Клайн Отис

ОПАСНАЯ ПЛАНЕТА

ОПАСНАЯ ПЛАНЕТА

Глава 1

Опустился занавес после первого акта «Дон Жуана», и Роберт Эллсмор Грендон с трудом подавил зевок, сам не понимая, что с ним происходит. И опера ему нравилась, и постановка не вызывала нареканий; более того, он не мог не отметить, что такой качественной постановки он просто еще не видел. Но что-то отвлекало его, а что - он не мог понять. И приходилось даже прикладывать определенные усилия, чтобы сосредоточиться на музыке и действии. Просто день такой, подумал он. Один из таких дней.

В свои двадцать четыре года он считал себя уставшим от жизни, лишенным иллюзий. Увлеченный военной службой, он обманул ожидания родственников, порвал с семейными традициями и присоединился к революционному движению на Кубе. Ему казалось, что борьба там стоит того, чтобы рискнуть своей шеей, но вскоре, гораздо раньше, чем другие, он понял, что новый режим - это всего лишь новые хозяева. И убрался оттуда, пока еще была такая возможность, чтобы вернуться к карьере в страховом бизнесе. Именно этого и хотел от него дядя - дядя, который, собственно, и оплачивал его обучение в колледже. И теперь Роберт и Винсент Грендоны готовились занять то место, которое дядя собирался им оставить через несколько лет. Для обоих молодых людей такая карьера представлялась вполне успешной - даже если только и один из них вставал на место Артура Грендона. Пост второго выглядел не менее заманчиво.

Вероятно, приложив сверхусилия, он мог бы стать первым, но его двоюродный брат обладал истинной привязанностью к делу. В то время как Винсент Грендон попросту «отбывал номер», Роберт Эллсмор Грендон жаждал действия, приключений, романтики - то есть того, что, похоже, исчезло из мира двадцатого века.

Он направился к бару, размышляя, что всю бы свою карьеру отдал, не задумываясь, в мгновение ока, в обмен на возможность совершить что-либо стоящее, с его точки зрения. Разумеется, страховой бизнес - дело стоящее, думал он, усаживаясь у стойки и подзывая Луиса, но не настолько же стоящее, чтобы уйти в него с головой.

Луис посмотрел на него, кивнул и принялся смешивать «гибсон». Ставя стакан перед ним, бармен не удержался от любопытства:

– Мистер Грендон, вы прочли сообщение?

Роберт Грендон моргнул.

– Какое сообщение?

– Вы что же, не видели сегодняшних газет?

Грендон покачал головой.

– Так, проглядел. А что?

Луис отошел ненадолго и вернулся с номером «Тайме», развернутым на некой странице. Когда он положил газету на стойку перед Грендоном, тот с изумлением увидел, что на него смотрит его собственный портрет.

– Скажите, мистер Грендон, вы заранее планировали зайти сюда сегодня вечером?

Грендон озадаченно посмотрел на бармена.

– Нет… Вообще-то я собирался попросить одного своего приятеля сходить со мной сюда вечером в следующую пятницу. Утром зашел узнать насчет билетов и решил, что схожу-ка сегодня вечером один, тем более что оставался билет на очень удобное место… Даже не знаю, почему я пришел. Только сейчас я задумался, когда ты упомянул об этом.

На лице Луиса появилась странная улыбка.

– Тогда прочтите вот это обращение, мистер Грендон. Возможно, оно обращено именно к вам.

Грендон взялся за газету. Заголовок гласил: «Ты Мне Нужен!» Подпись под рисунком отсутствовала, а далее шел такой текст: «Я не знаю ни твоего имени и вообще ничего о тебе, кроме того, что ты находишься в этом городе. Я собираюсь провести некий эксперимент, и, возможно, ты именно тот человек, который мне нужен. И если это ты, то ты поймешь эти знаки.

Ты ощутишь неодолимое желание вечером отправиться в некое место, независимо от того, собирался ты пойти туда или нет. И окажешься там около восьми часов вечера. Начиная с половины девятого каждые полчаса я буду посылать тебе сообщения. Возможно, ты не услышишь их с первого раза или со второго, но будешь ощущать, как что-то тебя отвлекает. Если ты тот человек, который мне нужен, тебе покажется, будто к тебе обращается некий голос. Он будет звучать в твоем мозгу; он скажет: «Доктор Морган» - и расскажет, как добраться до некоего места. Там тебя будет ждать один человек; он задаст тебе вопрос, который я сообщу тебе во время выхода на связь с тобой. Пожалуйста, выслушай этого человека, прежде чем принять какое-либо решение».

– Похоже, первую часть этого сценария вы выполнили, мистер Грендон. Ведь вы же не собирались прийти сюда сегодня вечером, однако же вы тут.

Грендон положил газету. Действительно, именно полчаса спустя после начала представления он ощутил легкое раздражение оттого, что его как-то отвлекают.

Луис сказал:

– Без двух минут девять, мистер Грендон. Может быть, как раз сейчас вы и услышите сообщение?

Грендон, не сводя глаз с часов, поднес к губам «гибсон». Он пытался расслабиться, чтобы позволить освободившемуся мозгу услышать то, что ему предназначалось. Конечно, ему доводилось читать об экспериментах в области телепатии, и хотя он считал всю эту парапсихологию делом не очень убедительным, но и особых возражений не высказывал. А вообще-то он думал, что было бы просто здорово, если бы такие вещи происходили. Тогда появился бы новый рубеж…

И тут он услышал даже не шепот, а некое подобие тихого голоса. Голос произнес:

– Доктор Морган.

Грендон выпрямился. Голос донесся снова:

– Доктор Морган.

И третий раз голос повторил эти слова, затем сообщил:

– Отправляйтесь к телефонным кабинкам в вестибюле. Мужчина в смокинге с зеленой заколкой на отвороте предложит вам сигарету.

Голос стих. Грендон выждал минуту-другую, но больше ничего не услышал.

– Ну что, мистер Грендон, услышали? - нетерпеливо поинтересовался Луис.

Грендон допил «гибсон» и положил банкноту на стойку.

– Может быть, - сказал он. - Видишь ли, у меня уж очень богатое воображение. Я думаю подождать еще с полчасика, а там будет видно.

Он вышел из бара. Итак, было или не было? Если было, то он может заняться этим» делом прямо сейчас или подождать еще полчаса. Если не было, все равно надо уходить. Он уже не сможет слушать оперу после того, что произошло, независимо от того, кто там будет петь.

Он направился к телефонным кабинкам в вестибюле и огляделся, избегая женских глаз, устремленных на его широкие плечи и черные вьющиеся волосы. Никто не подпадал под то описание, что ему было передано. Он подождал еще минуту, постепенно начиная ощущать себя одураченным.

Просто показалось, с легкой грустью подумал он. Что ж, есть еще время выкурить сигарету. Он полез в карман за портсигаром, когда чей-то приятный голос справа сказал:

– Не хотите ли попробовать моих?

Грендон обернулся и взглянул в улыбающиеся глаза мужчины примерно своего же возраста. Мужчина был одет в смокинг с зеленой заколкой на отвороте. Грендон с благодарностью взял сигарету.

– Прекрасный спектакль, вы не находите? - продолжил улыбающийся, прикуривая сигарету, взятую с другой стороны портсигара от предложенной Грендону, чего тот в замешательстве не заметил.

– Пожалуй, э… да, конечно…

Грендон начал испытывать непонятную сонливость.

Внезапно он качнулся вперед и упал бы лицом на пол, если бы не проворная помощь этого дружески настроенного молодого человека. Мгновение спустя Грендон потерял сознание.

Подбежал один из служителей.

– Что такое с вашим другом? - спросил он.

– Потерял сознание. Это сердце. В последнее время такие приступы у него частенько. Помогите мне вынести его на улицу.

В сопровождении зевак они вдвоем вынесли Грендона за двери. Оказавшись на тротуаре, улыбчивый молодой человек махнул рукой водителю автомобиля, припаркованного на другой стороне улицы. Машина быстро развернулась и подъехала к обочине дороги.

– Давайте занесем его в автомобиль, - сказал молодой человек. - Дело обычное - поездка по Мичиганскому бульвару приведет его в чувство. Ему просто нужен свежий воздух. Его врач рассказал мне, как помогать в таких случаях.

Грендона занесли в машину, а водитель убрал верх. Молодой человек сунул в руку служителю хрустящую банкноту, сел в автомобиль, и машина отъехала.

Глава 2

Когда Грендон пришел в себя, он оказался лежащим на койке в тускло освещенной комнате. Он огляделся и в изумлении увидел четыре голые бетонные стены, массивную дубовую дверь, усыпанную большими заклепками, и небольшое окошечко, забранное железными прутьями толщиною чуть ли не в дюйм.

Рядом с койкой стояли стул и маленький столик с лампой. На столе лежал лист бумаги. Грендон скатился с койки, взялся за лист и включил лампу.

«Уважаемый мистер Грендон, - прочитал он. - Должен с извинением признать, что фактически похитил вас, но надеюсь, вскоре мне удастся убедить вас в том, что таковые действия были вызваны необходимостью и служат только вашему же благу. А пока прошу набраться ненадолго терпения; вскоре мы увидимся. Данный вам наркотик к вечеру полностью прекратит свое действие - вы были похищены прошлым вечером, - и уверяю вас, что никаких вредных последствий от его принятия вы впоследствии не ощутите - ни физических, ни психических». Подпись гласила: «Доктор Морган».

Грендон поднялся и неуверенной походкой дошел до двери. Та явно была закрыта снаружи, так что даже встряхнуть ее ему не удалось. Он добрался до окна и выглянул. Стояла ночь, и с ясного неба подмигивали ему мириады звезд. Ни деревца, ни дома, ни другого какого предмета он не увидел. Лишь звездное небо вверху и черная пустота ниже.

Заслышав голоса, он резко обернулся. Щелкнул засов, и дверь открылась. Вошли два человека. Первый был высоким и крепко скроенным. Высокий лоб выдавался вперед, так что кустистые брови, срастаясь над крючковатым носом, почти прикрывали глаза. В остроконечной короткой бородке пробивалась седина, указывая на средний возраст. Позади стоял тот самый молодой человек, который в вестибюле оперы угостил Грендона сигаретой, содержащей наркотик.

Молодой человек подошел и протянул руку.

– Как вы себя чувствуете, мистер Грендон? - спросил он. - Похоже, вы удивлены, что мы знаем ваше имя. Мы вам все объясним. Но для начала я сам должен представиться. Меня зовут Гарри Торн. А теперь позвольте вам представить доктора Моргана.

Крупный мужчина протянул руку и гулким басом сказал:

– Давно ждал этой приятной минуты, мистер Грендон.

Этот голос вроде бы не имел ничего общего с тем голосом, что звучал у него в голове, но тем не менее был тем же самым. Грендон понял это сразу же; и любопытство его, смешанное с уверенностью, что, несмотря на методы, намерения этих людей по отношению к нему честны, заставили его встряхнуть могучую руку доктора и пробормотать слова знакомства.

– А теперь, - сказал Морган, - если вы составите нам компанию за ужином, мы начнем наши объяснения. Затем я попрошу вас прочесть две интересные рукописи, и только тогда мы продолжим нашу интересную беседу. Эти рукописи скажут вам более, нежели я, и подготовят к тому эксперименту, который я задумал.

Целые сутки провел Роберт Эллсмор Грендон в гостиной доктора Моргана, читая две рукописи объемом с приличный роман каждая. Когда Грендон отложил в сторону последний листок, в комнату вошел насмешливо улыбающийся доктор Морган.

– Ну и что вы об этом думаете? - спросил он. Грендон покачал головой.

– Если бы я не обладал опытом вчерашнего дня, я бы сказал, что это всего лишь неплохо изложенные истории. Фантастические романы.

– Похоже, - согласился Морган. - Тем не менее там написана правда. Вкратце сообщу вам, что занимаюсь телепатией вот уже десять лет и мне наконец удалось создать прибор, принимающий и усиливающий мысленные волны.

– И как выяснилось, - сказал Грендон, - для этих мысленных волн не существует ни пространства, ни времени. И вам удалось принять мысленные волны, переданные с помощью такого же прибора человеком, обитающим на Марсе. Но не на современном Марсе, а на Марсе, отстоящем по времени на несколько миллионов лет назад, когда там существовала высокоразвитая человеческая цивилизация.

– И вы вместе с марсианским ученым Лал Ваком выяснили, что двойники по физическому облику обладают и схожим строением мозга, так что они могут даже обмениваться сознаниями между собой. В первом проведенном вами опыте вы провели такой обмен между землянином по имени Гарри Торн и марсианином Боргеном Таккором. Человек, которого зовут теперь Гарри Торн, родился на Марсе под именем Борген Таккор, в то время как настоящий Гарри Торн «ныне» проживает на Марсе, ведя насыщенную приключениями жизнь и даже сделав там неплохую, судя по тому, что я прочитал, карьеру.

Доктор Морган кивнул.

– Он со своей принцессой совершил гораздо больше подвигов, нежели написано о том в первой рукописи. Хотя для нас они, разумеется, умерли уже много миллионов лет назад. Но я могу настроиться на сознание Гарри Торна в любой из моментов его жизни, там, где он в состоянии слышать меня. И должен сказать, что он ни разу не пожалел о сделанном им выборе.

– Затем, - продолжил Грендон, - вы вступили в контакт с венерианцем по имени Ворн Вангал, современником Лал Вака и Боргена Таккора. С его помощью вы создали перемещающийся в пространстве и времени аппарат, посредством которого на Марс перенесся во плоти ваш племянник, Джерри Морган. И устроился там тоже весьма неплохо.

Морган кивнул.

– Да, именно так я отправил Джерри на Марс и надеялся, что тем же способом смогу отправить кого-нибудь и на Венеру. Но я утратил телекинетический контроль за аппаратом да так и не смог вернуть корабль, созданный для Джерри. Ворн Вангал уверял, что построит такой корабль на Венере и пришлет его за мной на Землю, но я не знаю, когда представится такая возможность. Может быть, скоро, а может быть, и не один год пройдет. - Морган улыбнулся. - А я человек нетерпеливый. Я ведь уже знал, что смогу посмотреть на Венеру глазами землянина - как это было в случае с Марсом. Поэтому я попросил Ворна Вангала отыскать двух венерианцев с такими мысленными волнами, которые соответствовали бы двум землянам. Гарри упросил меня послать на Венеру его мысленные волны Ворну Вангалу, чтобы он отыскал ему двойника.

– Понятно. А Ворн Вангал прислал портрет и мысленные волны венерианца, соответствующего мне.

– Да. Если припомните из прочитанного, Лал Вак подсказал мне, как создать мозговой компас, с помощью которого можно обнаружить землянина, чьи мозговые волны соответствуют марсианину, портрет которого он прислал мне. Этот прибор не только помогает разыскивать таких людей на Земле, но избавляет и от разочарований при обнаружении вроде бы похожего внешне человека, но чьи мысленные волны не соответствуют присланному образцу для осуществления обмена личностями.

– А такое случалось? - спросил Грендон.

– Только однажды. Но Гарри с этим управился. Ну а я надеюсь, что вас заинтересует путешествие на Венеру.

Грендон улыбнулся.

– После того, что я прочитал о Марсе, разумеется, я заинтересован. Однако же, я думаю, на Венере все по-другому.

– Конечно, отличия существуют, хотя уровни развития цивилизаций примерно одинаковы. Планета эта носит название Заровия, а ваш физический двойник в рабстве у правительницы амазонок - принцессы, все мысли которой сосредоточены лишь на собственных удовольствиях. Наш раб никак не может вырваться из своих оков и потому охотно идет на обмен. Физический двойник мистера Торна является принцем в королевстве, расположенном на другой стороне планеты. У принца безмятежная жизнь, лишенная опасностей, и он страстно стремится к приключениям, поэтому и он на некоторое время согласен поменяться телами с мистером Торном… Ну, что скажете? Устраивает вас такое путешествие?

Грендон улыбнулся.

– Видите ли, доктор, я слегка удивлен. Ведь землянина Гарри Торна вы изучали основательно, памятуя о том, что прежде него послали на Марс просто уголовника, сделав неверный выбор. Прекрасно вы знали и своего племянника, поскольку долгие годы пребывали с ним в телепатическом контакте, пусть он и не догадывался об этом. Но что вы знаете обо мне?

– Попали в самую точку! - рассмеялся Морган. - Я просто забыл рассказать вам. За последние несколько лет я здорово усовершенствовал восприятие телепатической проекции. Когда я вступил в контакт с вашим разумом, я получил и достаточно полное представление о вашем характере и личности. Не вдаваясь в интимные детали, я все же получил существенную информацию, свидетельствующую о том, что вы именно тот человек, который мне нужен. Понял я и то, что вы готовы пойти по предложенному вам пути, если будете иметь о нем четкое представление… Но думаю, если вы поведаете мне о каких-либо препятствующих нам факторах, то картина значительно прояснится.

Роберт Эллсмор Грендон вкратце описал ту жизненную ситуацию, в которой он ныне пребывал, и Морган кивнул.

– Да, - сказал он. - Это соответствует той информации, которую я собрал о мистере Артуре Грендоне, с тех пор как вы оказались здесь. Видите ли, он действительно любит вас. И я думаю, ни за что не станет препятствовать вашему выбору… Тем не менее ему надо позвонить. А сказать надо, я думаю, вот что…

– Вы оказались правы, доктор, - сказал Грендон, попрощавшись с дядюшкой. - Дядя Артур согласен, что Винсент более подходящая кандидатура на пост главы фирмы. Он просто хотел, чтобы я попробовал, а там видно будет. Впрочем, как он сказал, нечто вроде этого он и ожидал от меня и лишь боялся, что я исчезну, не дав ему ничего знать.

– Ну так не будем зря тратить время, мистер Грендон.

– Но… Ведь мое тело останется здесь, в то время как личность, сознание, окажется на Венере. Что же с ним будет?

– Не волнуйтесь. Человек, который прибудет для обитания в нем, - вы ведь не забыли? - по вполне естественным причинам будет очень аккуратно обращаться с телом. Ведь в случае потери тела он теряет и возможность вернуться в мир, хоть в наш, хоть в свой.

– Что же нам нужно сделать для осуществления обмена? И как вы будете поддерживать связь со мной?

– Во время вашего сна я через регулярные промежутки времени буду выходить на телепатическую связь с вами и Торном. Вы ничего не будете знать об этой телепатической связи. Разве что я сочту нужным передать какое-либо послание, и оно явится к вам в виде сновидения, настолько яркого и живого, что вы все запомните до мельчайших подробностей. Если же по каким-либо причинам вы захотите связаться со мной, я узнаю об этом, установив контакт с вами.

Грендон вздохнул.

– Я готов. Хотите, чтобы я лег и смотрел в зеркало, как это делал Гарри Торн, когда вы отправляли его на Марс?

– Совершенно верно. А Гарри Торн отправится вслед за вами спустя несколько часов. Может быть, вы даже встретитесь на Венере, хотя и маловероятно.

Грендон устроился на софе, а доктор установил перед ним зеркало, раскрашенное в чередующиеся красные и черные круги.

– А теперь представьте себе Венеру, находящуюся далеко отсюда в пространстве и времени - в миллионах миль, в миллионах лет…

Глава 3

От крепкого сна Роберта Эллсмора Грендона пробудил яркий солнечный луч, пробившийся сквозь слюдяное окошко барака рабов, вкалывающих на каменоломнях. Он моргнул, заерзал и сел. Напряженные мышцы рук и спины мучительно ныли. Он отметил, что весь костюм его состоит лишь из розовой набедренной повязки и пары сандалий странного фасона. Кожа потемнела. Руки огрубели и покрылись мозолями. На лице росла густая черная борода. Нечесаные волосы свалялись.

Он с трудом поднялся и добрел до окошка, надеясь увидеть четкий заровийский ландшафт, но его ожидало разочарование. За окном стеной вставали утесы черного мрамора. Единственная существующая растительность состояла из похожих на поганки розоватых растений, торчащих из трещин скал и достигающих кое-где в высоту двенадцати футов.

Он повернулся и оглядел своих товарищей. Под навесом для отдыха сгрудились человек пятьдесят. Подстилками им служил сухой мох. Одеты они были так же, как и Грендон, с той лишь разницей, что их набедренные повязки были серого цвета, а не розового. Обожженную на солнце кожу многих покрывали рубцы и совсем свежие шрамы.

Грендон вздрогнул от гулкого звука, и снаружи кто-то растворил дверь в сарай. Мгновенно все вскочили на ноги и образовали цепочку людей, идущих по одному к выходу. Он присоединился к этой процессии, направившейся к большому строению, расположенному среди таких же хижин, в какой он проснулся. Напугавший его звук издавал подвешенный на балке железный цилиндр, по которому кто-то колотил дубиной.

Вдоль линии следования процессии, с интервалом футов в пятьдесят, стояли надежно вооруженные охранники. Каждый из охранников держал в руке высокое копье, с левого бока свисала сабля с круглым эфесом, изогнутая, как ятаган.

Зато справа у них располагалось какое-то непонятное для Грендона оружие. Футов двух длины, по форме похожее на плотницкий инструмент «уровень», оно выглядело созданным из какой-то голубоватой стали. Заклепка длиною дюйма в четыре надежно прикрепляла приспособление к поясу. Впрочем, это орудие можно было разворачивать под любым углом.

Грендону еще только предстояло познакомиться с эффективностью действия этого оружия, именуемого торк. Оно стреляло острыми, как иголки; стеклянными частицами с ядом, парализующим как людей, так и животных, и с дальностью выстрела как у мощной винтовки. Эти крошечные пули вылетали под действием чрезвычайно взрывчатого газа, воспламеняющегося от электрической искры путем нажатия на кнопку.

Сжатый газ содержался в камере задней части торка, а стеклянные иглы находились в магазине рядом с дулом. После выстрела оружие автоматически перезаряжалось, пуля проскальзывала на место впереди, и одновременно необходимый заряд подавался в камеру позади пули. Каждый торк содержал тысячу единиц зарядов.

Рабы проходили сквозь здание, получая положенный рацион: чашу тушеных грибов и кружку какого-то дымящегося пойла, которое, на вкус Грендона, весьма походило на крепкое вино.

Двигаясь вслед за товарищами, Грендон обратил внимание, что каждый ненадолго останавливался перед каким-то небольшим алтарем, склонял голову и вытягивал руку ладонью вниз. Когда он оказался у алтаря и остановился, по примеру других, то от удивления разинул рот, увидев портрет женщины необыкновенной красоты.

Наряд ее состоял из розовой мантии, украшенной золотом и драгоценными каменьями, а платиновый обруч охватывал массу золотых локонов, собранных в прическу, какой Грендону тоже еще не доводилось видеть. Она восседала на золоченом троне, на розовых подушках, на подлокотниках которого лежала сабля - такая же, как у охранников, только рукоять украшали рубины, оправленные в золото.

Видимо, это и была та самая владычица амазонок, о которой упоминал доктор Морган.

Резкий оклик вернул его к реальности. Он обернулся и увидел, как к нему приближается надсмотрщик с поднятой плетью. Быстро поклонившись, как делали другие, Грендон поспешил вслед за товарищами.

Выйдя из здания? люди рассаживались небольшими группами на земле и принимались за утреннюю пищу. Грендон подсел к тем рабам, с которыми делил и хижину для сна.

В разговоре он принять участия не мог - язык звучал непонятно, хотя слова казались странно знакомыми. Просто в мозговых клетках ставшего его собственностью тела остались воспоминания об этих словах, но сознание Грендона не могло их воспринять. И он лишь молчал и слушал.

Завтрак закончился. Надсмотрщики погнали рабов в каменоломни. Каждый надсмотрщик, в распоряжении которого было десять рабов, был вооружен торком, саблей-скарбо у пояса и плетью-пятихвосткой грубого плетения, удар которой воспринимался кожей жертвы как укус тысячи пчел.

Грендон во всем старался подражать своим напарникам. Изнуряющая солнечная жара делала бы работу на открытой местности невозможной, если бы не смягчающие влажные испарения, создающие влажную атмосферу Заровии.

Мрамор добывался из скал большими прямоугольными блоками. Тысячи рабов трудились на различных ярусах высотою в один блок. Бригады рабов так и двигались вдоль ярусов, сохраняя раз и навсегда заданный контур разработки скалы.

Бригада, в которой оказался Грендон, все утро трудилась на самом нижнем ярусе, дабы укрепить поредевшие по каким-то причинам ряды работавших там бригад. Грендон вместе с напарником передвигали один из таких блоков с помощью рычага, когда конец его соскользнул и упал на другой блок, отбив от него большой кусок. Надсмотрщик поднял плеть и огрел Грендона по плечам.

Стремительно развернувшись, Грендон мощным правым хуком ударил надсмотрщика в челюсть. Получился чистый нокаут. Подбежал другой надсмотрщик с поднятой плетью, но Грендон сшиб его с ног, швырнув в него кусок мрамора, а затем бросился сквозь группу испуганных рабов к выступу утеса. Кто-то криком поднял тревогу, и тут же дюжина торгов нацелилась в беглеца. Упали несколько рабов, в которых угодили иглы, предназначенные ему, а он скрылся за гребнем скалы.

Перед ним раскинулся плотный колышущийся лес папоротниковых растений, в которые он и нырнул, не снижая скорости, поскольку преследователи сидели у него «на пятках». Петляя среди стволов, он слышал, как все слабее и слабее доносятся крики погони, а вскоре и совсем затихли, и наконец остались лишь звуки шуршанья бесчисленных листьев.

Он сбавил шаг, прошел еще примерно с милю, остановился и огляделся.

Огромные папоротниковые с грубыми стволами и листвой, растущей из макушки, как у пальм, порою достигали в высоту футов семидесяти, возвышаясь над другими разновидностями, более кустистыми, тоже гигантскими сами по себе. Кое-где попадались ползучие папоротники, перепутанные клубками, и совсем карликовые, едва поднимающие свои ветви над толстым ковром мха, покрывающего весь лес.

Грендон заметил, что земля имеет небольшой уклон вправо, и интуиция подсказала ему, что где-то в той стороне должна находиться долина, а значит, и вода. Он направился в ту сторону. Его не покидала надежда отыскать какие-нибудь фрукты, ягоды или орехи, дабы утолить голод.

Пока он устало тащился вперед, закат сменился сумерками, и не успел Грендон привыкнуть к столь резкой смене, как безлунная заровийская ночь распростерла над ним непроницаемые черные крылья.

Внезапно из темноты сзади донесся раскат жуткого демонического хохота.

Он резко развернулся и увидел, как из тьмы на него медленно надвигаются два сверкающих фосфоресцирующих глаза, словно что-то подкрадывалось или подползало к нему. И тут же слева донесся столь же отвратительный звук.

Он повернулся навстречу столь же зловещей паре глаз и, быстро прыгнув на ствол дерева, мгновенно взлетел наверх, слыша, как позади щелкнули едва не ухватившие его челюсти.

Без остановки и не оглядываясь он одолел все пятьдесят футов до кроны дерева. Только оттуда он наконец разглядел уже не пару, а дюжину пар глаз, устремленных на него. Раскаты бьющего по психике хохота терзали его уши.

Медленно потащилось время. Что же за твари собрались внизу? Ясно было, что взбираться по стволам они не могли, иначе бы уже добрались до него. А тот факт, что даже через несколько часов они оставались на месте, убеждал, что они намерены-таки заполучить его.

Все это время до него доносился какой-то хруст. И вскоре он понял ужасную правду.

Они перегрызали дерево у основания!

К утру удача, похоже, отвернулась от Грендона. Ему пришлось совершить отчаянный прыжок с дерева, которое начало падать, на другое. Твари последовали за ним и принялись трудиться над его новым убежищем. Он обнаружил толстый грубый стебель одного из ползучих папоротников и по нему перебрался на дерево раза в два потолще предыдущего. Но и преследователи оставили второе дерево и переместились вслед за своей жертвой.

Он уже мог рассмотреть их - дюжину самых отвратительных тварей из всех когда-либо им виденных. Походили они на увеличенных раза в два гиен, покрытых толстой чешуей, черной и отливающей оранжевым. У каждого зверя было по три рога - два торчали из висков, а один - между глаз. Шестеро вгрызались в ствол, и шестеро отдыхали. Несомненно, они работали посменно.

И тут, ярдах в двухстах от себя, Грендон увидел человека, идущего с опущенной головой, словно бы по следу. Тот был вооружен скарбо, торком и ножом, а за спиной нес какой-то узел. Явно идет по следу сбежавшего раба, подумал Грендон. Ничего, скоро наткнется на сюрприз.

Мгновение спустя одно из животных почуяло чужака и разразилось хохотом, уже знакомым Грендону. Работы у дерева прекратились, и вся стая бросилась в атаку.

И тут-то землянин стал свидетелем могущества торка. Вожак стаи пал, не добравшись и пятидесяти футов до цели. Еще семеро тварей погибли в считанные секунды. Остальные развернулись и бросились наутек. Человек вытащил нож и спокойно и деловито перерезал животным глотки. Оглядев два поваленных дерева, человек подошел к стволу, на котором устроился Грендон.

– Спускайтесь, Роберт Грендон, - сказал он по-английски. Грендон от удивления чуть не свалился с дерева.

– Кто вы? - спросил он. - И откуда знаете мой язык?

– Спускайтесь, я вам все объясню.

– А может быть, вы подниметесь, - предложил Грендон. - Что-то мне внизу климат не нравится. У вас, очевидно, имеются инструкции снять меня отсюда живым или мертвым. Так вот: живым я вам не дамся.

– Вы ошибаетесь, Роберт Грендон. Я пришел к вам на помощь. Чтобы доказать это, могу сообщить, что вот уже несколько лет поддерживаю связь с доктором Морганом. Теперь вы спуститесь?

Грендон соскользнул вниз по грубому стволу. Когда он оказался на земле, незнакомец подошел ближе.

– Позвольте представиться. Меня зовут Ворн Вангал, и живу я в далеком краю Олба.

– Здравствуйте, мистер Вангал, - ответил Грендон, протягивая руку.

Ворн Вангал посмотрел на него озадаченно.

– Что вы хотите?

– Как… ничего. Я просто забыл, что наша привычка пожимать руки может здесь ничего не значить.

– Никогда не слышал об этой привычке, - сказал Вангал. - Надеюсь, вы простите мне мое невежество, которое не позволило мне должным образом приветствовать вас. Прошу вас, покажите мне, как это у вас делается.

Грендон объяснил, и впервые в истории этой планеты два человека на Заровии пожали друг другу руки.

– Симпатичная привычка, - сказал Вангал. - По возвращении в Олбу постараюсь ввести ее в обычай. Пока же покажу принятые у нас формы приветствия. На Заровии, когда представляешься незнакомцу, просто слегка кланяешься и произносишь слова приветствия и представления. Два близких приятеля при встрече прижимаются друг к другу лбами. Существуют воинские приветствия, приветствия короля и так далее. Например, царствующую торрогиню из Рибона - принцессу, как вам надлежит звать ее, приветствуют вот так. - Он низко поклонился и простер руку, как это делали рабы перед алтарем.

– Вчера, находясь в компании моих приятелей-рабов, я делал так перед изображением красивой молодой женщины, - сказал Грендон. - Неужели это и была та самая принцесса амазонок, о которой говорил доктор Морган?

– Да, это и есть Верния, принцесса Рибона, правящая этой страной после смерти ее отца, Марго, сделавшего Рибон самой большой и могущественной империей всей Заровии.

– Я должен с ней познакомиться, - сказал Грендон.

– Это все равно что сказать: я должен умереть. Таддор, принц Укспо, в чьем теле ты ныне обитаешь, имел безрассудство влюбиться в нее. Она приговорила его к работам в каменоломнях пожизненно; а в Рибоне получить такой приговор - все равно что быть осужденным на смерть.

– Тем не менее, надеюсь, в один прекрасный день мне все же удастся познакомиться с ней. Кстати, дружище Вангал, есть у меня подозрение, что в вашем заплечном мешке содержатся питье и еда, а я со вчерашнего дня ничего не ел.

– Да как же так можно! - воскликнул Вангал. - Ах, ну да! Ты же не знаком с папоротниковыми лесами Заровии. Так вот, в этих лесах никто не носит с собой ни еды, ни питья, поскольку и того и другого вокруг в избытке.

Он вытащил нож и срезал ветку с папоротникового кустарника, под которым они стояли.

– Держи. У нее вкус самой чистой и восхитительной воды, которую только сыщешь на Заровии.

Грендон поднес конец ветки ко рту и жадно стал пить, а Вангал в это время собрал несколько споровых стручков и раскрыл их ножом.

– Прежде чем мы расстанемся, я научу тебя, как существовать в лесах Заровии - сказал Вангал. - Но сейчас нам надо как можно дальше уйти из этого района, а то солдаты торрогини обнаружат нас.

– А мне вот интересно, как это ты отыскал меня раньше, нежели рибонийцы, - сказал Грендон.

– А так, что шел по твоему следу, а солдаты просто мечутся по лесу, гадая, в каком направлении ты скрылся. Обитатели Рибона понятия не имеют о следопытстве, в то время как для нас, жителей Олбы, лес - открытая книга. А вот тут у меня для тебя оружие и снаряжение. - Он снял с плеч мешок. - Вот этот ремень застегни вокруг пояса, а лямки накинь на плечи. А теперь давай убираться отсюда.

Они двинулись по лесным просекам. У Грендона, как и у его компаньона, были торк, скарбо и нож. Они шагали бок о бок, и Вангал пояснял, как пользоваться горком, и показывал, как менять обоймы с пулями и газовыми зарядами, запас которых находился в поясе.

– Как у вас называют этих странных тварей, что загнали меня ночью на дерево? И почему ты перерезал им глотки после того, как и так уже разделался с ними с помощью пуль? - заинтересовался Грендон.

– Мы их зовем хохотухи из-за их причудливых воплей. В основном они питаются падалью, но если голод поджимает, то идут и на добычу свежей плоти. А горло я им перерезал потому, что стрелял иглами, яд которых парализует лишь временно, а не убивает. Я предпочитаю именно такой яд, а не тот, который убивает.

Солнце поднялось уже высоко, когда они вышли на берег небольшого ручья. Здесь характер растительности существенно изменился. Хотя тут и там попадались различные виды папоротниковых, но появились и громадные грибовидные растения, с которыми Грендон ранее не сталкивался. Гигантские поганки, некоторые из которых возносили свои шляпки на высоту футов в пятьдесят, произрастали тут в различных видах и расцветках.

– Сейчас мы уже миль на двадцать ушли от мраморных каменоломен, и тут у нас чудесное местечко для устройства привала, - сказал Вангал. - Я помогу тебе соорудить кров и останусь на недельку с тобой, чтобы обучить искусству выживать в заровийских лесах и патоа. По окончании этого срока мне придется отправиться на другую сторону планеты, чтобы оказать помощь твоему другу, Гарри Торну.

– А что такое патоа? - спросил Грендон.

– Это универсальный язык Заровии, - ответил Вангал. - Помимо языков каждой нации, у нас есть еще и патоа, которому обучают сызмальства. Если владеешь этим языком, то сможешь общаться с любым встретившимся тебе разумным существом.

Остаток дня ушел на строительство хижины для Грендона.

Глава 4

После завтрака следующим утром Вангал сказал:

– Несомненно, тебе не терпится узнать все об этой стране и той персоне, которую ты представляешь на Заровии. Дикое горное королевство Укспо, частью которого являются эти леса, расположено на самом юге империи Рибон. Укспо вместе с семью другими королевствами было завоевано прославленным императором Марго, а некогда непобедимые свирепые горцы оказались низведенными до уровня рабов. Три года назад умер Марго, и жители Укспо ухватились за мысль об освобождении. Они узнали, что трон унаследовала дочь императора, Верния, совсем еще девчонка; восстав, они практически за одну ночь истребили всех солдат, офицеров и агентов империи. Старый король был казнен во время вторжения Марго, но на трон посадили старшего сына бывшего короля - принца Луги. Спустя два дня после восстания примчался курьер с вестью, что принцесса Верния движется с сотней тысяч солдат. Луги собрал пять тысяч горцев и выступил навстречу. Армия Укспо была уничтожена, а принц Луги приговорен к казни. И вновь укспонианцам пришлось подставить шеи под ярмо завоевателя. У Луги был младший брат, Таддор - твой двойник. Юноша обладал кротким нравом, и, видимо, поэтому Верния сохранила ему жизнь и приблизила к своему двору. Однако принц Таддор до безумия влюбился в нее. Женщины всегда производили на него сильное впечатление. И вот однажды вечером, когда Таддор попытался объясниться с ней, он нарвался на совершенно неожиданный припадок гнева, в результате чего получил пожизненное заключение с работами в каменоломнях. В это время я как раз подыскивал человека, не удовлетворенного своей жизнью, чтобы в компании с принцем Олбы отправить его в путешествие в ваш мир. Узнав о злоключениях принца Таддора, я довольно легко убедил его. Когда доктор Морган сообщил о твоей готовности совершить такое же путешествие, я немедленно перебрался поближе к этим местам, чтобы сразу же прийти к тебе на помощь. Узнав о твоем побеге, я выследил тебя в лесу до дерева, на которое тебя загнали хохотухи. Остальное тебе известно.

Вангал оставался с Грендоном неделю, в течение которой обучал его патоа, искусству жить в лесу, умению обращаться с торком и скарбо. Вечером седьмого дня он объявил, что ему пора возвращаться.

– Разумеется, тебе не терпится оказаться среди друзей, - сказал Грендон. - А далекое ли тебе предстоит путешествие?

– Олба находится на другой стороне планеты. Грубо говоря, отсюда до нее около двенадцати тысяч ваших земных миль.

– И ты что же, все это расстояние одолеешь пешком?

– Ну нет. В одной из расщелин недалеко отсюда находится мой воздушный аппарат. Так что через день я буду дома. Улетев отсюда вечером, я утром буду уже там, поскольку в Олбе утро тогда, когда в Рибоне вечер.

– А что же за аппарат у тебя такой?

– О, друг мой, сожалею, но раскрыть секрет не могу. На этой планете только в Олбе производятся воздушные корабли. Фабрики и секреты производства их находятся в исключительной собственности правительства. Вот уже четыре столетия, как был изобретен первый такой аппарат. Впрочем, мой народ не помышляет о завоеваниях. В наших воздушных кораблях мы видим лишь могучее оборонительное средство против нападения наших воинственных соседей. А если, например, эти секреты выведали бы рибонийцы, они бы уже давно поработили большинство остальных заровийских государств.

Мужчины вместе дошли до расщелины, где прятался воздушный корабль. Грендон увидел небольшой металлический плоский аппарат со стеклянным круглым куполом над небольшим кокпитом. Имея в длину десять футов и три в ширину, корабль обходился без крыльев, пропеллера и рулей.

Вангал заметил удивленное выражение на лице спутника.

– Ты озадачен, - сказал он, слегка улыбаясь. - Что ж, вреда не будет, если я поясню тебе кое-какие общие принципы устройства, не открывая истинных секретов. Так вот, сразу же за куполом ты видишь небольшую округлую выпуклость на панели. Под этой-то выпуклостью и расположен хрупкий механизм, который нельзя ни снять, ни разобрать на части, не сломав или не разбив большой флакон с кислотой, которая мгновенно его уничтожит. Этот механизм и является источником энергии для корабля. И как ты понимаешь, враг, даже захватив такой корабль, все равно не узнает его секретов. Ты, должно быть, слышал, что ваши земные медиумы передвигают столы и прочие предметы или подвешивают их в воздухе, не воздействуя физически. Мой народ узнал об этой могущественной силе много веков назад. И вот этот-то механизм как раз в значительной степени и усиливает телекинетическое воздействие разума. С его помощью я могу подниматься на любую высоту, зависать, двигаться, куда мне угодно. На крайний случай, скажем на случай отказа механизма, имеются два парашюта, под теми вон небольшими люками в каждом конце корабля. После нажатия кнопки парашюты вылетают из отверстий и мгновенно раскрываются.

– Удивительное, просто потрясающее изобретение, - воскликнул Грендон.

– Возможно, когда-нибудь ты посетишь Олбу, и тогда Ворн Вангал позаботится, чтобы тебе предоставили такое же судно на весь срок пребывания в нашей стране, поскольку за границу отправляться на них могут лишь правительственные чиновники. А сейчас уже поздно, и мне пора, - сказал Вангал, открывая дверцу сзади купола и забираясь внутрь. - Прощай, дружище. И поспеши в свое жилище. Вот только ты поступаешь очень неразумно, что не берешь с собой торн или скарбо. Постарайся запомнить, что путешествовать без них нельзя. На Заровии тебя постоянно ожидает опасность нападения со стороны человека или зверя. Прощай, и может быть, вскоре тебе удастся прочно занять место на троне Укспо.

Грендон с жаром стиснул руку уезжающего друга, а когда воздушный корабль плавно и беззвучно поднялся на высоту тысячи футов, а через несколько секунд и скрылся из виду, он ощутил необъяснимую печаль.

Пока он так стоял, всматриваясь в том направлении, где скрылся корабль, послышались вороватые шаги. Испуганный Грендон резко повернулся, но ничего не смог разглядеть во мраке, как обычно, стремительно наступающей ночи. Послышались такие же шаги с другой стороны. Грендон метнулся в лес и тут же оказался окруженным солдатами с нацеленными на него торками.

Глава 5

Зал аудиенций в императорском дворце Рибона был наполнен людьми. Но все они мгновенно стихли, когда раздвинулись розовые занавеси вокруг массивного трона, знаменуя тем самым скорое появление торроги. В самом дальнем конце зала стояли рабы, одетые преимущественно в серое. Ближе располагались простолюдины - торговцы, фермеры, ремесленники и так далее, облаченные в голубое. Далее следовали дворяне с семействами, отличавшиеся одеждой лилового цвета, и, наконец, рядом с троном стояли члены императорской фамилии Рибона, в розовом, универсальном королевском цвете Заровии.

Все взгляды устремились к дверям, где показались четверо мужчин, несущих большой золотой паланкин с розовыми занавесками. Носильщики выделялись густыми квадратными бородами, подрезанными у подбородка. У каждого из них на голове красовалась золотая корона, а розовое одеяние выдавало королевское происхождение. Эти четверо являлись королями четырех из шестнадцати королевств, составлявших Рибон, и, согласно закону, в свою очередь среди прочих королей должны были прислуживать торрогине Вернии.

Позади паланкина выступал прославленный Ортад, командующий всеми армиями Рибона и подвластный только принцессе. Вооруженный горком и скарбо, он красовался в великолепном лиловом мундире, богато украшенном золотыми тесемками, бахромой и драгоценными камнями. Перед собой на розовой подушке он нес великолепный сверкающий скарбо, символ рибонийской власти.

Позади него двойной цепочкой шагали сотни воинов императорской гвардии, останавливаясь вдоль стен через равные промежутки пространства. Мундиры их, оливково-зеленого цвета, украшало серебро - в отличие от золота мундира их командующего. Подойдя к подножию трона, к которому вели четыре широкие ступени, носильщики осторожно опустили на пол свою ношу и, пройдя вперед, легли каждый лицом вниз на ступень. Только после того, как они заняли свои места, раздвинулись розовые занавеси и прекраснейшая правительница самой великой империи Заровии, Верния из Рибона, вышла и поднялась по ступеням из четырех людей на трон.

Когда она со спокойным достоинством заняла свое место, все присутствующие низко склонились, вытянув вперед руку ладонью вниз. Принцесса восседала на троне в облегающем розовом наряде, оставляющем открытыми руки и плечи, и с изукрашенной каменьями короной на роскошных золотых локонах.

Первым в списке допущенных к аудиенции значился ярко разряженный посол великой западной империи Мернерум, обремененный ворохом драгоценных даров и прибывший с брачным предложением от того же самого искателя руки принцессы, которого до этого отвергали уже пару десятков раз.

Когда премьер-министр принцессы Бонал сообщил ей, что этот посол вновь просит аудиенции, Верния со скукой в голосе спросила:

– Должно быть, не он один ожидает там с подарками и подобными посланиями?

– Да, ваше величество, там таких еще с десяток из различных империй.

– Тогда пригласи их всех сразу. Я им всем одновременно отвечу «нет». Иначе они отнимут у нас весь день, а от этого пострадают дела империи, требующие нашего внимания.

Десять послов, расположившись по всему залу торжественно и с церемониями, в окружении многочисленных рабов с ценными дарами от их императоров, низко склонились перед троном. Бонал объявил об их предложениях, как об одном. Верния проворно и вежливо отклонила их предложения, и послы печально удалились.

Покончив с матримониальными делами, торрогиня принялась выслушивать доклады правителей провинций. Последним в списке значилось Укспо как последнее из завоеванных королевств. И если остальными провинциями правили принцы, то Укспо находилось под властью военного командования. И этот командир униженно подошел к трону, подождал разрешения говорить и объявил:

– Принц Таддор сбежал из каменоломен. Едва не убив двух охранников, он скрылся в папоротниковых лесах.

Верния не скрывала удивления. Она и представить себе не могла, что у принца Таддора хватит мужества бежать. А тот факт, что он при этом чуть было не убил двух охранников, вообще выглядел каким-то чудом.

– Я полагаю, вы послали за ним погоню.

– Солдаты осматривают и прочесывают леса и горы, но к моменту моего отбытия сюда никаких следов обнаружено не было. Но я хотел бы поведать еще вот о чем. Некий неизвестный предсказатель возвестил, что из другого мира прибыл великий воин, дабы повести Укспо к победе и независимости. Это нелепое предсказание распространилось по всему королевству, и началась смута. Сражающиеся Травеки Укспо предпринимают ночные налеты на наших солдат. Восстали даже женщины и дети.

Верния слегка нахмурилась.

– Мятеж должен быть подавлен. Раз и навсегда. Немедленно соберите армию в десять тысяч человек, - обратилась она к Ортаду. - Я лично поведу ее. Бонал! Моих носильщиков паланкина. Все остальные отчеты откладываются до моего возвращения из Укспо.

Полчаса спустя на одном из небольших балконов императорского дворца стояли два человека и вели разговор шепотом. Один был облачен в розовые цвета королевской фамилии, другой - в лиловые, со знаками отличия командира императорских войск.

Человек в розовом хрипло прошептал:

– Будь осторожен, мой драгоценный Зеппа. Видишь ли, я все слышал очень хорошо. А ты уверен, что эта четверка ее охранников не подведет нас?

– Их преданность вашему высочеству, принц Десто, не вызывает сомнений. Если у них ничего не получится, они скорее умрут, чем выдадут нас.

– Провала быть не должно. В конце концов, задача не такая уж и трудная. Им всего-то и надо, что спрятать ее в северных горах по крайней мере на год. И тогда никто не усомнится в моем праве на трон. Ну а ты, мой драгоценный Зеппа, станешь вторым после меня, то есть займешь самый важный пост в Заровии.

– Если не возражаете, ваше высочество, я бы еще раз напомнил вам о том, что есть более краткий и простой путь к достижению нашей цели.

– Прекрати, дурак! Ты что же, принимаешь меня за наемного убийцу? Честолюбие мое велико, но эту женщину я жажду еще сильнее. Ты должен всего лишь спрятать ее на год, а затем вернуть мне ее в целости и сохранности.

Через полчаса после пленения людьми, которые называли себя Сражающимися Травеками, Роберт Элссмор Грендон узнал, как быстро на Заровии меняется статус человека. На них произвел впечатление тот факт, что он носит розовые королевские цвета. А уж когда он сообщил им о том, что является неким Грендоном, прибывшим с Земли, они пришли в полное смятение.

После краткого совещания между собой они решили поверить незнакомцу. Он мог отправиться своим путем, а мог остаться с ними, предварительно доказав свою состоятельность - то есть одолев на дуэли любого из них, по выбору. Оказавшись перед лицом альтернативы провести ночь одному и без оружия среди венерианских зверей, Грендон решился на схватку с главарем этой шайки.

Тот оказался неплохим бойцом, но искусство фехтования ему было незнакомо. Стоило Грендону слегка привыкнуть к манерам своего противника и технике владения скарбо, напоминающей технику владения ятаганом или палашом, как одного хорошо исполненного выпада хватило, чтобы вождь Сражающихся Травеков распластался у ног землянина.

И вновь Грендону пришлось удивляться. Члены шайки завопили, приветствуя его как их моджака. Поскольку он сразил их вожака, то, стало быть, теперь должен был принять командование над ними. Когда перед Грендоном предстал его заместитель, ожидая распоряжений, тот приказал следовать заведенному порядку.

Лейтенант отдал честь.

– Вы сказали, что вас зовут Грендон с Меззли? Я не могу выговорить.

– Грендон с Земли.

– Грендон с Земли! - повторил лейтенант. - Мы приветствуем тебя!

Люди приготовили ночной кров и ужин. Вскоре все улеглись отдыхать. Грендон никак не мог заснуть, находясь под впечатлением быстроты изменения ситуации. Затем ему показалось, что на минуту-другую он задремал, и тут же раздался какой-то оглушительный звук. Вокруг него шло сражение, люди кричали, ругались, стонали.

– Что случилось? - окликнул он ближайшего человека.

– Рибонийцы, - ответил тот, сжимая кровоточащую рану на плече. - Нас окружили солдаты принцессы.

Глава 6

Выяснив, что на них напали рибонийцы, Грендон мгновенно включился в схватку. Сначала в одном месте, затем во втором он быстро ликвидировал бреши в рядах людей. Небольшое кольцо Травеков быстро сужалось. Дрались они мужественно, но силы были слишком неравны.

Нападавшие солдаты шли под боевым кличем:

– За Вернию, за Вернию!

– За Грендона с Земли! - вызывающе отвечали Травеки. Внезапно один из командиров рибонийцев воскликнул:

– Перемирие!

Битва мгновенно прекратилась. Люди Грендона опустили оружие, а солдаты Вернии слегка отступили назад.

– Где ваш капитан? - прокричал командир рибонийцев.

– Здесь, - ответил Грендон.

– Предлагаю вам на выбор: сдача или полное уничтожение, Грендон с Земли, - сказал офицер. - Две трети вашего отряда уже истекает кровью на земле. Можете спасти жизнь остальных, приказав им сложить оружие.

– Что скажете, парни? - спросил Грендон, обводя людей взглядом.

– Мы - Сражающиеся Травеки!

Его захлестнула волна гордости. Неужели же нет выхода? Он задумался, выбирая подходящий план. И тут предстала картина стадиона и старая добрая игра в американский футбол. Он шепотом отдал ряд распоряжений. Его люди вновь образовали кольцо, и Грендон ответил командиру рибонийцев вызывающим отказом.

Битва проходила между пляшущих огней лагерных костров. И теперь каждый Травек, занимая боевую позицию, ногами выковыривал из почвы клочья мха. И когда солдаты принцессы надвинулись на них, Грендон отдал приказ. Мгновенно и одновременно все огни были завалены мхом.

Последовал следующий приказ, и люди образовали живой клин, в основании которого находился Грендон. Этим компактным соединением они рванулись сквозь строй нападавших, рубя налево и направо. Скрываясь лесными тропками, они слышали, как позади, в темноте, рибонийцы сражались друг с другом.

Когда они немного оторвались от места битвы, просохший мох вспыхнул в кострах, и послышался разъяренный рев людей торрогини.

Грендон и шестьдесят пять его человек легли спать. Не хватало девятнадцати бойцов, да лейтенант пропал. Грендон обратился к соседу:

– Поблизости есть еще отряды Сражающихся Травеков?

– В лесах их немало, но поскольку они кочуют с места на место, наткнуться на них можно лишь случайно. А самый главный командир наших отрядов, Бордин, с тремястами человек разбил лагерь в долине милях в двенадцати отсюда.

– Ты смог бы отыскать это место ночью?

– Смог бы, только вот на рибонийцев бы не наткнуться.

– Ну так веди нас. Незачем тут оставаться.

На некотором расстоянии от лагеря их остановил часовой, но их проводник подал некий знак, и им разрешили пройти дальше.

Лагерь состоял из полудюжины округлых хижин, подобных той, какую построили и люди Грендона. Посреди возвышалась хижина побольше. Очевидно, в ней располагалась штаб-квартира командующего. Проводник провел их прямо туда, и, прежде чем Грендон осознал создавшееся положение, он уже стоял перед Берлином.

Лагерь освещался кострами, и в этом полумраке Грендон мог лишь угадывать черты лица Бордина и стоящих рядом с ним людей.

Проводник, салютуя, опустил скарбо под углом сорок пять градусов к земле, землянин поступил так же.

– Могущественнейший из командиров, - сказал проводник, - если ты не возражаешь, наш новый капитан, Грендон с Земли, доложит.

– Новый капитан! - воскликнул Бордин. - Вот так странно. Тельпо был могучим бойцом. Докладывай, капитан Грендон с Земли.

Грендон скромно поведал о дуэли, последовавшей после его случайной встречи с Травеками, о том, как их окружили превосходящие силы рибонийцев и как удалось избежать уничтожения. Он ожидал услышать выговор за потери, но Бордин, наоборот, похвалил его, оценив искусное отступление в безнадежной ситуации.

По окончании доклада Грендона отвели в хижину, где уже собрались его люди, и там он заснул на подстилке из моха. Проводника же оставили в распоряжение командования, задав ему вопрос:

– Что тебе известно об этом Грендоне с Земли?

– Ничего, кроме того, что он сам о себе рассказал. Он! говорит, что явился с далекой планеты, которую называет! Землей. Еще известно, и не понаслышке, что он прекрасно! владеет скарбо и к тому же толковый командир. И вы, надо полагать, заметили, что он носит королевские цвета.

– Не заметил. В этом полумраке розовый не отличишь от любого другого. И мне показалось, что зрение меня обманывает. Однако же мне показалось, что в его облике проглядывает что-то знакомое.

Стоящий справа от Бордина человек сказал:

– Уж не принца ли Таддора он вам напоминает?

– Да, точно. Как ты только упомянул, я и понял. Неужели же этот жестокий приговор превратил нашего кроткого принца в бойца?… Принесите-ка мне огня. На ноге принца Таддора есть отметина, о которой мало кто знает и которую не подделаешь. Если это он, то мы разошлем гонцов по нашим рассеянным группам и соберем их вместе. Нас ожидает большое празднество.

Долго сдерживаемая надежда в душе Бордина заставила его составить план еще до получения необходимого доказательства. Но когда он и остальные вышли из-под навеса, где спал Грендон, ни у кого уже никаких сомнений не оставалось.

Пробуждение Грендона на следующее утро явилось столь же удивительным для него, как и пробуждение среди рабов каменоломен.

Грубая хижина, в которой он уснул, теперь оказалась задрапированной переливающимися розовыми портьерами, на стенах висели венки, гирлянды и щиты с гербами королевского дома Укспо. Его солдат перевели в другие хижины, оставив лишь двоих, называвшихся ныне его оруженосцем и камердинером.

Поначалу он счел это шуткой нового командира, но его быстро уверили, что ничего подобного. Пришлось ему согласиться и на то, чтобы волосы подрезали короче, как требовала нынешняя мода Укспо, но когда дело дошло до бороды, которой предстояло быть коротко и прямо подрезанной под подбородком, он воспротивился и приказал выбрить себя чисто.

Когда оруженосец застегивал на нем широкий пояс, с которого свисали оправленный в серебро торк и скарбо, отделанный золотом и драгоценными камнями, Грендон сказал:

– Поскольку твоя обязанность - снабжать меня оружием, то я прошу отыскать мне меч.

– Я разыщу для вашего высочества все, что в человеческих силах, но о таком оружии мне и слышать не приходилось. Но если вы мне опишете, то, может быть…

– Разумеется, ты не мог слышать о нем, ведь им пользуются на другой планете. Но, может быть, ваши кузнецы смогут сделать для меня оружие с рукоятью как у скарбо, с длинным прямым лезвием, обоюдоострым, тонким и гибким, выкованным из сильно закаленной стали.

Оруженосец низко поклонился, вытянув руку вперед ладонью вниз, и в таком положении вышел из дверей.

Едва тот скрылся, как в сопровождении свиты дворян и офицеров вошел Бордин. Все низко склонились, приветствуя королевское достоинство Грендона.

Отдавая дань придворным привычкам, Грендон позволил отвести себя во главу огромного стола, накрытого для роскошного пиршества. Тысячи Травеков звонкими криками приветствовали Грендона.

Бордин произнес официальную речь, обращаясь к Грендону как к принцу Таддору. Последнему пришлось встать.

– Друзья мои, - начал он, - ваш прославленный командир только что обратился ко мне как к принцу Таддору. И я оказался здесь, среди вас, чтобы поработать за принца, но не для того, чтобы присвоить себе его имя, поскольку я вовсе не Таддор, равно как и он ныне не обитает в этом теле. Пока он живет моей жизнью на планете Земля - или Терра, я приложу все свои усилия, чтоб привести вас к победе. И поведу я ваши армии, жители Укспо, не как принц Таддор, а как Грендон с Терры.

Эта речь оказала ошеломляющее действие на ряды Сражающихся Травеков. И когда Грендон сел на свое место, последовала не овация, а зловещая тишина. Грендон уже решил было отказаться от претензий на роль вождя, когда внезапно встал Бордин, охваченный волнением.

– Сограждане, исполнилось пророчество. Некогда я познакомился с оказавшимся в наших краях мудрым пророком из далекого края Олба. И в то трудное для нас время он сказал: «Возвращайся к своим людям и ободри их, сообщив, что скоро их царственный вождь будет с ними. Он будет молод и силен, искусно будет владеть скарбо, но прежде всего он потребует себе меч. Обликом он будет напоминать принца Укспо, который в это же время окажется в путешествии в другом мире. И если вы отвергнете этого незнакомца, то больше его не увидите. Если же признаете, то он приведет вас к победе».

Краткое мгновение благоговейной тишины встретило окончание речи Бордина. А затем, словно по сигналу, взлетели в воздух тысячи скарбо, и загремел клич:

– Да здравствует Грендон с Терры, принц Укспо! Когда схлынула эта волна эмоций, сквозь толпу пробился оруженосец, держа перед собой розовую подушку, на которой лежал странный на взгляд любого заровианца предмет вооружения. Подушку он положил перед Грендоном.

Грендон вытащил меч из ножен и поднял над головой.

– Вот меч, о котором говорилось в предсказании. И он, вместе с жизнью моей, ляжет в залог дела освобождения Укспо.

Грендон даже в своем взволнованном состоянии не мог не подивиться умному замыслу Ворна Вангала, так организовавшего предсказание. Но тут в толпу ворвался гонец.

– Рибонийцы! - выдохнул он. - Идет их великая армия. И ведет ее сама принцесса! Мы зажаты с трех сторон!

В это время со всех сторон начали прибывать гонцы с известиями о могучей армии, окружающей лагерь.

Грендон организовал отход своих людей на севере, в единственном оставшемся открытым направлении. Он убедил их двигаться на максимальной скорости, иначе смыкание вражеских флангов впереди означало бы верное поражение.

Они едва успели проскользнуть между смыкающимися флангами неприятеля, понеся тяжелые потери под огнем тор-ков. И все равно до безопасности было далеко, поскольку рибонийцы тут же организовали быстрое преследование.

Грендон посовещался с Бордином, и они решили двинуться к узкому горному перевалу милях в четырех отсюда, за которым открывалась долина.

После двухчасового отступления со сражениями на ходу они наконец добрались до своей цели, понеся существенные потери. И тут же столкнулись с военным гением принцессы Вернии - она ожидала их отхода именно в эту сторону, и на перевале уже засели ее солдаты.

Войско Укспо оказалось в ловушке, выскочить из которой, судя по всему, было невозможно. Путь через перевал был закрыт напрочь, ибо узость его позволяла даже горстке людей оборонять его хоть вечность. По обе стороны перевала вставали такие отвесные стены, что вскарабкаться по ним не смог бы и человек, обладающий ловкостью обезьяны, не говоря уж об армии в восемь или девять тысяч человек.

Грендон шел в первых рядах, криками ободряя своих воинов и так искусно орудуя мечом, что рибонийцы иногда даже откатывались, вслух выражая изумление перед его доблестью. Однако же Травеки вели битву, обреченную на поражение. Их численность уже сократилась до пяти тысяч человек.

В эту минуту в действие вступила сила, на которую не рассчитывала ни одна из сражающихся сторон. Внезапно над вершинами деревьев, среди серебристой влажной дымки, постоянно присутствующей в атмосфере Заровии, появились темные тучи, быстро приближаясь.

Грендон рассчитывал на ливень, но то, что вдруг обрушилось на них с яростью стихии, оказалось для него полной неожиданностью. Первый же налет дождевых струй тут же погрузил все в чернильную тьму, разрезаемую сверканьем молний. Непрерывно гремел гром, эхом раскатываясь по горам, и сражаться, ничего не видя и не слыша, стало чрезвычайно трудно.

У Грендона появилась возможность спасти остатки своей маленькой армии, и он не стал медлить. Он подозвал к себе Бордина.

– Надо немедленно же разделить людей на небольшие отряды, человек по двадцать в каждом, - сказал он. - Посреди этой бури небольшие группы могут проскользнуть, избежав столкновения с противником. Ночью все эти отряды позаботятся сами о себе, а завтра мы объединимся. Местом сбора назначаю подножие той сдвоенной вершины, что отмечает самую северную оконечность долины.

Бордин поспешил передать приказ, а Грендон вновь устремился в первые ряды своих бойцов, неутомимо прокладывая дорогу вперед.

Прошло какое-то время, прежде чем он сообразил, что рядом с ним нет никого из товарищей. А затем сверкнула молния, и в ее кратком ослепляющем свете он обнаружил, что полностью окружен врагами. Мгновенно оценив его незавидное положение, они в последовавшей затем темноте, бросились на него со всех сторон. Но он, быстро оценив ситуацию, развернулся и бесшумно двинулся в противоположном направлении.

Уловка удалась, и вражеские солдаты, принимая его за одного из своих товарищей, перепуганных и сбитых с толку грозой, пробегали мимо. Когда его обогнал последний человек, Грендон опять повернулся и побежал к лесу.

Больше всего его сейчас беспокоила необходимость отыскать верный курс среди обступивших плотных зарослей.

До него донесся звук движения небольшого отряда впереди.

Он решил идти следом, держась по возможности рядом и бесшумно, опасаясь, как бы не нарваться на рибонийцев.

По прошествии некоторого времени он оценил по звукам, что нагоняет впереди идущих. Внезапно лес кончился, и Грендон оказался на плоском песчаном пляже. При вспышке молнии он увидел, что шел вовсе не за отрядом, а за гигантской рептилией, огромной амфибией с телом ящера, головой змеи и длиннющей шеей. Зверь этот, с удивительным для такого тяжеловесного тела проворством в свою очередь преследовал кого-то и почти уже настиг свою добычу.

Жертва зверя, походившая на подростка, несмотря на отчаянные попытки убежать, явно была обречена.

Следующий проблеск молнии выхватил из тьмы изогнутую длинную шею и разинутую, готовую впиться пасть. Донесся крик смертельного ужаса, и Грендон выхватил свой меч из ножен.

Глава 7

Лишь благодаря внезапному успокоению стихии Грендон смог проследовать за рептилией к ее пещере. Чудовище стояло спиной к нему, опустив голову вниз.

Жертва лежала на полу, но тварь, казалось, не спешила.

Она обнюхивала добычу, как кошка, играющая с мышью. И тут жертва, придя в себя, села, протирая глаза.

Грендон навел торк на покачивающуюся голову зверя и нажал кнопку. От звука и удара тварь резко развернулась, а Грендон, получив удар хвостом, отлетел в дальний угол пещеры.

Пули торка не оказали никакого воздействия. Грендон выхватил меч, прыгая по пещере и уворачиваясь от клацающих клыков и чешуйчатого хвоста, хлещущего по полу перед ним. Меч тоже ничем помочь не мог: острие его отскакивало от чешуи чудовища, как от бронированных доспехов.

Загнанный в угол разинутой пастью, Грендон сделал отчаянный выпад. Оружие вылетело у него из руки, но зубы твари его уже не достали. И тут Грендон увидел, что угодил рептилии мечом прямо в глаз, пронзив острием мозг.

Содрогнувшись несколько раз, чудовище замерло брюхом кверху.

Упершись ногами в массивную голову, Грендон извлек меч и повернулся к подошедшему юноше.

– Пошли, - сказал Грендон. - Надо побыстрее убираться отсюда.

Ему не хотелось еще раз испытывать судьбу в схватке с другим чудовищем, которое могло бы появиться здесь.

Оказавшись на берегу, Грендон наконец-то хорошенько рассмотрел компаньона, с головы до ног облаченного в сверкающий кожаный костюм. Голова и лицо скрывались под остроконечным капюшоном из того же материала. Грендон не удержался и сдвинул с него капюшон. И раскрыл рот от удивления.

Его пораженный взгляд уткнулся в лицо золотоволосой девушки. Та, окончательно придя в себя, наградила его надменным царственным взглядом.

– Зачем ты это сделал? - холодно спросила она.

– Откровенно говоря, и сам не знаю. Но если тем самым я обидел вас, прошу прощения.

Девушка несколько смягчилась, но улыбаться не собиралась.

– Тогда двинулись дальше, - сказала она, надвигая капюшон на голову.

Он повернулся, и они рядом пошли к реке, среди удлиняющихся теней. В результате недавнего урагана течение набрало ненормальную скорость, и обломки проносились по реке мимо них с бешеной скоростью. Волны несли вниз даже огромные, вырванные с корнем деревья.

Когда они остановились на берегу, неподалеку завертелась захваченная водоворотом шляпка гигантского оранжевого гриба. С полностью обломанной ножкой, эта шляпка теперь представляла из себя водонепроницаемый резервуар диаметром футов в двенадцать. Грендон прыгнул в воду и выволок шляпку на берег.

– Что ты собираешься с ней делать? - спросила девушка.

– Если я вырежу нормальное весло, - ответил Грендон, - то у нас получится лодка, на которой мы переплывем реку и окажемся на том берегу, где, как я подозреваю, расположились твои друзья, да и мои тоже.

Он огляделся, отыскал прочную ветку и соорудил из нее вполне приличное весло, у которого вместо лопасти неплохо служило основание широкого листа.

– Поехали, - сказал Грендон. - Нам надо поспешить, если мы не хотим быть застигнутыми темнотой.

Она взошла на борт этого судна, и Грендон оттолкнулся от берега, выгребая побыстрее на более глубокое место, дабы вновь не попасть в водоворот.

Землянину неоднократно приходилось плавать в каноэ, но он не знал, какова разница между каноэ и перевернутой шляпкой заровианского гриба. Вместо того чтобы двигаться вперед, как он предполагал, их судно просто вращалось на месте.

Не сразу ему удалось отыскать способ одновременно и продвигать судно вперед, и удерживать от вращения. Оказалось, надо стоять на том борту, которым собираешься двигаться вперед, и при этом грести к себе. После чуть ли не часа тяжелой гребной работы они добрались лишь до середины реки, но к тому времени течение отнесло их вниз на много миль от той точки, с которой они стартовали. А тут еще, не выдержав напряженных трудов Грендона, сломалось весло.

– Вот мы и влипли, - сказал он удрученно. - Дурак я был, что заставил тебя рисковать жизнью в этой большой миске.

– А как же твоя жизнь? - ответила она. - Ты подвергаешься не меньшему риску, чем я.

Под эти разговоры опустилась тьма, черная, безлунная тьма Венеры. Грендон сидел в мрачном настроении, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в обступившем их мраке и прислушиваясь тревожно к звукам в ожидании нападения еще какой-нибудь обитающей в этих водах рептилии.

Но вот мягкая рука отыскала его ладонь и крепко сжала.

– Что такое? - хрипло спросил он, не в силах совладать с внезапно охватившими его эмоциями.

– Я устала. Ох, как же я устала. Да еще и страшно. Подумать только - мне страшно!

– Вот, держи, - сказал он, снимая свой плащ и сворачивая его в разновидность подушки. - Я непростительно забыл о тебе. Теперь клади голову на эту подушку и попытайся немного поспать. А я останусь на посту.

Он отошел немного в сторону и вновь сел, прислушиваясь в молчании к звукам, указывающим на возможность вражеского нападения. Немного погодя, прислушиваясь к ставшему равномерным ее дыханию, едва различимому среди шумов потока, он понял, что она уснула.

К утру уставший быть начеку Грендон задремал. Голова его свесилась на грудь. Внезапно судно их резко подпрыгнуло, и девушка покатилась ему под ноги. Он успел ухватиться за пластинчатые перегородки гриба, и только это избавило их от полета в воду.

– Что это? - спросила девушка, мгновенно проснувшись. Последовал еще один прыжок.

– Держись, а я попробую выяснить, - сказал он. Вытащив меч, он среди этих продолжающихся скачков судна подкрался к краю. Держась одной рукой за край, он другой рукой с мечом стал протыкать поверхность воды, продвигаясь по кругу, но так ничего и не ощутил, кроме несущейся воды. И только брызги воды, оказавшейся на вкус соленой, открыли ему правду. Они плыли по соленым водам то ли моря, то ли океана. Он вернулся и поведал девушке о сделанном открытии.

– Река, по которой мы плыли, - пояснила она, - впадает в великий океан Азпок, океан тайн, чудовищ, пожирающих людей, и ужасающих штормов, с легкостью разносящих в щепки громадные корабли, словно маленькие лодочки. Плыть по этому океану - все равно что искать себе самой страшной смерти.

Через час наступил рассвет. Море тоже слегка успокоилось, и теперь им легче было удерживаться на борту своего судна. Вытянутые волны плавно поднимали их и опускали вниз, слегка подбрасывая. Земли не было видно.

И весь этот долгий душный день и затем ночь их несло по морю, где они не видели ничего, кроме птиц и выскакивающих из воды рыб.

Перед самым рассветом корабль их грубо встряхнуло, а вода вокруг взревела и закружилась. Грендон едва успел удержать девушку, когда на них налетела огромная волна и потащила в бушующий водоворот темных вод, опрокинув их судно.

Ниже, ниже и ниже уходили они в мрачную глубину.

Землянин держался изо всех сил, но стихия разыгрывалась все опаснее, и он понял, что если внезапно кто-то или что-то не придет им на помощь, битва со смертью окажется скоро проигранной.

Обессиленный и теряющий последние надежды, он вдруг ощутил песок под ногами. Спотыкаясь, он побрел вперед, таща за собой девушку, и тут его сбил с ног могучий бурун.

Продолжая уже ползти, мучительно напрягая последние силы, он наконец выбрался на сухой берег, куда не добирались волны прилива.

Грендон окончательно пришел в себя уже днем. Он сразу же вспомнил о девушке. Та лежала рядом, лицом вниз. Нежно прижав ее к себе, он молча возблагодарил Бога - девушка дышала.

Вскоре она открыла глаза, в которых тут же на мгновение отразился испуг.

– Где мы? - спросила она.

– И понятия не имею, - ответил Грендон. - Я не обладаю познаниями в области заровианской географии.

– Как, принц - и не знает географии? Ничего себе. В вашей стране разве ничему не учат?

– Я прекрасно знаю географию моей планеты Земля - Терры, на которой я родился, но о географии вашей планеты мы ничего не знаем, поскольку атмосфера ее слишком плотная.

Она изумленно посмотрела на него.

– Но на тебе цвета и знаки королевского дома Укспо. Более того, ты разительно похож на одного из принцев этого дома. Кто же ты?

– Меня зовут Роберт Грендон. Я с Терры.

– Грендон, с Терры? А, припоминаю. Грендон с Терры недавно был провозглашен принцем Укспо. Говорят, что он прибыл из другого мира, чтобы исполнить некое пророчество. И стало быть, он - это ты. Поразительны капризы судьбы! Еще вчера я шла войной на тебя, а сегодня ищу у тебя защиты.

– Ты шла войной на меня? Позволь тогда спросить, кто же ты?

– Неужели ты не узнаешь меня? Я же Верния из Рибона. Мгновенно налетело воспоминание об алтаре в мраморных каменоломнях…

– Но как же так получилось, что ты одна оказалась в лесу и без оружия?

– Я была не одна. Когда я покидала лагерь, со мной шли четыре телохранителя, а при себе у меня были и торк, и скарбо. Зеппа прислал гонца с сообщением, что твои люди прорвались сквозь наши ряды и направляются прямиком к лагерю. Он советовал мне сразу же уходить оттуда, уверяя, что телохранители проводят меня в безопасное место, пока не разобьют твою армию. Я последовала совету Зеппы, но не успели мы отойти от лагеря, как телохранители обезоружили меня и сказали, что теперь я их пленница.

– Они уже собирались связать меня, когда на сцене появилась та гигантская рептилия. Парни они оказались храбрые, хоть и предатели, и дали бой чудовищу. Первого храбреца чудище убило сразу же, одним щелчком челюстей. Второго постигла та же судьба. Я думаю, чудище всех их сожрало, но точно сказать не могу, поскольку бросилась бежать в лес. Когда налетел ураган, я окончательно заблудилась. А когда из последних сил выбралась на берег реки, тут-то надо мною и нависли челюсти этого чудища. Надо полагать, оно и меня бы сожрало, если бы уже не набило брюхо охранниками.

– А кто такой Зеппа?

– Один из моих офицеров… Хороший командир и стратег.

– Может быть, он и хороший солдат, но, несомненно, лжец. Мои люди не прорывались сквозь ряды ваших войск. Прорвались они лишь во время ливня, да и то маленькими группами, рассеянными по разным направлениям.

– Значит, Зеппа оказался вовлеченным в заговор. Но кто же задумал заговор и с какой целью?

– Ну, тут тебе лучше знать.

Он так долго и внимательно рассматривал ее, что ей стало неловко.

– О чем ты думаешь?

– Думаю, какая судьба ждала бы меня, если бы твои люди схватили меня вчера?

Она улыбнулась.

– Скорее всего, ты был бы обезглавлен.

– А теперь…

– Если мы доберемся до Рибона в целости и сохранности, я сделаю тебя верховным главнокомандующим.

– Почему?

– В награду за спасение моей жизни.

– Эта награда мне не нужна, я ее не приму, тем более что и не заслужил такой чести.

– Это второй по значимости пост после моего в самом великом государстве Заровии. Да любой король этой планеты с радостью согласился бы.

– Я стал принцем Укспо под своим собственным именем, - ответил Грендон, - чтобы заняться делами этого королевства. И я скорее соглашусь быть мерцающей крошечной звездочкой в небе, нежели самой яркой и красивой планетой.

– Боюсь, я не совсем тебя понимаю.

– Видишь ли, планеты светят отраженным светом, а звезды - сами по себе. И в качестве твоего генерала я буду лишь отражать свет твоего величия.

– Так, значит, ты хочешь продолжения войны?

– До победного конца. Хотя не возражал бы и против перемирия. Ведь мы-то с тобой пока союзники.

– Да, если не считать того, что я твоя военнопленная… В общем, мы много говорили, но так ни к чему и не пришли, - устало сказала она. - А я проголодалась и пить хочу. У вас кормят военнопленных?

Они двинулись в глубь суши, бесплодного края, пока не оказались у подножия высокой отвесной скалы. В расселине дальше виднелось что-то зеленое, и путники принялись карабкаться между осыпающихся валунов, пока не вышли на ровную поверхность.

Они оказались на берегу внутреннего небольшого озерца, вода в котором была прозрачной, как хрусталь. По берегам пышно расцветали папоротниковые, мхи, грибы, но Грендона больше всего заинтересовало отчетливо видимое дно озера.

Там произрастали сотнями причудливые растения с рифлеными стволами, от которых изогнуто, наподобие отростков подсвечника, отходили ответвления. На концах ветвей гроздьями висели ярко окрашенные плоды различных размеров и цветов. И все дно походило на одну громадную радугу.

В глазах девушки отразился ужас.

– Вот теперь мне понятно, где мы оказались, - сказала она. - Должно быть, это и есть один из подводных садов ужасных летающих грампитов. Мне доводилось слышать от наших опытных мореходов об этих садах и страшных существах, охраняющих их.

– Давай-ка сначала поедим и напьемся, а потом уж поговорим об этих грампитах, - сказал Грендон. - Они, может быть, и опасные твари, но вряд ли опаснее рептилий.

Холодный чистый ручеек, бьющий из скалы, утолил их жажду. Затем Грендон срезал с ближайшего папоротникового споровые стручки и расщепил их ножом. Семена, обладающие прекрасным вкусом, дополнили сытный стол изголодавшимся путникам.

– Должно быть, - заметил Грендон, - эти подводные фрукты стали лакомым блюдом, коли люди рискуют за них жизнями.

– Именно. По вкусу они превосходят все, что произрастает на Заровии.

– Я достану их для тебя, - сказал Грендон, - скидывая тяжелые ремни. - Мне кажется, это несложно.

– Нет, нет, - воскликнула она. - Пожалуйста, не надо. Тебя увидят грампиты и убьют.

Он посмеялся над ее страхами и разделся до набедренной повязки. Затем, зажав нож между зубов, нырнул в прозрачную воду. Переплывая от одной грозди к другой, он наконец нашел ту, что больше всего ему понравилась, и срезал толстый стебель.

И тут он увидел, как по поверхности озера к нему стремительно движется какая-то темная тень. Он удивился, поскольку, погружаясь в воду, не видел поблизости никого, кроме своей спутницы. Несколькими мощными гребками он всплыл на поверхность и посмотрел в ту сторону, где оставил девушку. Но на том месте никого не было.

Верния исчезла так таинственно, словно земля ее поглотила.

Глава 8

Выругав себя, что по глупости оставил девушку без охраны, Грендон зашвырнул роковую гроздь далеко в озеро. Выбравшись на берег и найдя свое оружие нетронутым, он быстро оделся. Но не успел он пристегнуть и меч, как из воды выскочило животное, отвратительнее которого ему видеть еще не приходилось.

Быстро направив на него дуло торка, он выпустил поток игл в морду твари и с удовлетворением увидел, что чудовище упало на землю, несколько раз содрогнулось и затихло.

Осмотрев тварь, он передернулся, представив себе Вернию в лапах столь мерзкого создания. Особь, которую он свалил, составляла в длину футов восемь и была покрыта серой, как у мыши, шерстью.

На голове формой как у гориллы высоко располагались уши, торчащие, как у лисицы. Нос представлял собою просто две плоские дырки, расположенные на уровне почти что глаз, а рот на торчащей морде походил на пасть пиявки или просто на отверстие, окаймленное по краям острыми пластинами.

Руки тянулись вдоль всего тела, соединяясь перепонкой со спиной и пятками. Туловище и задние конечности напоминали человеческие, только вот все пальцы ног были снабжены острыми когтями.

Достав нож, он склонился, чтобы перерезать мохнатое горло. И тут что-то обрушилось ему на спину. Две длинные костлявые руки крепко обхватили его, а к шее присосался чей-то рот, вызывая острую боль.

В таком положении он не мог воспользоваться ни торком, ни мечом, и приходилось лишь вновь и вновь бить назад ножом, но пока без особого результата. Наконец он, видимо, попал в жизненно важную точку нападавшего, поскольку железная хватка ослабла. Тварь отвалилась от него, издав губами звук открываемой бутылки с шампанским.

Грендон было решил, что отбил нападение, но на него со всех сторон обрушилось пять таких же тварей. Он успел открыть по ним огонь из торка. Одна тварь упала, подбитая, в озеро, оставаясь на поверхности и походя на старый сломанный зонтик. Ближайший грампит поступил не так, как предыдущие, он не стал нападать со спины, а подлетел, затем слегка набрал высоту и атаковал когтями ног.

Плечи Грендона окрасились кровью, когда подлетел второй грампит, но к этому Грендон был готов. Отпрыгнув слегка в сторону, он ткнул мечом в мохнатое тело. Оставшиеся два, присоединившись к вожаку, стали кружить над Грендоном. Затем, очевидно решив вызвать подмогу, они внезапно развернулись и полетели над озером в том направлении, откуда появились.

Грендон проследил за их полетом и отметил, что они летят прямо к отдаленной горной вершине, над которой лениво поднималась струйка дыма. Если грампиты и унесли Вернию, то, должно быть, именно туда.

Он двинулся вдоль берега озера, прорубаясь сквозь заросли папоротниковых, и вскоре оказался на равнине, покрытой ковром упругого моха. Несколько часов он шел по этой равнине, пока вновь не оказался у следующего папоротникового леса.

Недолгий переход вывел его неожиданно к такому же кристально чистому озеру, от которого он недавно ушел. Он мгновенно отпрыгнул в тень деревьев, потому что озеро буквально кишело грампитами. Те явно были заняты сбором урожая подводных фруктов, и Грендон с интересом стал наблюдать за этим процессом.

Отдохнув, он с предосторожностями принялся обходить это озеро, продолжая держать курс на дымящуюся гору. И такие озера с грампитами несколько раз встретились ему на пути. Но вот он оказался среди невысоких холмов, лишенных какой-либо растительности.

Пробираясь среди острых камней, он ощутил резкий запах серы или какого-то серного составляющего. В воздухе становилось все теплее и теплее, пока жара не стала почти невыносимой, а ядовитый запах не начал раздражать ноздри и вызывать боль в легких. Камни же, через которые он перебирался, приобрели зеленовато-желтую окраску.

Грендон не раз за это время задавал себе вопрос, почему бы солдатам принцессы не истребить этих чудовищ. Ответ он получил, оказавшись на краю массы кипящей воды, широкой дугой, в полмили шириной, растянувшейся справа налево. С поверхности поднимался зеленовато-желтый пар, удушивший бы любого, рискнувшего переправиться через расселину на судне.

Огромная гора теперь отчетливо представала впереди, не далее как в миле. Мириады грампитов роились на вершине.

Некоторые из подлетающих туда грампитов несли с собою плоды, другие несли тела животных; а один, пролетевший над Грендоном, тащил, уцепившись когтями за пояс, безжизненное тело какого-то моряка. Грендон навел даже торк и собирался нажать спуск, но испугался, что моряк еще жив, и тогда пули торка отправят и жертву и охотника в кипящее и исходящее серными испарениями озеро.

Понимая, что эту дымящуюся поверхность ему не пересечь, он все же не оставил надежды отыскать какой-нибудь проход. Решив так, он повернул направо и, держась подальше от ядовитых испарений, двинулся так быстро, как только позволял каменистый характер местности.

Проделав таким образом прогулку миль в шесть, он пришел на то же место, откуда и вышел. Гора оказалась полностью окруженной кипящим, парящим кольцом серной воды!

Разочарованный таким открытием и уставший, Грендон присел на камень в размышлении над следующими действиями. Ясно было, что вряд ли он уже в состоянии помочь девушке. Она, несомненно, или уже мертва, или вскоре погибнет.

Он не может ее спасти, но может отомстить, пусть такой поступок и будет стоить ему жизни.

Он встал, полный решимости, но тут его внимание привлек воздушный корабль, похожий на судно Ворна Вангала, но значительно крупнее. Корабль низко летел над каменистыми холмами. Пока он наблюдал, корабль приземлился в четверти мили от него, и Грендон не колеблясь бросился к двум людям, вышедшим из кабины.

Один из этих людей поднес к глазам некий цилиндрический предмет, очевидно телескоп, и навел на гору. Понаблюдав некоторое время, передал телескоп компаньону. Оба так увлеклись открывшимся зрелищем, что не заметили, как сзади к ним подлетают две зловещие тени.

Увидев это, Грендон закричал, предупреждая, но слишком поздно. Изогнутые когти с безошибочной точностью впились в жертв, и обоих отчаянно сопротивляющихся людей понесли над кипящим озером.

Один из людей, повернувшись и вцепившись одной рукой в мохнатый живот, другой стал размахивать телескопом и бить им врага. Судя по всему, он сломал крыло грампиту, и оба, упав, разбились. Второго олбанийца несли все дальше и дальше, пока и грампит и жертва не скрылись из виду.

Опечаленный и разозленный Грендон двинулся к воздушному кораблю. Когда он добрался до судна, пала тьма. Дверца кабины осталась открытой. В ярких вспышках со стороны горы Грендон забрался в кабину и закрыл дверь.

Осторожно ощупывая руками окружающее его пространство, Грендон наткнулся на два мягких сиденья, какие-то ручки, кнопки, рычаги. Наугад ткнув в небольшую кнопку, Грендон получил легкое освещение с вершины купола.

С минуту он ошеломленно разглядывал ряды рычагов, рукоятей и кнопок. Но тут с облегчением заметил, что все они снабжены надписями на том универсальном языке, которому обучал его Ворн Вангал.

Он взялся за рычаг с пометкой «Управление кабиной» и двинул его влево. Кабина тут же повернула вправо, скользя легко и бесшумно. Он подал рычаг обратно, и кабина быстро вернулась в первоначальное положение. Будучи совершенно круглой по форме, кабина могла вращаться не только вправо и влево, но и вперед и назад в своем гнезде. Когда же рычаг отпускался, кабина возвращалась в первоначальное положение.

Преимущества такого управления были очевидны.

Спереди судна, слева и справа торчали два орудия, обозначенные «Матторк». Матторки конструкцией походили на торки, но были большего размера и стреляли пулями большего калибра. Еще одно такое орудие торчало на хвосте. Рукоятью на панели управления орудия наводились в различных направлениях.

Грендон зарядил один матторк разрывными металлическими пулями, а другой - смертоносными стеклянными, хвостовой матторк уже был заряжен металлическими. Ну и устроит же он этим проклятым грампитам поутру!

Его не оставляла мысль о Вернии. Рассудок твердил, что она мертва, но в душе теплилась надежда.

И он отчаянно верил ей. И это желание исполнилось - корабль по его воле начал медленно подниматься над землей.

Однажды он прослушал, правда недостаточно внимательно, лекцию одного известного парапсихолога. И теперь смутно припоминал, как в лекции утверждалось, что якобы любое живое существо с детства обладает даром телекинеза. Просто для развития этой способности нужны постоянные тренировки. И теперь, прежде чем устремиться к горной вершине, он Довольно долго болтался в воздухе, совершенствуя подъем, приземление, повороты путем чисто умственного контроля. И лишь затем, уверенно ощущая себя в управлении, полетел к горе.

Осторожно приземлившись на внешнем склоне кратера, он стал карабкаться вверх, чтобы оттуда оценить положение, в котором он оказался. Глянув вниз с обрыва, он увидел перед собой в реальности то, что представляли в своих ужасных видениях Мильтон и Данте. Там, в кроваво-красном зареве расплавленной лавы, кишели тысячи демонических обитателей этого ада, хрипло каркающих друг на друга, передвигаясь на лапах или перелетая с места на место. Среди этого бедлама пронзительно разносились жалобные вопли или блеянье животных, огромного числа животных, содержащихся в ямах.

Прямо под ним из пещеры выбрался огромный грампит и швырнул в раскаленное озеро человеческое тело. Грендон разглядел мундир олбанийского офицера, схваченного несколько часов назад у воздушного корабля.

Грендон осторожно двинулся вдоль края провала, надеясь отыскать тропу, по которой он смог бы незамеченным пробраться к уступам внизу. Он одолел уже треть пути вокруг вершины, когда услыхал крики ужаса. Это был голос Вернии.

Не раздумывая Грендон мгновенно вскарабкался на край, соскользнул на верхний выступ, спрыгнул с десятифутовой высоты на второй, затем на третий и бросился к яме, откуда доносились крики. Внизу, на глубине двенадцати футов, в яме, со своим тюремщиком сражалась Верния, в то время как к стенкам тюрьмы прижимались два маленьких зверька. Грендон мгновенно оказался рядом с ней. Удар меча перерубил руку чудовища. От второго удара прочь покатилась голова монстра.

– Пошли, - сказал Грендон, - надо немедленно убираться отсюда.

– Но каким образом? - спросила она. - Стены-то гладкие, как стекло. Боюсь, из этой ямы не выбраться. Если бы мы умели летать…

Ее слова оборвала внезапная и яростная атака сверху.

Прижавшись спиной к стене и закрывая собою девушку, Грендон отчаянно орудовал мечом и ножом. Перед ним стремительно росла гора трупов, и он понял, что вскоре можно оказаться просто погребенными под ними. Окликнув девушку, он вскочил на вершину этой кучи и продолжал сражаться на этой позиции. Так он и продолжал перемещаться из стороны в сторону, пока яма заполнялась павшим многочисленным противником.

Оборванный и истекающий кровью из многочисленных ран, он уже возвышался головой и плечами над краем ямы. Но теперь он подставлял спину под нападение, и ему пришлось поменять тактику. Введя в действие торк, он стал отстреливаться по кругу, временно ошеломив неприятеля. Эта небольшая передышка позволила ему выбраться из ямы, и вместе с девушкой они бросились в какую-то пещеру.

В конце пещеры открылся узкий проход, по которому они какое-то время протискивались в темноте, пока на наткнулись на другой проход, уходящий вправо. Вскоре они оказались в лабиринте пещер и галерей, ведущих в глубь горы.

Больше часа бродили они в подземном лабиринте, пока впереди не показался тусклый свет какого-то выхода. С большими предосторожностями Грендон подкрался к отверстию, надеясь отыскать путь к бегству. Сначала он выбрался наружу один, чтобы произвести разведку. Вскоре вернулся и, приложив палец к губам, махнул рукой. Они на цыпочках двинулись вперед.

Они оказались у заднего выхода из пещеры, похожего на вход, только больше. А дальше тянулась еще одна пещера, в которой на отдыхе расположилось семейство грампитов. Все двенадцать членов семейства, включая огромного самца, его подругу, шесть совсем крошечных особей и четырех подростков, висели вниз головой, вцепившись когтистыми лапами в расщелины стены. Отец семейства висел у входа в пещеру, мать с шестью малышами на одной стене, и четверо подростков - на противоположной.

– Пошли, - прошептал Грендон. - Я думаю, мы пройдем, не потревожив их. А если проснутся, я воспользуюсь торком. Дальше - свобода.

Очень тихо они вошли в пещеру. Когда они оказались в центре помещения, самец внезапно заворочался. Грендон взял оружие на изготовку, но грампит лишь слегка расправил крыло, затем вновь сложил его и продолжал спать.

Минуту спустя они уже были на самом верхнем уступе крутого склона кратера, до края которого оставалось еще футов пятнадцать.

Им удалось вскарабкаться наверх незамеченными, и Грендон с огромным облегчением заметил блестящий купол олбанийского корабля всего лишь ярдах в ста от них.

Верния с изумлением широко раскрыла глаза, когда он открыл дверцу кабины и усадил ее в кресло.

– Олбанийский корабль! - выдохнула она. - Где ты взял его? Я-то думала, что только обученные олбанийские офицеры могут управлять ими.

Пока она говорила, они уже поднялись высоко в воздух. Она повернулась к нему и пристально заглянула в глаза.

– Уж не обманул ли ты меня, Грендон с Терры? А может быть, ты олбаниец?

Он рассказал ей, как стал владельцем корабля, и девушка содрогнулась, представив себе ужасную смерть, постигшую двух олбанийских офицеров, прилетевших сюда.

– Что же касается обмана, моя принцесса, - заключил он, - то я скорее вырву себе правый глаз.

Она мягко положила ладонь на его руку.

– Я рада слышать это.

От этого прикосновения и слов по телу его пробежала дрожь, но он не повернул головы. Судно находилось высоко над раскаленным кратером.

– Что ты собираешься делать? - спросила она.

– Собираюсь проучить этих дьяволов, - ответил он. - Корабль убитых ими двух людей отомстит за них.

Они быстро опустились на уровень верхнего яруса. Грендон взялся за рукояти управления и навел матторки вниз. Облетая кратер по кругу, он обрушил на ошеломленных грампитов град пуль. Вскоре в воздухе потемнело от дюжин этих тварей, безуспешно пытающихся атаковать корабль. Они грудами обрушивались на купол, пытаясь добраться до пассажиров корабля.

– Дай мне твой торк, - сказала Верния.

Он расстегнул пояс и протянул ей оружие. Она слегка приоткрыла дверцу и очистила корабль от врагов. И затем, пока Грендон расстреливал уровень за уровнем, она сбивала тех грампитов, которые оказывались вне пределов досягаемости матторков. Большая часть сраженных падала в раскаленное озеро, и вскоре в воздухе густо запахло горящей плотью и шерстью.

Более часа кружили они над кратером. Живых грампитов не было видно. Выступы кратера усеялись трупами, а от озера лавы вверх поднимались клубы черного дыма от горящих тварей, сбитых торком. По оценке Грендона, по крайней мере две трети населения кратера оказались истребленными; остальные попрятались.

Мстящий корабль вновь высоко поднялся над горой.

– Теперь давай вернем тебя в Рибон, - сказал Грендон. - Показывай, в какой он стороне.

– Насколько я помню, это место находится за океаном Азпок, на юг от Рибона. Так что если ты будешь держать курс прямо на север, мы окажемся в краях мне знакомых, а там уже легче будет отыскать путь к столице.

Грендон осмотрел олбанийский компас, подвешенный в передней части кабины на тонкой проволоке.

– Надо полагать, что, как и на моей планете, компас должен показывать всегда на север.

– Да, - отозвалась Верния, - если только он не находится под влиянием какого-нибудь магнита.

Грендон лег на нужный курс и быстро повел корабль на высоте в пару тысяч футов.

На корабле в избытке были запасены продукты и вода, и впервые за двадцать четыре часа путники поели, при этом еще и перемещаясь с громадной скоростью.

– Попробуй поспать, - сказал Грендон. - Через несколько часов ты будешь дома, в безопасности, а я вернусь к своим верным горцам. А там мы продолжим нашу войну.

– А если я откажусь от похода против Укспо?

– Тогда ты просто спасешь тысячи жизней от ненужной гибели, а я окажусь у тебя в огромном долгу.

– Да я сама у тебя в таком долгу, за который целой империей не расплатиться. Ну а поскольку ты отказываешься занять второй по значимости пост на Заровии, то я решила дать свободу Укспо. Мы станем соседями и, надеюсь, друзьями.

– От имени народа Укспо я благодарю тебя за столь щедрый дар и…

Его речь была прервана чередой резких толчков и последующим ударом, от которого корабль резко остановился. Оба пассажира стремительно полетели вперед. Грендон ударился головой о приклад матторка и потерял сознание. Вернии повезло больше, она летела ногами вперед, но все же повредила лодыжку.

Увидев смертельно бледное лицо Грендона и кровь из безобразной раны на лбу, она склонилась над ним и положила его голову себе на колени. К ее облегчению, она услышала, как бьется его сердце, когда приложила ухо к груди. Открыв один из ящиков с запасами, она достала фляжку с водой и омыла ему лицо. Вскоре он открыл глаза.

– Что случилось? - спросил он. - Кто нас сбил?

– Не знаю, - ответила она. - Лежи спокойно, я обработаю рану. А затем посмотрим, что случилось.

Глава 9

Грендон настаивал на том, что у него на лбу лишь царапина, а вовсе не рваная рана, но Верния заставила его успокоиться и искусно забинтовала ему голову.

Когда она закончила свою работу, он встал на подкашивающиеся ноги и открыл дверь кабины. Резкий ядовитый запах, схожий с тем, который издает серная кислота, кипящая на меди, обжег их ноздри.

Он включил передний фонарь, и в его свете показался нос судна, расплющенный о ствол огромного дерева. Киль застрял в раскидистой ветви, удерживая судно от падения. От искореженного корпуса поднимался дымок, издавая тот самый серный запах.

– Похоже, долетались, - сказал Грендон, хмуро осматривая повреждения. - По крайней мере, на этом воздушном корабле.

– Такие серьезные поломки?

– Источник мощности уничтожен. Один олбаниец рассказал мне, что в каждый такой механизм помещается флакон с кислотой, мгновенно уничтожающей детали в случае попытки проникновения внутрь их. Очевидно, удар о дерево разбил такой флакон, судя по знакомому запаху, возникающему после воздействия кислоты на металл.

Грендон заставил прожектор вращаться во все стороны в попытке установить местонахождение. Однако с боков, снизу и сверху луч упирался в ветки и листья. Темно-зеленые листья длиною от пятнадцати до двадцати футов имели лопатовидную форму. Их корешки достигали в толщину от восьми до двенадцати дюймов. Каждая ветвь не уступала размерами доброму папоротниковому дереву, а уж сам ствол, в который врезался воздушный корабль, достигал в толщину не менее пятидесяти футов.

– До утра мы вряд ли что-нибудь выясним, - сказал! Грендон. - А дерево просто гигантское. В какой части Рибона они произрастают и как вы их называете?

– В Рибоне нет таких деревьев, - ответила Верния. - Да и в других частях Заровии такие деревья, насколько мне известно, не растут. Ты уверен, что мы действительно направлялись на север?

Грендон глянул на компас.

– Странно, - сказал он. - За минуту до столкновения он показывал правильное направление, а теперь указывает на киль судна. Должно быть, грампиты что-то нам повредили. Боюсь, до рассвета мы не сможем определиться с нашим местонахождением и курсом.

– По крайней мере, мы можем быть уверены в двух фактах. Во-первых, мы не в Рибоне, а во-вторых, мы - в неисследованной части Заровии.

На рассвете Грендон начал спускаться вниз по стволу дерева, отчаянно цепляясь за его грубую кору. Спуск оказался долгим и опасным, растянувшись по крайней мере футов на тысячу, и, по оценке Грендона, прошло не менее получаса, прежде чем он оказался на земле.

Этот лесной гигант, под которым теперь стоял землянин, в основании имел диаметр порядка сотни футов. И вокруг, насколько хватало глаз, росли точно такие же колоссы. Он заметил, что все они связаны толстыми, ползущими по поверхности корнями, и этот факт, в совокупности с полнейшим отсутствием спор или семян, убедил его в том, что, по всей видимости, этот лес представляет из себя единую популяцию.

Должно быть, эти деревья с самого начала, не имея других средств размножения, развили в себе способность создавать новые растения отростками от родительских корней. А следовательно, их распространение по земле ограничивается не только способностью к воспроизводству новых растений, но и естественными природными препятствиями, такими, как, например, водный поток или бесплодная пустынная земля.

Грендон отправился дальше на разведку, помечая свой путь зарубками на стволах и корнях. Двигаясь под этими гигантскими деревьями, с листьями длиною в воздушный корабль и корнями столь толстыми, что зачастую невозможно было увидеть, что делается на другой их стороне, он ощущал себя пигмеем. Пройдя таким образом с полчаса, он увидел впереди конические образования, расставленные с регулярностью, свидетельствующей о том, что это дело рук человека.

Подойдя ближе, он разглядел, что все эти сооружения испещрены то тут, то там круглыми отверстиями футов четырех в диаметре.

С расстояния футов в пятьдесят он оглядел постройки и, не заметив признаков жизни, решил, что они заброшены, и потому храбро шагнул вперед. И тут, без малейшего предупреждения, к нему с невероятной скоростью бросилось нечто, опираясь на шесть ороговевших лап.

Существо своими размерами напоминало маленького шотландского пони. Над глазами величиною с обеденные тарелки, размещенными на морде шириной в два фута, торчали два длинных, как антенны, усика, из челюстей торчали острые жвала, а мощные клешни запросто могли обхватить сразу двух людей. Все тело покрывала броня цвета слоновой кости. Существо приближалось с распростертыми клешнями.

Мгновение спустя Грендон убедился, что торк тут бессилен, а спустя второе мгновение никакого эффекта не оказал и меч. Клешни обхватили его, и Грендона потащили в темное отверстие.

Верния покинула корабль и стала спускаться по уступам коры. Прошло уже два часа, Грендон не возвращался, и она начала тревожиться. Сквозь завесу листьев она разглядела в вышине, что дерево стоит в узкой долине. Окружающие горы были лишены растительности, но саму долину заполонили эти деревья-гиганты.

Она посмотрела вниз и увидела белое шестиногое чудовище, взбирающееся по стволу с маленьким ярко-зеленым существом в клешнях. Свернув на ветку, торчащую чуть ниже той, на которой устроилась Верния, чудовище поместило свой груз на лист.

У зеленого существа было шесть лап, пухлое овальное тельце с головой, торчащей на узком конце, и двумя рогами, выступающими сзади. Существо выпустило длинный тонкий хоботок и присосалось к листу.

Вернии стало и любопытно, и страшно. Она распласталась на ветке и стала заглядывать вниз.

К своему ужасу, она увидела, как по стволу поднимаются все новые и новые белые монстры с таким же грузом. Глянув на соседнее дерево, она увидела, что и там кишмя кишит подобными же тварями. А значит, вполне возможно, они вскоре доберутся и до того места, где она спряталась.

Затем она увидела, как на деревья карабкаются и обнаженные волосатые люди с мешками за плечами. Эти люди и чудовища не выказывали никаких признаков враждебности! по отношению друг к другу, и Верния решила, что похожие на муравьев твари просто приручены.

Ее умозаключение окрепло при виде того, как один из людей добывает какое-то тягучее вещество из зеленого существа при помощи белой твари, щекочущей роговые отростки меньшего собрата. Вещество это человек складывал в мешок. Да и остальные люди, перебираясь с листа на лист, заполняли таким образом свои мешки и спускались вниз.

Один из людей, более медлительный, чем остальные, вдруг был ущиплен такой белой тварью. Завопив от боли, он задвигался проворнее. И тут Верния поняла, что люди тут выступают в качестве рабов, а белые твари - их хозяева!

Она размышляла над этим парадоксом, когда одно из этих белых созданий, поднимаясь по противоположной стороне ствола и не видимое ею, вдруг показалось на ее ветви со своим грузом. Верния, увидев ее, вскочила и побежала по раскачивающейся ветке к концу, но создание, положив свой груз на лист, метнулась вслед за ней с удивительной скоростью. Не успела она сделать и нескольких шагов, как мощные клешни обхватили ее.

Схватившая ее тварь, демонстрируя способность спускаться вниз головой, а то и боком, со столь же пугающей быстротой доставила ее на землю. Там, проворно перелезая через корни деревьев, существо доставило Вернию ко входу в коническое сооружение высотой футов в сто.

Там оно задержалось, чтобы обменяться касаниями усиков-антенн с такими же существами, должно быть охраняющими вход, а затем понесло ее дальше, в глубь темных лабиринтов, к тускло освещенному помещению. Там оно положило свою добычу к ногам подобной же особи, отличающейся только тем, что у нее еще вдобавок росла пара прозрачных крыльев да брюшко раз в десять превосходило размерами обычную белую тварь.

Верния поднялась на ноги и приготовилась к тому, что ее сейчас сожрут. Новая же тварь оглядела ее внимательно, а затем бесшумно завибрировала своими антеннами. В ответ на этот призыв появилась еще одна белая тварь размером чуть меньше обычной и лишенная мощных клешней.

Все трое обменялись знаками вибрирующих антенн, и тварь, появившаяся последней, подтолкнула Вернию к одному из коридоров. Верния безошибочно поняла смысл этого предложения. Пригибаясь, чтобы не удариться о потолок, она побрела вперед в этой темноте. После недолгого перехода проводник подтолкнул ее на перекрестке к другому коридору, который упирался в большое круглое помещение с куполообразным сводом.

В этом помещении, освещенном дневным светом, падающим через отверстие вверху, более сотни девушек и женщин занимались сортировкой белых яиц с дюйм в диаметре, обмазывая их какой-то липкой массой и помещая в стеллажи, похожие на соты, размещенные вдоль стен.

Проводник подтолкнул ее к женщине, которая, судя по всему, занимала тут пост надсмотрщика, и удалился.

Женщина с любопытством оглядела ее и, как ни странно, обратилась к ней на патоа:

– Кто ты, девушка, и как здесь оказалась?

– Меня зовут Верния из Рибона, и меня только что захватила в плен такая свирепая белая тварь с огромными клешнями.

– Тебя захватил солдат-сабит. И судя по той яркой розовой коже, которую ты носишь, ты прибыла из какой-то отдаленной части света.

Верния не удивилась такому утверждению, поскольку мужчины, которых она уже видела в долине, и окружающие ее женщины одежды здесь не носили. Женщины, как и мужчины, были сплошь покрыты волосами. Крупные телосложением, с низкими лбами, они обладали грубыми чертами лица.

– Да, моя страна действительно далеко отсюда, - сказала Верния, - поскольку мне даже слышать не доводилось ни о таких деревьях, ни о таких существах. А я знаю все, что известно моему народу о географии Заровии. И я понятия не имею, где я сейчас нахожусь.

– Ты находишься в Долине Сабитов, расположенной посреди великих соляных болот, где обитает мой народ. Я тоже молоденькой девушкой, как и ты сейчас, была захвачена в плен отрядом сабитов и приведена сюда, чтобы рабски служить до конца дней своих этим хозяевам людей. Ну а пока хватит болтовни. Лентяев здесь нет, и ты должна работать вместе с остальными. Эй, Рота, - окликнула она девушку, трудившуюся рядом, - вот тебе новая рабыня, познакомь ее с сутью работы. Она зовет себя Верния из Рибона.

Девушка дружески и кратко улыбнулась Вернии и стала показывать, как сортировать белые яйца, яйца сабитов, и как их размещать в ячейках. Девушка выглядела гораздо привлекательнее остальных женщин, более цивилизованно.

Рота оказалась девушкой очень общительной и во время работы болтала не переставая. Родилась она уже в неволе и потому о стране болот, где жил ее народ, знала лишь из уст остальных. Однако же она являлась внучкой солдата из Мернерума, женившегося на болотной женщине выдающегося ума и красоты.

Сабиты, рассказывала она, делятся на различные сообщества, распознать представителей которых можно было по особой маркировке. Это сообщество, в котором они оказались, отличалось коричневыми жвалами и клешнями. Существовали сообщества с зелеными жвалами и клешнями, черными, красными и так далее. Самым большим и выдающимся сообществом было то, представители которого отличались чистым белым цветом.

Каждое сообщество делилось на четыре класса особей. Самой крупной и сильной являлась королева сабитов, женская особь в единственном числе, правительница, именно она-то и направила Вернию сюда. Она обладала крыльями и в период кладки яиц распухала во много раз по сравнению с остальными сабитами.

Следующим по значимости являлся король сабитов, ее супруг. Ему единственному из мужских особей дозволялось жить в сообществе, и он тоже, как и королева, обладал крыльями, но меньшего размера. Еще два класса сабитов составляли рабочие и солдаты. Рабочие отличались малыми размерами и в битвах не участвовали, в то время как солдаты были мощными, с огромными клешнями. И рабочие, и солдаты были бескрылые и бесполые.

Королева сабитов в основном занималась лишь тем, что ела, спада да откладывала тысячи этих белых, липких яиц. Супруг ее проявлял активность по административной части, получая одобрение своих действий лишь у королевы.

– Но как же люди позволили, - спросила Верния, - взять верх над собой существам низшего порядка? Да мои солдаты убивают или подчиняют себе тварей в тысячу раз ужаснее этих.

– Те твари, может быть, и страшнее, но физически, - сказала Рота. - Но умственно сабиты превосходят всех других животных. Правда, мыслят они все одинаково, поступают одинаково, но при этом становятся и грозными врагами, поскольку в чрезвычайной ситуации действуют как один. Сообщество сабитов напоминает собою единый организм, у которого королева играет роль головы, король - роль глаз, присматривающих за всем и вся, а солдаты и рабочие выступают в качестве рук и ног, удовлетворяющих любые прихоти головы и защищающие ее в случае опасности.

– Пусть так, но неужели же люди, вооруженные торками, скарбо, копьями и ножами, не в состоянии перебить их?

– Я не слышала о таком оружии, которое ты называешь торком, да и у болотного народа, по-моему, его нет. У них есть скарбо, копья, ножи и дубинки. Но против бронированных сабитов с этим оружием ничего не поделаешь. Я слышала, что очень сильный мужчина может оглушить сабита ударом дубинки, если попадет точно между глаз, но задача эта весьма непростая, поскольку сабиты передвигаются очень стремительно, а по другим местам бить бесполезно. Говорят, что у этих существ три мозга. Один в голове, другой - в грудной клетке, а третий - в брюхе. Так что если даже уничтожить один мозг, два других могут долго работать вместо третьего.

– Ого! Значит, чтобы убить сабита, человеку надо последовательно уничтожить все три его мозга! Ладно, расскажи лучше о себе и о твоем народе.

– О себе… - начала было Рота, но смолкла при виде приближающейся процессии сабитов-рабочих. - Время еды.

Сабиты раздавали мешочки с клейкой густой жидкостью, в которой плавали небольшие съедобные грибы. Получив свою порцию, женщины и девушки жадно набрасывались на еду. Верния, несмотря на голод, так и не смогла заставить себя отведать этого слизистого блюда и разделила его между остальными.

Покончив с едой, Рота сказала:

– А теперь, Верния из Рибона, я должна покинуть тебя, поскольку сегодня у меня брачная ночь, и вон идет сабит-солдат, который уведет меня. Завтра я вернусь, а затем время от времени буду пропадать на день и ночь.

– Что означает эта брачная ночь и почему, если ты чья-то супруга, то будешь отсутствовать лишь такое короткое время?

Рота вздохнула.

– Здесь так заведено, - сказала она. - В этой долине супруги не живут вместе, как в других краях, и, более того, у них нет даже права выбора своего партнера.

– Ты хочешь сказать, что идешь замуж против воли?

– В этой долине с твоей волей никто не считается. Здесь нет закона, а есть лишь желание наших хозяев. А их цель - воспроизведение все более сильных рабов. И когда я достигла необходимого возраста, то пошла тем же путем.

– Так, значит, любовь здесь неизвестное чувство? И вы покорно позволяете обращаться с собой как с какими-нибудь домашними животными?

