Евгения и Антон Грановские

Демоны райского сада

Над ручьем весь день

Ловит, ловит стрекоза

Собственную тень.

Тиё-ни

Пролог

Светловолосая девочка обмакнула кисточку в черную краску, секунду помедлила, а затем старательно вывела на листе бумаги долговязую фигуру, похожую на черного шахматного короля. Затем она пририсовала фигуре руки.

Руки эти были протянуты к нарисованной девочке, такой же светловолосой, как сама маленькая художница.

Глаза нарисованной девочки были большими и испуганными, а рот – широко открытым, словно она кричала.

Кончики пальцев черного человека касались ее светло-желтых, почти белых волос.

Юная художница снова обмакнула кисть в черную краску, а затем быстро провела прямую линию, начинавшуюся в воздухе и заканчивавшуюся в теле страшного человека, словно воткнула ему в живот длинный черный нож.

Девочка тщательно промыла кисть, макнула ее в красную краску и намалевала на животе черного человека красное пятно крови. Краски смешались, и пятно получилось скорее грязно-багровым, чем алым, но девочку это вполне устроило.

Закончив рисунок, юная художница поставила кисть в пластмассовый стакан, затем выпрямилась и слегка отстранилась, чтобы окинуть взглядом рисунок.

Нарисованная девочка по-прежнему кричала от страха, но черный человек больше не был для нее опасен, его черные руки, похожие на голые ветки дерева, никогда больше не коснутся ее лица, ее шеи, ее груди и живота…

Юная художница торжествующе улыбнулась. В эту секунду за дверью послышался шорох, затем громко щелкнул замок, и дверь приоткрылась, впустив в полутемный пустой класс луч желтого света.

Девочка схватила картинку и быстро спрятала ее под крышку парты.

В класс вошел невысокий, толстый, лысоватый мужчина в помятом темно-сером пиджаке. Мужчина поднял руку и посмотрел на циферблат часов.

– Час прошел, – констатировал он неприятным гнусавым голосом, опустил руку и взглянул на девочку светлыми, чуть выпуклыми глазами. – Надеюсь, ты усвоила этот урок?

Девочка не ответила.

– Я спросил: ты осознала свою вину? – повысил голос мужчина.

– Да, – прошептала девочка одними губами.

– Не слышу!

– Да, – повторила она негромко, но вполне четко.

Мужчина подошел к девочке и положил ей на плечо пухлую руку.

– Скажи-ка, – заговорил он с улыбкой, – ты когда-нибудь ела пирожное эклер?

– Не знаю, – ответила девочка.

– Значит, не ела. Если бы ела – не забыла бы. Это очень вкусно! Хочешь, я тебя угощу?

Девочка молчала. Мужчина огляделся по сторонам, наклонился к девочке и проговорил, понизив голос:

– Идем ко мне в кабинет. Там у меня целых пять пирожных! Но есть их можно только в моем кабинете. Знаешь почему?

Девочка покачала головой и сказала:

– Нет.

– Чтобы другие дети не увидели и не стали тебе завидовать! – с улыбкой ответил мужчина. И доверительно пояснил: – На всех-то у меня не хватит. Но тебя я угощу. Идем!

Девочка продолжала сидеть, и тогда мужчина схватил ее за острое, худое плечо своими пальцами, рывком поднял на ноги и подтолкнул к двери.

Девочка прошла пару шагов и остановилась, глядя в пол.

– Ну, что же ты? – Мужчина стал проявлять нетерпение. Он снова подтолкнул девочку вперед. – Давай-давай, пирожные тебя ждут! Давай же! Ну!

Девочка не хотела идти. Она не упиралась, не спорила, она просто стояла и смотрела в пол. Толстое, щекастое лицо мужчины слегка побагровело, брови съехались на переносице.

– Ступай в мой кабинет! – сказал он строго.

Девочка не шелохнулась.

– Вот как? Что ж, не хочешь по-доброму, сделаем по-плохому.

Он схватил девочку за шиворот, шагнул вперед и потащил ее за собой.

Девочка пыталась вырваться, но безуспешно, и тогда, мелко перебирая ногами по направлению к двери, она заплакала – беззвучно и безутешно. Слезы подействовали на мужчину возбуждающе.

– Идем-идем! – сказал он, шумно и хрипло задышав. – Ты еще мне спасибо скажешь!

Лицо его раскраснелось и залоснилось от предчувствия близкого удовольствия.

Мужчина выволок девочку из класса в коридор и потащил дальше, но тут дорогу ему преградил невысокий, тощий мальчик с всклокоченными темными волосами. Лицо у него было очень худое и острое, словно состояло из одного лишь профиля. Мальчика звали Игнат Пасленов. Он был глухонемой.

– Чего тебе? – недовольно спросил у него мужчина, оглянувшись по сторонам.

Мальчик не ответил. Пару секунд мужчина не понимал, почему тот молчит, а когда понял, проговорил с досадой:

– Черт, совсем забыл – ты же у нас читаешь по губам. Ладно. А теперь слушай… – И мужчина сказал, глядя на мальчика и старательно проговаривая каждое слово: – Ступай к себе в комнату! Иди к себе в комнату, понял?

Мальчик не шевельнулся.

– Сгинь! – крикнул мужчина, выходя из себя. – Исчезни!

Он схватил мальчика за плечо, так же, как несколькими минутами раньше хватал девочку, с силой развернул его и толкнул вперед по коридору.

– Гаденыш… – проговорил мужчина с досадой и неприязнью. – Завтра же отправлю в детдом для дегенеративных!

Потеряв интерес к подростку, мужчина вновь посмотрел на девочку.

– Все хорошо, – сказал он, улыбнулся и провел пухлыми, слегка подрагивающими от преступного возбуждения пальцами по светлым волосам девочки.

– Пусти-и ее, – услышал он вдруг.

Мужчина поднял взгляд и снова увидел перед собой мальчишку, который стоял в нескольких шагах от него, приподняв правую руку. В тощей руке была зажата заточенная отвертка.

– Пусти-и ее! – промычал подросток.

Толстяк взмок. Он понял, что чертов щенок не шутит и что он в самом деле готов пустить отвертку в ход.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы к толстяку не подоспела неожиданная помощь.

– Ты что ж это творишь! – раздался грозный рык.

Дворник, дюжий сорокалетний мужик в серой робе, вывернувший из-за угла, схватил мальчишку за шиворот огромной ручищей и швырнул его спиной в стену. От удара мальчик ойкнул и скривился от боли, отвертка выпала из его пальцев.

Толстый мужчина облегченно выдохнул и принялся орать:

– Щенок! Ублюдок! С отверткой на директора? В детскую комнату его! В ментовку! В карцер! И чтобы духу его мерзкого здесь не было!

Громила-дворник воспринял слова директора как руководство к действию. Он схватил мальчишку за шиворот, практически поднял его в воздух и потащил к старой кладовке.

Директор еще несколько секунд выкрикивал вслед мальчишке ругательства, затем перевел дух и посмотрел на девочку. Лицо ее больше не было отрешенным и скорбным, она смотрела на директора прямо, почти с вызовом. От этого дерзкого взгляда директора снова охватила злость. Желание пропало, и он, вздернув руку, указал толстым пальцем в другой конец коридора и сказал:

– Иди в свою комнату! Живо!

Девочка повернулась и зашагала прочь.

– Стой! – рявкнул директор.

Девочка остановилась. Директор шагнул к ней, присел на корточки и прошипел ребенку в лицо:

– Думаешь, нашла защитника? Я здесь защитник, ясно? Я здесь начальник и бог! Повтори!

– Вы защитник, – повторила девочка, хмуро глядя на жирное, щекастое, как у хряка, лицо. – Вы бог.

– То-то же. – Директор выпрямился. – А теперь пошла в комнату!

Ночь была пасмурная и безлунная. За окнами детдома царил мрак. Девочка лежала на кровати, глядя на черное окно и прислушиваясь к тихому дыханию соседок по комнате. Время от времени девочка засовывала руку под подушку и проверяла, на месте ли рисунок. Она принесла его из класса ночью, обмирая от страха и ожидая, что из темноты вот-вот выскочит страшное чудовище и утащит ее в свое логово.

Но обошлось.

Рисунок лежал под подушкой, девочка смотрела в черное окно и шептала в отчаянии:

– Хочу, чтобы он умер. Хочу, чтобы он умер. Хочу, чтобы он умер.

Каждый раз, произнося слово «умер», она старалась представить себе толстое, лоснящееся лицо директора. И что-то происходило, что-то творилось в стенах детского дома под покровом ночи – что-то недоброе и жуткое.

Девочка прошептала эти слова бессчетное количество раз и в конце концов сама не заметила, как уснула.

…Утром ее разбудил шум. Девочка не сразу поняла, что это за звуки. Крики, хлопанье дверей… Соседки по комнате что-то обсуждали взволнованным шепотом. Не поднимая головы с подушки, девочка прислушалась. Она услышала слово «отвертка». И еще – «умер».

Девочка закрыла глаза и улыбнулась. Чувствовала она себя странно, словно все это было не по-настоящему, словно она все еще пребывала во власти сна, и сон этот был столь же кошмарным, сколько и приятным.

Полчаса спустя всех детей вывели в коридор, прямо в пижамах. Два милиционера внимательно осмотрели их, негромко о чем-то переговариваясь. Потом детей стали заводить в класс – по одному. В классе сидел аккуратно причесанный брюнет в темно-синем свитере. Каждому из воспитанников детского дома он задавал по несколько вопросов, выслушивал ответы, что-то записывал в книжечку, после чего просил милиционеров позвать следующего.

Дошла очередь и до девочки. Мужчина, одетый в темно-синий свитер, указал ей на стул, подождал, пока она усядется, и приступил к разговору.

– Ты знаешь, что случилось с вашим директором, Игорем Васильевичем? – спросил он, разглядывая конопатое, востроносое лицо своей собеседницы.

– Да, – ответила она.

– Откуда?

– Девочки в комнате шептались.

Он чуть прищурил темные глаза, отчего взгляд их стал еще проницательнее, и сказал:

– Ясно. Как ты думаешь, почему он это сделал?

– Не знаю.

– Может быть, директор бил его?

– Я не видела.

Человек в синем свитере помолчал, продолжая внимательно разглядывать девочку, затем спросил:

– Ты хорошо знаешь этого мальчика?

Она покачала головой:

– Нет. Он у нас всего несколько дней.

– И ты с ним…

Девочка покачнулась на стуле.

– Тебе плохо? – быстро спросил мужчина.

– Да, – сдавленно проговорила девочка. – Меня… тошнит.

Еще несколько секунд он разглядывал ее побелевшее лицо, затем сказал:

– Хорошо. Позовите следующего!

Когда весь этот кошмар с каверзными вопросами и пристальными взглядами закончился и детям разрешили разойтись по комнатам, девочка стояла у окна, прижавшись лицом к холодному стеклу, и видела, как два милиционера вели тощего, встрепанного Паслена к обшарпанному «уазику».

Перед тем как один из милиционеров грубо втолкнул мальчишку внутрь, он обернулся и посмотрел на ее окно.

– Вернись, – прошептала она. – Вернись за мной.

Он улыбнулся ей разбитыми в кровь губами и что-то сказал.

«Я буду рядом!» – поняла девочка.

Милиционер захлопнул за мальчиком дверцу. Машина тронулась с места. Прижавшись лицом к холодному стеклу, девочка долго смотрела ей вслед.

Глава 1

Машина вздрогнула от оглушительного удара. Белокурая женщина, сидевшая за рулем, крепко, изо всех сил вцепилась в руль, одновременно надавив на педаль тормоза. Раздался жуткий, визгливый скрип, машину закрутило на месте. Огромным усилием женщине удалось выровнять машину, однако второй удар выбил руль из ее тонких пальцев.

Машина пробила парапет моста и зависла передними колесами над пустотой, подрагивая и плавно покачиваясь, словно плыла по невидимым волнам.

Продолжалось это несколько секунд, а потом автомобиль сильно дрогнул. У женщины перехватило дыхание. Внезапно пустое небо перед лобовым стеклом исчезло. Она увидела верхушки деревьев, крутой спуск оврага. Затем все это тоже исчезло. Какая-то неведомая сила встряхнула ее, прижала к сиденью, затем подбросила к крыше автомобиля, и мир закружился в безумном водовороте.

Когда она поняла, что автомобиль падает, из ее горла вырвался вопль и оборвался лишь тогда, когда машина врезалась бампером в дно оврага.

Удар лишил ее сознания на несколько минут. Первое, что почувствовала беглянка, когда пришла в себя, – это боль. Лицо ее было залито кровью, лоб горел и пульсировал.

Сцепив зубы и собрав волю в кулак, женщина выбралась из машины, поднялась на ноги и пошла в сторону леса.

…Она шла долго, очень долго. Вокруг были только деревья, и в конце концов лишенная ориентиров, женщина потеряла счет времени и осознала, что не знает, куда идет. Она была оглушена ударом, и теперь в ушах у нее раздавался шум, похожий на шум прибоя, но такой отвратительный и такой угнетающий, что ее тошнило. Голова кружилась, и какая-то липкая жижа стекала ей на глаза.

«Не теряй сознание, не теряй сознание, не теряй сознание…» – твердила она себе, словно в мозгу у нее включили маленький проигрыватель и его испорченная игла то и дело соскальзывала с бороздки пластинки, с настойчивостью сумасшедшего воспроизводя одну и ту же фразу.

«Не теряй сознание, не теряй сознание, не теряй сознание…»

Однако вскоре силы покинули ее. Ноги ослабли, голова закружилась, и она рухнула на землю.

Сколько она пролежала в беспамятстве – неизвестно. В конце концов беглянка открыла глаза. Свет – вечерний, тусклый – едва не ослепил ее.

Она медленно поднялась на ноги, постояла, держась рукой за дерево, а потом пошла дальше. Она брела по лесу, пошатываясь, цепляясь за кусты и деревья, обдирая себе руки в кровь. Наконец женщина вышла к дороге. Здесь, в трех шагах от кромки асфальта, она упала на траву и долго лежала так, глядя в небо и пытаясь отдышаться.

Все тело ломило, лицо горело так, словно оно было обложено пропитанной кипятком ватой. От этой боли можно было сойти с ума. Несколько раз беглянка едва не теряла сознание, но усилием воли заставляла себя вернуться в реальность, вдыхая полной грудью влажный, прохладный воздух.

И тут она увидела свет приближающихся фар. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что это может быть преследователь, но она не в силах была слушать голос инстинкта и следовать ему.

Машина остановилась, обдав ее ослепительной волной света. Хлопнула дверца, и по асфальту тяжело застучали каблуки. Поступь была тяжелая, неторопливая. Зачем куда-то торопиться, если жертва лежит на земле, истекая кровью, и даже не пытается сбежать?

Беглянка поняла, что это конец. Тьма окружила ее со всех сторон, заполнила мозг и стала ею – она потеряла сознание.

Неделей раньше

– Приятно было с вами познакомиться, Ольга Александровна!

Красивый, с иголочки одетый брюнет, от которого слегка попахивало алкоголем, улыбнулся, поймал ее руку и поднес к своим красным, чувственным губам.

– Влад! – поторопил его пожилой, седовласый господин с породистым лицом, в дорогом костюме, явно сшитом у отличного портного.

Красавец брюнет выпрямился, подмигнул Ольге и сказал:

– Еще увидимся, женушка!

Он засмеялся и вышел из кабинета. Пожилой мужчина сказал ему вслед:

– Жди меня в машине, я сейчас подойду!

Ольга переглянулась со своим помощником Денисом и саркастически хмыкнула. Она была среднего роста, светловолосая и сероглазая, очень стройная, с тонкими запястьями и длинными пальцами. Даже деловой серый костюм не мог спрятать хрупкость и какую-то ломкость ее фигуры. Однако впечатление хрупкости, которое производила Ольга, было обманчивым.

Трижды в неделю генеральный директор строительной компании «Парус» Ольга Александровна Князева посещала тренажерный зал, где по два часа изнуряла себя физическими нагрузками. Тренировки помогали ей избавляться от стресса и, по сути, заменили сигареты, от которых она совсем отказалась около двух лет назад после того, как попала в больницу с микроинсультом.

Представительный старик плотно притворил дверь кабинета и снова повернулся к Ольге.

– Ольга Александровна, я должен попросить у вас прощения за все, что тут наговорил мой сын, – сказал он.

– Это всего лишь бизнес, – пожала плечами Князева. – А в бизнесе нет места эмоциям, не так ли?

Старик посмотрел на нее с благодарностью.

– Ольга Александровна, я понимаю, что мой Влад – не подарок. Я знаю ему цену. И знаю цену вам. Эти цены несоизмеримы. И все же я прошу вас подумать над моим предложением.

– Хорошо, Владлен Олегович. Я подумаю.

Старик помолчал немного, затем негромко проговорил:

– В наше время все труднее выживать поодиночке, Ольга Александровна. Слияние двух компаний принесет нам с вами обоюдную и вполне ощутимую выгоду.

– Я с вами полностью согласна, Владлен Олегович.

– Что ж, тогда я пойду. Нужно подготовить необходимые бумаги.

– Всего доброго!

Владлен Олегович Марков церемонно распрощался и вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась. Ольга вздохнула и села на край огромного стола.

– Чертовы смотрины… – произнесла она с досадой. – Чувствовала себя так, будто я вещь. Как он тебе?

– Жалкий тип, – ответил Денис. – Не понимаю, за что его бабы любят?

– Он смазливый, – сказала Ольга.

– Не спорю. Но разве этого достаточно?

– Выходит, что да. Налей-ка мне выпить, Денис.

– Хорошо.

Денис Люблинский, заместитель генерального директора компании «Парус», поправил пальцем золотые очки, потянулся за бутылкой бордо, которая стояла на столе, наполнил бокал и пододвинул его к Ольге.

Ольга взяла бокал, отпила вина, задумчиво причмокнула губами и проговорила:

– Говорят, Владик промотал за последний год лимонов сто и чуть не оставил отца на мели.

– Я бы не назвал это мелью, – возразил Денис. – Марков все еще богат. И он хочет с тобой породниться. Знаешь, по-моему, старик к тебе неравнодушен.

– И поэтому толкает меня в постель к собственному сыну?

– Марков бизнесмен, и он реально оценивает свои шансы. Без этого объединения ему не выжить. А вот на твоем месте я бы не торопился.

Ольга посмотрела на своего заместителя насмешливым взглядом:

– Похоже, ты ревнуешь?

– Глупости, – сказал Денис. – Я всего лишь твой помощник. Кроме того, я знаю, как сильно ты ненавидишь мужчин.

– Всех, кроме тебя, – сказала Ольга.

Люблинский усмехнулся:

– Тебе так только кажется. Вернее сказать – ты не видишь во мне мужчину. Для тебя я просто помощник и друг.

– Пусть так, – согласилась Ольга. Она снова отпила вина и о чем-то задумалась.

– Ты чем-то расстроена? – спросил Денис, вглядевшись в ее бледное лицо.

– Нет, – качнула головой Князева. – Просто на душе неспокойно. Наверное, это от недосыпа. – Она взглянула на циферблат наручных часов. – Денис, нам скоро выезжать в аэропорт.

– Да, минут через пятнадцать.

– Ты предупредил всех о переносе заседания совета директоров?

– Конечно.

– В мэрию позвонил?

– Да. Документы уже на столе у главного. Сегодня он их подпишет.

– Отлично! – Ольга посмотрела в окно, на серое, скучное небо. – Черт, так не хочется сегодня никуда лететь! Ты уверен, что я должна встретиться с этой женщиной?

– Она твоя сестра, – напомнил Денис.

Ольга вздохнула:

– Да, я знаю. У тебя есть с собой ее фотография?

– Да.

– Покажи мне.

Люблинский достал из внутреннего кармана пиджака слегка помятый снимок и протянул Ольге. Она взяла, внимательно вгляделась в изображение и сказала:

– Не так уж и сильно мы с ней похожи.

– Это неправда, – возразил Денис. – У вас одно лицо.

Ольга взглянула на него поверх фотографии и усмехнулась:

– Хочешь меня обидеть?

– Нет. Она тоже красивая. Просто неухоженная.

– Ладно, не оправдывайся. Подарок для нее готов?

– Лежит в машине.

– Ты уверен, что мы не должны оповестить журналистов?

Денис снова поправил пальцем очки.

– Мы не знаем, как пройдет ваша встреча, – сказал он. – Если все будет хорошо, мы проплатим несколько статей и снимем пару роликов задним числом.

– Да, ты прав, так будет надежнее. – Она бросила фотографию на стол и протянула Денису пустой бокал. – Плесни еще!

– Ты сегодня много пьешь, – с легким упреком сказал Люблинский.

– Ерунда!

Ольга подождала, пока помощник вновь нальет ей вина. Сделав глоток, она поставила бокал на стол и легонько потерла пальцами виски.

– Черт… опять голова начала болеть. Надо будет поспать в самолете. Кстати, я тебе не говорила? Сегодня утром я видела постороннего человека во дворе своего дома.

Денис опешил.

– Постороннего?

– Да. Он стоял перед окном моей спальни. Я глянула на часы – было шесть часов утра, а когда снова посмотрела в окно – его уже не было.

Люблинский задумчиво потер подбородок длинными пальцами.

– Быть может, это был новый охранник? – предположил он.

Ольга покачала головой:

– Нет. Я вызвала к себе Скрябу и рассказала ему об этом. Он поднял на уши всю свою команду и обыскал окрестности.

– Нашли что-нибудь?

– Нет.

Ольга отпила из бокала. Денис обдумал ее слова и пожал плечами:

– Двор надежно охраняется, там даже мышь не проскользнет. Ты сильно устала в последнее время. Тебе нужно отдохнуть.

Ольга прищурила серые глаза:

– Намекаешь на то, что я тронулась умом?

– Конечно нет! Но любому здоровому человеку иногда мерещится всякая чепуха. Особенно когда этот человек работает по двенадцать часов в сутки. Съезди в свой дом на Мальдивах, поваляйся в шезлонге с бокалом «Маргариты» в руке. В конце концов, для чего-то же ты его купила!

– Не умничай, Дениска.

– И не думал. Просто советую тебе по-дружески.

Ольга хотела что-то сказать, но вдруг насторожилась.

– Что там за шум? – спросила она, сдвинув брови.

– Митинг против незаконной застройки лесопарка. Я тебе о нем говорил.

Ольга посмотрела в сторону окна и нахмурилась.

– Хотела бы я их разогнать, – холодно проговорила она.

– Это невозможно. Митинг санкционирован.

– Знаю. – Она поставила бокал с недопитым вином на стол. – Ладно, поехали.

На улице вовсю митинговали. Рослый блондин с широким умным лицом, стоя перед толпой единомышленников, кричал:

– Рвачи из строительной компании «Парус» задумали страшное преступление – перестроить наш любимый лесопарк! Они предлагают создать возле станции метро, граничащей с лесопарком, гостинично-торговый комплекс! Нам нужны магазины и гостиницы в лесопарке?

– Нет! – взревела толпа.

– Они хотят реализовать «градостроительный потенциал» территорий! – с сарказмом продолжил выступающий. – На «проект перепланировки» было затрачено пятьдесят четыре миллиона рублей! На что ушли эти деньги? Мы требуем отчета!

– На взятки чиновникам! – крикнул кто-то из толпы.

– Верно! – кивнул высокий блондин. – Эти деньги ушли на взятки чиновникам!

В эту секунду дверь офисного здания открылась, и на крыльцо вышла Ольга Князева. Ее сопровождал Денис Люблинский.

– Вон она идет! – крикнул кто-то из митингующих.

Ольга и Денис зашагали к белому «Лексусу».

– Позор! – крикнула пожилая женщина.

– Буржуйка недобитая! – поддержал ее согбенный старик с тростью.

Рослый блондин быстро двинулся Ольге навстречу сквозь расступившуюся толпу, остановился в нескольких метрах от машины и крикнул:

– Зачем вы уничтожаете лесопарк? Вы понимаете, что несете людям зло?

Ольга остановилась, окинула блондина пренебрежительным взглядом и проговорила спокойно:

– Я строю для людей дома.

– Вы уничтожаете лес, заставляете детей дышать выхлопными газами! И все это только затем, чтобы потуже набить карманы деньгами! Да вы уже лопаетесь от денег!

Ольга подошла к мужчине вплотную и тихо произнесла, глядя ему в глаза:

– Убирайся отсюда вон, пока я не приказала переломать тебе кости.

Блондин опешил. Воспользовавшись заминкой, Ольга развернулась и в полной тишине забралась в салон «Лексуса». Она успела усесться на обтянутое кожей сиденье, когда толпа снова взревела:

– По-зор! По-зор! По-зор!

Водитель тронул «Лексус» с места, и машина бойко покатила к шоссе.

– Кто этот идиот? – спросила Ольга сидевшего рядом Дениса.

– Тот, который на тебя бросался?

– Да.

– Сергей Рокотов, главный организатор всей этой своры.

– Тот самый общественный деятель, про которого ты мне рассказывал?

– Да.

Князева ненадолго задумалась, затем приказала:

– Соедини меня с начальником службы безопасности.

– Что ты собираешься сделать? – осторожно уточнил Денис.

– Пора принять жесткие меры.

– У Рокотова есть дети. Много детей. Кажется, трое или четверо.

– Тем хуже для него. Позвони Скрябе и дай мне трубку.

Семен Скряба, начальник службы безопасности компании «Парус», взял трубку после первого же гудка:

– Слушаю!

– Семен, это Денис. Ольга хочет с тобой поговорить.

Люблинский передал трубку Князевой.

– Семен, помнишь, о чем мы говорили вчера? – сухо спросила она.

– О паразитах, которые мешают нам жить, – сказал Скряба.

– Да. Сделай то, о чем шла речь.

– Хорошо, Ольга Александровна.

Ольга отдала телефон Денису, затем откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла глаза.

Когда белый «Лексус» Ольги Князевой в сопровождении машины охраны выехал на шоссе, следом за ним двинулась припаркованная неподалеку потрепанного вида черная «Мазда». За рулем сидел водитель с квадратным подбородком и непроницаемым лицом палача. Рядом – мужчина постройнее и поизящнее, в дорогом костюме и лысый, как бильярдный шар. Лысый человек нажал на кнопку соединения и поднес телефон к уху.

– Да, – отозвался собеседник.

– Они едут в аэропорт, – коротко проговорил звонивший в трубку.

– Поезжайте за ними, но держитесь на расстоянии.

– Хорошо.

Лысый человек убрал трубку от уха, взглянул на водителя и сказал:

– Держись от них подальше, но не теряй из вида.

Водитель молча кивнул головой.

Пятничный вечер в городе Новостройске ничем не отличался от других таких же вечеров. Зал пивного ресторана «Золотая рыбка» ломился от посетителей.

Официантка Лиза Антипова остановилась у барной стойки передохнуть. Возле нее тут же возникла другая официантка – Зоя.

– Слышь, Лизунь, а правду говорят, что твоя сестра – миллионерша? – спросила Зоя, со страстным любопытством глядя на Лизу.

– Не знаю, – устало ответила та. – Главное, что она – моя родственница. Единственная.

Зоя хмыкнула:

– У меня две дюжины родичей, а что толку? Послушай, а как она тебя нашла?

– Ее друг увидел мою фотографию в Интернете.

– Ту, где наш мэр награждает тебя ценным подарком?

– Угу. Он распечатал фотографию и показал Ольге. Так все и завертелось.

Зоя насмешливо прищурилась:

– Повезло тебе, подруга. Поделишься миллиончиком, когда разбогатеешь?

– Зойка, кончай пороть чушь!

– А что – они там в Москве привыкли бабками швыряться. Ты, главное, сама не жилься и про подруг не забывай.

– Не забуду.

– Ловлю тебя на слове. О, карась наш плывет!

К девушкам подошел менеджер зала – пухлый молодой человек с зализанными кудрявыми волосами.

– Почему не работаем? – сурово осведомился он. – Все болтаем? А заказы, по-вашему, сами разнесутся?

– У нас пятиминутка, – сказала Зоя.

– Тебя клиенты уже десять минут дожидаются, – строго сказал менеджер зала.

– Ничего, не помрут.

– Зоя!

– Да иду уже!

Официантка Зоя водрузила на поднос несколько кружек с пивом и удалилась к столику, за которым ее дожидались клиенты.

Лиза посмотрела на менеджера.

– Павел Сергеевич, вообще-то мне уже пора, – сказала она.

– Куда пора? – не понял тот.

– Как куда? Мы же договаривались! Ко мне приезжает сестра из Москвы. Я уже опаздываю, а мне еще в магазин надо заскочить.

Пухлый менеджер посмотрел на девушку недовольным взглядом.

– Лиза, дорогая, – заговорил он таким голосом, каким взрослые говорят с расшалившимися детьми, – сегодня пятница, вечер, зал забит до отказа. Сестра не может заехать сюда и подождать, пока ты закончишь?

– Павел Сергеевич, это наша первая встреча! Мы с ней ни разу не виделись.

– И что?

Лиза сдвинула брови.

– Я не хочу, чтобы она заезжала за мной сюда. Хочу встретить ее по-человечески. Я уже утку зажарила, и вообще!

Менеджер пару секунд помолчал, и молчание это не предвещало ничего хорошего.

– Помнишь, что ты мне говорила, когда устраивалась к нам на работу? – заговорил менеджер с упреком. – Ты обещала ставить работу выше своей личной жизни. Если ты забыла, на твое место было четыре кандидатуры, а я выбрал тебя. Ты показалась мне самой надежной и понимающей.

– Я и есть надежная. Просто я…

– За твой столик сели клиенты. Отнеси им меню.

– Но я…

– Лиза, я должен тебя предупредить: в конце квартала, когда мы будем распределять премии, я вспомню сегодняшний вечер.

Лиза растерянно заморгала.

– Павел Сергеевич, это нечестно, – жалобно проговорила она. – Я же еще ни разу не отпрашивалась!

Менеджер пожал плечами:

– Я тебя предупредил, а ты решай сама. А теперь прости, мне надо работать.

Он развернулся и двинулся по своим делам. Лиза некоторое время стояла в нерешительности, потом посмотрела в сторону столика, за который только что уселась шумная компания.

– Даже не думай, – тихо сказала ей официантка Зоя, остановившись рядом. – Я сама их обслужу. А ты прояви характер хоть раз в жизни. Иначе он продолжит вытирать об тебя ноги.

– Да. Ты права.

Лиза сняла форменный передник. Зоя протянула руку:

– Давай отнесу. И передавай сестре привет! А когда потащит тебя по магазинам, чтобы задарить подарками, – прикупи и мне что-нибудь!

Лиза улыбнулась:

– Обязательно!

– Удачи!

– Угу!

Лиза бросила передник Зое и быстро зашагала к двери. Когда она скрылась из вида, к Зое подошел менеджер зала. Он посмотрел вслед Лизе и холодно произнес:

– Кажется, у нас появился кандидат на увольнение.

Зоя скосила на него глаза и проговорила с саркастический усмешкой:

– Похлебкин, тебе не стыдно? Лизка за троих пашет!

– У нас все за троих пашут.

– Скажи лучше правду: ты на нее взъелся из-за того, что она тебе не дала?

– Что?

– Ты хотел затащить ее в постель в прошлый четверг, а она показала тебе кукиш.

– Чушь! – сказал менеджер. Усмехнулся и добавил: – Не очень-то и хотелось!

Зоя подняла руку и похлопала менеджера по толстому плечу:

– Ладно, Похлебкин, не переживай! Кстати, меня тебе долго уговаривать не придется. Выбей мне повышение зарплаты, и я устрою тебе райскую ночь!

– Иди работай, – сухо сказал менеджер.

– Не ставь себе неосуществимых целей, и у тебя все получится.

– Я сказал: иди работай!

Зоя засмеялась, повела круглым плечом и двинулась к столику с клиентами.

Менеджер вздохнул и недовольно произнес:

– Распустились у меня совсем!

Когда такси, взвизгнув колесами, остановилось возле ресторана, Лиза Антипова вздрогнула и отскочила от мокрой дороги. Стекло «Мерседеса» опустилось, и она увидела молодое мужское лицо в блестящих очках.

– Простите, вы Елизавета Антипова? – громко спросил мужчина.

– Да, – ответила Лиза, нахмурившись, и на всякий случай сунула руку в сумочку, где у нее лежал газовый баллончик.

Мужчина поправил пальцем очки и улыбнулся – приветливо, но несколько напряженно.

– Меня зовут Денис Люблинский, – представился он. – Я помощник вашей сестры Ольги Князевой. Мы говорили с вами по телефону, помните?

– Да, – сказала Лиза. И тут же, опомнившись, горячо добавила: – Да-да, конечно! А где Оля? Она с вами?

– Ольга в больнице, – сказал Денис. – По дороге в аэропорт ее машина попала в аварию.

– В ава… О боже! – Веки Лизы дрогнули. – Что с ней? – взволнованно спросила она. – Оля жива?

– Она находится в очень тяжелом состоянии, – тем же напряженным и вежливым голосом ответил Денис Люблинский. – Елизавета, не могли бы вы сесть в машину? Мне нужно с вами поговорить.

– Да, конечно!

Лиза шагнула к автомобилю. Денис открыл перед ней дверцу и пересел в глубь салона, освобождая девушке место рядом с собой. Лиза забралась на заднее сиденье и закрыла дверцу. В машине было тепло и сухо, пахло кожей и чем-то приятным.

Лиза посмотрела на Дениса и спросила дрогнувшим голосом:

– Как это произошло?

– Колесо лопнуло, – ответил Люблинский. – Машину занесло, она улетела в кювет и перевернулась. Километрах в трех от аэропорта.

– Мы поедем к ней?

Денис покачал головой:

– Нет. К ней сейчас нельзя.

– И… и что же мне делать?

Стекло, отделяющее их от водителя, поднялось.

– Зачем это? – растерянно спросила Лиза, все больше волнуясь.

Денис взглянул на нее серьезным, напряженным взглядом, нервным жестом поправил очки и сказал:

– Мне нужно с вами поговорить. Сразу предупреждаю: разговор будет необычный.

– Я слушаю.

– Вы знаете, что ваша сестра Ольга возглавляет строительную компанию?

– Да. Она говорила мне об этом по телефону.

– Мы подозреваем, что авария была не случайной.

Лиза несколько раз моргнула.

– Как это? – пробормотала она.

Денис привычным жестом поправил очки.

– У любого богатого и влиятельного человека есть враги, – объяснил он. – Есть они и у Ольги Александровны. Мы предполагаем, что авария была подстроена.

Лиза нахмурилась.

– Понимаю, – тихо сказала она. – Вы рассказали все это полиции?

– Рассказал, но не все.

– Почему?

Денис покосился на Лизу, блеснув своими красивыми золотыми очками, вздохнул и сказал:

– Об этом я и хотел поговорить. Сотрудники нашей службы безопасности уже начали расследование случившегося. Но нам нужно выиграть время.

– Время?

– Да.

Лиза растерянно моргнула.

– Я не совсем понимаю.

– Никто не должен знать, что Ольга Александровна находится в больнице, – объяснил Денис. – Завтра утром она должна появиться перед журналистами – целой и невредимой.

На лице Лизы Антиповой отобразилась еще большая растерянность.

– Но вы ведь сказали, что Оля…

– Ольга Александровна будет находиться в больнице. Именно поэтому нам нужна ваша помощь.

Слова Дениса привели Лизу в еще большее замешательство.

– Я ничего не понимаю, – призналась она. – Как я могу помочь?

Денис поправил очки, посмотрел девушке в глаза и сказал:

– Вы должны побыть вашей сестрой. Недолго, всего пару дней.

Лицо Елизаветы вытянулось от удивления.

– Вы серьезно? – не поверила она своим ушам.

Люблинский кивнул:

– Да. Наша служба безопасности взяла след. Но нам нужно сбить врагов с толку. Они должны видеть, что компания не обезглавлена. Вы бы очень помогли своей сестре, если бы согласились.

– Это… Это… – Лиза не находила слов, чтобы выразить свое изумление. – Это нонсенс, – проговорила она наконец. – Я никогда не смогу!

– Вам решать, – сказал Денис. – Если вы поможете – я буду благодарен. Если откажетесь… что ж, я пойму. Но помните, что речь идет о жизни вашей сестры. Прошу вас, подумайте об этом хорошенько! Насколько я знаю, Оля – ваша единственная родственница.

Лиза нервно сцепила пальцы.

– Но… неужели нет другого способа?

– Если враги Ольги узнают, что она в больнице, они найдут способ довести дело до конца, – сказал Денис. – Если же увидят, что она жива и здорова, они запаникуют и обязательно сделают ошибку.

– А почему они должны запаниковать?

– Потому что у вашей сестры есть определенная репутация.

– Какая?

Денис усмехнулся блеклыми губами:

– Репутация человека, который никогда не прощает врагов. И который отлично умеет действовать в экстремальных ситуациях. Скорее всего, недоброжелатели Ольги «проявятся».

– Как?

– Точно не знаю. Например, выйдут на меня и предложат мировую. Это как на войне: обычно, если не получилось ликвидировать противника с первого раза, с ним начинают вести мирные переговоры. Никто не заинтересован в продолжительных боевых действиях.

На лбу Лизы прорезались тонкие морщинки.

– Но у меня работа, – сказала она после паузы. – Меня не отпустят. У нас в ресторане очень строгие правила.

– Думаю, я смогу уладить эту проблему, – сказал Денис.

– Вы серьезно?

– Конечно.

Лиза задумалась.

– Что будет, если я соглашусь? – осторожно спросила она.

– Мы сейчас же поедем в аэропорт и вылетим в Москву ближайшим рейсом.

– Но мне нужно будет собрать вещи.

– Разумеется. Мы заедем к вам домой и возьмем все, что нужно.

Денис некоторое время выжидал, давая Лизе подумать, затем уточнил:

– Так что вы решили?

Лиза посмотрела на него блестящими от волнения глазами.

– А если я не смогу? – дрогнувшим голосом спросила она. – Если я не справлюсь?

– Я постоянно буду рядом с вами, – мягко сказал Люблинский. – Расскажу вам, как себя вести. Приду на помощь, если понадобится. Мы справимся.

– Но… мы с ней такие разные! Даже внешне.

– Это легко поправить, – сказал Денис. – К завтрашнему дню вы станете точной копией сестры, я вам это гарантирую.

– Но как?

– С помощью одного отличного мастера. – Денис посмотрел на Лизу мягким взглядом и повторил: – Мы справимся.

Несмотря на свои тридцать два года, Денис Люблинский выглядел как старшеклассник-отличник. Строгий костюм, очки в золотой оправе, за очками – умные голубые глаза. Выражение лица серьезное, улыбка – сдержанная и немного детская. Волосы аккуратно зачесаны набок, щеки гладко выбриты. Будучи любительницей кино, Лиза подумала, что Денис немного похож на актера Юэна МакГрегора, но, пожалуй, посимпатичнее.

Бизнес-салон самолета привел Лизу в тихий восторг. Кожаные белые кресла, на которых так приятно было вытянуть ноги, не рискуя упереться в переднее кресло. Приветливые, ослепительно улыбающиеся стюардессы со внешностью голливудских звезд. Изобилие дорогих напитков, которые они разносили на серебряных подносах.

Лизе вдруг стало стыдно. Ее сестра Ольга лежит на больничной койке, а она, Лиза Антипова, вместо того чтобы грустить, испытывает приятное волнение, наслаждаясь комфортом салона бизнес-класса.

Денис скользнул взглядом по ее обуви, и Лиза смущенно подобрала ноги. Каблуки на ее туфлях были стоптаны.

– Ой! – воскликнула она вдруг, увидев новый поднос в руках у стюардессы. – А это икра?

– Что? – не понял Люблинский.

– У официантки на подносе. Это икра?

Люблинский посмотрел на стюардессу.

– Да. Пробовали когда-нибудь?

– Черную – да, красную – нет.

Денис улыбнулся.

– Странно, – сказал он. – Обычно бывает наоборот.

– А я жила в общаге с девочкой из Астрахани, – объяснила Лиза. – Время было тяжелое, и родители вместо денег присылали ей баночки с браконьерской икрой. Предполагалось, что она будет продавать икру и жить на вырученные деньги. С продажей ничего не получилось, зато у нас на столе постоянно была черная икра.

– Красивая у вас была жизнь, – сказал Денис.

– И не говорите. – Лиза улыбнулась. – Иногда мы ели икру даже без хлеба, потому что на него у нас элементарно не было денег. С тех пор я на черную икру смотреть без содрогания не могу.

– Тогда давайте возьмем красную!

Спустя несколько минут, глядя на то, с каким удовольствием Лиза уминает бутерброд с икрой, запивая его шампанским, Денис сказал:

– Вы работаете официанткой в ресторане, так?

– Так, – кивнула Лиза. – И не только. Еще я расклеиваю объявления. А еще – мою полы в бывшем горисполкоме. У нас в провинции приходится много работать, чтобы хоть что-то получать.

Денис кивнул и спокойно проговорил:

– Понимаю.

– Вряд ли, – сказала Лиза. Она откусила бутерброд, прожевала кусочек, прищурившись от удовольствия, и сказала: – Тяжело чувствовать себя девочкой на побегушках, когда тебе почти тридцать лет.

– Да, могу себе представить. Я ведь тоже мальчик на побегушках.

– Вы?

– Да. Ваша сестра со мной не церемонится. Она не терпит, когда ее приказы не выполняются или выполняются неправильно.

Лиза доела бутерброд и взялась за второй.

– Чтобы не терять времени зря, я проведу небольшой инструктаж, – снова заговорил Денис. – Лиза, вы меня слышите?

– Что?.. – Лиза смутилась. – Простите, я отвлеклась.

– Ничего страшного. – Денис ободряюще, но сдержанно улыбнулся. – Я хочу рассказать вам об Ольге. Но для начала позвольте задать вам пару вопросов.

– Хорошо, я слушаю.

– Я знаю, что вы никогда не были замужем. Могу я спросить – почему?

– Вероятно, мне не повезло. У меня был один мужчина… Долго, почти семь лет. Но он был женат и так и не решился уйти из семьи. Да я особо и не настаивала. Постойте… – Лиза округлила глаза. – Но ведь у Ольги есть сын! Как же я с ним буду общаться?

– Мише семь лет, – спокойно сказал Денис. – Сейчас он на языковых курсах в Англии, через десять дней возвращается в Москву. Вряд ли вы встретитесь, но если это вдруг случится… я хочу, чтобы вы не волновались. Ольга и Миша редко общаются. Между ними нет тесной связи.

– Почему? – удивилась Лиза.

– Трудно сказать. Ольга не хотела выходить замуж и не хотела рожать. Семейные отношения ее тяготят. Вероятно, мальчик это чувствует.

Лиза понимающе кивнула, хотя было видно, что слова Дениса ее совсем не убедили.

– Оля говорила мне, что овдовела два года назад. Что случилось с ее мужем?

– Несчастный случай. Сергея Алексеевича Князева сбила машина, когда он переходил улицу. Водитель скрылся с места происшествия, его так и не нашли.

– Грустная история, – сказала Лиза.

– Да. Однако вы должны знать, что Ольга не была счастлива в браке. Сергей Алексеевич был старше ее на тридцать лет. Человеком он был довольно жестким, если не сказать жестоким. Кроме того, Сергей Алексеевич злоупотреблял алкоголем и в последние годы часто напивался до невменяемости.

– Зачем же она вышла за него замуж? – спросила Лиза.

Денис пожал плечами:

– Ей было всего двадцать лет. Студентка университета, бывшая детдомовка… Оля понимала, что пробиться в жизни ей будет нелегко. А Сергей Алексеевич был богат.

Лиза чуть прищурила серые, внимательные глаза.

– Ольга соблазнилась его деньгами? – тихо спросила она.

– И этим тоже. – Денис взглянул на нее с интересом. – А вы бы не согласились?

Лиза пожала плечами:

– Не знаю. Я всегда мечтала выйти замуж по любви.

Денис улыбнулся:

– Видите ли… Надо знать характер Ольги. Она всегда была очень целеустремленной и амбициозной девушкой. Ей был нужен «хороший старт».

– И она его получила?

– Да. Но за хороший старт пришлось расплачиваться. Последний год жизни с Сергеем Алексеевичем был похож на ад. Ольга выбивалась из сил. Она тянула на себе весь бизнес, оплачивала долги мужа, терпела его жалобы и скандалы… В общем, ей пришлось хлебнуть лиха. И, разумеется, это не сделало ее добрее или мягче. Ольга всегда вела бизнес хладнокровно, думая только о выгоде. За это ее многие не любят.

Лиза обдумала слова Дениса и сказала:

– Я себе представляла сестру немного иначе.

– Да. – Денис усмехнулся. – Но мы такие, какие мы есть, правда?

– Правда. – Лиза посмотрела на беззвучно бубнящий экран телевизора, помолчала, затем заговорила снова: – Денис, можно задать вам один вопрос?

– Попробуйте.

– Ольга была рада, когда нашла меня?

– Конечно. Вы – ее единственная родственница. Если честно, я надеялся, что встреча с вами смягчит ее сердце. Поможет понять, что в жизни есть не только заклятые враги или друзья, которые могут предать. Хотите еще бутерброд и шампанское?

– Даже не знаю.

Денис подал знак стюардессе.

– Я должна буду появляться на публике? – спросила Лиза, держа в одной руке новый бутерброд, а в другой – длинный узкий бокал с шампанским.

– Всего пару раз, – ответил Денис. – Завтра вечером у нас благотворительный бал в гостинице «Софинель». Вы – его номинальная хозяйка. Перед балом вы дадите небольшую пресс-конференцию для журналистов, где скажете, что с вами все в порядке.

– Благотворительный бал… – пробормотала Лиза. – Но у меня даже нет платья!

– Это не проблема, – успокоил ее Денис. – Мы воспользуемся гардеробом Ольги.

Лиза сделала глоток шампанского и объявила:

– Мне идет красный цвет. Я в нем выгляжу ярче.

Денис улыбнулся:

– Мы обязательно вам что-нибудь подберем.

– Хорошо. – Лиза доела бутерброд, допила шампанское и вытерла губы салфеткой. – Расскажите мне еще об Ольге, – попросила она.

Денис подумал и сказал:

– Ольга Александровна – отличный бизнесмен. Она способна вдохновить своей идеей огромный коллектив и вселить в бизнес-партнеров уверенность в успехе проекта. Она умна, расчетлива, способна продумывать ситуацию на несколько ходов вперед.

– Ясно, – сказала Лиза. – То есть полная моя противоположность. Сразу хочу предупредить: я совсем не расчетлива, и я не умею вселять уверенность ни в кого, кроме своей кошки Муси. А единственный проект, который я довела до конца, – это ремонт спальни. И тот высосал из меня столько сил, что я до сих пор не могу прийти в себя, хотя со времени ремонта прошло полтора года.

Денис поправил пальцем золотые очки и мягко произнес:

– Лиза, вам будет нелегко. Но вы справитесь. На случай, если враги Ольги Александровны захотят повторить попытку устранения, рядом с вами все время будут находиться наши люди.

– А если они снова устроят аварию?

– Мы этого больше не допустим.

– Почему?

– Потому что мы к этому готовы. И еще один момент, о котором я должен вас предупредить: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не говорите, что вы – Лиза Антипова. Что бы ни случилось – стойте на своем: вы – Ольга Александровна Князева. Договорились?

– Договорились. А кто, кроме нас с вами, будет об этом знать?

– Женщина, которая будет вас гримировать.

– А она не проговорится?

– Нет. За нее можете не волноваться. – Денис посмотрел на часы. – А сейчас вам нужно отдохнуть, – сказал он. – Вы пережили сильный стресс. Попробуйте заснуть. Заснете вы Лизой Антиповой, а проснетесь Ольгой Князевой.

Лиза улыбнулась:

– Да. Как в сказке про Царевну-лягушку.

Денис тоже улыбнулся:

– Все будет хорошо. Впереди выходные, работы будет мало. А к понедельнику наша служба безопасности уже вычислит того, кто покушался на жизнь Ольги.

– Ой, смотрите – Ольгу показывают! – воскликнула Лиза, уставившись на экран телевизора.

Они надели наушники.

«К нам только что поступила информация о том, что известная российская бизнесвумен, владелица строительной компании «Парус» Ольга Князева попала в аварию, – вещал голос телеведущего. – Мы пока не знаем всех подробностей, известно лишь, что Ольга Князева жива. А теперь к другим новостям…»

Денис снял наушники. Лиза последовала его примеру.

– Завтра у нас будет тяжелый день, – произнес он.

Лиза ничего на это не сказала. Она была слишком взволнована, чтобы говорить.

Глава 2

Комната, в которую Лизу ввел Денис Люблинский, была похожа на гримерку артистов. Большое зеркало с лампочками подсветки, мягкое кресло перед ним, приоткрытая дверь гардеробной, несколько шкафчиков у стен, еще пара небольших кресел и круглый столик с графином коньяка и парой стаканов. После непостижимой роскоши, которую Лиза увидела в доме Ольги, эта комната казалась не просто скромной, а вовсе аскетичной.

Навстречу Лизе и Денису поднялась с кресла полная высокая блондинка. Движения ее были изящны, и Лиза сразу окрестила ее про себя «пожилой кошкой».

– Лиза, познакомься, это Аля Войнович – личный стилист Ольги Александровны, – представил женщину Денис.

Лиза протянула женщине руку:

– Лиза! То есть… Ольга.

Лиза растерянно покосилась на Дениса.

– Аля все знает, – сказал он. – Только она, я и вы.

«Пожилая кошка», усмехаясь ярко накрашенными губами, пожала пальцы Лизы.

– Очень приятно, – сказала она. – Чувствуйте себя здесь как дома. Но не забывайте, что вы в гостях.

– Об этом я помню постоянно, – заверила ее Лиза Антипова. – Куда мне сесть?

– Вот сюда.

Лиза села в указанное кресло и взглянула на свое отражение.

Аля сняла с головы Лизы шапочку и провела ладонью по ее химическим рыжеватым кудряшкам.

– Кто это с вами сделал? – спросила она.

– Что сделал? – не поняла Лиза. – Прическу?

– Это что угодно, только не прическа. Если бы ваш парикмахер обрил вас налысо, он бы поступил более гуманно.

– У нас в городе все так носят, – пожала плечами Лиза.

– Что за город?

– Новостройск. А вам зачем?

– Чтобы знать, куда не приезжать. А то занесет нелегкая – и привезут меня на носилках в местную реанимацию с сердечным приступом. Простите, забыла уточнить: у вас там хоть больница-то есть?

– В Новостройске? Конечно. Но вам она не понадобится.

– Почему?

– Если вы свалитесь с сердечным приступом посреди улицы, вас вряд ли отвезут в реанимацию, – сказала Лиза. – Раненых у нас просто добивают. А трупы съедают медведи.

Несколько секунд Аля удивленно смотрела на абсолютно серьезное лицо Лизы, затем перевела взгляд на Дениса, который едва сдерживался от смеха.

– А девушка с чувством юмора, – усмехнулась Аля. – Итак, что я должна сделать?

– Ты должна превратить ее в Ольгу Князеву, – ответил Денис.

– Ты думаешь, что я специалист по превращению гусениц в бабочек?

– Аля!

– Ладно, прости. Я сегодня весь день мучаюсь похмельем, поэтому злая как собака.

– Опохмелись.

Аля наморщила нос:

– Опохмеляются только алкоголики. – Она взглянула Лизе в глаза: – Ну что, моя милая, готовы стряхнуть с себя кокон и стать бабочкой?

– Только если вы не собираетесь превращать меня в моль!

Аля хмыкнула:

– Да мы с норовом!

– Аля! – сердито осадил ее Денис.

– Денис, я на нее не обижаюсь, – мягко проговорила Лиза.

– Ты слышал, Люблинский? Она на меня не обижается. Так что выйди за дверь и покури бамбук, пока я буду делать из Золушки прекрасную принцессу.

– Я бы хотел…

– Здесь я хозяйка, поэтому никого не волнует, чего бы ты хотел. За дверь, я сказала!

Денис молча вышел.

– Куришь? – спросила Аля у Лизы.

Та мотнула головой:

– Нет.

– Придется начать.

Аля взяла с тумбочки пачку сигарет. Лиза нахмурилась:

– Я же сказала…

– Слышала, не глухая! Это надо для дела. Ольга Александровна курит. Ну, или курила – смотря по тому, что с ней будет дальше.

– Я думаю, не стоит ее хоронить.

– Что ты, милая, и в мыслях не было. Она сама кого хочешь похоронит. И если понадобится, то и живьем. Держи!

Аля протянула Лизе пачку, подождала, пока она возьмет сигарету в губы, и поднесла к ее лицу огонек зажигалки. Лиза прикурила, глубоко втянула дым и закашлялась.

– Н-да… – усмехнулась Аля. – И в самом деле не куришь. Ладно, давай сигарету сюда.

Аля вынула сигарету из пальцев Лизы и вставила ее в свои губы.

– Дайте, я попробую еще раз, – сипло попросила Лиза. – Я должна научиться.

– Выкинь из головы. Ольга уже два года не курит.

– Зачем же вы…

– Я тебя разыграла. У тебя несчастное лицо, а над несчастными все издеваются. Запомни это, милая!

Лиза хмуро посмотрела на «пожилую кошку».

– Там, откуда я приехала, несчастных жалеют, – с вызовом проговорила она.

– Да ну? – Аля насмешливо сощурилась. – И что это за сказочное место? Стой, не отвечай. Это же знаменитый Новостройск! Город на берегу реки Новостройки, окруженный могучими новостроевскими лесами! Река у вас молочная, а берега кисельные, так?

Лиза нахмурилась.

– Вас что, кто-то сильно обидел в молодости? – спросила она, глядя на отражение Али в зеркале.

– Обижали, и не раз, – ответила та. – Кстати, что это за намеки – «в молодости»? По-твоему, сколько мне лет?

– Не знаю… Лет сорок пять?

– Сорок семь! Но для женщины, которая следит за собой, это не возраст, ясно?

– Ясно.

– Главное для женщины – ухоженный вид. Ты можешь быть полной дурой, но если у тебя милая мордашка и отличная фигурка – ты добьешься всего, чего хочешь. Нужно только уметь правильно пользоваться своей внешностью и не тратить время на разных дураков.

– Не всего в мире можно добиться через постель, – веско сказала Лиза. – Да и мужчины не такие идиоты, как вы о них говорите. Любят не за мордашку и не за фигуру.

– Да ну? А за что же?

– За доброту. И за ум. И еще – за верность. И вообще – любят не за что-то, а просто так.

– Боже, – насмешливо воскликнула Аля. – Ты правда веришь в эту чушь?

– Конечно.

Аля вздохнула:

– Тебе придется избавиться от пары-тройки иллюзий, если хочешь выжить в этом городе. Послушай, а ты случайно не девственница?

Лиза порозовела.

– Нет. А какое это имеет значение?

Аля пожала полными плечами:

– Ну, мало ли. Вдруг придется под кого-нибудь лечь, чтобы выиграть тендер и получить выгодный заказ.

– Ольга так делает?

– Не сказать, чтобы часто, но…

Лицо Лизы Антиповой оцепенело. Аля заметила это и засмеялась.

– Ладно, не напрягайся! Шучу я. Ольга редко ложится с мужчинами в постель. Обычно она предпочитает ломать их через колено. Итак, с чего начнем? Подклеим тебе ушки или подрежем носик?

– Просто сделайте меня похожей на сестру.

– Для этого придется пришить тебе холодную змеиную кожу взамен настоящей. Но поскольку я все-таки не волшебница, то начну с прически. Потом сделаем тебе макияжик и подберем одежду. Будем считать это генеральной репетицией. Ну, а завтра утром, если Люблинский одобрит наш «черновичок», займусь тобой всерьез и доведу работу до ума.

* * *

Когда все было закончено, Аля распахнула дверь и пригласила Дениса в комнату. Ожидая результата, Люблинский задремал в мягком кресле, и теперь оклик Али заставил его вздрогнуть.

– Что? – сипло проговорил он. – Уже?

– А ты собирался до утра ждать? Заходи и оцени работу!

Денис вошел в комнату и замер на месте, уставившись на сидящую в кресле молодую красивую женщину.

– Оля! – тихо выдохнул он.

– Почти, – улыбнулась Лиза.

– Что скажешь, Денис Геннадьевич? – обратилась к нему Аля.

– Сергей Зверев нервно курит в углу, – констатировал Люблинский.

Аля усмехнулась:

– Милый, если бы Сергей Зверев это увидел, он бы повесился на собственных подтяжках. Тут еще, конечно, нужно кое-что подправить, но это уже завтра.

Денис с трудом отвел взгляд от преображенной Лизы и взглянул на циферблат наручных часов.

– Лиза, – негромко позвал он, – подождите меня, пожалуйста, в коридоре.

– Хорошо!

Лиза поднялась с кресла, кивнула Але и вышла из комнаты. Денис посмотрел на Алю:

– Аля, надеюсь, ты понимаешь, что должна хранить этот секрет?

– Разумеется! Ты мне все рассказал, и я дала свое согласие. К чему эти вопросы?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Денис отвел взгляд первым.

– Что ж, будем надеяться, что ты об этом не забудешь.

Денис достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Але.

– Здесь десять тысяч долларов.

Аля взглянула на конверт и нахмурилась:

– Зачем это?

– Ты знаешь, я верю в существование порядочных людей. Но Ольга не раз говорила мне, что порядочность всегда нужно стимулировать. И главный стимул здесь – деньги.

Аля взяла конверт.

– Князева – жестокая стерва, – сказала она. – Но в уме ей не откажешь.

Она небрежно швырнула конверт на столик и снова повернулась к Люблинскому:

– Денис, можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Во что ты меня впутал? От это дела дурно пахнет.

– Аля, если дурно пахнет – отвернись или заткни нос. Завтра, после того как работа будет доделана, ты получишь еще один конверт. И денег в нем будет больше, чем в первом. Это я тебе обещаю.

Когда Денис вышел в коридор, Лиза вскочила с кресла.

– Ну, что? – с воодушевлением спросила она. – Куда теперь?

– Черт, – тихо пробормотал Люблинский, разглядывая ее лицо. – Вас и впрямь не отличить.

Лиза кокетливо поправила рукою прядь волос и повторила свой вопрос:

– Так куда теперь?

– Теперь? В постель и спать до утра.

– А может, покатаемся по ночной Москве?

Денис удивленно поднял брови и поправил пальцем очки.

– Лиза, завтра будет тяжелый день, и вам надо выспаться, – назидательно проговорил он.

– Да, я знаю. Но я никогда раньше не была в Москве. Хотя бы часик, а?

– У нас только на дорогу уйдет час – мы ведь живем за городом.

– Час на дорогу, час – в Москве. К двум часам ночи будем дома.

Люблинский колебался. Тогда Лиза сложила ладони лодочкой и трогательно проворковала, глядя ему в глаза:

– Ну, пожалуйста!

Он вздохнул:

– Ладно. Но мы просто прокатимся по Москве, и все. Никаких клубов-ресторанов.

– Конечно!

Лиза быстро подошла к Денису вплотную, привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он смущенно кашлянул и глухо проговорил:

– Я попрошу водителя подать машину к крыльцу.

Прогулка по ночной Москве, как и обещал Денис, оказалась недолгой. Но и этого хватило, чтобы Лиза пришла в полный восторг. Сам Люблинский говорил мало и все время о чем-то напряженно размышлял, время от времени бросая на Лизу задумчивые взгляды. Было видно, что ему до сих пор немного не по себе от поразительного сходства сестер – Ольги и Лизы. В этом было что-то сюрреалистичное. Похожим было все – манера держаться, улыбка, движения бровей и губ.

Денис не хотел выходить из машины, но для Красной площади (по настоятельной просьбе Лизы) сделал исключение.

– Значит, это и есть Кремль? – сказала Лиза, стоя возле Лобного места и с восторгом рассматривая Спасскую башню.

– Да.

– Красивый! – Она обернулась. – А это что за дом?

– Это ГУМ. Главный универмаг страны.

– Похож на сказочный дворец.

Денис посмотрел на украшенный неоновыми узорами фасад здания и согласился:

– Да, есть немного. – Затем посмотрел на лицо Лизы. Девушка выглядела уставшей. – У тебя под глазами тени, – сказал Люблинский, неожиданно переходя на «ты». – Пойдем в машину?

– Пошли, – кивнула Лиза.

Едва машина тронулась с места, как Лиза блаженно откинулась на спинку сиденья и проговорила:

– Уф-ф… Находилась, аж ноги гудят. А ваши?

– Что? Ноги? Нет, ноги не гудят. Голова немного побаливает.

Денис достал из кармана пластиковую баночку с аспирином.

– Вы что, будете их пить?

– Конечно.

– Это же яд!

Денис слабо улыбнулся:

– Это аспирин. Лекарство.

– Я и говорю – химия. Есть же куча народных средств!

Люблинский вздохнул:

– Боюсь, у меня нет возможности искать народные средства. На дворе ночь.

Лиза на несколько секунд задумалась, а затем сказала:

– Снимите пиджак.

– Что?

– Пиджак свой снимите!

– Зачем?

– Боже, сколько вопросов! Вы можете просто снять пиджак?

Денис пожал плечами и стянул пиджак.

– А теперь повернитесь ко мне спиной, – потребовала Лиза.

Люблинский подчинился. Она положила руки ему на плечи.

– Главное, не пугайтесь – сначала будет немного больно, а потом пройдет.

Лиза стала осторожно массировать ему плечи, позвоночник и шею.

– Ну? – спросила она через минуту. – Как голова? Проходит?

– Пока нет, – честно признался Денис. – Может, я лучше выпью пару таблеток аспирина?

– Нет. Таблетки – это яд.

– Лиза, я пью их почти каждый день, и…

– Такими темпами к сорока годам от вашего желудка останется решето. Знаете что… дайте-ка сюда ваши таблетки!

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Ох, мужчины, вечно вас приходится уговаривать! Давайте их сюда, говорю!

Лиза, проявив недюжинную силу при хрупкой комплекции, вырвала из пальцев Люблинского баночку, открыла окно машины и выбросила таблетки прямо на дорогу.

– Вот так, – удовлетворенно сказала она. – Теперь продолжим. А чтобы было не скучно, давайте о чем-нибудь поговорим.

– Ладно, – смирился Денис. – Как вам Москва? Как первое впечатление?

– Очень красивый город, – объявила Лиза, массируя Денису плечи. – Только слишком шумный.

– Многие приезжие чувствуют себя не в своей тарелке.

– Правда? Почему?

– Не знаю. Наверное, не выдерживают темпа здешней жизни.

– Вот этого я понять не могу, – сказала Лиза. – По всей Москве машины стоят в пробках, а все говорят о каком-то «темпе». В центре города, на Манежке, слоняется куча бездельников. Кафе и рестораны забиты до отказа. Все пьют и едят круглыми сутками. А те, кто не сидит в кафе и не бьет баклуши, стоят в пробках. И где же этот ваш хваленый «темп»?

Денис озадаченно нахмурился. Пока он подыскивал ответ, Лиза продолжила:

– Я за день успеваю в трех местах поработать, покормить больную соседку да еще посидеть с ее внуками, сказки им порассказывать. Так ведь и о себе не забываю. И гулять хожу, и с подругами встречаюсь. И мужчины в моей жизни бывают. Но мне и в голову не придет болтать о каком-то там «темпе».

– Вероятно, вы – уникум.

– Кто?

– Уникальная личность.

– Глупости! И все у нас так живут! – Лиза сдвинула брови. – Я вам так скажу: главное – никуда не спешить. И тогда все успеется. И работа сработается, и личная жизнь сложится.

– Но у вас она не сложилась, – напомнил Денис. – Вашу личную жизнь не назовешь счастливой.

– Мне просто не повезло.

Некоторое время они молчали.

– Как голова? – спросила вдруг Лиза.

– Что? – не понял Денис.

– Голова все еще болит?

Люблинский прислушался к себе и с удивлением проговорил:

– Нет. Прошла.

– Вот и отлично. – Лиза убрала руки с его плеч и устало перевела дух. – Видите, – с улыбкой сказала она, – и никакая химия не понадобилась.

– Вы просто волшебница, – искренне восхитился Денис.

Лиза протянула ему пиджак и сдержанно проговорила:

– Завтрашний день покажет. – Она вздохнула и добавила: – Я немного боюсь возвращаться в дом. Даже не представляю, как я буду жить в таких хоромах.

– Вы быстро привыкнете. Примете ванну с морской солью. Выспитесь как следует. Завтра вам предстоит быть хозяйкой благотворительного бала.

– Я боюсь до чертиков!

– Ничего. Вы справитесь!

Громоздкий серый трехэтажный дом, стоявший на границе леса и обширных лугов, был огорожен четырехметровым бетонным забором. Двор – от кирпичных стен до забора – был ярко освещен прожекторами.

На неприметной серой табличке, привинченной к воротам, значилось:

ЧАСТНАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА «ДУБРАВА»

На третьем этаже здания, в особом «отсеке», куда не было хода ни пациентам, ни рядовым врачам, располагалась просторная палата, отгороженная от коридора белой стальной решеткой. В палате обитал всего один постоялец (ибо назвать его «пациентом» как-то не поворачивался язык).

В то время когда Лиза и Денис катались по Москве, постоялец эксклюзивной палаты стоял перед мольбертом с кистью в руке и заканчивал пейзаж, который он рисовал, что называется, «из головы». Это был невысокий, грузный, стареющий человек. Седые волосы его были коротко острижены. Гладко выбритое лицо было изборождено глубокими, резкими морщинами.

Рядом с пожилым художником стоял белый журнальный столик, а на нем – раскрытый компьютер-ноутбук и шахматная доска с расставленными фигурами.

В нескольких метрах от столика стояла большая кровать, а над ней висел, пришпиленный к стене обыкновенными кнопками, старый, пожелтевший от времени детский рисунок. На листке бумаги была нарисована светловолосая девочка. Она смотрела на долговязого человека, похожего на черного ферзя, и кричала от ужаса, потому что человек этот тянул к ней длинные, черные, похожие на ветки дерева, руки. Из груди человека торчала пика, торс был измазан бурой кровью.

Пожилой художник сделал несколько мазков и опустил кисть. В этот момент раскрытый компьютер-ноутбук, стоявший на белом журнальном столике, издал призывный звук.

Пожилой пациент положил кисть на палитру, вытер руки полотенцем и повернулся к ноутбуку. Секунду помедлив, он клацнул пальцем по кнопке.

На экране ноутбука появилось худощавое мужское лицо.

– Говори, – потребовал старик.

Собеседник разомкнул губы и коротко проговорил:

– Она жива.

На морщинистом лице пациента психиатрической клиники не отразилось ровным счетом ничего.

– Ты уверен? – уточнил он.

– Да, – ответил собеседник. – Я видел ее.

– Как она выглядит?

– Здоровой. Ни синяков, ни ссадин.

Старик чуть прищурил блеклые голубые глаза.

– Как ты это объяснишь?

– Не знаю.

– Разберись. Если это чудо – найди «волшебника», который это устроил. И выясни, для чего ему это понадобилось. Я хочу знать все. Ты меня понял?

– Да.

Старик вздохнул – тяжело и хрипло, а затем сказал:

– Началось!

– Что? – не понял собеседник.

Старик мрачно усмехнулся:

– Он сделал свой ход.

– Он? – Собеседник на экране компьютера нахмурился. – Думаете, это он?

– Да. В этом нет никаких сомнений. Я чую его след, как собака чует след волка. Он вступил в игру.

– Вы хорошо к ней подготовились, – заметил собеседник.

– Верно. – Старик чуть прищурил воспаленные глаза. – Я сыграю в его игру и доведу ее до конца. Даже если финал будет кровавее, чем мне бы хотелось. Держи меня в курсе.

– Хорошо.

Лицо собеседника исчезло с экрана. Старик задумался. Размышляя о чем-то, он не сразу заметил санитара, остановившегося возле решетки. Санитар был рослый и крепкий, однако в присутствии старика он держался смиренно и даже как будто слегка смущенно.

– Простите, – негромко окликнул санитар.

Старик повернул голову и внимательно взглянул на него.

– Я принес вам лекарство, – сказал санитар.

Он выдвинул из решетки буферную полочку, положил в нее горсть таблеток и поставил пластиковый стакан с водой, а потом задвинул полочку обратно. Старик подошел к решетке, выгреб таблетки, взял стакан с водой.

Глядя на то, как старик пьет лекарства, медбрат сказал:

– Завтра к нам придет новый врач. Могут возникнуть сложности.

– Спасибо, что предупредил. – Старик поставил стакан обратно на полку. – Не беспокойся на этот счет.

И отвернулся, давая понять, что беседа закончена.

Санитар ушел. По пути он встретил своего коллегу, такого же рослого, но худого и жилистого, и между ними состоялся короткий, но интересный разговор.

Жилистый санитар посмотрел на поднос из-под лекарств и понимающе проговорил:

– Пациент номер один?

– Да, – кивнул санитар-здоровяк. – Сколько лет его знаю, а каждый раз, когда говорю с ним, меня пробирает озноб.

– Он знает, что мы его уважаем, – возразил жилистый санитар. – Нам с тобой не о чем волноваться.

Между тем седовласый затворник в палате прошел к столику, на котором стояла шахматная доска. Несколько секунд он рассматривал доску с расставленными на ней фигурами, затем перевел взгляд на картинку, висевшую на стене.

Девочка… Черный человек… Кровавое пятно…

Чем дольше старик разглядывал картинку, тем суровее и мрачнее становилось его лицо. Через минуту престарелый пациент с видимым трудом отвел взгляд от картинки и снова посмотрел на шахматную доску.

– Станет ли пешка королевой? – тихо и задумчиво проговорил он.

Затем протянул руку к белой пешке и двинул ее вперед сразу на две клетки.

– Я волнуюсь, – сказала Лиза.

Денис Люблинский кивнул:

– Понимаю. Думаю, вам еще не приходилось быть хозяйкой благотворительного бала.

– И еще эта пресс-конференция, – кусая губы, пробормотала Лиза.

– Пресс-конференция займет всего пять минут. Вы помните, что говорить?

– Да. – Лиза посмотрела в окно, где суетились охранники и водители. – Денис, можно вас кое о чем попросить?

– Да. О чем?

Она снова посмотрела на Люблинского увлажнившимися и блестящими от волнения глазами.

– Давайте перейдем на «ты». Так ведь будет удобнее?

– Пожалуй, да, – ответил Денис.

Он поднес к глазам мобильник и продолжил просматривать электронную почту.

– Как там Ольга? – спросила Лиза.

– Она уже приходила в себя, но пока еще слишком слаба для разговоров.

– Когда мне можно будет ее навестить?

– Когда разрешат врачи, – резонно ответил Денис.

Он переложил мобильник в левую руку, а правую ладонь вытер о брюки. Лиза посмотрела на него с пониманием.

– Ты тоже волнуешься, да?

– Есть немного.

Лиза накрыла его руку своей узкой ладонью и слегка сжала пальцами.

– Денис, я справлюсь.

Он вымученно улыбнулся и сказал:

– Я не сомневаюсь.

На улице послышались мужские голоса. Лиза выглянула в окно. Охранники в темных костюмах стояли возле машин, и какой-то мужчина что-то назидательно им выговаривал. Он был высок и грузен. Лицо с тяжелой челюстью, могучие плечи атлета, обтянутые темной курткой.

– Что за колоритный парень? – спросила Лиза.

– Начальник службы безопасности нашей компании – Семен Скряба. Он был в отъезде, но сегодня вернулся.

– А куда уезжал?

– По делам.

Лиза слегка прищурилась.

– Уехал как раз тогда, когда на Ольгу покушались? – задумчиво произнесла она. – Разве это не подозрительно?

Люблинский покачал головой:

– Нет. Он выполнял поручение Ольги. Скряба – преданный пес.

Лиза снова взглянула на верзилу в черной куртке.

На ее взгляд, ему было около сорока. Коротко стриженные темные волосы, высушенная солнцем кожа и резкие черты, как будто вырубленные из гранита.

– Он похож на медведя, – сказала Лиза.

– Да, определенное сходство есть.

Она перевела взгляд на Дениса:

– Я должна с ним поговорить?

Люблинский покачал головой:

– Нет.

– Но ведь он…

– У Ольги с ним довольно напряженные отношения. Коротко говоря, он впал в немилость.

– Из-за чего?

– Из-за своего поведения. Скряба простоват и грубоват. Иногда он сначала говорит, а потом думает. Когда понадобится, я сам с ним пообщаюсь.

– Хорошо.

– Через час нам надо выходить, – сказал Денис. – Ты выучила ответы?

– Да. Ты меня уже об этом спрашивал.

– Давай порепетируем? – предложил Денис.

– Давай, – кивнула Лиза.

– Представь, что я журналист. Начали!

Люблинский принялся задавать Лизе вопросы, она старательно отвечала. Минут через пять Денис покачал головой:

– Нет, не совсем так. Ты все говоришь правильно, но… Как бы тебе объяснить… Нужно говорить спокойнее. И жестче. Смотри на журналистов, как на досадное препятствие, через которое тебе нужно перешагнуть. Поняла?

– Примерно, – неуверенно произнесла Лиза.

– Давай попробуем еще раз.

И он снова стал задавать вопросы. На этот раз Лиза отвечала с холодной, снисходительной полуулыбкой.

– Ну как? – спросила она, когда они закончили.

– Удивительно! – искренне восхитился Люблинский. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты прирожденная актриса?

По лицу Лизы скользнула странная тень.

– Да, было дело, – сдержанно ответила она. Затем улыбнулась и сказала: – Я талантливая, правда?

– Даже слишком, – сказал Денис. – Если бы я не знал, что ты Лиза Антипова, то принял бы тебя за Ольгу. – Он вздохнул. – Мне даже немного страшно.

Денис достал из кармана платок, снял очки и протер их. Затем снова водрузил на нос, посмотрел на Лизу и сказал:

– С этим ты справишься. А теперь я подробно расскажу о людях, с которыми тебе предстоит встретиться на благотворительной вечеринке.

Едва Лиза вышла из машины возле гостиницы «Софинель», как ее тут же обступили журналисты.

– Ольга Александровна, все мы слышали, что вы попали в аварию! – забормотал тот, кто стоял к ней ближе всех, – невысокий, толстенький, бойкий, с ног до головы затянутый в коричневую замшу.

– Я цела и невредима. – Лиза скосила глаза на Дениса, стоявшего рядом, и послушно отчеканила: – Отделалась несколькими ссадинами.

Он едва заметно одобрительно кивнул:

– Ссадинами? Но на вашем лице нет ни одного синяка!

– Их не видно. Они… под одеждой.

– Вы нам их покажете? – весело крикнул кто-то из журналистов.

Лиза на секунду растерялась, а затем побагровела и крикнула яростным голосом:

– Перебьетесь!

Журналисты засмеялись.

– Зачем же так грубо? – со смехом сказал толстяк. – Мы просто хотим посмотреть! Трогать вас никто не…

Договорить он не успел – прямо перед ним вырос глава службы безопасности Семен Скряба. Верзила ничего не делал, просто встал напротив журналиста и посмотрел ему в глаза, и этого оказалось достаточно, чтобы самоуверенный толстяк стушевался и замолчал.

Скряба обвел лица журналистов спокойным, пристальным взглядом, словно для того, чтобы получше их запомнить. Смех и шутки прекратились. Журналисты были ушлыми ребятами и интуитивно чувствовали грань, переходить через которую было опасно для здоровья. Кроме того, многие из них были наслышаны о Семене Скрябе и прекрасно знали, на что он способен.

– Есть еще вопросы? – проговорил Скряба, обращаясь к журналистам.

Проговорил тихо, но был услышан всеми. Журналисты притихли.

– Есть! – отозвался одинокий голос.

Скряба резко повернул голову на голос, как стрелок, услышавший хлопанье крыльев взлетающей куропатки.

Из толпы выступил худощавый, темноволосый мужчина.

– Глеб Корсак, заместитель главного редактора газеты «День независимости»! – представился он.

Прочие журналисты посмотрели на него с воодушевлением и любопытством, как смотрят на дрессировщика, вошедшего в клетку ко льву.

– Ольга Александровна, – заговорил журналист спокойным, невозмутимым голосом, – вы слышали, что общественный деятель Сергей Рокотов лежит на больничной койке с сотрясением мозга и ушибами?

– Нет, – растерянно ответила Лиза.

– Ходят слухи, что его избили по вашему прямому приказу. Так ли это?

– Э-э… – Лиза покосилась на Дениса. Тот едва заметно качнул головой. – Нет, это не так, – сказала она. И добавила от себя: – Я не имею к этому никакого отношения.

– Вижу, мои вопросы вам не нравятся, – невозмутимо констатировал журналист. – Значит ли это, что завтра утром меня найдут в темном переулке со сломанными ногами?

Журналисты снова засмеялись. Скряба зыркнул на них холодным взглядом убийцы, и те было затихли. Однако, увидев, что Глеб Корсак остался спокоен и невозмутим под этим взглядом, они снова осмелели.

– Была ли авария случайной или ее стоит рассматривать как покушение? – крикнул кто-то.

– Авария была случайной, – заученно ответила Лиза. – Мой водитель не справился с управлением на мокрой дороге.

– Вы его расстреляли или просто уволили? – со смехом спросил толстяк.

Лиза улыбнулась:

– Никаких репрессий не было. Такое может случиться с каждым, правда?

– Что вы можете рассказать о предстоящем браке с Владом Марковым?

Лиза повернула голову в сторону вопрошающего.

– Если я и впрямь решу выйти замуж, я тут же вам об этом сообщу, – с прежней приветливой улыбкой сказала она.

– Закончили вопросы! – объявил Семен Скряба.

– Всем спасибо! – сказала Лиза и двинулась к гостинице в сопровождении Дениса и окружении охранников.

Когда Лиза и Денис скрылись за дверью гостиницы и гомон журналистов утих, Семен Скряба посмотрел в сторону Глеба Корсака. Тот стоял в стороне от журналистского пула с дымящейся сигаретой в зубах.

Начальник службы безопасности поднял руку, сложил из пальцев «пистолет», направил его на журналиста и нажал на воображаемый курок.

Журналист не улыбнулся и не поморщился. Он продолжал разглядывать Скрябу – спокойно, невозмутимо, как натуралист разглядывает уже известный ему вид жука, не ожидая от него ничего нового.

Скряба отвернулся от него и зашагал к гостинице.

Лиза была бледна. Губы ее вздрагивали, словно она вот-вот разрыдается.

Возле гардероба Денис остановил ее и тихо сказал:

– Все прошло хорошо. Ты держалась достойно.

– За что они меня так ненавидят? – тихо спросила Лиза.

– Они и не должны тебя любить. Ты – богатая, состоявшаяся женщина. А они – дешевые неудачники с микрофонами в руках.

– Я всегда думала, что журналистика – очень интересное занятие.

– Только для единиц, – сказал Денис. – Половина из них терпеть не может свою работу, но больше ничего не умеет делать. Другая половина – энтузиасты, но и этих в конце концов ждет разочарование. Они берут интервью у людей, которыми никогда не станут сами. С их точки зрения, вы заняли нишу, которую могли занять они – будь они чуточку поудачливее. И при малейшей возможности они утопят вас без жалости и промедления.

Лиза смахнула с ресниц слезу.

– Тот журналист… – снова заговорила она, – …у него был такой острый взгляд.

– Глеб Корсак? – Денис вздохнул. – Да, известная личность. Бретер и игрок, ни во что не ставящий свою жизнь. Специализируется на журналистских расследованиях. Неделю назад его назначили заместителем главного редактора, но долго он на этой должности не усидит.

– Почему?

– Потому что не умеет договариваться. А в нашей стране умение договариваться ценится дороже всего. Корсаку тридцать девять лет, и попомни мое слово: до сорока пяти он не доживет.

Лиза посмотрела на Дениса удивленным взглядом:

– Ты это серьезно?

Денис поправил пальцем очки и пожал плечами.

– В нашем городе убивают не только бизнесменов, но и журналистов, – сказал он. – Но не забивай себе голову чужими проблемами. У нас впереди много дел.

– Да, – сказала Лиза. – Только…

– Что?

– Можно мне в туалет? – смущенно спросила она.

– Конечно. Но сначала охранники осмотрят его.

Денис обернулся, встретился взглядом с Семеном Скрябой и легонько кивнул в сторону туалета. Скряба кивнул в ответ и тут же отрядил двух людей на осмотр.

Спустя минуту, когда Лиза ушла, Скряба подошел к Денису Люблинскому и спросил, глядя ему в глаза:

– Куда она собиралась лететь, когда попала в аварию?

– Это не имеет отношения к делу, – ответил Денис.

– Позволь мне самому разобраться – имеет или нет, – отчеканил Скряба.

Люблинский поправил очки и напряженно усмехнулся:

– В таком случае спроси у нее сам. Хотя я тебе этого делать не советую. Ты знаешь, с какой охотой Ольга отвечает на вопросы тех, кто сует нос не в свои дела.

Семен Скряба прищурил холодные голубые глаза и глухо прорычал:

– Я – начальник службы безопасности. Так что это и мои дела тоже.

– Тогда валяй – допытывайся. Только не забывай, что Ольга едва не уволила тебя полгода назад. И, между прочим, это я уговорил ее тебя оставить.

Скряба, похоже, задумался. Взгляд его уже не был таким уверенным.

– Кажется, в последнее время у тебя все чаще болит нога? – снова заговорил Денис. – Таких, как ты, обычно отправляют на заслуженную пенсию. Помни об этом, когда в очередной раз захочешь меня облаять.

Зрачки Скрябы сузились. Люблинский хотел привычно поправить очки, но Семен перехватил его руку у запястья и глухо произнес:

– Ты мне угрожаешь?

Люблинский посмотрел на лапу Скрябы, поморщился и сказал:

– Все, что от тебя требуется, – это найти стрелка. И подонка, который его послал. И отпусти, пожалуйста, мою руку, пока не сломал.

Семен разжал пальцы.

– Я должен располагать всей необходимой информацией, – сказал он.

Денис пожал плечами:

– Она у тебя есть. Определи круг подозреваемых, подключи ребят из техотдела, если понадобится кого-нибудь прослушать или прицепить кому-нибудь «жучка»…

– Обойдусь без твоих советов, – отрезал Семен.

Денис усмехнулся:

– Ну-ну! Я бы на твоем месте начал прямо сейчас. Ты ведь еще не успел осмотреть место происшествия?

Скряба не ответил. Он отвернулся и отошел к своим людям. Тихо с ними о чем-то переговорил, после чего направился к выходу. Двое оперативников последовали за ним.

Люблинский посмотрел ему вслед и тихо проворчал:

– Тупой громила.

Час спустя Семен Скряба стоял посреди серой, увядшей травы, метрах в двустах от серой широкой полосы шоссе, осматривая место, где скрывался стрелок – тот самый стрелок, который метким выстрелом из снайперской винтовки пробил переднее колесо «Мерседеса», в котором находилась Ольга Князева.

Погода портилась, дул северный ветер, сбивая тучи в одно беспросветное месиво. Настроение у начальника службы безопасности было таким же мрачным, как и небо над его головой.

Потянувшись в карман за сигаретами, Скряба переступил с ноги на ногу и поморщился от боли в левом колене и левой ступне. Последствия старого ранения сильно мучили его в непогоду.

Продолжая осматривать полянку и овраг, Скряба закурил сигарету. Она оказалась влажной и не тянулась, и он тут же ее загасил. Шагнув к неглубокому овражку, на дне которого поблескивала лужа грязной воды, Скряба почувствовал, как снова – еще сильнее, чем прежде, – заныла нога.

Было время, когда в такие вот пасмурные дни, если больная нога начинала его беспокоить, он ехал домой. Для начала принимал горячую ванну, а потом жена заботливо укладывала его в постель и делала ему массаж, пока боль не утихала.

Казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

– Шеф, стрелок не оставил никаких следов, – доложил один из оперативников.

Скряба ничего не ответил подчиненному. Прихрамывая на левую ногу, он прошел к овражку, осторожно спустился на дно, затем нагнулся и опустил руку прямо в грязную жижу. Некоторое время он шарил по дну лужи, затем достал из воды что-то раскисшее.

– Что это? – спросил один из его людей.

– Окурок, – ответил Скряба. – Он собрал все окурки, а этот не заметил.

Размокший окурок был коричневого цвета, с золотым ободком.

– Сигареты «Сенатор» или что-то в этом роде, – резюмировал Скряба.

– Кто такое курит? – удивленно спросил оперативник.

– Не мы с тобой – это точно. – Скряба снова осмотрел окурок, потом лужицу, из которой его вытащил, и пробасил: – Наш стрелок – левша.

– Почему вы так решили? – спросил оперативник.

– По расположению окурка. Он лежал впереди, перед засадой, – терпеливо объяснил Скряба. – Стрелок швырнул его вот так. – Семен изобразил, как отправляет в полет невидимый окурок щелчком пальца. – А уходил он через вон тот лесок. Пойдем-ка посмотрим.

Скряба первым двинулся к березовой роще и первым заметил след на сырой земле.

– След от обуви, – констатировал он. – Здесь стрелок нагнулся и прошел под веткой. Паша, ну-ка, попробуй!

Рослому оперативнику пришлось согнуться в три погибели, чтобы пройти под веткой.

Скряба несколько секунд о чем-то думал, затем спросил у оперативника:

– Какой у тебя размер ноги?

– Сорок четвертый.

– А рост?

– Метр восемьдесят семь.

– А теперь поставь ногу рядом с этим следом.

Оперативник выполнил распоряжение. В сравнении с его ступней след, оставленный стрелком, казался совсем маленьким.

– Он что, детский? – поднял брови оперативник Паша.

Скряба не ответил.

– Стрелок – коротышка, левша и пижон, – негромко проговорил второй оперативник. Усмехнулся и добавил: – По этим приметам можно уже искать.

– Не надо искать, – сказал Скряба.

– Почему?

«Потому что я знаю, кто наш стрелок», – подумал Скряба, но озвучивать свои мысли не стал.

– Уходим отсюда, – сказал он и отшвырнул размокший окурок в жухлую, мокрую траву.

Затем развернулся и, вытирая на ходу платком грязную руку, двинулся к машине, припаркованной у обочины дороги.

Переступая порог сверкающего золотом и хрусталем банкетного зала, Лиза едва сдерживала волнение. Играла легкая классическая музыка, на щеках девушки играл румянец. Губы ее подрагивали.

– Может, мне выпить шампанского для храбрости? – тихо спросила она у шагающего рядом Дениса.

– Чуть позже, – ответил он и смахнул с рукава смокинга невидимую соринку. – В начале бала ты должна быть трезвой. Да, кстати… Чуть не забыл!

Он сунул руку в карман брюк, достал золотое колечко с двухкаратным бриллиантом и протянул его Лизе:

– Вот, надень это.

– Кольцо?

– Да. Ольга его любила и всегда надевала, когда отправлялась на вечеринки или презентации.

– Откуда оно у тебя?

– Я знал, где оно обычно лежит. Надень на безымянный палец левой руки!

Лиза попробовала надеть кольцо на безымянный палец левой руки, но не смогла – кольцо было маловато.

– Прости, – виновато сказала девушка и надела колечко на мизинец.

– Что ж, начинаем представление! – шутливо проговорил Денис и подал Лизе руку.

«Представление», о котором говорил Денис, потребовало от Лизы напряжения всех физических и духовных сил. К ней подходили люди, здоровались, заводили разговоры. Лиза отвечала им кратко, то и дело тревожно оглядываясь на Дениса, как бы проверяя, здесь ли он. Но человек не может пребывать в состоянии сильного волнения долгое время, поэтому вскоре Лиза с удивлением заметила, что начала успокаиваться. В ней даже проснулось любопытство.

– А что это за дама с собачкой? – спросила она у Дениса, указав на только что появившуюся рыжеволосую молодую женщину.

Люблинский слегка поморщился.

– Черт, совсем про нее забыл. Это Жанна Князева, младшая сестра твоего… то есть Ольгиного покойного мужа. Я тебе о ней рассказывал.

– Она всюду ходит со своей собачкой?

– Да. Собачку зовут Цаца, и Жанна в ней души не чает.

Лиза вгляделась в красивое подвижное лицо Жанны, на котором неприятно – истерично и подозрительно – поблескивали черные глаза.

– Ну и глаза, – тихо проговорила Лиза. – Как у колдуньи.

– Да, глаза у нее опасные, – согласился Денис. – Но то, что за ними, – еще опаснее. Веди себя с ней ровно и вежливо.

– Хорошо. А в чем ее опасность?

– Она пытается отсудить у тебя бизнес, а попутно – доказать твою недееспособность.

– Недееспособность?

– Да. Ее адвокаты и детективы пытаются доказать, что ты… то есть Ольга – сумасшедшая.

Лиза на миг вскинула брови, но тут же поборола изумление и насмешливо сказала:

– Она это серьезно?

– Да.

– И Ольга пригласила эту стерву сюда?

– Она в списке жертвователей. Мы не могли ее не пригласить. Будь с ней настороже, не говори ничего лишнего.

– Ладно.

Жанна Князева приблизилась к Лизе.

– Здравствуй, Олечка! – сладким голосом поприветствовала она.

– Здравствуй, Жанна!

Они холодно расцеловались.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала Жанна.

– Да, – сказала Лиза. – Ты тоже.

– Я всего лишь потеряла брата. Тебе сложнее, ты ведь превратилась в полноценную вдову. Представляю, как ты страдаешь!

– Да, – сказала Лиза. – Мне нелегко. Спасибо, что проявила участие.

Жанна улыбнулась, вдруг наклонилась к Лизе и прошептала ей на ухо:

– Убийца!

После чего, одарив Дениса акульей улыбкой, удалилась к другим гостям бала. Лиза повернулась к Люблинскому и пробормотала с удивлением:

– Она назвала меня убийцей.

– Не обращай внимания, – сказал Денис.

– Но зачем она это сделала?

– Она уверена, что Ольга Князева терпеть не могла своего мужа. И подозревает, что она могла спровадить его на тот свет, чтобы прикарманить бизнес.

Лиза округлила от изумления глаза.

– Но ведь это не так? – уточнила она.

– Конечно, не так. «Парус» – компания, которую Ольга создала своими руками. Сергей всего лишь дал ей стартовый капитал. Но Жанне это не объяснишь.

Лиза на секунду задумалась, затем спросила:

– Она что-нибудь получила после смерти Сергея?

– Да. Но не так много, как хотела.

– А что она хотела?

– Долю в семейном бизнесе.

– Но Ольга была против?

– Да. Я же говорю: «Парус» – детище Ольги. Кроме того, Жанна из тех, кому нельзя протягивать палец, потому что они могут откусить всю руку. А теперь посмотри вон на того парня!

Лиза посмотрела. Парень оказался высоким красивым молодым мужчиной в великолепном костюме.

– Кто это? – заинтересованно спросила Лиза.

– Твой жених, – ответил Денис. – Владлен Владленович Марков. Попросту – Владик.

– Тот самый «повеса с ветром в голове», о котором ты рассказывал?

– Да.

– А тот солидный красивый старик – его отец?

– Да.

Денис взглянул на старшего Маркова с любопытством, ему было непривычно слышать эпитет «красивый» в адрес седовласого старика, но сейчас, посмотрев на него глазами Лизы, он понял, что она права. На этого импозантного пожилого мужика вполне еще может клюнуть какая-нибудь утомленная тридцатилетняя особа.

– Брак с его сыном и впрямь будет выгоден для нашей компании? – спросила Лиза.

«Нашей», – отметил про себя Денис и усмехнулся. Похоже, эта провинциальная девочка стала входить во вкус.

– Ольга считает, что да, и я ее поддерживаю, – сказал Денис. – Мы строим дома. Марковы поставляют нам стройматериалы. Мы объединим два бизнеса, и тем самым избавим себя от кучи издержек.

– Что еще я должна знать о сыне и отце Марковых?

– Владлен Олегович Марков появился на московском строительном рынке относительно недавно – примерно года три назад, но быстро продвинулся. Этот старик умен, расчетлив и смел. И у него отличная интуиция.

– Если он так преуспевает, то зачем ему объединяться с Ольгой?

– В последнее время у Маркова проблемы со здоровьем. Современный российский бизнес – дело молодых и рьяных, старикам в нем не место. Поговаривают, что Маркову осталось жить год или два. Вот он и решил «пристроить» раздолбая-сыночка к сильной женщине и сохранить тем самым собственный семейный бизнес, в который вложил столько сил и времени.

Лиза снова внимательно посмотрела на старика Маркова, затем перевела взгляд на его сына.

– А этот парень и правда такой никчемный?

– Ты про Владика? Да. Он игрок и бабник, к тому же не дурак выпить. Такой, дай ему волю, промотает отцовское состояние в два счета.

– А мне он кажется симпатичным.

Денис усмехнулся и поправил пальцем золотые очки.

– Неудивительно! Этот парень чертовски обаятелен. В его постели перебывали многие женщины-знаменитости, и, заметь, – все по доброй воле.

Лиза покраснела. Она хотела что-то сказать, но Денис ее перебил:

– Обрати внимание вон на того невысокого брюнета.

Лиза взглянула туда, куда показывал Денис.

– Это Марат Рамильевич Гареев, – пояснил он. – Президент корпорации «Пирамида».

– Такой молодой и уже президент?

– Ему около сорока. Полгода назад он пытался сделать наш «Парус» своей карманной компанией, но Ольга сумела ему противостоять. И даже выиграла тренд на застройку лесопарка. Для «Пирамиды» это потеря небольшая, однако господина Гареева раздражает, что такая мелочь, как мы, крутится у него под ногами и сует палки в колеса.

– Значит, он наш конкурент?

– Можно и так сказать. Хотя… у него и без нас много забот.

Денис о чем-то задумался. Из задумчивости его вывел возглас Лизы:

– Я умираю от страха. Столько звезд сразу!

Люблинский улыбнулся:

– Не стоит волноваться. Звезды – такие же люди, как мы с тобой.

– Я опозорюсь.

– Не опозоришься. Вон, кстати, к нам плывет одна из этих звезд. Узнаешь?

Лиза открыла рот, да так и не смогла его закрыть. Высоченный черноволосый мужчина в пиджаке, расшитом золотом, подошел и поцеловал ей руку.

– Слышал, вы попали в аварию? – с тревогой в голосе и во взгляде спросил он.

– Да, но я…

– Надеюсь, с вами все в порядке?

– Да, – выдавила из себя Лиза. – Я в порядке.

Мужчина улыбнулся улыбкой, которую Лиза сотни раз видела по телевизору.

– Приятно это слышать! – воскликнул он. – Ольга Александровна, у меня на следующей неделе концерт в Кремлевском дворце. Надеюсь увидеть вас среди зрителей!

– Я с удовольствием приду вас послушать, – проговорила Лиза, во все глаза глядя на живого кумира миллионов.

– Если вы не против, я пришлю вам пару пригласительных?

– Что вы! – порозовела Лиза. – Я вполне могу заплатить за билет сама!

Артист засмеялся.

– У вас по-прежнему отличное чувство юмора, значит, с вами и правда все в порядке.

Вскоре он раскланялся и удалился. Лиза проводила его взглядом, затем повернулась к Денису и сипло пробормотала:

– Это был тот, о ком я подумала?

– Да, – кивнул Люблинский.

– Настоящий?

Денис улыбнулся:

– Думаю, да. Хотя после твоих слов у меня появились сомнения.

– Господи, я все-таки опозорилась! Ляпнула про билет. И кто меня за язык тянул?

– Да все нормально. Веди себя естественно, и все будет…

– А это знаменитая телеведущая! – воскликнула вдруг Лиза, уставившись на яркую блондинку в пестром платье. – Боже, в жизни она еще красивее, чем по телевизору!

– Она твоя подруга.

– Что?.. Господи, она идет сюда!

Телеведущая подошла к Ольге.

– Здравствуй, Олюша! – проворковала она.

– Здравствуй!

Они расцеловались.

– Хороший парфюм! – похвалила телезвезда. – Что это – «Клайв Кристиан»? «Гермес»?

– Это…

– «Шалини», верно? Вероятно, новый аромат?

– Да.

Телезвезда посмотрела куда-то мимо Лизы.

– О, мой бывший притащился! – насмешливо произнесла она. – Говорят, он прикупил себе еще пару медных заводиков! Он теперь твой деловой партнер?

– Да… То есть нет. Честно говоря, я не…

– Да не напрягайся, все нормально! Я буду рада, если ты выжмешь из этого гада десяток лямов. Кто-то же должен держать этих козлов за яйца!

Телезвезда подмигнула Лизе и тихо и мстительно засмеялась.

– Ладно, пойду поздороваюсь с другими. Не скучай, подруга, я скоро вернусь!

Телезвезда удалилась. Денис взглянул на Лизу и сказал:

– О чем вы с ней говорили, я не расслышал?

– Ей понравились мои духи, – сказала Лиза.

– Твои духи? – Денис принюхался, после чего спросил с любопытством: – А что это?

– «Огни Сибири». Купила в киоске возле моей работы.

– Дорогие?

– Очень. Двести пятьдесят рублей за флакон.

Они переглянулись и прыснули от смеха.

Минут через пять к ним подошел Марат Гареев с супругой. У него было смуглое приятное лицо, черные глаза смотрели вроде бы и дружелюбно, но так, словно пытались просветить тебя насквозь.

– Прекрасный повод для встречи, – сказал Марат Рамильевич.

– Да. Благотворительность – это действительно хорошее дело, – согласилась Лиза. И добавила то, чему научил ее Денис: – Оставим наши дрязги хотя бы на сегодня.

– Я согласен, – добродушно, но как-то двусмысленно улыбнулся Марат. – Считайте, что я о них уже забыл. Благотворительность прежде всего.

И он удалился, держа свою улыбающуюся и молчаливую, как кукла, жену под руку.

– У него красивая жена, – сказала Лиза.

– Обычная «барби» с модельного подиума, – пожал плечами Люблинский. – Скоро она ему надоест, и он с ней разведется. Как развелся с предыдущими двумя. – Он взглянул на часы и сказал: – Продержимся еще минут сорок, а потом можно будет уехать. Но прежде ты должна будешь толкнуть перед этим «созвездием» небольшую речь.

– Речь?

– Да. Ты ведь помнишь слова?

– Кажется, да. – Лиза взяла его за руку и сжала пальцами. – Денис, – хрипло проговорила она, – мне кажется, я не смогу. Я умру от страха.

– Я сделаю тебе искусственное дыхание и верну к жизни, – пообещал Люблинский.

Лиза вздохнула и проговорила страдальческим голосом:

– Можно мне хотя бы выпить шампанского?

Денис на пару секунд задумался, после чего поправил пальцем золотые очки и сказал:

– Хорошо. Но не больше одного бокала!

Молодая темноволосая медсестра Алла Копалина вошла в палату номер пять. У кровати пациентки хлопотала пожилая женщина.

– Ох, милая, и угораздило же тебя, – бормотала она, поправляя капельницу. – Я всегда говорила: машины – зло. Знала бы ты, сколько народу бьется каждый день! Я всегда, когда в маршрутку забираюсь, про себя молюсь: «Господи, убереги от аварии!» Да только, вишь, все без толку. Хоть десятком иконок да крестиков обвешайся, а коли захочет тебя эта железная тварь сожрать, так и сожрет.

– Марья Кузьминична, – окликнула старушку Аллочка, – давайте я сама все сделаю. У вас был тяжелый день.

Пожилая медсестра выпрямилась и поморщилась от боли в натруженной пояснице.

– Спасибо, милая! И впрямь, надо чуток передохнуть. Пойду, сделаю себе чайку с мятой. Спину с самого утра так и ломит. Уж не к дождю ли?

– Вроде не обещали.

– Да неужто ты им, охламонам, веришь?

– Вашему артриту я верю больше, – с улыбкой сказала Алла.

– Тогда не выходи завтра из дома без зонтика.

– Не выйду, – пообещала Алла.

Пожилая медсестра, тихонько причитая и ворча, проковыляла из палаты. Едва за ней закрылась дверь, как Аллочка переменилась в лице, улыбка сползла с ее узких губ, а лицо скривилось.

– И чего ее Брунов держит, не понимаю? – тихо и зло проговорила она. – В гроб пора ложиться, а она все работает.

Аллочка повернулась к кровати, скользнула взглядом по табличке с именем пациентки – «СВЕТЛАНА ИВАНОВА, 27 ЛЕТ», опустила бортик кровати с одной стороны и села на край. Несколько секунд она смотрела пациентке в лицо, а затем достала из кармана шприц, наполненный каким-то лекарством. Обернувшись в сторону двери, Аллочка обнажила руку девушки и сделал ей инъекцию.

Спустя минуту она наклонилась и негромко позвала:

– Эй!

Пациентка не отозвалась. Ее бледные веки по-прежнему были закрыты. Медсестра оглянулась на дверь и снова окликнула:

– Эй! Вы меня слышите?

Веки пациентки дрогнули и слегка приоткрылись.

– Вот так, – удовлетворенно проговорила Аллочка, снова взглянула на дверь, приблизила губы к уху женщины и сказала: – Мне велели вколоть вам снотворное. Но я не вижу повода. Я два года отучилась в медицинском, пока меня не вышибли, и кое-что понимаю.

Женщина облизнула кончиком языка пересохшие губы и хрипло пробормотала:

– Где я?

– В больнице, – ответила Алла. – Кто вы? Как вас зовут?

Бледные веки сомкнулись.

– Черт… – тихо выругалась медсестра. – Эй! Вы меня слышите?

Пациентка снова открыла глаза – посмотрела на Аллочку мутным взглядом и ответила:

– Да.

– Кто вы?

– Я… не помню.

– Как вас зовут? Вспомните ваше имя!

Лицо пациентки напряглось. Некоторое время она молчала, а затем тихо сказала:

– Ольга. Меня зовут Ольга… Ольга Князева.

Из коридора донеслись приглушенные голоса. Аллочка воровато посмотрела на дверь.

– Хорошо, – сказала она. – А теперь вам нужно отдохнуть.

Алла сделала пациентке еще одну инъекцию – на этот раз снотворного.

Глаза пациентки закрылись, она уснула.

Доктор Брунов читал толстую книгу, отрываясь время от времени, чтобы сделать ручкой пометки в раскрытом блокноте. Дверь кабинета приоткрылась, и в щель просунулась голова Аллочки Копалиной.

– Валерий Николаевич, можно вас отвлечь? – проворковала она.

– Не сейчас, Алла, – отозвался, не поднимая головы, Брунов.

– Это важно!

– У тебя все важно. Если это не вопрос жизни и смерти, зайди минут через десять.

Медсестра несколько секунд смотрела на врача, потом сказала:

– Валерий Николаевич, я хотела поговорить с вами насчет нашей новой пациентки.

– Какой пациентки?

– Той, которая лежит в пятой палате.

На этот раз доктор Брунов оторвал взгляд от книги и внимательно посмотрел на Аллочку поверх круглых очков.

– Из какой палаты? – переспросил он.

– Из пятой.

– А что с ней?

– С ней? – Алла пожала плечами. – Да ничего. Она спит.

Доктор Брунов с видимым облегчением вздохнул.

– Она и должна спать. Не беспокойся о ней. Займись своими делами.

Он снова опустил взгляд в книгу, но Алла не собиралась отступать. Она шагнула к столу и тихо произнесла:

– Не бойтесь, Валерий Николаевич, я никому не скажу.

Брунов снова поднял голову и посмотрел на нее недоуменным взглядом.

– О чем не скажешь?

– О том, что она лежит у нас под чужим именем.

Последовала пауза, в течение которой лицо Валерия Николаевича медленно бледнело. Наконец, справившись с собой, он глухо спросил:

– С чего ты взяла?

– Она сама мне сказала.

– Что?

Аллочка улыбнулась:

– Я говорила с ней. Только что.

Доктор Брунов нахмурился и покачал головой:

– Это невозможно.

– Возможно, – сказала Алла. – Я вколола ей не совсем то, что вы прописали. И она пришла в себя.

– Что-о? – У доктора Брунова отвисла челюсть. – Какого дьявола? – с негодованием пророкотал он.

Аллочка продолжила улыбаться, хотя на всякий случай отступила на шаг.

– Спокойно, Валерий Николаевич, не переживайте! Я же говорю: она уже спит. Вам не о чем беспокоиться.

Некоторое время доктор Брунов мрачно разглядывал ее поверх очков, затем вздохнул и устало проговорил:

– Не слишком ли много ты на себя берешь, Алла?

– Не больше, чем смогу унести, – в тон ему ответила медсестра и поправила выбившийся из-под шапочки темный локон. – Я не вчера родилась, Валерий Николаевич, и чувствую, когда в деле замешаны деньги. И еще: я знаю, что вы собирались меня уволить и обсуждали этот вопрос с главврачом.

Брунов поморщился:

– Глупости.

– Нет, не глупости. Я сама слышала. Я стояла у двери, а вы говорили очень громко.

Брунов не нашелся, что сказать, и тогда Аллочка продолжила с едва заметной усмешкой:

– Как это некрасиво, Валерий Николаевич! Сначала использовали девушку, а потом решили от нее избавиться? Но я вам не какая-нибудь дешевая потаскушка. Я никому не позволю с собой так обращаться!

– О чем ты?

– Не пугайтесь – я не собираюсь вас на себе женить. Вы оставите меня на работе. Это первое. И выплатите мне премию в размере годового оклада. Это второе.

– Ты что, вздумала меня шантажировать? – с изумлением проговорил доктор Брунов.

Медсестра вскинула брови и иронично проговорила:

– Что вы, Валерий Николаевич! Я просто устраиваю свою жизнь! Вы получили пользу от нашего общения, настала моя очередь. А теперь мне пора домой. Да, и имейте в виду – я записала свой разговор с Князевой на телефонный диктофон, а телефон отдала верному человеку. Так что, если со мной что-нибудь случится… Ну, в общем, вы меня поняли. А теперь я пойду домой, а вы подумаете над тем, что я вам сказала. До завтра, Валерий Николаевич!

Медсестра насмешливо помахала Брунову ладошкой и выпорхнула из кабинета.

Доктор погрузился в размышления. Через несколько минут он взял со стола мобильный телефон и набрал нужный номер.

– Слушаю вас, – отозвался собеседник после третьего или четвертого гудка.

– Здравствуйте. Это Брунов. У меня… возникла проблема.

– Какая? – отозвался бесстрастный голос.

– Одна из моих медсестер проявляет к вашей пациентке повышенный интерес.

В трубке повисла пауза. Затем собеседник осведомился:

– Вы можете разобраться с этим самостоятельно?

– Не думаю, – сказал врач.

– Вы получили причитающийся вам гонорар и пообещали, что проблем не будет.

– Да, но ситуация вышла из-под контроля. И моей вины здесь нет. – Доктор Брунов крепче сжал телефонную трубку и тихо проговорил: – Вы сможете ее припугнуть?

Некоторое время собеседник молчал, а потом бесстрастно проговорил:

– Хорошо. Сообщите мне имя медсестры.

– Алла Копалина.

– Адрес?

Доктор продиктовал адрес.

– Только пожалуйста… – добавил он, – …не делайте ей больно. Просто припугните, и она все поймет. …Алло? Вы меня слы…

Собеседник отключил связь.

Брунов убрал телефон и снова взялся за книгу, однако вскоре с хмурым видом отложил ее в сторону. Читать он уже не мог.

Вообще-то Аллочка Копалина была девушкой осторожной, однако в этот вечер она повела себя крайне опрометчиво. Был ли тому виной накрапывающий дождь, а может быть – приподнятое настроение, в котором Аллочка находилась, но, дойдя до продуктового магазина, она не пошла дальше по ярко освещенному проспекту, а свернула в безлюдный переулок, ведущий к дому напрямки.

Переулок был темный и неприветливый, однако пройти по нему Аллочке предстояло всего метров двести. Стремясь миновать опасный участок как можно скорее, она ускорила шаг, и тут торопливость подвела ее: Аллочка споткнулась о брошенный кем-то кирпич, выронила зонтик, да еще и упала на него сверху.

– Черт! – с досадой проговорила Аллочка, поднимаясь на ноги и оценивая масштаб катастрофы.

У зонтика сломалась спица, а подол светлого плаща был испачкан грязью.

– Черт! – снова выругалась Аллочка, подняла зонтик и попыталась натянуть край ткани на торчащую спицу. Однако усилия были тщетными.

И вот тут-то низкий голос негромко проговорил так, что Аллочка от страха едва не уронила сломанный зонтик обратно в лужу:

– Помочь?

Аллочка резко обернулась и увидела высокую темную фигуру у себя за спиной.

– Нет, спасибо, – сказала она.

Девушка вскинула зонтик и торопливо зашагала вперед – туда, где переулок выходил на ярко освещенную улицу.

Она услышала за спиной шаги и пошла быстрее, но незнакомец не отставал.

– Куда спешишь, красавица? – небрежно осведомился он своим страшным низким голосом.

Аллочка не ответила. Она пошла еще быстрее, почти переходя на бег.

Незнакомец затопал следом. На курсах самообороны Алла проходила эту ситуацию десятки раз. Поняв, что незнакомец в любой момент может схватить ее, она решила упредить нападение активным действием.

Девушка на ходу сунула руку в сумочку, намереваясь выхватить баллончик с перцовым газом, но не успела. Темный человек настиг ее, схватил за плечо и толкнул на стену дома. А затем, продолжая движение, резко дернул правой рукой.

Что-то обожгло Алле левый бок, словно кто-то плеснул кипятком из чашки. А потом она почувствовала головокружение и какую-то странную слабость.

Алла опустила взгляд и увидела, что из левого бока у нее торчит что-то белое, похожее на…

РУКОЯТКУ НОЖА!

А потом пришла боль, адская боль. Алла покачнулась, не удержала равновесие и рухнула на асфальт.

Темный человек нагнулся, поднял с асфальта сумочку Аллы, неторопливо обшарил ее. Затем так же неторопливо обыскал карманы плаща. Нашел мобильный телефон и кошелек, положил все это себе в карман, после чего вынул из ушей девушки золотые сережки, а с пальца снял золотое колечко с топазом.

Потом он выпрямился и, держа в руке телефон, принялся искать в нем папку с аудиозаписями.

Дождь усилился.

Алла перевернулась на живот и поползла по переулку.

Темный человек продолжал неторопливо рыться в памяти мобильного телефона, не обращая на девушку никакого внимания.

Алла была сильной и знала, что жизнь – это борьба. Вот и сейчас она не собиралась погибать без борьбы. На асфальте за ней протянулся кровавый след…

Наконец темный человек нашел то, что искал…

Алла увидела впереди ярко освещенный проспект со сновавшими по нему прохожими, до которого оставалось метров пять. По лицу девушки текли дождевые капли.

Морщась от страшной боли в разрезанном боку, она собрала силы для последнего рывка и поползла дальше.

Какой-то человек остановился возле переулка на ярко освещенной улице и, сунув в губы сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Помо… гите… – прохрипела Алла.

Зажигалка мужчины потухла на ветру. Он сложил ладони лодочкой и снова высек огонь. Взметнувшийся огонек осветил его лицо. Мужчина выпустил облачко дыма, сунул зажигалку в карман пальто и неторопливо двинулся дальше.

Алла собрала оставшиеся силы и крикнула что есть мочи:

– Помогите!

Мужчина остановился, повернул голову и вгляделся в темноту переулка.

– Помогите! – снова крикнула Алла.

Ей казалось, что она кричит просто оглушительно, но на самом деле это был шепот. Дождь усилился, забарабанил по асфальту, заглушая все прочие звуки. Мужчина пожал плечами, поднял воротник пальто и скрылся из вида. Алла закрыла глаза и поняла, что умирает.

И все же она заставила себя открыть глаза, выбросила вперед руку, ухватилась пальцами за выемку в асфальте и, рывком подтянув за рукой тело, поползла дальше. Главное – доползти до ярко освещенной улицы, а там ее обязательно заметят!

Три метра… Два… Метр…

Темный человек схватил Аллу за плечо и перевернул на спину. Потом выпрямился, поднял ногу, поставил ботинок на рукоять ножа, торчащую из левого бока Аллы, и с силой надавил на нее.

Алла издала горлом хриплый, отрывистый звук, тело ее напряглось, а затем медленно расслабилось.

Темный человек убрал ногу, огляделся, затем достал из кармана пачку сигарет, извлек одну – коричневую, с золотым ободком – и сунул в губы. Затем щелкнул зажигалкой, вышел из переулка и как ни в чем не бывало зашагал по тротуару.

Глава 3

Денис помог Лизе усесться в «Лексус», затем обошел машину, забрался в салон сам, захлопнул дверцу и сказал:

– Честно говоря, я бы перекусил.

– Я тоже, – сказала Лиза.

– Сходим в ресторан?

– Я не люблю рестораны. – Лиза виновато улыбнулась и добавила: – Ресторан ассоциируется у меня с работой.

– Да, прости. – Люблинский озадаченно нахмурился. – Но где же мы тогда поужинаем?

– Ты, кажется, говорил, что у Ольги в городе есть квартира?

– Да.

– Мы можем поехать туда, и я приготовлю ужин сама.

Денис посмотрел на Лизу недоверчивым взглядом.

– Я не хочу, чтобы ты возилась со сковородками, – сказал он.

– Мне это совсем не трудно. Я люблю готовить, хотя в последнее время делаю это редко.

– Что ж… Если это действительно так…

– Да, да! – заверила его Лиза.

Денис нажал на кнопку, и стеклянная перегородка, отделяющая их от водителя, поползла вниз.

– Витя, – окликнул он водителя, – давай в московские апартаменты.

– Хорошо, Денис Геннадьевич.

Водитель тронул машину с места.

* * *

Вдоволь нагулявшись по четырехкомнатной квартире, обставленной столь же великолепно, как и загородный дом, Лиза наконец принялась исследовать кухню.

– «Либхерр»? – деловито уточнила она, остановившись у огромного холодильника.

– Да, – сказал Денис.

– Хороший холодильник. Только ломается, говорят, быстро. У меня дома «Бирюса». Он старше меня на пять лет, но работает как заведенный. Нынче так не делают.

Денис улыбнулся:

– Нынче в этом нет смысла. Модельный ряд обновляется каждый год. Конкуренция, продвинутый дизайн, новые конструкторские решения…

– А что толку? Холодильник должен холодить. А если он не холодит, то никакие «дизайнерские решения» дело не спасут. Вот у тебя какая обувь?

– «Экко».

– Импортная?

– Да.

– Долго носишь?

– Месяца два.

– А прежние туфли сколько проносил?

– Не помню… Кажется, один сезон.

– А почему выбросил?

– Подошва лопнула.

– Тоже были импортные?

– Разумеется.

– Ну, вот, – кивнула Лиза. – А моим туфелькам уже пять лет, и до сих пор ни одной трещинки. А сшил мне их дядя Егор с Вороновки, который на нашем Торжке ларек держит. Все знают, что сносу его обуви не будет ни через год, ни через пять. Потому что на века шьет, с любовью к человеку и к вещи.

– Эксклюзив, ручная работа, – одобрил Денис. – Это очень дорого стоит.

– Не так уж и дорого. По-любому дешевле, чем в магазине. Ладно, сейчас посмотрим, что есть в вашем «Либхерре».

Лиза открыла холодильник.

– Боже! Да у вас в холодильнике целый супермаркет! Колбасы, буженина, балык!.. А в морозильнике даже есть ягоды!

– Домработница тетя Нюра каждый день забивает холодильник продуктами, но большая их часть остается нетронутой.

– И куда продукты отправляются потом, раз их никто не ест?

– В мусорные баки. За этим следит уборщица Нина.

– Значит, тетя Нюра каждое утро покупает гору свежих продуктов, чтобы на следующий день их выбросили в мусорное ведро?

– Получается, что так.

Лиза хмыкнула.

– Но ведь это глупо!

– Пожалуй, да, – вынужден был согласиться Люблинский. – Но иногда Ольга любит взять что-нибудь из холодильника, особенно если вечером у нее не было деловых встреч и она не ужинала в ресторане. Поэтому в наличии всегда должны быть свежие продукты.

– Что ж, в этом тоже есть своя логика, – согласилась Лиза. – Знаешь что, Денис, ты пока посиди в гостиной, посмотри телевизор, послушай музыку, а я быстро что-нибудь приготовлю.

– Хорошо.

Денис удалился, и Лиза принялась за работу.

В гостиной Люблинский некоторое время молча сидел в кресле, вытянув ноги и напряженно о чем-то размышляя, затем достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и, приложив трубку к уху, долго ждал ответа. Затем, весь подобравшись и воровато взглянув в сторону кухни, быстро проговорил в трубку:

– Алло, это я… Да, я помню про сделку… Разве я говорил, что она отменяется?.. Все остается в силе, и завтра мы подпишем вашу бумагу. В крайнем случае, послезавтра утром… Нет, у вас нет поводов для волнения, я знаю, насколько это важно для Ольги Александровны, и она прекрасно это осознает… Нет, она не будет с вами разговаривать. Вы же знаете, вести переговоры она уполномочила меня… Нет, даже не пытайтесь. Я свяжусь с вами сам… Нет… Да нет же! Еще раз повторяю: мы все подпишем. До связи!

Едва он убрал телефон в карман, как у двери появилась Лиза.

– Деловой разговор? – сочувственно проговорила она, глядя на хмурое лицо Дениса.

– Да. – Он вздохнул. – Работа не отпускает.

– Прошу к столу!

– Уже?

– Да.

– Что ж, посмотрим, что ты там наготовила!

В кухне, увидев накрытый стол, Денис пришел в приятное замешательство.

– Ты сама все это приготовила? – не поверил он собственным глазам.

– Конечно.

– Это невероятно!

– Ты меня захвалишь! На самом деле все это готовится очень просто. И вообще, сначала попробуй, а потом уже хвали.

Лиза усадила Дениса за стол, положила ему в тарелку что-то аппетитное, подождала, пока он попробует.

– Ну? – спросила она.

Денис осторожно разжевал и проглотил. И тут же зацепил вилкой новый кусочек.

– Как это называется? – с энтузиазмом спросил он.

– Рулеты из ветчины с начинкой «ассорти». Соус я сочинила на скорую руку. Как тебе?

– Волшебно!

– Врешь? – прищурилась Лиза.

– Ничуть! Знаешь, хорошо, что мы с тобой не пошли в ресторан. Я тысячу лет не ел домашнюю еду.

– Не такая уж она и домашняя, – небрежно пожала плечами Лиза. – Вот попробовал бы ты мои медальоны из телятины в горчичном соусе и тушеные свиные хрящики! А еще я неплохо готовлю супы, особенно борщ и грибной суп-пюре.

– Ничуть в этом не сомневаюсь. Когда все это закончится, обязательно напрошусь к тебе в гости – на телятину и грибной суп!

– Я буду рада, – улыбнулась Лиза.

Некоторое время они ели. Наконец Денис вытер рот салфеткой и сказал, глядя на усталое лицо Лизы:

– Это был очень трудный день, правда?

– Да. – Лиза посмотрела на Дениса с надеждой и осторожно спросила: – Но я ведь справилась?

– Ты была безупречна, – заверил ее Люблинский.

Лиза тоже отодвинула тарелку.

– Денис, можно задать тебе личный вопрос?

– Задавай.

– Ты женат?

Он покачал головой:

– Нет.

– А почему?

– Как-то не сложилось. Вечно какие-нибудь дела… – Он вздохнул. – Уже поздно. Мне пора идти.

– Подожди. – Лиза чуть прищурилась. – Скажи, я… сильно на нее похожа?

– На Ольгу?

– Да.

Денис покачал головой:

– Нет, не очень. Ты другая.

Лиза вздохнула:

– Так я и думала.

– Но это неплохо. В тебе больше непосредственности. И доброты. Москва делает людей черствыми и двуличными.

Лиза отвела взгляд и тихо проговорила:

– Можно еще один вопрос?

– Конечно.

– Ты и моя сестра… Между вами что-то было?

– «Что-то»?

Лиза слегка покраснела.

– Я имела в виду…

– Я понял, что ты имела в виду. И отвечу тебе: нет. У нас с Ольгой Александровной сугубо деловые отношения.

– Сугубо деловые… – пробормотала Лиза и подумала: «Так я тебе и поверила». Вслух она спросила: – Что мне делать завтра?

Денис улыбнулся:

– Хороший вопрос. Посидишь в офисе, изображая бурную деятельность. Твой кабинет похож на элитную квартиру, там есть все, что нужно, – комната отдыха с домашним кинотеатром, каминная… Даже сауна и джакузи.

– А где будешь ты? – спросила Лиза.

– В основном рядом с тобой. Но иногда мне нужно будет отлучаться.

– Значит, я стану офисной затворницей?

– Что-то вроде этого, – с улыбкой кивнул Люблинский. – Но ты не успеешь заскучать, потому что совсем скоро Ольга вернется.

– Надеюсь, что так и будет.

– Еще раз спасибо за вкусный ужин. – Денис поднялся со стула. – Я заеду за тобой в восемь часов утра.

Семен Скряба вошел в офис службы безопасности. По пути в кабинет он не встретил никого из подчиненных. Оно и к лучшему: обратись к нему кто-нибудь с вопросом, он мог бы ответить грубостью. Войдя в свой кабинет, он снял плащ и швырнул его на вешалку.

Затем прохромал к столу и с удовольствием уселся в кресло. Нога болела нещадно, но пить таблетки Семен не хотел. Он попытался максимально расслабиться, чтобы дать ноге отдых. На столе стояла пластиковая рамка с фотографией. Скряба взглянул на снимок. На нем Ларисе, бывшей жене Семена, было лет тридцать. Волосы распущены, играют на ветру. Улыбка чистая и счастливая.

Скряба вздохнул и закрыл глаза. Посидев минут десять неподвижно и поняв, что рассчитывать на то, что боль утихнет сама собой, не приходится, он, не открывая глаза, нашарил в кармане пиджака флакон с обезболивающим, открыл его, вытряхнул пару таблеток на ладонь и забросил их в рот.

Семен Скряба был старый служака. До тридцати лет он служил в армии, в десантном полку, откуда демобилизовался по ранению. Потом восемь лет работал оперативником в двадцать шестом отделении милиции и уволился оттуда в звании капитана.

Скряба был служакой до мозга костей. После смерти жены, поняв, что сходит с ума, Семен полностью посвятил себя работе в компании «Парус». Это был единственный способ сохранить рассудок.

Когда таблетки начали действовать, Семен положил руки на стол и опустил на них голову. В эту минуту в тишине кабинета зазвонил телефон. Он достал из кармана мобильник и прижал его к уху:

– Скряба слушает.

– Семен Иванович, это вас Усачевский беспокоит, – проговорил пришепетывающий голос.

– Здравствуй, Ус.

– И тебе не болеть. Мне сказали, что ты меня искал.

– Тебя не обманули.

– И зачем я тебе понадобился?

– Есть разговор. Срочный.

– Срочный, говоришь?.. Гм…

Ус задумался.

Криминальный авторитет Ус был должником Семена: полтора года назад в одной разборке Скряба спас уголовному авторитету жизнь.

– Ладно, – проговорил авторитет своим хриплым голосом. – Подъезжай ко мне, в «Шелковый мир».

– Буду минут через сорок.

Семен отключил телефон и сунул его в карман. Затем поднялся на ноги и, почти не хромая, зашагал к выходу.

«Шелковый мир» был чем-то вроде закрытого ресторана – что называется, для своих. Столовались здесь люди из круга Усачевского, а круг этот был весьма специфическим, что было видно по физиономиям громил, которые сидели за столиками.

Семен знал, что за барной стойкой есть потайная комната, где проходят нелегальные игры – покер, рулетка и тому подобное. Хозяином всего этого нелегального закрытого царства был сам Усачевский.

Уголовный авторитет был невысок, худощав и жилист. Он сидел за столиком, надежно упрятанным от посторонних глаз в нишу. Дорогой костюм авторитета плохо сочетался с пальцами, украшенными тюремными татуировками. Однако манеры у Усачевского были вполне светские и цивильные.

Поздоровавшись со Скрябой, он указал ему место напротив себя. А когда Семен расположился за столиком, предложил ему выпивку и чай за счет заведения. Скряба от всего отказался и сразу приступил к делу.

– Слышал про аварию? – спросил он у авторитета.

– Да, – ответил тот негромким, хрипловатым голосом. – Я смотрю телевизор.

– Это была не авария.

– Правда?

– Да.

Ус едва заметно усмехнулся:

– По телевизору говорят иначе.

– По телевизору говорят много глупостей.

Ус проницательно посмотрел на Скрябу.

– У Князевой много врагов, – сказал он.

Скряба усмехнулся:

– Глубокомысленное изречение. Что конкретно ты об этом думаешь?

– Ничего.

– И все же?

Ус поднял со стола фарфоровую чашку с чаем и отпил глоток.

– Отличный чай, – похвалил он. – Китайский. Зря отказался, Семен Иванович.

Скряба молчал, ожидая продолжения. И оно последовало.

– На месте Князевой я бы поискал виновника всех бед не среди врагов, а среди друзей, – сказал Усачевский, глядя на Скрябу спокойными, добродушными глазами.

Скряба прищурился.

– Ты что-то знаешь?

– Нет, – качнул тот головой. – Я просто предполагаю. По собственному опыту. Врага труднее вычислить, если он прикинулся твоим другом. Впрочем, кому я об этом говорю? Ты, Семен Иваныч, и сам нахлебался от бывших друзей. Кажется, несколько самых ретивых умерли не своей смертью?

Авторитет намекал на одно давнее дело, когда пятеро бывших сослуживцев Скрябы организовали что-то вроде «синдиката убийц» и устроили в Москве полный беспредел. Когда Скряба вычислил их, киллеры предложили ему деньги за молчание, а когда он отказался от денег, попытались его устранить. Впрочем, безуспешно.

– Мне нужен Красавчик, – сказал Семен, глядя Усачевскому в глаза.

– Что?

– Ты слышал. Красавчик стрелял в Ольгу Князеву.

Авторитет усмехнулся сухими губами.

– Если бы Красавчик это сделал, Князева была бы мертва, – сказал он.

– Он прострелил колесо машины.

– Это совсем другое дело, – сказал Ус. – Хотя мне все это параллельно. Я не общаюсь с Красавчиком.

– Он работает на тебя.

– Работал, – поправил Усачевский. – Но это было давно. Теперь Красавчик – одинокий волк, он сам берет заказы и сам их выполняет. Мне ничего не отстегивает.

Скряба сжал кулаки.

– Ты мне горбатого не лепи, – глухо проговорил он, в упор разглядывая уголовника своими голубыми, холодными глазами.

Ус осклабился:

– Обижаешь, мусорок! И, кстати, следи за базаром. Ты не на толковище, я нынче легальный бизнесмен.

– Знаю я, какой ты бизнесмен.

Внезапно Усачевский резко подался вперед, уставился Семену в лицо и процедил сквозь зубы:

– Хочешь кинуть мне предъяву, мусор?

– А на что это похоже? – в тон ему ответил Скряба.

С полминуты мужчины молча смотрели друг другу в глаза. Потом Усачевский улыбнулся и сказал:

– Что-то ты заигрался, Семен Иванович! Я человек добрый, но любая доброта не беспредельна. Оглянись назад!

Скряба оглянулся. Пятеро посетителей «Шелкового мира», сидевшие за разными столиками, смотрели на него. В руке у каждого было по пистолету.

– Не балуй, Семен Иванович, – сказал Усачевский. – Ты не в ментовке, здесь мое царство.

Скряба снова посмотрел на уголовника. Тот отпил чаю, почмокал сухими губами и сказал:

– Ты знаешь, что твоя Князева не безгрешна. Ее руки в крови.

– Витиевато выражаешься, – с усмешкой проговорил Скряба. – Ты случаем стихи писать не пробовал? Или криминальные драмы?

– Болтай что хочешь, а я свое слово сказал. Если считаешь, что в твою хозяйку стрелял Красавчик, – ищи его сам. Я тебе в этом деле не помощник.

– Ты меня знаешь, Ус, – сказал Семен. – Красавчик уже не жилец. Я не бросаю слов на ветер.

Некоторое время Усачевский молчал, а затем сказал:

– Хочешь совет?

– Валяй, – небрежно обронил Скряба.

– Увольняйся из строительной компании и уезжай из города. Хотя бы на пару месяцев.

– Зачем?

– Ни за чем. Считай, что у меня нехорошие предчувствия. – Усачевский вежливо улыбнулся и добавил: – Приятного вечера, Семен Иванович! Рад был с тобой повидаться.

Скряба поднялся из-за стола и, не прощаясь, зашагал к выходу. Ус проводил его пристальным взглядом, неприятно усмехнулся и пробормотал:

– Тоже мне – самурай!

Забравшись в машину, Скряба некоторое время сидел неподвижно, обдумывая все, что сказал ему Усачевский, затем достал телефон, набрал номер своего помощника и коротко приказал:

– Усильте охрану Князевой.

Когда машина Семена Скрябы отъехала от «Шелкового мира», из игрового зала вышел низкорослый, но стройный и очень ладно скроенный блондин в голубых джинсах, черной шелковой сорочке и дорогом пиджаке.

Мужчина прошел к столику Усачевского и без приглашения сел на стул. Взглянул на криминального авторитета и спросил:

– Ну?

– Он ищет того, кто заказал Ольгу Князеву, – сказал Ус.

– Вот как?

– И он вычислил тебя. Ты наследил, Красавчик.

Киллер дернул уголком губ:

– Плевать!

Он достал из кармана коробку «Сенатора», вынул одну коричневую сигарету с золотым ободком и вставил в губы.

– Не кури при мне, – сухо проговорил Усачевский. – Не люблю табачного дыма.

– Прости.

Красавчик положил сигарету обратно в коробку и убрал ее в карман.

– Скряба уверен, что ты хотел ее убить, – сказал Ус.

Красавчик усмехнулся и проговорил негромким, словно шелестящим голосом:

– Он бы удивился, если бы узнал правду.

– Да. Он был бы сильно удивлен!

Киллер и криминальный авторитет посмотрели друг на друга и усмехнулись. Впрочем, усмешки их выглядели скорее зловещими, чем веселыми.

К столу подошел официант и снял с подноса бутылку вина, бокалы и вазочку с маслинами. Открыл вино, разлил его по бокалам и бесшумно удалился.

– Зачем ты посоветовал ему уехать? – спросил Красавчик.

– Я его должник и не хочу, чтобы он попал под замес.

– С годами ты становишься слишком жалостливым.

– Это не так.

Красавчик взял из вазочки маслину и бросил ее в рот.

– Я бы убрал Скрябу с дороги, – сказал он, пережевывая маслину. – На всякий случай.

– Он старый пес, который способен только гавкать, но уже не может никого укусить, – сухо проговорил Усачевский.

– Ладно.

Усачевский взял свой бокал, пригубил вина и спросил:

– Тебе не пора приступать ко второму этапу операции?

– Приказа еще не было, – сказал тот.

– Боишься ошибиться?

Красавчик посмотрел Усачевскому в глаза:

– А ты нет?

– Мое дело сторона, – пожал плечами Ус. – Я всего лишь посредник.

– Если я что-то сделаю не так, нас зароют в землю обоих. Помни, что на кону стоят не только деньги!

Красавчик встал из-за стола.

– Чем все это закончится? – спросил Усачевский.

Киллер усмехнулся:

– Князевой на могилу поставят гранитный камень.

– Ты ликвидируешь ее?

– Я? – Он усмехнулся и покачал головой. – Нет.

– Тогда кто?

– Тот, кто уже рядом с ней.

– Он профессионал?

Красавчик не ответил. Он взял из вазочки вторую маслинку и забросил ее в рот, затем развернулся и зашагал обратно в игровой зал.

Это утро встретило Лизу Антипову неприятными сюрпризами. Число охранников увеличилось как минимум вдвое. Мальчики Скрябы были повсюду, куда бы Лиза ни бросила взгляд.

– Для чего так много охраны? – спросила она у Дениса, когда они сидели в машине.

– Скряба распорядился, – сдержанно ответил тот.

– Его люди похожи на головорезов.

– Они и есть головорезы. Многие из них в девяностых были бандитами.

– А нельзя их как-то… отослать?

– Эти ротвейлеры слушаются только Скрябу.

Лиза вновь посмотрела на охранников, половина из которых цепкими взглядами оглядывала двор, а другая забралась в машину сопровождения.

– Скряба принимает такие решения, не посоветовавшись с начальством? – хмуро спросила она.

– Ольгу такое положение устраивало, – прежним сдержанным голосом ответил Люблинский.

– Значит, она и впрямь доверяла Скрябе.

– Да, – сухо проговорил Денис. – Наверное.

Второй сюрприз был еще менее приятным. Возле офисного здания Лиза увидела толпу митингующих. Когда она вышла из машины, один из митингующих крикнул:

– Как вы спите по ночам, Князева? Кошмары не мучают?

– Что? – обернулась Лиза.

Денис встал между ней и митингующими и положил ей руку на плечо.

– Ольга Александровна, идемте в офис! – мягко, но настойчиво проговорил он.

– Подожди, Денис. – Лиза взглянула через его плечо на митингующих. – Почему вы считаете, что я должна плохо спать по ночам?! – громко спросила она.

– Потому что ты – убийца! – крикнули ей в ответ.

Толпа забурлила, заголосила.

Денис взял Лизу под руку и потянул ее прочь.

– Я все объясню в офисе, – шепнул он ей на ухо. – Идем!

Как только они вошли в кабинет, Лиза тут же потребовала:

– Ты обещал все мне объяснить!

– Да. – Денис вздохнул. – Давай присядем.

Они сели в кресла.

– Дело в том, что… – Люблинский осекся, подбирая подходящие слова, затем заговорил снова: – В общем, позавчера трое неизвестных напали на общественного активиста Сергея Рокотова и избили его.

На лице Лизы отобразилось замешательство, но через несколько секунд оно сменилось пониманием.

– Тот журналист… – тихо произнесла она. – Кажется, его звали Глеб Корсак… Он ведь тоже говорил про Сергея Рокотова.

– Да.

– И он тоже обвинял в этом меня. В чем дело, Денис?

Люблинский снял очки и достал из кармана салфетку.

– Мы получили заказ на застройку лесопарка, – сказал он, протирая стекла очков. – Рокотов выступал против этой застройки. Он поднял против нас народ.

Люблинский закончил протирать очки и надел их.

– Что не так с этим лесопарком? – спросила Лиза.

– До недавних пор он был заповедником. Но такие земли не могут долго пустовать.

Лиза нахмурила лоб.

– Но, если это заповедник… Как Ольге удалось получить заказ?

– Имея связи и средства, можно решить любую проблему, – спокойно сказал Денис. Он протянул руку и накрыл ладонью пальцы Лизы, лежащие на подлокотнике кресла.

– Лиза, тебе не стоит в это…

– Рокотова избили по приказу Ольги? – сухо спросила она.

Денис убрал руку и пожал плечами:

– Рокотов утверждает, что да. И журналисты с ним согласны.

– А как на самом деле?

– Лиза, тебе не стоит задаваться подобными вопросами.

– Но я хочу знать!

– На этот вопрос могла бы ответить только Ольга, – сказал Люблинский, не глядя ей в глаза.

– Ясно! – Лиза вздохнула. – Значит, они говорят правду. Ольга приказала избить Рокотова.

– Лиза, – терпеливо начал Денис, – ты должна понимать, что в большом бизнесе действуют свои правила. И даже если Ольга сделала это, то…

– Денис, я все понимаю, – перебила его Лиза. – Я не маленькая девочка.

– Вот и хорошо. – Денис облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Но расслабился он рано.

– Я хочу съездить к нему в больницу, – объявила Лиза.

– Что? – опешил Люблинский.

– Я хочу навестить Сергея Рокотова в больнице.

Несколько секунд Денис смотрел на нее ошалелым взглядом, потом нахмурился и сказал:

– Это очень неразумно.

– Но разве нормальные люди не должны так поступать?

– Этот поступок будет расценен как насмешка. Нас обвинят в цинизме.

– И все же я хочу с ним поговорить! Хочу, понимаешь?

Лицо Дениса помрачнело еще больше.

– Лиза, мы затеяли всю эту игру не для того, чтобы…

– Я все понимаю. Но я также понимаю, что моя сестра не во всем была права. И я хочу помочь.

– Кому?

– Ей. И тебе.

Люблинский посмотрел на Лизу холодным взглядом сквозь мерцающие стекла очков.

– Послушай, тебе не кажется, что ты…

– Вызови, пожалуйста, Скрябу, – сказала она. – Я хочу поговорить с ним.

– Что? – Денис облизнул губы. – Лиза, это невоз…

Она встала с кресла, подошла к столу и щелкнула кнопкой коммутатора.

– Да, Ольга Александровна! – проворковал из динамика голос секретарши.

– Вызовите ко мне Скрябу, – сказала Лиза.

– Хорошо, Ольга Александровна!

Лиза убрала палец с коммутатора и повернулась к Денису, который смотрел на нее изумленными глазами.

– Видишь? А ты говорил – «невозможно». Мы с ним на «ты»?

– Что? – не понял Люблинский.

– Мы на «ты» со Скрябой?

– Ты с ним да, – проговорил Денис, хмуро глядя на Лизу. – Он с тобой – нет.

– Хорошо. И, пожалуйста, не смотри на меня такими глазами. Ты говорил, что Ольгу многие ненавидят. Почему бы мне не попытаться исправить эту ситуацию?

Денис некоторое время молчал, пытаясь переварить все сказанное Лизой, а затем хмуро обронил:

– Это глупо. Ты даже не понимаешь, насколько это глупо! Так и быть, я разрешу тебе сделать эту глупость, но если подобная ситуация повторится, это приведет… к большому конфликту.

…Скряба явился в кабинет через пять минут.

– Семен, присядь, – сказала ему Лиза, которую отповедь Дениса ничуть не выбила из колеи.

Скряба посмотрел на Люблинского, который хранил невозмутимое молчание. Семен отвел от него взгляд, сел в кресло и сказал:

– Слушаю вас, Ольга Александровна.

– Семен, я спрошу прямо: это ты приказал «проучить» Сергея Рокотова?

Скряба чуть прищурил недобрые глаза и ответил:

– Да. – И уточнил: – Все в порядке?

– Нет, – сказала Лиза.

– В чем проблема? – слегка приподнял брови начальник службы безопасности. – Скажите, и мы исправим.

– Не нужно ничего исправлять. Я хочу, чтобы ты оставил Рокотова в покое.

Скряба покосился на Дениса, тот по-прежнему молчал. Начальник службы безопасности снова посмотрел на Лизу и проговорил своим холодным голосом:

– Хорошо, Ольга Александровна. Это все?

– Да. Можешь идти.

Скряба поднялся с кресла и, прихрамывая, вышел из кабинета. Лиза шумно перевела дух.

– Ну? – спросил Денис. – Теперь ты довольна?

– Не знаю, – честно сказала Лиза. – Мне кажется, что я поступила правильно.

Денис усмехнулся:

– Думаю, Семен удивлен.

– У меня от него мурашки по коже, – сообщила Лиза.

– От него у всех мурашки по коже. Но он преданный сотрудник и отлично выполняет свою работу.

– Мне показалось, что он меня ненавидит. То есть… мою сестру, а не меня.

– Это не так. – Люблинский посмотрел на часы. – Лиза, мне нужно отлучиться по делу.

– А как же Рокотов? Я по-прежнему хочу его навестить.

Денис нахмурился, несколько секунд размышлял, потом сказал:

– Я освобожусь часа через два, и тогда мы к нему съездим.

– Отлично!

– Я скажу секретарше, чтобы все звонки, адресованные тебе, она переводила на меня.

– Хорошо. Но… как ты ей это объяснишь?

– Скажу, что ты плохо себя чувствуешь. Такое уже бывало раньше. Если будут вопросы – звони мне. И прошу тебя – никакой самодеятельности!

– Ладно.

Когда Денис был уже у двери, Лиза окликнула его:

– Подожди!

– Что? – обернулся Люблинский.

– Как там Ольга? – дрогнувшим голосом спросила Лиза.

– Она уже пришла в себя, но пока очень слаба, – ответил Денис.

– Когда я смогу ее навестить?

– Завтра или послезавтра. Если, конечно, врачи разрешат. Прости, я тороплюсь.

Он вышел из кабинета, оставив Лизу в одиночестве. Она оглядела стены кабинета, усмехнулась и пробормотала с горечью:

– Моя золотая клетка.

* * *

– Моя золотая клетка, – донесся из динамиков тихий голос Лизы.

Два человека в фургоне, которые сидели перед записывающей аппаратурой, переглянулись.

– А девочка входит в роль, – сказал один из них. – Интересно, когда она захочет прибрать все к своим рукам?

– Не задавай лишних вопросов, – сухо произнес второй.

Первый стер улыбку с лица.

– Прости, – так же сухо проговорил он.

Оба продолжили прослушку в полном молчании.

Когда три часа спустя Лиза в сопровождении Дениса Люблинского переступила порог больничной палаты, она была не единственной посетительницей Сергея Рокотова. В худощавом темноволосом мужчине, который поднялся со стула и, прощаясь, жал Рокотову руку, она узнала журналиста Глеба Корсака.

Завидев Лизу, оба – и Корсак, и Рокотов – нахмурились.

– Здравствуйте, Сергей! – улыбнулась Лиза, стараясь говорить и вести себя естественно. – Надеюсь, я не помешала?

Рокотов повернулся к журналисту и сказал:

– Глеб, не оставляйте меня с ними наедине.

– Вряд ли она станет вас избивать, – усмехнулся Корсак. – Скорей всего, наша «железная леди» пришла заключить с вами мировую. А значит, я здесь лишний.

– Он прав, – сказала Лиза. – Я пришла с миром. Можно присесть возле вашей кровати?

Рокотов дернул плечом, как бы говоря – «на кой черт вам нужно мое разрешение, все равно ведь сядете».

Глеб отошел в сторону, уступая ей стул. Денис остался стоять у двери. Рокотов, глядя на Лизу неприязненным, настороженным взглядом, тихо проговорил:

– Приехали полюбоваться на дело своих рук?

– Мне очень грустно видеть вас на больничной койке.

– Да ну? Это странно – учитывая, что именно вы меня на нее отправили.

– Я говорил, что это плохая идея, – сказал стоявший у двери Денис.

Однако Лиза не собиралась отступать.

– Сергей, я думаю, вам не стоит делать скоропалительных выводов, – сказала она. – Между нами много противоречий, но я пришла не воевать, а договариваться.

– Правда? И как вы собираетесь это сделать? Переломаете мне руки и ноги? Вряд ли вам это поможет!

– Я не ломала вам кости.

– Вы лично – нет. Такие, как вы, делают грязную работу чужими руками.

Лиза стушевалась, но тут же попыталась взять себя в руки.

– Я хочу предложить вам работу у меня в компании, – сказала она.

Лицо у Рокотова вытянулось от удивления. Он посмотрел на журналиста Корсака – тот пожал плечами. Рокотов снова перевел взгляд на Лизу и подозрительно уточнил:

– Это что, шутка?

Лиза покачала головой:

– Нет. Мне нужен консультант по… земельным вопросам. Ваш опыт может быть полезен для нас обоих.

Рокотов недобро и подозрительно прищурился:

– Хотите меня подкупить?

Лиза снова качнула головой:

– Нет. Просто хочу найти компромисс. Перед тем как подписать мирный договор, всегда ведь стараются найти компромисс, верно?

– Вы не из тех, кто идет на компромиссы, – сухо произнес Рокотов.

– Просто вы меня плохо знаете. Но мы это исправим. Как только выздоровеете, позвоните мне – мы встретимся и обсудим все спорные вопросы. А заодно поговорим о вашей новой работе. Договорились?

– Э-э… Да, – растерянно ответил Рокотов, не ожидавший такого обращения.

– Вот и хорошо. Выздоравливайте поскорее!

Лиза поднялась со стула, повернулась и пошла к двери.

– Отличный ход, – сказал ей вслед журналист Корсак.

Денис открыл перед Лизой дверь, и она вышла из палаты.

– Или ваша хозяйка сошла с ума, или она стремительно поумнела, – задумчиво проговорил Глеб Корсак.

Люблинский обернулся и взглянул на него сквозь стеклышки очков рассеянным взглядом:

– Простите?

– Пусть продолжает в том же духе, и мир заиграет радужными красками! – усмехнулся журналист.

Денис пожал плечами и вышел из палаты.

Жанна Князева, одетая в плащ с поднятым воротом, спрятавшая глаза за большими темными очками, стряхнула с сигареты пепел и взглянула на человека, сидевшего перед нею.

Это был хозяин небольшого частного детективного агентства Анатолий Щербак. Громадного роста, толстый и мощный, как перекормленный бык, он подкупал тех, кто знал его плохо, своим простодушием. Те же, кто был знаком со Щербаком близко, знали, что за внешностью простодушного городского увальня скрывается человек с железной волей и острым умом.

Одевался Щербак всегда одинаково – в серый костюм, серый плащ, темную водолазку и неуклюжие туфли, которые, казалось, принадлежали еще его отцу или даже деду. На лысоватой голове Щербак носил фетровую шляпу с узкими полями.

С клиентами Толя Щербак общался всегда терпеливо и мягко, как с малыми и неразумными детьми, но когда требовал денег – делал это прямо и настойчиво.

Вот и сейчас, сидя перед Жанной Князевой за столиком кафе, он с каменным лицом выслушивал ее упреки.

– Я что, мало вам плачу? – горячилась Жанна, хмуря брови. – Вы придумываете все новые и новые способы вытягивания денег из моего кошелька. А он не бездонный.

Щербак кашлянул в пухлый кулак и вежливо произнес:

– Дело в том, что в нашем деле появились новые нюансы.

– Нюансы? Какие тут могут быть нюансы?

– Дело очень сложное. Но я над ним работаю, – сказал Щербак. – У меня уже есть кое-какие факты, но я хочу довести все до ума. Так, чтобы вы со стопроцентной точностью знали, за что заплатили мне деньги.

– По-моему, я могу считать эти деньги выброшенными, – резко произнесла Жанна.

Щербак улыбнулся добродушной улыбкой сытого медведя и спокойно произнес:

– Напрасно вы так говорите, Жанна Алексеевна! Последние четыре дня я следил за Денисом Люблинским. Я видел, как произошла авария. И у меня есть кое-какие подозрения. После аварии Денис Люблинский…

– Что, если я найду себе другого помощника? – внезапно спросила Жанна. – Который обойдется мне дешевле, чем вы?

Щербак осекся на полуслове и открыл рот. Наконец он сглотнул слюну, улыбнулся и простодушно сообщил:

– Вряд ли у вас получится, Жанна Алексеевна. Я слишком много знаю об этом деле, и меня нелегко выбросить за борт.

Зрачки Жанны сузились.

– Мне показалось или вы мне угрожаете?

– Я просто частный детектив и никогда не угрожаю клиентам. Иначе со мной перестали бы связываться. Я просто объясняю вам ситуацию: мы с вами в одной лодке и не можем грести в разные стороны. Со своей стороны, я обещаю вам приложить все усилия, чтобы разобраться в этом странном деле.

– Ладно. Как только ваши «подозрения» подтвердятся, свяжитесь со мной.

– Я…

– Если это все, не смею вас больше задерживать, – отрезала Жанна.

Толя Щербак посмотрел на нее хмурым долгим взглядом, явно о чем-то размышляя. Потом вздохнул и сказал:

– Что ж, может быть, вы и правы. – И поднялся из-за стола. – Всего доброго!

Уходя, Щербак услышал, как Жанна Князева тихо пробормотала у него за спиной:

– Как мне надоел этот жирный болван!

Щербак усмехнулся и нахлобучил на голову шляпу.

«Этот жирный болван знает то, чего не знает никто, – подумал он. – И эта информация принесет ему большие деньги».

Когда запиликал коммутатор, Лиза сидела с ногами в огромном кресле, обложившись подушками, и смотрела кино на огромном телеэкране.

Она нажала на паузу и протянула руку к коммутатору.

– Ольга Александровна! – проворковала секретарша. – К вам посетитель!

– Я занята и никого не принимаю! – испуганно проговорила Лиза.

– Я ему так и сказала, но он…

Раздался щелчок, и коммутатор отключился. Хлопнула дверь, затем раздались быстрые, уверенные шаги, дверь комнаты отдыха распахнулась, и на пороге появился высокий брюнет с лицом голливудского актера.

– Привет, моя радость! – поприветствовал он Лизу и одарил ее белозубой улыбкой. – Не ждали?

– Что вам нужно? – испуганно воскликнула она, не сразу опознав в красавце Влада Маркова, будущего мужа Ольги Князевой.

– Просто был поблизости и решил заскочить на пять минут!

– Зачем?

– Захотелось повидаться!

Он прошел к Лизе, нагнулся и хотел поцеловать ее, но она отпрянула.

– Нет? – удивился Влад. – Ну, нет так нет.

Он плюхнулся в кресло и уставился на Лизу веселым взглядом.

– Значит, целоваться не хотите, – констатировал Влад. – Может, тогда покажете грудь?

Лиза чуть не задохнулась от возмущения.

– С какой радости? – сердито спросила она.

– Хочу оценить вашу фигуру. Чтобы не испытать шок в первую брачную ночь.

– Перестаньте нести ерунду!

– Почему же ерунду? В конце концов, вы моя будущая жена. Время от времени нам придется ложиться в одну постель.

– И не надейтесь!

– Почему же?

– Наш будущий брак – фиктивный, и вы об этом знаете.

– Брак, может, и фиктивный, но я-то настоящий. И далеко не урод. Думаете, вам удастся устоять?

– Против вашей неземной красоты? – Лиза усмехнулась. – Это будет трудно, но я попытаюсь.

– Вряд ли у вас получится. Я знаю массу способов охмурить женщину, даже такую стервозную, как вы. – Влад достал из кармана фляжку коньяка. – Хотите выпить?

– Это первый способ?

– Да, пожалуй. Иногда он приносит свои результаты.

– Но не в случае со мной!

Он порывисто вскочил с кресла, но, наткнувшись на хмурый взгляд Лизы, засмеялся и примирительно поднял руки:

– Ладно, сдаюсь! До свадьбы – никаких фривольностей.

Он снова уселся в кресло и закинул ногу на ногу.

– Послушайте… – начала было Лиза, но Влад перебил:

– Наверное, я кажусь вам придурком?

– Э-э… – «Нет», – хотела сказать Лиза, но передумала и насмешливо произнесла: – Пожалуй, что так.

– Это ошибка, – заверил ее Влад. – Если вы скажете, что я игрок и бабник, – я спорить не стану. Но тупость не входит в число моих пороков.

Лиза прищурилась:

– Вы, кажется, гордитесь тем, что вы бабник?

– Я принимаю это как данность, – объявил Влад. Пожал плечами и добавил: – Я не виноват, что меня тянет трахнуть все, что шевелится.

Лиза усмехнулась:

– Какая прелесть!

Она постаралась не выглядеть шокированной. Влад тем временем уставился на экран телевизора, на котором застыл кадр с полуобнаженной Джулией Робертс.

– Этой красотке я бы отдался с потрохами! – с улыбкой сообщил он и повернулся к Лизе.

Улыбка красноречиво говорила о том, что его аппетиты распространяются и на Лизу.

Неожиданно Лиза рассмеялась. Она вдруг поймала себя на том, что ей нравится этот парень. Его заигрывания были откровенными и бесхитростными – без оттенка лицемерной грубости, как у других бабников.

Влад расценил ее смех по-своему. Он вскочил с кресла, наклонился вперед и быстро поцеловал ее в уголок губ.

– Да вы что! – возмущенно воскликнула Лиза. – Вы с ума сошли?

– Просто захотелось, – жизнерадостно сообщил Влад. – Ничего не смог с собой поделать!

Лиза нахмурилась, однако на душе у нее вдруг просветлело. От простого общения с обаятельным и симпатичным мужчиной ее страхи и тревоги на время улетучились.

Снова усевшись в кресло, Влад доверительно сообщил:

– Мой отец считает, что я ни черта не смыслю в бизнесе. Но он ошибается. Я умею не только тратить деньги, но и считать их.

– Говорят, вы мот и транжир, – сказала Лиза.

Влад усмехнулся красивыми, полными губами:

– Был таким до сих пор. Но я намерен исправиться.

– С чего бы это вдруг?

– Считайте, что я повзрослел и остепенился. – Он прищурил темные глаза, несколько секунд разглядывал Лизу, а потом сказал: – Можно задать вам каверзный вопрос?

– Попробуйте, – разрешила Лиза.

– Говорят, вам пока не удалось вернуть жилой комплекс, захваченный рейдерами. Могу я узнать, в чем заминка?

Лиза опешила.

– Комплекс? – переспросила она, не понимая, о чем идет речь.

– Да, – кивнул Влад. – Тот самый, который у вас решили оттяпать ваши недруги. Я понимаю, что жилой комплекс для вас – пустяк. Но если вы позволите рейдерам просто так забрать его у вас, вы потеряете репутацию. Мой папаша прав: ситуация требует быстрых и жестких решений, а у многих сложилось впечатление, что вы медлите.

– Правда?

Влад кивнул:

– Да. Кое-кто из ваших нынешних партнеров может принять ваше бездействие за слабость. А сейчас время сильных игроков!

– Вы боитесь, что мои партнеры оставят меня и повернутся к тому, кто сильнее?

– Мне бы этого очень не хотелось. – Влад склонил голову набок, и во взгляде его промелькнули лукавые искорки. – Знаете, что я думаю? – спросил он вдруг.

– Что?

– Мы должны объединить усилия, чтобы отстоять свои владения. И, кстати, мы можем сделать это прямо сейчас. Я могу закрыть дверь, чтобы нас никто не потревожил.

Лиза нахмурилась.

– Опять вы за свое? Между прочим, я занята. Вы пришли не вовремя, ясно вам?

– Но…

– Забирайте свой коньяк и убирайтесь. Живо!

Влад посмотрел на нее удивленно.

– Вы и правда мегера! – сказал он.

– А вы – дурак.

Марков приблизился к столу, наклонился и, уперев ладони в столешницу, уставился Лизе в глаза.

– Вашего прежнего мужа сбила машина, – сказал он вдруг. – Это вышло для вас крайне удачно, вы не находите?

Лиза растерянно моргнула. Влад усмехнулся.

– А что, если он встанет из могилы и придет к вам? Как Каменный гость! Не хотел бы я в этот момент оказаться в вашей постели. Впрочем, это не единственная ваша тайна. Есть кое-что посущественнее, верно? – Он подмигнул. – Не бойтесь, я не из тех, кто болтает о чужих тайнах направо и налево.

– Я… не понимаю, – растерянно пробормотала Лиза. – Про какую тайну вы говорите?

Влад прищурился.

– А разве у вас нет тайны?

– Я не понимаю…

– У вас плохая аура. Слишком много мрака и слишком мало света. Я в этом кое-что понимаю.

Лиза молчала, не зная, как реагировать на его слова. Тогда Влад сказал:

– Не вздумайте отменять нашу свадьбу. Иначе многие ваши секреты перестанут быть секретами. И не доверяйте здесь никому, если не хотите отправиться на тот свет вслед за вашим мужем. – Влад выпрямился. – Не забудьте, что я вам сказал про рейдеров, – изрек он. – Чем быстрее вы с ними разделаетесь, тем лучше. Адье, моя радость!

И будущий муж Ольги Князевой исчез так же стремительно, как и появился, оставив Лизу в полной растерянности.

Минут пять она пыталась осмыслить все, что услышала, затем взяла со стола мобильник и набрала номер Дениса Люблинского.

– Лиза, привет! – отозвался он. – Хорошо, что ты мне позвонила! Слушай, ты должна кое-что сделать.

– Сделать?

– Да. Ты должна подписать этот документ.

– Какой документ? – окончательно сбилась с мысли Лиза.

– Гарантийный договор! Одна наша дочерняя компания возьмет в банке кредит, а мы, компания «Парус», выступим гарантом возвращения этого кредита.

– А для чего нужен этот кредит? – растерянно спросила Лиза.

– Для выплаты квартальной премии сотрудникам компании. Мы постоянно так делаем.

Лиза наморщила лоб, пытаясь сообразить.

– То есть… наша компания гарантирует, что кредит будет возвращен?

– Да.

– А на какую сумму?

– Десять миллионов долларов.

Услышав это, Лиза слегка побледнела.

– Это… огромная сумма, – выговорила она.

– Для нас это всего лишь цифры на бумаге, – сказал Денис. – Так к этому и относись.

– А эти деньги точно вернутся в банк? – глухо проговорила она.

– Конечно!

– А когда они вернутся?

– В ближайшие три-четыре месяца, когда мы сдадим в аренду площади торгового центра, который строим в лесопарке, и получим плату.

Лиза закусила губу и посмотрела на экран телевизора, словно надеялась получить там ответ на мучивший ее вопрос. Джулия Робертс нежилась в ванне с Ричардом Гиром. Вид у нее был довольный.

– Лиза, ты куда пропала? – окликнул ее из трубки Денис.

– Никуда. Я…

– Что?

– Я даже не знаю, как поступить.

– Ты о чем?

– Разве это не преступление – подписывать документ вместо сестры?

– В сложившихся обстоятельствах – нет. Подпись у Ольги очень простая. Проверять никто не станет. Главное, чтобы ты подписала документ на глазах у представителей банка.

Лиза мучительно наморщила лоб. Некоторое время она колебалась, а потом уточнила:

– Вы правда постоянно так делаете?

– Если и не постоянно, то очень часто, – ответил Денис. – Поверь мне, это отработанная схема. Тебе не о чем волноваться. Но если ты сомневаешься, я приведу нашего финансового директора и распоряжусь, чтобы он захватил из архива копии прошлых гарантийных договоров.

– Не надо, – решилась Лиза. – Я подпишу договор. Когда это нужно будет сделать?

– Чем быстрее, тем лучше. Я сейчас же позвоню в банк. Думаю, их представитель будет в нашем офисе через час-полтора. Подпишем вместе с ним.

– Ты тоже приедешь?

– Разумеется. Я же обещал, что всегда буду рядом. Кстати, а ты зачем звонила-то?

– Ко мне приходил Влад.

– Кто?

– Жених Ольги.

– Вот как? – На том конце повисла пауза. – Зачем ты его впустила? – спросил Денис сухим голосом.

– Я не впускала, он сам ворвался.

– И о чем вы говорили?

– Так, ни о чем. Хотя… – Лиза снова посмотрела на Джулию Робертс, ища у нее поддержки. – Влад сказал, что я должна разобраться с какими-то рейдерами. Что это за история, Денис?

– Вот в это тебе точно не следует влезать, – строго сказал он. – По крайней мере, пока.

– Ладно, не буду, – смиренно произнесла Лиза.

– Что-то у тебя грустный голос, – констатировал Люблинский. – Слушай, давай после подписания договора устроим шопинг!

– Шопинг? В смысле – пройдемся по магазинам?

– Да. Тебе нужно отвлечься от проблем. А московские магазины подходят для этого лучше всего.

– Давай!

– Вот и отлично! Жди меня с представителями банка. Думаю, мы появимся в офисе меньше через час. А пока я вышлю тебе скан с подписью Ольги. Потренируйся до нашего приезда.

* * *

– Не вздумайте отменять нашу свадьбу, – проговорил голос из динамика. – Иначе многие ваши секреты перестанут быть секретами. И не доверяйте здесь никому, если не хотите отправиться на тот свет вслед за вашим мужем.

Двое мужчин в серых костюмах, сидящие в фургоне и осуществлявшие прослушку, переглянулись.

– Он и правда что-то знает или всего лишь мелет языком? – спросил один.

– Не знаю. Позвони Красавчику, – распорядился второй.

Первый достал из кармана мобильный телефон.

* * *

Закрыв за собой дверь, Влад скинул туфли, затем снял пиджак и швырнул его на пуфик. После этого, негромко что-то мурлыча себе под нос, Влад прошел в ванную. Открыл кран с холодной водой, но прежде чем умыться, критически осмотрел свое отражение в зеркале. Лицо все еще было чуть припухшим после минувшей бурной ночи. Возле глаз он заметил новые морщинки, что заставило его тягостно вздохнуть.

Вдоволь на себя насмотревшись, Влад склонился над раковиной, набрал пригоршню воды и плеснул себе на лицо. Затем выпрямился и снова посмотрел на свое отражение в зеркале. И вдруг побледнел – за спиной у него стояли двое мужчин. Один рослый, коротко стриженный, с толстой шеей и каменным лицом. Второй – невысокий, светловолосый, смазливый, с глазами такими холодными, что они казались двумя светлыми бусинами.

– Что за… – сипло пробормотал Влад, однако закончить фразу не успел.

Рослый схватил Влада за волосы и резко ударил его носом об край раковины. Затем пригнул его голову ниже, подставив его лицо под струю воды. Влад вскрикнул и попытался вырваться, но хватка у бугая была железная. Вода попадала Владу в рот и в нос, он задыхался, дергался, но железные руки склоняли его голову все ниже, пока не ткнули его лицом в холодный фаянс раковины.

Внезапно вода перестала течь – кто-то закрутил кран. А затем шелестящий голос проговорил Владу в ухо:

– Тихо. Не кричи.

Влад перестал кричать и сдавленно пробормотал:

– У меня нет денег. Берите все, что найдете, и…

– Я сказал – тихо, – повторил шелестящий голос.

Влад замолчал.

– Час назад ты был у Ольги Князевой, – снова заговорил незнакомец. – Мне плевать, что ты знаешь, но ты сегодня же уедешь из Москвы.

– Я…

– Уедешь из Москвы, – повторил голос. – И будешь держать язык за зубами. Иначе я найду тебя и убью. Ты меня понял?

– Да, – пробормотал Влад.

– Громче.

– Да! Я вас понял!

Обладатель шелестящего голоса усмехнулся и холодно проговорил:

– Ты для меня – открытая книга. Я знаю, кто ты. Знаю, как ты стал «Владом Марковым». И знаю, что ты хранишь в сейфе за картиной. Так что не вздумай со мной шутить.

Рука, сжимающая загривок Влада, разжалась. Он медленно поднял голову и посмотрел в зеркало. За спиной у него никого уже не было.

Влад сорвал с вешалки полотенце и прижал к разбитому носу, затем быстро прошел, почти перебежал в комнату, остановился перед камином, сдвинул висящую над камином картину, распахнул приоткрытую дверцу сейфа и, лишь увидев аккуратные пачки долларов, перетянутые резинками, облегченно вздохнул.

Кем бы ни были эти парни, деньги они не взяли. А это значит… «А это значит, что они серьезные люди и шутить с ними не стоит», – сказал себе Влад.

Через час, побросав в сумку вещи и деньги, он выехал в аэропорт.

Частный детектив Анатолий Щербак навалился на стойку регистратуры локтями и, посмотрев на озабоченное лицо медсестры, мягко проговорил:

– Ну, как?

– Есть, – отозвалась та. – Имя пациентки, о которой вы спрашиваете, – Светлана Иванова.

– Значит, все совпадает, – кивнул Щербак.

Медсестра подняла на него взгляд и непонимающе спросила:

– Что совпадает?

Щербак вздохнул и проговорил со скорбным видом:

– Света Иванова – моя двоюродная сестра. Могу я ее навестить?

– Нет, не можете, – сказала медсестра. – Светлана Иванова находится в очень тяжелом состоянии. Ее нельзя тревожить.

– Да господь с вами, я и не собираюсь ее тревожить! Просто посижу рядышком, подержу ее за ручку… Мне и нужно-то всего пять минуточек.

Медсестра качнула головой и повторила:

– Нет, это невозможно.

Щербак вздохнул.

– Знаете… – снова заговорил он. – Ради любимой сестры я готов на все!

Толя положил на стойку руку, держа между указательным и средним пальцами сложенную в несколько раз стодолларовую банкноту. Затем как бы невзначай разжал пальцы, и она упала на стол медсестре.

Девушка уставилась на стодолларовую бумажку изумленными глазами, затем перевела взгляд на Щербака. Он добродушно улыбнулся:

– Всего пять минуточек. Я даже разговаривать с ней не буду. Просто посижу рядышком, посмотрю на нее.

Медсестра взяла со стола регистрационный журнал и накрыла им купюру.

– Ну, хорошо, – сказала она. – Только пять минут.

– Можете засечь время, – улыбнулся Щербак.

– Пятая палата, – сказала медсестра. – Прямо по коридору, по левую сторону.

– Вот спасибочки! Дай тебе бог здоровья, красавица!

Щербак нахлобучил на лысоватое темя шляпу, которую до сих пор мял в руках, развернулся и зашагал по коридору.

Перед палатой номер пять его остановил рослый парень в темном костюме и наброшенном сверху белом халате.

– Вы кто? – строго спросил парень.

– Я? – округлил глаза Толя. – Врач!

– Я вас раньше здесь не видел, – подозрительно проговорил парень.

– Я вас тоже. А вы, я извиняюсь, кто?

– Я…

– Ах да, меня предупреждали. – Щербак улыбнулся. – Странно, что вас не предупредили обо мне. Так вы дадите мне пройти?

Верзила колебался.

– Мне надо позвонить, – сказал он. – Постойте пока здесь.

Верзила сунул правую руку в карман брюк, намереваясь достать телефон. В этот миг Щербак шагнул к нему, схватил левой рукой за правое предплечье, удерживая руку противника в кармане, а затем ударил его локтем в лицо.

Парень рухнул ему на руки. Щербак дотащил его до стульев и аккуратно усадил. Прижал пальцы к его шее, потом приподнял веко.

– Пожалуй, чуток переборщил, – с досадой проговорил Толя. И участливо добавил, обращаясь к парню: – Прости, братишка, в ближайшие несколько дней тебе будет очень несладко.

Вздохнув, Толя снял с покалеченного парня халат, надел на себя (отметив мимоходом, что в кармане халата звякнули ключи) и быстро вошел в палату.

В палате было тихо, лишь слышалось дыхание пациентки – медленное, с легким присвистом.

Толя взглянул на нее. Грязные светлые волосы ее перепутались и самым несимпатичным образом прилипли ко лбу. Под глазами и на переносице – кусочки пластыря телесного цвета.

Пациентка была укрыта простыней до самого подбородка, виднелась только тонкая правая рука. Некоторое время Толя Щербак пристально вглядывался в лицо пациентки, после чего тихо воскликнул:

– Вот оно что!

Частный детектив склонился над девушкой и тихо позвал:

– Ольга. Ольга Александровна! – Не получив ответа, Щербак снова повторил ее имя и потряс женщину за плечо.

Она что-то пробормотала, но не проснулась. Щербак приподнял одно веко Ольги, изучил зрачок, затем взял ее руку и пощупал пульс.

Из коридора донеслись отдаленные голоса. Говорили явно на повышенных тонах. Щербак выпустил руку Ольги из своих толстых пальцев, достал из кармана мобильник, навел его на лицо пациентки и щелкнул клавишей встроенного фотоаппарата. Потом еще раз и еще.

Он взглянул на дисплей, чтобы удостовериться, что фотография получилась, затем убрал мобильник в карман и посмотрел на пустые ампулы, лежащие на тумбочке.

– «Триазолам… Флуразепам…» – прочел он надписи на флаконах, перевел взгляд на капельницу и недовольно сдвинул брови. Женщина была оглушена снотворным. Да не простым, а тем, которое – если давать его в таких лошадиных дозах – может вызвать антероградную амнезию[1].

– Ох, лышенько, лышенько… – проговорил сердобольный Щербак. – Пара дней беспамятства тебе обеспечена.

Он на секунду задумался, после чего вынул из вены Ольги Князевой иглу и прикрепил ее кусочком пластыря так, чтобы лекарство из капельницы стекало по руке и капало на пол.

