Эмма Радфорд

Прощаю за все

Пролог

Ну все. Рабочий день окончен. Можно уходить. Джейн с удовольствием оглядела просторный зал галереи — белые стены и старинные картины на них. Зашла в маленькую служебную комнатку и собрала разные мелочи в небольшую сумочку.

Была пятница, вечер. Джейн любила это чувство покоя, которое часто охватывало ее от сознания хорошо проделанной работы, завершения трудовой недели и приятной перспективы наслаждения двумя выходными.

Джейн вышла на тихую, типично английскую улочку в центре старого Лондона, закрыла галерею и ступила на тротуар. Неизвестно откуда взявшийся подросток попытался выхватить у нее из рук сумочку. Девушка не растерялась и схватила воришку. Они как-то совершенно по-детски подрались и упали на мостовую. Тут, как это обычно бывает в боевиках, из мощной «хонды» черного цвета выскочил высокий мужчина, затянутый в черный кожаный комбинезон. Таинственный рыцарь оттащил в сторону напавшего на нее юнца, помог девушке встать на ноги и молча протянул спасенную сумочку. Юный грабитель к тому времени успел убежать.

Сквозь все еще застилавшую ее глаза пелену страха и ярости Джейн смотрела на своего атлетически сложенного спасителя. Когда мужчина снял шлем и встряхнул длинными черными волосами, она отметила агрессивное выражение смуглого лица и необычайно яркие для темноволосого человека голубые глаза. Внешность нежданного защитника поразила еще не оправившуюся от шока девушку.

Ангелом ее спаситель отнюдь не выглядел. Мотоцикл перегородил половину проезжей части, в голубых глазах незнакомца застыла насмешка.

Джейн была так сильно потрясена происшедшим, что вместо благодарности набросилась на него, несправедливо обозвав «проклятым хиппи», заявив, что много, мол, тут вас развелось, того и гляди сумочки лишишься…

Однако судьбе оказалось угодным вскоре наказать ее за постыдное поведение. В следующий же понедельник оказалось, что «проклятый хиппи» приобрел художественную галерею и стал ее новым боссом.

Она очень хорошо запомнила его первое появление в галерее. «Хонда» куда-то исчезла. Вместо нее мужчина в элегантном темно-сером костюме припарковал к бровке тротуара синий «ягуар» и не спеша вошел в фешенебельную картинную галерею. Более разительной перемены в человеке трудно было себе представить, но поскольку Джейн почему-то не переставала думать об уличном происшествии все выходные, она не могла не узнать своего спасителя.

Сначала ей очень хотелось провалиться сквозь землю. Всем видом давая понять, что узнал ее, мужчина бросил на девушку насмешливый взгляд и свысока оглядел с головы до ног, очевидно отмечая все детали ее туалета, состоящего в этот день из короткой черной юбки и шелкового жакета цвета морской волны. Взгляд слегка затуманенных голубых глаз нового босса задержался на ее глубоком декольте, и Джейн почувствовала, как невольная дрожь пробежала по телу, грудь почему-то заныла, а соски стали твердыми. Кольцо с изумрудом, подаренное Стивеном, ее женихом, в день помолвки, казалось, теснее сомкнулось вокруг пальца и всем своим блеском выразило возмущение столь дерзким поведением мужчины. Джейн затаила дыхание.

Но «проклятый хиппи» весело улыбнулся и протянул девушке загорелую руку.

— Филипп Эшли, — представился он. — А вы та самая пострадавшая леди, — с легкой усмешкой произнес новый шеф. — И не смотрите на меня с опаской, мисс Уайт. Я не собираюсь отнимать у вас сумочку.

Заставив себя внутренне собраться, Джейн обменялась рукопожатием с Филиппом Эшли.

Ладонь словно обожгло огнем, когда она коснулась его теплой сильной руки. Поэтому Джейн быстро отдернула руку, хотя понимала, что ведет себя нелепо.

Что в этом верзиле такого необычного? Ему за тридцать, а значит, Филипп лет на десять старше ее. Его снисходительная манера держать себя раздражала и даже выглядела слегка зловещей. Тут Эшли улыбнулся, продемонстрировав ряд зубов, ровных и белых, за исключением одного с небольшой щербинкой. Этот незначительный дефект, похоже, лишь добавлял ему обаяния.

— Я промучилась все выходные, — с трудом, будто язык прилипал у нее к гортани, произнесла Джейн. — Ведь я даже не поблагодарила вас…

— Это еще не повод для увольнения, — легко пошутил босс.

Тут Джейн почувствовала, что готова растаять, как мороженое на солнце, от легкого американского акцента в его приятном баритоне.

— Я навел необходимые справки, мисс Уайт, и считаю, что вы нужны мне в галерее. Хотя вы и немного вспыльчивы, но у вас хорошая подготовка, чутье художника и большой опыт работы… короче говоря, вы именно тот человек, которого я ищу…

1

— Поцелуйте невесту… — Улыбка священника стала шире, когда новобрачная медленно повернула голову к жениху.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептала Джейн, встретившись взглядом со слегка затуманенными и загадочными глазами жениха.

Лицо девушки ясно выражало переполнявшие ее чувства.

— Прекрасно…

От нежной иронии, прозвучавшей в чуть хриплом голосе Филиппа, яркий румянец вспыхнул на щеках невесты. Несмотря на множество людей в церкви, Джейн как завороженная глядела только на своего жениха. Сознание запечатлевало мельчайшие детали его облика: пристальный взгляд голубых глаз из-под слегка нависших век, суровые черты лица, твердую нижнюю челюсть, чувственные ямочки в уголках широкого рта, ставшие еще более заметными, когда он улыбнулся.

— Ты меня любишь?

Тут, почувствовав себя глупо, Джейн вздрогнула. О боже, что она говорит? Их ведь только что объявили мужем и женой. Подтверждения его чувствам искать поздно! Это, наверное, давала себя знать торжественная обстановка в церкви.

Смуглое лицо Филиппа смягчилось, и пламя неудержимого желания осветило его черты.

— Поцелуй меня и увидишь.

До слуха новобрачных донеслись шепот и покашливание гостей. Едва сдерживаемая страсть слишком откровенного поцелуя была заметна всем присутствующим: терпеливо ждущему священнику, певчим из хора, широко раскрывшим глаза от удивления, криво усмехнувшемуся шаферу и подружке невесты, с некоторой долей зависти наблюдавшей за происходящим, и уж конечно, приглашенным, собравшимся в старинной церкви.

Теперь Джейн стала миссис Филипп Эшли. И ее муж, часто задумчивый и немного угрюмый, но при этом весьма обаятельный, снова при всех поцеловал ее, выказав тем самым страстные чувства, связывающие их.

Неуверенности, таящейся где-то в глубине, как не бывало. Возникло ощущение, что у нее выросли крылья и ее душа под торжественные звуки органа воспарила вверх и летает под потемневшими балками церковного свода. Джейн не почувствовала по окончании церемонии необычайной прохлады этого августовского дня, когда усаживалась на улице в блестящий «линкольн», который должен был доставить новобрачных на великолепный прием по случаю свадьбы.

— Если бы не твои родственники, я увез бы тебя сразу на Карибы, — хрипло произнес Филипп, когда затемненное стекло отделило их от водителя.

Его голубые глаза внимательно смотрели из-под нависших век, улыбка смягчила суровые черты. Джейн радостно улыбнулась в ответ и кончиками пальцев коснулась лица мужа. Филипп привлек ее к себе и поцеловал. Растаяв в объятиях сильного мужчины и чувствуя его едва сдерживаемую страсть, Джейн непроизвольно вздрогнула.

То была сладостная дрожь предвкушения, к которой, правда, примешивалось легкое чувство тревоги. Но даже это волнение казалось приятным. Оно было связано с захватывающей перспективой провести медовый месяц на роскошном острове в Карибском море и мечтами о грядущих наслаждениях, которые сулило уединение в тиши супружеского ложа.

Появившееся при столь приятных перспективах чувство неосознанной тревоги никак нельзя было назвать дурным предчувствием.

— Проклятие, какой идиот придумал это свадебное платье? — раздраженно бросил Филипп: после приема в банкетном зале отеля молодожены поднялись в номер, чтобы переодеться перед предстоящим перелетом. Сильные пальцы Филиппа подрагивали на лифе платья, когда, пытаясь расстегнуть маленькие обтянутые шелком пуговицы, он касался груди Джейн.

— Что-то не так? — прошептала она, улыбаясь. — А мне казалось, оно тебе нравится.

Длинное кремовое с бледно-розовым отливом свадебное платье из шелка было сшито известным модельером в стиле восемнадцатого века, и современному мужчине было трудно справиться с многочисленными застежками.

— Нет, это платье достаточно сексуально, чтобы лишить мужчину рассудка, и вместе с тем его невозможно снять…

Улыбнувшись, Филипп убрал с ее лица светлую прядь, выбившуюся из замысловатой прически, и Джейн чуть не растаяла под его жарким взглядом. Ее муж снял свой элегантный серый костюм и стоял перед ней в шелковых спортивных трусах в серо-белую полоску. Его покрытое легким загаром сильное тело бесспорно производило впечатление на неискушенную девушку, а от неприкрыто горевшего в глазах мужчины огня желания у нее подкашивались ноги.

Вдруг Джейн поняла, что очень нервничает и так сильно хочет его, что у нее пересохло в горле и что-то странное происходит с сердцем. Но им надо успеть на самолет, времени на занятия любовью не остается…

— Вероятно, модельер весьма серьезно заботился о целомудренности невесты, изготавливая это свадебное платье, — хриплым голосом попыталась пошутить Джейн.

— Как и я, — пробормотал Филипп, наклоняясь, чтобы поцеловать жену в шею, — но сейчас и нам следует забыть об интимных отношениях, а то опоздаем на самолет.

— О Фил…

Волна желания заставила Джейн на время забыть о расписании полетов.

Неожиданная трель стоящего рядом с кроватью телефона отвлекла молодых людей от процесса снятия платья. Филипп возвел полные страдания глаза к потолку и направился к телефону, демонстрируя всем своим видом, как ему не хочется этого делать.

Расстегнув еще одну пуговицу и продолжая возиться с остальными, Джейн восхищенно поглядывала на широкие плечи и сильные мышцы спины своего супруга. Внимательно слушая собеседника на другом конце линии, Филипп нетерпеливо теребил упавшую ему на лоб прядь темных волос. Коротко пробормотав что-то в ответ, он положил трубку.

— Что случилось?

— У моего шафера кое-какие неприятности, — слегка нахмурившись, сказал он. — Извини, но я должен отлучиться. Это не займет много времени.

Надев брюки и рубашку, приготовленные в дорогу, он запечатлел на губах Джейн легкий поцелуй и направился к двери.

— Если я вернусь, а на тебе все еще будет это платье, я просто разрежу его на мелкие кусочки, — пригрозил Филипп.

Последнее, что она запомнила, прежде чем он вышел, была его улыбка.

Когда через несколько минут раздался стук в дверь, Джейн подумала, что Филипп уже вернулся. Но вместо него на пороге появилась Николь, ее темноволосая свидетельница, выглядевшая очень хорошенькой в платье персикового цвета. В руке девушка держала большой коричневый конверт.

— Тут тебе какой-то загадочный пакет. — Николь прошла в комнату, бросила конверт на туалетный столик и с притворным удивлением огляделась. — Что ты сделала со своим мужем? Он потерялся?

— Звонил Питер, у него какие-то проблемы. И Филипп отправился вниз разбираться. А что это за конверт, Николь?

— Только что доставили с посыльным, и, по словам портье, что-то весьма срочное.

С нежностью и вместе с тем с некоторой долей зависти Николь смотрела на подругу.

— Ну и повезло же тебе — вышла замуж за такого божественного мужчину. Как Филипп смотрел на тебя, когда целовал у алтаря… О господи, умереть можно! Я еще никогда не была подружкой невесты на такой романтичной свадьбе!

— По-моему, это вообще первая свадьба, где ты была подружкой невесты, — произнесла с иронией Джейн.

— Хм… это верно. Но послушай, вроде бы мне удалось поладить со свидетелем Филиппа. Чем черт не шутит, а вдруг я в скором времени тоже выйду замуж за крутого американского миллионера!

— А откуда тебе известно, что Питер тоже миллионер? Ты ведь познакомилась с ним всего несколько часов назад, — улыбнулась Джейн, продолжая возиться с очередной пуговицей.

— Тебе помочь?

— Нет, я уже почти закончила…

Джейн изобразила на лице изнеможение от трудной работы и бросила беспокойный взгляд на свое отражение в зеркале. В широко раскрытых зеленых глазах читалось едва сдерживаемое волнение, слегка удлиненное лицо обрамляли длинные волнистые пряди светлых волос.

— Ах, эти чертовы пуговицы…

— Ну-ка, дай мне. — Подруга пришла на помощь Джейн. — Вообще-то этим должен заниматься Филипп, не так ли?

Джейн почувствовала, как ее шея и лицо стали покрываться краской.

Николь в недоумении покачала головой.

— Смущенная невеста! Ну прямо как в прошлом веке! — Подруга тихо рассмеялась. — Не станешь же ты утверждать, что по-прежнему стесняешься Филиппа? Джейн, дорогая, я помню, что вы познакомились недавно, но ведь ты наверняка уже спала с ним…

— Николь, ты моя лучшая подруга, и я тебя очень люблю, но будь любезна, не лезь в мои дела! — спокойно, но твердо оборвала ее разглагольствования Джейн, судорожно вздохнула и постаралась взять себя в руки.

— Ладно уж, ладно, но если что, можешь спросить совета у тетушки Николь. — Подруга кивнула головой в сторону толстого коричневого конверта. — И ради бога, распечатай наконец письмо! Я умираю от любопытства.

Взяв конверт с туалетного столика, Джейн с недоумением начала рассматривать его. Надпись на коричневой бумаге гласила: «Миссис Филипп Эшли, срочно», обратный адрес не был указан. В левом верхнем углу конверта стояла приписка: «Лично», начертанная толстым фломастером. Почерк казался незнакомым.

— Надеюсь, это не бомба, — рассмеялась Джейн.

Улыбнувшись в ответ, Николь закончила расстегивать подруге пуговицы и стянула свадебное платье с изящных плеч новобрачной.

— Вроде не похоже. Если только Стивен, обезумев, не решился отомстить за то, что ему предпочли Филиппа.

Стивен Кэртис, о котором упомянула Николь, был молодым человеком «из хорошей семьи», с которым Джейн была помолвлена до того, как в ее жизнь стремительно ворвался Филипп Эшли. В начале знакомства с Филиппом Джейн не питала к нему особых симпатий, но постепенно тому удалось завоевать себе особое место в ее сердце, и сейчас девушка не представляла без него своей дальнейшей жизни…

— Не думаю, что Стив столь агрессивен, — небрежно бросила Джейн, вызвав в памяти образ корректного молодого человека.

Она уселась на стул и, сломав печать, высыпала содержимое конверта на туалетный столик.

— И потом…

Девушка резко оборвала начатую фразу и медленно стала перебирать рассыпавшиеся по полированной поверхности красного дерева бумаги: какие-то документы, листок с текстом без подписи и фотографии. Джейн затаила дыхание, ей было страшно даже пошевелиться.

— Николь… — ее голос охрип и показался чужим и далеким, — будь любезна, сходи и выясни, не закончил ли Филипп свои дела с Питером.

— Конечно… Дженни, с тобой все в порядке? Что это за письмо?

В зеркале туалетного столика появилось отражение темноволосой головы Николь, в карих глазах подруги явно читалось беспокойство. Еще не отдавая отчета в своих действиях, скорее повинуясь инстинкту, Джейн сгребла бумаги в кучу и накрыла рукой, уберегая содержимое от любопытных глаз подруги.

— Да… я… Мне нужно немного побыть одной.

Как только Николь вышла, причем сделала она это очень неохотно, Джейн вскочила и заперла дверь, затем с бешено колотящимся сердцем еще раз, более внимательно просмотрела содержимое конверта, вчитываясь в каждую бумажку…

Время для нее словно остановилось. Она не знала, сколько просидела, уткнувшись в бумаги. В конце концов Джейн поняла, что рыдает. Причем истерически, обливаясь потоками слез и громко всхлипывая. Ужаснувшись небывалой для нее потере контроля над своими чувствами, Джейн судорожно попыталась перевести дух и прерывисто вздохнула. Очень давно она так не плакала, разве что в детстве от какой-нибудь горькой и безнадежной несправедливости. Джейн рыдала так горько, что при каждой попытке схватить глоток воздуха она чувствовала, как болело от напряжения горло.

Наконец рыдания потихоньку утихли, и девушка бросила взгляд на свое отражение в зеркале. На нее смотрела незнакомка с красным зареванным лицом и в наполовину снятом свадебном платье. Слезы смыли тщательно нанесенную известным визажистом косметику.

Через тридцать минут — нет, и того меньше — ей нужно быть в аэропорту, откуда самолет унесет их на Карибы, туда, где она с супругом должна провести благословенный медовый месяц. С супругом — хорошо известным по обе стороны Атлантики состоятельным торговцем предметами искусства, пользующимся репутацией человека, который самостоятельно сделал свою карьеру и не стесняется в выборе средств для достижения цели. С человеком, чьей женой она недавно стала. Плохо ли, хорошо ли… но несколько минут назад ей это казалось вершиной счастья. Достойным завершением столь стремительного романа…

Джейн с ужасом снова бросила взгляд на разбросанные по столику бумаги и зажмурила глаза, Собраться с мыслями было трудно. Очевидно, это дурной сон или чья-то дурацкая шутка. Разве можно поверить, что ее муж способен на такое? Хотя эти документы и выглядят подлинными. И потом, так ли уж хорошо она знает Филиппа?

Неужели ее мать, да и многие другие знакомые, которые выражали сомнения по поводу ее замужества, оказались правы?

Джейн вспомнила лицо матери, когда та сегодня утром, одетая в великолепный серо-бежевый костюм, в шляпке, перчатках и с сумкой из замши в тон костюму, спускалась по широкой лестнице их дома. Внешне она казалась довольной скоропалительным замужеством дочери, было очевидно, что несомненное обаяние Филиппа покорило ее, но все же Джейн подозревала, что, будь воля матери, человеком, ожидающим ее этим утром в церкви, стал бы Стивен…

Но теперь уже что-либо менять слишком поздно. Джейн бросила отчаянный взгляд на тонкий безымянный палец своей левой руки, где рядом с массивным золотым обручальным кольцом примостилось кольцо с огромным бриллиантом.

Теперь она миссис Эшли. И, как оказалось, совершенно не знает своего мужа.

Дрожа от внезапно охватившего ее страха, Джейн начала стаскивать с себя тяжелое платье. Пальцы почему-то не слушались и скользили по шелковой ткани. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало: и это невеста сразу после свадьбы — лицо красное, в зеленых глазах застыли слезы, полные губы дрожат. Боже! Как она выглядит!

Внезапно девушка поняла, что ей надо поторапливаться. С минуты на минуту в комнату может войти Филипп.

Джейн быстренько умылась в красивой ванной, несколько раз провела щеткой по длинным светлым волосам, и они волной заструились по плечам и спине. Затем надела черные брюки, серый джемпер, куртку цвета хаки и черные кожаные туфли; схватила конверт и засунула его на дно матерчатой дорожной сумки; затем проверила, есть ли в сумке паспорт и деньги. Затем на мгновение остановилась, обдумывая свои дальнейшие действия.

Все еще лихорадочно дрожа, Джейн глубоко вдохнула, стараясь хоть немного успокоиться. Она должна успеть выбраться из номера до возвращения Филиппа. Ее муж мог появиться в любую минуту, а она сейчас не вынесет его присутствия. Ей необходимо исчезнуть…

Дрожащими руками Джейн открыла дверь, осторожно выглянула в коридор и, задумавшись, замерла на месте. Вправе ли она так поступать? Может ли покинуть Филиппа всего через несколько часов после того, как давала ему обет верности в церкви? Нет, все же она должна уйти. Ей просто необходимо время, чтобы побыть одной и привести в порядок мысли, разобраться в своих чувствах…

Наконец решившись, Джейн выскользнула в коридор, оставив дверь номера открытой. Оглянувшись, девушка увидела роскошное свадебное платье, валявшееся скомканным на полу, и в панике помчалась к служебной лестнице, ведущей к запасному выходу из гостиницы…

Почти не раздумывая, Джейн сразу решила, куда ехать. Конечно, в замок! Усевшись в машину, она, нигде не останавливаясь, доехала до побережья, взяла билет на ближайший отплывающий во Францию паром и продолжила бегство уже по другую сторону Ла-Манша. У нее оставалось еще несколько часов светлого времени, чтобы добраться до места. Ее маленький белый «фиат» послушно глотал милю за милей.

По мере того как она удалялась от своего мужа, перед ней все отчетливее вырисовывалась картина внезапно постигшего ее несчастья. Джейн вспоминала слова Николь, с которой, убегая, столкнулась около служебной лестницы. Джейн, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения на месте, отказалась рассказать подруге о содержимом конверта.

— Неужели Филипп стал двоеженцем? — воскликнула Николь. — Или он — серийный убийца?

Услышав отрицательный ответ неизвестно куда стремящейся новобрачной и придерживая Джейн за рукав, Николь авторитетно заявила, что ее подруга не имеет права даже помышлять о бегстве от столь великолепного, неимоверно сексуального и баснословно богатого мужчины. Что бы Джейн ни узнала из письма, которое она, Николь, имела несчастье ей вручить, это никоим образом не могло оправдать ее поведения.

— Я знаю… — приплясывая на месте от нетерпения, заверила подругу Джейн. — Я просто не могу с ним встречаться. Мне только нужно время… Николь, пожалуйста, скажи Филу, что я передумала…

— Передумала? Через несколько часов после свадьбы? Нет! Ты просто сошла с ума! Как ты можешь так поступать? Да еще по отношению к такому человеку, как Филипп Эшли?

Этот вопрос всю дорогу терзал и Джейн. Как она могла! Убежать сразу после бракосочетания, унизить Филиппа! Она даже боялась представить, как разгневается ее муж…

Конечно, относительно себя ей опасаться нечего. Джейн любила Филиппа. Или по крайней мере считала, что любит. Во всяком случае, если думаешь о человеке двадцать четыре часа в сутки и дрожишь при его приближении, и таешь от прикосновений, тогда что это, как не любовь?

Но думая об объятиях Филиппа, Джейн невольно вспоминала фотографии из конверта. И тогда ее охватывал панический страх. Хотелось уехать от мужа как можно дальше. Смешно, но она не могла отделаться от ощущения, что за ней гонятся, словно она добыча, преследуемая охотником.

Джейн машинально следила за дорогой, постоянно поднимая глаза на зеркало заднего обзора. Мимо промчался мощный мотоцикл, и девушка вздрогнула. На мгновение ей показалось, что Филипп догнал ее. Нет, она сходит с ума. У Эшли теперь ведь нет мотоцикла, подумала Джейн, вспоминая их первую встречу.

Ее еще долго преследовало тогда чувство стыда за свое поведение в тот памятный вечер, когда мальчишка схватил ее сумочку, а она накричала потом на Эшли, который, как обычно показывают в американских боевиках, примчался ей на помощь в образе супермена на мощном мотоцикле.

После этого происшествия Джейн долго еще вела себя в галерее как мышка, всякий раз краснея, когда приветствовала своего начальника. А тот лишь насмешливо поблескивал на смирную подчиненную льдинками своих голубых глаз и вел себя как ни в чем не бывало, словно той нелепой встречи на улице никогда не было.

Джейн же мучилась. В течение нескольких месяцев она не могла думать ни о чем другом, кроме как о своей постыдной реакции на благородный поступок Филиппа. Сначала она боялась, что он ее уволит, и каждый день собиралась на работу словно в последний раз, мысленно прощаясь с полюбившейся ей галереей, а также с карьерой искусствоведа. Ведь при желании Филипп Эшли с его связями в области продажи предметов искусства мог основательно испортить ей репутацию.

Потом, когда Джейн все же поняла, что увольнения, по крайней мере в ближайшее время, не предвидится, ее стало преследовать гнетущее чувство вины от сознания совершения некрасивого поступка. И как девушка ни оправдывалась сама перед собой, мол, такое со всеми хоть раз в жизни да бывает, но на душе по-прежнему было муторно и, что называется, скребли кошки.

А как-то Джейн поймала себя на мысли, что думает о Филиппе Эшли гораздо чаще, чем о своем женихе. Стивен как бы уже давно отошел на второй план. И всегда честной перед собой, Джейн пришлось сознаться, что она полюбила.

Резкий сигнал пронесшегося мимо автомобиля прервал воспоминания Джейн, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Девушка вдруг поняла, что несколько последних миль не следила за дорогой и не замечала ничего вокруг, представляя собой потенциальную угрозу безопасности на дороге. Кроме того, очень хотелось спать, и в любую минуту она могла уснуть за рулем.

Джейн притормозила у знакомого дорожного ресторана. Но деньги на изысканные кушанья оказались потраченными напрасно. Она была слишком взволнована, чтобы получать удовольствие от еды, и едва прикоснулась к аппетитным блюдам. Вид любой синей машины, замедлявшей ход у ресторана, заставлял ее нервничать. Каждый раз, когда хлопала массивная дверь ресторана, все переворачивалось у нее внутри от страха.

В конце концов, Джейн выпила три чашки крепкого черного кофе, с сожалением бросила взгляд на растерзанные ею блюда, заплатила по счету и вновь обнаружила у себя непреодолимое желание бежать.

Успокойся, твердила она, поворачивая дрожащими пальцами ключ в замке зажигания.

С какой стати Филу ехать за тобой в замок? Зачем преследовать? После этой выходки он вообще не захочет иметь с тобой дела… Но уговоры и попытки призвать на помощь здравый смысл не помогали. Даже сейчас дрожь страха сотрясала ее тело. Джейн с силой нажала на педаль и рванула с места.

Дорога, сначала ровная и прямая, постепенно поднялась вверх и начала петлять среди живописных гор провинции Аверон. Лимонно-желтая Франция середины августа, канареечные поля подсолнухов и выжженная солнцем трава, спелый виноград на холмах — мирный пейзаж успокаивал взбудораженные нервы девушки.

Пятнадцать лет назад семья Джейн приобрела полуразрушенный замок и с тех пор не переставала тратить фамильные средства, чтобы превратить его в роскошное жилище, в их второй дом, находящийся под присмотром супружеской четы — садовника и экономки.

Издалека завидев замок, Джейн испытала прилив сил. Изящное строение с его зубчатыми стенами и бойницами, изящными башенками, стрельчатыми окошками выглядело как ожившая иллюстрация из книжки сказок, которыми девушка так увлекалась еще недавно.

Воображение привычно наполнило пересохший ров мутной водой, выросшей у берегов травой и осокой, а чуть дальше — кувшинками; опустило скрипучий мост на железных цепях. К воротам замка на великолепном вороном коне подъехал рыцарь, распугав своим появлением гусей и уток, сосредоточенно что-то искавших в выгоревшей от августовской жары траве.

Джейн чувствовала себя юной принцессой, засмотревшейся на всадника из своей девичьей спаленки в одной из башен замка. Вот молодой человек рукою в перчатке снял шлем и тряхнул длинными черными волосами. Смуглое лицо с необычайно яркими голубыми глазами было обращено к ее окну…

Нет… Джейн переключила передачу, чуть притормозила и плавно въехала в ворота замка. О детских фантазиях пора забыть.

Сейчас замок казался Джейн надежным убежищем, где можно было почувствовать себя в безопасности и предать забвению разбитые надежды. Только оказавшись за его толстыми стенами, она сможет расслабиться и трезво оценить ситуацию.

Когда мадам Саксон, экономка, открыла огромную деревянную дверь и с удивленной улыбкой приветствовала Джейн, той стоило неимоверных усилий не разрыдаться как ребенку на плече этой доброй полной женщины.

Вряд ли когда-нибудь Джейн захочется вновь испытать то, что она пережила памятной ночью, которая должна была стать ее первой брачной. Девушке удалось забыться лишь после долгих часов метаний в постели. Но тревожные мысли не оставили ее. Пришедшие вместе с долгожданным забытьём сны оказались такими мучительными, что Джейн пробудилась перед рассветом. Она вскочила словно от толчка и почему-то испугалась мрака, царившего в ее спальне, расположенной в одной из башен замка. Джейн встала с постели и в ночной рубашке подошла к окну открыть ставни.

Еще было темно. Где-то в лесу, окружавшем замок, ухнула сова. Сквозь глубокий проем маленького окна девушка беспокойно вглядывалась вдаль сонной французской провинции. Стояла теплая ночь, слышался стрекот бесчисленных цикад, воздух был напоен запахом земли, ароматами диких трав и сосновой хвои. Чувствуя, как колотится сердце, Джейн всматривалась во двор замка. Нет! Никто не крадется там внизу. Никто не преследует ее. Ей просто показалось…

Двигаясь словно лунатик, она закрыла ставни и вновь легла в постель, свернувшись калачиком под простыней. Последнее, что ей вспомнилось перед сном, это слова Филиппа, которые он произнес в то далекое утро в галерее. Эти слова в свете открывшихся после их свадьбы обстоятельств представлялись особенно двусмысленными.

«У вас хорошая подготовка, чутье художника и большой опыт… короче говоря, вы именно тот человек, которого я ищу…»

Теперь она его жена. И ей никак не удается отделаться от болезненного подозрения, что она стала лишь пешкой в какой-то дьявольской игре, задуманной великолепным Филиппом Эшли… Если это действительно так, то он обязательно станет ее преследовать.

Чувство тревоги не уходило. И первым, что она увидела утром, подойдя к окну, оказался синий «ягуар» ее мужа, медленно въезжавший во двор замка…

2

Джейн не могла понять своих чувств: она одновременно дрожала от страха и испытывала наслаждение от того, что муж последовал за ней. Неужели она сходит с ума? Внизу во дворе выходил из спортивной машины человек, которого она любила, мысли о котором не покидали ее ни днем, ни ночью со дня их первой встречи. Вместе с ним она занималась такой интересной работой, о какой можно лишь мечтать. Рядом они стояли у алтаря, давая клятвы в любви и верности. И вчера в панике она сбежала от него…

Положив сжатые в кулаки руки на подоконник, Джейн любовалась мужем. Даже издали высокий, поджарый Филипп с густыми черными упавшими на лоб волосами выглядел человеком весьма уверенным в себе и очень жестким. На нем были джинсы и полотняная бежевая, с закатанными рукавами, расстегнутая вверху рубашка без воротника.

Похоже, именно сейчас его спокойная уверенность в себе, прежде притягивавшая Джейн словно магнитом, заставила ослабеть ее ноги, сердце стало колотиться в бешеном ритме. В горле пересохло так, что она едва могла дышать. Ей просто страшно, честно призналась себе Джейн. Потому что она не уверена, знала ли вообще когда-нибудь хорошо своего мужа. Она не может определенно сказать, что скрывается за его внешне спокойным видом — вдруг это темная и дикая сторона его натуры. После того, как она обошлась с Филиппом вчера, он наверняка на законных основаниях испытывает такую ярость, какой ей не приходилось видеть никогда…

Между тем Филипп нагнулся к машине, достал темно-серую куртку, легко выпрямился и спокойно перебросил куртку через плечо. Эшли внимательно оглядел замок и затем посмотрел прямо на окно ее спальни. Джейн поскорее отпрянула в глубину комнаты и уселась на кровать, чувствуя, как кровь стучит в висках. Нет, это просто смешно. Ей необходимо взять себя в руки…

Девушка запустила пальцы в волосы. Ее нервное напряжение достигло предела. Как он узнал, где она скрылась? Догадался? Телепатия? Неужели их связывает нечто большее, чем короткая церемония у алтаря и обручальное кольцо?

Хватит ли ей сил спрятаться или опять убежать? Нет, на этот раз она убегать не станет. Она встретится с ним лицом к лицу. Однако, может, стоит попросить мадам Саксон присутствовать при их свидании?..

Мельком увидев в зеркале свое бледное лицо, Джейн скорчила сама себе гримасу и поспешила в ванную принять душ. Расслабившись под струями горячей воды и немного успокоившись, в белом махровом халате она вышла, готовая к встрече с мужем, и сразу попала в полосу яркого солнечного света, льющегося сквозь раскрытый ставень.

Щурясь и улыбаясь солнышку, Джейн вдруг заметила Филиппа, сидевшего на стуле у другого окна, где ставень был закрыт и царил полумрак.

— Тебя впустила мадам Саксон? — дрожащим от страха голосом произнесла Джейн, ей казалось, что сейчас она потеряет сознание.

— Да. Я дал ей понять, что мой визит окажется для тебя сюрпризом.

Голос Эшли звучал бесстрастно.

Горячая волна захлестнула девушку. Она запахнулась плотнее, судорожно сжав полы халата. Вдруг она поняла, что начинает дрожать как в лихорадке, даже зубы стучат. Должно быть, выглядела она столь ужасно, что Филипп поднялся со стула, пересек комнату и взял ее за руки.

— Дженни, ты больна? — На этот раз в голосе мужчины послышалась пусть грубоватая, но забота.

— Нет…

Джейн отрешенно покачала головой. Главное — не показать, насколько ей трудно находиться рядом с ним.

— Значит, у тебя нет неизлечимой болезни, о которой ты забыла поведать?

От язвительных ноток в голосе мужа на душе Джейн стало еще хуже. Наконец она решилась взглянуть ему в лицо. По голубым глазам, казавшимся льдинками на смуглом лице, она поняла, что шутить Филипп отнюдь не намерен. Он не отводил от Джейн взгляда, и стало ясно, что снисхождения не будет, ждать нечего. Ее муж казался не просто разозленным. Он выглядел разъяренным до бешенства.

Собрав остатки чувства собственного достоинства, Джейн сумела выскользнуть из рук Филиппа.

— Нет, я…

— Николь сообщила мне, что ты получила какое-то загадочное письмо.

Джейн в ужасе взглянула на мужа. Сообщить ему о содержании письма она была не в состоянии. Разве она может заявить Филиппу, что сомневается в бескорыстии его женитьбы на ней? И что, более того, сейчас она всерьез опасается за свою безопасность?

— Я не хочу говорить об этом. Наверное, ты мог бы… догадаться, — бросила она ему. — Когда мужчину бросают, не стоит преследовать тех, кто это сделал!

— Ты дрожишь, — задумчиво произнес Филипп, не отводя взгляда от перепуганной жены. — Если бы я хорошо не знал тебя, то подумал бы, что ты меня боишься.

— Нет, я просто… не хочу больше оставаться твоей женой.

В комнате воцарилась тишина.

— Погоди-ка.

Дикая ярость смешалась в голосе Филиппа с язвительными нотками. Мрачный взгляд мужчины не предвещал съежившейся Джейн ничего хорошего.

— Давай разберемся, правильно ли я тебя понял. Только вчера мы поженились. И если у меня все в порядке со зрением, ты выглядела в храме самой счастливой невестой на свете. Через пару часов после этого ты убегаешь от меня и заявляешь, что не хочешь быть моей женой. Мне кажется, что ты просто обязана объяснить…

— Я не хочу быть в браке, я передумала. Может, твое уязвленное самолюбие не позволяет тебе понять суть.

Зачем она это сказала? — сразу покаялась про себя Джейн. Ей отнюдь не хотелось злить его еще больше…

— Мое самолюбие — весьма хрупкая вещь. — Эшли вновь сжал ее руки, да так, что Джейн похолодела от страха. — Как и моя выдержка. В чем дело, Дженни? Последние несколько недель ты светилась теплом и счастьем. А в ночь перед свадьбой просто была готова на все…

— Ничего подобного!

Насмешка и презрение отчетливо прозвучали в его словах, заставив вспыхнуть лицо девушки. Филипп, однако, прав, и она прекрасно знает это. Никогда она не испытывала столь страстного влечения к мужчине, как в ночь перед свадьбой. Ее обычные застенчивость и сдержанность исчезли. Она отвечала на его поцелуи и ласковые прикосновения так страстно, что сама испытала глубочайшее потрясение.

— Не пытайся одурачить меня. — Голос Филиппа звучал спокойно. — Что, черт возьми, происходит, Дженни? Почему ты сбежала?

— Мне… нужно еще время.

Сама того не желая, Джейн сказала правду. Она готова была сдаться, близость Филиппа оказывала на нее обычное магическое действие, а ей нужно оставаться твердой, чтобы трезво разобраться в ситуации. Уже так хочется дотронуться до него, обвить его шею руками и забыть обо всем. Неужели он это понял?

— Еще время? — Нечто похожее на сочувствие и желание понять ее промелькнуло на его лице. — Ты по-прежнему страшишься секса, Джейн? И хочешь сказать, что поэтому покинула меня, оставив в дураках сразу после свадьбы? Но ты же сама молила меня заняться с тобой любовью по-настоящему. Дорогая, мне казалось, мы уже нашли решение этой проблемы. Ради всего святого, неужели ты думаешь, что я превращусь в чудовище и подвергну тебя насилию в нашу первую брачную ночь?

Джейн вновь покраснела. Лгать она не умеет. Может, стоит сделать вид, что ее личные проблемы вновь дали знать о себе. Ведь в конце концов она всегда страшилась секса. Нет, не с Эшли, а прежде чем встретила его.

…Она росла гадким утенком. В этом, очевидно, и состоял корень проблемы. Она была болезненно худой девочкой и слишком хорошо училась, чтобы пользоваться уважением класса. Всегда в массивных очках, которые приходилось надевать для исправления легкого косоглазия, Джейн к тому же постоянно тревожилась по поводу прыщей и сальных волос. Тяжелое заболевание и последовавшие за ним осложнения выбили ее из колеи почти на целый учебный год. Она растеряла за это время последних немногих подруг. Результатом стала катастрофическая потеря уверенности в себе, закомплексованность, невозможность правильной самооценки.

В то время как ее сверстницы на вечеринках постигали с мальчиками первые премудрости секса и предавались другим юношеским забавам, Джейн считала, что она настолько проста и непривлекательна, что может вызвать только жалость или насмешку у противоположного пола. Красота Николь и ее твердая уверенность в своих сексуальных достоинствах — каждый ее подвиг на этой ниве, естественно, сразу доводился до сведения подруги — казалось, лишь еще ярче высвечивали недостатки Джейн.

Когда к восемнадцати годам из гадкого утенка Джейн внезапно превратилась в прекрасного лебедя, изменить сознание оказалось не столь легко. Она смотрела на свое отражение в зеркале по-прежнему с каким-то болезненным чувством собственной ущербности.

Она, конечно, стала больше общаться со сверстниками, когда поступила в университет, но как только ее отношения с мужчинами грозили перерасти в нечто большее, чем просто поцелуи, у нее сразу же пробуждались прежние комплексы. Джейн чувствовала, как ее тело деревенеет, словно становится чужим, она не могла расслабиться. Наконец она пришла к заключению, что секс вообще не для нее.

На факультете, где она изучала историю искусств, один из однокурсников проявил к ней интерес, и она все же решила пройти с ним весь путь до конца, но прежде чем они успели улечься в постель, выяснилось, что ее поклонник женат.

Отношения со Стивеном, женихом, выбранным скорее разумом, а не сердцем, пошли дальше, но особой радости по поводу ласк, на которых он иногда настаивал, Джейн не испытывала, поэтому они придерживались обозначенных ею строгих рамок…

С Филиппом же все сразу оказалось иначе. Дженни с трепетом воспринимала каждое его прикосновение и как милости ждала объятий и поцелуев. Может, это было связано с его ярко выраженной мужественностью, способностью вдохнуть в нее уверенность в ее собственной привлекательности. Когда она сбивчиво попыталась объяснить ему свое отношение к сексу, Эшли, похоже, сразу полностью разобрался в ее сомнениях и сумел контролировать себя и ситуацию.

Когда их отношения переросли в нечто большее, чем просто общение между боссом и подчиненной, он не пытался навязать ей физическую близость. Постепенно и весьма умело Эшли подвел Джейн к тому, что она сама взмолилась: «Давай ляжем в постель!». Это произошло в ночь перед свадьбой. Тогда Филипп благородно заявил, что теперь-то они смогут подождать, пока их не соединят навеки перед лицом бога…

Джейн внутренне содрогнулась, вспоминая его объятия. Да, Фил сдерживал себя, но это отнюдь не значило, что он не подвергал ее тело столь изысканным ласкам, представить себе которые Джейн не решалась даже в самых смелых своих мечтах; без полного обладания ею этот мужчина все же подводил ее к вершинам наслаждения. Он обращался с ней очень мягко и осторожно, хотя Джейн вполне отдавала себе отчет в том, каких невероятных усилий ему стоило подавление собственного желания. Очевидно, Эшли обладал стальными нервами.

Тут Джейн задумалась. Разве может человек, способный на подобное самопожертвование, оказаться тем, о ком говорилось в этом проклятом письме? Как могла она поверить анонимным обвинениям?

Гнетущее чувство сомнения отозвалось той же болью, что и пережитый после получения письма шок. Но разве подобные документы можно сфабриковать?..

— Дженни? Неужели ты думаешь, что я способен причинить тебе боль? Ради бога, скажи! — Филипп слегка потряс ее и отпустил.

Пошатнувшись, Джейн сделала шаг назад и в изнеможении опустилась на край кровати.

— О Фил. Мне так жаль…

Не находя слов, девушка умолкла. Ею овладело отчаяние, мысли путались. Прочитав письмо сразу после свадьбы, она испытала панический страх. Теперь, когда обаяние Филиппа привычно подействовало на нее, Джейн показалось, что все написанное в письме — неправда. Должно быть, произошла ошибка и необходимо во всем разобраться.

— Джейн, я жду… — напомнил Филипп.

— Прошу тебя… — Усилием воли она заставила себя взглянуть ему в лицо. — Фил, прости меня. Вчера я поставила тебя в неловкое положение. Мне жаль, правда жаль, но…

— Дорогая, неужели ты полагаешь, что тебе удастся так легко все уладить, лишь попросив прощения, после того как ты сделала из меня дурака? — мягко спросил Филипп.

Джейн снова сжалась от страха. В голубых глазах Филиппа бушевало пламя ярости, спокойный голос таил в себе угрозу. Девушка заметила, как мужчина стиснул кулаки. Взрыв мог последовать в любую секунду.

— Ты мне угрожаешь? — спросила Джейн дрожащим голосом. — Ты всегда так поступаешь, когда женщины доставляют тебе неприятности? Очевидно, я сделала правильно, убежав от тебя! Стоило ли так спешить, проехать пол-Франции, чтобы найти меня?

— Видишь ли, не каждый день бывает так: ты женишься, а жена сбегает от тебя через пару часов после свадьбы, — объяснил Филипп. — Представляешь, в некоторой степени я почувствовал себя обманутым. Но последовал я за тобой в силу чисто деловых причин. — Сарказм сквозил в каждом его слове. — Надеюсь, ты не забыла, что все еще работаешь на меня? Или ты решила пожертвовать не только мужем, но и карьерой?

С молчаливым укором Джейн взглянула на мужа. Их едва начавшееся супружество закончилось катастрофой, а он твердит о каких-то делах.

— Ты всегда думаешь о работе? Полагаю, и наш медовый месяц был бы потрачен на поиски шедевров из частных коллекций жителей островов в Карибском море.

— Не уверен, что там найдется много частных коллекций, — парировал Филипп. — Но в любом случае это совсем не то занятие, которому я собирался предаться во время медового месяца.

От этой произнесенной ленивым тоном фразы Джейн бросило в жар, девушка прикусила губу и с обидой посмотрела на мужа. Попытка уязвить его, попрекнув работой, оказалась напрасной.

Филипп заслуженно пользовался репутацией человека, способного отыскивать исчезнувшие произведения искусства. Особенно он интересовался историческими портретами. Успеха в бизнесе Эшли добился сам, выйдя из низов, и именно за это его особенно уважала Джейн.

Она не очень-то хорошо знала прошлое мужа, но все же ей было известно, что он, рано осиротев, жил в Чикаго у приемных родителей. Филипп увлекся живописью, затем основал собственное дело, взяв кредит в банке, и работал как одержимый, постоянно увеличивая свою коллекцию, отыскивая подлинники среди старья на дешевых распродажах. А сейчас его способность установить подлинность произведений искусства, ошибочно считавшихся копиями, стала хорошо известна в определенных кругах, и Эшли приходилось пользоваться услугами подставных лиц на аукционах, чтобы одним своим присутствием не сорвать выгодную сделку. И очевидно, на этот раз Джейн понадобилась ему именно для этой цели.

— В Руане состоится частный аукцион… — начал Филипп.

— В августе? — Брови девушки от удивления поползли вверх. — Но все же отдыхают.

— В августе отдыхают простые обыватели, а самые бедные и самые богатые работают, — мягко усмехнулся Филипп. — Мы же имеем дело с самыми богатыми. Будет импровизированная распродажа. Какой-нибудь аристократишка постарается избавиться от бренного имущества, завещанного предками, чтобы обрести душевный покой и деньги. — Тут Фил язвительно улыбнулся. — Но, думаю, тем не менее там соберутся дельцы со всего мира. И я был очень рад, что моя талантливая жена и помощница сбежала туда, куда нужно. Кажется в каталоге есть кое-что стоящее. Мне пригодится твой опыт оценщика и то, что ты еще не примелькалась на торгах.

Его деловой тон вызвал лишь новый прилив возмущения Джейн. Неужто Эшли считает, что она по-прежнему будет работать на него?

— До Руана еще надо добраться, — дипломатично сказала она. — Кстати, как ты меня нашел?

— Я связал твоих родственников колючей проволокой и допрашивал под дулом пистолета, — съязвил Эшли. — Наконец они сознались, где находится твое любимое убежище. Затем я позвонил мадам Саксон вчера вечером, и она подтвердила, что ты здесь.

— Так ты ехал всю ночь?

— Именно, — кивнул Филипп.

С опозданием Джейн отметила, что Эшли выглядит измотанным. От усталости в уголках рта пролегли морщины, вокруг глаз образовались темные тени. Щетина на щеках и подбородке придавала ему зловещий вид.

Джейн быстро подавила возникшее было чувство сострадания. Разве у нее был другой выход? А письмо? Как могла она разыгрывать блаженное неведение и жить, постоянно держа в голове столь ужасные сведения? Ей нужно время, чтобы все спокойно обдумать…

— Черт возьми, что с тобой творится, Дженни? Почему ты все время смотришь на меня, как на персонаж фильма ужасов. Я, конечно, понимаю: мне надо принять душ и побриться, и пусть ты внезапно решила, что я последний человек на свете, за которого стоило выходить замуж, но уж не настолько же я опасен?

— Нет. Конечно нет… — Джейн постаралась взять себя в руки и, как бы между прочим, добавила: — Пойдем, я покажу тебе, где можно принять душ.

— Спасибо, я могу и здесь, — криво усмехнулся Филипп и направился в ванную.

Когда Джейн попыталась протестовать, Филипп, не обращая никакого внимания на ее испуганный взгляд, начал спокойно раздеваться.

— Не смотри на меня, словно старая дева, Джейн. Не забывай, ведь мы женаты. И пусть вы еще не насладились полностью моими услугами, мадам, но и раньше видели меня обнаженным.

Его рубашка упала на пол. Ей следовало уйти, хлопнув дверью, но Джейн как загипнотизированная не могла отвести взгляд от широких плеч, четко обозначенных грудных мышц, гладкой кожи, покрытой бронзовым загаром. В горле сразу пересохло. Невольно Джейн облизала нижнюю губу, и в глазах Филиппа мгновенно вспыхнули искорки триумфа. Когда он стал расстегивать джинсы, Джейн бросилась к двери.

— Не уходи, — с издевкой бросил Филипп, стягивая джинсы.

Джейн снова замерла, продолжая следить за его нетерпеливыми движениями.

— Давай присоединяйся. К черту медовый месяц на Карибах. Здесь тоже неплохо.

Девушку же словно парализовало. Она не могла пошевелиться.

— Нет настроения, миссис Эшли? — не унимался Филипп. — Может, примешь душ?

Без тени смущения он снял трусы, включил воду, сделал шаг вперед, встал под душ и начал намыливать свое мускулистое тело.

Округлившимися глазами Джейн смотрела на высокого, смуглого мужчину, который вел себя в ее девичьей спальне, как в собственной. Ее глаза беззастенчиво разглядывали тело Филиппа и наконец остановились на жестких завитках черных волос, окружавших предмет его мужской гордости.

Под упругими струями воды мужчина выглядел необычайно привлекательным. Никогда еще Джейн не хотелось соединиться с ним так, как сейчас. Волны неудержимого желания, одна сильнее другой, начали пробегать по телу девушки. Она больше не боялась его. Теперь ей было стыдно, что она поверила какому-то письму и не доверяла Филиппу. Этот человек — ее муж. Она клялась ему в верности и сразу же предала…

Но сейчас ничто не имело значения, она так страстно желала его любви, что все тело горело. Желание, неудержимое и бесстыдное, словно электрическими разрядами пронизывало ее. Она готова была полностью отдаться ему, почувствовать на себе тяжесть его тела, ощутить его внутри себя…

Едва сдерживая рыдания, Джейн развязала пояс халата и, будто марионетка, управляемая невидимыми нитями, вошла в душ и дотронулась до плеча Фила. Тот как раз намыливал шампунем голову и пена покрывала его лицо. Смахнув пену с глаз, он поднял голову и посмотрел на нее. Джейн почувствовала, как слезы текут по ее щекам, порадовавшись, что из-за душа их не видно, и прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться в голос.

— Ладно… — Голос девушки был едва слышен. — Если это то, чего ты хочешь…

— Я хочу? — резко бросил Филипп. Его взгляд задержался на ее обнаженной груди, затем опустился ниже, скользнув по тонкой талии, гладким мышцам живота, треугольнику пушистых светлых волос. — А чего хочешь ты?

— Люби меня, Фил, — прошептала она.

— Зачем? — Он в нарочитом удивлении поднял брови.

— Зачем?

Джейн в недоумении посмотрела на мужа. Что значит «зачем»? Чувство унижения, вызвать которое он, видимо, и старался, завладело девушкой.

— О, забудь об этом… — сквозь стиснутые зубы произнесла Джейн.

Она повернулась, чтобы уйти, но Филипп схватил ее за руку и потащил назад под струи воды.

— Нет, — прорычал он. — Ты больше не сбежишь.

Горячая вода заставила Джейн расслабиться, чувственная дрожь сотрясала ее тело. Оставив всякие попытки вырваться, девушка прижалась спиной к груди мужа.

Казалось, электрический разряд пронзил их тела, когда они коснулись друг друга. Все сомнения, ужасный конверт с его содержимым перестали существовать для нее, будто мысли о прошлом были смыты потоками воды. Возможно, она совершает большую ошибку, но сейчас она не в состоянии остановить нахлынувшие эмоции, подобно огромной волне прилива увлекающие ее за собой…

— О милая…

Джейн почувствовала, как губы Филиппа коснулись уха, его нежный шепот заставил ее задрожать. Покрытые мыльной пеной руки Филиппа скользнули по нежной коже, гладя грудь и тонкую талию, затем жадно охватили изящный изгиб ее бедер. Джейн постаралась поплотнее прижаться к Филу, неописуемое наслаждение владело ею.

— О маленькая, ветреная Дженни.

Сладострастные стоны, издаваемые Филиппом, возбуждали ее так же, как прикосновения его упругого тела, плотно прижатого к ее телу — мокрому и трепещущему.

— Фил… пожалуйста… — Повернувшись, Джейн обвила руками шею мужа и стала жадно искать его губы. — Пожалуйста, я хочу тебя… хочу, чтобы ты…

— Проделал это с тобой? — безжалостно съязвил Филипп. — Хорошо, возможно, я сделаю тебе одолжение…

Мужчина поднял жену на руки и понес в спальню, затем распростертая на кровати девушка ощутила на себе тяжесть его мокрого тела. Волны страсти сотрясали ее, лишая остатков самообладания. Забыв обо всем на свете, Джейн слышала лишь свои стоны.

— Этого ты хочешь? — прошептал Филипп, от переполнявшего желания его голос звучал глухо.

Девушка почувствовала, как его пальцы проникли в святая святых ее женского начала, пытаясь разрушить последние преграды на пути полного обладания ею.

— Теперь ты готова к этому, маленькая насмешница?

Прежде чем она успела отреагировать на напоминание о своем вероломстве, пальцы Фила прекратили свои ласки, и Джейн почувствовала, как резким движением он попытался войти в нее, но вдруг, вместо того чтобы проникнуть еще глубже, он с яростным стоном отстранился от нее, оставив дрожащую от возбуждения Джейн с ужасным чувством неудовлетворенной страсти.

— Филипп! О Фил… — рыдала Джейн, свернувшись комочком на кровати, длинные волосы упали на ее мокрое от слез лицо. — Это месть? — спросила девушка, когда она вновь обрела способность говорить. — Ты решил отыграться на мне?

— Неужели ты надеялась, что я стану ради своей милой женушки разыгрывать жеребца? — В прерывистом голосе Филиппа еще слышались остатки страстного желания, но теперь мужчина дрожал уже от ярости. — После твоего побега? После того, как выставила меня на посмешище?

— Наглец! — задыхаясь от возмущения, воскликнула Джейн. — Это ты сейчас посмеялся надо мной!

Она чувствовала себя униженной.

Филипп не любит меня, с горечью думала Джейн. Достаточно вспомнить ту сцену в церкви, когда она шептала слова любви и молила его ответить тем же. Разве Эшли тогда сказал, что любит ее? На виду у всех гостей он обращался с ней, как с купленной вещью. Какой же глупой она оказалась, какой наивной, романтичной и доверчивой…

Желание причинить ему ту же боль, что и он ей, внезапно пришло к ней. Сами собой вырвались горькие слова:

— Хочешь знать, почему я сбежала от тебя? Теперь ты это заслуживаешь! Во-первых, мне стало известно, что ты уже был женат, однако…

— Джейн…

Его голос прозвучал предостерегающе, хотя в нем слышались и скептические нотки. Но это лишь подстегнуло Джейн.

— Во-вторых, тебя обвиняли в избиении жены. Ты так жестоко с ней обращался, что на полицейских фотографиях ее едва можно узнать. Что ты на это скажешь… — Джейн повернула заплаканное лицо к мужу, в широко раскрытых глазах девушки застыла едва сдерживаемая боль. — А теперь ты взялся за меня? Я — твоя новая добыча! Ты женился на мне, чтобы упрочить свое общественное положение. И теперь можешь поступать со мной так, как обычно поступаешь, когда рассержен или твои грязные интрижки не складываются, как тебе того хотелось бы…

— Джейн…

— Теперь мне все равно, — Джейн сняла с пальца кольца и бросила в Филиппа. — Только обидно, что я была настолько глупа, что увлеклась тобой, забыв обо всем на свете!

3

— Кто сообщил тебе… о моей первой жене?

Лицо Филиппа было бесстрастным, голубые глаза стали холодными и мрачными. Теперь он казался Джейн совершенно незнакомым человеком. Внезапно девушка горько пожалела, что, поддавшись минутному порыву, все рассказала мужу, до основания разрушив и без того хрупкие отношения.

— Я получила письмо, — отрывисто произнесла она, — с фотографиями, документами, выписками из обвинительного заключения полиции…

— Кто прислал тебе это письмо? — сурово спросил Филипп.

— Я не знаю… — вдруг смутившись, пролепетала Джейн.

— Другими словами, это анонимное письмо? — ледяным тоном произнес Эшли.

Злая ирония, прозвучавшая в его голосе, помогла ей собраться с силами. Какое он имеет право говорить с ней подобным тоном? Уж если кому и надо оправдываться, так это Эшли.

— Да, письмо анонимное! — бросила Джейн.

Тут она обратила внимание на то, что все еще обнажена. Девушка стянула с кровати простыню и завернулась в нее, как в тогу. Непонятно, как ему все время удается заставлять ее выступать в роли обвиняемой?

— Я хотел бы увидеть письмо.

Едва сдерживаемая ярость в глазах мужа заставила Джейн похолодеть. Если она думала, что уже видела разгневанного Филиппа, то ошибалась — на этот раз сила его гнева превзошла все виденное ею ранее. У Джейн пересохло в горле. Неужели эти анонимные обвинения ложь? Или еще хуже — все это правда? Способен ли он ударить ее?..

— Да, я покажу тебе письмо.

На ватных ногах она подошла к столу и вытащила из сумки конверт. Тем временем Филипп схватил в ванной полотенце и обернул его вокруг бедер. Затем подошел к столу, взял конверт, перевернул его и высыпал содержимое на желто-красное стеганое покрывало.

Сев на кровать, методично, страница за страницей, Эшли стал просматривать свидетельства своей вины. А Джейн, затаив дыхание, ждала его объяснений. Она надеялась услышать, что все это какая-то ошибка: и свидетельство о браке, и выгоревшая свадебная фотография, на которой юный, улыбающийся Филипп стоит рядом со стройной, темноволосой девушкой, и страничка из полицейского протокола, и лицо той же девушки, покрытое синяками и кровоподтеками на второй фотографии… Очень хотелось, чтобы эти бумажки имели отношение к кому-то другому, к примеру — двойнику ее мужа, человеку с лицом Филиппа и носящему то же имя.

— Да, поработали они на славу, — спокойно произнес Эшли. Аккуратно сложив обратно в конверт бумаги, он вернул их Джейн.

— Кто они? — испуганно спросила девушка.

— Люди, которые вылили на меня эту грязь.

Филипп снова зашел в ванную, быстро оделся и молча вышел из ее спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

После его ухода Джейн долго сидела в задумчивости, не отводя глаз от закрытой двери. Время, казалось, остановилось. Джейн терялась в догадках, не зная, как истолковать его поведение. Отсутствие каких-либо эмоций с его стороны на порочащие его документы сбивало ее с толку. Впечатление было таким, словно она столкнулась с обвиненным в преступлении роботом…

Потом Джейн все же нашла в себе силы поднять лежащие на полу кольца и бросила их в ящик тумбочки. После этого она надела узкие бежевые брюки и свободную голубую блузку, просунула ноги в легкие полотняные туфли, заплела свои светлые волосы в длинную косу и наконец отважилась спуститься к завтраку.

В замке царила необычная тишина.

Джейн спускалась вниз по винтовой лестнице с замирающим от страха сердцем. Затем тяжело дыша, она остановилась и выругала себя за глупость: чего, черт возьми, она ждет? Неужели думает, что сейчас Филипп нападет на нее из-за угла? Очевидно, давали о себе знать прочитанные в детстве сказки. Как-то она даже воображала, что у нее будет муж такой же, как Синяя Борода…

Эта ситуация противоречит здравому смыслу. Да, она видела письмо, протоколы, фотографии, документы — все выглядит достаточно убедительно. И сам Филипп, просмотрев эти бумаги, не стал оправдываться… Но не она ли доверилась ему настолько, что согласилась выйти за него замуж, а всего полчаса назад млела в его объятиях, сгорая от страсти и умоляя заняться с ней любовью?

Джейн не знала, что и думать. А виной тому Филипп, решила девушка. Он даже и не попытался развеять ее подозрения, а просто замкнулся в себе. Или же он действительно виновен…

Неужели Эшли не любит ее, а любую женщину рассматривает как свою собственность, и, если его разозлить, может совершить насилие? От подобных сомнений ей становилось не по себе.

Занятую мыслями Джейн испугало внезапное появление мадам Саксон в холле со стрельчатыми окнами.

— О простите, мадемуазель… мадам, — рассмеялась экономка. — Я не хотела вас напугать. Стол накрыт на террасе. Все в порядке?

— Да, мадам, — Джейн с трудом выдавила из себя улыбку. — Все прекрасно. Мсье… Эшли все еще здесь?

— Ваш муж на террасе, мадам.

Экономка отправилась на кухню.

Джейн не знала, радоваться ей или огорчаться, что он остался в замке. Хотя в глубине души она рассчитывала, что, после предъявленных ему неоспоримых доказательств его вины, Филипп немедленно сядет в свой спортивный автомобиль и уедет, чтобы больше никогда не показываться ей на глаза.

Девушка медленно вышла на террасу.

Несмотря на раннее утро, уже стало очень тепло. Было видно, как теплый воздух маревом струится над изумрудной зеленью окрестных холмов. В высокой траве, рядом с лестницей, раздавалось стрекотание цикад. Проникающие сквозь ветви раскидистого дерева лучи солнца играли бликами на вымощенной камнем террасе.

Особый уют древней террасе придавало буйство различных оттенков стелящихся побегов розовых, красных и белых цветов герани, особенно ярких на фоне увитых плющом серых стен замка.

Эшли сидел на деревянном стуле за овальным столом и спокойно читал газету, попивая кофе из белой фарфоровой чашки. Обутая в мягкие туфли, Джейн бесшумно приблизилась к мужу. Лишь когда она стала выдвигать для себя стул, Филипп поднял голову.

— Мадам Саксон принесет сейчас еще рогаликов, — с холодной вежливостью произнес он.

— Знаю, я встретила мадам Саксон в холле… — Девушка сделала паузу, с опаской поглядывая на мужа, но затем все же продолжила: — Я думала, ты уже давно уехал.

— В отличие от тебя, я не убегаю от неприятных ситуаций, — немедленно парировал ее выпад Филипп.

— Да, я вижу. — Это прозвучало неубедительно, даже застенчиво. — Выходит, ты предпочитаешь остаться здесь и отомстить?

— Возможно, и так.

Филипп налил себе еще кофе.

— Зачем ты меня мучаешь?! — потеряв самообладание, воскликнула Джейн. — Сначала ты приехал за мной, а когда я предъявила доказательства твоей вины, у тебя даже не хватает… совести, чтобы потихоньку исчезнуть отсюда!

Филипп поставил чашку и, прищурив глаза, внимательно посмотрел на нее.

— Мне нужно принять решение. — Эшли откинулся на спинку стула. — Я должен подумать, хватит ли у меня сил и желания сохранить то, что осталось от фарса, называемого нашим браком.

Яркий румянец окрасил щеки Джейн.

— Если дело во мне, то с нашим… нашим браком покончено! — прошипела она, и в тот же момент у нее вырвался стон.

Дура, не умеющая себя сдержать, — их брак еще и не начинался…

— Покончено? — Мягкий тон лишь усиливал безжалостность его слов. — Я бы сказал, что у нас еще остались незавершенными некоторые дела…

— Если речь идет о сексе, то можешь забыть о нем! — страстно сказала Джейн. — Я никогда не лягу в постель с мужчиной, избившим до полусмерти свою первую жену!

— Ты лжешь! — возразил Филипп. — Полчаса назад ты просто пылала страстью ко мне.

На это возразить было нечего. Джейн густо покраснела. Это справедливо, к чему спорить?

Появившаяся на террасе мадам Саксон принесла рогалики, кофе и чашку для Джейн.

Когда экономка ушла, Филипп молча придвинул поближе к Джейн корзиночку с рогаликами, затем спокойно добавил:

— Еще меня волнует вопрос: смогу ли я заняться любовью с женщиной, которая верит в то, что я избивал свою первую жену?

— Было бы достаточно, если бы ты просто сказал, что это неправда… — начала Джейн, но осеклась под его колким взглядом…

— Если тебе хватило бы моих заверений, — усмехнулся Филипп, — почему ты не дождалась моего возвращения в номер гостиницы?

— Я…

— Ты уже решила, что я виноват, — заявил он с легкой неприязнью. — И, черт возьми, кто знает? Возможно, и в самом деле ты связала свою судьбу с чудовищем, для которого избить жену — настоящее удовольствие.

— А что я должна была подумать, Фил? — Слезы душили девушку, но глаза оставались сухими. — Эта женщина на фотографиях… Ведь она была твоей женой?

— Да. Мы были женаты около двух лет. Мне было двадцать, ей — восемнадцать.

— Мне бы хотелось узнать о ней… — с трудом промолвила Джейн.

— Ладно. Ее звали Лайза Миллиган, она из богатой семьи банкиров Чикаго. Ее родные всегда интересовались искусством. Вместе с сестрой-близнецом Лайза владела небольшой художественной галереей. Наш брак очень быстро распался. Вот и все.

— Почему ты не рассказал всего этого до свадьбы? — Джейн заглянула мужу в глаза. — Почему ты мне солгал?

— Я не лгал тебе. Я просто не сказал, что был женат.

— Но почему?

— Ты не спрашивала меня.

Джейн стало трудно дышать.

— Ты сводишь меня с ума… — с мукой в голосе произнесла девушка. — Хорошо, Филипп! Теперь я тебя спрашиваю. Будь любезен, скажи мне, пожалуйста, как все обстоит на самом деле? Может, я еще о чем-то забыла поинтересоваться? Скажи мне правду!

— А мне интересно, — лениво растягивал слова, развалясь на стуле, Эшли, — почему ты только что хотела заняться со мной любовью. Ведь твое сознание уже было отравлено этим анонимным письмом. О чем ты думала, Джейн? Неужели тебя, как некоторых женщин, особенно возбуждает общение с подонками?

— Ради бога, прекрати, Фил.

Джейн бросало то в жар, то в холод от этого неприятного разговора, к горлу неумолимо подступала тошнота.

— Бывали случаи, когда женщины писали в тюрьмы письма осужденным за убийство, — ледяным тоном продолжал развивать свою мысль Эшли, — и предлагали себя в качестве любовниц.

— Как ты смеешь…

Джейн очень хотелось вскочить и убежать. Но усилием воли она сдержалась. Ведь именно этого он и добивается: заставить ее уйти из-за стола, так же, как он явно наслаждался своим превосходством, когда недавно довел ее до неистовства в постели, а затем унизил. Очевидно, Филиппу Эшли просто нравится всегда и везде чувствовать себя хозяином положения.

— Филипп, я не приглашала тебя сюда. Этот замок принадлежит моей семье… — нетвердо произнесла Джейн, решив указать наглецу его место.

— Замок принадлежит мне, — спокойно поправил он ее.

— Нет! Я тебе не верю. — Вскрикнув, Джейн в ужасе уставилась на мужа. — Мой отец никогда бы не продал его.

— Даже твой отец не застрахован от финансовых проблем, — кратко пояснил Эшли. — В свое время я сделал ему предложение по поводу покупки замка, он его принял, вот и все.

— Почему же папа ничего не сказал мне?

— Я хотел сделать тебе свадебный подарок, сюрприз… — В глазах Филиппа появились злые искорки. — Ну разве не любезно с моей стороны?

Джейн молча разломила рогалик, намазала его маслом и задумчиво принялась за еду. Эшли купил замок? Для нее? Голова пошла кругом. Ее любимое пристанище принадлежит ему? А разве она не принадлежит ему?

Запах кофе на секунду отвлек Джейн от тяжких размышлений. Она налила себе кофе в чашку, добавила сливок и сделала несколько глотков. Кофеин помог ей собраться с мыслями.

— Я уеду. После завтрака, — с горькой иронией произнесла она наконец. — При сложившихся обстоятельствах я не могу навязывать тебе свое общество!

— Джейн… — Филипп произнес ее имя так, что она подняла голову и взглянула на него. — Тебе придется остаться здесь. Ты — моя жена, если ты еще помнишь об этом. И вчера в церкви обещала быть со мной и в горе, и в радости.

Поставив на стол пустую чашку, Джейн стремительно поднялась. Ее трясло. Резким движением Филипп схватил девушку за руку.

— Возможно, мы совершили ошибку, — грубо бросил он, — так поспешно поженившись. Конечно, нужно было поближе узнать друг друга. Но я не позволю тебе сбежать еще раз.

— Остаться? — Джейн истерически расхохоталась. — Ты ничего не сказал мне про свой первый брак. Ты не отрицаешь, что в Америке полиция обвинила тебя в избиении первой жены. Ты… угрожаешь мне…

— Джейн, успокойся.

— Пусти меня, — рванулась она.

— Нет. — В голосе Филиппа прозвучала угроза, и у Джейн сжалось сердце. — Я задержу тебя еще на некоторое время, дорогая.

Говоря это, Филипп большим пальцем тихонько гладил ее запястье. От нежных прикосновений дрожь пробежала по телу девушки. Джейн вполне отдавала себе отчет, сколь умелы и опытны руки, чьим ласкам она готова была уступить. Желание близости с этим мужчиной горячей волной растекалось по ее телу…

— Фил, прекрати, — Джейн попыталась отдернуть руку, но та оказалась зажатой, словно в тисках.

— Прекратить что? Держать твою руку? По-моему, когда-то тебе это очень нравилось, — нежно промурлыкал Эшли ей на ушко.

Внезапно Джейн оказалась прижатой к его груди. В следующую секунду, присев на край стола, Филипп расставил ноги, а затем плотно обхватил ими ее бедра. Джейн открыла было рот, чтобы запротестовать, но, мгновенно воспользовавшись ситуацией, мужчина припал к ее губам, проник языком в рот и стал беззастенчиво проделывать им внутри движения, имитирующие страстную близость.

Задыхаясь, Джейн содрогнулась; в голове все поплыло, разум был готов отключиться. Усилием воли Джейн отстранилась от горячего мужского тела, взглянула Филиппу в лицо и смутилась, увидев глаза, полные желания.

— Фил… прекрати! — пробормотала она.

— Прекрати, Фил! — безжалостно передразнил он ее. — А может, «Фил, не останавливайся»? Ваша беда в том, моя дорогая миссис Эшли, что вы сами толком не знаете, какого черта вам надо.

— Я хотела мужа, которому смогу верить! — внезапно охрипшим голосом сказала Джейн.

— А вместо этого тебе достался падший ангел, — поддразнил ее Филипп.

Джейн смущенно поежилась в его объятиях и тут же пожалела об этом, ибо отчетливо почувствовала, что Филипп пребывал в крайнем возбуждении. Сквозь тонкую ткань летних брюк девушка ощутила его твердеющую плоть.

Где-то в глубине души Джейн презирала себя за то, что одного его прикосновения оказалось достаточно, чтобы разбудить в ней желание и заставить ее сдаться. Она не могла отказать ему в близости, даже зная, что он избивал свою первую жену.

Но верит ли она в это? Голова идет кругом от желания узнать правду. Шок от письма, полученного сразу после свадьбы, и пришедшее понимание того, что она не знает человека, за которого вышла замуж, а также разбуженные Филом, но не удовлетворенные эротические фантазии — все это не давало возможности сосредоточиться и подумать. Пока только бегство от сложившихся обстоятельств представлялось Джейн единственно верным решением проблемы… Но Филипп не дал ей скрыться.

Поэтому думать надо сейчас, в его объятиях, что очень сложно. Ей не давала покоя мысль: действительно ли Филипп способен на насилие? Если это не так, если он не бил свою первую жену, то кто же тогда прислал документы? Несомненно, это враг, пытающийся разрушить его новую семью. Но в таком случае разве Филипп не заслуживает чуть-чуть большего доверия и понимания с ее стороны?

Прищурившись, Джейн бросила взгляд на мужчину, держащего ее в объятиях. Этот человек — ее муж. Всего сутки назад в церкви они торжественно клялись друг другу в супружеской верности.

Джейн стало грустно. Девушка вдруг четко поняла, что готова принять от него любые объяснения и оправдания по поводу проклятого конверта и что это принесет ей желанное облегчение…

— Ты хочешь меня… — хрипло пробормотал Филипп. Губами он ласкал ее шею, нежно покусывал зубами кожу. — Ты недавно доказала это в своей спальне в башне замка…

Подняв сразу побледневшее лицо, Джейн увидела пристальный взгляд затуманенных глаз мужа. Какой наглец! Она испытывала острое желание послать Филиппа ко всем чертям, ее горящие зеленые глаза бросали ему вызов, но вместо этого девушка внезапно услышала свой хриплый голос:

— Да, я действительно хотела бы заняться с тобой любовью…

— Правда? — спокойно спросил Филипп, — Знаешь, я испытываю весьма большое искушение воспользоваться твоим предложением, а затем исчезнуть.

— Так в чем же дело? — Джейн не узнавала свой голос и себя тоже. Она не могла сказать такого. — Почему бы тебе не воспользоваться мною, Фил. В конце концов мы женаты, и жена имеет право на удовлетворение.

— Не искушай судьбу, Дженни, — предупредил Филипп.

Лицо Эшли застыло как маска.

Леденящий страх завладел Джейн, но она, удивляясь самой себе, уже не могла остановиться.

— Может, ты не способен на это? — подначивала она его. — Поэтому ты никогда не занимался со мной любовью? Возможно, тебе следует показаться… врачу…

— Хватит, миссис Эшли. Этого достаточно. — В сухом тоне Филиппа слышалась угроза. — Своими разговорами вы загнали себя в угол, дорогая. Сейчас же! Наверх!

— Минуту… — попыталась вырваться Джейн.

Но стальная хватка на ее запястьях усилилась, и Джейн потащили через огромные прохладные комнаты замка, потом вверх по винтовой лестнице к ее спальне, втолкнули туда и заперли дверь.

— Филипп, подожди…

— Пришло время твоим фантазиям стать реальностью, — раздался грозный рык разъяренного мужчины. — Раздевайся.

У Джейн пересохло в горле. Медленно она стала отступать от мужа в глубину комнаты. От пережитого унижения она вся горела, ярость от его бесцеремонности переполняла ее, но все это не шло ни в какое сравнение с испытываемым ею страхом.

— Ты не имеешь права так со мной обращаться, — набросилась она на него.

Филипп сделал ей шаг навстречу, Джейн поспешно отступила и наткнулась на стоящую у кровати тумбочку, свалив с нее лампу. Девушка потеряла равновесие, и Филипп бросился вперед, чтобы поддержать ее. Его нога запуталась в шнуре лампы, и, обнимая друг друга, они рухнули на ковер. На мгновение застыв, Джейн почувствовала на себе его руки, и страстное желание начало наполнять все ее тело.

— Осторожно. Если у тебя появятся синяки, то меня еще раз обвинят в избиении очередной супруги…

С возмущением Джейн поняла, что он над ней еще и насмехается.

— Ты принуждаешь меня к сексуальным отношениям, — запротестовала она, — а это хуже, чем избиение.

— Ничего подобного. Я лишь отвечаю на ваш вызов, миссис Эшли. Или вы забыли свои слова?

Без всякой тени стеснения Филипп взял руку Джейн и положил к себе между ног. При этом он похотливо улыбался.

— Это невозможно… Как ты можешь шутить такими вещами! — возмутилась Джейн.

— Ты бросила мне вызов, милая.

В голубых глазах мужчины пылал огонь. Расстегнув пуговицы на ее блузке, Филипп нащупал соски грудей, наполовину скрытые белыми кружевами бюстгальтера.

— Только трусы бросают вызов, а затем спасаются бегством. Неужели ты такая, Джейн? Неужели ты боишься?

У Джейн перехватило дыхание.

— Нет.

Нервно облизывая губы, она чувствовала, как под его тяжестью волны желания одна за другой проходят по ее телу. Под страстным взглядом его горящих голубых глаз девушку бросало то в жар, то в холод.

— Можешь себе представить, что я испытала, когда ты зашел так далеко, а затем передумал?

— Сейчас не волнуйтесь, миссис Эшли, — молодецки бросил Эшли, поднялся с пола, взял ее на руки, положил на постель и лег сверху. — На этот раз мы пройдем этот путь до конца…

Его лицо горело, казалось, мужчина пытается подавить кипящую в нем ярость.

Сладостная дрожь пробежала по телу Джейн. Прижатая к постели, она поняла, что и Филипп почувствовал это. Да, сейчас, наверное, самый неподходящий момент, чтобы начать их супружескую жизнь, но безмерное желание физической близости с ним не становилось от этого меньше.

Закрыв глаза, Джейн обеими руками привлекла голову мужа к себе и начала целовать его. Джейн очень хотелось вычеркнуть из памяти все, что произошло в последние сутки, и провалиться в бездну чувственных наслаждений. Возможно, все произошедшее окажется дурным сном, и вместо этого кошмара она очутится в раю, который они с Филом вполне способны создать друг для друга.

До нее донесся стон Филиппа, он начинал, очевидно, тоже терять над собой контроль. Что-то дикое и одновременно сладостное было в сплетении их объятий. В каждой ее жилке горячими толчками билась кровь.

Филипп затаил дыхание, и она почувствовала, как он начал расстегивать молнию на джинсах.

— Джейн, дорогая, давай попробуем не спеша… — пробормотал Филипп, его губы нежно ласкали волнистые пряди ее волос.

От запаха его одеколона у Джейн закружилась голова.

— Я не хочу не спеша… — хрипло запротестовала она.

Стянув с его плеч рубашку, Джейн острыми ноготками впилась в покрытую густыми волосами кожу на груди.

— Остынь немного, дорогая, — попытался успокоить ее Филипп.

Сняв блузку с Джейн, он стал покрывать горячими поцелуями ее шею. Затем, расстегнув кружевной бюстгальтер, обнажил ее полные груди с розовыми сосками, казалось, нетерпеливо ждущими его ласки. Под аккомпанемент ее страстных стонов Филипп опустил голову и провел языком по одному из них.

— Мы муж и жена, — хрипло произнесла Джейн. — Почему я должна себя сдерживать?

— Лучше не спешить, если хочешь получить наслаждение, — постарался остудить ее пыл Филипп, припав губами к другой груди и крепко обнимая Джейн. Закрыв глаза от удовольствия, девушка извивалась в его объятиях. — В первый раз требуется немного терпения, дорогая. Мне и самому чертовски сложно удержаться, но иначе я покажусь тебе просто жеребцом.

Несмотря на обуревающие ее чувства, Джейн с опаской взглянула на Филиппа. И поняла, что он переживает то же, что и она. Голубые глаза мужчины потемнели, зрачки расширились, лицо горело.

— Почему ты уверен, что я девственница? — спросила Джейн.

На секунду Филипп растерялся. Тяжело дыша, он приподнялся на локте и взглянул на ее раскрасневшееся лицо.

— Так ты девственница или нет?

— Я… я не совсем девственница.

— Как, черт возьми, такое может быть — «не совсем девственница»?

Лицо Джейн покраснело еще сильнее.

— Я и Стивен однажды пытались…

— О господи, — простонал Филипп, не веря своим ушам, капли пота выступили у него на лбу. — Ты пыталась и ты не совсем девственница? Неудивительно, что ты бросила его. Как же произошло, что я ничего не знал о тебе и Стивене?

— Я тебя не обманывала…

— То есть я не спрашивал, да? Так же как и ты не спрашивала, был ли я раньше женат?

— Это не одно и то же, — возразила Джейн.

— Джейн, дорогая, мы обсудим это потом…

По его тону было видно, что пора положить конец разговору, и Джейн поняла, на его решимость заняться с ней любовью не повлияли ее откровения о Стивене.

Содрогаясь всем телом, Филипп с жадностью вновь принялся ласкать ее обнаженное тело.

— Ты прекрасна, любовь моя! — прерывисто дыша, произнес он. — Как ты прекрасна…

— О Фил, не останавливайся на этот раз, — требовательно прошептала Джейн.

Все ее тело дрожало от желания, возбуждение от его прикосновений переходило в настоящий экстаз.

— Остановиться? Ну уж нет.

С грубоватой усмешкой мужчина приник к гладкой коже ее живота, губы и язык начали совершать круговые движения вокруг пупка, его руки плавно скользнули между ног. Джейн почувствовала, что теряет над собой контроль.

Она слышала свое тяжелое дыхание, переходившее в страстные стоны, ощутила бешеное биение своего сердца, горячий пот струился по ее телу. Судорожно вздохнув, Джейн опустила руку, и пальцы стали неумело ласкать горящую мужскую плоть.

— Люби меня, Фил, — в неистовстве простонала Джейн, стискивая Филиппа в объятиях и приподнимая бедра. — Сейчас, прошу тебя, сейчас, сейчас…

— Еще минуту, ты еще не совсем…

— Филипп, я люблю тебя, я хочу тебя сейчас…

— Дженни!

У него вырвался глухой стон. Ослепленный страстью мужчина вошел в нее. Чувство неимоверного наслаждения, смешанное с резкой болью, овладело ею. У Джейн перехватило дыхание.

— Дженни?.. — нетвердым голосом спросил Филипп. — Я причинил тебе боль? Скажи, дорогая?

— Нет… немного, — судорожно то ли простонала, то ли рассмеялась она.

— Ты обманула меня, когда говорила, что у тебя это не в первый раз?

— Да…

— Ради бога, скажи почему?

— Я не хотела, чтобы ты опять передумал. — Боясь дышать, она улыбнулась ему.

Лицо Филиппа пылало. С хриплым смехом мужчина приподнялся на руках и пристально взглянул на нее. Сейчас он великолепен, отрешенно отметила про себя Джейн: мускулы напряжены, очертания тела сродни греческим скульптурам, прядь темных волос упала на глаза.

— С какой стати я должен передумать? — Обезоруживающая улыбка играла на его губах. — Я твой муж и беру только то, что мне положено…

— Фил… пожалуйста… — Его слова будто хлестнули Джейн по лицу.

— Все в порядке, расслабься, — простонал он, жадно лаская рукой ее тело и лишая Джейн остатков самоконтроля. — Ты сама виновата, если я причинил тебе боль. Ты просто сумасшедшая девчонка, но чертовски сексуальная.

— Сексуальная? Мне так совсем не кажется.

Попытка Джейн отказаться от приписываемых ей достоинств была прервана, когда Филипп с новой силой начал ласкать ее. Издавая стоны, она судорожно извивалась в его объятиях. Джейн казалось, что электрические разряды в миллионы вольт бегут по всему ее телу. Потом Дженни услышала свой крик и почувствовала, как волна наслаждения захлестывает ее…

— Итак, каков приговор? — вернул ее к действительности голос Филиппа. — Удалось ли такому немощному созданию, как я, только и ищущему случая избивать своих жен, хоть немного подняться в твоих глазах?

— О Фил… — Эти слова дались ей с трудом.

— Да? — усмехнулся он. — Знаешь ли ты, что в японском языке слову «оргазм» соответствует выражение: «Я умер и вознесся на небеса».

— Фил, пожалуйста, — хрипло прошептала Джейн, — перестань сердиться на меня…

— Ты думаешь, я наставлю тебе синяков, если ты не скажешь, что я доставил тебе неземное удовольствие?

В глазах Джейн блеснули слезы.

— Не думаю, что тебе так уж необходимо услышать, какое удовольствие я испытала, — прошептала она. — И я не верю, что ты избивал свою первую жену. Ведь ты не бил ее, правда?

Последовала короткая пауза.

— Да.

— Тогда прости меня… — Зеленые глаза Джейн были полны слез. — Прости, что не верила… прости, что сбежала от тебя. Я люблю тебя. Этого тебе достаточно?

Филипп задумался, взгляд его голубых глаз скользил по распростертой под ним Джейн.

— Я обдумаю твои слова, — наконец пробормотал Филипп с горькой усмешкой, сильнее сжимая жену в объятиях. — Возможно, нам что-то удастся наладить. Возможно — нет. А пока добро пожаловать на импровизированный медовый месяц, миссис Эшли. По крайней мере нам есть чем заняться, пока решим: стоит ли наш брак той бумаги, на которой напечатано свидетельство о нем.

4

— Мадам, вам звонили.

— Мне? — Джейн остановилась в холле и посмотрела на экономку. Затем бросила на столик свою старую соломенную шляпку и провела рукой по вспотевшим волосам. Сердце ее замерло. — Звонил мсье Эшли?

— Нет, мадам. Вам звонили из Англии. Я записала имя и номер, они лежат рядом с телефоном.

— Прекрасно. Благодарю. Мсье Эшли… в замке? — с надеждой спросила Джейн.

Мадам Саксон отрицательно покачала головой. Лицо пожилой женщины стало озабоченным. Наверняка экономка удивляется странному медовому месяцу своих хозяев. И в этом она не одинока, с грустью подумала Джейн. После страстных занятий любовью с Филиппом сегодня утром она сама не знала, как их отношения сложатся в дальнейшем.

Филипп все еще злился на нее. Своим побегом сразу после свадьбы она нанесла сокрушительный удар по его самолюбию, и только одному богу известно, когда он сможет простить ее. А она, кажется, влюбляется в собственного мужа все больше и больше и уже не может представить свое существование без Филиппа. Их близость и испытанное во время нее наслаждение опустошили Джейн, загнали в ловушку. Она не могла толком разобраться в своих чувствах. Потому что, несмотря на злосчастное письмо с его грязными документами и ее истерическую реакцию на него, Джейн все время хотелось находиться рядом с Филиппом, дотрагиваться до него, ласкать… Она просто сходит без него с ума. Кроме того, он еще должен все ей объяснить.

А вместо этого ее муж, покидая спальню, довольно холодно сообщил ей, что у него деловая встреча с каким-то коллекционером. И даже не явился к обеду.

— Вам понравилась прогулка? — тихо спросила мадам Саксон.

Скрывая свои грустные мысли, Джейн утвердительно кивнула и улыбнулась.

— О да! Я дошла до розария. Мсье Саксон поработал на славу. Просто голова закружилась от восхитительного аромата роз.

Взяв с телефонного столика оставленный экономкой клочок бумаги, Джейн увидела на нем имя Стивена. У молодой женщины вдруг появились дурные предчувствия. Ей просто необходимо поговорить с бывшим женихом, проверить свои растущие подозрения. Возможно, именно Стивен стоит за анонимным посланием, которое столь внезапно вторглось в ее жизнь.

Джейн вошла в кабинет — элегантно обставленную комнату с высокими застекленными дверями, ведущими на террасу, — и прикрыла за собой дверь. Через несколько секунд на другом конце линии послышался немного сдавленный расстоянием голос Стивена:

— Дженни! С тобой все в порядке? Ты в безопасности?

Молодая женщина представила себе тщательно зачесанные светлые волосы Стивена, самодовольное выражение лица.

— В безопасности? Что ты имеешь в виду? — как можно спокойнее постаралась произнести она. — У меня медовый месяц. Конечно, я в безопасности!

— Медовый месяц? — В наступившей тишине Джейн слышала лишь слабое шипение в трубке. Наконец он медленно произнес: — Хочешь сказать, ты с Филиппом?

Ей показалось или в его голосе на самом деле слышались нотки разочарования?

— Ну ты попал прямо в точку! — съязвила Джейн. — Я с Филиппом. Медовый месяц обычно проводят с человеком, за которого выходят замуж, Стив.

— Не строй из себя дурочку, Джейн! — зло заметил Стивен. — Ведь ты же сбежала от парня, за которого вышла замуж. Бог мой, видела бы ты его физиономию, когда ты подложила ему свинью. Мне показалось, что он вот-вот вытащит автомат и прикончит всех гостей одной очередью.

— А ты именно на такую реакцию и рассчитывал, да?

Туман начинал рассеиваться: видимо, за этим письмом действительно стоит Стивен. Он выдал себя. Уж очень сильно заботится о ее безопасности. Слишком его удивило сообщение, что она снова с Эшли. А каким самодовольным и ликующим был его тон при описании ярости Филиппа!

— Не понимаю? — В голосе Стивена звучало неподдельное удивление. — О чем ты?

— А разве ты не ожидал, что Филипп взбесится так, что по меньшей мере отколошматит парочку престарелых тетушек?

— О чем ты говоришь? — изумился Стивен.

Ему следовало податься в актеры, раздраженно подумала Джейн, больно здорово у него выходит прикидываться невинной овечкой.

— Имей мужество по крайней мере признаться! — яростно бросила она ему. — Как ты это проделал? Кому заплатил, чтобы подделать ужасные документы и придумать дикую историю? И вообще зачем ты сделал это?

Последовала долгая пауза. Затем в трубке раздался взволнованный голос Стивена:

— Ты что, с ума сошла? Я не имею ни малейшего понятия…

— Хватит дурачить меня, — резко оборвала Джейн бывшего возлюбленного. — Признаюсь, тебе удалось ненадолго напугать меня, но теперь я верю моему мужу. И я люблю его! Ты меня слышишь? Так что забудь о своих грязных играх, Стивен, и оставь нас в покое!

Не дожидаясь ответа, Джейн бросила трубку.

Ее трясло. Через застекленную дверь молодая женщина вышла на террасу и, усевшись в деревянный шезлонг, стоящий под густой тенью дерева, попыталась прийти в себя. Удивление Стивена, что Филипп еще с ней, его притворная забота о ее безопасности, безусловно, выдавали его. Наверняка сфабрикованные документы — его проделка. Вероятно, через какого-нибудь приятеля в Америке ему удалось разнюхать прошлое Филиппа, выяснить, что тот был женат, и заварить всю эту кашу, чтобы опорочить ее мужа.

Ничего не замечая вокруг, Джейн вспоминала свое недолгое знакомство с Филиппом. С самого начала Эшли произвел на нее сильное впечатление, но излишнее самолюбие обоих препятствовало развитию их отношений.

Во время короткого, но бурного романа с Эшли Джейн чувствовала свою вину перед Стивеном, ведь она раньше искренне считала, что влюблена в него. Стивен был сыном хороших друзей ее семьи, и родители мечтали, что их дети поженятся. Они дружили с детства и стали еще лучше относиться друг к другу во время учебы в университете. Краткая и довольно неудачная попытка Джейн попытать счастья с сокурсником, оказавшимся женатым, лишь сильнее заставила ее привязаться к надежному и верному Стивену.

После встречи с Филиппом Джейн обнаружила, что смотрит на помолвку со Стивеном как на слабую пародию идеи замужества. Но в то же время ее бурные чувства к Филиппу страшили прежде всегда уравновешенную и благовоспитанную девушку из приличной семьи. Со Стивеном она всегда чувствовала себя в полной безопасности. Эшли вызывал у нее поначалу лишь страх. Только через полтора месяца совместной работы Джейн осмелилась признаться самой себе, что отчаянно влюбилась в босса.

Вместе они много путешествовали по миру, посещая аукционы, где распродавались предметы искусства. В поездках Эшли, конечно, заказывал им в гостиницах отдельные номера: ведь Джейн была помолвлена с другим, а сам он, казалось, старался производить впечатление человека, не расположенного вступать в личные отношения со своими сотрудниками. Но их чисто физическое влечение друг к другу не заметить было нельзя, хотя оно хорошо маскировалось под видом обоюдной неприязни вплоть до той ночи, когда Джейн вернулась с аукциона из Берлина.

Она ездила туда купить по поручению Эшли небольшой пейзаж, написанный в семнадцатом веке неизвестным голландским художником. В каталоге аукциона эта картина считалась копией девятнадцатого века. Дело было в том, что одна из голландских фирм уполномочила галерею Эшли отыскать и приобрести это полотно. В Берлине в тот день шел сильный дождь, и Джейн по дороге из аэропорта вымокла до нитки, а в гостинице в этот майский день, как назло, уже отключили отопление. Так и не согревшись, Джейн отправилась в небольшую галерею, где проходил аукцион, чувствуя, как голова раскалывается от боли.

Еле уложившись в сумму, отведенную Филиппом, Джейн все же купила картину и успела на вечерний рейс. Девушка прилетела в Лондон совершенно измотанной. В самолете у нее поднялась температура, сильно болело горло, сел голос.

Она очень удивилась, когда в аэропорту ее встретил Филипп, которому она позвонила из Берлина сообщить о покупке картины, и отвез к ней домой. Дом Джейн был пуст: родители девушки уехали на две недели отдохнуть в замок во Франции.

Молодые люди позвонили Стивену, но оказалось, что тот совершенно внезапно отправился на неделю порыбачить в Ирландию. Тогда Эшли настоял, чтобы Джейн поехала в его квартиру и там оправилась от простуды. Ее босс выделил ей отдельную спальню, заботливо приготовил горячее питье с лимоном и дал лекарства.

— Не могу позволить моим служащим столь небрежно обращаться со своим здоровьем. А если осложнения? — слегка поддразнивая вялую девушку, заявил Филипп.

— Да уж, — криво усмехнулась Джейн, — тогда вам придется оплатить мой больничный лист.

Стоял теплый майский вечер, из окна в ее спальню проникал аромат цветущей сирени, чирикали птички — природа радовалась весне, а Джейн, покрытая испариной и дрожащая всем телом, лежала в постели.

Двое суток Эшли неустанно заботился о ее здоровье. Наконец Джейн почувствовала себя в силах встать на ноги. С трудом натянув на себя джинсы и футболку, девушка добрела до большой, сверкающей белизной кухни. Там, опоясанный передником и с вымазанной в муке щекой, Эшли с мрачным видом мученика нарезал огромным кухонным ножом зелень. Джейн вспомнила, что Филипп обещал ей какое-то экзотическое блюдо итальянской кухни. Из стоящего на полке радио доносились мелодии испанских народных песен.

Утомленная переходом, Джейн устроилась рядом с ним на стуле у кухонного стола и с восхищением наблюдала за работой Филиппа. Оторвавшись на секунду от своего увлекательного занятия, мужчина просунул палец за пояс джинсов, болтающихся на ее талии, и слегка потянул, чтобы продемонстрировать, как она похудела.

— Я бы сказал: вам необходимо поправиться, — авторитетно заявил он и с удвоенной энергией принялся за готовку.

— Эта музыка не совсем подходит к еде, — невпопад сказала Джейн. Она густо покраснела от его фамильярного жеста…

— Ну а я люблю испанскую музыку и итальянскую кухню, — спокойно произнес Филипп. — Я — американец, а мы — нация космополитов.

Вечером после романтического ужина Филипп впервые поцеловал ее. Этот поцелуй оказался для Джейн самым большим откровением в жизни.

Когда через неделю Стивен вернулся из Ирландии с ящиком замороженной рыбы, она без колебаний вернула другу детства кольцо, подаренное при обручении.

Нет, конечно, в тот вечер Филипп не сделал ей официального предложения. Да и вообще было трудно судить о том, что у него на уме. Но уже тогда Джейн твердо решила: как бы ни повел себя Эшли, она никогда не выйдет замуж за Стивена… Это было бы предательством по отношению к нему.

Сейчас она еще больше помрачнела, пытаясь восстановить в памяти сцену объяснения со Стивеном. Она отчетливо помнила свое чувство вины и жалости к нему и его довольно напыщенную манеру, с которой он воспринял ее сообщение.

Видимо, с тех пор Стивен стал вынашивать свой план мести…

Задумавшись, Джейн покусывала ногти, чего не делала с детства. Вокруг нее царил покой. Откуда-то доносилось воркование лесных голубей, чуть слышно шелестели ветви деревьев. Вдалеке она вдруг услышала голоса людей, говорящих на французском: мадам Саксон и еще чей-то мужской. Неужели Эшли вернулся? Сердце Джейн на мгновение замерло. Он вернулся!

Молодая женщина глубоко вздохнула, поправила волосы и изобразила на лице подобие улыбки. Она не позволит проискам Стивена лишить ее счастья с Филиппом.

Она докажет мужу, что полностью доверяет ему. Наверняка у него были достаточно веские причины не рассказывать ей о первой жене. И конечно, Филиппа просто невозможно представить в роли жестокого мерзавца, избивающего женщину. И уж совсем глупо полагать, что она, Джейн, нужна ему как украшение и средство для упрочения своего положения в обществе и бизнесе… Их занятия любовью, его нежность, умение сдержать себя, когда он кипел от ярости, — разве все это не говорит о порядочности Филиппа?

Джейн судорожно стиснула руки в кулаки. Отношения мужа и жены должны строиться на доверии. А если бы он на основании каких-то ложных обвинений покинул ее сразу после свадьбы? Сейчас ей было наплевать на самолюбие. Она готова сделать все что угодно, лишь бы Филипп простил ее. Стивену не удастся разрушить ее счастье. Да и вообще, как он посмел? Как мог?..

Откинув волосы с пылающего лба, Джейн при виде мужа вскочила на ноги. Угрюмое выражение его лица заставило ее на мгновение приостановиться. Глаза Филиппа надежно скрывали темные очки.

Нет! С Эшли все в порядке, он как всегда отлично выглядит: высокий, поджарый, красивое смуглое лицо… С сияющими глазами, немного смущенная молодая женщина пошла ему навстречу.

— Фил… Я скучала без тебя! — хрипло прошептала Джейн, обвивая руками шею мужа.

— Как трогательно, — криво усмехнулся Эшли, довольно холодно воспринимая ее объятия. Так взрослый человек обычно слушает извинения провинившегося ребенка. — Меня нет всего лишь полдня, а моя супруга уже скучает. А как моя верная жена проводила время?

— Я гуляла, — подавив в себе желание ответить колкостью на его насмешливый тон, как можно спокойнее произнесла Джейн. Ее также задело, что он даже не поднял рук, чтобы обнять ее в ответ. Впрочем, его теплое тело, запах кожи уже оказали на нее обычное воздействие. — Жаль, что мы не смогли пойти вместе. Я бы показала тебе старую беседку, где я любила играть ребенком. А какие там рядом пруды с кувшинками, просто чудо! Ну а розы так восхитительно пахнут, что я просто опьянела… Ты уже был в розарии?

— Да. Я осматривал замок, когда собирался его купить. И это все, чем ты занималась?

Джейн задумалась. Явная враждебность Филиппа действовала ей на нервы.

— Что ты воображаешь? Чем еще я могла заниматься? — с ядовитой усмешкой спросила она. — Разве что развлекалась в своем будуаре с любовником из местных?

— А как насчет звонка бывшему жениху в Англию? — Сердце Джейн замерло. — Решила подстраховаться и на всякий случай напомнить о себе мистеру Кэртису? Весьма расчетливая барышня: если со мной дело не выгорит, то дома тебя ждет беспроигрышный вариант?

Джейн вздрогнула, словно он ударил ее.

— Ты это говоришь серьезно?

— А как ты думаешь? Много ли найдется на свете жен, которые на следующий после свадьбы день звонят бывшим женихам?

Джейн попеременно бросало то в жар, то в холод. Филипп наконец снял темные очки. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, холодные голубые глаза оценивающе смотрели на молодую женщину. Внезапно она смутилась, представив себя со стороны. После прогулки под палящими лучами солнца ее легкое летнее платье в цветочек прилипло к разгоряченному телу, плотно облегая грудь. Бюстгальтера она не надела, и теперь под пристальным взглядом мужа чувствовала, как твердеют соски.

— Не верю своим ушам. И ты еще обвиняешь меня в том, что я тебе не доверяю! — воскликнула Джейн. Неужели Филипп считает, что она способна на предательство? Или ему просто нужен предлог для разрыва? — Во всяком случае, ты-то знал, что у меня был жених, — продолжала обвинять Джейн. — Я не делала из этого секрета!

— Ну, ладно, мир, — осторожно попытался перевести разговор в спокойное русло Филипп, очевидно испугавшись ее горячности. Он сидел в кресле напротив, вытянув длинные ноги, и внимательно смотрел на Джейн из-под нависших бровей. — Так какие неотложные проблемы ты обсуждала с мистером Кэртисом?

— Мир? — горячо запротестовала Джейн. — Ты всегда прекращаешь разговор, когда тебе это удобно? Откуда ты узнал, что я звонила Стивену? Ты шпионил за мной? Подслушивал за дверью?

— Я спросил мадам Саксон, не звонили ли мне, — спокойно сказал Эшли. — Она сообщила, что звонил только Кэртис, и ты перезванивала ему.

Джейн пришлось смирить гордыню. Вообще-то мадам Саксон не должна сообщать Филиппу о ее личных телефонных разговорах. Но откуда экономке было знать, что это может вызвать проблемы? Ведь сейчас Эшли стал ее новым хозяином, и ей нужно доказать ему свою преданность…

Наконец Джейн тоже села. Филипп выводил ее из себя, расстраивал, но в то же время ей очень хотелось вытянуть руку и дотронуться до него. Чтобы преодолеть искушение, она скрестила руки на груди, смотря на мужа из-под низко опущенных ресниц. Весь его облик источал мощь, силу и… высокомерие. У Джейн перехватило дыхание, и она отвела глаза. Она любит и одновременно ненавидит этого человека, с горечью поняла молодая женщина.

— Итак? Я получу объяснения? — безразличным тоном спросил Филипп.

Развалившись в кресле, он смотрел куда-то вдаль, так словно ее вообще здесь не было.

— Это устроил он, — наконец решилась на откровенность Джейн.

— Что устроил? — Филипп поднял брови и взглянул на жену.

— Это анонимное письмо, конверт с документами! Уверена, Стивен заплатил кому-то, чтобы их подделали…

— У тебя есть улики, чтобы это доказать? — Филипп прищурил глаза, но выражение его лица осталось бесстрастным.

— Не то чтобы, но… — замкнулась Джейн.

— Но ты уже признала его виновным.

Бросив на Филиппа мятежный взгляд, Джейн замерла. На террасе появилась мадам Саксон с подносом. На нем стояли бутылка белого вина, минеральная вода и два бокала. Филипп учтиво поблагодарил экономку и, налив в бокал вина, подал его жене. Затем он налил себе, поднес хрустальный бокал к губам и в задумчивости сделал глоток.

— Так ты не считаешь, что это Стивен? — покраснев, спросила Джейн.

— Черт его знает, — лениво произнес Эшли. — Меня больше занимает то, что ты опять готова опрометчиво признать чью-либо вину, не имея на то ни малейших доказательств. Это твой подход ко всему, не так ли? Ты подчиняешься порыву, забывая о конкретных фактах…

— Но я верю, что ты тут ни при чем! — Джейн откашлялась. — Зачем ты меня наказываешь? Тогда я пережила шок. Ужасный шок. Все эти бумаги, вдруг появившиеся сразу после треволнений во время свадьбы… Я в панике убежала, потому что должна была все обдумать одна! Разве ты этого не понимаешь?..

— Я не вижу обручального кольца на твоем пальце.

Похолодев, Джейн бросила взгляд на свою левую руку. Она совершенно забыла о том, как швырнула ему в лицо кольца. Сейчас они лежали в тумбочке у кровати.

— Я с радостью вновь надену его, — прошептала Джейн.

— Зачем? — растягивая слова, произнес Филипп. — Ты опять спешишь? Не делай того, о чем потом можешь пожалеть.

Джейн показалось, что эти жестокие слова ударили ее. Она сделала длинный глоток и дрожащей рукой со звоном опустила бокал на стол.

— Отлично сказано, — передернув плечами, произнесла, бледнея, молодая женщина.

Воцарилась тишина. Джейн заметила, как у Филиппа дернулась щека. Затем он взъерошил свои темные волосы и повернулся к ней — на губах мужчины играла злая усмешка. Боль отчаяния пронзила Джейн. Это дурной сон. Неужели так будет всегда: она ищет примирения, а Филипп безжалостно отталкивает ее.

Возможно, Эшли не способен на физическое насилие, возможно, не виновен в выдвинутых против него в письме обвинениях, но сейчас он просто издевается над ней. У Джейн было такое чувство, будто Филипп изо всех сил ударил ее по лицу.

— Ты меня ненавидишь? — прошептала Джейн.

— Это означает, что тот, кто прислал письмо, сгорает от ненависти к нам, — тихо сказал Филипп. — Ты думаешь, это Стивен Кэртис?

— Видишь ли… — Джейн с опаской взглянула на мужа и попыталась честно заглянуть себе в душу. — Трудно сказать. Если и так, то Стивен все время очень умело скрывал свою ненависть. Хотя он пришел в ярость, когда, встретив тебя, я порвала с ним.

— В тот момент его ярость весьма объяснима, — слабо улыбнувшись, заметил Филипп. — Здесь же речь идет о патологическом чувстве мести.

— Если это не Стивен, то кто? — настаивала Джейн. — Кто еще может ненавидеть меня так сильно?

— Ты опять думаешь только о себе, — невесело усмехнулся Филипп. — А тебе в голову не приходило, что эта ненависть могла быть направлена против меня?

— Кто это? — затараторила Джейн. Эта идея стала для нее откровением и придала ее мыслям совсем другое направление. Тут ей уже стало жаль не себя, а Филиппа. — Я должна узнать о твоем прошлом. Окруженный тайнами, наш брак не сможет существовать.

Резко поднявшись с места, Филипп взял ее за руку. Сердце Дженни беспомощно забилось.

— Будь спокойна, я наведу кое-какие справки, но строить пустые догадки не собираюсь. — Почему-то Эшли не выказал горячего желания поделиться своими тайнами, а его насмешливый тон ничего, кроме злости, у Джейн не вызвал. — И не буду делать поспешные заключения в отличие от моей сексуальной женушки.

— Это нечестно…

К своему ужасу, Джейн поняла, чем собирается сейчас заняться ее муж. Филипп все ближе привлекал ее к своему крепкому телу, и горячая бездна слепого желания грозила поглотить молодую женщину.

Прикосновения его рук оставляли пылающие дорожки на ее спине, его пальцы, проникнув под завязки платья, безошибочно находили самые чувствительные местечки на ее гладкой коже.

— Если бы Стивен хотел испортить наши отношения, он бы отправил это послание до свадьбы, — спокойно рассуждал Филипп, проводя губами по ее щеке и слегка тронув языком ушко.

Джейн смущенно поежилась — огонь желания уже растекался по ее телу.

— Почему ты так считаешь? — с трудом выдавила она из себя.

— Потому что именно так поступил бы любой разумный человек, — резонно заметил Филипп.

Казалось, то, что он проделывал с ней, его самого совершенно не трогало.

— А насколько я могу судить, Стивена Кэртиса дураком не назовешь. Возможно, он напыщенный сноб, но далеко не дурак.

— Ты хочешь сказать, тот, кто это сделал, поступил неразумно?

— А ты как думаешь? — Руки мужчины уже вовсю гуляли по ее телу. — Ну, хватит. Наверх, миссис Эшли. Пора в постель.

— Филипп… ради всего святого.

Беспомощно дрожа от страстного желания, Джейн позволила Филиппу увлечь себя в огромную комнату с высоким потолком на втором этаже, где обычно располагались ее родители.

Когда дверь за ними захлопнулась, Джейн увидела, как здесь все изменилось: там, где когда-то был простой диван, стояла кровать — великолепный образец французского антиквариата — из темного резного дерева с пологом, украшенным тяжелыми шелковыми занавесями с кремовыми и розовыми полосами. Широкие окна, выходящие в сад замка, занавешены шторами из того же шелка, что и занавеси на кровати. Стены спальни были обиты бархатом бледно-розового цвета, пол покрывал роскошный ковер, в котором тонула нога. Изящные старинные зеркала и портреты в рамах из красного дерева лишь усиливали впечатление роскоши. Обстановка комнаты дышала теплом и заботой. С удивлением Джейн взглянула на мужа. Тот бесстрастно наблюдал за ней.

— Ну, одобряешь? — Голубые глаза почти скрылись за опущенными веками.

— Это великолепно… — чуть не задохнулась от восхищения Джейн. — Мне очень нравится! Когда ты успел?

— Месяц назад. Через неделю после покупки замка.

Джейн быстро прикинула. Эшли сделал ей предложение полтора месяца назад, свадьбу назначили на первые дни августа, и Филипп в конце июня отправился по делам во Францию. До него дошли слухи, что в частной коллекции одного из замков Луары нашлась картина кисти Рубенса, считавшаяся утраченной, и Эшли непременно хотел отыскать ее.

Потом он отправил Джейн в Америку поучаствовать в аукционе в Чикаго, и она помнит, как тогда удивилась — почему же ее жених не воспользовался возможностью побывать на родине. Теперь-то все стало понятно: Эшли в это время занимался переоборудованием их семейного замка, собираясь сделать ей сюрприз.

— Простыни пахнут лавандой, — пробормотал Филипп.

Он обнимал ее сзади за плечи, лаская губами волосы. Дрожь желания вновь сотрясла тело Джейн, когда руки Фила скользнули по ее плечам вниз и коснулись груди. Затем легким движением он сбросил тонкие лямки ее платья и развернул жену к себе лицом.

— О Филипп… это восхитительный свадебный подарок, — задыхаясь от волнения, пробормотала Джейн.

— Правда? — Его глаза скользнули по обнаженной груди жены, и страстное желание затуманило их голубизну. — И именно сюда ты сбежала от меня. Смешно, не так ли?

— Но ведь сейчас я здесь, — сдавленно произнесла Джейн, едва сдерживая рыдания.

— Я тебе говорил, что у тебя очень красивая грудь? — От этих слов, произнесенных шепотом, мурашки побежали по коже Джейн.

Опустив голову, Филипп поцеловал ложбинку между ее грудями, затем стал покрывать горячими поцелуями каждый холмик. У Джейн начали подкашиваться ноги. Она ощущала сладостный трепет, когда его губы касались сосков, нежно целуя и покусывая их. Жадно ловя воздух ртом, Джейн обхватила руками голову Филиппа.

— Еще, — задыхаясь от наслаждения, прошептала она. — Целуй меня сюда.

— Сюда?.. — нарочито язвительно произнес Филипп, затем, едва коснувшись языком соска, резко отпрянул от ее груди.

Открыв глаза, Джейн увидела безжалостную насмешку, игравшую на губах мужа. Краска бросилась ей в лицо, глаза наполнились слезами.

— Чего ты добиваешься? — хрипло бросила она, яростно извиваясь всем телом и пытаясь освободиться от его объятий, впрочем, тщетно. — Зачем ты меня мучаешь? Хочешь заставить ненавидеть тебя?

— Нет… — Эшли еще сильнее стиснул ее и прижал к груди. Его голос дрожал от возбуждения. — На сегодня ненависти хватит…

— Тогда позволь мне любить тебя, — с горечью прошептала Джейн.

Едва сдерживая слезы, она нашла в себе мужество поцеловать его столь страстно, что ему ничего не оставалось, как ответить на ее поцелуй.

— Да, на столь четко выраженное предложение я не могу ответить отказом.

Его невнятно произнесенное замечание прозвучало весьма двусмысленно. Все тело мужчины было напряжено, и Филипп постепенно подталкивал жену к кровати. При этом его голубые глаза не отрывались от ее горящего лица.

— Но давай называть вещи своими именами, дорогая. Это — секс, а не любовь.

Джейн пыталась было протестовать против подобной формулировки их отношений, но, зажав ей рот поцелуем, Филипп заставил свою жену забыть обо всем, кроме жажды наслаждения. Когда он наконец снял с нее платье, Дженни задрожала уже от смущения, чувствуя себя ранимой и незащищенной, но это не уменьшило ее страсти…

— Ты так… так жесток со мной. Почему тебе хочется, чтобы наши чувства выглядели столь низменными? — лихорадочно шептала Джейн.

С каждой минутой она слабела, так как его пальцы безошибочно находили те участки на ее теле, прикосновение к которым вызывало в ней чувство, близкое к экстазу. Когда Филипп сбросил с себя костюм и рубашку и, наклонившись, стянул серые шелковые трусы, при виде его наготы Джейн овладело неистовство.

— Неужели низменными, Джейн?

Его горячее дыхание ласкало ее кожу. С нежностью Филипп начал гладить ее тело. Его сильные пальцы скользили по трепещущей груди, животу, бедрам, затем проникли во влажную промежность.

Джейн задыхалась, его ласки лишали ее способности думать, и до нее не сразу дошел смысл его безжалостных насмешек.

— Филипп… не надо… — Рыдания вырывались у нее помимо воли, она рыдала от горя, разочарования и… желания. — Пожалуйста, не надо…

— Не надо? — Его слова прозвучали эхом. Резким движением руки Филипп раздвинул ей ноги. — Не надо что, дорогая? Не надо заниматься любовью с моей очаровательной женой, и тогда меня снова обвинят в немощности?

— Я ненавижу тебя… — Лицо ее было мокрым от слез. Джейн судорожно вздохнула и толкнула Филиппа в грудь в тот самый момент, когда он вошел в нее. — Лучше бы я никогда не выходила за тебя замуж!

— Но тогда неизвестно, сколько бы еще ты оставалась «не совсем девственницей» в компании одного из величайших любовников Англии мистера Кэртиса, — безжалостно продолжал насмехаться Филипп.

Он почти вышел из нее, но затем вошел вновь и не останавливался до тех пор, пока с отчаянным криком Джейн не забилась в пароксизме оргазма. Почти одновременно с ней крик наслаждения вырвался у Филиппа. Его напряженное тело сотрясали судороги, горячими волнами пульсирующие внутри нее.

— Кроме всего прочего я оказываю тебе огромную услугу, дорогая, — нарушив тишину, наконец насмешливо бросил Филипп, отрывая голову от перепутавшихся светлых волос жены. — Я заставляю тебя постигать науку чувственных наслаждений. Кэртис будет только благодарен мне, когда ты к нему вернешься…

Бросив дикий взгляд на смуглое лицо мужа, Джейн вне себя от гнева с силой ударила его по щеке. Филипп не шелохнулся, ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя на щеке тут же появилась яркая отметина.

— Нет. Мне не справиться, — прошептала Джейн. Острая боль пронзила ее сердце. — Если я говорю, что люблю тебя, ты смеешься мне в лицо. Если я даю понять, что хочу тебя, ты пользуешься этим, чтобы унизить меня. С меня довольно.

— Уже? На второй день нашего медового месяца, миссис Эшли? — продолжал глумиться над нею Филипп.

— Ты невыносим, — качая головой, прошептала Джейн, стараясь выскользнуть из-под лежащего на ней мужчины, который, видя ее попытки, не пошевелился и продолжал прижимать ее к кровати всей своей тяжестью. — Я не верю, что только моя паника после свадьбы заставляет тебя быть таким жестоким.

Со стоном Филипп наконец отпрянул от нее и, прерывисто дыша, тяжело рухнул рядом на кровать.

— А может, тому виной выражение твоего лица в то утро, когда я приехал сюда, а? — с легкой иронией спросил Эшли. — Ты не подумала, каково мне было видеть, что девушка, которую я любил и на которой женился, боится меня!

Все ее надежды рушились одна за другой. У Джейн появилось чувство, что уже ничего не удастся наладить. Очевидно, анонимный обличитель все же был прав. И к тому же у нее ведь были дурные предчувствия. А эти ужасные фотографии, их очевидная подлинность…

— Ты сам виноват в моей боязни, — бросила Джейн в ответ на его обвинения. — Ты не рассказал мне до свадьбы о своих тайнах!

— У каждого есть тайны, — не уступал Филипп. — Мне тридцать два года. Я многое повидал и совершал поступки, о которых теперь сожалею. А брак — это еще не повод для того, чтобы выворачивать душу наизнанку.

— Но, Фил… — На глаза Джейн навернулись слезы. — Когда ты говорил, что совершал поступки, о которых сожалеешь, ты имел в виду… что все обвинения справедливы?

Воцарилась напряженная тишина. От ужаса Джейн не могла произнести ни слова. Она уже пожалела, что спросила об этом.

— И что же ты теперь собираешься делать, Дженни? — наконец спросил Филипп. — Ты, конечно, еще совсем ребенок. Не пойму, почему я счел тебя достаточно взрослой и женился на тебе. Хочешь сбежать домой к папочке с мамочкой?

Вся в слезах Джейн уткнулась в подушку. Сейчас Эшли казался ей незнакомцем, лишь использовавшим ее тело для удовлетворения своего вожделения. От горя ее сердце было готово разорваться.

Перспектива потерять последний шанс на счастье с Филиппом казалась ей ужасной. Но самолюбие все же взяло верх.

— Мне двадцать один год. И я не ребенок, — собрав все силы, спокойно заявила Джейн. — И потом, кажется, ты хотел, чтобы я помогла тебе на частном аукционе в Руане.

— Да, — хрипло ответил Филипп.

— Тогда, пожалуй, я могу задержаться.

Это прозвучало у нее довольно холодно.

Хотя больше всего ей хотелось крикнуть, что она любит его, хочет остаться с ним и вернуть блаженную атмосферу их прежних отношений. Но сейчас миссис Эшли едва могла дышать. Перенесенные страдания словно стиснули ей грудь.

— Отлично. — Филипп расслабился и уткнулся носом ей в шею. — Завтра мы отправимся в Руан. До аукциона остался один день, а нам еще надо полностью обновить твой гардероб.

— Но зачем? Мне не нужны новые платья!

Джейн в недоумении посмотрела на мужа.

— Разве? Но прошу прощения, мадам. — Сарказм пронизывал каждое его слово. — Не далее, как сегодня утром, вы сказали, что являетесь лишь «дополнением» для меня. Женщиной, на которой я женился для того, дабы упрочить свое положение в обществе. И пусть мое происхождение не столь благородно, как ваше, дорогая, но по крайней мере я не испытываю недостатка в деньгах. И мне кажется, что происходящая из обедневшей знати жена нувориша нуждается в новом гардеробе…

5

— Вы вернетесь к празднику, мадам? — улыбаясь, спросила мадам Саксон у Джейн, задержавшейся в холле, пока Филипп укладывал чемоданы в машину.

Джейн в недоумении посмотрела на экономку. Этой ночью она плохо спала и теперь слабо понимала, о чем идет речь.

— В конце недели, — так же приветливо пояснила мадам Саксон, — в деревне будет праздник «прощения грехов». Вы разве не помните?

Наконец улыбнувшись, Джейн утвердительно кивнула. Она действительно вспомнила. Еще девочкой вместе с родителями она частенько посещала эту довольно странную церемонию: местные жители, одетые в старинные костюмы, зажигали огромный костер, который символизировал их раскаяние в грехах.

— Ах, да! Мы обязательно пойдем на праздник, если успеем вернуться к тому времени. — В горле у Джейн словно застрял комок. — Сейчас я не могу ничего точно сказать о наших планах, мадам Саксон…

Она не знает, что будет делать в ближайшие два часа, а не то что через день или два. Телефон сегодня не умолкал все утро: звонил Стивен и с жаром отрицал выдвинутые ею обвинения; звонил узнавший от Стивена, где она находится, отец и пытался осторожно выяснить, что происходит; звонила Николь, очевидно сгоравшая от любопытства из-за таинственного письма и панического бегства Джейн.

Задыхаясь от волнения, Николь поведала подруге, что часто видится с Питером, свидетелем Эшли на свадьбе, который, похоже, божественный мужчина и, как и Филипп, настоящий подарок для женщины.

Затем Филиппу позвонил Питер, чтобы по-мужски поддержать друга. Филипп еще с кем-то разговаривал, уединившись в кабинете. Он не посчитал нужным информировать жену о тех, кто ему звонил.

— Хорошо, что мы едем в Руан, — положив трубку после разговора с Николь, устало сказала Джейн мужу. — Я начинаю чувствовать себя просто затравленной. А ты?

— Затравленным? Можно сказать и так, — коротко бросил Филипп, однако было видно, что его мысли заняты чем-то другим.

Казалось, в Эшли проходила какая-то внутренняя борьба, но он не хотел делиться с женой своими переживаниями. Джейн же с болью думала о происходящем между ними, а их постоянные стычки доставляли молодой женщине неимоверные страдания.

По дороге в Руан супруги сделали остановку, чтобы пообедать. В ресторане Филипп разговаривал только о бизнесе, словно они по-прежнему были просто коллегами по работе, подробно рассказывая жене о частном аукционе, где Джейн предстояло принять участие в торгах.

По причине своей известности в искусствоведческих кругах Филипп не мог позволить себе появиться на этой распродаже. Между тем здесь ожидалось что-то особое. Весьма состоятельный коллекционер, пожелавший избавиться от своих богатств, всегда отличался эксцентрическими вкусами и славился известными приобретениями, поэтому множество торговцев предметами искусства со всего мира собиралось приехать на этот аукцион. Стоит там появиться Эшли с его всем известной репутацией, сразу же возникнут подозрения, что он обнаружил шедевр, не попавший в каталог, — и цены значительно подскочат.

— В списке эта картина упоминается как «Портрет неизвестной, приблизительно семнадцатый век». Мне кажется, это редкий подлинник, портрет Кэтрин Ховард кисти Гольбейна, — сообщил Филипп, когда они пили кофе.

— За исключением миниатюры Гольбейна в королевской коллекции другие портреты Кэтрин Ховард практически неизвестны. — Джейн наморщила лоб, в зеленых глазах появились искорки профессионального интереса. — Кажется, историки считают, что Генрих VIII уничтожил все изображения Кэтрин Ховард в припадке безумия, после того как отрубил ей голову.

— Верно. Она предала его, изменив с другим. Для короля это было делом чести, — спокойно заметил Филипп.

— Да, конечно… честь и гордость. — Джейн поставила на стол чашку и пристально посмотрела на мужа. — Некоторым мужчинам, очевидно, нужно обязательно мстить, если задеты их гордость и честь.

В ответ на ее решительный взгляд Филипп лишь сощурил глаза, но вызова не принял и помахал рукой официанту, чтобы тот принес счет.

Затем, сидя рядом с ним в машине, Джейн то и дело украдкой поглядывала на суровый профиль мужа. Выражение его лица не предвещало для нее ничего хорошего.

Миссис Эшли казалось, что они так же далеки друг от друга, как если бы жили на разных планетах в разные времена.

Единственное, что, пожалуй, сейчас связывает их, — это секс. Джейн становилось не по себе при воспоминании о том, как трудно ей противиться страстному влечению к мужу. Ей было одновременно и сладостно, и горько, когда вновь Филипп давал ей понять, что похоть и любовь совершенно разные вещи…

Кроме всего прочего, у нее тоже была гордость, и после его высказываний она испытывала серьезные сомнения в том, сможет ли она вообще еще когда-нибудь остаться с ним наедине в спальне. Прошлой ночью она ушла в свою комнату, а Филипп не стал ее удерживать, только саркастически заметил, что принцессе уже поздновато пытаться укрыться в башне из слоновой кости.

— Мне надоело, — яростно бросила тогда ему в ответ Джейн. — Я твоя жена, а не наложница. Ты не имеешь права использовать меня, чтобы… получить удовлетворение, когда тебе этого захочется.

— Мне казалось, это приносит удовлетворение нам обоим. И разве не ты настаивала на безукоризненном исполнении супружеских обязанностей. Но твои слова я запомню, — вежливо заметил Филипп.

В его взгляде читалась насмешка.

Той ночью, боясь его прихода, Джейн даже подставила стул под дверь своей спальни, но после того как Филипп не попытался проникнуть к ней через дверь и даже не забрался по веревке в окошко, Джейн, которая почувствовала себя участницей дешевой мелодрамы, стало стыдно за свое ребячество. К тому же сгорая от страстного желания, она долго ворочалась в бесплодных попытках уснуть, проклиная себя за глупость…

— Я забронировал для нас номер люкс. — Филипп назвал одну из самых роскошных гостиниц Руана.

Их автомобиль влился в поток транспорта на окраине города. А когда Джейн сделала от удивления «большие глаза», Эшли негромко рассмеялся.

— Разве найдешь лучшее место, чтобы похвастаться моей «престижной» женой? И потом, в августе Руан — настоящий ад, туристов полно, и я подумал, что комфорт нам не повредит. В этот город нужно приезжать весной. Ты согласна? Это намного романтичнее.

— Филипп, прошу тебя, прекрати.

Джейн больше была не в состоянии терпеть его насмешки. Она почувствовала, что ладони вспотели, и дрожащими руками провела по бриджам цвета морской волны. Нервы… Она нервничает в обществе собственного мужа! Но это же смешно. Как можно дойти до такого? Впрочем, в очень многом виновата она сама.

После ее побега со свадьбы Джейн постоянно мучили угрызения совести. Тогда она нарушила сразу два золотых правила, определяющих отношения между людьми: нанесла удар по самолюбию Филиппа, выставив его глупцом в глазах других, и показала, что не доверяет ему. Чего же ей теперь ждать от мужа? Шампанского и букетов роз? А доверяет ли она ему сейчас? Или просто как страус прячет голову в песок в надежде, что все само собой изменится к лучшему?

Молодая женщина почувствовала, как все сжалось у нее внутри. Ах, если бы стрелки часов можно было повернуть назад…

Шампанское и цветы появились, когда портье открыл перед молодоженами дверь их огромного номера в гостинице. На мгновение забывшись, Джейн вспыхнула от радости и обратилась к Филиппу:

— Это ты заказал? — рискнула спросить она.

— Нет. Думаю, так положено в гостинице. — Его небрежный тон заставил Джейн покраснеть от досады.

Тем временем Филипп стал раздеваться, бросая одежду на кровать. Джейн пришлось сдержать себя, чтобы не выбежать из комнаты, когда совершенно обнаженный Филипп направился в ее сторону, но оказалось, что просто-напросто он идет в душ.

Нервы Джейн были напряжены до предела. Усевшись на кровать, она начала читать путеводитель по городу. Когда Филипп с гладко зачесанными назад мокрыми волосами, распространяя легкий аромат дорогого одеколона, появился в комнате, Джейн постаралась сделать вид, что не замечает его. Правда, эта игра Филиппу определенно удавалась лучше — он не обращал на жену никакого внимания. А Джейн все же внимательно наблюдала за мужем из-под низко опущенных ресниц. Не заметить присутствия Филиппа Эшли было невозможно!

Тем временем, легко двигаясь по комнате и насвистывая, Филипп надел белоснежную рубашку и темный костюм. Судя по тому, как элегантно сидела на его поджарой фигуре одежда, он заказывал ее у лучших модельеров. Когда Филипп с озабоченным видом стал подсушивать волосы феном, Джейн не выдержала и спросила:

— Ты куда-то собираешься?

С равнодушным видом Филипп взглянул на свои дорогие швейцарские часы.

— У меня через полчаса деловая встреча.

— Деловая? — Джейн бросила на супруга свирепый взгляд. — А я иду с тобой?

— Я с огромным удовольствием похвастался бы моей женой, но, к сожалению, в этот раз не получится. — Усмешка мужа вызвала у Джейн очередной приступ ярости. — Ты выглядишь усталой, дорогая, — ласково продолжил Филипп. — Тебе лучше поспать, пока меня не будет. Нам еще предстоит поход по бутикам, а затем я угощу тебя обедом…

Его покровительственный тон окончательно вывел Джейн из себя. Чувствуя, как сильно бьется сердце, она поднялась с места.

— Ты пытаешься произвести на меня впечатление своим богатством! Что ж, ты преуспел в этом! Для бедного чикагского сироты ты неплохо разбираешься в тонкостях жизни богатых людей в Европе, однако тебе недостает воспитания, Фил, как бы ты ни старался швыряться деньгами. И этого не скроешь, Ты обращаешься со мной, как… как с безмозглой куклой.

— По-моему, вполне подходящая характеристика для «престижной» жены. — Эти холодно произнесенные слова отозвались острой болью в сердце Джейн. — Пока.

Насмешливо блеснув глазами, Эшли покинул номер.

Оставшись одна, молодая женщина тяжело опустилась на кровать и бездумно уставилась на бутылку дорогого шампанского и букет превосходно подобранных цветов.

Затем, не находя себе места, Джейн встала и подошла к окну. Отсюда открывался вид на старинную соборную площадь. Здесь, в самой роскошной гостинице Руана, ей казалось, что мир рушится.

Своими насмешками Филипп намеренно старался отдалить ее от себя. Такой одинокой Джейн не чувствовала себя никогда в жизни. Зачем он ее мучает? Он и не бросает ее, и не дает приблизиться к нему. Филипп так ничего и не объяснил ей. Наотрез отказался обсуждать свою первую женитьбу. И тем не менее не позволил ей уехать из замка. Неужели он терпит ее присутствие лишь для того, чтобы сильнее наказать за столь унизивший его мужское достоинство побег после свадьбы и самоутвердиться?

Пытаясь отвлечься от грустных мыслей, Джейн наполнила ванну горячей водой, разделась и посмотрела на свое отражение в огромном зеркале на стене. Она медленно провела руками по высокой груди, тонкой талии, стройным бедрам. Изменилось ли что-то в ней теперь, когда Филипп приоткрыл для нее дверь в загадочный мир плотской страсти? Одних только воспоминаний о занятиях любовью с мужем хватило, чтобы вызвать у Джейн сладостную дрожь…

Заколов длинные светлые волосы, Дженни легла в ванну. Теплая вода и приятный запах мыльной пены немного успокоили ее, но избавиться от терзающих мыслей до конца так и не удалось.

Их отношения напоминают замкнутый круг, с грустью думала Джейн: она и Филипп по очереди причиняют друг другу боль. А как вырваться из этого круга, Джейн не представляла. Сначала она унизила его, сбежав после свадьбы. Потом Филипп унизил ее, отвергнув ее пламенные чувства. В ответ уязвленное самолюбие Джейн заставило ее обвинить его в избиении первой жены. Теперь Джейн не знала, что задело Эшли сильнее — обвинение в жестокости или ее утверждение, что он женился на женщине из высших слоев общества, чтобы самому пробиться наверх.

Джейн застонала и прикрыла глаза. Интересно, как бы поступил Филипп, если бы тогда, после свадьбы, она не поддалась панике и осталась, предъявив ему это ужасное письмо? Наверняка Фил бы доверился ей, объяснил что-то, рассказал о своей первой жене. Потом они бы вместе подумали о том, кому понадобилось подбрасывать эти документы. А теперь может ли она уверенно сказать, что стоит за нежеланием Эшли объясняться: уязвленное мужское самолюбие или сознание своей вины?

А что, если все это на самом деле правда? — предательски вопрошал внутренний голос. Что тогда? Неужели Филипп прикидывался тихой овечкой, скрывая дикий нрав, пока не добился своего? Неужели он действительно женился на ней из-за высокого положения ее семьи в обществе?

Острая боль пронзила сердце Джейн. Нет, тот Филипп, которого она узнала и полюбила, не способен на жестокость по отношению к женщине. Он храбр — стоит лишь вспомнить, как он пришел ей на помощь, когда на нее напал уличный грабитель, — но не жесток и не мстителен. Совсем наоборот…

Джейн стиснула губку и начала наносить мыльную пену на тело. Вдруг она поняла, что плачет. Кем бы она не считала своего мужа, ей придется смириться с тем, что их отношения, по всей видимости, уже не станут прежними. Это и ее вина, а частично и его. Она отчаянно заморгала. Нет, слезами делу не поможешь. Раньше Джейн считала, что знает человека за которого выходит замуж. Теперь она понимала, что, вероятно, она не знала его вообще. Возможно, сейчас она теряет мужа. От жестокой реальности не уйти; лучше принять как факт случившееся и подумать, что следует предпринять, чтобы улучшить ситуацию пока еще не поздно…

— Мы берем вот это, — Эшли обратился к элегантной продавщице, когда Джейн вышла из примерочной в очень дорогом вечернем платье из серо-лилового крепа. Лиф представлял собой перекрещенные полоски материи, едва прикрывающие грудь. — И то красное, и черное…

— Филипп, эти платья слишком кричащие, я такие не ношу… — попыталась тихо протестовать Джейн.

Она с трудом сдерживала раздражение. Дженни казалось, что он намеренно унижает ее, словно безмозглую куклу таская по магазинам. Без обручального кольца, оставшегося в замке. Джейн весьма неуютно чувствовала себя под высокомерными взглядами продавщиц бутиков.

Без внимания Эшли не осталась ни одна деталь ее туалета: он приобрел нижнее белье и ночные рубашки из тончайшего шелка самых различных оттенков, платья, костюмы и блузки от лучших модельеров, сумки из крокодиловой кожи, туфли всевозможных фасонов, жемчужные и изумрудные ожерелья, серьги, духи…

— Упакуйте все это, — не обращая внимания на протесты Джейн, попросил Эшли, бросая, кажется, уже в сотый раз за сегодняшний день на прилавок чековую книжку.

В такси на обратном пути в гостиницу Джейн повернулась и посмотрела на профиль мужа. Выражение его лица казалось неумолимым.

— Почему ты так обращался со мной в магазинах! Словно… с любовницей! — вырвалось у Джейн. — Можно подумать, что я какая-то куртизанка, которой платят за услуги!

— Куртизанка? Здесь ты, по-моему, преувеличиваешь. Для этого звания тебе пока не хватает опыта, — заметил Филипп, едва взглянув на жену.

— Очень смешно, — заявила Джейн. — Постараюсь ответить тебе тем же.

— Да неужели? — Раскаяния в его усмешке не наблюдалось. — Ты собираешься пополнить мой гардероб костюмами от лучших модельеров и шелковым нижним бельем?

— Я придумаю что-нибудь получше, — заверила мужа Джейн, воинственно сжав кулаки. — Если ты хочешь войны, то ты ее получишь.

— Ты мне угрожаешь физической расправой? Я до сих пор чувствую боль от твоей пощечины. — Печальная ухмылка скользнула по губам Филиппа. — Надеюсь, у тебя нет привычки распускать руки с мужчинами. Может, мне стоит позвонить Стивену? Так сказать, сравнить наши наблюдения?

— О, знаешь… убирайся к дьяволу! — взорвалась Джейн, вне себя от его презрительных замечаний.

Когда супруги вернулись в гостиницу, Эшли, мрачно улыбаясь, сказал:

— Надень к ужину красное платье. Я считаю, что именно в нем моя «престижная» жена будет смотреться в самом выгодном свете.

— Как тебе угодно. — Ее ответная улыбка была полна сарказма. — А в чем ты желаешь видеть меня сегодня ночью в постели? В ночной рубашке из розового шелка или в черной с завязками?

— Достаточно капельки духов «Шанель».

Филипп ухмыльнулся и, усевшись в кресло с газетой, перестал обращать на нее внимание.

В шикарном ресторане их отеля царило оживление: звучала негромкая музыка, по залу сновали подобострастные официанты, за столами с белоснежными накрахмаленными скатертями и блестящими серебряными столовыми приборами обедала избранная публика. Но даже в этой атмосфере роскоши, отметила про себя Джейн, несколько голов повернулись им вслед, когда Филипп и она в плотно облегающем платье из темно-красного шелка прошли за метрдотелем к столу.

Джейн оставила волосы распущенными, и теперь они золотистыми волнами струились по ее обнаженным плечам; большее, чем обычно, количество косметики добавило привлекательности ее зеленым глазам и пухлым губам. Ноги удлинили черные туфли на высоченных шпильках. А блеск тяжелого жемчужного ожерелья добавил последний штрих к великолепию ее наряда.

— На меня обращают внимание, — прошептала Джейн мужу, когда им вручили меню в кожаных переплетах.

— Вероятно, тебя принимают за знаменитую манекенщицу, — с насмешливой иронией произнес Филипп. — Что мы будем есть?

— Мне все равно. Сам выбирай, — обиженная, Джейн надула губы.

— Конечно, нет проблем. — Эшли небрежно поднял палец, и через мгновение метрдотель и официант стояли около стола. — Принесите нам бутылку шампанского, паштет, а потом лососину.

— Ловко, — язвительно пробормотала Джейн.

Она посмотрела на мужа через стол, накрытый белоснежной скатертью. Огонь мерцающей свечи добавил немного теплоты угрюмым чертам его лица. Казалось, что Филипп носит маску. Его элегантный наряд — превосходно сшитый темный костюм, белая сорочка, неброский шелковый галстук — не могли смягчить его сурового и даже жестокого облика.

— Зачем ты прикидывалась, что спала со Стивеном? — неожиданно спросил Филипп.

Джейн сделала глубокий вдох, стараясь не покраснеть.

— Мне показалось, что ты опять отвергнешь меня, если будешь по-прежнему считать, что это у меня впервые. — Джейн почувствовала, как все же краска бросилась ей в лицо. — Я сама не знаю, зачем сказала это! Я была взволнована, а сказанное помогло мне тогда расслабиться, вот и все. Ради всего святого, что еще я могу рассказать о Стивене? Встретив тебя, я поняла, что не люблю его, и порвала с ним. Думаю, что твой вновь вспыхнувший интерес к Стивену — не что иное, как ширма. Ведь известно, что лучший способ защиты — это нападение. Ты обвиняешь меня, чтобы скрыть собственную вину!

— Мою вину! — Голос Эшли прозвучал угрожающе тихо.

— Да, твою! Что бы там ни произошло между тобой и твоей бывшей женой, скрыв от меня ее существование, ты допустил фатальную ошибку. Как насчет того, чтобы пролить свет на свои тайны, Фил?

Прищурив глаза, Эшли пристально посмотрел на жену. Рядом с ними появился официант с шампанским. Набравшись смелости, чтобы задать волнующие ее вопросы и наконец выяснить все до конца, Джейн подняла бокал, отпила глоток и тихо попросила:

— Расскажи, Филипп! Какой была Лайза? Вы были счастливы вместе? Как случилось, что все ее лицо оказалось покрыто синяками?

Филипп медленно отпил из своего бокала.

— Отвечу в том же порядке, В каком ты задавала вопросы. Лайза была испорченной психопаткой. Счастливы мы не были. Избил ее один головорез, которому она задолжала.

— Задолжала? — удивилась Джейн. — Но ты говорил, что Лайза была из весьма состоятельной семьи и, кроме того, содержала с сестрой собственную художественную галерею?

— Это длинная история, Джейн. — Лицо Филиппа осталось непроницаемым. — Давай сойдемся на том, что зачастую в жизни все происходит не так, как того хотелось бы.

В замешательстве Джейн сердито уставилась на мужа. Как ловко ему удается уходить от ответов. Очень хотелось закричать на него и заставить наконец сказать правду. Но она лишь тихо спросила:

— Ты любил ее?

— Да. Тогда мне так казалось. Я был двадцатилетним мальчишкой и наивно верил, что моя семейная жизнь сложится счастливо, появятся дети.

— Но почему тебя обвинили в избиении?

Голос молодой женщины задрожал. Слова Филиппа о рухнувшей мечте о семейном счастье невольно тронули ее.

— Однажды я нашел свою жену лежащей без сознания на пороге нашей квартиры. И в этот момент появились ее родители, которые всегда с неодобрением относились к нашему браку. Они сразу же вызвали полицию и во всем обвинили меня. В конце концов следствие не признало мою вину. Но я просидел в камере предварительного заключения так долго, что даже не хочется об этом думать.

По глазам Эшли было видно, как нелегко вспоминать о пережитом.

— Неужели Лайза скрывала, кто ее избил, пока ты находился в камере? — изумилась Джейн.

— Именно. Теперь ты понимаешь, почему я не люблю говорить на эту тему? — Опустив голову, Филипп что чертил ножом на белоснежной скатерти.

— Но… кто же избил твою жену?

— Я уже говорил тебе, что это грязная история. Разве нам больше не о чем поговорить за обедом? — Он горько усмехнулся.

Заглянув мужу в глаза, Джейн поняла, какие душевные муки терзают его сердце.

— Ужасная история, — возмущенно проговорила Джейн. — Твоя бывшая жена… такая вероломная!

— Тогда как моя новая жена просто ошарашила меня своим доверием и преданностью.

Последовало долгое молчание.

— Послушай, — наконец сказала Джейн, — я понимаю, откуда взялся твой цинизм, но разве ты не можешь понять и меня? Я верю тебе и считаю, что ты не виноват.

— Суд присяжных еще не пришел к единому мнению по этому вопросу. — Филипп поднял голову, заметив приближающегося к ним официанта. — Ну, вот и паштет. Приятного аппетита.

Когда супруги приступили к еде, к соседнему столику в сопровождении метрдотеля подошли великолепно одетые мужчина и женщина. Заметив Филиппа, они, улыбаясь, приветствовали его. Знакомые Эшли были французами, но прекрасно говорили по-английски.

— Позвольте представить вам мою жену Джейн, — обменявшись с мужчиной рукопожатием, спокойно сказал Филипп. Затем тоном собственника добавил: — Она не очень хорошо говорит по-французски, но у нее есть масса других достоинств, не правда ли, дорогая?

Темные глаза француза улыбались, было заметно, что он по достоинству оценил внешность Джейн. Та же просто окаменела: вежливая улыбка исчезла с лица, слова приветствия застыли в горле. Ярость острой болью пронзила сердце Джейн, и она даже не расслышала имени друзей Эшли. Затем пара отошла к своему столику, и они с живостью начали обсуждать меню. Чувство необычайного унижения заставило Джейн чуть ли не вскипеть от негодования.

— Как ты мог, Фил? — бросила она мужу. — Тебе не кажется, что эта жестокая игра слишком затянулась?

— О какой игре ты говоришь? — Эшли искоса взглянул на жену из-под полуопущенных ресниц.

— Ты обращаешься со мной, как со своей собственностью. Вырядил меня, словно женщину легкого поведения. Ты дал понять своим друзьям, что я безмозглая кукла…

— Если быть точным, эти люди мне не друзья, — скучающим тоном прервал ее горячую речь Филипп. — Это деловое знакомство. У него галерея в Париже, и в Руан эту пару привели исключительно деловые интересы. Надо надеяться, что случайная встреча с ними не уменьшит наших шансов на завтрашнем аукционе…

Вскоре Джейн поняла, что шампанское — прекрасное средство, способное заставить ее хотя бы на время забыть об отчаянии. А после выходок Филиппа ее отчаяние стало нестерпимым. Он унизил ее в глазах своих деловых партнеров! Джейн буквально кипела от ярости, вспоминая его мелочное желание отомстить. Если, конечно, это просто месть. А что, если это и есть его истинное лицо, как подсказывало анонимное письмо.

Особого доверия его поверхностные объяснения насчет своего прошлого не вызывали. Эшли поведал ей только половину своей истории. Что заставляет его скрывать остальное? Может, ему больно говорить об этом или же он опасается, что его вина будет доказана? Но об этом даже страшно подумать. Допустить, пусть даже в мыслях, что он виноват, значит, предать его! То есть воссоздать ситуацию его первого брака. От этих мыслей Джейн вновь почувствовала себя виноватой. К счастью, бокалы шампанского предоставляли ей возможность на время забыться.

Только поднявшись на ноги, чтобы отправиться в дамскую комнату, Джейн почувствовала, что перебрала.

Наверное, я прекрасно исполняю свою роль, с горечью думала она, пытаясь побороть приступ икоты, именно так и должна вести себя безмозглая кукла — пить шампанское в огромном количестве, а потом бродить нетвердой походкой по залу.

Джейн плохо помнила, как добралась до туалетной комнаты и вернулась назад. Усевшись за столик, она попыталась заглянуть в лицо своему мужу, но глаза застилал туман.

— Дженни? С тобой все в порядке? — Филипп нахмурился, или по крайней мере ей так показалось.

— Конечно…

Все, казалось, плыло перед ней. Поднявшись, Филипп взял ее за руку и стал внимательно всматриваться в глаза жены.

— Конечно, со мной все в порядке, — попыталась успокоить мужа Джейн, но покачнулась и чуть не грохнулась на пол. — Глупый вопрос, — продолжала она, когда Филипп, чтобы она не упала, прижал ее к себе. — Я замужем уже целых сорок восемь часов, и мой муж презирает меня. С какой стати мне быть не в порядке?

Тут Джейн почувствовала, как Эшли покрепче прижал ее к себе, и в таком положении супруги покинули ресторан. Затем он помог ей войти в лифт, и там, словно в калейдоскопе, все закружилось у нее перед глазами. Короткий путь от лифта до их номера показался Дженни бесконечным.

— Все хорошо, только что-то с ногами… — рухнув на кровать, извиняющимся тоном сказала Джейн.

Хотя в комнате горел свет, ей казалось, что вокруг царит мрак и она проваливается в глубокую пропасть и ничто уже не спасет ее.

— Тебя тошнит?

— Нет…

Темнота уже поглотила ее. Уже почти в забытьи Джейн почувствовала, как, легко касаясь, Филипп снял с нее платье, чулки и нижнее белье, натянул через голову ночную рубашку и устроил поудобнее на кровати. Его голос доносился откуда-то издалека — не резкий и раздраженный ее состоянием, а полный заботы, словно он действительно о ней беспокоился. Потом она погрузилась в забытье.

Очнулась Джейн только под утро. Видимо, она что-то говорила во сне, потому что, стараясь успокоить, Филипп, убрав с ее лица волосы, гладил по голове, словно ребенка. И вдруг Джейн почувствовала необъяснимую теплоту его заботы о ней и испытала смутную надежду на то, что у них все наладится. Если Филипп с такой нежностью обращается с ней, то, возможно, кошмару скоро наступит конец. Когда-нибудь муж все-таки скажет, что любит ее, и счастье вернется в их жизнь.

Слабо улыбнувшись, Джейн забылась тревожным сном.

6

— Кто-то перебил твою цену? Ты не шутишь?

Заметив насмешку на лице Филиппа, Джейн напряглась, готовясь отразить его нападки. Супруги сидели в небольшом кафе полном посетителей, расположенном на небольшой старинной площади Руана. Но Джейн не замечала царившей вокруг непринужденной обстановки, все ее внимание занимала неприятная беседа о прошедшем аукционе.

— Твой сарказм ни к чему. — Слегка дрожащей рукой она взяла чашку с кофе и отпила глоток. — Нашего удачливого конкурента, видимо, снабдили достоверной информацией об этом портрете. И он был готов заплатить больше…

— Итак, провал на аукционе не твое мелочное желание отомстить? — сухо осведомился Эшли. — Я помню, как вчера ты обещала объявить мне войну.

— Ты думаешь, я нарочно подрываю интересы твоей фирмы? — Джейн решительно покачала головой, и неосторожное движение вызвало новый приступ головной боли. С утра она глубоко сожалела о своей неумеренности в потреблении шампанского. — Ты считаешь меня способной на такое вероломство?

Филипп с безразличным видом пожал плечами. Не поняв, что тот хотел продемонстрировать, Джейн внимательно посмотрела на мужа. Сейчас ей никак не удавалось уловить его настроение.

Покинув аукцион в состоянии близком к шоку, она очень волновалась, так как впервые подвела Эшли и не вернулась с торгов с желаемым приобретением. Со страхом возвращаясь в гостиницу, Джейн ожидала, что Филипп выйдет из себя и будет говорить гадости о ней не только как о жене, но и как о сотруднике и партнере. Но, к ее удивлению, Эшли остался невозмутимым и не расстроился по поводу упущенной выгодной сделки, хотя, похоже, ему доставляло удовольствие лишний раз поиздеваться над супругой.

— Жаль, что тебя там не было, — раздраженно сказала Джейн. — Возможно, тогда бы ты узнал, кто нас обставил.

— Возможно, — лениво произнес Филипп, глядя на жену прищуренными голубыми глазами и напоминая при этом сытого довольного кота.

Подавив желание запустить чем-нибудь тяжелым в мужа, Джейн продолжила:

— Интересно, что только один человек торговался со мной. Когда же цена превысила установленный тобой максимум, я вышла из игры. Но какая-то женщина, все время спокойно сидевшая в последнем ряду, внезапно выступила и перебила цену, предложенную моим конкурентом. В результате картина досталась ей!

— Женщина? — криво усмехнулся Филипп.

— Да, женщина! — огрызнулась Джейн. — Ей около тридцати, высокая, черноволосая, весьма привлекательная, в очень дорогом костюме в черную и белую клетку.

Филипп снова медленно отпил кофе. Выражение его лица оставалось невозмутимым. Его спокойствие просто бесило Джейн.

— Эта дама тебе знакома? — хмуро спросила она.

— Может быть. — Филипп махнул официанту, и тот поторопился принести счет. — Пора укладываться, — тихо добавил Эшли. — Мы возвращаемся в замок.

— Но мы даже не погуляли по городу! Зачем мне тогда были нужны шикарные наряды, на покупке которых ты так настаивал? — съязвила Джейн. — Не остаться ли нам еще на пару дней, чтобы я могла похвастать ими в ночных клубах? Или продемонстрировать свою потрясающую сексуальность кому-нибудь еще из твоих деловых партнеров?

Заметив, как в прищуренных глазах мужа мелькнула мрачная усмешка, Джейн немедленно перевела взгляд на свою чашку и стала изучать это произведение гончарного искусства, будто ничего интереснее в жизни не видела. Теплый летний день, непринужденный гомон вокруг, звон чашек и бокалов, гул транспорта, запахи и звуки французского городка — все отступило на задний план, осталась лишь враждебность, явственно ощутимая между ними. Кроме головной боли Джейн еще терзали и душевные муки. Ее последние надежды на улучшение их отношений исчезли, все, пожалуй, даже стало хуже после ее неудачи на аукционе.

Филипп расплатился по счету, бросил на блюдо несколько франков чаевых. Супруги поднялись из-за стола и пошли в гостиницу готовиться к отъезду.

— Да, мама была права, когда говорила, что не надо спешить замуж… — Джейн резко оборвала начатую было фразу, заметив, как побледнел ее муж. — Фил, извини… я не хотела сказать, что ты не нравишься моей матери…

— Не волнуйся, мое самолюбие от этого не пострадает, — невесело улыбнувшись, заметил Филипп.

— Если хочешь знать, моя мама считает тебя чертовски интересным мужчиной, — с жаром заявила Джейн. — И безгранично предана тебе! Так что перестань изображать из себя героя-мученика!

— Отлично, отлично. — Джейн с опозданием поняла, что он опять смеется над ней. — Значит, твоя мать питает слабость к американцам. А знает ли она, почему ты сбежала от меня сразу после свадьбы?

— Нет, — понурилась Джейн. — Я сказала отцу, когда он звонил, что это наше личное дело… и что мы сами во всем разберемся. А мама даже не захотела взять трубку и поговорить со мной.

По непроницаемому лицу Эшли было нельзя понять, что он думает о солидарности тещи. Филипп открыл перед женой тяжелую дверь, и молодые люди вошли в гостиницу.

— Разберемся ли? — пробормотал Филипп уже в холле. — Или это только твой наивный оптимизм?

— А ты как думаешь? — затаив дыхание, спросила Джейн. Отчаянно стараясь не разрыдаться, она взглянула мужу в лицо. Тот лишь пожал плечами. — Если не будем верить друг другу, тогда мы просто понапрасну теряем время, — спокойно произнесла Дженни, хотя внутри у нее все переворачивалось от горя.

— Я расплачусь за гостиницу, — безразлично бросил Филипп, повернулся и пошел к администратору.

Джейн быстро нырнула в лифт и дрожащими пальцами нажала кнопку их этажа. Откуда в Филиппе Эшли эта холодность? Как он может быть таким безжалостным, когда речь заходит об их будущем? И сегодняшний провал на аукционе не добавлял Джейн хорошего настроения, хотя она наверняка знала, что ничего не могла сделать в создавшейся ситуации. Ведь как только предложенная цена превысила ее возможности, от сделки пришлось отказаться… Хотя, если этот портрет действительно принадлежит кисти Гольбейна, его стоимость трудно определить, он просто бесценный…

Будь она сегодня утром не такой заторможенной и вялой, да не думай постоянно об их с Филиппом отношениях, к тому же, чего греха таить, если бы у нее не было похмелья после вчерашнего, возможно, ей удалось бы проявить большую проницательность на торгах. Интуиция должна была подсказать ей, что надо было рискнуть всем, вложить собственные деньги, поднять цену и заключить сделку.

Увы, сейчас уже ничего не изменишь — портрет уплыл в неизвестном направлении, нельзя также и изменить пренебрежительного отношения к ней Филиппа и его недоверия. Вряд ли при таком раскладе их брак долго продлится. И поправить уже ничего нельзя. Острая боль пронзила сердце Джейн.

Грустные мысли привели Джейн в смятение, и она автоматически вышла из лифта вслед за пожилой парой не на своем этаже. Когда же в конце концов Джейн добралась до двери своего номера, то обнаружила, что у нее нет ключа. Почему-то отсутствие ключа явилось последней каплей, переполнившей чашу ее горестей. Джейн потребовалось призвать на помощь остатки самообладания, чтобы не рухнуть на застеленный пушистым ковром пол коридора гостиницы и не разрыдаться, как ребенок.

— Думаю, будет лучше, если мы расстанемся, — холодно и вежливо удалось сказать Джейн, когда они возвращались из Руана.

Они уже почти доехали до замка. Большую часть путешествия в машине царило молчание.

— У нас медовый месяц, — зачем-то счел нужным напомнить Филипп. Его голос звучал насмешливо, но по его глазам, скрытым за темными очками, судить о его истинных чувствах было невозможно. — Никто не расстается во время медового месяца, — ответственно заявил он.

— Тебя волнует, что люди подумают о нас? — язвительно проговорила Джейн. — Можешь сказать всем, кто заинтересуется, что мы, как цивилизованные люди, пришли к соглашению не соблюдать формальностей неудавшегося брака, — резко бросила она ему. И прибавила уже совсем по-детски: — А мне плевать.

Вновь наступило долгое молчание. Джейн, боясь расплакаться, затаила дыхание.

— Если ты винишь себя за потерю Гольбейна, то можешь успокоиться, — наконец холодно заметил Филипп, бросив на жену короткий взгляд.

— О чем ты говоришь, Фил? — Джейн резко повернула голову.

— Женщина, купившая портрет, — тоже мой агент.

От изумления у Джейн отвисла челюсть. Раньше, когда она встречалась с этим выражением — «отвисла челюсть» — в книгах, всегда смеялась над ним. Теперь это случилось и с ней самой. Поспешно закрыв рот, она в замешательстве уставилась на мужа, чувствуя, как в ней нарастает гнев. Он снова надсмехается над ней, решила Джейн, чувствуя, как краска заливает щеки. Ярость уже клокотала в ней.

— Портрет наш, — спокойно повторил Эшли. — Мы просто приобрели его более сложным путем, чем обычно.

— Но почему?

— Я говорил тебе, что на аукционе будет много крупных дельцов, связанных с рынком продажи предметов искусства. Поэтому я боялся, что кто-то из них уже знает, что я связан с тобой. Если бы появились подозрения в том, что ты непременно хочешь заполучить этот портрет, возникла бы паника, и цена картины резко подскочила бы. Риск многократно увеличился после встречи в ресторане со вчерашней парочкой. Поэтому я ограничил тебя в средствах, а та женщина стала чем-то вроде отвлекающего маневра, чтобы сбить всех со следа.

— Отвлекающего маневра… — От ярости Джейн едва могла говорить. — И ты не сказал мне об этом?

— Тебе незачем было это знать, — коротко отрезал Эшли.

— Я твоя жена и компаньон, и мне незачем было знать о твоих планах?! — отчеканила Джейн. — Ты хочешь сказать, что не слишком высоко меня ставишь, чтобы посвящать в твои замыслы по покупке картины, в которой заинтересована и я? — Обжигая мужа взглядом зеленых глаз, она стиснула кулаки. — Возможно, ты не доверил мне своей уловки, потому что боялся, что на меня нельзя положиться? Неужели ты думал, что я способна на месть или что-нибудь подобное? И намеренно провалю важную сделку?

— Мысли об этом действительно приходили мне в голову, — бесстрастно заявил Эшли. — И еще мне показалось, что ты не в лучшей форме. В последнее время ты была в таком нервном напряжении…

— А кто в этом виноват? — взвилась Джейн.

— И потом, этим утром тебя мучило похмелье… — добавил Филипп.

— Ты поразительный человек, Филипп. — Джейн откинулась на спинку кресла. — Ты, очевидно, и впрямь веришь, что твое маленькое… признание насчет покупки картины успокоит меня и предотвратит наш разрыв. Тебе действительно нужна безмозглая кукла, а не жена! Теперь я это понимаю… В дурацкой самонадеянности тебе нет равных!

— Прошу прощения. — Произнесено это было отнюдь не извиняющимся тоном. — Я, несомненно, должен был доверить тебе этот небольшой план, особенно предвидя твою горячую реакцию. Мне следовало верить в твою преданность.

— Хотя бы так! — процедила Джейн. — Не говоря уж о том, что ты не должен был издеваться надо мной за провал на аукционе.

— Да, непростительно, — опять сухо согласился с женой Эшли. — Ладно, признаюсь, что мною играли инстинкты. Сбежав от меня, ты нанесла ощутимый удар по моему самолюбию и стремлению построить с тобой семью. Дело все в том, что в моем первом браке мало что строилось на взаимном доверии. А обычно в жизни, семье и работе полагаются на людей, которым верят. Возможно, мне трудно перестроить свое сознание, поскольку есть риск, что мой второй брак окажется такой же ошибкой, как и первый.

Стараясь успокоиться, Джейн глубоко вздохнула. Не стоит снова расстраиваться, слезами делу не поможешь. Ей, наоборот, очень нужно сохранять самообладание и способность рассуждать логически.

— А разве мы не можем поговорить в открытую, как два взрослых человека? — наконец прошептала она.

— Нет, не можем, — отрезал Филипп. — Пока ты на две трети остаешься ребенком.

Джейн молча уставилась на мужа, изо всех сил стремясь сдержать свои порывы. Ее отношения с Филиппом напоминают прогулку босиком по битому стеклу. Причем босиком гуляла именно она. Ну почему он так карает свою молодую жену всего за одну-единственную ошибку, пусть она даже и больно ударила по его самолюбию. А сколько раз с тех пор бил по ее самолюбию он сам?

Сейчас, оглядываясь назад, Джейн понимала, что Эшли никогда не доверял ей: не рассказал о своем первом браке, скрыл обвинения полиции в избиении жены, подозревал ее в том, что она замыслила вернуться к Стивену. Да, впрочем, и в профессиональной сфере Эшли ей никогда не доверял. Она всегда действовала только как исполнитель. Все казалось безнадежным.

А разве она сама лучше? — вдруг самокритично подумала Дженни. Стоит лишь вспомнить, как она повела себя после получения анонимного письма. Разве показала себя достаточно зрелым человеком, чтобы взглянуть правде в глаза, какой бы она ни оказалась?

А сидящий рядом с ней в машине Эшли был дьявольски хорош собой. Лучи солнца играли бликами на густых темных волосах Филиппа. Джейн в смятении смотрела на правильный профиль мужа. Все кипело у нее внутри. Неужели в такой благородной оболочке может быть заключен столь низменный характер?!

— Благодарю тебя за доверие! — наконец удалось ей выдавить из себя.

— Не стоит благодарности, — мягко отозвался Эшли. — Ты ведь тоже не доверяешь мне, так что мы в расчете.

Они въехали во двор замка. Лучи заходящего солнца играли на розовом камне башен, окрашивая их в кроваво-красный цвет. В покрывающем стены замка плюще появилась первая желтизна, предвестница осени. Но, против обыкновения, любимое убежище не наполнило сердце Джейн покоем. Она вызывающе посмотрела на бесстрастное лицо Филиппа.

— Если бы нам только удалось выяснить, кто прислал это анонимное письмо! — с горечью произнесла она. — Ведь с него все началось!

— Тогда ты смогла бы наконец решить, виновен я или нет, — невесело улыбаясь, сказал Филипп. — Да, все неудачи нашей совместной жизни начались с письма, но не кажется ли тебе, что более показательно то, какую оно вызвало реакцию? По-моему, эти обвинения легли на подготовленную почву, благоприятную для роста недоверия ко мне.

Когда Филипп вышел из машины, Джейн быстро выбралась вслед за ним и схватила его за руку, когда он вынимал из багажника чемоданы.

— Я знаю, ты не можешь мне простить, что я не поверила тебе тогда — сразу и безоговорочно. Но ты ведь постоянно что-то и сейчас скрываешь от меня… Эти твои телефонные разговоры, тайные сговоры за моей спиной, таинственные деловые встречи… Я тоже имею право о них знать! Я же твоя жена!

— Успокойся, Джейн. — Эшли схватил разбушевавшуюся жену за плечи и слегка потряс. В голосе его зазвучали зловещие нотки. — Если бы я был уверен, что ты мне поверишь, то все бы рассказал тебе.

— Правда? — вызывающе спросила Джейн. — Наверное, я последняя, с кем ты готов поделиться своими проблемами, не так ли, Филипп?

— Разве я виноват, если ты закатываешь истерики по любому поводу?

Филипп спокойно пожал плечами и занялся чемоданами, не обращая на жену ни малейшего внимания.

Кипя от ярости, Джейн сдерживала себя из последних сил, чтобы не наговорить ему еще гадостей, затем решительно повернулась и, не оглядываясь, прошла в замок. Навстречу ей попалась улыбающаяся мадам Саксон, вышедшая поприветствовать хозяев. Джейн пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы любезно улыбнуться — в ответ.

Направляясь вверх по лестнице, Джейн услышала, как в холле на беглом французском Филипп сказал экономке, что сегодня вечером она им не понадобится. Что он задумал? — удивилась Джейн. Хочет поесть в деревне? Или ему не нужен лишний свидетель их ссоры?

На лестничной площадке Джейн секунду колебалась, затем решительно вошла в спальню Филиппа и уселась на кровать. Вдруг она поняла, что дрожит от пережитого шока, страха и ярости. С ней опять обошлись, как с безмозглой куклой. Филу, похоже, известно намного больше об отправителе этого злополучного письма, чем он говорит. Ей все время кажется, что он что-то скрывает…

— Рад, что ты пришла именно сюда, — спокойно сказал, закрывая за собой дверь, Филипп. — Возможно, ты все-таки взрослеешь…

— Филипп, неужели ты вновь смеешь оскорблять меня!

От обиды сердце Джейн бешено заколотилось. Впрочем, Дженни ощутила и другие чувства. Даже когда он грубит ей, его хриплый голос способен вызвать у нее физическое возбуждение…

— Мне казалось, что прелестная принцесса укроется от меня в своем убежище в башне.

— Жаль, что я этого не сделала! — выпалила она.

Филипп лишь ухмылялся, с удовольствием наблюдая, как его молодая жена то краснеет, то бледнеет.

— Знаешь, я думаю, нам не стоит расставаться, — пробормотал он, усаживаясь рядом с ней на кровать. — Наоборот, мы должны приложить все усилия, чтобы остаться вместе…

— Неужели? — взвилась Джейн, потому что Филипп с усмешкой вытянул руку и, не торопясь, начал гладить ее волосы. — Могу себе представить зачем. Очевидно, тебе лень обременять себя поисками сексуальных наслаждений в других местах!

— Ты думаешь, что я только тем и занимаюсь, что ищу сексуальные наслаждения, Дженни? — бархатным голосом спросил мужчина. — Воспользовался ли я твоим вчерашним состоянием? Торопил ли я события до свадьбы?

— Нет, Фил! Но меня это не интересует. — Дженни бросило в жар, сердце бешено заколотилось, в горле пересохло. — Ты ясно дал понять, что не веришь мне и не любишь меня. Хватит… Я согласна на все, на любые условия, лишь бы ты уехал…

— А с какой стати мне уезжать… — Филипп поближе придвинулся к ней, и у Джейн вдруг перехватило дыхание, — когда у меня здесь есть постоянный источник развлечений и наслаждений?

Прежде чем она успела ответить на очередную колкость, он неторопливо и нежно поцеловал ее в губы, и сладостная дрожь пробежала по всему телу Джейн. Миссис Эшли чуть ли не таяла в его объятиях и в то же время злилась на себя. Неужели это возможно: одновременно ненавидеть и любить человека?

Рука Эшли коснулась бедра Джейн, и ее обнаженную кожу обожгло, словно огнем. На ней была коротенькая юбочка, купленная в Руане. Его рука стала бесстыдно забираться под ткань все выше и выше, другой рукой Филипп резко привлек жену к себе. Мужчина целовал ее с такой страстью, что Джейн почувствовала, как теряет контроль над собой.

— С чего это тебе вдруг захотелось меня? — прошептала Дженни, стараясь унять дрожь, когда Эшли начал потихоньку расстегивать одну за другой пуговицы ее блузки. — Неужели ты хочешь доказать тем, кто послал это проклятое письмо, что им не удалось одержать победу? И поэтому не отпускаешь меня?

Вдруг ей стало не по себе от внезапно пришедшей в голову мысли, и она хрипло добавила:

— Могла ли это письмо прислать твоя бывшая жена?

Горькие домыслы вырвались из уст Джейн помимо ее желания, и теперь, не зная, какой реакции ожидать от мужа, с бьющимся сердцем она затаила дыхание.

Филипп немного отодвинулся и взглянул на нее, его голубые глаза метали молнии.

— Для умной женщины ты говоришь довольно глупые вещи, — прорычал Эшли. Повалив ее на кровать и прижав ногой, чтобы она не двигалась, мужчина ловко расстегнул белый кружевной бюстгальтер. — Моя бывшая жена, — хрипло добавил он, опуская голову и касаясь губами ее груди, — дело прошлое. Давай забудем о ней.

— Это довольно трудно, пока она будет следовать за тобой по всей Европе и доставлять нам неприятности.

Чувства Джейн опять раздваивались: она и дрожала от негодования, и вместе с тем ей до боли хотелось почувствовать его губы на своих сосках.

Смуглое лицо Филиппа горело от возбуждения, а его мускулистое тело было напряжено до предела. Он быстро стянул через голову майку и отбросил ее в сторону, обнажив рельефную мускулатуру груди и живота.

— Поверь…

Замолкнув, Филипп приник к ее губам и стал целовать все сильнее, его язык проникал в глубину ее рта, руки скользнули от ее плеч к талии. От переполнявшего страстного желания Джейн начала извиваться в крепких мужских объятиях. Ей вновь и вновь хотелось ощущать его пальцы на груди, сосках, в горевшей огнем развилке между ног. Его руки ласкали ее везде, но только не там, где ей особенно хотелось, и от этого желание лишь становилось сильнее, заставляя забыть обо всем; горечь обиды исчезла, поглощенная пожиравшим ее тело жарким пламенем страсти…

— Дотронься… дотронься до меня там… — вырвался у нее судорожный хрип, и молодая женщина едва узнала свой голос.

— Где? — насмешливо произнес Филипп.

Он повернулся на бок и наконец снял брюки, оставшись в одних черных плавках, туго обтягивающих его возбужденную плоть.

— Покажи мне. Скажи, чего ты хочешь? Что я должен сделать?

— О!

Почти рыдая, Джейн схватила его руку и положила на свою трепещущую грудь, всем телом изгибаясь от этого прикосновения. Когда его пальцы сжали ее горячий сосок, ей показалось, что разряд электричества пробежал по всему ее телу.

Вытянув руки, она с силой пригнула его темноволосую голову к своей груди и чуть не задохнулась от возбуждения, когда сосок оказался у него в зубах, и мужчина нежно провел по заострившемуся бугорку языком. Затем медленно приник к другой груди, проделав то же самое. Все тело женщины покрылось испариной, от нетерпения она начала дрожать.

— Для человека, не знающего, нужен ли ему секс или нет, — усмехнулся Эшли, — ты довольно быстро приняла решение.

— Я хочу тебя… — задыхаясь, прошептала Джейн, не обращая внимания на его насмешки.

— Да ну? Докажи это! — твердо потребовал он, пожирая ее обнаженное розовое тело горящими голубыми глазами, полуприкрытыми густыми черными ресницами.

Судорожно вздохнув, Джейн изогнулась и сняла с себя кружевные трусики и села на его бедра верхом. Она почувствовала твердость его мышц, которые напряглись сильнее, когда она начала стягивать с него черные плавки. У Джейн перехватило дыхание и пересохло в горле, когда перед ней появилась его возбужденная плоть. На секунду она застыла, взглянула в его напряженное лицо, ища под полуприкрытыми веками одобрения своим действиям.

— Дженни, милая, ты сводишь меня с ума… — раздался полный страсти и похожий на рычание голос Эшли. В его голубых глазах читалось страстное желание.

Издав судорожный стон, Джейн опустила голову, рассыпав светлые волосы по его животу, и кончиком языка нежно дотронулась до его члена. Это смелое действие и особенно реакция мужа придали неопытной женщине уверенности в себе. Голова закружилась от того, что она одержала над собой решительную победу.

У Филиппа вырвался стон. Он привлек жену к своей груди и, приподняв ее бедра, вошел в нее. Одного сознания, что она сумела доставить мужу физическое наслаждение, оказалось достаточно, чтобы заставить Джейн забыть обо всех их размолвках. Она ощутила, как бездонная пучина сексуального наслаждения затягивает ее все глубже и глубже.

— Спаржа в оливковом масле с лимонным соком, — с улыбкой объявил Филипп, когда несколько часов спустя томная Джейн появилась в огромной кухне замка. — Затем цыпленок с рисом по рецептам итальянской кухни. Надеюсь, ты проголодалась.

Джейн медленно пересекла кухню и подошла к Филиппу. Массивный стол из сосны был покрыт остатками от приготовления пищи. Верхняя половина большой двери, какие обычно бывают в конюшнях, была распахнута. Сквозь нее открывался вид на залитый лунным светом сад. Пока она спала, Эшли, видимо, успел принять душ и переоделся. Их страстные занятия любовью совсем лишили Джейн сил, тогда как Филипп казался энергичным и жизнерадостным.

— Да, я очень голодна, — хриплым голосом призналась Джейн.

С трудом ей удалось подавить в себе внезапно вспыхнувшее желание обнять мужа и прижаться лицом к его обтянутой футболкой спине. Вряд ли подобное проявление нежных чувств могло показаться здесь уместным. Да, они переспали, мысленно напомнила себе Джейн, но это отнюдь не является подтверждением их неугасимой любви и доверия друг к другу. Самолюбие и страх мешали Дженни раскрыть мужу свою душу, мешали поведать о своих истинных чувствах… Кроме того, все их проблемы оставались по-прежнему невыясненными.

— Мне кажется, ты любишь спаржу? — ласково глянув на жену через плечо, спросил Филипп.

— Да, благодарю… Знаешь, — Джейн осторожно попыталась изобразить улыбку, — по-моему, нам не стоит злоупотреблять итальянской кухней во Франции.

Раздался звонок таймера, сообщающий, что рис готов. Сняв кастрюлю с огня, Джейн взяла дуршлаг.

— А почему, собственно, нет? — лукаво улыбаясь, Филипп наблюдал, как жена промывает дымящийся рис над раковиной.

Сам он ловко протирал поверхность стола.

— Это влияние твоей приемной матери? — внезапно поняла Джейн.

— Верно.

Еще до свадьбы Эшли рассказал ей о своих приемных родителях. Его отец был американцем, а мать — итальянкой. Оба они давно умерли. По словам Фила, в доме его приемных родителей царило счастье, хотя они были бедны — жизнь их была полна любви.

А может ли ее любовь к мужу преодолеть пропасть, разделившую их? Супруги ели на террасе, используя для освещения специальные свечи против комаров. Во время романтического ужина им даже удалось завязать непринужденную светскую беседу и почти обрести прежнее взаимопонимание.

— Еда просто… восхитительная, — сказала Джейн.

— Да, я хороший кулинар, — самодовольно ответил Филипп, откидываясь на кресло.

— А скромность одна из сильных сторон твоей натуры, — не упустила возможности съязвить Джейн.

— Да. — Голос Эшли прозвучал еще более благодушно.

Глаза молодых людей встретились, и Джейн почувствовала, что готова растаять от его взгляда. Подняв бокал, она стала всматриваться сквозь красноватую жидкость на огонь свечи, играющий бликами на хрустале. Вокруг царило безмолвие, лишь в траве слышалось стрекотание кузнечиков да время от времени где-то в ветвях деревьев ухала сова.

— Не знаю, зачем мы собирались провести медовый месяц на Карибах, — наконец нарушила молчание Джейн, ее голос был едва слышен. — Здесь намного… романтичнее.

— Возможно, ты и права, — согласился Филипп.

— А что у нас на десерт? — хрипло спросила Джейн.

Под его пристальным взглядом ее сердце замерло.

— Ты, — пробормотал Филипп, притянул жену к себе и усадил себе на колени. — Ты так же вполне сойдешь и утром для завтрака.

— Фил!

Испугавшись и вместе с тем испытывая страстное желание, Джейн почувствовала под собой его возбужденную плоть. Огонь охватил ее чресла, когда мужчина приник к ее губам, ловко проникнув языком в глубину рта.

— Филипп, мы не можем… не здесь! — задыхаясь, прошептала Джейн.

— Почему нет? — игриво произнес он. — У нас же медовый месяц, дорогая. Мы можем заниматься этим где угодно, черт побери…

— Будь благоразумен… — начала было уговаривать мужа Джейн, ее сердце бешено стучало.

Подняв юбку, Филипп обнажил ее бедра, сильные пальцы скользнули вверх по шелковистой коже ног. Сладостный стон вырвался у мужчины, когда он обнаружил, что на его партнерше нет трусиков, которые она не соизволила надеть, очнувшись после сна.

— О крошка… — смеясь, простонал он, рывком расстегивая молнию на брюках, после чего их обнаженная плоть пришла в соприкосновение. — О, дорогая Дженни, я умер и вознесся на небо…

— Пока нет… — дразня его, прошептала Джейн, подставляя для поцелуя губы. — Дождись меня…

— Готов ждать до скончания века…

Его томный шепот и всепоглощающая страсть почти заставили миссис Эшли поверить, что муж любит ее и относится к ней, как к равной, и что их брак безупречен…

7

Подставив спину горячим лучам солнца, Джейн блаженствовала. Вытянув руки, она поудобнее устроилась на расстеленном на земле покрывале. Их примирение вылилось в страстные занятия любовью почти до рассвета, за которыми последовал недолгий сон. Сейчас супруги наслаждались прекрасным летним днем, загорая в саду.

Утром несколько телефонных звонков нарушили царивший в их замке покой. Вновь позвонила Николь, очень интересовавшаяся, как проходит их медовый месяц, и жаловавшаяся, что Питер срочно вылетел в Китай, но, правда, обещал скоро вернуться. Эшли шутя посоветовал Николь не тратить денег на оплату международных переговоров, а вдвоем с Питером побыстрее приехать к ним в замок и устроить нечто вроде совместного медового месяца.

Ощущение покоя было всепоглощающим. Создавалось впечатление, что на многие мили вокруг никого нет и никто не может помешать им наслаждаться друг другом. Солнце нещадно палило с бледно-голубого неба. Деревья, изнемогая от жары, почти не давали тени, и даже листья не шевелились. Ветер сегодня, казалось, забыл о своих обязанностях.

Уединенность их укрытия заставляла Джейн особо остро ощущать присутствие мужчины рядом с собой. Однако прошедшая ночь совершенно вымотала непривыкшую к подобным безумствам молодую женщину. И сейчас ее полностью расслабленное тело словно плавилось под раскаленными лучами, льющимися с небес. Веки Джейн слипались от сонной атмосферы жаркого полудня и тишины, нарушаемой лишь жужжанием пчел и воркованием диких голубей в ветвях деревьев.

Но почему-то Джейн боялась заснуть. А вдруг, проснувшись, она обнаружит, что эта идиллическая картина медового месяца — точно такая же, как та, что рисовалась ей в девичьих мечтах, — всего лишь приснилась ей.

Приоткрыв глаза, Джейн медленно повернула голову и осторожно огляделась вокруг из-под полей поношенной соломенной шляпы. Рядом в одних джинсовых шортах лежал Филипп, его мускулистую грудь и ноги покрывал ровный бронзовый загар.

Позади принимающих солнечную ванну супругов стояла старинная каменная беседка, ее выложенный мозаикой пол и обветшавшая лепнина колонн когда-то знавали лучшие времена. Время от времени слышался всплеск — это лягушки прыгали в усеянный кувшинками пруд. Воздух был настолько напоен дурманящим ароматом цветущих роз, что от него кружилась голова.

— Я рада, что ты купил мой замок, — пробормотала Джейн. — Еще девочкой я частенько приходила сюда, в беседку, читала сказки и исторические романы и предавалась девичьим фантазиям…

С важным видом Филипп приоткрыл один глаз.

— Расскажи мне что-нибудь об этих своих фантазиях, — лениво произнес он.

— Ну, знаешь, все эти сказки… лягушка, превращающаяся в принцессу, и так далее. Когда я пять раз посмотрела фильм «Золушка», то представляла себя прекрасной незнакомкой на балу в этом замке: танцую с принцем, но скоро — я это всегда помнила — часы пробьют двенадцать раз, и я опять превращусь в замарашку.

— А ты не бегала на свидания с деревенскими мальчишками? — лениво улыбаясь, спросил Эшли.

— Как я могла. — Джейн грустно улыбнулась. — Я была худым, неуклюжим подростком, с пластинкой для исправления прикуса, да к тому же еще и носила очки. Все мои романтические свидания существовали только в моем воображении.

— Сейчас с трудом верится, что ты была гадким утенком.

Филипп приподнялся на локте и, прищурив глаза, стал разглядывать изящную фигуру жены в белом купальнике. Джейн тут же почувствовала горячую волну желания, прокатившуюся по ее телу.

— Я говорю правду…

Голос ее прозвучал хрипло. Если достаточно одного его взгляда, чтобы уничтожить все ее защитные барьеры, почему бы им сейчас не поговорить по душам и раз, и навсегда не разрешить возникшие между ними проблемы?

Опустив глаза, Джейн положила подбородок на руки и стала смотреть, как по травинке медленно ползет божья коровка.

Все же она боялась Филиппа. Ей нужно набраться мужества и откровенно побеседовать о его прошлом и о том, кто мог прислать это анонимное письмо. Но Джейн испытывала ужас, представляя, что, если тема их беседы опять не понравится Филу, то очень быстро может рухнуть тот хрупкий мостик взаимопонимания, который протянулся между ними, вернутся горечь и взаимное недоверие.

Пусть все относительное благополучие этого дня ненадолго, пусть она ведет себя трусливо и как страус прячет голову в песок, но она будет изо всех сил цепляться за установившееся между ними перемирие, потому что любит своего мужа и не сможет вынести, если их брак окончательно распадется…

Наконец, решив взять себя в руки, Джейн снова повернулась к Филиппу. Разговор о его прошлом она решила начать издалека.

— А я готова поспорить, что уже в начальной школе девицы были от тебя без ума, — насмешливо заявила она.

— Нет, — промолвил Эшли. — Я рос тщедушным ребенком, одно время старался прилежно учиться, за что мне стало доставаться от «крутых» подростков, предпочитавших прогуливать школьные занятия, — медленно продолжил Филипп. — Хотя потом и сам подрос, и тоже превратился в «крутого» прогульщика…

— И от тебя стало доставаться тщедушным малышам? — набравшись храбрости, задала неприятный вопрос Джейн.

— Почему? — Филипп невесело улыбнулся. — Я, наоборот, защищал малышей от «крутых» подростков.

Вытянув руку, он убрал длинные светлые волосы с ее шеи, от этого, казалось, простого жеста у Джейн по спине побежали мурашки.

— Итак… ты вырос в мире, полном насилия, — вслух рассуждала Джейн, пытаясь представить себе мир чикагских подростков, столь далекий от вполне благополучного ее собственного. — Но тебе, очевидно, удалось выработать нечто вроде собственной морали, не приемлющей насилия.

— У нас что… сеанс психоанализа? — Его усмешка вдруг стала суровой. — Мы случайно не пытаемся создать теорию, что раз я вырос в мире насилия, то мог избить до полусмерти первую жену?

— Нет, конечно!

Неужели своими рассуждениями она сама подвела их беседу к этому? Джейн бросило в жар, она проклинала себя за излишнее любопытство и злилась на мужа за его обидчивость и мнительность.

— Мы оба знаем, что выросли в совершенно разных мирах, — тихо сказал Эшли. Затем он лег на спину, подложив руки под голову, и прикрыл глаза. — Мое детство протекало там, где выживает сильнейший, а слабый считается неудачником. Но это отнюдь не означает, что я тоже так считаю. Я решил для себя, что слабые заслуживают того, чтобы их защищать. Я не учился ни в привилегированной школе, ни в «хорошем» университете. У моих родителей не было кучи денег, но от этого я не озлобился на весь свет. Мне просто пришлось больше работать, чтобы добиться всего того, чего хотел. Вот и все.

— Знаешь, детям богатых родителей тоже не всегда сладко живется, — попыталась раскрыть свои проблемы Джейн.

— Конечно. Бедная богатая маленькая девочка. — Филипп ехидно улыбнулся. — Видишь ли, и бедному парню с задворок очень трудно добиться победы, что бы он ни делал, — сухо продолжил Эшли, — потому что его прошлое неотступно следует за ним. Даже если у него полно денег, для него станет большой удачей, если девушка из высшего общества проявит к бедолаге интерес. Если у них ничего не получится, то джентльмены, окружающие девушку, посетуют, скажут что-нибудь вроде «сидел бы парень в своей помойке» и тому подобное. Ну, если разбогатевший выскочка из низов все же женится на высокородной мисс, то ее окружение в один голос заявит, что он постарается использовать ее, чтобы подняться по общественной лестнице — этому проныре просто нужна престижная жена. Какие же другие причины могут заставить его жениться?

— А что… если он полюбит ее?

У Джейн перехватило дыхание, сердце бешено стучало. Только что достигнутое благополучие снова стремительно рушилось. Возвращаются все ее страхи и ужасные сомнения по поводу истинных причин его женитьбы. Кошмар начинается вновь…

— Такой парень? — усмехнулся Филипп. — Да что ему может быть известно о любви?

От его мрачного взгляда из-под нависших век Джейн захотелось разрыдаться.

— Ага… я понимаю, что ты хочешь сказать, — вставая на колени, выдавила она из себя.

Вдруг ей почему-то захотелось остаться одной, но когда она поднялась на ноги, Филипп схватил ее за руку и одним рывком привлек к своей груди.

— Куда ты так торопишься?

Хотя голос его звучал глухо, но в нем явственно слышалась насмешка. Ощутив тепло его мускулистого тела, Джейн в который раз уже поняла, что не в ее силах противостоять этому человеку…

— Я хотела вернуться в замок и принять душ… — прошептала она.

— Мы еще не закончили загорать, — мягко заметил Филипп.

— С меня хватит твоего… безжалостного анализа наших отношений.

— Разве речь шла о нас? — с издевкой заметил мужчина. — Это был анализ гипотетических отношений. Кстати, об отношениях: я не вижу на вашем пальце обручального кольца, миссис Эшли.

— Ты же посоветовал мне оставить его в ящике, — со злой иронией напомнила мужу Джейн. — Ты сказал мне: не делать второпях то, о чем потом можно пожалеть!

— Да, с тех пор как мне исполнилось двадцать лет, я никогда ничего не делаю второпях, — самодовольно произнес Филипп.

— А свою женитьбу на Лайзе ты тоже имеешь в виду?

Затаив дыхание, Джейн попыталась отогнать от себя чувства, рожденные близостью его тела. Ей с трудом удалось произнести имя Лайзы. Казалось, что она тем самым вдохнет новую жизнь в эту давно забытую, призрачную фигуру.

— Нет. Тогда-то я как раз поторопился, — признался Филипп. — Мы познакомились с Лайзой на вечеринке, провели потом тридцать шесть часов в постели и в конце недели поженились.

— Я не намерена выслушивать, какой сексуальной она была. — Острое чувство ревности больно кольнуло Джейн.

— Но ведь ты хотела узнать все о моем первом браке, дорогая, — проворчал Филипп, затем привлек жену к себе и крепко поцеловал в губы. — Я просто рассказываю тебе, как все произошло: это был глупый, поспешный поступок, в основе которого лежало физическое влечение. Официально мы состояли в браке два года, да и то потому, что я так легко не отступаюсь. Хотя уже через полтора месяца мне стало ясно, что, поженившись столь поспешно, мы совершили страшную ошибку. Мы с Лайзой ничего не знали друг о друге. Я тогда только начинал свое дело, испытывал подъем, голова была полна планов на будущее. Кроме того, я был слишком молод, чтобы знать, что такое хороший секс, уж не говоря о том, что не имел представления о нормальной супружеской жизни. — Резким движением Филипп повернулся и, подмяв под себя Джейн, с улыбкой стал пристально смотреть на жену. — Если бы я встретил тебя в двадцать лет, то, вероятно, первые три недели провел бы с тобой в постели…

— Но поскольку сейчас тебе тридцать два, то такого темпа тебе не выдержать? — невинно хлопая ресницами, не удержалась от колкости Джейн.

— Берегись искушать меня, женщина, — смеясь, сказал Филипп. — Надеюсь, ты помнишь, что произошло в прошлый раз, когда ты неосторожно подвергла сомнениям мои мужские достоинства.

— Да… — Джейн прикусила губу, ее зеленые глаза заискрились смехом.

— Дженни… — В глазах Фила читалось страстное желание. — Я мог бы заниматься с тобой любовью пять раз за ночь еще пятьдесят лет кряду.

— Через пятьдесят лет тебе исполнится восемьдесят два, глупый, — хихикнула Джейн, замирая от его нежных прикосновений.

— Да? А я и не знал! — насмешливо протянул Филипп. — Ну, с такой женой, как ты, я буду самым сексуальным стариком в истории…

После этого заявления разговоры потеряли всякий смысл, Пусть комплименты Эшли свидетельствовали скорее о его страстном влечении, чем о любви, Джейн стало казаться, что она по-настоящему не безразлична ему. Волна страсти захлестнула их. Филипп подхватил жену на руки, и вскоре молодые люди оказались в прохладе беседки. Дальше все смешалось. Джейн мало помнила о том, что их окружало, и остаток дня прошел в блаженных занятиях любовью…

Приняв ванну и завернувшись в широкое махровое полотенце, отдохнувшая и умиротворенная, Джейн вошла в спальню. Почему-то у нее появилась твердая уверенность в том, что у них с Филом все наладится. Хотя, может, она слишком наивна. Он ни разу не сказал, что любит ее. А сама Джейн все никак не могла побороть в себе странное чувство, притягивающее ее к нему с момента их знакомства и усиливающееся день ото дня.

Она по-прежнему находила его общество самым приятным для себя и таяла от одного взгляда голубых глаз. В его присутствии Джейн казалось, что ей принадлежит весь мир. Она думала также, что стоит ей увидеть мужа с другой женщиной, и она умрет от ревности… Если это и есть любовь, то она влюблена настолько, что готова лишиться рассудка…

Джейн распахнула дверцы массивного шкафа из орехового дерева, выбирая себе платье. Они собирались пообедать в небольшом деревенском ресторанчике, который раньше ей очень нравился.

На секунду ее сердце замерло, когда она заметила в шкафу модные платья, выбранные для нее Филиппом. Платья невольно напомнили ей о его мести за побег и о том, как он обманул ее с аукционом. Порывшись в шкафу, Джейн нашла свою любимую темно-зеленую шелковую блузку без рукавов и надела поверх длинной полотняной юбки кремового цвета, затянув поясом. Простые туфли завершили ее наряд. Правда, под скромную одежду Джейн надела вызывающе роскошное нижнее белье, тоже купленное ей Филиппом.

Теперь все изменится к лучшему, решила Джейн и достала флакон «Шанели», купленный в Руане. Возможно, между ними еще остались нерешенные проблемы, но она очень надеялась, что их близость окончательно примирит их. Эшли уже приоткрыл пошире завесу над тайной своего первого брака. И не глупо ли ревновать к прошлому?

Решительно заставив замолчать свой внутренний голос, как всегда предостерегающий ее, Джейн подушилась за ушами и капнула духами на запястья. Затем она подсушила волосы и присела к зеркалу, пристально вглядываясь в свое лицо.

Ее кожа слегка подрумянилась на солнце, поэтому косметики потребовалось немного. Джейн только подвела глаза, использовав серо-зеленые тени и серую тушь, затем слегка подкрасила помадой губы. Они и так уже опаздывают, слишком долго она пролежала в ванне. Правда, у них еще будет время выпить что-нибудь прохладительное на террасе, прежде чем отправиться в ресторан.

Сегодня в деревне будут идти приготовления к завтрашнему празднику, началом которого станет церемония «прощения» на рыночной площади. Собравшиеся из окрестных деревень люди будут приветствовать «ангела», который спустится с небес, неся всем прощение грехов. Им обязательно надо сходить на эту древнюю церемонию. Возможно, они смогут простить друг другу все обиды и вернутся к тем отношениям, которые были у них, пока не пришло это анонимное письмо.

Полная радужных надежд, Джейн вприпрыжку спустилась в холл и выбежала на террасу. Филиппа нигде не было видно.

В поисках мужа Джейн в конце концов наткнулась на мадам Саксон. Экономка готовила в кухне ужин. Она сообщила хозяйке, что мсье Эшли уже час как уехал. Нет, она не знает куда. Ему позвонила какая-то американка, и после этого он сразу уехал.

— Звонила американка? — Джейн в недоумении смотрела на экономку.

— Она говорила по-английски, но с американским акцентом, — пояснила мадам Саксон, пожимая плечами.

Джейн оцепенела, на некоторое время потеряв способность рассуждать. Но смешно все время ждать беды, решила Джейн, когда к ней вновь вернулась способность думать.

— А что было в посылке, которая пришла сегодня? — спросила мадам Саксон, дружелюбные глаза француженки смотрели с любопытством на хозяйку. — Картина?

Нахмурившись, Джейн просто терялась в догадках. Очевидно, пришел тот самый портрет.

— Я ее еще не видела. Где она, мадам Саксон?

— Я видела, как мсье Эшли отнес посылку в кабинет…

Картина стояла около старинного письменного стола, тщательно упакованная — доставкой занималась специальная фирма. Бумага уже была надорвана, и Джейн нагнулась, чтобы снять оставшуюся обертку.

Это действительно была та картина, за которую она так неудачно торговалась на аукционе. На портрете была изображена девушка в темно-красном бархатном платье покроя семнадцатого века. Длинные каштановые волосы незнакомки были уложены в высокую прическу, украшенную драгоценными камнями. Эта девушка вполне могла оказаться легендарной Кэтрин Ховард. Свой отпечаток на портрет наложило и время. Его поверхность была покрыта кракелюрами и царапинами. Картине несомненно еще предстоит пройти серьезную экспертизу, специалисты осмотрят ее при помощи рентгеновских лучей под мощными микроскопами, но Филипп, видимо, все же не ошибся, интуиция редко подводила его…

Перевернув картину, чтобы осмотреть холст с обратной стороны. Джейн заметила записку, прикрепленную к раме. Она начала читать и вдруг похолодела, чувствуя, как волна отвращения захлестывает ее.

Надпись гласила:

Дорогой Филипп! Пусть эта картина напомнит тебе о прошлом!

Никогда не забывай, что и тогда было много хорошего!

С любовью, Л.

Джейн машинально перечитала записку несколько раз, и с каждым разом ей становилось все хуже и хуже. Потом она медленно подошла к креслу у окна и села, пальцы ее разжались, позволив клочку бумаги упасть на колени. Вновь появившееся у нее ощущение надвигающейся беды становилось все сильнее и сильнее. Что-то случилось, нечто страшное, но мозг уже отказывался ей повиноваться, и Дженни, сидя у окна, все никак не могла понять, что так сильно расстроило ее…

«Дорогой Филипп… С любовью, Л.» Имя, начинающееся на Л… Настоящая паника овладела Джейн. Отчаянным усилием она собрала свою волю в кулак и заставила себя рассуждать здраво. Портрет был куплен на аукционе некоей темноволосой женщиной. Та же дама, очевидно, переслала портрет в замок, она же написала записку.

С трудом Джейн встала, хотя ноги почему-то отказывались повиноваться ей. Она вышла на террасу, облокотилась на перила и невидящими глазами стала смотреть на сад, вспоминая ту женщину на аукционе. Странно, но ее лицо тогда показалось ей отчего-то знакомым.

Она напоминает Филиппу о прошлом… И вдруг Джейн словно ударили! Она поняла, кто эта дама… Темноволосая женщина на фотографиях, сделанных полицией, правда, тогда ее лицо покрывали кровоподтеки и синяки… и элегантная особа на аукционе… Ее имя, как мне кажется, начинается с буквы Л… Может, Лайза?

Джейн стала бить дрожь. Таинственные деловые свидания Филиппа в Руане… Возможно, Эшли встречался тогда со своей бывшей женой и просил ее принять участие в аукционе? Он вступил с ней в сговор, чтобы потом выставить ее, Джейн, полной идиоткой!

Голова миссис Эшли шла кругом. Неужели Филипп по-прежнему питает нежные чувства к своей бывшей жене? Джейн вспомнила, как Эшли описал свое знакомство с Лайзой, — какое страстное влечение он испытывал к ней.

Некоторым связям, очевидно, суждено никогда не обрываться. Не потому ли Филипп так неохотно рассказывал о первом браке? Видимо, чувствовал вину перед второй женой, сознавая, что ему никогда не удастся забыть свою первую любовь.

Внезапно воспаленное воображение Джейн создало отчетливую картину их тайного свидания в Руане, когда она, ничего не подозревая, послушно ждала мужа в гостинице. Возможно, Лайза даже пожалела ее и посмеялась над глупенькой и доверчивой женой Филиппа, которую можно так просто обмануть…

Новая, еще более страшная мысль вдруг пришла в голову Джейн. Американка, чей голос мадам Саксон слышала по телефону сегодня вечером! Отсутствие Эшли… Неужели, пока она принимала ванну, ее муж тайком удрал на свидание с Лайзой? И это после их близости прошлой ночью и сегодня днем, после того как она столь откровенно продемонстрировала ему свою страстную любовь…

Неожиданно чувство горькой обиды сменилось дикой яростью. Филиппу и его бывшей жене совсем незачем выставлять ее идиоткой, она на самом деле ею является…

Задыхаясь от возмущения, Джейн поискала сузившимися от ярости глазами что-нибудь тяжелое, испытывая острое желание с силой швырнуть это об пол. Но, обуздав себя, она нетвердой походкой вернулась в замок и прошла в спальню. Схватив с полки чемодан, Джейн стала бросать в него свои вещи. Ей очень захотелось поскорее исчезнуть отсюда. Уложив чемодан в машину, Джейн уже собиралась сесть за руль и уехать, но вдруг что-то остановило ее.

Это уже было. Она один раз поддалась панике и сбежала, а потом горько пожалела о своем импульсивном поступке. Нет! На этот раз она дождется мужа и выместит на нем накопившуюся ярость. Заодно покажет ему, что достаточно взрослая и не убегает от проблем. Или у него снова будут все основания называть ее поступок ребячеством…

Оставив ключи в замке зажигания и не взяв из машины ничего из своих вещей, Джейн медленно вернулась в замок. Ноги сами привели ее в кабинет. Увидев свое мертвенно-бледное лицо в висевшем на стене зеркале, она просто ужаснулась.

Ей не пришлось долго ждать. Вскоре послышалось глухое шуршание гравия под колесами мощной машины Филиппа, стукнула дверца. Джейн невероятных усилий стоило подняться с места и выйти в холл ему навстречу.

Эшли выглядел спокойным, но сразу заметил ее волнение, и в его глазах мелькнуло любопытство.

— С тобой все в порядке, Джейн? — Он пристально разглядывал бледное лицо жены. — Что произошло?

— Может, ты мне скажешь? — Ее голос дрожал от гнева.

— Я специализируюсь в области истории искусства и живописи, а не телепатии. — Его насмешливый голос грозил лишить Джейн остатков самообладания. — Чем ты так расстроена, дорогая?

— Отлично, я скажу тебе, что меня расстроило! — тихо, с угрозой произнесла она. — Я знаю, где ты был и с кем встречался!

Выражение лица Эшли стало серьезным. Взгляд его голубых глаз потускнел. Сердце девушки бешено забилось, ладони стали влажными.

— Продолжай. — Его нарочито мягкий тон не предвещал ничего хорошего.

Судорожно вздохнув, Джейн пошла в кабинет и подняла с пола записку. Филипп оказался рядом, когда она повернулась и протянула ему записку дрожащими пальцами. Белый квадратик бумаги выскользнул у нее из руки и тихонько спланировал на паркет. Филипп нагнулся, поднял записку и прочел, причем его лицо не выразило при этом никаких эмоций.

— Итак? — зло бросила Джейн. — Ты считаешь меня совсем глупой?

— Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, — спокойно ответил Филипп. — Лучше скажи, в чем ты конкретно меня обвиняешь на этот раз? В незаконной связи в первые дни после женитьбы?

— Мне только известно, что ты виделся с некой особой, подписывающейся буквой «Л»! — резко сказала Джейн, едва сдерживая слезы. — С особой, обращающейся к тебе «Дорогой Филипп»! С той, кого ты давно знаешь и кто сообщает, что всегда будет любить тебя! Ради всего святого, это все настолько ясно!

— В данном случае мне ничего не ясно. — Его спокойный тон таил в себе угрозу.

— Скажи мне, Фил… — Рыдания уже прорывались наружу. — Женщина, написавшая эту записку, и женщина, с которой ты встречался сегодня вечером, — одно и то же лицо?

— Да, ты права, — неожиданно легко согласился Филипп.

Краска горячей волной залила лицо Джейн. Обида и ярость ослепили ее.

— Прекрасно! Уверена, ты не собираешься отрицать, что с этой же самой женщиной встречался в Руане? Она же участвовала в торгах? И послала тебе этот портрет… — Джейн схватила картину и яростно стала трясти ею перед мужем. — И эта же дама звонила сегодня сюда, чтобы условиться о свидании с тобой?

На какое-то время между ними повисла напряженная тишина. Лицо Филиппа стало похоже на маску.

— Бесполезно что-либо отрицать, пока ты изображаешь из себя истеричного следователя, — наконец сказал он.

— Полагаю, мне не стоит о чем-либо спрашивать тебя, поскольку скрытность — твоя врожденная черта. — Рыдания мешали Джейн говорить. — Ты от меня постоянно все скрывал… ты используешь меня… в своих собственных эгоистических целях.

— Джейн, это зашло слишком далеко. — Филипп отвернулся, чтобы не смотреть на ее зареванное лицо.

— Разве? Думаю, ты прав, — продолжила Джейн. — Тот, кто прислал это анонимное письмо, очевидно проявил сердечную заботу обо мне… Пытался сказать, что я вышла замуж за человека без морали… Скажи мне только одну вещь… разведен ли ты? Или ты двоеженец и…

Договорить ей не удалось — рука Филиппа зажала ей рот, другой он повернул ее спиной к себе и начал подталкивать по направлению к холлу.

Ярость и чувство самосохранения, казалось, добавили Джейн нечеловеческих сил. Ее руки по-прежнему сжимали бесценный старинный портрет. Изо всех сил она ударила Фила ногой, попав каблуком по голени, и вырвалась из крепко державших ее рук. Затем, не отдавая себе отчета в том, что делает, размахнулась и обрушила тяжелый портрет на голову Филиппа. Послышался треск рвущегося холста, у Эшли вырвалось приглушенное ругательство. Воспользовавшись его замешательством, Джейн быстро выбежала из замка и вскочила в машину.

Мысленно поздравив себя с тем, что ей хватило ума оставить ключи в замке зажигания, она сразу завела двигатель. Затем, включив передачу, с силой нажала педаль сцепления и на бешеной скорости выехала со двора.

Дорога петляла среди холмов мирной французской провинции. За исключением старенького «рено», ехавшего ей навстречу, никаких других машин не было видно. Когда сзади из темноты появился яркий свет фар, Джейн сразу догадалась, что это ее преследует Филипп. Страх и ярость заставили Дженни еще сильнее нажать на педаль газа. Но ее маломощной машине оказалось не под силу тягаться с мотором «ягуара».

Эшли быстро обогнал ее и начал замедлять скорость, вынуждая притормозить, а затем остановиться. Чуть не плача от обиды, Джейн дождалась, пока он остановится, а затем резко свернула в сторону и, проехав мимо «ягуара», устремилась вперед, выжимая максимальную скорость из слабого двигателя своей машины.

Черной змеей извивалась перед ней дорога. Деревья, росшие на крутом откосе обочины, мелькали в свете фар, своими очертаниями напоминая ей грозных сказочных великанов. Яркий свет несколько раз мигнувших фар машины Филиппа вновь появился сзади, но теперь, похоже, его «ягуар» отставал.

Дорога сделала крутой поворот, и Джейн показалось, что руль ее машины зажил собственной жизнью и не желает поворачиваться. Машину сильно тряхнуло, и она вылетела с дороги. Все произошло в считанные доли секунды, машину занесло, затем последовал страшный удар.

Наверху на дороге послышался скрип тормозов «ягуара». До Джейн долетел хриплый крик Филиппа. Ей удалось расстегнуть ремень безопасности. Дернув дверь, Джейн обнаружила, что та не открывается. Затем дверь с противоположной стороны резко распахнулась, и ее волоком вытащили из машины. Филипп быстро вынес ее на дорогу и, сжимая в объятиях, постарался успокоить. Сидя на корточках и тяжело дыша, молодые люди услышали резкий хлопок. Машину Джейн охватило пламя.

8

— Жить вы будете, мадам. — Врач щелкнул замком кожаного чемоданчика и криво усмехнулся. — Но в следующий раз не ездите так быстро.

— Не волнуйтесь. Я никогда больше не буду быстро ездить, — поспешила заверить Джейн врача.

Ей повезло, что она осталась в живых. Это Филипп спас ей жизнь.

У нее болела голова, синяки и кровоподтеки покрывали тело, слава богу, внутренних повреждений не было. Сейчас Джейн возлежала на белоснежных, пахнущих лавандой простынях в роскошной главной спальне замка.

Но успокоение не приходило к ней. Дженни казалось, что ей не удалось выбраться из злосчастной машины. События нескольких последних часов с завидным упорством повторялись в ее сознании, пока она не подумала, что сходит с ума…

— Как ты себя чувствуешь? — Голос Филиппа звучал хрипло и достаточно резко, чувствовалось, что он очень зол.

— Превосходно. — Джейн мрачно взглянула на мужа. — Неприятности мне только на пользу. Разве ты еще не заметил?

— Это верно, — мрачно подтвердил Филипп. — Я должен был это понять, как только встретил тебя.

Джейн вспомнила, как Эшли погнался за уличным грабителем, и засмеялась. В ее смехе отчетливо слышались истерические нотки, затем она осторожно дотронулась рукой до синяка на виске.

— Тебе лучше поспать.

Филипп поднялся. Сейчас он выглядел таким чужим и далеким, что сердце Джейн сжалось от горя. Ей захотелось прижаться к мужу и признаться, что, несмотря ни на что, он ей необходим. Но проклятая гордость не позволила миссис Эшли так поступить. Нет, он не нужен ей!

Джейн почувствовала, как ее с новой силой охватывает гнев. Останется она или уедет — все бесполезно. Филипп не любит ее. Он по-прежнему влюблен в свою бывшую жену.

— Я должна поблагодарить тебя за то, что ты вытащил меня из машины, — с трудом выдавила она из себя. — Ты спас мне жизнь…

— Я бы сделал то же самое для любого, — усмехнулся Эшли. — Поговорим завтра, Джейн. Тебе надо отдохнуть.

Джейн метнула на мужа враждебный взгляд. По каменевшему лицу судить о его истинных мыслях и чувствах было невозможно. Филипп повернулся и вышел. Она услышала щелчок замка. А может, это и к лучшему. О чем им говорить? Как лучше положить конец их супружеским отношениям, которые можно назвать только насмешкой?

То ли от усталости, то ли от введенного ей врачом успокоительного, вскоре Джейн забылась беспокойным сном. Ей снилось, что она любуется картиной в какой-то церкви. С портрета загадочно улыбалась темноволосая женщина, которую Джейн встретила на аукционе, бывшая жена Филиппа — Лайза. Затем на портрете возникло покрытое синяками и кровоподтеками лицо с полицейских фотографий. Внезапно на холсте появилась линия с неровными краями, словно невидимая рука разрывала лицо женщины на две части. Это было настолько ужасно, что у спящей Джейн вырвался дикий крик.

— Все в порядке, все в порядке…

Джейн почувствовала, как мужская рука нежно гладит ее лоб, и уловила в хриплом голосе Филиппа мягкие нотки, заставившие ее сердце сжаться.

— Обними меня, Фил, пожалуйста…

Предательские слова вырвались у нее сами собой. После секундного замешательства с губ Эшли сорвалось неразборчивое восклицание и он привлек ее к себе. Крепко прижимаясь к его груди, Джейн слушала неторопливые равномерные удары его сердца. Постепенно панический страх отступил, и она снова заснула. Больше в эту ночь кошмары ей не снились…

Яркие лучи солнца проникали сквозь щели в ставнях. Уже утро, подумала Джейн, усаживаясь на кровати и бросая взгляд на часы. Оказалось, что она беспробудно проспала всю ночь и почти половину следующего дня.

Джейн осторожно встала и пошла в ванную. Увидев в зеркале свое лицо, она в отвращении отшатнулась: один глаз полностью заплыл, огромный синяк на щеке отливал всеми цветами радуги. Ночью Филипп помог ей раздеться и собственноручно надел на нее рубашку. Вспомнив нежные прикосновения его рук, Джейн почувствовала сладостную дрожь. Медленно сняв шелковую рубашку, она с опаской осмотрела свое тело. Помимо огромного синяка на бедре и ободранного колена, ей, похоже, чудесным образом удалось избежать других повреждений.

Джейн приняла душ и вымыла голову, затем надела купленное в Руане свободное летнее платье из шелка, которое она, убегая, оставила в шкафу вместе с одеждой, духами, косметикой и кучей других безделушек, навязанных ей Филиппом, забрав с собой только старые вещи. Теперь ей это пригодится, поскольку все ее пожитки сгорели вместе с машиной.

Когда Джейн довольно неудачно пыталась скрыть синяки на лице, накладывая крем-пудру влажной губкой, в комнату вошел Филипп.

С опаской Джейн взглянула на мужа. На нем были джинсы и свободная бежевая рубашка, завязанная узлом на талии. Густые темные волосы мужчины упали на лоб. Смуглый и поджарый, своей красотой он просто лишил ее самообладания. Непроизвольно хмурясь, Джейн стиснула зубы, рассматривая в зеркале свои синяки. Она не должна поддаваться его обаянию. Она ненавидит Эшли за его ухищрения, с помощью которых он вынудил ее выйти за него замуж, за его обман и гнусный сговор за ее спиной…

— Стоит ли скрывать синяки? — насмешливо спросил Филипп. — Очень удачный момент, чтобы обратиться в полицию и обвинить меня в нападении. Две избитые жены — и от тюрьмы мне не отвертеться.

Дрожащей рукой миссис Эшли отложила косметичку в сторону.

— Ты ведешь себя недостойно! — возмущенно сказала она.

— Возможно. Но я же лжец и мошенник, избивающий своих жен, да еще и двоеженец. Давай не будем скромничать по поводу еще одного маленького обвинения.

— Ради всего святого, Филипп! — прервала его Джейн.

Презрение, написанное на лице мужа, привело ее в отчаяние. Сделав глубокий вдох, она постаралась успокоиться.

— Думаешь, я успею позавтракать прежде, чем мы возобновим нашу обычную вражду? — тихо спросила Джейн.

На губах Эшли мелькнула грустная усмешка.

— Конечно. Мадам Саксон хлопочет, словно наседка. Пойдем…

Проходя мимо, Джейн случайно задела мужа. По телу словно пробежал электрический ток, сердце учащенно забилось. Выйдя на веранду, Джейн уселась в тени — сегодня солнце светило слишком ярко.

С материнской заботой экономка суетилась вокруг нее. Джейн глубоко тронуло, что для нее приготовлен настоящий английский завтрак.

— Мсье Эшли сам попросил меня сделать это, — с улыбкой заговорщицы поведала хозяйке мадам Саксон.

— Чудесно. — Джейн улыбнулась в ответ и дипломатично добавила: — Как раз то, что мне нужно. — И начав есть, обнаружила, что голодна как волк.

— Рад видеть, что ты не потеряла аппетита, — заметил Филипп.

— После нашего пикника вчера днем на траве я не съела ни крошки, — попыталась защищаться Джейн.

— Тебе незачем оправдываться, — насмешливо произнес Эшли. — Я не хотел сказать, что ты должна объявить голодовку.

Съев все, что лежало на тарелке, Джейн залпом выпила кофе. Неторопливо делая глоток за глотком, Филипп, откинувшись на спинку стула, наблюдал за женой. Холодное и несколько циничное выражение его лица снова вывело Джейн из себя.

— Не понимаю, зачем ты наблюдаешь, как я завтракаю, — набросилась она на мужа. — Мне кажется, с большей пользой ты мог бы провести это время с Лайзой. Поразвлекался бы с бывшей женой назло мне!

Филипп долго не отвечал ей, лениво помешивая ложечкой кофе.

— Это довольно трудно сделать, — наконец нарушил молчание Эшли, пристально глядя жене в лицо. — Лайза умерла.

Чашка чуть не выпала из внезапно задрожавших рук Джейн.

— Умерла? — нетвердым голосом спросила она. — Ты хочешь сказать, что… с ней произошел несчастный случай? Вчера?

— Она умерла семь лет назад. — Филипп горько ухмыльнулся.

— Но… — Джейн оборвала начатую фразу, когда ее глаза встретились с почти презрительным взглядом мужа. Смущение боролось в молодой женщине с нарастающей яростью. — Я не понимаю…

— Не понимаешь, потому что не располагаешь фактами, — согласился Филипп. — Но разве такая мелочь могла когда-нибудь помешать тебе делать заключения, а также одновременно быть судьей, жюри присяжных и даже палачом?

Кровь медленно отхлынула от лица Джейн.

— Если я не располагаю фактами, — тихо сказала она, — то лишь потому, что ты ничего не рассказывал мне!

— Если бы ты осталась со мной в день нашей свадьбы, возможно, я был бы разговорчивее.

— Ну а если бы ты рассказал мне о своем прошлом до свадьбы, тогда ничего этого, вероятно, вообще не произошло! — парировала Джейн. Тяжело дыша, она провела рукой по волосам, затем ощупала свое разбитое лицо. Застыв на месте, Филипп ничего не ответил. — Но по крайней мере сейчас-то я имею право знать, что происходит. — Голос Джейн дрожал. — Ты играешь со мной, сознательно скрывая смерть своей первой жены…

— Я и не хотел скрывать. Это все случилось так давно, поверь. Я все хотел похоронить в прошлом. Мне и в голову не могло прийти, что ты станешь подозревать меня в том, что я тайком встречаюсь со своей бывшей женой!

Джейн вспыхнула, заметив насмешку в его глазах.

— Полагаю, ты с самого начала знал, кто прислал мне этот ужасный пакет?

Филипп отрицательно покачал головой.

— Я выяснил это только вчера вечером. Когда встретился в деревне с Лидией.

— Лидией? — В недоумении Джейн уставилась на мужа.

— Сестрой моей покойной жены, — пояснил Филипп.

Воспоминание мелькнуло в беспорядочных мыслях Джейн. Да, Эшли ведь как-то говорил, что у Лайзы была сестра-близнец…

— Выходит, на аукционе в Руане была Лидия? — медленно произнесла она. — Близнец Лайзы? Она же прислала портрет и написала записку? И она же прислала мне то анонимное послание?

Джейн почувствовала, как ее головная боль усиливается. Вытянуть из Эшли крупицы информации стоило неимоверных усилий. Она словно откалывала маленькие кусочки от огромной гранитной глыбы.

— Когда ты перестанешь делать поспешные заключения? — Эшли поднялся и, держа руки в карманах, прислонился к перилам. — Я уже говорил тебе, что Лайза и Лидия владели художественной галереей в Чикаго. По существу, все держалось на Лидии, а Лайза всегда старалась увильнуть от дел, чтобы поразвлекаться. Сейчас Лидия весьма преуспела, у нее престижная галерея, и мы поддерживаем связь очень давно — причиной тому не только родственные связи, но и бизнес…

— Ты влюблен в нее?

Вопрос этот вырвался у Джейн помимо воли. Ревность кольнула ее сердце с такой силой, что она испытала настоящую физическую боль.

— Я не верю своим ушам! — Судя по тону Эшли, его терпению пришел конец. Прищуренные голубые глаза презрительно смотрели на нее. — Теперь ты вообразила, что я влюблен в сестру Лайзы? Потому, что они похожи?

— Я не знаю! — бросила ему с ненавистью Джейн. — Помни, ведь я твоя жена. А мне все еще ничего не известно!

Голос Эшли звучал сухо и безразлично, когда он произнес:

— Отлично. Тогда слушай. Мы с Лидией — друзья. Только друзья, и все. Мы подружились, потому что нас связывала одна цель. Мы вместе пытались спасти жизнь ее сестре…

— А что угрожало ее жизни? — осмелилась задать вопрос Джейн.

— Она пристрастилась к героину.

— Она была наркоманкой?.. — испуганно спросила миссис Эшли.

— Думаю, это называется именно так, — грустно усмехнувшись, ответил Филипп. — Кончилось ее увлечение тем, что Лайза умерла от чрезмерной дозы наркотиков через три года после нашего развода. А в этом месяце Лидия оказалась по делам во Франции. По моей просьбе Питер связался с ней. Мы встретились с ней в Руане и договорились насчет покупки столь памятной тебе картины на аукционе.

— Но к чему вся эта таинственность? — вырвалось у Джейн. Ее нервы были уже натянуты до предела, больше всего ей хотелось наброситься на мужа и наконец вытрясти из него всю правду. — И почему за помощью об участии на аукционе ты обратился именно к Лидии?

Эшли бесстрастно посмотрел на жену.

— Присутствие Лидии во Франции оказалось очень кстати, вот и все. Я разыскал ее совсем не ради аукциона.

— Но зачем?

— Я думал, что Лидия лучше других могла помочь мне выяснить, кто прислал тебе эту мерзость в день нашей свадьбы. Лидия обзвонила всех своих родственников и друзей в Чикаго. И вчера вечером она сказала мне, что ее отец наконец признался ей…

— Отец… твой тесть? — Джейн поднялась. От волнения оставаться на месте она уже не могла. — Отец Лайзы прислал мне это? Но почему?

— Таково, видимо, его искаженное представление о справедливости. — Лицо Эшли приняло циничное выражение, когда его взгляд наткнулся на широко распахнутые глаза Джейн. — Видимо, не хотел, чтобы еще одна невинная пташка попалась ко мне в лапы. Я никогда не прикасался к наркотикам, но мой тесть обвинил меня в том, что именно я приучил к ним Лайзу. А его дочь начала принимать героин еще до встречи со мной. Я выяснил это, только когда мы поженились. Но в глазах отца Лайза всегда оставалась прекрасной маленькой принцессой, не способной совершить что-то плохое. А кто, как не я, мог втянуть ее?

— О Фил… — простонала Джейн, заламывая руки.

— Лидия достаточно хорошо знала свою сестру, — продолжал свою исповедь Эшли. — Остальных Лайзе удалось обвести вокруг пальца.

— Выходит, ее родители считали, что ты приучил ее к наркотикам? — Возмущение переполняло Джейн. — Потому-то они с таким энтузиазмом и обвинили тебя, когда Лайзу избили?

— Вероятно. Мой тесть — это маленький домашний тиран, и он не терпит, если в семье что-то идет вразрез с его желаниями. Видимо, наркотики для Лайзы стали своеобразной формой протеста против тирании отца.

Джейн просто не могла поверить, как подобные несчастья могли случиться с ее мужем.

— Вся эта история довольно омерзительна, — мрачно продолжил Филипп, не обращая на жену внимания. — Потому-то я и не нахожу удовольствия в том, чтобы лишний раз вспоминать о ней. Лайза была весьма необузданной особой. Она тесно связалась с продавцом наркотиков, который был ее любовником еще до замужества. Как потом оказалось, они не прерывали своей связи и после нашей свадьбы…

— О Фил, но это же ужасно… — вырвалось у Джейн.

Мужчина криво усмехнулся и продолжил:

— Именно любовник избил ее. Кажется, Лайза была должна ему. Но она скрывала, кто избил ее. А я сидел в камере, посаженный туда ее родителями, пока моя жена решала: сказать ли правду? А это означало бы тем самым навлечь на себя немилость со стороны торговца наркотиками и к тому же открыть отцу и матери, что она наркоманка.

— О господи… — Джейн стиснула дрожащие руки.

— Довольно неприятная история, — согласился Филипп.

— Она просто ужасна, — убежденно произнесла Джейн.

— Да?

За ироничным ответом Эшли открывались его истинные чувства. Похоже, пропасть между ними становилась все шире.

Наконец Джейн медленно произнесла:

— Но я по-прежнему не понимаю, почему ты не сказал мне, что общался с Лидией.

— Я не хотел строить догадки на пустом месте, пока не узнал наверняка, кто прислал это письмо. — Филипп прищурил глаза. — Вчера вечером Лидия наконец рассказала мне о мести своего отца. Я вернулся, чтобы отвезти тебя в деревню и познакомить с моей бывшей золовкой. Мне казалось, что убедить тебя и доказать ложность выдвинутых против меня обвинений может только третье лицо, особенно тот человек, у кого есть все основания держать сторону Лайзы…

С замирающим сердцем Джейн пристально посмотрела на мужа. Он вернулся за ней? Хотел доказать свою невиновность… А вместо этого она яростно бросила ему в лицо новые обвинения.

— Я не знаю, что сказать… — В отчаянии, остро чувствуя свою вину, Джейн покачала головой. — За исключением того… что мне очень жаль…

— Мне тоже… — пробормотал Филипп.

— Думаю… будет лучше, если я вернусь в Англию. — Горло у Джейн пересохло.

— Интересно почему? — зловеще прозвучал тихий голос Эшли.

— Я должна была верить тебе, — произнесла она. — А вместо этого я сама начала искать ответы на мучившие меня вопросы: виновен ли ты… действительно ли ты избил свою жену… нет ли у тебя обыкновения жениться на девушках из богатых семей со связями… и даже подозревала, что ты тайно встречаешься со своей бывшей женой! Наверное, я недостаточно сильно люблю тебя…

Сказав это, Джейн испытала такое ощущение, словно она сама ударила себя ножом в сердце.

— Верно, — бесстрастно подтвердил Филипп.

— Поэтому я уеду…

— Снова сбежишь? — с безжалостной издевкой спросил Эшли. — Но нужно еще уладить дельце с бесценным портретом, который, возможно, пострадал так, что его нельзя отреставрировать…

— Ты просто наслаждаешься, не так ли? — еле слышно вымолвила Джейн.

— Еще я могу выдвинуть обвинение в нанесении мне телесных повреждений…

— Что? — Джейн в ужасе уставилась на мужа. Он откровенно смеялся над ней. — Неужели ты еще способен шутить?

— Важно всегда сохранять чувство юмора. — Филипп убрал волосы со лба, и Джейн увидела огромный синяк. — Мне еще повезло, что я не получил сотрясение мозга, когда ты треснула меня портретом.

— Я уже принесла свои извинения, — судорожно вздохнув, произнесла Джейн. — Чего еще ты от меня хочешь? Чтобы я пресмыкалась перед тобой до конца нашей и так уже обреченной супружеской жизни?

Сильная рука Эшли остановила ее, когда Джейн попыталась уйти.

— Сегодня вечером в деревне во время праздника «прощения» я договорился с Лидией вместе пообедать в ресторане. Она хочет лично извиниться перед тобой за поступок своего отца. Пообещай задержаться хотя бы на это время. Или мне придется запереть тебя в твоей спальне в башне?

Джейн обреченно посмотрела на мужа.

— В этом нет необходимости, — с достоинством произнесла она.

В полночь супруги возвращались на машине из деревни, где за изысканным обедом встретились с Лидией. Отведав крабов, бифштекс, клубнику и кофе, они пошли посмотреть на торжественную церемонию «прощения грехов». Смешавшись с праздничной толпой местных жителей, молодые люди окунулись в атмосферу шумного веселья.

Деревушка эта хоть и имела многовековую историю и чтила свои традиции, была уже почти вся застроена новенькими двух-трехэтажными белыми домиками под красными черепичными крышами, утопающими в зелени окружающих их садов. Только старинный собор и некоторые здания на ратушной площади хранили память обо всех праздниках «прощения грехов», которые несколько столетий подряд из года в год проходили на этом месте. О старине напоминала и стилизованная одежда собравшихся, правда, несколько человек щеголяли в действительно старинных кафтанах, очевидно вытащенных из бабушкиных сундуков. Лишь машины разных марок вносили диссонанс в картину старинного праздника. Впрочем, откуда тут взяться экипажам и телегам? — напомнила себе Джейн.

Церемония началась в соборе, и, после прочтения полагающихся случаю молитв, на улицу вышла торжественная процессия, несущая деревянного ангела, символизирующего прощение.

Захваченная энтузиазмом толпы, оглядывая счастливые, возбужденные лица, Джейн и сама ощутила катарсис, очищение. Она видела, как просветлело лицо рядом стоящей немолодой уже женщины, ласково взявшей под руку своего супруга. Юноша и девушка, находившиеся вблизи, обнялись покрепче и стали выбираться из рядов, не дожидаясь окончания церемонии.

Джейн искоса взглянула на Филиппа, что-то увлеченно объясняющего Лидии. Так же, как, очевидно, и у всех этих людей, собравшихся на площади, у Джейн появилось чувство, что все былые недоразумения можно разрешить. Огромный ком обиды и недовольства в глубине ее души начал стремительно таять. Миссис Эшли уже с симпатией поглядывала на Лидию, сестру Лайзы, с которой она встретилась в деревне.

Джейн не ожидала, что Лидия ей понравится, но та оказалась приветливой, дружелюбной и обаятельной женщиной. Лидия извинилась за некрасивый поступок своего отца с такой неподдельной искренностью, что Джейн сразу же простила все семейство. Лидия возвращалась в Штаты и, похоже, радовалась, что новый брак Филиппа не пострадал в результате «сенсационных разоблачений».

Но безразличное отношение Эшли к жене осталось прежним. После их ожесточенной стычки Джейн оказалась предоставленной самой себе. Филипп ехидно сообщил ей, что отправляется на встречу с реставратором картин, после чего исчез вместе с портретом. Появился он только вечером, когда Джейн уже решила, что они не поедут в деревню.

Правда, весь вечер, очевидно стараясь уверить Лидию в своей любви к жене, Филипп обнимал Джейн за плечи. Каждый раз, когда его пальцы с притворной нежностью касались ее обнаженных плеч, молодой женщине казалось, что на коже остаются ожоги.

— Хорошо, что нам наконец-то не надо притворяться, — дрожащим голосом сказала она.

Въехав во двор замка, Эшли остановил машину и взглянул на жену. В машину проникал яркий лунный свет, но его лицо окутывал полумрак.

— Притворяться?

— Ну, не надо изображать из себя счастливых молодоженов, — пояснила Джейн. — Ты ведь лез из кожи вон, чтобы продемонстрировать Лидии, как ты горд своим новым браком.

— Я просто заботился о ее чувствах, — заявил, выключая двигатель, Филипп. — Лидия очень переживает вероломство своего отца, думая, что тому все же удалось опорочить меня в глазах жены. Лидия — прекрасная женщина, и мне не хотелось расстраивать ее.

Джейн прикусила губу: она вновь взялась за старое и обвинила Эшли в злом умысле…

— Понимаю. Мне она тоже понравилась, — призналась она, бросив быстрый взгляд на Филиппа. — Я даже не ожидала…

— Да. Я заметил это. — Казалось, рядом с ней сидит красивый смуглый незнакомец. Джейн даже вздрогнула, чувствуя, сколь далеки они сейчас, но самолюбие заставило ее держать себя в руках. — Я думал, что вот-вот разразится скандал, когда она начала читать тебе лекцию о Стивене.

Джейн усмехнулась. За обедом она сказала, что придется позвонить Стивену и извиниться. Тогда Лидия спросила, кто такой Стивен? Когда Эшли сообщил, что он был женихом Джейн, Лидия вдруг очень забеспокоилась и стала настойчиво советовать Джейн оставить его в прошлом…

— Я не обиделась. Меня весьма тронула ее забота о твоем счастье, — тихо сказала Джейн. — Она, видимо, опасалась, что история может повториться, если я сохраню отношения со своим бывшим женихом, как это сделала Лайза…

— Да. — Глаза Эшли смотрели уныло, на губах промелькнула грустная усмешка. — И это при том, что ей еще не известно, что ты лелеешь надежду вернуться в Лондон в объятия к своему ненаглядному Стивену.

После этих небрежно брошенных жестоких слов Джейн почувствовала сильную боль в сердце. Вскинув голову, она пристально посмотрела на мужа.

— Тогда отец Лайзы добьется победы.

Воцарилась тишина. Джейн боялась пошевелиться. Ей казалось, что стоит сдвинуться с места, и между ними все будет кончено.

— Так ты все-таки решила остаться? — послышался хриплый голос мужчины.

— Фил… ты хочешь, чтобы я осталась?

— Думаю, мы могли бы попробовать…

— И я, виноватая, стану покорно сносить твои оскорбления? — попыталась неуверенно протестовать Джейн. — А ты всегда будешь чувствовать свое моральное превосходство? «Престижная» жена, которой манипулируют в своих интересах.

— Джейн, нет… — Эшли вытянул руки и привлек ее к себе. — Дорогая, не только ты чувствуешь себя виноватой.

— Неужели?

Голос Джейн срывался, сердце бешено стучало. Когда Филипп наклонился к ней и стал страстно целовать, ей показалось, что она вот-вот лишится чувств.

— Нет, ты не виновата, — проговорил Филипп, когда наконец оторвался от ее губ. — Мне нужно было сразу рассказать тебе всю эту гнусную историю о моем первом браке.

— Почему же ты этого не сделал, Филипп? — Джейн пристально вглядывалась в лицо мужа.

— Я хотел, чтобы мое прошлое перестало существовать. — Филипп также внимательно посмотрел на жену. — Мне с тобой было так хорошо, и я чувствовал, что весь ужас прошлого остался далеко позади. Я считал, что если перестану вспоминать о прошлом, то оно исчезнет само собой. Но оказалось, что остались люди, которые не желали, чтобы я был счастлив… Я наивно полагал, что смогу начать все заново, что ты никогда не узнаешь…

— Другими словами, ты не доверял мне, — прервала мужа Джейн.

— Я не хотел рисковать и боялся потерять тебя. — В голосе Филиппа явственно слышалось страдание. — Я не верил, что наши отношения продолжатся, если всплывет давно забытая история с моим неудачным первым браком. А кроме того, мне ужасно тяжело вновь вспоминать все это…

— Неужели ты так сильно любил Лайзу? — потерянным голосом спросила Джейн.

— Не уверен, что вообще любил, — задумчиво сказал Филипп. — Думаю, это была простая юношеская влюбленность, которая затронула мое самолюбие, но не оставила следа в моем сердце.

— О Фил… — Комок в горле мешал ей говорить. — Я пойму, если ты ненавидишь меня! Ты всегда приходил мне на помощь: спас меня от уличного грабителя, ухаживал за мной, когда я заболела гриппом…

— Видимо, меня надо причислить к лику святых.

— Нет, серьезно, — с жаром продолжила Джейн, — ты даже отнесся с пониманием, когда я перепила шампанского, уж не говоря о том, что не дал мне заживо сгореть, вытащив из машины…

— Джейн, любимая…

— А чем я отплатила тебе? — причитала она, испытывая страшную боль из-за своей несправедливости. — Только обвинила тебя в преступлении…

— Кажется, я еще коллекционер «престижных» жен, — вставил весьма довольный Филипп.

Оставив без внимания его издевку, Джейн продолжила список своих прегрешений:

— Испортила бесценный портрет, ударила им тебя по голове!

— Сомневалась в моих мужских достоинствах, — все подливал масла в огонь Эшли.

— Жаль, что эти последние дни нельзя вычеркнуть из нашей жизни, Фил. — Джейн боялась поднять глаза на мужа.

— Возможно, они были нам нужны, — прошептал он. Его пальцы нежно гладили ее щеку. — Нечто вроде крещения огнем. Дженни, ты останешься моей женой?

— Останусь ли я?.. — У Джейн вырвался вздох облегчения. — Подожди здесь минутку!

Джейн выскочила из машины, вбежала в замок и устремилась вверх по лестнице в свою спальню в башне. Рывком открыв ящик тумбочки, она начала копаться в нем.

— Ты что-то ищешь? — раздался сзади любопытный голос.

— Мои кольца!

— Вот… — медленно Филипп вытащил из кармана маленькую черную шкатулку и откинул крышку. На темно-красном бархате поблескивали два кольца.

— Но как?.. Когда?.. — задохнулась Джейн.

— Я взял кольца с собой, когда ездил консультироваться по поводу портрета, — криво усмехнулся Филипп. — Мне казалось, я тоже должен смирить гордыню…

— Ты? Смирить гордыню? — насмешливо произнесла Джейн. Сердце молодой женщины бешено колотилось.

— Если это поможет вернуть мне мою «престижную» жену… — продолжил свою мысль Филипп.

— Но ты ведь не считаешь меня… «престижной» женой? — со сдавленным смехом сказала Джейн.

— А ты как думаешь? — Его темные глаза искрились весельем.

— В последние дни это стало особенно заметно.

— Прости. Я был зол, — покаянно произнес Филипп. — Мне хотелось отомстить тебе.

— Я заметила это… — Джейн сделала гримасу. — Но тогда… в церкви, после свадьбы… когда я спросила, любишь ли ты меня, — хрипло произнесла она, — ты просто поцеловал меня…

— Я не просто поцеловал тебя, — сказал Филипп, делая ударение на каждом слове, — я сказал: поцелуй меня и увидишь.

Джейн смотрела на мужа сияющими глазами.

— О Фил…

— Я люблю тебя, Дженни. И хочу, чтобы мы были равными партнерами, дорогая. И в браке, и в бизнесе… особенно в браке…

Вытащив из шкатулки кольца, Филипп одно за другим надел их на дрожащий палец Джейн. Его всегда сильная и уверенная рука тоже слегка дрожала. Затем мужчина жадно привлек ее к себе. Прижавшись к мужу, Джейн испытывала чувство, словно после долгого отсутствия вновь оказалась в родном доме.

— Больше ты не посмеешь сбежать от меня… — запинаясь, произнес Филипп, лаская губами ее волосы.

— Никогда… — дрожащим голосом ответила она. — Я люблю тебя. И всегда буду любить…

Филипп поднял голову, и Джейн заметила, как краска залила загорелое лицо мужа. У нее перехватило дыхание, слезы счастья застыли в глазах.

— Я вел себя недостойно, — хрипло признался Филипп. — Подвергал тебя наказанию за свою собственную глупость. Сможете ли вы когда-нибудь простить меня, миссис Эшли?

Он начал ласкать ее обнаженные плечи, затем спину. Его глаза, полные страстного желания, пристально вглядывались в ее лицо.

— Взаимное прощение? — прошептала Джейн, ее глаза были полны слез. — Кажется, на празднике в деревне маленький деревянный ангел выполнил свою миссию.

— Возможно.

Джейн почувствовала, что готова растаять от желания под взглядом мужа.

— Если есть что прощать, то я прощаю тебя за все, — просто сказала она.

— Ты говоришь это серьезно? — Филипп так сильно сжал ее в объятиях, что у Джейн перехватило дыхание.

— Поцелуй меня, — нежно улыбаясь, игриво прошептала она, приблизив к нему свои губы, — и увидишь…

Эпилог

— Когда я в последний раз говорил, что люблю тебя? — поинтересовался Филипп у жены, растягиваясь на кровати.

— Пятнадцать минут назад, — рассеянно сказала Джейн, к чему-то прислушиваясь. Затем шикнула на мужа. — Да, тише ты. Его Величество Филипп Второй проснется. Что мы тогда будем делать?

— Как что? — удивился Филипп. Полностью обнаженный, мужчина возлежал на белоснежных, пахнущих лавандой простынях на огромной кровати в главной спальне их замка. — Сделаем то, что всегда. Укачаем, а потом займемся тем же…

Приткнувшаяся к мужу комочком Джейн покраснела, радуясь, что в темноте это не заметно.

— Ладно. Устроим перерыв, — великодушно согласился Филипп. — Сейчас я расскажу тебе, с кем встречался сегодня в Париже.

И, воспроизводя чуть ли не поминутно свои действия, Филипп стал рассказывать о своей поездке. Позевывая, Джейн лежала рядом, старалась не заснуть. Монолог мужа казался ей бесконечным. Но будет страшно неудобно, если она уснет во время его рассказа. Ведь Эшли всегда стремился подробно поведать ей о своих делах, стараясь не упустить ни малейшей детали. Джейн понимала, почему это происходит. У супругов еще была свежа в памяти их размолвка после свадьбы. И хотя Джейн всецело доверяла мужу, но он все равно всегда стремился держать жену в курсе своих дел.

Однако Морфей неудержимо затягивал Джейн в свои объятия. Ведь Его Величество Филипп Второй доставлял немало беспокойства обитателям замка. Но услышав знакомые имена, Джейн встрепенулась:

— Что ты сказал насчет Николь и Питера?

— Что они ждут двойню.

— Двойню? — От полученного известия у Джейн сна не осталось ни в одном глазу.

— Что, тебе завидно? — насмешливо спросил Эшли. — Кстати, как ты думаешь, одобрил бы Филипп Второй появление сестренки?

Теплые руки мужа обняли ее, и Джейн всем телом ощутила напрягшиеся мускулы мужчины.

— О да, Фил! — прошептала она.

И только луна, заглядывающая в окошко древнего замка, узнала, что произошло дальше… Впрочем, луну вряд ли чем можно удивить.

Content

Эмма Радфорд
Прощаю за все

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

Эпилог