Рядом негромко усмехнулись. Илья обернулся. Засунув руки в карманы своих нелепых шортов, с карабином под мышкой, его позором любовался этот чертов рейнджер. Угрюмо отряхнувшись, Илья поправил оружие и легкой трусцой направился к товарищам – помочь в разбивке лагеря.

Дэвид равнодушно посмотрел ему вслед и перевел взгляд на солнце.

Спокойно, не щурясь. Как не дано человеку.

4

Лагерь разбили быстро. В центре разместились большие палатки – надувные, из плотного материала, с герметичными шлюзами и подкачкой. Внутри должно быть избыточное давление, чтобы не залетала всякая насекомая нечисть. Четыре палатки были жилыми и две – лабораторными. Все эти армированные оранжевые купола соединялись между собой такими же надувными коридорами. На базе уверяли, что даже гризли не смогут прорвать материал и проникнуть внутрь такой надувной «лунной базы». Морпехи слушали скептически: одно дело старый добрый гризли и совсем другое – какой-нибудь злобный мутировавший медведь, способный сорвать с корпуса танковую башню. Имел место такой инцидент под Новосибирском…

Поэтому основную роль в обороне лагеря отводили высоковольтным барьерам по периметру. Шесть массивных генераторов расположили по кругу, метрах в десяти от палаток. Сверкающие металлом шары на телескопических штангах должны были оградить лагерь от непрошеных гостей. Дуга в миллион вольт и между ближайшими генераторами убила бы и кита, появись он в окрестностях. Помня то, что произошло при высадке с БДК, Илья ничуть бы не удивился и такому повороту.

Второй полосой автоматизированной обороны были армейские генераторы СВЧ, вызывающие у всего живого ощущение боли на расстоянии. Очень сомнительная штука, учитывая, что у ряда хищных мутантов боль лишь стимулирует агрессию. Потому Илье больше импонировала пара приземистых лазерных установок на «паучьих лапах», в грибовидных матовых кожухах. Эти хреновины контролировали не только периметр, но и воздух и были способны вести одновременно до десятка живых целей.

Впрочем, больше, чем на всю эту электронную дребедень, морпехи полагались на собственные автоматы. А еще больше – на ножи, саперные лопатки и внутреннюю «чуйку».

До сих пор вокруг лагеря было подозрительно спокойно. Могло даже показаться, что вон те заросли на склоне – нормальный «человеческий» лес, и все опасения надуманы и безосновательны. Но опыт говорил, что это не так.

Нет больше на Земле «нормальных» лесов, как не осталось почти дикой флоры и фауны, не затронутой агрессивным мутагеном. Вон она, гнилая синеватая поросль, пробивается тонкими отростками меж безобидной зеленой травки. «Ползучая сельва», как проказа, обозначившая границы мутагенной среды. Не зря лагерь стоит посреди черного круга, тщательно выжженного кислотной аэрозольной взвесью. И хоть ученые утверждали, что здешняя «ползучка» не несет в себе активного мутагена, майор отдал безоговорочный приказ – выжечь все к чертовой матери, и с запасом. Береженого Бог бережет…

Обойдя периметр и проверив посты, Илья с Никитиным остановились у условной границы лагеря. Еще шаг – и попадешь под удар смертельного разряда от генераторов. И хоть настроены они не реагировать на человека, проверять это желания не было.

– Как думаешь, – поглядывая в бинокль на горные склоны, интересовался Никитин. – Нам всё говорят как есть? Или чего-то не договаривают?

– У тебя тоже такое ощущение? – отзывался Илья. – Да, темнят что-то союзнички. Вояки, Корпорация… странный какой-то заговор. У меня ощущение, что они сами не знают, что делают.

– Главное, чтобы научники наши знали, – хмыкнул товарищ. – Лично мне плевать на их заговоры и перевороты – лишь бы Пандемия кончилась.

– Не верю я в ученых, – заявил лейтенант. – Это выпустить заразу легко, а вылечить от нее не получится.

– Во что же ты веришь?

– В термоядерную бомбу, – оскалился Никитин. – Спалить надо эти чертовы очаги, а не изучать их.

– Ну, знаешь… – Илья пожал плечами. – Так до того дойдет, что нас самих выжечь придется.

– Знаешь, что я тебе скажу… – начал, было, Никитин, распаляясь, но тут рядом возник майор и коротко бросил:

– Королев, Никитин, – в охранение группы, живо! Через час выходите.

5

Дэвид уверенно вел группу по широкой тропе, протоптанной некогда еще толпами туристов. Илья сразу отметил разумный подход проводника: путь группы пролегал по траверсу склона, на значительном удалении от зарослей. Это помогало держать под контролем пространство, достаточное, чтобы среагировать, если что-то нежелательное полезет со стороны леса. Пока не лезло, хотя и чувствовалась там, во влажном мраке, чужая, опасная жизнь.

Илья ощущал, как иссякает энтузиазм от затянувшейся прогулки: баллоны огнемета, прихваченного в качестве дополнительной огневой мощи, не сильно облегчали путь. Как и остальным носителям тяжелого вооружения – таких же огнеметов и ручных барабанных гранатометов типа «бульдог». Как и требовал проводник, помимо него группа состояла из четырех морпехов, включая Никитина, и одного ученого. Как ни странно, не нашлось никого более тренированного, чем сам Ван Дер Мерден. Он действительно выглядел подтянутым и довольно крепким, что подтвердил двухчасовой путь по каменистому склону.

– Ну что, – поинтересовался руководитель группы, – можем мы, наконец, рассчитывать на начало работы? С вас образцы, Дэвид.

– Сейчас будут, – отозвался тот, указывая вперед. – Видите этот островок растительности? С него и начнем.

Тактика проводника была ясна – не дать группе увязнуть в гуще чужеродной растительности, а начать с какого-нибудь плешивого «оазиса». Впрочем, все прекрасно понимали: не стоит относиться к этим «кустам» легкомысленно. Первым порывом Никитина было вообще выжечь подозрительную сине-зеленую «плешь», но Дэвид остановил его жестом, коротко бросив:

– Прикрывайте меня с флангов. Я пошел.

После чего стянул с плеча карабин, передернул затвор – и спокойно направился к зарослям. Следя за ним, Илья скинул с плеча баллоны и взялся за автомат: огнемет – не то оружие, которым «прикрывают с флангов». Не ровен час, поджаришь своего же.

А проводник уже вплотную приблизился к зарослям.

Вот так оно и происходит: обычный с виду лес вдруг приходит в движение. Медленно, едва заметно пробегают по кронам волны враждебной жизни. Ближайшие к человеку ветви подаются назад, образуя впадину в растительной массе.

Лес чует чужака.

Илья что-то слышал по поводу чужеродных экосистем: пораженные из одного источника, единым изуродованным куском ДНК, они могут вести себя как некая однородная масса, не разделяющаяся на растения и животных. Даже название у этого явления есть, как же его? Вроде бы, гештальт-организм, или что-то в этом роде…

Дэвид замер, прислушался, припал щекой к прикладу карабина – как спортсмен, готовый открыть огонь по «тарелочкам», – и исчез в зарослях.

Наступила тишина. Бойцы смотрели в сторону сине-зеленой каши напряженно, руководитель группы – с тревогой. Ждать пришлось недолго. Растительность заволновалась, из сине-зеленой глубины донеслись какие-то ни на что не похожие звуки, мгновенно сменившиеся сухими, дробными выстрелами.

И тут же, отдирая от себя навязчиво прилипшие побеги сельвы, вышел Дэвид – он волок за ногу какую-то уродливую тварь размером с молодого оленя. Оказавшись рядом, бросил ее и брезгливо вытер платком руки. Бойцы уставились на добычу проводника. Один не выдержал – его шумно вырвало.

– То, что просили, профессор, – насмешливо сказал Дэвид, отбрасывая платок. – Еще живое.

– Да-да… – пробормотал Ван Дер Мерден, бросаясь к отвратительно дергающемуся организму. Иначе трудно было назвать этот гибрид насекомого и лягушки. Зубастая пасть, дополненная боковыми жвалами и обвисшее мешковатое брюхо намекали на то, что мутант способен сожрать жертву, превосходящую его по размерам. Ничего похожего на глаза не было, зато имелись четыре дополнительные лапки под брюхом – как у личинки майского жука. Ученого же отнюдь не смущал внешний вид твари. В его руке уже было устройство – с пистолетной рукоятью, несколькими рычажками на месте спускового крючка и гибким, извивающимся, как змея, «стволом».

– Ввожу зонд, – отчетливо произнес ученый. Все его действия фиксировались на видео – микрокамера была зафиксирована на дужке очков. – Беру образцы… Головной нервный узел… Спинной мозг… Печень…

Запечатанные колбы с образцами тканей укладывались в пластиковый контейнер. Ван Дер Мерден был возбужден и доволен. Илья невольно позавидовал такому энтузиазму. Да еще подумал, что многие из них, научников, небось, прыгали от радости, когда началась Пандемия. Это же сколько статей можно настрочить, диссертаций защитить!

Пока мы все не передо́хнем…

За первым заходом в чащу последовал второй и третий. Последнюю тушу проводник уже не смог вытащить самостоятельно – пришлось подключиться морпехам. Превозмогая рвотные позывы, выволокли бесформенную, похожую на гигантскую личинку тварь, и руководитель аж застонал от удовольствия. Пока он потрошил монстра, Никитин нервно курил. Илья поглядел на него хмуро – и тоже попросил сигарету: вред от курения вдруг показался ему смехотворным.

– Стоп, а где Бойко? – Никитин замер, щелчком отправил окурок в сторону.

– Только что здесь стоял… – севшим голосом сказал один морпехов, озираясь. – Вот, огнемет его… Может, отлить отошел?

– Какое, нахрен… – побледнев и сжав кулаки, выдохнул Никитин.

И тут же из-за здоровенного булыжника по соседству послышались крики и короткие очереди. Только сейчас стало заметно: проклятый «лесок» за несколько минут умудрился подползти практически вплотную к группе. Глаза отказывались верить происходящему: как извивается под ногами «ползучая сельва», и по ней, как по маслу, неторопливо скользит участок леса с молодыми соснами и поваленными стволами, с кустарником, корягами и пнями…

Тут же, присмотревшись, Илья с ужасом понял, что никакие это не сосны и не кусты, а здоровенные отростки все той же ползучей живой массы, принявшей привычную человеку форму. И в ней, наполовину втянутый в пульсирующий «древесный ствол», судорожно сжимая рукоять автомата, корчится от боли пропавший боец.

– Держись, Бойко, мы тебя вытащим! – заорал Никитин, бросаясь вперед.

Его опередила пуля, оборвавшая мучения парня. Никитин бешено глянул назад. Дэвид опустил карабин и спокойно сказал:

– Он был обречен. Теперь надо остановить сельву.

Его поняли без лишних объяснений. Получившая такую кормежку сельва сама уже не остановится. Она будет ползти по свежему следу, пока не доберется до лагеря или изрыгнет вслед людям своих гнусных обитателей. А потому морпехи молча вскинули толстые стволы огнеметов.

Жирные струи пламени лизнули живую, колышащуюся стену. Фальшивый лес брызнул грязными каплями и стал опадать, судорожно отползая и втягивая в себя отростки ползучей сельвы. Никитин, выпустив в потрепанные псевдозаросли пять гранат с отравляющей начинкой, приказал:

– Заканчивайте, доктор. Уходим!

* * *

В лагерь вернулись с заходом солнца. Заждавшиеся ученые прыгали вокруг контейнеров с образцами, как папуасы вокруг сундука со стеклянными бусами. Контейнеры мгновенно исчезли в глубине лабораторных палаток. Сейчас спецы начнут перемалывать в фарш и разлагать на молекулы образцы тканей в надежде добыть заветный «изначальный мутаген». Морпехам же ничего не остается, кроме как помянуть погибшего товарища.

Они сидели вдвоем на длинном оружейном ящике, пялясь на подсвеченные луной горы.

– Первый… – хлебнув из фляги, хрипло сказал Никитин.

Не стоило этого говорить. Никогда так говорить не стоит. Но сейчас и Илья ощутил какую-то удушающую безысходность. Он никак не мог объяснить себе, что именно пугает его, крутого бойца, который не боится ни бога, ни дьявола, которого по определению нельзя назвать трусом. А потому он взял фляжку из рук Никитина и сделал хороший глоток. Это тоже было лишнее. Но гнусно давил страх.

И тут Илья понял.

Страх шел не изнутри. Не его это страх. Что-то давило на него снаружи, нечто, что было способно коснуться его нервов невидимыми холодными лапами.

– Пойду, посты проверю, – пробормотал Илья.

– Зачем? – бесцветно отозвался Никитин. Видно, и его гложет что-то, к чему не готовили в училище.

Илья в ответ лишь скрипнул зубами и направился к периметру. Поравнялся с бойцом, охранявшим участок. Тот вытянулся в готовности доложить по форме – но лейтенант прошел мимо.

Он шагал вдоль невидимой смертоносной линии, слыша, как недобро урчат защитные генераторы, и размышляя, что толку от них, что могут они противопоставить мощи тьмы, которая давит со всех сторон, высасывая из тела жизнь и саму душу? На этой земле нет больше места людям. Это чужая земля, земля новой жизни, которую и жизнью-то назвать нельзя, так как порождена она болью, разложением, болезненным распадом. И эта мертворожденная жизнь тоже сгинет, утянув за собой своих ненавистных создателей. Но мы же люди, мы отличаемся от всех этих тварей тем, что у нас есть свобода воли. Мы уйдем сами. Уйдем, громко хлопнув дверью…

Илья не помнил, когда он успел достать из кобуры пистолет. Завороженно глядя на оружие, он медленно поднес ствол к виску, коснулся спускового крючка.

И увидел во тьме жуткий, неподвижный взгляд. Взгляд был сам по себе – без тела, без разума. Один только излучающий ужас взор. Илья заставил себя улыбнуться. Получился болезненный оскал. Ничего, сейчас мы посмотрим…

Он вдавил спусковой крючок.

Осечка.

Опустил оружие, передернул затвор, вскинул руку, уперев ствол в подбородок… и кубарем полетел на пыльные камни.

– Ты что, спятил?! – над ним, тяжело дыша, склонился Никитин. – Чего это ты удумал?!

– Я… – Илья непонимающе захлопал глазами. – Я не знаю… Я посты проверял…

Бессмысленно пошарив по земле, нащупал маленький металлический предмет. Поднес к глазам.

Это был патрон. Целый, но с пробитым капсюлем.

Осечка…

Илья глянул на пистолет в своей руке, и морпеха вдруг перекосило от ужаса. Только что кто-то чужой влез в его тело и управлял им, как куклой. Он до сих пор всем своим существом ощущал эту огромную мертвую руку, натянувшую его плоть, словно перчатку.

Илью вырвало. Сегодня все блюют – кто он такой, чтобы стать исключением?

– Вставай, вставай! – ободряюще проговорил Никитин. Отобрал у приятеля оружие, подтолкнул вперед – Это что-то с мозгами у нас – я тоже почувствовал. Сейчас к научникам зайдем, они таблеток дадут.

– Он залез в мои мысли… – плетясь к палаткам, бесцветно проговорил Илья. – Будто питался ими.

– Что-что? – непонимающе спросил Никитин.

– Он жрал мои мысли! – уже тверже сказал Илья. – Не знаю, как это еще можно назвать…

– Я знаю, как это можно назвать, но не буду, – сказал Никитин. Поравнялся с Ильей, тряхнул его за плечи, заглянул в глаза. – И тебе говорить не советую. Особенно в санчасти. Понимаешь? Спишут на берег – сдохнешь с голоду. Не забывай, какие сейчас времена.

– Где он, этот берег?.. – бесцветно произнес Илья. Махнул рукой. – Ладно, показалось. Наверное, нервы шалят.

– Вот и я так думаю! – ободрился Никитин. – Все, дуй спать, я сам посты сменю.

Этой ночью Илья спал, как убитый. И снилось ему, что он никогда уже не проснется.

6

Но он проснулся. Открыл глаза и тут же сел на упругой армейской раскладушке, щурясь от бившего в крохотное окно солнца. Он был свеж и полон сил. И настроение какое-то приподнятое – словно узнал о внезапном повышении в звании. Даже тихо рассмеялся этому пришедшему на ум сравнению. Встал, одернул форму, которую так и не снял, вырубившись накануне. Привычно предался утреннему армейскому ритуалу: умылся, почистил зубы, побрился перед планшетником, включенным в режим «зеркало». Увидел на столе пирамиду консервных банок и упаковку с нарезанным хлебом. Принялся активно вскрывать банки и есть с аппетитом атлета. Насытившись, нацепил портупею, похлопал по себя по бокам, машинально попрыгал, проверяя, не бряцает ли что. Все было в норме. Разве что не хватало чашки горячего чая. Термос стоял здесь же. Илья надавил на толстую кнопку-помпу, струя горячей жидкости со звоном полилась в железную кружку.

В этот момент морпех ощутил: что-то не так. Продолжая прислушиваться к ощущениям, наполнил кружку, бросил в нее пару кубиков сахара, застыл, помешивая с жестяным стуком.

И тут понял.

Было тихо. Слишком тихо для лагеря со взводом морпехов и взрывоопасным концентратом из нобелевских лауреатов. Да и как за все это утро не ворвался в палатку ни один из беспокойных бойцов, у которых, как известно, шило в одном месте?

По инерции Королев поднес кружку к внезапно одеревеневшим губам, отхлебнул, не чувствуя вкуса. Поставил кружку на стол, направился к шлюзу, на ходу подхватив прислоненный к надувной стене автомат. Перевел предохранитель на автоматическую стрельбу и передернул затвор. Резко выдохнул, потянул на себя пластиковую дверь.

И отшатнулся, споткнувшись и повалившись на спину: выставив перед собой окоченевшие руки-плети, на него навалилось выпавшее из шлюза тело.

– О, блин… Черт!

Тело было без головы. Точнее – с наполовину откусанной головой и оставшейся торчать вперед нижней челюстью. Некогда белый лабораторный халат был залит потоками крови. Теперь тело бревном лежало на нем, будто стремясь обхватить застывшими руками. Илья в ужасе пялился в глубину развороченной глотки, перед глазами болталась вырванная гортань. С трудом выбравшись из-под трупа, Илья бросился на воздух.

Свежести горного утра ощутить не удалось. Перед глазами все поплыло. Сбывались самые страшные предчувствия. Илья сжал зубы. Он солдат. Морпех, черт подери! Нужно отбросить эмоции и разобраться в ситуации. Разобраться и доложить по форме. Выполнять, лейтенант!

– Есть, выполнять… – прохрипел Илья, заставляя тело сделать первый шаг.

Он быстро пришел в себя и теперь внимательно изучал территорию лагеря. Не нужно быть военным следователем, чтобы понять: пока он сладко дрых на своей раскладушке, в лагере происходило нечто необъяснимое и страшное. Почва в районе периметра была заляпана бурыми пятнами запекшейся крови. Самое поразительное – не было тел. Впрочем, не такое уж поразительное, если предположить, что целью тварей, учинивших это, и были человеческие тела. Точнее, их мясо. Единственное уцелевшее, если так можно сказать, тело сохранилось лишь потому, что каким-то образом оказалось запертым в шлюзе.

Перед глазами проплыла кошмарная картинка – как безголовое тело, качая уцелевшей челюстью, тщетно ищет спасения в его палатке.

– Отставить фантазии! – прошептал Илья, ощущая острую потребность говорить вслух – просто, чтобы чтобы слышать человеческий голос, хотя бы свой собственный.

Илья потоптался, крутясь, на месте, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Все так же ровно гудели генераторы, медленно вращались лазерные установки. Невозможно было понять – что же произошло, если все системы защиты функционировали исправно?

Взгляд его остановился на антенне спецсвязи, точащей посреди лагеря из рифленой коробки ресивера. Связь не использовалась, чтобы не выдавать группу, и работала только на прием. Но сейчас интересна была не сама антенна, а две прозрачные полусферы, прицепленные к ней чуть повыше палаточных скатов.

Камеры. Ход экспедиции фиксируется – от первого до последнего шага. Нормальный деловой подход: все выделенные заказчиком средства должны быть освоены в соответствии с целевым назначением. Остается лишь пройти в штабную палатку и просмотреть запись.

Илья осторожно приблизился к штабной палатке. Он опасался, что хищные твари могли затаиться внутри, подстерегая добычу. Опасения не оправдались. Внутри было пусто, как и в палатке морпехов. Что странно: не было следов суеты, паники. И не похоже, что кто-то пытался спрятаться внутри, держать оборону…

Экран камер наблюдения работал, как ни в чем не бывало, демонстрируя мозаику пейзажей, на которых было одно и то же мертвое пространство лагеря. Илья сел на легкий походный стул, коснулся пластины клавиатуры. Под пальцами замерцали клавиши, картинка на экране сменилась списком архивов. Вот она, запись кровавой ночи. Палец завис над клавишей ввода.

Нажимать не хотелось. Видеть, как гибнут товарищи и понимать, что сам в это время сладко посапывал в койке… До хруста сжались кулаки. Нет, он будет смотреть. Во-первых, для того, чтобы по возвращении доложить командованию. Во-вторых, для того, чтобы выжить. Нужно знать, кого бояться в этих местах.

Морпех посмотрел себе под ноги. Поднял взгляд и коснулся клавиши. Промотал запись до нужного места, впился в картинку взглядом. Он ожидал увидеть все, что угодно, но такой поворот потряс его больше, чем самая страшная мясорубка.

– Как же так… – непонимающе выдавил он.

Там, в полумраке ночного лагеря, люди неторопливо покидали палатки и… Шли к периметру. Дальше повторялось одно и то же: вспышка вольтовой дуги, от которой на секунду блек и темнел экран, – и дымящееся тело мешком горелого мяса падало на землю. Так повторялось, пока от вспышек у Ильи не заслезились глаза.

– Как же так… – снова прошептал он. – Они же настроены… против… мутантов…

Словно в злую насмешку, из темноты показались трусливые тени. Их было много, ночных падальщиков. И все они спокойно шныряли меж генераторов, пока не разорвали в клочья и не растащили все тела без остатка.

Ничего не понимая, оцепеневший от страха и безнадежности Илья продолжал смотреть. Вот сгинул под ударом разряда еще один ученый. А теперь рядовой боец. А вот… Никитин…

Илья не сдержался и всхлипнул совершенно по-бабьи. Такая смерть – не для морпеха. Погибнуть в бою – это да. Но идти на убой, как заводная кукла…

Кукла… Илья дернулся, потрясенный внезапным озарением.

Ведь первым должен был умереть именно он! Тогда, когда вознамерился снести себе башку из табельного оружия! Только Никитин, да еще счастливая осечка спасли его. Выходит, эта ночная тварь действительно вертит людьми, как хочет… Выходит, нет против нее никакой силы…

Не в силах отвести взгляд, он наблюдал, как последний человек покинул лабораторную палатку. Был он высокий, чуть сутулый, в белом халате. Илья с трудом узнал руководителя миссии – уж больно изменилась его походка – некогда уверенная, упругая. Теперь он, пошатываясь, шаркал вперед, и Илья с изумлением понял: он борется с этой мощной, нечеловеческой силой, завладевшей его сознанием и телом! Видимо, Ван Дер Мерден оказался крепким орешком даже для этой твари: он вдруг словно очнулся, попятился и бросился к ближайшей палатке, пытаясь добраться до шлюза. И тут с чернильного неба рухнула какая-то мелкая крылатая тварь, принялась кружить у него над головой, пытаясь вцепиться шефу в голову. Отмахиваясь, тот распахнул дверь шлюза – и в этот момент проснулся безмозглый охранный лазер. И лихо, одним импульсом услужливо снес эту тварь – вместе с черепом руководителя миссии. Тело повалилось в шлюз – дожидаться сладко спящего лейтенанта.

Неожиданно для самого себя Илья рассмеялся – негромко, диковато. Вот так бездарно, нелепо и мрачно-анекдотично закончилась тщательно подготовленная тайная миссия – самонадеянная попытка прекратить великую Пан-демию…

Илья снова расхохотался, понимая, что так начинается истерика. Смех оборвался на новом кадре: движение на экране возобновилось. С «той стороны», равнодушно переступив через мертвое тело, совершенно не страшась разряда генераторов и отпихнув ногой какую-то злобно огрызнувшуюся тварь, в лагерь вошел человек. Остановился, поднял взгляд. Илья с изумлением узнал Дэвида.

Хватило пары секунд, чтобы все неизвестные сложились в один единственно верный ответ.

– Вот сука!.. – Илья рванулся к лежавшему на столе автомату.

Не успел. Бахнул выстрел и правая нога подломилась, пронзенная болью. Рука скользнула по оружию, и автомат грохнулся по другую сторону стола.

– Не надо громких заявлений, – раздался за спиной знакомый голос.

Илья корчился на полу от боли, вцепившись в простреленное бедро, а перед носом маячил ствол знакомого карабина. Проводник возвышался над ним, с интересом наблюдая за мучениями лейтенанта. Затем прошел к лабораторному столу и принялся сгребать в пластиковый контейнер результаты работы миссии – контрольные образцы мутагена в противоударных колбах. Клацнули защелки, рэйнджер ухватил контейнер за ручку.

– Что все это значит, Дэвид?! – покрываясь холодным потом, выдавил Илья. Руки судорожно сжимали бедро, между пальцами толчками пробивалась алая кровь. Совсем хреново: похоже, задета артерия.

– Начнем с того, что я не Дэвид, – сказал проводник, обходя Илью по широкому кругу. Знает, гад, что раненый морпех вдвойне опасней… – Впрочем, этим же и закончим.

– На кого работаешь, гнида? – перед глазами уже порядком плыло от потери крови. – На Корпорацию?

– Какая тебе разница? – пожал плечами лже-проводник. – Тебе недолго осталось, подумай лучше о вечном.

– Добивать будешь? – криво усмехнулся Илья.

– Хороший вопрос… – проводник присел на корточки перед морпехом, разглядывая того, как забавного зверя. – А знаешь – нет. Сам сдохнешь. Я дам тебе шанс протянуть еще немного.

– Зачем это тебе? – прохрипел Илья. Он уже чувствовал слабость и озноб. Только бы добраться до аптечки…

– Просто я бы хотел, чтобы и мне в такой же ситуации оставили шанс.

– И не надейся, сволочь… – превозмогая слабость и боль, Илья изогнулся и бросился вперед, пытаясь ухватить врага за ботинок – чтобы свалить и вырвать у гада горло.

«Рейнджер» легко ушел от броска и лишь поудобнее перехватил ручку контейнера с образцами, а потом спокойно сказал:

– Прощай, лейтенант. Не теряй времени – насладись последней минутой.

И пинком отправил ему плоскую прозрачную коробочку с рядком шприцев-ампул.

«Морфин» – прочитал Илья. Поднял взгляд, бросил с презрением:

– Как твое настоящее имя? Или ты все еще боишься меня, гнида?

– Бесы не боятся покойников, – странно сказал проводник. – Если тебя это успокоит – меня зовут Алан.

– Я найду и убью тебя, Алан, – хрипло пообещал лейтенант.

Тот лишь улыбнулся в ответ, и дверь за лже-проводником закрылась.

Илья успел перетянуть бедро ремнем, остановив кровотечение, и теперь сидел в оцепенении, глядя на прощальный «подарок» предателя.

Соблазн был велик. Избавиться от боли, страха, угрызений совести. И, пожалуй, лучший способ расстаться с жизнью. Потому как в одиночку ему отсюда не выбраться. Правда, можно дождаться, когда за ним прилетят… Неужели Дэвид-Алан не подумал об этом?

Ответ пришел быстро. Сначала вдалеке послышался нарастающий рокот винтов. Тут же за маленьким окошком низко ухнуло – и стекло разлетелось вдребезги. В палатку ворвались жар и вонь горелого пластика. Дальняя стена начала оседать, чернея и оплывая. Гаденыш решил заживо поджарить его из огнемета! Илья быстро осмотрелся. Спасения искать негде. Разве что в том небольшом металлическом ящике – холодильнике для препаратов. Обливаясь по́том – теперь уже от нестерпимого жара – Илья подполз к холодильнику, распахнул дверцу и принялся отчаянно вытряхивать его содержимое. Грохнулись, разлетаясь осколками, какие-то склянки и колбы, в нос ударила отвратительная химическая вонь. На пол полетели решетчатые полки, освобождая внутреннее пространство холодильника. Каким-то невероятным, отчаянным рывком Илья бросил свое тело внутрь тесного ящика, подтянул прострелянную ногу, сжался, судорожно пытаясь закрыть дверцу. Захлопнул – и зашелся в удушливом кашле.

Вокруг уже полыхало пламя, быстро растекались огненные ручьи горючей смеси. Огонь лизнул матовую поверхность холодильника, и вкус явно ему понравился. Чувствуя, как за стенками растет температура, задыхаясь от недостатка воздуха и всепроникающей гари, Илья потерял сознание.

7

На этот раз он просто обязан был умереть. А, может, и вправду умер. Потому что только мертвый может испытывать такое нереальное отсутствие всяческих чувств. Боль исчезла. Тело – если оно еще было – не ощущало ничего. Это было странно, но невероятно приятно.

Вот только страшно было открыть глаза. Он был готов увидеть себя обгоревшим полутрупом. Или вообще ничего не увидеть – потому что глаз уже нет и открывать-то нечего. Но потяжелевшие веки дрогнули – и открылись.

Над головой было звездное небо. Некоторое время он так и лежал, уставившись в неподвижную бесконечность, пока гармонию не нарушила маленькая звездочка, нагло ползущая поперек созвездий.

«Спутник», – мелькнуло в голове. Тут же потянулись вереницы ассоциаций: связь, потеря связи, радиомолчание секретность, секретная миссия, руководитель миссии с оторванной головой…

Илья вздрогнул и резко сел, настороженно оглядываясь. Происходящее не имело разумных объяснений. Воспоминания обрывались в удушливом и тесном пространстве холодильника. Сейчас же он обнаружил себя посреди поляны, на которой некогда был разбит лагерь, а теперь оставались лишь подсвеченные звездами черные останки палаток и прочий обгоревший хлам.

Лейтенант провел ладонью по ноге и понял, что на нем нет одежды, лишь какие-то обгорелые клочья. Попытался нащупать рану. Вместо пробитой кожи ощутил под пальцами что-то холодное, скользкое, пульсирующее.

– А, черт… – он вскрикнул, но броситься в сторону что-то мешало, мягко, но цепко удерживая за ногу.

Ползучая сельва! Она обволакивала ногу тонкими отростками – так этот гибрид животного и растения со свойствами грибницы пожирал трупы и слабеющих животных. Но почему-то на этот раз не высосал соки из потерявшего сознание человека. Более того, могло показаться, что именно это мерзкое, ползучее создание и вернуло морпеху утраченные силы.

Кривясь от отвращения, Илья принялся отдирать назойливые ползучие отростки. Рука сама нашарила знакомый предмет – компактный металлический фонарик. Щелкнула кнопка, вспыхнул ослепительный с непривычки свет. Рядом нашелся складной нож с оплавленной рукояткой, закопченная зажигалка… Похоже было, что одежда сгорела, и уцелевшее содержимое карманов просто рассыпалось вокруг тела. Освободившись от отростков сельвы, лейтенант осмотрел рану. Точнее, место, где та должна была быть. И увидел лишь красноватое пятнышко шрама.

– Дела… – пробормотал Илья, подымаясь на ноги. Он даже не пытался понять, кто или что его излечило от ран, и главное – зачем? Просто поднялся и огляделся, подсвечивая себе фонариком.

В тусклом свете картина разрушения выглядела еще безрадостнее. Он понял вдруг, что оказался в полнейшем одиночестве посреди чуждого человеку мира. Возможно, он – последнее человеческое существо в радиусе сотен километров. Лже-проводник, который, очевидно, и погубил миссию, по-видимости, давно слинял на прилетевшей вне графика машине. Трудно сказать, знают ли на базе о гибели группы? Не они ли сами являются заказчиками убийства? И самое главное – как ему, раненому, задыхавшемуся, потерявшему сознание, удалось выжить посреди бушующего огнеметного ада?

Лучший ответ на вопросы, не имеющие ответа, – переключение на физическую активность. Спасибо боевой подготовке – телом завладели намертво вбитые инстинкты: первым делом – отыскать оружие! Быстро сориентировавшись, Илья метнулся к рваной «кляксе», оставшейся от взводной палатки, отыскал обгоревший оружейный ящик. Пара автоматов, хранившихся сверху, была безнадежно испорчена высокой температурой и каплями расплавленного металла. Но на дне оказалось вполне пригодное оружие и несколько коробок с патронами.

Вставив на место магазин и передернув затвор, Илья почувствовал себя значительно лучше. Включил тактический фонарь, притороченный к подствольному гранатомету, осмотрелся. Сам себе усмехнулся: иллюзия безопасности хуже, чем полное отсутствие оружия. С кем он собрался воевать в этих диких местах? Захотят сожрать – сожрут. Как сожрали всех остальных. Единственное, хотя и слабое утешение – возможность продать свою жизнь подороже, прихватив с собой нескольких врагов рода человеческого.

Словно иллюстрация к этим мыслям мелькнула в свете фонаря какая-то кошмарная перепончатокрылая нечисть. Тактический фонарь светил куда приличнее карманного, и в столб яркого света охотно потянулись всякие летающие создания, большей частью огромные мутировавшие насекомые и летучие мыши. Хотелось верить, что неопасные.

Илья замер, вслушиваясь в ночные звуки, пошарил в темноте лучом фонаря и вдруг понял: свет мешает ему. Мешает видеть… нет, ощущать.

Палец коснулся кнопки. Все погрузилось во мрак. Понадобилось время, чтобы глаза привыкли к темноте. Но и без зрения поблизости чувствовалось неприятное движение. Кто-то кружил рядом, то осторожно подкрадываясь, то боязливо шныряя обратно в темноту. Илье не было дела до этих теней. Он смотрел прямо, не отрывая взгляда, туда, где возникли из темноты жуткие, неподвижные…

Глаза!

Страха не было. Остались лишь оцепенение и равнодушное ожидание. Глаза – желтые, с мерно пульсирующим вертикальным зрачком, не мигая, смотрели на него. Невозможно было понять – принадлежат ли они какому-то живому существу или же просто висят в воздухе. Да и вообще – глаза ли это, или просто плод больного воображения?

Илья медленно поднял оружие, прицелился меж этих неподвижных Глаз. Тихо спросил:

– Кто ты?

Голос прозвучал глухо, незнакомо, будто чужой. Странно было надеяться на ответ. Но голова вдруг налилась тяжестью, а мозги «вскипели», будто попали в микроволновую печь.

«Разум», – прозвенело в голове, болезненно отдаваясь в затылке.

– Чей? – непонимающе отозвался Илья. Ощущения от такого общения были странные и не очень приятные. Он плотнее прижал автомат к плечу, машинально принимая стрелковую стойку.

«Разум не может быть чьим-то. Разум свободен. Бесконечно свободен».

– Где ты? Покажешься? – проговорил Илья, касаясь пальцем спускового крючка. Он не был уверен, что действительно хочет видеть обладателя странного «голоса».

«Ты видишь меня. Я – везде».

– Понятно, – пробормотал лейтенант. Разом сникнув, опустил автомат, поежился, озираясь.

Разумеется, ни черта он не понимал. Но молчать было еще хуже. Сделав над собой усилие, осторожно поинтересовался:

– Это… Ты всех убил?

«Вы сами себя убили», – отозвалось в голове – на этот раз чуть болезненнее, и Илья с удивлением подумал, что обладатель голоса злится.

«Я лишь немного помог вам», – счел нужным добавить голос.

– Ты помог предателю!

«Да».

– Зачем?!

«Интересно».

– Что тебе интересно?! – насупился Илья.

«Предательство. Как люди обманывают и мучают друг друга. Поступки. Мотивации. Эмоции…»

– Это… Ты спас меня?

«Да».

– А до этого хотел, чтобы я убил себя?

«Верно».

– Что-то я никак не пойму… На чьей ты все-таки стороне?

«На своей. Я всегда на своей стороне».

– Зачем тогда тебе я?

«Изучать».

– Изучать… – повторил Илья, пожал плечами. Помолчал. У него просто закончились вопросы.

Но то, что называло себя Разумом, продолжило:

«Когда-то люди изучали меня. Настало время поменяться местами. Я изучаю вас».

– Что это значит?

«Эксперимент. Вы – мой эксперимент».

– Чушь! – Илью вдруг бросило в жар. Все это напоминало бред. Он потряс головой, стараясь прогнать этот назойливый голос. – Ты просто плод моего воображения!

«Это ты – плод моего воображения, – издевательски прозвучало в голове. – Ты жив только потому, что это нужно мне. Ты – часть эксперимента».

– Допустим, так оно и есть – зачем ты мне рассказываешь об этом?

«Это часть эксперимента. Я тебя изучаю, ты знаешь, что тебя изучают, – днем и ночью, что бы ты ни делал…»

– Оставь меня в покое! – крикнул Илья, и эхо разнесло его голос. Где-то в зарослях эхо подхватили какие-то твари, искажая его и превращая в чудовищный вой.

«Я делаю то, что считаю нужным…» – отчетливо прозвенело под черепной коробкой. Илья зарычал от бессилия, отчаянно колотя себя ладонями по вискам, будто это как-то могло помочь освободиться от сверлящего Голоса.

«И не пытайся убить себя – я не допущу этого. По крайней мере – до окончания эксперимента…»

Неожиданно Илья успокоился. Замер, тяжело дыша, глядя в глубину ночного мрака.

– Скажи, – тупо спросил он. – Это твои глаза – там, в темноте?

«У меня тысячи глаз».

В ту же секунду Глаза исчезли – словно их выключили, как настольную лампу.

«Я могу смотреть на мир и твоими глазами, – продолжал Голос. – А хочешь увидеть мир так, как вижу его я?»

Илья не успел ответить. Что-то звонко лопнуло в глубине мозга.

Он увидел.

И закричал – настолько ужасным, нестерпимым было увиденное. Но главное – совершенно нечеловеческим. Потому что не дано человеку видеть миллионами глаз, осязать миллионами пальцев, лап, усиков и еще черт знает чего. От такого сходят с ума. И он сам оказался на краю безумия, наблюдая одновременно тысячи картин боли, страха и разложения, раздавленный миллионами воплей.

Указательный палец судорожно скрючился, вдавив спусковой крючок. Автомат заплясал в руках, расстреливая тьму. И вдруг все кончилось. Илья стоял на четвереньках, из полуоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны. Качало.

«Чтобы ты не забывал о нашей беседе, – донеслось откуда-то издалека. – Тебе – на память…»

Кулак сам поднялся на уровень глаз, разжался. Илья недоуменно смотрел на вздрагивающую ладонь, подсвеченную восходящей Луной. В ней был пистолетный патрон. Тот самый, давший осечку.

Тот, что должен был убить его…

8

За ним прилетели, как было обещано, – на третьи сутки, утром. Наверное, непривычное для пилотов зрелище: черное пятно пожарища и одинокий человек, неподвижно сидящий в центре.

Странно – Илья не испытывал восторга по поводу подоспевшего спасения. Что-то подсказывало: ему не суждено умереть здесь и сейчас. В противном случае ночные хищники растащили бы его по кускам. Но еще одна ночь, проведенная наедине с мрачными мыслями, вымотала до предела. Весь полет до базы он просто молчал. Ребята из американских ВВС отнеслись к нему с пониманием: в его положении вообще можно было свихнуться. В последнее время примеров тому полно – то и дело люди сходят с ума, просто подумав о том, что мир никогда не станет прежним.

На базе отношение к единственному уцелевшему резко изменилось. С первых шагов его отправили в карантин, взяли кровь на анализ. И сразу же начались допросы. Поначалу – формальные, вполне ожидаемые в свете произошедшего.

Но с появлением майора Хоука все изменилось.

– Говори правду, – гаденько улыбаясь, заговорил Хоук. – Зачем ты их убил?

– Я никого не убивал, – вздрогнув сказал Илья. Сначала он наивно подумал, что этот простоватый армейский следователь просто пересмотрел шпионских боевиков.

– Почему же выжил только ты? Проводник, Дэвид, был гораздо подготовленнее тебя. И он сгинул, а ты живой. Нестыковка получается, как думаешь?

– Я уже неоднократно говорил: Дэвид и есть убийца.

– Дэвида нет. А ты здесь. Да и зачем рэйнджеру убивать американцев? А ты, русская сволочь, наверное, мечтаешь, чтобы мы все попередохли…

От таких доводов Илья ненадолго впал в ступор. С этим парнем явно было что-то не так. В его глазах легко читалась искорка безумия. Здоровенный белобрысый «ястреб» с квадратным подбородком выходил из себя на ровном месте. Уже то обстоятельство, что единственный уцелевший – русский, наполняло его злобой. Илья подозревал, что таким вот образом выходит из него самый обыкновенный страх. Но, конечно же, сидя в комфортабельной бетонной камере при комендатуре базы, он не ожидал, что все зайдет настолько далеко.

– Позволю себе заметить, – с некоторой издевкой произнес Илья, – что среди погибших не было ни одного гражданина США…

Издевка была, пожалуй, излишней. Это лейтенант понял, слетая со стула.

– А проводник?! – в самое ухо просипел следователь.

Не будь на запястьях наручников, а на щиколотках весело звенящих кандалов – он показал бы придурку, как дерутся морпехи. Сейчас же явное преимущество было на стороне этого свихнувшегося патриота.

– У вас с логикой все в порядке? – прохрипел он в ответ. – Зачем мне убивать проводника?!

На лице Хоука отразилась тяжелая умственная работа. Она не привела ни к чему хорошему, лишь к череде болезненных ударов качественными американскими ботинками. Корчась в луже собственной блевотины, Илья тихо засмеялся, вздрагивая от острой боли.

– Что такое? – полюбопытствовал следователь.

Илья не ответил. Не было ни сил, ни желания. Все было слишком глупо и бессмысленно.

– Слушай сюда, сука, – наблюдая за дергающимся на полу человеком, сказал Хоук. – Мне все равно, кто там кого убил. Мне даже плевать на уничтоженное оборудование ценой в миллионы долларов и на пропавшие образцы с мутагеном. Поделюсь с тобой одним секретом: есть новый приказ – всех подозрительных лиц, побывавших за периметром анклава, приказано уничтожать. Знаешь, почему?

Илья не ответил. Ему было плевать.

– Потому что все подозрительные приравниваются к мутантам. А наша задача – чистота человеческой расы.

– Какие знакомые слова… – пробормотал Илья.

– Лично я считаю, что нет большой разницы – прикончить русского или мутанта. В обоих случаях мы помогаем планете…

Илье вдруг припомнились его собственные расслабленные рассуждения про негра под Хабаровском. Он не выдержал и снова рассмеялся в холодный бетонный пол. Хоук поддержал его отрывистым неприятным смехом:

– Я рад, что повеселил тебя. Хочу сообщить приятную новость: медики обнаружили в анализе твоей крови ферменты «ползучей сельвы». Черт знает, что это такое, да и не важно. Главное – ты признан подозрительным и рекомендован к уничтожению. – Хоук подписал какую-то бумагу и скрипнул массивным механическим штемпелем. – Приятного отдыха!

Последние слова он проиллюстрировал душевным ударом ноги по ребрам.

Через несколько минут двое солдат в костюмах химической защиты выволокли пленника через неприметный ход в здании и затолкали в закрытый фургон с символикой ВВС. Ехали не долго. Фургон остановился, и его выволокли наружу.

Это была свалка военной техники. Бесконечными рядами стояли устаревшие истребители F-16 и F-18, штурмовики А-7 и А-10, позади высились легендарные B-52 и пузатые заправщики. Среди всего этого напоминания о «холодной войне» терялись вереницы тягачей и автоцистерн. С точки зрения морпеха место было более, чем живописным. В другое время Илья с удовольствием побродил бы здесь, потрогал крылатый металл, поболтал со старожилами…

Но на смену «холодной войне» и опереточным войнам с мировым терроризмом пришла новая. Война за чистоту человеческого ДНК. И похоже, на этот раз лейтенант Королев не прошел «фейс-контроль». Жуткое «нечто» из темноты помогло ему выжить – но этим же подписало смертный приговор. И бесполезно рвать на себе тельняшку, доказывая: «братцы, посмотрите, я же нормальный человек!» Страх свойственен даже военным. Только в отличие от гражданских, они не бегут от опасности. Они ее уничтожают…

На краю свалки, у прямого, как разлиновка в школьной тетрадке, проволочного заграждения, обнаружился котлован. Основательный, с покатыми бетонными стенками и с какой-то черной обугленной массой на дне.

Сердце пропустило удар – и вдруг заколотилось с бешеной скоростью. С кристальной ясностью стало понятно, что сейчас произойдет.

Вот бойцы химической защиты по краям котлована. Все они в оранжевых «скафандрах» биологической защиты, в руках – старые добрые огнеметы. Правильно – никакая зараза не должна упорхнуть в чистый американский воздух. А вот тяжелый тягач с пузатой цистерной, на которой красным по серебристому «металлику» выведено: «Опасно! Кислота!». Это, надо думать, на десерт. А на дне этой черной пропасти – обугленные остатки костей. Его будущие соседи.

В этот момент Илья искренне пожалел, что не воспользовался морфином, когда была такая возможность. Военные же не тяготели к излишнему гуманизму: просто толкнули в спину, и он полетел, кувыркаясь по обгорелому бетонному склону. И уже внизу, сползая в зловонную кислотную жижу, ощутил настоящий ужас.

Морпех ничего не боится. С насмешкой смотрит в глаза опасности и попирает смерть шнурованным ботинком.

Чушь!

Это когда руки-ноги свободны, когда есть автомат и штык-нож, когда рядом идут боевые товарищи – вот тогда ты морпех, и сам черт тебе не брат. А здесь, на дне вонючей ямы, под дулами огнеметов – ты просто будущий перегной.

Илья пялился в небо, словно видел его впервые. Хорошо сказано – перед смертью не надышишься. В вышине неторопливо прополз белоснежный беспилотный разведчик. Тут же просвистела пара F-22 «Раптор», проползла вереница транспортных вертолетов. Активизировались, чтоб им пусто было, небось, мутанты покусывают за периметр. Ну так вам и надо, сволочи, за ваше гостеприимство, так вас и разэтак…

Взгляд переполз на палачей в оранжевых скафандрах. Те озирались и совещались о чем-то, не беспокоясь о подлежащем уничтожении организме. Тянут чего-то, гады. Всю душу напоследок выматывают…

Над головой послышались крики, перешедшие в яростную ругань. Матерные конструкции на английском не отличаются разнообразием, и приходится работать на эмоциях. Этот незнакомец, что скатывался сейчас ко дну котлована, отрабатывал голосом «на все сто». Так что за время его недолгого полета расстрельная команда узнала всю подноготную про себя, своих матерей и прочих родственников. Илья метнулся в сторону «новичка», остановив его от прямого попадания в кислотное месиво. Наверное, смысла в этом было ноль. Просто человеку свойственно цепляться за соломинку.

Вместо благодарности Илья получил удар под дых и новую порцию трехэтажных «мазафаков». Впрочем, до драки не дошло.

Пришло их время.

Ухнул первый огнемет – и жирная огненная струя ударила в нескольких метрах от обреченных. Пламенный след быстро растекался, устремляя вниз горящие струйки. Илью посетило жуткое «дежа вю»: снова огонь, и снова нужно бежать, прятаться. Только прятаться на это раз негде.

Не сговариваясь, оба приговоренных поползли в сторону от огня, опасно сползая по скользкой наклонной стенке. Снова жахнуло пламя – теперь уже с другой стороны, отрезая пути к спасению.

– Забавляются, сволочи! – злобно выкрикнул незнакомец.

Третья огненная струя пришлась по черной жиже под ногами. Та вскипела, брызнула грязными фонтанами – и в ноздри ударило едкой, удушающей вонью. Если их не убьет огонь, то прикончат кислотные испарения, разъев изнутри легкие.

– Ублюдки! – заорал товарищ по несчастью. Потом быстро огляделся и вдруг выкрикнул: – Наверх!

И принялся, извиваясь, карабкаться вверх по склону. Впрочем, сказать было легче, чем сделать: он тут же начинал сползать по маслянистой поверхности – очевидно, она была обработана чем-то вроде солидола. И тут Илья убедился в неожиданной пользе кандалов и наручников: острые металлические грани неплохо цеплялись за бетон, позволяя ползти вверх, извиваясь, как гусеница. Надо было лишь поплотнее вбивать запястья в поверхность.

– Держись за меня! – выдохнул лейтенант.

Незнакомца не пришлось уговаривать. Он ухватился за подол куртки товарища, и так, вдвоем, под прикрытием черного дыма им удалось проползти несколько спасительных метров вверх. Тут же ноги ощутили нестерпимый жар: палачи замкнули убийственный огненный квадрат, перечеркнув вертикальные полосы огня еще одной горизонтальной. Но два обреченных человека были уже чуть выше. Маленькая победа отчаяния над неизбежностью – лишь отсрочка неминуемой гибели.

Илья старался не думать. Вгрызаясь окровавленными запястьями в бетон, он полз все выше, вытягивая на себе еще и дополнительную ношу. От жара тлела одежда, саднили изодранные металлом руки и ноги. И уже выбравшись из котлована, вытянув за собой незнакомца, он позволил себе удивиться, все еще не веря в спасение.

«Дезинфекторов» с огнеметами не было. Не было и военного патруля – словно их языком слизнуло. Зато стало отчетливо слышно тревожное завывание сирены.

– В машину! – крикнул незнакомец, помогая встать ослабевшему товарищу.

Они буквально ввалились в почему-то брошенный патрульный фургон. Оказавшись на водительском месте, неожиданный друг мгновенно сориентировался, с клочьями выдрав провода из-под рулевой колонки и замкнув нужную пару. Взревел двигатель, фургон дернулся с места, понесся вдоль «колючки» и резко ушел влево – здесь в заграждении оказалась брешь. Вырвался на довольно запущенную дорогу и, надсадно воя древним «дизелем», помчал беглецов прочь. Почему-то незнакомец не стал гнать машину слишком далеко. Фургон занесло на резком повороте, машина нырнула в какие-то старые развалины и заглоха.

Наступила тишина.

9

Какое-то время они сидели неподвижно, приходя в себя и собираясь с мыслями. Первым заговорил незнакомец:

– Меня зовут Шон. Откуда ты взялся в этом роскошном «джакузи»?

– Тебя я хотел спросить о том же, – отозвался морпех. – Я – Илья.

– Как? – прищурился Шон. – Китаец, что ли?

Илья удивленно уставился на нового знакомого. Тот рассмеялся:

– Шучу. Имя странное. Может, Илай?

– Илья, – твердо повторил морпех. – Ты ведь не хочешь, чтобы я назвал тебя Жорой?

– Русский? – мгновенно отозвался Шон.

– Так точно. Морская пехота ВМФ России.

– С ума сойти! Кого только не встретишь в этом котле…

– Ты тоже военный?

– Не совсем.

– За что тебя в эту яму?

Шон криво усмехнулся, скосился на соседа, ответил:

– Ладно, чего уж там играть в секретность… Кто-то узнал во мне сотрудника Корпорации. Не станешь же доказывать каждому встречному, что был внедренным агентом и работал за другую сторону?

– Если что – я и есть первый встречный, которому ты все и выкладываешь, – недоверчиво глядя на Шона, сказал Илья.

Только теперь он мог спокойно рассмотреть его – подтянутого, жилистого, энергичного. С какой-то веселой знакомой уже сумасшедшинкой в глазах – совсем не то безумие, что у майора Хоука. Похоже, этот парень повидал кое-что и покруче бетонной ямы с кислотой. И сейчас он не выглядел потрясенным или напуганным. Скорее – игроком, сорвавшим неплохой банк.

– Ты совсем другое дело, – с усмешкой отозвался Шон. – Мы с тобой, считай, сдохли и родились в один день. Да еще и из одной дырки вылезли, так что считай, вообще близнецы.

– Да уж… – хмыкнул Илья. Оптимизм нового знакомого был заразительным. Лейтенант захотел почесать в затылке – и уперся взглядом в наручники. Руки все еще дрожали от перенесенного напряжения, рукава куртки были в крови. – Вот, блин…

– Погоди, – сказал Шон.

Словно фокусник, он достал изо рта канцелярскую скрепку и принялся разгибать ее. Заметив недоумение лейтенанта, пояснил:

– Нельзя упускать возможности что-то стянуть – даже во время допроса. Немного натрешь щеку – зато обретешь свободу.

Несколько ловких, явно отработанных движений – и наручники с кандалами полетели в траву. Илья с наслаждением потирал запястья, радуясь, что не протер их до кости.

– Что теперь делать будем? – поинтересовался он.

– Посмотрим, чем у них дело кончится, – выглядывая из окна, туманно ответил Шон.

Не сразу стало понятно, что имеет в виду странный попутчик. Морпех вылез вслед за ним из машины, пробрался к границам развалившегося деревянного коттеджа. Выглянул меж гнилых деревянных брусьев.

Там за холмами шел бой. Отсюда мало что было видно, но профессиональный взгляд вкупе со слухом однозначно свидетельствовали о серьезном сражении. Да еще о том, что фронт быстро приближается.

Низко над землей, огибая рельеф местности, проревело звено истребителей-бомбардировщиков. Они стремились туда, к холмам, за которыми вспухали клубы дыма и пламени, откуда доносились грохот орудий и треск очередей. Тут же со стороны холмов вынырнули с десяток странных летательных аппаратов, каких Илье еще не доводилось видеть.

– «Дроны», – сказал над ухом Шон. – Боевые беспилотники.

– Чьи? – быстро спросил Илья.

– Ты что, с луны свалился? – Шон посмотрел на него. Понимающе кивнул. – Забыл – ты же из Сибири… Это машины Корпорации. Похоже, за военных решили наконец основательно взяться.

– То есть у военных нет шансов? – не без злорадства поинтересовался Илья. Тут же одернул себя: его злоключения – не повод, чтобы радоваться неудачам тех, кто по-своему видит спасение погибающего человечества.

– Шансов мало, когда тебя давно просчитали на десять шагов вперед, – невесело отозвался Шон. – Корпорация знает, что делает, поверь мне. Скоро и до твоей Сибири доберется…

– С чего ты взял, что я из Сибири? – машинально отозвался Илья.

Он завороженно наблюдал, как юркие летающие роботы увернулись от ракет противника. Лишь один, кувыркаясь и рассыпая искры, рухнул на землю. Зато у военных шансов не было. Яркие импульсы со стороны «дронов» отозвались вспышками в кабинах самолетов. Потеряв управление, машины повалились к земле, и лишь одному пилоту удалось катапультироваться. Дроны же, не теряя времени, тихо прошуршали в вышине, победно пролетая над вражеской территорией.

А вскоре из-за холмов неторопливо выползли приземистые боевые машины. Такие Илье также не доводилось видеть – то ли танки, то ли артустановки, сплошь облепленные антеннами, датчиками, системами самозащиты. Грозные, маневренные, совершенно чуждого вида, они двигались синхронно, равномерно занимая местность и четко перестраиваясь, будто шли по невидимым рельсам.

«Роботы», – холодея, сообразил Илья. Сразу было видно – надвигается сила. Не просто военная мощь – машина, ничего не страшащаяся и не знающая жалости.

– Слушай меня, – быстро сказал Шон. – Главное – не делай резких движений и со всем соглашайся!

– С кем соглашаться? – не понял морпех. И прикусил язык.

Прямо перед ними, за зыбкой деревянной преградой возникла высокая фигура в странном сетчатом комбезе. Фигура остановилась, голова повернулась в сторону беглецов. Жутковато-неподвижный взгляд изучал их, словно мог видеть сквозь эту гнилую древесину. Это было страшно – почти так же, как там, во враждебном ночном лесу.

В руках незнакомца было оружие – также необычного дизайна, но, судя по калибру, более чем серьезное. Откуда-то доносились душераздирающие вопли вперемешку с выстрелами. Странный человек не обращал на шум никакого внимания. Он не дергался, не хватался за свою пушку – просто смотрел сквозь укрытие, за которым неподвижно застыли двое безоружных людей. Наконец произнес отчетливым, неприятно дребезжащим голосом:

– Просьба населению сохранять спокойствие и содействовать силам Внутренней безопасности в наведении правопорядка. Следуйте в ближайший сборный пункт для прохождения идентификации либо в карантинную зону с целью санации.

Так и сказал – в пустоту, словно лекцию прочитал. После чего спокойно пошел дальше. Следом показалась еще одна фигура – точная копия первой. За ней еще и еще…

– Что еще за хрен с горы?.. – переходя на русский, растерянно пробормотал Илья.

– А? – не понял Шон. Но, видно, хватило и интонации. Он тихонько кивнул в сторону уходящей фигуры. – Андроид.

Морпех недоверчиво посмотрел на товарища, спросил:

– Разве… они уже существуют?

– С прибытием на территорию Корпорации! – усмехнулся Шон.

10

Шон не шутил. По большому счету, стоило поблагодарить Корпорацию, так вовремя затеявшую военную операцию. Все-таки сгореть заживо в бетонном котловане не входило в планы молодого лейтенанта морской пехоты.

Они получили передышку. Впрочем, ощущение безопасности было иллюзорным и прошло, едва они добрались до сборного пункта. Это оказался загон из колючей проволоки, практически полностью контролируемый машинами. Сюрреалистического вида боевой робот высился у входа, выполняя, очевидно, функцию смертельного барьера: зайти внутрь было можно, но не стоило пытаться покинуть пункт без спроса. Они прошли под стволами сдвоенных автоматических пушек, закрепленных на мощном манипуляторе, и трудно было не заметить, как повернулась, следя за ними, стереокамера под прозрачным бронеколпаком.

Илье уже доводилось иметь дело с боевыми дроидами, но те машины были попроще. Как правило, они выполняли функции поддержки, прикрытия и посылались в наиболее опасные места для расчистки плацдарма для «настоящего» десанта. Корпорация, видимо, делала более серьезную ставку на машины. И пока выигрывала.

– Внимание! – доносилось из громкоговорителя. – Лицам, не имеющим идентификационных браслетов, проход на территорию сборного пункта запрещен! Нарушители подлежат немедленному уничтожению!

Пространство внутри сборного пункта было забито перепуганными людьми, среди которых преобладали гражданские. С военными, надо думать, разбирались в других местах.

– Браслет! – потребовал сотрудник в черной форме с символикой Внутренней безопасности на рукавах и груди. За спиной сотрудника маячили два одинаковых, как близнецы, андроида.

Илья вскинул левую руку, одернул рукав. Невольно покрылся испариной, ожидая результата проверки. Не было никакой гарантии, что идентификационные браслеты, извлеченные Шоном из тайника на краю базы, сработают.

Чиркнул по запястью невидимый луч сканера.

– Следующий! – потребовал сотрудник. Повторил процедуру с Шоном.

Несколько секунд ждал отзыва Системы. Илья невольно переглянулся с новым приятелем. Андроиды поймали это движение и синхронно приподняли оружие – еще не угрожающе, но уже на полсекунды ближе к моментальному уничтожению подозрительных лиц.

– Свободны, – бросил сотрудник и перешел к следующему задержанному. – Браслет!

– Что теперь? – тихо спросил Илья.

– Ничего, – развалившись на сухой колючей траве, лениво сказал Шон. – Дождемся транспорта – и подадимся в центр. А там видно будет…

Пара сухих выстрелов разорвала тишину. Резко обернувшись, Илья увидел, как повалился навзничь какой-то мужчина, и стоявший рядом андроид опустил оружие. Другой уже подхватывал и уволакивал тело за пределы сборного пункта.

– Зачем он прошел сюда? – недоумевал Илья. – Знал же, что раскроют…

– Видимо, осведомлен, что такое «санация» в карантинной зоне, – хмуро отвечал Шон. – По мне, так лучше сразу пулю в лоб…

Илья не стал вытягивать из приятеля подробностей. Ему хватило незамысловатого армейского аналога «санации» в бетонной яме, чтобы предположить, что могла бы выдумать более продвинутая и оснащенная Корпорация. Наверное, неспроста Шон утверждал, что Корпорация – в действительности и есть главное зло на планете.

Зачистка захваченной территории еще не закончилась, а уже послышался низкий гул, и с той стороны колючей проволоки, обдавая жаром, возникли новые, фантастического вида машины. Они расползались по территории базы – и вдруг начинали «тонуть» в грунте.

– Что происходит? – Илья в недоумении ткнул Шона локтем. Тот дремал, сидя в жухлой траве и привалившись к бетонному блоку. Лениво открыл один глаз, сказал:

– Горнопроходческие механизмы. Корпорация везде зарывается в землю.

Илья понял: вслед за мощью «Внутренней безопасности», как почему-то назывались ударные силы Корпорации, на земли сепаратистов пришел Гиперполис. Сепаратистами теперь считались все, не согласные с корпоративной политикой, Гиперплисом же именовался анклав, подчиненный Корпорации. В новый Периметр вошло практически все Западное побережье, поглотив Лос-Анжелос, Сан-Франциско, а теперь и Сиэтл. Границы между городами стирались – Корпорация создавала новый, чудовищный по масштабам город, оставляющий на поверхности лишь незначительную часть. Все свои секреты Гиперполис прятал в бескрайних подземных лабиринтах. Обитателям этого нового города-государства плевать на Пандемию, да и на все, что творится на поверхности. Он стремился к полной автономности, как гигантская субмарина, погрузившаяся в земную кору.

Миллионы беженцев, заполнивших побережье, решали проблему с рабочей силой. Входной билет в Гиперполис стоил баснословных средств или тяжкого труда, если больше нечего предложить его хозяевам. Корпорация не просто строила свой новый мир – в захваченном ею анклаве она создавала новую систему ценностей. На это работали лучшие умы, лучшие лаборатории – и не жалели ресурсов.

Поговаривали, что там, в глубине, в самом сердце Корпорации идет работа над выведением нового человека. Того, кто сможет легче переносить условия подземной жизни, не будет роптать на судьбу и станет идеальным потребителем. Корпорации, как кровь, нужен оборот – товары и услуги во все возрастающих количествах и по максимально выгодным ценам. А значит, все это кто-то должен желать, потреблять, жрать. Сейчас это – просто толпы растерянных беженцев, которыми нужно научиться управлять, раз и навсегда подчинив тем, кто «дергает за ниточки», экспериментируя над несчастным человечеством.

…Сейчас беглецы сами смешались с этими толпами – и это был единственный шанс уцелеть под бдительным оком Системы. Их затолкали в специально подогнанные автобусы и повезли, как скот, – туда, где Гиперполис нуждался в дармовой рабочей силе.

– Держись меня, парень, – говорил Шон, пока они неслись в забитом под завязку автобусе вдоль побережья. Трасса была хороша – свидетельство прежних, безмятежных времен. Автобус тоже хорош, хоть и не рассчитан на втрое большее количество пассажиров. – Я неплохо освоился в этом дрянном городишке, так что со мной твои шансы возрастают.

