Робертс Нора

Подсказка для спящей красавицы

Нора Робертс

Подсказка для спящей красавицы

Трилогия Знак Семи – 2

Подсказка для спящей красавицы / Нора Робертс;

(Nora Roberts THE HOLLOW)

пер. с англ. Ю. Гольдберга

Ответственный редактор М. Носкова

Младший редактор В. Стрюкова

Художественный редактор В. Щербаков

Технический редактор Л. Козлова

Корректор Г. Титова

— М.: Эксмо, 2013. — 352 с.

ISBN 978-5-699-64302-8

OSR , вычитка: Мариука, Ленни

Три мальчика — Калеб Хоукинс, Фокс О'Делл и Гейдж Тернер —

родились в одну и ту же ночь 7 июля 1977года

и выросли в провинциальном городке Хоукинс Холлоу.

В день своего десятилетия лучшие друзья принесли клятву

верности у Языческого камня и даже больше — стали кровными братьями.

С тех пор каждые 7 лет, в течение 7 дней со дня их рождения

в городке случаются вспышки насилия: убийства, грабежи,

пожары... Братья по крови разрушили древнее заклятье

и выпустили на свободу разрушительную силу.

С тех пор прошло больше 20 лет.

Настало время бросить вызов злу и призвать

на помощь самую могущественную силу — любовь...

Аннотация

В конторе адвоката Фокса О'Делла увольняется секретарь и ее место временно занимает умница и красавица Лейла Дарнелл. Теперь они с боссом практически неразлучны, чему оба несказанно рады. Однако Лейла знает, что Фокс парень непростой. Он не только ловко манипулирует людьми, но... умеет читать их мысли. Как она может довериться любовнику, если обладает таким же даром?

Моим родителям

Подсказка для спящей красавицы

Поддерживать огонь в семейном очаге.

Лена Гилберт Форд

Наше воображение переносится

не от удовольствия к удовольствию,

а от надежды к надежде.

Сэмюэл Джонсон

Пролог

Хоукинс Холлоу

Июнь 1994

Ярким летним утром в бассейне на заднем дворе Бестлеров утонул карликовый пудель. Линн Бестлер — она выскользнула из дома, чтобы искупаться, пока дети спят, — поначалу приняла его за мертвую белку. Что тоже плохо. Но когда Линн собралась с духом и сачком выловила из воды комок спутанного меха, то узнала любимицу соседей Марсел.

Белки, как правило, не носят ошейника с горным хрусталем.

На крик и плеск воды — Линн уронила несчастную собаку вместе с сетью обратно в бассейн — из дома в одних трусах выскочил муж Линн. Всхлипывания матери и проклятия отца, схватившего шест и толкавшего тело животного к берегу, разбудили близнецов, которые теперь стояли рядом и ревели в голос, почти неотличимые друг от друга в одинаковых пижамах с лошадками. Истерика на заднем дворе привлекла внимание соседей, ринувшихся к забору, и в этот момент Бестлер вместе со своей ношей вылез из воды. Подобно многим мужчинам, Бестлер испытывал слабость к старому белью, и истончившаяся от времени ткань не выдержала веса воды.

Бестлер вылез из бассейна с мертвой собакой, но без трусов.

Яркое летнее утро в маленьком городке Хоукинс Холлоу началось с шока, скорби, фарса и драмы.

Фокс узнал о безвременной смерти Марсел через несколько минут после того, как заскочил в кафе «Ма Пантри» за бутылкой колы и двумя пакетиками «Слим Джиме».

У него был короткий перерыв в работе — они с отцом ремонтировали кухню на Мейн-стрит. Миссис Ларсон хотела поменять столешницы и двери шкафчиков, перестелить полы и покрасить стены. Для нее это было «освежение», а для Фокса — способ заработать денег, чтобы в воскресенье вечером угостить Элисон Брендон пиццей и сводить в кино. Он рассчитывал, что потом сумеет заманить ее на заднее сиденье своего древнего «Фольксвагена»-«жука».

Фокс был не прочь поработать вместе с отцом. Он очень надеялся, что ему не придется всю оставшуюся жизнь провести с молотком или пилой в руках, но эти занятия не вызывали у него отвращения. С отцом они дружили, а работа в городе освобождала Фокса от обязанностей по уходу за растениями и животными на их маленькой ферме. Кроме того, Фокс получал доступ к кока-коле и «Слим Джимс» — двум продуктам, которых не было и не могло быть в доме О'Делл и Барни.

В доме командовала мать.

Фокс услышал о собаке от Сьюзен Кифейфер, пробивавшей на кассе его покупки; несколько человек сидели за стойкой, пили кофе и сплетничали — лучшего занятия в ясный июньский день они не нашли.

Фокс ни разу не видел Марсел, но любил животных, и его опечалила судьба несчастного пуделя.

Печаль быстро прошла, когда он представил мистера Бестлера, которого хорошо знал, «совершенно голого», как выразилась Сьюзен Кифейфер, на берегу собственного бассейна на заднем дворе.

Фокс расстроился, представив, как бедный песик тонет в бассейне, но не связал — в тот момент — это происшествие с кошмаром, который он и двое его ближайших друзей пережили семь лет назад.

Прошлой ночью ему снился сон: кровь, огонь и голоса, что-то кричащие на языке, который он не понимал. Правда, накануне он вместе с друзьями, Кэлом и Гейджем, посмотрел два фильма ужасов — «Ночь живых мертвецов» и «Техасская резня бензопилой».

Фокс не видел связи между мертвым французским пуделем и сном или тем кошмаром, что на целую неделю накрыл Хоукинс Холлоу после его десятого дня рождения. После ночи, которую они провели у Языческого камня на лесной поляне в окрестностях города. С тех пор все изменилось — и для них, и для Холлоу.

Через несколько недель ему, Кэлу и Гейджу исполнится семнадцать, и именно это занимало его больше всего. А еще то, что в этом сезоне у «Балтимора» отличные шансы выиграть чемпионат. Следующий год будет для него выпускным, что означало последнее звено цепи, привязывающей его к родительскому дому, и подготовку к колледжу.

Интересы шестнадцатилетнего подростка явно отличались от интересов десятилетнего мальчишки. Среди них важное место занимали отношения с Элисон Брендон.

Поэтому для шедшего по улице худощавого паренька, лишь недавно избавившегося от подростковой неуклюжести, с густыми каштановыми волосами, собранными сзади в тугой «хвостик», и золотисто-карими глазами за парой солнцезащитных очков «Окли», это был еще один обычный день.

Город выглядел как всегда. Аккуратный, немного старомодный, со старинными каменными домами и магазинами, разноцветными крылечками и высокими бордюрами. Фокс оглянулся на клуб «Боул-а-Рама». Дом на площади был самым большим в городе; там работали Кэл и Гейдж.

Когда они с отцом закончат рабочий день, нужно будет заглянуть туда, проведать друзей.

Дойдя до участка Ларсонов, Фокс открыл незапертую дверь и прошел через весь дом на кухню, откуда доносился мелодичный дельта-блюз в исполнении Бонни Райтт. Отец подпевал своим чистым, негромким голосом, проверяя уровнем полки, которые миссис Ларсон хотела установить в кладовке. Окна на задний двор были настежь распахнуты, в помещении пахло опилками, потом и клеем, при помощи которого они утром клеили огнеупорный пластик.

Отец работал в джинсах «Ливайс» и футболке с надписью: «Дайте миру шанс»[1]. Волосы, сантиметров на пятнадцать длиннее, чем у сына, были стянуты в «хвост» и повязаны синей банданой. Он сбрил бороду и усы, которые носил столько, сколько Фокс себя помнил. Сыну было непривычно видеть открытое лицо отца — или узнавать себя в нем.

—В бассейне Бестлеров на Лорел-лейн утонула собака, — сообщил Фокс, и Брайан повернулся к сыну.

—Жаль беднягу. Кто-нибудь видел, как это случилось?

—Нет. Знаешь, такой маленький пудель — наверное, упал в воду и не смог выбраться.

—Кто-нибудь должен был услышать его лай. Ерунда какая-то. — Брайан отложил инструменты и улыбнулся сыну. — Дай-ка мне «Слим Джиме».

—«Слим Джиме»?

—У тебя в заднем кармане. Пакета ты не взял и вернулся довольно быстро — проглотить пирожок с фруктами или печенье у тебя времени не было. Готов поспорить, ты купил «Слим Джиме». Я получаю одну штуку, и мама никогда не узнает, что мы ели химикалии и мясные субпродукты. Это называется шантаж, сынок.

Фыркнув, Фокс достал из кармана пакетики. Он купил две штуки — знал, что так и будет. Отец и сын развернули угощение, откусили и принялись жевать — в полном согласии.

—Красивая получилась столешница, папа.

—Точно. — Брайан провел рукой по гладкой бледно-желтой поверхности. — Миссис Ларсон не особенно разбирается в цветах, но тут попала в точку. Не знаю, кто мне будет помогать, когда ты уедешь в колледж.

—Теперь очередь Риджа, — сказал Фокс, имея в виду младшего брата.

—Ридж больше двух минут не в состоянии удержать в голове размеры, а еще того и гляди, размечтавшись, отрежет себе палец ленточной пилой. — Брайан улыбнулся и пожал плечами. — Эта работа не для Риджа. Кстати, и не для тебя. И не для твоих сестер. Думаю, придется нанять какого-нибудь мальчишку, из тех, кто хочет работать с деревом.

—Я никогда не говорил, что не хочу. По крайней мере вслух.

Отец посмотрел на него особенным взглядом, словно видел насквозь, — такое случалось нечасто.

—У тебя хороший глазомер и руки растут откуда надо. В твоем доме — когда обзаведешься собственным — будет порядок. Но зарабатывать на жизнь руками — это не твое. А пока ты не разобрался в своих желаниях, выбрось обрезки в контейнер.

—Хорошо. — Фокс собрал обрезки пластика, мусор и понес через узкий двор к контейнеру, который Ларсоны арендовали на время ремонта.

Услышав детские голоса, он посмотрел на соседский двор. И замер. Охапка мусора выскользнула у него из рук и с грохотом упала на землю.

В ярко-синей песочнице маленькие мальчики играли с машинками, совочками и ведерками. Но наполнена песочница была не песком. Детские руки, возившие игрушечные грузовики, были по локоть в крови. Фокс попятился. Малыши рычали, копируя звуки моторов, а красная жидкость выплескивалась через синие борта песочницы, забрызгивая зеленую траву.

Чуть дальше, на заборе, где расцветала гортензия, сидел мальчишка — не настоящий. Он оскалился, наблюдая за бросившимся к дому Фоксом.

—Папа! Папа!

Страх в голосе сына заставил Брайана выскочить на улицу.

—Что? Что случилось?

—Ты... Разве ты не видишь? — Произнося эти слова, Фокс уже все понял. Иллюзия.

—Что? — Брайан взял сына за плечи. — Что там?

Мальчик — не настоящий — скакал по верху забора из рабицы, а плясавшие вокруг него языки пламени жгли гортензию.

—Мне нужно уйти. Я должен увидеть Кэла и Гейджа. Прямо сейчас, папа. Я должен...

—Иди. — Брайан отпустил сына и попятился. Вопросов он не задавал. — Иди.

Фокс стрелой пронесся через дом, выскочил на улицу и понесся к площади. Город уже не выглядел обычным. Для Фокса он был таким же, как в ту жуткую неделю семь лет назад.

Огонь и кровь, подумал он, вспомнив сон.

Фокс влетел в «Боул-а-Рама», где вечерние соревнования были в самом разгаре. Грохот шаров, звон падающих кеглей — эти звуки болью отзывались в голове, когда он бежал к стойке администратора, рабочему месту Кэла.

—Где Гейдж? — спросил Фокс.

—Господи, что с тобой?

—Где Гейдж? — повторил Фокс, и удивление в серых глазах Кэла сменилось тревогой. — В зале видеоигр, работает. Он... сейчас позову.

Кэл махнул рукой, и Гейдж ленивой походкой подошел к ним.

—Привет, парни. Что... — Гейдж посмотрел на Фокса, и улыбка сползла с его лица. — В чем дело?

—Оно вернулось, — выдохнул Фокс. — Оно вернулось.

1

Хоукинс Холлоу

Март 2008

Фокс помнил многие подробности того июньского дня, много лет назад. Джинсы отца, разорванные на коленке, запах кофе и лука в «Ма Пантри», шорох оберток, когда они с отцом разворачивали «Слим Джимс» на кухне миссис Ларсон.

Но главное, что врезалось ему в память — несмотря на шок и ужас от увиденной на заднем дворе сцены, — что отец ему поверил.

Как и в утро десятого дня рождения сына, когда Фокс вернулся домой и привел с собой Гейджа — оба грязные, обессиленные, напуганные и рассказывающие историю, в которую не поверил бы ни один взрослый.

Родители забеспокоились, вспоминал Фокс. Он видел, какими они обменивались взглядами, слушая его рассказ, как на поляне возле Языческого камня из земли поднялось что-то черное, могучее и злое.

Отец и мать не отмахнулись от его слов, списав на разыгравшееся детское воображение, и даже не ругали за обман — Фокс сказал, что переночует у Кэла, а сам вместе с друзьями отметил десятый день рождения ночевкой в лесу к западу от города.

Они внимательно слушали. А потом приехали родители Кэла и тоже слушали.

Фокс посмотрел на тонкий шрам у себя на запястье. Отметина, которую двадцать один год назад оставил Кэл своим бойскаутским ножом, чтобы они с Кэлом и Гейджем стали братьями по крови, оставалась единственным шрамом на его теле. До той ночи, того ритуала были и другие — у какого мальчишки их нет? Но затянулись, не оставив следа — как и все последующие раны. Исчезли.

Шрам, ритуал смешения крови — именно это освободило существо, запертое на поляне несколько веков назад. Семь ночей оно не выпускало Хоукинс Холлоу из своих лап.

Им казалось, что они его победили, три десятилетних мальчика, выступивших против зла, заразившего город. Но семь лет спустя зло вернулось, принеся с собой еще семь адских ночей. Потом еще раз, когда им исполнилось двадцать четыре.

Все повторится этим летом. Безумие уже проявило себя.

Но кое-что изменилось. Они лучше подготовлены, больше знают. И теперь они с Гейджем и Кэлом не одни. Их стало шестеро. Прибавились три женщины, которые приехали в Холлоу и которые были далекими потомками демона, точно так же, как он сам, Кэл и Гейдж были далекими потомками силы, которая обуздала зло.

Они уже не дети, подумал Фокс, останавливая машину возле дома на Мейн-стрит, где располагался его адвокатский кабинет и квартира. И если две недели назад в столкновении у Языческого камня их небольшой отряд из шести человек смог добиться успеха, значит, демона, который когда-то называл себя Лазарусом Твиссом, ждут новые сюрпризы.

Захватив портфель, Фокс вылез из машины и пересек тротуар. Чтобы купить старинный каменный дом, потребовалось много усилий и финансовых ухищрений. Первые пару лет пришлось здорово экономить — теперь он с улыбкой вспоминал свою спартанскую жизнь. Но все ограничения, бесконечные бутерброды с арахисовым маслом и джемом стоили того. Теперь каждый сантиметр дома принадлежал ему — и банку Хоукинс Холлоу.

Табличка на двери гласила: «Фокс О'Делл, адвокат». Он по-прежнему не до конца понимал, почему выбрал профессию адвоката и, более того, адвоката в маленьком городе.

Хотя удивляться особенно нечему. Закон имеет дело не только с правильным и неправильным, черным и белым, но также с бесчисленными оттенками серого. Ему нравилось выяснять, какой именно оттенок подходит к данной ситуации.

Войдя внутрь, Фокс вздрогнул — за письменным столом в приемной сидела Лейла Дарнелл, одна из шестерых. На мгновение он растерялся, что случалось с ним каждый раз, когда они неожиданно сталкивались.

—Гм... — произнес он.

—Привет. — Она улыбнулась. — Ты вернулся раньше, чем я думала.

Неужели? Фокс не помнил. Просто невозможно сосредоточиться, если за столом в приемной вместо похожей на бабушку миссис Хоубейкер сидит сексуальная брюнетка с зелеными русалочьими глазами.

—Я... мы... выиграли дело. Жюри совещалось меньше часа.

—Потрясающе, — улыбка Лейлы стала шире. — Поздравляю. Это дело о причинении ущерба? Автомобильная авария. Мистер и миссис Пульман?

—Да. — Фокс перекинул ремень сумки на другое плечо и остановился у двери, так, что их разделяло почти все пространство приемной. — Где миссис Хоубейкер?

—На приеме у дантиста. У тебя в календаре записано.

—Точно. Я буду у себя.

—Звонила Шелли Колер. Дважды. Сказала, что хочет подать в суд на свою сестру за раскол семьи и за... Погоди. — Лейла достала блокнот с записью звонков. — За то, что она «долбаная, поганая шлюха». Именно так и сказала, шлюха. А во второй раз поинтересовалась, можно ли включить в соглашение о разводе пункт, что она получает от своего подлого и в скором времени бывшего мужа компенсацию за очки, которые добыла для него в каких-то онлайновых гонках, когда выбирала этих идиотов, водителей. Честно говоря, я ни слова не поняла, за исключением слова «идиот».

—Ага. Интересно. Я ей позвоню.

—Потом она заплакала.

—Черт. — Фокс всегда инстинктивно стремился на помощь животным и несчастным женщинам. — Я позвоню прямо сейчас.

—Нет, нужно часок подождать. — Лейла бросила взгляд на часы. — В данный момент Шелли успокаивает нервы в парикмахерской. Красится в рыжий цвет. Но ведь она не может подать в суд на свою сестру, «долбаную поганую шлюху», за раскол семьи?

—Подать в суд можно по любому поводу, но я ее отговорю. Напомни через час, чтобы я ей позвонил. Как ты тут? — прибавил Фокс. — Тебе что-нибудь нужно?

—Все хорошо. Элис — миссис Хоубейкер — прекрасный наставник. И заботится о тебе. Если бы она считала, что одна я не справлюсь, то не оставила бы меня. Кроме того, как ученик администратора, это я должна спрашивать, не нужно ли тебе чего-нибудь.

Для начала было бы неплохо иметь администратора, который не вызывает сексуального желания, но теперь уже поздно.

—Нет, мне тоже ничего не нужно. Я буду... — Он махнул рукой в сторону кабинета и удалился.

Фокс поборол искушение закрыть раздвижные двери — это было бы невежливо. Двери кабинета закрывались только в том случае, если клиент настаивал на приватном разговоре.

Фокс снял пиджак и бросил на улыбающуюся свинью, которая заменяла ему вешалку, он всегда чувствовал себя в костюме немного скованно. Потом с облегчением стянул галстук и швырнул на веселую корову. Тут же стояли цыплята, коза и утка, вырезанные из дерева отцом, который считал, что кабинет адвоката не будет выглядеть слишком чопорно, если в нем расположилось стадо дурацких домашних животных.

Расчет оказался верным, подумал Фокс.

Ему хотелось создать в кабинете домашнюю обстановку, и окна чтобы выходили на дома соседей, а не на городскую улицу. На полках — юридическая литература вперемешку с личными вещами. Бейсбольный мяч, подписанный не кем-нибудь, а Кэлом Рипкиным[2], калейдоскоп с цветными стеклышками, который сделала ему мать, модель «Сокола тысячелетия»[3], тщательно и любовно собранная в двенадцатилетнем возрасте.

На видном месте располагался большой стеклянный кувшин, наполненный долларовыми банкнотами. По одной за каждый раз, когда он забывался и позволял себе выругаться — так постановила Элис Хоубейкер.

Он достал банку колы из мини-холодильника и подумал: что, черт возьми, он будет делать, когда миссис Хоубейкер оставит его и переедет в Миннеаполис, а ему придется иметь дело с симпатичной Лейлой не только как с членом команды, призванной победить демона, но и как со своим помощником, и сидеть с ней бок о бок пять дней в неделю в конторе?

—Фокс?

—Да? — Он отвернулся от окна и снова увидел ее. — Что? Проблема?

—Нет. Если не считать Большого Зла. В ближайшие два часа клиентов не предвидится, и пока миссис Хоубейкер не вернулась, мы могли бы поговорить. Я знаю, у тебя много работы, но...

—Конечно. — Большое Зло заставит его отвлечься от этих потрясающих зеленых глаз и блестящих розовых губ. — Колу хочешь?

—Нет, спасибо. Ты знаешь, сколько калорий в этой банке?

—Оно того стоит. Садись.

—Не могу. Нервничаю, — как бы в подтверждение своих слов Лейла потерла руки и принялась расхаживать по кабинету. — И с каждым днем, когда ничего не происходит, нервничаю все больше. Это глупо, потому что я должна испытывать облегчение. Но после нашего похода к Языческому камню ничего не произошло, совсем ничего.

—Мы осыпали демона ада камнями, палками и отборной руганью.

—Да, и еще Гейдж в него стрелял. А Кэл... — Она умолкла и посмотрела в лицо Фоксу. — Меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю, как Кэл шагнул к этой клубящейся черной массе и воткнул в нее нож. И вот теперь ничего, почти две недели. Раньше он являлся к нам почти каждый день, днем или во сне.

—Мы задали ему жару, — напомнил Фокс. — И он убежал туда, где демоны обычно зализывают раны.

—Сибил называет это временным затишьем и говорит, что в следующий раз будет хуже. Она проводит исследования, а Куин пишет. Для них это не впервой — конечно, ситуация в точности никогда не повторяется, но все же. Я новичок, но вижу, что они зашли в тупик. — Она провела рукой по волосам и тряхнула головой. — То есть... Пару недель назад Сибил казалось, что она нащупала ниточку, которая приведет к месту, где скрывалась Энн Хоукинс и где появились на свет ее дети.

Его предки, подумал Фокс. Джайлз Дент, Энн Хоукинс и их сыновья.

—Пока ничего не удалось найти. Знаю. Мы уже обсуждали.

—Но я думаю... чувствую... что это важно. Они твои предки — твои, Кэла и Гейджа. Место их появления на свет может иметь значение. У нас есть дневники Энн, и мы все согласны, что могут найтись и другие, рассказывающие о сыновьях Энн и их отце. О Джайлзе Денте. Кем он был, Фокс? Человеком, колдуном или добрым демоном, если они существуют? Как ему удалось удерживать того, кто называл себя Лазарусом Твиссом — с той ночи в тысяча шестьсот пятьдесят втором году до ночи, когда вы трое...

—Выпустили его, — закончил Фокс, и Лейла снова тряхнула головой.

—Вам было суждено его выпустить — тут мы тоже согласны. Это часть плана Дента или его чар. Но мы знаем не больше, чем две недели назад. Никуда не продвинулись.

—Может, восстановить силы требуется не только Твиссу. Мы причинили ему боль, — повторил Фокс. — Впервые за все время. И напугали. — От этой мысли в его карих с золотистыми крапинками глазах мелькнуло удовлетворение. — Каждые семь лет мы лишь пытались спасти людей, а потом наводили порядок. Теперь мы знаем, что можем достать его.

—Этого мало.

—Конечно, мало. — Они никуда не продвинулись, и часть вины лежит на нем, признал Фокс. Он медлил. Придумывал предлоги, чтобы не заставлять Лейлу совершенствовать свой дар, очень похожий на его собственный.

—О чем я теперь думаю?

—Что? — Заморгав, она удивленно посмотрела на него.

—О чем я теперь думаю? — повторил Фокс и принялся мысленно произносить алфавит.

—Я же тебе говорила, что не умею читать мысли и не хочу...

—А я тебе ответил, что это не чтение мыслей, хотя и очень похоже. — Он присел на край массивного старинного стола, чтобы их с Лейлой глаза оказались на одном уровне. Верхняя пуговица его строгой хлопковой рубашки была расстегнута, каштановые волосы обрамляли красивое лицо и спускались на воротник. — Ты можешь почувствовать, догадаться, даже увидеть. Попробуй еще раз.

—Хорошая интуиция вовсе не означает...

—Чушь. Ты боишься самой себя, и причина в источнике этих способностей, в том, что они делают тебя не такой...

—Не человеком?

—Нет. Просто «другой». — Фокс понимал, какие сложные чувства обуревают Лейлу. Он тоже немного «другой». Иногда мириться с этим труднее, чем с костюмом и галстуком. Но, по его глубокому убеждению, трудности следует считать неотъемлемой частью жизни. — Какая разница, откуда взялся твой дар, Лейла? Ты им обладаешь, и на то есть причина.

—Легко говорить, когда тот произошел от яркого, сияющего света. Но моим предком был демон, изнасиловавший несчастную шестнадцатилетнюю девушку.

—Думая так, ты даешь ему фору. Попробуй еще раз, — настойчиво повторил Фокс и схватил ее за руку.

—Я не... Перестань меня принуждать. — Лейла прижала свободную руку к виску.

Фокс знал: в такие мгновения чувствуешь какую-то пульсацию или щелчок. Но ничего не поделаешь.

—О чем я думаю?

—Не знаю. В моей голове проносится череда букв.

—Совершенно верно. — Он довольно улыбнулся, глаза засияли. — Потому что я мысленно произносил алфавит. Ты не можешь вернуться домой. — Теперь его голос звучал мягко. — И не захотела бы, даже если бы могла. Ты не соберешь вещи и не вернешься в Нью-Йорк, не станешь умолять хозяйку бутика, чтобы она снова взяла тебя на работу.

Лейла вырвала руку; щеки ее залил румянец.

—Не смей копаться в моих мыслях и чувствах.

—Ты права. Хотя у меня нет такой привычки. Пойми Лейла, если ты не можешь или не хочешь поверить мне и признать то, что видно невооруженным глазом, от нас с тобой не будет пользы. Кэл и Куин видят картины из прошлого, Гейдж и Сибил могут предсказать или почувствовать будущее. Мы с тобой — это настоящее. И оно очень важно. Ты сама сказала, что мы застряли. Значит, пора трогаться с места.

—Тебе легче. Легче принять, потому что эта штука... — Она поднесла палец к виску. — У тебя уже двадцать один год.

—А у тебя? — возразил он. — Скорее всего, с рождения.

—Потому что среди моих предков был демон?

—Совершенно верно. Это установленный факт. Как поступать со своим даром — решать тебе. Ты использовала его пару недель назад, когда мы шли к Языческому камню. Ты сделала выбор. Я уже говорил тебе, Лейла, мы должны сотрудничать.

—Я так и сделала. И лишилась работы. Сдала в поднаем квартиру, потому что не вернусь в Нью-Йорк, пока все не закончится. Нашла здесь работу, чтобы платить за жилье, а большую часть свободного времени помогаю Сибил и Куин. История, исследования, теории, ответы на вопросы.

—И ты разочарована, потому что не нашла ответ. Сотрудничество — это не только время, которое ты нам посвящаешь. Тебе неприятно это слышать — чтобы это понять, не обязательно читать мысли.

—Я тоже была на поляне, Фокс. Видела то существо.

—Точно. Но тебе легче признать существование демона, чем собственный дар. Это инструмент, Лейла. Тупой и ржавый, он бесполезен. Если ты не возьмешь инструмент и не начнешь им пользоваться, то утратишь навык.

—А если инструмент острый и сверкающий, а ты не знаешь, как с ним обращаться, то можно натворить много бед.

—Я тебе помогу. — Фокс протянул руку.

Она колебалась. В приемной зазвонил телефон, и Лейла попятилась.

—Пускай, — сказал Фокс. — Перезвонят.

Но Лейла покачала головой и поспешно удалилась.

—Не забудь позвонить Шелли.

Вот и поговорили, с отвращением подумал Фокс, открыл портфель и достал дело о причинении ущерба, выигранное в суде. В одном выиграешь, в другом проиграешь — такова жизнь.

Фокс весь остаток дня старался не попадаться ей на глаза — решил, что так будет лучше. Передать ей инструкции по составлению стандартной доверенности, в которую по желанию клиента требовалось внести определенные фамилии, можно было и по внутренней почте. Попросить ее составить, отослать или оплатить счет — тоже. Все необходимые звонки он сделал сам, не поручая Лейле набрать нужный номер. Такие вещи всегда казались ему глупостью.

Черт возьми, он умеет пользоваться телефоном.

Фокс успокоил Шелли, немного поработал с документами и выиграл партию в онлайновые шахматы. Потом решил отправить Лейле еще одно письмо с предложением заканчивать рабочий день, но спохватился: он избегает ее, вместо того чтобы поддерживать мир.

Выйдя из кабинета, Фокс обнаружил за письменным столом миссис Хоубейкер.

—Не слышал, как вы вернулись.

—Недавно. Я закончила проверять документы, которые подготовила Лейла. Нужна твоя подпись.

—Хорошо. — Фокс взял протянутую помощницей ручку, подписал. — Где она? Лейла?

—Ушла домой. Она прекрасно справилась.

Сознавая, что это не только утверждение, но и вопрос, Фокс кивнул.

—Да, прекрасно справилась.

Миссис Хоубейкер ловко сложила подписанные Фоксом документы.

—Мы не нужны тут вдвоем целый рабочий день, да и двойное жалование тебе не по карману.

—Миссис Хоу...

—До конца недели я собираюсь приходить на полдня, — скороговоркой произнесла она, вкладывая письма в конверт и заклеивая их. — Убедиться, что все в порядке — у вас и у нее. Если возникнут проблемы, могу прийти и помочь. В остальное время я не нужна. Пятница последний день. Потом я ухожу. Нужно разбирать и паковать вещи, отправлять их в Миннеаполис, показывать дом.

—Черт возьми.

Миссис Хоубейкер ткнула в него пальцем и, прищурившись, произнесла:

—Когда меня не будет, можешь ругаться, сколько душе угодно, но в моем присутствии будь любезен следить за своей речью.

—Да, мэм. Миссис Хоу...

—И не смотри на меня жалобными глазами, Фокс О'Делл. Мы все это уже проходили.

Фокс чувствовал ее печаль и ее страх. Нет смысла вываливать на Элис свои чувства.

—В память о вас я сохраню в своем кабинете «ругательную вазу».

Она улыбнулась.

—Судя по твоей несдержанности, с ее помощью у тебя есть шанс выйти на пенсию состоятельным человеком. И все равно, ты хороший мальчик. И хороший адвокат, Фокс. А теперь иди. Сегодня у тебя больше нет дел. Я кое-что закончу и закрою контору.

—Ладно. — В дверях он замедлил шаг и оглянулся. Белоснежные волосы помощницы были безупречно уложены, синий костюм выглядел верхом элегантности.

—Знаете что? Я без вас уже скучаю.

Фокс закрыл за собой дверь, сунул руки в карманы и зашагал по выложенному плиткой тротуару. Услышав автомобильный гудок, он поднял голову и увидел машину Денни Мозера. Семья Денни владела местным магазином скобяных товаров. А сам Денни играл на третьей базе в школьной бейсбольной команде.

Денни Мозер, который во время прошлой Седмицы напал на Фокса с разводным ключом, намереваясь убить.

Все повторится, подумал Фокс. Обязательно повторится, если в течение ближайших месяцев они это не остановят. Теперь у Денни жена и ребенок — в июле он может броситься с гаечным ключом на жену и маленькую дочь. Или его жена, бывший участник команды поддержки, а теперь дипломированный воспитатель, перережет горло мужу, пока тот спит.

Все уже было — массовое помешательство обычных, достойных людей. И снова будет. Если они не помешают.

Мартовским вечером Фокс шел по широкому, мощеному плиткой тротуару, понимая, что просто не может этого позволить.

Вероятно, Кэл еще в боулинг-клубе, нужно зайти туда, выпить пива, поужинать. И, возможно, они сумеют понять, в каком направлении двигаться дальше.

Подходя к площади, он увидел Лейлу, которая вышла из «Ма Пантри» на противоположной стороне улицы. Заметив его, Лейла замешкалась, посеяв семена раздражения в его душе. Потом небрежно махнула ему рукой, и они пошли к площади, каждый по своей стороне.

Возможно, все дело в раздражении — или в растерянности. Он никак не мог решить, что делать дальше. Подождать, пока Лейла перейдет дорогу и заговорить с ней, или подчиниться ее желанию, которое он чувствовал даже на расстоянии — продолжать идти по Мейн-стрит, чтобы их пути не пересеклись. Как бы то ни было, именно на перекрестке Фокс почувствовал страх, внезапный и сильный. Он резко остановился и вскинул голову.

На проводах, протянувшихся через Мейн и Локуст, сидели вороны.

Десятки птиц расселись на проводах в полном молчании. Нахохлились, сложили крылья и — он это знал — наблюдали. Фокс перевел взгляд на противоположную сторону улицы. Лейла тоже заметила ворон — то ли сама почувствовала, то ли проследила за его взглядом.

Он с трудом сдержал желание побежать. Быстрыми, широкими шагами пересек улицу и подошел к Лейле, которая замерла, судорожно сжимая пластиковый пакет.

—Они настоящие, — прошептала она. — Я сначала подумала, что это очередной... Они настоящие.

—Да. — Фокс взял ее под руку. — Идем внутрь. Поворачиваем за угол и входим внутрь. Потом...

Он умолк, уловив какое-то движение, колебание воздуха у себя за спиной. И по широко раскрытым глазам Лейлы понял, что уже поздно.

Звук вспарывающих воздух крыльев был похож на рев неистового торнадо. Фокс толкнул Лейлу к стене дома, повалил на землю, прижал ее лицо к свой груди и обнял, закрыв своим телом.

Рядом и сзади раздался звон разбитого стекла, визг тормозов, удары, металлический скрежет. Он слышал крики, топот бегущих ног, чувствовал, как птицы врезаются ему в спину, а их острые клювы вспарывают кожу. И еще глухие, чмокающие звуки — птицы ударялись в стены и окна, бездыханными падали на тротуар и проезжую часть.

Все закончилось быстро, всего через какую-то минуту. Закричал ребенок — долгий, пронзительный крик, повторявшийся снова и снова.

—Никуда не уходи, — немного задыхаясь, он отстранился, чтобы Лейла видела его лицо. — Никуда не уходи.

—У тебя кровь. Фокс...

—Не уходи.

Фокс вскочил. На перекрестке столкнулись три машины. Паутина трещин на ветровых стеклах в тех местах, куда попали вороны, погнутые бамперы, искореженные радиаторы, отметил он, бросаясь к месту аварии.

Могло быть гораздо хуже.

—Все целы?

Фокс не обращал внимания на слова: «Ты видел? Они летели прямо на мою машину!» Он прислушивался к чувствам. Синяки и шишки, взвинченные нервы, неглубокие порезы — никаких серьезных травм. Сами разберутся. Он вернулся к Лейле.

Она стояла в толпе людей, выскочивших из ресторана и офисов на противоположной стороне улицы.

—Проклятье, — произнесла Мэг, барменша из «Ма Пантри», разглядывая разбитую витрину маленького ресторана. — Проклятье.

Фокс все это уже видел — и кое-что похуже — и поэтому схватил Лейлу за руку.

—Пойдем.

—Мы можем что-то сделать?

