Бетти Монт

Неизбежное признание

1

Ситуация и впрямь складывалась, что называется, «и хочется и колется», поэтому решаться на что-либо, не расставив все точки над i, казалось рискованной авантюрой. И тем не менее, пока рассудок требовал все взвесить и не единожды просчитать, прежде чем давать ответ, исследовательский азарт и профессиональное любопытство уже заронили в душу свои семена.

Словно со стороны, доктор Кристофер Огден слышал свои ответы, которые ни в коей мере не выдавали той внутренней борьбы, что вели между собой его разум и чувства.

— Да не были мы друзьями, не были. Поймите меня правильно, для меня Эгберт Лоу всегда оставался не более чем старшим коллегой. Его тщеславие и ничем не оправданные амбиции оттолкнули бы кого угодно. Карьера — вот о чем он заботился более всего. Какие уж тут друзья. Мы даже, помнится, начали подозревать, что у него не все в порядке с психикой.

Незадолго до своего исчезновения он очень изменился, стал хуже работать: то жаловался на Марка Рейна, будто бы с ним одни неприятности, то говорил, что они находятся на пороге большого открытия, которое потянет на Нобелевскую премию. Однако все знали, что профессором ему все равно никогда не стать, а Марка он оговаривает из зависти.

— Марк ничего такого нам не рассказывал, хоть он мне и брат, — сообщила Фреда Рейн-Норман, элегантная дама средних лет.

— Когда Лоу исчез, полиция наверняка допрашивала Марка, не так ли? — спросил Крис и нахмурился.

— Разумеется. Я и сама пыталась расспросить его, но вот что странно: брат утверждал, что он и Лоу уже несколько месяцев не виделись, а о большом открытии и речи быть не может.

— Тем и кончилось?

— Конечно. Машину Эгберта Лоу нашли довольно скоро, за сотни миль от нашего дома. Ясное дело, ни один полицейский не посмеет усомниться в том, что говорит член семьи Рейн!

— А чего вы хотите от меня?

— Марка уже нет на свете, и меня, сказать по правде, мало волнует история с Лоу — десять лет прошло как-никак. Но я бы хотела, чтобы вы как специалист просмотрели архив брата и выяснили, было ли сделано пресловутое открытие или нет. — Дама мило улыбнулась Крису и продолжила: — Мы слышали не раз о какой-то там бомбе, но считали все это пустой болтовней. Марк был единственным человеком в семье, кто не интересовался фамильным бизнесом. Моего брата Эда это возмущало. Боюсь, наша семья в этом отношении ничем не лучше прочих: у нас тоже бывают родственные конфликты и существуют невысказанные претензии друг к другу. По мнению Эда, Марк пустил свою жизнь по ветру. Я ни о чем, конечно, не могу судить наверняка, но…

Кристофер Огден с трудом удержался от улыбки — семейство Рейн, скажем прямо, довольно сильно отличалось от так называемых прочих. Однако, если Фреда предпочитала этого не замечать, пусть так и будет. Его интересовали только записи Марка.

— У меня есть основания полагать, что ваш покойный брат действительно был близок к важному открытию в области теоретической физики. И здесь наши с вами интересы совпадают. Скажите, уцелело ли что-нибудь из его работ?

Фреда кивнула.

— Конечно. В завещании Марк распорядился, чтобы все его бумаги остались в «Фонтане».

— В «Фонтане»?

— Так называется наше фамильное поместье. Марк обожал его, там чудесно, спокойно. Мы все приезжаем туда раз в год, каждый август. А Марк жил постоянно. После него остались бумаги — несколько ящиков, в страшном беспорядке. Вот мы и подумали, может быть, найти кого-нибудь, кто разобрался бы в них. Мы — это я, Теренс и Пол. Эд не одобряет этой затеи, он уверен, что в записях Марка нет ничего ценного.

— Вы предлагаете мне заняться этим? С вашего позволения, я соглашусь, — небрежно сказал Крис, боясь показаться слишком заинтересованным. — Если хотите, я отправлюсь туда сразу же по окончании семестра, чтобы уехать в конце июля.

— Вот и отлично, доктор Огден. Сказать по правде, вы нас очень обяжете. Однако в доме живет сейчас моя племянница. Мне нужно сначала переговорить с ней.

Крис прекрасно помнил недавно обнаруженные письма Лоу, которые пробудили в нем исследовательский азарт. Похоже, что вопреки заявлениям Марка Рейна, они вдвоем с Эгбертом исследовали совершенно новое явление в физике.

Интересно, зачем было Марку лгать? Если найдется компрометирующая его информация, если выяснится, например, — неизвестно как, но выяснится, — что Марк Рейн замешан в исчезновении коллеги, могущественное семейство будет, мягко говоря, недовольно. Но, судя по тому, что Фреда сама попросила Криса заняться архивом, ничего подобного они не ожидали.

Огден задумался. Муж Фреды Теренс, приятель Криса, рассказывал ему об огромном фамильном поместье Рейнов, которое, как выяснилось теперь, называется «Фонтан». По его словам, дом находился в очень уединенном месте.

Что же касается племянницы, Фреда уже пыталась их познакомить: как бы невзначай пригласила его на обед, а девушка не явилась. Фреда была возмущена легкомыслием девицы, кажется, художницы. Крис с художниками общался мало и относился к ним без особого восторга. Угодно ей чудить — пожалуйста; хочет жить все лето одна в огромном поместье — на здоровье. Его это не касается. У него своих проблем хватает.

Спустя несколько недель после этого разговора закончился учебный год. Доктор Огден принял зачеты по лабораторным работам, помог кое-кому найти заработок на лето и тронулся в путь. Ехать предстояло далеко. Крис рассчитывал провести в дороге дня два, как минимум, тем более что сзади фургона на специальной платформе находился старенький мотоцикл. Из поездки он намеревался извлечь максимум удовольствия, хотя от самой затеи явно попахивало аферой.

Обычно отдых и работа в жизни его не смешивались. Как физик-теоретик, известный в высших кругах ученого мира, Кристофер Огден существовал лишь с сентября по май. С мая по сентябрь на сцену выходил страстный путешественник. Во время каникул он то поднимался на Гималаи, то скитался где-то в Андах, то обшаривал пещеры в Пиренеях. А один раз ему удалось совершить необыкновенно увлекательное путешествие по Амазонке.

Приключения отлично дополняли его размеренную жизнь преподавателя и ученого. К тому же отдых был вполне заслуженным, а мозг его в таких поездках мог по-настоящему отключиться от решения научных проблем.

Однако в этом году…

Поездка в «Фонтан» нарушала все его планы. Рейны искали специалиста, который просмотрел бы архив их умершего родственника, поэтому обратились в университет, и вполне логично, что выбор пал на Криса. Исследования Лоу и Рейна вплотную примыкали к его собственным разработкам. Да еще с Теренсом Норманом он был знаком лично. Плюс ко всему небольшой отрывок из сочинения Марка Рейна, случайно попавший в его руки, разжег любопытство Огдена. Что оставалось делать? Только принять предложение.

Лучше бы, конечно, провести каникулы по собственному усмотрению, переправить ящики с бумагами в университет и оставить их нетронутыми до осени. Но покойный Марк Рейн, видите ли, особо отметил в завещании, что его бумаги должны навсегда оставаться в стенах «Фонтана». У богатых свои причуды!

Было уже за полдень, когда на пути Криса среди зеленых холмов наконец-то возникло поместье. Фреда описала его так точно, что не возникло сомнений: он прибыл куда нужно. Высокая каменная ограда, деревянные ворота, покрашенные белой краской. И ни указателей, ни табличек. За оградой простиралось такое же пустынное зеленое пространство, что и за спиной Огдена.

На створках ворот Крис заметил сигнальное устройство, которое, надо думать, уже предупредило обитателей дома о его прибытии. Ворота были закрыты всего лишь на задвижку, поэтому он без труда проник внутрь. Проник и задумался: может, повернуть обратно, в городок, который он только что проехал, и позвонить хозяйке оттуда? Как-никак он прибыл раньше, чем предупреждал. Ну да ладно, поздно поворачивать. Остается лишь положиться на судьбу.

По словам Фреды, от ворот до усадьбы было мили четыре. Проехав три с небольшим по самому настоящему лесу, Крис за холмом увидел огромное озеро. Потом дорога пошла вниз, и оно исчезло.

И вот наконец на очередном подъеме его взору предстал сам дом. Можно было ожидать, что богачи Рейны построят для себя летнюю резиденцию высшего класса. Но «Фонтан» ничем не напоминала летние дома, которые Крис видел до сих пор.

Близ воды стояло огромное трехэтажное сооружение из природного камня, с мансардой, под крышей из красной черепицы.

Приближаясь к дому, он заметил эллинг, а посередине озера — стоящий на якоре плот. Еще одно здание виднелось из-за деревьев, и еще одно стояло вблизи. Крис догадался, что когда-то одно из сооружений было конюшней с сараем для карет, а теперь использовалось как гараж. А в маленьком домике, вероятно, жил сторож.

Только оказавшись в закругленной части подъездной аллеи, Крис впервые заметил фонтан. Несмотря на внушительные размеры, рядом с домом он выглядел совсем маленьким. В тишине громко журчали струи воды, и звук их был похож на пение.

Крис вылез из фургона, не в силах отвести глаз от дома с высокими окнами в освинцованных переплетах и ставнями цвета слоновой кости. В такой же цвет была окрашена и большая парадная дверь с массивной бронзовой ручкой в виде мифического грифона. У входа стояли огромные каменные вазы с цветами. И тут широко известный своей эрудицией ученый и отважный путешественник, Кристофер Огден, неожиданно оробел.

Сигнал от ворот долетел до Лоры лишь потому, что на миг замолчала ее любимая оглушительная музыка. Хозяйка дома не знала, на месте ли сейчас сторож. Если на месте, то все в порядке. А если нет, то ей самой полагается выйти навстречу гостю. Однако она продолжала работать мастихином. Вряд ли профессор явится так рано. Лучше бы он вообще не приезжал. Может, повезет, и он заблудится в лесу или по каким-нибудь причинам бросит дурацкую затею. Зачем он здесь нужен? За пределами университетских стен все эти ученые мужи производят жалкое впечатление…

Теткин звонок Лору просто взбесил. Черт бы побрал эту Фреду с ее выдумками! Навязать ей в компанию неизвестно кого! Специально ведь уехала в глушь работать, готовиться к вернисажу! А Фреде все равно, она, видите ли, считает, что после девятнадцатого века изобразительное искусство умерло. И племянницу с ее живописью всерьез не принимает.

«Он выдающийся ученый и настоящий джентльмен». Да, так прямо и сказала! Явный намек на то, что Лоре пора подыскать себе подходящую партию. Ну ладно, допустим. Только здесь-то он ей зачем? Ей сейчас ни до чего. Понадобится общество — так у нее на это есть друзья, свои собственные друзья. Зачем ей плохо одетый интеллектуал с отсутствующим взором за толстыми стеклами очков?

К тому же Лоре очень не хотелось подпускать кого-либо к архиву Марка. Они с дядей искренне любили друг друга — такого понимания и преданности ей не мог дать никто в семье. И вот теперь, после его смерти, родственники приглашают разбирать архив не какого-нибудь бедного студента или, на худой конец, выпускника, который мог бы навести в бумагах порядок и тихо доложить, есть в них нечто стоящее или нет. Так нет же, нанимают профессора!

А вдруг он поставит под сомнение ценность всей работы Марка? Лоре хотелось защитить даже память о нем. Она решила про себя, что, если заметит что-то подозрительное, профессор вылетит из ее дома птичкой. Марк был ей дороже родного отца, далекого и холодного. Марк, и никто другой, находил для нее и время и доброе слово. Он, и только он, был ей настоящим другом.

Покойный отец часто говорил, что Марк — бездельник, лоботряс, а Лора защищала его. Оба они чувствовали себя изгоями среди респектабельных родственников, таких правильных и — прости Господи — абсолютно безнадежных тупиц.

Лора отложила мастихин, запустила руку в растрепанные волосы, тщетно пытаясь привести их в порядок. Сейчас она пойдет, посмотрит на незваного гостя и выгонит его к чертям собачьим. Причем немедленно!

Хотя нет! Вряд ли въехавший в ворота — вышеозначенный профессор, потому что «джентльмен во всех отношениях» наверняка бы сначала позвонил и предупредил, что прибудет раньше…

Лора сбежала по широким ступеням в просторный холл и распахнула массивную дверь. Именно в этот момент Крис достиг парадного входа, и его взору предстало самое невообразимое существо из всех, какие ему когда-либо встречались.

Из намеков Фреды было понятно, что она относится к племяннице, мягко говоря, сдержанно. Теперь Крис мог лишь догадываться, каковы их отношения на самом деле. Создание, открывшее дверь, словно сошло с обложки альбома популярной музыки. Ему не нравился рок, а в данный момент откуда-то из глубины дома доносился именно он. Вдобавок ко всему особа, стоящая на пороге, была очень далека от типа женщин, которые его привлекали.

Грязные босые ноги. Мятая пижама. Хотя, может, и не пижама, а какая-то форма каратиста. И поверх этого одеяния голодранца — золотая чешуйчатая змейка невероятной дороговизны, рубиновые глазки так и играют на солнце. Длинные густые черные волосы в полном беспорядке. Да еще посредине головы тянется широченная седая прядь. Шпана шпаной!

Если бы не золотой пояс-змейка, да еще темно-синие глаза, так похожие на глаза Фреды, Крис никогда бы не поверил, что это привидение — член одной из самых уважаемых и богатых семей в стране. Даже сейчас он не был до конца уверен, что перед ним и впрямь племянница Фреды Рейн-Нортон.

— Это частное владение! Никаких стоянок мы здесь не разрешаем, — твердо произнесла Лора, увидев фургон с прицепом.

Она мгновенно оценила ситуацию. Подобные недоразумения происходили по меньшей мере раз или два за лето, потому что Рейны не желали вывешивать на воротах необходимых объявлений.

— Вы Лора Рейн? — вежливо осведомился Крис. Он прекрасно уловил надменный и собственнический тон девицы и понял, что она и есть хозяйка поместья.

— Да, это я! — ответило привидение, однако с меньшим гонором, поскольку теперь с фургона она перевела взгляд на его владельца. Да нет, решила она, этот тип не похож на профессора, но на всякий случай спросила: — А вы доктор Огден?

Крис кивнул и подавил улыбку, поняв, что она представляла его совсем другим.

— Извините, я приехал раньше и не позвонил. Но я рассчитывал, что задержусь в пути дольше, чем оказалось на самом деле. У меня с собой мотоцикл.

Лора взглянула на прицеп позади фургона.

— Этот? Никогда не видела такого безобразного мотоцикла.

Крис засмеялся. После ее предыдущих высокомерных замечаний теперешнее показалось ему вполне уместным, учитывая диковинный облик девицы.

— Мотоцикл этот не для красоты, а для утилитарных целей, здесь он мне может пригодиться.

— Думаю, он понравится оленям и белкам, — сухо изрекла племянница Фреды. — Вон там гараж. Вам нужна помощь, чтобы внести вещи?.. О, между прочим, добро пожаловать в «Фонтан», — нехотя добавила девица.

Крис сказал, что справится сам, и направился к фургону, как вдруг перед ним появился крепкий пожилой мужчина.

— Я как раз собиралась вас позвать, Джон, — сказала Лора. — Познакомьтесь, это профессор Огден, а это наш сторож, Джон Уилкс.

Пожимая руку Джону, Крис отметил, что тон хозяйки, когда она обращалась к сторожу, намного смягчился. Вероятно, она симпатизировала ему, хотя, заподозрил Крис, сам сторож к хозяйке относился заметно прохладнее.

Лора стояла в дверях, разглядывая незваного гостя. Она не могла прийти в себя от удивления: вместо анемичного очкарика перед нею оказался ладно скроенный мужчина в потертых джинсах и легком свитере, которые прекрасно подчеркивали его стройную фигуру.

К тому же профессор был моложе, чем предполагала она, — лет тридцати с небольшим. Привлекателен, крепкого здоровья — видимо, много времени проводит на воздухе. Черты лица правильные, волосы густые, чуть вьются, а глаза темные и теплые.

Как это, черт побери, человек, вся жизнь которого проходит в душных аудиториях и в лабораториях, может выглядеть таким бодрым?!

В этот момент Крис направился в ее сторону, безо всякого труда неся два больших чемодана. Лора заметила на подбородке у Огдена маленький шрам. Боже, да он прямо ходячая реклама сигарет! Недостает лишь коня и лассо!

Крис прошел мимо хозяйки в дом. За профессором следовал Джон, неся остальные вещи. И тут Лора поняла, что особенно в приезжем ей не нравится слишком высокий рост. Сама-то она едва достигала пяти футов и четырех дюймов и была абсолютно уверена, что никто не имеет права быть выше ее более чем на пять дюймов. А этот тип явно превосходил ее в росте на целых восемь или десять дюймов.

— Мы поместим доктора Огдена в задней угловой комнате, Джон, — сказала она, направляясь через холл к лестнице.

Увидев, что гость остановился и озирается по сторонам с нескрываемым удивлением, Лора почувствовала удовлетворение. Никто не верит, что «Фонтан» не выдумка, пока не увидит усадьбу своими глазами. Даже те, кто слышал о легендарном богатстве Рейнов, обычно оказывались не готовыми сразу воспринять этот дом. Понятно, что особняк требовал дорогостоящего ухода, однако Лора, как и все Рейны, любила его до беспамятства.

В просторном холле со сводчатым потолком светильники были из бронзы с хрусталем. В двух больших гостиных стояла мебель, о которой любой антиквар мог только мечтать. В каждой комнате красовался мраморный камин с редчайшими часами на полке. Их коллекционировал еще прадедушка Лоры. А прекрасные серебряные изделия собирали другие ее предки. Стены украшали настоящие произведения живописного искусства.

— Обыкновенный загородный дом, — наконец подвел итог гость и по-мальчишески улыбнулся.

— Совсем простой и скромный, — подыграла она, продолжая подниматься по лестнице. Улыбка Огдена подкупала, и Лора заговорила тоном доброй хозяйки: — Думаю, комната вам понравится. Это самая милая из комнат для гостей. А наши собственные расположены в семейном крыле. — Лора кивнула вправо.

Непонятно отчего, но ей вдруг пришлось совсем не по вкусу, что их комнаты так далеко друг от друга. И почему этот профессор Огден совсем не такой, каким она его себе представляла?

Музыка, которая и до того мешала говорить, теперь стала просто оглушительной. Лора обернулась к гостю и увидела, что он морщится.

— Не беспокойтесь, профессор! — прокричала она, перекрывая грохот. — Я пускаю музыку на всю катушку только в студии и только, когда дома одна. К тому же ни рано утром, ни по ночам я не работаю.

Крис кивнул с вымученной улыбкой. Оставив его вместе с Джоном, Лора прошла к себе в мастерскую и выключила стереосистему. Пару минут спустя она уже переступила порог комнаты для гостей.

Огден стоял посредине и оглядывался с явным восхищением. Ей понравилось, что профессор не пытается скрыть своего удивления от царящей в «Фонтане» роскоши. Слишком уж многие из приезжавших сюда высказывали всякие нелепые замечания о богатстве хозяев.

— А это ваша ванная. — Лора пересекла большую солнечную комнату и открыла дверь в задней ее части. — Сантехника шумит, но работает безотказно.

Джон, поставив на пол багаж, собрался было уходить, но на пороге остановился и заговорщически подмигнул.

— Мэри сегодня печет пироги с голубикой. Лора, вам ведь не захочется пирожка?

Она состроила гримасу.

— Ну, Джон, прошлым летом я здесь поправилась на целых два килограмма. Может, в этом году она хочет, чтобы я потолстела аж на четыре?

— Тогда я принесу пирог и оставлю его на кухне. А вы любите пироги с голубикой, доктор Огден?

— Кто же откажется от домашних пирогов? — улыбнулся Крис.

Джон, соглашаясь, хмыкнул.

— Тогда я пойду. Могу поставить в гараж ваш фургон, только не знаю, справлюсь ли с прицепом.

Крис отправился вслед за сторожем. Но мысли его были заняты новой знакомой. Наверное, она всегда так ходит, решил он. Ничего себе видок! Не знаешь, приснилась тебе эта девица или была наяву.

Вернувшись в дом и не найдя хозяйки, профессор решил подняться наверх и распаковать багаж. По пути он еще раз остановился и с восхищением оглядел окружавшее его великолепие, машинально отметив, что музыка опять звучит, но гораздо тише.

Он пошел на звук и в комнате напротив своей спальни обнаружил Лору. Она стояла у большого холста и маленьким мастерком наносила на него краску. Когда-то эта комната наверняка служила солярием. Сейчас же была забита холстами и красками. Крис оценил стоящую в углу дорогую стереосистему, жалея, что используют ее столь бездарно.

Мисс Рейн работала, стоя к нему спиной, а он, наблюдая за художницей, пытался осмыслить представшие перед ним на холсте сочетания резких цветов и странных форм. Однако искусство как таковое Огдена никогда не интересовало. А вот сама жрица этого искусства пробудила в нем любопытство.

По сравнению с огромным холстом она вдруг показалась ему до смешного крохотной. Странно, но раньше он этого не замечал. Несмотря на малый рост, Лора Рейн стремилась заполнить собой предельно много пространства.

Крис начал было прикидывать, сколько хозяйке дома лет, но тут она обернулась, чтобы добавить краски, и увидела гостя.

— Я… гмм… я не знал, что художники работают мастерками.

— Вообще-то эта штука называется мастихин, хотя я чем только ни рисую. Ногами, например… Не волнуйтесь, профессор, если вы не будете досаждать мне вашей физикой, я не стану надоедать вам своим искусством.

— Договорились… Простите, у вас есть слуги?

— И да и нет. Есть садовник и подсобный рабочий, оба приходящие. Миссис Саммерс у нас и повариха и экономка, а ее дочка помогает как горничная лишь по мере надобности. Только в августе, когда сюда съезжается вся семья, мы, приглашаем людей из соседней деревни. Для себя я готовлю сама… А вы умеете готовить?

— Да не очень. И никаких продуктов я с собой не привез.

— Не страшно. Вы только дайте знать миссис Саммерс, чего именно хотите, и она обо всем позаботится. А в данный момент и холодильник и морозилка битком набиты. Вам повезло: я только что покончила с вегетарианством, поймала себя на том, что пожираю глазами оленя, пришедшего на водопой. Так что сейчас у нас полно бифштексов; их мне доставляют из Нового Орлеана самолетом… как, впрочем, и краски. Если сгодится на ужин, я один разморожу для вас.

Крис понял, что жить в одном доме с этой особой не так уж и скверно.

— Я, когда работаю, ем как попало, — сообщила Лора. — Но сегодня, так и быть, пересилю себя и сделаю праздничный ужин в честь вашего прибытия. Но не обольщайтесь, дальше будете все для себя готовить сами.

— Благодарю вас. Не буду вам мешать, только, пожалуйста, скажите, где мне можно расположиться с бумагами Марка.

— В вашем распоряжении библиотека. Марк работал обычно там. А архив находится на чердаке. Все упаковано в ящики, завтра посмотрим. Сейчас, чтобы попасть в библиотеку, вам надо будет спуститься вниз, а дальше идти, все время придерживаясь правой стороны.

— Сколько же в этом доме комнат?

— Тридцать четыре, не считая подвала и мансарды. Правда, третьим этажом мы пользуемся мало. Там, наверху, комнаты небольшие; первоначально они были задуманы для слуг. А теперь ими пользуются, только когда приезжает много гостей.

— Это самый поразительный дом из всех, какие я когда-либо видел!..

Крис прошел по первому этажу, словно турист по музею. Невозможно поверить, что такое сооружение — всего лишь летний дом! В бесчисленных комнатах сверкали бронзовые и хрустальные светильники. Полы покрывали восточные ковры. Мебель из дерева ценных пород была в прекрасном состоянии. По стенам висели картины. На столах и каминных полках стояли часы, вазы и статуэтки, о стоимости которых можно было лишь догадываться. И все в безупречном состоянии. Крис прикинул, что на одно только содержание фантастического особняка наверняка уходит больше, чем он зарабатывает за целый год.

Огден вырос в небольшом городке на севере Штатов, и усадьба «Фонтан» казалась ему средневековым замком, сохранившимся среди первозданной природы, в котором в данный момент царствует принцесса, надменная и эксцентричная.

К счастью, в библиотеке Крис почувствовал себя почти как дома, хотя и тут он не мог полностью забыть, где находится. Две стены огромной комнаты от пола до потолка занимали книжные полки. Двойные двери посредине третьей вели на террасу. А у четвертой красовался огромный камин с изящным диваном и креслами перед ним. В дальнем конце стоял большой письменный стол красного дерева, а возле него — массивное кожаное кресло. Тут же располагался бар со сверкающими хрустальными графинами.

Крис прошел к письменному столу и погрузился в мягкое кресло, с наслаждением вдыхая характерный запах дорогой кожи. Он почувствовал себя… ну, почти что бароном, владельцем замка.

Но у замка уже была хозяйка, и она все не шла у него из головы. Крис понимал, что Лора слишком не похожа на женщин, с которыми ему до сих пор приходилось встречаться. Однако чувствовалось, что она сумеет всерьез отвлечь его от дела, если захочет. А не захочет, мысли все равно будут заняты ею, поскольку его интерес к Лоре явно нарастал.

Ситуация складывалась настолько необычная, что Крис рассмеялся. Оказаться в огромном доме наедине с весьма экстравагантной особой. Этого он никак не предполагал! Взбалмошная аристократка носит неопрятные пижамные штаны с пузырями на коленках. У нее крашеные волосы, немытые ноги, а на талии поясок в виде змейки, который стоит больше чем весь его гардероб… Весьма вероятно, что этим летом его ждет приключение, отличное от всех предыдущих.

Тут Огден вспомнил о цели своего приезда и сразу же пришел в себя.

Часть души его восставала против окружающей его роскоши, и он не стал бы возражать, если бы с этих Рейнов чуточку сбили спесь. Однако он испытывал к ним и неожиданное уважение и откровенное восхищение. Любое большое состояние само по себе таких чувств в нем вызвать не могло бы. Но Крис отдавал должное тому, что Рейны достойным образом создавали свое богатство в течение многих десятилетий. Их род начался с выходцев из Европы, осевших в этих местах. От них их потомкам досталась особая аура значимости и незыблемости, что теперь воплотилось в сумасбродке Лоре.

2

Наведя в студии некое подобие порядка, Лора вернулась в спальню, находившуюся в другом крыле дома. Взглянув в зеркало, она усмехнулась. Отразившееся в нем тонкое личико выглядело по-детски озорным. Лора знала, что выглядит моложе своих двадцати четырех лет. Таковы уж злополучные особенности ее невысокого роста и мелких черт лица.

Интересно, какое впечатление она произвела на доктора Огдена? И кто знает, что ему рассказала Фреда? «Понимаете, Лора рисует и она немного эксцентрична». Вслед за подобным заявлением тетка, вероятно, повела плечами, как бы говоря, что в семье не без урода.

Лора не отрываясь разглядывала свое отражение, решая, что предпринять. Наконец вздохнула и пошла в душ. Но мысли о госте и о цели его приезда никак не шли у нее из головы.

Что, если тысячи страниц, которые оставил после себя Марк, докажут миру его гениальность? Или же полнейшую бездарность? Разумеется, Лора надеялась на первое, хотя не исключала и возможности второго. Марк был очень умен, но ум гениален, только когда работает целенаправленно. Даже будучи ребенком, она чувствовала, что целенаправленности-то Марку и не хватает…

Мисс Лора Рейн приготовилась сыграть перед необычным профессором роль самой что ни на есть настоящей хозяйки большого дома. Может, тогда ей удастся разгадать истинные намерения Криса. Фреда была, как всегда, немногословна, сказала лишь, что доктор Огден занимается теоретической физикой и интересуется трудами дяди.

Допустим. Но откуда у него возник этот интерес? Марк никогда ничего не публиковал. Иногда он посещал научные собрания, но не больше. Лоре показалось довольно странным, что этот доктор Огден появился у них в «Фонтане» и ни с того ни с сего заявил о своем желании ознакомиться с работами Марка. Облик профессора тоже необычен, если на то пошло! Он никак не вписывается в шаблон, который она для него заготовила.

Бокал чуть не выпал у Криса из рук, когда он увидел возникшую в дверях библиотеки женщину. Сначала он было решил, что в доме живет еще какая-то дама. Когда же он несколько запоздало поднялся ей навстречу, внимание его привлекла белая прядь в волосах вошедшей.

Вместо замарашки взору Криса предстала потрясающая красавица. Масса черных густых волос была зачесана назад и ниспадала шелковистым потоком. Вместо пузырящихся на коленях штанов он увидел прекрасно сшитый шелковый наряд цвета слоновой кости, ласково обволакивающий стройное тело. Несколько мгновений Крис не мог прийти в себя. Потом вдруг заметил, что красавица по-прежнему босая, хотя на сей раз ноги у нее вымыты. А на одной лодыжке тонкая золотая цепочка искрится крохотными бриллиантиками.

Когда Лора вошла, неслышно ступая по толстому ковру, Крис снова прикинул, сколько ей может быть лет.

— Чуть не забыла, у нас принято выходить к обеду в смокинге. На сей раз прощаю, потому что других гостей, кроме вас, нет, да и не предвидится. — Лора демонстративно уставилась на его джинсы. Это была маленькая месть за то, как он разглядывал ее при первой встрече.

Крис ничего не ответил. Он не отрывал глаз от изящной молодой женщины, проследовавшей к бару. Отдавая себе отчет, что Лора понимает его шоковое состояние и этим упивается, доктор Огден ничего с собой поделать не мог.

— Сколько вам лет?

— Двадцать четыре, профессор. И я прощаю вам ваш вопрос. Сейчас я займусь бифштексами, а вы сделаете салат, — продолжила Лора и, не спрашивая, чего бы хотел он сам, налила ему и себе виски. — Я совсем недавно вновь пристрастилась к мясу с кровью и теперь с удовольствием его готовлю… Короче, профессор, я вас не знаю, поэтому вопрос напрямик: вы справитесь с салатом или нет?

Не сводя с нее глаз, Крис медленно улыбнулся. Он так и не понял, кто же она на самом деле — властная леди-аристократка или уличная бродяжка.

— Сделаю все, что смогу, — сдержанно произнес он, подумав, что никогда еще не встречал женщины, пьющей неразбавленное виски. — Почему вы решили, что для вечернего туалета больше подходят черные с белым волосы?

Лора прошлась пальцами по тщательно расчесанным прядям.

— Знаете, у меня на волосах были всякие цвета, как на руках, на ступнях, да и на всем теле. Когда я рисую голая, то вполне могу сойти за живую палитру. — Лора с каменным лицом на миг замолчала, не сводя глаз с Криса в ожидании реакции. Потом заговорила снова: — Конечно, пока вы будете здесь, я этого делать не стану. Тетушка Фреда бесконечно возмутилась бы моим поведением, а я ее и так ужасно шокирую.

— Пусть мое присутствие вас никак не стесняет, — с напускной серьезностью запротестовал Крис. — Обещаю, Фреда не узнает. Я понимаю, как важно, когда работаешь, чувствовать себя… гмм… комфортно.

— Спасибо.

Лора зажгла на террасе свет, и они оба, держа бокалы в руках, медленно направились по поросшему травой спуску к озеру. Она молчала. Этот профессор был ей весьма симпатичен и физически привлекателен, даже при его высоченном росте. Она сама удивлялась, что он ей нравится.

Ожидая встретить чопорного умника, Лора была настроена вволю поиздеваться над ним, делая при этом все возможное, чтобы он ей не мешал и ни во что не встревал. А он никакой не чопорный и мешать ей не собирается. Ее собственный неожиданно возникший интерес к нему — вот что ее теперь беспокоило больше всего.

Бог мой, да она интересная женщина, размышлял Крис. Даже с этой белой прядью в волосах, которой завтра уже может не быть. Изменчива как ртуть. Час назад она была эксцентричной девчонкой богемного вида, а теперь перед ним настоящая леди.

Они подошли к берегу.

— Сейчас температура в озере около двенадцати градусов. И если вы не привыкли к ледяной воде, возможно, вам захочется надеть специальный плавательный костюм. У нас в доме есть пара таких, и один из них вполне может вам подойти.

Лоре казалось, что самое лучшее — остановить их отношения на уровне хозяйки и гостя.

— А разве вы сами таким костюмом не пользуетесь? — спросил Крис, поскольку тон ее сообщения как бы подразумевал, что ей это не нужно.

— Нет. Я ведь в этом озере плаваю всю свою жизнь. Тут есть одна хитрость: пока совсем не закоченеешь, надо успеть добраться до плота, потом полежать там на солнышке и согреться, а уже затем плыть обратно. Мы здесь все научились плавать быстро. Между прочим, в эллинге есть две лодки: одна парусная, другая с веслами. Большая парусная лодка сейчас на ремонте. Слава Богу, у нас никогда не было моторок.

Они остановились у самой воды. Не было слышно ни единого всплеска.

— Вас не беспокоит то, что вы здесь совсем одна? — спросил Крис, взглянув на хрупкую женщину, стоявшую рядом.

— Конечно нет! Здесь я ощущаю себя куда в большей безопасности, нежели в городе среди своих многочисленных соседей.

Огден почувствовал себя глупо. Лора, казавшаяся сейчас особенно утонченной и изнеженной, несомненно, была натурой сильной и независимой. Он повернулся и снова поглядел на возвышающийся на холме особняк.

— Сколько этому дому лет?

— Его закончили в тысяча восемьсот семьдесят пятом году, а строили почти пять лет. В те времена сюда надо было добираться целых четыре дня по воде и в карете. Поэтому семья выезжала сюда на все лето вместе со слугами и гостями. Если вам действительно интересно, я покажу альбом, который составил один из моих предков.

— Тысяча восемьсот семьдесят пятый год? Наверняка здесь должно быть хотя бы одно привидение.

Лора отрицательно покачала головой.

— Боюсь, привидений здесь нет. Хотя гости нередко высказывали подобные предположения. Видите ли, они обитают только в домах, где когда-то жили сумасшедшие или же кто-то умер насильственной смертью. А моя семья всегда была на редкость добропорядочной… Да и сейчас она такова.

— Даже дядюшка Марк?

— Марк был, конечно, странноват, но сумасшедшим его не назовешь.

Был ли в словах Лоры особый смысл? Она с упоением принялась рассказывать о дяде, об их чудесных прогулках то пешком, то под парусом.

— Значит, вы с ним были очень близки, — сделал вывод Крис.

Она кивнула.

— Марк был самым главным человеком в моей жизни. Отец не очень-то заботился о детях, он был равнодушен к нам — и пока мы были маленькими, и когда выросли. Он воспринимал нас лишь как статью расхода. Меня же с Марком сближало уже одно то, что мы считались в семье неудачниками. Он был мне больше чем отец. Неженатый, без детей, дядя воспринимал все мои беды и радости как свои.

Лора почему-то обрадовалась возможности поведать Крису несколько семейных историй. Она развернулась и прямо взглянула ему в лицо, застав его врасплох.

— Знаете, доктор Огден, если вы что-нибудь раскопаете в доказательство того, что мой дядя был мошенником, я намерена сделать все, чтобы это осталось нашей семейной тайной.

— А вы считаете, что ваш дядя был мошенником?

— Я — нет, но в семье уже давно подозревают, что с Марком дело нечисто.

— Вы когда-нибудь смотрели его бумаги?

— Только краем глаза, когда упаковывала. Я не сильна в теоретической физике. Скажу больше — я толком-то и не знаю, что это слово означает.

— В этом вы ой как не одиноки! А теоретическая физика — это, когда одни ломают головы и изобретают всякую ерунду, которую другие потом воплощают в жизнь.

— Вы говорите, как Марк. Он оставил после себя тонны записей. Боюсь, вы даже не представляете, что вас ждет. Все эти бумаги в ужасном беспорядке — я ведь не знала, что именно упаковываю. Между прочим, вы читаете по-немецки?

— По-немецки? — удивился Крис. — Читать могу, а вот говорю скверно. Почему вы спрашиваете?

— Некоторые заметки Марка написаны по-немецки. Он отдавал предпочтение немецким корням нашей семьи, а не голландским, считал голландцев по природе своей стяжателями. Думаю, благодаря тому, что он вел свои записи на немецком, Марк не забыл язык.

— А вы говорите только по-английски?

— Немного по-немецки. А еще по-французски и по-итальянски.

— По-итальянски?

— Моя мать — американка итальянского происхождения. У нее есть родственники в Италии, и я их регулярно навещаю. Мне кажется, это куда менее скучно, чем быть на все сто процентов англосаксонской американкой. Так что я, честно говоря, итальянский язык специально изучала. Странно, что Фреда не объяснила вам, что своею эксцентричностью я обязана этой ветви моей семьи.

— Так вот откуда у вас такие волосы?

— Это от матери. — Лора погладила седую прядь.

— Вы… вы хотите сказать, что эта прядь — некрашеная?

Лора расхохоталась. Ого, как здорово она все провернула — и момент подходящий! Теперь у бедняги профессора наверняка голова пошла кругом.

Она снова медленно провела пальцами по волосам, чтобы усилить драматический эффект.

— Словно родимое пятно. Эта прядка так и росла с самого моего рождения. Точно такая же прядь есть у моей матери и еще у некоторых членов ее семьи.

— Удивляюсь, почему вы не покрасили ее под цвет остальных волос.

— О, этого я никогда не сделаю! Мне нравится именно так. Я ведь уже сказала, мне больше хочется быть похожей на родственников моей матери, а не на…

— … Рейнов, — закончил фразу Крис.

— Угадали! — призналась Лора. — Но поскольку я фамилию не сменила, можно сказать, что полностью я их не отвергаю. А вы, профессор, из какой семьи?

Крис сообщил ей, что в его семье все сплошь «белые воротнички» и выходцы из Англии. А еще попросил называть его просто по имени. На что она ответила, что имечко у него так себе, но, коль скоро ничего другого он ей предложить не может, то, так уж и быть, пусть будет Крис.

Не чудится ли ему все это? Этот берег, этот вечер, невероятно изящная женщина, идущая с ним рядом? Ее голова едва доходила до его плеча. Она пробудила в его душе столько эмоций. Странно было, что они не спеша идут к дому, болтая о самых будничных вещах. Нет, в «Фонтане» нет никаких привидений. Но колдунья обитает несомненно!

— Там, — драматическим жестом Лора указала на груду больших ящиков, — находится все, что успел написать Марк.

Крис нахмурился. Все оказалось хуже, чем он ожидал. Двадцать пять, а то и все тридцать ящиков, в которых бумаги лежали в полном беспорядке. Боже, зачем он взялся за это? Плюс неразборчивый бисерный почерк — это уж будет почти наверняка. Плюс немецкий язык, на котором писал Марк. Крис и правда читал по-немецки, но когда это было!

Лора села на корточки перед ящиками, заполнявшими весь чердак. При свете лампочки четко выделялась белая прядь в ее струящихся черных волосах. Такова эта женщина — вся сплошные контрасты.

Сейчас она была одета очень просто — в джинсы и легкий свитерок, подчеркивающий каждую линию ее тела.

Ну и что же, пусть придется задержаться здесь дольше, чем он планировал. Теперь он думал об этом с какой-то странной радостью. Пугало другое — все может кончиться тем, что Лора станет его врагом. Все зависит от результата его поисков. Не дай Бог, самые худшие подозрения подтвердятся! А ведь Лора так любит дядю, так защищает его, так боится малейшего намека на то, что Марк бездарен или в чем-то замешан.

— Вон в тех трех ящиках сзади, рядом с картиной, никаких бумаг нет. Там только личные вещи дяди — коллекция курительных трубок и все такое прочее.

— А это что за картина?

— О, это одно из ранних произведений пока еще неизвестного, но великого мастера. Его я подарила Марку ко дню рождения. Мне тогда было восемнадцать лет.

Крис внимательно вгляделся в полотно и кивнул. Это была первая из картин Лоры, которую он мог понять. На темном колеблющемся фоне словно светились белые голуби. А еще виднелись разлетевшиеся куски взорванного земного шара.

— Очень хорошая картина! — искренне заявил Крис.

— Марк тоже так считал. Она ему по-настоящему нравилась, хотя он никогда особенно не любил искусство. До самой смерти дяди эта картина висела в его спальне. Видите ли, он и я — единственные из всех Рейнов открыто выступали против войны. Против любой войны, коли на то пошло. Я очень хотела порадовать Марка.

— А почему она сейчас здесь, наверху?

Лора нахмурилась.

— Марк все это завещал мне. Наверное, надо было бы забрать ее в Новый Орлеан. Но, когда я вскоре после похорон стала упаковывать его вещи, мне было больно видеть предметы, напоминавшие о нем. Пожалуй, мне и правда надо что-то с этой картиной сделать.

В ее голосе Крис явно различил горькие нотки. Ему становилось все яснее, что отношения между дядей и племянницей действительно были очень теплыми. Огден посмотрел на ящики, потом опять на Лору.

Она же не сводила глаз с картины и, казалось, совсем позабыла о присутствии Криса. Его охватило почти непреодолимое желание сжать эту хрупкую женщину в объятиях, ибо впервые он понял, как она бесконечно ранима.

Но даже сейчас, застыв в печали, она излучала такую силу, какую Крис до сих пор никогда не встречал в женщинах. Эта сила — суть ее независимого характера, из-за которого, надо думать, от Лоры отступился не один мужчина. Он вспомнил, как она жаловалась, что ей трудно быть представительницей семейства Рейн. Возможно, трудности эти больше связаны не столько с семьей, сколько с ее собственным своеобразным характером.

И тут Лора резко выпрямилась, нарушив чарующее молчание.

— Когда вы займетесь ящиками, вам понадобится помощь. Посмотрю, где Боб. Это местный парень, который работает в саду. Я услышала шум сенокосилки. Значит, он поблизости.

Крис проследил, как Лора прошла к одному из чердачных окон, распахнула его и выглянула наружу. Он невольно улыбнулся при виде ее весьма аппетитной попки. Оказывается, не так-то легко заставить себя отключиться от эротических грез.

Но от грез не осталось и следа, когда раздался резкий, пронзительный свист, которым Лора старалась привлечь чье-то внимание.

— Через минуту он будет здесь, — небрежно сказала она, отступая от окна и стряхивая с рукава пыль.

— Неужели это вы подняли такой шум? — усомнился Крис.

Она захохотала.

— Конечно, я, профессор. Свистеть меня научил Марк. В таком огромном поместье, как наше, это единственный способ кого-либо дозваться.

— Какие еще будут сюрпризы, Лора? Я вас себе представлял совсем не такой.

— Вы тоже обманули мои ожидания…

Внизу послышались шаги, и они оба почему-то вздрогнули. Когда Боб вошел, Лора представила мужчин друг другу и оставила одних.

Она поняла, что работать сейчас не сможет. Со светом все было в порядке, а вот с ней самой отнюдь нет! Она решила пройтись — пусть прояснится голова, — а потом заняться обычными делами.

Однако мысли о Кристофере Огдене не оставляли ее и за стенами дома и на тропинке, ведущей от озера в лес. Этот человек оказался настолько привлекательным, что она лишилась покоя. И что особенно странно, он волновал ее все больше и больше.

Крис был не только внешне очень хорош собой, он обладал еще прекрасным чувством юмора. Наделенная от природы живым и острым умом — подчас даже слишком острым, — Лора высоко ценила остроумие в других. Но было еще нечто очень важное: его спокойный, ровный характер. Лора не могла объяснить, почему именно это его качество так ей нравится. Ведь она привыкла считать, что от такого спокойствия всего полшага до занудства. И тем не менее…

Получалось, что Крис самый интересный из всех мужчин, которых она встречала. И это при том, что он профессор!

Мнение об ученых у Лоры было однозначным, как, впрочем, и о многом другом. Помимо Фреды, за учеными тупицами были замужем две ее кузины. А одна из близких подруг вот-вот сочетается законным браком с похожим на сову профессором философии. Лора не сомневалась: такая судьба хуже смерти. Сборища на факультете, закрытый мирок надутых снобов. Фреде пару раз удавалось уговорить ее пойти на подобные мероприятия. Там царила такая скучища, что, только опасаясь гнева тетушки, Лора не затеяла скандал ради собственного развлечения…

Она остановилась, пораженная вновь возникшим у нее подозрением: Фреда уже не раз пыталась выдать ее замуж за представителя научного мира, и Кристофер Огден — последняя из подобных задумок тетушки? Пока что Лора так и не выяснила истинную причину интереса, проявляемого Крисом к работе Марка. До сих пор ее волновали вопросы более личные.

Неужели Фреда снова затеяла свои поиски подходящего для племянницы мужа? А если это так, какая роль отводится в ее планах Крису? Кто он — сообщник или невольный союзник?

Она представила себе весьма подходящий для такой ситуации сценарий. Фреда всегда обожала Марка, хотя его эксцентричные выходки приводили ее в отчаяние. Вполне возможно, что тете безумно хочется, чтобы труды брата получили признание. Фреда не раз говорила, что надо нанять специалиста, который мог бы разобраться в бумагах Марка.

Скорее всего было так: на очередном университетском мероприятии Фреда знакомится с Крисом и решает убить сразу двух зайцев: с одной стороны, он физик-теоретик, с другой — превосходный кандидат на роль супруга для ее взбалмошной и все еще незамужней племянницы. И как кстати пришлось условие, специально оговоренное Марком в завещании: все его бумаги должны оставаться в «Фонтане». А именно там — так уж получилось — проводит лето вышеупомянутая племянница. К тому же совсем одна.

Лора улыбнулась. Надо признать, замысел тетушки достоин восхищения. Теперь осталось выяснить, знает ли об этой затее Крис. Инстинкт подсказывал, что он, как и она сама, оказался пешкой в руках гроссмейстера. Но это надо выяснить поточнее.

Тетка наверняка намекнула, что Рейны щедро одарят любую фирму, которая посчитает изыскания Марка интересными. По сути дела, для этого даже не нужны намеки. Уже одной фамилии Рейн достаточно, чтобы ассоциироваться в сознании людей с большими деньгами и крупными научными проектами.

Пойдем дальше. Налицо возраст самого Криса — ему чуть больше тридцати. Именно в эти годы мужчины начинают задумываться о семейном очаге и благоустроенном быте. Хобби Криса тоже требует немалых денег. И, возможно, от него не ускользнуло то обстоятельство, что Теренс, муж Фреды, благодаря богатству своей жены, ведет весьма приятную жизнь.

И вот теперь Лора снова оказалась перед дилеммой, которая преследует ее с тех пор, как она стала взрослой. Она избегала общества людей своего класса, хотя для них ее деньги не имели никакого значения. Когда же она выходила за пределы этого узкого круга, у нее всегда появлялись подозрения насчет искренности чувств тех, кто в сей круг не входит…

Погруженная в свои мысли, молодая женщина брела по лесу. Осталась позади тропинка, по которой она сюда пришла. Но Лора знала, где находится. Почти всю свою жизнь она провела в здешних лесах и прекрасно ориентировалась по приметам, ускользающим от неопытного глаза. Например, дерево, сгоревшее от молнии, или же какая-нибудь топь на болоте, поросшая особенно крупными папоротниками, или ель с раздвоенной макушкой. Много лет тому назад Марк учил ее, как искать подобные ориентиры.

Лора гуляла уже почти два часа. Сделав круг, она снова вышла на тропинку, ведущую к озеру, и неожиданно увидела поджидающего ее на берегу Криса.

— Где вы были? — спросил он охрипшим от беспокойства голосом. — Я вас искал!

— Почему? — удивилась Лора.

— Потому что нигде не мог вас найти.

— Вы меня искали, потому что не могли найти?

— Вот именно! Я хотел сказать, что, не найдя вас, стал беспокоиться. Стоит ли ходить в лес одной?

— Дорогой мой профессор, я брожу одна по этим лесам уже много лет!

— Ну и что с того. Должен же кто-нибудь вам сказать, как это опасно!

— Я обдумаю ваши слова, — суховато произнесла Лора — излишняя, с ее точки зрения, опека всегда вызывала у нее чувство раздражения. — А вам не кажется, что это также относится и к вам? У меня сложилось впечатление, что вы намереваетесь отправиться в лес прямо на вашем безобразном мотоцикле.

— Мне не привыкать.

— Но не к этим лесам, я думаю. Это мне к ним не привыкать.

— Я захватил с собой несколько карт этого района, — объяснил Крис. — Кроме того, у меня всегда при себе компас и ружье.

— А у меня — мои инстинкты.

— И все равно я считаю, что ходить в лес одной неразумно! — стоял на своем Крис.

— А я думаю, профессор, что сейчас вы проявляете признаки мужского шовинизма!

Крис не ответил, понимая, что она права. Он и сам не мог взять в толк, почему так прореагировал на ее исчезновение. Ведь из всех известных ему женщин Лора Рейн была единственной, кому мужская защита абсолютно не нужна.

Она заметила его смущение и решила воспользоваться моментом.

— Если нам предстоит жить вместе под одной крышей, то будет разумно прямо сейчас установить ряд незыблемых правил. Правило номер один гласит: за свои поступки и за свое времяпрепровождение я никому отчитываться не должна. Вы вольны делать то, чего вам хочется, а я, разумеется, то, чего хочется мне.

— А разве вы когда-либо поступали иначе? — чуть улыбнулся Крис. — Думаю, вам нет нужды впадать в назидательный тон хозяйки большого дома.

— Не будем устраивать дискуссию!

— Полагаю, сработала своего рода психологическая самозащита.

— А я полагаю, что вы уж очень скоро решили стать для меня головной болью! — И, резко повернувшись, она зашагала к дому.

Крис проводил ее взглядом, ругая себя последним дураком. Если бы Лора была последовательна в своих словах и поступках, то, наверное, контролировать себя ему было бы куда легче. А она его вывела из равновесия с самой первой минуты его приезда в «Фонтан». К такому положению вещей Кристофер Огден абсолютно не привык.

Ему не раз доводилось видеть мужчин, которые волею обстоятельств оказывались связанными с совсем не подходящими для них женщинами. Однако с ним самим ничего подобного никогда не случалось, да и не случится.

Ко всем своим любовным похождениям он подходил с той же хладнокровной логикой, что и к работе. И результаты всегда были более чем удовлетворительные. Но уж если и существовала неподходящая для него женщина, то это была именно Лора Рейн. Тем не менее она его околдовала. Крис чувствовал себя так, словно и не жил прежде. А жизнь во всей своей полноте и силе началась только сейчас, с того момента, как он увидел эту самую невозможную из обитающих на свете представительниц прекрасного пола.

Крис тряхнул головой, отгоняя опасные мысли, и в который раз напомнил себе: в «Фонтан» он приехал с вполне определенной целью, а вовсе не для того, чтобы потерять рассудок от его хозяйки.

Лора ворвалась в кухню ровно на минуту, схватила стаканчик с йогуртом и взбежала по задней лестнице к себе в студию. У нее в ушах все еще звучали собственные слова, сказанные Крису. Она рассчитывала, что вызовет у него шок, но по его реакции поняла, что своей цели вряд ли достигла. Сидя на полу, Лора ела йогурт и думала о Кристофере.

Значит, он заволновался, когда она ушла. На самом-то деле в этом не было ничего необычного. Из-за хрупкого миниатюрного телосложения мужчины часто воспринимали ее как существо слабое и беспомощное. Но такое впечатление у них исчезало, стоило им с ней поговорить хотя бы пару минут. Странно, что до профессора это пока еще не дошло.

Однако до сих пор он не сделал ничего, что бы могло оправдать ее язвительность. Если, конечно, не считать замечания по поводу ее высокомерия. Когда Лора применяла в общении с мужчинами этот свой тон, как сказал Крис, «назидательный тон хозяйки большого дома», они все неизменно ощущали себя в чем-то провинившимися. А Криса ее поведение, похоже, забавляло.

Лора нахмурилась. Ей никак не хотелось признаться даже себе самой, что ситуация становится неконтролируемой. В данный момент она думала об этом, как о вполне реальной возможности. Обычно Лора Рейн контроля над собой не теряла. Как и над теми, кто ее окружал. Сколько бы она своих домашних ни критиковала, все они обычно делали именно то, чего хотелось ей. И именно так поступали мужчины, прошедшие через ее жизнь, — полностью соблюдали условия, выдвигаемые ею.

А человек, который так взбудоражил мысли Лоры, тем временем вернулся в дом, перетащил часть ящиков в библиотеку и начал разбираться с бумагами Марка. Все надежды Криса навести в них маломальский порядок развеялись очень быстро. Так же, как и надежды обнаружить какие-нибудь даты. Если у покойного и существовала последовательность в записях, то от нее не осталось и следа после того, как их упаковала Лора. А может быть, ее и не было вовсе.

Крис привык к порядку и воспринимал его как необходимость, поэтому пришел прямо-таки в ужас от непродуманной и хаотичной деятельности Марка Рейна. В своих записях тот перепрыгивал с одной мысли на другую, нарушал порядок изложения фактов, что даже при самом беглом знакомстве с его бумагами было очевидно.

Но при всем при том был очевиден и талант Рейна. Ученый мыслил оригинально, смело, и Крис уже не сомневался, что ему будет очень интересно вести изыскания, к чему бы они ни привели.

Очень скоро доктор Огден сделал для себя вывод, что в строго регламентированной университетской среде Марк не сумел бы выжить. Но, учитывая его материальное благополучие, подобная проблема его, видимо, никогда не волновала. Глубоко в душе Крис позавидовал богатству Рейнов, ибо оно дало Марку полную свободу творчества.

Работа поглотила его — какая уж тут Лора! — он начисто позабыл о ней. Однако не прошло и трех часов, как тишину нарушила безумная музыка, которая даже сквозь толстые стены настигала его. Крис собрался было подняться к Лоре и попросить убавить звук, но потом передумал, решив, что этого она от него и ждет. Нет уж, перебьется!

Всего лишь сутки, как они знакомы, а он уже понял главную черту ее характера — непостоянство. Видимо, и гнев ее столь же преходящ. Как-то сразу она повела себя так, что у нее хотелось попросить прощения. Вот только за что? Да и виноват ли он? Пусть не слишком тактично, но сказал-то он правду: ее надменность не более чем поза, защита от враждебного ей внешнего мира. Даже если предположить, что прежде ей никто на это не указывал, правда есть правда.

Однако Крис подозревал, что Лора и сама знала, как резко прозвучали ее слова у озера. Честно говоря, он ни минуты не сомневался в том, что Лора Рейн всегда, при любых обстоятельствах прекрасно знает, что делает. Самое мягкое определение ее характера, которое пришло ему в голову, звучало как «чересчур волевая».

Под грохот музыки Крис еще чуть-чуть поразмышлял о хозяйке дома. Потом он снова углубился в работу.

3

Еще в незапамятные времена природа дала человеку таинственное чувство, предупреждающее его о приближении опасности. Те, кто в силу профессии или хобби оказываются в рискованных ситуациях постоянно, развивают в себе сверхинтуицию. Нечто подобное сработало у Криса. Едва он вчитался в бумаги, как что-то заставило его обернуться. В дверном проеме стояла Лора. Огден не знал, как давно она сюда пришла, но что-то ему подсказывало, что отнюдь не минуту назад. На какой-то миг на ее лице промелькнула чуть ли не нервозность, но это впечатление быстро улетучилось, потому что она спокойно сложила руки на груди и улыбнулась.

— У нас, Рейнов, есть одна проблема: мы никогда не просим прощения. Мы не допускаем мысли, что несовершенны, как все прочие. Но иногда мы пытаемся победить гордыню и загладить свою вину. Что вы скажете насчет гамбургеров с прекрасным видом на окрестности?

Крис от всей души рассмеялся. А Лора наконец-то почувствовала облегчение. У себя в студии она очень рассчитывала на его чувство юмора и теперь радовалась, что не ошиблась.

— Неужели вы хотите сказать, что во всей округе мне больше ничего предложить не могут? — отсмеявшись, спросил он. — Или же вы считаете, что нанесенная мне обида более серьезного искупления вины не заслуживает?

— Боюсь, ваше первое предположение ближе к истине. Единственный у нас в городке ресторан временно не работает: у хозяев бракоразводный процесс. Можно лишь надеяться, что либо он подыщет для себя новую управительницу делами, либо она — нового шеф-повара. От миссис Саммерс мы узнаем все новости… По последним сводкам, ресторан закрыт. Так что осталось только кафе.

Лора прошла в комнату и оглядела стоящие вокруг стола ящики.

— Значит, все хуже, чем вы ожидали?

— Боюсь, что да, — уныло признался Крис. — Если у Марка и была система в записях, то она пропала при их упаковке.

— О, система-то у дяди, конечно, существовала, но ее принцип знал только он сам. Видите ли, у него здесь было несколько открытых стеллажей, помимо выдвижных ящиков в письменном столе и встроенных ящиков под книжными полками. А в какой последовательности они заполнялись… Увы…

Лора развела руками.

— Похоже, Марк ни в чем не любил дисциплины. По крайней мере, если судить по тому, что я успел увидеть. Однако он, вне всякого сомнения, был блестящим ученым, — не без удовлетворения признал Крис. — И к тому же он был счастлив, занимаясь тем, чем хотел.

Лора опустилась на пол напротив Криса.

— Почему вы заинтересовались работами дяди? Насколько мне известно, он никогда ничего и нигде не печатал. Вам о нем рассказала Фреда или Теренс?

— Теренс, но только в общих чертах. Мой же интерес к трудам Марка связан с человеком по имени Эгберт Лоу. Он когда-то работал на нашем факультете в университете.

— Мне это имя ни о чем не говорит, — повела плечами Лора.

— Думаю, вы его и не должны знать. Мне тоже довелось поработать с ним совсем немного: он исчез спустя полгода, после того как я пришел на кафедру. И случилось это лет десять тому назад.

— Исчез?

— Да. Он тоже был физиком-теоретиком и наверняка познакомился с Марком на какой-нибудь научной конференции. Затем довольно регулярно переписывались и изредка встречались. А потом Лоу пропал. Он не был женат, жил один. По прошествии какого-то времени родственники официально заявили о его смерти. На нашу кафедру поступили все бумаги, которые находились у него в офисе, а в его дом переехала одна из дальних родственниц. Она скончалась совсем недавно. Когда же стали приводить дом в порядок, готовя его к продаже, обнаружились бумаги покойного, которые все эти годы пролежали на чердаке.

Родственники Лоу снова связались с нашей кафедрой, и материалы попали ко мне, потому что в настоящее время мои научные интересы совпадают с темой, затронутой в разработках Лоу. В найденных среди бумаг письмах я нашел ссылки на вашего дядю и его научные изыскания. И именно в этот момент Фреда предложила мне заняться архивом Марка. Как говорится, на ловца и зверь бежит!

Лоре стоило большого труда не выдать своего облегчения: ее опасения оказались напрасными. На этот раз Фреда не строила на ее счет никаких матримониальных планов. И на том спасибо!

— Я только не понимаю, каким образом работа, проделанная столько времени назад, может иметь значение сегодня. Да и сам Марк вот уже пять лет как умер. Уверена, что за эти годы ваша наука ушла далеко вперед по сравнению с исследованиями и Марка и этого вашего Эгберта.

— Физика, Лора, невероятно широкая область науки. Даже теории Эйнштейна, разработанные им еще в далекие тридцатые годы, до сих пор исследованы не до конца. Я сам только в прошлом году обратил внимание на те вопросы, которыми занимались ваш дядя и его коллега. И очень возможно, что эти двое продвинулись куда дальше, чем я.

Лора просияла.

— Как было бы замечательно, если бы оказалось, что Марк внес достойный вклад в науку. Случись такое, я бы не поленилась поехать на могилу к отцу, чтобы сказать: «А что я тебе говорила!»

Крис рассмеялся.

— Подозреваю, такое случалось не раз.

— О, конечно! Я всегда оказывалась в проигрыше в этой семье, потому что должна была конкурировать со своими старшими кузинами. Меня считали чуть ли позором семейства. С этим не соглашался один лишь Марк. Он почти всегда меня защищал и любил при этом приговаривать: «Дайте крошке Лоре быть самой собой». К сожалению, остальные думали иначе.

— Уверен, вы все равно добивались своего. Я имею в виду, оставались самой собой.

— Естественно! Для меня никто не указ, если я что-нибудь решу. А что вам говорила про меня Фреда?

— Только то, что вы художница, и все. Хотя у меня сложилось впечатление, что она не в восторге от вас.

— Ей не нравится все, что касается меня. Скорее всего, она заявила, что я «рисую». Она считает, что я вовсе не художница. Больше того, она не успокоится, пока не выдаст меня замуж, потому что все мои кузины уже обзавелись супругами.

— Все замужем? — удивился Крис. Он снова вспомнил, что однажды за обедом ему предстояло познакомиться с какой-то племянницей.

— Все без исключения. И к тому же супруги у них очень подходящие. Видите ли, Фреда может быть весьма настырной. «Бог знает, какую беду я могу навлечь на семью, если мною не управлять!» — таковы ее доподлинные слова.

— Вы когда-нибудь уже решались на подобный шаг… Я имею в виду замужество?

— Нет. Правда, чтобы сбить с них всех спесь, я время от времени нарочно привожу на семейные сборища своих приятелей. А среди моих друзей есть очень занятные люди, — закончила Лора и озорно усмехнулась.

Кто бы сомневался! Крис почувствовал странное облегчение от того, что Лора не была никогда замужем. Хотя, вряд ли найдется мужчина, которому удастся покорить столь непостоянное и строптивое существо!

— Если не ошибаюсь, вы предложили угостить меня отменным ужином. После съеденного на ланч йогурта я не отказался бы проглотить целых два обеда.

— Ну, этого я вам обещать не могу, профессор. Мои возможности не беспредельны. Но гамбургеры на свежем воздухе я вам обеспечу.

Лора предложила поехать на ее машине. Крис не возражал, хотя у него были на этот счет свои соображения. Ему нравился ее новенький темно-серый «мерседес», и он был не прочь сесть за руль. Однако сомневался, что Лора ему бы это позволила. А при взрывном характере она вряд ли хороший водитель. Крис с тревогой представил себе петляющую между холмов дорогу, что вела к усадьбе. И все же предложить вести машину самому он не решился, хотя они стали ближе.

Криса это забавляло: никогда раньше он не встречал человека, который бы так ловко отгораживался от других невидимой стеной, словно вывешивая особый знак «Входа нет». А Лора делала это с большим успехом, легко сохраняя внешнюю любезность и дружелюбие.

Ну ладно, решил про себя Огден. Похоже, сейчас ее что-то терзает, но скоро это выяснится. Долго скрывать свои чувства она не умеет.

Пока Лора выводила машину из гаража, Крис поймал себя на мысли, что не знает, талантливый она художник или так себе. Бунт, конечно, дело хорошее, но машину она приобрела явно не на доходы от продажи своих картин.

Фреда отзывалась о ее занятиях живописью как о способе убить время, тут уж Лора догадалась правильно. Огден в принципе готов был согласиться с этим мнением. В искусстве, как и во всем остальном, многое определяется самодисциплиной, так он считал. А Лора, видимо, в этом была схожа со своим любимым дядюшкой Марком. Где уж тут взяться дисциплине.

— У вас все хорошо получается?

— Вы имеете в виду, хорошо ли я вожу машину?

— Нет, не это. Я имею в виду, удаются ли вам ваши картины.

— О, вполне! До великих мне еще далеко, да, пожалуй, я никогда великой и не стану, но в одной престижной галерее у меня скоро будет персональная выставка. Я считаю, что заслужила это только благодаря своим способностям, а не громкой фамилии нашей семьи.

Наверное, подумал Крис, она не зря сетовала на сложности, связанные с тем, что носит фамилию Рейн. По-видимому, дело куда серьезнее, чем ему показалось поначалу. И все-таки назвать эту полную самообладания женщину «бедной маленькой богачкой» было просто невозможно.

— Я в искусстве профан, — признался Крис. — Я купил несколько картин, но лишь потому, что они мне понравились, а не потому, что могу их по-настоящему оценить.

— А покупать картины из других соображений и не стоит. Мой отец, например, приобретал картины, чтобы вложить в них деньги, а к самим полотнам у него ни малейшего интереса не было.

— Похоже, вы не дружили с отцом.

— С родителями нельзя дружить или не дружить. Скажем так: мы с отцом друг в друге разочаровались. Не будь кровного родства, отец был бы счастлив с нами и вовсе не встречаться. А вот мой родной братец сказал бы вам, что наш папочка был человеком изумительным, просто расчудесным.

— Расскажите мне про брата.

— Да о нем особенно нечего рассказывать. На два года старше меня и очень похож на отца. За исключением выбора супруги, если на то пошло. У отца хватило здравого смысла выбрать в жены нашу маму. А вот у Майкла жена — лишь бледное ничтожество. Конечно, она из достойной семьи, хорошо воспитана. Но у нее нет ни мозгов, ни амбиций, кроме одной: быть всегда в списке приглашенных на всякие светские рауты. Мы с ней учились в одном классе. И в закрытую частную школу нас обеих послали только для того, чтобы нас там хорошо выдрессировала. Ее выдрессировали, а меня — нет.

— Думаю, с вами это никогда не получится.

— Что не получится?

— Вас выдрессировать. Вы такая живая, такая разная!

— Приятно слышать. Спасибо. Хотя вряд ли вы хотели сделать мне комплимент.

— Именно это я и хотел, — заверил Крис.

Все, что касалось Лоры, вызывало у него волнение. Сейчас, когда он сидел с нею рядом в машине, уровень адреналина в крови подскочил так же резко, как это бывало с ним при восхождении на горную вершину или спуске в пещеру. К тому же сейчас он тоже испытывал подспудное чувство опасности.

Когда машина выбралась на главную дорогу, Крис перестал сомневаться в водительском мастерстве Лоры. Она вела «мерседес» на предельной скорости, при этом во все повороты и изгибы дороги вписывалась как заправская участница гонок на выживание и, как бы между прочим, поддерживала со своим спутником светскую беседу.

Теперь у Криса из головы не выходила мысль о том, какой вызов бросила ему судьба в лице Лоры. До встречи с нею он не чувствовал ни с одной женщиной ничего подобного. Для него вызовом были восхождения на вершины гор, плавание по бурным рекам или спуски в никем до него не исследованные пещеры. Своеобразным вызовом судьбе были и его изыскания в области теоретической физики. Что же касается женщин, Крис всегда рассматривал их лишь как предмет обладания.

Бог наградил Огдена суровой привлекательностью, и он нравился женщинам. Кроме того, у него был легкий уравновешенный характер и несколько оригинальное чувство юмора, поэтому Крис завоевывал женщин без особого труда. Однако покорить сидящую сейчас рядом с ним не похожую на других особу явно задача не из легких. Так что пока, решил он, лучше не задумываться, стоит ли ему принимать такой вызов или нет.

Они добрались до места — небольшого уютного кафе, часть столиков которого располагалась под открытым небом. Взяли гамбургеры, содовую и устроились за стоящим в отдалении столиком. Затем Лора с видимым удовольствием принялась за гамбургер с кружочками лука.

Крис наблюдал, как она вцепилась белыми зубками в аппетитный хлебец. Пожалуй, самое восхитительное — это ее ни с чем не сравнимая жажда жизни, которая проявлялась во всем, что бы она ни делала.

Казалось, Лора совершенно не замечала явного внимания к своей персоне со стороны других посетителей. Достопримечательностей в округе было мало, и потому вряд ли в радиусе более чем пятидесяти миль существовало что-то столь же значимое, как владельцы «Фонтана» со своим поместьем. Но и сама по себе Лора непременно вызывала к себе интерес. Даже там, где никто никогда фамилии Рейн не слышал, она бы ни осталась незамеченной.

— Отлично! — вдруг изрекла она и озорно усмехнулась. В уголке рта у нее застыла капелька кетчупа. — Думаю, теперь уже не чета Пенроз будет предметом свежих сплетен. Их заменим мы с вами. Пенрозы — владельцы ресторана, которые затеяли бракоразводный процесс. Я вам об этом уже говорила. Так вот, теперь про них забудут и начнут шептаться о всем известной Лоре Рейн, которая завела себе любовника.

— Ясно, — сказал Крис, с интересом наблюдая за ее поведением. — Скажите, а раньше всем известная Лора Рейн давала повод для подобных пересудов?

— Нет, никогда. Да и сейчас не собирается! — твердо заявила она.

Крис ничего не сказал в ответ, и потому ее слова как бы зависли в воздухе, на нет сводя ту атмосферу непринужденности и добросердечности, что возникла между ними.

— Я не хотела вас обидеть, Крис. Хорошо, что вы здесь, — наконец произнесла Лора.

Но тут же решила, что сказала что-то не то. Они с Огденом знакомы слишком мало, и потому она не знала, как с ним себя вести. К тому же всю свою взрослую жизнь Лора старательно отваживала мужчин.

— Я тоже рад, что приехал, — улыбнулся Крис. В данный момент его отсюда не выманили бы даже на вершины Альп.

Несколько минут он и Лора молча жевали. А потом она заявила, что хочет заказать себе еще порцию лука. Не успел Крис подняться, как она отправилась к стойке сама. Он молча наблюдал, как молодая женщина шла между столиками с грацией и уверенностью холеной маленькой кошечки, приковывая к себе взгляды всех сидящих за соседними столиками.

Есть мужчины, выбирающие для себя внешне ярких спутниц жизни, потому что это укрепляет в них осознание собственной значимости. Сейчас он не мог вспомнить ни одной женщины из тех, с кем встречался, на которую бы мужчины по-настоящему заглядывались. Женская красота никогда не была для Криса предметом почитания. Но теперь, что и говорить, ему было приятно, что его видят рядом с такой красоткой. И это открытие вызвало у него беспокойство. С чего бы это, думал он, когда Лора вернулась к столику.

— Почему вы не женаты, Крис? — спросила она, как только села на место.

Ее слова, как и все от нее исходящее, застали его врасплох.

— Думаю… потому, что пока еще не нашел подходящую для себя пару.

— А вы искали?

— Нет, на самом-то деле я не могу сказать, что искал всерьез.

— Ну, по-моему, вам давно пора этим заняться. И лучше всего, чтобы она была богатой, тогда вы могли бы без забот посвятить себя академической карьере.

— Когда дело до этого дойдет, думаю, я буду вполне в состоянии сам содержать семью. В наши дни преподавателям в престижных учебных заведениях платят неплохо.

Его ответ Лоре не понравился, потому что она ожидала совсем другого. И она стала подзадоривать Криса:

— А я всегда слышала, что ученые предпочитают жениться на богатых. Пример тому — дядя Теренс.

— Теренс Норман в высшей степени уважаемый специалист в своей области и вполне достойный человек, — мягко заметил Крис.

— Разумеется. Я и не спорю. И, между прочим, я знаю, что тетю Фреду он очень любит. Только никак не пойму за что. Но нельзя не признать, что ее огромные деньги сглаживают рытвины на дороге его жизни. Без Фреды ему бы пришлось проводить летнее время не на фешенебельных курортах, а заниматься ради лишних денег с бестолковыми студентами. Я не права?

— Да, в наше время не все мужчины могут полностью обеспечивать свои семьи. И если бы я решил жениться раньше, то, скорее всего, мне пришлось бы отказаться от большинства своих увлечений. Особенно если бы моя жена не разделяла их со мной. И я не вижу в этом ничего страшного.

— Извините за скептицизм. Но я много лет сама наблюдала, как даже те, кого деньги вроде бы не интересуют, начинают их очень любить, стоит им оказаться рядом с богатством.

— Вы говорите так, словно большинство встречавшихся вам мужчин добивались вас ради денег.

— Вот именно!

— И поэтому вы решили стать просто невыносимой.

— Крис, вы выбрали себе не ту профессию. Вам надо было идти не в физики, а в психологи.

— А сейчас у вас в жизни мужчины есть?

— Если бы были, я бы в «Фонтане» одна не сидела. Не стоит об этом больше говорить… Да нет, даже если бы они и были, я все равно приехала бы сюда одна. Мужчины и работа несовместимы.

— Согласен, только для меня это — женщины и работа.

— Неужели?

— Разумеется, речь не о присутствующих.

— Разумеется!

Допивая содовую, Крис наблюдал, как Лора пытается заинтересоваться чем угодно, только не им. Любопытно, сколько ему поставлено сейчас очков в учетной карточке, которую наверняка завела на него Лора. Ясно, что профессия его никогда высоко не котировалась. Это Крис уже знал. Однако ее нервозность указывала на то, что он, возможно, кое в чем преуспел. Даже осторожные попытки его рассердить доказывали, что он ей не безразличен.

Мисс Рейн закончила трапезу и стала собирать остатки еды, чтобы их выбросить. Взгляда Криса она старательно избегала, движения ее стали несколько скованными, что подтвердило его догадку: Лора чувствовала, как он за нею наблюдает.

Он и правда не спускал с молодой женщины глаз, когда та несла мусор к урне. Интересно, какая она в постели? — мелькнула мысль. Такая же вечно меняющаяся, как всегда и во всем? А может, он найдет в ней столь редкое и пленительное сочетание смелости и застенчивости?..

День явно не задался. Рисовать не хотелось. Идти в лес вряд ли имело смысл: на небе собрались темные тучи. А мешать Крису, углубившемуся в работу, и вовсе ни к чему.

Она вгляделась в только что законченную картину — жалкую попытку отвлечься. Потом поставила кисти в воду, чтобы те не засохли, и опустилась в старое кожаное кресло, с разноцветными следами масляной краски, и задумалась. Что ж тут удивительного, если Крис при любой возможности упоминает про работу Марка и непрерывно о нем расспрашивает? Ей и самой уже давно хотелось поговорить о дяде с кем-нибудь, кто мог оценить его по достоинству.

Лора дала волю воспоминаниям. Марк был, конечно, далеко не прост. Крис считал его блестящим ученым. А она помнила дядю как человека мягкого и доброго. С нею он всегда был совсем не таким, как с другими: его беспредельная доброта к ней шла вразрез с несколько суровой внешностью. Ее брат и кузины всегда побаивались Марка, но у необузданной Лоры никогда подобных страхов не возникало.

Она бесконечно любила «Фонтан». Ее всепоглощающая любовь к поместью началась с того, что в детстве она каждое лето проводила здесь с дядей Марком. Он обожал прогулки на свежем воздухе, природу и ненавидел охоту. Никому никогда не разрешалось приносить в поместье ружье. И этот запрет соблюдали здесь и теперь, через пять лет после его кончины.

Именно от дяди Лора научилась терпению, необходимому всем, кто наблюдает за животными в их естественной среде. В лесу у Марка всегда были с собой каталоги птиц и диких животных, обитающих в данной местности. Теперь Лора иногда брала эти книжки, отправляясь в лес одна.

А какую радость у Марка вызвала ее картина! Тогда она весьма банально назвала ее «Наше будущее». И вот теперь уже более пяти лет это «выдающееся творение» пылится в забвении на чердаке.

Лора нахмурилась. Владелец галереи, где будут выставлены ее произведения, заинтересовался ее ранними работами. «Наше будущее», наверное, как раз то, что нужно для предполагаемой экспозиции. В любом случае самое время вытащить ее с чердака.

Лора решительно встала с кресла, поднялась на третий этаж и по крутой, узкой лестнице добралась до чердака. Все ее мысли крутились вокруг предстоящей выставки. Если экспозиция провалится, тогда придется согласиться с Фредой и признать, что она, Лора, просто занимается рисованием, чтобы убить время, не обладая при этом никакими художественными талантами. Хобби богатенькой девицы, которой не надо думать о хлебе насущном!

Она вытащила картину, надеясь, что перепады температуры не повредили холст и красочный слой. Вроде все было в порядке. Но надо внимательнее осмотреть ее в студии при ярком свете.

С картиной в руках она пошла вниз. Не дойдя до основания лестничного пролета, почувствовала, как деревянная рама начала ослабевать. Похоже, полотно выдержало пребывание на чердаке, а вот рама рассохлась. Может быть, выдохся клей на стыках.

В студии Лора осторожно опустила картину на пол и осмотрела раму как следует. Даже в прошлые годы рамы для своих картин она делала сама из лучших материалов, включал дорогой клей. Странно, что сейчас эта распадается на части. Лора наклонилась над отошедшей частью и с недоумением увидела на стыке деревянных планок потеки янтарного цвета. Клей, которым всегда пользовалась она, был прозрачным и следов не оставлял.

Осторожно потянув поврежденную часть рамы, Лора замерла в полном смятении. За деревянной планкой оказался исписанный лист разлинованной желтой бумаги. Она узнала и бумагу и почерк. Это был лист из блокнота, каким обычно пользовался Марк!

Лора извлекла листок на свет божий, села на пол и попробовала прочитать. Но вскоре поняла, что не получится: написано было разборчиво, но смысл ускользал от понимания. Тогда она очень осторожно отделила холст от рамы и обнаружила еще несколько спрятанных листков. Всего их оказалось десять.

Ну и как все это следует понимать? Может, Марк и был человеком эксцентричным, но чтобы додуматься до такого?.. Его поступок противоречил здравому смыслу. Лора расправила листки и снова попыталась разобрать представшую ее взору тарабарщину. Но нет, в тексте, помимо слов, масса значков и расчетов, понятных, наверное, только таким, как Крис…

Уже за порогом студии она остановилась. А может, не стоит торопиться? Ясно, что Марк спрятал бумаги не без причины. Ведь все остальные рукописи он оставил открытыми для обзора, а ящики стола вообще никогда не закрывал.

Лора прикусила губу, прикидывая, что лучше — показать эти записи Огдену или подождать? Наконец решила все сохранить в тайне. Она отнесла бумаги в спальню, спрятала их в комоде. И нервно рассмеялась. Затем, выглянув в окно и увидев, что небо светлеет, задумала отправиться на прогулку. В лесу голова у нее работает лучше, а сейчас ей было над чем подумать. Она поспешила вниз.

С самого первого дня, как приехал Крис, она уступила его просьбе зря его не волновать, поняв, что он действительно беспокоится о ее безопасности. Хотя вряд ли он сумел оценить по достоинству ее уступку, но она теперь всегда его предупреждала, когда шла гулять…

Остановившись в дверях библиотеки, она увидела, что Крис сидит за письменным столом и что-то очень внимательно читает. А не совершает ли она ошибку, утаивая от Огдена свою находку? — подумалось Лоре.

Крис поднял на вошедшую глаза. Нахмуренное и сосредоточенное выражение на его лице сменилось приветливой улыбкой.

— Собираюсь прогуляться, — сообщила она.

Крис кивнул. Нет, Лора была не права: он прекрасно понимал, как нелегко дается ей эта уступка. Более того, позови она его с собой, он бы согласился, но навязывать ей свое общество стеснялся. Никому из тех, кого он встречал, не требовалось столько умозрительного пространства, сколько ей. Так много, что вряд ли он сможет оказаться к ней когда-либо ближе.

— Счастливо, — только и сказал он. — Но, похоже, пойдет дождь.

— Да нет. К тому же я недалеко.

Она быстро зашагала по тропинке вокруг озера. В отличие от обычных ее прогулок, у этой была цель. Пройдя минут десять, Лора добралась до своего любимого места — небольшой поляны на дальнем берегу озера. Деревьев тут не было, и открывался прекрасный вид на дом. Она села на мох и с наслаждением вдохнула аромат влажной земли. Но тревожные мысли уже были тут как тут.

Черт возьми, Марк, зачем ты это сделал? У тебя наверняка была веская причина. Но какая? И как, скажи на милость, я должна расшифровать твои закорючки?

Картину, а следовательно, и запрятанные в нее записи, дядя завещал ей. Он знал, что Лора никогда «Наше будущее» не продаст. Возможно, даже предполагал, что она заберет ее к себе домой. Именно так и случилось бы, если бы не скоропостижная его кончина, после которой Лора не могла видеть то, что напоминало ей о любимом дядюшке.

А если бы она привезла картину к себе домой, то непременно переделала бы раму. Ей никогда не нравилась та, которую с самого начала выбрал Марк. Она так, помнится, ему и сказала. Это было примерно за год до его смерти. Но даже если бы Лора не стала делать новую раму, она наверняка заметила бы, что дядя склеил старую на редкость неумело.

Значит, Марк преднамеренно оставил эти десять листков именно там, где она — и только она! — могла их найти. Если бы он просто хотел обеспечить их сохранность, то скорее всего положил бы в сейф. Но в таком случае после его смерти их мог бы обнаружить любой член семьи. А если бы Марк официально завещал эти бумаги ей, у остальных Рейнов появились бы вполне закономерные вопросы. Выходит, она единственный адресат загадочных листков.

— Прекрасно, — прошептала Лора. — Пока все логично. — Но ведь Марк не мог не подумать о том, что племянница не сумеет оценить значение его записей?

А что, если Марк уже намекал ей о существовании этих записей? Они с дядей много времени проводили здесь, в «Фонтане». Лора всегда приезжала сюда раньше других, чтобы побыть с Марком наедине, регулярно навещала его и в другое время.

В последние годы жизни у Марка развилась гипертония, он справлялся с нею при помощи лекарств и специальной диеты. Но однажды произошел гипертонический криз. За ним последовал инсульт, и Марка почти полностью парализовало. Больше всего пострадала его речь. Он пролежал две недели в больнице, то впадая в забытье, то возвращаясь к реальности.

И Лора и Фреда были рядом с ним до самой его кончины. В те ужасные дни девушке казалось, что Марк вроде бы понимает, что она рядом. И как наяву представила перекошенное лицо дяди и его жалкие попытки что-то ей сказать…

Время сгладило остроту первой боли. Но даже сейчас, вспомнив те мучительные дни, она чуть не заплакала. Пришлось собрать все силы, чтобы прогнать прочь терзающие душу картины и заставить себя сосредоточиться.

Сначала ей не удавалось восстановить в памяти ничего определенного. Но потом, когда она уже была готова отказаться от своей затеи, что-то мелькнуло. И вспомнилось потому, что тогда в голосе Марка прозвучали какие-то особенно тревожные нотки. Он заговорил об одном их давнем споре, касавшемся ответственности ученых. Марка возмущало, что многие его коллеги полагают, что за то, как используются их открытия, они никакой ответственности не несут. Например, те, кто во время второй мировой войны создали атомную бомбу. И он хотел знать, что думает по этому поводу племянница.

«Проблема выбора, Лора, возникает тогда, когда ты изобретаешь нечто такое, что может быть использовано либо для огромного добра, либо для огромного зла». Только что возникшие в памяти слова были сказаны дядей, когда тот находился еще в добром здравии. И разговаривали они на том самом месте, где она сидела сейчас. Слова Марка вспомнились ей теперь, много лет спустя, словно только и ждали нужного момента…

В тот день Лора подумала, что дядя не имеет в виду ничего конкретного. Сейчас же отнеслась к его словам совсем по-другому. Неужели ее мягкий, миролюбивый дядюшка изобрел способ создания еще более мощной бомбы, чем ядерная?!

4

Когда Лора так поспешно ушла, Крис откинулся в кресле, положил ноги на стол и уставился туда, где только что стояла молодая женщина. Он по-прежнему ощущал ее присутствие.

Что творится в голове этой особы? Ее отношение к нему колебалось от чрезмерной вежливости до довольно натянутого дружелюбия. А несколько раз она определенно проявила к нему интерес. Кое-кто на его месте стал бы торопить события. Но он чувствовал, что этим может все испортить.

Можно ли считать Лору внутренне застенчивой? Она чем-то напомнила ему оленей, которые вечером приходили на водопой к озеру. Крис замирал, и животные спокойно пили. Но стоило ему шевельнуться, как они мгновенно исчезали. А ему совсем не хотелось, чтобы Лора исчезла. Это становилось все очевиднее для него самого.

Поняв, что больше работать не сможет, он встал из-за стола, потянулся и решил пойти еще раз взглянуть, как трудится Лора. Ему показалось, что он слышал, как хлопнула входная дверь за возвратившейся после недолгой прогулки художницей.

Крису очень хотелось понять смысл ее произведений, потому что именно так он надеялся понять и ее саму. А желание понять Лору становилось навязчивой идеей.

Он увидел картину с чердака лежащей на полу пустой студии. Сломанная рама валялась рядом. Мысленно выругав Лору за то, что та не попросила его принести картину, — чудо, что вместе с рамой не разбилась и она сама! — Крис наклонился поближе, чтобы рассмотреть холст. Затем перевернул подрамник и увидел кусок желтой бумаги, приклеившийся к внутренней стороне картины. Его мгновенно пронзило ощущение находки. Как это было, когда он впервые увидел Лору.

Когда Крис узнал аккуратный мелкий почерк, у него перехватило дыхание. Он внимательно осмотрел холст, подрамник, затем сломанные части рамы. Ничего! А ведь должно было быть! Чертыхнувшись, Огден огляделся вокруг.

Сомнений нет: что-то в этой картине прятали, и благодаря поломавшейся раме Лора это нечто уже нашла. Где же все остальное? И зачем понадобилось Марку прятать свои записи?

Крис прочел то, что было написано на чудом доставшемся ему клочке бумаги. Ничего особенного. Глаза лишь задержались на одном неполном уравнении. После исчезновения Эгберта Лоу Рейн всюду заявлял, что никаких исследований не вел и не ведет, хотя, по словам пропавшего, они вместе занимались очень важными с научной точки зрения разработками.

Интересно, почему Лора не принесла записи ему? Ведь сама она ничего в них понять не могла. Значит, она ему не доверяет! И, похоже, ее доверие значит для него куда больше, чем исследования Марка!

Теплые лучи солнца никак не могли согреть Лору. Холодный озноб шел из глубины ее души, а не от ледяных вод озера, из которых она только что вынырнула.

Крис не пошел с нею купаться. Возможно, ее рассеянность он истолковал как отсутствие интереса к нему. И правда странное наследство, оставленное ей Марком, на время отодвинуло мысли о мужчине, проживающем с ней под одной крышей.

Она лежала на спине, вытянувшись посредине плота. Ничего, кроме крохотного треугольника из черной ткани, на ней не было. Лифчик валялся рядом. В «Фонтане» она их вообще не признавала, предпочитая наслаждаться свободой, которую могла позволить себе только здесь.

Что же делать с найденными записями? — неотвязно сверлила ее мысль. Конечно, предпринимать что-либо по этому поводу она не обязана. Их можно куда-нибудь понадежнее перепрятать и забыть. Можно уничтожить. Теперь они наверняка потеряли всякую цену. Ведь после той их беседы с Марком об ответственности ученых прошло уже более пяти, а то и шести лет. Исследования Марка, несомненно, устарели.

Но тут Лора вспомнила слова Криса о том, насколько широко поле деятельности в теоретической физике. Вспомнила она и интерес Криса к работе Марка и то, как другой, неизвестный ей ученый из университета, гордился совместными с Рейном разработками. Что, если найденные за рамой записи могут оказаться ценными и сейчас? И как об этом узнать ей? Отдать их Крису? Но она от этой идеи уже отказалась. Слишком недавно возник Кристофер Огден в ее жизни, и раскрывать перед ним свою тайну она пока что не собиралась. Свое доверие Лора дарила отнюдь не легко и отнюдь не скоро.

Мысли вновь и вновь шли по кругу в поисках выхода. Согревшись на солнышке, она не заметила, как впала в дрему. Вдруг плот резко накренился. Лора мгновенно сбросила сонное оцепенение и села. Из воды выбирался Крис. Разглядывая его стройное, мускулистое тело, она забыла, что сама почти не одета. Ее охватила теплая волна возбуждения, мгновенно, вытеснившая мысли о таинственных записях.

Крис бросил на нее пристальный взгляд, и Лора спохватилась, что на ней нет лифчика. В тот же самый миг к возбуждению, вызванному появлением Криса, добавилось ощущение незащищенности. И чувство это было отнюдь не неприятным.

— Вы бы ощущали себя более уютно, если бы на мне был и верх купальника?

Крис чуть улыбнулся, но глаза его с явной настороженностью смотрели ей в глаза.

— Это ваш плот, леди.

Отношение Криса к ней начинало ее раздражать. Он был дружелюбен, но не больше.

— Как идет ваша работа? — в ответ вежливо поинтересовалась Лора и неосознанно подтянула колени к груди, но надеть лифчик и не подумала.

Устраиваясь рядом с нею на плоту, Крис возблагодарил небеса за то, что Лора хоть чем-то прикрыла наготу. Хотя все равно вести с ней теперь нормальный разговор будет весьма трудно.

— Медленно. Похоже, ваш дядя спрятал наиболее важные записи. Пока я не нашел то, что искал.

С минуту Лора молчала. Неужели Крису нужны именно те листки, что она нашла за рамой? Как это выяснить?

— Вы уже просмотрели содержимое всех ящиков?

— Да. И нашел кое-какие подтверждения тому, что Марк действительно работал в интересующей меня области. Но, повторяю, это лишь косвенные указания.

— Вы же сами говорили, что Марк часто перескакивал с одного на другое.

— Да, конечно. Но при всей неорганизованности в его записях тем не менее можно проследить некое направление.

— А что вы ищете?

— Думаю, вам вряд ли захочется вникать в детали. Одно могу сказать: его разработки, если, конечно, их удастся найти, принесут огромную пользу программам по исследованию космоса.

Тогда бумаги, найденные ею за рамой, вовсе не то, что ищет Крис. Марк никогда бы не стал прятать то, что могло бы пойти на пользу людям. Она вспомнила слова дяди: «… либо великое благо, либо великое зло».

— А еще для чего могли бы пригодиться его работы?

— Трудно сказать. Я специалист только в свой области.

— Ответьте, Крис, вам безразлично, для чего используются сделанные вами открытия?

— Конечно нет. Но я ни за что не отказался бы от своего открытия из-за того, что его можно применить не для тех целей, с которыми соглашаюсь я.

— Ну, это увертка, — твердо произнесла Лора. — Если что-то изобрели вы, значит, и ответственность за это изобретение несете вы и только вы!

Крис в упор взглянул на Лору. Интересно, знает ли она, что в тех записях? Может ли знать?

— Я на это смотрю по-другому. Я отвечаю за развитие науки, куда бы оно меня ни привело.

Лора разочарована — это абсолютно ясно. Говоря по чести, Крис и сам не был убежден в правильности сказанных им столь решительно слов.

Лора тем временем отвернулась и уставилась в сторону дома. А Крис не мог оторвать глаз от ее обнаженной спины; он буквально упивался мягкими линиями ее тела, пластичностью ее фигуры. Эта молодая женщина тревожила его воображение. Почти нагая, она казалась беззащитной. Такое ощущение появлялось у него и раньше, но лишь на мгновение.

Вдруг Лора повернулась к Крису.

— Смотрите-ка! Ведь вы их еще не видели, да?

Он выпрямился и проследил за изящным указующим пальчиком. Ему становилось все более не по себе от того, что Лора, полуобнаженная Лора, сидит с ним рядом и ведет себя как ни в чем не бывало!

— Кто там?

— Гагары, — ответила она и рассмеялась, глядя на одну из птиц, пытавшуюся сесть на воду. Гагара с размаху ударилась о зеркальную поверхность озера, пару раз подпрыгнула и только потом с важным видом приводнилась.

— Я смотрел про них фильм, но впервые вижу живьем, — напряженно улыбаясь, сказал Крис.

— Подождите, вам еще предстоит их услышать. Они обычно «поют» рано утром и на закате.

— И всегда садятся на воду подобным образом?

— О, иногда даже еще хуже. Их часто подводит глазомер, и вместо воды они пикируют порой в траву на берегу озера. — И тут Лора одарила Криса озорной улыбкой. — Когда я была маленькая, то, однажды испугавшись, что они себя поранят, помчалась в дом и притащила сюда все имевшиеся у нас подушки, чтобы им было мягко падать. Представляете: двадцать, даже тридцать подушек, и все выложены в ряд на берегу!

Крис расхохотался.

— Потрясающе!

Они сидели на плоту бок о бок. И Лоре неожиданно стало неловко из-за своей наготы. Почувствовав это, Крис принялся лихорадочно соображать, как поступить. Броситься в воду и поплыть к берегу? Но ему почему-то казалось, что Лоре не хочется, чтобы он оставлял ее одну.

Она сама разрешила его сомнения: повернулась к нему спиной и потянулась за лифчиком, а потом стала возиться с застежкой. И тут до ее обнаженной кожи дотронулись теплые пальцы. Она непроизвольно выдохнула.

— Позвольте, я вам помогу, — охрипшим голосом сказал Крис ей на ухо.

Лора откинула свои длинные волосы со спины. Крис защелкнул застежку и осторожно водворил ее на место, убрал руки, но не отодвинулся.

— Спасибо, — еле слышно произнесла женщина.

Она физически ощущала его присутствие, его желание дотронуться до нее. Более того, ей самой хотелось оказаться в его сильных руках. Воздух вокруг них словно наэлектризовался. Желая рассеять томительную напряженность, Лора поднялась.

— Согревайтесь быстрее, Крис. Сейчас мы поплывем к берегу наперегонки! — Ей было не по себе оттого, что по собственной неосторожности она упустила роль «гостеприимной, но сдержанной в проявлении своих чувств хозяйки усадьбы». Сейчас Лора стремилась восстановить ее. А для этого надо поскорее вернуться домой, одеться и восстановить между ними необходимую дистанцию.

— Я готов, — сказал Крис. — У берегов Гренландии я уже купался, а уж здесь-то…

— Гренландии? Вы имеете в виду крупнейший в мире остров чуть ли не на самом краю света? Там, где живут белые медведи и, по слухам, сама Снежная королева?

Крис кивнул.

— Я был там пару лет назад в экспедиции. В сезон, который принято называть летом. И хотя мы здорово выпили, плавали мы очень недолго.

Лора засмеялась и как-то по-новому посмотрела на Криса.

— Зачем вам это надо — лазить по пещерам, горам и все остальное?

— Мне с самых ранних лет нравились две вещи — наука и приключения. Обе манили меня так сильно, что довольно долго я думал, как их объединить. Занявшись всерьез физикой, я понял, что объединить оба увлечения не удастся, и нашел компромисс — делю свою жизнь между одним и другим.

— То есть ваша страсть к приключениям не мешает вам быть штатным профессором?

— Вот именно! Хотя кое-кто не раз намекал, что доктор Кристофер Огден отдает себя науке далеко не полностью. Но неужто я должен отказываться от летнего отдыха только для того, чтобы опровергнуть их подозрения?

— Однако раз вы сейчас здесь и разбираете бумаги вашего покойного коллеги, не означает ли это, что вы решили им подыграть?

— Отнюдь нет! Во-первых, я проведу в «Фонтане» лишь незначительную часть отпуска. Во-вторых, я делаю то, что меня по-настоящему интересует.

Крис впервые упомянул о том, сколько времени он намерен оставаться в поместье. Фреда тоже говорила, что долго он в «Фонтане» не пробудет, и, вспомнив об этом, Лора загрустила.

Итак, надо что-то решать с записями Марка. Решать срочно, сейчас! Если десять злополучных листиков есть то, что ищет Крис, то, заполучив их, он немедленно уедет!

В душе ее воцарилось смятение: человек по имени Кристофер Огден подошел к самому краю ее личного пространства. А оказывается, ей очень хочется, чтобы он подошел еще ближе. Только не слишком-то быстро, подумала Лора. Подержим-ка его на расстоянии и подождем, что из этого выйдет.

Она шагнула к краю плота, готовясь прыгнуть в воду.

— В качестве компенсации за мой рост я буду на голову впереди.

— Но… — только и услышала Лора от начавшего было возражать Криса, нырнула в ледяную воду и сразу же поплыла к берегу. Секундой позже раздался всплеск — это Крис последовал за ней.

Он и не подозревал, что Лора так хорошо плавает. Откуда ему было знать, что она была звездой в спортивной команде своего колледжа. К тому же за многие годы, проведенные в поместье, Лора привыкла к озеру, у нее ни разу не было судорог, которые обычно появляются у новичков в ледяной воде. Как всегда, она почувствовала холод, лишь проплыв полпути.

Но что это?! Левую икру свело судорогой, температура воды показался невыносимой. Она отчаянно пыталась продвигаться к берегу, одновременно растирая сжавшуюся мышцу. На короткий миг ей стало страшно — так можно и утонуть!

Но тут вокруг нее обвилась мощная рука, которая потянула ее за собой. Панический страх мгновенно исчез. Лора подавила желание вцепиться в своего спасителя и позволила ему держать себя на плаву, пока они направлялись к берегу.

На мелководье боль отпустила ее. Лора ступила на песчаное дно, но Крис не разжал объятий, пока они не выбрались из воды.

Ее трясло. Она не верила, что такое вообще бывает: дрожать, стуча зубами от холода. У нее не было сил сойти с места.

Крис принес махровый халат, набросил Лоре на плечи и принялся ее растирать.

— С-со мной т-такого н-ни-когда раньше н-не случалось, — недоумевала она.

Крис продолжал осторожно растирать ее кожу. С лица его при этом не сходило встревоженное выражение.

— Но раз уж так случилось, хорошо, что я оказался рядом. — Голос у Криса был почти грубым, что заставило Лору чуть отодвинуться.

— Я бы не утонула, — твердо заявила она. — Хотя и испугалась. — Слова прозвучали черной неблагодарностью, и, поняв это, Лора поспешно добавила: — Спасибо вам.

Крис лишь кивнул, затем отступил от нее и нагнулся поднять свой спортивный костюм. Она стояла рядом и наблюдала за ним, чувствуя себя последней идиоткой.

— Простите меня. Я и в самом деле на какое-то время потеряла самообладание.

Он через голову натянул куртку, а потом в упор взглянул на Лору. Она стояла рядом в вызывающе красном махровом халате и казалась очень маленькой и несчастной.

— Вам нужно выпить чего-нибудь горячего и согреться изнутри.

Не раздумывая больше, Крис поднял ее на руки, и хотя Лора вскрикнула от удивления, однако сопротивляться не стала. В его объятиях было так спокойно и уютно. Похоже, пространство, разделявшее их, сокращается быстрее, чем она рассчитывала…

— Куриный бульон, — сказала она. — Миссис Саммерс готовит его в огромном количестве, а потом замораживает.

— Панацея на все случаи жизни, — улыбнувшись, согласился Крис. — Очень скоро вы снова станете самой собой — важной и надменной хозяйкой большого дома.

Лора приготовилась было возразить, но передумала. Нет уж, такого удовольствия она ему не доставит — взрыва оскорбленного самолюбия не будет. К тому же так приятно расслабиться у него на руках. Несет ее, вот и пусть несет, тем более что, кажется, ему это не составляет особого труда.

Он принес ее прямо в кухню. Контакт их тел прервался, и стало ясно, что им обоим жаль.

Лора разогрела бульон и налила его в две большие керамические кружки. Они устроились возле небольшого столика в углу громадной кухни друг против друга. Но она смотрела куда угодно, только не на Криса. Ситуация вышла из-под ее контроля, и ей стало тревожно.

— Вы здорово плаваете, — прервал затянувшееся молчание Крис.

— Я отстаивала честь колледжа на многих соревнованиях… Видите ли, я собиралась сразить вас своим мастерством. Даже представила себе, как буду стоять на берегу и махать вам рукой, пока вы еще не проплывете и полпути.

— Мне жаль вас разочаровывать, но я тоже серьезно занимался плаванием. Был даже такой момент, когда мой тренер хотел, чтобы я попробовал выступить на первенстве страны.

— Но я же была впереди вас, пока не свело ногу!

— Я сознательно остался сзади, чтобы держать вас в поле зрения и знать, что у вас все в порядке.

— Фреда сказала, что вы джентльмен, Крис. А джентльмены не хвастаются.

— Фреда ошиблась.

— Посоревнуемся еще разок как-нибудь?

Лора встала и пошла переодеваться в свою комнату. С одной стороны, чувство благодарности к человеку, возможно спасшему ей жизнь, переполняло ее. Но с другой — то, как она безвольно поникла на руках Криса, было проявлением беспомощности с ее стороны.

А любые проявления беспомощности Лора категорически отметала прочь. Сильный характер позволял ей контролировать и события, происходящие в ее жизни, и поведение окружающих ее людей. Однако заезжий профессор вот-вот одержит над ней верх. Придется ему этого не позволить…

Наступил вечер. Крис отложил в сторону записи, поднялся из-за стола и вышел на террасу. Стояла чудесная летняя теплынь, сад был залит голубоватым призрачным светом луны. Звуки ритмичной музыки, доносившиеся сверху, заставляли вспомнить об эксцентричной обитательнице огромного дома.

Лора приготовила изумительно вкусный обед, поела и испарилась, в который раз поставив Криса в тупик своим поведением. Кто бы мог подумать, что она вообще умеет готовить, а она умеет, да еще как! Неужели демонстрация кулинарного мастерства была как-то связана с эпизодом на озере?

Неожиданно взгляд его скользнул в дальний угол террасы, и Крис разглядел кресло, а в нем свернувшуюся калачиком фигурку. Если бы не светлая прядь, отсвечивающая серебром в свете луны, он мог бы и не заметить Лору.

На ней был тот же наряд, что и во время обеда, — черная юбка до щиколоток и такого же цвета рубашка, на талии перетянутая уже знакомой Крису золотой змейкой. Где-то он читал, что художники способны цветом передавать свое душевное состояние, и этому стоило верить.

Сам Крис любил постоянство, и внезапных перемен настроения не мог принять ни в ком, даже в Лоре. Хотя, безусловно, понимал, что у нее есть все основания чувствовать себя смятенной. Сегодняшний инцидент на озере и обнаруженные ею бумаги Марка, а в том, что она их нашла, Крис не сомневался, — причины ее сдержанно отстраненного отношения к нему.

Сказать ли ей, что в его руках находится клочок странички из тайника? По какой-то неведомой ему причине она молчит о находке. Как быть? Малейшая попытка вызвать ее на откровенность может ее рассердить, и тогда все пропало…

Лора устроилась в кресле очень уютно, укрыв ступни подолом юбки. Она увидела приближающегося к ней Криса, и ей захотелось замурлыкать от блаженства.

— Может быть, вы предпочитаете побыть одной? — спросил он.

— Нет. Просто я не стала вас беспокоить, когда вы работали.

Ты это все равно делаешь, подумал Крис, глядя сверху вниз на Лору.

— Несколько минут назад я слышала, как кричат гагары. Пойдемте к озеру, — предложила она.

Интересно, что за мужчины были в ее жизни? Надо полагать, их было немного. Кто смог бы ужиться с этим очаровательным, но непредсказуемым созданием? И у кого достанет терпения ждать, пока она впустит его в свою жизнь?..

Они шли по направлению к озеру. И Крис в который уж раз удивился ее маленькому росту. Он вспоминал об этом, лишь оказываясь с нею рядом; а в остальное время ему казалось, что она заполняла собой все мыслимое и немыслимое пространство.

Крис не раз встречал людей, ярких и значительных. Но Лора заставляла чувствовать свое присутствие так остро, как никто другой.

Должно быть, их руки встретились случайно. Но уж никак не случайно Крис мягко сжал тонкие пальцы, словно желая согреть маленькую руку исходящим от его прикосновения теплом…

Они стояли на берегу залитого луной озера, наслаждаясь его красотой. Лоре было хорошо: повторялось блаженство тех кратких минут, когда Крис нес ее на руках. Между тем голова ее продолжала работать. Он пошел на сближение первым. Какого ответного шага ждет он от нее? Какого знака? С этим не следовало бы торопиться, подсказывал разум, хотя чувства диктовали другое.

— Я рада, что ты здесь, Крис. А как я злилась, когда Фреда мне тебя навязала! — призналась Лора, как-то незаметно для себя самой переходя на «ты».

— И я счастлив быть с тобой.

Он не спеша наклонился, и Лора запрокинула голову, глядя ему в лицо. Она могла уклониться от поцелуя, но не сделала этого, а наоборот, вся подалась к нему. Губы их слились, хотя тела оставались по-прежнему на расстоянии. Затем Крис обнял Лору. Движения его были полны невыразимой нежности и трепета, как будто он боялся, что она, подобно облаку, растает в его руках. Однако ее мягкие губы и упругое грациозное гибкое тело были реальностью.

Лора поднялась на цыпочки и стала перебирать густые вьющиеся волосы Криса. Его осторожные призывные ласки вызвали в ней желание физической близости. Она ведь знала, что рано или поздно, но все будет именно так! Инстинкт подсказал ей, что Крис должен быть чудесным любовником.

Постепенно их обоюдные робкие прикосновения становились все более чувственными и смелыми. Наконец они сблизились настолько, что лишь одежда разделяла их. В ночной тиши явственно раздавался бешеный стук их сердец.

Крис ласково провел пальцем по ее губам и еле слышно прошептал:

— Как опасны эти освещенные луной озера.

— А луна еще только растет, — тихо произнесла она в ответ.

В этот момент пронзительно захохотали гагары. И Крис и Лора могли поклясться, что в их диком смехе слышится откровенная издевка.

5

Им было бы нетрудно избегать друг друга в таком огромном поместье, как «Фонтан». Сразу же по приезде Крис себя этим и утешал. А Лора согласилась на его появление здесь только потому, что знала — в трехэтажной громадине они с профессором могут вообще не попадаться друг другу на глаза.

Дом по-прежнему был такой же большой, как и раньше, но эти двое постоянно чувствовали в нем присутствие друг друга. Да и на расстоянии тоже. Крис в свободное время стал совершать далекие поездки на мотоцикле. А Лора, если не работала в студии, часто подолгу одна бродила в лесу. И тем не менее…

Порой Крис останавливал свой мотоцикл и устраивался где-нибудь в тихом уголке леса. За несколько миль от Лоры. Однако и там он нисколько бы не удивился, если бы она вдруг возникла перед ним.

Лора же вдруг замечала, что краска на ее кисти совсем высохла, потому что, оказывается, она уже давно стоит перед холстом как зачарованная, вновь и вновь вспоминая поцелуй Криса.

Оба уже не были девственниками и знали, что такое физическое влечение. Однако глубоко в душе, вопреки попыткам сделать вид, что их притягивает друг к другу простое вожделение, понимали, что между ними происходит нечто совсем другое.

Крис все время повторял себе, что с хозяйкой «Фонтана» отношения лучше не развивать. Причин тому множество. Во-первых, она богата, и рано или поздно это вобьет между ними клин. Во-вторых, ее своеволие и эксцентричность в силах разрушить любые, даже самые стабильные взаимоотношения.

Лора тоже выискивала причины, чтобы не общаться с Крисом и не допускать развития событий в известную им обоим сторону. Она то разжигала в себе презрение к кабинетным книжным червям, но тут внутренний голос твердил ей, что Крис не из их числа, то вспоминала о его недюжинной силе характера, но воля Криса была всего лишь под стать ее собственной.

И обоим не давала покоя разделявшая их тайна. Крис полагал, что Лора вполне могла уничтожить попавшие к ней, волей случая, бумаги дяди. При ее непредсказуемом и импульсивном нраве этого вполне можно было ожидать. Он просмотрел уже достаточно много материалов и понял, что в отсутствующих листках содержатся какие-то важные данные. Все сходилось к тому, что Марк сделал потрясающее открытие.

Пока Криса мучили мысли о судьбе недостающих записей, Лора терзалась вопросом, как же поступить с бумагами Марка. Теперь она уже не сомневалась, что у нее в руках именно то, без чего все оставшееся от дяди превращается в груду макулатуры. Но, заполучив желаемое, Огден тотчас же уедет. А она… она не оправдает доверия Марка, а точнее, предаст его.

Вероятно, дядя запрятал записи за раму вскоре после того, как племянница ему подарила картину. Насколько она помнила, их разговор об ответственности ученых за свои открытия произошел несколько недель спустя после дня рождения Марка.

Это случилось несколько лет назад. Но для Марка время пролетело так быстро, что он не нашел возможности рассказать Лоре о своих планах. Похоже, он собрался это сделать в последние свои дни, уже в агонии. Однако после перенесенного инсульта речь Марка была затруднена. Лора же была в таком отчаянии из-за состояния дяди, что не придала внимания его неразборчивому лепету.

На улице шел проливной дождь, вынуждая Лору и Криса сидеть в четырех стенах. Они оказались слишком близко друг от друга, что не давало покоя ни ей, ни ему…

Когда она вошла к нему и сообщила, что собирается приготовить на ужин мясо по-бургундски, Крис напомнил, что бургундское кончилось.

— Не проблема. Его наверняка полно в винном погребе.

— А я и не знал, что он у вас есть.

— Давай сходим туда вместе. Марк был настоящим знатоком по части вин. Можно сказать, что он собрал потрясающую коллекцию.

— Вы закрываете погреб?

— Традиция, хотя не очень-то давняя. Как-то Марк заявил, что следует запирать дверь в погреб, потому что несколько раз заставал там моих старших кузин. А поскольку вина принадлежали ему, никто возражать не стал. Кроме кузин, а они права голоса тогда еще не имели. Теперь в этом никакого смысла нет. Но мы по-прежнему его закрываем.

Лора замешкалась, открывая замок, затем толкнула дверь. И отпрянула из-за запахов, просочившихся из закупоренных бутылок.

В детстве винный погреб был любимым тайным убежищем Лоры. Она обожала здешние ароматы и стеллажи с запыленными бутылками, тускло отсвечивающими при свете лампочек. Но с годами она спускалась в погреб все реже…

Щелкнул выключатель, и взгляду предстали полки вдоль стен. Однажды она спустилась в погреб после большого перерыва, и ей показалось, что помещение стало меньше. Наверное, сказалась разница в восприятии пространства глазами взрослого и глазами ребенка. Однако то ощущение вернулось к ней и сейчас.

— Вообще-то вино хранится здесь столько времени, что сейчас это, наверное, уже самая большая в мире коллекция уксуса.

— Возможно. Однако в тех бутылках, из которых мы пили, вино было отличное.

Лора нашла нужные бутылки и протянула парочку Крису. Тот нахмурился:

— Говорят, бургундское пьют, когда оно молодое.

— А мы из этих бутылок пить не будем, — напомнила она. — Если же вино испортилось окончательно, придумаю на ужин что-нибудь другое.

Они вышли из погреба.

— А что здесь есть еще?

— Котельная, пара кладовок и бильярдная.

— Бильярдная?

— Да, но я бильярдом не увлекаюсь.

— Я тебя научу.

— Меня уже несколько раз пытались научить, и все бесполезно. Марк любил бильярд, и это была единственная комната, где разрешалось курить.

По дороге наверх они заглянули в бильярдную, и Крис обрадовался столу, обтянутому зеленым сукном. Отныне у него появится возможность отключаться от работы.

— Ну вот, теперь ты хорошо знаешь наш дом.

— Да нет, мне и в голову не пришло спуститься в подвал. И верхнего этажа я тоже не видел.

— Тогда мне надо показать тебе весь дом, особенно апартаменты Марка. Тебе там будет интересно. Пойдем.

Она снова привела его в библиотеку, решительно подошла к одному из книжных шкафов, сняла с полки увесистый том, просунула руку в образовавшуюся нишу и… Неожиданно большая секция шкафа начала выдвигаться вперед с противным скрипом. Крис бросился к Лоре и схватил ее в охапку, пытаясь защитить от, как ему показалось, падающей деревянной махины. Она рассмеялась, но Огден уже и сам понял свою ошибку. Шкаф, сотрясаясь на упрятанных где-то внутри шарнирах, открылся, словно дверь.

— Черт возьми, что это?

Однако его не интересовали больше тайны старого поместья, для него теперь ничто не могло сравниться с маленькой женщиной в его объятиях.

Он ослабил руки, сжимавшие Лору, и нежно погладил ее шелковую кожу.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, но, честно говоря, ты оказался бы очень кстати, если бы мне грозила настоящая опасность.

— Куда ведет эта лестница? — Крис заглянул в зияющую за шкафом темноту.

— В апартаменты Марка. Лампочка наверху перегорела. По идее она должна включаться сразу, как только отодвигается шкаф. А шарниры давно пора смазать. После смерти дяди потайной лестницей никто не пользовался. Как ты думаешь, сколько времени могут выжить пауки?

— Пауки?

— Да, пауки. Если в апартаментах никого не было целых пять лет, их, наверное, там полным-полно. А я их не люблю.

— Что ж, рискну их прогнать.

— Это огромные пауки, Крис. Зубы у них как у пираний.

— Я пираний встречал, надеюсь, и с твоими пауками справлюсь, — проговорил Крис, ощупью продвигаясь по лестнице. — Как эта дверь открывается? Я не могу найти ручку.

— Здесь не ручка, а засов, — пояснила Лора. — Ага, наконец-то!

Они оказались в комнате, похожей на гардеробную, — вдоль двух стен здесь стояли массивные дубовые шкафы. Лора распахнула следующую дверь и прошла дальше.

Полагая, что комната, отведенная ему, по роскоши такая же, как и все остальные в доме Рейнов, Огден ошибался. Он нисколько бы не удивился, если бы Лора сказала, что в покоях, где они оказались сейчас, останавливались особы королевской крови.

Апартаменты были огромными. Как и в главных комнатах на первом этаже, тут тоже был мраморный камин розовато-кораллового цвета, антикварная мебель, безделушки, стоящие целое состояние.

Лора заметила, что Крис погрустнел, и улыбнулась.

— Тут всего и впрямь чересчур много, да? Можешь себе представить, как сюда вписывается моя картина.

— Кстати, о картине. Насколько я понимаю, ты ее принесла с чердака и по пути сломала раму.

— Ничего страшного. Мне эта рама все равно не нравилась, — произнесла Лора безразличным тоном и поспешила сменить тему, что не укрылось от внимания Криса: — Иди-ка сюда. Вот что следует увидеть тебе в первую очередь. — И она указала ему на нечто, находившееся за одной из дверей большой комнаты.

То, что сразу же привлекало взор в роскошной ванной, — это огромная мраморная ванна.

— Может, тебе будет приятно расслабиться тут, — с притворным равнодушием проговорила Лора. — Представляю, сколько у тебя шишек и ссадин после поездок по лесам на твоем драндулете. Учти, сюда можно попасть и обычным путем. Вот эта двустворчатая дверь выходит в коридор второго этажа, где расположены спальни.

— Спасибо за предложение. Я подумаю.

Минуту спустя она заявила, что пора готовить ужин. Крис поплелся следом, бросив тоскливый взгляд на ванну. И вдруг Лора так неожиданно замерла на верхней ступеньке потайной лестницы, что ее спутник, шедший сзади, чуть было не налетел на нее.

— Что случилось? Хочешь, чтобы я шел первым?

— Ничего, — не сразу ответила она и стала быстро спускаться. — Так… одно воспоминание детства.

— Интересно, может, ты любила на этих ступеньках прятаться?

— Нет, здесь я не пряталась, — рассеянно отозвалась Лора. — Это была личная лестница Марка.

Но стало ясно, что на этой лестнице случилось что-то такое, что оставило в ее душе воспоминания, которые она пыталась прогнать.

Крис не прочь был узнать, что так обеспокоило Лору. Но она поспешно удалилась на кухню, где занялась приготовлением ужина. И ему не оставалось ничего другого, как снова вернуться к своей работе.

Суетясь на кухне, Лора все время думала о промелькнувшем воспоминании. Сколько же ей тогда было лет? Наверное, тринадцать, а может, и того меньше.

Случилось это в конце лета. Большинство Рейнов уехали. Оставались только она, ее брат и их родители, которые в тот вечер ушли к кому-то в гости. За детьми должен был присматривать Марк.

Она заснула, но очень скоро ее разбудил шум урагана, который ближе к осени обрушивался на этот край. Молний она не боялась, а вот грохот грома, сотрясающего все здание, ее здорово напугал. Она вылезла из постели и побежала к дяде, зная, что у него можно найти защиту от чего угодно. И без стука ворвалась в комнату. Дверь, ведущая к потайной лестнице, была открыта. Она побежала по ступенькам. И уже на полпути сообразила, что нижняя дверь может быть заперта.

Тем не менее Лора продолжала спускаться, надеясь привлечь внимание дяди криками. Но, добравшись до двери, услышала голоса, доносящиеся из библиотеки…

Молодая женщина нахмурилась, стараясь сосредоточиться. Но все случилось так давно! Тогда гремел гром — громкий, страшный даже в глубине дома. А еще звуки из библиотеки приглушал книжный шкаф. В ту ночь Лоре показалось, что за дверью отчаянно спорят двое. Но, когда наутро спросила об этом Марка, он заверил ее, что она приняла запись «Гибели богов» Вагнера за голоса рассерженных мужчин. Дядя очень любил оперную музыку, а произведения Вагнера — особенно. В доме больше никого не было, и девочка согласилась с объяснением дяди…

И все же… почему-то ей подсознательно хотелось об этом забыть. Как и об ощущении, что винный погреб стал меньше…

В этот момент на кухню вошел Крис. Он предложил смазать шарниры в книжном шкафу и заменить перегоревшую лампочку, если Лора покажет, где лежат запасные. Жестом указав ему на кладовку, она снова вернулась к своим мыслям.

Так что же ей делать с Крисом? Дальше жить в одном доме просто так они не смогут — обязательно что-нибудь между ними произойдет. При этой мысли она ощутила внутри приятное тепло. Крис чуткий, нежный, замечательно чувствует ее настроение и желания и, кажется, только и ждет сигнала с ее стороны.

Если бы Лора относилась к Огдену только как к возможному герою летнего приключения или приятного флирта без обязательств, то подала бы ему такой сигнал уже давно. Хотя она делала это не так легко и нечасто. Крис, несомненно, очень удивился бы, узнав, сколь неопытна она в амурных делах.

Тех, кто был знаком с ней недостаточно хорошо, могли легко ввести в заблуждение ее показное презрение к общепринятым нормам поведения и взрывной характер.

Сама же Лора считала, что физическая близость, так называемое занятие любовью, — последняя степень посягательства на внутреннюю жизнь человека, а эту свою жизнь она отчаянно защищала. Замужество, по ее мнению, было печатью, которая подобное вмешательство закрепляла навечно. Выйти замуж означало для нее все время себя с кем-то делить.

Пару лет тому назад Лоре как раз представился случай, серьезно задуматься: доверить ли себя другому человеку, которого она знала достаточно долго, или нет. После долгих колебаний Лора решила, что они сумеют создать счастливую семью.

Но не прошло и месяца, как стало ясно, что ничего не получится. Он ей нравился, но, хотя его общество было ей приятно, совместная каждодневная жизнь отдалила их друг от друга, а не сблизила. Тогда-то Лора и решила, что ее судьба — одиночество.

Сейчас эта уверенность поколебалась.

Ужин был великолепен. После трапезы Крис принялся мыть посуду, а Лора пошла в гостиную и включила телевизор.

Усадьбу накрыла пелена дождя, громыхнул гром. Когда-то давно, в детстве, ее пугала гроза. Но сегодня глухие раскаты и ослепительные вспышки ее только раздражали…

Крис встретился ей на полпути от гостиной до кухни.

— Сейчас начнется один из моих любимых фильмов «Некоторые любят погорячее». А тебе он нравится?

— Да, но, мне кажется, сейчас подошло бы нечто более романтическое.

— Почему?

— У нас был великолепный ужин при свечах. А ночь такая темная, зловещая да еще с грозой.

— Ужин при свечах потому, что отключилось электричество. Да и не было его всего минут пятнадцать. Если бы свет не горел дольше, я бы вызвала Джона и попросила бы включить генератор.

— Как вы жестоки, мисс Рейн, — с театральным вздохом произнес Крис. — Вернуть меня с небес на грешную землю!

В гостиной он уселся на любимый диван Марка. На губах его играла легкая улыбка, и Лоре стало от этого не по себе.

Если бы Крис пригласил ее сесть рядом, она бы взорвалась. Но он промолчал, и ей не оставалось ничего другого, как поуютнее устроиться в кресле и уставиться в экран телевизора.

Фильм был старый, но очень смешной, и напряжение постепенно таяло. Однако, когда прошли последние кадры, в воздухе снова запахло грозой.

Крис откровенно наблюдал за Лорой. Она явно была на пределе, а заставить нервничать такую своевольную женщину — дело непростое. Не выдержав его взгляда, Лора стрелой вылетела из комнаты.

Минут через двадцать она снова показалась в дверях с серебряным чайным сервизом на подносе. Они устроились за журнальным столиком, и Крис в полном молчании разлил по чашкам дымящийся напиток, с удовольствием вдыхая его аромат.

— Настоящий чай, не какое-нибудь сено!

— Лучший английский, — подтвердила Лора, неосознанно прислушиваясь к шуму дождя за окном.

— Да, хотелось бы, чтобы погода улучшилась, — сказал Крис минуту спустя, — и чтобы в этой комнате она улучшилась тоже.

Лора покраснела.

— Что ты имеешь в виду?

— Кажется, здесь у нас атмосфера несколько напряжена.

— У меня не все ладится с работой. Ты конечно же знаешь, что у людей творческих все зависит от настроения.

— Они и лгать не очень-то умеют.

Лора уставилась на Криса, воинственно вздернув подбородок, и самодовольно улыбнулась.

— Ошибаешься. Когда я лгу, то делаю это блестяще и с большим вдохновением.

— Ты, наверное, все так делаешь.

— У нас, творцов, иначе не получается!

— Повезло же тебе, — с наигранной завистью произнес Крис. — Не то что некоторым.

— О чем ты? — не поняла Лора.

— Да так, ни о чем. Видишь ли, я мало знаком с богемной публикой и ее привычками.

Они встретились взглядами. Два упрямца уставились друг на друга, не отводя глаз.

— Мы совершили бы ошибку, — выдохнула Лора.

Он кивнул.

— Ты права.

— Мы здесь одни, но это вовсе не значит, что мы… должны как-то сблизиться.

— И опять ты права… теоретически.

— Как это понимать?

Крис пожал плечами.

— Так, как я сказал. Нас никто не подгоняет, но все могло бы быть иначе.

— Конечно, могло бы.

— Этот диван вполне годится для двоих.

— Я заметила.

— Я так и подумал.

Почему бы ему просто не встать и не подойти к ней? Обязательно надо принятие решения перекладывать на нее. Не идет? Ладно. И она подошла к нему сама.

Интересно, торжествует ли он по поводу того, что вынуждает ее делать первые шаги? Нет, не похоже — никакого триумфа в глазах. Лора уселась рядом. Крис нежно погладил ее по волосам.

— Не могу отвести от тебя глаз. Боюсь, что, даже если просто моргну, ты тотчас же исчезнешь.

Только не сейчас, подумала она. Не было на свете другого места, где бы ей хотелось сейчас быть, — только здесь, на этом диване, рядом с этим мужчиной!

Она пальцем коснулась рта Криса, восхищаясь классической четкостью его очертаний, потом рука скользнула к шраму на подбородке. Крис по-прежнему перебирал ее густые волосы.

— Я чувствую, что мы похожи, — хрипло произнес он.

— Думаю, это правда.

— Что же делать? — спросил Крис, а губы его уже влажным теплом ласкали ее шею.

— Давай не будем спешить.

— Хорошо, давай не будем… не будем…

А сам не спеша все приближался к ее лицу, тянулся губами к ее губам. Она не выдержала и резко притянула его к себе.

Можно было бы сказать, что они действительно не торопились. Их губы медленно слились, язык одного медленно проникал в глубь рта другого, руки скользили, нежно лаская тела. Крис накрыл ладонью полную грудь Лоры, большой палец нашел сосок, напрягшийся под тканью.

Глаза женщины потемнели от тревоги… и страсти, и он понял: в ней проснулось желание. Но она не готова была себе в этом сознаться, это он тоже видел. Крис погладил ее растрепанные волосы, отвел упавшие на ее тонкое лицо шелковистые пряди и осторожно поцеловал.

— Я не стану тебя торопить. Я жду тебя так давно, что могу подождать еще.

6

Кажется, он погорячился, говоря о том, что может еще подождать. Какое там! Но Лора воспользовалась его словами и вот уже много дней подряд снисходила лишь до поцелуя перед сном. Правда, больше она не говорила с ним тоном надменной хозяйки большого дома, но той ночи как будто не бывало. Как и никакого намека на ее повторение.

Лора живет по принципу «все — или ничего», и это ее право. Чем больше Крис думал об их отношениях, тем яснее ему становилось, что их разделяют еще и найденные Лорой записи Марка. Он уже не раз говорил ей, насколько ему важно найти отсутствующие страницы, но безрезультатно.

Порой ему хотелось схватить ее за плечи и трясти, трясти, покуда она не скажет ему правду. «Черт с ними, с этими записями — не отдавай, если тебе так нравится! Хоть сожги их, но сделай же что-нибудь, чтобы они нам не мешали! Не нужна мне твоя тайна, забудь о ней!» — вот что хотелось ему крикнуть.

Из-за проклятых листков они не могли сосредоточиться друг на друге, дать волю чувствам. И эта отчаянная готовность пожертвовать результатом своих долгих поисков только подтверждала глубину его чувств к своевольной гордячке.

Крис не знал, что делать. Интуиция говорили ему о том, что Лора с трудом переживет его отъезд. Но как же быть? Прямо сказать ей, что знает о находке и полагается на ее разум? Тогда она его просто прогонит. А ему тоже ой как не хотелось терять ее. Но стоит пустить все на самотек, и Лора не даст развития ни их отношениям, ни злосчастной истории с записями.

Вконец измучившись, Крис решил предложить ей выбор. Не примет так не примет, но одной головной болью станет меньше. Мысль об ультиматуме пришла ему в голову неожиданно, когда они плыли в лодке по озеру. Крис греб, а Лора сидела на корме и молчала, глядя, как весла рассекают воду.

— Так у нас ничего не получится, — проговорил он.

— Ты намекаешь, что мне тоже следует грести?

— Нет, я говорю о записях Марка.

Криса неприятно кольнуло, что внешне Лора осталась бесстрастной.

— Я не нашел того, за чем приехал. Но то, что я уже просмотрел, убедило меня, что Марк работал в интересующем меня направлении.

— Но ты ведь уже сказал: Марку не хватало дисциплины. И вообще, может, он начал да и бросил? Может, интерес к этой теме у него пропал?

— Все возможно. Но, мне кажется, что эту тему Марк не оставил.

— И откуда такая уверенность?

— Это следует из его же бумаг. Он ссылается на какие-то записи, которых я не нашел. Не знаешь, был ли у него тайник?

— Сомневаюсь, — совершенно нейтральным тоном отозвалась Лора. — Если бы существовал, его бы уже нашли.

Крис достаточно хорошо ее изучил и сейчас без труда заметил то, что наверняка ускользнуло бы от случайного наблюдателя, — признаки нервозности.

— Но ведь дом такой большой!

— Верно, большой. Только Марк умер больше пяти лет назад. И уж за это время кто-нибудь тайник наверняка бы отыскал. Например, миссис Саммерс или ее дочка, когда убиралась в доме.

Крис еле сдержал крик отчаяния.

— Ясно. Ну, в общем, так — раз ничего больше нет, мою миссию можно считать исполненной. Все, что нашел, я уже привел в порядок. Если ваша семья захочет напечатать кое-что из трудов Марка, проблем не будет: в архиве есть несколько статей, вполне пригодных для публикации.

Лора молчала.

— Да, пожалуй, мне пора. Вчера звонил один мой аспирант, он летом иногда меня замещает. Сообщил, что пришла телеграмма от моих друзей-альпинистов. Из-за плохой погоды отложили восхождение, так что я успею к ним присоединиться.

Тишину по-прежнему нарушали только всплески воды. Трудно грести и при этом не дышать, мелькнула мысль. Вдруг Лора медленно подняла голову.

— Я сейчас подумала, не мог ли Марк специально эти записи спрятать куда-нибудь подальше? Нам надо как следует прочесать верь дом.

— Ты говоришь это таким безразличным тоном, как будто тебе все равно, если я уеду! — не сдержался Крис и тут же покраснел. Да что же, черт бы ее побрал, она над ним вытворяет?

— Разумеется, мне не все равно, — спокойно произнесла Лора. — Но силой заставить тебя здесь остаться я не могу. Мы можем начать поиски послезавтра, — продолжила она, как ни в чем не бывало.

— А почему не завтра?

— Потому что завтра у нас экскурсия. Я собралась повести тебя к истоку речки, впадающей в озеро. На это уйдет большая часть дня.

Крис сдался.

Он осмотрел разложенные на кухонном столе продукты, предназначенные утолить их голод во время путешествия.

— Как насчет вина?

— Можно взять и вина. Но лучше воды, она по-настоящему хорошая, даже с некоторой природной шипучестью. Несколько лет назад одна фирма обратилась к нам за разрешением разливать эту воду по бутылкам и продавать.

— Должно быть, все были довольны.

— Конечно!

Разговаривая, Лора раскладывала еду по рюкзакам.

— Можешь понести сыр и паштет. А я — хлеб и крекеры.

— Мне кажется, такое разделение несправедливо.

— Ладно, возьму себе аптечку.

— У меня есть компас. И на всякий случай я еще беру ружье.

— Ни то ни другое тебе не понадобится. Надеюсь, ты уже уяснил, что я сделала для тебя исключение, разрешив держать в доме ружье.

— Ты доверяешь фауне этих лесов?

— Разумеется! Я видела здесь медведей, а один раз — даже волка. И никто из них меня не тронул.

— Им просто не хотелось есть, — предположил Крис. — А может, они увидели твои черные волосы с седой прядью и решили, что ты двуногий скунс.

У Лоры опасно сузились глаза.

— Осторожней, доктор Огден! Еще чуть-чуть, и вы узнаете, что я умею отлично наносить хук справа. Меня достаточно дразнили из-за моих волос в детстве. Пришлось приспособиться. Три раза меня временно исключали из школы за то, что я лупила обидчиков.

Крис усмехнулся:

— Да ведь ты слишком маленького роста, чтобы драться по-настоящему.

— А я компенсирую тем, что дерусь отчаянно, — призналась леди-аристократка, поведя плечами.

— Этому я могу поверить. Меня удивляет, что тебя выгоняли только временно: ведь ты сама говорила, что школа у вас была необычная.

— Меня не исключили совсем по двум причинам. Во-первых, школы становятся необычными, если могут похвастаться необычными учениками. А фамилия Рейн говорит сама за себя. Во-вторых, отец их всех купил. На его деньги приобрели новое оборудование для физкультурного зала. И о стоимости этой покупки он мне вечно напоминал.

— Знаешь, ты, наверное, будешь с большим теплом вспоминать отца, когда у тебя появится свой собственный ребенок. Особенно если он или она будет характером в тебя.

— Если я соберусь завести детей, то гарантирую — их отец будет не такой, каким был мой. — Говоря о гипотетических детях, она почему-то почувствовала себя неловко.

А вот из Криса получится замечательный отец, подумала Лора. Как странно! Она еще не решила, впускать его в свою жизнь или нет, в то же время рассматривает его как возможного отца для своих детей. Хотя сама не уверена, хочет ли быть матерью. Чудеса, да и только!..

— Вперед! — скомандовала Лора, поднимая свой рюкзак.

Они вышли из кухни. Навстречу им попалась только что приехавшая экономка с дочкой.

— Мы идем к водопаду, миссис Саммерс, — сообщила ей хозяйка дома.

— Может быть, к вашему возвращению наполнить ванну вашего дяди? — спросила экономка и улыбнулась. — После такой прогулки у вас наверняка будут болеть все мышцы.

— А что, хорошая мысль, — улыбнулся Крис.

Они попрощались и направились к выходу. Как только мамаша с дочкой уже больше не могли их услышать, Крис сказал:

— Знаешь, она права. Принять ванну, чтобы восстановить силы, было бы действительно здорово. Особенно… вдвоем…

Лора промолчала и прибавила шагу. Крис решил не продолжать тему.

Скоро они уже были в лесу, и Лора принялась рассказывать о том, как бродила здесь с Марком. Теперь уже молчал Крис, и не потому, что увлекся болтовней своей спутницы. Упоминание имени Марка неожиданно заставило его взглянуть фактам в лицо, и он вдруг подумал о возможной причастности Марка к исчезновению Эгберта Лоу. Бумаги Рейна даже без недостающих страниц свидетельствовали о том, что ученые были на пороге величайшего открытия. Один из них исчез, а другой спрятал ключевые записи и всю оставшуюся часть жизни говорил неправду о характере и результате их исследований.

Неужели Марк совершил убийство? Мысль об этом повергла Криса в дрожь. Лора обрисовала дядю как человека мягкого, добросердечного, неспособного на гадкий поступок. А если предположить другое?

Крис посмотрел на свою спутницу. Они шли через сосновую рощу бок о бок. В спортивной рубашке, шортах и с рюкзаком на плечах Лора выглядела почти подростком. Конечно, если не замечать ее вполне округлых женских форм.

Взгляд Криса скользнул по ее рубашке, обтягивающей бугорки грудей. И мысли его тотчас же вернулись в усадьбу, где стояла большая мраморная ванна.

Идти становилось все труднее. Чтобы добраться до истока реки, потребовалось около двух с половиной часов. Большую часть пути они молчали. Правда, иногда сквозь это компанейское молчание протягивались тонкие ниточки тщательно сдерживаемой страсти. Каждый раз, когда Крис помогал Лоре перебраться через ручей или преодолеть завал камней, ему все труднее было отпускать ее от себя.

Наконец их взору предстал водопад. Крис понял, почему Лоре захотелось показать ему это место. Наверное, именно так должен был выглядеть сад в Раю. Водопад был небольшим. Вода падала хрустальными струями, с мелодичным журчанием на покрытые зеленым мхом валуны. Внизу по берегам росли папоротники, темно-зеленые побеги плюща опутывали стволы деревьев, на их листьях сверкали и искрились капли воды. Еще ниже виднелась небольшая заводь.

Они сняли рюкзаки и сели на нагретый солнцем камень. После трудного подъема воздух казался изумительно ароматным и прохладным.

— Здесь чудесно.

— Я хожу сюда с семи лет. В первый раз бедному Марку пришлось нести меня домой на руках.

— Несомненно, с тех пор ты окрепла.

Она засмеялась и откинулась на локти, любуясь водопадом.

— Я часто думала: хорошо бы все это нарисовать. Но пейзажи у меня совсем не получаются.

— Разве нельзя передать очарование этого места в абстрактном этюде?

— Крис, ты начинаешь мыслить как настоящий художник!

— Ну, так что, сможешь или нет?

— Ммм… пожалуй, смогу. Я об этом уже думала.

— Возможно, я действительно становлюсь более художественно восприимчивым. — Крис отщипнул кусок булки. — Иногда мне даже кажется, что я понимаю твои картины.

— Да? И что же ты видишь на том полотне, над которым я работаю сейчас?

— Пожалуй, отчаяние. И еще неопределенность. Я прав?

— Все может быть.

— Ты не очень-то стараешься просветить меня, — заметил Крис.

— Просто не уверена, что сейчас нам обоим хочется обсуждать твои познания в искусстве.

— Не притворяйся невинной овечкой, Лора. Тебе не к лицу. Ты самая обворожительная женщина из всех, кого я встречал за свои тридцать шесть лет. И я не знаю большей радости, чем просто сидеть рядом с тобой.

— За исключением одного… Я не имею в виду покорение горных вершин и купание в ледяной воде вместе с белыми медведями…

— Разве тебе совсем-совсем ничего не хочется мне сказать?

— Мы не очень-то давно знаем друг друга.

— Ну и что? Или существует расписание, о котором меня не поставили в известность? Что там значится? Через две недели можно взяться за руки, еще через неделю поцеловать друг друга перед сном?

— Нет, никакого расписания нет. Но нам обоим должно быть… комфортно.

— Комфортно? Похоже, эта дискуссия нас ни к чему не приведет. Так вот знай: я хочу близости с тобой, хочу, чтобы желание было взаимным. Хочу, чтобы ты заснула возле меня, свернувшись калачиком, и чтобы утром мы проснулись и начали бы все по новой.

Лора так долго молча смотрела на него, что ему стало не по себе. Потом кивнула и принялась за сандвичи. Крис не знал, что и думать.

После трапезы они отправились домой. Чем ближе они были к усадьбе, тем больше Крис думал о мраморной ванне. Наконец в его воображении возникла четкая картина: они с Лорой наслаждаются этой ванной — и друг другом.

Крис терял голову от желания обладать Лорой; что поделаешь — Эрос бессмертен! Можно ли спорить с таким явлением, как злополучная химия секса? Но в его отношении к Лоре было не только влечение, его терзал страх, что она может исчезнуть из его жизни.

Наблюдая, за Лорой на кухне, он видел, как усиленно она старается не замечать его, как ее мучает неопределенность, как ей тяжело. Видеть-то видел, а чем помочь, не знал.

— Я бы поднялся наверх, в апартаменты Марка, если ты ничего не имеешь против, — тихо произнес он. В горле его безнадежно застряли слова: «Почему бы тебе не пойти со мной?»

Лора лишь быстро на него взглянула.

— Конечно, какие могут быть возражения?..

Огромная ванная была мечтой сибарита. Чувствуя себя полным идиотом, Крис разделся, лег в покрытую паром воду и ощутил огромное удовольствие. Для того, кто привык к тяготам восхождений на вершины и спускам в пещеры, только что проделанная прогулка была, разумеется, сущей ерундой. Но мышцы все равно болели. Возможно, так сказалось на нем душевное напряжение.

Крис какое-то время смотрел на открытую дверь, подсознательно надеясь на появление Лоры, затем положил голову на сложенное полотенце и закрыл глаза.

Наверное, ее прихода не было слышно из-за шума воды. Но Крис мгновенно почувствовал, что она рядом. Он открыл глаза в тот момент, когда Лора развязывала пояс на розовом махровом халате.

В первую минуту Крис подумал, что розовый цвет очень ей идет. Хотя розовый обычно любят маленькие восторженные девочки. А при взгляде на Лору сразу становилось ясно: перед вами не девочка, а женщина.

Халат упал на пол. Не обращая внимания на голого мужчину в ванне, она повернулась к большому зеркалу над раковиной и начала закалывать на макушке тяжелые волосы.

А может, она не видит его? Может, он превратился в невидимку? Крис проследил взглядом линию позвоночника, идущую от основания шеи к мягким округлостям бедер, затем взор его скользнул дальше, по длинным стройным ногам. Когда глаза Криса снова вернулись к гибкой изящной шейке женщины, она обернулась, и их взгляды встретились. По лицу Лоры промелькнуло странное выражение. Что это было? Всеведение? Беззащитность? И то и другое одновременно?

Она быстро шагнула вперед, скользнула в ванну и устроилась напротив Криса. Он сразу ощутил прикосновение ее обнаженного тела. Мечта становилась явью?

Да, вот она, Лора, рядом! Ее упругие бедра чуть давят на его поросшие волосами ноги и на большие костлявые ступни. Крис вдруг почувствовал себя огромным и нескладным.

И что, интересно знать, ему сейчас делать? На секунду Крис подумал, что, возможно, Лоре хочется, чтобы он воспринял ее присутствие в ванне как нечто обычное. Но тут же отбросил абсурдную мысль. Что может быть обычного во вздыбившейся под прикрытием струй воды части его тела?

В синих глазах Лоры вспыхнул озорной огонек.

— Если я создаю вам неудобства, доктор Огден, я тотчас же уйду.

С Криса вмиг слетело оцепенение, и он взглянул на нее с вызовом.

— Только попробуйте, мисс Рейн! Тут же убедитесь, какая у меня реакция!

Она улыбнулась и, ничего не сказав, спустилась еще ниже, скрыв под водой груди с розовыми сосками, которые до того с большим удовольствием созерцал Крис.

— Скажите, мисс Рейн, — со светской любезностью поинтересовался он, — должен ли я вести себя так, словно не происходит ничего экстраординарного?

Лора пожала плечами, отчего ее груди на миг вновь поднялись над водой.

— В тот день на плоту вы с этим справились.

— Тогда у меня было время подготовиться, потому что, прежде чем добраться до вас, я уже увидел, что вы без лифчика. К тому же вода была холодная, и это остудило мой… как бы поточнее выразиться… энтузиазм.

— Здесь вода не холодная, — все тем же вежливо-безразличным тоном проговорила Лора.

— Это я уже заметил. Кажется, она становится даже горячее.

Лора взяла губку, как ни в чем не бывало приподнялась и стала намыливать себе шею и плечи. Крис завороженно следил за ее действиями. Когда она добралась до груди, он негромко кашлянул.

— Вам помочь?

— Будьте так любезны, — улыбнулась Лора и, развернувшись в ванне так, чтобы оказаться к Крису спиной, через плечо протянула ему губку. Пальцы дрожали так сильно, что он не сразу смог ее взять.

Призвав на помощь все свое самообладание, он провел губкой по ее шее вниз, затем снова вверх. Бедра их все теснее соприкасались. Рука ее упиралась в его колено. Почувствовав, что Лора напряжена не меньше, чем он сам, Крис отбросил губку и начал массировать упругое женское тело, скользя намыленными руками по ее плечам и вниз по предплечьям. Она еле слышно вдохнула и расслабилась, прижавшись всем телом к Крису. Тогда он рискнул, и кончики его пальцев оказались на бугорках ее грудей. Лора чуть заметно выгнулась, как бы приглашая его продолжать, и он накрыл ее груди ладонями, застонав от наслаждения.

С той секунды, как он впервые коснулся ее, на Лору обрушился поток таких сладостных ощущений, которых она прежде не знала и в существование которых не верила. Движения рук Криса были и умелыми и робкими одновременно, но интуиция подсказывала ей, что эта робость не означала неуверенности. Крис, как и она, остро переживает это чудное мгновение, упиваясь им и боясь спугнуть…

7

Когда Крис вышел из кухни, невысказанное предложение осталось витать в воздухе, как бы Лора ни старалась не замечать его. В конце концов она спросила себя: почему я так упорно заставляю себя не желать Криса? Неважно, что потом будет с записями Марка, сейчас она знает, чего хочет Крис. Пусть будущее позаботится о себе само. А настоящее — вот оно здесь и сейчас, сулящее истинное блаженство.

Молчаливая сдержанность Криса сказала ей куда больше, чем любые красивые слова. Он был реальностью. Он был честен с ней. При нем она не стыдилась выказать собственную слабость. Словом, подобных ему она еще не знала. Всю свою взрослую жизнь Лора ждала именно такого мужчину. Так стоит ли противиться судьбе?.. Однако пусть не надеется, что она будет легкой добычей.

Пальцы мужчины заскользили по ее груди, и непроизвольно у Лоры вырвался стон блаженства. Крис чуть оттягивал ей соски, играя с ними, отчего они превратились в твердые камушки. Теперь он встал сзади нее на колени, не выпуская ее груди. Губы его коснулись точеного женского плечика.

Изогнувшись, Лора запустила пальцы одной руки в волосы Криса. Другой провела по его ноге, пока не ощутила напрягшуюся плоть.

— Да, — прошептал Крис в ямку у ее ключицы, где пульсировала голубая жилка. Это единственное сказанное им слово прозвучало не то стоном, не то мольбой.

Ласки Лоры были неловкими, ей мешала и теснота ванны, и мужчина, прижимающийся к ней все плотнее. Но это не помешало обоюдной страсти вспыхнуть всепожирающим пламенем. Эта страсть разрасталась, пока не достигла предела. Тогда они выбрались из ванны, дрожа не столько от холода, сколько от нетерпения. Завернув Лору в огромное розовое полотенце и держа ее в объятиях, Крис вышел из ванной, ликуя в душе, что сбывается его мечта.

— В мою комнату, — прошептала Лора. Ведь именно там она провела столько бессонных ночей, мечтая об этом чудесном мгновении и гоня прочь коварные видения…

Он бережно опустил ее на темно-синее шелковое покрывало, которое великолепно гармонировало с цветом глаз Лоры. Забыв о неприятном ощущении мокрого холода, Крис начал вытирать обнаженную женщину, отчего по телу ее побежало тепло, вновь пробуждая угасшее было желание. Затем Крис начал быстро вытираться сам, ни на секунду не отводя глаз от Лоры. В глубине души он все еще боялся, что она вдруг исчезнет…

Крис застонал, и она вздрогнула от прикосновения его крепкого, мускулистого тела.

— Сегодня ты сгораешь от нетерпения так же, как я, — радостно прошептал он.

— Да, — ответила она, обвив его руками за шею и притягивая к себе.

Но Крис медлил, застыв над нею.

— У меня еще не было возможности как следует тебя поцеловать.

Лора не успела ему возразить, потому что он мягко, но уверенно завладел ее ртом. Его язык проникал все глубже. Крис сжимал ей бедра, словно подтверждая свою власть над ней. И вот твердое мужское естество вошло в ее мягкую плоть, заставив Лору застонать от наслаждения.

Тогда Крис поднял голову и взглянул в потемневшие от страсти глаза цвета летнего неба. Их тела пришли в движение, подчиняясь древнейшему природному ритму, властно захватившему их обоих. Они перестали ощущать себя отдельными существами, слившись в неразрывное целое. И постепенно, по нарастающей, приближались к высшему блаженству. Оба отчаянно старались приблизить этот миг. А потом по их телам разлилось томительное тепло, и Лоре захотелось ласковых объятий и умиротворенного покоя. Уловив ее настрой, Крис подавил искушение опять поддаться неуемному желанию, уверенный, что сможет вскоре насладиться этим снова…

У него было ощущение, что он парит в небесах. По подушке разметались волосы Лоры, шелковистые пряди щекотали ему щеку. Мягкое тело любимой прижималось к нему. Хотелось вытянуться, но он не шевелился, боясь потревожить ее сон. В сознании его вновь пронеслась их долгая ночь страсти…

Когда первый любовный пыл угас, они встали с постели и поужинали. Ели в библиотеке у камина в купальных халатах. Ночь была теплая, но Лоре очень хотелось зажечь огонь, и Крис с радостью исполнил ее просьбу. Если бы любимой сейчас захотелось устроить пикник под пальмой, он бы эту пальму откуда-нибудь притащил.

За едой Крис почувствовал, как Лора снова пытается влезть в свою защитную скорлупу. Не дам! — решил Крис. Он вполне недвусмысленно заявил свои права на нее, и готов был отстаивать свое место в ее сердце и ее жизни.

Желая преодолеть ее внутреннее сопротивление, Крис осторожно притянул ее к себе и развязал пояс розового халата, желая насладиться обольстительной наготой. Он снова изнывал от желания, шептал ей на ухо то, как ему с ней хорошо, как чудесно и что это лишь начало.

Лора сдалась и больше не пыталась восстановить дистанцию. Она снова превратилась в страстную, полную внутреннего огня женщину…

Ночью они проснулись одновременно и снова как безумные, отринув все на свете запреты, накинулись друг на друга…

На лице Криса застыла блаженная улыбка: никогда прежде ему не встречалась женщина, так бесконечно пылко и радостно отвечавшая каждому его желанию, каждой ласке. На прекрасном теле Лоры, наверное, не осталось ни дюйма, которого бы он ни поцеловал.

Молодая женщина раскрылась, словно цветок, она действительно без всякого напряжения реагировала на ласки Криса, интуитивно находя самые чувствительные места его тела. Она касалась его — и он вспыхивал с новой силой, чувствуя всем существом ее легкие пальцы и горячие губы…

Крис счастливо вздохнул и спрятал лицо в изгибе шеи Лоры…

Она вплывала в реальность медленно, смутно понимая, что сегодняшнее утро — особое. Пожалуй, сейчас об этом лучше не думать. Лучше жить ощущениями.

Лежа на боку, свернувшись клубочком, со всех сторон защищенная телом Криса, она знала, что он уже проснулся, но не хотела этого показывать. Она чувствовала, как напряглись, а потом расслабились его мышцы. Дыхание Криса согрело чувствительную кожу на ее шее, и он нежно коснулся ее губами.

Ну, Лора Рейн, ты попалась! В минуту слабости ты сама впустила его в свою жизнь и теперь не сможешь его оттуда изгнать. Он пришел, чтобы остаться. Знает ли он об этом сам?

Лоре вдруг захотелось, как можно быстрее, вылезти из-под одеяла и спастись бегством. Возможно, она даже чуть шевельнулась, потому что сразу же ее талию сжала рука Криса. И мысль о бегстве растворилась в волнах разгорающегося желания.

— Доброе утро! Хорошо спала?

— Отлично! — Врать было бессмысленно.

Крис повернул ее на спину и устроился поверх нее, опираясь на локоть. Волосы его растрепались, на лице пробилась щетина. Но Лора подумала, что выглядит он великолепно. И от этого ей стало не по себе. Сомнений нет — он счастлив проведенной с нею ночью. Лора слегка коснулась заросшей щеки Криса, заставив его смутиться.

— Наверное, мне надо встать и побриться.

— Не надо. Потом.

— Но, если я не встану, все может кончиться… — По телу Лоры пробежала дрожь; Крис заметил это и улыбнулся: — Поздно, дорогая. Отступать некуда: рухнули все стены, все преграды. — И он начал ласкать ее, безошибочно находя самые чувствительные точки ее тела.

У Лоры вырвался тихий, приглушенный стон — полупротест, полупризнание вновь разгорающейся страсти. И она всю себя этой страсти отдала. Тело ее налилось желанием.

Сейчас она была даже более нетерпелива и требовательна, чем он. Крис сдерживался, ожидая, когда волна наслаждения захлестнет их обоих одновременно, и они вместе достигнут всесокрушающей высшей стадии чувственного восторга.

— Тебе нравится меня дразнить?

— Да нет, я серьезно. Если уж Марк что-то и запрятал, то уж наверняка так, чтобы никто не мог найти. Даже миссис Саммерс, которая протирает пыль с каждого предмета в этом доме в течение вот уже пары десятков лет. Думаю, самое подходящее место — среди старых заплесневелых книг.

Да нет уж, скорее всего, в раме твоей картины, подумал Крис, но вслух ничего не сказал…

Лора полдня не выходила из студии. Он сидел в библиотеке и все ждал, что она принесет ему записи. Нетерпение его достигло предела, когда дверь наконец-то отворилась и молодая женщина появилась на пороге. Ты признаешься, мысленно произнес он. Теперь ты точно признаешься, что записи у тебя.

Но нет! Лора решила продолжать игру. Крис почувствовал злость и обиду. Так значит, вот как обстоят дела. Он достаточно хорош для того, чтобы разделить с ней постель, но не достоин того, чтобы разделить с ним тайну!

Разглядывая книжные полки, Лора медленно двигалась по библиотеке спиной к Крису. Разумеется, она заранее прикинула, сколько времени уйдет на то, чтобы снять с полки и пролистать каждую книгу. Чтобы найти то, чего там нет и никогда не было!

Крис зло взглянул на нее. Что она надеется выиграть — день… ну, пару дней в лучшем случае?

Лора повернулась, и его раздражение исчезло. Может, ей нужно время совсем для другого. Крис вспомнил, какой смущенный вид был у нее сегодня утром, после их близости.

С самого начала, познакомившись с Лорой Рейн, он понял, как она утверждает себя в этом мире. Ей многое удавалось. Свою роль сыграло и воспитание, и голубая кровь, и редкая красота.

Была ли она избалована? Скорее нет, чем да. Добра, вне всяких сомнений, Крис не раз в этом убеждался. Но как ей жить, решала лишь она сама, другим это не было позволено. Крису следовало гордиться тем, что такая женщина согласилась быть с ним. Ее сегодняшнее смятение объясняется лишь тем, что их близость угрожала ее независимости.

— Иди ко мне. — Крис протянул руки, Лора заколебалась, но потом подошла и села ему на колени. — Как тебе работается?

— Не очень, — вяло отозвалась она. — Ты меня отвлекаешь.

— Извини.

— Крис, для меня важна эта выставка.

— Мне жаль, что я оказался здесь не вовремя, но исчезать я не собираюсь.

— Но ведь ты сам вчера намекал, что, если не найдешь записей Марка, то уедешь.

— И поэтому ты стараешься разворотить всю библиотеку, лишь бы я побыстрее отсюда убрался?

— Нет! Но если мы их найдем, у тебя будет уйма работы, а я, быть может, тоже сумею заняться делом.

Лора могла нарочно запрятать листки в какой-нибудь книжке. Скорее всего, так она и сделала, решил Крис. Было бы куда лучше, если бы она просто отдала их ему.

— А если не найдем?

— Если не найдем, значит, их просто не существует.

— И что тогда?

— Тогда? Тебе решать, что тогда.

— Почему ты так говоришь, Лора? Я же знаю, тебе не все равно, уеду я или останусь.

— Тебе никогда не говорили, что ты жутко настырный?

— Нет, не говорили. Повода не было. Это все из-за тебя… С тобой я действительно веду себя странно.

— Да?

— Да… Знаешь, о чем я подумал? Может быть, мне вообще никуда не ехать, а провести остаток лета здесь, с тобой?

— Прекрасно. А потом лето кончится. И что дальше?

— К концу лета мы оба отыщем ответ на твой вопрос.

Крис замер, не зная, чего ждать от Лоры. Ее реакция могла быть любой. Наверное, всю оставшуюся жизнь ему придется гадать, что за мысли крутятся в ее прелестной головке в тот или иной момент. Вот сейчас она метнется прочь, как испуганная белка.

Лора и впрямь вскочила и ушла в другой угол комнаты, где стояла стремянка. А Крису хотелось увести ее в спальню…

— Начну с верхних полок. Как ты думаешь, сколько в этих записях страниц?

— Понятия не имею.

Крис безо всякой охоты поднялся и принялся копаться в книгах вместе с ней, удивляясь самому себе: чего ради он поддерживает эту ее дурацкую игру. Лора как была неуловима, так и осталась. Похоже, так будет всегда. «Всегда» — это слово не оставляло его. Любое будущее без Лоры казалось ему бессмысленным. Крис понимал, что проблемы еще не раз возникнут. Даже когда она решит отдать ему листки, легче не станет. И никуда не деться от того, что Марк как-то причастен к исчезновению Эгберта Лоу.

Лора наблюдала, как Крис с равнодушным видом листает книги, будто заранее зная, что не найдет искомого. Сегодня они все не просмотрят, это точно. Тем лучше, значит, она еще успеет подложить бумаги Марка. Конечно, проще было бы отдать их Огдену, но момент упущен, Теперь Лора чувствовала себя виноватой в том, что не доверилась Крису с самого начала.

В ее жизни хватало сложностей. И зачем только Марк возложил на нее такую ответственность? К чему ей это испытание? Из-за проклятых листков ее отношения с Крисом кажутся хрупкими и ненадежными…

В тот день они проверили одну стенку и приступили ко второй. Еще раньше они договорились где-нибудь поужинать, а до ближайшего ресторана было далеко.

Темно-серый «мерседес» въехал на стоянку перед очаровательной старой гостиницей, которую Рейны нередко посещали в летнее время. Только на этот раз за рулем был Крис.

— Рано или поздно я себя уговорю купить такую же модель, — нехотя признался он.

— А я все пытаюсь уговорить себя от нее отказаться. Мне кажется, держать такую машину в городе глупо. Мой бедный автомобиль большую часть своей жизни проводит в гараже, не считая поездок в «Фонтан» да редких выездов к родственникам.

Крис хмыкнул. Какое же надо иметь состояние, чтобы держать спортивный автомобиль за шестьдесят тысяч долларов только для того, чтобы иногда прошвырнуться на нем за город?..

Чувство неловкости усилилось, когда они вошли в ресторан при гостинице. На Лору обрушился поток приветствий, выражающих почтение, которое, как думал Крис, уместно только по отношению к особам королевской крови. Он ощутил себя ненужным и незначительным, поскольку все взоры были устремлены на его спутницу, направляющуюся к лучшему столику в зале.

Ладно. Плохо это или хорошо, но ведь к роскоши усадьбы он привык. Или, вернее, приучил себя не связывать ее с Лорой. Однако сейчас, видя, как заискивающе и подобострастно ведут себя с ней присутствующие, и особенно после ее небрежного замечания о дорогом автомобиле, Крис быстро вернулся к реальности.

Это ничего не значит, убеждал он себя, но тихий внутренний голос ехидно высмеивал эту спасительную мысль.

— Что-нибудь случилось, Крис? — обеспокоенно спросила Лора.

— Ничего.

Но Лору не обманул его ответ. Равновесие их отношений крайне ненадежно. Конечно, было бы лучше поехать в ресторан, где ее никто не знает. Только это ничего бы не изменило. Крису придется принимать ее такой, какая она есть.

Она осознавала, как трудно придется с ней любому мужчине. И решила, что, если мужчина будет не в состоянии этого вынести, то на него не стоит тратить время. Лора Рейн принимала окружающий мир исключительно на своих условиях. Но вот она встретила того, о ком думала с надеждой, в ком увидела свой идеал…

К концу великолепного ужина Лора заметила, что Крис справился со своей ролью спутника владетельной принцессы. Он даже улыбнулся, когда официант положил счет не перед нею, а перед ним.

Стояла теплая летняя ночь, на бархатном небе мерцало множество звезд. Когда они подошли к парадной двери, раздался крик гагары. Крис взял Лору за руку и повел к озеру. Там они опустились на поросший травой берег. Лора устроилась между колен Криса и положила голову ему на грудь. Оба наслаждались покоем и тишиной, прерываемой криками птиц и мягкими всплескам волн.

В тиши волшебной ночи их неожиданно захлестнуло желание, нарастающее с каждой минутой. Раньше им и в голову не пришло бы заняться любовью прямо на берегу, под открытым небом. Но то было раньше.

Они медленно разделись. И вот во всей вселенной остались только они одни — два дивно восприимчивых, жаждущих соития, человеческих существа.

В темноте призрачным светом мерцали светлячки. Изредка вскрикивали гагары. Воздух был пронизан запахами трав и сосны. Полная луна освещала любовников таинственным светом. А они искали и находили то дивное, непередаваемое единение, которое все еще было так непривычно для них обоих.

В ночной тишине раздавались их полные страсти возгласы, когда они отдавались во власть силам, которые выше человеческих.

Когда все кончилось, Крис склонился над Лорой, чтобы нежно ее расцеловать…

Если ночь походила на чудесную сказку, то утро напоминало дурной сон.

— Крис, я…

— Все! — с досадой прервал он ее, ставя на место последнюю книгу. Огден надеялся обнаружить долгожданные записи Марка, которые, по его мнению, Лора специально подложила в какую-нибудь из книг. Но вот книги все просмотрены… и безрезультатно.

Лора наблюдала, как Крис спустился со стремянки и потянулся, расправляя затекшую спину и ноги. Неужели он опять заведет разговор об отъезде? Нет, только не это! Она не в силах отпустить его. Но, если просто отдать ему записи дяди, неминуемо придется давать объяснения. Лора чувствовала, что безнадежно увязла в собственном обмане.

Теперь она смотрела на все с позиций Криса. Что он может думать о женщине, решившейся отдать ему себя, но не желающей ему доверять?

Крис совсем не прост. За непринужденными манерами скрывается воля, не слабее ее собственной, но об этом лучше не вспоминать. Молнией пронеслась мысль: а вдруг Крис знает, что она нашла записи Марка? Но она тут отогнала ее как бредовую.

— Ну, — то ли утвердительно, то ли вопросительно выдохнул Крис, внимательно следя за выражением лица молодой женщины.

— Что «ну»? — недоуменно переспросила та.

— Какие еще игры ты затеваешь?

Нет, он не может знать!

— Марк мог спрятать записи где-нибудь еще. Придется мне хорошенько подумать.

Крис стоял, по-прежнему разглядывая ее в упор.

— Не кажется ли тебе, что это «где-нибудь еще» — за рамой той твоей картины? Или было там. Покуда ты не перепрятала свою находку.

— К-как ты узнал?

Крис извлек из кармана клочок желтой бумаги, той самой, которой всегда пользовался для работы Марк, и поднес ее к глазам Лоры.

— Это приклеилось к оборотной стороне холста.

Прошла минута, прежде чем Лора медленно кивнула. Она вспомнила, что, когда рассматривала обнаруженные записи, угол одного листка оказался оторванным.

— Но как ты его нашел?

— В тот день, когда ты принесла картину с чердака, я зашел к тебе в студию, чтобы посмотреть, как ты работаешь. Тебя на месте не оказалось. Зато на полу валялась сломанная рама и отдельно лежат холст на подрамнике. Разглядывая их, я обнаружил клочок бумаги. — Он не обвинял ее, нет, просто старался объяснить сложившуюся в результате ее обмана ситуацию. — Думаю, сейчас не стоит обсуждать, имела ли ты на это право или нет. Пойми только, что наши отношения — это одно, а записи Марка — совсем другое.

Однако стены, которые Крис недавно и столь успешно разрушил, теперь возводились заново. Он это почувствовал, но — увы! — слишком поздно. Когда он шагнул к Лоре, она отпрянула, и на ее лице появилась настороженность. Крис остановился и, не скрывая отчаяния, воскликнул:

— Будь все проклято, Лора! Да сожги ты эти записи, если хочешь!

— Не могу, — прошептала она. — Если бы Марк этого хотел, он бы их сжег сам.

— Удивляюсь, почему он именно так не поступил. Особенно после того, что произошло с Эгбертом Лоу.

— Что ты имеешь в виду?

— Лоу незадолго до своего исчезновения кое-что рассказывал коллегам по факультету. По его словам, в совместной работе с Марком они приблизились к какому-то важному открытию, но Марк «намеренно создавал проблемы». Как я помню, именно так он и выразился, не вдаваясь в детали. Но этого оказалось достаточно, чтобы навлечь на Марка подозрения.

— Однако полицейские допрашивали дядю и сочли его причастность к исчезновению Лоу бездоказательной!

— Да, видимо, Марк сумел убедить их, утверждая, что у них с Лоу были поверхностные отношения. Сотрудники же кафедры посчитали, что Лоу, как всегда, хвастался.

Крис замолчал, моля Бога, чтобы Лора не давила на него дальше.

Но Бог не услышал его молитв. Прямо на глазах Лора снова превратилась в надменную хозяйку большой усадьбы. Она расправила плечи, вздернула подбородок и смерила Криса ледяным взглядом.

— Ты думаешь, Марк лгал?

— Да, он лгал, Лора! Я уже говорил тебе о недавно найденных письмах Лоу. Эгберт и Марк действительно работали вместе.

Крису хотелось подойти к Лоре, обнять ее и сказать, что все это неважно. Однако все это было важно, по крайней мере, для нее.

— Ты обманывал меня с самого начала.

— Неправда! Про письма я тебе сказал. А работа Марка меня интересует на самом деле.

— Но знал ты гораздо больше того, что рассказал мне.

— Ты тоже вводила меня в заблуждение.

— Но не намеренно! Я не знала наверняка, что это те записи, которые тебе нужны. К тому же Марк хотел, чтобы они были у меня. И вот я осталась с бумагами, в которых ничего не смыслю. Единственное, что я предполагаю, так это то, что они важные.

— Допустим, ты в них ничего не поняла. Но ведь ты знала: в них разберусь я.

— Я не так просто доверяю людям, Крис. Мне бы пришлось…

— Получается, что ты занималась любовью с мужчиной, которому не доверяла.

— Неправда!

— Что неправда? То, что мы с тобой занимались любовью, и не один раз? Или то, что ты мне не доверяешь?

Лора с минуту стояла неподвижно, потом молча повернулась и ушла.

Крис глядел ей вслед, ощущая прилив ярости, боли, отчаяния, беспомощности. Затем, опустившись в кресло у стола, постарался все осмыслить спокойно, чего ему ни за что не удалось бы сделать в присутствии Лоры.

Во-первых, она вполне может уничтожить записи Марка, и именно сейчас. А на восстановление результатов, полученных ее дядей, у него самого уйдут годы труда. Во-вторых, неизвестно, наладятся ли отношения с Лорой. Его бы устроило, если бы все началось сначала, только без лжи. Но теперь поздно об этом мечтать.

Так он и сидел, нервно барабаня пальцами по столу, пытаясь догадаться, о чем сейчас думает Лора. Неужели о том, чтобы выбросить его из своей жизни? Что делать, если хозяйка «Фонтана» попросит его уехать?..

А Лоре в это самое время внутренний голос шептал: «Если ты его выгонишь, то потеряешь куда больше, чем найдешь».

8

Лора увидела Криса на дальнем берегу озера, как только вышла из леса. Он сидел на траве там, где предыдущей ночью они наслаждались любовью. Женщина замерла, поняв, что Крис ее не заметил.

Откуда взялся этот человек в такой глуши, в ее тайном прибежище, манившем ее из любой части света? Почему в подвластной ей — и только ей! — почти нереальной волшебной стране появляется мужчина, о котором она могла только мечтать? Неужели это сама судьба посылает единственного достойного ее любви мужчину в места, где она пряталась от жизни?

Лора всегда презирала романтические бредни. Реалистичная до мозга костей, она, не чувствуя себя удачливой в любви, уже перестала мечтать о личном счастье. Однако, встретив Кристофера Огдена, ощутила в душе зыбкую, но неуклонно растущую надежду.

Крис сидел на берегу, невидящим взором уставясь куда-то вдаль. Занятый своими мыслями, он не заметил женщину, долго наблюдавшую за ним издали, прежде чем уйти в дом…

Личная жизнь Криса не изобиловала сильными романтическими переживаниями. Время от времени возникали женщины, вызывавшие в нем интерес, но, как правило, ненадолго. Любимая работа у него была, хобби — тоже. И был страх — Крис осознавал его, — что, поддавшись любовным соблазнам, он пострадает. Женщины чувствовали его настрой и не раз осуждали за это, а друзья, видя лишь внешнюю сторону в его отношениях с представительницами прекрасного пола, считали плейбоем.

Насчет плейбоя, конечно, неправда. Но домыслы и суждения других людей волновали Криса мало, однако сам он не раз спрашивал себя, а не упускает ли он в жизни что-нибудь стоящее. Обычно подобные мысли приходили после очередного разрыва, когда исправить было ничего нельзя.

Может быть, на этот раз он спохватился вовремя. Да, на этот раз он своего не упустит! Что это любовь, а не очередная интрижка, стало ясно с того момента, как Лора в первый вечер спустилась к ужину. До той поры Крис считал, что перед ним взбалмошный, сумасбродный ребенок. Господи, может быть, хоть на этот раз все пойдет как надо, и он не потеряет ее! Вспыхнувшая между ними искра разгорелась прекрасным пламенем. Нельзя допустить, чтобы оно погасло.

Крис сидел не двигаясь, не замечая ничего вокруг. Интересно, когда Лора вернется с прогулки, что она станет делать?

Ему не нравилось, что Лора бродит по лесу одна. Но с этим ничего нельзя было поделать. Чтобы принадлежать ему, она должна хоть в чем-то по-прежнему чувствовать себя свободной…

Крис не услышал ни чьего-то дыхания, ни шуршания травы под ногами. Просто возникло ощущение ее присутствия. Он вскочил, но увидел лишь лежащие на земле листки желтой бумаги.

Сама Лора стояла поодаль. Вид у нее был вызывающий, хотя глаза выдавали неуверенность. Взглянув на листки, он мгновенно понял, что это, и тут же протянул Лоре руку. Она приблизилась, приняла его руку и опустилась на траву вместе с Крисом. Он поднес ее пальцы к губам.

— Спасибо.

Лора обняла Криса и прижалась к нему. Он улыбнулся. Чего ей это стоило — отдать ему записи! И как о многом говорит ее жест! Крис нежно обнял ее, поцеловал и почувствовал, что она вся дрожит от пережитого напряжения.

Желая успокоить, он скользнул рукой под ее рубашку и провел по обнаженной спине. Лора задрожала сильнее, потянулась к нему. И вдруг замерла.

— Нельзя, Крис. И миссис Саммерс и ее девочка… Кто-нибудь может увидеть.

— Хорошо. Тогда подождем до вечера. Ведь они скоро уедут.

— Я тоже собираюсь уехать.

— Что ты собираешься?..

— Уехать на несколько дней. Самолет долетит до Нового Орлеана меньше чем за два часа.

— Какой самолет?

— Самолет моего дяди. Помнишь, я рассказывала? Он принадлежит одной из фирм нашей семьи. Я вызвала его до того, как пошла на прогулку.

На сей раз Крису было наплевать на богатство Рейнов, беспокоило только то, что Лора покидает его.

— Я хочу, чтобы ты осталась!

Она указала ему на листки.

— Нет, тебе хочется не этого. Ты хочешь узнать, чего добился Марк. А мне в любом случае надо поговорить с владельцем галереи о выставке.

— Если тебе присылают самолетом любимые деликатесы и краски, то и владельца галереи тоже запросто доставили бы сюда.

— Конечно. Но я не хочу. Ты так зароешься в эти записи, что моего отъезда и не заметишь.

— Вот уж нет!

— Те, кто требуют жизненного пространства для себя, должны гарантировать его и другим, Крис.

Лоре казалось, что в городе нечем дышать, хотя жара не достигла апогея. Выйдя из прохладного зала галереи, в духоту и шум улицы, она взглянула на часы и со вздохом облегчения нырнула в приятный полумрак машины, присланной Полом. Она редко пользовалась ею. Но на сей раз уступила настойчивости дяди, который только так мог быть уверен, что Лора не опоздает на назначенную встречу.

Она опустилась на кожаное сиденье лимузина, который тут же мягко влился в поток машин. Теперь, закончив дела с владельцем галереи, молодая женщина снова забеспокоилась. Она сама попросила дядю о встрече, а сейчас недоумевала, как с ним говорить.

Лора знала, что всегда можно притвориться, будто ее интересуют финансовые дела. Такой трюк еще никогда не давал осечки, вызывая у Пола только радость. Но причина предстоящей встречи на этот раз была совсем в другом.

Она чувствовала себя так, словно предает Марка. Даже тем, что собирается рассказать Полу о записях его брата… И о подозрениях Криса. Разумеется, если бы на месте Пола был ее отец, Лора промолчала бы. Но Пол был довольно близок с Марком и терпимее других относился к его увлеченности работой. Кроме того, он теперь глава семьи и имеет право все знать. Особенно если…

Она заставила себя — в который уже раз за сегодняшний день! — об этом «если» не думать. Даже прошлой ночью, не в состоянии уснуть, она возвращалась мыслями к Марку, чтобы отключиться от раздумий о Крисе.

Пока еще она не решила, что расскажет Полу. Но одно знала точно — нужно заручиться его поддержкой.

Лимузин остановился перед элегантным зданием в центре города. Вежливо поприветствовав Лору, швейцар ввел ее в мраморный вестибюль, нажал нужную кнопку и открыл для гостьи личный лифт Пола.

У выхода из лифта Лору ждала секретарша. Она провела ее в личную столовую дяди, где официант в белом пиджаке тут же предложил ей бокал вина. Гостья села в кресло и стала ждать.

Когда Пол появился, Лора по-прежнему пребывала в сомнениях по поводу цели своего визита. Пол Рейн выглядел аристократом, как всегда: красивое волевое лицо, тщательно причесанные волосы с проседью и костюм из шикарного магазина.

Дядя поцеловал племянницу, сел напротив и принял бокал у склонившегося к нему официанта.

— Ты не опоздала. Значит, дело у тебя и впрямь серьезное, не так ли?

— Нет, вовсе нет! Просто твой водитель приехал как раз в тот момент, когда я закончила дела в галерее.

— С выставкой все улажено?

— Все, за исключением самих картин, — нахмурилась Лора. — Я в последнее время несколько отвлеклась от работы.

— Неужели? Ты имеешь в виду того профессора, о котором упоминала Фреда. Откровенно говоря, я удивился, что ты его до сих пор не выгнала. Мне показалось, что неугомонная сестрица замыслила тебя опять сосватать. Она сказала, что этот профессор хорош собой и превосходный объект для замужества. — При этих словах дяди Лора покраснела, чему он несказанно удивился. — Боже правый, детка! Уж не хочешь ли ты сказать, что на сей раз Фреда попала в точку?

— Ммм… Не знаю… Посмотрим… Но доктор Огден действительно человек интересный.

Пол расхохотался.

— Надо съездить в «Фонтан» познакомиться с ним! От мысли, что у тебя будет муж-ученый, голова моя пошла кругом. Хочешь верь — хочешь не верь!

— Он не похож на ученого, — смутившись, возразила Лора. — И, думаю, он тебе понравится.

— Любопытно, как на это отреагирует твоя мать, — усмехнулся Пол. — На следующей неделе я с нею встречусь в Риме.

— Не увлекайся, Пол. Я ведь только сказала, что Крис — интересный человек.

На этом месте разговор прервался: Пол велел официанту подать первое блюдо. Лора поймала себя на мыслях о своей семье и о Крисе. Он им обязательно понравится. Но свыкнуться с появлением постороннего человека в своей жизни было пока сложно. К тому же все эти годы она неоднократно заявляла о своем стремлении к независимости, возмущалась уловками родственников, пытавшихся ее сосватать. И, представляя, как ехидно они будут улыбаться теперь, Лора почувствовала себя неуютно.

— Ну и что же этот «интересный человек» может сказать об исследованиях Марка?

— Вот об этом-то я и хотела с тобой поговорить.

Она рассказала дяде о спрятанных в картине записях и о высказываниях Криса относительно важности работ Марка. Пол слушал молча, но было видно, что с каждым словом племянницы его удивление растет все больше и больше.

— Верю, что Марк мог сотворить что-то неожиданное. Знаешь, Лора, я всегда подозревал, что он был гений. И мне приятно, как и тебе, что наши ожидания подтвердились. После того как он ознакомился с последними из найденных записей Марка, ты с этим Огденом говорила?

— Пока еще нет. Но, судя по тому, что Крис увидел в других работах Марка, он уверен: дядя исследовал что-то очень важное.

— Тогда из твоих слов следует, что Марк воспользовался исчезновением напарника, чтобы скрыть от всех свое изобретение. А это могло быть только в том случае, если у него было хоть малейшее основание считать, что его открытиями смогут воспользоваться не для мирных целей.

— Но что же нам теперь делать?! — воскликнула Лора. — Если Марк не хотел свое открытие предавать гласности, не лучше ли и нам оставить его при себе?

— Вопрос спорный. Ты ведь отдала бумаги брата профессору Огдену.

— Но не сказала, что разрешаю их опубликовать.

— Неважно. Суть в том, что теперь твой Крис знает их содержание. Скорее всего, он согласится убрать с обложки фамилию Марка, если мы будем настаивать, но можем ли мы рассчитывать на большее?

Лора в ужасе уставилась на дядю. Почему-то эта мысль не пришла ей в голову, но, кажется, Пол прав. Теперь Крис знает секрет Марка и может им воспользоваться. Разрешение Рейнов ничего не значит. Знания не отобрать! Лоре не хотелось верить, что она оказалась столь наивной.

Вернулся официант и принес заказанные блюда. А Лора все никак не могла успокоиться и проклинала себя за глупость. По возвращении в усадьбу ей придется объясняться с Крисом. Если у Марка действительно были веские причины не публиковать свою работу, то надо сделать все, чтобы она не увидела свет. Под фамилией Марка или без нее! Никогда и не при каких обстоятельствах!

— Пол, а Марк говорил тебе о своей работе?

— Очень редко. Ни я, ни твой отец ничего в этом не смыслили.

— Понимаю… Но я думала, может, в общих чертах. В конце концов, его работа значила для него очень много.

Пол задумался.

— Знаешь, а я ведь вспомнил… да, вспомнил одну вещь, которая произошла тогда. Я уверен в дате, потому что несколько месяцев спустя, зимой, умерла твоя бабушка. Не знаю, было ли это как-то связано с его работой, но твой отец и я в то время стали за Марка волноваться. В то лето мы не могли подолгу жить в усадьбе. И приехали туда только в начале осени, на день его рождения. Поведение Марка нас обоих расстроило. Он очень нервничал и как будто чего-то боялся. Попытки выяснить, в чем дело, оказались безрезультатными: он твердил, что все в порядке. Тогда мы поговорили о Марке с Джоном, поскольку они встречались каждый день и очень сдружились. Джон заверил, что наши тревоги беспочвенны, и мы, естественно, успокоились.

В следующий раз мы увиделись с Марком на Рождество. Нам показалось, что он снова стал самим собой. Я все это хорошо помню, потому что в тот год мы собрались в доме у мамы, а не в «Фонтане». Она тогда уже болела и выезжать не могла. Через месяц ее не стало.

Думаю, Марк очень нервничал из-за допросов в полиции по поводу исчезновения своего коллеги. Да еще потому, что решил пойти на обман и спрятать записи. Но и впрямь очень странно, что Марк ничего о своих намерениях не сказал мне. Ведь со мной он всегда был более близок, чем с другими членами семьи…

Вместо поддержки, которую она хотела получить от дяди, в душе Лоры лишь усилилось беспокойство. Крис, похоже, правильно угадал, что тогда встревожило Марка.

Пол перевел разговор и тут же поведал ей о своем огорчении из-за недавнего развода его дочери. Лора благоразумно промолчала, потому что нисколько не винила бывшего мужа своей кузины.

Она сама не выносила ее развязности. Несчастный супруг, уже неоднократно взывавший к благоразумию жены, на сей раз сказал: «Хватит!»

— Может быть, Лора, ты правильно делаешь, что не выходишь замуж.

— Вообще-то, Пол, я не планировала всю жизнь оставаться одна. Я требовательна, только и всего.

— Ну, тогда у меня еще больше оснований познакомиться с этим Кристофером Огденом. Довольно странно, что и ты и Фреда находите его интересным. Мне казалось, что подобное совпадение взглядов невозможно…

А в этот момент тот, о ком говорили дядя и племянница, отдыхал после обеда в маленьком дворике за домом Джона. На обед его пригласила Мэри, после того как накануне вечером Крис во всеуслышание восторгался приготовленной ею тушеной говядиной. Он это блюдо обожал, но никак не решался попросить Лору приготовить его. Подобная еда в роскошной столовой Рейнов выглядела бы неуместной. Крис даже не был уверен, что Лора знает, что это за кушанье такое.

Джон оказался ходячей энциклопедией по истории рода Рейнов и усадьбы «Фонтан». Он служил тут сторожем больше тридцати лет. Оказалось, что за это время от его глаз не ускользнуло ничего. К тому же Джон и Марк, как выяснилось, очень сблизились. Даже стали настоящими друзьями. Что не могло ни привлечь внимания Криса.

Он понимал, что лучше забыть о тайнах, которые могла хранить старая усадьба. Но у него не шло из головы странное совпадение: исчез Лоу и началась ложь, которую распространял об их совместной работе Марк.

Крис уже поведал Джону о спрятанных его хозяином записях и их огромной важности. Сейчас он пытался продвинуться дальше.

— Значит, Марк вам об этих записях никогда ничего не говорил?

— Нет. Марк знал, что для меня это — темный лес.

— А вы не помните, как сюда приезжала полиция, чтобы допросить Марка об исчезновении одного профессора по фамилии Лоу? — Крис намеренно до поры приберег эту информацию.

Мужчины сидели в шезлонгах друг против друга, и потому Огден сразу же заметил, что в глазах старика промелькнул страх. Он что-то знает, с досадой подумал Крис. Знает и не хочет говорить.

— Меня не было, когда приезжала полиция. Но Марк мне в общих чертах рассказал. Если верить ему, он и тот другой ученый мало знали друг друга. А что, это как-нибудь связано с бумагами, которые нашла мисс Лора?

И тут, повинуясь скорее инстинкту, чем велению разума, Крис поведал Джону всю историю целиком, включая и намеренную ложь Марка. Поведал, не сводя с Джона глаз. Все верно — старик занервничал!

— Если Марк говорил неправду, значит, у него на то была веская причина, — решительно произнес тот, выслушав Криса до конца.

Точно так же думал и сам Крис. Но теперь он начал подозревать, что причина эта была далеко не столь альтруистическая, как полагала Лора.

Позже, вернувшись в дом, Крис сел за письменный стол Марка и стал скрупулезно изучать переданные ему Лорой записи. Да, исследование было блестящим, как и утверждал Эгберт Лоу.

Суть теории Марка была изложена на десяти страницах почерком удивительно мелким и четким. Вне сомнений, это было гениальное открытие, открывающее огромные перспективы для его собственных, Кристофера Огдена, исследований. И все же работа Марка была не того характера, какой приписывала ей Лора. На основе составленных им уравнений мир нельзя было ни спасти, ни уничтожить.

Нет, Марк лгал отнюдь не из альтруизма! К этому неприятному выводу Крис склонялся все больше. Он запрятал записи, чтобы никто не узнал о его лжи. И эта ложь наконец-то стала обретать новый смысл.

Помимо подозрений, вызванных реакцией Джона на его расспросы, Крис совершенно неожиданно получил интересную информацию от экономки. Она начала работать в усадьбе пятнадцать лет назад горничной.

Тема возникла совершенно невинно, когда Крис рассказывал ей о своих путешествиях. Экономка призналась, что очень мало путешествовала, но этой осенью Рейны посылают их с мужем в круиз, оплатив все расходы, в качестве подарка к двадцатилетию ее безупречной службы.

Почти безо всякого нажима со стороны Криса она рассказала о своих первых годах у Рейнов. Тогда она благоговела перед этим огромным домом и его хозяевами, и у нее вечно все получалось не так, как надо. Однако Рейны были к ней очень добры. Даже отец Лоры, который, следует признать, иногда вел себя ужасно высокомерно. Марк был добрее их всех. Если не считать того лета, когда он стал себя вести более чем странно.

— Так, будто чего-то боялся, — вслух размышляла экономка. — Но со временем это прошло.

Ее мнение о Марке совпало с тем, которое Крис составил себе со слов Лоры. Марк был человеком мягким, говорил тихим голосом, и это не соответствовало его суровой внешности. Как сказала экономка, он бывал рассеянным, но злым — никогда.

Крис уже видел несколько фотографий Марка, в том числе и ту, где у дяди на плечах восседает хохочущая маленькая Лора. Сейчас он мысленно представил себе эту фотографию и удивился, кому могло прийти в голову, что такой человек мог совершить убийство…

Лора закрыла за собой ворота, ведущие в поместье, и на миг застыла от неожиданно поднявшегося пронизывающего ветра. Дома ее наверняка ждет Крис, уже услышавший сигнал приближающейся машины.

В первый раз в жизни она нервничала, возвращаясь в «Фонтан». Она рассчитывала избавиться от сомнений после встречи с Полом. Но ее беспокойство лишь усилилось, а чувство неуверенности обострилось. И все потому, что рядом не было Криса.

Когда Пол шутя заметил, что ему кажется странным то, что кто-то сумел понравиться и ей, Лоре, и Фреде одновременно, она отнеслась к его словам серьезней, чем следовало бы. В ней заговорил извечный дух противоречия. Похоже, она так и родилась с этим мятежным чувством. Как вышло, что ее интересует мужчина, которого одобрила и ее тетка?!

Кристофер действительно внешне очень хорош собой. И в этом прекрасном, сокрытом от остального мира месте их толкнула в объятия друг друга сама судьба. В подобных обстоятельствах ее личное суждение о профессоре Огдене могло быть ошибочным…

Свет фар высветил погруженный в темноту дом. И первую минуту она не заметила, что на бортике фонтана кто-то сидит. Но тут мужчина поднялся, и Лора тихо вскрикнула, разглядев его.

Она поехала не к гаражу, а по круглому объезду вокруг фонтана. Не успел заглохнуть мотор, как Крис уже распахнул дверцу машины, подхватил ее на руки. И страстно поцеловал. Лора ответила так же горячо. Ее губы с жадностью прижались к губам любимого.

— Если бы на твоем месте был браконьер, ему бы здорово досталось.

— Еще бы, если бы ты его приветствовал так же, как меня.

— Я ужасно соскучился.

— Значит, записи Марка оказались не такими интересными, как мы думали, — сделала вывод Лора.

— Записи очень интересные. Но ты для меня куда интересней.

— Пытаешься избежать опасной темы, Крис?

— Вовсе нет! Я лишь пытаюсь ее сменить. Но поскольку ты этого мне сделать не даешь, скажу только одно: нового средства уничтожить человечество твой дядя не изобрел.

— Ты уверен?

— Абсолютно!

— Но что же тогда он на самом деле открыл?..

Крис направился к дому, не обращая внимания на требования Лоры опустить ее на землю и совершенно игнорируя ее вопросы.

Она ожидала, что вот так, на руках, Крис понесет ее наверх, в спальню. Но он направился к библиотеке. Сначала она решила, что из-за ее глупого любопытства Крис решил преподать ей основы физики, чего в данный момент вовсе не хотелось. Когда же Огден переступил порог, она от изумления вскрикнула.

— Ну, как тебе? Честное слово, я очень старался. Сама знаешь, в этом доме не так много мест, которые располагают к чувственным наслаждениям. Пожалуй, только одна ванная комната Марка.

Лора нервно рассмеялась, ощутив, как ее тело вмиг охватила горячая волна.

Похоже, Крис провел настоящий рейд по всем кладовкам и шкафам. Он извлек откуда-то огромный шерстяной плед и несколько подушек, поставил кожаный диван напротив камина, в котором сейчас ярко горело пламя. Другого источника света в библиотеке не было. На серебряном подносе рядом с диваном стояло два хрустальных бокала и бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом.

— По-моему, все получилось здорово.

— Рад, что тебе понравилось. Разумеется, днем было бы не то.

Надо же такому случиться — двое людей, решительно отвергающих романтику, попались в ловушку, существующую с момента сотворения мира.

Крис донес Лору до дивана и бережно опустил на мягкий плед.

— Мне нужно еще пару минут, и все будет доведено до совершенства. — Говоря это, Крис встал перед молодой женщиной на колени и начал расстегивать ее блузку.

Она позволила себя раздеть, не выказывая никаких признаков нетерпения, хотя Крис делал это намеренно долго, каждый раз останавливаясь, чтобы поцеловать обнажившийся дюйм ее тела. Закончив, он ожег обнаженную Лору взглядом, от которого та словно погрузилась в горячие волны желания.

Она лежала перед ним, хрупкая и зовущая, трогательная и беззащитная в своей прекрасной наготе, вызывая в его душе бурю восторгов.

Крис сорвал с себя одежду, утопая в ее бездонных синих глазах и ища в них отражение собственной страсти. Долгое время он даже не решался до нее дотронуться, а лишь молча впитывал в себя волшебную красоту ее пленительно-стройного тела.

Лора протянула к нему руку, которую Крис мгновенно схватил и поднес к губам. Затем он проложил дорожку из поцелуев верх по оголенной руке возлюбленной.

Крис хотел, чтобы эти ласки длились вечно, он наслаждался каждой секундой их близости. Но, почувствовав трепещущее ответной страстью тело Лоры, понял, что долго не выдержит. Дотронулся до темно-розового соска, и тот сразу же стал твердым. От каждого его прикосновения она тихо стонала, вздрагивала и плотнее прижималась к нему.

Наконец, когда их сердца забились в унисон, а желание стало нестерпимым, Крис лег поверх Лоры и хрипло прошептал ей на ухо слова любви, от которых неизбежно тает женское сердце.

9

Вопрос о причастности Марка к исчезновению Эгберта Лоу оставался открытым, хотя и Крису и Лоре хотелось, чтобы было иначе, поэтому оба предпочитали до поры до времени обходить его молчанием.

Не думать о том, что удалено во времени, оказалось нетрудно. Ночью они предавались любви, а дни после этого были озарены отсветом их безудержных чувственных баталий. Тогда, в ночь ее возвращения из Нового Орлеана, он поведал ей о своей любви и услышал в ответ драгоценные слова признания.

Каждый день был по-своему великолепен. Крис работал, Лора писала маслом. И оба удивлялись, как плодотворно трудились они теперь. Их жизнь наполнилась любовью, которая одухотворяла все, к чему бы они ни прикасались: будь то живописные полотна или сложные расчеты.

Правда, порой Лора спрашивала его о записях Марка, но Крис отвечал уклончиво. Она не настаивала. Будь что будет, еще не хватало из-за этого ссориться.

Теперь Лора и Крис бродили по полям и лесам вместе. Их прогулки становились все продолжительнее. Они забирались в самые укромные уголки и наслаждались маленькими земными радостями и своим бесконечным счастьем.

Неожиданно приехала Фреда, и стало ясно, что система скрытой семейной связи у Рейнов налажена отлично. Поговорив пару минут о делах несущественных, она наконец приступила к главной цели своего приезда — лично убедиться, насколько успешно сработало ее сватовство. Вне всяких сомнений, миссис Рейн-Нортон считала, что свершившееся — дело ее собственных рук. Вся во власти романтических мечтаний, Лора стала настолько терпимой и мягкой, что возражать тетушке не захотела.

Затем последовал телефонный звонок матери Лоры. Адриана прилетела из Италии, где проводила лето у своих родственников. Сейчас она вернулась непосредственно из Рима, где виделась с Полом. Разумеется, она засыпала его вопросами о мужчине, по-видимому покорившем ее строптивую дочь. Адриана была ничуть не меньше, чем Пол, потрясена случившимся.

— Мама, поверь, он совершенно не такой, как все остальные ученые!

— Это я уже поняла. Но уверена, Пол расскажет мне о нем более объективно.

Так что к приезду следующего визитера Лора была более или менее подготовлена. Дядя сообщил, что, возможно, прибудет на выходные в «Фонтан» порыбачить, если ни у кого не будет на то возражений. Племянница знала, что Пол рыбалку на дух не переносит. Но, разумеется, приглашая его, об этом не сказала ни слова…

— Крис, приготовься. Пол к своей роли главы семьи относится очень серьезно.

В следующую пятницу после полудня Крис и Лора лежали нагие на плоту посередине озера. Они одевались лишь в присутствии слуг. Только что спала жара, и вместе с ней сжигавшее их желание на время отступило. В этот момент Лора услышала в отдалении приглушенный характерный звук. Она сразу же села и взглянула на небо, ладонью защищая глаза от солнца.

— Наверное, это Пол, — сказала она. Звук, идущий сверху, все усиливался, и теперь стало ясно, что летит самолет.

Крис тоже сел. Оба наблюдали, как небольшой белый самолет качнул крылом, низко пролетая над усадьбой. Потом вновь взмыл в небо и, прибавляя скорость, стрелой пронесся на северо-восток.

Чувство беспокойства столь явно отразилось на лице Криса, что Лора расхохоталась. Прилети Пол минутой позже, ему бы предстало преинтересное зрелище!..

Доктор Огден, несомненно, нервничал из-за предстоящей встречи с главой семейства Рейн. Но, когда через полчаса тот прибыл на «шевроле», Крису удалось скрыть свое состояние. Отец Лоры был всегда чрезвычайно сдержан и холоден. Пол же, в отличие от брата, иногда расслаблялся и мог быть просто очаровательным, особенно здесь, в усадьбе, которую очень любил.

— Я бы не удивился, если бы озеро оказалось покрытым обломками самолетов, — многозначительно улыбаясь, произнес он. — Если вы и впредь будете забывать о купальных принадлежностях, то вполне может возникнуть проблема авиационных катастроф.

— Примем к сведению, — в тон ему откликнулась Лора.

Пол и Крис быстро справились с первой неловкостью. На следующее же утро они отправились вместе на рыбалку. Однако Лора подозревала, что они не собирались ничего ловить. Каково же было ее удивление, когда мужчины вернулись с уловом — тремя жирными окунями, которых не заметили гагары. Лора зажарила рыб на гриле и подала к ужину с соусом и отварным картофелем.

На следующий день Пол уехал.

— Ну и о чем же вы с Полом болтали, пока сидели вдвоем на озере? — едва дождалась она момента, чтобы спросить.

— Да обо всем понемногу. В нашем разговоре все время мелькали такие фразы, как «иногда трудно», «создает некую проблему», «порой случается». У меня возникло ощущение, что меня о чем-то предупреждают.

— Предупреждают? — не поверила Лора. — И за этим дядя сюда приезжал?

— Думаю, он приезжал посмотреть, справлюсь ли я со своей задачей.

Больше Лора ничего спрашивать не стала…

Сидя за столиком знакомого кафе, Крис с интересом наблюдал, как легкий самолет заходит на посадку. Раздались радостные вопли крутившихся неподалеку подростков, которых это зрелище привело в восторг. Крис и сам был не прочь составить им компанию. Он обожал летать, с детства мечтал выучиться на пилота. В принципе это было несложно. Но очень уж дорогое хобби, иметь в своем распоряжении подобную машину. А у него и так хватало дорогостоящих увлечений.

Крис искоса взглянул на Лору и отвел глаза. Ему вспомнился их разговор о Теренсе Нормане, который многое мог себе позволить благодаря деньгам своей жены Фреды. Например, роскошную гоночную яхту. На свою профессорскую зарплату он бы этого не смог.

Интересно, в который уже раз подумал Крис, испытывает ли Теренс угрызения совести по поводу того, что фактически его обеспечивает жена? Или он воспринимает это, как нечто само собой разумеющееся?

Крис втайне гордился своими взглядами на взаимоотношения в семье, не возвышающие мужчину и не принижающие женщину. В принципе позиции тех и других в его понятии были здесь почти равны. Вот именно — почти, потому что все равно с древнейших времен и поныне приличным считается такое положение, когда семью создает и обеспечивает мужчина.

Крис собрался в Новый Орлеан, сказав, что ему нужно заехать в университет взять кое-какие расчеты, которые помогут лучше разобраться в записях Марка. Плюс ко всему ему не терпелось обсудить находку с заведующим кафедрой.

Он был готов к тому, что Лора с легкостью согласится на его отъезд, потому что она самозабвенно творила и оторвать ее от мольберта сейчас казалось делом невозможным.

Как же он был удивлен и обрадован, когда она захотела отправиться с ним вместе. И самолетом! Сам-то Крис собирался поехать на машине, но решил ей не перечить, особенно сейчас, когда ему не хотелось расставаться с Лорой даже на пару часов. К тому же маленькая хозяйка большой усадьбы вряд ли приняла бы отказ, коль скоро их семейный самолет оказался свободен.

— А сколько всего самолетов в воздушных силах семьи Рейн?

— Только два. Да еще вертолет, на котором Пол добирается после уик-эндов в свой офис из загородного дома. — Ой! Тебе это неприятно, Крис, да?

— Да.

— Ты ужасно старомоден, дорогой. Уверена, если бы на твоем месте оказалась я, подобных проблем не возникло бы.

Крис кивнул, в душе желая, чтобы она сменила тему.

— Знаешь, в какой-то момент ты поймешь, что с этим можно смириться.

— О чем ты? Что я пойму?

— Не притворяйся, Крис. Ни тебе, ни мне не станет лучше, если ты будешь делать вид, что моих денег не существует.

Что ж, она права.

— Я вовсе не пытаюсь игнорировать твое богатство. И, поверь, мне до сих пор непросто решить, как к нему относиться.

— Но ты ведь знаешь, в моей ситуации это выпавшая при рождении удача. Если бы мне пришлось полагаться в жизни только на себя, я бы, наверное, сейчас где-нибудь работала официанткой или была бы реально умирающей от голода художницей.

Криса поразило, что она говорит серьезно. Он забыл, что однажды Лора ему уже намекала, насколько ненадежно искусство как источник доходов. И это при ее то самоуверенности!

— Мне трудно в это поверить.

— Но это так! По сути, я безработная. Искусство становится профессией лишь тогда, когда художник свои произведения продает.

— Но ведь ты их уже продавала?

— Конечно, но нечасто и недорого. Сразу же после подписания контракта на предстоящую выставку я села и подсчитала свои доходы и расходы за последние несколько лет. Оказалось, что я истратила только на краски больше, чем выручила от продажи своих произведений.

Теперь Крис стал понимать, почему она так решительно заявляла о своей независимости и так старалась отдалить себя от своей знаменитой семьи. Ей мало быть представительницей семьи Рейн или даже той самой «мисс Рейн, которая рисует». Лора стремилась стать личностью, ей это было необходимо как воздух! И ее деньги казались ей препятствием в обретении подлинной свободы…

Лора увидела любовь в его глазах. В такие мгновения она ощущала себя особенно беззащитной и ранимой, чисто инстинктивно чувствовала, что Крис ее состояние понимает. Однако она сама была не совсем уверена, что подобное понимание ей нужно…

Самолет приземлился в аэропорту Нового Орлеана. Они распрощались с командой и на такси поехали на квартиру Огдена.

Как только Крис переступил порог, он немедленно связался с профессором Ханнифордом, заведующим его кафедрой. И тот сразу же пригласил коллегу вместе с племянницей Марка Рейна провести денек в его загородном доме.

Лора согласилась в обмен на обещание не настаивать на визите к Фреде, которая в это время находилась в своем имении на побережье. Крис же в душе надеялся, что Лора передумает, потому что у него было зловредное желание посмотреть, как возлюбленная воюет со своей не менее, чем она, строптивой теткой…

Оба ученых мужа, расположившись на террасе, обращенной в сторону моря, долго напрягали мозги, изучая бумаги, а потом заговорили о проблемах, которые неминуемо возникали из-за обнаруженных записей Марка.

— Все это не очень-то хорошо, как вы считаете? — изрек профессор, когда доктор Огден закончил свое повествование. — Трудно поверить, чтобы Рейн имел отношение к исчезновению Лоу.

— Вполне с вами согласен, — кивнул Крис. — Однако Лоу исчез как раз в первых числах сентября, а экономка заметила, что Марк стал себя странно вести именно в те дни.

— Но ведь машину Лоу нашли черт знает где.

— Верно. Но это еще ни о чем не говорит.

Ханнифорд посмотрел в сторону пляжа, где с этюдником на коленях блаженствовала Лора, не обращая внимания на беготню и визги внуков-близнецов профессора.

— Как вы полагаете, она что-нибудь знает?

— Уверен, ничего. Не забывайте, тогда ей было лет тринадцать или около того.

— Да. Но дети подчас замечают такие вещи, которые ускользают от внимания взрослых. А вы говорили, что она и ее дядя Марк были очень близки.

— Да.

— К тому же Лора всегда проводила там лето. И если тогда в «Фонтане» действительно что-нибудь произошло, она, скорее всего, была в это время в поместье.

— Марк фактически заменил ей отца, — медленно проговорил Огден. — Он был ее идолом.

— В таком случае… Полиция уже давно закрыла это дело, так что вам, Крис, нет нужды копаться в нем дальше. — Только ведь вы от него не откажетесь? — предположил Ханнифорд.

Он хорошо знал Криса и понимал, что молодой человек привык доискиваться до правды. Именно эта черта и отличает всех известных ученых. Умудренный жизнью профессор не сомневался, что когда-нибудь Крис станет известным. К тому же у его коллеги необыкновенно развито чувство справедливости. А в данном случае оно может навлечь на него беду. Чтобы увидеть, как Кристофер Огден глубоко влюблен, особой прозорливости не требовалось.

Сам Крис тоже осознавал подстерегающие его опасности. Если и дальше расследовать дело Рейна — Лоу, могут возникнуть серьезные проблемы. Но потребность узнать истину грызла его, как и потребность разобраться до конца в интересующем его вопросе в физике. Из-за этой черты своего характера Крис не раз попадал в рискованные ситуации в горах. Сейчас перед ним тоже была гора, и на вершину ее он должен взойти!

Если тогда что-то и случилось, то давно. Если Марк совершил преступление, то теперь уже поздно привлекать его к ответственности. А то, что сейчас пытался уяснить Крис, касалось только его.

Истину надо было знать ему самому, а нужна ли она кому-то еще, — это вопрос. Ему совсем не хотелось запятнать воспоминания Лоры о дорогом ей человеке…

Час спустя, когда профессор Ханнифорд с внуками удалился в дом, Крис увидел, что Лора дремлет в шезлонге на мягком полуденном солнышке, а этюдник валяется в сторонке. Приблизившись, он поднял его… и вздрогнул — с полотна на него взирало его собственное изображение…

— Недурно, — сказал он, когда Лора проснулась.

Она кинула на эскиз критический взгляд.

— Может, было бы лучше изобразить тебя голым? У мужчин такое интересное телосложение.

— Сомневаюсь, что бы ты когда-либо знала другое мужское тело так хорошо, как мое.

— Верно!

— Может, позвонишь Фреде и попросишь ее принять нас на ночь? День получился на редкость длинным.

— Есть уйма мест, где мы бы могли остановиться.

— Ты не хочешь доставить тетке удовольствие полюбоваться плодами своих трудов?

В конце концов верх одержал он. Они остались у Ханнифордов на ужин, а потом поехали к Теренсу и Фреде.

По мнению Криса, вечер вышел занятным. Как он и предполагал, племянница и тетка очень походили друг на друга. Обе прекрасно владели искусством не договаривать все до конца, и у обеих был незаурядный талант прикрывать красивыми словами самые ядовитые колкости.

Огден же вносил свой вклад в общую беседу тем, что при каждом удобном случае показывал Фреде, что они с Лорой куда больше чем просто друзья. Он словно не замечал ни злых взглядов молодой женщины, ни расстояния, которое она подчеркнуто поддерживала между ним и собою.

Наконец, дамы принялись обсуждать неудавшееся замужество дочери Пола. Естественно, мнения на этот счет у них были различными. Теренс, не выдержав, встал и предложил Крису выйти на свежий воздух. Крису же язвительно-вежливая перепалка Лоры с теткой доставляла удовольствие, но отклонить приглашение хозяина дома он не мог.

— Я решил, что с вас уже хватит.

— Да нет, знаете, мне было даже интересно. Обе дамы, что называется, два сапога пара.

— Пожалуй, вы правы. Как я понимаю, вы теперь уже знакомы с Полом.

— Да, и, честно говоря, он мне понравился.

— Мне он тоже нравится. Наверное, даже к лучшему, что вам не надо встречаться с Джеком. Так звали отца Лоры.

— Лора не очень-то ладила с ним, верно?

— Джек любил ее. Хотя вряд ли найдется человек, который сможет ее в этом убедить. Возможно, ситуация обострилась из-за того, что чуть ли не с самого рождения к девочке очень привязался Марк.

Крис вовсе не пытался вытянуть у Теренса информацию о Марке. Ему это и в голову не приходило. Но, поскольку вдруг возникла такая возможность, он решил ею воспользоваться.

— Да, я знаю, что Лора и Марк были очень близки. По-видимому, ваш шурин был человек интересный.

— Поверьте мне, на свете не существует ни одного скучного Рейна. Но Марк, разумеется, был самым потрясающим представителем своего поколения. Так же, как Лора, среди ее сверстников. И нет ничего удивительного, что эти двое нашли друг друга.

Мы с Марком неплохо ладили. Но за все годы, что я его знал, мне так и не удалось понять его до конца. Он был человеком одаренным, как вы теперь знаете сами, но не уверенным в своей гениальности. Марк не был отшельником, а просто жил уединенно. С ним можно было сблизиться, но потом вдруг оказывалось, что все равно что-то в нем от тебя ускользает.

Крис подумал, что такое описание вполне подходит для Лоры.

— Знаете, я не могу понять, зачем он спрятал часть своих записей.

— Я сам постоянно об этом размышляю. Мы с Марком о его работе никогда особо не говорили. Но меня беспокоит совпадение во времени. Возможно, я заблуждаюсь, хотя не похоже. Это случилось в начале осени, незадолго до смерти матери Фреды, а ее мать скончалась почти десять лет назад. Я хотел сказать, что как раз в то время Марк стал себя вести несколько странно. И Джека и Пола это обеспокоило, хотя Джон, сторож, уверял, что все в порядке.

— Опять это «несколько странно». Объясните точнее, что вы имеете в виду.

— Ну, до нас новости дошли через вторые руки, от Пола. Фреда как сумасшедшая понеслась в усадьбу, чтобы во всем убедиться самой. Пробыла там пару дней и вернулась весьма озабоченная. Сказала, что Марк выглядит каким-то взбудораженным, не может ни на чем сосредоточиться и совершает нелепые поступки. Например, по словам миссис Саммерс, занялся ремонтом, что-то там цементирует. Точнее сказать не могу. Но на шурина это было мало похоже. У него не было никаких способностей к строительству. К тому же у нас для подобных работ обычно нанимали специалистов.

В то лето мы все старались быть поближе к нему. К Рождеству Марк вроде бы снова стал самим собой. Но это не отвечает на вопрос, что заставило его солгать про свое открытие…

Крис почувствовал, как у него в душе возникает холодок недоброго предчувствия. Он попытался себе внушить, что нельзя делать поспешные выводы, но леденящее чувство не исчезало.

— Представляю, что вы наверняка очень увлечены.

Крис не сразу сообразил, что Теренс перевел разговор на другую тему и теперь явно намекает на Лору. Он кивнул, подумав про собеседника: «Ох, и тактичный же ты парень!»

— Ну что же! Тогда примите совет от человека из той же обоймы, что и вы сами. Полагаю, что понимаю вас. Деньги, Крис, не все в жизни. Для Рейнов они ничего не значат, и также не должны ничего значить для вас.

— Ничего не значат? Как могут ничего не значить миллионы?

— Не миллионы, а миллиарды. Владеют они этими миллиардами давно. Из всех Рейнов Джек был единственным, кто думал о деньгах всерьез. Но для него это было самоцелью, чем-то вроде творчества — делать новые миллиарды.

За те годы, что я связан с этой семьей и с другими из их же круга, я кое-чему научился, Крис. Деньги важны только для тех, у кого их нет, или же для тех, кто давно не держал их в своих руках. А для таких людей, как Рейны, миллиарды не больше чем воздух, которым они дышат, или вода, которую они пьют.

Огден кивнул. Пожалуй, в словах Теренса был смысл.

— И еще, Крис, Рейны не снобы. Я знаю, люди считают их высокомерными и надменными, когда встречаются с ними в первый раз. Но это не снобизм. У каждого в этой семье бывало так, что кто-то хотел его или ее использовать в своих целях. И поэтому они предпочитают держать дистанцию и проявляют сдержанность. Это защитный механизм и больше ничего. Обычно люди становятся снобами, когда не уверены в себе, в своем месте в обществе. Но когда ты на самом верху, в этом нет никакой нужды…

Вскоре Теренс и Фреда, сказав, что уже поздно, и, пожелав спокойной ночи, оставили. Криса и Лору одних в гостиной.

— Как мило со стороны твоей тетки приготовить для нас смежные комнаты, — заметил Крис притягивая к себе возлюбленную. — Мы так и будем спать, каждый в своей постели?

— Ты, вел себя просто непростительно. Фреда сейчас, наверное, уже планирует нашу свадьбу.

Тут Крис стал вспоминать, когда же он впервые понял, что именно с Лорой собирается провести остаток жизни. О женитьбе, правда, не было и речи. Ни он, ни она не обговаривали детали совместного будущего. Но оба знали, что мыслят и чувствуют одинаково.

— Я в чем-нибудь покривил душой?

— Нет. Напротив тебе недоставало скрытности. Фреда до гробовой доски будет твердить всем и каждому, что именно она свела нас вместе. А фактически это сделал Марк. Кстати, что тебе сказал о работе дяди профессор Ханнифорд?

Крис ответил не сразу, зная, что легче всего соврать или увильнуть от ответа. Но он подозревал, что правда все равно всплывет.

— Он согласен с моей оценкой.

— А какова она? Ты об этом говоришь как-то неопределенно, Крис.

— Ничего не поделаешь, дорогая. Была бы ты физиком, я бы рассказал подробнее. Работа Марка изумительная. Ее надо обязательно опубликовать. Однако для того, чтобы оценить ее по достоинству, потребуются годы. То, что сделал Марк, помогает нам идти в нужном направлении. Но пока мы не достигнем цели, мы так и не узнаем, правильно ли идем или нет.

— Я ничего не понимаю, Крис. Если то, что ты сейчас говоришь, правда, значит, никакие ужасные последствия своего открытия Марка вовсе не беспокоили. Зачем тогда ему понадобился трюк с моей картиной?

— Не знаю. Ответить мог бы только сам автор.

— Возможно, если работа Марка будет напечатана, кто-нибудь другой увидит в ней то, что пропустили мы.

— Вполне вероятно. Но профессор Ханнифорд — самый крупный знаток в этой области. Меня тоже считают специалистом.

— У Марка должна была быть веская причина для такого поступка. Ведь остальные записи он не прятал.

— Согласен, здесь какая-то загадка.

— Разве не сам Ханнифорд говорил с Марком об этой работе?

— Да, так и было.

— Крис… Ладно! Все! С этим покончено!

Но Крис отнюдь не был уверен, что это так. В первый раз за последнее время он почувствовал, что и сама Лора сомневается.

— Ты права. Давай поговорим о вещах более важных и срочных. Например о том, как мы проведем сегодняшнюю на ночь?

Она твердила про отдельные комнаты до той минуты, пока Крис не забрался к ней в постель. Решимость Лоры никак не вязалась с его желаниями, а он знал, как переломить ее настрой и немедленно приступил к действиям.

Так что Крис провел эту ночь там, где хотел, и так, как хотел. А поутру Лора примяла в соседней комнате постель, на которой никто не спал.

Однако Фреда без труда разгадала их хитрость.

10

Лору разбудила ослепительная вспышка молнии. Затем над поместьем прогремел гром. В какой-то момент она подумала, что перенеслась в детство, когда грозы нагоняли на нее страх.

Она села в постели, и это ощущение пропало… Но тут до нее дошло, что рядом с ней никого нет.

Где Крис? Очередная вспышка молнии осветила комнату. Сквозь шторы резко обозначились тени оконных переплетов. Тяжелая ткань оставалась неподвижной, хотя за стенами бушевал ветер. Значит, Крис закрыл окна, прежде чем уйти. Его отсутствие обеспокоило молодую женщину.

Гремел гром, звенели стекла. Мощные раскаты сменялись тихим ворчанием, казалось, будто по дому, рыча и вздыхая, крадется кто-то живой, неизвестный, пугающий. Лоре снова вспомнился давний, еще детский ужас перед неистовством природы.

Снова вспыхнула молния, и при ее свете она заметила, что на стуле нет брюк Криса, хотя свитер лежит на месте. Накинув пеньюар, Лора поспешно спустилась на первый этаж. Различив слабую полоску света, пробивающуюся из-под двери, Лора поняла, что Крис в библиотеке.

Он и правда был там и, стоя к ней спиной, глядел на бушующую грозу. Волосы у него спутались после сна и забавно торчали в разные стороны. Он был без рубашки и босиком.

Увидев любимого, Лора почувствовала себя уверенней. Обернувшись на легкий скрип отворяемой двери, Крис увидел Лору и устремился к ней. Руки его обвились вокруг ее талии.

— Мне не спалось, а тебя беспокоить я не хотел. Гроза просто восхитительна!

— Здесь они всегда такие. Может быть, в городе я их просто не замечаю.

Так и не разжимая объятий, они продолжали наблюдать за разыгравшейся стихией. Но даже вспышки молний и раскаты грома за окнами не могли отвлечь Криса от мучительных размышлений. С тех пор как два дня назад они вернулись из Нового Орлеана, он все время думал, что же ему делать.

У Теренса Нормана хорошая память, в этом Крис не сомневался. Его рассказ о событиях десятилетней давности рассеял последние иллюзии: Марк совершил преступление и тайна его сокрыта в доме.

Огден твердо решил обшарить все помещения, проверить каждый угол, но докопаться до истины. Особенно настораживала та часть рассказа Теренса, где речь шла о цементных работах. Следы неумело исполненной работы такого рода наверняка можно обнаружить…

Внезапно в комнате стало так темно, что в первые секунды Крис мог различить только белую полоску в волосах Лоры да ее длинный светлый пеньюар.

— Ты говорила, что у вас в доме есть генератор?

— Есть, внизу, рядом с котельной.

— Думаю, он нам пригодится. Молнии сегодня разыгрались не на шутку. Похоже, поврежден кабель.

— В наших краях с грозой вообще не шутят. А генератором мы пользуемся и в такую грозу летом, и зимой, когда сильные метели. Марк молодец, что когда-то установил его. Сейчас мы позовем Джона, и тогда… Ах ты черт, забыла совсем: Джон и Мэри уехали.

— А сама ты что же не умеешь с ним обращаться?

— Я далека от техники! — не без гордости заявила Лора. — И потом эта штуковина такая уродливая и так шумит… Я ее просто ненавижу. И еще, учти одну важную вещь: мы, люди творческие, предпочитаем красоту и покой.

— И в данной ситуации темноту. Ты не знаешь, где фонарь?

— На кухне. Только я всегда зажигаю свечу, когда отключают электричество. Это гораздо приятнее, чем фонарь.

— Ну что ж! Можешь играть роль леди Макбет, если хочешь. А я тем временем найду фонарь и займусь генератором.

Лора повернулась было, чтобы пойти спать, как вдруг при яркой вспышке очередной молнии ее пронзило воспоминание. В общем-то, в нем не было ничего особенного. Просто когда-то, в далеком детстве, она испугалась точно такой же грозы. Но смутное ощущение пережитого ужаса было связано не только с грозой. Ее взгляд скользнул по шкафу, заслонявшему потайной ход в апартаменты Марка. Воспоминание почему-то хотелось прогнать.

— Я иду с тобой!

— Только не вздумай говорить, что боишься грозы!

— Однажды так и было… В детстве. Но я уже выросла. Спокойной ночи. Желаю успехов с генератором!

Легко справившись с «уродливой штуковиной», Крис решил воспользоваться моментом и побродить по дому в одиночестве.

Он начал с котельной, которая была в самом дальнем конце коридора. Затем поочередно открыл все двери и внимательно оглядел кладовки. Везде было пусто, нигде ни следа наспех выполненных некогда цементных работ. А Теренс говорил именно об этом. Даже самый искусный мастер, заделывая что-то, оставляет после себя следы, а тем более Марк Рейн, для которого «рукотворчество» никогда не было сильной стороной. Так что результаты его деятельности можно было бы легко различить с первого взгляда.

Возвращаясь, Крис обнаружил еще одну дверь и открыл ее. В полутемном помещении, видимо тоже кладовой, по трем стенам шли полки, заставленные покрытыми толстым слоем пыли пустыми банками и бутылками. В центре четвертой красовалась дверь, старая и тяжелая. Судя по всему, ее давно не открывали.

Мысленно представив план цокольного этажа, Крис решил, что она должна вести в какую-то комнату. Ухватившись за металлическую скобу, он потянул дверь на себя, заранее боясь того, что может оказаться за нею.

Дверь нехотя открылась, издав скрежещущий металлический скрип. На Криса пахнуло могильным холодом и резким гнилостным запахом сероводорода и влажной земли. Он отпрянул, сморщившись от вони, но все же попытался определить, откуда она идет, и направил свет фонаря внутрь комнаты. Когда мощный луч прорезал темноту, он понял назначение помещения, источник противного запаха и от чувства облегчения чуть не сел на пол.

Никогда раньше видеть кладовки для овощей ему не доводилось, но сейчас он не сомневался, что обнаруженное им помещение изначально использовалось именно как хранилище корнеплодов. В первые годы существования усадьбы эта комната с тяжелой дубовой дверью и земляным полом служила хозяевам дома естественным холодильником. И хотя ничего из съестных припасов не сохранилось, застарелый дух остался.

Крис закрыл дверь, снова услышав ее громкий протестующий скрип. И представил, как кладовая, в которой он сейчас стоит, некогда была забита всякой вкусной всячиной, а полки прогибались под тяжестью домашних консервов. Наверняка, когда сюда на лето съезжалась вся семья, да еще с гостями и слугами, эта кладовая могла посоперничать с любым современным супермаркетом.

Крис остановился перед винным погребом. Он бывал здесь не раз, но сейчас ему захотелось осмотреть его внимательнее. Медленно идя вдоль стен, он пристально вглядывался в ряды бутылок на подставках. В одном месте стеллажи были чуть сдвинуты относительно первоначального положения. Кое-где виднелись следы переделок, но они были незначительны и выполнены безупречно.

Теперь пришел черед бильярдной. Но ее стены, вне всякого сомнения, обшили деревом много-много лет назад. Никаких намеков на то, что к панелям прикасались позднее, не было.

До этого у Криса была возможность проверить гараж. Ничего. Оставалось лишь одно здание, осматривать которое ему просто не позволят, — это домик Джона.

Итак, он в тупике. Скорее всего, загадка Марка Рейна так и останется неразгаданной. Ну и пусть! Естественно, Криса раздражало то, что приходится сдаваться. Однако куда важнее было чувство облегчения, что не придется мучиться, обнаружив нечто ужасное…

А в это время Лора страдала от тягостных сомнений. В последние дни возникали тысячи мелких поводов вспомнить эпизод десятилетний давности. Тень Марка маячила над всем этим, почему — неясно. Но обращение за помощью к Крису выглядело бы предательством по отношению к Марку, который ей был больше чем отцом. Ее другом, ее кумиром! Поэтому так важно было для нее хранить преданность этому человеку.

Что стояло за кулисами той ночи, когда она, маленькая девочка, испугавшись грозы, кинулась искать Марка и уже на потайной лестнице, почти у цели, почуяла неладное. Там, за дверью, спорили два мужских голоса. И не просто спорили! Казалось, нечто ужасное, как сама смерть, присутствовало в комнате, подводя разгневанных мужчин к трагической развязке. Это было страшнее грозы, и девочка убежала.

Потом она спросила дядю, с кем тот ругался ночью. Но услышала в ответ, что он работал. А напугала ее какая-то сцена из оперы любимого Марком Вагнера… Сейчас в это верилось с трудом.

Пару дней спустя, во время очередного «приступа хозяйственности» Лора колдовала на кухне и поспорила с Крисом насчет вина. Ей хотелось взять кое-что из старого погреба, он же уверял, что там все скисло. Лора настояла на своем. Когда открыли принесенную бутылку, понесло такой кислятиной, что оба пулей вылетели из кухни.

В этот день Крис решил после полудня проехаться на мотоцикле, а она пришла к мысли, что неплохо было бы пригласить специалиста, который определил бы, какие бутылки с вином следует оставить, а какие выбросить.

После смерти Марка жизнь в доме очень переменилась, хотя летом, в августе, съезжались по-прежнему все Рейны. Старшие члены семьи предпочитали пить то, что привозили с собой, а младшие обходились соками и минеральной водой.

Некогда в «Фонтане» устраивались пышные приемы, шикарные банкеты; застолья длились часами, блюда и вина, выбор которых был богатейший, подавались в несколько перемен. Теперь все заметно упростилось…

Увлеченная своей идеей, Лора довольно долго просидела в погребе, переписывая имеющиеся в наличии вина. Бутылок было много, времени ушло порядочно. Часа через полтора, устав от однообразного занятия, она отвлеклась и снова вспомнила детство. Лора любила играть в этом таинственном тихом месте, полном чудесных фруктовых запахов.

Взгляд ее бесцельно блуждал по стеллажам с бутылками, пока не уперся в стену напротив входа. Несколько минут она пристально вглядывалась в темную коричневато-красную поверхностью. И вдруг от возникшей мысли ее начало знобить, а блокнот и карандаш вывалились из ослабевших рук и упали на пол.

Нет, нет! — упрямо твердила она себе. Детские впечатления отличаются от впечатлений взрослых! Помещение кажется меньше, потому что ты сама стала больше!

«Но не настолько же! — взывал к ее разуму внутренний голос. — Ты играла тут лет до двенадцати или тринадцати, пока Марк не решил, что винный погреб надо держать на замке, чтобы твои старшие кузины не пристрастились к вину, хотя они твердили, что если и заглядывали туда, то только играя в прятки».

Сама того не желая, Лора подошла к стене вплотную. Верхний свет, как нарочно, лучше всего освещал именно ее.

На первый взгляд эта стена ничем не отличалась от других. Также выложена из кирпича, который от возраста потускнел. В цементных швах видны трещины.

Она вспомнила, что в котельной есть запасная лампа, и помчалась за нею вниз. Принеся лампу, Лора направила свет на стену.

Ей показалось, что есть незначительная разница в окраске кирпичей, когда она сравнила те, из которых была выложена эта стена, и все остальные. Но даже яркий свет лампы был не настолько сильным, чтобы можно было убедиться наверняка. Тогда она подтащила к стене высокую табуретку и влезла на нее, чтобы осмотреть верхнюю часть стены. Стеллажи с винными бутылками тянулись от пола почти до самого потолка, скрывая большую ее часть от взоров любого, стоящего перед нею.

При внимательном рассмотрении разница была видна и здесь. На трех других стенах кирпичи были выложены аккуратно, по прямой линии. А на этой цементные швы шли неровно и были выполнены непрофессионально.

Лора спрыгнула с табуретки и попятилась к двери, словно увидела привидение.

И тут послышался приглушенный толстыми стенами дома рев мотоцикла. Бешено бьющееся сердце Лоры словно остановилось. Ей инстинктивно захотелось скрыть свою находку, утаить чудовищное подозрение. Она выключила свет, закрыла кладовую, но успокоиться не смогла.

Увидев Лору, он сразу же понял, что с ней что-то случилось. Она не отреагировала на его поцелуй и вся напряглась, когда он ее обнял. Крис провел пальцем по серому пятну у нее на щеке.

— Чем занималась? Играла в песочнице?

— Н-не понимаю?

— У тебя на щеке грязь, и вид как у маленькой нашкодившей девочки, которую поймали «с поличным».

— А-а. Я была в погребе, проводила инвентаризацию вин. Вот и вымазалась… Знаешь, там был большой паук. Я так завизжала, что ты бы точно услышал, если бы не треск твоего мотоцикла.

Крис вспомнил свои собственные поиски в подвале. Наверняка Лора занималась тем же. Он обнял ее и засмеялся.

— Может, мне взять ружье и убить паука?

Он уже достаточно хорошо изучил женщину, которую любил, чтобы понять: Лора чем-то потрясена, но говорить об этом не желает…

Ему удалось на какое-то время ускользнуть от Лоры и еще раз осмотреть помещения цокольного этажа. Однако он снова ничего не нашел. Может быть, действительно причиной ее нервного состояния был паук.

Крис понимал, что при всей своей любви к нему Лора еще не готова полностью впустить его в свою жизнь. Несколько раз он пробовал говорить с нею о будущем. Но каждый раз она уходила от разговора. Вероятно, он слишком торопил события.

Он знал, что, реши они жить вместе, неминуемо возникнут сложности. Лоре придется переехать в Новый Орлеан, который ей не нравился. Он также знал, что ей будет неуютно в специфическом университетском мирке, в котором неизбежно придется вращаться. Но самое трудное для нее заключается в другом: Лора считает, что любовь — это крайняя степень вторжения в столь высоко ценимую ею личную жизнь.

Они сидели в гостиной на диване. По телевизору показывали старый французский фильм, который Лора очень любила. Крису же хотелось выключить эту чушь и поговорить с ней об их совместном будущем, но молодая женщина, казалось, была вся погружена в перипетии на экране.

Однако Крис ошибался: Лора не могла сосредоточиться ни на фильме, ни на их будущем. Она думала лишь о странной стене в винном погребе.

Неясные мысли слились в один липкий темный страх: Марк, ее горячо любимый дядюшка, мог оказаться убийцей. Спор, подслушанный ею в библиотеке столько лет назад, был реальностью. Никакая это была не опера! Теперь, уже взрослая Лора в этом не сомневалась.

Наконец она решила что делать: нужно доказать вину Марка или ее опровергнуть. И на Лору снизошло спокойствие, холодное, как смерть.

На следующий день Крис снова поехал прокатиться на мотоцикле, а она опять спустилась в погреб и взялась за работу. Прежде всего сняла с подставок бутылки. Потом отодвинула сами стеллажи и убедилась: кирпичи положены крайне небрежно. Марк, насколько ей было известно, никогда не умел работать руками. Затем выбрала место посередине стены и начала ковырять застывший цементный раствор долотом.

Старый цемент поддавался плохо, но она упорно трудилась. Мышцы ныли, на ладонях вздулись волдыри. Ей удалось освободить один из кирпичей с двух сторон, как вдруг послышался звук приближающегося мотоцикла.

Лора явно просчиталась, рассчитывая закончить работу за пару часов. Теперь предстояло скрыть следы своей изыскательской деятельности. С огромным усилием она подтянула стойку обратно к стене и поспешно положила на полки несколько бутылок. Остальные остались лежать на полу. Если вдруг сюда войдет Крис, она быстро придумает какое-нибудь правдоподобное объяснение…

Лора взбежала по лестнице, пронеслась через кухню, а оттуда, не переводя дыхания, по задней лестнице прямо к себе в спальню. Когда Крис вошел, она уже сбросила с себя грязную одежду и стояла под душем.

— Ты не скучала без меня?

— Конечно, скучала, — промурлыкала Лора. — Иди ко мне.

Ей на самом деле хотелось, чтобы Крис к ней присоединился. Так что она обрадовалась, когда он послушно разделся и шагнул к ней. Через секунду он уже наслаждался горячими струями воды, заполнив все пространство своим большим телом.

Взяв намыленную губку, он начал ласково тереть ею Лору, вкладывая в каждое свое движение максимум нежности и осторожности. Однако его действия не привели к желаемому эффекту.

— Что-то не так?

— У… у меня, болит голова. Я хочу прилечь.

Тогда он поднял ее на руки и отнес в спальню, где бережно положил на кровать.

— Ты уверена, что все дело только в этом?

— Да.

«Скажи ему!» — приказывал ей внутренний голос. Нет, решила Лора, подожду, пока не буду уверена до конца. Для этого мне нужен один день, не больше!

Крис нежно ее поцеловал и вышел. Теперь у него не было сомнений: произошло нечто, о чем ему надо знать, а Лора ничего говорить ему не намерена.

11

— Я собираюсь проехаться на мотоцикле.

Он обратил внимание, как мало она сделала, хотя весь день провела за мольбертом, но ничего не сказал. До причины ее тревог ему придется докапываться самому.

Услыхав шум отъезжающего мотоцикла, Лора поспешила из студии к себе в комнату и оделась потеплее. Она с трудом дождалась, когда Крис уедет, потому что знала: он подозревает, что она что-то от него скрывает и следит за каждым ее движением.

Через пять минут она была в винном погребе и решительно принялась за дело. Ее просто тянуло сюда, тянула необходимость подтвердить или развеять мучившие ее страхи. Лора по-прежнему не могла поверить, что Марк мог совершить преступление. Но как тогда быть с известными ей фактами?

Кирпич, который она высвободила в прошлый раз, вывалился легко. И Лора обрадовалась, что теперь так же быстро поддадутся и другие. Но прошел час, а ей удалось вынуть лишь еще один, остальные казались несокрушимыми.

Наконец после третьего кирпича без особых усилий выпал кирпич над ним. За ним последовал его сосед, который в свою очередь несколько ослабил кирпич рядом.

И вот ей удалось проделать дыру почти в два квадратных фута. Последний кирпич упал внутрь, и Лора услышала, как он стукнулся обо что-то.

Она попятилась. Отзвук этого удара вызвал в ее сознании страшные образы. А способна ли она все это выдержать? Может быть, лучше дождаться Криса и попросить, чтобы все осмотрел он? Однако в душе Лоры теплилась надежда, что она ошибается. Тогда как же она объяснит Крису причины своего панического страха?

Собрав всю силу воли, Лора подняла лампу, но новая волна леденящего ужаса заставила ее разжать пальцы. Лампа с громким стуком упала на пол. Стекло треснуло, но она сумела ее зажечь и, глубоко вздохнув, приблизилась к проделанной дыре.

Приготовившись к худшему, она просунула в дыру и голову и лампу. Воображение рисовало ей страшные картины. И, — о, ужас! — оно ее не подвело. Чудовищные подозрения стали реальностью!

Она увидела длинный ящик из неотесанных досок, кое-как сбитых гвоздями. Мерзкий, знакомый контур ящика мог означать только одно. Лора в оцепенении уставилась на него, не обращая внимания на гнилостный запах. Она знала это мгновение, когда на человека находит смертельное холодное спокойствие.

Затем, когда оторопь прошла, Лору стали душить слезы. Лампа опять выскользнула из рук. Нервно дернувшись, женщина больно стукнулась головой о верхний край отверстия и невольно вскрикнула. И тут услышала звук шагов.

Крис! Он на миг застыл в дверях, потом бросился к Лоре и обнял ее.

От страха и боли в голове ее затошнило. Она не сопротивлялась, когда Крис подхватил ее на руки и понес вон из этой страшной комнаты. Только когда они добрались до кухни, к Лоре вернулась способность соображать.

— К-как ты здесь оказался?

Крис проигнорировал ее вопрос.

— Ты хорошо видишь? — озабоченно спросил он.

— Нормально. Почему ты спрашиваешь?

— Ты сильно ударилась головой. Могло быть сотрясение мозга.

— Со мной все в порядке. Почему ты так скоро вернулся?

— Я никуда не уезжал.

— Не уезжал?! Но ведь ты сказал…

— А ты сказала, что ничего не случилось.

— Я же слышала шум мотора твоего мотоцикла.

— Я оставил его на дороге. Как ты догадалась, где надо искать? Я сам пытался найти это место, но безрезультатно.

— Значит, ты обо всем догадался?

— Да, догадался!

— Знаешь, там ящик… самодельный гроб… Но почему, почему, Крис?! Ведь Марк не б-был уб-бийцей!!! — Последнее слово Лора произнесла с истерическим надрывом и в отчаянии разрыдалась.

— Марк не был убийцей? Вполне возможно.

Однако в этот момент в голосе его было гораздо больше уверенности, чем в душе. Несмотря ни на что, случившемуся могло быть объяснение, которое устроило бы их обоих. Надо немедленно все выяснить. Ради Лоры! Ради него самого!

Крис вскочил, но только успел взять телефонную трубку, как, громко крича, к нему бросилась Лора:

— Нет, нет! Никому ничего говорить нельзя!

— Джон все знает, Лора. Он наверняка смог бы рассказать нам правду.

— Джон? Но каким образом?..

— Позволь мне его позвать. А пока мы будем его ждать, я хотел бы у тебя спросить: как же ты все-таки догадалась, где надо искать.

Лора попыталась восстановить свои детские воспоминания. Она говорила путано, перескакивая с одного на другое и поминутно всхлипывая.

Когда в комнату вошел Джон, он увидел заплаканную хозяйку в объятиях Кристофера Огдена.

— Что случилось?

Ему ответил Крис, а Лора молчала, устремив взор куда-то вдаль. Мысли у нее путались так же, как только что произнесенные ею слова…

— Лора, Марк его не убивал… Точнее, он этого не хотел. Он лишь пытался разоружить того человека, а пистолет выстрелил. Тот человек умер мгновенно.

Крис поднялся, налил Лоре коньяку, но она отодвинула рюмку, слушая Джона.

— Сначала Марк так растерялся, что даже перестал соображать. Он знал, что вскоре должны вернуться из гостей ваши родители, и позвал меня. Мы решили спрятать тело в старой кладовке для овощей, а потом уже придумать, что делать дальше. На следующее утро Рейны собирались уезжать. — Джон обращался исключительно к Лоре: — Марк мне сказал, что ночью хотел вызвать полицию. А наутро выяснилось, что вы, Лора, во время грозы оказались на потайной лестнице и слышали их ссору с убитым. Тогда он решил все скрыть. Поэтому он вам и ответил, что был один и работал под записи любимых музыкальных произведений. Марк не хотел, чтобы вы из-за него оказались втянутыми в историю с убийством. Полагаю, его еще больше беспокоило, что вы о нем подумаете. Хотя он и не был виноват.

— Только я этому не очень верила. Я знала, что тогда слышала не музыку. Просто это воспоминание я старательно загнала в подсознание. А когда показывала Крису потайную лестницу, мне все вдруг вспомнилось.

— В общем, мы тогда решили захоронить тело в подвале. В ту ночь я спрятал машину гостя в окрестностях, а когда все уехали, отогнал ее подальше от дома.

— Но почему же именно в винном погребе?

— Еще раньше Марк обнаружил, что одну стену надо было подремонтировать, и я хотел кого-нибудь пригласить, когда все разъедутся. И вот он решил положить труп за этой стеной и сам заделать проем. Он даже отослал нас с Мэри, потому что не хотел меня ни во что вмешивать. Только я бы все равно ему помог. Марк был мне верным другом, а смерть того человека, я точно знаю, была трагической случайностью.

Старик умоляюще взглянул на Лору. А она переводила взгляд с Криса на Джона, не зная чему верить. Глаза ее расширились и потемнели.

— Марк был хорошим человеком, Лора. Его вины тут нет. Напрасно он все скрыл. Хотя действовал из самых лучших побуждений. Его очень волновала репутация семьи, а еще он безумно тревожился за вас.

Джон по-прежнему обращался только к Лоре. Крис тоже внимательно следил за выражением ее лица. Оно было мертвенно бледным.

— После случившегося Марк пережил тяжелое время. Он велел вашему отцу нанять частного детектива, чтобы проверить, не было ли у покойного родственников, которых тот содержал. Но таковых не оказалось…

— Значит, мой отец все знал?

— В то лето Пол Рейн и ваш отец приезжали в «Фонтан» на день рождения Марка. Они сразу поняли, что что-то случилось. Но мы с Марком молчали. А потом, через пару недель, ваш отец приехал сюда один. И тогда Марк ему все рассказал.

— Но ведь отец и Марк никогда не ладили. Почему же дядя решился на подобную откровенность? Почему не поделился с Полом или, на худой конец, с Фредой?

— Потому, что ваш отец, можно сказать, припер Марка к стенке. А какой у него был характер, сами знаете. Думаю, он поймал Марка в минуту слабости. А, кроме того, Марк уже как бы передал роль главы семьи вашему отцу, и, как я понимаю, считал, что обязан ему все рассказать. Насколько мне известно, никто из остальных Рейнов ничего не знал.

— Джек согласился, что на вас это могло бы произвести жуткое впечатление. Конечно, он подумал и о добром имени семьи. Так что решено было все хранить в тайне.

Лора молчала. Слишком тяжело! Ее отец и Марк объединились, как заговорщики, скрывая ужасную тайну во имя ее, Лоры, спокойствия. И все эти годы усадьба хранила разгадку исчезновения человека.

Крис сидел рядом с Лорой, ему очень хотелось ее обнять. Но, похоже, ей сейчас не это было нужно, тогда он просто взял ее за руку.

— Теперь тебе решать, что делать дальше.

Она взглянула на Криса как на незнакомца, явившегося незваным в ее дом. Сердце у него сжалось от боли, но руки Лоры он не выпустил.

Лора на миг взглянула на их сцепленные руки и медленно кивнула.

— Надо сообщить Полу, — наконец выдавила она. — Я ему позвоню.

Затем встала и подошла к телефону.

Очевидно, ей сказали, что дяди нет, потому что Крис после этого ответа уловил в тоне Лоры властные ноты. Так она разговаривала с ним в первый день его приезда.

— Это Лора. Мне надо связаться с ним. И немедленно!

По-видимому, приказ сработал, потому что через минуту она уже разговаривала с Полом.

К следующему вечеру в «Фонтан» прибыли Пол, Эд, Фреда и Теренс…

После исповеди Джона и до приезда Рейнов Лора вела себя с Крисом так, словно тот превратился в невидимку. Большую часть этого времени она пробыла в лесу, но забиралась куда-нибудь подальше, где ее трудно было найти…

Сейчас все собрались в библиотеке. Пол сидел за письменным столом Марка. Лицо его было мрачно. На диване устроились Фреда и Лора. Теренс, Эд и Джон заняли кресла. Крис стоял в углу комнаты у книжного шкафа, за которым скрывалась потайная лестница.

Он подумал, что перед его глазами сейчас зрелище, достойное восхищения. Эти люди только что пережили наверняка самое сильное потрясение в их жизни. И тем не менее держались со сдержанным достоинством, не давая воли своим эмоциям…

Крис услышал от Джона все ответы, которых ждал. Теперь те же вопросы задавал Пол.

Джон рассказывал, как Марк удивился неожиданному приезду Лоу. А еще больше требованию отдать ему записи по работе, в которой Лоу лично особого участия не принимал. Очевидно, Марк и Лоу встретились на какой-то научной конференции, потом переписывались, обмениваясь результатами научных изысканий и мнениями относительно путей развития науки вообще и теоретической физики в частности.

Лоу был одержим навязчивой идеей стать знаменитым. До этого момента его собственные исследования не представляли особого интереса, и он вполне резонно полагал, что профессором ему не стать. Потому решил присвоить то, к чему имел лишь косвенное отношение.

Естественно, Марк ему отказал. Тогда Лоу вытащил револьвер и стал угрожать. Завязалась борьба. Потом, когда в результате несчастного случая Лоу был убит, Марк решил, что будет лучше утаить от всех свое открытие, тогда никто не заподозрит, что оно могло заинтересовать кого-либо.

Как он поступил со своими рукописями, Марк не говорил. А Джон, не разбираясь в подобных делах, не спрашивал.

То, что Марк решил спрятать самые важные записи в таком месте, где их могла бы найти только Лора, имело свой смысл. Спрятать, чтобы было найдено. Ведь он все завещал именно ей.

Разумеется, Марк не мог не предполагать, что находка Лоры даст толчок целой цепочке умозаключений, которые прояснят ход событий той страшной грозовой ночи. Может быть, Марк хотел, чтобы именно Лора обнаружила истину. Теперь его замыслов уже никто никогда не узнает…

Крис заставил себя сосредоточиться. После того, как Джон рассказал о давних событиях, в библиотеке повисла гнетущая тишина. Первым ее нарушил Пол.

— Полагаю, Лора, тебе решать, что делать.

— Мне? Но почему?

— Потому что твой отец и Марк хранили эту тайну ради тебя.

Лора опустила голову, плечи ее поникли. Сердце Криса при виде отчаяния любимой, разрывалось на части. Но подойти к ней он не мог.

Вдруг Лора встрепенулась, словно возвращаясь из небытия.

— Доктор Огден мог бы опубликовать работу Марка под своим именем, — обратилась она к присутствующим, но взгляд ее был нацелен на Криса. — И никому не надо будет объяснять про… про все остальное.

Крис понял, что именно этого ей и хочется, но решительно покачал головой.

— Нет, так поступать несправедливо. Это работа Марка, и он заслуживает признания. И если уж рассказывать правду, то до конца.

Он почувствовал, что остальные с ним согласны. Но Лора к этому не была готова. С минуту она молчала, потом встала с места.

— Я… Мне… мне надо подумать.

Все посмотрели ей вслед. Крис знал, что теперь Лора опять замкнется в себе, отдалится от него. Он сам себя проклял за то, что воспротивился ее решению. Но по-другому он просто не мог: выдать работу, сделанную другим, за свою собственную, для него немыслимо.

Пол Рейн встал, подошел к Крису и положил руку ему на плечо.

— Вы правы, Крис. Рано или поздно она это поймет.

И тут Огден внезапно осознал, что своим жестом Пол как бы давал ему понять, что отныне он стал частью могущественной семьи. Только сейчас до него дошел смысл слов Теренса, что деньги для этих людей не имеют того значения, которое приписывают им обыватели. Человека принимают в этот круг за то, во что он верит, и за преданность своей вере.

Его, Криса, только что признали своим. Признали все, кроме одной. Той, кого он любил больше жизни…

Лора остановилась у озера и опустилась на поросший травою берег. Потихоньку исчезала злость на Криса, пошедшего наперекор ее воле. И невооруженным глазом было видно, что им двигало врожденное чувство порядочности и следование неписаным законам профессиональной этики.

И постепенно Лора перестала думать о Марке и о проблеме, которую он оставил ей в наследство. В голове остался только Крис. Сначала она решила, что он от нее отступился и бросил одну как раз тогда, когда был нужен ей больше всего. Но потом у нее появились сомнения. А может быть, отвернулась она сама?

Лора поняла, что сейчас ей впервые предоставляется возможность поступить так, как подобает настоящему члену семьи Рейн. Со всей ответственностью за свои поступки. Она уже давно вышла из детского возраста. Но ее финансами занимался Пол, а Фреда старалась наладить ее личную жизнь. Отец и Марк продолжали охранять ее покой, хотя ей уже давно пора было бы знать правду. Но ей всегда хотелось отгородиться от своей семьи, она не желала быть одной из Рейнов.

Сумасбродной бунтарке двадцати четырех лет от роду приходил конец. Пришло время остепениться…

Крис заметил Лору на берегу. Она сидела там, где они однажды предавались любви. Он не знал, как она отреагирует на его появление. Но его тянуло к этой ускользающей женщине, которую он любил, которую жаждал, как теперь уже казалось, с первой минуты их знакомства. Лора стала ему необходима как воздух и солнечный свет. Но вот нужен ли он ей?..

Она спиной почувствовала его присутствие и обернулась.

— Наверное, Джеку и Марку было ужасно трудно хранить тайну столько лет.

— Наверное, — согласился Крис. — А Марку еще надо было скрывать свое открытие. Оно действительно важное, Лора. Чем больше я им занимаюсь, тем больше это понимаю. Я считаю, Марк мог стать исторической фигурой в физике. Если бы, конечно, его работу издали.

— Но ведь ты уже о ней знаешь. Будет она опубликована или нет, все равно его знания уже у тебя.

— Ты права, но я буду чувствовать себя скверно, если не воздам Марку должного.

— Мне трудно с тобой не согласиться, Крис.

— Знаю.

— Пойду скажу им… Ты сам знаешь что.

Крис проводил ее до библиотеки. При появлении Лоры сразу оборвались разговоры.

— Думаю, правду надо рассказать, — твердо произнесла Лора. — Всю правду.

Пол кивнул и улыбнулся и ей и Крису.

— Я немедленно поставлю в известность наших юристов и сотрудников отделов по связям с общественностью. А утром мы поставим в известность представителей власти, — сказал он. — Уверен, Крис, что они захотят поговорить с заведующим вашей кафедрой и всеми теми, кто мог бы подтвердить, что Лоу был психически не совсем здоров. При наличии их свидетельств и показаний Джона результаты расследования сомнений не вызовут. К тому же легко можно будет подтвердить, что ему принадлежал и пистолет, который, по словам Джона, захоронили вместе с телом.

Пол по-прежнему обращался именно к Крису.

— А дальше ваше дело — опубликовать записи Марка. Я не специалист, но думаю, они вызовут переполох в научных кругах всего мира.

— Не сомневаюсь!

— А теперь, как глава семьи Рейн, я хочу сообщить вам вот что: мы тут посоветовались и решили создать в вашем университете при кафедре лабораторию имени Марка Рейна. Не хотели бы вы возглавить ее?

Крис растерялся.

— Это, конечно, моя область науки, но…

— Мне кажется, это логично. Вы бы с Марком прекрасно поладили.

12

Остаток, ночи и день были полны событий, которые нарушили привычный покой усадьбы «Фонтан».

После полуночи прибыли пятеро юристов и сотрудник отдела по связям семьи Рейн с общественностью. Специальным рейсом из Нового Орлеана прилетел личный помощник Пола. До утра никто не спал.

Поставили в известность о случившемся младших Рейнов, и двое из них, включая брата Лоры, появились в усадьбе на следующий день. Молодые люди не скрывали своего интереса к Крису.

Рано утром Крис вместе с Теренсом и Джоном спустился в винный погреб, чтобы прикинуть, сколько времени и сил потребуется для того, чтобы извлечь страшную находку на свет божий и предоставить ее в распоряжение судебных властей. Лора была уже там и стояла в дверях, оцепенело уставившись на проделанную ею в стене дыру.

Опередив своих спутников, Крис подошел к молодой женщине и обнял ее. Она не противилась, но позволила ему прижать себя лишь на пару минут, а потом отпрянула, медленно повернулась и пошла по лестнице наверх. Пока хрупкая стройная фигурка удалялась, сердце Криса ныло.

Только к вечеру покончив с делами в погребе, Крис отправился спать в ту комнату, в которой не ночевал уже много недель. И вдруг снова почувствовал себя посторонним в этом огромном доме, заполненном родственниками. Он долго не мог уснуть, надеясь, что Лора вдруг придет к нему. Но тщетно!

Крис и Лора стояли рядом, наблюдая, как уезжают Пол, Фреда и Теренс. Все остальные отбыли чуть раньше. Теперь дом снова погрузится в тишину.

Зловещую находку вытащили и увезли. Полицейские вели себя вполне корректно; вскоре должны были назначить дату судебного заседания. Первым уехал сотрудник отдела по связям с общественностью, чтобы вести свою часть дела уже в Новом Орлеане. До отъезда он созвонился с ректором университета. Тот вскоре должен будет официально объявить о нахождении работ Марка Рейна и о создании лаборатории его имени.

Пока разворачивались все эти события, Крис решил кое-что для себя.

— Я тоже уезжаю. Уже все упаковал, — произнес он, подходя к Лоре и беря ее руку в свою на следующее утро после того, как все разъехались.

Сначала она удивленно на него взглянула, словно он говорил на непонятном ей языке. Потом выдернула руку.

— Почему?

— Так надо. Через несколько дней я отправлюсь на юг Франции, в пещеры, где обнаружили новые наскальные изображения доисторического периода.

— Тебе так нужны эти пещеры?

— Нет, но мне необходимо уехать… чтобы отвлечься.

— От чего?

— От мыслей о тебе, пока буду ждать твоего решения относительно нас с тобой.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, Крис.

— Верю. Но ты сама еще не знаешь, хочешь ли ты, чтобы я остался. Наверное, хочешь, но на твоих условиях.

— На моих условиях?

— Именно! А твои условия я принять не могу.

— О чем ты?

— О доверии, Лора. Это то, чего у нас нет. Ты не настолько доверяла мне, чтобы отдать мне записи Марка. Ты не рискнула рассказать о своих подозрениях. Словом, ты не смогла понять: я никогда не предпринял бы ничего без твоего согласия. Вспомни, когда я позвонил Джону, ты подумала, что я собираюсь звонить в полицию.

И еще. Когда люди по-настоящему любят, они друг другу необходимы, чтобы утешить и поддержать в трудную минуту. Но ты мне этого не позволила.

— Но ты мне нужен!

— Значит, у тебя не очень-то получается показывать это мне. Я старался предоставить тебе то психологическое пространство, которое тебе нужно, чтобы чувствовать себя независимой. Но единственное, что из этого вышло, — ты от меня отдалилась.

— Ты меня любишь?

— Конечно, люблю! Но я хочу знать, что и ты любишь меня, что я тебе необходим.

Лора пристально смотрела на него, ничего не говоря. Наверное, самолюбие Криса возликовало бы, если бы она бросилась ему в объятия и стала умолять остаться. Но такого он не ждал. Лора Рейн никого никогда умолять не станет!

— Как, по-твоему, я должна тебе это доказать?

— Если чувствуешь, то сообразишь сама.

Она медленно кивнула, не сводя с него глаз.

Крис еле держался, чтобы не сжать ее в объятиях. Вместо этого он пошел за багажом. Когда он перенес в фургон последнюю сумку, то заметил Лору, неподвижно стоящую в дверях.

— А где твой мотоцикл?

— Я его оставляю здесь как бедного родственника.

— Бедного родственника?

— В залог. Когда я вернусь за своим родственником, действие залога кончается.

— Какой странный вид залога!

— Да ведь и ты иногда бываешь странной.

И тут Лора не удержалась и бросилась Крису на шею — произошло то, на что он и надеяться не смел. Он сжал ее в объятиях и почувствовал, что обоими овладевает желание. Но он сдержал себя, поцеловал Лору в последний раз и решительно ее от себя отстранил…

Усадьба уже скрывалась из глаз, а вместе с ней и неподвижная фигурка у фонтана.

Лора работала у мольберта. Сквозь жалюзи на окнах ее мансарды в Новом Орлеане пробивались лучи солнца. Она покинула «Фонтан» на следующий же день после отъезда Криса, потому что усадьба вдруг показалась ей огромной и пустой.

Ее друзья-художники с пеной у рта доказывали, что творчество — это способ самоизлечения. Раньше, когда Лора нервничала, ей никак не удавалось заставить себя взять кисть и приступить к работе. Но картина, которую она пишет сейчас, действительно помогала ей исцелиться, обрести самою себя.

Со дня неожиданного ухода Криса прошло две недели. До объявленного им дня возвращения оставалось столько же. Дни и ночи без любимого казались Лоре самыми долгими и тоскливыми за всю ее жизнь.

Она ужасно скучала по Крису. Но его незримое присутствие все равно ощущала, и иногда ей казалось, что он сейчас предстанет перед ней во плоти. Но это не делало решение ее проблемы менее сложной. Хочет ли она, чтобы Крис был в ее жизни постоянно, или готова смириться с его отсутствием, лишь бы не терять права чувствовать себя полновластной хозяйкой собственной жизни?

Целых двое суток они шли по труднопроходимому руслу подземного ручья и наконец выбрались к подножию холма у деревни. Места здесь были дикие и прекрасные, полные первозданной прелести. И обитали тут представители какой-то особой этнической группы, нечто среднее между французами и испанцами.

Лоре здесь наверняка понравилось бы, подумал Крис. Может быть, когда-нибудь, если все обернется к лучшему, он привезет ее сюда.

В гостинице, где они остановились, не было ни души, даже хозяин где-то затаился. Сиеста. Традиция здешних мест.

Друзья разошлись по комнатам, чтобы принять душ и побриться. Крис открыл дверь своей комнаты… и застыл, в изумлении разинув рот. Снится ему, что ли?

Посередине комнаты на стуле стояла картина. Его собственный портрет… в обнаженном виде. Крис даже разглядел крохотный шрам на подбородке, который получил несколько лет назад в одной экспедиции в труднодоступных местах Амазонки. Да, Лора, несомненно, была талантливым художником!

Тряхнув головой, чтобы сбросить с себя оцепенение, Крис оглядел комнату. Может быть, она эту картину ему каким-то образом прислала? Наверное, так, потому что больше нет никаких признаков ее присутствия.

И только подойдя к платяному шкафу в углу, Крис заметил вещи Лоры. Там же стоял и тубус, в котором она привезла холст.

Начисто позабыв о том, как выглядит, он сломя голову бросился по лестнице вниз. Хозяин уже сидел на своем обычном месте за стойкой.

— А, доктор Огден! Хорош сюрприз, а!

Боже! — мысленно застонал Крис, хоть бы он имел в виду не картину. Ох, да я же ушел, не захлопнув двери!

— Где она? Когда приехала?

— Пару часов назад. Ваша жена совершенно необыкновенная женщина. И очень красивая.

Крис довольно хмыкнул и поблагодарил хозяина. Жители деревни очень консервативны, и потому он не стал говорить хозяину, что называть Лору его женой несколько преждевременно. Но зато этой ночью он будет спать уже не один!

— А где она сейчас?

— Я видел вашу жену чуть раньше, она шла по деревне.

Крис бросился вон из гостиницы. Улицы были пустынны, так что найти Лору не представляло особого труда…

Молодая женщина сидела на низкой каменной ограде церкви. На коленях у нее лежал большой планшет. Она была так погружена в работу, что не заметила приближающегося Криса. Он наклонился и невинно поцеловал ее в бровь.

— Как это понимать? Разве так целуют свою ненаглядную, которую не видели целых три недели?

— Три недели и один день. Я поцеловал тебя так, как и положено мужу.

— Понятно! А как же иначе я могла получить ключ от твоей комнаты в этом забытым Богом месте?

— Ты могла бы сказать, что я твой брат.

— Верно! Как это я не подумала, мы ведь так похожи — прямо не различишь.

— Как ты считаешь, Лора, а на супругов мы похожи или нет?

— Трудно сказать. Но вместе вроде бы неплохо смотримся.

— Я очень хотел, чтобы ты согласилась.

— Знаешь, со мной непросто ужиться?

— Да что вы говорите, мисс Рейн! Мне бы самому об этом никогда не догадаться!

— Ты мне ужасно нужен. Ты даже сам не догадываешься, как ты мне нужен!

— Ну что ж, дорогая, если ты меня хорошо попросишь, я охотно дам тебе шанс.

— На это может потребоваться какое-то время.

— А я терпеливый. — Он взял у нее планшет, отложил его в сторону и привлек любимую к себе.

— Вот поэтому-то я и выхожу за тебя замуж, — прошептала она, почти касаясь губами его заросшей щеки.

Крис наклонился и очень осторожно поцеловал Лору, боясь щетиной оцарапать ее шелковистую кожу, но она сама прильнула к нему.

— Как жаль, что у меня в комнате нет ванны, как у Марка.

— Но в ней есть камин. Мне кажется, в горах ночи бывают очень холодными, так что он очень кстати.

Они медленно пошли к гостинице, обнявшись…

— Ты у себя в комнате уже был? — спросила Лора, когда они поднимались по лестнице. — Или тебе хозяин сразу сказал, что я здесь?

— Уже был. — Крис снова вспомнил, что забыл закрыть дверь.

— Как тебе портрет?

— О, он просто чудо! Ты даже не пропустила моего шрама.

— Думаю, я не пропустила абсолютно ничего, — ехидно заметила она. — Хотя, чтобы убедиться в этом наверняка, мне надо все проверить.

— Буду счастлив тебе в этом содействовать… — Крис оборвал фразу, потому что в коридоре у распахнутой двери его комнаты стояла толпа друзей.

Лора широко улыбнулась.

— Как мило! Моя первая персональная выставка! Да так неожиданно!

Крис с самого начала знал: жизнь с Лорой никогда скучной не будет!

Да, с ней не соскучишься! — думал Кристофер, с любовью и гордостью глядя на виновницу торжества. В струящемся шифоновом платье цвета морской волны, из оборок и складок которого как из волн выглядывала золотая змейка, и босая, Лора Огден принимала поздравления по случаю открытия персональной выставки работ.

Дружеский хлопок по плечу вывел Криса из задумчивости. Перед ним стоял Пол.

— Поздравляю! Судя по всему, вам предстоит проснуться мужем знаменитости!

— Похоже, что так, — согласился Крис, окидывая взглядом толпы журналистов, что сочли нужным посетить вернисаж, и слыша раздающиеся повсюду восторженные отзыва собравшихся.

Сам Огден так до конца и не разобрался в хитросплетении форм и красок на холстах своей супруги, поэтому всецело полагался на оценки специалистов.

Место Пола заняла элегантная Фреда Рейн-Нортон, и Крис рассыпался в комплиментах по поводу ее внешнего вида. Он и правда был искренне рад видеть тетку Лоры, которая по-прежнему считала живописные творения своей племянницы мазней, но на чету Огден взирала с материнской любовью. Их союз она считала творением собственных рук, и никто не смог бы убедить ее в обратном. Впрочем, никто и не пытался…

Лора бесшумно подкралась сзади, встала на цыпочки и, положив подбородок ему на плечо, промурлыкала в самое ухо:

— И так все ясно. Может, пошлем это к черту и займемся делами, более важными… и приятными?..

Чуть склонив голову набок, так, чтобы коснуться щекой ее шелковистых волос, Крис еле слышно произнес:

— Как достопочтенная супруга доктора наук и заведующего лабораторией одного весьма известного университета ты не можешь себе позволить столь неуважительно отнестись к собрав…

— О, могу! Еще как могу! — И она увлекла его к служебному выходу, где их уже поджидал лимузин Пола.

Content

Бетти Монт
Неизбежное признание

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12