– Не говори о любви, Верния из Рибона. Есть тут такой Могучий Оро. Сильный и красивый… О, какой он красивый. И во всем он превосходит остальных мужчин. Да только не судьба мне быть супругой Оро. Король сабитов отказал ему в возможности посещать брачные бараки. Небольшое врожденное пятно на плече обрекло его на безбрачие. Но из-за своей силы он был назначен главным надсмотрщиком, который следит за порядком среди остальных и заботится о том, чтобы все шло как положено. И мой возлюбленный Оро придет за мной, чтобы отвести в это ужасное помещение; но даже он, при всей его силе, не может спасти меня…

Глава 10

Грендон тщетно пытался своим мечом оказать сопротивление, пока его волокли в темную дыру. Он даже отыскал щель в броне этой твари, но та тут же остановилась и так встряхнула Грендона, что у того закружилась голова и меч выпал из рук. Затем сабит отнес его в большой центральный зал, где находились король и королева белого сообщества.

Как только его швырнули на пол, на него набросился король, острыми жвалами перекусил ремень и забрал торк и нож. Грендон едва собрался с силами, чтобы сесть.

Осмотрев его, королева вибрацией усиков-антенн вызвала двух рабочих, и те через переходы и туннели отвели его в большое освещенное помещение, где сотни обнаженных волосатых мужчин принимали в дверях от других мужчин мешки с густой липкой белой жидкостью. Содержимое мешков скармливалось тысячам белых толстых личинок длиною от двух до восьми футов. Грендон увидел, как рядом с ним одна из крупных личинок вырвала кусок плоти из плеча у своего слуги. А чуть дальше двое мужчин удерживали огромную личинку, в то время как третий пытался поднести мешок с пищей к голове этой извивающейся твари.

Проводники провели Грендона мимо извивающихся и корчащихся личинок и обслуживающих их людей к стоящему в отдалении высокому человеку со скрещенными на груди руками, судя по всему - надсмотрщику. Один из сабитов повибрировал антеннами, на этот раз издавая какие-то мелодичные звуки. Человек повернулся, ответил тремя музыкальными звуками и взял Грендона за руку. Сабиты удалились.

– Новый раб, а? - сказал мужчина резко. - Не стой так и не смотри, как какой-нибудь глупый птанг. Глаза тебе даны, чтобы видеть свою работу. И берись за нее побыстрее, если не хочешь горько пожалеть о своей медлительности.

Грендон холодно осмотрел стоящего перед ним верзилу. Из-под низкого лба, рассеченного лиловатым шрамом, сверкали маленькие глазки-бусинки. Правое ухо у него начисто отсутствовало с частью кожи головы.

– Глаза и уши мне даны, чтобы видеть и слышать то, что мне сейчас здорово не нравится, - ответил Грендон. - Ты считаешь меня глупым, как птанг. Но я обладал бы глупостью тысячи птангов, если бы подчинился существу, стоящему передо мной, которое ошибочно называется человеком.

Надсмотрщик поджал свои толстые губы и с молниеносной быстротой нанес удар, целя Грендону в голову. Уклонившись, землянин избежал полной силы удара, но и этого хватило, чтобы отлететь на добрых двадцать футов и грохнуться на пол.

– Так ты хочешь оскорбить Ода, да? - рявкнул надсмотрщик. - Ты хочешь отказаться кормить фантов? Ах ты ничтожный отпрыск непутевых родителей! Твое тело по кускам будет им скормлено, и дело за этим не станет.

Он подскочил и занес ногу для пинка, Грендон стремительно ногами сделал «ножницы», и враг распластался на полу.

Оба мужчины мгновенно оказались на ногах. Рабы побросали работу по обслуживанию фантов и образовали вокруг соперников взволнованное кольцо. Гигант Од сначала ощутил раздражение, а затем изумление, не в состоянии толком попасть в своего верткого соперника, выдававшего в свою очередь серии ударов по незащищенному подбородку и солнечному сплетению. Наконец, отбросив безуспешные попытки попасть в изворотливого соперника кулаком, Од прыгнул вперед, надеясь просто схватить его.

Именно этого действия и ожидал Грендон. Легко уйдя в сторону, он нанес ужасной силы удар в точку за оторванным ухом. Од на мгновение замер, слепо глядя перед собой, затем зашатался и рухнул ниц, застыв неподвижной грудой.

Зрители разразились одобрительными криками, но их веселье прервал воплем человек у дверей:

– Быстрее за работу! Сабиты идут!

Все разбежались, и когда появились четыре сабита-солдата, лишь Грендон да Од не были заняты напряженным трудом. Сабиты увидели тяжело дышащего Грендона, который стоял над поверженным соперником, и бросились к нему. Один из солдат вопросительно посмотрел на землянина и! завибрировал усиками, издавая мелодичные звуки. Не получив ответа, солдат привел с собой ближайшего раба и повторил вибрацию. Раб ответил чередой подобных же звуков, а по жестам его Грендон понял, что идет описание схватки.

Тут же один из сабитов скрылся за дверью и вскоре вернулся с крылатым королем. Вновь последовала беседа посредством вибрирующих усиков, но на этот раз только среди сабитов. Грендон понял, что между собой они общаются бесшумно.

Уже приготовившийся понести наказание Грендон был потрясен, увидев, как солдаты набросились на распростертого человека и разорвали его на куски. Эти куски плоти тут же скормили ближайшим личинкам.

Король сабитов завибрировал усиками, на этот раз производя звуки, и раб перевел Грендону:

– Повелением короля сабитов ты прямо сейчас приступаешь к обязанностям человека, которого только что сразил. Победив Ода, ты тем самым доказал свою годность к этой должности, поскольку Од был самым сильным из людей в этом сообществе.

– Но я понятия не имею об этих обязанностях, - изумился Грендон.

– Это не важно. Люди знают, что делать. Ты просто должен поддерживать заведенный порядок и не давать им бездельничать. С тобою на несколько дней останется солдат-сабит и обучит тебя музыкальному языку, чтобы впоследствии ты сам смог получать приказы непосредственно от них.

Рабочий день сабитов и их рабов начинался на рассвете и продолжался до темноты. Рабов кормили дважды в день - при подъеме и по завершении рабочего дня. Пища оставалась одной и той же - смесью сладкого липкого вещества с добавками съедобных грибов.

С наступлением темноты все члены сообщества собирались в конических глиняных сооружениях и связующих их туннелях. Люди спали на голом грязном полу в отдельных помещениях, охраняемых сабитами. Женщины и дети людей также спали отдельно и под столь же строгой охраной. В течение дня мужчины и женщины работали отдельно. И хотя могли видеть друг друга на расстоянии, однако не имели возможности даже поговорить.

Грендон рассматривал любую возможность для побега и поиска Вернии, но казалось, за каждым его движением внимательно наблюдают сабиты-солдаты. Он выучил музыкальный язык, а по прошествии нескольких недель уже прекрасно освоился с окружением и образом жизни странных существ, взявших его в плен. Наставник рассказал ему, как вылупляются фанты из яиц, отложенных рогой. Женщины и девушки ухаживали за личинками до тех пор, пока размеры молодой поросли не становились такими, что заботу о них возлагали на себя уже мужчины. Личинки, переросшие взрослых особей, забирались под землю, в глубокие темные комнаты, где в тугом коконе они спали до окончательного формирования во взрослого сабита.

Не один день прошел, прежде чем Грендону впервые разрешили выбраться наружу. И вот однажды утром, приняв под свое начало бригады носильщиков пищи, он вместе с сабитами, несущими «домашний скот» - зеленых существ - к выпасу на листьях, двинулся прямиком к дереву, на которое натолкнулся воздушный корабль.

Грендону предстояло руководить сбором сладкой торлаги. После утомительного подъема на дерево он увидел корабль прямо над собой. Рабы, сабиты и зеленый «домашний скот» кишмя кишели вокруг, не обращая на аппарат ни малейшего внимания.

Грендон осторожно пополз к разлапистой ветке, на которой покоилось судно, и заглянул в кабину. Дверца открыта, внутри - никого. Забрав из запасов корабля нож и небольшой фонарик, Грендон спрятал их под одеждой.

Не обнаружив следов борьбы, он понял, что Верния сама отошла от корабля. Но он не сомневался, что уйти далеко она не могла и что ее тоже схватили и отправили в рабство.

К этому времени Грендон уже прекрасно был осведомлен о судьбе женщин, достигших брачного возраста. В общем, Вернию надо было спасать как можно быстрее. В долине проживали сотни сообществ сабитов, к которым она могла попасть в плен. Ему прежде всего предстояло сбежать из своего сообщества, а уж затем, следя за остальными, обнаружить ее.

Ночью, когда мужчин загнали в спальню, он размышлял о плане и о том, как привести его в действие.

Вечером следующего дня Верния пыталась заставить себя проглотить хоть немного липкой массы, когда в женский барак вошла Рота.

Бросившись к девушке, Рота зарылась ей лицом в грудь, всхлипывая. Верния разглядела синяки на ее руках и плечах, а также темные пятна от огромных пальцев на шее.

– Бедное дитя, - пробормотала Верния, - Как же над тобой надругались.

Рота подняла голову, на дрожащих губах ее играла улыбка.

– Я плачу не от жалости к себе, Верния из Рибона, - прошептала она. - Просто я так рада, что не могу совладать с собой. И дрожу от волнения и восторга, вспоминая, что произошло.

– Но тебя же душили и били.

– Ты не поняла. Мужчина, который оставил мне все эти отметины, - мертв.

– А, так тебя спасли. Расскажи.

– Когда я вошла в брачный барак, Оро, которого я люблю, встретил меня у дверей и повел к мужчине, которого выбрал для меня король сабитов. По дороге я умоляла его отвести меня в пустую комнату и там оставить на ночь. Но он сказал, что такая уловка ни к чему не приведет, что сабиты все равно узнают, а нас лишь замучают ужасными пытками до смерти. Когда он привел меня в комнату, из угла вскочил здоровенный волосатый мужик и схватил меня за руки. Я закричала и стала отбиваться. Оро уже вышел, но, должно быть, услыхал мои крики, поскольку я увидела, как он входит в комнату, когда мужчина бросил меня на пол. О, ты бы видела моего возлюбленного в этот момент, моя Верния! Он был великолепен. С горящими глазами и сжатыми губами он схватил этого негодяя, поднял над головой, подержал так, а затем швырнул на пол с такой силой, что послышался хруст костей. Со сверкающим взором он постоял над безжизненной кучей, затем нежно взял меня на руки, стал бормотать слова утешения и качать меня, словно малое дитя. Наконец он поставил меня на ноги и собрался уходить, а я стала умолять его не покидать меня. «Не уговаривай меня, - сказала он. - Я и так уже нарушил законы наших господ, сабитов. Или ты думаешь, что я каменный?»

– И тут он обнял меня и прижался своими губами к моим, а я затрепетала и стала слабеть, ощущая первый в своей жизни поцелуй любви. Так я стала супругой Могучего Оро, отныне и навсегда, и мы поклялись в этом друг другу. Ну разве не прекрасно?

– Конечно прекрасно, - сказала Верния. - Пусть на день, но ты узнала, что такое настоящая любовь. Но не накажут ли сабиты Оро?

– Если только узнают, что произошло. Но Оро ночью отнес тело к реке, обвязал камнями и утопил. Так что решат, будто этот человек сбежал.

Много дней Верния и Рота работали бок о бок, сначала в инкубаторе, а затем ухаживая за маленькими фантами. Именно благодаря смене рабочего места Вернии дважды удавалось избегать инспекционных осмотров короля сабитов.

Однажды, когда она кормила липкой массой прожорливого юного фанта, Рота тронула ее за руку.

– Король сабитов идет. Согнись так, чтобы он не заметил тебя.

Верния склонилась над извивающимся фантом, краем глаза наблюдая за королем сабитов. Тот двигался неторопливо, указывая то на одну, то на другую женщину, которым предстояло отправиться в брачный барак. Наконец он остановился возле Вернии, постоял и двинулся дальше. Погубил ее голодный фанта, к которому она слишком близко поднесла руку, и острые жвалы больно ущипнули ее в запястье.

С криком боли она выпрямилась. Король сабитов остановился, обернулся и с минуту разглядывал ее. Затем завибрировал усиками. Следующим вечером ей предстояло отправиться в брачный барак.

Глава 11

План побега, задуманный Грендоном, опирался не столько на осторожные действия, сколько на громадные физические усилия.

Рядом со спальней людей находилась кладовая, где хранились сушеные грибы, добавляемые в пищу рабов. Грибы сваливались здесь без всякого порядка в огромные кучи. Одна такая куча в углу и должна была скрыть отверстие подкопа, который Грендон собирался провести от хижины до точки футах в пятидесяти от стены, с выходом под толстым наземным корнем. Итак, вход в туннель прикрывала куча грибов, а выход легко можно было замаскировать грудами листьев, в изобилии нападавших вокруг.

И каждую ночь он напряженно трудился, раскапывая землю лишь голыми руками да ножом, взятым из корабля, поскольку других орудий труда у него просто не было. После многих ночей изнурительной работы он закончил прокладку восьмифутового, уходящего вниз под углом туннеля и теперь копал в горизонтальном направлении к той точке, где, по его расчетам, тянулся корень, когда пол под его ногами вдруг провалился. Грендон рухнул вниз, сначала ударившись о какой-то предмет, издавший металлический звон, а затем размаху приземлившись на твердую гладкую поверхность.

Ошеломленный падением, Грендон с минуту пролежал в кромешной темноте, ничего не понимая. Наконец он с трудом поднялся на ноги, ощущая синяки на всем теле, но зато и невредимость всех костей. Из-под одежды он достал фонарик, прихваченный с корабля.

Он включил свет, и сердце его бешено забилось от увиденного. Перед ним стоял огромный воин, одетый в доспехи с головы до ног. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что доспехи пусты, а рука в кольчужной перчатке с топором отлетела в сторону. Именно звук ее падения он и слышал при полете вниз.

Доспехи искусно украшал коричневатый металл, который Грендон поначалу принял за бронзу. О таких доспехах, тем более украшенных золотом и бриллиантами, ему не доводилось слышать здесь.

Острые металлические шипы торчали с вершины и задней части шлема, а над подвижным забралом сверкали два больших зеленых камня, придавая фигуре вид рогатой рептилии. В самом забрале щели для глаз закрывали толстые хрустальные пластины, под которыми располагались отверстия для доступа воздуха. На одном боку с ремня свисал огромный палаш, а на другом - короткая дубинка с шипастым набалдашником.

На полу перед фигурой образовалась гора земли, обрушенной Грендоном при падении. Направив луч вверх, он увидел потолок высотою футов в десять, укрепленный деревянными подпорками. Грендон провалился в точке между двумя огромными опорами, где совершенно прогнили поперечины.

Оглядевшись, он обнаружил, что находится в коридоре шириною футов в тридцать и тянущимся в обоих направлениях, насколько хватает глаз. Двойной ряд гексагональных колонн поддерживал тяжелые потолочные балки, и у каждой колонны стояла такая же фигура в доспехах, какую он обнаружил при падении. Только у других фигур в руках были не топоры, а длинные копья с широкими наконечниками.

Землянин оказался в затруднительном положении: он не мог выбраться наружу через отверстие, в которое провалился.

От рабов ему приходилось слышать легенды о древней расе альбинцев, бывших некогда господами сабитов. Защищенные надежно доспехами от этих тварей, альбинцы делали набеги на сообщества сабитов, захватывали в плен королеву и короля. Сабиты, солдаты и рабочие, оказывались покорными новым хозяевам, ибо под угрозой оказывалась жизнь их непосредственных владык. Альбинцы исчезли много лет назад - никто не знал, почему и отчего. Сабиты заняли их место и поработили болотных людей.

Грендон выбрал подходящие по размеру доспехи и после серьезного сражения с незнакомыми застежками наконец влез в металлический костюм. Он ожидал, что ему будет неловко передвигаться в этих доспехах, но, к его удивлению, никаких затруднений он не испытывал, сочленения костюма были устроены гибко. Необыкновенно крепкий металл оказался легче алюминия.

Вооружившись палашом, топором и дубинкой, он отправился на осмотр подземных окрестностей, проходя между двумя рядами колонн, охраняемых безмолвными стражами исчезнувшей расы, и освещая пространство вокруг лучом фонарика.

Продвигаясь дальше, он вскоре обратил внимание на стены, через равные интервалы украшенные какими-то живописными сценами и надписями. На картинах в основном изображались воины в доспехах, ведущие битвы с сабитами. Грендон отметил, что практически на каждой картине фигуры в доспехах поражали сабитов шипастыми дубинками между глаз, иногда пользуясь и топором; лишь однажды увидел он изображение солдата-сабита, обезглавленного палашом.

Особенно его заинтересовала сцена пленения альбинцами королевы сабитов во время схватки с ее охраной. Огромные ее жвалы связывали, затягивая петлю вокруг шеи. Связывали и отчаянно брыкающиеся ноги.

Он чуть ли не милю прошел вдоль этого коридора, миновав с тысячу фигур в доспехах, когда оказался в большом округлом помещении, которое богатством и изяществом убранства превосходило все, что ему доводилось видеть.

От основания стен до верхней точки куполообразного потолка все пространство покрывали живописные фрески, выполненные яркими красками, а вдоль стен, в нишах через интервал в пятнадцать футов, стояли грациозные статуи мужчин и женщин. Пол состоял из блоков разноцветного чистейшего хрусталя, настолько плотно подогнанных друг к другу, что получалась совершенно гладкая зеркальная поверхность, образуя прекраснейшим образом составленную мозаику.

В свете обращенного на пол луча отражение от зеркальной поверхности осветило весь зал. Изумленный этим эффектом, он вскоре выяснил, что нижнее основание каждого хрустального блока, гладко срезанное, покрывалось серебром, многократно усиливающим направленный туда луч света.

В центре зала журчал фонтан, очевидно питаемый артезианским колодцем, иначе он давно бы прекратил свою деятельность за сотни прошедших лет. Подойдя к фонтану, он увидел какую-то темную массу, которую ошибочно принял сначала за тень. Но ожившая вдруг тень отпрянула назад и стремительно рванулась к широкому входному отверстию слева.

Существо обладало короткими лапами с огромными когтями, скрежещущими по гладкому полу, а бочкообразное тело покрывала мелкая рыбья чешуя. Грендон вспомнил, с каким восторгом сабиты отзывались о мясе таких вот грызунов, живущих в глубоких норах.

Приходилось ему видеть этих тварей и в лесу поедающими грибы и растительность. И тут до него дошло, что, значит, где-то должен быть и выход на белый свет, а следовательно, и он сможет пройти по этой норе, где проползает столь толстое существо.

Он быстро двинулся к двери и оказался в коридоре, похожем на тот, которым пришел. Округлый же зал представлял собою как бы ступицу, от которой спицами во все стороны отходили коридоры.

Грызун исчез, но след его различить было несложно, поскольку за тысячекратные путешествия к фонтану он оставил на полу множество грязных отпечатков лап. След обрывался у зияющего черного отверстия в стене, где был выломан кусок декоративной лепнины. Вытащив палаш из ножен и выставив перед собой фонарик, он полез во тьму, пробираясь по извилистой норе на коленях и локтях. Нора шла слегка под углом вверх, спиралью, которой, казалось, не будет конца.

Наконец сладостный запах свежего воздуха долетел до его ноздрей, и он выбрался из норы у подножия громадного дерева. Выключив фонарик и прислушавшись, Грендон вроде бы услыхал неясный человеческий говор вдалеке. Он вслушивался еще с минуту, затем полез вверх по большому наземному корню. В нескольких сотнях ярдов вдали, у ворот стены высотою футов в десять, окружающей коническое сооружение, плясали огни двух факелов.

Спрыгнув с корня, он осторожно двинулся к тому месту. По мере приближения голоса доносились все отчетливее, и Грендон даже понял, что несколько человек о чем-то переругиваются. Послышались даже звуки ударов и слабый вскрик женщины.

Ворота с факелами охраняли два мощных сабита-солдата с коричневыми клешнями, поэтому Грендон двинулся в обход, держась подальше, пока не оказался у основания стены, там, где его не могли увидеть. Подпрыгнув, он ухватился за край стены и выбрался на широкий парапет. Распластавшись на нем, он осторожно заглянул вниз.

Пространство за стеной освещали четыре факела, воткнутых острыми концами в землю. Двадцать здоровых обнаженных парней-рабов, образовав круг, стояли, наблюдая за примитивной схваткой двух своих товарищей.

Рядом с одним из факелов уже лежали два волосатых человека без движения - один с разорванным горлом, а другой с так странно изогнутой шеей, что не оставалось сомнения в том, что ее ему сломали.

Внезапно один из бойцов, тот, что повыше, прыгнул вперед, обхватил соперника за голову и повалил на землю. Как только они упали, высокий стал выкручивать крепко зажатую голову, пока не раздался характерный хруст. Дуэль закончилась.

Высокий поднялся, тяжело дыша, и обратился к зрителям:

– Вы видели, какая судьба ожидала этих трех дураков, - сказал он. - Есть еще желающие помериться силой с Толто за эту женщину-рабыню?

Никто не ответил на вызов. Толто явно убедил своих товарищей.

– Веди мне эту женщину, Оро, - продолжал победитель. - А то эти затихшие хвастуны и так отняли у меня массу сладостных мгновений.

Огромный волосатый мужчина, крупнее и мощнее Толто, вошел в дверь строения и минуту спустя появился, таща упирающуюся Вернию за запястье. Он подтолкнул ее к Толто, который схватил ее и потащил к себе.

И тут рабы вздрогнули, заслышав металлический звук. Обернувшись, они увидели человека, облаченного с головы до ног в коричневатые доспехи, украшенные сверкающими драгоценностями. Впечатление от пугающего облика фигуры усиливалось рогатым шлемом и двумя изумрудными сверкающими глазами, а также внушающим уважение вооружением на поясе.

Фигура напрямую устремилась к Толто, и никто не встал у нее на пути. Болотные люди хоть и не видели никогда альбинцев, но легенды описывали исчезнувшую расу суперменов так подробно, что никто не усомнился в правильности своего восприятия этого неожиданного явления.

– Отпусти девушку, - прозвучал отчетливый повелительный голос.

Толто, хоть и испуганный, все же не принадлежал к людям трусливым.

– Она принадлежит мне, - ответил он. - Я не отпущу ее и ни одна тварь, будь то человек или демон, не заставит меня сделать это.

– Отпусти девушку или пожалеешь, раб! Я не желаю причинять тебе вреда, ибо понимаю, что ты поступаешь так исходя из уровня своего ума и опыта.

Толто рассмеялся в ответ. Смех оборвался, когда в челюсть его резко ударила рука в металлической перчатке. На лице его отразилось удивление, руки опустились, колени обмякли, и он осел на землю.

Верния тоже чуть не упала, но Грендон успел ее подхватить. Подняв забрало, он вгляделся в два озерца, в которых плясал огонь факелов, и увидел, что творится в душе женщины.

– Как же я ждала, что ты придешь, - прошептала она, обхватывая его за шею и обжигая лицо своим дыханием. - Ждала, сама не веря.

Он склонился в ответ к ее трепещущим губам, но поцелуй их грубо прервал крик одного из рабов:

– Сабиты! Спасайтесь! Сабиты идут!

Грендон резко развернулся. На него бросились два сабита-солдата. Рабы помчались врассыпную, ныряя в попадающиеся на пути двери конического сооружения. Грендон успел втолкнуть девушку в одну из таких дверей и, опустив забрало, сорвал тяжелую шипастую дубинку с пояса.

Как только первый сабит-солдат развел в стороны огромные клешни, чтобы обхватить Грендона, тот со всей силы обрушил шипастую дубинку в точку между двух больших глад.

Существо застыло на месте, затем опустило голову и бесцельно двинулось по кругу. Однако второй сабит сбил Грендона с ног, не дав ему времени на то, чтобы воспользоваться дубинкой. Мотая его из стороны в сторону в клешнях и вгрызаясь могучими жвалами, существо все же не могло добраться до него. Испытывающий головокружение Грендон оставался невредимым, доспехи выдерживали натиск врага.

Грендон потерял дубинку, но на поясе оставались палаш и топор. Топором-то он и ударил сабита по передней лапе. К удивлению землянина, оружие легко отсекло конечность.

Обычный стальной топор вряд ли справился бы с такой задачей, а это острое, как лезвие бритвы, чудесное оружие рубило начисто. Набалдашник у этого топора был выполнен из какого-то тяжелого темного металла типа свинца, а лезвие и топорище из того же коричневатого металла.

Вдохновленный успехом, Грендон рубанул топором по голове. Сабит разжал могучие клешни и последовал странному примеру своего собрата, двинувшись бесцельно на пяти лапах и помахивая обрубком шестой, словно та была на месте.

Землянин вскочил на ноги и ударами топора отсек головы сабитам. К его изумлению и ужасу, те продолжали бессмысленное свое передвижение.

К тому времени, когда он подобрал дубинку, из двери выскочила сначала Верния, а затем появились и рабы с удивленными лицами, на которых отражалось и благоговение. Они, казалось, были готовы пасть ниц и обожествить героя, который в одиночку одолел двух свирепых сабитов-солдат.

Толто, до этого лежавший бревном на том месте, где уложил его Грендон, теперь сидел и изумленно взирал на происходящее, бережно потирая челюсть, словно не веря, что та еще на месте.

– Рабы, - внезапно заговорил Грендон, беря Вернию за руку, - вы нанесли невыразимое оскорбление величайшей, благороднейшей и прекраснейшей из принцесс всей Заровии. Сейчас же просите прошения, ибо в ее руках находятся ваши жизни.

Верния заглянула в горящие глаза своего защитника.

– Я готова их всех простить, Роберт Грендон, - сказала она, - ибо они не ведают об этике людской, ведь с ними обращались, как с домашними животными.

– Что ж, рабы, вы слышали милостивый приговор, - сказал Грендон. - А теперь слушайте, что я вам скажу. Готовы ли вы обменять рабство на свободу?

– Больше всего мы жаждем свободы, могущественный альбинец, - ответил Оро от лица остальных, - но сабиты сильны, и простым смертным их не одолеть.

– Я не альбинец, - ответил землянин. - Зовите меня Грендон с Терры. То, что я сделал с этими сабитами, под силу и вам. Только всем вам необходимо оружие и доспехи. И я дам вам все это, если признаете меня вождем и пойдете за мной.

– Меня зовут Могучий Оро, - ответил огромный болотник, - и тем не менее я с радостью признаю тебя вождем.

– И я! И я! - с энтузиазмом подхватили остальные.

– Ну так за мной, и я сделаю из вас сокрушителей сабитов.

Грендон двинулся было к воротам, но услыхал позади себя жалобный крик. Он повернулся и увидел, как ослабевший Толто пытается встать.

– Пощади, захныкал тот, - пощади меня, благородный Грендон с Терры. Не оставляй меня здесь на растерзание сабитам, я не хочу, чтобы меня скормили фантам.

Грендон вопросительно посмотрел на Вернию.

– Он из них самый отвратительный тип, сказала она, - но я прощаю его, ведь он не ведает, что творит.

Махнув двум рабам, чтобы те помогли как можно больше факелов, но зажженным оставили лишь один.

Когда все было готово, он повел рабов к норе грызунов, приказав соблюдать полнейшую тишину. Он первым полез туда, держа перед собою палаш и фонарь, как и прежде. Следом двинулась Верния, вцепившись в его лодыжки, за нею Оро и остальные. Когда наконец закончился мучительно долгий спуск и они оказались в длинном коридоре, Грендон распорядился зажечь еще три факела и занялся работой по вооружению людей.

Ни один из костюмов альбинцев не был настолько мал, чтобы подойти Вернии, поэтому пришлось соорудить ей доспехи путем извлечения поясной части одного из панцирей и скрепления верха и низа полосками, оторванными от прихваченных из бараков мешков. Эти мешки для пищи получали из коконов, освобожденных фантами, и, следовательно, являлись не только прочными и гибкими, но и водонепроницаемыми.

Маленькая армия вступила в центральный круглый зал. Пламя факелов играло на доспехах и украшениях, на поднятых над головами копьях и топорах, и казалось, что древние альбийские войны вновь обрели свою душу.

Грендон собрал людей возле журчащего фонтана и обратился к ним:

– Я привел вас сюда с тем условием, что освобожу вас от сабитов. Но у меня есть дальнейший план - освободить всех людей, а рабами сделать оставшихся в живых сабитов! И прежде всего нам надо одолеть белых сабитов, заставляя подчиниться себе и их подданных. Пятеро из вас - осмотрите коридоры и отыщите кандалы и цепи, которые тут изображены. Пятеро остаются здесь под командой принцессы. Остальные идут со мной. Действуем быстро, ведь уже миновало три четверти ночи. Днем, когда все сабиты будут на ногах, нам придется гораздо труднее.

Оро и еще четверо двинулись на осмотр коридоров, а Грендон, отобрав пятерку для Вернии, повел остальных коридором, которым он впервые попал в этот зал. По пути он забирал копья у безмолвных стражников у колонн.

С помощью своих людей он соорудил из копий и полосок материи от мешков лестницу, чтобы добраться до дыры, в которую он свалился.

Оставив трех человек у лестницы и сообщив им их обязанности, остальных он повел в кладовку с грибами, где ничто не изменилось с тех пор, как он ушел. Очень тихо они двинулись к помещениям, где спали две сотни рабов. Одного человека оставили у лестницы и одного у двери в кладовую.

У главного входа в спальни снаружи на часах стояли два сабита. Грендон поставил четверых своих с внутренней стороны дверей и принялся будить рабов и отправлять их вниз, туда, где трое оставшихся у основания лестницы вооружали людей и рассказывали, как правильно поступать с сабитами.

На рассвете, когда уже последний из рабов спустился вниз, в спальни вошли два охранника, чтобы разбудить людей. Одного тут же зарубили при входе, а второй сбежал, поднимая тревогу.

В распоряжении Грендона оказалась теперь армия из двухсот двадцати трех человек, которой вполне хватало, чтобы удерживать вход. И хотя сабиты штурмовали вход все утро, успеха они не добились.

Около полудня с докладом прибыл Оро. Он прибыл не с пустыми руками. Четверка его людей сгибалась под тяжестью связок кандалов для сабитов. В своих подземных поисках они обнаружили немало удивительного: громадные обеденные залы; казармы для солдат; кухни с утварью и очагами; сокровищницы, полные драгоценных камней и металлов; арсеналы с оружием, доспехами и неизвестными приспособлениями для ведения военных действий; спальни с причудливой мебелью и тронный зал, отделанный с варварским великолепием.

Грендону было очень интересно, но сейчас он был занят делом, не терпящим отлагательства.

В помещение, в котором обитали королева и король сабитов, с первого этажа вел лишь один вход, однако из него в подземный уровень вели четыре коридора, связывая помещения с другими зданиями сообщества. И, стало быть, первая проблема заключалась в том, чтобы отрезать владыкам сабитов пути к побегу.

Один из этих коридоров проходил прямо под спальнями и кладовой, и его уже блокировали вооруженные люди Грендона.

Другой коридор вел к спальням женщин и детей и их кладовой. Третий тянулся к помещению, где женщины сортировали яйца и ухаживали за юными фантами. Четвертый вел к зданию, где мужчины занимались с подросшими фантами.

Именно в этом, последнем здании располагались спальни сабитов-солдат и рабочих. Здесь же, на верхнем этаже этого большого центрального сооружения, содержались зеленые существа. Сабиты из собственного опыта знали, что зеленый «домашний скот» быстро вымирает, если его содержать под землей или на первом этаже. Брачные бараки находились совершенно в стороне от остальных строений.

Оставив пятьдесят человек охранять уже захваченное ими сооружение, Грендон во главе остальных двинулся дальше. С Могучим Оро по правую руку и Толто - по левую он своими силами чуть ли не час сражался с сабитами, пробивая себе путь. Наконец сабиты отступили к центральному зданию, но Грендон не был готов атаковать их. Зато бараки женщин были отбиты сравнительно быстро.

Оставив тут двадцать пять облаченных в доспехи мужчин, с остальными силами он атаковал здание, в котором трудились женщины. Тут их встретило отчаянное сопротивление, и когда они наконец ворвались внутрь, выяснилось, что сабиты успели переправить яйца и фантов в центральное здание.

Оставив еще двадцать пять человек здесь, люди напали на то здание, где содержались подросшие фанты, но там их ждала пустота.

И тут оставили отряд в двадцать пять человек. Теперь, когда все пути отступления оказались блокированы, можно было заняться осадой главного сооружения. Теперь армия людей насчитывала лишь девяносто восемь бойцов. Окружив этими силами здание, Грендон предпринял попытку прорваться внутрь через узкий вход.

Тут выяснилось, что эту задачу можно решать бесконечно долго. Узкий проход позволял сабитам обороняться здесь даже от целого полка, и хотя защитники время от времени гибли, из имевшихся двух сотен солдат-сабитов тут же новые спешно занимали места павших.

– Эх, была бы у нас хоть какая-нибудь пушка, - пробормотал Грендон. И тут же вспомнил о воздушном корабле и матторках.

Оставив Оро командовать с наказом продолжать атаку входа, он взял двенадцать человек и повел их к дереву, с которым столкнулся воздушный корабль. Пока шестеро оставались на страже у основания дерева, другие шестеро, сняв доспехи, поднялись наверх.

Корабль так и находился на том же месте, никем не потревоженный. С помощью инструментов, находящихся в запасах корабля, он снял матторки и спустил оружие на землю. Затем спустили боеприпасы, инструменты, фонари и то, что сочли необходимым. Облачившись в доспехи, они вернулись к месту осады.

Поскольку его люди не умели пользоваться этим оружием, Грендон установил напротив здания только один матторк. Отозвав атакующих от входа, он принялся поливать его градом металлических разрывных пуль. Несколько первых выстрелов расширили вход до размера двенадцати таких же, а остальные очистили ближайшее пространство у прохода от сабитов.

Грендон знал, что апартаменты королевы и короля сабитов находятся в центральном зале на первом этаже и что между этим залом, к которому ведут извилистые переходы, и внешним миром стоят четыре стены. Он перенес матторк ближе и пробил выстрелами сначала вторую стену, затем третью и четвертую, пока его воины сдерживали натиск сабитов.

И тут же он предпринял атаку на владык сабитов. За основными силами людей двигались Оро со своей четверкой, нагруженной кандалами.

И настало время узнать об особенностях характера королевы и короля. Отступать могли сабиты - солдаты и рабочие, но только не их владыки. Те педантично следовали особой обреченности королевской семьи. Супруги сражались отчаянно, но безуспешно, и вскоре кандалы оказались там, где им положено быть. Так белые сабиты стали рабами людей. Как только королевская чета попала в плен, все сабиты сдались на милость победителей.

Поместив монархов под охрану из двадцати пяти человек, Грендон распорядился, чтобы жизнь сообщества продолжалась заведенным порядком. Фантов и яйца разместили на прежних местах, зеленых существ отправили на пастбище среди листвы. Только на этот раз все работы производились силами одних сабитов. План Грендона состоял в том, чтобы позже, после организации сообщества болотных людей, сабиты взяли бы на себя заботу о тех, кто некогда служил им.

По возвращении в спальни Грендон отыскал Вернию, увлеченную серьезным разговором с юной девушкой-рабыней. Вошедший следом Оро поднял забрало, и девушка бросилась к нему в объятия.

– Это Рота, бывшая рабыня у коричневых сабитов, - пояснила Верния. - Она только что сбежала и принесла с собой ужасные вести. А это, Рота, Грендон с Терры, о котором я тебе рассказывала. Сначала сообщи ему свои новости.

– Сегодня днем, работая вместе с остальными, - сказала Рота, - я слышала разговоры о том, что вечером восемнадцать девушек из брачных казарм будут замучены до смерти перед остальными рабами.

– Но я не видел никаких девушек в брачных казармах, - сказал Грендон.

– И я не видела, - ответила Верния. - Рота говорит, что их отвели во внутренние помещения еще до того, как я попала сюда.

Грендон повернулся к Оро.

– Почему ты не сказал мне об этом? Мы могли бы забрать их с собой.

Верзила-болотник опустил голову.

– Я думал, ты знаешь, - сказал он. - Ты же командовал, и я подумал, что коли ты хотел бы их взять, то так бы и поступил. Ведь каждый вечер в брачных казармах находятся девушки.

– Где их будут мучить и что это за пытки? - спросил Грендон.

– Всех рабов соберут перед помещением королевы сабитов.

– Ясно.

– А затем каждую девушку будут скармливать большому фанту, ногами вперед.

– И их никак нельзя спасти? - спросила Верния.

– Что-нибудь придумаем, - ответил Грендон. - Оро, сейчас же собери сотню человек.

Глава 12

Из сотни собранных Оро людей Грендон отобрал пятерых, выделяющихся умственными способностями, и назначил их офицерами, отдав под их начало по девятнадцать человек.

Во время похода соблюдалась полная тишина. Впереди колонны шагал землянин, а за ним Оро и двадцать человек с двумя сетками кандалов для сабитов. За этой группой шагал следующий офицер, отряд которого нес матторк, грубую треногу, собранную Грендоном для этого оружия, и боеприпасы. Остальные замыкали процессию.

Только оказавшись рядом с брачными казармами, они увидели факелы, размещенные перед центральным сооружением. Обреченные девушки сбились в маленькую группу перед входом под охраной дюжины сабитов-солдат.

В отблесках пламени факелов стоял король сабитов, однако же королевы нигде не было видно. Лицом ко входу сидели на земле женщины-рабыни и их дети. Позади них стояли мужчины, а вокруг большим кольцом расположились сабиты-солдаты.

Грендон увидел, как два сабита-рабочих вынесли из дверей большого фанту. Это прожорливое дитя превосходило длиной самого крупного сабита-солдата и было готово уже завернуться в кокон, переходя в следующую стадию развития. Клацая огромными жвалами, фанта извивался из стороны в сторону, чуть не сбивая с ног своих носильщиков.

– Надо поторопиться, - сказал Грендон, - если хотим успеть. План таков. Оро берет двадцать человек, побольше кандалов и обходит здания сзади. Когда услышишь грохот матторка, врываешься с черного хода, пробиваешься к апартаментам королевы и берешь ее в плен. Вы двое со своими группами тоже идете с Оро к задам здания. После второй очереди из матторка одна группа заходит справа сооружения и набрасывается на короля сабитов, а другая группа заходит с левой стороны и спасает девушек, создавая вокруг них охранное кольцо.

– Четвертая группа занимает позицию позади вон того большого наземного корня к северу от сабитов. Пятая прячется на юге, позади брачных казарм. После третьей очереди из матторка они бросаются вперед и окружают рабов, собранных перед этим сооружением.

– Но тогда ты остаешься один, - возразил Оро. - Сабиты набросятся и убьют тебя. Против такой армии ты в одиночку не устоишь.

– За меня не бойтесь, - ответил Грендон. - Просто делайте как положено. А теперь отправляйтесь. Быстро и по возможности бесшумно. Нельзя терять времени.

Через минуту Грендон остался в полном одиночестве. Он быстро установил матторк, поглядывая на церемонию, затеянную сабитами. Король сабитов встал перед фантой и обратился к рабам на мелодичном языке, несомненно предупреждая их, что в случае попытки побега такая же судьба будет ждать каждого.

Посвятив этому предупреждению добрых десять минут, король отошел в сторону. Четыре сабита-рабочих схватили первую девушку, по двое с каждого бока, и поднесли к фанте.

Грендон быстро зарядил матторк обоймой с разрывными пулями. Девушку заносили ногами к огромным жвалам. Грендон понимал, что Оро еще не готов, но тщательно целился в отвратительную башку твари.

И когда он уже собрался нажать на спусковой механизм, на линии огня между матторком и целью появилась человеческая фигура. Грендон взялся за треногу, собираясь сменить позицию, и тут увидел, что закрывший ему цель человек вдруг швырнул в голову фанте огромный камень. Снаряд точно угодил в уродливую цель, и огромный монстр, забившись в конвульсиях, повис замертво.

Грендон вновь вставил обойму разрывных пуль в матторк. Он видел, как человек рванул прочь, уклоняясь от щелкающих жвал сабитов. Прорвавшись через оцепление, он рванул в сторону, держась на коротком расстоянии от преследователей.

Направив оружие на сабитов, мчащихся за беглецом, землянин открыл огонь. Разрывные пули проделали бреши в рядах врага, уничтожив с полдюжины сабитов и выведя из строя многих. Остальные же прекратили преследование и заметались туда и сюда, не видя того, кто на них напал.

Грендон вскочил на высокий корень, выхватил из кармана фонарик и направил на себя, выкрикивая оскорбления сабитам и демонстрируя им свой вызов, издавая мелодичные звуки на их языке. Его тут же увидел король сабитов, взволнованно завибрировал усиками, и к Грендону бросились все сабиты, за исключением дюжины оставшихся на месте охранников рабов. Грендон спрыгнул на землю, взял оружие на изготовку, и тут к нему прибежал вырвавшийся от сабитов беглец, едва дышащий от погони.

– Дай мне оружие, - воскликнул этот незнакомец, - и я буду драться вместе с тобой.

Грендон протянул ему шипастую дубинку.

– Бей между глаз, - сказал он. - Это единственная уязвимая у них точка. А если ты так же искусно будешь орудовать дубинкой, как бросаешь камни, то, без сомнения, уложишь немало сабитов.

Незнакомец улыбнулся. Он явно не принадлежал к болотным людям, судя по четким чертам лица и золотисто-желтому цвету волос. К тому же у него была выправка солдата.

– Мне повезло, что я попал камнем, - ответил он. - А вообще, бросание камней - не моя специальность. С этим оружием мне гораздо лучше управляться.

Грендон очередью из матторка дал сигнал ко второй атаке.

– А где ты научился обращаться с оружием? - спросил Грендон у союзника.

– Я несколько лет служил в звании капитана в армиях Мернерума и считался неплохим стрелком из матторка.

– Ну что же, бери это оружие. Посмотрим, как управишься. Следующая очередь явится очередным сигналом для моих людей. Попробуй остановить атаку сабитов.

Незнакомец взял оружие со сноровкой опытного музыканта, берущего в руки свой инструмент. Первые же выстрелы угодили прямо в передние ряды сабитов, и затем незнакомец продолжал стрелять с той же меткостью. Однако же против армии сабитов у людей был лишь один матторк, и оба они не сомневались, что через несколько секунд враг их одолеет. Ибо численное преимущество его было подавляющим.

Грендон увидел, как первый отряд людей в доспехах уже вяжет сопротивляющегося короля сабитов. Второй отряд дрался с сабитами, охраняющими рабов. Не успели в дело ввязаться оставшиеся две группы людей, как сабиты сшибли треногу матторка, и теперь два человека сражались против монстров, прижавшись спинами к корню. Грендон размахивал топором, а новый союзник - дубинкой, и весьма искусно.

Сабиты подступали все ближе, щелкая мощными клешнями, способными перерубить одним щелчком человека, не защищенного доспехами. Незнакомец понимал это, но, продолжая сражаться, смеялся и время от времени даже поддразнивал врага на мелодичном языке.

– Ты шутишь со смертью, но дерешься с яростью загнанного в угол льва, - сказал Грендон. - Как зовут тебя?

– Называют Джото, что на языке Мернерума означает «Весельчак». Вот тебе! - Дубинка сокрушила череп огромного сабита. - Вот тебе, самозваный господин людей! Впрочем, какая разница, как меня зовут, - жить-то нам осталось недолго. Но тем не менее и я хотел бы знать имя того могучего бойца, благодаря которому я так славно провел последние минуты моей жизни.

– Меня зовут Грендон с Терры, - ответил землянин, раскалывая ударом топора череп одному сабиту и увертываясь от наскока второго. Он пытался вырвать топор, застрявший в черепе, но не успел, и в следующее мгновение его уже обхватили мощные клешни.

Его оттеснили в сторону от союзника, и дюжина навалившихся сабитов, лязгая жвалами, трясла его и пыталась разорвать на куски. Доспехи сдерживали натиск, но человеку внутри металла пришлось туго, и вскоре он потерял сознание.

Могучий сабит, более смышленый, чем его соратник, схватил Грендона за лодыжки и ударил телом о твердый корень. А затем и еще раз.

Глава 13

Вернувшееся сознание принесло с собой Грендону волну боли. Он пошевелился. Чья-то мягкая ладонь легла на его разгоряченный лоб, и нежный голос сказал:

– Потише, Рота. Ты разбудишь его, а ему необходим отдых. В основном отдых и покой.

Он медленно открыл глаза. Он лежал на подобии каменных нар, выдолбленных в стене. В ногах каменного ложа, выложенного, впрочем, мягким мхом, сидела Рота, девушка-рабыня, держа в руках золоченый кубок с какой-то смесью, пахнувшей ароматными травами. Верния устроилась у него в головах. Доспехи с него сняли, а тело, покрытое синяками от ушибов, натерли сладко пахнущей мазью.

Посреди помещения стоял вытянувшийся по струнке охранник, держа в руке расщепленный факел, в свете которого различались гротескные фигуры, высеченные на стенах: причудливый стол в виде черепахи и стилизованные кресла, образованные человеческими фигурами, тела которых составляли спинки, колени - сиденья, а опущенные вниз руки, касающиеся пальцами бедер, - подлокотники.

Вся мебель была сделана из прочной древесины розовато-лилового цвета, прекрасно отполированной. Пол, сложенный из гексагональных блоков различных цветов, представлял из себя совершенно гладкую поверхность.

Грендон быстрым взглядом окинул окружающую обстановку, а затем обратился к девушке, стоявшей у изголовья.

– Это большая честь - находиться под присмотром и заботой величайшей из правительниц Заровии, - сказал он, слабо улыбаясь.

– Боюсь, что и это слабая компенсация за твою службу, - ответила она. - Кроме того, я уже не правительница, да и вряд ли буду ею снова. Через сорок восемь дней мой двоюродный брат, принц Десто, будет увенчан короной. И я не сомневаюсь, что именно он и стал инициатором моего похищения. И я навсегда лишаюсь права претендовать на трон. Если меня в столице не будет целый год, то в силу вступает этот безжалостный закон.

– Но ты определенно ошибаешься в своих расчетах. Ты отсутствовала в Рибоне не более полугода.

– Ты забыл, что находишься на Заровии, где год намного короче, чем на твоей планете. Наша планета ближе к солнцу, чем ваша, и, следовательно, год состоит из двухсот двадцати пяти дней.

– А ведь верно. И значит, мы должны немедленно отправиться в Рибон.

– И каким же образом? Болотные люди утверждают, что из их долины ведет лишь один путь, через секретный туннель, о котором известно лишь сабитам. И говорят, что туннель этот днем и ночью охраняет огромная армия солдат-сабитов, собранная из представителей всех их сообществ.

– Но разве река, протекающая через окружающие скалы, не ведет к морю?

– Мне сказали, что эта река заканчивается огромным водоворотом в нескольких милях отсюда. Она впадает в бездонную яму, судя по всему, поскольку никому еще не доводилось слышать, что вода из этой ямы выступала на берега.

– Значит, у нас остается лишь один выход - карабкаться на скалы, а затем искать секретный туннель и пробиваться сквозь него, - сказал Грендон. - В любом случае надо отправляться побыстрее, поскольку времени в обрез.

Не обращая внимания на ее протесты, Грендон поднялся, скрежеща зубами от боли, пронзившей все его тело. Надевая доспехи с помощью девушек, Грендон выяснил, что все рабы спасены, а королева и король сабитов захвачены в плен.

Джото скрылся от преследования и лично возглавил отряд, пришедший на помощь Грендону. Они отнесли его к Вернии, которая распорядилась перенести его сюда, в палаты древних альбинцев, где она и Рота ухаживали за ним всю ночь.

Грендон натягивал стальные перчатки, когда вошел Оро. При виде командира Оро отдал ему честь на манер солдат заровианских империй.

– Откуда ты узнал, как правильно салютовать по-военному, и почему оказался здесь, вместо того чтобы, как положено, охранять королевскую чету сабитов? - спросил Грендон.

– Джото, принявший временное командование над нашей армией, многому нас уже обучил, - ответил Оро. - Он отрядил назначенных тобою капитанов охранять королев и королей двух сообществ, а остальных наших людей принялся обучать военному порядку. Отряд из тридцати человек выделен для обучения стрельбе из матторков. Мы на пороге серьезной опасности, поскольку сабиты всех сообществ объединились с целью уничтожить нас. Они поняли, какую угрозу мы представляем для них. Разведчики доносят, что из сообщества красных сабитов выдвигается громадный отряд. Джото полагает, что они нападут на нас в сумерках.

– Что ж, Джото проявил себя способным и инициативным командиром, - сказал Грендон. - Пойдем посмотрим, что он еще предпринял.

В сопровождении двух девушек они двинулись к тому месту, где Грендон некогда провалился в туннель. Дыру эту расширили, соорудили лестницу с широкими ступенями. У входа им салютовали два охранника.

Джото они нашли снаружи здания. Тот наблюдал, как отряд стрелков уже с уверенностью заряжал, целился и стрелял из матторка. Параллельно четыре отряда по сотне человек под командой своих офицеров занимались маршировкой. При появлении Грендона он поднял забрало и отсалютовал.

– Вижу, ты щедро наделен воинскими талантами, - сказал Грендон.

– В деле подготовки солдат у меня есть кое-какой опыт, - сказал Джото. - Однако же я склоняю голову перед твоим гением стратега. Задуманная тобою атака на коричневых сабитов удалась прекрасно. Ждем твоих приказаний.

– Сколько, по-твоему, сабитов примет участие в нападении на нас?

– По крайней мере, тысяч двадцать. Каждое их сообщество выделило не менее сотни солдат, а всего сообществ насчитывается более двух сотен.

– Двадцать тысяч сабитов, - задумчиво сказал Грендон. - Достаточно, чтобы сровнять с землей и нас, и эти строения.

– Без труда.

– С четырьмястами пятьюдесятью наших бойцов невозможно оборонять оба захваченных нами сообщества и их сооружения. Перевести правителей коричневых сабитов в центральное сооружение этого сообщества и держать их тут вместе с правителями белого сообщества. Отозвать часовых с других сооружений, заблокировать все туннели и переходы камнями, кроме одного прохода, что ведет сюда из центрального здания.

– Тогда надо прикончить и всех сабитов, захваченных нами в плен, - сказал Джото. - Поскольку атакующие все равно убьют их.

– Почему это они должны расправляться с представителями собственного вида? - спросил Грендон. - Разве они не собираются, наоборот, спасать их?

– Перед ними стоят задачи не альтруистические, а чисто защитные. Став нашими пленниками, коричневые и белые сабиты стали врагами для своих же. Они сражаются, лишь осуществляя защиту своих правителей, яиц и фантов.

– Тогда почему бы не разрешить захваченным сабитам принять участие в сражении? - спросила Верния. - Они бы нанесли хоть какой-нибудь урон атакующим.

– Верно, - воскликнул Грендон. - Пусть защищают коричневое сообщество и три внешних сооружения вокруг него. Несомненно, они погибнут при первой же атаке, но заберут с собою и столько же врагов.

Джото отправил гонца с приказом перевести правителей коричневых на новое место, как распорядился Грендон. Было решено, что в центральном сооружении разместится сотня людей, а на крыше установят один матторк. Оставшиеся два матторка будут участвовать в бою с крыши спальных бараков для людей.

В подземные камеры перенесли запасы сушеных грибов из кладовых обоих сообществ и сотни мешков с липкой густой пищей. Джото присматривал за выполнением этих работ, а Грендон с Оро и отрядом из двадцати пяти человек отправился на осмотр старинного оружия, обнаруженного в арсенале альбинцев в подземных туннелях.

Огромный подземный арсенал, расположенный рядом с тронным залом, представлял из себя самое большое помещение всей системы сооружений. Уровень пола опускался значительно ниже туннельных, а потолок куполом уходил высоко вверх. Пол был выложен твердым гранитом, а стены и потолок украшали искусно вырезанные преимущественно батальные сцены между альбинцами и сабитами. В многочисленных сценах показывалось, как применялось то самое оружие, которое стояло тут же, на полу арсенала.

Грендон осмотрел тяжелое смертоносное оружие. Большая часть его предназначалась скорее для атакующих действий против сабитов, нежели для оборонительных.

К ним относились катапульты, мечущие огромные камни или длинные тяжелые бревна с металлическими наконечниками, играющие роль таранов. Часть орудий явно предназначалась для распыления ядовитого вещества, хотя боеприпасов не было видно.

Среди аппаратов, демонстрирующих высокий технический уровень изобретений, выделялись причудливые трехколесные повозки в форме пустотелого треугольника, защищенного по краям искривленными лезвиями и шипастыми дубинками. Они быстро вращались на ходу, когда находящиеся внутри аппарата люди бежали, толкая его вперед. Даже одной такой машины и находящейся внутри небольшой группы людей было достаточно, чтобы прорваться сквозь целую армию сабитов по земле.

Отправив Оро и его отряд с шестью такими повозками к Джото, Грендон занялся изучением коричневых металлических пружин одной из катапульт. И тут его внимание привлек искусно отделанный шкафчик, стоящий у стены. То, что Грендон поначалу принял за узенькие выдвижные ящички, оказалось каменными пластинками, на которых острым инструментом были вырезаны картинки. На верхней картинке изображалась конструкция альбийской катапульты. На следующих демонстрировались принципы работы разбрызгивающих аппаратов.

За этими дощечками действительно располагались ящички, в каждом из которых содержались чертежи практически всех представленных здесь машин. В нижнем же ящичке он обнаружил две карты, в основном схожие по построению, но отличающиеся в деталях.

Одна из карт представляла собою поверхность долины, а другая - находящиеся под ней подземные переходы и залы альбинцев.

Тщательное изучение карты поверхности показало наличие лишь скал, из чего следовало, что об упоминаемом болотными людьми туннеле альбинцы не знали. Обратившись к карте подземелий, он обнаружил некое отличие, поначалу им пропущенное. На первой карте река начиналась у западной оконечности долины и дальше, извиваясь, текла на юг к центральной точке, где оканчивалась у водоворота. На второй же карте река брала исток на северо-западе и какую-то часть своего пути текла на север от центра, явно пересекая ту точку, где на первой карте значился водоворот, и далее уходила сквозь холмы на восток.

Грендон достаточно хорошо ознакомился с долиной и знал, что здесь течет лишь одна река. А стало быть, перед ним на карте располагалась еще и некая подземная река! Более того, река эта выглядела вполне проходимой и, стало быть, представляла собою реальный путь к бегству из долины.

Грендон отметил, что река эта проходила совсем рядом с тем залом, в котором он сейчас находился. Однако же тут отсутствовали другие входы, помимо того, которым воспользовался он. Он двинулся вдоль стен, выискивая замаскированную дверь.

Поиски его ничего не дали, и он уже хотел оставить бесплодные попытки, когда оказался в некой точке, где внимание его привлек звук отдаленного шума текущей воды. Остановившись, он внимательно вслушался и выяснил, что звук словно бы исходит из фигуры воина в доспехах, четким барельефом выступающей из стены.

Внимательное обследование выявило небольшой рычажок, расположенный за правым локтем воина. Нажав рычаг, Грендон увидел, как перед ним раскрывается кусок стены шириною фута в четыре и выше человеческого роста. За нею открывалась ровная платформа и пролет уходящих вниз ступеней. Звук воды доносился теперь отчетливо.

Грендон шагнул на платформу, ощутил ее прочность и, неся перед собою факел, стал спускаться по ступеням. Пройдя довольно приличное расстояние, он оказался на самой нижней лестничной площадке, а несколько секунд спустя вышел на громадный каменный причал, у которого, насколько позволял видеть в обоих направлениях свет факела, стояла флотилия небольших металлических судов. Каждое достигало в длину футов пятидесяти и имело форму рептилий, похожих на ту, от которой он спасал Вернию в Рибоне. Нос каждого судна переходил в изогнутую змеиную шею и голову, а корма завершалась плоским остроконечным хвостом. Далее мчалась черная пенистая вода под сводами подземелий, увешанных сталактитами.

Он осмотрел одно из судов. И его детали были выполнены из того же коричневого металла, что и вооружение и доспехи альбинцев, прочного и способного противостоять натиску морских волн. Палубу накрывал почти полностью свод из такого же металла, по которому чеканкой шло украшение в виде чешуи рептилий. Лишь на корме и носу оставались два отверстия, закрывавшихся металлическими; люками.

Войдя внутрь через носовое отверстие, он обнаружил рифленый металлический корпус, усиленный ребрами. На палубе лежали двадцать больших металлических весел, а вдоль каждого борта располагались по десять сидений для гребцов. При этом с внешней стороны почти до воды свисали металлические чехлы, скрывающие гребцов от поражения в случае нападения врага. Сразу же за входным отверстием наверху располагалось прикрытое подвижными металлическими плитами рулевое отделение и штурвальная.

Отсюда тянулся румпель, управляющий всем хвостом, под которым крепилось рулевое перо.

Грендон вернулся в арсенал и тщательно прикрыл за собою потайную дверь. Он двинулся по коридору и тут же увидел бегущего навстречу солдата.

Человек этот, увидев Грендона, мгновенно остановился и отсалютовал.

– Джото прислал меня с сообщением, что сабиты начали атаку.

– Уже атакуют? - Грендон бросился к месту битвы, в которой раз и навсегда решалось, кто же будет править Долиной Сабитов - люди или монстры.

Как только он покинул зал, из-за небольшой катапульты появилась высокая, могучая фигура в доспехах и двинулась прямиком к потайной двери, выдернув по дороге один из факелов с держателей на стене. Воин этот недолго помешкал над рычагом, затем открыл-таки дверь и исчез внутри.

Минут через двадцать он вернулся, тщательно затворил дверь и вставил факел на место. Поднятое забрало открывало лицо Толто.

– Путь из долины, - пробормотал он. - Что ж, надобно запастись провизией да прихватить ее.

Глава 14

Когда Грендон добрался до помещения спальных людских бараков, адский шум битвы пронзало стаккато матторков. Он поднялся в верхнее помещение, откуда Джото руководил действиями двух расчетов матторков и выкрикивал приказы обороняющимся.

Тут же оказались и Верния с Ротой.

– Смотрите, - выкрикивала девушка болотного племени. - Их тысячи и десятки тысяч. Они кругом все заполонили. Наша оборона трещит.

– Ты забываешь об их примитивности, Рота, - ответила Верния. - И их могут одолеть существа с более высоким умственным развитием. Люди являются владыками всего живого, а не сабиты.

– Но они умнее других животных…

– Но не умнее человека. - Верния, улыбаясь, обернулась к Грендону. - Мы ведь победим, не так ли, Роберт Грендон?

– Наверняка, - ответил он. - Но вот это сооружение мы вряд ли удержим. И место тут не самое безопасное.

– Ты забываешь, - сказала Верния, - что я тоже солдат. И предпочитаю остаться здесь, а если понадобится, буду драться.

– Но именно в силу того, что ты хороший солдат, ты обязана подчиняться приказам. А командую здесь я. И приказываю спуститься вниз.

В ее глазах, тоне и словах промелькнуло несогласие:

– Ты собираешься приказывать мне? Принцессе Рибона? Всегда приказывала только я. Остальные подчинялись.

Она надменно повернулась и двинулась было к стене бастиона, но сильные руки подхватили ее и понесли вниз, к нижним переходам, к основанию лестницы. Рота тащилась сзади. Грендон мягко усадил девушку внизу, а затем поднял ее голову, всматриваясь в пылающие гневом глаза.

– Ты будешь мне только мешать, и тебя наверняка схватят сабиты. Ну что, сама спокойно пойдешь дальше, или мне так и тащить тебя?

Щеки ее слегка вспыхнули, но выражение в глазах сменилось.

– Я пойду сама, мой командир.

– Сказано, как и подобает настоящему солдату. - Он помолчал, восхищенно разглядывая ее, грациозно удаляющуюся по коридору вместе с Ротой, а затем повернулся и бросился к месту сражения.

Грендон выяснил, что первый этаж спального барака защищен надежно, и тут же поднялся наверх, откуда сражением руководил Джото. Оттуда, куда ни глянь, открывался вид только на кишащих сабитов. Коричневые сабиты удержались недолго, а их сооружения сровняли с землей, как и три внешних здания белых сабитов.

Люди в центральном здании держались долго, хотя их охранное кольцо из сабитов было уничтожено мгновенно и разорвано на куски. Ясно стало, что здание не удержать. Сабиты прогрызались сквозь стены, и все больше солдат требовалось, чтобы сдерживать их натиск.

– Я возьму отряд и отправлюсь к ним на подмогу, - сказал Джото.

– Не надо. Ты и здесь хорошо управляешься. Я пойду к ним на помощь, - ответил Грендон.

Взяв пятьдесят человек из резерва, собранного в кладовой, Грендон повел их по подземному переходу первого уровня. К моменту их подхода охранников, обороняющих здание, уже оттеснили внутрь, но ободренные подмогой люди вышибли сабитов наружу.

Командовавший здесь капитан Шеб оказался на крыше, где руководил действиями расчета матторка. Сюда же выбрался и Грендон, убедившись, что первый этаж обороняется уверенно. Оказалось, что расчет простаивает, в то время как изрыгающий проклятия возмущенный Шеб пытается вытащить из казенника матторка застрявшую там обойму с газом.

– Это сколько же нужно иметь мозгов, чтобы после тысячекратных повторений вставить обойму задом наперед? - ревел капитан. - Вот снять с вас доспехи да бросить вниз сабитам. Не пожалел бы кувшина вина, чтобы посмотреть, как вас разорвут.

– Дай-ка я попробую, - спокойно сказал Грендон. - Мне кажется, я смогу вытащить его.

Удивленный внезапным появлением командира, Шеб выпрямился и торопливо отсалютовал. Острием сабли Грендон осторожно поддел непокорную обойму, вытащил, вставил как надо и закрыл казенник. Расчет бросился к матторку и принялся поливать огнем ряды атакующих.

Снизу, задыхаясь, поднялся солдат.

– Наружных стен практически не существует, - выпалил он. - Здание с минуты на минуту рухнет.

– Приказываю отходить. Нет смысла защищать эту скорлупу.

– А пленных короля и королеву сабитов - берем с собой?

– Пусть остаются.

– Если мы их оставим, у нас не останется рабов-сабитов, - сказал Шеб.

– Если нам удастся успешно справиться с их атакой, то рабов у нас уйдет больше, чем нужно, - ответил Грендон.

Снизу появился очередной гонец.

– Сабиты прорылись в подземный переход, - выкрикнул он - Мы не сможем вернуться к другим зданиям.

– Всем немедленно вниз, - закричал Грендон. - Захватить матторк и боеприпасы. Живее!

Здание задрожало, и пока люди бежали вниз, одна стена рухнула.

– Всем в туннель, - приказал Грендон. - Первым идет расчет матторка и расчищает путь.

Вскоре все люди набились в туннель. Лишь Грендон и Шеб, стоя у входа бок о бок, отражали атаки пытающихся преследовать сабитов. Несколько минут спустя рухнуло все здание, придавив не только королевскую чету, но и многих из атакующих. Вход в туннель оказался полностью завален обломками.

Протолкавшись сквозь столпившихся солдат, Грендон наконец добрался до того места, где сабиты прорыли дыру в подземный переход. Здесь, под прикрытием с флангов полудюжины солдат, не покладая рук трудился расчет матторка. Сабиты кишмя кишели в образовавшемся отверстии шириною более двадцати футов. По другую сторону этого пролома виднелись Оро и его люди, отбивающие попытки сабитов прорваться на ту сторону.

Между тем находящиеся на поверхности земли сабиты уже в сотнях мест прогрызались в подземные переходы. И уже треть людей, охранявших центральное здание, была истреблена или пленена атакующими.

После короткого совещания с капитаном Шебом Грендон рывком, уклоняясь от захватов слева и справа, преодолел двадцатифутовую брешь, проделанную а их обороне сабитами, и был с восторгом встречен Оро и его людьми.

Не останавливаясь, он бегом одолел туннель, выскочил наверх и торопливо разместил экипажи в повозки древних альбинцев, извлеченные из арсенала незадолго до этого. Заняв место в передней боевой машине, он повел свой отряд через вход прямо на ряды армии сабитов, приказав расступиться рядам обороняющихся людей. Сформировав боевой клин с машиной Грендона в центре, люди осуществили широкий прокос, как в траве на лугу, в рядах сабитов.

Аппараты альбинцев действовали на удивление эффективно, произведя впечатление даже на Грендона. Вращающиеся лезвия и дубинки с шипами буквально шинковали сабитов.

Добравшись до входа в туннель, где содержались уже плененные люди, машины быстро разогнали атакующих и сдерживали их натиск, пока Шеб выводил узников на свободу. Забрав последнего человека, люди вновь выстроились боевым клином и прорубились назад к своим товарищам, встреченные у входа радостными воплями защитников.

Наступила ночь. Сражение продолжалось при свете факелов. Грендон размышлял над новыми планами. В арсенале располагалось более сотни таких боевых колесниц, и Грендон рассчитывал побыстрее ввести их в действие. Забрав с собой остаток резерва, он поспешил туда, не замечая отсутствия Вернии и Роты, которым надлежало находиться в спальне женских казарм.

Он удивился, обнаружив входную дверь открытой, но решил, что сам ее не защелкнул в спешке.

Машины быстро стащили с их древних мест успокоения и обеспечили экипажами. Через полчаса они уже выстроились внутри строения, готовые к атаке. Одна за другой колесницы выкатывались из дверей, разбегаясь широким фронтом длиною в шестьсот футов. Затем Грендон выкрикнул: «Вперед!» И тут же Джото поддержал их с крыши огнем матторка.

Против такой атаки устоять было невозможно. С продвижением вперед на каждые пятьдесят футов погибали тысячи сабитов. Аппараты насквозь прошили армию сабитов, развернулись и вновь устремились в атаку, ломая сопротивление тех, кто инстинктивно сплачивался в боевые порядки. Туда и сюда носились колесницы, кося редеющие ряды, пока немногочисленные оставшиеся в живых сабиты поняли всю бесплодность дальнейшей битвы и не бросились наутек.

Так сабиты навсегда лишились права владычествовать над этой долиной.

Когда Грендон с торжествующими экипажами колесниц вступил внутрь здания, люди так вопили от радости, что постепенно охрипли. Поставив часового у входа, Грендон повел всех остальных в громадный приемный зал альбинцев, готовясь произнести речь.

Когда люди собрались в зале для аудиенций, Грендон взошел на ступени трона и повернулся лицом к ним.

– Друзья мои, - начал он. - Я собрал вас здесь не только затем, чтобы поздравить с исторической победой над врагом, который веками угнетал вас и ваших предков, но и затем, чтобы сделать несколько предложений по поводу предстоящего вам государственного устроительства. Вами испокон веку правили сабиты. Поскольку у вас нет королевской фамилии, вам следует выбрать себе короля. И пусть им будет тот, кто близко к сердцу принимает ваши интересы, кто сможет взвалить на себя груз решения всех тех проблем, которыми вам надлежит заняться уже сегодня. Кого же вы хотите видеть вашим королем?

– Грендона с Терры! - выкрикнул рослый солдат, размахивая над головой мечом. И тут же крик его подхватили все собравшиеся. Эхо разнеслось по подземелью.

Грендон поднял руку, призывая к молчанию, которое наступило отнюдь не скоро.

– Я признателен вам за эту честь, - сказал он, - и сожалею, что вынужден отказаться. Жизненно необходимо, чтобы как можно быстрее вернулась в свою страну и к своим друзьям принцесса из Рибона. Более того, своего правителя ждет и мое королевство Укспо. Если позволите дать вам совет, я бы назвал имя того, кто превосходно подходит на это место. Он уже благодаря военному таланту, опыту, мужеству и доблести занял место во главе вашей армии. И пусть вашим первым королем станет Джото.

Джото пользовался в армии немалой популярностью, и когда Грендон возвел его по ступеням к трону, последовал не меньший всплеск энтузиазма, чем предыдущий. Грендон взял корону древних альбинцев, сдул с нее пыль веков и возложил ее на голову юного командира.

– Вы выбрали меня королем, - сказал Джото со своей неотразимой улыбкой, - но королем чего? Как были мы до освобождения людьми без страны, так теперь мы страна без названия. И потому первым же моим официальным указом я нарекаю это государство новым именем Грантерра, в благодарность тому человеку, с помощью которого только и стало возможным существование нашей страны.

Загремели приветствия Грендону, Джото и государству, обретшему новое имя. Затем Джото, назначив командующим Оро, выбрал себе в помощь пятерых советников, попросив выйти вперед тех, чьи имена прозвучат. Он назвал четырех капитанов и Толто, но тот не объявился.

Один из опрошенных лейтенантов заявил, что в самый разгар боя Толто оставил его командовать вместо себя, а сам удалился с отрядом из двадцати человек. Грендон тут же припомнил, что не обнаружил Вернии и Роты у основания лестницы, и послал одну из девушек проверить, нет ли их в женской казарме. Джото выделил солдат осмотреть все подземные переходы и помещения.

Вскоре вернулась посланная Грендоном девушка с известием, что Вернию и Роту никто не видел с самого утра.

Грендон вспомнил об открытой двери в зал боевых машин. Он бегом бросился из зала аудиенций к арсеналу. Следом спешили Джото, Оро и солдаты.

Быстро справившись с потайной дверью, он сбежал по ступенькам к причалу и сразу же увидел, что одного судна не хватает.

– Можешь отозвать свои группы поиска, Джото, - печально сказал он. - Беглецы скрылись.

– Но куда? И как?

– Этот водный поток ведет за пределы долины. Они сбежали. Одного судна не хватает. Вывод очевиден. Мне немедленно нужно двадцать опытных мужчин, провизия, вода, факелы и матторк. Да, Оро, принеси-ка мне один из тех больших фонарей, что мы сняли с воздушного корабля. В этих пещерах он нам пригодится. И побыстрее!

Пока Грендон внимательно осматривал ближайшее судно, проверяя его водонепроницаемость, Джото так гонял своих людей, как никогда раньше. Через полчаса корабль загрузили провизией, снарядили прожектором и матторком, выделили самых доблестных грантерранцев для управления судном.

Грендон попрощался с Джото, повернулся к Оро и обнаружил, что тот собирается шагнуть на борт.

– Я прошу тебя об одном одолжении, Грендон с Терры, - взмолился тот.

– Все, что в моих силах, Оро.

– Возьми меня с собой.

– У меня уже есть двадцать человек, и мне бы не хотелось без необходимости перегружать судно. Кроме того, ты теперь главнокомандующий грантерранской армии, и твои обязанности ждут тебя здесь. А ты почему-то собираешься в дорогу.

– Толто выкрал девушку, которая мне дороже жизни. Я или спасу ее, или отомщу за нее.

– Ты говоришь о Роте? Оро кивнул.

– Тогда проси короля Джото. Получишь его позволение, милости прошу.

– Ты уже получил мое позволение, Оро, и мои самые искренние пожелания успеха вам обоим, - сказал Джото. - На время отсутствия Оро я назначу временно исполняющего его обязанности, а по возвращении он вновь займет свой пост.

Солдаты заняли места у весельных отверстий, Оро встал у румпеля, а Грендон взялся за поисковый прожектор, установленный на носовой палубе. Сотни дружеских рук оттолкнули их от причала, и гребцы дружно взялись за дело, пронося судно под эродированными сводами, увешанными мерцающими в свете фонарей сталактитами.

Оказалось, что Оро просто прирожденный штурман, а солдаты уверенно управлялись с веслами. Джото отбирал людей не только по воинским заслугам, но и тех, кто в свое время проживал на огромном соляном болоте, где лодки являлись неотъемлемой частью жизни.

По мере продвижения вперед река расширялась, зачастую разбегаясь многочисленными ответвлениями в стороны по ответвляющимся туннелям, а затем вновь собирая свои протоки воедино. В воде и по берегам бурным ключом била подземная жизнь. Рептилии и животные разных видов и размеров кишели по берегам и скользили в воде рядом с судном.

Однажды они даже врезались в огромного ящера, чуть не перевернувшего судно, но животное тут же нырнуло в воду и не стало их преследовать. Грендон вскоре обратил внимание на то, что вся живность тут лишена органов зрения и никак не реагирует на свет фонаря. Более того, у большинства отсутствовали даже рудиментарные остатки глаз, хотя у некоторых сохранялись глазные впадины, а у пары созданий из головы горделиво торчали антенноподобные осязатели.

Река сделала резкий поворот, и внезапно послышался рев, шум столь ужасный, что заглушил все звуки бегущей реки, Грендон направил луч прожектора вперед и тут же приказал гребцам отрабатывать назад, поскольку впереди вставала стена падающей воды, превращая речной поток во вспененную бешеную массу, из которой во все стороны взлетали фонтаны брызг.

Судно по инерции еще какое-то время опасно продвигалось вперед, прежде чем остановиться, но Оро резко повернул корабль, задев носом берег, а гребцы тут же принялись выгребать против течения. Отойдя на безопасное расстояние, они ушли в первое же ответвление, которым и обошли водопад.

Грендон не сомневался, что этот водопад, от которого им удалось сбежать, имеет отношение к тому самому водовороту, в который, судя по карте, и впадала река. Следовательно, с достаточной степенью точности можно было определиться с местоположением и вычислить, что примерно часа через два они могли оказаться за пределами долины.

Он стоял на палубе ровно бегущего судна, поворачивая луч прожектора вправо и влево, наблюдая за слепыми чудовищами и не замечая, как на выступе стены, над тем самым местом, которое им вскоре предстояло пройти, притаилось какое-то существо - без глаз, но с ненормально развитым носом и ушами, существо с громадными хищными челюстями, вооруженными двойным рядом острых, как бритва, клыков и могучими когтями, способными разорвать прочнейшую шкуру ящера.

До выступа оставались считанные метры. Оро, глянув вверх, на нависающий выступ, под которым они проходили, вдруг заметил, как метнулась вниз громадная зловещая тень, подхватила Грендона с узкой палубы и скрылась в темных глубинах.

Судно остановили и более часа кружили на месте в надежде, что Грендону удастся вырваться из лап чудовища, но заметили лишь несколько пузырьков да следы крови на поверхности, которые вскоре унесло пенящимся потоком. Наконец они оставили тщетные попытки отыскать своего командира и, опечаленные, продолжили свое путешествие.

Глава 15

Вот уже несколько часов после того, как Верния с Ротой были схвачены и связаны людьми Толто, они лежали в темноте судового трюма. Верния не могла различить в этой темноте сидящих у бортов моряков, но слышала удары весел по воде, и до нее доносились обрывки разговоров.

Толто стоял на руле, одной рукой держа над головой факел, а другой управляясь с румпелем. Время от времени Верния замечала отблеск огня факела, когда Толто застывал на месте, выкрикивая команды хриплым голосом.

Только по счастливому стечению обстоятельств они вошли в протоку, огибавшую водопад. Через несколько часов сквозь носовое и кормовое отверстия судна стал пробиваться дневной свет. А еще через час Толто доверил управление судна одному из солдат, а сам спустился вниз, развязал девушек и поставил перед ними пищу и воду.

Он молча наблюдал за тем, как они попили, отказавшись от пищи, затем вновь связал их и вновь занял свое место на палубе. Смененный им рулевой разнес людям пищу и воду, и гребцы в две смены перекусили.

Некоторое время спустя - по расчетам Вернии, наступил полдень - судно резко дернулось и пустилось совершать» круговые движения вниз и вверх, знакомые Вернии по путешествию с Грендоном в шляпке поганки. Началась качка.

Ближе к вечеру Толто вызвал половину экипажа на палубу, а оставшимся гребцам пришлось удвоить свои усилия. Через несколько минут киль судна заскрежетал по гравию, и качка прекратилась. Толто поднял Вернию на плечо, как мешок с пищей сабитов, и снес ее на берег. За ним солдаты несли Роту.

Экипаж быстро разгрузил судно и втащил его, заметно облегченное, выше на берег. Под защитой каменистых холмов развели костер, вернулись два человека, посланные на поиски пищи, принесли розового ящера, которого разделали и зажарили.

Ближайший утес был испещрен естественными пещерами, словно пчелиными сотами. Толто сначала выбрал самую большую и удобную пещеру для себя, а затем, соседнюю - для своих людей.

Пока готовился ужин, собрали мох для подстилок. Отыскались и корни, из которых готовилось заровианское вино кова. Пока люди ужинали, Толто развязал девушек и приказал им подавать кову. Вместо кубков служили створки больших моллюсков. Рота робко подчинилась, но Верния гневно отказалась.

Толто рассмеялся.

– Я приручу тебя. А уроки начнутся сегодня же ночью. Вновь связав ей руки и ноги, не обращая внимания на ее сопротивление, он отнес ее в пещеру и бросил на пол.

– Вот лежи здесь и размышляй о глупости твоего сопротивления. А я пойду, пока все вино не выпили. Но вскоре вернусь, и если ты хоть что-то даже шепнешь мне против, то узнаешь, почему даже сильные мужчины страшатся гнева Толто.

Многие из мужчин болотного племени годами, со времени их пленения, не пробовали вина. И неудивительно, что они требовали его все больше и больше. Толто вместе с остальными предавался излишествам, забыв о прочих удовольствиях. Тем не менее выпитое не сильно сказалось на нем, и наконец он, пошатываясь, направился к пещере, где оставил связанную и беспомощную Вернию.

Громадные челюсти, способные перекусить Грендона пополам, если бы не доспехи, накрепко прижимали левую руку к телу, но правая оставалась свободной. Вытащив меч; он погружал его вновь и вновь в отвратительную шею.

Легкие уже готовы были лопнуть от недостатка воздуха, а хватка челюстей не ослабевала, и Грендону оставалось лишь молиться, что острие меча поразит-таки какую-нибудь жизненно важную точку до того, пока не окажется слишком поздно.

К его удивлению, вода внезапно стекла с его шлема, и в легкие ворвался воздух. Сырой, гнилостный воздух, настоянный на разлагающейся плоти, но сейчас он казался столь же желанным и сладостным, как освежающий зефир папоротниковых лесов.

Чудовище еще несколько раз тщетно попыталось вгрызться в доспехи, разжало челюсти, бросило жертву на грязный пол, придавило ее когтистой лапой и издало жуткий хриплый рев.

Тварь ревела и ревела, и в этих звуках, многократно усиленных подземными сводами, Грендону показалось, все отчетливее проступает хрипота, а сам звук становится все слабее. Нажим на грудь тоже становился все слабее, и вскоре чудовище завалилось на бок.

Быстрым рывком Грендон выкатился из-под чудовищной лапы, успев избежать последних конвульсивных подергиваний.

Вытащив из кармана небольшой фонарик, Грендон осветил окружающее пространство.

Логовище чудовищного хищника располагалось в сводчатой пещере, начинавшейся у края воды и тянущейся дальше, к череде разветвленных туннелей. Возвращаться водным путем Грендон не мог, и потому, развернувшись, он двинулся к открывающимся впереди пещерам.

Чем дальше продвигался он по темным, влажным, зловещим пещерам этого запутанного лабиринта, тем больше ему казалось, что он уходит в глубь недр этой планеты. Сверху, с острых сталактитов постоянно падали капли, однако вскоре пол начал подниматься, капель прекратилась, лужи исчезли.

И совершенно внезапно он вышел на берег большой реки. Она очень походила на ту, в которую он недавно погрузился, но поручиться он бы не смог.

А это еще что? Неужели это живое существо, человек, бредет вдоль берега, собирая и поедая небольшие грибы? А вон, дальше, еще один человек, а вон еще один, а дальше берег вообще кишел этими существами.

Существа эти не обращали ни малейшего внимания на свет его фонарика. Он направил луч на ближайшее существо и раскрыл рот от изумления. Обладая человеческим обликом, оно все же представляло собою скорее карикатуру на род людской. У него были длинные костлявые искривленные пальцы и острые когти на ногах. Гладкая безволосая кожа отливала сероватым серебром, как у рыбы. А лицо! Грендон мог бы поклясться, что за все время скитаний по Заровии он не видел ничего более отвратительного.

Лицо состояло прежде всего из широкого плоского носа и рта, заполненного острыми, как у крысы, зубами. Подбородок, глаза и лоб отсутствовали. Безволосая голова начиналась сразу же от носа и уходила назад к шее, конусом упираясь в плечи. Уши, хоть и человеческие по форме, раза в четыре размерами превосходили слуховой аппарат любого представителя рода людского, к тому же они постоянно шевелились, очевидно прислушиваясь, не приближается ли враг, или определяя местонахождение жертвы, которую нельзя увидеть.

Крадущийся звук позади заставил Грендона резко повернуться. Перед ним, футах в трех, стояло такое же существо. Оно принюхивалось, затем резко навело уши вперед и издало протяжный скорбный завывающий звук.

В то же мгновение Грендона окружила группа таких же созданий, материализовавшихся из темноты. Землянин выхватил меч, ожидая проявления недружелюбия со стороны сужающегося кольца чужаков.

К его удивлению, они не делали никаких враждебных выпадов, проявляя, по всей видимости, лишь любопытство. Один из них, очевидно более храбрый, чем остальные, - протянул костлявые пальцы, коснулся доспехов и издал странный квохчущий звук. Остальные, приободренные примером товарища, тоже стали трогать незнакомый предмет, и вскоре вся пещера наполнилась эхом причудливого кудахтанья.

Грендону надоело, что его то и дело трогают, и он попробовал отодвинуть от себя этих существ. Они явно были безвредными, и он не хотел без нужды размахивать мечом. Ошибку свою он понял слишком поздно. Расценив его движение как враждебное, они всем скопом навалились на него, повалили на пол, и под их общим весом он не мог шевельнуть и пальцем.

И тут, посреди воплей и кудахтанья, послышался знакомый звук лязганья металлических весел. Яркий луч прорезал темноту.

– Оро! - изо всех сил заорал Грендон. - На помощь, Оро!

На свалку существ упали лучи других фонарей. Хриплая команда прозвучала одновременно с грохотом корпуса судна о камень. Послышалось лязганье бегущих в доспехах людей, донеслись звуки ударов и вопли боли. Двое солдат помогли Грендону подняться. Последнее из странных существ с воплем скрылось в темноте.

Последовала короткая, но восторженная сцена единения на берегу солдат и их командира. Но ее нарушил град камней, летящих из темноты со сверхъестественной точностью. Попало почти в каждого из солдат, а некоторых даже сбило с ног, хотя доспехи и защитили их от серьезных повреждений.

Грендон приказал всем вернуться на борт, не желая бессмысленной резни и испытывая не столько враждебность, сколько жалость к этим безглазым, слабоумным созданиям, нападавшим на него.

Некоторое время после того, как они оттолкнулись от берега, камни еще продолжали с грохотом молотить по корпусу и поднимать фонтаны в воде вокруг, но вот судно ушло за поворот, и камни, как и странные существа, остались позади.

Час спустя они вышли из-под отвесной скалы на белый свет, пронеслись по короткому узкому и стремительному потоку и оказались на широкой, красивой реке, испещренной островками и окруженной по берегам соляными болотами.

Морской бриз не давал покоя зарослям камышей, издававшим странный хрустящий звук, почему-то угнетающе подействовавший на Грендона. Ему казалось, что и эти растения участвуют в том же самом заговоре, который постоянно крадет у него Вернию. И потому с облегчением он увидел приближающийся морской берег. Там сделали небольшой привал, чтобы люди могли распрямить натруженные руки и сварить немного вина.

Пока складывали костер из сухого тростника и готовили коренья, Грендон и Оро прошли немного на юг, но не нашли никаких следов беглецов. Затем, взяв четырех гребцов, они пересекли реку и прошли несколько миль на север. Оба они торопливо шагали вперед, разглядывая следы, когда остроглазый Оро внезапно что-то пробормотал и бросился к краю воды. На песке лежал пустой мешок из-под пищи.

– Они прошли тут на судне, - воскликнул он.

После торопливого возвращения в лагерь и еды на скорую руку они направили судно на север. Но не успели уйти далеко: стремительно наступила черная, как чернила, венерианская ночь, поднялся ветер, сделав практически невозможным прибрежное плаванье. К полуночи они наконец-таки увидели впереди мерцающий огонь. Подойдя поближе, они разглядели большой лагерный костер, окруженный спящими фигурами. Чуть поодаль выделялся силуэт альбинского судна.

Бесшумно подогнав корабль к берегу на некотором расстоянии от лагеря, они выгрузились, образовали полукольцо и бросились в атаку. К их полнейшему изумлению, никакого сопротивления они не встретили. Ни один из двадцати спящих вокруг костра людей и пальцем не пошевелил.

Оро с первого же взгляда понял, что тут произошло.

– Слишком много ковы.

– А девушки? - спросил Грендон. - Где же они? И где Толто?

Ответом ему послужило внезапное появление Роты из ближайшей пещеры. С приглушенным вскриком радости она бросилась в могучие объятия Оро, подхватившего ее на руки.

– А где Верния? - спросил Грендон. - Да говори же… Она в безопасности?

Рота помешкала, словно боясь, что за такой ответ ее ударят.

– Она в той пещере… С Толто.

Та пещера находилась совсем недалеко. Грендон взялся за шипастую дубинку, подхватил из костра пылающую ветвь и шагнул в пещеру. За ним шли Оро и остальные солдаты.

На полу, скрестив ноги, сидел незнакомец. Это был Толто. Со склоненной головой он ожидал приближения вошедших.

– Что ты сделал с ней, изменник? - вопросил Грендон. Толто снял шлем и швырнул его на пол.

– Убей меня, Грендон с Терры, - печально сказал он, совсем не походя на задиру Толто. - Кладу голову на ваш суд. Я недостоин жить.

– Да отвечай же на вопрос, проклятый раб. Где торрогиня?

– Я не знаю. Я оставил ее здесь ненадолго, чтобы выпить вина. Когда вернулся, ее не было. Голова у меня кружилась, когда я вернулся. Ведь я выпивал последний раз много лет назад и переоценил свои силы. Я рухнул на пол и уснул, и мне снился ужасный сон, в котором ее разорвал на куски страшный зверь. Она мертва… мертва… И я повинен в этом.

– Этот дурак пьян, - сказал Оро. - Не обращай внимания на его болтовню. Скорее всего, она спряталась где-нибудь поблизости.

Связав Толто и приставив к нему часового, они принялись осматривать пещеру, громко окликая Вернию, но ответа не последовало. Рота была уверена, что девушка не выходила из пещеры, поскольку сама она готовила кову неподалеку и никак бы не просмотрела Вернию.

Внимание Грендона привлекло зияющее отверстие футов трех в диаметре, ранее не попавшееся на глаза, поскольку пряталось за обломком скалы. Он взял факел вместо почти сгоревшей ветви и полез на четвереньках в отверстие. За ним двинулся Оро. Отверстие становилось все шире, так что вскоре они смогли подняться во весь рост.

Вскоре они оказались на открытом пространстве, в папоротником лесу, футах в ста от лагеря, за холмом, закрывающим берег.

Оро остановился и взволнованно вскрикнул, подняв с земли связанные между собою полоски материи, оторванной от мешка.

– Она проходила здесь, - сказал он. - А это полоски, которыми связал ее Толто.

– Сон Толто, - испуганно воскликнул Грендон. - Он оказался явью. Смотри!

Перед ними на земле засыхала лужица свежей крови. Рядом лежала небольшая альбинская перчатка - перчатка Вернии!

Грендон с сокрушенным сердцем двинулся обратно, прижимая к губам альбинскую перчатку. Потрясенный Оро шел следом.

Всю ночь неподвижно просидел Грендон у костра, не сводя глаз с языков пламени, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг.

Толто и его одурманенные товарищи, обезоруженные и связанные, лежали длинным рядком под охраной четырех солдат. Все спали, за исключением Оро и Роты, устроившихся у костра напротив Грендона и изредка подбрасывающих топливо в костер. Эти двое переговаривались благоговейным шепотом, пытаясь предугадать судьбу, ожидающую виновных.

Рассвет застал Грендона сидящим точно так же, в созерцании уже кучи золы и тлеющих углей. Сменились четверо усталых охранников, отправившихся на честно заработанный отдых после смены. Пьяные продолжали спать, ни на что не обращая внимания, даже на пробудившихся солдат, которые стали готовить простой завтрак из печеных кореньев и тушеных грибов.

Болотные люди оказались искусными рыбаками. Из пищевых мешков они надрали материи для изготовления грубой, но надежной лески, из шипов растений смастерили крючки, а из камешков - грузила. Отойдя вдоль берега недалеко от лагеря, они вскоре наудили столько рыбы, что съесть ее было не под силу всему гарнизону лагеря. Рыбу запекли тем же манером, что и коренья с грибами, сделав приятную добавку к столу.

Когда все приготовили, Оро не без опасений подошел к их юному командиру, держа в одной руке раковину с дымящимися кореньями, в другой - раковину с грибами и вкусной рыбой. Грендон машинально принял блюда и стал есть, но казалось, что при этом каждый кусок встает ему поперек горла. Наконец он встал, пошатываясь на затекших ногах.

Он направился прямиком к связанному и беспомощному Толто, подозвав двух солдат.

– Снимите с него доспехи, - коротко приказал он.

Приказание было торопливо исполнено. Остальные солдаты сгрудились вокруг, ожидая наказания. Когда с узника сняли доспехи, тот встал молча, почти равнодушно ожидая смертного приговора.

– Я должен был бы убить тебя, Толто, - сказал Грендон, - но я не снизойду до умерщвления беспомощного пленника. Ты проявил себя человеком, лишенным чести и чувства благодарности. А следовательно, ты не достоин носить оружие и доспехи солдата Грантерры. Я встретил тебя обнаженным, примитивным дикарем, так возвращайся же к этому состоянию и живи в джунглях. У тебя есть шанс побороться там за жизнь. Шанс хрупкий, но с твоей точки зрения он все же должен выглядеть более привлекательным, нежели немедленная смерть. Уходи!

Толто, изумленный таким приговором не менее других, ожидавших расправы, полез вверх по каменистому холму и вскоре скрылся за гребнем.

К тому времени пробудилось большинство дезертиров. Они изумленно оглядывались, некоторые пытались даже встать, но им мешали путы.

– Им тоже позволим уйти? - спросил Оро. - Развяжите их, и пусть все окончательно придут в себя.

Дезертиров развязали, не пришедших в себя решительно растолкали. Всех выстроили перед Грендоном, безоружных, окруженных охраной.

– Всем вам, бросившим свою страну в самый сложный час и сбежавшим с Толто, я объявляю амнистию, но при одном условии. Вы все вернетесь сразу же в Грантерру, расскажете Джото о том, что произошло, и отправитесь служить рядом с теми, кто сражался за право человека быть владыкой Долины Сабитов. Обещаете?

Все до единого с радостью обещали.

– Отдать им оружие и провизию, - приказал Грендон. - И пусть немедленно отправляются в путь.

Судно быстро загрузили и столкнули в воду. После этого Грендон вновь собрал своих людей.

– Погоня, которую мы начали с некоторой надеждой на успех, окончилась ничем, - печально сказал он. - Прошлой ночью, когда я узнал о гибели нашей любимой принцессы, я хотел и был готов умереть. Меня остановила лишь одна мысль. У меня есть долг, который я должен выполнить. Далеко на севере живут люди, которых поработили и выгнали из жилищ без всякого на то повода. Они сделали меня принцем их страны, которая зовется Укспо, и я сражался за них, пока не вмешалось Провидение и не унесло меня далеко-далеко оттуда через ряд странных приключений. Я не могу приказывать вам отправиться в это путешествие, которое сейчас начинаю. Не собираюсь ничем завлекать. Но если есть среди вас те, кто любит приключения ради них самих, я предлагаю им отправиться со мной и разделить удачу или, может статься, неудачу военных приключений. Я ничего не обещаю, не сулю наград, хотя, разумеется, те, кто поможет Укспо завоевать свободу, не будут забыты.

Первым заговорил Оро.

– Где Грендон с Терры, там и Оро, - от души произнес он.

– Он же ведь сражался за свободу нашей страны, - сказал следующий солдат. - Там что я к твоим услугам, Грендон с Терры.

– И я… И я… - слились в хор выкрики. - Веди нас в Укспо.

– Грузить судно и готовиться к отплытию, - сказал Грендон. - Отплываем немедленно. Дня через три-четыре большая река впадет в океан Азпок. По нему-то мы и доберемся до Укспо.

Глава 16

Принц Десто, ныне временный правитель Рибона, поудобнее устроился на розовых подушках трона и обратил внимание на Зеппу, улыбаясь двусмысленной улыбкой.

– Ах ты подлец, ты что же думал, я и поверю в эту безумную историю? - взревел он. - Ведь еще год назад мне доложили, что ее и четверых охранников сожрала рептилия.

– Клянусь священными мощами Торта, что это именно она, и никто другой. Я все-таки видел ее при императорском дворе каждый день и не мог теперь обознаться.

– Пусть эта женщина и напоминает принцессу Рибона. Но как могло статься, что, затерявшись в горах Укспо, она вдруг оказывается бредущей по соляным болотам вдоль берега океана Азпок?

– Я могу опираться лишь на факты, ваше величество, и вы сами можете убедиться, что я видел именно ее. Мы как раз готовились ужинать, когда эта девица внезапно вышла из ближайшей пещеры. При виде людей и факелов она попыталась сбежать, но споткнулась о корень, и, прежде чем успела подняться, двое наших людей успели ее схватить. Поскольку она с головы до ног облачилась в сверкающие коричневые доспехи, я поначалу принял ее за юношу, но когда с нее сняли шлем, я отчетливо разглядел ее внешность, постаравшись скрыть свою. Приказав капитану доставить ее сюда, я поспешил с этими добрыми вестями к вашему величеству.

– Кто-нибудь из наших людей узнал ее?

– Никто. А я не стал болтать, дожидаясь намерений вашего величества.

– И хорошо сделал, Зеппа. Если окажется, что она действительно Верния из Рибона, я щедро вознагражу тебя. Однако ее не следует доставлять сюда, в столицу. Слишком велик риск. Отвези-ка ты ее в мои собственные владения, в мой замок, где у меня верные люди и откуда сбежать невозможно. Государственные дела не отпускают меня сейчас, но через несколько дней я смогу посетить замок. Бери мою самую быструю моторную коляску да по прибытии принцессы смени стражу на Международном мосту, поставь там только моих людей.

Этим вечером, пока Зеппа потягивал вино в караулке у Международного моста, сюда прибыла небольшая команда, егерей и предъявила свои паспорта. С ними прибыли двое заключенных - очаровательная девушка в коричневых доспехах и огромный волосатый болотный человек, имеющий из одежды лишь набедренную повязку.

Капитан, просмотрев паспорта егерей, глянул на узников.

– А это кто?

Верния откинула забрало.

– Солдаты Рибона не смеют задавать вопросы своим правителям, - сказала она.

Капитан уставился, широко раскрыв рот, затем повернулся к подошедшим солдатам.

– Поразительно похожа на нашу принцессу, - пробормотал он.

– Она самозванка, - сказал один из солдат. - Нас уже предупредили о ее прибытии. Ведь так?

Верния повелительно посмотрела на стоящих перед нею мужчин.

– Или вы забыли, как надо почтительно обращаться с вашей принцессой? Немедленно предоставьте мне моторную коляску и прекратите вести себя нагло, если хотите увидеть свет завтрашнего дня.

Мужчины низко склонились, вытянув вперед правую руку ладонью вниз. Из-за их спин выскочил незнакомец и пнул склонившегося капитана в лицо. Верния тут же узнала Зеппу.

– Да вы что, идиоты?! - заорал он. - Неужели вы не получили предупреждение от вашего драгоценного суверена Десто и еще склоняетесь перед этой самозванкой? Схватить ее и связать, как вам было приказано.

С яростным ревом волосатый болотный человек кинулся на коварного командира, но на него навалились два десятка солдат и быстро связали.

– Где вы взяли этого громилу, егеря? - спросил Зеппа, глядя на все еще сопротивляющегося болотного человека.

– Поймали в лесу, когда он пытался похитить у нас пленницу.

– Отведите его в замок принца Десто, - распорядился Зеппа, посадил Вернию в свою моторную коляску и умчался.

Несколько часов спустя коляска остановилась у массивных ворот. Зеппа отозвался на окрик охраны, и зажужжали подъемные механизмы. Полуослабевшую Вернию забрали из коляски и понесли через низкий сводчатый вход и вдоль тускло освещенного коридора к скудно обставленным апартаментам, где и поручили отнюдь не чрезмерной заботе костлявой рабыни.

Рабыня тщательно замкнула стальную дверь и положила ключ в кармашек на поясе. Впервые в истории владыка Рибона оказался узником, находясь на территории собственного государства.

Вечером шестого дня заключения Верния лежала лицом вниз на кушетке, когда в коридоре послышались шаги. С нее уже сняли доспехи и охотничий костюм, облачив в розовое одеяние принцессы. Она села на кушетке, когда вошел человек - принц Десто.

– Приветствую тебя, милая кузина, - сказал он, ставя перед нею поднос и закрывая дверь на замок. На первый взгляд Десто всегда производил впечатление красивого мужчины. И теперь, когда он стоял перед нею в золотом и розовом наряде рого Рибона, Верния поразилась произошедшему в нем изменению.

– Твоя наглость довела тебя до государственной измены, - сказала она.

– Тысячу извинений, если оскорбил тебя, но не могу же я оказывать тебе прежнее почтение, поскольку роли наши поменялись. В прошлом году ты осуществляла верховную власть в Рибоне, ныне - я. И теперь, в свою очередь, ожидаю от тебя почтения по отношению к твоему суверену.

– Жди сколько тебе угодно, - ответила она.

– Что ж, посмотрим. Ты ведь и понятия не имеешь о способах укрощения излишне гордых. Так не заставляй меня описывать тебе эти способы. На самом деле я пришел к тебе, чтобы предложить приятный и почетный выход из сложившегося трудного для тебя положения.

– И каков же он?

– Видишь ли, проще всего было бы убить тебя. Мои помощники настаивают именно на этом методе, но я не стал к ним прислушиваться. Хотя целью моих амбиций и был трон, но мне нужно и еще кое-что - женитьба на самой красивой женщине всей Заровии. - Он поднял руку. - Выслушай меня, милая кузина. Историю вспять не повернуть. Через десять дней я стану императором Рибона, поскольку ты отсутствуешь в пределах отечества. Ты знаешь, что этот закон распространяется даже на верховного владыку. Ты же будешь лишена гражданства. И это означает, что тебя может поработить любой свободный гражданин, как только поймает тебя. А я хотел бы избавить тебя от такой судьбы.

– И что же это за приятный и почетный выход из трудной ситуации?

– Брак с будущим императором, пока еще не истекли эти десять дней. Ты станешь моей императрицей, и мы вместе станем править в самой могущественной империи Заровии.

– То есть в обмен на мою руку ты вернешь мне половину тех прав, что положены мне по праву рождения. Какое великодушное предложение.

– Не такое уж оно и плохое. Ну где на Заровии ты найдешь более подходящего мужа? В моих жилах течет точно такая же королевская кровь, как и у тебя. Я проявил и храбрость, захватив тебя. Что касается моей внешности, так тысячи прелестнейших женщин считают меня красавцем и готовы запрыгать от радости, сделай я им такое предложение.

– Твоя королевская кровь - случайность рождения. Храбрость твоя - в схватке с противником, который слабее тебя. Я отвергаю твое предложение, предатель Десто. А теперь прошу тебя, оставь меня в покое. Избавь от своего оскорбительного для меня присутствия.

Десто подскочил к ней, схватил за плечи и повалил на розовую кушетку.

– Ну так держись, пусть мое оскорбительное присутствие станет реальностью. Я…

Его слова потонули в грохоте от ударов в дверь тяжелым кулаком. В ярости он оставил чуть не потерявшую сознание девушку, подскочил к двери и слегка приоткрыл ее.

– Ну что еще, Зеппа? - сердито выкрикнул он. - В чем дело? Разве я не приказывал беспокоить меня только в случае самой крайней необходимости?

– Именно следуя этому приказу, я и пришел, ваше величество. Только что прибыл гонец и принес пугающую новость о мятеже в Укспо. Он ждет вас в зале для аудиенций.

– Опять мятеж в Укспо? О мощи Торта! Неужели это королевство никогда не оставит нас в покое?

Он повернулся к Вернии.

– Сожалею, что вынужден так поспешно покинуть вас, милая кузина, но я вскоре вернусь, чтобы продолжить нашу в высшей степени интересную дискуссию.

В дверях он насмешливо поклонился, затем закрыл дверь за собой и повернул ключ. Верния прислушивалась, как шаги двух человек удаляются по коридору и затихают вдали. Затем она обессиленно легла на кушетку.

Она слышала разговор двух мужчин, но поначалу не придала значения факту очередного мятежа в Укспо. Но постепенно до ее сознания начал доходить смысл сказанного. Ведь только один человек ныне мог возглавить успешный мятеж в Укспо - Грендон с Терры!

Некоторое время спустя пришла костлявая рабыня и забрала поднос с нетронутой пищей. Хотя эта рабыня всегда слыла тупой и неразговорчивой, Верния решилась задать ей вопрос.

– Ты слышала о революции в Укспо, Марша? - спросила она.

Унылые черты рабыни посветлели.

– Болтают в замке, - ответила она. - Говорят, столица уже в руках Сражающихся Травеков, солдаты-рибонийцы или убиты все, или захвачены в плен, или изгнаны из их королевства.

– Похоже, тебя греют эти вести, - сказала Верния, заметив воодушевление в поведении рабыни.

– Еще бы, - ответила та. - Ведь я же из Укспо. Меня захватили в плен и сделали здесь рабыней солдаты вашего отца, императора Марго. И за все проведенные здесь годы - это самые радостные для меня вести.

– Наверняка революцию возглавил Бордин, командир Сражающихся Травеков, - небрежно заметила Верния.

– Бордин? Вряд ли, хотя, несомненно, он принял в ней самое активное участие. Внезапно и таинственно, как и год назад, появился принц Таддор, который называет себя Грендоном с Терры. Говорят, что он облачен в странные доспехи из коричневого металла, от которых отскакивает даже пуля, выпущенная из торка. И оружие из такого же металла у него, так что саблей своей он может с такой же легкостью рубить сталь, как скарбо разрубает древесину. Еще говорят, что из какой-то далекой страны он привел с собою своих телохранителей числом в двадцать человек, одетых в такие же доспехи и так же вооруженных. И, насколько мне известно, вчера его короновали как короля Укспо.

– А не отказалась бы ты, Марша, если бы представился такой случай, оказать услугу Грендону с Терры, спасителю Укспо?

– Да я бы жизнью рискнула ради него, коли он рискует своей ради моей любимой страны, - горячо ответила Марша.

– А если бы это одновременно оказалась и услуга мне, ты бы не отказалась?

Марша нахмурилась.

– Вы всегда были самыми опасными врагами Укспо. Солдаты вашего отца убили моего мужа и поработили меня. Да и вы, в свою очередь, дважды водили ваши армии в Укспо для завоевания и угнетения. Вы приказали казнить нашего драгоценного короля Луги и отправили на пожизненные каторжные работы в мраморные рудники принца Таддора. И услуга вам никак не может быть одновременно и услугой королю Укспо.

Она взяла поднос и повернулась, чтобы уйти.

– Минуточку, Марша, - окликнула ее Верния. - В том, что ты говоришь, есть здравый смысл. Ты судишь справедливо. Тем не менее я могу убедить тебя, что, помогая мне, ты оказываешь услугу и Грендону с Терры.

Марша остановилась. Подумав, сказала:

– Мне надо идти, но вскоре я вернусь. Выслушать вас я могу, в этом нет ничего страшного.

– Так возвращайся же как можно скорее, - сказала Верния, когда рабыня вставляла ключ в замок, - иначе будет поздно.

Драгоценные минуты складывались в часы, надежда исчезала. Но вот в коридоре послышались шаги, в замке загремел ключ. Верния встала и с возродившейся надеждой двинулась к двери, затем тревожно застыла - в дверях обрисовался грузный силуэт Зеппы. К ее удивлению, тот низко поклонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз, и почтительно застыл, ожидая, когда она заговорит.

– Что заставляет тебя насмехаться надо мною в столь неподходящий час? - спросила Верния.

– Я пришел не насмехаться, ваше величество, - ответил Зеппа, - а с униженным прошением простить меня за ту серьезную провинность, допущенную мною по отношению к моему повелителю, и предложить мои услуги.

– Время совсем неподходящее для столь оскорбительных шуток… Но если ты говоришь искренне, то полное прощение тебе даровано и даже последующая награда, если заслужишь.

Зеппа тихонько прикрыл дверь.

– Я выдаю вам секрет, который может мне стоить жизни в стенах этого замка, но я сочувствую освободительному движению Укспо. Хотя мой отец и был рибонийским дворянином, но мать родом из Укспо, и именно к ней и ее стране всегда тянуло меня. Я единственный в этом замке испытываю сочувствие к Укспо и готов помочь вам. А в заговор с целью вашего свержения я вступил потому, что вы являетесь самым опасным врагом моей страны. Но принц Десто оказался врагом Укспо еще более опасным, и потому я добровольно меняю мою точку зрения в обмен на королевское обещание. Это единственное мое условие - провозгласить свободу Укспо и простить меня.

– Я уже пообещала другому провозгласить свободу Укспо, - ответила Верния, - но я охотно повторяю это обещание тебе и обещаю простить тебя. Но ты должен сделать одно из двух - либо помочь бежать мне, пока не истечет срок моего правления, либо послать гонца к Грендону из Терры, чтобы он шел мне на выручку.

– Я уже размышлял по поводу первого предложения, - сказал Зеппа, - и даже кое-что проделал. Я сейчас уйду и пришлю Маршу с одеждой, в которой вы сойдете за рабыню. Когда в замке все стихнет, я вернусь и проведу вас тайным переходом от замка, где стоит моя моторная коляска. К утру мы уже доберемся до столицы.

– А Толто? Тот болотный человек? Я хочу, чтобы его тоже освободили.

– Толто сбежал сразу же, как его привели в замок. Несомненно, он уже где-нибудь в своих родных местах.

Он поклонился и вышел. Надежда вновь засияла для Вернии.

Зеппа же закрыл дверь, замкнул на ключ и двинулся было к помещению для рабов, но не успел он сделать и дюжины шагов, как дорогу ему преградил охранник.

– С дороги, приятель, - проревел Зеппа, ожидая беспрекословного повиновения.

Солдат же совершенно спокойно воспринял его досаду.

– Его высочество, принц Десто, требует вашего немедленного присутствия в зале для аудиенций.

Зеппа, не говоря ни слова, повернулся и двинулся вслед за охранником.

«Это конец, - подумал он. - Наш заговор раскрыт».

Однако же ему удалось беспрепятственно добраться до трона, а в ответ на поклон принц Десто встретил его радушно и даже спустился по ступенькам, дабы взять за руку.

– Давай-ка пройдем в сад, мой доблестный Зеппа, - сказал принц. - Я поведаю тебе план подавления мятежа в Укспо. Спертый воздух замка плохо влияет на мои мозги.

– Я буду рад выслушать, - сказал Зеппа, сопровождая принца Десто в сад. - Тем более отрадно, что вы, ваше высочество, хотите подавить мятеж еще до вашего воцарения на троне, то есть поступаясь амбициями. А за такое короткое время…

От боли он разинул рот. С вонзенным в спину кинжалом он, застонав, рухнул на землю. Десто вырвал кинжал из раны и преспокойно обтер лезвие об одежды распростершегося человека.

– Так умирают все предатели. И я еще проявил снисходительность. Ты же оказался дважды предателем: сначала по отношению к принцессе, а потом - и ко мне.

Он повернулся и скрылся в замке. Оказавшись в зале для аудиенций, он вызвал капитана замковой стражи.

– Марша уже в подземелье? - спросил он.

– Да, ваше высочество. С тяжелыми кандалами и ошейником с шипами, как и было приказано.

Кивком он отпустил капитана, затем взялся за длинную мягкую трубку, уходящую одним концом в основание трона. К другому концу подсоединялось устройство в форме колокола, которое он и приложил к уху. Внимательно вслушиваясь, он мрачно улыбался, различая приглушенные всхлипывания.

Трубка подключалась к усилителю звука, установленному за решеткой вентиляционного отверстия в комнате, где содержалась Верния.

Принц Десто не тратил зря времени с осуществлением плана по завоеванию Укспо. Он направил пятьдесят наемных убийц с целью уничтожения Грендона. На случай их провала он держал наготове рядом в замке армию из тридцати тысяч человек, готовую выступить в поход против мятежного королевства.

Перед троном через несколько дней появился запыленный, запыхавшийся курьер.

– Ну что, Торбо? - спросил Десто, поглядывая с высоты престола на курьера. - Какие новости из Укспо?

– Грендон с Терры убит, и тело его лежит в королевском дворце!

– Без сомнения, прекрасные новости. Кто же убил его?

– Не знаю, но, по слухам, люди, успешно справившиеся с этим заданием, в свою очередь тоже были убиты.

– Ты сам видел тело?

– Да, ваше величество, и черты его лица были так обезображены, что узнать невозможно. Также сожалею, что вынужден сообщить вам о гибели вчера утром главаря ваших наемных убийц, Малькабара.

Десто повернулся к своим советникам.

– Армию пока не распускать, - сказал он. - Информация нуждается в подтверждении.

Несколько минут спустя в зал вошли два охранника, подталкивая высокого бородатого мужчину в мундире солдата рибонийской армии. Все трое почтительно приветствовали поклонами принца, затем выпрямились, и два охранника шагнули назад, оставив посреди зала солдата.