Проделав эту операцию, Щербак снял белый халат, швырнул его на стул и быстро прошел к окну.

Возле окна рос огромный клен. До него было метра два. Щербак прикинул, что вполне может допрыгнуть. Но вот что делать дальше?

Голоса за дверью зазвучали громче. Медлить было нельзя.

Щербак распахнул окно и вскарабкался на подоконник. Затем перекрестился, хорошенько прицелился и сиганул на клен. Допрыгнуть до ствола он не сумел, поэтому ухватился руками за ветку. Ветка, угрожающе скрипя, согнулась.

Из окна донесся скрип распахнувшейся двери, затем – мужские голоса. Щербак посмотрел вниз.

До земли было метра три. И вдруг раздался громкий хруст. Ветка обломилась, и Щербак грохнулся на землю вместе с ней.

Удар был довольно сильным, и Толя застонал от боли.

– А щоб тоби черне було!.. – выругался он.

Затем поднялся на ноги и, прихрамывая, побежал прочь с прытью, которую трудно было предположить при таком грузном теле.

Выскочив за железный забор, Щербак прыгнул в припаркованный у бордюра старенький «Опель» и вдарил по газам.

Дверь открылась. Денис Люблинский ввел в кабинет двух мужчин в строгих костюмах.

– Добрый день, Ольга Александровна! – поприветствовал Лизу один из них.

– Здравствуйте! – просиял второй.

– Добрый день, господа! – Ольга широким жестом хозяйки указала на кожаные кресла перед столом.

Подождала, пока мужчины усядутся, и поинтересовалась:

– Чай? Кофе?

– Нет, спасибо, – ответил за обоих тот, что был постарше. – Нам бы хотелось сразу перейти к делу, если вы не против.

– Да, – кивнул молодой. – Сразу к делу.

– Что ж, давайте приступим!

Лиза посмотрела на Дениса, он кивнул.

Мужчины положили на стол кожаные папки, раскрыли их и пододвинули к Ольге. Заговорил Денис:

– Ольга Александровна, я внимательно просмотрел договор вместе с нашими юристами.

– И… как? – с легкой растерянностью проговорила Лиза.

– Все в порядке. Можно смело подписывать.

– Хорошо.

Она взглянула на представителей банка.

– Итак, – заговорил тот из них, который был постарше, – ваша строительная компания выступает гарантом при заключении кредитного договора. Сумма кредита – десять миллионов американских долларов. Договор, который лежит перед вами…

– Прошу прощения, – перебил его вдруг Денис. – Мне нужно отлучиться на пару минут, чтобы сделать важный звонок. Ольга Александровна, дождитесь меня, пожалуйста, если вы не против.

– Конечно, – сказала Лиза.

Денис встал из-за стола и поспешно прошел из кабинета в комнату отдыха. Плотно притворив за собой дверь, он достал мобильник и набрал номер.

Когда Денис заговорил по телефону, на лбу у него поблескивали капли пота.

– Алло, это я, – сказал он хриплым голосом, воровато оглянувшись на дверь. – Я хочу все отменить.

Некоторое время он слушал, затем сказал:

– Вы не понимаете. Я просто не могу. Это… Это слишком рискованно… Но…

Собеседник перебил его. Денис долго слушал, мрачнея лицом, затем сказал:

– Но я не хочу подставляться! Согласен, о последствиях нужно было думать раньше, но…

…Пока Денис беседовал с неведомым собеседником, в кабинете представители банка начали проявлять явные признаки нетерпения.

– Простите, – заговорил молодой, обращаясь к Лизе, – но мы не рассчитывали на столь длительную аудиенцию. Денис Геннадьевич сказал, что это вопрос пяти минут. Вы поставите подписи, и мы…

– Денис сейчас вернется, – сказала Лиза, слегка покраснев.

Банкиры переглянулись. Они явно были удивлены тем, что всемогущая владелица строительной компании дожидается своего помощника для того, чтобы поставить под документом подпись.

– Он сейчас придет, и мы все подпишем, – повторила Лиза.

Теперь оба гостя смотрели на нее пристально, изучающе. И Лиза вдруг поняла, что с каждой секундой ее репутация тает и через пару минут от нее не останется и следа.

«Это всего лишь цифры на бумаге, – вспомнила она слова Дениса. – Так к этому и относись».

– Вы правы, – с улыбкой сказала Лиза своим гостям. – Не стоит ждать моего помощника! Я распишусь.

Она взяла перо и принялась подписывать бумаги в тех местах, на которые указывал ей смуглым, ухоженным пальцем молодой представитель банка.

Наконец документы были подписаны.

Мужчины захлопнули свои папки, рассыпались в благодарственных словах и комплиментах, после чего откланялись и покинули офис.

Через несколько минут в кабинет вернулся Денис. Был он странно бледен и угрюм.

– А где банкиры? – спросил Денис.

– Ушли, – ответила Лиза.

Он нахмурился:

– Странно, что не дождались меня.

– Они торопились.

Денис открыл шкаф, достал бутылку коньяка и два бокала. Поставил их на стол. Открыл бутылку и, наливая, хмыкнул:

– Торопились? Странно, конечно, но оно и к лучшему. – Он наполнил второй бокал и пододвинул его к Лизе. – Ну и черт с ними! Все равно мы не будем подписывать этот договор.

– Не будем? – изумленно переспросила Лиза.

Люблинский кивнул:

– Да. Слишком рискованно. Я тут получил кое-какую информацию… – Он взял свой бокал и сделал большой глоток. Поморщился и добавил: – В общем, пока Ольги нет, нам не стоит делать рискованные шаги.

Лиза изменилась в лице.

– Но… я подписала, – пробормотала она.

– Что? – попивая коньяк, спросил Денис, до которого не дошел смысл сказанных Лизой слов.

– Я подписала договор.

Он отнял стакан от губ и посмотрел на Лизу:

– Это что, шутка?

– Нет. Они торопились, попросили меня поскорее поставить автограф. И я поставила.

Лицо Люблинского оцепенело.

– Какого…

Он подавил в себе желание выругаться.

На глазах у Лизы, когда она поняла, какую непростительную глупость совершила, показались слезы.

– Ты сказал, что нужно быть смелее, – сказала она дрожащим голосом. – К тому же – вопрос был решенный. Прости.

Денис некоторое время молчал, лицо его при этом то бледнело, то краснело. Наконец он процедил:

– Ладно. – Поставил бокал, снял дрожащей рукой очки и протер их платком. – Может быть, это и к лучшему, – глухо проговорил он. – Но, пожалуйста, больше ничего не предпринимай без моего ведома. Хорошо?

– Хорошо.

Он водрузил очки на нос и посмотрел на Лизу сквозь мерцающие стеклышки.

– Что случилось, то случилось. Я не должен тебя винить. Могу представить, как трудно тебе приходится!

– Денис, может быть, еще не поздно все…

– Забудь. – Он напряженно улыбнулся. – Все хорошо. А будет еще лучше. А теперь прости, мне нужно заняться делом.

Денис Люблинский повернулся и вышел из кабинета.

Лиза чувствовала себя скверно. За время их знакомства это был первый случай, когда им стало неуютно в обществе друг друга.

– Черт… – пробормотала Лиза. – Угораздило же меня… Какая же я дура.

Она несколько секунд смотрела на свой бокал, а потом взяла и залпом выпила коньяк. Закашлялась, всхлипнула, потом взяла из коробочки салфетку и вытерла влажные глаза.

Семен Скряба дождался, пока его оперативники рассядутся за столом, затем бросил на стол фотографию Ольги и сказал:

– Это – мы.

Затем положил слева фотографию Жанны Князевой.

– А это – наш первый возможный враг. Князева пытается пересмотреть завещание брата и оттяпать у Ольги кусок ее имущества. Второй возможный враг – Марат Гареев.

Семен положил на стол фотографию Гареева.

– Гареев был бы рад сровнять нашу компанию с землей, желательно вместе с Ольгой Князевой, – прокомментировал он свои действия. – Также у нас имеется эта сладкая парочка – отец и сын Марковы.

Фотографии Влада и его отца также легли на стол.

– Мне кажется, что у Марковых нет никаких резонов убивать Ольгу Александровну, – подал голос худощавый нервный оперативник по имени Паша. – По крайней мере, до свадьбы.

Скряба пропустил его слова мимо ушей и взглянул на другого оперативника:

– Майкл, ты собрал нужную информацию?

– Да, – отозвался тот.

– Доложи.

Майкл кашлянул в кулак и приступил к докладу:

– В советское время Владлен Олегович Марков был сотрудником госбезопасности. В начале девяностых вышел в отставку в звании подполковника. Примерно через два года после отставки Марков уехал за рубеж и наладил там бизнес по продаже стройматериалов.

– Где конкретно?

– В Чехии и Швеции. Есть подозрение, что Марков просто отмывал кагэбэшные деньги. Полтора года назад врачи поставили ему диагноз – саркома легких. Марков отказался лечиться и вернулся в Россию, чтобы «умереть на родине». Однако диагноз шведских врачей оказался неверным. Старик жив и относительно здоров.

– Это все?

Майкл качнул головой:

– Нет. Есть один интересный нюанс. Дело в том, что Влад Марков ему не сын. Вернее, не родной сын. Старик Марков усыновил его четыре года назад, оформив документы на усыновление в Праге. До этого Влад был танцором в Париже и носил звонкую фамилию Хрусталев.

– Тоже мне – барон Геккерен с Дантесом, – проговорил, хмуро усмехнувшись, Скряба.

Оперативники заухмылялись.

– Марков-младший любит женщин, – неуверенно проговорил Паша.

– Его любвеобильности вполне может хватить и на мужчин, – сказал Скряба. – Но не будем вдаваться в пакостные подробности, для нашего расследования это несущественно.

Скряба поднялся с кожаного кресла, расправил плечи, потянулся и размял рукой мускулистую шею.

– Давайте про Жанну Князеву, – сказал он.

– Жанна Князева наняла людей, чтобы они следили за Ольгой Александровной, – сказал Паша. – Ее устроит любая компрометирующая информация.

– Планирует обвинить Ольгу Александровну в убийстве собственного мужа, – задумчиво проговорил Скряба.

– Да. А если это не получится – натравить на нее психиатров и доказать невменяемость Ольги Князевой, чтобы затем прибрать ее бизнес к рукам. Однако, на мой взгляд, сама по себе Жанна большой опасности не представляет.

– Только если у нее не отыщется более могущественный помощник, – пророкотал Семен.

Размяв затекшую шею, он вернулся в кресло за письменный стол.

– Об этом я и хотел сказать, – кивнул Паша. – Шеф, разрешите?

– Давай.

– Вы поручили мне заняться Маратом Гареевым. И я накопал кое-что интересное.

– Что именно?

– Эти двое – Жанна и Гареев – встречаются.

– Встречаются? – Скряба приподнял черную бровь. – В каком смысле?

– В том самом. – Паша усмехнулся и сделал неприличный жест пальцами.

– Не слишком-то резвись, – осадил его Семен. – Давай выкладывай, что ты там нарыл? И во всех подробностях.

Свечи на прикроватном столике колыхнулись от жаркого вздоха. Марат на несколько секунд замер, а затем шевельнулся, но Жанна его остановила:

– Подожди!.. Еще несколько секунд… Мне нравится, когда ты внутри.

Марат усмехнулся, поцеловал ее в обнаженную грудь и, перекатившись на спину, лег рядом. Потом взял с тумбочки сигареты и неспеша закурил.

Жанна погладила узкой ладонью его смуглую, безволосую грудь.

– Маратик, ты красивый!

– Это мои деньги красивые, а не я.

Жанна запустила пальцы в его густую черную шевелюру.

– Волосы уже седеют, – задумчиво проговорила она. – Но лицо еще молодое.

Он убрал ее руку со своей головы и, поставив на грудь пепельницу, продолжил курить. Жанна нахмурилась.

– В последнее время ты со мной груб, – с упреком сказала она.

Бизнесмен не ответил. Жанна нахмурилась еще больше.

– Марат, я делаю все, как ты сказал! Я ввязалась в эту драку из-за тебя.

– Только не надо строить из себя мученицу, – сухо проговорил бизнесмен. – Ты делаешь это не ради меня, а ради себя.

– Судебный процесс, если он будет, может выкачать из меня все деньги. А если я проиграю…

– Тебе не о чем волноваться, – сказал Марат.

К кровати подбежала собачка Жанны, встала на задние лапы и лизнула Гареева в руку. Он вздрогнул и брезгливо проговорил:

– Слушай, убери отсюда эту чертову собаку!

– Это же твой подарок!

– Мне плевать. Ненавижу собак!

– Почему?

– Все твердят об их преданности, но любая из этих шавок продаст хозяина за кусок колбасы.

Жанна едва заметно усмехнулась:

– Видимо, тебе не везло с собаками. Послушай, я с самого начала хотела спросить: а зачем тебе все это?

– Что именно?

– Ты большой человек, Марат. Компания «Парус» не стоит усилий, которые ты прилагаешь, чтобы смешать ее с дерьмом. Скажи, это что-то личное?

– Личное? – Гареев покачал головой. – Нет.

– Тогда почему?

– Почему… – повторил раздумчиво Марат. Он затянулся сигаретой и выпустил облачко дыма.

И задумчиво посмотрел на то, как оно расплывается в воздухе…

* * *

– Марат Рамильевич, – проговорил гость мягким голосом, очень подходящим к его красивому лицу, – я пришел, чтобы предложить вам работу.

Брови Гареева взлетели вверх.

– Работу? – с насмешливым удивлением повторил он. – Мне? Вы хоть понимаете, с кем имеете дело?

Гость, невысокий, светловолосый, с по-девичьи нежным лицом, тоже улыбнулся. Потом затянулся своей коричневой пижонской сигаретой и произнес, не то спрашивая, не то констатируя факт:

– Вы хотите убрать с пути Ольгу Князеву?

– Ну, допустим, – сказал Марат. – А при чем тут…

– Я предлагаю вам контрольный пакет акций ее строительной компании.

Марат замер с открытым ртом. Затем, справившись с изумлением, спросил:

– Это что, шутка?

Смазливый гость покачал головой:

– Нет. Вы отнимете у нее компанию. Она станет вашей.

– Это невозможно, – сухо отчеканил Марат, поняв, что имеет дело с каким-то пришлым аферистом. – Ольга Князева слишком умна, чтобы позволить мне сделать это.

– И все же она будет разорена, – мягко, но настойчиво проговорил гость. – Человек, на которого я работаю, поможет вам это сделать. Более того, он готов заплатить вам за то, что вы примите удар на себя.

– Заплатить?

– Да, – кивнуть гость.

Затем нагнулся, поднял с пола кейс и взгромоздил его на стол. Он щелкнул замочками, открыл крышку кейса и повернул его к Марату.

– Это – ваш гонорар, – спокойно произнес он.

Марат во все глаза смотрел на раскрытый кейс. Затем сглотнул слюну, перевел взгляд на гостя и уточнил севшим от волнения голосом:

– Они настоящие?

– Да, – ответил гость.

Некоторое время Марат таращился на кейс, потом нахмурился и закрыл его.

– Я вынужден отказаться от вашего предложения, – сказал он и отодвинул деньги от себя. – Сейчас не девяностые годы. Я не ввязываюсь в опасные авантюры.

Гость улыбнулся. Затем достал из кармана пиджака мобильный телефон, набрал номер и прижал трубку к уху.

– Кому вы звоните? – подозрительно прищурившись, спросил Марат.

– Человеку, который даст вам один очень ценный совет, – ответил гость. И сказал в трубку: – Добрый день! Это я. Я сейчас беседую с господином Гареевым, и, кажется, он нуждается в вашем добром совете.

Гость отнял трубку от уха и протянул ее Марату. Тот пару секунд нерешительно смотрел на телефон, затем взял его и буркнул в трубку:

– Слушаю.

– Маратик, узнаешь меня? – услышал он солидный мужской голос.

Узнав голос, Гареев вспотел.

– Да, – сдавленно проговорил он.

– У тебя там сидит человек. Сделай, как он просит.

– Но…

– Помоги ему, Марат. И я избавлю тебя от многих проблем.

– Я…

Связь отключилась. Гареев вернул телефон гостю. Некоторое время он угрюмо смотрел на смазливого блондина, дымящего пижонской сигаретой, потом глухо спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Наконец-то вопрос по существу, – улыбнулся гость и затушил сигарету в пепельнице. Затем снова обратил на Гареева взгляд своим синих, бархатистых глаза и сказал: – Марат Рамильевич, некая фирма под названием «Волна» возьмет кредит в вашем аффилированном банке. Сумма кредита – десять миллионов долларов. Компания Ольги Князевой выступит гарантом. В дальнейшем фирма «Волна» откажется возвращать банку кредит. И ваш банк предъявит претензии Ольге Князевой и ее строительной компании, выступившей гарантом при заключении договора.

– Но фирма «Волна» принадлежит Ольге Князевой!

– Мы зарегистрируем другую фирму с таким же названием.

Марат усмехнулся:

– Вы же не думаете, что Князева такая идиотка?

Красавчик покачал головой:

– Нет. Но она все сделает так, как нам нужно.

– Вы собрались ее шантажировать?

– Нет.

– Тогда, вероятно, вы решили опоить ее какой-нибудь дрянью? Для того чтобы она подписала такой кредитный договор и выступила гарантом, она должна быть под кайфом.

– Повторяю: Ольга Князева все сделает так, как нам нужно.

Слова красавчика блондина прозвучали веско.

– Гм… – Марат сдвинул брови. – Ну, допустим. Но даже в этом случае мы не сможем обанкротить компанию «Парус». Если банк предъявит Князевой претензии, Князева просто выплатит банку десять миллионов долларов. Конечно, она потеряет эти деньги, но потеря ее не разорит. Она это спокойно переживет.

Блондин выслушал Марата, улыбнулся и произнес спокойным, мягким голосом:

– Просто доверьтесь нам.

– Вам? – Гареев прищурился. – А кто ваш хозяин? Вы так этого и не сказали. На кого вы работаете?

Гость поднялся из-за стола.

– Было приятно с вами поболтать, Марат Рамильевич, – вежливо произнес он. – К сожалению, мне пора идти.

– Подождите! Я еще не дал своего согласия!

– Хотите снова побеседовать с Генеральным прокурором?

– Нет.

– В таком случае будем считать друг друга деловыми партнерами. Всего доброго, Марат Рамильевич!

Гость пожал ему руку, повернулся и вышел из кабинета.

* * *

– Так в чем же дело, Марат? – снова окликнула Жанна.

Гареев вздрогнул и качнул головой, прогоняя неприятные воспоминания.

– Ни в чем, – сказал он. – Много будешь знать – скоро состаришься.

Он затушил окурок в пепельнице и убрал ее на тумбочку. Жанна положила ладонь на его щеку и с силой повернула голову к себе.

– Я никогда тебя не предам, – сказала она, глядя Марату в глаза. – Но я хочу, чтобы ты помнил: я умею не только ласкать, но и кусаться. Вот так.

Она шутливо зарычала и легонько укусила Марата за темный сосок.

– С ума сошла! – дернулся он.

Жанна засмеялась и поцеловала его в плечо.

– Марат, в последние дни я все думаю об одной вещи.

– О какой?

– Мне тридцать шесть лет.

– И что?

– Я… хочу ребенка.

Гареев удивленно посмотрел на Жанну.

– Ты? Ребенка? – Он усмехнулся: – И зачем он тебе?

– Моя матка стареет, так и не выполнив своего предназначения. А это плохо. И потом, когда происходит зачатие, любовь обретает тело. Дух превращается в материю, понимаешь?

– Единственный дух, о котором я знаю не понаслышке, это дух предпринимательства, – сказал Марат. – А когда этот дух превращается в материю, на свет появляются деньги.

Жанна поморщилась:

– Ты слишком прозаичен.

– А ты слишком много выпила. Оставь лирику бродячим поэтам. У нас с тобой было соглашение. Ты делаешь все, чтобы отравить Князевой жизнь, я – помогаю тебе прибрать к рукам ее бизнес.

По лицу Жанны скользнула тень.

– Но от ее бизнеса скоро ничего не останется, – сухо проговорила она.

– Не волнуйся! Остатков хватит, чтобы превратить тебя в богатую женщину. Хотя… ты вроде и так не бедствуешь.

– Я не нищая, – сказала Жанна. – Но я хочу получить свое. Эта стерва заграбастала бизнес моего брата, хотя не имела на него никаких прав.

Марат усмехнулся:

– Жадность и ревность. Гремучая смесь, способная пробить брешь в самых прочных отношениях!

– У нас с Ольгой никогда не было никаких «отношений».

– Правда? Но при жизни Сергея она неплохо к тебе относилась.

– Что ты можешь об этом знать? – фыркнула Жанна.

– Только то, что твой брат не включил тебя в свое завещание. Только благодаря Ольге ты не осталась на бобах. Слушай, Жанна, а тебе не кажется, что ты платишь ей черной неблагодарностью?

Зрачки Жанны хищно сузились.

– Я не собака, чтобы лизать руку того, кто бросает мне подачку! – яростно проговорила она.

– Ладно, не нервничай! Я тебя прекрасно понимаю. «Все или ничего!» – вот наш девиз. Мы с тобой стоим друг друга.

– Это верно, – улыбнулась Жанна.

Она вновь принялась целовать его грудь и запустила руку под одеяло. Марат вздрогнул, ощутив ее касание, и усмехнулся.

– Ты просто ненасытная!

– Ты же знаешь – я люблю тебя, – нежно проговорила она. – И готова это доказать.

Жанна скользнула губами по его животу и спустилась ниже, скрывшись под одеялом. Марат блаженно прикрыл глаза.

* * *

– Ты просто ненасытная, – донесся из динамиков насмешливый мужской голос.

– Ты же знаешь – я люблю тебя, – проворковал в ответ женский. – И готова это доказать.

Женщина на экране монитора принялась страстно целовать своего любовника, а затем скрылась под одеялом.

Двое мужчин, сидящих в фургоне, переглянулись, но не сняли наушники и не выключили изображение на экране монитора.

Через минуту один из них спросил второго:

– Нам обязательно это записывать?

– Да, – спокойно ответил второй. – Полный контроль.

На этом разговор между специалистами по прослушке был закончен. Они продолжили работу молча.

– Значит, они любовники, – констатировал Семен Скряба.

– Да, шеф, – кивнул оперативник Паша. – Это непредложный факт.

– Какой факт?

– Непредложный, – повторил Паша, покосился на ухмыляющуюся физиономию Майкла и, слегка покраснев, спросил: – Чего?

– Непреложный, – сказал Скряба. – Непреложный, а не непредложный.

– Я так и сказал. Майкл, кончай ухмыляться!

Тот примирительно поднял руки:

– Да я вообще молчу!

Скряба легонько хлопнул по столу широченной ладонью:

– Ладно, ребятки. Подведем итоги. Кто-то затеял против Ольги Князевой странную игру. Смысл этой игры нам непонятен.

– Почему странную? – удивился Паша. – Кто-то из конкурентов заказал ее. Такое случается сплошь и рядом.

Скряба покачал головой:

– Нет, Паша. Красавчик не хотел ее убивать, я в этом уверен. Но тогда напрашивается вопрос: зачем был нужен весь этот спектакль?

Паша и Майкл переглянулись.

– Красавчик мог сделать ошибку, – сказал Майкл. – Все ошибаются.

– Красавчик не мог сработать так грубо, – сказал, хмуря брови, Семен. – На нем висит больше двух десятков заказных убийств, и он всегда работал чисто.

– И на старуху бывает проруха, – неуверенно проговорил Майкл.

Скряба вновь покачал головой:

– Нет. Тут что-то другое.

– И что же?

– Пока не знаю, Миша. Но обязательно разберусь! Ладно, пора заняться делами.

Скряба поднялся из-за стола и скривился от боли, наступив на больную ногу.

– Черт… – процедил он сквозь зубы.

– Болит, шеф? – сочувственно проговорил Паша.

Скряба не ответил.

– Продолжайте копать, парни, – сказал он. – Если накопаете что-то интересное – тут же сообщайте мне.

Семен повернулся и, тяжело припадая на больную ногу, вышел из офиса.

– Да, – проговорил Майкл, когда дверь за ним закрылась, – старик уже не тот.

– Это точно, – вздохнул Паша. – Наш хромой черт сильно сдал. Ходят слухи, что скоро его уволят.

– Может, и к лучшему? Пусть сидит у телевизора и попивает пиво. Он это заслужил.

Паша качнул вихрастой головой:

– Да нет. Семен Иванович к этому не привык. Тяжело ему будет оказаться на помойке жизни.

– Мы все там когда-нибудь окажемся! Просто он – немного раньше, чем мы.

Паша не нашел, что на это возразить.

Частный детектив Толя Щербак лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Он ломал голову над тем, как бы повыгоднее продать полученную ценную информацию. Жанна Князева казалась ему для этого фигурой мелковатой. Нужно поискать того, кто заплатит больше. Но легко сказать – «поискать». Где именно нужно искать? И как, под каким соусом подать эту информацию возможному покупателю, чтобы попутно не лишиться головы самому?

У Толи были на этот счет кое-какие мыслишки, но, прежде чем начать действовать, следовало хорошенько все обдумать.

Толя Щербак был тертым калачом. Жизнь много его трепала и била, но из каждой передряги он выходил живым и практически невредимым. Природная сила – великая вещь. Тем более когда она объединяется с приобретенными за долгие годы опытом и хитростью.

Будучи осторожным, но довольно беспринципным человеком, Толя подставил и покалечил за свою жизнь много людей, большинство из которых перед этим пытались покалечить его самого. Но была в жизни Щербака одна вещь, которой он втайне гордился и которую считал своим главным козырем в той игре, в которую ему когда-нибудь придется сыграть с богом. А заключался этот «козырь» в том, что Толя Щербак за всю свою жизнь не убил ни одного человека.

Не то чтобы он считал, что людей нельзя убивать. Нет. Люди убивали друг друга всегда, и в этом не было ничего сверхъестественного. Сильные грызли друг другу глотки и обижали слабых, слабые мстили сильным… Законы природы были полностью применимы к миру людей.

Однако чем больше Толя жил на свете, тем чаще думал о том, что бог не напрасно уберег его от смертоубийства. Путь в райские кущи проходит узкой тропинкой, и Толя Щербак всерьез рассчитывал когда-нибудь на этой тропинке оказаться.

– Толичек! – окликнула Щербака подруга.

– Чего, мое сонечко? – отозвался он ласковым голосом.

Любовница присела рядом с ним на диван, наклонилась и поцеловала его в лоб. Толя посмотрел на нее с нежностью. Она была дородная, с крупными руками и монументальными плечами. Огромная грудь, румянец во всю щеку – что называется, кровь с молоком. Толя Щербак всегда был неравнодушен к подобным женщинам, даже когда они были глупее сельской коровы.

– Ну, Толичек, – проворковала она, сделав брови домиком, – ну, ты чего сегодня такой хмурый?

– Я не хмурый, мрия моя, я думаю.

– А ты не думай, – улыбнулась она. – Ты действуй! Так, как ты умеешь.

Подруга взяла руку Щербака и, слегка задрав халат, положила ее себе на бедро. Бедро было большое, белое, очень нежное на ощупь, и Толя почувствовал возбуждение.

– Вертихвостка ты моя, – с нежностью проговорил он.

– Твоя, – подтвердила она, вновь наклонившись к его лицу. – Только твоя, и ничья больше.

Она поцеловала Толю в мочку уха и прошептала:

– Ну, скажи мне, о чем ты думаешь?

Щербак приятно поежился от ее дыхания.

– Видишь ли, моя лапа… Я знаю нечто такое, что может меня озолотить.

– Правда?

– Скажем так: такой исход вполне возможен. Но при этом меня могут убить.

Подруга слегка отпрянула и посмотрела на Толю недоверчиво.

– Ты серьезно?

– Еще как серьезно, мое сонечко. Еще как серьезно.

– Тогда я тебе скажу так: лучше помалкивать и жить дальше, чем урвать денег и отправиться с ними на тот свет.

Щербак улыбнулся и погладил ее ногу.

– Ты у меня умная. Видишь ли, в моей работе самое опасное – не добыть информацию, а продать ее повыгоднее.

– И у тебя это получается? – лукаво прищурилась она.

– До сих пор получалось. – Толя зевнул. – Слушай, заинька, я, пожалуй, сосну часок-другой. Устал я что-то за последние пару дней.

– Хочешь, я налью тебе рюмку водки? – предложила подруга. – Чтобы слаще спалось. А к ней подам соленый грибочек, как ты любишь.

– Нет, не сейчас. Слушай, а где мои сигареты?

– Сигареты? Ты же бросаешь.

– Знаю. Но сегодня что-то хочется. – Он приподнялся на диване и протянул руку к пачке сигарет, валявшейся возле настольной лампы. Взял, открыл и с досадой констатировал:

– Пустая. Вот незадача!

– Вот и хорошо, – улыбнулась подруга. – Здоровее будешь.

Щербак вздохнул и стал подниматься с дивана.

– Ты куда? – удивилась подруга.

– Спущусь за сигаретами.

– Да плюнь, Толь!

– Плюну, – пообещал он. – Вот выкурю еще одну и плюну. Навсегда.

Подруга вздохнула.

– Ладно, иди. Только не задерживайся, ладно? Не люблю, когда ты бродишь по вечерам один.

– Конечно, мое сонечко. – Щербак наклонился, поцеловал подругу в губы. – Я прилечу к тебе на крыльях любви! – весело добавил он.

Подруга засмеялась.

…На улице, купив сигареты и с наслаждением закурив, Толя наморщил толстокожий лоб и стал размышлять. Итак, Ольга Князева лежит в больнице, обколотая какой-то дурью, а вместо нее в строительной компании княжит какая-то самозванка. Что все это значит?

Ольгу намеренно упекли в больницу, чтобы от ее имени вершить темные делишки? Вполне возможно.

Но что, если все это провернули по приказу самой Ольги? Что, если она решила загрести жар чужими руками, а потом, когда тайна откроется, состроить невинную мину и заявить, что она тут ни при чем?

Сомнительно, но возможно.

Есть еще и третий вариант. Что, если игра гораздо сложнее? И ему, Толе Щербаку, стреляному воробью и тертому калачу, без подсказки ни за что не разгадать эту загадку?

Тогда нужно найти эту самую подсказку. Но где ее искать?

Покуривая и размышляя, Толя неторопливо шагал по тускло освещенному тротуару, поеживаясь от ветра. Улица была пустынна. Толя – задумчив.

Расслабившись от дыма сигареты и размеренного спокойствия прогулки, он не обратил внимания на машину, вывернувшую из-за поворота. А заметил ее лишь тогда, когда машина эта, взвизгнув тормозами, остановилась рядом с ним.

Толя отшвырнул сигарету, сунул руку в карман плаща и выхватил пистолет, но выстрелить не успел. Три бойца в масках, высыпавшие из машины, действовали на редкость быстро и слаженно – первый, молниеносно оказавшись рядом с Толей, взял его руку в жесткий захват и выбил из нее пистолет, второй ударил его дубинкой по голове. Тут подоспел и третий боец. Втроем они подхватили обмякшее грузное тело Щербака и затащили его в машину.

Когда Толя пришел в себя, он понял, что руки его связаны за спиной, а на голову надета какая-то дрянь вроде мешка. Машина остановилась. Его вытащили из салона, провели на заплетающихся ногах шагов десять и осторожно усадили на землю.

«Сейчас всадят мне пулю в голову и – ага», – обливаясь потом, с тоскою подумал Щербак.

Но выстрела не последовало. Незнакомый голос окликнул его:

– Щербак, ты меня слышишь?

– Слышу, – глухо отозвался Толя. – Что вам от меня нужно?

– Я хочу, чтобы ты ответил на несколько вопросов.

– И только-то? Для чего тогда мешок и веревки? Зашли бы ко мне домой, попили бы чайку с булочками, побеседовали, как цивилизованные люди…

– Я бы с радостью, но не хотелось тратить время на долгое объяснение. Итак, приступим. Ты очень усердный парень, Анатолий. И очень въедливый. Назови мне имя своего заказчика.

– Я не разглашаю имена своих клиентов. Кроме того, у меня их много. Откуда мне знать, про какого из «заказчиков» вы спрашиваете?

– Про того, по заданию которого ты следишь за Ольгой Князевой и собираешь о ней информацию.

– Не понимаю, о чем вы!

Щербак услышал, что собеседник присел рядом с ним, и почувствовал, что он смотрит ему в лицо.

«Что он там видит-то через этот дурацкий мешок?» – неприязненно подумал Толя. Незнакомец снова заговорил:

– Не трать мое время, Анатолий. Иначе мне придется наведаться к твоей подруге – на чай с булочками, как ты и предложил. Информацию ты собираешь для Жанны Князевой, так?

– Так, – признался Толя, который после упоминания о подруге решил сменить тактику на более разумную.

– Зачем?

– Жанна уверена, что Князева убила своего мужа. И считает себя не только обиженной, но и обделенной.

– Похвальный мотив! А теперь расскажи мне то, что тебе удалось узнать.

Толя помолчал.

– Если я расскажу, я предам своего клиента, – хмуро проговорил он после паузы.

– Если ты не расскажешь, ты потеряешь жизнь.

– Логично. – Щербак вздохнул. – Ладно, скажу. Ольга Князева – ненастоящая.

Последовала пауза, после которой незнакомец сухо произнес:

– Продолжай.

– Настоящая Ольга Князева лежит в частной клинике под именем Светлана Иванова, – сказал Щербак. – Я видел ее.

И вновь пауза.

– Эй, – окликнул Толя. – Вы еще слушаете?

– Да. Я тебя слушаю. Кто же сидит в офисе вместо Князевой?

– Этого я не знаю. Не успел узнать.

– Адрес клиники, – потребовал незнакомец.

Щербак назвал адрес.

На голову Толе легла тяжелая ладонь.

– Если расскажешь об этом еще кому-нибудь – умрешь, – сказал незнакомец. – Ты мне веришь?

– Да, – искренне ответил Щербак.

– Молодец!

Ладонь исчезла с головы.

– Посиди так еще минут десять, – сказал незнакомец. – А потом можешь позвать на помощь.

Толя услышал удаляющиеся шаги. Затем хлопнула дверца. Послышался звук отъезжающей машины.

Толя посидел несколько секунд неподвижно, а затем рискнул пошевелиться. Ничего страшного не произошло. Веревка на руках оказалась надрезана, и Щербак, минуту помучившись, освободил руки и стянул с головы мешок.

– Хай вам грець! – с досадой проговорил он, поняв, что теперь информация, которая должна была его озолотить, не стоит и ломаного гроша.

* * *

Когда машина отъехала подальше от связанного человека с мешком на голове, мужчина, сидевший рядом с водителем, положил на колени ноутбук и нажал на кнопку связи. На экране компьютера появилось лицо, изборожденное морщинами и увенчанное седой шевелюрой.

– Ну? – спросил старик.

– У нас проблема, – ответил ему мужчина.

– Какая?

– Подстава. Настоящая Ольга Князева находится в частной клинике.

Старик помолчал, осмысливая его слова, затем глухо спросил:

– Кто дублер?

– Пока не знаю. Но я это выясню.

– Адрес клиники известен?

– Да. Я уже туда еду.

– Доложи, как только заберешь ее.

– Хорошо. Если кто-то попытается оказать мне сопротивление – могу я применить жесткие меры?

– Разумеется.

Мужчина отключил связь, закрыл крышку ноутбука и убрал его с коленей. Затем достал из кармана плаща тяжелый пятнадцатизарядный «дизерт игл», выщелкнул магазин, проверил его и загнал магазин обратно.

– Скоро мы приедем? – осведомился он у водителя.

– Да, – ответил тот. – Минут через двадцать будем на месте.

Глава 4

Пациентка из пятой палаты с трудом разлепила глаза и тут же скривилась от жуткой головной боли. Ее мучило медикаментозное похмелье.

Женщина подняла руки и медленно потерла онемевшее лицо. Потом отняла ладони от лица и с удивлением посмотрела на проводки, идущие от иголок, воткнутых ей в вены.

Она опустила руки и некоторое время вслушивалась в звуки, которые наполняли больницу. Беготня медсестер, разносящих лекарства пациентам, шелест и дребезжание инвалидных колясок и каталок… Но за этим шумом ей послышался и другой звук: урчание мотора подъехавшей машины и скрипнувшие тормоза.

Ольга Князева облизнула сухим языком сухие губы и усилием воли заставила себя действовать. Она отодрала от рук иголки и поднялась с постели, преодолевая головную боль. К горлу подкатила тошнота, но тело слушалось.

Ольга не понимала до конца, где находится, и понятия не имела, как она сюда попала, но инстинкт подсказывал ей, что она в опасности и нужно уносить отсюда ноги во что бы то ни стало. И как можно скорее.

Ольга увидела на спинке стула белый медицинский халат, оставленный Толей Щербаком. Она кое-как натянула его на себя, вышла из палаты и пошла, а вернее – потащилась по коридору, держась рукою за стену, чтобы не потерять равновесие.

Из-за угла донеслись взволнованные голоса. Ольга остановилась и повернулась лицом к стене, сделав вид, что набирает номер на несуществующем мобильном телефоне.

Мимо, разговаривая на повышенных тонах, прошла группа людей – врач, медсестра и еще какой-то высокий человек в темной куртке с надвинутым на лицо капюшоном.

Ольга подождала, пока они минуют ее, затем повернулась и заковыляла дальше. Все было как в тумане. В голове ухал колокол. Ольга шла и шла, почти не разбирая дороги. Мимо проходили люди – кто в белых халатах, кто в больничных. Пару раз к ней кто-то обратился, но она в ответ лишь махнула рукой – дескать, потом-потом…

Наконец она толкнула перед собой тяжелую стеклянную дверь, и в лицо ей пахнуло вечерней свежестью улицы. Она двинулась дальше. Прошла, подрагивая от холода, через больничный двор и остановилась, не зная, как поступить дальше. Со стороны здания что-то громыхнуло. Потом еще раз.

До Ольги дошло, что это выстрелы. Она двинулась дальше, не зная куда идет, лишь бы подальше от этих выстрелов, этих капельниц и этих опасных людей.

Руки ее замерзли от пронизывающего холода, и она сунула их в карманы халата, чтобы хоть немного согреть. Она не сразу поняла, что пальцы левой руки наткнулись на что-то прохладное и твердое. Ольга остановилась, схватила пальцами предмет, лежащий в кармане, и вытащила его наружу. Это был автомобильный брелок с ключом от машины.

Ольга посмотрела на машины, стоявшие на парковке, протянула руку и нажала на кнопку брелока. Красный джип «Тойота» пискнул и приветливо подмигнул ей подфарниками.

Ольга доковыляла до машины, открыла дверцу и рухнула на водительское сиденье.

Позади снова хлопнул выстрел, и наружное зеркало заднего вида рассыпалось на куски.

Ольга сунула ключ в замок зажигания и завела машину.

Сзади кто-то кричал. Слышался топот. Снова хлопнул выстрел. Она обернулась и увидела человека с пистолетом. Потом снова громыхнуло, лицо этого человека превратилось в огромный багровый цветок, затем он упал.

Все это было как во сне. И словно бы не с ней. Ольга действовала отрешенно, будто наблюдала за собой со стороны.

Она тронула машину с места. Откинула с лица волосы и ощутила пальцами куски пластыря, покрывающие лицо. Ольга машинально их оторвала, не почувствовав боли. Лицо было странно онемевшим.

На столе зазвонил телефон. Денис строго-настрого внушил Лизе никогда не брать трубку офисного телефона в его отсутствие, но Лиза, занятая чтением брошюры, ответила на звонок чисто машинально.

– Але, – сказала она в трубку.

– Добрый день, Ольга Александровна! – отозвался приятный мужской голос. – Вас беспокоит старший следователь по особо важным делам Васьков. Ольга Александровна, что с нашим делом?

Ольга так растерялась, что чуть было не швырнула трубку на рычаг, но сообразила, что оборвать связь на полуслове будет невежливо (а возможно, и чревато неприятными последствиями для Ольги).

– С каким делом? – тихо спросила она.

– «С каким делом»? – Следователь хмыкнул. – Смешно. Ольга Александровна, вы – деловая женщина. И я задам вам вопрос как деловой женщине: какие инвестиции, по-вашему, самые выгодные и беспроигрышные?

– И какие же?

– Инвестиции в свое собственное будущее. А оно у вас может быть не таким уж и радужным.

Лиза напрягла память, стараясь вспомнить, не называл ли при ней Денис фамилию Васьков. Но ничего подобного припомнить не смогла.

– К чему вы клоните? – спросила она тогда.

– Вспомните наш предыдущий разговор, Ольга Александровна! Рейдеры – страшное зло. Они захватили вашу собственность, и это достойно осуждения.

– Вы говорите про бандитский захват нашего жилого комплекса?

– Да. Кажется, в нашу прошлую встречу мы обо всем договорились. Но, насколько я могу судить, инвестиции от вас так и не поступили.

Лиза несколько секунд молчала, обдумывая все, что услышала, затем обронила:

– Хорошо. Я вам перезвоню.

И отключила связь.

В следующую секунду она уже набирала номер телефона Дениса.

– Слушаю, – отозвался он.

– Это я, – сдавленным голосом проговорила Лиза. – Мне только что звонил какой-то старший следователь и требовал взятку.

– Ясно. Это моя вина. Я забыл тебе напомнить. То есть… сообщить.

– Мы в самом деле дадим ему деньги?

– Да.

– Сколько?

– Два миллиона долларов.

Лиза перевела дух.

– Это за то, чтобы он открыл дело против рейдеров, захвативших наше имущество? – спросила она.

– Да, – последовал ответ.

– Целых два миллиона долларов?!

– Этот жадный подонок реально оценивает свои шансы. Мы заплатим ему эти деньги, и он избавит нас от проблем с рейдерами.

– Хорошо, – сказала Лиза после паузы, – я поняла.

– Лиза, с тобой все в порядке?

– Да, – сказала она. – Просто… скверно себя чувствую.

– Поясни.

– Это похоже на дурной сон. Я разбрасываюсь миллионами, как корками хлеба.

– Это всего лишь цифры на бумаге.

– Да, ты об этом уже говорил. Но… два миллиона долларов на взятку следователю…

– Говори потише, – сказал Денис недовольным голосом. – И поверь, это нормальные расценки. Если мы не дадим ему эти деньги, мы потеряем гораздо больше. Кстати, я скоро приеду, и мы с тобой сделаем одно дело.

– Какое дело?

– Нужно уволить Скрябу.

– Начальника службы безопасности?

– Да.

– Но за что? Он не справляется со своей работой?

– Он занимается какими-то темными делишками. Мне стало известно, что Семен контактирует с бандитами.

– С бандитами?

– Да.

– Но… он ведь сейчас расследует дело о покушении на Ольгу. Разве можно менять коней на переправе?

– Можно, когда эти кони тащат тебя ко дну. Не волнуйся, я держу все под контролем. Ладно, до встречи!

– Подожди!

– Что? – озабоченно буркнул Денис.

Лиза покосилась на дверь, прикрыла трубку рукой и тихо спросила:

– Денис, сколько мне еще изображать Ольгу?

– Осталось немного. Потерпи.

– Немного? – Она слегка приободрилась. – Оле стало лучше?

– Да. Но врачи все еще настаивают на полном покое. Потерпи еще денек-два. Ольга вернется, и все встанет на свои места.

Лиза вздохнула:

– Скорей бы уже!

– Наберись терпения и постарайся ни о чем не беспокоиться. Я скоро буду.

Денис отключил связь.

Через час дверь кабинета открылась, и порог переступил Семен Скряба. Ни Лиза, ни Денис не поднялись ему навстречу.

– Здравствуй, Семен, – поприветствовал старого служаку Денис и указал ему на стул.

– Садись.

Скряба, чуть прищурившись, взглянул на Дениса, потом на Лизу, ничего не сказал и уселся на стул.

– Семен, мы позвали тебя, чтобы обсудить условия твоей почетной отставки, – прямо сказал Люблинский.

– Отставки? – Голос Скрябы прозвучал холодно. – Я не собираюсь в отставку.

– И мы это ценим, – сказал Денис. – Тебе незачем себя мучить, Семен Иванович. Ты устал. Ты болен. Ты получишь хорошее выходное пособие – потрать его на отдых и лечение.

Скряба едва заметно и понимающе усмехнулся. Потом посмотрел на Лизу и спросил:

– Могу я сказать пару слов?

– Не мо… – начал было Денис, но Лиза его перебила:

– Конечно, скажи.

– Ольга Александровна, я вполне могу работать. У меня бывают обострения, но мне удается быстро купировать боль и восстановить подвижность ноги. И потом, моя работа – руководить. Разве не так?

– Повторяю: мы выплатим тебе выходное пособие, – нервно произнес Люблинский.

Скряба покосился на него и слегка приподнял брови:

– Мы?

Денис понял, что едва не проговорился, и покраснел.

– Ольга Александровна, – сказал он, – простите за это «мы», но вы сказали, что вопрос об увольнении Скрябы решен, поэтому я взял на себя смелость…

– Денис, я думаю, Семен вполне может работать, – сказала вдруг Лиза.

Люблинский замер с открытым ртом.

– А что касается больной ноги, то мы можем оборудовать лечебный и массажный кабинет прямо в офисе, – продолжила Лиза. – По-моему, это хорошая идея!

Люблинский хмуро посмотрел на Лизу, но возражать ей в присутствии Скрябы не стал.

– Да, – выдавил он из себя. – Неплохая идея.

Лиза взяла со стола конверт и протянула Скрябе:

– Это твое выходное пособие, Семен. Ты можешь взять его и уйти на отдых. А можешь использовать для обустройства лечебно-массажного кабинета. Я хочу, чтобы ты сам сделал выбор.

Скряба встал со стула, подошел спокойной поступью к столу и взял конверт.

– Спасибо, Ольга Александровна, – пробасил он. – Я продолжу работать. Если это все, то я пойду.

– Это все, – сказала Лиза.

Скряба кивнул, развернулся и все той же спокойной, уверенной поступью, без единого признака хромоты, покинул кабинет. Едва за ним закрылась дверь, как Денис взорвался.

– Лиза, зачем ты это сделала? – сердито спросил он.

– Прости, – обронила Лиза, не глядя Люблинскому в глаза. – Он выглядел таким несчастным.

– Дело только в этом?

Лиза поджала губы и покачала головой:

– Нет.

– А в чем?

Тогда она посмотрела ему в глаза и тихо, но уверенно произнесла:

– Денис, я никого не буду увольнять. Я не имею на это права, понимаешь? Здесь все должно остаться так, как было до аварии.

– Лиза, это невозможно! Жизнь не стоит на месте, каждый новый день ставит нас перед новым выбором. Если мы хотим остаться на плаву, мы должны меняться.

Лиза вздохнула:

– Ты все правильно говоришь, Денис. И все-таки я не могу его уволить! Я и так натворила много глупостей. Пусть все остается так, как при Ольге.

– Ладно, – с неудовольствием проговорил Денис. – Сейчас мне надо идти. Но мы еще вернемся к этому разговору. Тебя завезти домой или хочешь заночевать здесь?

– Хочу домой, – сказала Лиза. И добавила: – Только не в лес. В городскую квартиру, если можно.

– Хорошо. В городскую так в городскую. Собирайся!

И он первым поднялся с кресла.

«Не теряй сознание, не теряй сознание, не теряй сознание…» – твердила себе Ольга.

Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как машина упала с моста в овраг. И не помнила, как выбралась из нее. Она просто брела по лесу, пробираясь сквозь кусты, обдирая руки в кровь.

Внезапно лес кончился, и Ольга поняла, что стоит перед асфальтовой дорогой. Силы покинули ее, и она села на траву. Вдали показался свет фар, который стремительно приближался.

Инстинкт самосохранения подсказывал Ольге, что это может быть преследователь, но она не нашла в себе силы, чтобы подняться.

Машина обдала ее ослепительной волной света и остановилась. Громко хлопнула дверца. А потом она услышала, как по асфальту застучали каблуки.

И тут Ольга поняла, что это конец. Тьма окружила ее со всех сторон, заполнила мозг. Но уже через мгновение она вдруг рассеялась, и Ольга явственно услышала над собой испуганный женский голос:

– Очнись, подруга! Слышишь, очнись!

Ольга приоткрыла глаза. Лицо, склонившееся над ней, было вначале лишь бледным овальным пятном на фоне темно-синего ночного неба, но постепенно оно приобрело черты. Это была женщина. В ее темных, чуть раскосых глазах застыли изумление и испуг.

– Я… – прохрипела Ольга и закашлялась.

– Ну, наконец-то! – с радостным облегчением воскликнула незнакомка. – Живая, значит!

Внезапно лицо женщины стало уплывать – все дальше и дальше, черты его стали растекаться, затягиваться желтоватым туманом.

– Эй! Эй! – донеслось до Ольги откуда-то издалека, с другой стороны Вселенной. – Не вздумай терять сознание! Слышишь?

Ольга приоткрыла глаза и пробормотала:

– Спа… си… меня…

– Не надо говорить! Это отнимает силы! Я видела в кино!

Сознание вновь стало покидать Ольгу. Она сильно закусила губу и приподнялась на локте.

– Вот и молодец, – похвалила ее незнакомка. – А теперь, подруга, обопрись на меня… Давай-давай, у тебя получится!

Ольга попробовала, но у нее ничего не вышло.

– Черт, – ругнулась незнакомка, – ну, приложи усилие! Я не смогу дотащить тебя до машины, если ты мне не поможешь!

– Да… – прошептала Ольга. – Я…

Мир плавно покачнулся, затянулся туманом и исчез окончательно. Ольга Князева потеряла сознание.

Очнувшись, она почувствовала, что находится в машине, и машина эта едет.

Ольга попробовала сесть прямо и застонала.

– Ничего, – успокоила ее незнакомка. – Потерпи еще минут двадцать.

– Куда мы едем? – слабым голосом спросила Ольга.

– В больницу, – последовал ответ.

Ольга облизнула распухшие, покрытые твердой корочкой запекшейся крови губы кончиком языка и тихо сказала:

– Не надо в больницу. Это опасно.

Незнакомка, полная, широколицая, с коротко стриженными каштановыми волосами, бросила на нее внимательный взгляд и спросила:

– Что с тобой случилось?

– Я не помню, – ответила Ольга.

– Где твоя машина? Как ты оказалась в лесу?

– Тоже не помню.

В голове у Ольги забухал колокол. Виски заломило от боли. Она застонала.

– Ладно, ладно, – поспешно успокоила ее незнакомка. – Сиди и молчи. Потом поговорим.

Белый потолок над кроватью. Маленький паучок с крестиком на спине медленно ползет по потолку. А может, нет никакого крестика, и все это только кажется? Нужно вспомнить… Нужно напрячься… Сквозь туман, сквозь головокружение и эту тяжелую пульсацию в висках… Господи, как болит голова…

Маленький паучок с крестиком на спине пересек потолок и переполз на стену. Он полз медленно, ежесекундно останавливаясь, словно пробовал лапками воздух на вкус. Вот он прополз несколько сантиметров и вновь остановился.

Ольга сделала над собой усилие, откинула плед, которым была укрыта, и, морщась от звука колокола, громыхающего в голове, встала с дивана.

Прошлась по комнате. Остановилась, огляделась. Мебельная стенка, телевизор, диван и кресло с журнальным столиком. Совершенно заурядная комната. Она прошла дальше и снова остановилась – на этот раз перед стареньким трюмо. Взглянула на себя в зеркало и – побледнела.

Она не узнала своего лица. Вроде бы все было то же самое… но все же чего-то не хватало. Или наоборот – было что-то лишнее? Эти глаза… Разве не стали они шире? А нос? Разве не стал он чуть-чуть поуже?.. Крылья носа, веки… Все было родное, знакомое, но – немного не такое, как прежде.

«Или я схожу с ума?» – подумала Ольга.

От этой мысли ее пробрал ужас.

«Не думать об этом! – приказала она себе. – Потом во всем разберусь!»

– Ты ходишь? – окликнул ее знакомый женский голос.

Ольга обернулась:

– Да. Со мной все в порядке.

Незнакомка белозубо улыбнулась:

– Ложилась бы ты в кровать, подруга!

– Хватит, належалась. Прости, я не знаю твоего имени.

– Лида, – представилась хозяйка квартиры. – А твое?

– Ольга.

– Отлично! Слушай, Оля, ты мне назови телефон, по которому нужно позвонить, и я позвоню.

– Телефон? – не поняла Ольга.

– Ну, номер человека, который может тебя забрать.

– А, ты об этом! – Ольга поморщилась от нового приступа головной боли. – Давай мы разберемся с этим позже. А пока… Если тебе не трудно, свари мне, пожалуйста, кофе. Голова раскалывается.

– Легко! Может, тебе дать ибупрофен или парацетамол? У меня есть.

– Вряд ли они помогут. У тебя нет ничего посильнее?

Лида задумалась.

– Вообще-то есть, – проговорила она не совсем уверенным голосом. – У меня после операции на коленном суставе были дикие боли, и брат, он у меня врач, выписал мне одно средство… Черт, зачем я тебе об этом говорю?

Ольга вымученно улыбнулась:

– Не бойся, я тебя не сдам!

Еще несколько секунд Лида колебалась, потом решительно кивнула:

– Ладно. – Она прошла к серванту, открыла дверцу и вынула из фарфоровой сахарницы темный пузырек с таблетками. Протянула его Ольге:

– Держи. Но смотри не злоупотребляй. Не больше трех таблеток в день.

Ольга взяла пузырек, взглянула на этикетку. «Трамадол». Сильное обезболивающее на основе опиата. Что ж, это и впрямь может помочь. Она вытряхнула из бутылочки одну таблетку и забросила ее в рот. Проглотила, не запивая.

– Кстати, твою старую одежду я выбросила – она была рваная и вся заляпана грязью, – сказала Лида. – Если не брезгуешь – надень мой халат, он висит на стуле.

Ольга опустила взгляд и только сейчас поняла, что совершенно голая.

…Полчаса спустя они сидели на кухне и пили кофе.

– Ох, и нанервничалась я с тобой, – жизнерадостно улыбаясь и поглощая уже третий бутерброд с сыром, сказала Лида. – Не жизнь, а сплошные стрессы. Так я и до сороковника не дотяну.

– Дотянешь, – успокоила ее Оля. – У тебя цветущий вид и отличный аппетит. Ты живешь одна?

– Да. Когда-то был муж, но я его выставила.

– Почему?

Лида дернула пухлыми плечами и небрежно проговорила:

– А, надоел. Сексуально он меня больше не привлекал, детей я от него иметь не хотела. Спрашивается – а на фига он мне тогда сдался? – Лида отхлебнула кофе. – Ну, а ты? Замужем?

– Нет, – ответила Ольга.

– Правильно, – кивнула Лида. – Ты красивая и стройная. И молодая. У тебя еще есть время повыбирать.

Ольга отпила кофе, посмотрела на новую знакомую и сбивчиво начала:

– Послушай, Лида, у меня сейчас кое-какие проблемы… В общем, кажется, я не могу вернуться домой. Мне нужно несколько дней где-нибудь…

– Живи у меня, – перебила ее Лида.

Ольга удивленно подняла брови:

– Ты серьезно?

– Вполне, – кивнула Лида. – Я сразу поняла, что ты во что-то влипла. Хоть не криминал?

Ольга покачала головой:

– Нет.

– Даже если криминал – мне по барабану. Главное, чтобы не убийство. Признавайся, человека не убивала?

– Нет, – сказала Ольга, но помедлила перед ответом секунду, что дало повод Лиде внимательно всмотреться в ее лицо.

– Вот и отлично, – сказала Лида после паузы, все еще исподволь разглядывая Ольгу.

Нужно было срочно исправлять ситуацию.

– Один парень… – начала Ольга, подбирая слова. – То есть мой бывший парень… В общем, он меня преследует. И я…

– Знакомая история, – сказала Лида и широко улыбнулась. – Мне один подонок тоже житья не давал, – сказала она. – Ничего, разобралась. И ты разберешься. Только в полицию не обращайся – хлопот потом не оберешься. Лучше найми пару крепких мужичков, чтобы они твоему бывшему ребра пересчитали. Поверь мне – это самое действенное средство.

– Да. – Ольга улыбнулась. – Возможно, я так и сделаю. Слушай, а я тебе тут не…

– Не помешаешь, – отрезала Лида. – Я все равно большую часть времени пропадаю в мастерской.

– В мастерской?

– Угу. – Лида залпом допила кофе. – Я художник. Пишу городские пейзажи, как Утрилло. Ну, и еще портреты – но в основном на заказ, для заработка. – Ольга задрала голову и посмотрела на настенные часы. – Ладно, подруга, ты допивай кофе и доедай все, что осталось. Будет мало – пошарь в холодильнике, что-нибудь да найдешь. А я пойду приготовлю тебе постель.

– Я могу переночевать на диване в гостиной, – торопливо сказала Ольга.

Лида улыбнулась:

– Договорились. Там я тебе и постелю. Если честно, самой-то мне там и не развернуться. Видишь, я какая. – И Лида повела широкими, полными плечами. – Короче, холодильник, ванная и диван в полном твоем распоряжении. А завтра, если ты решишь остаться, я тебя обо всем подробно порасспрашиваю. Идет?

– Идет, – сказала Ольга.

– Вот и отлично.

И Лида, что-то напевая низким, грудным голосом, вышла из кухни.

Ольга подозрительно посмотрела ей вслед и глубоко о чем-то задумалась.

Кафе «Дом зерен», куда ровно в девять утра вошел Семен Скряба, оказалось небольшим и вполне уютным заведением. На стенах висели гравюры с итальянскими городами, столы были накрыты чистыми светлыми скатерками.

Журналиста Глеба Корсака он увидел сразу, тот сидел за крайним столиком и задумчиво просматривал что-то на своем смартфоне. Должно быть, читал колонку новостей. Лицо худощавое, бледное от бессонницы. Плащ помят, дорогой галстук съехал в сторону, темные волосы всклокочены. Вид, что называется, богемный.

Скряба усмехнулся и, прихрамывая, прошел к столику. Глеб поднял взгляд.

– Доброе утро! – сказал он вежливо и кивнул на стул напротив себя.

Семен сел и уставился на журналиста своими холодными голубыми глазами.

– Ну? – спросил Скряба. – Зачем звал?

– Хочу поделиться с вами кое-какими соображениями.

– Валяй, делись.

Глеб улыбнулся:

– Может, закажете себе чего-нибудь холодного?

Семен махнул рукой официанту и показал ему пальцами – «одно пиво». Затем снова взглянул на журналиста. Глеб достал из кармана пачку «Кэмела». Скряба посмотрел на часы.

– Говори скорее, у меня еще много работы, – потребовал он. – Что там у тебя за соображения?

Глеб посмотрел ему в глаза и спокойно проговорил:

– Я провел журналистское расследование.

– И что?

– Это не Ольга Князева, верно?

– Что?

– Это не Ольга Князева.

Семен ничуть не изменился в лице, лишь во взгляде его промелькнуло что-то темное и недоброе. Он разомкнул губы и отчеканил:

– Что за бред лезет тебе в голову?

Глеб внимательно посмотрел на Скрябу и вдруг усмехнулся:

– Вот оно что! Вас тоже не поставили в известность. Прямо как в кино, верно?

Корсак сунул в губы сигарету. Скряба протянул руку к его лицу, вырвал сигарету и швырнул ее на стол.

– Что тебе известно? – резко спросил он.

Золотистые глаза Корсака сверкнули яростью. На несколько секунд журналист задумался, словно решал, что ему следует предпринять – стерпеть грубость или дать волю своему гневу.

Скряба знал, что журналист Корсак не из робкого десятка и что порою склонен поступать весьма опрометчиво, часто – в ущерб своему здоровью. На этот раз он, видимо, решил стерпеть. Он посмотрел Семену в глаза и произнес спокойно и вежливо:

– Еще раз так сделаете – лишитесь зуба.

И достал из пачки новую сигарету.

– Князеву обложили со всех сторон, а она ничего не делает, – продолжил Корсак, хлопая себя по карманам плаща в поисках зажигалки. – Просто плывет по течению. А когда начинает что-то делать, то играет на руку своим врагам.

Скряба нахмурился. Глеб достал из кармана стальную «Зиппо» и прикурил. Потом чуть прищурил свои золотисто-карие глаза и продолжил:

– Такое ощущение, что кто-то целенаправленно выталкивает Князеву из бизнеса. И не только из бизнеса.

– Это все? – грубо спросил Семен.

Глеб покачал головой:

– Нет.

– Тогда переходи сразу к сути.

– Суть в том, что нет большего слепца, чем тот, кто не желает ничего видеть.

– К чему это ты? – насторожился Скряба.

– К тому, что ты смотришь и не видишь, Семен Иванович.

– А ты?

– А я вижу много такого, чего не замечают другие люди. Я наблюдал за Князевой. Я знаю ее повадки, ее движения, ее манеру держаться. И все это стало другим. Она изменилась.

– Да ну?

– Но самое главное не это, – продолжил Корсак.

– А что?

Глеб достал из портфеля пачку цветных фотографий. Положил одну на стол и сказал:

– Это фотография с недавнего благотворительного бала. Она здесь в вечернем платье.

Семен скользнул взглядом по листку.

– И что?

– Спина у платья открытая. Кожа чистая, без единой родинки.

Глеб положил рядом второй листок:

– А вот фотография Ольги Князевой с прошлогоднего бала. На спине, чуть выше поясницы, небольшой шрам от ожога. Вот еще одна фотография – с пляжа Сен-Тропе, где Князева отдыхала с мужем четыре года назад. Как видите, шрам на месте.

– Она могла свести шрам, – небрежно произнес Семен.

– Могла, – согласился Глеб. – Поэтому я пошел в своих изысканиях дальше и связался с обувными магазинами, где Ольга Князева обычно покупает обувь. Обувь очень дорогая, премиум-класса, и Князева в этих бутиках постоянная клиентка. Так вот, перед благотворительным балом у нее вдруг изменился размер обуви. Прежде она носила тридцать восьмой размер и вдруг заказала несколько пар обуви тридцать седьмого.

Скряба помолчал. Посмотрел на журналиста насмешливым взглядом и пробасил:

– Вижу, ты провел большую работу!

– Я журналист, и у меня очень хорошо развита интуиция, – как ни в чем не бывало продолжил Корсак. – Я всегда чувствую запах сенсации. А это… – Корсак пристукнул пальцем по фотографиям. – …Прямо-таки воняет сенсацией. Что скажешь?

Скряба помолчал.

– Многим ты рассказал о своих подозрениях? – спросил он после паузы.

– Нет, – сказал Глеб.

– Хорошо. И что ты хочешь за молчание?

– Что хочу? Дай-ка подумать. – Глеб наморщил лоб: – Придумал. Карету, пару слуг и дрессированную мартышку с маленьким колокольчиком на шее.

Скряба усмехнулся:

– Смешно. Но я серьезно.

– Если серьезно, то мне нужно эксклюзивное интервью.

– С Ольгой?

– Ты очень проницателен. Но если ты добавишь пару слов от себя, я не стану возражать.

Семен посмотрел на Глеба тяжелым взглядом.

– И ты не боишься трепаться об этом со мной? – спросил он вдруг.

– А стоит? – ответил Корсак вопросом на вопрос.

Семен задумался. Журналист его не торопил, казалось, он просто сидел и наслаждался вкусом кофе и сигареты.

Скряба облизнул широкие губы.

– Жирный кусок ты собрался урвать, – пробасил он. – Проглотить-то сможешь?

– Мое пищеварение не должно тебя волновать. Так что ты решил?

– Дай мне три дня, а потом трепись об этом сколько хочешь и с кем хочешь. Насчет интервью можешь быть спокоен – ты его получишь. Если это все, то я пошел.

Скряба поднялся из-за стола.

– Я продолжу журналистское расследование, – сказал Глеб.

– Продолжай. Но если случайно проглотишь вместо котлеты боевую гранату – не обессудь. Бывай, борзописец!

– Скряба!

– Что еще? – обернулся Семен.

Глеб улыбнулся:

– Вам несут пиво.

– Выпей за мое здоровье!

Он швырнул на стол мятую сотенную бумажку и пошел к выходу.

…В машине Семен долго сидел неподвижно, глядя перед собой хмурым взглядом. Слова Глеба Корсака можно было посчитать ерундой, если бы не два «но». Во-первых, у Корсака была репутация человека, который не бросает слова на ветер. Во-вторых, Семен и сам заметил некоторые странности в поведении Ольги.

Однако думал сейчас Скряба не об этом. В памяти у него всплыл один давний и жутковатый разговор. В тот день он переступил порог кабинета Ольги Князевой и по ее холодному, мраморному лицу и такому же холодному взгляду сразу понял, что разговор, ради которого она его вызвала, будет серьезный. Так и случилось.

– Проходи, садись, – сказала Ольга.

Скряба сел на стул. Она посмотрела на него испытующим взглядом и заговорила спокойно и неторопливо:

– Мы давно не говорили по душам, верно?

– Пожалуй, что так.

– Как поживает твоя жена, Семен?

– Она жива, и это главное.

– Ты прав. Жизнь – это самая главная вещь. – Она чуть прищурилась: – Вы, кажется, планируете съездить летом в Испанию?

– Да. В Валенсию. Лара обожает море.

– А здоровье ей позволит?

– Будем надеяться, что да.

Ольга улыбнулась:

– Не напрягайся, Семен. Я просто хотела сказать, что, если тебе снова понадобится моя помощь – я всегда готова ее оказать.

– Да, Ольга Александровна, спасибо.

Взгляд Князевой стал еще острее.

– Послушай, Семен… – заговорила она, чуть понизив голос, – однажды ты сказал, что сделаешь для меня все, о чем бы я ни попросила.

– Было дело, – признал Скряба.

– И на что ты готов ради меня пойти?

– На что угодно.

– Даже на преступление?

Если он и удивился, то ничем не выдал этого. Лишь пару секунд помедлил с ответом, а потом спокойно произнес:

– Да.

Ольга кивнула, как показалось Скрябе, с облегчением.

– Так я и думала. Семен, мне понадобится твоя помощь в одном конфиденциальном деле. Но сразу предупрежу: мои слова не должны выйти за пределы этого кабинета. Дело вот в чем…

…Сейчас, вспоминая о том разговоре, Семен Скряба снова испытал отвратительное чувство: словно его придавили сверху огромным камнем и он не то что сбросить этот камень – даже шевельнуться под ним не может.

Но стоило ли об этом вспоминать сейчас? Что сделано, то сделано. Лучше озаботиться другими вещами.

Скряба тряхнул головой, избавляясь от ненужных воспоминаний, и завел мотор машины.

Они были повсюду – сидели за столом, уронив головы на скатерть, лежали на полу… Сколько их было, этих мертвецов? Десять? Двадцать? Больше?.. Не счесть.

А мимо мертвецов скользили в полумраке зала люди в страшных звериных масках. И лишь он один, тогда еще совсем не седой и не морщинистый, а крепкий и моложавый, не суетился вокруг стола, а сидел на своем месте и с усмешкой смотрел на мертвые тела.

Но вот один из мертвецов, тот, что находился напротив него, в дальнем конце стола, поднял голову и уставился на него мертвым взглядом пустых глаз. В зале царил полумрак, поэтому черт лица было не разглядеть.

– Не смотри на меня! – сказал Вольский.

Но мертвец продолжал смотреть.

Вольский хотел вскочить со стула, но вдруг заметил, что мертвец положил на стол правую руку. А потом он увидел, что перед мертвецом находится шахматная доска с расставленными на ней фигурами.

Медленно и как-то несуразно мертвец взялся за белую фигуру и двинул ее вперед.

Это было странно, противоестественно. Мертвец не должен был трогать белые фигуры, только черные. Мертвецы не играют белыми!

– Кто ты? – крикнул ему Вольский.

Мертвец разжал губы и тихо проговорил:

– Спас.

Потом все затянуло дымом, и кто-то кашлял в этот дыму, а потом кричал. И все это можно было вытерпеть – и дым, и крики, если бы в этот момент не раздался детский вопль, который резанул Вольскому по ушам, как бритва:

– Помоги мне! Спаси меня!

Вольский побежал на крик, но ноги были ватные, словно неживые. Дыма становилось все больше, он забил глаза и ноздри, ворвался в легкие удушливой, жаркой волной.

Вольский попытался кричать, но дым заполнил его горло, он захрипел, закашлялся и – открыл глаза.

Проснувшись, он не сразу сообразил, что слышит призывный сигнал, раздающийся из ноутбука. Сообразив, он протянул к компьютеру дрожащую руку, клацнул пальцем по клавише и увидел на экране строгое мужское лицо.

– Что… – хрипло начал Вольский, но сорвался. Прочистил горло кашлем и заговорил снова: – Что скажешь?

– Мы нашли ее, – ответил мужчина.

Вольский облегченно вздохнул:

– Хорошо. Везите ее ко мне.

– Простите, я не договорил. Она сбежала.

Морщинистое лицо Вольского оцепенело.

– Как сбежала? – глухо выговорил он.

– В больнице нас «встретили». Была перестрелка.

– Кто «встретил»? Удалось установить?

– Да. Это были люди бандитского авторитета Виталия Усачевского. Пока мы улаживали эту проблему, Князева сбежала. Уехала на угнанной машине. Машину мы обнаружили в овраге, но салон был пуст.

– Вы прочесали окрестности?

– Да. Ее следы теряются возле трассы. Видимо, она поймала попутку.

– Она ранена?

– Мы нашли на траве кровь. Но, скорей всего, ранение не опасно, раз она сумела уйти так далеко.

Вольский задумался и провел широкой ладонью по седым волосам.

– Обыщите все окрестные больницы, – сказал он. – Найдите ее.

– Да. Мы уже этим занялись. Как только появятся результаты, я тут же вам сообщу.

Лицо исчезло с экрана.

Вольский поднялся с кровати, прошел к столу, взял бутылку с минеральной водой и наполнил пластиковый стаканчик. Потом, запрокинув голову, сделал пару глотков. Холодная минералка приятно кольнула язык и пробежала освежающей волной по пищеводу.

Вольский почувствовал себя лучше – привкус дыма, оставшийся после жуткого сна, ушел, горло прочистилось, кровавое мельтешение перед глазами рассеялось.

Со стаканчиком в руке он повернулся было к мольберту, на котором стояла незаконченная картина, но вдруг обратил внимание на шахматную доску. Расположение фигур на ней изменилось. Черные фигуры жестко и уверенно теснили белые.

Вольский почувствовал, как ужас ледяной волной пронесся по спине, от поясницы к шее.

– Какого… дьявола… – хрипло прошептал он, уставившись на шахматы и чувствуя, что лоб его покрылся испариной.

Звук вызова, донесшийся из динамика компьютера, заставил его вздрогнуть. Вольский посмотрел на экран. Имя вызывающей стороны не определилось, рядом с символическим силуэтом человека стояло слово «Неизвестный».

Вольский на негнущихся ногах подошел к компьютеру и нажал на кнопку. Экран развернулся, и Вольский увидел погруженную в полумрак комнату, похожую на ту, в которой обитал он сам. Он не сразу разглядел человеческую фигуру, сидевшую у компьютера. Фигура была темной, лицо скрывалось во мраке, свет от монитора освещал лишь руки собеседника. Руки эти были страшные – бледные, неподвижные, узловатые, словно корни деревьев.

Темный собеседник разлепил губы и глухо произнес:

– Рад тебя видеть.

– Ты… – прохрипел Вольский, задрожав. – Ты… Ты Спас?

Темный человек молчал.

– Ты был здесь! – крикнул Вольский яростно. – Ты двигал шахматные фигуры!

– Я могу быть везде, где захочу, ты же знаешь!

Вольский хотел разразиться бранью, но вместо этого, сам от себя не ожидая, проговорил смиренным, полным горя голосом:

– Я хочу, чтобы ты остановился. Я устал от жертв.

– Когда играешь по-крупному, жертвы неизбежны, – возразил противник.

– Я знаю. Но пора остановиться. Останови это! Прошу!

– Уже не могу. Теперь это происходит помимо моей воли.

Вольский сжал кулаки.

– Врешь! – крикнул он.

Собеседник усмехнулся:

– Ты стал труслив. Боишься сказать правду даже самому себе. Ты постарел. Превратился в ничтожество. Я презираю тебя как противника, но игра началась, и я доведу ее до конца. Мой тебе совет: пусти себе пулю в лоб, и тогда пострадаешь только ты.

– Не дождешься!

– Так я и думал. Следующий ход мой. Прощай.

– Подожди! Постой!

Экран компьютера потух и затянулся мертвым мраком.

Вольский услышал за спиной шорох. Он быстро обернулся и увидел, что возле решетки стоит санитар. Лицо у санитара было удивленное и слегка напуганное.

– Кто входил в мою комнату, пока я спал? – резко спросил у него Вольский.

– Никто, – тихо произнес санитар.

Вольский отшвырнул стакан и быстро прошел к решетке. Обхватив железные прутья руками, он прижался к ним лицом и уставился на санитара черными, мрачными глазами.

– Кто входил в мою комнату, пока я спал? – повторил Вольский.

– Никто, – снова ответил санитар и слегка попятился. – Клянусь – никто! А что случилось?

Морщинистая губа Вольского вздернулась вверх, обнажив крепкие желтоватые зубы, и он тихо зарычал. Глаза пожелтели, превратились в глаза хищного зверя, и они смотрели на санитара с голодной ненавистью.

– Вам… Вам нужно выпить лекарство, – пробормотал тот, продолжая тихо пятиться.

Вольский не сводил с него пылающего злобой взгляда.

– Хочешь убежать? – спросил он вдруг и усмехнулся жуткой сатанинской усмешкой. – Не выйдет. Я знаю, где ты живешь. Я приду и убью тебя!

Санитар несколько секунд смотрел в волчьи глаза старика, потом с силой отвел взгляд, взял со стола пластиковую чашу с таблетками и, повернувшись к Вольскому, проговорил, стараясь унять дрожь в голосе:

– У вас приступ. Вы должны выпить эти таблетки. Это ваш собственный приказ, помните? Вы обязаны их выпить!

Внезапно старик резко просунул руки сквозь решетку и попытался схватить санитара. Тот отпрыгнул и крикнул в отчаянии:

– Перестаньте! Хватит! Я всего лишь делаю свою работу!

– Что здесь происходит? – властно осведомился громкий, хорошо поставленный голос.

Вольский и санитар повернули головы. В трех шагах от решетки стоял молодой врач в белом халате. Врач был новичок, это был его первый рабочий день на новом месте.

– Я спросил, что здесь происходит?

– Пациент отказывается пить лекарства, Игорь Витальевич.

Врач, фамилия которого была Упоров, вполне соответствовал своей фамилии. Он строго посмотрел на седовласого старика и сказал:

– Вы должны выпить лекарства. Иначе нам придется применить силу.

– Силу? – Старик некоторое время изумленно смотрел на строгого молодого врача, затем хрипло хохотнул. – Вам, наверное, не объяснили, кто я такой? – поинтересовался он, глядя на врача холодными, черными как ночь глазами.

– Вы – наш пациент, – строго сказал Упоров. – И поэтому обязаны принимать лекарства, которые мы вам назначаем. Вы что-то хотите сказать? – прищурился он, глядя на Вольского.

– Хочу, – ответил тот. Потом прижался к решетке так плотно, что прутья впились ему в кожу, и отчеканил: – Я разобью твой череп о стенку. А потом выем глаза и сожру твои мозги.

Упорова это не смутило. Он нахмурился и строго объявил:

– Я доложу об этом инциденте главврачу. Думаю, нам придется внести в курс вашего лечения кое-какие коррективы.

…Двадцать минут спустя молодой врач Упоров вошел в кабинет главврача, человека пожилого, многоопытного и меланхоличного. Упоров оторвал его от важного дела: главврач курил трубку и, задумчиво глядя в окно, размышлял о быстротечности, бессмысленности и пустоте жизни.

– Игорь Константинович, – с порога начал Упоров, – я не смог найти историю болезни одного нашего пациента.

– Которого? – негромко осведомился главврач.

– Пациента номер один, как все его тут почему-то называют. Его фамилия Вольский.

Главврач пыхнул ароматным трубочным дымом и спокойно проговорил:

– Его история болезни у меня.

– У вас? – повторил Упоров, удивленно приподняв белесые брови.

– У меня, – кивнул главврач и снова выпустил облачко дыма. – А зачем она вам понадобилась?

Упоров некоторое время непонимающе смотрел на своего начальника, а потом снова сдвинул брови.

– Видите ли, – строго сказал он, – наш «пациент номер один» только что напал на меня. Думаю, ему необходимо повысить дозу седати…

– Вы с ним разговаривали? – перебил главврач.

– Да, – опешил Упоров. – А что, собственно…

– Идиот, – жестко проговорил главврач.

Упоров не поверил собственным ушам.

– Что? – растерянно спросил он.

– Я объяснял вам, что пациент номер один, «как мы его тут называем», находится на особом положении, и его лечащий врач – я.

– Позвольте, но я не…

– Его врач я! Вы вмешались в новую методику лечения, над которой я работаю, и едва не спутали мне все карты. – Главврач вынул трубку изо рта, взглянул на Упорова тяжелым взглядом и вдруг сказал: – А теперь послушай меня внимательно, парень. Ты сейчас же пойдешь и извинишься перед ним. И моли бога, чтобы он принял твои извинения!

Упоров побледнел. Потом покраснел.

– Но…

– Сейчас же, – прошипел ему в лицо главврач.

Несколько секунд молодой врач изумленно, растерянно и хмуро смотрел на своего начальника, потом повернулся и нетвердой походкой двинулся к двери.

– Постой!

– Что? – обернулся Упоров.

– Сядь, – устало сказал главврач.

– Но вы сказали…

– Сядь!

Упоров нехотя вернулся к столу и сел в кресло. Главврач долго молчал, глядя то ли Упорову в лицо, то ли куда-то сквозь него, потом вздохнул и сказал:

– Ты получаешь зарплату только благодаря ему. И я тоже. А что касается диагноза… – Он невесело усмехнулся. – Будь я священником, я бы сказал, что он одержим демоном. Но будучи врачом-психиатром…

Главврач прервал фразу, открыл верхний ящик письменного стола, достал из него толстую папку с историей болезни и бросил на стол:

– В общем, на, читай.

Упоров пододвинул к себе папку, раскрыл ее и принялся читать. Читал он долго. Главврач терпеливо ждал, попыхивая своей бриаровой трубкой. Наконец Упоров закончил, закрыл дело и посмотрел на главврача растерянными глазами.

– И как же с ним тогда общаться? – тихо спросил он.

– Никак, – ответил главврач. – Сведите общение к минимуму, как сделали все мы. Он делает то, что хочет, мы этому не препятствуем. Единственное ограничение – железные прутья решетки. Да, и самое главное: если он скажет, что у него болит голова, или зуб, или еще что-нибудь, ни в коем случае не давайте ему кодеиносодержащие препараты. Кодеин провоцирует у него приступы.

Упоров помолчал немного, потом тихо произнес:

– В истории болезни написано про расстройство сна. Но боюсь, я не совсем правильно все понял.

– Что конкретно вы не поняли?

– Там написано, что он… не спит.

– Это и в самом деле так! Инсомния, полное отсутствие сна. В том смысле, в каком мы понимаем человеческий сон.

– То есть… он совсем не спит?

– Практически да. Это длится около года.

– Интересный… случай… – пробормотал Упоров.

Главврач хмыкнул.

– Будет еще интересней, если у вас будет шанс узнать его поближе. – Главврач взглянул на потухшую трубку, нахмурился и достал из кармана зажигалку. – А сейчас не смею задерживать, – сказал он. – Рабочий день в разгаре, у вас много дел. Ступайте!

И он занялся своей трубкой, давая понять, что разговор окончен.

Ольга сидела на диване с искаженным мукой лицом и пыталась вспомнить все, что с ней произошло. Но память не желала возвращаться.

Ольга помнила, как общалась с Владом Марковым, как обсуждала этот разговор с Денисом Люблинским… Но что было потом, после этой беседы?

Кажется, они куда-то собирались ехать… Но куда?

Как Ольга ни напрягалась, но вспомнить этого не могла. В памяти образовалась огромная, неуютная и зловещая лакуна. Одно было ясно: с ней произошло что-то экстраординарное и страшное. Инстинкт не подвел, когда погнал Ольгу прочь из больницы. Кто-то пытался ее убить, это очевидно.

Что же делать дальше? Явиться в офис? Пойти к журналистам? Но что, если она совершила что-то непоправимое и теперь ее разыскивает полиция?

Лучший вариант действий – связаться с Денисом Люблинским.

Но что, если он тоже в этом замешан? Может быть, он все это и организовал? Или… они организовали это вместе, вдвоем, как не раз бывало прежде, но потом все пошло не так, как они планировали?

Тоже возможный вариант. Так что же в итоге делать? Что предпринять?

– Черт… – с отчаянием и горечью в голосе проговорила Ольга и легонько ударила себя тыльной стороной ладони по лбу. – Вспоминай!

Удар отозвался в голове раскатистым набатом, и Князева сморщилась от боли.

В эту секунду в прихожей открылась дверь, и послышались голоса. Один был женский, второй – мужской. Ольга напряглась и быстро оглядела комнату в поисках предмета, который мог бы сойти за оружие. Ничего подходящего, кроме латунного подсвечника, ей на глаза не попалось. Она встала с дивана и подошла к комоду, на котором стоял этот подсвечник.

Лида ввела в гостиную высокого широкоплечего мужчину. Лицо породистое, чуть вытянутое, волосы черные, коротко подстриженные. Серые глаза смотрят мягко и вежливо.

– Оля, привет! – улыбнулась, сверкнув ямочками на щеках, Лида. – Вот – познакомься! Этот парень хочет купить мои картины! Его зовут Густав!

– Густав Камински, – представился брюнет с легким акцентом. – Добрый день!

– Оля.

– Очень приятно!

Он чуть поклонился, рассеянно улыбнувшись, и получилось у него это удивительно мило.

Ольга скользнула по нему быстрым, но внимательным взглядом, отмечая каждую деталь. Туфли премиум-класса, похоже, что от «Мартина Марджелы». Великолепный костюм от «Пола Смита». Рубашка, галстук – все дорогое и подобранное с отменным вкусом.

Было очевидно, что иностранец хорошо обеспечен, хорошо воспитан, и при этом он был очень недурен собой.

…Вскоре они втроем пили чай в гостиной, и Лида болтала с Густавом без умолку, он отвечал на все ее вопросы немного односложно, но вежливо и с неизменной улыбкой. Оля поглядывала на гостя равнодушно, ничем не выдавая своего любопытства.

– Густав, вы так хорошо говорите по-русски, – выдала новую «трель» Лида, лихо расправляясь с пирожным. – Я еще по телефону это заметила!

– В этом нет ничего удивительного, – сказал Густав. – Я ведь русский.

– То есть как?

– Просто, – улыбнулся он. – Мои родители эмигрировали из России, когда мне было семь лет. В семье мы общались только на русском.

Он посмотрел на Ольгу. Она пила чай с независимым, почти равнодушным видом, словно разговор нисколько ее не интересовал. Казалось, Густава это немного огорчило. По всей вероятности, ему бы очень хотелось, чтобы она, эта утонченная красавица с огромными серыми задумчивыми глазами, обратилась к нему – с вопросом, с шуткой, с чем угодно.

– Всюду наши! – весело сказала Лида. – Кстати, Оля, Густаву понравились мои картины, которые он видел в мастерской. Но он никак не может решиться их купить.

– Правда? – Ольга взглянула на Густава. – У вас хороший вкус, – сказала она. – Вы знаете, я, конечно, не знаток, но, мне кажется, что от картин Лиды исходит какое-то особое излучение. Такое теплое, неуловимое и… очень уютное. Настоящий аромат счастья.

– О да! – сказал Густав. – Мне тоже так показалось. У Лиды чудесные картины.

Лида смотрела на Ольгу с веселым изумлением.

– Мне кажется, если вы купите несколько картин Лиды и повесите их у себя в доме, то несчастья будут обходит его стороной, – сказала Ольга. – Они просто не смогут пробиться через их светлую ауру. И знаете, Густав… Честно говоря, мне очень приятно, что именно такой человек, как вы, собирается их купить.

– Э-э… – Густав слегка покраснел. – Да, – выговорил он, – вы правы. Я обязательно куплю эти картины. В них столько энергии, столько солнца…

– А я от природы рыжая, – весело сообщила Лида. – В этом все дело!

Густав повернулся к ней и слегка приподнял брови:

– Вы так считаете?

Лида кивнула:

– Да, я так считаю. Как и любой плохой художник, я всегда рисую только себя. Даже когда рисую горшок или арбуз.

– Вы – не плохой художник, – с улыбкой сказал Густав. – И у вас получаются очень симпатичные арбузы.

– Это точно! – засмеялась Лида.

– Знаете что… – сказал Густав, и во взгляде его серых мягких глаз мелькнула отчаянная решимость. – Я куплю обе картины, которые мне приглянулись. Цену вы назначите сами.

– Обе картины? – не поверила своим ушам Лида.

Густав кивнул:

– Да. Какая ваша цена?

– Ну… – Лида пожала плечами. – Я даже не знаю…

– Пять тысяч долларов за каждую, – сказала Ольга и посмотрела на Густава внимательным, но мягким и нежным взглядом. – Устроит вас такая цена?

Густав улыбнулся и кивнул:

– Идет. Чек подойдет?

– Подойдет, подойдет, – отозвалась Лида. – Если только он не поддельный.

Густав привычным жестом достал из кармана чековую книжку и «Паркер» с золотым пером, выписал чек и положил его на стол.

– Вот, – сказал он. – Чек на десять тысяч долларов. Формальности уладим завтра, о’кей?

– О’кей! – проговорила Лида, разглядывая чек на свет. – Потом перевела взгляд на Ольгу и сказала: – Оля, выйдем-ка на кухню на пару слов.

На кухне Лида прикрыла за собой дверь, взглянула на Ольгу и спросила:

– Ты случайно не волшебница?

– А что? – сухо отозвалась та.

– А то, что ты впарила этому коммерсу две мои картины по фантастической цене!

– За сколько же ты собиралась их продать?

– По штуке за каждую. Максимум по полторы.

Ольга пожала плечами и холодно улыбнулась:

– Тогда ты в огромном плюсе. И значит, должна радоваться.

– Так я и радуюсь! – Лида слегка покраснела. – Знаешь, благодаря тебе эти десять тысяч баксов будто свалились на меня с неба.

– Типа меня тебе бог послал? – с легкой усмешкой уточнила Ольга.

– Так и есть! И я… В общем, я хотела сказать, что я твоя должница.

– Ладно, – сказала Ольга. – Сочтемся когда-нибудь!

Лида улыбнулась:

– Слушай, подруга, они всегда на тебя так клюют?

– Кто?

– Мужики.

– Не так часто, как хотелось бы.

– Не прибедняйся.

– Девушки! – позвал из гостиной Густав.

– Наш олигарх заскучал, – хихикнула Лида. – Пойдем, может, впарим ему еще что-нибудь. Кстати, ты заметила, как он на тебя смотрит?

– Нет.

– Зря. Вот увидишь, он пригласит тебя на свидание. И тут уж не хлопай ушами!

Ольга сдержанно улыбнулась.

Когда они вернулись в гостиную, Густав тактично поднялся с со стула, подождал, пока они усядутся, затем сказал:

– Самое время отпраздновать нашу сделку. Вы не возражаете против бутылки хорошего коньяка?

– Какой дурак будет возражать против бутылки хорошего коньяка? – ответила Лида. – Только где вы его возьмете?

– У меня есть с собой. Я всегда вожу бутылку. Это помогает делать бизнес. – Густав улыбнулся и пояснил: – Разряжает обстановку.

– Вот это по-настоящему деловой подход! – похвалила Лида.

Ольга ничего не сказала, но улыбнулась. Воодушевленный этим, Густав поднял с пола черный кожаный кейс, щелкнул золотыми замочками, вынул из него бутылку «Хеннесси Икс-О» и поставил ее на стол.

– Ох ты! – восхищенно воскликнула Лида. – Может, у вас и закуска найдется?

– Э-э… – растерянно начал Густав, но Лида его весело перебила:

– Ладно, не парьтесь! Я сейчас!

Лида снова убежала на кухню и вернулась быстрее, чем можно было бы ожидать.

– Вот и закуска! – объявила она, выставив на стол тарелочки с нарезанными копченым мясом и сыром.

Потом быстро прошла к буфету и вернулась с тремя бокалами.

Все это время Ольга продолжала наблюдать за Густавом. Она размышляла над тем, можно ли попытаться использовать его в своих целях или лучше оставить эту затею.

У него была совершенно детская, обворожительная в своей искренности улыбка.

«Неужели он и в самом деле хороший бизнесмен?» – думала Ольга, глядя на Густава, который с первой же реплики, с первого же взгляда показался ей большим ребенком.

«А может, это уловки?» – подумала Ольга. Но тут же она вспомнила, что чек на десять тысяч долларов уже лежит у Лиды в кармане, и отмела все подозрения о скрытом коварстве чудаковатого иностранца прочь.

– Предлагаю выпить за меня и за мой необыкновенный талант! – провозгласила Лида.

Они подняли бокалы.

– За вас! – сказал Густав.

– За талант! – сказала Ольга.

– За меня, любимую! – кивнула Лида.

Они чокнулись и пригубили из своих бокалов.

– М-м… – Лида прикрыла глаза и покачала головой. – Вот это кайф! – Затем она посмотрела на Густава и весело спросила: – Послушайте, Густав, а вы кто?

– То есть? – не понял он.

– Ну, чем вы занимаетесь по жизни?

– Я? Я строю яхты.

– О! – воскликнула Лида. – Как это романтично! Сами строите?

– В основном руковожу постройкой, – вежливо сообщил иностранец. – Но иногда берусь за инструменты сам. Я люблю работать руками.

Лида томно опустила веки.

– Обожаю мужчин, которые умеют работать руками, – сказала она глубоким грудным голосом.

Ольга, молчавшая до сих пор, подняла свой бокал и посмотрела сквозь него на залитое солнцем окно.

– Красиво? – спросил ее Густав.

– Красиво, – ответила Ольга. – Похоже на кровь. – Она взглянула на Лиду: – Слушай, это правда, что Микеланджело убил натурщика, чтобы реалистично нарисовать мертвеца?

Лида пожала плечами:

– Говорят. Но вообще-то это не доказано. Трудно себе представить, чтобы человек был на такое способен!

– Человек способен еще и не на такое, – сказала Ольга.

Лида и Густав посмотрели на нее удивленно. Заметив это, Ольга улыбнулась:

– Неудачная тема. Густав, налейте-ка еще по одной, и мы поговорим о вас и ваших яхтах!

– Наливайте, Густав, наливайте! – поддержала ее Лида. И добавила со смехом, подставляя бокал под струю коньяка: – Считайте это просьбой трудового коллектива!

Было около полудня, когда Семен Скряба, прихрамывая, вошел в кабинет Дениса Люблинского. Денис сидел за столом, водрузив локоть на полированную столешницу и положив щеку на кулак. Перед ним стояла ополовиненная бутылка виски и стакан. Золотые очки сидели на носу криво.

– А, это ты, – ощерился он, увидев Скрябу. – Заходи, заходи, цепной пес! Только не кусайся!

– Я не цепной, я охотничий, – спокойно поправил Семен и сел в кресло. – Не рановато для вискаря? – кивнул он подбородком на бутылку.

Люблинский поднял указательный палец и назидательно изрек, словно афоризм процитировал:

– «Пить никогда не рано и никогда не поздно!» Денис Люблинский.

И пьяно засмеялся.

– Очки не потеряй, юморист, – проворчал Скряба.

Денис поправил пальцем очки, причем попал в золотую перемычку не сразу.

– Ты сегодня плохо выглядишь, – сказал Семен.

– А ты всегда плохо выглядишь, – парировал Денис хмуро. – Знаешь, как тебя называют в офисе? Хромой черт. И еще – старикан! А ведь ты старше меня всего на десять лет. Странно, правда? Меня в мои тридцать два многие все еще считают «золотым мальчиком из Оксфорда». А ты в свои сорок два уже старик.

– Возраст измеряется не годами.

Денис дернул щекой:

– Да знаю я эту поговорку. Тоже мне – народная мудрость! Думаешь, ты пережил и испытал больше меня?

Скряба ничего не сказал.

Не дождавшись ответа, Денис что-то невнятно проворчал себе под нос, потом взял бутылку и плеснул в стакан еще немного виски. Отпил глоток, поморщился и со вздохом произнес:

– Все валится из рук.

– Что именно? – спросил Скряба.

Люблинский прищурился и проговорил подозрительным голосом:

– А тебе все надо знать, да?

– Я – начальник службы безопасности компании. Так что случилось, Денис? Почему ты пьешь?

Люблинский помолчал, а потом проговорил с ненавистью:

– Следственный комитет закрыл дело о рейдерстве. Мы потеряли наше имущество.

– Дело закрыто? – удивился Семен.

– Да.

Черные брови Скрябы сошлись на переносице.

– Ты заплатил следователю Васькову? – спокойно спросил он.

Денис хмыкнул:

– Само собой! Два миллиона «бакинских». Все до последнего цента.

– И, несмотря на полученную взятку, он не дал ход делу?

– Не дал.

– Как такое возможно?

Люблинский помолчал. Потом устало проговорил:

– Семен, я ничего не знаю. – Он отхлебнул виски и внезапно снова ухмыльнулся. – Слушай, а тебе не плевать? Если мы пойдем ко дну, ты перепрыгнешь через борт, сиганешь в воду и доплывешь до берега. Как крыса.

Скряба долго, молча разглядывал Дениса, а потом спросил:

– В какие игры ты играешь, Люблинский? Что ты задумал?

Денис хмыкнул и качнул головой:

– Дурак. Просто дурак. Ты и правда думаешь, что я буду перед тобой отчитываться? Да пошел ты вон. Пошел вон, понял!

Скряба ничего на это не сказал. Он просто перегнулся через стол, схватил Дениса огромной пятерней за ворот и рывком прижал его голову к столешнице. Очки слетели с носа Люблинского. Бутылка виски с грохотом упала, прокатилась по столу и рухнула на пол.

– И что ты мне сделаешь? – проговорил Денис, побагровев от напряжения. – Убьешь? Ты – безмозглая горилла. Скажи спасибо, что я тебя держу.

Скряба встал со стула, рывком поднял Дениса на ноги, протащил его к умывальнику, открыл кран с холодной водой и сунул его голову под мощную струю. Подержал несколько секунд и поднял.

– Сволочь! – прохрипел Денис.

Скряба снова сунул его голову под ледяную воду. На этот раз он держал на несколько секунд дольше. Потом поднял и спросил:

– Пришел в себя?

– Да. – Люблинский выплюнул воду. – Я в порядке.

Скряба пару секунд подумал, а затем для верности еще раз сунул голову Дениса под струю воды.

– Черт, Семен! – заорал тот. – Я в порядке!

Скряба отпустил его ворот, сорвал с крючка полотенце и швырнул Денису:

– Утрись!

Тот с хмурым видом вытер лицо и волосы.

– Как это могло получиться? – спросил Скряба. – Ведь ты заплатил следователю. Может, он не отстегнул начальству?

– Не знаю.

– Подумай!

– Да не знаю я! У меня там нет никаких завязок!

Скряба задумчиво потер пальцами мощный подбородок.

– Ладно, разберемся, – сказал он.

Денис отошел к столу и, глядя на Семена исподлобья угрюмым взглядом, тихо проговорил:

– Я тебя уволю.

– Кишка тонка, – небрежно сказал Скряба.

– Завтра же! И Ольга тебе не поможет. Понял меня?

Семен уже не обращал на него внимания. Он повернулся и, прихрамывая, вышел из кабинета.

На душе у Семена было тяжко. Отчего-то вспомнилась жена. А конкретно – то, как трудно и больно она умирала. Вспомнились дни и ночи у ее постели, запах лекарств, другие запахи… И еще – ее глаза, полные отчаяния, боли и мольбы. Последние несколько дней перед смертью она ничего не говорила, просто смотрела на него – так, как смотрит раненая собака. А он ничего не мог сделать. Он просто сидел у кровати умирающей жены и что-то ей рассказывал про общих друзей и знакомых, про свою работу… В отличие от нее он не мог молчать. Ему нужно было все время говорить. Стоило сделать паузу, как отчаяние и ужас удушливой волной поднимались к горлу. И тогда он снова начинал говорить. Словно надеялся переговорить смерть…

Ох, жизнь, жизнь… Сколько ты ни длишься, а всегда заканчиваешься одним и тем же ужасом.

…Скрябе захотелось покурить. Сигарет у него не было, но он прошел в курилку, пошарил в урне-пепельнице и нашел более-менее сносный окурок. Хватит на три-четыре полноценные затяжки.

Слава богу, зажигалка была в кармане. Курить Семен давно бросил, но с зажигалкой не расстался, поскольку это был подарок жены.

Скряба едва успел сунуть окурок в губы, как женский голос у него за спиной негромко проговорил:

– Не знала, что ты куришь.

Он обернулся и увидел Лизу. Она смотрела на него с любопытством.

– Я и не курю, – сказал Скряба. – Давно бросил. Но сейчас захотелось.

Он чиркнул зажигалкой, закурил и сказал, выпустив облачко дыма:

– С возрастом, знаете ли, все труднее бороться с искушениями.

– Правда? – Лиза улыбнулась. – А я всегда думала, что с искушениями сложнее бороться в юности, пока ты зелен, глуп и… слишком порывист.

– Я говорю о более-менее приличных людях. А более-менее приличные люди в юности всегда романтики. Только в зрелом возрасте они превращаются в циников.

Он неторопливо затянулся. Лиза смотрела на него с любопытством. Во время первой встречи Семен Скряба показался ей могучим и опасным хищником. А сейчас она увидела в нем человека с умным взглядом и горячей кровью.

– А вы почему здесь? – спросил Семен, в свою очередь так же внимательно разглядывая Лизу.

– Просто шла по коридору и увидела тебя, – сказала Лиза. Она пожала плечами: – Захотелось поговорить.

– Бывает, – сказал Семен и стряхнул пепел в урну.

Лиза только сейчас осознала, что Скряба курит чужой окурок. Видимо, Семен прочел это на ее удивленном лице. Он усмехнулся и сказал:

– Я не брезгливый. Если уж брезговать, то всем, что видишь вокруг.

– Всем?

Он кивнул:

– Угу. За сорок два года я всему узнал цену.

– И какова она?

– Цена-то? – Он хмыкнул. – Цена небольшая.

К своему удивлению, Лиза подумала, что этот громила ей очень симпатичен. За мускулами и ледяным спокойствием скрывались нежность, умение любить и защищать. Он еще раз затянулся и швырнул окурок в урну, а потом резко повернулся. Они вдруг оказались лицом к лицу. Лиза посмотрела на него снизу вверх и вдруг сказала:

– Я плохо тебя знаю, Семен. Но уверена в том, что ты хороший человек. Хоть и хочешь казаться плохим.

– Не ожидал от вас такой непосредственности, – сказал на это Скряба. Глаза его чуть сузились, снова похолодев, и он добавил со странным, непонятным Лизе выражением: – А вы, кажется, сильно изменились в последнее время, Ольга Александровна!

– Обращайся ко мне на «ты», – попросила Лиза. – К чему выкать?

– Ладно. – Он вновь пристально посмотрел ей в глаза и тихо произнес: – Ты изменилась.

Лиза отвела взгляд и сказала с напряженной улыбкой:

– Люди часто меняются. Разве нет?

Он покачал головой:

– Нет. Люди никогда не меняются. Могу я спросить?

– О чем?

– По поводу дела о рейдерском захвате нашего жилого комплекса. Что ты намерена предпринять?

– Не беспокойся, этот вопрос решен, – сказала Лиза. – Мы заплатили следователю деньги.

– Мы? – вскинул брови Семен.

Лиза смутилась.

– Я, – поспешно поправилась она. – Я ему заплатила. Так что теперь следователь…

– Он вам ничего не сказал, верно? – перебил вдруг Скряба.

– Что? – не поняла Лиза. – Кто не сказал?

– Денис.

Лиза озадаченно прищурилась:

– О чем не сказал?

– Люблинский сейчас у себя в кабинете, – сказал вместо ответа Скряба. – Думаю, вам с ним есть о чем поговорить. Правда, он немного пьян. И, кажется, снова собрался меня уволить, – с усмешкой добавил Семен.

– Он тебя не уволит, – заверила его Лиза. – По крайней мере, пока я здесь.

– Пока я здесь… – задумчиво повторил Семен. – А вы собираетесь куда-то уехать?

– Что ты – нет! То есть… – Лиза слегка покраснела. – Я хотела сказать, что тебе не о чем беспокоиться. Занимайся своей работой!

– Ладно. – Скряба вежливо улыбнулся. – Буду заниматься своей работой. Прямо сейчас и начну.

Он обошел Лизу и двинулся по коридору к выходу.

…Уже сидя в машине, Семен снова погрузился в размышления. И чем больше он думал, тем мрачнее становилось его лицо. Наконец он тихо покачал головой и пробормотал:

– Люблинский слишком мелок. Тут работает фигура покрупнее. Но кто именно?.. Кто?

Час спустя Семен Скряба заглянул в кабинет старшего следователя по особо важным делам Васькова, с которым был знаком уже лет пять, еще с той поры, когда работал ментом-оперативником.

– Коля, привет! – громко поздоровался он с сидящим за столом следаком. – Пойдем-ка покурим!

– Семен? – удивленно проговорил Васьков. – Э-э… Слушай, я сейчас не…

Скряба закрыл дверь и приготовился ждать.

Не прошло и минуты, как дверь открылась и следак вышел в коридор.

– Какого черта происходит, Васьков? – сразу взял быка за рога Скряба. – Ольга Князева тебе заплатила, но ты не дал делу о рейдерах ход.

– Погоди, погоди! – осадил его следователь. Он глянул по сторонам, затем посмотрел Скрябе в глаза и тихо сказал:

– Семен Иванович, я не могу и не хочу с тобой сейчас об этом говорить.

– Почему? – грубо и прямо спросил Семен.

Следователь нахмурился.

– А ты сам не догадываешься?

– Кажется, догадываюсь. – Скряба сдвинул брови. – Но я бы хотел услышать это от тебя. Мы с тобой не первый год друг друга знаем, Коля. Ты зарабатываешь на жизнь как можешь, и я это понимаю. Но я не понимаю, какого черта ты затеял сейчас?

– Я пытался помочь, – тихо и искренне проговорил следователь. – Честно пытался. Я не шкура, ты меня знаешь. И ты знаешь, как работает система. Я не кладу деньги себе в карман, я… Я – всего лишь пешка.

– Пешки подыхают первыми, – сказал Скряба.

Васьков скривился:

– Типун тебе на язык, Семен! – Потом снова огляделся, приблизился к Семену вплотную и приглушенно проговорил: – На Ольгу Князеву поступил «заказ». Понимаешь, о чем я?

– Заказ?

– Да.

– От кого?

Васьков пожал плечами:

– Не знаю. Но дело о рейдерстве прикрыли по указанию главы Следственного комитета. Понимаешь, что это значит?

Скряба нахмурил лоб.

– Что на Ольгу будут давить? – негромко уточнил он.

– Да. И жилой комплекс, который она потеряла, – это только начало.

Семен помолчал, обдумывая слова следователя.

– У тебя есть какие-то предположения? – спросил он после паузы.

Васьков тяжело вздохнул:

– Твоя хозяйка кому-то очень сильно насолила. Или перешла кому-то дорогу. Кому-то очень серьезному.

– Мне нужно имя.

– Понимаю. Но я не могу тебе его назвать. Пойми, я просто не знаю.

Скряба изучающе вгляделся в лицо старого знакомого.

– И что ты мне посоветуешь? – тихо спросил он.

– Ничего. Но на твоем месте, Семен, я бы сменил работу. Говорю это тебе как старый товарищ.

– Предлагаешь сбежать? – Скряба усмехнулся. – Ты не первый, кто мне это советует.

– Тогда прислушайся к советам!

Из-за угла, тихо о чем-то переговариваясь, вывернули два «важняка» в мундирах. Васьков поспешно свернул беседу:

– Ну, все, Семен. Больше я ничего не могу для тебя сделать. Правда. А теперь мне пора работать. Прощай!

Он сунулся было к Скрябе с рукопожатием, но сообразил, что зря, быстро отдернул руку и скрылся в кабинете.

Скряба подождал, пока «важняки» пройдут мимо, и тихо проговорил:

– Следственный комитет, бандиты… Что же это за всесильный кукловод? И какого черта он задумал?

Он взялся было за ручку двери, намереваясь снова войти в кабинет следователя Васькова, но передумал. Следак не врал, он говорил искренне. Он и впрямь всего лишь пешка. Интересно, сколько от двух взяточных лямов перепало ему? Наверняка не больше четверти. Остальное осело в карманах более серьезных людей.

Скряба повернулся и захромал прочь.

«Нужно подумать обо всем по порядку. Да, порядок – вот чего мне не хватает. Эта головная боль… Она превращает мозги в горячий бульон. Нужен порядок! Да, нужно подумать обо всем по порядку. Итак, я – Ольга Князева. Я богатая женщина, владелица строительной компании… Что дальше? У меня есть враги. Разумеется, есть! Должны быть – а у кого их нет?.. Мы с Дениской собирались куда-то лететь. Было какое-то важное дело. Что-то такое, от чего я до сих пор прихожу в волнение. Новые бизнес-контракты?.. Но я не помню ничего такого. Моя вотчина – Москва и Подмосковье. В Подмосковье не нужно лететь на самолете. А я ведь собиралась куда-то лететь…»

Ольга застонала от отчаяния и с силой потерла искаженное мукой лицо ладонями. Голова раскалывалась от боли.

Посидев неподвижно с полминуты, Ольга отняла ладони от лица и взяла с тумбочки флакон с таблетками. Вытряхнула одну и забросила в рот. Запила остатками кофе.

Потом прилегла на диван, закрыла глаза и погрузилась в болезненную дрему.

Через полчаса она снова открыла глаза. Боль притупилась, стала не такой острой.

– Можно жить, – с горькой усмешкой пробормотала Ольга.

«Еще бы вспомнить, куда я собиралась лететь и что за важное дело у меня было? – подумала она. – Пока не вспомню – не пойму, за что меня пытались убить».

Она встала с дивана и, все еще морщась от боли, направилась в ванную. Нужно было привести себя в порядок.

В тот день Густав и Ольга гуляли по городу. Сначала они зашли в зоопарк, где Ольга не была с детства, потом зашли в кафе и выпили по чашке капучино, болтая почему-то о кино и о своих любимых актерах. Потом Густав рассказывал ей о себе, перемежая рассказ веселыми байками о жизни русских в Канаде. Ольга с удивлением отметила, что она еще способна смеяться, несмотря на то что с ней произошло.

Вечером Ольга и Густав пошли в театр. Однако досмотреть спектакль до конца Ольга не смогла, все происходящее на сцене казалось ей смешным и ненатуральным.

Потом, уже возле дома Лиды, Густав сказал ей:

– Оля, мы с вами знакомы совсем недолго. Я почти ничего не знаю о вас. Но дело в том, что я… – Он сбился и беззащитно проговорил: – Не знаю, как бы это лучше сказать по-русски…

– Подбирайте слова побыстрее, – сказала Ольга, внимательно его разглядывая. – Я замерзла и очень хочу спать.

– Да. Простите. Я вас задерживаю… Знаете, Оля, вы – как нежная роза, которая выпускает шипы, чтобы ее не сорвали и не сломали.

– Правда? – Ольга не удержалась от усмешки. – Тоже мне, инженер человеческих душ! Ладно. – Она поднесла магнитный ключ к замку. Дверь с тихим писком открылась.

– Мне пора, – сказала Ольга.

Но… замешкалась у двери, посмотрела на Густава снизу вверх и покачала головой.

– Господи, какая же вы каланча! – тихо воскликнула она.

– Шесть футов и пять дюймов, – сказал Густав.

Ольга усмехнулась:

– Хорошо, что не десять. Наклонитесь!

Густав послушно наклонился. Ольга быстро поцеловала его в губы.

– Можете выпрямиться! – разрешила она.

Густав выпрямился. На его лице застыло блаженное выражение.

– Съешьте лимон, – посоветовала ему Ольга.

– Если вы поцелуете меня еще раз, – сказал Густав, – я согласен питаться лимонами всю оставшуюся жизнь!

Ольга засмеялась.

– Зря вы это сказали. Я ни за что не допущу, чтобы вы превратили свою жизнь в этот кисло-лимонный кошмар. Прощайте!

– Я никуда не уйду отсюда без еще одного поцелуя! – неожиданно осмелев, сказал Густав.

Ольга удивленно приподняла брови.

– Вообще-то, – сказала она, – это сильно смахивает на шантаж. Но так и быть. Нагнитесь!

Густав нагнулся и подставил губы. Ольга насмешливо посмотрела на его лицо и сказала:

– Черт с вами! Можете подняться со мной в квартиру, я напою вас кофе.

– Кофе?

– Ну, или вином. Я не знаю, что вы пьете перед тем, как лечь с женщиной в постель.

Густав растерянно моргнул:

– Я совсем не…

– Вы не хотите заняться со мной сексом?

– Что вы! Конечно, хочу. То есть… – Он покраснел. – То есть я не это хотел сказать. Я…

– Бросьте, – небрежно перебила его Ольга. – Вы взрослый человек, я тоже. Я хочу того же, чего и вы. И, кстати, если хотите быть со мной, привыкайте к тому, что я никогда не хожу вокруг да около.

– Я… постараюсь привыкнуть, – неуверенно проговорил Густав.

– Вот и молодец. – Глядя на растерянное лицо Густава, Ольга улыбнулась. – А теперь – залетайте в подъезд, Ромео. Я замерзла тут стоять.

В сексуальном плане ее бывший муж не был находкой. В сравнении с ним Густав оказался просто гениальным любовником. У него были сильные и ласковые руки. И самое главное – он мастерски владел искусством прелюдии. Целуя Ольгу, он перебирал ее волосы, шептал ей на ухо ласковые слова, и от этих нежных касаний и этого шепота мурашки побежали по всему ее телу…

После первого раза они, утомленные долгой сексуальной игрой, уснули. Но спустя час снова проснулись, практически одновременно, и опять занялись любовью. На этот раз секс был еще лучше, все происходило доверительнее и ласковее, в более чувственном и изысканном ритме.

До этой ночи Ольга не занималась любовью больше года, и ей вдруг показалось, что до сих пор она была как бы неживая, и вот сейчас, в этой чужой квартире, с почти незнакомым человеком, наступил миг ее возрождения к жизни.

Потом они долго лежали в объятиях друг друга. Густав что-то говорил, но Ольга почти не слушала его. На смену любовной истоме снова пришли тревога и страх. Она вдруг ощутила нечто, похожее на приближение смерти – инстинктивное чувство, от которого ее тело покрылось холодным потом.

Отвернувшись от Густава, она опустила ноги на пол и встала, обнаженная и дрожащая.

– Куда ты? – спросил Густав.

– В душ. Ты меня не жди, засыпай.

– Но…

Ольга его уже не слушала. Она быстро прошла в ванную, включила воду и с наслаждением подставила замерзшее тело под горячие струи воды.

Она не слышала, не могла слышать, как Густав достал из кармана пиджака мобильный телефон, набрал номер и, прислушиваясь к шуму воды, доносившемуся из ванной, прижал трубку к уху. Она не слышала, не могла слышать, как, дождавшись ответа, Густав негромко, без всякого акцента, проговорил в трубку:

– Это она. Да, я в этом абсолютно уверен.

Приняв душ и накинув Лидин халат, Ольга не пошла в спальню, а прошла в кухню. Она знала, что должна вернуться к Густаву, но оттягивала этот момент. На душе было погано – словно она обманула ребенка. Раздумывая над тем, что случилось, и над тем, что еще должно было случиться, Ольга налила чашку холодного черного чая и, помедлив, включила телевизор, чтобы не чувствовать себя одинокой.

С минуту она задумчиво пила чай, поглядывая на немой телевизор, а потом вдруг схватила пульт и прибавила громкость.

«…Презентация состоится завтра, в мультиплексе «Синема-Ройал», – пропел воркующий женский голос светской тележурналистки. – Как нам стало известно, среди гостей ожидается и недавняя хозяйка Московского благотворительного бала Ольга Князева…»

Ольга, оцепенев, с изумлением смотрела на женщину, одетую в вечернее платье, которая мило о чем-то беседовала с Денисом Люблинским. Оба держали в руках бокалы с шампанским и улыбались.

– Это не я, – тихо пробормотала Ольга, вперив взгляд в экран.

Нервно укусила себя зубами за нижнюю губу и повторила хриплым шепотом:

– Не я… Не я!

Картинка на экране телевизора сменилась, и тележурналистка заворковала о чем-то другом, но Ольга ее уже не слушала.

Она поставила чашку с недопитым чаем на стол и взяла смартфон Густава. Вошла в Интернет, ввела в поисковик имя «Ольга Князева». Пальцы ее подрагивали, и Ольге это не понравилось.

Наконец открылась страница с ссылками на последние упоминания.

«Ольга Князева со своим любовником и заместителем Денисом Люблинским похитили десять миллионов долларов…»

«…Десять миллионов долларов, которые госпожа Князева, по всей вероятности, положила себе в карман через подставную фирму».

«Новая афера известной бизнесвумен…»

«Ольга Князева: как украсть десять миллионов?..»

Ольга вышла из Интернета. Долго вспоминала нужный номер, но в конце концов вспомнила и набрала его.

– Слушаю вас, – отозвался на том конце спокойный и бодрый голос.

– Здравствуйте. Это Ольга Князева.

– Да, Ольга Александровна, слушаю вас.

И снова – ни капли удивления. Абсолютное спокойствие.

– Мне нужен пистолет, – сказала Ольга. – Вы можете достать?

– Конечно, – спокойно ответил собеседник. – Какой вам нужен? Газовый, травматический?

– Нет. Мне нужен… боевой. С настоящими патронами.

Собеседник помолчал. Потом осведомился:

– Полагаю, у вас есть разрешение?

– Нет, – ответила Ольга. – Разрешения на оружие у меня нет.

– Вот как. Это проблема.

– Вы можете решить эту проблему?

– Пожалуй, да. Подъезжайте ко мне завтра. Часам к одиннадцати утра. Сможете?

– Смогу.

– Адрес прежний. До встречи.

– До встречи.

Она отключила связь.

– Оля?

Она обернулась. Густав стоял в дверях. Красивое лицо, детская улыбка, мягкий взгляд серых глаз. И стройное тело с развитой мускулатурой, на которое так приятно было смотреть и которое так приятно было ласкать и целовать.

– Ты чего всполошился? – спросила Ольга с улыбкой.

– Тебя долго не было, – жалобно проговорил Густав. – Я соскучился.

– Иди в постель. Соскучился он… Иди, я сейчас приду!

Густав повернулся и послушно зашлепал босыми ногами в сторону спальни.

«Интересно, слышал он разговор или нет?» – пронеслось в голове у Ольги. Она на пару секунд задумалась, а потом качнула головой – нет, конечно, не слышал. Слишком спокойным и наивным было его лицо. Никакой тревоги, никакого страха – милая безмятежность, свойственная всем благополучным иностранцам.

Ольга взяла со стола чашку и одним глотком допила чай.

Глава 5

Семен Скряба вошел в кабинет и, не здороваясь, прошел прямо к столу. По его виду Лиза сразу поняла, что случилось что-то неприятное, если не сказать – страшное.

– Что? – спросила она прерывистым голосом.

Он молча положил перед ней газету и стукнул пальцем по статье:

– Почитай.

Лиза опустила взгляд на газетную полосу.

«Ольга Князева со своим любовником и заместителем Денисом Люблинским похитили десять миллионов долларов…

Остается гадать, какую комбинацию они теперь придумают, чтобы избежать выплаты долга. Скорее всего, в скором времени мы узнаем об исчезновении акций строительной компании «Парус» и банкротстве самой компании. А потом эти акции окажутся собственностью какой-нибудь офшорной фирмочки, принадлежащей все той же Ольге Князевой…»

Лиза перевела взгляд на Семена.

– Я не понимаю…

– Денис ничего тебе не рассказал, верно?

– Да. Но… что все это значит?

Скряба положил перед ней еще одну газету. Лиза вновь опустила взгляд на статью.

«Глава строительной компании «Парус» Ольга Князева снова «отличилась». Мы уже писали о судебной тяжбе, которую затеяла бывшая невестка Князевой – Жанна Князева. Она оспаривает завещание своего покойного брата, который был супругом Ольги Князевой и оставил ей в наследство все, что имел, обойдя вниманием родную сестру. Теперь мы с вами становимся свидетелями нового скандала с участием Князевой. На этот раз цена вопроса – десять миллионов долларов, которые госпожа Князева, по всей вероятности, положила себе в карман через подставную фирму…»

– Ничего не понимаю, – пробормотала Лиза, ошарашенно глядя на газету.

– Я объясню, – сухо проговорил Семен. – Некая фирма «Волна» получила в банке «Омега» кредит на десять миллионов долларов. Наша строительная компания выступила гарантом возвращения этого кредита.

– Да. И что?

– Теперь фирма «Волна» объявила себя банкротом, руководство ее испарилось. И нам, поскольку мы – гаранты, надлежит в трехдневный срок выплатить банку «Омега» десять миллионов долларов. Иначе наши активы будут арестованы, а затем переданы банку «Омега». Все понятно?

Лиза долго и оцепенело смотрела на газеты. Потом порывисто взяла со стола телефон и набрала Дениса:

– Алло, Денис, это я!

– Привет!

– Денис, ты можешь сейчас зайти ко мне?

– Да. Я как раз подъезжаю к офису. Что-то случилось?

– А ты не знаешь?

Последовала пауза.

– Буду через пару-тройку минут, – сказал затем Люблинский и отключил связь.

Скряба все это время смотрел на нее тяжелым, неприятным взглядом. Когда она положила трубку, он сухо спросил:

– Ольга, что происходит?

Лиза посмотрела на него снизу вверх и напряженно улыбнулась:

– Ничего особенного, Семен. Простая ошибка.

– Ошибка, о которой пишут все газеты?

Лиза нахмурилась.

– Вот и выясни, почему об этом пишут все газеты, – в тон ему произнесла она. – Разве это не твоя работа – выявлять происки наших врагов?

– Газетную шумиху организовал Марат Гареев, это очевидно, – отчеканил Скряба. – Но почему он это сделал? Ольга, что вы с Денисом от меня скрываете?

Лиза нервно прикусила губу.

– Думаю, тебе лучше будет уйти, – сказала она после паузы.

Скряба чуть прищурил свои голубые, холодноватые глаза.

– Ты уверена?

– Да, – тихо сказала она. – Если понадобишься, я тебя вызову.

– В странные игры вы играете, Ольга Александровна, – проговорил Семен, причем имя он произнес с какой-то странной интонацией, заставившей Лизу напрячься. – Смотрите, не заиграйтесь!

Выходя из кабинета, Скряба столкнулся в дверях с Люблинским. Пару секунд мужчины молча смотрели друг другу в глаза, потом Денис улыбнулся и сказал:

– Здравствуй, Семен!

– И тебе не хворать, Дениска!

Он отвел взгляд и прохромал мимо.

Люблинский закрыл за ним дверь и взглянул на Лизу:

– Что он здесь делал?

– Принес мне газеты. С «разоблачительными статьями».

– Какими статьями?

Лиза кивнула на газеты, все еще лежащие на столе:

– Вот, почитай! Там написано, что мы с тобой любовники, авантюристы и воры… которые собрались обанкротить компанию, предварительно присвоив себе десять миллионов долларов.

Денис прошел к столу и уселся в кресло. Взял верхнюю газету, пробежал глазами.

– Ты об этом знал? – прямо спросила Лиза.

Он швырнул газету на стол и посмотрел на нее спокойным взглядом:

– Ничего страшного не произошло. Время от времени у бизнесменов случаются неприятности. Собственно, иначе и не бывает, когда занимаешься бизнесом. Дело не стоит выеденного яйца.

– Но о нем пишут в газетах!

– Эти газеты – собственность Марата Гареева.

– Но… почему так вышло? – недоверчиво глядя на Дениса, спросила Лиза.

Он пожал плечами:

– Нас обманули. Банк, у которого мы взяли деньги, принадлежит корпорации «Пирамида», которую возглавляет Марат Гареев. Контракт был мошенническим. Фирма «Волна» – подставная. Я должен был все тщательно проверить, но ты сама понимаешь, в каком я был состоянии после аварии. Забегался, засуетился, кое-что упустил из виду.

– И чем нам это грозит? – спросила Лиза.

– Суд может наложить арест на наше имущество, если мы не заплатим по гарантии.

– А мы можем заплатить?

– Конечно. Мы это сделаем.

– Но сумма огромная!

– Да, но мы справимся. Лиза, ты ни в чем не виновата.

Лиза помолчала, затем спросила:

– Денис, это устроил Марат Гареев?

– Да.

– Он хочет нас обанкротить? – тихо спросила Лиза.

Люблинский усмехнулся:

– Напрасные попытки! Мы крепко держимся на плаву. Он выжулил у нас десять миллионов – что ж, пускай купит себе новую яхту. Посмотрим, кто выиграет от этого в дальнейшем.

Лиза помолчала, обдумывая ситуацию, затем вздохнула и сказала:

– Это выше моего понимания. А что бы на нашем месте сделала Ольга?

– Послала бы их к черту и ввязалась в драку, – ответил Денис.

– Ты серьезно?

– Конечно! Она бы не стала платить. Из принципа. Мир бизнеса очень жесток. Стоит один раз показать слабость – и тебя растерзают на части.

– Но ты сказал, что мы заплатим банку эти десять миллионов, – совсем растерялась Лиза.

– Мы – не Ольга, – назидательно проговорил Денис. – Поэтому мы просто откупимся этими деньгами от проблем. А вот когда вернется Ольга, тогда мы уже подумаем, как побольнее укусить этого подонка.

Люблинский поднял руку и взглянул на циферблат наручных часов:

– Слушай, мне надо заниматься делами. Ты, пожалуйста, скажи секретарше, что хочешь отдохнуть. И чтобы она никого к тебе не пускала. Да, и телефон не бери.

Лиза улыбнулась и проговорила с легкой горечью:

– Я все больше похожа на затворницу.

– Это ненадолго.

– Ты давно не рассказывал мне про Ольгу.

– Да нечего пока рассказывать. Ольга в основном спит. Здоровье восстанавливается медленно, но верно.

– Ты рассказывал ей про меня?

– Да.

– И что она? – встрепенулась Лиза.

– Поначалу удивилась. Потом задумалась. А потом – одобрила.

– Ты уже рассказал ей про десять миллионов?

Денис покачал головой:

– Нет. Не хочу расстраивать, она еще слишком слаба.

– Понимаю, – кивнула Лиза. – Когда мне можно будет с ней поговорить?

– Скоро. – Денис улыбнулся вежливой, дежурной улыбкой. – Очень скоро. Наберись терпения.

Лиза вздохнула:

– Ты говоришь мне это уже в сотый раз.

– И скажу в сто первый. Просто наслаждайся отдыхом. Сходи в сауну. Понежься в джакузи. В баре есть шампанское, выпей бокал или два. Позвони в какой-нибудь ресторан и закажи себе что-нибудь… Омары, устрицы, баранина на ребрышках… – Он пожал плечами. – В общем, расслабься и не забивай голову чужими проблемами. Помни о том, что скоро сказка закончится и ты вернешься в свой Новостройск.

В кармане у Дениса зазвонил телефон. Он достал его, поправил пальцем золотые очки и прижал трубку к уху:

– Слушаю.

– Здравствуй, Денис, – услышал он голос криминального авторитета Усачевского. – Ты сейчас можешь говорить?

Люблинский покосился на Лизу и тихо обронил:

– Смотря о чем. А что случилось?

– Твоя протеже пропала.

– Что?.. Как?

– Так. Кто-то пытался ее забрать. Мои парни вступили в перестрелку. Двоих я потерял.

– А… она?

– Она исчезла. Либо ее забрала «конкурирующая фирма», либо она уехала сама. Точно неизвестно. Мои парни роют носом землю. Жди известий. Все, Люблинский, отбой.

Усачевский отключил связь. Денис опустил руку и рассеянно посмотрел на Лизу сквозь запотевшие стекла очков.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросила Лиза.

– Ни… чего, – выговорил Денис и через силу улыбнулся. – Отдыхай. А мне нужно будет кое-чем заняться.

…В коридоре Люблинский столкнулся с Сергеем Рокотовым, который направлялся в приемную к Ольге.

– Денис Геннадьевич! – окликнул активист. – Я бы хотел поговорить с вами или с Ольгой Александровной насчет нового плана застройки лесо…

– Позже, Сергей, позже! И Ольгу не тревожь. Ей сейчас не до тебя.

Люблинский двинулся дальше. Рокотов хмуро посмотрел ему вслед.

– Я не напрашивался на эту работу! – раздраженно крикнул он.

Денис, не оборачиваясь, неопределенно махнул рукою в воздухе – дескать, потом-потом. И свернул за угол.

– Буржуи, – хмуро пробормотал Рокотов и, сунув руки в карманы, зашагал по своим делам.

Вернувшись из душа, Густав лег на кровать, поцеловал Ольгу и сказал:

– Оля, сегодня я хочу остаться с тобой.

– Разве у тебя нет дел в Москве? – удивилась она.

– Есть. Но, как это говорят у русских… «пошел оно весь к черту!»

– Пошло оно все к черту! – с улыбкой поправила Ольга.

– Да, так, – улыбнулся и Густав. – Мы проведем этот день в постели! Будем делать любовь!

– Целый день?

– Целый день. А потом – целый ночь!

Ольга засмеялась:

– Хвастунишка! Кому-то из нас все равно придется выйти из дома. Холодильник пустой, а я так голодна, что могла бы съесть быка.

– Мы можем заказать еду в ресторане, – предложил Густав.

Ольга покачала головой:

– Нет. Я хочу приготовить для тебя нормальный русский обед. Суп, горячее, салат… В общем, все, что полагается.

Он задумался на пару секунд, потом сказал:

– О’кей. Мы можем заказать продукты по Интернет!

– Можем, – согласилась Ольга. – Если готовы прождать курьера до вечера. Но есть-то хочется уже сейчас. Вот как мы сделаем: ты лежи в постели и жди меня, а я…

– Нет-нет-нет, – замотал головой Густав. – Раз так надо, я сам все куплю, а ты сиди дома – как настоящий русский женщина. Мужчина – голова и добытчик, ведь так?

– Так. Ты настоящий русский мужик!

– О да! Я стараюсь.

И он рывком поднялся с кровати и стал быстро одеваться. Ольга залюбовалась его мускулистым гибким, как у дикого зверя, телом. Одевшись, он заставил Ольгу продиктовать список продуктов, которые нужно было купить. После этого назидательно проговорил:

– Не открывай никому дверь. Сегодняшний день – только для нас с тобой.

– Ладно, не открою.

– Лежи в постели и жди меня. Обещай мне!

– Обещаю.

– Я скоро!

Он наклонился и поцеловал ее в губы. Затем, напевая что-то по-английски, пружинисто зашагал в прихожую.

…Как только в прихожей хлопнула дверь, Ольга вскочила с кровати и стала одеваться. После сегодняшней ночи она снова чувствовала себя сильной, бодрой и готовой к драке.

Во-первых, нужно вооружиться. Старый знакомый по стрелковому клубу поможет ей в этом. Во-вторых, нужно будет проникнуть в офис «Паруса» и встретиться с самозванкой лицом к лицу.

«И уж тогда посмотрим, кому из нас место на больничной койке», – с ненавистью подумала она, натягивая куртку.

Затем достала из тумбочки деньги, которые отстегнула ей по доброте душевной Лида («Лида, что это?» – «Две тысячи долларов. Твоя доля. Только прошу тебя – не отказывайся! Будешь моим официальным менеджером!»).

Взяла с тумбочки мобильник Густава и тоже положила его в карман куртки.

После чего покинула квартиру.

На улице она успела отойти всего на пару десятков метров от подъезда. Внезапно путь ей преградил невысокий парень лет тридцати в модной куртке. У парня были белокурые волосы и смазливое, как у девушки, лицо.

– Простите, вы не подскажете, где восьмой дом? – с белозубой улыбкой поинтересовался он.

Ольга мотнула головой:

– Нет, я не здешняя.

Она хотела пройти мимо, но смазливый блондинчик снова преградил ей путь. На этот раз он внимательно вгляделся в изумленное лицо Ольги своими синими, холодными глазами и сказал:

– А похожа. В самом деле похожа!

– Что вам…

Ольга не договорила – у нее за спиной появился еще один человек, одной рукой он обхватил Ольгу за шею, а другой прижал к ее лицу платок, пропитанный хлороформом.

Ольга забилась в его руках, он усилил нажим. Блондинчик быстро огляделся. Потом скользнул к белому «Ниссану», припаркованному у бордюра, и распахнул дверцу заднего сиденья.

– Давай в салон! – рявкнул он. – Быстро!

Рослый, коротко стриженный парень, типичный мордоворот, быстро затащил ее в «Ниссан». Красавчик захлопнул за ним дверцу, сам прыгнул на водительское кресло и завел мотор.

В тот момент, когда Густав свернул с улицы во двор, неся в руках пакеты с продуктами, белая машина пронеслась мимо него, обдав его штаны грязью, свернула за угол и скрылась из вида.

Ольга вдохнула запах нашатыря из флакона, который поднесли к ее носу, открыла глаза и, хрипло вдохнув ртом воздух, отшатнулась.

– Тише, – проговорил белокурый парень, глядя на нее с холодной улыбкой змеи. – Тише, красавица. Все хорошо.

Ольга огляделась. Комната была ужасная: отклеившиеся, кое-где прорванные обои, советская мебель с облупившейся полировкой, какие-то безвкусные картинки на стенах.

– Где мы? – хрипло спросила она.

– В съемной квартире, – ответил блондин.

Ольга осмотрела себя – одежда была нетронута. Приподняла руки – не связаны. Она сидела на стареньком диване с потертой обивкой.

– Не бойся, ты цела и невредима, – сказал блондин.

Из глубины квартиры послышалось какое-то звяканье. Ольга насторожилась.

– Это мой напарник, – сказал блондин. – Готовит для нас кофе.

Ольга хмуро взглянула на парня и спросила напряженным, недовольным голосом:

– Кто вы?

– Зови меня Красавчик.

– Красавчик? – Она усмехнулась. – Странное прозвище для урода.

По смазливому лицу блондинчика пробежала тень.

– Будешь хамить – затихнешь навсегда, – сказал он.

Ольга окинула невысокую фигуру парня насмешливым взглядом и проговорила со злой иронией:

– Подрасти сначала, а потом мне угрожай.

Красавчик несколько секунд с любопытством разглядывал Ольгу, а потом коротко, без замаха ударил ее ладонью по лицу. Удар был сильнее, чем можно было ожидать, голова Ольги мотнулась в сторону, а сама она, потеряв равновесие, упала на пол.

В эту секунду в комнату вошел второй похититель – мордатый молодой верзила с ежиком стриженых русых волос. Он был одет в черную кожаную куртку, толстая воловья шея была обмотана золотой цепью.

– Ты же говорил, что мы не должны ее бить, – пробасил он.

Красавчик повернул голову и посмотрел на него.

– Никогда мне не противоречь, понял? – спокойно сказал он.

Верзила чуть побледнел от его взгляда и отвел угрюмые глаза.

– Да, – буркнул он.

– Поставь поднос на стол.

Мордоворот поставил на журнальный столик поднос с чашками, в которых дымился черный кофе.

Ольга села на диване и вытерла рукавом куртки окровавленные губы. Красавчик положил ей руку на плечо и заглянул в глаза своими холодными, жестокими глазами.

– Ты попала в ситуацию, в которой никогда не была раньше, – прошелестел он по-змеиному. – Только поэтому я стараюсь быть с тобой терпеливым.

– Я поняла, – тихо произнесла Ольга. – Что вам от меня нужно?

– Кофе хочешь?

Ольга посмотрела на чашки.

– Не бойся, не отравлено, – улыбнулся Красавчик. Он взял одну из трех чашек и пододвинул ее поближе к Ольге. – Угощайся. Не молотый, конечно, но уж чем богаты.

Ольга взяла чашку и отпила глоток, но тут же ее лицо исказилось от боли в разбитых губах, и она поспешно поставила чашку обратно.

– Не обессудь, – сказал Красавчик.

Он взял свою чашку и сделал несколько больших глотков. Бугай-мордоворот последовал его примеру, все время поглядывая на своего светловолосого невысокого босса – то ли с затаенным страхом, то ли с уважением, граничащим с поклонением.

Наконец Красавчик поставил чашку на поднос и повернулся к Ольге:

– Ты, конечно, хочешь узнать, что нам от тебя нужно?

– Да, – сказала Ольга. – Хочу.

Блондин глянул на своего помощника и небрежно распорядился:

– Принеси папку.

Мордоворот встал с кресла, прошел к серванту, взял с полки бумажную папку, вернулся и положил ее на журнальный столик. Красавчик раскрыл папку, вынул пачку белых листов и положил их перед Ольгой. Достал из кармана авторучку и положил рядом.

– Мне нужно, чтобы ты их подписала, – сказал он.

Ольга посмотрела на чистые листы бумаги.

– Они ведь пустые, – сказала она.

Красавчик холодно улыбнулся:

– Это не должно тебя волновать. Просто сделай то, о чем я тебя прошу.

Некоторое время Ольга сидела молча, хмуро глядя на листы бумаги и кусая губы. Потом взглянула на белокурого Красавчика и тихо спросила:

– А если я не подпишу?

Красавчик усмехнулся:

– Тогда мой товарищ насладится твоим красивым телом. И про личико не забудет.

Ольга едва заметно усмехнулась:

– Вы правда думаете, что я боюсь быть изнасилованной?

– А разве нет? – приподнял темные брови Красавчик.

– Мне скоро тридцать лет. Я прошла через огонь и воду, прежде чем стала тем, кто я есть. В моей жизни было много насилия.

– Убедила, – невозмутимо кивнул Красавчик.

Он откинул полу пиджака, достал из заплечной кобуры никелированный револьвер и положил его на стол. Снова взглянул на Ольгу.

– Что скажешь? – спросил он.

– Соседи услышат грохот выстрела и вызовут полицию. Скорее всего, вы успеете уйти. Но может быть, и нет. Никто не застрахован от неудачи.

– Правильно мыслишь, – одобрил блондин. – Шуметь мы не хотим.

Он достал из кармана небольшой черный предмет, в котором Ольга тут же опознала пистолетный глушитель, и стал накручивать его на ствол револьвера.

Навинтив глушитель на ствол, Красавчик положил оружие на колено, направив его дулом на Ольгу, и вперил в нее холодный, невозмутимый взгляд.

– Что ты скажешь теперь? – сухо осведомился он.

Ольга внимательно посмотрела ему в глаза. Она не раз встречала типов с подобными глазами, ничего хорошего от них ждать не приходилось.

– Я подпишу все, что вы скажете, – сказала она.

Он улыбнулся:

– Вот и хорошо. Подписи ставь в нижней части листа, справа.

Ольга взяла ручку и стала подписывать листы. Первый, второй, третий… Всего их было десять.

– Готово. Что теперь?

– Мы подержим тебя в этой квартире пару дней, – сказал Красавчик, убирая листы в папку. – Здесь не очень уютно, но лучше плохая квартира, чем хороший гроб, правда?

– Правда.

– Я знал, что ты умная женщина. Бычок, глаз с нее не спускай, понял?

– Да.

Красавчик поднялся с кресла и двинулся к выходу. Бычок вышел из комнаты вместе с ним.

– Разве мы не должны пустить ее в расход? – тихо спросил он.

– Пустим, когда все будет кончено, – так же тихо ответил Красавчик. – А пока пусть подышит – на тот случай, если что-то пойдет не так. Будет показывать гонор – бей. Но чтобы кости были целые. Все понял?

– Да.

Красавчик сузил глаза, и от этих глаз, как показалось Бычку, повеяло могильным холодком, как из щелей склепа.

– Башкой за нее отвечаешь, – обронил Красавчик.

– Само собой, – кивнул Бычок.

Красавчик нагнулся, заглянув в комнату, и с улыбкой проговорил сидевшей на диване Ольге:

– Арриведерчи!

И покинул квартиру, оставив Ольгу наедине с молодым амбалом-мордоворотом в кожаной куртке.

Закрыв за товарищем дверь, Бычок вернулся в комнату и рухнул в кресло. Ольга внимательно его разглядывала.

– Че зенки пялишь? – грубо спросил он.

– Прости. – Она отвела взгляд. – Можно мне включить телевизор?

– Валяй, включай. Только негромко.

Ольга взяла пульт и включила старенький цветной телевизор. Некоторое время она смотрела на тихо бормочущий экран, а затем сказала, не глядя на мордоворота:

– Я хочу в туалет.

– Чего?

Она повернулась к Бычку и повторила:

– Я хочу в туалет.

Он пожал плечами:

– Пошли.

И поднялся с кресла.

…Впустив Ольгу в туалет, он встал у двери, прислонившись в косяку и сложив руки на груди.

– Ты будешь смотреть? – спросила Ольга.

Парень не ответил. Глядя мордовороту в глаза, Ольга спустила джинсы и трусики и села на сиденье унитаза. Парень молча, с едва заметной усмешкой за ней наблюдал.

Сделав свое дело, она воспользовалась туалетной бумагой и смыла воду. Все это время мордоворот не сводил с нее глаз. Ольга взглянула на облупленную ванну и ржавый душ, свисающий со смесителя.

Парень молча наблюдал за ней.

– Ты не против, если я приму душ? – спросила она.

– Зачем? – подозрительно прищурился он.

Ольга снова посмотрела ему в глаза и сухо произнесла:

– После общения с вами я чувствую себя грязной.

Несколько секунд он размышлял, потом пожал плечами:

– Мойся, если хочешь.

– Может, отвернешься?

– Нет.

– Ну, и черт с тобой.

И Ольга стала раздеваться, не глядя на парня, так, словно была в ванной одна.

Финдиректор, обрюзгший, лысоватый мужчина с круглым животом, ворвался в кабинет Люблинского, прошел к столу, открыл рот и попытался что-то сказать, но не смог, вяло махнул рукой и, покачнувшись, упал на стул.

– Что? – спросил Денис. – Что случилось?

– Я… э-э… – Финансового директора бил озноб. – Денис… Ген… надьевич… Я…

Люблинский достал из стола бутылку с недопитым виски, плеснул немного в стакан и протянул его финдиректору:

– Выпей это, Игорь! Ну!

Финдиректор взял стакан и стал пить. Он пил виски, как воду, явно не ощущая вкуса. Денис услышал, как зубы финансового директора выбивают дробь об края стакана. Наконец он выпил все до капли, брякнул стакан на стол и уставился на Дениса выпуклыми, налитыми кровью глазами.

– А теперь рассказывай, – потребовал Люблинский.

– Денис Геннадьевич… Честное слово, я тут ни при чем…

– Заканчивай вступление. Говори по сути. Что случилось?

– Со счетов… – Финдиректору пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить. – Со счетов компании исчезла крупная сумма денег… Я… я проверил платежные документы… Они поддельные.

Финдиректор достал из кармана пиджака платок, вытер потную лысоватую голову и продолжил дрожащим голосом:

– Кто-то воспользовался печатью и бланками компании, чтобы подделать документы и перевести деньги.

– Куда ушли деньги? – сухо спросил Люблинский.

– На несколько разных счетов в иностранных банках.

– Когда?

– Сегодня. Около двух часов назад.

Денис поправил пальцем золотые очки. Он был бледен, но внешне выглядел спокойно.

– Сколько денег ушло?

Губы финдиректора задрожали, когда он, запинаясь, пробормотал:

– Девяносто миллионов… долларов.

Денис молчал, оцепенело глядя на толстяка.

– Нужно вызвать полицию… – проблеял тот, не столько утвердительно, сколько вопросительно.

Люблинский разомкнул губы:

– Нет. Пока не надо. – Голос его стал сиплым и глухим. – Я должен переговорить с Ольгой.

– Значит, вы сами ей…

– Да, я ей доложу. Отправляйся к себе и держи язык за зубами. Теперь это не твоя проблема.

– А чья?

– Службы безопасности компании.

– Хорошо, – убитым голосом проговорил финдиректор.

Он поднялся со стула и поплелся к двери, едва волоча ноги. Возле двери на секунду остановился, словно хотел развернуться и что-то еще сказать, но так и не решился и, толкнув дверь рукой, вывалился в приемную.

Люблинский с минуту сидел неподвижно. Потом снял очки, достал платок, подышал на стекла и принялся тщательно их протирать. За этим занятием его и застал Семен Скряба, вошедший в кабинет без стука.

– Что опять стряслось? – с ходу спросил он, дохромав до стола.

Денис поднял на него глаза, не двигая головой, и спокойно ответил:

– Мы не можем возместить банку «Омега» десять миллионов. У нас их нет.

– Как нет?

– А вот так. – Денис странно улыбнулся. – Представляешь, кто-то увел с наших счетов девяносто миллионов долларов!

– Как увел? Куда?

– На анонимные счета в иностранных банках. Эти счета уже закрыты.

Денис продолжал глупо улыбаться, при этом Скрябе показалось, что смотрел он куда-то сквозь него.

– Как это могло случиться? – спросил Семен.

– Платежные документы были поддельными. Кто-то украл печать и подделал их. Представляешь?

– Но на документах должна была стоять подпись Ольги, – проговорил Скряба обескураженно.

– Они подделали подпись. Да, подделали подпись.

Семен качнул головой:

– Это невозможно. При переводах таких сумм электронный графологический сканер подписи…

Он осекся, услышав странный гортанный звук, и с удивлением посмотрел на Дениса – тот смеялся.

– Деньги ушли! – хихикая, проговорил Денис. – Их нет, понимаешь ты! Тю-тю!

Несколько секунд Скряба смотрел на побледневшее лицо хихикающего Люблинского, а потом влепил ему отрезвляющую пощечину. Денис мгновенно оборвал смех, потер ладонью щеку, посмотрел на Семена и с ненавистью проговорил:

– Ты за это ответишь!

– Отвечу. Но потом. А сейчас отвечай на мои вопросы. Кто, по-твоему, это сделал?

– Откуда, дьявол тебя подери, я знаю, кто это сделал? – рявкнул Люблинский. – Может быть, это сделал ты? Или главный бухгалтер?

– Или ты сам, – сухо проговорил Скряба, глядя Денису в глаза.

Тот прищурился и вдруг проговорил с ненавистью и злостью:

– Вот это ты на меня не повесишь.

– Я ничего ни на кого «не вешаю», – сказал Семен. – Моя работа – защищать интересы компании.

– От меня?

– Если придется, то да.

Денис побагровел.

– Я в этой компании почти с первого дня ее основания!

– Поздравляю, – буркнул Семен.

Глаза Люблинского яростно засверкали.

– А знаешь, что я думаю?

– Просвети.

– Ты сам вполне мог это провернуть!

Скряба посмотрел на него презрительным взглядом, но ничего на это не сказал. Он наморщил лоб и несколько секунд размышлял. Потом спокойно произнес:

– Два раза – случайность. Три – уже закономерность.

– О чем ты? – не понял Денис.

Скряба стал загибать пальцы:

– С тех пор как Ольга попала в аварию, мы потеряли жилой комплекс. Это раз. Со счетов компании пропали громадные деньги. Это два. Нас банкротят из-за суммы в десять миллионов долларов. Это три. Тебе не кажется, что все это не очень похоже на случайность?

– То есть… ты намекаешь на то, что все это спланировал я?

– Ты находишься в центре финансовых потоков!

Денис сжал зубы и проговорил:

– Ты уволен.

– У тебя нет таких полномочий.

– Чтобы духу твоего здесь завтра не было!

– У тебя нет таких полномочий, – спокойно повторил Семен. – А теперь… – Он положил на стол громадную ладонь и посмотрел в глаза Люблинскому тяжелым недобрым взглядом. – …Ты мне все расскажешь. И про подставную Ольгу, и про свое участие в этом грязном деле.

Скряба поднял руку, намереваясь взять Дениса за плечо, но тот вдруг вскочил со стула, отпрыгнул назад и выставил перед собой невесть откуда взявшийся травматический пистолет.

– Заткнись, свинья! – сказал он, уставившись на Семена пылающими злобой глазами.

Несколько секунд Скряба молчал, оценивая ситуацию. Можно было попытаться выбить пистолет. В былые времена он проделывал такие штуки – но не с больной же ногой.

– Ладно. – Скряба опустил руку. – Поговорим чуть позже.

– С завтрашнего дня ты здесь не работаешь, – отчеканил Люблинский. – Документы я подготовлю. И полномочий у меня хватит.

– Завтра наступит завтра, – ответил Скряба, презрительно глядя на Дениса. – А до конца сегодняшнего дня я все еще начальник службы безопасности.

Он повернулся и, ощущая спиной дуло пистолета, тяжело припадая на больную ногу, вышел из кабинета.

Ольга перехватила взгляд Бычка и с усмешкой поинтересовалась:

– Нравятся?

– Что? – пробасил он.

– Мои ноги?

Верзила отвел взгляд и глухо проговорил:

– Ноги как ноги.

– Правда? А мне всегда казалось, что у меня красивые ноги. Но раз ты говоришь, что нет…

– Я этого не говорил, – буркнул мордоворот.

Ольга посмотрела на него, слегка склонив голову набок.

– Так значит, они все-таки красивые? – спросила она насмешливо. – Слушай, а хочешь присесть рядом? Если что, я подвинусь. Эй, ты! Как тебя там… Бычок!

Верзила не ответил. Лоб его сложился складками, выражая крайнюю степень озадаченности. Никто раньше не говорил с ним таким пренебрежительным тоном. Тем более – баба. Нельзя было позволить ей думать, будто она контролирует ситуацию. И все же Бычок не знал, как ему реагировать. Будь она мужиком, он бы знал, что делать. Но она не мужик.

Бычок облизнул губы и проворчал:

– Ты это… Перестань болтать.

– Ладно, – сказала Ольга. – Как скажешь. Она помолчала. Потом улыбнулась и сказала: – А ты очень серьезный. Это хорошо. Не люблю болтунов и вертлявых типов в модных штанах. Таких, как этот Красавчик. В них есть что-то женское. Что-то очень ненадежное. Да и в постели они, как правило, не очень.

Верзила молчал, угрюмо глядя в бесшумно работающий телевизор, но искоса поглядывая на ее длинные, голые ноги со стройными бедрами, едва прикрытые полами рубашки. Ольга вздохнула:

– Ты прав. Мне не стоит вести с тобой такие разговоры. Если твой хозяин узнает, тебе не поздоровится.

– Хозяин? – вскинул брови Бычок.

– Угу. Красавчик.

– Он мне не хозяин.

– Вот как? – «удивилась» Ольга. – А кто же он тебе?

– Он мой товарищ, – угрюмо проговорил Бычок.

Ольга с невинным видом пожала плечами:

– Прости, я не знала.

С минуту оба молчали. Ольга заговорила первой.

– Многие в твоем возрасте начинают свой собственный бизнес, – сказала она. – Ты никогда об этом не думал?

Парень молчал.

– Тебе давно пора стать самостоятельным, – продолжила Ольга. – Если мужчина хочет содержать красивую женщину, он должен решить бÓльшую часть своих проблем.

Возникла новая пауза, и на этот раз первым молчание нарушил Бычок.

– Эй! – негромко окликнул он.

Ольга повернула голову и с улыбкой отозвалась:

– Что?

– Можно тебя спросить?

– Попробуй.

– Ты… – Он запнулся, но взял себя в руки и спросил, растянув губы в усмешку, словно спрашивал только ради забавы: – Ты и правда думаешь, что я могу понравиться такой женщине, как… – Он замялся.

– Как я? – уточнила Ольга серьезным, мягким голосом. И ответила: – Вполне. Но для начала тебе нужно состояться как мужчине. Содержать красивую женщину – занятие не для бедняка. Красавчик – смазливый болтун, но у него есть перед тобой одно преимущество.

– Какое? – заинтересованно спросил Бычок.

– Он – ведущий, а ты – ведомый. Он – Красавчик, а ты, – Ольга усмехнулась, – всего лишь Бычок.

Верзила побагровел. Несколько секунд он молчал, а потом угрюмо проговорил:

– Ты меня плохо знаешь.

– Да ну? – Она чуть прищурилась. – Попробуй, разубеди меня!

– Как?

Ольга сменила позу – так, чтобы рубашка слегка распахнулась, обнажив часть груди. Бычок уставился в вырез, и тогда она спросила:

– Ты знаешь, что я богатая, правда?

– Что?

– У меня много денег. Очень много. Ты ведь об этом знаешь?

– Знаю.

– У меня много денег, – снова повторила Ольга, вдалбливая это, как мантру. – Но мало сильных и верных мне людей. Ты мог бы стать одним из них.

Бычок оторвал взгляд от ее груди и недоуменно посмотрел ей в лицо.

– Как это? – буркнул он.

– Ты бы мог на меня работать, – сказала она четко и ясно, как говорила на деловых встречах, когда нужно было убедить кого-то в безукоризненной правильности своих доводов. – Мне нужны такие мужчины, как ты. Крепкие, смелые и надежные.

Бычок обдумал ее слова, потом недоверчиво усмехнулся и глухо проговорил:

– После того, что я сделал?

– Ты еще ничего не сделал, – тем же деловым тоном сказала Ольга. – Но мог бы сделать. Если бы захотел.

Верзила озабоченно наморщил лоб:

– О чем ты говоришь?

– О должности моего личного телохранителя, – ответила Ольга. И добавила мягким голосом: – Двадцать тысяч долларов в месяц плюс акции строительной компании. И это только начало.

Бычок долго сидел молча, явно ошеломленный предложением. Потом сглотнул слюну и пробурчал:

– Я не продам своего товарища. И хватит об этом говорить.

– Бычок, я…

– Смотри телевизор, – поспешно перебил он, так, словно боялся, что она и впрямь может его уговорить. – А вздумаешь снова заговорить – покалечу.

Ольга поняла, что Бычок вот-вот сломается, и улыбнулась. И тут из прихожей донесся щелчок открываемого замка. Верзила повернулся к двери, поднял со стола пистолет с навинченным глушителем и взял его на изготовку.

– Бычок, опусти ствол! – услышали они воркующий голос Красавчика. – Это я!

Блондинчик вошел в комнату. Посмотрел на Ольгу, одетую в одну рубашку, потом на раскрасневшуюся физиономию Бычка, снова на Ольгу… и усмехнулся.

– Как все прошло? – спросил у него Бычок.

– Хорошо, – ответил Красавчик.

Он ненадолго задумался, потом качнул белокурой головой, выходя из задумчивости, и коротко приказал:

– Кончай ее.

– Что? – не понял Бычок.

– Кончай ее, – повторил Красавчик. – Она нам больше не нужна.

Верзила моргнул.

– Я? – глухо вымолвил он.

– Да, – спокойно ответил Красавчик. – Ты же сам этого хотел!

Бычок посмотрел на Ольгу. Она сидела на диване, бледная как смерть, на ее высоком, чистом лбу выступила испарина. Бычок поднял пистолет и нацелил его Ольге в грудь.

– Бычок… – дрогнувшим голосом проговорила она.

– Прости, – буркнул он.

Потом быстро перевел пистолет на Красавчика и нажал на спуск. Выстрел прозвучал, как громкий хлопок. Васильковые глаза Красавчика закатились под веки, и он рухнул на пол с простреленной грудью.

Ольга вскочила на ноги, прижав руки к груди, пошатнулась, но справилась с собой и проговорила обескровленными губами:

– Надо уходить! Бычок!

Парень повернул голову и посмотрел не нее странным взглядом. Ольга пошла было к двери, но он схватил ее за волосы и швырнул обратно на диван.

– Ты что? – испуганно и возмущенно крикнула Ольга.

– Ты правда думала, что я куплюсь на твои трели про мое счастливое будущее? – насмешливо спросил Бычок.

Он скрутил с пистолета глушитель и сунул его в карман. Затем достал платок, вытер рукоятку пистолета, накинул платок на ствол, обхватил его пальцами и протянул Ольге.

– Обхвати рукоять! – приказал он. – Ну! Только без глупостей, а то сверну шею.

Ольга сделала, как он просил. Бычок вырвал пистолет у нее из пальцев и сунул его в карман куртки. Затем, чуть склонив голову набок, посмотрел на Ольгу оценивающим взглядом, как бы прикидывая, сколько она может стоить.

– Ты сказала, что очень богатая, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты отстегнула мне от своего ярда лямов пять.

– Пять миллионов долларов? – сдавленно проговорила Ольга.

Он улыбнулся, обнажив крупные, щербатые зубы.

– Евро.

Ольга смотрела на парня изумленно, словно не могла поверить своим глазам.

– Это… огромная сумма, – вымолвила она.

– Ничего, наскребешь. Я хочу обеспечить себе безбедное будущее, и ты мне в этом поможешь.

Ольга овладела собой.

– Нет у тебя никакого будущего, – презрительно проговорила она. – Ты убил Красавчика. Поступил не по понятиям. В вашем преступном мире тебя не простят.

Парень дернул небритой щекой и небрежно проговорил:

– Красавчик был одиночкой. Он ни под кем не ходил. Так что братве на него плевать.

Ольга чуть прищурилась.

– И все же ты дурак.

Бычок посмотрел на нее настороженно.

– Не понял, – пробасил он.

– Ольга Князева сидит в своем офисе, и все об этом знают. Я – никто.

Громила задумался.

– Надо доказать, что ты настоящая Ольга Князева, а та девка – липа и фальшифка, – сказал он, поразмыслив.

– И как ты это сделаешь?

– Красавчик говорил, что она сегодня будет на презентации. Мы пойдем туда.

– И что дальше? Хочешь, чтобы я забралась на стул и стала кричать, что я настоящая Ольга Князева?

Бычок качнул массивной, как у телка, головой:

– Нет.

– Тогда что?

– Мы ее убьем, – просто сказал он.

Лицо Ольги вытянулось от удивления.

– Что?

– Я ее убью, – сказал он. – А потом изуродую ей лицо. И ты снова станешь Ольгой Князевой.

– Да я ведь даже на себя не похожа! Мне изменили внешность!

– Не настолько, чтобы тебя не смогли узнать. Когда я пришью самозванку…

– Ты зверь, – сухо произнесла Ольга.

Бычок удивленно на нее посмотрел. Потом криво ухмыльнулся и сказал:

– А ты – нет? Я читал про тебя. Еще лет пять назад ты лютовала похуже любого зверя.

Ольга молчала.

– Ну, так как тебе мой план? – осведомился он после паузы.

– Я не хочу, чтобы она умерла.

– Правда? Может, я чего-то не догоняю, но она ведь вроде тебя кинула?

– Она моя сестра.

Бычок хмыкнул.

– Откуда ты это знаешь? Ты ведь детдомовка. Твой помощник приволок откуда-то эту бабенку, напел тебе про нее небылиц, и ты сразу поверила? Откуда ты вообще знаешь, что у тебя есть сестра-близнец?

– Я помню ее, – сказала Ольга.

– Помнишь?

– Давно… Еще до детского дома. Помню, как мы играли… Как укладывались спать… Как кто-то пел нам колыбельную песню, когда мы лежали, обнявшись.

– Очень трогательно, – иронично проговорил Бычок.

Ольга вздохнула и закрыла глаза.

…Машина подпрыгнула на кочке, и Ольга, успевшая задремать, вскинула голову. Она не узнавала район Москвы, по которому они ехали.

– Где мы? – спросила она у Бычка, который вел машину немного неумело, но самоуверенно.

– Подъезжаем к Щербинке, – пробасил он. – Слышь, я хотел тебя спросить: ты как попала в детдом-то? Родаки сдали?

– Нет, – ответила Ольга. – Я найденыш. Меня нашли на крыльце, перед дверью детского дома. Я ничего о себе не помнила.

Бычок присвистнул:

– Не слабо. Где это было?

– В одном сибирском городке… Я уехала из него больше десяти лет назад.

– Отправилась покорять столицу?

– Да. Что-то вроде этого.

– Ну… тебе это удалось. – Бычок покосился на нее, помолчал немного, а потом негромко проговорил: – Слышь, ты не стремайся! Все будет хорошо. Я тебе не враг. Но если попробуешь орать или отмочишь еще что-нибудь – я тебя шмальну. Сразу предупреждаю.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула Ольга. Она посмотрела на коротко стриженную шарообразную голову Бычка, на его толстую шею с золотой цепью, на квадратный подбородок.

«По лекалу их, что ли, таких делают?» – подумала она.

– Чего ухмыляешься? – нахмурился Бычок.

– Да так. Мысль одна в голову пришла.

– Какая?

– Да вот все не могу понять, почему ты так уверен, что я тебе заплачу эти пять миллионов? Ты ведь сам говорил, что я стерва. И что я вообще зверь.

Бычок ухмыльнулся:

– Заплатишь! Забыла, что у меня в кармане пистолет с твоими отпечатками? Ты завалила Красавчика.

– Это была самооборона.

– Может, да, а может, нет. У тебя плохая репутация, Ольга Князева. Так что отмазаться от этого дерьма тебе будет сложно. Особенно если учесть, что на тебя окрысились все московские мусора´ – от ГУВД до РУБОПа. Да и потом: что для тебя пять лямов? Отстегнешь, а через пару дней уже и не вспомнишь. А я тебе, может, еще пригожусь.

– Зачем это? – прищурилась Ольга.

Бычок криво ухмыльнулся:

– А вам, богатым коммерсам, нужны такие, как мы. Захочешь кого-нибудь вальнуть – а я тут как тут. И дело сделаю чисто, и язык за зубами держать буду. Поди плохо?

Ольга ничего на это не сказала. Она прикрыла глаза и устало откинула голову на спинку кресла. Но подремать удалось недолго.

– Мы приехали, – пробасил Бычок.

Машина дернулась и остановилась. Ольга выглянула в окно. Обычный жилой квартал. Двенадцатиэтажная коробка. Дворик с детскими горками и качелями.

– Куда мы приехали? – спросила она.

– В ателье.

– В ателье?

Бычок кивнул на двенадцатиэтажку.

– Хата одного барыги-перекупщика, – объяснил он. – Подберем тебе платьице пофасонистее, а мне костюм. А насчет сестренки не переживай. Все сделаю чисто, она даже не будет мучиться.

– Как? – тихо спросила Ольга.

– Я затихарюсь в дамской комнате, ты ее туда заманишь.

– А потом?

– Потом… – Бычок небрежно пожал плечом. – Да как обычно. И не жалей ты ее! Она ведь тебя не пожалела. Давай, выходи из машины. И помни про волыну.

– Про что?

– Про пистолет, – перевел он на нормальный человеческий язык.

Ольга открыла дверцу и с удовольствием вдохнула ворвавшийся в салон прохладный воздух улицы. На сердце у нее было тяжело, и даже свежему ветру не удалость разогнать зловещие, мрачные тучи, сгустившиеся у нее в душе.

Выйдя из комнаты отдыха, Лиза нашла в кабинете Дениса Люблинского. Он полулежал на кожаном диванчике с бокалом коньяка в одной руке и ополовиненной бутылкой в другой. Денис посмотрел на Лизу, когда она вошла, но, казалось, не узнал ее сразу. Помутневшие глаза за стеклышками очков долго не могли сфокусироваться.

– А, пришла… – Он сел и поправил бокалом очки.

– Почему ты пьешь? – спросила Лиза.

Денис глупо улыбнулся и сказал:

– Хочется. Глотнешь?

Он протянул Лизе бутылку. Она нахмурилась.

– Денис, нам надо ехать на презентацию, а ты пьян.

– Чушь! – фыркнул он. Залпом допил коньяк, оставшийся в бокале, и плеснул из бутылки еще. – Я трезв! – объявил он, постукивая горлышком бутылки по краю бокала. – Как стекло! Как монашка перед Пасхой!

Наполнив бокал до краев, он швырнул бутылку на пол и поднес бокал к губам, но по пути расплескал половину коньяка на рукав и рубашку.

– А, черт… – Он поморщился, переложил бокал в сухую руку и отпил несколько глотков.

– Ясно, – сказала Лиза. И вздохнула: – На презентацию мы не поедем. Может, оно и к лучшему.

– Мы поедем на презентацию, – развязно сказал Люблинский. – И ты будешь там блистать… Как звезда… Как брильянт… Как настоящая Ольга Князева!

Он пьяно засмеялся и снова отпил из бокала.

– Кстати, забыл тебе сказать… Наши дела идут успешно! Мы с тобой благополучно просрали жилой квартал и сто миллионов баксов. И все это за несколько дней. Думаю… – Он икнул. – Думаю, это рекорд!

У Лизы подкосились ноги. Она села на край стула и, пристально глядя на Дениса, проговорила:

– Я не понимаю… Про какие сто миллионов ты говоришь?

– Ах, ты не понимаешь? А ты вообще хоть что-нибудь понимаешь, а?

Он хищно прищурился и спросил с пьяной подозрительностью:

– Кто ты, вообще, такая? Откуда свалилась на мою голову?

– Ты сам меня сюда привез.

– «Привез…» Ты что – проститутка, которую я снял на Тверской?

– Денис!

– Хватит звать меня по имени! Для тебя я Денис Геннадьевич! А ты – шелупонь провинциальная. Тоже мне – Ольга Князева! Да ты посмотри на себя… – Люблинский скривился и презрительно проговорил: – Жалкое подобие!

Лиза вскочила со стула.

– Я уезжаю домой, – дрожащим голосом произнесла она и двинулась к двери.

– Стой!

Люблинский резко схватил ее за руку и дернул на себя. Лиза упала ему на колени. Бокал со стуком ударился об пол. Лиза хотела встать, но Денис удержал ее:

– Не дергайся.

– Отпусти меня! – покраснев от ярости, выкрикнула Лиза.

Денис вгляделся в ее лицо и пробормотал с усмешкой:

– Надо же… Вылитая Ольга… Никак не могу привыкнуть.

– Ты меня отпустишь?

– Холодная, неприступная… Знаешь, что она обо мне сказала? Что я для нее – не мужчина!

– Денис, я не хочу это слушать.

– «Не мужчина», понимаешь? Я дарил ей цветы… Кормил за свой счет в самых дорогих ресторанах… А она… Она так и не поняла. Думала – я все это делаю из дружеских побуждений. Нет, ты видела таких тупых баб, а?

Лиза снова попыталась вырваться, но тщетно. Денис держал крепко.

– Все думают, что мы с ней спим, – с саркастической усмешкой продолжил он. – Куда там… Она меня даже близко к двери своей спальни не подпустит. Я для нее мальчик на побегушках… Дениска Люблинский – «оксфордский мальчик»! Секретарь с записной книжкой в руках… Сделай это, подай то, позвони тому…

Внезапно он осекся, снова вгляделся в лицо Лизы и вдруг сказал:

– Слушай, а давай я представлю, что ты – это она. Точно! Ты – это она! Иди ко мне…

Люблинский обнял ее и попытался поцеловать, но Лиза увернулась.

– Денис, остановись!

– Да ладно тебе кочевряжиться! Ты же в этом своем… Новостройске… наверняка переспала с половиной города. У вас же там свободные нравы… Ну, давай, поцелуй меня! Мужиком больше, мужиком меньше. А мне радость.

– Отстань! – Лиза резко толкнула его ладонями в грудь. – Оставь меня в покое, придурок!

– Ах, придурок… – Глаза Дениса за стеклами очков затянула яростная пелена. Он схватил ее пальцами за шею. – Посмотрим, как ты теперь запоешь, стерва…

– Де… нис… Прошу…

Лиза пыталась оторвать его руки от своего горла.

– Значит, «не мужчина»? «Не мужчина», а?

Войдя в раж, Денис осатанел и продолжил сдавливать пальцами ее горло.

Лиза не могла дышать, глаза ее вылезли из орбит. Поняв, что вырваться не удастся, она дотянулась до настольной лампы, стоявшей на столе, обхватил пальцами бронзовую ножку, рывком сдернула лампу с места и ударила Дениса латунным плафоном по голове.

Пальцы Люблинского разжались. Он повалился на диван.

Лиза вскочила на ноги и закашлялась. В эту секунду дверь кабинета открылась.

– Ольга Александровна?

Лиза, хрипло хватая ртом воздух, повернулась к двери. Там стоял оперативник Миша Коростелев, которого все звали Майкл.

– Зай… ди, – прохрипела она.

Майкл поспешно закрыл дверь и подбежал к Лизе.

– Вызвать «Скорую»? – тревожно спросил он, поддерживая ее под локоть.

Лиза покачала головой. Наконец она прокашлялась и пришла в себя. Горло еще побаливало.

– Все… Все хорошо, – выговорила она и взглянула на Люблинского.

Майкл тоже уставился на Дениса.

– Что это с ним? – удивленно спросил он.

– Проверь… Проверь, он дышит?

Майкл помог Лизе сесть в кресло, затем склонился над Денисом, пощупал пальцами шею.

– Дышит, – с усмешкой проговорил он. – А уж как от него разит! Коньяка, что ли, перебрал?

– Да… Наверное.

Майкл убрал руку от шеи Люблинского и брезгливо проговорил:

– Напился как свинья. Тоже мне – интеллигентик! Не беспокойтесь, Ольга Александровна. Я отнесу его в комнату отдыха и положу на диван. Через несколько часов он проснется и будет в порядке.

– Я… Я его ударила лампой по голове.

– Правда? А я думаю: что это у вас лампа на полу валяется?! – Майкл осторожно ощупал Люблинскому голову. – Ничего страшного. Обычная шишка, – констатировал он. – Если хотите, я могу доставить его домой.

– Делай, как тебе удобнее.

– Ладно.

Майкл, действуя ловко и умело, словно всю жизнь управлялся с пьяными, поднял Дениса с дивана и взвалил себе на плечо.

– Приятного вечера, Ольга Александровна!

– Приятного вечера, Миша.

Майкл вынес Люблинского из кабинета.

Оставшись одна, Лиза закрыла лицо ладонями и тихо заплакала.

Минут десять она сидела почти неподвижно, беззвучно рыдая и оплакивая свою горькую судьбу. Потом, о чем-то вспомнив, вытерла слезы и со злостью проговорила:

– Пошел он к черту! Я и без него сумею!

Она взяла со стола телефон, нашла в справочнике имя «Скряба» и нажала на кнопку вызова.

– Семен, это я, – сказала она в трубку. – Я собираюсь на презентацию в «Синема-Ройал» и хочу, чтобы ты меня сопровождал… Я тебе позвоню перед выходом.

Лиза отключила телефон, поднялась с кресла и, пошатываясь от пережитого волнения, направилась к гардеробной.

* * *

Спустя час Майкл, уже сидя в своей машине, достал из кармана смартфон, вошел в электронную почту и открыл последнее письмо из папки «Входящие». На белом экране появилась надпись:

Майклу от СПАСА:

Люблинский должен выбыть из игры.

СПАС

Майкл нажал на кнопку «Ответить» и набрал в открывшемся поле ответ:

Люблинский выбыл.

Затем клацнул клавишей «отправить» и сунул смартфон в карман ветровки.

* * *

Люблинский выбыл.

Ухоженная бледная рука отложила смартфон. Затем пододвинула к себе голубую фарфоровую чашку с чаем. Глоток – ароматный черный чай с лимоном покатился по пищеводу согревающей волной.

Чашка вернулась на место, а ухоженная, молочно-белая рука потянулась к шахматной доске и взялась за черную пешку. На секунду черная пешка зависла в воздухе, а потом без колебаний срубила белого офицера.

В семь часов вечера Ольга Князева преобразилась. Темноволосый парик придал ее утонченному, бледному лицу зловещий шарм. Черное изящное платье, купленное у барыги, пришлось ей впору. Оно сидело абсолютно безупречно, а вырез очень выгодно подчеркивал ее не слишком впечатляющую грудь.

Бычок, одетый в темно-синий костюм, который сидел на нем как на корове седло, смотрел на нее восхищенно. И пока он оценивающе разглядывал ее, и позже, когда они ехали по вечерней Москве к мультиплексу, в его глазах то и дело появлялось угрюмое, плотоядное выражение, от которого Ольге становилось не по себе.

Размышления, в которые была погружена женщина, были тягостными. Она, Ольга Князева, владелица строительной компании, ехала убивать собственную сестру, которая присвоила себе ее личность и имущество. Абсурднее ситуацию и придумать было нельзя.

И все же это был не кошмарный сон, а реальность.

Бычок почти всю дорогу молчал, и Ольгу это полностью устраивало. Парень внушал ей страх и омерзение. Она знала подобных типов и отдавала себе отчет в том, что, получив свои деньги, Бычок избавится от нее. В противном случае она избавится от него. Этот парень совсем не глуп и прекрасно осознает, что один из них после совершения сделки должен будет уйти.

– Ты можешь вернуть мне подписанные бланки? – спросила Ольга, когда они подъезжали к мультиплексу.

– Нет, – буркнул Бычок.

– Для чего они понадобились Красавчику?

– Не знаю. Он мне не говорил.

– Но…

– Забудь о бланках. Думай о нашем деле.

В мультиплекс они прошли практически беспрепятственно. Охранникам Ольга сказала, что забыла приглашения дома, но при них набрала номер распорядителя, по-свойски с ним поздоровалась и передала трубку одному из охранников. Тот выслушал указания распорядителя, кивнул и широким, вежливым жестом пригласил Ольгу и ее спутника пройти внутрь.

«Через несколько минут я увижу ее», – подумала Ольга, и эта мысль заставила ее сердце биться быстрее.

«Бред, – подумала она с болью и отчаянием. – Это настоящий бред. Я не хочу причинять ей вред. Почему я должна делать это? Как я оказалась в такой ситуации?.. Господи, почему это происходит со мной?!»

– Вон она, – сказал Бычок и кивком квадратного подбородка указал Ольге на самозванку.

Она стояла у дальней стены зала и, изысканно и смущенно улыбаясь, беседовала с каким-то мужчиной. Тот тоже улыбался, и было видно, что он изо всех сил пытается обаять ее. Удивляться не стоило – выглядела самозванка сногсшибательно. На ней было одно из лучших платьев Ольги, купленное в шикарном парижском магазине на Сен-Оноре.

Ольга смотрела на свою копию в странном смятении чувств, в котором преобладали волнение и какой-то иррациональный страх – словно она увидела свою ожившую тень.

– Не будем тянуть, – тихо пробасил Бычок. – Подойди к ней и скажи, что вам надо поговорить. Я буду ждать в дамской комнате.

– А если она не согласится?

– Согласится. Не в ее положении поднимать шум. Она попытается уладить дело тихо. Давай!

И Бычок легонько толкнул ее вперед.

Ольга пошла через зал на негнущихся ногах. Она была словно в тумане. По пути взяла с вынырнувшего откуда-то серебряного подноса бокал с шампанским, залпом его выпила, не почувствовав вкуса, и поставила на другой появившийся из тумана поднос.

Острый приступ головной боли заставил ее остановиться. Она покачнулась и, подняв руки, сдавила пальцами виски.

«Вперед! – приказала себе Ольга. – Ты должна это сделать! Верни себе свою жизнь!»

Она опустила руки и двинулась дальше – в тумане, в бессмысленном шуме голосов, болью отзывавшихся у нее в голове, туда, где стояла ее ожившая тень.

И вдруг она увидела Скрябу. Он стоял за спиной у самозванки, мощный, как медведь-шатун, скользя быстрыми, проницательными взглядами по лицам людей.

Ольга остановилась: этого не обманешь черным париком и новым макияжем.

Скряба посмотрел в ее сторону. Она отвернулась и, напустив на себя небрежный вид, отошла к мраморным кадкам с декоративными пальмами и японскими бересклетами. Остановилась возле них и вновь почувствовала, как в голове адским пламенем полыхнула боль. От приступа боли и головокружения к горлу Ольги подкатила тошнота.

Открыв сумочку и пытаясь дрожащей рукой нащупать флакон с таблетками, она скользнула в нишу, подальше от посторонних глаз. Угол стены и декоративные растения надежно скрыли ее от публики, и здесь, в укромном месте, она проглотила таблетку кодеина.

Ольгу снова замутило, и она прикрыла глаза.

– Мертв?.. – услышала она знакомый мужской голос. – Господи… Как это произошло?

Ольга открыла глаза и увидела сквозь ветви бересклета профиль Марата Гареева. Он говорил с кем-то по телефону и явно был встревожен.

– Я бы хотел поговорить со Спасом, – сдавленно проговорил он в трубку. – Свяжите меня с ним. Я вам не мальчишка, и… Всего один разговор. Пусть Спас сам скажет мне это!

– Маратик!

Рядом с Гареевым появилась рыжеволосая красавица в темно-зеленом вечернем платье и с бокалом шампанского в руке. Ольга узнала Жанну Князеву.

– Маратик, куда же ты скрылся?

Жанна приобняла Марата за талию и поцеловала его в уголок губ. На каблуках она была выше низкорослого Гареева и выглядела как слегка постаревшая фотомодель.

Ольга прижалась к стене, моля бога, чтобы эти двое не заметили ее.

– Я перезвоню, – буркнул Гареев в трубку и убрал ее в карман. – Какого черта ты делаешь? – хриплым шепотом спросил Марат.

– Не бойся, нас никто не видит, – проворковала Жанна. – А кто такой Спас?

– Что? Ты о чем?

– Ты только что просил связать тебя со Спасом.

– Ты ослышалась.

Марат хотел уйти, но Жанна удержала его.

– Подожди. Ты так толком и не сказал мне – мы выиграли или нет?

– Акции «Паруса» практически у нас в кармане, – раздраженно проговорил Марат. – Послезавтра имущество компании будет арестовано, Ольга Князева отстранена от руководства, и ее место займет временный управляющий.

– Значит, мы уделали эту гадину?

– Значит, да.

– Надо это отпраздновать! – Жанна тесно прижалась к Марату, ее левая рука опустилась на ширинку его брюк. – Поехали ко мне! – страстно проговорила она.

– С ума сошла? – тихо и возмущенно воскликнул Марат и отбросил ее руку. – Я здесь с женой!

– Плевать! Я тебя хочу. И ты меня тоже. Признайся себе в этом, наконец!

– Может быть… Но сейчас я не могу. Нас не должны видеть вместе. Дай мне уйти!

Жанна вздохнула:

– Ладно. Но пообещай, что приедешь ко мне сегодня ночью.

– Да. Приеду.

– Обещаешь?

– Обещаю!

Жанна улыбнулась и хотела поцеловать Гареева, но он грубо ее от себя оттолкнул, пробормотал какое-то ругательство на татарском языке и, развернувшись, зашагал прочь.

– Сволочь, – с горечью проговорила Жанна, отпила из бокала шампанского и двинулась в зал.

Ольга выждала немного, потом выскользнула из ниши. От боли, пульсирующей в затылке, у нее слезились глаза. Но нужно было довести дело до конца, ведь, возможно, другого шанса уже не будет.

Она высмотрела в толпе самозванку и, слегка пошатываясь от боли, направилась к ней. Вдруг высокая фигура перекрыла ей путь. Ольга остановилась и подняла взгляд.

– Густав? – с изумлением вымолвила она, не поверив собственным глазам.

Он нежно взял ее за плечи и слегка прижал к себе.

– Как ты меня нашел? – тихо и взволнованно спросила Ольга.

– Ты взяла мой телефон, – ответил Густав нежным голосом. – Я попросил друзей-электронщиков отследить его.

– Но эти гады сломали его! Разбили об пол.

– Видимо, не до конца.

– Густав, я…

– Ты попала в беду, я это понял. – Он заглянул ей в глаза. – Давай уйдем отсюда. Мне не нравится это место. И мне не нравится, как ты выглядишь.

Ольга чуть отстранилась и посмотрела через плечо Густава на Лизу.

– На что ты смотришь? – спросил он и повернул было голову, но Ольга удержала его движением руки и посмотрела ему в глаза.

– Я очень рада, что ты меня нашел, Густав, – с искренней улыбкой сказала она. – Пожалуйста, увези меня домой!

Он широко, как ребенок, улыбнулся и сказал:

– Конечно!

И бережно повел ее к выходу.

…Перед тем как сесть в машину, Ольга хрипло пробормотала:

– Подожди, Густав…

Она вялым движением откинула со лба прядь волос. Ее лицо было бледным и измученным, в зрачках, чуть расширенных из-за обезболивающего опиата, отражались усталость и боль. Взявшись за дверцу машины, Ольга вдруг покачнулась и резко согнулась пополам – ее шумно, мучительно вырвало.

Десять минут спустя какая-то полная дама в безвкусном платье вошла в туалет. Она направилась в первую же кабинку, взглянула на сигнальное табло, которое замерло в среднем положении между «занято» и «свободно», нахмурилась, схватилась толстыми пальцами за медную ручку и дернула ее на себя.

Дверь кабинки распахнулась, и дама замерла с открытым от изумления ртом.

Рядом с унитазом лежал мужчина в костюме. Край унитаза был испачкан кровью. Левая часть лица мужчины, от виска до скулы, была покрыта чем-то багровым и блестящим.

Секунду или две женщина молчала, а потом, догадавшись наконец, что мужчина мертв, отшатнулась и громко закричала.

Глава 6

В этот день майор полиции Мария Любимова взяла отгул, чтобы хорошенько отоспаться. Старший сын Димка уехал с дедом и его друзьями рыбачить на Волгу и должен был вернуться только через пару дней. Младшего Алешку, которому было всего полгода отроду и который обычно был на попечении няни-кормилицы, забрала к себе на недельку бабушка.

Предыдущей ночью Любимова была на вызове и здорово вымоталась. Придя домой в полдень, Маша приняла душ и сразу же легла спать. В восемь часов вечера она встала, совершенно не отдохнув.

Во сне ее преследовали кошмары. Трупы со стеклянными глазами, лежащие на полу в разных позах. Мертвые женщины в жухлой траве. И почти во всех этих снах присутствовал журналист Глеб Корсак, ее гражданский муж, с которым она рассталась еще до рождения Алешки. Глеб был смертельно бледен и все время бормотал:

– Этот поселок проклят! Они не выпустят нас отсюда![2]

Встав с кровати, Маша потащилась в душ. После душа выпила чашку сладкого черного кофе со своим любимым ванильным круассаном, стоя у окна и глядя на большой клен.

– Черный кофе и круассаны, – с упреком сказала бы мать Маши, будь она сейчас здесь. – Два медленных способа самоубийства. От кофе ты наживешь себе язву, а круассаны – самый короткий путь к атеросклерозу и диабету. Милая, если хочешь покончить с собой, обратись ко мне – я предложу тебе парочку более действенных и безболезненных способов!

Вспомнив маму, Маша улыбнулась. Ей нравилось ее добродушное ворчание.

Налив себе еще одну чашку кофе, майор Любимова решила, что, забирая Алешу, подарит матери что-нибудь красивое или вкусное. Например, настоящую орхидею или пакет экзотических фруктов. Недостаток внимания к родителям Маша часто компенсировала неожиданными подарками, в глубине души прекрасно понимая, что это похоже на попытку откупиться, и чувствуя из-за этого жгучую вину.

Маша отвернулась от окна и увидела свое отражение в темной стеклянной дверце шкафчика. Светлые волосы растрепались. Худое лицо было осунувшимся, губы без помады – тусклыми. Говорят, что, родив в тридцать шесть лет, женщина молодеет. Но по себе Маша этого не заметила.

Зазвонивший телефон отвлек ее от мыслей о Глебе. Маша допила кофе, вытерла руки салфеткой и взяла со стола телефонную трубку. Взглянула на определившийся номер, нахмурилась и сказала в трубку:

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Мария Александровна, для вас есть новое дело, – сказал полковник Жук. – Выезжать нужно прямо сейчас.

– Меня зовут Мария Александровна Любимова. Я расследую дело об убийстве вашего помощника Дениса Геннадьевича Люблинского.

Лиза промокнула платком глаза.

– Я уже все рассказала вашему коллеге. – Лиза взглянула на худощавого моложавого оперативника по имени Стас Данилов.

– Расскажите еще раз. Только постарайтесь ничего не путать, нам важно знать последовательность событий.

– Хорошо. – Лиза вздохнула. – Сегодня, около пяти часов вечера, Денис Люблинский вошел ко мне в кабинет. С собой у него была бутылка коньяка. Он… он уже был пьян. Я сказала, что он может отправляться домой. Но потом я поняла, что в таком виде ехать опасно, и посоветовала ему переночевать в нашей офисной комнате отдыха.

– Это там, где бильярд и тренажеры? – уточнила Маша.

– Да.

– Что было потом?

– Он ушел в комнату отдыха.

– А вы?

– А я поехала на презентацию в мультиплекс «Синема-Ройал».

Маша взглянула на Стаса. Тот кивнул, как бы говоря – «да, я проверил, она там была».

Майор Любимова снова взглянула на Лизу.

– Расскажите мне подробнее о Денисе Люблинском.

– Он был хорошим сотрудником… Исполнительный, честный, трудолюбивый… Я… всегда могла на него положиться.

Маша едва заметно усмехнулась.

– Весьма исчерпывающая характеристика, – сказала она. – Денис Люблинский был холост, верно?

– Верно.

– А у него была любимая девушка?

– Не знаю.

– Ну, а как насчет друзей? С кем он дружил?

– Этого я тоже не знаю.

– А как насчет увлечений? Чем Денис увлекался? Карты, машины, путешествия… Быть может, он собирал марки или старинные монеты? Чем он жил, помимо работы?

Лиза задумалась. Вздохнула и сказала:

– Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос.

Машу этот ответ не устроил, и она нахмурилась.

– Вам это не кажется странным? – спросила она.

– Что именно? – вскинула на нее глаза Лиза.

– Денис Люблинский был вашим помощником. Он неотлучно находился при вас. Можно сказать, был вашим самым близким человеком в этом офисе. И вы не знаете о нем почти ничего?

Губы Лизы задрожали.

– Простите, – пробормотала она. – Мне нездоровится. Мы можем поговорить в другой раз?

– Без проблем, – сказала Маша. – В кабинете, на Петровке, тридцать восемь.

Лиза снова промокнула глаза платком.

– К чему все эти вопросы? – тихо спросила она. – Вы ведь сказали, что он разбился на машине.

– В крови Дениса Люблинского нашли не только алкоголь, но и зверскую дозу наркотика.

Лиза побледнела еще больше.

– И все же я не понимаю… – начала было она, но Маша ее перебила, чтобы сэкономить время:

– Он не пил таблетки. Ему ввели раствор прямо в вену. Мы обнаружили след от укола.

Лиза напряженно молчала, осмысливая услышанное.

– Вы сказали, что Люблинский был очень пьян? – снова заговорила Маша.

– Да, – тихо сказала Лиза.

– Он сам ушел в комнату отдыха? Или ему кто-то помог туда добраться?

– Сам. То есть… – Лиза стушевалась.

– Кто ему помог? – веско спросила Маша. – Кто-то из вашей службы безопасности?

– Да.

– Имя?

– Э-э… я не знаю. Но у него есть прозвище – Майкл.

– Майкл? – переспросила Маша.

– Да.

Маша повернулась к капитану Данилову:

– Стас, там в коридоре топчется начальник службы безопасности фирмы. Скажи, чтобы он вошел.

Капитан Данилов кивнул и вышел из кабинета. Вскоре он вернулся с Семеном Скрябой.

Маша оглядела мощную фигуру Скрябы, остановила взгляд на его бесстрастном загорелом лице с холодными голубыми глазами.

«Крепкий орешек, – решила она. – Но впечатление производит хорошее».

– Нам нужен ваш сотрудник по прозвищу Майкл, – сказала она. – Есть у вас такой?

– Есть, – ответил Скряба. – Михаил Коростелев.

– Где он сейчас?

– Дома, вероятно. Его рабочий день давно закончился.

– Можете вызвать его сюда?

Скряба чуть прищурил свои пронзительно-голубые глаза и спокойно ответил:

– Конечно.

Затем достал из кармана мобильник и набрал номер. Маша отметила, что телефон у него с металлическим корпусом, такой же крепкий и надежный, как его хозяин.

Скряба отменил вызов и нажал на кнопку связи еще раз. Через несколько секунд отнял телефон от уха и сказал:

– Телефон не отвечает.

– Ясно, – сказала Маша и взглянула на Данилова: – Стасис, пошли к нему кого-нибудь из наших ребят.

– Хорошо, – кивнул Данилов и посмотрел на Скрябу: – Адресок продиктуйте.

Семен продиктовал, Стас записал адрес Майкла в книжку, потом вышел в коридор.

– Ольга Александровна, вы пока свободны, – сказала Маша понурой Лизе. – А вам, Семен Иванович, я бы хотела задать еще несколько вопросов.

– Пожалуйста, – сказал на это Скряба. – Если хотите, можем пройти в мой кабинет.

Маша на секунду задумалась.

– А у вас там есть плитка и кофеварка? – с надеждой спросила она.

Скряба качнул головой:

– Нет. Но в коридоре есть кофемашина.

– Отлично. – Маша улыбнулась. – В таком случае я принимаю ваше приглашение.

Переговорив с майором Любимовой и оставшись один, Семен Скряба достал телефон и набрал «оперативный» телефонный номер Майкла, о котором знал только он.

– Да, Семен Иванович! – почти тотчас же отозвался Коростелев.

– Майкл, что ты натворил? – прямо спросил Скряба.

– Не понимаю.

– Тебя ищет полиция. Ты как-то причастен к гибели Люблинского?

– Э-э… Нет.

Секундной заминки было достаточно, чтобы Скряба понял – оперативник врет. Он вздохнул и сказал:

– Дай бог, чтобы это было правдой.

– Подождите! – окликнул Майкл. – Не кладите трубку. Вы меня слушаете?

– Да.

– Шеф, вы хороший человек. Я сейчас заехал в гости к матери. И… В общем, если со мной что-нибудь случится… навестите ее, хорошо?

– Что?

– Прощайте!

Он отключил связь. Скряба позвонил ему снова – но теперь телефон Майкла молчал.

– Чертов мальчишка, – проворчал Семен.

После недолгого размышления он принял решение – ехать к Майклу домой. Шансов застать парня дома почти не было, но Скряба должен был поехать. И поехал.

…На улицах Москвы в этот поздний вечер, как назло, были пробки. Простояв минут по двадцать-тридцать у двух светофоров, Семен добрался до дома своего подчиненного только через полтора часа.

Едва он вышел из лифта, как понял – опоздал. Дверь квартиры, которую снимал Майкл, была приоткрыта, возле нее курили двое полицейских в форме.

– Что случилось? – спросил у них Семен.

Полицейские оглядели его подозрительными взглядами.

– Вы в какую квартиру? – спросил один.

– В эту, – кивнул Скряба на приоткрытую дверь. – Здесь живет мой коллега по работе. А что случилось?

– Как вас зовут?

– Семен Скряба.

– Подождите, пожалуйста, здесь.

Полицейский скрылся в квартире. Через минуту он вышел вместе с хрупкой, белокурой и темноглазой женщиной, одетой в модный плащ. Это была майор Любимова.

– Ребята, подождите нас в квартире, – попросила она полицейских.

Те кивнули и скрылись за дверью. Маша Любимова достала сигареты, закурила. Потом взглянула на Скрябу.

– Я так и думала, что вы приедете. Долго добирались.

– Пробки, – сказал Семен. – Что происходит?

Маша посмотрела ему в глаза своими карими глазами и медленно произнесла, отслеживая его реакцию:

– Ваш сотрудник покончил с собой.

На лице Скрябы не дрогнул ни один мускул.

– Как? – сухо спросил он.

– Сделал из кожаного ремня петлю, перекинул через змеевик и…

Она замолчала и затянулась сигаретой.

– Он оставил записку? – спросил Семен.

Маша приподняла бровь:

– А должен был?

– Не знаю.

Она достали из кармана сложенный вдвое тетрадный листок и протянула Скрябе:

– Вот.

Он взял листок, раскрыл его и прочитал:

Я убил Люблинского, потому что он изнасиловал мою сестру. Прошу меня понять и не поминать недобрым словом.

Несколько секунд Скряба в явном недоумении таращился на записку, потом поднял взгляд на Машу и обронил:

– Бред какой-то.

– История с сестрой была на самом деле? – поинтересовалась она.

– Денис встречался с ней пару месяцев. Но ни о каком изнасиловании я никогда не слышал.

– Как к их роману относился Михаил?

– Да никак не относился. Морщился, конечно, но в целом ему было плевать.

– Почему морщился?

– Ребята из службы безопасности недолюбливают офисных крыс. А Люблинский был для них воплощением офисной крысы. Снобизм, высокомерие, очочки…

Дверь квартиры открылась, на площадку вышел капитан Данилов, невысокий стройный брюнет с острыми глазами и симпатичным, приветливым лицом.

– Не помешаю? – спросил он.

– Да нет, – сказала Маша. И снова обратилась к Скрябе: – Коростелев не пытался отговорить сестру?

Скряба хмыкнул:

– Ей двадцать пять лет, она взрослая женщина. Да и давно это было, года полтора или два тому назад.

– И с тех пор Михаил никогда об этом не говорил?

– Нет, не говорил.

– А где сейчас его сестра?

– Точно не помню. Где-то в Украине… Или в Белоруссии… Она политтехнолог, занимается избирательными кампаниями.

– Ясно.

Маша и Стас Данилов переглянулись.

– Семен Иванович, вы ведь работали в полиции, – заговорил Данилов.

– В милиции, – машинально поправил Скряба.

– Можете выдать нам свою версию событий?

Семен на пару секунд задумался, потом пожал медвежьими плечами:

– Нет. В голову ничего не приходит.

– Темная история? – не без скрытой иронии уточнил капитан Данилов.

– Очень темная, – спокойно ответил Скряба. – По крайней мере, для меня. – Он посмотрел на закрытую дверь квартиры. – Вы меня туда не пустите?

– Нет, – сказала Маша. – С телом работают эксперты.

– Понятно, – вздохнул Скряба. – Я вам еще нужен?

– А вы можете сообщить нам что-нибудь полезное?

– Не могу.

– Тогда нет. Вы можете идти, Семен Иванович. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Скряба кивнул Стасу, повернулся и прошел к лифту. Пока он вызывал лифт и садился в кабину, полицейские молчали. Когда лифт тронулся, Стас Данилов взглянул на Машу и спросил:

– Марусь, как думаешь, этот медведь темнит?

Она качнула белокурой головой:

– Вряд ли. Он был искренне удивлен. По крайней мере, я не заметила игры или фальши.

– Ну, не знаю, – с сомнением проговорил Стас. – Кстати, знаешь, как этого бугая называют в офисе?

– Как?

– Хромой черт.

Маша усмехнулась и пожала плечами:

– И что с того? Знаешь, как тебя самого называют за глаза?

– Как? – заинтересовался Стас.

– Не скажу.

– Почему?

Маша насмешливо прищурилась:

– Чтобы ты помучился.

Стас вздохнул.

– Меня окружают коварные женщины, – сокрушенно проговорил он. – И дома, и на работе.

– Дома? У тебя новая подружка?

– Уже нет. Вчера расстался. Но не исключено, что сегодня вечером появится еще одна.

Маша поморщилась:

– Ловелас несчастный!

Она докурила, поискала глазами, куда бы бросить окурок. Стас достал из кармана жестяную баночку от леденцов:

– Держи. Все равно почти пустая.

Маша поблагодарила, открыла жестяную баночку и похоронила там окурок. Потом достала из кармана плаща предсмертную записку Коростелева и пробежала ее глазами.

– Что думаешь? – спросил Стас, пряча жестянку в карман.

– Неудачный экспромт, – сказала Маша. – Причина выдумана наспех.

– И какой напрашивается вывод?

– Вывод, Стасис, самый очевидный: парень не совершал самоубийства. Кто-то сунул его головой в петлю. И этот кто-то явно имеет отношение к гибели Дениса Люблинского.

– Ликвидировали исполнителя, чтобы не трепал языком?

– Возможно. А может быть, парень поплатился за собственную жадность. Запросил больше, чем ему было обещано. В любом случае нужно будет проверить банковские счета Коростелева. Я уверена, что ему заплатили за убийство Люблинского.

– О’кей, я проверю.

– Мобильник Коростелева так и не нашли?

Стас покачал головой:

– Нет. И, скорей всего, уже не найдем.

– Я тоже так думаю. Но на всякий случай свяжись с техотделом, пусть попробуют определить местонахождение трубки.

– Ладно.

Маша о чем-то задумалась и не заметила, как снова достала из кармана плаща пачку сигарет.

– Марусь, – окликнул ее Данилов.

Она вопросительно на него посмотрела. Он кивнул на сигареты, которые она держала в руке:

– Только что ведь курила!

Маша посмотрела на пачку, нахмурилась и спрятала ее обратно в карман.

– Слушай, Стас, – задумчиво заговорила она, – а тебе не показалось, что Ольга Князева не очень-то похожа на крутую бизнес-леди?

– Показалось. Но обычно под влиянием стресса женщины…

– Ты сам-то себя слышишь? «Стресс, влияние…» Это же Ольга Князева! Она поднималась на вершину по головам конкурентов. И вообще, то, что я о ней слышала, позволяет предположить, что у нее просто нет души.

– Ну, значит, она хорошая актриса. Хотя я все же думаю, что во всем виноват стресс. Женщины…

– Стас, заканчивай, а? – перебила его Маша.

Данилов насупился.

– Что-то ты меня сегодня слишком сильно третируешь. Не выспалась, что ли?

– Есть немного. – Маша вздохнула. – Весь день кошмары снились. Трупы, кровь, Глеб…

– Глеб? – приподнял брови Данилов. – Гм… Это тревожный симптом.

Маша махнула рукой:

– Да ерунда все это. Слушай, говорят, у компании «Парус» были большие финансовые проблемы. Разберись с этим, ладно?

– Как скажешь, – кивнул Стас.

– А я пока покопаюсь в грязном белье Люблинского и Князевой.

– Не знал, что тебя привлекает грязное белье. Где же твоя обычная брезгливость?

– А, перестань. Я теперь молодая мама. У меня в квартире пахнет мокрыми памперсами и молочной отрыжкой.

Стас поморщился:

– Вот этого я точно слышать не хочу.

Маша посмотрела на его недовольное лицо и прыснула от смеха.

– Миша, Миша, что же ты наделал… – мрачно шептал себе под нос Скряба, глядя на освещенную фонарями и фарами дорогу.

Он пока не знал, куда ехать – домой или в офис. В голове забрезжила мысль о барной стойке и графине водки, и он уже прикидывал, в каком заведении осесть, как вдруг резко вдарил по тормозам.

«Я сейчас заехал в гости к матери и… В общем, если со мной что-нибудь случится, навестите ее, хорошо?»

– У Майкла нет матери, – пробормотал Семен. – Она умерла несколько лет назад.

Он достал телефон и набрал номер одного из своих оперативников.

– Слушаю вас, шеф, – отозвался тот.

– Паша, ты ведь дружишь с Майклом?

– Да, Семен Иванович. Что-то случилось?

– Майкл умер.

Повисла пауза.

– Как? – дрогнувшим голосом спросил Паша.

– Повесился. Или повесили. Одно из двух.

– Но… это ерунда. Мишка никогда бы не…

– Паш, мы поговорим об этом завтра, хорошо? А теперь скажи мне: ты знаешь, где похоронена его мать?

– Знаю. В Люберцах. Там кладбище в северной части города. Семен Иванович, вы же были на похоронах. Помните?

И Скряба вспомнил.

– Да, – сказал он. – Прости, заработался совсем. Вылетело из головы. Спокойной ночи.

– Да какой уж тут покой, – вздохнул Паша. – Помощь нужна?

– Нет. До завтра.

И Скряба отключил связь.

С полчаса он ехал в тишине. Пару раз ему начинало казаться, что по пятам за ним следует какая-то машина. «Кажется, у тебя начинается мания преследования», – с усмешкой сказал себе Скряба.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он включил музыку. Задушевный голос пропел из динамика:

Моя смерть ездит в черной машине С голубым огоньком…

Скряба чертыхнулся и сменил радиостанцию. Заиграла классическая музыка. Семен убрал руку от радио.

Прошло еще полчаса, прежде чем он добрался до кладбища, вышел из машины и, воспользовавшись телефоном как фонариком, побрел среди надгробий, выискивая знакомую могилу.

…Вот и она. Ограды нет. Просто холмик, а на нем – каменное надгробие. Семен посветил на фотографию и подпись под ней.

«Клавдия Андреевна Коростелева. 1950–2008».

– Что дальше? – тихо спросил Скряба у самого себя.

Он посветил телефоном на холмик. Увидел букет цветов. Цветы были свежие. Семен наклонился и переложил букет в другое место. Посветил на землю под ним. Земля была рыхлая. Скряба вздохнул и запустил в землю пальцы. Шарить пришлось недолго, пальцы почти сразу наткнулись на что-то твердое. Семен извлек из земли небольшой предмет, завернутый в хрустящую полиэтиленовую упаковку от цветов. Скряба развернул упаковку и достал айфон Майкла.

Он нажал пальцем на кнопку. На дисплее зажглась интернет-страничка с электронным почтовым ящиком. Выбрал папку «Входящие». Секунда, другая… Вот и входящие письма. Пять последних – от какого-то Спаса.

Семен открыл последнее письмо и прочел:

Люблинский должен выбыть из игры.

СПАС

Скряба хотел посмотреть следующее письмо, но ошибся клавишей и вместо него открыл окно с перечнем последних телефонных звонков. Брови Семена взлетели, когда он прочел имя абонента, с которым Майкл беседовал перед самой смертью: «Марат Гареев».

– Твою-то мать… – пробормотал Скряба.

И в эту секунду кто-то приставил к его затылку дуло пистолета.

– Спокойно, Семен Иванович, – проговорил у него за спиной неуловимо знакомый мужской голос. – Отдайте мне телефон.

Скряба поднял айфон Майкла. Рука, одетая в перчатку, забрала его.

– Вот так, – произнес голос.

– Откуда вы узнали, что я здесь? – хрипло спросил Семен. – Прослушивали мой телефон?

– Кажется, вам предложили уйти в отставку. Сделайте это, Семен Иванович!

– Вы ехали за мной, верно? Я вас видел.

Мужчина ударил Семена рукоятью пистолета по голове, и тот повалился на могилу, подмяв под себя цветы.

Стас Данилов приехал, когда Маша возилась с кофеваркой. Она достала из шкафчика две чашки, наполнила их черным кофе, и они уселись за кухонный стол.

Стас Данилов был, как всегда, безукоризненно одет (темно-синий костюм, белая рубашка), однако выглядел невыспавшимся и помятым. Под глазами у него пролегли тени, а обычно бодрый и бравый голос звучал необычно тихо.

– Сколько поспал? – спросила Маша.

– Часа три, – ответил Стас.

Маша вздохнула:

– Когда-нибудь эти бабы тебя угробят!

Стас пожал плечами и отпил глоток крепкого кофе.

– Где твои пацаны? – спросил он.

– Митька уехал с дедом на рыбалку. Алешку забрала к себе на недельку бабушка. Только не говори, что я плохая мать.

– Я и не говорю.

– Вот и не говори. – Маша вздохнула. – Я и сама знаю, что плохая.

Она вопросительно посмотрела на Данилова. Он молча пил кофе.

– Чего молчишь? – спросила Маша.

– Ты сказала молчать, я и молчу.

– И даже не скажешь, что я ошибаюсь? Что на самом деле я – клевая мамаша?

– Ты клевая мамаша, – сказал Стас. – Только дома бываешь редко.

Маша несколько секунд смотрела на него, потом отпила кофе и сказала:

– Ладно, давай к делу. Что там с финансовыми делами компании «Парус»?

– Дела аховые. Некий банк «Омега» требует от них выплату в десять миллионов долларов. И грозит в случае неуплаты отнять акции.

– Там все законно?

– Кажется, да. Вот, почитай выписку нашего эксперта.

Стас достал из кармана листок бумаги и протянул Маше. Она взяла, быстро прочитала, кивнула и сказала:

– Ясно.

– Кроме того, недавно они потеряли целый жилой комплекс, – продолжил Стас. – Поговаривают о рейдерском захвате, но Следственный комитет отказал в возбуждении дела. Ну, а у тебя есть что-нибудь интересное?

– Кажется, да. Я просматривала ноутбук Дениса Люблинского.

– И что там?

– Сейчас увидишь.

Маша быстро поднялась, сходила в гостиную и вернулась с серебристым ноутбуком. Поставила его на стол, открыла и нажала на кнопку «пуск».

– Вот, зацени! – сказала она и развернула компьютер экраном к Стасу.

Данилов поставил чашку и, прищурившись, посмотрел на экран.

– Что за фотка? – спросил он.

– Нашла в одной из папок Люблинского. Посмотри внимательнее. Узнаешь кого-нибудь?

Стас вгляделся в лица девушек на снимке.

– Третья слева, – подсказала Маша.

– Это Ольга Князева? – удивленно спросил он. И добавил, хмыкнув: – Как-то она тут странно выглядит. Покрасилась, что ли?

– Ты прочти, что написано снизу.

– «Вручение премий «Новостройский официант года», – прочел Стас удивленно. – Что за бодяга? Какой еще «официант»? И при чем тут Ольга Князева?

– Князева? Князева тут ни при чем.

– Тогда что она делает на фотографии?

Маша вздохнула:

– Стас, по ночам надо спать, а не шляться по кабакам и бабам! Посмотри еще раз на подпись под фотографией. Туда, где перечислены действующие лица – слева направо.

Стас принялся читать, шевеля губами.

– Анна Кац, Лариса Камнева, Елизавета Антипова… Постой… – опешил он и перевел взгляд на Машу. – Ты намекаешь на то, что это не Князева?

– Ты же только что сам прочел – Елизавета Антипова.

– И что все это значит?

– Ох, Стас, если бы я знала!

– Гм… – Данилов поскреб в затылке. – Ну и дела.

– Я звонила полковнику Жуку. Он разрешил мне съездить в Новостройск и во всем разобраться.

– Вот как! – Стас хмыкнул. – Тебя, Маруся, хлебом не корми, дай только за казенный счет попутешествовать. И когда отбываешь?

– Сегодня. А к тебе у меня просьба: потряси еще раз Скрябу и его сотрудников.

– А Князеву?

– Князеву пока не трогай.

– Боишься спугнуть?

Маша улыбнулась:

– Что-то в этом роде. Ты пей кофе-то – остывает.

Ольга разделась, включила воду и встала под душ. Она стояла под горячим, обжигающим душем и до боли натирала себя губкой, стараясь смыть – не столько с кожи, сколько с души – ощущение грязи, которое охватывало ее при одном только воспоминании о Бычке и Красавчике.

Но даже выйдя из душа, она не чувствовала себя чистой.

Путь в комнату проходил через гостиную. Лида сидела возле журнального столика и пила кофе. Увидев Ольгу, она улыбнулась и сказала:

– У меня пицца в морозилке. Хочешь, приготовлю?

– Нет, – сказала Ольга. – Я не голодна.

Она прошла мимо Лиды и направилась в свою комнату, но Лида остановила ее.

– Подожди, – сказала она. – Присядь-ка. Я хочу с тобой поговорить.

Ольга остановилась, удивленно посмотрела на Лиду, потом пожала плечами и села в кресло напротив.

– Что там у вас стряслось с Густавом? – спросила Лида. – Почему вы приехали с такими лицами? Почему он велел никому не открывать дверь и не подходить к телефону? Что вообще происходит?

Ольга помолчала немного, а затем сказала ровным, бесстрастным голосом:

– Я – богатая женщина. У меня есть своя строительная компания. В начале прошлой недели я ехала в аэропорт и попала в аварию. Меня увезли в больницу. Несколько дней мне кололи снотворное, чтобы я не приходила в себя. А тем временем мое место в компании заняла моя сестра-близнец, с которой я никогда не виделась прежде. Она и мой заместитель Денис Люблинский прокручивают аферы. Я сбежала из больницы, и в меня стреляли. Теперь я хочу вернуть себе свою жизнь.

– Это все?

– Нет. Думаю, во время аварии я повредила лицо, и в больнице мне сделали небольшую пластику мягких тканей.

– Небольшую? – тупо повторила Лида.

– Да. При легкой коррекции отеки спадают уже через три дня. Как бы то ни было, но теперь на Ольгу Князеву больше похожа она, а не я.

Лида долго молчала, с удивлением и недоверием глядя на Ольгу.

– Класс, – сказала она наконец. – Сама придумала или в какой-нибудь книжке прочитала?

Ольга вздохнула.

– Именно поэтому я тебе ничего и не рассказывала.

Лида сделала над собой усилие.

– Ну, допустим… Допустим, что все так и было. Что тебе мешает обратиться в полицию?

На губах Ольги появилась холодная усмешка. Она глубоко затянулась сигаретой, выпустила дым в потолок, потом вновь посмотрела на Лиду и сказала:

– Я думаю, что полиция тоже в этом замешана.

– С чего ты взяла?

– Враги обложили мою компанию со всех сторон. Через несколько дней ее уже не будет. Этого бы не случилось, если бы полиция была на моей стороне.

Ольга наклонилась и с силой воткнула дымящуюся сигарету в пепельницу.

– Ты меня не знаешь. И хорошо, что не знаешь. Ты… слишком добрая для всего этого.

Лида долго молчала, сжав пальцами виски и обдумывая слова подруги. Потом нахмурила лоб и спросила:

– И что ты теперь собираешься делать? Убьешь их всех, что ли?

Ольга пристально посмотрела на Лиду, но ничего не ответила. Что она могла ответить? Что чувствует в себе силы совершить убийство? Что ненависти, охватившей ее, хватит на то, чтобы разделаться со всеми подонками мира? Но Лидка не поняла бы этого. Для нее все это – детективная история из книжки. Для Ольги это – жизнь.

– Ладно, – сказала наконец Лида. – Надеюсь, что негодяи сядут в тюрьму, а ты вернешь себе свою жизнь. В любом случае на меня ты можешь рассчитывать всегда. Будь уверена – уж я тебя не брошу! И мой тебе совет: постарайся стать чуточку мягче. Чуточку добрее. Человечность еще никому не мешала.

Ольга улыбнулась.

– Я постараюсь, – сказала она. – Правда, постараюсь!

– Ладно. – Лида посмотрела на часики. – Мне пора уходить. Захочешь есть – пицца в холодильнике.

Она залпом допила кофе и встала с кресла.

– Когда тебя ждать? – спросила Ольга.

– Завтра, часам к двенадцати. Удачи! И передавай привет Густаву!

– Пока!

Когда Лида была уже у порога, Ольга вдруг окликнула ее:

– Подожди!

– Что? – обернулась Лида.

– Лид, скажи честно, почему ты мне помогаешь?

Лида улыбнулась:

– Ты же сама сказала, что я добрая. А добрые люди всегда помогают тем, кто попал в беду.

– Дело только в этом?

– А тебе этого мало?

Ольга не нашла, что на это ответить. Когда Лида ушла, она тоже поднялась с кресла, подошла к серванту, достала из бара бутылку с недопитым вином и наполнила два бокала. В один из них она бросила несколько опиумных таблеток, которые дала ей Лида. Подождала, пока они растворятся, взболтала содержимое, потом взяла оба бокала и направилась в спальню.

Густав спал на разложенном диване. Она села рядом с ним, поставила бокалы на тумбочку, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. Густав открыл глаза.

– Наконец-то, – мягко сказал он. Взял ее за руку, поцеловал запястье и ладонь. Потом пристально посмотрел ей в глаза и спросил: – Теперь ты расскажешь мне, что происходит?

– Да. Но позже. А сейчас… Сейчас я хочу тебя.

Густав поцеловал ладонь Ольги, потом перевернул ее руку и принялся медленно и нежно целовать ее пальцы. Ольга наклонилась и коснулась своими губами его губ. Густав замер в ожидании. И, не в силах больше сдерживаться, она поцеловала его. Нежно, горячо, страстно.

На нее вдруг нахлынула огромная волна нежности и любви, словно где-то там, в темных глубинах души прорвало плотину, которую она с такой тщательностью и таким упорством строила все эти годы. И она погрузилась в эту любовь и в эту нежность, не думая больше ни о чем.

Она целовала его губы, его глаза, его шею и грудь, она подставляла свое тело под его поцелуи, срывала с себя одежду, она отдавалась ему с такой страстью, словно это был последний раз в ее жизни, а потом – только тьма и смерть.

Наконец они оба устали.

Ольге было и радостно, и грустно. За всем этим ураганом эмоций она чувствовала, как холодный, черный туман вновь проникает в ее душу, наполняя ее отстраненностью и жестокостью, словно все, что произошло, было лишь временным отступлением, передышкой перед последним, решающим боем.

Она взяла с тумбочки бокалы с вином, один протянула Густаву:

– Давай выпьем?

– Ты уверена?

– Да. Мне нужно расслабиться. Но одна пить я не хочу. Поддержи меня!

– Ладно. – Густав взял бокал.

– За наше будущее, – сказала Ольга.

Они чокнулись. Разгоряченный Густав сделал сразу несколько больших глотков. Ольга тоже пригубила из своего бокала.

– Не пора ли нам поговорить? – спросил Густав.

– Давай немного полежим молча. Я очень устала.

– Ладно.

Они замолчали. Ольга долго лежала в полумраке комнаты, освещенной тусклым светом ночника, прислушиваясь к дыханию Густава.

Наконец она тихо его окликнула:

– Густав?

Он не проснулся. Она слегка тряхнула его за плечо:

– Густав!

Он по-прежнему спал.

Ольга поднялась с кровати, подошла к стулу, на котором висела одежда Густава, осмотрела карманы его пиджака. Никаких документов она не нашла, зато в одном из карманов обнаружила маленький пятизарядный «вальтер». Пистолет выглядел как игрушка, но, безусловно, был настоящий. (Когда-то Ольга прошла двухнедельный курс владения огнестрельным оружием и с тех пор немного разбиралась в этом.)

Ольга посмотрела на спящего Густава и нахмурилась.

– Кто же ты такой? – тихо пробормотала она.

Пистолет Ольга положила на тумбочку. Затем взялась за сумку Густава. В ней она нашла маленький компьютер-нетбук. Открыла его, включила, подождала, пока загорится экран. Открывшаяся программа была ей знакома. На черном поле горела красная надпись:

«Адресат В. звонил вам».

Ольга подвела курсор к клавише «Связаться с абонентом» и нажала на «пуск».

Заиграл музыкальный сигнал, затем на экране нетбука появилось лицо молодого мужчины. Оно было бледным и напряженным. На левой щеке багровели свежие царапины. Мужчина был одет в белый медицинский халат.

– Слушаю вас, – проговорил он, вглядываясь с экрана в тускло освещенное ночником лицо Ольги.

– Могу я узнать, с кем говорю? – сказала она, стараясь придать своему голосу твердость и важность.

– Да, конечно. Я врач психиатрической клиники «Дубрава». Моя фамилия Упоров. Прошу прощения, я здесь человек новый. Вы, вероятно, хотели пообщаться с пациентом Вольским?

– Да, – сказала Ольга, не задумываясь.

– К сожалению, он сейчас не может подойти. У него приступ.

– Приступ?

– Да. На этот раз приступ был очень сильный, нам пришлось применить мощные седативные средства. А вы его родственница?

– Да, – снова сказала Ольга.

Врач напряженно улыбнулся:

– Что ж, очень хорошо. Когда вы в последний раз были у Вольского?

– Давно. Очень давно.

– Это плохо. Ему не повредило бы общение с близким человеком.

– Я… готова его навестить. Напомните мне, пожалуйста, адрес клинки.

– Да, конечно.

Врач продиктовал адрес.

По ту сторону экрана послышался какой-то шум.

– Какого черта вы делаете? – рявкнул кто-то.

Молодой врач повернул голову:

– Игорь Константинович, я ответил на звонок и…

– Идиот! Выключите это!

За спиной у врача появилась фигура в белом халате, мелькнула рука, и затем экран погас.

Ольга вытерла ладонью вспотевший от напряжения и волнения лоб, повернула голову и задумчиво посмотрела на Густава. Теперь он казался Ольге еще более таинственной личностью.

Она несколько раз повторила про себя адрес клиники, чтобы не забыть, – затем фамилию пациента – Вольский.

Потом захлопнула крышку нетбука и убрала его обратно в сумку. После этого Ольга вынула из брюк Густава кожаный ремень и пристегнула этим ремнем правую руку мужчины к спинке кровати. Вторую руку она привязала к спинке кровати скрученной в жгут простыней.

Вгляделась в его лицо и тихо проговорила:

– Прости, что приходится так поступать. Завтра Лида вернется и развяжет тебя.

Она наклонилась и поцеловала Густава в губы.

– Эй, друг! – Кладбищенский сторож тряхнул Семена Скрябу за плечо. – Друг, поднимайся, замерзнешь!

Скряба открыла глаза и приподнял голову от земли. Некоторое время он дезориентированно тряс его, затем отплюнул песок и взглянул на сторожа.

– Вы кто? – сипло спросил он.

– Местный сторож. А ты?

Скряба не ответил. Он сел на земле и потер рукой ушибленный затылок.

Небо было серым, светало. Сторож, пожилой мужчина, заросший седой щетиной, посмотрел на фотографию, украшающую надгробие, и спросил:

– Кто она тебе? Мать?

– Нет. Мама моего друга.

– Ясно.

Сторож достал из кармана куртки стеклянную фляжку водки. Свинтил крышку и протянул Скрябе:

– На-ка, похмелись.

– Не надо.

– Похмелись, говорю! На тебе лица нет.

Скряба не стал спорить, взял бутылку и выпил глоток. Затем вернул бутылку сторожу и кое-как поднялся на ноги.

– Что с ногой? – спросил сторож, заметив, что Семен поморщился от боли, ступив на правую ногу.

– Вывихнул.

– Бывает. Глотнешь еще?

– Нет. Мне пора идти.

– Ну, с богом!

Семен повернулся, махнул в воздухе рукой в знак прощания и захромал прочь.

…Потом он минут десять сидел в машине, приходя в себя. Мысль о графине водки или бутылке коньяка вырисовывалась все более четко. Наконец Скряба завел машину, вырулил с территории кладбища и покатил по дороге, держа путь к ближайшему бару.

Лиза лежала в постели и смотрела в окно, в котором начинал брезжить рассвет. Она проснулась полчаса назад от внезапного приступа страха. Страх прошел, но оставил после себя мрачный осадок и горестные мысли.

Что она сделала не так? Пыталась помочь сестре, которую никогда прежде не видела и о которой многие тут отзывались совсем не лестно. Разве это плохо? Она, Лиза Антипова, хотела сделать так, чтобы всем было хорошо, в надежде на то, что судьба вознаградит ее за это, позволит обрести семью и надежду на лучшее будущее.

И чего она добилась? Ничего. Ноль… Пустота… Горе и боль…

Она вдруг подумала о Семене Скрябе. Он был верен Ольге. Денис назвал его «цепным псом» Князевой, готовым растерзать любого, кто попробует наложить лапу на ее владения. Но будет ли он верен Лизе, если она откроется ему? Не сочтет ли ее старания фальшивой игрой и желанием нажиться на ситуации? Скорей всего, так и будет. Учитывая, сколько страшных ошибок она успела понаделать.

Лиза вытерла слезы. Потом вздохнула и проговорила с горечью:

– Похоже, я слишком сильно вжилась в эту роль. Пора заканчивать спектакль.

Она закрыла глаза, не особо рассчитывая уснуть, однако уснула и проспала еще два часа, пока звонок в дверь не заставил ее проснуться.

Когда Лиза, едва успев накинуть халат и поправить волосы, открыла дверь, на пороге стоял Семен Скряба, громадный, хмурый, с влажными от дождя волосами.

– Могу я войти? – спросил он.

– Да. Конечно.

Она посторонилась. Скряба сразу направился в гостиную. Лиза закрыла дверь и прошла за ним. Он сидел в кресле, все такой же мрачный. Лиза уловила запах коньяка и сигарет.

– Семен, я…

– Посмотри на меня, – перебил он. Затем поднял руку и сжал пальцы в огромный кулак. – Кости, мускулы… Человек создан для убийства, как любой другой хищник. Руки нужны нам, чтобы держать оружие. Пальцы – чтобы душить жертву. Зубы – чтобы рвать мясо. Все говорят, что волк и лев – идеальные машины для убийства, но это не так. Идеальная машина для убийства – это человек.

Лиза смотрела на него удивленно.

– Зачем ты мне об этом говоришь? – тихо спросила она.

Он опустил руку и посмотрел ей в лицо прямым, холодным взглядом.

– Я хочу задать тебе один вопрос. Постарайся ответить на него честно.

– Хорошо.

Семен чуть прищурил голубые глаза и спокойно спросил:

– Кто ты?

– Я? – Лиза опешила. – Что за вопрос? – Она нервно усмехнулась. – Ты прекрасно знаешь, кто я.

Скряба медленно покачал головой:

– Нет, не знаю. Ты не Ольга Князева, ты подставное лицо. Так кто ты такая?

Некоторое время она молчала, затем разжала губы и тихо ответила:

– Меня зовут Лиза Антипова. Я сестра Ольги.

Скряба прищурился.

– Сестра? У Ольги никогда не было сестры!

– Нас разлучили в детстве и отправили в разные детские дома. Мы выросли врозь и ничего не знали друг о друге… До недавнего времени.

Скряба достал из кармана плаща сигареты.

– Продолжай.

– Ольга попала в аварию, когда ехала в аэропорт. Она собиралась лететь ко мне. Денис отвез ее в частную больницу.

– Она все еще там?

– Да.

Семен закурил. Некоторое время он молча пускал дым, переваривая полученную информацию. Потом поднял на Лизу тяжелый взгляд и сказал:

– Моя жена умирала. Нужна была операция. Ольга дала деньги на операцию и продлила ей жизнь на полтора года. Это были самые счастливые полтора года в нашей жизни. Но однажды мне пришлось за это заплатить. Ольга вызвала меня к себе и спросила, готов ли я пойти ради нее на преступление. Разумеется, я ответил, что готов. И тогда она попросила меня убрать Сергея Князева.

– Убрать?

Скряба усмехнулся:

– Убрать, ликвидировать, уничтожить. Стереть с лица земли.

– И ты согласился?

– Да.

– Значит, смерть Сергея Князева…

– Это был не несчастный случай. Я был за рулем машины, которая его сбила. Я убил его.

Семен сильно затянулся сигаретой, потом швырнул окурок в вазу с цветами. Снова взглянул на Лизу.

– Я не мог поступить иначе. Ольга спасла мою жену. Я был ей должен.

Некоторое время они молчали.

– Что было потом? – тихо спросила Лиза. – На этом ведь все не закончилось, правда?

– Правда, – сказал Скряба. – Жена подслушала телефонный разговор и узнала о том, что я сделал. После этого она слегла и больше уже не поднялась. Через два месяца ее не стало. – Скряба помолчал пару секунд, потом добавил с горькой усмешкой: – Жизнь за жизнь. Нормальный обмен. Мне не на что жаловаться.

Он замолчал. Лиза медленно подошла к нему, протянула руку и коснулась пальцами его темных волос. Потом осторожно погладила их ладонью.

Семен посмотрел на нее снизу вверх, потом медленно поднялся. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, пока он не наклонился и не поцеловал ее. У Лизы слегка закружилась голова. Втянув ноздрями его возбуждающий мужской запах, она запустила пальцы в его волосы и вся отдалась во власть этого долгого поцелуя.

Скряба приподнял ее и посадил на край стола. Увидев перед собой его мерцающие голубые глаза, в которых появился ненасытный плотский голод, Лиза испытала сильное возбуждение. Она больше не могла сдерживаться, и, почувствовав это, он распахнул ей полы халата и рывком сорвал с нее трусики.

…Когда он вошел в нее, она вскрикнула от наслаждения и до крови закусила губу.

Журналист Глеб Корсак, сидя у камина в глубоком кресле, отпил глоток коктейля и спросил:

– Ты сейчас в Москве?

– Нет, – отозвался из трубки голос Маши Любимовой.

– А где?

– В городе Новостройске, сижу в самолете и собираюсь лететь в Москву.

– Так я и думал.

– Что? – не поняла она.

– До меня дошли слухи, что ты расследуешь гибель Дениса Люблинского.

– И что?

– Хочешь угадаю, что ты делала в Новостройске? Ты была в ресторане «Золотая рыбка» и расспрашивала про девушку по имени Лиза Антипова, верно?

Маша помолчала, а затем спросила:

– Глеб, какого черта?

Корсак отпил из стакана коктейль и облизнул губы.

– Я провел журналистское расследование. Хочешь дам совет?

– Ну, дай.

– Поинтересуйся прошлым Ольги Князевой.

– Зачем? Что ты обо всем этом знаешь?

– Знаю я, Маруся, довольно много. Но тебе не расскажу.

– Почему?

– Дал слово одному человеку. А я, как ты знаешь, всегда держу данное слово!

Майор Любимова издала сердитый звук, похожий на рычание кошки.

– Корсак, ты хоть понимаешь, что препятствуешь расследованию?

– Ну, посади меня за это в тюрьму. Только когда будешь сажать, помни, что я отец твоих детей!

– Не детей, а ребенка. Митька не твой сын.

– Это не меняет дела, поскольку я люблю его как родного.

Маша помолчала. Глеб отпил глоток коктейля.

– Что конкретно я должна искать? – сухо спросила она.

– Поинтересуйся родственниками Ольги Князевой.

– Родственниками? Глеб, она воспитывалась в детском доме.

– Вот именно. Узнай, кто определил ее в детский дом, кто помог ей поступить в институт, кто незримо, но постоянно присутствовал в ее жизни.

– Боюсь, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

– Ольге Князевой двадцать семь лет, а она уже глава компании. Стремительная карьера, ты не находишь?

– Нахожу. И что дальше?

– Дальше? Дальше, Маруся, делай выводы.

Она помолчала.

– Дай хоть одну подсказку!

Глеб поразмыслил и нехотя произнес:

– Ладно. У Ольги на спине есть шрам от ожога. В детский дом она попала в девяносто первом году. Что, если ожог она получила примерно тогда же?

– Хочешь, чтобы я порылась в полицейских архивах?

– В точку!

– Ты представляешь, сколько пожаров было в тот год по всей стране!

– Не только представляю, но даже знаю точную цифру. А ты сократи круг поиска.

– Как?

– Слово на букву «б», обозначающее родных братьев или сестер-одногодок, похожих друг на друга как две капли воды.

– Близнецы?

– Умница! Просто схватываешь все на лету! И конечно, ты понимаешь, что искать нужно не братьев, а…

– Сестер, – договорила за него Маша. – Ладно. Следовало бы отправить тебя в следственный изолятор, но я этого не сделаю.

– Правильно. Тем более что у тебя все равно ничего не получится. Многие пытались, но я сижу дома, перед камином, и пью свой любимый коктейль.

– Сластолюбец, – проворчала Маша. – Алешка с Митькой возвращаются в субботу. Заедешь их навестить?

– А ты не прогонишь?

– С чего вдруг? Я давно сменила гнев на милость, ты же знаешь.

– Только на словах, – возразил Глеб. – Когда ты смотришь на меня, из твоих глаз сыплются искры.

Маша хмыкнула.

– С каких это пор ты стал меня бояться?

– С тех пор, как ты меня бросила.

– Я бросила тебя, потому что ты повеса и игрок.

– Я готов был исправиться. И даже сделал тебе предложение.

– И подарил ворованное кольцо!

– Оно не ворованное, – возразил Глеб. – Я выиграл его в карты[3].

– Для меня это одно и то же.

Глеб вздохнул.

– Я вижу, рождение ребенка не смягчило твое сердце.

– Оно было пластилиновым, пока я жила с тобой, и ты лепил из него все, что хотел. Мне стоило больших усилий положить этому конец.

Глеб несколько секунд молчал, потом сказал:

– Хочешь еще одну подсказку?

– Какая неслыханная щедрость! Ну, давай.

– Директор детского дома, в котором воспитывалась Ольга, имел слабость к хорошеньким девочкам. Однажды он положил глаз на Ольгу. А на следующий день его нашли мертвым – кто-то воткнул ему отвертку в живот.

Маша помолчала.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Только то, что у Ольги был ангел-хранитель. – Глеб отпил глоток коктейля, облизнул губы и добавил: – Детский дом – неплохое место, чтобы спрятать там ребенка. Прости, но больше я тебе ничего не скажу.

– Я в любом случае не могу тебя больше слушать. Мы взлетаем.

– Счастливого полета, королева эльфов!

– А тебе удачи в поисках подземных сокровищ, гном Гимли!

Глеб засмеялся, отключил телефон и швырнул его на журнальный столик. Потом посмотрел на бутылку водки, стоящую рядом, перевел взгляд на бутылку с тоником и решил смешать себе еще один коктейль.

За Машу Любимову он был спокоен. Она обязательно раскопает то, что сумел раскопать он сам. И сделает это быстро.

Думая об этом, Глеб с удивлением поймал себя на том, что все еще гордится ею. Совсем недавно он попытался поступить как взрослый, ответственный человек и предложил Маше выйти за него замуж. Реакция Любимовой была, мягко говоря, нетривиальной. Сначала она удивилась и долго не могла поверить, что он серьезно. А когда поверила – так же долго смеялась. А когда закончила смеяться, просто сказала ему:

– Корсак, не сходи с ума! Ты никогда не станешь хорошим мужем. И кстати, верни кольцо тому, у кого ты его украл. Неужели ты и правда думал, что я буду носить на пальце этот слиток чужого горя?

Только тогда до Глеба наконец дошло, что между ними все кончено – окончательно и бесповоротно и ему здорово повезет, если они с Машей останутся друзьями.

Глеб смешал себе коктейль: треть стакана водки, треть – тоника. Выжал в него сок из половинки лимона и швырнул несколько кусков колотого льда. Затем взболтал содержимое, откинулся на спинку кресла и с наслаждением выпил первый глоток.

К тридцати девяти годам Глеб Корсак, искатель приключений, игрок и авантюрист, пришел к выводу, что быть арбитром не менее интересно, чем быть полноценным участником игры. Роль всезнающего очевидца событий доставляла ему наслаждение.

– Вероятно, это и называют зрелостью, – сказал сам себе Глеб и запил глубокомысленную сентенцию хорошим глотком коктейля.

Корсак не ошибся в Маше Любимовой. Уже через несколько часов она знала все, что знал он, и даже больше. Правда, для этого ей пришлось напрячь Стаса Данилова и еще двух полицейских-оперативников, но это уже нюансы.

В тот же день майор Любимова и капитан Данилов вошли на территорию тщательно охраняемой частной психиатрической клиники «Дубрава». Миновав все кордоны, они проследовали прямо к кабинету главврача.

Постучались, услышали «да» и вошли в кабинет.

– Здравствуйте! – поприветствовала Маша человека в белом халате, сидевшего за столом. – Я из полиции. Майор Любимова. Мария Александровна. А это – мой коллега, капитан Данилов.

Стас коротко кивнул в знак приветствия.

Врач, худощавый, долговязый тип лет пятидесяти, оторвал взгляд от бумаг, разложенных на столе, и взглянул на Машу и Стаса. У него были обвисшие усы и жидкая бородка, но взгляд серых глаз отличался необыкновенной твердостью и остротой.

– Игорь Константинович Соломатин, – представился он. – Проходите, пожалуйста!

Маша и Стас сели в предложенные кресла.

– Чем обязан? – спросил главврач.

– Мы хотели бы расспросить вас об одном пациенте, – сказала Маша.

– Пожалуйста. Как его имя?

– Роман Родионович Вольский.

По лицу Соломатина пронеслась тень.

– Э-э… Что конкретно вас интересует? – уточнил он.

– Все, – сказала Маша. – Просто расскажите мне о нем, а если мне что-то будет непонятно – я задам вопросы.

– Что ж, хорошо… – Главврач откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Начнем с того, что он на принудительном лечении…

– Да, я в курсе. Он отбывает у вас срок за убийство жены и маленьких дочек.

– Для меня он прежде всего больной человек, а не преступник, – сказал Соломатин.

– Само собой, – усмехнулась Маша. – Продолжайте.

– Да вы и сами все знаете. Двадцать с лишним лет назад Вольский сжег свой дом вместе с находившимися внутри женой и дочками-близняшками. Сам он выжил, хотя получил сильные ожоги. Потом было расследование и суд. Его признали невменяемым и направили на лечение. С тех пор он у нас.

– И как?

– Что как?

– Он выздоравливает?

– Пока видимых улучшений нет.

– Напомните мне, пожалуйста, его диагноз.

– Пожалуйста. Параноидальная шизофрения, отягощенная комплексом вины.

– Ясно. Игорь Константинович, я хочу с ним поговорить.

И вновь по худому, заросшему усами и бородой, лицу Соломатина пробежала тень.

– Я не уверен, что это будет разумно, – твердо произнес он.

– И все же я вынуждена настаивать, – сказала на это Маша не менее твердым тоном. – Я расследую убийство человека и уверена, что показания Вольского помогут мне раскрыть это дело.

– Сегодня у него был приступ. Он все еще находится под действием седативных препаратов. Не знаю, сможет ли он с вами говорить.

– Сделайте ему укол. Такой, от которого он придет в себя.

Тут лицо главврача вытянулось от изумления.

– Вы… просите о невозможном, – выговорил он.

– Я снова вынуждена настаивать.

Он нахмурился и отчеканил:

– Не думаю, что у вас есть такие полномочия.

Маша и Стас переглянулись.

– Два года назад ваше имя упоминалось в связи с делом о краже наркотиков, – небрежным тоном проговорил Данилов. – Тогда вам удалось отвертеться. Но у меня есть показания одного наркодилера, которые помогут возобновить дело и уличить всех, кто в нем был замешан, – включая медицинский персонал вашей клиники.

Соломатин долго смотрел на Данилова, потом перевел взгляд на Машу и сипло проговорил:

– Вы не понимаете. Если я сделаю ему укол, приступ может повториться. В еще более тяжелой форме.

– Придется рискнуть, – сказала Маша.

– Что ж… Вся ответственность будет лежать на вас.

– Мы не боимся ответственности, – объявил Стас.

Спустя полчаса они сидели на белых стульях в комнате «пациента номер один». Он сидел напротив, на таком же белом стуле, но крепко затянутый в смирительную рубашку.

Маша снова взяла инициативу в свои руки, предоставив Стасу и доктору Соломатину молча наблюдать за беседой. Соломатин смотрел на нее хмурым взглядом. Стас весело болтал закинутой на ногу ногой, словно сидел не в палате умалишенного, а в гостиной дружеского дома.

Пациент Вольский, седовласый, крепкий старик, разглядывал Машу мутноватым взором. Прежде всего он оценил ее золотисто-карие глаза, эффектно контрастировавшие с белокурыми волосами. Затем перешел к черному кардигану и белой полупрозрачной блузке.

Маша, в свою очередь, осмотрела комнату, остановила взгляд на столике с шахматной доской и спросил:

– Любите играть в шахматы?

– Иногда, – сипло проговорил старик.

– А где же срубленные фигуры?

Он не ответил. Но Маша и сама увидела: срубленные фигуры валялись в мусорной корзине, стоявшей рядом со столиком.

– Вы как будто распрощались с ними навсегда, – сказала она. И добавила почти без всякой связи: – Знаете, в одном провинциальном городке убийца оставлял на месте преступления шахматные фигуры[4].

– И как? – заинтересованно спросил Вольский. – Удалось его поймать?

– Удалось. Хотя и не сразу. Роман Родионович, я вот о чем хотела вас спросить: неужели за столько лет вы не нашли возможности выйти из этой клиники на свободу?

– Эта клиника – мой дом, – сказал Вольский.

– Дом? Я думала, что дом – это то место, которое принадлежит тебе и в котором ты чувствуешь себя защищенным от жизненных невзгод.

– Так и есть.

Маша подождала, не скажет ли он еще чего-нибудь, но старик молчал. Тогда она посмотрела на Стаса, как бы предлагая ему поучаствовать в беседе. И Стас вступил в разговор.

– Роман Родионович, где ваши дочери? – прямо, без обиняков спросил он.

– Они погибли, – ответил Вольский, не повернув головы и по-прежнему глядя только на Машу.

– Как это произошло?

– Наш дом сгорел. От моих девочек почти ничего не осталось. Это было давно.

– Вы уверены, что девочки не выжили в том пожаре?

– Если бы они выжили, я бы знал.

В разговор снова вступила Маша.

– Зачем вы подожгли дом? – мягко спросила она.

Вольский несколько секунд молчал, а потом глухо проговорил:

– Я должен был спасти их.

– От кого?

Старик усмехнулся странной, жесткой усмешкой и обронил:

– От дьявола.

– Значит, вы верите в дьявола, – констатировал Стас.

Старик посмотрел на него и спросил:

– А вы нет?

Данилов пожал плечами:

– Не знаю. Я не слишком-то религиозен.

– И как выглядит дьявол, который являлся вам? – спросила Маша заинтересованно.

Вольский усмехнулся все той же мрачной усмешкой и взглянул на стену. Там висел детский рисунок – светловолосая девочка и черный человек. Девочка кричала от ужаса, черный человек, нависший над ней, истекал кровью.

– Он охотился за моей семьей, – сказал Вольский. – Я не мог их ему отдать.

– Поэтому предпочли сжечь? – спросил Стас.

Старик не удостоил его ни ответом, ни взглядом. Тогда Маша сказала:

– Есть и другой вариант, более реалистичный. Вы устроили этот пожар, чтобы инсценировать гибель жены и дочек.

Вольский продолжал молчать, однако Маша увидела, как сузились его черные зрачки.

– Как зовут вашего дьявола? – спросила она. – Как зовут черного человека с картинки?

Старик долго молчал, потом разомкнул губы и с трудом проговорил:

– Спас. Его зовут Спас.

– И где он сейчас?

Вольский посмотрел ей в глаза, чуть подался вперед и, насмешливо сощурившись, прошептал:

– Здесь.

Семен Скряба отпил глоток кофе из китайской фарфоровой чашки и сказал:

– Денис Люблинский был негодяем. Я думаю, это он украл печать и подделал платежные документы. Из-за него наша компания потеряла сто миллионов долларов.

Лицо Лизы вытянулось.

– Сто миллионов долларов?

– Включая те десять, которые мы должны вернуть банку «Омега», – мрачно сказал Скряба.

Лиза отпила кофе, держа чашку двумя руками.

– Не мог бы ты отзываться о нем… не так жестко.

Скряба пожал плечами:

– Как скажешь. Но сути это не меняет!

Лиза подумала и сказала:

– Но Денис не хотел, чтобы я подписывала гарантийный договор.

– Этот прохвост просто отвел от себя подозрения, чтобы – случись что – переложить ответственность на твои плечи. Он воспользовался тобой, прокрутив немыслимо рискованную комбинацию.

Лиза помолчала.

– Я не хотела устраивать этот спектакль, – тихо проговорила она. – Но Денис убедил меня, что это будет полезно и хорошо для Ольги.

– Да, убеждать он умел! – Скряба нахмурил широкий лоб и некоторое время размышлял. Затем сказал: – Вот как мы поступим: я найду Ольгу, а затем мы вернем все на свои места.

– Но все ведь разрушено, – с горечью проговорила Лиза.

– Ольга Князева, конечно, стерва порядочная, но одного у нее не отнимешь – она умеет держать удар. И никогда не сдается. Она обязательно что-нибудь придумает!

Семен вдруг замолчал, некоторое время о чем-то размышлял, потом поставил чашку и достал телефон.

– Кому ты звонишь? – спросила Лиза.

– Одному очень ушлому журналисту, который знает все про всех и, несмотря на это, до сих пор коптит воздух.

Он набрал номер и прижал трубку к уху. Гудок… Второй… Третий…

– Да, – отозвался абонент.

– Здравствуй, Глеб. Это Семен Скряба. Ты продолжаешь свое журналистское расследование?

– Здравствуй, Семен. А ты почему интересуешься?

– Хочу купить у тебя информацию.

– Какую именно?

– Мне нужен адрес больницы, в которой лежит Ольга Князева.

Несколько секунд длилась пауза, а затем Глеб сказал:

– С чего ты решил, что я его знаю?

– Я знаю тебя. У тебя очень богатое прошлое, и я до сих пор удивляюсь, как это прошлое не лишило тебя будущего.

Глеб засмеялся.

– Отлично сказано! Кстати, знаешь анекдот про Чака Норриса?[5]

– Нет.

– «Чак Норрис уже давно умер. Только смерть боится ему об этом сказать».

Скряба усмехнулся:

– Смешно. Так как насчет сделки?

– Эта сделка не имеет смысла, Семен.

– То есть?

– Ольги Князевой в больнице нет.

– Откуда ты знаешь?

– Я был там. Беседовал с врачом, который ее лечил. Некий доктор Брунов. Довольно жалкий тип. Стоило мне его чуть-чуть прижать, и он все рассказал. Несколько дней назад Ольга сбежала. В тот же день в клинике была перестрелка. Приехавшая полиция ничего путного установить не смогла, кроме одного – два трупа с огнестрельными ранениями при жизни были бойцами известного вора в законе Усачевского. Ты наверняка его знаешь.

– Знаю, – хмуро проговорил Скряба. – Кто их пришил?

– Понятия не имею. Но, судя по показаниям свидетелей, Ольга сбежала одна. Села в машину и уехала. Быть может, кто-то прикрывал ее бегство, но точных сведений на этот счет у меня нет.

– А у полиции?

Корсак усмехнулся:

– И у полиции тоже.

– Это точно?

– Абсолютно.

Скряба хмыкнул.

– У тебя и там есть связи?

– У меня везде есть связи, Семен. Это одно из преимуществ моей профессии.

– Знаешь, Корсак, ты мог бы стать богатым человеком, если бы распоряжался полученной информацией толково.

– Спасибо, что проявляешь заботу о моем благополучии, Семен Иванович! Но я и так не бедствую.

Скряба отключил связь и задумался.

Глеб Корсак был темной личностью. Обычно при его образе жизни люди долго не живут, а он жил припеваючи, меняя женщин как перчатки и просаживая (хотя чаще выигрывая) в карты огромные суммы денег. То ли у него были могущественные покровители, то ли он относился к тому редкому разряду счастливчиков, которых даже пули облетают стороной. В любом случае Скряба уважал подобных людей – живучих, как кошки. Глядя на них, он обретал уверенность в том, что в мире действуют не только разрушительные силы, но и те, что отвечают за созидание и жизнестойкость. Из этого следовало, что в мире есть силы, которые постоят и за него самого.

– Пока все наши неприятности замыкаются на Марате Гарееве, – сказал он Лизе после паузы. – Думаю, пришло время нанести ему визит.

– А если он не захочет встречаться? Но даже если согласится – вряд ли он нам что-нибудь расскажет.

– Ну, значит, я попробую его разговорить.

Скряба поднялся из-за стола.

– Ты поедешь к нему прямо сейчас? – спросила Лиза.

– Да.

– А что делать мне?

– Дождись моего возвращения.

Губы Лизы дрогнули.

– Я устала быть затворницей. Можно мне выйти в город?

– Это опасно.

– Семен, я схожу с ума!

Он помолчал, подумал, затем сказал:

– Знаешь что… На первом этаже нашего офисного здания есть фитнес-клуб, сауна, бассейн и парикмахерская. Здание надежно охраняется. Думаю, там ты будешь в безопасности.

Лиза улыбнулась бледными губами и тихо сказала:

– Это мне подходит.

– Вот и хорошо! Одевайся, я завезу тебя в офис по пути.

Майор Любимова поймала губами соломинку и с наслаждением сделала первый глоток из бокала с безалкогольным коктейлем мохито.

– Ну, как? – спросил Стас Данилов, который потягивал из кружки пиво, заедая его солеными орешками.

– Класс! – сказала Маша.

Он подождал, пока она сделает еще пару глотков, и сказал:

– Марусь, ты мне наконец расскажешь, что это за чертовщина?

– Легко. Но начну я издалека. Пока наши демократы первой волны в начале девяностых «свергали» тоталитарный строй, за их спинами группа людей проворачивала серьезные дела. Вольский был одним из этих серьезных людей. Его противники – тоже.

– Под «серьезными делами» ты подразумеваешь дележку наследства, которое оставил после своего развала Советский Союз?

– Можно сказать и так. В ту пору, как ты помнишь, буквально за считаные дни сколачивались миллиардные состояния. Роман Родионович Вольский получил свою часть пирога. Он стал хозяином металлургического комбината, а также пары довольно крутых банков, через которые проходили деньги от нефтянки. Его состояние оценивалось в пару-тройку миллиардов долларов. Но потом он имел неосторожность вступить в криминальную войну с конкурентами.

Маша отпила мохито и облизнула сладкие губы.

– У Вольского пытались отнять металлургический комбинат, но он поступил жестко: собрал своих недругов под одной крышей, устроив «переговоры», затем приказал заблокировать двери дома, в котором проходила встреча, пустил туда взрывоопасный газ, а потом поджег дом.

Стасис присвистнул.

– Вот это да!

– Вместе с конкурентами Вольского в огне погиб и его партнер, с которым он вместе вел бизнес. Его звали Андрей Николаевич Спасский. Для друзей – просто Спас. Вольский избавился от него сознательно, поскольку подозревал в тайном сговоре с конкурентами.

– Вот сволочь!

– Это еще не все. В тот день Спасский приехал на дачу к Вольскому не один. С ним были жена и десятилетний сын. Они сгорели вместе со всеми, кто был в доме.

Данилов помолчал, после чего мрачно спросил:

– Доказать вину Вольского, конечно же, не удалось?

– Это были девяностые. Пожар объявили результатом несчастного случая – якобы взорвался баллон с газом. Вольский вышел сухим из воды.

Маша отпила глоток коктейля, вздохнула и добавила:

– Думаю, Вольский к этому моменту был уже совершенно больным человеком.

– Параноидальная шизофрения?

– Угу. После этого паранойя Вольского получила дополнительный стимул. Он боялся мести со стороны тех, кто мог выжить. Или со стороны их друзей и родственников. Дважды Вольский ложился в больницу и проходил курс лечения седативными препаратами и гипнотерапией. Но каждый раз после выхода из больницы страхи возвращались.

– Тогда ему и пришла в голову эта дикая мысль с поджогом собственного дома?

Маша поймала губами соломинку и кивнула:

– Угу. – Сделала глоток, после чего продолжила: – Он купил в какой-то анатомичке два детских скелета и один взрослый, женский. Но с инсценировкой что-то пошло не так. Видимо, во время пожара у Романа Родионовича случился психический срыв. Ну, или полноценный припадок. В общем, непонятно, что там конкретно произошло, но жена Вольского и одна из его дочек погибли в огне.

– Одна?

– Да, – кивнула Маша. – На пожарище были обнаружены останки пяти человек.

– Жена, дочь и три скелета из анатомички?

– Угу. Дело было запутанное. Его довольно быстро закрыли, объявив жену и дочек Вольского погибшими. Сам он был доставлен в больницу с сильными ожогами. Потом было расследование, медицинское освидетельствование и тому подобные вещи. В итоге Вольский загремел в психушку. Но, несмотря на лечение, болезнь прогрессировала, и ему везде стал мерещиться мстительный призрак Андрея Спасского, которого Вольский сжег вместе с женой и сыном.

– Тот самый Спас?

– Да. Но годы спустя призрак потерял черты определенной личности. Как мне объяснил психиатр, Спас стал персонификацией всех кошмаров и страхов Вольского. Всемогущий враг, Черный человек, вечная угроза.

– Чертов псих, – проворчал Данилов. – Почему Вольскому разрешили общаться с внешним миром?

– Потому что психбольница «Дубрава» существует за счет частных инвестиций. Девяносто процентов этих инвестиций они получают от самого Романа Родионовича Вольского. Точнее – из благотворительного фонда, который он основал через подставных лиц.

– Выходит, он до сих пор богат?

Маша посмотрела на коллегу ироничным взглядом:

– Стас, ты такой большой, а задаешь такие детские вопросы! Огромные состояния не растворяются просто так. Конечно же, Вольский богат! Перед тем как инсценировать гибель своей семьи, этот гад перевел кучу денег на разные банковские счета. Все эти двадцать лет его деньги крутились в бизнесе, а он управлял своей империей, сидя в личной психушке.

– Как в крепости, надежно защищенной от врагов?

– Именно! Знаешь, какой там штат охранников? Двадцать три человека! И у всех боевое оружие.

– Но ведь это незаконно. Как Вольскому удалось это провернуть?

– У Вольского в ту пору, когда он еще был вольным олигархом, а не узником психушки, была очень крутая служба безопасности, состоявшая из бывших офицеров КГБ. И эти ребята предоставили ему подробные досье на многих высокопоставленных чиновников. Некоторые из этих лиц все еще занимают крутые посты. В Генпрокуратуре, в СК, в МВД… Ну, и тому подобное.

Маша снова взялась за свой мохито, а Данилов сказал:

– Дай-ка подытожу. Значит, Вольский сражался сам с собой? То есть в периоды приступов он превращался в Спаса и делал сам себе гадости?

– Угу. В тот момент, когда возникает Спас, сам Вольский как бы умирает. Ну, или засыпает крепким сном.

– Мистика какая-то!

Маша пожала плечами:

– Обычная шизофрения. Только осложненная манией преследования.

– Ну и дела! Видал я психов, но чтоб таких…

В сумочке у Маши затрезвонил телефон. Она поспешно достала трубку:

– Слушаю вас!

– Мария Александровна?

– Да.

– Вас беспокоит Соломатин. Врач из «Дубравы».

– Да, Игорь Константинович. Что-то случилось?

– Пациент номер один снова хочет с вами поговорить.

– Хорошо. Я недалеко и сейчас подъеду.

Убрав телефон, она сказала Стасу:

– Вольский хочет мне что-то сказать.

– А кто он сейчас – Вольский или Черный человек?

Маша озадаченно нахмурила лоб:

– Гм… Об этом я как-то забыла спросить.

Стас поднес к губам кружку пива, но вдруг замер.

– Подожди… Но если в том пожаре уцелела всего одна дочь, то кто же такая Лиза Антипова?

Маша усмехнулась:

– Или – кто такая Ольга Князева? Мы знаем лишь то, что одна из этих двух женщин – дочь Вольского. Но какая именно – вот в чем вопрос?

– Да тут как раз все очевидно! Ольга Князева – глава строительной компании. А Лиза Антипова – всего лишь…

– Официантка из провинциального города, – договорила за него Маша. – Но помнишь, как Вольский поступил двадцать лет назад? Он спрятал выжившую дочь в обычный, провинциальный детский дом. Подальше от столицы, подальше от зорких враждебных глаз.

– Так кто же из них настоящая дочь Вольского, а кто – самозванка?

Маша допила коктейль, промокнула губы салфеткой и сказала:

– А вот это, Стасис, нам еще предстоит выяснить. Похоже, в этой истории все не те, кем хотят казаться.

Сауна и бассейн помогли Лизе расслабиться. Она привела себя в порядок, оделась и закрыла железную дверцу шкафчика. Затем, чувствуя приятную усталость, села в кресло передохнуть. Откинувшись на мягкую спинку, она неторопливо перебирала в памяти все, что произошло с ней за последние несколько дней.

Сейчас, когда от нее больше ничего не зависело, все эти события казались ей не более чем кошмарным сном. Сегодня же она сбросит с себя маску Ольги Князевой и станет самой собой.

А может, покончить с этим прямо сейчас, пока все не зашло слишком далеко?

Лиза усмехнулась: «Глупости. Все уже зашло слишком далеко».

Услышав шаги, Лиза открыла глаза и увидела молодую черноволосую женщину в темных очках, остановившуюся возле одного из шкафчиков. Почувствовав, что на нее смотрят, женщина обернулась и взглянула на Лизу.

– Привет! – сказала она.

– Здравствуйте! – ответила Лиза.

Женщина скользнула по ней взглядом и сказала:

– Красивая блузка.

На Лизе была блузка из тонкого хлопка, белая и прозрачная, под которой угадывался белый сверхтонкий бюстгальтер. Лизу улыбнулась:

– Это дышащий хлопок. От «Вивьен Вествуд».

– Парни небось слюни пускают?

В голосе незнакомки Лизе послышались странные нотки. И вдруг в душе ее проснулось жуткое подозрение. Она внимательнее вгляделась в лицо брюнетки и глухо проговорила:

– Кто вы?

– Я? – Женщина усмехнулась. – Я – Ольга Князева.

Она подняла зажатый в руке пистолет, а другой рукой сняла темные очки и пристально посмотрела на Лизу.

– Понравилось быть мной? За все на свете приходится платить, и ты заплатишь прямо сейчас!

Лиза смотрела на Ольгу с перекошенным от страха лицом.

– Я… Я не… – забормотала она.

Ольга брезгливо искривила губы.

– Я знаю таких, как ты. Очередная беглянка из провинции. Удрала от «кошмара обыденности», уверенная в том, что достаточно приехать в Москву, чтобы жизнь тут же наладилась и стала сплошным блаженством. Думаешь, присвоила себе мое имя, украла мои деньги – и теперь весь мир упадет к твоим ногам?

– Но это… – Лиза облизнула языком пересохшие губы. – Это не так! Ты все не так поняла!

Ольга прищурила холодные глаза.

– Тогда объясни мне.

– Я и Денис…

– Я вложила в компанию свою душу! – яростно перебила Ольга. – Я создавала ее восемь лет, начав практически с нуля! А что сделала ты, чтобы получить все это?

– Я слышала, что у истоков создания компании стоял твой погибший муж, – пробормотала Лиза рассеянно, но тут же пожалела о том, что сказала.

Лицо Ольги побелело. Однако она сумела взять себя в руки.

– Наслушалась сплетен?

– Прости. – Лиза посмотрела на сестру умоляющим взглядом. – Позволь мне все тебе рассказать. Дай мне пять минут, а потом делай со мной, что хочешь.

– Пять минут? – Ольга посмотрела на Лизу, недобро прищурившись. – Хорошо. Можешь начинать.

Продолжая держать Лизу на прицеле, она села в кресло и приготовилась слушать.

– Вот и все, – проговорила Лиза через пять минут. – Я не хотела становиться тобой. Я хотела только помочь. И твои деньги присвоила не я. Если бы я знала, что Денис решил…

– Помолчи! – Ольга опустила пистолет и задумалась. – Подписи на чистых бланках, – произнесла она после паузы.

– Что?

– Они заставили меня подписать чистые бланки. Я сама позволила им украсть эти деньги!

Ольга положила пистолет на столик и достала из кармана курточки сигареты и зажигалку. Закурила, посмотрела сквозь облачко бледно-голубого дыма на Лизу и спросила:

– Что вы предприняли, чтобы исправить ситуацию?

– Ничего.

– Я сегодня же обзвоню специалистов по корпоративному праву. Попробуем что-нибудь придумать. Если не получится – обанкротим компанию раньше, чем ее обанкротит «Пирамида».

– Зачем? – не поняла Лиза.

Ольга выпустила изо рта облачко дыма и прищурилась.

– Если мы обанкротим нашу компанию, то управлять ею будут не акционеры, а кредиторы. Даже имея на руках контрольный пакет акций нашей компании, «Пирамида» не сможет вмешаться. Все, что ей останется, – это наблюдать со стороны, как компания тает, и клацать от ненависти зубами. Ну, а с кредиторами я попробую договориться. Это в их же интересах.

Ольга снова пристально посмотрела на Лизу:

– Так что ты там говорила про моего мужа? Что ты вообще про все это знаешь?

Лизе было неловко об этом говорить, она бы предпочла сменить тему разговора, но Ольга смотрела на нее выжидательно, и она призналась:

– Я знаю, что ты сделала со своим мужем.

– Я?

– Да. Семен мне все рассказал.

– Он сказал тебе, что я убила своего мужа?

– Нет. Он сказал, что убил его по твоему приказу. Он не мог тебя ослушаться, потому что ты спасла его жену. Он был тебе должен и вернул долг, убив Сергея Князева.

Ольга помолчала, дымя сигаретой, потом вдруг спросила:

– Вы с ним спите?

– Что?

Она иронично усмехнулась:

– Конечно, спите. Скряба не мог упустить такой шанс!

– Шанс?

– От того, что ты будешь повторять за мной, ситуация не станет яснее. Скряба любил меня и ревновал к мужу. Поэтому и сделал эту страшную глупость.

Лиза озадаченно нахмурилась.

– Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что Семен убил твоего мужа не по твоему приказу?

– Разумеется! Мой муж, в очередной раз напившись, ударил меня. В этот момент в кабинет вошел Семен и увидел это. Он предложил мне убить Сергея, я отказалась. Но Семен… – Она пожала острыми плечами. – …Он все решил по-своему. Подкараулил моего мужа возле магазина, в котором тот обычно затаривался спиртным, и сбил его. Потом он просил у меня прощения, говорил, что поступил так ради меня… Я хотела его уволить, но не смогла: он ведь действительно помог мне – освободил от этого вечно пьяного скота.

При воспоминании о муже Ольга поморщилась.

– И с тех пор ваши отношения с Семеном испортились? – тихо спросила Лиза.

Ольга кивнула:

– Да.

Она докурила сигарету и швырнула окурок на пол. Посмотрела на Лизу смягчившимся взглядом:

– Значит, ты моя сестра. Жаль, что мы познакомились при таких жутких обстоятельствах.

– Да, – пробормотала Лиза.

Ольга вгляделась в ее лицо.

– Черт, – усмехнулась она. – Ты просто мое отражение в зеркале.

– Скорее – тень, – сказала Лиза. Напряженно улыбнулась и добавила виноватым голосом: – Хрупкая, глупая, беспомощная тень.

– Ты – моя сестра, – сказала Ольга. – Это главное! А с остальным мы разберемся.

Семен Скряба сидел в своей машине перед высотным офисным зданием компании «Пирамида». Здание выглядело как крепость-зиккурат, и там, на самой его вершине, на двадцать пятом этаже, восседал в своем массивном кожаном курульном кресле Марат Рамильевич Гареев, сорокалетний властитель, сделавший себе состояние на жестокости, обмане и предательствах. Впрочем, его биография ничем не отличалась от биографий первой сотни российский богачей.

Скряба смотрел на окна высотки и прикидывал план действий. Добраться до Гареева нелегко, но, пожалуй, он с этим справится. Но какой способ избрать – дипломатический или силовой? В кармане плаща у Семена лежал пятнадцатизарядный пистолет «макаров».

Поразмыслив, он решил склониться к дипломатическому методу. Однако осуществить план не успел – в кармане зазвонил телефон.

Скряба взял трубку и поднес к уху.

– Здравствуй, Семен Иванович, – услышал он знакомый пришепетывающий голос.

– И тебе не хворать, Ус. Зачем звонишь?

Усачевский помолчал, явно колеблясь, затем проговорил:

– Я все еще твой должник, Семен. Хочу расквитаться с тобой раз и навсегда.

– Попробуй.

– Твоей хозяйки скоро не станет. Приказ об этом уже отдан.

– Кто? – хрипло спросил Скряба. – Красавчик?

– Нет. Красавчик мертв.

– Тогда кто?

– Тот, кто рядом с ней. Совсем рядом. Я тебе больше ничего не должен. Прощай.

Усачевский положил трубку.

– Тот, кто рядом с ней, – пробормотал Скряба, потирая телефоном потный лоб. – Совсем рядом…

Внезапно ему пришла в голову дикая мысль. Скряба завел мотор, развернул машину и погнал ее так быстро, как только мог.

* * *

Охранники фитнес-клуба, два здоровенных мужика в темных униформах, откровенно скучали. День был пасмурный, народу в клубе мало. Один из охранников полночи провел в баре с друзьями и сегодня весь день страдал похмельем, ко второму на ночь глядя приехала теща из Кировской области, жена устроила кухонные посиделки с московской водочкой и солеными вятскими рыжиками, так что выспаться тоже не удалось.

– Слышь, Никит, – окликнул он товарища, держа в руках кроссворд. – Русский философ из восьми букв. Вторая «о».

– Лев Толстой, – хрипло отозвался второй охранник, пытаясь поудобнее примоститься в несуразном кресле, которое годилось для чего угодно, только не для отдыха.

– Тол-стой… Не подходит. Одной буквы не хватает.

– Тогда Достоевский.

– До-сто… – Первый охранник качнул головой. – Нет, этот слишком длинный.

– Ну, тогда не знаю.

В эту секунду дверь открылась, впустив очередного клиента. Охранники уставились на него. Мужчина был в темных очках и в капюшоне, надвинутом на лоб. На руках у него были перчатки.

– Здравствуйте! – поприветствовал он их. – Ну и холодрыга сегодня!

Охранники переглянулись.

– Клуб только для сотрудников офиса, – строго произнес один из них.

– Знаю. – Посетитель улыбнулся. – Я сотрудник. Работаю уже несколько дней.

– Поздравляем! – с усмешкой сказал второй охранник. – Покажите, пожалуйста, электронный пропуск. Только без обид, мы заботимся о вашей же безопасности.

– Да какие обиды, ребят? Я все понимаю.

Посетитель раскрыл сумку, висевшую у него на плече, и сунул туда руку. Охранник, который провел полночи в ночном клубе, зевнул, да так и остался сидеть с раскрытым ртом, потому что мужчина в капюшоне вместо документа достал из сумки пистолет с навинченным глушителем и выстрелил охраннику прямо в рот.

Второму он выстрелил в лоб. Охранник свалился с кресла, выпустив из рук недоразгаданный кроссворд. Убийца шагнул к кроссворду, поднял его, посмотрел на перечеркнутое слово «Толстой», глянул ниже и прочитал:

– Русский философ из восьми букв. – На секунду задумался и сказал: – Соловьев. Владимир Соловьев.

После чего презрительно швырнул газету охраннику на грудь и пробормотал: «Болван». Держа пистолет на изготовку, мужчина подошел к двери, ведущей в женское отделение. Постоял несколько секунд, прислушиваясь, затем взялся за ручку и бесшумно распахнул дверь. Беззвучной тенью скользнул он внутрь, миновал короткий коридорчик и свернул налево, в раздевалку.

Двух молодых женщин – блондинку и брюнетку – он увидел сразу. Обе сидели в креслах. Одна из них была его целью, вторая… второй просто не повезло.

– Оля! – крикнула блондинка.

Брюнетка вскочила с кресла. Убийца нажал на спуск, но пуля ушла чуть выше, а второй раз он выстрелить не успел – за спиной у него послышался шорох. Убийца развернулся и выстрелил в вошедшего мужчину, но тот тоже успел нажать на спусковой крючок. Грохот выстрела из пистолета «макаров» заглушил хлопок «беретты» с глушителем.

Мужчины рухнули на пол. Убийца остался неподвижен. Семен Скряба попробовал приподняться, но не смог и лишь глухо застонал, сцепив от боли зубы.

– Семен!

Он поднял взгляд. Оля и Лиза уже сидели рядом с ним. Он скользнул взглядом по лицу Лизы и остановил его на Ольге. Улыбнулся онемевшими губами и нежно пробормотал:

– Жива…

Глаза Семена закатились под веки, дыхание остановилось. Он умер.

Полчаса спустя в раздевалке царила суета. Эксперты, оперативники, медики… Ольга и Лиза сидели в комнате отдыха, дверь в которую вела прямо из раздевалки, и пили чай из больших клубных чашек, обхватив их ладонями. У Лизы стучали зубы. Ольга, уже без черного парика, с зализанными назад светлыми волосами, держалась лучше, но была так же бледна, как Лиза.

Майор Любимова и капитан Данилов сидели тут же, за столом. Мимо открытой нараспашку двери санитары везли складные носилки с телом, накрытым черным пластиковым покрывалом.

– Подождите! – окликнула их Маша.

Санитары остановились.

– Покажите его лицо, – попросила Маша.

Один из санитаров откинул край покрывала, обнажив худощавое лицо. Маша повернулась к своим собеседницам.

– Знаете его? – спросила она.

– Да, – ответила Ольга. – Это Сергей Рокотов. Негодяй, который организовывал митинги против застройки лесопарка.

– Как он мог проникнуть в охраняемое офисное здание?

– Я взяла его на работу, – сказала Лиза.

Ольга посмотрела на нее удивленно.

– Тогда мне это казалось правильным, – пробормотала Лиза, пожав плечами.

Маша сделала санитарам знак, они закрыли убийце лицо и покатили носилки дальше.

Маша внимательно посмотрела на своих собеседниц.

– А теперь я хочу кое-что узнать, – сказала она. – Одна из вас – дочь бизнесмена Вольского. Вторая – нет. Я хочу услышать правду.

Ольга дернула щекой:

– Что за чушь? Какого еще Вольского?

– Подожди, Оля, – прервала ее Лиза. Она посмотрела на Машу и сказала: – Думаю, пришло время во всем признаться. Меня зовут Анна Сомова.

– Что? – не поняла Ольга.

– До недавних пор я была актрисой, служила в Новосибирском драмтеатре.

Лицо Ольги дернулось, как от удара.

– Я… не понимаю… – проговорила она сердито и растерянно. – При чем тут это? И почему ты назвалась другим именем?

– Я не твоя сестра.

– Ты шутишь?.. – Ольга вгляделась в ее лицо и ответила сама себе: – Ты не шутишь. – Она перевела взгляд на майора Любимову: – Мне кто-нибудь объяснит, какого черта здесь происходит?

– Четыре месяца назад ко мне в гримерку постучался незнакомый мужчина, – тихо заговорила Лиза. – Он был невысокий, с тонкими, как у девушки, чертами. Мужчина представился доверенным лицом «одного очень богатого человека». Он предложил мне деньги и работу. Работу необычную: я должна была сыграть роль сестры одной состоятельной женщины. Твоей сестры, Оля.

Князева молчала, хмуро глядя на Лизу. Казалось, она не могла поверить, что ее так грубо провели.

– Вы похожи с Ольгой как две капли воды, – заметил Стас Данилов.

– Да… – пробормотала Лиза. – Этот человек… Он оплатил мне пластическую операцию. Вернее, целых пять. Я провела на операционном столе несколько часов. И еще три недели лежала в больнице на лечении… Операции прошли не совсем успешно. Это был настоящий кошмар!

– Бедняжка, – презрительно проговорила Ольга.

– Сколько вам заплатили за «работу»? – поинтересовалась у самозванки майор Любимова.

– Я всегда мечтала о доме на берегу моря, – тихо сказала Лиза. – И о маленьком кафе неподалеку, хозяйкой которого я буду. Теперь все это у меня есть.

– И ради этого ты согласилась носить чужое лицо? – жестко прищурилась Ольга.

– Ради этого я бы согласилась и на большее, – сказала Лиза. Она вздохнула и продолжила: – Я никогда не была красавицей, Оля. Тот человек показал мне твою фотографию, и я поняла, что это мой шанс изменить свою жизнь.

– Стать красивой и богатой?

– Стать счастливой, – тихо сказала Лиза.

– Что было потом? – спросила Любимова.

– Потом я устроилась работать официанткой в ресторан и стала ждать, когда мне позвонят и скажут, что делать дальше. Ждать пришлось почти три месяца. Остальное вы уже знаете.

Несколько секунд все молчали. Потом Ольга сухо проговорила в тишине:

– Жаль, что я не нажала на курок!

– Кстати, вы так и не сказали, откуда у вас пистолет? – обратилась к ней Маша Любимова.

Ольга усмехнулась:

– Я его нашла.

– Где?

– На улице.

– Что ж, будем считать, что это правда. Молите бога, чтобы на этом пистолете не было трупов.

Ольга посмотрела Маше в глаза и сказала сухим, злым голосом:

– Бог от меня давно отвернулся.

– Вовсе нет, – возразила Маша. И добавила с улыбкой: – Ведь вы все еще живы!

– Дельное замечание. – Ольга прищурила похолодевшие глаза. – Какую роль во всем этом играл Денис Люблинский?

– Он участвовал в сговоре против вас, – ответила Маша. – Его задачей было вывести вас из игры, упрятать в больницу и привезти вместо вас Лизу Антипову.

Ольга покачала головой:

– Нет. Все гораздо страшнее и отвратительнее. Они не просто хотели «вывести меня из игры». Они заставили меня подписать фальшивые платежные документы.

Маша и Стас переглянулись.

– На какую сумму? – уточнила Маша.

– Девяносто миллионов долларов, – ответила Ольга.

Лицо Маши чуть вытянулось, а Стас Данилов восхищенно присвистнул и сказал:

– Круто!

– Что ж, это делает комбинацию еще понятнее, – сказала Маша. – Пока Лиза светилась вместо вас на экранах телевизоров, вы подписывали фальшивые платежки. Обеспечил это Денис Люблинский. Но потом от него решили избавиться. Возможно, он испугался и засуетился. Возможно, решил пересмотреть условия договора и потребовал больше денег. В любом случае ему подписали смертный приговор и наняли того, кто согласился стать палачом – парня из вашей службы безопасности…

Однако Ольга уже не слушала. Глядя на Любимову хмурыми, воспаленными глазами, она проговорила:

– Ответьте на главный вопрос: кто все это устроил? Кто хотел превратить мою жизнь в кошмар?

– Это сделал Роман Родионович Вольский, – ответила Маша. – Вернее, его «темная половина». Да простят мне начальники столь литературный оборот! Это было местью за то, что ваш отец натворил двадцать с лишним лет назад.

– Я… совсем сбита с толку, – растерянно проговорила Ольга. – Вы уже два раза упомянули эту фамилию – Вольский. Но кто он такой?

– Ваш отец.

– И… кто же ему мстил?

– «Когтистый зверь, царапающий сердце».

– Кто?

– Совесть. Его больная совесть. Это была схватка с самим собой. Бой с собственной тенью.

В проницательных глазах Ольги отразилось изумление.

– То есть… мою жизнь пытался испортить сумасшедший старик, бросивший меня двадцать лет назад и страдающий раздвоением личности?

– В вашей интерпретации это звучит слишком грубо и просто, – сказала Маша. – Но, строго говоря, так и есть.

Дверь открылась, и высокий темноволосый человек в спортивном костюме вошел в комнату для посещений.

– Садитесь здесь, – распорядился сопровождавший его конвойный полицейский.

Мужчина сел за стол, напротив женщины, которая его ждала. Руки его были скованы наручниками, щеки покрывала темная щетина, глаза чуть запали.

– Здравствуй, Густав! – сказала женщина.

– Здравствуй, Оля! – отозвался мужчина.

Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и сказала:

– Мне разрешили тебя навещать.

– Да, мне передали. Как ты поживаешь?

– Как ни странно, нормально. Вольский скупил у областного фонда имущества и нескольких крупных акционеров блокирующий пакет акций «Пирамиды».

– Вот как?

– Да. Но это еще не все. Вольский скупил просроченные долговые обязательства «Пирамиды». А потом передал все это мне. Я пригрозила Марату Гарееву обратить долги на имущество и разорить его. Гареев согласился заключить мировую и вернуть все, что украл.

– И впрямь отлично!

– Дела налаживаются. Бизнес восстанавливается. Утраченные позиции будет вернуть трудно, но…

– Я любил тебя всю жизнь, – сказал вдруг Густав.

– Что? – не поняла Ольга.

– Я любил тебя всю жизнь, – повторил он, глядя Ольге в глаза.

Она дернула щекой:

– Глупости! Мы знакомы чуть больше недели.

Густав покачал головой и мягко проговорил:

– Это не так. Детский дом, глухонемой мальчик Паслен… Ты помнишь?

Ольга смотрела на него непонимающим взглядом.

– Откуда ты…

– Когда меня уводили, ты смотрела в окно. Я тебя видел. Ты просила, чтобы я вернулся. Я прочел это по твоим губам.

Ольга побледнела.

– Это… невозможно, – с трудом выговорила она.

– Твой отец спас меня от тюрьмы, оплатил мое лечение. Я наблюдал за тобой много лет, стараясь защитить от неприятностей. Помнишь, как незнакомый парень спас тебя от трех пьяных отморозков, когда ты была в десятом классе? А перевернувшуюся лодку, когда тебе было восемнадцать?

– Это невозможно, – снова повторила она.

– Я присматривал за тобой. Много лет.

– Но… почему ты мне не открылся?

– Я выполнял волю твоего отца. Я поклялся ему, что буду держаться от тебя на расстоянии.

Густав посмотрел на нее так, словно хотел получше запомнить. Потом сказал:

– Я защищал тебя. Я убивал ради тебя. И я ни о чем не жалею!

– Я найму лучших адвокатов, – сказала Ольга дрогнувшим голосом.

– Мне не отвертеться, – спокойно сказал Густав. – Даже с лучшими адвокатами. Ближайшие лет восемь я проведу в тюрьме.

– Я… – Ольга сделала над собой усилие, чтобы голос не дрожал. – Я буду ждать тебя.

Густав покачал головой.

– Нет, – тем же спокойным, мягким голосом сказал он. – Я слишком хорошо тебя знаю. Ты – своевольная царица и всегда такой будешь. Я не хочу быть твоим подданным или фаворитом.

– Но…

– Лучше ничего не говорить, – мягко произнес он. – Ты знаешь, что я прав!

Ольга помолчала.

– Могу я тебя навещать? – тихо спросила она после паузы.

– Да. Но если ты не захочешь – я пойму.

На улице похолодало. Ольга подошла к машине, возле которой ее ждал сынишка в компании дюжего охранника. Она присела перед сыном на корточки, поправила ему шарф и сказала:

– Я постараюсь быть хорошей мамой. Честно! – Потом обняла сына и прижала его к себе. – У нас с тобой все будет хорошо!

– Холодный сегодня день, – услышала она незнакомый мужской голос.

Охранник тут же встал между невесть откуда появившимся парнем и Ольгой с ребенком. Парень достал из карманов руки и показал их охраннику:

– Я безоружен. Могу вывернуть карманы.

Ольге лицо парня показалось знакомым. Она сделала охраннику знак отойти. Тот нехотя отошел в сторону, продолжая пристально наблюдать за подозрительным незнакомцем.

– Мы знакомы? – спросила его Ольга.

– Я Глеб Корсак, – ответил парень, глядя на нее золотисто-карими глазами. – Журналист.

– Это имя должно мне о чем-то говорить?

Он пожал плечами:

– Не знаю. Но оно многим знакомо. Ваш помощник обещал дать мне эксклюзивное интервью.

– Дал?

Парень покачал головой:

– Нет. Не успел. Погиб, защищая вас.

Ольга выпрямилась.

– Для чего вам эксклюзивное интервью? Хотите заработать денег?

– Ну… – начал было парень, но Ольга его перебила:

– Сколько вам нужно? Пятьсот долларов? Тысячу? Две? Я дам без всякого интервью. Хотите?

Журналист чуть склонил голову набок, с любопытством ее разглядывая.

– Интересный вы человек, Ольга Александровна! Мне было любопытно за вами наблюдать. За вами и за Лизой. Это интересная история, и она может понравиться людям.

Ольга нахмурилась.

– Для вас это было развлечением? Чужая боль – это всего лишь развлечение?

– Ну, я ведь не священник, – пожал плечами парень. – Я – просто журналист. Тот, кто наблюдает и описывает.

– Поганая у вас работа.

– Возможно. Так как насчет интервью?

Ольга долго смотрела журналисту в глаза. Глаза эти были странные – спокойные, бесстрашные, не по возрасту мудрые. Было в них что-то такое, что позволяло относиться к словам Глеба чрезвычайно серьезно.

– Позвоните мне завтра утром, и мы договоримся, – сказала Ольга.

– Хорошо.

Ольга и ее сынишка сели в темно-зеленый «Лексус». Тихо заурчал мотор, и машина плавно тронулась с места. Глеб проводил ее взглядом, поежился от резкого порыва ветра и достал из кармана пальто сигареты.

«Что нас делает теми, кто мы есть? – подумал он. – Воспоминания? Они могут быть фальшивыми. Любовь? Чаще всего мы принимаем за любовь свою фантазию или свое желание любить. Что тогда?.. Тоска? Страх?.. Возможно. Мы не знаем себя, и мы не знаем друг друга. Жизнь похожа на покерный блеф. Хотя… в этой игре всем нам рано или поздно приходится раскрывать свои карты».

Глеб выпустил изо рта облачко табачного дыма и стал думать о единственном человеке на свете, которому доверял целиком и полностью, – Маше Любимовой. Думать о ней всегда было приятно.

Маша Любимова…

Что, если нанести ей визит?

Обязательно! Но сперва нужно кое-что доделать.

Когда она заглушила мотор и выбралась из машины, ее окликнул негромкий, спокойный голос, показавшийся ей знакомым.

– Лиза Антипова, если не ошибаюсь?

Она обернулась и увидела перед собой двух мужчин. Первый – темноволосый, небритый. Лицо худощавое, красивое, нос с благородной горбинкой. Плащ немного помятый, но стильный и дорогой. Глаза его – не карие, а словно золотистые – смотрели спокойно и внимательно.

Второй мужчина был огромным, как медведь, с широким, добродушным лицом. На голове у него красовалась фетровая шляпа.

– Добрый день! – поприветствовал Лизу тот, что был постройнее и пониже.

– Здравствуйте, – отозвалась она, пристально глядя на парня. – Вы – журналист Глеб Корсак, верно? – Лиза перевела взгляд на огромного мужчину в фетровой шляпе. – А вы…

– Анатолий Щербак, – прогудел тот, добродушно улыбнувшись. – Приятно познакомиться.

– Собрались навестить отца? – спросил у Лизы журналист Глеб Корсак.

– Он мне не отец, – сказала Лиза. – Но – да, я хочу его навестить. Он сам пожелал со мной встретиться.

Журналист и гигант в фетровой шляпе переглянулись. Гигант кашлянул в кулак и сказал:

– Не стоит вам туда ходить.

– Что? – не поняла девушка.

– Сегодня тринадцатое число, – сказал Глеб Корсак. – Не самый подходящий день для посещения человека, которого все здесь считают «одержимым».

По лицу Лизы пробежала тень. Она нахмурилась.

– Что за ерунду вы городите?

– Вы не артистка, – сказал вместо ответа журналист, внимательно, с любопытством разглядывая Лизу. – И никогда ею не были. В Новосибирском драмтеатре вас никто не знает.

– Что?

Глеб хотел повторить, но Толя Щербак ответил вместо него:

– Я сам это проверил. По просьбе Глеба Олеговича.

Лиза растерянно моргнула.

– Я ничего не понимаю! Что вам от меня нужно?

– Двадцать лет назад вы должны были погибнуть в огне, – спокойно сказал Глеб. – Но сумели выбраться из горящего дома. Несколько недель вы провели в больнице. Потом вас отправили в московский детский дом номер восемь, но пробыли вы там недолго. – Вас разыскал и забрал человек по имени Илья Спасский. Брат Андрея Спасского, убитого вашим отцом.

Продолжая пристально смотреть на Лизу, Глеб достал из кармана сигареты и продолжил:

– Спасский был полон желания отомстить вашему отцу и хотел использовать для этого вас.

Лиза поморщилась.

– Вы бредите, – резко сказала она. – Я…

– Роман Вольский решил принести в жертву одну дочь, чтобы спасти вторую. Вы стали «необходимой жертвой». Отец оставил вас в горящем доме, чтобы эксперты смогли точно опознать хотя бы один из детских трупов. И, когда вы подросли, Илья Спасский доходчиво вам это объяснил. В то время вы с ним жили за границей – сперва в Аргентине, потом в Лондоне. Спасский хотел сделать из вас орудие мести, но слишком сильно привязался к вам. Вы тоже полюбили его как отца.

Глеб достал из кармана плаща зажигалку и закурил.

– Шесть лет назад ваш приемный отец, Илья Спасский, умер, – мягко продолжил он. – Он был бездетным холостяком, поэтому оставил вам все, что имел. На его могиле вы поклялись, что отомстите вашему настоящему отцу – Роману Вольскому.

– И вас можно понять, – пробасил Толя Щербак. – Ваш отец…

– Мой отец оставил меня умирать! – внезапно выпалила Лиза, глядя на Корсака сверкающими от гнева глазами. – Он заживо сжег мою маму!

– Он больной человек, – сказал Толя Щербак.

– Он негодяй!

Лиза снова сомкнула губы. Тогда заговорил Глеб:

– Настоящий злодей в этой истории не «темный двойник» Романа Вольского, настоящий злодей – это вы. Шизофрения отца оказалась хорошей ширмой. Всех нюансов я не знаю, но… – Глеб чуть сузил глаза. – Это вы наняли бандитов Усачевского и киллера Красавчика. Это вы пустили под откос бизнес вашей сестры. И вы пришли сюда, чтобы поставить в этом деле последнюю точку.

Лиза молчала, сжав кулаки и глядя на Глеба исподлобья.

– Не делайте этого, – сказал он. – Вольский уже наказан. Его мир ограничивается стенами больничной палаты. И он никогда из нее не выйдет.

Глаза девушки мрачно блеснули, и она процедила сквозь зубы:

– Он должен попасть в ад!

– Он уже в аду, – возразил Глеб. – Под надзором своего персонального демона.

Лиза помолчала, обдумывая все, что услышала, затем тихо спросила:

– Что вы собираетесь делать?

– Дам вам время уехать из страны, – сказал Глеб.

– А потом?

– А потом сделаю эту историю достоянием гласности. – Глеб едва заметно усмехнулся. – Я ведь журналист. А журналист зарабатывает на жизнь тем, что пишет статьи.

Лиза вздохнула, потом проговорила неожиданно холодным и спокойным голосом:

– У этой истории мог быть отличный трагический финал. Но вы его испортили.

– Возможно, – согласился Глеб. – Но с некоторых пор я полюбил хеппи-энды.

Лиза еще немного помедлила, потом повернулась и, не прощаясь, забралась обратно в машину.

– В аэропорт! – приказала она водителю.

Заурчал мотор, машина тронулась с места, развернулась и покатила к шоссе.

– Мы ее больше никогда не увидим? – спросил Толя Щербак, проводив машину взглядом.

– Скорее всего, – ответил Глеб.

– И все-таки получается, что он спас обеих дочерей.

– Что? – не понял Глеб.

– Обе его дочери живы, – пояснил Толя. – И обе богаты. У него все получилось.

– Да, – задумчиво произнес Глеб. – У него все получилось.

Щербак протянул журналисту свою огромную ладонь.

– Ну, бывай, Глеб Олегович! – пробасил он, добродушно улыбнувшись. – Обращайся, если снова понадобится помощь. Сделаю тебе тридцатипроцентную скидку.

– Обязательно этим воспользуюсь, – улыбнулся Глеб.

Мужчины пожали друг другу руки, и каждый из них пошел своей дорогой.

Примечания

1

Болезнь, при которой человек не помнит недавние события или перестает запоминать новые, хотя помнит то, что было давно (мед.).

2

См. роман Евгении и Антона Грановских «Никто не придет».

3

См. роман Евгении и Антона Грановских «Покидая царство мертвых».

4

См. роман Евгении и Антона Грановских «Черный король».

5

Чак Норрис – известный американский актер, снимающийся преимущественно в боевиках. Имеет черный пояс по карате.

Content

Евгения и Антон Грановские
Демоны райского сада

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания