Ричард Пол Эванс

Последнее обещание

Scan: vetter; OCR amp; SpellCheck: Natala

В специальной редакции

Избранные романы

Перевод с английского

Издательский Дом Ридерз Дайджест

Москва, 2004

Ричард Пол Эванс “Последнее обещание”

Оригинальное название: Richard Paul Evans, “The Last Promise”, 2002

ISBN 5-89355-085-4

Аннотация

Они случайно встретились в Тоскане. Художница Элиана, чей брак превратился в сплошную цепь разочарований и обмана, и Росс – некогда успешный рекламный дизайнер, переживший ужасную трагедию. Их сердца тянутся друг к другу. Сумеют ли они соединить свои жизни?

Истинная любовь не признает границ…

Пролог

Итальянцы уверены, что Господь Бог – их соотечественник, и, когда я спускаюсь по холму с виноградниками в Кьянти, я почти готов с ними согласиться. Утреннее тосканское солнце окрашивает все вокруг в удивительные цвета: склоны и посадки залиты золотисто-розовым светом, на свежем ветерке трепещут, серебристо переливаясь, оливковые деревья.

Утро совсем раннее, колокола на башне Сан-Донато еще не звонили, и только в долине Вальдарно раздаются редкие глухие выстрелы. Это идет охота на дикого кабана. За все время, что я здесь живу, я ни разу не встретил ни охотника, ни зверя. Но тем не менее выстрелы я слышу каждое утро.

Сегодня я проснулся в четыре, даже раньше охотников, и еще почти час просто валялся в кровати. Потом оделся и отправился гулять. Жена уже привыкла к тому, что я могу вскочить в любое время ночи – как врач-акушер. Что ж, вполне уместное сравнение. Сюжеты, как и дети, рождаются когда им заблагорассудится. А я всю ночь размышлял о новом сюжете.

Бывает, истории пишутся, как будто строятся по чертежу – кирпичик за кирпичиком, ряд за рядом. Есть истории, рожденные тревогой, они мучительно рвутся из души автора на бумагу, и исписанные листы в конце концов, как бинты, защищают рану. Но бывают истории, которые лишь ищут, кто бы их записал, – летят сквозь время и пространство, как семена, пока не найдут благодатной почвы. Вот эта оказалась именно такой. И нашла она меня на второй неделе моего пребывания в Италии.

Я встретил ее у бассейна в загородном клубе, километрах в десяти к юго-западу от Флоренции. Стройная, хорошенькая, лет тридцати, в персикового цвета бикини, оттенявшем ее бронзовый загар, она лежала в шезлонге и читала книжку. У нее были длинные каштановые волосы с медово-желтыми выгоревшими прядями. Но прежде всего я обратил внимание на ее огромные карие глаза.

Стояла страшная жара, и в бассейне плескалась толпа детишек, а взрослые расположились в шезлонгах рядом. Но в тот день небеса улыбнулись мне: как только я подошел к бассейну, один из мужчин встал, собрал свои вещи и ушел. Освободившееся место оказалось рядом с ней.

Я расстелил на шезлонге полотенце, уселся, достал из сумки книгу и углубился в чтение.

Тут передо мной возник тощий лысый мужчина и начал что-то быстро говорить по-итальянски.

Я поднял голову и произнес одну из немногих известных мне итальянских фраз.

– Извините, – сказал я, – но я вас не понимаю.

Он показал на мои ноги. Я никак не мог понять, что он от меня хочет. На мне были теннисные тапочки. Единственное, в чем меня можно было обвинить, так это в том, что этот фасон вышел из моды.

И тут моя соседка сказала на безукоризненном английском:

– Он говорит, что запрещено находиться в обуви рядом с бассейном.

Я бросил взгляд на соседку и послушно снял тенниски.

– Благодарю вас, – произнес мужчина и удалился.

– Спасибо большое, – сказал я ей.

– Да что вы, пустяки какие, – ответила она и через секунду спросила: – А вы из какой части Штатов?

Неужели настолько бросается в глаза, что я американец?

– Из Солт-Лейк-Сити.

– Да что вы? – обрадовалась она. – А я из Вернала.

Вернал – это городок на востоке Юты, совсем крохотный.

Даже живя в Юте, я не встречал никого из Вернала.

– А я подумал, вы итальянка.

– Итальянцы тоже так думают. Я прожила здесь шесть лет. За такой срок становишься похожа на местную. – Она повернулась ко мне и протянула руку: – Меня зовут Элиана.

Я тоже представился.

– Вам здесь нравится? – спросила она, усевшись поудобнее. – Это местечко вдали от обычных туристических маршрутов.

– Агент по сдаче недвижимости сказал то же самое. Я не совсем турист. Мы с женой и детьми приехали сюда две недели назад. Сняли коттедж неподалеку, в Сан-Донато.

– Там чудесно! Вы приехали по работе?

– Не совсем. Я писатель, поэтому работать могу где угодно. Я надеюсь обрести здесь вдохновение. Мы собираемся пробыть в Италии около года.

– О, вы писатель? А я очень люблю читать книги. И что именно вы пишите?

Я взглянул на книжку у нее на коленях:

– Нечто вроде того, что вы сейчас читаете.

– Любовные романы? – обрадовалась она.

Я кивнул и спросил:

– Есть какая-нибудь история любви, которая вам нравится больше всего?

– Моя собственная, – улыбнулась она.

– Ваша?

– Ни одна из тех, что я читала, с моей ни в какое сравнение не идет.

– Неужели? Так расскажите мне о ней.

И она это сделала. Вот история Элианы.

1

ДВУМЯ ГОДАМИ РАНЕЕ. ИЮЛЬ 1999 ГОДА.

ТОСКАНА, ИТАЛИЯ

Элиана открыла задвижку на ставнях, распахнула окно, и в ее мастерскую на втором этаже ворвалась струя свежего воздуха. Она увидела в оконном стекле свое бледное лицо с припухшими глазами. Ночь опять выдалась трудная.

Между двумя кипарисами, росшими по обеим сторонам окна, тянулись ровные ряды виноградников. Как на открытке, подумала Элиана. Та же мысль пронеслась у нее в голове, когда шесть лет назад она приехала в Тоскану, только тогда она думала по-английски. Несмотря на все невзгоды, Италия не потеряла для нее своей прелести. Элиана была этому благодарна. Осталась хоть какая-то радость в жизни.

Их семья жила на вилле XV века – изогнутом подковой двухэтажном здании с просторным двором, отгороженным стеной. Они занимали самое большое помещение – все восточное крыло. Когда она была еще невестой, в Америке, ее жених Маурицио говорил, что в Тоскане они будут жить в “новом” крыле виллы. Приехав три года спустя в Италию, она поняла, что понятие “новое” в стране с такой древней историей весьма относительно. Новое крыло было построено двести семьдесят лет назад.

Центральная часть виллы была вполовину меньше той, где жила Элиана. Ее занимала свояченица Элианы Анна, поселившаяся на вилле пять лет назад, после того как от нее ушел муж.

В западном крыле, которое использовалось как склад, была оборудована небольшая квартирка – ее обычно сдавали. Полукруглые решетчатые ворота вели в сад.

Метрах в трехстах, среди виноградников, стоял домик, где жил управляющий Лука с женой, и кантина, помещение, где делали вино.

В мастерской Элианы были белые оштукатуренные стены и высокий сводчатый потолок, который поддерживали тяжелые деревянные балки. У дальней стены стояла чугунная плита, обогревавшая зимой комнату. Над плитой висела единственная картина, написанная не Элианой, – Пресвятая Дева, молитвенно воздевшая руки. Она висела над полочкой, где Элиана держала четки и десяток толстых свечей в плоских подсвечниках. Элиана была католичкой, правда, мессу не посещала уже давно. Но не по своей воле. Ее шестилетний сын Алессио страдал астмой, а священник в маленькой церкви, расположенной неподалеку от виллы, во время службы не жалел ладана, и у мальчика, стоило ему войти туда, начинался приступ.

Элиана ходила на службу, только когда муж бывал дома, что случалось довольно редко и только в выходные, поэтому по большей части она молилась в одиночестве: каждое утро подходила к изображению Пресвятой Девы, крестилась, зажигала свечку – чтобы ее мольбы возносились к небесам. Ей было о чем молиться. Богородица – покровительница всех матерей. И ей одной известно, что творится в душе матери. Богородице пришлось испытать то, чего Элиана боялась больше всего на свете. А боялась она потерять сына.

Первые признаки астмы проявились, когда Алессио было два года. Как-то вечером, когда она укладывала его спать, мальчик вдруг начал задыхаться. Любая мать перепугалась бы до смерти, а тут еще и Маурицио дома не было – он уехал по делам, и Элиана осталась одна. Это были самые страшные моменты в ее жизни, и она молилась о помощи. Внезапно раздался стук в дверь. Ее заехала навестить Анна. И они немедленно отвезли Алессио в больницу.

Началась новая жизнь. С тех пор каждый год у Алессио случались приступы, настолько тяжелые, что приходилось вести его в ближайшую больницу.

Каждый день после молитвы Элиана шла на кухню, заваривала чай и несла чашку на столик у мольберта. После чего включала музыку.

В то утро она выбрала диск Паваротти. Музыка зазвучала слишком громко, и она убавила звук – Алессио еще спал. Пусть поспит еще немножко.

Они были в доме вдвоем. Маурицио, как всегда, уехал по делам. Он позвонил посреди ночи, разбудил ее, сообщил, что задерживается. Сказал, что вернется то ли в субботу, то ли в воскресенье, она не запомнила. Да ее теперь это мало волновало. Она удивилась, зачем он позвонил. Даже не спросил про Алессио. Он не знал, что она полночи просидела с сыном – у мальчика опять случился приступ.

Как только Алессио задышал ровно и заснул, Элиана улеглась на диване рядом и лежала, прислушиваясь к каждому его вздоху и тихонько плача, пока сон не сморил ее. Несмотря на то что за последние семь лет они с мужем отдалились друг от друга, несмотря на его ложь и измены, именно в такие моменты он был нужен ей. Ей хотелось, чтобы он обнял ее. Хотелось хоть какое-то время побыть слабой.

В Вернале подруги Элианы по-прежнему считали, что ей повезло: как же, девушку из маленького городка полюбил красавец итальянец и увез в прекрасную страну. Эти фантазии были ей отлично знакомы – она сама когда-то жила в их плену.

Там, в Вернале, никто не знал, как переменилась ее жизнь, никто не знал, что красавец муж обычно отсутствовал шесть дней из семи, что, когда она, изнывая от одиночества, порой звонила ему, к телефону часто подходила какая-нибудь незнакомая женщина, а потом трубку закрывали ладонью и слышался приглушенный разговор. Никто не знал про дни и ночи, которые она проводила рядом с больным сыном.

В первые три года на Рождество она летала с Алессио в Юту, повидать маму. Но в последний раз самолет задержали на летном поле. Газы от других самолетов попали в салон, и через полчаса после взлета Алессио начал задыхаться.

Элиана с помощью стюардесс делала ему ингаляцию, давала кислород, но он все равно не мог дышать. Врач, оказавшийся на борту, нашел в аптечке ампулу эпинефрина и сделал ему укол. Но это почти не подействовало, и самолет был вынужден вернуться в Рим, где прямо на поле их уже ждала машина “скорой помощи”.

С тех пор они с Алессио больше не летали. И дома с мужем она его оставить не могла. Не рискнула бы, даже если бы Маурицио вдруг изъявил желание побыть с сыном. Маурицио не умел ухаживать за мальчиком, тем более не смог бы оказать первую помощь. Итальянские мужчины такими вещами не занимаются, заявил он ей.

Маурицио не всегда был таким. В Америке, в начале их романа, он мыл посуду, пылесосил, даже готовил – причем лучше, чем она. Но в Италии все разом переменилось. Жены его друзей не ждут от мужей помощи в домашних делах, и ей на это не стоит рассчитывать, сказал он.

Мать Маурицио, Антонелла, всю жизнь его обслуживала, даже гладила нижнее белье. Она была убеждена в том, что Элиана плохо исполняет обязанности жены.

Как-то раз, вскоре после того, как они переехали в Италию, Антонелла показала Элиане, как нужно гладить носки Маурицио. Элиана глазам своим не поверила. А потом решила, что вины Маурицио в этом нет. Он привык принимать это как должное.

Несколько лет назад по настоянию Элианы они обратились к семейному психологу. Психолог, пожилой итальянец, слушал, как она рассказывает о своих разочарованиях, и кивал. Да, заявил он, проблема ясна. И проблема эта – в ней самой.

– Вы не в Америке, – сказал он. – Как бы это ни было трудно, вам нужно постараться принять новую жизнь и новую культуру. – Он даже предложил, чтобы в доме больше не говорили по-английски. Только по-итальянски.

– Но английский – мой родной язык, – пробормотала пораженная Элиана. – Это – моя суть.

– Да, так было раньше, – прервал ее он. – Вам пора перестать цепляться за прошлое. Хотя бы ради семьи.

После этого визита она долго плакала. Когда она сказала Маурицио “согласна”, она рассчитывала совсем не на это. И горько ошиблась. Мужчина, который за ней ухаживал, был нежен и заботлив. И она попалась на удочку.

Маурицио заявлял, что тоже в ней разочаровался.

– Раньше с тобой было намного веселее, – сказал он однажды. – Как ты изменилась!

Она действительно изменилась. Она стала матерью. Порой ей казалось, что Маурицио винит ее за перемены, которые внес в их жизнь ребенок. Больной ребенок. Она боялась, что в глубине души Маурицио винит и Алессио и поэтому так мало времени проводит с ним. Вернее, с ними.

Она смертельно устала быть сильной, а еще больше устала от одиночества. Ей нужен был спутник жизни. Мужчина, с которым можно выпить по бокалу вина, а потом лечь в постель. Мужчина, рядом с которым она чувствовала бы, что достойна любви. Но надежда часто несет лишь муки, и она старалась об этом не думать. Как бы там ни было, но она замужем. Она замужем, она одинока, живет отшельницей на чудесной вилле в Тоскане, в двенадцати километрах от Флоренции.

2

ИЮЛЬ 1999 ГОДА. ФЛОРЕНЦИЯ, ИТАЛИЯ

Река Арно протекает по центру Флоренции и рассекает город на две части. Через реку были построены десятки мостов, но время и войны разрушили почти все из них. С прошлых времен остался только Понте Веккьо – “старый мост”.

Росс Стори остановился посреди моста, оперся о железные перила и вытер пот со лба. Мост давно уже превратился в торговые ряды – здесь всегда, как и в былые времена, толпился народ, стояли лотки, сверкали витрины ювелирных лавочек.

Жара стояла удушающая. Росс скинул с плеча рюкзак, взглянул на реку. В воде отражались горчично-охристые силуэты Флоренции – расплывчатые и завораживающие, как мечты.

Росс приехал в Италию полгода назад. Первую неделю он провел в Риме, изучая достопримечательности. Потом отправился на юг и в конце концов оказался на Сицилии, в Таормине, где провел большую часть весны. В последние дни мая он вернулся на Апеннины, побыл неделю в Генуе, две недели в Милане, где увидел “Тайную вечерю” Леонардо. Затем он поехал на восток – в Верону и Венецию – и почти три недели путешествовал по островам. В конце июля, когда туристическая виза уже истекала, он прибыл во Флоренцию в надежде получить работу в знаменитой галерее Уффици.

Все это время он был один, но затосковал только сейчас. Флоренция – город влюбленных. И куда бы он ни взглянул, все напоминало ему о его одиночестве.

Утром он сидел один в кафе и с завистью наблюдал за тем, как смеется и флиртует парочка за соседним столиком. Ему было тяжело на это смотреть. Сам он давно уже не был близок ни с кем. Однако внутренний голос твердил, что его пора еще не наступила – слишком мало прошло времени.

Он надел рюкзак и зашагал к Уффици.

Во дворе галереи толпились туристы. Ко входу выстроилась очередь метров на сто. Росс подошел ко входу, где обслуживали по предварительным заказам, там очередь была поменьше. У дверей стоял широкоплечий охранник.

– Прошу прощения, – сказал Росс. – Я пришел по поводу работы.

– Какой работы? – спросил охранник.

– Экскурсовода.

– Дверь за сувенирным киоском. – Он снял канат, перегораживавший проход, и пропустил Росса.

Росс три с лишним года ждал этого момента, и теперь, когда он вошел в вестибюль, по его спине пробежал легкий холодок волнения. За киоском он увидел дверь с надписью “Администрация музея”. Дверь была приоткрыта, и Росс заглянул внутрь. За заваленным бумагами столом сидела молодая женщина в очках и что-то писала.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она. По-английски она говорила с легким флорентийским акцентом.

– Я хотел бы устроиться к вам экскурсоводом. Охранник мне сказал, что заявления о приеме на работу подают здесь.

Она взглянула на него с любопытством.

– Проходите, прошу вас. – Росс зашел. – Странно, что он вам так сказал. Мы не берем людей с улицы. Раз в год проводится экзамен. Конкурс большой, к нам обращается до тысячи человек.

Росс расстроился. Такого он и не предполагал.

Женщина оглядела его и, по-видимому, сочла привлекательным.

– Вы американец?

– Да.

– Присаживайтесь, – показала она на свободный стул. – Вы когда-нибудь работали экскурсоводом?

– Нет. Но об Уффици я знаю все.

– Как это все?

– Спросите меня о чем угодно.

– Что ж, расскажите мне о музее.

– Уффици – первый музей, появившийся в современной Европе. Официально он был открыт в 1765 году, само же здание построено в 1560-м – герцог Медичи Козимо I заказал Джорджо Вазари роскошный дворец на берегу реки, который должен был как бы “плыть по воздуху”. Галерея пережила Вторую мировую войну, потоп и взрыв бомбы, подложенной мафией.

– Расскажите мне об основных экспонатах.

– Здесь хранятся творения Рафаэля, Рембрандта, Микеланджело, Леонардо, Боттичелли и сотен других художников. Выбирайте любого.

– Расскажите о Боттичелли.

– Алессандро Филипепи, которого называют также Сандро Боттичелли, родился во Флоренции в 1445 году и прожил здесь до своей смерти в 1510 году. Слово “боттичелли” значит “бочонок”, и на самом деле так прозвали старшего брата Алессандро, который был очень толстым. Но, увы, это стало прозвищем всего семейства Филипепи. В Уффици хранится двенадцать картин Боттичелли, в том числе “Весна”, масляная темпера на доске, написанная для Лоренцо Медичи в 1498 году, – картина была приобретена Уффици в 1919 году и отреставрирована в 1982-м; а также “Рождение Венеры, ее еще называют “Венерой на раковине”. Это темпера на холсте, заказчик неизвестен, хотя многие эксперты полагают, что она была также написана для семейства Медичи. Это произведение галерея приобрела в 1815 году, отреставрировано оно в 1987-м.

– Браво! Ваши познания впечатляют.

– Я знаю наизусть все экспонаты музея, каждую картину, фреску, гобелен, скульптуру – художника, заказчика, дату создания, дату приобретения, ну и, разумеется, могу рассказать об их художественных достоинствах.

Женщина не могла скрыть изумления:

– Здесь тысячи экспонатов. Чтобы запомнить каждый, нужно несколько лет.

– Всего полтора года. Но я занимался этим по девять часов в день.

– Вы по девять часов в день изучали Уффици?

– У меня было много свободного времени.

Она взглянула на него с любопытством. Росс не понимал, зачем она тратит на него столько времени – все равно ведь не примет на работу.

– Вы говорите по-итальянски?

– Немного. Мой итальянский пока еще слабоват, – сказал он по-итальянски.

– Где вы его учили? – улыбнулась она.

– В основном по книгам. И еще в Америке у меня было несколько друзей-итальянцев.

– Прошу прощения, я забыла спросить ваше имя.

– Росс Стори.

– А меня зовут Патриция. Добро пожаловать в Уффици, мистер Стори. – Она несколько секунд молча смотрела на него, а потом сказала: – Я на минутку, – и вышла.

Вернулась она вместе с женщиной постарше и повыше ростом, с золотистыми волосами и в темных очках от Гуччи. На ней были кожаные брюки и шелковая блузка.

Патриция вернулась за стол. Высокая женщина села с ней рядом и молча улыбнулась Россу.

– Синьор Стори, – сказала Патриция. – Это Франческа Пунтери, она экскурсовод. Я спросила ее, не возьмет ли она вас себе в помощники. У некоторых экскурсоводов слишком много работы, к тому же многим трудно водить экскурсии по-английски. У Франчески как раз такая ситуация.

– Мой английский – плохо, – вставила Франческа.

– Поэтому они берут помощников и делятся с ними заработком. Это не совсем законно, но в Италии такое случается на каждом шагу.

– И какая у вас зарплата?

– Экскурсоводы получают двести тысяч лир за экскурсию, так что вам будет доставаться половина. И, само собой, чаевые. По-моему, это выгодное предложение.

– Когда мне приступать? – спросил Росс у Франчески.

– Если хотите, хоть сегодня.

– Отлично, – кивнул он. – Когда встречаемся?

– В три часа у входа по предварительным заявкам.

– Договорились. – Франческа встала, Росс тоже поднялся и протянул ей руку: – Буду ждать. Приятно было с вами познакомиться.

Франческа ушла, и Патриция улыбнулась Россу:

– Если хотите, синьор Стори, я могу провести вас по галерее. А потом выпьем кофе.

– Благодарю, с удовольствием.

Патриция повела Росса на второй этаж галереи. Он шел по коридорам в благоговейном восторге. Эти шедевры спасли ему жизнь. Не в переносном смысле, а в прямом. Возможно, это – компенсация за все несчастья в его жизни.

3

Было восемь вечера, за окном уже стемнело. Элиана сидела в комнате и читала, и тут по гравию зашуршали колеса автомобиля. Это приехал на своем “альфа-ромео” Маурицио. Опоздал на пять часов, а обещал Алессио приехать к трем. Алессио уже поужинал и лег спать. Еда остыла.

Маурицио вошел, швырнул пиджак на диван и уселся у телевизора. Элиана отложила книгу и пошла на кухню подогревать ужин. Она даже не поздоровалась с ним – что бы она ни сказала, он бы воспринял это как упрек. Он отсутствовал две недели. Ей не хотелось начинать со скандала.

Сегодня она только поиграла часок в футбол с Алессио, а так все возилась на кухне – готовила к возвращению Маурицио праздничный ужин: равиоли с грушей и шпинатом в сливочном соусе, гренки с грибами, бифштексы. Посреди стола рядом с серебряным подсвечником стояла бутылка их собственного лучшего вина “Линканто”.

Элиана позаботилась не только о еде. Она сделала маникюр, приняла ванну с ароматическими маслами, много времени провозилась с прической, но теперь обо всем этом пожалела. За долгие часы ожидания настроение у нее испортилось окончательно.

Она позвала его ужинать.

– Ты что, уже ел? – спросила она, заметив, как он лениво ковыряется в тарелке.

– Нет. Так, перекусил. На бензоколонке купил себе гамбургер.

Ей хотелось кричать от обиды. Но она только тихонько вздохнула.

– Где Алессио?

– Спит. Он ждал тебя. Ты обещал сыграть с ним в футбол.

– Я ничего не обещал. Сказал, что сыграю, если приеду вовремя.

– Для ребенка это одно и то же.

– Но это же совершенно разные вещи. Хорошо бы, ему кто-нибудь это объяснил.

– Вот ты и объясни.

Остаток ужина прошел в молчании. Элиана закончила есть раньше Маурицио, поставила свою тарелку в раковину и поднялась наверх, в мастерскую, прихватив по дороге пиджак Маурицио с дивана.

Как только она вышла, он встал из-за стола и, взяв с собой бутылку вина, отправился в гостиную смотреть футбол. Элиана явно не желала с ним разговаривать, но это его не очень огорчало. Он был доволен: хорошо поел, собственно говоря, дважды, “Фиорентина”, его любимая команда, выигрывала. Элиана дуется, но этого следовало ожидать. Такое случалось сотни раз – почти всегда, когда он возвращался домой. Он знал все наизусть: сначала Элиана будет злиться, потом начнет винить его за то, что он мало бывает дома. Он напомнит, как ей повезло – живет в достатке и горя не знает, а он вынужден таскаться по делам.