– Кого это вы привели? - спросил Десто, обращаясь к одному из охранников.

– Из его бумаг следует, что это Ксантол из Укспо, помощник вашего резидента Малькабара. У него важные новости для вашего высочества.

Десто долго и оценивающе разглядывал солдата. Казалось, что черные глаза незнакомца проникают до дна души узурпатора.

– Слушаю твои новости, Ксантол, - рявкнул Десто.

– Я прибыл к вашему высочеству со слухами о том, что Грендон с Терры убит.

– Со слухами, говоришь? Ну так ты принес нам старые новости, приятель. Нам уже сообщили, что этот мерзкий самозванец убит, а его обезображенный труп лежит во дворце.

Десто обратился к охраннику.

– Кем подписаны бумаги этого человека?

– Малькабаром.

– Малькабаром? Дайте-ка взглянуть. Он внимательно просмотрел документы.

– Почерк и подпись похожи на настоящие, - сказал он. - Позовите-ка мне обратно того гонца.

Когда вернулся Торбо и низко склонился, Десто резко сказал:

– Итак, ты считаешь уместным лгать мне, Торбо!

– Я… лгать вашему высочеству? - удивленно воскликнул Торбо. - Вам хочется подшутить, ваше высочество, над вашим недостойным слугой.

– Ты поведал, что Малькабар был убит вчера утром. А вот бумаги, написанные и подписанные им вчера вечером. Что ж, по-твоему, это писал покойник?

– Если это записки Малькабара, значит, их действительно писал покойник, поскольку клянусь мощами Торта, что своими глазами видел, как он осуществлял нападение на Грендона и огромный охранник рассек его от макушки до подбородка.

Десто в задумчивости переводил взгляд с Торбо на солдата, а с солдата - на Торбо.

– Определенно, один из вас лжет, - сказал он. - И можете не сомневаться, что виновный будет найден и сполна заплатит за свое вероломство.

– Позволено мне будет спросить, кто доставил письмо? - спросил Торбо.

– Я, - ответил солдат.

– А кто ты такой?

– Ксантол из Укспо, помощник резидента Малькабара. Торбо покраснел от злости.

– Этот человек лжет, - сказал он. - У Малькабара среди помощников не было укспонийцев. Они все были из Рибона, и все погибли вместе с ним вчера утром.

– Разве ты знал помощников Малькабара? - спросил Десто. - Всех до единого.

– И этого человека никогда раньше не видел?

– Где-то я его видел, - сказал Торбо, хмуря брови. - Лицо его одновременно знакомо мне и незнакомо. - Он подошел поближе и внимательно оглядел незнакомца. И вдруг расхохотался. - Пристрелите меня как хохотуна, если у этого человека не фальшивая борода, - сказал он и в доказательство резко шагнул вперед и сорвал с лица солдата клок волос.

Укспониец выхватил скарбо, но сзади его обхватили сильные руки, и мгновение спустя, лишенный оружия, он уже стоял беспомощным, в тисках рук двух дюжих охранников.

– Что ж, лишим эту птицу еще кое-какого ее оперения и посмотрим, может быть, мы его узнаем, - сказал Десто.

– В этом нет необходимости, - ответил Торбо, - поскольку я уже узнал его. Это Грендон с Терры!

Даже гром, грянувший бы под этими сводчатыми потолками, не произвел бы такого эффекта. Десто был ошеломлен.

– Грендон с Терры? - воскликнул он. - Но ты же сказал мне, что он мертв.

– Я же не говорил, что видел, как он умирал, - ответил Торбо, - а этот человек - несомненно Грендон с Терры.

Глаза Десто полыхнули торжеством.

– А ты, оказывается, еще больший дурак, нежели я думал, Грендон с Терры, - сказал он. - Возможно, даже больший, нежели ты думал обо мне.

– Да, возможно, в глупости ты меня и превосходишь. Но есть два качества, первенство в которых я тебе определенно уступаю.

– И какие же это?

– Вероломство и трусость!

– Увести его, - сказал Десто. - Пусть поразмышляет о своей глупости в темноте подземелий, пока мы решим, что с ним делать.

Дюжие охранники втолкнули Грендона в боковую дверь и повели по извилистому спиральному коридору чуть ли не в глубь планеты, так долго они шли. Заковав в кандалы запястья и лодыжки узника, они втолкнули его в какую-то темную зловонную дыру, захлопнули и замкнули на ключ металлическую дверь, столь плотно подогнанную к косякам, что и малейшего лучика света внутрь не проникало.

Лежа на мокром скользком полу, Грендон размышлял над словами Десто. Фраза «что с ним делать» озадачивала.

Вскоре явились два охранника, сняли кандалы с лодыжек и повели по спиральному переходу наверх.

Не дойдя до самого верха, они повернули к узкому коридору, расположенному, по оценке Грендона, где-то на половине пути к земной поверхности. Небольшой переход привел их в подземное помещение, похожее на мастерскую или лабораторию, судя по нескольким содержащимся здесь устройствам необычного вида.

В одном углу располагалась приподнятая округлая платформа, крытая материалом, здорово похожим на резину. Грендон заметил отверстие в центре платформы, а от дыры под платформу шла небольшая труба, соединенная со стоящим рядом мотором. Рядом стояло и стальное кресло, а над платформой на блоке висел огромный стеклянный колокол. Из мебели еще здесь стояло деревянное кресло и письменный стол с принадлежностями для письма.

Два охранника приковали Грендона к стальному креслу, подняли и поставили на платформу прямо над отверстием.

Минуту спустя вошел Десто. С мрачной улыбкой он поглядел на Грендона. Затем повернулся к ближайшему охраннику.

– Вижу, у вас все готово. Ведите сюда ее императорское величество, да закройте ей лицо вуалью так, чтобы никто, не узнал ее по дороге.

Не успел уйти охранник, как в зал вошел Бопо, капитан личной стражи Десто.

– Где же документ, дурень? - рассердился Десто. - Неужели еще не приготовили?

– Вот он, - ответил Бопо, доставая свиток из-под одежды. - Я спрятал его, как и было приказано вашим величеством, в целях сохранения тайны.

– Хорошо. Давай его сюда.

Десто торопливо прочитал документ. Затем еще раз прочитал, уже медленнее.

– Ты уверен, что с точки зрения закона форма избрана верно?

– Уверен, ваше величество.

Десто положил свиток на стол, прошелся по комнате, а когда охранник ввел в помещение женщину в вуали, низко поклонился.

Внезапно женщина откинула вуаль и с негромким придушенным криком рванулась вперед, не обращая внимания на Десто. Сердце Грендона чуть не выпрыгнуло из груди, когда он увидел ее бледное лицо в обрамлении золотых локонов.

– Верния! - Он попытался встать, но цепь не пускали.

– Мой Грендон! Мой герой! - воскликнула она, отыскивая своими губами его губы и обхватывая руками за шею. Он пытался поднять скованные руки, чтобы погладить ее по волосам. Верния, уткнувшись ему в плечо, бессвязно что-то бормотала, всхлипывая.

– Зачем ты явился сюда, на верную гибель? Грендон в ответ прошептал ей на ухо:

– Зеппа, даже серьезно раненный, смог добраться до меня и сообщить о том, где ты. Идти сюда с моей маленькой армией было бы равносильно поражению, вот я и пришел один, загримировавшись под помощника наемного убийцы, покушавшегося на мою жизнь.

– Хватит шептаться! - сказал Десто, с улыбкой разлучая влюбленных и сажая Вернию в кресло возле стола.

– Приятный сюрприз я приготовил вам, милая кузина, не правда ли? - сказал Десто. - Подбросил вам немного эмоций. Ну а теперь давайте займемся делом. Передо мною лежит документ, который может считаться действительным лишь при наличии вашей подписи. Зачитай его вслух, Бопо, чтобы все слышали и могли понять суть дела.

Бопо взял свиток, развернув его, прокашлялся и торжественно прочитал:

«Воззвание ее императорского величества Вернии, принцессы Рибона:

В двадцать четвертый день восьмого эндира четвертого года пятого тысячелетия Торта я, Верния из Рибона, сим утверждаю и объявляю всем подданным нашей обширной империи, что беру в мужья и официально объявляю императором, владыкою надо мною и моими людьми, храброго и прославленного принца Десто.

Повелеваю незамедлительно распространить по всем частям империи копии данного воззвания и назначить на пятый день девятого эндира празднование и церемонию, соответствующие этому историческому событию».

Бопо закончил чтение, передал свиток Десто, а тот разложил его на столе перед Вернией.

Верния подняла на него гневный взор.

– Ты всерьез уверен, что я подпишу этот смехотворный документ?

– Ты отказываешься?

Вместо ответа она отбросила документ в сторону.

– Продолжаем проявлять характер, - холодно сказал Десто, подбирая свиток. - Что ж, ты вынуждаешь меня в свою очередь пойти на принуждение.

Он подал знак стражнику, который, широко ухмыляясь, стал отпускать цепи, на которых был подвешен стеклянный колокол, пока тот не встал твердо на эластичное покрытие платформы, где сидел Грендон, спокойный и неподвижный в железном кресле.

– Совершенно очевидно, - сказал Десто, - что тебе далеко не безразличен этот молодой человек. Обреченный человек.

Верния вздрогнула.

– Но, хотя он бунтарь и изменник, ты можешь спасти его жизнь, всего лишь написав свое имя. А пока посмотри, как он будет сражаться со смертью. Включить мотор.

Дюжий охранник, ухмыляясь еще шире, подошел к мотору и нажал кнопку.

Верния, напряженно вглядывающаяся сквозь стекло, увидела, как Грендон слегка передернулся. Но тут же сжал губы и откинулся назад, очевидно, решив спокойно встретить уготованное. Вскоре она заметила, что он дышит прерывисто, широко раздувая ноздри.

– Прекратите! Вы же убьете его! - закричала она. - Прекратите этот жуткий эксперимент. Я подпишу. Я все сделаю.

Десто подал знак охраннику, тот нажал другую кнопку, открывая клапан, но голова Грендона уже повисла на грудь.

Донесся шипящий звук, и Грендон поднял голову, хватая воздух широко раскрытым ртом.

– Вот видите, даже такую упрямую и своевольную особу можно убедить, - торжествующе сказал Десто.

Он положил перед нею свиток, но она мешкала, поскольку Грендон глядел на нее сквозь стекло и выразительно качал головой.

– Я не могу, - слабо сказала она.

– Очень хорошо, - ответил Десто и повернулся к охраннику. - Включить мотор. И на этот раз не останавливать.

– Нет, нет! - воскликнула Верния. - Не включайте. Я подпишу.

Десто махнул охраннику повременить. Верния взялась за свиток, лежащий перед нею в полусвернутом состоянии. На мгновение она посмотрела на Грендона прощальным взглядом. Затем, с видимым усилием, оторвала от него взгляд и решительно подписала документ.

Десто нетерпеливо схватил бумагу и осмотрел подпись. Скатав его в трубочку, сунул за пазуху, подошел к мотору, закрыл клапан и нажал кнопку.

Верния, сообразив, что же он делает, с криком бросилась вперед, чтобы выключить аппарат, но Десто перехватил ее и толкнул обратно в кресло.

– Теперь я законный император Рибона, - сказал он. - Нет необходимости к принуждению силой. Теперь закон - мое слово. И я приговариваю этого изменника к смерти, а ты, в обществе твоего любимого муженька, будешь наблюдать за сражением со смертью.

Глава 17

Еще когда колокол опускался, Грендон догадался, что с помощью этой штуковины его будут мучить или убивать, а может быть, и то и другое.

Он сжал зубы, но не удержался, вздрогнул слегка, когда охранник включил мотор. В ушах раздался рев. Может быть, они закачивают под колокол какой-нибудь смертельный газ? Но в воздухе не ощущалось посторонних запахов. Однако же дышать становилось все труднее и труднее.

Он понял, в чем дело. Они выкачивали воздух из колокола! Пронзительная боль пронеслась по телу, когда он изо всех сил постарался вдохнуть. Внезапно перед глазами потемнело, и голова его поникла.

Минуту спустя его оживил свистящий звук свежего воздуха. Он увидел, что Верния готова подписать документ, который сделает ее законной женой Десто, и отчаянно замотал головой.

Он не слышал слов, но видел, как она отказывается, как угрожает Десто, как наконец она соглашается.

– Не подписывай! - закричал он, но она уже отвела взгляд, а звук его голоса не проник за толстые стеклянные стены.

Увиденное и последняя угроза Десто включить вновь мотор разбудили его гнев и вывели из состояния пассивности. В припадке усилия, проявив неожиданную для себя энергию, он натянул цепи. Сначала поддалась одна, затем другая. Руки освободились. Он добрался руками до ног. В ушах вновь послышался ревущий звук. Быстрым рывком освободил правую ногу. Развернув кресло левым боком, он изо всех сил ударил им о стекло. Тысячи крошечных трещин разбежались от точки удара. Он вновь развернул кресло. Послышался треск, и в пустоту со звуком выстрела из торка ворвался воздух.

Охранник со скарбо наготове уже ждал, когда появится Грендон. Размахнувшись железным креслом, тот обрушил его на череп человека, расколов его, как яйцо. Скарбо с грохотом полетело на пол. Второй охранник, бросившийся на помощь первому, встретил такую же судьбу.

Десто поволок Вернию из помещения. Бопо остался, встречая Грендона обнаженным скарбо. Брошенное кресло сбило капитана с ног. Грендон подхватил скарбо и бросился вдогонку за Десто.

Узурпатор был вынужден оставить Вернию и взяться за оружие. Принц оказался неплохим фехтовальщиком, и какое-то время исход схватки предсказать было невозможно.

Землянин дрался со слепой яростью. Но постепенно он пришел в себя, и удары его стали более точными. Прижав противника к стене, он умелым поворотом кисти вышиб скарбо из его руки.

В изумленных глазах рибонийского принца вспыхнула тревога.

– Ты убьешь безоружного человека?

– Сдавайся, или…

Но не успел Грендон договорить, как коварный Десто выскользнул из его рук и бросился к двери, на бегу громко взывая о помощи.

Грендон рванулся за ним, но тут же застыл беспомощно.

– Пойдем, - сказал он, беря Вернию за руку. - Через несколько минут тут все будет кишеть солдатами. Надо попытаться отыскать безопасное место.

Рука об руку они побежали по сумрачному коридору. Впереди послышался топот ног и лязг оружия. Слева показалась какая-то дверь, и они метнулись туда в поисках хоть временного убежища. Грендон прикрыл за собою дверь, оставив небольшую щелочку, и стал наблюдать. Через минуту мимо промчалась дюжина солдат замковой стражи, за которыми следовал Десто.

– Пора, - прошептал Грендон. - Пошли тихонечко. Вновь они двинулись по коридору, пока не оказались у спиральной лестницы. Едва они успели подняться на первый этаж, как перед ними возник стражник. Грендон поразил его прямо в горло, но тот воплем успел поднять по тревоге два десятка товарищей.

Оставалось лишь дальше карабкаться по лестнице. За ними устремился еще один охранник, самый проворный, криком созывающий спешащих солдат. За свои действия он поплатился расколотым черепом, когда приблизился к беглецам на четвертом этаже. Его товарищи, обнаружив мгновения спустя тело, разразились гневными криками и удвоили скорость преследования.

До седьмого этажа оставалось недалеко, когда Грендону пришлось развернуться и вступить в схватку с вырвавшимся вперед охранником. Солдат оказался никудышным фехтовальщиком и, получив удар в сердце, полетел на своих товарищей, замедлив их продвижение.

Воспользовавшись этим преимуществом, Грендон устремился следом за Вернией. Миновав очередной этаж, они оказались в узкой башне, выходящей окнами на покатую крышу. Десятый этаж оказался последним, и Грендон, втолкнув Вернию в одно из помещений башни, повернулся лицом к преследователям. Ловушка захлопнулась.

Первый соперник, гигант с резкими чертами лица, испытав на себе тяжесть стали Грендона, со стоном рухнул назад. Следующий, перепрыгнув через тело, занял его место, но тоже недолго устоял перед искусством землянина. Двое попытались броситься разом, но в узком пространстве им не удалось одновременно пустить сабли в ход, и они разделили судьбу предыдущих атакующих.

Через груду упавших товарищей солдатам перебираться стало непросто, и они немного отступили. По бормотаньям их голосов Грендон понял, что они замышляют новый план атаки. Воспользовавшись такой передышкой, Грендон сорвал ремень с торком у одного из павших. Затем залег наверху лестницы с торком на изготовку.

Внезапно донесся знакомый воющий звук, вслед за которым раздался мощный взрыв, потрясший пол. Снаряд из матторка! Неужели они решили обстреливать башню? Один за другим, в быстрой последовательности начали рваться снаряды, а потом зазвучала настоящая канонада, словно в дело вступили сотни матторков.

Из помещения башни донесся взволнованный голос Вернии.

– Из-за леса приближается какая-то армия. Судя по мундирам, это Сражающиеся Травеки. Ну да, точно, это Сражающиеся Травеки! Пехотинцы штурмуют лагерь, а матторки обстреливают замок. В первых рядах дерется небольшой отряд в доспехах альбинцев. Войска Десто поначалу растерялись, но сейчас воодушевлены! О, убьют всех Травеков. У Десто численное преимущество десять против одного.

– Не видно, кто ведет Травеков? - спросил Грендон, не осмеливаясь покидать свой пост.

– Высокий человек с седой бородой. Он возвышается над своими людьми. Голос его подобен грому!

– Бордин! - воскликнул Грендон. - Итак, этот отважный командир не послушался приказа. А с ним сражаются бок о бок Оро и его двадцать человек.

– Армия Десто одолевает, - продолжала Верния. - Они теснят Травеков с двух сторон. Какая бойня… Ужас! И вот Травеки отступают. Они прорываются назад, но половина их уже полегла. А вот свежий отряд спешит им на помощь, а матторки расчищают фланги. Оставшиеся в живых добрались до товарищей, но армия Десто их окружает.

– Ох дураки… ну и дураки же, - простонал Грендон. Верния вновь воскликнула изумленно.

– С юга подходит новая армия. Лагерь с этой стороны никем не защищен, все бросились на север, окружать Травеков. Какие-то призрачные воины в альбинских доспехах скачут через поляну. Армия Десто бросилась назад, им навстречу, со стен их поливают пулями, но безрезультатно. Вот они схватились с людьми Десто… Прорвались сквозь них, как через траву. Ни один из воинов в коричневых доспехах не упал. Со стен на них наводят матторки. Снаряды матторков выкашивают их ряды, но они упрямо рвутся вперед. Вот уже видны их знамена. На них написано «Грантерра»!

– Должно быть, это Джото, - сказал Грендон. - Однако как он узнал, что мы здесь?

– Точно, Джото, - радостно воскликнула Верния. - О» дерется в первых рядах… Забрало поднято… Подбодрив своих людей шутками… Смеется!

– Да, его ни с кем не спутаешь.

– Теперь и Травеки воспряли. Они обстреливают батареи на стенах. Пробиваются сквозь ряды армии Десто.

– Я должен им помочь! - воскликнул Грендон.

– На подходе еще один отряд воинов в коричневых доспехах, - продолжила Верния. - С ними - армия сабитов. Люди вскакивают верхом на сабитов и атакуют замок. Сабиты везут их наверх, на стены. Вот они уже кругом кишат. Сабиты сокрушают защитников клешнями, а наездники рубят мечами. Вот уже стены и внутренний двор очищены от защитников! Ворота распахнуты, атакуют уже сам замок. Травеки сражаются бок о бок с воинами в коричневых доспехах.

Грендон, увлеченный повествованием Вернии, слегка утратил бдительность. И тут же чуть не поплатился жизнью. Пуля торка просвистела над ухом, и новый отряд стражников устремился вверх по лестнице. Он быстро выстрелил в ответ, и тут же, с этажа ниже, донесся голос Десто:

– Помните же: десять тысяч акров лучшей земли тому, кто убьет его. Но женщину не трогать.

– Куда вы, придурки, - заорал Грендон. - Покойникам земля ни к чему.

Но ни угрозы, ни пули не могли остановить их. Люди, рвущиеся вверх по лестнице, стреляли из торков и размахивали копьями с длинными наконечниками. Грендон стал подумывать об отступлении в комнату к Вернии, где они могли бы ненадолго укрыться, забаррикадировав стальную дверь. Так он и сделал.

На дверь обрушился град ударов, послышались разгневанные вопли.

– Какое-то время мы продержимся, но боюсь, что недолго. Он вздрогнул, услыхав вскрик Вернии. Обернувшись, он увидел уродливую голову красного сабита, заглядывающего в окно. Позади виднелся гребень шлема воина в альбинских доспехах. Оба протиснулись сквозь узкое окно, и воин поднял забрало.

– Толто! - одновременно вскрикнули Грендон и Верния. Соскочив со своего дикого скакуна, тот простерся перед ними, вытянув вперед правую руку ладонью вверх.

– Толто. Ваш раб, - просто сказал он.

Грендон, увидев, что стальная дверь подается под мощными ударами снаружи, прыгнул вперед со скарбо наготове. Толто тут же оказался рядом, вытаскивая меч и обращаясь к сабиту на мелодичном языке. Существо ответило вибрацией антенн и заняло место между ними, прямо напротив двери, склонив набок голову и изготовившись к прыжку.

Дверь рухнула внутрь с грохотом, послышались торжествующие крики нападающих. И тут вперед рванулся сабит, клацая налево и направо мощными клешнями, перерубая пополам каждого попавшегося. В мгновение ока лестничная клетка была очищена.

Кровожадный сабит бросился вниз по лестнице, с которой понеслись ужасные вопли попадавшихся ему по дороге людей.

Грендон осмотрел лежащие трупы в поисках Десто, но не обнаружил того. Тот или сбежал, или еще числился среди преследуемых жертв сабита.

Со двора донеслись крики веселья. Грендон выглянул в окно. Из замка, с поднятыми руками и безоружные, выходили солдаты Десто. С одной стороны их сопровождали Травеки, с другой - воины в коричневых доспехах.

– Замок пал, - сказал Грендон. - Спускаемся.

Они осторожно стали спускаться по залитым кровью ступеням, а Толто бросился вниз, призывая своего свирепого скакуна на языке сабитов. Изуродованные людские тела на лестнице красноречиво свидетельствовали об ужасающей мощи чудовища.

Оказавшись на первом этаже, они двинулись к залу аудиенций, где, судя по звукам, шел нешуточный спор.

Среди общего шума отчетливо выделялись крики: «Убить предателя!» и «Обезглавить убийцу!».

– Что это они там делают? - воскликнула Верния. - Надо торопиться.

В зале, битком набитом Травеками и грантерранцами, размахивающими скарбо и мечами, перед троном, в руках двух дюжих Травеков стоял трясущийся от страха Десто. Бор-дин и Джото, со своей стороны, пытались успокоить разъяренную толпу.

– Да подождите вы, дураки, - ревел Бордин. - Он же еще не сказал нам, где найти Грендона с Терры и принцессу. А мертвый секретов не открывает.

– Пытать его! - выкрикнул здоровенный Травек.

– А секрета уже и нет, - сказал Джото. - Вон идет Грендон с Терры, а с ним и принцесса!

При виде Грендона и его прекрасной спутницы люди заорали еще громче, но уже от радости. Перед идущей парой торопливо расступились, открывая путь к трону. Бордин и Джото, а за ними Оро, Рота и Толто радостно бросились навстречу.

– Я уж думал, тебя прикончили хохотуны Рибона, - сказал Бордин, не скрывая радостных слез. - Мы обыскали каждое подземелье, но и следа не нашли.

– Хохотунам так просто с воином не справиться, - сказал Джото, широко улыбаясь.

– А этого воина здорово приперли к стенке, когда вы так милостиво пришли на помощь, - сказал Грендон. - Как вы услыхали наши мольбы и как вы решились привести сюда столь большую армию, не испугавшись оставить без защиты ваш народ? Ведь во время вашего отсутствия на них могли бы напасть сабиты.

– О нелегком положении принцессы нам поведал Толто, - сказал Джото. - И мы не знали, что ты тоже направился сюда, пока нам не сообщили Травеки. Толто безоружным и в одиночку прошел по лесам и великим соляным болотам. Построил лодку и проплыл по подземной реке. Я чуть не приказал обезглавить его, но он успел убедить меня, что говорит правду. Что же касается безопасности нашего народа, то в Долине Сабитов ныне спокойно. Все сообщества сабитов покорились верховной воле человека. И теперь в Грантерре мы ведем жизнь праздную, поскольку за нас работают, охотятся и даже сражаются сабиты. И я лишь боюсь, как бы от безделья мы не выродились.

– А ты, - сказал Грендон, обращаясь к Бордину, - как ты посмел ослушаться приказа?

– Как только ты ушел, - сказал Бордин, - я задумался о том, что предстоит тебе, и понял, что миссия твоя невыполнима. Я созвал на совещание всех капитанов и объяснил ситуацию. Единогласно проголосовали идти к тебе на помощь. Мы решили, что если хоть не освободим тебя, то, по крайней мере, отвлечем на себя значительные силы солдат замка и тебе легче будет сбежать.

– Вы поступили благородно, - сказал Грендон, - однако же сердце мое обливается кровью за тех мужественных солдат, что сегодня пожертвовали своими жизнями.

Внезапно со стороны трона раздался крик. Десто, воспользовавшись тем, что внимание всех было отвлечено на Трендона и Вернию, вырвался из рук часовых и бросился к двери.

Дюжина солдат устремилась на перехват, но не успела. Десто пробежал по коридору и скрылся за углом.

Грендон, Бордин и Толто мгновенно бросились в погоню, и хотя они отставали лишь на несколько секунд, но, завернув за угол, они никого не увидели. Вдоль коридора располагались чередой двери, и Грендон рванулся в одну из них, а товарищи его - в другую. Он оказался в небольшой комнате, тускло освещенной небольшим окном, раскрытым настежь. Внезапно взревел мотор экипажа во внутреннем дворе. Грендон бросился к окну. Слишком поздно тревожным окриком предупредил он солдат, находящихся снаружи. Коляска, набирая инерцию движения с каждым поворотом своего единственного огромного колеса, пролетела сквозь ворота и устремилась по дороге, пока изумленные солдаты соображали, что к чему. Залп проклятий и пуль из торков был выпущен вслед коляске, уже скрывшейся за поворотом дороги.

Созвав товарищей, Грендон вернулся в тронный зал, где их ожидала Верния.

– Надо немедленно отправляться в Рибон, - сказал он. - Десто сбежал.

– Неужели он и воззвание захватил с собой? - спросила Верния.

– Не мог он его взять, - сказал Бордин. - Как только Десто оказался у нас в руках, мы отобрали у него все документы. Они все у меня.

Он достал стопку бумаг, которую Грендон внимательно просмотрел. Но среди донесений шпионов и заговорщиков воззвания не оказалось.

– Должно быть, просмотрели, - ответил Бордин. - Его обыскали тщательно.

– Может быть, он избавился от документа другим путем, - предположил Джото.

– Если остались в живых его офицеры, можно у них узнать, - сказал Грендон.

– В замке их было немало, - сказал Бордин. - Посмотрим, что они скажут.

Привели дюжину офицеров и допросили. Все в голос говорили, что незадолго до атаки Травеков Десто отправил в столицу курьера в коляске. Стало известно, что курьер вез важное послание Боналу, премьер-министру Рибона.

– В настоящий момент уже наверняка сделаны копии и разосланы по всей империи, - сказал Бордин. - А что это за воззвание? Наверняка оно как-то касается Десто, коли он так рвался в столицу.

Грендон заскрежетал зубами.

– Да уж касается Десто, еще как. Он провозглашается императором Рибона и мужем Вернии.

Джото положил руки на плечи Грендона.

– Друг мой, - от души сказал он, - не казнись так. Ну и пусть у врагов твоих есть воззвание, но у тебя-то есть Верния и непобедимая армия. Так давай немедля двинемся на Рибон.

Грендон повернулся к Вернии.

– С твоего разрешения.

Она с улыбкой спокойно ответила:

– Я отправляюсь с тобой. И немедленно.

Глава 18

Сразу после полуночи на Рибон двинулась живописная процессия. Воспользовались четырьмя десятками моторных колясок Десто и многочисленными экипажами. Снабженные яркими фонарями спереди и сзади, передвижные средства ярко освещали дорогу, и отражения лучей плясали на доспехах и оружии воинов.

Грендон ехал впереди с Бордином и Джото, командирами двух армий, победа которых обернулась поражением с точки зрения законов империи. За ними ехали в моторной коляске Верния и Рота.

Землянин пребывал в мрачном молчании, и товарищи не тревожили болтовней его размышления. Поскольку машины следовали со скоростью марширующих войск, процессия продвигалась медленно. Утро застало их на полпути к столице.

Грендон вздрогнул от внезапного вскрика водителя. Машина тут же остановилась, вокруг разнеслись тревожные крики. Грендон выхватил скарбо и выпрыгнул из машины. С изумлением уставился он на огромный шар, более пятидесяти футов в диаметре, преградивший им путь. Сюда сбегались солдаты.

– Это еще что за штуковина? - спросил он у какого-то юного Травека.

– Не знаю, ваше величество, - ответил тот. - Те, кто увидели его первыми, говорят, что она упала с неба.

Грендон подошел к сфере и внимательно оглядел ее. Поверхность, созданная из материала, похожего на асбест, пересекали сети металлической проволоки. Сбоку, в центре шара, располагалось круглое отверстие, закрытое люком из металла, напоминавшего алюминий. Люк начал вращаться, вызвав удивленные возгласы у зрителей.

Грендон поначалу решил, что до Венеры добрался космический корабль с Земли. Но, поразмыслив, отказался от такого умозаключения. Земля-то еще оставалась необитаемой и в таком состоянии должна была пребывать многие тысячелетия. А может быть, это корабль с Марса, имевшего в настоящем определенную научную культуру?

Люк, вращаясь теперь все быстрее, при этом и выдвигался из сферы. К землянину подошла Верния в сопровождении Роты.

– Что это?

– Не знаю. Может быть, какое-то новое орудие войны. Тебе лучше отойти к машинам, пока не выяснится.

Она подчинилась, а он крикнул солдатам отойти ярдов на сто.

Из сферы уже футов на пять выпирал, цилиндр с резьбой. Он нависал над головой Грендона на высоте футов двадцати пяти. С клацаньем цилиндр отвалился и повис на шарнире, открыв темное отверстие. Оттуда показалась лестница из какого-то гибкого материала, свесившись чуть ли не до самой земли.

Появился человек в космическом скафандре, словно изготовленном в Америке, и стал спускаться по лестнице. Постояв внизу с минуту, он снял шлем, и землянин узрел черты доктора Моргана.

– Ну как ты тут, малыш? - сердечно спросил доктор. Грендон щелкнул пальцами и широко ухмыльнулся в ответ.

– Вижу, доктор, вы построили еще один аппарат перемещения в пространстве и времени. Или его создал Ворн Вангал?

Морган улыбнулся.

– Ты все помнишь. А это действительно работа Ворна Вангала, и управляется корабль телекинезом, как и воздушные суда олбанийцев. Смотри.

Громадный шар с места поднялся вверх и завис на высоте сотни футов над их головами.

– Ну а теперь давай-ка переберемся в твои коляски, и по дороге в Рибон ты поведаешь мне о последних новостях.

Ответ Грендона потонул в хоре криков; взоры всех обратились на запад. Оттуда к ним прибывал огромный флот олбанийских воздушных судов. Корабли во много раз превосходили то олбанийское судно, которое ему уже доводилось видеть, но устроены они были по тому же принципу. Каждый корабль обладал десятком сверкающих на солнце кабин. По бокам и снизу торчали матторки.

Флот застыл прямо над ними. Затем один из кораблей опустился на то же место, где несколько минут назад приземлился аппарат доктора Моргана, и с борта к земле устремилась телескопическая лестница с алюминиевыми ступенями.

По ней спустились два человека. Первый красовался в розовом облачении, прошитом золотом и изукрашенном драгоценными камнями. Ноги его облегали сандалии из нежнейшей кожи фреллы, а на голове сидел огромный тюрбан с золотой бахромой и громадным сияющим рубином посредине. Спутник его был одет скромнее - в лиловое одеяние, прошитое серебром и также изукрашенное драгоценными камнями.

Грендон узнал в красивом, гладко выбритом юноше в розовом Гарри Торна, а на самом деле марсианина Боргена Таккора, отправившегося следом за ним на Венеру. Человек в лиловом - Ворн Вангал. Едва завидев доктора, Торн с радостным криком бросился его обнимать. Грендона он приветствовал теплым рукопожатием.

Ну а представлять доктора Моргана и Ворна Вангала необходимости не было.

– А где же твоя красавица принцесса, Грендон? - спросил доктор Морган. - Я с нетерпением жду встречи с ней.

– И я тоже, - поддержал его Торн, - хотя у нас в Олбе тоже есть некая красавица принцесса, сравниться с которой не может ни одна женщина со всех трех планет.

– Я думаю, - улыбнулся Ворн Вангал, - что на такой вопрос, как женская красота, могут быть самые различные точки зрения.

Грендон не стал спорить.

– Но что с тобой, дружище? - спросил Торн. - У тебя такой вид, словно Верния только что приговорила тебя к казни.

– Держись, малыш, - сказал доктор Морган. - Ты же еще не потерял ее.

– Не потерял? А разве не она подписала воззвание, объявляющее Десто ее мужем и императором Рибона?

Он повел их к машине, где сидела Верния. Та приняла их милостиво, со всей грацией и манерами прирожденной принцессы.

– А теперь, - сказал доктор, когда знакомство состоялось, - скажите мне, где Бордин и Джото?

– А что вам известно о Бордине и Джото? - с подозрением спросил Грендон.

– Ты ведь и забыл, что с того момента, как я приземлился, я нахожусь в телепатической связи с тобой, - ответил доктор. - А сейчас связь разрываю, поскольку в ней нет необходимости.

Бордин, Джото и несколько капитанов осматривали олбанийский воздушный корабль, а за ними сверху, с палубы, с подозрением наблюдали члены экипажа.

После завершения знакомств Гарри Торн пригласил их на борт.

– Поехали со мной в Рибон, - сказал он. - У нас хватит и места, и удобств.

Они поднялись по алюминиевой лестнице на палубу, и Гарри проводил их к передней кабине, закрытой стеклом. Бордин крикнул вниз капитанам, чтобы продолжили поход. Корабль величественно поднялся вверх, а гости вступили в уютную, крытую стеклом кабину, роскошно меблированную, с толстыми коврами.

Когда все расселись, раб принес дымящийся напиток в золотых кубках.

– А теперь, когда мы все вместе, - сказал Гарри Торн, - я хотел бы узнать у Грендона, почему мы направляемся в Рибон и что собираемся предпринять, оказавшись там?

Грендон осушил кубок и протянул его ожидающему слуге.

– Принцессу Рибона вынудили подписаться под документом, распоряжающимся ее судьбой и рукой. Что касается меня и моих Сражающихся Травеков, то мы выступаем в качестве ее эскорта, готового выполнить любые ее приказания. Мне невыносимо думать, что ей придется безропотно подчиниться Десто. Но коли на то будет ее воля, никто не осмелится остановить ее. Если же она решит избавиться от Десто и вернуть себе трон, мы готовы сражаться до последнего человека.

– То же самое можно сказать от лица воинов Грантерры и их командира, - сказал Джото.

– И от лица императорского воздушного патруля Олбы, если вы не возражаете, - объявил Гарри Торн.

– Похоже, - сказал, улыбаясь, доктор, - принцесса не испытывает недостатка в союзниках. Что же касается того, обратится она к вам или нет, кто знает? Женская душа…

– Свершившееся понятно любому человеку, с той планеты или другой, - вмешался Ворн Вангал. - Однако я не думаю, что она воспользуется вашей помощью. Дело в том, что это воззвание, будучи подписанным, является законом как для нее, так и для ее подданных. Она может аннулировать один указ путем издания другого, но в данном случае такая процедура невозможна. Она провозгласила правителем над собою и своими подданными другого, и теперь только он один может аннулировать это воззвание.

– В таком случае, - сказал Джото, - можно найти способы убедить его.

– Ценное предложение, Джото, - проговорил Бордин, - но вряд ли применимое на практике. С могучими армиями Рибона нам не справиться. Армия Рибона самая большая и лучше всех вооруженная на всей Заровии, а солдаты ее не ведают страха. Если Верния решится на мятеж против нового императора, мы, конечно, сможем вытащить ее из этой страны в целости и сохранности, однако же такой мятеж превращает ее в изменницу и изгоя. По давным-давно сложившейся конституции Рибона ей уже никогда не получить назад трон и скипетр. Когда мы доберемся до Рибона, ей останется выбор между свободой изгоя или половиной разрешенного воззванием трона и практическое рабство под пятой императора. Ворн Вангал верно сказал, что неизменные законы этой империи обязательны для каждого ее жителя.

– В таком случае, - сказал доктор Морган, - нет смысла далее обсуждать эту тему. Выбор остается за принцессой, а нам предстоит только действовать в соответствии с ее решением.

– Совершенно верно, - сказал Торн. - А теперь, когда эта тема исчерпана, я хотел бы, доктор, узнать кое-что. Ведь по сравнению со мной и с Грендоном у вас есть преимущество. Вы посредством телепатии знали все о нас, мы же ничего не ведаем о том, что происходило с вами с тех пор, как мы последний раз виделись на Земле.

– Поскольку мы уже приближаемся к Рибону, я коснусь лишь нескольких моментов, представляющих интерес для вас, - сказал доктор. - Вы оба здорово удивитесь, узнав, что заровийцы, с которыми вы обменялись телами, покончили жизнь самоубийством, прыгнув в пропасть и уничтожив ваши земные тела. Я не сообщаю вам причину произошедшего, но она станет понятной после того, что я сейчас расскажу.

– Обланийскому принцу, которого ты представляешь, Торн, и принцу Таддору стало известно о том, что вы оба тут поделываете на этой планете. Первый из них впал в депрессию, а второй безумно ревновал к Грендону. Они заключили пакт о совершении самоубийства и однажды ночью ускользнули, чтобы осуществить договор. Их - а вернее, ваши - изуродованные тела были утром найдены у подножия скалы.

Морган вздохнул.

– Через несколько дней мне пора возвращаться на Землю. Я был бы счастлив, если бы и вы отправились со мной, хоть и понимаю, что Гарри Торн туда не стремится, а решение Грендона зависит от того, что произойдет сегодня в Рибоне. Когда я приготовлюсь к отъезду, я дам вам знать, так что думайте пока.

– Я о своем намерении могу высказаться прямо сейчас, - сказал Торн. - Меня отсюда не увезешь даже в клетке, как какого-нибудь хохотуна-людоеда. Дело в том, что в Олбе есть одна девушка…

– Расскажи нам о ней, а заодно и о своих приключениях, - сказал Грендон.

Но их прервал впередсмотрящий. Торн вышел на минуту, затем вернулся.

– Придется мне подождать с рассказом, - сказал он. - Мы прибыли в Рибон.

Глава 19

Грендон и его спутники, перегнувшись через ограждения, убедились, что действительно прибыли в столицу. Сразу же под ними шествовала процессия из машин и повозок. В передней сидела Верния. Далее шагали две маленькие армии Укспо и Грантерры. Замыкала шествие свирепая кавалерия сабитов, ранее еще не виданных в Рибоне.

Сверху хорошо были видны зрители, собравшиеся на городских стенах и главной магистрали, ведущей к дворцу. Под негромкое жужжание моторов медленно поднимались ворота по мере приближения машины с Вернией.

Когда она въехала в ворота, раздался взрыв ликования, а в воздухе, в тысячах рук замелькали флаги с цветами герба Вернии. А затем, словно повинуясь единой команде, все мужчины, женщины и дети застыли в едином поклоне с правой рукой, вытянутой вперед ладонью вниз.

Толпа, окружавшая главную магистраль, оставалась коленопреклоненной, пока проезжала машина с принцессой, а затем вновь начинала размахивать флагами.

Когда торжественная процессия приблизилась к дворцу в сопровождении огромной толпы, раскрылись ворота, и в обитатели палат, от самых почтенных до последних слуг, высыпали наружу, проявляя знаки почтения. У дворцовых ступеней прибывшую машину поджидал золотой паланкин, который держали четыре короля. Два раба раздвинули розовые занавеси паланкина, и Верния шагнула внутрь, приглашая с собою Роту. Занавеси упали на место, и под восторженный рев толпы паланкин пронесли в дворцовые двери.

Воздушный флот, зависший над дворцовым поместьем, медленно снизился. По мере спуска Грендона и его товарищей по алюминиевым ступеням, к каждому подходила охрана, осведомлялась об имени и звании и выделяла раба, ведущего гостя в апартаменты.

Грендон был ошеломлен размерами и красотою императорского дворца и его окрестностей. Но даже это поразительное зрелище не смогло подготовить его к тому блеску и великолепию, что открылось внутри. Следуя за своим проводником, безбородым юношей в лиловом облачении дворянина, судя по всему выступавшего в роли пажа, Грендон с раскрытым от восхищения ртом рассматривал богатые украшения и обстановку. Даже пол коридора, по которому они следовали, был выложен безукоризненно подогнанными и отполированными, как стекло, блоками из агата и яшмы. Алебастровые стены и потолок были расписаны тончайшей золотой вязью и высокохудожественными фресками в платиновом обрамлении.

Наконец они оказались перед дверью из полированной красноватой древесины с золотыми клепками. По обеим сторонам двери стояли стражи в блистающих мундирах императорской гвардии, вооруженные торками, скарбо и копьями с широкими наконечниками.

Увидев Грендона, стражники низко склонились, вытянув правую руку ладонью вниз. Затем один из стражников распахнул тяжелые створки, а другой раздвинул открывшиеся за ними розовые портьеры.

Грендон вошел внутрь, за ним паж. Портьеры упали, дверь мягко закрылась. Помещение, в котором они оказались, явно предназначалось для егеря или просто воина. Обшитые панелями стены были увешаны оружием и трофеями охоты и сражений, шкурами мармелотов и рамфов редчайших видов. Вырезанный из красного дерева рамф поддерживал над собою круглую хрустальную столешницу.

По обе стороны этого огромного стола стояли вырезанные из того же дерева коленопреклоненные гиганты, образуя кресла с мягкими подушками и спинками.

Свет попадал в помещение через два огромных окна, вытянувшихся от пола до потолка и выходящих на отдельный балкон, с которого открывался вид на дворцовый сад.

К этой комнате через небольшой, отделенный розовыми занавесями переход примыкала еще одна комната, обставленная и отделанная с гораздо большей роскошью. И в нее свет попадал через таких же два огромных окна. Между ними располагалась громадная спальная ниша под розовым балдахином с золотой бахромой. Завершали убранство комнаты два кресла, стол и три больших гардеробных шкафа.

Проводник Грендона провел его напрямую к третьей, и последней, комнате апартаментов, оказавшейся великолепной ванной.

После принятия ванны Грендон получил от пажа розовое облачение из гардероба, а раб принес поднос с чашей дымящейся свежесваренной ковы и разнообразными закусками.

Грендон предложил пажу присоединиться к трапезе, но тот с благодарностью отказался, сообщив, что не имеет права садиться за стол с человеком королевской крови.

– Ты давно работаешь в этом дворце?

– Почти два года, ваше величество.

– А. Так, может быть, ты сообщишь мне, кто до меня занимал эти апартаменты?

Паж посмотрел на него изумленно.

– Неужели вы не знаете? - воскликнул он. - Это личные покои императора Марго, величайшего из императоров Рибона и отца нашей любимой принцессы Вернии.

Грендон растерялся.

– А где же новый император, названный в воззвании принцессы? - спросил он. - Где принц Десто?

– Императорское воззвание будет зачитано не ранее полудня. А принц Десто находится в этом же дворце, в собственных апартаментах.

Послышался стук в дверь, и паж поспешил ответить на него. Спустя мгновение он уже вводил внутрь Бонала, прославленного премьер-министра Вернии. Тот почтительно склонился, вытянув правую руку ладонью вниз, затем застыл, напряженно выпрямившись, и объявил:

– По повелению императорского величества Вернии, принцессы Рибона, Грендону с Терры, королю Укспо, надлежит сейчас же прибыть в зал аудиенций.

Грендон двинулся вслед за ним по лабиринтам коридоров, затем через арочный дверной проем, по бокам которого охранники торжественно отсалютовали его прохождению, и оказался в зале аудиенций.

Дверь, через которую он вошел, располагалась справа от трона. Право пользоваться ею являлось привилегией только людей королевской крови. Его проводили к группе облаченных в розовое членов рибонийской королевской фамилии, откуда он и принялся обозревать зал.

Он увидел Бордина, Ворна Вангала и доктора Моргана, стоящих среди одетых в лиловое дворян. Судя по такому же облачению доктора, его причислили к дворянам Рибона.

Среди одетых в голубое простолюдинов он разглядел Оро и Роту, мундиры многих Сражающихся Травеков и сверкающие доспехи грантерранцев. Напротив, в розовом одеянии королевском, красовались Гарри Торн, Джото, а в отдалении от них торжествующе усмехался принц Десто.

Шум разговоров мгновенно смолк, когда раздвинулись розовые портьеры вокруг трона, величество опали назад переливающимися складками, возвещая о прибытии принцессы.

Тут в конце зала широко распахнулись массивные двери, и появилась императорская процессия, которую возглавляли четыре короля, несущих паланкин, за ними шел Ортад, верховный главнокомандующий Рибона, держа перед собою розовую подушечку, на которой лежали огромный, украшенный драгоценными каменьями скарбо и скипетр рибонийской власти.

За ним выступала сотня императорской гвардии в великолепных мундирах и со сверкающим оружием. Гвардейцы располагались вдоль стен зала начиная с расстояния в фут от трона - и до дверей.

И вот впервые Грендон увидел, как вступает на трон правитель Рибона.

Ортад поднес принцессе императорский скарбо, который она взяла и положила поперек подлокотников трона. Глаза принцессы обежали собравшихся и на мгновение остановились на Грендоне. Но в следующий момент стало совершенно ясно, что помощи она просить не собирается, поскольку, подозвав премьер-министра Бонала, приказала зачитать воззвание.

Пока Бонал, развернувшись лицом к толпе, торжественно разворачивал свиток, Грендон отыскал глазами готового к триумфу принца Десто и с трудом подавил в себе желание броситься через зал и придушить этого человека.

Премьер-министр встал на нижнюю ступеньку и зачитал:

«Воззвание ее императорского величества Вернии, принцессы Рибона:

В двадцать четвертый день восьмого эндира четвертого года пятого тысячелетия Торта, я, Верния из Рибона, сим утверждаю и объявляю всем подданным нашей обширной империи, что беру в мужья и официально провозглашаю императором, владыкою надо мною и моими людьми храброго и прославленного Грендона с Терры.

Повелеваю незамедлительно распространить по всем частям империи копии данного воззвания и назначить на пятый день девятого эндира празднование и церемонию, соответствующую этому историческому событию.

Верния, принцесса Рибона».

Грендон не мог поверить своим ушам; взгляд на принца Десто показал, что тот тоже пребывает в ошеломлении. Хор восторженных голосов зазвенел вокруг:

– Да здравствует Грендон с Терры, император Рибона! Грендон не мог двинуться с места, пока какой-то юный принц не сжал ему локоть и не прошептал:

– Выйдите перед троном.

Грендон последовал этому совету и напряженно застыл там. К нему спустилась Верния и передала ему на хранение императорский скарбо.

– Взойди на трон, - попросила она его шепотом, - и положи скарбо на подлокотники так, как делала я… - Но тут же она сама себя прервала криком: - Оглянись, сзади, быстрее!

Он крутанулся на месте и увидел искаженное гневом лицо принца Десто и опускающийся мерцающей дугой скарбо. Времени парировать удар не оставалось. Грендон отпрыгнул в сторону, императорским скарбо прижал оружие противника, быстро крутанул, и скарбо врага загремел по полу.

Оставшись безоружным, Десто повернулся и бросился со всех ног к боковой двери. Солдаты бросились наперехват, но их опередил какой-то человек в рваном окровавленном мундире, выскочивший из рядов простолюдинов и ухвативший беглеца за бороду.

– Так умирают предатели!

Слова эти четко разнеслись над гомоном толпы, сверкнул нож в руке этого солдата и вонзился в грудь Десто.

Грендон подбежал и увидел, что заговорщик лежит на полу, изо рта пеной выбивается кровь и стекает по бороде. Убийца его ничком упал на распростертое тело. Грендон узнал Зеппу. В момент душевного потрясения и удара рана, нанесенная ему ранее жертвой, открылась. Через минуту оба были мертвы.

Четверо солдат унесли тела, и предыдущий порядок был восстановлен с удивительной быстротой. Вновь Грендон двинулся к подножию трона, где его ожидала трепещущая Верния с широко раскрытыми глазами. Он на мгновение взял ее руку в свою, но она решительно попросила его продолжить официальную процедуру.

К этому моменту четыре короля уже лежали на ступенях перед троном согласно обычаю их предшественников. Грендон повернулся к Вернии.

– Ведь я теперь император, не так ли?

– Без сомнения, мой господин.

– И слово мое - закон?

– Если только оно не вступает в противоречие с положениями конституции Рибона.

– А восшествие на трон по спинам королей-вассалов описано в конституции?

– Нет. Это обычай, идущий из поколения в поколение и означающий проявление покорности со стороны глав различных королевств.

– Этот обычай должен быть отменен. Мне от подданных нужна преданность, а не унизительная служба.

Затем, к изумлению четырех королей, он попросил их подняться и встать на тех же ступенях, по двое с каждой стороны. Под ошеломленными взглядами зрителей Грендон так взошел на престол.

Когда он сел со спокойным достоинством и положил скарбо на подлокотники, по ступеням взошла Верния и склонилась, вытянув вперед правую руку ладонью вниз. Этому примеру последовали все собравшиеся. Но день этот для добрых граждан Рибона был исполнен событий удивительных, ибо, отменяя давний обычай пребывания императрицы коленопреклоненной у ног своего господина, Грендон вдруг снял скарбо с подлокотников, поднял супругу и посадил рядом с собой на трон.

– Так нельзя, - изумленно выдохнула она. - Мое место…

– Обычаи устанавливаются! - ответил он и тут же, на глазах у всех, от души поцеловал невесту прямо в губы.

Толпа развеселилась.

– Долгого и счастливого правления нашему императору и его императрице!

Вокруг трона опустились переливающиеся розовые занавеси, и Грендон забыл обо всем, когда вокруг шеи его обвились две нежные ручки, а златокудрая голова Вернии опустилась ему на плечо.

– И все же я ничего не понял в этом деле с воззванием, - наконец смог вымолвить он. - Как и когда умудрилась ты изменить текст?

– Он был изменен еще до того, как я скрепила его подписью, - сказала она. - Ведь я скорее умерла бы, чем подписала предложенное. Пока Десто отвлекался на тебя, я мгновенно зачеркнула его имя и вписала твое. Затем, как бы случайно, позволила свитку полусвернуться, и Десто, увидев его подписанным, на радостях даже не подумал еще раз перечитать написанное!

Не в силах найти слова, достойные восхищения, Грендон отделался банальностью:

– Ты удивительная женщина! - сказал он.

Две недели спустя, в полночь, Грендон и Верния стояли на крыше дворца и наблюдали, как ввинчивается на место цилиндр в борт громадного шара из асбеста и стали.

В этот день Бордин со Сражающимися Травеками отбыл в Укспо. Оро, Рота, Толто с Джото и грантерранцами отправились к народу Долины Сабитов, а Гарри Торн и Ворн Вангал улетели в Олбу, поскольку бывший марсианин очень переживал из-за некой ожидающей его там красавицы-принцессы. Распрощались и с доктором Морганом, помогли ему облачиться в его причудливый скафандр, посмотрели, как он взбирается по лестнице и закрывает за собой цилиндрическую дверь; осталось лишь увидеть, как замечательный межпланетный корабль начнет путешествие в земной двадцатый век.

Наконец цилиндр с лязгом встал на место, и Грендон подал сигнал двум помощникам, которые принялись размахивать мощными факелами, направленными на шар.

Тот начал медленно подниматься, сперва слегка раскачиваясь, как детский воздушный шарик, затем с пугающей стремительностью корабль рванулся в небо. Заметались устремленные вверх лучи мощных фонарей, оставляя размытые пятна света на облаках, и наконец нашли искомый объект. Тот к тому времени уже настолько удалился, что не превышал размерами апельсин. Мгновение спустя от него осталась лишь яркая белая точка. А вскоре и она исчезла.

Грендон приказал выключить фонари и повернулся, чтобы уйти, но Верния положила ладонь на его руку.

– Посмотри, - сказала она. - Вон твоя планета и твоя луна.

Грендон поднял голову и на краткий миг был удостоен величественного зрелища в просвете между облаками - Земли и ее спутника - самого красивого зрелища на полночном небе Заровии.

Затем он обратил взор свой к бесконечно более прекрасному зрелищу рядом с собой, и вместе они пошли по ступеням вниз.

ЧУЖИЕ ГРЕХИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Многие спрашивали, как создавались романы «Воин Марса», «Изгои Марса» и «Опасная планета», и выражали удивление, почему образ доктора Моргана появлялся в каждом из этих романов.

– Он неплохо смотрелся в первом романе, ничего не скажу, - укорял меня один из читателей, - но на третий раз уже поднадоел. Надеюсь, больше он не появится.

Иные считали, что образ этот вполне уместен во всей серии романов и что ему даже мало отводилось места и мне следовало бы уделить ему больше внимания в сюжете.

Как автор, я согласен с обоими критическими высказываниями. Образ доктора Моргана можно было бы и совсем исключить, а можно было бы усилить и заставить его играть самую важную роль. И я не преминул бы воспользоваться одной из этих альтернатив при написании второго романа, «Изгои Марса», если бы при работе над данной серией руководствовался только своими соображениями.

Но дело в том, что если имя «Доктор Морган» и является вымышленным, но таковое нельзя сказать о самом персонаже. По обычному стечению случайных обстоятельств я встретился с ним однажды в горах во время охоты на оленей. День стоял пасмурный, и я заблудился. По глупости я забыл прихватить с собою компас и теперь, чтобы сориентироваться, взобрался на самую высокую вершину.

Надо сказать, что горы эти не столь уж и громадные. А поскольку я вам раскрыл уже один долго скрываемый секрет, то признаюсь и еще в одном обмане. Если вы перечитывали начальные главы предыдущих книг, то обратили внимание, что, судя по моим описаниям, создается впечатление, будто бы доктор Морган пребывает в каких-то высоких горах, хотя я ни разу и не указывал их высоту. Они достаточно высоки для моих занятий спортом и для уединения доктора Моргана, но не стоит переоценивать их размеры.

Из последних сил добравшись до вершины, я вдруг поскользнулся. С оружием и снаряжением я ударился о нечто похожее по звуку на стекло, и грохнулся на твердую, как бетон, почву. Правая нога подвернулась, и я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то решил, что нахожусь в госпитале, поскольку надо мною хлопотали двое в белых халатах.

Мужчину помоложе я счел студентом. Ну а другой, насколько я понял, был доктором. Гигантского, но пропорционального сложения, он обладал поразительной внешностью. Я еще ни у кого не видел столь высокого лба с такими выпирающими надбровными дугами, что кустистые брови, срастающиеся над орлиным носом, почти полностью прикрывали маленькие, блестящие, как бусинки, глаза. В постриженной клинышком бороде пробивались седые пряди, указывая на средний возраст этого человека.

Закончив бинтовать мою пострадавшую, немилосердно ноющую ногу, он отпустил помощника, назвал меня по имени и представился сам. Я по-прежнему не вправе называть его настоящее имя, поэтому продолжаю представлять его «Доктором Морганом».

– Что это за госпиталь? - спросил я. - И как вы нашли меня?

– Вы не в госпитале, - отозвался он бухающим басом, - а по-прежнему в горах, в моем уединенном месте. Мои люди как раз ремонтируют застекленную крышу, сквозь которую вы провалились.

Почти месяц исцелялся я в этой секретной, прекрасно замаскированной обсерватории. Когда он узнал, что я писатель (а имя мое он выяснил путем элементарного заглядывания в мой бумажник), он попросил разрешения порасспрашивать меня под гипнозом, обещая все объяснить по окончании эксперимента и заверяя, что мне нет нужды беспокоиться относительно заданных вопросов.

Не многое человеческие существа способны внушать доверие при первом же знакомстве. Доктор Морган принадлежал именно к такому типу людей. Я согласился. А впоследствии узнал, что если бы доктор Морган сразу не внушил бы мне доверия, то с легкостью добился бы моего согласия обманным путем. Хотя без моего полного к нему расположения, честно им заработанного, он не взялся бы за такую задачу.

– Я должен попросить у вас прошения, - сказал он после окончания эксперимента. - Хоть вы и производите впечатление человека честного и надежного, я все же должен был убедиться, что в вашем характере отсутствуют те слабости, в силу которых вы могли бы разгласить секреты, которые ни в коем случае огласке не подлежат. У меня имеется некий материал, который идеально подошел бы для ваших сюжетов, но жизненно важно, чтобы некоторую часть полученных фактов вы сохранили при себе, не доводя до сведения публики. Всегда найдутся читатели, заподозрившие на основании этих материалов, что изложенное вами - не просто плод воображения. И эти читатели постараются выудить из вас те факты, разглашать которые никак нельзя.

Он пригладил бороду.

– Разумеется, я мог бы, с вашего согласия, подстраховаться, заставив вас под гипнозом забыть то, что раскрывать нежелательно. Но это рискованная процедура, не дающая стопроцентной гарантии да еще и чреватая побочными нежелательными эффектами.

– Тут уж вам судить, - сказал я.

В последующие дни я узнал о занятиях доктора Моргана парапсихологией и телепатией. Я и сам кое-что почитывал из этой области, поэтому имел общие теоретические представления о том, что обмен мыслями, идеями и образами без какого-либо физического посредника не имеет ограничений ни в пространстве, ни во времени.

Доктор Морган уже не первый год занимался телепатией в свободное время, применяя ее на практике. Но, скрывшись в этом уединенном месте, он изменил поставленную перед собою задачу.

– Мне удалось улучшить теорию, - пояснил он. - Я решил, что необходимо построить аппарат, который мог бы улавливать мысленные волны и усиливать их. Но и в данном случае моя затея не имела бы смысла, если бы прибор не был в состоянии улавливать волны, излучаемые другим таким прибором, построенным другим человеком для передачи и усиления их.

Я уже давно был поклонником жанра фантастики и не раз подумывал о работе в ней. Я всегда гордился своим воображением, но даже и представить себе не мог, слушая рассказ доктора Моргана о том, что человек, построивший такой мысленный проектор, обитает на Марсе. Хоть я и с нежностью относился к рассказам Эдгара Раиса Берроуза о похождениях Джона Картера, я прекрасно сознавал, что, в силу известных нам фактов, существование прекрасной цивилизации на этой планете почти невозможно. Об этом я и заявил, оперируя цифрами и фактами.

– Разумеется, пока мы не высадимся на Марсе, окончательно убедиться в этом мы не сможем. Но известные факты говорят за то, что Марс Берроуза не существует, - закончил я.

Доктор Морган кивнул.

– Совершенно верно, - сказал он. - Такой цивилизации на Марсе не существует.

И поведал мне о своем чувстве потрясенного неверия, посетившего его в момент, когда аппарат принял мысленное послание человека, который представился существом людского рода, марсианским ученым и психологом Лал Ваком. Но и Лал Вак был не менее изумлен, когда доктор Морган представился тоже существом людского рода и ученым с Земли. Лал Вак был полностью уверен, что на Земле нет человеческой цивилизации. И в доказательство приводил цифры и факты.

Секрет же заключался вот в чем. Оба, и доктор Морган и Лал Вак, не ошибались. И в самом деле, ни один человек не мог обитать на планете, о которой известно, что она необитаема, - но это в том случае, если бы оба ученых существовали в едином пространстве и времени. Но описываемая Лал Ваком Земля имела образ, соответствующий третьей планете солнечной системы несколько миллионов лет тому назад.

– Я, как и вы, - сказал доктор Морган, - прочитал немало таинственных и фантастических историй. Некоторые из них действительно произвели на меня жутковатое впечатление. Но все это ничто по сравнению с жутью общения с человеком, который умер много миллионов лет назад и от цивилизации которого и следа не осталось.

Вот так все и началось. Доктор Морган предоставил мне несколько толстенных, отпечатанных на машинке рукописей, переплетенных по отдельности, и я в хронологическом порядке прочитал повествования о Гарри Торне* [См. «Воин Марса» О.Клайна.], о племяннике Моргана, Джерри* [См. «Изгои Марса» О.Клайна.], и о Роберте Грендоне*. [См. «Опасная планета» О.Клайна.] Так я узнал, что Лал Вак был современником одного венерианца по имени Ворн Вангал и что в то время на Венере тоже существовала цивилизация.

С помощью Лал Вака доктор Морган успешно осуществил обмен личностями между двумя марсианами и двумя землянами, чьи физические и умственные кондиции настолько совпадали, что позволяли осуществить подобный обмен. С помощью определенных методов, которые я пока не могу предать огласке, доктор Морган оставался в контакте со своими эмиссарами на Марсе, с которыми предполагалось сотрудничество. Но первый из людей прервал контакт, и выяснилось, что выбор его оказался катастрофической ошибкой. Таким образом на Марс отправился Гарри Торн, чтобы обменяться сознанием с марсианином, чье тело занимала личность Френка Бонда, земного уголовника.

Он Ворна Вангала доктор Морган узнал об устройстве и работе пространственно-временного аппарата, приводимого в движение телекинезом. Посредством этого-то аппарата и отправился во плоти на Марс племянник Моргана, Джерри. Но что-то случилось при возвращении. Доктор Морган пытался вернуть аппарат на Землю пустым, в свое собственное время, чтобы и впоследствии переносить землян на Венеру, но аппарат пропал.

– Можно было бы построить и другой, - рассказывал мне доктор Морган, после того как я закончил чтение приключений его племянника, - но Ворн Вангал и я решили, что проще пользоваться системой обмена личностей, если имеется землянин или пара подходящая. - Он указал на две оставшиеся мне для чтения рукописи. - А в них повествуется о том, что произошло с теми двумя, кого я отправил на Венеру: с Робертом Грендоном и Боргеном Таккором.

– Борген Таккор… Но он же на Марсе, - не понял я. - Он же является зовилом Ксансибара… Или что-то произошло? У них случился разрыв отношений с Невой?…

Доктор Морган улыбнулся.

– Нет, нет, друг мой. Гарри Торн и находится на Марсе в теле Боргена Таккора. Тот человек, что помогал мне много лет и назывался Гарри Торн, и есть Борген Таккор. - Он усмехнулся. - Правда, сейчас он известен под именем принца Зинло, венерианца.

Я улыбнулся.

– Это если считать за «сейчас» время, отстоящее от нас в прошлое на миллионы лет.

– Я по-прежнему поддерживаю с ним связь, как и с другими, которые «еще» живы… Во всяком случае, именно Борген Таккор попросил меня отправить его на Венеру; ему надоела Земля, и, уж разумеется, он не мог вернуться на Марс. Его очаровал рассказ Ворна Вангала о венерианской цивилизации, и он счел, что будет там себя чувствовать почти как дома, пусть этот дом и несколько странен. По грубой аналогии можно сказать так: представьте себе, что английского крестоносца двенадцатого столетия перенесли и поселили в отдаленную часть какого-нибудь исламского государства, где он полностью лишен прямого контакта со своей родной цивилизацией.

Итак, Гарри Торн и землянин по имени Роберт Грендон отправились на Венеру.

Об их приключениях существовало четыре различных повествования, которые мы и перечитали вместе с доктором Морганом, который указывал, какие части рукописи могут быть использованы в романах, а какие лишь частично, а то и вовсе должны быть оставлены за рамками произведений.

Я уже поведал вам историю Роберта Грендона в «Опасной планете», и те, кто читал ее, вспомнят, что Гарри Торн и Грендон встретились в заключительных главах того романа. Вспомнят и то, что Грендон просил Торна рассказать о тех приключениях, что пережил тот за время от прибытия Торна на Венеру до их встречи, и понятно, что произошло многое, и что Торн нашел свое место на той планете и женщину по сердцу. Но прежде чем Торн смог поведать свою историю, его прервали сообщением, что воздушный корабль прибыл в столицу.

В рукописи же сообщается, что Торн поведал свою историю Грендону позднее, во время пребывания их в столице, однако же доктор Морган не изложил рассказанное в деталях. Да и невозможно было в предыдущем романе описать ее вкратце. Она не имела никакого отношения к истории Роберта Грендона, к его становлению на Венере, к его отношениям с Вернией, к поражению и гибели предателя, принца Десто. И я решил не включать ее вовсе, оставив для другого романа.

И вот теперь я предлагаю вашему вниманию историю Гарри Торна и, с вашего разрешения, больше не называю его «Гарри Торн». Это история приключений на Венере Боргена Таккора - Боргена Таккора, рожденного на Марсе, перенесенного на десятилетие на Землю и наконец отыскавшего свою судьбу и место на Венере.

Автор

Глава 1

– До свидания, друзья, и удачи вам.

Только что я лежал на койке в обсерватории доктора Моргана, и вот пробуждение - внезапное и пугающее. Мне казалось, что прошло лишь несколько секунд после того, как я слышал эти прощальные слова доктора, обращенные к Грендону и ко мне.

Я открыл глаза и сел, вдруг ощутив приближение опасности. Беглый осмотр подтвердил, что я действительно прибыл на Венеру. Великолепная буйная растительность служила тому самым веским доказательством. Растительность, которой не видел я ни на моей родной красной и бесплодной планете Марс, ни потом, в своем недавнем новом доме, на Земле.

Я сидел на покрытом мягким лиловым мхом бережке, покато уходящем к небольшому прозрачному пруду. Над моей головой арками нависали разлапистые ветви гигантских папоротниковых кустарников, свисая кое-где до самой воды, где время от времени их покусывали жизнерадостные разноцветные причудливые амфибии.

На мне было одеяние из переливающейся розовой материи. Пояс обнимал широкий ремень из золоченой цепи с застежкой из драгоценного камня впереди. С правого боку свисал пристегнутый к ремню продолговатый инструмент футов двух длины с кнопкой вверху, небольшой рукоятью с одной стороны и крошечным отверстием в нижнем конце. Я понятия не имел, что это такое. А вот оружие, свисавшее с левого боку, показалось мне похожим на ятаган. Пока я рассматривал украшенный рубином эфес этого замечательного оружия, какой-то звук слева привлек мое внимание.

Не поворачивая головы, я осторожно, краем глаза оглядел заросли кустарника вдоль высокой стены из черного камня, скрывавшей вид дальше. Сразу же за стеной раскидывали, могучие ветви папоротниковые деревья. Наверное, именно треск одной из них и привлек мое внимание, поскольку там, пытаясь выбраться на вершину стены, показался крупный субъект с рыжей, коротко подрезанной бородой.

Где-то в кустах, неподалеку от меня, послышался предупреждающий его шепот. Вернее, я так подумал, поскольку язык этот был мне незнаком и я мог судить лишь по тону. Незваный здоровяк оказался проворнее, нежели можно было судить по виду, поскольку, уцепившись за верх стены, он взобрался на нее с кошачьим проворством. При этом раздался лязгающий звук, и я увидел, что он вооружен таким же холодным оружием, что и я, но победнее.

Как только рыжебородый здоровяк оказался на стене, из кустов осторожно поднялся тот, кто шептал. Он оказался поменьше ростом, но жилистый, с бородой стального цвета.

Рыжебородый на цыпочках двинулся по стене, время от времени поглядывая на меня, словно страшась, что я услышу его или брошусь в его сторону. Затем присел, ухватился пальцами за коническую верхушку стены, спустил ноги в сандалиях и слез на землю.

Интересно, что они тут делали? Замышляли украсть что-нибудь или напасть на меня, человека на Венере совершенно никому не известного? Но тут до меня дошло, что они могли быть смертельными врагами принца, с которым я обменялся телами, а я - по их разумению - и являюсь этим самым принцем.

И потому я извлек оружие из ножен, готовясь к возможному нападению, и сделал вид, что любуюсь прекрасно отшлифованным лезвием. Несколько минут от этих бандитов не было ни слуху ни духу. И тут вдруг в отражении на лезвии я увидел стоящего прямо позади меня рыжебородого с поднятым оружием, готовым рассечь мой череп от макушки до подбородка. Поскольку на Марсе сабли всех видов являлись моим любимым оружием, а на Земле я много времени отдавал фехтованию, я сделал машинально то, что сделал бы любой фехтовальщик в данной ситуации. Я поднял лезвие моего оружия над головой с уклоном вниз от рукояти к острию, и опускающееся лезвие наемного убийцы, скользнув по моему оружию, воткнулось слева от меня в мох.

Вскочив на ноги, я развернулся и бросился в атаку.

Противник оказался бойцом дюжим, но неповоротливым, которому никак не возможно было устоять против опытного фехтовальщика. Я мог убить его дюжину раз, до того как он сообразил, что я всего лишь играю с ним. Тут он яростно взвыл, и из кустов выскочил его жилистый приятель. Не зная, чего ждать от второго убийцы, я решил покончить с неуклюжими наскоками первого и стремительным ударом в шею уложил его.

Жилистый оказался проворнее своего здорового компаньона, и я уже не играл с ним. Вскоре он подставился, и я уложил его рядом с приятелем.

Убедившись, что оба предполагаемых наемных убийцы мертвы, я тщательно протер лезвие, убрал оружие в ножны и двинулся обследовать местность.

Минут десять я шел по мшистому берегу, когда из воды выскочило и бросилось ко мне чудовище, отвратительнее которого мне не приходилось видеть ни наяву, ни во сне.

Оно двинулось ко мне на толстых изогнутых ногах, и я мигом выхватил лезвие. Длинный чешуйчатый хвост тащился по мху, а в огромной раскрытой пасти торчали могучие клыки цвета слоновой кости. Чудовище внушало такой страх, что я, не трус по натуре, начинал раздумывать, уж не сбежать ли мне, не дожидаясь схватки.

Взрыв смеха справа заставил меня повернуться. Я увидел высокого мужчину среднего возраста. Он дружески улыбался мне. На нем было лиловое облачение. Коротко стриженная борода, некогда черная, теперь отдавала местами сединой. Оружие его походило на мое, хотя висело на серебряном поясе.

– Этот иктос для вас не опасен, - сказал он по-английски. - Это домашнее животное, живет в саду и враждебно лишь к незнакомцам.

Тварь, которую он назвал иктосом, обнюхала мою одежду, потерлось уродливой мордой о мое бедро, зевнула и свернулась у моих ног.

– Вы удивлены, что я знаю английский, - продолжил мой новый знакомый. - Что ж, если я поведаю вам, кто вы и кем были, а потом скажу, кто я, ситуация уже не будет столь таинственной. Вы тот, кто был Боргеном Таккором на Марсе, а позднее Гарри Торном на Земле. А теперь вы стали Зинло, торрого, или императорским наследным принцем Олбы. А я - Ворн Вангал, олбанийский психолог, и уже несколько лет состою в телепатической связи с доктором Морганом, обитающим на Земле.

– Мне доктор много говорил о вас, - ответил я. - Очень; рад нашему знакомству, Ворн Вангал.

Он коротко поклонился.

– Я могу провести с вами лишь несколько часов. На другую, сторону этой планеты уже прибыл Грендон и, вскоре придя в себя, обнаружит, что находится в качестве раба на мраморных рудниках Укспо. Я должен лететь ему на помощь. А теперь пойдемте со мной, и я покажу, что я для вас приготовил.

Я двинулся по саду следом за Ворном Вангалом. Здесь в изобилии росли различные деревья, кусты, грибы и травы, но отсутствовали цветы и плоды. В лагунах причудливыми красками переливались различные водные растения, а в сырых местах произрастали грибы тысяч видов.

Но даже в отсутствие цветов сад не страдал отсутствием разноцветья. Примитивная растительность отливала всеми оттенками радуги. По берегам лагун вставали поганки, высокие, как деревья, желтого цвета, оранжевые, розовые, черные или коричневые, а также просто бледные или белые, как мел.

Тут и там стояли статуи и статуэтки, некоторые на открытых местах, а некоторые в нишах или увитых лозами гротах, появляясь совершенно внезапно по мере нашего продвижения.

Сад кишел птицами и прочей живностью. На деревьях живыми гирляндами сидели певчие птицы, словно многокрасочные плюмажи наполняя воздух мелодичными, как у флейты, голосами. Лагуны кишели водной дичью, как плавающей, так и ныряющей, и крики ее, хоть и не очень музыкальные, создавали радостную атмосферу. Амфибии многочисленных видов резвились в воде или нежились на берегах. Я был поражен при виде огромной желтой лягушки длиною в шесть футов, бесстрашно помаргивающей на меня со шляпки громадной розовой поганки.

Наша процессия, сопровождаемая отвратительным иктосом, время от времени страстно тыкавшимся в наши ноги мерзкой влажной мордой, наконец подошла к высокому строению. Созданное из черного мрамора, оно дало мне первое представление об олбанийской архитектуре.

Меня потрясла форма сооружения. Я не мог поверить своим глазам, не заметив во всей конструкции ни одной прямой линии. Все изгибалось. Здание стояло на круглом фундаменте, а стены его, вместо того чтобы прямо устремляться к небу, выгибались выпукло наружу, а затем вновь смыкались вверху. На нижней части конструкции стояла часть здания поменьше, но той же формы. Она, в свою очередь, являлась опорой для других частей, еще меньших размеров, и так до самой верхней части, футов тридцати в диаметре, расположенной футах в шестистах над землей.

Мы поднялись по лестничному маршу, миновали двух часовых, отсалютовавших нам, и вошли в громадную округлую дверь, где заботу об иктосе взял на себя раб, уведя его прочь. Пройдя какое-то расстояние по широкому коридору, мы оказались у гигантской колонны. Она располагалась в центре здания. С одного боку ее выпукло выступала большая овальная пластина, на которой черненым серебром изображалось нечто похожее на герб. Когда мы подошли ближе, пластина скользнула назад, открыв за собою небольшую комнатку.

Вангал предложил мне войти внутрь этой небольшой комнатки во чреве гигантской колонны и сам вошел следом. Как только встал рядом со мной, серебряная пластина скользнула на место, закрывая вход. Где-то над нашими головами вспыхнул скрытый источник света, а пол, дрогнув, двинулся вверх.

Разумеется, мы оказались в лифте, ко что заставило его двигаться и как мой спутник собирался остановить его, когда мы прибудем к месту остановки? Я не видел ни кнопочек, ни рукоятей. Словно эта штуковина двигалась так же, как человек, по собственному разумению. А может быть, где-то прятался оператор. Я не удержался от вопроса.

– Лифт двигается механизмом, усиливающим телекинетический посыл, - ответил Ворн Вангал.

Я частенько слышал от доктора Моргана слово «телекинез» и знал, что оно означает таинственную способность мозга передвигать физические предметы без физического воздействия. Короче говоря, ум напрямую воздействовал на материю.

– Слышал, как Посредством телекинеза передвигают небольшие объекты, - изумился я, - но чтобы поднимать лифт! Это поистине поразительно!

– Мы перемещаем и предметы гораздо более крупные, нежели этот небольшой механизм, - сказал Вангал, слегка улыбаясь. - На том же принципе основана работа и огромных портальных кранов. По воздуху летают воздушные корабли, от небольших одноместных до крупных боевых кораблей, со скоростью от двухсот до тысячи миль в час.

– Но как вам это удается?

– С помощью этого чудесного изобретения, механизма, который усиливает мысленные сигналы. Производство таких механизмов относится к исключительной и секретной привилегии олбанийского правительства, и именно с помощью этого механизма мы успешно противостоим нападениям воинственных торрогов, или империй, окружающих нас. Если бы их правительства узнали наш секрет, то построили бы такие же воздушные корабли и завоевали бы нас. Так наши чудесные изобретения мы используем только в коммерческих или оборонительных целях.

Мы остановились напротив металлической пластины, которая тут же бесшумно скользнула назад. Я вышел из комнатки, за мной Ворн Вангал, а пластина скользнула на место.

Мы оказались в небольшом круглом вестибюле, в который, с интервалом футов в двадцать, выходили металлические двери. Вангал подошел к одной из таких дверей, нажал кнопку. Дверь скользнула в сторону. Мы вошли в роскошно обставленные апартаменты, свет в которые попадал из громадных круглых окон, занимавших пространство от пола до потолка.

– Вот здесь в уединении вы и проведете время до моего возвращения из Укспо, - сказал он. - Здесь можно прожить; не один месяц.

Он подошел к прекрасной резьбы столу из красного дерева и взял толстый свиток.

– Это уроки языка патоа, универсального языка Венеры. А Венера на языке патоа называется Заровия. Вот здесь обозначен список примерно из двадцати тысяч слов языка патоа, с произношением и переводом на английский. Если к моему возвращению вы их крепко запомните, то сможете безопасно выходить из Черной Башни. И я смогу отвести вас в Красную Башню, императорский дворец Олбы.

– То есть в настоящий момент покидать мне башню небезопасно?

– Башня и поместье охраняются хорошо, - ответил Ворн Вангал, - но ни в коем случае не выходите за пределы ограды. А если пойдете гулять в сад, обязательно берите с собой иктоса. Он предупредит в случае нападения наемных убийц и будет драться, защищая вас.

– Совсем недавно он пренебрег своими обязанностями, - сказал я.

– Что вы имеете в виду?

Я рассказал ему о парочке наемных убийц.

– Так, значит, его намеренно отвлек его смотритель! - воскликнул Вангал, когда я закончил повествование. - Что ж, в свое время мы разберемся с этим предателем, а эти два негодяя, несомненно, наняты Талибоцем.

– Кто это такой?

– Человек, которого я всегда подозреваю во всем, но не могу отыскать ни единого доказательства против него. Ни единого! Видите ли, в целях подготовки к вашему прибытию мне пришлось перевезти сюда вашего предшественника, поскольку его императорское величество, император Хаджес, мог и не знать, что его сын Зинло поменяется местами с землянином. Подготовка шла полным ходом, когда разведывательный департамент правительства сообщил о заговоре с целью истребления мужчин императорской фамилии. Поэтому-то я и решил немедленно, пока заговор не раскрыт и зачинщики не казнены, перевезти принца Зинло сюда. Его величество охотно согласился, и таким образом мне удалось заполучить для вас это укромное местечко, где вы могли бы в спокойной обстановке ознакомиться с языком и обычаями Олбы и в то же время находиться под надежной охраной. Заговорщиков так и не арестовали, но я твердо придерживаюсь мнения, что главарем у них был Талибоц. Они уже предприняли попытку покушения на императора и скрылись, потеряв лишь одного человека. Так что видите, что могло бы произойти с вами в неохраняемом месте.

– Я охотно останусь здесь, - ответил я. - Несомненно, что проблема языка патоа все равно встанет передо мной рано или поздно. Но как только я выучу язык, вы не заставите меня отсиживаться за этими стенами от наемных убийц. Я родился на Марсе, где человек не прячется от своих врагов; и хотя я не знаю, как обращаться с вашим оружием, но уверен, что в случае нападения смогу постоять за себя.

– Я вам верю, - сказал Вангал, - хотя те двое негодяев, которых вы убили, явно не являлись искусными бойцами. Но прошу вас не забывать, что вы являетесь торроги Олбы - то есть наследным принцем - и, следовательно, просто не имеете права бесцельно рисковать своей жизнью.

– Я и сам не собираюсь с ней расставаться, - сказал я. - Человеку, который придет за моей жизнью, придется здорово попотеть.

– Вас могут подстрелить из засады, из торка.

– Из торка?

– Из той штуки, что висит у вас на поясе.

Вангал объяснил, как пользоваться этим продолговатым предметом, висящим сбоку. Тот имел в длину пару футов и форму плотницкого инструмента «уровень». Проходящая насквозь клепка крепила его к поясу так, что можно было поворачивать торк в разные стороны под разным углом и направлять во все стороны.

Вангал нажал на маленький рычажок сбоку и вытащил две обоймы, поясняя, что в одной содержится тысяча зарядов конденсированного взрывчатого газа, и во второй - тысяча патронов со стеклянными игольчатыми частицами. Эти частицы, сказал он, содержат яд, который может почти мгновенно парализовать человека или зверя. Хотя существуют и другие частицы, наполненные смертельным ядом или разрывные. Дальность выстрела, пояснил он, составляет примерно десять земных миль.

Он подвел меня к открытому окну.

– Я приготовил для вас мишень, - сказал он. - Для того чтобы суметь защитить себя на этой планете, необходимо практиковаться в стрельбе из торка. Видите большой белый диск у стены в другом конце сада?

– Да.

– Я установил его для вас. Он покрыт неким веществом, при попадании на которое яда от пуль выделяется зеленый дым. Так что если после выстрела над мишенью появится дымок, знайте, что вы не промахнулись.

Мне не терпелось испытать новое оружие, и Вангал, понимающе улыбаясь, зарядил оружие и показал, как держать его, когда при нажатии кнопки искра воспламеняет газ в камере. Новые патроны поступают туда автоматически.

Я уверенно выстрелил в мишень и подождал, пока появится зеленый дым. Диск оставался белым. Я вновь выстрелил. И с тем же результатом.

– Надо много тренироваться, - сказал Вангал. - Лично я не считаюсь снайпером, но посмотрите.

Он выстрелил из своего торка, и в центре мишени появился зеленый дымок. И тут же, совершенно не напрягаясь, он образовал кольцо дымков вокруг первого попадания.

Когда эти дымки рассеялись, я попробовал еще раз и умудрился из пяти выстрелов попасть одним.

– Ну а теперь посмотрим, как вы обращаетесь со скарбо, - сказал Вангал.

– С чем?

– С этим холодным оружием, что висит у вас на боку. «Ого, дружище Вангал! - подумал я. - Уж тут-то я не окажусь беспомощным».

Он вытащил свой скарбо, а я - свой. Полагая, что и здесь превосходит меня так же, как и в случае с торком, он попытался взять меня чуть ли не голыми руками.

Я с легкостью парировал его удар, затем выкрутил его лезвие своим так стремительно, что он не смог при всем желании удержать его, и скарбо, мелькнув над его головой, с лязганьем отлетел в угол.

– Мощи Торта!* [Торт - великий пророк и религиозный лидер заровианской древности.] - воскликнул он. - Поразительный прием!

Я поднял его орудие и протянул ему, рассмеявшись.

– На Марсе я вырос, - ответил я.

– Ну тогда вам надо приложить усилия лишь к стрельбе по мишени и по овладению патоа, - сказал Вангал. - А теперь вынужден покинуть вас и отправиться на помощь Грендону. Мой летательный аппарат находится на крыше. Хотите посмотреть, как я отправлюсь в полет?

– Еще бы.

Я вместе с ним вошел в лифт.

Глава 2

Лифт остановился у основания верхней части здания, и оттуда на крышу мы попали по спиральной лестнице. Там нас приветствовали двое часовых, вооруженных торками, скарбо и копьями с широкими наконечниками. Крышу сделали из того же материала, что и стены, и куски черного мрамора подогнали так плотно, что почти невозможно было различить места их стыка. Крышу огораживала стена высотой четыре фута с отверстиями у основания, дабы выпускать воду после могучих заровианских ливней.

На крыше стояли четыре олбанийских воздушных судна. Я принялся с живейшим интересом разглядывать ближайшее ко мне. Формой оно походило на судно-амфибию, длиною футов в десять и шириною - в три. Кокпит покрывал стеклянный купол, сзади которого располагалась небольшая дверца. Под куполом виднелись многочисленные кнопки, рычаги, ручки и мягкое сиденье для водителя. Больше всего меня поразил тот факт, что отсутствовали какого-либо рода крылья, хвостовое оперенье и пропеллеры.

Вангал обернулся ко мне.

– Вижу, вас изумили наши воздушные корабли.

– Они не похожи ни на один из виденных мною аэропланов.

– Для таких аппаратов не нужны ни крылья, ни пропеллеры, ни хвостовое оперенье, - продолжил он. - Как я уже говорил вам, подъем, спуск и повороты во всех направлениях осуществляются усиленными мысленными волнами. Усилительный механизм располагается под тем вот круглым выступом на передней панели. За двумя небольшими люками, на носу и корме судна, находятся парашюты на крайний случай. Вон та торчащая впереди кабины штука - матторк, оружие, функционирующее на тех же принципах, что и торк, но имеющее гораздо большую дальность стрельбы более тяжелыми снарядами.

– Вы сказали, что только олбанийское правительство располагает секретом производства этих летательных аппаратов, - сказал я. - Но предположим, один из них будет вынужден приземлиться на неприятельской территории. Таким образом, он вполне может оказаться во вражеских руках, а значит, аппарат смогут разобрать и затем строить ему подобные.

– Эта опасность предусмотрена. В каждом олбанийском аппарате помещен флакончик с очень сильной кислотой, который немедленно разбивается в случае попытки проникнуть внутрь устройства. Кислота выплескивается на секретный механизм и мгновенно уничтожает его.

– Поистине дальновидно, - заметил я.

– В силу этого мы и существуем в мире с нашими соседями не одно столетие, - ответил Вангал. - Сожалею, что расстаемся в такой спешке, но мне пора.

С этими словами он открыл дверцу сзади кабины и влез внутрь. После торопливого осмотра панели управления и матторка он сказал:

– Прощайте. Занимайтесь прилежно, тренируйтесь усердно и не дайте наемным убийцам застать вас врасплох.

– Если я увижу одного из этих негодяев, то поставлю его вместо мишени. Прощайте, приятного и безопасного вам путешествия.

Маленькое суденышко поначалу медленно поднималось вверх, затем, набрав инерцию движения, мгновенно вознеслось на высоту в полмили, если не больше, с путающей скоростью устремилось прочь и вскоре исчезло из виду.

Я подошел к краю крыши и заглянул через стенку. До земли было добрых шестьсот футов. Части здания перемежались с интервалом в шестьдесят футов. Далеко на севере виднелся город, состоящий из округлых зданий, посреди которых возвышалось огромное красное строение, подобное тому, на котором я сейчас стоял, но раза в два повыше.

Должно быть, это и есть та самая Красная Башня, о которой говорил Ворн Вангал, - императорский дворец Олбы. Городские стены образовывали окружность, в точках которой, соответствующих строго сторонам света, возвышались башни, очевидно, над городскими воротами.

Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась сельская местность, разделенная на фермы, с округлыми зданиями на каждом участке, очевидно домом владельца. На полях трудились люди, а тут и там я видел, как фермеры управляли огромными нелепыми животными, запряженными не то в плуги, не то в культиваторы.

Как я впоследствии узнал, животные эти назывались тирпеды и представляли собою гигантских бесшерстных толстокожих; размах плеч у них достигал восьми футов, а взрослая особь весила от четырех до пяти тонн. Они обладали огромными головами и ртами, длинными остроконечными ушами и относительно тонкими шеями длиною чуть ли не в половину туловища. Продвигались они тяжеловесной походкой, как слоны.

Выращивали здесь грибы различных видов и некоторые культуры папоротниковых кустарников.

Ровная вымощенная дорога, прямая как стрела, шла от южных ворот Олбы мимо башни, на которой я стоял, к обширной, в форме полумесяца олбанийской бухте Турено. Здесь располагались морские ворота столицы, где и держал в серо-голубых водах могучего океана Ропок свой громадный флот торговых кораблей император Хаджес.

По этой прямой гладкой дороге с грохотом тащились большие одноколесные повозки, влекомые тирпедами. Корпус заровианской повозки располагается внутри этого единственного огромного колеса, шарнирным кольцом удерживаясь от переворотов во время вращения самого колеса. С большой скоростью по дороге проносились и моторные коляски, также одноколесные. Я видел, как такие колеса диаметром более двадцати футов мчались со скоростью в сотни земных миль в час.

Один из охранников спустил меня в лифте, с которым я не знал, как обращаться, отвел в приготовленные мне Вангалом апартаменты и, низко поклонившись с вытянутой правой рукой ладонью вниз, удалился. И пока я занимался изучением патоа, из коридора доносились его шаги, размеренно перемещающиеся из конца в конец.

Вглядываясь с обостренным интересом в переводы и языковые особенности, я испытывал такое чувство, что читаю что-то знакомое, но забытое. И вскоре обнаружил, что мне достаточно лишь единожды прочитать слово на патоа, чтобы его запомнить.

Когда я впоследствии сообщил об этом Ворну Вангаду, он объяснил, что мозг Зинло, ставший теперь моим, уже некогда все это знал. Сознание, некогда получившее какое-то впечатление, записывает его в себя навсегда. Я же тогда мгновенно сообразил, что, значит, мне надо просто достучаться до своего сознания. Все это воодушевило меня.

Задолго до полудня я управился со всеми уроками, подготовленными мне Ворном Вангалом, и с нетерпением взялся за чтение книги по естественной истории Заровии. И лишь внезапно наступившая тьма, как это и бывает в тропических и полутропических районах Венеры, прервала мои занятия. В дверь постучали.

– Войдите, - сказал я на патоа, стремясь как можно быстрее испробовать умение владеть этим языком.

Дверь скользнула в сторону. В ее проеме, на фоне освещенного коридора показался силуэт моего охранника. Он вошел и нажал кнопку, отчего помещение осветилось мягким светом. Я не мог различить источников света, так искусно они были скрыты.

– Обед вашего высочества, - объявил охранник. Вошли два раба, неся огромный двухъярусный поднос, нагруженный по крайней мере пятьюдесятью блюдами. Третий нес небольшой стол, а четвертый - золотую посуду и розовую скатерть. Передо мной расставили блюда с рыбой, дичью пернатой и водоплавающей, с различными грибами и прочими деликатесами, природы которых я и представить не мог. В небольших кувшинах подали бесцветный, приятный на вкус горячий спиртной напиток, называвшийся, как я узнал впоследствии, кова. Он оставлял приподнятое настроение, как крепкое вино, хотя и с несколько отличительным эффектом.

Пообедав, как и полагается принцу Олбы, я вновь вернулся к моим занятиям.

Позже к вечеру в дверь опять постучали, и новый охранник ввел человека, оказавшегося моим камердинером. Тот занялся делами в соседней комнате и через несколько минут вошел, поклонился и объявил, что спальня готова.

Я вошел туда и увидел встроенное в стене спальное углубление с розовым балдахином и золотой бахромой над ним. Мягкие шелковые покрывала, розовые, с золотыми полосками, отогнутыми уголками приглашали отдохнуть.

Камердинер принес розовое ночное одеяние, изумив меня пристрастием к этому цвету. Позднее я узнал, что на всей Заровии розовый считается исключительно королевским цветом.

Несмотря на усталость от занятий, я никак не мог заснуть в силу новизны ситуации, в которой оказался. Лишь через несколько часов удалось мне задремать, но меня тут же разбудило звонкое металлическое лязганье.

Звук, похоже, доносился откуда-то из-за окна, и я, затаив дыхание, прислушался. Звук не повторился, я успокоился и устроился поудобнее, но вскоре рядом со мной послышался шелест словно бы от трущегося шелка.

Не двигаясь, я открыл глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окружающем меня мраке. У Венеры нет луны, и, следовательно, в помещении так же темно, как и снаружи. Я не мог разглядеть ни окна и ничего вокруг себя.

Но в комнате явно кто-то находился. Мне припомнилось предупреждение Ворна Вангала, и лоб мой покрылся холодной испариной. Оружие лежало на низком столике всего лишь в нескольких футах от меня, но я не мог дотянуться до него бесшумно и не выдавал своего присутствия ночному визитеру.

Совсем рядом вновь раздался шелест, а затем - вспышка фонаря, луч которого пробежал по комнате, остановился на мгновение на мне и тут же погас. Я подскочил, услышав звук скарбо, выходящего из ножен, судя по звуку, всего лишь футах в двух от меня.

Едва я сел на постели, как раздался свист скарбо, и лезвие ударило в подушку, где за мгновение до этого лежала моя голова.

Я соскочил с ложа и стал на ощупь искать выключатель. Убийца же, что-то взволнованно и сердито бормоча, направил луч фонаря на покрывала. Я наконец включил свет, а убийца тут же повернулся, осматривая комнату.

На секунду вспыхнувший свет ослепил нас обоих. Но я успел схватить со стола скарбо, чтобы встретить с оружием направленную на меня яростную атаку.

Мы заметались по комнате, круша мебель и разрубая в клочья материю. Апартаменты наполнились эхом звона сшибающихся в схватке лезвий.

Наемный убийца оказался опасным противником. По сравнению с ним Ворн Вангал в качестве фехтовальщика был просто ребенком. Я различал перед собой лишь расшитое серебром лиловое одеяние да густую черную бороду.

Поначалу он вел себя даже несколько нахально, но когда обнаружил, что я не только парирую его молниеносные удары и выпады, но и полновесно даю сдачи, выражение изумления появилось в чертах его ястребиного лица.

– Мощи Торта, юноша! - воскликнул он. - С тех пор как я видел тебя последний раз, ты преуспел в обращении со скарбо.

– Я и сейчас всего лишь тренируюсь, - насмешливо ответил я, стараясь говорить медленно, чтобы правильно произносить слова.

Он покраснел и удвоил свои усилия. Лезвие его замерцало сплошными дугами в воздухе, каждый раз грозя смертью. Но злость его предоставила мне как раз тот шанс, который я и искал. Обвив его лезвие своим, я вырвал его у противника, как недавно у Ворна Вангала, и оно с лязганьем покатилось по полу.

С испуганным выражением лица он отпрыгнул назад, едва успев уклониться от выпада, который мог бы положить конец нашей стычке. Отпрыгнув, он громко закричал:

– Винцент! Марибо! Ко мне!

На его зов отозвались два дюжих негодяя, вскочивших в комнату через окно. Вооруженные длинными копьями с широкими лезвиями, они быстро покончили бы со мной, если бы позади меня не распахнулась дверь и в комнату не ворвались слуги, заслышавшие шум.

На минуту победа стала клониться на нашу сторону. Но тут и снаружи прибыло подкрепление. Главарь их успел подхватить скарбо, и вскоре от наших сил осталась лишь горстка людей. Нападавшие тоже несли потери, но они изначально превосходили нас числом.

Обезумев от суматохи схватки, я стал пробиваться сквозь ряды копейщиков в попытке добраться до их главаря. И тут в атаку бросились мои солдаты, подчиняясь резкому приказу их командира. Он же сам успел схватить меня за рукав.

– Башню нам не удержать, ваше высочество, - прокричал он. - Предателей слишком много. Надо бежать.

– Ни за что! Дайте мне только добраться до этих убийц! Я вырвался из его рук, но он вновь ухватился за меня, подзывая на помощь одного из охранников.

– Не заставляйте меня воспользоваться силой, ваше высочество, - взмолился он. - Я должен немедленно увести вас отсюда. Иначе я буду считать себя изменником по отношению к вашему отцу-императору.

Они вдвоем выволокли меня из комнаты, тут же заперев за собою дверь. Мгновение спустя мы оказались в лифте и устремились наверх, где по спиральной лестнице забрались на крышу. Далеко внизу слышался треск взломанной двери - доказательство того, что пал последний охранник.

Меня втолкнули в самый большой из воздушных кораблей и торопливо усадили на подушки.

– Работ доставит вас на место, - сказал комендант. - Я же сначала понадежнее прикрою дверь на крышу, а потом двинусь вслед за вами на одноместном аппарате.

Работ, высокий жилистый юноша с едва начавшей проступать рыжеватой бородкой, влез в кабину и сел рядом со мной. Как только он устроился, корабль начал подниматься - поначалу медленно, но набирая инерцию движения с каждым мгновением и наконец устремляясь вверх с пугающей скоростью.

Мой пилот, глянув вниз, чтобы сориентироваться, внезапно откинулся на спинку кресла и выдохнул:

– Нас заметили! Два их боевых судна взлетают, чтобы отсечь нас от дворца.

Едва он успел выговорить это, на нас упал луч прожектора. Мгновение спустя пуля, рикошетом отскочив от палубы, снесла часть ограждения. Стреляли из матторка.

Ужасающий обстрел преследовал нас во время нашего стремительного подъема. Внезапно мы вошли в плотную облачность, скрывшую нас от прожекторов врага. Еще несколько минут подъема, и мы включили передние прожектора. Работ подсоединил внутреннее освещение от крошечной лампочки у нас над головами.

Мой пилот наклонился вперед и посмотрел на небольшой прибор, подвешенный спереди на проволоке.

– Боюсь, мы заблудились, ваше высочество, - озабоченно сказал он. - Должно быть, один из снарядов вывел наш компас из строя. Магнит сшибло.

Быстрый осмотр подтвердил его догадку. Магнит, крепящийся на задней палубе каждого олбанийского судна для противодействия сильному магнитному полю движущегося механизма, оказался сорванным одним из выстрелов матторка. И теперь стрелка компаса равнодушно показывала вперед, куда бы мы ни поворачивали.

Внезапный блеск луча прожектора, а затем и удар снаряда матторка предупредили, что враг нас увидел. Мы нырнули в нижнюю плотную облачность, а затем угловым движением рванулись вперед, да так быстро, что у меня дыхание перехватило.

– С какой скоростью мы летим, Работ? - спросил я, пытаясь как-то примирить мои ощущения с той калейдоскопической быстротой, с которой проносились за окнами нашей кабины облака, искрящиеся в свете прожекторов.

– Это судно рассчитано на передвижение в три четверти от ротации, - ответил он. - И мы движемся на самой большой скорости.

– Что ты имеешь в виду, говоря о трех четвертях ротации?

Вопрос мой изумил его.

– Как что? Ротация - это скорость, с которой Заровия вращается вокруг своей оси. А мы движемся со скоростью, меньшей на четверть.

Я произвел быстрый подсчет. Поскольку окружность Венеры чуть меньше земной и день ее равен двадцати трем часам и двадцати одной минуте, она вращается вокруг оси со скоростью более тысячи миль в час. А мы, по грубым прикидкам, летим со скоростью семьсот пятьдесят миль в час.

Мой пилот довольно долго держал судно в тучах, затем нырком отправил аппарат вниз. Этот маневр оказался почти равнозначен гибели: второй вражеский аппарат, очевидно летевший все это время снизу, открыл огонь. Я стал отвечать огнем из кормового матторка, уж не знаю, результативно ли, а Работ вновь начал уводить наше судно в облака. И вскоре мы снова пулей устремились вперед.

– Наши преследователи настойчивы, - небрежно заметил я своему спутнику.

– Так и дальше будет. Ведь впервые их главаря узнали. Несомненно, мы лишь вдвоем остались в живых после битвы в башне, а следовательно, только мы двое можем обвинить Талибоца.

– Кто это такой - Талибоц? - задумчиво спросил я.

– Неужели ваше высочество не помнит Талибоца? Самый могущественный дворянин Олбы. Уже давно ходят слухи, что он организовал заговор, но прямых доказательств не было. Теперь он должен нас убить, преследуя две цели: лишить престол наследника и заставить замолчать свидетелей его вероломства.

Какое-то время мы летели молча. Я подсчитал, что если мы все это время летели по прямой, то должны находиться в тысяче миль от точки старта. Наконец, почувствовав, что мы, наверное, оторвались от преследователей, Работ вновь спустился ниже облачности, на этот раз выключив все огни в целях предосторожности.

Он внимательно огляделся и включил огни, совершив тем самым роковую ошибку. Тут же загремели выстрелы, и один из снарядов, угодив в кабину сзади, взорвался с оглушительным звуком. Работ погиб мгновенно, тело разлетелось в клочья.

Прожектора наши отключились под воздействием взрыва, но мощный луч света продолжал цепко держать наш корабль сзади, а следующий снаряд снес нашу корму. И корабль, отчаянно дернувшись, начал падать, безостановочно кувыркаясь. Я изо всех сил цеплялся за сиденье.

Глава 3

Обломки летели вниз, с каждой секундой набирая ускорение, и мне оставалось лишь ждать страшного удара о землю. Однако, к моему удивлению, корабль врезался в воду и быстро стал тонуть. Кабина мгновенно наполнилась водой через дыру в куполе, пробитую снарядом матторка. Но эта же дыра стала и путем к моему спасению. Придя в себя от потрясения, я протиснулся наружу.

Несколько секунд я продолжал погружаться, несмотря на яростное барахтанье, увлеченный инерцией корабля, который я только что покинул. Затем я остановился и постепенно начал подниматься. Легкие от недостатка кислорода уже готовы были взорваться.

После этой растянувшейся на века пытки я вынырнул на поверхность и поплыл, вдыхая влажный соленый воздух.

Во тьме заровианской ночи, когда сквозь редкие прогалины в облаках едва успевают моргнуть одна-две звездочки, невозможно определить направление движения. Но далеко справа мне слышался знакомый шум - прибой у берега. На этот-то звук я и плыл не торопясь.

По мере продвижения звук становился все громче, и вскоре я опустил ногу в попытке нащупать дно. Не дотронувшись, я поплыл дальше. Вторая попытка оказалась успешнее, и я встал, но тут же был сбит с ног огромной волной. Я с трудом поднялся и, полуплывя, полупродвигаясь по дну, потащил свое измученное тело вперед, пока не выбрался на песчаный берег, подальше от прибоя.

После короткого отдыха я вновь встал и двинулся дальше в глубь суши, где вскоре наткнулся на густой папоротниковый кустарник. Землю под изогнутыми ветвями покрывал мох вытянулся на нем, благодаря небо за столь мягкое ложе, и вскоре заснул.

Меня разбудили голоса, раздававшиеся совсем рядом со мной. Уже вовсю светило солнце, обещая прекрасный день. Мои шелковые розовые одеяния давно высохли, как и ремни, ставшие заскорузлыми от воды.

Судя по звукам, разговаривали двое - мужчина и девушка. Поначалу я не мог разобрать, о чем идет речь, поскольку, лежа в полусонном состоянии на мху, вглядывался в окружающее сквозь шелестящие под ветром листья папоротника. И: тут мужчина повысил голос.

– Ты же прекрасно знаешь, кузина Лорали, что и твои родители, и я желали бы этого брака, - сказал он на патоа. - Разве этого недостаточно? Неужели же ты настолько не уважаешь волю отца и матери, что воспротивишься им ради какого-то каприза?

– Вовсе не из-за каприза, кузен Гадримель, - ответила девушка ясным, мелодичным голосом. - Просто я не люблю тебя. О чем же тут говорить?

– Да откуда ты можешь знать? - возмутился он. - Ведь мы только вчера впервые увидели друг друга. И всего лишь несколько минут побыли наедине. Я даже пальцем тебя не коснулся. Я мог бы заставить тебя полюбить меня, как и…

– Как и бесчисленное множество других. Но пойми меня, раз и навсегда. Ни один мужчина не заставит меня полюбить его, как и я сама не смогу себя заставить полюбить кого-то, даже в силу дочернего долга.

Не желая выступать в роли подслушивающего, я встал, собираясь принести извинения и удалиться. Но тут я услыхал негромкое:

– Посмотрим.

Послышались звуки борьбы и вскрик от страха.

Прорвавшись сквозь кустарник, я выскочил на покрытый мхом газон, посреди которого журчал фонтан. За фонтаном я рассмотрел девушку, отбивающуюся от объятий высокого юного блондина с едва пробивающейся соломенной бородой. Оба были облачены в розовое королевское : платье.

– Отпусти меня, животное!

Большие карие глаза девушки сверкали словно молнии, а густые каштановые локоны разметались над головой. Даже злости своей она оставалась прекрасной - более прекрасной, чем любая из всех женщин, которые встречались мне на всех трех планетах.

Я прыгнул вперед, схватил юношу за воротник и дернул назад, говоря:

– Если уж у вас есть желание этим утром побороться, то позвольте предложить вам более серьезного противника, принц Гадримель.

Он отпустил девушку и попытался повернуться, я же стал закручивать воротник вокруг его шеи. Он потянулся к торку, но я схватил его за запястье и заломил ему руку за спину. Он стал вопить, призывая охрану, и тогда я толкнул его, отчего он полетел головой вперед в заросли папоротниковых.

Я повернулся и поклонился девушке, раскрасневшейся и тяжело дышащей после борьбы.

– Извините, ваше высочество, если помешал. Но мне показалось, что вы выражали свое неудовольствие происходящим.

– Вы правы, и я в долгу у вас, принц?…

– Принц Зинло из Олбы, - подсказал я. - К вашим услугам.

– А я - принцесса Лорали из Торгана, - сказала она с улыбкой, от которой на щеках появились две восхитительные ямочки. - Прошу вас, скажите мне…

Наш диалог был прерван появлением юноши, который, выбравшись из кустарника, врезался между нами со скарбо наголо.

– Мощи Торта, - рявкнул он. - Ты подписал себе смертный приговор, принц Зинло.

И тут же он нанес удар скарбо, от которого я лишился бы головы, если бы не отпрыгнул назад. Тут же я вытащил мое оружие и принял бой. Мгновенно определив, что противник не является мастером фехтования, я разоружил его и поднял его оружие, пока он приходил в себя от изумления.

– Вы уронили скарбо, - сказал я. - Позвольте мне. - И я протянул ему оружие эфесом вперед.

Он вновь сделал выпад, и вновь я обезоружил его с той же легкостью, что и предыдущий раз, тут же подскочил и поднял его оружие.

– Я думаю, мне стоит оставить этот скарбо у себя, - сказал я. - Похоже, вы не знаете, как с ним обращаться, и можете пораниться.

Он схватился за торк, но я, предвидя это, рубанул по поясу. Оружие упало на мягкий мох, и я пинком отправил его в заросли.

Он сжался, как в ожидании смертельного удара, но тут же посмотрел куда-то за меня и воскликнул:

– Клянусь шестнадцатью королевствами Рибона! Оглянитесь!

Решив, что это уловка, я не стал оглядываться, но тут же послышался вскрик принцессы Лорали и лязганье оружия. Я обернулся и увидел, как она бьется в руках дворянина в лиловом, в котором я мгновенно узнал моего соперника из башни - Талибоца! Стоящий позади него на земле олбанийский корабль объяснял присутствие дворянина здесь. Четыре крепких воина бежали ко мне со скарбо наголо.

– Вот теперь у нас будет настоящая схватка, - сказал я Гадримелю, бросая ему его оружие.

Он поймал его на лету, и у него хватило мужества принять участие в схватке, в которой против нас выступали четверо приверженцев Талибоца.

Я пригнулся и поймал на острие первого из них, пытавшегося рубануть меня по шее. Он умер с пронзительным воплем, и я едва успел вытащить лезвие, как на меня бросился второй. Этот оказался не только сильнее, но и опытнее в искусстве владения скарбо. Он первым же ударом рассек мне щеку. Вторым он чуть не подкосил меня по ногам, как траву, если бы я вовремя не отпрыгнул. Тем не менее острие его скарбо зацепило мое бедро.

Ошеломленный болью от двух ранений, я на мгновение забыл о фехтовальном искусстве и нанес прямой удар сверху вниз, который, несомненно, был бы отбит. Но сказалась именно неожиданность этого неуклюжего удара, заставшего его просто врасплох; лезвие мое рассекло его голову начисто, как нож раскалывает заровианский стручок.

Слева от меня здорово доставалось принцу Гадримелю. Лицо его и тело, как и мои, покрылись кровью, но тем не менее он мужественно продолжал отвечать ударом на удар, выпадом на выпад. Но он слабел на глазах. Принцессу утаскивали, и мне не оставалось времени на дуэльные церемонии. Поэтому я просто подскочил к ближайшему же негодяю и снес ему голову. Второй, ожидая такого же удара, обратился лицом ко мне, предоставив давно ожидаемую возможность Гадримелю. Стремительным ударом принц рассек живот врагу.

– Вперед, - крикнул я, бросаясь к воздушному кораблю. - Надо спасти принцессу из рук этого негодяя.

Он устремился за мной, но не одолели мы и половины пути до корабля, как тот стал подниматься. Тут же над нашими головами завизжали снаряды матторка, взрываясь в кустах позади. Мы спрятались за мраморным основанием фонтана, и Талибоц прекратил обстрел.

Внезапно вновь раздались звуки канонады, но на этот раз обстрел велся со стороны замка, расположенного позади нас. Охрана замка, очевидно решив, что их атакует олбанийский корабль, открыла ответный огонь.

Гадримель и я одновременно вскочили на ноги, и он закричал:

– Не стрелять! Принцесса на борту!

Огонь прекратился, но слишком поздно. Один из снарядов, видимо, угодил в движущийся механизм, и корабль начал падать в залив. Затаив дыхание, я ожидал, что вот он сейчас бултыхнется в воду и начнет тонуть, как мой корабль ночью, но, к моему удивлению, с кормы и носа вверх взлетели два парашюта, не позволяя кораблю упасть. Тот теперь довольно плавно приводнился, подняв фонтан воды, чуть не затопившей оказавшееся рядом на якоре суденышко. Погрузившись в воду не глубже ограждений палубы, воздушное судно тут же поднялось и закачалось на воде так спокойно, словно и создавалось специально лишь для плавания.

Гадримель и я бросились к берегу, а корабль, дрейфуя к земле, все ближе подходил к тому маленькому суденышку. Пока мы наблюдали за происходившим, не в силах что-либо предпринять, с воздушного корабля на суденышко устремилась дюжина вооруженных людей. Моряки мгновенно бросились с противоположного борта в воду и поплыли к берегу. Последним на палубу захваченного судна ступил облаченный в лиловое Талибоц, неся в руках недвижное тело принцессы Лорали.