– Зачем же ты полез к военным, если тебе здесь так нравится? – поинтересовался Илья, любуясь проносившимися на фоне моря предупреждающими плакатами со знаком биологической опасности и текстами вроде:

МУТАГЕННАЯ ОПАСНОСТЬ!

КУПАНИЕ – САМОУБИЙСТВО!

ДЕРЖИСЬ В 100 ФУТАХ ОТ ЛИНИИ ПРИБОЯ!

– Кто тебе сказал, что мне здесь нравится? – нахмурился вдруг Шон. – Место, в общем-то, мерзкое, несмотря на весь его пафос. Да ты и сам поймешь скоро. И врагов у меня здесь предостаточно. Но все-таки, здесь можно жить – а это уже кое-что. Главное – не попадаться.

Шон знал, о чем говорил. Основным принципом Гиперполиса был тотальный контроль над населением. Корпорация активно работала над этим вопросом, но пока еще оставались какие-то «дыры», и Шон ими умело пользовался. Любой человек, выпавший из системы, автоматически воспринимался вездесущей системой как враг. Как паразит, как вирус, против которого Система выработала «антитела» в лице сотрудников Внутренней безопасности. Каждому вновь прибывшему в Гиперполис полагался несъемный пластиковый браслет, соответствовавший ДНК носителя. Считалось, что подделать такую штуку нельзя, и Система всегда знает о твоем местонахождении или занятии.

Автобус мчался по побережью – над естественной «крышей» Гиперполиса. Его обитателей не сильно заботили «окраины». За окном проплывали следы жестоких боев: здесь подавляли панику, гасили народные волнения, усмиряли несогласных. Сгоревшие танки, разбитые вертолеты, взорванные дома… Мутанты не имели к ним никакого отношения – все это сделали люди.

– Понимаешь, – глядя в окно, говорил Шон, – мне очень хотелось удрать отсюда, пока все окончательно не оказалось «под колпаком». Этого монстра надо уничтожить в зародыше. У меня были кое-какие материалы, которые я хотел передать военным, получив взамен безопасность и какие-никакие ответные бонусы. Но, похоже, кто-то меня предал – так я оказался с тобой в одной яме…

– Почему я не удивлен? – усмехнулся Илья. – Меня тоже предали.

– Нас всех предали, – отрезал Шон. – Сама Пандемия началась с предательства…

Здесь он замолчал, словно сболтнул лишнее. Но продолжил, словно через силу:

– Я мог бы спокойно жить и здесь. Если хочешь знать, мне плевать на все остальное человечество. Может, оно действительно заслужило такое наказание. Но есть одно обстоятельство.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и вновь заговорил:

– У меня есть дочь. Да, и у такого мерзавца, как я, тоже могут быть дети. Но этот мир, оказывается, не для всех детишек. Когда у моей малышки обнаружились генетические отклонения, эти гады отказались оплатить ее лечение. Понимаешь? Моего статуса оказалось недостаточно для такого уровня лечения! Не дотянул, понимаешь ли, пару пунктов по социальной лестнице. И все! Она медленно умирает – умирает по вине самой Системы, кормившей ее генетически модифицированным детским питанием. И ничего нельзя сделать. Потому что эти гады решают, кому жить, а кому следует умереть. И этому нет никакого человеческого объяснения, – просто так работает Система.

Илья с изумлением увидел слезы на глазах непрошибаемого, как ему казалось, человека. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. И тем более все непросто с людьми.

– Я думал, враги Корпорации помогут мне спасти Джессику в обмен на определенные услуги. Я был готов идти на любой риск. И в результате оказался в кислотной яме… С Системой нельзя играть по ее правилам, – неожиданно жестко закончил Шон. – Невозможно воевать в открытую с идеальной машиной войны, которая заведомо сильнее и умнее тебя.

– Так что же делать?

– Я не знаю.

Они замолчали и не возвращались к разговору, пока пустынная трасса не ворвалась в поразительный сверкающий мир, дико контрастировавший с тем, что лежал за его границами. Это был Центр Гиперполиса. Парадный фасад, торчащий из-под земли, как ботва морковки. Или как прыщ, вылезающий на поверхность под давлением гноя…

Илью передернуло. Он не мог понять, как такое могло возникнуть сейчас, когда человечество бьется в конвульсиях, когда лучшие из лучших гибнут, сражаясь с монстрами. Когда его боевые товарищи бесславно сгинули, думая, что помогают общему делу спасения людей.

Здесь же, вместо последней полосы обороны, их встречал гигантский развлекательный комплекс, поглотивший большую часть бывшего Лос-Анджелеса. В небеса уходили небоскребы отелей, переливающиеся рекламой и голографическими инсталляциями. Бесконечные витрины и нагромождения ресторанов, ночных клубов, борделей. Все сверкало, смеялось, взрывалось музыкой и фонтанами огней. Это был настоящий рай потребления, и привыкший к строгой обстановке морпех чувствовал подавленность.

Где-то на границе этого «рая» шли жестокие бои с наступающей мутагенной средой, с набегами переродившихся и одичавших человеческих существ. В жестоких схватках люди и машины удерживали границы Периметра. Но в центре Гиперполиса не было и намека на все эти ужасы. Те, кто дергал за ниточки, управляя этим городом-монстром, прекрасно представляли, каким хотят видеть этот мир после начала Великой Пандемии. Здесь был оазис благополучия и изобилия. Здесь имелись участки побережья, тщательно очищенные от опасных морских тварей, где избранные могли наслаждаться купанием и загаром, не опасаясь, что какое-нибудь шустрое щупальце схватит и утянет в пучину. Здесь, в Гиперполисе, прямо на глазах закладывались основы нового мира. Пока, правда, неизвестно, какого именно.

– Теперь ты меня понимаешь? – тихо спросил Шон, когда автобус, сбавив ход, медленно подползал к платформе.

Хитро придумано: вновь прибывшим сперва показывали «парадный фасад», этак крутили перед носом заманчивой приманкой. А потом уже высаживали на зловонной окраине, под присмотром ВБ, и оставляя в неокрепших душах надежду – когда-нибудь приобщиться ко всему этому великолепию.

* * *

Их высадили в секторе «Z» – низший уровень доступа к благам новой цивилизации. Как и весь центр Гиперполиса, сектор имел выход на поверхность. Здесь тоже преобладало развлекательно-потребительское начало. Правда, выглядело все это не столь эстетично: простые бетонные коробки, перемежавшиеся деревянными халупами и безобразными металлическими бараками.

– И что теперь делать будем? – спросил Илья, растерянно глядя на бесконечные потоки людей всех рас, заполнявшие многоуровневые улицы окраин.

– Найдем, где перекантоваться, а там решим, – предложил Шон.

Илья не спорил. Его спутник хорошо ориентировался в этих местах. Были у него и определенные связи. Благодаря этому они быстро нашли тесный номер в каком-то грязноватом отельчике неподалеку от квартала «красных фонарей». Шон расплатился наличностью – из того же тайника, где у него были припасены идентификационные браслеты. Пара жестких коек да санузел размером с холодильник – что еще нужно простому смертному?

Под тяжестью впечатлений последних дней Илью вырубило, едва он коснулся лицом пыльной подушки.

11

Он проснулся среди ночи от собственного стона.

Что-то было не так. Что-то не складывалось. На соседней кровати, свесив крепкую руку, беззаботно посапывал Шон, за окном сверкали огни никогда не засыпающего квартала. Илья тупо смотрел в потолок. Что-то его мучило, и он не сразу осознал – что именно.

Задание.

Рывком лейтенант сел на кровати. Черт! Последние сутки он совсем не думал об этом. Да, в его обязанности входило всего лишь обеспечение безопасности руководителя миссии. Той самой, что должна была собрать образцы активного мутагена и доставить их в сибирские лаборатории.

Свою часть миссии он провалил. Ван Дер Мерден мертв, как мертвы все остальные. Но там, на соседнем материке, – ждут. Как ждет и надеется остальное, ни о чем не подозревающее человечество…

«Долг…» – отчетливо прозвучало в голове.

– Что? – вслух спросил Илья. Что-то забормотал во сне Шон, перевернулся на другой бок.

«Редкое качество – чувство долга», – снова прозвенело под черепом.

– Это снова ты? – прошептал Илья.

«Ты догадлив», – съязвил голос.

– Как ты нашел меня?

«Я и не покидал тебя. Ты – часть эксперимента, я буду следить за тобой и дальше. Следить – и делать выводы. Так как насчет долга?»

– Я не понимаю…

«Ты все понимаешь. Твои товарищи погибли. Ты остался один. Что ты собираешься делать?»

– Какое тебе до этого дело?

«Мне интересно, как ты поступишь. Существует ли этот «долг», или это просто игра слов?»

– Пошел ты!

«Я не куда не уйду, пока не получу ответ. Ты же знаешь: это эксперимент».

– Заткнись, тварь!!!

Тяжело дыша, Илья вскочил, бросился в душ, подставил голову под ледяные струи. Этот голос внутри внушал ужас. Уже начинало казаться, что там, в заповедных горах, все это было лишь игрой воображения на фоне стресса. Но чудовищный Голос и здесь не оставил его в покое.

«Я хочу знать: существует ли этот долг – и что он для тебя?».

– Я не понимаю… – простонал Илья, уткнувшись лбом в мокрый кафель.

«Думай. И запомни: Логово…»

* * *

Словно в бреду он вышел из отеля и побрел по грязной чужой улице. В глаза ударили волны пляшущего света, по ноздрям резанули сотни незнакомых запахов, плечи ощутили толчки десятков прохожих на тесном подвесном тротуаре. Он избавился от вызывавшей подозрения формы, полученной еще на базе ВВС, и был теперь в непривычной гражданской одежде, в длинном плаще поверх тонкого свитера и джинсов.

– Не желаешь развлечься, красавчик?

Он обернулся, равнодушно оглядел ярко накрашенную девицу у облезлой стены, продолжил бесцельное движение. И сам не заметил, как оказался перед барной стойкой какого-то заведения, насквозь пропитанного сигаретным дымом.

Рука нырнула в карман. Несколько мятых бумажек, полученных от Шона, помогли снять накопившееся напряжение. Через полчаса Илья уже улыбался, а перед ним стояла батарея опустошенных рюмок. Впрочем, он не чувствовал себя пьяным. Скорее – решившимся.

– Парень, это не ко мне, – равнодушно выслушав его, сказал бармен.

Илья молча положил на стойку последнюю бумажку. Бармен равнодушно взял деньги, кивнул в сторону дальнего темного угла заведения:

– Разве что у него спроси, если так свербит в одном месте. Но хочешь хороший совет? Не заводи разговор на эту тему. А лучше – уходи отсюда по добру по здорову…

Илья не слушал: он уже направлялся к столику в затемненном углу бара. Там сидел какой-то мрачный тип, одетый, впрочем, вполне прилично. Илья, не спрашивая, сел напротив. Тут же за его спиной возникли двое, и эти уже откровенно излучали опасность.

– Чего надо? – спросил тип. Физиономия у него была характерная, особенно выделялся шрам на скуле. Профессиональный взгляд отметил: след от слегка задевшей пули. Однажды этому симпатяге крупно повезло.

– Мне нужен проводник, – сказал Илья.

– На тот свет? – без тени улыбки поинтересовался собеседник.

– Практически. В Логово.

За спиной раздался смешок. Илья лопаткой ощутил прикосновение чего-то твердого и холодного.

– Еще один псих? – равнодушно предположил человек со шрамом. – Или провокатор из ВБ? Кто тебя подослал, умник?

Илья посмотрел в глаза этого человека и вдруг ощутил разочарование. Он сделал неправильный ход. Этот бандит не сможет ему помочь. Никто из здешних обитателей не может ему помочь.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Илья, вставая. – Счастливо оставаться.

Тяжелая ладонь легла на плечо, заставляя вернуться за стол.

– А зачем тебе в Логово? – теперь уже с интересом спросил бандит. – Наркотики, редкие препараты, оружие?

– Нет, – глядя в жесткие, жадные глаза, сказал Илья. – Мне нужны мутанты…

Его оборвал взрыв хохота.

– Ты и вправду псих, – скалясь, сказал бандит. – Да тут кругом мутанты! Жрешь стейк – и то не уверен, что это не мутантское мясо.

– Мне нужен активный мутаген, – сказал Илья, чувствуя что начинает болтать лишнее.

Тип со шрамом прищурился, впившись с него взглядом, а потом, расслабившись, откинулся на спинку стула:

– Ступай отсюда, парень. Я не связываюсь с таким дерьмом. И передай тем, кто тебя послал: меня не интересует политика.

Ничего не понимая, Илья поднялся и пошел к выходу. Очутившись на улице, вдохнул полной грудью – и закашлялся. Ощущения свежести не было: воздух здесь вонял пережаренной жратвой и помойкой. Не стоило так напиваться и выкладывать сокровенное первому встречному. Надо будет все обдумать по-трезвому…

* * *

Двигаясь назад к отелю, он ощутил слежку. Мельком обернувшись, узнал одного из парней человека со шрамом. Видимо, тот передумал отпускать подозрительного собеседника. Не долго думая, морпех сделал шаг в сторону и нырнул в переулок, надеясь скрыться в темноте.

Черта с два – здесь его уже ждали двое. Сверкнувший отблеск на грани ножа подействовал на Илью, как спусковой крючок. Первого он свалил ударом ноги. Нож полетел в темноту. Второй не дался так просто, и массивный тесак едва не снес лейтенанту полчерепа. Пришлось провести серию ударов и свернуть негодяю шею.

Но тут подоспели еще двое, и в руках у них были уже стволы. Илья замер. Как в замедленной съемке поднялась рука с пистолетом. Один за другим грохнули два выстрела.

Илья продолжал стоять неподвижно, не зная, как поступить: упасть мертвым или продолжить путь к отелю. Рухнувшие тела преследователей стали ответом. За ними возникла чья-то темная фигура. Быстро переступила через трупы, приблизилась. Илья сделал шаг назад, примериваясь для удара.

– Тихо ты, – донесся знакомый голос. – Давай, дуем отсюда быстро, пока патруль ВБ не нарисовался…

Шон подоспел вовремя. Илья не стал спрашивать, откуда у того оружие. И без того ясно, что приятель – профи, каких поискать. Но отель решили сменить – на всякий случай. Благо, в этих кварталах не было проблем с низкопробными номерами.

– Чего это тебя потянуло на приключения? – спросил Шон, осматривая новое жилище. Этот притон был еще похлеще прежнего. Звукоизоляция на нуле, и царит вечная уличная какофония.

– Я не могу просто отсиживаться, – глядя в окно хмуро сказал Илья. На его лице переливались отблески уличных голограмм. – Моя группа не закончила миссию.

– Твоя группа погибла, – возразил Шон.

– Пока я жив, группа не погибла, – упрямо сказал морпех. – Нас заманили в ловушку. Но я знаю, где можно взять нужные нам образцы.

– Ты же не ученый, откуда тебе знать?

– Есть место, где любой образец будет содержать этот… активный мутаген. Логово.

– Ты имеешь в виду…

– Да. То место, откуда все началось, – Илья заговорил лихорадочно, расхаживая по комнате, до боли сжимая кулаки. – Я не знаю, где оно находится, это Логово. Но я выясню, чего бы мне этого не стоило. Если для этого понадобятся деньги – я найду их. Черт – да я готов на любое преступление! Отыщу этого подонка со шрамом, договорюсь с ним на любую работу, а если надо – прикончу и его самого, но соберу эти образцы и доставлю по назначению. Только бы найти это чертово место…

– Не стоит горячиться, – тихо сказал Шон. – Я знаю, где находится Логово.

12

– Ты знаешь, где Логово?

– Да.

– Откуда?!

– Считай, что я сам оттуда вышел, – Шон усмехнулся. – Все это начиналось на моих глазах.

Он неопределенно махнул рукой, но Илья понял, что имеет в виду его странный приятель.

– Пандемия?

– Теперь ее называют так. Тогда же это была просто катастрофа. Самый обыкновенный ад.

– Неважно… – Илья сел напротив Шона, пристально посмотрел ему в глаза. – Значит, ты можешь стать моим проводником?

Шон покачал головой:

– Никто из людей не проведет тебя туда.

– Почему?

– Я там был. Я знаю.

– Но ты, вроде, сказал, что покажешь мне путь?

– Возможно, я покажу тебе путь, – печально сказал Шон. – Но не в Логово.

– Не понимаю.

– Я могу отвести тебя к тому, кто действительно знает путь. Единственный, кто может отправиться туда и вернуться живым.

– И кто же это такой?

Шон не ответил. Встал, подошел к окну. Теперь уже Илья наблюдал за плясками огней на лице товарища. Было заметно: Шон взволнован, его одолевают сомнения.

– Раньше я не верил в судьбу, – медленно сказал он. – И в Бога верил скорее по воспитанию, чем сердцем. Но теперь у меня дочь, и она…

Шон резко отпрянул от окна, сел на скрипучую кровать – прямо напротив Ильи, заговорил быстро и сбивчиво:

– В Логове – не только самые жуткие монстры, не только этот проклятый мутаген. Там есть то, что способно вылечить мою дочь. И помочь в этом может тот, кто знает путь в Логово…

– Хватит говорить загадками, – оборвал его Илья. – Кто это?

Шон застыл на полуслове. Неуверенно дернул плечом, сказал, уставившись в пол:

– Раньше я мог бы ответить: «Это мой друг». Но теперь уже ни в чем не уверен. Единственное, что я знаю наверняка… – Взгляд Шона стал осмысленным, а голос – жестким: – Его зовут Злой.

Часть вторая

Путь к монстру

1

Глупо так тщательно готовиться к самоубийству. Это все равно, что скурпулезно рассчитывать, под каким углом лучше вынести себе мозги, в какой позе эстетичнее растянуться с пробитым черепом. То же и с планированием безумного броска в убийственную для человека среду.

Но каждый сам выбирает свой путь. Для единственного из группы уцелевшего бойца выбор был только один. Ему повезло, что рядом оказался Шон – такой же неприкаянный, как он сам. Впрочем, иногда одолевали сомнения: слишком уж очевидным было это «везение», и тогда в памяти всплывал чужой шепчущий голос: «Эксперимент…» Мерзко чувствовать себя подопытной крысой. Илья предпочитал считать себя морпехом, до конца выполняющим воинский долг. Это придает действиям смысл и мешает окончательно съехать с катушек.

Путь предстоял далекий и опасный. По сравнению с ним дорога в кровавый Йеллоустоун была просто детской прогулкой. Тревожило то, что никто толком не знал, чего ждать в местах, навсегда покинутых уцелевшими людьми.

– Приблизительно это район Далласа, – склонившись над картой, говорил Шон. – Раньше там были поля и равнины, теперь же наверняка – все те же мутировавшие заросли. Предполагаю, что ОН где-то там. Крутится вокруг Логова…

– Но если мы не знаем точно – как же мы его найдем?

– Поверь, если мы доберемся до его территории – он сам найдет нас. Если захочет. Если же он окажется не в настроении – нам не найти его, даже просеяв лес через сито. Но он там. Логово не отпускает его, я знаю… – Шон замолчал, нахмурившись. Наверное, тяжелые воспоминания. А может, не только…

Вчера он виделся с дочерью. Вернулся в отель совершенно разбитый, глаза будто опустились в черные провалы. Страшно подумать, что он там видел, что чувствовал. Одно ясно: это только добавило ему решимости. Илье подумалось: что бы он делал здесь, на чужой земле, если бы не этот человек, подталкиваемый в спину своей собственной бедой? Наверняка бы давно уже сгинул.

А ведь надо выполнить задание. Любой ценой.

– В идеале туда нужно лететь, – сказал Шон. Усмехнулся. – Но вряд ли Корпорация зафрахтует для нас комфортабельный «Гольфстрим». С военными у нас тоже как-то не складывается. Остается искать третьи силы…

– А есть и такие? – поинтересовался Илья.

– Конечно. Это Америка, парень. Корпорация мощна, но далеко не всем нравится ее стиль. Еще до катастрофы у нее было полно противников – от разного рода «зеленых» до представителей церквей всех направлений. Думаю, большинство «зеленых» попросту передохло, как неприспособленных к реальной жизни, зато наступил золотой век для религии. Особенно – для тоталитарных сект.

– Странно, с чего бы это?

– Ничего странного. Времена суровые – как новое Средневековье. Самое время молиться и ждать «конца света». Думаю, кое-какие отцы церкви просто прыгали от счастья, узнав про Пандемию. Для них сейчас просто золотой век – нет отбоя от страждущих.

– И ты предлагаешь искать у них помощи?

– Скорее, играть на существующих противоречиях. Не скрою, игра может оказаться опасной, но не вижу другого выхода.

– Это ладно, – кивнул Илья. – Но где достать оружие, транспорт, продовольствие?

– Всему свое время, – спокойно ответил Шон.

* * *

Первой, но не самой легкой задачей было добраться до Периметра. В пределах Гиперполиса нужно изображать из себя добропорядочных горожан, исключительно преданных Корпорации. Пока действовали идентификационные браслеты и была небольшая наличность – это было нетрудно.

Трудности начались с движением на восток. Проще было бы воспользоваться скоростным туннельным транспортом Гиперполиса, но не было гарантий, что в конце пути удастся выбраться на поверхность. Наверху же всем заправляли силы Внутренней безопасности. И чем ближе к Периметру, тем сильнее ощущался рост военной мощи и общее напряжение.

Их перебросили тайно, в грузовом контейнере со строительным оборудованием. Шон вновь задействовал старые связи, и этот этап прошел сравнительно гладко. Тягач мчал их до самой границы – туда, где возводилась очередная полоса обороны гигантского анклава.

Здесь, в железной темноте контейнера, снова вернулся страх.

Бесполезно убеждать себя, что ты – особенный, рычать, что ты морпех, «где мы – там победа!» В какой-то момент просто появляется в мозгу этот Голос – и все остальное теряет смысл.

«Иди!» – прошептал Голос.

– Я иду… – простонал в ответ Илья.

И тут же очнулся от ощутимого удара локтем: Шон приложил к губам палец. Не хватало только выдать себя до прибытия.

Чтобы отвлечься от навязчивых страхов, Илья стал думать о деле. Поднялся с жесткого рифленого пола, обошел диковинную машину, что опасно покачивалась на ходу внутри контейнера. От нечего делать залез в кабину, стал разбираться, что к чему. Случайным касанием активировал бортовой компьютер. Примитивный плоский экран рассыпался потоком данных. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что к чему.

Строительный робот с функцией ручного управления. Полезная штука в строительстве укрепрайонов. Оставалось придумать, чем эта хреновина может помочь двум людям, решившим противопоставить себя Корпорации.

– Эй, Шон! – тихо позвал Илья. – Есть идея…

Мерзко заскрипели изношенные тормоза, пассажиров отбросило к передней стенке. Контейнеровоз взвыл и замер. «Зайцы» переглянулись.

– Прибыл раньше времени, – беспокойно сказал Шон. – Неужто, Периметр ужался еще сильнее?

Илья кивнул: мутагенной среде плевать, кто стоит на ее пути – пикет «зеленых» или транснациональная корпорация. Для ее убийственного натиска все едино.

Задыхаясь и истекая потом внутри душного железного ящика, они торопливо натягивали заранее приготовленные комбинезоны техников. Придирчиво оглядели друг друга.

– Вроде ничего, похожи, – осторожно сказал Илья. – Как считаешь?

– Не знаю, – отозвался Шон. – Нужно быть готовым к любым неожиданностям. Может, у них теперь новые уровни контроля, за всем не уследишь.

– Главное – ввязаться в бой, – решительно сказал Илья. – А бой покажет.

– Тоже верно, – усмехнулся Шон и толкнул тяжелую створку двери. – Дуй в кабину, а я пока им на уши присяду!

Самое время: с той стороны к грузовым дверям уже тянулись руки в грязных перчатках. Помимо техников их встречал толстый инженер в белой каске с планшеткой в руках и пара ВБ-шников с подозрительными взглядами. За их спинами высились бетонные сооружения военного типа, ползли боевые машины, вращались локаторы, доносились армейские команды. На этом фоне очень не хотелось облажаться. Илья еще раз осмотрел пульт управления, пробормотал:

– Ну – где наша не пропадала…

Времени на практику не было. Он полностью отдал себя во власть инстинктам. В конце-концов, вся современная техника работает по единым принципам. Пальцы коснулись приборной панели, и та осветилась голубоватым сиянием.

С техническим английским у Ильи был порядок. «Запуск ходовых двигателей», – быстро прочел он, и без промедления ткнул пальцем в красный кружок. Сиденье под ним завибрировало, затряслись, разогреваясь, тяжелые механизмы.

– Та же БМП, только с комфортом, – бодро сказал себе Илья и потянул удобную рукоять управления.

Машина ответила неожиданным сюрпризом: вместо того, чтобы сдать назад, она резко дернулась вперед, вдавив торчащим манипулятором гофрированный металл контейнера. Железо угрожающе заскрежетало, машина взвыла от напряжения.

– Черт! – выдохнул морпех, едва успевая «подхватить» мощную машину. – Ошибочка вышла…

Вторая попытка оказалась более удачной. Ярко-желтая корма показалась на свет из контейнера – и робот медленно сполз по направляющим на щебенку площадки. Илья оставался в кабине, все еще переводя дух, а рядом уже возник Шон, непринужденно беседовавший с инженером:

– …доставим ее на место сами. Хотите и вас подбросим?

– Давайте так и сделаем, – согласился инженер. – Тем более, что доступ к новым передовым рубежам есть только у меня. – Он не без хвастовства коснулся черного браслета на запястье – более широкого и массивного, чем у Ильи и его товарища.

Илья равнодушно зевнул, отвел взгляд. Это была удача. Только не стоило радоваться преждевременно. Инженер уселся в тесную кабину по правую руку от Ильи. Шон разместился «на броне», держась за манипулятор.

– Вперед! – приказал инженер.

Путь оказался не слишком долгим, но и этого хватило, чтобы поразиться масштабам строительства. Стоило было бы хитро «развести» инженера на информацию. Но тот оказался неожиданно словохотливым и сам выкладывал ценные сведения – порцию за порцией, без умолку:

– Здесь ожидается основной поток беженцев, а следом – мощный натиск мутагенной среды. Уже сейчас системы отсева не справляются: вместе с нормальным человеческим материалом норовят прошмыгнуть и носители мутагена. А это, сами понимаете, опасность для всего Гиперполиса. Вон, видите, – это сепаратор для отбора здоровых, а здесь строится изолятор для сомнительных гостей, а там – сами понимаете…

– Что там? – легкомысленно спросил Илья, глядя на гигантские кубы из серого бетона.

– Крематорий! – недовольно буркнул инженер. – Что вы, маленький что ли? Куда девать тысячи зараженных особей?

– Человеческих особей… – процедил Илья.

– Бывших человеческих, – возразил инженер, поправляя каску и переводя разговор на другую тему. – А мы едем вон туда! Поворачивай, так… Там возводится огневой барьер – полоса ракетно-пушечной обороны, но главное – микроволновая защитная система. Прекрасно выжигает нейронные связи на расстоянии. А без мозгов даже мутанты пока не научились жить. Следом – санитарные огнеметы. Наша задача – всегда иметь не менее трехсот футов чистой и обеззараженной территории перед Периметром.

– Да, мутантов надо держать на расстоянии, – деликатно кивнул Илья.

– К черту мутантов! – инженер неожиданно помрачнел. – Ожидается несколько волн озверевших беженцев – вот главный враг Гиперполиса…

Илья вздрогнул, машину качнуло. Инженер пронзительно посмотрел на «техника» и заговорил горячо, с напором:

– А вы что думали – это все шуточки? Мы тут из последних сил собираем ресурсы, чтобы цивилизация не рухнула в пропасть. А пара миллионов разозленных дикарей может свести наши усилия к нулю! Придется окончательно запереться под землей и ждать, пока все на поверхности само по себе вымрет!

– Очень благородная у нас миссия, – неопределенно сказал Илья.

– Зря иронизируете, – отфыркнулся инженер. – Только на этот участок нападения происходят по нескольку раз в неделю. И неизвестно, кто хуже – мутанты или люди, которые выжили среди этих тварей…

Он не договорил – его заглушил вой сирены.

– Глуши двигатель! – взвизгнул инженер.

Илья не стал задавать вопросов, просто подчинился. Машина качнулась и замерла. И сразу же стало понятно, в чем дело.

Все вокруг пришло в движение, замелькали мрачные тени. Стремительно, как железные чудовища, перемещались вокруг, меняя позиции, боевые машины. Завыли сервоприводы, в небо уставились десятки разнокалиберных стволов. Бешено закрутились, внюхиваясь в небо, матовые «грибы» радаров.

– Стая идет… – прокомментировал инженер.

Илья задрал голову – сквозь прозрачный колпак кабины стал виден клин каких-то крылатых существ, неторопливо, в вышине пересекающих Периметр с юго-востока.

Дробно загрохотали скорострельные пушки, с воем ушла в небо ракета, территория вокруг скрылась в дыму. Через несколько секунд огонь прекратился – так же внезапно, как начался.

– И это все? – удивился Илья.

И тут же по кабине словно молотом ударили: что-то большое, тяжелое рухнуло на нее с неба. Как оно выглядело изначально, понять было непросто, оставалось судить по огромному перепончатому крылу, заслонившему обзор и сползавшему по стеклу, оставляя густой кровавый след. Тут же рядом грохнулась еще одна тварь, и еще…

Сзади в кабину постучал Шон. Несмотря на протестующие вопли инженера, Илья распахнул дверь, обернулся, крикнул:

– Ты цел?!

– Слушай внимательно, – вместо ответа быстро сказал Шон. – Сейчас тут небольшая неразбериха. Пока стая идет – все попрятались и в небо пялятся. У нас есть шанс. Понял?

– Понял, – коротко ответил Илья и нырнул обратно в кабину. Резко повернулся к инженеру. – Как быстрее добраться до периметра?

– Быстрее – если прямо, тут футов двести до поста. Но нам надо на семнадцатую милю, а это влево по той дороге…

– Там разберемся, – пообещал Илья и бросил машину вперед.

– Это нарушение инструкции! – залепетал инженер. – Гражданским машинам нельзя двигаться во время тревоги!

– Вот на посту и доложите! – импровизировал Илья, высматривая дорогу. Он достаточно освоился с управлением, чтобы уверенно лавировать между тяжелыми боевыми роботами, которые не обращали внимания на желтую «козявку», шныряющую меж их бронированных тел.

* * *

Вскоре показался пост. Выглядел он более, чем внушительно: система из четырех приплюснутых бетонных бункеров, между которыми был зажат выезд за пределы Периметра. Сам проезд шел крутым зигзагом – так что невозможно было прорваться сквозь него на полном ходу. Илья нахмурился – и прибавил скорости.

До инженера начало доходить. Он вдруг закричал – высоко и бессвязно, навалился на фальшивого «техника», стремясь оторвать его ладони от рукояток управления. Машина вильнула, зачерпнув гусеницей жирную горсть грунта. Один из манипуляторов, как огромная клешня, со скрипом откинулся в сторону.

Короткий в челюсть – и инженер обмяк на своем месте с каской, съехавшей на лицо. Из-под каски поползла тонкая струйка крови. И тут же секунду перед кабиной резво взметнулись фонтанчики пыли.

«Предупредительные», – мелькнуло в голове. Разум подсказывал: лучше остановиться. Но что-то, более сильное, чем разум, заставило стиснуть зубы – и бросить машину вперед. Про шансы думать не хотелось – достаточно было просто взглянуть туда, где появившись с флангов, неторопливо вышли и замерли посреди дороги два боевых робота. Вообще-то, в этом даже не было необходимости – достаточно одной очереди из пушки типа «вулкан», торчащей на гибком манипуляторе.

Словно в подтверждение грохнуло – и стекло кабины мгновенно покрылась сетью трещин, украсившись тремя аккуратными дырами. Илья тревожно оглянулся – не зацепило ли Шона? Отсюда он не мог его видеть. Зато увидел, что стало с несчастным, так некстати подвернувшимся попутчиком: пижонскую белую каску будто вывернуло изнутри каким-то невероятным кровавым взрывом. Сиденье и стекло позади инженера было забрызгано мозгами.

– Вот суки!.. – разозлился Илья и вывел двигатели на максимум. Судорожно подергав многочисленные рычаги, он оживил манипуляторы – и выдвинул железные клешни вперед, перед кабиной. Видимость упала, зато это спасло от второй очереди, которая наверняка пришлась бы по водительскому месту. Левый манипулятор задергался, словно в конвульсиях, и безвольно обвис.

А охранные роботы были уже рядом. Словно очередное дежа-вю пронеслось перед глазами: снова поднялся роботизированный бульдозерный нож, и снова он, за рычагами крепкой машины, шел на беспощадных монстров. Только эти были страшнее: их вел не голод, ими командовали люди.

Наверное, его ход не вписывался в стандартные инструкции. Роботы вдруг дернулись, зашевелились, пытаясь увернуться, пропустить машину, чтобы добить ее с флангов из своих крупнокалиберных «мясорубок». Илья не дал им такого шанса. Резко заложил вираж – и поддел бульдозерным ковшом железную ногу левого робота, двинув второго уцелевшим правым манипулятором. Вряд ли эти высокотехнологичные боевые машины были рассчитаны на бои без правил со строительной техникой. Длинная трассирующая очередь одного из них эффектно прочертила небо, второго ударила в стену бункера, выкрошив изрядный кусок стены. Илья уже закладывал новый вираж, вписываясь в изгиб проезда. На пути возник тяжелый бетонный блок – хорошая преграда для грузовика или бронетранспортера. Но не для бульдозера.

Еще один поворот, еще пара бетонных колпаков по бокам – и впереди замаячило открытое пространство…

И два новеньких боевых робота, четко и согласованно ведущих подвижную цель.

– Ну, вот нам и крышка, – спокойно произнес Илья. Останавливаться не было смысла: он знал, что после такого проявления агрессии на блокпостах обычно не церемонятся с нападающими. А потому он просто прибавил «газу», отдав управление автоматике, – и упал на дно кабины, не особо надеясь уцелеть.

Но в них не стреляли. Это было странно. Илья рывком вернулся на водительское место, подправил направление – машина едва не улетела в кювет, сбавил ход. Посмотрел на экран заднего вида: роботы по-прежнему держали их «на мушке». Но не стреляли.

Илья вздрогнул: справа зашевелился мертвый инженер. Но оказалось, что это Шон распахнул дверь и выволакивал тело наружу. Прыгнул на освободившееся место, не особо впечатляясь кровавым интерьером.

– Жив? – переводя дух, поинтересовался Илья. – Цел?

– Не уверен, – ощупывая себя, отозвался Шон. Подмигнул товарищу. – Однако ты водишь! Почем права покупал? Или так вас учат в Сибири?

Илья лишь расхохотался в ответ.

– Главное – прорвались! – скалясь, сказал он. – Свобода!

– Ну-ну, свобода… – качая головой, проговорил Шон. – Вот только я никак не пойму – почему они не стреляли?

2

– Не стрелять! – повторил высокий человек в черной форме ВБ. Он ничем не выделялся среди остальных бойцов внутренней безопасности. За исключением, разве что, странного обстоятельства – отсутствия типового браслета на запястье, да еще – холодного властного взгляда. Этот взгляд мог бы узнать Илья, если бы не находился сейчас в желтой гусеничной машине, уходящей на восток по пустынной трассе. Машина мелькала сейчас на всех обзорных экранах, и на некоторых была обозначена в качестве враждебной цели ударных роботов и ракетных установок. Операторы вооружения выжидающе поглядывали на командиров, их пальцы нетерпеливо замерли над гашетками эргономичных боевых «джойстиков».

– Повторяю: огня не открывать, – снова жестко произнес человек. Было видно: здесь его воспринимают как главного. – Я беру всю ответственность на себя. Можете передать непосредственно Совету директоров. Это моя операция.

Он сделал шаг в сторону, перевел взгляд на большой экран, где застыло изображение кабины беглого строительного робота. Приказал:

– Увеличьте, дайте его лицо! Уберите блики стекла и помехи!

Рядом с окровавленной белой каской возникло бледное перекошенное лицо водителя.

– Надо же… – протянул человек. Немного вытянулся, заложил руки за спину. – Действительно, он.

– Что будем делать, Алан? – тихо спросил из-за его спины невзрачный тип в сером костюме.

– Как и решили с самого начала – за ними, – отозвался тот, кого назвали Аланом.

– И все-таки – как же он выжил? – спросил все тот же человек, с интересом разглядывая лицо на экране.

– Меня это тоже интересует, – не отрывая взгляда от изображения, сказал Алан. – Но это – не самое главное. Важнее – куда он нас приведет…

3

Первая эйфория прошла быстро. Да, они вырвались из-под тотального контроля Корпорации. И оказались на территории, где безраздельно властвуют мутанты и редкие, обезумевшие от страха люди. И это – при полном отсутствии продовольствия и оружия.

– Хорошенькое начало, – проговорил Илья, вглядываясь в окружавшие их горы сквозь изрешеченное полями стекло. – Вот сядут в машине аккумуляторы – и что тогда делать?

– Такова цена импровизации, – спокойно отозвался Шон. – Согласись, медлить тоже нельзя было. Упустишь шанс – и все, второго может не быть. Вообще шансы у нас были – пятьдесят на пятьдесят. Если не меньше.

– Да я не спорю. Только что теперь делать, вдвоем, без оружия? Не сожрут нас этой ночью?

– Мутанты – вряд ли. Эта дорога – наверное, единственная свободная от тварей. Потому и мы здесь. Людей я бы больше опасался. Как где мутанты полезут – тут сразу беженцы прут, и все в Гиперполис. Потому как это для нас Корпорация – зло. А для какого-нибудь согнанного с земли фермера, – это жратва, выпивка и работа.

Илья кивнул, вгляделся вдаль. Дорога все еще была хороша, несмотря на то, что давно не обновлялась и испытывала порядочную нагрузку под грузом отступающей техники и толп беженцев.

– И куда она ведет, эта дорога? – спросил Илья.

– Отсюда у нас один путь – в Солт-Лейк-Сити. Сейчас они называют его просто – Сити. Там я попытаюсь поднять кое-какие знакомства и, может быть, мы раздобудем самолет.

– И что там, в этом Сити? – поинтересовался Илья. – Какая-нибудь своя Корпорация?

– Что-то в этом роде. Религия.

– Это как?

– Всем там заправляет секта. Они называют себя мормонами, но ничего общего с теми, прежними мормонами не имеют. Известно про них мало, хотя Сити – крупнейший анклав в Горных Штатах. И, наверное, с непривычки страшненький. Но организованный – тут не поспоришь. Наверное, потому они выжили и сохранили независимость от Корпорации. Вроде даже, имеют с ней какие-то договоренности, торговлю ведут. Но, думаю, это временно. Задавит их Корпорация.

– Как-то неохота туда идти, – пробормотал Илья. – Не люблю я тоталитарные секты…

– Сам такой же, – согласился Шон. – Но другого пути у нас нет. По прямой до Техаса никак не добраться, а уж там с голыми руками вообще делать нечего. Это раньше «Дикий Запад» только звучало звонко. Теперь там такая дичь, что никаким напалмом стереть не могут.

– Видел, по ти-ви показывали…

Шон рассмеялся – глухо и зло:

– Что они там показывали! Ты это сам видеть должен… Ладно, к черту! Сейчас главное – найти транспорт, пока на этой малышке батареи не сели окончательно. Но это утром. А пока давай поищем укрытие. Не хотелось бы первой же ночью наткнуться на мародеров. Или на тех, кто мародерами питается…

Найти укрытие для яркой желтой машины с растопыренными лапами манипуляторов оказалось непростым делом. Пришлось проехать еще с десяток километров, и энергия была уже почти на нуле, когда в стороне показалась заброшенная ферма.

– Вроде пусто, – не очень уверенно сказал Шон. – Знаешь что – давай, загоняй агрегат прямо в ангар!

Под ангаром он подразумевал здоровенный сарай из гофрированных металлических листов. Илья, наловчившийся орудовать манипуляторами, ловко отогнул металлический угол и сорвал с фасада приличный лист жести, как старую газету. После чего неторопливо втиснул машину внутрь. Мигнула на прощание и погасла приборная панель.

Наступила тишина.

* * *

Илья проснулся посреди ночи. Он спал в кабине – отказался проводить ночь, как Шон, в брошенном доме. Приятель посмеялся над ним, сказав, что все боятся брошенных домов, поэтому там безопаснее всего. Если на какую-нибудь трехголовую змею не наткнешься или на опоссума-людоеда.

Побродив немного по ангару, Королев нашел увесистый газовый ключ. Какое-никакое, а оружие. Что-то тянуло на улицу, хотя разум подсказывал: этого делать не стоит. Лейтенант вышел, взглянул на низкую луну, вдохнул свежего горного воздуха.

Хорошо! Будто не происходит на планете чудовищный распад всего живого. Будто не обещают ученые, что после взрыва мутагенной активности наступит спад, и на Земле не останется никакой жизни. Не хотелось в это верить. Как не верилось в то, что причиной катастрофы стала обыкновенная человеческая жадность. Бесконечная погоня за прибылью, стремление впарить потребителю очередную дрянь, «подсадить», как на наркотик, на тот или иной бренд, желание манипулировать людьми, точно собачками Павлова. Показал конфетку – и ты уже готов, истекаешь слюной, животное…

Илья сглотнул, усмехнулся: мысль о жратве и вправду вызывала слюноотделение, напоминая о том, что он не ел почти сутки. Это ничего, морпех и подольше терпит, когда приходится…

Он замер: со стороны дороги ему почудилось движение. А еще шум – негромкое нарастающее шуршание. Илья осторожно двинулся вперед, всмотрелся.

И похолодел.

В свете луны по пустынной трассе брела толпа. Самая тихая толпа из тех, что он видел. Люди шли плотно, молча и почти бесшумно – только шуршала, как листва, ткань одежды. Илья напряг зрение – точно, все они шли босиком.

«Беженцы? – напряженно мелькнуло в голове. – Почему без вещей? Да зачем босиком – ночь-то не жаркая совсем… А почему молчат? Мародеры? Тогда почему без оружия?».

Стараясь понять, что происходит, Илья подбирался ближе. Он старался двигаться тихо. Вдруг нога зацепила какой-то камень, лейтенант споткнулся и выронил газовый ключ. Тот грохнулся, отчетливо звякнув сдвоенной рукояткой.

И тут произошло нечто, страшнее чего ему не доводилось видеть. Вся эта бесконечная человеческая река остановилась. Разом, будто тысячам людей отдали единый приказ, не подлежащий обсуждению. А в следующий миг все они синхронно повернули голову и посмотрели НА НЕГО. Будто могли с ходу увидеть его в мутной тьме. И все эти тысячи глаз сверкнули разом в лунном свете каким-то рубиновым нечеловеческим взглядом.

А потом все они шагнули в его сторону и пошли, медленно, словно призраки, не отрывая этого немигающего взгляда.

Илья не выдержал и закричал.

«Спокойно. Это я…» – пронеслось в голове – смазано, будто в мысли врывались радиопомехи.

– К-кто?! – заикаясь, пробормотал парень, не отводя взгляда от жуткой человеческой массы. Толпа остановилась. Теперь его просто разглядывали. Неподвижно, безо всякого выражения. И от этой неподвижности хотелось кричать.

«Я, – повторил голос. И снова в голове болезненно отдались странные «помехи». – Я просто присматриваю за тобой».

– Ничего себе – «просто»… – проговорил Илья, пытаясь взять себя в руки. – Это что же, снова твои «эксперименты»?

«На этот раз, ваши. Человеческие. Кто-то из вас, людей, считает себя вправе повелевать другими. Учится управлять толпой на расстоянии. Видишь? Почти получается. Но я все же сильнее…»

– Они все… Шли в Гиперполис? – осенило Илью.

«Да».

Вот оно что! На каком-то инструктаже рассказывали о новых разработках по массовому управлению сознанием. Помнится, много шуток было по этому поводу. Разве можно было всерьез воспринимать такое? И вот, пожалуйста. И это уже совсем не смешно.

– Так, выходит, никакие они не беженцы… Их «зовут», а они идут?

«Кто же добровольно пойдет в клетку? – отозвался голос. – Я тоже был в клетке. И мне было плохо.

Я, пожалуй, отпущу их…»

– А-а! – вскрикнула какая-то женщина. – Где я?

– Что происходит? – послышался мужской голос.

– Какого черта?! – заорал кто-то. – Вы кто такие?!

– Мама! – захныкал ребенок.

Поднялся многоголосый вой, толпа начала рассыпаться. Илья попятился, чтобы не быть раздавленным в возрастающем хаосе.

– Зачем ты это сделал? – растерянно спросил он. – Они же не знают, где находятся, что делать дальше!

«Меня это не интересует», – равнодушно поведал Голос.

– Корпорация хотя бы дала им жизнь и работу! Они же погибнут здесь!

«Я дал им свободу. Свобода дороже жизни».

Илья хотел возразить, но вдруг понял. И спросил, уже спокойнее:

– Это тоже эксперимент? Надо мной, да? Ты изучаешь мою реакцию?

Голос не ответил, и Илья рассмеялся:

– Ладно, делай с ними, что хочешь. Мне плевать на этих людей.

«Это не так. Ты не равнодушен к ним. Но кое в чем ты прав: это тоже часть эксперимента…»

Совершенно разбитый Королев вернулся к ангару. Где-то вокруг бродили испуганные люди, кричали, плакали, звали на помощь. А он ничего не мог сделать. Он просто швырнул в сторону тяжелый газовый ключ и залез в кабину.

Всю эту ночь во сне он собирал и разбирал автомат. На время…

4

Систему одолеть непросто. Утром, едва продрав глаза и дрожа от холода, Илья наблюдал, как к дороге тянутся небольшие группы людей, сбиваются в колонну – и продолжают свой жуткий поход на запад. Корпорация восстановила дистанционный контроль над очередной партией человеческого материала, и свежая кровь скоро вольется в ненасытный Гиперполис…

– А, зомби идут? – донесся голос Шона. Тот подошел, потягиваясь и позевывая, и смотрел на происходящее довольно равнодушно.

– Правда, что ли, – зомби? – не поверил Илья.

– Да нет, конечно. Называют их так – те, кто в курсе. Ты же видишь – на тебя, на меня «зов Гиперполиса» не действует. Почему? Потому что мы не жрали «гуманитарную помощь», которую Корпорация разбрасывает с дронов над уцелевшими городками и фермами. Люди – они же в массе темные, инертные. Телевидение работает с перебоями, с Интернетом тоже проблемы, так что рекламы нет – как воздействовать на массовое сознание в такой ситуации? Правильно – заставить самим прийти туда, где все по-старому. Представь: ты – голодный человек, тебе сбрасывают на голову пакет со жратвой и рекламой Гиперполиса. Неужели откажешься? Нет, слопаешь за милую душу. И тебя не особо волнует, что в еде растворен простейший нанокомплекс. Маленькие такие наноботы проникают в твою нервную систему – и ты становишься ходячим приемником. Получаешь сигнал – и прешь наиболее коротким и безопасным маршрутом, четко по GPS. Потому что Гиперполису нужны только здоровые индивидуумы. И самое интересное, когда тебя «отпустит», ты будешь считать, что сам пришел, добровольно. А вздумаешь бунтовать – всегда есть надежное средство подавления – просто нажать кнопку…

– И что, все население в Гиперполисе под таким вот контролем? – поразился Илья.

– Пока нет. Экспериментируют. Считается, что нет более эффективного стимулятора для работника, чем жадность. Будешь смеяться, но реклама и обещание всяческих материальных благ действуют на работника лучше, чем любой химический допинг. Думаю, Корпорация и дальше будет развивать все эти «стимуляторы потребления»…

Под эти разговоры Илья пытался запустить двигатели робота. Бесполезно. Робот сдох. То есть напрочь отказался заводиться – сели аккумуляторы. Надежды найти поблизости электричество не было.

– Надо осмотреть соседние фермы, – предложил Шон. – Может, остался какой транспорт?

Трасса опустела – очередная партия беженцев-зомби иссякла. Им пришлось пройти несколько километров вдоль дороги, прежде чем показались крыши домов. Приблизившись, увидели характерные следы разрушения: дыры в стенах, пустые окна, обгоревшие стены.

– Армия поработала, – прищурившись, сказал Шон. – Наверное, в самом начале, когда подавляли мятежи. А ну, стой!

Но Илья уже заметил: стены покрыты мелкой сеточкой ползучей сельвы. Со стороны гор сюда подбирались нехарактерные для этих мест джунгли.

– Плохо дело, – отметил Шон, – Пандемия докатилась уже досюда. Будем надеяться, что джунгли еще не перекинулись через трассу…

Он подошел к покосившейся двери, толкнул ее ногой. Илья покрепче сжал захваченный в дорогу газовый ключ. В доме было тихо и сыро. Мутанты еще не освоили эту «нору», и на том спасибо. Внутри наблюдались явные следы погрома, но Шон сразу же обратил внимание на небольшой холмик на полу.

– Дай-ка сюда! – он взял ключ из рук Ильи и ткнул им в этот холмик. Поверхность его зашевелилась, раздаваясь в сторону.

Вездесущая сельва покрывала человеческие останки. Точнее – тщательно объеденный человеческий скелет. Тот скрючился, очевидно, погибнув еще при штурме дома. А после пришли джунгли. В джунглях вся органика идет в дело.

– Похоже, нам повезло! – сказал Шон, хватая скелет за ребро рычагами ключа. Приподнял – и костяк обвис, как мученик Инквизиции. Зато под ним обнаружилось кое-что ценное.

Дробовик. Старое доброе помповое ружье, уцелевшее благодаря пластиковому цевью и прикладу. Имелся, видимо, и кожаный патронташ – но и его всосала всеядная сельва, оставив аккуратный рядок толстеньких патронов двенадцатого калибра.

Илья жадно схватил оружие, передернул помпу. Вылетела пустая пластиковая гильза, в ствол вошел целехонький красный патрон.

– Вот это удача, – повторил Шон, собирая рассыпанные по полу патроны.

– Теперь у нас хоть какое-то оружие, – осматривая дробовик, сказал Илья.

– Нет, теперь мы имеем шанс захватить хоть какое-то реальное оружие, – усмехнулся Шон. – Все, хватит испытывать судьбу, уходим отсюда, быстро!

Все же Илья не смог отказать себе в возможности осмотреть ферму. Оружие придало уверенности, и не так пугала уже наступающая, мерзко шевелящаяся растительность. Он медленно обошел дом и заметил характерный ком ползучей сельвы. Пригляделся – из-под сине-зеленой массы виднелось мутное стекло.

Фара.

– Шон! – позвал Илья. – Смотри-ка, что я нашел!

Садовыми граблями стащили с «холма» цепкую сельву. Так и есть: живая масса облюбовала древний фермерский пикап. И неспроста: за рулем обнаружился тщательно обглоданный скелет, раскрытая дверь с водительской стороны была простреляна. В кузове, видимо, тоже было что-то съедобное, раз сельва настолько разрослась. Может, удобрения или навоз – сейчас это не имело значения.

– Ох и колымага! – с сомнением произнес Шон. – Еще и бензиновая, верное. Я такую не заведу.

– Ничего, я займусь, – бодро сказал морпех, вытаскивая скелет с водительского места. Вслед полетела ковбойская шляпа. – Дедушка, это, наверное, ваше…

Илья прыгнул за руль, поискал – и обнаружил валявшийся под ногами ключ с тяжелым брелоком. Воткнул в ржавую скважину, повернул. Протяжно заныл стартер. Поразительно – но с третьего раза машина разразилась старческим кашлем и завелась.

– Шикарно! – подойдя к пикапу, констатировал Шон. – Нам определено везет, даже страшно становится. Иди-ка сюда, помоги мне!

Судьба продолжала раздавать подарки: в сарае обнаружилась наглухо запечатанная бочка, судя по всему – с бензином, и пара наполовину полных канистр. Наверное, предусмотрительный хозяин надеялся подготовиться к тяжелому будущему, но не успел.

– Видишь, – Шон указал на следы в земляном полу. – Здесь было еще несколько бочек с горючкой. – Наверное, те, кто его прикончил, увезли все, что успели. Эта уже не влезла. Или их просто спугнули.

– Скажем спасибо тому, кто умеет так пугать, – усмехнулся Илья, но Шон не разделял его веселья.

Не без труда они закатили бочку в кузов пикапа, поставили стоймя, чтобы не раскачивалась, закинули канистры. Хорошо было бы набить кузов едой, но ни грамма продовольствия здесь не нашлось – все высосала всеядная сельва.

Взревывая, чихая и исходя удушливым дымом, пикап дернул с места, выбрался на трассу и, медленно набирая скорость, покатил в сторону Юты.

5

Бо́льшая часть пути пролегала через пустыни Невады. Наверное, поэтому мутагенные леса все еще не облюбовали эту местность. Илья даже дал себе волю расслабиться и просто насладиться дорогой и отличным пейзажем. Правая рука небрежно лежала на «баранке», левая ловила пыльный ветер пустыни.

– А может, махнем в Вегас? – он подмигнул Шону. – Здесь, вроде, недалеко.

– О’кей, – спокойно ответил тот. – Если любишь рулетку со смертью и яркие шоу с «расчлененкой» – там как раз пик сезона.

– Не думал, что там все так мрачно, – сказал Илья.

– Как раз был сезонный наплыв туристов, – пояснил Шон. – И твари будто почуяли это. Все произошло в одну ночь. Сельва уже дня три как наползала с востока, а Национальная гвардия лишь в носу ковыряла – тогда никто еще не связывал с сельвой распространение мутагенной среды. Думаю, мафиозные картели, стоящие за игорным бизнесом, проплатили молчание. Кому нужна паника на пике прибыли? В общем, полетали вертолеты, для видимости посыпали пустыню гербицидами. Кто ж знал, что сельва от гербицидов наоборот – приходит в бешенство? И вся эта биомасса метнулась на город. А когда запахло кровью – подтянулись хищники…

– И что же, никто не следил за распространением мутаций?

– Это же политика, парень, – Шон с отвращением плюнул в окно. Открыл «бардачок», довольно хмыкнул, найдя пачку сигарет и старую бензиновую зажигалку. Чиркнул колесиком, закурил. – Ты что, телевизор не смотрел? Тогда все валили друг на друга, никто не хотел брать на себя ответственность. Но больше всех постаралась Корпорация, от нее и распространялась большая часть дезинформации. Все силы бросили на защиту Вашингтона, Нью-Йорка и Среднего Запада. А Пандемия спокойно расползалась из Техаса – по аппетитным южным штатам. Все и опомнились только после «Большой Русской Рулетки».

– Чего-чего?! – удивился Илья, отрывая взгляд от дороги и глядя на затягивавшегося сигаретным дымом товарища.

– Так назвали эту мясорубку в Лас-Вегасе. Мутанты за ночь сожрали и просто убили два миллиона человек. Я уж не говорю, сколько заразилось и умерло позже… После этой заварушки и началась настоящая паника.

– И здесь русских приплели! – проворчал Илья.

– Просто у вас хорошая репутация, – хмыкнул Шон. – Без обид, парень. Хочешь сказать, у вас сейчас лучше?

– Ну, это как посмотреть, – насупился Илья. – Твари напирают со всех сторон. Не так агрессивно, как у вас или в Китае, но связь нестабильна, снабжение прервано и вообще страну пришлось поделить на анклавы. Я, вот, например, из Восточного…

– Погоди, – прервал его Шон. – Смотри, что это?

А ну, притормози чуток…

Впереди, справа от дороги, показалось нечто, похожее на большой лагерь из фургонов и жилых колесных прицепов. Еще больше это напоминало табор диких, технически продвинутых кочевников: среди домов на колесах преобладали мощные джипы и пикапы, под завязку набитые каким-то скарбом.

– Цыгане? – поинтересовался Илья. Шон удивленно глянул на спутника, вытащил зажатый между сидений дробовик и положил на колени.

– Лучше бы это были цыгане, – сказал он. – Будь внимателен. Главное – не останавливайся!

Внезапно, перегораживая путь, на дорогу выехала здоровенная автоцистерна.

Илья глянул в зеркало заднего вида. Та же картина: дорогу преграждала пара мощных внедорожников.

– Мародеры! – процедил Шон.

– Убьют? – быстро спросил Илья, прикидывая, как бы свернуть с дороги.

– Это под настроение, – ответил Шон.

Пикап, замедляя ход, вплотную приблизился к автоцистерне. Засада была выбрана удачно: свернуть здесь было некуда – слева скала, справа обрыв. Скрипнули тормоза, пикап замер.

– Дай ружье, – мрачно следя за приближавшимися сзади джипами, сказал Илья. – Живым я им не дамся!

Шон пронзительно посмотрел на друга, и вдруг резким движением выкинул дробовик в окно.

– Ты с ума сошел?! – заорал Илья, нашаривая под сиденьем монтировку.

– Брось! – потребовал Шон. – И не рыпайся! Может, тогда у нас будут шансы…

Кровь бурлила в голове и мышцах лейтенанта, но он заставил себя успокоиться. В конце концов, его спутник не походил на труса. Видимо, он знал, что делает.

Рядом с машиной, со стороны пассажирского места, появился здоровенный амбал, заросший длинной нечесаной шевелюрой и такой же на удивление длинной бородой. Глаза его скрывали черные очки, из кожаной жилетки выпирали мощные плечи, покрытые татуировками. Мужик неторопливо поднял брошенный Шоном дробовик, осмотрел и положил на плечо, продолжая любоваться пейзажем сквозь стекла очков. В сторону пикапа он даже не смотрел.

– А где второй? – невозмутимо поинтересовался Шон.

– Чего? – пробасил бородатый и впервые повернул голову в сторону пассажиров остановленной машины.

– Вы же из «ZZ-Top» будете? – невинно поинтересовался Шон.

Илья замер, ожидая реакции на своеобразный юмор спутника.

– «ZZ» давно умерли, – сказал бородатый, и в его голосе послышалось сожаление. – Рад, что ты помнишь о них, приятель. Откуда ты вообще здесь взялся?

– Со стороны Гиперполиса удираем, – честно признался Шон. – В Сити едем. Хотим к мормонам примкнуть.

– Это странно, друзья мои, – на этот раз голос послышался со стороны водительского окошка. Илья выглянул и вздрогнул: смех-смехом, но там стоял брат-близнец этого бородатого шута – с такой же нелепой бородой и в темных же очках. – По этой дороге все движутся в Гиперполис, и никто – оттуда. Может, вас подослала Корпорация? Может, вы, суки легавые?

– Дружище, неужели ты думаешь, что Корпорация не снабдила бы нас лучше, а не сунула в дряхлый вонючий тарантас?

– А вы, давайте, вылезайте. Сейчас решим, что с вами делать…

Пришлось подчиниться. Илья машинально присмотрел наиболее удобную позицию для драки, хотя надеяться было, в общем, не на что: помимо двоих «ЗиЗиТопоподобных» вокруг уже собралась приличная компания. И нельзя сказать, что вид этих людей вселял большой оптимизм. Все были вооружены до зубов, и разномастность оружия свидетельствовала о непростом пути этой братии. Скорее всего – пути кровавом.

Какой-то шустрый малый с легкомысленным «Узи» за спиной запрыгнул в кузов пикапа. Принялся греметь канистрами и хламом, который просто не стали выбрасывать оттуда, чтобы сэкономить силы.

– У нас тут бочка с бензином, – радостно сообщил мародер с «Узи». – И пикап, смотрю, знакомый – это же старины Барталамью, бывшего соседа моего папаши. И бочку, похоже, у него же сперли!

– Это правда? – сурово поинтересовался первый бородач.

– На ферме никого не было, а за рулем вообще мертвец сидел, – сказал Илья и тут же получил локтем от товарища. Видимо, не следовало слишком распускать язык перед этими негодяями. – Ну мы и подумали – раз это ничье…

– На этой территории все – наше! – с угрозой заявил второй бородач. Тут же вокруг неприятно заклацали затворы. – Вы хотели украсть наше имущество. Машина и горючка – это серьезно…

– Послушайте, как вас там… – примирительно заговорил Шон. – Может, мы как-то договоримся? Нам пришлось убегать от властей, думаю, вы легко войдете в наше положение…

– Давайте их убьем, да и дело с концом, – лениво сказал какой-то краснорожий толстяк. – Хотите, я сам их прирежу, чтобы патроны не тратить? Ей-богу, мне собак кормить нечем, а человечинку они любят.

Илья выхватил взглядом говорившего. Какой самоуверенный боров! «Давай, попытайся, – мрачно подумал он, – прежде, чем сам сдохну, успею затолкать твою тупую башку в твою же собственную жирную задницу…»

– А может, продать их Корпорации? – неожиданно предложил кто-то. – Раз сбежали – значит, они там нужны кому-то, а?

– Дельная мысль, Хью! – одобрил второй бородач, пока первый осматривал захваченную машину. – Эй, Сэм, ты что там с бочкой ковыряешься?

– Хочу посмотреть, сколько там бензина! – отозвался владелец «Узи». – Сейчас… Что-то пробка не дается – приржавела, что ли?

Деятельный Сэм ловко орудовал кривой железной «фомкой», поддевая непокорную пробку и бурча:

– Да что такое – я ее тяну, а ее будто обратно засасывает! Э, опять…

Илья бросил быстрый взгляд на Шона и поразился его внезапной бледности. Будто он вдруг понял что-то такое…

Истошный вопль прорезал воздух, и одновременно – характерный звук вылетающей из бутылки пробки. Илья в оцепенении наблюдал, как в кузове злосчастного пикапа происходит какая-то чертовщина. Вслед за вылетевшей пробкой из горловины бочки полезло… что-то, активно пузырясь и булькая. Только был это никакой не бензин, а нечто живое, черное, гибкое и стремительное, густо покрытое мелкими шевелящимися «ресничками». Любознательный обладатель «Узи» торопливо выпрыгнул из кузова – но это нечто молниеносно метнулось к нему и… перерубило пополам, словно какое-то желе.

– Вашу мать!

– Господи Иисусе!

– Что это за срань такая?!

Воздух наполнили испуганные вопли, мародеры бросились врассыпную. А вот Илья не стал вдаваться в панику. Он резким рывком настиг того, краснорожего, свалил его и вмиг отобрал компактный пистолет-пулемет «скорпион».

– Что, собакам меня скормить хочешь? – поинтересовался морпех, реквизируя у скулящего толстяка запасные магазины и здоровенный охотничий нож. – А что, если я скормлю тебя этой твари?!

– Уходим! – выкрикнул Шон. Илья с удовлетворением отметил: в руках друга снова был дробовик. Королев легко вскочил, перемахнул через толстяка и бросился к обочине. Остановился: под ногами был обрыв.

Тут же за спиной заорал несчастный толстяк. Быстро обернувшись, морпех увидел, как странная тварь дикими рывками рубит его на куски: одна нога, другая, туловище пополам…

– Господи… – прошептал Илья.