Вечная история. Если она так хочет, чтобы он чаще бывал дома, зачем всякий раз устраивает эти сцены?

Около полуночи он выключил телевизор, поднялся в спальню. Элиана так и не пожелала с ним разговаривать. Дурной признак.

Он разделся, бросив одежду на полу у кровати, залез под одеяло.

– Элиана, любовь моя, иди сюда, – позвал он.

Ответа не последовало. Он сделал еще одну попытку.

– Я так истосковался по своей женушке, – сказал он игриво. – Не заставляй мужа томиться!

Элиана вошла в спальню, бросила на него испепеляющий взгляд и тихо сказала:

– Так что, Маурицио, тебе было очень одиноко?

– Как всегда, любимая.

– И ты все время был один?

– Разумеется, – настороженно ответил он.

– А это чье? – Она показала ему две бриллиантовые сережки. – Они были в кармане твоего пиджака.

Он покосился на серьги и нервно засмеялся:

– Это для тебя, любовь моя. Я очень спешил, не было времени их упаковать.

– Неужели? – сверкнула глазами Элиана. И открыла вторую ладонь. – А губная помада тоже для меня? В следующий раз, прошу тебя, не покупай ту, которой уже пользовались.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. И Маурицио сдался:

– Элиана, ну с кем не бывает!

– Нет, дорогой мой! – взорвалась она. – Это только ты себе такое позволяешь! – Она швырнула серьги и губную помаду об стену. – Все кончено, Маурицио! Между нами все кончено.

– Нет, дорогая, – сказал он невозмутимо.

– Больше не смей меня так называть!

– У нас замечательная жизнь, дорогая.

– Да что тебе известно о моей жизни? Тебя здесь никогда нет!

– И куда ты уйдешь? – спросил он невозмутимо.

– Домой. Я заберу Алессио и вернусь в Америку.

Маурицио холодно посмотрел на нее:

– Нет, моего сына ты в Америку не заберешь.

– Заберу!

– Я не позволю. А без моего согласия ты не можешь этого сделать. Тебе придется доказывать суду, что в Америке ты можешь предоставить нашему сыну лучшие условия, чем здесь. Вряд ли у тебя это получится. У тебя нет профессии, нет денег, нет страховки. Как ты будешь платить за лечение Алессио? Приди в себя, Элиана. Ни один итальянский судья не позволит тебе его забрать.

Элиана возмущенно смотрела на Маурицио, не произнося ни слова.

– Ты и сама понимаешь, что я прав. Поступай как знаешь. Хочешь – разводись, живи в Италии одна, ищи работу, а за Алессио будут присматривать чужие люди. Хочешь – уезжай одна в Америку. А можешь остаться со мной, жить в прекрасном доме и воспитывать сына. Других вариантов нет.

У Элианы перехватило дыхание. Он победил, и они оба это понимали.

– Все не так уж ужасно, Элиана, – сочувственно улыбнулся он. – Я веду себя так, как ведут себя все мужчины. Дело только в том, как ты к этому относишься. Ну, будь умницей, иди сюда.

Первая экскурсия Росса продолжалась почти два часа. Франческа ходила вместе с ним, а потом они пошли выпить кофе. Ей экскурсия понравилась. И прежде всего ее приятно удивила не только эрудированность Росса, но и его умение наладить контакт с группой. За двенадцать лет работы в музее она поняла одну простую вещь: большинство туристов смотрят прежде всего не на произведения искусства, а на экскурсовода.

У Франчески все было прекрасно организовано. Она договорилась с несколькими крупными гостиницами города, и заказов у нее было больше, чем у ее коллег. Она тут же назначила Россу экскурсию на следующее утро.

Расставшись с Франческой, Росс отправился по делам. Он прожил в гостиницах полгода и решил наконец снять для себя жилье. Он давно уже приметил агентство неподалеку от вокзала и направился прямиком туда.

В небольшом кабинете стояло два стола. За одним сидел молодой человек и курил.

Увидев Росса, молодой человек сказал:

– Добрый вечер! Чем могу вам помочь? – По-английски он говорил свободно.

– Я ищу квартиру.

– Прошу вас, садитесь. Вы хотите жить в самой Флоренции?

– Лучше за городом, например, в Кьянти.

– Что ж, можно сказать, что вам повезло. Как раз сейчас есть несколько свободных квартир в Кьянти. – Он взял со стола черную папку. – Сколько вам нужно комнат?

– Я буду жить один. Хотелось бы что-нибудь с камином и хорошим видом, где-нибудь рядом с виноградниками.

– В Кьянти все рядом с виноградниками. – Молодой человек встал. – Меня зовут Луиджи Томасси.

– А меня – Росс. Вы отлично говорите по-английски.

– Спасибо. Я проучился три семестра в Сан-Диего. А вы говорите по-итальянски?

– Немного, – скромно сказал Росс. По-итальянски он говорил не хуже, чем Луиджи по-английски.

– На какой срок вам нужна квартира?

– Я собираюсь здесь жить постоянно, но пока что меня устроит контракт на год.

– Хорошо. Если хотите, можем кое-что посмотреть прямо сейчас.

Сначала они заехали в Чоккио, местечко в получасе езды от Флоренции. Россу предложили крестьянский дом прошлого века, но он стоял слишком на отшибе, и это Россу не понравилось. Он искал уединения, но не полного одиночества.

– Посмотрим еще что-нибудь, – решил он.

И они отправились в городок под названием Грассина. Квартирка была новая и чистая, а Россу хотелось атмосферы старого итальянского дома.

Они поехали на виллу неподалеку от Импрунеты. Найти ее оказалось нелегко. Луиджи несколько раз сворачивал не туда, но наконец они выехали к оливковой роще и увидели самодельный указатель “ВИЛЛА РЕНДОЛА, 1000 м”.

– Это то, что нам надо, – сказал Луиджи.

Они въехали на пригорок, откуда открывался вид на виллу. Росс влюбился в это место с первого взгляда. Кипарисовая аллея вела к великолепному дому за желтой каменной оградой. На холме напротив виллы возвышался замок.

– Виллу разделили на три помещения, – сказал он. – Хозяева сдают однокомнатную квартиру с мебелью.

Вокруг росли могучие ливанские кедры, дубы, кипарисы, и у самого дома – огромный каштан. Росс открыл тяжелую деревянную калитку, за которой начинался мощеный двор. Справа была дверь в часовню при вилле, посреди двора стоял каменный колодец, а вокруг него – горшки с геранью.

– Сколько же этой вилле лет? – спросил Росс.

– Ее построили более пятисот лет назад. Хозяйка сказала мне по телефону, что когда-то она была загородным домом Макиавелли.

– Того самого?

– Ну да. Если вас это интересует, я расспрошу ее поподробнее.

– Да, – кивнул Росс. – Меня это очень интересует.

Какая-то женщина поливала во дворе герань. Увидев их, она громко крикнула:

– Добро пожаловать, синьоры!

Это была Анна Феррини, совладелица виллы и управляющая. Она была небольшого роста, полная, рыжеволосая, лет на десять старше Росса.

– Синьора, а здесь действительно жил Макиавелли? – спросил Луиджи.

– Да.

Сведения, которые она сообщила про историю виллы, совпадали с теми, что знал о Макиавелли Росс. Когда Макиавелли впал в немилость, Медичи сослали его в этот дом, подальше от политической жизни. Здесь, в той самой части виллы, которую собирался снять Росс, Макиавелли писал труды, которые и сделали его знаменитым. На этой вилле он и умер.

Анна рассказывала о знаменитом жильце как о чем-то само собой разумеющемся, но Россу это показалось необычайно важным. Он увидел в этом предзнаменование. Ведь он тоже находился в своего рода ссылке.

Вилла принадлежала семье Феррини уже много веков, но сдавать ее они начали только три года назад.

– Давайте пройдем в дом, – радушно пригласила их Анна. – Здесь слишком жарко.

Она провела гостей в кухню. Там стояли газовая плита, печь и раковина, словно вырубленная из камня. Холодильник был маленький, круглый – такие стояли в американских кухнях в пятидесятые годы.

Узкий коридор вел в спальню. Это была небольшая комната с выложенным розовой плиткой полом. Здесь стоял старинный шкаф и широкая кровать с витой железной спинкой. Росс подошел к окну, раздвинул шторы, распахнул ставни. Его взору предстали холмы с виноградниками и оливковыми рощами.

– Ну что, нравится? – тронул его за рукав Луиджи.

Росс кивнул.

– А сколько они за это просят?

– Три миллиона лир в месяц, но не меньше, чем на полгода.

– Проблема только одна – как сюда добираться.

– Да, место уединенное. Я бы посоветовал купить мотороллер. Правда, синьора Феррини говорит, отсюда каждый час ходит автобус до Флоренции. Она еще хочет показать нам бассейн.

Луиджи с Анной вышли во двор, а Росс задержался на кухне. У него было такое ощущение, будто он бывал в этом доме тысячи раз. Именно в такое место он и мечтал убежать от прошлой жизни. Он и не смел надеяться, что так быстро найдет его. Если вообще когда-нибудь найдет. А теперь ему казалось, что он дома. Росс последний раз оглядел кухню и вышел к Луиджи и Анне.

Анна провела их по узенькой дорожке к бассейну.

– Если купите машину или мотороллер, ставить можете здесь, – сказал Луиджи, показав на посыпанную гравием площадку. Там же стояла увитая виноградом беседка.

Бассейн оказался довольно большим, лазурная вода поблескивала на солнце. Рядом стояли детские качели.

У дальнего бортика Росс увидел молодую женщину в бежевом сарафане. Стройная, длинноногая, с тонкой талией и высокой грудью. Длинные волосы перекинуты через плечо. Она лежала на боку рядом с маленьким мальчиком и читала книгу. А мальчик лежал на животе и увлеченно играл в солдатиков.

И тут она подняла голову, и Росс не мог скрыть восхищения. Она была не просто красавицей – у нее оказались удивительные глаза – карие, газельи, как у Венеры Боттичелли.

– Привет, Элиана!

– Привет, Анна! – откликнулась женщина.

Анна прошептала что-то Луиджи, который тут же передал это Россу:

– Она говорит, что это будет единственная кроме нее ваша соседка по вилле. У нее один ребенок, мальчик тихий.

Анна продолжила свой рассказ, показывая куда-то вдаль. Луиджи переводил, хоть в этом и не было необходимости.

– Это ферма. Семейство Феррини славится своим оливковым маслом. И еще здесь делают вино. Высшего качества. Она говорит, если вы решите здесь жить, вас пригласят участвовать в сборе винограда. Когда он заканчивается, устраивают большой праздник.

– Замечательно, – рассеянно бросил Росс. Он никак не мог отвести глаз от женщины у бассейна.

– Ну, что скажете? – спросил Луиджи.

– Вы про что?

– Про квартиру, – усмехнулся Луиджи.

– О, она мне подходит. Когда можно заключить контракт?

– Значит, вы решили?

– Да.

– И когда вы хотите переехать?

– Да хоть завтра, – сказал Росс.

– Неужели вы успеете все перевезти?

– У меня немного вещей.

Луиджи переговорил с Анной и сообщил, что завтра подходит, это даже удобно, потому что Анна скоро собирается ехать отдыхать.

Идя к машине, Росс оглянулся посмотреть на женщину у бассейна. Она подняла голову, и на миг их глаза встретились. Он почувствовал, что его неудержимо влечет к ней.

Анна вышла на подъездную дорожку и посмотрела вслед удалявшейся машине. Затем она вернулась к бассейну и села в шезлонг рядом с Элианой.

Элиана уже три года пыталась научить Анну английскому, но Анне чужой язык был ни к чему, и они разговаривали только по-итальянски.

– У нас новый жилец, – сообщила Анна. – Он переезжает завтра.

– Очень хорошо. – Элиана повернулась к Алессио. – Можешь искупаться, дорогой.

Алессио сел на бортик, не решаясь залезть в воду.

– Нужно повесить в его комнату картины, – сказала Анна, наблюдая за Алессио. – Бывшие жильцы купили все, что ты им повесила. Я приготовила тебе деньги.

– Здорово!

– Ты хорошая художница, Элиана. Лучше, чем ты думаешь. Твои картины стоят дороже.

– Ты же знаешь, я пишу не ради денег. – Она перевернулась на спину. – У меня есть несколько пейзажей как раз для квартиры.

– Он американец, – сказала Анна.

– Кто?

– Новый жилец, – сказала Анна возбужденно. – К тому же одинокий.

Элиана усмехнулась. Анна говорила с ней так, будто она не замужняя женщина. Странно было слышать такие слова от собственной золовки.

– Красавчик, правда? – настаивала Анна.

– Я его не разглядела.

– Можешь поверить мне на слово. Красавец мужчина.

Элиана заговорила о своем:

– По-моему, Алессио заболевает.

– А где Мануэла? Почему ее нет сегодня?

– У нее грипп.

– Может, она и Алессио заразила?

– Надеюсь, что нет. – Элиана посмотрела на сына. Ее настораживало то, что он так и не решился залезть в воду. – Ты когда уезжаешь на море, в пятницу? – обернулась она к Анне.

– Да. С этой занудой, моей кузиной Клаудией, – вздохнула Анна. – Чем тебе помочь? Хочешь, за продуктами съезжу?

– Нет, спасибо. Мануэла вернется, и я сама съезжу.

– Элиана, тебе надо чаще бывать на людях. Давай я посижу днем с Алессио. А ты поезжай во Флоренцию, купи себе что-нибудь новенькое.

– Нет, Анна. У тебя перед приездом нового жильца и так дел полно.

Анна снова вздохнула. Она собиралась уезжать, а вещи еще не собраны. А теперь надо еще квартиру в порядок приводить.

– Я сама повешу картины, – предложила Элиана.

– Спасибо. Когда этот кретин возвращается?

– Не называй его так. Он обещал вернуться завтра, но вряд ли.

Элиана с Анной редко говорили о Маурицио. Обеим противно было обсуждать его измены и равнодушие к семье. Хотя Маурицио и был братом Анны, ей было за него стыдно. Она много раз пыталась с ним поговорить, но без толку. Теперь они общались лишь в случае необходимости – если того требовал бизнес. На вилле всем управляла Анна, но Маурицио, как старший брат, все контролировал.

Анна встала на сторону Элианы не только потому, что они подружились, но и потому, что видела, что той приходится терпеть. Муж Анны ушел к молоденькой, и во время развода Элиана была ее единственной поддержкой.

– Мне надо идти, – сказала Анна и, встав с шезлонга, чмокнула Анну в щеку. – Пока, родной! – помахала она рукой племяннику.

– Пока, тетя! – крикнул он.

На следующее утро Росс водил по Уффици группу из Бостона. Закончив экскурсию, он прошел по Понте Веккьо к себе в гостиницу, расплатился и забрал вещи.

Луиджи он ждал, сидя у входа в гостиницу и читая газету. Агент приехал, они погрузили вещи и отправились на виллу Рендола. По дороге они запаслись продуктами и расписанием автобусов. Во дворе виллы не было ни души, и они позвонили в дверь Анны.

Она вышла с большим конвертом под мышкой и бутылкой вина в руке. Они зашли в квартиру, сели на кухне за стол, подписали договор и в честь этого выпили по бокалу вина.

Анна отдала Россу ключи и ушла. Уехал и Луиджи, и Росс стал обустраиваться. Он повесил в шкаф одежду и прошелся по квартире. Здесь появились картины, которых прежде не было: два пейзажа – с холмами Кьянти и с полем подсолнухов, натюрморт с виноградом и сыром и портрет монаха. Обычно в съемных квартирах вешают дешевые репродукции, но эти картины его порадовали. Во-первых, это были оригиналы, во-вторых, сами работы оказались на редкость хороши. Особенно ему понравились подсолнухи.

Под вечер снова зашла Анна, принесла ему на новоселье печенье, бутылку оливкового масла и запеканку со шпинатом, только что из духовки. По-английски она говорила с трудом и очень удивилась, когда Росс ответил ей по-итальянски.

На прощание она сказала:

– Завтра я уезжаю отдыхать на море. В крайнем случае Элиана знает, как со мной связаться.

– Элиана?

Она показала на зеленую дверь в противоположном крыле виллы.

– Она живет вон там. Это та женщина, которая вчера сидела с мальчиком у бассейна.

На вилле оказалась спутниковая антенна, и Росс поймал Си-эн-эн. Посмотрел немного новости, потом переключился на футбол. Поставил будильник на половину шестого и лег спать. Вместе с прохладным воздухом в комнату ворвались деревенские звуки – кваканье лягушек, стрекот цикад. Рано утром у него была экскурсия, и он, не зная, насколько регулярно здесь ходят автобусы, решил встать пораньше.

Три с лишним года он мечтал оказаться не там, где был. Больше всего ему хотелось иметь собственный угол. И теперь он был счастлив, потому что наконец нашел то, что искал.

Он снова вспомнил женщину у бассейна. Анна назвала ее Элианой. Неужели она и в самом дела так красива? Или таким ее нарисовало его воображение? Всю прошлую неделю жизнь текла как во сне. Может, она тоже всего лишь сон? Тогда он готов не пробуждаться.

4

Росс проснулся в той же кровати, у изголовья заливался будильник. Сон это или нет, но я все еще здесь, подумал он с улыбкой. Он вышел из дому на рассвете, прошел метров шестьсот до автобусной остановки.

Во Флоренцию он приехал за час до экскурсии и по дороге в Уффици выпил капуччино с булочкой.

У входа в галерею у него тут же изменилось настроение. Для Росса Уффици была не просто музеем, это был храм, и теперь он готовился к служению.

В самый тяжелый период жизни, когда вера покинула его, искусство оставалось для него единственной связью с божественным. Он считал свою работу призванием – как кто-то чувствует, что его призвание быть проповедником. А он понял, что его задача – быть проповедником, открывающим божественное предназначение искусства. Впрочем, чаще всего ему приходилось метать бисер перед свиньями – бедняги туристы маялись после долгого перелета и мало что воспринимали. Но порой находились и благодарные слушатели. Заметив блеск в их глазах, он по-настоящему радовался.

Закончив экскурсию, Росс выпил кофе на площади и отправился покупать мотороллер.

Когда он только приехал в Италию, Росс решил, что езда на мотороллере равносильна самоубийству, но с тех пор изменил свое мнение. Это оказался самый удобный способ передвижения по Флоренции. Он нашел понравившуюся ему модель – черно-желтую, как оса, “пьяджо веспа”, купил шлем и замок и выехал из магазина, чувствуя себя настоящим флорентийцем. Путь его лежал к вилле Рендола.

А в это время Элиана пила кофе с Анной.

– Американец вчера заселился, – сказала Анна, размешивая сахар в кофе.

– Я его видела, – ответила Элиана.

– Он рано уходит на работу. Сегодня вышел в шесть.

– Ты что, следишь за ним?

– При каждом удобном случае. Он такой красавчик.

– Правда?

– По-моему, тебе пора с ним познакомиться.

– Ты хочешь сказать, соблазнить его?

– Конечно.

Элиана расхохоталась:

– Я замужем, Анна. Может, и на горе, но пока смерть не разлучит нас.

– Только на это и остается надеяться.

Элиана проигнорировала замечание золовки.

– Как его зовут?

– Росс, – ответила Анна.

– Он приехал сюда работать?

– Не знаю. Я не спрашивала. Деньги за квартиру он перевел из Швейцарии. – Анна взглянула на настенные часы. – Они правильно идут?

– Да.

– Мне пора, а то опоздаю.

Она допила кофе, и они с Элианой пошли в квартиру Анны за багажом, погрузили его в машину и поцеловались на прощание.

Элиана стояла, прислонившись к стене, и смотрела вслед красному автомобилю Анны. Ей уже было одиноко.

Идя по двору, она взглянула на дверь Росса. Анна сказала, что он уехал, но Элиане вдруг захотелось, чтобы он появился на пороге. Она хоть и не призналась в этом Анне, золовка была права. Он действительно красив. Она видела из окна, как он приехал, и что-то в его внешности ее заинтриговало. Человек взрослый, но в его облике чувствовалось нечто мальчишеское.

Она попыталась выбросить эти мысли из головы. Незачем ей об этом думать. Она замужем. Замужем, но ведь не умерла же, возразила бы на это Анна. А вот в этом Элиана порой сомневалась.

Она пошла к себе, поднялась в комнату Алессио. Он уже проснулся, но тихонько лежал в кровати.

– Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Мам, у меня голова болит. На ней будто кто-то сидит.

Элиана улыбнулась.

– Никто на ней не сидит, но давай все-таки посмотрим. – Она коснулась губами его лба, он оказался теплым. И щеки раскраснелись. Она встревожилась. – Я пойду принесу тебе лекарство.

Через несколько минут она вернулась с влажной салфеткой, сиропом от кашля, двумя таблетками детского тайленола и мисочкой с шоколадным мороженым. Она дала ему лекарство, положила на лоб салфетку.

– Хочешь, я тебе почитаю?

– Я хочу играть в “нинтендо”.

– Это потом. Сначала давай почитаем.

Она достала из шкафа его любимую книгу “Зеленые яйца и ветчина” и вдруг подумала: скажи мне кто несколько лет назад, что я буду читать своему сыну эту книжку по-итальянски, ни за что бы не поверила.

Она читала, а Алессио ел мороженое. Вдруг он закашлялся, и она отложила книгу, обняла его за плечи. Из-за астмы он часто кашлял, и Элиана всегда старалась хоть чем-нибудь ему помочь. И теперь она положила на диван в мастерской побольше подушек и пледов, прикатила туда столик с телевизором: так она могла и работать, и присматривать за сыном.

На стене образовалось пустое место – она отнесла свой любимый пейзаж в квартиру нового жильца. Это были подсолнухи, которые она написала прошлым летом, и ей их не хватало.

Интересно, зачем мужчине одному ехать в Италию? Она встречала здесь много своих бывших соотечественников и знала, что никто не оказывается здесь случайно.

Она задумалась о том, как сама очутилась здесь, и о мужчине, который ее привез. Где он сейчас? Где проведет сегодняшнюю ночь? И с кем? На душе скребли кошки. Но если она его больше не любит, то почему сходит с ума от ревности? Можно ли считать ревность признаком любви? Если да, то остается хоть какая-то надежда, потому что Маурицио бешено ее ревнует.

Алессио наконец заснул у телевизора. Температура не спала, но дыхание стало ровным. Она отложила кисть и перенесла сына на диван в гостиной – чтобы удобнее было присматривать за ним из кухни. Она решила испечь два противня шоколадного печенья – один им с Алессио, а второй – новому соседу. Поставив печенье в духовку, она позвонила Мануэле, няне Алессио, узнать, как у нее дела. К телефону подошел ее муж.

– Привет, Витторио! Как себя чувствует Мануэла?

– Плохо. Пока что не встает.

– Бедняжка. Передавай ей привет.

Элиана повесила трубку. Да, выходные предстоит провести вдвоем с Алессио, подумала она.

Через полчаса она услышала за оградой шум мотороллера. Из окна она увидела, как в ворота въехал Росс. Он прошел по двору, снимая на ходу шлем, и зашел к себе. Она задумчиво посмотрела на печенье. Наверное, лучше подождать, пока Алессио поправится и сам отнесет его новому соседу.

Около восьми позвонил Маурицио:

– Как прошел день, дорогая?

– Не очень хорошо, Алессио заболел.

– Как он сейчас?

– Вроде ничего. Ты где?

– Пока еще в Генуе. Знаешь, завтра я не смогу приехать. Мне надо в Милан. У одного из клиентов проблемы с заказом. Ему почти половину недопоставили.

– А это не может подождать? Мне нужна твоя помощь. Мануэла все еще болеет. Я даже выйти никуда не могу.

– А зачем тебе куда-то выходить?

Семь лет назад такой вопрос ее бы удивил.

– Хотя бы для того, чтобы купить продукты.

– Попроси Анну за ним присмотреть.

– Анна уехала отдыхать.

– М-да… – Последовала долгая пауза. – Элиана, ну а я что могу поделать? Мне нужно встретиться с клиентом. Какая-то еда в доме ведь есть.

Элиана вздохнула. У нее не было сил ругаться.

– Когда ты будешь дома?

– В среду точно.

Она повесила трубку. И со злости стукнула кулаком по стене.

– Черт, черт, черт!