– К причалам! - закричал Гадримель и, как безумный, помчался куда-то вправо. - Они поднимают паруса!

На бегу я видел, как паруса наполнились ветром, а четверо людей на носу поднимают якорь.

Гадримель и я обогнули лесистый выступ берега и выскочили к полумесяцу бухты, у причалов которой покачивались пришвартованными сотни судов. В это же время захваченное Талибоцем судно развернулось по широкой дуге и под порывами ветра устремилось в открытое море.

Отряд солдат из замка раньше нас оказался на причалах. С ними прибыл высокий широкоплечий человек с седоватой бородой, коротко подрезанной под подбородком, в розовом облачении, красный от гнева.

– Это мой отец, император Аардван Адониджарский, - сказал Гадримель.

– Немедленно снарядить шесть кораблей в погоню, - донесся крик Аардвана.

Тысяча человек со всех ног бросилась выполнять приказ.

Приблизившись к царственной персоне, принц и я низко поклонились в универсальном заровианском приветствии королю, с правой рукой, вытянутой ладонью вниз. Меня поразил контраст между здоровенным, с бычьей шеей императором и его женственным сынком.

Аардван, сверкнув на нас глазами, проревел:

– Два принца-задиры. Все в крови. Чем это вы занимались? Царапали друг друга, как щенки мармелота? А где твоя подружка, Гадримель? И где же люди, что должны заботиться о принцессе? И кто это?

– Это торроги Зинло из Олбы, ваше величество, - ответил Гадримель.

– Наследный принц из Олбы? Что он тут делает?

Я вкратце объяснил.

– Мы зарубили четверых, - похвастался Гадримель.

– Слышал я об этом Талибоце, - проворчал Аардван. - Вероломный и опасный тип. Добро пожаловать в Адониджар, принц Зинло. Оставайтесь у нас столько, сколько нужно, а когда решите покинуть нас, я выделю необходимую охрану, чтобы проводить вас в вашу страну.

– С позволения вашего величества, - сказал я, - я бы отправился с флотилией в погоню за Талибоцем.

– Это уж как Гадримель скажет, - пророкотал его отец. - Он командует этой флотилией.

– Милости прошу, - сказал Гадримель. - Наша ссора подождет. А сейчас нас объединяют общие интересы, и твоя сабля может пригодиться.

Подбежал седобородый морской офицер и отдал честь.

– Ну, Рогвоз? - поинтересовался император Аардван.

– Флотилия готова, ваше величество, - ответил офицер.

– Тогда отправляемся, - сказал Гадримель.

Мы торопливо поднялись на борт одного из шести судов, переполненных вооруженными людьми. Нас сопровождал седобородый офицер. Несколько минут спустя, подняв паруса, флот вышел из бухты в погоню за маленьким рыбацким суденышком, уже превратившимся в точку на горизонте.

Глава 4

Крошечное суденышко, на котором мой смертельный враг Талибоц увозил принцессу Лорали, держало курс прямо на северо-восток, к Олбе. Наши шесть кораблей мчались в погоню. Но вот я увидел, как внезапно вражеское судно повернуло и двинулось строго на юг.

Гадримель, адмирал Рогвоз и я наблюдали за происходящим, стоя на носовой палубе флагманского корабля. Адмирал смотрел в подзорную трубу. Затем внимательно осмотрел горизонт на северо-востоке.

– У них был повод для поворота, - взволнованно сообщил он. - С севера идет огромный ордзук!

Он передал трубу Гадримелю. Тот посмотрел и, с ужасом вскрикнув, передал ее мне.

Когда глаз привык, я увидел ужасающее зрелище. Примерно в полумиле от суденышка, возвышаясь над водной гладью и покачиваясь на мощной выгнутой шее, неслась, быстро сокращая расстояние, гигантская отвратительная голова. Ее размеры достигали половины судна, которое она преследовала. Тело монстра находилось под водой, но, судя по выступающим из воды через каждый пятнадцать-двадцать футов плавникам, чудовище вытягивалось на добрую сотню футов.

– Можем мы их спасти, Рогвоз? - спросил Гадримель.

– Надо попытаться, ваше высочество, - ответил адмирал. - Хотя и сомнительно. - Он обратился к капитану судна: - Расчетам матторков открыть огонь по ордзуку и передать капитанам других кораблей делать то же самое.

Капитан дал команду, и мгновение спустя заждавшиеся канониры устроили сумасшедший грохот. Между тем наш сигнальщик принялся семафорить двумя огромными дисками - красным и желтым. Остальные корабли тут же открыли огонь из матторков, добавив грохота к выстрелам наших орудий.

Теперь мы приближались к морскому чудовищу, а курс рыбацкой лодки пересекался с нашим. Видно уже было, как извивается ордзук, чешуйчатый и переливающийся голубыми и зелеными цветами, огрызаясь на жалящие снаряды матторков. Ярко-желтая чешуя покрывала его голову и шею, за исключением места соединения шеи и плеч, где розовая полоса, похоже, служила знаком опасности для остальных существ.

Скорость продвижения монстра замедлилась, и корабль с Талибоцем и Лорали начал потихоньку отрываться от него.

Внезапно изменив курс, чудовище повернуло и устремилось на флотилию.

– Право руля! - выкрикнул Рогвоз. - Круто вправо!

Наш корабль вошел в резкий поворот, так что ограждения правого борта на минуту ушли под воду. Все вцепились во что только можно.

Позади нас шла флотилия. Чудовище же, перестав огрызаться на жалящие снаряды матторков, полностью сосредоточилось на задуманной смертельной акции.

Теперь, когда все матторки левого борта были нацелены на монстра, мне казалось, что вот-вот я увижу его предсмертные конвульсии, но, похоже, наши снаряды лишь злили его. Какое-то мгновение мы проходили рядом с ним так близко, что мне удалось увидеть относительно маленькие черные глаза, посаженные прямо над углами огромной разинутой пасти, наполненной грозной пилообразной чередой кошмарных зубов.

Мы проскочили мимо, за нами второе, третье, четвертое и пятое судно оказались в безопасности. Лишь шестое, отставшее из-за ошибочной работы парусами, не смогло уйти от столкновения.

Над водой взлетела огромная желтая голова на выгнутой шее. И вверху вниз, разинув гигантские челюсти, обрушилась на носовую палубу. Капитан корабля и стоявшие рядом с ним трое моряков вместе со значительным куском палубы исчезли в жуткой пасти.

Вновь и вновь обрушивалось чудовище на обреченный корабль, сметая паруса, мачты, людей и большую часть надстроек. Наконец оно взмыло из воды и всей тушей с громадным всплеском обрушилось ровно посередине беспомощного корпуса судна. Развалившись на две половины, судно мгновенно затонуло, а страшная тварь исчезла вслед за обломками под водой. И больше мы ее не видели.

Мы устремили взоры на судно Талибоца, убедившись, что перекрыли ему курс на Олбу. Теперь судно шло прямо на юг, со скоростью, почти равной нашей, поскольку по прошествии времени расстояние между нами не сокращалось.

Присутствие принцессы Лорали на борту рыбацкого суденышка не позволяло нам воспользоваться матторками, с помощью которых мы быстро разобрались бы с Талибоцем. Враг постреливал из торков, давая знать, что ему не удалось снять матторки с подбитого воздушного судна.

Так мы шли на юг по серо-голубым водам океана Ропок, пока не скрылась земля Адониджара, и со всех сторон взор встречал лишь линию, где смыкалось покрытое облаками небо с катящимися волнами.

Но даже эта огромная протяженность неба и воды не оставалась пустынной. Она кишела тысячами форм жизни, как прекрасными, так и уродливыми. Рядом с нашим кораблем плавно скользили, едва не касаясь воды, несколько больших белых птиц с окантованными красным крыльями и длинными изогнутыми клювами. Высоко в небе парили огромные летающие рептилии с размахом крыльев иногда более шестидесяти футов. Высмотрев добычу, они складывали перепончатые крылья и с ужасающей скоростью обрушивались в воду, чтобы выплыть на поверхность с бьющейся добычей и улететь прочь, лениво хлопая крыльями.

С наступлением внезапной, обычной для тропической и полутропической Заровии ночи на мачтах всех кораблей флотилии вспыхнули прожектора, продолжая держать в своих лучах преследуемое судно.

Столь необходимые в заровианской сплошной тьме прожектора теперь привлекали к кораблям внимание бесчисленного множества летающих тварей, в основном рептилий, которые, ослепнув в ярких лучах, бились о мачты, паруса и такелаж и падали, визжа и шипя, на палубу, где в ярости становились опасными, и их приходилось с предосторожностями спихивать за борт.

Спустя несколько часов я ощутил усталость и отправился спать. Посреди этого постоянного хаоса от шума наверху, на палубе, и снизу - от столкновения с различными морскими тварями - мне удалось вскоре уснуть.

На следующее утро, довольно поздно, меня разбудил камердинер принца Гадримеля, готовый выполнить все мои прихоти как особы королевской крови. Позавтракав тушеными грибами и восхитительно запеченной рыбой, запив еду чашей дымящейся ковы, я поднялся на палубу, где и нашел совещавшихся Гадримеля и Рогвоза.

– Они постепенно, но верно поворачивают на юго-запад, ваше высочество, - сказал Рогвоз, когда я подошел. - Пытаются обогнуть нас по кругу и вновь держать курс на Олбу.

– И мы ничем не можем воспрепятствовать такому маневру? - спросил Гадримель.

– Можем лишь преследовать их таким образом, чтобы круг у них получился как можно больше, так чтобы на их пути встала суша.

Адмирал принялся за какие-то вычисления, отложив подзорную трубу, которую я взял и навел на преследуемый корабль. На кормовой палубе я разглядел хрупкую фигуру принцессы, также держащей в руках подзорную трубу. Она смотрела на наш корабль. Я помахал левой рукой.

Она мгновенно отозвалась, размахивая белой рукой над головой. Тут же позади нее возник раскрасневшийся от злости Талибоц, вырвал из рук ее подзорную трубу и красноречивым жестом потребовал удалиться. Вздернув непокорную головку, она отказалась, и тогда он, схватив ее за запястья, потащил прочь. Когда она скрылась из виду, я опустил трубу, и Гадримель, очевидно наблюдавший за мной, сказал:

– Борода Торта, принц Зинло! Ваш лик, всегда спокойный и улыбающийся, стал штормовым и угрожающим, как поверхность океана во время смены сезонов года. Что же вы увидели?

– Достаточно, - сказал я, - чтобы с нетерпением ожидать того дня, когда я вновь встречусь с Талибоцем лицом к лицу и со скарбо в руке!

Пять дней мы шли за ними в мучительной близости, иногда так близко, что можно было чуть ли не рукой дотянуться, а иногда так далеко, что боялись потерять их из виду. В конце пятого дня впередсмотрящий сверху внезапно закричал:

– Земля! Земля!

Гадримель, Рогвоз и я мгновенно бросились на носовую палубу. Талибоц, со всех сторон зажатый кораблями нашей флотилии, мог теперь уходить только под прикрытие берега. Что он и сделал, следуя вдоль извивов и выступов суши и скрываясь из виду. И когда спустя некоторое время мы следом вошли в узкий залив, корабль Талибоца находился уже на берегу.

Рогвоз, держащий подзорную трубу у глаз, воскликнул:

– Вот дурак! Ну и дурак! Убегая от нас, он вместе с принцессой угодил в еще большую опасность. Мы, по крайней мере, не съели бы его.

– Что вы имеете в виду? - решительно спросил Гадримель.

– Сейчас я вижу, как весь отряд исчезает в папоротниковом лесу.

– Но о какой опасности вы говорили?

– Я и забыл, ваше высочество, что эта часть Заровии вам незнакома. Это край ужасных плотоядных пещерных обезьян, огромных тварей, каждая из которых запросто способна сразиться с дюжиной людей, но с интеллектом далеко не обезьяньим. Те, кто высаживались здесь, а потом и счастливо сбегали, рассказывают, что эти твари общаются не только на обычном пощелкивающем языке, но даже на патоа.

– Надо быстрее перехватить беглецов, - воскликнул я.

Мы подогнали наши пять кораблей как можно ближе к песчаному берегу, затем спустили шлюпки. Вскоре отряд из пятисот солдат стоял на берегу.

После короткого совещания было решено, что, образовав единую цепочку, состоящую из людей, идущих на расстоянии десяти футов друг от друга, мы войдем в папоротниковый лес в том направлении, куда двинулся отряд Талибоца. Наша цепь должна была, по замыслу, если не прервется, образовать огромную сеть, в которую неминуемо угодят беглецы. Рогвоз взял под команду левый фланг, Гадримель - центр, а я - правый фланг.

Перебираясь через корни, попадая в трясины, прорубаясь сквозь густые заросли, увитые лианами, отбиваясь от кусающих и жалящих насекомых, в изобилии вьющихся вокруг, мы скоро обнаружили, что продвигаемся ужасающе медленно.

Но задерживали нас не только растительность и насекомые, но и угрозы со стороны животных и рептилий. Гигантская свистящая змея длиною в добрых сорок футов с длинными, торчком стоящими ушами и костяным хребтом вдоль всего тела, напала на наших солдат и успела прикончить двоих, пока ее не разнесли в клочья пулями из торков.

Вскоре люди сбились в группы человек по двадцать для взаимной защиты.

Ближайшая к нам группа потеряла троих при стычке с рамфом - огромным безволосым медведеподобным созданием, чья чешуйчатая шкура переливалась всеми оттенками зеленого, от ярко-хлорофилльного вверху до желтоватого внизу. Покончив со зверем, его разделали лезвиями скарбо на куски, поскольку мясо рамфа считается одним из вкуснейших на Заровии.

Ближе к полудню мой отряд был атакован мармелотом, свирепым представителем отряда кошачьих, ростом с земную лошадь, в чешуйчатой шкуре с черными и оранжевыми пятнами и с клыками длиною в фут. При стычке с этим одним из самых опаснейших хищников Заровии мы потеряли семерых, прежде чем прикончили смертоносную тварь.

Солдаты Адониджара показали себя мужественными людьми: несмотря на постоянно подстерегающую нас опасность, они прорубались сквозь джунгли без ропота или предложений повернуть назад.

Задержавшись при стычке с рамфом и с его разделкой на мясо, мы потеряли из виду ближайшую к нам группу. Это случилось незадолго до темноты. Я решил окликнуть их, но ответа не получил. Я закричал изо всех сил, но по-прежнему ничего не услышал в ответ.

– Оставайтесь здесь, - сказал я своим людям. - Я пойду и отыщу их. Они не могли уйти далеко.

Радуясь возможности отдохнуть от изнурительного марша, солдаты быстро расчистили место для костра, разыскали коренья для варки ковы и принялись стряпать ужин.

Я двинулся в том направлении, где, мне казалось, я быстро отыщу соседей. Посвечивая фонарем, я прошел по крайней мере мили две, покрикивая и не получая ответа, когда внезапно справа раздался скорбный вой.

Направив луч в сторону звука, я увидел три огромных крадущихся силуэта и три пары горящих глаз. Внешне создания слегка напоминали волков, но размерами превосходили раза в два любого земного волка. Чешуйчатая шкура их отливала серым, а на шее торчали шипы. Позднее, описав их, я узнал, что это печальники, как их назвали за полный скорби вопль, ужасающе действующий на нервы.

Схватившись за торк, я направил его на ближайшего зверя, и все три тут же пропали во тьме. Вопль за воплем зазвучали со всех сторон, смыкаясь вокруг меня.

Я поворачивался туда и сюда, и при виде очередной пары горящих глаз мой торк выплевывал порцию смерти, но вскоре я понял всю бессмысленность этой битвы. Если я убивал или ранил одну тварь, казалось, на ее место встают две.

Мне ничего не оставалось, как только вскарабкаться на ближайшее дерево, надеясь, что за мной не полезут. Уцепившись за длинную лиану, свисавшую с гигантского дерева высотою футов в шестьдесят, я вскоре оказался во временной безопасности среди кроны из гигантских листьев.

Невозможно без ужаса было слушать вопли, доносящиеся снизу. Стая в сто особей толпилась под деревом, и некоторые - особо нетерпеливые - вставали на задние лапы и подпрыгивали, клацая челюстями. Время от времени я постреливал из торка, покрывая землю трупами этих тварей, но на смену погибших мгновенно подходили живые твари.

Мне уже стало интересно, сколько же может длиться такая история, и я стал заменять обоймы с газом и снарядами, когда надо мною послышался хруст листвы. Глянув вверх, я увидел лик громадной гориллы с грудной клеткой шириною в три фута. Тут же громадная волосатая рука опустилась со страшной силой мне на голову, и я потерял сознание.

Глава 5

Когда я вновь пришел в себя, то оказалось, что лежу на холодном каменном полу в полутьме. Я почувствовал ушиб на макушке и повреждение в шее, так что каждый раз, делая попытку повернуть голову и осмотреться, я ощущал острую боль. Пояс со скарбо и торком исчез.

Я сел, на мгновение ощутив головокружение. Наконец зрение обрело четкость, и я смог разглядеть источник света - отверстие огромной пещеры.

Слева, совсем рядом, я слышал тяжелое дыхание какого-то существа, будто бы спящего. Повернувшись, я разглядел неподвижное гигантское тело волосатой женской особи, спящей с подложенными под голову руками и с подтянутыми к животу ногами.

Лицо не обезьянье, но и не человеческое, а наполовину и то и другое. Фигурой, тонкой в талии, полногрудой и широкобедрой, она скорее походила на женщину, чем на обезьяну, несмотря на короткую густую рыжеватую шерсть. Ноги выглядели вполне изящно, если бы не длинные ступни, явно приспособленные для хватки. Судя по всему, выпрямившись в полный рост, создание достигало бы футов восьми в длину, а с учетом могучих мускулов могло представлять из себя грозного противника.

Я осторожно поднялся и на цыпочках двинулся к выходу из пещеры. Не сделав и дюжины шагов, я обо что-то споткнулся и растянулся головой вперед на каменистом полу. Тут же позади раздался грозный рев.

Не успел я подняться на ноги, как сзади меня подхватили и рывком подняли. Затем, прижав мне руки к бокам могучими волосатыми лапами, меня повели на солнечный свет. С болью повернув шею, я увидел, что угодил в объятия той самой женщины-обезьяны, что минуту назад так мирно спала. Ее разбудила тонкая, но прочная веревка, которой моя лодыжка соединялась с запястьем ее руки.

Мы находились высоко на склоне каменистого холма, покрытого пещерами наподобие пчелиных сотов. Далеко внизу раскинулась долина, где над плотной растительностью джунглей колыхались огромные листья папоротниковых деревьев.

– Итак, съедобный человечек, ты собирался сбежать от Чиксы, а за это Чиксу бы убили, - сказала моя поработительница на странном, щелкающем патоа. - А тебе давно уже пора предстать перед Роргом. Возможно, он голоден.

– Развяжи мне руки, - ответил я. - И я с радостью пойду с тобой к Роргу. Но кто он и при чем тут его голод?

– Рорг - король рого, пещерных обезьян. - Женщина развязала мои запястья и зашагала рядом, крепко держа меня за правую руку. - И если он голоден, то может захотеть съесть тебя.

– А почему ты думаешь, что я так уж подхожу на роль пищи? - спросил я.

– Я немало отведала плоти съедобных людей, и большинство из них вполне подходит в пищу, разве что иногда чересчур солоны. Ты не слишком соленый?

– Слишком. Боюсь, твой владыка будет недоволен.

– Если ты слишком соленый, то он-то как раз будет очень доволен, - сказала Чикса. - В отличие от меня. Он любит очень соленых съедобных людей.

Вокруг ее волосатой талии обвивалась веревка, подобная той, что были обвязаны мои лодыжки. С противоположного боку от меня свисало подвешенное на крюке некое оружие, до которого мне страстно хотелось добраться.

Оно представляло из себя дубинку из прочной древесины длиною фута в три, вытесанную в форме весла, но толще и тяжелее и с заострением на конце. По краям дубинки располагались два острых куска кремня, придавая ей грозный совиный вид. Такой дубинкой можно было и череп раскроить, и кости переломать, а острыми кремнями - разрезать и самые могучие мышцы. Со шнурка вокруг шеи свисал между грудей кремневый нож.

Эта пещерная обезьяна шагала рядом со мной почти как женщина, и именно эта схожесть заставляла меня колебаться в принятии решения, план которого уже созревал у меня в голове. Но жизнь всегда дороже, несмотря на мою любовь к самым различным приключениям на трех планетах, и поэтому я моментально отбросил нерешительность.

Внезапно согнув правую руку в локте, я со всей силой ударил им в заросшее шерстью солнечное сплетение. С ужасным звуком - полуревом, полувизгом - моя поработительница схватилась за живот и согнулась пополам. Я тут же развернулся и левым локтем повторил удар, но уже в челюсть. Она без сознания рухнула к моим ногам.

Быстро сорвав шнурок с ножом с ее шеи, я перерезал путы на лодыжках. Затем, сняв с пояса дубинку, осмотрелся в поисках маршрута бегства.

К моему изумлению и ужасу, я увидел, что, очевидно на звук голоса Чиксы, из пещер повсюду повылезали тысячи этих гигантских созданий, вооруженных кремневыми ножами и слоноподобными дубинками. Рост женских особей колебался от семи футов до девяти, а мужских - от десяти до двенадцати.

Ближайшие уже заметили меня и теперь приближались, скаля клыки и угрожающе ворча. Эти клыки придавали еще больше свирепости жутким созданиям.

Подняв дубинку над головой наподобие сабли и левой рукой сжав нож, я решил отпрыгнуть под большой накренившийся камень, прикрывавший меня теперь сзади и сверху.

Огромный самец бросился мне наперехват, замахиваясь дубинкой для нанесения сокрушающего удара. Он намного превосходил меня в росте, что не давало мне возможности добраться до него дубинкой.

Но у меня оставался еще нож, коим я и не преминул воспользоваться. Нырнув под его размахивающие руки, я воткнул острие ему в живот с правой стороны и сделал стремительный разрез.

Пока он стоял, покачиваясь, как пьяный, я успел скрыться под камнем, а когда повернулся, прижимаясь спиной к поверхности, чтобы встретить атаку остальных, самец уже грохнулся на землю.

Мгновение спустя я уже стоял перед лицом полукруга рычащих пещерных обезьян, угрожающе размахивающих дубинками, но не очень-то спешащих сблизиться со мной, очевидно запомнив, что только что случилось с их товарищем. Среди этого рычания и ворчания я разобрал слова на патоа «убить» и «мясо», звучащие достаточно зловеще.

Наконец один из них вырвался из шеренги и бросился на меня, занося дубинку, сжатую в двух лапах. Я шагнул влево и вперед, и дубинка врезалась в камень, в то место, где я только что стоял, разлетаясь в щепки. Кремневый же край моей дубинки угодил ему в шейные позвонки. Он без звука рухнул ничком.

Я занял новую позицию, угрожающе размахивая дубинкой, а шеренга нападавших слегка подалась назад.

– Убить! Убить! - непрестанно повторяли они, вновь смыкая кольцо.

– Попробуйте, и я вас убью! - ответил я.

– Ты умрешь следующий, съедобный человек, - проревел громадный самец, стоящий ближе к центру шеренги. - И убьет тебя Ург.

Ург этот возвышался по крайней мере на высоту двенадцать футов, на голову выше остальных самцов шеренги, а громадные, выгнутые назад клыки длиною по семь дюймов придавали его облику особую свирепость.

Он уже собрался прыгнуть вперед, а я приготовился встретить атаку, когда позади него что-то произошло. Толпа обезьян почтительно расступилась, пропуская гигантского самца еще выше и тяжелее, нежели Ург.

Позади него выступали две юные самочки. Одна размахивала листком папоротника, отгоняя от него насекомых. Вторая несла тыквообразный гриб с бутылочной шейкой и чашу, сделанную из расколотого спорового стручка. Далее шли еще две самки, неся свежее мясо, чаши с кусками съедобных грибов и расколотыми стручками.

Подойдя сзади к Ургу, вновь прибывший небрежно отпихнул его в сторону и встал впереди всех, осматривая меня с явной скукой. В ответ Ург издал низкий рык, за что получил от громадной обезьяны удар по лицу.

– Рыкни еще на Рорга и узнаешь, насколько тяжела его дубинка.

– Я не понял, что это Рорг толкнул меня, - ответил Ург.

– Ну и что ты мешкаешь перед этим маленьким съедобным человечком? - спросил Рорг. - Боишься его?

– Конечно нет, - ответил Ург. - Я просто с ним забавляюсь. Как раз собирался убить его перед твоим приходом.

– А я думаю, что ты боишься его, - продолжал Рорг. - Я видел, как он прикончил твоего брата Арга, такого же хорошего бойца, как и ты. И это необычно для съедобного человека. Должно быть, среди людей он считается великим воином. А значит, Роргу, самому могущественному среди пещерных обезьян, надлежит покончить с ним.

– Право убить его принадлежит мне, - проворчал Ург. - Ведь он убил моего брата.

– Человека убьют тогда и так, как я прикажу, поскольку я король. - Он вновь повернулся ко мне. - Кто ты, съедобный человек, - спросил он, - и как тебе удается убивать моих собратьев?

– Меня зовут Зинло, - ответил я. - И убиваю я их оружием, которое забрал у Чиксы.

– Как же тебе удалось отобрать оружие у Чиксы? - недоверчиво спросил Рорг. - Она же в десять раз сильнее тебя. Я тебе не верю. Должно быть, Чикса сама дала тебе оружие, за что и будет умерщвлена.

– Чикса валяется без сознания, Рорг, - прокудахтала самка. - Должно быть, этот съедобный человек отобрал у нее оружие силой.

– Чикса симулирует и будет умерщвлена, - сказал Рорг. - В то, что произошло с нею, поверить невозможно. Пойди и прикончи ее, Ург.

Все это время я стоял настороже, ничего не говоря, но когда дело обернулось так, что несчастную самку собирались прикончить безвинно, только за то, что сотворил я, мне стало жаль ее. Пусть она дикая и людоедка, но со мной она обращалась вполне тактично. И в конце концов, она была женщиной или подобием ее.

– Рорг, - сказал я. - Я не солгал, утверждая, что отобрал у нее оружие, и могу доказать это.

– Каким образом?

– А таким, что постараюсь тем же самым способом отобрать оружие у самого сильного вашего воина.

– Сможешь отобрать оружие у Урга? - спросил Рорг.

– Конечно.

– Ну значит, ты или очень сильный, или очень умный. А мне нравятся умные съедобные люди. Если они очень умные, я даже иногда надолго сохраняю им жизнь. А когда они мне надоедают, я их убиваю. Покажи, как ты отберешь оружие у Урга, и я сохраню тебе жизнь по крайней мере до завтра.

– А как же Чикса?

– И ей сохраню жизнь.

– Хорошо. Только дайте мне побольше пространства и пообещайте, что на меня будет нападать только Ург.

– Пожалуйста, выбирай место, где хочешь. И вот тебе мое слово, что никто не нападет на тебя и не помешает, - сказал Рорг.

– Тогда все отойдите назад, - сказал я, - пока я не скажу «хватит».

Толпа подалась назад, оказавшись со всех сторон от камня на расстоянии футов в сто.

– Достаточно. Теперь, Ург, иди сюда, и я отберу у тебя оружие. Я выйду безоружным, но и ты не держи в руках! оружия. Иди рядом со мной, словно я привязанный к тебе: пленник. - С этими словами я бросил оружие на землю.

– Это какая-то уловка, - проворчал Ург, но по приказу Рорга повесил нож на шею, а дубинку прицепил на пояс. Когда этот громила оказался рядом, возвышаясь надо мной всей своей мощью, я здорово засомневался, что смогу отправить его в нокаут.

Он зашагал рядом со мной, размахивая громадными ручищами. Я выждал момент, когда его ближайшая ко мне лапа уйдет назад, открывая незащищенный живот. В то же мгновение я развернулся и, вложив всю силу в кулак, ударил его в солнечное сплетение.

Удивленно крякнув, он сложился пополам, как и Чикса до этого; но не успел я ударить его в челюсть, как он выпрямился и схватился за дубинку. Подбородок его оказался слишком высоко, а живот он прикрыл громадной ладонью, так что я ничего не мог поделать кулаками. Однако же голени его оставались открытыми, и я лягнул в правую ногой, обутой в сандалию.

Взвыв от боли, он поднял ногу и попытался лягнуть меня, а я ухватился за нее обеими руками и рванул с одновременным поворотом, так что послышался хруст кости. Он развернулся на месте и от легкого толчка полетел мордой вниз.

Не дав ему встать, я прыгнул ему на спину, нанося мощный удар в точку сразу за ухом. Он дернулся, пытаясь скинуть меня, я же, ухватившись левой ладонью за один из его клыков и обхватив его ногами, принялся колотить в ту же точку кулаком.

Поднявшись на ноги и сердито рыча, он отпустил дубинку и схватился огромной правой ручищей за мою левую руку. Оторвав ее от клыка, он швырнул меня с плеча, отчего я пролетел вперед добрых двадцать футов. К счастью, я приземлился на ноги и остался невредим, хотя и испытал потрясение.

Я увидел, что Ург идет на меня, но покачиваясь, как пьяный. Я быстро прыгнул вперед. Он сорвал свою дубинку и занес над моей головой. Инерция удара двинула его вперед, я уклонился и, подпрыгнув, ударил его в правый глаз. Он рывком выпрямился, и я вновь угодил ему в солнечное сплетение.

На этот раз он согнулся и не разогнулся, дав мне возможность нанести мощный хук в челюсть. Он вновь выпрямился, покачиваясь, а я вновь заставил его согнуться ударом в живот, добавив удар в челюсть слева. Он начал падать мордой вперед, и я добавил ему удар за ухо, отскочив в сторону.

Я снял шнурок с ножом с его шеи и подобрал выроненную дубинку. Затем я поставил ногу ему на шею и замахал оружием над головой под крики толпы.

Из первого ряда зрителей вышел Рорг в сопровождении лишь одной девушки, размахивающей листом, и медленно двинулся ко мне. Когда он подошел, я снял ногу с распростертого тела Урга, повесил нож себе на шею, а дубинку прицепил к поясу.

– Ты убедился? - спросил я.

– Убедился, - ответил Рорг. - Что ж, твой ум на какое-то время сохранил тебе жизнь. И Чиксу я пощажу.

Только тут я заметил золотой браслет на запястье Рорга. На браслете отчетливо проступал штамп герба Талибоца, а значит, украшение принадлежало кому-то из его сторонников.

– Куда ты дел человека, носившего этот браслет? - спросил я.

– Мои воины схватили его вместе с еще двенадцатью съедобными мужчинами и съедобной женщиной. Мы всех их съели, кроме одного мужчины, очень умного, и женщины, поскольку она очень красива.

– А ты узнал имя этого очень умного съедобного мужчины? - спросил я.

– Слуги называли его лордом Талибоцем, - последовал ответ.

– А… съедобная женщина?

– Это принцесса, подходящая на роль королевы. И я намерен в начале следующего эндира обручиться с нею. Конечно, я мог бы обручиться с нею и раньше, но я не свободен от обычаев и традиций наших предков, имевших лишь одну жену за раз и обручаясь с нею в начале каждого эндира, что составляло десять жен в год. Вообще, следующей женой должна была стать Чикса, но теперь ей придется подождать следующего эндира.

– А разве пещерные обезьяны могут брать в жены съедобных женщин?

– Это не в наших обычаях, - ответил Рорг, - но ни один из старых законов не указывает и на запрещение. А поскольку новые законы издаю я, то я и объявил, что все рого пещерных обезьян, начиная с этого момента, могут брать в жены съедобных женщин, ежели таково будет их желание.

– Мне очень любопытно глянуть на этого очень умного съедобного мужчину и эту очень красивую съедобную женщину, - сказал я.

– Ты их увидишь, - ответил Рорг. - Пойдем со мной, хочу, чтобы ты позабавил моих жен и детей какими-нибудь новыми трюками.

Когда мы с Роргом двинулись прочь, я оглянулся и увидел, как Ург пошевелился, затем сел и бережно стал потирать челюсть и место за ухом.

Глава 6

Рорг и я карабкались вверх по склону скалы, за нами взбирались его прислужницы и толпа, еще недавно стремившаяся расправиться со мной.

Мы поднимались на высочайшую вершину горного кряжа, протянувшегося на север и на юг. Зубчатые вершины скал местами скрывались среди сероватых облаков, лениво перемещающихся на запад. И все эти скалы, насколько хватало глаз, кишели пещерными обезьянами.

Продолжая равномерный подъем, мы проходили мимо многочисленных обезьяньих семейств, часть из которых завтракала, а часть только собиралась идти на поиски пищи. Крошечные беспомощные дети цеплялись за груди мамаш. Длинноногие, с округлыми животиками подростки играли на каменистых склонах, грызли кости, соскребая мясо, или питались грибами и спорами растений.

Все они, от детишек до взрослых, провожали меня черными блестящими глазами, но не делали угрожающих движений, не рычали, очевидно, перед лицом божественного присутствия Рорга.

Наконец мы взобрались на край кратера давно угасшего вулкана. В этой мертвой пустоте особенно отчетливо были видны обломки давнего величия. В центре среди обломков торчал конус застывшей вулканической лавы. К нему-то мы и двинулись. Стены кратера были усеяны отверстиями пещер.

Края кратера патрулировали огромные самцы - иногда ростом с Рорга, - помахивая дубинками в волосатых лапах. Понятно, что при такой грозной и всегда бдительной охране сбежать отсюда - дело непростое и опасное.

Когда мы добрались до входа в центральную пещеру, из нее высыпали обезьяны всех возрастов и размеров женского пола и дети.

– Это мои жены и дети, - сказал Рорг. - Если ты так умен, как я думаю, ты найдешь способ позабавить их.

– Найду, - пообещал я. - Но сначала позволь взглянуть на этого умного съедобного мужчину и прекрасную съедобную женщину, о которых ты мне рассказывал.

– Сейчас я пошлю за ними.

Поискав среди мусора, я нашел две очень похожие высохшие кости от суставов пальцев. Стоя лицом к аудитории, а спиной - к вулканическому конусу, спрятав одну кость и показывая другую, я продемонстрировал несколько простеньких фокусов типа исчезновения косточки из ладони правой руки и внезапного обнаружения ее в моем ухе левой рукой. А затем таким же образом я извлек шесть таких косточек, одну за другой, из уха одного из подростков.

Зрители, казалось, с огромным вниманием наблюдают за происходящим, но ни один из них не засмеялся. Наверное, в их глазах я делал то, что и должен был, по их мнению, делать.

Не успел я перейти к новым фокусам, как увидел две приближающиеся фигуры, каждая из которых была привязана к лапам двух огромных самок. Я сразу же узнал облаченного в лиловое чернобородого Талибоца и хрупкую, в розовом, фигурку Лорали.

Рорг, восседавший на низком камне в окружении своих прислужниц, приказал поместить Лорали справа от себя, а Талибоца - слева.

Вытянув правую руку ладонью вниз, я низко поклонился принцессе, приветствуя ее как особу королевской крови, но она ничем не выказала того, что видит меня. Вместо этого она надменно встряхнула своей хорошенькой головкой, села справа от Рорга и, глядя на Талибоца, что-то негромко проговорила. Слов я не разобрал. Талибоц же зловеще мне улыбнулся.

Озадаченный таким необъяснимым поведением принцессы, я машинально показал еще несколько фокусов, выученных по книге, затем убрал кости в карман и поклонился.

– А ты действительно умен, съедобный человек, - сказал Рорг. - Ты умнее даже Талибоца. Вытащить шесть костей из уха Ворка! Нет, сегодня я тебя не съем. Можешь свободно ходить, без пут и охраны, но не вздумай перелезать через край кратера, иначе - умрешь.

Я отошел в сторону под взглядами черных глаз обезьян и под сардонической ухмылкой Талибоца. Принцесса же намеренно смотрела в другую сторону.

Бродя по кратеру, я размышлял над странным поведением принцессы. Что же я такого сделал или что такого наговорил ей Талибоц, коли даже в столь опасной ситуации она, не скрывая, демонстрировала мне свой гнев, вместо того чтобы объединенными усилиями противостоять общему врагу?

Я почти не обращал внимания на окружение, когда на мое плечо легла тяжелая волосатая лапа. Быстро обернувшись, я увидел громадную обезьяну ростом футов в одиннадцать, в поредевшей шерсти которой проглядывала седина, указывающая на приличный возраст.

– Меня зовут Граак, - сказал он. - Рорг прислал меня покормить тебя. Пища в пещере. Пошли.

Старый воин повернулся, и я пошел вслед за ним по дну кратера мимо многочисленных семейств обезьян, провожавших меня любопытными взглядами, но не проявлявших особой враждебности. Наконец мы оказались в довольно небольшой пещере, пол которой был усеян старыми, дурно пахнущими костями. Острыми искривленными когтями он оторвал кусок сырого мяса от тела полусъеденного огромного птанга или ленивца и протянул мне.

– Я убил птанга этим утром, - сказал он, - так что мясо свежее. И вкусное.

Оглядевшись в поисках дров, я обнаружил недалеко от входа кучу высохших ветвей папоротника. Сложив их в костровище, я умудрился высечь искру ударами кремневого ножа о заклепки моих кожаных ремней, и вскоре небольшой костерок уже весело потрескивал. Я поджаривал мясо птанга, насадив кусок на ветку.

Граак наблюдал за мной с явным изумлением.

– Да ты просто волшебник.

Три дня и три ночи я питался тем, что давал мне Граак, и спал в его пещере. Угрюмый по натуре, он открыто не проявлял враждебности. Но все мои попытки завязать с ним дружеские отношения ни к чему не привели.

Большую часть дня я проводил в поисках пещеры, где содержалась принцесса, но обнаружил искомое лишь утром четвертого дня, и совсем недалеко от пещеры Граака. Должно быть, принцесса намеренно избегала меня. И вот она сидела у входа.

Смирив уязвленную гордость, я встал перед нею, низко поклонился, вытянув правую руку ладонью вниз.

– Принц Зинло жаждет молвить слово ее высочеству, принцессе Лорали.

Она не ответила, отвернувшись, словно не слыша, и обратилась с какими-то словами к своей огромной охраннице. Стоя неподвижно, я повторил просьбу. Она встала, сверкая глазами.

– Убирайся! - Она одарила меня взглядом, полным неприкрытого презрения. - А будешь надоедать, я кликну обезьян и тебя уволокут отсюда прочь.

Я поклонился и удалился. А что мне еще оставалось делать?

У пещеры Граака я лицом к лицу столкнулся с Талибоцем, идущим под охраной огромной самки. Он зловеще ухмыльнулся и сказал:

– Завтра первый день четвертого эндира.

– Любой дурак это знает, - фыркнул я.

– Тогда, возможно, любой дурак знает и то, что в первый день каждого эндира Рорг берет себе новую жену. И на праздничное пиршество подается блюдо из съедобного человека. - Я уставился на него, а он добавил: - Рорг только что пообещал мне, что завтра меня не съедят.

Я сел у входа в вонючую пещеру Граака. Завтра Рорг возьмет в жены принцессу Лорали. И у обезьян в плену находятся лишь двое съедобных мужчин - Талибоц и я.

На следующий день, когда мы завтракали грибами и стручками, Граак разговорился больше обычного.

– Сегодня брачный день для Рорга. Если только он останется в живых, - сказал он.

– Что это значит?

– А то, что некоторые из наших храбрейших воинов не хотят, чтобы наша раса вырождалась из-за браков со слабыми видами. По этому поводу было много разговоров, так что я думаю, Рорг сделает для себя выводы или ему пришлют вызов.

– Кто же может вызвать короля?

– Любой воин имеет право вызвать рого на дуэль со смертельным исходом в брачный день. Победивший становится рого и наследует всех жен и детей предыдущего короля, и невесту, и все имущество.

– Но предположим, что победит воин, который придерживается иных взглядов на брак, нежели Рорг. Что будет со съедобной женщиной?

– Ее съедят, и Чикса, которую обманули с очередью, займет место невесты.

Когда мы позавтракали, я заметил, что кратер начал заполняться обезьянами. Молодые и старые, самцы и самки, поначалу они разбивались на семейные группы, затем в толпы, а вскоре весь кратер кишмя кишел коричневыми фигурами.

Тут к нашей пещере протолкался высокий желтозубый самец.

– Рорг приказал привести Зинло, съедобного человека, - сказал он.

Следуя сквозь толпу за огромной обезьяной, я пытался придумать хоть какой-нибудь план спасения принцессы. Хоть меня и возмущало ее отношение ко мне, но я был готов умереть, сражаясь за нее.

Наконец мы подошли ко входу в логовище Рорга, расположенное в большом центральном конусе кратера. Пройдя по пустынной пещере, тускло освещенной лишь отраженным наружным светом, мы оказались в узком тоннеле, по длинной спирали уходящем вверх.

По мере продвижения вверх стало так темно, что я вынужден был расставить руки, чтобы не налететь на стены. Наконец вновь стало светло, и мы вышли на плоскую вершину конуса.

У края плоскости, образовав полукруг, сидело на корточках с дюжину обезьян-воинов. На одном краю полукруга сидел Ург, облокотившись на свою слонообразную дубинку.

Напротив, у противоположного края, стояли Талибоц и принцесса Лорали. Рядом с ними стояли их охранницы. С пленников сняли путы. Вероломный олбанийский дворянин приветствовал меня зловещей ухмылкой, а принцесса сделала вид, что вообще меня не замечает.

В самом центре стоял Рорг, очевидно ожидая, когда я появлюсь, и посматривал на море обезьяньих лиц, обращенных вверх. Я встал спиной к двенадцати воинам.

Как только я занял свое место, Рорг поднял над головой дубинку, и говор внизу мгновенно стих.

– Ваш Рорг берет жену, - проревел он, отчего среди стен кратера заметалось эхо. Затем он стал высоко подпрыгивать и со свистом рассекать воздух дубинкой. Развернувшись в воздухе, он оказался лицом к другой стороне кратера и вновь проревел: - Ваш Рорг берет себе жену.

Так прыгая и разворачиваясь, он сделал свое заявление, обращаясь ко всем четырем сторонам света.

Затем он подбросил дубинку высоко вверх и поймал.

– Кто сразится с Роргом за невесту? Кто сразится с Роргом за королевство? Говорите сейчас или молчите до следующего эндира.

Позади меня послышалось грозное ворчание. Обернувшись, я увидел Урга, который, обнажив клыки, встал и вышел из полукруга, размахивая дубинкой.

– Я сражусь с Роргом, - выкрикнул он столь же громовым голосом, что и король.

Рорг выказал удивление и досаду. С минуту он стоял неподвижно, испепеляя горящим взором противника. Затем, яростно взревев, подняв высоко над головой дубинку, а в другой огромной лапе сжав кремневый нож, он бросился в атаку.

Дубинка его опускалась по стремительной и смертельной дуге, но в цель так и не попала. С кошачьей ловкостью Ург ушел в сторону и сам ударил. Он попал Роргу в левое плечо, вызвав вскрик боли и ярости у короля, тут же развернувшегося лицом к сопернику.

Ург отпрыгнул назад, но недалеко. Кремневый нож рассек ему колено, из раны толчками стала вытекать кровь. Он стал пританцовывать вокруг огромной обезьяны, выискивая новую возможность для нападения, но при этом прихрамывал, и хромота эта с течением времени становилась все заметнее.

Вновь и вновь бросался Рорг. Я не мог понять, как хромому Ургу удавалось избегать новых ударов. Вскоре нога совсем отказала, и ему пришлось прыгать на одной.

На жестокой физиономии Рорга появились признаки самодовольства и торжества. Он намеренно начал теснить соперника, пока тот не оказался на самом краю плато.

Вот он прыгнул вперед. Ург попытался ударить его дубинкой по шее, но тот ушел от удара и в свою очередь нанес удар по низкой горизонтальной дуге. Дубинка угодила в точку между коленом и лодыжкой. Послышался треск костей, и Ург, опрокинувшись навзничь, полетел вниз, на камни, с высоты в семьдесят пять футов.

Не успел он удариться о землю, как к месту падения устремилась толпа, размахивая кремневыми ножами. В мгновение ока тело расчленили, и опоздавшие дрались уже за остатки.

Рорг вновь начал подпрыгивать, вызывая соперников. Воины позади меня ворчали, но на вызов так никто и не ответил.

– Кто сразится с Роргом за невесту и королевство? - последний раз выкрикнул король, торжествующе осматриваясь по сторонам. - Говорите сейчас или…

– Я сражусь с тобой, Рорг, - сказал я, берясь за дубинку и нож и вставая перед гигантом. Поступив так, я мельком глянул на Талибоца и Лорали. На лице предателя отразилось предвкушение приятного зрелища. В глазах принцессы показалось удивление и что-то еще. Как ни странно, но я увидел, что она, несмотря на ее предыдущие действия, явно переживала за меня.

Впрочем, это были лишь мимолетные впечатления.

Рорг недоверчиво уставился на меня, очевидно никак не желая поверить, что я осмелился ответить на вызов короля обезьян. Затем быстро нанес удар, но не в полную силу, а как бы отмахиваясь от надоедливого насекомого.

Я машинально воспользовался дубинкой как саблей, парируя удар и делая выпад. Куски кремня дубинки разрезали мохнатую шкуру посреди живота, вызвав струю крови и вопль боли и ярости.

Хотя конструкция дубинки и не позволяла таким тычком нанести смертельную рану, однако же острые куски кремня резали болезненно. Вообще же принятая среди пещерных обезьян система боя состояла из ударов и уклонений от них. Я же собирался противопоставить такому преимуществу соперника, как огромная сила, технику фехтования.

С ревом ярости Рорг попытался сокрушительным ударом переломать мне ноги. Я вновь парировал и нанес тычок в лицо, угодив в огромный клык. Клык отломился и упал на камни; это незначительное ранение лишь добавило ему ярости.

Исходя пеной и скаля клыки, король обезьян осыпал меня градом ударов, устоять против которых мог только опытный фехтовальщик. От наших дубинок сыпались щепки и осколки кремней, но мне удалось парировать все удары.

На каждый удар я отвечал рубящим ударом или тычком, и вскоре соперник с головы до ног покрылся кровью; но сила и быстрота его ударов, казалось, росли после каждого ранения. Если бы он обладал еще техникой фехтовальщика, равных ему не нашлось бы ни на этой планете, ни на других.

Вскоре мне удалось нанести ему режущую рану на лбу, отчего кровь стала заливать ему глаза. Но, стерев кровь, он ответил таким ударом, от которого занемела моя кисть, а дубинка разлетелась в щепки.

Я отпрыгнул назад, и когда он бросился на меня, швырнул оставшуюся рукоять дубинки прямо ему в лицо. Обломок угодил в зубы и вышиб часть их, на мгновение ошеломив его.

В этот момент я подпрыгнул, вцепился пальцами левой руки в шерсть на его груди, обвил ногами его пояс, а правой принялся раз за разом наносить кремневым ножом удары в шею. Кровь хлынула из пульсирующей яремной вены. Он пытался стряхнуть меня с себя и ухватить зубами. Но силы его были на исходе, а жизнь уходила из тела.

Дрожь сотрясла тело гиганта, и, подобно высокому дереву под топором дровосека, он закачался и рухнул с грохотом спиной на землю.

Быстро вскочив на ноги, я подхватил дубинку павшего монарха, высоко поднял ее над головой и сказал:

– Рорг мертв, и королем стал Зинло. Кто сразится с Зинло? Кто еще хочет умереть?

В рядах воинов послышался негромкий ропот, но никто из них не осмелился выйти вперед, и все они смолкли, когда я по очереди каждому заглянул в глаза.

Далеко внизу вопила толпа обезьян:

– Мясо! Отдайте наше мясо!

Понимая, что мне не под силу просто так вот подхватить огромное тело Рорга и швырнуть его вниз, я пустился на старый борцовский прием. Взяв недвижное тело за правую руку, я подтащил его к краю площадки. Перекинув руку через плечо, я произвел бросок через голову.

Мгновение спустя толпа внизу, ругаясь и скалясь друг на друга, уже рвала тело на куски. Впоследствии я узнал, что этот обычай установился давно, исходя из поветрия, что плоть сильного и храброго воина придаст силы и мужества тому, кто отведает его мяса.

Я вновь замахал дубинкой над головой, выкрикивая:

– Кто сразится с Зинло за королевство? Говорите сейчас или молчите до следующего эндира.

На этот раз даже ворчания со стороны воинов не донеслось.

Старый воин, потерявший все клыки, ухо и несколько пальцев, вышел из их рядов и подошел к краю скалы.

– Рорг мертв, - объявил он. - Прощай, Рорг.

За этими словами из тысяч глоток собравшихся внизу обезьян и тех, кто находился наверху, раздался странный, вибрирующий плач. И столько в нем слышалось скорби, что я невольно содрогнулся.

С последними ясными нотами плача-воя старый воин воскликнул:

– Зинло - король! Да здравствует Зинло!

Разнесся оглушительный шум обезьян, машущих дубинками и ножами, стучащих оружием и вопящих:

– Да здравствует Зинло!

Торжествуя, я обернулся к тому месту, где сидели Талибоц и Лорали, собираясь объявить, что теперь принцессе нет необходимости выходить замуж за короля обезьян. К моему удивлению, я обнаружил, что оба они исчезли. Две охранявшие их огромные самки сидели рядышком у огромного камня, уткнув подбородки в грудь.

Схватив одну из них за плечо, я стал трясти ее и кричать:

– Где твои заключенные?

Она качнулась вперед и повалилась на землю. Вторая также оказалась без сознания, но постепенно я растряс ее.

– Что произошло? - спросил я. - Где пленники?

Она слабым движением указала на острый, как иголка, обломок стекла, воткнутый в ее руку. Вытащив осколок, я тут же узнал в нем пулю от горка, ту пулю, что временно парализовала жертву. В руке второй самки торчала такая же пуля.

Лишенный оружия, Талибоц как-то умудрился сохранить у себя пояс с боеприпасами и во время нашей схватки с Роргом сумел парализовать обеих самок и улизнуть вместе с принцессой.

Я не сомневался, что она добровольно пошла с ним, поскольку даже не вскрикнула, и из ее предыдущего поведения я сделал вывод, что она скорее пошла бы замуж за Рорга, чем за меня.

Я отвернулся. Сладость победы теперь горечью отдавала во рту. Я уже собирался спускаться вниз по туннелю, когда внимание мое привлек небольшой сверкающий предмет. Остановившись, я поднял его и с минуту безмолвно рассматривал. И для меня в мире стало светлее.

Глава 7

Сбежав торопливо по узкому туннелю в большую пещеру внизу, я уже собирался выскочить на свет и заняться изучением найденного предмета, когда длинная мускулистая рука внезапно обхватила меня за плечи, с размаху прижала к мягкой, покрытой шерстью груди, а обвислые губы стали нежно тыкаться в мою щеку.

Я оттолкнул обезьянье лицо ладонями и вырвался из объятий. С удивлением я узнал Чиксу. Она вновь двинулась ко мне, расставив руки, но я жестом остановил ее.

– Не подходи, - предупредил я ее. - Что это еще за фамильярности?

– Но я же твоя жена, - ответила Чикса. - Ты убил Рорга, а другая самка сбежала. А перед появлением той съедобной женщины Рорг выбрал меня.

– Рорг выбирает себе жену, а я - себе, - огрызнулся я. - А что это ты сказала насчет той, что сбежала?

– Съедобный мужчина и она вместе бежали по туннелю. Я позволила им скрыться. Я не хочу, чтобы съедобная женщина занимала мое место.

– Но как они могли сбежать, когда все оцеплено?

– Съедобный мужчина знал о внутреннем туннеле, - ответила Чикса. - Я ему показала… Или я менее привлекательна, чем другие самки моего народа?

– Ты безусловно самая привлекательная, Чикса, но мне совершенно не нужна жена из обезьяньего народа. Ты говоришь, она добровольно сбежала с тем съедобным мужчиной?

– Да. Мне кажется, они станут мужем и женой.

– Чикса, - сказал я, подходя ко входу и рассматривая предмет, который я подобрал, - ты солгала мне.

– Солгала, - призналась Чикса, ни капельки не смущаясь. - А как ты узнал? Ты, должно быть, волшебник, как говорит Граак.

– Узнал я, глядя на эту маленькую стеклянную сломанную иголку, один конец которой окрашен кровью, - ответил я. - Можешь назвать это волшебством, если хочешь, но эта иголка поведала мне, что съедобный мужчина уволок ее.

– Все было так, как ты говоришь, - подтвердила Чикса. - Она потеряла сознание от магии съедобного мужчины, а из руки у нее текла кровь.

– Покажи-ка мне вход в этот внутренний туннель, - приказал я.

Чикса надулась и села в уголке.

– Покажи вход, - вновь сказал я, - или убью тебя с помощью магии и скормлю собравшейся толпе.

Смерть от магии, от неизвестности явно напугала ее гораздо больше, чем любая другая угроза умертвить обычным способом. Она встала, подошла к концу пещеры, отвалила в сторону огромный обломок скалы и открыла мне тем самым темное отверстие туннеля.

– Этим путем они и ушли, - сказала она. - Но тебе их ну за что не найти. Сейчас они уже так далеко, что лишь величайший из следопытов поймет, где они.

– А кто у вас лучший следопыт?

– Лучше Граака нет.

– Тогда отправляйся сейчас же, - приказал я, - и приведи сюда Граака. Да смотри не медли, ведь моя смертельная! магия будет следовать за тобой.

– Иду, - испуганно сказала она и поспешила покинуть пещеру.

Я стал нетерпеливо расхаживать, пока она не вернулась с, Грааком, беспрекословно решившим повиноваться новому рого. Согнувшись, он полез в проход. Вытянув руки, чтобы не удариться о сводчатые стены, я полез в чернильную темноту. Таким манером мы одолели мили две, и впереди забрезжил тусклый свет и вскоре мы выбрались на открытый воздух, узкого выступа в скале, напротив которого качались ветви огромного папоротникового дерева. А вокруг и внизу этого могучего папоротника расстилался папоротниковый лес, подходя к самым подножиям гор, где обитали пещерные обезьяны.

Граак принюхивался к воздуху, затем прыгнул на ближайшую ветку, вцепившись в прогнувшийся под его тяжестью прут. Громадное его тело болталось на высоте добрых семидесяти футов над землей. Затем он вскарабкался на ветку и, балансируя раскинутыми руками, дошел по ней до самого ствола. Принюхиваясь, он стал спускаться к земле.

Я последовал его примеру, хоть и не с такой легкостью, и ему пришлось даже топать от нетерпения ногой, пока я очень медленно слезал на землю. Мне стало интересно, как же Талибоц спускался вниз со своей недвижной ношей. Но вскоре я заметил, как с одной из веток свисает веревка, нижний конец которой болтается футах в десяти над землей. Вероломный дворянин, должно быть, спустил Лорали на этой веревке, не опуская на землю, а потом перерезал ее и унес свою ношу.

Под нетерпеливое притопывание Граака я подпрыгнул и ухватился за веревку. Позвав его на помощь, я с его дополнительным весом сумел обломить ветвь, рухнувшую на землю. Кремневым ножом я быстро отрезал веревку от ветки, обвязал ее вокруг тела, и мы двинулись дальше. Предчувствуя, что нам предстоят различные приключения, я уже подумывал, как воспользоваться этой веревкой.

Мы прошли не более мили по папоротниковому лесу, когда обезьяна указала на маленький отпечаток ноги рядом со следами Талибоца.

– Здесь самка пошла сама, - сказал Граак.

Придя в себя после воздействия пули торка, она двинулась дальше со своим похитителем, добровольно или по принуждению.

Поначалу следы вели на запад, но постепенно стали поворачивать на юго-запад, к побережью.

Много часов шли мы по следу, без еды и питья. Затем Граак остановился возле разросшегося папоротникового кустарника, ветви которого снабдили нас чистой свежей водой. Сорвав несколько стручков, он разгрыз их зубами. Семена стручков по вкусу напоминали лесной орех.

Мы двинулись дальше, пока не наступила внезапная ночная тьма, которую мы решили переждать, забравшись в густую крону папоротникового дерева.

Граак уснул сразу же, а я не смог. Вскоре после наступления темноты ожили ночные хищники, наполняя лес воплями и криками. Ухали печальники, смеялись хохотуны, ревели мармелоты, предсмертные вопли испускали их жертвы.

Но все же плавное покачивание дерева и шелест бесчисленных листьев убаюкали меня. Во всяком случае, меня разбудила волосатая лапа Граака, отнимающая руку от моего лица, - обычно я спал так.

– Светает, - сказал он, - а Граак голоден. Давай отыщем пищу и пойдем дальше.

Спускаясь по грубой коре ствола, я поразился контрасту криков ночных и дневных. Теперь слышалось лишь жужжанье насекомых, серебряные ноты певчих птиц, случайное пофыркивание какого-то травоядного да странные вскрики причудливых птиц-рептилий, называемых орки.

Граак и я прошли совсем недалеко по следу, когда внезапно он принюхался и, глянув вверх, сказал:

– Добрая пища! Птанг!

Проследив направление его взгляда, я увидел большое, похожее на ленивца создание, безволосое, висящее головой вниз на ветке, прогибающейся под его тяжестью. Птанг беззаботно, даже не глядя в нашу сторону, жевал листья папоротникового дерева.

Обезьяна быстро подскочила к основанию дерева и быстро забралась по стволу, затем перебралась на ветку, где лакомилось глупое существо, не обращавшее никакого внимания на приближающуюся опасность.

Граак, повиснув на ноге и руке, нанес птангу удар дубинкой по голове. Тот перестал жевать, но не сделал попытки ни сбежать, ни вступить в бой, хотя его мощные ноги были! вооружены длинными острыми когтями. Граак вновь стукнул. Существо безжизненно опустило голову, и по телу пробежали судороги.

Прицепив дубинку к поясу, обезьяна взялась за кремневый нож и принялась перерезать острые когти существа, вцепившиеся в ветку. Птанг с грохотом, ломая ветви и обрывая листву, рухнул на землю.

Наевшись до отвала, Граак и я отрезали мяса в дорогу и двинулись дальше.

Немного погодя Граак указал на то место, где предыдущим вечером Талибоц и принцесса устраивали привал. Чуть дальше обнаружили мы и высокое дерево, в листве которого беглецы провели ночь. Явно они опережали нас не более чем на час пути.

Чем дальше мы торопливо продвигались, тем сильнее и сильнее становился запах, и обезьяна выказывала все больше признаков волнения, как охотничья собака, идущая по следу.

Наконец он напряженно застыл, тревожно принюхиваясь и прислушиваясь.

– Ну что? - шепотом спросил я.

– За ними идет мармелот, - ответил Граак, указывая на отпечатки.

Посмотрев вниз, я увидел, как, перекрывая следы людей, глубоко, чуть не на фут, вминаются в почву когти хищника.

И тут же, совсем недалеко, послышался крик смертельно перепуганной женщины, затем треск кустарника и ужасающий рев, который я сразу же узнал.

Граак мгновенно метнулся к деревьям, я же сдернул дубинку и нож и рванулся вперед.

Я бежал изо всех сил, насколько это можно было по скользкой листве, среди нависающих веток и цепляющихся за ноги корней, и чуть ли не вылетел на поляну, где глазам моим представилось ужасающее зрелище.

По поляне катался, взревывая, рыча, скалясь и цепляясь за все когтями, огромный мармелот, очевидно, уже в смертных конвульсиях.

Не сделал я и трех шагов, как хищник дернулся и замер неподвижно.

Оглядываясь в поисках принцессы и ее похитителя, я вздрогнул от внезапного крика, раздавшегося откуда-то сверху:

– Зинло! Сзади!

Это был голос принцессы.

Резко развернувшись, я увидел Талибоца, стоящего за толстым стволом папоротникового дерева. В левой руке он держал предмет, похожий на обойму от торка. На ладони правой руки, опираясь длинным концом на вытянутые пальцы, лежала одна из стеклянных игл, готовая к полету. И она тут же полетела мне в лицо.

Я вовремя убрал голову. Слышно было, как пуля ударила в ствол позади меня. Я прыгнул вперед, но он быстро достал вторую пулю из обоймы, и я понял, что не успею сблизиться с ним настолько, чтобы воспользоваться моим оружием, и не смогу уклониться от стеклянного снаряда.

С торжествующей ухмылкой на лице он швырнул мне иглу прямо в грудь.

– Умри, юнец! - проговорил он сквозь сжатые зубы. Но произошло непредвиденное. Я не ощутил ожидаемого ожога от попадания иглы, а противник мой вдруг застыл и осел на землю. Я понял причину, склонившись над ним и оглядев его. Во время броска он укололся иглой. Перевернув его, я снял пояс с боеприпасами и нацепил на себя. Подобрав обойму, которую он выронил, я закрыл отражатель и сунул ее в кармашек на поясе.

Затем я глянул туда, откуда донесся предупреждающий окрик Лорали. С минуту я видел перед собой лишь прекрасное лицо, обращенное ко мне из переплетения ветвей и листьев. Но тут сверху спустилась волосатая лапа, обхватила Лорали за талию и утащила. Она закричала в смертельном испуге, но ветки уже сомкнулись, и она пропала из виду.

Я мельком увидел Граака, взбирающегося по длинной лиане; левой лапой он тащил обмякшее тело Лорали. И оба они исчезли в густой листве вверху.

– Остановись, Граак! - выкрикнул я. - Вернись или погибнешь от моей магии!

Ответа не последовало.

Я полез на ближайшее дерево, намереваясь пуститься в погоню, но внезапно, без всякого предупреждения, какой-то длинный гибкий предмет обвился вокруг меня. Перед лицом замаячила разинутая пасть с угрожающе выскакивающим раздвоенным языком, а в глаза мне гипнотически уставились черные бусинки гигантской свистящей змеи.

Быстро и безжалостно могучие кольца оплетали меня, а ужасная голова раскачивалась надо мною взад и вперед. Дубинку тут же накрепко зажало, но мне удалось ухватиться за кремневый нож, и я ударил острием в раздувающееся серебряно-белое горло. Но шкура оказалась крепче, чем я полагал, и я лишь срезал несколько чешуек.

Мышечные кольца, обвившие меня, стягивали тело все туже. В любой момент ребра мои могли не выдержать и треснуть. Я едва мог коротко, спазматически набирать воздух в легкие.

И тут я вспомнил о пулях торка. Я достал нож из-под кольца змеи. Быстро вытащив обойму, я открыл отражатель, нажал на кнопку, и показалось маленькое острое окончание пули. Я сунул его под край чешуйки и нажал. И тут же сжимавшие меня кольца начали ослаблять давление, раскачивающаяся голова безжизненно обвисла, и я начал с трудом выбираться из обхвативших меня колец.

Задыхаясь, я закрыл обойму и сунул ее в пояс. И увидел надпись на нем на патоа: «Пули торка - смертельно».

Когда я вновь обрел возможность дышать нормально, я взобрался на самое высокое из ближайших деревьев и из его кроны осмотрел вершины деревьев, надеясь установить местонахождение Граака и принцессы. Но нигде не увидел и следа.

Далеко на северо-востоке, сквозь дымку, стоящую над лесом, просматривалась горная цепь, обиталище пещерных обезьян. На юго-западе вставала другая горная цепь, с угрожающе высокими вершинами.

Поскольку Граак по природе своей являлся обитателем пещер, то рано или поздно его должно было потянуть туда, к горам. И вряд ли к родным. Отказавшись повиноваться королю пещерных обезьян, он вряд ли отважится вернуться в горы родного племени. И, логически рассуждая, я предположил, что он двинется к тем, другим горам. Тем более что, когда я видел его мельком последний раз, он действительно направлялся на юго-запад. Я решил идти в том же направлении, продвигаясь зигзагом в надежде наконец напасть на его след.

Приняв такое решение, я спустился с дерева и направился в сторону неизведанных гор.

На втором зигзаге в направлении на юг я наткнулся на след Граака. Рядом со следами обезьяны тянулись слабые отпечатки крошечных ног Лорали. Дважды, по мере продвижения по следу, видел я оставшиеся следы ее попыток сбежать. Каждый раз ее ловили.

Идти дальше становилось все труднее. Первое предупреждение о том, что местность изменилась, прозвучало в тот момент, когда я по бедра ухнул в трясину. И лишь прочная лиана, свисавшая над тропой, спасла меня от дальнейшего погружения в липкую грязь. Я выбрался-таки на твердую почву. Вокруг начали преобладать грибы и лишайники.

Папоротниковые постепенно вытеснялись гигантскими поганками различных размеров и расцветок и огромными сморчками, зачастую поднимавшими свои конические головы на высоту футов пятидесяти. Под ветром уныло шуршали переплетенные тростники. Лишайники облепляли трухлявые пни и поваленные отвалы. Опасные омуты застоялой воды настолько зарастали водорослями, что невозможно было отличить их от полянки. Идти становилось все труднее.

Меня успокаивало лишь то, что Грааку приходилось не легче, а даже труднее. Он-то должен был проверять почву каждый раз, прежде чем шагнуть, я же лишь двигался по его следам.

Внезапно впереди послышался разгневанный рев пещерной обезьяны, а за ним - испуганный женский крик.

Поначалу я решил, что Граак увидел меня, и поэтому бросился вперед, чтобы сразиться с ним дубинкой и ножом. Но не успел я сделать и дюжины шагов, как рев обезьяны сменился воплем боли, а затем мучительными завываниями, словно в агонии.

И в тот же момент я увидел Граака и принцессу. Обезьяна, теперь лишь слабо всхлипывающая, лежала спиной на земле, окруженная полудюжиной странных и еще не виданных мною ужасных существ.

Корчась, извиваясь, растягиваясь и сокращаясь, они, казалось, не имели какой-то определенной формы, то сжимаясь в яйцеобразную форму длиною фута три, то вытягиваясь футов на пятнадцать или принимая некие промежуточные формы и размеры. Они впивались в лежащую пещерную обезьяну странными треугольными ртами-присосками. У некоторых из углов рта текла кровь.

Я не успел еще до них добраться, когда Граак затих и перестал сопротивляться. Я понял, что ему уже не поможешь. Его убийцы, обнаружив, что жертва стихла, расположились вокруг, приняв форму неправильных шаров футов четырех в длину, и принялись высасывать остатки крови.

Принцесса, находясь во временной безопасности, с ужасом взирала на происходящее. Она оказалась на шляпке поганки высотою футов пятнадцать, очевидно заброшенная туда Грааком в момент нападения на него, поскольку без посторонней помощи она бы ни за что туда не забралась. К ней наверх ползли две эти отвратительные твари, оставляя на ножке гриба слизистый след.

Рванувшись вперед, я ударил дубинкой ближайшую тварь, ожидая, что кремневые куски дубинки рассекут ее напополам, но, к моему удивлению и тревоге, дубинка никак не подействовала, а отскочила, словно от очень упругой резины, чуть не вылетев у меня из рук.

Мерзкая башка с треугольным ртом-присоской мгновенно устремилась в мою сторону, и я вновь ударил - на этот раз сбоку. Хотя удар опять не пробил тугую шкуру твари, но она сорвалась с ножки гриба и, кувыркаясь, отлетела футов на двадцать.

Вторая тварь на ножке гриба также потянулась ко мне, но я нанес ей удар слева, и она, визжа и кувыркаясь, улетела в противоположном направлении.

Быстрый осмотр местности показал, что окружающие болота буквально кишат этой мерзостью. То ли от звуков стычки, то ли от запаха крови, но они все вытянули свои головы в нашем направлении, а затем поползли к нам, оставляя за собою слизистые следы.

Оставался лишь один способ спасти принцессу и себя - как-нибудь вскарабкаться на шляпку ее гриба. Но нас разделяли добрых пятнадцать футов, а на болотистой почве особенно не попрыгаешь.

Пока я оглядывался по сторонам, выискивая, что бы могло мне помочь, кольцо нападавших смыкалось. И тут меня осенило. Футах в двадцати от поганки, на которой находилась девушка, располагалась группа растений, похожих на тростники. Некоторые из этих тростников, достигая высоты футов в сорок, слегка пригибались над поганкой.

Мне удалось добраться до этих зарослей чуть впереди армии атакующих, и я полез вверх с проворством, которого никак от себя не ожидал. Одна из этих скользких тварей, жаждущих моей крови, тут же обхватила своим телом тростник и полезла вслед за мной, а за ней вторая, третья, и вскоре весь стебель подо мною покрылся извивающимися тварями.

Чем выше я забирался, тем сильнее наклонялся стебель над поганкой, так что когда я забрался на высоту футов тридцать, то оказался почти над шляпкой. Отпустив ноги, я немного повисел на руках, а затем отцепился. Когда я приземлился в центр шляпки, тростник распрямился, как стальная пружина, запустив скользких тварей над болотом, как из катапульты.

Но только я приземлился, раздался испуганный крик принцессы Лорали. Обернувшись, я увидел, как она сжалась под нависшей над нею треугольной пастью. Тварь, выгнув шею и приготовившись к нападению, раскрыла пасть, усеянную тысячью острейших зубов.

Я размахнулся дубинкой и сшиб тварь на землю, но тут же через край переползла еще одна, а за нею - сразу две. Вскоре над краем шляпки закишели головы, и я, не разгибаясь, принялся сшибать их одну за другой на землю.

– Дай мне твою дубинку, принц Зинло, - сказала Лорали, после того как я какое-то время потрудился, не покладая рук. - Я помогу тебе. Если мы будем работать по очереди, давая друг другу возможность отдыхать, то продержимся дольше. Эти обитатели болот настойчивы, и мы, похоже, обречены, но лучше биться, пока живы.

– Я не устал, - воспротивился я, едва дыша, но она подошла и схватилась за дубину, вынуждая меня или применять силу, или послушаться ее. Я подчинился и стал наблюдать, как она управится. Но, несмотря на свою внешнюю хрупкость, она оказалась удивительно сильной.

Но вскоре она устала, и я вновь взялся за дубинку. Битва была безнадежной; приближалась ночь, в темноте которой нас все равно должны были стащить вниз, где нас ждала судьба обескровленного Граака, теперь невидящим взглядом уставившегося в небо.

Глава 8

Я носился вдоль края шляпки, сбивая скользких тварей, жаждущих нашей крови, а принцесса Лорали испуганно сжалась посреди плоскости, когда внезапно над болотами послышался плеск и звуки брызг, а также странные вскрики, похожие не то на блеянье, не то на мычание.

На мгновение остановившись, чтобы передохнуть, я оглянулся и увидел, как по болоту, погружаясь по бока и издавая душераздирающие вопли, приближается огромная горбатая рептилия, явно убегающая от какого-то смертельного врага. Изгибая длинную шею, она то и дело срывала со своей туши налипающих болотных тварей.

При виде этой огромной рептилии болотные обитатели прекратили атаку на нас и дружно устремились к более крупной жертве.

Все плотнее и плотнее облепляли они громадного динозавра. Как только гигантский ящер отрывал от себя одну кровожадную тварь, тут же в тяжело раздувающиеся бока впивались своими ртами-присосками десять других, и вскоре вся туша рептилии представляла собою колышущееся море существ, как дно опрокинутого корабля, обросшего всякой дрянью.

Постепенно громадное животное замедляло свой ход. Наконец остановилось. Сил у него для борьбы становилось все меньше. И вот, издав прощальный вопль, оно погрузилось в болотную жижу.

Я так увлекся этой титанической борьбой, что забыл об опасности, грозящей нам самим.

– А ведь наши враги ненадолго забыли о нас, - тут же сказал я. - Не попробовать ли нам вырваться на свободу?

– Это наш единственный шанс, - ответила она. Свесившись с края шляпки, я спрыгнул на землю. Лорали также перекинула через край шляпки свое маленькое атлетическое тело и упала в мои ожидающие объятия.

И вот, стоя по щиколотку в болотной грязи и прижимая к себе это юное тело, я совсем забыл об опасности, забыл обо всем, кроме того, что держу ее в объятиях, что головка ее откинута назад, а ее восхитительные черные глаза, в которых горит внутренний свет, смотрят в мои глаза. И вот, когда, отравленный этой близостью, я попытался прижать ее к себе, она вдруг вырвалась и побежала, легко, как вспугнутый фавн, на юго-запад, в сторону гор.

Сжав дубинку в руке, я тут же помчался следом, но теперь не забывал зорко посматривать по сторонам. Но болотные обитатели были увлечены своим пиршеством.

По мере приближения к предгорьям почва становилась все суше и тверже и вновь изменился характер растительности: появились низкорослые хвойные. Вскоре мы уже карабкались по крутым склонам холмов, где почва становилась все каменистее, а растительность попадалась все реже.

Лорали ни словом не обратилась ко мне и вообще делала вид, что не замечает моего присутствия. Мне казалось, что я обидел ее тем, что пытался обнять. Но я мог бы поклясться, что в тот быстротечный момент в ее глазах я разглядел всплеск чувств, подобных моим, и что она полностью изменила свой взгляд на меня по сравнению с тем временем, когда мы пребывали в плену у пещерных обезьян.

Когда мы добрались до отдельно стоящей группы водных папоротников, я решил, что пора передохнуть и освежиться.

– Тут и еда, и питье, - сказал я. - Давай остановимся ненадолго.

Ни слова не говоря, она устало опустилась на мягкий мох, уткнулась лицом в руки и тихонько заплакала.

Я отломил ветвь с водой от кустарника и опустился рядом с Лорали на колени.

– Не трогай меня! - воскликнула она. - Убирайся!

– А, ну хорошо же, - огрызнулся я и принялся есть и пить, правда без малейшего аппетита. Затем я занялся изготовлением более эффективного оружия.

Вскоре я смастерил лук, воспользовавшись прихваченной веревкой для изготовления тетивы. Из собранных по дороге тростников я смастерил стрелы, привязав веревкой к ним каменные наконечники. Обрывки листьев папоротниковых пошли на оперение. Колчан получился из куска шкуры птанга.

На работу ушло несколько часов, во время которых моя капризная спутница спала, изредка всхлипывая во сне.

Я едва успел поджарить мясо птанга, когда принцесса зашевелилась и открыла глаза. При этом она даже немного испугалась, увидев непривычное окружение. Затем села, ощутила аппетитный запах, посмотрела в сторону мяса, но тут же решительно отвернулась.

– Принц Олбы, - сказал я, - счел бы за честь, если бы принцесса Тирана разделила с ним обед. Королевский дворецкий уже накрыл стол.

Несмотря на попытки сохранять суровое выражение лица, она все же не удержалась от легкой улыбки, тронувшей уголки ее восхитительных губ. Но она вновь отвернулась.

Положив жаркое на широкие листья папоротника, я подошел к ней.

– Послушайте, юная леди, - серьезно сказал я. - Может, хватит капризничать? Я понятия не имею, что заставляет вас вести себя как избалованный ребенок. Но у меня большое желание отшлепать вас.

Она пыталась сохранять то же недоступное выражение лица, но я видел, как задрожали ее губы.

– Простите меня, - сказал я. - Возможно, я в чем-то ошибаюсь. Если я чем-то оскорбил ваши чувства, я искренне сожалею. Я вовсе не хочу навязывать вам мое внимание, но не могу же я оставить вас в одиночестве в этой глуши. А вы делаете все, чтобы максимально затруднить мне задачу быть полезным вам.

Она посмотрела на меня своими прекрасными, правда, покрасневшими глазами. На ресницах повисли слезы.

– Ты так добр и так храбр. Ах, если бы то, другое, оказалось неправдой.

– Что то, другое? - удивленно спросил я, присаживаясь рядом с ней. - Кто-то что-то наговорил обо мне?

– Я не могу выдать того, кто доверился мне, - сказала она. - Не могу я усомниться и в правоте многочисленных свидетелей. И тем не менее все произошедшее кажется невозможным.

– Поверьте, я ничего не понимаю. Прошу вас, поведайте, что за чудовищное преступление я совершил, и дайте мне, по крайне мере, шанс защититься от обвинений.

– Тебя обвиняют… О, выговорить не могу! - Она укоризненно посмотрела на меня и отвернулась, пытаясь не расплакаться.

– Должно быть, это действительно что-то ужасное. Но, может быть, все-таки расскажете?

– Ты занимался любовью с Чиксой, - выпалила она.

Что ж, доказательства данному факту могли быть найдены, подумал я, особенно если их ищет извращенный субъект, решивший опорочить меня. И я тут же поведал ей, каким образом заработал я мое оружие и свободу.

– Ты веришь? - решительно спросил я.

– Тут я тебе верю, - ответила она с некоторым облегчением, - но остается еще одно дело.

– Какое дело? - спросил я.

– Твой роман с младшей сестрой Талибоца. Почему ты предал это доверившееся тебе дитя, предал и сбежал? И теперь брат ее вынужден гоняться за тобой, чтобы доставить обратно под дулом торка. Какое извращение и какая трусость. Я не хотела этому верить, но наличие большого числа свидетелей убеждает.

– Если у Талибоца и есть сестра, то мне этот факт неизвестен и я никогда ее не видел. Эта история целиком сфабрикована. Тут и намека нет на доказательства, хотя бы такие, как в случае с Чиксой.

– Но Талибоц сам мне все рассказал, - не сдавалась она. - И пятеро его людей подтвердили эту историю, поведав мне ее каждый своими словами. Я и хотела бы не верить, но как?

– Тебя убедили в чудовищной фальшивке, за которую Талибоц дважды ответит, как и за другие многочисленные преступления, если уже не ответил там, в папоротником лесу, перед каким-нибудь зверем. Я же клянусь тебе, что если даже у Талибоца и есть сестра, я понятия не имею о ее существовании.

– Странно это, - ответила она, - что сестра одного из самых известных дворян Олбы неизвестна наследному принцу. Она наверняка не единожды была при дворе.

– Может быть, и была. Но поскольку я-то сам ни разу там не был, то утверждать не берусь.

Она изумленно посмотрела на меня. Недоверчивость настолько явно проступила в ее облике, что я понял, что зашел слишком далеко. И теперь я должен или все ей рассказать, или она так и останется в неверии.

– Чтобы пояснить это выдающееся заявление, - сказал я, - мне придется рассказать тебе, кто я есть на самом деле.

– Не иначе как воплощение самого бога Торта. Только прошу тебя, не надоедай мне дальнейшей ложью.

– Что ж, история, которую я тебе собираюсь поведать, - ответил я, - конечно же, потребует от тебя максимум доверия ко мне, но я надеюсь, что в один прекрасный день я смогу представить доказательства ее правдивости. Я - не из Олбы и вообще не с этой планеты.

И я, как мог, объяснил ей мое перемещение с Марса на Землю, а оттуда - на Венеру-Заровию. К моему удивлению, она не только поверила мне, но даже продемонстрировала настоящие познания по данной теме.

– Похоже, ты знаешь больше об этом феномене, чем большинство ученых, - сказал я.

– Моему интересу к этой проблеме есть объяснение, - ответила она. - Мой дядя Бовард - один из величайших ученых всей Заровии. Только один человек в этом смысле превосходит его.

– Ворн Вангал?

– Да. А откуда ты знаешь?

– Оттуда, что Ворн Вангал является заровианским союзником доктора Моргана, человека, с помощью которого я и оказался на этой планете, - ответил я.

– Доктор Морган? Какое странное, некультурное имя! Ворн Вангал звучит гораздо лучше.

– Ну так ты веришь моей истории? - спросил я.

– Безоговорочно. - И она завораживающе улыбнулась мне.

– И ты понимаешь, что Талибоц лжет?

– Ну разумеется. Но ты так и собираешься весь день сидеть и допрашивать меня, или королевский дворецкий все-таки подаст обед? Я умираю от голода.

Мясо уже остыло, но вкуса не утратило. Я нарезал его по возможности аккуратно кремневым ножом, и мы славно пообедали, дополнив меню стручками и запив трапезу прекрасной холодной водой с ветвей папоротника.

– А теперь, - сказал я, когда мы покончили с обедом, - надо поискать какое-нибудь безопасное укрытие от ночных хищников.

Склоны холмов предлагали много пещер, но все они обладали либо широким входом, либо не одним входом, что представляло трудность для создания баррикады. А в незабаррикадированной пещере на Заровии запросто можно оказаться в ловушке.

Нам далеко пришлось пройти, прежде чем мы отыскали подходящую пещеру. Не тратя время на ее обследование, поскольку вот-вот могла опуститься внезапная заровианская тьма, я принялся собирать тяжелые камни для баррикады возле входа, а Лорали отправил на сбор дров для костра. Огонь в пещере мог бы отпугнуть даже самого свирепого хищника.

Тьма застала нас посреди трудов, и мне пришлось развести небольшой костер перед пещерой, дабы при свете его мы могли бы закончить работу.

Я только что подкатил последний камень, когда поблизости раздался отвратительный рев мармелота. Ему ответил другой, и вскоре предгорья наполнились эхом грозных звуков, издаваемых свирепыми хищниками.

– Быстрее! - окликнул я Лорали. - В пещеру!

Она шагнула внутрь, но тут же в испуге попятилась.

– Там кто-то есть, и он идет к нам.

Девушка в страхе прижалась ко мне, и я услыхал хриплый, гулко разносящийся рев. Из темноты пещеры к нам приближались два горящих глаза.

Глава 9

Стоя в круге света от нашего маленького костерка, я приладил стрелу на лук. Лорали испуганно жалась у моих ног. Натянув тетиву, я тщательно прицелился между глаз, надвигающихся из пещеры, и пустил стрелу.

Пока я прилаживал вторую стрелу, позади раздался устрашающий рев. Обернувшись, я увидел сверкающие глаза мармелота не далее как футах в пятнадцати. Я выстрелил в громадную кошку в тот самый момент, когда из пещеры показалось разъяренное существо.

Приготовившись к появлению самого свирепого чудища в заровианских джунглях, я ощутил дрожь, пробежавшую по всему телу, когда на свет выбрался причудливый обитатель пещеры.

Это была рептилия. Вытянувшаяся в длину не более чем на шесть футов, она обладала пастью размером в две трети всей длины туловища и в ярд в поперечнике, вооруженную рядами острейших, выгнутых вовнутрь клыков. Одну треть туловища занимал мешок или кошель, соединенный с головой.

Передвигалось оно на паре толстых коротких лап, растущих от ушей и снабженных тремя острыми когтями. Передние лапы отсутствовали. Голова и тело щетинилось острыми пиками, как у рогатой лягушки.

– Крогер! - воскликнула Лорали. - Мы пропали! Тварь, разинув огромную пасть, двинулась на нас. Позади, ломая кустарник, несся навстречу мармелот.

– Быстрее, - сказал я, хватая девушку за руку.

Мы перепрыгнули через костер и бросились к кустам. Едва мы успели добраться до этого временно безопасного убежища, два грозных чудовища, зверь и рептилия, столкнулись в той точке, где мы только что стояли.

Мармелот, явно удивленный встречей с таким странным существом, остановился, зашипел и выгнул спину, как испуганный кот. Крогер же, ничуть не смущенный появлением короля джунглей, превосходящего его размерами раза в два, бросился вперед. Щелкнув огромными челюстями, рептилия сомкнула их вокруг головы и шеи могучего хищника.

Попавшись, как кот в банку, мармелот отчаянно затряс головой, царапая когтями чешуйчатое горло или живот - не знаю, как правильно назвать, - противника, и вслепую заметался. Наконец он перевернулся на спину и вцепился в соперника передними лапами, разрывая тело того до костей своими жуткими когтями. Тем не менее громадные челюсти не разжимались. Более того, они сжимались все крепче и крепче, погружаясь все глубже в плоть извивающейся кошки.

Борьба стихала, но чем меньше звуков издавали бойцы, тем громче и тревожнее становились звуки вокруг. Явно привлеченные шумом и запахом крови, обитатели холмов подступали все ближе к месту битвы. Безумные вопли печальников да истерический смех хохотунов, вместе с ночными криками других зверей создавали потрясающий эффект.

Если мы сейчас же не отыщем безопасное мест/), вскоре станем добычей одного из этих хищников-.

Приказав Лорали оставаться в кустах, я метнулся к костру, схватил горящую ветку и швырнул ее в пещеру. Оттуда никто не кинулся на меня, и я стал заглядывать внутрь. При свете горящей ветви я увидел, что пещера мала и, очевидно, пуста, если не считать груды сухих папоротниковых ветвей у задней стены.

Войдя, я подхватил мой факел и оглядел груду. Очевидно, ветки служили гнездом, ибо посреди них лежало округлое яйцо зелено-желтого цвета - того же окраса, что и чешуя крогера.

Торопливо выскочив из пещеры, я негромко окликнул спутницу:

– Быстро заноси в пещеру дрова, а я сооружу заграждение.

Пока мы трудились в лихорадочной спешке, грозные звуки снаружи приближались. Борьба мармелота с крогером совсем прекратилась, а костерок наш почти догорел.

Обильно пропотев от яростной работы, я, закладывая вход в пещеру, оставил небольшое отверстие, сквозь которое мог протиснуться лишь человек.

Лорали тем временем перетащила в пещеру все заготовленные дрова и теперь ожидала меня внутри, в темноте.

Подхватив из останков костра горящий прут, я протиснулся через оставленную дыру и передал факел принцессе, а сам заложил отверстие приготовленным камнем. И только я сделал это, как в свете оставшихся углей появилась полудюжина серых хищников, которые и принялась рвать на части застывших в смертельной схватке двух могучих соперников.

Разглядывая зверей сквозь щели в камнях, я узнал в этих тварях печальников. Вскоре к ним подключились более трусливые хохотуны, и над кровавой трапезой разнеслись рев, рявканье и ворчанье.

Мне не хотелось разводить костер в пещере, поскольку она никак не проветривалась. Но делать было нечего, и я уже принялся складывать дрова, когда к каменному барьеру подобрался хохотун, принюхался, отдернул голову и издал тот самый жуткий звук, по которому эти звери и получили свое название. Я набросал на баррикаду несколько прутьев и поджег их той же горящей веткой. И вовремя. Привлеченные криком собрата, хохотуны уже подобрались ко входу и принялись принюхиваться и царапать камни когтями.

Дым поначалу чуть не придушил нас, заставив прослезиться. Но когда он потянулся в отверстия между камней, звери отпрянули.

Вскоре влага древесины испарилась, и дыма стало меньше. Потихоньку подкладывая дрова, я смог отрегулировать процесс так, что дым можно было терпеть.

Глянув поверх огня на мою спутницу и уже собравшись заговорить с ней, я увидел, что, несмотря на все страхи, она уснула, вымотавшись до конца. Она лежала на боку, подложив под голову с разметавшимися волосами белую руку, выделяясь соблазнительными изгибами тела на фоне дымной атмосферы пещеры.

Не обращая внимания на жуткий шум снаружи, я наконец задремал. Дважды я обнаруживал, что клюю носом, и пробуждался, подгоняемый мыслью, что костер погаснет.

Взяв трехфутовую ветку папоротника, я положил один ее конец в огонь, а другой обхватил ладонью. Пока пламя доберется до моей руки, я смогу поспать по крайней мере минут десять.

Проснулся я внезапно. Сквозь отверстия в баррикаде проникал дневной свет. Костер прогорел до углей, а ветка, которую я держал, погасла в футе от моей ладони. Напротив безмятежно спала Лорали.

Рядом с углями костра у входа в пещеру лежали начисто обглоданные кости мармелота и крогера. Вытоптанные вокруг заросли покрывала кровь, но кроме этого от ночных хищников и следа на осталось.

Неподалеку я заметил большой куст водяного папоротника и устремился к нему в поисках пищи и воды. Обнаружив там стручки, я наломал ветвей с водой и понес припасы в пещеру.

У пещеры, на крутом склоне холма, я заметил пасущееся в траве небольшое животное. Бесшумно опустив на землю ветви, я взялся за лук и достал стрелу из колчана, тщательно прицелился. Пронзенное в районе плеча навылет, существо пронзительно вскрикнуло и покатилось с холма, вскоре застыв у моих ног.

Это оказалась дикая фрелла, овцеподобное безволосое существо, мясо которой так ценится на Венере. Я уже пробовал его, приготовленное в домашних условиях в Черной Башне.

Вернувшись к пещере с запасами, я развел новый костер на углях старого снаружи, и вскоре утренний воздух наполнился ароматом поджаренной фреллы.

Шагнув в полумрак пещеры, я увидел, что Лорали уже проснулась и внимательно разглядывает гнездо у задней стены.

– Я слышала, как там что-то движется, - прошептала она, - и мне страшно.

Взяв дубинку в руки, я подошел к гнезду. Послышался странный скребущий звук, который шел, казалось, из того места, где лежало яйцо. Однако движения я не заметил.

Успокоенная моим присутствием, принцесса подошла и заглянула в гнездо.

– Что бы это могло быть?

Я не успел ответить, ответило само гнездо. Яйцо раскололось, и крошечный крогер - в точности такой же, что схватился вчера с мармелотом, только гораздо меньше - выкатился из скорлупы, встал, покачиваясь, на лапы и вопросительно стал посматривать на нас, наклоняя головку набок.

Я взмахнул дубинкой, собираясь тут же покончить с этим маленьким чудовищем, но принцесса вцепилась в мою руку.

– Неужели ты осмелишься ударить это несчастное маленькое создание?

Крогер неуверенно двинулся в ее сторону, встал, покачиваясь, на краю гнезда и издал неразборчивое хриплое кваканье.

– Ах ты малыш! - воскликнула Лорали. - Знаешь, кажется, я нравлюсь ему. Ну разве он не миленький?

– Миленький?! Да он отвратителен. Я бы придушил его, если бы у него было горло.

– Какая жестокость! Неужели ты способен на такое?

– Я жесток, потому что голоден, - ответил я, - а королевский дворецкий уже готов подавать завтрак. Идешь со мной или останешься здесь играть с этим ходячим кошмаром?

Она протянула руку к крогеру, который тут же разинул огромную пасть и издал пронзительное кваканье.

– Бедная сиротинушка, она голодна. Я не смогу и кусочка съесть, пока не накормлю ее. Помоги же ему слезть, что же ты?

Я протянул свою дубинку наподобие лопаты, намереваясь подцепить тварь под живот, горло или как там оно у него называется и снять на пол. Но она отпрянула в сторону, спрыгнула сама вниз и побрела, переваливаясь, к принцессе. Испуганно вскрикнув, та вылетела из пещеры. Крогер брел за ней.

Я тоже выскочил из пещеры и увидел, как принцесса, подхватив самый аппетитный из приготовленных мною кусков мяса фреллы, бросила в хищную пасть юной рептилии.

Та мгновенно захлопнула пасть, села рядом с принцессой, закрыла глаза сероватой пленкой век, опустила морду между лап и заснула.

– Я же говорила, что малышка голодна, - сказала принцесса, когда мы сели завтракать.

Когда мы поели, Лорали заставила меня изготовить для нее лук, стрелы и колчан. Выбрав достаточное количество тростника нужной длины, я усадил принцессу за оперение стрел обрывками листьев папоротника, а сам принялся за изготовление наконечников из осколков камней.

Изготовив необходимое их количество, я показал ей, как привязывать наконечники к стрелам веревкой, а сам принялся выскребать, сушить и разминать часть шкуры фреллы, предназначенной для колчана. Пока шкура висела над огнем, я занялся луком.

Работа заняла несколько часов, и все это время крогер удовлетворенно спал рядом с принцессой. Когда мы закончили наши труды и собрались двинуться дальше, это отвратительное дитя рептилии живо проснулось и двинулось за нами.

Поскольку мы не собирались больше подвергать свои жизни риску нападения со стороны болотных скользких тварей, то нам предстояло теперь двигаться вдоль горного хребта, который постепенно изгибался, поворачивая на юго-восток. Так мы огибали бы болота и выходили на побережье океана Ропок. Там если мы не встретимся с отрядом принца Гадримеля, то попытаемся берегом добраться на север, к Адониджару.

Пройдя часов пять, во время которых принцесса тренировалась в стрельбе из лука и не давала скучать мне, заставляя приносить выпущенные стрелы, мы решили остановиться на привал у небольшой группы папоротниковых водяных кустарников. Я снял с плеча бедро фреллы, прихваченное с собой, повесил на ветку куста, чтобы юный крогер до него не добрался, и приготовился соорудить костер, когда из-за холма донесся ужасающий рев, за ним крики людей, треск кустарника, прерывистый рык и вой.

Я поспешил наверх выяснить, что происходит, принцесса побежала за мной, а крогер - за ней, передвигаясь со всей возможной скоростью, которую только позволяли развить его короткие лапки.

Притаившись за кустом, я взглянул на открывшуюся внизу картину стычки. Отряд людей численностью человек в пятьдесят вступил в схватку с рамфом. Огромное безволосое медведеподобное существо, взревывая, время от времени вставало на задние лапы, возвышаясь над людьми, как гигант над пигмеями.

С полдюжины людей уже лежали недвижно на земле, но остальные бесстрашно толпились вокруг зверя. Они были вооружены ножами, длинными прямыми обоюдоострыми мечами. Абсолютно нагие, за исключением поясов из металлических звеньев, головы они прикрывали сверкающими коническими шлемами или касками.

Представляли они из себя белую расу, причем чересчур белую, словно большую часть жизни проводили спрятавшись от дневного света. К тому же они не носили бород, что представлялось вещью неслыханной на Заровии, где борода, коротко подрезанная у подбородка, являлась неотъемлемым атрибутом мужчины.

Я видел, как один человек подскочил к зверю и ткнул его мечом, но рамф, отмахнувшись громадной лапой, отбросил изувеченное тело нападавшего футов на двадцать. Другого человека, нанесшего рамфу ранение в плечо, ожидала та же судьба.

Я машинально взялся за лук и стрелы, но сообразил, что выстрел с такого расстояния не нанесет серьезного ранения, а лишь добавит ярости зверю. И тут мне на ум пришел некий план, к осуществлению которого я тут же и приступил. Вытащив обойму с надписью «Пули для торка - смертельно», я извлек одну из игл и привязал ее к наконечнику стрелы.

Убрав обойму в пояс, я тщательно прицелился и выпустил стрелу. Она угодила рамфу в плечо. Смертельный вирус подействовал почти мгновенно, через несколько секунд битва закончилась.

Заинтригованные люди, не понимая, что же могло убить громадного зверя, собрались вокруг тела и принялись тщательно его осматривать. Один извлек стрелу из плеча поверженного гиганта и тут же мгновенно был окружен группой своих товарищей, которым не терпелось посмотреть и потрогать ее.

– Будем им представляться? - спросил я принцессу, заглядывавшую мне через плечо.

– Если хочешь, - ответила она. - Несомненно, они являются солдатами какой-то цивилизованной нации, хотя я и не знаю какой. И наверняка с радостью согласятся помочь нам, как только узнают, кто мы такие.

Я вышел из-за куста и прокричал на универсальном заровианском языке, произнося слово мира:

– Дуа!

Вся армия развернулась лицом ко мне, и я поразился нечеловеческим эмоциям в их глазах. Они никак не походили на людей.

Глава 10

Вождь охотников отозвался таким же криком:

– Дуа!

Принцесса тоже вышла из-за укрытия и встала рядом со мной. Мы вместе направились к ним.

– Меня зовут Пангар, - сказал вождь, приветствуя нас с почтением, положенным нашему королевскому одеянию розового цвета. Сам он, будучи обнаженным, носил повязку лилового цвета на шлеме, и лиловым же цветом было помечено его оружие, указывая на его дворянство.

– А я - Зинло из Олбы, - ответил я, - а это торрогиня Лорали из Тирана.

– От имени моего повелителя, Тандора из Доравии, добро пожаловать, ваши высочества, - сказал он. - Позволено мне будет сопроводить вас во дворец и лично представить нашему императору?

– Мы были бы счастливы.

– Прошу вас подождать минутку, а я присмотрю, чтобы мои люди пришли в годное состояние.

«В годное состояние!» Меня поразил этот термин, относящийся к людям. И только тут я увидел, что во всех них есть нечто странное. Все они двигались как-то напряженно и неловко, механически, как марионетки.

Да и вооружение их было сделано не из металла, как я поначалу подумал, а из вещества, разительно похожего на стекло. Лезвия мечей и кинжалов оказались прозрачными. Рукояти - из разноцветного стекла.

Прозрачными оказались и шлемы, кроме цветных лент вокруг, указывающих на статус носителя. Из того же материала были пояса и наплечные застежки, только отделанные шкурой рамфа, дабы не резать кожи плеч.

Пангар склонился над одним из павших.

– Ну как ты? - спросил он. Пострадавший слабо отвечал:

– Источник мощности сел. Если бы кто-нибудь поделился…

– Кто может поделиться энергией? - спросил Пангар.

Подошел какой-то человек.

– Могу дать пять ксадов.

– Хорошо.

С крюка на поясе Пангар снял две свернутые трубки, похожие на изолированные провода с металлическими гнездами на каждом конце. Воткнув концы каждого провода в уши лежащему, вторые концы он передал стоящему человеку. Последний тут же воткнул их себе в уши, глядя между тем на индикатор на своем запястье. Наконец он выдернул трубку из одного уха, затем из другого. Лежавший человек поднялся явно окрепшим и отдал трубки Пангару.

Я обратил внимание еще на одного человека. Когти рам-фа вырвали ему грудную клетку. На лице его лежал отпечаток если не смерти, то глубокого гипнотического сна. Но из рваной раны не вытекало ни капли крови. Плоть, если ее можно было назвать таковой, обладала странным серовато-красным оттенком. А там, где у нормального человека располагались внутренности, я разглядел перепутанные и переломанные провода, трубочки, колесики и веревки.

Пангар прошел мимо него, даже не взглянув.

– Нет смысла спасать его.

Он начал быстро, одного за другим, оглядывать лежащих. Наконец отобрал двоих. Товарищи возложили их себе на плечи. С остальных сняли оружие и шлемы да так и оставили лежать на земле. Между тем полудюжина этих людей, взявшись за ножи, освежевывала рамфа. Их интересовало вовсе не мясо, а только шкура животного, поскольку мы двинулись вперед, оставив нетронутой всю эту красную тушу.

Так кто же они такие - люди или машины? Так я размышлял, шагая рядом с Лорали и общительным и явно принадлежащим к роду людскому вежливым Пангаром. Крогер семенил следом.

После двухчасового перехода мы добрались до вершины горного хребта, где и остановились, чтобы недолго отдохнуть. А Пангар с гордостью указывал нам на достопримечательности раскинувшейся внизу долины Доравия. Овальной формы, длиною миль в двадцать пять, она полностью была окружена горами.

В северо-западной оконечности долины в затянутое пеленой брызг озеро обрушивался водопад высотою в милю, а шириною - в полмили. Из озера вытекала река, изгибами пересекающая долину, устремляясь к ее юго-восточной оконечности. По словам Пангара, река впадала в Ропок.

По обеим сторонам водопада, чуть выше воды, поднимались два огромных строения наподобие пчелиных ульев. Оба громадных сооружения соединялись арочным, длиною в полмили, мостовым пролетом, вознесшимся над водой. Основания строений скрывались в дымке, встававшей над местом падения воды.

По берегам извивающейся по долине реки через равные расстояния стояли такие же двухбашенные постройки, но размером поменьше. Крыши этих строений сверкали зеркальным отражением.

Посреди долины, на острове, который река огибала двумя равными рукавами, стояло самое большое строение. Коническое по форме, как и остальные, оно возносило свою вершину на высоту в добрые две мили.

– Императорский дворец Тандора из Доравии, - пояснил Пангар, перехватив мой взгляд. - Изумительное сооружение. Мы вскоре окажемся там.

– Но до него же целых пять кантов* [Заровианская мера длины. Примерно две трети земной мили.], - сказал я. И тут заметил то, что первоначально укрылось от моего внимания. Неподалеку от нас, внизу, от узкой платформы уходил к башне тонкий канат, становясь невидимым на некотором расстоянии. Сделан он был из того же материала, странного и блестящего.

– Я вызвал машину, - сказал Пангар. - Скоро прибудет.

Вскоре над долиной показалась сверкающая точка. Увеличиваясь в размерах, она приближалась с поразительной скоростью, и через несколько секунд я разглядел вытянутый октагональный аппарат, заостренный на каждом конце и построенный из того же блестящего, прозрачного материала.

Она без звука и без рывков остановилась возле узкой посадочной платформы, и мы поспешили вниз. Когда мы оказались на платформе, я увидел, что по всей длине машины настежь открылись подвешенные сверху круглые двери.

Войти в одну из них Пангар и пригласил нас с принцессой. Маленький крогер замешкался. Мы сели на удобные пружинящие сиденья, и двери захлопнулись. Крогер в одиночестве остался на платформе, и мы больше его не видели, к моему облегчению. Машина плавно снялась с места и понеслась над долиной. Спустя мгновение она неслась уже с такой скоростью, что пейзаж внизу превратился в размытую картину.

Не прошло и нескольких секунд, как машина стала замедлять ход, и вот мы уже входили через октагональную дверь огромной центральной башни, которую я рассматривал ранее. Но перед этим я успел заметить, что из одинаковых отверстий башни во все стороны расходились такие же тонкие прозрачные кабели.

Пангар сказал:

– Я сразу же проведу вас к нашему торрого, он хочет лично поприветствовать вас.

– Но откуда же он узнал? - озадаченно спросил я.

– Его величество по своему желанию может мысленно связываться с любым из его подданных.

– Так, стало быть, вы тут все общаетесь с помощью телепатии?

– Не все, - ответил он. - А только наш торрого и члены Комитета Двенадцати, короли, являющиеся мысленными цензорами императора. Если я захочу связаться с удаленным от меня товарищем, я посылаю мою мысль тому члену комитета, который надзирает за моим мозгом. Он получает сообщение и если одобряет его, то передает моему товарищу или торрого.

При этом Пангар вел нас лабиринтами коридоров, изукрашенные полы, стены и потолки которых покрывало то же стеклообразное вещество, только опаловое. Мы шли, не отбрасывая теней, поскольку свет падал с разных сторон. Создавалось жутковатое ощущение нереальности, словно движешься во сне, из которого вот-вот тебя извлекут.

Вскоре мы внезапно оказались в огромном и величественном тронном зале. Вдоль его многочисленных октагональных дверей стояли часовые с саблями наголо, а конусообразный потолок поднимался на целую милю над нашими головами. Мои глаза впервые увидели величие императорского дворца Доравии, и я решил, что все-таки такая роскошь может существовать только во сне. Я принялся щипать себя, стараясь проснуться.

Однако иллюзия нереальности мгновенно рассеялась, когда мы предстали перед троном. На розовых подушках восседал человек внушительной наружности. Высокий лоб и соединенные над переносицей брови напоминали доктора Моргана, но на этом сходство заканчивалось.

Нос скорее греческого, чем римского типа, а резкие черты лица обладали бледной красотой точеного мрамора. Это лицо выражало удивительную интеллектуальную мощь и в то же время - отсутствие каких-либо человеческих эмоций. В отличие от остальных безбородых мужчин расы, монарх носил небольшую остренькую, клинышком, бородку, изгибавшуюся вперед и вверх острым кончиком.

По бокам трона с каждой стороны в ряд стояло по шесть тронов поменьше, на каждом из которых восседала облаченная в розовое одеяние личность с титулом, очевидно рого, или короля. Эти-то рого, очевидно, и составляли тот самый комитет, о котором упоминал Пангар. На тронах пониже восседали лиловые дворяне, а вдоль стен стояли плебеи в голубом. Позади всех толпились рабы в сером.

Когда мы предстали перед троном, Тандор встал, демонстрируя уважение гостям королевской крови, и улыбнулся, устремляя на меня взор своих черных глаз, пока мы обменивались приветствиями. Улыбался он вполне дружелюбно. Однако в его глазах проглядывало что-то нечеловеческое, скорее змеиное, гипнотическое и никак уж не успокаивающее.

– Вы застали меня занятым многочисленными обязанностями двора, - сказал Тандор, по-прежнему улыбаясь, - но я разберусь с ними по возможности быстрее. Пока же позвольте предложить вам отдых. Пангар покажет вам ваши апартаменты. А я скоро составлю вам компанию.

Когда мы вышли из тронного зала, Пангар кратко о чем-то проинструктировал пажа, тот торопливо скрылся. Вскоре он встретился нам идущим по коридору вместе с девушкой, одетой в розовое королевское, и другими девушками - в лиловом. Шестеро лиловых девушек и фигурой, и личиками радовали глаз. Однако их хозяйка выглядела просто красавицей. Изящной фигурой, пышными черными волосами, большими темными глазами, прячущимися за длинными черными ресницами, она могла бы поспорить красотой с самой Лорали.

Но, сравнивая их, я был поражен разительным контрастом. Если принцесса Тирана являла собой духовный тип красоты, каждой черточкой выдавая чистоту и силу характера, королевская дочь Доравии казалась явно сладострастной, чувственной, подобно экзальтированной одалиске или павшей гурии.

Поприветствовав нас, как и подобает, и получив соответствующее приветствие, она заговорила низким мелодичным голосом, в котором, несмотря на очевидные упражнения по красноречию, слышались загадочные хрипловатые тона. Да и в темных глазах светилось что-то рептилье.

– Меня зовут Ксюния Доравийская, - сказала она. - И по желанию моего брата, торрого Тандора, я бы хотела пригласить Лорали из Тирана пожить в моих апартаментах, пока ей не подготовят подобающие покои.

Она протянула руку Лорали, которая взяла ее без колебания, и они двинулись по поперечному коридору, сопровождаемые шестью девицами. Пангар же проводил меня в роскошные апартаменты, где стеклоподобную мебель обтягивала ярко-зеленая шкура рамфа, выделанная до мягкости вельвета.

Помывшись и побрившись, я ощутил себя здорово освеженным.

– Его величество готов принять вас в своей личной столовой, - позднее сообщил мне Пангар.

Совершив короткий переход по коридору, я оказался у октагонального дверного проема, возле которого с саблями наголо стояла стража. По знаку Пангара стражники раздвинули розовые занавески, и я вошел внутрь. Занавеси за мной упали на свое место, а я увидел хозяина-монарха восседающим за столом с восьмиугольной столешницей из прозрачного розового материала, в золоченом кресле с высокой спинкой, обтянутой шкурой рамфа, выкрашенной в ярко-розовый цвет. При моем появлении он встал и приветствовал меня, я ответил тем же поклоном. Я занял кресло по правую руку от него, подвинутое мне незаметным слугой.

– Хочется верить, что вы простите мне скудость и грубость предложенного вам стола, - сказал Тандор, когда я уселся, - поскольку, за исключением рабов, мы в Доравии не едим и не пьем так, как в окружающем нас мире.

Раб поставил перед каждым из нас по хрустальной чаше. В мою налили кову, над которой поднимался пар. В чаше же, которую поставили перед Танцором, содержалась какая-то более густая жидкость, от которой скорее поднимался не пар, а дым. Да и едкий запах напоминал о какой-то кислоте.

– Желаю вам столько лет жизни, сколько звезд на небе, - предложил тост Тандор, поднося чашу к губам.

– А я желаю вам столько лет жизни, сколько капель дождя упало на Заровию, - ответил я, делая глоток ковы.

– Ваше прибытие, о принц, - сказал Тандор, ставя чашу, - весьма своевременно, и я сейчас поясню почему. Вот уже две тысячи лет я размышляю над великим экспериментом, успешный исход которого коренным образом изменит жизни людей как нашего вида, так и вашего.

– Это действительно интересно, - отозвался я, пока передо мною ставили блюдо с тушеными грибами и поджаренным мясом рамфа. - Но… две тысячи лет?

Перед Тандором поставили дискообразный сосуд черного цвета. Вокруг ручек сосуда, с двух сторон, были обмотаны изолированные провода с электродами на концах. Размотав провода, Тандор сунул электроды себе в уши.

– Я родился пять тысяч лет назад в вашей стране, Олбе, - сказал он. - И был вторым сыном торрого. Но я не стремился на трон, предпочитая занятия химией, физикой и психологией. Когда я познал все то, чему могли обучить меня величайшие ученые нашего времени, я начал с помощью этих трех наук осуществлять, может быть, самую великую мечту человечества - мечту о бессмертии. Сейчас, оглядываясь на ранние мои усилия, я понимаю, насколько грубо и невежественно я поступал, но бесчисленные эксперименты и настойчивость дали свои плоды… Вы, несомненно, заметили гигантское различие между вами и моим народом, между моей сестрой Ксюнией и принцессой Лорали.

– Я видел грудь одного из ваших людей, вырванную когтями рамфа, - сказал я, - и, во-видимому, этот человек не является человеком в общепринятом смысле слова. Еще я слышал разговор о севшем источнике питания. А также заметил, что вы пьете напиток, похожий на дымящуюся кислоту, да и пишу вы принимаете в виде энергии, насколько я понимаю.

– Другими словами, - сказал Тандор, - вы делаете вывод, что мы - раса автоматов, механических людей. Вы правы, но я не думаю, чтобы где-нибудь еще, на других планетах, существовала бы раса созданных людей, имеющих душу. Вот уже почти пять тысяч лет прошло с тех пор, как я расстался с той хрупкой оболочкой, которую навязала мне природа, чтобы начать существование в теле, созданном мною самим. Вы, разумеется, знакомы с феноменом обмена личностями и телекинезом. И знаете, что два человека могут навсегда или временно обменяться физическими телами. И стало быть, моя проблема заключалась в том, чтобы создать тело-заменитель, подчиняющееся моей воле посредством усиления сигналов телекинеза. Первое тело, которое я создал, пришло в негодность из-за ошибки в расчетах. Я едва успел вернуться в мое собственное. В противном случае я мог бы просто раствориться в неизведанном. Но затем я создал еще много тел, пока не достиг совершенства, и объявил о своем открытии в империи Олба. К тому времени отец мой уже вкушал милости Торта и брат мой унаследовал трон. Я обратился к нему, зовя его в бессмертие и предлагая всех в империи сделать бессмертными. К моему крайнему изумлению и разочарованию, мое предложение не только встретило резкий отпор, но я и мои последователи подверглись систематическому гонению со стороны наиболее фанатичных приверженцев Торта. Находясь под влиянием религиозных лидеров, мой брат вскоре приказал изгнать меня и моих последователей, остававшихся верными мне. Менее чем с тысячей этих людей я прибыл к этим берегам и занялся обустройством долины. Пораженный, я лишь что-то пробормотал в ответ.

– Только один член нашего семейства не оставил меня, - продолжил он. - Это моя сестра Ксюния, которая с самого начала сочувственно относилась к моим замыслам. Со всей возможной быстротой я приготовил дубликаты тел для моих последователей. Заметьте, что телу надо давать схожие черты, как и соответствующий ум, иначе личность может просто не войти в него. Но у меня всегда про запас хранилось много тел для себя и сестры, так что мы были готовы к чрезвычайной ситуации. И если бы тело, которое я занимал, приходило в негодность, я мгновенно мог переместиться в следующее. А если и то ломалось или подвергалось уничтожению, я перемещался в следующее, и так далее. Единственный класс, который я так до конца и не обессмертил, - рабы. Ныне бессмертие раба зависит от его преданности. Теперь вы понимаете, почему я могу предложить вам достаточно скудный стол, потому что вынужден кормить вас так же, как и рабов.

– Ну что вы, пища прекрасная, - ответил я, - вполне подходящая для королевского сына.

– Но если вы хоть немного поживете тут, я надеюсь улучшить стол. И собираюсь предложить вам великую честь.

– Вот как?

– Поясню. Как вы, должно быть, заметили, среди расы моих бессмертных не существует такого явления, как размножение. В плане материальном мне это не нужно. Когда я теряю какого-то из моих последователей - а случается это редко, поскольку у каждого есть запасное тело, а то и несколько, - я тут же замещаю его кем-нибудь из рабов. Но у нас отсутствует любовь. И вот по прошествии почти трех тысяч лет эта проблема начала меня волновать - в эмоциональном плане. Я понимал, что стоящая передо мною задача намного серьезнее всех тех, что приходилось мне решать ранее, но я бесстрашно приступил к изучению проблемы. Две тысячи лет исследований по анатомии, гистологии, эмбрионологии, биологии, биохимии и психологии принесли свои плоды. И пусть мое нынешнее тело и отличается от вашего, однако я встроил в самые последние мои тела и тела моей сестры сексуальные характеристики обычных человеческих существ. И сегодня я отправил Пангара на поиски необходимых мне для браков с членами королевской фамилии двух людей. И путешествие его кончилось, не успев начаться. Он привел мне вас и принцессу. Таким образом, я предлагаю вам руку моей сестры, а я, со своей стороны, предложу половину трона принцессе Лорали.

– Но если мы отклоним предложенную нам честь?

– Немыслимо. Но даже если кто-то из вас и откажется, я найду средство убедить вас передумать.

Вытащив электроды из ушей и опустошив свою чашу, он встал из-за стола и подозвал двух пажей. Первому он сказал:

– Предупреди принцессу Лорали о моем визите к ней. - Когда этот посланец удалился, он обратился к другому: - А ты проводишь его высочество, торрого Зинло из Олбы, в апартаменты ее высочества Ксюнии, торрогини Доравии.

Пока маленький паж вел меня к апартаментам принцессы Ксюнии, я размышлял о странной истории, рассказанной Тандором, и о ее революционных последствиях. Ведь я шел к девушке, которая умерла пять тысяч лет назад и чья душа заключалась теперь в механизме. В прекрасно и умно сделанной машине, но все же в механическом устройстве, в аппарате с колесиками и крючками, рычагами и шарнирами, в конструкции, питаемой электрической энергией и пьющей дымящуюся кислоту. И ожидалось, что я - в условиях прикрытой угрозы - займусь любовью с этим жизненным суррогатом.

Но Лорали! Я должен был что-то придумать, чтобы выжить и спасти ее.

Паж остановился перед изукрашенным входом, два стражника отсалютовали и распахнули массивные двери. Раздвинулись розовые занавеси, открывая роскошный будуар.

– Его высочество Зинло из Олбы, - объявил паж, когда я вошел в комнату.

Занавеси позади меня опустились на место. Я слышал, как стражники закрыли двери.

Глянув на красивое, мертвое заживо существо, раскинувшееся на розовом с золотом диване с подушечками, я ощутил отвращение; но, как ни странно, к этому ощущению примешивалось и восхищение. Меня возмущала сама мысль о близости с этим живым покойником, но я не мог не восхищаться тем изумительным искусством, создавшим столь великолепную имитацию человека.

Я понимал, что вынужден играть роль, если хочу остаться в живых и спасти Лорали.

Ксюния улыбнулась томно и соблазнительно. С кошачьей фацией протянула она изящную, в ямочках руку. Невольно содрогнувшись, я взял ее, ожидая ощутить холодную липкую влажность покойника. Но рука была столь же тепла и естественна, как и моя собственная, - от белого запястья с проступающими голубыми сосудами до кончиков розовых ногтей. Я поднес ее к губам и отпустил, но она на мгновение придержала мои пальцы, мягко подтягивая к себе, чтобы я сел на пуфик перед ее диваном.

– Долго же я ждала тебя, принц моего сердца, - сказала она. - Но не бойся приблизиться ко мне, поскольку я сама того желаю и даже приказываю.

– Быть принцем вашего сердца - безусловно, честь для меня, - ответил я, - но ведь вы только сегодня увидели меня.

– В тот самый момент, как я увидела тебя, я поняла, что так оно и есть. Не бойся, любимый, не кори меня за то, что до тебя были другие. Не думай, это не так. Душой и телом я остаюсь девственницей. Да, некогда я была влюблена, но это все в далеком прошлом, чуть ли не в детстве.

– И тем не менее я ощущаю ужасную ревность, - сказал я, помня о той роли, которую я вынужден играть.

– Клянусь, любимый, я на самом деле и не любила его.

Она ласково провела рукой по моим волосам, так естественно, так по-женски, что мне трудно было представить ее чем-то другим, а не настоящей принцессой, из плоти и крови. И тут же, не дав мне опомниться, она обвила руки вокруг моей шеи и поцеловала в губы.

Поцелуй этот вовсе не отдавал кислотой, как мне представлялось, и губы принадлежали нормальной, здоровой девушке, но все же мне с трудом удавалось подавлять растущее отвращение.

– А теперь, любимый, я пойду и приготовлюсь… - сказала она. - Подожди меня здесь.

Я встал, а она оперлась о мою руку и грациозно поднялась с дивана. Пора было действовать. И все же, глядя на эту изящную фигуру, на глаза под длинными ресницами, так доверчиво глядящие в мои, я не спешил приводить в действие план, составленный во время сидения перед нею на пуфике, план, с помощью которого я собирался достичь двойной цели - избавиться от этого механического монстра и оградить Лорали от ее братца. Скорее всего, они поддерживали связь телепатическим путем.

Я пытался заставить себя думать о ней как о мертвой машине, но тем не менее вот она стояла передо мною такая естественная, такая красивая. И все же мысль о Лорали и ожидающей ее опасности стальной рукой вела меня к осуществлению задуманного.

Ухватив Ксюнию за длинные черные волосы, я выхватил мой каменный нож и резанул по искусственным мышцам хрупкого белого горла. Она отозвалась испуганным вскриком, который я оборвал вторым ударом ножа, и застыла неподвижно, когда, рывком откинув ей голову назад, я с треском переломил металлическую конструкцию, поддерживающую голову вертикально. Вместо крови из разорванной шеи потек слабый ручеек чистой дымящейся жидкости, несколько капель которой, попав мне на руку, обожгли, как расплавленный металл.

Отпустив обмякшее тело, я повернулся и собрался уже подойти к занавескам посмотреть, можно ли безопасно сбежать, когда услышал позади негромкий звук. Быстро обернувшись, я увидел Ксюнию, совершенно невредимую. В правой руке она держала длинную саблю с прямым лезвием, готовым воткнуться в меня. Позади валялось только что уничтоженное мною тело.

Я успел отпрыгнуть, избегая опасного выпада. Затем, сорвав с пояса дубинку, я нанес удар, расколовший ей череп, как яйцо. Но едва это тело опустилось на пол, как в стене открылась панель и появилось третье вооруженное тело и атаковало меня.

– Дурень, - проговорила приближающаяся фигура. - Ты всерьез рассчитываешь прикончить бессмертного?

На этот раз она держала саблю двумя руками, нанося удар с намерением снести мне голову. Но я выбил оружие из ее рук. И тут же размозжил череп.

Сквозь открывшуюся панель в стене я ворвался в помещение, где лежали на розовых кушетках еще четыре точно таких же тела. Ближайшее ко мне начинало садиться. Я тут же ударил его дубинкой по голове. Затем быстро разобрался еще с двумя, не давая им времени подать признаки жизни. Но последнее тело успело скатиться с кушетки, нырнуло под моими руками и бросилось в комнату, из которой я только что появился.

– Братец! - вопило тело. - Братец! Он вот-вот уничтожит меня!

Успокоив эту последнюю фигуру ударом дубинки, я увидел, как вся стена, перед которой я стоял, вдруг взвилась вверх, как занавес. С другой стороны открылась комната, точно такая же, как та, в которой находился я, но в этой комнате находились Лорали и Тандор.

Прическа принцессы растрепалась, глаза горели гневом, и она изо всех сил пыталась вырваться из рук монарха, вцепившегося в ее хрупкие запястья.

Мгновенно оценив ситуацию, Тандор тут же отпустил Лорали, упавшую на пол. Выхватив саблю, он бросился на меня.

Забыв, что держу в руках лишь деревянную дубинку, я устремился ему навстречу. Усмешка искривила его черты ожившей статуи, и единым ударом он рассек мне дубинку пополам.

– Умри, выродок, - рявкнул он, вознося саблю для удара, который должен был покончить с моим существованием.

Прыжком назад я едва избежал смерти и тут же подхватил саблю, потерянную одним из тел Ксюнии.

Но моя атака натолкнулась на защиту, которая свидетельствовала о тысячах лет тренировок.

– В своем глупом невежестве, - сказал он, рубя, коля и парируя с поразительной точностью, - ты решил, что уже отправил мою сестру в неизведанное и что со своим искусством фехтовальщика ты сможешь то же самое сделать и со мной. Так знай же, безмозглый, решивший послать вызов бессмертному, что в одной из великих башен, стоящих рядом с водопадом, под неусыпной охраной хранятся еще двенадцать тел моей сестры. А если тебе удастся уничтожить шесть моих тел, находящихся в этом дворце - что вряд ли тебе по плечу, - то знай, что в противоположной башне под такой же неусыпной охраной хранятся еще двенадцать моих тел.

– А хоть бы и сто, мне плевать, ты, монстр, - огрызнулся я. - Выводи их одно за другим на кончик моей сабли, и я их всех постепенно отправлю туда, где тебе и полагалось быть пять тысяч лет назад.

– Ты настойчив и упрям точно так же, как и туп, - сказал Тандор. - Ты же, конечно, понимаешь, что я в любой момент могу кликнуть стражу, которая мгновенно изрубит тебя. Но чтобы было интереснее, я даже заключу с тобой сделку. Если тебе удастся справиться со всеми шестью моими телами, хранящимися здесь, во дворце, то обещаю тебе не поднимать тревоги до возвращения из башни в резервном теле. Если же я заставлю тебя сдаться, то ты станешь моим рабом на всю жизнь, душой и телом, и будешь делать то, что я пожелаю. Согласен?

– Идет, - ответил я сквозь сжатые зубы, отчаянно пытаясь отыскать хоть щелку в защите, равной по совершенству которой я еще не встречал.

Тандор лишь смеялся, когда я один за другим пускал в ход все те трюки, которым обучился на трех планетах.

– А ты хороший фехтовальщик, юноша, лучше любого из смертных, с которыми мне приходилось сталкиваться. Тем не менее пять тысяч лет тренировки позволяют мне просто играть с тобой. Вот смотри, я могу коснуться тебя, когда захочу.

И он кольнул меня в левое плечо.

Но этим же движением он открыл давно ожидаемую мною брешь в своей обороне. Не зная строения его тела, я выбрал резаный удар по шее.

Голова слетела с плеч и покатилась по полу, но тело не упало. А вместо этого, нагнувшись, подхватило голову и, держа ее под мышкой левой руки, возобновило сражение. Еще бы, ведь в этой голове содержался супермозг, способный одновременно контролировать несколько голов и тел.

– Прекрасный удар, - усмехнулась голова среди звона яростно скрещивающихся клинков, - но, видимо, не настолько эффективный, как ты ожидал. Я же вскоре покончу с тобой. Буду отрезать от тебя дюйм за дюймом, пока ты не сочтешь за счастье сдаться.

– Только не с этим телом, - ответил я, проникая сквозь его защиту и разящим ударом отрезая ему руку от локтя. Рука упала на пол, не выпуская сабли. Мгновение спустя тело выронило голову и рухнуло на пол. Позади него скользнула вверх панель, и появился новый Тандор с саблей, иронично улыбаясь.

– А ты умнее, чем я полагал, князек, но только этот трюк у тебя больше не пройдет.

– А я и другие знаю, - ответил я и, подцепив его лезвие своим, обезоружил его, оцепеневшего от ужаса. На этот раз я не только разрубил ему голову от макушки до подбородка, но и отсек правую руку. И тут же метнулся в открывающееся отверстие за панелью, нападая на только начинающее вставать с кушетки третье тело. Я разобрался с ним точно так же, как и с предыдущим, но четвертое тело с пугающей быстротой успело занять оборонительную позицию. Но, не дожидаясь его атаки, я двумя стремительными ударами рассек головы двух оставшихся неподвижных фигур.

Успев отскочить в сторону от летящей сверху вниз сабли, готовой поразить меня в голову, я отрубил руку Тандора и тут же разнес ему голову.

Метнувшись в ту комнату, где оставалась Лорали, я обнаружил, что она снимает саблю и кинжал с одного из тел Тандора.

– Убираемся отсюда, - сказал я. - Тандор через несколько минут вернется на одной из своих быстрых машин. А уж затем, коли наш договор в силе, он кликнет стражу и нас схватят.

– Но куда же нам бежать? Да и как?

– Не знаю, но только здесь нам оставаться не стоит. Так мы точно никуда не сбежим. Вперед.

Глава 11

Осторожно раздвинув занавеси, я обнаружил, что тяжелые двери накрепко закрыты. Тандор явно не хотел, чтобы его беспокоили.

Поскольку в коридоре наверняка находилась стража, я счел за благо, что он закрыл двери изнутри. Подобрав себе один из прекрасно отделанных поясов Тандора с оружием, для Лорали мы нашли пояс одного из тел Ксюнии, с более легким оружием. Затем мы тихонько подобрались к дверям, отодвинули задвижку и распахнули настежь. Стражники отсалютовали и закрыли двери после того, как мы прошли мимо них.

– Его величество приказал, - сказал я, - чтобы его не беспокоили ни курьеры, ни прочие личности.

Мы зашагали по коридору.

Я помнил лишь один путь в этой части здания - к посадочной площадке. Но после того как мы миновали не один коридор, переход и спуск, я начал думать, что мы заблудились. Но тут же вышли на центральную посадочную площадку, от которой во все направления к величественным домам Доравии разбегались провода для быстрых восьмиугольных автомобилей.

Глянув в направлении парных башен, я увидел, как от каждой из них быстро приближаются машины, и понял, что Тандор и Ксюния уже возвращаются во дворец.

– Быстрее! - сказал я Лорали. - Нельзя терять ни секунды!

Быстро посадив ее в машину, висящую на кабеле, направленном на юг, я сказал водителю:

– С позволения его величества торрого мы хотим осмотреть здания Доравии. Для начала отвезите нас к электростанции, что в самой южной оконечности долины.

Тот почтительно отсалютовал, затем повернул рычаг управления. Двери закрылись, и мы плавно заскользили прочь от платформы. А мгновение спустя уже мчались на юг на головокружительной высоте над долиной.

Мы неслись вдоль берега реки, на котором стояли здания, пролетавшие под нами с такой скоростью, что превращались в стремительную череду. Тем не менее мне казалось, что мы движемся невыносимо медленно, и я не сомневался, что Тандор доберется до центральной башни раньше, чем мы к пункту нашего назначения; выяснив все по прибытии на посадочную площадку, он тут же пошлет приказ командиру южной башни, и нас арестуют тут же по прибытии туда.

Попробовав, свободно ли выходит клинок из ножен, я тихо сказал Лорали:

– Приготовься выскочить из машины сразу же, как только двери откроются. Держись за мной, а я постараюсь прорваться.

Когда мы остановились у посадочной платформы, я увидел два десятка стражников, встречающих вас во главе с капитаном с саблей наголо.

Двери открылись, и мы вышли.

– По приказу его величества… - начал было офицер.

Я не стал ждать, пока он закончит, а выхватил саблю и мгновенно отсек ему голову. Затем прыгнул вперед и набросился на изумленных стражников. Лорали держалась сзади. Выхватив свою саблю, она с большим искусством пустила ее в дело, чего я никак не ожидал от женщины.

Далее по коридору нам попались еще два стражника, но они оказались никудышными фехтовальщиками и задержали нас лишь на мгновение. Добравшись до поперечного коридора, мы повернули, надеясь скрыться от погони. Но минуту спустя стражники выскочили из-за угла, а с противоположного конца коридора навстречу нам приближался большой отряд.

– Мы в ловушке, - сказал я, - и место тут плохое для обороны. Открываем первую же попавшуюся дверь.

Вдоль коридора с интервалом в пятьдесят футов располагались двери, и я остановился у первой же и открыл ее. Не заглядывая внутрь, я тут же втолкнул через порог мою спутницу. Услыхав вскрик и глухой стук, я тут же прыгнул следом и едва успел захлопнуть за собой дверь, как поскользнулся и полусидя-полулежа заскользил вниз по крутой спирали в полной темноте и с ужасающей скоростью.

Несколько минут я мчался вниз беспрепятственно. Затем наклон стал положе, и я заскользил по череде бугров, замедлявших мое движение. Мгновение спустя я вылетел на свет дня, ударился ногами о мягкую стену и упал на обитый подушками пол.

Вскочив на ноги, я увидел, что Лорали с саблей наголо стоит перед огромным стражником. Сразу же за ним край платформы соприкасался с гладью реки, на которой стояло с полдюжины остроносых лодок, сделанных из прозрачного металла.

В тот момент, когда я бросился вперед, стражник выбил саблю из рук принцессы и сделал попытку схватить девушку, но я встал между ними, и клинки наши встретились. Если не считать Тандора, то бойца, равного этому, в Доравии наверняка не было.

На влажном, скользком берегу развернулась жаркая схватка, пока мне не удалось прижать стражника к самой кромке воды. Заклинив его саблю моей, я подскочил и ударил его в грудь кулаком левой руки. Он на мгновение задержался на краю, балансируя, но свалился в воду и исчез из виду.

В это же мгновение послышалось лязганье оружия в отверстии позади нас, а затем на подбитый подушками пол с глухим стуком один за другим начали вылетать стражники.

Быстро усадив Лорали в лодку, я прыгнул следом и оттолкнулся от берега. На дне лежали четыре весла. Схватив одно из них, я мощными гребками успел отгрести на четыре корпуса от берега, на который уже выскочили преследователи.

Вскоре первая лодка отошла от берега. С четырьмя гребцами она быстро настигала нас. Одна за другой они отправлялись следом, и вот уже пять лодок преследовали нас.

Видя, что нас настигнут уже через считанные мгновения, я взялся за лук и выпустил стрелу в переднего гребца. Пронзенный в грудь, он, казалось, не обратил на рану никакого внимания. Он греб так же быстро, как и до этого, прекратив грести лишь для того, чтобы вырвать стрелу из груди и швырнуть ее в воду. Я попробовал поразить его в голову, но стрела лишь скользнула по блестящему прозрачному шлему.

Лорали, следуя моему примеру, взялась за свой лук и выстрелила во второго гребца. Стрела попала ему в руку, но он попросту обломил ее, чтобы не мешалась.

– Побереги стрелы, - сказал я, внезапно осененный пришедшим мне на ум замыслом. Быстро размотав веревку, я порезал часть ее на короткие куски. Затем достал из пояса обойму с надписью «Пули для торка - разрывные». Достав одну пулю, я примотал ее к наконечнику стрелы и выстрелил в переднего гребца. Он усмехался, видя, как я поднимаю лук, но улыбка, как и большая часть его механического туловища, исчезла в последовавшем взрыве.

Передав несколько пуль и кусков веревки Лорали, я соорудил второй снаряд и покончил с существованием второго гребца. К этому времени передняя лодка отставала от нас менее чем на тридцать футов, и я, понимая, что уже не успеваю приготовить третью стрелу, вытащил саблю и приготовился сразиться с двумя стражниками, оставшимися в этой лодке. Но пока их лодка поравнялась с нашей, остался только один стражник. Это Лорали, приготовив стрелу, разнесла третьего на куски.

Последний стражник вскочил на ноги, когда нос его лодки врезался в нашу корму. Я бросил саблю на дно лодки и быстро качнул в сторону его лодку. Парень попытался удержать равновесие, наклонившись в другую сторону, но я уже был готов к этому маневру, повернув лодку на другой бок, и стражник полетел в воду, где и скрылся из виду.

Увлеченный схваткой с преследователями, я не обращал внимания на скорость несущего нас потока. Но последовавший скрежещущий звук о подводный камень, чуть не перевернувший нас, вернул мне ощущение опасности с этой стороны. Я схватил весло и развернул лодку параллельно течению, туда, где ровно и быстро текла вода, подальше от пенистых водоворотов среди острых торчащих камней.

Теперь от меня потребовались все силы, чтобы уклоняться от возникающих то тут, то там камней, и вот мы уже летели вперед с пугающей скоростью, на гребне огромной волны в каком-то глубоком ущелье, откуда ничего не было видно. Чем дальше мы неслись, тем уже становилась река, тем сильнее течение, тем опаснее камни. И вполне возможно, что эта река Жизни - как называл ее Пангар - могла стать для нас рекой Смерти.

Как я ни старался, но все же мне не всегда удавалось уберечь судно от столкновения с валунами, попадавшимися на нашем пути. Изумляла меня крепость бортов лодки, сделанных из этого прозрачного материала.

Мы почти миновали быстрину, и я уже собирался выдохнуть с облегчением, когда случилось неожиданное. Нос ударился о скрытый водой камень, лодку развернуло бортом К течению, и мы перевернулись.

Погружаясь в воду головой вперед, я услышал вскрик, Лорали. Металлическое весло, в которое я машинально вцепился, стремительно увлекало меня на каменистое дно. Я отпустил его и изо всех сил рванулся к поверхности. Смахивая воду с ресниц, я огляделся. Быстрое течение уже вынесло меня из быстрины на более глубокую воду. Я крутил головой во все стороны, но не видел никаких следов принцессы.

Мимо меня проплывала наша перевернутая лодка, из быстрины стремительно выносило еще три лодки вверх килем, но за ними выплывали еще две, с четырьмя стражниками в каждой.

Набрав воздуха в легкие, я нырнул в том месте, где, по моим расчетам, могла находиться Лорали, и проплыл, сколько мог, под водой. Вновь вынырнув на поверхность, я увидел, что она плывет к берегу футах в ста впереди меня. От меня ее скрыла наша перевернутая лодка.

Увидев, как из быстрины невредимой выходит первая лодка с доравианцами, я припустил вслед за принцессой. Но как только стражники оказались в спокойной воде, они взялись за весла с такой решимостью, что я понял - они доберутся до меня раньше, чем я - до берега.

Оружие своим весом здорово мешало мне, но я колебался, не решаясь расстаться с ним, тем более что, если бы я и отцепил ремень, все равно не добрался бы до берега раньше, чем стражники.

Наконец меня и лодку разделяли лишь пятнадцать футов. Передний гребец отложил весло и взялся за саблю. Подняв оружие над головой, он наклонился, собираясь нанести мне удар по голове. В то же мгновение я нырнул, сделал петлю под водой и выплыл под кормой их лодки. Схватившись за края обеими руками, я опрокинул лодку, отправив всю четверку в воду. Никто из них не всплыл. Металлические люди явно не умели плавать.

К этому времени последняя лодка, вырвавшись из быстрины, устремилась ко мне. Я уже вновь плыл к суше, на этот раз надеясь добраться туда. Лорали, уже с берега, окликала меня:

– Скорее. Сюда плывет ильник.

Я глянул назад, и этот ильник не понравился мне с первого же взгляда. Гигантская рептилия с зеленым телом, как у ящера, змеиной шеей и огромной головой.

Я отчаянно погреб к берегу, но и гребцы подналегли. Поднятый ими шум привлек внимание рептилии. Внезапно изменив направление движения, она устремилась к лодке.

Почти добравшись до берега, я опустил ноги, нащупал дно и выбрался из воды. И только я шагнул на откос берега, как вскрик принцессы заставил меня обернуться.

Выгнув змеиную шею и разинув огромную пасть, ящер сверху вниз устремился на середину лодки. Один из стражников ткнул саблю в пасть, а двое других принялись рубить чешуйчатую шею, но без видимого результата. Рептилия же схватила лодку чудовищной пастью, высоко подняла ее над водой и встряхнула, как терьер крысу. Вылетев слева и справа, тела четырех стражников рухнули в воду и исчезли.

– Пойдем. - сказала Лорали, потянув меня за руку. - Эта тварь так же быстра на суше, как и в воде. Так что давай скроемся, пока она не переключилась на нас.

– С большим удовольствием, - ответил я, и мы оба торопливо скрылись в папоротниковом лесу.

Какое-то время мы бежали бок о бок, погружаясь по щиколотки в мох, устилающий лес.

– Пить хочу, - сказала Лорали, - и есть. А ты?

– С голоду умираю. Ничто бы не удовлетворило меня сейчас так, как здоровенный бифштекс. Все эти стручки хороши как закуска, но голод утоляет только мясо.

– Я потеряла лук и стрелы, - уныло сказала она. - И обойму с разрывными пулями, которую ты дал мне. Когда лодка перевернулась, я все выронила.

– Не обращай внимания. У меня-то лук и стрелы сохранились да еще одна обойма разрывных имеется. В конце концов, такие игры для мужчин, а женщинам положено за домом присматривать.

– За домом? Что ты этим хочешь сказать?

– Ну… э… я просто привел такое сравнение - между нами и людьми примитивными. Видишь ли, там мужчина ходит на охоту, в то время как его подруга следит за пещерой, или за деревом, или еще за каким-то там местом, где они живут.

– Его подруга? Что-то я не пойму этого сравнения.

– Ну как же, ведь мы с тобой сейчас как раз и ведем такой примитивный образ жизни и…

– Принц Зинло, - сказала она, внезапно останавливаясь и поворачиваясь лицом ко мне, - может быть, вы прекратите выражаться общо и скажете более конкретно?

– Да, - горячо воскликнул я. - Я скажу вам более конкретно. Я не хотел, но, похоже, слова мои выдали мысли. Я люблю вас, Лорали. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, моей принцессой. Но даже если я вам совсем не нравлюсь, я все равно буду жаждать вас до тех пор, пока уничтожитель всех желаний не покончит с моим существованием.

– А я уж думала, - сказала она тихо, - что никогда не заставлю тебя произнести эти слова.

И я еще не успел осознать всего смысла этих слов, как руки ее обвились вокруг моей шеи, ее теплые алые губы приглашающе открылись. Я прижал ее к себе изо всех сил и обрел новую Лорали - нежную, покорную и страстную.

– Я полюбила тебя в первый же час нашей встречи, - сказала она, - когда ты зашвырнул в кусты моего назойливого кузена.

Ее ладонь ласкала мою щеку, оглаживала обветренное лицо. Но едва я наклонился, чтобы насладиться сладостью ее губ, как позади раздался хруст ветки, и я резко повернулся, ухватившись за рукоять сабли.

К моему удивлению, я увидел принца Гадримеля, стоящего совсем недалеко от нас.

– Тысячу извинений за то, что помешал, - пролепетал он. - Клянусь бородой Торта, я бы ни за что не нарушил безмятежный покой этой любовной сцены, если бы не приближающаяся тьма да неблизкое расстояние до лагеря.

Слишком ошеломленный, чтобы отвечать, я лишь, широко раскрыв глаза, смотрел на насмешливо улыбающегося принца, который поигрывал драгоценным брелоком на груди да строил глазки Лорали.

– Ты, несомненно, счастлива видеть меня, милая кузина, - продолжил он на своем жеманном патоа, усмехаясь, - столь счастлива, что мое появление лишило тебя дара речи. Подойди же и подари нежный поцелуй своему избавителю, забравшемуся в такую даль ради твоего спасения. Или ты щедро даришь свою нежность лишь за пределами семьи?

Кровь у меня закипела от такого нахального требования права на собственность, но я все же удержался и смог ответить:

– Принцесса Лорали дарит поцелуи только по собственному желанию. И хорошо бы вам это запомнить, принц Гадримель.

– А вам, принц Зинло, хорошо бы выучиться говорить только тогда, когда к вам обращаются. - Гадримель протянул руку к Лорали. - Пойдем, кузина, нам Надо добраться до лагеря до наступления темноты. Завтра мы окажемся уже на борту моего флагманского корабля и преспокойно отправимся ко дворцу моего отца.

Принцесса еще теснее прижалась ко мне и, глядя мне в лицо, ответила:

– Принц Зинло стал моим женихом. И я пойду только туда, куда направится он.

– Что ж, эта глупость зашла слишком далеко, - резко сказал Гадримель. - Вперед, воины!

На этот зов из-за папоротниковых деревьев вышла добрая сотня вооруженных людей из Алониджара.

– Схватить и связать этого упрямца, - приказал он, указывая на меня.

Когда дело было сделано, Гадримель подвел ко мне крепкого солдата.

– Останешься здесь с пленником, пока мы не отойдем подальше. А затем… - Он стал что-то нашептывать солдату на ухо. - После чего, - продолжал он, отступая назад, - заберешь его оружие, амуницию и вообще все то, что найдешь ценное, заберешь себе.

Лорали пыталась вырваться из рук двух солдат. Я же не мог ничего поделать, стоя со связанными руками и ногами.

– Что вы собираетесь с ним сделать? - крикнула она.

– Ну, ну. Успокойся, милая кузина, - сказал Гадримель. - Я всего лишь отправлю его в путешествие. А сейчас я настоятельно прошу тебя поспешить со мной в лагерь, пока не стемнело. В лесу не очень-то приятно встречаться с ночными хищниками.

Не обращая внимания на ее сопротивление, он потащил ее прочь. За ними двинулся и весь отряд, за исключением того солдата, которому приказали остаться со мной. Тот стоял неподвижно, прислушиваясь, пока не стихли в отдалении звуки голосов и лязганье оружия. Затем он повернулся ко мне.

– Мне приказано убить вас, ваше высочество, - просто сказал он. - Никогда раньше не приходилось мне расправляться со связанным и беспомощным человеком, но я солдат Адониджара и не могу ослушаться приказа принца. Однако мне не сказали, каким способом убить вас, а я не испытываю к вам никакой злобы. От какого оружия хотели бы вы умереть?

– Сабля, - ответил я, - всегда была моим любимым оружием. И если сейчас мне суждено умереть, то пусть от сабли.

– От сабли? - озадаченно просил он.

– От этого длинного прямого холодного оружия, что лежит у моих ног в ножнах, - ответил я. - Вонзи ее мне в сердце и быстро вытащи.

Он медленно наклонился и вытащил саблю из ножен. С любопытством ее рассматривая, он ладонью пробовал острие сабли, а большим пальцем - остроту лезвия.

– Клянусь кровью Торта! - воскликнул он. - Великолепное оружие. И оно станет моим, как только я покончу с тобой. Так приготовься же умереть.

Глава 12

И вот я стоял посреди папоротникового леса, связанный по рукам и ногам, беспомощно ожидая смертельного удара от руки приспешника принца Гадримеля. Внезапное падение сверху огромного волосатого тела сбило меня с ног. Ошеломленный, я сел и увидел, как пещерная обезьяна ударом массивной дубинки разбивает голову моего палача.

Обезьяна повернулась ко мне, и я узнал ее.

– Чикса! - воскликнул я.

– Пещерные обезьяны уже заждались своего рого, - сказала она, - и с великой радостью встретят его возвращение.

Кремневым ножом она быстро разрезала мои путы, и я вновь встал, притоптывая ногами и растирая запястья, едва веря, что вновь остался в живых.

– Так пещерные обезьяны по-прежнему считают меня своим королем?

– Согласно обычаю, ты теряешь королевство, если отсутствуешь более одного эндира. Но прошло всего лишь несколько дней после твоего ухода. Посовещавшись, мы пустились на твои поиски.

– Где же остальные следопыты? - спросил я.

– Их достаточно позвать.

– Так позови, и пусть они ведут с собой всех, до кого докричатся.

С проворством, удивительным для существа таких размеров, она вскарабкалась на дерево. Там, сложив рупором лапы, она издала странный переливистый звук. Со всех сторон, издали и поблизости, донеслись ответные крики.

Она спустилась с дерева и спрыгнула на полянку рядом со мной.

Вскоре зашевелились ветки, и появился огромный самец с желтыми клыками, тут же при виде меня взревевший:

– Да здравствует Зинло!

Отовсюду с веток посыпались обезьяны, и скоро я уже был окружен приветственно вопящими примерно сорока самцами и двумя десятками самок.

Судя по их поведению, а они уселись вокруг меня и почтительно ожидали, пока я заговорю, они без сомнений признавали во мне короля.

– Подданные мои, - сказал я. - У меня есть для вас работа, связанная с риском и сражениями.

– Со съедобными людьми?

– Со множеством съедобных людей.

– Отлично! - последовал единодушный ответ.

– Мы выступаем сразу же, как только я сделаю необходимые распоряжения.

Но тот самый громадный самец с желтыми клыками, который первым явился на зов Чиксы, заспорил:

– Да что тут обсуждать. Ведь мы не первый раз идем в бой.

– Кто ты такой? - спросил я. - И почему ставишь под сомнение указы твоего рого?

– Я Грифф, могучий воин и могучий охотник, - ответил он, раздувая широкую волосатую грудь. - Но я не ставлю под сомнение твои указы. Я просто сомневаюсь, стоит ли сейчас что-то обсуждать.

Не успел я ему ответить, как некая самка, взгромоздившаяся на сук над нами, чтобы лучше видеть происходящее, издала пронзительный вопль.

– Опасность! Опасность! - визжала она. - Ильник!

Все пещерные обезьяны мгновенно взлетели на деревья, и я услыхал хруст кустарника под ногами тяжелого существа, быстро продвигающегося по лесу. Очевидно, тот самый ильник, что напал на доравианских стражников, все же заметил нас с Л орали, как мы и боялись, и теперь шел по нашему следу.

Быстро вытащив из пояса последнюю обойму с разрывными пулями, я извлек две пули и привязал их к наконечникам стрел. Затем натянул тетиву и стал ждать приближающегося монстра.

Из кроны высокого папоротникового дерева меня окликала Чикса:

– Полезай на дерево, рого. Тебе не одолеть ильника.

– Да, полезай, пока не поздно, - поддержал ее Грифф. - Еще никому не удавалось убить ильника.

Ничего не зная о привычках этих ящеров, судя по их размерам, я понимал, что даже при наличии небольшого интеллекта они в состоянии сокрушить любое дерево, стоящее рядом со мной. К тому же я не так ловко мог перебираться среди ветвей, как пещерные обезьяны, и потому гораздо увереннее чувствовал себя на земле.

– Оставайтесь на деревьях, если хотите, - ответил я им. - И я покажу вам, как ваш король прикончит ильника.

Через несколько мгновений показалась огромная зеленая голова, раскачивающаяся на высоте футов двадцати над землей. Голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Когда существо подошло ближе, я увидел, что это действительно то самое чудовище, которое напало на механических людей в лодке, поскольку из нижней челюсти торчала сабля доравианского стражника, которую ильник не мог вытащить.

Я поднял лук, и в этот момент монстр увидел меня. С оглушительным шипением он разверзнул огромную свою пасть и бросился на меня. Тщательно прицелившись, я выпустил стрелу в хищную пасть чудовища.

Рептилия слегка уклонилась от стрелы, и та не попала точно в цель, но для огромной разрушительной силы пули торка это не имело большого значения. И хотя стрела угодила в угол пасти, взрыв разнес половину головы.

Я мгновенно наложил вторую стрелу на тетиву, но огромный ящер вдруг перестал двигаться прямо, а сменил курс, развернулся боком и яростно замолотил туда и сюда хвостом, сшибая окружающие деревья, как какой-нибудь тростник. Поскольку теперь именно хвост представлял из себя самое грозное оружие этого зверя, я прицелился туда, с намерением оторвать этот отросток огромных размеров.

Стрела попала монстру чуть выше толстой задней ноги, вырвав огромный кусок сбоку и изувечив не только хвост, но и обе задние лапы.

Увидев это, пещерные обезьяны спустились с деревьев и мгновенно набросились на сраженную рептилию с торжествующими воплями, круша бока дубинками и подцепляя огромные чешуйки ножами, чтобы добраться до трепещущей плоти.

– Да здравствует Зинло! - разносился крик. - Могучий воин, могучий охотник, могучий волшебник! С помощью своей магии он одолел даже ильника, эту грозу рек и лесов!

Глядя, как пируют пещерные обезьяны, я вспомнил, что тоже голоден. Протолкавшись сквозь рычащую и огрызающуюся толпу, я вырезал кусок мяса из плеча чудовища и поджарил бифштекс. Он оказался довольно вкусным, хотя и жестковатым на взгляд какого-нибудь гурмана. Но при хороших зубах и прекрасном аппетите на это не стоило обращать внимания.

Когда я закончил трапезу, мои подданные уже все перепачкались кровью.

Я собрал их. Они молча полукругом уселись на корточках вокруг меня.

– Грифф, - сказал я. - Принеси-ка мне ту блестящую дубинку, что торчит в челюсти ильника.

После того, как он принес мне саблю доравианского стражника, я продолжил:

– Ты спрашивал, зачем что-то обсуждать перед боем. У меня нет времени спорить с тобой, и поэтому я тебя отправляю назад. Вот эта блестящая дубинка будет символом власти, которой ты будешь распоряжаться от моего имени. А теперь отправляйся, забирай с собой самок и возвращайся в пещеры. И берегись, если твоя власть будет несправедливой. Если я услышу об этом, то вернусь и поражу тебя моей магией.

– Но, рого, - заспорил он, - я хочу идти в бой против съедобных людей вместе с остальными.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят. И без всяких вопросов. Выброси старую свою дубинку и возьми вот эту блестящую, которая поражает не только лезвием, но и кончиком.

Молча и явно надувшись, он отцепил дубинку от пояса и отбросил ее в сторону. Затем взял саблю и побрел по лесу в сопровождении самок.

Как только они ушли, я собрал остальных, и мы двинулись по следу принца Гадримеля. Но не прошли мы и пяти миль, как вокруг опустилась тьма и нам пришлось забираться на деревья, спасаясь от ночных хищников.

Сидя в высокой кроне дерева, качающегося под ночным ветром, я не мог заснуть. Мне не давала покоя мысль о Лорали, оказавшейся в лапах своего вероломного кузена.

Вздохом облегчения приветствовал я рассвет и спустился на землю. Нетерпение сжигало меня, и я, позволив себе и моим подданным лишь попить воды, повел маленький, но грозный отряд по четко различимому следу. По нему мы прошли вдоль извивающейся реки Жизни примерно м шесть, оказавшись у остатков большого лагеря с еще дымящимися костровищами по периметру.

Люди принца Гадримеля уже исчезли, оставив на берег лишь следы небольших лодок.

Я повел пещерных обезьян скорым шагом по плоско» песчаному берегу. Через несколько миль песок стал сменяться камнями, а вскоре мы уже выбрались на скалистую возвышенность, откуда открывался вид и на реку, и на море.

Не далее как в одной восьмой мили от этого места покачивались на волнах стоящие на якорях пять кораблей принца! Гадримеля. От речного устья на веслах к ним шли десятка два лодок. На передней виднелись две фигуры в розовом,; должно быть, Гадримеля и Лорали.

Беспомощно наблюдал я, как подняли принцессу на борт, как приняли на палубы лодки, как подняли паруса и вытащили якоря.

Вот так, с жжением в глазах, огромным комком в горле и тяжестью в сердце смотрел я, как торжествующий Гадримель увозит по серым волнам Ропока единственную женщину, которую я любил.

Подданные мои разбрелись по лесу в поисках дичи, и, посматривая на них отсутствующим взором, я размышлял над сложившейся ситуацией. И я решил, что мне остается лишь одно - двигаться вдоль берега на север, как раньше мы и планировали с Лорали. Прежде чем добраться до Олбы, мне предстоит пересечь Адониджар, но в одиночку мне с целым государством не совладать.

Оказавшись в Олбе, я попробую убедить торрого, чтобы он предоставил в распоряжение своего предполагаемого сына воздушный флот в отместку за попытку убийства наследного принца, а уж с такой силой я постараюсь уговорить владыку Адониджара отдать мне принцессу.

Так я мечтал, когда вдруг в лицо мне ударил залп дождя, а вокруг полетели листья папоротниковых. И только тут я заметил, что мягкие волны у берега сменились грохочущим прибоем, что деревья сгибаются под страшными порывами ветра и что в разгар дня резко потемнело.

Раскат грома и яркая молния заставили пещерных обезьян побросать кости, в которые они вгрызались, и собраться вокруг меня в поисках защиты или наставления.

– Зог творит магию в небесах, рого, - сказал Борг, повизгивая от страха. - Зог рассердился. Надо спрятаться и переждать, пока он успокоится. Во время охоты я заметил большую пещеру за той скалой.

Оглядев обезьян, я увидел, что не один Борг трясется от страха. Все трепетали.

– Веди нас к пещере, Борг, сказал я. - Я не боюсь Зога, но уж больно тут разошелся дождь и ветер, в пещере будет удобнее.

Испуганную обезьяну не пришлось уговаривать, и все поспешили вперед. Я, по возможности небрежной походкой, замыкал шествие. Гром гремел не переставая, постоянно вспыхивали молнии, и, пока мы добрались до пещеры, дождь превратился в ливень.

Мои отважные воины теперь больше походили на перепуганных фрелл и тряслись, как в лихорадке.

– Все боятся Зога, - пояснил юный самец.

– Ваш рого его не боится, - сказал я. - И вы не должны. Помогите-ка мне натаскать камней ко входу, чтобы ильник или еще какой ночной охотник к нам не забрался.

– Мы боимся подходить ко входу, - пролепетал Борг. - Зог поразит нас своим магическим огнем.

– Ну хватит. Ну-ка помогайте мне, а то я вас поражу магическим огнем.

На трагический страх в их глазах нельзя было смотреть без жалости, однако они не долго выбирали между верной, как они считали, смертью от моей магии и возможной - от молний божества, которое они называли Зог. И вскоре вход был завален так надежно, что ни одному зверю не удалось бы проникнуть к нам.

К тому времени наступила ночь, и лишь молнии освещали окружающую тьму.

Долго стоял я у входа. При вспышках молнии видно было, как летят по воздуху ветви и листья деревьев, как все звери, малые и большие, мечутся в поисках убежища.

Утром я проснулся от грохота и грубых звуков чьих-то голосов. Зевая и потягиваясь, я увидел, как Борг и еще несколько пещерных обезьян растаскивают заграждение. Беспричинный страх, охвативший их вчера, уже исчез.

Я поднялся и вышел наружу. Буря улеглась, и если не считать незначительной заровианской облачности высоко вверху, небеса были чисты. Но с ветвей папоротниковых деревьев все еще падала капель. Землю покрывали ветки и листья, тут и там валялись вырванные с корнем деревья, и повсюду текли многочисленные ручейки, пробиваясь к реке.

Перебравшись через узкое ущелье, отделяющее нашу пещеру от самой высокой возвышенности, я взобрался на то место, где стоял вчера, когда грянула буря. Оглядев Ропок, катящий плавно свои волны, как и до шторма, я не удержался от восклицания.

В полосе прибоя, так что буруны перелетали через них, на бортах лежали два из кораблей принца Гадримеля, очевидно покинутых командой. А под защитой той скалы, на которой я стоял, застыли на якорях остальные три судна, причем в весьма плачевном состоянии. Ближе всех к берегу стоял флагманский корабль, а это значило, что Лорали удалось избежать гибели, за что я сердечно возблагодарил богов. Экипажи судов напряженно трудились, устраняя ущерб, нанесенный штормом.

Пригнувшись к земле, чтобы меня не заметили, я вернулся в ущелье, где мои свирепые приверженцы заканчивали завтрак.

– Съедобные люди вернулись, - сказал я. - Не показывайтесь им на глаза. И не уходите далеко. Вполне возможно, что скоро нам предстоит схватка.

– Мы будем неподалеку, рого, - сказал Борг. - Нам не терпится отведать плоти съедобных людей.

Я вернулся на свой наблюдательный пункт и попытался придумать план нападения. Вскоре я увидел, как на палубе флагманского корабля появились две фигуры в розовом. От той, что поменьше, ни на секунду не отходили двое солдат. Гадримель понимал, что теперь за принцессой нужен глаз да глаз.

На ум ничто не шло, пока я не увидел, как спускаются на воду лодки и отряд солдат под предводительством Гадримеля отправляется на берег. Сбежав в ущелье, где сидели пещерные обезьяны, я сказал:

– Часть съедобных людей высаживается на берег. Делимся на два равных отряда. Одним командует Борг, другим - я. Отряд Борга идет вдоль берега к месту высадки людей. Там со своими воинами забираешься на деревья, держась подальше от людей, у которых есть магические дубинки, поражающие на большом расстоянии. Как только съедобные люди входят в лес, Борг и его воины сверху набрасываются на них, заставая врасплох. Перебить их надо до того, как они успеют воспользоваться своими магическими дубинками. Понятно, Борг?

– Понятно, рого, - ответил старый самец. - Съедобные люди не увидят нас до тех пор, пока мы не свалимся на них и не перебьем.

Позвав своих обезьян, я повел их с другой стороны возвышенности, где мы и спустились по крутому склону, обращенному к морю, не показываясь перед кораблями. Нарезав веревку кусками нужной длины, я набрал кучу веток от куста широколиственной разновидности и привязал зелень так к телам своих подданных, чтобы скрыть их головы и плечи. Замаскировавшись таким же образом, я повел отряд к оконечной точке возвышенности, где мы и вошли в воду.

– В воде держитесь поближе друг к другу, - сказал я, - и двигайтесь за мной без звука. Этим утром на воде плавает много ветвей и листьев, так что если будем пробираться осторожно, нас не заметят.

Гадримель и его отряд к тому времени уже высадились на сушу и двинулись в лес. Вскоре донеслись крики испуганных людей, рев обезьян, щелканье торков и лязг оружия, и я понял, что взгляды всех оставшихся на кораблях устремлены к месту битвы.

– Вперед, - сказал я, погружаясь в воду и вплавь направляясь к флагманскому кораблю. Сразу же за мной плотной группой, так что мы запросто могли сойти за островок перепутанных ветвей и листьев, плыли мои замаскированные воины.

До флагманского корабля было не более тысячи футов, но мы еще не добрались до него, когда за борт спустили лодки и вооруженные люди поспешно поплыли к берегу, где кипела схватка.

Мы оказались под носом корабля в тот самый момент, когда усиливающийся шум на берегу дал нам знать, что подмога прибыла к месту битвы.

Бесшумно ухватившись за натянутую якорную цепь, я полез вверх. За мною, так же бесшумно, поднимались мои воины. Добравшись до ограждений, я осторожно выглянул. Лорали и два ее охранника стояли на правом борту, наблюдая за битвой на берегу. На реях находились еще трое, оставленные, очевидно, ремонтировать такелаж, но и их взоры были устремлены на берег.

Я беззвучно перебрался через ограждение и с саблей в одной руке и кинжалом в другой двинулся к двум охранникам. Одновременно я ткнул оба острия в их спины.

– Одно неверное движение, - сказал я, - и вы покойники. Поднимите руки над головой и продолжайте стоять лицом к берегу.

Они живо подчинились. Слегка вскрикнув от страха, Лорали повернулась.

– Зинло! - воскликнула она. - Я знала, что ты придешь!

– Отбери у них оружие, моя принцесса.

Она быстро сняла с них пояса с торками и скарбо. Между тем три обезьяны поднялись на реи за тремя людьми, а остальные принялись обыскивать корабль.

– Кто не оказывает сопротивление, оставлять в живых и приводить ко мне, - прокричал я. - Остальных можете прикончить.

Мои слова произвели желаемый эффект на людей Гадримеля, и хотя троица на реях имела на вооружении короткие скарбо, сопротивления они оказывать не стали. Кроме этих трех и двух обезоруженных мною охранников, на корабле оказались только кок и его помощник.

Когда всех пленных согнали в кучу, я обратился к ним:

– Те из вас, кто хочет мне повиноваться, приветствуйте меня, как и положено. С остальными придется расстаться, поскольку мои обезьяны голодны.

Все до одного поклонились, как и подобает.

– Вы трое, - сказал я, обращаясь к людям наверху, - поднимайте паруса. А вы, - я указал на двух охранников, - вытаскивайте якорь.

Кока и его помощника под охраной двух обезьян я отправил вниз, к их горшкам и кастрюлям. Я взялся за штурвал, Лорали встала рядом, и мы, подняв паруса, пошли в открытое море.

Мы миновали выступ возвышенности, когда грохот матторка и свист снаряда, пролетевшего среди такелажа, дали понять нам, что нас заметили.

– Управишься со штурвалом? - спросил я Лорали.

– Лучше, чем ты, сухопутный, - весело сказала она. - Давай его сюда.

А ведь ее отец действительно правил в самой могучей морской державе Заровии.

– Держи курс в открытое море, - сказал я, - а я посмотрю, может быть, мое снайперское искусство выше штурманского.

Матторк, а на самом деле просто увеличенный торк, стоял поблизости на треноге, окутанный водонепроницаемой материей. Рядом лежал ящик с обоймами, помеченными соответственно: «Болванки. Парализующие. Смертельные. Разрывные».

Сорвав покрывало с оружия, я выбрал обойму с разрывными снарядами и вставил ее в казенник. К этому моменту матторки на двух остальных кораблях открыли по нам огонь, и вокруг завизжали снаряды. Один снаряд оборвал ванты, и я кликнул матроса, чтобы тот занялся ремонтом. Второй снаряд угодил в корпус. Остальные же, не нанося нам вреда, скакали, рикошетируя по воде, мимо.

Я тщательно прицелился в задний матторк ближайшего корабля и нажал кнопку. Но я не знал этого оружия, не приходилось мне стрелять и с палубы корабля, и потому посланный мной снаряд ударился в воду далеко за целью.

Я вновь прицелился, подстраиваясь под качку. К моему удивлению, мой снаряд разорвался прямо под матторком, разнеся в клочья артиллериста и сбросив матторк с треноги.

Я выстрелил по переднему матторку, но промазал. Но мы уже уходили за выступ возвышенности, и оба корабля исчезали из виду.

– Из меня такой же снайпер, как и штурман, - скверный, - сказал я. - Но по крайней мере какое-то время они не смогут поспешить вслед за нами. Куда нам теперь, моя принцесса?

Она взяла меня за руку и обвила ею свою талию. Другой рукой она продолжала умело держать штурвал.

– Куда пожелаешь, любимый, - ответила она. - Олба или Тирана? На север или на юг?

– А куда ближе?

– Примерно одинаково.

– Тогда давай попробуем добраться до Олбы, уж туда-то Гадримель не осмелится сунуться за нами.

Мягко она повернула судно, и нос его указал прямо на север.

– Гадримель вскоре бросится в погоню.

– Может быть, Борг и его воины разделались с ним.

– Если и разделались, то не с ним, - ответила Лорали. - Я наблюдала за ним с корабля и видела, что он первый во время нападения сбежал на берег. Встал рядом с лодкой и стал ждать, как битва повернется. Стрелял из торка, но в гущу схватки не лез. Мой кузен - юноша осторожный.

И вскоре ее предсказание сбылось. Из-за выступа скалы показался один из кораблей и под всеми парусами бросился за нами в погоню.

Я подскочил к матторку и выстрелил. Мимо. Я еще раз выстрелил. На этот раз снаряд упал в воду ближе к цели. Я угадал с расстоянием. Но когда я собирался выстрелить третий раз, раздался взрыв в казенной части. Снаряд заклинило, и затвор вылетел.

Я лихорадочно принялся ремонтировать оружие, с минуты на минуту ожидая залпа со стороны преследователей. Но его не последовало. Очевидно, принц, зная о присутствии на борту нашего судна Лорали, запретил стрелять из матторков.

Внезапно ужасный взрыв перед нашим кораблем сбил меня с ног. Ошеломленный, я ухватился за опору треноги. Палуба резко накренилась вперед. Меня развернуло, и я с ужасом увидел, что носовая часть судна совершенно уничтожена и само оно погружается наклонно в воду. Я так и не узнал о причине взрыва, но предполагаю, что это кок и его помощник обвели обезьян вокруг пальца и умудрились уничтожить корабль.

Я быстро оглядел судно, но нигде не увидел принцессы, и тут позади меня, из воды, раздался крик. Лорали плавала в кильватерной струе быстро тонущего корабля.

– Прыгай! - закричала она. - Быстрее прыгай, или корабль утащит тебя с собой!

Я подскочил к ограждению и прыгнул за борт. Мгновение спустя мы вместе изо всех сил отплывали в сторону, подальше от погибающего судна.

И все же нам не удалось избежать попадания в мощную воронку, образовавшуюся от погружения судна под воду. Несмотря на все наши отчаянные усилия, нас потащило назад, как пробки от бутылок. Но пока нас дотащило до центра водоворота, вода уже успокоилась, и нас не увлекло на дно.

Вскоре вокруг нас начали всплывать обломки кораблекрушения. Вот вынырнуло огромное бревно. Мы подплыли к нему. Выяснилось, что оно запросто может удержать на себе нас обоих.

Нас подняло на гребень волны, я оглянулся. Первый корабль отделяла от нас четверть мили, на носу его я успел увидеть фигуру в розовом, отчаянно осматривающую поверхность воды в подзорную трубу.

Я еще смотрел назад, когда вскрик Лорали заставил меня посмотреть в другом направлении.

– Норгал-убийца! Владыка Ропока увидел нас! Мы погибли!

И я увидел, как к нам на страшной скорости несется какая-то огромная рыбина. Голубое тело длиною футов в тридцать щетинилось острыми спинными шипами розового цвета. Огромные челюсти, способные за один раз захватить десять человек, распахнулись, обнажая ряды острых, загнутых назад зубов.

– И все же это лучше, чем Гадримель, - сказала Лорали, содрогнувшись. - И мы можем умереть вместе. Поцелуй меня в последний раз, любимый. Это конец.

Мы поцеловались. Затем я вытащил саблю, собираясь этим жалким оружием встретить врага.

Глава 13

Мы с Лорали цеплялись за бревно, а норгал стремительно приближался. Намерения его сомнений не вызывали. Он увидел нас и счел достойной добычей.

Внезапно сверху на нас упала темная тень. Прогремел выстрел с последующим взрывом. На месте разверзнутой пасти чудовища образовалась месиво из плоти и костей. Могучее тело дернулось, подпрыгнуло и перевернулось брюхом кверху.

Над нами замаячил корпус воздушного судна, быстро спускаясь. Оно зависло над нашими головами. Сбоку открылась дверца, и к нам полетела гибкая металлическая лестница. Я помог забраться Лорали, затем сам двинулся следом.

Офицер в мундире Олбы помог мне забраться в боевое судно. Это был моджак, капитан корабля.

Он низко склонился, вытянув вперед правую руку ладонью вниз, как и остальные оказавшиеся тут люди.

– Ваше имя, офицер, - сказал я.

– Лотар, - ответил он, - к услугам вашего высочества.

– Лотар, выделите покои ее высочеству Лорали, принцессе из Тирана, а затем сразу же отправляемся в императорский дворец Олбы.

– Слушаю и повинуюсь, - ответил он и поспешил отдавать команды.

Мы забрались в заднюю башню вместе с принцессой и стали наблюдать, как стремительно уходят корабли Гадримеля. Я так и не понял, почему он не стал стрелять по нам. То ли из-за того, что на борту была принцесса, то ли испугавшись мощных матторков могучего воздушного корабля олбанийцев.

Принцесса вскоре отправилась в отведенное ей помещение отдохнуть, а я направился вперед, где Лотар в передней башне наставлял пилота.

– Скоро ли мы доберемся до Олбы? - спросил я. Молодой моджак сверился с картами и приборами.

– Должны добраться до наступления темноты, ваше высочество, - сказал он. - Этот корабль рассчитан на то, что может двигаться со скоростью ротации.

Ротация, вспомнил я, скорость вращения Венеры вокруг своей оси, приблизительно тысяча миль в час.

– Кто прислал вас за нами?

– После вашего исчезновения из Черной Башни, ваше высочество, отец вашего высочества разослал весь флот Олбы по всей планете с наказом отыскать вас. Каждому судну его величество указал патрульную зону. Я над своей зоной летаю уже не первый день. Привлеченный взрывом, уничтожившим ваш корабль, я подлетел поближе посмотреть, что происходит. В подзорную трубу я увидел вас и ее высочество в воде, а также приближающегося к вам норгала. В турнирах по стрельбе из матторка я взял не один приз. Так что мне не составило труда поразить норгала разрывным снарядом.

– Великолепный выстрел, - сказал я, - который спас жизнь не только мне, но и бесконечно дорогому мне человеку. Я в долгу не останусь.

– Самая высокая для меня награда - знать, что я спас ваше высочество для Олбы. По всей империи люди будут радоваться, узнав, что вы живы. И больше всех будет радоваться его величество, торрого Хаджес.

Я некоторое время побродил по кораблю, осматривая его устройство и восхищаясь роскошью убранства. Вскоре из своей каюты появилась Лорали. Мы прошли в салон, где нас ожидала в золотых с драгоценными каменьями кубках горячая кова.

Пала тьма, и мы как раз оказались над огромным, в форме полумесяца заливом Турено, засверкали мириады огней Олбы. Я даже успел разглядеть промелькнувшие освещенные окна Черной Башни. Наконец пилот снизил скорость, и мы зависли над императорским дворцом.

На крыше к опущенной лестнице сразу же бросилась стража, и двое охранников крепко держали нижнюю ступеньку, пока мы с принцессой спускались по очереди.

Моджак в мундире капитана дворцовой охраны подошел и отдал королевский салют.

– Ваше высочество, его величество будет счастлив. По его приказу я должен отвести вас к нему сразу же, как вы прибудете.

Черты лица этого офицера кого-то мне странным образом напоминали. Я пытался вспомнить его, пока он вел нас с Лорали к телекинетическому лифту.

Когда лифт остановился, офицер с поклоном предложил нам пройти в роскошный вестибюль, из которого вел сводчатый проход, прикрытый занавесками розового цвета с золотом. По бокам прохода стояли два стражника, вооруженные торками, скарбо и копьями с длинными наконечниками.

Когда мы подошли, стражники низко поклонились. Занавеси раздвинулись, за ними стояла еще одна удивительно знакомая личность, одетая в торжественный костюм торранго, или премьер-министра. Костюм, знакомый мне по моим занятиям с рукописями, но я-то знал, что мне еще не приходилось встречаться с премьер-министром Олбы.

Увидев меня, он низко поклонился, вытянул вперед правую руку ладонью вниз.

– Его величество торрого просит вас пожаловать. Как мне объявить вашу спутницу?

– Ее высочество Лорали. Торрогиня Тирана, - ответил я. Он вновь поклонился и удалился. Мгновение спустя я услышал, как он объявляет наши имена и титулы. Затем послышался голос, также знакомый мне:

– Проводите их к трону.

Когда мы следом за премьер-министром вошли в громадный и величественный тронный зал Олбы, позади нас встала шеренга склонившихся стражников. Почетный караул, подумал я.

Мне не приходилось еще видеть торрого Хаджеса, мне любопытно было взглянуть на его лицо, но я сдерживал свое нетерпение. И тут Лорали потянула меня за руку.

– Посмотри! - шепнула она. - Посмотри, кто сидит на троне!

Я поднял глаза, и на меня с усмешкой глянул мой смертельный враг, Талибоц. На мгновение я застыл, ошеломленный, при виде его на троне, в розовом облачении со знаками отличия торрого Олбы. Но тут же моя рука ухватилась за рукоять сабли, и я прыгнул вперед. Но сильные руки тут же обхватили меня сзади, и оружие вырвали из моей ладони.

– Надеюсь, - сказал Талибоц, кланяясь Лорали, - что вы извините нам столь скромный оказанный вам прием, но, поскольку вы прибыли столь неожиданно, мы не смогли организовать встречу, достойную лица королевской крови. - Он обратился к премьер-министру: - Марибо, немедленно приготовьте апартаменты ее высочеству из Тирана и проводите ее туда. А ты, Винцет, - сказал он моджаку, что привел нас к тронному залу, - проводи принца Зинло в подобающие ему покои.

– Ах негодяй! - сказала Лорали, гневно сверкая глазами. - Что ты собираешься сделать с принцем?

– Не бойтесь, ваше высочество, - ответил Талибоц. - Никто не собирается ничем повредить ему. Во всяком случае, не сейчас. А позже судьба его будет целиком в ваших драгоценных ручках.

Два стражника выволокли меня в боковую дверь.

Они втолкнули меня в небольшой лифт, который, казалось, погрузился в самые недра планеты, прежде чем остановиться. Затем меня вытащили из лифта и поволокли по узкому, тускло освещенному коридору, пробитому в цельной скале, и подвели к двери из массивных металлических прутьев.

Один из охранников извлек ключ, открыл дверь, меня бросили на холодный пол, и дверь с лязганьем захлопнулась за мной.

Как только я оказался на полу, а дверь закрылась, из угла ко мне метнулась какая-то темная фигура и помогла встать на ноги.

– Вы не ушиблись, ваше высочество? - сочувственно спросил этот человек. Я мгновенно узнал его голос, хотя глаза мои, еще не привыкшие к полумраку, не могли разобрать черты его лица.

– Лотар! - воскликнул я. - Что ты тут делаешь?

– Как только вы удалились с этим негодяем Винцетом, меня и весь мой экипаж немедленно арестовали. И насколько мне известно, мои люди находятся в соседних камерах этого подземелья.

– Но что все это значит? Где торрого Хаджес и каким образом Талибоц заполучил розовое одеяние и трон?

– В тот день, когда ваше высочество исчезли из Черной Башни, пропал и Талибоц со своими людьми, - сказал Лотар. - Некоторое время спустя он вернулся, выдавая себя за купца из Адониджара, и приехал он на быстром механическом автомобиле, которые производят в той стране. Один из стражников разглядел его под гримом, арестовал и привел к торрого Хаджесу. Его величество стал расспрашивать Талибоца о вашем исчезновении, и тот поведал историю, в которую кто-то поверил, а кто-то - нет, о том, что среди охраны Черной Башни созрел заговор с целью убить вас во сне. Он сказал, что сам лично, вместе с Винцетом, Марибо и своими людьми, узнав о заговоре, отчаянно защищал вас, но враг оттеснил их, а вас выволокли на крышу и увезли на воздушном судне. Далее он поведал, что, со всех ног бросился к другому судну и пустился в погоню за вашими похитителями. Те вскоре потерпели аварию и разбились в диких краях пещерных обезьян за Адониджаром, где вы и ваши похитители погибли во время аварии. Всех же его людей убили и съели пещерные обезьяны, а сам он едва успел спасти свою жизнь и сбежал в Адониджар, где и принял облик купца и приобрел машину, чтобы добраться до Олбы.

– Встречал я лжецов на трех планетах, - сказал я, - но Талибоц просто король среди них. Но рассказанное тобою, однако, не проясняет, каким образом предатель взошел на трон. Ведь я оставил его парализованным пулей из торка недалеко от гор пещерных обезьян. И то, что он смог избежать опасностей джунглей, уже само по себе маленькое чудо.

– Никто не мог опровергнуть рассказанное Талибоцем, - продолжил Лотар. - Все в Черной Башне были убиты. Торрогу Хаджесу ничего не оставалось, как только поблагодарить его за попытку спасти вашу жизнь, щедро наградить его и вернуть ему все звания и регалии, которыми он обладал ранее, и власть. Однако же флот его величества продолжал патрулировать многочисленные зоны над планетой, что доказывает недоверие торрого к истории, рассказанной Талибоцем.

Кто-то громко забарабанил по прутьям двери рукоятью оружия. Это подошел один из охранников, расхаживавших по коридору.

– Узникам запрещается шуметь, - проворчал он.

– После нашего ареста на крыше дворца нас какое-то время продержали в помещении наверху, и там я кое-что еще узнал, - тихо продолжил Лотар. - Как вы теперь, вероятно, понимаете, все, кто ждал нас на крыше, были прислужниками Талибоца. А ваш отец, император, умер от руки наемного убийцы несколько дней назад, ваше высочество. В его спине торчал кинжал, принадлежавший премьер-министру Арнифеку. Поскольку торрого Хаджес погиб, а вы, ваше высочество, тоже числились среди погибших, то и трон наследовать было некому. Пришлось выбирать торрого. Вот Талибоца и выбрали. Он немедленно казнил Арнифека как предполагаемого убийцу, сделал премьер-министром Марибо, а Винцет стал капитаном дворцовой стражи.

– Ты считаешь Арнифека виновным в гибели императора?

– Конечно же нет. Талибоц - или кто-то по его поручению - совершил это злодейство, воспользовавшись кинжалом Арнифека. Эта акция входила в специальный план захвата контроля над правительством Олбы. Но вот почему он до сих пор не покончил с вами - это для меня тайна.

– А для меня нет, - ответил я. - Когда меня уводили из тронного зала, он сказал принцессе Лорали, что моя судьба находится в ее руках. Угрожая моей жизни, он постарается заставить Лорали выйти за него замуж. А как только добьется согласия, тут же прикончит меня.

– Вы правы, ваше высочество, - сказал Лотар. - Ставки для Талибоца действительно высоки - объединить этим браком Олбу и Тирану, самое могучее воздушное и самое мощное морское государства. Адониджар, скорее всего, станет союзником, поскольку правитель его женат на тетке принцессы. И Талибоц станет самым богатым и влиятельным монархом всего мира. Столь могучему альянсу не сможет противостоять ни одно государство, даже сам Рибон с его могучей армией. К тому же Рибон находится далеко, за морями, да и правитель его, великий воинственный торрого, недавно умер, оставив трон в пользу дочери.

– Рибон, - задумчиво сказал я. - Знакомое название. А, вспомнил. Это та страна, куда отправился Грендон.

– Грендон? - озадаченно переспросил Лотар. - Какое-то иностранное имя.

– Это мой старый друг. Вы его не знаете. Да, он, если можно так выразиться, иностранец… А что, неужели этот Талибоц так популярен, что народ с радостью готов видеть в нем провозглашенного торрого?

– Да что вы, выше высочество, - ответил Лотар. - Хотя ему и удалось убедить кое-кого, что он рисковал жизнью, спасая вас.

– Похоже, - сказал я, - отсюда не сбежать.

– Я знаю это подземелье, ваше высочество. Два года служил в дворцовой охране. Есть способ, тайный проход, о котором вряд ли знает и сам Талибоц. Но для начала надо совладать с дверью и стражниками в коридоре.

– Если дело только в этом, - ответил я, - то считай, что свобода уже недалеко. Слушай, что надо делать, и вскоре мы вырвемся отсюда.

– Только прикажите, ваше высочество.

– Очень хорошо. Когда мимо двери будет проходить в свою очередь следующий стражник, разговариваем очень громко. Он, конечно же, остановится, чтобы приказать нам замолчать. Тут же постарайся оскорбить его.

– Но в ответ на это он всего лишь войдет сюда, ваше высочество, и изобьет меня скарбо плашмя.

– Делай, как сказано, Лотар. А уж об остальном я позабочусь.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в коридоре послышались тяжелые шаги охранника. Я тут же пустился в разговор с моим сокамерником, стараясь болтать как можно громче.

– Молчать! - проревел стражник. - Остальные заключенные хотят спать.

– Не лезь не в свое дело, неотесанная деревенщина, - ответил Лотар, - и на будущее не забывай, как должно обращаться к начальству.

– Тоже мне начальство! Ну и ну! - хмыкнул охранник. - А вот я тебе покажу, кто тут начальство, а кто - заключенный.

Он снял с пояса связку ключей и поискал подходящий к нашей двери.

– Смотри, что ты наделал, Лотар, - воскликнул я в притворном страхе. - Из-за твоего болтливого языка нас сейчас изобьют.

Стражник распахнул дверь, предвкушая веселье. Он принадлежал к тем типам, которые не только с радостью пытают заключенных, но и ищут способ, как бы получить такую возможность.

– А, щенок дохлого мармелота, так ты боишься, что тебя побьют, - рявкнул стражник. - Вот и хорошо, что такой слабак не взошел на трон.

– Если бы он взошел на трон, - огрызнулся Лотар, - такие хохотуны, как ты, вкалывали бы в рудниках, где им самое место.

Стражник поднял скарбо, собираясь ударить Лотара. Этого-то я и ждал. Одним прыжком я подскочил к нему. От удивления он застыл, и я тут же угодил ему правым хуком в челюсть. Он рухнул, как сбитая кегля, второго удара не потребовалось.

Его торк и кинжал я передал Лотару, оставив себе скарбо. В течение нескольких секунд мы связали стражника и заткнули ему рот, воспользовавшись его же ремнями. Оттащив его в угол, мы закрыли за собой дверь камеры и на цыпочках двинулись по коридору. Лотар шел впереди.

– Давай освободим твоих людей, - сказал я.

– Жизнь вашего высочества слишком драгоценна, чтобы рисковать ею ради них. Но если ваше высочество повелевает…

– Именно.

Остановившись перед первой же попавшейся дверью, Лотар заглянул внутрь.

– Здесь шестеро, - прошептал он, примеряя ключи к двери. Заглянув ему через плечо, я увидел лежащих в полумраке шестерых спящих людей.

Подобрав нужный ключ, Лотар тихо открыл дверь и шагнул внутрь. Одного за другим он разбудил спящих, предупреждая их хранить тишину.

Так, переходя от камеры к камере, мы освободили сорок пять человек - всех, кроме пятерых, из всего состава экипажа боевого воздушного судна Лотара. Он уже отпирал последнюю дверь, когда послышался грохот шагов и лязг оружия вперемежку со словами разговора. По коридору, идущему поперек, приближались солдаты.

– Быстро все в эту камеру, - приказал я.

Бесшумно сорок пять человек оказались в камере с оставшимися пятью. Теперь здесь можно было только стоять.

– Ну, Лотар, - прошептал я, - приготовься поприветствовать наших гостей.

Он вытащил кинжал, и мы прижались к стене коридора, ожидая идущего врага.

Глава 14

Вот так мы с Лотаром, прижавшись к стене коридора подземелья императорского дворца в Олбе, вслушивались, как невидимый враг подходит по поперечному коридору все ближе и ближе. Мы понятия не имели, сколько их и как они вооружены. Но нами руководило отчаяние, и если бы сейчас из-за угла вышла целая рота солдат, мы дрались бы, как загнанные в угол крысы.

Из-за угла неожиданно вышли два вооруженных охранника. Ближайший ко мне тут же схватился за скарбо, но не успел им воспользоваться. Острие моего оружия проткнуло ему горло. Он упал со странным захлебывающимся звуком. Лотар же с яростью рассерженного мармелота налетел на второго и воткнул кинжал ему в грудь. Мы одновременно вытащили наши окровавленные клинки, считая, что дело сделано, когда из-за угла вышел третий стражник.

Элемент внезапности был уже не на нашей стороне, поскольку стражник увидел нас в тот же момент, что и мы его.

Он быстро схватился за торк и при этом закричал:

– На помощь! Двое заклю…

Больше он прокричать не успел, так как Лотар с быстротою молнии бросился вперед и, не дав врагу нажать на кнопку торка, вонзил ему кинжал прямо в лицо. Клинок с такой силой вошел в рот, что кончик его выскочил из затылка, а рукоять клацнула о зубы. Изумление и ужас исказили черты лица стражника, и он осел на пол.

– Забери у них оружие, Лотар, - приказал я и поспешил окликнуть наших людей. Оружием трех охранников мы частично вооружили шестерых и двинулись дальше по указаниям Лотара.

Но ушли мы недалеко. Крики сзади и звон оружия указывали на то, что наш побег открыт. И теперь, уже не соблюдая никакой тишины, мы рванулись вперед. Вскоре Лотар приказал остановиться перед колонной толщиною фута в три в диаметре, ничем не отличавшейся от других колонн, поддерживающих свод коридора.

Выхватив кинжал, он сунул острие в едва заметную трещину на полу перед колонной. И к своему громадному удивлению, я увидел, как колонна начала быстро вращаться, при этом ввинчиваясь в потолок, как винт. Через несколько секунд она поднялась над полом, обнажив уходящий вниз черный колодец.

– Все туда, быстрее, - распорядился Лотар. Ближайший к провалу человек нерешительно замер на краю.

– Прыгай, - приказал капитан. - Тут невысоко.

Тот прыгнул, мы, глядя сверху, заметили, что он приземлился футах в семи внизу. Вслед за ним торопливо начали прыгать остальные. Между тем звуки позади нас подсказывали, что враг находится уже в опасной близости.

Чуть ли не вечность прошла до тех пор, пока спрыгнул последний, а за ним уже Лотар и я.

Сгорбившись внизу, молодой моджак нажал на какой-то рычаг в полу. Колонна устремилась вниз, вращаясь в обратном направлении, и вскоре мы оказались в полнейшей темноте.

Судя по звукам наверху, операцию мы закончили вовремя. Большой отряд охранников промчался с грохотом мимо, даже не остановившись осмотреться.

– Они ничего не заподозрили, - сказал Лотар. - Это хорошо. Вдруг еще раз придется воспользоваться этим же путем. Пошли дальше, я покажу куда.

Поскольку ни у кого из нас не оказалось источника света, мы двинулись вперед, как слепые, следуя на голос Лотара, который, казалось, нюхом чувствовал дорогу.

– Впереди крутой уклон, - выкрикивал он. Или: - Здесь крутой поворот. Осторожнее.

Мы шли за ним в чернильной темноте.

Туннель, очевидно, прорубили в каменистом пласту, расположенном в этой части Олбы. Я понятия не имел, как тут осуществлялась вентиляция, но холодный и влажный воздух оставлял ощущение свежести.

Пройдя таким образом примерно с час, я спросил у Лотара, далеко ли нам еще.

– Мы одолели лишь треть пути, ваше высочество, - ответил он. - Этот туннель ведет к Черной Башне.

– И кого же, по-твоему, мы найдем в Черной Башне?

– Друзей. Вряд ли Талибоц уже насадил там своих приспешников, а если и так, все же часть наших вооружена, и на нашей стороне элемент внезапности.;

– Если только, - заметил я, - он не узнает, что мы направились именно туда, и не устроит нам засаду.

– Маловероятно. Стражников-то из подземелья мы обманули. И в настоящий момент я не сомневаюсь, что вероломный Талибоц уже пребывает в ярости и полнейшем недоумении.

Черную Башню от императорского дворца отделяли миль десять земных, и на все путешествие вслепую у нас ушло более трех с половиной часов.

Когда мы оказались у цели, Лотар приказал нам соблюдать тишину, а сам стал что-то нашаривать в темноте. Послышался щелчок рычага, вращение цилиндра, и постепенно над нашей головой все четче стал вырисовываться светлый круг, такой желанный после трех с половиной часов, проведенных в кромешной тьме.

Ухватившись за край отверстия, Лотар подтянулся и осторожно осмотрелся. Очевидно удовлетворенный увиденным, он выбрался из дыры и приглашающе махнул нам рукой. Вскоре весь наш отряд шеренгой встал в большом зале, потолок которого подпирали именно такие же колонны, как и та, которая только что поднялась над нами. Лотар нажал потайную кнопку, колонна двинулась вниз, вращаясь в обратном направлении, и вскоре встала на место, не оставив никаких следов от своего подъема.

Сквозь три имевшихся в зале окна пробивались первые лучи рассвета. Лотар медленно и осторожно открыл одну из имевшихся здесь трех дверей. Но едва он высунулся, как из открывшегося коридора раздался резкий окрик:

– Стой или умрешь! Ты кто такой?

– Лотар, моджак императорских военно-воздушных сил, - ответил юный офицер.

– Что тебе здесь надо?

– А то, - ответил Лотар, - что я могу сообщить лишь твоему моджаку, если ты приведешь его сюда. Кто тут командует?

– Пазуки, - ответил часовой.

– Хороший и преданный офицер. Отведи меня к нему. Он махнул нам рукой, призывая оставаться в зале. А сам вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Часовой явно не подозревал о нашем присутствии.

Не прошло и десяти минут, как дверь открылась и вошел Лотар в сопровождении высокого, подтянутого седобородого человека и мундире моджака охраны Черной Башни. Это было видно по расположенным на его шлеме и нагрудной пластине символам башни.

Старый воин низко склонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз.

– Пазуки, как и прежде, подчиняется вам, ваше высочество, - сказал он, - и безмерно рад, что сообщение о гибели вашего высочества оказалось фальшивкой.

Понятно, что я не мог помнить Пазуки, который, судя по всему, не забыл прежнего Зинло.

– Ты всегда был настоящим и преданным воином, Пазуки, - ответил я. - Присмотри, чтобы пришедшие со мною люди были накормлены, размещены и вооружены.

Отдав короткие распоряжения ожидавшему снаружи мажордому, Пазуки провел нас к телекинетическому лифту и поднял к моим апартаментам.

– Мне скоро понадобятся ваши солдаты, - сказал я, обращаясь к Пазуки и Лотару. - Между тем мы должны придумать план атаки на этого хитреца Талибоца и способ спасти ее высочество из Тирана…

Двое поклонились и вышли.

Помывшись и переодевшись в чистое, я, как и подобает персоне королевской крови на Заровии, отдал должное обильному и разнообразному завтраку, поданному на золоте и розовой скатерти.

Едва я покончил с трапезой, вошел паж с сообщением, что человек, только что прибывший в башню, просит устроить ему аудиенцию.

– А кто он такой? - спросил я.

– Он назвался Ворваном. Пазуки допросил его и остался удовлетворен его лояльностью, - ответил паж.

– Тогда зови его сюда, - сказал я.

Имя Ворван что-то мне напоминало, и я пытался вспомнить, где я мог его слышать, когда вошел человек, облаченный в голубое одеяние простого торговца.

Лет ему было около пятидесяти. Коротко стриженная борода отливала неестественно красным цветом, словно подкрашенная. Тот же оттенок был у бровей, а переносицу и щеку закрывала повязка, как от недавнего ранения. Я не помнил, что видел когда-либо этого человека, однако же в облике его проступало что-то странно знакомое.

Он низко поклонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз.

– У меня сообщение, которое предназначено только для ушей вашего высочества, - сказал он, значительно посмотрев на трех людей, подававших мне завтрак.

– Не хочешь позавтракать? - спросил я.

– С позволения вашего высочества я откажусь, поскольку уже завтракал. Дел много, а время поджимает. - Он вновь нетерпеливо глянул на слуг.

Взмахом руки я отослал их.

– Паж сказал, что ты назвался Ворваном, - сказал я, когда слуги вышли. - И имя твое, и ты сам мне кого-то напоминаешь, но не могу вспомнить кого.

– Значит, я хорошо загримировался, ваше высочество, - ответил он с улыбкой, тоже мне знакомой. - Я - Ворн Вангал.

Я все мгновенно вспомнил. Ну разумеется, Ворн Вангал, человек, который вместе с доктором Морганом отправил меня на Венеру; Ворн Вангал, великий ученый и психолог из Олбы, приветствовавший мое прибытие на Венеру той же самой улыбкой.

Правда, в тот раз он носил лиловое облачение дворянина и блестящие доспехи, а борода и волосы отливали стальным цветом. Крашеные волосы, повязка и костюм торговца здорово изменили его облик.

– А теперь постараюсь пояснить все по порядку, ваше высочество, - сказал Ворн Вангал. - Из Рибона я вернулся через неделю после того, как оставил вас в Черной Башне, вернулся, ожидая застать вас здесь в безопасности и добром здравии. Представьте же себе мое изумление, когда я узнал, что и вы, и Талибоц исчезли, что ваша охрана перебита и здесь же обнаружили большое число погибших сторонников Талибоца. Я немедленно связался телепатически с доктором Морганом, который постоянно поддерживал контакт с вами, и от него узнал, что произошло. Затем я отправился к торрого Хаджесу и убедил его начать патрулирование тех районов, где можно обнаружить вас. Вы же так стремительно перемещались, что воздушным судам невозможно было указать ваше точное местонахождение. К тому же вы не всегда знали, где находитесь, ваш ум не мог снабдить соответствующей информацией доктора Моргана, а значит - и меня.

– Разумеется, тем самым я узнавал, что Талибоц лжет, утверждая, что вы погибли, хоть я и не собирался об этом уведомлять торрого Хаджеса. Он мог бы потребовать указать источник информации, а значит, я вынужден был бы открыть ему тот факт, что его сын находится на вашей планете, а вы здесь занимаете его место.

Я решил лично проводить поиски на воздушном корабле, и торрого Хаджес выделил мне одно судно, но в самом начале полета мы попали в ужасный шторм, и судно приземлилось с многочисленными поломками неподалеку от границы Олба - Адониджар. Я немедленно сел на машину до Олбы, но, едва добравшись до городских ворот, был арестован, поскольку торрого Хаджес уже погиб, а трон занял Талибоц.

Он приговорил меня к смерти как предателя и конфисковал мой городской дворец, земли, поместья и богатства. С помощью верных друзей мне удалось совершить побег до исполнения приговора. Я переоделся и загримировался под торговца, узнал от доктора Моргана, что вы здесь, и прибыл сюда.

– А теперь скажите, - спросил я, - есть у вас планы спасения принцессы Лорали и смещения Талибоца?

– Единственное, что приходит на ум, - кровавая революция. Большинство из военных во дворце и гарнизона города подчиняются узурпатору. Те, кто занимал их места раньше, оказались отправленными на охрану личных поместий Талибоца, далеко на север Олбы. Если мы возвестим о вашем возвращении, Талибоц туг же объявит вас самозванцем, за вашу голову предложат цену, а за вами начнут охоту все те военные, что ему подчиняются. Лучше всего, я полагаю, вам оставаться здесь, пока я не подниму патриотически настроенных граждан Олбы, тайно сообщив им о вашем присутствии здесь. Затем вы сможете в загримированном виде появиться в Олбе, и там, объединенными усилиями, попробуем захватить дворец и сбросить этого предателя, усевшегося на троне.

– Но на это уйдет слишком много времени, - сказал я, - и что произойдет с Лорали? - Вопрос остался без ответа, поскольку в этот момент вошел стражник и сообщил, что Пазуки и Лотар требуют немедленной аудиенции, имея заявление чрезвычайной важности.

– Пригласи их, - сказал я.

Оба вошедших торопливо отсалютовали, пребывая в сильном возбуждении.

– Присутствие вашего высочества здесь стало известным, - сказал Лотар. - Мы немедленно должны уехать отсюда.

– С сожалением вынужден сообщить, что, очевидно, предатель оказался среди моих людей, - сказал Пазуки. - Несомненно, его внедрил сюда Талибоц шпионить за моими действиями. Однако один из моих верных слуг присматривает за Талибоцем, и он прислал записку с сообщением, что узурпатор мобилизовал армию в пять тысяч человек, которая уже движется к Черной Башне.

Глава 15

И вот передо мною стояли трое верных людей: Пазуки, Лотар и Ворн Вангал. И я понятия не имел, что делать в этой обстановке чрезвычайности, когда на нас движется армия, в десять раз превышающая численность гарнизона Черной Башни.

И тут меня осенило.

– Талибоц идет с армией, Пазуки? - спросил я.

– Скорей всего, ваше высочество, но за точность не ручаюсь.

– Сколько у нас людей?

– Четыреста пятьдесят человек, не считая тех пятидесяти, что пришли с Лотаром. Против пяти тысяч человек нам долго не устоять. Лучше всего распустить гарнизон, а самим убраться отсюда на летательных аппаратах, что стоят на крыше здания. Их там два, каждый вмешает по два человека.

– А как же принцесса? Но если у ваших людей есть желание драться за меня и за нее, я могу предложить вам один план. План странноватый, но вполне приемлемый, как для спасения принцессы, так и для смещения с трона Талибоца.

Стоящие передо мною подтвердили свою преданность.

– Очень хорошо, - сказал я. - Тогда готовьтесь выполнять мои указания без обсуждения. Они могут показаться вам странными, но помните, что все они направлены на то, чтобы скинуть Талибоца. Ты, Пазуки, готовься защищать Черную Башню всеми своими людьми и матторками. Ты, Лотар, подготовь своих людей появиться по первому зову, но пока пусть все они не показываются. Присмотри, чтобы у каждого был портативный источник света и сверх того - несколько запасных. Ворн Вангал остается при мне.

Двое поспешили исполнять приказы, а я неспешно закончил завтрак, в то время как Ворн Вангал встревоженно смотрел в окно.

– Они приближаются, ваше высочество, - взволнованно сказал он, - и Талибоц с ними. Я вижу личный штандарт торрого.

– Хорошо.

Я подошел к окну. По сравнению с нашим гарнизоном Талибоц собрал могучее войско. Подойдя на расстояние тысячи ярдов, его войска стали расходиться влево и вправо. К главным воротам башенных стен двинулся человек со знаменем, на котором большими буквами значилось заровианское слово «дуа», что в данной ситуации означало «перемирие».

– Герольд, - сказал Ворн Вангал. - Талибоц собирается вести с нами переговоры.

– Давай поднимемся на вершину башни.

Мы быстро поднялись на телекинетическом лифте.

– Мы практически полностью окружены, - сказал Ворн Вангал. - Нам не вырваться. Даже если мы попытаемся воспользоваться летательными аппаратами, нас сразу же собьют из матторков.

– Нам еще рано предпринимать попытки к бегству. Герольд остановился перед воротами и выкрикнул, приказ Пазуки выдать его императорскому величеству Талибоцу из Олбы «самозванца, назвавшегося Зинло из Олбы». Взамен Пазуки и его людям обещали свободу.

– Возвращайся к его величеству, - ответил Пазуки, - и сообщи, что мы сожалеем, но не можем выполнить его приказ, поскольку в Черной Башне нет никакого самозванца.

– А кто же это в розовом стоит на крыше? - спросил герольд. - Разве это не Зинло из Олбы? - Он тут же поправил сам себя. - Разве это не тот самозванец, который называет себя Зинло из Олбы?

– Это и есть Зинло из Олбы. Передай это твоему вероломному хозяину и скажи, что ему стоит прийти сюда и пасть на колени перед человеком, у которого он украл трон. - Презрительно отвернувшись, Пазуки отошел от парапета.

– Пазуки отлично справился со своей ролью, - сообщил я Ворну Вангалу. - А теперь избавься от своего маскарада. И по возможности измени цвет волос, из-за которых у тебя вид негодяя, замышляющего нечистое. Облачись в подобающее тебе лиловое и приходи в мои покои.

– Немедленно повинуюсь повелению вашего высочества, - ответил Ворн Вангал и поспешил к лифту.

Я же проследил взглядом за герольдом, пробирающимся сквозь ряды войск к отдаленной точке, где стоял облаченный в розовое человек, окруженный офицерами и придворными. Должно быть, сам Талибоц.

Герольд едва успел поклониться ему, как Талибоц уже направил офицеров к первым рядам войск. Заговорил один матторк. Снаряд просвистел над башней лишь в нескольких футах над моей головой. Второй разорвался ближе, разворотив часть парапета.

Наши матторки ответили. Зазвучала канонада, и солдаты окружавшей нас армии начали прятаться или падать и окапываться. Я понял так, что они, прежде чем предпринять попытку штурма, хотят хорошенько обстрелять башню.

Снаряды градом осыпали верхний парапет. Я вызвал лифт и спустился в мои апартаменты. Здесь уже находился Ворн Вангал в образе великого олбанского дворянина, в котором он и встретил меня при появлении на Венере.

Вместе мы вновь вошли в лифт и спустились в пятый подземный этаж, где в готовности находились люди Лотара. Юный моджак отсалютовал и застыл, ожидая приказов. Даже здесь, в глубине, отчетливо слышались громовые разрывы снарядов, и я увидел, что и люди, и их командир, да и я сам не спешат оказаться в гуще сражения. Но у меня для всех собравшихся здесь была другая работа, более волнующая и опасная.

– Фонари взяли, Лотар? - спросил я.

– Фонарь у каждого, плюс несколько запасных, ваше высочество.

– Тогда выдай по одному мне и Ворну Вангалу, и мы сразу же, тем путем, которым пришли сюда, идем во дворец. Вперед!

Лотар торопливо раздал нам фонари и повел нас к колонне, через которую мы попали в Черную Башню. Едва дождавшись, когда она поднимется, я прыгнул вниз. Сразу же за мной - Ворн Вангал. Лотар замыкал шествие.

С фонарями мы могли двигаться несравненно быстрее, чем до этого в полной темноте.

– Как по-твоему, сколько охранников во дворце? - спросил я у Ворна Вангала.

– Обычно во дворце и вокруг дежурят постоянно около тысячи стражников. Однако Талибоц мог взять кого-то из них с собой и пополнить ряды своей армии. В этом случае там остались человек двести - триста, ну, может быть, пятьсот.

– Двести их там или тысяча, но мы обязаны захватить дворец, - сказал я. - Пусть они превосходят нас числом, но на нашей стороне элемент внезапности.

Когда мы добрались до дворца, я приказал людям остановиться, давая им возможность хоть немного передохнуть, а сам прошел назад к Лотару.

Я изложил ему план захвата дворца. После нажатия поднимающего рычага мы сразу же выключили фонари.

Когда колонна поднялась достаточно высоко, я подтянулся и осмотрелся в тусклом освещении подземелья. На глаза мне попался лишь один охранник, да и тот в это время удалялся от колонны. Я бесшумно вылез наверх и дал сигнал остальным подниматься. Все выбрались наружу, а Лотар нажал кнопку, опускающую колонну.

По предложению Ворна Вангала наши бойцы снарядили торки обоймами с пулями, парализующими человека на несколько часов, если только не поражалась жизненно важная точка. И теперь мы могли бы оставлять наших противников в беспомощном состоянии, не заботясь о захвате в плен охранников дворца.

Как и предполагал Ворн Вангал, Талибоц взял с собою какую-то часть стражи к Черной Башне. На том этаже, на котором мы оказались, расхаживал лишь один часовой, и мы быстро устранили это небольшое препятствие с нашего пути. На следующем этаже, выше, как и на трех последующих этажах, мы обнаружили лишь двух человек. Их не удалось захватить врасплох, они слышали наши шаги, но тем не менее мы без труда справились с ними.

Когда мы выбрались на первый наземный этаж, Лотар с двадцатью бойцами двинулся в одном направлении, его лейтенант со своей двадцаткой двинулся в другом, а мы с Вор-ном Вангалом и оставшейся десяткой сели в лифт и отправились на крышу.

Здесь оказалась дюжина охранников, и мы быстро всех их перестреляли, кроме одного, сдавшегося в ужасе, поскольку он не знал, что мы стреляем всего лишь парализующими пулями. На крыше стояло шесть воздушных боевых судов, но все без экипажей. Кроме того, я разглядел несколько маленьких одноместных аппаратов. Один из них вдруг поднялся в воздух и взял было курс на Черную Башню, но Ворн Вангал подскочил к матторку и сбил судно. Оно упало на одну из оживленнейших улиц Олбы, остановив движение и собрав вокруг себя громадную толпу.

Быстро осмотрев все корабли, мы поняли, что больше на них никого нет.

Допросив пленного, мы выяснили, что Винцет, моджак дворцовой охраны, приказал почти всем своим людям спуститься в подземелье и сам отправился туда, чтобы командовать сражением.

– Ну а теперь, Ворн Вангал, - сказал я, когда мы установили контроль над крышей, - сможешь ли ты призвать на нашу сторону вооруженных сторонников, распространив известие о моем возвращении в Олбу?

– Я соберу громадную армию, и очень скоро. Может быть, это будут и не самые опытные воины, однако же каждый мужчина в Олбе знает, как пользоваться торком и скарбо.

– Тогда оставайся командовать на крыше. Пятерых поставь защищать лестницу, а пятерых можешь использовать в качестве курьеров к своим друзьям. Поскольку все они служили на боевом судне, надо полагать, они умеют обращаться с маленькими одноместными аппаратами.

– Умеют, - ответил Ворн Вангал.

Я тем временем послал за пленником. Когда его привели, я спросил его, знает ли он, где содержится принцесса из Тирана.

– Не знаю, ваше высочество, - ответил он.

– Если солгал, берегись, - предупредил я его.

– Клянусь, ваше высочество. Понятия не имею, где она.

– Упорствуешь, подлец! Посмотрим, что ты скажешь, повисев в воздухе. Вывесить его за парапет.

Два воина, что привели пленника, тут же потащили его прочь. Он безуспешно сопротивлялся, цепляясь за пол носками ног и выкатив от ужаса глаза.

– Подождите! - завопил он. - Я знаю! Я скажу!

– Давайте его обратно, - приказал я. - Дадим ему еще один шанс.

Его вновь подвели ко мне, на этот раз трясущегося от страха и окончательно запуганного.

– Говори, - сказал я. - Но на этот раз - правду.

– Апартаменты ее высочества расположены на этаже как раз под нами, - дрожащим голосом сообщил он. - Последний этаж, у которого останавливается лифт.

– И как она охраняется?

– У дверей два охранника, а внутри - еще две прислужницы.

Больше я не стал слушать, а помчался вниз по лестнице. Проскочив несколько коридоров, я увидел двух охранников у двери, задрапированной розовым, и понял, что оказался в нужном месте. Один из охранников тоже увидел меня, и наши торки заговорили в унисон. Его пуля угодила в рукоять моей сабли, а моя отправила его на пол без сознания. Второй охранник вышел из оцепенения, но только затем, чтобы получить вторую пулю и разделить судьбу товарища.

Подскочив к двери, я откинул в сторону розовую занавеску и попытался открыть дверь, но та оказалась на замке. Я быстро обыскал обоих охранников, но не обнаружил никаких ключей у них на поясах.

Поднявшись, я забарабанил в дверь, громко окликая Лорали.

Изнутри отозвался женский голос. Голос моей принцессы.

– Кто там?

– Это я, Зинло, - ответил я. - Открой дверь, быстрее.

– Зинло, любимый! - ответила она. - Я уже потеряла надежду на то, что ты вернешься. А дверь я открыть не могу. Она заперта снаружи, а у нас тут нет ключей.

– Ну так я ее сломаю, - сказал я. - Отойди в сторону.

Отбежав к стене коридора, я бросился на дверь всем телом с разбегу, но та оказалась сделанной из твердой древесины серали, и я добился лишь того, что ушиб плечо.

Вновь и вновь бросался я на дверь, но все с тем же результатом.

Тогда я выхватил скарбо, намереваясь прорубиться, но тут вдруг услышал звуки шагов бегущих ко мне людей. Развернувшись, я увидел зловещие черты лица Винцета. Позади него бежала дюжина охранников. Я схватился за торк, но тут Винцет выстрелил первым. Ушибленное плечо пронзила резкая боль, все вокруг закружилось, а затем перед глазами пала тьма.

Когда я вновь пришел в себя после выстрела Винцета, то ощутил жуткую головную боль, ужасную боль в плече и неодолимую жажду. Я лежал на матрасе, на крыше здания. Надо мною склонился Ворн Вангал, держа у моих ноздрей флакон с резко пахнущей жидкостью. Рядом с ним стоял Лотар.

– Где Лорали? - спросил я. - Вы спасли ее?

– Выпейте это, - сказал Ворн Вангал, убрав флакон и поднося дымящуюся чашу к губам. - А потом я все расскажу. - Я ощутил запах ароматной ковы и сделал большой глоток. Горячий напиток разогнал кровь.

Когда я напился, Ворн Вангал сказал:

– Лотар и его бойцы не только разобрались с охранниками на тех этажах, куда дошли, но и с теми пятьюдесятью стражниками, которых Винцет снял с крыши, чтобы выставить против них. Лотар и его отряд поднимались, сражаясь, с этажа на этаж, пока от отряда Винцета не осталась лишь дюжина человек. Очевидно, собираясь прихватить с собою принцессу и сбежать на воздушном судне, Винцет отступал вверх, пока Лотар сражался с охраной на втором этаже от крыши. На это ушло не много времени, но когда Лотар добрался до верхнего этажа, то увидел Винцета, стоящего над вами со скарбо, готовым к нанесению смертельного удара. Лотар тут же начал стрелять, отвлекая внимание на себя. У Винцета оставался лишь один путь к отступлению - через дверь в апартаменты принцессы. У него был ключ, он открыл дверь и ворвался внутрь с двумя! своими людьми. Остальных перестреляли Лотар и его бойцы. Обнаружив, что вы не мертвы, а лишь временно парализованы, Лотар отправил вас сюда с двумя бойцами, а сам с остальными потребовал у Винцета, чтобы тот сдался и"1 отпустил принцессу. Но Винцет отказался сдаваться и! пригрозил, что если дверь выломают, он тут же убьет принцессу.

– Давно это происходило?

– Часа три назад. Примерно столько времени действует наркотик, заключенный в пуле.

– И она по-прежнему там, с ним? - спросил я, садясь.

– А что мы могли сделать, ваше высочество? Мы окружили помещение, но если мы сломаем дверь, он мгновенно убьет ее. Винцет человек отчаянный.

– Ты прав. Нам надо отыскать способ перехитрить его.

– Зато в других делах нам сопутствовал успех, - сказал Ворн Вангал. - Я уже собрал армию горожан из двадцати тысяч человек, и в наши ряды постоянно вливаются добровольцы. Город уже в наших руках, а дворец охраняет тысяча преданных людей.

– А как же Пазуки в Черной Башне? Я хотел сказать, чтобы вы послали ему подкрепление через подземный туннель, но забыл.

– Стало быть, я догадался о ваших намерениях, ваше высочество, и сам распорядился, - сказал Ворн Вангал. - Пять тысяч человек уже отправились по туннелю на помощь Пазуки. Когда они доберутся туда, у Пазуки в распоряжении будет больше бойцов, нежели у Талибоца. И как только те пойдут на штурм, преимущество и скажется. Двадцать же тысяч мобилизованных горожан ждут у южных ворот ваших распоряжений.

В этот момент на крышу опустился одноместный летательный аппарат. Оттуда вылез человек, огляделся, увидел нашу группу и со всех ног бросился к нам.

– Я только что из Турено, - объявил он. - Флот Тирана вошел в бухту. Находящийся на флагманском корабле Эд, торрого Тирана, требует, чтобы ему немедленно доставили дочь в целости и сохранности, иначе он выходит из Турено и движется на Олбу. На одном из кораблей находится и Гадримель, принц из Адониджара. Он грозит немедленным объявлением войны со стороны своего государства, если его кузина, принцесса Тирана, не будет немедленно возвращена отцу, императору.

– Не обращай внимания на принца Гадримеля, - сказал я гонцу, - а отправляйся сейчас же на флагманский корабль к торрого Эду. Сообщи, что дочь его похищена одним из моджаков Талибоца и мы предпринимаем попытки спасти ее. Далее скажи, что если он хочет, то пусть идет сюда со своей армией и гражданами Турено, способными носить оружие, и пусть атакует армию человека, который похитил его дочь и узурпировал трон Олбы.

Гонец поклонился и улетел.

Я обратился к Ворну Вангалу:

– Сейчас же отправьте еще одного гонца к королю Туре но. Скажите ему, что это по моему приказу разрешено высалиться солдатам Тирана, и пусть он с ними отправит против! Талибоца столько людей, сколько сможет. А сам отправляйся с армией, ждущей у южных ворот, к Черной Башне и постарайся вынудить армию Талибоца сдаться.

Ворн Вангал торопливо отправился исполнять приказание, я обратился к Л отару.

– Сможешь указать мне окна той комнаты, в которой содержится ее высочество? Со стороны парапета?

– Да, ваше высочество.

– Тогда для начала пошли кого-нибудь за длинной крепкой веревкой, - приказал я. - Затем покажи мне окна, и постарайся не ошибиться.

Он отправил человека за веревкой, а сам подошел к парапету, перегнулся через него и указал вниз.

– Вот это окно, - сказал он, - указывая на одно из них, расположенное почти прямо под нами. - Оно открывается в приемную комнату апартаментов. То, что слева, - в спальню, а правое - в ванную.

Мы обернулись на звук приближающихся шагов. Двое солдат поднесли большую бухту крепкой веревки и отсалютовали.

– Положите веревку, - приказал я. - А теперь ты, Лотар, отправляйся вниз, к дверям апартаментов принцессы. Шуми, требуй освобождения заключенной, вступай в спор с Винцетом. Не предпринимай ничего, пока не услышишь шум внутри или пока я тебя не окликну. Тогда ломайте дверь.

Лотар улыбнулся, полностью проникаясь существом замысла, и поспешил вниз.

Сделав крепкую петлю на конце веревки, я сбросил ее с парапета над окном, выходящим в спальню принцессы. Затем, приказав солдатам спускать меня до тех пор, пока я не подниму руку, я перебрался через парапет, сунул одну ногу в петлю, двумя руками ухватился за веревку. Спуск, быстрый и бесшумный, начался. Оказавшись напротив окна, я дал сигнал солдатам прекратить спускать меня. Парапет стены выступал вперед, поэтому от окна меня отделяли фута три. От балконного выступа нижней части здания меня отделяла сотня футов.

Вцепившись в веревку двумя руками, я принялся, как; ребенок, раскачиваться на ней взад и вперед. Наконец меня поднесло достаточно близко к окну, и я смог уцепиться ногой за край подоконника и перебраться внутрь. Осторожно спрыгнув на пол, я увидел, что в комнате никого нет, а дверь закрыта. Снаружи слышались голоса мужчин, вовлеченных в перебранку.

Держа скарбо в руке, я на цыпочках подошел к двери и тихонько приоткрыл ее. У большого центрального окна, но лицом ко входу, стояла Лорали рядом с двумя прислужницами. Перед ними, также глядя на дверь, стояли Винцет и двое его людей.

Не зная, кому, верны эти две прислужницы, я решил испытать судьбу и, протянув руку, коснулся плеча той, что стояла ближе ко мне, при этом прижимая палец к своим губам. Та вздрогнула и слегка вскрикнула от страха, отчего я сразу же схватился за торк, но мужчины, прислушиваясь к звукам в коридоре, ничего не заметили.

Махнув девушке, чтобы та шла в спальню, я коснулся плеча и ее подружки и тоже зазвал ее внутрь спальни. Затем я слегка дотронулся до руки Лорали. Она повернулась ко мне, гневно сверкнув глазами, в которых тут же появилась нежность. Она быстро оказалась в спальне, но когда я двинулся было вновь к дверям, она остановила меня, обхватив руками за шею.

– Прошу тебя, не ходи, - прошептала она. - Тебя убьют. Закрой дверь и оставайся здесь.

Я улыбнулся, поцеловал ее и отодвинул в сторону.

– Закроешь дверь за мной, - прошептал я. - Если я проиграю битву, из коридора ворвется Лотар и не даст Винцету добраться до тебя.

Затем я вышел и тихо закрыл за собою дверь. В этот момент один из людей Винцета обернулся. Мгновение он вглядывался в меня неверящими глазами, затем схватился за торк. Но я уже держал его на мушке и выстрелил.

На звук выстрела Винцет и второй негодяй быстро обернулись. Я выстрелил во второго, однако же моджак Талибоца оказался чересчур проворным. Не теряя времени на то, чтобы взяться за оружие, он подскочил ко мне так близко, что я уже не мог воспользоваться своим оружием, и мы сцепились, пиная друг друга, нанося удары и стараясь удавить друг друга, как пара диких зверей.

Между тем входная дверь уже разлетелась под ударами снаружи. Даже прочная древесина серали не могла долго противостоять мощному штурму. Лотар, видимо, отыскал нечто подобное тарану.

Но все это я воспринимал лишь краем сознания, вовлеченный в отчаянную битву с могучим и хитрым противником. Мы катались по всей комнате, круша по дороге мебель, срывая занавески и не имея возможности даже схватиться за оружие, - настолько крепко мы держали друг друга.

Наконец мне удалось нанести Винцету короткий удар в челюсть, слегка ошеломивший его. Я уже собирался повторить удар, когда Винцет угодил мне коленом в солнечное сплетение. Я сел, задыхаясь, на пол.

Торжествующе завопив, он выхватил скарбо и занес над головой, собираясь раскроить мне череп.

Но он не успел опустить клинок. Послышался окончательный треск двери и щелчок торка. С видом испуганного изумления Винцет выронил скарбо и упал лицом вперед, наваливаясь на меня всем телом.

Лотар быстро стащил его с меня и отбросил в угол, словно мешок с зерном. Я сел, но говорить не мог.

Когда дар речи вернулся ко мне, я окликнул Лорали, сообщив, что дверь можно спокойно открыть. Узнав мой голос, она вырвалась из комнаты и опустилась на колени рядом со мной, прижала мою голову к своей груди и начала расспрашивать, не ранен ли я.

Я успокоил ее, а минуту спустя, восстановив дыхание, поднялся на ноги.

– Немедленно людей в летательные аппараты, Лотар. - сказал я. - Надо отдать дань уважения и Талибоцу.

Ожидая, пока Лотар подготовит судно к полету, мы с Лорали стояли на крыше здания, глядя на Черную Башню.

Лотар прислал нам подзорные трубы, и мы принялись всматриваться.

Армия горожан подошла уже мили на две к башне, раскинувшись в форме полумесяца. Со стороны Турено двигалась армия столь же большая и выполняющая такой же маневр. Из-за пересеченного рельефа местности Талибоц не видел приближающегося врага. Его люди - уже неоднократно отбитые от стен, судя по устилающим землю телам, - готовились к новому штурму.

Мы смотрели, как сближаются рога двух полумесяцев, когда меня окликнул Лотар:

– Корабль готов, ваше высочество.

Глава 16

Лорали и я взошли на корабль. Он оказался тем же самым, что некогда спас нас от норгала и привез в Олбу, и экипаж оказался тем же, и командовал им Лотар.

По моему приказу он повел корабль прямо к Черной Башне, над которой мы и зависли. К этому времени армии, идущие с севера и юга, сомкнули кольцо окружения и теперь стремительно приближались к ничего не подозревавшим войскам Талибоца.

«Зинло из Олбы, Талибоцу:

Вы окружены армией численностью в сорок тысяч человек.

Поскольку гарнизон Черной Башни насчитывает пять тысяч бойцов, ваши надежды овладеть ею тщетны.

Выбирайте между сдачей без всяких условий или уничтожением. Если сдаетесь, складывайте оружие и поднимайте флаг с надписью «дуа». Если нет, ты один отвечаешь за последствия.

Зинло».

Скатав это послание в трубочку, я сунул его в пустую обойму от торка и швырнул в то место, где развевался на ветру императорский штандарт Олбы.

В подзорную трубу я проследил за его полетом вниз, увидел, как обойма упала возле одного из офицеров, который поднял ее и понес своему командиру.

Развернув послание, Талибоц прочел его и передал стоящему рядом человеку. Я узнал Марибо, его премьер-министра. Тот тоже прочитал, и они затеяли долгую дискуссию, к которой подключились и остальные.

Судя по всему, офицеры принимали сторону Марибо, в то время как Талибоц в одиночестве отстаивал свое решение. Когда спор закончился, передние ряды окруженной армии открыли огонь.

Внезапно Талибоц отошел в сторону от Марибо и офицеров, подошел к матторку и указал расчету на наш корабль. Мгновение спустя мимо провизжал снаряд. Таким оказался ответ Талибоца.

Артиллерист нашего матторка, расположенного в передней башне, проворно открыл ответный огонь, уничтожив расчет неприятельского матторка.

Марибо же и остальные офицеры явно не одобрили тот способ, которым воспользовался для ответа Талибоц. С выражением явного неповиновения на лицах они подступили к нему, очевидно, настаивая на сдаче. Марибо бросился даже вслед Талибоцу, поспешившему с приказом к другому расчету, и решительно толкнул предателя в спину.

Едва изменник коснулся земли, Марибо тут же приказал поднимать требуемое знамя. Знаменосец тут же опустил флаг Талибоца и поднял флаг мира. Вокруг зазвучало дружное «дуа». Битва прекратилась почти мгновенно, и, сложив оружие и сцепив руки за головами, воины, еще утром двигавшиеся с такой уверенностью к Черной Башне, сдавались в плен.

– Ну а теперь, когда они сдались, можно мне отправиться навстречу отцу? - встревоженно спросила Лорали.

– Мы немедленно забираем его и везем во дворец. Я хочу, чтобы он остался гостить у нас ровно столько, сколько сам того пожелает.

– А я бы хотела, чтобы ты при первой же возможности спросил у него кое о чем, - сказала она с улыбкой. - Не забывай, что вместе с ним прибыл и принц Гадримель. А мой отец очень любит кузена.

Мы полетели на юг, туда, где на ветру развевались штандарты торрого Тирана, торрого Адониджара, мой и рого из Турено. Вскоре мы спустились.

Когда я и Лорали вышли из корабля, навстречу нам направились трое. Все в розовом, королевском. В первом я сразу же узнал принца Гадримеля. Двух других я не знал.

Лорали бросилась в объятия более высокого из этих двух, прямого, атлетически сложенного монарха с колючим взглядом карих глаз и изящно подрезанной черной бородой. На мой взгляд, ему было лет сорок.

– Отец! - радостно воскликнула она.

Он ее горячо расцеловал, затем слегка отодвинул, оглядывая.

– Моя дорогая девочка. Я глазам своим поверить не могу, что это ты, живая и здоровая. Я скорее расстался бы с империей и своей жизнью, чем смирился бы с мыслью, что с тобой что-то случилось.

– А это Зинло из Олбы, отец, - сказала она, показывая на меня. - Принц Зинло, это мой отец, торрого Эд из Тирана.

– Я у вас в большом долгу за то, что вы вернули мне дочь живой и невредимой, - сказал Эд.

– Если и есть долг, ваше величество, ответил я, - то он давно оплачен наслаждением быть в обществе ее высочества.

Подошел Гадримель и, формально поклонившись, пробормотал что-то насчет того, будто бы сердечно благодарен за спасение его дорогой кузины и невесты. Третьим в розовом оказался рого из Турено.

Я попросил его устроить всех солдат и моряков Адонид-жара и Тирана в его городе за счет императорского правительства Олбы.

Эд и Гадримель вместе с нами взошли на борт нашего судна. Мы полетели к Черной Башне, где взяли на борт Пазуки. Оттуда перенеслись в главную штаб-квартиру армии гражданских лиц, где забрали Ворна Вангала, и полетели во дворец.

Мы разместили наших гостей в приготовленных им апартаментах, и Ворн Вангал с энтузиазмом взялся за подготовку грандиозного празднества, намеченного на вечер. Затем я принял гостей в императорском зале для приемов, приказав принести ковы.

Гадримель ни на шаг не отходил от Лорали, так что я едва имел возможность переговорить с ней. Поэтому я вызвал ее отца на балкон, сообщил, что люблю принцессу Лорали и прошу у него ее руки.

Эд изумился.

– Клянусь бородой моего деда! - прогремел он. - Что это вы говорите? Ее руки? Неужели же вам неизвестно, что она выходит замуж за своего кузена Гадримеля?

– Я знаю, что она помолвлена с Гадримелем против ее воли, - ответил я. - Но это не мешает нам любить друг друга.

– Любить друг друга! Лорали, иди сюда, дитя мое, - сказал он. - Извините нас, Гадримель, мы на минутку.

Лорали вышла на балкон, слегка испуганная тоном отца.

– Надеюсь, - сказал он мрачно, когда она встала перед ним, - что ты сейчас раз и навсегда опровергнешь утверждение, что любишь его высочество из Олбы. Ты знаешь о моих намерениях относительно Гадримеля!

Она на мгновение опустила голову, но лишь на мгновение. Затем гордо подняла ее и со слезами на глазах ответила:

– Отец, я люблю его и уже сказала ему об этом. Лоб Эда нахмурился в предвестии шторма.

– Кровь и кости Торта! - взревел он. - Вот так ты почитаешь меня, меня - твоего отца? Ах ты неблагодарная! Клянусь моими головой и бородой, что немедленно обвенчаю тебя с Гадримелем и сразу же отправлю в Адониджар.

– Отец, прошу тебя! - Слезы потоком хлынули по ее щекам.

– Ваше высочество, - лаконично обратился ко мне Эд, - вы окажете мне услугу, если оставите сейчас нас одних.

Я поклонился и удалился, стараясь совладать с горьким разочарованием. Стоящий в зале Гадримель не скрывал злорадной ухмылки на своем женоподобном лице. Несомненно, он слышал все то, что только что было сказано.

Он тут же принялся что-то несвязно бормотать о пережитых вместе приключениях, о его собственном героизме после того, как мы расстались в папоротниковом лесу.

В паузы, когда он замолкал, чтобы пригубить ковы, с балкона доносились всхлипывания Лорали и рассерженный голос ее отца. Внезапно Эд, должно быть, вновь потерял терпение, поскольку взревел:

– Он так поступил, вот как? Ну что ж, клянусь всеми… Он подошел к балконной двери. Лицо его искажала буря гнева. Вслед за ним торопливо шагала Лорали. Я вскочил на ноги, ожидая физического воздействия.

Но он даже не взглянул на меня. Вместо этого он широким шагом подошел к сидящему Гадримелю и, схватив того за шиворот, рывком поставил на ноги.

– Ах ты, недостойный выродок! - заревел он, так встряхивая принца, что у того зубы стучали и глаза выкатывались из орбит. - Ах ты жеманный, шепелявый, пустоголовый хлыщ! Так ты собирался похитить мою дочь с целью заставить выйти за тебя? Счастье твое, что я чту память моей сестры. Иначе я свернул бы тебе шею и сбросил с парапета.

– Я… о, о, вы задушите меня, - просипел принц.

– Так ты считал себя моим любимцем, ты, негодяй? - прогремел император Тирана и пинком под центр тяжести отправил принца в полет сквозь балконную дверь. Тот не вернулся обратно, очевидно ускользнув через другую комнату.

Постепенно безоблачное состояние вновь осенило хмурое чело Эда.

– Ваше высочество, я человек и иногда меняю принятые решения.

– Это признак величия, - сказал я, кланяясь.

– Сегодня вечером, за ужином, я объявлю о твоей помолвке, дочь моя.

Мы не знали еще, что ответить, как вошел стражник и сообщил, что Ворн Вангал, Пазуки и Лотар просят незамедлительно принять их.

– Если у вашего высочества имеется свободная минутка, - сказал, войдя, Ворн Вангал, - будьте добры, покажитесь народу на балконе.

– А что случилось? - спросил я.

– Небольшая формальность, для ясности, - ответил он. - Талибоц не бил убит, он получил лишь ранение. И он сбежал. По закону он по-прежнему остается торрого Олбы, поскольку провозглашен он был законно. Стало быть, и вам надобно действовать совершенно законно, дабы унаследовать трон. Зная обо всем случившемся, жители Олбы желают теперь вас провозгласить императором, чтобы в дальнейшем не было никаких неясностей.

Я вышел на балкон. Вокруг дворца яблоку негде было упасть, столько набежало людей. И народ продолжал прибывать, заполняя улицы, крыши, балконы и окна домов.

Как только я показался над парапетом, в воздух над головами взлетели сотни тысяч скарбо в руках мужчин и сотни тысяч белых шарфов над головами женщин и девушек. Волна воодушевления стала подниматься, достигая той точки, что казалось, рев толпы развалит дворец.

– Да здравствует Зинло, торрого Олбы!

Я низко поклонился, благодаря людей. И тут же все голоса стихли.

– Благодарю вас, люди, - прокричал я. - Я приложу все силы, чтобы оправдать возложенное на меня доверие.

И вновь шарфы и скарбо взлетели вверх. Вновь воздух наполнился громовым ревом толпы. Поклонившись, я вернулся в зал к поздравлениям моих друзей.

С глубочайшим удовлетворением я назначил Ворна Вангала премьер-министром, отдав командование армией и воздушными силами Пазуки и Лотару. Три моих преданных друга поклонились и ушли, оставив нас - Лорали, Эда и меня.

– Что ж, коли вы, ваше высочество, так щедро сегодня раздаете почести, - улыбнулась Лорали, - может быть, и мне что-нибудь достанется?

– А как же, - ответил я. А она, не обращая внимания на присутствие отца, обхватила меня руками за шею. - Как только ты станешь моей, я сделаю тебя императрицей, торрогиней Олбы.

– Более высокой чести не придумаешь, - рассмеялся Эд, - поскольку, будь человек во дворце или в хижине, но он всегда останется подданным, готовым выполнить волю своей жены.

– Полностью с вами согласен, - ответил я. - Ну а теперь, моя будущая женушка, чем тебя еще порадовать?

– Если бы ты не отвлекался на глупую болтовню с моим отцом, - надула она губки, - то давно бы заметил, что я жду не дождусь, когда же ты меня…

ОПАСНЫЙ ПОРТ

Глава 1

ПОХИЩЕНИЕ ВЕРНИИ

Возможно, на взгляд землянина, обстановка и убранство личных покоев Роберта Грендона показались бы причудливыми. На обшитых панелями стенах висели странное оружие и еще более странные трофеи с полей сражений и охоты - коллекция, которой гордится солдат и охотник. Шкуры мармелотов, свирепых обитателей заровианских папоротниковых лесов и огромных, медведеподобных чудовищ, известных как рамфы, прекрасно выделанные, устилали пол. Редкие солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь плотную облачность, попадали в апартаменты через два огромных, от пола до потолка, окна, выходящих на личный балкон, с которого открывался вид на дворцовые сады.

В центре зала стоял стол в форме вырезанного из красного дерева мармелота, поддерживающего круглую столешницу из полированного хрусталя. Вокруг стола, в креслах, изображающих гигантов, держащих подушки сидений и спинок, сидели четыре человека.

– Могущество Хьютсена должно быть сломлено, и сломлено окончательно, - воскликнул Аардван, грузный, с бычьей шеей владыка Адониджара. И в подтверждение своих слов грохнул огромным кулаком по столу, отчего запрыгали и задребезжали чаши с ковой.

Роберт Грендон, бывший завсегдатай клубов Чикаго, добившийся трона Рибона, самой могущественной империи Венеры, мрачно кивнул, соглашаясь, как кивнули и двое других его гостей - Эд, правитель Тирана, и Зинло, монарх Олбы.

Из соображений безопасности и удобства Грендон пренебрег формальностями и принимал гостей не в тронном зале, а в личных апартаментах.

Эд из Тирана задумчиво погладил черную, коротко остриженную бороду и обратился к Грендону:

– Боюсь, мы потревожили вас в не совсем подходящее время. Человеку в самом начале медового месяца не до государственных дел. Лишь только после недавней оскорбительной выходки Желтых Пиратов Аардван и я, дождавшись возвращения Зинло в Олбу, решили поспешить сюда на самом быстром олбанийском воздушном судне. Когда я услышал, что один из моих морских военных кораблей, потрепанный штормом и полузатонувший, был захвачен этими желтыми негодяями, часть экипажа вырезана, часть - захвачена в плен, а моя дочь Ларине увезена неизвестно куда, мы вместе решили, что надо предпринимать что-то. И не откладывая.

– Я полностью с вами согласен, - сказал Грендон. - Императорские военно-морские силы Рибона к вашим услугам. У вас уже имеется план предполагаемых действий?

– Я не сомневался, что вы нас поддержите, - сказал Эд. - Особенно после того, как утром переговорил с Зинло. Как я уже высказывался ранее, мы должны держать наши планы в тайне и осуществлять их по возможности незаметно. У хьютсенцев шпионы повсюду. У них достаточно богатств, чтобы нанять гнусных предателей среди наших людей, решивших продать собственную честь. Но в силу своих специфических физических особенностей сами они не в состоянии подслушивать нас. Мы должны поставить перед собою две главные задачи: топить или захватывать каждый пиратский корабль, плавающий в морях Заровии, и отыскать секретный порт хьютсенцев, потому что это порт пропавших кораблей и награбленных сокровищ, порт рабов, бывших некогда гражданами наших и других государств, порт опасности для каждого мужчины, женщины или ребенка, проживающих в этом мире.

– И где же искать этот секретный порт? - спросил Грендон.

– Никакой определенной информации о его местонахождении нет, но судя по тому, что после каждого налета пиратский флот уходит на юг, порт расположен где-то на юге.

– Я уверен, что мои летательные аппараты смогут установить это место, - сказал Зинло, поигрывая чашей.

– Этот мир велик, - прогудел Аардван, - и просто так его не облетишь, не обплывешь и не обойдешь.

– Может быть, Мернерум поможет нам, - предположил Эд.

– Вы, видимо, не знаете о наших отношениях, - ответил Грендон, - а вернее, об отсутствии отношений между Мернерумом и Рибоном. Этим утром я приказал прервать дипломатические отношения с Заналотом из Мернерума. Недавно мою жену оскорбили, когда она проезжала через их земли.

– Мы прекрасно можем обойтись и без этого старого, расслабленного распутника, - сказал Зинло. - Но мы отвлекаем тебя от свадебного путешествия. Вы ведь уже собирались уезжать, когда мы заявились.

– Мы его отложим, - заверил их Грендон. - Я уверен, что в данном случае Верния возражать не станет.

– Подожди, - запротестовал Эд. - Нам ни к чему жертвы. Ты отправляйся в свое свадебное путешествие. А нам позволь пока воспользоваться некоторыми твоими кораблями, снаряжением и солдатами, если потребуется отряд для высадки на сушу. А позже, когда мы установим местонахождение порта опасности, дадим тебе знать, и ты примешь участие в нападении.

– Но похитили твою дочь. И каждый мужчина на этой планете, если он дорожит своим званием, обязан принять участие в ее поисках.

Эд глубоко вздохнул.

– Увы, - ответил он. - Боюсь, что поиски ее тщетны. Она пропала так давно, что у меня осталась лишь надежда отомстить. Но, разумеется, я, ее отец, продолжу поиски. - Он встал и продолжил: - Друзья мои и союзники, мы уже и так испытываем терпение новобрачного, и я думаю, вы согласитесь со мной, если я скажу: нам не понадобится его помощь до конца медового месяца. Сейчас нам нужны лишь несколько его кораблей с людьми, а призовем мы его позже.

– Именно это я и хотел сказать, - проревел басистый Аардван, также поднимаясь.

– И я, - эхом отозвался Зинло. - Итак, Грендон, мы уходим и подождем снаружи, вместе с собравшимися, желающими поглазеть на ваш отъезд. Кстати, куда вы направляетесь?

– Мы раздумывали, выбирая между дикими высокогорьями Укспо и купаньем, рыбной ловлей на побережье Азпока.

Выбор пал на побережье, и мы разобьем лагерь в какой-нибудь пустынной его части.

– Великолепно! Итак, мы ждем снаружи.

Полчаса спустя под приветствия огромных толп, заполнивших улицы Рибона, Грендон и его юная жена, Верния, принцесса Рибона, сели в одноколесную моторную коляску и под охраной Сражающихся Травеков отправились на побережье.

В императорском шатре из розового шелка, расшитом золотыми гербами и обитом золотой бахромой, Грендон открыл глаза с первыми рассветными лучами. Он с утра пораньше собирался отправиться на рыбалку. Он поднялся и тихонько стал одеваться, дабы не разбудить спящую жену, но она услыхала, как у дверей звякнула его сабля, и проснулась.

– Боб.

Он обернулся на звук тихо произнесенного своего имени, которым называли его друзья на Земле, имени, которому он обучил ее и так любил слышать, как она произносит это имя со своим странным рибонийским акцентом.

В три шага он оказался у ее постели. Он разглядел улыбку на розово-белом овале лица, обрамленном золотыми кудрями, раскинувшимися по всей подушке. Она протянула к нему руки.

Он покаянно опустился на колени и обнял ее.

– Я просто не хотел тревожить твой утренний сон, любимая, - сказал он и добавил: - Я хочу ненадолго уйти на ловлю норгала. Говорят, они лучше всего клюют на рассвете.

Она взяла его лицо в свои ладони и притянула к своим губам.

– Никогда не уходи, - сказала она, - не поцеловав меня на прощание. Кто знает, на сколько мы расстаемся? Мы можем думать, что разлучаемся лишь на минуты, а рука Провидения, вмешавшись, продлит разлуку, может быть, на вечность.

Он уткнулся лицом в ее шею, а она принялась поглаживать его черные кудри. Он и представить себе не мог, застыв так на несколько мгновений, как скоро сбудется опасное ее предсказание.

– Я вернусь мигом, - сказал он, поднимаясь.

С любовью и гордостью во взоре она проводила его глазами. Красивый, сильный и благородный - император до кончиков ногтей.

Она подошла к двери, прикрыла тело переливающимся розовым материалом и стала наблюдать за его отъездом. Ей торопливо отсалютовали два охранника. Оба они принадлежали к отборным войскам Грендона, Сражающимся Травекам из Укспо. Каждый был вооружен торком - скорострельным оружием, стреляющим иглообразными стеклянными пулями, скарбо - режущим и колющим оружием с эфесом в виде чашки и изогнутым, как у ятагана, лезвием и копьями с длинными наконечниками.

Верния смотрела, как Грендон, стоя у своей небольшой рыбачьей лодки, серьезно беседует о чем-то с Хубой, моджаком, или капитаном роты Травеков, охраняющих лагерь. Вдоль каждого борта стояли по шесть человек, держа суденышко носом к прибою. На самом носу находился артиллерист Кантар, бережно закрывающий матторк - орудие, напоминающее торк, но значительно более крупного калибра и дальности стрельбы, установленное на треноге, - закрывал от брызг прибоя водонепроницаемой материей.

Остальной экипаж состоял из шести гребцов, моряка, занятого парусом, и рулевого.

Закончив разговор с Хубой, Грендон прыгнул в лодку, и двенадцать человек, стоящих в воде, стали толкать ее. Когда они зашли в воду по шею и толкнули последний раз, за дело дружно взялись гребцы. Вскоре поднялся парус, и лодка устремилась вперед под дуновением бриза, начинавшего разгонять туман, низко нависший над поверхностью океана Азпок.

Принцесса провожала судно взглядом, пока его не поглотил туман. Затем она повернулась и скрылась в шатре. Но едва она прикрыла себя теплыми одеялами и закрыла глаза, собираясь уснуть, как грохот матторка, крики людей и лязганье оружия подсказали ей, что лагерь атакован значительными силами.

Выпрыгнув из постели, Верния окликнула стражу.

– Что там такое? - спросил она. - Что происходит?

– Пираты, ваше величество! - взволнованно ответил охранник. - На нас напали рейдеры побережья.

Быстро одевшись, Верния схватила скарбо и бесстрашно вышла из шатра. Ведя свое происхождение от тысяч сражающихся торрого Рибона, она обладала тем же мужеством, что и ее могучий муж, хотя ей и не хватало его силы и искусства фехтовальщика. Горящими глазами оглядела она открывшуюся перед нею сцену. Менее чем в четверти мили от берега стояли на якорях две дюжины судов, в которых она, вспомнив картины, тут же узнала флот грозных Желтых Пиратов, ставших бичом океана Азпок. Странной формы паруса, раскинувшиеся по обе стороны мачт наподобие крыльев летучих мышей, являлись их отличительным признаком. К берегу стремительно неслись не менее пятидесяти лодок с вооруженными людьми и матторками на носах. Мало того, со всех сторон к лагерю бежали вопящие пираты. Уже пала в сражении треть Сражающихся Травеков, а стрельба из тор-ков и матторков со всех направлений косила ряды оставшихся.

Расчет матторка охраны успел потопить с дюжину лодок, не дав им достигнуть берега. Но вот носы уцелевших лодок заскребли по дну, и пираты начали выпрыгивать из них. Это и стало сигналом к генеральному штурму лагеря.

Лагерь охраняли две сотни человек, но к моменту решающего штурма их оставалось едва ли сорок. Они образовали каре вокруг принцессы и встретили атаку со стойкостью, достойной традиций Сражающихся Травеков, хотя в исходе битвы сомнений быть не могло.

В последовавшей вскоре рукопашной схватке торки и матторки молчали - слышались лишь звон сабель, боевые кличи дерущихся, стоны раненых да вопли умирающих. Верния и Хуба мужественно сражались наравне со всеми, ловко заменяя павших в цепи обороны. Но бой они вели неравный, и вскоре остались лишь принцесса да моджак, вставшие спина к спине. Капитан, отражавший атаки сразу трех нападающих, пропустил выпад одного из пиратов и упал, оставив принцессу в одиночестве. Ее обхватили сзади, не давая шевельнуть руками, и быстро отобрали оружие.

Лагерь уже вовсю подвергался разграблению, а Вернию - бьющуюся, царапающуюся и кусающуюся - потащили в лодку. Из лагеря вынесли все, что можно. Даже павших Травеков обобрали. Пираты забрали с собой своих раненых, умирающих и погибших.

Вернию доставили на самый большой корабль, подняли на борт и поставили перед офицером, знаки различия которого указывали на ранг ромоджака, или командующего флотом. Подобно другим представителям своей расы, он обладал небольшим ростом, не возвышаясь даже над Вернией, но исключительно длинным телом мг руками. На круглом желтом морщинистом лице выделялись такие же круглые, немигающие глаза, лишенные радужной оболочки. Зрачки в них, перпендикулярные, щелочками, расширялись и сужались, как у кошки. Коротенький нос напоминал поросячий пятачок, а из беззубого рта на почти срезанный подбородок стекала слюна, окрашенная красным цветом сока керры, наркотических стручков, которые всегда жевали пираты. Лишенную растительности кожу подбородка, бровей и головы покрывало грязноватое потное выделение, очевидно играющее роль защитного естественного покрова у этих безволосых людей. По меркам этих безволосых и беззубых людей, данный экземпляр, наверное, мог считаться и красавцем. Плененная же Верния могла воспринимать его лишь как чудовище.

– Осмелюсь предположить, что это и есть торрога Рибона, - сказал он на патоа, причудливо выговаривая слова беззубым ртом.

– Вы и так уже слишком на многое осмелились, - страстно ответила Верния. - И за сегодняшние ваши дела я обещаю вам уничтожение Желтых Пиратов.

Десны ромоджака обнажились в беззубой ухмылке. Он сплюнул красным соком керры и обратился к стоящему рядом низенькому кривоногому с выпирающим брюшком моджаку.

– Ты слышал это, Сан Той? - насмешливо проговорил он. - Я, Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена, осмелился слишком на многое!

Моджак в ответ также изобразил ухмылку окрашенными красным соком губами.

– Таких слов для хьютсенцев не существует, - ответил он.

– Хорошо сказано, Сан Той, - одобрил ромоджак. И вновь обратился к Вернии: - Видите ли, ваше величество, хьютсенцы осмеливаются часто, но никогда слишком на многое. Или кто-то уже одолел их в битве? И кого-то даже доставили к вашему двору в виде пленника? Или города наши были обнаружены хоть раз идущим в погоню флотом неприятеля? Ваше величество прекрасно знает, каким одним словом отвечает история на все эти вопросы. Словом «нет»!

– Она отвечает этим словом лишь по одной причине, - ответила Верния - И причина эта - ваша трусость. Вы никогда не осмеливались нападать, если только численное преимущество не гарантировало вам победу. Вот почему вы никогда не проигрывали битвы и не попадали в плен. И города ваши не обнаруживают лишь потому, что вы бежите при виде врага. Не знаю, чем тут можно гордиться.

– Ваше величество называет это трусостью, - сказал Тид Йет, - но у нас, хьютсенцев, есть слово получше. Мы называем это ловкостью. Однако Я здесь не для того, чтобы спорить с вами о терминах. Вы моя пленница, правда захваченная не для меня, а для другого. И если вы разумно решите вести себя покорно, то с вами будут обращаться мягко и вежливо. Если же вы решите бежать, что ж, все последствия вы берете на себя. - Он обратился к грязному толстенькому моджаку, стоящему рядом: - Отведите ее в каюту, Сан Той.

Глава 2

ПОГОНЯ ГРЕНДОНА

А далеко в дымке, повисшей над водами серо-голубого Азпока, Гревдон плыл в поисках самой большой и свирепой промысловой рыбы Заровии - норгала-убийцы. Ловля норгала являлась королевским спортом, и притом весьма опасным для рыбака. Даже охота с арканом на тигра-людоеда размером со взрослого человека не могла сравниться по опасности с ловлей норгала. И человек, не обладающий достаточным искусством, в равной мере как добивался успеха, так и становился добычей рыбы.

Грендону еще не доводилось видеть норгала, и когда леска с блесной резко натянулась, а из воды вылетела величественная особь, встряхивая головой в попытке избавиться от крючка, он испытал ни с чем не сравнимое волнение, несмотря на обилие пережитых приключений. Тело создания, покрытое блестящей голубой чешуей и острыми спинными плавниками, вытягивалось в длину футов на двадцать пять. Огромные челюсти демонстрировали несколько рядов острейших, загнутых назад зубов, а в пасть запросто могли бы уместиться с дюжину человек.

Артиллерист Кантар сдернул просмоленное покрывало с матторка: но не успел выстрелить в огромную рыбину, поскольку она тут же скрылась из виду.

Грендон держался за натянутую добычей леску, а экипаж искусно маневрировал, следуя причудливым поворотам рыбины, тянущей судно все дальше в море. После более часа изнурительной борьбы рывки лески стали слабее, указывая на то, что норгал устает. И в течение всего этого времени чудовище так и не показалось на поверхности, не давая совершить Кантару смертоносный выстрел.

Внезапно леска провисла, и, несмотря на все попытки Грендона вновь ее натянуть, у него ничего не получалось. Поначалу он подумал, что рыбина сошла с крюка, но на мгновение промелькнувший над водой острый спинной плавник, стремительно приближающийся к лодке, указал на истинное положение вещей. Заговорил матторк Кантара, и плавник скрылся под водой. Не было ясно, произошло ли попадание.

Один из старых моряков, опытный ловец норгалов, сказал:

– Берегитесь, ваше величество. Убийца готовится нанести удар.

Бросив рыболовные снасти, Грендон поднял копье длиною в восемнадцать футов, лежащее вдоль планширя, и выжидающе застыл. Ждать пришлось недолго, огромные челюсти показались из воды футах в десяти от него. Погрузив наконечник глубоко в пасть, Грендон услышал, как заговорил матторк Кантара, а могучие челюсти при этом разносили толстое древко в щепки. Отбросив бесполезное теперь древко, Грендон выхватил саблю, но тут же сунул ее обратно в ножны. Огромное тело монстра, дернувшись несколько раз, перевернулось кверху брюхом. Кровь, хлынувшая через жаберную щель, свидетельствовала о том, что наконечник копья достал-таки до сердца, а несколько дырок в голове демонстрировали снайперские способности Кантара.

Моряки, смеясь и весело болтая, принялись крепить добычу к борту, когда обладавший острым слухом Кантар вдруг воскликнул:

– Тихо, я слышу стрельбу!

Все замерли, и в наступившей тишине издалека, с северного направления донеслись звуки приглушенной канонады.

– Это на лагерь напали, - закричал старый моряк.

– На весла, - приказал Грендон, - и поднять парус. Обрезайте крепления рыбины. Надо добраться до берега как можно скорее.

Отцепили огромное тело рыбины и проворно взялись за весла и паруса. Маневренная лодка под воздействием двойной силы быстро запрыгала на волнах, но Грендону казалось, что она ползет медленно, как улитка.

Не прошли они и половины пути до лагеря, как стрельба стихла, и Грендон, охваченный страхом за судьбу Вернии, мог лишь ругаться, не имея возможности ни увеличить скорость лодки, ни увидеть сквозь туман, ограничивающий видимость двумястами ярдами.

Но когда нос лодки проскрежетал по песку и оказался на берегу и перед взором Грендона открылась картина окровавленных обломков на месте лагеря и разбросанные тела погибших Травеков, гнев и скорбь его не знали границ.

– Все мертвы, - сказал он Кантару, застывшему в почтительном молчании рядом. - Мои благородные Травеки перебиты, Верния похищена. Кто же сотворил это ужасающее зло? И с какой целью? Рибон живет в мире с другими государствами. И в лагере не было богатств, чтобы нападать с целью грабежа.

– Но вы же прервали дипломатические отношения с Заналотом из Мернерума, - ответил Кантор. - Возможно, таков его ответ.

– Если это сделал Заналот, - сказал Грендон, - то он получит войну. И вскоре. Войну, которой еще не видела эта планета. Я сотру Мернерум с лица планеты, и не долго Заналот будет радоваться содеянному. Но вряд ли это Заналот. После того как принцессу оскорбили во время проезда по его землям, я прервал дипломатические отношения, из чего следует лишь необходимость извинения с его стороны. Я ведь мог объявить войну, но не стал. И Заналот не может не понимать моих действий, ибо армии Рибона сотрут в порошок и дюжину таких Мернерумов.

Грендон медленно переходил от тела к телу, бормоча про себя скорбно имя того, кого мог узнать. Так он добрел до моджака.

– Мой верный друг, - печально сказал он. - Хуба, товарищ по многим сражениям и бивакам. - Он опустился на колени и возложил ладонь на окровавленное чело юного офицера. - О, да он еще теплый! - воскликнул он. - Возможно, жизнь еще теплится! Кантар, быстрее воды и фляжку ковы!

Артиллерист бросился к лодке и принес фляжку ароматной, стимулирующей ковы, корзинку с провизией и ковш морской воды.

Огромная рана рассекала голову моджака, и всю верхнюю часть лица покрывала кровь. Ловкими и заботливыми движениями Грендон омыл кровь. Веки друга затрепетали, и Грендон приподнял ему голову и поднес фляжку с ковой ко рту, вливая потихоньку жидкость сквозь сжатые зубы.

Хуба сделал конвульсивный глоток, открыл глаза и в оцепенелом изумлении уставился на Грендона.

– Вы, ваше величество! - слабо сказал он. - А я уж думал, что нахожусь в бездне Торта.

– Около нее, - ответил Грендон. - Не хватило еще одного удара скарбо. Где моя жена?

– Проклятые хьютсенцы напали на лагерь, - ответил Хуба. - Мои мужественные Травеки держались здорово, но полегли все до единого. Ее величество сражалась вместе с нами. Когда все погибли, мы лишь вдвоем, спина к спине, противостояли этой грязно-желтой орде. Затем мне нанесли удар, и больше я ничего не знаю. Как же мужественно она держалась! - Он обессиленно откинулся назад.

– Так, значит, ее забрали эти желтые негодяи, - сказал Грендон. - Их шпионы, судя по всему, хорошо работают. Куда они могли отвезти ее? Куда направить погоню?

– Я не знаю, - ответил Хуба. - Да и никто не знает, кроме самих пиратов. Они нападают на побережья и торговые корабли, а затем исчезают. А поскольку они нападают превосходящими силами, то всегда побеждают. Они увозят с собой своих раненых и мертвых и никого из жертв своих не оставляют в живых, чтобы те не поведали об их грязных делишках. Но несколько раз, когда человеку удавалось вырваться из лап смерти* как мне сейчас, описания их злодеяний становились достоянием цивилизованного мира. Флоты великих держав рыскали по морям, пытаясь отыскать их корабли и цитадели, но все тщетно. Они подобны ветрам небесным, налетающим неизвестно откуда и неизвестно куда исчезающим.

– Я найду Вернию, пусть мне придется даже обыскать каждый дюйм поверхности этой планеты, - сказал Грендон.

– Я могу припомнить лишь одно, что может помочь, ваше величество, - сказал Хуба. - К несчастью, я не мог видеть, как отплывают пираты, но все их жертвы, оставшиеся в живых, сообщали, что те уплывают на юг.

Грендон обратился к капитану судна:

– Оставьте только пару весел, - сказал он. - И приготовьте лодку к отплытию. Я плыву на юг. С собою могу взять только одного человека. Кто хочет быть этим человеком?

Добровольцами вызвались все, включая и раненого Хубу. После непродолжительного размышления Грендон остановил свой выбор на артиллеристе Кантаре.

– Ты понадобишься в Рибоне, - сказал он Хубе. - Немедленно отправляйся в столицу. Скажи Бордину, чтобы объявил мобилизацию армии и чтобы удвоил охрану побережья и границы с Мернерумом. Скажи ему также, пусть разобьет флот на отдельные эскадры так, чтобы каждая эскадра патрулировала свою зону, не оставив не исследованной ни одну часть океана Азпок и его побережья. Пусть эскадры обыскивают каждый встреченный корабль, кроме судов Тирана, Адониджара и Олбы. Прощай.

– Прощайте, ваше величество, - эхом разнесся крик моряков и Хубы, когда Грендон вскочил в лодку и взялся за руль. Лодку столкнули на воду, Кантар взялся за весла, налег, а вскоре они подняли парус, поймав бриз, все усиливающийся. Туман тоже поднялся, улучшив видимость.

Большую часть утра они зигзагами шли на юг, но вскоре ветер сменил курс, отпала необходимость двигаться галсами, и скорость значительно возросла.

С полудня они по очереди стояли на руле, давая друг другу возможность скромно пообедать сушеными грибами, вяленым мясом фреллы и глотком ковы.

Кантар как раз заканчивал свою трапезу и закрывал канистру с водой, когда, удивленно вскрикнув, он перегнулся через планшир и зачерпнул что-то с поверхности воды. Это оказалась пустая половинка стручка, красная изнутри и черная снаружи.

– Что у тебя там? - спросил Грендон.

– Стручок керры, - ответил артиллерист.

– И что из этого?

– Видите ли, ваше величество, - ответил артиллерист, - почти все эти желтые беззубые пираты жуют керру. Так что если на глаза попался стручок керры, знай, тут были хьютсенцы. Говорят, что они никогда не расстаются с запасом этого привычного для них наркотика и все время жуют, за исключением времени на еду и сон. И судя по этой находке, мы на правильном пути - хьютсенцы проходили тут совсем недавно.

– Думаешь, уже сегодня мы сможем их догнать?

– Вполне возможно, сир. Эта маленькая лодка одна из самых быстрых на Азпоке, и уж гораздо быстрее больших боевых кораблей пиратов. Они не могли отойти далеко от лагеря, когда мы вернулись туда. Так что уже к вечеру, я думаю, мы увидим их на горизонте, если они будут продолжать держаться курса на юг.

Весь день Грендон всматривался в сторону юга, но видел лишь всплывающих на поверхность Азпока морских чудовищ или рыб, выпрыгивающих из воды. Океан изобиловал перепончатокрылыми рептилиями различных оттенков и размеров - от небольших, размером с чайку, до громадных, с размахом крыльев в добрых пятьдесят футов, с длинными носами и с мешками под клювами, как у пеликанов, куда запросто мог бы поместиться взрослый человек. Многочисленные стаи белых птиц с крючковатыми клювами и обрамленными красным крыльями занимались охотой, скрываясь время от времени под водой и появляясь с бьющейся рыбой или другой морской живностью.

Несколько часов кружил над суденышком огромный ормф, с тем самым пеликаньим мешком под клювом, и Кантар даже приготовился стрелять в случае нападения. Но монстр, очевидно, счел обитателей лодки слишком опасными противниками и лениво отвалил в сторону.

Корабли пиратов так и не показывались на горизонте, но то и дело попадавшиеся пустые стручки керры свидетельствовали, что лодка идет правильным курсом.

– Должно быть, корабли этих проклятых хьютсенцев гораздо быстрее, чем я предполагал, - сказал Кантар, когда стемнело, - иначе мы бы их уже увидели.

Не успел он выговорить эти слова, как над горизонтом, в южной стороне засверкало зарево.

– Вижу огни на юге, - сказал Грендон. - Что бы это могло быть?

– Корабли хьютсенцев, - взволнованно ответил Кантар. - Это огни на их мачтах. Ну, теперь мы их скоро догоним.

– А не можешь определить, который из этих кораблей флагманский? - спросил Грендон. - Наверняка именно на нем и содержится ее величество.

– Когда подойдем ближе, смогу, - ответил Кантар. - По огням.

– Хорошо. Как только различишь, бери курс на флагманский корабль. Все делаем бесшумно, и, может быть, нам удастся забраться на борт незамеченными. Если нам это удастся…

Речь его прервал страшной силы удар. В этой чернильной темноте, где видны были лишь огни пиратов, они налетели на какой-то прочный огромный предмет, отчего оба упали на дно лодки.

За ударом последовал ужасающий рев, нос лодки был поднят с легкостью плавающей щепки. Грендон и Кантар, цепляясь за все, что попадало под руки, затаив дыхание стали ждать, что предпримет еще это невидимое чудовище.

Глава 3

КОВАРСТВО САН ТОЯ

Сан Той повел Вернию в отведенную ей каюту, так поглядывая на нее своими кошачьими зрачками, что ей стало страшно.

– Прекрасная белая принцесса, - сказал он, когда они отошли на расстояние, на котором их не мог услышать Тид Йет и окружавшие его пираты. - Вы попали в плен к врагам, однако же Сан Той может стать вашим другом.

Оценив его взгляды и слова, Верния сказала:

– Что это ты имеешь в виду?

Щелочки его зрачков сузились, и это не укрылось от принцессы.

– Только то, что сказал, и сказал искренне. Я мог бы стать вашим другом из-за того глубочайшего уважения и восхищения, которые я испытываю к его величеству, вашему мужу.

– Ты знаешь моего мужа?

– Только по слухам, по рассказам о его великих подвигах, молва о которых докатилась даже до Хьютсена, - ответил он. - Один мужественный человек не может не восхищаться мужеством другого, что создает между ними острое чувство родства. И ради него, а также ради вас я мог бы оказать вам помощь.

– Каким образом?

– Если вы мне полностью доверитесь и станете помогать, я устрою вам побег. Если же нет, то вас продадут в рабство чудовищу в человеческом образе, обращение которого с женщинами, попавшими в его похотливые лапы, уже обрело известность по всей Заровии.

– И кто же это такой?

– Мне запрещено называть его имя, зато нам, хьютсенцам, за то, что мы доставим ему вас, предложены громадные суммы и толпы рабов. Именно по этой причине, а не по какой другой, наш рого и принял решение, презрев гнев могучего бойца, вашего мужа, отправить флот и захватить вас в плен в той удаленной точке, о которой шпионам того распутного монарха стало известно, что охраняется она неважно.

– Странно, почему приспешники этого распутного монарха, об имени которого я догадываюсь, сами не взялись за дело? Почему они наняли хьютсенцев? - спросила Верния.

– Он страшится могущества Рибона, - ответил Сан Той. - Если бы доказательства его причастности к этому делу достигли Рибона, началась бы война, и его империя развалилась бы. Кто же устоит против могущества владык Рибона? И кто сможет укорить его за то, что он всего лишь приобрел хорошенькую белую девушку-рабыню у хьютсенцев? И пусть даже она утверждает, что является торрогой Рибона, кто поверит словам рабыни? Тысячи девушек воспользовались бы этой лазейкой, так что он в полном праве не прислушиваться к словам рабынь. Человек, приказавший вас похитить, настолько же умен, насколько распутен.

Верния, прекрасно осведомленная о международных законах, знала, что покупка рабов по закону не преследуется. Понимала она и то, что международному суду вряд ли удастся установить тот факт, что купивший ее человек знал, кого покупает, поскольку совершенно не обязан с доверием относиться к словам рабыни.

– Ну и какова же твоя цена? - спросила она.

– Пустяки, - ответил он. - Такие пустяки, что и упоминать не стоит.

– И все же.

– Для начала я вас спасу.

Они стояли перед дверью отведенной каюты, и он еще не открыл дверь. Внезапно оба увидели, как к ним приближается ромоджак Тид Йет.

Быстро отомкнув дверь, Сан Той сказал:

– Ромоджак идет. Заходите в каюту, переговорим позже. Верния вошла в крошечную каютку, где размещались лишь откидная койка да привинченные к полу небольшой стол и стул. В нише в стене стояли кувшин и ковш для умывания.

Когда дверь за ней закрылась и замок щелкнул, она услышала, как подошедший Тид Йет сказал:

– Каким же это запутанным маршрутом ты вел свою пленницу, Сан Той, что она только что вошла в каюту?

– Я остановился на минутку поболтать, чтобы приободрить ее, - униженно ответил Сан Той.

– Ободрить? Ха! Должно быть, эта хорошенькая малышка разбудила твое сладострастное воображение! Следовало ожидать. Но пойми меня раз и навсегда, Сан Той. Это не обычная девушка-рабыня. Цена ей - целая могущественная империя. И мы должны доставить ее в целости и сохранности. Только дай мне повод для подозрений - и сразу умрешь. Очень медленно и очень болезненно. Эта угроза распространяется даже на такого моджака, как ты.

– Вы заблуждаетесь, ваше превосходительство, - заспорил Сан Той. - Хоть в прошлом я и немало потратил с таким трудом заработанных денег на рабынь, но в данном случае у меня были совсем другие намерения. Мною двигала жалость и больше ничего.

– У тебя - жалость? Ха! Отправляйся по своим делам, да смотри, чтобы держали курс как положено, дабы мы по возможности скорее добрались до Хьютсена. И помни о моем предупреждении.

Минуту спустя яростно хлопнули дверью соседней каюты. Обмыв лицо и руки из кувшина, Верния прилегла на койку отдохнуть и совладать с головокружением от начавшейся качки. Но даже подступающая тошнота не шла ни в какое сравнение с ее гневом. Она понимала, что лишь чудо способно спасти ее. Разумеется, болтовня Сан Тоя не могла ввести ее в заблуждение, но у нее оставалась надежда купить свободу ценою предложенных ему богатств. Но слова ромоджака убили и эту хрупкую надежду.

Ближе к вечеру Сан Той сам принес ей пищу и чашу с ковой. Из-за приступа морской болезни она не могла есть, но выпила горячей ковы. Вскоре после этого она ощутила неодолимую сонливость и крепко заснула.

Проснувшись, Верния обнаружила, что корабль яростно болтает. Она протянула руку, отыскивая какой-нибудь выключатель, но такового не оказалось. Вместо этого рука ее наткнулась на влажный планшир маленькой лодки, на дне которой она и лежала. Она села, и лицо ее осыпало морскими солеными брызгами. Далеко в темноте виднелись огни мачт. Перед нею маячила темная грузная фигура.

– Кто ты? - в ужасе спросила она. - И куда везешь меня?

– Не бойтесь, ваше величество, - проговорила фигура. - Сан Той вас спасает.

– Ты опоил меня наркотиком.

– Ради вашего же блага, ваше величество. А то бы вы подняли крик, когда я пришел за вами, разбудили бы весь корабль и сорвали бы весь план побега.

– И ты везешь меня в Рибон?

– Утром отвезу. А на ночь надо найти какое-нибудь убежище. Азпок кишит свирепыми и могучими чудовищами, днем спящими в своих берлогах на дне. Ночью путешествовать на маленькой лодке чрезвычайно опасно. Слышите? Я слышу шум прибоя. Неподалеку расположен остров.

Держа направление на звук, поскольку ничего в ночной тьме разобрать было невозможно, Сан Той провел лодку сквозь буруны, кипящие вокруг подводного рифа, и путешественники оказались в сравнительно спокойной воде. А вскоре киль заскрежетал по гальке берега.

Выпрыгнув в мелководье, пират вытащил лодку подальше на сушу. Свернув парус и взяв Вернию за руку, он сказал:

– Пойдемте. Я отведу вас в одно местечко, где вы проведете ночь в безопасности. А утром я повезу вас в Рибон.

– Тебя щедро вознаградят, - ответила Верния. - Я удвою предложенный за меня выкуп, добавлю к нему тысячу кантолов земли и лиловое одеяние пожизненного дворянина.

– Ваше величество щедры, - сказал Сан Той, - но ведь и я ради вашего спасения лишаюсь родины, состояния и положения.

Он повел ее по извилистой тропинке. Листья деревьев, напитанные ночной росой, омывали ей лицо и тело. Вскоре они вышли на небольшую полянку, где стояла хижина.

Сан Той на ощупь стал искать задвижку, затем открыл дверь. Отпустив руку Вернии, он зажег факел, укрепленный на стене, и в свете пламени показалась небольшая комната, где стояли лишь койка, грубо сколоченный стол, три стула, какая-то кухонная утварь и очаг со сложенными рядом дровами.

– Я разведу огонь, чтобы вы смогли обсушиться, - сказал Сан Той. - И ковы сварю.

Верния присела на стул и стала рассматривать широкую спину пирата, присевшего у очага. Когда огонь разгорелся, он взял котелок и вышел за водой. Вернувшись, он добавил в воду кореньев ковы, лежащих на полке рядом с очагом, и вскипятил жидкость. Наблюдая за ним, она не переставала размышлять, так ли уж великодушны его намерения, как он их изображал, или на уме у него таилось нечто вероломное, как подозревал его командир. Но пока бесстрастные черты лица пирата ничего не выдавали. Время покажет.

Наконец он поставил возле очага стул для нее, чтобы она могла подсушить платье, и налил ей чашу дымящейся ковы. Пока она неторопливо попивала горячую тонизирующую настойку, он выпивал чашу за чашей, пока не опустел весь котелок, после чего он поставил на огонь следующий. Она заметила, что с каждой выпитой чашей щелки зрачков его круглых глаз светились все более диким огнем. Сан Той напился.

Когда сварилась вторая порция ковы, пират предложил ей подлить в чашу, но она отказалась. Он хитро прищурился, подливая себе. Вскоре и второй котелок опустел. Затем Сан Той достал из пояса стручок керры, расколол его и опустошил красное содержимое в свой беззубый рот.

Какое-то время он жевал наркотик, пуская слюну красного цвета на шипящие угли и что-то пьяно бормоча себе под нос.

Наконец он встал и, сняв ремень с торком, скарбо и ножом, повесил его на колышек в стене. Раскинув руки, он потянулся, пуская слюну из углов рта на подбородок.

– Дорогуша, - сказал он хрипло, - пора и на покой. Позволено будет твоему недостойному рабу помочь тебе разоблачиться?

С этими словами он, покачиваясь, двинулся на нее. Потрясенная Верния вскочила и поставила стул между собою и приближающимся пиратом.

– Назад! - сказал она. - Сейчас же назад! Только посмей коснуться меня!

– Ну, ну, - сказал он, продолжая надвигаться. - Не надо пугаться. Я тебе плохого не сделаю.

Теперь их разделяли лишь два фута пространства и стул. Внезапно отбросив стул в сторону, он развел руки, чтобы схватить ее. Она отскочила назад, и руки его сомкнулись в пустоте. Но теперь она оказалась загнанной в угол. Она устремила свой взор к висящему на стене оружию, но на пути стоял Сан Той.

Пригнувшись и раскинув руки, он двинулся к Вернии. И вдруг прыгнул на нее, как зверь на добычу. Руки его стальным кольцом обхватили ее. Ухмыляясь, Сан Той похотливо и хитро уставился на нее.

– Маленькая самка мармелота! - сказал он. - Думаешь устоять против Сан Тоя, укротившего тысячу женщин-рабынь?

Она отбивалась отчаянно, царапаясь и кусаясь, пиная ногами изо всех сил, но все тщетно.

Возбужденно похохатывая, он подхватил ее на руки, поднес к койке и швырнул на нее.

Глава 4

ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ МЕЛЬ

Чудовище, с которым столкнулась лодка Грендона, очевидно, не принадлежало к разряду воинственных, поскольку вскоре ушло под воду, чуть не потопив их.

Но опасность не миновала. Кантар внезапно обнаружил, что в результате столкновения лодка получила пробоину и быстро наполняется водой.

– Тогда держи лодку прямо в центр эскадры, будем надеяться, что там и находится флагманский корабль. Я буду грести и вычерпывать воду. Это наш единственный шанс.

Грендон налег на весла, и с помощью паруса легкое суденышко быстро приблизилось к кораблю, находящемуся на острие идущего клином соединения. Когда подошли ближе, Кантар сказал:

– Ваше величество, это точно флагманский корабль.

– Хорошо. Теперь полная тишина. Надо забраться на борт так, чтобы нас не заметили.

Вскоре они подошли так близко, что слышны стали звуки голосов и передвижения людей по судну. Их же по-прежнему не замечали, поскольку огни мачт флагманского корабля слабо освещали их сторону. Мощные лучи прожекторов были направлены вперед, как и у всех остальных кораблей на флангах.

Так, не привлекая внимания, они подобрались под корму пиратского судна. К этому времени лодка наполовину заполнилась водой и, несмотря на все усилия Грендона по вычерпыванию, была готова затонуть в любую минуту.

С двух блоков над ними свисали цепи, с помощью которых из штурвальной на носу судна поворачивался руль.

– Хватайся за одну цепь, - указал Грендон, - а я поднимусь по другой. Мы с тобой весим примерно одинаково, так что если уцепимся одновременно, то не нарушим баланс, и рулевой ничего не заметит.

Одновременно подпрыгнув и ухватившись за цепи, они, перебирая руками, двинулись вверх. Не успели они одолеть и половины пути, как лодка пошла под воду, а вскоре скрылась из виду и мачта. До флагманского корабля они добрались вовремя.

Одновременно они перебрались и через ограждение, со скарбо наготове. Между ними оказался всего лишь один вахтенный, но не успел он и коснуться оружия, как его проткнули с одной стороны и нанесли рубящий удар с другой.

Тело полетело за борт.

– Теперь, - мрачно сказал Грендон, - обыщем корабль. Но в то же мгновение с мачты донесся крик:

– Враг на борту! Два высоких чужака на кормовой палубе! Они убили вахтенного!

Впередсмотрящий сверху навел на них торк, и пули осыпали палубу между ними. Огонь продолжался, но, к счастью, стрелку не хватало освещения. Двое нашли временное убежище, заскочив в пустую каюту на корме.

– Это ловушка, - сказал Грендон. - Здесь нельзя оставаться.

– И все же для обороны место неплохое, - ответил Кантар.

Но они не успели принять решение. Дверь рывком распахнулась, и в каюту, вопя, как дьявол, ворвался желтый пират с тяжелым ножом в одной руке и скарбо - в другой.

Грендон быстро усмирил его ударом сабли в горло, но место павшего тут же заняли еще двое. Остальные поджимали сзади, стремясь разделаться с незваными гостями.

Однако Грендон и Кантар представляли собою пару фехтовальщиков, равных которым было поискать. И вскоре перед ними уже грудой лежали тела врагов. Но внезапно снаружи послышался решительный командный голос, и пираты, словно опомнившись, выскочили из каюты, оставив в ней одних обороняющихся.

Кантар повернулся было к Грендону с вопросительным выражением глаз, но тут же в каюту влетел маленький стеклянный шар. Ударившись в стену позади них, он разлетелся на тысячи осколков. Грендон тут же ощутил интенсивный ядовитый запах. Каюта закружилась у него перед глазами. Кантар сполз на палубу. Все вокруг потемнело.

Газ из стеклянного шара действовал эффективно, но недолго, поскольку, когда Грендон вновь пришел в себя, его только еще вытаскивали из каюты двое пиратов. Погибших из комнаты уже вынесли. Кантара выводили со связанными за спиной руками. Грендон напряг руки и ощутил на них веревки.

Офицер в мундире моджака приказал доставить их в большую каюту на носу. Здесь за столом, отхлебывая кову, сидел офицер в мундире ромоджака.

– И кто это тут у нас, а, Сан Той? - спросил ромоджак, когда перед ним поставили двух пленников. - Похоже, мы взяли в плен королевскую персону, судя по розовому облачению того, что справа.

– Так точно, ваше превосходительство, - ответил Сан Той. - По описаниям я узнаю Грендона с Терры, торрого Рибона.

– Тогда понятно, почему наших воинов косили как траву, - сказал ромоджак. - Мало кто остался в живых, встретившись с ним и со скарбо в руке! - Он встал и поклонился Грендону. - Для меня большая честь, ваше величество, - сказал он, - принимать вас на этом недостойном корабле. Но уж коли вы здесь, я надеюсь, вы и ваш воин останетесь погостить.

– Кто ты, желтый негодяй? - вопросил Грендон. - И что ты сделал с торрогой Рибона?

Ромоджак ответил тем же надменным взглядом.

– Я - Тид Йет, ромоджак флота Хьютсена, - с подчеркнутым почтением сказал он, - и о торроге Рибона, ваше императорское величество, я не знаю абсолютно ничего. И если вы ищете ее здесь, то вас явно ввели в заблуждение относительно ее местонахождения.

– Я вижу, ты столь же ловко врешь, как и занимаешься похищениями, - сказал Грендон. - Но слушай меня. Вам, хьютсенцам, на протяжении нескольких поколений удавалось оставаться безнаказанными. Но на этот раз вам не уйти от ответа. Если сейчас Хьютсен воспринимается как символ мерзости, то, когда за дело возьмется флот Рибона, от вас останется лишь дымящееся воспоминание. Правда, есть одно условие.

– Ваши угрозы не производят на меня впечатления, - сказал Гид Йет, - однако же из вежливости я готов выслушать это условие.

– Условие следующее. Ты немедленно отправляешь мою жену, моего воина и меня к земле Рибона.

– Могу лишь повторить, - сказал Тид Йет, - что не знаю ничего о том, где ваша жена и что с нею. Что же касается отправки вас и вашего воина к земле Рибона, то мы сделаем это с удовольствием. Однако же это потребует некоторых издержек, да и плавание это для нас небезопасное. К тому же вы явились на борт нашего корабля незваными. Поэтому я считаю вполне справедливым потребовать за эту услугу, скажем, сто тысяч белых рабов, молодых и сильных, и миллион кедов золота.

– Что! За то, чтобы высадить нас на берег, ты требуешь суммы, равной стоимости империи? - воскликнул Кантар. - Да еще и сто тысяч рабов в придачу?

– Не каждый же день высаживаешь на берег торрого Рибона, - ответил с беззубой усмешкой Тид Йет.

– Высадишь нас с моей женой в целости и сохранности на берег, и я заплачу тебе два миллиона кедов золота, - сказал Грендон. - Второй миллион как раз составляет стоимость ста тысяч рабов, которыми я не торгую.

Тид Йет вновь усмехнулся.

– Боюсь, что вынужден просить вас погостить у нас какое-то время. Покажи им каюты для гостей, Сан Той.

Грендона и Кантара вывели из каюты и по палубе повели к трапу, ведущему в трюм. Туда их спустили, как груз, и каждого принял ухмыляющийся желтый пират.

– В каюты для гостей, - распорядился Сан Той и удалился.

Два новых охранника провели пленников по тускло освещенному коридору и затолкали, со связанными за спи-ной руками, в маленькое, дурно пахнущее помещение, закрыли дверь и заперли ее на засов.

Грендон от грубого толчка врезался головой в стальной шпангоут, крепящий борт корабля, и сразу же потерял сознание. Он пришел в себя от звуков голоса окликающего его Кантара.

– Ваше величество, как вы?

– Немного голова кружится, - ответил Грендон. - Но скоро пройдет. А ты?

– Немного ушибся.

– Тогда подбирайся сюда, и я посмотрю, нельзя ли развязать тебя. Нам надо как-то выбираться отсюда и продолжать обыскивать корабль.

Вскоре оба они сидели спина к спине на грязном влажном полу, и Грендон отчаянно пытался развязать веревку, стягивающую запястья Кантара. Развязать крепкие узлы, затянутые желтыми моряками, было бы нелегкой задачей даже свободными руками. Но он трудился терпеливо и наконец-таки развязал узел. Вскоре поддался и второй, и Кантар, облегченно воскликнув, растер занемевшие запястья и принялся за освобождение Грендона. На это ушло меньше времени - задача у Кантара была полегче.

Когда Грендон смог нормально ощущать свои руки, он опробовал дверь на прочность. Дверь была сооружена из толстых досок. Засов держал ее так крепко, что она даже на миллиметр не сдвигалась с места. Однако между дверью и коробкой образовались щели.

Кантар осмотрел запор и сказал:

– Если бы у меня был нож, я сдвинул бы его и открыл дверь.

– К несчастью, - отозвался Грендон, - у нас нет ни ножа, ни того, что могло бы его заменить. Однако можно попробовать заставить охранника открыть дверь.

– Каким образом?

– Сделав вид, что один из нас убивает другого. Мертвый заключенный для хьютсенцев бесполезен. Для начала давай изобразим ссору. Ты лежишь на полу с руками за спиной, будто бы они по-прежнему у тебя связаны. Итак, сначала ссоримся, затем ты ложишься на пол с руками за спиной и вопишь, что тебя запинали до смерти. Давай попробуем.

Кантар занял место на полу, а Грендон у дверей, выглядывая сквозь щелку в коридор. Как только охранник появился, он громко принялся оскорблять Кантара на патоа, обвиняя того в том, что он якобы заманил его в ловушку, и угрожая расправой на месте.

Кантар просил о снисхождении, и Грендон видел, как охранник застыл у дверей, подслушивая с довольной ухмылкой. Но когда Кантар начал биться о пол ладонями и кричать, что его убивают, охранник принял озабоченный вид и быстро открыл дверь.

Едва он ступил внутрь, Грендон бросился на него. Крепко обхватив его сзади, он дернул охранника на себя, перекрывая тому доступ воздуха в легкие. Кантар вскочил и бесшумно избавил охранника от оружия.

– Закрой дверь, Кантар, и потолкуем с нашим приятелем, - сказал Грендон.

– Ну, - сказал землянин, когда артиллерист выполнил указание, - мы хотим знать, где содержится ее величество из Рибона. Если пойдешь с нами, не будешь шуметь и покажешь нам это место, останешься в живых. Если нет - умрешь. Кивни головой, если согласен.

Охранник, совершенно лишенный голоса, слабо кивнул, и Грендон разжал хватку на горле, позволив тому дышать.

– Дай мне скарбо, Кантар, - сказал Грендон, - а торк и кинжал оставь себе. Хорошенько свяжи этого парня его же ремнями и не колеблясь пускай в ход кинжал, если он хоть одним движением попытается выдать нас.

– В этом случае я воспользуюсь кинжалом с огромным удовольствием, ваше величество, - мрачно сказал Кантар.

Осторожно открыв дверь, Грендон выглянул наружу. В коридоре никого не было.

– Где второй охранник?

– Он патрулирует носовой коридор, ваше величество, - почтительно ответил пленный. - Носовой связан с этим коридором двумя небольшими проходами, идущими вокруг центрального трапа. Сюда охранник придет только по моему зову.

– Хорошо. Теперь веди нас к принцессе самым безопасным маршрутом. И помни: если по твоей вине нас обнаружат, ты погиб.

Запуганный охранник повел их к трапу, который спускался в коридор сбоку. Кантар одной рукой взялся за ремни охранника, второй сжал кинжал, и они осторожно начали подниматься. Они вышли на кормовую палубу и бесшумно двинулись к носу, держась в тени кают, чтобы их не заметил впередсмотрящий с мачты.

Они одолели почти половину пути до носовой каюты, когда Грендон внезапно заметил приземистую толстенькую личность, вышедшую из одной из кают с грузом в руках и направившуюся к одной из четырех небольших лодок, свисавших с борта судна.

Положив груз длиною почти с него в лодку, малый, в котором Грендон уже узнал Сан Тоя, забрался туда сам и быстренько спустил лодку на воду с помощью двух тросов, пропущенных через блоки шлюпбалки. Грендон и двое его спутников переждали, прижавшись к стене каюты, пока лодка скроется из виду, и продолжили свой путь.

Наконец проводник их остановился возле какой-то двери и прошептал:

– Вот ее каюта.

Пока Кантар присматривал за охранником, Грендон тронул дверь, обнаружил, что она незаперта, и вошел внутрь. В освещении крошечной лампочки под потолком открылась совершенно пустая каюта. Грендон нахмурился и уже собрался было как следует поговорить с охранником, когда взгляд его упал на пол, где что-то блеснуло. Подняв предмет, он тут же узнал ювелирную заколку из прически Вернии.

Выйдя из каюты, он железной хваткой впился в плечо охранника.

– Ее здесь нет, - сурово сказал он и поднял скарбо, словно собираясь раскроить охраннику череп.

– Пощадите, ваше величество, - взмолился желтый пират. - Клянусь, это ее каюта.

– Как же ты тогда объяснишь ее отсутствие? Говори быстрее, если хочешь жить.

– Я все понял, ваше величество, - вдруг сказал охранник. - Мы опоздали!

– Опоздали? Что ты хочешь сказать?

– Ваше величество видели Сан Тоя с грузом. А Сан Той известный развратник, он все свое состояние потратил на девушек-рабынь. И теперь, должно быть, осмелился завладеть самой красивой женщиной Заровии.

– Значит, пускаемся в погоню за Сан Тоем, - сказал Грендон. - И ты идешь с нами. Может быть, подскажешь нам, куда он мог направиться. К ближайшей лодке, Кантар, и стреляй из торка, если впередсмотрящий заметит нас.

– Он нас не заметит, ваше величество, - сказал охранник. - Уж Сан Той наверняка позаботился об этом - или опоил его наркотиком, или убил. Скорее всего, последнее.

Поверив интуиции желтого охранника, они вскоре убедились, что действительно с мачты никто не кричит. Да и в других частях корабля царила тишина, пока они спускали лодку на воду и отчаливали. Отойдя подальше от флота, они тут же подняли оказавшийся на лодке небольшой парус.

– Ну, - сказал Грендон, - как думаешь, куда мог поплыть Сан Той?

– Точно не знаю, - ответил охранник. - Но ближайшая суша - остров Валькар. Бухта там небольшая, войти можно только на лодке. Хьютсенцы часто останавливаются возле острова пополнить запасы свежей воды. Там выстроена небольшая, но крепкая хижина, в которой можно укрыться на случай внезапного нападения ужасных обитателей этого острова. Он мог направиться туда, чтобы переждать ночь, и на рассвете перебраться в другое место.

– Сможешь показать путь?

– Постараюсь, ваше величество. Я, в отличие от Сан Тоя, не штурман, который в состоянии даже в темноте пробраться в ту бухточку. Но остров довольно большой, и направление движения я знаю. Если доверите мне руль, то через какое-то время куда-нибудь да уткнемся.

– Что ж, - мрачно сказал Кантар, - рули тогда хорошенько, если хочешь увидеть свет следующего дня.

Мачтовые огни флотилии мерцали уже далеко, когда пират взялся за руль и развернул лодку в нужную сторону. Связав надлежащим образом пленнику лодыжки, Кантар взялся за парус, а Грендон, стоя на носу, выполнял функции впередсмотрящего.

Вскоре впереди послышался рев прибоя.

– Вот и остров Валькар, - сказал пленник. - Но как отыскать бухту, я не знаю. Если же попробуем приблизиться в другой точке, то наверняка напоремся на подводные рифы или нас разобьет о скалистый берег. Но даже если и высадимся благополучно, можем попасть в лапы валькарам, и те нас сожрут.

– А кто такие эти валькары? - спросил Грендон.

– Я, побывавший во всех морях Заровии, не видел существ более ужасных, - сказал желтый моряк. - Они обладают разумом человека, изготавливают оружие, знают, как обращаться с металлом, и все же они не люди и даже не млекопитающие. Они амфибии. Нам дважды приходилось сражаться с ними, когда мы приплывали сюда, чтобы пополнить запасы воды. Я входил в состав высадки. Хотя мы всегда превосходили их числом, тем не менее в каждой стычке теряли несколько человек. Некоторых из наших разорвали и сожрали на наших глазах. Других, раненых, унесли прочь. Но это еще не все. После того как наш корабль после первой стычки покинул этот остров, те из наших людей, кто были ранены, ушиблены или даже слегка оцарапаны, начали умирать ужасной смертью. Наш моджак, мудрый человек, убил одного из плененных нами валькаров и приказал всем, кто имел хотя бы царапину, выпить каплю крови убитого или съесть кусочек его плоти. Те, кто прислушались к этому приказу вовремя, остались в живых, хоть мы тогда и не знали почему. Мы привезли двух плененных валькаров в Хьютсен, где их осмотрели самые лучшие наши ученые. Они обнаружили, что в их гландах содержится яд, которым они обмазывают свое оружие и когти перед боем. Однако в крови их имеется вещество, малая доза которого эффективно противостоит яду. Будучи ядовитыми, они таковыми сочли и нас. Вот почему прямо во время боя рвали на куски раненых и пожирали.

Во время этого рассказа Грендон неотрывно всматривался в темноту. Вдруг он воскликнул:

– Вижу свет впереди!

– Значит, я рулил даже лучше, чем надеялся, - сказал Желтый Пират, - поскольку это наверняка свет нашей хижины. Если невредимыми пройдем в бухту, скоро окажемся там.

Он держал курс прямо, попросив Грендона наблюдать за источником света и корректировать соответственно направление, поскольку парус закрывал ему вид с кормы. Так Грендон и делал, при этом немало дивясь тому, что, как они ни приближались к источнику света, до которого оставалось не более мили, он не увеличивался в размерах и не становился ярче и, казалось, совсем не приближался. И свет этот был какой-то неестественный, фосфоресцирующий, никак не похожий на свет из окна хижины.

По мере их продвижения рев прибоя слышался все громче и громче. Внезапно корпус лодки скользнул по подводному камню, царапнул по второму и врезался в третий. Суденышко полуразвернуло, подбросило на средних волнах и поглотило накатившей огромной.

Сразу же за этой коварной отмелью два человека отчаянно бились в кипящей соленой воде, пытаясь добраться до берега. Третий же, уйдя под воду, так и не всплыл.

Глава 5

ЖАБИЙ НАРОД

Тяжело дыша от борьбы, Сан Той склонился над Вернией, собираясь навалиться на нее всем телом. Но его похотливый взгляд превратился в изумленный, когда она, подтянув к себе ноги и согнув их в коленях, изо всех сил ударила его пятками в солнечное сплетение, отчего он, хватая воздух ртом, спотыкаясь попятился через всю комнатку, пока не наткнулся на стул и не упал.

Она не стала ждать, что он предпримет, а вскочила на ноги и выбежала из хижины. Но Сан Той проявил проворство, неожиданное при его округлой комплекции. Не успела она отбежать и на десять шагов, как он уже вскочил и пустился за нею в погоню.

Не зная, куда бежать в этой темноте, и желая лишь скрыться от своего преследователя, в лапах которого она только что побывала, Верния вдруг увидела множество пар горящих глаз. Отражая свет, падающий из открытой двери хижины, они вглядывались в девушку из окружающей темноты.

Вскрикнув от ужаса, она застыла на месте, и Сан Той, торжествующе вопя, бросился вперед. Но из темноты, справа от него, вылетел острый изогнутый крюк на шесте, впился ему в плечо, и вопль торжества сменился визгом боли. Крюк дернул его назад, он потерял равновесие и шлепнулся на задницу.

В то же время по воздуху пролетело чье-то тяжелое тело и приземлилось перед Вернией на двух перепончатых лапах. Существо ростом почти с человека стояло на кривых ногах, так вывернув ступни наружу, что они образовывали почти прямую линию. Тяжелое плотное тело спереди покрывала чешуя. На спине и боках чешуя чередовалась с огромными шишками, расположенными также на конечностях и голове. Огромный рот тянулся щелью от уха до уха, имея на вооружении вместо зубов изогнутую пилообразную челюстную кость. Большие глаза навыкате торчали из глазных впадин над костями щек. На руках, перепончатых, как и ноги, торчали острые когти.

Таким образом, - стоящее перед Вернией существо напоминало, ни много ни мало, большую и свирепого вида жабу. Но жабу необычную, поскольку она пользовалась оружием - шестом с крюком, да и на запястье висела булава, а за поясом - кинжал. А стало быть, она представляла из себя существо гораздо более опасное, нежели лишенная интеллекта лягушка. Разум, по крайней мере на уровне примитивного человека, у этого существа имелся.

Существо издало хриплый квакающий крик и, обхватив Вернию за талию холодной чешуйчатой лапой, вскинуло себе на плечо с легкостью, демонстрирующей наличие огромной силы. Верния затрепыхалась, но быстро поняла, что силы не равны, и замерла.

По сигналу, поданному этим существом, из тьмы выскочило еще два десятка жаб, вооруженных, как и первая. Сан Тоя, не обращая внимания на его вопли от боли, бесцеремонно сняли с крюка и также возложили на бородавчатое плечо. И вся группа двинулась в неизвестном направлении.

После освещенной хижины Верния не могла рассмотреть, куда они направляются. Но, судя по движениям ее носильщика, они двигались по скалистым местам. Вскоре местность сменилась болотистыми низинами, по которым запрыгали жабьи люди, а затем почва вновь стала твердой, поросшей высокой грубой травой, хлещущей по телу Вернии.

С наступлением рассвета стало лучше видно, и Верния обнаружила, что находится посреди целого города покрытых мхом возвышений. В каждом из этих возвышений вместо двери на уровне земли располагалось округлое отверстие диаметром фута в три, и из каждого такого отверстия на пленников глядели с любопытством огромные вопрошающие глаза городских обитателей.

Да и большинство передвигающихся вокруг существ останавливалось поглазеть на Вернию. Так, словно они никогда не видели представителей ее расы. Особей типа Сан Тоя, они, очевидно, уже видели. Во всяком случае, он не привлекал к себе такого пристального внимания, как она.

Посреди «городка» бежал неглубокий мутный ручей, на берегах которого или полупогрузившись в воду дремало немалое количество этих существ.

Верния обратила внимание на то, что на берегах реки и в воде отдыхали из взрослых особей только самки, меньшего, чем самцы, размера и столь отвратительные, сколь это вообще возможно. Вокруг же них копошились в воде, прыгали и плавали сотни малышей, не больше восьми дюймов ростом, очевидно недавно вылупившиеся.

Захватившее ее в плен существо теперь двигалось вдоль берега, и Верния не без удивления увидела, что самки не просто бездельничают здесь, а как раз идет процесс появления малышей. Вот лопнула шишка на спине ближайшей самки, и лягушонок, свалившись в грязь, прыгнул в воду и скрылся в ней. Мамаша не обратила на происшедшее ни малейшего внимания, даже голову не повернула в сторону отпрыска. Лопнули еще несколько шишек на ее спине, а самка сидела и словно ждала, когда то же самое произойдет и с остальными наростами.

Вскоре захватившее ее существо покинуло берег реки и, миновав множество проходов между домами-возвышенностями, остановилось перед холмом, размерами во много раз превышающим остальные и расположенным в самом центре «города». Из множества входов жаба выбрала самый большой и, согнувшись, вошла в большую сводчатую комнату, освещенную причудливым фосфоресцирующим светом, придающим всему призрачный зеленоватый оттенок. Этот странный свет испускали подвешенные на цепях корчащиеся светляки. Пахло плесенью, как и снаружи, но так сильно, что трудно было дышать.

Вернию опустили на пол и поставили на ноги. Она повернулась и оказалась перед лицом существа еще более мерзкого, чем то, что захватило ее. Сидя на корточках на шляпке серой скользкой поганки, растущей у стены, оно смотрело на нее обведенными золотым ободком глазами навыкате. Чешуйчатая шкура висела на теле складками, придавая ему вид истощенный и даже как бы частично мумифицированный. В одной когтистой лапе оно сжимало огромную булаву. Другой поигрывало рукоятью длинного кривого ножа, подвешенного на массивной цепи, стягивающей живот чудовища.

По обе стороны этого поганого трона, занятого отвратительным созданием, стояло по желтому хьютсенцу со сложенными на груди руками и в позе рабов. Эти два пирата, очевидно попавшие некогда в плен к жабьему народу, прислуживали главной жабе. Их покрывали корки грязи, а от одежды остались лишь мерзкие лохмотья. Оба злобно посмотрели на красивую пленницу и усмехнулись беззубыми ртами.

Минут пять посмотрев на пленницу, чудовище на поганке перекатило глаза к желтому человеку, стоящему справа, и издало стремительную череду хриплых кваканий.

К огромному удивлению Вернии, человек ответил похожими звуками, явно на языке жабьих людей. Затем он обратился к Вернии:

– Его величество желает знать твое имя и откуда ты, - сказал он на патоа.

Верния подняла брови.

– Его величество! Это ты об этом квакающем монстре?

– Я говорю о Гранке, рого валькаров. На этом острове воля его - закон. И с твоей стороны разумнее отвечать на его вопросы.

– Ну так скажи ему, что я - Верния, торрога Рибона, - продиктовала она. - И что его щедро вознаградят, если меня в целости и сохранности вернут моему народу.

На несколько минут жабий правитель и желтый человек отвлеклись в квакающей беседе. Затем пират вновь обратился к Вернии.

– Его величество понятия не имеет о наградах, да они ему и ни к чему, - сказал он. - На валькарийском языке трудно изложить даже саму идею, но даже и тогда она не произвела на него никакого впечатления. Он интересуется тобою только потому, что его воины впервые взяли в плен женщину. Жабьи люди время от времени захватывают в плен хьютсенцев, приплывающих сюда за водой, и делают их своими рабами. Поскольку мы более искусны, чем они, в добывании, плавке металлов и изготовлении из них оружия и украшений, они ставят перед нами эти задачи. Признавая, что некоторые из нас обладают большей проницательностью, нежели остальные, они сделали меня, Хью Сена, и моего брата, Лю Сена, советниками их рого. Мы стараемся, поскольку только хорошая работа и польза от нас дают нам возможность оставаться в живых. Однако, если мы разочаруем Гранка, нас или убьют, или съедят, или скормят Систабецу.

– А кто такой Систабец?

– Божество жабьих людей. Они считают его богом, хотя это всего лишь змей, но огромный змей и старый. Ему лет, наверное, тысяча, поскольку он пережил уже множество поколений валькаров. Сколько помнят свои традиции валькары, Систабец всегда жил в пещере в горах, регулярно спускаясь за пищей. И тогда ему в жертву приносятся живые существа, дабы оградить город от его набегов, которые он уже несколько раз предпринимал, если жертву приносили не слишком проворно. Иногда он пожирает лишь одну жертву, иногда три или четыре. Когда он появляется из своей пещеры, охрана поднимает тревогу, и жертву тут же приковывают цепями к столбу у него на дороге. Вторую жертву помещают чуть дальше по той же дороге, а третью - еще дальше. Он может ограничиться первой или добраться и до второй, но иногда он пожирает и все три. Если он возвращается в пещеру, значит, все идет хорошо. Если нет, тогда на пути у него ставят четвертую жертву. Не было еще такого, чтобы он пожирал за раз больше четверых. Но горе валькарам, если он рассердится, поскольку он тогда устроит бессмысленную резню и прикончит сотни их, прежде чем вернуться в свое логово.

Хью Сен повернулся и вновь обратился к Гранку на квакающем языке. Какое-то время рого валькаров молчал, таращась на Вернию круглыми, с золотым ободком глазами. Затем, очевидно приняв какое-то решение, он проквакал приказ желтому рабу.

– Его величество, - сказал Хью Сен, - решил оставить тебя в живых, чтобы ты могла служить тем целям, для которых женщина и предназначена, а стало быть - увеличивать число рабов. Позже он произведет умственную проверку рабов, чтобы выбрать тебе мужа.

До самого этого момента Верния не теряла надежды когда-нибудь вновь воссоединиться с Грендоном и не впадала в отчаяние. Но теперь, когда она осознала значение слов Хью Сена, у нее осталось лишь одно желание - поскорее умереть. Рядом приглашающе торчала рукоять ножа схватившего ее существа. Внезапно повернувшись, она выхватила этот нож и развернула острием к себе, чтобы пронзить грудь. Но стоящий рядом с троном Лю Сен, менее болтливый, чем брат, но более наблюдательный, предотвратил ее намерение. Кошачьим прыжком он оказался рядом, схватил ее за запястье и вырвал нож. Рого проквакал какой-то приказ, и Вернию выволокли из помещения.

Ее повели по городку мимо обросших мхом куч к большому холмику, стоящему посреди огромной площади, окруженной металлическим забором и охраняемой вооруженными валькарами. Обменявшись кваканьем с ее проводником, охранники отворили ворота, и ее втолкнули внутрь. На этой площади трудились сотни рабов-хьютсенцев, под присмотром валькаров занимаясь ковкой, заточкой и полировкой оружия для своих господ. Кузницы представляли из себя пустотелые камни, в которых пылали уголья. Мехами служили легкие огромных валькаров, вдувавших воздух в тростниковые трубочки, подведенные под кузницы. Роль наковален выполняли большие круглые камни, у которых желтые рабочие ковали крючья, головы булав и лезвия ножей.

Тут царил бедлам - звенел металл, ревело пламя, квакали надсмотрщики, переговаривались рабы. Площадка была завалена грязью и заплевана красным соком керры. Валькары, сами не пользующиеся этим наркотиком, понимали, что без этого средства рабы будут трудиться не столь эффективно, а потому в достатке снабжали их стручками, содержащими красные семена. Рабы жевали эти семена с утра до вечера, оплевывая все вокруг красным соком.

В то время как одни рабы затачивали лезвия ножей, наконечники крючьев и шипы булав грубыми камнями, другие полировали их песком. Затем металлические части поступали к сборщикам, где ножи и булавы насаживались на деревянные рукояти, а крючья - на шесты.

Ощущая головокружение от мерзости этого места и пораженная мыслями о судьбе, уготованной ей Гранком, рого валькаров, Верния без сил опустилась рядом с забором. Бывшие пираты, уже прознав о намерениях Гранка относительно ее, оглядывали ее похотливыми взорами, обменивались грязными шутками и спорили, какому рабу достанется эта женщина, руки которой тщетно добивались могущественнейшие императоры.

Рядом с нею группа хьютсенцев собирала ножи, бросая готовые в кучу. Если завладеть хоть одним из этих ножей, то замыслам Гранка не суждено будет сбыться. От кучи ее отделяло лишь несколько шагов. Догадываются ли о ее намерениях?

Она решила действовать не напрямую, чтобы усыпить бдительность наблюдающих за ней. И для начала она двинулась в противоположном направлении, останавливаясь возле различных групп рабочих, словно бы очень интересуясь тем, что они делают. Грубые шутки при ее приближении замолкали. Величественность торроги Рибона внушала им чуть ли не благоговение. К тому же многие из них, в эгоистических своих целях, старались произвести на нее впечатление воспитанностью и вежливым обращением.

Наконец она подошла к группе рабочих, сидевших у быстро растущей груды ножей. Небрежным жестом она подхватила один из них, словно бы для рассмотрения. Быстрым движением она взмахнула им, целя в грудь.

Над ее плечом метнулась грязная рука, схватила за запястье и вырвала нож. Над ухом прозвучал хриплый смех.

Она обернулась и оказалась перед грязным и оборванным Хью Сеном. Ясно, что он украдкой следил за ней.

– Пошли, - сказал он, беззубо усмехаясь и продолжая крепко держать ее за руку. - С этого момента ты принадлежишь мне, ибо выбор рого пал на меня.

Глава 6

ОБМАНЧИВЫЙ СВЕТ

Сражаясь с бушующей водой, Грендон сумел бросить взгляд вокруг, выискивая Кантара. Но кроме льющегося на камни впереди фосфоресцирующего света, ничего не было видно.

– Кантар! - крикнул он. - Кантар! Где ты?

Большая волна накатила врасплох. Грендон нахлебался воды. Задыхаясь и кашляя, он натужно старался выплюнуть из легких соленую воду. И все это время его несло к обманчивому свету. Грохот прибоя стал оглушающим. Грендон понял, что если их с Кантаром разделяет хотя бы футов пятьдесят, то тут никакой крик не услышишь.

Наконец его руки наткнулись на покатый край какого-то выступа. Он вскарабкался на него и встал. Но гигантский бурун сшиб его с ног. Острые камни порезали руки, лицо и тело. Испытывая боль, он пополз вперед. Наконец выступ сменился каменными обломками, а затем и крутым откосом, где среди выходов вулканических пород росли тростники. Какое-то время он отдыхал на обветренном куске лавы, тяжело дыша после пережитого. Порезы и царапины вдвойне болели от соленой воды.

Наконец он встал. От источника фосфоресцирующего света его отделяло футов пятьсот, и казалось, что источник медленно приближается, но как-то странно, блуждающим образом. Он освещал колышущийся тростник и кустарник бледно-зеленым светом. Пока Грендон всматривался, источник остановился за рощицей высоких тростников.

Внезапно между Грендоном и источником появилась человеческая фигура, бредущая по лужам, оставшимся от прибоя. В этой грязной фигуре просматривалось что-то странно знакомое, и Грендон наконец узнал артиллериста.

– Кантар! - воскликнул он, бросаясь вперед.

Кантар продолжал двигаться вдоль берега, очевидно ничего не слыша из-за рева бурунов. Подбежав на несколько футов, Грендон вновь окликнул:

– Кантар! Артиллерист обернулся.

– Ваше величество! - воскликнул он. - Я уж думал, вы утонули вместе с этим Желтым Пиратом. Хвала Торту, вы живы!

– Нам надо быстрее отыскать эту хижину хьютсенцев, - сказал, подходя, Грендон. - Не знаешь, где ее искать?

– Наш проводник говорил о каком-то свете, - ответил Кантар. - Я собирался отыскать источник его.

– Только что я видел, как он перемещался, - сказал Грендон. - Я не думаю, что хижину построили на болоте и она там плавает. Возможно, свет испускают те самые существа, которых пираты называют валькарами. Но посмотреть не помешает.

Они осторожно двинулись вперед, приседая в зарослях тростника. Вскоре Кантар положил ладонь на руку Грендона и воскликнул:

– Я вижу, ваше величество! Э, да это какой-то огромный червь!

Глянув сквозь раздвинутый артиллеристом тростник, землянин увидел толстое червеобразное существо длиною футов в пять. Все тело червя испускало зеленовато-белое свечение. Он неторопливо продвигался вдоль зарослей, объедая молодые побеги.

Встревоженное звуками голосов, существо вскинуло голову и уставилось на них. Выгнув шею, оно угрожающе задвигало жвалами.

– Интересно, а в мертвом виде эта штука светится? - спросил Грендон. - Если да, то это нам пригодится.

Вместо ответа Кантар навел дуло торка, нажал кнопку и прошил горло существа очередью иглообразных пуль.

Срезанная начисто, как саблей в руках умелого фехтовальщика, голова отлетела от тела, начавшего биться и крутиться среди луж и зарослей.

– Аккуратная работа, пушкарь, - прокомментировал Грендон. - Э, да эта штука засветилась еще ярче! А нам как раз необходимо два факела.

С этими словами он выхватил скарбо и, подойдя к тому месту, где билось безголовое тело, отрубил от него два куска, каждый длиною по футу. Воткнув в них вместо рукоятей трубки тростника, он соорудил пару факелов, каждый из которых освещал местность вокруг по крайней мере футов на пятьдесят.

Грендон передал один факел Кантару и, подняв другой над головой, двинулся вдоль берега в надежде отыскать описанную желтым моряком хижину и в ней Вернию, угодившую в лапы этого негодяя Сан Тоя. Двигаясь со всей возможной скоростью, которую позволял развить скалистый характер местности, они прошагали весь остаток ночи до рассвета, но так ничего и не обнаружили.

Грендон своим скарбо пронзил и вытащил из оставшейся от отлива лужицы большую колючую рыбину. Разложив костер из сухого тростника, они приготовили пищу. Рыба оказалась жесткой, костлявой, практически безвкусной, но тем не менее желанной для двух изголодавшихся путников.

Позавтракав, они вновь двинулись вдоль берега. Вскоре местность значительно изменилась. Пропали болота, появились крутые склоны и папоротниковые леса. Песчаный пляж уступил место сначала каменистым выступам, а затем и высоким утесам, поросшим до самого верха папоротниковыми деревьями и кустами, различными лианами и прочей примитивной растительностью. Здесь в изобилии произрастали большие заровианские водные папоротники, ветви которых содержали чистую, холодную и вкусную воду. Путники задержались, чтобы наломать этих ветвей, утолить жажду и наполнить фляжки. Затем пошли дальше.

Вскоре, совершенно неожиданно, они вышли к естественной небольшой бухте. Вход в нее узким каналом тянулся зигзагами между высоких утесов, а во внутренней лагуне, защищенной скалами от ветров, вода лежала гладко, как стекло.

– Должно быть, это и есть та самая бухта, - взволнованно сказал Грендон. - А где-то недалеко должна располагаться и хижина.

– Я вижу ее, ваше величество, - воскликнул имеющий острое зрение артиллерист. - Почти над серединой лагуны. Она слегка скрыта папоротниковыми деревьями.

– Точно! Вперед.

Грендон так быстро зашагал, что уставший артиллерист едва поспевал за ним. Когда они подошли ближе, Грендон увидел лодку, оставленную здесь Сан Тоем, и укрепился в мысли, что сейчас найдет в хижине Вернию. Но, не доходя сотни футов до хижины, он вдруг остановился.

– Надо подойти осторожно, - сказал он. - Этот желтый выродок наверняка вооружен торком и если увидит или услышит нас, то нам не поздоровится. Лучше подходить с двух сторон, чтобы в случае опасности хоть одному повезло.

Они разделились и осторожно двинулись к хижине с двух сторон. Добравшись первым к фасаду строения, Грендон увидел широко распахнутую дверь. Выхватив скарбо, он прыжком ворвался внутрь и остановился изумленный, поскольку одного взгляда хватило, чтобы понять - в хижине никого нет.

Тут же появился и артиллерист.

– Ушли? - спросил он.

– Похоже на то. Но куда?

На вбитом в стену колышке висел пояс с торком, скарбо и нож. Грендон задел за него плечом, и скарбо звякнул о торк.

– А это что? - воскликнул он, снимая пояс с колышка. - Да это же оружие Сан Тоя! Вот его имя выгравировано на поясе.

– Я так думаю, что добровольно он бы с оружием не расстался.

– Не расстался бы.

– Кто же увел их отсюда? Что сталось с ее величеством, вашей женой?

– Кто, как не валькары, эти жабоподобные монстры, о которых нам рассказывал наш пленник. Надо отыскать след. Я возьму оружие Сан Тоя, а ты вооружись вторым скарбо.

– Она бежала, спасаясь от Желтого Пирата, - сказал он.

– И обоих захватили валькары, - договорил Грендон. - Надеюсь, это не ее кровь.

– Кровь начинается от той точки, где Сан Тоя подняли на ноги.

– Точно. Значит, будем надеяться на лучшее. А теперь - по следу.

Двум опытным охотникам не составило труда идти по отчетливому следу, оставленному жабьими людьми. След вел через пояс папоротникового леса, окаймляющего побережье, через лесистые и каменистые холмы в мрачные и коварные болота. Здесь Грендон, сделав первый же шаг, ухнул в трясину по подбородок. И его быстро засосало бы с головой, если бы не протянутая рука Кантара. И артиллеристу с большим трудом удалось вытащить землянина из липкого месива.

После этой неудачи Грендон уже осторожнее стал выбирать место для ноги, быстро выяснив, что там, где спокойно шагала жаба, человека ждала опасность. Не хватало терпения по нескольку раз пробовать ногой прочность почвы, но он понимал, что без этих предосторожностей путешествие может скоро прерваться.

Но не только коварная почва представляла опасность для людей в этих болотах. Приходилось постоянно следить за переползающими через тропу ядовитыми змеями или свистящими змеями, свисающими с ветвей в ожидании неосторожной жертвы, которую можно подхватить и задушить в могучих кольцах тела. К тому же приходилось избегать встречи с обитающими огромными здесь ящерами. Некоторые из них являлись травоядными и безвредными, если их не трогать. Но здесь же водились и могучие плотоядные, которым не составило бы труда одолеть двух хрупких людей, если бы они узнали об их появлении в этих охотничьих угодьях. К тому же донимали жалящие насекомые, облаком зудящие над путниками.

Оба издали вздох облегчения, оказавшись на возвышенной и сухой почве. Хоть здесь, среди высокой травы, могли и таиться опасные враги, но под ногой была надежная почва. Да и тучи насекомых-мучителей остались позади.

Они прошли с милю по этой саванне, когда Грендон внезапно схватил спутника за руку.

– Тихо! - сказал он. - Я слышу, что-то приближается! И оба тут же услыхали, как среди высокой травы что-то или кто-то быстро движется. Затем донесся вопль боли или страха и хриплое басистое кваканье.

– Вперед, - воскликнул Грендон. - Похоже на то, что какая-то свирепая тварь напала на человека.

Не успели они сделать и нескольких шагов в направлении доносящихся звуков, как впереди показался бегущий изо всех сил приземистый, коротконогий желтый человек. За ним, вытянув перед собою шест с крюком, с намерением подцепить жертву, мчалось чудовище, в котором Грендон и Кантар безошибочно узнали валькара, которого описывал им бывший их пленник. Расстояние между охотником и жертвой быстро сокращалось.

Кантар поднял торк.

– Не стреляй, - предупредил Грендон. - Звук выстрела может нас выдать, и тогда сюда набежит целая орда этих тварей. Ты держи желтого человека, а я возьму на себя валькара.

Выхватив скарбо, землянин притаился в траве по одну сторону тропы, а Кантар - по другую.

Беглец попался на крюк как раз в точке, расположенной напротив засады. Он завопил, хватаясь за пронзенную руку. Но не успел его преследователь потянуть оружие на себя, как скарбо Кантара перерубил древко, а Грендон бросился на валькара.

Даже захваченный врасплох, жабий человек проявил замечательное проворство. Отбросив бесполезный шест, он стремительно выхватил из-за пояса длинный нож и поднял его, чтобы парировать удар Грендона, направленный в голову. Лезвие скарбо изменило полет и срезало лишь кусок шкуры с чешуйчатого плеча. В то же мгновение жаба молниеносно нанесла удар землянину булавой, висевшей на левой лапе.

Для Грендона удар оказался совершенно неожиданным, и шип булавы болезненно пронзил плечо, инстинктивно поднятое землянином для защиты. С торжествующим кваканьем жаба дернула на себя землянина, намереваясь прикончить того ножом. Но Грендон мгновенно поднял скарбо и опустил со всей силой. Лезвие с ужасающей силой опустилось на голову монстра, прямо между глаз навыкате. С хриплым предсмертным кваканьем валькар осел на землю, дергаясь в конвульсиях.

Подбежал Кантар, волоча за собою желтого пленника, из руки которого он уже извлек крюк.

– Да вы в крови, ваше величество! - воскликнул он.

– Удар пришелся всего лишь в мякоть, - ответил Грендон. - Все будет нормально.

Артиллерист быстро свинтил крышку со своей фляжки и поднес к ране валькара. Наполнив этот своеобразный кубок кровью, он протянул его Грендону.

– Сейчас же выпейте, ваше величество, - или ранение окажется смертельным.

– Это еще что такое? - возмутился землянин. - Ты что, с ума сошел?

– Прошу вас, пейте быстро. Это противоядие против той гадости, которой они смазывают свое оружие.

– Верно. Я и забыл о том, что нам рассказывал наш пленник. - Он взял предложенный кубок, скривился и выпил.

Раненый желтый человек вырвался из рук Кантара, присел на корточки и, как собака, стал жадно лакать кровь с морды валькара.

– Позвольте перевязать вашу рану, ваше величество, - сказал артиллерист.

– Не надо, она небольшая, сама затянется. Давай-ка лучше займемся нашим пленным. - Он глянул на тщедушного желтого человека с опущенной головой, которого вновь держал за руку Кантар. - Ты Сан Той? - спросил Грендон.

– Нет, ваше величество, - ответил пленник, определив по розовому одеянию, что стоит перед лицом королевской крови. - Сан Той большой моджак, в то время как я, как вы можете определить по остаткам моей одежды, простой моряк.

– Как зовут тебя, моряк?

– Со Лан, ваше величество. Последнее судно - «Сагана», императорских военно-морских сил Хьютсена. Валькары захватили меня и дюжину моих товарищей три эндира назад, когда нас высадили здесь, чтобы мы набрали свежей воды. Сегодня я сбежал из лагеря, но этот валькар выследил меня и наверняка убил бы или вернул в рабство, если бы не вы.

– А Сан Тоя ты видел?

– Его и красивую белую принцессу сегодня утром привели в лагерь.

– Где они сейчас?

– Белую принцессу привели в загон для рабов незадолго перед моим побегом. Именно в силу того, что она привлекла к себе всеобщее внимание и рабов, и валькаров, мне и удалось сбежать незамеченным.

– А что эти самые валькары собираются с нею сделать? Потребовать выкуп?

– Нет, ваше величество. Их не интересуют ни деньги, ни другие виды сокровищ. А слышал я, что Гранк, их рого, которому еще не доводилось захватывать в плен женщину, собирается с ее помощью разводить расу рабов.

– Все, молчи! Веди нас к лагерю. Доведешь нас до того места, откуда я смогу увидеть мою жену. И можешь опять бежать. Но запомни, как только заподозрю вероломство, тут же умрешь.

– Вашу жену! Так вы и есть тот самый знаменитый Грендон с Терры, герой, добившийся любви самой красивой женщины Заровии! - Он упал на колени и, вытянув обе руки вперед ладонями вниз, прижался лбом к земле. - Позвольте засвидетельствовать почтение могучему бойцу и прославленному монарху, - забормотал он.

– Встань и прекрати эту болтовню, или, клянусь костями Торта, я разнесу тебе башку и пойду дальше без проводника. Да Верния из Рибона скорее лишится жизни, нежели подчинится диктату этого рептильего рого. Так что как бы нам не опоздать.

Пират торопливо поднялся.

– Я проведу вас, ваше величество. И быстро, - пообещал он, - но для того, чтобы добраться до лагеря, надо обойти поселение валькаров. Иначе мы далеко не уйдем.

И он двинулся по высокой траве. За ним со скарбо в руке шагал Грендон. Кантар замыкал шествие. Вскоре Грендон услыхал недалеко впереди человеческий говор, кваканье валькаров и лязг металла.

Со Лан обернулся.

– Лагерь прямо впереди, - прошептал он. - Эти звуки - от рабочих и надсмотрщиков.

Троица осторожно двинулась дальше. Со Лан, раздвинув заросли, указал на обнесенную металлическим забором площадь, в центре которой возвышался большой покрытый мхом холм.

Сердце Грендона подпрыгнуло, когда он увидел Вернию, стоящую у кучи ножей. Но тут же он мучительно вскрикнул и чуть не бросился вперед, увидев, как она хватает нож и заносит над собою. Но его перехватил Кантар. А нож из рук Вернии вырвал тут же какой-то желтый раб. К счастью, среди этого бедлама, царящего в лагере, никто не услышал вскрик Грендона, и троица осталась незамеченной.

– Что нам делать дальше, ваше величество? - спросил Кантар.

– Не знаю, пушкарь. Дай подумать. Может быть, лучше всего броситься в атаку, поливая их пулями из торка. Но так можно попасть и в Вернию. Надо придумать что-нибудь получше.

Он повернулся к притаившемуся в траве желтому человеку.

– Можешь идти, Со Лан. Ты честно заработал свободу.

– Ваше величество спасли жизнь Со Лана, - ответил пират. - А Со Лан никогда не числился среди неблагодарных. Позвольте ему остаться рядом с вами, чтобы он мог помочь вам спасти ее величество, вашу жену.

– Каким образом? Ты же безоружный. Впрочем, подожди. Возможно, ты нам и пригодишься. Ведь ты можешь спокойно разгуливать среди рабов, в то время как нас сразу же заметят.

– Жду приказов вашего величества, - ответил Со Лан, низко кланяясь.

Глава 7

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

Верния билась отчаянно, но не могла вырваться из хватки грязного и оборванного Хью Сена. Тот ухмылялся отвратительным беззубым ртом и вкладывал новую порцию керры за щеку, подталкивая ее к воротам.

– Куда ты ведешь меня? - возмущенно спросила она.

– Сначала в логово его величества Гранка, рого валькаров, чтобы он лично приказал тебе. Затем, если он не изменит своего решения, что с ним иногда случается, но в данном случае, надеюсь, этого не произойдет, я отведу тебя уже в мою берлогу.

– Предположим, что я предложу тебе богатство и титул принца, сделаю тебя таким богатым и могущественным, что ты и мечтать не мог. Поможешь мне бежать?

– Это невозможно, ваше величество. Я не настолько сильный пловец, чтобы отсюда доплыть до вашей страны, а валькары вряд ли будут ждать, пока мы построим корабль.

– Но в той гавани, куда вы приплываете за свежей водой, уже есть суденышко с провизией и готовое к плаванию. Если бы мы добрались до него и ночью вышли в море, я думаю, твоего опыта плавания хватило бы, чтобы добраться до Рибона. И ты получишь то, что я обещаю.

– Поговорим об этом позже, ваше величество, - ответил Хью Сен. - А сейчас я должен привести вас к рого.

Он коротко переговорил на квакающем языке с охранником, и тот открыл ворота, позволяя им пройти.

По дороге к берлоге Гранка, шагая между покрытых мхом возвышений, Хью Сен огляделся осторожно, чтобы его не услышали, и сказал:

– Я не стану отрицать, ваше величество, что титул принца и богатства являются для меня громадным искушением, поскольку я много лет жил в нищете и грязи. И все это время я мечтал о власти и роскоши. Однако же и риск огромный. Пройти мимо охраны валькаров нелегко. Следующая сложность - миновать болото без проводника-валькара. Если бы не эти болота, мой народ давно бы уже покончил с валькарами. К тому же лодки может не оказаться на месте, и если валькары нас обнаружат, то по крайней мере я понесу ужасное наказание. Не говоря уж о том, что в вашем лице я теряю свою подружку.

– На этот счет можешь не переживать, - сказала Верния. - Разве хохотун берет в супруги мармелота или печальник - рамфа? Мой супруг - Грендон с Терры. И рано или поздно, но он отыщет этот остров и сотрет валькаров с лица планеты, как и тех, кто унижал меня.

– Грендону с Терры не отыскать этого места, - сказал Хью Сен уверенно. - И вам не напугать его именем, хоть он и великий воин.

– И еще запомни, - продолжила Верния, - что даже у подруги мармелота имеются когти. Я обещаю их тебе продемонстрировать, если станешь оскорблять меня. При первой же возможности я прикончу тебя, а потом и себя. И жизнь твоя все время будет в опасности, спишь ты или бодрствуешь, только затащи меня в свою вонючую нору.

– В этом я не сомневаюсь, - ответил Хью Сен, на которого речь принцессы явно произвела впечатление, - женщины Рибона известны своим отношением к чести. Что ж, придется тогда днем и ночью быть начеку. Хотя, может быть, вы все-таки полюбите меня?

– Полюбить тебя? Ах ты грязное желтое животное! Невыразимо грязное! Скорее я полюблю бородавчатого валькара, - проговорила она с горящими глазами, так что желтый человек как-то даже съежился.

– Я вовсе не хотел вас оскорбить, ваше величество, - захныкал он. - Но ведь даже червь может смотреть на звезду в надежде, что она светит только для него. Пусть это и глупо. Но вот мы и пришли к логову рого.

Они уже оказались у входа, когда Хью Сен вдруг застыл, склонив голову набок и прислушиваясь к далеким и странно скорбным завываниям.

– Что это? - спросила Верния.

– Стража кричит, - ответил Хью Сен. - Великий змей Систабец показался из своей пещеры.

Вой усиливался, к нему подключались тысячи обитателей поселка валькаров. В этот момент из логова вышел Гранк, рого валькаров, в сопровождении Лю Сена и двух огромных валькаров-охранников, которые, подняв морды и раскрыв пасти, громко завывали. Шум стоял такой, что говорить было: невозможно. Однако же Гранк, впившись в Хью Сена и Вернию своими круглыми, с золотыми ободками, глазами, сделал им знак идти за ним, а сам двинулся среди покрытых мхом возвышений гуда, откуда донесся первый вопль. Судя по толпе валькаров, самцов и самок, старых и молодых, направляющихся туда же, поднялся весь поселок.

Спешащая, толкающаяся толпа почтительно расступилась перед рого и его отрядом, и вскоре все плыли на окраину поселка. Отсюда узкая тропа вела по склону каменистого холма, петляя между валунами и чахлой растительностью. Вдоль тропы через каждые сто футов торчали из земли тяжелые железные столбы.

К дальнему из этих столбов уже был привязан несчастный желтый раб. Второй стоял под охраной у следующего столба, а третьего вели к последнему.

Внезапно все замолчали, и Верния увидела, как на склоне показалась огромная, отвратительная голова. Длиною футов в десять и футов в шесть в самом широком месте, она сужалась к квадратной морде футов двух в ширину. Эта массивная голова покоилась на толстой шее футов четырех в диаметре, поднимаясь над землей на высоту футов двадцати. Сзади тащилось длинное, извивающееся тело, грязно-зеленое сверху и лимонно-желтое, чешуйчатое снизу.

Вяло и неторопливо скользил монстр по тропинке, равнодушно оглядывая и толпу собравшихся валькаров, и желтых рабов. Наконец, добравшись до первого столба, он остановился и лениво выгнул шею. В это время привязали двух оставшихся рабов и оставили один на один с их судьбой. Все три отчаянно бились и вопили, прося пощады, но как только змей завис над первым бедолагой, тот затих.

Последовал стремительный бросок массивной головы, столь быстрый, что глаз не успевал проследить. И раздался лишь единственный вскрик жертвы из-под захлопывающихся челюстей, ломающих кости, как сухую траву. Затем комок проскочил по горлу змея и исчез в громадных кольцах.

Змей лениво подполз к следующему столбу и также проглотил вопящую жертву. Застыв на мгновение, он двинулся к третьей жертве, а четвертую уже вели на тропу.

– Систабец сегодня голоден, - сказал Хью Сен, обращаясь к Вернии.

Змей проглотил третьего и пополз к четвертому рабу.

– Он очень голоден, - сказал Хью Сен.

На этот раз во время движения змей молниеносно двигал взад и вперед раздвоенным языком.

– Он сердится, - встревоженно вскрикнул Хью Сен.

В этот момент Гранк повернулся к двум охранникам и что-то проквакал. Те подошли к Вернии.

– Что он сказал? - спросила она у Хью Сена.

– Он сказал, - почтительно ответил тот, - что Систабец рассердился из-за того, что ему не предложили красивую белую пленницу. Он приказал привязать вас к столбу.

Рванувшись, Верния выдернула руку из ладони желтого человека и повернулась, чтобы бежать. Но не сделала она и десяти шагов, как валькары-охранники настигли ее. Четвертая жертва издавала последний вопль, когда Вернию подтащили к столбу и крепко привязали. Два охранника поспешно отступили при приближении змея, ползущего уже медленнее и яростно работающего красным раздвоенным языком.

Глава 8

ГНЕВ ЗМЕЯ

Притаившийся в траве рядом с Кантаром и Со Ланом Грендон видел, как желтый раб, не давший Вернии покончить с собою, вывел ее через ворота.

– Куда он ведет ее? - спросил он у Со Лана.

– К берлоге Гранка, - ответил Со Лан. - Я думаю, она сейчас предстанет перед рого валькаров.

– А затем?

– Гранк, вероятно, решит, кому из рабов она достанется. Я так думаю, ваше величество. Однако же в лагере тихо, тревоги не поднимали, значит, мое исчезновение еще не замечено. А тот валькар, который гнался за мной, был всего лишь охотником, на которого я нарвался.

– Очень хорошо. Предположим, что ты… Стойте! А это еще что за вой?

– Это стража предупреждает валькаров, что Систабец, громадный змей, проснулся и выбрался из пещеры. Так что идти в поселок нет никакой необходимости, поскольку все присутствуют на жертвоприношении.

– Как ты сказал? Систабец?

– Огромный змей, которого валькары почитают за божество. Когда он выходит, на его пути привязывают рабов, чтобы он не сделал набег на поселок. То есть они спасают свои жизни за счет рабов, пленников.

– А ведь Верния и есть пленница! Сможешь быстро провести к месту жертвоприношения?

– Придется обходить поселок, ваше величество. На это уйдет время.

– Ну так торопись.

– Нам сюда. - Со Лан бросился в заросли. Грендон и Кантар устремились следом.

Они еще не ушли далеко, когда Грендон понял, что валькары доберутся до места жертвоприношения гораздо раньше их. Он нетерпеливо подгонял желтого человечка, но короткие ножки того не позволяли ему передвигаться со скоростью этих двух белых.

Вой, несущийся от деревни, на какое-то время заглушил все. Но, к удивлению Грендона, вскоре совершенно стих.

– Систабец добрался до места жертвоприношения, - пояснил, тяжело дыша, Со Лан. - Валькары всегда замолкают, когда он готовится принять первую жертву.

Грендон, уже не в состоянии сдерживать нетерпение, оттолкнул запыхавшегося проводника с дороги и со всех ног устремился вперед. В проводнике он больше не нуждался, поскольку в ушах землянина звенел вопль первой жертвы. И теперь он мчался на этот звук. Сзади не отставал Кантар. Вскоре невдалеке послышался вопль второй жертвы. Затем, еще ближе, третьей и, наконец, четвертой.

Мгновение спустя он выскочил на открытое место у подножия холма, где собрались валькары. Вернию только что привязали к столбу, и два охранника улепетывали прочь. Громадный змей приближался.

– Пушкарь, постарайся не подпускать толпу, - прокричал Грендон Кантару, выхватывая скарбо и устремляясь на змея. Двое привязывавших Вернию охранников попытались встать у него на пути, но он осыпал их градом пуль из торка. Один из них упал, задыхаясь и корчась, поскольку Грендон зарядил оружие обоймой, найденной в поясе Сан Тоя, с иглами, начиненными ядом. Вторую жабу он разрубил ударом скарбо.

Несколько прыжков донесли его к Вернии, и двумя ударами скарбо он освободил ее. Перенесенные страдания лишили ее сил, и она упала бы, если бы Грендон, сунув скарбо в ножны, не подхватил ее.

Все действо заняло менее минуты, в течение которой артиллерист неплохо поработал торком, окружив себя кольцом павших врагов, решивших броситься на него. И теперь, когда Грендон с Вернией на руках метнулся назад, к высоким зарослям, Кантар, отходя, прикрывал его бегство.

Змей же, не проявляя никакого интереса к происходящему, пополз дальше по тропе, намереваясь заглотить двух погибших охранников.

– Какие у тебя пули? - спросил Грендон, когда они углублялись в заросли.

– Смертельные, - ответил он.

– Поменяй ненадолго на сплошные, - приказал Грендон, - и засади с полдюжины в шею этому змею.

Кантар хмыкнул, следуя наставлению.

– Хорошая идея, ваше величество, - сказал он. - Этим жабам найдется дело, и они забудут о нас.

Кантар считался лучшим снайпером в рибонийской армии, прекрасно управляясь и с горком, и с матторком, и он играючи послал пули куда надо. Огромный змей среагировал мгновенно. С молниеносной быстротой выбрасывая красный раздвоенный язык и шипя, как пускающий пар локомотив, он собрался в кольца и бросился всей огромной разрушающей махиной на собравшуюся толпу. До этого он лишь утолял голод. А теперь намеревался серьезно поговорить с этими созданиями, в которых он видел причину своей боли.

Грендон между тем из своего торка положил дюжину преследовавших их валькаров, давая артиллеристу время перезарядить торк обоймой со смертоносными пулями. Они вновь устремились вперед, а вскоре к ним присоединился и Со Лан, вооружившийся крюком, булавой и ножом за счет погибшего валькара.

– Только смотри не поцарапай кого-нибудь из нас этим оружием, - предупредил его Кантар. - Противоядия у нас с собою сейчас нет.

– Я предусмотрел это, - ответил Со Лан. Он поднял кармашек мешочка на поясе, демонстрируя кусок еще трепещущей плоти. - В случае чего пригодится.

Какое-то время их никто не преследовал. Видимо, валькарам хватало собственных забот. Вскоре обнаружилась тропинка, ведущая от поселка к болотам, по которой беглецы двигались примерно с милю. Тут пришла в себя Верния и потребовала, чтобы ее поставили на ноги.

– Если нужно, я донесу тебя до лодки, - заспорил Грендон.

– Нет, Боб. Ты должен поберечь силы, они нам скоро понадобятся. Я уже могу идти не хуже любого из вас. Кроме того, тебе нужны свободные руки, чтобы держать оружие. Валькары могут напасть на нас в любой момент.

– Ну, сейчас-то они, я думаю, заняты собственными проблемами. Но если хочешь, шагай сама. Если устанешь, я опять тебя понесу.

Они ускорили шаг, но вскоре замыкавший шествие Кантор негромко окликнул:

– Ваше величество. Грендон обернулся.

– Что такое?

– Кто-то идет за нами. Я видел, как колыхнулась трава.

– Надо остановиться, - решил Грендон, - и устроить теплый прием, если это валькары.

Мгновение спустя на тропе появился желтый человек. За ним еще пятеро. Грендон узнал в предводителе Сан Тоя. Выхватив скарбо и не обращая внимания на остальных, он двинулся к нему.

– Итак, - загремел он, - это ты, желтая мерзость, похитил мою жену!

Сан Той съежился, затем упал на колени, распластав руки ладонями вниз. Грендон вознес над ним скарбо.

– Нет, нет, ваше величество! Пощадите! Это заблуждение! Я пытался спасти ее величество. Мы остановились в хижине дождаться света дня, чтобы затем я смог доставить ее к рибонийскому берегу.

– Ах вот как! А разве не ты своими приставаниями заставил ее выскочить во тьму, где ее взяли в плен валькары? - Грендон повернулся к Кантару. - Дай ему скарбо взаймы, чтобы я мог свести с ним счеты.

Сан Той квакнул от страха.

– Но я не фехтовальщик, ваше величество, - захныкал он. - Я не смею сражаться с самым мощным клинком Заровии. Это убийство. Кроме того, Торт свидетель, я ничем не оскорбил ее величество. А если и так, то не помню. Кова так ударила мне в голову, что я даже не помню, как меня ранили и взяли в плен. Только утром я сообразил, что нахожусь у валькаров.

– Я так понимаю, - презрительно сказал Грендон, - что ты не только лгун и трус, но еще и мошенник. Что сделать с этим червем, пушкарь?

– Отрубить ему голову, ваше величество, и оставить на съедение стервятникам.

– Правильно. Большего он не заслуживает.

Сан Той съежился, ожидая удара скарбо, поднятым Грендоном, но лезвие так и не обрушилось вниз. Верния схватила мужа за руку.

– Прошу тебя, Боб. Я не могу допустить этой расправы, - сказала она. - Ради меня пощади его.

– Именно ради тебя я и хочу покончить с ним, - ответил Грендон. - Позволить ему остаться в живых после того…

– Прошу тебя. Вспомни Толто, болотного человека. Ты собирался при таких же обстоятельствах расправиться с ним, но пощадил его по моей просьбе. И впоследствии он спас мою честь, когда я оказалась во власти Заналота из Мернерума. А затем и нам обоим он спас жизни.

– Верно, - ответил Грендон. - Однако эта подлая тварь так же походит на Толто, как я - на валькара. Но тем не менее, коли такова твоя просьба, я пощажу его. - Он ткнул оцепеневшего Сан Тоя носком ноги. - Вставай, - приказал он. - И запомни, что своей никчемной жизнью ты обязан торроге Рибона.

– Тогда, может быть, ваше величество позволит нам присоединиться к вам по пути через болота к побережью? - спросил один из сбежавших вместе с Сан Тоем рабов. - Мы сами не найдем дороги, и нам не устоять против этих монстров, если мы на них наткнемся.

– Конечно, о такой компании мы и не мечтали, - ответил Грендон. - Но что делать, шагайте сзади.

Они двинулись дальше. Впереди шагал Грендон, сразу же за ним Верния, Со Лан и Кантар. Сзади, на почтительном расстоянии, двигались Сан Той и его шайка.

Вскоре они оказались у коварной топи, где Грендон на этот раз провел время гораздо лучше, передвигаясь по оставленным ранее следам. Но все равно двигались они медленно, и вскоре раздался умоляющий вопль Сан Тоя:

– Валькары идут! Помогите! Спасите!

– Вообще-то они не заслуживают спасения, - сказал Грендон, - но все же это человеческие существа, оказавшиеся в опасной ситуации без оружия. Давай своих приятелей вперед, Сан Той, - крикнул он. - А ты, пушкарь, охраняй тыл. Если не управишься, кликни меня, я буду рядом.

Кантар отошел в сторону, а Сан Той и его команда примкнули к Со Лану. Затем, пристроившись за последним человеком, Кантар двинулся вперед, время от времени поглядывая в сторону ожидаемого врага. Вскоре стало ясно, что; валькары быстро нагоняют их и что идут они не гуськом, след в след, а широким полумесяцем, с ясным намерением окружить беглецов. Доложив данные разведки Грендону, он принялся уничтожать из торка тех валькаров, которые подходили опасно близко.

Наконец, когда до тупых валькаров дошло, что они по существу идут на верную смерть, открываясь стрелку, они стали использовать для укрытия складки местности. Продвижение их замедлилось, но все же они двигались быстрее отряда Грендона, поскольку их перепончатые лапы давали им значительное преимущество в болотах. Вскоре два рога образованного ими полумесяца вышли на Грендона, которому тоже пришлось взяться за торк и стрелять с той же частотой, как и Кантару. Правда, не с той же меткостью. Во всей Заровии никто не сравнился бы с Грендоном в искусстве владения мечом или скарбо, но даже Грендон, сам неплохой стрелок, был вынужден преклониться перед мастерством снайпера Кантара.

Держа врагов на расстоянии, они добрались до твердой почвы холмов. Однако концы полумесяца уже сомкнулись впереди. Здесь, на твердой почве, люди в скорости превосходили валькаров, и потому Грендон решил поменять строй своего отряда. Поместив людей в центр, они с Кантаром заняли оборону на флангах, поскольку враг нападал теперь только спереди и с боков.

Перед ними находилось лишь несколько валькаров, и тем не удалось устоять перед меткой стрельбой двух людей. Грендон тут же приказал двигаться через вставший впереди холм, за которым пояс папоротникового леса выходил к заливу. Оказавшись на вершине холма, Грендон оглянулся и увидел, как из болот выходят сотни валькаров, а позади, в трясине и воде, продвигаются еще тысячи. Но вид этой силы не смутил его, поскольку на открывающейся впереди почве люди еще больше увеличат отрыв и сумеют добраться до лодки, которую Сан Той оставил возле хижины.

Они сбежали с каменистого холма и углубились в папоротниковый лес, когда первые шеренги преследователей только вышли на вершину холма. Но не сделал Грендон и пятидесяти шагов по тенистому лесу, как на него сверху обрушилось чье-то тяжелое тело и сбило с ног. С ветвей посыпались другие тела, и землянину хотя и с трудом, но удалось встать на ноги, руки ему прижали к бокам, а оружие отобрали. Он привел свой отряд прямо в засаду, организованную Желтыми Пиратами. С Кантаром, как он увидел, обошлись тем же образом.

И внезапно, словно по волшебству, появилась целая армия хьютсенцев - из-за деревьев, кустов и камней, с нависших ветвей деревьев. Небольшой отряд попал в полное окружение численно намного превосходящего его врага.

Сквозь ряды почтительно расступающихся пиратов к ним двинулся неторопливой походкой сам Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена.

Тид Йет сплюнул красным соком керры и, беззубо ухмыляясь, поклонился Грендону и Вернии.

– Надеюсь, мы прибыли вовремя, чтобы спасти ваших величеств от валькаров, - сказал он. - На борту моего флагманского корабля вам и вашим воинам уже приготовлены гостевые каюты. - Взгляд его упал на съежившегося Сан Тоя. - Что ж, предатель, вот мы и снова встретились. Я не сомневаюсь, что его величество в Хьютсене придумает для тебя достойные пытки, когда выслушает историю о твоем вероломстве. Взять его. - Он перевел взгляд на Со Лана и других сбежавших рабов. - А вы кто такие? - спросил он.

– Мы из различных экипажей, ваше превосходительство. Нас послали на берег за водой, и мы попались в плен к валькарам, которые превратили нас в рабов, - ответил Со Лан.

– Вот как? Ну что ж, обратись к моему моджо, чтобы он дал вам новые назначения.

В этот момент подбежал один из адъютантов Тид Йета с сообщением, что движется большой отряд валькаров.

– Передай приказ расчетам матторка выдвинуться на опушку леса, и пусть косят врага безжалостно, - приказал Тид Йет. - Этим бородавчатым монстрам давно пора дать урок, и такой, чтобы навсегда запомнили.

По дороге к заливу Грендон слышал, как несколько минут грохотал матторк. Внезапно огонь стих, из чего он сделал вывод, что валькары, видя засаду, решили отступить. Как он впоследствии узнал, так оно и произошло.

Берег бухты был усеян лодками хьютсенцев, а сам пиратский флот стоял на якоре менее чем в четверти мили от входа в бухту. Грендона, Вернию, Кантара и Сан Тоя перевезли в лодке Тид Йета на флагманский корабль. Оказавшись на палубе своего судна, ромоджак начал отдавать решительные приказы.

– Вернуть ее величество из Рибона в ее прежнюю каюту и держать дверь под постоянной охраной, - сказал он моджо. - Его величество, его воина и нашего вероломного моджака заковать в кандалы и спустить в трюм. Их дверь постоянно должна охраняться двумя часовыми. Прошлый раз они что-то уж чересчур легко сбежали.

Вернию отвели в каюту, а трех мужчин заковали в толстые железные ошейники, соединив их друг с другом тяжелыми, цепями. Затем их спустили в люк, провели по коридору и втолкнули в маленькую и немыслимо грязную комнатку. Дверь из плотной древесины серали закрыли на засов, и Грендон услыхал, как два часовых заступили на пост.

Вскоре подняли якоря и развернули паруса. Флот под предводительством флагманского корабля вновь двинулся на юг.

Глава 9

СЕКРЕТНЫЙ ПРОХОД

Помещение, куда бросили Грендона, Катара и Сан Тоя, располагалось сразу же под палубой пиратского корабля, так что трюмная вода находилась ниже, но зато сюда поднималось от нее все зловоние. Свет попадал сквозь неплотно пригнанные доски палубного настила да через несколько дырок в борту, диаметром каждая дюйма в два, очевидно предназначенных для стрельбы из торков. Но еще служили они и в качестве вентиляции, позволяя узникам вдыхать свежий морской воздух. Правда, для этого приходилось прижиматься к ним носами.

Цепи, которыми соединялись их ошейники, тянулись каждая в длину футов на пять. Кантар находился посередине, а Грендон и Сан Той - по краям. Подышав свежим воздухом, все трое сели в молчаливом согласии, привалившись спинами к грубым доскам.

– Что ж, пушкарь, похоже, на этот раз Тид Йет приготовил нам надежное местечко, - сказал Грендон.

– Бывало и похуже, ваше величество, - ответил Кантар.

– И то верно. Однако задача не из простых. Во-первых, теперь у дверей двое часовых вместо одного. Во-вторых, хитрый ромоджак приковал нас к этой падали, - указал он на Сан Тоя, - которая, без сомнения, поднимет крик, если мы попытаемся бежать. Конечно, можно и придушить его или размозжить ему башку об стену, однако вряд ли это удастся сделать тихо, чтобы не услышали часовые и не заподозрили неладное.

Сан Той вытащил порцию керры и сплюнул, раскалывая стручок.

– Позвольте напомнить вашему величеству, - сказал он, - что я так же заинтересован в бегстве от Тид Йета, как и вы. По прибытии в Хьютсен я погибну под медленными пытками.

– Верно, - ответил Грендон. - Тогда, возможно, в этом смысле хотя бы ты заслуживаешь нашего доверия.

В этот момент часовые открыли дверь, чтобы впустить слугу с камбуза. Эта в высшей степени грязная и пропотевшая личность внесла поднос с тремя большими чашами для еды и с тремя поменьше - для напитков. Поставив свою ношу перед пленниками, личность торопливо удалилась, словно испугавшись, что они нападут на нее.

Когда дверь закрылась, Сан Той быстренько скатал в комок порцию керры и приклеил ее на тыльную сторону левой руки. Затем, запуская правую в чашу, принялся жадно есть, обильно запивая пищу, поскольку жевать он не мог.

Грендон осмотрел смесь, содержащуюся в его чаше. Пахло довольно привлекательно, и, попробовав, он обнаружил, что блюдо состоит из смеси сушеной рыбы и резаных грибов, приправленной соусом, обильно перченным и посыпанным приправами. В чаше для питья содержалась свежесваренная кова, слабоватая, но вполне приемлемая.

– Неплохо для тюремной провизии, - сказал он артиллеристу, также распробовавшему блюдо.

– Готов допустить, - сказал тот, - что одно эти желтые паразиты делают хорошо - готовят.

– Просто нам повезло, что мы попали в камеру с человеком королевской крови, - сказал Сан Той, причмокивая, - иначе нас кормили бы гораздо хуже.

Покончив с трапезой, он проворно отлепил катышек керры от руки, сунул в беззубый рот и принялся жевать.

Много дней провела троица в своем заключении. Кормили их три раза в день, но никто к ним не приходил. И они довольствовались лишь видом птиц, рыб и рептилий, которых удавалось рассмотреть днем через маленькие бойницы.

И все же они не оставляли попыток изобрести план бегства. И первый шаг в этом направлении сделал артиллерист. Хотя оружие у него отобрали, но оставили сверточек с инструментами, обычными для людей его профессии, которых постоянно приходится разбирать и собирать торки и матторки, чтобы их не заклинило в самый неподходящий момент. Подобными инструментами пользовались земные часовых дел мастера, инструментами маленькими, хитроумными, поскольку таковыми же деликатными были и механизмы, с которыми приходилось иметь дело.

Для начала он занялся замком металлического ошейника Грендона. Дело казалось безнадежным, поскольку хьютсенцы слыли мастерами в том, что касалось оружия, кандалов и орудий пыток. Но после многих дней кропотливой работы! наконец щелкнул замок, и теперь землянин мог просто избавиться от ошейника, всего лишь откинув голову назад и, нажав на шарнир. Затем Грендон под руководством артиллериста занялся его замком. И поскольку не имел технических способностей, то провозился над той же задачей значительно дольше.

Покончив с ней, Грендон предложил артиллеристу открыть! замок ошейника и Сан Тоя. Кантар, будучи дисциплинированным солдатом, не стал обсуждать приказ, но выполнил задание без всякого удовольствия.

Совершив таким образом большой шаг в реализации плана побега, они обсуждали последующие. Но однажды Кантар, дышавший воздухом у бойницы, вдруг сообщил, что видит землю.

Грендон подскочил к соседней бойнице и выглянул в нее. Он увидел, что корабль входит в узкий канал какого-то фьорда. На огромную высоту над безмятежными водами вставали суровые скалы, лишь кое-где поросшие хвойными деревьями. Сверху доносились отрывистые команды, скрип блоков, шелест сворачиваемых парусов. Загремели весла, разбрызгивая воду.

Сан Той уже поведал Грендону и Кантару о том, что до Хьютсена, столицы Хьютсении, можно добраться лишь секретным проходом, ведущим от моря среди высоченных скал. А значит, именно сейчас и начинался этот проход. И, стало быть, времени для освобождения, побега и спасения Верни» оставалось все меньше. Этот вывод подтвердил и пират, подскочивший к бойнице.

– Это дорога к тайным воротам, - сказал он. - Смотрите. И вы увидите, как они открываются.

Грендон собрался было тут же предпринять попытку бегства, полагая, что уж из самого порта, где кругом опасность, не убежать. Но и попытка бегства второпях казалась делом безнадежным. Требовался такой надежный союзник, как темнота. Но стоял полдень, и до наступления ночи флот наверняка уже окажется у причалов. Грендон рассчитывал предпринять эту попытку вечером, когда помощник кока принесет им еду. Сан Той должен был справиться с помощником, а Грендон и Кантар брали на себя двух охранников, стоящих у двери. Если все задуманное пройдет достаточно тихо, то и с остальным трудностей не будет - отыскать Вернию, выкрасть лодку и - на свободу.

Но теперь надо было придумывать что-то новое.

– Скоро ли мы окажемся у причалов, Сан Той? - спросил он.

– Очень скоро, ваше величество, - ответил тот.

– Еще до темноты?

– Задолго до темноты.

Грендон на минуту задумался. Затем заговорил с Кантаром.

– Надо придумать новый план, пушкарь. И придумать побыстрее.

– Что ж, как только подходящий момент наступит, дайте знать, - ответил Кантар.

– Смотрите! - вдруг воскликнул Сан Той. - Секретный вход открывают!

Канал уже настолько сузился, что весла едва ли не скребли по стенам утесов. А впереди возвышалась обычная скала, препятствуя дальнейшему продвижению. Изумленный Грендон вдруг увидел, что ровно посреди этой скалы появилась щель, которая стала расширяться. А две половинки скалы, как дверные створки, только весом в тысячи тонн каждая, стали уходить в стороны.

Корабль прошел в открывшийся проход и оказался в темной пещере. Вспыхнули огни, осветив купол со свисающими сталактитами, а торчащие из воды пики сталагмитов свидетельствовали о том, что пол здесь не всегда находился в затопленном состоянии. Если не считать гонга, дававшего такт гребцам, да всплеска весел, тут царила могильная тишина. Вода впереди корабля стояла недвижным зеркалом, а по бокам переливалась расплавленным серебром.

Вскоре впереди замерцал дневной свет, и корабль погасил огни. А мгновение спустя они через высокое округлое отверстие вышли в канал. Прямые, по линейке, берега были выложены камнем, дабы не дать соленой воде просачиваться на поля съедобных грибов, папоротников и керры, расположенных на каждой стороне. На этих полях, как пояснил Сан Той, трудились рабы, представлявшие большинство рас и государств Заровии, попавшие в плен во время прибрежных рейдов, но чаще с кораблей, ставших добычей Желтых Пиратов.

Подгоняемый не только ударами весел, но и ветерком, дующим в паруса, которые были развернуты вскоре после выхода из пещеры, корабль вошел в округлую, опоясанную сушей бухту с причалами, выстроенными из прочной древесины серали. За причалами вставали склады из белого камня, а дальше Грендон увидел конические крыши и высокие строения большого и населенного города с домами в форме ульев. Такое ему не доводилось видеть больше нигде - ни на Земле, ни на Венере.

Тысячи причудливых, с парусами как крылья летучих мышей, судов стояли у причалов, а еще больше - на якорном рейде в бухте. От них отличалось формами множество захваченных пиратами торговых и рыбацких судов, приведенных в бухту в качестве трофеев. Часть из них была переделана, снабжена парусами в форме крыльев летучей мыши и поставлена на службу пиратам.

Поглядывая в бойницу, Грендон увидел, что флагманский корабль приближается к причалу. Вскоре убрали весла, бросили швартовы ожидающим хьютсенцам, закрепившим их.

Прямо над головой Грендона с глухим стуком на палубу перекинули сходни. По сходням сошел Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена, сопровождая Вернию. Принцесса выглядела смертельно бледной, но страху не выказывала. Гордо поднятой головой и изящной походкой она демонстрировала презрение к косолапо шествующему рядом грязному пирату. Их сопровождал караул из шести человек со скарбо наголо.

Громадная громыхающая одноколесная повозка с кабиной, помещенной внутри колеса, подкатила к причалу. Такие коляски повсеместно использовались на Заровии, но без принятой здесь упряжи для животных. Впряженные одно впереди колеса, другое сзади, они размерами превосходили нормандского тяжеловоза. Их тела покрывала густая, длинная, белая, шелковистая на вид кудрявая шерсть. Головы украшали три рога: один над носом и два - над ушами. На лодыжках торчали костистые шпоры, вперед на передних ногах и назад - на задних. Копыта разделялись на три секции, и из каждой торчал коготь.

Тид Йет помог Вернии сесть в экипаж и забрался в него следом. Погонщики прикрикнули на зверей, и повозка загрохотала прочь.

– Куда ее повезли? - спросил Грендон у Сан Тоя.

– Несомненно, во дворец, - ответил желтый человек, куда вскоре и нас отвезут.

– Если получится так, как я задумал, то я войду во дворец, но не как пленник, - сказал Грендон. - Мы добьемся, по крайней мере, временной свободы, когда сбросим ошейники. Когда я подниму правую руку, делайте как я.

Грендон увидел, как награбленное в его лагере, а также оружие и обмундирование Травеков сносят на берег. Затем дверь в их камеру отворилась, и самодовольный моджо, сопровождаемый четырьмя охранниками со скарбо в руках, приказал выходить.

Их провели по коридору, вывели на палубу и присоединили к веренице желтых людей, несущих на берег награбленное.

Они находились на середине шатких сходней, когда Грендон резко поднял вверх правую руку. Все три узника одновременно сбросили ошейники - к великому изумлению надсмотрщиков, уверенно полагавших, что замки надежно закрыты. И прежде чем кто-либо пошевелился, землянин бросился в воду, а за ним и двое его спутников.

Глава 10

ОПАСНЫЙ ПОРТ

Помещенная в ту же каюту, из которой ее незадолго до этого выкрал Сан Той, Верния продолжала хранить хрупкую надежду на то, что вот появится Грендон и спасет ее. Но чем дальше день за днем пираты уходили на юг, а ни весточки не приходило от мужа, тем надежда ее становилась все более хрупкой.

День и ночь у единственной двери каюты стояли два вооруженных охранника. Поначалу она пыталась их расспрашивать, но они не отвечали. Тогда она взялась за раба, приносящего пищу, и тот охотно вел с ней беседы на темы кулинарии. Но как только речь заходила о Грендоне или о пункте их назначения, тот лишь отнекивался.

Двойная тревога неотступно следовала за ней - за мужа, может быть убитого или находящегося под пытками, и за то, что с каждым днем она приближается к тому похотливому монстру, который заплатил хьютсенцам за ее похищение. Хотя в ее присутствии ни один из пиратов не упоминал его имени, она не сомневалась, что зачинщиком всей операции является не кто иной, как тиран-развратник Заналот, торрого Мернерума. Заналот, при упоминании одного имени которого содрогались девицы; Заналот, недобрая слава о розовых покоях которого разнеслась по всей Заровии; Заналот, подданные которого постоянно жили в страхе потерять возлюбленную, сестру или дочь, обладавших просто приятной внешностью, не говоря уж о красавицах, призываемых постоянно в сераль тирана.

Дни она проводила, глядя в маленький иллюминатор каюты, а ночью никак не могла уснуть. Но настал день, когда иллюминатор наглухо задраили. Дверь каюты запирали на ключ. Она поняла, что происходит что-то или вскоре должно произойти, что ей видеть, по мнению хьютсенцев, не положено. Вскоре по звукам она определила, что паруса сворачивают и берутся за весла.

Какое-то время слышались лишь отрывистые команды да плеск весел. Наконец весла убрали, и борт корабля заскребся о что-то твердое. Затем с палубы донесся топот множества ног.

Вскоре дверь отомкнули и распахнули. Появился Тид Йет.

– Выходим, - сказал он. - Прибыли в Хьютсен.

В Хьютсен! Ясно теперь, почему задраивали иллюминатор и запирали дверь. Желтые пираты не хотели, чтобы она увидела вход в их тайное логово, поскольку не предполагалось ее вечное пребывание там - ведь ее собирались продать в рабство за пределы владений хьютсенцев.

Она вышла из каюты. Что ей оставалось делать? Тид Йет повел ее к сходням. Позади следовали шесть пиратов. Она огляделась в попытке хоть мельком увидеть Грендона или Катара. Скрыв разочарование, оттого что не увидела их, она двинулась по сходням.

Одноколесный экипаж не был новостью для Вернии. На такие она немало насмотрелась и в собственной стране. Но вот видеть впряженных в коляску белых страшных трехрогах зверей ей еще не доводилось. Она даже и не слышала о таких.

– Это зандары, - сказал Тид Йет в ответ на ее удивленный взгляд. - Хорошие тягловые звери и прекрасно выглядят под седлами наших воинов. Мы получаем их от Белых Иббитов, обитающих в горах Вечных Снегов, далеко на юге. Позвольте помочь вам.

Ромоджак устроился рядом с ней, и тяжелая повозка загрохотала прочь. Шестеро охранников, по трое с каждой стороны, трусили рядом.

Проехав узким переулком между двумя каменными складами, они оказались на широкой магистрали, выложенной досками из древесины серали, из которой были построены и причалы. Копыта зандаров звучно застучали по дорожному покрытию, как по мосту, а вся большая коляска производила столько же шума, сколько непрекращающийся гром. Вдоль этой магистрали, пересекающей через разные интервалы такие же, стояли дома, похожие на ульи, с овальными окнами и дверными проемами. Как и склады, они были из камня.

Желтая детвора, разбегаясь перед экипажем, застывала позади, провожая повозку взглядами причудливых своих кошачьих глаз. Детишки, все лысые, обходились без всякой одежды. Плешивые домохозяйки, облаченные лишь в кожаные передники, размеры которых зависели от ширины пояса, отрывались от работы, чтобы выглянуть в овальные окна и двери конических домов. Рядом с каждым крыльцом Верния заметила какие-то отверстия, в которые домохозяйки опускали и держали веревки. Она никак не могла понять, зачем это нужно, пока одна из женщин рывком не вытащила из дыры серебристую рыбину. Верния поняла, что эта часть города располагалась прямо над морем.

В это время дня мужчин наблюдалось мало. Они, привалившись к стенам домов или сидя на корточках на крыльце, апатично щурились на проезжающий экипаж. И все это безволосое, беззубое население, от крошечных детишек, нагишом играющих на улицах, до скрюченных старух, рыбачащих на крылечках, жевало семена керры, извлекая огромное количество красного сока.

Коляска быстро катила к зданию, размерами раз в сто превосходившему остальные. Однако форма его и камни кладки были теми же самыми.

Прогрохотав через огромные овальные ворота, экипаж остановился. Тид Йет выбрался наружу и помог выйти Вернии. Они оказались в замкнутом внутреннем дворе, куда выходило несколько дверей. Каждую охраняли двое часовых.

– Это дворец Ин Ина, рого Хьютсена, - сказал Тид Йет. - Он приказал доставить вас к нему прежде, чем отправить на свидание с Зан… - Он поперхнулся, и на лице его отразилась досада, оттого что он чуть не брякнул лишнего.

– Произнесете ли вы это имя или нет, значения не имеет, - сказала Верния. - Я и так знаю, что человек, заплативший вашему рого баснословную сумму за мое похищение и не убоявшийся гнева моего мужа и могущества непобедимой рибонийской армии, - не кто иной, как Заналот из Мернерума.

– И в самом деле, какая разница, Заналот или другой? Вы в любом случае вскоре все узнаете. Но пойдемте. Его величество ждет вас, и нетерпение его растет.

Тид Йет повел ее к ближайшей двери, шестеро пиратов двигались следом. Двое часовых отсалютовали ромоджаку. За дверью спиралью вверх под небольшим уклоном уходил пандус, выложенный черным камнем с золотыми клепками, не дававшими сандалиям идущих проскальзывать назад. По краям, с интервалом футов в пятьдесят, стояли золотые сосуды с песком. И хотя Тид Йет не подходил к ним во время путешествия наверх, Верния поняла по пятнам сока керры в песке, что это плевательницы.

После затянувшегося подъема они оказались у коридора, ведущего к большому овальному дверному проему, занавешенному розовыми портьерами и охраняемому двумя часовыми. Охранники при виде ромоджака и его пленницы быстро отсалютовали и раздвинули портьеры.

Вернии предложили пройти в круглое помещение диаметром футов в двести и такое высокое, что оно скорее напоминало шахту, нежели зал. Хрустальные блоки стен переливались различными красками под лучами света, падающего через четыре огромных овальных окна купола. Через каждые пятнадцать футов стены опоясывали балконы, золотые решетки которых сверкали драгоценными камнями. С балконов овальные дверные проемы вели к помещениям других этажей. На балконах в креслах разместились несколько сот женщин и детей - очевидно, членов королевской фамилии. Пол представлял из себя огромное сплошное зеркало, так ясно и четко все отражавшее, что когда Верния посмотрела вниз, ей показалось, что она стоит над шахтой столь же глубокой, как и та, что возвышалась над нею.

Вернию провели на середину этого величественного зала, где розовая королевская подушка возлежала на высоте футов четырех от пола на диване, сделанном из единого куска хрусталя. На этой подушке, скрестив ноги, восседал чрезвычайно упитанный желтый человек, сплошь обвешанный ювелирными украшениями, за исключением розовой полоски ткани вокруг чресел. Золотом сверкали кольца, сплошными рядами унизавшие пальцы его рук и ног, браслеты, амулеты и ожерелья издавали тихий звон. Два огромных бриллианта оттягивали мочки его ушей чуть не до плеч, а в каждой широкой ноздре искрилось по большому рубину. Лишь столь же ярко сияющая лысина оставалась свободной от украшений.

Позади трона стояли два огромных стражника, опираясь на громадные двуручные скарбо, достигающие их подбородков. Позади них, возле кувшинов с песком, полукругом выстроились дворяне и придворные в лиловом облачении. По бокам трона стояли шесть девушек-рабынь. Две держали по золотой с драгоценными украшениями плевательнице, поднося их то слева, то справа, в зависимости от того, куда монарх желал сплюнуть. Остальные девушки поддерживали подносы с готовыми к употреблению расколотыми стручками керры и золотые чаши с ковой, температура которой поддерживалась лампами с ароматическими маслами, горевшими под кувшинами. Одна девушка, совсем еще подросток, с кипой розовых салфеток, время от времени утирала королевские подбородки, которых насчитывалось четыре, и передавала использованные тряпки слуге.

Тид Йет, оказавшись рядом с троном в сопровождении прекрасной пленницы, низко поклонился, вытянув правую руку ладонью вниз. Затем скромно застыл, ожидая, пока владыка заговорит.

Верния, однако, стояла совершенно прямо и презрительно посматривала на существо, восседающее на троне.

Ин Ин, рого Хьютсена, сплюнул в плевательницу, поднесенную девушкой справа, позволил вытереть себе подбородок и устремил взгляд своих кошачьих глаз на ромоджака.

– А ты уверен, что эта изящная красотка, едва достигшая возраста женщины, действительно является торрогиней Рибона? - спросил он.

– Уверен, ваше величество, - ответил ромоджак. - Она соответствует описанию и носит одеяние и знаки члена императорского дома.

Ин Ин повернулся к дворянину в лиловом, стоящему поблизости.

– Принести портрет, - приказал он.

Дворянин мгновенно скрылся в одной из дверей и мгновение спустя возвратился с двумя рабами, несущими портрет Вернии в полный рост. Она мгновенно узнала этот портрет, поскольку копия его имелась на каждом судне, где офицеры и моряки по утрам кланялись перед ним, тем самым демонстрируя лояльность своей правительнице.

Ин Ин приказал поставить потрет немного в стороне, затем стал переводить взгляд с картины на живой оригинал, стоящий перед ним.

Наконец он сказал:

– Это действительно Верния из Рибона, хоть и более прекрасная, нежели на картине. Хорошо поработал, Тид Йет. За это ты получишь награду в тысячу кантолов земли и тысячу кедов золота. Мы справедливы.

– Ин Ин, рого Хьютсена, воплощение справедливости, - в унисон проговорили придворные.

– Может быть, ваше величество обрадует и тот факт, что я захватил в плен ее мужа, могучего бойца, известного под именем Грендон с Терры, - с гордостью сказал Тид Йет.

– Это я уже слышал, - ответил монарх. - За это ты получишь в награду сотню сильных рабов, чтоб трудились на твоих землях. Мы справедливы.

– Ин Ин, рого Хьютсена, живой источник справедливости, - проскандировали придворные.

– Но я также слышал, - продолжил Ин Ин, - что Грендон с Терры сбежал.

Тид Йет ошеломленно застыл, услышав эту новость, зато сердце Вернии радостно подпрыгнуло.

– Он сбежал, - продолжил рого, - когда его вели на причал. В этом виновен ты один. И за такую небрежность мы передадим тебя в руки палача. - Один из охранников за троном поднял двуручный скарбо и сделал шаг вперед, но рого поднял руку. - Подожди, Эз Бин, - распорядился он. - Не горячись. - Он вновь обратился к Тид Йету. - Если не приведешь Грендона с Терры по прошествии десяти дней, то подставишь шею Эз Бину. Мы справедливы и милосердны.

– Ин Ин, рого Хьютсена, и справедлив, и милосерден, - воскликнули придворные.

Монарх шевельнул пальцем. Эз Бин вернулся на свое место. Повелитель шевельнул другим пальцем. Двое из шести охранников, сопровождавших Тид Йета и Вернию, встали по бокам ромоджака. Все трое поклонились, вытянув вперед правую руку ладонью вниз, и, повернувшись, вышли из зала.

Ин Ин между тем освежился чашей дымящейся ковы и набил рот новой порцией семян керры. Какое-то время пожевал в молчании, оглядывая Вернию, затем сплюнул и сказал:

– Мы не удивлены, что некий торрого, не будем называть имени, предложил нам за тебя стоимость целой империи. Ты стоишь даже дороже.

– Меня не интересуют твои комплименты. Ты, желтая мразь, - горячо ответила Верчия.

– А нас - твои оскорбления, красотка, - ответил Ин Ин. - Ты ведешь себя безрассудно, как самка мармелота, но нам это нравится. Мы много таких укротили.

– К твоему похотливому бесчестью и их невыразимому стыду.

Ин Ин усмехнулся.

– В этом смысле ты найдешь многих, кто не согласится с тобой. Но мы не будем спорить. Мы никогда не спорим, поскольку нет смысла. С нашей стороны было бы даже нечестно спорить. - Он повернулся к дворянину, доставившему картину. - Дай-ка мне глянуть на контракт с… с этим безымянным торрого, - приказал он.

– Можешь не называть его имя, а можешь назвать его Заналотом из Мернерума, мне все равно, - сказала Верния.

– Кто тебе сообщил? - сердито спросил Ин Ин.

– Никогда не догадаешься, а я не скажу, - дерзко ответила Верния.

– Что ж, хорошо. Это и не важно. Все равно ты скоро все узнаешь.

Он взял свиток из рук дворянина и принялся читать.

– Хм. Так я и думал. В контракте говорится, что мы встречаемся с ним у бухты острова Валькаров, один наш корабль, один его, утром четырнадцатого дня девятого эндира в четыре тысячи десятый год от рождества Торта. В день предыдущий он высаживает на остров рабов и сокровища под охраной. Когда наш командир убедится, что оговоренные рабы и сокровища находятся на острове, он доставляет к торрого Мернерума ее императорское величество Вернию из Рибона. И здесь не сказано, что доставляет «нетронутой», и, стало быть, ни один пункт данного контракта не запрещает нам использовать Вернию из Рибона в качестве нашей наложницы до дня ее встречи с Заналотом.

Он шевельнул пальцем, и двое из оставшихся позади Вернии охранников встали по бокам ее.

– Отведите ее в сераль, - приказал он, - и скажите Уфе, чтобы та подготовила ее к вечернему визиту короля. Мы почтим ее светом своего присутствия. Мы щедры.

– Его величество Ин Ин, рого Хьютсена, самый великодушный, - вскричали придворные, а Вернию, с упавшим сердцем, вывели из зала.

Глава 11

МОРСКИЕ КРЫСЫ

Едва руки Грендона коснулись воды, после того как он прыгнул с трапа, он повернул их так, чтобы инерция движения увлекла его под причал. Минуту спустя, вынырнув, он с удовлетворением увидел рядом с собою Кантара и Сан Тоя. Сверху затрещали торки, осыпая пулями то место в воде, куда прыгнули беглецы.

– Знаешь тут места? - спросил Грендон желтого человека. - Где можно спрятаться?

– Для начала надо пробраться за тот склад, - ответил Сан Той. - За мной.

Несмотря на свою тучность, он оказался отличным пловцом. Позже Грендон узнал, что все хьютсенцы в воде чувствуют себя как рыбы, становясь даже более проворными, нежели на суше. Но непосредственно сейчас ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удержаться за пиратом, в то время как Кантар тащился сзади.

Сан Той быстро вывел их к узкому проходу между двух каменных стен - фундаментов складов. Наверху кричали, ругались и бегали.

Добравшись до прохода, пират подождал остальных. Здесь было так сумрачно, что Грендон с трудом различал лица спутников.

– Они спустят лодки и быстрых пловцов, - прошептал Сан Той, - но если мы будем вести себя тихо, возможно, нам удастся скрыться от них. Скоро стемнеет, а темнота - наш союзник. А сейчас идите за мной, не разговаривайте и не плещите водой.

Они двинулись дальше, с пиратом во главе. Над их головами, поверх опор, тянулись доски уличных покрытий, футах в пятнадцати над ними. Через равные интервалы футов в пятьдесят опоры сменялись фундаментами домов. Открытые отверстия для рыбной ловли перед жилищами пропускали достаточно дневного света. Здесь же, у фундаментов, стояли многочисленные лодки, спуститься к которым можно было по торчащим вверх шестам.

Сан Той, однако, избегал передвижений впереди домов, в районах расположения отверстий для рыбалки, держась позади строений, где было так темно, что видимость ограничивалась лишь несколькими футами.

Они недалеко ушли, когда стало ясно, что организованное преследование началось. Отовсюду спускались сверху по шестам в лодки вооруженные хьютсенцы. Вскоре кругом плавали лодки, освещались темные закоулки, в узкие места, куда не могла добраться лодка, посылались пловцы с ножами, зажатыми в беззубых ртах.

Поначалу Сан Тою без труда удавалось скрываться от лучей фонарей, но по мере того, как преследователей становилось все больше, от него требовалось и больше ловкости. Не раз беглецам приходилось прятаться буквально за столбами, когда лодки с преследователями проплывали в каких-нибудь нескольких футах. Не имея возможности спросить, Грендон подозревал, что пират ведет их в какое-то укромное местечко, поскольку, несмотря на различные отклонения, вызванные охотой за ними, Сан Той держался общего определенного направления.

Наконец трое оказались в таком месте, где дальше, казалось, двигаться некуда. Почти полностью окруженные многочисленными охотниками, опасаясь быть обнаруженными в любой момент, они устремились в тень группы опор. Вокруг метались лучи, и беглецам приходилось погружаться с головой в воду, когда свет устремлялся в их сторону.

Одна за другой лодки все же ушли дальше, оставив лишь одну, в которой находились два пирата, полностью обнаженных, если не считать набедренных повязок. Один из них, осветив опоры, тронул другого и что-то сказал. Грендон и его спутники не расслышали. В следующий же момент пират и его товарищ, зажав кинжалы в губах, соскользнули в воду и направились к опорам, где притаились беглецы.

Пираты так тихо соскользнули в воду и так бесшумно продвигались в ней, что если бы не фонарь на носу их лодки, беглецы могли бы не заметить их приближение. Но даже и сейчас, видя приближающуюся опасность, беглецы мало что могли сделать, поскольку ни у кого из них оружия не было.

Итак, получалось, что стоять на месте и принимать бой - глупо, а бежать - бессмысленно, поскольку пираты тут же поднимут крик и мгновенно сбегутся сотни преследователей.

В таких сложных ситуациях Грендон, как правило, соображал и действовал быстро и четко. Выход был один, и если ничего не получится, они обречены. Он быстро шепотом проинструктировал своих спутников, и те заняли свои места.

Два пирата, приближаясь бесшумно к группе опор, вдруг в луче света увидели лицо Сан Тоя. Бросив на них испуганный взгляд, он быстро поплыл от них. Удовлетворенно хмыкнув, парочка устремилась за ним, естественно выбирая самый прямой и короткий путь, ведущий мимо двух столбов, стоящих на расстоянии футов пяти друг от друга. Кошачьи глаза пиратов разгорелись от волнения. Но как только они поравнялись со столбами, из темноты стремительно протянулись две белые руки и вырвали ножи у них изо ртов. Вверх взлетели два лезвия и стремительно опустились. Два тела канули в глубину.

Грендон и Кантар, обмыв ножи, спрятали их за пояса, а Сан Той вернулся, широко ухмыляясь.

– Ну а теперь, - сказал он, - поплывем на лодке.

Трое беглецов быстро забрались в лодку. Вдоль бортов лежали два шестизубых рыбацких копья, а на корме лодки находились сети.

Под ними-то Грендон и Кантар спрятались. Сан Той же, сорвав с себя знаки отличия моджака королевских военно-морских сил и раздевшись до набедренной повязки, теперь смахивал на одного из рыбаков, и спокойно греб, уводя суденышко прочь.

Грендон лежал на дне рядом с Кантаром под сетями, еще пахнувшими недавно, с полчаса назад, по мнению землянина, выловленной рыбой. Вскоре Сан Той остановился в тени какой-то опоры, поднял сети и сказал:

– Вылезайте. Тихонько ступайте за мной.

Он бесшумно спустился в воду, за ним отправились и его спутники. Грендон отметил, что они находятся сзади одного из конических зданий, возле которого приткнулось несколько других лодок.

Сан Той остановился в нескольких футах от округлых каменных стен.

– Хватайтесь за мой пояс, - сказал он. - Вдохните поглубже, придется уйти под воду.

Они нырнули. Открыв глаза под водой, Грендон увидел какой-то мерцающий свет внизу. Они поплыли прямо на него. Вскоре они оказались перед овальной дверью из толстого стекла, оправленного в металл. За нею находилась небольшая камера с такой же дверью, из-за которой и падал свет. Сан Той взялся за висящий тут дверной молоток и стукнул три раза. За овальной дверью показалось лицо желтого человека. Сан Той махнул ему, тот нажал на рычаг, и дверь открылась. Их стремительно занесло внутрь рванувшимся потоком воды, а дверь за ними закрылась. И теперь они находились в небольшой камере, заполненной водой. Грендон уже начал ощущать недостаток воздуха в легких. Глянув на Кантара, по его лицу он увидел, что тот не в лучшем состоянии. Сан Той же, казалось, не испытывает никаких неудобств от длительного отсутствия воздуха.

Человек за второй дверью пристально осмотрел всех троих, вновь обменялся сигналами с Сан Тоем и нажал на второй рычаг. Тут же скользнули назад окружающие их по бокам стены, и вода пошла на убыль так быстро, что захваченные врасплох Грендон и Кантар прямо-таки плюхнулись на пол. Вскочив на ноги, они упивались влажным воздухом. Отворилась внутренняя дверь, и стоящий там человек пригласил их зайти внутрь.

Когда они вошли, охранник закрыл дверь за ними, и Сан Той обратился к нему:

– Приветствую тебя, страж и брат чизпок. Где братья, на тайном заседании?

– Да, на тайном заседании, о моджак братства, - ответил желтый человек.

Грендон изумился, услышав, что эти двое называют друг друга братьями-чизпоками. Он знал, что чизпок представляет из себя большого чешуйчатого грызуна, обитающего в морях или соленых болотах, проводя большую часть времени в воде, и буквально это слово означало «морская крыса». Это отвратительное создание во многом напоминало сухопутного своего собрата, чипса, и само его название получалось соединением двух слов, «чипса» и «пок». При этом последнее слово имело значение «море». Именно так образовывались названия «Азпок» или «Море Аза», «Ропок» или «Море Ро». Даже сами слова эти - чипса или чизпок - во всех цивилизованных странах Заровии считались страшными оскорблениями. Эти же двое называли друг друга чизпоками и нисколько не обижались.

Сан Той продолжил разговор с охранником.

– Я привел с собою двух новобранцев для нашей справедливой и священной борьбы. Они оба из далекой земли Рибон, - сказал Сан Той. - А как зовут тебя, брат-стражник?

– Фо Сан, брат-моджак.

– А меня - Сан Той. Это - Грендон с Терры, рого Укспо и торрого Рибона. А это Кантар, артиллерист, гражданин Укспо.

Фо Сан, очевидно только тут обративший внимание на потрепанное, но розовое облачение Грендона, низко поклонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз.

– Недостойный страж чизпоков салютует вашему величеству, слава о деяниях которого дошла даже до этого далекого уголка мира, - сказал он.

Грендон ответил на приветствие, и им с Кантаром предложили сесть.

– Согласно заведенному порядку, вам придется подождать меня здесь, - сказал Сан Той. - А я схожу и переговорю с ромоджаком нашего ордена. Я же являюсь моджаком одной из городских лож. Вам же пока принесут чего-нибудь подкрепиться.

Он подошел к овальной двери, расположенной в другом конце помещения, и резко стукнул в нее три раза. Та отворилась, и Грендон успел услышать, пока она не закрылась, как Сан Той обменивается приветствиями с человеком за дверью.

Несколько минут спустя вошел мальчик и внес поднос с дымящейся ковой, поджаренной рыбой и тушеными грибами. Грендона и Кантара уговаривать не пришлось. Пока они ели и пили, в камере появились еще два члена ордена и прошли в следующую комнату.

Вскоре после того, как они покончили с трапезой, появился Сан Той.

– Я поговорил с Хан Лаем, ромоджаком ордена. Он, а также братство этой ложи ордена согласились принять вас в наши ряды или, если вы не захотите стать членами братства, разрешить вам уйти с миром.

– А что от нас требуется? - спросил Грендон.

– Делать все, что в ваших силах, чтобы помочь свергнуть существующий в Хьютсене режим, - сказал Сан Той. - И принести торжественную клятву помогать любому члену братства, если тот окажется в опасности, как и вы получите такую же помощь.

– У меня нет никаких возражений против таких требований, - ответил Грендон. - Более того, мне по душе сама идея свержения существующего режима, поскольку он никак не дружески обращается со мной. А что ты скажешь, пушкарь?

– Я с радостью стану чизпоком или даже хохотуном, если ваше величество так советует, - ответил Кантар.

– Тогда - вперед, - сказал Грендон. - Чем быстрее мы станем чизпоками и займемся настоящим делом, тем лучше.

Сан Той вновь три раза резко стукнул в дверь. Ее открыл склонившийся желтый человек, и они оказались в коротком и узеньком коридорчике. В конце его на этот же стук открылась вторая дверь, и их ввели в круглое помещение футов двадцати пяти в диаметре. На низких каменных скамьях вдоль стен расположилось около шестидесяти хьютсенцев. Человек постарше и погрузнее остальных восседал, скрестив ноги, на подиуме посреди зала. Сан Той подвел двух своих спутников к нему и представил Грендона и Кантара Хан Лаю, ромоджаку ложи.

Хан Лай встал и низко поклонился Грендону, вытянув правую руку ладонью вниз.

– Орден чизпоков польщен в высшей степени тем, - сказал он, - что ваше императорское и прославленное величество согласились стать одним из нас. Именно сейчас мы заняты тем делом, которое небезынтересно и вам. И с помощью такого могучего бойца и опытного генерала мы обязательно победим.

– Позволено мне будет узнать, что это за дело, - спросил Грендон, - и почему оно касается меня?

– У нас, чизпоков, шпионы имеются повсюду, - ответил Хан Лай. - И в данный момент мы стремимся свергнуть Ин Ина, рого Хьютсена. Наши шпионы сообщили, что он не только похитил вашу жену, ее величество, с целью продать в рабство, но и сейчас, в то время когда она находится в нашем городе, он намерен насильно забрать ее в собственный сераль.

Грендон смертельно побледнел, и на лице его появилось такое выражение, что даже мужественный Кантор призадумался. Только дважды доводилось ему наблюдать это выражение лица у землянина, и каждый раз в таких случаях враги под его клинком падали, как трава в пору сенокоса.

– Ну так укажите мне на этого грязного мерзавца, которого вы называете Ин Ин, - сказал Грендон, - и я проткну его похотливое сердце, даже если охранять его будут тысяча стражников.

Хан Лай усмехнулся.

– Именно на это мы и рассчитываем, ваше величество, - сказал он. - Рого Хьютсена столь серьезно охраняется, что до него не смог добраться ни один из посланных нами наемных убийц, но мы все верим в ваши возможности. Когда вы принесете клятву на верность ордену, братья проведут вас во дворец. Другие братья тайком укажут вам палату, в которой, рано или поздно, вы лицом к лицу встретитесь с ним.

– Тогда давайте быстрее осуществим церемонию клятвы, - сказал Грендон, - чтобы я занялся своим делом.

Опустившись на колени, с протянутыми вперед руками ладонями вниз к изображению Торта, которое держал перед ними Хан Лай, Грендон и Кантар принесли тайную и страшную клятву чизпоков.

Произнеся слова клятвы, они встали, и братья окружили их, сердечно приветствуя. Но в этот момент их внезапно и неожиданно прервали. Распахнулась металлическая дверь, и в зал ворвался моджак со скарбо в одной руке и направленным на толпу торком - в другой. За ним следовала орда вооруженных воинов.

Чизпоки, почти безоружные, если не считать ножей, предстали перед вооруженным до зубов противником.

– Вы все арестованы по обвинению в заговоре против его величества Ин Ина из Хьютсена, - объявил моджак. - Бросайте ножи и по одному подходите, мы свяжем вам руки. В случае сопротивления вы все - покойники.

Грендон увидел, как Хан Лай слегка перемещается в сторону подиума, из которого торчал металлический стержень. Мгновение спустя Хан Лай нажал на него ногой. Раздался рев врывающейся в помещение воды, мгновенно поглотившей и чизпоков, и людей рого и заполнившей комнату до потолка. Кашляющего и сопротивляющегося Грендона сбило с ног. Затем его голова ударилась обо что-то твердое, и он потерял сознание.

Глава 12

В ГАРЕМЕ

После того как два охранника вывели Вернию из зала Ин Ина, ей пришлось по их приказу подниматься по спиральному пандусу на высоту примерно шести этажей над тронным залом. Далее, пройдя по нескольким коридорам, они оказались перед металлической дверью, по бокам которой стояло по высокому желтому человеку, опиравшемуся на огромный скарбо. Она впервые с изумлением увидела стройных хьютсенцев, которых считала, будь то мужчина или женщина, коротенькими и толстыми.

Когда Верния и два ее охранника остановились перед этой дверью, один из часовых постучал в дверь эфесом скарбо. Дверь мгновенно распахнулась, и желтый человек, еще более высокий, но старый настолько, что лицо превратилось в сеть морщин, возник перед нею. Лиловое облачение, украшенное драгоценностями, указывало на благородное происхождение. Увидев розовое королевское одеяние Вернии, он низко склонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз. Затем он обратился к охраннику, стоявшему слева от нее:

– Кто это тут у нас и что приказано?

– О, Хо Сен, господин гарема, это Верния, торрога Рибона. Его величество приказал, чтобы Уфа приготовила ее к вечернему королевскому визиту, поскольку очень может статься, что наш великий суверен почтит ее светом своего присутствия.

– Его величество милосерден, справедлив и великодушен, и мы с восторгом повинуемся, - ответил Хо Сен. Затем он хлопнул в ладоши, и появились два хьютсенца, еще более высокие. Они заняли места двух ее охранников, а те развернулись и зашагали по коридору прочь.

– Входите, ваше величество, - пригласил ее Хо Сен церемониальным поклоном. Странные долговязые фигуры по бокам Вернии схватили было ее за руки, чтобы тащить вперед. Но она вырвалась и шагнула сама. Делать было нечего. И металлическая дверь со звоном захлопнулась за ней.

Хо Сен подвел ее к следующей овальной двери, за которой коридор привел их к огромному залу высотою в два этажа и в форме полумесяца, дальний конец которого был виден с того места, где они остановились. Из внутренней стены полумесяца многочисленные двери выходили на маленькие балконы, с которых, судя по всему, открывался вид на тронный зал, поскольку Верния различала за перилами балконов переливающиеся хрустальные стены. С другой стороны полумесяца двери вели к спальным апартаментам.

В этом огромном зале находилось по крайней мере около тысячи молодых женщин и девушек. Среди них выделялись представительницы всех стран Заровии, о которых только знала Верния, а о некоторых она и понятия не имела. И судя по всему, эти женщины и девушки по меркам своей расы являлись красавицами.

Мужчины здесь отсутствовали, если не считать высоких охранников, стоявших через равные интервалы вдоль стен. Да и они, как подозревала Верния, не являлись мужчинами в полном смысле этого слова. Юные рабыни тихо передвигались по толстым коврам, разнося подносы со сластями, кувшины и крошечные чаши с ковой, флаконы и бутылочки с косметикой, веерами, кисточками и помадами - в общем, со всем тем, что требовалось женщинам в гареме. В золотых и хрустальных клетках, свисающих с потолка, пели птицы, мелодично журчали многочисленные фонтаны, в которых плавали странные яркие рыбы всех размеров и раскрасок. Вместо цветов, неизвестных на Заровии, в горшках стояли фибы разнообразных форм и цветов, наполняя воздух тяжелым сладковатым ароматом. Эти грибы, как позднее узнала Верния, доводились до настоящего состояния путем сложной селекционной работы, разведением и скрещиванием поколениями искусных ботаников. Кроме грибов, по залу были расставлены горшки с разнообразными папоротниками, кустарниками и травами.

Многие из обитательниц гарема лениво возлежали на диванах, болтали, пили кову и лакомились сладостями. Другие занимались прическами, полировали ногти или с помощью юных рабынь наносили грим. Кое-кто нанизывал бусы или занимался вышиванием, а остальные собирались в небольшие группы, беседовали и смеялись.

Торжественно надувшись от важности возложенного на него задания, Хо Сен пробирался среди диванов, подушечек, горшков с растениями и наложниц, в то время как Верния ощущала себя словно на параде. Все взоры присутствующих мгновенно обратились к ней, и она превратилась в предмет суждений и замечаний. Многочисленные и разнообразные представительницы этого женского сообщества по-разному реагировали на появление Вернии, всех их превосходящей своей красотой. Кто-то взирал с нескрываемым восхищением, кто-то ревниво отводил глаза, некоторые пытались изобразить холодное равнодушие. И лишь меньшинство, состоящее, очевидно, из наиболее разумных женщин, смотрели сочувствующе. Но даже под всеми этими взглядами она шла грациозно, с чувством полного достоинства, обращая внимание на собравшихся ровно столько, сколько обращают на мебель. Но она не могла не слышать того, что говорилось. Большинство восклицаний касалось ее красоты. Ревнующие ограничивались презрительными замечаниями. А одна девушка сказала:

– Еще одна принцесса, столь же величественная и красивая, как и первая. Похоже, что рого последнее время расставляет сети только на женщин королевской крови.

Одолев половину пути вдоль полумесяца, Хо Сен привел Вернию в чьи-то личные покои, где сидела юная девушка, отдав прическу в руки старой и уродливой желтой женщины. На девушке было розовое королевское облачение. Она обладала при небольшом росте прекрасной фигурой, черными волосами и карими глазами.

Хо Сен обратился к старухе:

– Вот, Уфа, принимай на попечение еще одну великую леди. Это Верния, торрогиня из Рибона. По повелению его величества ее следует приготовить к вечернему королевскому визиту.

Старуха ухмыльнулась.

– Мы любим и повинуемся нашему великодушному и благородному суверену, - ответила она. - И Уфа применит все свое искусство, чтобы эта девица порадовала глаз его величества. Хотя, правду сказать, ее естественная красота во многом облегчает задачу.

Хо Сен вышел, закрыв за собою дверь.

Старуха отвратительно ухмыльнулась, глядя на Вернию.

– Садись, милашка, - сказала она, - и подожди, пока я закончу с этой маленькой беленькой птичкой.

Верния присела на ближайший диван, а юная рабыня принесла ей дымящийся котелок ковы и крошечную золотую чашу для питья, разложив все это на небольшой табурет, стоящий рядом. Девушка, над прической которой трудились, улыбнулась и заговорила:

– Я. Нарине из Тирана, ваше величество, - сказала она, - как и вы, являюсь здесь пленницей. Будем друзьями? Я столько наслышана о ваших замечательных приключениях и о вашем благородном муже, Грендоне с Терры, что ощущаю себя чуть ли уже не познакомившейся с вами. Верния дружески улыбнулась в ответ.

– А я, у кого здесь нет ни единого друга, - ответила она, - буду рада знакомству с любым товарищем, тем более знакомству с дочерью Эда из Тирана, друга моего отца по его многочисленным охотничьим приключениям, верного его союзника, особенно в случае, когда семь великих государств объединились сокрушить морское могущество Рибона. А теперь Эд из Тирана является союзником и моего мужа. Вы торрогиня?

– Нет. Наследной принцессой является моя старшая сестра, Лорали. Возможно, вы слышали о помолвке ее с Зинло, торрого Олбы.

– Слышала. Не так давно он приезжал навестить Грендона с Терры, и рассказал нам их романтическую историю, не упомянув, правда, о том, что она торрогиня. Видите ли, они оба совершили путешествие с планеты Мигнор. Только Грендон приземлился в Укспо, а Зинло, известный на Мигноре как Гарри Торн, - в Олбе. Но расскажи мне, как случилось, что ты оказалась здесь? Неужели же некий похотливый торрого предложил цену империи, чтобы тебя похитили?

– Не думаю, поскольку ожидаю, что меня продадут в рабство сегодня же, рого Белых Иббитов, расы волосатых варваров, обитающих в горах Вечных Снегов недалеко от южного полюса. Ин Ин нуждается в большом количестве зандаров, а владыка иббитов обожает девственниц. Вот Ин Ин и держит меня здесь уже девять дней, не трогая, и лишь по той причине, что собирается получить за меня огромное количество зандаров от полярного владыки. Но ты спросила, как я оказалась здесь. Примерно эндир назад я выехала из Тирана на одном из боевых судов моего отца, чтобы посетить кузину Тинию, дочь Аардвана из Адониджара. Три дня спустя начался ужасающий шторм, смыв наши мачты, паруса и большую часть экипажа за борт, уничтожив рулевое управление и почти затопив трюм. В этом беспомощном состоянии мы дрейфовали много дней. Затем показался флот пиратских судов. После недолгой стычки с немногочисленными оставшимися у нас воинами они захватили корабль, а оставшихся в живых пленили. Меня привезли сюда, на продажу в рабство или для услаждения Ин Ина. Он предпочел, чтобы меня обменяли на зандаров. Я пыталась подкупить Ин Ина, чтобы он вернул меня отцу, но тот отказался. Может быть, удастся подкупить вождя этих волосатых варваров. Если же не удастся, что ж, я покончу с собой, поскольку женщины Тирана всегда предпочитали смерть бесчестию.

Верния, в свою очередь, поведала, что произошло с нею после пленения.

Между тем Уфа покончила с прической Нарине. Затем она проводила Вернию в великолепную ванную, выложенную желтым и черным мрамором, где ее вымыли ароматическими водами, а две девушки-рабыни под присмотром умелой Уфы промассировали благоухающими маслами. После этого другая рабыня принесла великолепные наряды, подходящие по размеру, и помогла принцессе одеться.

Вернувшись в будуар, Верния оказалась в кресле, где ее волосами занялась Уфа. Вскоре пришла Нарине, а девушка-рабыня принесла им ужин. Роскошная трапеза состояла чуть ли не из сотни искусно приготовленных блюд, из которых они выбирали, кому что нравится. Розовая шелковая скатерть была расшита гербами рого Хьютсена. Подавали на золотой посуде.

После ужина Уфа отвела их в другую комнату, побольше, приемную, где рабыня подала им кову.

Пока рядом находились Уфа и другие женщины, Верния не позволяла завести разговор на тему, больше всех ее волнующую, - о побеге. Но вот она и Нарине остались наедине, и Вернии хотелось страстно узнать, не обладает ли тиранская принцесса, уже какое-то время обитающая здесь, информацией, полезной для достижения поставленной цели.

– А ты не думала, - сказала она, пока Нарине наливала себе в чашу дымящейся ковы, - что, обладая богатствами Тирана, ты могла бы здесь отыскать кого-нибудь, кто за обещанное богатое вознаграждение помог бы тайком скрыться отсюда на лодке? А оказавшись в море, мы сразу же наткнулись бы на какое-нибудь из наших судов, уже, несомненно, ищущих нас.

Нарине задумчиво отпила ковы.

– Я уже пыталась, - ответила она, - и у всех встречала лишь отказ. И все, кого я пыталась подкупить, доносили об этом Ин Ину. Он же, не долго думая, дал мне знать, что я лишь понапрасну трачу время.

– Неужели же эти люди, - спросила Верния, - так уж любят этого рого-тирана, что не могут изменить ему даже за богатства целой империи?

– Наоборот, - ответила Нарине. - Я думаю, что все его подданные, от экзальтированных дворян до простолюдинов и самых презренных рабов, боятся и ненавидят его. Однако никто не осмеливается высказываться вслух, даже в друзьях подозревая шпионов, или сами становятся осведомителями, преследуя собственные интересы.

– А что за человек управляет гаремом? Насколько я помню, его зовут Хо Сен.

– Ты сказала «человек»? - улыбнулась Нарине. - Он не человек и не мужчина, а, как и все находящиеся здесь долговязые создания с огромными скарбо, всего лишь евнух.

– Евнух в лиловом? Странно. И еще я заметила, что все они, в отличие от прочих хьютсенцев, высокие и худые, хотя лица такие же.

– Это дети рабынь, в основном из белых рас, так рассказала мне Уфа, - ответила Нарине. - А некоторые из них, как я поняла, являются сыновьями самого Ин Ина. Хо Сен является дядей Ин Ина, хотя рого и не признает этого родства. А лиловое облачение он получил от дедушки Ин Ина. Он господствует в гареме уже три поколения королевской фамилии.

– Да что ты говоришь! И неужели он так предан своим владыкам, что его нельзя и подкупить?

– В этом я сильно сомневаюсь, но подкупить я его не смогла. А пыталась, в первый же день, как меня доставили сюда.

– Стало быть, нет способа нам помочь самим себе?

– Есть один, - ответила Нарине. - Отчаянный способ, которым можно воспользоваться лишь в самую последнюю очередь. Но эффективный. Смотри.

Она подняла кроваво-красный драгоценный камень над перстнем на своем пальце, и Верния увидела в пустой впадинке несколько белых кристаллов.

– Растворить такой кристалл на языке, и наступает смерть - быстрая, наверняка и безболезненная, - сказала Нарине. Затем, вернув камень на место, она сообщила: - Ин Ин предусмотрительно убрал все оружие из гарема, оставив лишь огромные скарбо евнухов. Если бы он узнал о тайне этого кольца, то я лишилась бы последней надежды.

– У меня тоже осталось средство для выхода из ситуации, когда хуже уже некуда. - Она достала из-под платья маленький острый нож. - Это с пояса одного из охранников. Мне удалось переложить его после ванной, а это было непросто под присмотром этой старой карги и рабынь.

Не успела она сказать, как позади послышался тихий звон. Затем толстая, обильно украшенная драгоценностями рука протянулась у нее над плечом и схватила нож. Перед ними, довольно посмеиваясь, возник сам Ин Ин. Посмеиваясь дальше, он схватил за запястье Нарине и сорвал с ее пальца кольцо с кроваво-красным камнем. Положив оба изъятых предмета в кармашек пояса, он налил себе ковы и тяжело опустился на диван.

– Вот так да! - проговорил он, беззубо ухмыляясь. - Мы и не подозревали, с какими отчаянными личностями имеем дело! Яд! Оружие! Подкуп! Я изумлен. Я поражен. Я потрясен.

Он выцедил кову и вновь наполнил чашу. Нарине ничего не сказала, но в глазах ее стоял ужас. Верния же, оставаясь госпожой своих эмоций, наградила его надменным величественным взглядом.

– Я так понимаю, - сказала она, обращаясь к Нарине, - что рого Хьютсена одарен многими качествами. Он не только вор, грабитель и похититель женщин, но и наиболее презренное из существ - шпион.

Ин Ин, удивленно крякнув, отставил чашу и сузил свои кошачьи глаза.

– Не забывай, рабыня, - рявкнул он, - что ты разговариваешь с собственным господином, а то он решит отстегать тебя.

Продолжая смотреть на Нарине, Верния ответила:

– Заметьте, ваше высочество, сколько человечности и благородства в рого Хьютсена. Зато как он запоет, когда Грендон с Терры в конце концов схватит его за глотку! Я все-таки надеюсь, что глотка у него имеется, пусть она и прикрыта множеством подбородков.

– А может быть, ваше величество, - ответила Нарине, включаясь в игру, - он просто стесняется показывать свое горло.

– Скорее всего, ваше высочество, - отозвалась Верния, - а то какой-нибудь честный человек еще перережет его.

Ин Ин, принаряженный, явился сюда играть роль любовника. Но даже самые пылкие редко выдерживают насмешки, а если он еще капризен да привык, чтобы каждое его желание воспринималось как закон, то злость быстро вытеснит все нежные намерения. Понимая это, Верния намеренно издевалась над ним. Поначалу ей показалось, что она достигает своей цели без особых усилий, поскольку оплывшее лицо монарха исказилось от злобы. В кошачьих глазах появился зеленоватый оттенок, он забормотал что-то ужасное и угрожающее. Но Ин Ин, при всей своей полноте и чувственности, был мастером интриг и сторонником коварства. Вскоре он понял, что попался на уловку. Внезапно перестав бормотать, он разразился громким смехом и смеялся так, что слезы потекли по его пухлым щекам. В конце концов, разве не он полный хозяин положения? И все эти слова, какой бы смысл в них ни заключался, ничем не могут повредить ему.

Толстым пальцем он вытер слезы. Опустошив чашу ковы, он поставил ее на табурет и тем же пальцем погрозил Вернии.

– Клянусь костями Торта, ты своим юмором рассмешишь меня до смерти, - сказал он плачущим голосом. - Давненько мне не приходилось встречать столь остроумной пары юных леди, мне, видевшему их тысячи ежегодно.

С этого момента он вернулся в доброе расположение духа, и никакие их колкости и даже оскорбительные замечания не могли пробить защитную броню его веселья. Грязным, похотливым, разукрашенным драгоценностями чудовищем восседал он, хихикая, хвастаясь, попивая чашу за чашей дымящуюся кову, пока не опустел котелок и не призвали рабыню с новым.

Рабыня только что вышла, когда по уличному деревянному настилу внизу застучали многочисленные копыта. Ин Ин с пьяной улыбкой обратился к Нарине:

– Если торрогиня Тирана посмотрит с балкона, то, возможно, успеет разглядеть своего будущего хозяина. Мои уши слышат, как Хег, рого иббитов, прибыл со своими дикарями-наездниками и тысячей зандаров, за которую я предложил ему удовольствие приручить эту самку мармелота, дочку Эда из Тирана.

Обе девушки бросились к двери и выскочили на балкон. Внизу, во внутреннем дворе, скопилось огромное количество всадников, сидящих на зандарах, одетых в накидки с капюшонами из зандарьей шерсти и держащих в руках длинные копья. И какие копья! Каждое состояло из деревянного древка пятнадцати футов длины и спирального двухфутового наконечника. Верния, опытный воин, с изумлением рассматривала это оружие, не понимая, как им вообще можно пользоваться, поскольку, совершенно очевидно, спиральные наконечники, вместо того чтобы протыкать тело, просто будут отскакивать от него, пружиня. У каждого наездника был еще скарбо и нож, а вот огнестрельного оружия Верния вообще не заметила.

Лица и тела всадников полностью скрывались под накидками и капюшонами, так что сверху их рассмотреть было невозможно. Большинство остались в седлах, но человек двадцать спешились и направились во дворец. При свете фонарей Верния разглядела, что вся широкая улица, идущая от городских ворот до дворца, забита мычащими зандарами, находящимися под присмотром верховых иббитов, усмиряющих непокорных животных тыльными концами своих странных копий со спиральными наконечниками.

Девушки возвратились в комнату. Ин Ин, уже в достатке отведавший ковы, жевал семена керры и сплевывал красный сок в кувшин с песком. Его многочисленные подбородки уже давно нуждались в заботе со стороны королевской вытирательницы, но он настолько напился, что не замечал подобных мелочей. Внезапно в боковую дверь резко ударили три раза, и он вскинул голову.

– Войдите, - хрипло сказал он.

Вошел господин гарема Хо Сен и низко поклонился, вытянув правую руку ладонью вниз.

– Ваше величество, - сказал он, - Хег, рого иббитов, прибыл и ждет удовольствия лицезреть вас у наружной двери гарема.

– Приведи его сюда отдельным коридором да присмотри, чтобы два евнуха проводили его до этих дверей, - распорядился Ин Ин. - И пусть там постоит подождет, пока позовут. А то как бы этот варвар, увидев сразу столько красоты, не потерял бы головы.

– Спешу повиноваться, - ответил Хо Сен, вновь поклонился и удалился.

Спустя несколько минут дверь отворилась и появилось существо, исторгшее у Вернии вздох изумления. В накидке из шкуры зандара и с отброшенным на плечи капюшоном Хег, рого иббитов, представлял из себя в высшей степени поразительное зрелище. Высокий, на полторы головы выше Ин Ина, с пропорциями тела, выдержавшими бы критику самого строгого ценителя человеческой анатомии, он обладал руками не просто чрезвычайно мускулистыми, но еще и длинными, как у обезьяны. Черты лица правильные, зубы ровные и белые. Кроме розового пояса и разукрашенных золотом и драгоценными каменьями ремней скарбо и ножа, он начисто был лишен какой-либо одежды, не считая накидки, да и не нуждался в ней, поскольку все его тело, от головы до ног, не исключая и лица, было покрыто коротким белым мехом.

Ин Ин встал, как это и полагалось на Заровии при появлении персоны королевской крови, и оба мужчины обменялись универсальным приветствиями в виде поклона с вытянутой правой рукой вперед ладонью вниз. Затем Ин Ин церемонно представил вождя дикарей «Ее императорскому величеству, Вернии, торрогине Рибона» и «Ее императорскому высочеству, Нарине, торрогине Тирана». Ни Верния, ни Нарине не ответили на приветствие. Однако на мужчин это не произвело ровным счетом никакого впечатления, и они тут же быстренько уселись рядышком.

Ин Ин налил ковы себе и гостю, и они выпили. Затем хьютсенец сказал:

– Ну, Хег, привел зандаров?

– Да, Ин Ин, - последовал ответ. - Десять тысяч самых крепких и горячих животных уже топчут доски улиц твоего города под присмотром моих самых лучших погонщиков.

– Тебя устраивают условия сделки?

Хег оценивающе оглядел Нарине. Она содрогнулась под его взглядом, но он, казалось, не обратил на это внимания. Очевидно, ему уже неоднократно доводилось видеть подобный испуг различных девиц.

– Вполне устраивают, Ин Ин, - ответил он. - Пойдем, посмотришь на тех великолепных зандаров, что я привел тебе, и ты откровенно скажешь, если они тебе не понравятся.

Он встал и направился на балкон. Ин Ин семенил следом.

– Ну, что ты думаешь об этих животных? - спросил Хег. - И все это - за одну маленькую рабыню.

Ин Ин потер пухленькие ручки, и они оба вернулись в комнату.

– Животные действительно прекрасные, - признал он, - и я заявляю о своем удовлетворении. Но не надо так уж пренебрежительно отзываться о маленькой рабыне. Не забывай, она является дочерью одного из могущественнейших торрого и, чтобы доставить ее сюда, мне пришлось пожертвовать многими людьми и большими богатствами. Более того, красота ее далеко превосходит средний уровень.

– А как насчет другой? - спросил Хег, когда они вновь сели за кову. - Она обладает тоже немалой красотой, и я бы купил ее у тебя. Дело в том, что обе они достигли вершин в своих областях красоты: одна брюнетка, а другая блондинка.

– Я восхищен твоим вкусом по отношению к женщинам, - сказал Ин Ин, - и сужу я по количеству красоток, которых я предоставил тебе. Но у тебя было условие, чтобы оставлять тебе только девственниц, а эта, с золотыми локонами, является женой одного торрого, как ты мог бы и сам догадаться по ее титулу.

– Да плевать мне, девица или матрона. Ради такой красоты я готов отступиться от моего правила. В обмен на золотоволосую я готов вручить тебе еще десять тысяч столь же великолепных животных, что я уже привел.

– Нет, Хег. Она не продается. Ее не купить ни за всех зандаров твоего королевства, ни за миллионы зандаров, разгуливающих по бескрайним полярным просторам, поскольку он уже продана по цене стоимости дюжины королевств. Мне осталось лишь передать ее и получить заработанное.

Но Хег оказался целеустремленным существом. Увидев Вернию, он вознамерился заполучить ее и теперь убеждал, угрожал, молил и постепенно поднимал цену под бесконечные чаши выпиваемой ковы. Наконец он пообещал заполнить все улицы Хьютсена, от дверей до дверей, зандарами, если Ин Ин продаст ему этот восхитительный кусочек женственности, как он выразился, дабы иметь возможность обращаться от темной красоты одной к светлому блеску другой.

Между тем две девушки, забившись в угол, перешептывались.

– Даже в самых безумных своих фантазиях, - сказала Верния, - я и представить себе не могла, что стану предметом такой торговли, буду выставлена на продажу подобно товару или зверю.

– Как и всякий кошмар, он слишком ужасен, чтобы быть явью, - ответила Нарине. - Подумать только! Какой-то чумазый грызун продает меня покрытому шерстью дикарю! Меня, дочь Эда из Тирана! Ну как же я не уберегла секрет кольца! Теперь я боюсь, что смерть придет слишком поздно и не спасет меня от бесчестия.

– И я глубочайше сожалею, что показала нож. По крайней мере, перед собственной смертью я насладилась бы удовольствием всадить его в самое сердце Ин Ину. А теперь у меня осталась лишь одна надежда, да и та хрупкая. Грендон с Терры находится на свободе где-то в этом городе или, по крайней мере, находился, когда я услышала об этом. Хотя он и его друг Кантар безоружны, но уж они бы нашли способ вооружиться. И если так случится, то Ин Ину понадобится больше охранников, чем имеется во дворце, чтобы не пустить сюда моего мужа, если он узнает, что я здесь.

– Надежда действительно хрупкая, - вздохнула Нарине, - ведь если даже твой доблестный муж и пробьется во дворец, то обратно ему не выйти. И дворец окажется смертельной ловушкой для всех нас.

– В этом случае, - ответила Верния, - я умру спокойно, поскольку тогда толпы врагов предстанут вместе с нами перед троном справедливого Торта.

А два рого, напиваясь, все сильнее и громче вели свой торг. И казалось, что ссора неизбежна. Внезапно вождь дикарей, опрокинув табурет, вскочил на ноги и выхватил скарбо.

– Продай мне эту светловолосую красавицу и сам назови цену, - вскричал он. - Но ты обязан продать мне ее, или, клянусь кровью Торта, я зарублю тебя и ты вообще ничего не получишь.

Ин Ин в пьяном изумлении уставился на него, словно не веря собственным глазам. Затем он хлопнул в ладоши. Мгновенно распахнулась дверь, сквозь которую вошел волосатый дикарь, и в комнату, со скарбо наголо, ворвались двое евнухов.

Хег мгновенно умерил пыл. Оставив скарбо, он сказал:

– Что это такое? Ты вызвал охрану? Я же пошутил, дружище.

– Твоя так называемая шутка зашла слишком далеко, - пьяно молвил Ин Ин. - Однако я готов все забыть и покончить с нашим спором. Забирай свою рабыню и отправляйся, чтобы торрогиня Рибона и я могли остаться наедине. - Он обратил взгляд своих кошачьих глаз на Вернию и пьяно прищурился. - Не так ли, моя крошка?

– Действительно, уже поздно, и мне пора, - ответил Хег. Он широким шагом пересек комнату и, резко схватив Нарине за запястье, рывком поднял ее на ноги. Она вскрикнула и постаралась вырваться из его грубой хватки, но он лишь рассмеялся над ее тщетными потугами. - Пошли, красотка, - сказал он, волоча ее по комнате. - Мы злоупотребляем гостеприимством.

Один из евнухов держал открытой дверь, а втором отошел в сторону, давая им пройти. Ин Ин, со слюнявой усмешкой на свинячьей морде, напыщенно поднялся и неровно двинулся по направлению к Вернии, не обращая внимания на страх и ненависть, исказившие ее черты.

Глава 13

ГРЕНДОН ВСТРЕЧАЕТСЯ С РОГО

После удара головой в заполненной водой комнате ложи чизпоков Грендон медленно приходил в себя. Поначалу ему смутно показалось, что он находится в огромном зале. Склонившаяся над ним чья-то гигантская фигура что-то выкрикнула, ему же послышался лишь отдаленный звук. По залу двигались и другие столь же громадные фигуры.

Но постепенно, по мере обретения ясности сознания, комната и окружающее приобрели нормальные пропорции. Он увидел, что лежит на койке в комнатке гораздо более маленькой, нежели та, в которой он потерял сознание, а склонился над ним Кантар. Кроме них в комнате находились Хан Лай, Сан Той и полудюжина чизпоков.

– Поговорите со мной, ваше величество, - говорил Кантар. - Только дайте знать, что с вами…

– Со мной все в порядке, пушкарь. Дай-ка я сяду. - Ошеломленный и обрадованный Кантар обхватил его за плечи и помог сесть. Голова закружилась, но вскоре все пришло в норму. - Где это мы? - спросил он.

Хан Лай, увидев, что он сел, быстро подошел, поклонился и сказал:

– Возможно, у меня получится лучше объяснить, чем у вашего воина, ваше величество. Помните, что на нас напали солдаты рого в помещении ложи?

– Помню, а потом хлынула вода. Затем я, видимо, ударился обо что-то головой, и все потемнело вокруг.

– Я пытался помочь вам, - продолжал Хан Лай, - но, поскольку события застали вас врасплох, вода сбила вас с ног и увлекла за собой прежде, чем я успел схватить вас. Вы ударились головой о дверную притолоку. Все чизпоки, разумеется, знали, как действовать в данной ситуации, поскольку мы не раз ее репетировали. Сан Той помог вашему воину сбежать через потайную дверь, а я выволок вас тем же путем.

Последний из наших людей, выходивших через эту дверь, закрыл ее за собой.

– Значит, людям рого не удалось вырваться оттуда?

– Все до единого остались там. Разумеется, помещение теперь пришлось уничтожить, поскольку началось бы расследование. Но у нас есть другие дома, оборудованные точно так же. Все было приготовлено заранее. Нажатие рычага привело к взрыву огромной мощности, не оставившему от здания камня на камне. И сюда, ко мне домой, мы привезли вас на лодке.

Грендон встал, проверяя крепость ног. Вновь подкатила волна головокружения, но он устоял.

– Позвольте мне поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь, - сказал он. - Может быть, настанет день, когда я сумею отблагодарить вас.

– Лучший способ отблагодарить нас - реализовать тот план, о котором мы говорили перед тем, как вы принесли клятву верности братству.

– Счастлив заняться этим, - ответил Грендон. - Скажите, что делать.

– Многого вы не сделаете, пока братья тайком не проведут вас во дворец и вы не встретитесь там лицом к лицу с Ин Ином. Если вам удастся прикончить его и спасти ее величество, вашу жену, чизпоки гарантируют вам не только возможность скрыться из дворца тем же путем, которым вы попадете туда, но обещают вывести вас из Хьютсена и посадить на корабль с провизией и водой, который доставит вас через Азпок к берегам вашей страны. Согласны?

– Полностью, - ответил Грендон. - Но мне хотелось бы быть откровенным с вами, как и вы были со мной. Как же быть с тайной секретного прохода, о котором мы с моим воином уже узнали? Неужели вы думаете, что мы никому не расскажем о нем? Ведь ваши люди, несомненно, и дальше будут предпринимать преступные набеги на наши земли.

– Это мы также предусмотрели, - ответил Хан Лай. - Мы прекрасно понимаем, что любое из двенадцати самых могучих государств Заровии, узнав о местонахождении Хьютсена, просто сотрет его с лица планеты. Однако позвольте указать, что, хотя вы видели секретный проход и наблюдали за тем, как он работает, кораблем вы при этом не управляли; и потому понятия не имеете, где он находится. Вы видели проход через фиорд, но на этом побережье тысячи фиордов, похожих друг на друга. И мы вас будем вывозить с завязанными глазами, пока вы не окажетесь в море, вдали от берега. Братья затем покажут вам, куда держать курс, чтобы вы могли добраться до ваших земель. А самим вам ни за что не найти нужный фиорд, даже если много лет вы будете их прочесывать один за другим. Разве что вам необычайно повезет. Кроме того, хочу сказать, что если братству чизпоков удастся свергнуть существующее правительство, то с пиратством будет покончено, и Хьютсен подпишет мирные договоры со всеми великими державами Заровии, открыв свои порты для кораблей всего мира. Именно для достижения этой цели и создавалась организация чизпоков. Хьютсенцы занимались пиратством на протяжении жизней бесчисленного количества поколений. И никогда наше государство ни в чем не уступало могуществу любых держав Заровии, а теперь мы оказались среди самых отсталых. Почему? Чизпоки считают, что только торговля сделала остальные государства могущественнее нашего. Самой сутью нашего жизненного уклада мы оградили себя от мирной торговли, скатившись до получения сумм за похищение женщин по прихоти какого-нибудь развратного владыки или выкупов за захват богатых и влиятельных людей в морях. Да и эти поступления попадают в руки беззастенчивых торговцев, которые завышают цены в торговле с нами, потому что тем самым идут на большой риск - они же боятся, что мы их обманем, да и в их собственной стране их могут не понять и подвергнуть наказанию. Естественно, что они требуют завышенной прибыли. И в результате всей нашей политики грабежа мы не получаем и десятой доли того, что должны бы. Чизпокам опротивело это пиратство, они не хотят жить, все время скрываясь от других государств, как какие-нибудь хохотуны, страшащиеся идущего мармелота. Мы устали от постоянного кровопролития, которое сопровождает наши набеги. Мы решительно настроены выдвинуть Хьютсен в ряды мирных государств Заровии, превратить наши пиратские суда в торговые, хотим, чтобы наших людей встречали дружески в любой стране.

– Что ж, это здоровое честолюбие, и я готов сделать все, чтобы помочь вам, - сказал Грендон.

– Вот и хорошо. Но хватит ли у вас сил, чтобы немедленно отправиться во дворец?

– Я прекрасно себя чувствую.

Хан Лай отвел Грендона и Кантара в свой личный арсенал, где они отобрали скарбо, ножи, торки и боеприпасы. Когда оба вооружились, он проводил их до дверей и сказал:

– Шестеро находящихся здесь братьев отведут вас во дворец. Они проинструктированы, и вы можете полностью доверять им.

Грендон осмотрел шестерых чизпоков, одетых как рыбаки. Они стояли полукругом, закрывая отверстие в полу.

– Полезайте за ними и спускайтесь по лестнице, - сказал Хан Лай. - Внизу причалены две лодки. Каждый из вас спрячется в свою лодку под рыбачьи сети. Прощайте, и да хранит вас и помогает вам Торт.

Грендон и Кантар стали спускаться за ними вниз. Как только они оказались в лодках, псевдорыбаки налегли на весла.

Лежа на дне лодки и посматривая в ячейки сети, Грендон мог увидеть не многое. Сквозь щели в досках над головою проникал свет от уличных фонарей. И в этом тусклом освещении едва различались проплывавшие мимо них опоры и фундаменты зданий. Время от времени гребцы приветствовали экипажи других лодок, но в остальном хранили полное молчание.

Вскоре Грендон увидел, как над ним замаячил фундамент здания, тянущегося влево и вправо насколько хватает глаз. Нос лодки скользнул к низкому причалу. Мгновение спустя рядом слегка стукнула о причал другая лодка. Затем заговорил один из фальшивых рыбаков:

– Привет тебе, тальпут королевской кухни.

– Привет и вам, рыбаки, - последовал ответ. - Доставили рыбу, как приказано?

– Рыба здесь, в сетях.

– Тогда идите за мной и несите ее.

Грендона, завернутого в сети, вскинули на плечи трое, прошли по причалу и вошли в большую овальную дверь. Пройдя по тускло освещенному коридору, они резко повернули в узкий проход. За ними шагала вторая троица. Дверь за ними тихо закрылась. Грендона поставили на ноги и размотали сеть. Освободив и Кантара, шестеро рыбаков удалились, закрыв за собою дверь.

Рибонийцы оказались в крошечной комнатке, скупо освещенной единственной лампочкой без абажура, свисающей с середины потолка. В этом помещении с металлическими стенами начисто отсутствовала мебель. Выделялась лишь дверь, сквозь которую их внесли. Тот, кого назвали тальпутом кухни, нажал одну из ряда кнопок на стене, вследствие чего скользнула назад одна из панелей, открыв основание столь же скупо освещенного спирального пандуса.

– Шагайте за мной, - прошептал этот человек, - и не вздумайте шуметь. Смотрите, чтобы оружие не лязгало и не стучало по стенам.

Грендон и Кантар ступили на пандус, а тальпут нажал на какую-то кнопку, и дверь за ними скользнула на место. Они двинулись вверх по спирали пандуса. Через каждые пятнадцать футов они проходили сквозь такие же сдвижные панели, над каждой из которых слабо светила голая лампочка. Когда добрались до девятой панели, тальпут остановился. Он нажал кнопку, панель ушла назад, открыв темное отверстие, занавешенное розовыми портьерами. Из-за них доносились звуки голосов, вовлеченных в пьяный торг. Тальпут нажал другую кнопку, и панель беззвучно закрылась перед ними. Вновь наступила тишина. Тальпут обратился к Грендону:

– В этой комнате, - сказал он, - вы найдете ее величество, вашу жену, а также рого Хьютсена и рого иббитов. Из их разговора я понял, что вождь дикарей старается уговорить Ин Ина продать ему вашу жену. А теперь я оставляю вас здесь, чтобы не мешать вашим планам. Если у вас все пройдет успешно, то найдете меня у основания пандуса, а лодки и рыбаки будут ждать, чтобы отвезти вас отсюда. Прощайте, братья чизпоки, и да направит Торт ваши скарбо! Смерть тирану!

Тальпут двинулся вниз, а Грендон сказал:

– Я принял решение, пушкарь, и хочу, чтобы ты осуществлял свою часть плана строго согласно приказу, не обращая внимания ни на что. Я войду туда и вовлеку этих двух пьяных рого в схватку. Пока я буду этим занят, ты спасаешь мою жену. Категорически приказываю тебе поступить именно так, как бы ни повернулась схватка, пусть даже я упаду, пусть меня схватят, все равно ты не имеешь права лезть в драку. Все свои усилия направь на спасение ее величества. Как можно быстрее уводи ее вниз, и не ждите меня. Садись в лодку, и немедленно отчаливайте к тому убежищу, которое чизпоки для нас приготовили. Если останусь в живых, то последую за вами. Если нет, твоей главной задачей все равно остается спасение моей жены - сделай все, чтобы доставить ее в целости и невредимости в Рибон. Понятно?

– Абсолютно. Но если я увижу, что ваше величество…

– Что? Я-то думал, что рядом со мною находится солдат.

– Но ваше величество…

– Солдат, который беспрекословно подчиняется приказам.

– Да, ваше величество.

– И значит, будешь подчиняться.

– Буду, ваше величество.

– Вот и хорошо. Жди здесь, пока не услышишь звона клинков. Затем входи и следуй указаниям буквально.

– Буквально, ваше величество.

Грендон нажал на кнопку, и панель открылась. Женский вскрик, и мужской голос, произносящий: «Пойдем, красотка. Мы злоупотребляем гостеприимством», подтолкнули его к незамедлительным действиям. Он раздвинул портьеры и ворвался в комнату, держа скарбо в руках.

С первого же взгляда он понял, что ему придется схватиться с четырьмя противниками, а не с двумя. Один евнух придерживал открытую дверь, другой стоял напротив. Высокий волосатый малый в белой накидке из меха тащил к двери хорошенькую кареглазую девушку. А толстый грязный рого Хьютсена, пьяно ухмыляясь, брел к Вернии.

При виде Грендона Верния воскликнула:

– Боб! Любимый, я знала, что ты придешь!

Ин Ин развернулся и выхватил скарбо. Хег, рого иббитов, выпустил руку кареглазой девушки и, также выхватив скарбо, бросился на Грендона. За ним устремились оба евнуха, подняв свое тяжелое оружие. Послышался лязг стали. Грендон парировал удар Ин Ина и нанес свой. Голова желтого рого слетела с плеч, глухо ударилась об пол и покатилась под диван. На мгновение безголовое тело застыло, фонтанируя кровью из шеи. Затем осело на пол подрагивающей грудой плоти.

Грендон оказался лицом к лицу с тремя клинками. Кареглазая принцесса, метнувшись через комнату, встала рядом с Вернией. Не собираясь обороняться, землянин бросился в атаку, демонстрируя то самое блестящее фехтовальное мастерство, которое и принесло ему всепланетную славу. Три противника, не выдержав яростного натиска, начали отступать. Клинок землянина, сверкая молнией, казалось, успевал всюду.

Хег, не успев сделать и первого удара, оказался безоружным: скарбо выбили у него из рук. Но, проворно отпрыгнув назад, он выхватил нож и двинулся полукругом, намереваясь зайти землянину сзади и всадить нож в спину. Грендон понял его замысел, но, будучи вовлечен в схватку с евнухами, орудующими громадными двуручными скарбо, пока не обращал внимания на его действия. Дождавшись мгновения, когда, по его мнению, вождь дикарей должен был оказаться как раз сзади, он не глядя ткнул лезвием назад, но не попал, а скарбо одного из евнухов чуть не снесло ему голову. Но он вовремя отскочил в сторону, и, когда тяжелый клинок со свистом врезался в пол, обладатель его тут же получил удар в горло и вслед за своим хозяином отправился в небытие. Покончив с одним евнухом, Грендон быстро расправился и с другим, сначала нанеся ему ранение в ногу, а потом и отхватив голову, покатившуюся под диван, к голове господина этого раба.

Развернувшись лицом к волосатому противнику, Грендон застыл в изумлении. Кроме него самого и трех трупов, в комнате никого не было. Он тут же подумал, что Вернию и эту кареглазую девушку спас Кантар. Но что же тогда произошло с этим волосатым малым? Озадаченный, он уже собрался выйти через открытую панель, когда послышался вскрик - голос Вернии:

– Боб! Окно! Быстрее!

Выскочив на балкон, он перегнулся через перила и увидел, как внизу волосатый вождь с обезьяньим проворством скачет с балкона на балкон, одной рукой удерживаясь, а другой прижимая к себе Вернию. Во внутреннем дворе внизу скопилась толпа волосатых воинов верхом на зандарах. Одно из оседланных животных стояло как раз под самым нижним балконом.

Убрав скарбо в ножны и не думая о головокружительной высоте, Грендон перелез через перила и начал прыгать с балкона на балкон. Но не одолел он и половины пути, как волосатый рого оказался в седле, быстро завернул Вернию в меховую накидку и бросил ее поперек седла. Отдав несколько приказов, он пустился в галоп. Вся кавалькада устремилась за ним, оставив лишь одного человека. Этот человек подъехал под нижний балкон с явным намерением дождаться Грендона и покончить с ним, поскольку его длинное копье со странным спиралевидным наконечником было устремлено на ту точку, где ожидалось приземление землянина.

Глава 14

ОШИБКА КАНТАРА

Кантар, вошедший вслед за Грендоном сквозь открывшуюся панель, сразу же увидел, какой неравный бой предстоит его суверену, и хотя ему очень хотелось ввязаться в схватку, он последовал приказу. На его долю выпало спасать Вернию из дворца.

Заглянув сквозь щель между портьер, он увидел безголовое тело в розовом, указывающем на то, что это Ин Ин. В нескольких дюймах перед собою он увидел изящную белую руку, украшенную перстнями. Ему и в голову не приходило, что в комнате может находиться другая женщина помимо Вернии. Но он подумал, что она ни за что не захочет оставить в такой ситуации Грендона и что, если даже он, Кантар, начнет ее уговаривать, она не послушается. И он решил ее просто унести, а уж объясняться потом.

Представив по положению руки, где и как она стоит, он приступил к действию. Резко сдернув розовую портьеру с гардины, он завернул в нее хрупкую фигуру, подхватил драгоценную ношу на руки и бросился через открытую панель вниз по пандусу. В ответ на приглушенные испуганные звуки из ткани, он успокаивающе говорил:

– Не бойтесь, ваше величество. Это я, Кантар, артиллерист. Его величество приказал мне как можно быстрее унести вас отсюда. Нас ждут друзья, чтобы помочь нам убраться из этого города.

Звуки и борьба внутри свертка прекратились, и Кантар быстро достиг основания пандуса. Здесь он обнаружил ожидающего, как и было обещано, тальпута.

– Ин Ин мертв? - спросил тот.

– Его голова и тело расстались друг с другом, - ответил Кантар.

– Хвала Торту! Конец тирану! А что с его величеством из Рибона?

– Когда я уходил, схватка еще продолжалась. Он приказал мне не дожидаться его, а побыстрее увозить отсюда ее величество.

– Это несколько расходится с нашими планами, но он заслужил того, чтобы приказам его повиновались все чизпоки. Я же останусь здесь, чтобы оказать ему помощь, если он появится позже. А пока идите за мной.

Он открыл панель, ведущую в маленькую комнату с металлическими стенами, где уже стояли шестеро фальшивых рыбаков с сетями. Быстро набросив сеть на матерчатый сверток и на самого Катара, они, как и раньше, взвалили груз на плечи и двинулись по коридору. Тальпут шел следом.

Кантар услышал, как к ним кто-то приближается. Придется объяснять, почему из дворца выносят полные сети. Но как? Однако тальпут владел ситуацией.

– Забирайте свою протухшую рыбу и скормите ее ормфам, - громко прокричал он. - А если вы и в следующий раз попытаетесь всучить эту тухлятину тальпуту королевской кухни, я позабочусь, чтобы об этом узнал его величество.

Минуту спустя груз опустили в лодки, гребцы заняли места, и тальпут оттолкнул их от причала. Какое-то время Кантар лежал, наблюдая, как монотонной процессией проходят над головой доски уличных настилов, столбы, фундаменты зданий. Они вошли в узкий проход между двумя каменными стенами и вскоре выскочили под открытое небо. Артиллерист узнал бухту Хьютсена.

Несколько взмахов весел, и они приблизились к борту небольшого судна, футов двадцати пяти длиной. Над небольшой приземистой рубкой виднелся парус в форме крыльев летучей мыши. Груз подняли наверх, где его принял крепкий желтый человек и по одному отнес в рубку.

В тусклом освещении небольшого помещения Кантар узнал в человеке Сан Тоя.

– Какое-то время вам обоим придется остаться в завернутом состоянии, - сказал бывший моджак. - Где Грендон с Терры?

– Я даже не знаю, живой он или мертвый, - ответил Кантар. - Но он прикончил Ин Ина, а по его приказу я привез ее величество, оставив его посреди схватки.

– За расправу с Ин Ином я у него в двойном долгу, - сказал Сан Той. - Подождем его немного, но вскоре нам надо отправляться, чтобы уйти под покровом темноты. Боюсь, как бы не пришлось отчаливать без него. Устраивайтесь с ее величеством по возможности удобнее, а я пойду на палубу наблюдать. Ни при каких обстоятельствах не шумите и не раскрывайтесь. В любой момент на борт могут подняться люди Ин Ина, и если они обнаружат вас здесь, мы все погибнем.

Он вышел наружу и какое-то время негромко разговаривал о чем-то с шестью чизпоками. Вскоре послышалось, как о борт судна стукнула еще какая-то лодка, и Кантар затаил дыхание, ожидая появления солдат.

Стало слышно, как кто-то взбирается на борт, послышался шепот. Затем в рубку вошел Сан Той.

– Дальше ждать бесполезно, - сказал он. - Только что прибывший брат сообщил, что, судя по всему, Грендона с Терры увезли с собой иббиты, живого или мертвого - неизвестно. Отправляемся.

– Что ж, я думаю, таковым было бы и его желание, - ответил Кантар.

Сан Той отправился на палубу, послышались слова команд. Распустили паруса в форме крыльев летучей мыши, подняли якорь. Ветер был не столь силен, и потому взялись за весла. Сан Той, стоя на носу, держался за шестиконечный штурвал, установленный горизонтально над компасом. Две лодки, на борт которых попали люди, шли сзади, на буксире.

Вскоре по исчезновению ветра и гулкому эхо Кантар понял, что они вошли в подземное озеро. Немного погодя до него донесся сверху чей-то голос:

– Эй, там. Кто идет?

– Гар Цин, рыбак, - ответил Сан Той. - Ловить убийцу-норгала для королевского стола.

– Минутку, Гар Цин. Что-то голос у тебя не такой. Я сейчас спущусь да поближе посмотрю на тебя.

– Как вам будет угодно, ваше превосходительство, - ответил беззаботно Сан Той. - У меня в каюте как раз стоит котелок с ковой. - Он хлопнул в ладоши. - Эй, Лин Фан. Немедленно приготовь кову в каюте для его превосходительства Ин Фу, стража ворот.

Один из моряков поспешил в каюту. Глядя в ячейки сети, Кантар увидел вошедшего человека. Только тот не подошел к закрепленной у стены печке на рыбьем жиру. Вместо этого он притаился за дверью, сжимая в руке сверкающий нож.

Снаружи послышался скрип блоков, по палубе застучали глухие шаги. Очевидно, на палубу сверху кого-то спустили.

– Добро пожаловать на мое жалкое суденышко, ваше превосходительство, - сказал Сан Той.

– Уф. Я так и думал, что ты вовсе не мой старый друг Гар Цин. Кто ты такой и что задумал?

Сан Той перешел на доверительный тон.

– Тсс! Не так громко, ваше превосходительство. По личному поручению его величества. Пойдемте в каюту, обсудим за чашей ковы.

– В каюту-то я пройду, но только не за ковой. Веди.

– После вас, ваше превосходительство.

– Я сказал - веди! - Послышался звук скарбо, выходящего из ножен. - Я приставлю острие к твоей спине, и если что-то не так, ты умрешь.

– Как вам будет угодно, ваше превосходительство. - Сан Той говорил как можно жалостливее.

Сквозь ячейки сети Кантар увидел, как в каюту вошел Сан Той, а за ним - крупный желтый человек в лиловом облачении и с сияющим шлемом конической формы на голове. В руке он держал скарбо, кончиком направленный в спину Сан Тоя.

Как только Ин Фу шагнул за порог, Сан Той бросился на пол лицом вниз. В этот самый момент сбоку от двери блеснул нож, и охранник ворот, вскрикнув от боли, осел на пол.

Сан Той вскочил на ноги. Склонившись над упавшим дворянином, он приложил ладонь к его груди. Выйдя на палубу, он, прекрасно подражая голосу Ин Фу, прокричал:

– Все в порядке. Воины, открывайте ворота. Я отправляюсь с моим старым приятелем, Гар Цином. Выпьем с ним по чаше-другой ковы. Да попробую поймать норгала. Хорошенько несите службу, пока я не вернусь.

Послышался скрип скрытого механизма и звук камня, трущегося о металл. Гребцы склонились над веслами. Вскоре судно закачалось на крупных волнах. Гребцы оставили весла, и Кантар понял, что они вышли в открытый океан. Над Азпоком дули сильные ветры.

Вскоре Сан Той уступил место рулевого другому моряку и вернулся в каюту.

– Придется ненадолго выключить ходовые огни, - сказал он. - С берега за нами будут наблюдать в подзорную трубу, а нам совершенно ни к чему, чтобы знали, в какую сторону мы направляемся. Ну что ж, выбирайтесь из своих укрытий, а я пока займусь вот этим. - Он указал на тело Ин Фу. Осмотрев каюту, словно собираясь зафиксировать в своем мозгу все тут находящееся, как есть, он выключил свет. Артиллерист услышал, как поволокли из каюты тело, послышался всплеск, и стало ясно, что останки Ин Фу отправились на корм обитателям Азпока.

Кантар, быстро перекатываясь, освободился от сети, встал и подошел к тому месту, где лежала драгоценная ноша.

– Если не возражаете, ваше величество, я помогу вам, - сказал он. - Я уверен, так вам будет гораздо удобнее.

– И я в этом не сомневаюсь, - послышался ответ. - Вы очень любезны.

Звук этого голоса испугал артиллериста. Этот голос принадлежал не Вернии. Но, может быть, она просто простудилась. Да и из-под портьеры голос звучал приглушенно.

– Вы проявили настоящее мужество, ваше величество, - сказал он, разматывая сеть. - Надеюсь, что шелк хоть немного прикрыл вас от холода.

Он откинул шелковую драпировку ей на плечи. Мягкая рука коснулась его ладони, и он не смог удержать невольного трепета. Он тут же ощутил вину, но этот трепет лишал его возможности даже вздохнуть.

– Иду, Сан Той, - ответил он и, отыскав путь в полной темноте, вышел на палубу. Снаружи стояла такая же темнота, как и в каюте. Лишь в плотной облачности сверкнула случайная звезда, проглянувшая сквозь редкий разрыв в тучах.

На руку его легла ладонь.

– Я покажу тебе, куда идти, - сказал Сан Той, кошачьи глаза которого позволяли видеть даже при слабом отсвете от звезд.

– Садись сюда и держи вот эти веревки. Я буду подсказывать, а ты, соответственно, тяни то за левую, то за правую или сразу за обе. Я буду править.

– А где же братья? - спросил Кантар.

– Они отчаливали, когда я позвал тебя. На тех двух лодках они доберутся до Хьютсена окружным путем, известным только чизпокам.

– Надеюсь, они уцелеют и в этой тьме, и в этой заварушке.

– Опасность небольшая. И об участии в нашем деле никто не знает. К тому же вполне возможно, что к их возвращению у власти уже будут чизпоки.

– А как же ты?

– Я отвезу вас в Рибон. В Хьютсене я числюсь как беглец, а в вашей стране, я думаю, после сегодняшних ночных происшествий, меня примут вполне дружески. А позже, когда чизпоки возьмут весь Хьютсен под свой контроль, я вернусь.

– Если бы еще с нами был Грендон с Терры, - ответил артиллерист, - тогда ты вообще был бы самым желанным гостем.

Они плыли дальше и дальше посреди безлунной заровианской ночи, и Кантар, зная о сверхъестественном искусстве хьютсенцев в управлении кораблями, не сомневался, что они идут в нужном направлении.

Наконец Сан Той сказал:

– Теперь мы уже далеко от берега, можно бы и включить огни. Но вряд ли в этом есть нужда. Скоро рассвет.

Вскоре слабый оранжевый отсвет появился над восточной линией горизонта, быстро заливая светом утренние облака.

– В каюте есть продукты и кова, - сказал Сан Той. - Возможно, ее величество хочет позавтракать. Я пока останусь на штурвале. Ветер дует ровно, так что обойдусь без помощи.

– Если нюх меня не подводит, - сказал артиллерист, расположенный ближе к каюте, нежели Сан Той, - завтрак уже готовится. Однако пойду помогу.

Закрепив обе веревки, он встал и направился в каюту. Поклонившись, как положено, ее величеству, он распрямился и тут же разинул изумленно рот при виде хрупкой темноволосой девушки, склонившейся над печкой, от которой доносился аромат кипящей ковы, тушеной дичи и грибов. Стояла утренняя прохлада, и девушка не снимала с себя шелковой портьеры, выгодно подчеркивавшей изящество ее фигуры.

– Кости Торта! - воскликнул Кантар. - Кто вы?

Она подняла лицо, слегка раскрасневшееся от жара печки, и Кантар вновь разинул рот. Никогда, подумал он, не видел такой красоты. Поначалу глаза ее засверкали рассерженно в ответ на такой нелепый и бестактный вопрос. Но вскоре ледяной взгляд смягчился, она улыбнулась.

– Меня зовут Нарине, - ответила она. - А тебя, насколько я знаю, Кантар.

Кантар все еще изумлялся. С минуту стоял он, зачарованно вглядываясь в эти большие карие глаза. Затем он вспомнил о своем долге, о доверии, оказанном ему его сувереном.

– А где же ее величество из Рибона? - спросил он. - И как вы оказались на борту этого судна?

– Ее величество, - ответила Нарине, - когда я видела ее последний раз, с восторгом наблюдала за фехтовальным искусством своего доблестного мужа. Что же касается второго вашего вопроса, то кому же и знать ответ на него, как не вам, поскольку именно вы и доставили меня сюда.

– Я доставил! - Сердце его ухнуло вниз. - Значит, я не оправдал возложенного на меня доверия.

Она тут же увидела, насколько он подавлен, и с сочувствием отнеслась к нему.

– Мне очень жаль, - сказала она. - Теперь я вижу, какая ужасная допущена ошибка. Если бы я понимала это, когда вы схватили меня там, в гареме! Ее величество упоминало в разговоре со мной ваше имя. Мы вместе собирались бежать. Но естественно, что я не могла знать о замыслах его величества и о ваших планах. Когда вы сообщили мне ваше имя и сказали, чтобы вела себя тихо, я поверила, что вы намерены спасти именно меня, а уж Грендон с Терры сам позаботится о жене.

– Вообще-то так и должно быть, - ответил Кантар. - Но он был вовлечен в серьезную схватку. Мне же было приказано уводить его жену и ни в коем случае не ввязываться в драку, как бы она ни поворачивалась. А я забрал вас!

– Я искренне сожалею…

– Сожалеете! Вы должны были понять. Разве я не обращался к вам как к вашему величеству? Разве само это обращение не говорило о том, кого я должен был нести?

– Вообще-то нет. Я думала, что вы приняли меня за торрогиню, вместо того… чтобы…

– Чтобы я принял тебя за торрогиню? - Он невесело рассмеялся. - Тебя, маленькую девчушку?

– Мне уже восемнадцать лет, - огрызнулась она.

– Вот как? И что же из этого? Я бы ни за что не принял тебя за торрогиню.

На мгновение улыбка тронула черты ее лица. Но это еще больше рассердило его. Он совершил ошибку, ужасную ошибку, которой, если только останется в живых, Грендон ему не простит. Более того, он сам себе ее никогда не простит. Тысячи страхов набросились на него. Картины, одна мучительнее другой, промелькнули перед его мысленным взором. Вот погибший Грендон, и голова его торчит на пике перед дворцом иббитов. Или жив, но стал рабом у вождя дикарей в горах Вечных Снегов. Верния стала игрушкой в руках рого варваров или, хуже того, осталась в гареме наследника Ин Ина! Он постарался смирить в себе злость на эту девушку, ставшую невольной причиной того, что он не оправдал возложенного на него доверия. Наконец он сказал:

– Из какой страны ты взялась?

– Из Тирана, - ответила она. - Может быть, ты все-таки сядешь за стол и я подам тебе?

– Что ж, конечно, - ответил он. - Не стану отрицать, что голоден, хочу пить и устал.

Она поставила перед ним еду и кову. Он выпил.

– Прекрасно сварено, - сказал он. Попробовал мясо. - И пища неплохая.

Она улыбнулась.

– Тиранийцы народ морской, - ответила она, - и знают, как готовить пищу для моряков.

– Я и забыл, - сказал он. - Должно быть, Сан Той тоже голоден. Отнесу-ка я для начала пищу ему.

– Не надо, давай я. Я всю ночь отдыхала, да и признаюсь, что уже отведала и еды, и питья.

Она собрала поднос и вышла, а артиллерист принялся за еду. Вскоре она вернулась, налила себе ковы, отрезала кусок мяса и села напротив него.

– Прекрасное утро, - заметила она.

– Разве? - рассеянно отозвался я. - А я вот думаю о тебе, о том, что с тобой делать.

– Да что ты!

– Да. Видишь ли, не могу же я тратить время, отвозя тебя в Тиран. Я должен вернуться в Хьютсен и сделать все, чтобы помочь их величествам из Рибона, если только им вообще еще нужна человеческая помощь.

– Может быть, я смогла бы тебе помочь чем-то в Тиране. Дело в том, - сказала она, - что мой отец…

– Какая разница, - ответил он. - Тиран на другом конце света. Пока мы доберемся до него, да пока вернемся…

– Но у Тирана имеется громадный флот, который как раз сейчас обыскивает все моря мира в поисках пропавшей принцессы.

– Пропавшей принцессы?

– Да. Не так давно торрогиня вышла в плавание на одном из боевых кораблей отца. И с тех пор о ней ни слуху ни духу. Естественно, что торрого, больше всего на свете любящий своих дочерей, прилагает все усилия к тому, чтобы отыскать ее.

– Да, вполне естественно, - ответил Кантар. - Но шансы на то, чтобы повстречать на просторах Азпока один из его кораблей, весьма невелики.

– Ты забываешь, - напомнила Нарине, - что Тиран обладает самым могучим флотом во всей Заровии.

– Ну и что? У Рибона второй по значимости флот после Тирана, - ответил Кантар, - и корабли его тоже рыщут по Азпоку. Тем не менее я не очень-то рассчитываю встретить их. Кроме того…

Его прервал окрик Сан Тоя.

– Эй, артиллерист. Неси подзорную трубу. Похоже, за нами погоня.

Кантар схватил с полки подзорную трубу и торопливо выскочил на палубу. Он увидел, как с юго-запада идет к ним корабль и еще один парус маячит на юго-востоке. Быстро наведя трубу на парус, он увидел на мачте впередсмотрящего, наставившего подзорную трубу на их корабль. Быстрый взгляд на второй корабль дал понять, что именно с этой стороны идет преследование. Пока он смотрел, на носовой палубе взялись за работу два расчета матторков. Минуту спустя один снаряд просвистел над головой, а второй разорвался в воде футах в двухстах позади.

– Скверная стрельба, - спокойно прокомментировал он. - Но надо полагать, что вскоре они пристреляются. Жаль, что у нас нет матторка для достойного ответа!

– Почему, у нас есть, целых два, - сказал Сан Той. - Один на носу, другой на корме. Потяни за кольцо на юте.

Кантар поспешил на корму. Он потянул за кольцо, и часть палубы поднялась и наклонилась вперед. Снизу к ней прикреплялся металлический лист, создавая пуленепробиваемый щит. А за щитом встал новенький, блестящий матторк, установленный на треноге. Рядом стояли ящики с газовыми и снарядными обоймами.

Артиллерист проворно открыл казенник, вставил газовую обойму и обойму со снарядами, маркированными как «разрывные». На ящик с маркировкой «болванки» он пока не стал обращать внимания. Закрыв казенник, он встал на колени, тщательно прицелился и нажал на пусковую кнопку. Мгновение спустя один из расчетов приближающегося корабля исчез как по волшебству.

Снаряды других матторков завизжали вокруг, поднимая громадные фонтаны воды вокруг их судна. Сбоку послышался голос:

– Помочь? - Повернувшись, он увидел карие глаза Нарине. Должно быть, она не осознавала всей опасности ситуации, поскольку страха на ее лице не было. - Я могу подавать тебе обоймы.

– Дурочка, быстрее возвращайся в каюту! - сказал он. Не обращая на нее внимания, он вновь устремил взгляд на врага. Второй прицельный выстрел смел расчет следующего матторка. С мрачным удовлетворением он отметил, что на палубе больше никто не смел показываться. Возможно, пираты поняли, с кем имеют дело. Однако оставались тяжелые башенные матторки, которые могли бы нанести существенный ущерб, но из них не так легко было вести прицельную стрельбу, как из его легкого оружия.

К тому времени стал хорошо виден и второй корабль. Его капитан, должно быть, хорошо разглядел, что произошло на первом судне, и приказал появиться на палубе лишь одному расчету. Артиллерист быстро разобрался с ним и удовлетворенно отметил, что капитан второго судна теперь решил ограничиться тоже только башенными матторками.

– Прекрасная стрельба, - вновь послышался голос рядом. Он яростно повернулся на голос.

– Мне казалось, я уже сказал тебе…

– Хорошо, хорошо. Я уйду. Только не надо так сверкать не меня глазами. Кроме того, если один из этих тяжелых снарядов с башенного матторка попадет в нас, в каюте будет не безопаснее, чем на палубе. Пойду-ка я на нос и переговорю с Сан Тоем. Может быть, он окажется более сговорчивым.

Кантар извлек обойму разрывных снарядов и заменил их болванками. Он собирался пробить корпуса кораблей. Они наберут воды, в трюмы и пойдут медленнее. Он прицелился и нажал на спуск. Оружие выплюнуло струю снарядов. Когда эта обойма опустошилась, он вставил вторую и дал очередь ниже ватерлинии второго корабля. Вражеские снаряды визжали все ближе и гуще. Кантар понимал, что их кораблю будет достаточно одного такого снаряда, попавшего точно в цель.

Внезапно он услышал, как в бой вступил носовой матторк их судна. Глянув поверх приземистой каюты, он увидел, что Сан Той по-прежнему стоит на штурвале. Он понял, что матторком управляет Нарине. Более того, стреляя разрывными снарядами, она умудрилась несколько раз поразить цель.

Поразив корпуса кораблей, Кантар решил взяться за их мачты. Вновь он поменял снаряды, на этот раз на разрывные. Руки его работали почти механически. Он не думал ни об опасности, ни о Грендоне и Вернии. Странно, но сейчас он размышляло том, как же красива эта Нарине.

Но реальность грубо вторглась в его мысли. Болванка угодила в их собственную мачту и отправила ее за борт, оставив их на милость преследователей.

Глава 15

ПОЛЯРНЫЕ ЗВЕРИ

Ясно разглядев, что главарь дикарей оставил воина, Грендон тем не менее, словно посылая врагу вызов, продолжал спускаться, прыгая с балкона на балкон. Когда ноги его коснулись самого нижнего балкона, к нему устремилось копье с наконечником в виде штопора, и тут он понял, насколько смертоносным может быть это оружие. Воин, нанося удар копьем, одновременно, нажимая рычаг, приводил во вращение спиральный наконечник.

Грендон отпрыгнул в сторону от угрожающе вращающегося штопора. И не успел воин размахнуться копьем для второго удара, как Грендон, выхватив скарбо, обрушил его прямо через перила на врага.

Никак не ожидая такого отчаянного выпада со стороны землянина, мохнатый боец попытался уклониться от стремительно опускающегося лезвия. Но он двигался слишком медленно. Грендон вложил в удар всю силу, и лезвие вошло в тело по рукоять.

Грендон и бывший противник одновременно оказались на земле. Вытащив из тела скарбо, землянин прыжком оказался на ногах. И увидел, что клинок треснул дюймах в десяти над рукоятью. Он быстро забрал скарбо у павшего врага. Заодно он решил облачиться и в огромную накидку с капюшоном, в высокие меховые сапоги и перчатки и прихватил копье.

К тому времени Хег, рого иббитов, и его воины одолели уже половину пути до городских ворот. Грендон понимал, что погоня за ними теперь возможна только на этом грозного вида звере, наездника которого он только что зарубил. Животное явно прошло неплохую выучку - несмотря на продолжающееся сражение и гибель хозяина, оно продолжало стоять рядом с балконом, самодовольно пережевывая свою жвачку.

На Земле Грендон считался хорошим наездником, но тут и зверь и упряжь были ему совершенно незнакомы. Вот седло, но где же уздечка и поводья? Грендон понятия не имел, как управлять, как понукать или останавливать этого скакуна. Но ничего не оставалось, как вскарабкаться в седло и приниматься овладевать этой наукой в ходе дела. Так он и поступил.

– Вперед, - сказал он на патоа.

Животное осталось на месте, продолжая жевать. Он инстинктивно ударил его пятками в бока, пришпоривая. Зандар так резко рванул в места, что всадник чуть не вылетел из седла. Но направился скакун не туда, куда нужно было. Как же его повернуть? Он принялся хлопать его по шее, сначала с одной стороны, затем с другой, но без должного результата. Затем принялся надавливать на бока то одним коленом, то другим, но и этим ничего не добился. Разъяренный, он ухватился за гриву зверя, собираясь уже соскочить с него и продолжить преследование иббитов пешком. Зверь мгновенно остановился.

– Еще бы узнать, как поворачивать эту тварь! - Он вновь пришпорил зверя, и тот рванулся вперед. Послышался чей-то крик, на который Грендон оглянулся. Группа хьютсенцев обнаружила мертвого иббита под балконами. Но, поворачиваясь, он двинул вперед правую ногу и отвел назад левую. Зандар мгновенно повернул влево. Грендон быстро вернул ноги в исходное положение, и зверь двинулся прежним курсом. Грендон выдвинул вперед левую ногу и отвел назад правую. Зандар повернул вправо. Так, овладев наукой управления, Грендон пустился в погоню за иббитами.

Копыта скачущего зандара забарабанили с грохотом по доскам уличного настила. Всадник пришпорил его еще раз. Грендон увидел, как иббиты остановились у городских ворот. Моджак охраны заподозрил что-то неладное в их слишком поспешном отъезде.

Уж не обнаружили ли тело Ин Ина, подумал Грендон. Вряд ли. Ведь схватка происходила в комнате, совершенно отделенной от других помещений, а из свидетелей некому было разнести слух о гибели рого. Рано или поздно, конечно, обо всем случившемся узнают. Но к тому времени иббиты окажутся уже далеко от города.

До отряда иббитов оставалось еще с четверть мили, когда городские ворота открылись. Мгновение спустя со стороны дворца загремел матгорк, и снаряды с визгом понеслись над головой Грендона. Вот теперь тело Ин Ина наверняка обнаружили. Выстрелы матторка послужили сигналом моджаку охраны, и он со своими людьми бросился закрывать ворота.

Иббиты мгновенно взяли копья на изготовку и устремились в атаку. Из рядов охранников застучал торк, но солдат смело, как солому ураганом. Одни из них оказались под копытами, другие попали на рога зандарам, третьи полегли под ударами копий.

Стараясь не отстать от отряда иббитов, Грендон изо всех сил пришпорил скакуна. Но зверь, уже и так, очевидно, скакавший во весь опор, никак не отреагировал на действия наездника, лишь сердито фыркнул.

Грендон подлетел к воротам в сотне ярдов позади последнего иббита, посреди летящих и взрывающихся снарядов матторка. Лишь один человек преграждал ему путь - моджак. Остальные погибли.

Наставив дуло торка, офицер выпустил очередь пуль в неприятной близости от уха Грендона. Взявшись за копье, Грендон нажал на рычаг, и наконечник начал вращение с нарастающей скоростью. Угодив моджаку в живот, он штопором вошел в тело. Не зная, как извлечь его, Грендон отпустил копье и, склонившись с седла, подхватил другое, лежащее возле погибшего иббита. На скаку он принялся осматривать копье. Обнаружилось, что если оттягивать рычаг назад, то наконечник вращается по часовой стрелке, ввинчиваясь в тело жертвы. Когда рычаг стоит перпендикулярно, то наконечник не движется. Если же двинуть рычаг вперед, наконечник немедленно начинает вращаться против часовой стрелки, быстро освобождаясь. Грендон уже видел, как иббиты своими копьями поддевали охранников и перебрасывали через себя, при этом сохраняя копья.

Последние отблески городских огней остались позади, когда Грендон поравнялся с замыкающим колонны иббитов. В самом отряде, через интервалы в пятьдесят футов, зажгли факелы. Набросив капюшон на голову, Грендон не боялся, что в темноте разглядят черты его лица, разве что по голосу или акценту догадаются, что это чужак. Внезапно едущий рядом наездник спросил:

– Ты зарубил того странного воина?

Грендон сделал вид, что на него внезапно напал кашель. В промежутках между спазмами он ответил:

– Я пронзил его в самое сердце. Больше он нас не потревожит.

– Отлично! - воскликнул наездник, явно ничего не заподозрив. - Его величество очень переживал. Он боялся, что тот бросится в погоню и сможет тайком нас выследить. Так что тебя хорошо вознаградят.

Грендон улыбнулся про себя, но от комментариев воздержался. Далеко впереди виднелся всадник, везущий в седле какой-то большой сверток, должно быть, Вернию. Но Грендон еще не был готов к тому, чтобы рискнуть подъехать ближе к рого. Ведь пришлось бы отвечать на какие-нибудь вопросы и голос рано или поздно выдал бы его.

Наконец они добрались до лесной полосы примитивных папоротниковых, и тропа круто пошла вверх. Тут звери перешли на шаг.

Отряд поднимался все выше и выше, становилось холоднее, и Грендон с радостью кутался в теплые меха, в которых так неуютно чувствовал себя внизу. Вскоре на земле стало появляться что-то белое. Так он впервые увидел снег на Венере. Среди деревьев зашныряли какие-то пушистые создания, сопровождая отряд издали. Глаза их зеленым цветом отражали огонь факелов. Наконец один из этих зверей, более отважный, чем остальные, решился приблизиться к всадникам на расстояние футов пятидесяти. Грендон увидел белого печальника. Некоторое время погодя вдали показался и белый мармелот, склонившийся над тушей загнанного животного. Наверное, все звери в этих полярных областях Заровии белые, подумал Грендон.

По мере продвижения вперед снег становился все глубже, а растительность - все ниже. Наконец, пройдя узким ущельем, они выбрались на открытое пространство - покрытое снегом плато, где поверхность продувалась жгучими ветрами, несущими острые, как иглы, частички льда. Зандары, несмотря на глубокий снег, двигались проворно. Здесь они чувствовали себя в их естественной среде обитания. Широкие, составленные из трех частей копыта не позволяли проваливаться в глубокий снег, а густая шелковистая шерсть, по мнению Грендона, служила им здесь гораздо лучше, чем в более низких теплых краях.

Всю ночь напролет без устали двигались эти мохнатые звери. Но на рассвете вся кавалькада остановилась на отдых и завтрак среди низкорослых зарослей, дающих хоть какую-то защиту от ветра.

Нерасседланных зандаров отпустили пастись. Грендон отметил, что они тут же жадно принялись щипать лиловый мох, растущий поверх снежного покрова, устремляя нитевидные корни вниз, к почве. Охотно, если удавалось дотянуться, обгрызали они и молодые ветки чахлых хвойных.

Иббиты вскоре развели огонь. Над ним повесили два огромных котла и набросали в них снегу. Растопив снег в воду, положили в один котел большие куски замороженного мяса, а в другой - нарезанные куски корня ковы. Вернию разместили у огня. Рого устроился рядом, пытаясь вовлечь ее в разговор. Но без успеха. Остальные воины расселись полукругом на противоположном краю костра, смеясь, болтая и нетерпеливо поглядывая на двух поваров.

С наступлением рассвета Грендону пришлось совсем скрючиться под накидкой с капюшоном, чтобы никто не разглядел его лицо.

Наконец оба повара двинулись между воинами, раздавая порции тушеного мяса и дымящейся ковы. Грендону мясо показалось жестким и безвкусным, но после длительной скачки он был рад и такой пище. А хорошо сваренная кова прекрасно освежала.

Перекусив, воины расположились на сон прямо в снегу. Грендону пришлось последовать их примеру, дабы не вызвать подозрений. Однако голову он повернул так, чтобы продолжать вести наблюдение за Вернией и рого. Вожак дикарей после безуспешных попыток уговорить пленницу прилечь, лег сам. Как только он, по мнению Грендона, уснул, тот откинул капюшон с головы и поднял руку, привлекая внимание Вернии, мрачно смотревшей в огонь. Она заметила движение, подняла на него глаза, с трудом подавила крик удивления и радости. А он тут же опустил руку и набросил капюшон на голову.

Теперь, видя, что она не сводит с него глаз, он потихоньку пополз среди спящих. Он надеялся, что сможет осторожно отойти от огня, а затем поймать двух пасущихся зандаров и оторваться на значительное расстояние от иббитов, пока те обнаружат их исчезновение.

Но планам его не суждено было сбыться. Внезапно послышалось полное боли мычание одного из зандаров, а затем и пугающий шипящий звук, поднявший на ноги всех спящих. Грендон вскочил вместе с остальными и увидел чудовище с телом ящера, над которым на чешуйчатой длинной шее возвышалась голова с огромными челюстями, ухватившими кусок плоти из поверженного зандара, прижатого к земле передней лапой монстра. Если бы не белая чешуя, во всем остальном он в точности походил на ильника, опасного ящера, с которым Грендону доводилось встречаться в папоротниковых лесах Рибона.

– Полярный ильник! Полярный ильник! - закричали воины. Похватав копья со спиральными наконечниками, они бросились на монстра.

Грендон, как и другие, тоже схватился за копье и собрался было тоже подключиться к охоте, но внезапно ему на ум пришла другая мысль. Он заметил, что вскочивший на ноги рого вовсе не собирается покидать Вернию. В то же время вождь заметил его нерешительность и закричал:

– Что?! Мой воин страшится полярного ильника? Сейчас же беги вместе с остальными, а если останешься, отведаешь клинка твоего рого.

Лучшего Грендон не мог бы и желать. Отбросив копье, он выхватил скарбо и перепрыгнул через тлеющие угли костра. Вождь, как и положено иббиту, был неплохим фехтовальщиком, полагавшим, что быстро разделается с непокорным. Но землянин парировал первый удар, направленный в голову. Нанеся ответный такой же удар, он встретил на своем пути клинок рого. Уйдя от горизонтального удара в шею, Грендон отбросил заровианскую практику пользоваться скарбо как рубящим оружием и сделал выпад, направляя острие в грудь варвара.

Хег оказался не готовым к восприятию таких новшеств. Он не успел уйти в защиту после столь, казалось бы, верного страшного удара, направленного в шею Грендону. Клинок землянина вонзился ему в сердце, и Хег замертво рухнул навзничь.

Грендон быстро осмотрелся и увидел, что никто не обратил внимания на его дуэль с мохнатым рого. Воины, столпившись вокруг полярного ильника, старались достать его копьями и избежать выпадов огромной страшной головы. Звон скарбо двух дерущихся пропал в шипенье полярного ильника, мычании испуганных зандаров и крике воинов.

– Вперед, - сказал Грендон, убирая в ножны скарбо и подхватывая копье. - У нас есть шанс.

Взявшись за руки, они устремились к зандарам, сбившимся в стадо для взаимной защиты. Он помог ей взобраться на одного мохнатого зверя, быстро подсказал, как управляться с ним, сам вскочил на второго, и они помчались прочь.

Выскочив из-под защиты деревьев, они сполна отведали жгучего ветра и жалящих частичек льда. Не прошло и нескольких минут, как на них обрушился мощный слепящий ураган. Грендон держал курс в ту сторону, где, по его мнению, находился северо-запад, чтобы по кругу обойти Хьютсен и выбраться на побережье Азпока. Он полагал, что через половину дня пути они пересекут это плато, спустятся по склону вниз и там уже укроются от холода и ветров.

Но вот они проехали уже больше половины дня, а никаких признаков искомого склона не обнаруживалось. Внезапно впереди, среди снежных вихрей замаячил высокий крутой утес. Они подъехали к подножию, двинулись в объезд и вскоре добрались до темного отверстия пещеры, прикрытого сугробом. К этому времени зандары, скакавшие всю ночь и полдня лишь с часовым отдыхом, начали артачиться, и Грендон счел, что лучше дать им отдых, да и самим воспользоваться естественным укрытием.

Спешившись, он оставил Вернию присматривать за животными, а сам двинулся по снегу к пещере, выставив перед собою спиральный кончик копья. Затем, при свете небольшой зажигалки и с копьем наготове, он осмотрел пещеру. Он оказался в помещении примерно двадцати футов в ширину и сорока футов в длину, в которой, очевидно, жили еще в доисторическую эру, а потом оставили нетронутой. Среди пыли и обломков веков лежали частично заизвесткованные кости и глиняные черепки, по которым видно было, что обитавшие здесь примитивные люди знали о существовании огня.

Удовлетворившись обнаруженным, Грендон вернулся к Вернии и животным. Зандары, похоже, с радостью приняли приглашение оказаться в укрытии в такую непогоду и сразу же устроились в уголке, легли и принялись жевать свою жвачку.

Собрав обломки сухой древесины на полу пещеры, Грендон развел небольшой костер недалеко от входа. Не имея большого горшка, они поджарили обнаруженное в седельных сумках замороженное мясо на углях, а кову сварили в двух медных чашах из тех же сумок, содержавших снаряжение иббитов.

Наевшись и напившись, они закутались в свои меха и вскоре, утомленные выпавшими на их долю испытаниями, уснули.

Первой проснулась Верния. Она тут же сделала два открытия. Первое - наступил рассвет следующего дня, и второе - животных в пещере не было.

– Боб! - воскликнула она. - Зандары пропали! Он сел и зевнул.

– Что? Ах, зандары. Да, дорогая. Но, скорее всего, они вышли поискать что-нибудь на завтрак. Я пойду и верну их.

– Я помогу тебе.

– Нет, ты лучше оставайся в тепле и безопасности.

– Но со мной все будет в порядке, Боб. На мне же меха.

Они вместе вышли наружу, после того как Грендон несколько раз потыкал перед собою копьем. Пурга улеглась, сменившись холодом еще более жгучим, нежели ветра дня предыдущего.

– Никаких следов, - сказал Грендон. - Должно быть, они ушли во время пурги. И похоже, нам их не найти.

– О, Боб, что же нам делать?

– Ничего, двигаться пешком, если не найдем их. Но для начала надо определиться. Ты оставайся здесь, а я немного пройду на юг. Вчера я заметил там растущий лиловый мох. Возможно, звери тоже заметили это место.

– Тогда я пройдусь в другом направлении. Вдруг они пошли туда.

– Лучше оставайся здесь. Тут безопаснее.

– Да почему? Я уйду недалеко, да и перед завтраком мне хотелось бы немного прогуляться. Кроме того, животные действительно могли пойти и на север, так что мы сэкономим время, если их поисками ты будешь заниматься не один. Иди и не беспокойся обо мне.

– Хорошо, если ты настаиваешь. Но только не уходи далеко и надолго.

Она с минуту смотрела ему вслед, а затем повернулась и двинулась в противоположном направлении. Но, пройдя совсем немного, она увидела, как из-за обломка скалы торчит нечто острое, напоминающее разновидность заровианского кактуса.

Заинтригованная, она двинулась вперед, но едва зашла за обломок, как огромный белый монстр на восьми проворных белых лапах с зелеными когтями и длинным хвостом набросился на нее и схватил парой огромных зеленых клешней. Именно их-то она и приняла за кактус. Быстро передвигаясь спиной вперед, монстр понес ее в большую пещеру.

Посреди пещеры, от края до края, тянулась огромная паутина, сотканная из нитей толщиною в канат, покрытых каким-то липким на взгляд веществом. В одном конце паутины висел зандар. Рядом с беспомощно висящим животным располагался какой-то шар футов десяти в диаметре, сотканный из таких же блестящих липких канатов. Другой зандар висел ближе к центру паутины.

Все произошло так внезапно, что Верния лишь вскрикнула, а ее уже втащили в пещеру. Она не могла даже шевельнуться, чтобы защититься. Клешни сжимали ее как в тисках, а их острые волоски пронзали накидку, добираясь до тела.

Держа ее так, монстр остановился и, встав на четырех ногах, другими четырьмя стал вытаскивать из нижней части туловища липкие канаты и обматывать Вернию, так что вскоре она и пальцем шевельнуть не могла. Затем тварь пробежала по паутине туда, где висели зандар и шар, и подвесил ее рядом с беспомощным зверем.

Встряхнув несколько раз паутину, этот стрид, или паук-скорпион, как рассмотрела теперь Верния, убедился, что добыча висит надежно, вернулся к зандару, подвешенному у середины паутины, и принялся за трапезу. Поскольку зандар не издал даже вскрика, стало ясно, что зверь или парализован устрашающим тельсоном - ядовитым жалом на кончике хвоста либо удавлен мощными клешнями.

Верния некоторое время наблюдала за кровавой трапезой монстра. Но затем внимание ее привлек какой-то хрустящий звук, исходивший из шара, рядом с которым ее подвесили.

Звук был такой, словно рвали материю. В стене шара открылось отверстие, и показалась пара волосатых клешней размером поменьше, чем у монстра-мамаши. Далее показалась покрытая пластинами голова с тремя парами горящих глаз, тупо разглядывающих впервые увиденный мир. Тут-то Верния и поняла, зачем ее тут подвесили. И она, и зандар предназначались в пищу юному скорпиону, когда он вылупится из кокона.

И когда эта ужасающая мысль наконец дошла до нее, юный, стрид выбрался из отверстия и, пошатываясь, двинулся к ней по паутине на восьми волосатых лапах.

Глава 16

ЗИНЛО ИЗ ОЛБЫ

Потеряв мачту, небольшое суденышко с Кантаром, Нарине и Сан Тоем перестало слушаться руля и, развернувшись боком к волнам, начало опасно раскачиваться среди фонтанов воды, поднятых снарядами матторков. Два пиратских корабля приближались к беспомощному судну.

Кантар продолжал стрелять, несмотря на трудности с прицеливанием в таком положении, и разрывными пулями ему удалось разбить несколько рангоутов и повредить такелаж одного из кораблей. Но когда оба пиратских корабля оказались совсем близко, он перестал стрелять, понимая, что только сдачей в плен они могут сохранить себе жизнь. Бросив свое оружие, он метнулся на нос, где Нарине никак не могла утолить жажду боя.

– Прекрати стрельбу, - сказал он, - или пираты разнесут нас на куски. Как только они окажутся чуть ближе, им не составит труда отправить нас на дно.

– Я на это и надеюсь, - ответила она, продолжая стрелять, но из-за качки не попадая в цель. - По мне лучше смерть, нежели плен.

Словно в ответ на ее желание снаряд угодил в корму, почти полностью разрушив ее. Катара и Нарине силой взрыва швырнуло к каюте, рядом же приземлился отлетевший от штурвала Сан Той. Трюм почти мгновенно наполнился водой, корабль захлестнуло волнами.

Они начали погружаться в воду. Кантар ухватил Нарине за руку. Минуту спустя они уже барахтались, отплевываясь, в воде.

– Отпусти меня, - потребовала она, обретя дыхание. - Я сама о себе позабочусь.

Артиллерист выпустил ее руку и, зловеще усмехнувшись, сказал:

– Что ж, будь по твоему. Только за последствия я не отвечаю.

Не ответив, она развернулась и пустилась вплавь по направлению к самому крупному из плавающих вокруг них обломков. Некогда обломок был частью кормовой палубы. Кантар огляделся, высматривая Сан Тоя, и, увидев, как тот оседлал тяжелое бревно, запросто выдерживающее его вес, развернулся и двинулся к Нарине. Корабль пиратов, подойдя ярдов на триста, прекратил огонь.

Плывя рядом с обломком, на котором устроилась девушка, Кантар положил на него руку.

– Позвольте воспользоваться вашим роскошным судном? - спросил он, улыбаясь.

– Только в случае полного повиновения, - ответила она. - Если же услышу хоть одно слово иронии, то…

– То что?

– Утоплю тебя.

– Попробуй.

Она надавила ему на голову, и он, не сопротивляясь, оказался под водой. Она продержала его там ровно столько, сколько, по ее мнению, он заслуживал, а затем убрала руку.

Но он не всплыл. Вместо этого, оставаясь под водой, он безжизненно плыл рядом с обломками. Она потянула его за волосы, но ничего не добилась. Встревожившись, она подвинулась ближе и подняла его голову над водой.

Притворившийся артиллерист наблюдал за нею сквозь неплотно сжатые веки. Он видел озабоченность на ее лице, видел, как близко оказались ее алые губы. Сумасшедшее желание овладело им.

– Кантар! - звала она его. - О, что же я наделала! Внезапно он притянул ее к себе и поцеловал.

Она на мгновение затрепетала в его объятиях, затем вырвалась с пылающим лицом.

– Да как ты посмел! - воскликнула она. - Ах ты животное! Ты хуже хьютсенцев, никто из которых так не оскорблял меня.

– Нарине, - взмолился он. - Я люблю тебя. Я должен сказать тебе это до того, как попаду в руки этих Желтых Пиратов. Они наверняка убьют меня после того, что я сделал. Я не мог удержаться при близости этих губ. Если ты не испытываешь ко мне ответного чувства, по крайней мере прости меня.

Взгляд ее смягчился.

– Пираты спускают лодку, - сказала она, - поэтому я должна отбросить девичью скромность и ответить тебе коротко и искренне. Я действительно люблю тебя, мой бравый артиллерист. Я полюбила тебя сразу же, как только увидела здесь, в каюте этого суденышка. Но даже если бы оставалась надежда на свободу и жизнь, я не могла бы обещать тебе стать твоей женой.

– Есть кто-то другой?

– Да. Мой отец. Он ни за что не согласится.

– А может быть, все-таки удастся его убедить?

– Невозможно. Видишь ли, моя старшая сестра уже пошла против его планов относительно ее брака. И второй раз его не заставить изменить своих намерений. А отвергнутый ею ухажер согласился утешиться, получив мою руку. И второй раз отца так легко не уговорить. Но все это пустые разговоры. Мы вновь во власти хьютсенцев, и им одним решать нашу судьбу. Вон и лодка. Прощай, мой артиллерист, и да хранит тебя Торт.

– Я никогда тебя не оставлю, - вскричал он.

Желтые руки схватили его и втащили в лодку. И тут Кантар увидел то, чего не имел возможности видеть ранее.

Когда утонуло судно, импровизированная накидка Нарине уплыла от нее. Затем ее плечи и тело находились под водой. Но теперь он увидел, что она носит розовое королевское облачение, а по золотому нагрудному украшению со знаками он определил, что она принадлежит к императорскому дому Тирана. Все надежды, подаренные ее словами, тут же умерли в его сердце. Ведь Кантар был простым солдатом. Отец его служил офицером в укспонийской армии, но не имел и лилового облачения дворянина.

Нарине увидела отчаяние в его взоре и поняла, о чем он думает. Она улыбнулась.

– Я все понял, - сказал артиллерист. Решительно отвернувшись, он покорно позволил связать себе руки. Минуту спустя из воды вытащили и Сан Тоя.

Гребцы быстро направили лодку к кораблю. Пленников подняли на борт. Нарине быстро увел с собою моджак судна. Связанных Кантара и Сан Тоя пинками загнали в дурно пахнущее маленькое помещение в трюме, очень похожее на то, где они оказались вместе с Грендоном, впервые угодив в руки хьютсенцев. Кантар тут же сел и принялся за узлы на руках товарища.

Но его отчаянные усилия были прерваны взрывом, пробившим дыру в настиле над их головами. Послышался грохот матторков, визг снарядов и череда разрывов.

– Должно быть, пираты обнаружили новую жертву, - сказал Кантар, вскакивая на ноги.

– Судя по количеству снарядов, обрушившихся на их корабль, я скорее бы счел жертвой их, - ответил Сан Той, также поднимаясь.

Оба они поскакали к борту корабля, связанные лодыжки не позволяли ходить, и стали выглядывать в бойницы.

– Кости Торта! - воскликнул Сан Той. - Корабли плывут по воздуху!

Глянув вверх, Кантар увидел флотилию боевых воздушных кораблей. Плоской формы, с возвышающимися прозрачными башнями, вооруженными тяжелыми матторками, они летели без крыльев, рулей и винтов.

– Это олбанийские воздушные суда, - сказал он. - Я однажды в Рибоне видел их флот.

– Никогда мне не доводилось видеть или слышать, чтобы такие чудеса летали над Азпоком, - сказал Сан Той.

– Странно, что они оказались здесь. Интересно… А, я понял! Ведь Зинло, торрого Олбы, является женихом Лорали, торрогини Тирана. Естественно, что он помогает в поисках ее пропавшей младшей сестры. Как естественно и то, что он атакует корабли хьютсенцев, врагов всей Заровии.

Через несколько минут бомбежка стала еще интенсивнее, и Кантар уже не на шутку встревожился о судьбе Нарине. Тут на воде перед ними появилась огромная тень, огонь прекратился. Послышался звук впивающихся в древесину крючьев. Затем по палубе застучало множество ног, послышался лязг оружия, стрекотанье торков, крики, стоны и вопли.

– Олбанийцы захватили судно, - сказал Кантар. - Надеюсь, они успели спасти Нарине.

Бой вскоре закончился. Наконец до артиллериста донеслись звуки шагов воинов, очевидно обыскивающих корабль и идущих мимо их двери.

– Эй, олбанийцы, - окликнул он, - откройте дверь.

– Кто это там? - настороженно спросил чей-то голос.

– Воин из Рибона и его товарищ по камере, - ответил он. Дверь открыли и распахнули. Наставив дула торков, внутрь заглянули три олбанийских воина, в то время как четвертый освещал помещение фонарем. Увидев двух связанных, они вошли и быстро их развязали.

– Принцессу нашли? - спросил Кантар, растирая занемевшие запястья. - Она в безопасности?

– Какую принцессу? - спросил солдат, снявший с него веревки. - Мы ничего не знаем о принцессе.

– Ха! Его величество именно так и полагал, - воскликнул другой солдат. - Мы еще издали увидели, как пираты потопили небольшое судно, а затем спустили лодку, чтобы забрать из воды трех человек. Тем не менее их моджак упорно отрицает, что у него на борту есть пленные. Надо немедленно сообщить об этом торрого.

В сопровождении четверых олбанийцев бывшие пленники торопливо поднялись на палубу. Группу безоружных хьютсенцев согнали на корму, где они и находились под охраной нескольких солдат. Погибших сбрасывали за борт, а олбанийские врачи занимались ранеными - как своими, так и вражескими. Зацепившись крючьями на цепях за судно, сверху нависал большой боевой воздушный корабль с двенадцатью орудийными башнями. Из открытой двери одной из башен свисала на палубу гибкая алюминиевая лестница. На другом борту судна зацепился второй воздушный корабль. Над ними в вышине парила флотилия из полутора десятков таких же кораблей. Второй пиратский корабль уже тоже зацепили крючьями два летающих судна и теперь усмиряли пиратов.

Они торопливо прошли вперед. На полубаке стоял красивый молодой человек возраста Кантара, в котором артиллерист сразу же узнал Зинло, торрого Олбы. Розовое одеяние было обшито золотой бахромой, сверкали драгоценные камни. На ногах у него были сандалии из мягкой кожи фреллы, а головной убор в форме тюрбана был украшен огромным рубином. Рядом с Зинло стоял столь же молодой офицер в мундире ромоджака военно-воздушных сил Олбы.

Перед торрого на коленях стоял моджак судна. Кантар, приближаясь, услыхал, как тот говорил:

– Клянусь вам, ваше величество, бородой и телом Торта, всем, что есть у меня святого, у меня на судне нет пленных, ни белых, ни желтых.

– Вот как. Ты продолжаешь настаивать на своей лжи? - Зинло нахмурился, глядя на съежившегося перед ним желтого человека. И тут взор его упал на Кантара и Сан Тоя. - Кто это у нас? - спросил он солдата, развязавшего бывших пленников.

Моджак обернулся, увидел их и побледнел даже сквозь желтизну.

– В помещении под палубой обнаружены двое пленных, ваше величество, - доложил солдат.

Кантар поклонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз.

– Меня зовут Кантар, я рибонийский стрелок, ваше величество, - сказал он. - А это - Сан Той, бывший моджак военно-морских сил Хьютсена. Если не возражаете, я предпочел бы рассказать обо всем происшедшем после того, как отыщется ее императорское высочество.

– Ее императорское высочество?

– Ваше величество, я говорю о Нарине.

– А! - Зинло вдруг выхватил скарбо и приставил острие к груди перепуганного моджака. - Вот теперь, желтый хохотун, мы и поймали тебя на лжи. Или ты сейчас же расскажешь нам, где спрятана принцесса, или я прикончу тебя и, если понадобится, разберу твой корабль на куски, чтобы найти ее.

– Пощадите, ваше величество! Пощадите! - затрепетал моджак. - Я покажу вам.

Встав и пятясь спиной перед лицом короля, он наклонился и потянул за кольцо в палубе. Открылся люк. Вниз, в маленькое помещение, вела короткая лестница. На койке лежала связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту Нарине.

Не обращая внимания на лестницу, Кантар спрыгнул вниз. Вслед за ним в помещении оказался и молодой торрого. Вместе они быстро развязали ее и освободили от кляпа. Она не шевелилась.

– Нарине, Нарине!

На мгновение Кантар, встав на колени рядом с койкой, позабыл о присутствующем здесь Зинло из Олбы. Позабыл он и о том, что эта девушка является принцессой.

Нарине открыла глаза и увидела склонившегося над нею Кантара. Но Зинло она не заметила. Правой рукой она обхватила артиллериста за шею, левой приглаживая его светлые волосы.

– Всего лишь легкая слабость, мой стрелок. С этим кляпом тяжело было дышать. Долго я бы не протянула.

Он перехватил ее левую руку и покрыл ее поцелуями.

– Я так рад, я так счастлив, что мы успели.

– А как же мои губы, артиллерист? Или они так быстро потеряли для тебя привлекательность? - Она притянула к себе его лицо.

Зинло вопросительно поднял брови. Затем яростным жестом отогнал от люка воинов, с разинутыми ртами заглядывающих вниз.

– Я слышала взрывы… Люди сражались на палубе… Расскажи мне, что произошло, - сказала Нарине минуту спустя.

– Нас спас его императорское величество Зинло из Олбы, - ответил Кантар, внезапно вспомнив о присутствии торрого и приходя в смущение по этому случаю.

– Что! - Нарине быстро села, увидела Зинло и свесила ноги с койки, поворачиваясь лицом к нему.

– Ваше величество! - в ужасе воскликнула она. - Я и не знала, что вы тут.

Она встала и поклонилась как положено.

– Я догадался, ваше высочество, - улыбнулся Зинло. Взяв ее протянутую руку, он поднес ее к своим губам. - Не перебраться ли нам в более удобное помещение?

– С удовольствием. Я давно мечтала полетать на одном из олбанийских воздушных судов. Как там мои отец и сестра?

– У обоих все хорошо, если не считать отчаянной тревоги за вас.

Когда они поднялись на палубу, к Зинло подошел тот самый молодой офицер, которого Кантар уже видел стоящим рядом с рого в мундире ромоджака.

– Что случилось, Лотар? - спросил Зинло в ответ на поклон.

– Все пленные размещены согласно распоряжениям вашего величества, - ответил ромоджак. - Однако остался еще тот желтый человек, которого держали в заключении вместе с воином из Рибона.

– Поднимите его на борт флагманского корабля, - сказал Зинло. - И проследи, чтобы он удобно устроился.

Лотар отсалютовал и удалился. Затем все трое поднялись по алюминиевой лестнице, миновали узкий коридор и вошли в роскошную каюту флагманского судна Зинло. Молодой торрого предложил обоим мягкие кресла и кликнул раба.

– Принеси нам ковы, - приказал он.

Усевшись в кресло, он заметил, что Кантар не садится, руководствуясь придворным правилом не сидеть в присутствии члена королевской фамилии.

– Садись, артиллерист, - сказал он. - Мы тут обходимся без формальностей.

Для Кантара эти слова прозвучали приказом, и он, продолжая смущаться после происшедшего внизу, сел в предложенное кресло.

Раб принес кову, и Зинло лично налил ее гостям в крошечные золотые чаши, отделанные перламутром.

– Ну а теперь, - сказал он, - как только мой ромоджак поднимется на борт, мы полетим к флагманскому кораблю Эда из Тирана. Пока же, ваше высочество, может быть, вы расскажете, что происходило с вами в течение этих долгих дней.

– Флагманский корабль моего отца! - воскликнула Нарине. - Где он?

– Совсем недалеко отсюда, - ответил Зинло. - И Лорали с ним. Но давайте мы все же выслушаем вашу историю.

Нарине вкратце и торопливо изложила историю своих приключений - шторм, пленение хьютсенцами, продажу Хегу и спасение Кантаром, а также побег с помощью Сан Тоя.

Зинло нахмурился.

– С этими Желтыми Пиратами должно быть покончено, - сказал он, - и, лучше всего, прямо сейчас. Но что слышно о моем друге Грендоне и его красавице жене? - спросил он у Кантара. - Думаешь, их обоих увезли эти белошкурые варвары?

– Скорее всего, - ответил Кантар. - Хег увез ее величество, а Грендона иббиты, вероятно, взяли в плен. Но все же, мне кажется, он просто сам бросился в погоню за ними, пытаясь спасти ее величество.

– Я пошлю эскадру за ними, - сказал Зинло. - Из того, что рассказала мне ее высочество, я понял, что столица этого лохматого рого расположена в пяти днях пути от Хьютсена. Мои быстрые корабли окажутся там гораздо раньше, чем варвары туда доберутся.

В этот момент появился Лотар и отсалютовал.

– Курс - на флагманский корабль Эда из Тирана, - приказал Зинло. - Просигнальте флоту следовать за нами. На захваченных пиратских судах размещены наши экипажи?

– Да, ваше величество. - Лотар поклонился и ушел.

Минуту спустя корабль ровно и быстро поднялся на высоту около двух тысяч футов и устремился на запад с огромной скоростью. Кантару еще не доводилось путешествовать на воздушных кораблях, но он слышал, что они обладают огромной скоростью, сравнимой со скоростью вращения планеты вокруг оси - тысячи миль в час на экваторе. Тем не менее быстрота, с которой проносился океан внизу, впечатляла. Вскоре показались шесть больших военных флотов в нескольких милях от той точки, где их маленькое судно потопили хьютсенцы.

Воздушный корабль завис над флагманским судном одной из флотилий и быстро опустился.

Нарине положила ладонь на руку Зинло.

– Вы ведь не расскажете моему отцу? - спросила она.

– О чем? - изобразил недоумение Зинло. Она с нежностью посмотрела на Кантара.

– О нас. Мы понимаем, что нам надеяться не на что, и мы договорились…

– Попытаться забыть о любви, - предположил Зинло.

– Жизнерадостное предположение. Но там, в каюте, над нами властвовала любовь. Это правда.

– Да я все прекрасно понимаю, - сказал молодой торрого.

– Ну разумеется. Ведь вы с Лорали…

– Вот именно.

– Но моего отца еще раз не собьешь с намеченного им. Уж я-то его хорошо знаю.

– Я тоже. И то, что сделали раз, можно еще раз повторить. Может быть, и я чем-нибудь помогу.

– Вы так добры. Теперь я понимаю, почему Лорали полюбила вас. Но о том, что произошло недавно, я надеюсь, вы никому не скажете? Пока, по крайней мере?

– Там, в каюте, я был глух, нем и слеп, как и мои воины, заглянувшие вниз. Но вот мы уже и на флагманском корабле.

Кантар услыхал лязганье цепей и глухой стук цепляющихся крючьев. Зинло встал, и они вслед за ним стали спускаться по лестнице на палубу огромного боевого морского корабля, несущего флаг Эда, торрого Тирана.

Как только они спустились, из одной каюты вышли два человека - высокий, прямой, атлетически сложенный мужчина лет сорока с квадратно остриженной черной бородой и девушка, очень похожая на Нарине, но чуть постарше. По розовому облачению обоих Кантар догадался, что это и есть Эд из Тирана и его дочь Лорали.

Нарине бросилась в объятия отца, затем обняла сестру. Все трое утирали слезы радости, и Кантар, ощущавший, как пощипывает глаза, заметил, что и Зинло испытывает то же самое.

Артиллериста представили, и всех пригласили пройти в роскошную каюту Эда, где подали привычную кову.

После того как Нарине поведала историю своих приключений, Кантара заставили тоже рассказать о его похождениях и происшедшем с Грендоном и Вернией.

Когда артиллерист замолчал, Эд, как эхо, повторил предложение, высказанное недавно Зинло:

– С этими хьютсенцами пора кончать, - заявил он. - Но для начала надо попытаться спасти их величества из Рибона.

– Я собираюсь послать эскадру за иббитами, - сказал Зинло.

– А вдруг Грендон и его жена все еще в Хьютсене?

– Я думаю, у нас есть возможность точно узнать, где они находятся, - сказал Кантар.

– Каким образом? - спросил Эд.

– Через чизпоков. Среди захваченных пиратов должны быть члены этого братства. Под покровом темноты высадим их недалеко от города. Они все узнают, вернутся и сообщат нам.

– Прекрасная идея, - сказал Зинло. - А я бы дальше ее развил. Предположим, мы вступаем в союз с чизпоками, свергаем существующий режим, если это еще не сделано, и приводим их к власти. Мне кажется, это лучше, чем уничтожение без разбору целой расы, которая, совершенно определенно, не вся несет ответственность за пиратство людей Ин Ина. И тогда порт Хьютсен можно открыть для мирной торговли со всей Заровией, а если хьютсенцы вновь почувствуют склонность к пиратству, мы уже будем знать, как остановить их.

– Я уверен, что такой союз вполне возможен, ваше величество, - сказал Кантар. - Давайте позовем Сан Тоя.

Зинло кликнул слугу.

– Передайте моему ромоджаку, чтобы привел сюда Сан Тоя, того желтого человека, - распорядился он.

Через несколько минут вошел Лотар в сопровождении Сан Тоя. Кантар представил бывшего моджака военно-морских сил Хьютсена собравшимся. Затем Зинло обратился к Лотару. Вкратце он сообщил, что Грендон и Верния, судя по всему, следуют на юг с отрядом иббитов, и дал необходимые наставления:

– Выделите шесть кораблей, - приказал он, - и отдайте команду лететь в сторону Хьютсена. Причем миновать его в облачности, чтобы не увидели с земли, и далее - на юг, пока не заметят отряд мохнатых белых воинов, едущих на трехрогих зверях. Если Грендон с Терры и его жена с ними, спасти их и немедленно везти сюда.

Лотар поклонился.

– Спешу выполнить ваш приказ, ваше величество, - ответил он и торопливо удалился.

Как только он ушел, Сан Тоя начали расспрашивать относительно возможности создания альянса с чизпоками. Он не только положительно отнесся к самой идее, но и сам был готов участвовать в ее реализации. Кроме того, некоторые из захваченных желтых моряков особым знаком дали ему знать, что принадлежат к братству. После короткого обсуждения было решено отправить его на одном из воздушных судов Зинло с визитом на оба захваченных корабля и там среди пиратов отобрать чизпоков.

– А как мы поступим с этими нашими союзниками? - спросил Зинло у Эда, после того как Сан Той удалился. - Нужна нам их помощь в нападении на Хьютсен?

Эд задумчиво погладил бороду.

– Хм. Давай подумаем. У нас тут две эскадры. Неподалеку еще две эскадры из Адониджара, а чуть дальше - две из Рибона.

– Но помимо боевых кораблей, у рибонийцев в строю четыре десятка транспортных и большое количество небольших вспомогательных, везущих оружие, снаряжение и боеприпасы на случай высадки, - сказал Зинло.

– Я помню о них, - сказал Эд. - Но где высадить нашу армию? И каким образом?

– Чизпоки знают секретный проход, - сказал Кантар. - Сан Той или его братья могли бы показать его.

– Прекрасно. Теперь займемся планом объединенного вторжения. Рибонийцы высадятся ночью и, ведомые чизпоками, двинутся на Хьютсен, готовясь к штурму в тот час, когда мы появимся. Ты, Зинло, держишь свои боевые корабли над городом и помогаешь атаке и одновременно осуществляешь связь между отрядами. А морские корабли Тирана, Адониджара и Рибона должны отыскать путь через секретный проход.

– Я уже размышлял тоже над этим планом, ваше величество, - сказал Кантар.

– Отлично. Рассказывай, малыш.

И Кантар поведал им план, с помощью которого они не только могли бы открыть ворота, но и удержат; их открытыми для боевых кораблей трех великих государств.

Глава 17

СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР

Некоторое время спустя после того, как Грендон и Верния расстались у входа в пещеру и направились в разные стороны в поисках животных, ушедших, как они решили, за пищей, до ушей землянина донесся слабый вскрик, заставивший его остановиться, обернуться и прислушиваться. Звук раздался слабо, даже непонятно откуда, но Грендон заподозрил, что это жена зовет его. Он замер, вслушиваюсь и ожидая повторения оклика, но стояла тишина.

Встревоженный, он пустился обратно по своим следам, но свежий, недавно выпавший снег значительна, затруднял передвижение. Распаляясь от невозможности передвигаться быстрее, он проскочил мимо входа в пещер, давшую им приют на ночь, и взволнованно, увидев следы Вернии, на ходу начал окликать ее. Ответа не последовало.

Следы довели его до обломков скал у подножия утеса, и вскоре Грендон увидел ту же самую картину, что и Верния, угодившая в ловушку, - нечто зеленое, напоминающее по форме часть заровианского кактуса, торчало из-за валуна. Грендон тоже решил, что это какая-то полярная растительность, и беспечно двинулся к ней. Однако вскоре остановился, и вовремя. Из-за камня метнулся огромный белый скорпион, расставив громадные клешни.

Быстро направив в его сторону копье, Грендон отжал назад рычаг, и спиралевидный наконечник начал вращаться. Бесстрашно и не обращая на оружие никакого внимания, монстр бросился на землянина, стремясь ухватить его клешнями. Наконечник вошел прямо в грудь. От удара туши Грендона отбросило назад, но он успел упереть древко в снег, и оно, пронзив наст, уткнулось в мерзлую землю, не давая скорпиону добраться до человека.

Продолжая держать копье левой рукой, он правой выхватил скарбо и ударил по ближайшей клешне. Лезвие лишь наполовину вошло в крепкую костистую конечность. Сжав зубы, он изо всех сил нанес еще один удар и на этот раз отсек клешню, а затем два рубящих удара пришлось потратить и на отсечение второй клешни.

Но опасность далеко не миновала. С молниеносной быстротой монстр внезапно поднял свой длинный хвост и атаковал ужасающим жалом, торчащим из кончика.

Уклоняясь от ядовитого оружия в сторону, Грендон успел нанести рубящий удар. К его удивлению, хвост оказался гораздо мягче и не выдержал даже одного удара.

Монстр теперь мог нанести ущерб врагу лишь в ближнем бою, но резервы нападения у него еще оставались. Внезапно протянув пару передних лап к низу живота, он вытащил отрезок блестящей липкой паутины, толщиною с канат, набросил петлей на человека и стал тянуть к себе. Изо всех сил держась за древко, Грендон сумел перерубить паутину несколькими ударами скарбо. Однако тут же вторая петля охватила его, прижав правую руку к боку, оторвала его от копья и потащила вперед к уродливым разинутым жвалам.

Грендон до этого момента не пользовался торком, боясь, что звуки выстрелов привлекут внимание врагов, но в этой чрезвычайной ситуации он навел дуло, нажал спусковую кнопку и направил струю пуль прямо в разинутую пасть. Пули приглушенно разрывались внутри огромного бронированного тела. С полдюжины их разнесли грудную клетку на куски, превратив оставшееся брюхо с бесформенную трепещущую массу.

Перебросив скарбо в левую руку, Грендон быстренько освободил себя от обхватившей его липкой паутины. Затем, увидев след, тянущийся к отверстию пещеры, он решил, что Верния там, и бросился внутрь. Зандаров крепко обмотали паутиной, но он все же узнал одного, висящего почти посередине, а другого - в углу, рядом со сферическим коконом. Но что это там рядом, поменьше? С содроганием сердца он разглядел изящную фигуру Вернии и увидел, как к ней ползет юный, только что вылупившийся скорпион.

Новорожденный монстр находился всего лишь фугах в шести от нее, и при стрельбе оставалась опасность поразить Вернию. Но делать было нечего. Он прицелился в волосатую тварь и выстрелил. Послышался приглушенный разрыв, и угроза миновала. Но тут из кокона показалась следующая пара клешней. Он вновь выстрелил, и второго юного скорпиона разнесло на куски. Подождав с минуту, он огляделся, но никого больше не увидел. Очевидно, остальные скорпионы еще не вылупились из яиц. Теперь оставалось отыскать способ добраться до подвешенной Вернии.

Скользкая паутина не позволяла крепко уцепиться за нити. Грендон набрал мусора с пола пещеры и подбросил пару пригоршней вверх. Как он и ожидал, осыпанная мусором поверхность паутины уже не скользила, и по ней можно было передвигаться, перебирая руками и ногами.

Он быстро добрался до Вернии, обрезал паутину и спустился со своей ношей на пол. Ножом он разделался с почти готовым коконом вокруг нее и освободил свою жену, находящуюся в бессознательном состоянии. Распахнув ее меховую накидку, он разглядел несколько царапин на белой коже и испугался, что монстр ужалил ее, отравив ядом. Но, приложив ухо к груди, он услыхал биение ее сердца.

Набрав снега у входа, он растер виски жены. Холод оживил ее. Она с минуту оглядывалась вокруг, ничего не понимая. Наконец, узнав Грендона, она удовлетворенно обмякла в его руках.

– Ты не пострадала, любимая? - спросил он.

– Всего лишь несколько царапин, Боб, - ответила она. - Это от страха я потеряла сознание. Когда я увидела, что этот юный скорпион ползет ко мне с намерением сожрать, а я бессильна что-либо сделать, сознание покинуло меня. Но ничего, я немного отдохну и смогу продолжить путь.

– А возможно, нам и не придется идти пешком, - сказал Грендон. - Кажется, один из зандаров жив. - Попробую освободить его.

Используя мусор как и раньше, Грендон прополз по паутине к тому месту, где рядом с огромным коконом висел зандар. Для начала он с помощью скарбо перерубил крепкие, как канаты, нити паутины сверху. Затем, когда туша зандара опустилась ниже, он начал перерубать одну за другой боковые растяжки, и с каждым ударом животное опускалось все ниже. Оказавшись на полу, животное еще оставалось беспомощным и страшно перепуганным случившимся. С помощью ножа Грендон разрезал охватывавшие тело зандара нити, и тот с трудом поднялся на ноги, трепеща и тяжело дыша.

– Кажется, он не пострадал, - сказала Верния, которая уже достаточно оправилась и подошла поближе.

– По крайней мере, ноги на месте, - ответил Грендон. Животное покорно двинулось следом за ними к выходу из пещеры. Посадив Вернию в седло, Грендон вернулся в пещеру и поднес зажигалку к паутине. Заревело пламя. Грендон выскочил из пещеры. Вслед потянулись клубы черного маслянистого дыма.

– Дабы покончить с этой жуткой семейкой, - сказал он, подходя к Вернии.

Он уже собирался сесть в седло позади нее, когда увидел быстро приближающийся к ним большой отряд воинов на зандарах. Грендон с первого же взгляда определил, что это не иббиты, а хьютсенцы, очевидно привлеченные стрельбой из торка. Наездники уже образовали полукруг, пресекая любую попытку к бегству. Грендон и Верния остались на месте. Они не могли ни вскарабкаться по отвесным стенам утеса, ни скрыться в ядовитом дыму пещеры.

Если бы Грендон был в одиночестве, он сопротивлялся бы отчаянно. Но теперь в ответ на его стрельбу из торка враг мог ответить теми же средствами, и тогда Верния получила бы ранения, если не хуже. А минуту спустя на них направили дула сотни торков. Затем моджак всадников дал приказ остановиться и окликнул Грендона:

– Сдавайтесь, во имя рого Хьютсена, или мы откроем стрельбу.

Видя, что сопротивление бесполезно, Грендон отстегнул пояс с оружием и бросил его в снег перед собою. Затем сцепил ладони за головой в знак сдачи.

По приказу моджака спешились два воина, а затем, связав руки и ноги Грендону, бросили его, как мешок с зерном, на луку села. И кавалькада тронулась прочь. Вернию не связали, а, оставив сидеть в седле, приставили по бокам по стражнику.

Несколько часов спустя отряд уже ехал по улицам Хьютсена, настолько забитым толпами, что Грендону показалось, будто все население высыпало посмотреть именно на двух пленников. Их доставили прямо во дворец, отобрали меха, в которых не было необходимости. Затем моджак, явно гордый своим успехом, повел их, каждого под охраной двух воинов, к тронному залу.

По пути к залу Грендон еще цеплялся за надежду, что Ин Ину унаследовал кто-нибудь из чизпоков, но надежда испарилась, когда он разглядел персону, восседающую на хрустальном троне. Это был Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена. Подобно своему предшественнику, он окружил себя толпами слуг и дворян и увешал жирное тело драгоценностями. При виде пленников свиноподобный монарх беззубо ухмыльнулся.

– Похоже, моим людям удалось убедить ваше величество вновь воспользоваться нашим радушным гостеприимством, - сказал он. - Мы польщены.

– У воинов вашего величества оказались убедительные доводы, - сказал Грендон. - Но, возможно, теперь, когда вы стали рого, вы позволите нам выехать в собственную страну, куда зовет нас долг.

– Возможно, - ответил Тид Йет, запуская пальцы в стручок, поднесенный бывшей рабыней Ин Ина и отправляя порцию семян за щеку. - Но каковы ваши предложения?

– Скажем, миллион кедов золотом.

– Хм! Нам больше предлагали за одну ее величество.

– Два миллиона.

– Маловато.

– Три…

– Подождите, - прервал его Тид Йет. - Не надо пустых обещаний. Ее величество останется здесь, как и было решено раньше, а потом ее отправят, куда было задумано. Хотя Ин Ин и собирался оставить ее для собственного удовольствия, я думаю, что мы нашли ему достойную замену.

– Ах ты… - Грендон рванулся вперед, стремясь ухватить за жирное горло, но его удержали стражники.

– Одну минуту, ваше величество. Позвольте мне договорить. Мы сожалеем, что не можем полностью удовлетворить ваши требования, тем не менее мы можем выполнить их хотя бы частично.

– Частично?

– Да. Мы позволим вам уехать, но не в собственную страну. Хоть свидетелей и не осталось, но у нас есть веские доказательства тому, что именно вы обезглавили нашего справедливого и великодушного предшественника. Помним мы и то, что благодаря вам мы сами чуть не лишились головы. Поэтому мы позволим вам уехать, и даже побыстрее, поскольку нам вовсе не хочется иметь вас рядом. Но только не в ваше королевство, а в королевство Торта.

Он подозвал к себе дюжего стражника, опиравшегося на огромный двуручный скарбо.

– Подойди, Эз Бин. Отхвати-ка голову этому малому, да сделай это аккуратно, чтобы я мог оставить ее себе как сувенир.

Подняв скарбо над головой, палач шагнул вперед. Грендона быстро поставили на колени. Эз Бин встал рядом, опытным взглядом тщательно прикидывая расстояние до шеи Грендона.

Верния, потрясенная происходящим, не могла вымолвить и слова, лишь прикрыла глаза руками. Но тут же упала без сознания на руки двух охранников.

Глава 18

АТАКА СОЮЗНИКОВ

Находясь на борту флагманского корабля Зинло из Олбы, Кантар и Нарине пытались сквозь облачность разглядеть расположенный внизу Хьютсен. Корабль летел среди туч, оставаясь невидимым для хьютсенцев. Однако с борта судна кое-что можно было разглядеть внизу. План, разработанный союзниками накануне, вступил в фазу реализации.

Десять тысяч доблестных рибонийских воинов, ведомых отобранными Сан Тоем чизпоками, наступали на город огромным полукругом. Кроме того, еще пять тысяч, составляющих контингент рибонийской артиллерии, с матторками на изготовку ждали сигнала, чтобы пробивать бреши в городских стенах или открывать заградительный огонь на случай, если враг обнаружит нападение раньше времени.

Зинло, наблюдавший за происходящим в подзорную трубу, сказал:

– Интересно, что стало с Сан Тоем и теми двумя пиратскими кораблями, с которыми он так уверенно пошел к воротам. Что-то не видно их в канале. А наши флотилии все еще стоят на якорях снаружи, ожидая их сигнала.

– Может быть, нам стоит спуститься пониже и провести разведку? - предложила Нарине.

– Ни в коем случае, - ответил Кантар. - Нас наверняка заметят, и бой начнется раньше, чем мы будем готовы.

– Остается только ждать, - нетерпеливо сказал Зинло.

Между тем два пиратских корабля, взяв на борт рибонийских воинов, притаившихся в трюмах, только что вошли в фиорд, ведущий к Хьютсену. Сан Той, стоя в командирской каюте, отдавал быстрые команды моджаку судна.

– По три человека на каждое весло. Стальной брус, который должен не дать закрыть ворота, тащить по дну.

– Может быть, пора его уже поднимать? - спросил моджак.

– Ни в коем случае, идиот. Охрана уже смотрит на нас. Трогать эти цепи - значит только вызывать подозрение. Делай, как говорят. И побыстрее. До атаки времени в обрез.

С помощью дополнительных гребцов на веслах судно медленно продвигалось вперед, таща за собою тяжелый стальной брус, который кузнецы рибонийского флота специально отковали для этого случая, проработав всю предыдущую ночь. Позади шло второе судно, управляемое, как и первое, моряками, набранными из чизпоков, и везущее в трюмах отряд рибонийцев. Моджак этого судна, озадаченный медлительностью первого, приказал своим гребцам слегка отработать назад, пока между двумя кораблями не установится должная дистанция.

Судно Сан Тоя подошло к массивным каменным воротам, но те не открылись. Один из стражников приказал остановиться.

– Что это с вами? Вы почему так медленно движетесь?

– Потрепало в стычке с рибонийским флотом, - ответил Сан Той. - В трюме полно воды. Пропускайте нас быстрее, а то мы затонем и заблокируем канал.

Но объяснение Сан Тоя почему-то не удовлетворило охранников. Моджак понимал, что сейчас их внимательно рассматривают сверху.

– Дураки! - воскликнул он наконец. - Открывайте же ворота, а то канал окажется закрытым для всех наших судов. Мы быстро погружаемся. К тому же позади нас близко плывут враги. Или вы хотите, чтобы они обнаружили нас здесь?

То ли эти слова, то ли вид потрепанного огнем снарядов такелажа убедил охранников. Только ворота начали медленно открываться.

Сан Той рявкнул команду, обращаясь к гребцам:

– А ну, ребята, налегли изо всех сил.

Канал здесь был неглубок, брус тащился с трудом, но люди не жалели себя. Вскоре судно уже наполовину прошло через ворота.

– Пора, - скомандовал Сан Той. - Отпускаем брус. Цепи с громким плеском ударили по воде.

– Эй, моряки. Что это вы сбросили? - прокричал сверху один из стражников.

Освободившись от тяжести бруса, корабль стремительно рванулся вперед. В то же время его матторки развернулись, целясь в грот наверху, откуда стражники вели наблюдение и управляли механизмом, открывающим ворота. Не отвечая на вопрос охранника, чизпоки открыли огонь.

Стража, укрытая каменными стенами, имела на вооружении такие же матторки. Они тут же вступили в действие, громя надстройки корабля ответным огнем.

Второй корабль между тем шел медленнее. По мачтам и такелажу карабкались воины. Войдя наполовину в ворота, корабль бросил якорь. Воины на такелаже стали бросать на каменные стены грота веревки с крюками и переползать по ним. Многие были сброшены вниз, но оставшиеся быстро управились с охраной. Моджо судна с двадцатью моряками принял команду над воротами, и два корабля прошли в огромную темную пещеру.

Сан Той быстро перебрался на полубак корабля. С помощью огромной кисти и банки с красной краской он вывел буквами слово «открыто», чтобы его можно было разобрать с воздуха. Минуту спустя нос его корабля показался из пещеры. Бросив якорь футах в пятистах после выхода в канал, они стали ждать. Вскоре появился второй корабль и встал на якорь рядом с ними.

Появился какой-то моджак с отрядом воинов, патрулирующим берег канала.

– Что это за стрельба? - спросил он.

– За нами гнались рибонийцы, - ответил Сан Той. - Чуть не догнали. Мы вовремя прошли сквозь ворота.

– Но, может быть, они не заметили секретный проход?

– Может быть, - не стал спорить Сан Той.

– А ведь вы лжете, - сказал моджак. - Стреляли-то внутри пещеры.

– А ты сходи и посмотри сам, - предложил Сан Той.

– И схожу. Дайте-ка мне лодку.

– Тебе не дадим. Ты ведешь себя невежливо.

– Тогда я возьму силой.

– Попробуй. - Сан Той махнул рукой, и добрых четыре десятка матторков оказались направленными на моджака и его людей. Офицер повернулся к стоящему рядом толстому моджо, и они о чем-то зашептались. Очевидно, они сочли за благо отступить, поскольку, повернувшись, зашагали прочь, оставив лишь дюжину солдат присматривать за кораблями.

– Они отправились предупредить город, - сказал моджо корабля Сан Тоя.

– Ну и что? - ответил Сан Той. - Прикажут произвести расследование. Приведут сюда отряд войск побольше. Но к этому времени уже подтянутся наши союзники, а рибонийская армия начнет штурм города. Зинло, должно быть, уже увидел наш сигнал и дал знать флотилиям Рибона, Тирана и Адониджара.

Зинло уже приказал командиру своего флагманского воздушного судна направиться на юго-восток Хьютсена. И сейчас они зависли прямо над каналом. Кантар и Нарине вглядывались в открывающийся внизу пейзаж сквозь носовые иллюминаторы.

– Смотрите! - воскликнула Нарине. - Из пещеры выходит корабль.

Зинло, занятый разговором с Лотаром, взял подзорную трубу и направил ее на корабль.

– Это Сан Той, - объявил он. - Путь открыт. Летим к флагманскому кораблю Эда, Лотар.

Корабль на огромной скорости устремился вперед. Менее чем через минуту он оказался уже над Азпоком, где ждали корабли союзников. Ближайшим стоял флагманский Эда из Тирана.

С быстротой, от которой у Кантара зазвенело в ушах, воздушное судно опустилось. С легкостью пушинки оно остановилось рядом с флагманским кораблем Эда.

Зинло открыл боковую дверь. Эд стоял футах в двенадцати от него, на полубаке.

– Путь открыт, - объявил принц Олбы.

– Отлично! Увидимся во дворце Хьютсена, - ответил Эд. Он махнул рукой моряку, который быстро поднял вымпел над главной мачтой. Почти сразу же похожие вымпелы поднялись над мачтами других судов, показывая, что они приняли сигнал. Подняли паруса, и под напором дующего к суше ветра флотилия союзников устремились к секретному входу в Хьютсен.

Флагманское воздушное судно Зинло метнулось обратно, лишь слегка прикрываясь облачностью. Здесь, над городом, завис воздушный флот Олбы, ожидая приказов. Сигнальщик торрого уже стоял впереди, перед башней. В правой руке он держал большой красный диск, а в левой - желтый. Взмахивая то одним диском, то другим, то сразу обоими, он передавал сигналы, очевидно понятные моджакам других воздушных боевых кораблей. Суда снялись со своих мест и образовали огромный круг, соответствующий круглой форме расположенного внизу города. Так они и зависли, ожидая дальнейших приказаний.

Корабль Зинло опустился еще ниже, на самый край облачности. Оставаясь по-прежнему невидимым с земли, сам командующий мог наблюдать за развитием событий. Вскоре рядом опустился еще один корабль. Оба корабля открыли боковые двери.

– Какие новости? - спросил Зинло.

– Мы выследили отряд иббитов, ваше величество, - ответил моджак прибывшего судна. - Их величества из Рибона среди них не оказалось. Командующий офицер поклялся, что Грендон с Терры зарубил их рого и уехал со своей женой. Он сообщил, что была организована погоня, но пурга замела следы, и иббиты решили двигаться дальше на юг, везя тело своего рого.

– Что же вы предприняли?

– Мы облетели все плато и обнаружили след. По следам и пятнам керры мы определили, что здесь проходил отряд хьютсенцев на зандарах. След привел нас к пещере, перед которой замертво лежал огромный белый стрид. Внутри пещеры мы обнаружили сожженные остатки паутины, три обгорелых тела молодых стридов и большое количество обгорелых яиц. Выйдя из этой пещеры, мы обнаружили другой след, идущий от соседней пещеры. След мужчины и женщины. В эту пещеру они не вернулись, как не обнаружились их останки и в пещере стрида. Из этого мы сделали вывод, что их взяли в плен хьютсенцы. Тот факт, что обратный след их отряда вел прямо к городу, подтвердил наш вывод.

– Хорошо поработали, - сказал Зинло. - Берите свою эскадру и пристраивайтесь к соединению выше. Я дам сигнал, когда снижаться. - Он закрыл дверь.

Кантар, слушавший этот разговор, сказал:

– Ваше величество, осмелюсь просить об одолжении.

– Пожалуйста, - ответил Зинло. - Я готов оказать тебе любое одолжение, ты заслужил его.

– Я хотел бы, чтобы вы дали мне двух человек в помощь, высадили на один из балконов дворца в Хьютсене.

– Это невозможно, - ответил Зинло. - Тем самым мы выдадим наши планы и потеряем преимущества элемента внезапности при атаке.

– Я убежден, ваше величество, - сказал Кантар, - что их величества из Рибона доставлены пленными во дворец. А ведь Грендон с Терры прикончил Ин Ина. И теперь наследник Ин Ина просто обязан отдать приказ о его казни. Возможно, это уже произошло и я опоздал. Но если такая возможность есть, я хотел бы предотвратить эту казнь.

– Что могут сделать три человека?

– Если бы мне удалось оказаться на одном из балконов, с которых открывается вид на тронный зал, да при этом тыл мне прикрывали бы два человека, то с торком в руках я мог бы многое сделать.

– Ты прав, стрелок. Торк в твоих руках стоит сотни торков в руках обычных людей. И потом, в конце концов, нам гораздо важнее спасти Грендона и Вернию, нежели захватить город. - Он позвал Лотара. - Пришли мне двух воинов. Затем резко снижаемся рядом с одним из внешних балконов дворца. Как только воины высадятся, сразу же возвращаемся на исходную позицию.

– Слушаю и повинуюсь, - ответил Лотар. Приказ Зинло был принят к исполнению.

Кантар склонился для поцелуя над рукой Нарине, но она отдернула ее и обняла его за шею.

– Может быть, ты идешь на верную смерть, мой доблестный стрелок, - воскликнула она. - Обними меня покрепче. И скажи еще раз, что любишь меня.

Зинло остановил в дверях явившихся двух воинов. Затем, как бы невзначай, кашлянул.

– Мы уже у дворца, стрелок. Шевелись, а то нас собьют. Открылась боковая дверь. Взором, горящим любовью и гордостью, Нарине смотрела, как Кантар и два воина перескочили на балкон. Дверь закрылась, и не успел ни один вражеский матторк прицелиться, как корабль быстро взлетел и скрылся в облаках.

Вновь зависнув в нижней облачности, Зинло направил подзорную трубу на канал. Вскоре он вскричал:

– А вот и флагманский корабль Эда. За ним второй, третий… Пора в атаку.

Он обернулся и отдал ряд приказов Лотару. Корабль поднялся выше, где в ожидании зависли корабли флота, образовав круг. Сигнальщик замахал красным и желтым дисками. Затем корабль Зинло занял свое место в соединении и начал спиральный спуск вниз. Следом снижалась вся флотилия.

Как только флагманский корабль вырвался из нижней облачности, заработали его матторки. Мгновенно подключились и матторки остальных воздушных кораблей. Открыла огонь рибонийская артиллерия. На земле заполыхали пожары, в городских стенах появились бреши.

Затем раздался протяжный громкий крик, и растянувшиеся ряды рибонийской пехоты, ожидавшие в засаде, пошли в стремительную атаку, сверкая огнем торков, лезвиями скарбо и наконечниками копий.

Судоходный канал заполнился вражескими кораблями, тесно идущими один за другим. В окруженную сушей гавань уже вошли два бывших пиратских корабля - первый под командованием Сан Тоя.

Стоящие в гавани на якорях корабли мгновенно открыли огонь, сосредоточив его на двух этих судах. Корабль Сан Тоя, изрешеченный снарядами, начал тонуть. Сан Той тут же направил судно на ближайший корабль и, ведя своих белых и желтых воинов, устремился на абордаж. Немногочисленная команда вражеского судна быстро сдалась.

Между тем в гавань входил могучий флагманский корабль Эда из Тирана. Его мощные матторки буквально сметали небольшие пиратские суденышки с поверхности воды, нагоняя ужас на экипажи крупных кораблей.

Сразу же за ним шли громадины флагманских кораблей Рибона и Адониджара, ведя столь же эффективный огонь. А далее подходили и остальные суда союзного флота.

Между тем рибонийская пехота встретила отчаянное сопротивление со стороны защитников городских стен. Вновь и вновь доблестные воины Грендона бросались в бреши, пробитые артиллерией в стенах, и вновь откатывались, встречая отпор обороняющихся.

Наконец отряд Сражающихся Травеков, свирепых воинов с гор Укспо, все же прорвался сквозь оборону и устремился к дворцу.

Командующий хьютсенцами оказался готовым к такому повороту событий и смог организовать оборону. Верхом на зандарах, стреляя из торков и размахивая длинными копьями, вопящие орды желтых резервистов бросились на прорвавшихся Травеков.

Укспонийские горцы первой шеренги мгновенно припали на колени, выставив перед собою копья с длинными наконечниками, а их товарищи сзади открыли поверх голов огонь по приближающемуся неприятелю. Две силы столкнулись с такой мощью, что в щепки разлетались древки копий, сверкали скарбо, неумолчно трещали торки. В мгновение ока первые ряды двух отрядов превратились в гору раненых и убитых людей и животных. В этой точке продолжали сшибаться шеренга за шеренгой, пока гора павших не выросла столь высоко, что через нее можно было лишь вести огонь из торков.

Рибонийцы расширили щель, пробитую в обороне Травеками. И теперь тоже шли в атаку по городским улицам, вскоре натолкнувшись на верховых хьютсенцев. Сила оказалась не на стороне последних. И, видя, что дальнейшее сопротивление бесполезно, кавалеристы бросали оружие и сцепляли руки над головами в знак сдачи.

Оставив часть бойцов для охраны пленных и заботы о раненых, Травеки вместе с рибонийцами вновь бросились вперед, оттесняя желтую пехоту к дворцу.

– За Грендона и Вернию! - кричали они, - Смерть Хьютсену!

С другой стороны дворца им отвечал хор радостных голосов - союзные воины с боевых кораблей ударили в тыл хьютсенцам.

Зинло с удовлетворением следил за началом победы. Килевые матторки его воздушных судов продолжали бомбардировать город. И наконец он увидел то, чего ждал. Из домов, окружающих дворец, и из отверстий для рыбной ловли поблизости показались толпы хьютсенцев, вооруженных и одетых как и остальные солдаты, вот только вокруг шей у них были повязаны белые шарфы.

Часть этих новых сил устремилась прямиком во дворец, а остальные образовали мощную оборонительную линию, противостоящую отступающим хьютсенцам.

– Это же чизпоки! - воскликнул Зинло. - К дворцу, Лотар.

Глава 19

ДУЭЛЬ

А в тронном зале Тид Йета, рого Хьютсена, Грендон, поставленный на колени двумя дюжими стражниками, ожидал удара Эз Бина, палача. Увидев, как сверкнуло вверху огромное лезвие, он напряг все свои силы. Как только огромный двуручный скарбо устремился вниз, Грендон рванулся назад, увлекая за собою и обоих стражников. Тяжелое лезвие обрушилось на отполированный стеклянный пол, и множество крошечных трещин разбежалось от точки удара.

Грендон мгновенно вынес вперед правую руку. Вцепившийся в руку стражник запнулся о лезвие Эз Бина, потерял равновесие и полетел лицом вперед к трону. Освободившейся правой рукой Грендон выхватил скарбо, висевшее на поясе второго стражника и пронзил того насквозь.

Видя это, один из охранников Вернии прыгнул вперед и нанес удар. Землянин ушел от удара и ответил ударом в голову. Противник распластался на полу. Эз Бин тем временем поднял свое лезвие и обрушил его на шею Грендона. Нырнув под удар, землянин ткнул лезвием вверх и угодил палачу в горло. И затем, прежде чем кто-то смог остановить его, Грендон бросился на монарха, развалившегося на троне.

С воплями ужаса девушки-рабыни бросились врассыпную. Но Тид Йет выхватил скарбо и вскочил на ноги. Он еще не столь долго отправлял обязанности рого, чтобы растолстеть подобно Ин Ину и потерять всякое проворство. К тому же он не был трусом и, несмотря на свой животик, оставался самым опасным дуэлянтом Хьютсена, имея за спиною опыт многочисленных схваток.

– Не подходить, - рявкнул он на дворян и солдат, бросившихся было к трону. - Стойте, где стояли, и смотрите, как ваш рого вырежет сердце этому белокожему рабу, дерзнувшему поднять руку на трон Хьютсена.

Для хьютсенских придворных слово их владыки являлось законом. Они подались назад и освободили пространство для схватки. Да и исход схватки их особенно не беспокоил. Тид Йет еще не успел обзавестись фаворитами из тех, кто находился у трона, захваченного им с помощью фракции военно-морских сил. Не успел он еще и никого облагодетельствовать почестями и продвижениями по службе. И если предстояло ему погибнуть, место его всего лишь занимал другой, не лучше и не хуже его, и потому никто не собирался мешать Грендону.

По тому, как Тид Йет бросился навстречу землянину, стало ясно, что рого хьютсенцев полон решимости добавить себе лавров победителя и доказать хьютсенцам, что ими правит человек мужественный, не страшащийся всепланетной славы Грендона как искуснейшего фехтовальщика.

Когда скрестились их лезвия и Грендон ощутил крепость кисти соперника и молниеносную скорость его атак, он понял, что встретил достойного противника и что исход схватки далеко не ясен. С самого начала кровь пролилась с обеих сторон. Тид Йет первым нанес ранение, разрезав Грендону щеку. Землянин ответил быстрым ударом в голову. Рого успел парировать и спас голову, но не ухо, срезанное ударом.

Зрители восторженными криками приветствовали развернувшееся блестящее фехтовальное действо. Даже они, обитатели Хьютсена, привыкшие с детства пользоваться скарбо, понимали, что присутствуют при схватке, подобной которой им не доведется увидеть больше, проживи они еще хоть дюжину жизней. Один за другим пускал в ход Грендон трюки, усвоенные из уроков фехтования старика Ле Блана и полученные от многочисленных встреченных им мастеров фехтования на скарбо. Но любой выпад или удар натыкался на лезвие Тид Йета и парировался с молниеносной быстротой или с быстрым ответом. Вновь и вновь получал Грендон ранения, могшие стать фатальными, если бы не успешная оборона и отскоки. Но на каждую свою рану он отвечал двумя. И если бы не проворство рого, дело для него могло бы окончиться печально.

Обливаясь кровью и потом, бойцы наскакивали и отскакивали, кружа по полу, ставшему скользким. У Грендона уже ныла рука, в которой он держал клинок. Голова кружилась. Потеря крови сказывалась слабостью. Он не переставал изумляться, как Тид Йет, потерявший еще больше крови, выдерживал этот изматывающий бой. И тогда Грендон стал беречь силы, уходя в оборону и не помышляя от атаке, выжидая удобного момента.

Наконец землянин почувствовал, что рука соперника начинает слабеть. Тем не менее Грендон не спешил, приберегая силы для финального усилия. Внезапно Тид Йет ткнул клинком в опасной близости от груди Грендона, но движение получилось неуклюжим. Быстро парировав удар, землянин обрушил лезвие на запястье противника, разрубил мышцы и кость. Скарбо рого со звоном покатился по полу, хотя ладонь, цепляясь за эфес, еще сжималась в захвате.

Тид Йет крякнул от изумления и боли и недоверчиво уставился на запястье, из которого хлестала кровь. Затем, схватившись левой рукой за обрубок правой, он пошатнулся и рухнул навзничь возле трона.

Среди последовавшего гама Грендон подскочил к Вернии, которая пришла в себя после начала стычки и наблюдала за ней затаив дыхание под охраной последнего стражника. Малый потянулся за скарбо, но слишком медленно. Он умер, успев вытащить клинок лишь наполовину, получив удар в сердце. Обхватив жену за талию левой рукой, Грендон теперь угрожающе размахивал скарбо в правой, не подпуская толпящихся вокруг дворян и воинов.

Один из них поднял торк, но тут сверху прозвучала очередь, и нападавший рухнул лицом вниз. С балкона звонко разнесся голос:

– Все назад, оружие положить. Первый, кто сделает угрожающее движение в сторону их величеств, умрет.

Глянув вверх, Грендон увидел стоящего на балконе Кантара. На перилах лежал торк. Позади Кантара два олбанийских воина охраняли дверь на балкон.

Дворяне бросились на помощь Тид Йету. Двое помогли сесть ему на трон, а третий принялся туго бинтовать запястье полосками шелка, оторванными от собственного плаща. Кошачьи глаза рого сверкали ненавистью.

– Стреляйте по ним, - простонал он. - Убейте их всех. Один из дворян взялся за торк, за ним еще двое. Но так же быстро заговорил торк артиллериста. Один за другим дворяне полегли. Остальные молчали, усвоив этот урок. Большинство из них послушно отстегнули пояса и бросили оружие на пол. Затем сцепили ладони на затылках в знак капитуляции. Несколько охранников, вбежавших из коридора на звуки стрельбы, быстро последовали примеру остальных.

– Да что же это такое? - вскричал Тид Йет. - Весь мой двор сдался одному стрелку? - Он потянулся за своим торком. Тут же между глаз ему вонзилась пуля, и он замертво рухнул вперед.

Этого оказалось достаточно, чтобы даже колебавшиеся до сих пор повиновались. Отцепив пояса с оружием, они сложили руки за головой.

Оставив одного из своих товарищей присматривать за толпой, а второго - по-прежнему охранять дверь, Кантар, прыгая с балкона на балкон, добрался до пола. Ноги его не успели коснуться стеклянного пола, как снаружи зазвучала ужасающая канонада. Он подбежал к Грендону и Вернии и поклонился.

– Что это за стрельба снаружи? - спросил Грендон.

– Воины вашего величества атакуют город, - ответил Кантар, - под прикрытием заградительного огня артиллерии. К тому же воздушный флот Олбы бомбит город, а вошедшие в гавань корабли Рибона, Тирана и Адониджара ведут обстрел.

– А ты!? Как ты тут оказался с этими двумя олбанийскими воинами? Ты что, с неба свалился?

– По правде говоря, ваше величество, именно так дело и обстоит. Зинло из Олбы, по моей просьбе, высадил меня на один из внешних балконов с двумя воинами. Его корабль так быстро спустился и взлетел, что хьютсенцы не успели навести на него тяжелые матторки. Я верил, что найду вас здесь, поскольку эскадра, посланная за отрядом иббитов, вернулась с сообщением, что вас нет среди них. Я испугался, что вы пострадаете во время атаки, и решил, что надо явиться сюда раньше. С помощью скарбо мы уговорили нескольких желтых охранников пропустить нас сюда. Так мы попали на внутренний балкон.

– Ты явился как раз вовремя, - сказал Грендон. - И я тебе бесконечно благодарен. А теперь пошли отсюда.

Артиллерист подал сигнал олбанийскому воину, стоящему на балконе. Тот кликнул своего товарища, и они стали перебираться по балконам вниз, пока артиллерист присматривал за происходящим с торком в руках.

– Что делать с этими пленными, ваше величество? - спросил Кантар, указывая на толпу безоружных дворян, офицеров и рабов, все еще стоявших с руками за головами.

Грендон на мгновение задумался.

– С собой заберем, - решил он. - Другого выхода нет. Пусть два этих олбанийских воина свяжут им руки за спинами.

Пока пленных связывали полосками материи, оторванными от их же одежд, Грендон выбрал себе пояс из сваленной груды оружия Свои скарбо, зазубренный и изуродованный, он поменял на изукрашенное драгоценностями оружие одного из дворян Верния тоже вооружилась, и теперь они оба помогали Кантару присматривать за балконами и дверьми. Но вскоре выяснилось, что необходимости в этом нет. Стало ясно, что происходящее снаружи заставило обитателей дворца утратить всякий интерес к тому, что происходит в тронном зале.

После того как пленных связали, Грендон разделил их на две группы. Первая пошла впереди них, вторая - позади. Посреди двигались к главным воротам Грендон и Кантар, приглядывая за передней группой, затем Верния, а потом два олбанийских воина с торками, направленными на замыкающую группу пленных.

Не прошли они и двадцати футов, как из бокового коридора появился большой отряд хьютсенцев с белыми шарфами на шеях. Грендон мгновенно поднял торк, но Кантар, уже знавший о значении этих шарфов, удержал его руку.

– Не стреляйте, ваше величество, - сказал он. - Это наши друзья. - Он окликнул приближающихся воинов. - Эй, чизпоки. Мы братья и союзники. Избавьте нас от этих пленных.

– С удовольствием, братья. Нас послал Хан Лай вам на помощь. Но вы, похоже, и сами управились.

– Дворец захвачен? - спросил Грендон у моджака этого отряда.

Офицер низко поклонился.

– Нет, ваше величество, но скоро будет захвачен. Тысяча наших братьев уже проникла внутрь, и бой идет на самых верхних этажах. Еще пять тысяч штурмуют главные ворота со стороны улицы, остальные добивают остатки армии Тид Йета.

– Так, значит, мои солдаты прорвали их оборону?

– Прорвали, ваше величество. Оставшиеся бойцы армии фальшивого рого бегут от них, как перепуганные фреллы. А солдаты с кораблей наступают с другой стороны.

– Фальшивый рого уже рого мертвый, - сообщил ему Грендон. - А где Хан Лай?

– Он возглавляет штурм дворцовых ворот, так что, если не погибнет, скоро будет здесь.

– Так давай нападем на ворота изнутри. И ускорим победу.

– Но большинство моих людей сражаются на верхних этажах.

– Не важно. Двадцать человек у тебя наберется?

– Еще как. И пятьдесят наберется.

– Великолепно! Я поведу их в бой. - Он обратился к двум олбанийцам, избавленным от пленных и ожидающим приказов. - Хорошенько охранять ее величество, - приказал он. Затем обратился к Кантару: - Вперед, пушкарь.

В сопровождении выделенных им пятидесяти человек Грендон и Кантар бросились в рукопашную схватку, которую вели у ворот дворцовая стража и чизпоки. Еще несколько минут охрана, зажатая с двух сторон, сопротивлялась. Но вскоре охранники один за другим начали складывать оружие и сцеплять руки за головой. Чизпоки, ведомые Хан Лаем, ворвались во двор.

– Счастлив видеть вас живым-, ваше величество, - сказал Хан Лай, кланяясь Грендону.

– А я счастлив видеть живым вас, ваше будущее величество, - ответил Грендон, кланяясь в ответ.

Сверху внезапно снизилось кольцо воздушных судов и закружило вокруг дворца. Их матторки быстро подавили еще ведущийся внизу огонь. Затем они подлетели к балконам различных этажей, и во дворец по алюминиевым лестницам устремились олбанийские воины. Флагманский корабль остановился перед воротами дворца. Опустили лестницу, и появились Зинло с Нарине.

Грендон и Зинло приветствовали друг друга на заровианский манер. Затем озадачили собравшихся восторженным рукопожатием, совершенно неизвестным на Венере.

– Вижу, ты остался на плаву и без нашей помощи, - сказал Зинло.

– А как же, - ответил Грендон. - А где Эд и Аардван?

– На подходе. Сейчас примут капитуляцию ромоджака Хьютсена и с минуты на минуту подойдут.

Грендон представил Хан Лая Зинло и Нарине, а затем и подошедшей в сопровождении двух олбанийских охранников Вернии.

Минуту спустя в ворота широким шагом вошли трое мужчин. Полдюжины охранников расчищали им путь среди собравшихся. Это были Эд из Тирана, Аардван из Адониджара и Сан Той. Грендон провел короткое совещание с союзниками. Затем в сопровождении Хан Лая он взобрался на верхнюю ступеньку алюминиевой лестницы, спущенной с флагманского судна Зинло. Отсюда он видел всех, и все видели его.

– Жители Хьютсена, - прокричал он. - Прежде всего я хочу обратиться к вам, и говорю я как от лица союзников, так и от своего собственного. Мы здесь не для того, чтобы требовать репараций, и не для того, чтобы измываться над поверженным врагом. Наоборот, мы полны желания установить дружеские отношения с народом Хьютсена, отношения, которые бы крепли год от года. Стоящий рядом со мною офицер готов назвать те условия, при которых возможны такие отношения, а это: прекращение пиратства, освобождение всех рабов и вовлечение Хьютсена в мирную торговлю с другими государствами планеты. Если эти условия вам подходят, то мы выведем наши войска сразу же, как вы согласитесь провозгласить этого офицера вашим рого. Устраивает?

– Пусть Хан Лай станет рого, - выкрикнул какой-то воин, и его тут же поддержали тысячи голосов.

Вскоре Грендон поднял руку, призывая собравшихся к молчанию. Когда наступила тишина, он сказал:

– Есть еще кандидаты?

Никто не произнес ни слова. Грендон подождал.

– Тогда провозглашаем его, - выкрикнул он.

– Да здравствует Хан Лай, рого Хьютсена? - единодушно взревела толпа.

Когда вопли стихли, Грендон обернулся к Хан Лаю и сказал:

– У меня есть предложение, ваше величество. Есть тут один человек хоть и обладающий известной слабостью, но немало сделавший для победы. Я говорю о Сан Тое и рекомендую вам достойно его наградить.

Новый рого взмахнул рукой, подзывая Сан Тоя, который подошел и поклонился.

– Распрямись, Сан Той, ромоджак военно-морских сил Хьютсена, - сказал Хан Лай.

Затем они с Грендоном спустились с лестницы под одобрительные возгласы собравшихся и в сопровождении офицеров и охраны двинулись во дворец.

Когда они вошли внутрь, идущий рядом Хан Лай сказал Грендону:

– А как же быть с тем развратным рого, ставшим причиной похищения ее величества? Нужна наша помощь в наведении справедливости?

– Конечно, нужна, - ответил Грендон. - У меня уже есть план. Мне необходимо самое большое ваше судно, укомплектованное вашими офицерами и моряками во главе с Сан Тоем. Ну а если у вас еще найдется скульптор, способный из воска или другого материала создать фигуру, очень похожую на живую, то я без труда смогу осуществить мой замысел.

– Ну это пустяки, - сказал чуть ли не обиженно Хан Лай. - Корабль в вашем распоряжении окажется незамедлительно, а через час вашей благосклонности будет ожидать дюжина таких скульпторов.

– Превосходно! Как только я перевяжу мои царапины, я изложу вам мой план.

Глава 20

ВОЗМЕЗДИЕ И ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

Десять дней прошло с момента падения Хьютсена. На следующий после победного день корабли и воины союзников отплыли восвояси. Осталась лишь часть олбанийского воздушного флота, а Грендон, Верния, Зинло, Лорали, Кантар и Нарине пребывали во дворце в качестве гостей нового рого. А теперь пришла и их пора прощаться с Хан Лаем, стоящим на дворцовых ступенях в окружении дворян и офицеров.

На землю опустился флагманский корабль Зинло, с которого спустили две алюминиевые лестницы. По ним хьютсенцы с трудом подняли два тяжелых сундука в форме гробов и передали ожидающим олбанийцам.

Попрощавшись, гости Хан Лая один за другим стали взбираться на корабль. Подняли лестницы, закрыли двери, и могучий корабль устремился к небесам. Провожавшие махали руками, а дворцовые матторки гремели салютными залпами.

Поднявшись на высоту двух тысяч футов, флагманский корабль в сопровождении остального флота, ожидавшего над дворцом, помчался в сторону моря.

Разместившись в роскошной каюте Зинло, его гости попивали кову и весело болтали. Убедившись, что гостям удобно, Зинло перебрался в носовую башню, ведя наблюдение.

Вскоре к нему присоединился Грендон.

– Ты уверен, что мы догоним Сан Тоя раньше, чем он доберется до указанного места? - спросил он.

– Уверен, - ответил Зинло. - Мы уже прошли половину дистанции.

– Удивительно! Кстати, насколько быстро могут перемещаться эти штуковины?

– По земным меркам, со скоростью тысячи миль в час. В Олбе же скорость измеряется в ротациях планеты вдоль линии экватора. Наши самые маленькие и самые медленные корабли движутся со скоростью четверти ротации. А этот легко набирает скорость полной ротации.

– Я не сомневался, что мы быстро доберемся до берегов Хьютсена, но чтобы с такой скоростью! Смотри! Вот мы пролетаем над каким-то флотом.

– Это флот Эда из Тирана готовится напасть на Заналота с юга. А видишь вот ту флотилию, на западе? Это Аардван маневрирует перед боем. А твои корабли справа от тебя. Вышедший же из Рибона по твоему приказу флот через двадцать четыре часа появится у северного побережья острова Валькар.

– О, а вот и корабль Сан Тоя.

– Верно. Мы поднимемся и проведем небольшую разведку, прежде чем высадить тебя.

Он отдал приказы ромоджаку. Весь флот воздушных кораблей, войдя в нижний слой облачности, устремился к небесам.

Вглядываясь сквозь тонкую дымку, Грендон вскоре разобрал очертания острова, острова валькаров. В крохотной бухте стоял одинокий корабль под флагом Мернерума. Но за выступающим мысом, чуть дальше, притаились пятьдесят больших боевых кораблей.

– Как ты и думал, - сказал Зинло при виде спрятавшихся судов. - Или Заналот боялся обмана со стороны хьютсенцев, или сам намеревался обмануть. Во всяком случае, он приготовился к любому исходу событий.

Они еще несколько минут летели на север, и Грендон увидел другой флот, состоящий из сотни прекрасных боевых кораблей, гордости рибонийских военно-морских сил, идущих к острову. Зинло тоже их увидел и отдал приказ возвращаться.

– Все готово, - сказал он. - А. теперь, коли ты настаиваешь, я высажу тебя на корабль Сан Тоя. Но лично я в этом не вижу никакого смысла. Враг уже и так обложен со всех сторон, и мы без труда разобьем его.

– Я скажу тебе, почему настаиваю на осуществлении именно этого плана, - ответил Грендон. - Для меня это единственная возможность встретиться с моим самым заклятым врагом липом к лицу.

– Понятно. Ты хочешь лично его убить. Что ж, я не могу порицать тебя за это.

Они замолчали. Корабль оказался над судном, данным взаймы Грендону Хан Лаем. И Зинло отдал приказ снижаться.

Воздушное судно легко опустилось рядом с морским кораблем. На борт бросили цепи с крючьями и проложили пару сходней. Грендон попрощался с приятелем и обнял Вернию. В дверях она вцепилась в него, прося не уходить.

– Ты кладешь свою голову в пасть мармелоту, - сказала она. - Почему бы для начала просто не захватить его в плен, а уж затем и разбираться? Я боюсь за тебя.

– А я, - ответил Грендон, - тоже боюсь, но только того, что он сбежит от меня. А при осуществлении нашего плана это ему не удастся.

Он стал спускаться. На палубе его приветствовал жующий семена керры и беззубо ухмыляющийся Сан Той. В то же время на судно спустили и два громоздких ящика. Убрали сходни, подняли цепи с крючьями.

Грендон прощально помахал рукой и прошел в каюту кланяющегося Сан Тоя.

Заналот, развратный торрого Мернерума, сидел у покрытого золотом стола в роскошной каюте своего флагманского корабля и попивал кову. Огло, ромоджак императорских военно-морских сил, стоял рядом, весь обратившись в слух.

Наконец утомленный торрого повернул оплывшее лицо к старшему своему морскому офицеру и сказал:

– Пора, Огло. Ты проверил, все готово?

– Проверил, ваше величество. Тысяча воинов спрятаны в трюме в ожидании приказов. Флот притаился в готовности выйти под всеми парусами при первом же выстреле из матторка.

Заналот допил кову и облизнул толстые чувственные губы.

– Очень хорошо. Очень, очень хорошо. Если пираты подойдут на одном корабле, как мы и договаривались, мы берем их в плен. Если же они задумали какой-нибудь вероломный трюк, то боевой наш флот быстро с ними справится. Теперь давай еще раз пройдемся по нашему плану, чтобы не было ошибок. Как только пираты демонстрируют нам королевскую узницу, мы требуем, чтобы они передали ее к нам на борт. Они со своей стороны, несомненно, начнут настаивать, чтобы на их корабль передали золото. Мы согласимся и начнем перевозить золото. Но как только принцесса Рибона окажется в безопасности в этой каюте, я войду и закрою за собою дверь. Это и будет сигналом к атаке. Место переносчиков золота займут наши воины, которые и нападут на их корабль. Проследи, чтобы достаточное количество цепей с крючьями зацепилось за их борт, чтобы они не ускользнули от нас. И не забудь тут же выстрелить из матторка, чтобы флот немедленно вступил в дело.

– Слушаюсь, ваше величество, и повинуюсь, - ответил Огло.

– И не забудь - все до единого моряки пиратского судна должны умереть. При необходимости можно даже потопить их корабль, но предварительно забрать с него наше золото. Что же касается рабов, которых мы должны высадить на берег, то пираты не доживут до того, чтобы увидеть их. Мы заберем и девушку, и золото, и пусть рого Хьютсена предполагает, что он проиграл в своей же игре, однако доказательств у него не будет.

– Я ничего не забуду, ваше величество.

– А если твоя голова будет плохо соображать в этом деле, я позабочусь, чтобы она тебя больше не беспокоила. А теперь иди и наблюдай за кораблем.

Огло низко поклонился и ушел.

Заналот нервничал. Опустошив еще один кувшин ковы, он поднялся и грузно принялся расхаживать по каюте.

Внезапно дверь широко распахнулась, и Огло, с поклоном шагнув через порог, объявил, тяжело дыша:

– Парус, ваш величество! Пиратский парус! Заналот фыркнул.

– Ага! Наконец-то они идут.

Он протиснулся огромным брюхом в дверь и двинулся вперед. Сзади, на почтительном расстоянии, шел Огло. Взяв подзорную трубу, раболепно предложенную офицером, рого навел ее на приближающийся корабль. Тот с большой скоростью шел под всеми парусами.

– Кости Торта! - воскликнул он. - По возможности надо бы поберечь этот великолепный корабль. Он летит по волнам подобно ормфу. Немного изменить облик, и никто его не узнает.

Судно пиратов, командир которого явно ничего не подозревал, быстро приблизилось и встало на якорь. Из каюты вышел офицер в мундире ромоджака, и Заналот окликнул его.

– Это ты, Тид Йет, ромоджак Хьютсена? - спросил он.

– Нет, я Сан Той, ромоджак Хьютсена, - последовал ответ. - Тид Йет мертв, и вместо него в назначенное место прибыл я.

– И ты привез с собою королевскую девушку-рабыню?

– Привез, ваше величество. А как насчет золота?

– Мы готовы передать его вам. Но для начала покажи-ка мне пленницу.

– А как насчет рабов, которых вы должны были высадить для нас на остров?

– Они уже там, под охраной ждут вас. Но позволь все же взглянуть на пленницу.

– Хорошо, ваше величество.

Сан Той скрылся в каюте, где и пробыл несколько минут. Затем он вышел в одиночестве.

– Она потеряла сознание, ваше величество. Может быть, переберетесь к нам на борт и сами посмотрите?

– Ха! Это еще что? Да вы, может быть, совсем ее и не привезли?

– Что ж, коли сомневаетесь, я могу ее просто вынести на палубу, и посмотрите.

Он поднял руку, и из каюты вышел моджак. Затем скрылся на минуту и вышел уже в сопровождении четверых хьютсенцев, несущих паланкин, в котором лежала золотоволосая, богато одетая молодая женщина.

Заналот всматривался до тех пор, пока его глаза не прослезились. Затем он навел на неподвижную фигуру подзорную трубу и вновь принялся разглядывать.

– Клянусь кровью и плотью Торта! - воскликнул он, обращаясь к Огло. - Это она. Должна быть она. Потому что больше нигде на Заровии не найдешь такой красоты. - Сан Тою он крикнул: - Я удовлетворен. Давайте подойдем друг к другу поближе и сцепимся цепями. Мои люди готовы начать отгрузку золота.

От корабля к кораблю быстро протянулись цепи, закрепленные на лебедках, которые, вращаясь, начали подтягивать корабли друг к другу. Вскоре между бортами легли сходни, на носу и корме, и люди Заналота понесли кувшины с золотом на пиратский корабль, где золото проверяли, взвешивали и размещали.

Какое-то время Заналот и Сан Той болтали через ограждения. Затем последний сказал:

– Почти половину золота перенесли. Пора переносить ее величество в апартаменты, которые вы отвели для нее.

Именно этого и ждал Заналот, просто не желая выглядеть очень уж нетерпеливым.

– Если ты так считаешь, - ответил он. - Для нее приготовлена каюта, расположенная за моей спиной.

Сан Той подал сигнал офицеру, стоящему рядом с неподвижной фигурой принцессы. Офицер скомандовал, и четыре хьютсенца подняли паланкин, в то время как из каюты вышли еще четверо и проследовали за ними, неся тяжелый ящик футов семи в длину.

– А это еще что за сундук? - с подозрением спросил Заналот.

– Вещи ее величества, - ответил Сан Той. - Одежда в основном, украшения.

Сан Той лично возглавлял процессию, движущуюся по сходням.

– В эту каюту? - спросил он, указывая на дверь каюты Заналота.

– Именно так. Просто оставьте ее там, а я позову корабельного доктора, и он позаботится о ней.

Заналот жадно устремил взгляд на формы женской фигуры, которую проносили мимо него.

«Как она неподвижна! - подумал он. - Может быть, она мертва и меня обманывают? - Но вид алых губ и розовых щек успокоил его. - Трупов с таким цветущим видом не бывает», - рассудил он.

Под присмотром офицера восемь человек разместили паланкин и сундук в каюте. Затем вышли.

– Прошу прощения, - официально сказал Заналот, - но я должен осмотреть товар, за который заплатил такую высокую цену».

– Разумеется, - ответил Сан Той. - А я тем временем посмотрю на золото, за которое куплен этот товар. - Он низко поклонился, вытянув руку ладонью вниз, и, повернувшись, двинулся по сходням на свой корабль.

Заналот презрительно посмотрел в его широкую спину. Затем, бросив полный значения взгляд, он повернулся на каблуках, вошел в каюту и захлопнул за собою дверь. Тут же грянул выстрел из матторка. Вслед за этим послышались крики, команды, вопли, стоны, перемешиваясь с треском торков, лязганьем клинков, топотом по палубам, грохотом матторков. Заналот коварно улыбнулся, представляя себе тот великолепный трофей, который захватят врасплох его спрятавшиеся воины, и устремил сладострастный взгляд на золотоволосую красавицу, лежащую перед ним в паланкине.

Он пересек каюту, встал на колени и коснулся розовой щеки. И тут же, в удивленным восклицанием, отдернул руку. Лицо красавицы на ощупь оказалось холодным и твердым, как сделанное из мрамора.

На плечо ему легла тяжелая рука и так сжала, что он сморщился. Вскочив на ноги, он повернулся и оказался лицом к лицу с высоким красивым незнакомцем, облаченным в розовое королевское одеяние с эмблемами императорского дома Рибона.

– Кто… кто вы? - пробормотал он дрожащим голосом, едва различимым среди шума идущего снаружи боя.

– Я Грендон с Терры, торрого Рибона и муж той, с которой ты обошелся неправедно и только что осквернил ее образ своими грязными лапами.

Позади Грендона с открытой крышкой стоял тот самый ящик, под тяжестью которого недавно сгибались четверо хьютсенцев, перенося его в каюту Заналота. Заналот перевел взгляд на дверь, начиная понимать, каким образом Грендон попал в каюту. Тут же он бросился к двери, но она оказалась закрытой. Грендон сунул руку в карман и достал ключ.

– Что… что вы хотите? - спросил Заналот.

– Я явился за твоей головой, - ответил землянин, выхватывая скарбо. - Обороняйся, если в тебе осталось хоть что-нибудь мужское.

Трясущейся рукой Заналот извлек собственный скарбо. В молодости он считался прекрасным фехтовальщиком. Но те дни ушли в далекое прошлое. Годы распутной и роскошной жизни сказались на дыхании и ослабили мускулы. К тому же он знал, что на всей Заровии вряд ли найдется хоть один дуэлянт, который выходил один на один со скарбо в руках против Грендона с Терры и оставался в живых, чтобы иметь возможность похвастать таким удачным стечением обстоятельств. Только уловка, внезапное, неожиданное движение могли еще спасти его. Он занял оборонительную позицию, но прежде, чем клинки скрестились, он опустил оружие.

– Ты можешь выбирать между… - заговорил Грендон.

Тут-то Заналот поднял оружие и сделал выпад, направленный в незащищенное тело соперника. Грендон не успел парировать этот подлый и трусливый удар. Он успел отскочить в сторону, и лезвие лишь слегка задело его. Заналот машинально вновь занял оборонительную позицию, а Грендон бросился в атаку. На мгновение мернерумцу показалось, что лезвие соперника буквально оплело его оружие. Затем скарбо вылетел из его руки и отскочил в угол каюты. Заналот отшатнулся назад, расширившимися от ужаса глазами глядя на кончик скарбо, направленного прямо в грудь. Но Грендон остановил выпад и ограничился простым касанием противника.

Шум боя снаружи все усиливался, но оба мужчины не обращали на это обстоятельство никакого внимания.

– Предлагаю тебе поднять скарбо, - сказал Грендон. - И потом уж крепче держи его.

Краем глаза наблюдая за великодушным противником, Заналот скользнул в угол и поднял оружие. Он понимал, что у него нет надежды выиграть эту схватку и что смерть уже пометила его как свою собственность. Крупные капли пота выступили на лбу, выказывая тот страх, который сжал сейчас его трусливое сердце.

С левого бока, как и у Грендона, у него висел позолоченный, покрытый драгоценными каменьями торк. Внезапно опустив левую руку, он схватился за оружие и уже собрался нажать на кнопку огня, когда пуля ударила ему в запястье, обездвижив пальцы. С пугающей скоростью Грендон вновь опередил его.

Увидев, что рука мернерумца вышла из строя, Грендон опустил торк.

– Поскольку ты больше не можешь стрелять из торка, - учтиво сказал он, - не продолжить ли нам схватку на скарбо. - Он шагнул вперед, и вновь их клинки встретились. - Я советую тебе, - продолжил Грендон, автоматически парируя удары, отскакивая и делая выпады, - хорошенько следить за головой, поскольку я обещал ее рого Хьютсена. Так, небольшой подарок в компенсацию за потерю им золота и рабов. Все же голова торрого редкий и поистине королевский подарок, хотя истинная цена его и незначительна.

Заналот ничего не сказал. Он дрался изо всех сил, а землянин лишь забавлялся. Внезапно лезвие Грендона сверкнуло по дуге и, коснувшись шеи мернерумца, унеслось обратно, пустив пока лишь немного крови. Но, к изумлению Грендона, противник вдруг выронил оружие и осел на пол без движений и, судя по всему, без жизни.

Какое-то время землянин стоял на месте, ожидая и подозревая уловку. Но поскольку противник продолжал лежать недвижно, он склонился над ним, взяв одной рукой за запястье, а другую приложив к сердцу. Пульс отсутствовал. Заналот из Мернерума был мертв, погибнув не от скарбо, а от оружия зачастую более опасного, которое всегда мучает, прежде чем убить, - от страха.

Грендон выпрямился и убрал скарбо в ножны. Затем, вытащив ключ, открыл дверь каюты и вышел на палубу. Тут его приветствовал заждавшийся Сан Той. Бой закончился, и теперь хьютсенцы трудились бок о бок с Травеками, прятавшимися в трюме пиратского корабля. Они сбрасывали за борт трупы убитых мернерумцев.

Рядом опустился большой воздушный корабль. На борт приняли цепи с крюками, спустили алюминиевую лестницу. В дверях показался Зинло.

– Боевой флот Мернерума сдался, - сказал он. - Поднимешься на борт?

– Немедленно, - ответил Грендон. Стоя одной ногой на ступеньке лестницы, он обернулся к Сан Тою. - До свидания, дружище, - сказал он. - Приезжай погостить ко мне в Рибон. О, кстати! На полу в каюте Заналота ты найдешь подарок, который я обещал Хан Лаю. Передай ему с моими поздравлениями.

На следующий день Грендон сидел уже за хрустальным столом в гостиной своих личных покоев в императорском дворце Рибона.

В дверях появился Бонал, его торранго, или премьер-министр, и поклонился.

– Из Мернерума прибыл гонец, ваше величество, - объявил он.

– Я приму его здесь, - ответил Грендон. - И кстати, Бонал, попросите прийти сюда Зинло из Олбы. Я хочу, чтобы и он присутствовал при разговоре.

Несколько минут спустя Бонал возвестил:

– Его императорское величество Зинло из Олбы и моджак Сед из штаба Ортада, верховного ромоджака Рибона.

Вошел Зинло в сопровождении молодого рибонийского офицера. Торрого Олбы занял место у стола, а демократично настроенный Грендон пригласил сесть рядом и офицера, полагая, что этот жест никого не оскорбит.

– Ты привез послание от Ортада? - спросил Грендон.

– Да, ваше величество. Он просил передать вам, что Мернерум взят с легкостью. Его жителям надоел этот тиран Заналот, и большинство из них по-настоящему рады нашему приходу. Нас задержали лишь трудности, связанные с передвижением такой большой армии. Битв не было. Так, случайная стрельба. Имеется несколько раненых.

– А какова позиция дворянства и официальных лиц?

– Они просили о присоединении Мернерума к Рибону, а в случае, если это не совпадает с намерениями вашего величества, назначить им компетентного торрого. Ну и как только на воздушном корабле туда прибыл артиллерист Кантар, его превосходительство провозгласил его торрого согласно вашим пожеланиям. Никто не возражал. И дворянство, и воины, и простолюдины приняли его единогласно.

– Как насчет другой церемонии?

– Прошла, ваше величество. А ее величество приглашает всех на празднество, которое состоится сегодня вечером.

– Привез ли ты с собою посланца от нового торрого?

– Да, ваше величество. Он ждет вашего разрешения вручить послание Эду из Тирана.

– Хорошо. Можешь идти. И пришли ко мне посланца.

Моджак встал, поклонился и ушел.

– Таким вот образом, - сказал Грендон Зинло, - и осуществился наш план. Осталось посмотреть, как отреагирует на эти новости Эд из Тирана. - Он кликнул охранника. - Пусть Бонал пригласит их величеств из Тирана и Адониджара, - распорядился он.

– Я могу тебе рассказать, как Эд воспримет эти новости, - сказал Зинло. - Как мармелот - щелчок по носу. Однако делать нечего.

Минуту спустя Бонал пригласил войти в гостиную Эда и Аардвана. Раб принес ковы, и четыре торрого принялись весело болтать за чашами, пока Бонал не возвестил:

– Посланец от ее императорского величества к торрого Тирана.

– Это еще что? - воскликнул Эд. - Вот не знал, что у Заналота осталась вдова. И почему она решила направить посланца именно ко мне?

– Возможно, беседа с посланцем все прояснит, - прогрохотал бас Аардвана.

– Верно. Зови его, Бонал.

Посланец в мундире моджака императорской гвардии Мернерума поклонился всем четырем монархам. Его озадаченный взгляд показал, что он не знает, к кому нужно обратиться.

– Я торрого из Тирана, - сказал Эд. - И я так понял, что твое послание предназначено мне.

– Да, ваше величество. - Моджак извлек небольшой свиток из кармашка пояса и протянул его Эду. - От ее императорского величества, торроги Мернерума, - сказал он.

Эд сломал печать и развернул послание. Сначала он выглядел озадаченным, затем пораженным и, наконец, рассвирепевшим. Лицо полиловело от злости, брови сдвинулись.

– Кровь Торта! - взорвался он. - Нарине сбежала с этим юным выскочкой, с этим артиллеристом, и вышла за него замуж!

– Могло быть и хуже, - стал успокаивать его Грендон. - Но теперь-то он - новый торрого Мернерума.

– Ах ты маленькая самка мармелота! Ах ты предательница! Ах ты неблагодарная! Я откажусь от нее! Я… Я…

– Ну, ну, - сказал Аардван. - А по-моему, она нашла прекрасную пару.

– А как же Гадримель? Как же насчет соглашения о том, что моя дочь и твой сын обвенчаются?

– Не хотелось бы говорить, - ответил Аардван, - но Гадримель подцепил в Хьютсене какую-то девушку-рабыню и привез ее с собой. Эта, как ее, Зена была наложницей у Ин Ина. Я говорил ему, чтобы он избавился от нее, а прошлой ночью они оба скрылись. Позднее я узнал, что они отправились в круиз на одном из моих кораблей.

– Хм, - без энтузиазма фыркнул Эд.

– Так что видишь, - продолжил Аардван, - их брак все равно был бы невозможен. Кроме того, крепкая дружба между нами не нуждается в дополнительной поддержке с помощью браков. К тому же не забывай, что у тебя появился новый союзник, богатый и могущественный торрого Мернерума, твой зять.

– Совершенно верно, ваше величество, - сказал Зинло. - Простим же дитя, сядем на один из моих воздушных кораблей все вместе да и отправимся на брачную церемонию, назначенную на сегодняшний вечер.

– Что? И ты туда же? Ох, что-то это все похоже на заговор, - сказал Эд.

Грендон наполнил всем собравшимся чаши ковой, взял свою и сказал:

– Друзья мои, давайте выпьем за здоровье и счастье очаровательной юной невесты и за удачу жениха.

Зинло и Аардван опустошили свои чаши. Эд на минуту задумался, затем схватил чашу и с видимым удовольствием выпил.

– Дело сделано, - сказал он. - Могущество пиратов сломлено, и нет больше порта опасности. Поехали на свадебное торжество.

Content

Клайн Отис ОПАСНАЯ ПЛАНЕТА

ОПАСНАЯ ПЛАНЕТА

ЧУЖИЕ ГРЕХИ

ОПАСНЫЙ ПОРТ