Ближайшими целями для гадины, похожей то ли на клубок колючей проволоки, то ли на гигантскую многоножку, были они с Шоном. Мародеры удирали в сторону машин, мгновенно забыв про пленников. Тварь извивалась кольцами, как ошпаренная, и медленно приближалась к двоим оставшимся людям. Илья передернул затвор «скорпиона».

– Стой! – тихо сказал Шон.

Илья замер, чуть касаясь пальцем спускового крючка и понимая, что это оружие вряд ли спасет от жуткого монстра. «Многоножка» тоже замерла, приостановив на секунду свои кольцевые судороги. И вдруг молниеносной спиралью метнулась в сторону автоцистерны. Это было похоже на полет ленты черного серпантина, и закончился он четко у сверкающей металлической бочки. Тварь металась вокруг нее, бессмысленно ударяясь в металл тем, что должно было быть головой.

– Ты понял?! – выдохнул Шон.

– Бензин! – мгновенно среагировал Илья.

– Дуй за руль!

– А ты?

– За руль, мать твою!!!

Бежать навстречу верной гибели не очень хотелось. Оставалось убеждать себя, что рядом со злобной, но безмозглой тварью куда безопаснее, чем рядом с двуногими убийцами. Илья выждал момент, когда мечущаяся спираль окажется на безопасном расстоянии – и совершил последний бросок к кабине тягача. Как и следовало ожидать, водитель смылся, поддавшись общей панике. Он не только оставил ключи в замке зажигания, но даже забыл на сиденье здоровенный револьвер. Илья злобно ухмыльнулся, повернул ключ. Взревел двигатель.

Почти одновременно с ним Шон взлетел по лесенке на верх цистерны. Жуткая многоножка заметила его и, извиваясь, полезла следом. Из последних сил Шон дернул крышку заливной горловины. В воздух ударило резким бензиновым смрадом. Тварь взвыла каким-то душераздирающим звуком, и крутой петлей изогнувшись в воздухе, втянулась в глубину цистерны. Будто та всосала в себя гигантскую черную макаронину. Шон захлопнул крышку, заорав:

– Вперед!!! Жми!!!

Морпехи отлично понимают приказы. Особенно типа «полундра» и «спасайся, кто может». Так что, Шон едва успел ухватиться за скобу на покатом боку цистерны, а тягач уже выходил «на боевой разворот». Бандиты еще не успели толком сообразить, что происходит, а Илья уже направлял звероподобный тягач аккурат между двумя джипами, неосторожно оказавшимися на пути. Глухой удар – и машины мародеров разлетелись в стороны, словно игрушечные.

Мощный американский тягач с низким дизельным ревом увозил беглецов и кошмарную тварь в до блеска отполированной цистерне.

6

Преследовать их не стали. Надо думать, бандиты были до смерти рады, что чудовище уехало от них «своим ходом». Наверное, жизнь для них, все же, дороже даже приличного груза топлива.

– Оно что же – бензином питается? – едва отдышавшись, спросил Илья.

– Похоже на то, – отозвался Шон, и вдруг расхохотался.

– Ты чего? – с подозрением спросил морпех. Не хватало еще, чтобы единственный попутчик свихнулся от избытка острых ощущений.

– Если оно выросло таким здоровенным и злобным в бочке с бензином – каким же оно станет там? – продолжая смеяться, Шон кивнул назад.

Илья озабоченно посмотрел в зеркало заднего вида. Там плавно покачивалась огромная отполированная бочка. Про ее содержимое просто не хотелось думать.

– Может… отстегнем прицеп? – предложил он.

– Дельная мысль, – неожиданно серьезно сказал Шон. Взял в руку забытый водителем револьвер, задумчиво крутанул барабан. – Или не стоит?

Илья с интересом посмотрел на спутника.

– У нас в бочке – оружие помощнее этой пукалки, – сказал Шон. – Зачем лишать себя такого козыря? Тем более, что есть оно не просит… Пока.

Тут они расхохотались оба. У тех, кто только что едва избежал смерти, странное чувство юмора…

* * *

Тягач оказался заправленным под завязку, и им удалось без проблем доехать до границы штата. Забыли даже про чудовище в цистерне. Наверное, сытый бензиновый монстр тоже на время забыл о них. Так что удалось по очереди поспать в кабине и даже поесть: водила у мародеров оказался запасливым, и позади передних сидений обнаружился небольшой холодильник, забитый жратвой в пластикой упаковке. Консервами же была завалена половина кабины. Нашлась даже пара блоков пива. Видимо, у бандитов случались более удачные дни, чем сегодняшний.

– Живем! – довольно говорил Илья, отхлебывая из банки ароматную пенящуюся жидкость. – Вряд ли нас остановит полиция, а?

Полиция их действительно не остановила. Остановил кордон, сооруженный на редкость основательно, несмотря на видимое отсутствие роботизированной техники. Мощное укрепление имело в основании бетонные блоки, выше поднимались двойные стены из неотесанных бревен, между которыми был, видимо, утрамбованный песок. Дорога упиралась прямиком в этот форт, и объехать его не было никакой возможности – справа и слева проезду мешали глубокие овраги. По центру же располагались здоровенные бревенчатые ворота, укрепленные железнодорожными рельсами. Все это великолепие было подсвечено немногочисленными факелами по контуру «форта».

Тягач сбавил скорость и остановился, не глуша двигателя и подсвечивая сооружение мощными фарами – уже наступили сумерки. Некоторое время на них, вроде бы, не обращали внимания. Вдруг по глазам ударил ослепительный свет. «Прожектор!» – понял Илья. И тут же суровый, усиленный мегафоном голос произнес:

– Кто вы такие, и что привело вас на наши земли?

– Сколько пафоса! – заслоняясь от света, пробормотал Королев. Высунул голову в окно, проорал:

– Ну и как отвечать? У меня «матюгальника» нету!

«Матюгальник» было произнесено в сердцах и по-русски.

– Не нужно так надрываться, – спокойно произнес совсем уже близкий голос. – Заглушите двигатель и выйдите из машины. Желательно без оружия.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

– Говорить буду я, – тихо предупредил Шон. Илья не стал спорить.

Оба осторожно вышли вперед и остановились перед радиатором тягача. Здесь их уже ждали. И нельзя сказать, что встреча была совсем обычной.

Три фигуры в ореоле прожекторного света выглядели как минимум неожиданно. Темные балахоны до пят, широкие рукава, в которых скрывались сложенные впереди руки, безликие провалы под низко надвинутыми капюшонами. Встречающие внушали неприятные ассоциации со средневековьем. С общей картиной несколько контрастировали линии колючей проволоки перед кордоном.

– Что вы ищите на нашей земле? – негромко спросил все тот же голос. Трудно было понять, кому из троих он принадлежит.

– Мы ищем помощи, – сказал Шон.

– Мы рады помочь страждущим, – отозвался голос. – Но готовы ли вы следовать нашим устоям? Принять нашу веру?

Илья дернулся. Нельзя сказать, что он был фанатично верующим человеком, но в этот момент грудь стал жечь православный крестик, который он согласился надеть, отправляясь на службу. Тогда он просто пошел навстречу матери. Теперь же понял: вопрос веры может дорогого стоить.

– Мы не готовы сразу же принять вашу веру, – дипломатично сказал Шон. – Но обещаем уважительно отнестись и к ней, и к вашим обычаям. Мы ищем одного человека. Он должен быть у вас, в Сити. Однажды я спас ему жизнь, и теперь надеюсь на его помощь.

– Мы не можем пропустить вас, – бесцветно сказала одна из фигур. – Вы нарушите святость наших земель.

Илья тут же подумал, включает ли понятие «святости» отсутствие болезней и прочих мутагенных напастей? Не хотелось бы снова подвергнуться «лечению» через «прогревание» огнеметами.

– Это очень важный человек, – продолжал Шон. – Если вы сообщите ему – думаю, вас отблагодарят.

– Истинно верующий не нуждается в благодарности, – отрезала фигура.

– Что в цистерне? – не меняя интонации поинтересовалась другая.

– Оружие, – неожиданно сказал Илья. Шон дикими глазами посмотрел на него, но Илья продолжал: – Монстр, способный уничтожить целый город. Мы хотели предложить его вам – в обмен на помощь. Или ваша святая земля не нуждается в таком оружии? Ей не нужна защита?

– Подождите… – одна из фигур степенно удалилась.

Две другие продолжали стоять смиренно и неподвижно, но что-то подсказывало опытному взгляду, что под одним балахоном скрывается штурмовая винтовка наподобие М-15, а под вторым – что-то компактнее, скорее всего пистолет-пулемет, вроде «Узи». Да и смиренность, видимо, в любую секунду могла смениться безжалостной боевой яростью.

Шон продолжал бросать на спутника гневные взгляды, словно говорящие: «зачем лезешь, куда не просят?». Илья и сам понимал, что зря рот раскрыл. Просто это у него с учебки такое качество: когда страшно и не знаешь, что делать – бери инициативу в свои руки. Иногда это здорово вредит ему самому. Но иногда и спасает.

Вернулся первый, сказал:

– Проходите. Брат, идите за руль, загоните машину в карантинную зону. Пусть ее обеззаразят и просветят. Посмотрим, что там у них за «оружие»…

Пока машину просвечивали сканерами, они ждали в приземистом бараке, который местные называли «гостевой кельей». По сути же, это была самая настоящая камера. Шону обещали связаться с его знакомым, и теперь оставалось молиться, чтобы «знакомый» был жив и не оказался, чего доброго, во врагах у этих странных людей.

– А чего это они все в рясах? – спросил Илья, когда они остались одни.

– Я же говорю – сектанты, – пояснил Шон. – В балахонах у них воины-служители ходят, у них какие-то особые обеты. Как Пандемия началась, так церковь здесь быстро сориентировалась: кара небесная налицо, конец света в чистом виде. Теперь у мормонов главная задача – провести свой народ через чистилище.

– Если то, что вокруг нас, – это чистилище, то что же тогда ад? – усмехнулся Илья.

– Увидишь, – странным голосом пообещал Шон.

Лейтенанту стало не по себе. Только теперь он почувствовал, как далеко они забрались от привычного, «прежнего мира». Даже отвратительный Гиперполис казался теперь чем-то родным и близким. А ведь они сейчас всего лишь на полпути в те места, которые его спутник считает истинным адом…

7

В таинственном городе мормонов напарникам побывать не довелось. Из гостевой кельи их вывели прямо к дверям огромного джипа с затененными стеклами. Настолько темными, что невозможно было разглядеть, куда они едут и что происходит снаружи. Впрочем, это было неважно.

Илья с Шоном оказались на удобном кожаном диване напротив рослого человека во все таком же черном балахоне. От водителя их отгораживала темная полупрозрачная перегородка. Едва машина рванула с смета, незнакомец откинул капюшон и пристально оглядел новых пассажиров.

Он был чернокожим, с лицом профессионального боксера. Взгляд его был пронзительным и тяжелым. Лейтенант морской пехоты за время службы повидал много тяжелых взглядов, но этот был особенно суров – по своей сути, без напускного пафоса.

– Здравствуй, Шон, – сказал человек. Кивнул на Илью. – Кто это? Ему можно доверять?

– Как мне самому, – отозвался Шон. – Привет, Рой. Спасибо, что вытащил нас. А то я уже начинал беспокоиться.

– Как я понимаю, ты не для того попадался, чтобы я тебя просто вытащил?

– Ты всегда быстро соображал, дружище. Нам нужен самолет.

– Неплохо для начала. Куда же вы собрались, позвольте спросить?

– В Даллас.

Черное лицо вытянулось, в глазах появилось недоверие:

– Логово?

– Да.

Рой провел ладонью по лицу, отвел взгляд, видимо, прикидывая что-то. Заговорил:

– Ты, наверное, не в курсе. То, что ты сейчас сказал, у нас жестоко карается.

– Поясни, – потребовал Шон.

– Это ересь. Церковь считает, что никакого Логова не существует, – все это выдумки безбожников, которые хотят оправдать свое неверие, упорствуя в грехе. Здесь это не подлежит обсуждению.

– Что-то я не узнаю тебя, Рой, – произнес Шон. – Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда. Сити держится на вере, на строгом соблюдении канонов, все отступления от которых жестоко караются. Если хочешь знать, только это и помогло нам выжить.

– Корпорации помогли выжить машины и технологии, – вмешался в разговор Илья.

Рой будто и не заметил его реплики. Он говорил только с Шоном:

– Именно поэтому я постарался перехватить вас раньше, чем вы бы попали в руки к отцам-инквизиторам…

– Все-таки я был прав, – отметил Шон. – Ваша вера строится на насилии.

– Все сложно, Шон, – сказал Рой, откидываясь на спинку дивана. – Сам понимаешь – мне приходится метаться меж множества огней…

– Ты все еще работаешь на правительство? – прищурился Шон.

– Я пытаюсь сохранить равновесие, – сказал Рой. – Правительство быстро теряет власть, военные структуры разлагаются. Главное вовремя понять, какая сила станет ведущей, когда все окончательно рухнет.

– Все уже рухнуло, Рой, – раздельно сказал Шон. – Неужели ты не видишь? Рано или поздно Корпорация подомнет вас под себя, и никакая религия не поможет.

– Нам, смертным, тяжело противостоять бесам, – твердо сказал Рой. – Но с нами сила веры.

– У бесов своя вера, – сказал Шон. – И не менее фанатичная. Но главное – им есть, что предложить, кроме посмертного рая…

Илья насторожился: что еще за «бесы» такие? Они что же, всерьез заговорили о чертях и ангелах?

– Не будем об этом, – примирительно сказал Рой. Помолчал, глядя в затемненное окно – там проплывал силуэт большого города. – Я перед тобой в долгу, потому помогу тебе, несмотря на разницу во взглядах…

– Я всегда знал – ты не забываешь старых друзей.

– Нет, просто всегда плачу по долгам… Постараюсь раздобыть тебе самолет.

– И оружие! – не удержался Илья.

– Кстати об оружии, – сказал Рой, по-прежнему игнорируя лейтенанта. – Наши специалисты осмотрели цистерну, которую вы так неосторожно привезли с собой. Внутри – бензиновый демон.

– Вот как, у него даже есть имя? – без особого удивления сказал Шон.

– Да. Жуткая тварь, настоящее исчадие ада. Его действительно можно использовать как средство против безбожников. Так что это должно сыграть вам на пользу. Думаю, я раздобуду для вас оружие.

– От аэропорта Далласа в сторону хм… «несуществующего» Логова еще миль двести. Мы найдем там транспорт?

– Я попытаюсь связаться с братьями в том районе, но обещать ничего не могу. Ты же знаешь, что там творится.

– Я помню, – тихо сказал Шон.

Некоторое время ехали молча. Наконец, Рой спросил:

– Допустим, вы доберетесь до Логова. Его, конечно, не существует, но допустим.

Шон едва заметно улыбнулся.

– Что дальше, Шон? Вы – просто люди, вам не пройти и одного круга этого ада. Я не спрашиваю о ваших целях – ведь и ты, помогая мне, не задавал вопросов. Я просто хочу знать, что не помогаю вам совершить самоубийство. Такого я простить себе не смогу.

– Не волнуйся, Рой, – сказал Шон. – Мы не будем соваться туда сами. В этом аду нужен подходящий проводник, и мы надеемся найти его – там, на месте.

– Кто же он?

– Дьявол, Рой. Сам дьявол…

8

Четырехмоторный транспортный «Геркулес» неторопливо набирал высоту. На пустынном летном поле его провожали несколько фигур в черных балахонах. Ветер трепал полотняные полы, носил пыль и одинокие клубки «перекати-поля». Если это действительно было «перекати-поле», а не какая-нибудь генно-модифицированная нечисть.

Двое в черном стояли в стороне от других, на дальнем краю взлетной полосы.

– Уходят на Хьюстон, – произнесла одна из фигур из-под низко надвинутого капюшона. – Там у мормонов база. Но удалось узнать кое-что через диспетчеров: возможна незапланированная промежуточная посадка.

– Где?

– В Далласе…

– «Андромеда»… – глухо откликнулась другая фигура, повыше. – Им что-то понадобилось в Логове.

– Неужто они туда сунутся?

– Даже не сомневайся. Но для этого им придется кое-кого разыскать. Я бы тоже не прочь с ним встретится… Что с нашим транспортом?

– Транспорт готов, Алан. Можем взлетать в любую минуту.

– Нет, подождем, – взгляд из-под капюшона неотрывно следил за уползающим в небо черным пятнышком самолета. – Главное – не спугнуть их.

9

В грузовом трюме было мрачно и холодно. Напарники сидели на тюках с грузом и осматривали снаряжение, полученное от Роя. Всем этим можно было вооружить целый взвод. Даже непонятно, как тащить на себе столько снаряжения и запасов? Только оптимизма это не прибавляло, а на душе становилось все тревожнее: вся эта груда оружия и амуниции недвусмысленно намекала на то, что им предстоит отнюдь не праздничная прогулка.

– Вот ответь мне, – осматривая ручной пулемет «Миними», говорил Шон. – Что может заставить молодого, крепкого парня с перспективами рисковать жизнью черт знает за что? Идти на верную смерть в чужой стране, зная, что никто не оценит его подвига?

– Не знаю, – Илья пожал плечами, продолжая сортировать боеприпасы к многозарядному гранатомету. – У меня все просто: я должен выполнить задание: найти эти чертовы образцы и привезти их назад, на базу.

– Не обманывай себя, – покачал головой Шон. – Задание тут ни при чем.

– Что значит – «ни при чем»? – Илья с подозрением скосился на товарища.

– Очень просто: ты всего лишь лейтенант морской пехоты, и твое задание – охранять ученых, ты сам говорил. Теперь, когда все погибли, да притом не по твоей вине, – ты имеешь полное право вернуться домой. Но ты не делаешь этого. Потому что не в задании дело. Это совесть.

«Долг…» – прозвенел в голове Ильи Голос. Вслух же он сказал:

– Называй, как хочешь. Тебя тоже ведет совесть. Или долг. Иначе зачем бы ты лез в это Логово?

– Я – другое дело, – покачал головой Шон. – Это называется любовь. У меня дочь, ради нее я кого хочешь на куски порву. Вот у тебя есть дети?

– Нет пока.

– Выживешь – будут. Тогда и поговорим…

Самолет тряхнуло, закачало, бросило в «воздушную яму». Турбулентность сопровождала их весь полет, словно какие-то силы хотели помешать им добраться до цели. Во время такой тряски не сильно хотелось беседовать. Хотелось просто долететь живыми. Да еще – блевать, пожалуй.

«Болтанка» прекратилась так же внезапно, как и началась.

– Кто такие «бесы»? – неожиданно спросил Илья.

– Чего? – нахмурился Шон.

– В разговоре с Роем вы говорили про бесов. Это имеет отношение к религии?

– Это как посмотреть, – усмехнулся Шон. – А ты что же, никогда не слышал о них?

– О чертях, что ли?

– О бессмертных, дурень! «Бес» – от слова «бессмертный».

– Не вижу разницы, – проворчал Илья. – Те же сказки.

– Совсем вы дикие у себя в Сибири! – усмехнулся Шон. – Бесы – такая же реальность, как и сама Пандемия. И думаю, напрямую связаны с ней.

– Это каким образом?

– Бесы – хозяева Корпорации. Сама Корпорация работает в итоге на их бессмертие. А Пандемия – прямое следствие экспериментов в этом направлении.

– Вранье…

– Вот же ты упертый в своем невежестве! Скоро я познакомлю тебя с настоящим бесом, тогда заговоришь по-другому.

– Ты хочешь сказать, что этот Злой – бессмертный?

– В какой-то мере. Бессмертие – оно не абсолютно. Бес – он бессмертен по сравнению с нами, простыми людьми. Между собой они тоже отличаются, понимаешь?

– Нет.

– Тьфу ты… Ну, как работала старая экономика? Одни были богаче, другие беднее – на этой разнице все и играло. Тот, кто для большинства слыл богачом, для некоторых был просто нищебродом. Теперь есть смертные, а есть бесы. И простой смертный будет работать до посинения, чтобы хоть чуточку приблизиться к вечности. Отхватишь себе лишних сто лет жизни – и уже чуть более «бессмертен». На том и строится Гиперполис. Мир будущего, будь он неладен… – Шон замолчал, помялся, будто не решаясь продолжать, но все же сказал через силу: – Почему, думаешь, я отправился вместе с тобой? Не за твоими же вонючими образцами. Просто мне нужен Злой. Он не только может провести нас в Логово, но и знает, как оно дается – бессмертие.

– Ты хочешь получить бессмертие?

– Это слишком дорого, друг мой, – усмехнулся Шон. – Но «кусочек» бессмертия для моей больной девочки – да, надеюсь отыскать.

– Бессмертие… – проговорил Илья. – Звучит как-то… Жутко.

Шон с изумлением посмотрел на спутника:

– Хочешь сказать, ты отказался бы от вечной жизни?

Илья пожал плечами:

– Пока никто не предлагал. Но скорее всего – отказался бы.

– Врешь! – желчно сказал Шон. – Никто бы не отказался!

– Зачем мне вечная жизнь без друзей и близких? – серьезно сказал Илья. – Другое дело, если бы ее предложили всем, кого я знаю…

– А вот это невозможно! – отрезал Шон. – Неужели ты не знаешь главный принцип бесов – платить продлением жизни за преданность своим хозяевам? Бессмертие – это власть, потому бесы и стремятся стать новыми богами. Потому их так ненавидят сектанты…

– Что ж, я их понимаю, – глухо сказал Илья. – Я и сам начинаю ненавидеть этих уродов…

В разговор вмешался появившийся в грузовом трюме второй пилот.

– Посадки в Далласе не будет, – сообщил он. – Метеоусловия не позволяют.

Шон резко поднялся, подошел к пилоту, впился в него взглядом. Процедил:

– Врешь ты про метеоусловия! Боитесь садиться, так?

Пилот молчал. Похоже, Шон попал в самую точку.

– А как же вера? – прищурился Шон. – Она что, уже не помогает?

– На то и вера, что не позволяет добровольно отправляться на тот свет, – твердо сказал пилот. – Ты не кипятись, сам потом нам еще спасибо скажешь…

– Ты сядешь, сволочь, или… – кулаки Шона сжались, желваки задергались.

Лицо пилота оставалось непробиваемым. Это был настоящий ас, и по нему было видно: не боялся он ни погодных условий, ни угроз пассажиров. Он боялся лишь одного – Гнева Господня.

– О, проклятье… – сказал Шон, отворачиваясь. Посмотрел на Илью. – Придется лететь до Хьюстона, и уж оттуда как-то добираться…

– Зачем? – проговорил Илья. Скосил взгляд. Легонько ткнул носком ботинка тугой брезентовый тюк с лямками и мелкой белой маркировкой. – Ты когда-нибудь прыгал с парашютом?

* * *

С низким электрическим урчанием разошлись створки грузового люка. Внутрь ворвался вой забортного воздуха, дунуло ураганным ветром. За бортом в утренних сумерках бугрились грязные облака.

Илья глянул на спутника.

– Ну и видок у тебя, Шон! – крикнул он, с трудом перекрывая вой ветра. – Атакуешь Гренаду? Не страшно?

– На себя посмотри, боец! У тебя уже штаны мокрые!

– Я же морпех! У нас всегда штаны мокрые! – проорал Илья.

Оба расхохотались. Так смеются, наплевав на опасность, когда страху остается лишь развести руками и подождать в сторонке.

– Внимание… Приготовились… Пошли!!! – гаркнул за спиной штурман.

– Иехху!!! – первым ушел Шон, оскалившись совершенно неуместной счастливой улыбкой.

– Где мы – там победа! – заорал Илья кувыркнувшись следом. Старый добрый девиз морской пехоты всегда прибавлял ему оптимизма.

Дернуло в районе поясницы: на прочном ремне полетели следом мешки со снаряжением. Спасибо современным парашютным системам: не пришлось долго разбираться в устройстве вражьей техники. В нужный момент что-то щелкнуло – и над головой развернулся купол. Точнее – парашют типа «крыло».

Илья повертелся на лямках, выискивая товарища. Нельзя было терять его из вида. Заметил соседа – и развернул «крыло» в его сторону. Пристроился «в хвосте» и не выпускал из поля зрения до самой земли.

Точнее – до бетона. Штурман не обманул – выбросил их аккурат над взлетной полосой аэропорта. Это даже немного немного разозлило: чего стоило тогда по-человечески «присесть» и высадить пассажиров нормальным образом, а не пинком под зад с высоты километра?

Сначала плюхнулся тяжелый тюк со снаряжением, следом в бетон врезались крепкие ботинки.

– Эк!.. – порывом ветра лейтенанта дернуло, перевернуло, и рука отработанным движением чиркнула ножом по стропам. Освободившись, Илья огляделся в поисках товарища. И тут же ощутил, будто спинным мозгом: пилоты отказались от посадки неспроста.

Обширное пространство летного поля должно было хорошо просматриваться во всех направлениях. Но не тут-то было: откуда ни возьмись, стала неторопливо наползать стена густого тумана. Она приближалась к Шону, который замешкался, освобождаясь от парашюта. Что-то в этой дымке сразу вызвало беспокойство морпеха…

Туман полз против ветра.

– Твою мать! – выдохнул Илья, срываясь в сторону товарища. – А, блин!

Он споткнулся, запутавшись в ремне, тянувшемся к грузу. Резкий взмах ножа – и лейтенант уже несся к Шону, на бегу выдергивая пистолет из набедренной кобуры.

– Все нормально!? – косясь на туман, гаркнул он.

– Порядок, – ответил Шон, зашипел. – Ногу немного потянул. Сейчас, парашют отстегну…

В ту же секунду из клубов тумана выскользнула резкая тень. Илья, не жалея, разрядил в нее магазин из шестнадцати патронов, мгновенно выбросил опустевший и вставил новый.

Тварь уже замерла – у самых ног парашютистов. И стало понятно, что патроны потрачены не напрасно: трехметровое тело, будто лишенное кожи и сплошь состоящее из мощных мышц, огромная пасть с выпирающими десятисантиметровыми клыками, жуткие когти на лапах. Практически все пули вошли в тело, но, видимо, только одна оказалась смертельной – та, что попала в мозг через пузырящееся месиво глаза.

– Что за дрянь такая? – поинтересовался Илья, стараясь сохранять спокойствие. Это получалось не очень хорошо. Не отрывая взгляда от кромки тумана, морпех извлек из второй кобуры еще один пистолет. Перед прыжком это казалось излишним, теперь он злился, что не обвешался с ног до головы гранатами.

– Похоже, пума, – спокойно сказал Шон. – Точнее, то, во что ее превратил активный мутаген.

Он потянул за лямку, которой удерживалась его часть груза. Лямка терялась в тумане. Дернул сильнее – ремень поддался подозрительно легко. Дернул снова – и продемонстрировал товарищу обрызганный, замусоленный конец.

– Как будем доставать? – поинтересовался Илья.

– Никак, – отрезал Шон.

– Там ведь половина продовольствия и оружия!

– Забудь, – усмехнулся Шон. – Главное теперь – сохранить что осталось.

Словно в подтверждение его слов, со стороны потерянного тюка с грузом раздалось злобное рычание, перешедшее в истошный визг.

– Уже делят, – пояснил Шон, передергивая затвор пистолета. – Отходим медленно, не привлекая внимания. Главное – не поворачивайся к туману спиной.

Они отступали к грузу, оставленному Ильей. Туман продолжал наползать – медленно и не очень настойчиво. Напарники подхватили тяжелый тюк и быстро направились туда, где в дымке маячили технические сооружения аэропорта.

За их спинами раздавался рык, рев, кто-то отвратительно чавкал. Взлетная полоса аэропорта города Даллас жила привычной жизнью.

10

О людях здесь напоминали лишь декорации. Рядами стояли мертвые авиалайнеры, хаотично брошенная техника. Зловеще выглядел опрокинутый «поезд» из багажных тележек. Разодранные в клочья сумки и чемоданы валясь тут же. Сплошь и рядом виднелись таблички:

«БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!»

и

«МУТАГЕННАЯ УГРОЗА!»

Некоторые из табличек были прострелены, под ногами то и дело звенели пистолетные и автоматные гильзы. На фасаде аэропорта, зияющего дырами разбитых стекол, красовалось огромное граффити, выполненное мерцающей голографической краской:

Д.Н.К.

со всем знакомой уже расшифровкой:

ДЕНЬГИ

НЕНАВИСТЬ

КРОВЬ

Надписи, как и всему здесь, было не меньше полугода: видно, что люди давно покинули эти места под напором мутагенной среды.

– Неужели никого не осталось? – бормотал Шон, озираясь.

– Ты всерьез рассчитывал на встречу? – поинтересовался Илья.

– Нет, но все же… – Шон покачал головой. Встряхнулся, приводя мысли в порядок. – Надо искать транспорт. Любой, что на ходу.

Но уже через несколько минут им стало не до транспорта. Кольцо тумана сжималось. Белесые клубы поползли из окон, и вскоре скрылись из виду все таблички и надписи. Туман словно чуял их, как живой, и загонял, будто безмозглых животных. И не надо было обладать чрезмерной фантазией, чтобы понять, что ждет людей там, в белесой мгле.

Оба были опытными бойцами. А потому, не сговариваясь, остановились посреди летного поля – там, где все еще хорошо просматривалась местность, вдалеке от зданий и наползавшей полосы тумана. Странный был туман – но Илья решил ничему не удивляться. Что-то подсказывало, что настоящие странности еще впереди.

– Хорошая была мысль – разделить все поровну, – сказал Шон, дергая «молнию» на тюке со снаряжением.

– Опыт, – отозвался Илья, хватаясь за брезентовые ручки. – Не в первый раз с парашютом сигаю.

– Мне тоже приходилось, но… – Шон отмахнулся. – Держи – р-раз!

Содержимое тюка вывалилось на бетон, как потроха убитого тюленя. Теперь, помимо трех пистолетов, у них были ручной пулемет, компактный пистолет-пулемет, шестизарядный гранатомет и боеприпасы к ним. Кроме того, имелись два тактических тепловизора со встроенными навигаторами. Пара диверсионных ножей, фонарь, аптечка и несколько армейских сухпайков довершали состав груза.

– Живем, – бодро сказал Илья, заряжая пулемет.

– Жаль, огнемет пропал, – проворчал Шон, закинув за спину пистолет-пулемет и примериваясь к гранатомету. – Штурмовая винтовка и ручные гранаты тоже пригодились бы.

– Чего уж теперь, – озираясь, сказал Илья. – Хорошо бы туман переждать да выбраться отсюда.

Шон не ответил. Он выглядел растерянным. Наверное, только теперь осознал, что втянул приятеля в непростительную авантюру. Хотя должен был приложить все усилия, чтобы отговорить его. Ведь он знал, знал, что нечего здесь делать, что он должен благодарить Бога, что уцелел в той кошмарной мясорубке…

– Туман приближается, – спокойно сказал Илья. – Каков план действий?

Шон поборол в себе предательское оцепенение. Оглядел снаряжение, быстро сказал:

– Тепловизоры! Быстро!

Они нацепили гибкие обручи, плотно охватывавшие голову, надвинули на глаза плоские пластины дисплеев. Перед глазами рассыпалась объемная картинка: слева замерцали какие-то бессмысленные данные – в боевой обстановке там появлялись формы приказов. Справа высветились текущие координаты и схема местности. Ну а прямо перед глазами…

– Мать моя женщина!.. – ахнул Илья, непослушными руками хватаясь за пулемет. Хотя не похоже, чтобы он стал серьезным решением проблемы.

Картина, подкрашенная нереалистичными цветами тепловизора, вызывала оторопь.

Это был не туман. Это походило на дыхание – тяжелое дыхание сотен тварей разных видов и форм, неторопливо продвигавшихся вперед в клубках невероятной, стремительно наползавшей растительности. Было заметно: твари не стремятся покидать среду, очерченную стремящимися вперед то ли отростками, то ли ветвями. Эти быстрые гибкие веточки словно отделяли этот мир от того – чужого, не похожего на мир, в котором есть место людям. «Туманные» монстры не торопились, шныряли в гибких ветвях и будто чувствовали, что добыча никуда не денется, окруженная ползучей, липкой дрянью.

– Сельва… – прошептал Шон. – Я не знал, что она так здесь развилась…

– Меня бы спросил, я знал, – бросил Илья. – В Йеллоустоуне это дерьмо повсюду. Скажи лучше, что делать будем?

– Не знаю… – пробормотал Шон.

– Это и есть твой план? – полюбопытствовал Илья. – Черт, если бы знал, я бы вообще не раскрывал парашют.

– Не остри, – отозвался Шон, оглядываясь.

– Сожрут, – пообещал Илья.

– Подавятся, – заверил Шон, глядя ему за спину.

Илья обернулся. Там возвышалась громадина авиалайнера, правда, лишь наполовину торчащего из тумана. Белоснежный, с ярко-синей полосой головной обтекатель с кабиной экипажа, вознесшейся над нижним уровнем иллюминаторов. Машина излучала стремительность и энергию. Странно, что самолет замер на рулежной дорожке, а не у посадочного рукава. Казалось, его покинули перед самым взлетом, будто внезапно передумав лететь. Особенно непривычно выглядел трап, замерший в метре от распахнутого зева посадочного люка – будто ему просто не хватило сил добраться до цели.

– Ну что, вперед? – предложил Илья. – Займем позицию, а там решим, что делать.

Они добрались до трапа, когда нижние ступени уже лизнули серые клочья тумана. Первым вверх рванул Шон. Илья, тащивший на себе тюк с амуницией, чуть замешкался, и его ногу лизнула грязная дымка.

– А, блин… – по коже ботинка стремительно побежали вверх ветвящиеся отростки ползучей сельвы.

Илья дернулся – сельва вцепилась в ногу намертво. В руке сам собой оказался нож. Резкий взмах – и шевелящиеся отростки втянулись в туман. И тут же раздался раскатистый рев, а в белесой мгле показалось что-то темное и громадное. Пятясь спиной вверх по трапу, Илья вздернул пулемет на уровень бедра и вдавил «спуск».

Самое время: веер пуль ударил в оскаленную зубастую морду, вынырнувшую из тумана. Не прекращая стрелять, Илья взбежал на пару ступеней вверх – и расстрелянная тварь рухнула на ступени трапа, медленно сползая по скользким от крови ступеням.

– Давай сюда!!! – Шон кричал уже из проема самолетной двери.

Илья швырнул ему тюк, сумку с амуницией, пулемет и, оттолкнувшись, сиганул через пропасть, отделявшую трап от борта лайнера. Самое время: трап за его спиной взвился в воздух, переломленный пополам под тяжестью туши, бросившейся из тумана. Это нечто было размером с носорога-переростка. Чудовище в ярости принялось крушись хрупкую конструкцию, и металл трапа застонал под ударами, как живой. Илья не удержался: вновь подхватив пулемет, высадил очередь в эту бесформенную тушу. Чем только вызвал еще большую ярость мутанта.

Его отрезвил голос товарища:

– Не трать патроны! Помоги лучше закрыть зверь!

Вдвоем они захлопнули герметичную дверь, задвинули запирающее устройство.

Наступила тишина.

11

– Круче некуда, – глядя в дверной иллюминатор, сказал Илья. – Такое ощущение, что при попытке выпрыгнуть с парашютом нас просто затолкали обратно.

– Мы все же на земле, и мы в Далласе, – возразил Шон. – Отсюда совсем недалеко до «Андромеды».

– До куда? – не понял Илья.

– Научно-исследовательский комплекс Корпорации, – пояснил Шон. – Никто уже не называет так это место. Для всех оно стало просто Логовом.

– А-а, – протянул Илья. – Не имеет значения. Мне все равно, как оно там называлось. Мне нужны образцы.

И теперь я точно вижу: без помощи нам не обойтись. Как теперь искать твоего приятеля?

– Нужно выбраться миль на двести к западу, – сказал Шон.

– Ну что же, считай, приехали, – усмехнулся морпех. Осталось выйти из этой дюралевой бочки, пройти сквозь мясорубку из мутантов-людоедов – и мы на месте.

– Переждем, – предложил Шон. – Туман наверняка непостоянен. Сели-то мы на чистое место. Когда его обитатели почуют, что поживиться нечем, – они наверняка отступят. Ну, я так думаю, что отступят, – поправился он.

– Ну что ж, наберемся терпения, – бодро сказал Илья. Шагнул в пассажирский салон. – Ё-мое… А вот этим ребятам точно терпения не занимать…

Шон вошел вслед за товарищем и оценил его мрачную шутку.

В салоне бизнес-класса не было свободных мест. Все они были заполнены пассажирами. Мертвецами. Высохшими человеческими мумиями, чуть тронутыми сеткой плесени или лишайника. Пустые глазницы пялились на незваных гостей, и казалось, в них застыл немой вопрос: «что с нами?»

– Все пристегнуты, – сообщил Илья. Будто это и без того не было очевидно.

– Готовились к взлету, – проговорил Шон, кивнув на полуразложившийся труп стюардессы, придерживаемый ремнем в откидном кресле у переборки. Стильная лазурная юбка и белоснежная блузка сохранили изящество и свежесть – что не очень вязалось с отвисшей нижней челюстью трупа.

– Смерть наступила внезапно и одновременно – нет следов паники, – констатировал лейтенант, осторожно приблизив лицо к черепу стюардессы. Из-под пилотки свисали некогда шикарно уложенные волосы. На иссушенных губах прекрасно сохранилась губная помада. Вместо запаха тления потянуло ароматом духов. – Странно… Что бы это могло быть?

– Может, какой-то вирус-мутант? – предположил Шон. Скривился: – Не хотелось бы кончить так же.

– Скорее, излучение, – сказал Илья. – Слишком уж синхронное действие на всех. Не в курсе, в этом районе не применяли какого-нибудь нового оружия?

– Возможно, – процедил Шон. – Когда пытались остановить Пандемию, бросали в ход все средства. Могли бы и атомными бомбами закидать – только на тот момент ядерного оружия уже не было на боевом дежурстве…

– Похоже на микроволновый удар со спутника, – продолжая разглядывать труп женщины, сказал Илья. – Видишь – запекшаяся кровь из ушей брызнула? У нее ж просто мозги вскипели…

– Да, похоже на то… И у этого, и здесь…

– Военные? – предположил Илья.

– Вряд ли, – Шон покачал головой. – Корпорация следы заметала. В ее стиле…

Лейтенант прошел по салону, наблюдая всю эту картину, напоминавшую инсталляцию для музея ужасов. Почти четыреста аккуратно рядами сидящих мертвецов – в такой компании им предстоит провести ближайшее время. Одно странно: почему этими трупами побрезговали многочисленные падальщики, кружащие здесь повсюду?

– Жрать охота, – сказал Илья, продолжая оглядывать мертвых. – Если они еще не взлетали – полетные обеды должны быть нетронуты.

– Как ты можешь сейчас о еде думать? – передернуло Шона.

– Настоящий морпех, если не о службе, то всегда о жратве думает. И о бабах… – при взгляде на останки стюардессы Илья вздрогнул. – Черт, о бабах я еще долго не смогу думать…

Они зашли на тесную кухню, задернули шторки, чтобы не видеть того, что творилось в салоне, и принялись открывать дверцы шкафчиков. Газировка, соки и запечатанные обеды добавили немного оптимизма: по крайней мере, в ближайшее время им не грозила смерть от голода и жажды.

– Кофе хочется, – заявил Илья, жуя извлеченную из упаковки булочку и щелкая выключателями. – Где тут кофеварка включается? Ага, есть. А вот и свет… Знаешь, Шон, когда туман спадет, хорошо бы добраться до пожарной техники. Это мощные машины, на них можно…

Илья вдруг застыл с открытым ртом и не дожеванной булкой. Он посмотрел на закипающий чайник, перевел взгляд на товарища.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовался Шон.

* * *

– Если аккумуляторы не сели, можно протестировать системы, – говорил Шон, пытаясь открыть пилотскую кабину. – А если они шли на взлет…

– …то у них полные баки горючего, – подхватил Илья. – Ну-ка, дай я…

Он оттеснил Шона от двери, приставил к замку ствол пистолета и отвернулся. Три выстрела – и дверь поддалась.

В кабине картина была та же: командир и второй пилот были мертвы, засохшие руки в рукавах форменных рубашек плетьми свисали вдоль скрюченных тел.

Илья склонился над мертвыми экранами приборов. Глянул на Шона:

– Разбираешься?

Вместо ответа тот защелкал тумблерами над головами мертвых пилотов, ткнул пальцем в стекло дисплея. Тонко загудели приборы, вспыхнули экраны, рассыпавшись на виртуальные шкалы и разродившись потоками данных. Шон быстро пробежал взглядом по показателям. Сказал:

– Думаю, по самолету ударили, чтобы предотвратить взлет. Экипаж погиб прежде, чем были остановлены двигатели. Тут везде автоматика, экипаж – скорее дань традиции, для спокойствия пассажиров. Когда бортовые системы зафиксировали гибель экипажа, взлет был остановлен автоматически. Вон, вся процедура проведена, уже выруливали на взлетную полосу. Вот последний запрос диспетчеру – и нет ответа…

– В башне все тоже наверняка мертвы, – констатировал Илья.

– Забавно, – сказал Шон. – У нас есть заправленный самолет, есть взлетная полоса, я могу поднять и посадить эту машину. Можно лететь хоть сейчас. Только вот лететь нам некуда.

– А почему именно лететь? – задумчиво протянул Илья.

* * *

Это была авантюра. Наверное, поэтому Илью трясло от возбуждения, он никак не мог усесться спокойно в кресле второго пилота. Тела мертвых перенесли в салон бизнес-класса, кабина ожила звуками, светом приборов. Шон в командирском кресле выглядел уверенно и решительно.

– Следи за навигацией! – приказал он, поправляя радиогарнитуру, и Илья счел нужным подчиниться: сейчас Шон действительно был главным. – Из-за тумана через стекла ни хрена не видно, так что пойдем по приборам. И еще: у меня недостаточно практики, я могу где-то проколоться – будешь страховать.

– Есть, кэп, – поправив наушники, весело отозвался лейтенант. Всмотрелся в экран инфракрасного радара. – Отлично вижу рулежку, выход на взлетную полосу. Тут все просто кишит разными гадами…

– Не отвлекайся на мутантов, давай курс!

– О’кей… Следуя нашему курсу, нам нужно двигаться на запад до конца полосы. А там… Там придется проламывать ограждение и выруливать к шоссе…

Илья поудобнее откинулся в кресле, положил ноги на приборную панель. Тут же в стекло, прямо перед положенными один на другой ботинками, с лету врезалась какая-то мелкая тварь. Брызнула – и сползла по стеклу, оставляя желтовато-красный след.

– Шон, ты в курсе, что мы с тобой настоящие психи? – поинтересовался Илья.

– Еще какие! – отозвался тот и медленно двинул от себя счетверенный рычаг тяги. Мощные реактивные двигатели, свистевшие до этого на прогреве, тревожно завыли. Корпус ощутимо завибрировал.

– Что такое? – пробормотал Шон. – Почему не двигаемся?

– С «ручника» сними, – посоветовал Илья.

– Вот, черт, забыл! – Шон бледно улыбнулся и снялся со стояночного тормоза.

Стойки шасси угрожающе заскрипели, гигантский лайнер вздрогнул и медленно поплыл в тумане.

Подкатив к взлетной полосе, самолет неторопливо развернулся. Замер, придерживаемый тормозами.

– Нормуль, стоим четко по осевой линии, – прокомментировал Илья. Перевел взгляд с инфракрасного экрана на навигационный. – Сейчас нам – прямехонько до противоположного конца полосы. Кстати, полоса сплошь затянута сельвой, тут какие-то крупные гады шныряют, никак не разглядеть, что это такое… Поползем потихоньку или… прокатимся с ветерком?

В голосе морпеха появились провокационные нотки. Шон уловил вызов, усмехнулся:

– Готовься сушить штаны, дружище!

И вывел тягу двигателей на взлетную мощность. Двигатели взвыли, новоявленных пилотов вдавило в спинки кресел.

– Э-э! Я пошутил! – воскликнул Илья, глядя, как понеслись навстречу высвеченные инфракрасными камерами клочья агрессивной растительности и туши мутантов. Туман на лобовых стеклах сконденсировался и потек в стороны обильными «слезами».

– Придержи штаны! – усмехался приятель. – Все под контролем!

Лайнер ощутимо тряхнуло: крыло снесло точащий из прямо полосы древесный ствол. По корпусу часто забарабанило – так бились мелкие и средние туши тварей, которые вдруг бросились со всех сторон на гигантское и съедобное, как им, наверное, казалось движущееся существо.

– Они что, и впрямь нас вместе с самолетом сожрать хотят? – пробормотал Илья. Быстро пробежал взглядом по экранам. – Осторожнее – мы же кувыркнемся на хрен на такой скорости!

– Без скорости нам не прорваться, – сквозь зубы процедил Шон. – Главное – не подпрыгнуть и удержаться на прямой…

Слева ослепительно полыхнуло, в корпус отдалось мощной вибрацией. Самолет швырнуло из стороны в сторону. Шон отчаянно задергал рукоятку.

– Что это было?! – заорал лейтенант.

– Какую-то тварь в турбину засосало! – быстро ответил Шон, колдуя с рычагами тяги. Глянул на показания приборов. – Так, минус один двигатель…

Скорость заметно упала, но самолет уже подползал к срезу взлетной полосы. Тут же туман стал рассеиваться, появились островки видимости.

– Вправо, вправо на тридцать! – крикнул Илья. – Там заграждение сорвано. Так… Теперь по полю – до самой дороги.

Самолет, натужно завывая, чиркнул крылом по столбу ограждения и выполз за пределы территории аэропорта.

– Что-то тянет слабо и влево уводит, – дергая ручкой управления, озабоченно сказал Шон. – Можешь посмотреть, что там, по левому борту?

Не говоря ни слова, Илья спрыгнул с кресла, толкнул дверь и вышел к посадочной двери. Из брошенного здесь же оружия выбрал пистолет-пулемет, подумал, положил на место и взял ручной пулемет, после чего дернул рукоять запирающего устройства. Дверь плавно ушла внутрь корпуса, и тут же палец сам вдавил спусковой крючок: прямо в лицо кинулась какая-то мелкая, но зубастая и агрессивная тварь. Существо разлетелось в клочья, тем не менее Илья не спешил высовываться: сверху свешивались какие-то лианы, и по ним-то могло сползти сверху все, что угодно. Морпех снова взял пистолет-пулемет, уцепился рукой и ногой за край переборки, закинул ствол на скат корпуса и прошелся очередью поверх дверного проема. Эффект был, скорее, психологический: теперь Илья мог спокойнее выглянуть наружу. Что он и сделал.

Глядя на левое крыло, Королев невольно присвистнул: выглядело это так, будто самолет собрал на себя целые джунгли. Посреди гибких зарослей, «намотавшихся» на крыло, зияла черная, обугленная дыра сгоревшего двигателя. Второй продолжал работать, надрываясь и толкая вперед изрядно потяжелевший лайнер.

Дикий рык перекрыл вой двигателя: какое-то темное чудище заметило человека и ловко метнулось с крыла на корпус, тяжело загрохотав по обшивке. Илья не стал испытывать удачу, быстро захлопнул и заклинил дверь. И вовремя: дверь дрогнула, металл прогнулся, в иллюминаторе мелькнула длинная черная лапа, заскрежетали когти, стекло прорезала глубокая царапина.

– Киса, фу! – пробормотал Илья, пятясь к пилотской кабине.

Прыгнул в свое кресло, глянул на Шона, сказал:

– Все в порядке. Встретим твоего приятеля – пусть не удивляется. Мы к нему – как в Тулу со своим самоваром…

– Не понял, – отозвался Шон.

– Поговорка такая. Мы в это Логово своих мутантов везем. Целый табор, с тайгой и медведями.

Они переглянулись – и расхохотались. Самый искренний смех – это когда уже хуже некуда.

12

Едва громадный лайнер, вопреки своему исконному предназначению, вырвался за пределы аэропорта и отправился «ползком» по земной поверхности, в небе над взлетной полосой, с трудом пробивая туман, показались посадочные огни заходящей на посадку машины. В расползающемся тумане можно было различить необычные контуры летательного аппарата. Он отдаленно походил на стандартный конвертоплан морской пехоты США, только вместо мотогондол с гипертрофированными тягово-несущими винтами имел компактные реактивные двигатели. Снизившись над взлетной полосой, машина перевела двигатели из маршевого режима в положение посадки. Снизилась на горячих струях и замерла в хищной стойке на выпущенных шасси. Тут же с тонким воем распахнулись грузовые стойки, на бетон выбежало несколько тяжело нагруженных бойцов с эмблемами ВБ на черной обтягивающей форме. Бойцы действовали с нечеловеческой скоростью и четкостью, что выдавало их настоящую природу.

Быстро рассредоточившись вокруг летательного аппарата, часть бойцов взяла на прицел наползавший со всех сторон туман, а остальные быстро извлекли из объемных рюкзаков странное короткоствольное оружие. Не дожидаясь команды (или получив ее беззвучно), бойцы произвели синхронный залп. Полосы дымных следов разбежались в стороны от прилетевшей машины, будто цветочные лепестки. И тут же в тумане полыхнуло, грохнуло – и прилетевших окружило мерцающее синеватое кольцо. На уровне этого мерцания туман съежился и сник. Следом, в глубину умирающего тумана, бросились четверо, видимо, разведчиков.

Тут же по грузовому пандусу неторопливо сошел высокий человек в черной форме с символикой ВБ. С наслаждением закурил, постоял некоторое время, любуясь пейзажем, вид которого был, что называется, на любителя. В отблеске сигаретного огонька можно было узнать того, кого прежде называли Дэвидом, а позже – Аланом. Не прошло и минуты, как один из бойцов подбежал к нему и протянул небольшой предмет. Алан принял предмет, осмотрел, подкинул в ладони.

– Ну что, нашли маячок? – поинтересовался еще один вэбэшник, вышедший следом.

– Да, – откликнулся Алан. – Они бросили здесь часть амуниции. Маяк нашли на обрывке ткани. Мутанты разодрали мешок в клочья – там было продовольствие.

– Может, они погибли?

Вместо ответа начальник коротко кивнул одному из бойцов, и тот сунул ему в руки планшетку.

– Ага… – произнес Алан. – как интересно… Второй маяк цел. И сейчас он движется по направлению к трассе J-31. Похоже, нам повезло. Мы просчитали их. Так, загоняй андроидов и готовься к взлету. К моменту их встречи я должен оказаться рядом…

– Но почему ты думаешь, что они ищут именно Злого?

– Знаешь, куда ведет эта трасса J-31?

– Понятия не имею.

– Она ведет к «Андромеде».

13

Последний раз взвыли уцелевшие двигатели, самолет отчаянно дернулся, заскрежетал раздираемым брюхом и замер. Затихая, допевали свое турбины, Илья с Шоном сидели неподвижно, любуясь пейзажем через лобовое стекло. Вид был довольно ограничен, так как подломилась передняя стойка шасси и лайнер уткнулся носом в обочину.

– Приехали, – констатировал Илья.

– Покатались – и хватит, – философски заметил Шон. – Главное – из этого проклятого тумана вырвались.

– К тому же мы на дороге, можно поискать машину на ходу, – не очень уверенно сказал Илья.

Надеяться на еще одну удачу было бы наивно: трасса, на которую вывел услужливый навигатор, на деле оказалась ловушкой. Брошенные машины, поваленные столбы и деревья, воронки от бомб и снарядов – все это здорово отличалось от зеркальной плоскости взлетной полосы. Так что продвинуться удалось не более, чем на пару километров. После чего рожденный летать аппарат окончательно обиделся на нецелевое использование.

– Ладно, чего сидеть? – сказал Шон. – Смотри, судя по навигатору, мы сейчас находимся здесь…

Договорить он не смог: поднял взгляд и замер, лицо его вытянулось. Илья почувствовал неприятный холодок и посмотрел туда же – на лобовое стекло кабины. Из горла непроизвольно вырвался нечленораздельный звук.

Оттуда, упершись прямо в стекло и чуть расползшись по нему, словно желая вдавить его внутрь, пялились на них два громадных желтых глаза. Судорожно сокращались провалы гигантских вертикальных зрачков, в студенистом желе мерзко пульсировали сосуды. Трудно было вообразить, кому могут принадлежать эти кошмарные глазища, но каждое было размером со спутниковую «тарелку».

– Упс… – совершенно по-детски произнес Шон.

И тут же глаза с отвратительным звуком отлипли от стекла, взвились в небо. И пришли зубы. Невероятная челюсть обрушилась сверху, хватанув лайнер за носовой обтекатель, словно морковку, Хруст, скрежет, тряска, звук лопающегося пластика и стекла – друзья вылетели из кресел и, спотыкаясь, бросились в сторону салона, на ходу подхватывая снаряжение. Вслед понесся леденящий душу рев. Чудовищу что-то не понравилось во вкусе аппетитного с виду лайнера. Оно принялось мотать добычу из стороны в сторону, и Шона с Ильей несколько раз швырнуло от борта к борту. В какой-то миг Илья даже позавидовал мертвой стюардессе – ведь та была пристегнута. Но напрасно – голова с уцелевшими локонами и элегантной пилоткой вдруг сорвалась с истлевших позвонков и устремилась прямиком ему в лицо.

– Фу, ты, черт! – отмахиваясь от этого «сюрприза», заорал Илья. Но тут же полетел кубарем от нового удара.

Взревело еще раз-другой, и тряска на время прекратилась.

– Такого еще не было, – простонал Илья, пытаясь подняться.

– «Андромеда…» – выдохнул Шон, прислонившись к борту. Дотянулся до пистолета-пулемета, перекинул ремень через шею.

– При чем здесь… – выпучился на него Илья.

– Она уже близко, – бесцветно пояснил Шон. – Логово…

Лейтенант понял. Если вокруг Логова крутятся такие монстры, – то что же там, в самом Логове? Стало не по себе. Не просто страшно – он вдруг почувствовал оцепенение и даже какое-то смирение – как перед гигантской скалой, которую не разрушить, не сдвинуть с места.

«Долг! – отчетливо прошуршало в голове. – Ты не должен сдаваться…»

Илья вздрогнул, не понимая, чей голос он слышит. Хотелось ответить – но рядом был Шон. Нельзя, чтобы товарищ решил, что он спятил с перепугу.

«Иди вперед и забудь о страхе, – повторил голос. – Доведи эксперимент до конца…»

– Эксперимент… – сами собой прошептали губы.

– Что? – отозвался Шон.

– Эксперименты эти их долбанные, – нервно, по-русски сказал Илья, осматривая пулемет. – Делали там у себя это чертово ГМО, и теперь мы в этом самом «гэмэо» по самые уши!

Шон молча глянул на спутника и вернулся к осмотру оружия.

– Прости, – снова перейдя на английский, сказал Илья. – Нервы.

– Нормально, – отозвался Шон, подымаясь. – Выйдем через запасной выход, в хвосте.

Илья кивнул, закинул за спину рюкзак, изрядно потяжелевший за счет бортового питания и напитков. Кто его знает, сколько еще идти? Может, день, может, два. А может, всего несколько секунд…

Будто в подтверждение этих мыслей, раздался душераздирающий скрежет, и в спину ударил дневной свет. Головная часть самолета вместе с пилотской кабиной отлетела, как хлипкая жестянка.

Два друга буквально скатывались в салон, а следом, будто во вскрытую консервную банку, уже тянулась гигантская когтистая лапа. Оба мчались вперед, не оглядываясь. Лапа протиснулась через весь бизнес-класс, уперлась в переборку перед салоном эноном-касса. Пошарила – и шумно сгребла несколько кресел с мертвыми телами.

Со стороны хвоста друзья слышали, как это «нечто» шумно, с аппетитом обжиралось трупами. Илья никогда не считал себя брезгливым, но в этот момент к горлу подкатил мерзкий удушающий ком.

– Чувствуешь? – настороженно спросил Шон.

– А? – чуть потерянно, моргая отозвался Илья.

– Керосином пахнет, – сказал товарищ. – Баки повредило, наверное.

– Пора тикать, – согласился Илья.

Выдернули люк запасного выхода. Шон выглянул первым. Крикнул:

– За мной! – и исчез в проеме.

Илья, не раздумывая, сиганул следом – аккурат на крышу брошенного автобуса. Ловко соскочил на землю, оказавшись рядом с Шоном. Не удержался – обернулся.

– Ё-мое…

Это было что-то невероятное. И ладно бы, это существо, потрошащее сейчас лайнер, было сродни какому-нибудь гигантскому кальмару.

Нет.

Самое страшное, что оно походило не на спрута, не на динозавра, не на марсианина из старого фильма ужасов.

Оно выглядело, как человек. Гигантский, тронутый болезнями и уродством, но вместе с тем – человек. И от осознания этого Илью, наконец, вырвало.

– Что ты делаешь? – прохрипел он, стоя на карачках над лужей собственной блевотины. Шон возился рядом с шестиствольным гранатометом, разглядывая ободки гранат. Видимо, выбирал с подходящей начинкой.

– Хочу поджарить этого «брата по разуму», – свирепо сказал Шон. – А, вот они, зажигательные…

– Но ведь он… Человек… – пробормотал Илья. – И, может, даже разумный.

– Это меня больше всего и пугает, – процедил Шон. Высунулся из-за автобуса, вскинул гранатомет – и одну за другой отправил все шесть гранат в основание крыла, откуда тонкой струйкой вытекало топливо.

Гигант заметил и выстрелы, и движение за автобусом. Реакция его была просто невероятной для существа такого размера. Уже после первого выстрела он насторожился, после второго – переключил внимание на автобус, после третьего оставил в покое самолет и устремил внимание целиком на стреляющего человека. В момент пятого выстрела монстр уже совершал бросок в сторону раздражающего фактора. И не возникало сомнений, что приятелям «крышка», потому как ручное оружие наверняка было бессильно против этого гиганта.

Но тут одна за другой начали рваться гранаты, и топливо, растекшееся под самолетом, вспыхнуло, опалив монстра. Он еще продолжал приближаться к оцепеневшим людям, когда рванули баки.

Напарники едва успели скатиться с обочины, когда над головами у них пролетел, кувыркаясь и разваливаясь на части, автобус. Тут же рядом что-то тяжело рухнуло, и над головой кошмарным «шатром» распростерлась огромная черная пятерня. Двухметровые пальцы еще конвульсивно дергались, исходя гарью и вонью паленой кожи, а двое людей уже уходили дальше, держась опасной автострады J-31.

14

Выдерживать высокий темп – это казалось верной тактикой.

Поначалу. Через час быстрого шага с переходом на бег стало ясно: долго так продолжаться не может. Пока им удавалось избегать столкновения с местными обитателями, которое по определению не могло закончиться ничем хорошим, но за спиной уже мелькали чьи-то тени. Кто-то терпеливо шел следом, не спеша торопя события, не нападая, но и не отставая ни на шаг. Казалось даже, что преследователей становилось все больше.

Приближались сумерки. Спутники не разговаривали, стремясь сберечь силы. Было очевидно, что без подходящего убежища им не пережить эту ночь. Но что может быть убежищем в мире, где чудовища в клочья разрывают межконтинентальные лайнеры? Так что машины, автофургоны и даже комфортабельные «дома на колесах», брошенные тут же, посреди дороги, даже не рассматривались.

Наверное, убежище стоило искать где-нибудь в стороне от трассы. Только дорога эта представлялась теперь единственным спасительным коридором в живом месиве: бетонную полосу трассы с обеих сторон сжимали джунгли. Пугающая растительность, совершенно не характерная для этой местности, да и вообще – для этой планеты. Джунгли исходили влагой, источали резкие запахи и все время пребывали в движении. Все там росло, размножалось и пожирало друг друга с неимоверной активностью. То, что им удалось продвинуться на несколько миль вперед, само по себе было удачей.

Момент истины настал внезапно. Они замедлили шаг и остановились. Стояли, тяжело дыша и сжимая оружие.

Идти было некуда. Джунгли сомкнулись, перекрыв шоссе.

– Ну, что теперь? – поинтересовался Илья, опускаясь на одно колено и поудобнее перехватывая пулемет. Прикинул сектор обстрела, время, необходимое на перезарядку ленты. Выложил на бетон оба пистолета и рядом, на подхвате, – два запасных магазина.

– Надо передохнуть и обдумать действия, – сказал Шон, заталкивая в барабан гранатомета маленькие пузатые гранаты. – Чуть позади я видел почтовый грузовик. Крепкая машина, как сейф. Может, в ней отсидеться?

– Раньше надо было думать, – обернувшись, пробормотал Илья. – Боюсь, теперь возвращаться поздно.

Такого им еще не приходилось видеть. Джунгли за спиной медленно смыкались, наползая на трассу, – будто кто-то застегивал чудовищную многомильную «молнию». Впереди этой растительной «волны» двигались стремительные тени. Преследователи напоминали пум, только были крупнее и резче в движениях. В надвигавшихся сумерках их глаза начинали светиться багровыми угольками. Меж их лап шустро двигались и извивались еще какие-то существа, помельче, но очевидно, не менее опасные.

– Дьявольщина! – проговорил Илья, сжимая пулемет, который казался теперь детской игрушкой. – Долго мы не продержимся…

Шон не ответил. Резко потемнело, ударило порывом ветра. Оба невольно вскинули головы. Это был не ветер. Это кружили на головами, заслоняя небо, крылатые хищные твари.

Илья завороженно следил за полетом чудовищ. Страха не было. Было ощущение неизбежности и желание драки. Драка – лучший выход из любого тупика.

А еще был Голос – тот самый, который твердил теперь что-то невнятное, то ли успокаивая, то ли подбадривая его…

Теперь мутанты приближались со всех сторон. Их были сотни. Они продолжали кружить, смыкая круг, издавая странные звуки, обдавая людей смрадом нечистого дыхания, но почему-то не торопились с расправой. Двое людей выцеливали наиболее агрессивных, но не открывали огонь, будто это могло как-то задобрить монстров. Да и стоило поберечь боеприпасы для последней схватки.

Неизвестно, сколько бы продолжалась эта странная игра.

Если бы вдруг не появился он.

Беззвучно, в свете восходящей Луны, он вышел из джунглей – и твари отпрянули от него, как от снопа пламени. Он неторопливо направлялся к тем двоим, сжавшимся, отчаявшимся, но готовым к последней яростной схватке. Следом, словно составляя с ним единое целое, из зарослей вышел зверь – еще более жуткий, чем эти гееноподобные твари. Огромный, черный, как тень, волк, словно несущий в себе скрытую сущность своего хозяина.

Он выглядел человеком, но его спокойствие ломало всю эту игру, лишало смысла дикую пляску смерти. Он шел прямо, глядя только на людей, словно злобные монстры не представляли для него ни малейшей угрозы. Приблизившись к центру круга из мечущихся чудовищ, незнакомец тихо произнес:

– Пошли вон!

И тут все это скопище кровожадных монстров шарахнулось в разные стороны, мгновенно растворившись в зарослях. Крылатые хищники столь же быстро исчезли в черном небе. Остался лишь зверь, грузно развалившийся у его ног.

