Борис Штейман

Варей, гончий пес

1

Больше всех надо

Утром Варей долго не мог встать. Раньше его всегда будила теща. Милая глупая старушка… Уже давно отзвенел будильник, а глаза все никак не открывались. Сквозь полудрему он ощутил затекшую за ночь спину да напряженные, расширенные вены на ногах. Снова опоздаю на службу, вяло подумал Варей. А опаздывать нельзя… Он представил себе хмурый взгляд Никанорыча и усмехнулся. Тот с удовольствием бы ему врезал за опоздания, если бы не был так дисциплинирован и если бы Варей не был так нужен, так, черт его возьми, незаменим! Кругом треск, звон, идет борьба, всеобщая, всенародная за дисциплину. Везде! А уж у них в конторе и говорить нечего, многие приходят за полчаса, а иные даже за час до начала работы. Соревнуются, кто раньше. Конечно, Варей — случайный человек в Управлении. И как насмешка ведомства над собой, Варей — один из лучших специалистов. Это говорит о том, что конторе не чужда самоирония и даже юмор. Так объяснил это Варею Марк, сотрудник отдела информационной безопасности. Тоже кстати совершенно случайный человек, даже может быть еще более случайный, чем Варей. За раскрытые дела Варея иногда поощряют ценными подарками. Вот, например, за последнее, правда, незаконченное дело наградили именным будильником. С надписью: «Тебе, о, славный Варей! От нас». Не без намека, конечно.

Варей, наконец, спустил ноги с дивана. Последнее время он никак не может выспаться, и в этом все дело. У него совершенно расстроился сон. Он превратился после развода в настоящего невротика. В этот раз ему приснился бульвар, на котором прошло его детство. Варею никогда не снились места, в которых он проживал последнее время, а только те, из ясно-туманного далека. Один конец бульвара заканчивался станцией метро. Вот там-то и разместились военные машины с солдатами. Все были при деле. Одни быстро развертывали радиостанцию, другие тащили куда-то ящики с патронами, третьи бежали со срочными донесениями. Обычная армейская суета. Гражданские лица двумя тоненькими ручейками втекали и вытекали из метро. Варей сидел за рулем огромного грузовика-вездехода и сквозь лобовое стекло кабины наблюдал за происходящим. «Военные взяли верх… или же какие-то странные учения, маневры в центре города…» — потом, как обычно, проанализировал он сон, идя в туалет. Варей любил раздумывать над снами, бредовыми видениями и галлюцинациями. Но самое невероятное состояло в том, что его старенькая машина, которую он продал несколько лет тому назад, тоже стояла на бульваре, неподалеку, около деревьев. И Варей прекрасно ее видел через лобовое стекло. Причем проникнуть на бульвар и поставить там машину, было не просто нарушением, а чем-то до того неслыханным, вопиющим, что… и представить-то невозможно. Да и заехать туда можно было только в одном месте, около метро, которое было отрезано солдатами, остальные же выходы с бульвара оканчивались ступенями. «Значит, я поставил машину в неположенном месте раньше, чем начались события!» — выстроил Варей логическую цепочку и довольный собой начал умываться. Его терпели на службе за уникальное чутье. «В своей прошлой жизни я был охотничьей собакой, поэтому у меня и болят ноги», — каждый раз думал Варей, выходя из дома. Он ненавидел район, в котором теперь жил. Окинув взглядом одинаковые длинные девятиэтажные панельные коробки, стал смотреть под ноги на темный шероховатый асфальт. Обратно, в центр дороги не было. Там теперь жили другие люди…

Потом хлопнула дверь кабины, и рядом с ним уселся прапорщик и приказал ему разворачиваться. Варей включил скорость и стал медленно подавать машину назад. Было страшно узко. Сзади мешали деревья.

— Давай! Давай! Веселей! — насмешливо подбадривал его прапорщик.

«Мной командует прапор! — с каким-то непонятным удовлетворением подумал во сне Варей. — Дожили!.. А с другой стороны мне вполне может быть лет эдак двадцать…» — резонно предположил он.

Варей до конца вывернул руль. Но не хватило каких-нибудь пары миллиметров. И он задел свою машину. На крыле его любимого и одновременно ненавидимого за старость автомобиля появилась неглубокая, но длинная вмятина-царапина.

— Так ему и надо! — одобрил прапорщик. — Совсем, паразиты, обнаглели! Уже на бульваре, где с детями гуляют, машины ставят! — возмущенно закончил он.

— Не ему, а мне! — строго поправил его Варей, решив немного сконфузить прапорщика.

Потом зазвенел будильник, и он не смог досмотреть сон.

Варей спустился в подземный переход. «Видимо, дали отбой… — предположил он. — Поэтому мы и стали разворачиваться. Или же… Во всяком случае, был приказ. А это уже неплохо само по себе», — засмеялся он.

В конце перехода, уже перед самым входом в метро длинноволосый неопрятный парень продавал проездные билеты. «Высокий, бледный, очки, нервное лицо… — привычно отметил Варей. — Что-то здесь не то… Не пойму что, но не то… Какое-то несоответствие. Уж больно внутренне подобран, насторожен…» Варей остановился неподалеку и решил немного понаблюдать за парнем. «Опоздаю еще на пять минут. А надо хотя бы пару часов за ним последить. Вот она несвобода… Черт ее побери! — разозлился вдруг Варей. — Даже этого не могу себе позволить! Послать бы эту службу!» Он наклонился, как будто у него развязался шнурок. Парень с напряженным безразличием скользнул по нему взглядом. Варей приподнялся и сделал шаг в сторону. Парень, видимо, что-то заподозрил и решил доказать Варею, что он самый, что ни на есть, настоящий продавец проездных билетов, а не какой-нибудь там случайный в этом деле человек. Как раз подошла женщина, протянула деньги. Парень небрежно выхватил из стопки билет, но локтем случайно задел лежащие на столике деньги и сбросил их на пол. Нагнулся, чтоб поднять и уронил на ноги женщины складной столик. «Ловок, ничего не скажешь… Занятный экземпляр! — подумал, удаляясь, Варей. — Такие ребята часто выводят на след, совершенно не подозревая об этом… Но разве объяснишь это нашим остолопам?! Я и сам-то не могу понять, почему он меня заинтересовал… Показалось, почудилось, это не объяснение. Хорошо еще, что он весь подземный переход не развалил со своим рвением. Такого ловкача можно смело брать на полставки, а проявит себя в паре-тройке дел, так и на целую не грех!» — засмеялся он, устремляясь в метро.

Настроение немного улучшилось. Варей толкнул двери Управления, предъявил пропуск, взбежал на свой этаж и вошел в кабинет начальника.

— Привет, Никанорыч! — на подъеме произнес он. — Любопытного парня встретил по дороге. Хорошо бы его привлечь!

— Сколько сейчас время? — процедил в ответ Никанорыч.

— Времени, — машинально поправил Варей.

— Что? — тихо переспросил Никанорыч.

— Минут пять десятого, — Варей решил не дразнить Никанорыча и мягко добавил: — У тебя же есть часы!

— Ладно, не будем, — сдержался Никанорыч. — Скажи, почему мы должны привлечь твоего парня? Кто он?

— Он продает проездные в подземном переходе. Выбрал прекрасное место наблюдения. Уверен, он будет нам полезен!

— Ты уверен?! — прищурился Никанорыч и снова сдержался. — Ладно, не будем. Возьми в сейфе серую папку. Генерал поручил тебе срочно разобраться! Связано с прошлым делом.

Варей достал тоненькую папочку и пошел к себе. «Зачем я дразню Никанорыча? — размышлял он по дороге. — Прекрасный работник, настоящий служака, к тому же мой начальник. Я его сильно раздражаю. У него могут отказать тормоза, и он срубит сук, на котором сидит… Ну и черт с ними! Неизвестно, кто кому больше надоел! Стану частным детективом. Буду выслеживать неверных жен и мужей».

Варей заперся у себя в кабинете. Открыл папку. С фотографии на него взглянул бородатый мужчина, слегка прищурив близорукие глаза. «На два года моложе меня, — отметил Варей и стал внимательно разглядывать бородача. — Приятное интеллигентное лицо, располагает к себе», — подытожил он первые впечатления. Стал читать короткую справку. «Поступил в университет на три года позже меня… Сплошные совпадения… После окончания работал в НИИ. Потом… потом перешел в Союззаготпушнину. Проходил свидетелем… Подозревался в организации подпольной фабрики… Оправдан за недостаточностью улик… В начале 90-х президент банка „Дружеский кредит“. Так… Это интересней… который, как водится, вскоре лопнул. Где находится в настоящее время, неизвестно… Непонятно, как связан с теми друзьями… Короче говоря, никаких зацепок!»

Варею после окончания университета предложили работу в Управлении. Ничего странного в этом не было. У него были прекрасная анкета и диплом с отличием. Варей для приличия немного поломался и согласился. Еще бы не согласиться, это было его заветной мечтой, его делом… Он закрыл папку, запер кабинет и пошел к генералу. Иногда он обращался через голову непосредственного начальника прямо к самому. Еще и это не мог ему простить Никанорыч.

Секретарь доложил:

— Иван Еремеевич! К вам Варей.

— Пропусти! — раздался ответ по громкой связи.

Прошел Варей по пушистому ковру. Сделал глуповатое лицо. Поздоровался.

— Ну, здравствуй, здравствуй, Варей! — приветливо пророкотал в ответ генерал, оторвавшись от лежащих на большом столе важных документов. — Легок на помине! Только что про тебя вспоминал. И как думаешь, по какому поводу? А?

— Не могу знать! — отчеканил Варей.

— Да, ладно притворяться! — засмеялся Иван Еремеевич. — Ну, давай, отгадывай, хитрая твоя душа!

Задумался Варей. Вспомнил недавний сон.

— Наверное, какие-то учения предстоят! — ляпнул наугад.

— Ну, ты даешь! — довольно развел руками генерал. — Конечно, не совсем. Но квадрат, как говорится, накрыл, — немного помолчав, пояснил: — Думаю семинар организовать. Наберем с десяток ребят из молодых, способных. А ты поделишься своим методом! Как?

— Я — всегда, пожалуйста! У меня секретов нет, — охотно согласился Варей. — Вот, кстати, отличного парня встретил сегодня по дороге. В подземном переходе билеты продавал. Может быть нам полезен. Просто уверен.

— Откуда такая уверенность? Мало ли кто что продает, — генерал внимательно посмотрел на Варея, улыбнулся.

— Да вот показалось, Иван Еремеевич, — и вдруг почувствовав какую-то напряженность, не соответствующую моменту, Варей дал задний ход. — А вообще-то, мало ли чего покажется. Да и Никанорыч вот тоже сильно сомневается…

— Нет, брат, я в это «показалось» очень верю. Хотя и убедиться лишний раз всегда не мешает. А на Никанорыча сердиться грех. Сам подумай, кто мы без никанорычей? Начальники да таланты! Представь, что получится. Жуть, бардак! — засмеялся довольно, зажмурился. — А никанорычи — это вещество, цемент, порядок! Каждого надо использовать на своем месте. Учитывая, конечно, индивидуальные возможности. Владеть, так сказать, кадровым маневром… Вот для этого и нужно начальство. Понятно? — снова засмеялся. — Кстати, рыбак отличный! У всех пусто. А Никанорыч на уху всегда натаскает. Просто уникум!

— Все ясно, — откликнулся Варей, не совсем понимая, с чего это вдруг такой доверительный разговор.

— А раз ясно, то и хорошо. И потом учти, Никанорыч — из глухой деревни, приличного образования не получил, а верить ему можно на все сто, не подведет! Ну, да ведь ты не за этим пожаловал. Выкладывай, только побыстрей!

— Я вот… насчет этого дела… — замямлил нарочито Варей. — Ведь никаких зацепок. Ну, даже если я его раскопаю… А дальше что? Никанорыч сказал, что он как-то связан с компанией Митрохина… Но после исчезновения Савенко порвалась последняя ниточка.

— Все правильно. Есть сведения, что он связан с Митрохиным. Думаю, неслучайно они в одно время работали в Заготпушнине. Остается надеяться, что кое-что проявится по ходу дела. Есть еще вопросы?

«Вопросы-то есть. Например, кто надоумил раскручивать „бородача“?» — подумал Варей, но спрашивать не стал, а лишь коротко ответил:

— Никак нет!

— Ну, хорошо. Иди, трудись! И не тяни, а то крупная рыба вся на дно заляжет, — и как бы невзначай вспомнив, добавил: — Как ты считаешь, что в нашем деле главное?

— Главное — это доверие, — усмехнулся Варей.

— Верно! Сообразительности тебе не занимать, — довольно подтвердил генерал. — А почему? Да потому, что другого выхода нет. Ведь, что ни говори, а чужая душа — потемки. Доверие — это второй цемент в нашей работе… А мы тебе доверяем! — веско закончил он. — Ну, ладно, все! — и опустил голову в разложенные на столе важные документы.

«Мы — это звучит… Но кто ж интересно эти „мы“? — подумал, хмыкнув, Варей и мудро рассудил: — А „мы“ — это значит „они!“» — и мысленно очень многозначительно поднял высоко вверх указательный палец правой руки и немного им потряс.

Засел в своем кабинетике Варей. Снова внимательнейшим образом изучил дело. Какая-то тонкая игра началась после митрохинского дела. Задел он тогда кого-то… Кто подсунул генералу «бородача»? Тут никаких случайностей быть не может… И что это за многозначительные разговоры?.. Начинает постепенно охватывать раздражение Варея. Не привык он быть пешкой в чужой игре. «Спокойно, спокойно, меньше эмоций, — успокаивает себя Варей. — Выигрывает тот, кто располагает большей информацией».

Набирает Варей запрос на компьютере. Выдает база данных результат. Хорошая база, все про всех знает, умная. Тут и дата вступления в комсомол, и размер ботинок, и много другой нужно-ненужной чепухи. А в конце неожиданно крупным шрифтом: «Мы так тебя любим, Варей! Ну, просто… как родного сына!» Открывает от изумления рот Варей. «Не может быть!» Мотает головой, пытается отогнать наваждение. Снова читает, вытаращив глаза. Да, нет, все точно! «Может быть, шуточки Марка?» — предполагает он. А тут как раз и Марк врывается в кабинет, распахнув руки для объятий. Легок на помине.

— Твоя работа? — сурово осведомляется Варей, строго указывая на возмутительный текст.

— Я тут не причем, — смеется Марк. — Недавно установили компьютеры нового поколения. Любят они пошутить над клиентами, имеют такую слабость! Да и программы еще не успели толком отладить.

— Доиграешься ты у меня! — грозит Варей. — Скажи спасибо, что попался тебе такой безудержный либерал, как я! Другой бы врезал тебе за такие штуки!

Складывает Варей аккуратно распечатку в карман, интересуется с напускной серьезностью:

— Над всеми шутят?

— Только над теми, кто понимает, — отвечает Марк.

— Ну, тогда ладно, — милостиво кивает Варей.

Возвращается к себе. «Плюнуть надо на все! С высокой башни!» — решает Варей. Подходит к окну, хочет плюнуть. Но окна не открываются, кондиционеры. И плюет Варей в корзину для бумаг.

Но эффект не тот. И осознает он, что найти бородача — дело чести. Профессиональный долг! «Так любим… как родного сына…» — машинально повторяет Варей и вспоминает своего отца. Тот всю жизнь прослужил в конной милиции и дослужился до приличного чина, до майора. В отставку вышел с хорошей пенсией. Купил в деревне крепкий дом, обзавелся хозяйством. Отец, как полагал Варей, догадывался о некоторой несправедливости судьбы, которая немного поздновато выпустила его на свет божий. Но все же отец успел застать и боевых лошадей, и настоящие служебные конюшни. А не только цирк да ипподром. Где будут маяться те, другие, которые придут позже и которым вообще не повезет. Это вам не сто, двести лет назад… Ну, да чего там говорить!

Отец всегда громко стучал сапогами, когда входил в дом, и звенел шпорами. Работу свою любил и считал общественно значимой. Под старость очень горевал, что в конной милиции произошли большие сокращения. Помнил Варей пышные, желтые от табака усы да выпуклые голубые глаза. Иногда отец приносил с собой седло и шумно клал его у стены длинного коридора их коммунальной квартиры. Соседи каждый раз отворяли двери и высовывали любопытные лица. Когда отец удалялся, Григорий Семенович обязательно говорил с нарочитым уважением:

— Натуральная кожа! Вещь! — и покачивал в умилении головой.

— Конечно, натуральная! Ишь, как воняет! Он скоро портянки будет на кухне сушить! Я вам точно говорю! — непременно откликалась Пелагея Федоровна.

В жизни Варея было три периода отношения к службе отца. В первом, детском, он гордился отцом. Ему нравился исходящий от него лошадиный запах. Иногда отец брал его с собой, усаживал впереди себя на лошадь. Это было верхом блаженства! В школьные годы, особенно в старших классах, Варей стыдился отца. Его тошнило, когда отец за обедом с упоением рассказывал, как они «вытесняли» или «захватывали в кольцо» не в меру разгоряченных после футбольных матчей болельщиков. В школе Варей учился отлично и школьной элитой был признан. В какой-нибудь заурядной профессорской семье своего приятеля-одноклассника он говорил, что его отец — зоолог, специалист по лошадям. И все окружающие безразлично кивали головами: «Зоолог так зоолог. Нам без разницы. Мы либералы и люди самых широких взглядов. Да хоть бы старьевщик или, скажем, конный милиционер. Нам-то что!» В студенческие годы ему было наплевать, кто его отец. Варей унаследовал от него непокорный чуб. Это было досадно, в моде в то время были совершенно другие прически…

Варей достал из кармана листок с информацией, отыскал в нем адрес жены «бородача» Лидии, записал в журнал, что отбывает в местную командировку, вызвал дежурную машину и спустился к подъезду.

Машина петляла по узким переулкам старой части города. Шофер оказался неопытный и никак не мог найти нужный адрес. Наконец Варей отпустил машину и пошел пешком. Начинало темнеть. Он прекрасно знал этот район. Но то ли сильно изменилось все за последнее время, то ли Варей заблудился в трех соснах… Наконец, пройдя двумя проходными дворами, он неожиданно уперся в нужный дом. Поднялся на третий этаж. Постоял перед высокой, выкрашенной коричневой масляной краской дверью. Ему почудилось, что и за дверью кто-то стоит и тихо дышит. Тогда он на цыпочках спустился вниз и вышел во двор. Сел на скамеечку неподалеку от детских качелей. Прикинул, где могут находиться окна квартиры. И стал наблюдать за желтыми неплотными занавесками. Ему показалось, что это окно совершенно непохоже на остальные. Окружающие Варея предметы — соседние дома, одинокое черное дерево посреди двора — вдруг начали еле заметно двигаться по кругу. Даже темное, покрытое облаками небо неторопливо поползло в сторону со своего насиженного места. Варею сделалось не по себе. Идти в квартиру почему-то страшно не хотелось. Он стал тянуть время, убеждая себя, что в любых учебниках рекомендуется провести сначала тщательное наружное наблюдение. Занавеска отодвинулась. Показалась женская фигура и стала смотреть во двор. Дальше ждать уже было нельзя. Варей решительно вошел в подъезд.

Дверь открыла женщина. Приятной наружности, стройная, крепкая, по всей видимости, занимается спортом, темные блестящие волосы, глаза серые, легкий румянец, чуть выше среднего роста, возможно, примесь восточной крови. Взглянула вопросительно.

— Здравствуйте, — улыбнулся открыто и доброжелательно Варей. — Петр Константинович дома?

— Нет, он уже давно здесь не живет, — сухо ответила женщина.

— Какая жалость! — воскликнул Варей. — И где ж его можно найти?

— Не знаю! — попыталась закончить разговор женщина.

— Что же теперь делать?! — запричитал Варей. — Я проездом, из глубинки… Учились вместе в университете. Так хотелось повидаться! Вы разрешите зайти на секундочку?

— Ну, проходите… — неохотно разрешила женщина.

Настороженно заходит Варей. Уж больно легко удалось проникнуть в квартиру. Безумолку он болтает какую-то чепуху, сыпет шутками-прибаутками. Осматривается. Обычная квартирка, средней руки. Каких много. Да, средний достаток, а женщина очень ухоженная, не совсем вписывается… А может быть, развод фиктивный? Чтобы имущество сохранить при конфискации? И подвергая сомнению, оглядывает обстановку — телевизор в углу, сервант, тахта, — разве это имущество? Может, действительно одна? Скучает…

Рассказывает Варей трогательно-печальную повесть о своем босоногом, сиротском, полуголодном детстве. Затягивает противника в расположение своих частей. Женщина улыбается, включается постепенно в разговор. «Зачем все же я ей нужен? Понятно, что неотразим и прочее. А все-таки?» — напряженно размышляет Варей и переключается на денежки. Предлагает создать свою небольшую такую, аккуратненькую фирмочку, заработать кучу бабла и махнуть куда-нибудь, ну скажем, по пустыне на верблюдах, как какие-нибудь там туареги.

— В пустыню… — мечтательно повторяет женщина. — Это было бы здорово…

Нравится Лидия Варею, нравится. «Чем же это, интересно? Обычная бабенка… — спрашивает себя он и сразу же и отвечает: — А всем!»

Переходит Варей на тему чрезмерного употребления алкоголя. Сетует на отдельных нерадивых членов общества.

— Намек поняла. Кофе хотите? Или вы на сон грядущий не потребляете? — улыбается Лида.

— Какой уж там сон! — сетует на тяжелую судьбу Варей. — Премного благодарен, да и только!

Весьма соблазнительно покачивает бедрами Лидия, удаляясь на кухню. Знает, что смотрит ей вслед Варей.

— А я вас уже где-то видел! — кричит он ей вдогонку.

— В передаче «Чего хочет женщина?», — хохочет в ответ Лидочка.

«Нет, не в передаче… — бормочет Варей. — А вот где, не помню, а ведь важно это, очень важно… А вспомнить не могу, потому что не высыпаюсь! — неожиданно раздражается он. — А все служба проклятая!» Быстро встает, подходит к книжным полкам. Внимательно пробегает глазами по корешкам книг и видит внизу сбоку на видном месте пачку фотографий. Не торопясь, перебирает Варей фотографии: Лида с «бородачем» на морском побережье, несколько групповых, видимо, семейных, какие-то старушки у подъезда, дети на лесной лужайке… Отбирает несколько штук и засовывает их в карман. В том числе с импозантным стариком в инвалидной коляске, снятую «Поляроидом». «На память…» — приговаривает Варей и подходит к окну. Совсем темно уже на дворе. Кажется ему, что сидит кто-то у детских качелей на скамейке. Там, где недавно сидел Варей, и смотрит на него. «Очень даже может быть! — раздельно и четко выговаривает про себя Варей. — Главное, раньше времени не брать в голову…»

Несет хозяйка кофе. И кажется Варею еще привлекательней. «Так бы и набросился!» — щурится он. «А приличия? Ты же на службе, в конце концов! Не забывайся!» — останавливает его внутренний оппонент. «Набросился бы, наплевав на приличия!» — отвечает ему, смеясь, Варей. «А в кофе уже, небось, снотворное подмешано!» — остужает его оппонент.

— А в кофе уже снотворное буль-буль? А? — смеется Варей.

— Два снотворных, — отвечает серьезно Лида. — Себе тоже.

— Вот это по-нашему! Чтоб не ошибиться, — помогает он расставлять на столе чашки.

— Вы где остановились? — интересуется Лида.

— Нигде, — смущенно отвечает Варей. — Думал, у Петра… Да, ерунда! Где-нибудь перекантуюсь.

— Ну, вот что, — решительно говорит Лида. — Есть раскладушка. Постелю на кухне.

— Да, неудобно как-то… одно беспокойство, — мямлит Варей. Очень хочется ему подойти к окну и проверить, есть ли за домом наблюдение или почудилось.

— Давайте потушим свет и посмотрим во двор, — простодушно предлагает он.

— Давайте! — охотно соглашается Лида. — Вы немного того? Да? А может, у вас шпиономания?

— Скорей второе, — довольно смеется в ответ Варей. — Просто это мое самое любимое занятие в свободное время, еще с детских послевоенных лет.

— Чудак… — качает она головой.

Тушат свет, подходят к окну, в дворике никого. «Успел уйти… — обнимает Варей Лидию и думает: — Каких шикарных баб стали вербовать! Просто уму непостижимо!»

— Ты такой милый и… наивный… — шепчет в темноте Лидия. — Мне тебя почему-то немножко жаль… так, чуть-чуть… — тихо смеется женщина, поблескивают в темноте глаза.

«А мне тебя», — хочет ответить Варей, но не говорит, не хочет дразнить по пустякам. Вдруг еще обидится? Можно и спугнуть.

Утром Варей незаметно выскальзывает из дома, делает вид, что не хочет компрометировать молодую женщину. Мол, соседи, слухи, разговоры… Хотя, конечно, вряд ли ее здесь кто-нибудь знает.

На работу приходит за десять минут до начала. Ловит удивленный взгляд Никанорыча. Берет из сейфа пистолет. И идет со всеми в тир. Раньше иногда отлынивал, а теперь в первых рядах. Бах-трах-бах-трах!.. Гремят выстрелы. Движутся стремительно вдалеке темные силуэты с белыми кружками на груди. Или появятся неожиданно на миг и исчезнут. Все уже снова разбрелись по кабинетам, а Варей все стреляет. Уже рука онемела, дрожит. Недоволен результатами, раньше лучше получалось.

— Немного рука вяловата, а так вполне! — хвалит его инструктор. — Чувствуется специалист!

Возвращается к себе Варей, а по дороге заносит фотографии Марку. Просит его отдать их на экспертизу и забрать результаты.

— Все хитрим и никому не доверяем, — комментирует Марк странную просьбу. — Ладно уж, сделаем вам великое одолжение!

Решает Варей сводить Лидочку в парк культуры и отдыха. Есть такая форма времяпрепровождения с женщинами. Аттракционы, комнаты смеха, мороженое, колесо обозрения… Дешево и беззаботно. Как дети. Мужчинам кажется, что женщинам это должно нравиться. А на самом деле неизвестно, нравится такое слабому полу или же они идут на это из вежливости.

Только забрались они в кабинку колеса обозрения, как заприметил Варей внизу на лавке молодого человека, можно сказать, почти еще мальчика, но по виду уже сильно испорченного, безразлично покуривающего сигаретку и перекладывающего все время ноги в синих джинсах с одной на другую. Сомнений нет, «пасут» Варея и его спутницу. «Надо бы спросить у Лидии, — думает Варей, искоса озорно на нее посматривая, — вот сейчас она по заданию или уже просто так?» Не позволяет Варею мужская гордость думать, что только по заданию. Наверно, фифти-фифти. «А вот я сам, к примеру, как? — задает себе встречный вопрос он. — То-то и оно! И нечего! Еще успею испортить себе настроение!» — решает он.

Плавно движется им навстречу земля. Выходят они, не торопясь, из кабинки, а мальчонки на лавке уже нет. Как будто и не было. А вокруг так безмятежно. И дети шныряют, и голуби переваливаются, и небо в крошечных облачках.

Рассказывает Лидия, какой замечательный человек Петр Константинович. Как жили они душа в душу. И все у них было. Вот только командировки постоянно и все дольше, и дольше. А потом и вовсе исчез. Но деньги присылает. В общем, незаурядный человек, да и только!

— Я более незаурядный! — гордо произносит Варей и смеется довольный.

— Это еще нужно доказать, — отвечает мягко Лида и опять как-то жалостливо смотрит на Варея.

Берет его под руку и восклицает:

— О! Пушка?!

— Удивилась? — вопрошает Варей и смотрит испытующе.

— Нисколько, — вяло и даже с некоторой печалью отвечает Лидочка. — Я сразу поняла, что ты за гусь. Как только зашел. Вас, легавых, за версту видно!

— Не легавых, а гончих! — поправляет Варей. — Открою тебе один маленький секрет!

Чувствует он, как напряглась непроизвольно женская рука. Выдерживает Варей паузу и добавляет солидно:

— В прошлой своей жизни… — снова останавливается, — я был гончим псом! — изрекает торжественно и добавляет доверительно: — От того и вены на ногах болят. Учти, ты первый человек, которого я посвящаю в эту сокровеннейшую тайну. Даже жена моя бывшая про это не догадывалась. Чувствуешь, какое тебе оказано доверие?!

«Доверие… — думает он. — Опять это заповедное слово!»

— Доверие — это страшная штука, — вторит умудрено Лидок, чуть поджав по-старушечьи края губ. — Такая тяжесть порой, что не приведи господь!

Быстро катится время. Кажется, что только зашли в парк с целью увеселения. И вот уже залегли вокруг сумерки. Темно и не очень уютно стало в парке, несмотря на хорошее освещение аттракционов и дорожек, густо посыпанных мелким красным, неужели на самом деле, битым кирпичом? — сомневается Варей.

Просит он разрешения ненадолго покинуть Лидочку. Ну, а вечером обязательно к ней.

— Смотри! Буду ждать! — грозит шутливо пальчиком Лидия.

Усаживает Варей ее в такси. Машет рукой вслед, улыбается нежно. Но только отъезжает машина, сразу же сползает улыбка с лица. Звонит по мобильному Марк. Бубнит нарочито недовольным голосом:

— Приезжай! Ничего особенного, но кое-что есть.

И хотя не терпится Варею узнать это «кое-что», решает немного пройтись пешком, обдумать ситуацию. Впереди у большого магазина группа возбужденных людей. Подойдя поближе, понимает, «наперсточники» дурят простаков. Пока вовсю идет игра между «своими». Заманивают. Четверых своих быстро насчитал Варей. Изображает азарт и возбуждение высокий крепкий малый с переломанным носом, рвет с шеи золотую цепочку:

— Давай! Стольник! Девяносто шестая проба!

— Ха! — отвечает, не глядя, катала, быстро гоняя черный шарик по картону. — Дешевка! Бижутерия!

— На! Посмотри! Вон проба! Ну? Дай отыграться! — Длинный подносит к его лицу цепочку.

— Ладно, — цедит сквозь зубы катала. — Полтинник!

— Давай! — соглашается длинный.

— Это что? — изумляется один необыкновенно наивный зевака. — Пятьдесят рублей?!

— Рублей! — передразнивает его другой искушенный зевака, удивленный такой поразительной наивностью. — Пятьдесят баксов! А может, и евро! Кто их разберет!

Снова движется шарик под ловкими руками каталы. Отыгрывает пятьдесят долларов длинный. А Варея подталкивает локтем другой свой, быстроглазый, юркий парнишка, подначивает:

— Слушай! Ну, давай напополам! Ну, давай! Верное дело!

Отмахивается Варей от назойливого компаньона. «Где же, интересно, болтается патрульный? — думает он. — И сколько ему вручили за отсутствие?» И вдруг он видит среди наблюдающих того, со скамейки, в джинсах. Безразлично скользит он взглядом по Варею. Резко отталкивает Варей загораживающего обзор юркого парнишку и, показывая катале пятисотрублевую бумажку, коротко бросает:

— Играю! Пятьсот!

— Поехали! — соглашается тот.

Быстро перемещаются руки над картоном. Поднимает катала один из наперстков, под ним черный шарик. Мол, убедитесь, люди добрые, честная игра, никакого мошенничества! Толкает больно в бок Варея быстроглазый мальчишка, пытается отвлечь, сбить с игры. Хочется Варею слегка, по-отечески двинуть его по шее, но удерживается он от противоправного действия да к тому же и непедагогично это. Только катала отрывает руки от наперстков, как Варей накрывает башмаком один из них и говорит резко:

— Здесь! Открывай!

Поднимает катала наперсток, есть под ним черный шарик, бросает быстрый косой взгляд на юркого парнишку, протягивает Варею пятьсот рублей. Не глядя, берет Варей деньги и видит изумленное лицо охотничка в джинсах. «Что и требовалось доказать!» — констатирует он.

— Тебе везет! Давай еще! Я в доле! Давай! Не дрейфь! — не отстает от него юркий мальчишка.

— Брысь! — страшно скалясь, шепчет ему Варей, поворачивается и идет к троллейбусной остановке.

Заходит Варей в Управление, поднимается к Марку.

— Есть кое-какие пустяки, — с напускным равнодушием говорит Марк. — Даже и не знаю, стоит ли тебе на них отвлекаться?

Молчит выжидательно Варей. Пусть наиграется вволю Марк. И как его только взяли в Управление?! Видимо, и на кадры бывает проруха. Поправляет Варей пистолет под мышкой. Непривычно. И понимает, почему отец иногда приносил домой седло. Теперь просиживает, небось, с утра до вечера на базаре в старом синем милицейском кителе со споротыми нашивками и погонами да продает картошку величиной с кулак. Лишь иногда уставится мутными глазами на какую-нибудь ядреную румяную бабенку да буркнет что-нибудь невнятное в прокуренные усы. «Ишь, старый черт! А туда же!» — откликнется довольная бабенка. «У-у! — замычит тихо отец. — Я тебя!» «Тебя, тебя! — передразнит со вздохом молодуха. — Гриб трухлявый! А туда же!»

Достает Марк фотографии и объясняет назидательно:

— Видишь, старушонки перед подъездом позируют. Так учреждение это типа специализированного санатория для восстановления здоровья. Для ветеранов! Ну, а старикан этот на колесах… Ну, это, знаешь… как бы тебе сказать…

— Да, не тяни ты, ей богу! — сдается Варей.

— То-то! В общем, повезло тебе крупно! Вот что! А повезло потому, что пришел сразу ко мне. Другой бы потребовал, сам знаешь что, а я нет! Бескорыстно, старина! Из чистого энтузиазма! Крепкий это старик! Фигура! Крупный авторитет преступного мира! Можно сказать, крестный отец!

— Та-ак… Забавно… — протяжно выдыхает Варей и думает: «Кажется, все предложенные наживки я заглотнул и по-прежнему отстаю на пару ходов…»

— Короче, есть подозрение, что сейчас не у дел. Преклонный возраст и прочее, но… сам понимаешь, — разводит руками Марк и уже серьезно добавляет: — Могу, если нужно, помочь!

— Да, пока вроде не надо. Это потом, если… — морщит задумчиво лоб Варей.

«Не зря такой подарок получил за прошлое дело, — вспоминает он будильник. — И оборвалось все тогда довольно странно… Возможно, серьезным людям дорогу ненароком перешел».

Поздним вечером бредет Варей по аллеям небольшого парка. Неожиданно открываются взору старинные санаторные строения. «Не хуже парижского Дома инвалидов!» — восхищается он.

Идет по темному коридору. Разбрелись престарелые по своим норам. «Вполне можно было на завтра отложить. Вот и Лида обидится», — сомневается он. Никак не может найти подходящее место. Все не то. Вроде и кресла в холлах удобные, и диваны ничего себе. А не лежит душа. Наконец попадает Варей в переход, а из него в поликлиническое отделение. Белеют слабо двери кабинетов. Неожиданно расширяется коридор, образуя большую нишу. Два кресла, диван. «Ну, наконец, что нужно!» — облегченно вздыхает он, плюхается на диван. Ставит рядом сумку с едой да газетами для чтения. «Какое отличное место! А каким чудесным плюшем обит диван! И кадка с небольшой пальмой так кстати… Просто редкое место! Пожалуй, нигде за последнее время я не чувствовал такого покоя, — констатирует удовлетворенно Варей. — Жаль только, нет настольной лампы, — думает он, засыпая. — Было бы вообще… А впрочем, и так все славно…»

Мгновенно просыпается Варей. Уперлось ему в спину чуть повыше лопатки дуло. «Попался, идиот!» — мелькает стремительно мысль. «Кажется, без глушителя…» — пытается определить Варей свое ощущение. Видимо, придется поднять руки вверх, да и сдаться на милость победителю, если такая у него имеется. Но никаких команд не поступает. И решает он сидеть смирно и ждать.

— Разбудила я тебя, голубчик? — звучит над ухом ласковый женский голос. — Ишь как удобно устроился!

«Плох я стал, совсем плох! — корит себя Варей. — Швабру от пистолета уже не могу отличить!»

Присаживается рядом уборщица. Смотрит на него с умилением. Не старая еще, под пятьдесят.

— Небось, приехал издалека? Навестить кого? И правильно сделал, голубочек! Посмотришь, как они, родимые хорошо здесь устроены. А это местечко, где ты прилег, ну не чудо ли? А? Скажи, голубочек!

— Чудо, — охотно подтверждает Варей.

— Я и сама, бывало, приду сюда, сяду и сижу себе, сижу. Ну, так здесь покойно! Просто слов нет!

— А где здесь, мамаша, умыться можно? — спрашивает он строго.

— А и пойдем, покажу. И туалет здесь отличный! Сам увидишь. Все голубым кафелем заделано. Пойдем, голубочек!

Умылся Варей, почистил зубы, перекусил. Достал газету, раскрыл и посматривает изредка поверх. Появляются различные люди: врачи, медсестры, престарелые, инвалиды, посетители. Хлопают дверями, снуют туда-сюда. Идет своя, обычная для этих мест жизнь. Начинает Варей потихоньку вживаться в новую обстановку. Уже нервирует его большая очередь к невропатологу. Полчаса как ушла, а сказала, сейчас приду. На консультацию! Ничего себе консультация! Стучит Варей в дверь к заведующей:

— Людей назначили! Они пришли! А врача полчаса нет на месте!

— Не полчаса, — поправляет твердо заведующая. — А всего только двадцать пять минут! Хорошо, разберемся, — закругляет она беседу.

Возвращается Варей на свое место, а его уже ждут с нетерпением.

— Ну? Что сказала?

— Разберется, — успокаивает он очередь и усаживается поудобнее.

Вдруг грозный быстрый стук каблуков в коридоре. «Заведующая, — довольно думает Варей. — Решила все-таки разобраться». А это оказывается махонькая девочка, несется стрелой по коридору. Видать, засиделась. Совсем отвлекся Варей, невмоготу все время в напряжении быть. Уже и обеденное время проскочило. Снова перекусил он кое-чем из своих припасов. «Неужели прокол? — начинает точить червячок сомнения. — Неужели все это я насочинял своим, прямо скажем, нездоровым воображением? Спокойно, спокойно! Надо еще подождать. Если место — точно вычислил, то непременно сегодня все развяжется! Они рассчитывают на меня, я на них. Так что все вроде бы должно совпасть и быть нормально…»

Задремал Варей и вдруг кто-то толкнул, будто сзади. «Опять уборщица пугает?» — подумал с улыбкой, повернул голову и увидел справа трогательное шествие. Бородач торжественно катил, видимо, к невропатологу, предположил Варей, крестного отца, склоняя голову и внимательно того слушая. Мгновенно переложил Варей пистолет на колени и прикрыл его сверху газетой. Любит Варей осматриваться и сейчас не удержался, взглянул быстро налево и не зря. За колонной в белом халате стоял продавец проездных билетов с тщательно уложенными длинными волосами. Вспыхнула в голове Варея картинка: «Подземный переход… Смахивает локтем деньги… Падает стол… Женщина!» Это же Лидия, Лидка подходила покупать проездной! Ха! То-то напоминала кого-то сзади! Ай, да Варей, ай да лопух! Зачем же здесь продавец?! Полсекунды, четверть на размышление! Встал на свое место продавец! Должен он закрыть прошлое дело! Меткий выстрел из-за колонны, в шею. Вдруг пуленепробиваемые жилеты?! А так — наверняка! В кого? А кто уцелеет! Того и убрать! Уж у него-то с глушителем! Зря, дуралей, пренебрег помощью Марка!

Резко скатывается Варей с дивана и прячется за кадушку. Стреляет в тот же миг продавец, обмякает тело крестного отца в кресле-каталке. Стреляет несколько раз подряд бородач, не разобравшись, в то место, где сидел Варей. Дымятся неровно края отменной плюшевой обивки. Стреляет Варей в бородача. Все ясно, из ревности перестреляли друг друга! Ловко придумано! Падает раненый бородач за кресло-каталку. Стреляет продавец, заливает левый глаз Варея теплая жидкость. «Неужели ранил, сука?! Да нет, из цветка вода…», — думает Варей и вываливается со стуком из-за кадушки. Выскакивает из-за колонны продавец, прячется за выступ стены и добивает хладнокровно бородача. Оглядывается, проверяет, все ли в порядке с Вареем. Открыт теперь продавец. Стреляет, обхватив для верности двумя руками пистолет, Варей, промахнуться нельзя, уж профессионал-продавец не промажет. Падает, как подкошенный, продавец, глухо ударяется голова о паркет. Встает Варей, проводит по лицу рукой. Кровь!!! Овладевает им слабость, мешком валится на диван. Только слышит, как сквозь сон:

— Что же это делается, голубочек?! Ай-ай-ай! Потерпи, я сейчас! — осматривает быстро всех перебитых уборщица и с криком: — Ох, ты, прости господи! Да, как же так?! — спешит вниз по лестнице, а потом и вовсе из богоугодного заведения.

Достает дрожащей рукой мобильный телефон. Стучат мелко зубы. Наконец соединилось.

— Ваня! Тут такое было! Я так испугалась!

— Спокойней, спокойней! — рокочет знакомый голос. — Тебя никто не слышит?

— Нет, Ванечка! Никто! Я подальше отошла! Все сделала, как ты велел! Они друг друга перебили! Представляешь?

— Варей?

— Нет! Только ранило. Кажется, несильно! А остальные все пострелялись!

— Молодец! Все отлично сделала! Иди теперь домой. Мне больше не звони! Я к тебе вечерком сам заеду.

И сразу же тишина в трубке.

Любит генерал сам чистить свой парадный мундир. Маленькая щеточка порхает по безупречно чистому серому сукну. Последние пылинки послушно улетают. Блестят орденские планки. Снова звонит телефон. Снимает, не торопясь, трубку Иван Еремеевич. Слышит взволнованный голос Никанорыча:

— Докладываю! Варей всех перещелкал!

— А сам? — для вида интересуется Иван Еремеевич.

— Слегка зацепило. Сейчас в больнице. Дней через десять вернется в строй. Что делать?

— Все отлично, голубочек! — довольно щелкает пальцами генерал.

— Отлично? — не понимая, переспрашивает Никанорыч.

— Вот именно, голубочек! Наш сотрудник блестяще завершил начатую операцию! Разгромил верхушку преступной группировки! Будем представлять к внеочередному!

Падает солнечный свет, оживляет темные краски, проникает в глубину старинных живописных полотен. Торжественно висят они в не менее старинных массивных рамах. Теплеет взгляд генерала. «Что ни делается на этом свете, все к лучшему… — думает он не без цинизма. — Уж и так некуда вешать. Да и время другое на дворе. Свежий ветер перемен… Что ж, будем честно бороться, не щадя живота, с организованной преступностью. Вот так, голубочек! Таким путем!»

Немного знобит Варея. Температура… Одна ниточка осталась. Лидочка… Но уже знает наперед он, что и здесь обрыв. Скорее всего, только с «продавцом» была связана. Он ее привел на квартиру и дал фотографии. Больше она ничего и не знает. Да и не станет он… Наваливается тяжелый сон-бред. Снова Варей на бульваре своего детства, сидит в грузовике-вездеходе. Тянутся двумя тоненькими ручейками прохожие. Горят ослепительно юпитеры. Видимо, съемки какого-то фильма. А он в главной роли… бумажного солдатика, забывшего свою роль… Просыпается Варей весь в поту. Трогает рукой забинтованную голову и думает: «Кажется, мне действительно больше всех надо…»

2

Поберегись

После контузии Варей чувствовал себя не в своей тарелке. Он стал плохо видеть с наступлением сумерек, периодически его мучили головные боли и, главное, на него стало «накатывать». Неожиданно им овладевал беспричинный животный страх. При этом Варей неприятно потел и скрипел зубами. «Все-таки я — дурак! — в ожесточении часто повторял он после приступа. — Превратился в настоящего инвалида и, видимо, скоро дойду». Невропатолог, симпатичная маленькая старушка, уверяла его, что со временем все это пройдет, и продлевала бюллетень. Варей уходил от нее всегда несколько приободренный.

После одного из таких визитов он познакомился с длинноногой, весьма привлекательной и совсем еще юной девицей. «Имею ли я моральное право? — раздумывал напряженно Варей, приглашая ее к себе домой смотреть альбомы по искусству, которых у него никогда не было. — Ведь ей, наверняка, еще нет восемнадцати! Кажется, я совсем рехнулся! — констатировал он. — Все контузия проклятая виновата, — вяло оправдывал он себя. — Не отдаю отчета в совершаемых поступках».

— У отца моего такая же кепка, — обрадовано заявила она в прихожей.

Отсутствие альбомов не очень огорчило девицу.

— Так и знала, что будет пролет, хотя, если честно, мне эта живопись не очень. Вот классная музыка — это да! Особенно, панк-рок, — заявила она и, сразу же перескочив на другую тему, добавила: — Присмотрела себе классный плеер за десять штук. Память восемьдесят гигов! Представляешь? Уже накопила пятьсот рублей, — сказала она, плюхаясь в кресло.

— Материальные трудности? — вяло поинтересовался Варей. — Нужна помощь?

«Неужели проститутка? С моим опытом и такая ошибка?!» — с тоской подумал он.

— Ты ошибаешься! — словно, угадав его мысли, сказала она. — Я этим не занимаюсь! Дружу только с теми, кто мне нравится! Понятно? Я просто делюсь с тобой своими проблемами. Понятно? Ты старый, опытный! Может, что и присоветуешь…

— У меня зарплата двадцать тысяч с копейками, — объяснил Варей. — И вообще, покупать такой дорогой плеер, на мой взгляд, просто глупо. Конечно, если деньги девать некуда, тогда еще, куда не шло, да и вообще, мечтать не вредно! Понятно?

— Понятно-то понятно! Но уж больно классный! В общем, объяснил! Я так и знала, что ты все знаешь! И вид у тебя такой. Курить найдется?

— Еще недели две продержат на бюллетене. А потом? — спросил Варей.

— А потом — суп с котом! — объяснила Кристина. — И охота тебе загадывать? Потом, если, а вдруг! Любите вы, старики, все заранее просчитывать! Не стоит…

Так они делились мудростью друг с другом, взаимно обогащаясь, и вскоре подружились.

— Ты кто, мусор? — поинтересовалась однажды Кристина, увидев на полке кобуру. — Как я, дура, сразу не догадалась?! Честный мент? Как в кино? Живешь на одну зарплату! Поэтому и жена сбежала?

— Сама ты мусор! — ответил Варей. — И кто только вас развращает с малолетства? Система или все же улица?

— Вы и развращаете! — резонно возразила Кристина.

— Слава богу, что хоть восемнадцать, — отпарировал Варей.

— Чудак ты все же! — ответила она.

Как-то вечером, проводив Кристину, Варей, не торопясь, возвращался домой. «Так, все, пожалуйста! Но в одиннадцать надо быть, как штык! А то мутер будет доставать! Понятно?» — объяснила она доходчиво Варею домашнюю ситуацию. Неподалеку от ее дома его остановили двое молодых здоровенных парней. «Сейчас мода на силу… Качают железо…» — подумал Варей, напряженно разглядывая их в темноте.

— Еще раз здесь увижу, отшибу мозги! — сказал один из них, с силой тыкая Варея в грудь увесистым кулаком. — Все ясно, старый дурак?

— Мне нельзя отшибать мозги, — попытался миролюбиво объяснить Варей, понемногу отодвигаясь в сторону. На него стало «накатывать». «Этого только не хватало…»- подумал он, заскрипев зубами. Ладони взмокли. Внутри все задрожало.

— Ты что, больной что ли? — брезгливо проговорил парень.

— Д-дебил! — с трудом выдавил Варей.

— Вот он как! — с изумлением поделился парень с приятелем.

В самый последний момент Варей чудом перехватил ногу «дебила», круто повернул ее и сильно оттолкнул противника. Тот с ревом проехался по асфальту.

— С-скотина! — проговорил Варей и пнул ногой по мягкому месту второго, который в растерянности наклонился к поверженному дружку.

Варей быстро пошел прочь. «Ногой было ни к чему, — подумал он. — Но хотели снова по голове… Я же предупредил, что мне нельзя… И откуда это в них? Жестокость, хамство… Непонятно…»

Рано утром неожиданно заявилась Кристина.

— Что случилось? — встревожено поинтересовался Варей, зевая и тараща спросонья глаза.

— Три дня поживу у тебя, — объяснила она, сбрасывая на пол небольшой красный рюкзачок, весь увешанный круглыми значками с черепами. — Мать с отчимом укатили в деревню дышать свежим воздухом. Так будет лучше. А то опять потащишься меня провожать, а они настырные.

— Ерунда, — вяло возразил он.

— Ты что, недоволен? — поинтересовалась Кристина. — А может, какую-нибудь пожилую бабенку ждешь, вроде себя? Впрочем, неважно, доволен, недоволен. Я тебе буду готовить еду. Конечно, ты супермен и можешь человек десять раскидать, а кое-кого и завалить под горячую руку!

— Ну, если только под горячую руку, — засмеялся Варей. — Они слегка недоразвиты, эти твои знакомые.

— Есть малость, — задумчиво ответила она. — Хотя учатся хорошо. Особенно Митяй. Которого ты приложил… Но и ты должен понять, это же их территория! Ты понимаешь? Хотя от постоянного мата прямо тошнит… Действительно, недоразвитые, это ты прав! Показывай, какие у тебя продукты?! Я готовлю, пальчики оближешь! Нет, правда! Ты не думай!

— Слушай, может, тебе все-таки нет восемнадцати? — вдруг снова забеспокоился Варей.

— Раньше надо было думать! — ответила она. — Да, есть, есть, паникер проклятый! Я же тебе говорила, может паспорт показать?

— Покажи, если нетрудно, — смущенно попросило он.

— Ну, ты в точности, как мой отец! — улыбаясь, стала разглядывать его Кристина. — Правда, он в прокуратуре работает. Типа, подполковник, по-вашему. А ты кто, майор? Может, я к тебе из-за этого и приклеилась, что вы похожи? Знаешь, по Фрейду?

— Нет, я не майор, — протянул Варей, думая: «Этого только не хватает… Подполковник… Да, мне то что, хоть маршал, наплевать сто раз!»

Она прошла в прихожую, порылась в своем рюкзачке и, вернувшись, протянула Варею паспорт.

— Ну, что ж ты обманываешь?! — возмутился Варей. — Тебе ж восемнадцать только через месяц!

— Ну, ты и буквоед! — восхищенно произнесла Кристина. — Фантастика! Мне, что ж, теперь уходить?! Ты меня, прямо, достал! Есть восемнадцать, нет восемнадцати!

— Ладно, извини! Это я так. Знаешь ведь, что я не в себе… Так что, привыкай и не удивляйся!

— Не переживай! Я ведь понимаю, что у тебя могут быть крупные неприятности, если я вдруг залечу. Вон как испугался! Ладно, это я шучу! Не боись, супермен, все будет хорошо! А если повезет, то очень хорошо! — Она открыла холодильник. — Лучше сходи в магазин. А то в холодильнике хоть шаром покати. Я тебе сейчас списочек составлю.

— А вот это разумно! А то только пугаешь! — похвалил ее Варей и пошел в магазин.

Утро было чистым и тихим, и он решил немного пройтись по набережной. Рыболовы замерли вдоль гранитного парапета. В который раз Варей подивился, как можно вот так часами простаивать у воды. Его внимание привлекла знакомая фигура в белой полотняной кепочке. «С чего бы это?» — обеспокоено подумал он. Никанорыч аккуратно приспособил удочку и махнул ему рукой. Варею почему-то вспомнился остерегающий крик вокзального носильщика: «Поберегись!», и ему захотелось любым путем избежать встречи. «Инстинкт самосохранения… — проанализировал он свои ощущения, приветливо махнув в ответ руку. — А вот повернуться и уйти, как ни чем не бывало, воли-то и не хватает…»

— Как улов? — поинтересовался Варей.

— Нормально, — ответил Никанорыч. — Подожди, я сейчас!

Он молниеносно подскочил к удочке, ловко подсек и вытащил к всеобщей зависти остальных рыбаков серебристую крохотную рыбку. Аккуратно отцепил ее от крючка и бросил в большой полиэтиленовый пакет с водой, где уже болталось несколько таких же рыбешек.

— Ты что с ними делаешь? Ешь? — не удержавшись, полюбопытствовал Варей. — Неопасно?

— Почему ешь? — обиделся Никанорыч, усматривая в вопросе оскорбительный для себя смысл. — Мне на еду хватает.

— А зачем тогда? — не унимался Варей.

— Зачем? — повторил Никанорыч, покачав с сожалением головой, мол, что взять с больного.

«Зря я к нему пристаю — решил запоздало Варей. — Думает, что издеваюсь над ним. А все дурная привычка — узнавать, расспрашивать… Но ведь, действительно непонятно…»

— Как дела в отделе? — чтобы сгладить возникшую неловкость, поинтересовался он.

— Потихонечку… Вот на заслуженный отдых собираюсь… В фирму «Часы» приглашают, — улыбнулся загадочно Никанорыч.

— Частный сыск, — мгновенно расшифровал Варей.

— Ты что, уже слышал об этом? — насторожился Никанорыч. — Только вчера название придумали!

«У ветерана плохо с воображение. Ведь не часы же он собрался ремонтировать…» — мысленно прокомментировал Варей.

— На заслуженный-то рановато, — натянуто улыбнулся он.

— Не рановато, да и Еремеич наш стал покачиваться. Говорят, вместо него Горяев будет из второго. Он с Урала, как шеф.

«И к чему такая откровенность?! Ведь знает, что я ему не верю… А может, на это и расчет… С другой стороны, зачем?.. Ладно, не стоит засорять голову этой ерундой! Он знает, что я знаю, что он знает… Какое мне дело до всего этого, в конце концов!»

— Вряд ли, — на всякий случай сказал Варей. — Старик еще очень крепок, очень!

Никанорыч довольно закивал головой, мол, так и знал, что не клюнешь на эту «липу».

— Ты, наверно, знаешь, Никифорова Олега машина сбила, — неожиданно заявил Никанорыч.

— Как сбила? — обомлел Варей. — Когда?

— Я думал, ты знаешь…Вы же вроде, как приятели были. Жаль его… Черепно-мозговая, множественные переломы. Может, еще выкарабкается… Неизвестно, что лучше. Сак знаешь, как после бывает… Он записку оставил, просил передать тебе фотографии.

— Какую записку? — выдавил Варей. С трудом достал платок и промокнул обильно вспотевший лоб. Его «я» затравлено заметалось в поисках укромного места. Спрятаться не удавалось.

— Ты чего? — обеспокоено спросил Никанорыч. — Может, врача? Весь белый, как мел.

— Все нормально, — попытался улыбнуться Варей. — Бывает иногда.

— В записке так было и сказано, если что, отдайте Варею! — Никанорыч протянул ему две фотографии.

«Не хочу! — запротестовал внутренне Варей. — Я болен! Неужели не ясно?! — и уже спокойнее, беря себя в руки, закончил: — Случайная встреча… Случайно прихватил фотографии… Хорошенькое объяснение… для дураков». Он взял одну из фотографий.

— Это на даче, в Барвихе, — стал объяснять Никанорыч. — Впереди Рябцев, он вторым у Дятлова! Сечешь?

— У Дятлова? — изумился Варей.

— Рядом из Госкомимущества. Курирует южный федеральный округ.

— А на заднем плане? С опущенными плечами? Как горилла?

— Этого я не знаю! Зато на второй фотографии, как ты говоришь, горилла, узнаешь с кем?

— Продавец? — снова изумился Варей.

— Какой продавец?! — досадливо поморщился Никанорыч. — Это киллер, которого ты завалил в доме для престарелых? Не признал? — подозрительно спросил он.

— Узнал, узнал. Это я его так называю, «продавец»!

— А-а… — протянул Никанорыч.

— А кто сбил? Неизвестно? — поинтересовался Варей.

— В том-то и дело, что известно! Средь бела дня! Никифоров стал на красный свет переходить!

— Может, помогли? — предположил Варей.

— В том-то и дело! — оживился Никанорыч. — Есть свидетели! Вроде как помогли… Подробно их еще не опрашивали. Ну, так как? Ты ведь формально на бюллетене… В общем, Олег просил передать. Вот я и передаю. Сечешь?

— Секу, секу, — Варей спрятал фотографии и листочек со списком свидетелей в карман.

— Приказа на тебя не было! Просто воля Никифорова. Я тебя не уговариваю. Как хочешь! Мое дело передать.

— Твое дело передать, — задумчиво протянул Варей. — Ладно, пойду. Устал. Пока!

— С девчонкой связался, — неожиданно произнес ему вслед осуждающе Никанорыч.

Варей сделал вид, что не расслышал, а сам подумал: «Значит, давно караулит… Специально сказал, мол, нам все известно, или же не сдержался? Скорее, первое… А с Олегом как? Может, не было никакой записки?» Варей особенно близок с Никифоровым не был. Поэтому все это было немного странно… Еще что-то не устраивало его в этой истории. Наконец до него дошло: «Не стал бы Олег с его патологической осторожностью лезть в такое дело!.. Наверняка пообещали майора. Это его больное место… Нет, не стал бы он так рисковать даже из-за майора. Маловато. Видимо, ему дали зеленый свет. Причем гарантировали поддержку. С этим, пожалуй, ясно. Ну, а я-то, зачем понадобился?.. Расчет на мою контузию. Можно в случае чего все списать… Нет, господа-товарищи, мы в такие игры не играем… А вдруг все же была записка? Тогда не хорошо как-то… Черт, ловушка! Все рассчитали!.. Ладно, наведу справки — стал уговаривать себя Варей. — Но не больше!»

Он достал мобильник, полистал записную книжку и нашел городской номер Олега.

— Алле! Анечка, здравствуйте! Это вас Варей беспокоит! Сослуживец Олега. Один раз был у вас дома, если помните. Только что узнал о несчастье и решил позвонить. Как Олег?

— Да, я вас помню, — после небольшой паузы произнесла жена Олега, снова замолчала и вдруг зарыдала: — Это я во всем виновата! Я!

«Ну, начинается! — испугался Варей. — И дернул же меня черт!»

— Я к вам зайду на пару минут, если вы не против, — произнес он в ответ.

Аня молча провела Варея в комнату. Отвернувшись, проговорила невнятно:

— Мы последнее время часто ссорились. Вот и в этот раз… Я переехала с сыном к матери. Мы не разговаривали. И вдруг, поздно было, он звонит и странно так говорит: «Знаешь, я не своим делом занялся… Надо бы все бросить! Но как?.. — и за-молчал, а потом неожиданно добавил: — Ты не слышала, в последнее время в метро кто-нибудь падал на рельсы? Ты ничего не слышала?» Я решала, издевается или выпил. И говорю: «Тебе лучше знать!» — Аня замолчала. — И потом, дура, повесила трубку! Так что это, действительно, я виновата! — она коротко всхлипнула. — Не обращайте на меня внимания. Если что нужно, смотрите… Вот его бумаги… Он о вас очень уважительно всегда говорил.

«Вот уж неожиданно как-то…» — смутился он и вдруг изрек:

— А вообще-то, бог любит троицу!

— Что вы сказала? — переспросила Аня.

— Извините, это я так! — оправдываясь, произнес Варей и подумал: «Должно быть что-то третье. Фотография или еще что-нибудь…»

Он для приличия просмотрел лежащие на столе бумаги. Слева лежала раскрытая книга. Посмотрел название. «Гайдн», из серии «Жизнь замечательных людей». Тщательно пролистал. Пощупал обложку. Неплохо бы отодрать ее! Для очистки совести. Вдруг что-нибудь… Попрощался. Вышел. Медленно стал спускаться по лестнице: «Никакой записки он мне не оставлял… Кристина может умереть с голода!.. Название серии в тему… Гайдн!» Быстро вернулся назад.

— Извините, ради бога! Немного некстати, не ко времени… Олег брал у ме-ня пластинку… Знаете, Гайдн. Вы не возражаете?

— Вы что, классику любите? — недоверчиво поинтересовалась Аня.

— А что, непохоже? Люблю иногда под настроение.

— Это что ж под водочку? Олег уже давно винил не слушает. Может быть, диск? — холодно добавила она.

— Ну, конечно, диск! Что-то я совсем! — Варей хлопнул себя по лбу и про себя добавил: «Заврался!»

— Пожалуйста! — Она подвела его к полке, сплошь заставленной кассетами с дисками — Ищите!

Варей не сразу нашел то, что нужно. Дисков оказалось два.

— Я, пожалуй, два, если вы не возражаете, — неуверенно произнес он.

— Берите два! — брезгливо проговорила Аня.

«И поскорей уходите!» — добавил за нее Варей, воровато прошмыгнул в прихожую и дальше, за дверь.

«Ну и приятели у Олега! — подумал с невеселой усмешкой. — Так и норовят что-нибудь утащить. И все равно, необходимо исключить несчастный случай…» Он развернул бумажку, переданную ему Никанорычем. Свидетелей было четверо. «Многовато…» — поморщился Варей, выбрал двух, живущих по дороге домой, и решил по-быстрому их опросить.

Повезло. Оба оказались на месте. Старик, типичный отставник, как сразу же определил Варей, утверждал, что Олега толкнул под машину мужчина. Варей показал ему фотографии. «Он!» — коротко произнес отставник и с силой ткнул пальцем в гориллу. Вторым свидетелем оказалась бестолковая старушка. Она тоже утверждала, что Олега толкнули. Но ей показалось, что это сделала высокая женщина в очках.

— Но, — Она надолго замолчала, видимо, вспоминая молодые годы, — может быть, это был и мужчина!

При этом она с интересом, внимательно изучила фотографии, но никого не признала.

«На дисках теперь уж точно, не Гайдн…» — с досадой подумал Варей и направился в магазин, где и накупил всякой всячины.

— Уже и не ждала тебя сегодня! Так что, прямо скажем, сюрприз! — усмехнувшись, сказала Кристина. С интересом осмотрела покупки. — Ладно, сойдет, — и важно удалилась на кухню.

Она стала напевать некогда популярную песню «Я хочу быть с тобой» и деловито греметь сковородками. «А я хочу быть молодым и беззаботным дураком», — подумал Варей и вставил первый диск в музыкальный центр, терпеливо стал слушать симфонию, увлекся, расслабился и пропустил начало разговора. Беседовали человек пять. «Нет, четверо!» — установил Варей. Прослушал диск до конца. Поставил второй. На нем опять сначала была симфония, потом окончание разговора. Обсуждалась схема увода больших денег в оффшор, очень больших денег. Варею стало не по себе. Он встал и на цыпочках подошел к входной двери. Прислушался. Было тихо. Дверь — хуже некуда. Замки дрянные. Сунусь, отвернут башку! Причем, сразу! Без колебаний! Уже сунулся, идиот! Докладную наверх? Глупо! На это и расчет! Какая моя роль? Болванчик в дамском преферансе?.. Наш, видимо, что-то пронюхал и хочет поучаствовать, а ему, по-видимому, не дают. Вот он сначала и натравил на них Олега, не получилось. Теперь до меня очередь дошла. Так, все! Фотографии срочно обратно Никанорычу, бережет дядя Ваня верного пса. Диски спрятать! Подстраховка не повредит… Да, вляпался! Он прошел на кухню.

— Через пару минут приступим, — блестя глазами, пообещала Кристина.

— Слушай! А если бы мне лет было, как Никанорычу? — неожиданно спросил Варей.

— Никанорычу? — не поняла Кристина, сморщила чистенький гладкий лобик. — Какому Никанорычу? — помешала содержимое кастрюльки. — А-а… Поняла! Как Василию Никаноровичу. Так он же старикан! Ему скоро шестьдесят!

— Какой же он старикан?! — угрюмо обронил Варей. Кристина нравилась ему все больше и больше.

— А-а! Поняла! — засмеялась она. — Лихо ты меня вычислил! Но я бы все равно рано или поздно призналась, дорогой! Как у вас говорят, раскололась! Уж не думаешь ли ты, что мы случайно познакомились? Как бы не так! Василий Никанорович — старый друг нашей семьи! Он часто про тебя рассказывал!

— Можно узнать, что же такого он рассказывал?

— Лучше не надо! Он же твой начальник… А я давно за тобой охочусь. С трудом поймала… Ты что такой? Что-нибудь случалось?

— Да, нет… Ничего, — натянуто улыбнулся Варей. — Заканчивай поскорей.

Он вернулся в комнату. «Неофициально… На бюллетене… Ну да чего хитры, нечего сказать… Завтра все надо вернуть! Прямо с утра!.. Олегу теперь не поможешь…» Приняв решение, он немного успокоился, но на душе по-прежнему скребли кошки.

Кристина тихо дышала в ухо, было щекотно… Варей работал в институте ядерных исследований. В небольшой комнате он запекал то ли уран, то ли плутоний. На конце длинного стержня находилось вещество, которое он опускал в небольшую печь. Она находилась внизу. После этого он быстро выходил из помещения и закрывал за собой свинцовую дверь причудливой конфигурации с небольшим окошечком для наблюдения. В результате всех этих идиотских манипуляций он получил фантастическую дозу радиации. После этого начался мучительный кошмар обреченного на скорую гибель… С трудом он выдрался из этого жуткого сна, и сразу же на него надвинулось ощущение непоправимости совершенного. Он допустил сразу три, целых три грубейших ошибки! Как же так?! Это было просто невероятно! С его-то опытом и профессиональным уровнем! Воистину, если бог хочет наказать, то лишает разума!

Варей поднялся, прошел на кухню, выпил воды. Приказал себе успокоиться… Как он мог, не обдумав всего, броситься очертя голову, опрашивать свидетелей?! Ну ладно, это еще полбеды. Но показывать им фотографии! Ведь среди них, наверняка, есть их люди! Но даже, если нет! На них элементарно можно выйти. И не зря же показалось подозрительным такое количество свидетелей! А потом еще поперся в открытую к жене Олега… и, кажется, держал в руке диски, выходя из подъезда, Его прошиб пот. Спокойно! Подошел к входной двери. Потрогал цепочку. Поежился. Подошел к окну. Чуть отодвинул занавеску. Показалось, что слева у стоящих машин кто-то есть. «Глупости! — одернул себя. — Не станут они караулить. Хотя, почему не станут… Надо немедленно уходить!.. Но куда? И как быть с Кристиной? Отправить домой… Становлюсь настоящий трусом… Мы не в Сицилии. Это верно, здесь на порядок хуже. Спокойно! Спокойно! Без паники!» В окно забрезжил рассвет.

Варей тихо улегся. Снова встал. Достал пистолет. Проверил обойму. Вставил недостающие патроны. Немного успокоился. Снова лег. «Завтра с утра отдам фотографии Никанорычу. Демонстративно… Так же, как он мне…» Расслабился. Задремал.

Утром выскочил из дома, предупредив сонную Кристину, чтобы никому дверь не открывала и к телефону не подходила. Пробежался вдоль набережной, но Никанорыча среда удильщиков не было. «С чего я взял, что он снова здесь? Понятно, что он болван. Но такие вещи соображает», — досадливо поморщился Варей. Решил опросить остальных свидетелей, рассеять ночные страхи. Одного дома не оказалось, а другая, опять старушка, снова описала какую-то мифическую женщину в очках. «Как сговорились!», — недоуменно подумал Варей. И уже около дома его осенило. Накануне по телевидению был сериал, и там убийцей был мужчина, переодетый в женщину. «Ничего они не видели, — с облегчением решил Варей, поднимаясь по лестнице. — А значит, среди них нет и подставных… Или же все очень и очень хорошо продумано!»

Кристины дома не оказалось. «Видимо, отправилась домой, слишком много романтики даже для нее…» — предположил Варей, но внутри кольнуло дурное предчувствие. Да и рюкзачок, как был брошен в углу прихожей, так там и лежал. «Просил же никуда не ходить!» — подумал с раздражением, еще раз прослушал записи. Попробовал позвонить ей, мобильник не отвечал. Позвонил ей домой, тоже никого. Быстро спустился вниз и вышел из подъезда. Подошел к беседующим бабкам.

— Не видели, высокая девушка в светлой куртке не выходила из подъезда? — спросил у них Варей.

— Кристина? — уточнила одна из старушек. — Как же! Выходила! За ней два мужика на черном джипе приезжали. Здоровенная такая машина! Она с ними и уехала.

— А номер не запомнили? — машинально поинтересовался Варей.

— Вот, чего нет, того нет.

— Заляпан был грязью. Будто специально, — вступила в разговор другая.

— Один мужчина высокий, очень здоровый, еще шея красная, как у быка!

— А плечи опущенные?

— Точно! Опущенные!

Вернулся домой. «Еще ничего неизвестно — попытался себя успокоить и вдруг со всей силы треснул кулаком по шкафу: — Да, все известно, все!» Страшно испугался за нее. И сразу же вослед пришло ледяное равнодушие. Когда все трын-трава, ни себя не жаль, ни других. Движения его стали экономны и точны. Сел у телефона и замер.

Так в полной неподвижности он просидел полчаса. Наконец раздался телефонный звонок.

— Варей? — поинтересовался грубый голос.

— Да, — ответил он.

— Твоя девка у нас. Ты понял?

— Понял.

— Все, что насобирал, надо отдать! Ясно?

— Да.

— Положишь вечером в одиннадцать под скамейку, напротив своего дома.

— Хорошо, — после небольшой паузы тихо согласился Варей.

Раздались короткие гудки.

Он набрал номер Никанорыча.

— Можешь быть доволен! Украли Кристину!

— Кристину? — не сразу дошло до Никанорыча. — Как украли? Когда?

— Час назад. Давай адреса и телефоны тех двоих на фотографии! И побыстрей!

Никанорыч послушно продиктовал.

— Все! — Варей повесил трубку.

Впервые он услышал по-настоящему встревоженный голос своего начальника. «Раньше надо было думать, старый интриган!» — без раздражения подумал Варей. Встал. Не торопясь, надел наплечную кобуру, сунул в нее пистолет. Подошел к окну. «Должно быть наблюдение…» Включил настольную лампу, поставил ее боком к окну, чтобы, когда стемнеет, снаружи был виден свет. Спустился на первый этаж. Там жил какой-то тихий алкаш. Варей позвонил в дверь. Надвинул низко на лоб кепку. Скривил слюнявые губы.

— Слушай, братан! Ты, конечно, извини и все прочее. Тебя, короче, как звать-то?

— Андрюхой, — выдавил оторопело сосед.

— А меня Валентином кличут. Тут вот какое дело, Андрей! Короче, обронили бутылку! Прямо под твоим окном! Уроды проклятые! Если будем Ваньку валять, сам понимаешь, что будет! Так что давай по-быстрому!

— Господи, как уронили? Ну, умельцы, вашу мать!! Да, как же так! Я это, я сейчас! Я мигом! — обрадовано засуетился Валька.

— Не надо сейчас, — продолжал пьяно бормотать Варей. — Давай из окна посмотрим!

Пошатываясь, прошел в комнату. Открыл окно. Легко вскочил на подоконник.

— Ищи, Андрейка, ищи! Должна быть! Я — в магазин. Жди! — пообещал напоследок и, покачиваясь, побежал в сторону.

«Сначала к Рябцеву!» — решил Варей.

Дом, где тот проживал, был очень не простой. Сквозь стеклянный подъезд с автоматическими входными дверями был виден пульт охраны с двумя внушительными мужиками. Наружный периметр обеспечивал курсирующий вокруг дома милиционер. «Найти приличное место для наблюдения практически невозможно… Внутрь проникнуть будет тяжело. При выходе тоже не взять, сразу сядет в машину… Только зря время потеряю!» — проанализировал ситуацию Варей.

Высокопоставленный чиновник Госкомимущества жил тоже в крутом доме. Но охранник в подъезде был один. Да и снаружи никого не было. Варей зашел в ближайшую телефонную будку. Набрал номер. «Должно повезти! Должно! — убедительно произнес про себя. — Погода превосходная. Домашние на даче».

— Слушаю! — ответил усталый начальственный голос.

Варей опустил трубку. Немного понаблюдал за подъездом. Затем уверенно зашел.

— В тридцать вторую, — ответил он на вопросительный взгляд охранника.

— Как вас представить? — поинтересовался охранник.

— Серегин. От Рябцева.

Охранник вызвал по внутренней связи нужную квартиру. Получив хозяйское «добро», разрешительно кивнул:

— Пожалуйста, проходите! Пятый этаж!

Варей поднялся на лифте. Огляделся, прислушался. Тишина. Нажал на кнопку звонка. «Теперь я вне закона… Но другого выхода нет», — констатировал равнодушно.

— Заходите, — недовольно пригласил его симпатичного вида плотный человек лет пятидесяти. — Что за спешка? И почему без звонка?

— Извините, срочное дело, — пояснил Варей, закрывая дверь. — По телефону было нельзя. Возникли непредвиденные обстоятельства!

— Дела всегда срочные, — нелюбезно ответил чиновник. — Снимите туфли и проходите.

«Какой же разговор в прихожей…» — одобрил Варей и прошел вслед за хозяином в кабинет.

Неожиданно резко и сильно ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Тот рухнул в стоящее рядом кресло. Ужас и недоумение отразились на лице чиновника. Варей достал пистолет и приставал дуло ко лбу хозяина.

— Ну, бегом, твою мать! Кто украл девчонку? Где она? — с напором хрипло произнес Варей.

— К-какая девчонка? — выдавил хозяин. — Эт-то не я! Я не знаю!

— Говори кто, сука! — Варей с силой надавил пистолетом на лоб хозяина.

— Наверно, Самар! Васильев то есть! Он сказал, что все уладит!

Варей отодвинул пистолет. Вынул фотографию.

— Этот? — ткнул дулом в гориллу.

— Н-нет! Это его человек, телохранитель вроде. Его самого здесь нет.

— Сейчас позвонишь ему. Скажешь, что приедешь по срочному делу, с помощником. Понял?

— Понял, — охотно согласился хозяин. — Но он живет за городом.

— Неважно! Вызовешь машину. Поедем вместе, как добрые товарищи. Мы ведь с тобой товарищи? — недобро усмехнулся Варей.

— Товарищи, — покорно подтвердил хозяин.

Под руку они вышли из подъезда. Уселись на заднее сидение черной «Ауди». Поехали. Через полчаса были на месте. Особняк был добротный, в три этажа. Но среди окружающих построек особенно не выделялся. Снаружи дежурил охранник. «Внутри должен быть еще одни, а может, и два», — предположил Варей. Они беспрепятственно въехали на территорию, вошли внутрь дома. В прихожей действительно сидел настороженный крепкий парень.

Поднялись на второй этаж. В большом холле их ждал сухощавый спортивного вида мужчина. Пошел, улыбаясь, навстречу.

— Да здравствуют срочные дела! — шутливо произнес он.

Увидев направленный на него пистолет, высоко поднял брови:

— Это еще что за игры?

Вопросительно взглянул на чиновника.

— Не двигаться! — предупредил Варей. — А вы пока посидите здесь. Отдохните! — приказал он своему попутчику, показывая свободной рукой на диван около стены. Обошел, не приближаясь, Васильева и, резко подскочив, упер ствол ему в спину.

— Вызовите своего вместе с девчонкой! — приказал Варей.

— Не с девчонкой, а с Кристиной! — укоризненно поправил, усмехаясь, Васильев.

Плавно передвигаясь, они подошли к столу. Васильев взял миниатюрное переговорное устройство:

— Приведи… — на мгновение замялся, снова усмехнулся, добавил: — Задержанную! Быстро! — и уже обращаясь к Варею, проговорил: — Зря вы все это! Ей богу зря!

— Это вы — зря! Ну, да, недолго веселиться! — возразил Варей.

— Эк, загнул! — рассмеялся Васильев. — Неужели до сих пор не понял, с кем связался?! А все женщины, никого еще они до добра не доводили! — и, повернувшись к чиновнику, добавил: — Не надо было, Егор Петрович, приводить ко мне этого господина? Вы же знать-то ничего не знаете! А тронуть бы вас он не посмел. Ей богу, напрасно!

Егор Петрович, находившийся по-прежнему в состоянии оцепенения, не отреагировал на упрек.

— Пусть ваш положит ствол на пол, как зайдет! — предупредил Васильева Варей. — Иначе я могу сорваться и перестрелять всю вашу гоп-компанию в порядке необходимой самообороны! Нервы последнее время никуда! Понятно, о чем я?!

На лестнице послышались шаги. Варей слегка присел, чтобы его не было видно в первый момент. Горилла, крепко держа Кристину за руку, вошел в холл. После указания Васильева положил оружие на пол.

— К стене! На колени! Руки за голову! — приказал горилле Варей.

Тот вопросительно посмотрел на хозяина. Васильев утвердительно кивнул головой. Горилла неохотно отошел к стене и встал на колени.

— Кристина, подними пистолет! — негромко произнес Варей. — Сейчас поедем домой.

— Хорошо, — тихо проговорила Кристина, подняла пистолет и, всхлипнув, неожиданно ударила им гориллу по голове со словами: — Гадина эдакая!

Горилла медленно осел на пол.

— Ого! — произнес Васильев.

— Правильно, но маловато, — одобрил ее действия Варей. — А теперь мы должны откланяться! — и обращаясь к Васильеву, добавил: — Надеюсь, вы вас проводите?!

— Провожу, — помедлив, ответил хозяин, натужно усмехнулся: — Вы, кажется, немного перебираете… Ладно, провожу, Вы не хотите оставить диски и прочее? Имеет смысл.

— Если вы оставите нас в покое, то они будут лежать без движения в надежном месте. А потом окажутся у вас, — ответил Варей.

— Смотри, молодуха, тебе жить…

— Кристина! Возьми под руку Егора Петровича! — Варей кивнул на чиновника. — Уходим! — И положил в карман миниатюрную рацию.

Все, не торопясь, чинно вышли на улицу. Машина вслед за ними выехала за ворота.

— Зря вы, все же, рискуете! — с сожалением напоследок произнес Васильев.

Последним в машину уселся Варей.

— Поехали! Быстро! — приказал Варей.

— Да, поехали! — подтвердил Егор Петрович.

Машина резко взяла с места.

— Неуютное какое-то место, — неожиданно нарушил тишину шофер. — Какой-то подозрительный тип все время вокруг машины крутился. Домой, Егор Петрович?

Тот вопросительно повернулся к Варею.

— Конечно, домой, — ответил Варей. — А мы выйдем по дороге! Я скажу, где.

Кристина сидела, крепко вцепившись в руку Варея. Машина въехала в город и понеслась по освещенному проспекту. Происшедшее стало казаться нереальным. Около метро Варей с Кристиной вышли из машины.

— Егор Петрович! — произнес напоследок Варей. — Посоветуйте Васильеву оставить нас в покое. А то…

— Да, да, конечно! — быстро согласился Егор Петрович.

В метро ехали молча. Дома Варей достал валерьянки, накапал в стакан двойную дозу, налил воды, протянул Кристине:

— На-ка, выпей!

— Он меня хватал, вот я его и ударила, — объяснила она.

— Правильно сделала. Только посильней надо было!

— Я знала, что ты меня не бросишь, — сказала она и, неожиданно зарыдав, бросилась ему на грудь. Проговорила, захлебываясь: — Он сказал, что придет ночью, а если буду упрямиться, отрежет мне ухо!

— С-сволочь! — произнес в ярости Варей. Холодное равнодушие покинуло его. «Надо было перестрелять их, как собак! Кончилась теперь мирная жизнь. В покое не оставят… Надо на время затаиться… в какой-нибудь глуши», — подумал он.

— Неплохо бы съездить куда-нибудь. Отойти от всего этого кошмара, — сказал Варей. — А там видно будет.

Подошли к окну. Внизу виднелись белые пятнышки фонарей, Деловито сновали автомобили, троллейбусы, автобусы. Озабоченно спешили маленькие фигурки людей.

— А там видно будет… — снова повторил он.

3

Игра в открытую

Варей все еще в подвешенном состоянии. Вроде бы уже собрались оформлять инвалидность, вторую группу, но в последний момент что-то засомневались и решили еще немного подождать. И действительно, чувствует Варей себя совсем уже неплохо. Но засела внутри усталость, соединилась с апатией. Все равно ему, выпишут на службу или наоборот спишут… Сидит Варей в полуподвальном помещении, положив руки на казенного вида светлый письменный стол. Комнату недавно оклеили дешевенькими обоями. Еще не выветрился запах клея. У стены — пара стульев для посетителей, которые пока еще редко когда появляются. Фирма по оказанию юридических услуг, только-только открылась. Учредители — люди серьезные, один — бывший прокурор, да и другие из того же ведомства. «Это только начало, — говорят они. — Раскрутимся, и дело пойдет! Точно пойдет! Никаких сомнений!» Может, и пойдет. Ребята шустрые, со связями. Ну, да Варею все равно. Предложили подежурить, он и согласился. Все не дома сидеть. Да и деньги, какие никакие, а пригодятся.

Сочится серый свет через низенькие оконца. Смотрит Варей на ноги проходящих мимо дома людей. Кто такие, чем занимаются? А не все ли равно? Идут и идут себе… Но вот остановились перед окном две пары мужских ног. «Обувка добротная… Это раньше по ботинкам можно было определить, кто такие, из какой социальной группы, а сейчас — шиш… Закурили… Это ко мне!» — неожиданно решает Варей и слегка выдвигает ящик стола, снимает с предохранителя лежащий там пистолет. Не расстается с ним Варей последнее время. «Напугал меня тогда Самар, напугал… Неужели объявился? — предполагает он. — Если переведут на инвалидность, пушку придется сдать… А это будет очень даже нехорошо, — думает встревожено. — Ну да, ничего, найдем выход из положения. Слава богу, Кристина теперь дома. Отец с отчимом не дадут в обиду, у них побольше возможностей, чем у полу-инвалида… Тут сам не знаешь, что завтра будет…» Но щемит внутри. Вряд ли еще судьба преподнесет ему такой щедрый подарок. «С другой стороны, она меня просто соблазнила! — пытается улыбнуться он. — Будь, прокляты эти чертовы привязанности!.. Надо будет позвонить ей, узнать, как дела…»

Ноги попереминались-попереминались и сдвинулись с места. Хлопнула входная дверь. Послышались неторопливые шаги, не совсем уверенные голоса. Возникли на пороге двое мужчин. «Не от Васильева», — облегченно вздохнул Варей, отступило напряжение, задвинул ящик стола. Посетителям за сорок. Один доброжелательно улыбается, другой серьезен. Лица смышленые.

— Добрый день! Мы не ошиблись? Господин Варей? — спросил серьезный.

«Где-то я его видел…» — подумал Варей и кивнул головой.

— У нас довольно деликатное дело, — вступил в разговор другой. — Естественно, хотелось бы соблюдения определенной конфиденциальности нашего разговора. Вы понимаете?

— Понимаю, — ответил Варей. — Фирма гарантирует соблюдение тайны. Можете не беспокоиться.

— Мы, собственно, лично к вам. Не скрою, прежде чем обратиться, мы навели о вас справки, — объяснил серьезный. — Мы ведем журналистское расследование. Чтобы не крутить вокруг да около, скажу, нас интересует «Возрождение». Вы в курсе их дел?

— В общих чертах… — уклончиво ответил Варей.

— Это ультраправая организация экстремистского толка. Называют себя истинными патриотами. На самом деле каша из фашизма, социализма и ксенофобии, вдобавок сдобренная махровым антисемитизмом! По сути, полный бред! Но, как сейчас говорят, у части электората вызывает сочувствие.

— Пора, наверно, представиться? — перебил его улыбчивый.

— Да, да, конечно! — спохватился серьезный. — Мы из еженедельника «Знаки времени». Это Оскольский Владлен Сергеевич, наш журналист, — показал он на своего спутника. — А я — Латохин Геннадий Михайлович, завотделом журналистских расследований. Дело в том, — продолжил он, — что нас беспокоит их возросшая активность. Они приступили к созданию военизированных формирований. Хотя их не так много, но история…

— Понятно, — перебил Варей.

— Так вот! Их должен кто-то финансировать, — вступил Оскольский. — Я готовлю большой материал, но не хватает фактов. Подобраться к ним очень трудно. А финансовые схемы — это вообще тайна за семью печатями. Причем, консультируют их по этим вопросам очень грамотные люди.

— Вы знаете, я такими вещами не занимаюсь, — довольно сухо ответил Варей. — Я — обыкновенный… сыщик. Не больше! Видимо, вас неправильно проинформировали.

— Может быть, вы нам не доверяете? — предположил Оскольский.

— Отчего же, вполне доверяю, — Варей вспомнил, что как-то видел Латохина по телевизору. — Просто, я не занимаюсь подобными делами. Здоровье, возраст… Разговор, безусловно, останется между нами. Здесь никаких сомнений.

— Мы понимаем, что это сложное и опасное дело. Поэтому и обратились к вам, — попытался с другой стороны подступить к Варею Оскольский. — Причем все накладные расходы будут учтены и, естественно, ваш труд будет вознагражден… Это, само собой разумеется.

«Деньги, деньги… Вот нет, чтобы без денег, ради идеи, как большевики в свое время», — подумал с усмешкой Варей.

— А не заинтересует ли противоположную сторону, кто дает деньги вашему изданию? Да и предложат, наверняка, побольше! — улыбнулся Варей.

— Это не секрет, — не принял шутки Латохин. — У нас приличный тираж, да и рекламой не обижены. Видимо, мы ошиблись! Извините! — сухо закончил он и встал. — Всего доброго!

Латохин вышел. Оскольский задержался, протянул Варею визитную карточку. Добавил:

— Если разрешите, я вам через пару дней позвоню. Или вы мне. Вдруг передумаете?

Крепко пожал руку, простился.

«Почему именно я? И кто же это, интересно, меня рекомендовал? К Никанорычу, небось, не пошли… Неужели, не понимают, насколько это сложно и опасно… У меня нет на все это сил, а главное — желания… Хотя, конечно, эти фашиствующие молодчики омерзительны… Одни предположения, догадки… Неужели не к кому больше обратиться?! Не беда, найдут».

Идя вечером домой, Варей купил в киоске газеты. Сразу в свой подъезд он теперь не заходил, а некоторое время наблюдал за домом из расположенного во дворе детского сада. «Достаточно, что приходится шарахаться от каждого куста… — горько усмехнулся. — Вот, что действительно удалось, так это, как следует меня напугать. Вот бы Самар обрадовался, узнав». Развернул газету. Со второй полосы разгоряченно глядел молодой здоровый парень в камуфляжной форме. Рука выброшена в фашистском приветствии. «Лицо довольно тупое… — стал анализировать Варей. — Фанатик или заплатили? Кто его знает… Неприятно все это!» Зашел в дом. Включил телевизор. Подошел к телефону. Постоял. Звонить Кристине или нет… Не стал. Налил полстакана водки. Выпил. «По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой!» — с чувством исполнял по телевизору казачий хор. Варей любил эту песню. «Может, за удаль?.. — предположил он. — Робкий человек с усталой душой любит удалые песни». Неожиданно выругался и засмеялся. На телеэкране мелькали цветные картинки. Настроение улучшилось. Посмотрел трогательный зарубежный фильм. Лег спать уже совсем повеселевшим в благостном расположении духа. «Не грех бы и попоститься…» — неожиданно мелькнула странная мысль уже перед самым сном.

Утром купил молодежную газету. В колонке происшествий сообщалось, что в своем подъезде был зверски избит журналист «Знаков времени» Латохин. Возбуждено уголовное дело, ведется розыск преступников. «Ведь не хочешь, а все равно затянут!.. И не уйти! Какой, однако, я стал чувствительный, странно, что не плачу все время». Латохина было жаль. Выругался с досады. «Скоро слова не скажу без мата…» — подумал невесело.

Во второй половине дня позвонил Оскольский.

— Я к вам зайду? — спросил он.

— Заходите, — согласился Варей.

— Я — один!

— Знаю, — ответил Варей.

Оскольский появился почти сразу же. «Звонил, видимо, уже на подходе. Уверен был, что приму», — констатировал Варей.

— Ну, как он? — поинтересовался Варей.

— Сломаны два ребра, нос, сотрясение мозга, — ответил Оскольский.

— Ну это еще ничего. Бывает и хуже. Хотя сотрясение — штука неприятная, — Варей потер затылок. — Ну, хорошо! Выкладывайте!

— До вас этим делом занимался один человек, — начал Оскольский.

— Я еще не занимаюсь этим делом, — поправил с улыбкой Варей.

— Извините! Так вот, этот человек неделю тому назад исчез. Накануне он мне позвонил и сообщил, что ему удалось кое-что раскопать. Он выяснил, кто перевозит деньги. И даже назвал адрес, где тот обитает. Вечером мы должны были встретиться, но он не явился.

— Кто этот человек… ну, который занимался этим делом и почему вы решили, что он исчез? — поинтересовался Варей, рисуя какие-то палочки и крючочки на небольшом белом листике.

— Он не профессиональный сыщик, это мой товарищ, тоже журналист. Мы собиралась вместе делать этот материал. Он женат, двое детей… К тому же он каждый день мне звонил.

«Нечего было лезть, если двое детей…» — хотел сказать Варей, но вместо этого произнес:

— Ясно. Вы предполагаете, что его раскрыли?

— Думаю, что так… Хотя фактов никаких нет.

— Дальше!

— Я проверил названный им адрес. Дом нежилой. В самом центре. Там помещаются Общество изобретателей, редакция научного журнала, на первом этаже — какой-то архив Метростроя. Сразу возникают предположения. Возможно, перевозчик денег, которого выявил мой товарищ, работает в одном из этих учреждений.

— Или работал, — подсказал Варей.

— Или работал, — согласился Оскольский.

— Надеюсь, вы понимаете, что это крайне опасная игра? — спросил его Варей. — Кроме Латохина, еще кто-нибудь знает о вашем визите ко мне?

— Никто.

— Ну, вы же наводили у кого-то справки обо мне, — досадливо поморщился Варей. — Сами, помнится, говорили в прошлый раз.

— Ясно! Это ваш, насколько я понял, приятель. Его зовут Марк. Он работает в вычислительном центре вашего Управления. Причем, он сам стал рассказывать о вас. Разговор зашел случайно. Больше он ничего не знает.

— Хорошо. У вас есть какие-нибудь предложения?

— Есть. Мы можем вас устроить в редакцию журнала, расположенную в этом доме. Там как раз освободилось место. Вам приходилось сталкиваться с редакторской работой?

— Совсем немножко, — ответил Варей.

— Это неважно. Вначале к вам особенно приставать не будут. Тем более, вы устроитесь туда временно. Сколько вам понадобится на это дней? Хотя бы примерно?

— Неделя, полторы — не больше. Конечно, если информация вашего коллеги не была ошибочной!

— Я его давно знаю. Вряд ли он ошибся. Здесь аванс, половина, — Оскольский вынул конверт и протянул Варею.

Тот небрежно бросил его в ящик стола.

— Посмотрите! Может быть, вас не устроит? — предложил Оскольский.

— Устроит, устроит, — пробурчал в ответ Варей.

Они обговорили кое-какие конкретные детали, и Оскольский ушел. «Придется отпрашиваться. Только устроился, нехорошо…», — подумал Варей и тихонько затянул: «По ком дева плачет, по ком дева плачет, по ком слезы льет?» Сначала выходило жалостливо, заунывно, а под конец получилось иронично и весело. «Нехорошо это», — повторил, усмехнувшись, Варей.

Уже неделю он работает в редакции. А результатов никаких. За это время Варей тщательно обследовал дом и изучил сотрудников. Его посадили за самый неудобный стол и на самое неудобное место. Около двери. Типичная дедовщина. Новичкам все похуже. Так везде. Неписаный закон. Заправляет всем заместитель главного редактора — крупная энергичная бабенка лет сорока пяти. Она постоянно снует мимо двери. Варей ловит на себе ее беглый внимательный взгляд. «Видимо, в жопе свербит, — думает Варей. — Оценивает. Пытается определить, что я за птица, уж не под нее ли копаю и почему меня взял главный. Как бы не перенапрягалась… Зря волнуется. Зарплата по теперешним меркам скромная. Тогда чего, спрашивается, приперся? И, действительно, загадка… Слева сидит Надюшка. Все чего-то стучит по клавиатуре. Чуть поодаль Роза Григорьевна — по флотской иерархии что-то типа старшины второй статьи, а, может, даже мичман. Под семьдесят. Золотой фонд редакции. Все время звонит маме и спрашивает, приняла ли та лекарство и не включала ли газ. Сколько лет маме и подумать страшно…» Варей уже несколько дней тупо изучает какую-то идиотскую статью. У него уже начинает заходить ум за разум… Старший буровой мастер, младший буровой мастер, просто настоящее нефтегазовое помешательство, старший матрос, младший матрос… Обеденный перерыв сорок минут… Может, специально написал так запутано, для важности?.. Надюшка? Вряд ли… Зачем она так высоко отодвинула юбку? От скуки? Ведь, кажется, я ей не нравлюсь. К тому же недавно вышла замуж. Хотя, кто их баб разберет… Нет, ей не до политических игр. Молода, да и круг интересов совершенно иной. Хотя деньги любит, даже, пожалуй, очень. Вот и мужичка себе отыскала вроде не бедного… В доме есть одна жилая квартира. Вход со двора. Поэтому Оскольский и не обратил на нее внимания. Там обитает алкаш, грузчик из овощного магазина. У него собирается разная шваль. К делу, по-видимому, отношения не имеет. Но со счетов сбрасывать рановато… Почему засветился приятель Оскольского?.. Справа, в глубине, Ирина Петровна, тоже редактор. Весьма привлекательная женщина. Приходит на работу раньше всех, уходит — позже. А дома дочь, восьмиклассница. Целый день одна. У нее знакомый мальчик, ходит к ней делать уроки. Смеется, знаем, мол, до чего доводят такие посиделки! А в глазах тревога… Она доброжелательна. Даже слегка перебирает. С мужем конфликт. В обед бегает по магазинам, ищет, где подешевле. Попросил взять бутылку вина. Отнеслась с пониманием, подмигнула… Она задерживается после работы. Зачем? Наконец, садится в электричку. Живет под Москвой. Быстро проскакивает вперед и занимает место у окна. Народа все еще много. Дремлет. Домой не хочется. Муж опять пришел в час ночи. На рубашке губная помада. В прошлом месяце дал тысячу рублей. От станции еще надо ехать на автобусе. На дорогу уходит около двух часов… Все, наверное, так или… почти так. Визгливо хохочет по телефону замглавного Лариса Павловна. Нет, Ирина Петровна не подходит. Варей рисует большой минус. И, чуть помедлив, ставит рядом вопросительный знак.

Напротив входа в редакцию дверь со специальным замком. Встречал Варей такие эксклюзивные замочки. На двери не привлекающая внимания табличка «Общество изобретателей». «Там феэсбешники», — шепотом поведала Ирина, когда они вышли покурить. Там их человек пятнадцать. Первые дни с любопытством поглядывали на Варея. Новое лицо. Потом перестали. Седой старик, их шеф, генерал, как предположил Варей, подчеркнуто вежливо с ним раскланивается… Почему все же Ирина так рано приезжает на работу? Варей заштриховывает минус. Не надо торопиться с выводами. Возможно, расписание электричек не позволяет позже. Возможно, все возможно… Предположим, неизвестный забирает деньги раз в месяц, а может быть, и реже… Завхоз, полностью — заведующий хозяйством. Звучит весьма солидно. Одет крайне плохо, нарочито, у брюк внизу бахрома. Рубашка грязная. Костюм допотопный. Жирные длинные волосы. Собиратель книг, знаток Достоевского. Книжный дилер? Тогда на фига ему эта работенка? Неясно. Может, просто лентяй? Сорок семь лет. Не женат. Его постоянно ругает Лариска. У него на груди и спине нашиты мишени. И она с утра проверяет твердость руки. Из десяти выстрелов — все в яблочко. Завхоз не реагирует. «Он же издевается над нами! Посмотрите, как он одет?! А зарабатывает в сто раз больше, чем мы с вами! Он и работает здесь, потому что центр и можно бегать по антикварным магазинам. Что вы смеетесь? Я точно вам говорю!» — Лариска обсуждает завхоза с Розой Григорьевной. Почему приятель Оскольского ничего не сказал про феэсбешников? Не заметил? Вряд ли… Надюшка как-то сказала: «Я мужа не люблю, но уважаю!» Это жизненное кредо. Прозвучало внушительно. Он как-то приезжал за ней на машине. Автомобильчик свеженький, штук на двадцать потянет. Деньги дала ее мамаша. Что не сделаешь ради любимой доченьки. Он старше Надюшки лет на пятнадцать… К завхозу приходил мальчик лет семнадцати. Они сидели на подоконнике в коридоре, тесно прижавшись друг к другу. Может быть, сын? Хотя завхоза женщины не интересуют. Вроде бы… Возможно, голубой. Даже ненормального курьера интересуют. Он, подхихикивая, рассказывал как-то про скабрезные картинки, которые ему будто бы предлагали на вокзале цыгане. Завхоз знаком с известным художником, для которого достает редкие книги. Тот известен своей нетрадиционной ориентацией… Лариса Павловна — обычная карьеристка, муж — отставник, работает в какой-то фирме в охране, полностью у нее под каблуком. Снова визгливо хохочет по телефону, так она кокетничает с маститыми авторами. У нее балбес сын, портит ей кровь. У завхоза прекрасный фирменный кейс с отличными цифровыми замками. Если по кейсу проедет танк, то с чемоданом ничего не случится, а у танка отвалится гусеница. Еще у завхоза великолепные японские часы. Видимо, Лариска права, он просто издевается над нами, вернее над ними, нет, все же над всеми. Но смеяться нельзя…

Робко заглядывает в дверь курьер. Ему хочется поговорить с Вареем. Он профессиональный говорун и не в себе, кроме Варея с ним никто не общается. Только иногда завхоз… У курьера лысая породистая голова-яйцо, слегка облеплена белым пухом волос. Бледное лицо с потным лбом. У него весеннее обострение. Он боится милиции. Его любимый рассказ, как милиционер схватил пьяненького мужичка, а тот стал права качать, ну и ему соответственно досталось. При этом Владислав Степанович покачивает с сожалением головой и резюмирует: «Ну, что ж! Сам виноват. Дурак! Зачем надо было вырываться? Стой, раз попался. Вот я тоже как-то вез журналы, тираж. Ко мне подходит милиционер и спрашивает: что стоишь? А я ему говорю: автобус жду. А в пакете что? В пакете — журналы. Везу из типографии. Хотел бы придраться, да не к чему! Что ж, я буду с ним спорить, чтоб он меня в отделение отвел? Да еще и по шеям надавал?» Отношения с блюстителями порядка его, видно, сильно беспокоят… А в пакете — журналы. Интересно… А если все же кто-то из «изобретателей?» Есть среди них симпатизирующие, есть… Вряд ли, все время среди своих, на виду. Технически неудобно. У них там длинный коридор, покрыт красной ковровой дорожкой. По обе стороны двери. В конце гипсовый бюстик. То ли железный Феликс, то ли новые кумиры. Работает у них уборщица, лицо у нее простое, говорит о хорошей анкете, но весь вид чрезвычайно секретный. Так, еще Метрострой. Там сидит энергичная пенсионерка. Вот она-то по всем законам жанра и есть казначей партийной кассы… Шутка. Хотя подозревать надо всех и… на этом деле свихнуться…

Варей встает. Потягивается. От сидячей работы образуется застой крови в малом тазу, а возможно, даже и в большом… Выходит на лестничную площадку. У окна курят «изобретатели», на лестнице они появляются редко. Видимо, когда гоняет начальство. Варей улыбается, приветливо кивает. Как-то он видел по телевизору одного из руководителей «Возрождения». Плотный, под пятьдесят, седой. «Придурковатый, но агрессивный» — еще отметил тогда Варей. Тот с напором нес какую-то феноменальную ахинею. Это больше всего насторожило тогда Варея. Таких деятелей всегда недооценивают и не принимают всерьез. Вот это-то и опасно. В определенных ситуациях поведение толпы лишено всякой логики. У лидера телохранитель. Это дорогое удовольствие… Деньги могут переводить на счет, но всегда нужны наличные и немалые. Кажется, они не зарегистрированы. Значит, своего счета у них нет. Это не проблема. Какая-нибудь фиктивная фирма. Но денежные поступления от частных лиц привлекут внимание банковских служащих. Да и люди вряд ли будут анонимно переводить средства. «Возрождение» должно знать своих благодетелей. Значит, наличные. Скорее всего именно так.

Варей спускается этажом ниже и заходит в помещение архива. Нестерпимо блестит линолеумный пол. Ровный строй стеллажей. Энергичная пенсионерка рада нежданному гостю. Потому что скука.

— А я думал, у вас здесь и библиотека есть, — валяет ваньку Варей.

Минут пять беседует со старушкой.

— Просто не знаешь, что есть… — жалуется он. — Изжога замучила. Ведь отравят и глазом не моргнут!

— Это они запросто, — охотно соглашается старушка. — Раньше больше порядка было. А то навезут всякого дерьма. При Сталине все было в магазинах и был порядок!

— Но ведь и людей стреляли. Сколько народа погибло ни за что! — возражает Варей.

— А порядок был, — стоит на своем старушка.

Так ничего толком и не выяснив, уходит Варей. Снова садится за свой стол. Изучает статью. «Скоро выявится моя полная профессиональная непригодность и меня с треском выгонят, — думает он. — И правильно сделают. Но сначала я вместо завхоза превращусь в мишень для Лариски. Это будет забавно… Зачем завхозу такие дорогие часы? Причуды подпольного миллионера?» Варей выходит в соседнюю комнату, подходит к завхозу.

— Сколько сейчас натикало? — интересуется он.

— Полдвенадцатого, — не глядя на часы, отвечает завхоз.

«Паразит, — думает Варей и садится на свое рабочее место. — Не надо было соглашаться на эту работенку. Не с моими нервами сутками сидеть в засаде. А потом окажется, что противник прошел совершенно другой дорогой… Мне не хватает положительных эмоций. Говорят, это приводит к тяжелым заболеваниям». Ему становится жарко. Он хочет снять пиджак. «И остаться в наплечной портупее! Это бы сильно развеселило редакторских бабенок», — улыбается Варей. «Я — раб, — думает он. — Я не могу даже снять пиджак…» Варей начинает схватывать суть статьи. Сначала осторожно, с опаской вычеркивает, на его взгляд, лишние слова, потом входит во вкус, но одергивает себя. Эдак может получиться совершенно другая работа и, возможно, даже противоположного смысла. «Я сам себя обременил, обязал. Все время голова чем-то занята. Необходимо освободиться… Надо было устраиваться курьером. Но Владислав пришел раньше. Правда, тоже недавно, а до него был какой-то чудак. Видимо, все курьеры слегка того, так тот выкинул на помойку все служебные письма. Вот его и выгнали. Ай, молодец, ай, умница! У курьера маршрут и больше ничего… Чтобы совершенно освободиться, необходимо полностью расквитаться с прошлым. Чтоб его просто не было. А для этого надо, чтоб отшибло память. Если б тогда посильней меня долбануло, то не исключено, что я бы мог полностью освободиться и начать новую жизнь…»

Снова просовывается в дверь голова Владислава, видимо, хочет общаться. Доброжелательно улыбается ему Варей. Показывает жестами, что ему сейчас недосуг, работа заела. Курьер понимающе кивает головой. А Варей через несколько минут встает, берет на полке ключ от черного хода и идет на лестницу. Открывает обитую железом дверь и осторожно, нащупывая ногами ступени, спускается вниз. Пыльно, рука шарит по стене, собирая сухую побелку. Глаза привыкают к темноте. Ага, вот и выключатель. Зажигается тусклая лампочка. В конце лестничного пролета квартира грузчика. Там тишина. Видимо, где-то таскает ящики. Варей спускается еще ниже. Видит выход во двор. Им и пользуется ответственный квартиросъемщик. Неожиданно в проеме двери возникает потертая, небритая морда.

— Ты чего здесь потерял? — спрашивает подозрительно.

— Да, вот, ищу жильца с той квартиры, — показывает Варей вверх рукой.

— А зачем он тебе? — все так же недоброжелательно интересуется мужик.

— Да дело есть, — уклончиво отвечает Варей, догадываясь, что это и есть владелец квартиры.

— Ну, тогда говори, если дело, — более миролюбиво предлагает мужик.

— Хотел предупредить. Собираются его выселять, — придумал с ходу Варей правдоподобный предлог.

— Эк, удивил! Сто лет уже грозятся. Хрен меня выселят отсюда! Мне до работы две минуты. Все боевые точки под боком. Вот им, выселят! — Он показывает грязный кукиш. — Ты что, из ДЭЗа?

— Да, нет, я из редакции. Там, наверху. Позвонили из жилотдела. Решил предупредить, — Варей видит враждебный, не верящий взгляд алкаша и понимает, что с «предупредить» он переборщил.

— Тебе апельсины не нужны? — неожиданно спрашивает алкаш и, по-своему истолковывая недоумение Варея, добавляет: — Дешевле, чем в нашем универсаме. Не сомневайся, без обмана, отборные.

— Конечно, нужны, — быстро соглашается Варей. — Нехватка витаминов. Раз и в обморок грохнешься!

— Ну, от витаминов вряд ли, — снисходительно возражает алкаш. — А вот от чего другого — это вполне.

— Тишина здесь, хорошо. Центр, а будто глухомань.

— Ну, не скажи! Вот как-то тоже стоял, курил. Смотрю, два парня тащат под руки третьего. Ну, думаю, хорошо приняли, Даже позавидовал. Предложил им цитрусовых, как тебе. А один как меня пошлет! А с того, ну которого волокли, шапка сползла. А там вот такая дырища в голове. Короче, я думаю, он уже готовый был. А ты говоришь, тишина!

Варей поднялся по лестнице вслед за мужиком. В квартиру тот его не пустил.

— Я сейчас, обожди! — и скрылся за дверью.

«Зачем он рассказал мне эту историю?.. Выказал расположение, как покупателю?.. Поделился чем-то интересным? Или с умыслом? Не исключено, что с дырой в голове был приятель Оскольского…» — раздумывал Варей.

Мужик вынес пакет с апельсинами.

— Ровно два кэгэ плюс пакет. Восемьдесят четыре рубля, — произнес он торжественно.

Варей отсчитал деньги.

— Ты тогда, заявил? — поинтересовался он.

— Когда? — не понял мужик.

— Ну, тогда. Ты сейчас рассказал.

— Что я — псих? Чтоб меня же и за хобот? — удивился мужик. — Они того затолкали в машину, и будь здоров!

— Ну, это и наши видели! В черный внедорожник…

— Не надо свистеть! «Видели»! — передразнил мужик. — В «Газель» они его затолкали. Мужик очень здоровый был. Еле подняли. Ну, ладно, давай! У меня еще делов куча! Если что, заходи!

Мужик побрел вниз и вышел из дома. Варей же пошел к себе, обдумывая полученную информацию.

— Наш новый сотрудник времени зря не теряет! — язвительно встретила его Лариска. — Уже успел в магазин слетать!

— Да, нет, принесли! — извиняющимся тоном объяснил Варей. — Прошу всех! Угощайтесь!

Все взяли по апельсину, кроме завхоза. Владислав спрятал свой в карман.

— Большое спасибо! Вечером съем, — пояснил он. — Телевизор сяду смотреть, вот тогда и съем.

— Сейчас бы немного коньячку, а апельсинчиком закусить, — улыбнулась Ирина Петровна.

— Мечты, мечты… — грустно вздохнул в ответ Варей.

Вечером после работы он пытался дозвониться до Оскольского. Хотелось уточнить, какой комплекции был его исчезнувший приятель-журналист. Но у Оскольского никто трубку не брал, а мобильный был недоступен, что было немного странно. Потом Варей проехал на вокзал. Посмотрел в расписании ранние электрички, прибывающие с направления, по которому ездит Ирина Петровна.

На следующий день ни свет, ни заря он дежурил на вокзале. «Надо отрабатывать аванс!» — внушал он себе, так как рано вставать не любил. На первых двух электричках Ирины Петровны не было. А появилась с третьей. Варей последовал за ней. Ирина Петровна спустилась в автоматические камеры хранения. Открыла одну из ячеек, достала оттуда вместительную хозяйственную сумку. Поднялась наверх. Вскоре к ней подошел завхоз. Она отдала ему сумку, что-то сказала на прощание и двинулась в метро. Завхоз прошел к троллейбусной остановке.

Надо было бы последить за завхозом, но времени до начала работы почти не оставалось. Да и чутье подсказывало Варею, что это ни к чему. Уж больно спокойно и открыто действовала Ирина Петровна. Скорее всего, какие-нибудь производственные дела. Так оно и оказалось. На работе Ирина со смехом рассказала, что, когда она передавала рукописи завхозу, тот был в такой шляпе, которую можно отыскать лишь на помойке. «Видимо, решила вчера сумку домой не тащить, а положила в камеру хранения…» — предположил Варей.

Он выходит на лестничную площадку и сталкивается нос к носу со стариком-генералом. Тот, улыбаясь, берет Варея под руку, отводит к окну.

— Разговаривал вчера с вашим шефом, — по-прежнему с улыбкой сообщает он Варею и, видя вопросительное выражение его лица, поясняет: — Мы с Иваном Еремеевичем соседи. Кстати, у него замечательная коллекция картин. «Третьяковка» может позавидовать! — и неожиданно перескочив, добавил: — Очень вас хвалил! Очень!

— Я всегда говорил, что все генералы знакомы между собой, а подчас и дружны, — смеется в ответ Варей.

— С чего вы взяли, что я генерал? — еще доброжелательней улыбается старик.

— С того же, с чего вы решили, что Иван Еремеевич — мой шеф, — парирует Варей. — А вообще-то новичков безусловно надо проверять. С другой стороны, человека с проломленной головой заталкивают в машину, буквально, под боком, а вы — ноль внимания!

— Ну, это из разряда домыслов! А вот деньги получать за свой нелегкий редакторский труд? Это как? Находясь при этом на заслуженном бюллетене. Не совсем ведь здорово, — похлопывает генерал на прощание Варея по плечу.

«А если что, так то не наше дело! Как говорится, Родина велела!» — вспоминает Варей слова забытой песни и бросает вдогонку:

— Перечислю в фонд помощи спецслужбам!

Но генерала это все уже не интересует. Развлекся немного, и ладно! У него другие проблемы.

В сильной задумчивости возвращается Варей на рабочее место. Зачем генерал рассказал ему о картинах шефа? Показывает, что они все про всех знают, или какая-то другая цель? Настоящая головоломка … Краем глаза отмечает, что Владислав куда-то собирается. Выводит Варея из раздумий голос Ларисы Павловны:

— Не сидится нашему новому сотруднику на месте! Ну, что ж, пойдем навстречу! Попросим его помочь Владиславу Степановичу привезти из типографии тираж.

— Ну, зачем, спрашивается, людей беспокоить? — вступает в разговор недовольно курьер. — У него своя работа! Сидит себе человек, редактирует. А отвезти-привезти — это моя работа!

— Владислав Степанович! — грозно прерывает его Лариса. — Может быть, вы здесь начальник, а не я?!

— Это моя работа — привезти-увезти, и незачем затруднять человека! — упирается курьер.

— Ничего, прогуляемся, поговорим, погода хорошая, — успокаивает его Варей, а сам думает, что, кажется, Ларочка переносит свое внимание с завхоза на него, и это будет мешать работе.

Владислав Степанович надевает видавшую виды кроличью шапку, мешковатое драповое пальто с большим каракулевым воротником. «Мир враждебен, подозрителен? — думает про него Варей. — Возможно… Все возможно». Они спускаются вниз и некоторое время стоят в подъезде. «Действительно, непросто вот так взять и выйти в окружающий мир… Страшновато… Вдруг уже ждут?» — пытается он проникнуть в душу курьера.

— Надо идти, — с сомнением произносит Владислав. — А то мамаша с отцом ругать будут… Спросят, где был Владислав? А я что скажу? В подъезде стоял! Хорош гусь, нечего оказать!

Варей его не торопит. Владислав Степанович осторожно открывает дверь. Ударяет в лицо солнечный свет, надвигаются уличные звуки. Выходят наружу.

— Главное — не лодырничать! — повеселевшим голосом сообщает курьер Варею. — А то вмиг выпрут. Скажут, Владислав! Ты что?! Сидеть сюда пришел? Сидеть можешь и дома! Да. Вот так и скажут… Нет, здесь еще жить можно. Вот до этого, на почте хуже было. Носишься с телеграммами по этажам, как угорелый! А здесь жить можно. Хорошо, что единый билет. Бесплатный! А деньги на такси Лариска опять не дала. Сама небось ездит…

Они движутся, не торопясь, по улице. Припекает весеннее солнышко. И чудится Варею, что кто-то их сопровождает. Оглядывается незаметно раз, второй. Идет за ними в некотором отдалении молодой человек. «Довольно откровенно… — думает Варей. — Не успел освоиться на новом месте, как столько внимания… И генерал, а теперь еще и сопровождают. Нет, этот не из их ведомства, уж больно топорно…»

— И зачем она, спрашивается, людей беспокоит? — снова заводит Владислав свою песню. — Можно подумать, я не знаю, как ехать в типографию и что там брать?!

— Обычная бабская вредность! И кто только назначает баб на командирские места? — поддерживает его Варей. — Ладно, Владислав Степанович! Поеду-ка я по своим делам, а вы и действительно без меня справитесь!

— Вот это правильно! — серьезно произносит курьер, крепко жмет руку Варю и удаляется, слегка подпрыгивая и вихляя на ходу корпусом.

«А он крепкий малый… — думает про Владислава Варей. — Все время рука вялая, когда здоровается, как кисель… да вдобавок потная, а сейчас… м-да… Хотя ненормальные могут обладать незаурядной физической силой. Это общеизвестный факт». Варей заходит в магазин. А юный сопровождающий, шедший следом, проходит мимо. «Нежели показалось? — сомневается Варей. — Не может быть…» Он идет за курьером, а точнее, за следопытом, который, как оказывается, движется за Владиславом Степановичем.

Типография хоть и не очень далеко, но ехать надо пару остановок на электричке. На вокзале, несмотря на дневное время, суета, толкотня. Неожиданно впереди мелькает знакомое лицо. «Из охраны Васильева молодчик! Неужели по мою душу?» — предполагает в первый момент Варей. Но нет. Передает тот очень аккуратно кейс Владиславу Степановичу. «Не надо много о себе воображать, — облегченно вздыхает Варей. — А то и чувство реальности потерять недолго». Курьер, сопровождаемый юным следопытом, опускается к автоматическим камерам хранения. Чувствует он себя там, как дома. Выбирает свободную ячейку. Сопровождающий остается ждать у входа. «Курьер, он и в Африке курьер, — довольно думает Варей. — И как только я сразу не догадался?! — насвистывает еле слышно сквозь зубы арию тореадора. — А кейс-то такой же, как у завхоза. Совпадение?.. Хорошо бы узнать шифр ячейки… Значит, все же кое-что перепадает от спонсоров, которые не стремятся к известности…» — констатирует он, но подобраться незаметно к курьеру нельзя. «А может, подойти да и спросить попросту, по-товарищески? Как-никак вместе работаем. Чего стесняться друг друга-то?» — но не решатся нарушить приличия и выскальзывает из камер хранения.

Караулит Варей неподалеку от входа в редакцию Владислава Степановича. Давно пора бы ему и назад. «Может, в ресторанчик забежал отобедать?» — только и успевает предположить, как появляется вдалеке курьер. Идет ему навстречу Варей.

— А я вас уже битый час здесь дожидаюсь! Надо вместе вернуться, а то мадам загрызет, — поясняет он.

— Ну вот, спрашивается, мог я один донести эти пакеты или нет? — показывает курьер на сумку в руке, — Нет, я вас спрашиваю! — и довольно смеется.

«А вот, если еще и заветный кейсик из камер хранения добавится, то и не так уж легко будет…» — хочет возразить Варей, но боится, вдруг возникнет недопонимание или еще какая неловкость.

Поднимаются, оживленно разговаривая, на свой этаж. «А ведь должен занести в реестрик полученное… должен…» — думает Варей, приветливо кивая «изобретателям».

— Уже все здание продымили! — осуждающе и с опаской шепчет курьер на ухо Варею.

— Безобразие, — соглашается, улыбаясь тот. — И куда смотрит начальство?! Ведь табак подрывает здоровье у личного состава!

— Т-с-с, — шипит заговорщицки курьер.

«Какое взаимопонимание! Прямо дух захватывает!» — благодушно думает Варей.

— А мы уж вас заждались! — встречает их Лариса Павловна. — Наверняка еще куда-нибудь заглянули! — шутит благосклонно. — У Владислава Степановича везде приятельницы!

— Ха-ха-ха… — смеются в ответ сотрудницы.

— Ну, вы скажите тоже! — осуждающе замечает курьер и, отвернувшись, шепчет Варею: — Небось по себе мадам судит!

Варей проходит на свое место. С удовольствием располагается.

— И как вы можете с ним разговаривать? — удивляется Надюшка. — От него же так пахнет! Хоть стой, хоть падай!

— Надо быть снисходительней к чужим недостаткам, Наденька! — отвечает ей, подмигивая, Варей.

«Проверю-ка я для очистки совести карманчики пальто уважаемого Владислава Степановича! Хоть это неприлично и вообще!» — встает он и выходит в прихожую. Улучив момент, засовывает руку во внутренний карман курьерского пальто и находит там сложенный лист бумаги. Плотной, хорошего качества. Быстро разворачивает, смотрит. Там колонка заглавных букв с номерами. Рядом шестизначные числа. Около некоторых галочки. Имеется и совсем свежая отметка. «Возможно, о сегодняшнем получении, — предполагает Варей, пряча реестрик обратно. — Похоже, издевается надо мной уважаемый Владислав Степанович. И списочек специально небось оставил. Дразнит, негодник».

Вечером звонит у Варея дома телефон. Вот так сюрприз! Никанорыч, собственной персоной! Как дела? Может, хватит симулировать, да не пора ли на службу? Шутка, конечно! А в конце по существу. Обратились к нему, Никанорычу, за помощью хорошие ребята. Может, Варей слышал? Из «Возрождения».

— Ты не думай! Настоящие патриоты! Болеют за отечество!

— Сильно? — интересуется Варей.

— Что сильно? — не понимает старый служака.

— Ну, болеют сильно?

Но Никанорыч на провокации не поддается. Нужны им, славным ребятам, консультации профессионалов. Для организации охраны и вообще. А он, Никанорыч, как-никак на государевой службе, естественно, не может нарушить устав. Начальство, если узнает, по головке не погладит. А вот Варей на данный момент вроде как свободный человек, почти инвалид. Ну, про инвалида это он так, к слову. Понятно, что имел в виду. Вот он, Никанорыч, про него и вспомнил. А заплатят они нормально, ребята не жадные. Ну, так как?

— Предложение, конечно, заманчивое, — мямлит Варей. — Но надо как следует обмозговать…

— А кто против? — удовлетворенно заканчивает Никанорыч. — Запиши телефончик! Надумаешь, позвони. Они в курсе.

Задумчиво сидит Варей. Все встает на свои законные места. Не получился из него редактор-инкогнито. Ну, и не беда! Можно и в открытую поиграть… Кому только понадобилось следить за курьером?.. Не следить, а охранять! Деньги все же, не что-нибудь! А случайностей быть не должно…

Все утро следующего дня Варей посвящает статье. Тщательно шлифует каждую фразу, добиваясь полнейшей ясности и простоты. Потом неожиданно откидывается на стуле и как бы ненароком расстегивает пиджак так, чтобы Ирина Петровна увидела пистолет. Холодно изучающе смотрит на нее искоса. Видит ее встревоженное лицо. Определяет: «Пистолетик-то нисколько ее не удивил. Скорее взволновало мое поведение. Вопрос открыт…» Улыбается ободряюще Ирине. Поднимается, слегка потягиваясь. И направляется в штаб-квартиру «Возрождения».

Занимают они квартиру в обычном пятиэтажном жилом доме. Варей нажимает на кнопку звонка. Открывает тот самый сопровождающий.

— Ты что же ищейка поганая! Сам пришел? — изумляется он.

— Сам, — соглашается Варей, — Пригласили, вот и пришел!

— Пригласили! — протяжно передразнивает парнишка. — Да кому ты нужен? — взъяривается он.

— Воспитываем, воспитываем молодежь и все без толку! — сокрушенно вздыхает Варей и несильно бьет стопой парнишку по голени.

Сгибается тот от резкой неожиданной боли. Варей отодвигает его и проходит внутрь, заглядывает в первую комнату. Там строгая пожилая дама сидит за компьютером.

— Владислав Степанович? — интересуется у нее Варей.

Кивает она на комнату напротив. Стучит Варей в дверь и, услышав: «Да, да», — входит. Курьер поднимается ему навстречу.

— Рад! Искренне рад, что вы откликнулись на наш зов! — приветливо произносит он.

Курьера трудно узнать. Холеного вида, безукоризненно одетый мужчина с чуть надменным выражением лица.

— Ну, знаете! — от души восхищается Варей.

— На сегодня отпросился. Все по закону, — смеется в ответ Владислав Степанович.

— Ну вы и актер! Так перевоплотиться! Великолепная игра! — хвалит Варей.

— Тут нечему удивляться! Я же актерский закончил. А к характерным ролям всегда питал слабость.

— Сцена много потеряла, — продолжает льстить Варей.

— Больше десяти лет прозябал в захолустье… А где, спрашивается, удалось бы сыграть такую роль? Нет, все, что ни делается, все к лучшему!

«Скорее всего он у них казначей… Лицо из важнейших!» — думает Варей, оглядывая комнату. В углу плакаты с лозунгами, какие-то ящики. В другом углу свалены армейские ботинки, камуфляжная форма.

— Ничего! Скоро все будет нормально, — поймав взгляд Варея, уверенно произносит Владислав Степанович. — Это так, временно… Все, все будет! Вот увидите!

В комнату, прихрамывая, врывается юный сопровождающий.

— Эта… падла! — кричит он, злобно замахиваясь на Варея.

— Успокойся! Это ко мне. Потом разберемся! Я сейчас занят! — обрывает его курьер.

Тот, матерясь, выходит за дверь.

— Не поладили? — интересуется Владислав.

— Дурно воспитан, — объясняет Варей.

— Это есть, — со вздохом соглашается курьер. — Но энтузиаст нашего дела! Борец за идею! Пообтешется… со временем… Ну, как вы? Обдумали наше предложение?

— Сомневаюсь, — как можно искреннее произносит Варей.

— А я вас сразу раскусил! Как только появились!

— Промашку дал? И какую?

— Да нет, все было довольно натурально… Но! Одно небольшое «но»! Общая линия поведения… Мне сразу стало ясно, что вы заскочили на минуточку. Кое-что выяснить, и адье. Сначала, конечно, только подозрение, ну, а дальше… Сейчас пришли, чтоб удостовериться? — смеется Владислав.

— Пожалуй… Завтра дам ответ, идет?

— Идет. Только не надо с нами шутить! У нас высокая цель! Спасение отечества! — неожиданно патетически возвещает курьер. — Все истинные патриоты с нами! А сорную траву с поля вон! — неожиданно мрачно завершает он.

— Круто, ничего не скажешь, — качает головой Варей.

— А иначе нельзя! Переломный момент! Кто кого!

— На сцене такого сыграть, пожалуй бы, и не дали, — задумчиво произносит Варей.

— Только без пессимизма! Возрождение нации! Такая цель оправдывает все! Любые жертвы!

Чувствует Варей, что уселся курьер на любимого конька.

— Ну, мне пора, — прощается он. — Вы в отгуле, а мне может влететь от мадам за столь долгое отсутствие.

Оба смеются. Близко голубые, полные колючего льда, изучающие глаза Владислава.

Выходит Варей на свежий воздух. «Может, померещилось все?» — думает он, хочет себя ущипнуть. И видит неподалеку у деревьев Ирину Петровну. «Ну, теперь пошло… как снежный ком», — направляется к ней.

— Что-нибудь случилось? — спрашивает, выжидательно улыбаясь.

— Да, нет, ничего! Просто испугалась за вас… Вы как-будто не в себе были утром… Ну, не в себе, это я так… — сбивчиво говорит она.

— Со мной тоже так бывает, — успокаивающе берет ее под руку Варей. — Вдруг страшно, до обморока. И не поймешь от чего. И небо синее, и птички поют. Все вроде бы нормально, а вот страшно и все!

— Ну и хорошо, что ничего, — Ирина неожиданно вырывает руку. — Ладно, побегу, а то не успею! — и быстро шагает в сторону, почти бежит.

«Обиделась… Куда-то не успеет… Кажется, начинаю вызывать у женщин жалость… Тревожный признак!» — думает он.

На другой день, немного посидев над статьей, — «Прямо, жаль будет расставаться…» — с грустью предчувствует Варей, — он выходит в соседнюю комнату. Ловит на себе вопросительный взгляд Ирины. Обращается к сидящему, как в забытьи, курьеру:

— Что, Владислав Степанович! Покурим?

Все улыбаются. Знают, что не курит курьер. А на обед умудряется обходиться дешевенькой булочкой да стаканом чая.

Берет Варей ключ от черного хода. Привычно открывает ведущую туда дверь. Приглашает последовать за ним Владислава Степановича. Сильно бьет ему в нос мерзкий запах, исходящий от курьера и так страшно раздражающий редакторских женщин. «Зачем это ему? Чтоб лучше в образ вжиться или специально, чтоб баб подразнить? И как только самого не стошнит?! Актер… хренов!»

Уверенно щелкает выключателем Владислав, спрашивает:

— Ну, как? Решились?

— А что произошло с тем… журналистом? — неожиданно интересуется Варей.

— С журналистом? — переспрашивает курьер, оттягивая ответ. — Каким журналистом? А, с тем, — вяло показывает рукой вниз между лестничными пролетами: — Сам виноват, оступился вот здесь. И немудрено… в темноте, когда что-то вынюхиваешь. Вот вы бы, пожалуй, не оступились, — глядит оценивающе на Варея. — Хотя, кто его знает… — продолжает многозначительно. — Но не на смерть. Поломался, правда, изрядно… Дорого обходятся сенсации! Ох, как дорого! Сейчас, по слухам, вроде начал в себя приходить.

— А мне жилец, — указывает Варей в направлении квартиры грузчика, — рассказал, что голову пробили и в машину запихнули.

— Алкаш. А жаль, сочувствует нашему движению, — значительно произносит курьер.

— То, что вы мне рассказали, сильно меняет ситуацию, — задумчиво говорит Варей. — Я тут недавно проглядел листочек, который вы для меня любезно оставили в кармане пальто. Там много непонятного!

— Да… — сокрушенно вздыхает Владислав. — В жизни много туманного, много… А вот и он кстати, — достает из кармана. — Могу подарить… ну как бы поточнее выразиться, в залог нашей будущей дружбы.

«Становлюсь до противного однообразным в эндшпиле, — думает Варей, отступая на шаг и быстро вынимая пистолет. — Может ли оправдать, что с волками жить по-волчьи выть?.. Пожалуй, нет…»

— Вы склонны к драме, — спокойно заявляет курьер. — И действие, надо отдать вам должное, чувствуете неплохо… Только зачем все это? Ну, не будете же вы в меня стрелять, в самом-то деле! — усмехается он.

— Вы сейчас расшифруете этот текст! Напишите все своей рукой, поставите число, распишитесь! Чтоб потом не возникали ненужные желания!

— А если нет? — по-прежнему спокойно отвечает Владислав, но мелькает в глазах раздражение.

— А если нет, вы можете оступиться, как тот журналист… Вы понимаете? Ненормальный курьер, никто не удивится.

— Понимаю… — тянет курьер, прикидывает свои возможности. — Ладно, ваша взяла! Не имею права рисковать! — неожиданно соглашается он, прижимает листочек к стене и начинает быстро писать.

— Не советую хитрить! Кое-что из этого списка уже известно, — предупреждает Варей.

На мгновение замирает рука Владислава Степановича.

— Все будет по правде, — говорит он. — Но ничего это уже не изменит. А вы становитесь нашим врагом! Это неразумно! Деньги я вам не предлагаю. Ведь не в них дело?

— Не в них, — соглашается Варей. — В данном случае!

— Вас одурманили сионисты! Жаль! — расписываясь, произносит курьер.

— Вы сами не верите в эту чепуху! — отвечает Варей.

Текут чередой дни. Сидит Варей за казенного вида столом в неплохом полуподвальном помещении. Дежурит. Раздумывает, позвонить или не позвонить Кристине. А может, Ирине Петровне? Листает популярный еженедельник. А, вот и искомое. Читает броский заголовок: «Кто помогает отечественным нацистам?»

Content

Борис Штейман
Варей, гончий пес

1 Больше всех надо

2 Поберегись

3 Игра в открытую