Лесли Мэримонт

Роковая женщина

1

Несколько минут езды — и следов цивилизации как не бывало. Вокруг простиралась холмистая равнина. То здесь, то там высились терриконы, вдали на горизонте уже ясно прорисовывались горы. Вдоль дороги изредка мелькали чахлые деревья. Довольно унылая картина. Можно, конечно, сделать поправку на то, что сейчас зима. Однако Гордон знал, что и весной, а тем более, летом здесь не лучше. Весна своими живительными дождями на некоторое время делала пейзаж веселее, но летнее солнце безжалостно выжигало все. Бурый и коричневый — вот основные цвета этого края. Ни зеленого, ни голубого. Кто сказал, что Новая Зеландия — это сплошное гигантское пастбище для коров, буйно поросшее сочной травой?

Гордон распахнул дверцу джипа, взятого на прокат в аэропорту Крайстчерча. Бросив на заднее сиденье пакет с сандвичами и бутылку воды, купленные в придорожном супермаркете, он снова сел за руль и уткнулся в атлас автодорог, который ему навязал предусмотрительный клеркиз бюро проката. Найдя то, что искал, Гордон захлопнул атлас, выжал сцепление, включил передачу и резко надавил на педаль газа. Машина взревела и стремительно рванулась с места… Его абсолютно не интересовали ни достопримечательности городка, который он проскочил без остановки, ни его окрестности, хотя раньше он здесь никогда не был. Не для того он пролетел сотни километров, чтобы полюбоваться сомнительными красотами церквушки на главной улице.

У Гордона была иная причина — единственная причина, по которой он очутился здесь, в этой глубинке: забрать мисс Александру Суинберн из отеля «Солнце маори» и доставить ее в Сидней. Шахтерские поселки, даже такие большие, как только что промелькнувший за окнами джипа, не вызывали у Гордона никаких эмоций. Он не чувствовал их очарования, не замечал своеобразной прелести таких поселений. Все это он презрительно называл одним словом — «провинция».

Впечатлениями от таких забытых Богом, проклятых глубинок он был сыт по горло еще с детства. Похоже, что их ему хватит на всю жизнь, несмотря на то, что он сбежал от всего этого уже в шестнадцать лет.

Гордон еще раз посмотрел по сторонам. Не прошло и суток, как он оставил Сидней, а тоска по этому городу уже полностью завладела им. Перед его мысленным взором возникли сверкающий в лучах солнца голубой залив, зеленые сады и парки, великолепные мосты, величественное здание Оперы. Он был просто влюблен в город, причем эта горячая любовь возникла у него с первого взгляда, с первой минуты знакомства. Гордон принял в нем все и сразу, даже несмолкаемый шум сверх оживленного уличного движения. Да, там-то жизнь бьет ключом, заставляет и его чувствовать все гораздо острее. Ему уже сейчас не терпится поскорее вернуться назад. Нет, больше суток он разлуку выдержать не сможет. А потом… Потом он как на крыльях понесется домой. И она, наследница «Роковой женщины», будет рядом…

Сотрудничество с ней продлится не больше месяца. Не так уж и много, даже для нее, если призом может стать целое состояние. В то время как сейчас все, что она сможет получить, продав свою долю, это какие-то жалкие двести тысяч долларов. Но именно этой продажи так боится Майкл. Он тщательно изучил сложившуюся ситуацию, все просчитал досконально. Его исследованиям Гордон полностью доверяет и чувствует уверенность в успехе задуманного.

Мисс Александра Суинберн, мисс Алекс. Ей чуть больше двадцати. Она высокая. Привлекательная. Блондинка, но как удалось выяснить, не натуральная. «То, что надо» — такова единодушная оценка мужчин.

Физически привлекательные девушки всегда нравились Гордону. А то, что она еще и молода, оказалось настоящим подарком. Всегда легче уговорить молодую женщину, чем старую ворону, которая считает себя умнее всех.

По своей натуре Гордон не был тщеславен. Но и излишне скромным его назвать тоже, пожалуй, было нельзя. Он — довольно привлекательный мужчина, нравится женщинам. Достаточно красноречив. Его гибкий, изощренный ум нередко позволял совершать сногсшибательные сделки. Он мог продать все и всем, имея хотя бы один шанс из сотни. Его рекламное агентство «Ничего невозможного нет» считалось одним из лучших в Сиднее. Не самым большим, но лучшим.

Поэтому убедить молодую крашеную барменшу из глубинки принять его предложение не должно составить для него большого труда. То, что она ненатуральная блондинка, тоже было плюсом. Ясно, что такая девушка — нередкий гость у парикмахера и следит за своей внешностью. Гордон органически не переваривал тех сельских замарашек, которые искренне полагали, что лучшее — только натуральное.

Он с содроганием вспоминал свою тетушку, которая «воспитывала» его, если этот мучительный процесс можно так назвать, с восьми лет. Она никогда не посещала парикмахера, презирала косметику, понятия не имела о приличном нижнем белье. К тому же была крайне тучной, попросту говоря толстой, с отвисшими щеками и тройным подбородком. Ее волосы свисали длинными неряшливыми патлами неопределенного цвета. Какая-то смесь серого и бурого.

Неудивительно, что, впервые попав после своего захолустья в Сидней, Гордон просто сходил с ума при виде хорошеньких молодых девушек, модно подстриженных, с великолепным макияжем.

А как же они пахли! Когда такие девушки приходили в кафе «Динго», куда Гордону удалось устроиться официантом, он замирал на месте и с наслаждением вдыхал воздух, наполненный ароматами «Диора» или «Шанель», которые легким шлейфом тянулись за очаровательными посетительницами. А когда изредка кто-нибудь из этих волшебниц обращался к нему с просьбой проводить ее домой, потому что очень страшно одной на ночных улицах, он думал, что умер и теперь на небесах.

Первый же юношеский опыт пробудил в Гордоне вкус к женщинам. Он научился наслаждаться ими, получая самое лучшее. В то же время закрепилось устойчивое отвращение к неряхам, «грязнулям», как он их презрительно называл. Все его женщины были изящны, умны, превосходно одевались и умели держать себя.

Однако со временем Гордон понял, что его подружкам вовсе не обязательно блистать умом и эрудицией. Отлично, если твои коллеги имеют не только привлекательную мордашку, но и сообразительную головку. Хотя тогда, пожалуй, лучше от них держаться подальше. И никогда не путать работу и удовольствие — в противном случае это может плохо закончиться. За примерами недалеко ходить. Взять хотя бы Элис. Она чертовски привлекательна, умна, тоненькая как тростинка. Но Гордон даже и не пытался очаровать ее. И, как оказалось, был прав. Она быстренько женила на себе Артура Брауна, парня из их же агентства. Он был жутко счастлив, но… Но его счастье длилось всего пару месяцев. И где же он теперь? Ни любви, ни денег, ни работы. Элис просто послала его ко всем чертям, успев значительно уменьшить его банковский счет и основательно подмочить бывшему мужу репутацию.

Эти воспоминания так расстроили Гордона, что он потянулся за сигаретой. Прикурив, он глубоко затянулся. О да! Умница в постели — большая опасность. Такие женщины всегда хотят получить гораздо больше, чем мужчина готов им отдать. Даже если они не требуют жениться на них, то намерены жить вместе, что означает постоянный контроль за поступками мужчины. Они пытаются командовать, решать за него, что и как делать, куда идти, что носить, и так далее, и тому подобное.

Еще убегая от тетушки, Гордон решил раз и навсегда: никому и никогда он не позволит распоряжаться собой. Ни мужчине, ни тем более! — женщине. И сейчас он достиг желаемого, став хозяином каждого мгновения своей жизни. Когда близкие друзья, такие, как Майкл, спрашивали его, хочет ли он иметь жену и детей, Гордон в ответ улыбался и отрицательно качал головой. Нет, это не для него, черт побери!

Будь у него жена, разве смог бы он сейчас мчаться в этот забытый Богом шахтерский городок, предварительно не объяснив цель своей поездки и не ответив на бесчисленные вопросы? Конечно нет! Миллион раз нет!

Будь он чьим-то мужем, он не смог бы даже подумать о том, чтобы броситься за тридевять земель за неизвестной молодой женщиной, чтобы привезти ее в Сидней и поселить у себя на месяц. Боже мой! Конечно нет!

Но он смог! Он может делать все, что сам захочет. А он действительно хотел это сделать. Удивительно, неожиданно, но это так. Гордон думал, что взялся за выполнение этой сумасшедшей рискованной миссии целиком и полностью для того, чтобы помочь Майклу, на которого обрушилось несчастье и в бизнесе, и в семье.

Но где-то на полпути между Сиднеем и Крайстчерчем Гордон неожиданно сделал интересное для себя открытие: не одно только желание помочь другу подвигнуло его на это безрассудство.

Это был вызов всем и всему. Вызов, который может серьезно изменить всю его дальнейшую жизнь. Поистине он подчинит себе всю игру. И сделает на этом миллионы. Он обеспечит себе еще более независимую безбедную жизнь. Он будет иметь все. Сверкающий, последней модели престижный автомобиль. Великолепный гардероб. Достойное жилище, что-нибудь получше его пентхауса. Солидный пакет акций и поместье. Плюс любую женщину, какую пожелает.

Но все это превратится в реальность только, когда он станет хозяином акций «Роковой женщины», которые сейчас предназначены незнакомке.

Гордон печально вздохнул, подумав о друге и о его вчерашнем разорении.

— Наследница — барменша. И, похоже, из иммигрантов, — рокотал Майкл. — Не хочется верить, что все мои беды из-за этого нелепого случая.

В глубине души Гордон сомневался, что только слепой случай сыграл с Майклом столь скверную шутку. Скорее — и в большей степени — виновата его жадность.

Пару месяцев назад «Роковая женщина» казалась вполне устойчивой компанией и лидировала на рынке женского сексуального белья. Компанию возглавляла очень энергичная женщина Маргарет Ричардс, которая и организовала предприятие несколько лет назад, используя вместо офиса собственную квартиру. Что-то вроде «товаров по почте». Через год она уже развернула розничную торговлю, принимала участие во всех ярмарках и выставках и вскоре начала поставлять свою соблазнительную продукцию за океан — в Нью-Йорк и в Лондон. И даже открыла бутик в Париже. Акции компании «Роковая женщина» росли в цене как на дрожжах.

Совсем недавно Гордон взял кредит для покупки ее акций. Рекламное агентство «Ничего невозможного нет» держало в своих руках всю рекламу продукции «Роковой женщины». Гордон знал, что некоторые сотрудники агентства уже сделали неплохие деньги на бельевых акциях. И вот менее года назад Мэгги решила заняться кроме белья еще и парфюмом. Она, естественно, пригласила на ланч Гордона, где и познакомила его с первыми образцами духов с экзотическим ароматом. Они тщательно обсудили рекламу нового проекта, который сулил огромные прибыли. Вот на это-то Гордон и купился.

Но шесть недель назад Мэгги вместе со своим менеджером, тоже женщиной, погибла в автокатастрофе. Известия о двойной трагедии попали в прессу, и цены на акции резко упали. А когда и подробности завещания Мэгги стали доступны газетчикам, положение еще более ухудшилось. Она завещала все свое состояние, включая контрольный пакет акций, во-первых, своей подруге-менеджеру, которая, к несчастью, разделила ее судьбу, и, во-вторых, своей ближайшей родственнице, чье имя не было названо, поскольку просто не было известно завещательнице.

— И какой дурак посоветовал Мэгги такой идиотизм? — спросил Гордон у Майкла, ознакомившись с условиями завещания.

Майкл, юрисконсульт компании «Роковая женщина», знал Гордона много лет. Начало их дружбы терялось в далеком прошлом. Поэтому он не отреагировал на выпад друга, а просто пожал плечами.

— Этот пункт не готовился заранее, чистая импровизация. Мэгги уже завещала все своей так называемой подруге. Она и слышать не хотела доводов, что такая молодая женщина может умереть раньше ее, поэтому никого больше в завещание не внесла, объясняя тем, что, если Салли уйдет из этого мира первой, она всегда успеет изменить его. Когда я заметил, что они могут умереть вместе, Мэгги рассмеялась и спросила, что еще я придумаю. Я настаивал, убеждал ее, что подобные прецеденты случались. И, если, упаси Господи, такое произойдет, первым в списке претендентов на имущество будет ее бывший муж, с которым она официально все еще не разведена. Поэтому, зная, как она к нему относится, я посоветовал внести в завещание еще кого-нибудь, по ее мнению, достойного. Мэгги зло прошипела, что ни один мужчина в мире не получит от нее ни цента. «Впишите в завещание, что все мое состояние в таком случае перейдет к моей ближайшей родственнице», — приказала она. А когда я спросил, кому именно, она ответила, что не знает, но уверена — кто-нибудь где-нибудь определенно найдется. Так что тот дурак, видимо, я.

— Так кто эта особа? Где она? — заинтересовался Гордон.

— Пока точно не могу сказать. Родители Мэгги умерли, а из близких родственников был только брат. Он был геологом и погиб лет десять назад. В браке не состоял, а насчет его незаконнорожденных детей пока ничего неизвестно. Родители Мэгги эмигрировали из Англии, может быть, удастся найти каких-нибудь родственников там. Я нанял частного детектива, но поиски займут немало времени. Минимум месяц. И, несмотря на то, что наша юридическая фирма убедительно рекомендовала всем сотрудникам не прекращать работу, многие уже подали на увольнение.

Накануне вояжа Гордона в Новую Зеландию цена акций упала до двадцати четырех центов — меньше четверти их номинала. Гордон потерял на этом несколько тысяч долларов, а Майкл — почти все свое состояние. В погоне за прибылью он вложил в акции «Роковой женщины» огромный капитал. И именно в этот печальный для друзей день поиски таинственной наследницы наконец-то увенчались успехом. Ею оказалась незаконнорожденная двадцатитрехлетняя дочь брата Мэгги, которая работала барменшей в пабе придорожного отеля «Солнце маори» небольшого шахтерского городка Коулфилд в Новой Зеландии. Это сообщение добило Майкла.

— Гордон, мог бы ты предположить, что у Мэгги, кроме ее тряпок, ничего нет?! — бушевал за ланчем Майкл. — Свою великолепную квартиру она, оказывается, арендовала, машину тоже взяла напрокат. На ее банковском счете ни цента, кроме превышения кредита. Она скрыла от всех, что вложила все в компанию. И теперь эта новозеландская девчонка не получит ничего, кроме акций, которые она, безусловно, по своей глупости немедленно продаст. Откуда ей там, в глуши знать, что такое ценные бумаги! Вот деньги — это всегда деньги!

— Все дело случая, дружище, — философски заметил Гордон.

— Не представляю, как сказать об этом Энн, — причитал Майкл.

— Так ты до сих пор ничего не сказал жене?

— Нет, еще нет. Она и так все время ворчит, что я много трачу без пользы. А сейчас она просто убьет меня. Или, что еще ужаснее, бросит, забрав детей, О Господи, я не переживу этого! Гордон, ты должен мне помочь!

— Я?

— Вот именно! Ты же у нас генератор идей. Так придумай, как мне вернуть деньги, и я до конца жизни — твой раб.

— Гм… А мне это надо? Знаешь, мне как-то больше рабыни нравятся. Но вот что я тебе скажу, дружище. Если я придумаю способ, как вернуть деньги, ты отдашь мне ту бутылку марочного красного вина, что купил на аукционе в прошлом году. Надеюсь, ты ее еще не выпил?

— Все, что угодно! Только бы вырваться из этого кошмара!

Дорога, прямая как стрела, была совершенно свободна. Никто не обгонял его джип, да и на встречной полосе машины появлялись крайне редко. Боже, ну и глухомань, хотя дорога и ничего. Гордон даже не заметил, как пролетели почти два часа. Он взглянул на спидометр. Неплохо, совсем неплохо. Почти двести километров позади. Если и дальше так пойдет, то часам к четырем он доберется до места.

Снова закурив, он попытался представить, что может сейчас делать мисс Алекс. Его она точно не ждет, в этом он не сомневался. Гордон убедил Майкла не звонить девушке.

— Позволь мне самому все сделать, — сказал он, улыбнувшись.

— Уж не собираешься ли ты соблазнить эту провинциалочку, а, Гордон? — хмыкнул Майкл.

— Не смеши, старик. Я никогда не путаю работу с удовольствием, ты же знаешь, — серьезно ответил Гордон, а про себя добавил: если в этом нет нужды.

2

Алекс поймала свое отражение в висящем позади стойки зеркале и тяжело вздохнула. Боже! На что она похожа?! Просто кошмар! Надо же так испортить волосы! И зачем только она попыталась подкрасить их сама? Ведь предупреждал же парикмахер, что ее волосы чертовски трудны для окраски.

Но что ей оставалось делать, когда отросшие сантиметра на три волосы были у корней чернее ночи, а свободного времени у нее абсолютно нет? Ведь поездка в Майнтон к парикмахеру займет целый день! Поэтому, увидев в лавке Макса тюбик осветляющего крема для окраски волос в домашних условиях, она, поколебавшись с минуту, все-таки купила его.

Поздно вечером, выпроводив из паба засидевшуюся парочку туристов, Алекс быстро навела порядок, спрятала в шкафчик начатую бутылку шотландского виски и поспешила к себе наверх с одним желанием — поскорее привести голову в порядок. Девушка была уверена, что все неплохо получится. Ведь там же есть инструкция.

И вот пожалуйста! Вы только посмотрите на нее! Отросшие от корней черные волосы превратились в ярко-рыжие, и эти клоунские островки резко выделялись на фоне остальных, абсолютно не прокрасившихся. Волосы стали жесткими как солома, торчали во все стороны, и, несмотря на все старания, уложить их так и не удалось.

Алекс со злостью вспомнила картинку на коробочке, где ослепительная блондинка, улыбаясь во все тридцать два зуба, всем своим видом обещала каждому красивые и здоровые волосы. Рядом с такой красоткой разве можно было разглядеть дату изготовления этого «чуда»? А будь Алекс повнимательнее, наверняка заметила бы, что использовать краску надо было три года назад как минимум…

Когда утром, спустившись вниз, девушка горько поплакалась Сэму, тот возразил, что выглядит она превосходно. Но понимал бы он что в этом! Близорукий, почти глухой старый бедолага, всю жизнь едва сводивший концы с концами, чтобы хоть как-то продержаться на плаву с ребенком, который к тому же и родным-то ему не был.

С тех пор, как лет десять назад в Коулфилде закрылась последняя шахта, городок из процветающего постепенно превратился в унылое захолустное поселение. В нем работали только один магазин, небольшой гараж с бензоколонкой и школа, в которой единственный учитель ожидал скорой пенсии. Однако придорожная гостиница все еще носила оставшееся от прежней благополучной жизни громкое название «Солнце маори». Молодежь как-то незаметно исчезла из городка. Удивительно, но Алекс осталась здесь единственной девушкой, всем остальным особам женского пола было далеко за пятьдесят. Никого из местных мужчин Алекс не могла представить спутником жизни и отцом своих детей. Потные, грязные поденщики или развязные дальнобойщики тоже не заставляли биться ее сердце учащенно. Требования Алекс были гораздо выше.

Она думала, что найдет свою мечту в Майнтоне, но — увы! Однако замужество не являлось для девушки первостатейной задачей. Сейчас для нее было гораздо важнее расширить отель, увеличить в нем число спальных номеров, чтобы иметь возможность обслуживать побольше ищущих приключений туристов. В последнее время они частенько стали заглядывать в паб выпить пива и были не прочь задержаться в отеле на день или на два. Эти неугомонные ребята почему-то находили Коулфилд местом довольно привлекательным, а главное, романтичным, чего Алекс понять никак не могла. Наверное, потому, что здесь был ее дом, и она ко всему настолько привыкла, что уже просто не замечала какой-то особой прелести.

Похоже, жители мегаполисов думают о своих городах то же самое. Но для Алекс именно там и была настоящая романтика. Где, как не в мегаполисе с его оживленным уличным движением, с толпами людей на улицах, можно найти приключения?!

А здесь… Тишина, изредка нарушаемая пролетающими мимо тяжелыми грузовиками. А при такой бедности и малочисленности жителей, о каких приключениях можно говорить? Все на виду, да и возраст…

Самым «страшным» злом здесь можно считать грог да состязания по дартсу вечером в пятницу. Единственное, что могло бы заинтересовать полисмена, так это несколько незаконных пари на победителя, но и их заключали не всегда.

Если смотреть правде в глаза, Коулфилд умирал, становясь городом-призраком, городом-тенью. Хотя, возможно, именно это и привлекало сюда туристов, давая местным жителям возможность хоть немного заработать. Отдых и завтрак — вот что надо ищущим разнообразия путешественникам.

Сэм, однако, не спешил поддержать идею своей воспитанницы. Столько беспокойства, а будет ли толк! Но Алекс отметала все его доводы, обвиняя старика в том, что он просто не умеет, да и не хочет поработать. Она сама приведет комнаты в порядок, сама будет готовить завтраки, оборудует небольшую прачечную. И пока Сэм глубокомысленно рассуждал о пользе и вреде ее нововведений, Алекс начала действовать, уверяя, что работа никогда не принесет ей вреда. Она молода, полна сил. К тому же неглупа, совсем даже неглупа.

Идея обслуживать небольшие вечеринки прочно засела у нее в голове. Ведь сюда смогут приезжать люди даже из соседних поселков. Раньше ей и в голову такое не приходило. Столько лет она безвыездно провела в Коулфилде! Здесь повзрослела, окончила школу, начала работать в баре. Размеренная, скучная жизнь не тревожила ее мозг, он практически спал, и Алекс сама не знала, чем бы ей хотелось заняться в будущем.

Знаний, полученных в школе Коулфилда, было явно недостаточно, чтобы продолжить образование в колледже или в университете, зато Алекс удалось поступить на курсы секретарей в Майнтоне. По ночам она там продолжала работать барменшей. Это позволяло ей оплачивать жилье и еду. Окончив курсы, Алекс нашла работу в офисе, где на нее навалили столько канцелярской работы, что она крутилась как белка в колесе и вскоре поняла, что такая жизнь не для нее. Сбежав из офиса, Алекс подвизалась в местном муниципалитете до тех пор, пока ей не попалось на глаза объявление о вакансии администратора в очень оживленном мотеле.

Когда неожиданно управляющий мотелем уволился, ей предложили временно заменить его. Алекс решила, что наконец-то нашла подходящее место. Ей нравилось управлять, командовать, иметь относительную независимость. Да, быть боссом — это по ней. Хотя официально на эту должность ее никто не назначал, девушка добросовестно и небезуспешно управляла мотелем.

Все рухнуло, когда из Коулфилда неожиданно пришло известие, что заболел Сэм. Сначала это была просто простуда, но она перешла в пневмонию, и положение становилось катастрофическим. Алекс бросила все и поспешила домой, чтобы ухаживать за Сэмом и присматривать за отелем.

Она не теряла надежды быстро вернуться в Майнтон, где перед ней открылся новый мир, мир неограниченных возможностей, но следовало запастись терпением. И, хотя Сэм уверял ее, что чувствует себя вполне сносно, Алекс не была в этом уверена. Сильный кашель по утрам все еще изводил старика. Да и, когда ее не было рядом, он не расставался с бутылкой и с сигаретой, ел, Бог знает что. Про лекарства забывал, витамины не признавал. О диете и слышать не хотел. Алекс боялась, что один он не протянет и до лета. Ведь мужчины такие беспомощные, когда дело касается их здоровья или быта. Взять хотя бы отца. Пока она, хоть и была маленькой, моталась по экспедициям и как-то следила за ним, все было в порядке. Но стоило ему уехать в пустыню одному, впервые оставив ее с Сэмом, чем все закончилось?..

— Им нужна нянька, — прошептала она. — Всем.

— Что ты сказала, деточка?

Алекс внимательно посмотрела на Сэма. Взгляд остановился на его подозрительно раскрасневшихся щеках и носе. Ясно, что не утренняя свежесть тому причиной.

— Ты уже успел сбегать к Максу? Опять пили? — с горечью спросила она, увидев в руках Сэма бутылку, которую спрятала вчера в шкафчик. Разглядев, что бутылка гораздо полнее, чем была вечером, девушка возмутилась:

— Пытаешься меня обмануть?! Чем ты ее долил? Каким-нибудь дрянным виски?

— Потише, — прошептал старик. — Ты же не хочешь, чтобы наши клиенты услышали такое, а?

— Какие клиенты?

Алекс обвела взглядом паб. Никого не было, кроме старика Джима, молчаливо сидевшего на своем обычном месте в дальнем углу. Похоронив недавно жену, он остался абсолютно один, и теперь целые дни проводил за этим столиком, иногда даже не делая заказа. К нему привыкли как к дополнению интерьера и не обращали никакого внимания на его присутствие. В пабе стояла такая тишина, что Алекс расслышала шум въезжающего в городок автомобиля.

— Похоже, джип, — проронила она. — Хорошо, если это туристы. Может, остановятся что-нибудь выпить. Да и сандвичи сегодня удались.

Ужасный день! Никаких посетителей. Скорее бы лето. Летом туристы всегда заглядывали к ним за пивом или за холодным лимонадом.

Настроение улучшилось, когда Алекс поняла, что машина не проскочила мимо: захрустел гравий на дорожке, ведущей к парковочной площадке у входа в паб. Кто-то заглушил мотор. Хлопнула дверца машины, и через минуту раздались шаги на деревянной террасе, тянувшейся по всему фасаду отеля…

Высокая фигура окончательно материализовалась во вращающихся входных дверях. Косые лучи зимнего солнца высветили силуэт широкоплечего мужчины. На мгновение замешкавшись в вертушке, он толкнул ее вперед и вошел в паб.

Алекс замерла за стойкой, с восхищением глядя на вошедшего. Боже! Какой мужчина! Такого она никогда не видела ни в Коулфилде, ни даже в Майнтоне.

Он выглядел, как будто только что сошел с рекламного щита модного магазина или со страниц итальянского журнала мод. Элегантный, утонченный, приветливо улыбающийся. Превосходно сложенный. Этакая ожившая древнегреческая или римская скульптура. Красавец с волевым подбородком. Нос прямой, с четко вырезанными трепетными ноздрями. Густые каштановые волосы, подстриженные в классическом стиле и зачесанные назад, открывают высокий лоб.

Но притягательнее всего были глаза. Серые с легкой голубизной, глубокие и выразительные, они так и лучились под густыми резко изломленными бровями.

Сердце Алекс учащенно забилось. Убийственно хорош, подумала она. Но быть таким сексуальным поистине грешно. Интересно бы узнать, каким ветром его занесло к нам?

3

На мгновение Гордон засомневался, не сделал ли он тактическую ошибку, надев новый костюм «от кутюр». Все смотрели на него, по меньшей мере, как на инопланетянина. И чучело в углу, и плешивый старик за стойкой, и девушка, стоящая рядом с ним.

Мисс Александра Суинберн, предположил Гордон.

В полумраке паба он старался получше рассмотреть девушку. Боже, что у нее на голове? Это волосы? Да если бы такое сотворили с женщиной в сиднейском салоне, она немедленно повесилась бы. Смотреть страшно!

Будем надеяться, что это поправимо, успокаивал себя Гордон, продолжая пристально разглядывать девушку.

Взгляд сфокусировался на ее лице, абсолютно «натуральном», без малейших следов косметики. Ну, не так уж и плохо, заключил он. Глаза большие, да и скулы — высокие. Губки пухлые, даже без помады аппетитные. А вот брови могли бы быть и потоньше. И кожа суховата. Похоже, за день ничего не поправишь даже в лучшем салоне красоты. Но фигурка — ничего. И бюст превосходный. Однако она гораздо выше и тоньше, чем Мэгги. Вряд ли сможет воспользоваться ее гардеробом. А жаль, Майкл говорил, что там есть наряды для любого случая. И вещи великолепные.

Свитер и застиранные джинсы барменши абсолютно не увязывались с мысленно созданным Гордоном образом новой хозяйки «Роковой женщины».

Гордон приветливо улыбнулся. Однако девушка, продолжая сосредоточенно смотреть на него, не ответила на ослепительную улыбку.

Неприятный холодок сомнения вновь закрался в его душу. Уж не пустое ли дело задумали они с Майклом? Гордон погасил улыбку. Похоже, незачем и стараться, если, проверенное на многих женщинах, его очарование здесь не достигает цели. Вероятно, он не во вкусе этой мисс. Ей, должно быть, нравятся грубые, неотесанные парни, которые всегда под рукой и готовы выполнить любой ее каприз. Но может, во всем виноват все-таки костюм «от кутюр»?

Ну, что ж, посмотрим, как поведет себя девчонка дальше.

Надев на лицо непроницаемую маску, Гордон опустил свой роскошный кожаный портфель на пол и облокотился на стойку бара прямо напротив своей добычи.

— Мисс Суинберн? — спросил он небрежно. — Мисс Александра Суинберн?

Девушка не произнесла ни слова и продолжала настороженно смотреть на него.

— Что вы хотите? — задал вопрос плешивый, подозрительно взглянув на Гордона. Вблизи он выглядел еще старше, но как-то внушительнее, чем показался на первый взгляд.

— Меня зовут Гордон Кросби. Я представляю здесь сиднейскую компанию «Роковая женщина». Смею надеяться, что вы о ней слышали. Она занимается торговлей… э-э-э… оригинальным женским бельем.

Лучше не говорить «сексуальным», решил Гордон в последний момент.

Девушка наконец-то открыла рот.

— Вы продаете лифчики и трусики? — спросила она, давясь смехом.

Еще года три назад Гордон покраснел бы. Но ему доводилось бывать в переделках куда круче этой. Он сдержанно улыбнулся.

— Нет, я не агент по продаже женского белья. Я его только рекламирую. У меня в Сиднее рекламное агентство. «Ничего невозможного нет» — так оно называется. Но, возможно, о нем-то вы и не слышали, не так ли?

— Простите, — сказала девушка, — но я действительно не слышала ни о компании, ни о рекламном агентстве. И как случилось, что вам стало известно мое имя? Каковы причины, по которым вы обратились ко мне?

Гордон замер, ошеломленный. Услышать правильную, может быть, чуть-чуть чопорную речь из уст этой крашеной провинциалочки?! Да барменша из новозеландской глубинки говорит скорее как премьер британского правительства!

— Да-да, и мне бы хотелось это знать, — вторил ей старик.

Гордон быстро оправился от потрясения и принялся с жаром знакомить их с историей «Роковой женщины» и ее босса, закончив рассказ трагической гибелью Мэгги и тяжелым положением компании. Он старательно обходил все, что могло бы задеть сексуальную ориентацию тетушки. То, что Мэгги была лесбиянкой, девушке знать совсем не обязательно. По крайней мере, сейчас. Его сообщение, что Мэгги завещала все свое состояние ближайшей родственнице, которой волей случая оказалась Алекс, привело слушателей в замешательство.

Гордон протянул девушке свое рекомендательное письмо от юридической фирмы Майкла и копию завещания. Алекс принялась внимательно читать бумаги, время от времени кивая. Гордону доставляло истинное удовольствие наблюдать, как постепенно лицо девушки оттаивало. Закончив чтение, она передала бумаги старику и с изумлением посмотрела на Гордона.

— Я знала, что у отца где-то в Австралии живет сестра, но папа ни в какую не хотел познакомить меня с ней. И иметь с ней какие-либо совместные дела он тоже не собирался. Отец говорил, что его сестричка — безнравственная, греховодная особа.

Брови Гордона удивленно поползли вверх. Что имел в виду мистер Суинберн? То, что его сестра — лесбиянка, или то, что выбрала сомнительный, на его взгляд, бизнес — торговлю сексуальным женским бельем?

— Надо понимать, Алекс теперь наследница? — вмешался в разговор старик. — И что? Она теперь богата?

Гордон повернулся к нему.

— И да, и нет. К несчастью, Мэгги не оставила ничего, только очень хорошую одежду. Когда она погибла, у нее, кроме долгов, правда небольших, ничего не оказалось. Однако, она завещала большое количество акций своей компании.

— Здорово! Это же грандиозно! — воскликнул старик. — Ты слышишь, деточка? Ты богата!

— Я так не думаю, — задумчиво протянула девушка. — Из того, что только что сказал мистер Кросби, ясно: эти акции сейчас многого не стоят. Это так?

Гордон не собирался лгать ей. По крайней мере, пока.

— Да, вы уловили самую суть. Сейчас они не имеют даже четверти своей номинальной стоимости. Если вы захотите продать их по сегодняшнему курсу, то получите только тысяч двести, не более.

— Двести тысяч? Долларов? — выдохнула девушка, и Гордон понял, что тревожиться ему есть от чего.

И как он сразу не принял во внимание, что для живущих в этом умирающем городке двести тысяч долларов — фантастическое богатство?

Девушка схватила старика за руки, ее глаза сияли от счастья.

— Ты слышишь, Сэм?! Да с такими деньгами я смогу здесь все сделать! И ремонт, и кондиционеры, и прачечную. Да мало ли еще чего! И новые холодильники, и…

— Подожди минутку! — нетерпеливо прервал ее Сэм. — Я не могу позволить тебе подобное расточительство. Хоть деньги и твои, а не мои. Но ты не должна хоронить себя здесь. Ты достойна лучшей доли. Лучше положи-ка деньги в банк на черный день. Помнишь, как ты сожалела, что у отца не было ни сбережений, ни дома, и говорила, что так, как отец, жить не будешь?

— Верно, но…

— Но ты можешь и сейчас немного потратить. К примеру, на отдых. Или на путешествия. Как бы ты посмотрела на поездку в Сидней? Вспомни рассказы отца. Ты же всегда мечтала побывать там?

Гордон вздохнул с некоторым облегчением. Определенно, Сэм начинал ему нравиться. Но девушка не сдавалась.

— Как я смогу уехать, когда нужна тебе? Нет-нет, Сэм, так легко ты от меня не отделаешься. Пока ты окончательно не поправишься, я останусь в Коулфилде. И хватит делить деньги на твои и на мои! Даже слышать ничего не хочу! Все мое — и твое тоже. Нет, все-таки надо продать акции сейчас. Тогда наше «Солнышко» засияет, как прежде. Уж я постараюсь, чтобы от туристов отбою не было.

В глазах Сэма Гордон заметил сожаление. Отлично! Старику, похоже, до смерти не хочется такой беспокойной жизни, какую ему обещает барменша. А вообще, кто она ему? То, что не просто барменша, ясно как Божий день. Он достаточно стар, вполне может приходиться ей и дедушкой. А вдруг?.. Мысль, что они любовники, показалась Гордону дикой. Хотя всякое может быть, если постоянно живешь бок о бок, а вокруг — никого.

Но, какими бы ни были их отношения, Гордон надеялся, что нашел в старике союзника.

А девчонка-то упряма. И неглупа, далеко не глупа. В общем, совершенно не такая, какой он ее представлял. А он и не сомневался, что барменша окажется слабым противником!

Однако ее тайное страстное желание побывать на материке и, в частности, в Сиднее — большой плюс. К тому же не попробовать воспользоваться еще одной человеческой слабостью — жадностью — было бы непростительно.

— К сожалению, не все так просто, — вмешался он в разговор. — Во-первых, мисс Суинберн, пока вы не вступите в права наследования, продать акции вы не сможете. Эта процедура займет, в лучшем случае, неделю. А то и больше. Во-вторых, сейчас очень трудно найти покупателя на такое огромное количество акций компании, которая находится, мягко говоря, в затруднительном положении.

Вздох разочарования вырвался из груди девушки.

— Однако у меня есть план, — продолжал Гордон, — который, надеюсь, позволит компании выйти из тупика и вдохнет жизнь в ее акции. Возможно, настолько, что кто-нибудь даже захочет их купить. Но для этого необходимо, чтобы вы хотя бы на месяц поехали со мной в Сидней.

— Но при чем здесь я? Сэм болен и…

— Я уже в полном порядке, — перебил ее старик. — Деточка, дорогая! Ты слушай, что мистер тебе говорит. Такой шанс выпадает человеку не каждый день, ты же понимаешь.

— Да и нужны вы будете только на месяц, — еще раз подчеркнул Гордон. — И вы не только увидите город своей мечты, но и получите, возможно, самые большие в вашей жизни неожиданные деньги.

— Но при чем здесь моя поездка? — спросила она. В голосе прозвучала смесь замешательства и тревоги. — Ну, я имею в виду… Что от меня потребуется-то?

— Дело вот в чем, мисс Суинберн. Поскольку вы — бесспорная наследница, до тех пор, пока вы не продадите эти акции, вы будете главным лицом в компании…

— Правда? — не удержалась девушка. Гордон заметил, что это разъяснение одновременно и испугало, и заинтриговало ее.

— Истинная правда, — заверил он. — Вы наследуете контрольный пакет акций, который дает вам право решающего голоса во всех вопросах, касающихся жизни компании. И, по правде говоря, «Роковая женщина» отчаянно нуждается сейчас в вас, мисс Суинберн. Душеприказчик вашей тетушки назначил временного управляющего, пока разыскивали вас. Но я сильно подозреваю, что сотрудники компании, в основном женщины, негодуют по поводу его решения, идущего в разрез с желанием Мэгги. Я надеюсь, что вас они воспримут по-иному.

Девушка нахмурилась, облизнула нижнюю губу.

— Но я же абсолютный профан в этом бизнесе. Ну, в этом, как вы сказали, оригинальном женском белье.

— Это уж мои проблемы, — усмехнулся Гордон. — Я столько лет занимался рекламой продукции «Роковой женщины», что знаю о ее бизнесе буквально все. Я стану вашим тайным советником. Вашей, так сказать, правой рукой, но буду находиться за сценой…

Девушка все еще казалась неуверенной. Она явно чего-то недопонимала. Какой бы умницей она ни была, все равно провинциалка остается провинциалкой, подумал Гордон. Без родственных или деловых связей, которые ох как пригодились бы ей сейчас для такой работы. Одно дело — возродить заштатный отель, и совсем другое — «Роковую женщину». Однако выбора нет. Или она, или никто и тогда все планы к чертям. Как бы попроще объяснить, что ей совсем необязательно действительно управлять компанией. Вполне достаточно делать вид, что управляет.

— И никто от этого не пострадает, — убедительно продолжил Гордон. — Наоборот, компания укрепится. Послушайте, через месяц состоится общее годовое собрание акционеров, и, если вы до того сможете внушить всем, что являетесь сильным лидером, акции непременно начнут расти. Возможно, их цена поднимется до того уровня, который был на день гибели вашей тетушки. Вот тогда-то вы сможете их продать с максимальной для вас выгодой. А там возвращайтесь домой, если захотите. Но на вашем банковском счете будет целое состояние!

Гордон не мог понять, почему девушка колеблется. Ясно, что не из-за здоровья дорогого Сэма. Ну, скажем, не только из-за него. Ведь абсолютно ясно, что старик уже страстно желает ее отъезда.

— А давайте начистоту, мистер Кросби. Расскажите мне все, что вы задумали, — серьезно предложила она. — И об этих акциях тоже. Что будет с компанией, если я продам их и уеду?

Гордон был поражен ее озабоченностью. Господи, что бы это значило?!

— Она разорится снова, не так ли? — взволнованно продолжала девушка. — И все эти бедные люди, которые работают на «Роковую женщину», потеряют работу?

Гордон не хотел верить, что самые плохие его предчувствия сбываются. Надо же такому случиться, чтобы из всех барменш мира он столкнулся с барменшей, имеющей совесть!

— Необязательно. — Он широко улыбнулся, хотя на душе у него кошки скребли. — За месяц, что проведете в Сиднее, вы сможете нанять исполнительных, верных служащих, способных дать компании шанс выжить.

— А что случилось с теми служащими, которые работали в компании до того, как она села на мель?

— Уволились, сбежали как крысы с тонущего корабля.

— О, понятно. Да, ясно.

Алекс, прищурившись, посмотрела на него, и Гордон неожиданно почувствовал себя букашкой под микроскопом.

— Так скажите мне, мистер Кросби, зачем это все нужно лично вам. Я имею в виду… э-э-э… ну, вы приехали сюда, а это так хлопотно. Коулфилд далеко от Сиднея. Неужели реклама «Роковой женщины» так много для вас значит?

Гордон с трудом скрывал все возрастающее разочарование. Господи, спаси меня от умных женщин! Почему она не оказалась просто глупенькой белокурой куклой, у которой вместо глаз по доллару?!

Однако, когда дело касалось бизнеса, для Гордона не существовало преград. Он всегда разыгрывал все карты, желая добиться нужного ему результата. Ведь не зря о нем говорили, что он продаст воду даже утопающему!

— Могу я поговорить с вами наедине, мисс Суинберн? — спросил он низким вкрадчивым голосом.

— Вы можете называть меня просто Алекс, — разрешила девушка, — но все, что хотите сказать мне, говорите при Сэме. Он мне вместо отца, и у нас друг от друга секретов нет.

Девушка нежно обняла старика. Они обменялись взглядами, и Гордон заметил, как привязаны эти двое друг к другу. То, что они не оказались любовниками, порадовало его, но он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда при нем проявляли взаимную симпатию.

— Это точно, мистер Кросби, — отозвался Сэм. — Так что я никуда не пойду. Говорите все при мне.

— Зовите и меня просто Гордон. — Он улыбнулся, с трудом сдерживая раздражение.

— Вот и ладно. Какие могут быть здесь церемонии? Так в чем собственно дело, Гордон?

Гордон шумно вздохнул.

— Хорошо, вы правы. Я действительно затратил много сил, да и средств тоже, чтобы приехать сюда. Но, поверьте, не для себя. Обанкротится «Роковая женщина» или нет — мне, в общем-то безразлично. И мне, и моему агентству. «Ничего невозможного нет» — достаточно известная и устойчивая компания. Одним клиентом меньше или больше — это для нас погоды не делает.

Он задержал взгляд на лице девушки, проникновенно заглядывая в ее огромные, цвета лесной фиалки, глаза. Они смотрели так настороженно, что Гордон решил разыграть свою козырную карту — сказать правду.

— Лично мне вы не нужны. Ни вы, ни ваше наследство. Я здесь, чтобы спасти человека, который действительно попал в беду. Спасти его от полного банкротства. Его зовут Майкл Барт. Он совладелец юридической фирмы, которая представляет интересы вашей тетушки и ее компании. К тому же он — мой лучший друг.

Гордон тяжело вздохнул и умолк.

— Продолжайте! Продолжайте, пожалуйста! — нетерпеливо попросила Алекс, и Гордон понял, что она попалась на удочку.

Тщательно скрывая облегчение, он заговорил печально:

— Майкл владеет большим количеством акций «Роковой женщины». К несчастью, он приобрел их, когда курс был очень высоким. Майкл думал, что это будет хорошим вложением капитала и он таким образом обеспечит будущее своей семьи. Майкл в отличие от меня, холостяка, женат. У него двое прелестнейших детишек. Мальчик и девочка. Тед и Бесс. Я — крестный отец Бесс. Если компания объявит себя банкротом, — сказал Гордон мрачно, — то же произойдет и с Майклом. А затем, возможно, рухнет и его супружеская жизнь. Банкротство будет последней каплей для его жены. Майкл боится, что жена уйдет от него, когда узнает, что он натворил. Уйдет и заберет детей. Я не могу вернуться домой ни с чем и смотреть, как гибнет мой лучший друг. Не могу позволить, чтобы это случилось! — добавил он, стукнув кулаком по стойке бара. — Пока я жив.

Гордон исподтишка взглянул на девушку. Уж не перегнул ли он палку? Но нет, она смотрела на него с таким состраданием и восхищением, что ему стало не по себе.

— Ты должна гордиться, что такой человек хочет стать твоим товарищем, — дрожащим от волнения голосом произнес Сэм. — Ты должна поехать с ним, деточка, — продолжал он, нежно глядя на свою приемную дочь. — Я ж тебя знаю. Ты не простишь себе, если не попытаешься помочь другу Гордона. Нельзя допустить несчастья с его семьей. И, ей-богу, не будет ничего постыдного в том, если ты заодно сделаешь немного денег и для себя. Не так ли, Гордон?

— Конечно! — поддержал его тот, ликуя в душе.

— Ты, возможно, прав, — неуверенно сказала девушка. — Да, ты прав, но…

— Но ты беспокоишься обо мне? — мягко спросил Сэм.

— Да!

— Глупо, и ты знаешь это. Со мной будет все в порядке. И Дороти Вильсон обещала помочь мне, если будет нужно.

Глаза девушки широко распахнулись, и она строго сказала:

— Держись от нее подальше, Сэм! Ради всего святого, держись от нее подальше. Она была замужем раз десять, и все ее мужья почему-то быстренько отправлялись на тот свет. Наверное, не зря ее называют черной вдовой.

— Дороти — хорошая женщина. Вот только несчастливая, и в этом-то все дело, деточка, — печально произнес Сэм.

И по тому, как горько прозвучали его слова, Гордон сделал вывод, что старик и сам-то в этой жизни не так уж счастлив. И еще одну важную вещь понял Гордон: под внешней несговорчивостью девушки, даже, может быть, циничностью, скрывается нежное, отзывчивое сердце.

— Ну ладно, — в конце концов уступила Алекс. — Но только на месяц. И ни днем больше, — добавила она твердо.

— У меня просто нет слов, чтобы отблагодарить вас, — прошептал Гордон, нежно дотронувшись до ее руки и с трудом сдерживая предательскую торжествующую улыбку.

4

Алекс пристально посмотрела на его улыбающиеся губы, а затем перевела взгляд на руки. Боже до чего же хороши! Сильные, длинные пальцы! Ногти коротко подстрижены, а уж маникюр…

Не паникуй! — приказала она себе, но сердце продолжало колотиться в груди, как попавшая в силки птичка. Болезненно засосало под ложечкой.

Что такое? — удивилась Алекс. Ведь ничего не случилось, разве что я увидела привлекательного мужчину. Это просто гормоны, разыгравшиеся женские гормоны. И совсем не означает, что я снова влюбилась. Моя реакция — это реакция обыкновенной живой женщины. И только! И пора бы привыкнуть!

Но, как привыкнуть, когда тебе только двадцать три и в округе нет ни одного парня, который взволновал бы тебя?! Алекс с ужасом обнаружила, что ее необъяснимо тянет к вполне определенному типу мужчин. Тогда, в Майнтоне, к Робби, сейчас — к этому вежливому, отлично упакованному хлыщу из Сиднея. Но она вовсе не желала оказаться в зависимости от парня, который и заметить-то ее не соизволил. Алекс всегда тонко чувствовала, когда мужчины «западали» на нее. В их глазах появлялся предательский блеск, интонации напоминали курлыканье, они начинали откровенно флиртовать, преувеличенно льстить и говорить банальные комплименты. И все мечтали, как бы поскорее затащить ее в постель. Ага, размечтались!

Робби хотел ее как сумасшедший. Алекс это ясно видела, так же, как сейчас ясно видит, что Гордон Кросби ее не хочет.

Собравшись с духом, Алекс мягко высвободила свою руку и строго посмотрела ему в глаза.

— Рано благодарить, — сказала она печально. — Ведь все сотрудники могут разбежаться, взглянув на меня разок. Кто захочет иметь дело с такой обезьяной?

— Это ты-то обезьяна? — Сэм рассмеялся. — Да ты самая прелестная из женщин, я-то уж знаю. Все будет хорошо.

Но Алекс вовсе не разделяла его уверенности. От известия, что она наследница и потенциальная глава фирмы, — пусть даже и на месяц, — у нее голова шла кругом. А перспектива поездки в Сидней вместе с Гордоном вызывала нервную дрожь и легкую тошноту.

Но, кроме страха от незнания дела, которым предстояло заняться, у нее была проблема и посерьезнее. Разве можно появиться в Сиднее с такой головой? Да она просто умрет от стыда.

Но, что делать, если уже дала слово? И Гордон так рад! Боже, что еще такое сказать, чтобы он снова обрадовался? И снова взял ее за руку? И снова улыбнулся ей?

Господи, да она просто глупеет, когда дело касается мужчин! А еще думала, что в вопросах секса она мыслит здраво и совсем не похожа на глупых девчонок, которые встречались ей в Майнтоне. Да и на мать, кстати, тоже.

Но при этом учтивом городском красавце в модном костюме вся самоуверенность Алекс полетела вверх тормашками.

Как унизительно!

— Так, что с моими волосами? — неожиданно спросила она.

— Да брось ты о них думать! — Сэм рассмеялся. — Деточка, ничего страшного с ними не случилось!

— Но я же в таком виде нигде не смогу появиться, — упрямо твердила девушка. — Я обычно красила их в Майнтоне, — объяснила она Гордону, — но вчера вечером имела глупость сделать это сама. Что из этого вышло, сами видите.

— Да, я заметил, что корни отличаются от остальных волос, — дипломатично заметил Гордон. — Но Сэм прав, и хороший парикмахер в Сиднее быстро все поправит. Завтра же, как только прилетим.

— Завтра?! — воскликнула Алекс с ужасом и одновременно с надеждой. — Вы хотите сказать, что мы уже завтра отправимся в Сидней?

— Боюсь, что времени задерживаться у нас нет, — подтвердил Гордон.

— Нет-нет, я ничего не имею против, — согласилась она, с трудом сдерживая бурю противоречивых чувств, охвативших ее.

Целый месяц провести в Сиднее с Гордоном Кросби! Да разве можно от такого отказаться?!

— Не волнуйтесь ни о чем, — постарался успокоить ее Гордон, без сомнения заметивший в ее глазах страх. — Я уже заказал два билета на вечерний рейс. Если мы завтра отправимся сразу же после завтрака, то в аэропорту будем вовремя. А сейчас могу я получить комнату на ночь? Здесь же отель, в конце концов?!

Алекс в смятении переглянулась с Сэмом.

— Конечно же я заплачу, — добавил Гордон, недоуменно глядя на обоих.

— Дело вовсе не в деньгах, парень! — объяснил Сэм. — Дело в комнате. Алекс затеяла ремонт, и все вокруг кувырком.

— Пожалуй, в одной можно переночевать, — подумав, протянула Алекс. — Если, конечно, вас не смутит запах краски. Да и занавесок там тоже нет. Я только вчера закончила в этой комнате ремонт.

— Была бы кровать. — Гордон пожал плечами. — Всего-то на одну ночь. Я оставлю окна открытыми.

— Ну что же, разумно, — одобрительно заметил. Сэм.

— Тогда я поднимусь застелить постель, — сказала Алекс.

— А я пойду заберу из машины вещи.

— Не торопись, парень! — оживился Сэм. — Как насчет пива?

Гордон улыбнулся.

— Не возражаю.

Алекс стремительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались комнаты для туристов. Дольше выдержать сексуальную улыбку Гордона Кросби у нее не было сил.

Все еще довольно улыбаясь, Гордон присел на стул у стойки бара, Сэм быстро допил пиво и, воровато оглянувшись, наполовину заполнил свой стакан скотчем.

— Только между нами, — шепнул он, заговорщицки подмигнув Гордону, и подвинул ему стакан с пивом.

Сделав большой глоток, Сэм довольно улыбнулся.

— Мне понравилось, как ты говорил о поездке в Сидней. Знаешь, я, пожалуй, разыщу своего старого дружка. У него когда-то был паб возле Центрального вокзала. Надо бы ему позвонить спросить, не приютит ли он Алекс. Да заодно и не присмотрит ли за ней, ведь малышка никогда еще не бывала в таком большом городе. Уверен, он сделает это для меня.

— Э-э-э… не думаю, что это хорошая идея, Сэм.

— Почему?

— Послушайте, как давно вы были в Сиднее?

Сэм почесал лысую голову.

— Лет пятнадцать назад. А может, и больше.

— Так поверьте мне на слово! — воодушевился Гордон. — Там здорово все изменилось за это время. И паб у Центрального вокзала сейчас не совсем подходящее место для такой девушки, как Алекс. Даже на одну ночь, а что уж говорить о месяце! И уж точно не одна пара глаз будет там за ней «присматривать».

— Так что, там теперь «пикантное» местечко?

— Можно и так сказать.

— Ммм. Ладно, беру свои слова назад, парень. Думаю, ты дело говоришь, ведь ты там живешь. А Алекс… Она ведь хорошенькая, без сомнения хорошенькая. Парни всегда на нее западали, это я тебе говорю. Но она честная девушка, ты меня понимаешь?

Гордон согласно кивнул, хотя в душе и удивился, как же слепа бывает отеческая любовь. Ясно же, что Алекс — не Мисс мира.

Хотя, если закрыть глаза на эту «солому» на голове и рыжие корни, она очень даже ничего, симпатичная. Ей всего двадцать три, а она выдерживает такую работу, где вокруг нее постоянно увиваются полупьяные посетители и дальнобойщики, у которых в голове далеко не одно желание промочить глотку. И вообще, много ли в округе найдется хорошеньких двадцатитрехлетних невинных барменш?

— Послушайте, Сэм. Я предполагал, что Алекс остановится в моем доме, — серьезно сказал Гордон. — В конце концов, я же приглашаю ее в Сидней. Зачем вводить вас в лишние расходы? У меня очень симпатичная квартирка, в распоряжении Алекс будет отдельная спальня с ванной. И если вы беспокоитесь о ее безопасности, то я обещаю, что лично буду ее охранять, и клянусь не выпускать ее из поля зрения.

Сэм криво усмехнулся.

— Все это неплохо, парень, но кто защитит ее от тебя?

Гордон с грохотом опустил стакан на стойку.

— Что?!

— Ты меня слышал.

— Да, не спорю. Но не уверен, что мне это понравилось.

— Тебе сколько лет? — неожиданно спросил Сэм.

— Тридцать пять, а что?

— И ты холост, так?

— Да, женитьба не для меня.

— Не нагулялся?

Гордон улыбнулся.

— Ну не знаю…

— А сейчас у тебя есть подружка?

Знал бы ты, что у меня они есть всегда, весело подумал Гордон, однако ограничился лаконичным:

— Конечно!

— Тогда хорошо. Но я все равно хочу тебя попросить, чтобы моя деточка вернулась домой такой же чистой, какой уезжает.

Гордон был поражен. Неужели я выгляжу бессовестным распутником? По правде говоря, старик зря беспокоится. Его «малышка» вполне может сама за себя постоять. И потом, если мы с Вики и разбежимся, а к этому все идет, то у меня в записной книжке предостаточно адресов хорошеньких дурочек, которые только и ждут момента занять вакантное место. И мне совсем необязательно соблазнять эту маленькую мисс Колючку.

— Даю слово, — нарочито торжественно произнес Гордон.

— Значит, договорились? — не отступал Сэм.

— Конечно же, клянусь, — продолжал ёрничать молодой человек.

— В чем клянетесь?

Предмет их обсуждения, казалось, материализовался из воздуха и вопросительно смотрел на них. Гордону стоило большого труда не расхохотаться, когда он заметил, как Сэм пытается спрятать за спиной стакан с виски.

— Я обещаю Сэму позаботиться о вас в Сиднее, — объяснил Гордон, стараясь отвлечь внимание девушки от старика. — Вы остановитесь у меня, если, конечно, не возражаете.

— А вы уверены, что это правильно? — спросила Алекс, нахмурившись. — Я имею в виду… У вас есть свободная комната?

Пентхаус Гордона мог, вероятно, вместить футбольную команду, но он решил пока умолчать о размерах своего жилища. Производить впечатление на девушку, пожалуй, еще рановато.

А интересно бы знать, какие мужчины ей нравятся? Если они ей вообще нравятся, конечно. Может быть, Сэм так уверен в невинности своей приемной дочери потому, что она, возможно, такая же ярая мужененавистница, как и ее тетушка?

— Гордон говорит, что у него есть специальная комната для гостей, — вмешался в разговор Сэм.

— У вас в доме? — уточнила Алекс.

— Нет, в квартире, — ответил Гордон. — Я живу у гавани.

— Звучит заманчиво… — мечтательно протянула девушка.

— Да. С балкона хорошо виден мост через залив и Оперный театр.

— Алекс всегда мечтала побывать в опере. Так ведь, деточка? — Сэм с любовью смотрел на девушку.

— Пожалуй, я смогу ей в этом помочь, — дипломатично заметил Гордон. Допив пиво, он поднялся. — Пойду-ка я за вещами, если комната уже готова.

— Готова, насколько это возможно сегодня, — смущенно пробормотала Алекс.

Гордон достал из кармана ключи от машины и вышел, не обращая внимания на пристальные взгляды, которыми проводили его Алекс и Сэм.

— А он красавчик, наш Гордон, так? — пробормотал Сэм, хитро поглядывая на девушку.

Алекс достаточно хорошо знала старика, чтобы попасться на его удочку. Он как старая курица-наседка заботился о ней и о ее целомудрии со дня смерти отца. Впрочем, целомудрию особо ничто и не угрожало, так как до недавнего времени Алекс просто не замечала мужчин, они нисколько ее не интересовали. Женщина в ней еще спала. Пока не встретился Роберт…

— Что ты этим хочешь сказать, Сэм? — огрызнулась Алекс. — Объясни поскорее, а то он сейчас вернется.

— А вот что, деточка: будь поосторожнее с ним в Сиднее. Гордон — хороший малый, но он все-таки мужчина. Хоть и не для тебя.

— Неужели? А почему не для меня, позволь узнать? — раздраженно спросила девушка. — Я не замужем, он тоже холостяк.

— Да, но, он из той породы холостяков, которые желают оставаться ими всегда. А ты — нет.

Сердце девушки замерло.

— Откуда ты это взял?

— Он сам сказал, — печально ответил старик.

Алекс, насупившись, задумалась над услышанным. И почему мужчина, казалось бы, сильный и нежный, вдруг заявляет такое? Ведь ясно видно, что он действительно любит детей друга, особенно маленькую девочку, свою крестницу. Так почему же он не хочет собственных детей? И жену, которая любила бы его? И настоящий дом, куда хотелось бы возвращаться? С большим двором и обязательно с собакой, а не квартиру в многоэтажке с маленькими балконами?

— Он закоренелый холостяк, деточка, — убежденно произнес Сэм. — Но лихой парень, если я не ошибаюсь. Так что повторяю: будь с ним поосторожнее.

Алекс вздохнула.

— Ты придаешь этому слишком большое значение, Сэм. Да, Гордон, по-моему, очень привлекателен. Ну и что? Я же не собираюсь делать глупости. Обещаю тебе.

— Вот и умница. К тому же у него есть подружка.

От этой новости сердце девушки сжалось, но она быстро взяла себя в руки. Да, неудачная связь с Робертом научила ее, по крайней мере, скрывать свои истинные чувства.

— Ладно, хватит об этом. Не будет же он гоняться за мной в собственном доме.

— Такие мужчины, как Гордон, никогда не гоняются за женщинами. Дурочки сами вешаются им на шею.

— Сэм, ты что, не знаешь меня? И как я отношусь к мужчинам?

К счастью, он действительно ничего не знал о ее любовной связи с Робертом. Алекс постыдилась рассказать старику об этом.

Она всегда знала, как держать себя с парнями, которые пытались завладеть ее сердцем, и не только сердцем. Но с Робби совсем потеряла голову и была готова сделать для него все. И, когда он поманил ее, Алекс охотно пошла с ним в его номер. Только пожарная тревога помешала случиться, казалось бы, неизбежному…

Алекс содрогнулась, представив, как близка была к падению. Смешно говорить, но ее целомудрие спас пожар в мотеле.

— Да, ты разумная девочка, — продолжал Сэм, — но…

— Но хватит об этом! — резко оборвала его Алекс. — Помолчи, он возвращается.

5

Гордон даже и не предполагал, что в комнате, куда проводила его Алекс, столь сильно пахнет краской! Пожалуй, придется спать, открыв оба больших окна и дверь, выходящую на террасу.

Стены, выкрашенные в глубокий синий цвет, были абсолютно пусты. Ни картин, ни правил поведения, ни схемы эвакуации при пожаре. На свежее отполированных полах лежал большой пестрый ковер. Рядом с входной дверью разместился огромный трехстворчатый гардероб. Дубовая тумбочка притулилась у кровати. Сквозь чисто вымытые окна в комнату проникали косые лучи заходящего солнца.

Но важнее всего была кровать. Огромных размеров, она выглядела мягкой, удобной и какой-то… деревенской — с четырьмя подушками в белоснежных наволочках и с темно-синим, под цвет стен, стеганым одеялом.

Неожиданно Гордон почувствовал огромную усталость. Оказывается, дорога все-таки здорово его вымотала. Да и на ногах он с утра. Неплохо бы прилечь, но на часах всего тридцать пять минут пятого. Он даже вспомнить не мог, когда в последний раз его одолевала такая буквально валящая с ног дремота, да еще днем. Видимо, и пиво на пустой желудок дало о себе знать. Или после первого успеха резко упал адреналин.

— А вы здорово поработали над этой комнатой! — восхищенно воскликнул Гордон, ставя свою дорожную сумку на скамеечку в углу комнаты.

— Спасибо, — скромно потупившись поблагодарила Алекс. — Ванная — в конце коридора. Если хотите принять душ, я принесу чистые полотенца, — деловито добавила она.

— Спасибо, с удовольствием.

Девушка вышла из комнаты, Гордон долго смотрел ей вслед. И откуда у нее такая ко мне неприязнь? Я что-нибудь не так сделал, не то сказал? Или просто не в ее вкусе мой вид, поведение? Я почувствовал враждебность сразу, как переступил порог этого убогого заведения!

Гордон поклялся себе, что обязательно отыщет причину. Но не сегодня. Не стоит рисковать, пока он не доставит мисс Суинберн в Сидней благополучно, без лишних приключений. Приняв такое решение, он снял пиджак, серый шелковый жилет и аккуратно повесил все на спинку стула. Открыл дверь на террасу и вышел на свежий воздух.

Большинство придорожных гостиниц похожи друг на друга словно близнецы. Как правило, они представляют собой крепкое двухэтажное строение из кирпича или из камня, крытое железом и опоясываемое широкой деревянной террасой. Террасы хозяева почему-то предпочитают окрашивать в белый и в зеленый цвета…

Гордон ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговичку рубашки и посмотрел поверх крыш домов в даль, на закат.

Закат всегда действовал на него как-то странно. Как правило, зрительно Гордон им восхищался, и в то же время ему почему-то становилось тоскливо, когда он долго смотрел на него. Какие же они бывают разные! То широкие, в полнеба — они более добрые, позволяют еще на что-то надеяться, а то жестокие, ледяные закаты, когда свинцовое небо все в тучах и под ними вдруг по самому горизонту появляется узкая кровавая черта. Когда Гордон смотрел на такой закат, ему всегда казалось, что это символ всей современной цивилизации — беспросветное небо и внизу только одна красная черта, последняя черта, которая всему ставит конец на границе ночи. Впрочем, глядя на закат, можно думать не о наступающей ночи, а о завтрашнем утре…

Зимнее солнце клонилось к горизонту, косыми лучами окрашивая окрестность широкой палитрой красок — от нежно-розового до глубокого красного и огненно-охристого. Да, если и есть в этом мире что-нибудь достойное истинного восхищения, так это закаты.

Гордон замер, не в силах отвести взгляда от этого буйства красок. Облокотившись о перила, он растворился: в красоте заката, забыв обо всем…

— Я положила полотенца на кровать.

Гордон, вздрогнув от неожиданности, обернулся на голос. Алекс Суинберн стояла в дверях, всем своим видом давая понять, что у нее нет никакого желания выходить на террасу.

Все еще находясь под очарованием заката, Гордон нашел в себе силы не показать этого девушке.

— Спасибо, — тепло поблагодарил он. — Пойду-ка приму душ да переоденусь во что-нибудь поудобнее.

— Отлично, — прошептала она неожиданно осипшим голосом. — Между прочим, мы обычно обедаем с Сэмом в кухне в половине седьмого. Конечно же приглашаем и вас, если баранина с рисом вас устроит. А если нет, то около гаража есть забегаловка, где вас тоже могут покормить. Кроме нашего это единственное место в городе, где что-то готовят, хотя я бы не советовала есть их стряпню, если вам дорог ваш желудок.

— Не беспокойтесь, я люблю баранину. Спасибо за приглашение.

— Не за что, — пробормотала Алекс, неожиданно вспыхнув.

Резко повернувшись, она выбежала из комнаты, оставив удивленного Гордона гадать, что же случилось с девушкой. А с ней определенно что-то произошло. Но что?

Алекс стрелой пролетела по коридору в свою комнату, захлопнула дверь и защелкнула замок.

А я-то думала, что умею себя сдерживать, когда дело касается мужчин. Но, похоже, сейчас все выходит из-под контроля. Он даже не улыбнулся мне, не коснулся пальцем, а я не могу выбросить его из головы! — с отчаянием подумала она. Он все время стоит у меня перед глазами. И куда делась моя гордость? При одном взгляде на него мое сердце начинает колотиться, голова кружится от воображаемых эротических картинок.

Застилая постель, Алекс представляла, как Гордон будет лежать на этих простынях, и, между прочим, обнаженный. Такие мужчины, как он, не пользуются пижамами.

И сейчас, принеся полотенца, она задержалась в его комнате гораздо дольше, чем требовалось, чтобы положить их на кровать.

Гордона в комнате не было. Она увидела его на террасе без пиджака и жилета. Теперь уже не было никакого сомнения, что его широкие плечи — не результат усилий дорогого портного. Найти какой-нибудь изъян в его фигуре оказалось невозможным. Облокотившись на перила, Гордон слегка наклонился вперед. Элегантные серые брюки плотно обхватили стройные бедра и упругие ягодицы. Под лучами заходящего солнца его волосы слегка отливали золотом, и Алекс нестерпимо захотелось провести по ним рукой, взъерошить, растрепать эту аккуратную прическу.

Алекс со стыдом вспомнила, как стояла и наблюдала за ним несколько секунд, прежде чем выдала свое присутствие.

И что же сделал он? Обернулся и начал делиться с ней планами посетить душ. Естественно, воображение Алекс тотчас же услужливо нарисовало его обнаженное прекрасное тело, которое упруго хлестали струи воды. Слава Богу, что она сумела выскочить в коридор прежде, чем Гордон заметил ее смущение…

Алекс понимала, что надо возвращаться в бар, иначе Сэм вскоре начнет ее искать. Однако девушка не поспешила к дверям, а продолжила, как цирковая лошадь, кругами ходить по комнате, пытаясь успокоиться.

— Алекс, перестань дурить! — строго внушала себе она. — Он просто мужчина. В Сиднее, должно быть, полно таких мужчин, и костюмы на них не хуже. Тоже от модных портных. И улыбочки такие же сногсшибательные, и глаза, обещающие так много. Раз уж ты туда едешь, так пойми, что таких мужчин — дюжина на десять центов. И он не должен тебя интересовать. Ты должна его презирать. Не смотреть на него, не заговаривать с ним. И, самое главное, не думать о нем! Надо работать, много работать. У тебя масса дел. Приготовить обед, собрать вещи. И бар! Там тоже надо все привести в порядок, вымыть, вычистить. Масса дел! Так что, милочка, не забивай голову ерундой!

Определив линию своего поведения, Алекс направилась к двери.

Ей превосходно удавалось придерживаться принятого решения… до тех пор, пока этот гнусный городской хлыщ снова не появился в баре около шести часов.

6

Барашек, приправленный кэрри, источал по дому такой аромат, что просто слюнки текли.

Когда Гордон в джинсах и в простом светло-сером свитере спустился в бар, висящие на стене часы показывали десять минут седьмого. Решив, что костюм «от кутюр» в этой обстановке выглядит слишком вызывающе, он надел самую демократичную одежду из всего, что было в его дорожной сумке. Однако его стараний, похоже, никто и не заметил. Небрежно скользнув по нему взглядом, Алекс проворно подала Гордону кружку пива и, казалось, забыла о его существовании…

Ровно в половине седьмого его наконец-то пригласили в большую по-деревенски обставленную кухню. Сэм уже поджидал их, сидя за накрытым столом. Наполнив тарелки и пожелав мужчинам приятного аппетита, Алекс исчезла, чем всерьез расстроила Гордона. Он рассчитывал хоть как-то растопить лед в их отношениях, расхваливая ее стряпню, какой бы та ни оказалась. И вот теперь, когда он отведал действительно восхитительного барашка, ему некому высказать свои комплименты. Если только старику…

— Если у вас всегда такая еда, вы — счастливый человек, — сказал Гордон Сэму.

— Да, Алекс замечательная повариха, но, боюсь, в Сиднее она будет питаться только гамбургерами и чипсами. Вот если ты позволишь ей готовить для вас, я буду счастлив.

Гордон испуганно посмотрел на Сэма.

— Послушайте, я даже и не думал об этом. Она без хлопот будет прекрасно питаться. Я обычно обедаю в ресторанах и надеюсь, что и Алекс их кухня придется по вкусу. Или всегда можно купить полуфабрикаты и разогреть их.

Сэм поморщился.

— Ну, уж нет! Пока Алекс будет жить у тебя, никаких полуфабрикатов! Не мне объяснять тебе, что это за пища! А уж как она вредна для вен!

— Вы, наверное, имеете в виду артерии? — осторожно поправил его Гордон.

— Да какая разница?! — отмахнулся Сэм. — Вредно, вот и все. Только потом не говори, что я не предупреждал тебя. И вот еще что. Ты куришь, не так ли?

— Иногда.

— А как насчет выпить?

— Что вы имеете в виду? То, что я пью пиво, вы уже знаете, Алекс сама мне его наливала. Вы хотите сказать, что ей не нравится, когда мужчины пьют?

— Ее отец не умел остановиться, когда начинал пить.

— Ну, в таком случае вам не о чем беспокоиться. Я предпочитаю пиво после работы, иногда бокал-другой вина за обедом, но не более.

Сэм удовлетворенно вздохнул.

— Тогда удачи, парень!

— Послушайте, Сэм, а с Алекс легко ужиться? Что-то она не производит впечатления сговорчивого человека!

— Это ты мне говоришь!? — проворчал старик.

— Но я не хочу ее обидеть даже невольно! Как с ней поладить?

— Ладно, не злись! Алекс — конфетка, и я до смерти люблю ее. Только ей сейчас больше нужны муж и дети, а не старик вроде меня. Уж такой у нее возраст.

— Да не смотрите на меня так! — воскликнул Гордон, заметив хитрый взгляд старика. — Я вовсе не собираюсь быть вашим спасителем.

— Черт возьми! Я-то уж понял это. Но кто знает, парень? Может быть, в Сиднее она встретит мужчину, который влюбится в нее и захочет на ней жениться?

— А мне помнится, вы хотели, чтобы она вернулась домой такой же, какой и уезжает? — съехидничал Гордон. — Не так ли? Но поймать хорошего мужа в городе вроде Сиднея обычно дорого стоит. Здесь просто приданым не отделаешься. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? Так что давайте лучше сосредоточимся на ее наследстве, а уж потом проблемы с замужеством, уверяю вас, решатся сами собой. Всегда найдется какой-нибудь состоятельный парень, который с радостью согласится взять ее в жены.

— А я не хочу для Алекс какого-нибудь богатенького жениха, я хочу парня, который будет нежно любить ее! — возразил Сэм.

Да, теперь сомневаться в ее невинности, пожалуй, нет причин, подумал Гордон. Если ждать некурящего, непьющего, нежно любящего, да к тому же питающегося только здоровой пищей прекрасного принца, можно дожить девственницей не только до двадцати трех лет. Потому, как эта разновидность жениха — редкость, просто раритет какой-то!

— Сэм, а вы уверены, что Алекс вообще нравятся мужчины?

Старик недоуменно взглянул на Гордона, но через мгновение рассмеялся.

— Да, парень. Я уверен.

— Как уверен?

— На все сто.

— А меня она просто не переносит! Не скажете почему?

Сэм удивленно вскинул брови.

— Откуда ты это взял?

— Да уж поверьте мне!

— Держу пари, парень, что такое случается с тобой нечасто?

Старик рассмеялся, чем здорово разозлил Гордона.

— Да, вы правы. Нечасто, — отрезал он.

— Не думай, что это из-за тебя лично. Просто Алекс — не обычная девушка, к каким ты привык и… Давай-ка лучше доедим наш обед, а то она сейчас вернется и тогда уж нам точно не поздоровится!

Гордон быстро отправил остатки вкуснейшего мяса в рот, обдумывая, как вести себя в ближайший месяц с этой мисс Большая Удача. Конечно же, я не собираюсь полностью играть по ее правилам, как приходится поступать сейчас. Это она будет выполнять все, что я скажу. И никакой «материнской заботы». Черт, мне тридцать пять и я уже в ней не нуждаюсь! Что мне действительно сейчас нужно, так это маленькая послушная наследница, которая будет играть по моему сценарию.

К несчастью, эта девчонка — не самая покладистая. К тому же с головой на плечах. Причем с очень даже неглупой головой. И с колючим, строптивым характером. Похоже, она вообще не любит мужчин или имела неудачный опыт с каким-нибудь прохвостом, из-за чего ненавидит теперь всю сильную половину человечества. И, если вспомнить, что говорил Сэм, скорее второе.

Как же объяснить такую ее осторожность? — гадал Гордон. Пожалуй, надо подождать момента, когда мы окажемся наедине, и тогда я смогу поговорить с ней откровенно. Ведь женщины любят поболтать. И особенно о самих себе. Только вот мужчин, которые внимательно бы их выслушали, не так-то много, мужчины обычно предпочитают говорить о своих болячках.

Гордон с женщинами своих проблем не обсуждал никогда. Ему часто приходилось играть роль «заинтересованного» слушателя, и он всегда удивлялся, что, поболтав несколько минут ни о чем, большинство женщин было готово раскрыть ему душу да самого донышка. Поэтому Гордон не сомневался, что, оставшись с Алекс наедине, поймет причину, заставляющую ее прятаться в раковину.

Сэм уверен, что он-то хорошо знает свою малышку, с усмешкой подумал Гордон, но это обычное заблуждение родителей. Они никогда не знают всего, особенно тайную мечту. Или неудачу. А я — великий мастер по раскрытию женских тайн.

А потом… Потом я получу все, что хочу. А именно — помощь Алекс.

К моменту приземления в аэропорту Сиднея, пообещал он себе, я заставлю ее есть из моих рук, не будь я Гордоном Кросби!

7

Гордон начал сомневаться, что они вовремя успеют к вылету самолета — так затянулись проводы.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что девушка покидает Коулфилд навсегда, а не на какой-то жалкий месяц. Объятия, поцелуи, слезы! Напоминания и предупреждения. Кто уезжает, кто остается? Со стороны разобраться было трудно. Неожиданно Алекс, видимо вспомнив о чем-то, бросилась к дому.

— Так ты присмотришь за ней, а? — воспользовавшись ее отсутствием, в сотый раз спрашивал Сэм.

Мужчины стояли рядом с машиной. Солнце уже показалось из-за горизонта, обещая не по-зимнему теплый день.

— Я же дал слово, — с легкой укоризной напомнил Гордон.

Откровенно говоря, эта «малышка» уже потрясла его, когда он рано утром столкнулся с ней в коридоре. Вместо старых застиранных джинсов и замызганного свитера, в которых она щеголяла в день их знакомства, на девушке были плотные черные брюки, черные высокие ботинки и мягкий розовато-лиловый джемпер, довольно откровенно облегающий высокую грудь. Похоже, что под ним больше ничего не было — так четко вырисовывались соски.

Глаза Гордона сами собой останавливались на этих провокационных бугорках, и, хотя он не относил себя к тем, для кого женская грудь была фетишем, вид торчащих сосков будоражил его. Испугавшись, что Алекс может неправильно истолковать его взгляд, Гордон поспешно перевел глаза на волосы, что сейчас, пожалуй, оставалось в ней самым непривлекательным. Она закрыла рыжие корни волос широкой черной лентой, завязав ее под копной пересушенной соломы, и Гордон легко смог представить, насколько привлекательнее она была бы брюнеткой.

Девушка сделала легкий макияж, что, несомненно, украсило ее, но и здесь наметанный глаз знатока женских прелестей нашел к чему придраться. Глаза подведены слишком грубо, а цвет губной помады абсолютно не подходит ко всему остальному, вынес вердикт Гордон. Но это все поправимо. Мгновенно позабыв о соблазнительных сосках, Гордон принялся в деталях прикидывать макияж Алекс, с удовольствием представляя, что, в конце концов может получиться.

Господи! Да после соответствующей обработки мисс Суинберн без труда покорит «Роковую женщину» и всех, кто в ней еще останется! Акции компании должны взлететь до небес!

И к черту гардероб ее тетушки! — решил Гордон. Я сам подберу для Алекс одежду. Эта мысль пронзила его, когда девушка появилась в дверях отеля с дешевеньким черным жакетом и с ужасным рюкзачком в руках. Если она выглядит совсем неплохо во второсортном наряде, то каков же будет ее вид в одежде от хорошего модельера, подобранной специально для нее отличным имиджмейкером?! То есть — мною! — без ложной скромности сделал себе комплимент Гордон.

Однако все это будет стоить о-го-го сколько! Но игра стоит свеч, тут же напомнил себе Гордон, и сожалеть о такой сумме не стоит, по крайней мере, мне. Это — вызов. Очень интересно посмотреть на выражение лица Майкла, когда «невыполнимая миссия» будет выполнена. Так что заветная аукционная бутылка придется как нельзя кстати.

— Ну, все в порядке? — спросил он, приветливо улыбнувшись девушке. — Вы готовы?

Она посмотрела на него глазами, полными слез, и снова бросилась в объятия Сэма. Гордон, с трудом сдерживая нарастающее раздражение, изучал горизонт, пока поток слез не иссяк. И только после этого, взглянув на Алекс, он взял ее за руку и подвел к машине, тактично сдерживая искушение, открыто полюбоваться великолепной фигуркой, испортить которую не смогла даже бросающаяся в глаза «упаковка».

Гордон не был супер сексуальным мужчиной, по крайней мере, не считал себя таковым. Занятый работой, он легко мог обходиться без секса неделями, но, когда загорался, воздержание давалось ему с трудом. Поэтому он вздохнул с облегчением, когда Алекс села в джип.

— Я позвоню вам, — пообещал Гордон, пожимая старику руку. — Позвоню, как только прилетим в Сидней.

— Сделай это, парень. И…

— Да, Сэм, — опередил его Гордон. — Я присмотрю за ней, обещаю. А вы следите за своим здоровьем, ясно? И приглядите за этой страшной Дороти, — шепотом, чтобы не услышала Алекс, добавил он.

Сэм хихикнул.

— Ну, меня-то отправить к праотцам ей не удастся, парень. Я — убежденный холостяк.

— Неплохо сказано, — пробормотал Гордон, садясь за руль.

Алекс подняла на него все еще влажные глаза.

— Вы что-то сказали?

— Да так! Это я сам с собой. Ну, поехали?

— Поехали, — эхом откликнулась она, вцепившись в сиденье.

Он включил зажигание. Мотор завелся с пол оборота, и джип задним ходом выехал с парковочной площадки.

— Если вы все еще беспокоитесь о Сэме, то зря. Он — сильный мужчина. И отлично о себе позаботится.

Алекс сердито фыркнула.

— Он схватится за виски и за сигареты раньше, чем уляжется пыль, поднятая вашей машиной.

— Это его право. Он — большой мальчик, Алекс.

Махнув напоследок Сэму, Гордон прибавил газу и вырулил на трассу.

— Но это же вредно, — печально продолжала девушка. — Особенно — курить.

— Я тоже курю, — небрежно откликнулся Гордон.

Она недоверчиво уставилась на него.

— Вчера вы не курили. И ночью тоже.

— Нет, я правда курю. И вчера тоже курил. На террасе, прежде чем лечь спать. Но я курю редко, только в некоторых случаях. Например, за рулем.

И когда устаю, и когда ложусь спать, и всегда после секса, мысленно продолжил он перечень.

— Но зачем? — спросила Алекс недоуменно.

— Да причина простая: чтобы расслабиться, — объяснил Гордон, не в первый раз удивляясь, почему всегда хочется покурить после секса, хотя занятие любовью само по себе должно снимать напряжение. Однако без сигареты ни за рулем, ни после секса он расслабиться не мог.

Как бы в подтверждение своих слов он вытащил из пачки сигарету и закурил, не собираясь абсолютно ни для кого менять свои привычки.

— Надеюсь, вы не против? — небрежно бросил он.

— Курите, я привыкла к дыму, — на удивление равнодушно разрешила Алекс. — У меня перед глазами сотни людей потихоньку убивают себя. Каждой сигаретой. Мне наплевать на их медленное самоубийство, но Сэм — другое дело. Он единственный, за кого мне страшно. Ужасно, когда любимый человек добровольно гробит себя этими проклятыми сигаретами. А вы… валяйте, курите.

Гордон грустно улыбнулся.

— Скажите мне, Алекс, — затянувшись, спросил он, — что плохого я вам сделал? Почему я неприятен вам?

Девушка резко повернулась к нему. Она была явно шокирована.

— Что… что вы имеете в виду?

— Я почувствовал ваше, скажем так, неодобрение, сразу же, как вошел вчера в паб. Не стоит отрицать, разве это не так?

Девушка вспыхнула как спичка. Краска стыда залила ее щеки. Наблюдая за дорогой, Гордон не сразу заметил ее смущение, но, взглянув мельком на Алекс, почувствовал, как что-то похожее на вину шевельнулось в его зачерствевшей душе. Пожалуй, неплохо бы помнить, что он имеет дело не с какой-нибудь доступной городской мисс, а с мягкосердечной провинциалочкой, всего лишь типичной барменшей.

— Не подумайте, что я обиделся, — как можно доверительнее сказал он. — Я просто хочу знать правду.

Правду! — мысленно фыркнула она. Да он был последним человеком, которому я хотела бы сказать правду. Он, вероятно, привык к глупеньким девушкам, падающим в обморок при одном его виде и готовым по первой просьбе вывернуть душу наизнанку.

От смущения у нее засосало под ложечкой. Значит, мои попытки сдержать свои чувства выглядели как проявление неодобрения, неприязни? Однако и я могу обвинить Гордона в таком же пренебрежительном ко мне отношении, особенно вчера за обедом.

В джинсах и в свитере он выглядел еще более сексуальным, чем в модном костюме. Меня неудержимо влекло к нему, поэтому, чтобы не выдать себя, я и держалась подальше. Но барашек так завладел его вниманием, что, похоже, он даже не заметил моего отсутствия.

Утром я старалась быть как можно естественнее, однако это явно не удалось, самокритично признала Алекс. Когда он спустился к завтраку в том же сером костюме, но в синей стильной рубашке с отложным воротничком и без галстука, я поняла, что все мои усилия напрасны. Его легкая и в то же время утонченная небрежность в одежде была настолько притягательна, что у меня задрожали руки, в голове все смешалось и бешено заколотилось сердце. Разве в таком состоянии могла я оставаться рядом с Гордоном? Не могла, ответила себе Алекс. А он истолковал мое отсутствие за завтраком как проявление неприязни!

Знал бы он, сколько хлопот доставила мне проблема во что одеться! Я перемерила буквально все, критически оглядывая себя, чего не делала с тех пор, как рассталась с Робертом. В конце концов, я остановила свой выбор на джемпере, цвет которого совсем не гармонирует с губной помадой, уныло признала Алекс и тут же нашла себе оправдание: переделывать макияж уже просто не было времени.

— Так расскажите мне правду, Алекс, — как из тумана выплыл голос Гордона.

Она решительно не знала, что сказать, и поэтому молчала. Гордон вздохнул.

— Послушайте, Алекс. Целый месяц нам предстоит работать вместе. Причем сотрудничать довольно тесно. И если мы не сможем подружиться, не будем доверять друг другу, то лучше мне вообще не начинать дела, а повернуть назад и отвезти вас домой, благо мы недалеко отъехали.

— Это неправда, что вы мне неприятны! — выпалила девушка, панически испугавшись, что он действительно сейчас развернет машину.

Да, расстаться с Сэмом ей и в правду было тяжело, но очень уж хотелось побывать в Сиднее. И что-нибудь сделать для компании тети Мэгги. Алекс было одновременно и страшно, и безумно интересно. И еще… провести целый месяц рядом с Гордоном Кросби!

— Тогда в чем проблема? — Гордон усмехнулся. — Почему вы избегаете меня? И так смотрите, будто я, по меньшей мере, посланник дьявола, а не человек, принесший вам хорошие новости?

Алекс отлично понимала, что ей надо как-то объяснить свое поведение, чтобы не выглядеть в его глазах абсолютной дурой. Она уже обожглась на этом с Робертом. Глупая, доверчивая, влюбленная до безумия девчонка, она с самого начала не скрывала своих чувств и чуть не отдала свою девственность ловкому бессовестному обманщику, каким Робби оказался на самом деле. Алекс была унижена его ложью, но урок не прошел даром. Сейчас, когда похожее чувство снова разгоралось у нее в груди, она старалась защитить себя от возможной обиды и боли.

Хотя, может, в действительности это нелепо и смешно, излишняя предусмотрительность. Ведь танго танцуют вдвоем! А Гордон ясно дал понять, что его интерес к ней — чисто профессиональный.

— Ну, так что? — переспросил он.

Да, именно неудача с Робертом может объяснить сегодняшнее ее поведение.

— Простите, если я показалась вам грубой, — прошептала Алекс. — Ей-богу, мне очень стыдно. Представляю, как ужасно все это выглядело. Но… — она бросила на него полный отчаяния взгляд, — но дело в том, что вы напомнили мне одного человека, о котором мне совсем бы не, хотелось вспоминать.

Гордон быстро повернулся к ней, и взгляды их встретились. Боже, какие у него глаза! — поразилась Алекс. Потрясающие, удивительно красивые и… понимающие. Я могла бы смотреть в них вечно…

— Бывшего дружка? — грубовато предположил он.

— И так можно сказать, — как-то неуверенно ответила Алекс.

Гордон перевел свой взгляд на дорогу.

— Ммм…

Он снова достал сигарету, но, к радости Алекс, не закурил. В большом помещении она еще переносила дым, но в машине…

— Так я похож на него? — Гордон на минуту оторвался от дороги.

— Не совсем. — У Робби были черные кудрявые волосы и холодные голубые глаза, которые я считала самыми сексуальными до тех пор, пока не увидела в них безразличие. — Но тоже красивый парень. И одевался он хорошо, почти как вы. Знаете, он говорил, что живет в Сиднее. Только вряд ли. Но мне еще больше захотелось побывать там.

— Он что, коммивояжер? — спросил Гордон.

— Нет, в некотором роде — эксперт-менеджер.

Гордон на мгновение задумался.

— А что эксперту делать в Коулфилде?

— А кто сказал, что в Коулфилде? Нет, я его встретила в Майнтоне.

— И когда же это было?

— Несколько месяцев назад.

— А что вы делали в Майнтоне?

— Работала.

— Работали? А я думал, что вы только у Сэма трудились.

— Нет, у Сэма я всего пару месяцев. Я была в Майнтоне, когда Сэм в начале зимы подхватил какой-то ужасный вирус гриппа, а потом началась пневмония. Пришлось вернуться домой, ухаживать за ним. Да и отель не на кого было оставить. Я-то думала, что быстро здесь со всем разберусь, но не получилось. А вообще-то я жила в Майнтоне давно, как школу окончила. И работала там.

— Тоже барменшей?

— Нет. Правда, пока училась на курсах, приходилось по вечерам подрабатывать барменшей, но потом — нет. Так что здесь пришлось снова вспоминать это занятие.

— Кем же вы работали в Майнтоне? Клерком, секретаршей?

— И опять не угадали. Я была управляющей мотелем.

— Управляющей мотелем!?

— Да, а почему нет? — вызывающе осведомилась Алекс, слегка раздосадованная его откровенным удивлением.

— Нет-нет, все в порядке. Просто меня ориентировали, что вы барменша.

— Ну, извините, что разочаровала вас, — съехидничала Алекс.

— Что вы! Я вовсе не разочарован, я поражен! Полагаю, вы и познакомились со своим другом у вас в мотеле? Наверняка он там останавливался!

— Да, ненадолго. Если быть точной, на три недели и один день.

— И между вами было что-нибудь серьезное?

— По крайней мере, тогда я так думала.

— Но, что-то случилось?

— Да, случилось. Пожар ночью, тогда целое крыло мотеля выгорело. Погиб один мужчина. Об этом сообщали в теленовостях. Вот тогда-то его жена и объявилась. Не мужчины, а моего друга. Она позвонила в мотель узнать, все ли в порядке с ее благоверным.

— Ой-ой!

— Вот именно, ой-ой, — грустно повторила девушка.

— И как же вы поступили?

— Я попросила его поискать другой мотель и другую дурочку, которой можно вешать лапшу на уши.

— И?..

— Он уехал.

Но не сразу. Он пытался убедить Алекс, что действительно ее любит, но не может оставить жену из-за маленьких детей. Клялся, что не открывал ей правду, так как был уверен, что она ни минуты с ним не останется, если узнает, что он женат.

И оказался прав.

Бедный ребенок! — подумал Гордон, заметив, как трясутся ее руки и дрожат губы.

Его всегда бесило, когда сексуально озабоченные жеребцы обманывали наивных девчонок, пытаясь затащить их в постель. Как это низко, подло! Господи! Да всегда найдется масса женщин, готовых отдать им себя, и без насилия или обмана. Однако некоторые хлыщи, кажется, почитают за особую доблесть обольстить беззащитную глупышку, нежную и доверчивую, которая даже не представляет, что какие-либо сексуальные отношения возможны без истинной любви. Эти скоты клянутся им в вечной любви, обещают весь мир, играют на чувствах. До тех пор, пока не затащат в постель.

Девственниц им подавай! Зачем? Быть может потому, что сами — отвратительные ублюдки, которым нравятся слезы старомодной добродетели? Или импотенты, чувствующие себя героями с неопытными девчонками, которым не с чем сравнить их жалкие действия? Кто знает?

После разговора с Алекс Гордон окончательно поверил, что девушка действительно была девственна до встречи с этим кретином. Но сейчас? Он сомневался. Черт возьми, если она не переспала с тем типом, то почему велика ее обида?!

— Знаете, не все мужчины такие, как он, — вежливо заметил Гордон.

— Не знаю, — отвернувшись к окну, пролепетала девушка. — Больше я ни с кем не встречалась.

— Сколько ему лет?

— Не спрашивала. Нет, я действительно не спрашивала, но на вид он ваш ровесник. А вам сколько?

— Тридцать пять.

— Выглядите моложе.

— Спасибо.

— Похоже, курение вам не повредило. — Алекс улыбнулась и строго добавила: — Пока.

Гордон весело рассмеялся.

— Открыть секрет? Просто я никогда не ем гамбургеры и чипсы, не пью дешевого вина и не переношу всякую «клубничку».

— У вас что, аллергия? — удивилась Алекс.

Да-а… — подумал Гордон. Какое же она, в сущности, невинное дитя. Пожалуй, не стоит ее сразу шокировать. Но, с другой стороны, не могу же я все время, пока она будет жить в моем доме, играть не свойственную мне роль?!

— Ну, хорошо. Не мешает кое-что рассказать вам сразу, раз уж мы будем жить вместе. Я иногда приглашаю к себе подружек и они остаются у меня на ночь. Надеюсь, что это не создаст вам проблем. Естественно, я буду благоразумен и действие ограничится моей спальней. Она достаточно далеко от гостевой комнаты, где будете жить вы.

Девушка как-то съёжилась, вжалась в спинку кресла. Но Гордон будто не замечал ее состояния.

— Хочу, чтобы вы с самого начала все правильно поняли, — заявил он строго. — Я не собираюсь менять привычную жизнь только потому, что вы будете в доме.

— Я и не думала об этом, — растерянно пробормотала она.

— Ну и отлично. Раз уж пошел откровенный разговор, не соблаговолите ли рассказать о себе что-нибудь? Что вам хотелось бы делать? Или без чего вы просто не можете обойтись? Вот Сэм говорил, что вам нравится готовить. Я, правда, сказал ему, что мы будем обедать вне дома вдвоем, но…

— Только вдвоем? — перебила его Алекс.

— А что, есть проблема?

— Нет-нет. Только… ну… а как же ваша подружка?

— Вики не живет в моем доме постоянно, и чаще раза в неделю она не заходит. А по будням вообще никогда не появляется. Итак, о вашем увлечении здоровой пищей. Позвольте вас заверить, что в ресторанах, которые я предпочитаю, будут просто счастливы, приготовить для вас все, что захотите. Однако если вы все-таки пожелаете готовить сами, скажите мне заранее. Тогда мы сначала заедем в супермаркет за продуктами, так как я их в доме не держу, потому что, как вы сами понимаете, не готовлю.

— Вообще не готовите? Никогда?

— Никогда.

— А ваша девушка?

Гордон весело рассмеялся.

— Слава Богу, нет. Вики занимается рекламой авиалиний, и дел у нее так много, что зачастую некогда даже перекусить, а не то чтобы готовить.

Для Виктории, Вики, Гордон сделал исключение из своих правил выбора подружек. Он не связывался с умницами, но в данном случае не смог побороть искушения назначить свидание красивой остроумной девушке, узнав, что она просто влюблена в свою работу — как ни удивительно, тоже рекламный бизнес.

Правда, потом, познакомившись поближе, Гордон обнаружил у Вики массу недостатков и старался поменьше находиться в ее обществе.

— И завтрак не готовите? — продолжала удивляться Алекс.

— Я не завтракаю дома, — объяснил Гордон. — Я пью кофе в офисе, когда приезжаю на работу. Это в будни, а по выходным я долго сплю, затем тоже только чашечка кофе и время переодеваться к обеду в ресторане. В течение недели у меня масса деловых обедов, хотя случаются дни, когда я просто обхожусь сандвичами из соседнего бистро.

— А в ресторане вы ужинаете каждый вечер?

— Почти каждый. Иногда заказываю ужин на дом по телефону.

— Но это же дорого!

— Согласен. Однако я могу позволить себе это.

Посмотрим, что она скажет, когда увидит пентхаус, подумал он.

Гордон терпеть не мог домашние дела. Вероятно потому, что их с избытком хватало в детстве. Тетка, страшно ленивая особа, заставляла мальчика работать с утра до вечера. Он готовил, стирал, убирал в доме и во дворе, был, по сути, бесплатным рабом. С восьми до шестнадцати лет.

Зато теперь Гордон и пальцем не пошевелит, чтобы сделать что-нибудь по дому. Каждую неделю на пару часов к нему приходит женщина, которая умудряется все вычистить и вымыть так, что и пылинки не найдешь. Она следит за его одеждой, стирает ее или отдает в чистку. По пятницам она задерживается подольше, чтобы все выгладить.

Окна в пентхаусе моют профессионалы, дважды в год приезжают из химчистки, чтобы забрать ковры, которые затем привозят идеально чистыми.

— Вы, должно быть, очень богатый человек, — задумчиво протянула Алекс.

— Да, богатый, — без ложной скромности подтвердил Гордон.

Девушка промолчала и, казалось, никак не отреагировала. Гордону захотелось узнать, о чем она задумалась. Вероятно, о том, что он высокомерный и экстравагантный, очень эгоистичный. Если его предположение верно, то у него есть и оправдание. Он много лет работал как проклятый, рискуя всем. Не так уж много людей, которые выдержали бы такую каторгу. А сейчас он имеет право пожинать плоды своего адского труда. И черт побери того, кто посмеет осудить его за это!

Ее молчание явно затянулось, и Гордон почувствовал себя провинившимся ребенком. Неожиданно Алекс посмотрела на него каким-то отсутствующим взглядом и отрывисто попросила:

— Расскажите мне о тете. Как вы думаете, почему мой отец называл ее безнравственной и греховодной?

Гордон облегченно вздохнул. Слава Богу! Беседа переходит в другое русло, и ему не надо больше рассказывать о себе.

— Пожалуй, точно объяснить я не смогу. Не знаю, что именно имел в виду ваш отец. А он был очень религиозным? — поинтересовался Гордон после минутного раздумья.

— Не уверена.

— А как он относился к сексу?

— Он никогда не говорил об этом. После смерти мамы в его жизни других женщин не было. А если нет секса, то и вопросов нет.

— Расскажите мне о своей маме, — неожиданно попросил Гордон.

— Пожалуйста, но рассказывать особенно и нечего. То есть я мало что знаю. Она умерла, когда мне было полтора года, поэтому личных воспоминаний, как вы понимаете, у меня нет. Даже ее фотографий. И отец редко говорил о ней. Вот только после его смерти Сэм кое-что рассказал мне. Я была очень любопытна, можете представить? Так что появилась некоторая ясность…

8

Гордон был настолько заинтригован, что, так и не закурив, сунул сигарету обратно в пачку.

— Так что же рассказал Сэм?

— Ничего приятного… Моя мать была проституткой, простодушной и наивной. Очень любила вечеринки, веселье, беззаботную жизнь. Она приехала в шахтерский городок в поисках счастья. Перепрыгивала из одной постели в другую, от одного шахтера к другому, жила на их деньги. Мой отец случайно столкнулся с ней, приехав по делам в шахтоуправление. Она зацепила и его, на время. Но что-то у них не заладилось, и она быстренько сбежала с другим парнем. Отец, закончив дела, уехал. Он был геологом, вы знаете. Так вот, он подался куда-то с экспедицией. А когда через пару лет его снова занесло в те места, он узнал, что у нее родился ребенок, я. Отец рассказывал Сэму, что меня он признал сразу. Будто я, как две капли воды оказалась похожей на его сестру, когда та была маленькой. И еще отец по секрету поделился с Сэмом, что моя мать была единственной женщиной, которая подходила ему… ну, сексуально. Кто знает, может быть, он действительно был в нее влюблен. Отец признался Сэму, что мама была потрясающе хороша в постели, она заставляла его забывать обо всем на свете, он чувствовал себя с ней на седьмом небе… Ему ни с кем прежде не было так хорошо. Вероятно, поэтому он потом и не смотрел на других женщин, по крайней мере, все те годы, что я была с ним.

— А как ваш отец добился опеки над вами?

— Когда он нашел меня, мама уже умерла. Представляете, от укуса змеи. В то время за мной присматривала другая женщина, и она очень не хотела, чтобы меня забрали. Но, к счастью, мама записала имя отца в свидетельстве о рождении, поэтому женщине пришлось отдать меня. Я практически с двух лет общалась только с ним, отсюда мой смешной акцент. Ведь отец был англичанином, вы знаете.

— Да, я знаю. В отчете детектива, разыскавшего вас, это указано.

— Мы с ним повсюду ездили вместе и были большими приятелями. Он был хорошим отцом. Наверное, это было нелегко при нашей-то жизни. В постоянных переездах, в экспедициях… Ведь он так и не изменил своей работе, даже ради меня. Это я должна была приспосабливаться ко всему. У нас нигде не было своего дома, мы никогда подолгу не жили на одном месте.

— И как же вы оказались у Сэма?

— Отец приехал в Новую Зеландию по контракту, когда мне исполнилось восемь. В те дни Коулфилд был процветающим шахтерским поселком. Здесь, кроме угля, нашли следы серебра и меди. Отца пригласили на дополнительную разведку месторождения. Ведь специалистом он был отличным. Отец остановился в отеле «Солнце маори». Здесь-то он и познакомился с Сэмом. Отец всегда быстро находил друзей среди владельцев пабов. Он много пил, но всегда платил за выпивку сразу же — вот в чем причина. А Сэм, кроме того по-настоящему привязался ко мне. Он уговаривал отца бросить кочевую жизнь, так как мне надо было учиться. Сэм так надоедал отцу, что тот пригласил местного учителя, чтобы проверить мои способности и решить, стоит ли вообще морочиться с моей учебой. В результате отец снял у Сэма на долгий срок пару комнат и началась моя более или менее обычная жизнь. Когда отец работал «в поле», за мной присматривал Сэм.

— Да нет, жизнь довольно необычная, — проронил Гордон. — В другом месте власти могли бы на это косо посмотреть.

— Я знаю, что вы имеете в виду, но ей-богу я была такой хорошенькой тогда, что многие хотели бы взять меня под свое крыло, не только Сэм. И потом, в сельской местности на многое смотрят не так, как в городе. В глубинке с детьми ничего плохого не случается. Ну, почти не случается.

— Вы так считаете? Я, например, знаю одного парнишку, которому в глубинке было ой как несладко.

Взглянув на Алекс, Гордон сразу же пожалел о сказанном. Девушка ошеломленно смотрела на него.

— Вы из глубинки? Вот уж ни за что не поверю!

— Однако это так. Я жил на ферме с восьми до шестнадцати лет. В такой глуши! Причем без родителей. Мама умерла, когда мне было пять, а отец бросил нас еще раньше. После смерти мамы его пытались разыскать, но безуспешно. Меня отдали в приют, и я там жил почти три года, пока тетя и дядя не взяли меня к себе на ферму.

— Вам у них было плохо? — спросила девушка, все еще не оправившись от изумления.

— Скажу только, что я предпочел бы остаться в приюте.

— Да, печально. Конечно, мне сейчас трудновато, но детство у меня было все-таки счастливое. Я не могу понять, почему вы считаете сельскую жизнь ужасной. Мальчишкам обычно она нравится. Но вы, вероятно, совсем другой, что же вам там не понравилось? Отдаленность, климат или что другое?

Гордон еле удержался, чтобы не рассказать и о своей «жизни» у тетки. Вероятно потому, его Алекс казалась искренне заинтересованной, искушение выговориться было огромным. Гордон никогда и никому не рассказывал о тех проклятых годах. Но… но незачем копаться в прошлом. Это или расслабляет, или поднимает такую муть из глубины души… Зачем говорить о прошлом, когда есть настоящее и будущее?! И Алекс, кажется, просила рассказать о своей тетушке.

— Что было, то было, — сказал Гордон бесцеремонно. — И незачем ворошить прошлое. Так. Вы спросили о своей тете Мэгги, и почему ваш отец называл ее безнравственной и греховодной? Возможно, из-за ее бизнеса, но я лично сомневаюсь, что женское белье в этом порно. Скорее всего, ваш отец знал, что его сестричка — лесбиянка.

— Лесбиянка?! — Алекс зажала рот рукой.

— Женщина, которая погибла вместе с Мэгги, была не только менеджером в «Роковой женщине». Точнее, не столько менеджером. Она была любовницей. Маргарет, то есть ваша тетя Мэгги, сначала завещала все только этой женщине. К счастью, по настоятельному требованию или совету — как хотите — адвоката, она вписала в завещание и вас, вернее «ближайшую родственницу», которой вы и оказались.

— Боже правый! Как ужасно! У меня нет слов. И в компании все знали? Ну, об этом?..

— Думаю, да. Мэгги свою ориентацию не скрывала. Ну и что? Какие у вас-то проблемы?

— Да, в общем-то никаких. Просто неожиданная новость. Надеюсь, там не подумают, что и я такая?

— Сомневаюсь, — сухо ответил Гордон. — Но я буду неотлучно с вами.

— Вы думаете… вы думаете, что тогда они примут нас за любовников?

— Вероятно. А вас это беспокоит?

— Нет, если вам это все равно, — ответила Алекс осторожно. — Но что подумает Вики?

— Это ее не касается.

— Как? — Алекс ничего не понимала. — Она позволяет вам спать с другими женщинами?

— Не она позволяет мне что-либо, — резко ответил Гордон, — а я делаю, что мне хочется!

Алекс не знала, что и подумать. Сэм предупреждал ее, что Гордон — лихой парень. Но, похоже, это мягко сказано. Он — настоящий плейбой, в худшем смысле этого слова. Правда, есть единственное смягчающее обстоятельство — он этого и не скрывает. Хоть в этом Гордон честнее Роберта. Он не лгал женщине, чтобы затащить ее в постель, и просто брал то, что хотел. Однако это открытие не сделало его в глазах Алекс менее привлекательным. Скорее наоборот. Он оказался сложной натурой, с загадочным прошлым, о котором она могла только догадываться. Интуиция подсказала Алекс, что не так уж много любви было в его детстве.

— Конечно же я расскажу Вики о вас. И что между нами только деловые отношения, — добавил Гордон.

— И она вам поверит?

Алекс не сомневалась, что, окажись она на месте Вики, вряд ли бы поверила.

— Конечно. Я же вам говорил, что никогда не лгу женщинам. И они знают это.

— Они?

Гордон озорно улыбнулся.

— Да, их у меня порядочно.

— Но, надеюсь, сейчас только одна?

— Что, интересно? — поддразнил Гордон.

— Нет, — смутилась Алекс, — я просто пытаюсь вас понять.

Он рассмеялся.

— Пока это для вас трудная задача. Не пытайтесь понять меня, Алекс. Одного месяца на это не хватит. Делайте, как я вам скажу, и вы уедете домой с таким количествам денег, о котором даже мечтать не могли. И, если захотите, можете купить тот мотель в Майнтоне.

9

— О! Смотрите! Это Сидней?! Господи! Какой огромный! В жизни не видела столько крыш внизу! А там что, море? Точно, там пляжи, песок. Я никогда не была на побережье. Как здорово! А вода, какая синяя… Боже, какая красота! Гордон, посмотрите, это — гавань? Вон там внизу, прямо под нами.

Восторг Алекс заставил Гордона вспомнить и свое первое знакомство с Сиднеем. Правда, оно было не с воздуха.

Он въехал в город в кабине мебельного фургона, поскольку добирался автостопом с северо-востока Квинсленда. Грязный, голодный, до смерти уставший, Гордон сразу же был очарован городом. Сквозь ажурные перила моста и дальше, через залив, он увидел Сиднейскую гавань.

День был ясным, и море сияло голубыми переливами, в которых искрились тысячи огоньков, зажженных летним солнцем. В небе медленно проплывали пышные облака, и, как их отражение, по яркой сини залива скользили белые яхты, оставляя за собой легкую пену. Море, небо — все казалось огромной палитрой, на которой постоянно менялись краски, перемешивались, переходили одна в другую…

Красота ошеломила юношу. И тогда Гордон поклялся себе, что добьется в жизни всего, чего бы это ни стоило. А когда станет достаточно богатым, первое, что он сделает, это купит себе хорошее жилье — обязательно с видом на залив.

На это потребовались годы упорного тяжелого труда, но, в конце концов он добился своей цели.

Гордон, отстегнув ремни, приподнялся с кресла и, наклонившись над Алекс, выглянул в иллюминатор.

— Нет, это Ботани-Бей. Гавань и мост — севернее. И, скорее всего их отсюда не будет видно. Но не расстраивайтесь, вы все отлично рассмотрите с балкона моей квартиры.

Алекс резко повернулась и нечаянно задела его нос своим. От неожиданности она тихо вскрикнула и взглянула на него широко распахнутыми фиалковыми глазами, в которых все еще светились радость и изумление от только что увиденного.

Гордон не спешил отстраниться и занять свое место. Он, все еще склоняясь над девушкой, испытывал огромное желание поцеловать ее. Это желание преследовало его с самого начала полета, когда с детской непосредственностью Алекс призналась, что никогда не летала на самолете и ужасно боится. Но вскоре восхищение взяло верх над страхом. А восхищало Алекс буквально все. И салон первого класса, и взлет, и превосходное обслуживание, и шампанское, и обед. А сейчас — конечная цель их путешествия. Гордону страстно захотелось разделить с девушкой неподдельную радость и удовольствие первооткрывателя, почувствовать тепло и свежесть ее тела, смотреть на нее неотрывно и… целовать.

Он непременно сделал бы это, но неожиданно возникший рядом стюард вежливо попросил его занять свое место и пристегнуть ремень. Самолет пошел на посадку.

Минутное сумасшествие отступило, и Гордон мысленно выругал себя за то, что чуть не поддался глупому порыву. Поцелуй мог полностью испортить дело. Девушкам, особенно таким, как Алекс, обычно не нравятся нахальные мужчины, готовые «лапать» их в самый неподходящий момент. Решив, что он такой же развратник, как и Роберт, она немедленно вернулась бы домой.

Чтобы немножко успокоиться, Гордон глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. Черт возьми! Как же близок я был к провалу! — ругал он себя. Похоже, мой самоконтроль дал сбой, а в пентхаусе спасительного стюарда рядом не будет. Мы останемся там наедине, так что надо себя полностью контролировать.

Ничего, шепнул ему внутренний голос, ночь с Вики все уладит. Позвони ей, как прилетишь, и пригласи к себе.

Идея была неплохой, но Гордон сразу же постарался выбросить ее из головы. Нет, только не сегодня! Крайне невежливо оставлять Алекс одну в ее первый же вечер в Сиднее. Надо действительно показать ей город, что-нибудь особенное. Свозить в тихое безопасное место. Пожалуй, «Причал» как раз то, что надо. Вряд ли ресторан переполнен в середине недели, да еще в это время года. Так что заказать в нем столик проблемы не составит, а если немного повезет, то можно занять местечко у окна с видом на залив. А с Вики можно подождать до пятницы. Это наверняка и ее больше устроит.

Бегло взглянув на невольную причину всех своих проблем, Гордон насторожился, увидев, что девушка побледнела и, вцепившись в подлокотники кресла, закрыла глаза.

Самолет заходил на посадку и резко накренился, делая вираж. Ощущение не из приятных, особенно если летишь впервые. Кажется, что самолет вот-вот зацепит крылом воду и рухнет. Бедное дитя, подумал Гордон, да она перепугана до смерти.

Вспомнив данное Сэму обещание присмотреть за «малышкой», он нежно взял руку девушки и ободряюще сжал. Алекс вскинула голову и открыла полные ужаса глаза.

— Не бойтесь, — мягко сказал Гордон. — Все в порядке, мы не падаем. Просто идем на посадку. Все будет хорошо, — повторил он и сам поверил, что так и будет.

Алекс неожиданно рассмеялась. Он не понял почему. Возможно, просто так, без причины. Но возможно, из-за стресса. Ясно, что она жутко испугалась. Да и сейчас боится приземления. Очевидно, всякого наслышалась.

Но ничего, даже мало-мальски похожего на предположения Гордона, у Алекс и в голове не было. Все страхи от полета сразу же улетучились, когда Гордон, выглядывая в иллюминатор, наклонился над ней, взгляды их встретились, а дыхание смешалось. На самом деле девушку гораздо больше испугало прикосновение его руки, мягкой и теплой, нежное пожатие и неотрывный гипнотизирующий взгляд Гордона.

— Скоро приземлимся, — с трудом выдавил Гордон, будто в горле у него пересохло, и неохотно отпустил ее руку.

Однако ощущение прикосновения не исчезло. Тепло его ладони, казалось, проникло внутрь и разожгло все тело Алекс. Она пыталась вспомнить, чувствовала ли что-нибудь подобное с Робби. Пожалуй, нет, несмотря на то, что была готова переспать с ним — шаг, имеющий большое значение в жизни девушки, давшей клятву не спать с мужчинами до замужества.

Алекс очень гордилась своим целомудрием, не осознавая, как легко оставаться девственницей, пока плоть не дает о себе знать. Ей казалось, что они с Робби безумно влюблены друг в друга. Ее сводили с ума его поцелуи и обещания еще большего блаженства потом… ну, потом. А сейчас Алекс с ужасом представляла, что могло бы случиться, узнай она, что Робби женат, не до, а после близости с ним.

Возможно, я похожа на свою мать гораздо больше, чем предполагала. А может, просто еще не знаю свою истинную натуру, раскрыть которую сможет мужчина определенного типа. Или все эти преуспевающие, утонченные денди в модных костюмах будут смотреть на меня как на существо, жаждущее их прикосновений и их тел, короче, как на проститутку? Эти ужасные мысли роились в голове Алекс, пока самолет шел на посадку в аэропорту города, где такие мужчины далеко не редкость.

Но все страхи улетучились, когда самолет благополучно приземлился и, Алекс последовала за Гордоном через огромный терминал к выходу. Вокруг действительно было много мужчин в супермодных костюмах, благоухающих сногсшибательными ароматами, с красивыми портфелями в руках. Некоторые, проходя мимо, смотрели на нее. Иногда Алекс встречалась с ними взглядами, но ни разу не почувствовала ничего похожего на ощущение, испытанное при взгляде на Гордона. Она почти успокоилась. Совсем необязательно вздрагивать при виде каждого красивого «костюма».

— Ну что, на земле-то полегче? — спросил Гордон, когда эскалатор спустил их на первый этаж терминала.

Алекс вздохнула с облегчением.

— Да, спасибо. Намного легче.

И неожиданно она осознала, что наконец-то попала в город своей мечты.

Но Сидней оказался совершенно не таким, каким Алекс его представляла. За окнами такси проносились мрачные кварталы невзрачных улиц. Ни одного строения, на котором бы хотелось задержать взгляд.

— Не судите о Сиднее по пригороду, — посоветовал Гордон, заметив ее разочарование. — Это промышленная зона. К сожалению, мы сейчас едем на северную сторону по окраине, вдоль залива. Через центр можно проехать только днем, так как вечером и ночью из-за строительства дороги перекрыты. Это, конечно, вносит некоторый беспорядок, но надо пережить неудобства. Сидней — молодой город, строится, перестраивается. И мне это по душе. Хотя иногда бывает слишком шумно, даже для сиднейца.

— Ну, шум меня не беспокоит. Я к нему привыкла, — призналась Алекс.

Неожиданно впереди, из легкой дымки, как на фотографии, стали проявляться устремившиеся на невероятную высоту здания и башни со светящимися на крышах огнями реклам. Солнце клонилось к закату, и его лучи, растекаясь широкими багряными полосами, отражались в зеркальных окнах величественных небоскребов. Все это выглядело как театральные декорации к фантастическому спектаклю.

Вот теперь Алекс увидела именно то, что ожидала, и ее душа замерла в предвкушении чего-то необыкновенного. Но такси неожиданно нырнуло в тоннель, и девушка не смогла скрыть огорчения.

— Да, дорога в гавань идет по туннелю, а не по мосту, — сказал Гордон, — но, будьте уверены, мы все потом осмотрим. И если вы не струсите, то поднимемся наверх и пешком пройдем по мосту. А можно просто покататься по заливу на яхте, если это вам понравится.

— Если мне понравится? — переспросила Алекс. — Да я в жизни не каталась на яхте!

Девушка дышала прерывисто. Гордон сидел в машине так близко, что на поворотах или при резком торможении их колени соприкасались.

— А мне нравится, — продолжал он. — И я очень люблю показывать Сидней приезжим. Я чувствую, что знакомить вас с городом мне будет особенно приятно.

— Да? Это почему же? — не удержалась она от вопроса, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

— Да потому, что вы здорово напоминаете меня самого, когда я впервые приехал в Сидней. После провинции мне тоже все казалось здесь невероятным.

В этот момент машина выскочила из туннеля, и Алекс резко обернулась, чтобы посмотреть на мост. Размеры сооружения показались ей устрашающими.

— Ужасно красиво, правда? — изумилась она.

— Да, мне тоже так кажется. Знаете, я никогда не хотел жить в Сиднее в каком-нибудь другом районе. Подождите, вы еще посмотрите на все это сверху, из моей квартиры. Вот где красота-то будет!

— Я чувствую, что квартира окажется под стать району, не какая-нибудь малометражна с балкончиком, с которого и залива-то не разглядеть.

Гордон весело рассмеялся.

— Да уж, она не такая.

— Но, надеюсь, это не дворец?

— Нет, не дворец. Всего лишь прекрасный большой пентхаус. Вот так.

Пентхаус для плейбоя, подумала Алекс, с любовницами для развлечения. От этой мысли ей стало противно. Но, в конце концов, не детей ей с ним крестить!

— А сколько у вас спален? — спросила она осторожно.

— Четыре.

— Ого! А балкон большой?

— Да, как сказать… Шагов триста — четыреста. В общем, вдоль всей квартиры.

Алекс от удивления раскрыла рот.

— Так это же целый этаж!

— Угу.

— Вы, должно быть, мультимиллионер?

— Я же вам говорил, что богат.

— Но я не догадывалась, что так богат.

— Ну и что? Теперь, по крайней мере, вы не подумаете, что я стараюсь для себя. Вы не должны сомневаться в моих действиях. Я привез вас в Сидней вовсе не ради своей выгоды.

— А я и не сомневаюсь. Ни сейчас, ни раньше. Иначе я не поехала бы к вам.

Гордон усмехнулся.

— Что, вернулись бы домой?

— Да нет, пожалуй. Я связалась бы с адвокатом, который ведет тетины дела, и поговорила бы с ним. Терпеть не могу, когда кто-нибудь пытается распоряжаться моей жизнью. Или принимать за меня решения, о которых я ничего не знаю.

— Разумная девочка. — Гордон одобрительно кивнул. — Не зря я с первого взгляда почувствовал, что вас нелегко будет уговорить. Однако надеюсь, что хоть сейчас вы без сопротивления примете мой совет.

— Какой совет?

— Да насчет вашего внешнего вида, каким я его представляю.

— И каким же?

Гордон не успел ответить, так как такси, проехав по неширокой односторонней улице с плотно припаркованными вдоль тротуара машинами, остановилось.

— Скажу, когда поднимемся.

Он открыл дверцу машины. Алекс последовала его примеру. Выйдя из такси, она с интересом стала разглядывать дом, около которого они остановились.

Строение было этажей в двенадцать, а возможно и больше, с огромными зеркальными окнами. Вдоль бетонных стен сплошной лентой протянулись балконы и застекленные лоджии. Внизу, на первом этаже в просторном фойе разместились охрана и справочная служба. Залива видно не было, и Алекс решила, что он, должно быть, с другой стороны дома, так как от моста они отъехали, судя по времени, недалеко.

Гордон достал ключ и вставил его в замок массивной стеклянной двери. Та бесшумно открылась.

— Привет, Бен! — поздоровался Гордон с охранником. — Это мисс Александра Суинберн. Моя гостья. Она пробудет здесь не меньше месяца, так что выдай, пожалуйста, ей ключ.

Охранник, переспросив имя, быстро исчез в служебном помещении, и буквально через минуту вернулся с таким же, как у Гордона, ключом.

— Добро пожаловать, мисс Суинберн. Надеюсь, вам понравится в Сиднее.

Гордон, подняв дорожные сумки, повел изумленную девушку к ожидающему их лифту. Они вошли в кабину, обшитую дубовыми панелями.

— Лифт запускается этим же ключом. Смотрите, как надо им действовать. — Гордон быстро вставил ключ в отверстие под панелью с номерами этажей и указал на нужную кнопку. — Ну-ка, попробуйте.

После двух неудачных попыток Алекс наконец заставила лифт тронуться с места.

— Я такое видела в каком-то американском фильме, но не думала, что уже и сюда это новшество дошло, — с восхищением прощебетала она. — Но для жилого дома это, вероятно, очень дорого? Неужели так необходимо?

— Зато ни грабители, ни незваные гости просто так в дом не пройдут, — с серьезным видом ответил Гордон.

Лифт остановился, и дверь так же, как и внизу, бесшумно открылась.

— Проходите туда! — Гордон кивком указал на просторное фойе и поднял багаж.

Каблучки Алекс звонко зацокали по мраморному полу.

— А если гости званые? — спросила она, когда Гордон опустил сумки у двустворчатой полированной двери.

По одну сторону двери стоял мраморный столик с позолоченными ножками, по другую, изящной формы зеркало, перед которым, вероятно, в последнюю минуту прихорашивались девушки Гордона.

— А если гости званые, — объяснял Гордон, вставляя в замочную скважину уже другой ключ, — то они снизу по домофону звонят в квартиру, откуда тоже можно открыть входную дверь. Охранник проводит гостя к лифту, который включит своим ключом.

— А как они смогут уйти? Хозяин должен их провожать?

— Нет, не должен. Ключ нужен только на подъем, вниз лифт идет свободно.

— А если я потеряю ключ, что тогда делать?

— Охранники по долгу службы должны знать всех жильцов дома и их гостей, которые приезжают не на один день. Дежурный охранник всегда откроет вам, а затем выдаст другой ключ. Но все же постарайтесь не терять. И будьте повнимательнее, не забывайте о своей сумочке, когда пойдете куда-нибудь. Сидней — прекрасный город, но довольно опасный в криминальном отношении, как, впрочем, большинство мегаполисов.

— Я постараюсь быть поосторожнее, — пообещала Алекс. — И ключ не потеряю. Я очень внимательная.

— Великолепно! — Гордон одобрительно улыбнулся. — Это качество вам пригодится.

Алекс в его словах послышалась ирония. Неужели Гордон думает, что я поведу себя в Сиднее как пещерный человек? Если так, то о-о-очень ошибается. Пусть я и провинциалка, но постоять за себя могу. Сколько лет я жила самостоятельно!

Конечно, Майнтон — не Сидней, но и не Коулфилд тоже. И не такой уж спокойный, каким кажется на первый взгляд. А, работая в мотеле, я попадала в такие переделки, что страшно вспоминать. И мужчины встречались там всякие. И пьяницы, и дальнобойщики, обалдевшие от бесконечного рейса, и крутые парни, с которыми надо было уметь ладить.

Ладно, Роберт своей смазливой внешностью и такой же сладкой ложью превратил меня на время в дурочку. Но никакой урок даром не проходит. И я уже давно не нуждаюсь ни в няньке, ни в поводыре. И не надо со мной так! — подумала Алекс и сказала:

— Я смогу о себе позаботиться. Мне уже двадцать три!

— Двадцатитрехлетняя девушка для меня совсем еще ребенок, — снисходительно заметил Гордон.

— Девушки взрослеют быстрее, чем юноши, — еле сдерживая раздражение, буркнула Алекс.

— Нисколько не сомневаюсь. И уверен, что вы достаточно взрослая девочка.

— Я вам не девочка, я — женщина! — не сдержавшись, выпалила она.

Гордон насмешливо посмотрел на нее через плечо, как бы пытаясь понять, чем одно отличается от другого. Под его испытующим взглядом Алекс как-то съёжилась, однако нисколько не покраснела.

— В таком случае, — торжественно произнес Гордон, нарочито величественным жестом приглашая ее войти, — добро пожаловать в мою скромную обитель, женщина.

10

Алекс гордо вскинула голову. Гордон насмешливо наблюдал, как яркий румянец медленно заливал ее щеки. Однако девушка уверенно прошествовала за ним в пентхаус, явно не задумываясь, что может с ней произойти, если он проигнорирует данное Сэму обещание.

В своей наивности, Алекс просто очаровательна, умилился Гордон. Ведь появись у меня идея соблазнить девушку, никакой так называемый «сильный характер» не устоял бы перед моим знанием женщин. Но я — хозяин своего слова. И я дал его Сэму.

Однако, возможно, она вовсе не девственница, а просто очень неопытна? Интересно, сколько потребовалось бы времени, чтобы научить ее наслаждаться жизнью? Но пока думать об этом не стоит, одернул себя Гордон. Ни сегодня, ни весь месяц, который она проведет в моем доме, я не нарушу свое слово, не опущусь так низко. Но до чего же она соблазнительна! Гораздо соблазнительнее, чем при первой встрече.

Взяв себя в руки, Гордон внес багаж и запер за собой дверь.

— Значит, так, — повернувшись лицом к Алекс, бесцеремонно начал он. — Сейчас я быстренько покажу вам квартиру, потом кое-куда позвоню, и, если вы не будете против, поедем знакомиться с городом.

Алекс, с широко раскрытыми от удивления и восхищения глазами, старалась не отставать от Гордона, который как гид водил ее по пентхаусу. Одно дело — ждать чуда, но совершенно другое — увидеть его. А оттого, что она сейчас видела, можно было просто сойти с ума.

Первое, что ее ошарашило, — это размеры. Все было огромно. И гостиные, и спальни, и ванные комнаты, и кухня. Алекс не верилось, что она будет жить здесь. Девушка едва не вскрикнула от восторга, когда Гордон показал ей ее спальню с огромной кроватью. Покрывало из зеленого шелка, расшитое серебряной нитью, сразило Алекс наповал.

Спальня Гордона — мастер-класс, как он в шутку называл ее, — была выдержана в голубых и в серых тонах. Расположенная рядом ванная комната с серебристо-серыми мраморными стенами, со сверкающей арматурой и с хрустальным светильником на потолке была достойна короля.

Алекс ахала и охала, пока Гордон показывал ей квартиру, но, когда они вышли на балкон, просто онемела. Слово «балкон» вряд ли подходило к этой огромной, тянущейся вдоль всего пентхауса террасе.

Алекс замерла, ошеломленная открывающимся видом на залив и на центральную часть города, видневшуюся в легкой дымке на горизонте. Направо нависала громада моста. Вода под ним выглядела гораздо темнее, чем спокойная гладь залива, в которой уже начинали загораться тысячи огоньков — отражение окон домов, расположенных вдоль набережной. Напротив, как огромный корабль под парусами-крышей, выплывало здание Оперы, знакомое Алекс по открыткам.

Между оперным театром и мостом дугой расположился причал, к которому швартовались паромы, перевозившие пассажиров с одного берега залива на другой, из центральной части Сиднея в его пригород — Северный Сидней.

Алекс посмотрела вниз, где почти рядом с парапетом набережной проходил такой паром. Он скользил так близко, что она смогла разглядеть лица людей, находившихся на палубе и смотревших, как ей казалось, прямо на нее. Наверное, эти люди возвращались домой с работы. Неожиданно девушка подумала, что никогда не вернется в Коулфилд. Она останется в Сиднее навсегда. Такая жизнь — по ней. Именно в таком огромном, суматошном, прекрасном городе.

И, что бы ни случилось с «Роковой женщиной», она остается.

— Ну, и о чем вы задумались? — раздался голос Гордона.

Она вздохнула.

— Как же вам повезло, что вы здесь живете, Гордон.

— Вот везение-то здесь и ни при чем, — резко возразил он. — Ладно, давайте-ка позвоним Сэму. Надо же успокоить старика. Сообщим, что все в порядке.

— О да. Пожалуйста.

Через стеклянную раздвижную дверь они вернулись в гостиную. Огромный толстый зеленый ковер полностью закрывал пол комнаты. Выйдя из гостиной в центральный холл, они пересекли его и через другую дверь вошли в левое крыло квартиры. Здесь располагался кабинет, который можно было одновременно назвать и библиотекой. Как и все помещения в этой «скромной обители» — огромный.

Обитые бледно-голубой кожей софа и два кресла стояли около низкого стеклянного кофейного столика напротив изящного мраморного камина. У противоположной стены над большим полированным письменным столом возвышалась спинка вольтеровского кресла, за ним тянулись застекленные стеллажи, забитые книгами.

По потолку симметрично расположились стилизованные «под старину» светильники, по углам кабинета стояли торшеры. Льющийся из-под их бледно-зеленых абажуров свет придавал комнате какой-то фантастический, загадочный вид.

Удивительно, но вся эта мешанина цветов, стилей, текстуры не выглядела странной, разрозненной. Казалось, ничего случайного здесь нет. Наоборот, все как-то незаметно дополняло друг друга.

— Вы сами это подбирали? — поинтересовалась Алекс.

— Слава Богу, нет, — хмыкнув, ответил Гордон. — Квартира продавалась уже меблированной.

Он подошел к письменному столу и, не садясь в кресло, снял телефонную трубку.

— Сначала позвоним в ресторан, закажем на вечер столик, — пояснил он, набирая номер.

— О нет! Пожалуйста, Гордон, не сегодня, — дрожащим голосом попросила девушка. — Я… я немного устала, и, честно, не хочу никуда идти… с такой головой.

Весь день Алекс старалась не думать о своих волосах, и, как ни странно, ей это удавалось. Но роскошный пентхаус заставил ее вспомнить о своем ужасном виде.

— Но вы, конечно, идите, — поспешно добавила она, заметив, что Гордон нахмурился. — Я… мне будет достаточно нескольких тостов и кофе. Или чаю. Послушайте, я знаю, что сама виновата, что так выгляжу, но…

— Хватит самобичевания! — прервал ее Гордон. — Нет проблем, я закажу что-нибудь сюда. Какой у Сэма номер? — неожиданно спросил он, присаживаясь на краешек стола и беря карандаш. Записав номер, он набрал его. Связь с Новой Зеландией работала безупречно. — Сэм?! — услышав ответ, воскликнул он. — Это Гордон. Да, мы уже у меня дома. — Пауза. — Нет, аэроплан не разбился, хотя я думаю, что Алекс все-таки испугалась, когда он начал снижаться… Да, она рядом, сейчас передам трубку. Подождите секунду. — Гордон жестом подозвал девушку. — Не стесняйтесь, говорите сколько хотите. А мне надо сделать несколько личных звонков. Я позвоню по другой линии, из спальни. Я ненадолго, — добавил он.

Ну, слава Богу, я один и наконец-то могу позвонить Вики, чтобы договориться о встрече! — обрадовался Гордон. А провинциалочка то, похоже, здорово меня зацепила, надо срочно что-то с этим делать.

Войдя в спальню, он принялся размышлять вслух.

— Пожалуй, надо коротко подстричь ее, я ненавижу женщин со стрижками. И не стану заказывать ей одежду, пусть надевает то, что оставила Мэгги.

Гордон присел на свою королевских размеров кровать и взял телефон. Набрав рабочий номер Вики, он принялся ждать. Вики ответила после третьего гудка.

— Виктория Хейт, — произнесла она грудным голосом, приятным и, как Гордон раньше считал, сексуальным.

— Это я, дорогая.

— Гордон! А я пыталась дозвониться до тебя целый день. — В тоне Вики сквозила обида. — Твоя секретарша сказала, что ты уехал из города. Это правда?

— Да. Послушай, Вики, я должен тебя увидеть. Как насчет вечера?

В трубке повисла гробовая тишина.

— Вики! Ты где?

— Я здесь. Но неплохо бы сначала спросить меня, хочу ли я с тобой встретиться.

— Что?

— Почему это мужчины не могут думать ни о чем другом, кроме одного? Почему у них всегда на уме только секс? Должно быть, плохи твои дела, Гордон, если ты хочешь встретиться со мной в будний день!

— Вики, дорогая! — вскричал задетый за живое Гордон. — О чем ты? Ты же меня хорошо знаешь!

— Слава Богу, нет, — грустно возразила она. — Похоже, я тебя совсем не знаю, тебя настоящего. Только ту твою часть, которая периодически доминирует над твоим умом. Извини, дорогой, но нет. У меня на сегодня масса дел. Я завтра утром улетаю в Мельбурн на конференцию. Должен был лететь коллега, но он заболел и мне приходится его заменять. Именно поэтому я и пыталась до тебя дозвониться. Чтобы предупредить.

— Черт побери, как некстати!

— Так я в субботу уже вернусь.

— Но это аж через три дня!

— А почему бы тебе не полететь со мной? — игриво предложила она. — Я ночью свободна.

— Но я днем занят. Мне надо успеть кое-что сделать до конца недели.

— Да будь ты и свободен, все равно не полетел бы, разве не так? — проворчала Вики.

— Дорогая, я действительно не могу!

— Ладно, будем считать, что приглашения не было. Хорошо. Увидимся в субботу вечером, но сначала пообедаем.

— Если ты настаиваешь…

— Да, настаиваю. И где, между прочим? У тебя или у меня?

— У меня, — вымученно произнес Гордон. Уловив в его голосе неуверенность, Вики молчала. Пауза явно затянулась. Гордон не выдержал первым.

— Вики…

— Да? — с надеждой отозвалась она.

— Вики, ты не могла бы назвать адрес хорошего салона, где можно привести себя в порядок? Что-нибудь первоклассное, цены не имеют значения. Чтобы там был маникюр, педикюр, массаж и все такое. Парикмахер. Да, салон, разумеется, женский. Надо на завтра, на утро.

Зловещая тишина на другом конце линии снова была ему ответом.

— Вики?

— Я здесь, Гордон. Это нужно по работе?

— Нет, мне лично.

— Понимаю. И кто же эта женщина, могу я спросить?

— Просто одна девушка.

— И причина твоего исчезновения из города — именно она?

— Да.

— И ты привез ее с собой?

— Да.

— И она остановилась у тебя? В пентхаусе?

Вики была явно шокирована. И было отчего, так как Гордон никогда и никому из женщин не позволял задерживаться в его «обители» дольше, чем на одну ночь.

— Да, — виновато произнес он.

— И надолго?

— Пока не знаю.

— Почему же?

— Ну, тебе это знать необязательно.

— Наверное, так оно и есть, — выдохнула Вики.

— Да нет! Просто это к нам не имеет никакого отношения, Вики!

— Не болтай ерунды! Да мне, впрочем, и безразлично.

— Что ты этим хочешь сказать? — насторожился Гордон. — Что это значит?

— А то, что мне наплевать на все, о чем ты тут болтаешь. И на то, кто эта девушка и что она для тебя значит, тоже наплевать. Потому что между нами все кончено, дорогой.

— Неужели?

— Точно!

— И что? Выходит, мы расстаемся, дорогуша?

Только тугой на ухо не заметил бы в голосе Гордона радость, а у Вики слух был превосходным. Она крепко выругалась и бросила трубку. Гордон глубоко вдохнул, шумно выдохнул и осторожно положил свою. Идиот! Что ты, черт побери, делаешь? Совсем с тормозов сорвался? — со злостью спросил он сам себя. Снова подняв трубку, он набрал номер своего агентства.

Администратор скорее всего уже ушел домой, но в агентстве всегда кто-нибудь задерживался часов до восьми.

— Рекламное агентство «Ничего невозможного нет». Добрый день. Чем могу быть полезна? — раздался женский голос.

— Это вы, Бетти? — спросил он с надеждой.

— Да, — последовал ответ.

— Чудесно! Именно вы мне и нужны!

— Босс?

— Да, это я, собственной персоной.

— Где вы? У меня вчера была пара вопросов по поводу счетов автосервиса, но Джулия сказала, что вас нет в городе и связаться с вами невозможно.

— Я уезжал, но сегодня вернулся. И в чем же проблемы?

— Теперь уже ни в чем. Все в порядке. Ник разобрался с ними.

— Ну и отлично. Бетти, у меня для вас есть срочное дело.

— Го-о-ордон, — простонала она. — Уже почти шесть, а Тим должен заехать за мной в семь. Мы собираемся в одно шикарное местечко, и мне надо заскочить домой, чтобы привести себя в порядок.

— Бетти, успокойтесь, это не займет много времени. И вы легко справитесь с задачей. Мне нужен адрес лучшего салона красоты, только и всего. Женского салона. Уверен, что вы помните его наизусть. Иначе как бы вам удавалось потрясающе выглядеть? Но только мне нужен такой салон, где старую каргу смогли бы превратить в супермодель.

— О, понимаю. — Бетти рассмеялась. — Вы думаете, что я — постоянная клиентка таких салонов?

— А разве нет? — огорчился Гордон.

— Да я все сама делаю, босс. Правда, мне иногда помогает Тресси, моя соседка и к тому же лучшая подруга.

— А она знает адрес, как вы думаете?

— Наверняка. Тресси всегда все знает и превосходно выкручивается из любой ситуации. Уж такая у нее работа.

— А она кто?

— Риэлтер.

— Одинокая?

— Разведенная.

— А возраст?

— Тридцать.

— Телефончик дадите?

— Зря потеряете время, босс, — ехидно отозвалась Бетти. — После неудачного замужества Тресси ненавидит всех мужчин. Без исключения. И к тому же, даже если она на пути к «выздоровлению», она терпеть не может плейбоев. Ей приходилось с ними сталкиваться по работе, и она считает, что от них лучше держаться подальше. Она и моего Тимоти долго не принимала, пока не удалось ее переубедить, что он здорово переменился.

— Мужчины не меняют своих привычек, — изрек Гордон. — Они просто могут заставить женщин так думать.

— Да вы циник, босс! А я и не знала. Ладно, я сама все выясню у Тресси и перезвоню вам. По какому номеру звонить?

Гордон продиктовал номер.

— Спасибо, Бетти.

— Не стоит. Можно вопрос?

— Да?

— Кто она?

— Только подруга.

— И с каких это пор у вас есть женщины — «только подруги»?

— Ну и кто из нас циник? А, Бетти?

Та рассмеялась.

— Ладно, босс. У меня действительно мало времени.

Гордон положил трубку и задумался. Неужели Вики так и не позвонит больше? Телефон молчал. Да, похоже, что Вики на этот раз не шутит. Странно, но, кроме облегчения, Гордон ничего не почувствовал. Позвоню-ка я Майклу, надо его успокоить, подумал он, набирая номер друга.

— Выходит, она совсем не такая, какой я ее представлял? — удивился Майкл, выслушав отчет. — Вроде умнее, так что ли?

— Да, — согласился Гордон. — Она создает такое впечатление. И есть еще кое-что немаловажное. Ее старый добрый папочка не слишком-то заботился о ней, но вот задатками оратора сумел-таки наградить. Это, скажу я тебе, на акционеров должно подействовать впечатляюще. И на служащих компании тоже. Однако над ее внешним видом придется поработать. Причем довольно серьезно.

— А что с ним случилось? — забеспокоился Майкл. — Я имею в виду внешний вид. Ведь в отчете детектива говорилось, что она достаточно привлекательна?

— Привлекательна для барменши, но не для главы «Роковой женщины». И одета ужасно. Кстати, я звоню тебе еще и поэтому. Скажи-ка, где барахло Мэгги?

— У меня в гараже. Слушай, такие огромные чемоданы, уйма дорожных сумок. Полгаража заняли, не шучу.

— А ты не смог бы завтра утром завезти их ко мне? Если меня не застанешь дома, оставь внизу у охраны, договорились?

— В чем проблема? Конечно, завезу. Да, а как ты считаешь, когда ее можно будет привезти в «Роковую женщину»?

— Не раньше пятницы.

— Тогда я позвоню Бобу Стенли и скажу ему, что вы приехали. Никаких подробностей, но предупредить его надо, он очень самолюбив. Иногда мне даже кажется, что я ошибся, назначив его временно исполняющим обязанности управляющего.

— Ммм… Что-то я не верю в его способности. Послушай, Майкл, у него отличные характеристики, так почему же он ничего не смог сделать, чтобы спасти компанию? Или хотя бы удержать ее как-то на плаву… Ведь, когда погибла Мэгги, акции высоко котировались.

— Боб утверждает, что Мэгги вложила большие капиталы в новый проект — парфюмерный. Но не успела его раскрутить. Ему будто бы пришлось аннулировать этот проект, но компания уже много на этом потеряла. Ты что-нибудь такое слышал?

— Да, я знал о проекте. И даже собирался вести его рекламную кампанию. Но почему Боб поспешил с его закрытием, ведь проект должен был принести огромные прибыли, если, конечно, обеспечить реализацию? Что-то тут не так.

— Знаешь, когда я спросил его об этом, он что-то промямлил об утечке денег, экономическом спаде и неустойчивости рынка. Но как-то неубедительно. Я неплохой адвокат, но он заморочил мне голову. Нам бы с тобой вместе поразмыслить над этим. Ты в таких делах здорово разбираешься, а юридическая поддержка за мной.

Гордон кивнул, вспоминая, как Майкл целыми ночами просиживал за учебниками в их маленькой комнатенке, которую они снимали вместе на окраине Сиднея в далекие годы юности. Происхождение Майкла не намного отличалось от его собственного. Оба выросли без родителей, оба горели желанием добиться в жизни всего, и, следует отдать им должное, преуспели в этом. И надо же было Майклу промахнуться с акциями «Роковой женщины»! Как глупо вкладывать почти весь свой капитал в одну компанию!

— Ты уверен, что твоя задумка сработает? — вновь засомневался Майкл.

— Наверняка! Так что доставай заветную бутылочку и протирай бокалы. — Гордон рассмеялся, услышав тяжелый вздох Майкла. — Ну, пора заканчивать болтовню, а то наша наследница подумает, что я бросил ее, — добавил он и положил трубку.

Когда Гордон вернулся в кабинет, Алекс рассказывала Сэму о том, что видно с балкона. Завидев Гордона, она так сверкнула глазами, что вся его выдержка мгновенно рухнула. Гордону захотелось вырвать трубку и сжать девушку в объятиях.

— Ну наконец-то! Гордон вернулся! — сказала она Сэму. — Пожалуй, хватит разговоров, а то я его разорю этим звонком. Да, да! Слышу! А ты береги себя. И ради Бога не разрешай Дороти готовить тебе. — Хитро улыбнувшись, она повесила трубку.

— Почему вы так улыбаетесь? — полюбопытствовал Гордон.

— Ох уж эти мужчины! — Алекс вздохнула. Он удивленно поднял брови.

— Мужчины?

— Да. Стоит им что-либо запретить, так сразу же это станет самым необходимым в жизни.

— Э-э-э… И к чему это относится?

— Ни к чему, а к кому. К Дороти Вильсон. Я уже давно исподволь пыталась их подружить, но Сэм и слышать ничего не желал о ней. А когда я запретила ему с ней общаться, он тут же завел с ней шашни.

— И как же вас понимать? Вы хотите женить Сэма на черной вдове?

— Конечно! Это превосходно разрешило бы все мои проблемы, да и его тоже.

Гордон в изумлении смотрел на нее. Не так уж девица и проста, какой кажется на первый взгляд. Ведь она права на все сто процентов! Он сам заинтересовался ею всерьез только после того, как Сэм предупредил о ее независимом неуживчивом характере. Выходит, и вправду запретный плод слаще?

— Что вы на меня уставились? — грубовато спросила она.

Гордон поспешно отвел взгляд и пробормотал:

— Извините.

— Что, мои волосы?

— Нет. Я просто задумался.

— И о чем же вы задумались, если не секрет?

— Что заказать на обед.

— А что, если пиццу?

— Пиццу? А я думал, что вы едите только здоровую пищу, — усмехнувшись, поддел ее Гордон.

— В общем-то да, но я обыкновенный человек и ничто человеческое мне не чуждо. А кусочек не смертелен. К тому же у меня не такой высокий холестерин, как у Сэма. А у вас какой?

— Понятия не имею. Никогда не измерял.

Алекс испуганно посмотрела на него.

— Вы должны следить за собой, иначе умрете когда-нибудь от сердечного приступа.

— Ну, уж нет! Я вовсе не собираюсь дрожать над своим здоровьем. Мне приходится много работать, но такая жизнь по мне. Да! Я подыскал отличный салон, где завтра утром ваши волосы приведут в порядок, — неожиданно сменил тему разговора Гордон. О том, что не только волосы, но и всю ее с ног до головы, он решил пока не говорить. Уж кто-кто, а он-то хорошо знал, как уязвимы женщины, когда дело касается их внешности! — И еще. Завтра Майкл завезет кое-какие вещи вашей тетушки, и тогда уже в пятницу мы сможем появиться в главном офисе «Роковой женщины».

— Так скоро?!

— Не стоит откладывать.

— Я… Я очень нервничаю, Гордон.

— Это вполне естественно. Только не позволяйте своим нервам брать над собой верх.

— А как это сделать?

— Соберитесь.

— Собраться? — непонимающе переспросила она.

— Ну да. Сосредоточьтесь на том, чего вы хотите. И ни на минуту не отвлекайтесь от этого. Буквально ни на что.

— И чего же в таком случае я хочу? — поинтересовалась Алекс.

— Уважения ваших сотрудников, — ответил он серьезно. — И возрождения вашей компании.

— Моей компании?

— Да, Алекс. Вашей. И всегда об этом помните. «Роковая женщина» — ваша.

— Моя, — повторила она и облизнула нижнюю губку.

Это было так эротично, что Гордон едва не потерял над собой контроль. Картины, одна соблазнительнее другой, возникали у него в голове, и, когда зазвонил телефон, он даже вздрогнул от неожиданности. Вики, подумал он. А я совсем забыл о ней.

— Гордон Кросби, — сказал он, сняв трубку.

— Это Бетти, босс. Правда, я быстро? Тресси дала адрес салона для вашей «только подруги». Это в Северном Сиднее, недалеко от вашего дома. Такой небольшой особнячок. Записывайте адрес.

Гордон схватил ручку и лист бумаги.

— Диктуйте.

Убедившись, что босс ничего не напутал с адресом, Бетти добавила:

— Тресси сказала, что они смогут заняться девушкой в четверг, они специально освободили для вас время. Тресси просила предупредить, что это ужасно дорогой салон, но он того стоит, хотя из старой карги они, естественно, супермодель сделать не смогут. Так что имейте это в виду. Она еще спросила, точно ли вы представляете, чего хотите, особенно в отношении волос?

— Не беспокойтесь, — прорычал Гордон. — Я всегда точно знаю, чего хочу. И горе тому, кто не выполнит мой приказ.

11

— Короткие? — в ужасе повторила Алекс. — И прямые? И черные?! Вы уверены, что Гордон хочет именно так?

— Твой друг был крайне настойчив, милая, — сказал парикмахер. — И он прав. Ты будешь выглядеть круто.

Алекс не хотела выглядеть круто. Она хотела быть женственной, сексуальной.

— Но я хочу светлые, — почти рыдая, умоляла она. — И волнистые. И до плеч.

— Извини, дорогая, но посмотри на свои волосы критически. Они же, как пакля, кончики все посеклись, а корни… Вряд ли выдержат еще одно осветление. По крайней мере, я бы не рискнул, точно не рискнул. Но не расстраивайся, ты будешь выглядеть потрясающе. Тебе стрижка очень пойдет, уж поверь мне. — Он захватил массу волос рукой и закрутил их сзади, открыв лицо. — Посмотри сама! У тебя такие чудесные скулы, а шее и лебедь позавидует. Зачем скрывать этакую красоту? А вот и Жаннет. Ладно, так и быть, уточню у нее еще разок.

Жаннет, блондинка лет пятидесяти с превосходно сохранившейся фигурой, была хозяйкой супермодного салона, куда утром Гордон привез свою подопечную. Алекс с первого взгляда поняла, что это не просто парикмахерская, а первоклассный салон красоты, и была явно шокирована, когда Гордон попросил заняться ею «с ног до головы». Ну, с волосами — понятно, но что же еще так не понравилось во мне Гордону? — терялась она в догадках.

— Мистер Кросби очень настаивал именно на этом, — подтвердила Жаннет. — Очень короткие и очень черные. И предупредил, что будет крайне недоволен, если мы самовольно внесем в его планы коррективы. Похоже, он точно знает, какую вас хочет, моя дорогая, — недвусмысленно улыбнувшись, добавила Жаннет, и от ее улыбки по коже Алекс побежали мурашки. — Конечно, вы можете ему позвонить, если с чем-нибудь не согласны.

Алекс больше не сопротивлялась. Ей стало абсолютно ясно, что Гордон давно уже все продумал и вчера вечером вовсе не любовался ею, а просто прикидывал, что и как изменить в ее внешности. Он профессионально планировал имидж, а вовсе не сходил с ума от ее прелестей, на что Алекс по своей глупости надеялась.

Девушка сокрушенно вздохнула.

— Делайте, как хочет мистер Кросби, мне все равно.

И они «делали»! Целых восемь часов. Ее волосы были безжалостно обрезаны и выкрашены в иссиня-черный цвет. Кожа тщательно отшелушена и отпарена. Смягчена, увлажнена и промассирована. Брови прорежены, и им придали новую форму. Маникюр, педикюр…

Между процедурами Алекс кормили и поили, иначе бы она просто умерла от голода и обезвоживания, так как весь ее завтрак сегодня утром состоял из чашки черного кофе и тоненького кусочка пиццы, оставшейся от ужина.

— Ну, с телом мы, кажется, закончили, — объявила, наконец Жаннет. — Можете переодеться.

Алекс с облегчением скинула белый пеньюар, в который ее нарядили утром, и с удовольствием натянула серую шерстяную юбку и бледно-розовую двойку.

— Простите, а мистер Кросби уже приехал за мной? — спросила она Жаннет.

— Милочка, вы думаете это уже все? Ошибаетесь, дорогуша. Устали? Ну, что же поделаешь? Придется потерпеть еще пару часов. Пойдемте, я провожу вас к Джоанне.

Они прошли через зал, в котором чуть раньше Алекс безжалостно обрезали волосы, в небольшую уютную комнатку. Ошеломляюще красивая девушка, Джоанна, уже ждала ее. Надев на Алекс шелковую шапочку, полностью спрятавшую волосы, она критически осмотрела ее лицо.

— Ваша кожа немного пострадала от солнца, — дипломатично заметила Джоанна. — Но невелика беда. Вы молоды, и все легко поправить, если правильно ухаживать за кожей и нормально питаться, — добавила она, начав колдовать над лицом. — Я сделаю вам макияж к вечернему туалету. Жаннет сказала, что мистер Кросби повезет вас ужинать. Днем, я полагаю, много косметики вам не надо. Только наложите чуть-чуть теней, подведите серым карандашом глаза и подкрасьте самую капельку ресницы. Ваши глаза и без всех этих ухищрений просто чудо!

Девушка весело щебетала, выдавая полную информацию о своих действиях, и как из пулемета строчила названиями косметических фирм и номерами помад, кремов, пудры, теней, туши.

Алекс настроилась внимательно слушать и запоминать, но уже через пару минут отказалась от этой затеи. Все смешалось у нее в голове. Оставалось только следить за умелыми руками Джоанны и удивляться, как изменяется собственное лицо.

Румяна были последним штрихом в ее макияже.

— А я думала, что румяна — для пожилых. Зачем они девушкам? — задумчиво протянула Алекс, но через минуту была поражена результатом.

Ее скулы, оттененные румянами, сделали лицо выразительнее. Алекс действительно выглядела сногсшибательно, даже, несмотря на смешную шелковую шапочку. А как здорово поработали над бровями! Теперь их излом подчеркивал красоту глаз, придавая им дерзкое, вызывающее выражение. Глаза, как бы предупреждали, что с их обладательницей лучше не связываться.

Алекс вернулась в зал, где перед огромным зеркалом ее ожидал шустрый парикмахер. Усадив девушку в кресло и сняв шапочку с ее волос, он принялся феном укладывать их. Изумление Алекс росло с каждой минутой.

— Ну, видишь? — торжествовал парикмахер, закончив работу. — Что я говорил? — Он протянул ей небольшое зеркало с изящной ручкой. — Посмотри-ка сзади. Потрясающе, просто потрясающе.

Алекс с трудом верила своим глазам. Короткие черные волосы абсолютно не испортили ее, а наоборот, добавили очарования. С гладкими, зачесанными назад волосами глаза, как будто увеличились, и — да! — шея казалась гораздо длиннее. Девушка вертела головой, не скрывая радостного удивления.

— Что, нравится? — самодовольно спросил парикмахер.

— Очень!

— Я думаю, что твой мистер Кросби будет просто счастлив от такого конечного продукта. — И он заговорщицки подмигнул.

Выражение «конечный продукт» расставило все точки над «i».

«Конечный продукт» — вот, значит, что я для Гордона, подумала Алекс с обидой. Итак, Гордон хочет, чтобы я сыграла роль уверенной компетентной деловой женщины. Ну что ж, для этого новая прическа и новый цвет волос вполне подходят. Так же, как и дерзкий, вызывающий взгляд. Я теперь даже выгляжу старше.

А сама я нисколько его не интересую! Ни как личность, ни тем более, физически. Значит, нечего ему рассчитывать, что я беспрекословно стану ему подчиняться!

Однако созерцание в зеркале «конечного продукта» вернуло Алекс пошатнувшуюся было уверенность в себе. В конце концов, завтра утром она сможет войти в «Роковую женщину», чувствуя себя независимой и… великолепной!

Гордон просил Жаннет закончить работу над Алекс к пяти. За время его отсутствия в агентстве накопилось много дел, но сегодня он так и не смог заставить себя заняться чем-нибудь. Более непродуктивного дня он и вспомнить не мог.

А сейчас, паркуя машину у салона Жаннет, он со смешанным чувством нетерпения и страха ожидал появления Алекс. Однако его волнение было вызвано не столько тем, как будет выглядеть девушка, а самой девушкой.

Она уже прочно поселилась в его голове. С ней было легко и просто. Вчера вечером, когда они с удовольствием уничтожали пиццу, Алекс непринужденно щебетала о своей жизни в Коулфилде, рассказывала всякие истории о туристах, которые останавливались в их гостинице, считая, что в Коулфилде «та-а-ак романтично». Гордон хохотал вместе с ней, думая при этом, что единственным романтичным существом в таком скучном месте была она сама, «малышка» Сэма.

Алекс Суинберн полностью завладела его мыслями, близость ее тела распаляла, он страстно хотел ее…

Дверь салона распахнулась, и в проеме появилась Алекс.

Господи, неужели это она? Похожая и одновременно непохожая на ту «малышку», которая занозой сидела у него в голове, элегантная, утонченная, отвечающая требованиям самого изощренного ценителя, поразительно сексуальная с короткой стрижкой, она медленно приближалась к машине. Тягучая волна желания захлестнула Гордона при виде вызывающего излома ее бровей, провоцирующей пухлости искусно подкрашенных губ.

Он нахмурился. Надо же, судьба, похоже, сыграла с ним злую шутку. Девушка вопреки его ожиданиям выглядит еще привлекательнее.

— Вам не нравится? — спросила она, заметив его хмурый взгляд.

— Это не совсем то, что я представлял, — не спешил проявлять свое восхищение Гордон, — но в порядок они вас привели. Определенно привели. — Он наклонился, открывая дверцу машины. — Садитесь, я отвезу вас домой. Майкл, наверное, уже привез вещи вашей тети, подберем что-нибудь подходящее на завтра. Да, сегодняшний ужин отменяется, появились кое-какие неотложные дела. Но я заказал продукты домой, и их уже доставили. А мне необходимо быть в агентстве.

Господи, как жаль, что это не было правдой! Но откровенное разочарование девушки лишний раз убедило Гордона, что он поступает правильно. И, вероятно, ему еще не раз придется избегать Алекс, придумывать сотни уловок, лишь бы не оставаться с ней наедине. Иначе вся его затея может попросту рухнуть. Завтра в офисе «Роковой женщины» все должно пройти хорошо. Вряд ли они окажутся там одни, да и голова у него будет занята делами.

Однако завтра — пятница, а впереди — уикэнд! Вот это уже проблема. Придется найти причину, по которой он якобы не сможет показать ей Сидней, извиниться и подсунуть кого-нибудь в провожатые. Одну ее, пожалуй, сейчас отпускать рискованно. Девушка выглядит сногсшибательно, и все мужчины просто вывернутся наизнанку, лишь бы привлечь ее внимание.

Жаль, что Бетти готовится к свадьбе, а то можно было бы попросить ее поработать гидом. Она — девушка отзывчивая и вряд ли отказала бы. Но ей сейчас ни до кого нет дела, да и времени свободного тоже нет. А может, обратиться к ее подруге Тресси? Неплохая идея!

Эта мысль пришла Гордону в голову, когда он кругами бродил по гостиной в ожидании Алекс, которая у себя в спальне подбирала наряд для завтрашнего визита в офис. Девушка категорически отказалась от предложенной помощи в этом непростом деле, но выслушать оценку своему выбору все-таки согласилась. Гордон воспользовался ее отсутствием, чтобы тоже переодеться. Вместо делового костюма теперь на нем были серые брюки и бледно-голубой джемпер. По правде говоря, никто его в агентстве не ждал, а он просто решил сбежать в свой яхт-клуб, немного посидеть в баре, а затем вернуться домой, когда «малышка» уже уляжется спать.

— Эй! О чем вы думаете?

Гордон повернулся на голос и… снова закурил, чтобы успокоиться.

Алекс выглядела необыкновенно женственной в ярко-красном, плотно обтягивающем костюме. Ее вид мгновенно свел на «нет» действие уже выкуренных ранее шести сигарет, и заставил так биться сердце Гордона, что, казалось, еще немного — и оно выпрыгнет из груди. Не отрывая от нее восхищенных глаз, Гордон глубоко затянулся. Черт побери! Надо уматывать отсюда, и как можно скорее!

— Даже ярлык еще не снят, костюм абсолютно новый, — раскрасневшись от удовольствия, объявила девушка. Она просто светилась от радости видеть себя в таком роскошном наряде, и, возможно, от того, как Гордон смотрел на нее. — Ого! Какой дорогой! — воскликнула она, повнимательнее взглянув на ценник.

И жутко сексуальный, мелькнуло у Гордона в голове.

— Я специально выбрала новый, — тараторила Алекс. — Мне не хотелось бы в первый раз появиться в офисе в том, в чем тетю там уже, возможно, видели. Так будто бы неплохо? Да?

— Превосходно, — сквозь зубы процедил Гордон и подумал: у Боба Стенли глаза просто вылезут из орбит.

— Мне вся ее одежда подходит, будто на меня сшита! — откровенно радовалась девушка. — Даже обувь, Удивительно, правда? — Она повертела ногой, демонстрируя туфли.

Гордон молча уставился на ее изящные лодыжки, автоматически отметив, что девушка не надела чулки.

— У нее удивительные украшения! Как вам эти сережки? — Алекс дотронулась до ушка, где в изящной золотой серьге кровавой капелькой переливался гранат, сексуально подчеркивая ее лебединую шею.

Гордон с вожделением представил, как он сам дотронулся до этих ушек, шеи и… до всего тела. Обнаженного, такого бы желанного тела. Как он ласкал бы каждую его частичку, вдыхая будоражащий аромат духов. И целовал… целовал… целовал… А потом…

— Мне действительно пора ехать, Алекс, — ледяным тоном объявил он, в то время, как все его тело пылало. — Встреча назначена на половину седьмого. Извините, что оставляю вас одну. В холодильнике полно еды. Надеюсь, что вы найдете какую-нибудь интересную программу по телевидению.

Она сверкнула глазами.

— У вас свидание с Вики? Да?

— Да, — солгал Гордон и был просто убит выражением лица Алекс, которое мгновенно погасло, посерело.

Съёжившись, она поплелась в спальню, которую он предоставил ей, разумеется, самую дальнюю от своей. Гордон потерянно смотрел вслед девушке и прежде, чем сам понял, что делает, рванулся за ней.

Он поймал ее у дверей спальни, резко повернул кругом и сжал в объятиях.

— Я солгал, — задыхаясь, прошептал он. — Я вовсе не встречаюсь с Вики. Я порвал с ней вчера вечером. А стремился уехать, потому что мне легче, если я не вижу вас. Мне необходимо держаться от вас подальше.

— От меня?! — удивленно воскликнула Алекс. — Но почему?

— Да, от тебя! От тебя, моя глупенькая, маленькая девочка! Ты сводишь меня с ума! Я просто обезумел, когда увидел тебя в этом костюме. Я старался сдержаться, но не смог! Ты сведешь меня в могилу!

— Но… но я думала, что вам ужасно не понравился мой вид, когда я вышла из салона.

— Да я еще больше влюбился в тебя! Я хочу тебя, хочу до изнеможения. Но как быть с Сэмом? Я обещал присмотреть за тобой и уверен, что он не имел в виду занятия любовью, когда просил об этом. Но я больше не могу! Господи, да что я такое бормочу, как последний идиот? Ведь я и так переступил черту, я — конченый человек…

Алекс неожиданно обвила руками его шею и крепко прижалась к нему.

— Сэм считает, что только он один знает, что мне надо и что для меня лучше, — прошептала она. — Но он ошибается. А я считаю, что лучший способ присмотреть за мной, это заняться любовью.

Гордон не верил своим ушам. Окончательно теряя выдержку, он, однако, попытался остановить девушку, предостеречь от безумного поступка.

— Алекс, детка. Ты пойми, что, кроме секса, между нами ничего быть не может. Только секс, и ничего больше. Всегда помни об этом.

У нее потемнели глаза, но она не вздрогнула и не отвела взгляда.

— Да, Гордон, я все понимаю. Не думайте, что я ребенок. И не считайте меня абсолютной дурочкой.

— Отлично, Алекс, но никогда не говори, что любишь меня. Никогда не говори мне этого!

— Гордон, — прошептала она, — замолчите и поцелуйте меня.

Он затаил дыхание и нежно поцеловал ее, затем еще и еще, пока, наконец, с трудом не оторвался от ее губ, ошеломленный, в страхе, что еще мгновение — и только на таких поцелуях он удержаться не сможет. Он страстно желал покрыть поцелуями все ее тело, пить ее маленькими глотками, ощущать ее под собою и… и заняться с ней любовью. Под натиском жгучей страсти благоразумие Гордона отступало, мужское тело — тело опытного самца — брало верх над здравым смыслом.

Гордон разжал руки Алекс и автоматически, не думая, что делает, принялся расстегивать пуговицы на жакете. Мгновенно раздев девушку до пояса, он одним движением руки сдернул с нее бюстгальтер. Ее восхитительные полные груди затрепетали от прикосновения, соски затвердели под его ладонью.

Алекс застонала, и горячий красный туман желания окутал Гордона, окончательно отключив сомнения. Он расстегнул молнию на юбке, и та легко соскользнула вниз по бедрам.

— Перешагни! — хрипло приказал он. Алекс беспрекословно подчинилась и предстала перед ним, ослепительная в своей наготе. Единственный крошечный кусочек белого атласа — трусики — вот и все, что еще оставалось на ней. Гордон подхватил девушку на руки и понес к кровати, так некстати заваленной вещами Мэгги, которые Алекс только что примеряла. Но это ни на секунду не остановило ослепленного страстью Гордона. Одной рукой поддерживая девушку, он сдернул на пол покрывало, а заодно и все, что на нем лежало, и бережно опустил Алекс в холодную бездну чистых кремовых простыней — в мир, в который он погружался раньше много раз. Но еще ни разу с таким трепетом.

Она задохнулась от восторга, когда губы Гордона полностью овладели торчащим соском, а рука сдернула с нее трусики. Алекс невольно вздрогнула, почувствовав между своих ног горячую ладонь Гордона. Он нежно провел пальцами по шелковому бугорку, потом поцеловал его, и девушка слабо застонала от волшебного щемящего ощущения.

— Я сейчас, — неожиданно шепнул Гордон. — Нам нельзя рисковать.

Вернувшись с маленьким пакетиком в руке, он застал Алекс в той же позе, что и оставил минуту назад, — с раздвинутыми ногами, раскинутыми руками и широко раскрытыми глазами. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда она поняла, зачем Гордон выходил.

Ее распростертое тело не выглядело ни распутно, ни похотливо. Продолжать любовную игру у Гордона не хватило сил, и он взял Алекс, не в состоянии больше сдерживать яростное желание. Она слабо вскрикнула, затем прильнула к нему, постанывая, когда он толчками восторженно входил в нее. Восхитительная, нежная, изысканно совершенная, Алекс страстно отзывалась на все его действия. Гордон забыл обо всем на свете, полностью растворившись в удовольствии.

Но внезапно он подумал, что предаваться удовольствию в одиночку — эгоистично. Не животное же он, в конце концов! Алекс заслуживает большего, самого лучшего.

Гордон сдержал свой порыв и принялся ласкать ее, находя самые чувствительные точки, целовал их, стараясь еще сильнее разжечь огонь ответного желания. Результат не заставил себя долго ждать: Алекс громко застонала и впилась ногтями в его спину. Тело изогнулось, губы искали поцелуя. Гордон вошел в нее с большей силой, чувствуя ее всю при каждом движении, не обращая внимания на боль от ее острых ноготков. Впрочем, нет: ему казалось, что даже от этой боли он получает наслаждение. Движения Алекс становились все энергичнее, и Гордон постарался поймать их ритм. Он почувствовал, как у девушки перехватило дыхание, и через мгновение, резко выдохнув, она замерла, в то время, как Гордона, будто в водовороте, быстро закружило и потащило к наивысшей точке наслаждения.

— Господи! — шептал он. — Господи!

Его сердце, бешено колотившееся минуту назад, потихоньку успокаивалось. Алекс, наконец пошевелилась. Гордон с трудом оторвался от нее и направился в ванную. Когда он вернулся, Алекс все еще лежала в постели, завернувшись в простыню, словно стыдясь своей наготы. Она настороженно посмотрела на Гордона.

Он почувствовал, как снова сжимается сердце, и новая волна страсти захватывает его. И, хоть и с опозданием, неведомое ему доселе чувство вины овладело им.

— Иди ко мне, детка, — шепнул он, снова ложась рядом с ней.

Алекс доверчиво положила голову ему на грудь, и неожиданно Гордон почувствовал глубокий покой и умиротворение. Боже, до чего же хорошо, фантастически хорошо! Он полностью расслабился, даже закурить его не тянуло. Все, что ему сейчас хотелось, так это просто лежать рядом с Алекс и крепко держать ее в объятиях, смакуя пережитые ощущения.

Теперь он был абсолютно уверен, что если у нее и был кое-какой любовный опыт, то все ее партнеры — или партнер? — ничтожества в постели, не имеющие никакого представления, как доставить женщине, именно женщине, а не себе, максимальное удовольствие.

Словно угадав его мысли, Алекс повернулась и мечтательно заглянула ему в глаза.

— Скажи, всем женщинам нравится быть с тобой?

Гордон понял, что она имела в виду. Женщины, начитавшись романов и специальных журналов «про это», ожидают получить от мужчины гораздо большего, чем те могут им дать. Оргазм начинается в голове, а не в теле — в этом Гордон был уверен. А мозг Алекс настроился с первого же поцелуя. Конечно, Гордону хотелось бы считать себя единственным «виновником» ее удовольствия, но, если быть честным до конца, она сама уже созрела и была готова принять его. И за это тоже он должен благодарить тех «неумех», которые, возможно, чему-то и научили ее, но не притупили желания.

— Не всегда, — ответил он честно. — Думаю, ты сама постаралась, чтобы все было великолепно, — добавил он, сверкнув глазами.

— Ты так думаешь?

— Да, милая. Но, похоже, Роберт не очень-то старался научить тебя наслаждаться сексом.

Алекс приподняла голову.

— Ты думаешь, Роберт учил меня?

Гордон слегка отодвинулся.

— А что, разве не так? Или не он был первым?

— Я… я…

В ее глазах Гордон заметил муку и… страх. Но ему абсолютно не хотелось, чтобы девушка так смотрела на него.

— Извини, дорогая, — поспешно сказал он. — Мне не следовало начинать такой разговор. Сколько у тебя было мужчин, меня не касается. Просто я заметил, что кое-какой сексуальный опыт у тебя есть, иначе сейчас меня бы здесь не было. Ведь я опрометчиво дал Сэму слово вернуть тебя такой же, какой увез. А он считает, что ты — девственница. Я тоже так думал до того, как ты рассказала о Роберте. Но после этого я посчитал, что он-то и был твоим первым, а возможно, и единственным любовником.

Она продолжала смотреть на него в упор.

— Так будь я девственна, ты не занялся бы со мной любовью?

— Я… э-э-э… конечно… Наверное, я как-нибудь по-другому постарался бы побороть свой низменный инстинкт.

— Низменный инстинкт? — Алекс сморщила носик.

— Ну, точнее — основной, — хмыкнул Гордон. — У всех есть этот основной инстинкт, милая. Вот и твой сегодня рвался в бой. Ты сама ведь хотела меня, не так ли, сладкая моя? Так что не отпирайся.

Алекс стыдливо потупилась и не произнесла ни слова. Но Гордон и не думал стесняться. Черт побери! После всего, что между ними сейчас было, еще и смущаться? Нет, поистине женщин до конца понять невозможно!

— У нас был секс, дорогуша, — продолжал он. — И, признаться, великолепный! И ты испытала оргазм, от которого совсем потеряла голову. Ты очень сексуальна, тебе только нужен настоящий мужчина, способный понять и правильно оценить тебя. Ну, а теперь можешь, как улитка, снова забраться в свою раковину или же стать взрослой женщиной со взрослыми желаниями. Выбирай!

Алекс гордо вскинула голову и испепеляюще посмотрела на него.

— Не пытайтесь манипулировать мною для собственного удовольствия, Гордон Кросби, — строго заметила она. — Вы разбудили меня своим умением, своими штучками. Но я никогда не была улиткой и не собираюсь ей становиться. Я полностью отвечаю за себя и за свои поступки. Так что не чувствуйте себя виноватым из-за меня. Пусть вас это не злит. Но, пожалуйста, не давайте больше Сэму дурацких обещаний, потому что теперь мы оба знаем: если они касаются секса, вы все равно не сможете их сдержать. И еще: вы такой же большой обманщик, мистер, как и Роберт. Только более хитрый и изощренный.

— Что? Что ты сказала? — прорычал Гордон.

— А то, что вы и не замечали меня, пока не поссорились со своей подружкой. Так что только по необходимости, я имею в виду чистую физиологию, вы приблизили меня. Что, я не права? Держу пари, что Вики брюнетка с короткой стрижкой, и вы лепили меня под нее. Только не бойтесь, я не жалуюсь. Теперь я знаю, что от оргазма могу потерять голову, как вы деликатно выразились. Сегодня у меня был тяжелый день, да и завтра не легче. Вы не забыли, что завтра — мой первый визит в «Роковую женщину»? Поэтому сейчас я отправлюсь в ванную и как следует расслаблюсь. Затем перекушу и часиков в восемь завалюсь спать. Так что, если вы не возражаете, я удалюсь.

Безудержная ярость охватила Гордона. Понятно, почему ему не хотелось связываться с этой ведьмой! Ведь и Сэм предупреждал, что с ней очень трудно ужиться. Так что первый урок он уже получил. И какой! Да, Алекс и Вики — два сапога пара.

— Отлично! — раздраженно буркнул он и встал с кровати.

Увидев его наготу, Алекс вспыхнула и поспешно отвела глаза. Ее смущение и стыдливый румянец заставили Гордона подумать, что она все-таки не такая, как Вики. Да, рубит она с плеча, но на самом деле далеко не так резка, какой хочет казаться. По крайней мере, в его руках. В них она как тающий шоколад.

Гордон дьявольски улыбнулся и подумал, что завтра же ночью докажет Алекс, что она не всегда может отвечать за свои действия. Секс — огромная сила, а сексуальное удовлетворение — непреодолимая и развращающая потребность. И он сделает ее рабыней этой потребности. Он заставит ее страстно желать этого. Он заставит ее умолять об этом.

— Ваши слова для меня — закон, леди. Только позови меня, если захочешь, чтобы кто-нибудь потер тебе спинку, — с похотливой ухмылкой добавил Гордон и вышел из спальни Алекс.

12

Услышав, как за Гордоном захлопнулась дверь, Алекс быстро выпрыгнула из постели. Повернув ключ в замке, она вернулась к кровати и отдернула простыню, под которой только что лежала.

— О нет! — в ужасе воскликнула Алекс, заметив на кремовом шелке темные пятна. Испуг парализовал ее. Она истекает кровью?!

Но крови было немного, да и боль уже утихла. Пожалуй, я тогда вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, подумала Алекс. Но почему Гордон, мужчина, несомненно, опытный, не заметил, что имеет дело с девственницей? Впрочем, этому можно найти объяснение. Во-первых, как выяснилось, он этого не ожидал, во-вторых, я сама не стала акцентировать его внимание. Я просто лежала с широко раскинутыми ногами и позволяла делать со мной все, что ему заблагорассудится.

Но, как приятны его поцелуи, как нежны его пальцы, ласкавшие сокровенные местечки, как горяч и влажен его язык, который, проникая вовнутрь, заставлял все мое тело содрогаться от сладострастия! Его ласки ни с чем не сравнимы. Он — потрясающий любовник, нежный, умелый. С богатым воображением, страстный, необузданный. Именно о таком я и мечтала. Так чему удивляться, если я действительно потеряла голову? И наверняка Гордон лукавил, когда говорил, что с другими женщинами так у него бывает не всегда.

Да, Сэм был на сто процентов прав, когда предупреждал меня. Гордон — неисправимый плейбой, и от меня ему нужен только секс. Секс без обязательств, секс без привязанности, секс без последствий. Такой, какой ему давала Вики. И другие его женщины. «Никогда не говори, что любишь меня», — вспомнила она и передернула плечами. А я и не собираюсь этого делать. Так же, как и говорить об утерянной с его помощью девственности…

Сдернув простыню, Алекс отнесла ее в ванную, где с помощью воды и мыла постаралась уничтожить очевидные доказательства своей только что утраченной невинности.

Ясно, что Гордону нравится экспериментировать со своими женщинами. Неужели и со мной он только позабавился?

Гордон советовал мне научиться сосредотачиваться на том, что очень хочется получить. Так вот теперь я знаю, на чем мне сосредоточиться и чего я хочу. Необходимо стать такой женщиной, которую Гордон страстно возжелал бы. А потом я заставлю его делать все, что мне будет угодно…

— Ну и как я выгляжу? Ты считаешь, этот костюм действительно подойдет для первого визита?

Планируя встречу, Гордон хотел, чтобы Алекс выглядела «круто» и сразу же произвела на всех впечатление надежного преемника Мэгги. Но в этом красном костюме «крутизны» в ней было не более чем прошлым вечером, когда она разгуливала по пентхаусу в белой атласной пижаме, готовила себе огромный омлет, а потом сидела, скрестив ноги, на софе и с аппетитом уплетала его. Алекс казалась абсолютно спокойной, в то время, как Гордону пришлось забраться под самый холодный и самый продолжительный душ в своей жизни. Он был настолько взбешен, что даже такой душ не успокоил его…

— Тебе не кажется, что юбка несколько длинновата? — раздраженно заметил Гордон.

— Разве? — стараясь скрыть волнение, переспросила Алекс.

Гордон ликовал, наблюдая, как она нервничает. Вот сейчас Алекс снова похожа на ту беззащитную, испуганную малышку, которую он привез в Сидней. Его не обманул наглый вид, которым она старалась одурачить его прошлым вечером. С ним такой номер не пройдет! Она, вероятно, пыталась разыграть из себя этакую опытную, прожженную особу, но, переспи она даже с каждым вторым парнем в Майнтоне или в Коулфилде, Гордон не усомнился бы, что в вопросах секса она все равно абсолютный несмышленыш. Он сразу это понял, затеяв любовную игру, о которой Алекс никакого представления не имела.

— Да! — резко подтвердил он. — Однако сейчас такая длина модна. Алекс, постарайся все-таки произвести впечатление деловой женщины, не соблазняй мужчин, которые тебе там попадутся. А сейчас надень что-нибудь под жакет. И ради Бога сними эти серьги!

Алекс сникла окончательно, но менять свое поведение Гордон не собирался. Он точно знал, что иначе может сорваться. Ему было необходимо выбросить из головы вчерашний образ Алекс, когда стояла перед ним обнаженная с этими кровавыми капельками в ушах.

— Вот этот атласный топик подойдет? — робко спросила Алекс.

— Сойдет, — небрежно бросил Гордон, хотя сейчас для него даже дерюга была бы предпочтительнее атласа. При слове «атлас» перед глазами моментально возник образ Алекс в белой пижаме.

Гордон тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Бедный Майкл! И надо же, чтобы все его будущее зависело от похотливой дуры! Да к тому же еще и вспыльчивой. Вчера Алекс отлично продемонстрировала свою несдержанность.

— Бери сумочку и пошли! — прорычал Гордон. — Уже восемь, поторопись!

Алекс молча сидела рядом с Гордоном в его роскошной машине, в душе проклиная себя и за волнение, и за неспособность удержать сексуальный интерес Гордона. С утра он был раздражителен, неприветлив и абсолютно безразличен к ней. Если ему не понравился красный костюм, мог бы сказать об этом еще вчера. Зачем было откладывать до утра, разве он не догадывался, что и без этого она будет на взводе? А может, таким способом он хочет дать понять, что их отношения закончены? Ведь мужчины такие трусы!

Алекс старалась отвлечься от грустных мыслей, получить удовольствие от вида залива, от оживленных улиц, но ничего из этого не получалось. Красота утреннего города не смогла вывести ее из смятения.

— Если ты считаешь, что между нами дальше ничего не должно быть, лучше скажи, а не дуйся на меня, — наконец не выдержала Алекс.

Похоже, она застала Гордона врасплох. Этим утром он выглядел таким привлекательным и сексуальным, что все вчерашнее казалось неправдоподобным. Неужели это я лежала в его объятиях, тонула в глубине этих прекрасных глаз, ощущала сладость его поцелуев? — удивилась Алекс. Она с трудом сдержалась, чтобы не взъерошить его волосы, не прильнуть к широкой и надежной груди.

Гордон недоуменно уставился на нее.

— Почему ты так говоришь? Что заставило тебя так думать?

— Только мои чувства, — выдохнула Алекс.

— Ошибаешься, милочка. Разве не ты сама этого хочешь? — протянул он тревожно.

— Силы небесные! Конечно же, нет! — воскликнула Алекс.

Гордон едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Да покажите мне другую женщину, которая настолько не скрывала бы своих чувств! — подумал он. Ее бесхитростность просто восхитительна! Ведь она по-прежнему хочет меня, по глазам видно!

Впереди на перекрестке, как нельзя кстати вспыхнул красный свет. Гордон, затормозив у светофора, быстро наклонился к Алекс и прильнул к ее сочным зовущим губам.

— Не-е-ет, я точно в раю! — пропел он. — Только с одним уточнением. Ни один мужчина не захочет никакой амброзии или нектара, попробовав такую сладость!

На светофоре красный свет давно сменился зеленым. Сзади на разные голоса сигналили машины, но у Гордона не было сил оторваться от Алекс. Боже, когда закончится день? Когда же наступит ночь?

Алекс замерла, ошеломленная. Так он не изменил своего отношения? Он все так же меня хочет?! Он говорит, что со мной как в раю?! Я и сама чувствую себя на седьмом небе, растворяясь в его восхищении, в его желании. И мне нечего больше волноваться. Ничего более значительного уже не произойдет. Гордон хочет меня. Я знаю об этом. Он сам сказал.

Минут через десять Гордон припарковал свой «порше» на небольшой стоянке у похожего на пакгауз здания, на сером фасаде которого большими красными буквами было выведено: «Компания «Роковая женщина»».

Гордон, галантно подхватив Алекс под локоток, повел ее к входной двери, через которую они попали в просторное, выдержанное в серо-белых тонах фойе. Вдоль стен тянулся ряд пластиковых кресел. За столиком администратора сидела симпатичная блондинка.

— Чем могу быть полезной? — ослепительно улыбнувшись, спросила она.

— У нас назначена встреча с мистером Стенли, — ответил Гордон. — Вас не затруднит сообщить ему, что приехали мистер Кросби и мисс Суинберн?

Услышав фамилию, произнесенную Гордоном, Алекс остановилась как вкопанная. Не может быть! Не может быть такого совпадения!

— Что… что ты сказал? Мистер Стенли? — шепотом спросила она у Гордона, пока блондинка звонила по телефону, чтобы предупредить об их прибытии.

— Именно. Боб Стенли. Он назначен временно исполняющим обязанности управляющего компанией. А в чем дело? Что с тобой?

Алекс почувствовала тревогу.

— О Господи! — воскликнула она. — Это Роберт!

— Роберт — какой?

— Мой Роберт, — прошептала она.

— Твой Роберт?

— Я так думаю. Мне так кажется. Он тоже был из Сиднея.

Гордон невозмутимо пожал плечами.

— Сидней — огромный город. Здесь более четырех миллионов жителей, Алекс. Фамилии, имена довольно часто повторяются. И по теории Эйнштейна вероятность такого совпадения весьма ничтожна.

— Не знаю, как там по теории… Эйп… Эйнт… короче, если этому Бобу Стенли тридцать с небольшим, у него черные волнистые волосы, голубые глаза и ямочка на подбородке, если он одет в костюм, который не каждый может себе позволить, то… впрочем, через секунду все и так прояснится.

Белые двери, ведущие из холла внутрь здания, распахнулись, и в проеме появился прекрасно одетый молодой мужчина приблизительно указанного Алекс возраста. Приметы также совпадали: волнистые черные волосы, голубые глаза-буравчики и ямочка на подбородке, как у кинозвезды.

Однако его облик абсолютно не вписывался в облик того «неумехи-любовника», который Гордон нарисовал себе вчера вечером, лежа в постели с Алекс. Наоборот, этот мужчина выглядел опытным донжуаном, до автоматизма отработавшим все свои приемы. Гордону до смерти захотелось, как следует врезать этому лощеному ублюдку за то, что он соблазнил Алекс и разрушил все его иллюзии о ее невинности. Но, похоже, с этим следует немного подождать.

— Мистер Кросби? — вкрадчивым голосом произнес мужчина, протягивая Гордону руку с искусным маникюром.

Гордон с еле скрываемой злостью пожал ее. Черт, а эта скотина неплохо выглядит, подумал он. Красавчик! Такие, нравятся женщинам.

— Майкл предупредил меня, что вы вернулись и привезли мисс Суинберн, — продолжил Боб. — Мы с вами прежде не встречались, но я слышал много хорошего о вашем агентстве. В последнее время вы рекламировали продукцию «Роковой женщины», не так ли? И я очень рад, что наша загадочная наследница наконец-то нашлась. Как поживаете, мисс Суинберн? — официально вежливо поприветствовал он Алекс и пожал протянутую руку.

Гордон удивленно поднял брови. Как, хлыщ не помнит девушку? И имени ее тоже не помнит? Ничего себе! Выходит, она для него была просто развлечением, грубо говоря — «подстилкой»? Он надругался над ней, не удосужившись даже имени ее запомнить?!

— Добро пожаловать в Сидней! — не отпуская ее руки, продолжал Боб. — Добро пожаловать в компанию. Я приложил массу усилий, чтобы удержать ее на том уровне, на котором она находилась на день трагической гибели вашей тетушки, но не все так просто. Этот уход ведущих специалистов и неудачное вложение капитала в новый проект отразились на стоимости акций. Они упали в цене. Но вам не стоит забивать вашу прелестную головку подобными пустяками. Ни о чем не беспокойтесь, — масляно улыбаясь, мурлыкал он, — предоставьте мне распутать этот узел.

Гордон пристально смотрел на Алекс. Почему же она молчит? Почему не убирает руку и позволяет этому ублюдку гарцевать вокруг нее? Почему у нее испуганные глаза? Неужели до сих пор не ясно, что он ничего ей сделать не сможет? Господи, неужели она до сих пор любит его?! От этой мысли Гордону стало не по себе.

— Вы что, действительно не узнали ее? — бесцеремонно прервал тираду Боба Гордон.

Боб Стенли удивленно взглянул на него.

— Прошу прощения?

— Не у меня, а у Алекс, — не в силах скрыть раздражение, прорычал Гордон.

— Алекс? — Что-то промелькнуло в его глазах, и Боб пристально посмотрел на спутницу Гордона.

— Бог мой! — воскликнул он. — Мотель в Майнтоне? Алекс, ты ли это?

— Да, Робби, это я.

— Но ты… но ты совершенно не похожа… Твои волосы… твое лицо! А одежда…

— Не по моим доходам, ты это хотел сказать? — перебила его Алекс.

У Гордона отлегло от сердца. Нет, таким ледяным тоном все еще влюбленная женщина не смогла бы говорить.

— Пойдем-ка в твой офис, Роберт, — приказала она сухо. — Мы сможем там побеседовать?

Боб Стенли явно забеспокоился. Отлично, злорадно подумал Гордон.

Боб направился к дверям, из которых несколько минут назад появился, и широко распахнул их, как бы приглашая гостей следовать за ним. За дверями оказался огромный зал, разделенный стеклянными перегородками на кабинки, в которых за рабочими столами сидели женщины. Ни словом не перекинувшись ни с одной из них, Боб провел Гордона и Алекс по центральному проходу и через другую дверь они попали в небольшой офис, где их встретила высокая тоненькая брюнетка, в которой Гордон узнал секретаршу Мэгги, хотя имени ее вспомнить не мог.

— Не соединяйте ни с кем, Элен, — небрежно процедил Боб Стенли.

Женщина посмотрела ему вслед ненавидящим взглядом. Похоже, любви здесь нет, криво усмехнувшись, подумал Гордон. Очевидно, доброжелательность Стенли не распространяется на подчиненных. Неудивительно, что они начали разбегаться, и компания покатилась вниз.

Оглядевшись, он заметил, что простой, но удобный офис Мэгги явно переоборудован. Здесь появилась мебель из полированного ореха, на полу лежал мягкий голубой ковер с золотистыми ромбами. Картины в вычурных рамах украсили стены. В резном серванте выстроились хрустальные бокалы, на нижней полке красовалось серебряное ведерко для льда. Эти перемены крайне удивили Гордона. Зачем человек, назначенный временно исполнять обязанности управляющего, затеял революцию в интерьере? Да, здесь точно не все чисто, а Стенли, похоже, собирается осесть здесь надолго. Неужели Боб рассчитывал соблазнить любую наследницу, найденную юридической фирмой Майкла, не обращая внимания ни на ее возраст, ни на семейное положение? О, тогда он очень высокого о себе мнения!

Наблюдая, как это пресмыкающееся суетится вокруг Алекс, демонстрируя свою преданность, елейно улыбается, подставляя ей стул, прежде чем сесть самому, Гордон все больше убеждался в правильности своего предположения.

Обойдя стол, который своими внушительными размерами, как бы подчеркивал значимость хозяина, Боб наконец-то уселся в такое же представительное кресло.

Гордон пододвинул себе стул и вопросительно посмотрел на Алекс. Но она, к сожалению, не смотрела в его сторону.

— Вот так сюрприз! — нарушил тягостную тишину Боб Стенли. — Нет, сюрприз — не то слово. Скорее — шок. Так что вы, Алекс, должны меня простить, что я от такой неожиданной встречи все слова растерял! Как вы изменились!

— Неужели? — холодно заметила она. — Но в тебе я, к несчастью, не вижу никаких перемен. Поэтому тебе должно быть ясно, что твои дни в «Роковой женщине» сочтены, Роберт. Точнее они закончились! Причем сегодня же, сейчас же! Компания больше в твоих услугах не нуждается!

Браво! — ликовал Гордон. Алекс разозлилась, но головы не теряет.

— Вы не можете этого сделать! — пробормотал смертельно побледневший Боб.

— Гордон, я могу это сделать? — нахмурившись, спросила Алекс.

— Без всякого сомнения — да! У вас, мисс Суинберн, есть на это все права.

— Отлично! Тогда повторяю: компания в ваших услугах не нуждается, мистер Стенли!

— Ты жалкая мстительная сучка! — заорал Боб, побагровев от злости.

И куда только подевался весь его лоск?

В одно мгновение Гордон оказался на ногах.

— Поосторожнее в выражениях, мистер! А то вряд ли вам светит премия, которую я намеревался выплатить, если вы немедленно уберетесь ко всем чертям.

Слова Гордона заставили Стенли переменить тон.

— Сколько?

— Достаточно много. Пойдемте со мной, и я прямо сейчас расплачусь с вами сполна. — Гордон направился к выходу, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, последовал ли за ним Боб.

А этот жалкий червяк не замешкался ни на минуту. Схватив свой портфель из черной крокодиловой кожи, он вихрем полетел за Гордоном.

Мужчины вышли из здания и остановились перед центральным входом. Гордон невозмутимо достал сигарету и закурил.

— Ну и где же? Где деньги? — нетерпеливо спросил Боб.

Потушив сигарету, Гордон кивнул в сторону парковочной площадки и отрывисто бросил:

— В машине. Пойдем!

Подойдя к «порше», Гордон оглянулся. На стоянке не было ни души. Не торопясь он отпер замок и приоткрыл дверцу.

— Нельзя ли побыстрее! — В голосе Стенли снова появилась заносчивая уверенность.

— Можно! — зло выдохнул Гордон и, развернувшись, дважды врезал ему кулаком под дых.

Стенли рухнул будто подкошенный, ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Отдышавшись, он тоненько заскулил.

— И не вздумай жаловаться на меня! — ласково посоветовал Гордон, перешагивая через поверженного противника. — Здесь нет ни одного свидетеля, а удар у меня мастерский. Он чрезвычайно чувствителен, но следов не оставляет. Так что ни один суд не примет от тебя иск. И будь ты трижды проклят, скотина!

— Но за что? — простонал Боб. — Что вам-то я сделал?

— Мне — ничего. Но вспомни, что ты сделал с Алекс! Я все о тебе знаю, ублюдок. О твоей лжи, нечистоплотности… О том, как ты заморочил голову неопытной девушке, чтобы попользоваться ее невинностью!

Стенли с трудом поднялся на ноги, все еще потирая живот.

— Нет, вы ошибаетесь! Я ничего такого не делал, — прохрипел он. — Если Алекс так говорит, не верьте, она лжет.

— Послушай, Боб. Хоть в этом-то будь мужчиной. Хватит нести чушь!

— Да нет! Это не чушь, я правду говорю. Да, я хотел ее. И она хотела меня, как кошка. Видели бы вы, как она смотрела на меня! Кто бы устоял против такого взгляда?! Но до тех пор, пока я не сказал, что люблю ее и хочу на ней жениться, она и близко к себе не подпускала. А когда, в конце концов мне удалось заманить ее в свой номер, в мотеле начался этот ужасный пожар. Я заморочил ей голову?! Черт побери, Кросби! Да я пальцем ее не тронул! Ничего не было! А утром Алекс узнала, что я женат, так, как моя дура позвонила справиться, все ли со мной в порядке. Ведь об этом пожаре даже австралийское телевидение рассказало в «Новостях», такой сильный он был. И кто-то там даже погиб. Так вот после звонка Алекс послала меня подальше, хотя я до сих пор уверен, что ее разозлило не то, что я женат, а то, что не переспал с ней. Ох уж эти девственницы! — вздохнув, продолжил он, и Гордон насторожился. — Лживые ханжи! Любовь им подавай! Без любви они, видите ли, не могут отдаться! Я обычно не связываюсь с девицами вроде нее, — разоткровенничался Боб. — Но, черт возьми, в ней было что-то! Она сразу же зацепила меня.

Отряхнув брюки, он пристально посмотрел на Гордона и рассмеялся.

— Похоже, что не меня одного, или я не прав? То-то ты так насторожился, — уже совсем фамильярно высказался Боб. — Ну, погоди! Она заставит тебя, как прыщавого школьника, побегать за ней. Вижу все признаки. Сам прошел через это. Только мой тебе совет — не забывай говорить ей почаще, что любишь ее, иначе не быть тебе в ее постели первым.

Слушая разглагольствования Боба, Гордон едва сдерживался, чтобы не двинуть ему по зубам, но последняя фраза подействовала на него, как ушат холодной воды. Она же не девственница! — мелькнуло в голове. Я это знаю! Будь иначе, я бы наверняка почувствовал… Хотя стоп! Идиот!!! Она была слишком плотной, упругой там… И почему вскрикнула при первом сильном моем движении? И эти стоны…

Догадка, что Алекс могла стонать от боли, а не от удовольствия, пронзила Гордона. Но почему она ничего не сказала? Почему скрыла такое? И почему позволила ему лишить ее невинности, не требуя признаний в любви и обещаний жениться?

Почему?

Господи! Неужели она в меня влюбилась? — ужаснулся Гордон. Но она знает, что я не смогу ответить на ее любовь! Самое большое, что я в состоянии предложить ей, это дружбу и… и некоторые забавы в постели.

Захлопнув дверцу машины, Гордон резко развернулся и бросился обратно в офис с единственным желанием получить от Алекс ответы на все эти вопросы. Чтобы четко определить свою позицию.

В его повестке дня любви нет. Никогда не было. Никогда не будет. Если Алекс не может без нее обойтись, надо подыскать ей другое жилье. Это единственный способ держаться от нее подальше и не затащить снова в постель. Все абсолютно ясно.

— Эй, Гордон! — крикнул ему вдогонку Боб. — Я скажу тебе как мужчина мужчине! Держись от нее подальше! Как можно дальше от этой маленькой стервы.

13

— Пожалуйста, Элен, принесите нам кофе и сандвичи, — раздался в приемной голос Гордона.

У Алекс замерло сердце. Когда, наконец Гордон появился в дверях, она мгновенно поняла, что он знает все. От страха у нее засосало под ложечкой.

— Та-ак, — протянул Гордон, плотно прикрывая за собой дверь и в упор глядя на Алекс. — Давай-ка, милая, расставим все по местам. Боб… Роберт Стенли выдал свою версию, но мне хотелось бы услышать обо всем, что произошло между вами, от тебя. И не пытайся обмануть меня, как накануне вечером. Теперь голова у меня ясная и я внимательно наблюдаю за тобой. А когда за тобой внимательно наблюдают, ложь обычно выплывает наружу. Уж мне ли этого не знать… На работе мне приходится держать ухо востро, чтобы не дать надуть себя.

Алекс от возмущения подскочила на стуле.

— Я и не пыталась тебя надуть! — закричала она. — И как ты посмел так подумать!

— Ты была невинна, но заставила меня думать иначе, — продолжал Гордон, будто не замечая ее реакции. — Ты не только не отрицала свою неудачную любовную связь со Стенли, но даже сказала, что не он был твоим первым мужчиной.

— Нет, — горячо возразила Алекс. — Я только сказала, что Роберт не обучал меня сексу. И это действительно так. А ты уже сам предположил, что не он был первым.

— Ну, это просто игра слов, — растерянно протянул Гордон.

— А тебе это несвойственно?

— Я никогда не лгу женщинам, с которыми сплю. И с тобой я был предельно честен. Я предупредил тебя заранее.

— О чем?

— О том, каков я. И что между нами возможен только секс. Никакой любви, только секс.

Алекс с трудом удержалась, чтобы не выдать боль, вызванную его последними словами.

— Ты очень вежлив, Гордон. Но позволь заверить, что и для меня это тоже был только секс. Именно поэтому я и позволила тебе думать, что уже была с мужчинами. Иначе ты ко мне и близко бы не подошел.

— Знаешь, я все-таки не верю тебе. Стенли уверял, что без любви ты ни за что не легла бы с мужчиной в постель.

Алекс отшатнулась в изумлении. Неужели Роберт успел так хорошо изучить ее, чтобы такое утверждать? Конечно же, она влюбилась в Гордона. Просто удивительно, когда только успела? Но, что она любит его, для Алекс стало ясно, когда сейчас, столкнувшись с Робертом, она испугалась потерять Гордона. Не секс с ним, а его самого. Его уважение. Его восхищение. Его дружбу.

Что же делать? Что же делать, чтобы ничего не испортить? «Никогда не говори, что ты меня любишь» — предупреждение Гордона крепко засело в ее голове.

— И именно это так тебя разозлило? — с презрительной усмешкой осведомилась она. — Ты решил, что я в тебя влюбилась?

— А разве нет? — Гордон впился в нее взглядом.

Господи, только бы лицо не выдало меня! — взмолилась Алекс.

— Не будь идиотом! Я влюбилась? Ты слишком высоко себя ценишь! Я просто хочу тебя, Гордон Кросби. Я хочу тебя с первого момента, как увидела!

Ее откровенная издевка удивила Гордона, но Алекс решила, что еще недостаточно шокировала его.

— Да, я была невинна до встречи с тобой, — продолжала она, — однако моя так называемая «любовная связь» с Робертом открыла мне глаза на другую мою сущность, о которой я даже и не подозревала. Ты знаешь, я никогда ни от кого не зависела. Ничего похожего. Но, возможно, потому, что мне просто не встречался такой человек, который смог бы увлечь меня. Роберт очаровал меня своей внешностью, лоском, манерами, правильной речью. Он очень привлекательный, самоуверенный, но…

— Отличный парень Боб! — вставил Гордон. Алекс отчетливо услышала в его голосе сарказм. Неужели он ревнует?

— …но даже Роберт не вызвал во мне таких чувств, которые разбудил ты. И если бы в ту ночь в мотеле со мной был ты, то никакая пожарная сирена не остановила бы меня. Так неужели такая маленькая преграда, как девственность должна была стать барьером между нами? Ты сам подсказал мне, что нужно делать, если хочешь чего-либо добиться. Сконцентрироваться на том, чего хочешь. Вот я и сконцентрировалась. В результате получила что хотела. И что же в этом преступного? Просто я немного схитрила, не более того. Но почему ты до сих пор сомневаешься, что я не была близка с мужчинами раньше? Почему, Гордон?

— Мне раньше как-то не приходилось никого лишать девственности, — смущенно признался он, — Ты первая в моем послужном списке.

— Правда? Ну и как? Надеюсь, это не причинило тебе вреда?

— Да, что ты, конечно же нет! — Гордон рассмеялся и легонько растрепал ее волосы. — А вот тебе, наверное, досталось! Но, поверь, я даже не подозревал ничего такого… И сейчас сказать тебе не могу, кем я себя чувствую.

— Ну и кем же? — спросила Алекс, с удивлением заметив на его лице виноватое выражение.

— Кровожадным зверем, — прорычал Гордон. — Но, честное слово, я не зверь!

— Конечно, не зверь, — согласилась Алекс, приглаживая волосы. — Ты был великолепен. И я, как раз хотела… — Не закончив фразу, она умолкла.

Пауза затянулась, и Гордон начал терять терпение, страстно желая узнать, что Алекс недосказала.

— Прекрати приглаживать волосы! — в конце концов, взорвался он, схватив ее за руку. Казалось, его глаза смотрели прямо в душу Алекс. — Они уже в порядке. А то, что ты хотела, можешь получить, — твердо добавил он. — И прямо здесь. Сейчас. К черту Элен с ее кофе и сандвичами! Уверен, у нас хватит времени до ее прихода. Мы даже не будем раздеваться. Я просто уложу тебя на стол и задеру юбку. Ты удивишься, как легко аморальный тип вроде меня, может везде организовать свой пентхаус. И мне потребуется, не более десяти секунд, чтобы овладеть тобой. Что ты на это скажешь?

Алекс смотрела на него широко распахнутыми глазами, не понимая, шутит он или говорит всерьез. Нет, кажется, не шутит.

— Ну, решайся, милая! — прошептал Гордон, отпустив руку Алекс и нежно дотронувшись пальцем до ее губ.

Другая рука устремилась вниз и, скользнув по обнаженной шее, овладела грудью. Гордон слегка сжал ее, затем нежно помассировал сосок, заставив его тот час же затвердеть.

Все выходило из-под контроля. Голова затуманилась, и заговорило только тело. Но внезапно возникшая мысль, что их может застать секретарша, все-таки остановила Алекс. Не хватает еще, чтобы о ее разнузданности по компании поползли слухи! Да, любовь делала ее бесстыдной, но не до такой же степени!

— Нет, — выдохнула она, с трудом отстраняясь от ищущих пальцев Гордона. — Не здесь.

Он быстро убрал руку.

— Отличное решение! Ты права — это была бы офисная халтура. И она не принесла бы мне того, чего хочется. Мне нравится медленный и продолжительный секс. Как и большинству женщин, как я полагаю. Тогда отложим до вечера.

Его последняя фраза прозвучала отнюдь не вопросом. Это было безапелляционное утверждение.

Как нельзя кстати раздался стук в дверь.

— Секунду, Элен! — крикнул Гордон. — Я открою вам.

Он поспешил к двери и, широко распахнув ее, придержал. Гордон вежливо пропустил секретаршу в кабинет, мгновенно превратившись из беспардонного обольстителя в респектабельного бизнесмена. Он галантно улыбнулся Элен, приняв из ее рук поднос, на котором дымились чашечки с кофе и стояла тарелочка с сандвичами.

Алекс гнала от себя мысль, что Гордон мог проделывать подобные штучки с миллионом других женщин, но отрицать желание, которое он вызвал простым прикосновением руки, она не могла. Физическое страстное желание, которое полностью захватило ее. Боже, как пережить этот день?! Как дождаться вечера?!

Гордон не мог выдержать ее взгляда. Сколько откровенного сексуального голода проявилось в нем! Неужели Алекс не понимает, что так на мужчин смотреть нельзя? Особенно, на такого мужчину, как он! Конечно, если не хочешь показать своего превосходства в данной ситуации. А он это превосходство сейчас почувствовал. Или почти почувствовал.

Черт побери! Так вот, что она от него хочет! Секс! Только секс, и ничего более! Ни любви, ни заботы, ни помощи. Один секс. Тогда почему бы этим не воспользоваться? Алекс — фантастическая женщина, выше всяческих желаний любого мужчины. Прекрасная, ненасытная, молодая, она крайне неопытна, но легко поддается обучению искусству любви, в котором он — мастер. И зачем желать большего? Надо просто поблагодарить звезды за тот карт-бланш, который Алекс дает ему, а не раздражаться.

Мужское «эго» — вот в чем причина, решил Гордон. Мне хотелось, чтобы девчонка влюбилась в меня без памяти, подчинялась мне, как прошлым вечером, но не из-за физического желания, а от бездны чувств, намного превосходящих те чувства, которые она испытывала к Бобу Стенли.

А выходит, что она относится ко всему, как просто к сексу. Но это не был просто секс. Это был превосходный секс! Фантастический секс! Эффектный, захватывающий секс! Мы подошли друг другу по всем статьям. Боже! Как трудно будет дождаться вечера!

Однако я должен это вытерпеть. Она отказала мне сейчас, и я подчинился решению женщины. Я всегда подчиняюсь решению женщин, их желаниям. Ведь я — настоящий мужчина!

Кроме того, здесь ждет работа, которую необходимо сделать прямо сейчас, больше не откладывая. Не следует об этом забывать, хотя несколько минут назад я думал по-другому. Как там выразился Стенли? Алекс «зацепила» меня!

— Элен, — обратился Гордон к секретарше, — расскажите-ка нам, пожалуйста, что же произошло в компании с тех пор, как погибла Мэгги. И поподробнее о том, что тут натворил Стенли.

Элен нахмурилась.

— Мистер Стенли здесь больше не работает? Я правильно поняла?

— Да, абсолютно правильно. Ваш новый босс — перед вами. И она, похоже, о-о-очень ненавидит Стенли, — добавил Гордон с хитрой улыбкой.

Элен с восхищением посмотрела на Алекс.

— Фантастика! Представляю, как все обрадуются! Ведь этот человек не вызывал ни у кого никаких эмоций, кроме ужаса, да еще брезгливости, пожалуй. К тому же о деятельности компании он не знал ничего.

— Простите, но как же он тогда работал? — неожиданно вступила в разговор Алекс.

Она уютно устроилась в огромном кресле Боба и, казалось, была просто создана для этого места. У Гордона с трудом укладывалось в голове, что эта роскошная и уверенна в себе женщина — та самая замызганная барменша из новозеландской глубинки и что прошло всего… — сколько? — три дня!

Перемена была неправдоподобная, потрясающая. Не мудрено, что Стенли не узнал свою подружку. Такая самоуверенная, такая стильная! Женщина, не девочка! Трезвая женщина с собственным мнением и с очень даже неглупой головкой. Бабочка, освободившаяся от кокона, готовая расправить крылышки и полететь. И, похоже, что ее полет начнется именно сегодня — в противоположном от него, Гордона, направлении.

Глубокое отчаяние охватило его. Но с чего бы это? Неужели он, Гордон Кросби, влюбился? Но это же недопустимо, разве можно поверить в невозможное? Влюбиться в первый раз в жизни?! Нет, это просто злая шутка судьбы. Это совсем не то, что он хотел!

Отчаяние длилось одно мгновение. В любой ситуации Гордон оставался прагматиком и реалистом. Зачем сразу отвергать что-то, даже если тебе этого не хочется? Пока. А если он правильно разыграет свои карты? Но как это сделать, ведь он никогда не позволял женщинам входить в его сердце. Это меняет все его правила. И весь ужас в том, что он не представляет, как в таком случае вести игру. Но нет, придется «играть на слух».

Заговорив с Элен, Алекс сразу же почувствовала на себе взгляд. Гордон внимательно, пристально смотрел на нее. В его взгляде не было ни капли распущенности или похотливости, и, если бы беседа не отвлекла внимание Алекс, она определенно занервничала бы. К счастью, беседа вскоре захватила ее с головой и она внимательно слушала рассказ Элен о «Роковой женщине» и о так называемой деятельности Роберта Стенли. По словам Элен, ничего катастрофического с компанией не произошло, хотя несколько ведущих специалистов и покинули ее. Но Элен объяснила, что их уход был результатом «личного конфликта» и с ухудшением положения компании не имел ничего общего.

— Однако очень жаль, что они ушли. Специалистки классные, — продолжала рассказ Элен. — Одна занималась реализацией продукции внутри страны, другая — экспортными поставками, а Лиз была лучшим менеджером по снабжению.

— Личный конфликт? — с сомнением переспросила Алекс, ожидая дальнейших объяснений.

Элен слегка смутилась.

— Мистер Стенли не очень-то считался с персоналом, но не терпел, когда ему возражали. Он недооценил того, что мисс Мэгги приглашала на работу женщин, в основном похожих на себя. Нет, я не имею в виду лесбиянок, — поспешила она внести ясность, заметив, как изменилось выражение лица Алекс. — Я говорю о сильных, независимых, творчески самостоятельных женщинах. К тому же умных, которые, естественно, отвергали бредовые распоряжения Боба Стенли и осмеливались критиковать его действия.

— Да, Стенли был беспросветным болваном не только в этих вопросах, — проронил Гордон, тепло и многозначительно взглянув на Алекс. Алекс покраснела под его взглядом.

С уверенностью, которая позже удивила и ее саму, Алекс пригласила к себе начальников отделов, чтобы обсудить результаты «деятельности» мистера Стенли и наметить пути выхода из создавшегося положения. Она не постеснялась попросить у них помощи и совета, честно объяснив собравшимся, что в бизнесе женского белья она новичок. Это ничуть не принизило ее в глазах сотрудников, они наперебой рассказывали ей истории, подтверждающие глупость и тупость Боба. Особенно возмущалась симпатичная брюнетка из отдела новых разработок по поводу закрытия Робертом проекта по парфюму, над которым она работала вместе с Мэгги.

— У этого кретина нет и искры творчества. И ни капли совести. Он назвал меня балластом, затем аннулировал мой любимый проект просто потому, что я отказалась с ним переспать. Я люблю мужчин, так уж случилось, — весело заметила она, — но я замужем. Вы тоже пристаете к замужним женщинам? — неожиданно агрессивно набросилась она на Гордона.

— О нет, мэм! Только не я! — с жаром принялся оправдываться Гордон, в то время, как Алекс с трудом сдерживала смех.

Женщина, похоже, испугалась своей смелости.

— Это хорошо! А то у нас здесь практически женский коллектив, — смущенно добавила она.

— Я только сопровождаю мисс Суинберн, — постарался внести ясность Гордон. — Меня здесь не будет.

— Слава Богу! — снова осмелела женщина. — А то вы слишком привлекательны, чтобы оставаться на фабрике, где столько хорошеньких женщин. И, заметьте, незамужних. Да они просто не смогут работать, когда такой красавчик будет рядом.

— Расскажите мне поподробнее о вашем проекте, — перебила ее Алекс, не желая, чтобы в голове снова зашевелились мысли о привлекательности Гордона, о его сексуальной неотразимости. Каким он, черт побери, действительно и был!

Когда участники, вернее участницы, совещания ушли, Алекс вернулась в кресло и уставилась на Гордона.

— Ты это серьезно?

— Что серьезно?

— Что больше не приедешь сюда?

— Да, конечно. Послушай, Алекс, я увидел, как ты здесь хорошо со всем справляешься. Ты — прирожденный лидер и организатор. И, самое главное, ты понравилась женщинам. Они, кстати, в одном очень на тебя похожи. Всем Роберт успел чем-нибудь насолить. Я, конечно же понимаю, что тебе еще потребуется моя помощь, но мы сможем все вопросы, накопившиеся у тебя за день, обсудить вечером после ужина.

— Но… но…

— Никаких «но». Ты рождена для этого, дорогая. Ты это знала, а теперь и я знаю. Только не расслабляйся, и все будет великолепно. «Роковая женщина» возродится, я в этом уверен. Более того, скажу тебе по секрету: я завтра, пожалуй, позвоню своему брокеру, чтобы он купил побольше акций твоей компании. Не могу же я допустить, чтобы только Майкл обеспечил свое будущее за твой счет.

— А как же я? Что мне делать с акциями?

— Милая, по-моему, ты и сама уже поняла, что сейчас их продавать не следует. Придержи-ка пока!

— Знаешь, Гордон, мне хотелось бы управлять компанией не только один месяц. Как ты думаешь, есть ли смысл уезжать после годового собрания, если акции начнут расти в цене? Конечно, твой друг уже вернет свои деньги, ты тоже получишь прибыль. Но мне все равно хотелось бы остаться.

— Так в чем проблема? Оставайся?

Алекс вздохнула.

— Тогда мне надо подыскать себе жилье.

— Зачем? Ты можешь оставаться у меня сколько захочешь.

Алекс онемела от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Ты… ты, что имеешь в виду? Разве я не буду тебе мешать?

— Скажу тебе честно, милая, — Гордон озорно улыбнулся, — разве это возможно? Разве ты сможешь мне помешать? Ведь я без ума от тебя. И ты знаешь это. Я даже хотел предложить тебе перебраться в мою спальню, чтобы избавиться от долгих пробежек до твоей комнаты каждую ночь, — добавил он, обольстительно глядя на нее.

От мысли, что она сможет проводить в его постели всю ночь, у Алекс закружилась голова. Неужели такое возможно? Неужели она будет всю ночь чувствовать на своей щеке его дыхание, сможет дотрагиваться до Гордона, любоваться им, спящим?

— Ну? — нетерпеливо спросил Гордон. — И как тебе моя идея?

— Я… я… Да! Согласна! — выпалила она.

Гордон победно улыбнулся.

— Грандиозно! Нам незачем попусту растрачивать время. Ты наверняка будешь задерживаться на работе, так что даже по вечерам у нас останется не так-то много времени для общения. Разве, что уик-энд. Но и на них у меня много планов.

— Что ты имеешь в виду?

— Во-первых, я хочу показать тебе Сидней. Во-вторых, страстно желаю одеть тебя во что-нибудь необыкновенно сексуальное и изысканное и отправиться в Оперу. Ты ведь любишь оперу?

— Я, право, не знаю, — пролепетала пришедшая в сильнейшее волнение Алекс. — Я никогда не была в опере.

— Ничего, скоро побываешь.

Алекс была в восторге от планов Гордона, но в то же время ей было безумно страшно.

Слишком сильно она влюблена! Что же с ней будет, если их связь когда-нибудь прервется?

А произойти это может в любую минуту. Гордон не думает о женитьбе. Он — плейбой, а плейбои никогда не хранят верность одной-единственной женщине. Сейчас он от нее без ума, но это потому, что она для него в новинку. В его сети впервые попала девственница, и отношения с ней он, возможно, рассматривает, как получение дополнительного сексуального опыта.

— А что произойдет, когда тебе надоест делить со мной свою постель? — рискнула спросить Алекс.

Гордон невозмутимо пожал плечами.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, дорогая. Возможно, однажды утром ты проснешься и почувствуешь, что совсем не хочешь заниматься со мной любовью, попросту разлюбишь меня.

Алекс недоуменно уставилась на него. С какой это стати Гордон говорит за нее? Говорил бы лучше за себя, ведь, без сомнения, такое случалось именно с ним.

— Сомневаюсь, что подобное может со мной случиться, Гордон. — Она вовсе не собиралась принимать его циничную правду. — Ты никогда не станешь для меня менее привлекательным. И как только это пришло тебе в голову?!

— Здорово, что ты это сказала! Это так возбуждает… Но… но все влюбленные поначалу так думают, а потом… Поэтому, давай не будем заглядывать далеко. Поживем сегодняшним днем, но возьмем от него все. Кто знает, что сулит нам будущее? Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Алекс. — Будем жить, как будто каждый день — последний.

— Умница! А сейчас мне надо сделать несколько важных звонков. — Гордон направился к дверям.

— Разве нельзя позвонить отсюда? — жалобно спросила Алекс, панически боясь остаться в одиночестве.

— Не думаю. По крайней мере, некоторые уж точно нельзя. Сейчас я поеду к себе в агентство. Главное, не волнуйся, все будет хорошо. Только не расслабляйся. И не отвлекайся от главного. Я заеду за тобой в… Когда? В шесть, в половине седьмого?

Алекс глубоко вздохнула. Конечно же, Гордон прав. Не может она постоянно прятаться за его спину. Она должна научиться действовать самостоятельно. И не развалилась же компания, когда Гордона не было. Жизнь продолжается!

— Лучше в семь, — твердо сказала она.

— Вот это по-нашему! — Гордон одобрительно усмехнулся. — Узнаю свою девочку. Но смотри не перетрудись. Оставь силы на вечер, — многозначительно добавил он уже за дверью.

14

— Ты что, очень устала?

Алекс с трудом отвела глаза от десерта, который официант только что поставил перед ней.

— Думаю, это от вина, — сказала она. — Я раньше никогда не пила красного, а оно, оказывается, действует совсем по-другому. От белого мне становилось весело, а сейчас, наоборот, хочется спать.

Гордон грустно улыбнулся.

— Давай-ка, я отвезу тебя домой.

— Не-ет, нельзя! Мы еще не съели наш десерт, а я знаю, сколько он стоит! Целое состояние. Я подглядела цену в меню.

Они сидели в премиленьком, очень дорогом ресторанчике на набережной, с прекрасным видом на залив и с превосходной кухней.

— К черту деньги! Я отвезу тебя домой в кроватку! — Гордон отодвинул стул и поднялся.

Алекс, секунду назад буквально засыпавшая за столом, при слове «кроватка» мгновенно пришла в себя.

Минут через пять они уже направлялись к машине. Нетронутый десерт был аккуратно упакован в коробку, которую Алекс осторожно несла в руке.

— Как мило, что официант позволил взять десерт домой, правда? — попыталась завязать она разговор.

Ее нервы были натянуты до предела, и от напряжения засосало под ложечкой. Что Гордон имел в виду под словом «кроватка»? Кровать, как просто кровать, где положено спать, или кровать, где сон — не главное занятие? Алекс очень надеялась, что имелось в виду все-таки последнее, потому что вряд ли ей теперь удастся уснуть, не завершив то, к чему Гордон стремился с утра. Ей удалось сдержать себя днем, но сейчас желание разгорелось в ней с удвоенной силой, заставив бешено колотиться сердце, стремительно разгоняя по венам кровь.

Алекс опустила стекло, и поток холодного ночного воздуха ворвался в машину. По телу побежали мурашки.

— Да, мило, моя лапочка. — Гордон усмехнулся. — Если еще учесть, что за все уплачено.

— Нет, все равно мило! — упрямо повторила Алекс.

Гордон улыбнулся, поймав в зеркале ее отражение. До чего же он великолепен, когда улыбается, подумала Алекс. Хотя и без улыбки тоже великолепен. Он великолепен всегда!

— Ты права, — согласился Гордон. — Официант мог бы и заартачиться. В таких ресторанах не принято ничего забирать с собой.

— А я с удовольствием съем это попозже, — промурлыкала Алекс. — А то там и так было много еды.

— Отлично! Мы съедим десерт вместе в постели, — поддержал ее Гордон. — Потом…

Алекс закрыла глаза, чтобы легче было представить, как они, обнаженные, будут сидеть на шелковых простынях и поедать шоколадный торт.

— Я все-таки надеюсь, что ты несильно устала? — с легким беспокойством спросил Гордон.

— Нет, но я… я сначала приму ванну.

Теперь, когда стало абсолютно ясно, что он имел в виду, Алекс осознала, что после утреннего душа прошло слишком много времени, а день выдался не из легких. Так, что нелишне было бы освежиться.

— А как насчет того, чтобы принять ее вместе? — поинтересовался Гордон.

Алекс от такой идеи стало трудно дышать.

— Не знаю, понравится ли мне это, — пролепетала она. — Боюсь, что буду тебя стесняться.

— С такой изумительной фигуркой — и стесняться? С таким роскошным телом?!

Алекс сильно удивилась. Гордон считает ее фигуру изумительной? На ее взгляд, фигурка неплоха, но ничего сверхъестественного. Она никогда не занималась спортом, и ее тело было мягким, округлым. Все от Бога — и рост, и высокая, красивой формы грудь, и немного пышные бедра, которые, впрочем, ничуть не портили ее, а наоборот, только добавляли женственности.

Вот ноги, пожалуй, что надо! Длинные, стройные, сильные — они уже в детстве здорово выручали Алекс, когда ей приходилось подолгу шагать за отцом, стараясь не отставать от него.

— Если идея совместного принятия ванны тебе неприятна, — прервал ее раздумья Гордон, — отбрось ее. — Его симпатичное лицо неожиданно стало серьезным. — И вообще, Алекс, я не хочу, чтобы из-за меня ты делала что-нибудь, что самой не хочется. Никогда не делай! — твердо заявил он.

— Спасибо, Гордон. Я буду иметь это в виду. А принимать ванну в компании с тобой мне, наверное, понравится. Да нет, я уверена в этом. Вот глупая! Чего я засомневалась? Это недавняя девственница еще сидит во мне. Будь снисходителен.

Гордон иронически улыбнулся.

— Снисхождение — это не для меня. К тому же я в любом случае уговорил бы тебя.

— Интересно, каким образом?

— А как насчет миллиона?

— Боже! Неужели ванна с женщиной так дорого стоит? Это что, твое любимое занятие, если ты готов столько заплатить?

— А ты поверишь, если я скажу, что никогда раньше не делал этого?

— Разумеется нет.

— И будешь права. Делал. Но очень давно. И не здесь. Пентхаус — это святое. Я не позволял ни одной женщине задерживаться в нем больше чем на несколько часов. Так что цени свою удачу. Ты — первая женщина, которую я попросил жить со мной, чувствуешь это?

— Ты… ты попросил меня жить с тобой?

— А что же, по-твоему, я имел в виду, когда предложил тебе перебраться в мою спальню? — проворчал Гордон.

— Не знаю. Я… я подумала, что тебе так будет удобнее…

Гордон не возразил против такой интерпретации своего предложения, но его взгляд посуровел.

— Совместная жизнь связана с большими обязательствами, разве не ты это сказал? — продолжала Алекс. — Да я и сама кое-что в этом смыслю. Так что не надо делать из меня дурочку. Хватит с меня Роберта. Недосказанность приведет к чему угодно. А если честно, к чему могут привести наши отношения? Тебе нужен партнер только в постели, а не в жизни. Ты — фантастический любовник. Великолепный парень и отличный товарищ. Вспомнить хотя бы, как ты бросился выручать Майкла. Я обожаю тебя, но лучше не думать о совместной жизни. Пусть это остается просто любовной связью. Веселым времяпрепровождением. Опытом, экспериментом.

— Экспериментом? — эхом отозвался Гордон.

— Да, экспериментом. Чудесным экспериментом, — не замечая грозных ноток в его голосе, продолжала Алекс. — Который я никогда не забуду. Но посмотри на вещи трезво. Однажды ты просто захочешь идти дальше, то есть сменить партнера, то есть меня. Я тебе наскучу, ты пресытишься мною. Ты начнешь искать мне замену.

Она никак не могла заглушить в своем сознании горькие слова Гордона: «Не говори, что любишь меня… это только секс… никогда не думай о чем-нибудь еще»…

Он пристально посмотрел на Алекс, будто решая что-то, и неожиданно рассмеялся.

— Да, пожалуй, это может стать проблемой!

— Ты, что имеешь в виду? — недоуменно спросила она.

— Мне, вероятно, придется отправиться с тобой на необитаемый остров, чтобы не было никакого выбора, никакой надежды…

— Надежды на что? Вы говорите загадками, мистер Кросби!

— Жизнь вообще полна загадок, милая барышня. Особенно в отношениях между мужчиной и женщиной. Да никакой надежды найти тебе замену — вот что я имел в виду! Так что теперь? Я должен упасть на колени и умолять тебя продолжить этот «эксперимент» сегодня вечером? Обещаю незабываемый эксперимент. Или еще что-нибудь придумаешь?

Алекс расхохоталась.

— Ты же чертовски хорошо знаешь, что у меня нет ни одного шанса отказать тебе. И все, что тебе следует сейчас сделать, так это поцеловать меня. Целуй, и я буду самым счастливым человеком в мире.

— Правда? Спасибо, что внесла ясность. Знание — сила!

— Ой-ой-ой! Как будто ты сам не знал!

— Ну, мужчинам иногда надо напоминать. Но теперь я не забуду. Уж поверь мне. И доверься!

Довериться ему? Алекс ни капельки не доверяла Гордону, но отказаться от его любви было не в ее силах.

Поднимаясь в пентхаус, Алекс крепко сжимала в руках коробку с тортом. Сейчас она была просто благодарна коробке, поскольку та, оказавшись между ней и Гордоном, служила защитой от жадного взгляда, а возможно, и от необдуманных действий разгоряченного мужчины, который, казалось, был готов проглотить ее, Алекс.

— Да поставь же ты ее, в конце концов, в холодильник! — войдя в квартиру, внезапно осипшим голосом взмолился Гордон.

Алекс поспешила в кухню, полагая, что по пути успеет собраться с мыслями, но Гордон как привязанный последовал за ней. Едва дождавшись мгновения, когда торт, наконец оказался в холодильнике, он буквально задушил Алекс в объятиях.

— И только скажи, что не сама этого просила, — пробормотал он, добираясь до ее губ.

Роберт умел целоваться, но Гордон… Это было что-то непередаваемое. Он целовал настолько соблазнительно, нежно и чувственно, что довел Алекс до исступления. Она прильнула к нему всем телом, нетерпеливо и настойчиво требуя новых и новых поцелуев. Неожиданно Гордон остановился. Алекс подняла на него глаза — широко распахнутые и жаждущие.

— Превосходно! — воскликнул он тоном триумфатора. — У тебя есть пять минут.

— Для чего? — выдохнула Алекс.

— Для чего угодно, пока я не сбегаю в ванную и не подготовлю ее. Можешь переодеться во что-нибудь поудобнее, если хочешь.

— Разве мы не решили принять ванну вместе? — удивилась Алекс.

— А кто сказал нет?

— Тогда зачем же переодеваться?

Гордон удивленно поднял брови.

— А тебе не хочется порадовать меня, появившись в чем-нибудь этаком, сексуальном?

— Знаешь, у меня, пожалуй, и нет ничего сексуального, — задумчиво протянула Алекс. — Я еще ничего не успела выбрать в «Роковой женщине».

Он засмеялся.

— Милая, да твоя белая атласная пижама, в которой ты была вчера, сверх сексуальна. В ней просто опасно появляться перед парнем. Особенно с такими сосочками.

— О! Я и не подозревала…

— А еще хорош костюм, в котором тебя мама родила! — продолжал Гордон.

— Что? Появиться голой? Нет! Я так не могу!

Но он так очаровательно улыбнулся, что Алекс захотелось немедленно пройтись перед ним в костюме Евы. От такого желания у нее снова закружилась голова.

— Ты знаешь, кто самый испорченный, безнравственный и грешный мужчина в мире? — прошептала Алекс.

Гордон расхохотался, снова заключив ее в объятия и целуя до тех пор, пока Алекс не перестала соображать, где она и зачем. Однако он вновь неожиданно отстранился, развернул ее кругом и легонько шлепнул по попке.

— А сейчас будь паинькой и исчезни на несколько минут. Я найду тебя, когда все подготовлю.

Алекс отправилась к себе, почистила зубы и переоделась. Да, в пижаме она и в самом деле выглядела соблазнительно. Она подумала освежить макияж, но в последний момент решила, что не стоит. Если только подкрасить губы… Алекс села перед туалетным столиком и только поднесла тюбик к губам, как заметила в зеркале отражение вошедшего в комнату Гордона. Не поворачивая головы, она залюбовалась его видом.

Деловой костюм, в котором он был весь день, сменил темно-зеленый шелковый халат, свободно скользящий по бедрам. Похоже, под халатом на Гордоне больше ничего не было.

— Не останавливайся! — хрипло попросил Гордон. — Мне очень нравится, как ты красишь губы. И вот еще что: надень-ка те сережки, с гранатами. Мне они тоже нравятся.

— Сережки? — удивилась Алекс. — К пижаме?

— Именно. Ты же недолго останешься в ней.

Алекс задумалась на мгновение. Он что, хочет, чтобы на мне были только сережки? Боже праведный!

Но я сделаю, что он хочет!

Конечно!

Я сделаю все, что он захочет этой ночью!

Конечно!!

Хотя это полное умопомешательство!

Конечно!!!

Она лежала рядом со спящим Гордоном, удобно устроив голову на поросшей мягкими курчавыми волосами груди, и прислушивалась к равномерному биению его сердца.

Гордон полностью обессилел, бедняга. Впрочем, так же, как и Алекс. Они долго занимались любовью, их фантазиям не было предела. Они познавали друг друга с неистовым любопытством первооткрывателей. И, по правде говоря, инициатором был не только Гордон. Пусть Алекс не хватало опыта, но она изо всех сил старалась сделать ему приятно. Ею руководило не просто физическое желание. Это была любовь. Да, это была любовь!

Алекс никак не могла уснуть. Она была переполнена благодарностью, восхищением и конечно же любовью. Но, как трудно молчать о своих чувствах, когда Гордон так нежен, так ласков… Она почти поверила, что и он заботился о ней, когда нежно втягивал в рот ее соски, когда осторожно входил в нее, когда восхищенно любовался ею. Гордон доводил ее до изнеможения, заставлял стонать от удовольствия и взрываться в экстазе. Алекс даже и не представляла, что женщина способна доходить до экстаза много раз за одну ночь. Но с ней именно так и было.

Гордон тихонько посапывал во сне. И это было чудесно, потому что, не боясь, что он ее услышит, Алекс могла говорить о своей любви, легонько гладить и целовать его. Ее переполняла нежность к этому мужчине, доставившему ей столько удовольствия. Она не смогла сдержать слезы благодарности.

— О, Гордон… — прошептала Алекс, слегка касаясь губами его щеки. — Я так люблю тебя… Как жаль, что ты меня не любишь!

15

— Хорошо, что вечер такой теплый. Не переношу холод. Ну ладно, хватит стоять ко мне спиной. Повернись же наконец и скажи, как я выгляжу.

Гордон курил на балконе. И не поворачиваясь, он знал, что увидит. Он сам приобрел в модном бутике эти потрясающие наряды для Алекс. Один — для сегодняшней премьеры в Опере, другой — для свадебной церемонии Бетти, которая намечалась на следующей неделе.

Затянувшись еще раз, он погасил сигарету и вернулся в гостиную, стараясь не слишком откровенно пялиться на Алекс. Боже! Каким же он был глупцом, решив одеть ее по своему вкусу…

То, что смотрелось на ней в примерочной превосходно, сейчас выглядело просто сногсшибательно! Свободное, не стянутое поясом белое платье, с расшитым бисером корсажем, длинное, блестящее, оно при любом движении соблазнительно скользило по бедрам. В нем Алекс казалась еще выше и тоньше. Элегантный меховой палантин, накинутый на обнаженные плечи, прекрасно дополнял наряд. Белые атласные перчатки закрывали руки до локтя. В лучах заходящего солнца таинственно поблескивали изящные серьги. Великолепное колье подчеркивало красоту лебединой шеи. В руках Алекс сжимала атласную театральную сумочку.

Гордон почувствовал в груди сладкую щемящую боль. Он задержал взгляд на темных сочных губах Алекс — боль усилилась. В вечернем свете Алекс выглядела несколько старше, но потрясающе сексуально. Она превратилась в настоящую роковую женщину, из-за которой мужчина может пойти на что угодно.

Да, было крайне неосмотрительно с моей стороны кардинально изменить ее облик! — огорчился Гордон.

— Что случилось? — спросила Алекс, чутко уловив перемену в его настроении. — Я тебе не нравлюсь? Что-то не так? Думаешь, много украшений? Но ведь это не настоящие бриллианты, ты же знаешь. Это из тетиной шкатулки, как и сумочка, и перчатки. Послушай, Гордон, если тебе что-то не нравится, скажи сразу. А не стой букой.

— Нет-нет! — встрепенулся он. — Ты выглядишь великолепно. Но мне неожиданно пришли в голову кое-какие мысли насчет твоего нового проекта.

— Да? И какие же?

— А что, если назвать новые духи именем какой-нибудь реальной исторической роковой женщины? Ну, Елены Троянской, Клеопатры, Саломеи или, может, Маты Хари? С рекламой я постараюсь. Сделаю что-нибудь пооригинальнее.

— О, Гордон! Это так здорово! Молодец! Я бы тебя просто расцеловала, если бы не накрасила губы.

— Лучше обойдемся без поцелуев, — проворчал он. — Ты знаешь, как они меня заводят. Боюсь, что в театр мы тогда не попадем.

Прошло около месяца с приезда Алекс в Сидней. Все это время Гордон с удовольствием наблюдал, как провинциалочка превращалась в настоящую хозяйку «Роковой женщины».

Общее собрание акционеров назначено на следующий понедельник, но все ясно и без него: Алекс отлично освоилась в компании, оживила работу и даже улучшила финансовое положение предприятия. Она попросила вернуться женщин, покинувших компанию из-за Роберта Стенли, возобновила работу над проектом парфюма и для его рекламы заключила контракт с агентством «Ничего невозможного нет». Она модернизировала, а затем и расширила производство. Гордон от души приветствовал ее идею начать выпуск сексуального белья для полных женщин. Он знал, как много компания теряла из-за отсутствия такой продукции — ведь пышечкам тоже хочется выглядеть сексуально.

Цена акций уже поднялась до семидесяти восьми центов. Отчасти из-за взлетевшего спроса после того, как Гордон приобрел значительный пакет, но, в основном, из-за того, что о «Роковой женщине» снова заговорили, как о надежной компании. Не было сомнений, что в ближайшие дни цена акций перевалит за доллар.

Майкл был в восторге, а Гордон… Гордон был в отчаянии.

Алекс в него не влюбилась! Он был в этом уверен. Иначе она непременно потребовала бы, чтобы он бросил курить. Да и пить тоже. И, конечно же готовила бы для него сама. Гордон хорошо запомнил слова Сэма.

Но… но она и словом не обмолвилась насчет курения. За все эти недели она не приготовила даже тостов. Абсолютно ничего!!!

Она требовала от него только поддержку в бизнесе и… и его тело. О да! Его она хотела точно. Куда делась та скромница, которая стеснялась предстать перед ним обнаженной в первую ночь, которую они провели вместе?! Теперь Алекс не ограничивалась только спальней, а могла «поймать» Гордона везде. Он нигде не чувствовал себя в безопасности. Но самое ужасное заключалось в том, что он был бессилен сопротивляться ей. Стоило Алекс посмотреть на него многозначительно, как Гордон сразу превращался в конченого человека. Он постоянно чувствовал себя как на лезвии ножа, находился в постоянном возбуждении. Дошло до того, что Гордон не рисковал заходить к Алекс в офис в обеденное время, чтобы не стать и там объектом ее «экспериментов». Но в то же время он с ужасом думал, что когда-нибудь ей все это наскучит и она захочет свежих ощущений. Так, может, стоит уже сейчас признать свое поражение и начать потихоньку отдаляться от Алекс?

Гордон достал заранее охлажденную бутылку шампанского и наполнил бокалы. Алекс, облокотившись на перила балкона, с удивлением смотрела на него.

— Мы что-то празднуем? — спросила она, беря протянутый ей бокал и улыбаясь сладчайшей улыбкой, которая всегда задевала его.

— Да, успешное годовое собрание, — ответил Гордон.

— Но ведь сегодня — не понедельник и собрание еще не состоялось?!

— Это неважно! Ты обречена на успех!

— И все благодаря тебе, дорогой.

— Ерунда! Ты работала как вол. Мне оставалось только наблюдать со стороны.

— Нет, Гордон. Ты сделал гораздо больше, — возразила Алекс, и ему показалось, что она готова расплакаться. Но Алекс справилась с собой, подняла бокал и уже с улыбкой продолжила: — За Гордона Кросби! За моего учителя! За моего лучшего друга!

Они чокнулись и пригубили шампанское. Сквозь хрусталь бокала Гордон наблюдал за своей Элизой Дулиттл.

Неожиданно он понял, чем для нее был этот вечер. Ее выпускным вечером. Да, потому что она из наивной ученицы превратилась в окончательно оперившуюся птицу высокого полета. И его роль учителя скоро закончится. Гордон, старина, сказал он себе, готовься к прощальному поцелую. Пусть не сегодня, но скоро. Очень скоро…

— Правда, нам было хорошо вместе? — спросил он, за улыбкой скрывая боль.

Господи, как это люди умудряются влюбляться не один раз? Это же немыслимо перенести!

— Более чем хорошо, — согласилась Алекс, не делая, однако, попытки разрядить обстановку.

— Надеюсь, в Опере тебе тоже понравится, — заметил он сухо.

— Уверена в этом.

— Я вызвал лимузин. — Гордон начал осознавать, что попусту теряет время.

— О Господи! — воскликнула она, смакуя шампанское. — Тебя следовало бы наказать за такое расточительство, но я не уверена, что это принесет пользу.

— Мне нравится тратить деньги на своих женщин, — небрежно заметил Гордон и, прежде чем понял, достигла ли цели его колкость, отвернулся долить бокал.

Если Алекс не отреагирует и на эту шпильку, ему не вынести ее безразличия. Алекс крепко сжала бокал, стараясь не выглядеть слишком огорченной. Хотя вряд ли Гордон заметил бы это. Он даже не смотрит в ее сторону! Впрочем, сам-то он понял, что сказал? И как — умышленно или не отдавая отчета? А может, таким образом дал понять, что все эти тряпки из модных магазинов — обязательное приложение к его любовницам? Как вознаграждение за услуги? Сегодня она почувствовала в нем какую-то перемену. В его словах появилась двусмысленность, в глазах то и дело вспыхивала злость.

Алекс задумалась. А что, если я, того не заметив, обидела его чем-нибудь сегодня? Или вчера? Вроде нет. Или мне просто кажется, что я его чем-то задела?

— Когда нам выходить? — спросила она. Гордон быстро повернулся к ней. Залпом осушив полный бокал, он посмотрел на часы. Это был роскошный золотой «ролекс», стоивший целое состояние. Как, впрочем, и вечерний костюм. Никогда еще Гордон не казался Алекс более привлекательным и в то же время более отчужденным, чем сегодня вечером. Как бы великолепно ни выглядела она сама, в ней никогда не было уверенности, что их отношения — надолго. Этот страх обычно усиливался, когда они оказывались вместе на публике. Алекс всегда казалось, что именно сейчас Гордон встретит какую-нибудь более красивую и искушенную женщину. В такие моменты Алекс старалась соблазнить его, «завести», заставить страдать. Особенно ей нравилось возбуждать его, когда у Гордона не было возможности немедленно овладеть ею. Ей нравилось прижиматься к нему в переполненном лифте, дотрагиваться ногой до его ноги под столом в ресторане или когда Гордон был за рулем. Правда, пару раз он был вынужден съезжать на обочину, чтобы тут же, в машине, заняться с ней любовью, пренебрегая вероятностью того, что кто-нибудь их заметит. Алекс стало интересно, отчается ли Гордон на подобное безумство на заднем сиденье лимузина, отгороженном от шофера только стеклом?

— Машина заказана на половину седьмого, — ответил Гордон. — Спектакль раньше восьми не начнется, но неплохо бы что-нибудь выпить в театральном буфете и поболтать кое с кем.

Алекс дерзко представила, что к тому времени, как они доедут до Оперы, думать о чем-нибудь подобном он уже будет не в состоянии… Однако, когда в лимузине она провокационно положила руку на бедро Гордона, тот невозмутимо отвел ее и переложил на колени Алекс.

— Дорогуша, — протянул он, — тебе надо бы запомнить, что мужчинам нравится выдавать авансы. Так ты получишь желаемое раньше, чем пройдет ночь, не беспокойся об этом.

Сильнее унизить Алекс было просто невозможно. Если Гордон задумал испортить ей вечер, то преуспел. Ее раздражало все: и толпа богатых и знаменитых в фойе, и сутолока в театральном буфете, и уйма очаровательных женщин, строивших глазки Гордону, — особенно молоденькая блондинка с потрясающими формами, с которой он проболтал почти полчаса.

Даже опера не доставила Алекс удовольствия. О каком удовольствии можно говорить, если она сгорала от ревности? По дороге домой Гордон не проронил ни слова и, казалось, был от нее в тысяче километров. И позже, когда они занялись любовью без предварительных ласк, без любовной игры, позы, которые Алекс раньше находила невероятно возбуждающими и сексуальными, сейчас показались ей крайне непристойными и отталкивающими. Она не испытала оргазма. Ни разу.

Когда Гордон, так и не сказав ей ни слова, ушел в ванную, где почти час простоял под душем, Алекс, уткнувшись в подушку, прорыдала все это время.

Следующий воскресный день был еще хуже. Гордон, сославшись на то, что ему необходимо встретиться с Майклом, уехал сразу после завтрака и вернулся домой поздней ночью, Алекс притворилась спящей, но он даже и не пытался разбудить ее. Так она и пролежала до утра в темноте, стараясь уснуть.

Она поднялась с первыми лучами солнца. День предстоял жаркий, в прямом и в переносном смысле. Понедельник — день тяжелый! И зачем только собрание акционеров назначили именно на понедельник?

Гордон завез Алекс в офис и тут же умчался, сославшись на то, что у него есть и свой бизнес, которым тоже неплохо бы заняться, в конце концов.

К счастью, Алекс отлично подготовилась к собранию и все прошло гладко.

Гордон неожиданно появился на обеде, который Алекс дала в ресторане для сотрудников «Роковой женщины» в благодарность за их хорошую работу и поддержку на собрании. Обед превратился в праздник, когда с биржи пришло сообщение о том, что акции компании перевалили долларовую отметку.

Алекс больно задело бесцеремонное поведение Гордона. Он даже не поздравил ее с успешным завершением собрания, а ведь и на обед его никто не приглашал, праздник предназначался только сотрудникам компании. Однако она нашла в себе силы сдержаться и никто не заметил, что между ней и Гордоном пробежала черная кошка.

По дороге домой Алекс не выдержала.

— Гордон, что с тобой происходит? — прошептала она. — Разве ты не рад, что все прошло гладко?

Он холодно посмотрел на нее.

— Не пытайся искать повод для ссоры, дорогая. И не болтай ерунды! С чего бы мне быть недовольным, когда на возрождении компании я сделал огромные деньги?!

Алекс поморщилась.

— Я не об этом, Гордон. И не я пытаюсь поссориться с тобой. По-моему, это ты ведешь себя странно в последние дни.

— Что-то не замечал!

— Конечно, расскажи кому другому! Гордон, что происходит? Я… я больше так не могу!

— Не можешь — как? Ты считаешь, что я веду себя нечестно?

Она полными слез глазами уставилась на него.

— А разве нет?

— Ты все придумала, — с горечью проронил Гордон. — И только потому, что я надоел тебе.

— Господи, да кто тебе это сказал?! Ты мне надоел?

— Но ведь это ты не получила удовольствия ночью, а не я. Это тебе было все противно, а не мне. Это тебе нужен кто-то другой для разнообразия, а не мне! Или не так?

— С ума сойти! — возмутилась Алекс. — Сам не хочешь, чтобы я жила с тобой дальше, но у тебя не хватило смелости сказать мне об этом! И ты пытаешься поставить все с ног на голову, обвиняя меня. Я же вижу, как ты переменился. Ты не мог глаз отвести от той блондинки! Может, ты еще и не изменил мне, но уже хочешь этого! Я видела, как ты пожирал ее глазами!

Гнетущая тишина повисла в машине. Они так и промолчали всю дорогу. Нанятый на вечер лимузин остановился у дома Гордона, но пассажиры не спешили выходить.

— Давай-ка обойдемся без сцен, — сказал Гордон натянуто. — Я их не переношу.

— Ну, а я не переношу такого, — резко ответила Алекс.

— Что значит «такого»?

— Неизвестности. Я не знаю, что дальше. С тобой я или нет? А я не могу заниматься любовью с мужчиной, который лежит в постели со мной, а думает о другой.

— Кажется, это тебе нужна перемена! — буркнул Гордон.

— Нет, милый. Я просто бредила тем мужчиной, которого узнала раньше. Который, мне понравился. Которого, я страстно хотела. Но ты — не тот мужчина. Ты здорово изменился!

— Я? Изменился? Да это же смешно! Действительно смешно. И что же ты, интересно, собираешься делать?

Алекс замерла. Как ловко он перевел стрелки на нее! Сердце ее заныло, но Алекс гордо вскинула голову.

— Сейчас я вернусь в гостевую спальню, а завтра займусь поисками жилья.

Она надеялась, что Гордон ринется спорить с ней, возражать, убеждать не делать этого, но…

— Отлично, — это было все, что он сказал. Алекс вышла из машины, однако Гордон не спешил последовать за ней.

— Ты… ты не идешь?

— Нет. Мне еще надо встретиться с Майклом.

Он опять лжет мне, подумала Алекс. Без сомнения, он сейчас позвонит из ближайшего же автомата той блондинке. И помчится к ней, дорогу-то он наверняка знает. И воскресенье он провел у нее, это точно. А Майкл — просто отговорка, своего рода прикрытие.

В этот момент она до смерти ненавидела Гордона.

— Отлично! — Алекс ослепительно улыбнулась и направилась к подъезду, ни разу не обернувшись.

Слезы хлынули из глаз, как только Алекс спряталась за спасительной дверью пентхауса. Не переодевшись и не смыв макияжа, она бросилась на кровать и проревела как маленькая обиженная девчонка целый час. Наконец она поднялась и, пошатываясь, побрела в ванную. Быстро раздевшись, Алекс забралась под душ.

Немного успокоившись, она завернулась в голубой махровый халат, висевший на дверях ванной комнаты, пренебрегая всеми сексуальными тряпочками, которые приобрела в собственной компании и которые они так весело обсуждали с Гордоном.

На ней ему больше всего понравилось черное белье. Черный атлас и кружева. Впрочем, Гордон и от розового возбуждался не меньше, вспомнила Алекс, да и пурпур не оставлял его в покое. Черт возьми! На мне ему нравилось все! И он становился неуправляемым от страсти.

Алекс задумалась. Без сомнения, он хотел меня все время, исключая последнюю неделю. Так что же произошло? Чем вызвано такое охлаждение? Неужели из-за блондинки? Нет, вряд ли. Блондинка просто заполнила образовавшуюся нишу, заполнила пустоту. Ведь природа не терпит пустоты! Так в чем же все-таки дело? Алекс безумно захотелось позвонить Сэму и поплакаться ему в жилетку. Но, немного подумав, она решила пока не делать этого. Алекс часто звонила в Коулфилд и обсуждала со стариком свои дела. Рассказывая Сэму все, что касалось бизнеса, Алекс ни словом не обмолвилась о своей любовной связи с Гордоном. Так что нелепо было бы сейчас жаловаться Сэму на испорченные отношения.

Была еще одна причина: когда Алекс справлялась о Дороти Вильсон, Сэм обычно отмалчивался. Алекс, однако, предполагала, что там все в порядке, потому что, болтая со стариком, нередко слышала на заднем плане голос Дороти. Алекс не хотелось своими проблемами отравлять старику жизнь.

Поскольку выговориться было некому, Алекс выпила две изрядные порции скотча и нетвердой походкой направилась в спальню.

Прошло не более двух часов, когда она внезапно, как от удара, очнулась. Была глубокая ночь, но Алекс показалось, что за стеной спальни звучит музыка. Она оторвалась от подушки и прислушалась. Сомнений нет, из гостиной действительно доносится музыка. Выходит, Гордон уже дома? Только зачем он включил музыку в такое время? И достаточно громко, если учесть, что стены пентхауса почти звуконепроницаемы?

Любопытство заставило ее подняться. Накинув все тот же голубой халат, Алекс пересекла холл, приоткрыла дверь в гостиную и замерла, пораженная открывшейся ее глазам картиной.

Гордон, развалившись на диване, бессмысленно смотрел в окно. В уголке рта дымилась сигарета. В одной руке он держал полупустой стакан с красным вином, другая была небрежно заброшена за спинку дивана. Пиджак валялся на полу, там же оказался и галстук. Время от времени Гордон подносил стакан ко рту и, даже не вынимая сигареты, умудрялся делать большой глоток. Алекс заметила стоящую на краю столика бутылку. Сколько в ней осталось вина, видно не было, но вряд ли много. Гордон был вдребезги пьян!

— Пять тысяч долларов стакан, — бормотал он, не замечая Алекс. — Ничего себе способ напиться… Ужасно дорогой! Но, черт побери, старина, давай-ка еще стаканчик! — Гордон пьяно засмеялся, дотянувшись до бутылки. — И все, и покончим с бутылкой!

Алекс испуганно вскрикнула. Гордон повернул голову, его рука дрогнула, и вино пролилось мимо стакана на стол, а с него струйкой — на ковер.

Гордон выругался, затем внезапно рассмеялся.

— Только не говори Майклу, что я его пролил. Он и так до сих пор в трансе, что проиграл его.

— Ты действительно сейчас был у Майкла?

— Разве кто сказал другое? — Гордон ухмыльнулся.

— Да нет, но…

— Но ты подумала, что я отправился к блот… блод… к блон-дин-ке, — с трудом высказался Гордон и со смехом принялся вытряхивать из бутылки последние капли вина. — Боюсь, что разочарую тебя. Я д-давно уже здесь и, кажется, з-здорово сглупил, прикончив эту б-бутылку, — заплетающимся языком пробормотал он. — А в-ведь это ты помогла мне ее выиграть!

— Я?

— Да-а-а. Майкл пообещал отдать мне ее, если вернет деньги за акции. Что благополучно вчера и сделал. А я сегодня получил обещ-щ-щанный приз. В двадцать пять тысяч долларов. На аукционе, где приобрел эту бутылку Майкл, она именно столько и стоила.

— И ты все выпил? Да ты с ума сошел!

— Да, к тому же на глазах у зрителя! — расхохотался Гордон.

— Господи! Да ты совсем пьян!

— Вдрызг! И это здорово! Потому, что иначе мне ни за что бы не сказать, чего я поклялся никогда не говорить. Правда, Майкл считает, что я дурак. Причем, беспросветный. Я скажу… скажу… Только дай сначала закурить.

Алекс терпеливо ждала, пока он достанет из пачки новую сигарету и прикурит.

— Так о чем это я? — Гордон глубоко затянулся. — Ах да! О том, что я дурак.

— Нельзя ли сделать музыку потише? — взмолилась Алекс, тщетно стараясь расслышать, что он говорит.

— Пожалуйста!

Она подошла к магнитофону и выключила его. Затем подошла к Гордону и застыла, напряженно всматриваясь в его глаза.

— Ну и что же ты хочешь мне сказать? Говори, я слушаю.

— Спасибо за разрешение, — съязвил Гордон. — Надеюсь, что все останется между нами. Мне бы не хотелось, чтобы весь город болтал, что Гордон Кросби пропал!

— Гордон, побойся Бога! Что ты городишь?

— Все правильно, Алекс! Все правильно, все так. Ведь я люблю тебя!

Она окаменела.

— Что?

— Да, я сказал, что люблю тебя, — неожиданно четко произнес Гордон.

— Я слышу.

— Ну и?..

— Что «ну и»?

— Ладно, ничего, — зло пробормотал он. — Я только хотел, чтобы ты знала.

У Алекс голова пошла кругом. Неужели это правда? Разве может Гордон любить ее?

— Если это правда, если ты любишь меня, — голос Алекс дрожал от душивших ее слез, — почему ты бросил меня сегодня? Именно сегодня, в такой день?!

— Неужели неясно? Потому, что ты не любишь меня.

— Кто тебе это сказал? Почему ты так уверен?

— Да потому, что ты кое-чего не делаешь.

— Я не делаю? Да я делаю все, чего ты только ни попросишь!

— Да я не о сексе, черт побери! Мне что, только он и нужен? Жизнь — не только секс, сама знаешь. А мне бы заботы побольше, а не секса. Вот, что хотелось от тебя.

— Заботы? — недоуменно переспросила Алекс. — Какой заботы?

— Боже праведный, да если ты не знаешь, не о чем и говорить! — Гордон резко затянулся и грубо выдохнул дым прямо ей в лицо.

К его удивлению, Алекс не отвернулась, а, наоборот, подошла почти вплотную.

— Если думаешь, что я пепельница, ошибаешься. Хотя с пьяных глаз и не такое может показаться! И давай, в конце концов закончим с этим. Хватит распускать слюни и сопли от жалости к себе. Ах, какой я несчастный! Ах, меня не любят, обо мне не заботятся! А разве не ты запретил мне говорить о любви? Что, не так? Но я-то все равно старалась показать тебе свои чувства. Правда, своеобразно, не отрицаю. Роберт в одном был прав — я не легла бы в постель с мужчиной, которого не люблю! Но с тобой я легла в первую же ночь! Возможно, я и не делала чего-то, что должна была делать, но… но я люблю тебя, Гордон, сильно люблю. И прихожу в ужас от последней ночи!

Ее слова прозвучали для Гордона, как раскаты грома среди ясного неба.

— Ты любишь меня? Ты?

Алекс присела на диван рядом с ним.

— Разве кто сказал другое? — передразнила она Гордона.

— И я тебе не наскучил? Ты не собираешься меня бросать?

Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь мог видеть Гордона Кросби, этого самоуверенного, надменного плейбоя, таким растерянным и смущенным!

Алекс сгорала от любви. Она сжала его лицо ладонями и прильнула к губам.

— Никогда, — прошептала она. — Никогда.

Гордон ответил ей долгим, обжигающим поцелуем. Он снова вернулся к жизни!

— Скажи мне еще, что любишь, — попросил он, с трудом отрываясь от ее губ.

— Я люблю тебя, — повторила Алекс. — А теперь ты скажи мне это.

— Я уже говорил. Дважды.

— Но я хочу услышать еще раз!

— О! Здорово! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Продолжать? Или лучше поцелуешь меня?

— Нет. Сначала скажи, когда ты понял, что любишь меня?

— О Господи! Это обязательно?

— Да, обязательно.

Он покорно кивнул.

— Хорошо. В первый наш визит в офис «Роковой женщины».

Алекс в удивлении отпрянула от него.

— Так давно?! И ты молчал все время?!

— А что мне оставалось делать, когда ты постоянно твердила, что, кроме секса, между нами ничего невозможно? Но… но я рассказал все Сэму.

— Ты рассказал Сэму?! Значит, он все знал?!

— Да. Я почувствовал, что должен ему все рассказать. Мне не хотелось, чтобы он считал меня скотиной. Потому что, если ты думаешь, что он ни о чем не догадывался, ты глубоко ошибаешься. Он был уверен, что мы спим вместе.

— Но он ни словечком мне не обмолвился…

Гордон не ожидал подобной наивности.

— А мужская солидарность?! Ты что думаешь, это пустые слова? Конечно, он не говорил тебе ничего. Настоящие мужчины никогда не стучат друг на друга.

— И что же еще знает твой друг Сэм? — спросила Алекс, прищурившись. — Чего я не знаю?

— Больше ничего. Честно. Но он раскрыл небольшой секрет о тебе. Правда, это не сработало.

— Что за секрет? — заинтересовалась Алекс.

— Сэм сказал, что, если ты в меня влюбишься, сразу же запретишь мне курить.

Сердце Алекс затрепетало.

— Так вот почему ты был уверен, что я тебя не люблю! — воскликнула она. — О, Гордон! Если бы ты только знал, сколько раз я хотела попросить тебя об этом! Даже представить не можешь. Но я боялась. Я же видела, как сильна твоя страсть к курению!

— Не сильнее, чем к тебе! — промурлыкал он и нежно поцеловал ее в губы. — Но если тебе действительно хочется, чтобы я не курил, поверь мне, я брошу! Только ради всего святого не требуй, чтобы я еще и пить бросил.

— И не собираюсь! Мне и самой нравится вино, от которого приятно на языке и становится весело. И я начинаю чувствовать себя самой счастливой девчонкой на свете.

— Разве это возможно, если любишь такого самовлюбленного, эгоистичного и самонадеянного плейбоя, как я? — притворно удивился Гордон.

— Какого высокого ты о себе мнения! Ну, эгоистичности и самовлюбленности в тебе не больше, чем у большинства мужчин. А то, что ты самонадеянный, так, если честно, мне это даже нравится. Но должна вас предупредить, мистер Кросби: дни вашего плейбойства сочтены. У меня есть на вас планы.

— И какие же?

— Разве Сэм не говорил?

— О чем?

— Что я из тех, кто собирается выйти замуж?

— Кажется, что-то упоминал, — поддержал ее игру Гордон. — И как долго ты будешь собираться?

— Думаю, пары лет будет достаточно. Сейчас мне двадцать три. Но к тридцати я планирую завести детишек. И хотелось бы, чтобы их отец, как ни странно, был бы к тому же и моим мужем.

— Ну, тогда мы еще успеем с тобой позабавиться. Так что, отложим эту бессмысленную дискуссию на потом и приступим непосредственно к забавам?

Алекс медленно развязала поясок халата, и у Гордона от предвкушения перехватило дыхание.

— Всю жизнь мечтала заняться любовью на диване, — с призывной улыбкой прошептала Алекс.

16

— А теперь я объявляю вас мужем и женой, — произнес священник. — Можете поцеловать невесту.

Гордон не мог понять, почему его так взволновала эта простая церемония, которую Бетти решила провести в саду. Проникновенная речь священника задела его. А как трогательно посмотрела Бетти на Тима, когда тот, приподняв вуаль, нежно поцеловал ее — теперь уже жену. Невероятно, но глаза Гордона затуманились.

Раньше он избегал подобных мероприятий. Циник по натуре, он находил радужный оптимизм и сентиментальность таких церемоний до тошноты противными. Что за глупцы! — раздраженно думал Гордон. Ведь не пройдет и года, как больше половины новобрачных разбегутся. Однако сегодня и в его сердце поселился оптимизм. Но другая половина свой союз все-таки сохранит, убеждал себя Гордон.

Он посмотрел на сидевшую рядом Алекс. Она была очаровательна в светло-вишневом шифоновом платье, мягко облегающем ее фигуру. Прекрасна, как всегда, подумал Гордон.

Почувствовав на себе взгляд, она повернула голову и подмигнула Гордону.

— Ви-и-идишь? Не так уж и плохо, да?

Гордон улыбнулся в ответ, подумав, что она отлично его понимала, пожалуй, даже лучше Майкла. За последнюю неделю они сильно сблизились. Гордон рассказал Алекс историю своей жизни, поведал, как, начав простым официантом, стал хозяином престижного рекламного агентства. Он поделился с ней даже детскими воспоминаниями, не скрыв, какие унижения и обиды пришлось ему вытерпеть, пока он однажды не взбунтовался и не сбежал с фермы. Алекс внимательно слушала его истории.

— Бедненький мой, — шептала она растроганно, выслушав очередной рассказ о жестокости родственников. — Неудивительно, что ты не верил в любовь. Слава Богу, все позади, теперь у тебя есть я. Пора забыть прошлое. Я люблю тебя, и это все, что ты должен помнить.

Гордон глубоко задумался. Казалось, что-то все еще беспокоило его.

— Алекс!

— Да, дорогой?

— Как ты думаешь, из меня получится хороший отец?

— Я думаю, что ты будешь великолепным отцом.

— С моими-то генами? Мой отец сбежал от нас, а дядя вообще был настоящим извергом.

— Гордон, нигде не сказано, что эти качества передаются по наследству. Ты взрослый человек и сможешь управлять своими действиями. И если захочешь стать хорошим отцом, то обязательно будешь. Ты же добрый, отзывчивый. И в твоем сердце столько нерастраченного тепла и любви!

— Это — комплимент или критика?

— Это — правда.

— Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? — неожиданно спросил Гордон.

— Хоть сейчас!

— Нет, я думаю ближе к Новому году.

— Тоже неплохо!

Гордон с обожанием посмотрел на ее вспыхнувшее от радости лицо.

— Как ни нравится мне церемония в саду, а я хотел бы обвенчаться в церкви. Скажи, в Коулфилде есть церковь?

— Ты хочешь венчаться в Коулфилде? — недоверчиво переспросила Алекс. — Я правильно тебя поняла?

— Да. Итак, есть ли там церковь?

— Есть, но маленькая. Священник проводит службу только раз в месяц.

— Ничего страшного. Договоримся!

— В нашей церкви нет кондиционеров. Не боишься, что мы там задохнемся от жары?

— И это ерунда. Я оборудую церковь, да заодно и паб.

Она с недоверием заглянула Гордону в глаза.

— Но это же дорого!

— Пустяки. И я не думаю, что в пабе стационарные кондиционеры окажутся лишними. Тем более, что Сэм решился наконец превратить ваш постоялый двор в первоклассный отель для туристов.

— Но он ничего мне не говорил о своих планах! — воскликнула пораженная Алекс.

Гордон хмыкнул.

— Вряд ли это его планы. Так решила Дороти.

— Дороти?!

— Слушай, ты же сама хотела, чтобы они были вместе!

— Да, но…

— Ты что, изменила свое мнение?

— Я никогда не меняю своего мнения. Как и решений!

— Ну, тогда помолчи, женщина. Лучше поцелуй меня.

— Здесь? Да люди же кругом!

— Оглянись! Мы остались одни. Все давно у бассейна, чтобы выпить перед обедом. Никто на нас не смотрит.

— А ты не забыл, что происходит, когда мы начинаем целоваться? Боюсь, что наши эмоции выйдут из-под контроля и мы не сможем…

— Я знаю, что делаю, — нетерпеливо перебил ее Гордон. — И, если потребуется, найду укромное местечко.

Это была трудная задача, но Гордон, как всегда блестяще, с ней справился.

Он надеялся, что кто-нибудь из хозяев домиков, где хранились лодки, окажется на месте и не станет возражать против их недлительного присутствия. Но чтобы там оказалась и кровать, даже он со своей необузданной фантазией предположить не мог.

А какой открывался вид из двери, выходящей прямо на причал! Какие возникали ощущения, неизведанные ранее, когда, лежа на кровати, можно было достать до воды рукой!

Все это еще больше укрепило Гордона в решении приобрести домик на заливе, прямо у воды, где можно было бы держать и лодку. Ведь дети так любят кататься на лодке!

Они обвенчались в единственной в Коулфилде церкви. На улице была нестерпимая жара, но внутри церкви, чуть слышно ворчавшие кондиционеры создали прохладу.

Черноволосая невеста в белом свадебном платье просто светилась от счастья, и жених не мог оторвать от нее глаз.

Свадебные торжества продолжались в «Солнце маори» весь день и почти всю ночь. Никому не хотелось покидать спасительную прохладу, идущую от новеньких кондиционеров. К тому же все напитки были тут же под рукой, в пабе.

Сэма распирало от гордости за свою «малышку», а Дороти, глядя на счастливые лица молодоженов, представляла, как будет выглядеть в роли невесты в недалеком будущем.

Гордон и Алекс предполагали задержаться в отеле только на одну ночь, а на следующий день отправиться в аэропорт, чтобы добраться до известного только им местечка, где собирались провести свой медовый месяц.

Но Алекс никак не могла сказать «до свидания», и Гордон, как ни странно, не возражал. Влюбленному это место теперь не казалось унылым. Оно выглядело совсем по-другому, и Гордон решил отложить отъезд на неделю.

— Знаешь, дорогая, — сказал он, обнимая ночью жену, — я, кажется, изменил свое мнение о Коулфилде. Коулфилд — очень романтичное место!

— Очень, — согласилась она, улыбаясь мужу. — Хотя с тобой мне любое место кажется романтичным.

— Как ты посмотришь на то, если я не надену кое-какую штучку сегодня ночью? — взволнованно спросил Гордон.

Сердце Алекс бешено заколотилось.

— Ты уверен в этом? В самом деле уверен, Гордон?

— Я никогда в жизни не был более уверенным, — шепнул он. — Просто мне надо знать, хочешь ли ты этого?

— Я хочу всего, чего хочешь ты.

Гордон счастливо рассмеялся и нежно поцеловал жену.

— Ты родишь мне прекрасных детей!

Content

Лесли Мэримонт
Роковая женщина

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16