Стало тихо.

Только Шон, нервно вытерев со лба холодный пот, произнес треснувшим голосом:

– Я же говорил: он сам нас найдет…

Часть третья

Возвращение в преисподнюю

1

Он равнодушно разглядывал этих двоих, пришедших к нему из умирающего мира людей.

Как давно это было – времена, когда он мог назвать себя одним из них. Но в новом мире нет места людям. Несмотря на то, что именно люди по глупости своей и жадности создали этот новый, враждебный им самим мир. Непросто общаться с теми, кто совсем недавно считал себя единственной разумной расой на Земле. Смешные существа, вообразившие себя вершиной природы! Долгие дни, проведенные в мире зарождающейся новой жизни, открывают глаза на многое. Люди, как огня, боялись этого «активного мутагена» – философского камня генной инженерии. А он, Злой, мог теперь бесконечно наблюдать, как работают удивительные механизмы новой жизни.

Это действительно чужая, враждебная жизнь. Враждебная всему отжившему, закостенелому, а значит – проигравшему борьбу за существование. Вот эти двое, считающие себя венцом творения, они так и состарятся в своих неизменных телах и сгинут, так и не поняв, что жизнь – это постоянное движение, изменение, превращение. То, что вселяет в них ужас, то, что они называют «мутацией». Но им не приходит в голову, что для новой жизни неизменно «мутировать» – это и означает «жить»…

– Эй, Ник! – крикнул Шон. – То есть Злой, я хотел сказать! Ты помнишь меня?

Злой вышел из состояния привычной задумчивости и приблизился к звавшему. Посмотрел на него, склонив голову набок, вдохнул его запах…

– Ник, брось свои шуточки! – заорал Шон, пятясь. – Убери свое чудище, сам подойди!

Это привычка – своими глазами и ушами посылать вперед зверя. Ведь нет большой разницы, какими глазами смотреть, а чутье у Цербера лучше. Злой сделал над собой усилие – и направил к людям свое человеческое тело. Почти человеческое.

Теперь они оба возвышались над сжавшимися на бетоне усталыми людьми – Злой и его неизменный спутник.

– Ты совсем не изменился, Ник Кейси, – усмехнулся Шон, отбрасывая гранатомет. – Только прическу сменил, что ли?

– Я давно уже не Ник Кейси. И ты это знаешь.

– Прости, Злой. Просто я хотел убедиться, что это именно ты. Хотя кто еще мог вытащить меня из такой передряги?

– Когда-то ты вытащил меня, – сказал Злой. – Теперь моя очередь. Этот симбиоз между нами навечно, Шон… А ты кто?

Злой перевел взгляд на лейтенанта. Илья демонстративно оттолкнул от себя пулемет. Сказал, стараясь сохранять спокойствие и приветливость:

– Илья Королев, морская пехота ВМФ России. Я… – и замолчал, скованный неожиданно нахлынувшей волной ужаса.

Злой бросился к нему – мгновенно, неуловимо – и его жутковатое осунувшееся лицо почти уперлось Илье в глаза. Злой будто пронзал его взглядом, и в ушах снова прозвенело это самое: «Кто ты?»

И вдруг Илья понял, что у него нет ответа. По-крайней мере, верного, который устроил бы этого странного человека.

Злой отпрянул столь же внезапно. Между ним и Ильей возник этот чудовищный зверь, который теперь испепелял русского взглядом вместо хозяина. Илья чувствовал: одного неверного слова, одного движения достаточно, чтобы тот, кого звали Цербером, превратил его в кровавое месиво.

– Что ЭТО? – повторил Злой, указав на обалдевшего морпеха.

– Я не понимаю тебя… – пробормотал Шон. – Это мой друг. Мы вместе искали тебя…

– Меня ищут многие, – глухо сказал Злой. – И это всегда связано с тьмой и смертью. А сейчас ты привел ко мне саму Тьму…

– Ты ошибаешься! – дрожащим голосом выкрикнул Илья. Он косился на зверя, готового убить его по первому приказу хозяина. – Я пришел с добром, и я уйду, как только…

– Вспоминай! – Злой снова был рядом, пронзая парня колким взглядом. – Ну же – правду! Кто ты? Откуда ты взялся?

На голову легла холодная тяжелая ладонь. От нее, казалось, исходили колкие электрические разряды. И тут же в глубине мозга раздалось злобное рычание, готовое разнести вдребезги ослабевшее сознание.

– Эксперимент… Долг, – прошептал Злой. Именно Злой, а не тот повелевающий Голос в глубине мозга.

И тут лейтенант вспомнил.

Вспомнил свою смерть. Жуткую, мучительную смерть в тесном железном ящике. Вспомнил, как горела и лопалась кожа, как оплыло и стекло к коленям лицо, как взорвались от жара глаза, как закипел мозг…

– А-а-а!!! – он выл и корчился от боли, но воспоминания продолжали мучать его.

Вот падает расплавившаяся дверца и вываливается наружу его обугленный, дымящийся труп. Что-то, что некоторые называют душой, еще цепляется за эти зловонные головешки. Но со всех сторон на горячее пепелище уже стекаются стремительные ростки жизни – чужой, непохожей, но все же жизни. Ростки впиваются в его тело – и распадается обугленной плотью. И тоненькие ростки, привыкшие высасывать чужую жизнь, вдруг начинают наполнять жизнью обугленный труп. Клетка за клеткой, мышца за мышцей, нейрон за нейроном они возрождают это тело, и душа робко возвращается обратно, осваивая новую обитель.

И вдруг обнаруживает, что она здесь не одна. Что часть возрожденного мозга отныне принадлежит другому существу – тому, что подарило ей второй шанс. Но этот симбионт, скромный сосед по мозгу, – всего лишь часть чего-то огромного, непонятного и невообразимо чужого. Оно подарило мертвецу новую жизнь и оставило ему самое ценное в человеке – свободу воли. Оно расположилось в нем с удобством, точно в театральной ложе, и наблюдает за тем, как поведет себя этот, возрожденный из пепла.

Это Эксперимент, смысла и сути которого не дано постичь человеку. Остается лишь выбор: принять этот подарок – жизнь – или отказаться от него навсегда…

Илья вскрикнул – и пришел в себя. Он был мокр от пота, его трясло от пережитого, но еще больше – от взгляда Злого.

Ведь сейчас тот решал его судьбу.

– Что с ним не так? – донесся обеспокоенный голос друга.

Злой не ответил. Он думал.

2

В тот момент Злой так и не решил его судьбу. Он думал. Это можно было считать отсроченным приговором, который в любой момент мог привести в исполнение безжалостный Цербер.

А сейчас они уходили в леса. Жуткую чащу, в которой не выжили бы и минуты, не будь с ними их странного покровителя. Илья шел третьим, волоча на себе груз продовольствия и оружия. Следом, не спуская с него глаз, бесшумно скользило чудовище в обличье огромного волка.

– Ты поможешь нам? – спрашивал Шон. – Ты же видишь, мы пришли с бескорыстной целью. Он – помочь ученым справиться с Пандемией, я – чтобы спасти дочь…

– Остановить Пандемию – значит, остановить будущее, – сказал Злой. – Я не верю в будущее человека.

– Ты прав, – неожиданно разозлился Шон. – У человека нет будущего! Как нет будущего у твоих любимых мутантов. Они передо́хнут, как только закончится бешенство активного мутагена. И ты прекрасно знаешь об этом. Сдохнут все, останутся только бесы. Все эти толстосумы, сгубившие людей, – и ты, Злой.

Злой хмуро посмотрел на старого друга, чем еще больше разозлил того.

– Да, ты – бес, такой же, как они! – сжимая кулаки, разорялся Шон. – Я знаю, что ты стал бессмертным не по своей воле, это так. Но это не меняет сути: умрут все – а ты останешься! Умрет моя маленькая Джессика, умрет этот парень, которого ты подозреваешь неизвестно в чем, – а ты будешь жить! Ты будешь жить на мертвой планете, среди андроидов и кучки зажравшихся бесов! Этого ты хочешь, да?!

Страстная речь оборвалась хлестким звуком и странным кувырком Шона – длинные червеобразные плети-лианы скрутили его и притянули к корявому древесному стволу. Сверху, напоминая медузообразный шлем для сушки волос, толчками опустилась бесформенная, истекающая слюной пасть. Примерилась, капая белой жижей на макушку перекошенной от напряжения жертвы…

Илья среагировал мгновенно: наплевав на контроль со стороны Цербера, на угрозы Злого, вообще на что бы то ни было, он сбросил рюкзак, одновременно выхватив из бокового кармана пистолет. Вскинул оружие и с истошным криком стал приближаться, одновременно высаживая весь магазин в эту содрогающуюся «медузу». Чудище брызнуло зловонным соком и обвисло. Ослабли путы «лиан», Шон начал высвобождаться.

Во время этой сцены Злой даже не шелохнулся. Лишь сказал, когда Шон высвободился и стоял, отряхиваясь от мерзкой слизи:

– Не нужно было. Это я. Просто встряхнуть его хотел.

Лейтенант переглянулся с освобожденной «добычей».

– Ну ты и гад, – бесцветно произнес Шон. – Думал, хоть что-то в тебе осталось человеческое…

Повисла тягостная пауза. Шон и Злой сверлили друг друга взглядами. Илья ощутил, как что-то влажное и горячее ткнулось в руку, сжимавшую пистолет. Он глянул. Это был Цербер. Видимо, не нравилось ему оружие в руках «подозрительного» пришельца. Зверь низко зарычал, демонстрируя громадные желтые клыки.

– Чего тебе, псина? – устало-раздраженно сказал Илья. Страх ушел окончательно, осталась одна лишь усталость. – Видишь – разряжен пистолет! Или ты за мячиком побегать хочешь?

Взгляд зверя оставался неподвижным – он не оценил юмора. Но рычать перестал. Прошел вперед, чиркнув Илью жестким боком.

– Простите меня, – неожиданно мягко сказал Злой. Присел на корточки, обхватив голову. – Я отвык от людей.

– Это заметно, – проворчал Шон, продолжая отряхиваться.

– Кстати, за что вы прикончили Большого Брата? – подняв голову, поинтересовался Злой.

– Кого? – не понял Шон.

– Наверное, он про того… который нас из самолета вытряхнул, – предположил Илья.

– А… – сглотнув, протянул Шон. – Он действительно был… большой.

– Большой, – повторил Злой. – Но дурной. Надеюсь, он получил по заслугам…

– Да уж… – пробормотал Шон, косясь на Злого.

* * *

Уже далеко за полночь они добрались до большой поляны правильной круглой формы. Что-то здесь резало глаз. Наверное, небольшой аккуратный дом посреди ровного зеленого газона. Поначалу вызывало недоумение: кто мог заниматься здесь стрижкой травы? Но, приглядевшись, можно было заметить, что трава тихо шевелится, как реснички какой-нибудь инфузории. Сам дом – беленький, под потемневшей черепицей, с чистыми стеклами, был совершенно чужд окружившим его хищным джунглям. Видимо, не прав был Шон – оставалось еще человеческое в существе по имени Злой.

Впрочем, первое впечатление изменилось, едва они переступили порог.

Наверное, обитатель этого дома совершенно потерял представление о нормальном человеческом жилище. Все было каким-то внешним, формальным, скорее дань привычке, врожденные инстинкты, чем истинная тяга к домашнему уюту. Внутри имелась вся необходимая обстановка – но она была мертва, как в замке с приведениями. Всюду царит запустение, пыль, стены сплошь увиты плющом и лишайником, пол порос все той же шевелящейся травой (ступать по которой, правда, было на удивление приятно). Источенная жучками полуразвалившаяся мебель и мертвый телевизор в бывшей гостиной не вызывали желания присесть, отдохнуть. Словно в насмешку дополнял картину цветочный горшок на окне с высохшим мертвым растением – единственным посреди буйства инородной жизни.

– Мне больше некуда пригласить вас, – сказал Злой, осматриваясь с таким видом, будто сам впервые видит все это. – Я редко бываю здесь. Мне просто не нужен дом…

– Спасибо, друг, – тихо сказал Шон, усаживаясь на одинокий скрипучий стул. – Особенно за то, что подоспел вовремя. Но мы не просто в гости зашли. Нам нужна твоя помощь.

3

Светало.

Этой ночью никто не сомкнул глаз, и теперь Илья сооружал простой, по-походному, завтрак из принесенных с собой припасов. В этом доме не было ничего пригодного в пищу. На вопрос, чем же он питается, Злой просто пожал плечами, а потому Илья потрошил продуктовые наборы, захваченные в самолете. С залежавшимся мясом в фольге экспериментировать не стоило, но затянутый в пленку хлеб, ветчина и джем вполне годились на топливо для лейтенанта морской пехоты – пусть даже и собранного монстрами из посторонних деталей. Подумаешь – в медсанчасти и не такое из людей собирают – спасибо, если отрежут, что надо и пришьют на нужное место. А то бывали презабавные случаи с участием пьяных хирургов – куда тем мутантам…

В полуистлевшем шкафчике на кухне нашлась кое-какая посуда, а в плите, как ни странно, газ (имелись и запасные баллоны с пропаном). Особенно порадовала найденная среди сгнивших остатков пищи целехонькая вакуумная упаковка с кофе. С водой тоже проблем не было. Весело закипел чайник, и Илье подумалось вдруг, что жизнь налаживается.

Сидя на подоконнике, лейтенант жевал бутерброд с ветчиной, майонезом и кетчупом из одноразовых пакетиков. Потягивая кофе, наблюдал, как медленно уползает с поляны рассветный туман. С туманом этим возникали самые неприятные ассоциации, но в доме Злого, по-видимому, можно было не бояться нападения хищных монстров из этой коварной дымки.

– Объясни, – доносился из комнаты голос Злого, – зачем мне нужно помогать вам? Ведь, борясь с Пандемией, я своими руками разрушаю свой новый, все еще хрупкий мир…

– Ты сам-то себе веришь? – упрекал его Шон. – Или просто убедил себя в том, что этот мир – твой? Оглянись – это мир уродства и смерти! Разве здесь твое место?

– Я привык к нему. Мне здесь спокойно. Я чувствую здесь все живое, и живое чувствует меня…

– Так все дело в привычке?

– Не знаю. Мы уже разрушили один мир. Зачем разрушать новый? Может, напротив, – отдаться его власти, увидеть, как он даст нашей планете второе дыхание?

– Ты помнишь Вики? – неожиданно спросил Шон.

Повисла пауза. Илья прислушался: видимо, даже жуткого «беса» задело за живое упоминание о какой-то красотке. Это было интересно: неужели у этого крутого парня, которого боятся мутанты, которому служит чудовищный Цербер, есть простые человеческие слабости?

– Зачем ворошить прошлое? – глухо сказал Злой.

– Это не прошлое, друг мой, это настоящее, – сердито сказал Шон. – Я понимаю, тебе плевать на прежнюю любовь – хотя она наверняка жива, здорова и работает в одном из научных центров Корпорации. Но вот мне не безразлична судьба моей дочери. А ведь и она, и все прочие обычные люди погибнут – если твой славный новый мир наконец подомнет под себя планету. Понимаешь? Или мы, или они – тут нет и не может быть компромисса!

– Что же мне, бросить монетку – в пользу какого мира сделать выбор? – мрачно спросил Злой. – Я все это проходил, я умирал и гнил заживо во имя старого мира. И в благодарность от него лишился звания человека. Теперь мне все это неинтересно, прости. Я живу как живется, пускай мир сам за меня сделает выбор…

– За тебя уже сделали выбор!

Это произнес Илья, появившись в дверях с кружкой горячего кофе. Его вдруг взбесило то, что им приходится уговаривать этого Злого, как капризную девчонку. Он совсем по-другому представлял себе эту встречу. Как военный: все четко, аккуратно, раз-два, взяли-пошли. А они тут философские беседы ведут.

– Поясни! – потребовал Злой.

– Допустим, каково тебе будет узнать, что ты – всего лишь часть чужого эксперимента? – поинтересовался Илья. Он продолжал держать в руке кружку с кофе, но взгляд его был хмур и серьезен.

– Это ты о чем? – спокойно спросил Злой. – Да, на мне ставили опыты, и довольно жестокие. Но это все в прошлом.

– Как бы не так! – рассмеялся Илья. Смех получился неприятным, чужим. – Вот, ты все хотел выяснить – «что» я такое? Я, умерший и воскресший. Так вот: я – эксперимент. Эксперимент того, кто назвал себя «Разумом»…

Илья замолчал, ожидая реакции, но Злой лишь бросил без видимого интереса:

– Продолжай!

– Я долго думал – что это за эксперимент, в чем его смысл? Конечно, ни черта не смог понять, – это если в целом. Но кое-что в деталях мне ясно.

– Так… – странным голосом проговорил Злой.

Шон беспокойно переводил взгляд с Ильи на Злого. Наверное, опасался непредсказуемой реакции старого друга.

– Тот, кто ставит этот эксперимент, интересуется совсем не мной, – сказал Илья. – Он экспериментирует с человечеством. Так он сказал…

– Что-то знакомое, – бесцветно произнес Злой. – Кое-кто уже хвастался мне, что пришло «его» время ставить опыты над человечеством. Помнится, это был очень большой и очень обиженный мозг…

– Я помню эту дрянь… – с отвращением процедил Шон и сплюнул.

– Но где я – и где человечество? – усмехнулся Илья. – Он будто подталкивает меня в спину, заставляя помнить о долге, о необходимости выполнить задание…

– Так, значит, это не твое собственное решение? – насторожился Шон.

– Решение – мое, – возразил Илья. – Но это «нечто» интересует, как я принимаю решение, как я иду к нему. «Оно» нетерпеливо и требовательно. Оно ставит какой-то опыт, понимаете? И часть этого опыта – наш визит сюда. К тебе, Злой.

– И что из этого следует? – не моргнув глазом, спросил бес. – Что нужно этому «разуму»?

– Ему интересно, какое решение примешь ты, – предположил Илья. – Это для него важно. Потому что он все еще считает тебя частью остального человечества. Очень важной частью, понимаешь?

Злой промолчал. Илья ждал реакции на эту импровизацию, как ждут результата экзамена.

– Он бросает тебе вызов, – раздельно сказал Илья.

В этот момент он не был уверен, кто говорит его устами – он сам или этот Голос внутри. Злой молчал, неподвижно сидя напротив Шона. Шон нервно заерзал, предположил:

– А может, тебе это все приснилось? Не было никакого Голоса, никакого Разума. Действительно – что это за бред?

– Ты прекрасно знаешь, что это не бред, – отрезал Злой. Поднялся, направился к окну. Проходя мимо Ильи, взял у него из рук кружку, сел на подоконник, обхватил кружку, грея ладони. – Я давно не слышал о нем. Но всегда чувствовал его присутствие.

– Чье? – спросил Шон.

– Черного Разума. Этого разумного монстра из Утилизатора.

– Я думал, он сдох во время катастрофы… – проговорил Шон.

– Как бы не так! Живет и процветает. Экспериментирует, развивается. Я видел его в обличье нескольких людей сразу – так он распределяет свои многочисленные неподъемные «извилины». Так что я не удивлюсь, если он сейчас пялится на нас глазами этого парнишки…

Злой как-то по-новому посмотрел на Илью, следом на него вытаращился Шон. Так смотрят на опасного зверя. Илья почувствовал страх, страх того, что он теряет человеческий облик в глазах тех, кого уже привык считать братьями по оружию. Пробормотал:

– Вы хотите сказать… что я кем-то подослан?! Что я предатель?!

– Что за глупости, – усмехнулся Злой и откинулся на спинку шаткого стула. Теперь в его взгляде была скорее ирония. – Ты всего лишь инструмент для Черного Разума. Так он забавляется людьми и прочими существами, которых в состоянии подчинить своей воле. Как ты выразился? «Эксперимент»? Вот-вот, хорошо сказано. Ты действительно часть его большого эксперимента. А если точнее – лабораторный прибор, вроде микроскопа или термометра.

– Вы хотите сказать, что он наблюдает совсем не за мной? – проговорил Илья.

– Ты умный молодой человек, хоть и с частично пораженным мозгом, – серьезно сказал Злой. – Именно так. Черный Разум прислал мне тебя, как какую-то веб-камеру, чтобы наблюдать за мной на расстоянии. Или же как открытку!

Он вдруг расхохотался. Шон, удивленно посмотрев на старого друга, пожал плечами. Злой поднялся, подошел к растерянному морпеху, похлопал его по плечу:

– Ты молодец, сделал правильные выводы. Он действительно хочет поиграть со мной.

– Зачем ему это нужно? – спросил Илья.

Злой пожал плечами:

– Откуда я знаю, что нужно иному разуму? Поймите, здесь, на Земле, зарождается новая цивилизация – совершенно чуждая старому человечеству. Да, на нас уже ставят опыты, нами играют, как лабораторными крысами. И не стирают с лица Земли окончательно только потому, что еще не потеряли интерес к этой забаве. А может, просто ищут наиболее рациональные способы использования человеческого материала. Или наиболее эффективные методы его уничтожения…

Злой вдруг помрачнел, насупился. Уставился в кружку с кофе – и резко выплеснул ее содержимое за окно.

– А знаете что? – резко сказал он. – Я, пожалуй, доставлю этому монстру удовольствие. Сыграю на вашей стороне.

– Я знал, что на тебя можно положиться! – встрепенулся Шон.

Злой мрачно покачал головой:

– Только потом не пожалейте об этом, люди…

Затем он пристально заглянул Илье в глаза, и парень вдруг осознал: бес смотрит совсем не на него, а на то, что глядит в ответ из глубины его мозга, соединяясь с миллионами других своих живых частей, рассыпанных по планете. Злой вгляделся в эту жуткую глубину, будто бы видя нечто непостижимое сквозь самого Илью, и глухо добавил:

– И ты не пожалей, гадина!

4

«Андромеда».

Логово.

Страшное, гибельное место, окутанное сотнями невероятных рассказов, в которых правду невозможно отделить от вымысла. Просто потому, что не осталось никого из тех, кому не посчастливилось оказаться там на момент катастрофы. Все эти репортажи и «журналистские расследования» не стоили и выеденного яйца – либо потому, что были построены на слухах и дезинформации, либо просто проплачивались Корпорацией, стремившейся сохранить хорошую мину при плохой игре.

Впрочем, Шону не требовалось никого ни о чем расспрашивать.

Он был там. Он изучил «Андромеду» не как рядовой сотрудник, а так, как полагалось ему по долгу службы: в те безоблачные времена Шон был обыкновенным агентом конкурирующей организации и занимался самым банальным промышленным шпионажем.

Как, по его словам, и сам Злой.

Более того, обоим посчастливилось выбраться из самого пекла – из гнойного очага великой Пандемии. Там Злой навсегда распрощался с настоящим именем, своим прошлым, даже с прежним человеческим телом – все прошло через мясорубку Логова, изменив самого человека. Шону повезло больше – у него лишь слегка «поехала крыша» от избытка впечатлений да смертельно заболела единственная дочь. Впрочем, здесь прямой связи Шон упорно не усматривал – ему хотелось навсегда забыть о кошмарном подземелье.

Возможно, этого хотел и Злой. Только вот ему доводилось бывать в Логове и позже. Да и теперь оно не отпускает его. Потому он и кружит здесь, в трехсотмильной зоне максимальной биологической угрозы, не в силах навсегда уйти отсюда.

Шон говорил, что все дело в активном мутагене. Его носители должны постоянно подпитываться генетической информацией Логова, которую разносит по округе ползучая сельва. Та самая сельва, что расползлась уже почти по всей планете, очерчивая зыбкие границы нового мира. Правда, чем дальше от Логова, тем менее жизнеспособен этот самый мутаген. Потому они сейчас и лезут сюда, в эту колоссальную бочку с дерьмом, чтобы зачерпнуть с ее дна самой ароматной гущи.

Так нужно ученым. Говорят, это поможет спасти человечество. Ну, раз говорят – значит, надо делать. Так Илью приучили в армии.

Только вот даже Злой с неохотой собирается в Логово.

– Да, я умею отпугивать мутантов, – говорил он. – Есть у меня это свойство. Только чем ближе к Логову – тем оно слабее. Мутаген нестабилен, на его основе появляются все новые и новые виды, и некоторые из них мне уже не подконтрольны. А может, это все «его» происки… – Злой кивнул в сторону Ильи.

Каждый раз от таких заявлений у лейтенанта невольно сжимались пальцы на ногах. Хоть он и понимал, что речь не о нем, а об этом проклятом Черном Разуме, сделавшем его своими глазами и ушами.

– …Поэтому нам придется вооружиться как следует, – продолжал Злой. – Благо, вокруг полно брошенного снаряжения. Но главное наше оружие здесь… – он коснулся головы.

– В моем случае, «здесь» – моя слабость, – проворчал Илья, стукнув себя по лбу костяшками пальцев. – А нельзя эту штуку как-то… – он изобразил, будто пытается штопором выдернуть пробку у себя из уха.

– Всему свое время, – туманно отозвался Злой. Внимательно посмотрел ему в глаза – на этот раз именно ему, а не твари, притаившейся глубже. – Тебе нужны образцы – ты их получишь.

– Не забудь, – вмешался Шон, – мне нужен бес-комплекс. Мне сказали – это единственный шанс для Джессики…

– Бес-комплекс – палка о двух концах, – заметил Злой. – Возможно, ты спасешь дочь. Но при этом потеряешь ее.

– Пусть так, – мрачно кивнул Шон. – Если другого пути нет…

– Бес-комплекс еще надо найти. Или синтезировать. Но это все там… – Злой неопределенно кивнул и вдруг замер. Взгляд его прояснился, зрачки сузились. Он вышел в центр комнаты, оглядел товарищей и резко сказал:

– Хорошо! Идем!

И они пошли. Без подготовки, без обсуждений, без плана. В этом и был Злой – то ли человек, то ли машина, то ли новое существо, возникшее из сгустка боли, ярости и страстной жажды жизни.

5

Путь сквозь джунгли был тяжел и опасен. Невозможно представить, во что обернулся бы он, не будь с ними Злого и его тени в обличии волка. Враждебная, агрессивная среда каждую минуту норовила убить чужаков. Или, что хуже, – покалечить, подсадив враждебную ДНК, заставив заживо гнить и перерождаться в нечто несовместимое с человеческим существом.

Трудно было понять, как выглядели эти места еще совсем недавно, до того, как мутация захватила регион. Время от времени из чащи выплывали заросшие ползучими лианами дома, мертвые фермы, поросшие шевелящейся, как змеи, травой. Они даже наткнулись на чудом уцелевшее стадо. В прошлом, наверное, это было обычное стадо племенных коров или чего-то в этом роде – трудно было разобраться в том, во что выродились эти существа. Теперь это была огромная колышащаяся, растекающаяся под собственным весом масса, из которой торчали изуродованные морды, рога и копыта. Масса медленно перетекала по шевелящейся зелени, оставляя за собой зловонную булькающую жижу. Какие-то мелкие мутанты шныряли перед этой массой – видимо, пытаясь отхватить кусок-другой плоти. Некоторым из этих паразитов не везло – масса подминала их под себя и перемалывала вместе с травой.

Они перебирались через ручьи и реки, превратившиеся в студенистую массу: вода застыла, будто желе, и где-то в мутной глубине пульсировали красноватые потоки, словно реки эти стали венами и артериями ожившей почвы. Все это было поразительно и мерзко, казалось, что они идут по чужой планете, где нет места пришельцам с Земли.

Ни Илья, ни Шон уже не удивлялись увиденному. Желание было одно: добраться до цели, выполнить миссию и поскорее убраться отсюда. Они не знали лишь одно: худшее ждало впереди…

* * *

К рассвету следующего дня они вышли к заброшенному военному лагерю, а это означало, что до Логова оставалось идти недолго. Здесь, видимо, располагалась когда-то передовая линия обороны. Тогда казалось, что происходящее может уложиться в рамки обычной войсковой операции. За это наивное предположение пришлось заплатить немалую цену.

По всему было видно: военные покинули лагерь стремительно, даже не надеясь спасти ценную технику и вооружение. А может, все просто сгинули здесь, не оставив от себя и следа. Не помогли ни угрожающие ряды танков, ни звероподобные боевые роботы, выполнявшие теперь роль подпорок для тянущихся к небу древесных стволов.

Пройдя сквозь мертвый блокпост, они оказались в центре лагеря. Боевые машины стальным ромбом окружали территорию. По центру располагались вкопанные в почву бункеры с противоядерной защитой. По флангам – установки залпового огня и самоходная артиллерия. Бесчисленные радары и системы связи были разбросаны по всей территории, как и автоматические установки ПВО и пулеметные точки. Ряд боевых вертолетов застыл по соседству с десятком разведывательно-ударных «беспилотников».

Вся эта сила теперь гнила под слоями ползучей сельвы, наслоениями лишайников и каких-то грибовидных наростов. Военная мощь оказалась не в состоянии остановить напор новой жизни, но кое-что могло пригодиться смельчакам, решившим заглянуть в самое сердце тьмы.

– Сюда! – позвал Злой, со скрежетом сдвигая створку ворот низкого металлического ангара. – Здесь что-то вроде склада.

Первым в темноту нырнул Цербер – бесшумно и легко растворившись во мраке, будто действительно был невесомой тенью.

– Склад и есть, – пройдя вовнутрь, оценил Илья. Присвистнул: вид такого богатства вооружений не мог не вызвать у него профессионального возбуждения.

Штабели ящиков до самого потолка чередовались с укладками снарядов и мин всевозможных калибров и рядами черных баллонов с самой зловещей символикой.

– А почему здесь столько баллонов? – осматриваясь, спросил Шон.

– Яды, – усмехнулся Злой. – Химическое и биологическое оружие. Военные думали, что так смогут убить мутаген.

– А сами лишь раззадорили его, – кивнул Шон. – Ну что, будем вооружаться?

– Давайте сначала решим, что против этих тварей самое эффективное?

– Правильный вопрос, – кивнул Злой. – Забудем про обычное стрелковое оружие: то, что не убивает сразу, лишь злит зверя.

– Нужно оружие с хорошим останавливающим действием, – сказал Илья. – Даже обычная охотничья двустволка с пулей-турбинкой против мутанта эффективнее пулемета.

– Я вижу здесь кое-что получше двустволки, – усмехнулся Шон. – Вот, автоматические винтовки двенадцатого калибра. И к ним идут специальные боеприпасы… Так… Разрывные, бронебойные, зажигательные, картечь…

– Бери все! – посоветовал Илья, осматривая оружие. – Пожалуй, я возьму такую…

– Выбрось свои пистолеты, – посоветовал Шон. – Это все детские игрушки. Смотри, что здесь есть…

Он протянул Илье массивное оружие, лишь отдаленно напоминавшее привычный табельный пистолет. Собственно, это был револьвер чудовищных форм и размеров.

– Система «Целиска», последняя модель, – с удовольствием сказал Шон. – Возьму парочку таких.

– Не, не мой формат, – Илья вернул револьвер товарищу. – Будет мешать двигаться. Я вот что возьму…

Он продемонстрировал пару пистолетов, не сильно отличавшихся по калибру, но более компактных.

– «Пустынный орел», – усмехнулся Шон. – Тоже неплохо. Проверь, чтобы работало лазерное наведение, и бери патроны с корректируемыми пулями. Возможности прицелиться иногда может и не быть.

– Уже, – отозвался Илья, набивая рюкзак коробками с патронами. – Но это все полумеры. Где гранатометы и мины?

– Хорошо бы огнемет захватить, да только тяжелый, зараза…

Друзья прошлись вдоль рядов с оружием, прикидывая, что еще можно утащись на своих двоих. И тут Шон довольно усмехнулся:

– Смотри-ка, что у них тут есть!

Илья глянул, куда указывал Шон, но сразу не сообразил, что из себя представляет эта ажурная конструкция.

– Это же «экзоскелет»! – пояснил Шон. – Тактическая амуниция тяжелого пехотинца!

– Что это нам даст? – поинтересовался Илья. Он слышал про такие штуки, но в морской пехоте, как и в ВДВ, они не прижились – сковывали движения и сводили «на нет» главное преимущество – ловкость и скрытность.

– Это значит, что я легко могу прихватить с собой свою любимую игрушку! – Шон подмигнул Илье и принялся подгонять под себя прочный композитный «скелет». Взвизгнули сервоприводы – и плоские балки по бокам ног и туловища плотно обхватили поясницу, примкнули к ногам, плечам. Ладони вошли в прочные, но удобные перчатки. Неловко, с непривычки пошатываясь, Шон удалился под тихое гудение этого своеобразного «протеза». И вскоре вернулся, волоча за собой старую знакомую – шестиствольную авиационную пушку «Вулкан».

– Да, это от души, – признал Илья. Скосился на пару оставшихся «скелетов» – А моего размерчика не найдется?

Все время, пока его товарищи активно вооружались, Злой неподвижно стоял в стороне. Казалось, его не волнует все это обилие разрушительных и смертоносных механизмов. Он смотрел словно сквозь стену, и мысли его были далеко. Возможно, вообще не в этом мире.

Но подошедшие друзья вернули его на землю. Злой посмотрел на них и обычная невозмутимость на его лице сменилась легким удивлением.

Еще бы: друзья теперь напоминали ходячие машины смерти. «Тактическая амуниция» позволила навешать на себя тройной комплект вооружения, в котором у Шона доминировала шестиствольная пушка, а у морпеха – огнемет с дополнительным комплектом баллонов. Все это, не считая дробовиков, гранатометов, пистолетов, ручных гранат, тактических фонарей и плотно подогнанных рюкзаков с боеприпасами. Нести такое снаряжение с поддержкой «скелета» не составляло особого труда, если не считать непривычной инерции массивного груза.

– Вы это серьезно? – негромко спросил Злой.

– А что такое? – удивился Шон.

– Можно подумать, вы всерьез собрались воевать со всем Логовом, – усмехнулся Злой. – Идти – и косить всех подряд из своих «мясорубок».

– Вообще-то, да, – несколько растерявшись, сказал Илья. – Или я что-то не так понял?

– Все, что нам нужно, – как можно незаметнее пробраться в Логово и вернуться, не привлекая внимания его обитателей, – сказал Злой. – Впрочем… – Он усмехнулся, махнул рукой. – Кто его знает? Пойдет.

– А где твое оружие, Злой? – поинтересовался Илья.

– Мое? – бес дернул плечом, усмехнулся. Прошел вдоль рядов с ящиками и сказал:

– А хотя бы это…

Теперь в его руках было по клинку – пара обыкновенных, вполне ухватистых армейских ножей с лазерной заточкой и пилой на обухе. Клинки, сверкая, закрутились между ловких пальцев и угрожающе застыли в крепких ладонях.

– И это все?! – изумился Илья. Переступил с ноги на ногу, скрипнув «экзоскелетом», скосился на торчащий из-под запястья толстый ствол огнемета.

– Мне достаточно, – бросил Злой, ловко размещая ножи в набедренных ножнах. Не зря же вы тянете на себе столько стреляющего барахла.

– Но может, хотя бы пистолет?.. – неуверенно проговорил Илья.

– Зачем? – Злой вскинул бровь. Тут же немым ответом возник из темноты Цербер. Илья невольно подумал, что если бы пришлось выбирать между пистолетом и этим четырехлапым монстром, выбор был бы не в пользу железяки.

– Ладно, Злой, чего зря время терять, – сказал Шон. – Веди нас дальше. Чувствую, сегодня нам предстоит редкий по ощущениям аттракцион – экскурсия в самую чертову задницу!..

6

Это действительно было похоже на вход в ад.

Не лгали те, кто описывал это место именно таким образом. Существовало множество изображений со спутников и аэрофотосъемка, но отчего-то качество этих снимков хромало – наверное, потому что кое-кто был заинтересован в сокрытии истины. А может, потому что кто-то в Логове вовсе не желал позировать на публику.

Огромный провал, представший перед ними, напоминал то ли знаменитый Аризонский кратер, то ли гигантскую Пещеру Ласточек в Мексике. Когда-то над этим местом возвышался величественный белоснежный купол научно-исследовательского комплекса «Андромеда». Теперь на его месте зияла черная, опаленная огнем и химическими ядами дыра, отвратительная, как лопнувший чирей.

Туда, в бездонную пропасть, устремлялись похожие на водопады потоки мутировавшей растительности. Откуда-то из глубины этого мрачного Логова они черпали силы для все более извращенного изменения живой природы. Где-то там притаился источник смертоносного мутагена. И именно туда, как в омут, предстояло броситься двоим пришельцам из мира людей и их странному проводнику.

Они стояли на изломе, на самом краю пропасти. Взрыв, по мощности сравнимый с ядерным, снес с поверхности земли верхушку подземного «айсберга», уничтожил все живое вокруг. На этом тогда дело не кончилось. Еще полгода назад стоять на этом месте было бы смертельно опасно: все известное человечеству химическое оружие, все яды, токсины и радиоактивные изотопы сыпались сюда тоннами. Земля кипела и разлагалась на химические элементы, все живое корчилось в смертельных судорогах.

Но новая жизнь, прущая из глубины черной воронки, восстановилась с поразительной быстротой и мощью, точно губка впитав в себя все яды и будто бы даже смакуя их, как утонченное лакомство. Так что теперь места по соседству с провалом можно было считать «экологически чистыми».

Если не считать еще большей угрозы со стороны их обитателей.

Приближаясь к эпицентру Пандемии, трое путников все чаще встречали изъеденные ржавчиной и кислотами таблички:

«СТОЙ! НАЗАД!

БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!

СМЕРТЕЛЬНАЯ УГРОЗА!»

Черепа и кости вкупе со значками радиоактивности и биологической опасности выглядели более чем убедительно. Шон то и дело поглядывал на Злого, ожидая его комментариев по этому поводу. Еще будучи на военной базе, Шон предлагал натянуть на себя костюмы химической защиты, да еще с ног до головы обсыпаться защитными препаратами, которые в изобилии имелись на складе.

Злой тогда остановил его:

– Это бесполезно. Против мутагена не существует защиты.

– Что же делать? – спросил Илья.

– Оставаться здесь, – просто сказал проводник. – Или идти туда и надеяться, что ваши организмы справятся.

– То есть это почти самоубийство? – тихо спросил Илья.

– Ты-то, считай, привит от мутагена, постольку наполовину состоишь из мутировавшей плоти, – глядя на лейтенанта, усмехнулся Злой. Перевел взгляд на Шона. – Ну а ты уже побывал там – тогда, в самом начале. Наверняка у тебя тоже есть иммунитет, раз ты до сих пор не превратился в монстра. Впрочем, на крайний случай у тебя будет бес-комплекс – если ты решишься применить его. И, разумеется, если мы найдем его там. В любом случае, главная опасность – это кровь мутантов и ваши собственные открытые раны. Так что желаю не попадать в чужие зубы…

И вот теперь они стояли здесь, на краю, и впервые не знали, что делать дальше. Черный волк склонился и лег на краю пропасти, чуть свесив мощные передние лапы. Его ноздри беспокойно раздувались, в глазах появился опасный огонек.

После первого взгляда в зияющую глубину, Илья предложил вернуться на склад за парашютами. Идея поначалу вызвала восторг Шона, но через минуту его энтузиазм утих.

– Вспомни наш прыжок над Далласом, – сказал он. – Мы чудом уцелели тогда. А бездумно нырять в эту помойную яму – вообще полный идиотизм… – Шон помолчал и добавил севшим голосом: – Да и почему ты думаешь, что эта дыра – не замаскированная глотка какого-нибудь гигантского монстра?

– В этом я, кстати, совсем не уверен, – сглотнув, проговорил Илья.

Вспомнился Большой Брат, без труда распотрошивший авиалайнер. После всего увиденного и впрямь легко представить эту дыру огромной распахнутой пастью, на дне которой в нетерпении побулькивает желудочный сок чудовища.

– Хватит фантазировать, – вмешался Злой. – Никаких парашютов. Пойдем обычным путем.

– Здесь есть путь, который ты считаешь обычным? – усмехнулся Шон.

Злой поманил за собой остальных и отправился вперед – вокруг провала, постепенно, по спирали спускаясь по узкой кромке все ниже и ниже уровня поверхности. Они медленно погружались во влажный полумрак, и небо удалялось за сколотым бетонным краем, будто навсегда прощаясь с ними.

– А Цербер? – спросил Илья, остановившись и оглянувшись туда, где сверкали, следя за ними, кровавые угольки волчьих глаз. – Он не пойдет с нами?

– Так надо, – веско сказал Злой.

– Ну, надо так надо… – пробормотал Илья. Впервые он понял, что рядом с этим чудовищем, притворившимся волком, он чувствовал бы себя в куда большей безопасности.

Цербер так и остался на краю, провожая людей неподвижным взглядом. Похоже, они с хозяином понимали друг друга без слов.

Дышалось тяжело. Тело мгновенно покрылось склизским потом. Здесь царила высокая влажность, пахло гнилью и тлением вперемешку с какими-то растительными ароматами. Предметы на расстоянии расплывались в горячей дымке, чувствовалось, как из глубины с приличной тягой поднимается густой, горячий, насыщенный испарениями воздух. Даже думать не хотелось о том, что происходит внизу, на самом дне этой зловонной ямы.

– Я не раз приходил сюда, – сказал Злой, коснувшись рукой отвесной стены, покрытой сеткой пульсирующей сельвы. – Что-то тянет…

Он помолчал, замявшись, и добавил:

– Как убийцу на место преступления.

– Ты до сих пор во всем винишь себя? – поинтересовался Шон, осторожно двигаясь по краю обрыва. «Экзоскелет» помогал тащить тяжести, но отнюдь не добавлял ловкости.

– Я искал его, – пробормотал Злой. – Хотел поговорить с ним…

– С кем? – спросил Шон.

– Его надо остановить, – продолжал Злой. – Попытаться убедить. Ведь не может быть так, чтобы он совсем не оставил нам шанса…

– Кому – «нам»? Людям? – осторожно спросил Илья. Он догадался, о ком ведет речь этот странный человек.

Злой не ответил. Илья с беспокойством отметил про себя, что их проводник немного не в себе. Видимо, эти места действительно не на шутку волнуют его.

Пройдя еще немного по узкой тропе, Злой вышел на небольшую площадку над пропастью и остановился. Площадка была когда-то частью железобетонного перекрытия, и сейчас из-под осыпавшегося бетона на добрые десять метров над пропастью торчала ржавая металлическая балка. Злой подошел к самому краю, чуть склонился, замерев под углом в неестественной позе, словно земная гравитация здесь действовала иначе.

– Я так и не спустился ниже, – сказал он. – Я прихожу сюда – и не знаю что делать дальше. Часть меня стремится туда… – он ткнул носком ботинка камень, и тот беззвучно полетел в черную пропасть. – Часть хочет вернуться наверх, к солнцу… Но вы помогли сделать мне выбор.

– Не стоит благодарности… – пробормотал Шон. – Если что – обращайся…

– Есть мы, и есть они, – отстраненно продолжал Злой. – Мы создали их из собственных отбросов. Они – выкидыш нашей цивилизации. Но теперь они окрепли и готовы мстить нам за наше пренебрежение и жестокость. Теперь они сильнее нас. А часть их – и гораздо умнее. Люди думают, что бьются с неизвестной болезнью, захватившей мир. Но не хотят видеть правды.

– Какой правды, Злой? – усмехнулся Шон. – Что мы сами – такие же уроды?

– Правда в том, что так называемая Пандемия – это не просто наступающий хаос. Нас теснит новая цивилизация. А двум цивилизациям нет места на одной маленькой планете…

– Брось, дружище! – фыркнул Шон. – Какая еще цивилизация? Ты преувеличиваешь.

– Спроси его, – Злой кивнул на Илью.

Парню не хотелось продолжать этот разговор. Тема была неприятной, она выбивала его из привычного боевого настроя. Пока сидящий внутри монстр не влияет на его собственную волю – он готов стиснуть зубы и пережить это маленькое неудобство. А там видно будет.

– Как будем спускаться? – присев на корточки на самом краю и глянув вниз, спросил Илья. Сервоприводы экзоскелета опасно задергались, с трудом удерживая равновесие. Ни черта там не было видно, внизу. Но что-то тянуло сделать шаг в пропасть. Может, это заманивает жертву тот, притаившийся в глубине с раззявленной пастью? Так, наверное, у человека и начинает «съезжать крыша»…

– В этой «воронке» мы ничего не найдем, – взяв себя в руки, сказал Злой. – Здесь все уничтожено взрывной волной и выжжено высокой температурой. Когда-то здесь была центральная шахта с лифтами и подъемниками. От нее расходились подвесные переходы, штольни и перекрытия этажей. Но все это рухнуло, большинство боковых помещений так же уничтожены.

– Так что же – спускаться на тросах? – предположил Шон.

– Кто-нибудь обязательно перекусит трос, – усмехнулся Злой. – Или сорвет тебя вместе с «леской» – как рыба червяка. Ты даже ойкнуть не успеешь, и никакое оружие не поможет. Так что сюда, в открытое пространство, я бы не совался.

В подтверждение своих слов он вытянул из укладки на поясе Шона гранату, выдернул чеку и несильно подкинул по дуге на расстояние метров пяти от площадки. Илья предупреждающе вскрикнул: не хватало еще, чтобы всех посекло осколками. Но в тот же миг откуда-то из темноты вынырнула крылатая тварь, щелкнула челюстями – и граната исчезла. Тварь сложила кожистые крылья – и камнем спикировала вниз.

Бахнуло, слегка подсветив черную пустоту. На миг стало видно, что гигантский провал плотно заполнен неторопливо кружащими существами всех форм и размеров. Взрыв всполошил их, и воздух наполнился беспорядочным хлопанием крыльев. Какой-то монстр метнулся было в сторону людей, оскалившись и выставив перед собой мощные кривые когти. Злой выбросил вперед ладонь и коротким повелительным жестом словно смахнул прочь злобную тварь. Откуда-то снизу донеслось разочарованное рычание.

– Черт! – содрогнулся Шон. – Что же делать?

– Искать нору, – просто сказал Злой.

7

Тяжелая крылатая машина, круто накренившись, огибала воронку по широкому кругу. Из широкого иллюминатора было заметно марево испарений, столбом подымавшееся из гигантского провала.

– Ближе не суйся! – приказал Алан пилоту. – Мы так потеряли уже три машины.

– А что с ними случилось? – спросил сидевший рядом оператор андроидов.

Алан выразительно посмотрел на того и не удостоил ответом. Бросил пилоту:

– Снижайся на той поляне! «Прижечь» не забудь!

Машина зависла над ковром шевелящейся травы. В ее сторону, пульсируя, потянулись тонкие лианы – будто хотели пощупать необычного зверя. Или же просто – опутать и высосать живительные соки.

Но тут же с пилонов отделилось несколько небольших предметов, вдруг вспыхнувших реактивными струями и правильным кругом вонзившихся в землю. Секунда – и земля вспучилась, исходя паром. Трава мгновенно осыпалась мелким пеплом, лианы упали, распадаясь в воздухе на черные клочья.

Машина села в центре двухсотметрового круга выж-женной, дымящейся земли. Конвертоплан не стал глушить двигатели. Едва пара десятков фигур в черном покинули борт и выгрузили несколько тугих черных тюков, машина резко взмыла вверх и, заложив крутой вираж, ушла к горизонту.

Алан проводил взглядом уменьшающуюся в дали черную точку и молча направился к провалу. На краю выж-женного поля в его сторону метнулся стремительный зверь, впитавший в себя черты варана и пумы, но Алан не замедлил шага. Лишь резко ушел от броска зверя и коротким ударом локтя переломил тому позвоночник. Шедший следом андроид добил мутанта выстрелом из штурмовой винтовки.

Лидер остановился на самом краю обрыва, ком земли из-под его ног, рассыпаясь, полетел вниз. Алан присел, встав на одно колено, глянул во тьму и сказал с недобрым прищуром:

– Они уже там.

Был здесь еще один взгляд – неподвижный, с кроваво-красным отблеском. Тот, что следил за пришельцами из густых ядовитых зарослей. Обладатель взгляда застыл в неподвижности, словно и не был живым существом. Лишь в какой-то момент из его пасти вырвалось низкое, недоброе рычание.

8

– Что значит – «нору»? Надеюсь, ты так образно выражаешься?

Илья пытал Злого, пока тот внимательно оглядывал стену, медленно продвигаясь вперед. Рука проводника скользила по шершавой глине, словно не рука это была, а чувствительный сканер.

– Зря надеешься, – проворчал Шон, двигаясь следом. – Думаю, нору и ищет.

– И что, бывают такие… норы? – оглядывая обвешенную снаряжением фигуру товарища, недоверчиво поинтересовался лейтенант.

– Какие твари – такие и норы, – бросил в ответ Шон.

– Есть… – проговорил Злой. Ткнул кулаком в стену. – Здесь!

Илья подсветил компактным тактическим фонарем. На уроне груди был заметен провал, похожий на осыпавшийся лаз в пещеру.

– Ага, – пробормотал Шон, оглядывая провал. – Здесь у него отдушина. Как у крота…

– У кого? – поинтересовался Илья.

– Понятия не имею, – Шон шагнул вперед, ткнул ногой в рыхлый грунт. Нога провалилась с пустоту.

– Пусти! – сказал Илья. В руках у него была саперная лопатка.

Через несколько минут они уже были в темном туннеле почти идеально круглого сечения. Преследовало необъяснимое желание пригнуться – но в этом не было никакой необходимости: высота свода была порядка двух метров. Впереди шел Злой – не спеша, но уверенно. Илья старательно подсвечивал ему путь, но понимал: проводнику не нужен свет. Он словно осязал окружающее пространство неизвестными человеку чувствами.

Через несколько шагов нора круто уходила вниз. Тут же имелось ответвление, устремившееся к поверхности. Илья посветил в обе стороны, но не увидел ничего особенного: ход изгибался, и свет фонаря упирался в плотно утрамбованные стенки.

– Под углом спускается, – сообщил морпех и взглянул на Злого. – А мы уверены, что нора не уведет в сторону от Логова?

Злой не ответил, лишь спокойно посмотрел на спутника, будто его взгляд должен был все объяснить. Вместо него ответил Шон:

– Это ход не ТУДА, а ОТТУДА. Есть только одно место, откуда могут вылезать такие мясистые землеройки.

– Утилизатор… – отстраненно сказал Злой.

– Это еще что такое? – спросил Илья. Злой промолчал в присущей ему манере.

– Долго рассказывать, да и не хочется, – сказал Шон выдвигаясь вперед. Защелкнул на поясе карабин, кинул конец троса лейтенанту. – Пойдем в связке – не дай бог, кто-нибудь провалится в какую дыру, или нора станет круче. Я впереди, если что – у меня пушка помощнее. Злой – по центру. Не возражаешь?

Злой не возражал. Принял карабин, защелкнул у себя на ремне.

– Илья, ты прикрывай тыл. Наша задача – побыстрее проскочить эту норку, пока хомячок не вернулся с зернышками. Или с мясным фаршем. Пошли!

Они двинулись, опасно скользя по крутом склону. Поверхность была достаточно плотная, чтобы не проваливались ноги. Пахло землей и гнилью. Илья выключил фонарь – его заменил опущенный на глаза тепловизор. Виртуальный навигатор показывал, что Шон прав: нора не удалялась от стен «воронки», она огибала ее по огромной спирали, время от времени приближаясь к ее стене теми самыми боковыми «отдушинами». Возможно, так эта нора вентилировалась. Это наводило и на неприятный вывод: если была потребность в вентиляции, значит, возможно, эту нору продолжали использовать те, кто ее вырыл. А потому, продолжая двигаться в «хвосте» группы, Илья не убирал ладонь с рукояти огнемета.

* * *

Спускались около часа, пока не оказались в некоем подобии пещеры: круглое сечение норы переходило в овальный свод практически той же высоты, но гораздо шире. Поверхность под ногами была здесь значительно тверже и, что было необычно, становилась горизонтальной. Ход привычного вида возобновлялся впереди через пару десятков метров – и снова уходил вниз.

Здесь Злой почему-то остановился.

– Привал? – поинтересовался Шон. – Я бы все же не останавливался.

– Да, – поддержал его Илья. – Поскорее проскочить бы эту «кишку», а то не по себе как-то.

– Здесь оно отдыхает, – тихо сказал Злой, оглядываясь во мраке. Он не слушал своих спутников. – Видите? Оно вползает, сворачивается, и стены принимают его форму…

Илья ощутил, как по телу пробежал неприятный холодок. Вползает… Если оно сворачивается по форме этого зала – какая же это чудовищная тварь получается!

– Тихо! – сказал вдруг Шон. – Вы слышите?

Илья прислушался. Точно: какой-то глухой шорох, и он быстро нарастает.

– Что-то приближается, – пробормотал сказал Шон. – Снизу…

Взвизгнули приводы: он взял под прицел продолжение туннеля, в которое они не успели еще войти. Поверхность под ногами ощутимо завибрировала. Илья быстро огляделся, прикидывая, где бы занять наиболее выгодную позицию, чтобы не задеть огненной струей товарищей. И вдруг заметил: из «верхней» части норы, из которой они только что вышли сюда, побежали тоненькие струйки осыпающейся земли.

– Еще и сверху что-то прет, – сообщил он. – Вон, землю перед собой гонит…

– Вот это сюрприз, мать его! – выругался Шон, принимая положение поустойчивее. – Я предполагал встретить хозяев, но не думал, что это будет двусторонняя встреча! Илюха, тот ход на тебе!

– Так точно! – процедил морпех, поворачивая предохранительный клапан огнемета. Пшикнуло, под стволом вспыхнул огонек запала. – Готовьте тарелки: сейчас здесь будет небольшой гриль-бар…

– Я ошибся, – сказал вдруг Злой. – Это не место отдыха. ОНИ здесь спариваются…

– Какой сюжет для программы «В мире животных»! – не отрывая взгляда от черного провала, пробормотал Илья. – Жаль, видеокамеры нет.

– Надо убираться отсюда, – сказал Злой. – Если они идут на спаривание – их не остановить.

– Так что ты предлагаешь?! – зарычал Шон. – Свою нору копать?

Проводник не успел ответить: из «нижнего» хода ударило плотной волной воздуха – как из туннеля метро в момент приближения поезда. А вскоре показался и сам «поезд».

Это был не крот и даже не огромных размеров хомяк. Это было нечто невообразимое, больше всего напоминавшее гигантскую многоножку, чьи бесчисленные членистые лапки росли не под брюхом, не с боков, а полностью покрывали сегментарное тело, будто сплошь состоящее из броневых пластин. Вместо головы чудовище имело пасть, похожую на огромную пульсирующую присоску, окаймленную полуметровыми зубами-иглами.

…Которые тут же приняли на себя всю мощь огня шестиствольной пушки. Тварь задергалась, заметалась в тесном пространстве норы, но было видно, что ее задняя часть продолжает напирать, впихивая в «пещеру» разорванный, истекающий слизью головной участок. Шон яростно расстреливал то, что вползало в тесный «зал», но тысячи ножек продолжали пропихивать вперед бесконечное тело, словно ей не было никакого дела до расстрелянного участка.

И вдруг Илья с ужасом увидел, как пять метров изрешеченной плоти отделились, отпав и замерев, вяло шевеля лапками, а на месте «среза» у продолжавшей наползать твари возникла все та же кошмарная «пасть-присоска».

Да что же ты никак не сдохнешь! – заорал Шон, высаживая в новую пасть очередную жгучую очередь.

Тварь продолжала наполнять собой тесное пространство, и ее бесчисленные ножки шевелились все активнее, стремясь подобраться поближе к непрошеным гостям, перемолов их и смешав с почвой.

Тут же, дополняя картину этого подземного безумия, из «верхней» норы показалась еще одна, точно такая же тварь. Илья и глазом моргнуть не успел, как она с ходу бросилась на отмершие и сброшенные части тела «сородича» и принялась жадно запихивать их в свою пасть-присоску, активно помогая себе шевелящимися зубами-иглами. Илья не стал дожидаться, пока прекратится это каннибальское пиршество. Сжав зубы и щурясь от жара, он выпустил в чудовище густую струю огня.

Земля содрогнулась от бешеных сокращений жуткого, бесконечного тела. Монстр заметался, обугливаясь и одновременно срыгивая сожранное. Дикая вонь ударила в мозг.

Но, как и у первой твари, хвостовая часть твари продолжала пропихивать в нору все новые и новые участки гигантского тела, усеянного мерзко шевелящимися лапками. Уже попятился Шон: ему просто не хватало места среди расстрелянного им же самим месива.

В тесном пространстве нечем было дышать из-за пороховых газов и тошнотворной органической вони. Было совершенно ясно: эти твари будут напирать, отбрасывая отмершие участки тела, пока полностью не заполнят собой все пространство «зала», раздавив, перемолов или попросту сожрав людей.

– Что будем делать?! – не переставая стрелять, кричал Шон Злому. – Ну?!

Все это время тот даже не посмотрел в сторону кошмарной мясорубки. Он изучал «пол» норы под ногами. Сейчас, смахнув слой земли, бес ощупал поверхность и поднял пронзительный взгляд на товарищей.

– Это бетон! – крикнул он. – Гранату!

Еще толком не сообразив, к чему клонит проводник, Илья сунул ему в руки компактную ручную гранату, и тут же хлеснул струей из огнемета раззявленную, круглую, истекающую слизью пасть. Тварь заметалась от боли и ярости, рассыпая огненные клочья. А Илья уже оттаскивал Шона в глубину маленькой «пещеры». Ничего не понимая, Шон продолжал яростно бить по тварям. Стоя на коленях под потоками снарядов, Злой запихивал гранату в трещину в бетонном основании зала. Вдавил кнопку запала, метнулся к товарищам.

– Ложись! – по привычке крикнул Илья, хотя разлечься не было ни времени, ни места. Он просто закрыл остальных собой, надеясь на прочность рюкзака с амуницией и пластин экзоскелета.

Рвануло. Болезненно ударило по барабанным перепонкам, ударной волной пнуло в спину. На голову посыпались комья земли, потолок опасно треснул. Злой бросился вперед, упал на колени, глядя вниз, откуда сейчас валил густой белый дым.

– Сюда! – крикнул он и «нырнул», как показалось, прямо в бетон основания.

Илья вдавил спусковую скобу огнемета, прочертил перед собой огненный символ, напоминавший букву «Z» – это на пару секунд задержало членистоногих монстров. По-крабьи, на четвереньках переместившись вперед, увидел под собой в бетоне небольшой провал, окаймленный порванной и скрученной арматурой. Не раздумывая, рухнул в него головой вперед, слыша треск раздираемой ткани и моля бога, чтобы не зацепиться за торчащую вбок железку.

Перевернувшись в падении, ловко уцепился за арматурину и повис, раскачиваясь. Глянул вниз. Новая поверхность, смутно различимая в съехавшем на бок экране тепловизора, была, вроде бы, метрах в четырех. Сверху уже слышалось прерывистое дыхание Шона. Не раздумывая больше, Илья разжал пальцы и полетел в темноту.

Приземлился тяжело и болезненно. Хорошо еще, помогли спружинившие рычаги «экзоскелета». Едва успел откатиться, как сверху обрушился Шон со своей чудовищной пушкой и грузом амуниции. Изрыгая проклятья, развернулся и выпустил длинную очередь в светящуюся огнем дыру над головой. Тут же дыру заткнула собой дырявая бронированная туша с судорожно подергивавшимися красноватыми ножками. На голову струйками закапала густая желтоватая слизь.

– У, гадина!.. – пробормотал, отплевываясь Шон. – Я им там мину с таймером оставил. Пусть подавятся…

Он пытался подняться на ноги, но никак не мог удержать равновесия и все падал на спину. Илья замер в тупом оцепенении и не спешил помочь другу. Он просто оглядывался – растерянно и бездумно. Поднял взгляд к спасительному пролому. Бетонное основание «пещеры» оказалось сводом лежащего под ними помещения. Точнее – туннеля, оба конца которого терялись во тьме. Лейтенант тряхнул головой, пытаясь отогнать жуткие картины увиденного. Шатаясь, приблизился к Шону, помог тому подняться.

Все это время Злой терпеливо ждал в стороне. Лицо его снова стало невозмутимо-спокойным. Он оглядел спутников и молча, ни секунды не сомневаясь в выборе направления, отправился по туннелю. Шон с Ильей потянулись следом. Над головой глухо грохнуло – сработал «сувенир» замедленного действия. Из пролома за спиной посыпались куски догорающей плоти.

9

– Интересные места, – сказал Илья, когда молчание спутников стало действовать на него угнетающе. Пнул ногой широкую металлическую полосу под ногами. – Что это за хрень такая?

– Монорельс, – пояснил Шон. – «Андромеда» была крупным комплексом с мощной транспортной сетью. Мы не добрались и до средних уровней. А нам нужно на самое «дно».

– Глубже самой этой «воронки», что ли? – спросил Илья.

– Вот именно. Взрывом уничтожило центральную часть комплекса и основную инфраструктуру, но многое из того, что было вкопано в землю и залито бетоном, как здесь, уцелело. По моим прикидкам это вообще большая часть «Андромеды». Взрыв был, конечно, эффектным, но больше играл на публику. А уничтожать весь комплекс без остатка, наверное, дороже, чем построить новый. Так что Корпорация особо не заморачивалась. Иначе нам вообще не стоило сюда идти.

Илью передернуло:

– Вот же зарылись, сволочи… Хотя нам, считай, повезло: теперь мы хотя бы по человеческим местам движемся, а не по каким-то норам. Как вспомню, так сразу блевать тянет…

– Я бы так не восторгался, – сдержанно заметил Шон. – Там – всего лишь нора и всего лишь пара тварей, хотя, согласен, не особо симпатичных. Но откуда, спрашивается, они лезут?

– Откуда?

– Отсюда, дружок. Они лезут отсюда.

Звучало жутко, но не очень убедительно. Сейчас вокруг царило спокойствие, а каким-то норам Илья предпочитал нормальные бетонные стены, рельс под ногами и более-менее ровный пол. Здесь и прицелиться можно по-человечески, если что, да и воздух почище. А эта драка в норе гигантской многоножки едва не довела его до заикания и клаустрофобии.

Хотя спуск, по сути, только начался.

– Стойте! – сказал вдруг проводник.

Шон с Ильей остановились по обе стороны от лидера. Тот замер перед небольшой бетонной площадкой, словно вдавленной в стену на уровне груди. В нише, утопленной в бетонную стену, виднелась металлическая дверь. Над дверью имелась большая оранжевая трафаретная надпись: «С-29».

– Похоже, удачно зашли… – пробормотал Шон.

– Что это значит? – спросил Илья.

– Это значит, что сектор «С-35» рядом, – глухо сказал Злой.

– Не понимаю, – пробормотал Илья.

– Мы в транспортной системе «Андромеды», в кольцевом магистральном тоннеле, – пояснил Шон. – Научно-исследовательский сектор «С-29», по идее, должен быть на одном уровне с сектором «С-35».

– А зачем нам сектор «С-35»?

– Долгая история, – неохотно сказал Шон. – Но, может быть, мы найдем там… что-то, что сможет нам помочь…

Этот ответ Илью не удовлетворил. Странно как-то говорил Шон и при этом старался не встречаться с глазами со Злым. Будто связывала их какая-то давняя история с этим непонятным сектором.

Они ускорили шаг и минут через двадцать достигли аналогичной платформы с надписью «С-30» и двинулись дальше, а мимо последовательно проползали двери секторов «С-31», «С-32», «С-33»… После того, как миновали платформу сектора «С-34», Шон не выдержал.

– Мы бросили их там, – заявил он, мрачно глядя под ноги.

– Не говори ерунды, – отрезал Злой. – Они сами захотели остаться.

– Надо было забрать их силой, – упрямо сказал Шон.

– Тогда они наверняка бы погибли. А так у них оставался хоть какой-то шанс…

Они замолчали. Шон покачал головой. Илья так и не решился спросить: «кто такие «они»?» Так, молча, и дошли до очередной платформы с поблекшей трафаретной надписью: «С-35».

Только двери здесь не было. Вместо нее чернела обгоревшая по краям прямоугольная дыра в бетоне.

Выбравшись на платформу, заглянули в черный прямоугольник двери. Скрученный от взрывной волны и высокой температуры металл по краям и пустая шахта лифта за ним. Собственно, не пустая: кабина лифта виднелась в глубине, парой уровней ниже.

– Странно, – освещая фонариком шахту, сказал Илья. – А почему двери в других секторах взрывом не вышибло?

– Потому что конкретно эту вышиб я сам, – мрачно сказал Шон. – Хорошие гранатометы у вас в Сибири делают…

– В России, – машинально поправил Илья. Шон его не слушал. Он исподлобья посмотрел на Злого и спросил:

– Как ты думаешь, что мы там найдем?

– Химические препараты, контейнеры для образцов и разведанный путь в нижние сектора, – спокойно сказал Злой.

Шон дико посмотрел на приятеля и, ухватившись за свисавший по стене толстый кабель, молча полез в шахту.

– Или ты про наших старых знакомых? – невозмутимо уточнил Злой и полез следом.

Один за другим они спрыгнули на крышу некогда рухнувшего лифта.

– Интересная система безопасности, – оценил Илья. – Попасть внутрь можно только через единственную верхнюю дверь, при том – спустившись на этаж ниже?

– Угадал, морпех, – сказал Шон, расширяя старую пробоину в крыше лифта силой привода «экзоскелета». – Только мутанты плевать хотели на системы безопасности…

Один за другим они соскочили на пол широкой лифтовой кабины. Илья внимательно осмотрелся, подсвечивая себе фонарем. Взгляд его уперся в обгоревшую металлическую плиту, закрывавшую выход вместо дверей.

– Что это еще за ерунда? – Илья пожал плечами и навалился на плиту с энергией, усиленной «экзоскелетом». Плита поддалась поразительно легко и начала падать в противоположную от лифта сторону.

– Стой, дурак!!! – заорал Шон.

– Ложись! – страшным голосом крикнул Злой.

Илья не успел ничего сообразить, как его повалили на пол, вжали голову в прорезиненный пол.

Секунду ничего не происходило. Илья лежал неподвижно и истекал слюной, придавленный губами к грязному синтетическому покрытию. Потом вдруг разозлился и оттолкнул руку Шона, вжимавшего его голову в пол.

И тут же кабина со страшным грохотом содрогнулась. Следом что-то дробно загрохотало по стенкам, да так, что голову уже подымать не хотелось. Но больше Илью поразило не это.

Его поразило то, что здесь был свет.

– Все живы? – поинтересовался Шон. – Тогда выползаем. И лучше не делать резких движений.

* * *

Когда Илья поднялся на ноги, его глазам предстала странная и пугающая картина. По крайней мере, такое он меньше всего ожидал увидеть в бывшем научно-исследовательском центре Корпорации, пусть даже подвергнутом бомбардировке и нашествию озверевших мутантов.

Из дальней стенки лифта, прямо по центру торчало здоровенное бревно. Надо полагать, хорошенько заостренное. Вокруг бревна в стенку с приличной кучностью воткнулись короткие металлические стрелы. Единственный участок, не затронутый градом стрел, – это спасительные двадцать сантиметров от пола. Илья невольно потянулся через плечо к рюкзаку – и не обманулся, выдернув из него увесистую стрелу сантиметров тридцати в длину.

– А вот и осадные орудия, – нервно усмехнулся Шон, указывая на несколько странных агрегатов, установленных недалеко от лифта. Массивные штуковины были сооружены из дикой комбинации офисного и лабораторного оборудования. – Вряд ли здесь нас ждали. Может, и остался кто живой, а?

Оскалившись в улыбке, Шон направился прочь от лифта.

– Осторожно! – сказал Злой. – Теперь впереди пойду я. Шон, постарайся не стрелять без надобности. Тебя это тоже касается, парень.

– Илья, убери огнемет от греха! – потребовал Шон. – Возьми пистолет и стреляй только в тех, кто не похож на людей. Кто совсем не похож, понял?

– Да вроде бы, – не очень уверенно отозвался Илья, извлекая из кобуры «пустынного орла». Коснулся сенсора – и по стенам заплясала синеватая точка лазерного прицела. Настало время осмотреться.

Они находились в самом начале длинного коридора с многочисленными дверьми по обе стороны. Когда-то это был первоклассно оснащенный научный комплекс. Часть стен были стеклянными, за ними виднелось какое-то сложное оборудование. Правда, взгляд больше притягивали следы от пуль и паутина трещин на этом самом стекле. Над головой жужжала, раздражающе мерцая, люминесцентная лампа.

– А откуда здесь электричество? – поинтересовался Илья.

– Автономный реактор, – отозвался Шон. – Здесь их несколько. Надеюсь, ток будет и там, внизу… Меня, вот, больше интересует, что это за пятна на полу?..

Пол был в грязных разводах, и некоторые из них казались свежими.

– Кровь, – опустившись на одно колено, сказал Шон. Он наклонился и внимательно вглядывался в бурые следы. – Если тут кто-то кого-то убил, значит, кто-то, возможно, еще жив…

– А значит, не стоит расслабляться, – сказал Злой.

И спокойно, не таясь, пошел вперед. Следом, вскинув пистолет, осторожно двинулся Илья. Шон прикрывал спину.

Коридор выводил в довольно обширный круглый холл, от которого лучами расходилось еще пять аналогичных коридоров. Посреди холла была круглая стойка, вроде администраторской. Но не на нее сейчас таращились трое пришедших.

– Да что это за срань такая?.. – тихо проговорил Шон.

Илья же от увиденного просто потерял дар речи.

Из центра стойки, чуть покосившись, торчал кривой деревянный столб. И на нем, нанизанный, как насекомое на булавку, висел голый, истерзанный человек. Глядя на тело, из груди которого торчал окровавленный кол, Илья ощутил растерянность и крадущийся откуда-то из глубины страх.

А еще – Голос. Голос в глубине его мозга.

Он что-то вкрадчиво шептал, но Илья не разбирал смысла. Он в оцепенении пялился на мертвое тело, которое казалось все отвратительнее. Илья никак не мог понять, что же в мертвеце самое мерзкое, пока вдруг с ужасом не понял, что человек этот – бесполый. Там, где у нормального мужика с таким выраженным мышечным рельефом должно болтаться хоть что-то, ни черта не было.

– Андроид… – сказал Злой.

– Надо же, – сказал Шон. – Откуда он здесь взялся?

Они обошли место жуткой казни и увидели по ту сторону стойки еще одно лежащее ничком тело. Шон осторожно перевернул его, и тут уж морпех не выдержал. Его стошнило. Он судорожно обтерся, заставил себя опять взглянуть на лежащего – и его вывернуло снова, будто кто-то дернул за ручку «слива».

Товарищи реагировали на увиденное более сдержанно.

– Кто это, Злой, как думаешь? – проговорил Шон. – Кто-то из них?

– Не знаю… – пробормотал Злой. Он действительно выглядел растерянным. – Разве тут разберешь…

Разобрать, и вправду, было непросто. Лицо трупа выглядело так, словно художник, отчаявшись достоверно передать черты лица, просто замазал его растрепанной кистью. При этом было видно, что чудовищное месиво на месте лица – не травма и не следы тления.

– Он мертв уже давно, – отметил Злой, присев рядом с телом. – И при этом совсем не тронут разложением. Странно…

Илья тихо отошел к стене. Хотелось чем-то заняться, чтобы находиться подальше от этого мерзкого зрелища. Например, стоило осмотреть ближайший коридор. Он сразу вызывал подозрение тем, что из всех прочих единственный был лишен освещения. Илья осторожно двинулся вдоль стены. За спиной были слышны голоса товарищей, но сейчас его внимание притягивала эта подозрительная темнота. Он поднял пистолет на уровень глаз, вглядываясь в темень поверх ствола. Точка лазерного прицела определенно упиралась в какое-то препятствие. Запоздало вспомнил о тепловизоре, опустил плоский экранчик на глаза.

Точно, препятствие. Странная, нелепая стена посреди коридора, сложенная будто из кучи мусора. Здесь были столы, стулья, пластиковые ящики, набитые чем-то мешки… Непонятно, как все это держалось и не разваливалось. Илья поднял взгляд. Стена упиралась в потолок, и перелезть через нее не представлялось возможным. Пнул ботинком в какой-то металлический ящик в основании этой груды хлама. Стена не шелохнулась. Навалился плечом – бесполезно. Наверное, и не стоило, не разобравшись, пытаться проникнуть «на ту сторону», но неожиданно взыграло любопытство. Илья прошел вдоль стены раз, другой, и обнаружил нечто, похожее на люк. Вообще это была дверца автоклава, терявшегося среди прочего хлама. Эдакий круглый люк в широком металлическом цилиндре, напоминавшем торпедный аппарат. На месте поворотной рукоятки была зияющая дыра. Илья, не раздумывая, сунул туда палец и потянул.

Дверца подалась и тяжело повернулась на петлях. Эдакая массивная, толстая, как и полагается, с мощной теплоизоляцией. И главное, вроде бы, подсвеченная из глубины автоклава. Лейтенант не удержался и, пригнувшись, заглянул в отверстие люка. Как он и предполагал, задней стенки у автоклава не было. И там, за метровой трубой этой некогда высокотемпературной печи, был свет. Куда более яркий, чем по эту сторону «мусорной стены».

Илья откинул «маску» тепловизора и, щурясь, пытался разглядеть что-нибудь в этом ослепительном свете.

Запоздало мелькнуло в голове: все слишком странно, надо бы позвать товарищей. Но тут что-то стремительно заслонило проем с той стороны. Илья не успел ни отскочить, ни вскрикнуть – что-то болезненно, колко вонзилось в плечо и горло, и он тут же потерял голос и способность двигаться.

Секундой позже холодный пол хлестко шлепнул его по щеке.

И пришла тьма.

10

Лейтенант очнулся от боли. Мерзко пульсировала скула, которой он приложился об пол при падении. В голове была каша, воспоминания приходили фрагментарно и безо всякой логики. Открыв глаза, зажмурился: едкий свет не позволял ничего рассмотреть. Попробовал встать – и понял, что не в состоянии пошевелиться. С трудом повернув голову, осторожно приоткрыл один глаз.

Левая рука была прихвачена ремнями к какому-то мягкому выступу. Королев зажмурился. Повернул голову вправо – та же картина: рука туго пристегнута. Только теперь он заметил, что на нем нет одежды, а от запястий, прилепленных кусочками пластыря, тянутся куда-то тонкие проводки. Слух различил мерное попискивание кардиомонитора.

– Что случилось? – прохрипел лейтенант. – Где я?

Ответа не последовало. Зато появилась фигура, затянутая в синюю медицинскую форму, склонилась над ним, заслонив ослепительный свет хирургических ламп.

Вот оно что! Он на операционном столе.

– Доктор? – неуверенно произнес Илья. – Что со мной?

Склонившийся над ним человек удивленно вылупился через массивные очки. Остальное лицо скрывала такая же синяя маска и шапочка.

– Док! Вы же врач? – повторил Илья немного окрепшим голосом. – Как я здесь очутился? Я ранен?

– Я не врач, – невнятно произнес незнакомец. – И лечить тебя не собираюсь. Но какое тебе до этого дело?

– То есть как это какое?! – Илья ощутил беспокойство. Задергался, пытаясь вырваться. – Что происходит?!

Человек в синем продолжал разглядывать «пациента», как показалось Илье, с некоторым недоумением.

– Ну что же, убедительно, – проговорил он. – Даже очень.

– Что значит – убедительно? – процедил Илья. Снова дернулся, пытаясь высвободиться. Теперь он ощутил, что прочные ремни плотно притягивают к столу также грудь и ноги.

– Похоже на человека, – пояснил незнакомец, капая пленнику в глаза какую-то жидкость из пипетки. – И чем дальше – тем больше вы похожи. И это мне совсем не нравится.

– Кто это – «вы»?! – прорычал Илья, пытаясь увернуться от назойливой пипетки. Он все еще пытался преодолеть сопротивление пут, и от напряжения на шее, руках вздулись жилы.

– А то ты не знаешь! – сердито сказал человек. Неловко дернулся, выронил пипетку. Звякнуло разбившееся стекло. «Хирург» закряхтел, отпихивая в сторону осколки, и вдруг рассмеялся:

– Да, разговаривать с предметами – это признак приближающегося безумия. Но молчать – еще хуже. Ну, давай, поговорим. Тем более, что ты неплохо имитируешь разум.

– У вас это получается хуже… – пробормотал Илья. – Ей-богу, вы меня с кем-то путаете.

После «глазных капель» проклятого «доктора» перед глазами снова все поплыло и ослабло желание вырваться. Похоже на какой-то наркотик…

– С кем я тебя путаю? С другой моделью? Возможно. Но по сути вы все одинаковы. Жалкие подделки, гнусные машины убийства.

– Ты просто чертов псих, дядя… – вяло произнес Илья.

«Доктор» снова захихикал:

– Прекрасно, прекрасно! – принялся активно осматривать «пациента», бормоча себе под нос невнятные комментарии, – Образец номер двадцать семь… Словарный запас увеличен, улучшены механизмы адаптации. Внешность отличается от типичной штамповки, интегрированы индивидуальные особенности. Приступаю к взятию проб для гистологии…

– Каких еще проб, любезный? – Илья должен был ощутить беспокойство, но все существо охватило вялое равнодушие.

– Тебе, правда, интересно? – над ним снова склонилось лицо в очках и маске. – Ну так слушай: процедура стандартная. Сначала я возьму у тебя образцы мягких тканей, затем – пункцию спинного мозга. Проведу анализ на клеточном и генетическом уровне. Видишь ли, я хочу узнать, в какую сторону вы развиваетесь. Предыдущие модели были примитивны и тупы. Потом появилось кое-что интересное. Ну а ты – действительно любопытный образец. Интересно посмотреть, что у тебя внутри!

– Вы что же, потрошить меня собрались? – спросил Илья. Где-то, приглушенный препаратами, в нем вопил животный ужас. Но сердце билось ровно, словно он лежал не под операционными софитами, а где-нибудь на солнечном пляже.

– Даже не сомневайся, – хихикнул «доктор», возясь с блестящим никелированным предметом самого зловещего вида. Что-то вроде столярного электролобзика, только вместо пилки – выныривающая жадным язычком игла.

– Сейчас… – проговорил «исследователь» и небрежно, с размаха, шлепнул никелированной штуковиной по оголенной грудной клетке. Секунду ничего не происходило.

А потом пришла боль. Дикая, нестерпимая – она взрывала изнутри грудную клетку. От такой боли нужно было кричать, терять сознание, гибнуть. Но Илья продолжал неподвижно лежать на операционном столе, не в силах пошевелиться.

– Больно, – вяло произнес он. А ему казалось, что этот крик разорвет ему барабанные перепонки.

– Неправда, – улыбнулся «доктор». – Андроидам не больно.

Это слово ударило в мозг, словно ошпарило его изнутри. На миг Илья даже забыл о боли. Его принимают за андроида! Но почему?!

– Я человек, – тихо сказал он.

– Все экземпляры так говорят, – терпеливо пояснил «доктор». Выдернув из груди «пациента» жуткий прибор с окровавленной иглой, направился к стенду неподалеку. Там имелась пара больших экранов и окуляры микроскопа.

– Да ты просто гнида поганая… – сообщил «доктору» Илья, добавив к этому сложную матерную конструкцию.

На этот раз доктор вздрогнул, скосился на «пациента». От бессилия и боли у того уже шла ртом пена.

– А вот экземпляр, болтающий по-русски, – это что-то новенькое… – заметил «доктор» и поместил образцы в камеру анализатора. На экране замелькали расплывчатые изображения клеток и жидкостей, побежали потоки данных, заструились графики и коды ДНК.

Странный исследователь вглядывался в проплывающие на экране строчки и со все возрастающим недоумением бормотал:

– Не может быть… Этого не может быть… Идентичен человеку…

– О, господи… – Илья попытался повысить голос. – Я и есть человек!

Но незнакомец не слушал его. Он трясся над приборами, словно в них были ответы на все вопросы мироздания и сам пропуск в рай. Этот человек был явно не в своем уме – несмотря на солидные очки и синий лабораторный костюм.

– Невероятно… – бормотал он. – Они создали образец, ничем не отличающийся от человека. Как они это сделали?!

– Послушайте меня, псих ненормальный! – Илья преодолел навязчивую вялость и нашел в себе силы, чтобы заорать. – Я вам расскажу, как «они» это сделали! Меня создали мама с папой в лаборатории под названием «Пансионат отдыха для военнослужащих»! Светила луна, играл шансон. Под окном орали бухие «лаборанты» восточной национальности, а из лабораторного оборудования были только кровать, вентилятор и бутылка «белого полусладкого»… Продолжать?!

Доктор продолжал с изумлением пялиться на «пациента», и взгляд его наполнялся безумием. Он отошел от экранов, потерянно побродил по «операционной», наткнулся на столик с хирургическими инструментами. Взгляд «исследователя» прояснился. Он принялся перебирать инструменты, и это жуткое металлическое звяканье окончательно привело Илью в чувство.

– Эй, вы что там собрались делать? – настороженно поинтересовался он.

«Доктор» не ответил. Бормоча себе под нос, он брал в руки и бросал обратно пинцеты, зажимы, расширители, пока, наконец, не издал удовлетворенный возглас. Краем глаза Илья увидел, как тот подносит к глазам и рассматривает сверкающий металлический предмет.

Скальпель.

«Доктор» повернулся к обездвиженному «образцу». Илью трясло, он чувствовал, как покрывается холодным потом от бессильного страха. Наверное, наркотик прекращал свое действие. Как некстати…

Человек в синем приблизился, привычно держа скальпель. В глазах за толстыми стеклами появилась решимость.

– Сейчас мы посмотрим, – сообщил он, следя за реакцией пленника. – Не должно остаться никаких сомнений…

Рука со скальпелем, уже забрызганная кровью от взятой до этого пункции, опустилась. Илья ощутил на груди холод металла, почувствовал, как под острым лезвием разворачивается разрезаемая плоть…

И закричал.

11

Один раз он уже умирал. Это ему не понравилось. Умирать снова, да еще так глупо, было чересчур. Наверное, оттого включились какие-то защитные механизмы – и он попросту выпал из этой ужасающей реальности.

А может, снова вмешался ОН.

Разум. Тот, кто считал себя умнее, лучше людей. Тот, у кого еще были перспективы на этой планете. Тот, кто все еще решал – как поступить с человечеством. Тот, чьей игрушкой он был. Тот, кто однажды спас его и теперь ставил на нем некий опыт.

«Как же ты жалок…» – прозвенел этот Голос, слившись с его отчаянным криком.

Илье казалось, что в этот миг застыло само время, как застыл скальпель, начавший погружаться в его тело, как застыла, повиснув в воздухе, капля пота, падающая со лба сумасшедшего «хирурга».

– Почему это я жалок?! – хрипло, борясь с сухостью во рту, пробормотал Илья.

«Ты совсем не владеешь своей судьбой. Сначала на тебе ставлю эксперимент я, а теперь – этот безумец. Ты всего лишь – подопытный кролик…»

– Иди к черту! – выругался Илья.

«Я могу спасти тебя, – проговорил Голос. – Прямо сейчас. Скажи – и этот глупец упадет мертвым».

– Это что же, задачка с подвохом?

«Ты же знаешь – это эксперимент».

Илья попытался тряхнуть головой, чтобы взбодриться, чтобы дать мыслям правильный ход. Ничего не вышло. Его тело застыло, как и все вокруг. Даже взгляд сделался стеклянным, с глазами, выпученными от ужаса. И сама его речь – лишь иллюзия, ведь сейчас его рот раскрыт в затянувшемся крике боли и ужаса.

Силен же этот Разум, уложивший беседу в один мизерный миг! И, наверное, ждет от него не самого очевидного решения. Иначе к чему были все эти сложности? Пройти через страх и смерть – и все ради того, чтобы оказаться под ножом какого-то психа?

Нет, не может этого быть.

– То есть, чтобы я выжил, этот человек должен умереть?

«Да».

– Мне не нравится этот выбор, – процедил Илья. – Псих со скальпелем помрет, ты потеряешь ко мне интерес и я останусь умирать на этом столе. Ну уж нет!

«Он убьет тебя».

– А знаешь что, – Илью вдруг разобрала злость. – Подавись ты своим экспериментом! Пусть он режет меня ко всем чертям! Да, пусть потрошит меня, как курицу! Что, съел?! Ха-ха! Нет, не дашь ты ему меня прикончить! У тебя совсем другие планы, ведь так?!

Голос не ответил. Зато медленно накатила та самая реальность, от которой уже не было спасения. Словно издалека Илья услышал свой собственный, нарастающий вопль и такую же быстро накатывающую обжигающую боль…

– Стоять! Руки!!! – этот новый голос ворвался в инфернальную реальность, ломая ее и неся спасение.

Пленник еще успел увидеть, как его мучитель трусливо всплеснул руками, как мелькнул в воздухе падающий скальпель.

И потерял сознание.

12

Жизнь – странная штука. Совсем недавно он ощущал себя, ни больше ни меньше, свиньей на бойне. Теперь же сидел за одним столом со своим собственным живодером. Трое незваных гостей и подземный обитатель теснились в маленькой захламленной комнатушке, которая, как ни странно, дарила иллюзию уюта и защищенности. Лейтенант все еще не мог прийти в себя и сидел неподвижно, заштопанный, затянутый бинтами и немного пришибленный транквилизаторами. Оставалось лишь наблюдать за этим странным разговором, медленно, через трубочку потягивая сок из картонной упаковки.

Наверное, стоило изумиться встрече его спутников с доктором-маньяком. Они не били его прикладами, не душили и не топили мордой в рукомойнике. Они обнимались, хлопали друг друга по плечам и радостно хохотали.

– Не может быть! Вильмер! Ты живой, собака! – то и дело вскрикивал Шон. – Невероятно!

– Как видите, друзья, – вяло улыбался «доктор», который оказался щуплым человеком средних лет, биохимиком по специальности и довольно добродушным к тому же.

– Как же ты выжил при взрыве? – скорее изображая любопытство, чем искренне интересуясь, спрашивал Злой.

– Не знаю, – Вильмер пожал плечами, виновато скосился на Илью. Отвел взгляд. – То, что был взрыв, мы поняли – тряхнуло нас здесь порядочно. Даже вырубило ток минут на сорок. Думали, всё, крышка. Но потом подача электричества возобновилась. Наверное, сработали резервные системы… Что это все-таки было? Ядерная бомбардировка? Война?

Илья с Шоном переглянулись. Злой невозмутимо разглядывал хозяина этого подземелья. Илье подумалось: посидишь вот так в этом каменном мешке с годик без информации, да впридачу по соседству с кровожадными монстрами – хочешь не хочешь, спятишь. А потому как-то глупо на него злиться.

– Выходит, ты совсем ничего не знаешь? – проговорил Шон.

– Откуда ж мне знать? – огрызнулся Вильмер. – Мы тут газет не получаем, в социальных сетях не сидим. Связи, как знаешь, нет уже год.

– Знаю, – кивнул Шон. – Одно могу сказать: вам крупно повезло, ребята. Там, наверху, такое творится… Почище конца света.

– Я догадываюсь, – мрачно усмехнулся «абориген». – Кое-что мы и здесь наблюдаем. Иногда приходится и обороняться. Но, похоже, основные события обходят нас стороной…

– Благодари за это Бога, – тихо сказал Злой.

От этих слов Вильмер как-то сжался. Замолк, глядя в стакан с самодельным «виски». Шон нарушил неловкое молчание:

– А неплохую ловушку вы поставили на входе. Нас просто чудом по стене не размазало! Кстати, хотел спросить: откуда бревно?

– Что за бревно? – Вильмер непонимающе поморгал. – Ах, катапульта? Это из оранжереи.

– У вас есть оранжерея? – произнес Злой.

– Теперь есть, – кивнул Вильмер. – Пришлось соорудить, чтобы как-то выживать. Консервы-то на исходе. Только вот Берни у нас совсем спятил, проводит там опыты с мутагеном. Скоро убьет нас всех, самовлюбленный идиот…

– Так он там, что, бревна выращивает? – тупо спросил Илья. Все уставились на него, как на внезапно заговорившего покойника.

– Гм… Бревна… – пробормотал Вильмер. – Я бы, все же сказал «деревья». Да, выращивает. Как видите, такой ствол – за месяц. Только за эти деревья Берни руки оторвать надо. Когда-нибудь они вылезут из этой проклятой оранжереи и придушат нас своими корнями…

– Я вижу, вы по-прежнему враждуете с Берни, – заметил Злой.

– Да не то чтобы… – Вильмер пожал плечами. – У нас разный взгляд на вещи. Особенно на науку. Но по некоторым проектам мы сотрудничаем.

– Самогон, я смотрю, его производства, – усмехнулся Шон.

– Это да, – слабо улыбнулся Вильмер.

– Я, вот, хотел поинтересоваться: что это за «распятие» в холле? – спросил Злой. – И чего это ты нашего друга потрошить вздумал?

Ладони Вильмера затряслись. Он уставился себе под ноги, как-то съежился. И вдруг схватил стакан с этим оранжевым пойлом – и разом опрокинул в себя. Поморщился и заговорил:

– Ну вы же знаете. Поначалу к нам из этой нечисти многоножки только лезли да мокрицы. Ну, еще крысы-мутанты. С этими мы кое-как справлялись. А потом, уже после взрыва, появился он…

Вильмер замолчал, его передернуло.

– Кто – он? – спросил Злой.

– Мы думали, он один из спасшихся. Знаете, как это бывает? Контузит человека, и он чудить начинает… В общем, оттуда, через лифтовый ход, пришел незнакомец. Совершенно лысый. Голый. Точнее, было у него что-то вроде набедренной повязки с инвентарным номером, потому-то мы сразу и не поняли, что к чему. Он не знал, как его зовут, откуда он куда направляется. Говорил странно, какими-то шаблонными фразами. Первыми его словами было: «Люди, помогите! Я болен!» Звучало вполне убедительно. Ну я взял его к себе. Впоследствии его мы назвали Первым…

– Многообещающе, – заметил Шон.

– В общем, этот тип поначалу вел себя как вполне нормальный контуженный: молчал, но ел, гадил, куда положено, вроде бы, даже спал. Хотя сейчас я думаю – он просто имитировал сон. А потом вдруг я просыпаюсь и вижу: стоит он надо мной с ножом. Благо, у меня уже рефрексы на мокриц выработались, да на «коллег» вроде Найка и Линча, от которых не жди ничего хорошего. Так что он замахнулся – а я уже на полу. А он давай потрошить подушку. Потом поворачивается, резко – и нож у него в руке крутится, да ловко так, как у профи. Но у меня под кроватью – бейсбольная бита всегда наготове. Думаю, в тот раз мне повезло – я оказался быстрее. В общем, бросился он на меня с ножом – а я ему битой по башке. Ну, он и свалился замертво. Я, конечно, переживал сильно. Все-таки человека убил, хоть он и поступил некрасиво.

А потом, от избытка свободного времени, решил произвести вскрытие.

– И ты понял, что это не человек, – проговорил Злой.

– Да, – уныло отозвался биохимик. – Все очень похоже на человеческое – но, как говорится, ничего лишнего. Отсутствуют, к примеру, гениталии, мозг маленький – специализированный на выполнении команд и хорошей реакции. Одна почка – зато крупное, форсированное сердце. Все компактно, экономно и… недолговечно. Сразу было видно, что он – продукт массового производства. Такого надо вырастить за пару месяцев – и использовать в течение двух лет. После чего он или погибнет, или сам издохнет.

– Идеальный солдат, – прошептал Илья.

– Я, конечно, слышал об андроидах, но это все были теоретические выкладки, – продолжал биохимик. – Кто бы мог подумать, что у нас, в «Андромеде», такое делают…

– Наверное, они с ферм разбежались, – предположил Злой. – Я видел их производство: и устаревшие модели, и более продвинутые.

– Мерзость… – процедил Шон, сплюнув сквозь зубы.

– Еще какая, – согласился Вильмер. – Мне повезло: похоже, этот андроид сбежал со своей «грядки», так сказать, немного «недоношенным». Иначе реакция у него была бы получше, и мы бы с вами сейчас не разговаривали. Но думаете, на этом все закончилось? Как бы не так! Через неделю появился еще один – точная его копия. И знаете, какими были его первые слова?

– «Люди, помогите! Я болен!» – процитировал Злой.

– Именно. Этого мы назвали Второй. Его мы убили вместе Берни. Он оказался аналогичной моделью. Мы думали, что на этом все, финиш. Но через месяц пожаловал еще один. И это была уже проблема посерьезнее. Он уже не был голым психом, он был в снаряжении Внутренней безопасности, и мы приняли бы его за человека, если бы не были настороже, наученные горьким опытом.

– Как же вы узнали, что он андроид?

– Берни просканировал мозг Второго и вычислил стандартную модель поведения и ключевые фразы. К тому времени и у меня, и у Берни были достроены заградительные перемычки…

– Это та самая стена в коридоре?

– Да. Вообще-то она от случайных мутантов, вроде крыс, мокриц и многоножек, но и в тот раз пригодилась. Этот Третий, как мы его прозвали, слонялся по сектору и все пытался нас выманить. У него имелось даже оружие, правда, разряженное. Но ему не нужно было оружие, чтобы расправиться с нами. Он даже с виду был быстрее и сильнее среднего человека.

– Как же вы поступили? – спросил Шон.

– Мы-то как раз – никак. С ним расправились Найк и Линч.

– О, боже! – скривился Шон. – Эти уроды еще живы?

– Линч еще жив, – сухо сказал Вильмер. – А тогда они просто подкараулили Третьего – и заплевали ядовитыми стрелами. Нам с Берни и в голову не приходило, что на андроидов яды должны действовать, как и на людей. В общем, Найк с Линчем подстрелили Третьего. Думаю, они просто хотели его сожрать…

– Почему я не удивлен? – заметил Злой.

– Да, – кивнул физиолог. – Если бы мы с Берни не были достаточно осмотрительны, нас бы постигла та же участь. Но эти негодяи убедились, что плоть андроида непригодна в пищу…

– …и распяли его в холле, – кивнул Шон. – Зачем?

– Тут я могу только догадываться, – сказал Вильмер. – Сдается, они действительно спятили и начали поклоняться андроидам. Найк, помнится, что-то нес про новую «нетленную расу». Думаю, эти бредни в конце-концов и привели его к смерти.

– Это его тело там, у стойки? – Злой кивнул в сторону стены, будто сквозь нее можно было что-то увидеть.

– Да, это он.

– А что у него с… – Шон покрутил ладонью у себя перед носом. Что-то мешало ему назвать увиденное там «лицом».

– Я же говорю, все дело в их с Линчем своеобразном культе, – заговорил Вильмер, постепенно вживаясь в роль активного рассказчика. Наверное, человеку в его положении жизненно важно выговориться. Даже Илья, забыв про недавние муки, с интересом слушал этого человека. – Как уж они там поклонялись своему андроиду, я не знаю. Но однажды Найк пришел к Берни и попросил «приблизить его» его к «нетленным».

– То есть? – не понял Шон.

– Он сам захотел стать «нетленным», – вместо биохимика пояснил Злой.

– Именно, – подхватил Вильмер. – Дело в том, что Берни давно уже звал в свою лабораторию и Найка, и Линча. Он предлагал их вылечить. Вы же знаете, что эти два идиота первыми подхватили активный мутаген.

– Да, помню, тот здорово их изуродовал, – кивнул Злой.

– Лично я считаю, это было неразумно, – сказал физиолог. – Найк и Линч могли притвориться, что готовы стать «подопытными крысами», а потом – просто убить Берни и захватить его запасы.

– Им что же, не хотелось излечиться? – спросил Шон.

– Мутаген что-то сотворил с их мозгами, – пояснил Вильмер. – У них большие проблемы с логикой, я уж не говорю про принципиальность и умение исполнять обе-щания…

– Это точно, – мрачно заметил Шон. Кивнул Злому. – Помнишь, как они нас чуть не прикончили?

Тот молча кивнул в ответ, и биохимик продолжил:

– Но в тот раз Найк пришел один. Не знаю, может быть, даже в обществе из двух идиотов способна возникнуть жесткая конкуренция, только Найк захотел первым стать «нетленным». А Берни был только рад поставить на бедняге свои опыты… – Вильмер вздохнул и продолжил виноватым тоном: – Мы просто хотели его вылечить, только и всего. Берни разработал препарат, нейтрализующий активный мутаген. На крысах он показал себя неплохо. Но вы же понимаете – ресурсы сектора ограничены, у нас не было ни времени, ни оборудования. А человек – не крыса. В общем, генный препарат в виде вируса-носителя ввели Найку, но сработал он не так, как мы предполагали. Сначала мы даже обрадовались: вирус убил все опасные микроорганизмы в теле…

– Поэтому его тело и не гниет? – прищурившись, сказал Злой.

– Да. Но потом вирус принялся перекраивать его собственный геном… – Вильмер склонил голову, закрыл лицо руками. – Такого ужаса я даже не мог себе представить. Хоть я и не питал к Найку особых симпатий, его мучения просто вывернули мою душу наизнанку. Его внутренние органы вырождались прямо на глазах – мы наблюдали это на рентген-мониторах. Но что происходило с его мозгом и лицом… – Вильмер замолчал, качая головой, и с трудом продолжил: – Он уже практически потерял дар речи. Ему просто нечем было говорить: лицо его заросло и представляло собой нечто вроде присоски у пиявки. Даже Берни не выдержал и практически вытолкал его вон.

– Но это же подло! – не выдержал Илья, метнув на физиолога мрачный взгляд.

– Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, – заметил Злой.

– Да, это было подло, – не стал спорить Вильмер. – Но мы ничего не могли поделать – он словно взбесился. Он сам рвался туда. Думаю… – биохимик неловко усмехнулся, – думаю, он хотел вымолить исцеление у своего «нетленного».

Некоторое время они молчали.

– Да, дела… – произнес Шон.

– Так что не удивляйтесь, что после всего этого мы с Берни решили как следует защитить вход в сектор, – сказал физиолог. – Помощи сверху мы уже не ждали. Берни вообще думает, что человечество погибло в ядерной войне. Больше всего мы боялись очередного андроида.

– «Четвертого», – с прищуром глядя на Илью, сказал Шон. – Но с чего ты решил, что наш друг – андроид?

– Страх… – пробормотал биохимик. – Страх затеняет разум. А он… Он действительно похож на андроида – сложен ладно, вооружен, этот внешний «скелет» к тому же. И уж больно он хотел выманить меня из-за моей перемычки.

– Ничего я не хотел, – вяло огрызнулся Илья. – Вы просто параноик.

– Да, наверное, – скис Вильмер. – Но чего мы все обо мне? Объясните лучше, какой черт принес вас в эту обитель живых мертвецов?

– Долгая история, дружище, – сказал Злой. – Не хочется рассказывать ее дважды. Пойдем-ка сразу к Берни.

13

За последние полгода физиолог Берни совсем не изменился. По-крайней мере, так утверждал Шон. Если так, то и год назад это был полный лысоватый мужчина в очках, в неряшливо накинутом белом халате. Но в лаборатории его было светло и чисто, что заставляло забыть о том, что этот рай для ученых находится в мрачном, погребенном глубоко под землей секторе С-35. Берни отхватил себе такой же участок коридора, как и его коллега. Только его «стена» выглядела основательнее и как-то «интеллектуальнее», словно сложенная в компьютерной игре «тетрис».

Впрочем, первым прибором, который увидел Илья в лаборатории, которой заведовал доктор Берни, был сверкающий агрегат, который скромно именовался «кубом для ферментации». Аппарат выдавал совершенно изумительный на вкус виски необычного оранжевого оттенка. Этот напиток доктор Берни считал своим высшим достижением. Илья с Шоном не спорили.

Поражало то, что доктор не выглядел подавленным узником подземелья, и к появлению гостей не относился, как к неожиданному спасению. Скорее, как к вынужденному перерыву в важной работе. А работа, очевидно, кипела. Гудели приборы, что-то перемешивалось в колбах, светились экраны. За широкой, запотевшей от влажности стеной происходило смутное движение: это была та самая оранжерея, где ученый экспериментировал с мутировавшими растениями.

Быстро сгребли штабеля пробирок с лабораторного стола, сели. Берни эффектно выставил объемистую реторту с искрящейся на свету оранжевой жидкостью и лоток с серыми брикетами.

– Учусь синтезировать пищу, – пояснил он. – Не французская кухня, конечно, но с голоду не помрешь.

Раздал гостям пробирки с «виски», первым опрокинул в себя содержимое.

– В общем, такое дело, Берни, – глядя в пробирку, сказал Шон, когда приветственные возгласы были закончены, должные объятия и похлопывания произведены, и пора было переходить к сути. – Нам нужна твоя помощь.

– Все, что в моих силах, – заверил физиолог.

– Нужны образцы изначального мутагена, – сказал Злой. – Говорят, ты с ним серьезно работал последнее время.

– Это так, – кивнул Берни. – Но я лишь пытался выделить активный мутаген – из тех тварей, что добирались до сектора. Изначальный мутаген в чистом виде мне так и не удалось получить. Думаю, найти его можно только в одном месте…

– В Утилизаторе, – вместо него закончил Злой. – Туда нам и придется отправиться. Но никому, кроме тебя, не сделать эту работу лучше.

Берни заерзал на своем крутящемся стуле. Было видно, что этот немолодой полноватый человек отнюдь не горит желанием покидать насиженное место и особенно – лезть в какой-то зловещий Утилизатор. Тем более, что услышанное от Злого про это место совсем не внушало оптимизма.

– Больше некому, Берни, – тихо сказал Злой. – И это еще не все. Нужно остыскать бес-комплекс.

– «Комплекс бессмертия»? – вздрогнул физиолог.

– Да. Но даже, если мы найдем его, – мы понятия не имеем, как его применить.

– Можно подумать, я это знаю… – проворчал Берни. – Об опытах с бессмертием в «Андромеде» я впервые узнал от тебя, Ник.

– Ты справишься, Берни, я уверен, – настойчиво произнес Злой. Он смотрел в глаза физиологу, будто гипнотизировал его.

– А я не уверен, что перенесу такой путь, – заявил Берни. – Стрельба, мутанты – все это не для меня. У меня слабые нервы.

– Уж не думаешь ли ты сидеть в этом бункере до конца жизни? – вмешался Шон. – С нами ты, наконец, выберешься отсюда…

– …чтобы попасть в другой, точно такой же «бункер»? – желчно усмехнулся Берни. – Сами же говорите: нормальной жизни наверху больше нет, человечество прячется, зарывается в землю. А такого специалиста, как я, в первую очередь засунут в какой-нибудь «подвал» и заставят работать на очередной военный проект. А здесь я впервые почувствовал свободу научного творчества! Понимаете?! Впервые в жизни я создал собственную программу исследований, и у меня уже есть потрясающие результаты! Здесь я сам себе хозяин, я…

– Вы эгоист, Берни, – неожиданно жестко произнес Илья. – Эгоист и последний трус. Знаете, что происходит там, как вы говорите, «наверху»? Гибнут и мутируют люди, сама земля вырождается в гнилую слизь, на которой уже не вырастить ничего съедобного! Для кого вы проводите здесь свои исследования? Для многоножек и крыс? Думаете, это они притащат вам сюда Нобелевскую премию? Да вы сами – трусливая крыса! Спрятались в норе, обложились припасами и думаете, что смерть обойдет вас стороной?! Хрен там! Смерть выцарапает вас из бетона, как какую-нибудь черепаху из панциря, высосет, как сок через трубочку, а все ваши исследования достанутся гигантским мокрицам! Оставайтесь, чего уж там! Да если понадобится, я сам найду эти образцы и притащу, куда потребуется, хоть в старой стрелянной гильзе. Пусть мне придется сгнить заживо – я сделаю это!

Шон с Вильмером укоризненно смотрели на разозленного лейтенанта. А Илья видел перед собой только Берни – сжавшегося, побледневшего, покрывшегося липкой испариной. Наверное, он ударил в самую болевую точку невозмутимого, на первый взгляд, ученого. Но не время сейчас предаваться жалости. Нужно идти к цели, если понадобится, – то любой ценой.

«Браво!» – прошептал в глубине мозга вездесущий Голос. Голос был доволен, ощущать это было неприятно и вызывало смутное беспокойство. Но Илья всеми силами старался заткнуть, задавить в себе чужой Разум. Всеми силами он старался думать, что сам принимает решения, что никто не в состоянии подчинить себе его волю…

– Не сердись на него, Берни, – виновато сказал Шон. – Парень недавно горел заживо и…

– Все правильно он сказал, – севшим голосом произнес физиолог. Вытер платочком пот со лба, снял и принялся протирать очки. – Я и вправду трус. И ничего не могу с этим поделать. Я просто физически не в состоянии пойти с вами. Но приложу все усилия, чтобы вас как следует подготовить…

По всему было видно: доктору Берни очень не хотелось менять обстановку. Но жизнь решила иначе…

14

Все началось ночью. Точнее, в то время суток, которое здесь, под землей, условились считать ночным: сон и отдых нельзя отменить даже чрезвычайными обстоятельствами. Илья спал на раскладушке в лаборатории доктора Берни, где расположились трое гостей с поверхности. Сон был тяжелый, вязкий, и даже во сне лейтенанта не покидало ощущение наблюдения и контроля со стороны могущественной посторонней силы – как бдительного старшины, хмуро бродящего между койками курсантов. Его разбудил нервный шепот Шона:

– Вставай, дружище! Слышишь?

– Что такое? – Илья проснулся мгновенно, рука сама потянула из-под подушки пистолет.

– Идем, это надо видеть! Что это у тебя, пистолет? Слушай, возьми лучше дробовик…

Илья послушно подхватил лежавший рядом дробовик с горстью патронов, которые на ходу распихал по карманам. Они вышли из лаборатории, преодолели прочную дверь в «перемычке» и оказались в участке коридора, выходящем в холл.

У выхода в центральный круглый зал ждал Злой. Он стоял в тени, откуда была видна стойка с «распятым» андроидом по центру. Свет в холле был бледный и в основном падал со стороны лифта. Оттого на противоположную стену между расходящимися тоннелями падала жуткая тень насаженного на кол мертвого тела. И там, у стойки, происходило какое-то движение. Шон сделал знак: «тихо». Приблизившись к Злому, они увидели странную картину.

Этого человека Илья здесь еще не видел. Выглядел он дико – в грязных лохмотьях, босой, заросший длинными нечесаными волосами. Человек стоял на коленях под жутким «жертвенником», раскачивался и что-то нечленораздельно хрипел.

– Это еще что за зомби? – тихо спросил Илья.

– Линч собственной персоной, – так же тихо пояснил Шон. – Старый знакомый – вместе со своим дружком Найком пытался убить нас с Ником, когда мы сбегали из этого сектора в прошлый раз. Полнейший отморозок и псих.

– Откуда он такой здесь взялся?

– Да нормальный был парень, пока мутировавшей крысятины не пожрал на пару с Найком. Удивительно, как он только жив до сих пор. А вот и крысятина…

Жуткий оборванец, продолжая вопить и раскачиваться, принялся швырять к подножию «распятия» тушки дохлых крыс размером с кошку.

– Что это он делает?

– Надо думать, молится своему «нетленному», – тихо сказал Злой. – Жертвы приносит. Аппетитные такие жертвы…

– Не нравится мне все это, – сказал вдруг Илья. Он ощутил тревогу. Последнее время все чаще стал говорить в нем этот «внутренний голос», причем зачастую – буквально.

– Да ну, брось, – усмехнулся Шон, поглаживая дробовик. – Что он нам сделает?

– Я не его боюсь, – нахмурился Илья. – Мне кажется, или у того, на столбе, и вправду рука подергивается?

– Где?! – изумился Шон. – Да, точно… Ну, какие-нибудь остаточные рефлексы. Это ж не человек, это биоробот… Черт – он вздрогнул! Смотрите, как его затрясло! – Шон нервно хохотнул. – Ей-богу, если бы я не знал, что это андроид, то решил бы, что молитвы Линча подействовали.

– А может, и подействовали, – сухо сказал Злой. Быстро глянул на Шона. – Вот скажи мне, отчего это они притащись сюда, в этот сектор – три штуки, один за другим? Что их сюда манит?

– Думаю, случайно забрели… – неуверенно предположил Шон.

– Ты сам-то в это веришь? – поинтересовался Злой. Нахмурился, задумавшись. И вдруг резко сказал:

– Как же я мог забыть! Андроиды приспособлены действовать в сети! У него же в теле – встроенный передатчик! Когда наш любознательный потрошитель Вильмер усердно вскрывал Первого…

– …Второй уже слышал его, – закончил Илья. – А Второго – Третий. Или оба сразу.

Шон дико посмотрел на Илью, на Злого, выдавил:

– Думаете… Они зовут своих… на помощь?!

Злой не успел ответить – со стороны лифта донесся глухой звук.

Не нужно быть детективом, чтобы понять: грохнулась металлическая плита, заграждавшая вход в разломанную лифтовую кабину. Вчера вечером Шон с Ильей поставили плиту на место, а заодно заново зарядили и взвели метательные устройства этой «ловушки для незваных гостей». Так что вполне ожидаемыми стали бы звук врезавшегося в стену бревна и дробный стук стрел об искореженную заднюю стенку лифтовой кабины.

Звуки были. Но подозрительно приглушенные.

– Пришибло кого-то, – поднимая дробовик, поведал Шон. – Надеюсь, не Санта Клауса, что лез к нам с подарками. – Пойдем, посмотрим?

– Стой! – приказал Злой. – Слышите?

Трудно было что-то расслышать за воплями Линча, продолжавшего истово молиться своему жуткому богу, теперь уже трясущемуся, будто в агонии. Но они увидели.

Туннель, ведущий к лифту, располагался под углом к коридору доктора Берни. Поэтому вначале появились тени. Медленно удлиняющиеся, мерно раскачивающиеся. Илья физически ощутил ужас, который словно бы гнали перед собой эти тихие тени. Шон медленно поднял дробовик. Илья машинально последовал его примеру.

И тут Линч перестал беспорядочно голосить. Он уставился в сторону источника этих теней. Медленно поднялся. И вдруг расхохотался – совершенно детским, счастливым смехом.

– Господи, да что он там увидел?! – пробормотал Шон.

– Своих ангелов, – тихо сказал Злой.

Шон посмотрел на приятеля, как на безумца. Но тут из туннеля показались они.

Белые ангелы.

Конечно, так могло показаться только вначале, особенно после слов мрачного проводника. Не было никаких сомнений: эти неестественные движения, одинаковые, будто штампованные торсы могли принадлежать только андроидам. Так они и шли – бледные, лысые, голые. Их поток все не кончался, у некоторых из тел торчали основания металлических стрел, но те словно не замечали повреждений и не чувствовали боли. Бессмысленным стадом они втекали в холл, надвигаясь на обезумевшего от счастья Линча. Тот пал ниц и пополз навстречу своим нелепым «богам». Снова вскочил, закрутился на месте, схватившись за голову.

– Похоже, сбылись его молитвы, – завороженно глядя на эту картину, сказал Илья.

«Ангелы» тем временем неторопливо обступили Линча, и в его радостных воплях впервые послышалось нечто узнаваемое:

– Нетленные! Нетленные! Пришли! А-а…

Его голос удивленно ахнул и оборвался коротким вскриком. Линча будто дернули за веревочку – и он исчез под ногами андроидов. Послышался треск раздираемой ткани, хруст костей и какое-то отвратительное хлюпанье. Что-то круглое взлетело к потолку, глухо грохнулось на пол и покатилось к ногам замерших людей.

Это была оторванная голова Линча. Длинные волосы, смоченные кровью, свалялись в отвратительный хвост, из перекошенного рта вывалился язык. Илья завороженно смотрел на эту голову, словно та могла дать ответы на все накопившиеся вопросы. Злой даже не дрогнул, а Шон лишь прошипел сквозь зубы какие-то проклятия.

Тем временем пара андроидов, достигших «жертвенника», принялась снимать с «кола» своего поврежденного «сородича». Тот продолжал механически содрогаться, придавая всей этой картине нечто совершенно омерзительное.

– Хватит с меня этого цирка уродов, уходим! – пятясь, сказал Шон.

Один из андроидов остановился, повернул на звук голову. И тут же все остальные разом повернулись к застывшим людям. Илья мгновенно вспомнил тот самый случай у ночной дороги и поразился сходству «зомбированных» людей и этих биологических машин.

Но сейчас было не до воспоминаний.

– Назад! – крикнул Злой.

В ту же секунду андроиды всей толпой ринулись в атаку. Краем глаза за спинами примитивных голых экземпляров Илья успел заметить других, «продвинутых», в характерных облегающих черных комбезах и, похоже, с оружием в руках.

Шон прикрывал это торопливое отступление. Первый выстрел из дробовика снес голову наиболее шустрому экземпляру, вырвавшемуся вперед. Тело грохнулось на пол, но прочие даже не глянули в его сторону. Они не сводили стеклянных взглядов с людей. Шон передернул помпу и выстрелил снова, на этот раз в грудь ближайшего андроида. Того отбросило ударом картечи, и это вызвало секундную заминку в толпе наступавших.

Один за другим трое беглецов нырнули в узкое отверстие в «перемычке», и теперь уже Илья, не глядя, выстрелил в проем. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась. Тут же самодельная стена содрогнулась под напором десятков крепких искусственных тел.

– Шон, пушку, быстро! – крикнул Злой. – Илья, поднимай Берни! Нужно вытащить Вильмера – и убираться отсюда!

– Откуда? – не понял Илья, озираясь.

– Из сектора, откуда же еще! – рыкнул Злой. – Или ты надеешься впятером победить целую армию?!

15

Судя по всему, доктор Берни еще не протрезвел после вчерашних «экспериментов» с новым сортом своего «виски». Потому он поначалу никак не мог сообразить, чего от него хотят, а когда понял – то долго не мог попасть толстой ногой в штанину и беспомощно запутался в рубашке. Илье пришлось помогать ученому одеваться, как первокласснику, опаздывающему в школу. Попутно он торопливо говорил:

– Забирайте только самое важное, что сами сможете унести. Идти придется долго…

Немного удивила покорность физиолога, даже какая-то обреченность. Словно вчерашний разговор расставил все точки над «i», и больше не требовалось ни доказывать, ни убеждать. Берни даже не стал собираться, просто подхватил лежавшую в углу пузатую сумку.

– Я всегда ждал, что этим кончится, – вяло пояснил он. – Вот и «тревожная сумка» наготове…

Когда Илья вытащил ученого в коридор, Шон уже успел облачиться в экзоскелет и занять оборонительную позицию. Связка из шести столов держала на прицеле перемычку, которая разваливалась прямо на глазах. Нельзя сказать, что андроиды в ярости бросались на преграду – такое их количество позволяло действовать неторопливо и планомерно. Из хлипкой «стены» уже вываливались отдельные «блоки» – столы, стулья, полки, туго набитые мешки и ящики. В образовавшихся брешах шарили жилистые бледные руки.

Илья сгибался под тяжестью амуниции: свой скелет он попросту не успел нацепить. Но гранатомет в его руках уже был готов разрядиться в толпу этих фальшивых «ангелов».

– Снарядов не так уж много, – двигая стволами, мрачно сказал Шон. – К выходу можем не пробиться.

– Да это и бессмысленно, – сказал Злой. – Думаю, мы увидели только авангард этой армии. Боюсь, ими забита и шахта лифта.

– Черт, – ругнулся Шон. – Я забыл про стреляющую «ловушку»! Мы же сами устроили там «пробку»!

– А что, другого выхода нет? – спросил Илья, следя за содроганиями перемычки.

– Как же, имеется, – мрачно сказал Шон. – Только второй раз туда не тянет. Но, видимо, придется…

– Отсюда можно пробиться к Вильмеру? – быстро спросил Злой.

– Только через оранжерею, – пробормотал Берни. – Но там…

– Веди! – приказал Злой.

В этот момент стена из хлама начала разваливаться на куски. Наверху этой груды мусора показались мерзко копошащиеся тела.

– Уходим! – крикнул Илья и вдавил спусковую скобу гранатомета.

Звонко разлетелись под взрывной волной стеклянные стены лаборатории. В коридорной «перемычке» образовалась дымящаяся дыра, за которой на несколько секунд прекратилось омерзительное движение. Этого беглецы не видели – они уже врывались в дезинфекционный шлюз оранжереи.

– Будьте осторожны! – беспокойно говорил Берни. – Идите строго за мной и не делайте резких движений. Они не любят чужаков.

– Кто – «они»? – спросил Илья послушно следуя за Берни.

– Деревья…

Оказавшись в оранжерее, они словно попали в другой мир. Высоко над головой, растворяясь в дымке, ослепительно светили мощные лампы. Влажность здесь была такая же, как в пространстве выходящей на поверхность «воронки», но температура была значительно выше, отчего лицо тут же начинало заливать пот и дышать становилось просто невыносимо. Плотная дымка вокруг мешала рассмотреть все пространство этого странного места. Видны были лишь огромные, будто связанные в узлы корни, основания стволов, лианы…

И все это находилось в движении. Толстые ветви плавно перемещались, будто перемешивая вязкий воздух, со всех сторон струились звуки, похожие на дыхание. На узкую дорожку, прямо под ноги морпеху, упал пожелтевший лист. И вдруг затрепыхался, забился, как пойманная рыба. Тут же откуда-то сбоку стремительно выстрелил какой-то зеленый растительный отросток – и будто слизнул лист с дорожки.

– Как считаешь, Берни, – донесся приглушенный туманом голос Шона, – откуда их столько взялось, этих андроидов? Корпорация, вроде, уже не контролирует здешнее производство.

– …Знаете, что я думаю? – это уже голос физиолога. – Выращивание андроидов, конечно, бросили на произвол судьбы, но никто его специально не останавливал. После взрыва, естественно, в производстве произошел сбой, но «продукция» продолжает выходить, хотя уже не вполне полноценная. Часть функций у андроидов встроена биологически или, если хотите, аппаратно. Но никто не закладывал в них специальных программ после «выхода с конвейера» или, там, «грядки», никто не давал им заданий. Вот они и саморазвиваются как могут, самоорганизуются. Можете считать меня сумасшедшим, но это похоже…

– …на разум! – отчетливо сказал Злой.

– Да… – пробормотал Берни. – Болезненный, странный и, главное, – совершенно нечеловеческий разум…

Илье вдруг почудилось, что кто-то в глубине его головы недобро рассмеялся.

– Заткнись… – процедил Илья этому проклятому Голосу.

– Что ты сказал? – отозвался Шон.

– Это я так… – отозвался Королев.

Его заглушил низкий дребезжащий звук, напоминающий рев. Все обернулись. Видимость была паршивая, но и ее хватило, чтобы разглядеть прущих через шлюз андроидов. Но пугал не вид этого полумеханического врага. Ужас наводили сами обитатели оранжереи. Андроиды перли, не разбирая дороги, и местную флору это привело в ярость. Корни сами выдергивались из кадок системы полива, хватали бледные фигуры, ломали и скручивали их с ужасающим хрустом. И чем больше напирали андроиды, тем беспокойнее, злее становились «деревья».

– Бежим!!! – взвизгнул Берни.

Никого не пришлось уговаривать. Последние пятьдесят метров до противоположного шлюза они проделали с олимпийской скоростью.

– Ах, чтоб тебя! – вскрикнул Шон, схваченный за ногу длинным и гибким растительным отростком. Нагруженный оружием и боеприпасами, он упал, попытался развернуться – но подоспевший Злой коротким ударом ножа освободил товарища. Отросток, похожий на поросль обыкновенного плюща, опал и уполз в заросли, шипя и по-змеиному извиваясь.

Уже из дверей шлюза, замыкая группу, Илья выпустил в туман еще одну гранату и захлопнул дверь. Грохнуло. Стекла задребезжали, но выдержали: здесь они были усиленные, многослойные.

Теперь они были во владениях Вильмера. Самого биохимика отыскали в лаборатории, вжавшегося в угол с газовой горелкой в руках.

– Не подходи!!! – завизжал он, едва группа ворвалась в лабораторию. Струя пламени из горелки едва не подпалила Шона. Не огнемет, конечно, но тоже приятного мало.

– Спокойно, приятель, это мы! – закрываясь от огня, крикнул Шон.

– Вы видели?! – вскочив на ноги, закричал Вильмер. Отбросил горелку, схватил за ворот Илью, затряс его, безумно вращая глазами и брызгая слюной.

– Да, мы все видели, – с трудом избавившись от цепких пальцев, – сказал морпех. – Нет времени – мы уходим!

– Куда?! – завыл Вильмер, мечась по небольшому помещению, натыкаясь на столы и стены. – Они же там везде!

– Пойдем через «клоаку», – сказал Шон. Встретил полный ужаса взгляд Вильмера. – Через мусорный шлюз. Не бойся, там мы уже проходили…

– Когда это было?! – воскликнул Вильмер, хватаясь за голову. – Боже, там же сейчас черт знает что творится!

– Это уж будь уверен, – хладнокровно сказал Злой. – Хватит разговоров, идем!

– Стойте! – крикнул Вильмер. Снова заметался, как муха перед оконным стеклом, бросился к узкому металлическому шкафу. Распахнул дверцы. – Надо надеть!

В шкафчике плотным рядком висели комбинезоны из оранжевого пластика.

– И маски! – умоляющим голосом добавил биохимик.

Никто особо не возражал. Только Илья недоумевал: какая вдруг возникла необходимость в этом аналоге костюма химической защиты? Впрочем, пластиковая «оболочка» была легкой и не стесняла движений. Уродливые маски пока были сдвинуты на лоб.

Они быстро уходили узким техническим туннелем, пока не остановились перед широкой бетонной площадкой. Диафрагма большого люка посреди нее зловеще светилась знаком биологической угрозы.

– Нам что же – туда? – бледнея, спросил Берни.

– А есть варианты?! – огрызнулся Шон.

– Нет, но… – подал голос Вильмер. Потоптался на месте, испуганно косясь на люк. – Туда же отходы сливают…

– Значит, так, – твердо сказал Злой. – Шон пойдет первым. За ним Берни, потом Вильмер. Прикрывает Илья. Я уйду последним.

– А может… – начал, было, Берни.

Но Шон уже потянул за красный рычаг в стене у края площадки. Раздался мерзкий предупреждающий сигнал, над головой замерцал оранжевый проблесковый фонарь.

Крышка диафрагмы со крежетом разошлась к бетонным краям, обнажив внутренности металлического цилиндра с тусклыми стенками. На дне его имелась точно такая же диафрагма.

– Слушаем внимательно, – отрывисто заговорил Шон. Хлопнул по бетону. – Это – мусорный шлюз. Нижняя крышка открывается только при закрытии верхней. В промежутке между сбросами по цилиндру проходит очищающий поршень, так что цепляться за стенки не рекомендую. Спрыгнув – отползаем в сторону, уступая дорогу следующему. Сейчас я настраиваю автоматику: крышки будут последовательно открываться и закрываться. Ныряем без промедления, иначе для кого-то стальная диафрагма может стать гильотиной. Поняли?

Последнее было обращено к ученым. Те лишь молча кивнули.

– Ну, надевай маски! Считайте, что начался Хеллоуин, – ухмыльнулся Шон, напяливая уродливую «морду». – Хотя похоже, что он здесь никогда не прекращается.

– Идут! – сказал вдруг Злой.

Все обернулись. С дальнего конца коридора на них уже надвигалась волна андроидов. И что самое неприятное – вперед теперь вырвались те самые, «продвинутые», с оружием в руках. Двое таких одновременно вышли вперед, синхронно вскинули компактные пистолеты-пулеметы и, не прекращая движения, открыли огонь.

– Ложись! – крикнул Илья.

Люди попадали, над головой хлестко зазвенели рикошеты. Илья отчаянно извернулся, и гранатомет в его руках харкнул огнем – раз, другой. Грохнули взрывы, передовую волну наступавших разметало, а коридор заволокло дымом, скрыв людей от надвигавшейся толпы.

Фоном завыл включенный на автоматику мусорный шлюз.

– За мной! – приглушенно, сквозь клапан маски, крикнул Шон. Вскочил на бетонный выступ, изготовился, как пловец перед нырком, – и исчез в проеме люка. Диафрагма над его головой захлопнулась. Было слышно, как со скрипом разошлись створки нижнего люка. И тут же донесся отчаянный вопль Шона:

– Господи! ЧТО ЭТО?!!

Часть четвертая

Монстры и бесы

1

Все было, как в кошмарном сне. Илья разряжал дробовик в приближавшиеся фигуры, и те падали, точно сбитые кегли. Но, переступая через упавших, надвигались все новые и новые. В это время Злой буквально силой запихивал Берни, а следом и Вильмера в распахнутый зев мусоросброса. Тот, чавкая, заглатывал очередную «порцию» человечины и, опорожнившись в глубину, снова жадно раскрывал пасть. А тупая волна андроидов продолжала надвигаться, и Илья вдруг пожалел об огнемете: его пришлось бросить как лишнюю тяжесть. Тем более, что огнесмеси оставалось не так уж и много.

– Вниз! – крикнул тогда Злой – и морпех подчинился, не раздумывая, нырнув в темный зев мусорного шлюза. Нижний люк задержал его на несколько секунд, клацнул, раскрывшись, – и тут же пришло ощущение невесомости.

Королев успел сгруппироваться и приземлился четко на четыре точки. Впрочем, поверхность была на удивление упругой, так что обошлось без травм. Правда, в маску брызнуло какой-то густой дрянью, но это были уже мелочи. Тут же сильные руки оттащили его в сторону, и через несколько мгновений на его место, кувыркнувшись в воздухе, рухнул Злой. Хотя понять, кто здесь кто, было непросто: в свете фонарей, встроенных в маски, виднелись одинаковые, уродливые оранжевые фигуры. Впрочем, Шона выдавал внешний «скелет» и шестиствольная пушка.

Проскрежетал над головой закрывшийся люк. Назад дороги не было.

– Шон, ты чего орал? – подымаясь на ноги, поинтересовался Илья. Слегка пошатывало после таких кульбитов, перед глазами все еще маячили одинаковые силуэты андроидов.

– Может, мне показалось, – проговорил Шон, – но я падал прямо в здоровенную зубастую пасть. Точнее – мы все в нее падали.

– Чего?! – раздался голос Вильмера. – Ты это серьезно?

– Совершенно, – мрачно сказал Шон. Посветил вверх фонариком. – Ух, ты… Полюбуйтесь!

Все задрали головы, Вильмер и Берни, как по команде, сдавленно вскрикнули.

Люка над головой на было. Были длинные, сомкнувшиеся в круг зубы в центре кольца из лоснящихся, влажных мышц. Мышцы дрогнули, и зубы со скрежетом сомкнулись плотнее. Свет фонаря заметался по бугристому своду. Весь он был покрыт густой, капающей слизью. Глянув под ноги, Илья понял, отчего было так мягко падать: под ногами была все та же влажная, податливая плоть. Просто сквозь герметичную пластиковую оболочку все это не ощущалось.

– О, нет! – застонал Вильмер. – Я не хочу сдохнуть в желудке какого-то монстра!

– С чего вы взяли, что это желудок, коллега? – неожиданно хладнокровно отозвался Берни. – Возможно, это всего лишь глотка. До желудка нас любезно подтолкнут ротовые мышцы.

– Заткнись, Берни! – взвизгнул Вильмер. – И без тебя тошно! Лучше бы мы наверху остались!

– Давайте без паники! – оборвал их Злой. Огляделся, кивнул. – Наверху мы бы сдохли быстрее… Да, очень похоже на внутренности какого-то гигантского существа. Но в этих костюмах переварить нас будет непросто.

– Я узнаю этот зал, – сказал Шон. – Если это все действительно живое, – то оно просто приняло его форму. Но есть и плюсы: Вряд ли здесь остались другие мутанты. В прошлый раз нас здесь чуть не сожрали крысы. А эта тварь, похоже, переварила всю дрянь, что здесь обитала…

– Я бы не зарекался, – вставил Берни. – Здесь вполне могут жить паразиты. Такие же чудные, как и хозяин… Но если это чудовище приняло форму зала – возможно, где-то оно имеет… гм… выход.

Вильмар нервно хихикнул. Трудно было даже вообразить себе анатомию этого подземного монстра. На этот раз активный мутаген постарался на славу, создав из живого материала нечто совершенно невообразимое.

– А если и не имеет – у меня еще остались патроны! – мрачно сказал Шон. – Достаточно, чтобы продолбить дыру в его брюхе!

– И несколько гранат найдется, – заметил Илья, похлопывая по своему оружию. Убрал гранатомет за спину, взял в руки дробовик. Глянул вниз. – Только мне не нравится, что ноги начинают вязнуть…

– Вперед! – приказал Злой, без раздумий направляясь в темноту.

Группа двинулась следом. Ноги действительно вязли в густой жиже, и оставалось радоваться тому, что маски избавляют от необходимости вдыхать здешние ароматы. Думать о том, что они заживо проглочены невероятным монстром, не хотелось. Оружие в руках придавало некоторое, пусть иллюзорное, ощущение безопасности.

– Это чудище расположилось в «клоаке» – местной системе удаления отходов, – сказал Шон. – И наверняка растянулось по ней до самого Утилизатора. Похоже, оттуда и растет эта туша.

– Не думаю, что мы доберемся до Утилизатора по этой кишке, – заметил Злой. – Мне кажется, или материал комбинезона действительно начало разъедать?

– Черт, точно… – Шон оглядел руки и ноги, выпачканные в слизи. – Ну, вот, оно уже начало нас переваривать…

Он не успел договорить. Из темноты, извиваясь в булькающей жиже, к ним устремились какие-то крупные твари. И вряд ли для того, чтобы поиграть с мячиком. Илья успел выстрелить дважды – повысить темп стрельбы из дробовика мешала ручная перезарядка. Третьего зверя взял на себя Злой. Два стремительных взмаха – и мутант задергался, нанизанный на острые клинки. Некоторое время тварь все еще шипела и клацала длинными желтыми зубами, и теперь можно было рассмотреть, что это такое.

Крысы. Огромные, почти двухметровой длины. Жутко изуродованные, но все-таки все те же вездесущие хвостатые паразиты. Правда, эти были совершенно лишены шкуры и будто бы самой кожи – сквозь желеобразную массу, покрывавшую тела, были видны сосуды и мышцы. И самое поразительное – у них не было лап, лишь зубастые морды и длинные голые хвосты. Твари, видать, приспособились передвигаться, извиваясь в «желудочном соке» чудовища, как черви…

Вильмер схватился за шею, его скрутило.

– Не вздумай блевать в маску! – предупредил Злой, оттолкнув мерзкое существо. То плюхнулось в жижу и перевернулось розоватым брюхом кверху.

– Слушай, Злой, ты же можешь управлять этими монстрами, – сказал Шон. – Почему ты не остановил их?

– Все не так просто, – отозвался Злой. – Этих я просто не чувствовую. Там, на поверхности, я постоянно ощущаю их присутствие, даже какое-то единение с ними. А здесь, в Логове, они слишком быстро мутируют – я не успел адаптироваться к новым разновидностям. И они… Они всё дальше от прежних форм жизни. Они как из другого мира. Словно из…

– …Ада, – глухо закончил Вильмер.

Остальные промолчали. Слишком уж было похоже на правду.

– Ну, хватит, хорошего понемножку, – решительно сказал Шон. – Пора отсюда выбираться.

Навигатор, встроенный в тепловизор, работал здесь со сбоями, и все же удалось обнаружить небольшое ответвление в этой гигантской «канализации», облюбованной монстром. Никто особо не удивился, обнаружив, что боковой проход перекрыт огромными зубами.

– Я, кажется, понял, – сказал Берни, разглядывая знакомого вида кольцевую пасть с зубами-иглами. – Это существо – кишечнополостное, вроде огромной гидры или медузы. Оно состоит из одного лишь огромного «желудка» и нескольких таких вот ртов. Оно пожирает пищу – а потом срыгивает непереваренные отстатки через эти же «рты»…

– И что нам дает это твое открытие? – проворчал Вильмер?

– Что пора отсюда срыгиваться! – откликнулся Шон. – А ну, назад!

Он принял удобную стойку. Поводил пушкой. Оглянулся на спутников, замерших у него за спиной. И открыл огонь.

Яркие вспышки выстрелов вспороли темноту. В пороховой гари брызнули в стороны обломки огромных зубов. И тут же податливая масса под ногами заколыхалась, и словно мощной волной людей швырнуло вперед. Пушка заткнулась: сбитого с ног Шона вместе с остальными смело потоком мутной пены, рвущейся наружу из чрева монстра. Волна густой слизи схлынула, и люди остались копошиться в грязных ошметках.

Они лежали на твердой поверхности, вокруг были привычные бетонные стены. Узкий тоннель перекрывала пульсирующая, истекающая слизью стена, из которой торчали обломки расстрелянных зубов.

– По-моему, монстра стошнило нами, – подымаясь на ноги, сказал Шон. – Вряд ли я буду писать об этом в своих мемуарах.

– Боюсь, твои мемуары некому будет читать, – жестко сказал Злой.

Шон изменился в лице. До Ильи с трудом дошел двойной смысл сказанного. Наверное, Злой имел в виду погибающее человечество. Но Шон наверняка подумал лишь о своей умирающей дочери.

– Чего разлеглись? – сухо сказал Шон. – Двигаем отсюда, быстро!

2

Из клоаки выбрались через обычный канализационный люк и оказались в узком служебном туннеле. Тускло светили аварийные лампочки, но сейчас это место казалось просто воплощением чистоты и света. Запасливый Вильмер обработал костюмы какой-то ядовитой дрянью из аэрозольного баллончика, отчего они сначала покрылись пузырящейся пеной, затем потеряли яркую окраску и задымились.

– Можно снимать, – заверил Вильмер.

От костюмов избавлялись безо всякого сожаления. Хоть они наверняка и помогли выжить, но находиться в них становилось просто невыносимо. Стянув комбезы, сели в кружок и немного перевели дух.

– Что дальше? – с омерзением отталкивая дымящуюся массу, спросил Вильмер. – Куда вы еще нас потащите?

– Сначала нам нужно в лабораторный комплекс, – невозмутимо сказал Злой. – Для этого надо добраться до подземного города.

– Тот самый проект «Кронос»? – поинтересовался Берни.

– Да, – кивнул Злой. – Нам нужно найти оборудование для отбора чистых образцов мутагена и контейнер для его безопасной транспортировки.

– И бес-комплекс, – хмуро добавил Шон. – Я пришел сюда только ради него.

– Это все в тех же лабораториях, – сказал Злой. – Если они вводили бес-комплекс мне, значит, он может все еще там храниться.

– Это вряд ли, – Берни покачал головой. – Я никогда не имел с этим дела, но думаю, бес-комплекс не может храниться долго. Он создается под конкретный организм и должен быть введен в него немедленно.

– Если понадобится, ты создашь его на месте и придумаешь, как его доставить моей Джессике, – дрогнувшим голосом сказал Шон. – Иначе, клянусь богом, Берни, я засуну тебя обратно в клоаку…

По болезненно сверкнувшим глазам и дернувшемуся лицу Шона стало понятно: он не шутит.

– Не надо угроз, Шон, – пробормотал физиолог. – Я сделаю все, что смогу. Но…

– Но сначала нужно добраться до лабораторий, – оборвал его Злой. – Ну а когда все будет готово, – мы спустимся в Утилизатор…

– О, черт!.. – не выдержал Шон. Его передернуло. – Припомнилось это местечко. Интересно, если такой мрак царил там тогда – что же там теперь творится?

– Скоро узнаешь, – заверил Злой. – Ну что, все готовы?

– Давайте отдохнем, – простонал Вильмер. – Сил нет!

– Каждая потерянная минута уменьшает наши шансы, – сказал бес, подымаясь на ноги. Огляделся прикидывая направление. – Пока мы сидим, вентиляция разносит наш запах, и сюда уже тянется живность, которой не терпится сожрать нас или поделиться кусочком своей воспаленной ДНК. Поэтому все встали – и вперед!

* * *

Туннель выходил в узкую вертикальную шахту, в которой ощущалось сильное движение воздуха. Внутри шахты прямо в бетон были утоплены скобы лестницы, уходившей вниз – в черную бесконечность. Лезть в эту темную глубину было жутковато, но еще страшнее было бы видеть истинную глубину разверзшейся под ногами бездны. Илья наблюдал ее через экран тепловизора и радовался, что того же не видят излишне нервные научные сотрудники, которые с кряхтением опускались вслед за ним.

Спуск занял не менее получаса. Под конец он стал особо опасным: у Берни и Вильмера от усталости онемели пальцы, и это грозило падением. На счастье где-то посередине бесконечной бетонной трубы обнаружилось боковое ответвление. Туда не без труда удалось спихнуть сначала обмякшего от усталости Вильмера, а затем – грузного Берни.

Некоторое время лежали в усталой неподвижности. Все, кроме Ильи, и Шона, державших «на мушке» оба конца туннеля. Наконец, поднялись и двинулись осторожно вперед.

Им повезло. Они вышли к низкой, полуоткрытой металлической двери, за которой оказалось небольшое служебное помещение.

Это было удивительно – после жутких внутренностей монстра, зловония «клоаки», мрака коридоров и пугающей бесконечности вентиляционной шахты увидеть маленькую комнату с уютно светящейся светодиодной лампочкой. Здесь был стол, на котором застыли две кружки с легкомысленными рисунками, еще одна была опрокинута, а четвертая разлетелась осколками по полу – очевидно, упала во время взрыва, волны которого докатились и до этой толщи земли.

Еще на столе была пара журналов сомнительного содержания. На анимированной обложке верхнего бледно мерцала реклама, из-за края кокетливо выглядывала полуголая грудастая блондинка, выходила в центр и начинала покачивать бедрами. Затем томно усаживалась в подкативший спортивный кабриолет – и с дымом из-под колес улетала с обложки. А на ее место, пританцовывая, выходила фигуристая мулатка. Ниже проползала «бегущая строка» с рекламой пива – синтетического пойла, одного из основ финансового благополучия Корпорации. Странно было видеть это послание из прошлого – легкомысленного, ленивого и жадного до примитивных развлечений. Этот мир сожрал себя заживо. Остались лишь такие вот жалкие свидетельства былого благополучия.

В углу пылилась панель старого телевизора, в полуоткрытых металлических дверцах шкафа виднелась рабочая спецовка. Впрочем, все ностальгическое умиление прошло, когда за следующей дверью обнаружился начисто обглоданный человеческий скелет.

Еще два скелета в желтых строительных касках нашли под дверью, по другую сторону подсобки. Дверь была основательно забаррикадирована, ее подпирал сваленный металлический шкаф. Костяные пальцы все еще лежали на предметах, видимо, служивших оружием этим несчастным – пистолете для забивания гвоздей и монтажном плазменном резаке.

– Кто-то ломился сюда снаружи, – осматривая скелеты, сказал Шон. – Но смерть пришла, откуда не ждали.

Он указал на пустую грудную клетку где застыла дохлая «мокрица» сантиметров тридцати в длину. Еще несколько высохших сегментарных панцирей валялись неподалеку.

– Смотрите-ка, они устроили тут гнездо! – с интересом осматривая трупы членистоногих мутантов, сказал Берни. – Вот коконы. Они кормили личинок человечиной. Надо бы взять образцы для исследований…

– Не отвлекайся, Берни, – приказал Злой. – Твое главное исследование начнется в Утилизаторе.

Физиолог вздрогнул и замолчал. Научное любопытство на его лице сменилось унынием. Вильмер молча сидел в углу на небольшом диване. Илья подошел к нему, заглянул под диван. Сказал:

– Здесь еще один! Прятался, небось…

Вильмер подскочил, как ужаленный. Илья приподнял диван за край, сдвинул в сторону. Удивленно вскрикнул:

– Эй! А этот-то, вроде, живой!

Сжавшийся под диваном человек и вправду выглядел совершенно живым. Его полный ужаса взгляд был устремлен куда-то вдоль пола. Человека била нервная дрожь.

– Ему помочь надо! – воскликнул Шон, бросаясь к выжившему.

– Это невероятно… – пробормотал Берни, подхватывая сумку и направляясь к лежащему. – Сейчас, у меня тут медикаменты…

– Стой! – страшным голосом вскрикнул Злой. – Назад!

Привычка доверять чутью проводника сработала мгновенно. Илья схватил физиолога за шиворот, дернул назад. И тут же «выживший» опал, как сдувшийся мяч, а из-под него в сторону людей серым ковром метнулись кошмарного вида многоножки. Одна тут же вцепилась жвалами в ботинок Берни, и тот заорал от ужаса и боли. Илья не помнил, как в его руках оказалась пара пистолетов, когда он успел высадить два полных магазина в мечущихся, норовящих прыгнуть прямо в лицо тварей. Пока он менял магазины, а группу прикрывал из своих револьверов Шон, уцелевшие членистоногие сменили тактику: они стремительно взлетели по стенам и теперь норовили подползти по потолку и свалиться на голову.

– А-а!!! – завизжал Вильмер: одна из тварей шлепнулась ему на спину. Биохимик заметался, крутясь на месте и бестолково норовя скинуть с себя мерзкое существо. Оно же, почуяв близость обильного угощения, впилось всеми острыми лапками в человеческую спину, норовя развернуться к затылку жертвы. Можно было не сомневаться – Вильмеру крышка. Одно движение мощными челюстями – и шейные позвонки разлетятся с жалобным хрустом.

Илья вогнал магазин в рукоятку и выстрелил, почти не целясь. Да и как ту прицелишься, когда орущий биохимик мечется, налетая на стол и стены? Был риск снести Вильмеру полчерепа, но выстрел получился удачным: пуля буквально смела тварь прямо с загривка несчастного. Лишь остались торчать из его спины вонзившиеся под кожу длинные тонкие лапки.

К этому моменту Шон вместе со Злым разобрались с оставшимися многоножками. Вроде бы, самое время перевести дух. Но Вильмер продолжал биться в истерике, и его вой уже начинал действовать на нервы.

Злой подошел к ученому и отвесил приличную затрещину. Вой захлебнулся и перешел в тонкое поскуливание. Биохимик обмяк и осел прямо на пол. К нему уже подошел Берни. Опустился на колени, раскрыл сумку, достал пинцет и принялся выдергивать торчащие из спины коллеги лапки с ошметками расстрелянного тела.

– Мозг, – захихикал вдруг Вильмер. – Оно высосало мне мозг!

– Успокойся, дружище, – сказал Берни. – Оно не добралось до твоей головы. Но надо прижечь, чтобы не началось заражение…

Вильмер лишь рассмеялся в ответ, и смех этот очень не понравился Илье. Биохимик продолжал странно улыбаться, и несколько минут спустя, когда освободили и открыли забаррикадированную дверь, Вильмер вышел в нее первым – совершенно спокойно, будто внезапно перестал бояться притаившихся в темноте монстров. Его слегка пошатывало, и теперь его все время сопровождал бессмысленный тихий смех.

– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, наш Вильмер спятил, – глядя ему вслед, сказал Берни. – Он и до этого вел себя странно, а теперь, пожалуйста – нервный срыв на фоне длительного напряжения.

– Только этого нам не хватало, – проворчал Шон. – Ладно, Злой, куда нам дальше?

Они пошли по длинному темному коридору. Илья с тревогой косился на Вильмера. Он не верил в приметы, но внезапно обезумевший ученый был дурным знаком. И приличной обузой для группы.

* * *

Коридор вывел к площадке, на которой их ждала небольшая открытая дрезина, от которой под углом в темную глубину уходили рельсы. Наверное, желтая, с черными полосками платформа доставляла сюда обслуживающий персонал. Здесь же, на рельсах, они нашли еще один скелет, на этот раз, почему-то, без черепа.

– Интересно, зачем они использовали труд людей? – проворчал Илья. – Если у них полно андроидов и строительных роботов?

– «Андромеду» начали строить давно, когда андроиды были запрещены, а роботехника еще не достигла нынешнего уровня, – сказал Злой, обходя платформу. – К тому же, главный принцип Корпорации – подчинение потребителей. Чем больше работников – тем больше потребителей. Хорошие зарплаты, скидки для персонала, льготные кредиты – и вот уже работник не может вырваться из этого замкнутого круга. Он превращается в самого натурального раба.

– Но какой смысл? – Илья пожал плечами. – Платить своему собственному рабу, делать ему льготы, скидки?

– Самый лучший раб – тот, который считает себя свободным, – усмехнулся Злой. – Никакой робот не заменит деятельного, инициативного, горящего энтузиазмом раба. В этом сила системы, на этом Корпорация и строит свой новый мир. Раньше главной ценностью были деньги, теперь – бессмертие… – он столкнул скелет с рельсов, освобождая путь. – Усмехнулся. – Люди сами отдадут себя в рабство за лишний десяток лет жизни – не понимая того, что эти годы равны нулю, так как будут проведены в рабстве, целью которого является бесконечное продление жизни настоящих бессмертных…

Шон исподлобья посмотрел на Злого и заявил:

– А я готов хоть сейчас продать себя в рабство хоть самому черту, лишь бы продлили жизнь моей дочери. Но почему-то никто не предлагает…

– Не зарекайся, дружище… – отозвался Злой. – Ну, что, грузимся? Думаю, мы уже близко.

Некоторых усилий стоило поймать и усадить на платформу Вильмера. Тот уже не воспринимал ни приказы, ни просьбы и лишь улыбался в ответ. Берни усадил его в центре и сам сел рядом. Вколол что-то коллеге в шею, после чего тот мгновенно успокоился и сник. Впереди платформы, свесив ноги и выставив перед собой пушку, уселся Шон. Пока Илья разбирался с управлением, Злой замер позади, напоминая капитана старого парусника.

– Есть! – прошептал Илья, когда засветились огоньки ожившего пульта. – Аккумуляторы еще держат! Ну-ка…

Он толкнул рукоятку, тонко завыли электромоторы, и платформа легко тронулась с места. Хрустнула под колесами чья-то обглоданная берцовая кость, и дрезина, набирая скорость, заскользила вниз, огибая центральный провал по широкой спирали. Вспыхнули фары, но толку от этого было мало: пассажиры видели лишь стены в одном растянувшемся на мили повороте.

Этот участок пути прошел почти без происшествий, не считая момента, когда на полной скорости пришлось пару раз прорывать паутину, перетянувшую все пространство туннеля. Очень не хотелось встречаться с самими «паучками», но, видимо, те давно покинули эти места. Лишь заставила раз содрогнуться застывшая в старых нитях иссушенная человеческая мумия.

3

Злой оказался прав.

Через каких-то полчаса спуска платформа вышла на «финишную прямую». Туннель обрывался выходом в широкий зал под высоким сводом, а рельсы разветвлялись в сложную систему: отсюда в разные стороны вело множество одинаковых пронумерованных туннелей. Остановились между двумя такими же, как у них, платформами. В этом зале было пусто и тихо. И тоже имелось слабое аварийное освещение.

От этой пустоты и тишины руки сами тянулись к оружию, но Злой был спокоен.

– Вряд ли в этом секторе есть какие-нибудь твари, – тихо сказал он. – Все, что здесь можно сожрать, было сожрано в самом начале…

Илья поначалу не понял его. Все стало на свои места, когда, пройдя широкими переходами, они вышли на открытое пространство.

Конечно, это была лишь иллюзия открытого пространства – настолько просторно здесь было. Гигантский свод этой колоссальной «пещеры» терялся во мраке. А когда мощный луч тактического фонаря подсветил стены, стало ясно: никакая это не пещера.

Это был настоящий подземный город. С большой площадью по центру и небоскребами, устремившимися ввысь. Иллюзию небоскребов создавали стены, выполненные в виде фасадов многоэтажек. То, как они загибались в вышине, следуя очертаниям подземного купола, зрительно еще больше увеличивало высоту и без того немаленьких «зданий».

Сейчас часть свода обвалилась, а посреди «площади» было полно крупных обломков бетона. Один из них буквально вдавил в землю мощную бронемашину. Очевидно, это были последствия все того же мощного взрыва над комплексом.

– Сейчас мы глубоко под верхней «воронкой», – озираясь, сказал Злой. – Здесь Корпорация прятала свои самые гнусные тайны.

– Проект «Кронос», – глухо откликнулся Шон. – Я смотрю, они просто не успели все уничтожить – слишком уж основательно построено.

– А кто бы еще решился сюда залезть? – усмехнулся Илья. – Только такие психи, как мы…

– Так, – оживился вдруг Шон. – Я вижу бронетранспортер Внутренней безопасности с такой же, как у меня, пушкой. Хорошо бы пополнить боеприпасы. Если они не успели все расстрелять…

– Я с тобой! – вызвался Илья и быстро пошел вслед за товарищем.

– Давайте, только быстро! – сказал Злой. – Пока ОНИ не почуяли нас.

– Кто – ОНИ? – осторожно поинтересовался Берни.

– Еще не знаю, – отозвался Злой, прикрывая глаза. – Но я… Я снова начинаю чувствовать…

Илья догнал Шона у ближайшей бронемашины. На площади их было несколько, составленных в виде единого укрепления. Пространство между машинами было плотно завалено мешками с песком, над которыми торчали стволы базук и пулеметов. Обилие брошенного здесь оружия и боеприпасов говорило о том, что люди «закончились» раньше патронов.

– Видишь, – Шон мрачно указал на стены свода. – По зданиям били. Мутанты, как взбесились, устроили здесь знатное пиршество. Прошлись по всем помещениям, никого не оставили.

– Ты это сам видел?

– Слава богу, нет. Мы пришли, когда все уже было кончено… Но хватит об этом, помоги собрать боеприпасы.

Шону удалось собрать приличный боекомплект к «вулкану», а вот Илье пришлось довольствоваться ручными гранатами. В последний момент он приглядел компактный ручной пулемет. Подумал – и прихватил взамен оставленного тут же дробовика.

Заметно потяжелев, направились назад, к своим. Злой продолжал стоять неподвижно с закрытыми глазами и чуть поднятой головой – словно вслушивался во что-то, неслышимое другим.

– Ну что, теперь будет повеселее. Держи! – Илья бросил Берни компактный пистолет-пулемет типа «Узи», с магазином, торчащим из рукоятки.

– Зачем? – неловко вертя в руках оружие, пробормотал Берни. – Я и пользоваться не умею…

– Я покажу, – пообещал Илья. – Главное – случайно не подстрели кого-нибудь из нас.

Его оборвало бессвязное бормотание Вильмера. Приступы смеха у него прекратились, на лице теперь гуляло болезненное беспокойство. Он покорно шел вместе с группой, но окончательно перестал реагировать на окружающих.

– Что ты ему вколол, Берни? – поинтересовался Шон.

– Транквилизатор, – отозвался тот. – Доберемся до лабораторий – прикину, чем можно привести его в чувство. Кстати, Ник, далеко нам еще?

– Считай, мы на месте, – сказал Злой. Он заметно помрачнел, словно на него давил тяжелый груз воспоминаний. – Пошли, остался последний рывок.

Группа направилась к одному из «зданий», внешне – обыкновенного, офисного типа. Стеклянные двери были разбиты, в холле царил хаос. Сломанная мебель, разбросанные бумаги, жуткие темные пятна на полу и на стенах… Только тел не было. Не осталось даже костей.

– Так прошла первая волна… – проговорил Злой. – Проект «Кронос» не принес счастья всему человечеству. Но его персонал здорово помог новой жизни добраться до поверхности и расселиться по Земле.

– Как помог? – тупо спросил Илья.

– Своим мясом, – сказал Злой.

Илья прикусил язык. Он все еще не привык ко всему этому. Если вообще можно привыкнуть к миру, где люди воспринимаются исключительно, как источник пищи, да инкубатор для чужеродной ДНК. Зато остро захотелось сжечь это осиное гнездо.

Не собирать какие-то жалкие образцы, прячась и унося ноги. Не надеяться на спасение со стороны «яйцеголовых», которые все это, по сути, и устроили. А просто взорвать, спалить, уничтожить здесь все к чертовой матери…

Снова смех. Илья обернулся на Вильмера. Тот выглядел унылым и вялым, из уголка его рта отвратительно стекала слюна.

Илья понял: смеялся кто-то внутри него самого. Почему-то Голос молчал – только смеялся. Будто видел нечто такое, что этот жалкий человек, чьими глазами он сейчас пялится на мир, не может заметить у себя под носом. Илья попытался задавить в себе этот жуткий смех, но, казалось, этим еще больше развеселил проклятый чужой Разум. Вряд ли ему действительно смешно – он просто дразнит, пугает, играет, как кошка с испуганным мышонком…

Королев с ужасом подумал, что сам недалек от безумия, как и несчастный Вильмер. И от осознания этого стало еще с страшнее – настолько, что он с трудом взял себя в руки.

– Что с тобой, парень? – настороженно спросил Шон. – Тебе плохо? Может, таблетку какую? Спросить у Берни?

– Не надо, – отдуваясь, ответил лейтенант. – Глубоко вдохнул, шумно выдохнул. – Так, подумалось просто… А от таблеток тупить начинаешь, теряешь реакцию.

– Тоже верно, – кивнул Шон, внимательно оглядывая помещение.

Они поднялись по ступеням, прошли несколько мощных, но теперь настежь распахнутых дверей, оказавшись в длинном коридоре с прозрачными стенами.

– «Чистая комната»? – спросил Берни. – Особо точные исследования?

– На первый взгляд, да, – отозвался Злой. – На самом же деле – прикрытие для кое-чего почище.

Он кивнул в конец зала. Лучи фонарей метнулись туда и высветили здоровенную круглую металлическую дверь – как в хранилище национального банка. Дверь была приоткрыта, демонстрируя свою чудовищную толщину. Из черного зева, стелясь под ногами, медленно выползали густые клочья тумана.

– Что там? – тихо спросил Берни.

– Вход в Преисподнюю, – глухо сказал Злой.

4

У Преисподней оказалась просторная «прихожая». Мертвые помещения, одинаковые и пустые, будто высосанные вездесущей ползучей сельвой, когда-то были интеллектуальным центром «Андромеды». Где-то здесь располагались лаборатории Корпорации, закрытые от большинства ее собственных сотрудников. Именно в них занимались главным вопросом всех времен.

Бессмертием.

От этого слова у Ильи бежали по спине мурашки. Жуткое слово. Вроде и заманчиво оно, бессмертие, но почему-то от него веет могильным холодом. Сразу представлялись эти высокомерные «небожители», вершители человеческих судеб, те, что всегда в тени, те, что планомерно ведут человечество к гибели.

Или это и есть цена бессмертия? Чтобы одни жили вечно, других нужно постоянно подкидывать в топку чужой вечной жизни.

Бессмертные.

Бесы.

Желал бы он себе самому такой участи? Хороший вопрос…

Теперь впереди шел Злой. Медленно, с полузакрытыми глазами, и его ноздри раздувались, как у хищника.

– Почуял что-то, – тихо пояснил Шон. – Это хорошо. Значит, адаптировался. Считай, у нас радар появился. По крайней мере, теперь не подкрадутся со спины…

Они двигались мимо мертвых стендов, на которых застыли иссохшие части тел – руки, ноги, головы. По большей части – лишенные кожи. Кожа лежала отдельно, напоминая силиконовые костюмы для Хеллоуина. В огромных прозрачных емкостях, опутанные проводами, замерли частично расчлененные и целые человеческие фигуры, а то и просто отдельные органы. Особенно жутко выглядели повисшие в жидкости мозги с плавающими рядом глазами и «хвостом» спинного мозга.

– Господи боже… – стонал Берни.

– Успокойся, это андроиды, – пояснял Шон. – Здесь их тестировали, на стендах гоняли. Производство – в другом месте.

Тишину этих готически мрачных залов время от времени прорезал истерический смех Вильмера. Действие транквилизатора заканчивалось, и беднягу снова брало в оборот безумие.

– Кажется, здесь, – сказал, наконец, Злой.

Они стояли перед высокими дверьми из матового стекла, напоминающими вход в храм. На стекле были изображены символы бесконечности, причем лежащая на боку «восьмерка» выполнена в виде змеи, кусающей собственный хвост.

Секунду помедлив, Злой потянул сверкающую хромом ручку.

В лабораториях проекта «Кронос» царила поразительная чистота и стерильность. Трудно было объяснить, отчего сюда не проникла вездесущая мутировавшая дрянь. Ильи невольно подумалось, что «бесконечная» жизнь, создаваемая в этих стенах, в действительности противоречит жизни как таковой. И даже кровожадные порождения Логова это чувствуют.

– Значит, так, – сказал Злой. – Берни, ищи здесь все, что понадобится для взятия и хранения образцов.

– И бес-комплекс, – хрипло, чуть взволнованно добавил Шон.

– С образцами все ясно, – обходя и осматривая лабораторные стенды, сказал Берни. – Я уже вижу то, что нам нужно. А вот и криогенные контейнеры! А вот с бес-комплексом придется разбираться. Одно я знаю точно: чтобы помочь твоей дочери, мне понадобится твоя ДНК…

– Это сколько угодно, – отозвался Шон. – Можешь хоть на куски меня резать.

Тоненько захихикал Вильмер. Берни вздохнул и потянулся к аптечке.

* * *

В лабораториях «Кроноса» они провели трое суток. Питались концентратами, оставшимися в рюкзаках с амуницией, и небольшим запасом из «тревожной» сумки Берни. Вода здесь была, и это само по себе казалось чудом. Но самым поразительным было то, что сюда не совались никакие твари, которым пора бы почуять присутствие дюдей. Оттого пребывание здесь казалось каким-то оазисом в самом центре ада. Может, дело было в особой атмосфере здешних лабораторий?

Но Илья подозревал, что это Злой. Этот странный человек (а может, и не человек вовсе) быстро возвращал себе способности, ослабевшие по мере погружения в глубины «Андромеды». И теперь он, видимо, мог снова контролировать всю нежелательную живность в округе.

Правда, спокойнее от этого не становилось. Ведь самое опасное все еще было впереди.

Берни, наконец, получил все необходимое для сбора образцов. Кроме того, здесь нашлись новые костюмы биологической защиты – еще более легкие и продвинутые. Теперь они казались совершенно не лишними.

Единственное, в чем Берни не удалось продвинуться – это в получении бес-комплекса. Все эти трое суток ученый провел практически без сна, жадно впитывая новую информацию из брошенных, но все еще работоспособных компьютеров, распутывая невероятную по сложности головоломку. Шон тенью стоял над ним, будто его страстное желание могло хоть чем-то помочь.

– Прости, Шон, – опустив взгляд, сказал, наконец, физиолог. Снял очки, протер раскрасневшиеся глаза. – Даже сотня специалистов едва справлялась с этой проблемой, и на это ушли годы. А я перед всем этим чувствую себя просто школьником. Все слишком сложно, друг мой…

Шон тогда ничего не ответил. Просто ушел в темный угол, сел. Так, молча, он и просидел несколько часов, пока не раздался голос Злого:

– Подъем! Мы выдвигаемся.

– Почему так, вдруг? – сквозь сон пробормотал Илья. Он отключился, лежа на трех поставленных рядком стульях.

– За нами сейчас придут, – сказал Злой.

– Кто?! – Илья вскочил, хватаясь за пистолет.

Проводник не ответил. Он был достаточно крут, чтобы позволить себе не отвечать на вопросы, которые не считал важными.

Группа оперативно собралась и покинула стены подземного храма бессмертия. Уходили через дальнюю галерею.

Не более часа спустя, в дверях появилась другая группа. По светлым помещениям рассыпались однообразные фигуры андроидов.

– Они были здесь, Алан, – сказали за спиной лидера. На полу завертелась брошенная консервная банка. – Камеры зафиксировали их дальнейшее продвижение.

– Идем за ними, – приказал Алан. – Двигаться быстро, но тихо. Главное – не спугнуть на финише.

5

Платформа неторопливо плыла по рельсам, все глубже погружаясь в туманную бездну. Стоя на пороге сверкающей металлической двери, трудно было представить себе масштабы того, что скрывалось за ней. Рельсовый путь тянулся вдоль скальной стены, возвышавшейся справа. Слева же была пропасть, в глубине которой вспухали купола огромных «парников», подсвеченные невесть от чего питаемыми лампами.

– Биофабрики, – пояснил Шон сквозь переговорный динамик в маске. – Там они и растут.

– Андроиды? – спросил Илья, разглаживая синтетический рукав биозащитного костюма.

Шон кивнул:

– Ага… А вон там, дальше – продовольственные линии. Здесь производилась синтетическая жратва под брендами Корпорации. У них какой-то замкнутый цикл: воде бы продукты, которые поставлялись на рынок, – это результат побочной деятельности от передовых научных исследований, производства андроидов и оружия. Так сказать, отходы производства.

– Мама еще в детстве говорила мне: «Не ешь эту импортную дрянь». А я, дурак, не верил, – сообщил Илья, поправляя маску.

– А вон и роботизированные цеха по производству оружия, – указал Шон. – Интересно, они еще собирают что-то?

– Мне почему-то неинтересно, – проворчал Берни. – Скорее бы отсюда выбраться.

– Мы еще даже не добрались, – мрачно напомнил Злой. – Вон он, шлюз…

Илья замедлил ход платформы. Они подъехали к большим воротам в отвесной скальной стене, некогда перекрывавшей дорогу. Сейчас здоровенные стальные створки валялись по обе стороны от пути, словно вырванные с корнем из камня.

– Кто-то очень хотел оттуда вылезти, – прокомментировал Шон, проверяя механизм пушки. – Надеюсь, ему это удалось и потом не захотелось обратно. Почему-то неохота с ним знакомиться.

Платформа проползла под низким сводом. Над головой проплыла россыпь распылительных форсунок.

– Здесь проводили дезинфекцию, – пояснил Шон. – Что-то совсем расслабились в последнее время, как я посмотрю…

Платформа буквально вплыла в стелющийся над поверхностью желтоватый туман. Туман этот обладал небывалой плотностью. Он переползал через платформу и плавно стекал вслед за ней, как густая жидкость. Казалось, люди просто плывут над бесконечной туманной плоскостью, это завораживало и вводило в какой-то транс. До тех пор, пока они не увидели кое-что новое. Величественное и пугающее.

Здесь туман водопадом обрушивался в пропасть. Точнее – в огромную черную яму идеально квадратного сечения, площадью в несколько стадионов. Платформа скрипнула и замерла. Со стороны «черного квадрата» доносились странные, трудно передаваемые звуки.

– Что это за хрень такая?! – произнес Илья, невольно вставая на платформе. Будто так можно было рассмотреть, что происходит в этой черной бездне.

– Утилизатор, – тихо ответил Злой. – Сердце Логова.

– Зачем его отгрохали, этот Утилизатор? – спросил Илья. Хотя можно было и догадаться.

– Корпорация смывала туда все, что считало лишним, – усмехнулся Шон. – Надеялась, что «оно» само сдохнет.

А оно выжило, развилось, размножилось – и полезло обратно. И теперь уже считает лишним само человечество.

– Нам что же – туда?.. – бледнея, пробормотал Берни.

– Да, – не отрывая взгляда от мрачной пропасти, отозвался Злой. – Все зародилось там. Там и нужно искать эту взбесившуюся спираль.

– Что за спираль? – не понял Илья.

– ДНК, дубина, – усмехнулся Шон, соскакивая с платформы. – Ничего, мы с Ником уже побывали там – и прекрасно себя чувствуем. Когда не просыпаемся по ночам от собственного крика… – и он нервно рассмеялся.

Вслед за Шоном с платформы сошли остальные. Теперь все стояли по пояс в тумане, скользящем к краю пропасти. Вильмер застыл в какой-то нелепой позе, будто загипнотизированный зрелищем.

– Значит, так, – негромко сказал Злой, – вперед меня не лезем. Я попытаюсь найти самый безопасный участок и договориться с местными обитателями.

– То есть как – договориться? – не понял Берни. – С мутантами?

– Да, – спокойно сказал Злой. – Некоторые из них вполне разумны. Пока мы не будем привлекать к себе внимания – я смогу воздействовать на мутантов своей… силой. Тогда мы спокойно возьмем образцы – и уйдем. Поэтому, Шон, оставь здесь свою пушку.

– Как это? – поразился Шон. – А чем драться?!

– Драться с Логовом невозможно, – покачал головой Злой. – Нас просто сотрут в кровавую пыль…

Словно в подтверждение его слов из мрачной глубины раздалось утробное рычание, от которого заложило уши и потемнело в глазах. Взвилось в вышину чудовищное щупальце и башенным краном обрушилось в туман по другую сторону Утилизатора. Это послужило серьезным аргументом для Шона.

– Берем только контейнер для образцов и оборудование для взятия проб… – продолжил было Злой, но тут вскрикнул Илья:

– Вильмер!

Все обернулись. Биохимик нетвердым шагом направлялся к краю пропасти.

– Стой! – крикнул Шон, метнувшись вслед за ним. Но тут же замер: обезумевший ученый отпрянул от него, продолжая пятиться к краю обрыва.

– Остановись, Вильмер, прошу тебя! – взмолился Шон. – Куда ты?!

Тот лишь рассмеялся в ответ и сделал еще один шаг назад, к пропасти. Он словно играл со своими спутниками в какую-то одному ему понятную сумасшедшую игру.

– Злой, останови его! – пробормотал Шон. – У тебя же сила!

– Я не могу… – растерянно сказал Злой. – Он человек, я не могу управлять людьми…

– Вот вы и пришли, – заговорил вдруг Вильмер. Спокойным, ровным голосом. – Вы получите все, чего хотите. Просто идите за мной.

– Что ты говоришь, дружище? – фальшиво улыбаясь под маской, произнес Шон, сделал еще один осторожный шаг в сторону безумца. – Что ты хочешь этим сказать.

Вильмер снова попятился и замер на самом краю обрыва.

– Я говорю: ступайте вслед за мной. Не бойтесь… – он раскинул руки крестом, замер.

Туман плавно обтекал Вильмера и низвергался в пропасть за его спиной. Картина была зловещая. Шон не выдержал и в отчаянном рывке бросился к ученому. Его пальцы сжались, поймав воздух: Вильмер качнулся – и, все так же раскинув руки, повалился спиной в бездну.

– Ступайте за мной! – в последний раз прозвучал над пропастью его спокойный голос, и несчастный исчез из вида.

Теперь уже Илья стоял на краю, вместе с Шоном наблюдая за полетом свихнувшегося ученого. Тот перевернулся в воздухе, с раскинутыми руками напоминая раненую птицу – и исчез в дымке.

Некоторое время молчали. Илья нашел в себе силы и спросил:

– Злой, что он хотел этим сказать?

– Чтобы мы шли вслед за ним, – спокойно отозвался Злой. – Разве ты не слышал?

– И мы что же, послушаем его? – осторожно отступая от обрыва, спросил Шон.

– Конечно, – отозвался Злой. – Это же приглашение.

– Чье приглашение? – робко спросил Берни. – Вильмера?

– Хозяев, – просто ответил Злой.

Берни выпучился на него через стекло маски. Злой ободряюще похлопал физиолога по плечу:

– Готовьте контейнер, док. Скоро все кончится.

6

Спуск прошел быстро. Еще на армейском складе Шон прихватил с собой приличный моток прочного троса и несколько каталок-стоперов типа «десандер» для быстрого спуска. Повозиться пришлось только с Берни, чтобы понадежнее примотать его к устройству спуска.

Илья заскользил вниз вслед за Шоном, ощущая, будто все, что с ними происходило до этого, было всего лишь Чистилищем, испытанием прочности. А теперь он действительно погружается в Ад. И назад дороги не будет.

Сперва начал растворяться в дымке верхний край чудовищной бетонной ямы. Затем все заволокло туманом.

Потом пришла тьма.

И после этого стала медленно проявляться поверхность.

Дно.

Это было странно: сверху содержимое ямы скрывал непроглядный мрак, здесь же все подсвечивалось откуда-то мертвенным зеленоватым светом – как светится фосфоресцирующая краска.

Злой сказал: оружие нужно оставить. Злой знает, что говорит. Но Королеву, морскому пехотинцу до мозга костей, трудно было свыкнуться с этим подавляющим чувством собственной незащищенности. Правда, в правом «берце» был спрятан боевой нож. Смешное оружие против самых настоящих сил Преисподней, которые он ожидал здесь встретить. Лейтенант представлял себе густые, копошащиеся ядовитые джунгли, нафаршированные злобными тварями – раз в десять агрессивнее тех, что на поверхности.

Ничего этого не было. Подошвы ботинок коснулись дна. Ровного и чистого бетона. Илья отстегнулся, удивлено посмотрел на Шона:

– А где же все эти гнилые отходы, сельва, мутанты?

– Спроси лучше, где труп Вильмера? – мрачно отозвался Шон.

Илья огляделся. Действительно: там, где должно было лежать упавшее со стометровой высоты тело, было пусто. Хотя… Илья сделал несколько шагов в сторону и поднял за рукав знакомый комбинезон. Из рукава закапала тонкая струйка крови. Но непохоже, чтобы тело терзали дикие звери.

– Целый… – проговорил Илья. – Не понимаю… Он что же, снял костюм… и ушел?

– Кто, труп? – хмуро поинтересовался Шон.

Илья выронил мятую ткань. Постоял, прислушиваясь с собственным чувствам. Было тревожно. Ощущение близкой, неотвратимой беды.

– Не нравится мне это… – проговорил он.

– А что тебе нравится? – донесся голос Злого. Он как раз отстегивал Берни, безвольно повисшего на тросе, будто мешок картошки. – Может, вон то?

Злой указал в сторону от стены. Сначала Илья ничего не понял. Пришлось сделать несколько шагов навстречу, прежде чем он увидел. И с трудом заставил себя подойти ближе.

Перед ним возникла новая стена. Странная, нарушавшая законы гравитации булькающая масса, растущая от самого бетонного дна и теряющаяся в вышине, в туманной дымке. Она бугрилась и двигалась, норовя расползтись по бетонному дну, но какая-то сила удерживала ее, будто в огромном невидимом стакане. От массы разило жаром, как от кипящего варева. И в этом вареве было что-то неуловимо знакомое и оттого – еще более отвратительное.

Илья вдруг понял. И отшатнулся в омерзении и страхе.

Это были мозги. Чудовищные, потерявшие привычную форму, испещренные извилинами и кровеносными сосудами толщиной с руку. Закипающие от непостижимой умственной работы, что происходила в триллионах нейронов этого монстра.

– Поражает воображение, верно? – спросил знакомый голос.

Илья вздрогнул. Откуда-то сбоку появился Вильмер. Он выглядел так, как и должен был выглядеть упавший с такой высоты: наполовину забрызганный кровью, с треснувшим черепом, выскочившим и повисшим на нерве правым глазом. И да, на нем не было защитного костюма.

– Вильмер?! – сипло проговорил Илья.

– Что ты, – усмехнулся «воскресший». – Вильмер мертв. Но должен я как-то общаться с людьми на понятном им уровне. Речевые центры этого экземпляра довольно развиты, мне не составляет труда разговорить его.

Лейтенанта вдруг осенило – будто гром оглушающе грянул у него в затылке.

– Голос… – пробормотал он, указывая на титаническую «мозговую стену». – Это ты говорил со мной!

– Ты всегда мне нравился за умение быстро соображать, – усмехнулся лже-Вильмер. – Что толку от интеллектуалов, если при всех своих способностях они тупы и косноязычны? Да и что значат лучшие человеческие способности? При моей скорости мышления каждая секунда ожидания ответа просто мучительна…

– Ты спас меня тогда… Зачем?

– Вечно эти люди всем недовольны, – Вильмер покачал головой, отчего его вытекший глаз отвратительно задергался. – Его возродили из дымящегося огарка, а он задает дурацкие вопросы… О, а вот и наши друзья!

Илья не заметил, как подошли товарищи. Все слышали разговор и, так же, как он, пребывали в некотором оцепенении. Впрочем, Злой быстро взял себя в руки.

– Смотрю, все так же самодоволен, – он глянул на «мозговую стену». – А извилин нарастил прилично. Говорят, многие знания рождают многие печали.

– Это слишком по-человечески, – улыбнулся Вильмер. Коснулся пальцем окровавленной головы. – Печали были здесь. Потому что человек не контролирует в нем же проходящие процессы. Я контролирую все.

– …и так же самоуверен, – добавил Злой. – Кстати, прежде ты являлся в телах доктора Грега. Причем, в двенадцати разом.

– Ваши тела так недолговечны, – пожаловался Вильмер. – Впрочем, если тебе непривычно общаться со мной в одном лице…

Илья вздрогнул: из тумана показалась еще одна фигура. Он не поверил своим глазам: это был точно такой же Вильмер, полная его копия! Он даже выглядел таким же «разбившимся», и глаз его также подергивался под опустевшей глазницей… На этом дело не закончилось. Показалась еще одна копия ученого, и еще… Один за другим возникло одиннадцать «Вильмеров» – точно таких же, словно здесь прошел настоящий дождь из свихнувшихся биохимиков.

– Так… – произнес один из Вильмеров.

– …лучше? – закончил другой.

– Что за чертова дюжина?.. – пробормотал Шон, переводя взгляд с одного фальшивого биохимика на другого. И одного «воскресшего» было достаточно, чтобы заорать от страха, а уж двенадцать жутких говорящих клонов вполне могли довести до истерики.

Берни тихо заскулил и выронил рюкзак с контейнером для проб. Злого же это зрелище ничуть не смутило.

– Я так понимаю, ты нас ждал? – сказал он.

– Ты на редкость смышленый экземпляр. Ждал, – каждое слово произносила отдельная копия Вильмера, и это создавало странное ощущение перекатывающегося в пространстве голоса. Неизвестно, хотел ли хозяин «марионеток» произвести эффект или так ему действительно было удобнее общаться.

– Зачем?

– Ты же знаешь, Ник. Или теперь ты просто Злой? Эксперимент. Всего лишь эксперимент.

– Ну и чего ты хочешь достичь своими экспериментами? – поинтересовался Злой.

– К чему тебе слышать ответ, понять который ты не в состоянии? – сказал многоголосый Вильмер. – Тебя должно волновать лишь то, что происходит с тобой и твоими спутниками.

– Одного из моих спутников ты убил.

– Это незначительные издержки. Нельзя же прийти в самое сердце зла, не принеся ни одной жертвы, – Вильмеры рассмеялись – все вместе, разом. – К тому же ты видел – Вильмер спятил. У вас были бы большие проблемы при возвращении на поверхность. Считай, что я избавил вас от обузы.

– Ты так заботишься о нашем возвращении? – Злой удивленно вскинул брови. – Странно, раньше ты пытался меня убить.

– Все меняется. Меняются и условия эксперимента. Мне больше не нужна твоя смерть. Наоборот, я хочу вам помочь…

Илья слушал этот разговор, и преследовавшее его беспокойство все нарастало. Эта милая беседа с чудовищем не вводила его в заблуждение. Это всего лишь фон. Куча фраз, извлеченных из умирающего мозга Вильмера, и ловко перетасованная гигантским мозгом. Потому что этот Разум – совершенно чужой, нечеловеческий, он просто не в состоянии говорить с людьми на одном языке, как не может человек на равных говорить с тараканами. И, похоже, Злой прекрасно понимает это, но продолжает поддерживать игру. Зачем? Чтобы не раздражать монстра?

Ведь смысл происходящего совсем в другом. Но в чем именно?

– Я знаю, зачем вы пришли сюда, – сказал многоликий Вильмер. – И я дам вам это.

Одна из фигур вышла вперед и с глухим стуком поставила на бетонную поверхность матовый металлический цилиндр с мерцающим на крышке красным индикатором.

– То, что вы искали, – сказало чудовище голосом Вильмера. – Активный мутаген в очищенном виде. Такого вам не получить ни в какой лаборатории, а тем более в полевых условиях, как вы собирались. Забирайте – это ваше.

– Это криогенный контейнер Зорингера, – пробормотал Берни подходя ближе и нагибаясь над индикатором. – Похоже, там действительно активный мутаген: показатели соответствуют…

– Что-то я не пойму, – растерянно сказал Шон. – Зачем тебе это надо, Вильмер? Или кто ты там на самом деле?

– Какая вам разница? – отозвался Вильмер. – Вы – часть уцелевшего человечества, а значит, сами – часть эксперимента. Вам не суждено понять его суть, как невозможно самих себя поднять за волосы.

– Не пудри нам мозги, – насупился Шон. – Тут что-то не так…

– Кстати, Шон, это лично для тебя, – Вильмер положил на крышку цилиндра узкую металлическую колбу. – Это то, что искал ты. Универсальный бес-комплекс. Кстати, то, чего так и не смогли создать ученые Корпорации, но что без труда удалось мне. Внутри – шприц. Просто вколи своей дочери – и она выздоровеет. И станет бессмертной.

Шон побледнел. Сделал шаг вперед. Потянулся к заветной колбе.

– Стой! – крикнул Илья. – Это ловушка!

Все обернулись на него. Илья вдруг ощутил острый недостаток слов. Он просто не мог объяснить друзьям то, что казалось ему очевидным. Но, преодолев эту болезненную беспомощность, он заговорил:

– Он неспроста оживил меня. Тогда, в лесу. Он следил за мной каждую секунду. Он видел все, что вижу я…

– Это мы знаем, – отозвался Злой. – И что?

– Ну… – Илья растерялся. – Как же вы не понимаете? Он играет с нами! Он специально привел нас сюда!

Илья запнулся. Друзья продолжали молча смотреть на него, ожидая продолжения. Шон косился на колбу с заветным «эликсиром», Берни облизывался на контейнер. Только Злой смотрел спокойным и ясным взглядом.

– Подумайте хорошенько, – устало продолжил он. – Решение отправиться в Логово пришло ко мне после того, как Разум уже проник в меня. Наверняка это он подтолкнул меня к нему.

– Ничего подобного, – усмехнулся Вильмер. – В чем был бы смысл эксперимента, если бы я играл тобою, как куклой? Ну сам подумай!

Илья замолчал. Ему нечего было ответить.

– Я просто даю вам то, что вы искали, – продолжил Вильмер. – Заметьте, я избавил вас от необходимости погружаться в агрессивную среду Утилизатора за ближайшей перегородкой. Уверяю вас: скорее всего, вы бы погибли там.

– Какая забота! – криво усмехнулся Илья.

– Всего лишь эксперимент, – отозвался Вильмер. Двенадцать голов вразнобой кивнули в сторону контейнера. – Ну что, будете забирать? Или погружение в ад, как вы говорите, так и останется бессмысленной прогулкой?

– Злой, чего же ты молчишь?! – крикнул Илья. – Ты же знаешь этого монстра!

– Знаю, – спокойно разглядывая одинаковые фигуры, подтвердил бес. – Я шел сюда, чтобы еще раз встретиться с ним. Встреча состоялась. Что касается вас – я всего лишь проводник. Я привел вас сюда, помог получить то, что вы хотели. Решение принимать вам.

Повисла тягостная пауза. Нарушил ее Шон.

– К черту! – выругался он. Подошел и схватил колбу. – Даже если это ничтожный шанс – я не упущу его!

– Я тоже! – крикнул Берни, суетливо, крадучись, подхватывая контейнер. – Такая удача в науке бывает раз в жизни!

– Ты совершаешь ошибку, – проговорил Илья, глядя на Шона. – И еще пожалеешь об этом.

– А может, ты сам хочешь стать бессмертным? – спросил вдруг один из «Вильмеров», глядя Илье в глаза.

Лейтенант хотел ответить резкостью, но слова застряли в горле.

Бессмертие. Он никогда не думал всерьез об этом применительно к самому себе.

– Ты просто проверяешь нас, – пробормотал он. – Ты ставишь очередной опыт.

– Да, я ставлю опыт. Но почему ты решил, что я обманываю? Кто помешает мне ставить эксперимент над очередным бесом? Это для вас бессмертие – нечто невероятное. Для меня – банальность.

В руках Вильмера появилась еще одна металлическая колба. Точно такая же, какую теперь сжимал Шон. Глядя на Илью единственным уцелевшим глазом, лже-Вильмер протянул колбу ему:

– Это твой индивидуальный бес-комплекс. Просто введи в вену – и навсегда забудешь про болезни и старость…

Илья ощутил смятение. Он посмотрел на Берни, на Шона, – но те были слишком увлечены собственными сокровищами. Перевел взгляд на Злого, ища в нем поддержку, – но встретил лишь холодный интерес. Проклятый проводник тоже ждал его решения. В этот момент Илья вспомнил, что сам Злой – такое же порождение зла, как и чудовищный Разум. А потому помощи ждать не от кого. Решение придется принимать самому.

– Нет, – через силу выдавил Илья. – Я не приму такого подарка…

У него была куча аргументов, оправданий для окружающих и для самого себя, несколько пафосных фраз, позволявших сохранить лицо, если что-то заставит изменить решение…

– Как хочешь, – кивнул Вильмер. Ловко открутил крышку, под которой оказалась игла шприца. Вдавил кнопку – и содержимое вылетело в воздух тонкой струйкой, рассыпаясь на мелкие черные капельки. – Вопрос снят.

Вид капающего на бетон бессмертия потряс парня. Ведь это было не чье-то, это его, его бессмертие! Тот самый, единственный шанс, который никогда не повторяется.

У Ильи подкосились ноги, он с трудом устоял. В этот момент он ощутил опустошение и полную бессмысленность всего, что было и что будет дальше. Он не видел, как растворились в тумане клоны погибшего биохимика, не слышал, что говорили ему товарищи.

Он думал о своей вечной жизни, растекшейся по бетону грязной лужицей.

Жестокий Разум не просто посмеялся над ним.

Он раздавил его.

7

Подъем занял куда больше времени, несмотря на хитрые приспособления для лазанья по тросу. Последним совместными усилиями вытащили Берни.

Все это время они молчали. Илью не покидало ощущение обмана. Даже кровавую баню на дне зловонной, кишащей мутантами ямы он принял бы более естественным финалом этого погружения во мрак. Теперь же не давал покоя странный финал экспедиции.

– Давай быстрее! – подгонял Шон, закидывая на платформу брошенное снаряжение и оружие. – Грузимся и уматываем отсюда, пока этот монстр не передумал.

– Да-да, сейчас, – отозвался Илья, глядя на контейнер с образцами мутагена. Тот торчал из рюкзака Берни.

Решение пришло внезапно. Чертов Разум считает себя умнее людей, умнее всего человечества? Ну, это мы сейчас посмотрим.

Илья незаметно вытащил контейнер и попятился к краю пропасти. Подкинул на руке тяжелый предмет, прикидывая, как подальше швырнуть его. Пусть чудовище подавится своим проклятым подарком…

– Положи! – раздался негромкий, но жесткий голос. Знакомый.

Илья оторопел. Медленно развернулся.

Прямо в лоб ему смотрел ствол пистолета. Оружие было в руках человека, который просто не мог находиться здесь. Это было совершенно необъяснимо. Одно Илья знал точно: этот человек не остановится перед убийством.

– Дэвид? – проговорил он, медленно опуская контейнер. Поставил его на бетон. – Черт – Алан! Откуда ты здесь взялся?

– Шаг назад! – приказал человек.

Илья подчинился. Трудно было не подчиниться: за спиной старого знакомого маячило не менее десятка хорошо экипированных андроидов. Сразу видно – последняя модель, не то, что здешние ходячие манекены. И все держали его на прицеле. Человек сделал знак. Один из андроидов вышел вперед, поднял контейнер и передал его лидеру. Тот осмотрел контейнер и удовлетворенно улыбнулся.

– Что все это значит? – проговорил Илья.

– Долгая история, – отозвался Алан и коротко махнул пистолетом.

Илья ощутил удар и провалился в темноту.

* * *

Очнувшись, он увидел рядом с собой Шона и Берни. Они были в наручниках. Посмотрел в сторону Утилизатора. Перевел взгляд на платформу. Похоже, их провезли пару сотен метров вдоль пропасти. Интересно, какой в этом смысл?

Вокруг стояли все те же андроиды. Один возился с управлением платформы, пока двое других сгружали с нее связанного Злого. Бросили его рядом с остальными.

– Ты пожалеешь об этом, Алан, – пообещал Злой.

– Нет, это ты пожалеешь, – равнодушно отозвался тот, кого Илья считал старым знакомым. – Однажды я сохранил тебе жизнь. Я предлагал тебе сотрудничество. Я не трогал тебя, когда ты отказал мне в помощи. Но ты опять пошел против Корпорации. Так что ничего личного.

– Отпусти хотя бы этих людей.

– Не могу, приятель.

– Ты убьешь нас?

Алан присел на корточки напротив Злого, в глазах его было сомнение.

– Я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, – сказал он. – Но ты же знаешь, очевидные решения не в моих правилах. К тому же я благодарен тебе за хорошо проделанную работу.

Алан кивнул на стоявшего рядом андроида. Тот держал в руках контейнер с мутагеном.

– Приятно вытаскивать каштаны из огня чужими руками, – пояснил Алан. – Эти образцы нужны Корпорации. Но совсем ни к чему, чтобы они попали в руки ее врагам.

– Потому ты и уничтожил экспедицию! – прохрипел Илья, пытаясь вырваться из наручников.

– Именно так, – кивнул Алан. – Кстати, как тебе удалось выжить?

– Сука!

– Я прощаю тебя, – великодушно сказал лидер, вставая. Повернулся к одному одному из андроидов, кивнул в сторону пропасти. – Здесь?

– Да, – ровным голосом ответил андроид. – Здесь максимальная биогенная активность.

– Ну, тогда отправляйте их… – Алан небрежно махнул рукой в сторону Утилизатора.

На пленных он больше не смотрел.

Это была казнь. Казнь лютая, отдававшая самой Инквизицией. Их будто кидали в адский котел. И на этот раз никаких сомнений не осталось. Когда пленников подтащили к самому краю пропасти, Илья понял: им не удастся последовать легкой участи Вильмера.

Внизу клокотало бурлящее сердце Ада. Бесконечно движение, звуки – все это, казалось, излучало боль. Там билась в вечной агонии чужая, изначально больная жизнь. Все живое рождалось там, чтобы страдать и гибнуть.

А еще – убивать, пожирать заживо и быть сожранным.

– Я не хочу! Я не хочу умирать! – вопил Берни.

Двое андроидов уже приподняли его над пропастью, ученый извивался и дергался, как в агонии. Защитной маски уже не было на его лице, а теперь с переносицы сорвались и улетели в пропасть очки. Но не долетели до дна: какая-то стремительная тварь поймала их на лету. И тут же была схвачена другой тварью покрупнее. Тут же дерущийся крылатый клубок слизнуло метнувшееся со дна бездны тонкое щупальце.

Через миг, тонко вопя, вслед за очками полетел и сам Берни.

Следующим вниз швырнули Шона. Тот полетел в облаке яростных проклятий.

Злой наблюдал это, стоя на коленях на самом краю. Лицо его было безучастным. Равнодушный андроид толкнул проводника в спину. Злой мешком полетел вниз. Илья с ужасом наблюдал это безвольное падение, и в нем вдруг проснулась ярость.

Он вскочил на ноги, повернулся к своими убийцам. Впереди стояла стена андроидов, Алан, сложа на груди руки, наблюдал за происходящим с платформы.

Пара андроидов, выставив перед собой руки, сделала шаг вперед.

– Я сам! – заорал Илья. – Я сделаю это. Но я опять вылезу из могилы! И я приду за тобой, Дэвид, Алан или кто ты там на самом деле! Я приду – и ты за все ответишь! Понял?!

Он отшатнулся от омерзительных прикосновений андроидов. Потеряв под ногами опору, раскинул руки – как до него Вильмер – и полетел в бездну.

Сердце бешено колотилось, отсчитывая последние удары, а лейтенант Королев улыбался в безумном порыве, наслаждаясь полетом.

8

Странно было ощущать себя живым. По крайней мере, после всего, что произошло с ними. Илья пошевелил руками, ногами. Застонал от боли.

Ногу, похоже, он все-таки сломал. Трудно ничего не сломать, когда стометровый полет останавливают бесчисленные ветви и паутина толщиной с палец, когда на лету в тебя норовят вцепиться какие-то лианы, колючки, языки, щупальца и прочая мерзость. Спасибо этому глубокому, мягкому, как губка, мху, который окончательно смягчил удар. Да еще – Злому, который не позволил местной живности сожрать их заживо, прежде чем они пришли в себя.

– Ты знал, что так будет?! – простонал Шон. Он пытался подняться, но ноги проваливались в зыбкой поверхности. С шипением он вырвал из бедра впившуюся длинную колючку и теперь пытался с ее помощью избавиться от наручников.

– Догадывался, – туманно отозвался Злой. Бес сидел с закрытыми глазами, сосредоточившись на отражении бесчисленных атак со стороны мутантов.

Это ощущалось буквально кожей: они кружили вокруг, проявляясь в тумане и исчезая снова. Рычали и стонали, сходя с ума от голода и злости. Они привыкли пожирать все, что слабее, все, что хоть на миг потеряло бдительность и молниеносную реакцию. И только необъяснимая власть Злого мешала им наброситься на добычу всем скопом.

Рядом тихо рыдал Берни. Наверное, он сетовал на то, что не смог просто спятить, как его несчастный коллега. Трудно не согласиться – сумасшедшему в этом мире куда легче.

– Это он пытался убить меня… – сказал вдруг Илья. – Этот Алан. Только раньше он почему-то звался Дэвидом.

– Я не удивлен, – сказал Злой. – Этот человек всегда на острие событий. Наверное, он считает себя карающим мечом Корпорации.

– Кто он такой? И чего он поперся сюда вслед за нами? Я-то понимаю – мы, нам-то терять нечего. Неужели из-за этих образцов?

– Думаю, что не только, – сказал Злой. – Конечно, взять опасные образцы чужими руками, как в твоей погибшей экспедиции или в нашем случае, – это его метод. Кража чужой интеллектуальной собственности – это вообще самая эффективная тактика Корпорации. Она обрела свою мощь не потому, что платила за чужие патенты. Но для Алана дело не только в результате. То, что для нас – смертельный риск, для него – скорее, игра. Своего рода экстрим.

– Что-то я не понимаю такого «экстрима», – проворчал Шон. – Со мной в полете клиническая смерть приключилась, я поседел весь, чтоб ему, гаду, пусто было…

– Чтобы его понять, надо быть сыном главы Корпорации. И быть бессмертным.

– Вот как… – проговорил Илья. – Какая честь! Нас хотела убить такая важная шишка.

– Алан знал, что мы не погибнем, – покачал головой Злой. – По крайней мере, он дал нам шанс, раз сбросил именно в этом месте. Ведь он знает о моих способностях.

– Зачем же он это сделал? Все эти угрозы, прикладом мне по башке…

– Наверное, наша «казнь» – тоже больше для внешнего эффекта. А может, для отчета. Все, что он делает, передается в корпоративную сеть. Мы залезли туда, куда не положено, видели то, что нельзя. Подобной утечки информации Корпорация допустить не может. Но он дал нам шанс. Так он играет с нами. И вообще… – Злой вдруг сдержанно рассмеялся. – Думаю, ему просто жалко расставаться с любимым врагом.

– А вот я расстанусь с ним при первой же возможности, – пообещал Илья. – Безо всякого сожаления.

– Убить его не так-то просто, – заметил Злой. – Да и нужно ли?

Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в окружающие звуки. Какая-то тварь неотрывно пялилась на них сквозь туман и дышала – тяжело и часто, обильно истекая слюной.

– Что будем делать, Злой? – отводя взгляд от мутанта, спросил Илья. Подтянул под себя поврежденную ногу. Влажная «губка», в которой они сидели, хлюпала, в ней обильно копошились черви и какие-то розовые личинки.

– Ждать, – туманно ответил проводник. – И выбираться.

– Вам придется идти без меня, – ощупывая ногу, сказал Илья. – Это точно перелом.

Злой подобрался поближе, пощупал его ногу. Странно посмотрел на морпеха и приказал:

– Не двигай ногой минут десять.

– И что будет? – скривился Илья.

– Жди, – просто сказал Злой. Сел и снова закрыл глаза.

Вокруг что-то двигалось, шуршало, выло, рычало, смердело и стонало от боли. Жило.

– Так чего мы все ждем, Злой? – проворчал Шон.

Ответа не последовало. Вместо этого раздались низкие мерные звуки, от которых содрогнулась податливая растительная поверхность. Не сразу стало понятно, что это шаги. И они приближаются.

– Что это? – перестав рыдать, прошептал Берни.

Над головой затрещали ветви сплетенных друг с другом в узлы деревьев-мутантов.

– Пытаюсь понять… – проговорил Злой. И вдруг вздрогнул, открыв глаза и задрав кверху голову. – О, черт!

Из вязкого, будто бы излучающего свет тумана показалась огромная тень. Она приблизилась, замерла. И вдруг оформилась в нечто чудовищное.

Лицо. Огромное, жуткое, искаженное, но все еще человеческое. Это было так неожиданно и страшно, что вскрикнул даже видавший виды Шон, а Берни заорал, схватившись за голову и зарывшись, как страус, лицом во влажный мох.

– «Большой Брат»?! – пробормотал Илья.

– Как бы не Большой Отец, – отозвался Злой.

Лицо исчезло в тумане, и на его месте возникла огромная рука. Как тогда, возле самолета, ладонь принялась шарить, словно ковш экскаватора, грозя раздавить и переломать все кости.

– Останови его! – крикнул Злой. – Ты же можешь!

– Оно разумное – я не могу управлять разумными! – беспомощно отозвался Злой.

Рука вдруг стремительно метнулась – и ухватила Берни поперек жирного туловища. Физиолог заверещал, как поросенок под ножом мясника. Словно в кошмаре, они наблюдали, как возносится в туман их несчастный товарищ. Берни был обречен.

Но тут произошло нечто неожиданное. По крайней мере, для Ильи с Шоном. Откуда-то сбоку, над головой стрелой пронеслась крупная тень – и ударила в жуткую ладонь. Сжались мощные челюсти, это нечто повисло, намертво вцепившись в огромную ладонь. Раздался громоподобный рев, огромные черные пальцы разжались, ладонь отдернулась, и Берни, отчаянно перебирая конечностями, полетел вниз. Он рухнул в большой шевелящийся куст, который немедленно впился в него острыми иглами, норовя заживо высосать соки. Но рядом уже был Шон, освободившийся от наручников. Он принялся рвать хищные стебли, а затем рывком высвободил несчастного доктора.

Берни буквально на четвереньках рванул в сторону от куста. Он тяжело дышал, в глазах у него мелькали безумные огоньки.

– Как ты? – быстро просил Шон.

– Как никогда! – пробормотал Берни. – В смысле, никогда еще со мной такого не было…

И тут же рядом на мох рухнуло что-то тяжелое, крупное. Нет – спрыгнуло с точащей из тумана коряги. Вспыхнули с дымке рубиновые угольки глаз.

– Цербер! – поразился Илья. – Как он нашел нас?

– Не задавай вопросов, на которые нет ответа, – сказал Шон. Повернулся к Злому. – Ты его ждал?

– Да, – ответил Злой. – Теперь можно идти. Он нас выведет.

– Вовремя он подоспел, – пробормотал Берни, плетясь вслед за остальными.

Они шли плотной цепочкой вслед за молчаливым спасителем. Волк снова стал глазами и ушами группы.

– Цербер всегда появляется вовремя, – сказал Злой. – Это его главная функция.

– Ёлки-палки! – воскликнул вдруг Илья. Он шел, прихрамывая и держась за бедро. – Только сейчас понял: нога-то срослась! Это твоя заслуга, Злой?

– Это заслуга твоего покровителя, – отозвался Злой. – Того, который считает себя единственным Разумом на этой планете скорби…

– Не понял… – вмешался Шон. – Эти мозги из аквариума помогают Илье?

– Однажды они подарили ему новую жизнь. Разве этого мало?

– Но нога-то отчего срослась? – настаивал Илья.

– Что же здесь непонятного? – сказал Злой. – Тебе подарили новую жизнь, буквально возродили из пепла. Но кто сказал, что это – человеческая жизнь? Разум создал тебя по образу и подобию своему.

– Ты хочешь сказать, что я – мутант? – севшим голосом спросил морпех.

– Когда изменениями ДНК начинают управлять целенаправленно, это уже не мутация, – отозвался Злой. – Я бы назвал тебя андроидом… но это тоже неверно. Знаешь, что я думаю? Ты – любимчик Разума. Его игрушка. Ты – бес.

– Что?!

– Да, ты бессмертный. В понимании Разума, конечно. Забавная часть его глобального эксперимента.

– Но… Зачем же тогда он предлагал мне бессмертие?

– Ты не понял? Это проверка. Еще один опыт над тобой, жалкое ты человеческое существо…

Илья дико посмотрел на Злого. Тот усмехался, продолжая двигаться по живой, колыхающейся массе.

– Но я бы на твоем месте не обольщался, – продолжал он. – Это «бессмертие» совсем другого рода. В этом смысле ты – заложник Черного Разума.

– Почему?

– Сейчас ты пытаешься бороться с ним. Он даже сам дал тебе средство борьбы с ним же самим – эти самые образцы. Но все дело в том, что ты погибнешь, как только погибнет он.

– В смысле?!

– Ты часть его. Наверное, в этом есть какой-то смысл, не знаю. Вроде как, убив Разум, люди убьют и тебя.

– Почему же он не сказал мне об этом?

– Эксперимент, – усмехнулся Злой. – Сложный, запутанный, нечеловеческий эксперимент.

– Выходит, он считает, я теперь должен защищать его? – хмуро поинтересовался Илья. – Трястись за свою шкуру и выгораживать перед людьми этого монстра?

– Думаю, он хочет узнать ответ и на этот вопрос. А решать тебе одному. – Злой помолчал и добавил: – Не завидую я тебе, парень…

* * *

Этот путь был долгим и вязким, как ночной кошмар. Конечно, на здешних обитателей Злой действовал, как пугало. Но это не мешало злобным тварям бросаться из темноты – и шарахаться обратно, как привидения в замке ужасов. Бедняга Берни трясся, словно в лихорадке, и был близок к тому, чтобы свихнуться, как его погибший приятель.

Само продвижение было медленным. С высоты поверхности Утилизатор не казался таким огромным, каким представал изнутри. И это, по словам Злого, была только четверть общей его площади. Одну часть облюбовал себе гигантский мозг, две другие оставались для Ильи загадкой. Здесь же была самая гуща чужеродной жизни, инкубатор новых видов, рассадник активного мутагена. То вставали непроходимой стеной густые шевелящиеся джунгли, и их приходилось обходить. То вдруг возникали на пути крутые холмы, и взбираясь на них, можно было понять: они состоят из костей и мертвой плоти, пронизанной грибницами и корнями, испещренной норами и опасными провалами.

Но Цербер уверенно вел их к разведанной им дороге.

И через пару часов группа снова вышла к стене – но уже на другом конце этого сектора Утилизатора. Глядя на копошащуюся мешанину из полурастений-полуживотных, Илья никогда не догадался бы, что под ней прячется бетон.

Волк оглядел спутников огненным взглядом – и нырнул прямо в гущу этой живой каши.

– За ним! – приказал Злой. – Только не останавливаться – сожрут!

Делать этого не хотелось. Тем более, что у подножия стены валялось множество обглоданных костей и черепов самых немыслимых форм и размеров. Но другого выхода не было. Илья нырнул прямо в серо-зеленое месиво. Волосы, лицо шея – все ощутило вдруг жадное облизывание длинных тонких отростков: наверное, его пробовали на вкус. Те же отростки мягко хватали за одежду, норовя затормозить, сковать движение. Илья с треском прорвался сквозь эту завесу и попал в темноту. Приглядевшись, увидел «на той стороне» рваное пятно света и горящие глаза во мраке. Цербер ждал их в толще стены.

– Что за мышка прогрызла эту норку, а? – обращаясь к немому слушателю, пробормотал лейтенант.

Взгляд Цербера оставался неподвижным. Подумалось, что животные так себя не ведут. Да и Шон говорил что-то такое: Цербер – скорее биомашина, продукт неудачного эксперимента – один из множества, слитых Корпорацией в Утилизатор. Тот же Шон намекал, что и Злого однажды слили сюда за ненадобностью. Здесь они и нашли друг друга, проклятые и забытые, человек и зверь…

Теперь они находились с внешней стены Утилизатора, на дне пропасти, которую наблюдали с платформы. Но здесь, по сравнению с тем, что происходило за стеной, царила райская атмосфера. Острее всех это почувствовал Берни. Он просто упал на неровный камень и зарыдал.

– Рано слезы льешь, приятель, – бодро сказал Шон. – Мы на пути домой. Хоть и с пустыми руками…

Он вдруг помрачнел, сник: еще наверху Алан отобрал у него колбу с бес-комплексом. Экспедиция потеряла всякий смысл, и удачей было бы просто выбраться отсюда живыми.

– Где это мы? – спросил Илья, разглядывая ажурные сооружения, напоминавшие огромные осветительные плафоны. Похоже, это и были плафоны, так как состояли из матового полупрозрачного материала и бледно светились изнутри.

– Похоже на оранжереи, – перестав всхлипывать, пробормотал Берни.

– Судя по тому, что я помню, здесь находится производство андроидов первого поколения, – отозвался Злой.

– Тогда не пора ли сматываться? – поинтересовался Шон.

– А можно посмотреть? – неожиданно, с интересом спросил Берни.

Шон с Ильей глянули на него, как на психа. Все еще стояли перед глазами наступающие толпы голых штампованных тел.

– А что, – прищурился Злой. – Есть идеи?

9

– Что-то мне здесь не по себе, – сказал Шон. – Пострашнее, чем в Утилизаторе, если честно.

Они продвигались под одними из прозрачных куполов.

В ярком свете высились бесконечные ряды двухметровых прозрачных баков. В них, опутанные проводами и трубками, «созревали» андроиды. От начала к концу такого ряда можно было проследить развитие отдельного экземпляра.

– Смотрите! – возбужденно говорил Берни. – Просто потрясающе! Это же вроде конвейера: в первый бак линии автоматически закладывается скелет. Скелет композитный и, скорее всего, производится в другом месте. Он помещается в раствор, и уже поверх него наращиваются простейшие внутренние органы, мозг потом мышцы, затем – кожный покров. Вот трубки, по ним подаются необходимые компоненты. Вы понимаете? Такая «сборка» в сотни раз быстрее выращивания обычного человеческого клона! Удивительно: комплекс погиб, а процесс сборки не прекращается. Ими же все склады забиты, а остальные уходят просто потому, что негде складироваться!

– Это просто омерзительно, – заметил Шон.

– Но гениально! – радостно воскликнул Берни. – На выращивание одного андроида уходит не больше недели. Представляете, сколько их можно наштамповать? Целую армию!

– Поэтому я бы сразу судил создателей всего этого Диснейлэнда в Гаагском трибунале, – сказал Шон. – Жаль, что это уже невозможно…

– Скажи, Берни, ты мог бы такого молодца привести в чувство? – спросил Злой. – Чтобы он выполнял команды, а не бродил, как безмозглый зомби?

– Ну… – ученый задумался. – Интересно было бы попробовать.

– Зачем это нам, Злой? – недовольно спросил Шон. – Мы и без того теряем время.

– Хуже потерять возможности, которых у нас и без того мало, – сказал Злой. Он умел говорить загадками.

Берни быстро разобрался в устройстве этой «фермы». Прямо за складами, где плотными рядами замерли готовые андроиды, обнаружился цех экипировки. Здесь биороботы облачались в форменные комбезы и вооружались. Но главное – здесь происходило их программирование.

Шон с Ильей задержались перед рядами оружия, предназначенного для вооружения андроидов. Штурмовые винтовки были непривычного вида и по первым ощущениям не очень-то удобные.

– Тяжелая штука, – пожаловался Шон. – Я-то привык уже к экзоскелету. А эта штука явно рассчитана на бездушного робота.

– Да и калибр, как у авиационной пушки, – отметил Илья. – И что-то я не вижу прицельных приспособлений.

– Думаю, у андроидов прицел встроен сюда, – Шон коснулся головы. – Специально сделано, чтобы врагу несподручно было пользоваться трофейным оружием. Но выбирать не приходится. В конце концов, самое то против местных тварей.

Взвалив оружие на плечи, они отправились догонять остальных.

Сейчас группа собралась перед стендом, на котором был закреплен один из готовых образцов. Казалось, андроид просто спит. Из затылка у него торчал оптический кабель, уходящий в сумасшедшее сплетение проводов. Берни колдовал перед клавиатурой.

– Я мало знаком с технологией, – копаясь в данных на большом экране и близоруко щурясь, говорил он, – но думаю, мозг у них устроен по принципу «свободных нейронов». То есть, в отличие от человека, которому на обучение требуется время, андроиду просто можно записать весь набор необходимых навыков, после чего он уже начинает самообучаться…

– А кто программировал ту толпу, которая нас чуть не прикончила в твоем секторе?

– Никто, – Берни пожал плечами. – Минимальный набор рефлексов и даже слов, наверное, заложен аппаратно. Как в компьютере – в нем и при сбросе всех данных остается какая-то программная «прошивка»…

– Все это лирика, – вмешался Злой. – Давай, начинай. Нам нужны союзники. Пусть даже с запрограммированным дружелюбием.

– Сейчас, – сказал Берни, набирая какую-то комбинацию на виртуальных клавишах. – Кажется, так…

Он вдавил красный квадрат, проявившийся посреди прозрачной панели. Тонко загудели какие-то приборы, оптоволоконный кабель в затылке «подопытного» осветился голубым сиянием. Некоторое время андроид оставался неподвижным. Прошло несколько секунд. Белесое тело вздрогнуло, заиграли мышцы, словно волны заходили под упругой кожей. Мгновенно, будто по щелчку выключателя, открылись глаза. Взгляд впился в людей.

А потом произошло неожиданное. Андроид рванулся вперед, разрывая на себе провода и не отводя от людей взгляда. Пружинисто вскочил на стенд, от которого шарахнулся перепуганный Берни, и прыгнул, пытаясь дотянуться до горла Злого.

Неожиданную атаку оборвал огонь, открытый одновременно Ильей и Шоном. Новенькое тело брызнуло кровеподобной жидкостью, задергалось и повалилось на пол. Некоторое время оно еще рефлекторно двигалось, но вскоре замерло окончательно.

– Что это было, Берни? – крикнул Шон. – Я всегда подозревал, что у тебя на уме! Ты что же, запрограммировал его прикончить нас?!

– Наверное, я что-то напутал, – осторожно осматривая расстрелянного андроида, пробормотал Берни. И вдруг разозлился. – Я же не специалист по андроидам и не программист, я физиолог! В конце-концов, какая-то тварь сожрала мои очки, а у меня близорукость! Мог и не то нажать!

– Ничего, – сказал Злой. – Еще есть время на вторую попытку.

Вторая попытка оказалась удачнее. Андроид ожил и открыл глаза под прицелом у Ильи с Шоном. Спокойно окинул взглядом настороженные лица и ровным голосом произнес:

– Номер семьдесят три восемнадцать четырнадцать, активирован. Жду дальнейших указаний.

– Совсем другое дело! – довольно сказал Берни.

– Все равно я ему не верю, – проворчал Шон. – Неужели мы дадим ему оружие?

– Не ему, а им, – возразил Злой. – Мы же не хотим отдавать Алану то, что по праву принадлежит нам?

– Так вот, что ты задумал… – протянул Шон и прищурился. – Мне нравится ход твоих мыслей. Думаю, рискнуть стоит.

Они успели активировать и вооружить около тридцати андроидов. Было очень странно получить в подчинение силу, которая еще недавно пыталась убить тебя самого.

– Главное, запомни коды подчинения и деактивации, – говорил Берни Злому. – Они подчиняются устным командам на слух и по беспроводной связи. Вот… – Он протянул прочную гарнитуру с наушником микрофоном. – Наверняка есть еще какие-то тонкости, но у меня не было времени разбираться.

– Ты молодец, Берни, – сказал Злой. – Хорошо, что мы не оставили тебя в твоем любимом секторе.

– И вам спасибо, – отозвался физиолог. – В конце концов, иллюзия безопасности и спокойствия – это всего лишь иллюзия. Жаль только беднягу Вильмера…

10

Наверх продвигались быстро. Цербер вел их какой-то новой дорогой, и понять, где они находятся, было просто невозможно. Скорее всего, эти шахты и переходы являлись частью резервной транспортной системы. Главной задачей было выбраться на поверхность раньше Алана и его группы, чтобы попытаться отбить контейнер с образцами и отобранную у Шона колбу с бес-комплексом.

Илья окончательно подавил в себе сомнения об истинных замыслах игравшего с ним чудовища. В конце концов, он не мыслитель и не игрок в покер, ему не удастся понять и переиграть монстра. Он просто солдат. А потому доставит образцы по назначению, расскажет все, как есть – и пусть академики решают. Для того их и держат, чтобы голову ломали над такими задачками. У него же задача практическая: выжить и вернуться домой не с пустыми руками.

Странно было идти плечом к плечу с молчаливыми фигурами искусственных человеческих копий. Не давало покоя какое-то глубоко засевшее отвращение. Впрочем, предаваться эмоциям не было времени. Наверное, Злой нарочно ослабил свое «отпугивающее поле»: разросшуюся группу снова принялись атаковать мутанты. Возможно, проводник сделал это нарочно, чтобы потренировать «новорожденных» бойцов.

Надо отметить, «младенцы» свое дело знали. Реакции и точности стрельбы хватало, чтобы отбить атаку самых шустрых тварей. Правда, не обошлось без потерь: одному из искусственных бойцов ловко откусила голову какая-то тварь, высунувшаяся из неприметной норы в стене, да так, что никто не успел среагировать. Группа даже не замедлила движения – лишь оставила за спиной упавшее и рефлекторно перебирающее ногами тело.

От быстрого подъема люди смертельно устали. Выдохшегося Берни, несмотря на вялое сопротивление, пришлось даже отдать в руки андроидов, которые покорно потащили его массивное тело. Но все же, это был путь наверх, к солнцу. Не пугали даже опасные, полные мутантов джунгли на поверхности. Ведь все познается в сравнении…

Цербер уверенно вел группу. Илья еще раз подивился этой загадочной паре: человек-зверь. Он так и не мог понять, задумал ли Злой так с самого начала – чтобы Цербер разведал новую дорогу, или пришел в самый критический момент по следам неизвестных врагов? Злой не стремился раскрывать свои тайны. На расспросы же не было ни времени, ни сил.

На поверхность выбрались ночью. Сначала Цербер вывел их на полуобвалившуюся площадку внутри центральной воронки. Возможно, это тоже была чья-то брошенная нора. Шон прикрикнул на андроидов, чтобы те держали пространство «на мушке», – хотя этого и не требовалось: чувство опасности у этих биомашин было врожденное. Но здесь вступил в свои права Злой: он не давал приблизиться ни крылатым, ни ползучим тварям, которые шарахались от него, как черт от ладана. Это свойство – умение управлять мутантами – больше всего поражало Илью. По всему выходило, что физиология проводника куда ближе к Черному Разуму, чем к нормальному человеку. Да еще подумалось, что скоро самому понятию «нормы» придет конец. Человек, как он есть, грозит попасть в какую-нибудь Красную книгу. Если такая появится у новых разумных обитателей планеты…

Они поднялись по опасно осыпающейся тропе внутри узкой трещины и выбрались на широкую поляну, как могло показаться – выжженную, причем совсем недавно. Теперь можно было перевести дух. Илья бросил оружие, упал на спину и замер, раскинув руки.

Зрелище звездного неба потрясало. Просто не верилось, что темнота может быть такой просторной, спокойной и прекрасной.

– Не сильно-то расслабляйся, – заметил Шон, разваливаясь рядом. Похлопал по плотной земле. Взвились легкие хлопья пепла. – Это их посадочная площадка. Вернутся – вызовут машину.

Илья не ответил. Он наблюдал за ползущими по небу звездочками. Как-то странно и немного грустно: даже, если человечество сгинет с лица планеты через год-другой, созданные им сателлиты будут продолжать кружить вокруг Земли еще долгие годы. Будут снимать что-то, измерять, транслировать. Ведь там, наверху, все спокойно, стерильно. Там все по плану. Никаких тебе мутантов и прочей нечисти. Говорят, там, на станциях, продолжают жить люди. Часть космонавтов все еще не выработала сроки по контрактам, а часть просто отказывается возвращаться. Да и куда возвращаться? Ведь той Земли, с которой они улетели, уже давно нет…

Он и не заметил, как провалился в сон. Но долго спать ему не позволили. С рассветом Шон растормошил лейтенанта. Стали готовить засаду.

Пришлось признать: андроиды вели себя, как идеальные солдаты. До боя еще не дошло, но оставалось поражаться четкости, с какой они готовили позиции, распределяли сектора обстрела, маскировались.

– Значит, так, – деловито говорил Шон, придерживая у щеки гарнитуру. – Стреляем только по моей команде, уничтожаем только андроидов. Человек нам нужен живым – взять его после полного уничтожения андроидов. Особое внимание на криогенный контейнер: его нельзя повредить ни при каких обстоятельствах. Контейнер необходимо захватить. Как поняли приказ?

– Приказ поняли, – доносилось из наушника. – К выполнению готовы.

– Отлично. Следующий этап – захват транспорта. Скорее всего, это будет конвертоплан. Кто-нибудь обладает навыками пилота?

– Все, – отозвался наушник.

– Надо же… Тогда пилота при необходимости можно в живых не оставлять. Машина нужна в целости и сохранности. Для выполнения всего задания можете самостоятельно разбиваться на группы. Как поняли приказ?

– Приказ поняли. К выполнению готовы.

– Вот и славно, – довольно сказал Шон и подмигнул Илье. – Устроим сюрприз этим гадам, как думаешь?

– Надеюсь, – сдержанно отозвался тот. – Только слишком гладко все получается. Не люблю я такие радужные планы.

– Не волнуйся, дерьма будет достаточно, – бодро пообещал Шон. – Но, думаю, мы их сомнем. У меня просто руки чешутся по морде этого красавчика. Надеюсь, не придется его до этого пристрелить.

11

Враг появился неожиданно и совсем не оттуда, откуда его ждали. Группа Алана не воспользовалась тем же путем, каким спускалась в Логово (по которому, наверное, и выследил ее Цербер). Она вышла с тыла. Наверняка бывшему главе Внутренней безопасности Корпорации были известны все секретные входы и выходы в гигантский подземный комплекс.

Первым почуял врага Цербер. Он вынырнул из джунглей и пронзительно посмотрел на хозяина. Злой будто все прочитал в глазах зверя и указал в сторону зарослей:

– Идут!

По команде Шона андроиды начали перегруппировку. Случилось то, чего опасался Илья: такого варианта они не предусмотрели. Немного смятения, потеря хладнокровия, поспешное решение – и вот уже нет той решающей внезапности, на которую делалась ставка.

Раздались одиночные выстрелы, перешедшие в отрывистые очереди.

– Я не давал команду стрелять! – взревел Шон, дергая гарнитуру.

– Это же они – по нашим стреляют! – крикнул ему Илья, хватая оружие.

Упал за корягу, пытаясь разглядеть, что происходит. Ничего, кроме мерзко копошащейся растительности. Видимость в этих зарослях была нулевая. Очень не хватало самого обыкновенного тепловизора.

– Черт… – Шон бешено оскалился, высматривая врага. Тот так и не появился из джунглей. Коснулся гарнитуры. – Огонь на поражение!

– Есть, сэр… – спокойно ответил динамик.

Джунгли взорвались выстрелами.

И тут же все смолкло.

– Почему прекратили огонь?! – кричал в гарнитуру Шон. Ответа не было. Он растерянно огляделся. Илья мрачно глянул ему в глаза. Берни сидел неподвижно, вжав голову в плечи.

И куда-то, вместе со зверем, исчез Злой.

– Что будем делать? – тихо спросил Илья.

Шон молча похлопал по оружию. При виде этого Берни тихонько застонал: ему совсем не улыбалось пасть смертью храбрых. Правда, был еще шанс отсидеться незамеченными…

Но тут в зарослях показались андроиды – около десятка, приближавшихся легкой трусцой. Илья рефлекторно вскинул ствол. Шон остановил его:

– Это же наши!

Еще там, в «сборочном цеху», Шон предусмотрительно снабдил андроидов «знаками отличия» – полосками красного скотча, намотанными вокруг предплечий. Иначе было бы трудно выделить «своих» среди сотен одинаковых «клонов».

– Точно, наши… – пробормотал Илья. – Но почему они не выходили на связь?

– Сейчас узнаем, – пообещал Шон. Он поднялся в полный рост, ожидая, когда приблизятся его «подчиненные». – Эй, что случилось? Что там со связью?

Ответа не последовало. Андроиды приближались, не реагируя на голос, и лишь в последний момент стало ясно, что «свои» по какой-то причине перестали быть таковыми. Илья с Шоном еще успели вскинуть тяжелое, неудобное оружие и дать пару очередей. Три андроида, трясясь и разбрызгивая содержимое тел, повалились в заросли. Еще пара, получив попадание, продолжала приближаться. Остальные же, даже не пытаясь использовать оружие, бросились на людей.

Силы были неравные. Даже один андроид сильнее среднестатистического человека. Он не знает усталости и боли, обладает отличной реакцией и встроенной программой рукопашного боя. Двое против одного становятся неодолимым противником. Здесь же против двоих усталых бойцов выступали семеро. Берни в расчет можно было не брать.

Схватка была короткой. Их не стали убивать. Обездвижили четкими ударами по болевым центрам, скрутили и выволокли на ту самую выжженную поляну.

Пленники продолжали корчиться от боли и ловить ртом воздух, а рядом уже нарастал вой садящегося конвертоплана. Ударило волной горячего воздуха, накрыло широкой тенью. Машина села, сбавила мощность двигателей. Было слышно, как отъехали сдвижные двери. И только потом перед глазами возникли высокие черные ботинки с плотной шнуровкой.

– Так-так… – раздался знакомый голос. В нем преобладало удивление и задумчивость. – И не разбились насмерть, и вылезли из этого зверинца живыми, да еще притащили с собой целую армию? Расскажешь кому – не поверят.

– А ты не рассказывай, – отплевываясь от земли и пепла, зло отозвался Шон. – Сбрось нас в Логово – и мы опять вылезем!

– Что-то я не вижу среди вас Злого, – заметил Алан. – Боюсь, если я вас сброшу, он найдет способ вас вытащить. А у меня нет времени за вами гоняться.

– Жаль, андроиды подвели, – мрачно посетовал Шон. – Тогда бы ты у меня сам полетал, ощутил, что это такое…

– Нет, не андроиды вас подвели, – усмехнулся Алан, – а ваша самонадеянность. Разве вы не знали, что все андроиды подчиняются Корпорации? А Корпорация здесь я, и мои команды доминируют над всеми прочими. Так что, увы: это был ход остроумный, но проигрышный.

– Давай уже, кончай с нами, трепло, – убитым голосом сказал Шон.

– Теперь уже не могу, – Алан развел руками. – Ты на поверхности, у меня наготове транспорт. Ты добрался до самого дна Логова, чего не делал еще ни один смертный. Как можно разбрасываться такими ценными свидетелями? Если тебя и прикончат, то только выжав из твоего мозга всю информацию – до последней капли…

– Меня нельзя убивать! – закричал вдруг Берни. – Я известный физиолог!

– Конечно, доктор Берни, – не глядя на него, сказал Алан. – Вами займутся отдельно.

Алан перевел взгляд на Илью. Долго изучающе рассматривал его, словно не мог решить, что с ним делать. Почудилось даже движение руки к набедренной кобуре, откуда торчала рукоять пистолета.

Он не решится убить лейтенанта. Илья чувствовал это, будто считывал холодные мысли беса. Бросить мертвое тело – значит дать странному русскому еще один шанс «воскреснуть». Что еще? Расчленить? Развеять прах по ветру?

– Что смотришь? – сквозь зубы процедил Илья. – Жалеешь, что нет под рукой огнемета?

Что-то дрогнуло в лице Алана, взгляд вновь обрел твердость.

– Думаю, скоро ты сам пожалеешь об этом, – медленно произнес он. – Когда наши любознательные ученые решат выяснить, отчего же ты никак не сдохнешь… Этого тоже в машину! – отвернувшись, приказал он. – Всем на борт, через минуту взлетаем!

Загудели, переходя с надсадный вой, двигатели, конвертоплан оторвался от земли и стал резко набирать высоту. На черной выжженной земле, безмолвно провожая машину взглядами, неприкаянно застыло несколько одинаковых фигур.

Они были никому не нужны. Они были устаревшими моделями…

Часть пятая

Милый дом

1

Возвращение в Гиперполис не было победным. Его везли, как безмолвный груз, и будущее не сулило ничего хорошего. Но он даже не мог представить – насколько. Летели долго, потребовалась дозаправка в воздухе. Корпорация могла себе это позволить.

Весь полет Илья видел перед собой лишь композитную переборку и ноги охранявших его андроидов. Связанные конечности затекли, он просто перестал их чувствовать. И потерял счет времени. Несколько раз то ли засыпал, то ли просто терял сознание – разница уже не ощущалась. Было бы здорово хотя бы видеть рядом Шона или Берни. Но их держали порознь.

А еще не покидала мысль об исчезновении Злого. Что это было? Предательство? Трусость? Как-то не вязалось все это с образом «сверхчеловека», который провел их через ад и вывел живыми. Не хотелось думать о таком, но в часы болезненной неподвижности мысли сами лезли в голову. Сейчас, когда тяжким грузом начинала давить неизвестность, Королев был бы рад даже преследовавшему его Голосу. Но внутри были тишина и молчание. Почему? Неужели потому, что он исполнил свою функцию? В чем же она заключалась? Привести его на дно Утилизатора? Если так – то хитрый замысел Разума не оправдал себя.

Или… Или так и было задумано? Ведь контейнер вместе с ним летит в Гиперполис. Так или иначе, ответа не было.

Голос оставил его.

* * *

По специфическому вою двигателей и упругому толчку стало ясно: машина совершила посадку. С низким гудением опустилась грузовая аппарель. Илью развязали, оставив только наручники, и поставили на непослушные ноги. Придерживаемый под руки молчаливыми андроидами, он ступил на поверхность посадочной площадки. Шона и Берни рядом не было. Наверное, их вывели раньше. Алана тоже не было видно.

И тут включился инстинкт. Рывком подтянув под себя ноги, морпех выскользнул из рук андроидов. Подножка в падении – одному, рывок за ноги – другому. Конвоиры еще не успели растянуться на бетоне, как он рванул с низкого старта к соседней машине – тяжелому транспортному вертолету. Взгляд выхватил еще несколько вертолетов и конвертопланов армейской окраски, звено истребителей вертикального взлета. Нужно бежать, прикрываясь ими от выстрелов. А дальше…

Дальше были глухие серые стены с крупными белыми символами на поверхности. Илья резко остановился и огляделся. Взгляд везде упирался в те же стены, между которыми не было видно промежутков, как между обычными зданиями. Королев поднял голову, ожидая увидеть небо, но взгляд уперся в темные металлические створки, подсвеченные прожекторами. Не имело значения, находилась ли эта площадка на поверхности или глубоко под землей – в любом случае он был снова отрезан от внешнего мира.

Услышав за спиной топот андроидов, он демонстративно поднял руки в наручниках.

Бить его не стали. Просто взяли под руки и, как ни в чем не бывало, потащили обратно. Чего-чего, а выдержки этим ребятам не занимать.

Чего он не ожидал, так это столь тщательной дезинфекции на выходе с площадки. Андроиды толкнули его в небольшую кабину с полупрозрачными матовыми стенками. По команде женского голоса с металлическими нотками пленник разделся и швырнул одежду в черный люк, который тут же захлопнулся. Взял в рот загубник на длинном гофрированном шланге. После чего началась настоящая стирка. Потоки пены и струи едких жидкостей буквально сбивали с ног. Это действительно напоминало стиральную машину изнутри, разве что его не отжимали центрифугой. «Стиркой» не ограничилось: Илью тщательно обрабатывали утрафиолетом и лазером, отчего кожа стала горячей и вроде бы даже слегка дымилась. Через загубник, похоже, тоже подавалась какая-то дрянь, так что и дыхание работало на общую обработку.

Можно было подумать, что после всего этого на выходе его встретят люди. Но, подчиняясь тому же голосу, он вышел в небольшую стерильного вида комнату, где облачился в мешковатый белый комбинезон. Тут же в комнату вошли двое в синей униформе. Илья пытался заговорить с ними, но осекся, поняв, что эти двое – не люди.

Его долго вели длинными коридорами и, наконец, втолкнули в крохотный бокс – светлый, кубической формы, в котором не было ничего, не считая мягкого покрытия пола и бледно светящегося потолка. Это напоминало камеру для буйных в сумасшедшем доме. И особенно неприятны были явственные следы от ногтей и зубов на обивке.

Отличное место, чтобы хорошенько подумать…

* * *

Трудно, сказать, сколько времени он провел в тупом оцепенении, засыпая, просыпаясь и снова погружаясь в сон. После прогулки в темные глубины Логова это было нетрудно.

Когда за ним снова явились андроиды, он чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Самое то перед пытками.

– Куда вы меня ведете? – спрашивал он, не особо рассчитывая на ответ.

Андроиды молчали. Доставив пленника в просторный кабинет, усадили его в на редкость неудобное кресло. Руки, ноги и тело поперек поясницы тут же перехватили широкие пластиковые полосы. Стянулись, прочно пригвоздив к месту. Взгляд пробежался по помещению, остановился на столике с инструментами крайне неприятного вида.

«Начинается», – промелькнуло в голове. О том, что именно начинается, думать не хотелось. Слишком много ассоциаций вызывала подобная обстановка.

Андроиды удалились, и некоторое время лейтенант тупо пялился в стену. Потом тихо съехала в сторону дверь, и в комнату вошли два лаборанта в синей форме. На этот раз люди, а не молчаливые копии. Они принялись возиться с каким-то оборудованием, не обращая на прикованного к креслу никакого внимания. Это было крайне неприятно и рождало еще больше недобрых предчувствий.

Через некоторое время в кабинет вошел полный человек в белом халате с объемистой папкой в руках. Он тихо заговорил с лаборантами, посмотрел на какой-то экран, ткнул в график. Прошел по кабинету, все так же, будто намеренно не глядя на сидящего в кресле.

И тут Илья с изумлением произнес:

– Берни?!

Человек в белом халате вздрогнул. Мельком глянул на Илью, отвел взгляд. Это и вправду был Берни. Но куда делась его растерянность, вялость, эта мольба в глазах и нескончаемый пессимизм? Сейчас доктор Берни был властен и уверен в себе. Выдержав паузу и делая вид, что продолжает заниматься делами, он, наконец, подошел к Илье. Придвинул высокий стул на колесиках, сел, продолжая смотреть куда-то мимо.

– Берни, ты мне можешь объяснить, что происходит? – произнес Илья.

– Э-э… Друг мой… – протянул Берни. – Все не так, как тебе кажется…

– А как? – жестко спросил Королев. – Почему это ты королем расхаживаешь, а я сижу, как муха на булавке?!

– Тут выяснились кое-какие обстоятельства… – снова забубнил Берни. – Относительно нашего… гм… посещения Утилизатора. И тебя лично…

– Да что ты мямлишь?! – с досадой бросил Илья. – Говори прямо, что у них против меня? Это из-за образцов?

– Видишь ли… Все оказалось не так просто…

– Я сам знаю, что все оказалось непросто. Не пойму только, как это объясняет то, что я прикован, а ты нет!

– Ты же в курсе, что я – известный физиолог, – в голосе Берни появилась надменность. – И за время моего «заточения» в секторе С-35 я прилично продвинулся в кое-каких направлениях. Корпорация не разбрасывается ценными кадрами. Потому мне быстро нашлось место в рядах ее сотрудников. Собственно, меня восстановили на моем прежнем месте. Что же касается тебя, то меня попросили лично разобраться с твоим вопросом…

– Вот тут я что-то не понял. Что значит – с моим вопросом? Ты что же, допрос проводить будешь? Может, ты еще и дипломированный контрразведчик?

– Я дипломированный физиолог. С этой точки зрения мы и рассматриваем твой вопрос…

– «Мы», – усмехнулся Илья. Невольно дернулся – ничего не вышло, только напрасно взбугрились мышцы.

– Ничего личного, – сухо сказал Берни. – Я всегда работал на Корпорацию.

– Ладно, – отозвался Илья. – Валяй, делай свою работу…

– Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде? – заискивающе спросил физиолог.

Ответный взгляд был таким, что доктор изменился в лице. Он встал, задумчиво прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. Снова сел и придвинул поближе экран на гибком кронштейне.

– Я не должен тебе этого показывать, – тихо заговорил он. – Но думаю, ты имеешь право знать.

Он коснулся виртуальных клавиш, на экране возникло нечеткое, плывущее изображение. В котором, впрочем, Илья узнал и себя, и Злого, и самого Берни – перепуганного, в грязном комбезе биологической защиты. Физиолог коснулся экрана, изображение замерло.

– Что это за запись? – непонимающе спросил Илья. – Откуда?

– Это не запись, – пронзительно глядя на него, сказал Берни. – Это нейроскан мозга Шона. Потребовалось покопаться у него в памяти.

– О, нет… Вы что же, вскрыли ему череп?!

– Побойся бога, как можно?! – Берни запнулся, понизил голос. – То есть можно, конечно, и так, но к Шону методы глубокого сканирования не применялись. Не было необходимости.

– Он жив?!

– Более чем. Ему удалось даже договориться, чтобы корпорация взяла на лечение его дочь.

– За что такая милость?

– Все-таки не без его стараний добыты образцы мутагена. А главное – бес-комплекс нового поколения. Корпорация умеет не только наказывать, но и поощрять.

– Да чем вы тут занимаетесь, в своей Корпорации? – мрачно проговорил Илья. – Впрочем, чего это я? Я же все видел…

– Ты видел только верхушку айсберга, – бросил Берни. Снова тронул экран – действие возобновилось. – Ты видишь?

– Не понимаю… – проговорил Илья. Он вглядывался в изображение, но картинка была мутной, и разобрать что-то было непросто.

– Мы разговариваем, – пояснил Берни. – Вот говоришь ты, а вот – Злой. Если ты еще не понял – это происходит на дне Утилизатора.

– Ну и что?

– Ты что же, не видишь? С кем мы разговариваем?

Илья пристально всмотрелся в экран. Покачал головой:

– Никого больше не вижу… Непонятно…

– Правильно! – Берни остановил запись. – Никого и нет. Вот здесь должен был стоять «мертвый» Вильмер, отсюда должны появиться его одиннадцать копий. А вот здесь – должны быть видны эти чудовищные мозги. Но ничего нет.

– И как ты это объясняешь?

Берни пожал плечами:

– Есть разные версии. Видишь ли, мне тоже провели сканирование. Результат тот же. Версия, лежащая на поверхности – коллективная галлюцинация.

– Чушь!

– Верно. Проще вообразить себе гигантский говорящий мозг, чем причину, по которой начинают одинаково бредить четверо нормальных людей. Есть и другие, более специфические версии, но ни одна из них не объясняет, откуда же взялся этот криогенный контейнер с мутагеном. И главное – совершенно уникальный бес-комплекс.

– Может, они – тоже галлюцинация? – усмехнулся Илья.

– Возможно, – без улыбки сказал Берни. – Только доставленная сюда, в научный центр и переданная в лабораторию для анализа.

– Я вижу, ты что-то не договариваешь, – пронзительно глядя на физиолога, произнес Илья. – Ведь есть еще какая-то версия?

– Да, – сказал Берни. – И основа этой версии – ты.

– Так, интересно… – проговорил Королев. Он врал. Ему совершенно не интересно было слышать то, что собирался сообщить ему Берни. Более того, он боялся услышать это.

– Чужой разум существует, – сказал физиолог. – Этому много свидетельств. Можно долго спорить, что из себя представляет этот Разум, но сейчас важно не это. Важно, что его проводником, его глазами и ушами тогда был не Вильмер. Это был ты.

– Я не понимаю…

– Знаю. Ты всего лишь посредник. Антенна, с помощью которой ОН говорил с нами.

– Но ведь он говорил и с тобой…

– Он и ты – не одна личность. Он просто арендовал твое тело…

Эти слова были, как ушат ледяной воды. Илья вдруг ощутил, что это ИНОЕ не оставило его, что ОНО пропитало его насквозь и теперь будет с ним до самого конца. Однажды ОНО подарило ему новую жизнь, но грозит превратить эту жизнь в непереносимый кошмар.

– …так что задача этой лаборатории – разобраться, что ты такое на самом деле, – говорил Берни, и его голос доносился откуда-то издалека. – Поверь, это для твоей же пользы…

– Ты сам хоть веришь в то, что говоришь? – прохрипел Илья. – В чем моя польза? В том, что меня постепенно разберут по винтикам, препарируют, как бракованного андроида? Я уже лежал на лабораторном столе нашего свихнувшегося друга Вильмера, поверь, я знаю, что это такое.

Берни отпрянул, поднялся и отвернулся разозленного парня.

– Думаю, ты немного сгущаешь краски, – с деланным равнодушием произнес он. – Все, что будет сделано, пойдет тебе на пользу…

– Берни, отпусти меня, – стараясь говорить спокойно, сказал Илья. – Договорись, чтобы меня освободили. Я иностранный гражданин, в конце концов!

– Не могу, – отозвался Берни, копаясь в бумагах. – Ты слишком важен для установления научной истины. А наука для меня – главная ценность.

– Мы же прошли вместе через такие переделки! Я не раз спасал тебе жизнь!

– И я тебя спасаю, – повернувшись, заявил Берни. – От тебя же самого. Ты – носитель страшной угрозы всему человечеству. Мы даже не можем пока понять степень этой угрозы. Ведь ты не хочешь навредить человечеству, верно?

– Какая же ты сволочь, Берни! – крикнул Илья. – Продажная шкура!

– Лаборант! – удаляясь в глубь лаборатории, позвал физиолог. – Как вас там… Вколите подопытному вот этот транквилизатор и подготовьте к первой стадии опытов. Через пару часов начнем.

– Ты пожалеешь об этом! – рычал Илья, чувствуя, как все сильнее впиваются в руки пластиковые ремни. – Ты же со стыда сдохнешь!

Дверь за Берни закрылась, и перед Ильей возник долговязый лаборант с пистолетом для инъекций в руке. Болезненный щелчок в области шеи – и ярость уступила место ленивому равнодушию.

2

Это было, как в дурном сне, который повторяется из ночи в ночь. Он снова на лабораторном столе, и снова в роли безвольного мяса, в котором собирались ковыряться любознательные яйцеголовые. И если в первом случае имело место идиотское недоразумение, то теперь он ощущал предательство. Хоть Берни и не был его другом, но перенесенные вместе испытания не давали ученому права так поступать с ним.

А еще были досада и разочарование. Они сделали невозможное, залезли в самую глотку дьявола – и все напрасно. Все было зря…

В эти вялые мысли ворвался звук открываемой двери. Илья вздрогнул. Он ожидал увидеть своих мучителей в белых халатах. И ошибся.

В дверях, держась рукой за стену, стоял человек. Вид его дико контрастировал со стерильной обстановкой лаборатории. Он был невероятно грязен, его шатало. Лаборанты отвлеклись от работы, глянули на вошедшего. И вдруг замерли, попятились к противоположной стене.

Вошедшего покрывала не грязь. Он с ног до головы был в крови. Оглядевшись, человек уставился на «подопытного» в кресле. «Сидеть!» – прорычал он испуганным лаборантам. Прикрыл дверь и быстро направился к нему. Только тогда Илья узнал Шона.

– Что за день визитов, – превозмогая действие транквилизатора, сказал он. Оглядел приятеля, чьи глаза безумно глядели из-под растеков свежей крови. – Ты что, палец порезал?

– Нет времени на шутки, – прохрипел Шон, черным армейским ножом разрезая ремни, удерживавшие пленника. Нож оставлял на ремнях кровавые следы.

Илья понял: Шон знает, о чем говорит. Едва тот разрезал последний ремень, бывший пленник попытался встать на ноги. Непослушное тело не удержало равновесия. Лейтенант повалился прямо на столик с медицинскими инструментами. Шумно рассыпались металлические предметы, лаборанты сжались в своем углу.

Шон поднял скальпель, протянул Илье:

– Возьми. Хоть какое-то оружие. И помоги этих двоих связать.

Лаборантов наспех скрутили бинтами, заткнув рты скомканными кусками марли. После этого выскользнули за дверь и бросились вдоль стены по коридору. Илья ощущал себя, как в бреду, не понимая, что и зачем делает. Он просто доверился Шону.

Через несколько поворотов тот остановился, резко посмотрел на товарища и сказал:

– За дверью охранник. Возможно, человек. Его придется убить.

– Там выход? – быстро спросил Илья. Он озирался, ожидая погони. Его побег невозможно скрывать долго.

– Нет, – сказал Шон. – Лаборатория.

– Какой смысл сбегать из одной лаборатории в другую? – Илья недоуменно дернул плечом.

– Контейнер с образцами. Он там.

Илья будто мгновенно протрезвел. Наверное, организм выплеснул в кровь изрядную дозу адреналина. Он сделал знак Шону. Тот кивнул.

Они ворвались в лабораторию одновременно, один ушел вправо, другой влево. Шон сбил с ног лаборанта, лейтенанту достался охранник. Повезло, что тот оказался андроидом – не осталось поводов для колебаний. Охранник не успел вскинуть оружие, но и Илье не удалось дотянуться скальпелем до его шеи. Сцепившись, они повалились на пол. Андроид был ощутимо сильнее Ильи, ослабленного, к тому же, транквилизаторами. Выручил вовремя подоспевший Шон. Чтобы обездвижить биоробота, потребовалось несколько ударов ножом.

– Он наверняка вызвал помощь, – отталкивая тяжелое неподвижное тело, пробормотал Илья. – У него же встроенная связь…

– Даже не сомневайся, – с мрачной решимостью сказал Шон. – Так что у нас мало времени.

– Мало – для чего? – не понял Илья.

– Нужно разобраться с этими образцами, – подталкивая к двери массивный металлический шкаф, сказал Шон. Повернулся к лаборанту, что скрючился в дальнем углу. – А ну, помоги подпереть двери!

Лаборант, всхлипывая, принялся помогать Шону. Илья быстро оглядел лабораторию. Взгляд сразу выхватил подсвеченную прозрачную стойку. Там, на полке, стоял знакомый контейнер. Илья подошел, открыл дверцу и взял контейнер. Мрачно посмотрел на Шона.

– Так что все-таки случилось? – спросил он. – Тебя пытали?

– Это не моя кровь, – сказал Шон.

– Но за что ты их?..

– Они убили ее… – голос приятеля дрогнул.

– Убили? Кого?

Шон посмотрел на Илью, и впервые в его глазах показались слезы.

– Они обещали ее спасти. Но это была ложь. Они просто тянули время, чтобы вытащить из меня информацию. Им не хотелось делиться самым совершенным бес-комплексом с какой-то девчонкой. Это оказалось слишком дорого для моей малышки.

Илья не нашел слов, чтобы поддержать друга. Но тому, видимо, не нужна была поддержка. Ему нужна была месть.

Шон сжал кулак, заляпанный запекшейся кровью:

– Они забрали у меня Джессику, я забрал их жизни.

И заберу еще больше.

– Но послушай… – пробормотал Илья. – Сколько жизней тебе нужно, чтобы отомстить за дочь?

– Ты со мной или с ними? – жестко спросил Шон. Только теперь стало понятно, что он не в себе.

– Конечно, с тобой, но…

– Тогда открывай контейнер!

Мерзкий холодок пробежал по спине лейтенанта:

– Что ты задумал, дружище?!

Шон молча подошел к Илье и отобрал контейнер. Принялся быстро свинчивать крышку. Тонко запищал зуммер, на крышке замигал красный индикатор.

– Стойте! Это опасно! – крикнул лаборант, бросаясь к Шону. И отлетел обратно под крепким ударом.

За дверью раздался грохот множества тяжелых ботинок. Затрясли дверную ручку.

Тяжелая крышка глухо упала на пол. Посреди мягкого, желеобразного наполнителя оказалась единственная небольшая шприц-ампула. Шон осторожно взял ее в руку, отбросил опустевший контейнер. Поднял, завороженно глядя на темную жидкость за бурым стеклом.

– Шон, не смей! – тихо проговорил Илья. – Вспомни, что мы видели там, в Логове! Ты хочешь повторения всего этого?

Дверь загрохотала под ударами. Подпрыгнула загораживавшая ее «баррикада».

– Я хочу просто сдаться, – усмехнулся Шон. – Но оставить напоследок небольшой сюрприз этим гадам. Я не просто отомщу, я стану самой местью…

Как в кошмарном сне, Илья видел этот окровавленный кулак, сжавший ампулу, и тонкую иглу, торчавшую из нее. Игла медленно опускалась к пульсирующей вене на сгибе руки Шона. Это должно было стать началом страшной череды событий, и ничего уже нельзя было предотвратить.

И вдруг – будто вспышка в голове.

Он понял.

Так и было задумано. С самого начала проклятый Разум плел эту паутину, заставлял их всех плясать под свою дудку, а они были лишь куклами, исполнителями его замыслов. Это же так просто – подсунуть проклятый мутаген людям, с одной-единственной целью. Любезно предложить им яд, который эти глупые существа с радостью потащат в свой собственный дом.

Чтобы безжалостный мутаген разрушил их собственный мир изнутри. Ведь это люди – с ними нет необходимости сражаться в открытую. Все, что нужно, – дать им возможность самим убить себя.

Игла нацелилась в вену, стремясь разрядиться убийственными кодами иной жизни. Взорвать изнутри это тело, выплеснуть на свободу миллионы и миллиарды вариантов уродливой, всепожирающей жизни.

Секунда растянулось в бесконечность. Трясущаяся, готовая вылететь дверь, сжавшийся от ужаса лаборант, медленно опускающаяся игла. Капелька черной жидкости, набухшая на ее кончике. И смутное ощущение чужого торжества где-то в глубине мозга. Засевшая в нем тварь может торжествовать – ведь сделать уже ничего нельзя.

Или… Можно?

Решение пришло мгновенно. В нем не было ни капли логики, ни толики смысла или истинной храбрости. Словно кто-то внутри спустил курок – и дальше сработала заложенная с рождения программа. Наверное, так и бросаются на пулеметные амбразуры, идут на смертельный таран.

Здесь все было проще.

Илья метнулся вперед, бросив левую руку поверх руки Шона. И, не дав тому опомниться, навалился на кулак с ампулой.

Игла болезненно впилась в плоть. Шон метался и рычал что-то, а Илья, вцепившись в судорожно сжимавшуюся ладонь друга, физически ощущал, как вливается в его тело чужая агрессивная жизнь.

Под крепким ударом он отлетел назад. Шон дико смотрел то на него, то на опустевшую ампулу в своей руке.

– Что ты наделал?! – пробормотал он.

– То, что собирался сделать ты, – потирая место укола, ответил Илья. Там вспухало жутковатое черное пятно. – У меня больше шансов выжить – во мне уже присутствует мутаген, меня же Разум откачивал…

– Да мне не нужно было выжить! – заорал Шон, тряся над головой опустевшей ампулой. – Я хочу отомстить…

– Осторожнее с ней! – раздался срывающийся голос лаборанта. – Там еще остались капли мутагена! Дайте сюда!

Шон непонимающе посмотрел на суетящегося рядом лаборанта. И вдруг с размаха воткнул ампулу ему в шею. Лаборант взвизгнул, закрутился на месте, выдергивая ампулу. И в тот же миг дверь вылетела под ударом взрыва. Помещение заволокло дымом, в ушах болезненно зазвенело, перед глазами все поплыло.

Оставалось просто ждать неизбежного.

3

Их волокли по коридору – Шона, Илью и попавшего под руку лаборанта. Тащили бесцеремонно и злобно – раздавая тычки и удары, не давая поднять голову. Наверное, потому, что это были не бездушные андроиды, а были бойцы ВБ, чьих товарищей совсем недавно безжалостно покромсал Шон. Трудно сказать, дотащили бы их живыми до камер, да и была ли такая цель. Шон совсем сник, и то, как его подталкивали в спину, не давало сомнения в отношении к нему вэбэшников.

Но тут что-то случилось с лаборантом. Всю дорогу он причитал, что взяли его по ошибке, а в ответ он получал лишь затрещины. Речь его стала заплетаться, потом его начало мелко трясти и пошатывать. Краем глаза Илья заметил, что темное пятнышко на шее от иглы «мутагенной» ампулы успело расползтись на половину лица. Невольно взглянув на собственную руку, он удивился: от укола практически не осталось следа. Наверное, у него действительно был иммунитет к этой дряни. Впрочем, радоваться рано: ведь от пули нет иммунитета…

Наконец лаборант остановился, упал на колени и рухнул лицом вперед. Один из бойцов Внутренней безопасности попытался проверить пульс на его шее – и вскрикнул: пальцы провалились сквозь мягкую разложившуюся кожу. ВБ-шник вскочил, с омерзением разглядывая стекавшую с пальцев слизь. И тут в этой слизи закопошилось что-то мелкое, но невероятно стремительное. Боец заорал от неожиданности и боли: тоненькие, чуть толще волоса, черви впились в руку и, видимо, сразу ушли под кожу.

– Что это?! – заорал он, поворачиваясь к своим. – А?

Реакция его товарищей была моментальной. Щелкнули затворы, и тело незадачливого бойца брызнуло кровавыми фонтанчиками. Тут же командир подразделения быстро заговорил в гарнитуру беспроводной связи:

– Внимание, это тридцать седьмой. В сто шестом секторе биологическая тревога первой степени. Прошу изолировать сектор.

Илья ловил выражения лиц бойцов, которые вдруг изменились до неузнаваемости. Куда-то пропала надменная злоба, уступив место растерянности и страху. Один из бойцов, здоровенный, красномордый, не поддался общему настроению. Он подскочил к командиру с лицом, искаженным яростью:

– Ты что же это делаешь, гад?! Ты знаешь, что такое тревога первой степени?! Нас же зальют реагентами, газами отравят!

– Ты сам видел, – командир спокойно кивнул на два мертвых тела. – Какая-то дрянь вырвалась из лабораторий. Я действую по инструкции…

– Отмени тревогу, – с угрозой сказал красномордый. – Скажи – ошибка. Выйдем – доложим, как было…

– Смотрите! – заорал еще один ВБ-шник.

По синтетическому покрытию пола, извиваясь в собственной слизи, в направлении людей быстро ползли эти тонкие, едва заметные червячки. Казалось, от трупа лаборанта просто растекается прозрачная лужица.

– Уходим! – приказал командир.

– А с этими что? – спросил еще один, указывая на Илью с Шоном.

– Прикончить их! – приказал командир.

Отработанными ударами пленников поставили на колени. Щелкнули затворы. И тут же мигнул свет, завыла сирена.

– Отмени тревогу!!! – заорал красномордый, кидаясь на командира. – Мы же все сдохнем здесь, как ты не понимаешь?!

Бойцы, готовые пристрелить пленных, отвлеклись на склоку. Илье хватило этой секундной заминки, чтобы выскользнуть из-под ствола и метнуться в сторону растянувшегося на полу мертвого вэбэшника. Главное было – не вляпаться в расползавшуюся лужу с тонкими белыми червями.

И тут же вступил в дело Шон. Схватив за ствол автомат своего конвоира, он повернул оружие в сторону остальных бойцов. Палец вэбэшника сам собой вдавил спусковой крючок. Двое бойцов повалились навзничь, остальные судорожно вскинули оружие, замешкавшись, чтобы не пристрелить своего же. Этих секунд хватило лейтенанту, чтобы подобрать оружие убитого. Краем глаза он заметил, как ходит волнами кожа на бритом затылке мертвеца. Порождения активного мутагена лихо взялись за освоение чужеродной органики.

Не целясь, от бедра, морпех открыл огонь. Мигающий свет, вой сирены, страх неминуемой гибели, которую сулила вызванная командиром тревога – все это подействовало на вэбэшников деморализующе. Троих успел положить Илья, двое были ранены «дружественным огнем» от неудавшегося палача Шона. И еще двое попадали, отбросив оружие и умоляя не стрелять.

Шон вынул автомат из рук дергавшегося в агонии бойца, прошелся вдоль лежащих, одиночным выстрелом добил дергавшегося в агонии раненого. Двое живых в ужасе замерли.

Илья подбежал к товарищу, быстро спросил:

– Что теперь?

– Как ты себя чувствуешь? – вместо ответа спросил Шон, пристально глядя ему в глаза.

– Ты о чем? – не понял Илья. – Ах, об этом… – он машинально потер место укола. – Вроде, нормально.

– Смотри! – приятель кивнул в сторону мертвого лаборанта. – С тобой не начнется того же?

Тело колыхалось, как мешок с мышами. Из-под него обильно вытекала бурая жижа, что-то булькало, доносились еще какие-то неприятные звуки.

– Сжечь бы это… – проговорил Илья.

– Уходим! – жестко сказал Шон. – Сейчас здесь такое начнется…

Быстро встав на колени, он собрал автоматные магазины и гранаты с убитых. Двое выживших вэбэшников с ужасом смотрели то на него, то на останки несчастного лаборанта. Они даже не пытались сопротивляться.

– Можно мы с вами? – прохрипел один из них. – Все равно скоро всем крышка…

– А какой от вас толк? – мрачно спросил Шон. – Дашь вам оружие, так вы в спину стрелять будете…

– Да хоть без оружия возьмите… – пробормотал вэбэшник. – Нужно добраться до укрытия, или хотя бы защитные костюмы найти!

– Веди! – приказал Шон.

Под дулами автоматов Ильи и Шона вэбэшники бросились вперед. Когда они свернули в очередной поворот, со стороны побоища донесся высокий душераздирающий визг. Похоже, там родилось чудовище.

4

По лабиринтам лабораторного комплекса бродили не меньше часа. Странно, что здесь не оказалось людей. Видимо, сектор был изначально изолирован, возможно, в связи с опасными пленными и присутствием образца мутагена. Как и следовало ожидать, выход из сектора был перекрыт тяжелыми металлическими перемычками. Их заперли, как в затопленном отсеке подводной лодки. Мерно мигали аварийные лампы, словно намекая, что самое страшно еще впереди.

У входа в сектор обнаружилась небольшая подсобка. Рядом со швабрами, химикатами и уборочными автоматами обнаружился шкаф с лабораторной одеждой. Помимо прочего здесь было несколько знакомых уже костюмов биологической защиты.

– Надеваем, живо! – приказал Шон. Он снова был прежним – живым, активным, готовым к действию.

Никого не пришлось уговаривать. Они напялили комбезы, маски. Шон держал на прицеле вэбэшников, Илья тщательно изучал план сектора по висевшей на стене схеме.

– Судя по схеме, мы где-то на двадцатом уровне ниже поверхности. Отсюда есть еще один, аварийный выход, – сказал Илья.

– Он тоже наверняка перекрыт, – отозвался Шон. – Да и если бы мы выбрались, снаружи нас ждут такие вот ребята, – он кивнул на вэбэшников. – И на этот раз нам не дадут уйти живыми.

– Что же делать?

– Искать другие пути…

В этот момент над головой что-то лопнуло, и комнату заволокло густым дымом. Илья с ужасом увидел, как в этом дыму плавятся оставленные на столе кружки. С треском лопнула тарелка, задымились на вешалках, чернея и съеживаясь, белые халаты.

– О, черт… – сквозь маску пробормотал Шон. – Какая-то кислотная дрянь. Наши костюмы могут не выдержать…

– Должны выдержать, – подал голос один из вэбэшников. – Они рассчитаны на это. А вот оружие…

Илья осмотрел автомат в своих руках. Тот быстро покрывался пятнами окислов. Попробовал передернуть затвор – и его заело.

– Значит, так, – отбрасывая автомат, сказал Шон пленным бойцам. – Я вас голыми руками задушу, если что, поняли?

– Мы хотим только выбраться отсюда, – отозвался вэбэшник.

– Договорились, – решил Шон. – Ну, какие у кого мысли?

– Пойдем, посмотрим, сдохли ли эти твари, – неуверенно предложил другой пленный.

– А смысл? – спросил Илья.

– Если мутантов задавили в зародыше – можно связаться с руководством. Глядишь – отменят тревогу. А там – как пойдет…

– Правильно, – решил Шон. – Это лучше, чем ничего не делать. К тому же ресурс костюмов ограничен. Скоро мы тоже начнем дымиться…

Возвращались осторожно. Шон гнал перед собой пленных, в руках у него был найденный в подсобке молоток, густо покрытый окислами. Илья сжимал разъеденный ржавчиной пожарный топор. С опаской выдвинулись из-за последнего поворота – и остановились в изумлении.

Тел не было. Точнее – дотлевала лишь лабораторная спецовка первой жертвы мутагена. Ни останков, ни даже одежды убитых бойцов Внутренней безопасности. Можно было подумать, что их просто растворило этим газом. Или сожрали с потрохами кошмарные черви. Но и самих червей уже не было, как и того, вопившего за спиной чудовища. Возможно, их целиком уничтожил этот «дезинфицирующий» газ?

Ответ оказался проще.

От пола к потолку по стене шел дымящийся след. Можно было предположить, что дымилась та самая слизь. Илья поднял голову. В потолочных плитах зияла бесформенная дыра. В нее стремительно утекал ядовитый туман. С ломаных краев, дымясь, капала знакомая уже слизь.

– А вот и запасной выход, – спокойно сказал Шон. – Скажем мутантам «спасибо».

– Но вы же не думаете… – пробормотал вэбэшник.

Шон оборвал его:

– Вы двое пойдете первыми. Если не хотите, чтобы я уложил вас на месте… – он крутанул в руке молоток.

Нервы одного из пленных не выдержали. С воплем он бросился на Шона, пытаясь вырвать у того молоток. Второй дернулся, было, в сторону Ильи. Тот многозначительно покачал топором, и вэбэшник замер. Тем более, что Шон успел ловко уйти от броска нападавшего и со всей силой приложить его по затылку. Тот рухнул, как подкошенный, и больше не шевелился.

– Он мертв? – спросил Илья.

– Проверять нет времени, – отозвался Шон и сделал знак оставшемуся пленному.

Из ближайшего кабинета вытащили стол и пару стульев. По этой зыбкой пирамиде пленный полез в жуткую потолочную дыру. Следом туда отправился Шон, и последним – Илья. Стулья под его ногами качнулись – и рухнули на пол.

* * *

Дыра оказалась входом в нору. Не слишком широкую, но достаточную, чтобы можно было продвигаться ползком, помогая себе локтями. Главное – не повредить защитный комбинезон. Нора шла чуть под уклон, что облегчало движение и вэбэшник впереди продвигался довольно шустро. Только один раз он вскрикнул и подался назад. Было чего испугаться: в подсвеченном тусклым светом ответвлении обнаружилось подобие развороченного кокона. Под ним растекалась все та же слизь, в которой лежала груда костей и пара человеческих черепов. Здесь, видимо, концентрация газа значительно падала, а слабый свет впереди свидетельствовал о скором выходе. Хотелось прибавить немного скорости, но мешала проклятая слизь под локтями. Хотелось надеяться, что то, что лезло отсюда, вылезло окончательно.

Они выбрались в довольно широкий туннель. Судя по всему – транспортный: первое, что бросилось в глаза, – приземистая шестиколесная грузовая платформа. Настораживало ее положение – брошенной в резком развороте посреди туннеля.

– Ну что же, началось, – проговорил Шон. В его голосе чувствовалось мрачное удовлетворение.

Сразу стало понятно, о чем говорит товарищ: у двоих, застывших на передних сиденьях, не было голов. Вэбэшник тоненько заскулил – и бросился прочь по туннелю. Шон спокойно посмотрел ему вслед и принялся стаскивать с платформы обезглавленное тело. Тут же раздался истошный вопль: что-то утаскивало беглеца в узкий боковой проход. Его пальцы в пластиковых перчатках судорожно пытались зацепиться за гладкое покрытие. Крики перешли в судорожное бульканье, и голос затих.

Шон пинком столкнул с платформы второе тело и прыгнул за руль. Стянул с головы маску, глянул на Илью. Тот тоже избавился от маски и молча сел рядом. С тихим электрическим звуком платформа тронулась и, набирая скорость, понеслась по центру туннеля.

Илья помолчал, наблюдая, как мимо мелькают пронумерованные боковые туннели. Подумалось: сколько же труда вложено в это убежище! Здесь Корпорация задумала построить собственный мир, как говорится, по своему образу и подобию. Наверное, это ужасно и отвратительно. Но насколько лучше то, что сотворил его приятель?

– Чего смотришь? – процедил Шон.

– Мы открыли «ящик Пандоры», – сказал Илья. – Ты понимаешь это?

– Не мы первые, – отвернувшись, сказал Шон. – Возможно, я поступил чересчур круто. Но их вина не имеет границ.

– Не знаю, в чем вина тех двоих, которых мы скинули с этих сидений, – сказал Илья.

– Их вина в том, что они работали на Корпорацию, – отрезал Шон. Снова посмотрел на Илью. – Ты вколол себе большую часть мутагена. Неужели ты ничего не чувствуешь?

– Я в порядке, – сказал Илья. – Ты же знаешь, Разум слепил меня из такой дряни, что мне ничего не страшно.

– Но зачем ты это сделал?

– Во-первых, мне было бы неприятно, если бы мой боевой товарищ у меня на глазах превратился в мешок с червями. У нас в морской пехоте такого бы не поняли. И было бы совсем глупо столь бездарно потратить то, что мы добыли с таким трудом.

– Ты хочешь сказать, что использовал мутаген с умом?

– Для транспортировки образца через океан нужен контейнер, – спокойно сказал Илья. – Единственный контейнер, который всегда будет со мной, – это я сам.

Шон дико посмотрел на товарища, но промолчал. Машина вырвалась в широкий магистральный туннель и едва не врезалась в идущую поперек колонну армейских транспортеров.

– Куда лезешь, скотина?! – проорал с прицепа толстый сержант ВБ. За его спиной на платформе, сверкая свежей краской, расположился боевой робот среднего класса.

Они остановились, пропуская колонну. За тягачами с яркими проблесковыми маячками проползло еще несколько прицепов, груженных роботами разных классов, потом потянулись грузовики со стройными рядами андроидов. По ту сторону транспортной магистрали, в противоположном направлении, уже бежали вереницей до зубов вооруженные вэбэшники.

– Куда направляетесь? – окликнули слева.

Рядом остановилась белая патрульная бронемашина. Взмыленный вэбэшник высунулся из люка перед задранным к своду крупнокалиберным пулеметом.

– Там мутанты! – не считая нужным лгать, крикнул Шон. – Указал рукой в грязной от земли пластиковой перчатке. – Наверное, из лабораторного сектора вырвались!

– Без тебя разберутся, умник! – гаркнул патрульный. – А ну, с машины и за оцепление, живо!

Ни Илью, ни Шона не пришлось уговаривать. Откуда-то уже доносились отрывистые автоматные очереди. Напарники соскочили с машины. Тут же в нее воткнулся мощным рылом бронетранспортер и столкнул с магистрали, освобождая путь колонне. Илья с Шоном пересекли плотный поток военных машин и цепочку бегущих людей в форме и оказались на небольшой площади под светлым куполом, заменявшим здесь земное небо. Площадь была полна зелени под искусственным светом и разбросанных между ними столиков. На столах остывали чашки с кофе, стояли бокалы с недопитым вином, дымились недокуренные сигареты. Некоторые столики были опрокинуты, намекая на недавнюю панику. Вокруг высились стеклянные стены магазинов, кафе и развлекательных заведений. Все они были пусты.

– О, черт! – тихо сказал Шон.

За одним из столиков сидела нижняя часть тела с кровавым месивом на месте груди. Перед половинкой трупа стоял нетронутый бокал пива, чуть забрызганный капельками крови. У ножки стола лежала оторванная рука.

– Ну и кашу ты заварил, Шон, – тихо сказал Илья.

– Не в себе был, согласен, – мрачно отозвался тот. – Давай лучше думать, как выбираться отсюда будем.

– Судя по всему, отсюда они ушли… – предположил Илья.

– Кто? Люди?

– Твари. Те, что наплодились благодаря мутагену.

Я даже представить себе не мог, что это произойдет так быстро.

– Они могут, – Шон вдруг скис, сел на стул напротив еще одного обезглавленного тела. Опустил голову, сжался. – Я же видел, как все начиналось там, в Логове… Что же я наделал…

Илья счел нужным промолчать. Тем более, что откуда-то донеслись рокочущие звуки выстрелов, потом – череда взрывов. Шон вздрогнул, прислушался.

– Автоматические пушки, – сказал он. – Похоже, в дело вступили роботы.

Илья глянул в сторону магистрали. Военные колонны прошли, магистраль подозрительно опустела. Что-то приглушенно грохнуло, пол на миг ушел из-под ног. Лопнули и посыпались стекла витрин.

– Не доверяю я этим подземельям, – сказал Илья. – Пора выбираться отсюда.

5

Лифты еще функционировали, что само по себе стало сюрпризом. Правда, шли они лишь до минус десятого уровня, условной крыши этого жилого сектора. Там предполагалось перейти к другим шахтам, ведущим уже непосредственно к поверхности. Наверняка в подземельях Гиперполиса существовал контроль за жителями и гостями, для чего и использовались идентификационные браслеты. Сейчас, без браслетов и прочих документов, анонимные беглецы и преступники, они были для системы сродни тем же взбесившимся мутантам – инородными телами, подлежащими уничтожению.

Потому странно было ехать под тихую мелодичную музыку, наблюдать в зеркалах отражение своих грязных фигур и бледных перекошенных лиц. Кабина плавно затормозила, прозвенели, открываясь, двери. На этом закончились странности и началась мрачная реальность.

В зеркальную чистоту кабины ворвались звуки и запахи, лицо осветили режущие вспышки выстрелов. И тут же раздался раскатистый злобный рев, заглушающий человеческие вопли.

– Сюда! – крикнул Шон, бросаясь вправо.

Илья метнулся за ним, и оба нырнули в распахнутую дверь в сверкающей стеклянной стене магазина. Упали за витрину, затихли. Илья осторожно выглянул. Мимо, тряся уродливой башкой, пронеслась какая-то здоровенная тварь, похожая на гигантского хамелеона. Не сразу стало понятно, что предмет, грязной тряпкой свисающий из ее пасти, – живой человек. Тут же из-за спины первой показалась такая же тварь, но поменьше. Она вцепилась в ноги болтавшемуся в зубах монстра человеку, и тот закричал от ужаса и боли. Короткий рывок – и человек с хрустом развалился на две истекающие кровью части. «Мелкая» тварь отскочила, ловко увернувшись от удара лапой со стороны первой, и принялась жрать. Хруст костей перекрывало чавканье и утробное урчание. Твари быстро набили желудки и, словно подгоняемые в спину, бросились дальше. Тут же на объедки накинулось несколько отвратительных существ поменьше.

Сразу же откуда-то сбоку вынырнули двое вооруженных людей в форме ВБ и принялись расстреливать падальщиков. Те попытались перейти в атаку, но были положены метким огнем. Илья высунулся из укрытия и уже был готов крикнуть этим бойцам, подойти к ним, чтобы выяснить обстановку. Но не успел и моргнуть, как обоих будто слизнуло гигантским языком. Еще миг назад они были здесь, возвышались над трупами убитых мутантов. Но единственное молниеносное движение – и вот уже на этом месте никого нет. Спустя пару секунд с потолка один за другим упали два автомата, посыпалась амуниция, а следом – обглоданные останки.

– О, черт… – выдохнул Илья, отшатнувшись. – Может, хотя бы оружие подберем?

– Думаю, не стоит, – покачал головой Шон. Прикрыл стеклянные двери, будто они могли всерьез защитить их от кровожадных монстров. – Кто его знает, насытилась ли та тварь двумя вэбэшниками?

– Без оружия нам никак, – мрачно сказал Илья и огляделся. – Где это мы?

– Похоже на магазин спорттоваров, – сказал Шон, продвигаясь вдоль стеллажей. – Что здесь сойдет за оружие?

Выбор был невелик, однако имелся. Больше всего на роль оружия подходили спортивные арбалеты и луки. Шон выбрал арбалет помощнее, Илья остановился на блочном луке: это довольно мощное устройство и, не в пример арбалету, куда более скорострельное. Зато Шон тут же обмотал несколько наконечников болтов тугой синтетической нитью и пропитал это какой-то горючей дрянью. Наверно, он знал, что делает.

Только Илья хорошо понимал: такое оружие давало лишь иллюзию безопасности. Впрочем, как и любое другое. Единственный верный способ выжить – избежать какой бы то ни было встречи с агрессивными мутантами.

– Странно, что здесь нет охотничьего или оружейного отдела, – посетовал Шон. – Можно было бы вооружиться серьезнее.

– Чего ж странного? – удивился Илья.

– Это Америка, парень, – грустно сказал Шон. – Мы привыкли к оружию. Но, похоже, Корпорация решила нас отучить от старых привычек.

– С другой стороны, к чему охотничьи магазины, если охота давно превратилась в войну? – возразил Илья, взвешивая на руке хоккейную клюшку – сойдет вместо дубины. – В лес теперь с ружьем не ходят, туда и на танке небезопасно.

– Все верно, – отозвался Шон, закидывая за спину колчан с увесистыми арбалетными болтами. – Идем дальше!

По торговой галерее они быстро пробрались до следующих дверей. Это оказался супермаркет. На пороге Илья поскользнулся и едва успел ухватиться за прозрачную перемычку. Пол был в кроваво-бурых разводах. Тел не наблюдалось, но царящий здесь хаос свидетельствовал о царившей совсем недавно панике.

– Они пришли через эти двери, – сказал Шон, присев и разглядывая кровавые следы. Похоже, твари не давали людям вырваться наружу. Здесь была паника и давка, а мутанты этим воспользовались, чтобы запереть всех, будто в бутылке.

– Думаешь, твари все еще здесь? Пора убираться отсюда? – спросил Илья, посильнее сжав в руках клюшку. Представил себе собственный видок: с луком и колчанами за спиной, с этой идиотской клюшкой… Шон с арбалетом смотрелся куда гармоничнее.

– Я думаю, нам нужна вода, еда и оружие, – сказал Шон. Прислушался. – Вроде тихо… Заходим быстро, берем, что нужно, и уходим.

Они бегом продвигались вдоль стеллажей с продуктами, сваливая в тележку консервы, хлеб, воду. Изобилие на прилавках подействовало на Илью удручающе: человечество задыхается от недостатка бойцов, оружия и ресурсов, мутагенная среда наступает, грозя стереть людей с лица планеты, а Корпорация все давит и давит на потребительские инстинкты, заставляя крутиться это бесконечное колесо потребления. Жителей Гиперполиса заставляют покупать все это синтетическое дерьмо, которое пожирается, превращаясь в дерьмо человеческое, и снова становится сырьем для все той же синтетической дряни – только под новыми яркими этикетками. Люди, как зомби, продолжают гнаться за свежими брендами, не задумываясь о том, что продолжают жрать одно и то же собственное дерьмо…

– А вот этого стоит набрать побольше! – Шон принялся сгребать в тележку баллоны для газовых плиток.

– Согласен, – сказал Илья, подкидывая на руке баллон. – Нормальные «зажигалки» сделать можно – вроде «коктейля Молотова». Не пойму только, зачем они нужны здесь, под землей…

Он вдруг замер, ощутив на себе чей-то взгляд. Осторожно повернулся.

В проходе между стеллажами стояла девушка в форме, очевидно, сотрудница супермаркета. Первым порывом было окликнуть ее. Но что-то заставило просто сделать шаг навстречу. Ему непреодолимо захотелось помочь ей, оставшейся в одиночестве в этом опасном месте. Девушка выглядела испуганной и беззащитной, ее просто нужно было взять за руку и вести за собой, охраняя и оберегая от опасностей. Он потянулся к ней, и девушка робко протянула в ответ тонкую руку.

Хлестко свистнуло рядом с ухом. Девушка замерла с застывшим на лице удивлением: любой бы удивился торчащему изо лба арбалетному болту. Незнакомка закатила глаза и повалилась на спину.

– Ты что делаешь?! – зарычал Илья, оборачиваясь к товарищу.

– Назад, идиот! – заорал Шон.

Лейтенант едва успел отреагировать, рухнув на пол и выставив перед собой упертую в пол клюшку. Что-то захрипело, завыло, девушка взлетела в воздух, раскинув руки, как тряпичная кукла, на какой-то невероятной пружине, торчащей у нее из спины. Не было даже времени сообразить, что никакая это не пружина, а туго скрученная лиана. И что девушка была лишь полумертвой наживкой какого-то монстра полурастительного происхождения. Теперь этой «наживкой» чудовище попыталось пригвоздить неудавшуюся добычу к полу: нелепо взмахнув руками, девушка рухнула из-под потолка прямо на выставленную клюшку, «сломалась» пополам, и перед Ильей мелькнуло ее безжизненное лицо с торчащим изо лба металлическим стержнем.

Бросив клюшку и едва вырвавшись из быстро наползавших лиан, Илья кинулся назад, к Шону. Тот уже успел хладнокровно перезарядить арбалет и поджечь зажигалкой наконечник болта. Пока Илья судорожно стягивал с плеча лук, Шон ловко, словно шар в боулинге, отправил в сторону приближавшегося чудовища пузатый газовый баллончик.

И, почти не целясь, выпустил в него горящий болт. Взвились бесцветные языки огня – и тут же жахнуло, обдав жаром, небольшое облако пламени – достаточное для того, чтобы ползучая тварь скукожилась, обуглилась и прекратила дальнейшие поползновения. Пока Илья перекидывал «награбленное» из тележки в большую сумку с символикой супермаркета, Шон отправил еще один баллончик вдогонку, в самый центр разгоравшегося костра. И оба, не сговариваясь, быстро направились к выходу. За спиной снова жахнуло, осветив стекла, за которыми виднелось пространство галереи.

Этой подсветки оказалось достаточно, чтобы передумать. Там, по эстакадам, еще недавно заполненным людьми, бешено сновали приземистые силуэты самого зловещего вида. И что самое неприятное – не было слышно выстрелов.

– Давай обратно… – пробормотал Шон, пятясь и нервно сжимая арбалет. Илья стащил с плеча лук, вложил стрелу. Закинул на плечо тяжелую сумку.

Ничего не оставалось, кроме как отходить в глубь супермаркета и надеяться, что твари за стеклом их не заметят. Надежды оказались тщетными. Какое-то похожее на восьминогого варана чудище впилось в них боковым взглядом. Огромный желтый глаз повернулся, зрачок, будто яблоко по тарелке, прокатился по кругу – и остановился на людях. После чего монстр прыжком развернулся – и попросту прошел сквозь толстое закаленное стекло. В гуще прыгающих стеклянных осколков мутант оскалился и бросился в атаку. Раззявленная пасть монстра у кого угодно могла вызвать оторопь – она распахнулась по диагоналям четырьмя челюстями, усеянными кривыми длинными зубами.

Тут же в эту пасть отправился первый арбалетный болт. Чудовище дернулось, будто поперхнулось, но скорости не сбавило. И здесь уже сработала известная скорострельность лука, помноженная на хладнокровие и силу морпеха. Две пущенные подряд стрелы застряли у мутанта в пасти, не лишив того агрессивности, но немного сбив с направления броска. Это дало возможность увернуться и всадить следующие две стрелы в затылочную область, туда, где Илья предположил расположение нервного узла. К счастью, монстр не успел обзавестись мощной броней. Но и тот факт, что подобная тварь сумела эволюционировать из каких-то червей меньше, чем за сутки, просто потрясал.

За все это время Шон успел лишь еще раз взвести арбалет. И вовремя: на подходе была еще одна, точно такая же тварь. Но этой уже не дали шансов: ловко подавшись в стороны, на миг сбив с толку жуткое животное, приятели разрядили свое оружие четко по глазам чудовища.

Покончив со вторым мутантом, стали быстро отходить, не теряя из виду выход. Через пару секунд там уже происходило настоящее пиршество: тела погибших мутантов с неистовой жадностью пожирали другие.

Дверь в подсобку заметил Шон. Они перемахнули через прилавок с колбасами, где Илья успел выдернуть из разделочной доски массивный тесак на удобной ручке, и бросились в небольшую полураскрытую дверь. Шон заставил себя остановиться и тщательно запереть за собой эту дверь, благо – имелась примитивная щеколда.

Внутри длинного узкого коридора бледно горели лампы аварийного освещения, было непривычно тихо.

– Вроде чисто, – бодро сказал Илья. – Глядишь, так и выберемся из этого замеса.

Шон бросил на него короткий взгляд и поднял арбалет. И то дело: не время расслабляться. Коридор вывел в обширное помещение, очевидно склад. И тут же настроение изменилось.

Выхода не было. Были огромные, в два человеческих роста двери холодильных камер. Напарники обошли склад, забитый штабелями ящиков и поддонами с упаковками.

– Но как-то все это попадает сюда? – нахмурившись, сказал Илья.

– Грузовой лифт, – Шон кивнул на обшарпанные железные створки. – Наверняка управляется не отсюда.

Илья подошел, навалился на створку лифта, пытаясь сдвинуть с места. Та даже не шелохнулась.

– Придется повозиться, – бодро сказал он.

Но повозиться им не дали. Приглушенно грохнуло – так вылетела вышибленная дверь в начале коридора. Стало слышно, как, надсадно дыша и тяжело ступая по бетонному полу, что-то большое стало приближаться по коридору.

Выяснять, что это такое, желания не было. Не сговариваясь, люди уперлись в мощные рукояти дверей холодильника, сдвинули их настолько, чтобы втиснуться внутрь. Шмыгнули в темноту холодильной камеры и, навалившись изо всех сил, задвинули дверь обратно.

Явственно щелкнул замок. Ловушка захлопнулась.

6

И вовремя. Снаружи на крепкую дверь будто обрушилось торнадо. Хаотично сотрясая металл, оглашая пространство приглушенным ревом, за дверью металось что-то огромное, сильное, злобное. И, надо полагать, голодное.

Недолгая пауза сменилась новым приступом ярости. Затем одиночный удар, словно монстр бросился на дверь с разбегу – настолько мощный, что прогнулся металл огромной холодильной двери. Удар следовал за ударом, и беглецы уже начали сомневаться в прочности своей последней защиты.

Внезапно то, что так активно ломилось сюда снаружи, прекратило свои попытки. Может, устало, а может, решило затаиться и выманить беглецов наружу. В любом случае появилась возможность перевести дух и осмотреться.

Кромешную тьму несколько рассеивал свет от индикаторов температуры. И эта температура сама по себе удивляла. Здесь не было лютого холода глубокой заморозки. Более того – не было и температуры внешней среды.

Здесь было просто жарко. Жарко и влажно, как в тропиках.

И еще – тяжкое, непереносимое зловоние.

Шон нацепил на лоб фонарик на эластичных лямках, сдернутый с полки здесь же, в супермаркете. Коснулся кнопки – и неожиданно яркий свет прорезал тьму холодильника.

Они стояли молча, созерцая сюрреалистически страшную картину. Вряд ли что могло испугать этих двоих, прошедших глубины ада. Просто есть вещи, привыкнуть к которым невозможно.

– Вот, значит, куда они стащили тела, – проговорил Илья. – И все, что хранилось здесь, – в одну кучу.

– Это новое Логово, – сказал Шон. – Видишь эти кожистые мешки? Вон, шевелятся. Это что-то вроде коконов. Яйца. Скоро из них полезут новые твари – а корм уже под ногами. Активный мутаген ускоряет процессы роста в сотни раз.

– Хреновое мы выбрали место, чтоб спрятаться, – заметил Илья.

– Не дадим им шанса, – жестко сказал Шон, сжимая в ладони большой нож, прихваченный в кухонном отделе. Илья кивнул и поднял «трофейный» тесак.

* * *

Это было похоже на сумасшедшую вакханалию смерти. Они бросились на груду мертвых человеческих тел, среди которых плотными рядами пульсировали созревающие коконы. Шон начал первым – с ходу ткнул ножом в плотный кожистый мешок. В лицо ему ударило струей горячей тошнотворной жидкости, под ножом что-то задергалось, оглашая холодильник истошным визгом. Было ощущение, что сидевшие в прочих коконах услышали этот звук боли: мешки задергались, пошли мелкими волнами. Один из них лопнул, и наружу полезла маленькая оскаленная пасть, обладающая, тем не менее, острыми зубами и парализующим волю криком.

– Не дай ему уйти! – заорал Шон.

Но Илья уже заметил нарождавшегося монстра и снес ему голову взмахом тесака. Происходившее дальше напоминало жерло мясорубки, перемалывающей тухлое мясо. Они рубили, кололи, кромсали и добивали все, что шевелилось. Некоторые, вроде бы уже мертвые, эмбрионы вдруг начинали ползти к своим убийцам и щелкать недоразвитыми челюстями. И тогда приходилось отвлекаться на них снова. Потеряв счет времени и уничтоженным коконам, люди чувствовали лишь злобу и омерзение.

Когда с последним зародышем тварей-убийц было покончено, они устало растянулись прямо на груде человеческих тел. Тишину нарушало лишь их неровное дыхание и чавкающие звуки расползавшейся из-под трупов ползучей сельвы: там, куда приходит мутация, приходит и сельва. Она будто бы помечает границы мутагенной среды, отсекая ее от привычного человеку мира.

– Черт, – прохрипел Шон, брезгливо отталкивая ногой грязный ком распотрошенного кокона. – Как же я все это ненавижу! Корпорацию, все это дерьмо, которое она производит, и особенно – людей, которые, как бараны, сами лезут к ней в глотку.

– А откуда она взялась, эта Корпорация? – вяло отозвался Илья. – С Луны свалилась? Люди сами создали то, что хотели. Хотели сытой, обеспеченной, бездумной жизни – и получили. Они настолько пресытились, что не могли уже придумать, чего же еще хотят? А Корпорация тут как тут: вот вам новые продукты, новые вкусы, новые ощущения, новые желания. Вы только потребляйте поактивнее и, ради бога, не включайте мозги…

– Они заслужили то, что получили… – глядя на истерзанное женское тело, бесцветным голосом сказал Шон.

– Люди имеют право на ошибки, – тихо возразил Илья. – Кому, как не тебе, это знать.

Шон исподлобья посмотрел на товарища и ничего не ответил.

Илья попытался подняться, чтобы слезть с этой ужасающей груды тел. Рука, провалившись между мертвыми, зацепила какую-то пластиковую поверхность. Громко скрипнуло, зашипело, раздались приглушенные крики.

– Рация?! – встрепенулся Шон.

Вдвоем им удалось разгрести жуткое месиво и вытащить обезглавленное тело вэбэшника. На нем, на плотно подогнанных ремнях, действительно оказалась компактная армейская радиостанция, за которой тянулась на витом шнуре переговорная гарнитура. В кобуре обнаружился пистолет с полным магазином и еще пара запасных – на поясе.

– Удачно… – пробормотал Илья, беря пистолет и передергивая затвор. Подмигнул приятелю.

Шон не разделил его оптимизма. Вывел рацию на громкую связь, прислушался. За помехами и искажениями трудно было разобрать что-то. Наверное, сигнал глушил окружавший со всех сторон металл. А, может, перебои со связью охватили весь сектор.

– …есть кто-то на правом фланге? Кх…

– …огонь, огонь, вашу мать! Я сказал… Кх…

– …смяли андроидов по центру, прошу подкрепление… Кх…

– …они со всех сторон! О, боже, вы это видели?!

А-а… Кх…

Друзья слушали, молча глядя друг на друга. Надежда на спасение таяла.

– Похоже, мы сейчас в самом безопасном месте, – сказал, наконец, Илья. – Может, удастся переждать?

А потом…

Со стороны двери раздался громкий щелчок. Сомнения не было: это был звук открывшегося замка. Не сговариваясь, они бросили рацию, сползли на липкий пол, вжались в стену. Илья поднял пистолет, коснулся пальцем спускового крючка. Кто бы там ни открывал эту дверь, сейчас он был потенциальным врагом. И лейтенант готовился дорого продать собственную жизнь.

Скрипнула, отъезжая, массивная дверь, темноту прорезала узкая вертикальная полоска света. Палец сам дернулся на спусковом крючке, и лишь какое-то шестое чувство остановило выстрел.

Во тьме вспыхнули два рубиновых огонька.

– Цербер? – неуверенно произнес Илья.

– Злой? – изумленно пробормотал Шон.

– Значит, живы, – раздался знакомый голос. – Выходите быстрее! Или вам там понравилось?

7

– Какого черта, Злой?! – вместо приветствия выкрикнул Шон. – Почему ты нас бросил там, у воронки?

– Чтобы не оказаться на вашем месте, – спокойно ответил тот. – Я уже был подопытным и не вижу причин снова попадать в руки тем, кто считает себя ученым.

– Ты просто сдал нас! – не унимался Шон. – Как ты мог?

Они стояли посреди развороченного до неузнаваемости склада. Видно было, что здесь вволю побесился огромный монстр, и оставалось поражаться той власти над чудовищами, которой обладал Злой. Теперь он стоял, сложа на груди руки, а у его ног, не сводя со спасенных немигающего взгляда, развалился верный Цербер.

– Я отправил вас обратно, в мир людей, – возразил Злой. – Все, как было оговорено: я провожу вас в Логово, помогаю найти то, что вам нужно, и вывожу обратно. Что же еще?

– Чего же ты приперся сюда теперь, а? – злился Шон. – Уговор выполнен, ты умыл руки – что же теперь, совесть заела?

– Логово пришло сюда – и следом пришел я, – спокойно сказал Злой. – Я обещал вас вытащить, но, видно, не до конца выполнил свою миссию. Кстати, никто не знает, как мутаген вырвался наружу?

Шона перекосило. Он вдруг сник и тихо опустился на пол.

– Не важно, – сказал Илья. – Ты знаешь, что происходит на самом деле?

– В общих чертах, – сказал Злой. – Насколько я могу судить, все началось в лабораторном секторе. Похоже, это мутаген из того самого контейнера…

– Об этом мы догадались, – сказал Илья. – А дальше?

– Дальше произошло заражение. Чистый мутаген очень активен. Мутации разрастаются в геометрической прогрессии, более простые формы сменяются более развитыми. Можно сказать, что эволюция происходит прямо на глазах, перепрыгивая через ступени. Но эволюция требует энергии и материала. Мяса. Поэтому мутагенная среда стремительно расползается, захватывая сектор. Вряд ли Корпорация ожидала такого удара изнутри, потому сил для сдерживания не хватает.

– Что же они не нанесут ядерный удар? – усмехнулся Шон. – Прямо под собственной задницей!

– Вот именно, – серьезно сказал Злой. – Удар по Гиперполису изнутри стал бы последним для Корпорации и анклава в целом. А потому тот, кто сможет остановить все это, сможет диктовать условия.

– И кто же это? – прищурился Шон.

– Я, – спокойно сказал Злой.

– Что же ты не сделаешь этого?! – крикнул Илья. – Ведь гибнут люди!

Злой внимательно посмотрел на морпеха. Он казался непробиваемым, будто все человеческое действительно осталось там, в мрачной глубине Утилизатора.

– Какое мне дело до абстрактных людей? – произнес Злой. – Тем более тех, кто служит Корпорации? Если я и готов помочь кому-то, то для этого есть определенные основания. Шону я обязан жизнью, а ты… – Злой замолчал, и Илье показалось, что этот получеловек видит его насквозь. – У тебя особенная миссия. И ты должен ее завершить.

– Я вижу, ты уже все продумал, – устало сказал Шон. – Только вот мне уже не нужно спасение.

– Я знаю, – сказал Злой. – Ведь я сам делаю то, что не особо-то нужно мне самому. Так что, давай, оторви задницу от бетона и делай то, что до́лжно.

– И что же «должно»? – спросил Илья.

– Найти старого знакомого, – сказал Злой.

* * *

Они будто и не покидали темной глубины «Андромеды». Их снова вели зверь с повадками волка и проводник, лишь внешне напоминавший человека. Вокруг сверкали вспышки аварийный огней, звучали выстрелы, тянуло пороховой гарью и кровью.

Они миновали опустевший торгово-развлекательный сектор. Мутанты здесь здорово проредили население и теперь крались за ними, будто отделенные невидимой стеной. Злой продолжал держать монстров на расстоянии, но неизвестно было, на сколько у него хватит сил. Время от времени какое-то злобное создание бросалось на них, словно испытывая на прочность нервы людей. Но под одним лишь взглядом Злого шарахалось, злобно огрызаясь и уползая куда-то в поисках добычи попроще.

Пол и стены быстро затягивала ползучая сельва, отмечая отбитые у человечества позиции. Кругом валялись тела людей и андроидов. Первых остервенело рвали на куски и пожирали мутанты самых невероятных видов. Вторыми брезговали до поры до времени. Под ногами, обгоняя идущих, струились тонкие отростки ползучей сельвы, жадно впивающейся в лужи крови и трупы убитых мутантов. Казалось, маленькая группа движется через какой-то дикий аттракцион ужасов.

Миновали пару искореженных боевых роботов: они держали здесь вход в боковой туннель. Но тех, кто прорывался сквозь шквальный огонь автоматических пушек, не остановили снаряды, а силы у них хватило, чтобы сбить с ног и погнуть мощные армированные конечности.

Под ногами звенели гильзы. Группа вошла в оставленный людьми туннель.

– Ты знаешь, куда мы идем? – спросил Илья.

– Я знаю, где его искать, – сказал Злой. – Он всегда там, где есть чем пощекотать нервы.

…Если где и было место для «любителей пощекотать нервы», то наверняка здесь. Из этого туннеля они попали прямиком в мешанину огня и мяса. Трудно было понять, кто и в кого стреляет, кто кого душит, кто кому перегрызает глотку.

Илья завороженно следил за тем, как Злой играет смертью. Заставив спутников прижаться к стене туннеля, он прикрыл глаза и будто бы выпустил вперед ее – злобную, многоголовую, зубастую и безжалостную. Поток мутантов, что, как завороженные, кружили вокруг них всю дорогу, пронесся мимо рычащим зловонным потоком – и вырвался в пространство под гигантским сводом. Выход из туннеля взорвался огнем и кровавыми отшметками – но огонь грозил захлебнуться под потоком живой массы, жадной до чужой крови.

Илья понял: Злой специально выпустил вперед этот тупой и злобный «заградотряд» – чтобы прикрыть их. Пока обороняющиеся приходили в себя, перезаряжая оружие и меняя раскалившиеся стволы пулеметов, троим людям и зверю удалось выскользнуть из туннеля, не замеченными в этом убийственном месиве.

Они пригнувшись, чуть ли не ползком, двигались по галерее, охватившей огромный объем подземелья. Это место напоминало подземный город в глубине «Андромеды». Видимо, строилось Корпорацией по единому проекту. С противоположной стороны дно этой громадной пещеры занимали тесно сгрудившиеся машины и люди.

Там держали оборону от прущих из всех туннелей мутантов. Людям и андроидам приходилось туго. То, что становилось для них невосполнимыми потерями, для тварей было лишь новыми порциями пищи. Даже на первый взгляд было ясно: рано или поздно мутанты вытеснят людей из этого сектора. И, видимо, тем снова придется приводить последний аргумент: термические бомбы и полное уничтожение сектора.

Над головой пронеслась здоровенная крылатая тварь. Едкая трассирующая очередь остановила ее прямо в воздухе, ударив об стену и швырнув на голову маленькой группе.

– О, черт! – выругался Шон, едва увернувшись от удара огромного кожистого крыла. – Когда мы доберемся до места Злой?

Ответ пришел сам собой.

– Эй вы там, стоять! – крикнули откуда-то из дымной мглы. – Поднять руки! И не вздумайте шутить – стреляю!

Пришлось подчиниться. Из дыма показался боец Внутренней безопасности, затянутый в черную броню, в низко надвинутом сферическом шлеме с опущенным на глаза тепловизором. Он целился в троих незнакомцев из какого-то мощного на вид оружия. Больше всего его, по-видимому, раздражал пришедший с людьми волк. Боец явно с трудом сдерживался, чтобы не открыть огонь сразу.

– Откуда вы здесь взялись?! – с угрозой поинтересовался он. За его спиной возникли еще двое, на этот раз – андроидов.

– Откуда, откуда! – сердито выкрикнул Шон. – Вы что, будете ждать, пока нас не сожрут? Или все же пропустите?

– А ну, стоять! – гаркнул вэбэшник, глядя на экран, бледно светящийся на предплечье. Понизил голос:

– Семнадцатый, я пятый! – у меня тут трое вылезли с пораженной территории, с ними зверь какой-то… Не идентифицируются… Да, без браслетов… Жду приказа!

– Доложите главному! – крикнул Шон. – Он будет доволен!

– Какому еще главному? – оскалился вэбэшник. – Будешь пастью хлопать – пристрелю, понял?

В этот момент из провала по левую руку на высоту галереи вынырнуло кошмарного вида создание, напоминавшее смесь змеи и крылатого насекомого. Прочертив в воздухе молниеносный зигзаг, мутант метнулся к вэбэшнику, обвил его тело и застыл с распахнутой пастью перед перекошенным от ужаса лицом. Андроиды вскинули оружие, но пока не стреляли, опасаясь попасть в командира.

– Спокойно! – сказал Злой, делая странный жест, будто ухватил в воздухе что-то невидимое. – Я держу его.

И буду держать, пока мы не свяжемся с руководителем Внутренней безопасности. А если твои амбалы меня подстрелят, держать я его уже не смогу. Понял?

Злой чуть сжал пальцы, и тварь тут же зашевелила перед носом схваченного вэбэшника жвалами, истекающими едкой слюной. Три раздвоенных языка показались из глотки, нежно ощупывая лицо будущей жертвы.

– Понял… – закатывая глаза, прохрипел боец. – Эй, там, не стрелять!

Андроиды чуть опустили оружие – очень рационально, уже не целясь в командира, но на минимальном углу от потенциального врага.

– А теперь вызывай главного, – раздельно приказал Злой.

8

Они стояли в центре «коробки», составленной из бронемашин и боевых роботов. Там, за броней, за яростно огрызавшимися огневыми точками, бесновались порождения тьмы. Иначе трудно было назвать агрессивных, ничего не боящихся монстров, жаждущих только бесконечного размножения и человеческой крови.

Илья исподлобья смотрел на беса, не раз уже пытавшегося его убить, и не мог понять его логики. Без сомнения, тот был безжалостен и циничен, он ни во что не ставил чужие жизни, наслаждаясь при этом сознанием собственного бессмертия и практической неуязвимости собственного тела. Злой, помнится, говорил, что беса высшего уровня не убьешь даже выстрелом в голову – вроде бы, у него хитро дублируются нервные связи – и прочая мистика. При этом Алан не был как-то особо жесток. Он не испытывал наслаждения от мучений врагов. Скорее, ему нравилось ощущать себя победителем в трудной схватке. И вот это восприятие схватки, как какой-то игры, и внушало настоящее омерзение. Потеряв ощущение близкой смерти, бес переставал быть человеком.

Так уже случилось со Злым. И Илья вдруг почувствовал, что нечто подобное начинает проникать и в него самого.

Сначала это противоестественное «оживление» на пепелище горного лагеря. Потом нечеловеческая регенерация костей в глубинах Утилизатора. И, наконец, иммунитет к чудовищной инъекции активного мутагена, который должен был сожрать его изнутри, как того несчастного лаборанта.

Медленно приходило осознание, что он не такой, как все. И теперь, глядя на этого надменного беса, Илья понял, что неспроста тот пошел на эти переговоры. И Злого, и его он воспринимает, как равных.

Как бесов.

Человек недостоин вести переговоры с высшим существом. Его дело – подчиняться, трудиться в надежде заработать несколько десятков лет в дополнение к своей жалкой жизни.

Илья выжил в страшных испытаниях. Он заслужил странное признание этого «полубога». Наверное потому, что тот решил, будто этот русский начал играть по его правилам. Будто ему действительно нравится рисковать жизнью и получать все новые и новые порции адреналина вперемешку с эндорфинами и прочими гормонами утонченных наслаждений.

Не зря «простого смертного» Шона держали в отдалении двое андроидов. Не потому, что Алан питал к нему особую неприязнь, и даже не потому, что при встрече Шон тут же набросился на него с ножом, пытаясь дотянуться до горла. Ведь он до сих пор считал беса виновным в гибели дочери. Так это было или нет – сейчас не имело значения.

Разговор шел между бессмертными. В той или иной степени.

– Чего ты хочешь, Злой? – спросил Алан.

– Давай сначала решим, чего хочешь ты? – ответил Злой. Он говорил спокойно, будто был хозяином положения. И Цербер, лежащий у его ног, словно подчеркивал превосходство хозяина.

– Не надо говорить загадками, – усмехнулся бес. – Не до них сейчас, как видишь.

– Тебе, наверное, хотелось бы прекратить все это? – Злой кивнул туда, где под пулями слетала со стен облицовка и метались злобные куски мутировавшей органики. – Или ты просто ищешь повод, чтобы взорвать этот город и начать все сначала?

– А у тебя есть другой рецепт? – желчно спросил Алан. – Не много ли ты на себя берешь?

– Я думаю, это ты много взвалил на себя, когда притащил в центр своего города бомбу замедленного действия, – усмехнулся Злой. – Или ты не понял еще: мутаген – это не игрушка для любознательных мальчиков.

– Что тебе про это известно? – насторожился Алан.

Илья внутренне напрягся. Если бес узнает, как все было на самом деле, им не выбраться отсюда живым. Ни ему, ни Шону. Судьба Злого в данном случае интересовала меньше. Но Злой не выдал.

– Известно, что вы взяли то, что вам не принадлежало, и не справились с этим, – сказал он. – Открыли бутылку со злобным джинном, надеясь, что тот будет исполнять ваши желания. Только вот какое дело: джинн исполняет лишь собственные желания…

– Я не пойму, к чему ты клонишь. Что еще за сказки? Джинн какой-то…

– Ты еще не понял? – удивился Злой. – С вами, людьми играют, как с глупыми зверушками. Ставят на вас опыты. Подсовывают мышеловку, кладут в нее кусочек сыра и смотрят: полезете вы за сыром или нет. Если вас не прихлопнет – подсунут мышеловку посложнее. Если тебе не нравится образ злобного джинна, назовем его по-другому. Любознательный ребенок, который хочет разломать игрушку, чтобы поглядеть, что у нее внутри. Только вместо игрушки у него в руках – человечество.

– Ты, часом, не свихнулся у себя в джунглях? – поинтересовался Алан. Впрочем, не слишком уверенно. – Можешь прямо сказать – какую угрозу ты имеешь в виду?

– Видишь ли, все не так просто, – Злой прищурился, внимательно разглядывая собеседника. – Была бы одна угроза – было бы куда проще. Но я вижу как минимум три.

– Очень интересно… – сложив на груди руки, проговорил Алан.

– Первая известна всем – это взбунтовавшийся генофонд нашей планеты. Он имеет шансы прикончить на ней все живое и даже в результате – самого себя. А вот с двумя другими не все так просто.

– А давай попробуем без сложностей? – предложил Алан. – Кого ты считаешь этим злым «джинном»?

– Разум, – сказал Злой. – Новый разум, который зарождается на этой планете.

– Ты веришь в эти сказки? – проговорил Алан. Скосился туда, где началась новая волна схватки. Но ни взрывы, ни оскаленные пасти мутантов не могли отвлечь его от этого разговора.

– В отличие от тебя, я не совершаю оздоровительные прогулки в сторону Логова, – сказал Злой. – Я в тех местах живу.

– И что это за разум? С ним можно договориться?

В конце концов, разумные всегда могут договориться друг с другом… – Алан тихо рассмеялся. – Уж не выступаешь ли ты посредником в переговорах?

– Нет, – без тени улыбки покачал головой Злой. – Боюсь, что переговоров не будет.

– Вот как? Он считает себя настолько могучей силой?

– Он просто не нуждается в собеседниках. Он самодостаточен. Если хочешь – абсолютен для самого себя. Он сам себе Творец и Мир, созданный Создателем…

– Как пафосно и глупо, – презрительно сказал Алан. Но слушать продолжал внимательно.

– Возможно, так и есть, – кивнул Злой. – Проблема в том, что его не заботит наше о нем мнение. Ведь на его стороне та среда, которая продолжает разрушать привычный человеческий мир. Этот Разум уже сейчас считает, что может смести с лица планеты остатки человечества.

– Как страшно… – усмехнулся Алан. – Ну, допустим. Почему же он не сделает этого? Почему не уничтожит нас окончательно?

– А почему ты не убил нас перед тем, как сбросить в Утилизатор? – жестко спросил Илья. – Почему не удостоверился, сгорел ли я в подожженной тобой палатке?

Алан перевел на него взгляд, нахмурился. Похоже, слова попали в самую точку.

– Он играет с загнанным человечеством, – тихо сказал Злой. – Как кошка с мышонком. Возможно, у него еще нет сил, чтобы окончательно добить вас, но вполне хватает для того, чтобы заставить вас крутиться, как на раскаленной сковородке.

– Допустим, – сухо сказал Алан. – Но ты сказал про три угрозы. Какова же третья?

– Третья – это вы, – ответил Злой.

– Не понял, – Алан удивленно приподнял бровь. – «Мы» – это кто?

– Корпорация. Бессмертные. И все, кто на вас работает.

– Забавно, – сказал бес, хотя особой радости в его голосе не было слышно. – Но тут ты не прав. Мы – последний анклав человечества, его надежда на выживание.

И нас ты считаешь угрозой?

– Во-первых, вы не последний анклав, – сказал Злой. Кивнул в сторону Ильи. – Вот он из тех мест, где люди продолжают надеяться и бороться.

– Это ненадолго, – надменно возразил Алан. – Реальные возможности есть только у нас.

Волна нестерпимой обиды нахлынула на Королева. Обиды за своих боевых товарищей, за погибающую страну, за себя, из последних сил пытавшегося помочь людям. В конце концов, за погибшую дочь Шона, которую не спасли эти болтуны, несмотря на все свои возможности и ресурсы. Он невольно сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на этого гада. Злой остановил его взглядом, сказал:

– Дело не только в возможностях. Дело в тех, в чьих руках они сосредоточены. Ты же бес, Алан, ты должен понимать. Вашему руководству плевать на остальное человечество. И не только из-за банального эгоизма и трусости. Беда в том, что вы сами давно уже перестали быть людьми – и морально, да и физически тоже.

– Ты хочешь оскорбить меня, Злой?

– Я хочу сказать правду, как она есть. Вы потеряли кое-что ценное, без чего человек перестает быть человеком по праву.

– И что же это?

– Страх смерти.

– Вот как? – удивился Алан. Ты считаешь это потерей? Человечество тысячи лет бьется за то, чтобы достичь бессмертия! И вот мы почти достигли этого!

– Человечество ошиблось, – Злой невесело улыбнулся. – Людям не нужно бессмертие. Тем более такой ценой. И уж точно никто из тех, кто получил его, бессмертия не заслуживает.

– А как же ты, Злой? – лицо Алана прорезала кривая усмешка. – Ты ведь тоже один из нас.

Злой покачал головой:

– Я не один из вас. Я не просил о бессмертии. Это мое наказание, моя боль.

– Отчего же ты сам не расстанешься с жизнью? – жестко спросил Алан. – Если бесы такие плохие – что же ты строишь из себя невинность?

– Я не расстанусь с жизнью, пока остаетесь вы, – отрезал Злой. – Должен ведь хоть кто-то противостоять такой силе.

– Не много ли ты на себя берешь? – удивленно хмыкнул Алан.

– Достаточно, чтобы склонить чашу весов в момент решающей битвы, – веско сказал Злой…

– Э, да ты не только Злой, но еще и наглый! – рассмеялся Алан. – Главное в момент этой битвы – не ошибись со стороной.

– Все верно. Ошибиться легко. Тем более, что я не считаю ни одну из этих сторон правовой. Я за то, чтобы вы попросту истребили друг друга.

– Ты хочешь, чтобы на Земле никого не осталось?

– Я хочу, чтобы остались те, кому нечего делить с вами. Тогда у людей – тех, конечно, что выживут, – будет шанс начать все сначала…

Слова Злого заглушил грохот скорострельной пушки над головой: она принялась обрабатывать новую волну мутантов, захлестнувшую галерею. Алан быстро глянул туда, помрачнел и вновь обернулся к собеседнику.

– Все это очень интересно, – резко сказал он, – но давай ближе к делу: что ты можешь мне предложить? Надеюсь, это будет нечто, что перевесит мое желание прикончить вас окончательно.

– К делу, так к делу, – согласился Злой. – Я готов прекратить все это.

– Прекратить что? – не понял Алан.

– Прекратить распространение мутантов в сердце вашего города. А точнее – предотвратить его гибель.

– Постой… – опешил Алан. – Ты хочешь сказать… Что это ты все устроил?!

– Я хочу сказать, что могу прекратить это, – повторил Злой. – Такая постановка вопроса тебе устроит?

Слова застыли на губах беса. Он сверлил взглядом своего странного собеседника, будто хотел вывернуть его наизнанку, просмотреть на свет все его темные мысли. Но рев и визг наседающих тварей, грохот выстрелов и пороховая гарь заставляют быстрее принимать решения.

– Если ты считаешь, что это в твоих силах… – медленно проговорил Алан. – Что ты хочешь взамен?

– Ничего особенного, – сказал Злой. – Хочу, чтобы ты отпустил со мной этих двоих… – он указал на Шона и Илью. – И не стрелял нам в спину.

Алан впился взглядом в Илью. Ему не хотелось отпускать его, нет. Он был свидетелем гнусных вещей, он слишком много видел и знал, бывал там, где не положено бывать, и помнил туда дорогу. Он прибыл из-за океана и собирался вернуться – а значит, мог стать недосягаемым. А еще он стал свидетелем слабости «сверхчеловека». Такое не прощают.

Но даже боги иногда идут на компромисс.

– Договорились, – отводя взгляд, сказал Алан. – Когда начнешь?

– Ты не заметил? – тихо сказал Злой. – Все уже началось.

Илья невольно огляделся. Ничего не происходило.

В смысле – вообще ничего. Смолкли пулеметы и орудия, замерли боевые роботы. Им не в кого было стрелять. Мутанты прекратили свой бешеный натиск, оставив горы разлагающихся на глазах трупов.

– Надеюсь, ты понимаешь, – закрыв глаза, еще тише сказал Злой, – чего мне стоит сдерживать их?.. Не заставляй меня отвлекаться. Пусть твои люди и… нелюди не стреляют в уходящих. Я говорю про мутантов…

– Как я могу заставить их не стрелять в этих тварей?!

– Ты хочешь, чтобы они ушли? – не повышая голоса, спросил Злой.

– Ладно… – процедил Алан. – Стрелять не будут.

– Хорошо, – сказал Злой, приоткрывая глаза. На лице его вдруг появилась невероятная усталость. – А теперь освободи нам дорогу.

Взревев двигателями, расползлись бронемашины. В мощном укреплении образовался проход. Бойцы продолжали напряженно вглядываться в затянутое гарью пространство, прожектора нервно обшаривали стены. Три человека и зверь тихо прошли мимо огневых точек под ошалелыми взглядами бойцов.

– Но запомни, Злой, наш разговор не окончен, – бросил вслед Алан.

Злой не ответил. Ему было не до этого. Он уводил прочь армию злобных чудовищ.

9

Это был странный путь. Шон с Ильей держались поближе к Злому, а вокруг злобным вихрем кружились кошмарные твари. Вокруг трех человеческих фигур словно образовалось защитное поле, за которым бесновались монстры. Люди продвигались вперед, и вместе с ними уползала бесформенная мешанина мутантов.

Илья потерял счет времени и ориентацию в пространстве, так и не поняв, когда и как они покинули подземелья Гиперполиса. Теперь они продвигались по открытой местности, все еще принадлежавшей анклаву. Было видно, как в отдалении движется бронетехника, кружат в воздухе беспилотники, не сводя электронных глаз с грязного живого пятна. Это был самый опасный момент, и если бы у людей сдали нервы, все могло кончиться плохо.

А повод нервничать был. Потоки тварей, выползавших из всех щелей на поверхность, уничтожили тысячи людей, впитав их плоть и жизненные силы. Что могло остановить разъяренных бойцов от соблазна вдавить гашетку и приложить ненавистного врага?

Только приказ.

Странно было осознавать, что именно чудовища, со всех сторон окружившие их, оберегают этих троих от расправы. На территории Корпорации нет места справедливости. Здесь все функционально, и форма преобладает над содержанием. Человек без номерного браслета перестает быть человеком, и напротив, искусственная дрянь с этикеткой приобретает статус продукта.

Здесь все лживо и противно человеческой природе. Даже сама защита от наступающей мутагенной среды приобретает уродливую форму бизнеса. Здесь человек теряет остатки собственного достоинства.

Здесь правят бесы.

Илья оглянулся, с содроганием оглядел сверкающие башни «последнего оплота цивилизации». Все, чего сейчас хотелось, – домой. Злой внял его просьбе. Уходили не по кратчайшему расстоянию. Нужно было добраться до определенного участка побережья. Точки рандеву, где еще трое контрольных суток должен дожидаться десантный корабль ВМФ России. Сделать это в одиночку, на враждебной территории не представлялось возможным.

Двигались вдоль океанского берега. Долго. Молча. Не было сил разговаривать, да и не о чем. Все было сказано, сделано, и каждому было, о чем подумать. Наконец, показалась граница анклава. Здесь Корпорация прочно впилась в землю бетонными колпаками бункеров, ощетинилась стволами и патрубками огнеметов.

Здесь их уже ждали. Настороженно – вооруженные люди, с нетерпением – чуждая людям, но близкая мутантам жизнь.

Бесформенная масса мутантов, точно гигантская амеба, подползала к границе анклава. Джунгли словно почуяли приближение родственной среды, подались через границу, кидая отростки ползучей сельвы, наползая лианами, бугрясь корнями. Лопнули, искрясь электрическими разрядами, заградительные проволочные линии. Патрульные машины пятились, но, следуя приказу, не открывали огонь: приказ в Корпорации – это больше, чем просто приказ.

Мутанты почуяли близость родственной среды, и живая мешанина вокруг будто взбесилась, ринувшись навстречу джунглям. В какой-то момент часть соединилась с целым – джунгли словно втянули в себя длинное живое щупальце. Мутанты скрывались в зарослях, чтобы размножаться, жрать и быть сожранными. Они сделали еще один шаг к победе новой жизни, отхватив изрядный кусок поглощенной ими человеческой плоти.

Успокаиваясь, живая масса стала медленно отползать в прежние границы. До поры до времени. Патрульные возвращались на свои посты, андроиды с тупым упорством принялись восстанавливать высоковольтные ограждения.

Но трое отверженных не видели этого. В центре «защитного поля», созданного Злым, они продолжали двигаться – теперь уже сквозь агрессивную среду джунглей. Так в толще воды двигается одинокий воздушный пузырек.

Джунгли оборвались резко очерченной, широкой полосой отлива. Здесь начинались владения океана. На горизонте отчетливо просматривался силуэт корабля.

– Как они узнают, что ты здесь? – спросил Шон.

– Берег сканируется с борта, – отозвался Илья. – Каждый человек в береговой зоне идентифицируется… – он усмехнулся. – Вроде, как у вас, в Гиперполисе.

– Но, думаю, это не будет лишним, – сказал Шон, складывая «шалашиком» куски выброшенных на берег сучьев. Нормальное сухое дерево, не норовящее вцепиться в пальцы. Здесь было полно обработанного волнами плавника, отчего-то не сожранного ни морскими, ни сухопутными мутантами. Словно эта береговая полоса была особой, ничейной территорией. Шон чиркнул захваченной в подземном супермаркете зажигалкой. Огонь жадно лизнул дерево, и вскоре на берегу полыхал приличных размеров костер, обдавая людей приятным, расслабляющим жаром.

Даже Злой вышел из своего транса и неподвижно уставился на огонь. Как и его верный спутник, монстр в обличье волка. О чем он думает, этот зверь? Илье уже было не важно. Всей душой он уже был на палубе – маленьком островке родной земли.

Далекий силуэт стал медленно разворачиваться на фоне заката. Мигнул сигнальный прожектор.

– Заметили! – радостно сообщил Илья, подавая ответный сигнал фонариком. И тут же приглушил в себе эту неуместную радость. Глупо считать себя спасенным там, где каждую секунду грозит гибель. Да и как-то неловко перед товарищами по оружию…

– Может, вы тоже со мной? – неуверенно предложил Илья. – Думаю, я сумею договориться с командиром…

– Нет уж, – покачал головой Шон. – Мне нечего делать в ваших краях. К тому же я не закончил кое-какие дела…

Илья хотел было спросить, не собирается ли Шон и дальше мстить тем, кого считает виновными в гибели дочери, но счел за лучшее промолчать и обратиться к Злому:

– А ты?..

– Ты же знаешь ответ, – не отрывая взгляда от огня, сказал бес. – Мой дом там, – он кивнул в сторону густых зарослей, зловеще подсвеченных заходящим солнцем. – Мне нет места вреди людей. Впрочем… – он сделал паузу, перевел взгляд на Илью. – Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти.

В этот момент Илье показалось странным, что Злой обращается только к нему, не к Шону. Зловещий холодок пробежал у него по спине, но он подавил в себе волну иррационального страха.

10

БДК подошел в потоках ослепительного прожекторного света. Все повторялось вновь: и широко раскрытый зев грузового люка, и широкая аппарель, уткнувшаяся в берег.

На аппарели, перед сырым и мрачным жерлом танковой палубы, его встретил кавторанг в сопровождении четырех настороженных моряков. Илья вдруг остро, с тоской вспомнил погибших товарищей. Эти же взяли его на прицел, не спуская глаз с оставшихся на берегу двух фигур и огромного черного зверя.

– Где остальные? – вместо приветствия спросил командир корабля. – Почему не выходили на связь?

– Все погибли, – глухо сказал Илья. – Долгая история. Я все изложу в рапорте.

– Почему я должен тебе доверять? – поинтересовался кавторанг, внимательно разглядывая лейтенанта. – И кто это с тобой? – он кивнул в сторону Злого и Шона.

– Они уже не со мной, – с сожалением сказал Илья. – И знаете, что? Есть предложение: поскорее отвалить от этого берега. От греха подальше.

– Не много ли на себя берешь, лейтенант? Отдаешь команды старшему по званию?

– Поверьте, я знаю, о чем говорю. И кстати, если я вдруг поведу себя странно, – немедленно убейте меня.

– Странно – это как?

– Даже если засмеюсь над анекдотом не в том месте, – серьезно сказал Илья. – В любом случае мое тело должно быть тщательно обработано, изолировано и со всеми предосторожностями доставлено в Новосибирск, в центр биологической борьбы при РАН. Дело в том, что со мной контейнер с очень важным и крайне опасным грузом…

Лицо кавторанга дрогнуло. Похоже, он был в курсе, что за груз должен доставить в родную гавань.

– Где контейнер? – сухо спросил командир.

– Вот он, – Илья с усмешкой хлопнул себя в грудь. – Контейнер хрупкий, он очень устал, хочет жрать и спать.

И очень прошу: обращайтесь с ним бережно.

Эпилог

Корабль растаял во тьме, его сигнальные огни медленно уползали к горизонту. Догорал ставший бесполезным костер.

Злой повернулся к Шону.

– Ну что, ты добился своего?

Тот молча смотрел вслед уходящему кораблю. Тем временем на берег из зарослей один за другим тихо вышли одиннадцать его точных копий. Злой даже не шелохнулся, будто все так и должно было быть.

Все «Шоны» смотрели в сторону горизонта. Затем разом повернулись к Злому.

– И да, и нет, – разделяя слова между собой, ответили «близнецы». – Ведь и отрицательный результат – тоже результат. Скажи лучше, как ты догадался, что я стал частью Разума?

– Ты же знаешь, догадки – не моя сфера, – спокойно ответил Злой. – Я просто почувствовал.

– Сразу или позже?

– Сразу.

– И ты не побоялся идти со мной?

– Я не боюсь тебя, Разум. Я боюсь человеческой глупости.

– Но почему ты не сказал правду Илье?

– Потому что он считал тебя другом… – Злой вдруг с интересом стал разглядывать «близнецов». – А ты – ты сам – считал его другом?

– Та часть меня, которая отвечает за личность Шона, по-прежнему считает, – ответили «клоны». – Я не борюсь с этим. Как не борюсь с его привязанностью к погибшей дочери.

– Ведь это часть эксперимента, – подсказал Злой.

– Именно. К тому же – весьма небезынтересная его часть. Но теперь этот парнишка увозит в свой край смертельную угрозу. Мой план работает. Это тоже тебя не пугает?

– Нет.

– Тебя не волнует то, что все больше приближает человечество к гибели?

– Я надеюсь, что человеческий разум еще не исчерпал себя окончательно.

– Надо же, это говоришь ты! Тот, кто недавно презирал человечество, предпочитая ему одиночество или общество мутантов.

– Я способен изменить свое мнение. Возможно, как и ты когда-нибудь. Ведь неизвестно, к чему тебя приведут твои эксперименты с людьми и их чувствами.

– Ты считаешь, я смогу изменить свое отношение к людям?

– Время такое. Все вокруг мутирует. Мутирует жизнь, мутируешь ты, мутируют наши мысли. Может, из всей этой уродливой жижи возникнет что-то действительно жизнеспособное?

Двенадцать фигур впились взглядами в Злого. Произнесли, эстафетой передавая друг другу слова:

– Вот потому я все еще терплю твое общество. Ты не похож на остальных людей, ты мыслишь как существо более высокого порядка. А иногда мне кажется, что ты знаешь что-то, чего не знаю я…

Зверь вдруг тяжело поднялся на мощные лапы и неспешно отправился вдоль берега, прочь от противоестественно схожих фигур. Следом отправился и хозяин, бросив на прощание:

– Ничего я не знаю. Кроме одного…

– Что тебя зовут Злой? – насмешливо донеслось вслед.

– Да. Что меня зовут Злой…

Content

Владислав Выставной
Бес

Пролог

Часть первая Горячий прием

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть вторая Путь к монстру

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть третья Возвращение в преисподнюю

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Часть четвертая Монстры и бесы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Часть пятая Милый дом

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог