Аберкромби Джо

Дурацкие задания

Как обычно, Утроба грыз отвердевшую кожу вокруг ногтей. Как обычно, саднило пальцы. Пора уже бросать эту привычку, про себя решил он. Как обычно.

- Почему так, - с горечью проворчал он под нос, - почему мне постоянно выпадают дурацкие задания?

Деревня, обнесенная частоколом тёсаных бревен в человеческий рост, притулилась в развилке реки. Кучка унылых соломенных крыш - растрепанных, как шевелюра слабоумного. Круглые плетеные хижины и три главных постройки словно бросили в навозную кучу. Концы деревянных стоек на крыльце самого большого дома были грубо вырезаны в виде голов, драконьих или волчьих, или чего-то, что должно по идее заставить человека испугаться, но заставило Утробу лишь затосковать о честном плотницком ремесле. Дым медленно поднимался из грязных дымоходов. Полуголые деревья покачивали коричневатой листвой. Вдали слабый солнечный свет мерцал, отражаясь от гнилых болот, будто к горизонту протянулась тысяча зеркал. Только обстановку это не красило.

Чудесная, на достаточно долгое для внесения своего вклада в обсуждение время, прекратила царапать шрам, идущий сквозь щетину её бритой головы. - По мне выглядит, - сказала она, - как глухая пердь.

- Мы ж к востоку от Кринны [1], разве нет? - Утроба оторвал зубами кусочек кожи и выплюнул его, морщась от оставшегося на пальце розового шрамика, который не имел права так болеть. - Ничего кроме сотен миль глухой перди в любом направлении. - Ты уверен - это то место, Робин?

- Уверен. Она дала особливые указания.

Утроба хмуро огляделся. Он так и не понял, испытывает ли он явную неприязнь к Робину, как к человеку, от которого им прибавлялось работы, и обычно работы мутной, или же испытывает явную неприязнь к Робину из-за того, что тот был похожим на хорька мудилой. Наверное всего понемножку. - Надо говорить "особые", тупорылый!

- Ну, смысл же ты понял, а? Деревня, она [2] сказала, в развилке реки, южнее болот. Три усадьбы, самая большая с вырезанными лисьими головами.

- Ага-а! - Утроба куснул пальцы. - Это у них, значит, лисы!

- Здесь живет клан Лисы.

- Этот сброд?

- Так она их назвала.

- А то нечто, что мы должны принести ей, оно типа чего?

- Ну, это нечто. - сказал Робин.

- Мы уже в курсе.

- Ну, типа... примерно такой длины. Она не сказала точно.

- Так она была не очень-то особлива? - спросила Чудесная, ухмыляясь всеми зубами.

- Она сказала, вокруг этой штуки как будто свет.

- Чего? Свет? Типа поганой вошебной свечки?

Робина хватило только пожать плечами, без малейшей пользы для кого бы то ни было. - Я не знаю. Она сказала - её узнаешь, когда увидишь.

- Зашибись! - Утроба и не представлял, что его настроение в состоянии так резко портиться. Но теперь-то знает наверняка. - В натуре прекрасно! Ты хочешь, чтобы я рискнул собой и жизнью моих ребят, что мы распознаем это нечто с первого взгляда? - Он отодвинулся, животом по камням, так, чтобы его не было видно из деревни. Затем, цепляясь, поднялся и отряхнул грязь с куртки, мрачно ворча про себя - куртка была новой и он не без труда держал её в чистоте. И зря - надо было сразу понять, что этот труд - напрасный. Напрасный труд всегда идёт довеском к глупому заданию. Качая головой, он отправился к остальным, вниз по лесистому склону. Хорошим, уверенным в себе шагом. Шагом командира. Очень важно для вождя, считал Утроба, ходить так, будто он точно знает куда направляется.

Особенно, когда это было не так.

Робин торопился за ним, брюзжа и ноя в спину. - Точно она не сказала. Про эту самую штуку. Я говорю, в смысле, она всегда так. Всегда смотрит на тебя своими глазищами... - Он содрогнулся. - И велит, принеси мне то или это. И велит, откуда. А там на ней ещё такая раскраска, и голос такой, и я от сраного страха весь взмок под её взглядом... - Снова дрожь, вполне сильная, чтобы он стукнул гнилыми зубами. - Скажу честно - мне было не до вопросов. Просто пошустрей бы оттуда сбежать, чтобы не обоссаться на месте. Быстро свалить и добыть то нечто, каким бы оно не оказалось...

- Да, твои действия безупречны при любом раскладе, - сказал Утроба. - Кроме того расклада, когда надо на самом деле добыть эту штуку!

- Покамест, по ходу добывания этого нечто, - задумчиво изрекла Чудесная, всматриваясь в ветви, и пятна света и тени плавали на её костлявом лице. - Недостаток подробностей серьезно затрудняет дело. В деревне такого размера чего только нет. И из всех тамошних вещей - какая ж наша? Какое ж нечто, вот вопрос... - Казалось, она погрузилась в раздумья. - Похоже своей раскраской, голосом и аурой страха на этот раз она сама... вырыла себе могилу.

- О, нет. - сказал Утроба. - Она бы вырыла себе могилу, если б это ей пришлось выбираться отсюда с перерезанной глоткой. По причине некоторых неясностей такой мелочи как то задание, что мы, ети его конём, тут выполняем! - И бросив тяжелый взгляд на Робина, он выступил из-за деревьев на поляну.

Скорри сидел скрестив ноги и заострял ножи. Восемь аккуратно выложенных на бурую траву лезвий - от мелкого шила, не длиньше большого пальца Утробы, до увесистого тесака, величиной с короткий меч. Девятый был у него в руках, оселок обрабатывал сталь - сквик, скрик - задавая ритм мягкому и тонкому пению. Он одарен певчим голосом, этот Скорри Тихокрад. Без сомнений, в более счастливые времена быть ему бардом, а теперь большую уверенность в завтрашнем дне даёт талант подкрадываться к людям и протыкать их ножом. Печальный факт, считал Утроба, но такие сейчас времена.

Брак-и-Даин сидел подле Скорри и кусал обглоданную кроличью кость, губы вытянуты, как будто овечка щиплет травку. Громадная, очень опасная овечка. Мелкая кость выглядела зубочисткой в глыбе огромного, синего от наколок кулака. Весёлый Йон хмуро кривился на него, как на большую кучу говна, чему Брак мог огорчиться, если б это не было давно известной привычкой Йона - смотреть на всех и вся таким образом. Йон, собственно, выглядел наименее весёлым человеком на всём Севере. Видать поэтому его так и прозвали.

Вирран из Блая на другой стороне поляны стоял на коленях перед своим великим двуручным мечом, специально прислоненным к дереву. Руки сложены перед подбородком, капюшон опущен на голову, видно лишь острый кончик носа. Утробу всегда малось нервировали люди, молящиеся богам, не говоря уж о мечах. Но, прикинул он, такие сейчас времена. Кровавой порой мечи ценятся выше богов. И, спору нет, от них больше пользы. Кроме того, Вирран был родом из далекой долины, путь в которую пролегает на север и запад через горы у Белого моря, где снег выпадает и летом, и которую никто с малейшим проблеском рассудка не выберет для жилья. Кто ж тогда разберет, о чём ему положено думать?

- Говорил же вам, что это самая настоящая ссаная лужа, а не деревня! - Ни Разу почти натянул тетиву на лук. У него была привычка так усмехаться, словно он подшутил над каждым из остальных, и ни до кого, кроме него самого не дошло. Вот и сейчас Утробе хотелось бы знать в чем вся соль, чтобы он тоже мог посмеяться - насколько он сам мог видеть, обстоятельства подшутили над всеми ними без исключения.

- Полагаю, ты прав! - сказала Чудесная, величаво ступая на поляну - Ссаная. Лужа.

- Ну, мы ж не селиться сюда пришли, - сказал Утроба. - Мы пришли нечто забрать.

Многие сказали бы, что это нереально, но все же Весёлому Йону удалось помрачнеть ещё больше. Черные глаза стали зловещи, как могила. Толстые пальцы Йона прочесали толстый клок бороды. - А типа чего это нечто?

Утроба бросил на Робина ещё один взгляд. - Хочешь начать по новой? - В ответ разъяснитель лишь беспомощно развел руками. - Я слыхал от неё только, что мы его узнаем, когда увидим.

- Узнаем его, когда увидим? Что это за...

- Поплачься вон тем деревьям, Йон. Дело есть дело.

- К тому же сейчас мы здесь, не так ли? - добавил Робин.

Утроба процедил сквозь зубы - Блестящее, блядь, наблюдение. Как любая мудрость, эта фраза верна, где бы ты её не произнес. Да, мы здесь.

- Мы-ы зде-е-е-сь! - затянул Брак-и-Дайн своим переливчатым распевом горца, высасывая последнюю каплю жира с косточки и швыряя её в кусты. - К востоку от Кринны, где не светит луна, чистый сортир от нас в сотне миль, а вокруг пляшут дикие безумные сволочи, считающие хорошей мыслью украшать костями лицо. - В этом было мало забавного, учитывая, что от множества наколок он был скорее синим, чем белым. По мнению Утробы, в оскорблениях дикарём одного вида дикарей вида другого не было никакого смысла.

- Да уж, у них к востоку от Кринны занятный жизненный уклад, - содрогнулся Робин, - Но здесь - то место где это нечто, и здесь же - то место где мы, так почему нам просто не взять эту хуету и не вернуться, блядь, домой?

- И чё ж ты, не взял эту хуету, Робин? - прорычал Весёлый Йон.

- Потому, что моя, блядь, задача в том, чтобы сказать тебе, блядь, чтоб ты, взял эту хуйню, Йон, ёбаный в рот, Кумбер!

Настала долгая, страшная пауза. Страшнее, чем дитя овцы от человека, как говорят у горцев. Затем Йон заговорил тихим голосом, от которого у Утробы по рукам по прежнему бежали мурашки, даже теперь, после всех этих лет. - Надеюсь, я ошибся. Клянусь мёртвыми, надеюсь, что я ошибся. Но у меня такое чувство... - Он сдвинулся вперёд и всем вдруг стало до ужаса отчётливо ясно, сколько у него при себе топоров, - ... как будто меня не уважают!

- Нет, нет, всё не так. Я не в смысле, что...

- Уважение, Робин. Эта херня ничего не стоит, но может избавить человека от нелегкого труда - всю дорогу домой следить, чтобы из дырки в башке не выпали мозги. Я достаточно ясно выражаюсь?

- Конечно, Йон, конечно ясно. Я перешёл черту. Я целиком и полностью перешёл черту и прошу прощения. Не хотел проявить неуважение. Ответственность давит, вот из за чего всё это. На всех нас давит. Ведь и моя голова тоже на плахе, не только твоя. Может быть не сегодня, не там, внизу, но вернись домой и ты в этом убедишься. Если она не получит своё... - Робин вновь задрожал, сильнее чем раньше.

- Чутка уважения не кажется непосильной просьбой...

- Ладно, ладно. - Утроба взмахом обратил внимание обоих к себе. - Мы все тонем в одной блядской лодке. Ругать друг друга толку нет. Черпать воду будет каждый. Каждый мужик. И каждая баба тоже.

- Всегда готова помочь, - невинно произнесла Чудесная.

- Хотя б так. - Утроба сел на корточки, вытащил клинок и начал чертить карту прямо на земле. Так же, как давным-давно делал Тридуба [3]. - Пускай мы наверняка и не знаем, что это за нечто, но мы хоть знаем, что оно здесь. - Кинжал вспарывал почву, остальные собирались рядом, присаживались на колени, на корточки и на землю, всматривались в набросок. - Большой дом в середине, со стойками, украшенными резьбой в виде лис. По мне это скорей драконы, но вы в курсе, что речь не об этом. Вот тут вокруг обнесено частоколом, двое ворот - северные и южные. Дома и хижины все здесь. А это что-то похожее на свиной загон. Или кузница.

- И сколько, интересно, их там внизу? - спросил Йон.

Чудесная потерла шрам на скальпе. Лицо скривилось, когда она взглянула на бледное небо. - Наверное бойцов пятьдесят-шестьдесят? Несколько стариков, несколько дюжин женщин и столько же детей. Некоторые из них тоже могут взяться за оружие.

- Женщины сражаются. - ухмыльнулся Ни Разу, - Какой позор!

Чудесная оскалила зубы: - К очагу и готовке, сучары! А?

- О, очаг и готовка... - Брак уставился в затянутое тучами небо, как будто оно навевало ему счастливые воспоминания.

- Шестьдесят воинов? А нас-то семеро, плюс багаж. - Весёлый Йон свернул трубочкой язык и плюнул по идеальной дуге прямо на сапог Робина. - Херня это всё. Нужно больше народа.

- Тогда бы не хватило еды, - Брак-и-Дайн печально положил руку на живот. - И так стало еле-еле хватать, когда...

Утроба оборвал его. - Давайте строить планы, исходя из той численности, что у нас есть? Ясно как в небе, что шестьдесят это многовато для честного боя. - Само собой, едва ли кто-то вступил в его команду ради честных боёв. - Нам надо бы выманить наружу хоть сколько-нибудь.

Ни Разу скорчил рожу: - Есть ли смысл спрашивать, почему ты на меня смотришь?

- Потому что уродливые хари всего сильнее ненавидят смазливых молодых людей, красавчик!

- Это факт, не смею отрицать, - вздохнул Ни Разу, откидывая назад длинные волосы. - Красота лица - моё проклятье.

- Тебе проклятье, зато мне благодать! - Утроба ткнул в северный конец своей земляной карты, где деревянный мост пересекал поток. - Ты берёшь свою несравненную красоту с собой к мостику. Очевидно, они выставят часовых. Организуй диверсию.

- Ты, в смысле, выстрелить в одного из них?

- Попробуй лучше выстрелить около них. Давайте не будем никого убивать без нужды. При других обстоятельствах они могут запросто оказаться неплохими людьми.

Ни Разу нерешительно поднял бровь: - Считаешь?

Утроба так не считал, но у него не было желания отягощать свою совесть ещё больше. Она и так еле-еле держалась на плаву. - Просто пригласи их на небольшой танец, и всё.

Чудесная прижала руку к груди. - Мне так жаль, что я это пропущу. Никто не пляшет лучше, чем наш Ни Разу, коли музыка заладится.

Ни Разу усмехнулся ей: - Не переживай, сладкая, я станцую перед тобой позже.

- Обещанья, обещанья.

- Да, да. - Утроба заткнул обоих очередным взмахом. - Мы ещё поржём над вами после этого дурацкого задания - если я всё ещё буду дышать.

- Может мы рассмешим и тебя, а, Вирран?

Человек из долин присел, скрестив ноги, у меча. - Может.

- У нас ведь маленький тесный отряд, нам нравятся радостные, дружелюбные создания.

Взгляд Виррана пересёкся с черным взором Весёлого Йона. - Вижу.

- Мы как братья, - сказал Брак, усмехаясь во все стороны своей татуированной рожей. - Мы вместе рискуем, вместе едим, мы делим вознаграждение, и, порой, время от времени, даже вместе смеёмся.

- Никогда не ладил с моими братьями, - заявил Вирран.

Чудесная фыркнула. - Так неужели это не чудо, парень? Тебе дан второй шанс пожить в любящей семье. Коли протянешь подольше, поймёшь, каково это.

Тень виррановского капюшона ползла вверх и вниз, когда он медленно кивнул. - Каждый день стоит учиться новому.

- Хороший совет, - сказал Утроба. - Всем и каждому быть начеку. Как только Ни Разу уведёт хоть сколько-нибудь прочь, мы прокрадёмся в южные ворота. - И он отметил где это, крестиком в грязи. - Две группы, идём по бокам до главной усадьбы, той где эта вещь. По крайней мере, той, где ей предполагается быть. Я, Йон и Вирран слева. - Йон снова сплюнул. Вирран ответил слабейшим из кивков. - Чудесная берёт Брака и Скорри направо.

- Так точно, вождь, - ответила Чудесная.

- Всё по на-ам, - пропел Брак.

- Ну, ну, ну, - сказал Скорри, и Утроба принял это за согласие.

Он ткнул в каждого из них сжёванным до боли ногтем. - И ведите себя хорошо, от этого всё зависит, слышите! Будьте тихо, как весенний ветерок. В этот раз не спотыкаемся о горшки, а, Брак?

- Я прослежу за башмаками, вождь.

- Добро.

- У нас имеется запасной план? - спросила Чудесная, - на случай, если произойдёт невозможное и события пойдут не совсем точно по нашей схеме?

- Да, обычный. Хватай эту хрень и вали нахуй. Ты, - и Утроба перевёл взгляд на Робина.

Глаза того расширились, как две кастрюли. - Что я?

- Остаёшься здесь и стережёшь шмотки. - Робин испустил долгий вздох облегчения, и Утроба почувствовал как его губы складываются в гримасу. Он не винил этого мужика за то, что тот был трусом проклятым. Таковы большинство людей, и сам Утроба - один из них. Но он винил его за то, что тот позволял другим это заметить. - Всё же, не разнеживайся. Если остальные попадут в беду, эти лисьи ебланы выследят тебя прежде чем засохнет наша кровь и, скорее всего, отрежут тебе яйца. - Робинов вздох моментально оборвался хрипом.

- Отрежут тебе голову, - прошипел Ни Разу и страшно выпучил глаза.

- Вынут кишки наружу и сварят, - буркнул Весёлый Йон.

- Сдерут с лица кожу, и будут носить как маску, - прогромыхал Брак.

- Прихватят твой член вместо ложки, - произнесла Чудесная. Ненадолго, все над этим задумались.

- Ладно, а теперь, - сказал Утроба, - давайте-ка проберемся в эту усадьбу красиво и осторожно, никем не замеченными и пусть нам попадётся это нечто. Прежде всего... - Тут он обвёл всех их своим самым суровым взглядом - полукруг испачканных грязью, испещренных шрамами, яркоглазых, бородатых лиц. Его команда. Его семья. - Никому не умирать, угу? К оружию!

Стремительная, резкая и ничуть не ворчащая теперь, перед началом дела, команда Утробы приходила в бовую готовность. Каждый управлялся со своим снаряжением искусно и ловко, точно ткач со станком. Оружие было столь же опрятно, сколь порвана их одежда, столь же начищенно и блестяще, сколь грязны их лица. Пояса, ремни и шнурки затягивались со свистом, металл скрипел, гремел и звенел и всё это под мягкий и тонкий распев Скорри.

Руки Утробы, выполняя давно ставшeе обыденным дело, двигались сами по себе, а мысль блуждала позади, сквозь года, в других временах, когда он делал то же самое. Другие места, другие люди вокруг, и так много их давно уже вернулось в грязь. Иных он похоронил своими руками. Он надеялся, никто из этих сегодня не умрёт и не станет ничем, кроме грязи и выцветших воспоминаний. Он проверил щит, кожа обтягивала туго и прочно, ремни надёжны. Он проверил свой нож, запасной нож и нож, запасной для запасного. Ножей не бывает слишком много, кто-то сказал ему однажды, и это был добросовестный совет, при условии, что ты будешь надёжно их закреплять, и не споткнёшься, и не воткнёшь своё оружие в свои же яйца.

Своё занятие нашлось у каждого. За исключением Виррана. Тот лишь склонил голову, когда осторожно принимал меч со ствола дерева, держа его под крестовиной за ножны из морёной кожи. В ножнах меч был длиннее его длинных ног. Затем тот откинул капюшон, провел рукой по прямым волосам и стал наблюдать за остальными, склонив голову набок.

- Ты носишь только этот клинок и всё? - цепляя собственный меч у бедра, спросил Утроба в надежде вовлечь длинного в разговор и наладить меж ними хоть какое-то доверие. В столь тесной компании как их, крупица доверия может спасти тебе жизнь. А может спасти всем.

Глаза Виррана повернулись в его сторону. - Это Отец Мечей и у людей сотни имён для него. Лезвие Зари. Могильщик. Пожинатель Крови. Высший и Низший. Скак-анг-Гайок - что на языке долин означает Раскалыватель Мира, Битва что была в начале времен и будет в конце. - На мгновение Утробе показалось, что тот перечислит всю хренову сотню, но к счастью воин уже остановился, хмуро уставившись на рукоять, обвитую тусклой серой проволокой. - Это моя награда и моё наказание. Единственное орудие, которым я пользуюсь.

- Малость длинноват, чтоб им есть, не так ли? - спросила Чудесная, подступая с противоположной стороны.

Вирран явил в оскале свои зубы: - Для этого есть вот, они.

- Ты его никогда не затачиваешь? - поинтересовался Утроба.

- Это он затачивает меня.

- Хорошо. Понимаю. - Просто поток вздора, который Утроба скорее ждал бы от Пробитого Лейфа или иного гадателя на рунах. Он лишь надеялся, что Вирран будет действовать огромным мечом, как должно, потому что как собеседник тот оказался совсем никакой.

- К тому же, чтобы наточить, его необходимо вытащить, - сказала Чудесная, подмигивая Утробе тем глазом, который было не видно Виррану.

- Верно. - Глаза Виррана скользнули по её лицу. - А всякий раз, когда Отец Мечей покидает ножны, он не может вернутся...

- Не окровавленным? - закончила она за него. Не нужно владеть рунным искусством, чтобы догадаться. Вирран произносил эти слова наверно с дюжину раз, с тех пор, как они покинули Карлеон. Достаточно, чтобы всех это уже достало.

- Окровавленным, - откликнулся Вирран, голосом исполненным предвестия чуда.

Чудесная поглядела на Утробу. - Ты, Вирран из Блая, ни разу не задумывался, что малость чересчур серьёзно ко всему подходишь?

Тот запрокинул голову назад и посмотрел на небо. - Обязательно посмеюсь, когда услышу что-нибудь смешное.

Утроба почувствовал на плече руку Йона. - На пару слов, вождь?

- Не вопрос, - ответил Утроба с улыбкой, которая потребовала некоторых усилий.

Йон отвел Утробу от остальных на несколько шагов и мягко заговорил. Те самые слова, как всегда перед битвой. - Если здесь я погибну...

- Сегодня никто не погибнет, - выплюнул свой неизменный ответ Утроба.

- Так ты сказал в прошлый раз, перед тем как мы закопали Ютлана. - Настроение Утробы шагнуло ещё на ступеньку ниже. Прямо в болото. - Без обид, у нас вредная специальность, и все об этом знают. У меня хорошие шансы пережить сегодняшнее, и всё что я хочу сказать, если вдруг...

- Я приеду к твоим детям, отдам им твою долю и расскажу, каким ты был.

- Всё правильно. И?

- Я не буду ничего приукрашивать

- Значит порядок. - Весёлый Йон конечно не улыбнулся, Утроба знал его много лет и видел улыбающимся не более дюжины раз, причем тогда, когда это было наименее ожидаемо. Всё же Йон довольно кивнул. - Добро. Ты вернее выполнишь эту просьбу, чем кто иной.

Утроба кивнул в ответ. - Так и сделаю. - На свете не было просьбы, которую ему хотелось бы выполнить меньше. Как только Йон отошел, он тихонько проворчал - Вечно дурацкие задания...

* * *

Всё шло по плану Утробы. Он бы, конечно, не сказал, что с ними такое в первый раз, но уж точно это было приятной неожиданностью. Они вшестером лежали на пригорке, недвижимо и молча следя за еле заметными колыханиями травы и веток, там где Ни Разу полз в сторону этой сраной деревни. С близкого расстояния лучше она выглядеть не стала. По опыту Утробы такое редко бывало с чем-либо. Он ещё немного погрыз ногти, увидел, как Ни Разу привстал на колено в кустах за речкой у северных ворот, наложив стрелу и натянув тетиву. С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но казалось, что даже сейчас на его лице всё та же знакомая ухмылка.

Он отпустил стрелу, и Утроба предствил её щелчок об одно из бревен ограды. Ветром донесло слабые крики. Пара стрел завихляли в ответ, сгинув в деревьях, в то время как Ни Разу повернулся и поспешил скрыться, теряясь в кустарнике. Утроба услышал нечто вроде барабанного боя, ещё крики, затем люди стали перебегать через мостик, с оружием из плохо обработанного железа в руках, некоторые натягивали на ходу свои шкуры или обувь. Наверное дюжины три, всё как и было рассчитано. Превосходная, аккуратная работа. Естественно, если Ни Разу удалось удрать.

Йон покачал головой когда наблюдал, как добрая часть клана Лисы неуклюже ломится через мостик и далее к лесу. - Восхитительно, правда? Никогда до конца не привыкну к тому, какие же пизданутые бывают люди.

- Переоценивать мудачьё всегда ошибка, - шепнул Утроба. - Хорошо быть самой умной командой на всём Земной Круге [4], а? Так будьте любезны, давайте сегодня без проёбов, хорошо?

- У меня их и не будет, если не будет у тебя, вождь, - огрызнулась Чудесная.

- Хех. - если бы он только сумел воплотить в жизнь это обещание. Утроба тронул Скорри за плечо и указал вниз, на деревню. Маленький человек подмигнул в ответ, затем перевалился через пригорок, и заскользил на животе вниз, сквозь подлесок, проворно, как головастик в пруду.

Утроба обвел сухой рот сухим языком. Всегда в подобные моменты ему не хватало слюны, и как часто бы он этим не занимался, лучше не становилось. Он зыркнул краем глаза на остальных, никто не подавал и признака малодушия. Хотелось бы знать, не разбиваются ли они от беспокойства о скалы внутри себя, как он сам, и не надевают ли решительное лицо на обломки крушения, тоже как и он сам. Ведь выходит, в итоге-то большой разницы и не заметишь. Лучшее, что можно сделать со страхом, это действовать, как будто его нет. Он поднял кулак, довольный тем, что его рука не трясётся, затем указал вслед Скорри, и они пошли. Вниз, к южным воротам, если можно так сказать о дыре в гнилом частоколе, под подобием арки, сделанном из кривых веток и с черепом какого-то животного, достаточно невезучего, чтобы заиметь пару рогов, посередине. При виде арки Утроба задался вопросом, а есть ли в округе сотни чертовых миль хоть один-единственный прямой кусок дерева.

Единственный стражник, в шкурах, со спутанными волосами, остался стоять под тем черепом, опираясь на копьё и глядя в никуда. Вот он ковырнул в носу и поднял кверху палец, чтобы изучить результаты. Вот он щелчком смахнул их. Вот он потянулся и выпростал руку назад, почесать задницу. А вот нож Скорри вонзился с глухим стуком в его шею и перебил горло, просто и быстро, как рыбак разрезает брюхо лосося. Утробу слегка передернуло, но он понимал, что этого нельзя было избежать. Счастье, коли за их дурацкое задание это окажется единственная отнятая жизнь. Скорри немного попридержал стражника, пока кровь не полилась из перерезанной шеи, потом поймал его, пока тот падал, и беззвучно уложил дёргающееся тело на траву, так, чтобы не было видно изнутри ворот.

Издавая не больше шума, чем ветерок, Утроба и остальные живо сбежали по склону, через луг, оружие наготове. Скорри, уже обтерев нож, присматривался, изучая обстановку возле ворот. Одна рука за спиной подаёт знак: ждать. Утроба грустно посмотрел на кровавое лицо покойника - рот слегка приоткрыт, как будто тот собрался о чем-то спросить. У горшечника получается горшок. У пекаря получается хлеб. А это - то, что получилось у Утробы. Вот практически и всё, что у него получалось по жизни.

Таким зрелищем тяжело гордиться, неважно, насколько безукоризненно ты выполнил своё дело. Потому что труп всё равно остаётся человеком, убитым лишь за то, что охранял собственную деревню. Потому что все эти - все они были людьми, со своими надеждами, утратами и тому подобным, даже если они жили здесь, далеко за Кринной и не очень часто умывались. Только что теперь остаётся делать? Утроба глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. Лишь выполнить задание и не терять своих собственных людей. В суровые времена мягкие мысли убивают быстрее чумы.

Он посмотрел на Чудесную и мотнул головой в сторону деревни. Она просочилась за ворота, перескользнула через правую дорожку. Бритая голова осторожно повернулась влево, затем вправо. Скорри двигался за ней по пятам, и следом стал пробираться Брак, при всей своей огромной величине удивительно беззвучный.

Утроба глубоко вздохнул и начал подкрадываться к левой дорожке, морщась в попытках ставить ноги на наиболее твердые места в этом сбитом в колеи навозе. Он слышал дыхание Йона позади себя, и знал, что Вирран тоже рядом, хотя тот двигался бесшумно, как кошка. Утроба уловил какой-то звук. Пощелкивание. Возможно, колесо вертится. Также уловил чей-то смех, впрочем без уверенности, что ему не померещилось. Голова задергалась туда и сюда, вослед этим звукам, как будто его подцепили за нос. Всё вокруг начинало казаться ужасно ярким и отчетливым. Может им и надо было подождать до темноты, но Утроба никогда не любил работать ночью. Никогда, со времён поганого блядства при Гурндрифте, где ребята Бледного Призрака погибали, по нелепой ошибке сражаясь с людьми Малорослика [5]. Больше пятидесяти воинов стало мертвецами безо всяких врагов в десяти милях вокруг. Ночью слишком многое идёт не так.

Вот только с тех пор Утроба навидался как люди умирают и днём.

Он проскользнул вдоль плетеной стены, и на нём выступил тот самый пот страха. Тот раздражающий, подстёгивающий пот, что приходит на пару со смертью за плечом. Всё вокруг стало обретать ясный и четкий смысл. Каждая палочка в плетне. Каждая лепешка в грязи. То, как обшитая кожей рукоять меча вонзалась в ладонь, когда он двигал пальцами. То, как с каждым вдохом слышался тончайший свист, когда воздух на три четверти заполнял лёгкие. То, как подошва его ступни прилипала к ботинку сквозь дыру в носке при каждом его осторожном шаге. Прилипала и отлипала обратно.

Раздобыть бы новые носки, вот что ему нужно на самом деле. Нет, ну, сперва ему нужно пережить сегодняшний день, а потом уж носки. Может даже те, что он в прошлый раз видел в Уффрисе, крашеные в красный цвет. Они все ржали над ними - он и Йон и Чудесная и покойный Ютлан. Смеялись над их полнейшей бессмысленностью. Но отсмеявшись, он подумал про себя, что вот она, настоящая роскошь, когда человек может позволить себе купить крашеные носки, и задумчиво оглядывался через плечо на эту прекрасную одежду. Может быть, после того, как он покончит с этим дурацким заданием, ему стоит вернуться и приобрести пару красных носков. Может он приобрёл бы даже две пары. Пусть бы они высовавались наружу из башмаков, и народ видел, какой он большой человек. Может люди прозвали бы его Кёрнден Красные Носки. Он почувстовал, что, вопреки самому себе, улыбается. Красные носки - первый шаг по дороге к саморазрушению, если б он хоть...

Дверь сарая слева дрогнула и распахнулась, и оттуда, смеясь, вышли трое. Тот, кто был впереди, повернул лохматую голову, широкая улыбка застыла, распластавшись на лице, обнажая жёлтые зубы. Он посмотрел в упор на Утробу, на Йона, на Виррана, замерших напротив усадьбы с открытыми ртами, как трое детей, пойманных за воровством печенья. Все таращились друг на друга.

Утроба почувствовал, что время странно замедлилось и поползло, как оно обычно и делало перед кровопролитием. Хватило времени на всякие глупости. Чтобы прикинуть, куриная ли это кость торчит в одном из ушей их противников. Сосчитать в одной из дубин их противников гвозди. Восемь с половиной. Хватило времени на то, чтобы подумать как это забавно - то что он не в силах подумать ни о чём более полезном. Словно он стоял снаружи себя. Воспринимал свои действия, при этом ощущая что всё это не с ним. Понимая, что вдобавок ко всему, подобное чувство стало приходить к нему так часто, что он мог определить его наступление. Этот застывший миг недоумения, перед тем как распадётся мир.

Ну, нахер. Я снова здесь.

Холодное дуновение поцеловало щеку, когда Вирран взмахнул своим великим мечом, описывая широкий круг жатвы. Переднему противнику не хватило времени даже пригнуться. Покрытый ножнами меч плашмя попал ему по скуле, поднял в воздух, перевернул, и впечатал вверх ногами в стену лачуги. Рука Утробы сама собой вытащила клинок. Вирран рванулся и выбросив руку вперёд, навершием меча разбил рот второму, разбрасывая по сторонам зубы и осколки зубов.

Пока тот, раскинув руки, подрубленным вязом опрокидывался назад, третий попытался поднять дубину. Утроба рубанул его в бок. Сталь, глухо хлюпнув, пронзила мех и плоть. Капли крови брызнули наружу. Человек открыл рот и, зайдясь пронзительным тонким криком, пошатнулся вперёд и сложился пополам, выпучивая глаза. Утроба расколол ему череп. Рукоятку тряхнуло в руке от удара - напоследок превратившись в визг, крик оборвался. Тело растянулось ничком, кровь из разбитой головы залила башмаки Утробы, словно он всё же приобрёл те красные носки. Пожалуй это несколько выходит за рамки "единственной отнятой жизни", равно как и за рамки "тихо как весенний ветерок".

- Блядь, - сказал Утроба.

Затем время понеслось слишком быстро, не иначе в утешение. Мир затрясся и задергался, наполнился брызгами грязи, когда он побежал. Эхом отдавались крики и звенел металл, собственное дыхание и стук сердца ревели и пульсировали в ушах. Через плечо он видел, как Йон отбивает щитом булаву и с рёвом зарубает человека. В тот момент, когда Утроба повернулся назад, стрела, одним мертвым известно откуда выпущенная, ударила в изгаженную стену прямо перед ним, едва не заставив упасть назад от внезапности. При этом Вирран оказался у него под жопой, и врезался, и сшиб его, награждая полным ртом жижи. Пока Утроба тяжело поднимался, кто-то набросился на него - кричащее лицо и растрепанные волосы слились воедино, размазываясь перед глазами. Утроба изогнувшись, закрылся щитом, и тотчас же Скорри, появившись из ниоткуда, воткнул нож в бок нападающей сволочи. Тот завизжал и зашатался из стороны в сторону. Утроба тут же отсёк ему полголовы, лезвие мягко шикнуло, проходя сквозь кости и воткнулось в землю, чуть не вырвавшись из ободранной руки Утробы.

- Двигай! - заорал он, толком не понимая кому, пытаясь высвободить из земли свой меч. Веселый Йон бросился мимо, навершие его секиры забрызгано кровью, зубы оскалены в безумном рычании. Утроба следом, за ними Вирран с одрябшим лицом, глаза мечутся от одной хижины к другой, в руке меч - до сих пор в ножнах! За угол сарая, на широкий простор, полный разбросанного вместе с соломой навоза. С одной стороны, в загоне, хрюкали и ёрзали свиньи. С другой стояла усадьба с резными стойками, ступени вели в широкий дверной проём, за которым была лишь тьма.

Впереди них тяжело топал какой-то рыжий парень с дровяным топором в руке. Чудесная, с расстояния шести шагов спокойно пустила стрелу ему в щеку. Он всё же быстро вскочил, держась за лицо, и поковылял ей настречу. Она шагнула с боевым воплем, взметая меч круговым движением, и напрочь снесла ему голову, да так, что та взметнулась в воздух и упала в свиной загон. Утроба на секунду представил, а что если бедняга до сих пор осознаёт, что творится вокруг.

Потом он увидел, что массивная дверь усадьбы начала закрываться, и заметил с краю бледное лицо. - Две-ерь! - завыл он и устремился к ней, топоча по хлюпающей жиже и по деревянным ступенькам, так, что затрещали доски. Он сунул свой перепачканный кровью, забрызганный грязью ботинок в проём, как раз тогда когда дверь захлопывалась и завыл, выпучив глаза, когда боль прострелила ему ногу. - Моя нога! Бля-а-а!

Дюжина, или даже больше людей клана Лисы уже столпилась на другом конце двора, рыча громче и противней, чем боровы. Они потрясали зазубренными мечами, топорами и грубо сделанными дубинами, кое-кто был со щитом, а один впереди даже в ржавом кольчужном хауберке, разодранном по краям. В его беспорядочно растрепанные волосы были вплетены кольца грубо обработанного серебра.

- Назад. - Вирран встал напротив них, держа в вытянутой руке меч вверх рукоятью, будто это какой-то магический талисман, отгоняющий зло. - Назад, и вам не придётся сегодня умирать!

Тот, кто был впереди, сплюнул и проскрипел на ломаном северном наречии. - Покажи своё железо, вор!

- Тогда, да будет так. Узрите же Отца Мечей, узрите же в последний раз! - И Вирран потянул меч из ножен.

Пускай люди называли его сотней имён: Лезвие Зари, Могильщик, Пожинатель Крови, Высший и Низший, Скак-анг-Гайок что на языке долин значило Раскалыватель Мира, и тому подобное, но Утробе пришлось признать - это была обычная железная полоска. Не было ни пламени, ни золотого света, ни отголосков труб. Лишь негромкий скрежет, пока длинный клинок освобождался от морёной кожи. На плоском куске металла дымчато-аспидного цвета не было ни украшений, ни орнамента, лишь блестело что-то выгравированное возле тусклой прямой крестовины.

Но у Утробы были другие поводы для беспокойства, помимо того, что меч Виррана оказался не стоящим всех этих песен. - Дверь! - заорал он Йону, отчаянно цепляясь за край левой рукой. Он извернулся вместе со щитом и просунув меч в щель, помахал им. Впрочем безо всякого эффекта. - Моя хуева нога!

Йон с рёвом загрохотал вверх по ступенькам, и с разбегу врезался в дверь плечом. Та вдруг подалась, сорвалась с петель, и упала, придавив собой каких-то дураков с той стороны. Вместе, они, спотыкаясь, ворвались в комнату, полутёмную как вечер, и наполненную сладковатым раздражающим дымом. Какая-то тень надвинулась на Утробу и он непроизвольно поднял перед собой щит и принял на него удар, в лицо полетели щепки. Он зашатался, потерял равновесие и врезался во что-то ещё. Лязг и грохот металла, звон разбитой посуды. Кто-то замаячил перед ним - призрачное лицо, бусы из гремящих зубов. Утроба хлестнул его мечом, а потом снова, и снова и тот опустился вниз, раскрашенное белым лицо испещрено красным.

Утроба кашлянул, рыгнул, опять кашлянул, проморгался в зловонном мраке, готовый ударить. Он слышал рёв Йона, звук секиры вонзающейся в плоть и чей-то истошный визг. Дым поредел достаточно для того, чтобы Утроба мог воспринять немножко сведений о помещении. В костровой яме мерцали угли, освещая паутину, натянутую по резным стропилам, в темно красный и оранжевый цвет, отбрасывая друг на друга изменчивые тени, обманывая его взор. Тут было жарко как в аду, и так же воняло. Старые гобелены по стенам, на обрывках холста краской намалеваны знаки. Плита из черного камня в дальнем конце, на плите грубо изваяная статуя, у её ног ярко блестит золото. Чаша, подумал Утроба. Кубок. Он шагнул туда, пытаясь щитом отогнать мглу от лица.

- Йон? - позвал он.

- Утроба, где ты есть-то?

Откуда-то послышалась какая-то необычная песня. Утроба не знал этих слов, но ему не понравилось их звучание. Ни капельки. - Йон? - И внезапно из-за той каменной плиты выступила фигура. Глаза Утробы расширились, и он едва не упал в костровую яму, отшатываясь назад.

На появившемся была рваная красная мантия; широко в стороны из неё торчали длинные, жилистые руки, испачканные краской и усыпанные каплями пота. Череп какого-то зверя опускался на его лицо, завивались черные рога, так что в неверном свете он выглядел как дьявол, внезапно вылезший прямо из ада. Утроба знал, что это маска, но от фигуры из дыма и звука странного напева, эхом отражающегося от черепа, его пригвоздило к месту внезапным страхом. Таким сильным, что Утроба не мог даже поднять меч. Только стоял и дрожал - каждая мышца превратилась в воду. Чистая правда, он никогда не был героем, так ведь и такого ужаса он тоже не испытывал никогда. Даже в Инварде, когда смотрел, как Девять Смертей [6] идёт на него с забрызганным чужой кровью лицом безумца. Он просто беспомощно стоял.

- Х... х... х...

Жрец шёл вперед, поднимая длинную руку. В его пальцах было зажато нечто непонятное. Какой-то искореженный кусочек дерева, вокруг которого переливался расплывчатый бледный отблеск.

То самое нечто. Нечто, за которым они пришли.

Свет от этой штуки разгорался. Ярче и ярче. Так ярко, что оставил её искореженный отпечаток в глазах Утробы. Звук напева наполнял его уши, до тех пор пока он не перестал слышать что-либо ещё, не перестал думать о чём-либо ещё, не перестал видеть ничего кроме этого нечто, сверкающего ярко как солнце, крадущего его дыхание, подавляющего его волю, останавливающего его сердце, отрезающего его...

Хрясь! Секира Весёлого Йона расколола звериный череп напополам и воткнулась в скрытое им лицо. Кровь брызнула в стороны, зашипела на углях очага. Утроба почувствовал на лице её капли, моргнул и затряс головой, внезапно освобождаясь от замораживающей хватки страха. Жрец накренился набок, песня превратилась в стихающее бульканье, маска раскололась и из под неё полилась кровь. Утроба перемазался ею, взмахнув мечом и всаживая его в грудь жреца, и заваливая того навзничь. Нечто отскочило от его пальцев и покатилось прочь по оструганному полу. Его слепящий свет угас до тусклого мерцания.

- Колдуны ебаные! - буркнул Йон, свернув язык и посылая плевок точно на труп. - Нахрена им так вкалывать? Сколько ж надо времени, чтобы вызубрить всю эту заклинальную мутоту, которая и в половину не так хороша, как добрая сталь... - Он нахмурился. - Ух, ё!

Жрец свалился в костровую яму, рассыпав тлеющие головни по полу, парочка которых закатилась так далеко, что попала под рваный край одного из висящих гобеленов.

- Черт. - Утроба на дрожащих ногах сделал шаг, чтобы отбросить его в сторону. Не успел он оказаться рядом, как пламя охватило старую ткань. - Черт! - Он попытался затоптать огонь, но голова всё ещё немного кружилась и он только обсыпал угольками штанину, после чего пришлось прыгать, скидывая их с себя. Пламя разгоралось, вылизывая всё быстрее чем чума. Слишком много пламени, к тому же уже бьющего выше человеческого роста. - Говно! - Утроба в другой раз запнулся, чуя жар на лице, красные тени плясали среди стропил. - Бери нечто и валим!

Йон уже теребил завязки на кожаном мешке. - Так точно, вождь, так точно! Запасной план!

Утроба оставил его и побежал к двери, не представляя, выжил ли кто на той стороне. Он вырвылся наружу, в день. После полумрака свет колол глаза.

Чудесная стояла там, широко разинув рот. Она приложила стрелу к полунатянутому луку, но кончик смотрел в землю, и руки были опущены. Утроба не помнил, случались ли с ней раньше такие чудеса.

- Что там? - выкрикнул он, с мечом застрявшим в дверном проёме. Затем, высвободив его, прохрипел: - Ты ранена?. - Он сощурился на солнце, прикрывая глаза щитом. - Что за...- И остановился на ступеньках. И уставился в изумлении. - Клянусь мертвыми!

Вирран двигался тяжело, но Отец Мечей оставался в его руке. Длинное, тусклое лезвие опущено. Только теперь воин был весь с головы до ног в пятнах и каплях крови, а изломанные, зарубленные, сокрушенные и расчлененные тела дюжины тех бойцов клана Лисы, кто вышел сражаться, валялись у его сапог широким полукругом. Меньшие же кусочки тел, ранее соединявшиеся с ними, были разбросаны ещё шире.

- Он прикончил всех до единого. - Лицо Брака сморщилось от замешательства. - Взял, да и прикончил. Я даже молот не успел поднять.

- Дьявольская штука, - пробормотала Чудесная. - Дьявольская штука. - Она шмыгнула носом. - Уж не дым ли это?

Йон выломился из усадьбы, натолкнувшись на спину Утробы, чуть не отправив их обоих катиться вниз по ступенькам. - Нечто у тебя? - выкрикнул Утроба.

- Кажется, я... - Йон мигая, уставился на Виррана, возвышающегося в кругу резни. - Клянусь мертвыми, но...

Вирран начтал отступать к ним, быстро меняя направление движения, в ту секунду как стрела, описав полукруг, воткнулась в стену дома. Он взмахнул безоружной рукой. - Может мы лучше...

- Бежим! - рявкнул Утроба. Возможно, хороший командир должен подождать пока уйдут все остальные. Первый в бою и последний в отступлении. Так, бывало, поступал Тридуба. Но едва ли надо говорить, что Утроба не был Тридубой, и он тут же помчался, как заяц, которому подпалили хвост. "Командир должен подавать пример." - вот как он это называл. Сзади он услышал треньканье тетивы. Одна из стрел вжикнула мимо, на расстоянии вытянутой руки, и закачалась, вонзаясь в ближний сарай. Затем другая. Яростно терзала разбитая ступня, но он продолжал бежать, хромая, давая отмашку щитом. Громыхая навстречу дёргающемуся, качающемуся проходу под аркой с черепом животного. - Давай! Давай!

Чудесная обогнала его, высоко поднимая ноги, разбрасывая грязь в лицо Утробы. Он увидел, что Скорри пронёсся впереди между двумя домами, а затем, стелясь, как ящерица, пролетел сквозь ворота, прочь от деревни. Утроба бросился под ветвистую арку следом за ним. Соскочил на склон, подвернул больную ногу, тело затряслось, зубы клацнули и прикусили язык. Он шагнул только раз, покачнулся и полетел вниз, в болотный папоротник, перекатываясь через щит, думая лишь о том, как уберечь нос от собственного меча. С трудом поднялся на ноги и стал медленно продвигаться вверх по склону. Ноги горят, дыхалка горит, вперед, между деревьев, штаны до колен вымокли в болотной воде. Слышно как Брак проламывается рядом, хрюкая от усилий, и бормотание Йона позади: - Хреново говнище... хренова беготня... хреново говнище...

Он прорвался через кусты и вывалился на поляну, где ранее они строили свои планы. Планы, что на деле прошли не слишком гладко. Робин стоял у вещей. Чудесная подле него, уперв руки в боки. Ни Разу присел на одно колено на дальнем конце поляны. Стрела на натянутом луке. Он ухмыльнулся, когда понял, что это Утроба. - Ты их там сделал, вождь?

- Нахер. - Утроба стал согнувшись, втягивая воздух. Голова кружилась. - Нахер. - Он выпрямился, уставившись в небо, неспособный придумать другое слово и не в силах отдышаться, чтобы произнести его, даже если бы придумал.

Брак выглядел ещё изодраннее Утробы, если такое вообще возможно. Его всего перегнуло, руки висят на коленях, а колени шатаются, громадная грудная клетка отяжелела, громадное лицо там, где не было наколок, покраснело, как отшлёпанная задница. Йон проковылял вверх и оперся о дерево, щёки отвисли, кожа блестит от пота.

Чудесная едва ли запыхалась. - Клянусь мертвыми, вы как старые жирдяи! - Она шлёпнула Ни Разу по руке. - Там, внизу в деревне, всё получилось отлично. Правда, я подумала, что они поймали тебя... и, естественно, освежевали.

- Ты хочешь сказать, надеялась, - ответил Ни Разу, - но лучше бы тебе знать - я самый, етить, быстрый удиральщик на всем Севере.

- Это точно.

- Где Скорри? - прохрипел Утроба, наконец достаточно вдохнувший воздуха, чтобы начать беспокоиться.

Ни Разу потеребил большой палец. - Лазит вокруг, проверяет, не идет ли кто за нами.

Наконец и Вирран легкой походкой вступил на поляну, капюшон снова натянут и Отец Мечей, как коромысло молочницы, лежал в ножнах на его плечах. Одна рука на рукояти, другая покачивается на клинке.

- Я так полагаю, нас не преследуют? - спросила Чудесная, приподняв одну бровь.

Вирран покачал головой: - Не-а.

- Не скажу, что обвиняю бедняг. Беру назад слова о том, что ты ведёшь себя чересчур серьёзно. Ты, с этим мечом, и есть серьёзный хер.

- Вы взяли нечто? - спросил Робин, с побледневшим от тревоги лицом.

- Так и есть, Робин, мы спасли твою шкуру. - Утроба вытер рот, окровавив тыльную сторону ладони прокушенным языком. Дело сделано, и его чувство юмора начало потихоньку возвращаться. - Ха, прикиньте, что было б, если бы мы оставили эту хрень там?

- Отриньте страх, - сказал Йон, открывая свой мешок. - Весёлый Йон Кумбер снова нехуёво погеройствовал! - С этими словами он засунул руку внутрь и вытащил обратно.

Утроба сморгнул. Затем нахмурился. Затем вытаращился. Золото сверкнуло в лучах заката, и сердце Утробы упало, как ни разу не падало за день. - Бля-а, это не оно, Йон!

- Не оно?

- Это чаша! А там было то, что мы искали! - Он воткнул в землю меч и махнул рукой. - Чертово нечто, с поганым светом вокруг!

Йон вытаращился на него в ответ, - Никто не сказал мне, что у него должен быть какой-то, мать его, свет!

На минуту стало тихо, пока все это обдумывали. Ни звука, только ветер шелестел старой листвой и скрипел черными ветвями. Затем Вирран запрокинул голову назад и разразился хохотом. Так громко, что пара ворон испуганно снялась с ветки, и поднялась в серое небо, вяло хлопая крыльями.

- Какого фига ты ржёшь? - спросила Чудесная.

Под капюшоном, на перекошенном лице Виррана искрились слёзы радости. - Я же сказал тебе, что посмеюсь, когда услышу что-нибудь смешное. - И он закатился снова, сгибаясь назад, как туго натянутый лук. Всё его тело трясло.

- Вам надо пойти обратно, - сказал Робин.

- Обратно? - пробормотала Чудесная. На её грязно-полосатом лице была написана картина неверия. - Обратно, ебанько?

- Тебе не ясно? Большой дом охватил огонь! - выкрикнул Брак, протягивая большую дрожащую руку вниз к растущему столбу дыма, что поднимался от деревни.

- Его - что? - ахнул Робин, в то время как Вирран выпустил в небо новый раскат хохота, кашляя, булькая, едва удерживаясь на ногах.

- О да, айе, сожгли, и более чем наверняка, вместе с проклятой штуковиной.

- Ну... я не знаю... тогда вам надо просто порыться в пепле...

- Как насчёт порыться в твоём, блядь, пепле? - прорычал Йон, отбрасывая чашу на землю.

Утроба испустил глубокий вздох, протёр глаза. Затем он повернулся в ту сторону где располагалась эта пердь, и его всего перекосило. За спиной ржание Виррана хрипло распиливало закат. - Постоянно, - шептал Утроба под нос. - Ну почему мне постоянно выпадают дурацкие задания?

Content

Аберкромби Джо Дурацкие задания