Она вернулась к Алессио. Он все еще спал. Она отнесла его в спальню, укрыла одеялом, поцеловала в лобик. А сама пошла в ванную и пустила воду. Разделась, посмотрела на себя в зеркало. Сегодня она не красилась, не укладывала волосы. Ей всего тридцать, а вид такой, будто ей под сорок. И все время кажется, что она не справляется с жизнью. Нечего удивляться, что Маурицио к тебе не тянет, подумала она.

Она залезла в ванну. Горячая вода действовала успокаивающе. Через несколько минут, когда она почти расслабилась, заплакал Алессио.

Росс только приступил к ужину, как раздался стук в дверь. На пороге стояла Элиана. Волосы мокрые, поверх ночной рубашки накинута куртка.

– Не могли бы вы мне помочь? Мне надо отвезти сына в больницу, – сказала она встревоженно.

– У меня только мотороллер.

– Машина у ворот. Мой сын уже там.

Они вместе вышли на улицу. У ограды стоял темно-зеленый БМВ с включенными фарами. Она села назад, положила голову Алессио себе на колени.

– Прошу вас, скорее! Ему трудно дышать!

Росс завел мотор, и, разворачивая машину, обернулся и посмотрел на мальчика. Тот дышал хрипло и с присвистом.

– Дыши, Алессио! Держись, сынок. Дыши глубже! – Элиана достала ингалятор, поднесла к его губам.

Машину подбрасывало на неровной дороге.

– Извините, я не знаю, как ехать в больницу, – сказал Росс.

– Первый поворот направо, – ответила Элиана. – Поезжайте по дороге на Грассину. Вы знаете, где Грассина?

– Да.

– На развязке снова направо. Прошу вас, быстрее!

Росс нажал на газ, а она продолжала заниматься сыном. В машине горел свет, и она заметила, что губы у Алессио посинели.

– Держись, мой мальчик! Я рядом.

Росс гнал по сельским дорогам, выжимая сто километров в час. На пустых перекрестках он едва притормаживал и ехал на красный. На развязке у Грассины он повернул направо, и тут же показалась больница.

– Приемная вон там, – показала Элиана. Голос у нее дрожал.

Машина резко затормозила. Элиана распахнула дверь, попыталась вытащить мальчика. Росс подбежал, осторожно взял его на руки.

– Я донесу. Вы только покажите, куда идти.

Элиана побежала ко входу, Росс за ней. В приемной она крикнула регистраторше:

– У моего сына приступ астмы. Он задыхается!

Навстречу им торопилась медсестра. Тело Алессио вдруг обмякло.

К Элиане подошел врач.

– Вы давали мальчику лекарство? – спросил он.

– Две дозы альбутерола за последние пятнадцать минут.

– Его нужно немедленно в реанимацию. Сестра, готовьте кислородную маску и ингалятор. Солумедрол внутривенно Срочно подсоедините его к оксигемометру.

Медсестра надела Алессио кислородную маску, и его увезли на каталке.

Росс остался у двери, подождал, не зная, что делать, потом вышел, поставил машину на стоянку и вернулся в больницу ждать известий.

Росс взглянул на часы. Без четверти час. Он провел в больнице уже два часа, но о состоянии мальчика не было никаких новостей. Ладно, подожду еще час, решил он, а потом оставлю кому-нибудь ключи от ее машины. Он прикрыл глаза.

Через сорок пять минут появилась Элиана и увидела, что он спит на диване. Она встала рядом, рассчитывая, что он проснется. Но он продолжал спать. Тогда она осторожно потрясла его за плечо. Он тут же открыл глаза.

– Как он?

– Все в порядке. Он спит.

– Очень хорошо. – Голос у Росса был хриплый со сна.

– Извините, я вас здесь бросила.

– У меня ваши ключи. – И тут он, улыбнувшись, протянул ей руку. – Меня зовут Росс.

Она улыбнулась ему в ответ и пожала руку:

– Странное у нас получилось знакомство. Меня зовут Элиана. А моего сына – Алессио.

– Рад с вами познакомиться. Садитесь.

– Спасибо, что помогли мне.

– Не за что. А что все-таки с ним?

– У моего сына астма. Он приболел, и это спровоцировало приступ. Обычно ингаляторы помогают, но сегодня…

Ей было трудно говорить, было видно, как она измотана.

– Как вы сами себя чувствуете?

– Ничего, нормально, – ответила она, и ее глаза наполнились слезами.

Росс приобнял ее за плечи.

– Я понимаю, как вам тяжело.

Она положила ему голову на плечо и расплакалась. Росс обнял ее.

– В этот раз приступ был особенно сильный, – сказала она, выплакавшись.

– Но сейчас-то, слава богу, все хорошо, – попытался успокоить ее он.

Она наконец пришла в себя, утерла ладонью слезы. Росс протянул ей бумажный носовой платок.

– Спасибо. – Она промокнула глаза. – Извините меня. Я ведь даже вас не знаю толком.

– Да ладно вам. Мы, американцы, должны держаться друг друга, – улыбнулся Росс. – А знаете, я ведь подумал, что вы итальянка.

– Так многие думают. Мой муж итальянец. Мы живем здесь уже шесть лет.

При слове “муж” Росс напрягся. Он и не знал, что она замужем. Присутствия мужчины в доме не чувствовалось. Даже его квартирная хозяйка говорила только о женщине с ребенком.

Она снова вытерла глаза.

– Я остаюсь здесь на ночь. Берите машину, мы вернемся на такси.

– Нет, на такси поеду я. Там у входа стоянка.

Она взглянула на него с благодарностью:

– Вы просто святой. Спасибо вам.

– Никакой я не святой. И благодарить меня не за что. – Он отдал ей ключи от машины. – Машина припаркована на стоянке на той стороне, у автобусной остановки.

Забирая ключи, она дотронулась до его руки и в ту же секунду поняла, как ей не хочется, чтобы он уезжал.

– Мне пора к сыну. Вы уверены, что доберетесь сами?

– Разумеется, – улыбнулся он. – Увидимся на вилле.

– Ну хорошо. Спокойной ночи, Росс.

Росс проводил ее взглядом и пошел ловить такси.

На следующий день у Росса не было экскурсий, чему он был только рад. Он проспал до десяти и поехал в Уффици. Франческа вела группу, он прошел с ней по залу с фламандцами, а потом стал ходить один.

Думал он только о вчерашней ночи и о встрече с Элианой. Он уже восхищался ею издали, а теперь, пообщавшись с ней, стал восхищаться еще больше. В кризисные моменты люди видят друг в друге лишь лучшее или худшее. Россу очень нравилось то, что увидел он. Она показалась ему честным и искренним человеком.

На виллу Рендола он вернулся под вечер и тут же заметил БМВ Элианы. Он хотел было зайти узнать, как дела, но решил, что у нее и без него забот хватает, поэтому просто прошел к себе, переоделся в спортивный костюм и отправился на пробежку. Вечер был теплый, и он бегал почти час, наслаждаясь чудесными видами.

Как только он вернулся, в дверь постучали. На пороге стояла Элиана с тарелкой, обернутой фольгой.

– Добрый вечер! Как дела?

– Все хорошо, спасибо. Нас выпустили из больницы около полудня. Недельку Алессио надо поберечься.

– Да вы заходите!

– Я бы с удовольствием, но мне не хочется оставлять ребенка одного. – Она протянула Россу тарелку. – Мы испекли это печенье вчера вечером, когда все еще было в порядке.

Росс приподнял фольгу:

– Да это настоящее шоколадное печенье!

– Здесь трудно найти шоколадную стружку, приходится тереть плитки.

– Спасибо большое. Может, все-таки зайдете, выпьете чашечку кофе или бокал вина?

– Пожалуй, не стоит, – ответила она неуверенно. – Я просто хотела еще раз поблагодарить вас за то, что вы вчера для нас сделали.

– Рад, что смог вам помочь. Если снова понадоблюсь, вы только свистните. В любое время. Дорогу я уже знаю. И уверяю вас, я всегда смогу уделить вам время.

Она рассмеялась:

– Мы с Алессио хотели пригласить вас завтра на ужин. Если, конечно, у вас нет других планов.

– Никаких. Только замороженная пицца. Но она подождет.

– В семь вас устроит? – улыбнулась она.

– Да, конечно.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Элиана.

Ей понравилось, как он произнес ее имя. Или просто было приятно, что он его помнит.

5

Весь следующий день в перерывах между экскурсиями Росс думал об Элиане. По дороге домой он заехал в магазин и купил бутылку красного вина, потом, сообразив, что меню ужина ему неизвестно, вернулся и купил еще белого. Дома он быстро принял душ и переоделся в черную рубашку и джинсы.

Ровно в семь он постучался в дверь Элианы. Она открыла, и первой его мыслью было – до чего же она хороша. На ней была атласная блузка и темная юбка, волосы она убрала назад, что подчеркивало изящный овал ее лица.

– Вы чудесно выглядите, – сказал он.

– Благодарю. – Она подумала о нем то же самое, но высказать это вслух не решилась. – Позавчера ночью я, наверное, была похожа на ведьму.

– Вовсе нет. Вы даже тогда выглядели красавицей.

Она зарделась.

– Вы принесли вино?

– Да. Я не знал, что у вас на ужин, поэтому принес и красное, и белое.

– Очень предусмотрительно. Прошу вас, проходите.

Росс зашел. В холле звучала музыка Моцарта, в квартире пахло шалфеем, мятой и еще чем-то незнакомым.

– Я готовлю спагетти карбонара, и соус нужно добавлять прямо перед подачей на стол. Я отойду на минутку, а вы пока осмотритесь.

Элиана ушла на кухню, а Росс оглядел квартиру. Она была гораздо больше, чем его, со старинной мебелью. И главное, на каждой стене висели картины и гобелены.

Из холла дверь вела в большую залу со сводчатым потолком, огромным камином и пианино. На четырех окнах висели бархатные шторы.

Через пару минут Росс заглянул на кухню, где стояла на плите кастрюля со спагетти. В ковшике рядом булькал соус. Элиана нарезала тонкими кусочками грудинку. Затем она откинула на дуршлаг спагетти, снова положила их в кастрюлю, добавила кусок масла.

Росс увидел на полке ряд бутылок. На каждой было написано “Линканто” – то же самое вино он купил к ужину.

– Так это вино делаете вы? – спросил он.

Элиана прикусила губу. Она так надеялась, что он этого не заметит.

– Да.

– Значит, я принес вам ваше же вино.

– И тем самым нам польстили, – улыбнулась она.

– В магазине мне порекомендовали именно его, – сказал он. – Как Алессио?

– Слава богу, выздоравливает. Он наверху, смотрит телевизор. – Она поставила на плиту сковородку. – Для астматиков даже насморк – тяжелое заболевание.

– Давно у него астма?

– Первый приступ случился, когда ему было два года.

Она переложила грудинку на сковородку. По кухне разнесся ароматный запах.

– Вам необязательно ждать, пока я закончу здесь, – обернулась она к Россу. – В гостиной есть телевизор. Там как раз идет футбол.

– Если я вам не мешаю, я лучше побуду с вами.

Она улыбнулась. Хороший ответ.

– Конечно, не мешаете. Помочь хотите?

– Разумеется. Что делать?

– Для начала можете передать мне яйца. Они вон там, на столе.

Росс взял корзинку с яйцами.

– Что с ними делать? Разбить? Поджарить?

– Взбейте три штуки в миске. Вилкой.

Росс сделал что просили.

– А куда девать ту скорлупу, которая не попала в миску?

Элиана расхохоталась.

– Мусорное ведро под раковиной.

Он выбросил скорлупу, аккуратно выудил кусочки, попавшие в миску.

– Прошу прощения. Я в кулинарии не специалист.

– Если хотите, я научу вас готовить карбонара.

– Буду счастлив.

Она переложила поджаренную грудинку в ковшик с соусом, все перемешала.

– Надеюсь, вы не слишком строго следите за потреблением жиров. – Она протянула ему чашку с желтой жидкостью. – Лейте сюда, а я буду мешать.

– Это что?

– Куриный бульон.

Он пододвинулся к ней поближе. Она чувствовала тепло его тела, но не отступила. Ей было приятно, что он рядом.

– Сейчас это подогреется, и мы добавим яйца и пармезан. А вы себе что-нибудь готовите?

– Нет. Я пока что нахожусь на стадии потребления спагетти из банок.

– Это мне знакомо. – Она убавила огонь. – А вы не удивились тому, что я позавчера не вызвала “скорую”?

– Признаюсь, у меня мелькнула такая мысль.

– Год назад у Алессио случился тяжелый приступ. Пока мы ждали “скорую”, он чуть не умер. Рендолу трудно найти.

– Мы с агентом, когда ехали сюда впервые, тоже заблудились. Скажите, а что значит “рендола”? В словаре этого слова нет.

– Для большинства итальянцев это просто название. Это латинское слово. Оно значит “Место, где Господь сходит на землю”. Так объяснил мне Маурицио, когда я сюда приехала.

– Очень подходящее название для такой красоты.

Она улыбнулась.

– Мне нравится Тоскана, в особенности Кьянти. – Она подошла к холодильнику, достала моцареллу и миску с помидорами. – Я делаю пастуший салат. Вы любите помидоры?

– Люблю. Давайте я вам помогу.

Росс взял нож и стал резать помидоры, а Элиана занялась моцареллой.

– У вас чудесный дом, – сказал он.

– Спасибо.

– Мне понравились картины. Особенно те, что написаны маслом. В моей квартире есть несколько работ той же художницы. Очень талантливо.

Элиана постаралась не показать, насколько ей это приятно.

– С чего вы взяли, что художник – женщина?

– Сам не знаю. Почувствовал.

– Как это?

– Ну, например, сразу понимаешь, книга написана мужчиной или женщиной. С картинами то же самое. Это как анализ почерка. Я попытался разобрать подпись, но не смог. Кто бы ни был художник, мужчина или женщина, у него своеобразная манера.

– Я знаю автора, – сказала Элиана. – Это действительно женщина.

– Значит, я все-таки угадал. А какая она?

– Вот вы мне и расскажите. Проанализируйте почерк.

– Ну, хорошо. Во-первых, по-моему, она пожилая. Лет за шестьдесят.

– Почему вы так решили? – удивилась Элиана.

– Все дело в глубине чувства. Это приобретается с годами. Или если жизнь тяжелая. Я прав?

Она продолжала резать сыр.

– Скажу, когда вы закончите. Продолжайте.

– Ладно. Мне кажется, она слегка закомплексована. Боится выразить все, что чувствует, поэтому ограничивает цветовую гамму.

– Интересно!

– И еще, по-моему, она очень одинока.

Элиана забыла про сыр.

– С чего вы это взяли?

– В ее картинах чувствуется одиночество – тихое и прекрасное одиночество. Вы понимаете, о чем я?

– Что ж, вы во многом правы. Она, правда, не старая, но так себя чувствует.

– Я бы хотел когда-нибудь с ней встретиться и поговорить. У меня в квартире есть пейзаж с подсолнухами. Он мне нравится больше всего, но если вы к нему внимательно приглядитесь, то заметите, что один из подсолнухов не поворачивает свою головку к солнцу. Мне бы хотелось расспросить ее об этой картине.

Значит, заметил, подумала Элиана. Она выключила плиту, заглянула в духовку.

– Росс, а чем вы занимаетесь? Где работаете?

– Я работаю экскурсоводом в Уффици.

Ответ поразил ее.

– Правда? Значит, вы не кабинетный ученый?

– Нет. Искусство для меня – это жизнь.

– Уффици… У вас, должно быть, были отличные рекомендации.

– Да нет, просто повезло. Я зашел с черного хода.

Элиана сбрызнула салат оливковым маслом, посыпала базиликом.

– Я отлучусь на минутку, – извинилась она. – Схожу проверю Алессио. Он уже поужинал, но хотел с вами поздороваться.

Она ушла и вернулась через несколько минут.

– Представляете, заснул! А ведь он весь день про вас спрашивал.

– Правда?

– Да. Ему не хватает мужского общества. – Она заглянула в ковшик. – Соус готов. Теперь надо все смешать вместе. Тут вы мне поможете. Вы лейте, а я буду мешать.

– Понял.

Они все закончили и отнесли еду на стол.

– Садитесь здесь, – указала она на стул напротив и положила Россу спагетти. – Это первое блюдо. Второе в духовке – мясо дикого кабана, замаринованное в красном вине с чесноком.

– Звучит соблазнительно.

Она положила салфетку на колени.

– Я прочту молитву, не возражаете?

– Нет, конечно.

Она, склонив голову, помолилась и перекрестилась.

– Ну вот, можно приступать. Приятного аппетита.

Росс попробовал спагетти и расплылся в улыбке.

– Великолепно!

– Благодарю. Скажите, а откуда вы?

– Из Миннесоты.

– И что привело вас в Италию?

Росс замялся. Этот вопрос его смутил.

– Решил сменить обстановку, – ответил он.

– Это всем бывает полезно.

Он откупорил красное вино, разлил его по бокалам.

– И долго вы собираетесь пробыть в Италии? – спросила она.

– Я приехал навсегда.

– Навсегда? То есть решили сменить обстановку радикально?

Росс кивнул.

– А вы откуда?

– Из городка Вернал на востоке Юты. Если бы это было возможно, я бы вернулась в Америку хоть завтра.

– Вам не нравится Италия?

– Я очень люблю Италию, но я прожила здесь уже шесть лет, а домом она мне так и не стала.

– Так что же вам мешает вернуться?

– Мой муж не любит Америку. Считает, что у американцев нет традиций и собственной культуры. К тому же здесь у него собственность, бизнес. – Она попыталась улыбнуться. – Но все не так уж и плохо. Италия – не худшее место на земле Люди, природа, еда – это все замечательно.

– Еда уж точно замечательная.

Она посмотрела на его пустую тарелку.

– Несу следующее блюдо.

Она забрала тарелки, принесла две порции мяса.

Росс поднес ко рту первый кусок. Элиана, дождавшись, пока он его проглотит, спросила:

– Ну как?

– Вы овладели секретами итальянской кухни так же отлично, как и итальянским языком.

– Что ж, благодарю за комплимент.

– У меня есть тост. Выпьем за здоровье вашего сына.

– Спасибо, – ответила она с искренней улыбкой.

Они чокнулись и выпили.

– Хорошее вино. – Он поднял бокал, любуясь цветом вина. – Скажите, а каково это – заниматься виноделием?

– Для меня это самое увлекательное из всего, что есть в Италии. Если будете здесь в октябре, сможете участвовать с нами в сборе винограда. А когда он заканчивается, мы устраиваем пир.

– Анна успела мне все про это рассказать, – усмехнулся Росс. – А сколько времени длится сбор урожая?

– Зависит от погоды. Обычно пару недель.

Некоторое время они ели молча. Росс доел мясо и отложил вилку.

– Чем вас еще угостить? – спросила Элиана.

– Благодарю, больше ничего не надо. Ужин изумительный.

– Спасибо. Есть еще десерт, но если согласны подождать я сначала проведу вас по дому.

– С удовольствием.

Она отвела его наверх, открыла дверь в мастерскую, зажгла свет. В комнате стояли холсты, на мольберте – незаконченный пейзаж. Он молча осмотрел все и сказал:

– Что ж, я ошибся. Вам далеко до шестидесяти.

– Только в этом вы и ошиблись.

– Значит, вы действительно одиноки?

Она взглянула на него с грустной улыбкой и ничего не ответила. Разве может такая красивая женщина страдать от одиночества? – подумал Росс.

– Хотите кофе? – сменила она тему.

– С удовольствием.

Они спустились вниз. Элиана вышла в кухню, а Росс сел на диван.

Она вернулась с кофе и двумя тарелками с тортом, посыпанным сахарной пудрой.

Росс попробовал торт.

– Мне очень нравится запах тысячелистника. Это ведь так называется?

Она кивнула:

– Вы пробыли в Италии всего две недели, а уже столько всего знаете.

– На самом деле я здесь уже полгода. Просто сначала я путешествовал. – Росс взглянул на нее. – А портрет монаха, который висит у меня, тоже написали вы?

– Это Франциск Ассизский, – улыбнулась она.

– Прошу прощения. Вы часто пишете портреты?

– Редко. Если бы мне позировали, я бы занималась этим больше. Когда пишешь с картинки из журнала, трудно поймать нужное настроение.

– А вы продаете свои работы?

– Очень редко.

– А почему?

– Боюсь, что, если начну писать ради денег, потеряю что-то важное. Я складываю картины в кучу или дарю друзьям.

– У вас здесь много друзей?

– Есть кое-кто. Но Рендола стоит на отшибе. Впрочем, дело не в этом. У меня просто не хватает времени. Надо заниматься Алессио. Я очень люблю Анну. Она – моя самая близкая подруга.

– А как вы с мужем оказались на вилле Рендола?

– Мой муж Маурицио вырос здесь. У его семьи есть еще одна вилла – в Сиене. Там живет его мать.

– Как же вы познакомились?

– На дискотеке во Флоренции. Я приехала на два месяца на учебу. Я изучала искусствоведение в университете Юты. Мой отец умер. Я очень переживала, мне нужно было уехать, и я отправилась в Италию. На третий день познакомилась с Маурицио. Он на семь лет старше, и я сразу в него влюбилась. Но замуж мне было рано, а он собирался в Америку, в аспирантуру. Он приехал в университет Юты, чтобы быть поближе ко мне. А когда получил степень и собирался вернуться на родину, я по-прежнему считала, что замуж мне рано, но не хотела его терять и приняла предложение.

– Чем он занимается?

– Виноделием. Заключает сделки, принимает решения. Он все время в разъездах – общается с импортерами, дистрибьюторами, с владельцами ресторанов.

– Наверное, это очень интересно.

– Наверное, – ответила она сдержанно. – Он отсутствует 250 дней в году. На следующей неделе вы встретитесь. Он вам понравится. Умен, обаятелен. Только вот… не всегда доступен.

– Вам, должно быть, трудно ухаживать за ребенком, когда ваш муж постоянно в разъездах.

– У меня есть помощница, Мануэла. Она приходит три раза в неделю. Алессио ее любит. Еще есть Анна. А что касается мужа – что ж, в конце концов привыкаешь к одиночеству.

– И вам это удалось?

Она помолчала, а потом сказала:

– Нет, к этому привыкнуть трудно, – сказала она искренне. – Честно говоря, с годами легче не становится. – Она провела рукой по волосам. – Да, я одинока, так одинока, что иногда хоть криком кричи. Бывает, мне хочется бежать отсюда прочь. Но потом я гляжу на сына, на красоту вокруг и говорю себе: возьми себя в руки. Есть много людей, которым куда труднее. – Она усмехнулась. – Вот так я и живу – мучаюсь то от одиночества, то от чувства вины. – Она тряхнула головой и подняла на него глаза. – Можете считать меня сумасшедшей. Это ничего, я и сама так думаю.

– А я – нет.

Она вздохнула:

– И еще… Про ту ночь, в больнице. Я хотела поблагодарить вас… – Она смущенно запнулась. – За то, что вы тогда меня обняли. Мне это было очень нужно.

– Я боялся, что слишком много себе позволил.

– Нет. Вы были добры ко мне. Жаль, что в мире не так уж много хороших людей.

Они оба замолчали. Не знали, как продолжить этот разговор. Росс улыбнулся:

– Хотите, расскажу вам анекдот, который случайно услышал вчера в Уффици?

– Конечно, – кивнула она.

– Мужчина и женщина едут в Сицилию. В поезде полно народу, и они оказываются в одном купе, вдвоем. Сначала смущаются, но потом тушат свет и все ложатся спать – мужчина на верхней полке, женщина на нижней. Посреди ночи мужчина говорит: “Извините, не могли бы вы подать мне одеяло? Я очень замерз”. А женщина отвечает: “У меня другое предложение. Давайте на эту ночь сделаем вид, что мы женаты”. “Я только за!” – радуется мужчина. “Очень хорошо, – говорит женщина, поворачивается на бок и заявляет: – Сам свое чертово одеяло и бери!”

Когда они отсмеялись, Росс взглянул на часы на камине. Шел первый час ночи.

– Как же, оказывается, поздно. Надо скорее уходить, пока вы меня не выгнали. – Он встал, взял со стола бокалы. – Позвольте мне помочь вам убрать со стола.

– Не надо. Я все сделаю завтра утром.

– Я буду рад вам помочь.

– Я и забыла, какие американцы воспитанные. Нет, правда, не надо.

Они вышли на крыльцо. Месяц ярко освещал двор. Росс вдруг смутился, как мальчишка на первом свидании.

– Спасибо за ужин. Такой вкусной еды я в Италии еще не пробовал.

– Опять комплименты? Еще раз спасибо вам за то, что вы нам помогли.

Он посмотрел ей в глаза, и между ними возникла невидимая связь – они словно продолжали разговор, но уже без слов. Наконец Росс протянул ей руку:

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, Росс. Приятных снов.

Он пошел к себе, и тут она его окликнула:

– Росс, а можно я напишу ваш портрет?

– Я никогда в жизни не позировал.

– Это нетрудно. С этим справляется даже ваза с фруктами.

Он улыбнулся:

– И когда вы намерены начать?

Она не хотела показывать, как сильно ей этого хочется.

– Сначала мне надо закончить картину. Что, если в четверг, вечером?

– Подойдет. Я возвращаюсь около семи.

– В восемь вам не рано?

– Хорошо, договорились. Значит, до четверга. Спокойной ночи, Элиана.

– Спокойной ночи, Росс.

Идя по двору, он слышал, как закрылась за ней дверь. Вечер получился чудесный. Элиана оказалась совсем не такой, как он ее себе представлял. Более ранимой, незащищенной. Похоже, он наконец обрел друга.

6

На следующее утро, когда Росс закончил экскурсию, к нему подбежала запыхавшаяся Франческа:

– Ты можешь взять сегодня днем еще одну группу?

– Могу, если надо.

– Здорово! Тебе эта группа понравится.

– Почему это?

– Возможно, у тебя там найдутся знакомые.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился он.

– Портье в гостинице сказал, что это группа рекламных агентов одного из телеканалов Миннеаполиса. Ты же сам рассказывал, что занимался рекламой в Миннеаполисе.

На миг он потерял дар речи – как будто услышал трагическую новость.

– Извини, Франческа, но я не могу тебе помочь.

– Почему?

– Извини, просто не могу. Придется тебе попросить кого-нибудь другого. Я должен идти.

Он развернулся и пошел прочь. Франческа изумленно смотрела ему вслед.

Росс подошел к мотороллеру, надел шлем и только успел выехать на шоссе, как припустил дождь. До виллы он добрался, промокнув насквозь. На аллее он увидел незнакомую машину – синюю “альфа-ромео”. Она стояла рядом с БМВ Элианы. Росс поставил мотороллер, открыл калитку.

На крыльце Элианы стоял худощавый мужчина с вьющимися волосами и курил сигару. Он пристально смотрел на Росса.

– Добрый вечер, – вежливо кивнул Росс.

– Добрый вечер. – Мужчина вынул изо рта сигару. – Вы мистер Стори?

Росс подошел к нему:

– Да, я Росс Стори.

– А я Маурицио Феррини, – протянул ему руку мужчина. – Хозяин виллы. Моя сестра Анна говорила мне о вас. Добро пожаловать в Рендолу!

– Благодарю вас.

– И что же привело вас в наши края?

Росс понял, что Маурицио демонстрирует свое знание английского.

– Сладкая жизнь.

– По вашему виду не скажешь, – рассмеялся Маурицио.

– Я промок по дороге.

– Из какой вы части Штатов?

– Из Миннесоты. Точнее, из Миннеаполиса.

– Я там был однажды. Зимой. По мне – так слишком холодно. – Он уставился на свою сигару. Потом взглянул на Росса. – Жена рассказала мне, что вы отвозили их с сыном в больницу. Спасибо.

– Не за что.

– Вы надолго в Италию?

– Посмотрим.

– Что ж, желаю удачи. До встречи.

– Всего доброго! – ответил Росс.

Маурицио снова сунул сигару в рот, проводил взглядом Росса. Интересно, зачем этот американец сюда приехал? – подумал он.

На следующее утро Росс проснулся рано и отправился на пробежку.

Когда он появился во дворе, Элиана открыла окно мастерской и крикнула:

– Добрый день, Росс! Так как насчет сегодняшнего вечера?

– Только если вам удобно. Я не хочу лишать вас общества вашего мужа.

– Маурицио уже уехал. Он неожиданно заскочил вчера, а утром снова отправился в путь. Я видела, как вы с ним беседовали.

– Он был очень мил.

– Я же говорила, он вам понравится.

Это замечание Росс оставил без ответа.

– Значит, в восемь?

– Да, в восемь. – Она помахала ему рукой и отошла от окна.

Около восьми Росс поднялся на крыльцо Элианы и позвонил. Послышался топот ног, дверь распахнулась.

– Привет! – сказал запыхавшийся Алессио.

Он был уже в пижаме. Маленький, худенький, с курчавыми волосами. Огромные – как у матери – карие глаза возбужденно сияли. В последний раз Росс видел Алессио в больнице. Теперь это был словно другой ребенок.

Росс зашел в дом.

– Привет, Алессио!

– Привет. А знаешь что?

– Что?

– Я сегодня нашел скорпиона. У себя в шкафу.

– Правда?

Алессио серьезно кивнул.

– Такой черный. У них есть жало. Самые большие даже убить могут.

– А этот был большой?

– Вот такой вот, – показал Алессио, раздвинув пальцы.

– Ты положил его в банку?

– Нет. Мама убила его туфлей.

Росс постарался сдержать улыбку.

– Я на кухне, Росс, – раздался голос Элианы. – Идите поскорее сюда.

Росс положил руку на плечо Алессио.

– Если повезет, найдем еще одного скорпиона и посадим его в банку.

– Ладно.

Увидев Росса, Элиана улыбнулась и перевела взгляд на Алессио:

– Ну вот, ты его и увидел. Теперь беги спать.

– Обязательно? – насупился Алессио.

– Мы же договорились. Ну, поцелуй меня.

Элиана нагнулась, и Алессио чмокнул ее в щеку.

– Пока, Росс!

– Мистер Стори, – поправила сына Элиана.

– Еще увидимся, Алессио, – подмигнул мальчику Росс.

– Пока! – крикнул тот, поднимаясь по лестнице.

– Очень воспитанный молодой человек, – сказал Росс, когда Алессио его уже не слышал.

– Видели бы вы его двадцать минут назад. Он знал, что вы придете, и отказывался ложиться спать. В прошлый раз он так расстроился, что вас не дождался. Вот и пришлось пообещать ему, что я не отправлю его в кровать до вашего прихода.

– Он мне рассказал про скорпиона.

– Я просто терпеть не могу эту гадость, – закатила глаза Элиана. – Ну что, вы готовы?

– Да.

Они поднялись в мастерскую. Росс осмотрелся. Он уже был здесь, но пристально ничего не разглядывал. Теперь он увидел, что она вся забита холстами, красками, эскизами. Он подошел к холстам, составленным у стены, и просмотрел все. Его поразила одна картина: женщина в алой тунике, завязанной на плече узлом и перетянутой на талии золотым пояском. В одной руке у нее был масляный светильник, в другом – буханка хлеба.

– Интересная работа.

Элиана, успевшая надеть рабочий халат, подняла глаза:

– Это моя весталка.

– Весталка? – переспросил Росс.

– Ну да, одна из девственниц-весталок.

– Я про них мало что знаю, но в Уффици осенью открывается выставка под названием “Весталки”.

– Тогда давайте я вам расскажу поподробнее. – Она подошла к нему. – В Древнем Риме девственницы-весталки были хранительницами храма Весты, богини дома и семьи. Древние римляне считали, что семья – основа государства, поэтому весталки обладали большим влиянием. На улицах все их приветствовали, в Колизее им предоставлялись лучшие места. Из женщин Рима только им одним разрешалось владеть собственностью.

– Получается, это были первые свободные женщины древнего мира?

– Не совсем так. – Она взглянула на картину. – Они обязаны были соблюдать три правила. Во-первых, они целиком и полностью посвящали себя богине Весте. Во-вторых, в их обязанность входило постоянно поддерживать огонь в храме. И в-третьих, они должны были отказаться от личного счастья и принять обет целомудрия.

Она немного помолчала и продолжила:

– Если они нарушали этот обет, им грозила суровая кара. Их возлюбленных хлестали бичами до смерти у них на глазах. А самих их отводили на поле проклятых, сажали в подземную пещеру. Давали им масляный светильник и буханку хлеба и хоронили заживо. – Она рассказывала это, устремив взгляд куда-то вглубь картины, словно вспоминала то, чему сама была свидетельницей. – Их родственникам запрещалось даже оплакать их. Они умирали в одиночестве, оставленные всеми.

Росс снова посмотрел на картину:

– Почему вы решили написать павшую весталку?

– Сама не знаю. Мне хотелось понять, как можно жаждать любви так сильно, чтобы поставить на карту все, даже собственную жизнь.

– Значит, такое действительно случилось – одну из них похоронили заживо?

– Не одну, а восемнадцать.

– Восемнадцать? – изумленно переспросил Росс.

– Да. Хотя одна пострадала за то, что ее изнасиловал император. Вот такая несправедливость.

– Да уж.

– В этом мире всегда существовали двойные стандарты.

Россу показалось, что она имеет в виду что-то другое.

– Может, начнем? – предложила она.

Он подошел к стулу, стоявшему напротив мольберта.

– Мне сюда?

– Да. Просто сядьте, как вам удобно. – Она дала ему книгу, навела на него лампу, включила лампу у мольберта и выключила верхний свет.

– И как это обычно происходит? – спросил Росс.

– Сначала я делаю карандашный набросок. Потом, уже без вас, я прорисую фон. А после нескольких сеансов напишу ваше лицо.

– Сколько это займет времени?

– Это зависит от того, сколько вопросов задает модель.

– А в моем случае?

– Лет десять, – усмехнулась она, села за мольберт и всмотрелась в его лицо. – Ну все, я готова.

Она начала рисовать. Карандаш легко шуршал по холсту.

– Я хотела извиниться за прошлый вечер, – сказала она смущенно. – Я все это на вас вывалила…

– Я вас уверяю, что замечательно провел время. Искренний разговор всегда интересен.

– По-моему, вы говорите это из вежливости. Мой муж считает, что американские женщины чересчур разговорчивы. В данном случае так оно и было. Но это такое удовольствие – беседовать со взрослым человеком по-английски. Однако я заметила, что всякий раз, когда я спрашивала о вас, вы меняли тему.

– Мне нечего рассказать.

– Неужели? Вы уехали в чужую страну, один, собираетесь остаться здесь навсегда, и вам нечего рассказать?

– Разве что самую малость, – усмехнулся Росс. – Что вас интересует?

– Ну хотя бы чем вы занимались в Штатах?

– Я был арт-директором рекламного агентства в Миннеаполисе.

– И оставили эту работу ради того, чтобы стать экскурсоводом?

– Признаю, звучит несколько странно. Нет, уехал я не поэтому. У меня… – он запнулся, – появились разногласия с партнерами. Кроме того, меня начал донимать бешеный ритм мира рекламы. В прошлый раз, когда вы говорили о том, почему не продаете картины, я думал, что хотел бы быть таким же цельным человеком. Я стал заниматься художественным дизайном потому, что люблю искусство. Я заработал кучу денег, получил несколько премий, но через пять лет чувствовал себя проституткой, я был полностью подчинен срокам, моде, желаниям клиентов. Искусство на заказ. Мне стало казаться, что я теряю душу. Искусство перестало приносить мне радость. Так что я понимаю ваши чувства и уважаю их. Поэтому-то ваши работы так хороши. Они честные.

– Спасибо, – сказала она.

Она была рада тому, что между ними холст, за которым она может спрятаться. Он и представить не мог, как важны для нее его слова. Маурицио считал ее дурой потому, что она отказывается зарабатывать своим творчеством.

– Не за что, – сказал он тихо. – Что вас еще интересует?

– У вас есть семья?

– Брат.

– Он живет в Миннеаполисе?

– Я точно не знаю.

– Вы с ним что, в плохих отношениях?

– Да нет, вообще-то мы дружим. – Росс погрустнел. – Вернее, дружили. Я уже три с лишним года не имею о нем известий. Пытался найти его перед отъездом в Италию, но не смог.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. Я скучаю по нему.

– А ваши родители, они в Миннесоте?

– Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было двенадцать. Нас со Стэном – так зовут брата – воспитывала тетя.

– Как это, должно быть, тяжело – потерять родителей так рано. Когда умер папа, мне казалось, что мир рухнул. А мне было восемнадцать.

– Мы выжили. Как могли. Меня потянуло к искусству, а Стэна – к наркотикам.

Элиана вдруг встала, подошла к столу, поправила свет. Она двигалась спокойно, с естественной грацией, и Росс залюбовался ею. Но в ее движениях было еще что-то – честное, открытое, что сразу внушало доверие, и ему показалось, что он может рассказать ей все. На самом деле, он уже многое ей рассказал. Она была вторым человеком, с которым он говорил о Стэне.

Она снова села и взялась за карандаш. Набрасывая овал его лица, она думала о том, какой же он симпатичный.

– Вы были женаты? – спросила она.

– Нет, – ответил он, чуточку помедлив. – Я был помолвлен. Четыре года назад.

– И что произошло?

Он снова замялся.

– Ничего не получилось.

Элиане было любопытно узнать поподробнее, но она не стала расспрашивать.

– У вас руки лежат неестественно, – сказала она. – Давайте изменим позу. Положите правую руку на колено. Вот так. А книгу чуть сдвиньте. – Она встала и показала, как именно. – Уже лучше. А эту руку разверните, чтобы была видна ладонь.

Он, чуть помедлив, перевернул руку. И она увидела шрам на запястье, но промолчала. Росс не сводил с нее глаз, и она постаралась вести себя так, будто ничего не заметила, однако из этого ничего не вышло. Повисла напряженная тишина.

– У меня было трудное время, – сказал наконец Росс.

– Извините, если я что не так сказала.

Они помолчали. Она подошла и чуточку взъерошила ему волосы.

– Так лучше. На жаре волосы плохо лежат.

Россу было приятно ее прикосновение.

Она опять села и рисовала еще минут двадцать. Наконец она отложила карандаш:

– Думаю, на сегодня достаточно.

– Можно встать?

– Погодите, я сделаю несколько снимков. – Она взяла фотоаппарат, сфотографировала его. – Так я смогу работать и когда вас нет. Все, теперь вы свободны.

Росс потянулся.

– Оказывается, позировать не так уж легко.

– Да уж. В колледже мы рисовали обнаженную натуру, и натурщик потерял сознание. Преподаватель сказал, от застоя крови.

– Мне это, надеюсь, не грозит? – улыбнулся Росс.

– Не бойтесь. Я умею оказывать первую помощь.

Они спустились вниз.

– Надеюсь, вам не было очень уж скучно?

– Нисколько. Мне приятно ваше общество.

– Мне ваше тоже, – тихо сказала Элиана.

Они остановились у двери.

– Когда следующий сеанс? – спросил он.

– Суббота вам подходит?

– В любое время.

Они стояли и смотрели друг на друга. Оба не знали, как закончить вечер. Наконец Элиана сказала:

– Может, просто обнимемся на прощание? – Она шагнула к нему и обняла. – Спокойной ночи, Росс.

– Спокойной ночи!

Он ушел, а она все вспоминала их разговор. И снова подумала о шраме у него на запястье. Что же с ним случилось?

7

Утром Росс проснулся в семь часов. В этот день у него не было экскурсий, и он решил отправиться на мотороллере в Сан-Джиминьяно.

Он сразу влюбился в этот средневековый городок с бесчисленными колокольнями. Гуляя по мощеным улочкам, он увидел толпу туристов. Это была очередь в музей пыток, где были выставлены хитроумные приспособления для истязаний, сохранившиеся со времен инквизиции. Росс развернулся и пошел прочь. После последних трех лет он не нуждался в напоминании о том, что люди могут бесчеловечно относиться к себе подобным.

Пообедал он в пиццерии. На обратном пути он проехал мимо гостиницы, чье название “Отель лилий” почему-то показалось ему знакомым.

Он зашел внутрь. Крохотный вестибюль с мраморными полами. На стене за конторкой орехового дерева – медная лилия, символ Флоренции.

И тут он вспомнил: фото этой гостиницы он видел в путеводителе четыре года назад. В числе прочих она выбрала ее для их медового месяца.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, синьор? – спросил портье.

Росс на мгновение онемел.

– Нет, спасибо, – наконец пришел в себя он. – Я, похоже, не туда попал.

Сердце бешено билось. Он вышел из гостиницы и несколько мгновений стоял, словно не соображая, где он. Два мира вдруг превратились в один. Он сделал несколько глубоких вдохов, взял себя в руки и пошел к мотороллеру.

На виллу он вернулся часов в шесть. Во дворе играл Алессио: бил футбольным мячом о стену.

– У тебя отлично получается, – сказал Росс.

– Да не очень, – ответил, закашлявшись, Алессио. – Я не могу быстро бегать.

– Покажи мяч, – попросил Росс.

Мальчик кинул его Россу.

– А ты знаешь, как играют в американский футбол?

Алессио помотал головой.

– Это похоже на обычный футбол, только там нужно схватить мяч в руки и мчаться с ним к линии ворот. А задача противника – всячески этому мешать. Бывает, назначают удары по воротам. Я был маленького роста, и меня было просто сбить с ног. Поэтому тренер не пускал меня на поле. И тогда я решил: я буду бить по воротам – ведь для этого необязательно быть высоким. Я тренировался каждый день, и все у меня получилось. Самые важные игры мы выигрывали благодаря моим голам.

– Ух ты!

– Ты не умеешь быстро бегать? Но это же не значит, что ты вообще не можешь играть в футбол. По-моему, из тебя может получиться неплохой бомбардир.

– Правда?

– Хороший бомбардир – половина дела. Если он не умеет брать мячи, команда никогда не выиграет. Ты ведь умеешь стоять на воротах?

– Умею.

– Вот и замечательно. Где у тебя ворота?

– Между вон тем камнем и цветочным горшком.

– Понятно. Вставай туда, будем тренироваться.

Росс установил мяч и послал в ворота. Алессио прыгнул и поймал его.

– Молодец! Попробуем еще раз.

Элиана, услышав голоса, вышла посмотреть, что происходит.

Росс снова и снова бил по воротам, иногда чуть сильнее, но все-таки так, чтобы Алессио мог брать его мячи. И Алессио пропустил только один.

– Знаешь, приятель, у меня на родине таких, как ты, называют Бомбами.

Алессио весело захихикал и, заметив на крыльце мать, крикнул:

– Мам! У меня получается!

– Да я уж вижу.

Росс взглянул на нее, и она улыбнулась. Он подошел к Алессио, приобнял его за плечи и шепнул:

– Алессио, прошу тебя как мужчина мужчину: дай мне хоть разок забить, а то твоя мама подумает, я вообще ничего не умею.

– Ну ладно, – согласился Алессио. – Но только разок.

– Спасибо, друг!

Росс отошел подальше, установил мяч и послал его прямо на Алессио, и тот, упав на мяч, радостно засмеялся. Росс, притворившись расстроенным, вздохнул:

– Ну все, для одного дня унижений достаточно!

– Я победил! – завопил счастливый Алессио.

– Ну и прекрасно, ужинать пора, – улыбнулась Элиана. И спросила Росса: – Ну что, мазила, может, присоединитесь к нам?

– Чтобы дать вам возможность всласть надо мной поиздеваться? Ни за что.

– Да ладно вам! У нас сегодня жареная курица.

– Мистер Стори, ну, пожалуйста!

– Что ж, спасибо! Но я надеюсь на реванш!

Они втроем вошли в дом. Алессио никак не мог остановиться и все стучал мячом, пока Элиана наконец не велела ему отнести мяч в комнату.

После ужина Элиана сказала Россу:

– Сегодня утром я закончила фон. Не хотите еще попозировать?

– С удовольствием.

– Но сначала мне нужно уложить Алессио.

– Давайте я подойду к вам в мастерскую через полчаса.

Когда Росс вернулся, Элиана уже дожидалась его в мастерской. Негромко играла музыка – Андреа Бочелли. В комнате был полумрак, свет падал только на пустой стул.

– Привет. Алессио заснул?

– Надеюсь. Но пока я его укладывала, он говорил только о вашем матче.

– Славный мальчишка. – Росс сел на стул. – Я правильно сижу?

– Немного развернитесь ко мне. Вот так. Чуть правее.

– Я хотел спросить, а Алессио не вредно заниматься спортом?

– Риск, конечно, есть. Может начаться приступ, особенно если много бегать.

– Значит, футбол ему противопоказан?

– Вовсе нет. Астматики даже олимпийскими чемпионами становятся. Надо только трезво оценивать свои возможности. Маурицио считает, что я слишком уж ношусь с Алессио. Может, он и прав. Мне, разумеется, хочется, чтобы он вырос самостоятельным, но нужно еще заботиться о его здоровье. Очень не хотелось бы его испортить.

– Да он отличный мальчишка – веселый, жизнерадостный. Чего еще желать?

Она выбрала кисточку, аккуратно окунула ее в краску, окинула изучающим взглядом лицо Росса и приступила к работе.

Минут через десять она спросила:

– Так, значит, вы решили в Америку не возвращаться?

– Никогда.

– Неужели вы ни по чему не скучаете?

– Еще как скучаю.

– Например?

– Например, по брату, – ответил он.

– А еще?

Он задумался.

– Еще я скучаю по настоящему кленовому сиропу, какой делают в Вермонте. По кукурузе в початках. По напиткам со льдом. По хорошей сантехнике. И по своей любимой команде “Миннесота Викингз”.

Элиане его ответ понравился.

– Ну вот, мне сразу домой захотелось.

– А вы по чему скучаете?

– В основном по маме. И еще по сушильной машине. Мне ее ужасно не хватает. – Она выдавила на палитру немного черной краски. – А что вам больше всего нравится в Италии?

– В Италии? Прежде всего – уважительное отношение к старине. И то, что здесь никто не одержим идеей подать на ближнего в суд. Нравится, что в каждом, даже маленьком городке есть колокольня. Что можно парковаться где хочешь. Что здесь принято переодеваться по любому поводу. Еще нравится итальянский эспрессо – им запросто можно прочищать двигатели. Нравятся итальянки на мотороллерах – это очень сексуально. И нравится, что в праздники вообще никто не работает. – Он взглянул на нее. – Теперь ваша очередь.

Она собралась с мыслями:

– Мне нравятся люди и их отношение к родственникам. Нравятся старинные соборы. Нравится, что итальянцы работают, чтобы жить, а не наоборот. А больше всего мне нравится сбор урожая.

– Вы помогаете собирать виноград?

– Ну, это было бы преувеличением. Обычно я беру Алессио на первый день сбора – когда все еще полны сил и энергии. Но вообще-то это удивительное время – оно какое-то одухотворенное. Даже не знаю, как это описать… Это надо увидеть своими глазами. – Она улыбнулась. – Вы обязательно должны там побывать. Мы вас пригласим.

– Жду с нетерпением.

Элиана задумчиво взглянула на холст:

– Что-то сегодня вечером работа не идет.

– Это я слишком много болтаю. Можно я потянусь?

Элиана кивнула.

Росс с наслаждением вскинул руки.

– А что вы делаете завтра утром?

– Глажу белье, – ответила она, собирая краски. – А вы?

– Я хотел на денек съездить в Ареццо. Посмотреть на турнир с сарацином. Вы, наверное, это раз десять видели.

– Ни разу, – покачала головой она. – Сколько раз собиралась, но все не получалось.

– Если хотите, можем поехать вместе.

– Мне надо сначала позвонить Маурицио, узнать, не собирается ли он домой. Я вам утром скажу, хорошо?

– Буду рад, если и он присоединится.

Она только улыбнулась:

– Посмотрим.

Она встала, они вместе спустились вниз. У двери она поцеловала его в щеку:

– Спасибо вам за Алессио.

Поцелуй был дружеским, но Россу было очень приятно.

– Мне и самому интересно в футбол поиграть. До завтра!

Когда зазвонил сотовый, Маурицио лежал в кровати. Он потянулся к тумбочке, взял телефон:

– Слушаю.

– Привет, Маурицио! Это я.

– Элиана? Что случилось?

– Ничего. Как твои дела?

– Как всегда.

– Ты где?

– В Лидсе.

– Ой, прости. Надеюсь, я тебя не разбудила? Когда мы разговаривали в последний раз, ты сказал, что, может быть, завтра приедешь.

– Увы, не получится. Мне завтра надо быть в Венеции. Приеду не раньше среды.

– Ну что поделаешь. Я просто хотела завтра свозить Алессио в Ареццо, на праздник.

– Ему наверняка понравится.

– Нас туда пригласил Росс Стори.

– Кто?

– Мистер Стори. Новый жилец.

– А-а-а… Что ж, здорово! Желаю вам приятно провести время. Спокойной ночи.

Маурицио положил на место телефон и лег.

– Кто это был? – Из ванной вышла рыжеволосая женщина, завернутая в полотенце.

– Моя жена.

– Какой ты плохой мальчик, – усмехнулась она и легла с ним рядом.

В восемь утра у Росса зазвонил телефон. Это была Элиана.

– Если приглашение все еще в силе, мы его с удовольствием принимаем.

– Отлично! Я очень на это надеялся.

– Можно будет на обратном пути устроить пикник. Я знаю отличное местечко за Инсизой.

– Великолепно! Что мне взять с собой?

– Ничего. Я сама все соберу. Когда выезжаем?

– Давайте в полдень.

Элиана с Алессио постучались к Россу около полудня. Элиана держала в руках плетеную корзинку. День был солнечный, и на ней была алая майка и шорты. Алессио тоже был в шортах и в футболке с надписью CIAO. У него был с собой рюкзак. Но прежде всего бросалась в глаза улыбка на пол-лица.

– Можно взять с собой мяч?

– Разумеется, – улыбнулся Росс и шагнул к Элиане. – Давайте помогу.

Он забрал у нее корзинку, и они пошли к машине. Росс поставил корзинку в багажник, и Элиана протянула ему ключи. Он открыл ей дверцу, а Алессио швырнул рюкзак на заднее сиденье и сам полез туда же. Когда выехали на автостраду, он уже увлеченно рисовал.

Через сорок пять минут они свернули с автострады на восток – к Ареццо. Погода стояла чудесная – голубое небо, редкие белые облачка, и на праздник собралось множество народа. Место на стоянке они нашли только в пятистах метрах от главной площади, и, когда шли на Пьяцца Гранде, Росс посадил Алессио на плечи.

Этот турнир проводится в Ареццо уже триста с лишним лет. Сначала герольды по всему городу созывают на турнир зрителей. Потом участвующие в состязаниях команды ходят от церкви к церкви, священники благословляют их на бой, и наконец все собираются на главной площади, где и проходит турнир.

На Пьяцца Гранде яблоку негде было упасть, но Элиана все же отыскала свободную скамейку. Через полчаса появились первые рыцари. Они ехали верхом, а за ними шли оруженосцы в доспехах, со щитами и арбалетами.

По площади наискось тянулась полоса земли метров шесть в ширину. А в углу стояла деревянная фигура – бородатый солдат-сарацин, старинный враг Ареццо.

Толпа приветствовала рыцарей криками и овацией. Загремели трубы, и на площадь вышел оркестр в разноцветных костюмах эпохи Возрождения. Музыка смолкла, и распорядитель турнира напомнил собравшимся историю праздника. Затем он поднял жезл и объявил начало турнира.

Четверо воинов с копьями встали перед деревянным сарацином, и каждый коснулся копьем его щита.

– Кто это? – спросила Элиана.

– Это капитаны команд. Они проверяют, хорошо ли крутится статуя. – Элиана непонимающе взглянула на него, и Росс объяснил: – Сарацин закреплен на стержне. Когда рыцари пронзают его копьями, он крутится. Главное – когда он поворачивается, не попасть под его булаву.

– А, это та штука у него в руке?

Росс кивнул.

– В старину на булавах были острые шипы, и сразу было видно, кого из рыцарей задело. Теперь шипы кожаные, и судьи подсчитывают, кто сколько получил ударов. Это, конечно, не так увлекательно.

– Все равно здорово! – воскликнул Алессио.

Перед началом турнира рыцари выстроились на площади. На конях были красочные попоны, на мордах маски в цвет одежды всадников. Рыцари были в шелковых плащах и высоких шлемах. Они держали копья остриями кверху, и на каждом развевался флажок команды.

Первый конь поскакал по полосе земли к сарацину, и толпа притихла. Всадник не сводил глаз со статуи, и, подъехав поближе, подался вперед и поразил сарацина копьем. Статуя наклонилась, и всадник едва увернулся от булавы.

Алессио захлопал в ладоши:

– Видели? Вы это видели?

– Здорово, да? – улыбнулся Росс.

– До чего красиво! – воскликнула Элиана.

Росс расхохотался:

– Женщины испокон веков неравнодушны к рыцарям.

Она улыбнулась. И ее рука потянулась к его руке. Он накрыл ее своей ладонью. Через минуту Элиана убрала руку и громко зааплодировала, а Росс все еще чувствовал ее прикосновение.

Рыцари один за другим атаковали сарацина. Кони мчались все быстрее, удары становились сильнее, и толпа возбужденно ревела. Наконец проскакал последний всадник, судьи объявили победителя, и зрители, повскакав со скамеек, ринулись на площадь.

Элиана и Росс взяли Алессио за руки и стали пробираться к машине.

Они расположились на пикник в том месте, которое выбрала Элиана. Это была полянка на вершине холма, откуда открывался замечательный вид на долину Вальдарно. Там стояло несколько столиков. Элиана села и принялась делать сандвичи, а Росс с Алессио пошли собирать хворост для костра. Вернувшись, они сложили ветки шалашиком.

– Как ты нашла это место? – спросил Росс Элиану.

– Меня сюда привезла Анна несколько лет назад. Красиво, правда?

Он кивнул.

– Когда я был маленький, мы часто выезжали на пикники.

Элиана улыбнулась. Он впервые заговорил о своем детстве, и ей это было приятно.

– С папой и мамой?

– И с ними, и с приемными родителями.

– У тебя были хорошие приемные родители? – Она взглянула на него. – Это ничего, что я спрашиваю?

– Ничего. Нормальные люди. – Он помолчал. – Нет, я не хочу показаться неблагодарным! Они попали в сложное положение. У них своих детей было четверо. И так хлопот достаточно, а тут еще двое. Да и мой брат был не подарок. Никого не желал слушаться.

– А ты с ними общаешься?

– Общался, пока не… – Он оборвал фразу на полуслове.

– Пока что?

– Ничего. – Росс предпочел сменить тему. – Ас чем сандвичи?

Элиане показалось, что ему хочется рассказать больше. Интуиция подсказывала, что надо дождаться, когда он будет готов. Или она будет готова. Она улыбнулась.

– Это мои фирменные: ветчина, латук, томат.

Росс усмехнулся:

– Я займусь костром. Эй, Алессио, будешь мне помогать?

– А то!

Росс показал мальчику, как разводить огонь – начиная с тонких веточек и щепок.

– Только помни, дома этим заниматься не надо, – сказал он серьезно.

Поужинав, они уютно расположились у костра и просидели там до темноты. Костер прогорел, только угли мерцали и изредка взмывал в небо сноп искр. Громко стрекотали цикады, вдалеке квакали лягушки.

Алессио сонно прижался к Элиане. А она сидела, боясь пошевелиться. День получился долгий, но ей так не хотелось, чтобы он кончался. Впервые за многие годы она не чувствовала себя одинокой. Наконец Росс затушил костер, отнес Алессио в машину, а Элиана собрала корзинку. Алессио улегся на заднем сиденье.

Когда они приехали домой, он спал без задних ног. Росс отнес его наверх, в спальню, Элиана укрыла сына одеялом, поцеловала в лоб. И вместе с Россом спустилась вниз.

У двери Росс сказал:

– Спасибо за компанию. День был замечательный.

– Спасибо, что пригласил нас. Вокруг столько всего интересного, а мы почти нигде не бываем. – Она посмотрела на Росса. Глаза ее сияли. – Я очень рада, что ты поселился в Рендоле, Росс, – сказала она, обращаясь к нему уже как к хорошему другу.

Оба не знали, что еще сказать, но на этот раз никакой неловкости не испытывали.

– Ну что, завтра сеанс будет? – спросил Росс.

– Завтра не получится. Вечером возвращается Анна. А в среду начинается сбор урожая. Пойдешь с нами?

– С удовольствием. В котором часу?

– В восемь утра.

– В среду в восемь. Я буду обязательно.

– Вот и отлично. Спокойной ночи, Росс.

Она чмокнула его в щеку. А он обнял ее и прижал к себе.

– Спокойной ночи, Элиана.

– Спокойной ночи, Росс, – тихо, почти шепотом сказала она.

Росс вернулся к себе, разделся и лег. Он лежал, глядел в потолок и думал об Элиане. Он и вспомнить не мог, когда в последний раз был так счастлив. И вдруг вспомнил. Это было, когда он влюбился.

А Элиана поднялась к себе в мастерскую, включила музыку и стала работать над портретом Росса. Она сама себе казалась красивой, сильной, уверенной. Никогда прежде она не встречала таких мужчин, как Росс Стори. Мужчин, которым было интересно ее мнение. Мужчин, у которых на уме было еще что-то, кроме секса и спорта. Сама она нисколько не преуменьшала значение секса. Но ведь в жизни есть и что-то другое.

Она догадывалась, что нравится Россу. И это кружило ей голову. Приятно, когда к тебе тянется человек, который тебе нравится. А Росс великолепен. Красив, умен, заботлив. Почему он не женат? Почему помолвка расстроилась? Наверное, случилось что-то настолько серьезное, что он не любит об этом вспоминать. Ей хотелось узнать правду, но в тайне было свое обаяние. Ей хотелось знакомиться с ним медленно, шаг за шагом, так же, как она работала над портретом – постепенно, не спеша.

8

Возвращение Анны на виллу напоминало летнюю грозу. Метров за пятьдесят до дома она стала истово сигналить. Элиана и Алессио, услышав это, выбежали во двор.

– Привет, ребята! – завопила она. – Я приехала!

– Добро пожаловать домой! – крикнула Элиана.

Они обнялись и расцеловались. Анна, присев на корточки, чмокнула Алессио.

– А ты вырос!

– Правда? – обрадовался Алессио и потрогал макушку. Женщины достали из багажника чемоданы и понесли их в дом.

– Ну, как ты отдохнула? – спросила Элиана.

– Чудесно. Я познакомилась с потрясающим мужчиной.

– Неужели?

– Да, да, – кивнула Анна и помахала рукой, давая понять, что подробности расскажет позже.

Чемоданы поставили у Анны в прихожей.

– Идем к нам, Анна. Мы еще не ужинали. Ждали тебя.

– Очень хорошо! Я голодна как волк.

Стол уже был накрыт на троих. Элиана подогрела еду, и они сели ужинать. После ужина Элиана отправила Алессио спать и обернулась к невестке:

– И как же зовут нашего Ромео?

– Андреа. Андреа Делука. – Она произнесла это имя с придыханием. – Мы танцевали, пили вино, гуляли под луной по берегу моря. Все было так романтично!

– Очень за тебя рада, – улыбнулась Элиана.

– Я уже и забыла, как это чудесно – быть влюбленной.

– А где вы познакомились?

– Мы с кузиной Клаудией поссорились, и я пошла прогуляться. Он шел за мной, а потом отважился и пригласил выпить кофе.

– Он сам откуда? – спросила Элиана.

– Из Генуи. Они с кузеном снимали домик на берегу.

– Вы собираетесь встречаться и дальше?

– Конечно! Он приедет на праздник урожая. А что происходило тут? – поинтересовалась Анна.

– У Алессио случился приступ. Пришлось везти его в больницу.

– Бедняжка! – сокрушенно покачала головой Анна. – А в остальном как?

– Все по-прежнему. Маурицио приезжал только на два дня. Никаких изменений.

– Что-то не верится, – задумчиво сказала Анна. – Ты не все рассказываешь.

– С чего ты это взяла?

– Ты изменилась. Как будто светишься изнутри.

– Я просто рада, что ты вернулась.

Анна пристально посмотрела на золовку.

– Может, все дело в американце, а?

– Анна, прекрати! Я замужняя женщина.

– А ему известно, что ты замужем?

– Разумеется. Он и с Маурицио познакомился.

Эта новость Анну не впечатлила.

– Ну ладно, я пойду домой: Андреа обещал позвонить. До завтра! – И она поцеловала Элиану на прощание.

– До завтра. Я рада, что ты вернулась, Анна.

В понедельник и во вторник Росс допоздна работал в Уффици, на вилле почти не показывался. Он не знал, как повлияет приезд Анны на его отношения с Элианой. Ведь Анна – сестра Маурицио.

Во вторник он вернулся домой, сделал себе сандвич и на закате вышел с книжкой в сад. И тут увидел на скамейке Анну.

– Добрый вечер, синьор Стори! – поздоровалась она.

– С возвращением, Анна, – ответил он по-итальянски.

– Спасибо. Ну как, обжились на новом месте?

– Вполне.

– Посидите со мной, – предложила она.

Пару минут они молча смотрели на виноградники.

– Разве можно, глядя на это, сомневаться в существовании Господа? – сказала вдруг Анна. – Господь мне кажется художником. А мир – его картина.

По виноградникам словно в подтверждение ее слов пронесся ветерок.

– Как вы отдохнули, Анна?

– Замечательно. Чем старше я становлюсь, тем больше меня тянет к морю.

– Со мной происходит то же самое, – признался Росс.

– Должна сказать, что я очень удивилась переменам, произошедшим в мое отсутствие.

– Каким переменам?

– Больше всего изменилась Элиана. Я уж и не помню, когда видела ее такой счастливой.

– Наверное, она просто радуется вашему приезду. Она по вам скучала.

– Думаю, меньше, чем прежде, – усмехнулась Анна.

Росс немного смутился.

– А с Алессио что творится! Он только о вас и говорит. Хорошо, когда рядом есть мужчина, который уделяет мальчику внимание. – Она обернулась к Россу. – Впрочем, то же самое можно сказать и про Элиану.

Росс опустил глаза:

– К чему вы клоните?

– Об этом я как раз у вас хотела спросить.

Росс посмотрел на Анну. Намек был вполне прозрачным, но в ее глазах он не заметил осуждения.

– Я догадываюсь, о чем вы думаете. Я ведь сестра Маурицио. Не волнуйтесь, я никому ничего не скажу. Мой брат – идиот. Он не достоин Элианы, а когда я думаю о том, как истосковался Алессио по отцовскому вниманию, мне плакать хочется. Так что, если вы сумеете сделать двух моих самых любимых людей хоть чуточку счастливее, благослови вас Господь!

Росс ничего не ответил. Они посидели молча, и тут Анна сложила руки, как в молитве.

– Мне кажется, вы хороший человек, синьор Стори. Для меня нет ближе людей, чем Элиана и Алессио. Элиана невинна, как ангел. Она любит Господа и Алессио любит больше, чем себя. А теперь она влюбилась в вас.

– Это она вам сказала?

– Мне и без слов все ясно… Послушайте, – сказала, помолчав, Анна, – путь, на который вы оба встали, кажется вам сейчас приятной прогулкой, но на этом пути вас подстерегает множество опасностей. А вы уже зашли гораздо дальше, чем думаете. Если вы не настроены серьезно, мой совет – отойдите в сторону, потому что Элиане с этим не справиться.

Росс задумчиво потер руки.

– Понимаете, – продолжала Анна, – все должно быть по-честному. То, что Господь соединил, не человеку разъединять, даже такому красавцу, как Росс Стори. Но я считаю, что Элиана не заслужила такого испытания – прожить всю жизнь без любви. А так оно и будет, если, конечно, Маурицио не изменится. – В глазах Анны стояли слезы. – Честно говоря, я не знаю, что правильно, а что нет. Я просто уповаю на то, что вы знаете, что делаете. Спокойной ночи, синьор Стори, – сказала она и ушла.

Росс смотрел ей вслед. А потом еще долго сидел в задумчивости в саду.

День, когда начинается сбор урожая, всегда особенный. И это чувствуют все – и стар, и млад.

Первыми на виноградник приехали старики. Приехали на стареньких велосипедах – кто за полчаса, а кто и за час до назначенного времени. Они стояли кучкой, вспоминали прошлое, готовили корзинки для винограда.

Молодежь, в основном студенты, прибыла ровно к восьми. Старики поворчали – но больше для порядка.

К концу каждого ряда подогнали по трактору с контейнерами для винограда. Тракторы ехали вдоль рядов, а четверо рабочих – по двое с каждой стороны – срезали лозы, отделяли грозди и складывали их в пластиковые корзины.

Когда приехал Росс, Элиана с Алессио уже находились там. Она была необыкновенно хороша – в стареньких джинсах, кроссовках и обтягивающей белой футболке.

Алессио заметил Росса первым.

– Сюда, мистер Стори! – крикнул он.

– Привет, Росс! – сказала Элиана и поцеловала его в щеку. Она дала ему ножницы. – Перчатки нужны? Это довольно грязное занятие, сок ведь течет.

Росс взглянул на стариков, на их мозолистые ладони.

– Нет, обойдусь, – ответил он и спросил Алессио: – Ты готов?

– Ara. Только бы пчелы не налетели.

– Насчет пчел меня не предупреждали.

– Пчел здесь тьма, – вздохнула Элиана. – Спелый виноград не только нам нравится. Тебе что, ни про птиц, ни про пчел не сказали?

– Ни слова.

– По периметру виноградника мы обычно сажаем кусты ежевики – ежевика созревает раньше винограда, и пчелы с птицами интересуются в основном ею.

Дали сигнал к началу работы, и все взялись за дело.

Росс, Элиана и Алессио шли по ряду, выходившему на склон. Лозы гнулись под весом крупных черных гроздей.

– А как это делается?

– Все очень просто. – Элиана взяла в руку гроздь винограда. – Вот так берешь, отрезаешь ножницами и кладешь в корзину. Когда корзина наполняется, мы кричим: “Наполнилась!” – водитель трактора приносит новую корзину, а полную относит в контейнер.

– Да, кажется, ничего сложного. И сколько длится сбор урожая?

– Дней десять-двенадцать. У нас здесь двадцать гектаров.

– А машин для сбора винограда нет?

– Есть. Но для вина высшего качества виноград надо собирать вручную. При машинном сборе в корзины попадает много лишнего.

– Что, например?

– Гнилые и незрелые ягоды, пчелы, пауки, ящерицы.

– Ты хочешь сказать, что столовое вино настояно на ящерицах?

– Бывает и так. Ничего страшного. – Она заправила волосы за уши. – Вино только ароматнее становится.

Они взялись за дело. У Элианы получалось быстрее, чем у Росса, ее тонкие пальцы так и мелькали. Он успел пройти первые две шпалеры, а руки уже стали бордовыми от сока. Росс видел, что Элиана пришла сюда ради Алессио: они болтали, смеялись, отгоняли пчел, ели виноград. Около полудня работники собрали пустые корзины и отправились обедать.

Элиана взглянула на часы:

– Пора перекусить. – Она вытерла рукой лицо. – С меня достаточно. Мы обычно работаем час-полтора, но Алессио в этот раз что-то разошелся.

Они пошли в сторону столовой.

– Мануэла готовит для нас всех обед на вилле, – сказала Элиана. – У нас еще есть немного времени. Хочешь заглянуть на винодельню?

– Хочу.

– А ты, Алессио? Пойдешь на винодельню или сразу домой?

– Домой.

– Ладно. Скажи Мануэле, мы будем через пятнадцать минут.

– Хорошо. Пока, мистер Стори!

И Алессио побежал через поле.

Элиана проводила его взглядом, а когда он добежал до виллы, обернулась к Россу.

– Здесь можно где-нибудь помыть руки? – спросил он.

– Ой, извини, забыла. Идем.

Она подвела его к умывальнику, висевшему на стене столовой.

Они вымыли руки и вошли внутрь. Там Лука, управляющий, разговаривал с трактористами.

– Добрый день, синьора, – поздоровался с Элианой Лука и посмотрел на Росса.

Росс кивнул ему, но Лука молча отвернулся.

– Здесь все начинается, – объяснила Элиана Россу, подведя его к металлическому резервуару, наполненному виноградом. – Сюда трактор выгружает собранный виноград. Потом огромный штопор проталкивает ягоды в дробилку. Вот этот агрегат, – показала она на стоявшую рядом машину, – отделяет ветви и давит виноград.

Она отошла в сторону.

– После дробилки виноград – с косточками и кожицей – закладывают в баки для брожения. Вот сюда, – показала она и повела его в помещение, где стояли восемь огромных стальных контейнеров.

– А почему с кожицей? – спросил Росс.

– Без кожицы вина не сделаешь. Кстати, именно она и дает красному вину цвет. Виноград держат в баках от десяти дней до двух недель.

– И что в это время происходит?

– Чтобы ускорить брожение, мы добавляем дрожжи. В кожице тоже есть дрожжевые культуры, вино и так забродит, но с дрожжами лучше.

– Ты – настоящий знаток.

– А как же? Я же жена винодела.

Она повела Росса в просторный кирпичный погреб. Там было прохладно и пахло сыростью. Вдоль стен стояли большие дубовые бочки. Каждая была пронумерована.

– Здесь вино созревает целый год. Потом мы разливаем его по бутылкам и продаем. – Она подошла к одной из бочек. – Хочешь попробовать?

В углу комнаты стоял деревянный прилавок. Она сходила туда и взяла стакан и большую стеклянную колбу, а затем вытащила из бочки пластиковый шланг и вставила его в колбу.

– Эта штука называется “воришка”.

По шлангу потекла темно-красная струя. Колба наполнилась, Элиана налила вино в стакан, посмотрела его на свет и отпила глоток.

– Вкусно! Попробуй.

Она протянула стакан Россу, и их руки соприкоснулись.

– Ты любишь Маурицио? – спросил он вдруг.

Она рассмеялась:

– Да, такие вопросы лучше задавать именно после стакана вина. Что это ты?

– Прошу прощения. Дурная привычка – говорить то, о чем думаешь.

– Это я заметила. – Она вздохнула. – Если честно, не знаю. Если бы я его не любила, то, наверное, не расстраивалась бы из-за его измен.

– Маурицио тебе изменяет?

Она опустила глаза:

– Недавно я нашла в кармане его пиджака серьги. Он пытался выкрутиться, говорил, что купил их мне в подарок. Но про губную помаду, обнаруженную мной там же, он такого сказать не мог. – Взгляд ее стал грустным. – Я давно знала, что он мне изменяет. Но заговорила об этом впервые.

– И что он сказал?

– Объяснил, что проблемы не у него, а у меня.

Росс задумчиво посмотрел на нее:

– И что ты ему ответила?

– Сказала, что ухожу. А он: пожалуйста, уходи, только Алессио я не отдам.

Росс нахмурился:

– Он действительно может это сделать?

– Да, не даст разрешения вывезти его из Италии.

– А если ты просто поедешь с ним домой и не вернешься?

– Я об этом думала. Все не так просто. Без разрешения Маурицио я могу уехать только на две недели. Если задержусь хоть на день, он имеет полное право обратиться в полицию. Это станет известно ФБР, мне предъявят обвинение в похищении ребенка. И придется привезти Алессио назад. У него заберут паспорт – до восемнадцати лет. А меня могут и в тюрьму посадить. Во всяком случае, лишить права опеки. Наверное, я могла бы скрываться, но такая жизнь не для Алессио. С его астмой это слишком рискованно.

– А ты можешь подать на Маурицио в суд?

– Могу. Но я проиграю дело. У семьи Маурицио большие связи. К тому же мне нужно будет доказать, что в Америке я могу предоставить Алессио лучшие условия.

– А у тебя не получится?

– Я же буду матерью-одиночкой. Я забеременела, как только мы поженились, и мы переехали сюда, когда Алессио было полтора месяца. У меня нет никакой профессии, только живопись, и все. Сам знаешь, какое в Америке дорогое лечение. А Алессио раз в два месяца попадает в больницу. Нет, даже если суд мне разрешит, я не справлюсь.

– Ты хорошо все взвесила?

– Я об этом давно думаю.

Росс провел рукой по гладкому боку бочки.

– А какая Маурицио разница, где вы? Ведь он почти не бывает дома.

– В Италии другие нравы. Здесь развод куда позорнее, чем измена. Его вполне устраивает нынешнее положение вещей. Дома у него жена, а в поездках – развлечения.

– А его самого не мучает то, что он тебе изменяет?

– Для него это пустяк, мелочь. Некоторые считают, что это только укрепляет брак. Вносит, так сказать, свежую струю.

– Значит, для Маурицио верность значения не имеет?

– Только в том случае, если речь идет о нем. Если бы я ему изменила, все было бы по-другому.

– Двойной стандарт?

– Еще какой!

– И как же ты это терпишь?

– Я воспитываю сына. И пишу картины.

– И то и другое у тебя отлично получается.

– Спасибо, – сказала она чуть слышно. И взглянула на часы. – Нам пора. Мануэла наверняка собирается закатить для нас настоящий пир.

Когда они поднимались по лестнице, Росс приобнял ее, и она положила голову ему на плечо.

– Если ты сегодня вечером свободен, мы можем устроить сеанс, – сказала она.

– Я в твоем распоряжении.

Мануэла ушла домой, Алессио лег спать. Окна в мастерской были открыты, хотя в воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада. Росс сидел на стуле. Элиана работала уже больше часа, и они болтали о пустяках.

Он спросил:

– Как тебе мой итальянский? Только честно!

– У тебя потрясающий словарный запас.

– Я хорошо запоминаю слова. Произношение дается мне куда хуже. Я так и не научился произносить раскатистое “р”.

– У англоязычных людей с этим всегда проблемы. И у меня долго не получалось. А потом я познакомилась с американкой, которая говорила по-итальянски безукоризненно. И она мне сказала: “Милочка, говорить по-итальянски – все равно что целоваться. Все дело в том, как открыть рот”. И научила меня одной штуке. Хочешь, покажу?

– Конечно.

Элиана отложила кисть и подошла к Россу.

– Повторяй за мной: “Бибер. Бабер. Бубер”.

– Бибер. Бабер. Бубер.

– А теперь то же самое, но улыбаясь. И тяни первую гласную.

– Ладно. Бии-и-бер. Баа-а-бер. Буу-у-бер.

– А теперь на “р” вытяни губы. Как будто целуешься.

– Биибер. Баабер. Буубер.

– Росс, ты что, целоваться не умеешь?

– Дай-ка попробую.

Он наклонился и поцеловал ее.

Она замерла и закрыла глаза. Его теплые губы слились с ее губами. И когда поцелуй закончился, она с трудом перевела дыхание и растерянно посмотрела на него.

– Давно не практиковался, – сказал он хрипло. – Ну как, получилось?

– Да, вполне, – выдохнула она.

Раздался легкий стук. В дверях появился Лука.

– Прошу прощения, синьора Феррини. Я увидел, что у вас горит свет.

Элиана побледнела.

– Что случилось, Лука?

– Я принес показать вам праздничное меню.

– Положи вон там. Я утром посмотрю.

– Хорошо. – Он положил бумагу на полку и взглянул на Росса. – Извините за беспокойство. Спокойной ночи. – И он ушел.

Едва дверь закрылась, Элиана с тихим стоном прикрыла рукой глаза:

– Как ты думаешь, он видел?

– Не знаю. Ты уж извини.

Она опустила глаза:

– Какие пустяки. Это же ничего не значило.

– Разве?

Она молча посмотрела на него.

– Мне, наверное, пора, – сказал Росс и встал.

Элиана проводила его вниз. На пороге она положила руки ему на плечи, и он обнял ее. Они уже больше не смущались при прощании, но расставаться становилось все труднее.

– Завтра в то же время? – спросил Росс.

Она отвела глаза:

– Извини. Никак не приду в себя. Завтра какой день?

– Четверг.

– Завтра не получится. Мне надо готовиться к празднику. Ты ведь придешь?

– Собирался.

– Хорошо. – Она поцеловала его в щеку. – Спокойной ночи, дорогой!

Она закрыла за ним дверь и прижалась к ней спиной, думая о том, как прекрасно было бы быть с ним всегда.

9

Провизию доставили в воскресенье, в час дня, и на кухню, находившуюся над винодельней, стали носить огромные подносы с едой. Гости – сборщики винограда и работники винодельни – начали прибывать часа через три. Приходили в основном пешком. Старики припарадились, надели темные костюмы, которые носили не один десяток лет, жены молча семенили рядом. В винодельне мужчины собрались в кучку, а женщины отправились на кухню – помогать.

Молодые люди пришли в кожаных пиджаках или спортивных куртках, все – в цветастых рубашках, расстегнутых до пупка, с девицами под ручку и с сигаретами в зубах. Они заняли другой угол зала.

У Росса утром была экскурсия, и он приехал через час после начала праздника. Оркестрик с аккордеоном и гитарой играл народные мелодии. Гости веселились от души.

Первой Росса заметила Анна. Она подошла к нему, расцеловала и сказала:

– Добрый вечер, синьор Стори. Хорошо, что вы пришли. – И представила коренастого мужчину, сопровождавшего ее: – А это мой друг Андреа.

Мужчины пожали друг другу руки.

Тут вошел Маурицио в бежевом костюме от Армани. Он держал за руку Элиану, одетую в легкое лиловое платье до колен. Она была так хороша, что у Росса заныло сердце.

Маурицио вскинул вверх руки и воскликнул:

– Синьор Стори! Выбрались все-таки?

– Да. Благодарю за приглашение. – Росс взглянул на Элиану, которая молча смотрела на него, и слегка поклонился.

– Здравствуйте, синьор Стори. Рада, что вы пришли.

– Благодарю.

Последовала короткая пауза, они оба слегка смутились, но Росс надеялся, что Маурицио этого не заметил.

– Я впервые на таком празднике, – сказал Росс. – Где мне можно сесть?

– Где пожелаете, – ответил Маурицио. – Мы сидим за центральным столом, но боюсь, там уже не осталось места.

– Еще раз спасибо за приглашение, – сказал Росс.

– Чувствуйте себя как дома, – улыбнулся Маурицио и отошел, уведя с собой Элиану.

Росс направился к стойке, положил себе закусок, взял стакан вина и сел за столик, где уже сидела пожилая пара и две молоденькие девушки.

Он пытался не смотреть на Элиану, но удержаться было трудно. За ее столом сидели Маурицио, Алессио, Мануэла и ее муж Витторио, Анна с Андреа и Лука со своей женой Кончеттой. Росс чувствовал себя не в своей тарелке.

Он еще ел, когда мужчины начали передвигать стойку с закусками в другой зал, а музыканты прошлись по залу, приглашая гостей танцевать.

Росс станцевал с обеими молоденькими соседками и присел отдохнуть. Внезапно у их стола возникла Элиана.

– Надеюсь, вы не скучаете?

Все стали уверять, что прекрасно проводят время.

Она наклонилась к Россу и шепнула:

– Подходи через десять минут к дороге за столовой. Я хочу тебе кое-что показать.

Она вернулась за свой стол. Росс заметил, как через несколько минут она что-то сказала Мануэле, встала и направилась в туалет. Росс немного подождал, извинившись, вышел из-за стола и пошел к противоположному выходу. Лука пристально наблюдал за ним.

Выйдя из столовой, Росс направился к оливковой рощице. Элиана уже ждала его.

– Нам туда, – махнула она рукой.

Они молча пошли по дороге, которая вела к овражку за виноградником. Элиана была на каблуках, и по камням ей идти было трудно. Росс взял ее под руку.

Быстро темнело. Из столовой доносилась музыка, но они слышали только собственное дыхание.

– Куда мы идем?

– Увидишь.

Элиана остановилась у низкой каменной ограды. Она повернулась к ней спиной, подтянулась и уселась. Росс сел рядом. Они сидели, болтая ногами, и любовались на долину.

– Ты волнуешься, что ушла и сейчас сидишь здесь со мной? – спросил Росс.

– Немного. Сейчас все пройдет. – Она взяла Росса за руку. – У тебя красивые руки. Я это заметила еще при первой встрече. Руки художника.

– Спасибо. Так что ты мне хотела показать?

– Вот это.

Солнце садилось, и его последние лучи позолотили раскинувшуюся перед ними долину.

– Какая красота… – прошептал Росс.

– Да, – чуть слышно ответила она. – Наверное, именно поэтому это место и назвали Рендолой. Здесь земля встречается с небом. Я прихожу сюда всегда, когда хочу успокоиться. Иногда молюсь здесь.

Воздух был по-вечернему свеж, стояла тишина, только птицы пели.

– Мне всегда хотелось привести сюда кого-нибудь. Хотелось с кем-нибудь поделиться.

Росс обернулся к ней. Она заглянула ему в глаза. И, словно заполняя пустоту, разделявшую их, они потянулись друг к другу. Их поцелуй был долгим и пылким.

– Я люблю тебя, Элиана, – сказал Росс. – Люблю всем сердцем.

Они снова поцеловались, сначала нежно, трепетно, но потом страсть захватила их. Элиана словно пыталась утолить многолетнюю жажду. И вдруг она встрепенулась.

– Ты ничего не слышал?

– Нет.

– Погоди-ка… – Она высвободилась из его объятий и спрыгнула с ограды.

Через несколько мгновений послышался громкий голос Мануэлы:

– Элиана! Элиана!

Элиана сняла туфли и, приподняв подол платья, побежала к винодельне, крича на ходу:

– Что случилось?

– У Алессио приступ.

В розоватых сумерках Росс увидел, как из винодельни выбежали люди, окружили Алессио. Подъехал “фиат” Луки, мелькнула Элиана – она села с Алессио в машину. Маурицио что-то говорил, отчаянно жестикулируя, потом машина тронулась с места и уехала.

Росс сел на землю у ограды и просидел так, пока не стемнело окончательно. А потом в одиночестве направился домой.

На следующий день Элиана не появилась, и Росс не на шутку встревожился. Во вторник у него были три экскурсии, и на виллу он вернулся только вечером. Открыв дверь, он увидел на полу в прихожей сложенный листок бумаги.

Дорогой Росс!

Мы с Алессио вернулись из больницы только сегодня днем. Если будет время, заходи сегодня вечером. Я буду в мастерской. Маурицио уехал.

С любовью, Элиана.

Он положил записку в карман и поднялся в мастерскую.

У нее был измученный вид. Он заметил, что его незаконченный портрет стоит у стены, а она работает над чем-то еще.

– В больнице все прошло нормально?

– Да, – ответила она и добавила с горечью: – Просто очередная битва за жизнь.

В глазах ее стояли слезы.

– Элиана!

– Со мной все в порядке, Росс, – вздохнула она.

– Что-то не верится.

Она устало провела рукой по волосам.

– Я больше не могу… – Она помолчала и сказала: – Нам надо поговорить, Росс. Глупо вести себя так, как будто ничего не произошло.

Росс ответил не сразу. Наконец, собравшись с духом, он произнес:

– Я начну первым. – Он вздохнул. – Я уехал из Америки и даже представить себе не мог, что снова кого-нибудь полюблю. Но это случилось, Элиана. Для меня это – чудо. Я никогда не встречал такой красивой, доброй, заботливой женщины. И я могу думать только о тебе.

Она прикрыла глаза.

– Ты стала моей путеводной звездой, Элиана. Для меня не существует часов – есть только время, когда я был с тобой, когда я с тобой и когда буду с тобой. Я люблю тебя больше всего на свете. И хочу быть с тобой всегда.

Она хотела ответить, но чувства захлестнули ее. Она заговорила, не глядя на него:

– Но я замужем, Росс. Больше так продолжаться не может. Каждый день, ложась спать, я думаю о тебе, хочу, чтобы ты был рядом. Так нельзя. Я дала клятву любить и уважать Маурицио, повиноваться ему, быть с ним и в радости, и в горе.

Во рту у Росса пересохло.

– Маурицио тебя не достоин.

– Да дело не в Маурицио! – сказала она с пылом. И добавила тише: – И не в тебе.

– А в чем же?

– Есть Господь. Есть данная мной клятва. А я… Две недели назад я рассказала тебе, что Маурицио мне изменяет, и тут же стала целоваться с тобой. – Она взглянула на него, и во взгляде ее светилась любовь. – Росс, рядом с тобой я чувствую себя живой, красивой, любимой. Но меня мучает совесть. Я пытаюсь объяснять себе свои поступки, пытаюсь избавиться от чувства вины. Я устала. Я все время обещаю себе, что больше не буду о тебе мечтать. А потом вижу тебя, и все начинается снова. Я не могу себя сдерживать.

Несколько минут оба молчали. Наконец заговорил Росс:

– Ты хочешь, чтобы я уехал?

– Росс, речь не о том, чего хочу я. Я хочу быть с тобой. Но я боюсь того, к чему это приведет.

– А к чему это приведет?

– Сам знаешь. Мы оба знаем. Когда мы поцеловались, я поняла, что мы зашли слишком далеко. Я боюсь, что ни в чем не смогу тебе отказать.

– Я никогда не попрошу о том, что может тебе навредить.

– А как же Алессио?

Росс изумленно уставился на нее:

– Ты думаешь, наш поцелуй как-то связан с его приступом?

Она отвернулась. И тут Росс наконец все понял.

– Ты так думаешь. Ты считаешь, что Господь тебя наказывает.

– Может быть.

– Что же это за Господь? – воскликнул Росс с горечью. – Не целуйся с чужим мужчиной, а то я убью твоего сына… Это не Господь. Это шантажист.

– Меня наказывают не за то, что я с тобой поцеловалась.

– А за что же?

– За то, что я тебя полюбила.

Росс закрыл лицо руками.

– Я приехал в Италию не для того, чтобы увести чужую жену. Я считаю это непорядочным, Элиана. И если бы Маурицио был тебе хорошим мужем, меня бы здесь уже не было. Я бы давно уехал, я бы думал о тебе всю оставшуюся жизнь, но я бы поступил так ради тебя, ради Алессио, ради вашей семьи. – Росс поднял голову и заглянул Элиане в глаза. – Ты заслуживаешь любви, Элиана. Каждый человек заслуживает любви. И каждому любовь необходима.

Она прикрыла глаза рукой, слезы текли по ее щекам, она дрожала.

– В больнице было так страшно. Знаешь, бывает, ты готов пообещать что угодно…

– И что ты пообещала? – мрачно спросил Росс.

Она разрыдалась.

– Я пообещала, что не буду разрушать семью.

– О, Элиана! – застонал Росс. – Нельзя разрушить то, что давно разрушено. Твой брачный контракт стал недействительным, когда Маурицио изменил тебе впервые. – И добавил тихим голосом: – Прошу тебя, не прогоняй меня.

Они снова замолчали. Элиана взяла его за руку:

– Мне нужно все обдумать.

Росс испугался, испугался всерьез. Он боялся потерять ее.

– Ты хочешь, чтобы я исчез? – спросил он.

– Хотя бы на неделю.

Элиана смотрела на него, и ее сердце разрывалось от боли.

– Куда ты поедешь?

– Да уж найду куда. Я умею исчезать. – Взгляд его был открытым и честным. – Я люблю тебя, Элиана. И это – навсегда.

Он вышел. Она слышала, как он спустился по лестнице, слышала, как хлопнула дверь. Гулкий звук разнесся по дому – как будто дом был пуст, так же пуст, как ее сердце. Ей так давно никто не говорил слов любви. Может, уже никто и не скажет. Неужели ей уготовано это? Жизнь без любви… Нет, такую цену она заплатить не готова. Жизни без любви она не вынесет.

10

Маурицио сидел в одиночестве и читал газету. Элиана повезла Алессио во Флоренцию, покупать школьную форму.

Через пятнадцать минут после ее отъезда в дверь постучался Лука.

– Пришли результаты из лаборатории. – Он протянул Маурицио бумаги. – Мы неплохо поработали. Почти двадцать пять процентов вина – высшего качества. На пять процентов больше, чем в прошлом году. Всего почти сто тридцать тонн. На пять тонн больше, чем в прошлый урожай.

– За это надо выпить, – сказал Маурицио и отдал бумаги Луке. – Еще что-нибудь?

– Меня кое-что беспокоит, – озабоченно сказал Лука.

– И что же?

– Ты просил меня в твое отсутствие за всем приглядывать.

– Потому, что ты – единственный, кому я доверяю. Лука переминался с ноги на ногу.

– Этот американец, он что, родственник Элианы?

– Нет. Он просто жилец. А почему ты спрашиваешь?

– Он часто с ней бывает. Маурицио встрепенулся.

– Как часто?

– Маурицио, я очень хорошо отношусь к Элиане. Возможно, она просто тоскует по родине. Я не хочу поднимать шум по пустякам.

– Расскажи все, что знаешь.

– На прошлой неделе я застал их…

Маурицио побледнел.

– В постели?

– Нет-нет. Элиана писала его портрет.

– Она пишет его портрет?

– И они целовались.

Маурицио уставился в пустоту. В душе его вскипал гнев.

– Спасибо, Лука. Ты верный друг.

– Надеюсь, Маурицио, я друг и тебе, и Элиане.

Лука ушел, оставив Маурицио наедине с его злостью и ревностью. Воображение рисовало ужасные картины: вот Элиана и ее любовник целуются, вот они в постели… Ему нужно было немедленно узнать все, всю правду.

Он поднялся наверх, в мастерскую Элианы, увидел портрет собственными глазами, и это подтвердило все его подозрения. Он хотел было растоптать портрет, но сдержался. Для начала надо было получить ответы на несколько вопросов.

Маурицио направился в спальню. Он перерыл все ящики в поисках писем, драгоценностей – любых доказательств связи Элианы с американцем. И не нашел ничего. Он подошел к компьютеру, хотел проверить ее электронную почту, однако она стояла на пароле. Он попробовал подобрать пароль, но у него ничего не вышло.

Тогда его злоба переметнулась на соперника. Он решил узнать как можно больше о Россе Стори. Через Интернет он нашел телефонную книгу Миннеаполиса. Ничего. Тогда он обратился к архивам города Миннеаполиса, задал поиск на имя Росса. И, к своему изумлению, увидел список из нескольких сотен ссылок. Он прочитал десятка полтора, несколько распечатал. Чем дальше он читал, тем больше злорадствовал. Он узнал то, чего не смогла узнать Элиана, и теперь ему было известно, почему Росс Стори покинул Америку и какую роль сыграла в этом его невеста. Он один знал, почему Росс оказался в Италии.

– Извини, мы задержались, – сказала Элиана, войдя, нагруженная покупками, в дом. – В городе ужасные пробки.

Маурицио смотрел на нее холодно и зло.

– Я сейчас приготовлю ужин.

Избегая взгляда Маурицио, она разложила покупки и пошла на кухню подогреть еду. Она подумала, что Маурицио злится потому, что ужин не подан вовремя.

Через пятнадцать минут Элиана позвала всех к столу. Маурицио зачем-то явился с портфелем.

Ужин прошел в молчании. Атмосфера была напряженная. Наконец Маурицио спросил Алессио:

– Как дела в школе?

– Я в школу не хожу, – удивился Алессио.

– Занятия начинаются только через две недели, – объяснила Элиана.

Маурицио, не сказав ни слова, снова принялся за еду.

Элиана повернулась к Алессио.

– Пора в кровать, – сказала она. – Не забудь почистить зубы.

Когда Алессио ушел, Элиана предприняла попытку разрядить обстановку:

– Извини, что я задержалась с ужином. Я думала, мы успеем вернуться пораньше.

– Где ты была?

– Я же тебе говорила. Мы с Алессио покупали ему школьную форму.

– Правда? – спросил он, мрачно сверкнув глазами.

– А в чем дело?

Маурицио с грохотом отодвинул стул.

– Ты была права. Я почти не знаю, как ты проводишь время. И с кем. – Последняя фраза ее насторожила. – Расскажи мне о портрете, который ты пишешь.

– Ты заходил в мастерскую?

– Мужчина на картине очень напоминает нашего жильца, американца. – Маурицио зло прищурился. – Ты часто с ним видишься?

Элиана промолчала. Она знала Маурицио, знала его манеру задавать вопросы, ответы на которые ему и так известны. Он очень любил загнать собеседника в ловушку и отрезать ему все пути к отступлению.

– Вернее сказать, нашего бывшего жильца. Я вышвырну его отсюда, как только он вернется. Хочешь знать почему?

У Элианы пересохло во рту.

– Нет.

– Ты должна радоваться тому, что его здесь не будет, любовь моя. Я провел небольшое расследование. Росс Стори – убийца.

Элиана ошарашенно посмотрела на мужа.

– Ты мне, конечно, не веришь, но это так. Он убил собственную невесту.

Маурицио достал из портфеля бумаги и выложил их на стол. Всего было шесть листов. Газетные статьи, распечатанные из Интернета. Она прочитала первую.

Директор рекламного агентства Росс Стори был арестован в пятницу вечером по подозрению в убийстве своей невесты Алиссы Бойд. Мисс Бойд нашли истекающей кровью в парке Комо всего через час после ссоры между ней и Стори, о которой полиции рассказали соседи. Они видели, как мисс Бойд выбежала на улицу, а Стори погнался за ней. Мисс Бойд отвезли в больницу “Ридженс”, где она и скончалась.

Стори – один из соучредителей рекламного агентства “Твид Стори”. Свадьба должна была состояться через три дня.

На душе у нее было и так тяжело, а это было последним ударом. Не в силах произнести ни слова, она посмотрела на Маурицио.

– Советую быть поразборчивее в выборе любовников, – сказал он. – Особенно тех, которым ты позволяешь общаться с нашим сыном. Если ты еще хоть раз заговоришь с ним, мне придется принять суровые меры.

Элиана молчала.

– Где сейчас этот америкашка? – спросил Маурицио.

– Не знаю.

Он окинул ее недоверчивым взглядом.

– Правда, не знаю. Он наклонился к ней:

– Когда он вернется, не смей с ним разговаривать. Ты меня поняла?

– Да, – ответила она дрожащим голосом.

– Я буду за тобой следить. Все в Рендоле будут за тобой следить.

Когда Росс приехал, Маурицио был во дворе один.

Предыдущую неделю Росс провел в Пизе. Увидев, с какой ненавистью смотрит на него Маурицио, Росс решил, что тому все известно про него и Элиану. Наверное, решил Росс, Элиана, чувствуя себя виноватой, сама во всем призналась мужу.

– Вам понравился праздник сбора урожая, синьор Стори?

– Да, – ответил Росс.

– Я не успел тогда с вами попрощаться. Вы исчезли. Как и моя жена.

Росс застыл на месте.

– Я знаю, кто вы такой, синьор Стори. И знаю, почему вы уехали из Штатов. – Маурицио мрачно его разглядывал. – Вам придется немедленно уехать. Вы живете по туристической визе, которая уже закончилась. У меня влиятельные друзья, и, если вы снова здесь появитесь, я сделаю все, чтобы вас выслали из Италии. Или отправили обратно в тюрьму.

Росс молча смотрел на него.

– Должен сказать, что вы у нее не первый.

Росс поморщился.

– Так вы решили, что это что-то особенное? Элиана позволяет себе подобное почти каждый год. Ей становится скучно, и она находит себе нового мужчину.

– Вы лжете!

Маурицио презрительно усмехнулся.

– Она вам никогда в жизни не изменяла, – сказал Росс.

– А теперь давайте все же решим, кто же из нас лжет. – Маурицио все больше злился. – Вы и не представляете, сколько неприятностей я могу доставить Элиане. Я, знаете ли, и сына могу у нее отобрать. И сделаю это, если она еще хоть раз с вами встретится. Вот тогда вы увидите, нужны вы ей или нет.

Росс с трудом сдерживал ярость. Он не сомневался, что Маурицио отомстит Элиане за все.

– Убирайтесь из Рендолы тотчас же и никогда больше сюда не возвращайтесь. – Его глаза злорадно блеснули. – Даю вам час. Потом вызываю полицию.

Через сорок пять минут Росс с рюкзаком вышел из дома. Он подошел к мотороллеру, обернулся посмотреть в последний раз на виллу. Его взгляд задержался на окне мастерской. Ему показалось, что Элиана смотрит во двор. Ему так хотелось забрать ее с собой, увезти туда, где восходит солнце. Но все изменилось. Он поставил рюкзак на заднее сиденье и поехал во Флоренцию.

На следующий день, когда время шло к полудню, а Элиана так и не вышла из дома, Анна позвонила ей в дверь. Анна ездила в Геную к Андреа и очень беспокоилась об Элиане. Она бы открыла дверь своим ключом, но та была заперта на задвижку. Наконец Элиана приоткрыла дверь и выглянула на крыльцо.

Анна чуть не вскрикнула – такой у золовки был измученный вид.

– Что случилось? Ты не заболела? – спросила она.

– Маурицио узнал про меня и Росса.

– Боже ты мой! Да ты садись, садись. – Анна усадила Элиану на диван, устроилась рядом. – Рассказывай.

– Маурицио каким-то образом узнал про нас с Россом. Он выгнал Росса, а мне запретил с ним видеться.

Анна погладила Элиану по голове.

– Бедная моя девочка!

– Но это еще не все, Анна… Это кошмар…

– Да что уж может быть кошмарнее?

Элиана разрыдалась. Наконец, проплакавшись, она сказала:

– Я должна тебе кое-что показать.

Она подошла к буфету, достала из ящика статьи.

– Я же не могу их прочесть, – сказала Анна. – Они по-английски.

Элиана перевела ей одну статью. Анна выслушала и недоверчиво покачала головой:

– Он на такое не способен. Я этому не верю. А ты?

– Но тут же написано.

– Ну, написано. Как давно это случилось?

– Года три назад.

– А в Америке за убийство дают только три года? Элиана была настолько сражена страшной новостью, что не обратила внимания на явное несоответствие.

– Поверь мне, Элиана, здесь что-то не так. Я знаю людей. Что тебе подсказывает сердце?

– Что он не мог такого совершить и что я не хочу без него жить.

11

Три дня Росс ждал известий от Элианы, а потом попытался сам с ней связаться. Он звонил ей на сотовый, оставлял сообщения. Через неделю отважился и позвонил ей домой. Но она не сняла трубку. И тогда он понял, что это молчание и есть ее вердикт.

Он думал, не поехать ли самому на виллу Рендола, но решил этого не делать. Там ведь, кроме Маурицио, полно людей – и работники винодельни, и Лука, и Витторио. А главное, хотя признавать это было тяжело, но Росс понимал: если Элиана захотела бы его увидеть, она бы это сделала. И он обратился, скрепя сердце, к искусству, которое всегда его утешало.

Франческа, когда он вновь появился в Уффици, расцеловала его в обе щеки. В его отсутствие прибыла выставка “Весталки”, она провела его по экспозиции, многое рассказала. Но его, как это ни удивительно, даже новая выставка не заинтересовала.

Более того, он впал в депрессию. Она напомнила ему об Элиане, о том вечере в мастерской, когда она рассказывала ему о весталках. Боль его еще была свежа, но тот вечер уже казался далеким прошлым.

Первую экскурсию он провел для австралийских журналистов. Они осмотрели галерею, а потом собрались на первом этаже у мраморной статуи весталки.

– “Весталки” – выставка, которую привезли в Уффици всего на несколько дней, – объяснил Росс. – Древние римляне очень почитали Весту, богиню домашнего очага. В Риме вы могли видеть храм Весты – неподалеку от Форума. Служительниц храма называли весталками. Они жили рядом с храмом, и их жилища – прообраз будущих монастырей. Весталки обладали значительной властью. Они были не просто хранительницами храма, они оберегали римские дома и семьи. В весталки отбирали девочек шести – десяти лет, и они давали священные обеты. Первый – хранить верность богине Весте. Второй – поддерживать священный огонь в храме. И наконец, весталки давали обет целомудрия.

– А что бывало за нарушение этого обета? – спросила одна из слушательниц.

Росс обернулся. Женщина стояла в тени, под аркой, и в упор смотрела на него. Он даже не сразу узнал Элиану. Они обменялись взглядами, и Росс продолжил:

– Если весталка нарушала обет целомудрия, ее замуровывали заживо.

Экскурсанты ахнули.

Элиана по-прежнему не сводила с него глаз:

– Думаете, любовь того стоила?

Несколько человек засмеялись, и почти все обернулись к ней. Но Росс понимал, что она спрашивает серьезно.

– На этот вопрос, думаю, могли ответить только сами весталки. По-видимому, восемнадцать из них думали, что стоило. Именно стольких похоронили заживо. – Росс снова обратился к слушателям: – Если у вас больше нет вопросов, встретимся через десять минут в следующем зале.

Когда все разошлись, Росс направился к Элиане.

– Привет, – тихо сказала она.

– Привет, – сдержанно ответил он.

– Ты, наверное, думал, что мы уже больше никогда в жизни не встретимся. – Видно было, что она смущена.

Росс никак не мог собраться с мыслями и предпочел промолчать.

Элиана через силу улыбнулась:

– Я хотела… хотела поговорить с тобой.

– Несколько недель я пытался с тобой связаться.

– Знаю. Извини. – Ей было невыносимо стыдно. Она же бросила его на произвол судьбы. Какого еще приема можно было ждать? Она потупила глаза. – Тебя ждут… Я тут тебе кое-что привезла. Портрет. Оставила его в справочном бюро.

– Как Алессио?

У нее задрожали губы.

– Все в порядке. Он все время про тебя спрашивает. Скучает. – Она взглянула ему в глаза. – И я тоже… Прости, если я тебя обидела. Ты этого не заслужил, Росс. – Она поцеловала его в щеку. – Прощай.

И она направилась к выходу.

У двери Росс окликнул ее:

– Постой, Элиана!

Она обернулась. По щекам текли слезы.

– Я заканчиваю через полчаса. Давай встретимся в кафе на втором этаже.

Не в силах выговорить ни слова, она только молча кивнула и ушла. Росс проводил ее взглядом и отправился заканчивать экскурсию.

Элиана сидела за столиком в глубине зала. Росс подошел, сел напротив и, вздохнув, сказал:

– Давай я расскажу тебе, о чем я думал все эти дни.

Она кивнула.

– Ты разбила мне сердце, – сказал он, – а потом безо всяких объяснений оставила меня. Я даже не знал, увижу ли тебя снова. Это было невыносимо.

Она утерла слезу.

– Я звонил тебе раз двадцать, не меньше.

– Мне нельзя было с тобой разговаривать. Маурицио теперь постоянно дома.

– И ты не могла даже пяти минут для меня найти?

– Дело не в пяти минутах. Если бы я поговорила с тобой хоть минуту, я бы потом неделю приходила в себя. – Она заглянула ему в глаза. – Неужели ты сомневаешься в том, что я постоянно думала о тебе? Знаешь, как мне было тяжело, когда ты звонил? Мне так хотелось услышать твой голос…

– Достаточно было просто снять трубку.

– Я боялась. Маурицио мне угрожал. Он откуда-то узнал про нас. Сказал мне, что ты убийца. Я решила, что он спятил, но он показал мне вот это. – Она достала из сумки газетные статьи и положила перед Россом. – Это правда?

Он ответил не сразу:

– А ты как думаешь?

– Я поверю всему, что ты скажешь.

Этого Росс не ожидал. Он давно не встречал людей, которые так бы ему доверяли.

– Нет, я не убивал ее. Но я ее погубил.

Он искал в ее глазах испуг, но в них было лишь сострадание.

– Алисса была моей невестой, я очень любил ее. За четыре дня до свадьбы позвонил мой брат. Он сказал мне, что видел Алиссу с ее бывшим возлюбленным в кафе. Они нежно держались за руки и целовались. – Росс грустно покачал головой. – Я пришел к ней домой и устроил сцену. Сначала она все отрицала, а потом стала умолять, чтобы я дал ей возможность объясниться. Она сказала, что давно рассталась с тем парнем, но хотела проверить, испытывает ли все еще к нему какие-нибудь чувства. Она должна была разобраться во всем до свадьбы, иначе это было бы нечестно по отношению ко мне.

Росс потер виски.

– Еще она сказала, что, поговорив с ним, убедилась, что ей нужен только я. Нам бы на этом и остановиться. Но я был настолько ослеплен ревностью, что даже не вслушивался в ее слова. Она расплакалась и убежала. Я побежал за ней, нагнал ее в парке. Она велела мне оставить ее в покое. Я так боялся совсем ее потерять, что послушался и ушел. – В глазах Росса стояли слезы. – Это был наш последний разговор. Через полчаса ее нашли в парке, со смертельной раной.

– Боже мой! – прошептала Элиана.

– Я почти три часа мотался на машине по Миннеаполису. Наконец решил ехать домой. Там меня поджидала полиция. Меня обвинили в убийстве.

– Но почему?

– Человек десять слышали нашу ссору, кто-то видел, как я побежал за ней в парк. Когда Алиссу нашли, ее спросили, кто это сделал, но она все твердила мое имя. Она умерла с моим именем на устах. Мне дали пятнадцать лет за умышленное убийство.

Мой брат винил во всем себя. К тому времени он уже три года не принимал наркотики. Впервые устроился на постоянную работу. А когда меня осудили, он исчез.

На меня навалилось все сразу – я переживал смерть Алиссы, чувствовал себя виноватым, страдал от одиночества и в конце концов оказался в тюрьме. В первый же день я решил, что не вынесу такого. И сделал это… – Он показал шрам на запястье. – Меня нашел охранник. И эта попытка самоубийства на самом деле меня спасла.

Тюремный психолог посоветовал, чтобы меня, для моего же блага, заставили работать. В рекламе я был заметной фигурой, и в тюрьме об этом знали. Так что я организовал там рекламное агентство. Мы стали зарабатывать деньги. Тюрьма – это хорошо отлаженная система. Мне предоставили отдельную камеру, я пользовался различными привилегиями.

Некоторые в тюрьме обращаются к Богу. Наверное, и я тоже – только сам этого не понимал. Я стал собирать репродукции. Многие заключенные завешивают свои камеры порнографическими плакатами. А у меня повсюду были фотографии мраморных статуй и репродукции обнаженных женщин, написанных на холсте маслом семьсот лет назад.

– А Уффици?

– Все началось со статьи про Боттичелли в “Нэшнл джиографик”. Я смотрел на его картины и забывал про тюремные стены. Я начал собирать репродукции из Уффици, и вскоре у меня в камере была почти вся экспозиция.

До этого я просто выжидал удобный момент, чтобы свести счеты с жизнью. Но потом я понял, что хочу жить. И пообещал себе: как только меня освободят, отправлюсь в Италию.

– Поэтому ты стал учить итальянский?

Росс улыбнулся:

– У меня была масса времени. Пятнадцать лет. – Он вздохнул. – И вот однажды, через три года, в дверь моей комнаты постучали. “Мистер Стори, – сказал охранник, – вас хочет видеть ваш адвокат”. И адвокат сообщил мне, что полиция только что арестовала одного наркодилера из Сент-Пола.

Это было третье задержание, он понял, что его дело плохо, и попытался добиться снисхождения. Он и рассказал полиции, что один из его клиентов убил женщину в парке Комо, но вместо него за решетку угодил какой-то бизнесмен. Он сказал, что может это доказать: этот тип носит с собой водительские права той женщины – в качестве сувенира, а ее обручальным кольцом он заплатил дилеру долг. И подружка дилера до сих пор носит это кольцо.

Адвокат сказал, что этого типа арестовали и все подтвердилось. На следующий день меня освободили. Три года в аду, а мне сказали только: “Извини, приятель”. Я пытался найти брата, но он исчез. И я купил билет в Рим, в один конец.

Элиану потряс рассказ Росса. Ей хотелось обнять его, но она только накрыла его ладонь своей.

– Когда-то я верил, что искусство – единственное доказательство того, что мы все-таки не животные. Теперь я верю в другое. Я твердо верю, что доказательство этому – любовь. Искусство – это лишь выражение любви.

Она поднесла его руку к губам и поцеловала ее.

– Я хочу остаться с тобой наедине.

Он встал и взял ее за руку. Они пошли к справочному бюро, забрали портрет Росса. Он рассматривал его, а Элиана стояла и ждала его приговора.

– Ну, что скажешь? – спросила она.

– Несмотря на модель, он прекрасен.

Она взяла его под руку, положила голову ему на плечо.

– А для меня он прекрасен именно из-за модели.

Росс обнял ее, и они вышли во двор.

– На чем ты приехала? – спросил он.

– На машине. Я оставила ее на стоянке в двух кварталах отсюда.

– Давай оставим картину в машине. Я приглашаю тебя поужинать.

– С удовольствием, – ответила она.

За ужином они много смеялись, болтали о пустяках. А через час, когда в ресторане стало слишком много посетителей и они уже не слышали друг друга, Росс и Элиана ушли.

Стемнело. Они брели, взявшись за руки, по узким улочкам города и вышли на берег Арно. Река медленно несла свои темные воды, в которых отражалась луна.

Росс провел Элиану по склону вниз, к реке, к забору, отгораживавшему частный яхт-клуб. Там висела табличка “Проход запрещен” на пяти языках, но Росс сделал вид, что не заметил ее, и перелез через забор. Потом помог перелезть Элиане, и они уселись на траву. Росс положил голову ей на колени, и они молча любовались луной, светившей в небе.

– Ты когда-нибудь видела такую луну? – спросил Росс.

– Только здесь. Я вообще считаю, что луна – собственность Флоренции. Она просто делится ею со всем остальным миром.

– А кто остался с Алессио? Анна?

– Нет, Мануэла. Анна уехала в Геную к Андреа. Она влюблена.

– Мне это чувство знакомо.

Элиана наклонилась и поцеловала его.

Росс вздохнул:

– Когда тебе надо домой?

– Я не спешу. Я предупредила Мануэлу, что буду поздно.

– А Маурицио? – спросил он, помолчав.

– Он три дня назад улетел в Швейцарию.

Росс поднес ее руку к губам, перецеловал каждый пальчик. И вдруг расхохотался:

– День получился совсем не таким, как я ожидал.

– Надеюсь, лучше?

– Намного.

– Он еще не кончился, – сказала Элиана. – А как ты нашел это место?

– Я живу неподалеку. Вон там, – показал Росс на противоположный берег.

– В каком доме?

– Во втором слева. Вон, видишь, высокий, желтый?

– Здорово, наверное, жить на берегу Арно.

– Все равно вид хуже, чем в Рендоле.

– Ты считаешь, что Рендола красивее Арно и ее чудесных мостов?

– Я говорил о тебе.

Она сжала его руку:

– Я не знаю, чем мне придется расплачиваться за то, что я с тобой, Росс, но без тебя я не могу.

– Тогда уходи ко мне. Обещаю, я потрачу остаток жизни на то, чтобы сделать тебя счастливой.

Ей стало тепло на душе от его слов, она легла на землю и закрыла глаза. Росс любовался ее лицом – совершенным и прекрасным.

– Ты самая красивая женщина на свете, – сказал он.

Он склонился над ней, и их губы соприкоснулись. Она поняла, что хочет его всем сдоим существом.

– Если я уйду от Маурицио, ты возьмешь меня? – спросила она.

– Зачем ты спрашиваешь?

– Я должна спросить – ради Алессио.

– Да. Если вы с Алессио будете согласны. – Росс задумался. – А Маурицио не будет добиваться опеки над Алессио?

– Опека Маурицио ни к чему. Его никогда не бывает дома. Об опеке речь пойдет только в том случае, если я решу уехать из Италии. Но ты ведь не собираешься отсюда уезжать?

– Нет.

Она закрыла глаза, и Росс снова склонился над ней. Чувства захлестнули его. И в глазах его появились слезы. Он попытался это скрыть, но слезинка скатилась по щеке и упала ей на лицо.

– Что случилось, Росс? – испугалась она.

Он покачал головой и отвел взгляд.

Она поцеловала его в лоб, прижала его голову к груди.

– Скажи, в чем дело, любимый…

– Я так боюсь тебя потерять.

– Ты меня не потеряешь.

– Элиана, я потерял всех, кого любил. Понимаешь, всех… Родителей, брата, Алиссу. Я не хочу потерять и тебя.

– Меня ты не потеряешь. Никогда. Я не могу без тебя жить. Пожалуйста, не теряй надежду…

Они прижались друг к другу, и любовь окутала их. В этот момент они поняли, что очень долго были лишены самого главного – возможности любить и быть любимыми. Ночь раскинула свой шатер, все звуки стихли, и им казалось, что они одни в целом мире. Не существовало больше ни желаний, ни боли, ни даже Флоренции. Только любовь.

Во Флоренции светает рано. Было только пять часов, и Элиана, проснувшись, не сразу сообразила, где она. А потом радостно улыбнулась – она лежала на берегу Арно в объятиях Росса. Они проговорили почти всю ночь – о прошлом и настоящем, но главным образом – об их общем будущем.

– Доброе утро, – сказал Росс хриплым со сна голосом. – Я тебя люблю.

– Знаю, – выдохнула она. – И я тебя люблю.

Росс сказал:

– Если все, что я выстрадал, было платой за встречу с тобой, то оно того стоило.

Она, не в силах сдержать эмоций, закрыла глаза и заплакала. Он нежно обнимал ее.

– Как же мы будем жить, Росс? – спросила она.

– Счастливо.

Она погладила его по груди:

– Мы обязательно будем счастливы. Я устроюсь на работу. Лечение Алессио стоит дорого.

Росс улыбнулся:

– Деньги не проблема. Мои партнеры хотели, чтобы я ушел из агентства. Поэтому они выкупили мою долю. Работать тебе не придется. Можешь сидеть дома с Алессио.

Они снова поцеловались. И она сказала:

– Боюсь, Мануэла будет волноваться. Как ни обидно, но пора пробуждаться от грез.

– Это не грезы, это наша жизнь, – сказал Росс. Они встали, и Росс помог ей перелезть через забор. – Когда ты скажешь Маурицио?

– Он возвращается только в пятницу.

– Хочешь, скажем вместе?

– Нет.

– Позвони мне сразу, как поговоришь с ним.

– Обязательно.

Он взял ее за руку, и они пошли к ее машине. Там они долго целовались, но наконец Элиана вздохнула и сказала:

– А как насчет портрета? Заберешь его?

– Нет. Возьми его с собой, когда будешь уезжать из Рендолы. Я побуду с тобой хоть на портрете.

– Отличная мысль! – улыбнулась она, и они снова поцеловались. – Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – ответил он.

Она сняла с шеи цепочку. На ней висел золотой флорин, и она отдала монету Россу.

– Вот тебе залог.

Он сжал медальон в кулаке. И вспомнил ее слова. Не надо терять надежду.

12

Элиана опустила окно, подставила лицо свежему утреннему ветру. Она была влюблена, и она была счастлива. И еще она верила, что они втроем – она, Алессио и Росс – станут настоящей семьей. Дорога домой показалась на удивление короткой.

Когда она подъехала к вилле, сердце у нее оборвалось. Во дворе стояла “альфа-ромео” Маурицио. Почему он дома? Элиану охватил страх. Она вышла из машины, распахнула ворота и вошла во двор. Каблуки громко стучали по каменным плитам. Когда она открывала дверь, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Перед ней стоял Маурицио.

– Где ты была? – спросил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

Она не ответила.

– Где ты была всю ночь? Она избегала его взгляда.

– С каких это пор ты интересуешься моей жизнью? Он схватил ее за плечи и прижал к двери:

– С кем ты была? С американцем? Я же тебя предупреждал: держись от него подальше!

– Как ты держишься подальше от других женщин?

– Заткнись! – завопил он и замахнулся. Она съежилась, ожидая удара, но его не последовало. – Тебе нужен этот американский преступник? Да пожалуйста! Забирай свои вещи. Убирайся!

Она промолчала.

Он подошел к стене, сорвал одну из ее картин и швырнул на пол. Рама с треском раскололась.

– Я не желаю терпеть это уродство в своем доме!

– Хорошо, я… я уйду. Где Мануэла?

– Их здесь нет. – В его голосе звучало неприкрытое злорадство.

– Их? А где Алессио?

– И даже не мечтай, что возьмешь с собой сына. Ты уйдешь одна.

– Я разведусь с тобой и заберу его.

Маурицио это явно забавляло.

– Вот, значит, как ты решила. Нет уж, тебе это не удастся. Это я тебе обещаю. Ты приняла решение. А теперь убирайся из моего дома.

– Я не оставлю Алессио.

– Ты уже это сделала.

– Ты не посмеешь…

Она не договорила. Маурицио залепил ей пощечину, и она упала. А он кинулся к ней, вцепился ей в волосы. Она была так напугана, что даже не сопротивлялась.

– Маурицио, прошу тебя… – сказала она. – Прошу, не бей меня.

– Надо было бы давно избить тебя хорошенько…

Он задумчиво приподнялся, словно не мог решить, что делать, уперся коленом ей в спину и встал.

Элиана поморщилась – от боли и страха. Она лежала на боку, из носа текла кровь, тело сотрясали рыдания.

– Я не спала с ним, – проговорила она.

– Ты лжешь!

– Не спала, Маурицио!

– Убирайся из дома до моего возвращения.

Он захлопнул за собой дверь, и в наступившей тишине слышны были только всхлипывания Элианы.

Она долго лежала на полу и плакала, потом встала, с трудом добралась до телефона и набрала номер Мануэлы. Трубку снял ее муж, Витторио.

– Витторио, это Элиана. Где Мануэла?

– Элиана… – пробормотал он смущенно.

– Алессио с ней?

– Извини, Элиана. Маурицио взял с меня слово, что я не буду с тобой разговаривать.

– Витторио, я должна знать, где они! У Алессио астма. Может случиться приступ.

– Что я могу поделать? Мне правда очень жаль.

Витторио повесил трубку. Элиану била дрожь. Она посмотрела на аппарат. Он был весь в крови.

Она доплелась до ванной и умылась. А потом пошла в спальню и свернулась калачиком на кровати. Так она пролежала три часа, пока не зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказала она.

– Элиана, это Анна.

– Анна… – пробормотала она.

– Что стряслось?

– Маурицио забрал у меня сына. – И она разрыдалась.

– Он что, спятил? Куда?

– Не знаю.

– А что послужило причиной?

– Это я во всем виновата, Анна. Я встречалась с Россом. Мы провели вместе всю ночь. А когда я вернулась домой, там меня поджидал Маурицио.

– Я приеду первым поездом. Жди!

Анна появилась в Рендоле после полуночи. Она сразу пошла к Элиане, включила свет в прихожей и, увидев пятна крови, ахнула.

Она кинулась в спальню Анны.

– Бедная моя! Что он с тобой сделал?

– Анна, прошу тебя, позвони Мануэле, узнай, там ли Алессио. Витторио мне ничего не говорит.

Анна спустилась вниз и позвонила Витторио. Через минуту она швырнула трубку на рычаг и вернулась к Элиане.

– Он сказал, где Алессио? – спросила та.

– Нет. Кретин! – Она села на кровать рядом с Элианой и погладила ее по спине. – С Алессио все будет в порядке. Мануэла присмотрит за ним, пока Маурицио не придет в себя.

– Что я наделала, Анна…

– Тс-сс! – прижала палец к губам Анна. – Давай-ка поспи.

Всю ночь она пролежала рядом с Элианой. Наутро она ушла, оставив Элиану спящей.

Около одиннадцати зазвонил телефон, и Анна сняла трубку.

– Анна? Это Росс. Элиана здесь?

– Она здесь, Росс, но подойти не может. Она плохо себя чувствует.

– Что случилось?

Анна замялась:

– Да уж случилось… Плохи дела, Росс.

– Чем я могу помочь?

– Ничем. Только молитвой. Элиана тебе позвонит.

Она повесила трубку. Элиане она о звонке Росса говорить не стала. Ей нужен покой.

Маурицио вернулся на виллу только через два дня. За это время Элиана вставала с постели только дважды – один раз чтобы принять ванну, а второй – когда Анне удалось уговорить ее съесть тарелку супа.

Маурицио распахнул дверь в спальню и закричал:

– Почему ты до сих пор здесь? Я же велел тебе убираться из моего дома!

– Прошу тебя, Маурицио! Ради Алессио. Ты даже не представляешь, насколько серьезно он болен.

– Что ж ты не думала об этом, когда убежала к своему америкашке?

Она ничего не ответила. Только расплакалась:

– Умоляю тебя, Маурицио! Я сделаю все, что ты захочешь. Только верни мне Алессио.

Он не ответил.

– Обещаю, я больше не буду с ним видеться.

– Ты и раньше так говорила. Почему я должен тебе верить?

Она не нашлась что сказать.

– Где живет твой дружок?

– Зачем тебе это? – спросила она с опаской.

Она явно беспокоилась о Россе, и это разозлило Маурицио. Он направился к двери.

– В многоквартирном доме. На берегу Арно.

– В каком доме?

– Я не знаю.

Он взялся за ручку двери.

– Я говорю тебе правду. Я не знаю. Второй дом от Понте алле Грацие.

– А номер квартиры?

– Не знаю. Я там никогда не была.

Несколько мгновений Маурицио молча смотрел на нее. И наконец сказал зловещим шепотом:

– Хочешь, чтобы я дал тебе последний шанс? Ну хорошо, Элиана, хотя ты этого и не заслуживаешь. Но учти, что больше я тебе не поверю. У Рендолы есть глаза. И если кто-нибудь, он или другой, снова вскружит тебе голову, Алессио ты больше не увидишь.

И Маурицио вышел из спальни.

Прошло несколько дней после разговора Росса с Анной. Он все ждал звонка Элианы. Наконец она позвонила, и по ее голосу он понял, что случилось что-то ужасное. Они договорились встретиться во Флоренции, на Пьяццале Микеланджело, где всегда толпы народа.

И вот Элиана стояла на площади и искала глазами Росса. Она думала, что в людном месте ей будет проще с ним говорить, но теперь пожалела об этом. Ей хотелось побыть с ним наедине. Хотелось хотя бы на несколько минут забыть в его объятиях об этом городе, об этом мире.

Наконец она увидела его. У него на шее на цепочке висел ее золотой флорин, и при мысли о том, для чего она пришла, ей стало плохо.

Они обнялись, и она уткнулась ему в грудь.

Он прижал ее к себе.

– Что случилось, Элиана?

Когда она заговорила, ее голос дрожал от напряжения:

– Той ночью, которую мы провели вместе, Маурицио был дома.

Росса это известие ошеломило.

– Ничего страшного, Элиана, – попытался успокоить ее он. – Мы сделаем все, как собирались. Мы уедем. У вас с Алессио начнется новая жизнь.

И тут она расплакалась.

– Росс, я не знаю, как тебе это сказать…

У него по спине пробежал холодок. Он отступил на шаг и выжидающе посмотрел на нее.

– Маурицио забрал Алессио. Я так напугана. Он не понимает, насколько серьезно он болен, не знает, что делать при приступе. Я боюсь, что случится что-нибудь ужасное. И виновата в этом буду я.

– Почему?

– Потому, что я не должна была его оставлять.

– Я сам встречусь с Маурицио. Я заставлю его вернуть Алессио.

– Нет, Росс. Ты не понял. – Она разрыдалась в голос. – Мы проиграли. Тебе придется уйти, Росс. Ты должен обещать, что уйдешь и никогда не вернешься.

– А если я этого не сделаю? А если ты уедешь со мной и оставишь все в прошлом – и Маурицио, и Рендолу?

– А как же Алессио? – спросила она жестко. – Без него я никогда уже не буду той женщиной, которую ты полюбил.

Росс понимал, что так оно и было. Элиана никогда бы не простила себе, что бросила ребенка. Она бы возненавидела себя. А потом и Росса. Да, на этот раз, похоже, выхода нет. Забрать ее – значит потерять ее.

Росс закрыл глаза и отвернулся.

– Но ты же обещала… – сказал он. – Ты же сама говорила, чтобы я не терял надежду.

И его слова, и ее собственные жгли душу. Она прижалась к его спине и всхлипнула:

– Прости меня. Я думала, у нас получится. Росс, прошу тебя, не держи на меня зла. Я не смогу с этим жить.

Он обернулся и обнял ее.

– Помни, Элиана, в любви не бывает второй попытки. – Он опустил глаза, тяжело вздохнул. – Тебе пора. Ты нужна Алессио.

– Куда ты уедешь? Назад в Америку?

– В Америке меня никто не ждет. Тебе все равно лучше не знать, куда я денусь. – Он поцеловал ее в щеку. – Прощай, любовь моя. Я всегда буду тебя любить.

И он, опустив голову, побрел прочь.

Вернувшись домой, Элиана пошла в мастерскую и долго молилась. Она молила Господа о прощении, молила сохранить ее ребенка. Она была готова предложить свою жизнь за его, но сама понимала, что сейчас ее жизнь для нее ничего не значит. Ее учили молиться за врагов, поэтому она молилась и за Маурицио, за то, чтобы сердце его смягчилось. И еще она молилась за Росса. В глубине души она знала, что больше всего виновата перед ним. Тяжкий грех – лишить человека надежды. И она не была уверена, что это ей простится.

Посреди ночи зазвонил телефон. Элиана спросонья не могла сообразить, где она и что происходит. Наконец она сняла трубку:

– Алло!

– Элиана, это ты?

– Мануэла? Где ты? Где Алессио?

– Я с Алессио. Приезжай в больницу Святой Марии.

Элиана в испуге замерла.

– Что случилось? Алессио в порядке?

– Уже да. У него был тяжелый приступ.

– Выезжаю.

Дорога была пустой, и Элиана доехала до больницы за пятнадцать минут. Мануэла ждала ее в вестибюле. Женщины обнялись.

– Я так за тебя беспокоилась, – сказала Мануэла. – Прости меня, Элиана. Мне пришлось послушаться Маурицио. Только так я могла приглядеть за Алессио.

– Я все понимаю, Мануэла. Я на тебя не сержусь.

– Алессио очень тосковал. У него было несколько приступов, но последний оказался самым серьезным. Мы боялись, что потеряем его.

– Боже мой! – воскликнула Элиана.

– Сейчас все хорошо, Элиана. Он спит.

Они шли по полутемному коридору к палате Алессио. Дверь в одну из палат была приоткрыта. Элиана заглянула в нее и увидела на кровати Алессио. Лицо закрывала кислородная маска, рядом стояла капельница. Она кинулась к сыну, взяла его за руку и опустилась на колени. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Она прижала его руку к своей мокрой от слез щеке.

– Я не знала, где ты. Прости меня, Алессио. Я никогда больше тебя не оставлю.

Алессио опасливо посмотрел через ее плечо.

Элиана обернулась. В углу палаты стоял Маурицио. Он казался таким маленьким и слабым, а она, наоборот, чувствовала себя сильной – к ней вернулась сила матери, охраняющей своего ребенка. И Маурицио был ей теперь не страшен.

Мануэла тихонько вышла из палаты.

Маурицио откашлялся и сказал:

– Он все время плакал и звал тебя. Первый приступ случился почти сразу, потом было еще несколько. Вчера вечером даже ингаляторы не помогали. И мы привезли его сюда. – Голос Маурицио дрожал. – Мы думали, он не выживет. Элиана… он не называет меня отцом. По-моему, он меня ненавидит.

И тут Элиана поняла, зачем Маурицио позвал ее. Он не только испугался, что потеряет сына, он наконец понял, что давно его потерял.

И ей стало его жалко.

– Нужно время, чтобы стать отцом. Он тебя почти не видит. И не знает.

Маурицио долго молчал, нервно крутил в пальцах незажженную сигарету.

– Я чуть не убил собственного сына, – проговорил он и снова замолчал. А потом сказал, не глядя на нее: – Ты можешь уйти, Элиана. Можешь увезти Алессио в Америку.

Она смотрела на него и не верила своим ушам.

Он по-прежнему глядел в сторону.

– Извини, что я тебя ударил.

Элиана прикрыла глаза. А когда открыла их снова, случилось чудо. Она увидела того самого человека, которого когда-то полюбила.

– Прости меня за то, что я сделала, – сказала она тихо. – Я не хотела тебя обидеть. Просто мне было очень одиноко.

– Я знаю.

– Хочешь, начнем все сначала?

Его глаза наполнились слезами.

– Нет, Элиана. Я снова тебя обижу. – Он шагнул к ней и поцеловал в лоб. А потом взглянул на Алессио. – Будь умницей, сынок. Слушайся маму. Она у тебя замечательная.

Алессио непонимающе посмотрел на него, на Элиану.

– До свидания, любовь моя, – сказал Маурицио.

Элиана вспомнила, как он произнес это впервые. Круг замкнулся. Она улыбнулась ему сквозь слезы, он улыбнулся в ответ. И вышел из палаты.

Она легла на кровать рядом с сыном и заплакала.

Как только Алессио заснул, Элиана нашла телефон-автомат и позвонила Россу на сотовый. Он не отвечал. Она звонила ему шесть раз, а днем отвезла Алессио обратно в Рендолу.

Оставив Алессио с Мануэлой, она поехала во Флоренцию, к Понте алле Грацие, где жил Росс. Она нашла его дом, нашла внизу список жильцов, узнала номер его квартиры и кинулась туда. Но дверь никто не открыл.

Через пять минут Элиана спустилась к хозяину дома. Постучалась, и ей открыла женщина.

– Что вам угодно?

– Я ищу синьора Росса Стори. Комната пятьсот двенадцать.

– Синьор Стори вчера съехал. Он очень спешил.

– Он не оставил адреса?

– Нет, синьора.

Элиана поехала в Уффици. Там она нашла Патрицию.

– Чем я могу вам помочь?

– Я ищу одного человека, он у вас работает. Росс Стори.

– Росс уехал.

– Он не оставил адреса?

Патриция покачала головой:

– Нет. Может, Франческа вам чем-нибудь поможет. Она сейчас на экскурсии, но скоро придет. Если хотите, подождите.

– Благодарю.

Оставалась последняя надежда. Росс говорил ей о Франческе. Они были друзьями. Вдруг она знает, где его искать?

Элиана полчаса ходила взад-вперед по кабинету. Наконец дверь открылась, и вошла Франческа.

– Добрый вечер, – сказала Элиана по-итальянски. – Вы, должно быть, Франческа. Я Элиана Феррини. Я ищу своего друга Росса Стори. Вы не знаете, где он?

– Росс вчера уехал из Флоренции.

– А он не сказал куда?

Она покачала головой:

– Сказал только, что покидает Италию. Отдал мне ключи от мотороллера.

Элиана отвернулась. В горле у нее стоял комок.

Франческа пристально посмотрела на нее:

– А вы – это она, да? Это из-за вас он уехал. Он сказал, что вы, возможно, когда-нибудь будете его искать. – Она положила руку Элиане на плечо. – Не теряйте надежды. Любовь сама о себе заботится.

Элиана вышла из музея и побрела по двору. Налетел резкий осенний ветер. Она запахнула пальто, но осенняя прохлада была ничто по сравнению с холодом, окутавшим ее душу. За эту неделю ей многое пришлось пережить, но эта потеря была самой тяжелой, и о ней она будет помнить до конца жизни. Мужчина, которого она любила, исчез. И последнее, о чем она его просила – никогда ее не искать.

Анна сидела на чемодане посреди вокзала, а Алессио играл рядом.

Из толпы вынырнула Элиана с двумя билетами в руках.

– Поезд на Рим отходит через пятнадцать минут. С девятого пути.

За пятнадцать минут ей не успеть рассказать Анне, как она ее любит, как благодарна ей.

Анна встала и обняла ее:

– Ну все. Ненавижу прощаться. Помнишь, как я всегда говорю: я никогда не прощаюсь.

– Да, ты действительно всегда так говоришь, – улыбнулась Элиана. – Поверить не могу, что прошло почти семь лет. Куда ушло время?

Анна взглянула на Алессио, на глазах ее выступили слезы.

– Время ушло вот на него, – сказала она.

Элиана старалась не смотреть на Анну – боялась, что расплачется.

– Он приехал сюда младенцем.

– Алессио, мой малыш… Как я буду без него?

– А он без тебя? – сказала Элиана. – Я бы без тебя не справилась. Ты была моей лучшей подругой. Я буду очень по тебе скучать.

У Анны комок подкатил к горлу, и она сменила тему:

– Есть известия о Россе?

Элиана покачала головой.

– Мне очень жаль. – Анна взяла ее за руку. – Не теряй надежды, сестричка. Из Рендолы навсегда не уезжают.

Элиана улыбнулась:

– Я обязательно приеду на твою свадьбу.

– Если доживем.

Элиана взглянула на часы:

– Ой, уже пора. – Она взяла Алессио за руку. – Нам надо идти, сынок.

– Ненавижу прощания, – снова сказала Анна и послала им воздушный поцелуй.

Элиана помахала Анне и пошла на платформу. Одной рукой она держала Алессио, а другой катила за собой чемодан. Подойдя к вагону, Элиана внесла чемодан, потом помогла войти Алессио.

Они нашли свои места, и Элиана достала из сумки книжку для Алессио. Он стал рассматривать картинки, а она, откинувшись в кресле, прикрыла глаза. Поезд увозил ее из Флоренции, и она вспоминала годы, проведенные в Италии. Но мысли ее то и дело возвращались к Россу, и ей неудержимо хотелось плакать. В ушах стояли его слова: “Помни, Элиана, в любви не бывает второй попытки”.

Послесловие

Я сидел, греясь на тосканском солнце, и слушал историю Элианы. Когда она закончила, время близилось к обеду, и вокруг нас было несколько пустых шезлонгов. А я и не заметил, как кто-нибудь уходил.

– И что же было дальше?

– Я вернулась в Вернал. Начала жизнь заново. Это было трудно. Я слишком изменилась. – Она рассмеялась. – Все называли меня Эллен, а я никак не могла понять, к кому это обращаются.

– А как перенес переезд Алессио?

– Поначалу ему тоже было трудно. Он ведь почти не знал бабушку, и ему пришлось к ней привыкать. Но вы сами знаете, как дети умеют приспосабливаться. В Америке у него редко бывала аллергия, и приступы астмы почти не мучили.

– Вы нашли работу?

– Я стала продавать свои картины. И, к моему удивлению, дело пошло. Так что на работу устраиваться не пришлось.

– Хотелось бы как-нибудь посмотреть ваши картины.

Она улыбнулась.

– Вы бываете в Парк-Сити?

– Очень часто. Мои дети катаются там на лыжах.

– В галерее “Линтон” на Мейн-стрит есть мои пейзажи.

Все мои вопросы вели к одному:

– А что Росс?

– Росс… – повторила она. – Я думала о нем каждый день. Мне казалось, что, когда я уеду из Италии, станет легче. Но я ошибалась. Моя тоска полетела со мной через Атлантику. – Она улыбнулась. – Но жизнь всегда делает самые неожиданные повороты. Через полгода после возвращения в Юту все изменилось…

Элиана пришла на обед со своим новым арт-дилером Маршей Эллингтон. Дело было в Парк-Сити, бывшем шахтерском городке, ставшем фешенебельным лыжным курортом.

Марша попробовала салат и отложила вилку.

– Ну как, привыкаешь к американской жизни? – спросила она. – Все идет нормально?

– Я теперь и не знаю, что такое нормально. Все куда-то спешат, торопятся.

– Да, это мы, американцы, умеем.

– Только не я, – вздохнула Элиана.

– Вот и хорошо. Художник не должен никуда спешить. Вы с сыном так и собираетесь жить в Вернале?

– Еще не знаю. Квартирка уж очень маленькая. Поживем – увидим.

– А ты не думала перебраться в Парк-Сити? Здесь можно подобрать хорошее жилье.

– У меня мама в Вернале. И вообще, я не уверена, что Парк-Сити нам подходит.

– Одно могу сказать: в Парк-Сити тебя любят. Почти все картины раскупили, только две остались.

– Я этого никак не ожидала.

– А я нисколько не удивлена. Я же говорила, твои работы хорошо пойдут. Я это поняла, как только их увидела. – Марша достала из сумочки визитную карточку с надписью “Бойд Маккан и партнеры”. – Помнишь Бойда Маккана?

– Нет.

– Ты его видела на прошлой неделе на приеме.

– Точно?

– Ну да. Он из Солт-Лейк-Сити, дизайнер по интерьеру. Он оставил мне свою карточку. Хочет, чтобы ты выполнила несколько частных заказов.

– Правда?

– Что, оживилась? Он к тому же недавно развелся. И обратил внимание не только на твою живопись.

– Марша…

– Эллен, не заводись. Между прочим, это очень ценное знакомство. Ты можешь получать у него работу.

Элиана только усмехнулась.

Марша подцепила вилкой лист салата и окунула его в соус.

– Эллен, серьезно, позвони Бойду. Он считает, что ты великолепна. И по-моему, он прав.

Элиана взглянула на карточку, но не взяла ее:

– Я не знаю…

– Слушай, детка, через развод многие проходят. Жизнь на этом не кончается.

– Мне пора обратно в галерею, – сказала, взглянув на часы, Элиана.

– Иди. Я подожду счет.

Элиана встала:

– Спасибо тебе за заботу, Марша. Но я пока что не готова к новым отношениям. Слишком мало времени прошло.

Она взяла сумочку и отправилась в галерею “Линтон”.

Кэролайн, владелица галереи, сидела в фойе на диване.

– Иди-ка ты лучше в мастерскую, Эллен, и принимайся за работу. Все твои картины проданы, – сообщила она.

– Все?

– До единой. Каких-то двое мужчин купили последние и очень интересовались портретом, который ты привезла на выставку.

– Каким портретом?

– Мужчины с книгой.

– Он не продается, – помотала головой Элиана.

– Я им так и сказала. Но, между нами говоря, советую тебе изменить решение. Ведь ты можешь еще один написать.

– Такой – не могу, – нахмурилась Элиана. – Ты им ничего не обещала?

– Разумеется, нет. Но они очень меня уговаривали. Хотели поговорить с тобой лично.

– Они еще здесь?

– Один. Второму надо было уйти. Было бы неплохо, если бы ты подошла и поблагодарила его.

– Хорошо.

Элиана прошла в зал, где у портрета стоял лысеющий широкоплечий мужчина.

– Здравствуйте, я Эллен.

Мужчина обернулся и широко улыбнулся:

– Вы художница? – Он протянул ей руку. – Меня зовут Стэн. Приятно познакомиться.

– Мне тоже.

– Вы очень талантливая. Мы с партнером купили пару ваших картин. Хотели купить и эту, но нам сказали, что она не продается.

– Благодарю вас, но картина действительно не продается.

– Если дело в деньгах, мы можем это обсудить.

– Нет, извините. Это портрет моего друга. – Она помолчала. – Это все, что у меня осталось в память о нем.

– Печально слышать. Он скончался?

– Нет. Просто уехал.

Стэн шагнул к картине и сказал, не оборачиваясь:

– Думаю, вы ее не продаете потому, что она вам не принадлежит.

– Простите?

Он повернулся к ней:

– Она принадлежит ему. Вы ему ее подарили.

Она на мгновение лишилась дара речи.

– Откуда вам это известно?

Стэн улыбнулся:

– Он мне сам сказал, Элиана. Это мой брат.

– Ваш брат?

– Росс мой брат.

– Где он?

– Он сказал, что не мог прийти из-за обещания, которое дал вам. По правде говоря, я думаю, он просто испугался и подослал к вам меня. Но, кажется, он все-таки передумал. – Он посмотрел поверх ее головы.

Элиана обернулась. В дверях стоял Росс.

– Росс! – Она кинулась к нему в объятия. Когда она отстранилась и посмотрела на него, по ее щекам ручьем текли слезы. – Ты же говорил, что в Америке тебе нечего делать.

– Когда я это говорил, так оно и было. – Он улыбнулся и провел ладонью по ее щеке. – Прости, что я так долго тебя искал. Как только я узнал, что ты уехала из Италии, я прилетел сюда.

Он взглянул на брата, который, наблюдая за их встречей, сам чуть не разрыдался.

– Разреши познакомить тебя, Элиана, с моим сентиментальным старшим братом Стэном.

– Извините, что я позволил себе немного пошутить, – сказал Стэн. – Дело в том, что последние три месяца Росс говорит исключительно о вас. Я решил ему отплатить.

– Спасибо, что вы приглядывали за Россом.

– На самом деле это он за мной приглядывал. Как же я рад, что вы снова вместе!

Она повернулась к Россу:

– А обещание…

– Обещание… – кивнул Росс. И сказал, глядя Элиане в глаза: – Женщина попросила меня оставить ее, и я послушался. Но жалел об этом каждый день. Я больше никогда не повторю такой ошибки. К тому же нельзя пообещать перестать любить.

– Ты же говорил, что в любви не бывает второй попытки.

Он улыбнулся:

– Да что я, собственно, знаю о любви? Ты говорила, что нельзя терять надежду. И ты была права.

– Обними меня! – попросила она. Росс крепко прижал ее к себе. – Пообещай, что больше никогда меня не оставишь.

Росс прижался к ее щеке и шепнул:

– Хорошо. Но учти: это мое последнее обещание.

– Это обычная история любви, – сказала Элиана. – Если вы описываете иногда реальные события, можете ею воспользоваться.

– А почему вы так хотите рассказать ее всем?

Она на мгновение задумалась и ответила:

– В моей жизни бывали моменты, когда мне могла помочь такая история. Может, есть где-нибудь другая женщина, другая Элиана, которая считает, что счастье отвернулось от нее. Она боится любить, боится надеяться. Если бы я была рядом, я бы обняла ее и сказала, что, если хочется, можно плакать. Или кричать. Даже биться головой о стену. Но никогда нельзя терять надежду. – Она взглянула на меня. – Но я не знаю, где она, эта женщина. Быть может, ваша книга сама ее найдет.

– Возможно, – ответил я.

Я посмотрел на детей в бассейне и спросил:

– Алессио здесь?

– Нет. Он с Анной. Мы привозим его хотя бы раз в год повидаться с отцом и всеми родственниками.

– Вы часто видите Маурицио?

– Вот вчера видела. Иногда мы разговариваем по телефону. Я рассказываю ему про Алессио. Он по-прежнему много разъезжает, но, когда мы здесь, он старается быть дома. Он изменился. Гораздо больше интересуется Алессио. И ко мне хорошо относится. У него появилась возлюбленная. Может, года через два он женится.

– Спасибо вам за ваш рассказ.

– Не за что.

И тут к бассейну вышел мужчина. Худощавый, мускулистый, темноволосый. По выражению лица Элианы я сразу догадался, кто это.

– Дорогой, я здесь! – крикнула она и помахала рукой.

Росс улыбнулся и направился к нам.

– Привет! – крикнул он в ответ. Подойдя к Элиане, он наклонился и поцеловал ее.

– Это Ричард. Ричард, это мой муж Росс.

Он присел рядом с Элианой и обнял ее за талию.

– Ричард писатель, – сказала она. – Я рассказала ему нашу историю.

Он посмотрел на меня.

– Лучшая часть истории еще впереди. – Он опять поцеловал ее, на этот раз в губы. – Ты готова идти на ужин?

– Да, дорогой. Только вещи соберу. – Она нашла ручку, нацарапала что-то на салфетке и протянула мне: – Это наш номер телефона. Если вам понадобится помощь во Флоренции, звоните. Может, как-нибудь поужинаем вместе.

– С удовольствием. Я бы с радостью познакомил с вами свою жену.

Мы попрощались. И они ушли в обнимку, как молодожены. Было видно, что он ее обожает, и я искренне за них радовался. Обычная история любви, вспомнил я и засмеялся. А потом собрал вещи и отправился домой, писать книгу.

РИЧАРД ПОЛ ЭВАНС

В 1994 году Ричард Пол Эванс, сотрудник рекламного агентства в Солт-Лейк-Сити, издал за свой счет небольшую книжку “Подарок к Рождеству”, которую он написал для двух своих дочерей. Совершенно неожиданно она стала бестселлером, положив начало его писательской карьере.

Когда Эванс написал еще шесть бестселлеров, они с женой Кери и пятью детьми переехали на время в Италию. “Дети выросли, – объясняет он, – и нам хотелось, прежде чем они повзрослеют и начнут жить самостоятельно, поехать куда-нибудь с ними вместе”.

Они сняли дом в Тоскане, неподалеку от Флоренции. Как-то раз писатель познакомился в загородном клубе с молодой американкой, которая рассказала ему трогательную историю своего брака с итальянцем. История легла в основу “Последнего обещания”. “В Италии ко мне вернулось вдохновение, – говорит он. – Для меня писать эту книгу было все равно что заново пережить любовь”.

Действие романа происходит среди холмов Тосканы. Это, как и другие книги Эванса, рассказ о том, что любовь дарит людям надежду. “Чем темнее небо, тем ярче сияют звезды, – говорит он. – Я понял, что надежды порой сбываются тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем”.

Content

Ричард Пол Эванс
Последнее обещание

Аннотация

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Послесловие

РИЧАРД ПОЛ ЭВАНС