—Тут уже нечего делать. Я отведу тебя домой, потом мы позвоним Кэлу и Гейджу.

—Твоя рука. — Голос Лейлы звенел от напряжения и ужаса. — Рана на ладони уже затягивается.

—Бонус. Входит в комплект, — мрачно произнес он и потянул ее за собой по Мейн-стрит.

—У меня такого бонуса нет, — тихо сказала она, едва поспевая за его быстрым, широким шагом и переходя на бег. — Если бы ты меня не закрыл, я истекла бы кровью. — Она коснулась уже начавшего затягиваться пореза на его лице. — Тебе все равно больно. И когда заживает, тоже больно. — Лейла перевела взгляд на их сцепленные пальцы. — Я чувствую.

Но когда Фокс хотел отпустить ее руку, она крепче ухватилась за него.

—Нет, я должна чувствовать. Ты был прав. — Она оглянулась на трупы ворон, усеивавшие площадь, на маленькую девочку, рыдавшую на руках у матери. — Мне не нравится, что ты оказался прав, и я должна с этим что-то делать. Но ты был прав. Я ничем не смогу помочь, если не приму свой дар и не научусь его использовать. — Лейла посмотрела ему в лицо и тяжело вздохнула. — Затишье окончилось.

2

Он пил пиво за маленьким столиком, который в комплекте с забавными железными стульями придавал кухне этого временного пристанища типично женский вид. По крайней мере на взгляд Фокса. Ощущение усиливали выстроившиеся на подоконнике разноцветные горшки с цветами и тонкая ваза с белыми ромашками, вероятно, купленными кем-то из женщин в местном цветочном магазине.

При помощи блошиного рынка, кусков ткани и сочетания цветов женщины — Куин, Сибил и Лейла — ухитрились за несколько недель превратить это место в настоящий дом.

Причем несмотря на то, что большую часть времени посвящали расследованию, пытаясь выяснить истоки того кошмара, который каждые семь лет в течение семи дней мучил Холлоу.

Кошмара, начавшегося двадцать один год назад, в их общий день рождения: его самого, Кэла и Гейджа. Та ночь изменила и его, и их, его братьев по крови. А потом все снова изменилось, когда в город приехала Куин, чтобы собрать материал для книги о Холлоу и его легенде.

Теперь для нее это больше, чем книга, — увлекающаяся привидениями, блондинка с великолепной фигурой влюбилась в Кэла. И для ее подруги по колледжу Сибил это не просто очередной проект. А для Лейлы Дарнел, как ему казалось, не просто жизненные неприятности.

Они с Кэлом и Гейджем познакомились еще в младенчестве — на самом деле даже раньше, потому что их матери посещали одни и те же курсы для беременных. Куин и Сибил вместе учились в колледже и с тех пор дружили. Но Лейла оказалась в Холлоу, в этой непростой ситуации, одна.

Фокс напоминал себе об этом всякий раз, когда его терпение начинало истощаться. Несмотря на крепкую дружбу, которая завязалась у нее с другими женщинами, несмотря на прочную связь со всеми остальными, она пришла сюда одна.

В дверях кухни появилась Сибил с большим блокнотом. Бросила его на стол, взяла бутылку вина. Ее длинные кудри были стянуты на затылке серебряными заколками, блестевшими в черных волосах. Узкие черные брюки и блузка навыпуск, ярко-розового цвета. Ноги босые, ногти накрашены в тон блузке.

Фокса подобные вещи приводили в восторг. Сам он не мог подобрать и пару носков.

—Итак... — Сибил посмотрела на него своими бездонными черными глазами. — Я готова выслушать твои показания.

—А зачитывать мои права не собираешься? — В ответ на ее улыбку он пожал плечами. — Мы уже все рассказали, когда вошли.

—Мне нужны подробности, адвокат. — Голос ее звучал вкрадчиво. — Куин очень любит подробности, когда собирает материал для книги, а нам всем они требуются для составления полной картины происходящего. Куин наверху занимается Лейлой, пока та переодевается. У нее кровь на блузке. Полагаю, твоя, потому что на ней самой ни царапины.

—На мне тоже. Теперь.

—Да, у тебя потрясающая способность к регенерации. Очень удобно. Не расскажешь мне еще раз, красавчик? Я понимаю, это противно — когда придут остальные, придется повторить. Как там говорят в сериалах про копов? Просто рассказывай, и может, вспомнишь что-нибудь еще.

В логике ей не откажешь, подумал Фокс и начал с того момента, как он поднял голову и увидел ворон.

—А что ты делал перед тем, как посмотрел наверх?

—Шел по Мейн-стрит. Хотел заглянуть в клуб к Кэлу. Выпить пива. — Улыбнувшись, он взмахнул бутылкой. — Но пришел сюда и получил его бесплатно.

—Насколько я помню, ты сам его купил. Значит, ты просто шел в сторону площади, а эти птицы вдруг накинулись на перекресток, как в фильме Хичкока.

—Мои мысли были заняты... работой и всем остальным. — Он провел рукой по все еще мокрым волосам; пришлось подставить голову под кран, чтобы смыть птичий помет. — Думаю, я смотрел не вперед, а на другую сторону улицы, по которой шла Лейла. Она вышла из «Ма Пантри».

—Заходила за этим тошнотворным двухпроцентным молоком для Куин. Думаешь, вы случайно — к счастью или к несчастью — оба оказались на месте происшествия? — Сибил склонила голову, вскинув бровь. — Или именно в этом смысл?

Фоксу нравился ее быстрый, острый ум.

—Я склоняюсь к тому, что так было задумано. Если Большое Зло хотело объявить, что снова вступило в игру, то лучше сделать это на глазах у кого-то из нас. Гораздо приятнее, чем если бы мы просто услышали о происшествии.

—Я тоже так думаю. Мы пришли к выводу, что демону легче влиять на животных и на чем-либо ослабленных людей. Значит, вороны. Насколько мне известно, не впервые.

—Да, вороны и другие птицы врезались в окна, людей, стены домов. Когда это происходит, все удивляются — даже те, кто наблюдал подобное раньше. Словно видят впервые. Один из симптомов, как мы выражаемся.

—Но там были и другие люди — пешеходы, водители.

—Конечно.

—И никто не остановился и не сказал: «Черт возьми, посмотри на этих ворон».

—Нет. — Фокс кивнул, уловив, куда она клонит. — Нет. Никто их не видел или не придал значения тому, что видит. Такое уже случалось. Люди не замечают того, что происходит, но видят то, чего нет. Просто такие вещи случались ближе к Седмице.

—Что ты делал после того, как увидел Лейлу?

—Продолжал идти. — Фокс склонил голову набок, пытаясь прочесть записи Сибил в перевернутом блокноте. Он видел закорючки и значки, разобрать которые было бы невозможно, даже если правильно положить блокнот. — Наверное, притормозил, потом пошел дальше. И в этот момент... Думаю, это предчувствие. Что-то вроде сигнала тревоги. Знаешь, когда волосы встают дыбом или мурашки бегут по спине. Сначала я почувствовал опасность и только потом, когда поднял голову, увидел их. Лейла их тоже видела.

—И больше никто?

—Нет. — Он снова провел рукой по волосам. — Не знаю. Я хотел увести Лейлу с улицы, но не успел.

Остальную часть рассказа Сибил выслушала, не перебивая и не задавая вопросов. Когда Фокс закончил, она отложила карандаш и улыбнулась.

—Ты прелесть, Фокс.

—Точно. Совершенно верно. А почему?

Не переставая улыбаться, Сибил встала и обошла маленький столик. Потом обхватила ладонями его щеки и поцеловала в губы.

—Я видела твою куртку. Порванная, вся в птичьей крови и черт знает в чем еще. На ее месте могла быть Лейла.

—Куплю себе новую куртку.

—Я же сказала, что ты прелесть. — Она еще раз поцеловала его.

—Прошу прощения, что прерываю эту трогательную сцену. — Темные волосы Гейджа были взъерошены, а глаза были зелеными и циничными. Он стремительно вошел в кухню, сунул в холодильник упаковку пива, достал одну бутылку.

—Представление закончилось, — объявила Сибил. — Ты пропустил самое интересное.

—До конца еще очень далеко. — Гейдж открыл бутылку. — Как ты?

—Нормально. Разве что не скоро поставлю диск с фильмом Хичкока.

—Кэл сказал, Лейла не пострадала.

—С ней все в порядке. Переодевается наверху. Похоже, начинается.

Поймав взгляд Фокса, Сибил пожала плечами.

—Думаю, мне нужно пойти наверх, проведать ее

и не мешать вашему мужскому разговору.

Гейдж проводил ее взглядом.

—Сногсшибательна. — Гейдж сделал большой глоток пива и сел напротив Фокса. — Положил глаз?

—Что? На Сибил? Нет. — После нее в воздухе остался аромат, загадочный и влекущий. Но... — Нет. А ты?

—Смотреть не возбраняется. Скверно было сегодня?

—Бывало гораздо хуже. В основном материальный ущерб. Может, несколько порезов и синяков. — Фокс скрипнул зубами. — Не окажись я рядом, на ней живого места не осталось бы. Она бы не успела спрятаться. Вороны не просто атаковали машины и дома. Они целились прямо в нее.

—На ее месте мог оказаться любой из нас. В прошлом месяце мишенью стала Куин, когда осталась одна в тренажерном зале.

—Нападает на женщин, — кивнул Фокс. — Причем в тот момент, когда кто-то из них остается один. Исходя из предположения — неверного, на мой взгляд, — что одинокая женщина наиболее уязвима.

— Не такого уж неверного. На нас все быстро заживает, а на них нет. — Гейдж откинулся на спинку стула. — Невозможно обеспечивать безопасность трех женщин и одновременно искать способ разделаться с демоном, очень древним и очень злым. Но эти женщины нам нужны.

Хлопнула входная дверь, и на кухне появился Кэл. В руках у него были пакеты, в которых обычно продают еду на вынос.

—Гамбургеры и сэндвичи, — объявил Кэл. Не отрывая испытующего взгляда от Фокса, он вывалил пакеты на столешницу. — Ты в порядке? А Лейла?

—Пострадала только кожаная куртка. А там что?

Кэл взял пиво и сел рядом с друзьями. Взгляд его серых глаз был жестким и злым.

—Десяток разбитых окон на Мейн-стрит и три столкнувшихся автомобиля на площади. На этот раз обошлось без серьезных травм. Мэр и мой отец собрали людей, чтобы очистить улицу. Начальник полиции Хоубейкер берет показания у свидетелей.

—Если все пойдет как обычно, через пару дней о происшествии никто и не вспомнит. Может, оно и лучше. Если бы подобные вещи оставались у людей в памяти, Холлоу превратился бы в город-призрак.

—Может, так и должно быть. И не нужно мне рассказывать о прелестях родного города, — прибавил Гейдж, предупреждая возражения Кэла. — Это всего лишь место жительства. Точка на карте.

—Люди, — Кэл уже не в первый раз слышал эти аргументы. — Семьи, бизнес, дома. Это наш город, черт возьми. Твисс, или как его там зовут, его не получит.

—А тебе не кажется, что справиться с ним будет гораздо легче, если не переживать за три тысячи жителей Холлоу? — возразил Гейдж. — Чем мы каждый раз занимались во время Седмицы, Кэл? Пытались помешать людям убить себя или друг друга, оказывали им медицинскую помощь. Мы боролись со следствием, а не с причиной.

—Он прав. — Фокс поднял руку, чтобы унять стрдсти. — Я знаю, нам очень хотелось бы убрать всех из города к чертовой матери и дать решительный бой. Покончить с этим раз и навсегда. Но невозможно заставить три тысячи человек покинуть свои дома, бросить все дела и уехать на неделю. Невозможно переселить целый город.

—Анасази[4] это удалось. — В дверях появилась Куин. Она подошла к Кэлу, наклонилась и поцеловала его. — Привет.

Куин выпрямилась, но ее руки остались лежать на плечах Кэла. «Нежность, — подумал Фокс, — или желание успокоить». Но когда Кэл накрыл ее ладонь своей, Фокс понял, как много они значат друг для друга.

—Города и деревни загадочным и необъяснимым образом опустели, — продолжила она. — Древние анасази, построившие сложные сооружения в каньонах Аризоны и Нью-Мексико, а также колония Роанок[5]. Причины могут быть разными: война, болезнь или что-то еще. Но не исключено, что это имеет отношение и к нашему делу.

—Думаешь, наш ублюдок уничтожил анасази и поселенцев из Роанока? — спросил Кэл.

—Если только анасази — еще до того, как принял облик Лазаруса Твисса. Роанока исчез после тысяча шестьсот пятьдесят второго года, и поэтому Твисс тут, скорее всего, ни при чем. — Куин заглянула в сваленные на стол пакеты. — В любом случае, нам надо поесть.

Пока в столовой расставляли тарелки с едой, Фокс отозвал Лейлу в сторону.

—Как ты?

—Все в порядке. — Она взяла его ладонь, повернула и посмотрела на гладкую кожу. — Думаю, ты тоже.

—Послушай, если ты хочешь пару дней отдохнуть, я не против. Можешь не приходить на работу.

Она выпустила его руку, склонила голову набок и долгим взглядом посмотрела ему в лицо.

—Ты действительно считаешь меня такой... трусихой?

—Нет. Просто...

—Считаешь. Думаешь, что я не испытываю восторга по поводу... вулканского объединения разумов[6] потому, что боюсь.

—Вовсе нет. Просто подумал, что ты пережила шок — как и любой другой на твоем месте. Кстати, ты удачно вспомнила о Споке, но ассоциация не совсем точна.

—Неужели? — Лейла проскользнула мимо него и села за стол.

—Итак. — Куин бросила жалобный взгляд на гамбургер Кэла и принялась за жареную курицу. — Все знают, что случилось на площади. Злобные птицы. Мы это запишем, внесем в таблицу, а завтра я собираюсь опросить свидетелей. Возможно, не помешает отправить одну из мертвых птиц на исследование. Вдруг при аутопсии обнаружатся какие-нибудь физические изменения, инфекция или что-то необычное.

—Вот и займись, — поморщилась Сибил, жевавшая сэндвич с индейкой, который она разрезала на четыре части. — И давай не будем обсуждать аутопсию за ужином. В сегодняшнем происшествии есть кое-что любопытное. Насколько я могу судить, Лейла и Фокс почувствовали и увидели птиц одновременно. Или почти одновременно. В чем причина? В том, что мы вшестером как-то связаны с темной и светлой стороной того, что происходит в Холлоу? Или в их способностях?

—Думаю, и в том, и в другом, — сказал Кэл. — Способности — дополнительное преимущество.

—Согласна, — продолжила Сибил. — Но как мы их используем?

—Никак. — Фокс взял горсть жареной картошки. — Потому что Лейла не желает применять свой дар. Именно так, — продолжал он в ответ на пристальный взгляд Лейлы. — Возможно, тебе это не нравится, но ничего не поделаешь. Твои способности не принесут пользы ни тебе, ни всем нам, если ты не научишься ими пользоваться.

—Я не говорила, что не хочу, но терпеть принуждение не стану. И стыдить меня не нужно — не поможет.

—А что поможет? — спросил Фокс. — Я готов выслушать предложения.

Сибил вскинула руку.

—Раз уж я затронула эту проблему, позвольте продолжить. Ты чего-то боишься, Лейла. Может, расскажешь нам, в чем дело?

—Мне кажется, я теряю себя — ту, какой себя представляла. И я уже никогда не буду прежней.

—Не исключено, — небрежно бросил Гейдж. — Только учитывай, что этот июль может стать для тебя последним.

—Конечно, — усмехнувшись, Лейла взяла бокал. — Но я предпочитаю быть оптимисткой.

—Попробуем так. — Кэл укоризненно посмотрел на Гейджа. — Сегодня ты могла бы серьезно пострадать, если бы не связь, возникшая между тобой и Фоксом. Причем без сознательных попыток ее установить — с той и с другой стороны. Что? — Он повернулся к Куин, которая собралась было что-то сказать, но затем прикусила язык.

—Нет. Ничего. — Куин переглянулась с Сибил. — Но, похоже, я поняла, что каждый из вас имеет в виду, и все по-своему правы. Поэтому у меня есть предложение к Лейле. Попробуй взглянуть на все под другим углом. Ты не теряешь, а приобретаешь. Кстати, мы продолжаем изучать дневники Энн Хоукинс и другие книги, которые нам дала прабабушка Кэла. А Сибил пытается выяснить, куда ушла Энн перед той ночью, когда Джайлз Дент и Лазарус Твисс встретились у Языческого камня, где родила сыновей и где жила два года, прежде чем вернуться домой. Мы надеемся найти это место и рассчитываем извлечь дополнительную информацию из дневников. И еще Сибил подтвердила свою ветвь семейного дерева.

—Более раннюю, чем ваши, насколько я могу судить, — подхватила Сибил. — Одна из моих прапрабабок, Надя Ситарски, приехала сюда вместе с другими родственниками в середине девятнадцатого века. Она вышла замуж за Джона Адамса, потомка Эстер Дейл. На самом деле во мне скрещиваются две ветви, потому что примерно через пятьдесят лет один из моих предков — со стороны Кински — приехал сюда и женился на внучке Нади и Джона.

Таким образом, я тоже потомок Эстер Дейл и демона, который ее изнасиловал и сделал ей ребенка.

—Одна большая счастливая семья, — вставил Гейдж.

—По крайней мере, у нас у всех есть нечто общее. Думаешь, мне приятно сознавать, — теперь Сибил обращалась к Лейле, — что своими способностями я отчасти обязана силам зла? Более того, это меня бесит. До такой степени, что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы надрать этому гаденышу задницу.

—А тебя не пугает, что он может использовать в своих целях то, что в тебе заложено?

Сибил снова взяла бокал и пригубила вино; взгляд ее стал жестким.

—Я попробую.

—А я боюсь. — Лейла обвела взглядом лица тех, которых она успела полюбить. — Во мне есть нечто, что я не могу до конца понять, не могу контролировать, и это меня пугает. Мне страшно, что в какой-то момент оно начнет управлять мной. — Она покачала головой, останавливая Куин. — Даже теперь я не уверена, сама ли я приехала сюда или меня вынудили. Еще страшнее вот что: я не уверена, продиктованы мои поступки свободным выбором или все это часть общего плана, разработанного потусторонними силами, темной и светлой. Вот что меня тревожит. Не дает покоя.

—Никто не приковывает тебя к этому стулу, — заметил Гейдж.

—Перестань, — сказал Фокс, но Гейдж в ответ лишь пожал плечами.

—Почему? Ее проблема касается нас всех. Может, просто соберешь вещи и вернешься в Нью-Йорк? Снова станешь продавать — как это? — неоправданно дорогие туфли скучающим женщинам, которым некуда девать деньги.

—Прекрати, Гейдж.

—Нет. — Лейла схватила Фокса за руку, не давая ему встать. — Не нужно меня спасать или защищать. Почему я не уезжаю? Это значило бы, что я струсила, а такого со мной еще не было. Я не уезжаю, потому что существо, которое изнасиловало Эстер Дейл, свело ее с ума, довело до самоубийства, больше всего на свете хочет, чтобы я все бросила и сбежала. Я лучше всех вас знаю, что оно сделало с девушкой, сама это чувствовала. Может, именно поэтому я боюсь больше, чем вы. Может, это часть плана. Я никуда не уеду, но не стыжусь признаться, что я боюсь того, что снаружи, и того, что внутри меня. Внутри нас всех.

—Не боятся только дураки. — Гейдж поднял бокал, словно произносил тост. — Умными и склонными к самоанализу людьми труднее манипулировать.

—Каждые семь лет жители города — умные, добрые, склонные к самоанализу, — убивают друг друга и самих себя. Делают такое, что в другое время им даже в голову бы не пришло.

—Думаешь, это нечто вроде инфекции? — спросил Фокс. — И ты тоже можешь заразиться и причинить кому-нибудь вред? Одному из нас?

—Откуда нам знать, есть ли у меня иммунитет? А у Сибил и Куин? Может быть, благодаря нашему происхождению мы более уязвимы, чем другие?

—Хороший вопрос, — произнесла Куин. — Неприятный, но хороший.

—Неубедительно. — Фокс повернулся к Лейле, и их взгляды встретились. — Все произошло не так, как планировал Лазарус Твисс, потому что Джайлз Дент подготовился к встрече с ним. Не позволил присутствовать при родах Эстер, не позволил обзавестись другим потомством, и кровь демона разбавилась. Вы не те, кого он рассчитывал получить. И у нас есть все основания полагать, что на этот раз именно вы должны обеспечить нам с Кэлом и Гейджем преимущество. Ты боишься демона и того, что внутри тебя? Вспомни: Твисс тоже боится тебя и твоего дара. В противном случае, зачем ему пугать тебя?

—Достойный ответ. — Куин погладила руку Кэла.

—Идем дальше, — продолжил Фокс. — Дело не только в иммунитете против силы, толкающей людей к насилию, к ненормальному поведению. Дело в том, что, объединившись, мы, обладатели этого иммунитета, этой силы, способны покончить с демоном раз и навсегда.

Лейла пристально вглядывалась в лицо Фокса.

—Ты в это веришь?

Он открыл было рот, чтобы ответить, потом взял ее за руку и удержал, когда она попыталась вырваться.

—Вот ты и скажи.

Лейла пыталась — Фокс видел, чувствовал — сопротивляться той связи, которая образовалась между ними. Ему пришлось сдерживать себя, чтобы не торопить события, и он просто открыл для нее свои мысли. Потом почувствовал щелчок и стал ждать.

—Ты веришь, — медленно произнесла Лейла. — Ты... представляешь нас в виде шести волокон, сплетенных в одну веревку.

—На которой мы повесим Твисса.

—Ты их так любишь. Это...

—Ага... — теперь уже сам Фокс вырвал руку, обеспокоенный и смущенный тем, что она увидела больше, чем он ожидал, проникла глубже. — Ну вот, мы и разобрались. Теперь я хочу еще пива.

Он направился на кухню, а когда отвернулся от холодильника с бутылкой пива в руке, на пороге появилась Лейла.

—Прости. Я не хотела...

—Ерунда. Ничего страшного.

—Нет. Я... как будто была у тебя в голове или в сердце и почувствовала силу твоей привязанности к Гейджу и Кэлу. Ты не об этом меня просил, и я вторглась туда без разрешения.

—Послушай, это довольно сложный процесс. Я открылся больше, чем следовало, поскольку думал, что так тебе будет легче. На самом деле тебе потребовалось меньше помощи, чем я думал. Или ты думала.

—Ошибаешься. Мне нужна помощь. Ты должен меня научить. — Она подошла к окну и стала вглядываться в темноту. — Гейдж прав. Если я не справлюсь со своей проблемой, она станет общей. И если я хочу использовать свои способности, то должна научиться управлять ими, чтобы без нужды не залезать в головы людей.

—Завтра же и начнем.

—Я буду готова, — кивнула Лейла и повернулась к нему. — Скажешь остальным, что я пошла наверх? Сегодня был необычный день.

—Конечно.

Она постояла немного, молча глядя на Фокса.

—Я вот что хочу сказать. Прости, если тебя это смущает, но редкий человек способен на такую глубокую любовь, как ты. Кэлу и Гейджу повезло, что у них такой друг. Даже завидно.

—Я твой друг, Лейла.

—Надеюсь. Спокойной ночи.

Она ушла, а Фокс еще долго стоял, внушая себе, что нужно оставаться ее другом. Тем, кто будет рядом с ней, когда она захочет.

3

Во сне лето было в самом разгаре. Жара сдавливала его своими потными руками, выжимая силы, словно воду из тряпки. В лесу деревья покрылись густой зеленой листвой, но солнце пробивалось сквозь нее, как жалящие глаза лучи лазера. На колючих кустах зрели ягоды, дикие лилии цвели каким-то сверхъестественным оранжевым цветом.

Он знал, куда идти. Фокс никогда не терялся среди этих деревьев и тропинок. Мать называла это сенсорной памятью. Или воспоминаниями о прежней жизни.

Он любил лесную тишину и покой — тихое жужжание насекомых, слабый шорох, издаваемый лапками белок и кроликов, мелодичные трели птиц, у которых в этот летний день не было других забот, кроме как порхать и петь.

Да, ему была знакома эта дорога, эти звуки и даже запахи, пропитывающие воздух в разные времена года, потому что он приходил сюда жарким летом, буйной весной, свежей осенью и суровой зимой. Поэтому Фокс сразу заметил внезапный порыв холодного ветра, от которого по спине побежали мурашки, заметил изменение света, какой-то сероватый оттенок, который не объяснишь закрывшим солнце облаком. И узнал тихое рычание, раздававшееся спереди и сзади, со всех сторон.

Фокс приближался к пруду Эстер.

Страх не отступал. Он струйками стекал по коже, словно пот, заставлял убыстрять шаг. Оружия у Фокса не было, и во сне он не удивлялся, почему пришел сюда один. Когда деревья — теперь уже без листьев — начали кровоточить, он продолжал идти. Кровь не настоящая; это порождение страха.

Остановился он только тогда, когда увидел женщину. Она стояла спиной к нему, у маленького темного пруда. Потом нагнулась и стала собирать камни, складывая их в карманы.

Эстер. Эстер Дейл. Во сне Фокс окликнул ее, хотя знал, что девушка обречена. Он не мог перенестись назад на несколько столетий и помешать ей утопиться. Но стоять и смотреть, как она готовится это сделать, он тоже не мог.

Поэтому он бросился к пруду, выкрикивая ее имя. Рычание превратилось в какое-то жуткое, булькающее хихиканье.

—Не надо, не надо. Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.

Женщина повернулась и посмотрела ему в глаза. Не Эстер, а Лейла. Слезы горьким ручьем текли по ее белому как мел лицу.

—Я не могу остановиться. Я не хочу умирать. Помоги мне. Ты мне поможешь?

Он побежал к ней, но тропинка растягивалась и удлинялась, а хихиканье становилось все громче. Лейла протянула к нему руки в последней мольбе, затем упала в воду и исчезла.

Фокс прыгнул в пруд. Вода была обжигающе холодной. Он нырнул к самому дну и искал ее до тех пор, пока не кончился воздух в легких. Теперь в лесу бушевала гроза, с раскатами грома и багровыми молниями, от которых вспыхивали целые деревья. Он снова нырнул, мысленно повторяя имя Лейлы.

Потом увидел ее и погрузился глубже.

Их глаза снова встретились, и она опять протянула к нему руки.

Лейла обняла его и поцеловала холодными, как вода, губами. Утащила на дно.

Фокс проснулся от нехватки воздуха. Горло горело огнем, в груди пульсировала боль. Он с трудом нащупал выключатель и сел на край кровати, пытаясь отдышаться.

Не в лесу и не в пруду, убеждал себя Фокс, а в собственной постели, в своей квартире. Прижав ладони к глазам, он напоминал себе, что пора бы уже привыкнуть к ночным кошмарам, которые мучили его, Кэла и Гейджа каждые семь лет с тех пор, как им исполнилось десять. И еще пора привыкнуть, что часть сна он забирает с собой.

Холод не отпускал — кожа покрылась мурашками. Во рту сохранялся металлический привкус воды из пруда. Иллюзия, убеждал себя Фокс. Такая же, как кровоточащие деревья и огонь, который не оставляет ожогов. Еще одна гадкая шутка демона ада. Ничего страшного.

Он встал, вышел из спальни, пересек гостиную и отправился на кухню. Достал из холодильника бутылку холодной воды и залпом выпил половину.

Раздался телефонный звонок, и тревога мгновенно вернулась. На дисплее высветился номер Лейлы.

—Что случилось?

—Ты в порядке. — В трубке послышался вздох облегчения. — Ты в порядке?

—А что со мной может случиться?

—Я... Господи, три часа утра. Прости. Приступ паники. Я тебя разбудила. Прости.

—Ты меня не разбудила. Что со мной могло случиться, Лейла?

—Это был просто сон. Не стоило тебе звонить.

—Мы с тобой были у пруда Эстер.

Она помолчала.

—Я тебя убила.

—Как адвокат защиты я обязан предупредить, что предъявить обвинение будет довольно трудно, поскольку жертва жива и здорова и в данный момент находится на собственной кухне.

—Фокс...

—Это был сон. Плохой, но всего лишь сон. Демон использует твои слабости, Лейла. — И мои, понял Фокс. Ведь он хотел спасти девушку. — Я могу приехать. Мы...

—Нет, нет. Я и так чувствую себя глупо из-за этого звонка. Знаешь, все было таким реальным.

—Знаю.

—Я ни о чем не думала, просто схватила телефон. Ну вот, уже немного успокоилась, завтра нам нужно это обсудить.

—Обязательно. Постарайся хоть немного поспать.

—Ты тоже. Знаешь, Фокс, я очень рада, что не утопила тебя в пруду Эстер.

—А я просто счастлив. Спокойной ночи.

Фокс взял бутылку и вернулся в спальню. Подошел к окну, которое выходило на улицу. Холлоу был тих и неподвижен, как на фотографии. Все застыло. Люди, которых он любил, спокойно спали в своих постелях.

Он стоял, словно часовой на посту, и думал о том поцелуе, холодном, как могила. Но таком соблазнительном.

—Еще какие-нибудь подробности помнишь? — Лейла пила кофе, а Сибил записывала рассказ о ее сне.

—Кажется, все.

—Ладно. — Сибил откинулась на спинку стула, постучала карандашом по столу. — Похоже, вам с Фоксом снился один и тот же сон. Интересно посмотреть, в точности ли они совпадают и какие детали отличаются.

—Интересно.

—И полезно. Могла бы меня разбудить. Мы все знаем, какими бывают эти кошмары.

—Поговорив с Фоксом, я успокоилась. В конце концов, он жив. — Лейла криво улыбнулась: — Кроме того, мне не нужен психотерапевт, чтобы понять: сон стал следствием нашего вчерашнего разговора. Моего страха причинить вред кому-то из вас.

—Особенно Фоксу.

—Возможно. Я теперь работаю у него. Ты, я и Куин — все мы... одного поля ягоды. За вас я не волновалась. Расскажи Куин про сон.

—Как только она вернется с пробежки. Наверное, потащила с собой Кэла и на обратном пути уговорит его выпить кофе. Я расскажу им обоим, а потом кто-нибудь просветит Гейджа. Вчера вечером он был немного грубоват.

—Точно.

—Тебе это было нужно.

—Наверное. — Хныкать и обижаться нет смысла, решила Лейла. — Хочу у тебя кое-что спросить. Вам с Гейджем тоже придется объединить усилия. Как это будет?

—Вот тогда и посмотрим. Надеюсь, мы сможем обойтись без крови.

—Тебе виднее. Пойду наверх. Пора одеваться и идти на работу.

—Подвезти?

—Нет, спасибо. Мне полезно прогуляться.

Лейла не торопилась. Элис Хоубейкер за всем проследит, и ей самой будет почти нечего делать. В присутствии Элис не стоит обсуждать с Фоксом их общий сон. Да и для урока по совершенствованию своего дара и контроля над-ним время не самое подходящее.

Она несколько часов поработает, выполнит поручения Элис. Чтобы войти в рабочий ритм, достаточно нескольких дней. Если у нее возникнет интерес или желание научиться управлять адвокатской конторой, то практика Фокса — это как раз то, что нужно.

Но, скорее всего, через несколько недель она будет смертельно скучать.

Хотя это не главное, напомнила себе Лейла, направляясь в сторону площади. Главное — помочь Фоксу, заработать денег и чем-то занять себя.

На площади Лейла остановилась. И еще кое-что. Она проверила себя и поняла, что способна смотреть на разбитые или заколоченные окна и может без содрогания думать о том, что тут произошло вчера. Она сделает все возможное, чтобы остановить зло.

Лейла свернула на Мейн-стрит и пошла к конторе Фокса, которая находилась в нескольких кварталах от площади.

Красивый город — если забыть о том, что происходит здесь каждые семь лет. Симпатичные старинные дома на Мейн-стрит, милые маленькие магазинчики. Вокруг кипела жизнь — насколько это возможно в маленьких городках. Знакомые лица спешащих по делам или стоящих в очереди у банкомата людей.

Какой-то особый уют.

Лейле нравились широкие крылечки с навесами, аккуратные палисадники и мощенные плиткой тротуары. Приятное, спокойное место, по крайней мере, внешне, и не слишком похожее на открытку, что вызывало бы раздражение.

К ритму маленького города она тоже быстро привыкла. Люди здесь передвигались пешком, останавливались, чтобы перекинуться несколькими фразами с соседями или друзьями. Если перейти через дорогу и заглянуть в «Ма Пантри», к ней обратятся по имени, спросят, как дела.

Пройдя полквартала, Лейла остановилась перед маленькой сувенирной лавкой, где покупала разные мелочи для дома. Хозяйка стояла на тротуаре и смотрела на разбитые витрины. Когда она повернулась, Лейла увидела в ее глазах слезы.

—Простите. — Лейла подошла к женщине. — Могу ли я...

Хозяйка покачала головой.

—Это всего лишь стекло, правда? Всего лишь стекло и вещи. Много разбитых вещей. Парочка проклятых птиц ворвалась внутрь и переколотила половину товара. Как будто специально. Как пьяные на вечеринке.

—Мне очень жаль.

—Я все уговариваю себя, что получу страховку. Что мистер Хоукинс вставит стекла. Он хороший домовладелец, и стекла вставят быстро. Но ничего не помогает.

—Я бы тоже очень расстроилась. — Лейла положила ей руку на плечо. — У вас такие красивые вещицы.

—Теперь их разбили. Семь лет назад ватага мальчишек — мы так думаем — ворвалась в магазин и тоже все перевернула вверх дном. Они разбили товар, исписали стены непристойностями. Трудно было все восстановить, но мы справились. Не знаю, хватит ли у нас духу еще раз начать все сначала. Не знаю, хватит ли духу. — Женщина вернулась к магазину и скрылась за разбитой витриной.

Не просто разбитые стекла и безделушки, подумала Лейла, продолжив путь. Разбитые мечты. Один-единственный акт вандализма может принести столько вреда.

С тяжелым сердцем она вошла в приемную. За столом сидела миссис Хоубейкер; ее пальцы бегали по клавиатуре.

—Доброе утро! — Она перестала печатать и улыбнулась Лейле: — Прекрасно выглядишь.

—Спасибо. — Лейла сняла куртку и повесила в шкаф в прихожей. — Нью-йоркская подруга упаковала мою одежду и переслала сюда. Может, сварить кофе или у вас есть другие поручения?

—Фокс просил вас зайти к нему, когда появитесь. До встречи с клиентом у него около получаса, так что поторопитесь.

—Хорошо.

—Через день я ухожу. Не забудьте напомнить Фоксу, что утром ему нужно в суд. У него в календаре отмечено, и я отправила ему записку, но в конце дня все равно лучше напомнить.

—Конечно.

По ее наблюдениям, размышляла Лейла, идя по коридору, Фокс не был таким забывчивым и рассеянным, каким его считала Элис. Раздвижная дверь в кабинет была открыта, и Лейла собиралась постучать по косяку, но в удивлении замерла на пороге.

Фокс стоял у окна позади письменного стола, одетый в джинсы и рубашку навыпуск — сегодня не нужно в суд, — и жонглировал тремя красными шариками. Ноги слегка расставлены, лицо абсолютно спокойное, тигриные глаза следят за руками, которые ловят и подбрасывают шарики.

—Ты умеешь жонглировать.

Она сбила его с ритма, но Фокс сумел поймать два шарика в одну руку и один в другую, не дав им разлететься по комнате.

—Да. Помогает думать.

—Ты умеешь жонглировать, — в изумлении повторила Лейла.

Она редко так улыбалась, и Фокс принялся снова подбрасывать и ловить шарики.

—Главное — правильно рассчитать время.

Лейла рассмеялась, и он стал подбрасывать шарики выше, поворачиваясь на триста шестьдесят градусов, пока они летели.

—Три или даже четыре предмета одинакового размера и веса — это не так уж трудно. Я собираюсь усложнить задачу и жонглировать разными. Это просто для размышлений.

—Для размышлений, — повторила она, и Фокс снова поймал шарики.

—Да. — Шарики полетели в ящик письменного стола. — Помогает прочистить мозги, когда я... — Он посмотрел на Лейлу. — Ух ты. Выглядишь... отлично.

—Спасибо. — Лейла надела юбку и короткий жакет и теперь размышляла, не слишком ли это шикарный наряд для ее скромной должности. — Я получила свой гардероб, и поскольку он тут... Ты хотел меня видеть.

—Я? Точно, — вспомнил Фокс. — Погоди. — Он закрыл дверь. — Хочешь что-нибудь?

—Нет.

Приведенный в порядок с помощью жонглирования мозг снова затуманился, и виноваты в этом были ноги Лейлы. Фокс шагнул к холодильнику и достал банку колы.

—Я подумал, раз сегодня утром у нас есть немного свободного времени, нужно сравнить наши сны. Присядем.

Лейла выбрала один из стульев, предназначенных для клиентов, Фокс сел на другой.

—Ты первый, — предложила она.

Закончив рассказ, Фокс встал и извлек из холодильника банку диетической пепси-колы, вложил в руку Лейлы и снова сел. Она молча смотрела на банку.

—Ты такое пьешь, да? Видел у тебя в холодильнике.

—Да. Спасибо.

—Стакан нужен?

Она покачала головой. Заботливость Фокса почему-то удивила ее.

—Ты держишь у себя и диетический спрайт для Элис?

—Конечно. А что?

—Ничего, — задумчиво пробормотала Лейла и сделала глоток из банки. — Я тоже была в лесу. Правда, не совсем одна. Я была в голове Эстер — или она в моей. Трудно сказать. Я... никогда не была беременной, и детей у меня нет, но мое тело изменилось. — Она засомневалась, но потом решила, что если смогла рассказать подробности Сибил, то расскажет и Фоксу. — Грудь у меня увеличилась, и я понимала, знала, что кормлю ребенка. Это как с изнасилованием. Примерно такое же ощущение. Я знала, куда иду.

Она снова умолкла и посмотрела в лицо Фоксу. Лейла подумала, что он не только слышит каждое слово, но и понимает, что за ними стоит.

—Я плохо ориентировалась в том лесу, была там всего один раз, но понимала, где я, знала, что направляюсь к пруду. И знала зачем. Я не хотела идти. Не хотела, но не могла остановиться. Не могла остановить ее. Я кричала, потому что не хотела умирать, но Эстер хотела. Она больше не могла этого выносить.

—Чего?

—Эстер все помнила. Помнила изнасилование, помнила свои чувства и то, что было внутри ее. Она помнила, Фокс, ночь на поляне. Демон... управлял Эстер, заставил обвинить Джайлза Дента в изнасиловании, назвать его и Энн Хоукинс колдунами, и Эстер думала, что они мертвы. Она не могла жить с такой виной. Он приказал ей бежать.

—Кто?

—Дент. На поляне. Перед тем как начался пожар, он ее пожалел и простил. Приказал бежать. Ей было всего шестнадцать. Все думали, что ребенок от Дента, и жалели ее. Она знала правду, но боялась признаться. Боялась говорить.

Лейла поежилась. Все вернулось: страх, ужас, отчаяние.

—Она все время боялась, Фокс, и к тому времени, когда на свет появился ребенок, обезумела от страха, чувства вины и воспоминаний. Я все чувствовала — безумие было у нее внутри, а значит, и во мне тоже. Она хотела положить этому конец. Хотела взять с собой ребенка, но не смогла.

Фокс смотрел на нее, и в его глазах было сострадание.

—Она хотела убить младенца?

Кивнув, Лейла медленно и глубоко вздохнула.

—Эстер боялась ребенка, ненавидела и в то же время любила. Называла дочь «оно». Я имею в виду...

—Эстер думала, что ребенок — «оно».

—Да. Да. Но все равно не могла убить, если бы она убила дочь, меня бы тут не было. Она подарила мне жизнь, пощадив ребенка, а теперь собиралась убить меня, потому что мы с ней были одно. Мы шли к озеру, и если она меня и слышала, то принимала за один из голосов, которые сводили ее с ума. Я не могла заставить ее слушать, заставить ее понять меня. Потом я увидела тебя.

Лейла умолкла и снова глотнула из банки, чтобы немного успокоиться.

—Я увидела тебя и подумала: «Слава богу. Слава богу, он здесь». Я чувствовала в своих руках камни, которые собирала Эстер, чувствовала их вес, оттягивающий карманы нашего платья. Я ничего не могла сделать, но надеялась...

—Что я остановлю Эстер. — И я тоже, подумал Фокс. Я тоже хотел спасти эту девушку.

—Ты кричал, повторял, что она не виновата. Побежал к ней... ко мне. На мгновение мне показалось, что Эстер тебя слышит. Показалось, что она хочет тебе поверить. А потом мы очутились в воде и стали тонуть. Не знаю, прыгнула ли она или просто упала, но мы ушли под воду. Я приказала себе не паниковать. Успокоиться. Я ведь хорошо плаваю.

—Капитан школьной команды.

—Я уже тебе это говорила. — Лейла усмехнулась и снова глотнула из банки. — Я убеждала себя, что смогу выплыть даже с камнями, что я хороший пловец. Но не смогла. И того хуже, даже не пыталась. Вниз меня тянули не только камни.

—Эстер.

—Да. Я видела, как ты бросаешься в воду, ныряешь, а потом... — Лейла закрыла глаза и крепко сжала губы.

—Все хорошо. — Фокс накрыл ее ладонь своей. — С нами все в порядке.

—Фокс, я не знаю, кто это был, она или я... Не знаю. Мы тебя схватили.

—Ты меня поцеловала.

—Мы тебя убили.

—Да, все закончилось печально, только это иллюзия. Хотя по ощущениям очень похоже на реальность. Тебе пришлось нелегко, но ты смогла проникнуть в сознание Эстер, и теперь мы больше знаем о ней.

—А почему ты там был?

—Скорее всего, мы связаны друг с другом, ты и я. У меня уже были общие сны с Кэлом и Гейджем. Примерно то же самое. Только на этот раз связь сильнее. Во сне я видел тебя, Лейла. Не Эстер. Слышал твой голос. И это интересно. Стоит подумать.

—Снова станешь жонглировать?

—Не помешает. — Он улыбнулся. — Нам нужно... Послышался звонок интеркома.

—Пришел мистер Эдвардс.

Фокс поднялся, щелкнул выключателем на столе.

—Хорошо. Одну минуту. — Он повернулся к Лейле, которая тоже встала. — Нам нужно еще раз все это обсудить. Последний клиент у меня сегодня в...

—Четыре. Миссис Холидей.

—Точно. Молодец. Если сегодня вечером ты не занята, после работы можно подняться наверх и поговорить.

Пора, поняла Лейла.

—Хорошо.

Фокс дошел с ней до двери, открыл.

—Мы могли бы поужинать вместе.

—Не хочу тебя затруднять.

—У меня в телефоне забиты номера всех ресторанов, доставляющих еду на дом в радиусе пяти миль.

—Хорошая идея. — Она слабо улыбнулась.

Фокс вышел вместе с ней в приемную, где двести двадцать фунтов мистера Эдвардса занимали кресло для посетителей. Обтянутый белой футболкой живот свешивался над ремнем джинсов. На всклокоченной голове сувенирная бейсболка компании «Джон Дир». Он поднялся и пожал протянутую Фоксом руку.

—Как дела? — спросил Фокс.

—Это я у вас хотел спросить.

—Пойдемте в кабинет, мистер Эдвардс. Поговорим.

Работает на свежем воздухе, решила Лейла, когда Фокс проводил клиента к себе. Фермер, строитель или ландшафтный дизайнер. Чуть за шестьдесят, немного растерян.

—Что у него за дело, Элис? Можете мне рассказать?

—Спор из-за земли, — ответила Элис, собирая конверты. — У Тима Эдвардса ферма в нескольких милях южнее города. Застройщики купили соседний участок. В результате топографической съемки у Тима отрезали восемь акров. На них претендует и застройщик, и Тим. Сбегаю на почту.

—Я могу сама.

Элис погрозила ей пальцем.

—Хочешь лишить меня прогулки и свежих сплетен. Я тут оставила заметки по поводу доверенности для Фокса. Может, набросаешь черновик, пока меня не будет?

Оставшись одна, Лейла принялась за работу. Через десять минут задумалась, почему для изложения простых вещей люди пользуются таким сложным, запутанным языком. Она продиралась сквозь замысловатые фразы документов, отвечала на звонки, назначала встречи. Когда вернулась Элис, задала ей накопившиеся вопросы. Отметила, что вышедший от Фокса Эдвардс выглядел веселее.

К часу дня она осталась одна и решила распечатать доверенность, которую отредактировала Элис. На второй странице принтер запищал, требуя новый картридж. Лейла пошла к шкафчику в дальнем углу юридической библиотеки, надеясь, что Фокс позаботился о расходных материалах. Коробка обнаружилась на верхней полке.

Интересно, почему на верхней, удивилась Лейла. И зачем вообще существуют верхние полки, когда на свете не так много людей ростом в шесть футов? Она привстала на цыпочки, вытянулась и с трудом сдвинула угол картонной коробки на край. Затем оперлась другой рукой на нижнюю полку и подвинула картридж еще на дюйм.

—Пойду, перекушу, — послышался голос Фокса откуда-то сзади. — Если тебе что-нибудь... Эй, давай я достану.

—Я почти добралась до этой проклятой коробки.

—Ага, и она грохнется тебе на голову.

Фокс шагнул вперед, вытянул руки, и в это мгновение Лейла повернулась к нему.

Они столкнулись. Все исчезло, кроме ее лица, а исходящий от нее аромат опутывал его шелковыми лентами. Взгляд зеленых, как у морской сирены, глаз пьянил и возбуждал. Держи себя в руках, О'Делл, подумал он. А потом совершил ошибку — перевел взгляд на ее губы. И понял, что пропал.

Наклонившись, Фокс услышал ее тихий вздох. Губы Лейлы раскрылись, и он преодолел последний дюйм. Легкое, словно взмах пера, прикосновение, еще одно. Затем пушистые ресницы опустились, скрывая чарующие глаза, губы прижались к его губам.

Поцелуй все длился и длился, обволакивая его жаром, пока не осталось единственное желание — с головой окунуться в этот жар. И утонуть.

С губ Лейлы сорвался тихий стон — Фокс не мог понять, от наслаждения или муки, потому что удары сердца громом отдавались у него в ушах. Но этот звук вернул его к действительности. Прервав поцелуй, он увидел, что буквально втолкнул Лейлу в шкаф.

—Прости. Мне очень жаль. — Черт побери, она же у него работает. — Я должен был держать себя в руках. Это неприемлемо. Это... — Удивительно. — Это...

—Фокс?

Голос за спиной отбросил его от Лейлы на целый фут. Резко повернувшись, он почувствовал, как подкашиваются ноги.

—Мама.

—Прости, что помешала. — Одарив Фокса лучезарной улыбкой, она повернулась к Лейле: — Привет. Я Джоанна Барри. Мать Фокса.

Почему в нужный момент в полу не находится подходящей дыры, куда можно провалиться?

—Приятно познакомиться, миссис Барри. Лейла Дарнелл.

—Я тебе говорил, что Лейла помогает мне в офисе. Мы просто...

—Да, конечно.

Джоанна улыбнулась и не стала развивать эту тему. Потрясающая женщина, подумала Лейла. Глаз не оторвать. Локоны густых каштановых волос обрамляли сильное лицо с пухлыми ненакрашенными губами и удлиненными карими глазами, взгляд которых был одновременно удивленным, любопытным и терпеливым. У Джоанны была прекрасная фигура, она была высокой и гибкой, и на ней прекрасно смотрелись джинсы с низкой талией и тонкий свитер.

Фокс как будто онемел, и Лейла решила взять инициативу на себя.

—Мне нужен новый картридж, — откашлявшись, произнесла она. — Это для принтера. На верхней полке.

—Да. Да. Сейчас достану. — Фокс повернулся и умудрился еще раз столкнуться с Лейлой. — Прости. — Боже милосердный. Он просто столкнул коробку с полки, а Лейла подхватила ее и убежала.

—Спасибо!

—У тебя найдется минутка? — ласково спросила Джо. — Или торопишься вернуться к занятию, которое я прервала своим появлением?

—Перестань. — Сгорбившись, Фокс направился к себе в кабинет.

—Она очень хорошенькая. Неудивительно, что ты решил поиграть в маленького босса и секретаршу.

—Мама. — Фокс провел рукой по волосам. — Все совсем не так. Это было... Впрочем, неважно. — Он опустился на стул. — Что случилось?

—У меня кое-какие дела в городе. Во-первых, я хочу зайти к твоей сестре на ленч. Спэрроу сказала мне, ты не появлялся у нее уже две недели.

—Я собирался.

Джо наклонилась к нему.

—Раз в неделю что-нибудь не жареное, не обработанное и лишенное химикатов не убьет тебя, Фокс. Кроме того, мог бы поддержать сестру.

—Ладно. Сегодня зайду к ней.

—Хорошо. Во-вторых, мне нужно отвезти керамику Лорри. Должно быть, ты видел, что случилось с ее магазином.

—В общем, да. — Он вспомнил трупы ворон, разбитые окна на Мейн-стрит. — Ущерб большой?

—Приличный. — Джо принялась теребить цепочку с тремя кристаллами у себя на шее. — Фокс, она хочет закрыть магазин. Уехать. Я очень расстроена. И напугана. Я боюсь за тебя.

Фокс встал, обнял мать, прижался щекой к ее щеке.

—Все будет хорошо. Мы стараемся.

—Я хочу помочь. Мы с папой хотим что-то делать.

—Вы делаете. Каждый день, всю мою жизнь. — Он крепче обнял ее. — Ты моя мама.

Джо слега отстранилась, обхватила ладонями его лицо.

—Ты такой же обаятельный, как отец. Посмотри мне в глаза и пообещай, что все будет хорошо.

Фокс без колебаний, не собираясь ничего скрывать, посмотрел в глаза матери:

—Все будет хорошо. Верь мне.

—Верю. — Она поцеловала его в лоб, потом в щеки. — Но ты по-прежнему мой малыш. И я хочу, чтобы ты о себе заботился. Так что отправляйся на ленч к сестре. Сегодня у нее салат из баклажанов.

—Фу.

Она шутливо ткнула его пальцем в живот.

—Ты должен на час закрыть контору и взять эту прелестную девушку с собой.

—Прелестная девушка — моя сотрудница.

—Ума не приложу, как я могла вырастить такого правильного сына. — Джо еще раз ткнула в него пальцем и направилась к выходу. — Я тебя люблю, Фокс.

—И я тебя, мама. Я провожу, — поспешно прибавил он, сообразив, что мать может остановиться у стола Лейлы, чтобы выудить у прелестной девушки кое-какую информацию.

—Как-нибудь я застану ее одну и устрою допрос с пристрастием, — небрежно заметила Джо.

—Ладно. Но не сегодня.

Салат оказался не так уж плох, и у него было время немного поболтать с младшей сестрой. Она всегда поднимала ему настроение, и Фокс возвращался в контору, радуясь яркому, солнечному дню. Радость его несколько омрачилась встречей с Дерриком Нэппером, заклятым врагом с самого детства, а теперь помощником шерифа. Нэппер выходил из парикмахерской.

—Черт, это же О'Делл. — Нэппер надел темные очки и окинул взглядом улицу. — Не вижу машин «Скорой помощи».

—Стрижка обошлась тебе в пять центов? По-моему, ты переплатил.

На жестком, квадратном лице Нэппера мелькнула улыбка.

—Я слышал, ты был свидетелем вчерашнего происшествия на площади. Но не остался, не дал свидетельских показаний. Адвокат должен знать, что так не полагается.

—Ошибаешься — как всегда. Сегодня утром я заходил к шерифу. Полагаю, он не все рассказывает своим лизоблюдам.

—Ты должен помнить, О'Делл, сколько раз мой ботинок в прошлом прохаживался по твоей заднице.

—Я многое помню. — Фокс пошел дальше. Горбатого могила исправит, подумал он. Драчун всю жизнь остается драчуном. До июля месяца еще не раз придется иметь дело с Нэппером. Но теперь Фокс постарался выбросить его из головы.

Ему нужно работать, и, открывая дверь, Фокс признался самому себе, что знает способ, как сгладить неприятные впечатления от встречи с Нэппером. Или вообще забыть о нем.

Войдя в контору, он увидел Лейлу, которая шла в приемную с вазой в руках. Элис Хоубейкер любила, чтобы везде стояли цветы. Заметив его, Лейла остановилась.

—Сменила воду. В твое отсутствие никто не звонил, и я закончила доверенность и распечатала ее. У тебя на столе.

—Хорошо. Послушай, Лейла...

—Я не знала, нужно ли что-то печатать по делу мистера Эдвардса, или...

—Ладно, ладно. Поставь ее. — Фокс взял вазу из ее рук и поставил на стол.

—На самом деле они...

—Прекрати. Я вел себя неподобающим образом и хочу извиниться.

—Ты уже извинился.

—И еще раз прошу прощения. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко из-за этой банальной сцены между боссом и секретаршей. Я не хотел... Просто твои губы оказались прямо там...

—Просто мои губы оказались прямо там? — Тревога в ее голосе сменилась вкрадчивыми нотками. — На моем лице, ниже носа и выше подбородка?

—Нет. — Фокс потер пальцами лоб. — И да, и нет. Твои губы... Я забыл, что не должен делать то, что сделал, и это было абсолютно неуместно в данных обстоятельствах. Похоже, мне придется ссылаться на пятую поправку[7] или на временное помрачение ума.

—Ты можешь ссылаться на что угодно, но стоит подумать и о том, что мои губы, которые просто были там, не произнесли «нет», «перестань» или «убирайся к черту». Хотя могли бы.

—Ага. — Он растерянно помолчал. — Как-то нелепо все выглядело.

—До или после прихода твоей матери?

—После нелепость превратилась в фарс. — Фокс сунул руки в карманы. — Следует ли мне предположить, что ты не обратишься к адвокату и не предъявишь обвинений в сексуальных домогательствах?

Лейла склонила голову набок.

—Следует ли мне предположить, что ты меня не уволишь?

—Меня устроит утвердительный ответ на оба вопроса. Значит, договорились?

—Отлично.

Лейла взяла вазу, поставила на место и с улыбкой покосилась на Фокса.

—Кстати, я заказала новый картридж для принтера.

—Правильно. Я буду... — Он махнул рукой в сторону кабинета.

—А я... — Лейла указала на свой стол.

—Ладно. — Фокс направился к себе. — Ладно, повторил он и посмотрел на шкаф. — О, боже.

4

Без пятнадцати пять Фокс проводил до двери последнего клиента. На улице мартовский ветер гнал по тротуару бурые листья и дул в лицо двоим детям в куртках с капюшонами. Наверное, идут в игровой зал боулинг-клуба, подумал он. Пару игр до ужина.

Когда-то и он шел навстречу ветру ради парочки компьютерных игр. На самом деле, неделя вышла довольно удачной. А если он где-то и был не на высоте, ничего страшного. Но все можно изменить.

Он слышал, как Лейла разговаривает по телефону, объясняя, что завтра мистер О'Делл в суде, но можно записаться на прием в любой другой день.

Повернувшись, Фокс увидел, что ее пальцы быстро бегают по клавиатуре — наверное, вносит изменения в расписание, предположил он. В проеме стола были видны ее ноги: она притопывала каблуком. Когда Лейла повернулась, чтобы повесить трубку, серебряные сережки в ее ушах качнулись и сверкнули. Потом взгляд ее зеленых глаз остановился на Фоксе, и сердце у него замерло.

Да, тут он явно был не на высоте. Слава богу, некоторые вещи все же можно изменить.

Наверное, глупая улыбка на его лице заставила Лейлу вскинуть голову.

—Что?

—Ничего. Просто задумался. Философствую сам с собой. Что-то важное?

—Не очень. Соглашение о партнерстве — две женщины сочиняют серию кулинарных книг, которые, как они надеются, станут бестселлерами. Берегись, Рейчел Рей[8]. Они хотят юридически оформить соавторство до того, как добьются успеха. Неделя у тебя будет напряженной.

—В таком случае я могу позволить себе заказать еду в китайском ресторане, если ты еще не передумала.

—Мне нужно закончить дела.

—Давай. Мне тоже. Поднимемся наверх через кухню.

Вернувшись в кабинет, Фокс выключил компьютер, вскинул на плечо портфель и попытался вспомнить, в каком состоянии пребывает его квартира.

Ага. Кажется, еще одна территория, где его ждал полный провал.

Лучше об этом не думать, решил Фокс. Все равно уже ничего не исправишь. Но интересно, насколько все плохо?

Он прошел на кухню, где миссис Хоубекер держала кофеварку, микроволновую печь и тарелки, за которые, как она считала, не стыдно было перед клиентами. Здесь же хранилось печенье — Фокс точно знал, поскольку время от времени им подкреплялся. А также вазочки и коробки с чаем.

Кто будет пополнять запасы печенья, когда миссис Хоубекер его покинет? Фокс повернулся к появившейся на пороге Лейле.

—Элис покупает продукты на деньги из вазы в моем кабинете. Я регулярно ее пополняю. Наверное, ты уже в курсе.

—Доллар за каждое ругательство, система доверия. Я видела твой кувшин и могу сделать вывод, что сквернословишь ты много, но платишь честно. — Он такой грустный, подумала Лейла, что хочется его обнять, погладить по густым, спутанным волосам. — Я знаю, ты будешь по ней скучать.

—Может, она еще вернется. Но в любом случае жизнь продолжается. — Фокс открыл дверь, ведущую на лестницу. — Должен тебя предупредить, что миссис Хоубейкер не следит за моей квартирой и вообще отказывается подниматься наверх после одного случая с поздним пробуждением и несвежим бельем, и поэтому там, скорее всего, беспорядок.

—Беспорядком меня не удивишь.

Но когда Лейла из чистой офисной кухни попала на кухню Фокса, то осознала, что неправильно понимала значение слова «беспорядок».

Грязные тарелки были везде: в раковине, на кухонном столе и на маленьком столике, который также был завален газетами двухдневной давности. Две коробки хлопьев (неужели взрослые мужчины едят шоколадные хлопья?), пакетики чипсов, бутылка красного вина, склянки со специями и пустой пакет из-под спортивного напитка «Гаторейд» теснились на короткой столешнице у холодильника, почти полностью заклеенного стикерами и фотографиями. На полу три пары туфель, на одном из стульев потертая куртка, а на другом стопка журналов.

—Может, погуляешь часок — или неделю, — пока я тут приберусь?

—Нет, нет. А в остальных комнатах то же самое?

—Не помню. Могу проверить, прежде...

Но Лейла уже перешагнула через туфли и вошла в гостиную.

Не так уж и плохо, подумал Фокс. Правда. Решив предупредить события, он принялся наводить подобие порядка.

—Я знаю, что живу как свинья. Мне это уже говорили. — Он собрал разбросанную охапку одежды и запихнул в шкаф в коридоре.

На лице Лейлы отразилось искреннее удивление. В голосе тоже.

—Почему ты не наймешь домработницу, которая будет приходить раз в неделю и все это убирать?

—Потому что они сбегают и больше не возвращаются. Послушай, давай куда-нибудь сходим. — Вовсе не смущение, а боязнь услышать нотации заставила его схватить пустую пивную бутылку и почти пустой пакет попкорна, стоявшие на кофейном столике. — Найдем симпатичный, чистый ресторан.

—В колледже у меня были две соседки по комнате. В конце семестра мне приходилось вызывать бригаду уборщиков. — Она подобрала с кресла пару носков, прежде чем Фокс успел добраться до них, и протянула ему. — Но чистые бокалы для вина нам бы пригодились.

—Я продезинфицирую пару штук.

Он взял несколько бокалов и направился на кухню. Лейла с любопытством рассматривала комнату, стараясь не обращать внимания на беспорядок. Стены выкрашены в теплый зеленый цвет, выгодно оттеняющий широкие дубовые подоконники. На полу темного дерева — великолепный тканый ковер, который, наверное, пылесосили лет десять назад. На стенах симпатичные акварели, рисунки карандашом и тушью, фотографии. Кроме большого телевизора с плоским экраном и разнообразной техники, в комнате была красивая керамика.

Произведения брата, подумала Лейла. Или матери. Однажды они с Фоксом проезжали мимо гончарной мастерской его брата. Почувствовав присутствие Фокса, она обернулась.

—Мне нравятся рисунки и керамика. Вот эта. — Она провела пальцами по тонкой вазе бледно-голубых тонов. — Такая изящная.

—Работа матери. А вон ту чашу, на столе под окном, сделал Ридж.

Лейла подошла ближе, коснулась плавных изгибов.

—Великолепно. Цвета, форма. Как будто лес в большой чашке.

Она повернулась к Фоксу, взяла бокал вина.

—А рисунки?

—Матери, брата и невестки. Фотографии делала Спэрроу, моя младшая сестра.

—Сколько талантов в одной семье.

—И еще адвокаты — старшая сестра и я.

—А разве для адвоката не нужен талант?

—Самую малость.

Лейла пригубила вино.

—Твой отец плотник?

—Плотник, столяр. Он сделал стол, на котором стоит чаша Риджа.

—Сделал стол. — Лейла присела, чтобы получше рассмотреть. — Подумать только.

—Без гвоздей и шурупов. Только на шипах. У него золотые руки.

Лейла провела пальцем по крышке стола, оставив дорожку на слое пыли.

—Поверхность прямо шелковистая. Красивые вещи. — Вскинув бровь, она вытерла палец о рубашку Фокса. — Вынуждена сказать, что ты должен лучше за ними ухаживать — и за их окружением.

—Ты не первая. Может, отвлечемся на еду? — Фокс протянул ей листок меню. — Китайские блюда от Хан Ли.

—Рановато для ужина.

—Я позвоню заранее и закажу доставку на семь. А пока мы займемся делом.

—Свинина в кисло-сладком соусе, — объявила Лейла, взглянув на меню.

—И все? — удивился Фокс, когда она вернула ему листок. — Печально. Свинина в кисло-сладком соусе. Хорошо, остальное я закажу сам.

Он снова вышел, чтобы сделать заказ. Через несколько секунд до нее донесся шум бегущей воды и звяканье тарелок. Лейла пошла на кухню, где Фокс сражался с грязной посудой.

—Ладно. — Лейла сняла жакет.

—Нет. Правда.

—Да. — Она засучила рукава. — Но это разовая сделка. Ты платишь за ужин.

—Мне еще извиниться?

—В другой раз. — Она удивленно вскинула брови. — У тебя нет посудомоечной машины?

—В том-то и проблема. Я хотел установить ее вместо нижнего шкафчика, но потом подумал, что я тут один и к тому же часто пользуюсь бумажными тарелками.

—Не очень часто. А чистое кухонное полотенце у тебя найдется?

—Да, конечно. — Фокс озадаченно нахмурился. — Я сейчас.

Покачав головой, Лейла шагнула к освободившейся мойке и принялась за дело. Ей не трудно. Эта работа не требовала умственных усилий и странным образом успокаивала нервы, приносила удовлетворение. Кроме того, из окна над раковиной открывался красивый вид на горы с блестевшими на солнце вершинами.

Ветер раскачивал деревья, трепал белые простыни, развешенные во дворе внизу. Лейла подумала, что застеленная кровать будет пахнуть ветром и горами.

По огороженному двору бегал мальчик с большой черной собакой — его движения были наполнены энергией и радостью, и Лейла явственно представила, почти почувствовала, как ветер гладит его щеки, теребит волосы. А когда мальчик в яркой синей куртке принялся качаться на качелях, Лейле показалось, что от высоты и скорости у нее самой захватывает дух.

Наверное, его мать на кухне готовит ужин. А может, сегодня очередь отца. А еще лучше, если они готовят вместе — режут, помешивают, рассказывают друг другу, как прошел день, — а маленький мальчик раскачивается на качелях, подставляя лицо ветру.

—Никогда бы не подумал, что мытье посуды может быть таким сексуальным занятием.

Рассмеявшись, она оглянулась на Фокса.

—И не надейся — повторения не будет.

Он замер, сжимая в руке мятое кухонное полотенце. — Что?

—Мытье посуды кажется сексуальным только тому, чьи руки не погружены по локоть в мыльную воду.

Фокс шагнул вперед, тронул ее за плечо.

—Я не произносил этого вслух.

—Я тебя слышала.

—Очевидно, но я не говорил, а думал. Я отвлекся, — продолжал он, когда Лейла слегка отодвинулась. — Смотрел на тебя, на то, как свет играет в твоих волосах, на линию спины, на руки. Я отвлекся, — повторил он. — И открылся. А ты, Лейла? Не думай, не анализируй. Просто скажи, что чувствовала, когда услышала меня.

—Я расслабилась. Смотрела, как во дворе на качелях качается маленький мальчик. И расслабилась.

—А теперь опять напряжена. — Фокс взял тарелку и стал вытирать. — Придется подождать.

—Ты тоже так можешь? Слышать мои мысли?

—Чувства легче различить, чем слова. Могу, но только если ты позволишь.

—Ты способен прочесть мысли любого.

—Но не буду этого делать. — Фокс посмотрел ей в глаза.

—Потому что ты такой человек. Кладешь доллар в вазу, даже если никто не слышит, как ты ругаешься.

—Я дал слово и держу его.

Лейла принялась за следующую тарелку. Очарование хлопающих на ветру простынь и маленького мальчика с большой собакой — все исчезло.

—Ты всегда себя контролируешь? Не поддаешься искушению?

—Нет. Мне было десять, когда я начал слышать чужие мысли. Во время Седмицы эта способность меня пугала, и я с трудом сдерживался. Хотя помогло. Когда все закончилось — в тот первый раз, — я думал, что все пройдет.

—Но не прошло.

—Нет. Это было круто — в десять лет проникать в мысли и чувства людей. Потрясающе — и не только потому, что у меня обнаружились способности, как у супермена. Например, я очень хотел хорошо сдать экзамен по истории, а парень, который лучше всех знал историю, сидел всего через два ряда от меня. Почему бы не узнать у него правильные ответы? Вытирая тарелки, Фокс решил, что нужно сделать следующий шаг и убрать их в шкафчик. Занятая делом, Лейла сможет расслабиться.

—Сдав несколько экзаменов на «отлично», я стал испытывать чувство вины. И страх — я мог проникнуть в голову любого учителя и выяснить, какие каверзы он для нас придумал. Кроме того, я узнавал то, что мне знать не следовало. Семейные проблемы и все такое. Меня с детства учили уважать личную жизнь, а тут я без разбора вторгался в чужие мозги. И я бросил это дело. — Фокс усмехнулся. — Почти.

—Приятно слышать, что ты не совершенен.

—Мне потребовалось время, чтобы научиться управлять собой. Иногда я читал чужие мысли, когда слишком расслаблялся, а иногда наоборот, когда очень старался этого не делать. В некоторых случаях проделывал это намеренно. Например, пару раз с тем козлом, который меня дразнил. А... когда стал старше, то один раз с девушкой. Узнать, есть ли у меня шанс снять с нее блузку.

—Помогло?

Фокс лишь улыбнулся в ответ.

—А за несколько недель до того, как нам исполнилось семнадцать, кошмар вернулся. Я понял — мы все поняли, — что ничего не закончилось. И до меня дошло, что мой дар не игрушка. Я перестал им пользоваться.

—Почти?

—Практически полностью. Понимаешь, Лейла, этого у нас не отнять. Я понимаю, что чувствуют люди, и тут ничего не поделаешь. Но теперь я могу контролировать себя и не копаться в их мозгах в поисках информации.

—Именно этому мне нужно научиться.

—И читать мысли тоже. Если речь идет о личной тайне человека, о его жизни или жизни других, ты обязана вмешаться.

—Но как ты определяешь — когда, кто, при каких обстоятельствах?

—Вот этим мы и займемся.

—В твоем присутствии я почти все время чувствую себя скованно.

—Заметил. Почему?

Лейла повернулась и протянула руку за посудой. Опустила миску в раковину. Мальчик уже ушел — наверное, позвали ужинать, подумала она. Собака свернулась клубком на крыльце и спала, отдыхая от бурных игр.

—Потому что знаю: ты можешь прочесть или читаешь мои мысли и чувства. Или боюсь, что ты это сделаешь, и нервничаю. Но этого не происходит — то ли из-за того, что ты себя сдерживаешь, то ли из-за того, что я нервничаю и не пускаю тебя. А может, и то и другое. Например, ты не знал моих мыслей и чувств, когда сегодня поцеловал меня.

—Меня на какое-то время замкнуло.

—Нас тянет друг к другу. Я правильно выразилась?

—Что касается меня — в точку.

—И от этого я тоже нервничаю. И теряюсь, потому что не знаю, в какой степени это взаимное влияние, а в какой — наши истинные чувства. — Лейла прополоскала миску и передала Фоксу. — И не уверена, можем ли мы себе это позволить, когда у нас столько других забот.

—Погоди, давай разберемся. Ты нервничаешь потому, что меня тянет к тебе, или потому, что нас тянет друг к другу?

—Ответ номер два, и мне нет нужды читать твои мысли — по твоему лицу видно, что он тебе нравится.

—Лучшая мысль, которую я слышал за последние несколько недель. А может, и лет.

Мокрая ладонь Лейлы уперлась ему в грудь, не давая приблизиться.

—Я не смогу расслабиться, если буду думать о том, как оказаться с тобой в постели. Мысль о сексе меня обычно возбуждает.

—Расслабиться можно потом. И вообще, я могу гарантировать, что расслабление будет гораздо глубже, если сначала как следует возбудиться.

Лейла не только не убрала ладонь, но слегка его оттолкнула, так что Фокс был вынужден отступить на шаг.

—Не сомневаюсь. Но я привыкла все раскладывать по полочкам. Так уж я устроена. Поэтому то, что происходит между нами, придется пока отложить в дальний ящик. Мне нужно все обдумать, пережить. Если я собираюсь учиться у тебя, если хочу помочь избавиться от демона, который стремится нас уничтожить, то не должна отвлекаться.

Фокс кивнул; лицо его было внимательным и серьезным.

—Я люблю жонглировать.

—Знаю.

—И люблю вести переговоры. — Он вытер полотенцем ее руку и поднес к губам. — И знаю, в какой момент делать предложение противоположной стороне. Я хочу тебя. Обнаженную, в постели, в комнате, наполненной тенями и тихой музыкой. Хочу чувствовать, как бьется твое сердце под моей ладонью, когда я ласкаю тебя. Так что, Лейла, не забудь положить в свой ящик и это.

Лейла молча смотрела ему в глаза. Он отбросил полотенце.

—Принесу вино. Поможет тебе расслабиться, прежде чем мы приступим к занятиям.

Она проводила его взглядом. Потом с трудом подняла руку и прижала к сердцу, готовому выскочить их груди.

Видимо, ей предстоит многому научиться — если Фокс носил все это в себе, а она не почувствовала.

И теперь, чтобы расслабиться, одного бокала вина слишком мало.

Лейла выпила вино, и Фокс освободил кухонный стол. Затем налил ей еще бокал. Она не произнесла ни слова, погрузившись в собственные мысли, и Фокс позволил ей помолчать.

—Ты умеешь медитировать? — спросил он, усаживаясь.

—Принцип знаю. — В ее голосе сквозило раздражение, но Фокс старался не обращать на это внимания.

—Ты должна сесть, и мы начнем. Проблема в том, что большинство людей не способны достигать уровня, когда они отключают мозг, изгоняя из него мысли о работе, приеме у дантиста или о боли в пояснице. О чем угодно. Но мы можем приблизиться к этому состоянию, используя техники йоги. Нужно закрыть глаза, представить пустую белую стену...

—И произносить «ом-м-м». И как это поможет мне включить свои способности?

—Увидишь. Поможет — я уже заговорил, как моя мать — очистить разум, ауру, сбалансировать энергию ци.

—Я тебя прошу.

—Это процесс, Лейла. До сих пор ты только скользила по поверхности — или чуть-чуть замочила ноги, если хочешь. Чем глубже погружаешься, тем больше требуется сил.

—Например?

—Глубоко и долго? Раскалывается голова, тошнота, кровотечение из носа. Это может причинить боль. Истощить.

Нахмурившись, Лейла погладила бокал.

—На чердаке старой библиотеки Куин перенеслась в прошлое, к Энн Хоукинс. И вернулась совсем разбитой. Сильная головная боль, тошнота, потеря координации. — Лейла насупилась. — Хорошо, я не умею медитировать. Когда на йоге мы заканчиваем занятия позой трупа, я расслабляюсь, но продолжаю думать о делах, которые еще остались, или стоит ли купить потрясающую кожаную куртку, поступившую к нам в магазин. Я буду тренироваться. Могу упражняться вместе с Сибил.

Потому что так безопаснее, чем со мной, подумал Фокс, но возражать не стал.

—Хорошо. Значит, пока не будем слишком углубляться. Расслабься, наведи порядок в мыслях. Вроде того, как ты расставляешь тарелки.

—Чем больше стараешься, тем сложнее. Мысли так и норовят разбежаться.

—Совершенно верно. А ты раскладывай их по полочкам. Убирай каждую на свое место. Смотри на меня. — Он накрыл ладонью ее руку. — Просто смотри на меня. Сосредоточься на мне. Почувствуй меня.

Странное ощущение, словно вино ударило ей в голову.

—Я тебя не понимаю.

—Не торопись. Смотри на меня. Это как открыть дверь. Поверни дверную ручку, Лейла. Положи ладонь на ручку, поверни, потом приоткрой дверь, всего на пару дюймов. Смотри на меня. О чем я думаю?

—Ты надеешься, что я не съем все китайские клецки. — Лейла чувствовалаего юмор, как теплый синий свет. — Ты мне помог.

—Нет, мы вместе. Не уходи от двери. Не теряй концентрации. Открой ее чуть шире и скажи, что я чувствую.

—Я... Спокойствие. Ты такой спокойный. Не понимаю, как тебе это удается. Сомневаюсь, что когда-нибудь была такой спокойной, а теперь, наверное, уже и не буду — столько всего произошло и происходит. И... ты немного голоден.

—На обед мне пришлось есть салат из баклажанов. Вот почему я заказал...

—Говядину «кунг пао», снежную грушу, холодную лапшу, дюжину пирожков, клецки. Дюжину пирожков?

—Если останутся, пойдут на завтрак.

—Ужас какой. А теперь ты думаешь, что не отказался бы на завтрак от меня, — прибавила она и выдернула руку.

—Прости, я не хотел. Как ты?

—Немного кружится голова, и мысли путаются, но в целом нормально. С тобой мне легче, правда? Потому что ты знаешь, как этим управлять. Влиять на меня.

Фокс взял пиво, о котором совсем забыл, и откинул прядь волос со лба.

—В твой нью-йоркский бутик приходит женщина. Она просто роется в вещах. Как ты определяешь, к чему ее направить, как на нее повлиять?

—Удовлетворить, — поправила Лейла, — а не повлиять. Отчасти по внешнему виду — возраст, одежда, сумка, туфли. Все это внешние признаки, и они могут быть обманчивыми, но начинать нужно с них. С опытом я начала различать клиентов по типам.

—Готов поспорить, в девяти случаях из десяти ты знала, когда нужно вынести из подсобки яркую кожаную сумочку, а когда предложить строгую черную. И понимала, что клиентка положила глаз на короткое сексуальное платье и стильные туфли, хотя та утверждала, что пришла за деловым костюмом.

Я много читала... Да. — Лейла с шумом выдохнула, злясь на саму себя. — Не понимаю, почему я продолжаю все отрицать. Да, я часто понимала. Хозяйка называла это волшебным прикосновением. Думаю, она была недалека от истины.

Как ты это делала?

Оценивая покупателей, я фокусировалась на них — на их желаниях, предпочтениях и... да, конечно, на том, что я могу им продать. Нужно слушать, что они говорят, понимать язык жестов и учитывать мои собственные представления, что им пойдет. А иногда — мне самой казалось, что это инстинкт — в моей голове появлялось изображение платья или туфель. Я считала, что просто читаю между строк, болтая с ними, но, наверное, слышала тихий голос. Может, это были их мысли. Не уверена.

Начинает привыкать к своему дару, подумал Фокс. Уже не сопротивляется.

Ты была уверена в себе, чувствовала себя на своем месте, и это помогало снять напряжение. И еще тебе было не все равно. Ты хотела удовлетворить их желания. Доставить им радость. И продать товар. Правильно?

Похоже.

Та же программа, только другой канал. — Он сунул руку в карман, достал горсть мелочи. Сосчитал, закрыв монеты ладонью. — Сколько тут?

Я...

Число у меня в голове. Открой дверь.

Хорошо. Подожди. — Лейла снова глотнула вина. Слишком много мыслей. Так и мелькают у нее в голове. Нужно их отодвинуть. — Не помогай мне! — воскликнула она, когда Фокс протянул руку. — Не надо.

Избавиться от мыслей, повторяла Лейла. Очистить разум. Расслабиться. Сосредоточиться. Почему он считает, что у нее получится? Почему Фокс так уверен? Почему у многих мужчин такие красивые ресницы? Ой. Не отвлекаться. Она закрыла глаза, представила дверь.

Доллар и тридцать восемь центов. — Глаза Лейлы широко раскрылись. — Уф.

Отлично.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

Ужин приехал. Займись парнем.

Что?

Пока я буду с ним разговаривать и расплачиваться, прочти его мысли.

Но это...

Грубое вторжение, знаю. Но придется пожертвовать приличиями во имя прогресса. Прочти его мысли, — приказал Фокс, встал и направился к двери.

Привет, Каз, как дела?

Парню лет шестнадцать, прикинула Лейла. Джинсы, футболка, высокие кроссовки «Найк», довольно новые. Всклокоченные каштановые волосы, маленькое серебряное колечко в правом ухе. Карие глаза скользнули по ней, пока из рук в руки переходили пакеты и деньги.

Вздохнув, она «приоткрыла дверь».

Фокс услышал, как Лейла у него за спиной издала какой-то звук, что-то между вздохом и усмешкой. Продолжая непринужденно болтать о баскетболе, он дал парню на чай.

Закрыв за посыльным дверь, Фокс поставил пакеты на стол.

Ну?

Он считает тебя крутым.

Так и есть.

А меня сексуальной.

Так и есть.

—Он гадал, получишь ли ты это сегодня, и думал, что сам бы не прочь попробовать. Как ты понимаешь, имелись в виду вовсе не пирожки.

Фокс открыл пакеты.

—Казу семнадцать. В его возрасте парни все время об этом думают. Голова болит?

—Нет. С ним было легко. Легче, чем с тобой.

—В моем возрасте парни тоже об этом думают. Но, в отличие от них, мы знаем, когда придется удовлетвориться пирожками. Давай есть.

Фокс больше не пытался поцеловать ее, даже когда отвозил домой. Лейла не знала, думал ли он об этом, и решила, что так даже лучше. Ее собственные мысли и чувства пребывали в таком беспорядке, что она решила последовать совету Фокса и заняться медитацией.

Сибил расположилась на диване в гостиной, с книгой и чашкой чая.

—Привет! Как прошло?

—Хорошо. — Лейла опустилась в кресло. — На удивление хорошо. Только я чувствую себя немного пьяной. Как после двух порций виски.

—Чаю хочешь? Там еще остался.

—Наверное.

—Я принесу тебе чашку, — сказала Сибил, увидев, что Лейла собирается встать. — У тебя измученный вид.

—Спасибо. — Закрыв глаза, Лейла попробовала дышать по системе йоги. Потом попыталась расслабить мышцы, начиная от пальцев ног, но дойдя до лодыжек, сдалась. — Фокс говорит, что я должна медитировать, — сообщила она Сибил, которая вернулась с чашкой и блюдцем. — Но мне скучно медитировать.

—Ты просто не умеешь. Выпей сначала чаю, — посоветовала Сибил, наливая чашку. — И расскажи, что тебя беспокоит, — это лучший способ избавиться от тревоги, чтобы потом заняться медитацией.

—Он меня поцеловал.

—Я удивлена и шокирована. — Сибил вручила Лейле чашку, вернулась к дивану и села, поджав ноги. — Милая, парень глаз с тебя не сводит. Смотрит, когда ты выходишь из комнаты и когда возвращаешься. Влюбился по уши.

—Он сказал... А где Куин?

—У Кэла. Наш Мэверик[9] где-то играет в карты, и дом Кэла пока свободен. Вот они и пользуются.

—Ага. Ну и на здоровье. Они очень подходят друг другу, правда? Идеально.

—Он для нее единственный, тут нет сомнений. Все остальные, которые у нее были, это как «О'Дулс»[10].

—О'Дулс?

—Заменитель любви. Кэл — настоящее. Тебе легче говорить о них, чем о себе?

Лейла вздохнула.

—Меня сбивают с толку свои чувства. Я понимаю, что он чувствует то же самое, но гоню от себя эти мысли. Что только ухудшает дело. Кроме того, мы вместе работаем, и не только в конторе, а это создает особые отношения, которые нужно уважать и даже беречь, потому что ставки очень высоки. Если к ним присоединить физическую или эмоциональную близость личных отношений, секс, то как поддерживать элементарный порядок, необходимый для дела, ради которого мы все тут все собрались?

—Ого. — Улыбнувшись, Сибил отхлебнула из чашки. — Это серьезно.

—Знаю.

—Попробуем вот что. Просто и откровенно. Ты его хочешь?

—Господи, конечно. Только...

—Нет. Не надо уточнять. Не анализируй. Страсть — это сильное возбуждающее чувство, хотя и стихийное. Подчиняешься ты ей или нет, она будоражит кровь. С остальными слоями ты, в конце концов, разберешься. Обязана. Ты человек, и ты женщина. И никуда не денешься от эмоций, тревог, последствий. Но теперь ты должна ловить момент и наслаждаться страстью. — В темных глазах Сибил блеснули веселые искорки. — Наслаждайся страстью.

Задумавшись, Лейла пригубила чай.

—В твоем изложении звучит соблазнительно.

—Тогда допивай, и мы используем твою страсть как фокальную точку для медитации. — Сибил улыбнулась, глядя на нее поверх чашки. — Думаю, скучно не будет.

5

Поначалу предложение Сибил о страсти как трамплине для медитации вызвало у Лейлы улыбку, но идея оказалась удачной. Даже лучше, чем обычный метод отстранения на занятиях йогой. Следуя указаниям, она вдыхала в себя страсть — втягивая пупок к позвоночнику, — а выдыхала напряжение и стресс. Фокусировалась на «щекотке в животе», как сформулировала это Сибил. Погружалась в нее.

И где-то между смехом, дыханием и щекоткой расслабилась настолько, что услышала биение собственного пульса. Но это было только начало.

Спала она крепко, без сновидений, и проснулась свежей. И, как ни странно, полной энергии и сил. Видимо, медитация не слишком утомила ее.

Фокс был в суде, в конторе у руля осталась Элис, и появляться на работе до обеда не имело смысла. Есть время присоединиться к расследованию, которое проводят Сибил и Куин, подумала она, стоя под душем. Внести вклад в поиск ответов. Она еще не добавила происшествие на площади в свою схему и не записала общий с Фоксом сон.

Лейла надела джинсы и свитер — после обеда она сменит их на костюм «секретаря Лейлы». И это — нельзя не признать — было приятно. Хорошо, когда нужно одеваться на работу, выбирать наряд и аксессуары. Конечно, в те несколько недель, что прошли между отъездом из Нью-Йорка и выходом на работу в офис Фокса, она была занята. Требовалось многое пересмотреть, изменить, преодолеть серьезные препятствия. Но Лейла скучала по работе, ей не хватало сознания, что в определенном месте в определенное время кто-то ждет от нее выполнения определенных обязанностей.

И еще — хоть это и тщеславие — ей не хватало предлога, чтобы надеть пару шикарных туфель.

Она вышла из комнаты, намереваясь выпить кофе на кухне, и услышала стук клавиш компьютера, доносившийся из кабинета, в который они превратили четвертую спальню.

На стуле, скрестив ноги, сидела Куин и печатала. Длинные белокурые волосы собраны в «хвост», голова слегка покачивается, словно в такт беззвучной музыке.

—Я не слышала, как ты вернулась.

—Только что. — Куин еще несколько раз ударила по клавишам, затем подняла голову. — Заскочила в тренажерный зал, сожгла несколько сотен калорий, возместила их огромной булочкой с черникой в кафе, но, кажется, все еще не отошла от потрясающего секса, которым наслаждалась ночью. Выпила кофе, приняла душ и теперь печатаю соображения Сибил по поводу вашего сна. — Куин потянулась. — И по-прежнему чувствую в себе силы пробежать Бостонский марафон.

—Должно быть, классный был секс.

—Ты не представляешь. — Куин поерзала и громко и откровенно рассмеялась. — Утверждение, что любовь улучшает секс, всегда казалось мне выдумкой любовных романов. Но теперь я сама — живое и в высшей степени удовлетворенное подтверждение. Ладно, хватит обо мне. Ты-то как?

Даже если бы она не проснулась отдохнувшей и свежей, подумала Лейла, две минуты в компании Куин зарядили бы ее энергией.

—В высшей степени удовлетворенной я себя назвать не могу, но довольно бодрая. Сибил встала?

—На кухне. Утренний кофе и газеты. Мы виделись, и она что-то пробормотала об успехах, которые ты сделала вчера с Фоксом.

—Она упоминала о том, что мать Фокса обнаружила нас целующимися в шкафу?

Голубые глаза Куин широко раскрылись.

—Сибил не вдавалась в подробности. Расскажи.

—Уже рассказала.

—Мне нужны детали.

—А мне кофе. Сейчас вернусь.

Вот чего еще ей не хватает, поняла Лейла. Болтовни с подругами о забавных подробностях личной жизни.

На кухне Сибил грызла половину рогалика и читала разложенную на столе газету.

—Ни одного упоминания о воронах в сегодняшнем номере, — объявила она при виде Лейлы. — Очень странно. Вчера короткая статья, скудная на подробности, и никакого продолжения.

—Типично, правда? — Лейла задумчиво налила кофе. — Никто не обращает особого внимания на происходящие здесь события. А если появляются статьи, вопросы, интерес, то все быстро проходит или превращается в слухи.

—Даже сами участники событий, местные жители, обходят их молчанием. Или просто забывают.

—А некоторые слишком хорошо помнят. — Лейла остановила свой выбор на йогурте, достала из холодильника упаковку. — Например, Элис Хоубейкер.

—Удивительно. Как бы то ни было, тут больше нет сообщений о нападениях животных или странных происшествиях. Во всяком случае, сегодня. Хорошо. — Лениво пожав плечами, Сибил принялась складывать газету. — Я собираюсь проследить пару очень тонких ниточек к возможному месту, где Энн Хоукинс скрывалась два года. Никак не могу понять, — раздраженно прибавила она. — В шестнадцатом веке тут было не так уж много народу. Какого черта я не могу найти тех, кто мне нужен?

К полудню Лейла уже сделала все, что могла, помогая подругам. Потом переоделась в серые брюки и туфли на высоком каблуке, чтобы после обеда идти на работу.

По дороге в контору Фокса она заметила, что в магазине подарков вставлены новые витрины. Отец Кэла был добросовестным домовладельцем, любившим свой город. А еще она заметила объявление о распродаже по случаю закрытия магазина.

Проклятье, подумала Лейла. Люди строили или пытались построить свою жизнь, а она рушилась безо всякой вины с их стороны. Некоторые так и оставляли ее лежать в руинах, утратив надежду и волю, чтобы начать все заново, другие закатывали рукава и восстанавливали разрушенное.

В кафе «Ма Пантри» тоже вставили новые окна — как и в других домах и магазинах. Люди в застегнутых на все пуговицы или на молнию куртках входили в дома и выходили из них. Люди остались. Лейла увидела мужчину в потертой джинсовой куртке и с инструментами на поясе, который менял дверь книжного магазина. Вчера, подумала она, дверь была поцарапанной, окна разбитыми. Теперь все будет как новенькое.

Многие остаются, снова подумала она. А другие берут в руки инструменты и помогают им навести порядок.

Мужчина оглянулся, поймал ее взгляд, и на его лице появилась улыбка. Сердце Лейлы замерло — от удовольствия и удивления. Улыбка Фокса. На мгновение ей показалось, что это галлюцинация, но потом Лейла вспомнила. Его отец плотник. Отец Фокса меняет дверь книжного магазина и улыбается ей с противоположной стороны Мейн-стрит.

Не останавливаясь, Лейла приветственно помахала ему. Разве не любопытно узнать, как Фокс будет выглядеть через двадцать лет?

Потрясающе.

Посмеиваясь про себя, она вошла в контору Фокса и сменила Элис.

Фокс тоже отсутствовал, и поэтому Лейла поставила диск Мишель Грант и принялась за работу, которую оставила ей Элис, приглушая музыку, когда звонил телефон.

Через час она убрала все со стола, внесла дополнения в рабочий график Фокса. Шкаф и ящики письменного стола Лейла решила пока не трогать, посчитав их владениями Элис.

Поэтому она достала из сумки книжку и стала читать одну из версий местной легенды о Языческом камне.

Перед ее мысленным взором возникла поляна в лесу. Мрачный серый камень, похожий на алтарь, возвышался над выжженной землей. Основательный, подумала она, листая страницы книги. Прочный и древний. Неудивительно, что ему дали такое имя — казалось, камень создали боги для поклонения тому, что было для них священным.

Центр силы, но не на вершине горы, а в тихом, сонном лесу.

В книге не обнаружилось ничего нового — маленький поселок пуритан, который потрясли обвинения в колдовстве, трагический пожар, внезапная буря. Лучше бы она взяла с собой один из дневников Энн Хоукинс, но выносить их из дома Лейле почему-то казалось неправильным.

Отложив книгу, она попыталась что-нибудь найти в Интернете. Тоже ничего нового. Лейла продолжала поиски, хотя нисколько не сомневалась, что Куин и Сибил справились бы гораздо лучше. Ее конек — упорядочивание информации, выстраивание логической цепочки. Но в данный момент новых данных просто не было.

Раздраженная Лейла подошла к выходящему на улицу окну. Нужно найти какое-то дело, чем-то занять руки и мозг. Немедленно.

Решив позвонить Куин и попросить какое-нибудь задание, пусть самое мелкое, Лейла отвернулась от окна.

У двери стояла женщина, сложив руки на животе. Темно-серое платье с длинной юбкой, длинными рукавами и высоким воротом. Золотистые волосы собраны в узел на затылке.

—Я знаю, что такое беспокойство, когда места себе не находишь, — произнесла она. — Я никогда не могла долго сидеть без дела. Он говорил мне, что отдых полезен, но мне было так трудно ждать.

Призрак, подумала Лейла. Почему к ней приходит призрак, если всего несколько минут назад она размышляла о богах?

—Энн?

—Ты знаешь. Ты все еще учишься доверять себе и своему дару. Но ты знаешь.

—Скажи, что мне делать, что всем нам делать, чтобы его остановить, уничтожить?

—Это не в моей власти. И даже не в его, того, кого я люблю. Ты сама должна понять — ты часть всего этого, часть меня.

—Во мне сидит зло? — Сердце Лейлы замерло от страха. — Ты можешь мне сказать?

—Все в твоих руках. Ты чувствуешь красоту настоящего? Наслаждаешься им? — Радость и печаль отражались на лице Энн, в ее голосе. — Оно движется, от секунды к секунде, меняется. И ты должна меняться вместе с ним. Если ты способна заглядывать в душу и разум других людей, понимать, где правда, а где ложь, неужели ты не можешь найти ответы в себе самой?

—Да, конечно, но вопросов становится все больше. Скажи, куда ты ушла перед той ночью, когда у Языческого камня случился пожар?

—Жить — как он просил. Дать жизнь тому, что не имеет цены. Они были моей верой, моей надеждой, моей истиной, порождением любви. Теперь ты моя надежда. И ты не должна отчаиваться. Он всегда надеялся.

—Кто? Джайлз Дент? — Фокс, поняла Лейла. — Ты имеешь в виду Фокса.

—Он верит в справедливость, в упорядоченность вещей. — Теперь улыбка Энн светилась любовью. — Это его сила и одновременно слабость. Помни о том, что оно ищет слабости.

—Что я могу... Черт! — Энн исчезла, и раздался телефонный звонок.

Нужно все это записать, подумала Лейла, торопясь к столу. Мельчайшие подробности, каждое слово. Черт возьми, теперь у нее есть занятие.

Она протянула руку к телефону. И схватила шипящую змею.

Испуганно вскрикнув, Лейла отбросила от себя черный клубок. Потом попятилась, едва сдерживая крик; змея свернулась кольцом, словно кобра, и смотрела на нее щелочками глаз. Потом опустила голову и поползла к Лейле. Лейла шагнула к двери, мысленно повторяя молитвы, которые только могла вспомнить. Глаза змеи зажглись красным огнем, и длинное тело молнией метнулось к двери, загораживая выход.

Лейла услышала свое бурное дыхание, почувствовала ком в горле. Ей хотелось бежать, но страх повернуться к змее спиной был слишком силен. Черные кольца начали разворачиваться, медленными волнообразными движениями, дюйм за дюймом, тянуться к ней.

Змея как будто становилась длиннее. О, боже, боже. Черная кожа гадины блестела. Лейла продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в стену. Шипение стало громче. Больше бежать некуда.

—Ты не настоящая. — Сомнение в голосе было слышно даже ей самой, и змея продолжала наступать. — Не настоящая, — повторила Лейла, силясь унять дрожь. Смотри на нее, приказала она себе. Смотри и увидь. Пойми. — Ты не настоящая. Ублюдок.

Стиснув зубы, Лейла отделилась от стены.

—Давай. Ползи, нападай — ты не настоящая. — Произнося последнее слово, Лейла шагнула вперед, пронзив острым каблуком блестящее черное тело змеи. Ужас и отвращение на секунду захлестнули ее — ей показалось, что она чувствует сопротивление и видит выступившую из раны кровь. Потом, надавив изо всех сил, ощутила ярость змеи и, что еще приятнее, боль.

—Да, вот так. Вот так. Мы уже делали тебе больно и сделаем еще не раз. Убирайся к дьяволу...

Змея атаковала. На секунду, на одну ослепляющую секунду Лейла почувствовала боль. И опустилась на четвереньки. Но не успела подняться, приготовиться к схватке — змея исчезла.

Лейла поспешно закатала брючину, ища след от укуса. Гладкая, неповрежденная кожа. Боль тоже не настоящая, подумала она, подползая к сумке. Демон заставил ее почувствовать боль — на это у него хватило сил. Но не на реальную рану. Дрожащими руками она достала из сумочки телефон.

В суде, Фокс в суде, вспомнила Лейла. Не может приехать, не может помочь. Она нажала клавишу быстрого набора, на которой был запрограммирован номер Куин.

—Приезжай, — попросила она, услышав голос подруги. — Приезжай скорее.

—Мы уже были в дверях, когда ты позвонила, — сказала Куин. — Ты не отвечала ни по сотовому, ни в конторе.

—Телефон звонил. — Лейла сидела на диване в приемной. Она уже отдышалась и почти перестала дрожать. — Звонил, но когда я сняла трубку... — Она взяла бутылку воды, принесенную Сибил из кухни. — То швырнула ее туда.

Сибил подошла к столу и подняла трубку телефона с базы.

—Она здесь.

—Потому что я ее так и не взяла, — медленно произнесла Лейла. — Я вообще ничего не брала. Он заставил меня так думать.

—Но ты чувствовала.

—Не знаю. Слышала. Видела. Думала, что чувствую. — Она посмотрела на свою руку и не смогла сдержать дрожь.

—Кэл приехал. — Сибил выглянула из окна.

—Мы ему позвонили. — Куин погладила руку Лейлы. — Подумали, что неплохо бы собрать всех.

—Фокс в суде.

—Понятно.

Вошел Кэл, и Куин, сидевшая на корточках перед Лейлой, встала.

—Как вы? Никто не пострадал?

—Никто не пострадал, — не отрывая взгляда от Кэла, Куин положила руку на плечо Лейлы. — Только она напугана.

—Что случилось?

—Мы как раз и собираемся выяснить. Фокс в суде.

—Я пытался ему позвонить, но ответила голосовая почта. Не стал оставлять сообщение. Подумал, что за рулем ему вредно волноваться. Гейдж уже выехал. — Кэл подошел, погладил руку Куин и сел на диван рядом с Лейлой.

—Что тут случилось? Что с тобой?

—Посетители из обеих команд.

Она рассказала о появлении Энн Хоукинс, делая паузы, когда Куин достала диктофон, потом еще раз, когда вошел Гейдж.

—Говоришь, слышала ее голос?

—Да, мы разговаривали. Прямо тут. Я и женщина, которая мертва уже три с половиной столетия.

—Она действительно разговаривала с тобой?

—Я же сказала... Господи, ну и дура же я. — Лейла поставила бутылку с водой, прижала пальцы к глазам. — Я должна жить настоящим, видеть то, что происходит теперь, но не сделала этого. Забыла.

—Наверное, ты очень удивилась, увидев у своего стола давно умершую женщину? — Сибил попыталась ей помочь.

—Я мучилась бездельем, хотела чем-то себя занять. Постойте, дайте подумать. — Лейла закрыла глаза, вспоминая. — В моей голове, — прошептала она, — голос звучал у меня в голове, я почти уверена. То есть это была телепатическая связь с умершей женщиной. Час от часу не легче.

—Похоже, Энн просто пыталась тебя подбодрить, — заметил Гейдж. — Никакой информации, только совет использовать свои способности ради общего дела.

—Может, именно это мне и нужно было услышать. Потому что ее поддержка мне очень пригодилась, когда появился еще один гость. Зазвонил телефон. Наверное, ты. — Она посмотрела на Куин. — Потом...

Дверь открылась, и в приемную вбежал Фокс.

—Кто-то устраивает вечеринку, и... Лейла. — Он двигался так стремительно, что Куин пришлось отскочить. — Что случилось? — Фокс взял Лейлу за руки. — Змея? Проклятье. Но ты в порядке? — Не дожидаясь ответа, он потянул вверх штанину ее брюк.

—Перестань. Не надо. Все нормально. Дай рассказать. Не читай мои мысли.

—Прости, но мне теперь не до соблюдения протокола. Ты была одна. Ты могла...

—Прекрати, — скомандовала Лейла и высвободила руки, стараясь отгородить от него свои мысли. — Перестань. Я не смогу тебе доверять, если ты будешь лезть ко мне в голову. И не буду доверять.

Фокс отступил — во всех смыслах.

—Отлично. Отлично. Я слушаю.

—Сначала появилась Энн Хоукинс, — начала Куин. — Но мы тебя потом просветим. Лейла только что закончила рассказывать.

—Тогда давай дальше.

—Зазвонил телефон, — продолжила Лейла и рассказала, что с ней произошло.

—Ты причинила ему боль, — кивнула Куин. — Это хорошая новость. И туфли у тебя классные.

—Мои любимые.

—Но ты чувствовала боль. — Сибил указала на лодыжку Лейлы. — И это плохо.

—Только на секунду, и я не знаю — честное слово, — была ли это боль или просто ожидание боли и паника. Я и так была напугана, а тут еще змея. Я тяжело дышала и никак не могла успокоиться. Наверное, грохнулась бы в обморок, но боялась, что змея будет ползать по мне, пока я буду лежать в отключке. Я их боюсь.

—Змей? — вскинула голову Сибил. — У тебя офидиофобия? Страх змей, — объяснила она, поймав удивленный взгляд Лейлы.

—Она специалист в таких вещах, — гордо объявила Куин.

—Не знаю, страх ли это. Просто мне они не нравятся... Да, я боюсь змей, всяких ползучих тварей.

Сибил посмотрела на Куин.

—Помнишь гигантского слизняка в обеденном зале гостиницы в день ее приезда?

—Использует ее страхи. Отлично, Сиб.

—И пауки, когда вы вчетвером пошли на танцы. — Сибил вскинула бровь. — Ты же боишься пауков, Куин.

—Да, но это скорее отвращение, чем страх.

—Именно поэтому я и не сказала, что у тебя арахнофобия.

—Значит, Фокс, — предположил Кэл.

—Нет. Я не люблю пауков, но...

—А кто не пошел смотреть мультфильм «Арахнофобия»? Кто визжал, как девчонка, когда паук-волк заполз на спальный мешок...

—Ради бога, мне было всего двенадцать. — Фокс сунул руки в карманы; вид у него был раздраженный и одновременно смущенный. — Я не люблю пауков, но это не фобия. У них слишком много ног — в отличие от змей, которые мне даже нравятся. Я только немного побаиваюсь пауков величиной больше моей ладони.

—Именно такими они и были, — согласилась Лейла.

—Точно. — Фокс с шумом выдохнул.

—Она — то есть Энн — сказала, что демон выискивает у нас слабости.

—Пауки и змеи, — предположил Кэл.

—И это все, на что он способен, — закончил Гейдж, и Сибил слабо улыбнулась.

—А чего боишься ты? — спросила она.

—Налоговой службы и женщин, способных произносить такие слова, как офидиофобия.

—У любого человека есть страхи и слабости. — Лейла устало потерла шею. — И демон использует их против нас.

—Нужно сделать перерыв и отвезти тебя домой. — Фокс вглядывался в лицо Лейлы. — У тебя болит голова. По глазам вижу, — поспешно добавил он, заметив, как выпрямилась ее спина. — Я закрываю контору.

—Хорошая идея, — одобрила Куин, опередив пытавшуюся возразить Лейлу. — Вернемся домой. Лейла выпьет аспирин, примет горячую ванну. Сибил что-нибудь приготовит.

—Ты уверена? — сухо спросила Сибил, потом закатила глаза. — Ладно, ладно, приготовлю.

Когда женщины ушли, Фокс остановился в центре приемной и стал внимательно оглядывать помещение.

—Тут ничего нет, дружище, — заметил Гейдж.

—Но было. Мы все чувствовали. — Фокс посмотрел на Кэла, и тот кивнул.

—Да. И никому не пришло в голову, что ей все это почудилось.

—Не почудилось, — согласился Гейдж. — И она справилась. Среди них троих нет слабаков. Это преимущество.

—Она была одна. — Фокс вернулся на место. — Ей пришлось справляться одной.

—Нас шестеро, Фокс. — Кэл старался говорить спокойно и рассудительно. — Мы не можем быть вместе двадцать четыре часа в сутки. Нам нужно работать, спать, жить — ничего не поделаешь. Так будет всегда. Она знает, что к чему.

—Это не хоккейный матч, черт возьми.

—А она не Карли.

После этих слов Кэла все умолкли.

—Она не Карли, — повторил Кэл, уже тише. — В сегодняшнем происшествии твоей вины не больше, чем в том, что случилось семь лет назад. Если ты будешь все время об этом думать, это не принесет пользы ни тебе, ни Лейле.

—Вы не теряли любимого человека, — возразил Фокс. — Вам не понять.

—Мы были здесь, — не согласился Гейдж. — И очень хорошо понимаем, черт возьми. Понимаем. — Он закатал рукав и показал шрам на запястье. — Потому что мы всегда были здесь.

Чистая правда, со вздохом подумал Фокс. И злость прошла.

—Нам нужно придумать систему связи. Чтобы остальные получали сигнал, если кто-то остался один и ему угрожает опасность. Мы должны что-нибудь придумать. А пока, — прибавил он, — мне нужно закрыть контору и снять этот костюм. Потом я хочу пива.

Когда они подъехали к дому, который снимали женщины, подготовка к обеду уже шла полным ходом. Куин вызвалась помогать Сибил.

—Что готовите? — Кэл наклонился, взял Куин за подбородок и поцеловал в губы.

—Не знаю — мне приказано почистить морковь и картошку.

—Сама предложила устроить ужин на шестерых, — напомнила ей Сибил и улыбнулась Кэлу. — Будет вкусно. Тебе понравится. А теперь уходите.

—Кэл может почистить морковь, — возразила Куин.

—Лучше Фокс, — предложил Кэл. — Он умеет обращаться с овощами, поскольку у них дома только их и ели.

—А тебе нужно практиковаться, — не остался в долгу Фокс. — Хочу поговорить с Лейлой. Где она?

—Наверху. Она... — Куин умолкла, увидев, что Фокс просто повернулся и вышел. — Кажется, будет интересно. Жаль, что я пропущу.

Фокс отправился прямо наверх. Он знал расположение комнат второго этажа, потому что помогал заносить мебель, когда женщины вселялись в дом. Дверь в спальню была открыта, и Фокс вошел, обнаружив там Лейлу в бюстгальтере и трусиках.

—Мне нужно с тобой поговорить.

—Уходи. Уходи отсюда. Господи. — Она схватила лежавшую на кровати блузку и прикрылась.

—Это не займет много времени.

—Плевать, сколько времени это займет — я не одета.

—Думаешь, я не видел женщин в нижнем белье? — Увидев, что Лейла молча ткнула пальцем в сторону коридора, Фокс решил пойти на компромисс и отвернулся. — Если стесняешься, закрывай дверь.

—В доме живут одни женщины, и я... Впрочем, неважно.

Фокс услышал шорох одежды, стук ящиков комода.

—Как голова?

—Нормально... То есть прошла. Со мной все в порядке, так что...

—Слезь с пьедестала.

—Прошу прощения?

—Перестань важничать. И выбрось из головы, что я буду извиняться за чтение твоих мыслей. Ты буквально излучала страх, и я не мог его не чувствовать. Все остальное получилось непроизвольно, и это не делает меня Любопытным Томом[11].

—Ты способен сдерживать свои инстинкты и все время их контролируешь. Сам мне рассказывал.

—Это немного сложнее, когда плохо людям, которые мне не безразличны. Придется привыкнуть. Кстати, не подумать ли тебе о другой работе?

—Ты меня увольняешь?

Решив, что у нее было достаточно времени, чтобы одеться, Фокс повернулся. Перед глазами у него все еще стоял образ Лейлы в бюстгальтере и трусиках, однако пришлось признать, что в джинсах и свитере она не менее хороша. И в ярости тоже.

—Я предлагаю тебе подумать о другой работе, где ты будешь среди людей, а не одна. Я постоянно отлучаюсь из конторы, а когда миссис Хоубейкер...

—Думаешь, мне нужна нянька?

—Нет. Но в данный момент ты слишком остро реагируешь на мои слова. Я лишь говорю, что ты не обязана возвращаться в контору, если тебе это неприятно. Я пойму и найду кого-нибудь другого.

—Я живу и работаю в городе, который каждые семь лет посещает демон. Так что причин для волнения у меня хватает и без твоих дурацких папок и документов.

—Есть много других работ, где тебе не придется регулярно оставаться одной, разбирая чьи-нибудь папки и документы, и где на тебя не смогут напасть.

—Я сумела себя защитить.

—Не волнуйся, я оценил.

—Не похоже.

—Я не хочу чувствовать себя виноватым, если с тобой что-то случится. Помолчи. — Фокс поднял руку. — Это моя контора, моя ответственность и мои чувства.

Она склонила голову набок — жест, в котором смешались согласие и вызов.

—Тогда ты должен либо уволить меня, либо заткнуться. Выбирай.

—Выберу. Нам нужно придумать какой-то сигнал тревоги, который может достичь одновременно всех. Больше никаких телефонов.

—Вроде сигнала вызова Бэтмена? Фокс не смог сдержать улыбки.

—Да, это было бы круто. Нужно обсудить. Они вдвоем вышли из спальни.

—Помирились? — спросил Фокс.

—Более или менее.

Несмотря на протесты Сибил, все остальные собрались на кухне. Ароматы неизвестного блюда витали в воздухе. Пес Кэла, Лэмп, растянулся под столом и мирно похрапывал.

—В доме есть удобная гостиная, — заметила Сибил. — Прекрасно подходит для мужчин и собак, словно специально для них обставлена.

—Сибил никак не смирится с вещами с блошиного рынка. — Куин улыбнулась и с хрустом откусила стебель сельдерея. — Полегчало, Лейла?

—Значительно. Возьму бокал вина и вернусь наверх — записать последнее происшествие. Кстати, зачем вы меня искали? Ты говорила, что не могли дозвониться ни по обычному телефону, ни по сотовому.

—Боже, совсем забыли в этой суматохе. — Куин перевела взгляд на Сибил. — Наш главный исследователь нашел еще одну ниточку к месту, где могла жить Энн Хоукинс после той ночи у Языческого камня.

—В семье Элсуорт, в нескольких милях от поселения, которое было тут в тысяча шестьсот пятьдесят втором году. Они прибыли вскоре после Хоукинсов, месяца через три, насколько мне удалось выяснить.

—Родственники? — спросил Кэл.

—И те, и другие из Англии. Флетчер Элсуорт. Энн назвала одного из сыновей Флетчером. А жена Элсуорта, Хонор, приходилась троюродной сестрой жене Хоукинса.

—Я бы назвала их родственниками, — заявила Куин.

—Место не нашли?

—Работаем, — ответила Сибил. — Я наткнулась на эти сведения потому, что один из потомков Элсуорта был в Вэлли-Фордж вместе с Джорджем Вашингтоном, а один из его потомков, в свою очередь, написал об этом книгу. Я с ним связалась — словоохотливый парень.

—Сиб умеет их разговорить. — Куин снова откусила сельдерей.

—Точно. Он смог подтвердить, что Элсуорты, которыми мы интересуемся, владели фермой к западу от города, в месте, которое называлось Холлоу-Крик.

—Так что осталось... — Куин умолкла, заметив, как изменилось лицо Кэла. — Что? — Она повернулась к Фоксу, на которого смотрел Кэл, и повторила: — Что?

—Кое-кто из местных так называл место, где тридцать три года назад мои родители купили землю. Это наша семейная ферма.

6

Когда Фокс поставил машину за отцовским пикапом, уже совсем стемнело. Поздний час был одной из причин, почему он избавил родителей от вторжения шестерых человек, намеревавшихся устроить нечто вроде «охоты за мусором»[12].

Он знал: родители не стали бы возражать. Их дом всегда был открыт для всех, в любое время дня и ночи. Родственники, старые друзья, новые друзья, случайные прохожие — все могли рассчитывать на постель, еду и убежище в доме Барри и О'Деллов. Отблагодарить за гостеприимство можно было по-разному: покормить цыплят, подоить коз, прополоть огород, наколоть дров.

Фокс помнил, что в детстве в доме всегда было шумно и многолюдно. Теперь тоже — по крайней мере, часто. В этом доме каждому позволялось — более того, поощрялось — идти своим путем, правила были гибкими и индивидуальными, но от всех ждали вклада в общее дело.

Это по-прежнему мой дом, подумал Фокс. Просторное сооружение из камня и дерева с широким крыльцом, необычными эркерами и цветными ставнями (в данный момент вызывающе красными). Даже если у него появится шанс построить собственный дом, завести семью, это место навсегда останется его домом.

В гостиной — эксцентричная смесь произведений искусства, смелые цвета, разнообразие фактур — играла музыка. Вся мебель ручной работы, в основном отца. Лампы, картины, вазы, пледы, подушки, свечи — все оригинальные произведения членов семьи или друзей.

Интересно, ценил ли он все это в детстве. Наверное, нет. Это был просто его дом.

Из глубины дома к нему бросились две собаки, виляя хвостами и приветствуя громким лаем. Мик и Дилан были дворнягами — как и их предшественники, — спасенными из приюта. Фокс присел, чтобы погладить псов, и увидел входящего в комнату отца.

—Привет. — На лице Брайана мелькнула довольная улыбка. — Как дела? Ты ужинал?

—Да.

—Пойдем на кухню. Мы еще не закончили. Ходят слухи, будет яблочный коблер. — Брайан обнял сына за плечи, и они направились в кухню.

—Хотел заскочить к тебе сегодня, когда работал в городе, — продолжал Брайан, — но долго провозился. Смотри, кого я привел, — сказал он Джо. — Должно быть, прослышал про коблер.

—Весь город в курсе. — Фокс обошел большой разделочный стол и поцеловал мать. В кухне пахло ее травами, свечами и густым супом из кастрюльки на плите. — Предупреждаю вопрос — я ужинал.

Фокс сел на стул, который помогал делать, когда ему было тринадцать.

—Я приехал расспросить вас о доме и о ферме.

—Хочешь вернуться? — Брайан погрузил ложку в суп из фасоли и бурого риса; Фокс узнал любимое блюдо матери.

—Нет. — Он знал, что двери для него всегда открыты. — Основная часть дома была построена еще до гражданской войны, так?

—В пятидесятых годах восемнадцатого века, — подтвердила Джо. — Ты сам знаешь.

—Да, но мне пришло в голову, что на этом месте раньше стоял другой дом.

—Возможно, — ответил отец. — Камень, отделяющий заднюю часть, довольно старый. Похоже, раньше тут что-то было.

—Ага. Вы интересовались историей фермы. Я помню.

—Точно. — Джо вглядывалась в лицо сына. — Люди обрабатывали эту землю еще до того, как пришел белый человек и выгнал их.

—Я говорю не о туземцах и их эксплуатации пришельцами. — Ему не хотелось, чтобы мать начала обсуждать эту тему. — Мне хотелось бы знать, что вам известно о временах, когда тут появились поселенцы.

—Когда был основан Холлоу, — кивнула Джо. — И появился Лазарус Твисс.

—Да.

—Я знаю, что тут была ферма, и эти места назывались Холлоу-Крик. У меня есть документы. А в чем дело, Фокс? Мы далеко от Языческого камня, за пределами города.

—Мы думаем, что именно здесь жила Энн Хоукинс, и здесь же она родила сыновей.

—На этой ферме? — задумчиво произнес Брайан. — С чего вы взяли?

—Она вела дневники — я тебе говорил. В записях есть перерывы. Мы не нашли ничего, что относится к промежутку времени, когда она — предположительно — покинула Холлоу. Вернулась она два года спустя. Если бы удалось их обнаружить...

—Это было триста лет назад, — заметила Джо.

—Знаю, но попробовать стоит. Если бы мы могли приехать утром, рано утром, до моего первого клиента...

—Ты знаешь, что разрешения спрашивать не нужно, — сказал Брайан, — будем рады.

—Я принесу мой знаменитый коблер, — помолчав, сказала Джо. Она встала, погладила сына по плечу и направилась к буфету.

Ему очень не хотелось вовлекать в это своих родителей, свой дом. Возвращаясь на ферму с первыми лучами зари, Фокс убеждал себя, что их поиски не представляют никакой опасности. Даже если они докажут, что Энн жила на этой земле, даже если найдут ее дневники, ферма не перестанет быть безопасной зоной.

До сих пор массовое безумие не затрагивало их семьи; им ничего не угрожало. И не должно угрожать впредь. Он просто не позволит. Опасность появилась раньше, стала серьезнее — это факт. Но родителям нечего бояться.

Он подъехал к дому на ферме; за ним Кэл и Гейдж.

—У меня два часа, — сказал Фокс друзьям, когда все вышли из машин. — Если потребуется больше времени, я могу перенести кое-какие встречи. В противном случае придется ждать до завтра. Суббота у меня свободна.

—Разберемся. — Кэл посторонился, чтобы две собаки и Лэмп могли обнюхать друг друга и познакомиться.

—А вот и женщины, — Гейдж кивнул, указывая на дорогу. — Твоя дама готова расплачиваться, Хоукинс?

—Сказала, что готова — значит, так и есть. — Тем не менее Кэл подошел к машине и отвел Куин в сторону.

—Не уверен, смогу ли я тебе помочь.

—Кэл...

—Да, знаю. Вчера мы все обсудили, но я имею право приставать к женщине, которою люблю.

—Безусловно. — Она обняла его за шею, с улыбкой заглянула в глаза. — Приставай ко мне.

Кэл поцеловал подставленные губы, на секунду забыв обо всем.

—Я сделаю все, что смогу, ты знаешь. Но дело в том, что я приезжал сюда всю жизнь. Играл здесь, ел, бегал по полям, помогал по хозяйству. Это был мой второй дом, но передо мной ни разу не мелькали картины прошлого — ни Энн, ни что-либо другое.

—Джайлз Дент здесь не был. Как и другие стражи, его предшественники. Насколько нам известно. Если Энн действительно пришла сюда, то одна, без Дента, с которым к тому времени уже рассталась. Это мое дело, Кэл.

—Знаю. — Он снова коснулся губами ее губ. — Но будь осторожна, Блонди.

—Какой чудесный дом, — сказала Лейла Фоксу. — И место красивое. Правда, Сибил?

—Как картина Пикассо. Что вы тут выращиваете, Фокс?

—Семейная ферма экологически чистых продуктов, если можно так выразиться. Куры-несушки. Пчелы, дающие мед. Овощи, травы, цветы. Все идет в пищу, а излишки мы... они продают или обменивают.

Ветер донес до них запах животных, непривычный для носа городских жителей. Лейла заметила автомобильную покрышку, подвешенную к толстой узловатой ветке дерева, вероятно, платана.

—Наверное, здорово расти на такой ферме.

—Да. Хотя я так не думал, когда убирал куриный помет или выдирал вьюнок на грядках.

Послышалось деловитое кудахтанье кур. Обогнув дом, Фокс увидел мать, которая сыпала птицам корм. На ней были джинсы, старые резиновые сапоги, потрепанная рубашка и теплый пуловер. Волосы, заплетенные в толстую косу, спускались на спину.

Теперь пришла его очередь видеть прошлое. Перед мысленным взором Фокса всплыла картина: яркое летнее утро, мать кормит кур, на ней длинное синее платье, а в перекинутом через плечо слинге устроилась его маленькая сестренка.

Мать пела, вспомнил Фокс. Она часто пела за работой. И теперь тоже.

—Я улечу далеко-далеко. Я улечу рано утром.

В ближайшем загоне отец доил козу, подпевая матери.

Она увидела сына и улыбнулась.

—Ага, рассчитал так, чтобы увильнуть от дел.

—Как всегда.

Джоанна рассыпала остаток зерен, поставила ведро и подошла к сыну. Поцеловала в лоб, в обе щеки, в губы.

—Доброе утро. — Затем повернулась к Кэлу и точно так же расцеловала его. — Калеб, я слышала, что ты влип.

—Да. Вот она. Куин, это Джоанна Барри, моя детская любовь.

—Вероятно, это мне пример для подражания. Рада познакомиться.

—Я тоже. — Джоанна похлопала Куин по руке и повернулась к Гейджу. — Где ты был, почему не приехал меня навестить? — Она поцеловала его, потом крепко обняла.

Гейдж тоже обнял ее — Сибил заметила. Закрыл глаза и крепко обнял.

—Я скучал, — прошептал он.

—Тогда не уезжай надолго. — Джо отстранилась. — Привет, Лейла, рада вас видеть. А это, должно быть, Сибил?

—Должно быть. У вас очень красивая ферма, миссис Барри.

—Спасибо. А вот и мой мужчина.

—Козы ламанча? — спросила Сибил, удостоившись внимательного взгляда Джо.

—Точно. Вы не похожи на пастушку.

—Видела их пару лет назад в Орегоне. У них завернуты кончики ушей, не перепутаешь. Дают очень жирное молоко, так?

—Правильно. Хотите попробовать?

—С удовольствием. Оно превосходное и прекрасно подходит для выпечки.

—Точно. Брайан — Сибил, Куин и Лейла.

—Приятно... Эй, мы уже встречались. — Брайан улыбнулся Лейле. — Вроде того. Я видел вас вчера, вы шли по Мейн-стрит.

—А вы меняли дверь в книжном магазине. Я подумала: как хорошо, что есть люди, умеющие починить разбитое.

—На том стоим. Классная блондинка, Кэл. — Подмигнув, Брайан обнял Кэла одной рукой. Потом повернулся к Гейджу и обнял его. — Вовремя, черт возьми. Завтракать будете?

—У нас мало времени, — ответил Фокс. — Прости.

—Без проблем. Я принесу молоко.

—А я соберу яйца. Поставь чай, Брайан. Утро сегодня холодное. — Джо повернулась к Фоксу. — Скажешь, если что-нибудь нужно, или если мы можем чем-то помочь.

—Спасибо. — Фокс отвел всех в сторону, чтобы не мешать матери собирать яйца. — Откуда начнем? Изнутри?

—Но ведь в то время этого дома тут не было? — Куин вопросительно посмотрела на Фокса.

—Его построили лет через сто. Вполне возможно, на старом фундаменте. Я не знаю. Может, сарай? Вернее то, что осталось от сарая и заросло виноградом. Он старый.

—Слишком мал. — Лейла внимательно изучала полуразрушенные стены. — Даже для того времени слишком мал для дома. В нем не поместилась бы даже маленькая семья, приютившая женщину с тремя детьми.

—Может, коптильня, — предположила Сибил. — Или хлев. Любопытно, что он почти цел. На это должна быть причина.

—Давайте начнем с дома. — Куин окинула взглядом сарай, ферму, большой каменный дом. — Обойдем вокруг. Может, я что-нибудь почувствую. Если нет, войдем внутрь — раз родители Фокса не возражают. А если и там ничего... есть еще роща, поля и эти маленькие развалины. Пожелайте мне удачи.

Скрестив пальцы левой руки, она протянула правую Кэлу.

—Поляна в лесу — это священное место, и оно обладает магией. Камень пробуждает картины прошлого. И чердак в библиотеке тоже. Мне ничего не пришлось делать. Я не знаю, как себя вести.

—Думай об Энн, — посоветовал Кэл. — Ты ее видела, слышала ее голос. Думай о ней.

Куин представила Энн такой, какой видела ее в первый раз: с распущенными волосами, ведрами с водой в руках, с большим животом и лицом, светящимся любовью к мужчине, который ее ждал. Потом такой, как во время второй встречи, снова стройную, в скромной одежде. Старше, печальнее.

Куин прошла по жесткой зимней траве, плотному гравию, ступила на выложенную из камней дорожку. Холодный воздух, пощипывавший щеки, был пропитан запахами животных и земли. Она крепко сжимала руку Кэла, зная — чувствуя, — что он поможет ей, что их способности переплетены так же, как пальцы рук.

—Я не могу туда попасть. Вижу только тебя, — рассмеявшись, сказала Куин. — Маленький мальчик, еще в очках. Довольно милый. Вижу вас троих, бегающих вокруг дома, мальчика помладше, девочку. И малыша — еще одну девочку. Такая красивая.

—Попробуй глубже. — Кэл сжал ее пальцы. — Я с тобой.

—Возможно, именно это и мешает. Наверное, я ловлю твои мысли, твои воспоминания. — Она крепче стиснула его руку, потом высвободилась. — Думаю, мне нужно попробовать одной. Отойди. Все отойдите, ладно? Освободите мне место.

Куин повернулась, дошла до угла дома и принялась обходить его. Такой прочный, подумала она, и такой красивый — Сибил права. Камень, дерево, стекло. Клумбы — пустые и с пробивающимися ростками, должно быть, нарциссов, тюльпанов, гиацинтов и летних лилий, которые придут на смену весенним цветам.

Могучие старые деревья давали густую тень, и Куин представила — а может, увидела — цветы, прячущиеся здесь от солнечных лучей.

Потом почувствовала запах дыма. Внутри должен быть камин. Ну конечно. Разве бывает деревенский дом без камина? Нужно же где-то сидеть холодными зимними вечерами. Блики от огня, тени, приятное тепло.

Она сидела в комнате, освещенной пламенем камина и единственной свечой. Не плакала, хотя сердце ее переполняли слезы, держа в руке гусиное перо и время от времени макая его в чернила, Энн заполняла страницы дневника своим ровным, аккуратным почерком.

Нашим сыновьям исполнилось восемь месяцев. Они красивые и здоровые. Я вижу в них тебя, мой любимый. Я вижу тебя в их глазах, и это одновременно утешает и печалит меня. Со мной все хорошо. Доброта кузины и ее мужа не знает границ. Конечно, я для них обуза, только они этого никогда не показывают. Несколько недель до и после родов я почти ничем не могла помочь кузине. Тем не менее она не жаловалась. Даже теперь за мальчиками нужно приглядывать, и я не могу делать столько, сколько мне хотелось бы, чтобы отблагодарить за доброту ее и кузена Флетчера.

Я штопаю одежду. Мы с Хонор делаем мыло и свечи, а Флетчер их обменивает.

Я хотела написать совсем о другом, но мне трудно доверить эти слова бумаге. Кузина сказал, что Эстер Дейл утонула в лесном пруду и ее маленькая дочь осталась сиротой. В ту ночь она обвинила тебя — как ты и предсказывал. Мы знаем, что не по своей воле, точно так же, как против ее воли был зачат оставшийся без матери ребенок.

Зверь живет в ребенке, Джайлз. Ты много раз повторял мне, что изменишь порядок вещей, очистишь кровь. Жертва, которую ты принес, а вместе с тобой я и твои дети, была необходима. В такие ночи, как эта, когда я так одинока, а мое сердце переполняет жалость к погибшей девушке, которую я знала, мне страшно. Я боюсь: всего что сделано и что будет сделано через много лет после той ночи, окажется недостаточно. Я скорблю, что ты зря пожертвовал собой и наши дети никогда не увидят отца, не поцелуют его.

Я буду молиться, чтобы укрепить силу и мужество, которые, как ты верил, у меня есть. Буду молиться, чтобы вновь обрести их, когда взойдет солнце. Теперь, когда подступает тьма, я всего лишь женщина, тоскующая по любимому.

Кто-то из сыновей заплакал, и Энн закрыла тетрадь. Братья проснулись и присоединились к плачущему. Она встала и подошла к тюфяку рядом со своей лежанкой — успокоить, спеть, покормить.

«Вы моя надежда», — прошептала она, протягивая одному сыну пропитанную сладкой водой тряпицу, пока двое других сосали грудь.

Когда глаза Куин закатились, Кэл подхватил ее на руки.

—Нужно внести ее в дом, — сказал он и быстрыми, широкими шагами пошел к боковому крыльцу. Фокс бросился вперед, открыл дверь, потом направился прямо в музыкальную комнату.

—Принесу воды.

—Одной водой не обойдешься. — Сибил поспешила за ним. — Где кухня?

Фокс махнул рукой, а сам повернул в противоположном направлении.

Лейла сдернула плед со спинки маленького дивана, куда Кэл уложил дрожащую Куин, и укрыла ее.

—Голова, — с трудом произнесла Куин. — Моя голова. Просто раскалывается. Меня может стошнить. Мне нужно... — Она села, уткнулась головой в колени. — Сейчас. — Она глубоко дышала, а Кэл массировал ей плечи. — Сейчас.

—Вот, выпей воды. Фокс принес тебе воды. — Лейла взяла у него стакан и опустилась на колени, протягивая воду Куин.

—Попробуй расслабиться, — посоветовала Сибил. — Дыши медленнее.

—Не стоит. — Она посмотрела на латунное ведро, которое Гейдж поставил рядом с ней, потом перевела взгляд на уложенный в камине хворост. — Предусмотрительно, но я абсолютно уверена, что мне это не понадобится.

Куин положила голову, раскалывающуюся от пульсирующей боли, на плечо Кэла.

—Сильно болит.

—Знаю. — Он коснулся губами ее виска.

—Я что-нибудь говорила? Это была Энн. Писала в дневнике.

—Ты много чего говорила, — ответил Кэл.

—Почему я не догадалась включить диктофон?

—Я включил. — Кэл протянул ей миниатюрный диктофон. — Достал у тебя из сумочки, когда представление началось.

Она медленно выпила воду, потом посмотрела на Фокса, глаза ее были затуманены, лицо бледное.

—У твоих родителей случайно не водится морфия?

—Извини.

—Пройдет. — Кэл снова поцеловал ее, потом помассировал ей шею. — Обещаю.

—На сколько я отключилась?

—Почти на двадцать минут. — Кэл поднял голову, посмотрев на вернувшуюся Сибил. В руках у нее была высокая керамическая кружка.

—Вот. — Сибил погладила Куин по щеке. — Должно помочь.

—Что это?

—Чай. Подробности тебе не обязательны. Давай, будь хорошей девочкой. — Она поднесла кружку к губам Куин. — У твоей матери, Фокс, потрясающая коллекция чая из трав.

—Возможно, но вкус у него... — Куин умолкла, увидев входящую Джоанну. — Миссис Барри.

—Вкус отвратительный, но помогает. Пусти-ка меня, Кэл. — Отодвинув Кэла, Джоанна заняла его место и помассировала две точки у основания шеи Куин. — Постарайся не напрягаться. Так, уже лучше. Дыши. Дыши. Вдыхаешь кислород, выдыхаешь напряжение и дискомфорт. Хорошо. Ты не беременна?

—Что? Нет. Конечно, нет.

—Тут есть одна точка. — Она взяла левую руку Куин и надавила между большим и указательным пальцем. — Эффективная, но противопоказанная беременным женщинам.

—Долина встречи, — сказала Сибил.

—Ты знакома с акупрессурой?

—Она все знает, — заявила Куин и с облегчением вздохнула. — Легче. Гораздо легче. Боль уже не ослепляет. Спасибо.

—Тебе нужно немного отдохнуть. Если хочешь, Кэл отведет тебя наверх.

—Спасибо, но...

—Кэл, ты должен отвезти ее домой. — Лейла шагнула к Кэлу и тронула его за руку. — Я могу поехать в контору с Фоксом. А ты, Сибил, отвезешь Гейджа, ладно?

—Не возражаю.

—Мы не закончили, — возразила Куин. — Нам нужно перейти ко второй части и выяснить, куда она спрятала дневники.

—Не сегодня.

—Она права, Блонди. На второй раунд у тебя не хватит сил. — Чтобы закончить спор, Кэл поднял ее с дивана.

—Не буду спорить. Спасибо, миссис Барри.

—Джо.

—Спасибо, Джо, что позволили испортить вам утро.

—Не стоит. Фокс, открой Кэлу дверь. Гейдж, ты не сходишь с Сибил на кухню к Брайану, сказать, что все в порядке? Лейла, — Джо взяла Лейлу под руку и задержала, позволив остальным выйти из комнаты. — Это было ловко проделано.

—Прошу прощения?

—Ты устроила так, чтобы Куин и Кэл остались одни — именно это им сейчас нужно. Я хочу попросить тебя об одолжении.

—Разумеется.

—Скажешь, если мы что-то сможем или будем должны сделать? Фокс не станет нас вовлекать. Он старается защитить тех, кого любит. Иногда слишком.

—Сделаю все, что смогу.

—О большем я и не буду просить.

Фокс ждал Лейлу снаружи.

—Можешь не ходить сегодня в контору.

—Кэл и Куин нужно побыть вдвоем, а я тоже должна себя чем-то занять.

—Возьми машину Сибил или Куин. Прогуляйся по магазинам. Займись чем-нибудь нормальным.

—Работа — это нормально. Или ты хочешь от меня избавиться?

—Хочу дать тебе отдохнуть.

—Это Куин требуется отдых, а не мне. — Она повернулась к Сибил и Гейджу, которые вышли из дома. — Если я тебе не нужна дома, буду целый день в конторе.

—Сама справлюсь, — ответила Сибил. — Если не считать этих утренних развлечений и игр, пока не найдем дневники, делать нам особенно нечего.

—А не слишком ли большое значение мы придаем дневникам? — скептически заметил Гейдж.

—Это следующий шаг. — Сибил пожала плечами.

—Я не могу их найти, — развел руками Фокс. — Возможно, Энн вела дневник, возможно, именно здесь — вернее, уже ясно, что здесь. Но я жил в этом доме и ничего не замечал. Вчера вечером еще раз все здесь обошел, абсолютно открывшись. Посмотрел внутри, снаружи, в старом сарае, в лесу. Ничего.

—Наверное, тебе не хватало меня.

Его взгляд остановился на Лейле.

—Наверное, стоит объединить усилия. Можно попробовать. У нас есть еще немного времени. Мы...

—Не теперь. Не стоит, пока мои родители дома... на всякий случай. Завтра их не будет все утро. — Подальше от опасности, если таковая возникнет, подумал Фокс. — Гончарная мастерская, рынок. Завтра вернемся.

—Не возражаю. Ну, ковбой, — Сибил махнула рукой в сторону машины Куин, — поехали. — Она умолкла, а когда они с Гейджем сели в машину и тронулись в путь впереди пикапа Фокса, прибавила: — Интересно, что такого может произойти, от чего он хочет защитить родителей?

—На ферме и с родителями Фокса никогда ничего не случалось. Но насколько мы знаем, раньше они никак не участвовали в событиях. Так что неизвестно.

Сибил задумалась.

—Чудесные люди.

—Одни из лучших.

—В детстве ты проводил здесь много времени.

—Да.

—Господи, ты когда-нибудь заткнешься? — после секундной паузы спросила она. — Все говоришь и говоришь, прямо не даешь слова вставить.

—Люблю звук собственного голоса.

Снова пауза, теперь секунд на десять.

—Ладно, попробуем по-другому. Хорошо играешь в покер?

—Нормально. Ты тоже играешь?

—Пробовала.

—И как успехи?

—Все, что я делаю, я делаю хорошо — или учусь делать хорошо. На самом деле...

За поворотом Сибил увидала огромную черную собаку, сидевшую прямо посреди дороги; до пса оставалась несколько футов. Встретив взгляд зверя, Сибил подавила желание нажать на тормоз.

— Едем дальше, — спокойно произнесла она и вдавила в пол педаль газа.

Собака прыгнула. Огромное черное тело, сверкание зубов и когтей. Машина вздрогнула от удара, и Сибил, сердце которой бешено колотилось, с трудом удержала ее на дороге. Ветровое стекло треснуло, над капотом взметнулось пламя. Она опять подавила желание нажать на тормоз, резко развернула машину на сто восемьдесят градусов. Приготовилась еще раз ударить пса, но тот исчез.

Ветровое стекло было целым, капот не поврежден.

—Сукин сын, сукин сын, — повторяла Сибил.

—Разворачивайся и езжай дальше. — Гейдж накрыл ладонью ее пальцы, сжимавшие рулевое колесо. Холодные, отметил он, но не дрожат. — Разворачивай машину, и поехали.

—Да, конечно. — Она передернула плечами, всего один раз, потом развернулась. — Итак... О чем это я говорила, когда нас прервали?

В смехе Гейджа звучало искреннее восхищение бравадой Сибил.

—У тебя крепкие нервы, сестренка. Прямо-таки стальные.

—Не знаю. Я хотела его убить. Просто хотела убить. Кроме того, машина не моя, и если я разобью ее о чертову собаку, это проблема Куин. — Она почувствовала, что к горлу подкатывает тошнота. — Наверное, это было глупо. Я ничего не видела целую минуту, когда ветровое стекло... Могла врезаться в дерево или съехать с дороги прямо в реку.

—Тот, кто боится сделать глупость, обречен на неудачу.

—Я хотела ему отплатить за то, что он сделал вчера с Лейлой. Это не поможет.

—Но и не помешает, — после минутного раздумья ответил Гейдж.

Сибил рассмеялась, сначала неуверенно, потом, взглянув на него, громче.

—Пожалуй, ты прав — действительно, не помешает.

7

Пятничный график Фокса не оставлял ему времени на раздумья или хандру. За встречей с клиентом следовало совещание, потом опять клиент, потом конференция по телефону. Ближе к вечеру выдался свободный час, и Фокс решил прогуляться по городу, чтобы проветрить голову.

А лучше заскочить в «Боул-а-Раму» и немного поболтать с Кэлом. Тот расскажет, как дела у Куин и у всех остальных.

Выйдя в приемную, он обнаружил, что Лейла разговаривает с Эстеллой Хоукинс, прабабушкой Кэла.

—Я думал, мы встретимся в нашем обычном убежище. — Фокс коснулся губами нежной, тонкой кожи ее щеки. — Разве так нам удастся скрыть нашу тайную связь?

—Весь город уже знает. — Глаза Эсти за толстыми стеклами очков смеялись. — Пора бы уже открыто жить во грехе.

—Иду собирать вещи.

Эсти похлопала его по плечу.

—Погоди. Сначала удели мне пару минут. Профессионально.

—Для вас у меня всегда найдется время. Пойдемте ко мне. Лейла ответит на звонки. — Подмигнув, Фокс взял Эсти под руку. — На тот случай, если нас захлестнут страсти.

—Запереть наружную дверь? — крикнула Лейла им вслед.

—Удивительно, как тебе удается сосредоточиться на работе, — сказала Эсти, когда они вошли в кабинет. — Такая прелестная девушка.

—У меня необыкновенная сила воли. Хотите колу?

—Ты же знаешь, что хочу.

—Секунду.

Фокс достал стакан, лед, налил колу. Он очень любил прабабку Кэла и постарался сделать так, чтобы ей было удобно. Потом сел напротив.

—Где Джинджер? — спросил он, имея в виду кузину Кэла, которая жила с Эсти.

—Поехала в банк, хочет успеть до закрытия. На обратном пути заедет за мной. Это недолго.

—Чем я могу помочь? Хотите подать на кого-нибудь иск?

Эсти улыбнулась.

—Это последнее, что может прийти мне в голову. Никогда не понимала, почему люди вечно судятся друг с другом.

—Во всем виноваты адвокаты. Хотя это лучше, чем дубасить друг друга. Как правило.

—За этим тоже дело не станет. Но я пришла по другому поводу. Мое завещание, Фокс.

Он вздрогнул. Ей девяносто три, и он прекрасно понимал и ценил желание привести в порядок свои дела задолго до того, как достигнешь возраста Эсти. Но ему было больно думать о мире, в котором не будет ее.

—Несколько лет назад я уже обновлял ваше завещание и доверенности. Хотите что-то изменить?

—Мелочи. Несколько украшений, которые я хотела бы оставить Куин. В данный момент мой жемчуг и серьги с аквамарином перейдут к Франни. Она понимает, что я предназначила их для ее будущей невестки. Мы уже это обсуждали. Конечно, можно оставить все как есть — я не сомневаюсь, что Франни передаст их Куин. Но, насколько я помню, ты сам говорил: для всех оставшихся лучше, если все это будет записано.

—Как правило, лучше. Я все сделаю. — Во всем, что касалось дел Эсти, Фокс доверял своей памяти, но все равно достал блокнот и сделал пометки. — Корректировка не займет много времени. Если вас устроит, в понедельник привезу документы на подпись.

—Отлично, хотя я и сама могу заскочить.

Фокс знал, что она почти каждый день приходит в библиотеку, и был готов избавить ее от лишней поездки.

—Давайте так. Когда завещание будет готово, я вам позвоню. И мы договоримся, как нам удобнее встретиться. Вы еще хотите что-нибудь изменить?

—Нет, только два эти пункта. Ты все очень четко изложил. У меня спокойнее на душе.

—Если кто-нибудь из моих внуков станет адвокатом, они позаботятся о вас.

Губы Эсти дрогнули в улыбке, но глаза остались печальными. Она похлопала Фокса по руке.

—Мне хочется дожить до осени, до свадьбы Кэла. Пережить следующую Седмицу и танцевать с моим мальчиком на его свадьбе.

—Миссис Эсти...

—И на твоей свадьбе — с тобой. Рискую показаться жадной, но хотелось бы взять на руки первенца Кэла. Я знаю, этого может и не случиться. В этот раз все гораздо хуже, чем раньше.

—Мы не дадим вас в обиду.

Она вздохнула и с нежностью посмотрела на Фокса.

—Вы присматриваете за городом с тех пор, как вам исполнилось десять. Ты, Кэл и Гейдж. Как я хочу дожить до того дня, когда ваши старания больше не понадобятся. Очень на это надеюсь. — Она снова похлопала его по руке. — Наверное, Джинджер уже едет за мной.

Фокс встал и помог ей подняться.

—Я провожу вас, и мы ее подождем.

—Тебе нужно работать. Надеюсь, на выходные ты запланировал себе развлечение.

—Вот если бы вы согласились со мной поужинать...

Она рассмеялась и, опираясь на его руку, вышла на улицу.

—Как-нибудь.

Он стоял у окна и смотрел, как Джинджер усаживает Эсти в машину.

—Замечательная женщина, — сказала Лейла.

—Да, просто удивительная. Достань, пожалуйста, ее завещание. Она хочет внести пару изменений.

—Хорошо.

—Ты когда-нибудь думала, что мы можем все потерять? Город, самих себя — все на свете?

Лейла задумалась.

—А ты?

—Нет. — Фокс отвернулся от окна и посмотрел на нее. — Нет, на этот раз мы победим. Но доживут не все. Не всем, кто сегодня занят своими делами, суждено пережить это.

Вместо прогулки Фокс вернулся в кабинет, достал из ящика письменного стола собственное завещание и перечитал его.

В начале шестого Фокс проводил последнего клиента до двери, потом повернулся к Лейле.

—Идем отсюда. Бери свои вещи. Будем играть в боулинг.

—Неожиданно, но идея мне нравится. Только позвоню Куин.

—Она будет нас там ждать. Общий сбор в клубе «Боул-а-Рама». Сегодня вечер пятницы. Пицца, пиво и кегли.

Лейла подумала о тихом ужине, который она запланировала, о бокале вина и книге.

—Ты любишь боулинг.

—Ненавижу, и это создает некоторые трудности, если учесть, что один из моих лучших друзей владеет боулинг-клубом. — Фокс в^ял ее пальто. — Но там вкусная пицца и есть игровые автоматы. Люблю иногда сразиться в пинбол. Кроме того, мы заслужили отдых. От всего.

—Наверное.

Он подал Лейле пальто.

—Вечер пятницы в Холлоу? Только «Боул-а-Рама».

—Тогда нам туда, — улыбнулась Лейла. — Может, прогуляемся?

—Ты читаешь мои мысли. Фигурально выражаясь. Я сегодня весь день какой-то дерганый. — Они вышли на улицу. — Анютины глазки на клумбе у цветочного магазина. Видишь, вон там? А вон, видишь, это Эрик Мур, чисто выбритый. Каждый год в марте месяце он сбривает свою зимнюю бороду. Весна идет.

Фокс взял ее за руку.

—Знаешь, что я люблю больше всего, если не считать пива и пиццы?

—Что?

—Гулять с красивой девушкой. Лейла внимательно посмотрела на него.

—Ты явно повеселел.

—Предвкушение пиццы творит чудеса.

—Нет, я серьезно.

Фокс махнул кому-то на противоположной стороне улицы.

—Иногда на меня находит грусть. Сначала мне нужно как следует погрузиться в нее, а потом все с себя стряхнуть.

—Как?

—Вспомнив, что все мы исполняем свой долг. Напомнив себе о том, что в конечном итоге добро побеждает зло. Иногда ждать приходится долго, но добро, как правило, побеждает.

—Приятно слушать.

—Хорошо. Именно на это я и рассчитывал.

—Но я не грустила. Просто все время беспокоилась. Анютины глазки — это хорошо, но мне не нравится, когда они соседствуют вот с этим. — Лейла показала на витрину магазина подарков. — Мне хочется верить, что добро в основном побеждает, но больно видеть, какой ценой. Некоторым приходится многое терять.

—Может, это не потеря. Может, они переедут в Айову и выиграют в лотерею или расширят свой бизнес. Или просто будут там счастливее — неважно, по какой причине. Дорога начинается с первого шага.

—И это говорит адвокат, практикующий в городе, где он родился и вырос.

—Я сделал этот шаг. — Они пересекли площадь. — И в итоге оказался здесь. Кстати, ты тоже.

Фокс открыл дверь и провел Лейлу в шумный зал.

—К пицце и пинболу.

—И анютиным глазкам, если продолжить список. А также к боулингу и друзьям.

—Друзьям.

—Играй картами, которые тебе сданы. — Фокс повернул ее к себе и, поддавшись порыву, неожиданно поцеловал в губы. — И еще могут быть секс и удовлетворение.

—Я не играю в карты.

—Тогда удовлетворимся друзьями и легкомыслием. Все, на этом заканчиваю. — Он повел Лейлу к шестой дорожке, где Кэл с Куин и Сибил надевали туфли для боулинга. — Где Тернер?

—Променял нас на видеоигры, — ответила Сибил.

—Соревнования по пинболу продолжаются. Начинайте без меня.

—Без проблем. Три красивые женщины полностью в моем распоряжении. — Кэл протянул Лейле пару туфель для боулинга. — Седьмой размер?

—Точно. — Лейла села на скамейку, и Фокс отвел Кэла в сторону.

—Как тебе удалось заманить сюда Гейджа?

—Его отец сегодня выходной. Билла тут нет, и поэтому...

—Понятно. Пойду надеру ему задницу в «Томкэт». Придется ему раскошелиться на пиво.

—«Томкэт»? — Брови Сибил поползли вверх. — Разве это не «стрелялка»?

—Возможно. — Фокс, прищурившись, посмотрел на нее. — Ты прямо как моя мать. Кстати, тебе не обязательно сообщать ей, что мы с Гейджем рубимся в «стрелялку», если ты ее случайно встретишь.

Час среди вспышек, воя и треска противовоздушной обороны без следа развеяли остатки задумчивости Фокса. И он, потягивая выигранное пиво, с удовольствием смотрел на трех красивых женщин на дорожке для боулинга. Гейджу ни разу не удавалось побить его в «Томкэт».

—Потрясающий вид, — заметил Гейдж, разглядывая наклонившуюся к дорожке Куин.

—Трудно спорить. А вот и команды появились. — Фокс оглянулся на толпившихся у стойки администратора мужчин и женщин в одинаковых рубашках. — У Кэла сегодня аншлаг.

—Нэппер пришел. — Гейдж глотнул пиво и посмотрел на мужчину в красно-коричневой форменной рубашке. — Он по-прежнему...

—Пару дней назад имел с ним разговор. Такой же козел, только старше и со значком.

—Пятьдесят восемь. — Лейла опустилась на скамью и стала переобуваться, закончив игру. — Не думаю, что открыла для себя новую страсть.

—А мне понравилось, — сказала Сибил, садясь рядом. — Туфли могли бы быть и посимпатичнее, но сама игра мне понравилась. Разрушение и восстановление.

—То есть?

—Пускаешь шар, чтобы сбить кегли. При правильном броске они сбивают друг друга. Потом ждешь минуту, и они снова на месте — как десять солдат. Все эти военные игры, — она хитро улыбнулась Фоксу, — разбудили мой аппетит. — Потом вскинула голову и посмотрела на Гейджа. — Как успехи?

—С картами и женщинами у меня выходит лучше.

—Я надрал ему задницу, как и обещал. Пиво за ним.

Рассевшись за столиком и заказав пиццу и пиво, они не стали обсуждать утренние события. О планах на завтра тоже не говорили. На какое-то время это была просто компания друзей, наслаждающихся обществом друг друга и развлечениями, доступными в маленьком городке в сельской местности.

—Следующая игра моя, — объявил Гейдж. — Маленький дружеский покер. — Он с ухмылкой посмотрел на Фокса. — Посмотрим, кто будет платить за пиво.

—Всегда к вашим услугам. — Фокс положил себе еще кусок пиццы. — Я тренировался.

—Покер не считается.

—Считается, если выигрываешь, — с полным ртом ответил Фокс.

—Смотрите, кто вернулся! — К ним приближалась Шелли Колер в тесных джинсах, сдавливавших ее, словно тиски, и в рубашке, явно предназначенной для неразвитой двенадцатилетней девочки. Она обхватила лицо Гейджа ладонями и приникла к его губам долгим, не очень трезвым поцелуем.

—Привет, Шелл, — освободившись, пробормотал Гейдж.

—Я слышала, ты вернулся, но ты нигде не показывался. Шикарный, как всегда. Может, мы...

—Какие новости? — перебил он и поднес ко рту бокал с пивом, защищаясь от новой атаки.

—Развожусь.

—Жаль.

—А мне нет. Блок — никчемный, лживый ублюдок с членом размером с пикули. Такие маленькие, знаешь?

—Не знаю.

—Надо было мне убежать с тобой. — Она обвела взглядом стол. — Привет всем. Послушай, Фокс, нам нужно поговорить о моем разводе.

Ей требуется говорить о разводе двадцать часов в сутки. Остальные четыре посвящены осуждению сестры, которая оказалась слишком добра к ее мужу.

—Приходи ко мне в контору на следующей неделе.

—Я могу и тут. Мне нечего скрывать. У меня нет секретов от всего города. Каждый сукин сын тут знает, что моего мужа поймали, когда он лапал сиськи моей сестры. И я хочу добавить к обвинению еще и утрату этой долбаной штуки... супружеской общности.

—Мы все обсудим. Может, выпьешь чашку кофе у стойки, и мы...

—Не хочу кофе. Я кайфую, празднуя будущий развод. Хочу еще пива, а потом приласкать Гейджа. Как в старые добрые времена.

—Может, все-таки выпьем кофе?

—Могу и тебя, — сказала Шелли Фоксу, который встал и повел ее к стойке бара. — Мы когда-нибудь обжимались?

—Тогда мне было пятнадцать, — объявил Гейдж, когда они удалились от стола. — Просто для справки.

—Она так несчастна. Извините, — прошептала Лейла. — Я всегда вижу такие вещи, ничего не могу с собой поделать. Ей очень плохо.

—Фокс поможет ей пережить трудные времена. Что он и делает. — Кэл кивнул в сторону бара, где Шелли слушала Фокса, склонив голову ему на плечо. — Он из тех адвокатов, который воспринимает слово «защитник» всерьез.

—Если бы мой муж тискал мою сестру, то я бы тоже хотела содрать с него семь шкур при разводе. — Сибил отломила маленький кусочек начо. — Если бы я была замужем. Но сначала вышибла бы из них обоих дух. Ее мужа действительно зовут Блок?

—К сожалению, — подтвердил Кэл.

На кофе Шелли не обращала внимания, но слушала внимательно.

—Лучше тебе не оскорблять Блока прилюдно. Мне можешь говорить все, что о нем думаешь, ладно? Только не нужно его оскорблять, особенно при таком стечении народа.

—Член у него вовсе не маленький, — бормотала Шелли. — А зря. У него вообще не должно быть члена.

—Знаю. Ты здесь одна?

—Нет. — Она вздохнула. — С подругами. Мы в игровом зале. Вечер без мужчин.

—Отлично. Ты же не за рулем, Шелли?

—Нет. Мы пришли пешком из дома Эллин. Туда же и вернемся. Она разругалась со своим приятелем.

—Если захочешь уйти и я еще буду здесь, скажи. Я тебя провожу или отвезу домой.

—Ты такой милый, лучше всех на свете.

—Хочешь вернуться в игровой зал?

—Да. Мы уже собираемся домой. Будем пить мартини с яблочным соком и смотреть «Тельму и Луизу»[13].

—Отлично. — Фокс взял ее под руку и повел в игровой зал, прокладывая маршрут подальше от их столика и Гейджа.

Потом, решив, что заработал еще одну порцию, он вернулся к стойке и заказал себе пиво за счет Гейджа.

—Похоже, к Шелли у тебя не только деловой интерес.

Фокс не обернулся на голос Нэппера.

—Помощник шерифа отдыхает?

—Люди с приличной работой имеют право расслабиться. А ты тут зачем?

—Люблю смотреть, как играют дамы.

—Интересно, что с тобой будет, если Блок узнает, что ты приударяешь за его женой.

—Вот, возьми. — Холли поставила на стойку бокал пива для Фокса и бросила на него сочувственный взгляд. — Что-нибудь хотите, помощник шерифа?

—Кувшин «Бада». Готов поспорить, на следующей неделе Блок надерет тебе задницу.

—Не вмешивайся. — Фокс повернулся и посмотрел в лицо Нэпперу. — У Блока и Шелли и без тебя достаточно проблем.

—Будешь мне указывать? — Он ткнул пальцем в грудь Фокса и угрожающе оскалился.

—Я говорю, что у Блока и Шелли и так нелегкие времена, и не стоит еще больше портить им жизнь из желания насолить мне. — Фокс взял пиво. — Тебе пора.

—Не распоряжайся тут. Я сам себе хозяин.

—Да? Я тоже. — Фокс, никогда не уклонявшийся от вызова, выплеснул пиво на рубашку Нэппера. — Ой. Растяпа.

—Идиот. — Нэппер размахнулся, и удар сбил бы Фокса с ног, не будь он начеку.

Фокс отклонился, и помощник шерифа по инерции рухнул на табурет у бара. Поднявшись, он резко повернулся, но обнаружил перед собой не только Фокса, но также Гейджа и Кэла.

—Какая жалость, — протянул Гейдж. — Пиво пропало. Хотя на тебе оно тоже неплохо смотрится, Нэппер.

—Наш город уже избавился от таких, как ты, Тернер.

—Попробуй-ка избавиться от меня. — Гейдж поманил его к себе.

—Никому из нас не нужны неприятности, Деррик. — Кэл шагнул вперед, глядя прямо в глаза Нэпперу. — Это место для семейного отдыха. Много детей. И много свидетелей. Я отведу тебя в наш магазин сувениров и выдам новую рубашку. Бесплатно.

—Ничего мне от тебя не нужно. — Он презрительно посмотрел на Фокса. — Твои друзья не всегда будут рядом, О'Делл.

—Ты все время забываешь правила. — Гейдж стал между ним и Фоксом, пока тот не поддался на провокацию. — Заденешь одного, будешь иметь дело со всеми. Что касается нас с Кэлом, мы с удовольствием посмотрим, как Фокс тебя взгреет. Не в первый раз.

—Времена меняются, — угрожающе буркнул Нэппер уходя.

—Не особенно, — пробормотал Гейдж. — Он такой же козел, как и раньше.

—Я же тебе говорил. — Фокс с явным облегчением шагнул к стойке. — Еще одно пиво, Холли.

Когда он вернулся к столу, Куин широко улыбнулась ему.

—И ужин, и шоу. Полный набор.

—Это шоу длится почти двадцать пять лет.

—Он тебя ненавидит. — Голос Лейлы звучал совсем тихо. — И сам не знает, почему.

—Есть люди, которым не нужна причина. — Фокс накрыл ее ладонь своей. — Забудь о нем. Может, сыграем в пинбол... или во что-нибудь еще? Даю фору в тысячу очков.

—Это похоже на оскорбление, но... Нет! Не пей это. О, боже. Смотри.

В бокале с пивом, который держал Фокс, появилась кровавая пена. Он медленно поставил бокал на стол.

—Два испорченных пива за вечер. Похоже, веселье заканчивается.

Куин решила остаться в боулинг-клубе вместе с Кэлом до закрытия, а Фокс пошел проводить Лейлу и Сибил домой. Всего пару кварталов, и беззащитными девушек не назовешь, но мысль о том, что они будут ночью одни, ему не нравилась.

—Что это за придурок, на котором оказалось твое пиво? — спросила Сибил.

—Всего лишь драчун, пристававший ко мне еще в детстве. Теперь помощник шерифа.

—Почему именно к тебе?

—Я был щуплый, меньше его ростом... умнее... да еще из семьи хиппи.

—Более чем достаточно. Ну-ка... — Сибил двумя пальцами потрогала его бицепс. — Теперь ты не щуплый. Но по-прежнему умнее его. — Она одобрительно подмигнула Фоксу. — И быстрее.

—Он хотел тебя оскорбить. Это одно из главных его желаний. — Лейла вглядывалась в профиль Фокса. — Он не остановится. Такие не останавливаются.

—Желания Нэппера интересуют меня меньше всего. Пусть сам с ними разбирается.

—Вот мы и дома. — Сибил поднялась на первую ступеньку крыльца, обернулась и окинула взглядом улицу. — Боулинг, ужин, небольшая потасовка, привет от демона — а еще только одиннадцать часов. В Хоукинс Холлоу не соскучишься. — Она положила руки на плечи Фокса. — Спасибо, что проводил нас домой, красавчик. — Она чмокнула его в губы. — Утром увидимся. Лейла, обсуди все — время, транспорт — с Фоксом, а потом мне скажешь. Я буду наверху.

И она ушла.

—Родители уедут часов в восемь, — сказал Фокс. — Если хотите, могу заскочить за вами.

—Хорошо. Думаю, мы возьмем машину Куин. А тебя кто проводит до дома, Фокс?

—Я помню дорогу.

—Ты знаешь, о чем я. Ты должен остаться у нас. Улыбнувшись, он придвинулся ближе.

—Где это, у нас?

—На диване, естественно. — Лейла уперлась пальцем ему в грудь, заставив отступить.

—Диван жесткий, и у вас всего один кабельный канал. Тебе еще нужно поработать над стратегией. Если ты просишь меня остаться потому, что опасаешься ночевать в доме вдвоем с Сибил, то я попытаюсь заснуть на твоем диване, в очередной раз пересматривая «Закон и порядок» и думая о тебе — там, наверху, в постели. Пожелай мне спокойной ночи, Лейла.

—Может, я действительно волнуюсь, что мы с Сибил будем дома одни.

—Нет. Поцелуй меня на прощание.

Лейла вздохнула. Да, ей действительно стоит поработать над стратегией. Она потянулась к Фоксу и коснулась его губ легким дружеским поцелуем — как Сибил.

—Спокойной ночи. Будь осторожен.

—Осторожность не всегда приводит к успеху. Как в данном случае.

Он обхватил ладонями лицо Лейлы и приник к бе губам. Поцелуй был нежный и медленный, но ее словно пронзило током, от макушки до пяток. Прикосновение языка, пальцы на ее висках, ощущение его сильного тела — от всего этого она словно таяла.

Выпрямившись, Фокс внимательно посмотрел ей в глаза, но рук не опустил.

—Вот так желают спокойной ночи.

Он снова поцеловал ее, нежно и уверенно, и Лейле пришлось схватить его за руки, чтобы не потерять равновесие.

—Ну вот, я сделал свое дело. До завтра — к сожалению.

—Ладно. — Она шагнула к двери и, удалившись на безопасное, как ей казалось, расстояние, оглянулась.

—Я человек осторожный, особенно в важных вещах. Думаю, секс — это важно. По крайней мере, так должно быть.

—Секс в списке десяти моих личных приоритетов.

Рассмеявшись, она открыла дверь.

—Спокойной ночи, Фокс.

Войдя в дом, Лейла направилась прямо наверх. Из кабинета, удивленно вскинув бровь, выглянула Сибил.

—Одна?

—Да.

—Могу я спросить, почему ты не хочешь заняться этим симпатичным адвокатом?

—Боюсь, это может оказаться слишком серьезно.

—Ага. — Понимающе кивнув, Сибил прислонилась к косяку. — Это всегда осложняет дело. Не хочешь вытеснить сексуальное разочарование работой?

—Не уверена, что таблицы и графики тут помогут, но попробовать стоит. — Лейла сняла куртку и вошла в кабинет. — А как ты поступаешь, если боишься, что все слишком серьезно?

—Обычно бегу — либо к нему, либо от него. Результат неоднозначен. — Сибил подошла к карте города, которую Лейла прикрепила к стене, и принялась разглядывать ее.

—А я хожу кругами, все время думаю, взвешиваю — иногда даже слишком. И теперь задаю себе вопрос: может, дело в том, что я втюрилась? — Она постучала пальцем по голове. — Сама того не подозревая.

—Возможно. — Сибил взяла красную булавку, обозначавшую кровь, и воткнула в здание боулинг-клуба на карте, указывая место очередного инцидента. — О Фоксе стоит подумать даже в нормальных обстоятельствах. А в ненормальных, как у нас, тем более. Если тебе нужно время, не торопись.

—При нормальных обстоятельствах это было бы разумно. — Усевшись за стол, Лейла взяла карточку красного цвета и написала: «Кровавое пиво, Фокс, «Боул-а-Рама», поставила время и дату. — Но дело как раз во времени. Сколько его у нас осталось.

—Ты говоришь, как Гейдж. Хорошо, что вы двое еще не спелись или что ты не видишь мир в мрачном свете.

—Возможно, но... — Нахмурившись, Лейла рассматривала карту. — Тут еще одна булавка, черная, на дороге от фермы Фокса к дому Кэла.

—Означает большую, страшную собаку. Я тебе не говорила? Ах да, ты прямо с работы пришла в боулинг. Извини.

—Тогда расскажи.

Выслушав Сибил, Лейла взяла темно-синюю карточку — этот цвет она выбрала для демона в облике животного — и заполнила ее.

—Стыдно признаваться, но, несмотря на занятые руки и голову, сексуальное разочарование не прошло.

—Ну-ну. — Сибил похлопала Лейлу по плечу. — Пойду заварю чай. И шоколад принесу. Это помогает.

Лейла сомневалась, что это удовлетворит ее влечение к симпатичному адвокату, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

8

Утром пошел холодный, мелкий дождь. Зарядил на целый день, словно нудная головная боль, подумал Фокс. Ничего не поделаешь, придется терпеть.

Из корзины с чистым бельем — постирать он себя заставил, но одежду не разложил — Фокс извлек толстовку с капюшоном. По крайней мере, можно быть на девяносто процентов уверенным, что толстовка чистая. Или на семьдесят пять. Понюхав, он поднял шансы до ста процентов.

Потом нашел джинсы, белье, носки — поиски носков заняли больше времени, поскольку требовалась пара одинаковых. Одеваясь, Фокс окинул взглядом спальню и поклялся, что найдет время и силы убрать это проклятое белье. Даже несмотря на то, что в конечном счете опять придется стирать и складывать одежду. И в ближайшие десять дней он заправит постель и уберет остатки мусора.

И если удастся дойти до этого этапа, то, возможно, найдется уборщица, которая не сбежит после первого же дня. Или не уборщица, а уборщик, размышлял он, открывая первую за день банку колы. Наверное, парень справится лучше.

Нужно подумать.

Фокс надел старые ботинки и — поскольку продолжал размышлять о домашнем хозяйстве — убрал туфли в шкаф. Воодушевившись, сунул туда же корзину с бельем.

Потом схватил ключи, еще одну банку колы и печенье «Девил догз» — это будет его завтраком по дороге. Спускаясь по ступеням крыльца, он увидел Лейлу.

—Привет.

—Я только подошла. Мы увидели, что твой пикап еще здесь, и я попросила Куин меня высадить. Решила поехать с тобой.

—Отлично. — Он протянул ей печенье. — Хочешь?

—Нет, спасибо. Сыта по горло настоящими «собаками из ада».

—Ну, да. — Фокс разорвал обертку. — Как ни странно, они не мешают мне наслаждаться печеньем с тем же названием.

—Ты же ими не завтракаешь, — заметила Лейла.

Фокс промолчал, откусывая печенье.

—Мой желудок остановился в развитии в возрасте двенадцати лет. — Фокс распахнул дверцу у пассажирского сиденья пикапа. — Как спалось?

Забираясь в машину, Лейла оглянулась на него.

—Нормально. — Она подождала, пока он сядет за руль. — Даже после того, как Сибил рассказала, что они с Гейджем столкнулись — в буквальном смысле — с собакой из ада. Это случилось, когда они ехали с твоей фермы.

—Ага, Гейдж просветил меня, когда я обставлял его в пинбол. — Фокс поставил банку колы в держатель, откусил печенье. Потом включил зажигание и выехал на дорогу.

—Я решила поехать с тобой, потому что хотела поделиться кое-какими мыслями насчет сегодняшнего дела.

—А я думал, ты не можешь без меня.

—Пытаюсь не поддаваться влиянию гормонов.

—Очень жаль.

—Возможно, однако... Куин вчера здорово досталось. Надеюсь, мы с тобой попробуем ее защитить. Главная цель — найти дневники, если они там есть. Но если дневники в доме, то речь идет о настоящем, а не о прошлом. В противном случае, опять вся надежда на Куин. Но...

—Ты хочешь избавить ее от головной боли. Мы попробуем. Надеюсь, ты не делилась этой идеей с Куин.

—Я подумала, что, если ты согласишься, можно представить дело так, как будто эта мысль пришла нам в голову по дороге. — Лейла улыбнулась. — Как видишь, работаю над стратегией. Тебе снились сны?

—Только о тебе. Мы сидели в моей конторе, а на тебе было очень короткое красное платье и туфли на высоких каблуках с ремешками. Они меня просто убивали. Ты сидела на моем столе и смотрела на меня. Я был в кресле. Ты облизнула губы и сказала: «Я готова писать диктант, мистер О'Делл».

Лейла слушала, вскинув голову.

—Сочиняешь.

Он одарил ее очаровательной улыбкой.

—Возможно, но гарантирую, что сегодня мне приснится именно этот сон. Может, сходим куда-нибудь? Видела бар у реки? Отличное местечко. В субботу вечером живая музыка. Приглашают приличных музыкантов.

—Звучит так нормально. Одной рукой я пытаюсь найти опору в нормальном, а другую все глубже погружаю в невозможное. Это...

—Сюрреалистично. Я забываю — в промежутках между Седмицами я забываю об этом на целые недели и даже месяцы. Затем внезапно накатывает. Это тоже сюрреалистично. Живешь себе, работаешь, развлекаешься, а потом — бац, и все вспоминается снова. Причем чем ближе, тем чаще. — Его пальцы барабанили по рулевому колесу в такт музыке. — Поэтому приятный бар с хорошей музыкой — просто способ напомнить себе, что жизнь продолжается. Несмотря ни на что.

—Разумный подход. Не уверена, что смогу в этом себя убедить, но музыку послушаю с удовольствием. Когда?

—Ну... В девять? Устроит?

—Отлично. — Увидев, что Фокс сворачивает на дорогу к ферме, Лейла вздохнула. Она только что назначила свидание мужчине, с которым у нее установилась телепатическая связь. Сюрреалистично — это еще слабо сказано.

Лейла подумала, что невежливо входить в дом без приглашения. Конечно, Фокс вырос в этом доме, но теперь он здесь не живет. Она попыталась представить, как входит в квартиру родителей в их отсутствие, но не смогла.

—Так нельзя, — запротестовала она, когда они вошли в гостиную. — Похоже на вторжение. Я понимаю, почему мы хотим все сделать в их отсутствие, но это выглядит... — Лейла искала подходящее слово. — Невежливо.

—Мои родители всегда рады гостям. В противном случае они запирали бы дверь.

—Но...

—Приходится расставлять приоритеты, Лейла, — развела руками Куин. — Причина, по которой мы сюда пришли, важнее привычных понятий о вежливости. Вчера я столько узнала, не входя в дом. И просто обязана продолжить, войдя внутрь.

—Кстати, у меня тут возникла идея. Мы с Лейлой ее обсудили по дороге. Если ты не возражаешь, Куин, сначала попробуем мы с Лейлой. Возможно, нам удастся увидеть, где находятся дневники — если они здесь. Или хотя бы почувствовать их присутствие.

—Хорошая мысль. И не только потому, что я не хотел бы еще раз подвергать тебя такому испытанию, — прибавил Кэл, поймав настороженный взгляд Куин. — Это может сработать, а связь между Фоксом и Лейлой ослабит побочные эффекты.

—А если не получится, — заключил Фокс, — уступим место тебе.

—Ладно, в этом есть смысл. Можете мне поверить, я не горю желанием снова почувствовать, как моя голова раскалывается на части.

—Хорошо, тогда приступим. Тут самая старая часть дома. На самом деле, насколько нам известно, раньше дом состоял из этой комнаты и еще одной, наверху. По логике вещей, если он стоит на месте другого дома или хижины, то предыдущая постройка была именно здесь. И, возможно, дом сделан из тех же материалов, о чем свидетельствует вчерашнее путешествие Куин.

—Например, камин. — Куин подошла к камину, переступила через Лэмпа, который уже растянулся у огня, провела рукой по камням. — Мне нравится идея тайника за камнями и кирпичом.

—Если мы расковыряем раствор и начнем вытаскивать камни, не будучи на сто процентов уверенными, отец меня убьет. Готова? — Фокс повернулся к Лейле.

—Как всегда.

—Смотри на меня. — Он взял ее за руки. — Просто смотри на меня. Ни о чем не думай. Представляй. Маленькая тетрадь с рукописным текстом. Чернила поблекли. Вспомни почерк Энн. Ты видела в других дневниках.

Какие красивые у него глаза. Удивительный цвет старого золота. И руки не похожи на изнеженные руки юриста. Не такие, как у мужчин, которые носят только портфель и работают за письменным столом. Сильные и умелые руки, знакомые с физическим трудом. И пахнет от него дождем — но не только.

А вкус у него будет как у печенья.

Он хотел ее. Представлял, как его руки гладят ее обнаженную кожу, касаются груди, живота. Чувствовал, как его губы и язык скользят по жаркому телу...

В постели, где нет никого, кроме нас.

Вскрикнув, Лейла отдернула руки. Его голос звучал прямо у нее в мозгу.

—Что вы видели? — спросил Кэл. — Дневники?

Не отрывая взгляда от Лейлы, Фокс покачал головой.

—Сначала нам нужно убрать кое-какие помехи. Еще раз? — Теперь он обращался к Лейле. — Используй свои полочки.

Она кивнула, чувствуя поднимающийся изнутри и заливающий кожу жар. И постаралась абстрагироваться от желаний, своих и его.

Мир сузился до точки. Лейла слышала обрывки своих и чужих мыслей, напоминающие гомон на вечеринке с коктейлями. Чувствовала тревогу, сомнения, ожидание — сложную смесь чувств. Их она тоже отодвинула в сторону.

В голове не осталось ничего, кроме дневника. Коричневый переплет из высохшей от времени кожи. Пожелтевшие страницы и выцветшие чернила.

Теперь, когда подступает тьма, я всего лишь женщина, тоскующая по любимому.

—Не здесь, — произнес Фокс, осторожно разрывая связь между собой и Лейлой. — Не в этой комнате.

—Нет, не здесь.

—Тогда моя очередь, — расправила плечи Ку-ин. — Попробую сосредоточиться на Энн, на дневнике. Может быть, увижу момент, как она берет тетради с собой и прячет, например, в отцовском доме в городе. В старой библиотеке.

—Нет, не в старой библиотеке, — медленно произнесла Лейла. — И не в этой комнате.

—Где-то здесь, — закончил Фокс. — Это очевидно. Они должны быть здесь.

Может, внизу. — Гейдж постучал ногой об пол. — Энн могла спрятать дневники под половицу, если тут были половицы.

—Или закопать, — предположила Сибил.

—Если они под домом, нам не повезло, — заметил Гейдж. — Брайан расстроится, начни мы вынимать камни из камина, но, боюсь, предложение разрушить дом, чтобы откопать из-под него какие-то дневники, ему совсем не понравится.

—Ты неуважительно отозвался о дневниках, но в остальном прав, — согласилась Сибил.

—Нужно попробовать еще раз. Будем обходить все комнаты, — предложила Лейла. — А подвал? В доме есть подвал? Если Энн их закопала, сигнал там будет сильнее. Я не могу поверить, что дневники недоступны. Джайлз рассказал ей, что должно случиться, рассказал о нас... о тебе.

—Она могла закопать тетради, чтобы они не потерялись и не были уничтожены. — Кэл размышлял вслух, расхаживая по комнате. — Чтобы их не нашли слишком рано или не те люди. Но Энн хотела, чтобы мы их нашли, должна была хотеть. Хотя бы из сентиментальных побуждений.

—Согласна. Я знаю, что она чувствовала. Энн любила Джайлза. Любила сыновей. И всей душой надеялась, что у тех, кто придет вслед за ней, все получится. Мы — ее шанс снова быть вместе с Джайлзом, освободить его.

—Давай попробуем снаружи. Да, тут есть фундамент, — сказал Фокс Лейле. — Но мы можем сосредоточиться на всем доме, стоя снаружи. И на сарае. Скорее всего сарай стоял там и во времена Энн. Нужно его проверить.

Как и предполагал Фокс, дождь все еще шел, мелкий и редкий. Лэмпа и двух собак, живших у родителей, он загнал в дом, чтобы не путались под ногами. Потом вместе с остальными вышел под непрекращающуюся морось.

—Прежде чем мы начнем. Мне только что в голову пришла идея — насчет сигнала вызова Бэтмена.

—Насчет чего? — переспросила Куин.

—Аварийная сигнализация, — объяснил Фокс. — Я могу принять сигнал, точно так же, как я чувствую ваши мысли здесь. Это вроде настройки радиоприемника. Если вы попытаетесь со мной связаться, я почувствую. Вы тоже почувствуете мой сигнал. Придется повторить вызов несколько раз, но это все равно быстрее, чем набирать номер телефона.

—Телепатический сигнал тревоги. — Куин поправила черную шапочку. — Безлимитный тариф и минимум абонентов. Мне нравится.

—А если ты сам попадешь в беду? — Под легкой курткой у Лейлы была толстовка с капюшоном; цвет ее можно было определить как светло-лиловый. Выйдя во двор, она надела капюшон, прикрыв голову.

—Тогда свяжусь с Кэлом или Гейджем. Мы уже проделывали такой трюк во время Седмицы. — Или с тобой, прибавил он про себя, когда ты научишься. — Мы здесь играли. Помните? — Фокс повернулся к Кэлу и Гейджу. — Это у нас был форт, хотя мы не называли его фортом, слишком воинственно для Барри и О'Деллов. Поэтому мы называли его своим клубом.

—Отсюда мы уничтожили тысячи врагов. — Гейдж остановился, сунув руки в карманы. — И здесь мы миллион раз умирали.

—Здесь мы строили планы отпраздновать день рождения у Языческого камня. — Кэл остановился. — Помните? Я совсем забыл. Идея пришла нам в голову за пару недель до дня рождения.

—Гейджу.

—Да, валите все на меня.

—Мы были... Черт, дайте подумать. Занятия в школе закончились. Только что. Это был первый день полной свободы, и мама разрешила мне сидеть тут до самого вечера.

—Никаких обязанностей по дому, — продолжил Фокс. — Теперь я вспомнил. На один день меня освободили от всех обязанностей. Всего на один. Первый день школьных каникул. Мы играли здесь.

—Крутые полицейские против наркобаронов.

—Как вариант ковбоев и индейцев.

—Мальчик из семьи хиппи не будет изображать жадного завоевателя, сражающегося с аборигенами. Если бы ты слышала хотя бы одну лекцию Джоанны Барри на эту тему, ты бы тоже не стала. — От воспоминаний на губах Гейджа мелькнула улыбка. — Мы были так возбуждены. Сентябрь казался очень далеким. Жара, яркое солнце, зеленая трава, голубое небо. Помню, я не хотел заканчивать игру. Да, это была моя идея. Большое приключение, полная свобода.

—Мы все за нее ухватились, — напомнил Кэл. — Прямо здесь все и распланировали. — Он указал на увитые виноградом камни. — Будь я проклят, если это совпадение.

Они остановились и замерли на мгновение. Вспоминают, предположила Лейла. Трое мужчин одного возраста, выросшие вместе. Гейдж в кожаной куртке, Кэл во фланелевой рубашке и кепке, Фокс в толстовке с капюшоном. Интересно, подумала она, поза указывает на неразрывную связь, а выбор одежды отражает индивидуальность каждого.

—Лейла. — Фокс протянул руку. Ее пальцы были холодными. На ресницах поблескивали капли дождя. Даже без физического контакта он чувствовал ее тревогу и нетерпение. — Оно придет само. Не пытайся ускорить — никаких усилий. Расслабься, смотри на меня.

—Мне трудно делать эти две вещи одновременно.

На его губах мелькнула довольная улыбка.

—С этим мы попробуем разобраться позже.

А пока попытайся представить дневник. Только дневник. Начинаем.

Фокс был одновременно мостом и якорем. Потом Лейла поймет, что опыт и знания помогли ему стать для нее и тем, и другим. Он был рядом, пока она переходила мост. Она чувствовала капли дождя на лице, почву под ногами. Вдыхала запахи земли, сырой травы, мокрого камня. В ушах стоял гул, тихий, но неумолчный. С изумлением она поняла, что слышит, как растут трава, листья, цветы. Все живое тянулось навстречу весне и солнцу.

Лейла слышала легкий шелест крыльев пролетавшей птицы, шорох лапок белки, бегущей по ветке дерева.

Как здорово, подумала она, ощущать себя частью всего этого. Так было всегда. И будет вечно. То, что дышит, растет, спит. Живет и умирает.

Потом запах земли, дыма, влаги, кожи. Она слышала вздох дождя, покидающего тучу, шепот бегущих облаков.

Она плыла по мосту.

Боль была внезапной, как удар — словно что-то взорвалось внутри. Голова, живот, сердце. Вскрикнув, она успела увидеть тетрадь — на мгновение, как вспышку. Потом образ исчез, и остались только боль, слабость и головокружение.

—Прости, я ее упустила.

Она покачнулась, и Гейдж подхватил ее под мышки.

—Спокойно, крошка. Расслабься. Сибил!

—Да. Я ее держу. Обопрись на меня. Ты молодец.

—Я слышала, как движутся облака, как растет сад. Цветы гудели под землей. Боже, я чувствовала себя...

—Пьяной? — предположила Куин. — Ты выглядела, как пьяная.

—Примерно так. Уф. Фокс, ты... — С трудом сфокусировав взгляд на Фоксе, Лейла умолкла. Он стоял на коленях на мокром гравии. Друзья сидели на корточках по обе стороны от него. Рубашка Фокса была в крови.

—Господи, что случилось? — Ее мысль инстинктивно потянулась к нему, но натолкнулась на стену. Покачнувшись, Лейла опустилась на четвереньки рядом с ним. — Ты ранен. У тебя кровь идет из носа.

—Не впервой. Черт, я только что постирал эту идиотскую толстовку. Отойдите, дайте место. — Он вытащил из кармана платок, прижал к носу и сел на корточки.

—Его нужно увести в дом, — начала Куин, но Фокс покачал головой, потом прижал свободную руку ко лбу, словно боялся, что голова слетит с плеч. — Дайте мне минуту.

—Кэл, принеси ему воды. Попробуем способ твоей матери, Фокс. — Сибил встала ему за спину. — Дыши. — Она нашла нужные точки. — Насчет беременности нужно спрашивать?

—Не самое подходящее время меня смешить. Что-то мне неважно.

—Почему ему хуже, чем Куин? — спросила Лейла. — Наша связь должна была ослабить удар, а получилось наоборот. Стало хуже. Ты знаешь. — Она бросила яростный взгляд на Гейджа. — Почему?

—Зная О'Делла, могу предположить, что он тебя заслонил и принял весь удар на себя. А из-за вашей связи удар получился очень сильный.

—Это правда? — Лейла в ярости повернулась к Фоксу. — Я слушала облака, а ты подставлял лицо для удара.

—Твое лицо красивее моего. Немножко. Помолчи минутку, ладно? Имей жалость к раненому.

—Не смей больше так делать. Смотри на меня и слушай. Не смей больше так делать. Пообещай, или я больше в этом не участвую.

—Терпеть не могу ультиматумов. — Сквозь пелену боли в его глазах сверкнуло раздражение. — Они меня только злят.

—А знаешь, что злит меня? Ты мне не веришь и думаешь, что я не способна выполнить свою часть работы.

—Доверие и распределение обязанностей тут ни при чем. Спасибо, Сибил, уже лучше. — Фокс осторожно встал, взял протянутую Кэлом воду, залпом выпил. — Они за южной стеной, завернуты в промасленную бумагу. Не могу сказать, сколько. Два, может, три. Ты знаешь, где инструменты, Кэл. Я вернусь через минуту и помогу.

Он бросился в дом, в ванную рядом с кухней, и там его буквально вывернуло наизнанку — словно он беспробудно пил двое суток. Желудок сжимали спазмы, голова раскалывалась. Фокс плеснул водой в лицо, прополоскал рот. Потом постоял немного, опираясь на раковину и пытаясь отдышаться.

Лейла ждала его на кухне.

—Мы еще не закончили.

—Хочешь поскандалить? Пожалуйста, но потом. В данный момент у нас есть дело.

—Я и пальцем не пошевельну, пока ты не пообещаешь, что больше не будешь меня заслонять.

—Не могу. Я даю только те обещания, которые в состоянии выполнить. — Он отвернулся и стал рыться в шкафах. — В этом доме одна холистическая дрянь. Хоть бы какой экседрин.

—Ты не имеешь права...

—Подай на меня в суд. У меня есть парочка хороших адвокатов. Мы такие, какие есть, Лейла. Ничего не поделаешь. Меня уже не изменить. Я поступил так, как считал правильным. Ради тебя, ради нас. Я не позволю, чтобы ты пострадала, если могу этому помешать, и не стану клясться не делать все возможное, чтобы тебя защитить.

—Если ты думаешь, что я женщина и поэтому слабее и не способна...

Фокс резко обернулся. Несмотря на гнев, лицо его оставалось бледным как полотно.

—Господи, только не размахивай феминистским флагом. Ты видела мою мать? Твой пол не имеет к этому никакого отношения — за исключением факта, что я от тебя без ума, что — откровенно говоря — было бы невозможно, если бы ты была парнем. Я выжил. У меня болит голова, из носа течет кровь, и мне пришлось расстаться с завтраком — а также с ужином и, возможно, парой внутренних органов. Но если не считать желания, чтобы в этом чертовом доме нашелся аспирин и банка кока-колы, то в остальном я в порядке. Если хочешь злиться, злись. Но злись по делу.

Он сжал пальцами лоб. Лейла открыла лежавшую на столе сумочку и достала маленькую коробочку с эмблемой полумесяца на крышке.

—Вот. — Она протянула две таблетки. — Это адвил.

—Хвала Господу. Не жадничай. Дай еще пару штук.

—Я все еще злюсь, по делу или не по делу. — Лейла достала еще две таблетки и внутренне поморщилась, когда он проглотил лекарство, ничем не запив. — Пойду помогу остальным — все-таки я часть команды. Но сначала скажу. Если ты от меня без ума, подумай, что я почувствовала, когда увидела тебя на земле, в крови, корчащегося от боли. Есть много способов причинить страдания. Подумай об этом.

Она ушла, но Фокс остался на кухне. Возможно, в ее словах есть резон, но теперь у него нет сил думать об этом. Он достал из холодильника кувшин с ледяной водой, который там всегда держала мать, и выпил стакан, чтобы избавиться от остатков раздражения и неприятного вкуса во рту.

Чувствуя себя не совсем уверенно, Фокс предоставил работать зубилом Гейджу и Кэлу. В конечном счете придется рассказать родителям. Особенно если не удастся поставить камень на место, не оставив следов.

Нет, сказать нужно в любом случае: иначе он будет чувствовать себя виноватым.

В любом случае они поймут — лучше, чем некая брюнетка, — почему ему хотелось все это проделать в их отсутствие. Возможно, им это не понравится, но родители не станут нести всякую чушь насчет того, что он им не доверяет.

—Постарайтесь его не расколоть.

—Это же камень, О'Делл. — Гейдж ударил молотком по зубилу. — А не алмаз, черт бы его побрал.

—Расскажи это моим родителям, — пробормотал Фокс и сунул руки в карманы.

—Лучше проверь, тот ли это кирпич. — Кэл выбивал раствор с другой стороны. — Или нам придется разбирать всю стену.

—Тот самый. Стена тут толщиной в четыре кирпича — поэтому и сохранилась. А этот выпал или Энн его специально вытащила. Прошлое — твоя епархия.

—Епархия, твою мать. — Кэл нанес следующий удар. Он промок до костей, костяшки пальцев были ободраны. Пальцы почти сразу же зажили, но одежда не высохла. — Поддается.

Кэл с Гейджем стали руками вытаскивать кирпич, а Фокс пытался не думать о том, что вся стена может рухнуть, как в игре «Дженга».

—Весит целую тонну, — проворчал Гейдж. — Больше похож на булыжник. Береги пальцы. — Он выругался, когда его пальцы оказались зажатыми в щели между камнями, потом выпустил камень, позволив ему соскользнуть на землю. Гейдж присел на корточки и принялся сосать кровоточащий палец, а Кэл сунул руку в отверстие.

—Сукин сын. Я их нашел. — Кэл извлек сверток промасленной бумаги. — Один — ноль в пользу О'Делла. — Потом осторожно, прикрывая содержимое от дождя, развернул бумагу.

—Не открывай, — предупредила Куин, стоявшая у него за спиной. — Здесь слишком мокро. Чернила могут расплыться. Это дневники Энн Хоукинс. Мы их нашли.

—Отнесем в дом. Переоденемся в сухое и...

Земля вздрогнула. Фокса сбило с ног и швырнуло на каменную стену; основной удар пришелся на бедро и плечо. Перед глазами все поплыло, но Фокс нашел в себе силы обернуться. Дом горел. Языки пламени плясали над крышей, вырывались из разбитых окон, к небу поднимался черный дым. Фокс бросился к дому через ревущую стену огня.

Гейдж перехватил его, он рухнул на землю и в ярости ударил Гейджа в лицо.

—Там собаки. Проклятье.

—Держи себя в руках. — Голос Гейджа с трудом пробивался сквозь рев пламени. — Огонь настоящий? Подумай, Фокс. Настоящий?

Фокс чувствовал жар. Сейчас он был готов поклясться, что настоящий. Глаза слезились от дыма, в горле першило. Усилием воли он отогнал картину охваченного пламенем родного дома и запертых внутри трех беспомощных собак.

Опираясь на плечо Гейджа и руку Кэла, он встал, Друзья поддерживали его. На мгновение их сила стала его силой, и этого мгновения хватило.

—Иллюзия. Черт. Еще один обман. — Фокс услышал, как Кэл судорожно выдохнул. — С Лэмпом все в порядке. Собаки целы и невредимы. Очередной трюк.

Пламя заколебалось, взметнулось вверх и погасло; старый дом как ни в чем не бывало стоял под мелким моросящим дождем.

Фокс с облегчением вздохнул.

—Извини, — сказал он Гейджу.

—Удар у тебя, как у девчонки.

—А губа разбита.

—Сейчас заживет. — Гейдж вытер кровь и улыбнулся.

Кэл подбежал к дому, распахнул дверь, выпустил собак и плюхнулся на ступени крыльца под весом прыгнувшего ему на руки Лэмпа.

—Здесь его не должно было быть. — Фокс подошел к крыльцу и погладил перила, которые сам когда-то помогал делать. — Раньше он не мог сюда приходить. Наши семьи были в безопасности.

—Теперь все по-другому. — Сибил присела на корточки и погладила двух других собак, вилявших хвостами. — Смотрите, собаки не напуганы. Они ничего не видели. Только мы.

—А если бы мои родители были тут?

—Они тоже ничего не заметили бы. — Куин села на ступеньки рядом с Кэлом. — Сколько раз вы трое видели вещи, которые не замечали другие.

—Иногда они были реальными, — заметил Фокс.

—Но не в этот раз. Демон хотел нас напугать, вывести из равновесия. Он... Боже, а дневники?

—У меня.

Повернувшись, Фокс увидел стоявшую под дождем Лейлу, которая прижимала сверток к груди.

—Он хотел причинить тебе боль. Разве ты не почувствовал? Потому что ты нашел тетради. Разве ты не чувствовал ненависти?

Фокс понял, что не чувствовал ничего, кроме паники, — и это было ошибкой.

—Очко в его пользу. — Он подошел к Лейле и надел соскользнувший с ее головы капюшон. — Но мы по-прежнему впереди.

9

В гостиной Кэла горел камин, согревая продрогшие до костей тела; желающие пили кофе. В доме нашлось достаточно сухой одежды, хотя Лейла не смогла определить, к какому стилю моды относятся спортивные шорты Кэла, закрывавшие ей колени, и рубашка на несколько размеров больше, чем нужно. Сибил натянула запасные джинсы Куин, которая та оставила у Кэла. В любом случае, выбора не было.

Включив стиральную машину и сушку, Лейла сидела в кухне, прихлебывая кофе. На ногах у нее были гигантские шерстяные носки.

—Классный наряд, — похвалил появившийся в дверях Фокс.

—Может положить начало новой моде. — Лейла повернулась к нему. Одежда Кэла сидела на нем гораздо лучше, чем на ней. — Ты как?

—Нормально. — Он достал из холодильника банку колы. — Хочу кое о чем тебя попросить. Отложи на время все, что тебя раздражает. Потом с этим разберемся, если понадобится.

—В этом-то и проблема, да? Личные чувства, реакция, взаимоотношения. Они путаются под ногами, все усложняют.

—Возможно. Но ничем не могу помочь — слова «личный» и «личность» одного корня. Мы не можем перестать быть людьми. Тогда он победит.

—Что случилось бы, если бы Гейдж тебя не остановил и ты вошел в дом?

—Не знаю.

—Знаешь или, по крайней мере, догадываешься. А вот что думаю я. В тот момент огонь был для тебя настоящим. Ты в него верил, и, значит, он был реальным. Ты чувствовал пламя и дым. И войдя в дом, ты мог умереть, несмотря на твои способности к заживлению ран. Потому что верил.

—Я позволил этому сукиному сыну обмануть меня. Я ошибся.

—Это не просто ошибка. Ты мог умереть. Кажется, до меня дошло. Демон пытается использовать твой разум, чтобы лишить тебя жизни.

—В следующий раз мы должны быть умнее. — Он пожал плечами, но этот жест был больше похож на нервный тик, и Лейла поняла, что Фокс еще не успокоился. — Сегодня я поддался потому, что ничего подобного раньше не случалось ни на ферме, ни в доме родителей Кэла. Они всегда были вне досягаемости. Безопасные зоны. Поэтому я не думал, а руководствовался чувствами. Это неразумно.

—Если бы пожар был настоящим, ты бы вошел в дом. Рисковал бы жизнью, чтобы спасти трех собак. Не знаю, — произнесла она после секундной паузы. — Не могу разобраться в своих чувствах. Наверное, их, как и злость, нужно отложить в сторону и попробовать разобраться потом.

—Прошу прощения. — В дверях, отделявших кухню от гостиной, появилась Куин. — Мы готовы.

—Иду. — Лейла тут же вышла. Через несколько секунд за ней последовал Фокс.

—Думаю, нам пора приступать. — Куин заняла место за столом рядом с Кэлом и бросила взгляд на Сибил, которая раскрыла блокнот, приготовившись записывать свои мысли и чувства. — Итак, кто возьмет на себя эту честь?

Шесть человек смотрели на пакет из промасленной бумаги. Шесть человек молчали.

—Черт, это глупо. — Куин взяла тетради и осторожно развернула. — Отлично сохранились, даже с учетом мер предосторожности.

—В данных обстоятельствах у нас есть все основания предполагать, что Энн обладала силой, была знакома с магией, — заметила Сибил. — Бери дневник и читай вслух.

—Хорошо, приступим. — Куин открыла верхнюю из трех тетрадей и посмотрела на первую запись. Чернила поблекли, но еще читались, почерк — уже знакомый — был четким и разборчивым.

«Мне кажется, пришло время рассказать о том, что было, что есть и что будет. Меня зовут Энн. Мой отец, Джонатан Хоукинс, привез мою мать, сестру, брата и меня в это место, которое мы называем Холлоу. Это новый мир, и отец верит, что мы будем здесь счастливы. Это тихое место среди дикого леса. Отец с дядей расчистили площадку для жилья и полей. Вода в роднике тут холодная и чистая. Потом пришли еще люди, и это место из Холлоу превратилось в Хоукинс Холлоу. Отец построил маленький, но красивый каменный дом, и нам в нем было хорошо.

Нужно было работать, и мы работали не покладая рук. Чтобы прокормить себя, чтобы строить. Те, кто здесь поселился, построили каменную часовню и молились в ней. Конечно, я приходила на службу. Но не нашла там Бога. Я нашла его в лесу. Там я обрела покой. Там встретила Джайлза.

Наверное, любовь не приходит мгновенно, а зреет несколько жизней. Но почему одного мгновения мне хватило, чтобы понять: это любовь? Именно так я чувствовала, хотя мысленным взором видела, что прожила не одну жизнь с этим мужчиной, домом которого была каменная хижина в зеленом лесу, на поляне с каменным алтарем.

Он ждал меня. В этом я тоже не сомневалась. Ждал, чтобы я пришла, увидела его, узнала. Встретившись, мы говорили — как водится — о простых вещах. О солнце и лесных ягодах, которые я собирала, о моем отце и о шкуре, которую выделывал Джайлз.

Мы не обсуждали демонов, магию, судьбу — тогда не обсуждали. Это пришло потом.

При первой же возможности я уходила в лес, к каменной хижине рядом с алтарем. Джайлз всегда меня ждал. И древняя любовь вновь расцвела — в лесу, под покровом тайны. Я опять принадлежала ему. Всегда принадлежала и всегда буду принадлежать!»

Куин умолкла, вздохнула.

—Это первая запись. Так трогательно.

—Красивые слова — это не оружие, — заметил Гейдж. — Это не ответ.

—Я так не думаю, — возразила Сибил. — Кроме того, Энн заслуживает, чтобы мы прочли все, что ею написано. Речь идет о нескольких жизнях. — Она постучала пальцем по дневнику. — Значит, Энн понимала, что она и Дент — реинкарнация стража и его подруги. Очередная. И Джайлз ждал, пока она поймет и примет это. Не стал сразу брать быка за рога: «Привет, нам суждено полюбить друг друга, ты родишь тройню, мы бросим вызов Большому Злу, а через несколько сотен лет наши потомки выйдут на решающую битву».

—Подкати ко мне парень с такими словами, я бы тут же разделась. — Куин провела пальцем по странице. — Я согласна с Сибил. Тут ценно каждое слово — потому, что их написала Энн. Не стоит торопиться, бегло просматривая дневник в поисках волшебной формулы, которая поможет сокрушить демона.

—В любом случае, формулы там нет, — покачала головой Лейла.

—Я тоже так думаю. Мне читать по порядку?

—Полагаю, мы должны увидеть — ее глазами, — как развивались события. — Фокс посмотрел на Гейджа, потом на Куин. — Продолжай, Куин.

Дневник рассказывал о любви, о смене времен года, о домашних обязанностях и тихих вечерах вдвоем. Энн писала о смерти, жизни, о новых лицах. Рассказывала о людях, которые приходили к хижине за исцелением. О первом поцелуе у ручья, где вода сверкала на солнце. Она вспоминала, как сидела с Джайлзом в каменной хижине у очага с алыми и золотистыми языками пламени, и он рассказывал о том, что было.

«Он сказал, что мир очень стар, гораздо старше, чем думают люди. И все не так, как меня учили, как верят мои отец и мать. Или не совсем так. Потому что, по его словам, в те давние времена, еще до людей, на земле жили другие. Одни из них стали на сторону света, другие — тьмы. Это был их выбор, потому что они обладали свободой выбора. Тех, кто выбрал свет, называли богами, сторонников тьмы — демонами.

Были кровь и смерть, битвы и войны. Многие погибли, и с той, и с другой стороны. Потом появились люди. Именно люди расселились по миру, стали владеть им. Наступало время людей, сказал Джайлз. Демоны ненавидели людей еще больше, чем богов. Презирали их и в то же время завидовали их разуму и сердцу, хрупкому телу, страстям и слабостям. Человек стал добычей для выживших демонов. Случилось так, что боги, оставшиеся в живых, стали стражами. Битвы сменяли одна другую, пока на всей земле не остались двое, посланник света и посланник тьмы. Один демон и один страж. Свет преследовал тьму по всей земле, но демон был умен и хитер. В последнем сражении страж был смертельно ранен и остался умирать на поле брани. Умирающего бога нашел мальчик, невинный, с чистой душой. Перед смертью бог передал мальчику свою силу и свое бремя. И смертный, обладающий силой богов, стал стражем. Мальчик превратился в мужчину, охотящегося на демона. Мальчик превратился в мужчину, который полюбил женщину, владевшую магией, и у них родился сын. Умирая, страж передал свою силу и свои обязанности сыну, и все продолжилось. Одна жизнь сменяла другую. Теперь пришел наш черед.

Я знала, что он говорит правду, потому что видела это в огне очага. Я поняла значение снов, которые видела всю жизнь, но о которых не осмеливалась рассказать ни одной живой душе. Здесь, при свете пламени, я вручила себя ему. Здесь, при свете пламени, я стала его. Не вернулась в отчий дом, а осталась в лесу, в каменной хижине рядом с алтарем, который Джайлз называл Языческим камнем».

Куин откинулась назад.

—Прошу прощения, у меня перед глазами все плывет.

—Пока хватит. — Кэл протянул ей стакан воды. — Хорошего понемножку.

—Совпадает с некоторыми версиями легенды, которые до нас дошли. — Сибил просматривала свои записи. — Битвы, передача силы. Насколько я поняла, остался всего один демон. Что-то мне не верится — наверное, я немного суеверна. Но можно интерпретировать и по-другому: только один демон свободно разгуливает по земле, по крайней мере, один раз в семь лет. Почему же он не нашел себе пару до Эстер Дейл? Странно, правда?

—Может, настроения не было? — тонко улыбнулся Гейдж.

—Полагаю, ты недалек от истины. Разумная теория, несмотря на весь твой сарказм. — Сибил погрозила Гейджу пальцем. — Возможно, они просто не могли смешиваться с людьми. Но точно так же, как Джайлз нашел способ лишить демона свободы, так и демон научился оставлять потомство. Обе стороны, так сказать, эволюционировали. Все живое эволюционирует.

—Здравая мысль, — согласился Фокс. — Еще один вариант: до Эстер все выстрелы, если можно так выразиться, были холостыми. Или женщины, которых он насиловал, по той или иной причине не смогли выносить ребенка. Нужно сделать перерыв. Куин читает уже часа два. Не знаю, как вы, а я проголодался.

—Не смотри на меня, — твердо заявила Сибил. — Я в прошлый раз готовила.

—Хорошо, я займусь едой. — Лейла встала. — Кэл, можно я пороюсь у тебя на кухне — может, найду что-нибудь?

—Давай.

Когда Фокс вошел на кухню, Лейла стояла спиной к двери, наклонившись и заглядывая в холодильник. Если мужчина думает, как хорош женский зад в мешковатых, не по размеру шортах, значит, этот мужчина действительно потерял голову.

—Решил тебе помочь.

Она выпрямилась и повернулась к нему с пакетами в руках: «американский» сыр, фунт ветчины и парочка тепличных помидоров.

—Я придумала: сэндвичи с поджаренным сыром, ветчиной и томатами. Возможно, салат из пасты, если найду, что туда бросить. Я справлюсь.

—Хочешь меня выставить.

—Нет. — Лейла вывалила пакеты на стол. — Я не сержусь. Сердиться — такое занудство. Ты не посмотришь, может, одежда уже высохла? Тогда я сниму эти шорты и надену свои вещи.

—Конечно. Но ты классно выглядишь.

—Вовсе нет.

—Просто ты себя не видишь, — гадая, какое у нее настроение, Фокс шагнул вперед. — Могу нарезать помидоры. Я в этом деле настоящий ас. Кроме того... — Он не останавливался, пока Лейла не оказалась прижатой к столу, а ладони Фокса не легли на столешницу по обе стороны от нее. — Я знаю, где Кэл хранит пасту.

—Что делает тебя незаменимым на кухне?

—Надеюсь, нет. Лейла... — Он всматривался в ее лицо. — Я не собираюсь тебе указывать, что думать или чувствовать, или когда брать эти мысли и чувства с полки, на которой ты их держишь. Но я думаю о тебе. И тоже кое-что чувствую. Помидоры я, конечно, неплохо режу, а вот со своими мыслями и чувствами справиться не могу.

—Я тебя боюсь.

На его лице отразилось искреннее изумление.

—Что? Меня? Еще никто никогда меня не боялся.

—Ошибаешься. Тебя боится помощник шерифа Нэппер. Отчасти именно поэтому он тебя донимает. Но тут другое. Я боюсь, потому что ты заставляешь меня испытывать чувства и желания, к которым, как мне кажется, я не готова. Было бы легче, если бы ты просто приударил за мной, влюбил в себя, потому что тогда я бы не отвечала за свой выбор.

—Могу попробовать.

—Нет. — Лейла покачала головой. — Не можешь. Ты другой. Для тебя отношения с женщиной — партнерство, а секс — обоюдное желание и решение. Так тебя воспитали с самого детства, и тут ничего не поделаешь. Это привлекает и одновременно все усложняет.

Лейла уперлась ладонью ему в грудь и легонько толкнула. Фокс попятился, и это движение, эта реакция, подтверждавшие только что произнесенные слова, вызвали у нее улыбку.

—Я тебя боюсь, — продолжала она, — потому что ты бежишь в горящий дом, чтобы спасти собак. Потому что ты заслоняешь меня от удара, принимаешь мою боль. Ты был прав: это твоя натура. Дело не только во мне. Точно так же ты заслонял бы собой Кэла или Гейджа, Куин или Сибил. Абсолютно незнакомого человека. Я боюсь тебя, потому что еще не встречала таких, как ты. И боюсь, что воспользуюсь шансом. Протяну руку и возьму, а потом потеряю тебя — именно из-за того, что ты такой, какой есть.

—Всю свою жизнь я и не догадывался, что внушаю такой страх.

Лейла отвернулась, взяла нож из ящика стола и положила на разделочную доску.

—Режь помидоры.

Лейла открыла буфет, нашла макароны, потом принялась искать кастрюлю, и в этот момент зазвонил телефон Фокса. Когда взгляд Фокса переместился на дисплей, она оглянулась.

—Привет, мама. Да. Правда? — Фокс отложил нож, облокотился на стол. — Когда? Серьезно. Конечно, конечно. — Он повернул голову к Лейле и прошептал: — Приезжает сестра с подругой. Что? — переспросил он уже в телефон. — Нет, никаких проблем. Послушай, раз уж ты позвонила... Сегодня мы приезжали на ферму. Я и все остальные. Рано утром. Дело в том... — Он умолк и вышел в помещение для стирки, соединявшееся с кухней.

Лейла улыбалась, прислушиваясь к его голосу. Да, такова его натура, подумала она, набирая воду для пасты. Спасать собак, не лгать. И объяснять матери, зачем они вытащили камень из стены старого сарая.

Неудивительно, что она почти влюбилась в него.

Дождь не переставал; день выдался сырой и мрачный. Они поели, а потом, не сговариваясь, перешли в гостиную, где Куин продолжила читать дневники.

Похоже на сказку, подумала Лейла: шелест дождя, потрескивание дров в камине, размеренный голос Куин, читавшей записи Энн. Переодевшись в свои высохшие вещи, Лейла уютно устроилась в кресле, а рядом на полу растянулись Фокс и Лэмп.

Если их сфотографировать, то на снимке получится компания друзей, собравшихся в дождливый день межсезонья, когда весна приходит на смену зиме. Куин с тетрадью в руках, рядом с ней на диване Кэл, на другом конце Сибил, похожая на ленивую кошку, и развалившийся в кресле Гейдж с очередной чашкой кофе в руке.

Но стоило прислушаться к словам, как картина менялась. Молодая женщина с разметавшимися по спине белокурыми волосами разжигала огонь в другом очаге. Сердце, переставшее биться много лет назад, было переполнено страданием.

У меня будет ребенок. Какая радость и какая боль.

Радость от того, что в ней зародилась новая жизнь, подумала Лейла. И боль, потому что это сигнал: их с Джайлзом время подходит к концу. Энн готовила еду, носила воду из ручья, вела дневник, обложку которого сделал Джайлз из собственноручно выделанной кожи. Она описывала обычные вещи, обычные дни. Страница за страницей, простые и человечные.

—Я устала, — наконец произнесла Куин. — Если кто-то хочет, может читать дальше, но честно говоря, я уже плохо соображаю.

Кэл притянул ее к себе и помассировал ей плечи, и она с довольным видом потянулась.

—Если перестараться, то можно пропустить что-нибудь важное.

—В этой части очень много повседневных мелочей. — Сибил разминала пальцы, державшие ручку. — Джайлз учит ее, знакомит с основами магии. Травы, свечи, осознание силы, которой она уже обладает. Энн очень восприимчива ко всему. Похоже, он не хотел оставлять ее без оружия, без инструментов, без защиты.

—Эпоха первопроходцев, — заметил Фокс. — Суровая жизнь.

—Мне кажется, описание повседневной жизни не случайно, — прибавила Лейла. — Мы все это почувствовали, заметили. Обычные вещи — вот за что мы сражаемся. Наверное, Энн часто писала о них потому, что понимала это. Или просто напоминала себе самой, искала опору,чтобы мужественно встретить предначертанное судьбой.

—Мы прочли больше половины первого дневника. — Куин отметила страницу и отложила тетрадь. — Но Энн ни разу не упоминала, что именно их ждет. Либо Джайлз еще не рассказал ей подробности, либо она не хотела об этом писать. — Она зевнула. — Или мы расходимся, или нужно вздремнуть.

—Они могут уйти. — Кэл наклонился и поцеловал ее в шею. — А мы вздремнем.

—Неудачный эвфемизм для секса в дождливый день. Хватит вам секса, ребята. — Сибил распрямила ногу и шутливо пнула Кэла. — Развлечения этим не ограничиваются. Есть другое предложение. Не покер, — предупредила она, опередив Гейджа.

—Секс и покер — два самых лучших развлечения, — улыбнулся он.

—Не стану спорить, но компания молодых, симпатичных людей может найти себе и другие занятия. Не хочу обижать твой клуб, Кэл, но в городе должны быть еще места, где нам предложат напитки для взрослых, шум, музыку и бар с невкусной едой.

—Кстати... Ой! — Лейла посмотрела на Фокса, который ущипнул ее за пятку. — Кстати, — повторила она, — Фокс упоминал одно подходящее местечко. Бар на другом берегу реки, где в субботу по вечерам можно услышать живую музыку.

—Значит, идем туда. — Сибил встала. — Кто у нас сегодня за рулем? С нашей стороны я предлагаю Куин.

—Присоединяюсь, — подала голос Лейла.

—Ну, вот.

—У тебя есть секс, — напомнила ей Сибил. — Поэтому жалобы не принимаются.

—Гейдж. — Фокс растопырил указательный и большой пальцы, изображая пистолет.

—Как всегда, — проворчал Гейдж.

Несмотря на всеобщее согласие, на сборы потребовалось тридцать минут — обновить макияж, поправить прически. Потом вышел спор, кто с кем поедет, осложнившийся твердостью Кэла, который категорически отказывался оставить Лэмпа без присмотра.

—Один раз этот ублюдок уже приходил за моей собакой — может прийти еще. Куда я, туда и Лэмп. Кроме того, я еду со своей женщиной.

Поэтому Фоксу пришлось втиснуться между Гейджем, сидевшим за рулем пикапа Кэла, и Лэмпом.

—Почему бы не посадить его посередине? — спросил Фокс.

—Потому что он начнет тереться об меня, обслюнявит, и я буду пахнуть псиной.

—Но теперь псиной буду пахнуть я.

—Твоя проблема, приятель. — Гейдж покосился на него. — И я подозреваю, что одна симпатичная брюнетка откажется быть обслюнявленной тем, от кого пахнет одеколоном «Лэмп».

—До сих пор она не жаловалась. — Фокс протянул руку и опустил окно на несколько дюймов, и Лэмп тут же просунул нос в щель.

—Я вижу, куда ты клонишь, и не могу тебя винить. Утонченная штучка с мозгами и скрытой отвагой — именно такую ты всегда искал.

—Всегда искал? — Фокс в изумлении облокотился на Лэмпа и стал рассматривать профиль Гейджа.

—Она как раз в твоем вкусе — с неожиданным дополнением в виде городского лоска. Только не позволяй ей себя доконать.

—С чего ты взял?

Не дождавшись ответа Гейджа, Фокс поерзал.

—Это было семь лет назад, и Карли не меня доконала. Всего лишь временное помрачение. Лейла часть всего этого, а Карли не была. Или не должна была стать.

—Неужели тебя беспокоит, что она часть всего этого? Вы двое связаны, как Кэл и Куин. Теперь Кэл выбирает столовый сервиз.

—Что?

—Метафора. Ты запал на Лейлу, ты смотришь на нее, как спаниель, учуявший дичь.

—Если уж быть собакой, то лучше датским догом. В них есть благородство. Нет, это меня нисколько не беспокоит. Я чувствую то, что чувствую. — Фокс угадал, о чем думает Гейдж. Ничего не поделаешь, такой уж он есть. И улыбнулся, как только брат может улыбаться брату. — А вот тебя беспокоит. Кэл и Куин, я и Лейла. Остаетесь вы с Сибил. Боишься вмешательства рока? Что судьба даст тебе пинок под зад? Может, пора заказывать полотенца с монограммами?

—Я не беспокоюсь. Просто привык оценивать шансы в любой игре, в которой участвую, оценивать игроков.

—Третий номер женской команды очень хорош.

—У меня были и получше.

Фокс фыркнул и повернулся к Лэмпу.

—У него были и получше.

—Кроме того, она не мой тип.

—Я еще не видел женщин не твоего типа.

—Сложные женщины не мой тип. Забираешься под одеяло со сложной женщиной, а утром приходится расплачиваться. Я люблю простых. — Гейдж улыбнулся Фоксу. — И много.

—Сложная женщина привносит элемент игры. А ты любишь игры.

—Но не такие. С простой ты расслабляешься. Чем больше простых, тем сильнее расслабляешься. Голосую за количество — с учетом того, что следующий день рождения мы можем и не пережить.

Фокс дружески похлопал Гейджа по руке.

—Твой оптимизм и жизнерадостность всегда поднимают мне настроение.

—И он еще недоволен! Ты едешь есть, пить и, возможно, добьешься расположения Лейлы, а мне остается содовая и плохая музыка в переполненном баре.

—Тебе тоже может улыбнуться удача. Готов поспорить, там найдется, по крайней мере, одна простая женщина.

—Это уж точно, — задумчиво произнес Гейдж и затормозил возле бара.

Все вышло не так, как он планировал, подумал Фокс. Ему хотелось сесть с Лейлой за дальний столик, где музыка не такая громкая и не мешает разговору. Недолгое вступление типа «давай познакомимся поближе», потом, возможно, маленькие нежности. Которые, если все делать правильно, приведут к объятиям в машине и завершатся у него в постели.

Превосходный план, с массой возможностей для импровизации, считал Фокс.

Закончилось все тем, что пришлось втискивать еще пять человек за столик для четверых и под звон заполнивший бар музыки кантри пить пиво, закусывая мексиканскими лепешками.

И смеяться — много.

Музыка оказалась не так уж плоха. Пятеро парней, толпившихся на маленькой сцене в углу, играли вполне прилично. Фокс знал музыкантов и в приступе щедрости во время перерыва угостил всех пивом.

—Чья это была идея? — спросила Куин. — Потрясающе. А я не могу выпить.

—Формально моя. — Фокс чокнулся пивом с ее бокалом, в котором плескался какой-то безалкогольный напиток. — Мне в голову часто приходят великолепные идеи.

—Только общая концепция, — поправила его Лейла. — А исполнение мое. Но ты был прав. Милый бар.

—Мне особенно нравятся настенные часы с Бетти Пейдж, — махнула рукой Сибил.

—Ты знаешь, кто такая Бетти Пейдж? — удивился Гейдж.

—Конечно, знаю. Красотка с календаря пятидесятых годов, которая превратилась в культовую актрису, отчасти благодаря тому, что стала предметом сенатского расследования по обвинению в порнографии — на мой взгляд, это была охота на ведьм.

—Сибил с ней встречалась. — Куин отхлебнула содовую.

—Да брось ты. — Гейдж посмотрел на нее поверх бокала.

—Помогала писать сценарий для фильма-биографии, который вышел пару лет назад. Бетти просто чудо — снаружи и внутри. Вы ее поклонник, мистер Тернер?

—В общем, да. — Он сделал глоток содовой, не отрывая взгляда от Сибил. — В интересные места тебя заносит.

Сибил улыбнулась медленной, кошачьей улыбкой.

—Я люблю путешествовать.

Возвращаясь на сцену, два музыканта остановились у столика.

—Хочешь сыграть, О'Делл?

—Ты играешь? — Сибил стукнула его по плечу.

—Семейная традиция.

—Тогда иди, О'Делл. — Она слегка подтолкнула его. — Мы настаиваем.

—Я тут пью.

—Не заставляй нас устраивать сцену. Мы это умеем. Куин?

—О, да. Фокс, — произнесла она. — Фокс. Фокс. Фокс. — Каждый раз ее голос звучал чуть громче.

—Ладно. Ладно.

Когда он встал, Куин сунула пальцы в рот и громко свистнула.

—Эй, следи за своей девушкой.

—Не могу, — ухмыльнулся Кэл. — Люблю необузданных.

Покачав головой, Фокс снял гитару со стойки, о чем-то посовещался с остальными музыкантами и перекинул ремень через плечо.

Сибил наклонилась к Лейле.

—Почему все гитаристы такие сексуальные?

—Наверное, все дело в руках.

Фокс явно знал, что делать с руками: он повернулся, начал отбивать ритм, затем исполнил сложную ритмическую фигуру.

—Выпендривается, — пробурчал Гейдж, и Сибил рассмеялась.

Потом прозвучала «Салли» Клэптона, явно понравившаяся публике, а когда Фокс наклонился к микрофону и запел, Лейле пришлось признать, что сердце у нее затрепетало.

Вид у него, как у настоящего рокера, подумала она. Линялые джинсы на узких бедрах, потертые ботинки, спутанные волосы, обрамляющие красивое лицо. А когда взгляд этих искрящихся весельем тигриных глаз остановился на ней, сердце замерло у нее в груди.

Сибил приблизила губы к уху Лейлы.

—И вправду хорош.

—Да, черт возьми. Кажется, я влипла.

—Прямо сейчас? Завидую. — Снова засмеявшись, Сибил выпрямилась. Песня смолкла, и бар взорвался аплодисментами.

Но Фокс уже качал головой и снимал с плеча ремень гитары.

—Давай, — крикнула Сибил. — Бис!

Он еще раз покачал головой и вернулся за столик.

—Еще немного, и им придется вырывать гитару из моих жадных рук.

—Почему ты стал адвокатом, а не рок-звездой? — спросила Лейла.

—У рок-звезды слишком тяжелая работа. — Вновь зазвучала музыка, и Фокс наклонился к ней. — Я не поддался искушению. Сколько парней ставили тебе «Лейлу» Клэптона?

—Практически все.

—Так я и думал. Меня всегда называли индивидуалистом. Я никогда не выбирал очевидное.

О, да, подумала Лейла, глядя на его улыбку. Она явно влипла.

10

Мелкий, нудный дождь все еще моросил, и в это мрачное ветреное утро можно было только спать. Вернее, можно было бы, подумал Фокс, запирая дверь квартиры, если бы в воскресном расписании первым пунктом не значилась охота на демона.

Несмотря на сырость, он решил пешком пройти пару кварталов до дома Лейлы. Ходьба, как и бег трусцой, прекрасно подходит для размышлений. Вероятно, остальные жители Холлоу не разделяли его точку зрения, или им просто не о чем было думать. У тротуара рядом с «Ма Пантри» и «Кофе Ток» вплотную стояли машины: мокрые бамперы, стекающие по ветровому стеклу капли. В кафе люди поглощают воскресный завтрак, прихлебывают кофе и жалуются на ветер и дождь.

С противоположной стороны улицы Фокс заметил новую дверь книжного магазина. Отличная работа, папа, подумал он. Потом прочел объявление «Закрывается» на дверях магазина подарков. Ничего не поделаешь. Скоро здесь будет что-то другое. Джим Хоукинс найдет нового арендатора, который перекрасит стены и заполнит помещение по своему усмотрению. На витрине появится объявление «Мы открылись», и внутрь начнут заглядывать любопытствующие клиенты. Несмотря на все перемены, люди все так же будут заказывать завтрак в кафе, спать допоздна дождливым воскресным утром или одевать детей в церковь.

Но кое-что изменится. В этот раз к наступлению Седмицы они будут готовы встретиться с Большим Злобным Ублюдком. Не просто вытирать кровь, гасить пожары и запирать безумцев, ожидая, когда все закончится.

Этого мало.

А пока у них еще много работы. Не все ответы получены. Вчера вечером они здорово повеселились. Отправились в бар, где музыка и разговоры ни о чем помогли расслабиться после долгого, трудного дня. Продуктивного дня. Фокс чувствовал, что все они сделали важный шаг.

Выспаться и позавтракать в «Ма Пантри» ему сегодня не суждено, однако он проведет день с друзьями и женщиной, которую хотел бы сделать своей возлюбленной. Будет трудиться над тем, чтобы все жители Холлоу могли заниматься обычными делами и в ту неделю после седьмого июня, которая наступает один раз в семь лет.

Он повернул на площадь: руки в карманах куртки с капюшоном, голова втянута в плечи.

Услышав визг тормозов на мокром асфальте, Фокс повернулся. Он узнал пикап Блока Колера и успел выругаться еще до того, как тот выскочил из машины.

—Вот ты где, маленький сукин сын.

Черт возьми, мысленно произнес Фокс при виде Блока. Огромные кулаки крепко сжаты, ботинки сорок шестого размера шлепают по лужам.

—Притормози, Блок, и успокойся. — Они были знакомы еще со школы, и Фокс знал, что шансы на то и другое невелики. В обычном состоянии Блок был довольно покладистым, но, разозлившись, мог превратить тебя в котлету.

Превращаться в котлету Фокс совсем не хотел. От первого удара он уклонился.

—Перестань, Блок. Я адвокат Шелли, и тут ничего не поделаешь. Не я, так другой.

—А мне сказали, что этим дело не ограничивается. — Он снова махнул кулаком и снова промахнулся; Фокс успел пригнуться. — И давно ты ухлестываешь за моей женой, сволочь?

—Ничего у нас с Шелли не было. Ты же меня знаешь, черт возьми. Если тебе напел Нэппер, вспомни, что это за птичка.

—Меня выгнали из собственного дома. — Голубые глаза Блока горели яростью, широкое лицо покрылось красными пятнами. — Чтобы получить приличный завтрак, мне приходится ходить в «Ма Пантри», и все из-за тебя.

—Это не я запускал руку под блузку свояченицы. — Фокс напомнил себе, что разговаривать — его профессия. Нужно уговорить Блока. Поэтому, уклоняясь от очередного удара, он старался, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Не пытайся свалить вину на меня, Блок, и не делай того, за что придется платить.

—Сейчас ты у меня за все заплатишь.

Фокс был проворен, но и Блок не утратил сноровки, приобретенной в юности на футбольном поле. Одного удара оказалось достаточно, чтобы сбить Фокса с ног. Он ударился об увитую мокрым плющом каменную ограду газона и, морщась от боли, сполз на тротуар, беззащитный перед яростью бывшего полузащитника.

Блок был тяжелее на добрых пятьдесят фунтов, большую часть которых составляли мышцы. Прижатый к земле, Фокс не мог уклониться от короткого тычка кулаком в лицо или безжалостных ударов по почкам. Перед глазами все поплыло от боли, но Фокс успел заметить безумие на лице Блока, и его охватила паника.

Мысли Блока тоже были безумными и кровожадными.

Оставалось только одно. Грязные приемы. Фокс пустил в ход ногти, целясь в горящие безумием глаза. Блок взвыл и откинул голову, и Фокс ударил кулаком в открывшееся горло. Блок задохнулся, закашлялся, и у Фокса появилось пространство для маневра. Он двинул коленом Блоку между ног, нанес несколько ударов, целясь в лицо и горло.

В мозгу Фокса пульсировала единственная мысль. Бежать.Но когда он попытался откатиться в сторону, отползти, снова встать на ноги, Блок с силой припечатал его голову к тротуару. Стальной носок ботинка вонзился в бок, и Фокс почувствовал, как внутри у него что-то лопнуло. Потом мясистые пальцы сжали ему горло, не давая дышать.

Умри.

Фокс не знал, чьи мысли, его или Блока, переполняют разрывающийся от боли мозг. Но понимал, что теряет сознание. Охваченным огнем легким не хватало воздуха, перед глазами все плыло и двоилось. Он пытался проникнуть в сознание этого человека, которого он знал с детства, любителя грязных шуток и гениального автомеханика, который любил автогонки и болел за «Редскинз», болвана, изменявшего жене с ее сестрой.

Ничего не выходило. Фокс не мог разглядеть ни себя, ни человека, который дождливым воскресным утром убивал его на тротуаре в нескольких шагах от площади.

Потом все заволокло красной, словно кровавой, пеленой. Фокс видел только собственную смерть.

Хватка на горле внезапно ослабла, неимоверная тяжесть, давившая на грудь, исчезла. Фокс перевернулся, содрогаясь от рвотных спазмов. Ему показалось, что он слышит крик, но в ушах стоял оглушительный рев сотен клаксонов. Он сплюнул кровь.

—Фокс! Фокс! О'Делл!

Перед глазами всплыло чье-то лицо. Фокс лежал поперек тротуара, и холодные капли дождя падали ему на лицо, принося облегчение. Сосредоточившись, он узнал в размытом изображении начальника полиции Уэйна Хоубейкера.

—Не двигайся, — сказал Уэйн. — Я вызову «Скорую».

Жив, подумал Фокс. Хотя красная пелена все еще плавала перед глазами.

—Нет, подожди. — Хриплым голосом выдавил из себя Фокс и с трудом сел. — Не нужно «Скорой».

—Тебе здорово досталось.

Один глаз у Фокса заплыл и не открывался, но взгляд второго он сумел сфокусировать на Уэйне.

—Ничего со мной не станется. Где Блок?

—В наручниках, на заднем сиденье моей машины. Черт возьми, Фокс, мне пришлось его вырубить, чтобы оторвать от тебя. Что тут произошло?

Фокс вытер кровь с губ.

—Спроси Нэппера.

—А он тут при чем?

—Именно он довел Блока до белого каления, заставил думать, что я сплю с Шелли. — Фокс с трудом выдохнул. Такое ощущение, что в горло насыпали толченое стекло. — Ладно, это неважно. Лгать идиоту не преступление, правда?

Уэйн помолчал.

—Давай хотя бы позвоню пожарным, пусть пришлют парамедиков, чтобы тебя посмотрели.

—Не нужно. — Фокс уперся окровавленной рукой о тротуар. Бессильный гнев в его душе смешивался с болью. — Не хочу.

—Я арестую Блока. Потом, когда сможешь, ты должен прийти и написать заявление о нападении.

Фокс кивнул. Скорее, попытка убийства, но нападение тоже сойдет.

—Давай помогу сесть на переднее сиденье. Я отвезу тебя, куда скажешь.

—Езжай. Сам доберусь.

Уэйн провел ладонью по ежику седеющих мокрых волос.

—Ради всего святого, Фокс, ты хочешь, чтобы я бросил тебя тут, на тротуаре, избитого и окровавленного?

Фокс снова сфокусировал на нем взгляд здорового глаза.

—Ты же меня знаешь, шеф. На мне все быстро заживает.

В глазах Уэйна мелькнули понимание и сочувствие.

—Дождусь, пока ты встанешь. Я не уеду, пока не буду точно знать, что ты можешь стоять и идти.

Он смог, хотя каждый дюйм его тела кричал от боли. Три сломанных ребра, подумал Фокс. Он уже чувствовал, как срастаются кости, и боль была невыносимой.

—Запри его. Я приду, как только очухаюсь.

Прихрамывая, Фокс двинулся по тротуару. Услышав, как отъехал Хоубейкер, он повернулся и посмотрел на ухмыляющегося мальчишку на противоположной стороне улицы.

—Я поправлюсь, а когда придет время, расквитаюсь с тобой, ублюдок.

Демон в облике ребенка рассмеялся. Затем открыл рот, широкий, как пещера, и проглотил себя самого.

К тому времени, когда Фокс приковылял к дому, который снимали женщины, одно ребро уже срослось, второе начало срастаться. Расшатанные зубы встали на место, большинство мелких порезов и царапин затянулись.

Чтобы окончательно привести себя в порядок, нужно войти в дом, понял Фокс. Но боль, вызванная травмами и заживлением, лишала его сил, туманила мозг. Придется женщинам это увидеть, убеждал себя он. Им еще не такое придется увидеть, пока все не закончится.

—Мы здесь, наверху! — крикнула Куин, услышав, как открывается и закрывается дверь. — Спустимся через минуту. Кофе на плите, кола в холодильнике — в зависимости от того, кто пришел.

Горло все еще горело огнем. Не найдя сил ответить, Фокс потащился на кухню.

Протянул руку к холодильнику и с удивлением уставился на сломанное запястье.

—Давай, черт возьми, заживай быстрее. — Пока кости срастались, он левой рукой сражался с крышкой банки.

—Мы поздно встали. Наверное... О, боже! — Лейла бросилась к нему. — Фокс! Господи... Куин, Сибил, Кэл! Идите сюда. Фокс ранен!

Лейла обхватила его, попыталась поддержать.

—Может, откроешь? Просто открой эту дурацкую банку.

—Садись. Тебе нужно сесть. Твое лицо. Бедное лицо. Вот, садись.

—Открой эту проклятую банку, — огрызнулся Фокс, но Лейла, не обращая на него внимания, выдвинула стул. Тот факт, что ей удалось без труда усадить его, свидетельствовал, что дело довольно скверно.

Лейла открыла банку, вложила ему в ладонь.

—У тебя запястье сломано. — Голос ее звучал тихо, но не дрожал.

—Это ненадолго.

Не успел он сделать первый жадный глоток, как на кухню влетел Кэл. При взгляде на Фокса он выругался.

—Лейла, принеси воду и чистые полотенца — его нужно протереть. — Кэл присел на корточки, положил руку на бедро Фокса.

—Сильно досталось?

—Давно такого не было.

—Нэппер?

—Косвенно.

—Куин. — Кэл не отрывал взгляда от Фокса. — Позвони Гейджу. Если он еще не выехал, скажи, пусть поторопится.

—Я делаю лед. — Она достала контейнер со льдом из холодильника. — Сибил.

—Я позвоню. — Но сначала она склонилась к Фоксу и коснулась губами его окровавленной щеки. — Мы тебе поможем, малыш.

Лейла принесла воду и губку.

—Ему больно. Может, нужно обезболивающее?

—Боль нужно пережить, использовать ее. — Кэл не отрывал взгляда от Фокса. — Что у тебя?

—Ребра, с левой стороны. Три штуки. Одно срослось, другие в процессе.

—Хорошо.

—Нечего им тут делать, — сквозь зубы процедил Фокс, сражаясь с новым приступом боли. — Скажи им, пусть уйдут.

—Никуда мы не уйдем. — Аккуратными, ловкими движениями Лейла протирала холодной влажной губкой лицо Фокса.

—Вот, милый. — Куин приложила пакет со льдом к заплывшему глазу.

—Я дозвонилась ему на сотовый, — сообщила вернувшаяся на кухню Сибил. — Он уже в городе. Будет с минуты на минуту. — Она остановилась и, несмотря на ужас, который вызывал у нее вид Фокса, с восхищением смотрела, как бледнеют синяки на его шее.

—Он повредил мне что-то внутри, — с трудом проговорил Фокс. — Не могу сосредоточиться и понять, что именно. Внутреннее кровотечение. И сотрясение мозга. Мысли путаются.

Кэл по-прежнему смотрел в лицо Фокса.

—Сначала сотрясение. Остальное потом.

—Пытаюсь.

—Дайте мне. — Лейла сунула окровавленную губку в руки Сибил и опустилась на колени у ног Фокса. — Я увижу, если ты позволишь. Но нужно, чтобы ты открылся. Дай мне почувствовать твою боль, Фокс, и я помогу сосредоточиться на ней, победить ее. Мы связаны. Я могу помочь.

—Только не паникуй — иначе ничего не выйдет. Помни об этом. — Он закрыл глаза и убрал все барьеры. — Только голова. С остальным я потом справлюсь сам.

Фокс чувствовал ее шок, ужас, сострадание. Потом теплая, мягкая волна. Лейла вела его туда, куда требовалось, как несколько минут назад вела к стулу.

Там во всей своей ярости бушевала боль, чудовище с острыми зубами и жалящими кинжалами когтей. Они впивались в его тело, рвали и кусали. На мгновение он отшатнулся, попятился, но Лейла вела его вперед.

Чьи-то пальцы сомкнулись на его вспотевшем кулаке, и Фокс понял, что это Гейдж.

Он раскрылся перед собой, перед всеми и сделал то, что должен, — оседлал боль, этого обезумевшего дикого зверя. Когда боль немного отступила и Фокс снова мог говорить, на коже выступили капельки пота.

—Теперь притормози, — сказал он Лейле. — Слишком много сразу. И слишком быстро.

Боль направляла его. Кости, мышцы, внутренние органы. Он держал за руки Гейджа и Кэла, нисколько не стыдясь этого. Когда худшее осталось позади и Фокс впервые смог свободно вздохнуть, он остановился. С остальным он справится сам.

—Порядок. Все в порядке.

—По твоему виду не скажешь. — По щекам Сибил текли слезы.

—Осталось только внешнее. Само заживет.

Сибил кивнула, и Фокс перевел взгляд на Лейлу.

Глаза у нее блестели, но — к его облегчению — слез не было.

—Спасибо.

—Кто тебя так?

—Интересный вопрос. — Гейдж выпрямился и отошел к плите; голос его звучал хрипло. — И второй: когда мы вышибем из него дух?

—Я бы хотела в этом участвовать. — Сибил сама налила кофе Гейджу и крепко сжала его руку.

—Блок, — ответил Фокс, пока Куин чистой водой протирала заживающие порезы и раны на его лице.

—Блок Колер? — Гейдж оторвал взгляд от своей ладони, все еще теплой от прикосновения Сибил, которая уже отодвинулась от него. — Какого черта?

—Нэппер убедил его, что я трахаю его жену.

—Нужно быть полным дураком, чтобы поверить этой сволочи, — видимо, Блок такой и есть. Нет, я могу представить, что он поверил и стал задираться, даже попытался тебя ударить. Но послушай, братишка, он же чуть тебя не убил. Это не просто...

Фокс сумел сделать маленький, медленный глоток колы. Кэл догадался.

—Да, он был там. Маленький ублюдок. На другой стороне улицы. Я его сначала не заметил, потому что почувствовал, что Блок хочет сделать из меня котлету, и все внимание сосредоточил на нем. Но потом увидел лицо Блока, его глаза. Настоящее безумие. Не подоспей Уэйн Хоубейкер, Блок бы меня убил. Я был бы уже трупом.

—Он становится сильнее. — Куин сжала плечо Кэла. — Демон становится сильнее.

—Как мы и предполагали. В этот раз все ускоряется. Ты сказал, что подоспел Уэйн. Что он сделал?

—Сначала я был в отключке. Когда пришел в себя, Блок уже сидел в его машине, в наручниках. Уэйн сказал, что ему пришлось вырубить Блока, чтобы оторвать от меня. Он — сам Уэйн — был в порядке. Озабочен, немного раздражен и здорово озадачен. Его это не коснулось.

—Наверное, и не могло коснуться. — Лейла встала и поспешно вылила воду с кровью, чтобы спрятать руки в раковине — никто не должен видеть, что они дрожат. — Мне кажется, демон не мог этого сделать. Ты говорил, что Блок собирался тебя убить. Демон не хотел, чтобы ему помешали, — ни полиция, ни кто-либо другой.

—Поодиночке. — Сибил, уже взявшая себя в руки, прикусила губу. — Нельзя сказать, что это хорошая новость, но и не такая уж плохая. — Она пригладила мокрые, взъерошенные волосы Фокса. — Глаз заживает. Скоро ты опять станешь красавчиком.

—Что ты собираешься делать с Блоком? — спросила Куин.

—Пойду и поговорю с ним и с Уэйном. Потом. А теперь я хотел бы принять душ — если дамы не возражают.

—Я провожу. — Лейла протянула ему руку.

—Тебе нужно поспать, — сказал Кэл.

—Хватит и душа.

—Заживление ран здорово выматывает. Ты же знаешь.

—Начну с душа. — Он вышел вслед за Лейлой. Боль еще чувствовалась, но зубы зверя уже стерлись, когти затупились.

—Я постираю твою одежду, пока ты моешься. Здесь есть вещи Кэла, можешь надеть. Твои джинсы все равно никуда не годятся.

Фокс окинул взглядом грязные, разорванные и окровавленные джинсы.

—Не годятся? Да от них остались одни ошметки.

Лейла попыталась улыбнуться, но безуспешно.

—Еще болит? — спросила она, когда они поднимались по лестнице.

—Скорее, ноет.

—Тогда. — Она остановилась на верхней площадке, повернулась, обвила его руками и крепко прижала к себе. — Вот теперь порядок.

—Нет, неправда. Никакой не порядок. И поэтому я буду держаться за тебя, пока ко мне не вернется мужество.

—Ты молодец. — Фокс погладил ее по волосам. — Во всех отношениях.

Чувствуя, что не имеет права расклеиваться, Лейла слегка отстранилась и обхватила ладонями его лицо. Левый глаз Фокса был еще красным, но припухлость почти прошла. Лейла поцеловала глаз, щеки, виски.

—Я до смерти напугалась.

—Знаю. Но ведь это и есть героизм, правда? Делать то, что должен, хотя до смерти напуган.

—Фокс, — она нежно поцеловала его в губы, — раздевайся.

—Я ждал этих слов несколько недель.

Теперь Лейла уже смогла улыбнуться.

—И иди в душ.

—Все лучше и лучше.

—А если тебе нужно потереть спину... я пришлю Кэла.

—Ну вот, все мои мечты разбились вдребезги.

В конечном счете Фокс присел на край ванны, а Лейла развязала ему шнурки и с сестринской — к сожалению — заботой помогла снять рубашку и джинсы.

—Ой, Фокс, — не удержалась Лейла, когда он остался в одних трусах. И причиной тому было не восхищение его мускулистым телом, а сплошь покрывавшие это тело синяки.

—Когда много внутренних повреждений, внешние заживают медленнее.

Лейла молча кивнула, собрала одежду и вышла из ванной.

Настоящее блаженство — горячая вода, упругие струи. Как хорошо быть живым. Фокс стоял под струями воды, упираясь руками в стену, пока окончательно не успокоился, а боль не ушла в сливное отверстие вместе с водой. Когда он вышел из ванной, на полочке его ждали аккуратно сложенные джинсы и футболка. Ему удалось самостоятельно одеться, хотя и с перерывами на отдых, пережидая легкие, но неприятные приступы головокружения. Он протер зеркало над раковиной и критическим взглядом окинул свое лицо: бледнеющие синяки, измученные глаза, не до конца затянувшиеся порезы. Пришлось признать — Кэл, как всегда, прав.

Ему нужно поспать.

Фокс побрел — ему казалось, что он плывет — в спальню Лейлы. Забрался на кровать и заснул, окруженный обволакивающими ароматами.

Проснувшись, Фокс обнаружил, что кто-то накрыл его одеялом, опустил шторы и притворил дверь. Он сел и с опаской прислушался к себе. Ни боли, ни ломоты. Даже когда нажимаешь на левый глаз. Усталость больше не давила на него тяжелым грузом. И очень хотелось есть. Хорошие признаки.

Выйдя из спальни, он нашел Лейлу и Куин в кабинете.

—Я немного прилег.

—Пять часов. — Лейла тут же шагнула к нему, всматриваясь в его лицо. — Отлично выглядишь. Сон пошел тебе на пользу.

—Пять часов?

—С гаком, — кивнула Куин. — Рада тебя видеть.

—Нужно было стащить меня с кровати. Мы же хотели дочитать до конца первый дневник — как минимум.

—Мы и дочитали. А теперь систематизируем комментарии. — Лейла указала на ноутбук Куин. — Краткую версию изложим тебе позже, Фокс. Хватит пока.

—Не думаю.

—Нужно давать себе отдых. Ты ведь сам мне говорил. Сибил приготовила потрясающий суп с луком-пореем и картофелем.

—Там что-нибудь осталось?

—Много, даже для тебя. Пойдем, налью тебе тарелку.

Внизу Гейдж стоял у окна в гостиной. Услышав шаги, он оглянулся.

—Дождь перестал. Вижу, ты снова такой же урод, как всегда.

—Все равно красивее тебя. Где Кэл?

—Поехал в свой боулинг несколько минут назад. Просил сообщить, когда ты решишь воскреснуть.

—Я хочу супу.

Гейдж подождал, пока они останутся вдвоем.

—Поешь, потом позвоним Кэлу. Он будет ждать нас в полицейском участке. Куин записывает для тебя резюме того, что мы прочли в дневнике.

—Что-нибудь важное?

—Лично я не нашел там ответов на главные вопросы, но лучше тебе прочесть самому.

Фокс жадно проглотил две тарелки супа с огромным куском хлеба. Когда он закончил, в гостиную спустилась Куин с папкой и дневником в руках.

—Основное ты поймешь из краткого пересказа, а если тебе понадобятся подробности, возьми на вечер дневник. Остальные уже слышали.

—Спасибо. Записи, суп, нежная и любящая забота. — Он обхватил подбородок Лейлы и крепко поцеловал ее в губы. — И на кровать. До завтра.

Когда мужчины ушли, Сибил насмешливо наклонила голову.

—У него очень красивые губы.

—Да, — согласилась Лейла.

—И судя по тому, что я наблюдала на кухне, как он сражался с болью, чтобы выздороветь... Думаю, таких мужественных людей мне еще не приходилось видеть. Тебе очень повезло. И... — Она извлекла из кармана листок бумаги. — Двойное везение — сегодня твоя очередь идти на рынок за продуктами.

Вздохнув, Лейла взяла список.

Когда они появились в полицейском участке, начальник полиции Хоубейкер пристально посмотрел на лицо Фокса. Уэйн уже видел такое. Хотя для большинства людей это непривычно.

Однако большинство жителей Холлоу ничего не замечали — или делали вид, что не замечают.

—Думаю, с тобой все в порядке. Я наведался в дом, который снимает мисс Блэк. Видел, как ты ковылял туда. Дверь открыла некая мисс Кински. Сказала все, что обо мне думает. Но заверила, что о тебе позаботятся.

—Совершенно верно. Как Блок?

—Пришлось вызвать парамедиков, чтобы привести его в порядок. — Уэйн задумчиво поскреб щеку. — Но выглядит он все равно хуже тебя. Знаешь, если бы я не видел, что произошло, то мог бы подумать, что это ты его отделал, а не наоборот. Похоже, он ударился головой. — Хоубекер не отрывал взгляда от Фокса, а по небрежному тону было понятно, что решение он оставляет за Фоксом. — Блок плохо помнит, что случилось. Признает, что напал на тебя и нанес серьезные повреждения, но не очень понимает почему.

—Я могу с ним поговорить?

—Можно устроить. А мне поговорить с Дерриком?

—Он твой заместитель. Только советую держать его подальше от меня. Как можно дальше.

Уэйн молча взял ключи и повел Фокса через все комнаты к камерам, где содержались арестованные.

—Он не требовал адвоката, не просил телефон. Блок? Фокс хочет с тобой поговорить.

Блок сидел на койке в одной из трех камер, обхватив голову руками с ободранными костяшками пальцев. Услышав шаги, он выпрямился и вскочил. Когда Блок приблизился к решетке, Фокс увидел его расцарапанное лицо. Потом с удовлетворением отметил два заплывших глаза и разбитую губу.

—Господи, Фокс. — Заплывшие глаза Блока широко раскрылись; в них застыло растерянное выражение, как у испуганного ребенка. — Господи Иисусе.

—Оставишь нас на минутку, шеф?

—Ты в порядке, Блок?

—Да, да, конечно. Господи Иисусе, Фокс, я думал, что вышиб из тебя дух. А ты целехонький.

—Ты меня здорово отделал, Блок. Чуть не убил — причем именно этого ты и хотел.

—Но...

—Помнишь, как в меня неудачно отскочил мяч, когда в предпоследнем классе школы я играл на второй базе? Он попал мне в лицо. Конец третьего периода, двое в ауте, раннер на первой базе. Все подумали, что у меня сломана скула. Помнишь, как к концу четвертого периода я вернулся на вторую базу? Блок облизнул рассеченную губу; его распухшее лицо отражало испуг и растерянность.

—Кажется, помню. Я думал, может, это все сон. Сидел тут и думал, что ничего этого не было. Похоже, было. Клянусь Богом, Фокс, я сам не знаю, что на меня нашло. Я еще ни на кого так не набрасывался.

—Нэппер сказал тебе, что я сплю с Шелли?

—Да. — Блок с явным отвращением пнул нижнюю часть решетки. — Козел. Я ему не поверил. Он тебя жутко ненавидит, всегда ненавидел. Кроме того, я знаю, что Шелли не бегает на сторону. Но...

—Эта мысль не давала тебе покоя.

—Точно. Понимаешь, Фокс, она выставила меня за дверь и подала на развод, даже не поговорив. — Блок стиснул пальцами решетку и опустил голову. — И я начал думать... ну... может, это потому, что у нее есть ты. А вдруг?

—А не потому, что Шелли застала тебя, когда ты лапал ее сестру?

—Я облажался. Здорово облажался. Мы с Шелли... немного повздорили, а Сэми... — Блок пожал плечами. — Она уже какое-то время подбивала ко мне бабки, а в тот день попросила меня зайти в подсобку и с чем-то помочь. Потом стала ко мне прижиматься — она все время прижимается к мужчинам. Расстегнула блузку. Черт возьми, Фокс, я здорово облажался.

—Это уж точно.

—Мне не нужен развод. Я хочу домой, Фокс. Понимаешь? — В этих словах, обращенных к другому мужчине, сквозило отчаяние. — Шелли даже не поговорила со мной. Я просто хочу все исправить, а она рассказывает всему городу, что в суде ты сдерешь с меня шкуру, и все такое прочее.

—И ты разозлился, — предположил Фокс, наблюдая, как Блок хмуро разглядывает носки своих ботинок.

—Господи, Фокс, конечно, я разозлился, а потом еще эта болтовня Нэппера. Но я в жизни ни на кого так не набрасывался. Никогда не бил лежачего. — Блок поднял голову; лицо его вновь стало растерянным. — Как будто сошел с ума, или что-то в этом роде. Не мог остановиться. Я думал, что убил тебя. Не знаю, как бы я с этим жил.

—Нам обоим повезло, что тебе не придется с этим жить.

—Правда, Фокс. Честное слово. Ты же мой друг. Мы... Я не знаю, что... Должно быть, на меня нашло какое-то помрачение.

Фокс вспомнил мальчишку, смеющегося и проглатывающего самого себя.

—Я не собираюсь выдвигать обвинения, Блок. Мы с тобой никогда не ссорились.

—Отлично ладили.

—И насколько я понимаю, теперь у нас тоже нет друг к другу претензий. Что касается Шелли, то я ее адвокат — и все. Со своим браком разбирайся сам. Но если ты мне скажешь, что хочешь попробовать обратиться к консультанту по семейным отношениям, я могу передать это своей клиентке. Возможно, даже выскажу свое мнение как адвокат и друг — ей стоит пойти этим путем, прежде чем продолжить процедуру развода.

—Я сделаю все, что она захочет. — Адамово яблоко Блока резко дернулось — он с трудом вздохнул. — Я твой должник, Фокс.

—Нет. Я адвокат Шелли, а не твой. Но ты должен пообещать: когда шеф Хоубейкер тебя отпустит, ты пойдешь домой. Посмотришь по телевизору автогонки. Сегодня как раз заезды.

—Я пока переехал к матери. Да, я пойду домой. Даю слово.

Фокс вернулся к Уэйну.

—Обвинений не будет. — Приглушенное ругательство, сорвавшееся с губ Гейджа, он проигнорировал. — Я не пострадал — это очевидно. Мы немного повздорили, и со стороны это выглядело серьезнее, чем было на самом деле. Теперь все разрешилось к удовлетворению обеих сторон.

—Как скажешь, Фокс.

—Именно так. Я тебе благодарен, что ты появился вовремя. — Он протянул руку.

На улице Гейдж снова выругался.

—Для юриста у тебя слишком мягкое сердце.

—Ты бы поступил так же. В точности, — ответил Фокс и, предупреждая возражения Гейджа, прибавил: — Блок не виноват.

—Мы все поступили бы так же, — согласился Кэл. — И поступали. Может, зайдете в клуб, посмотрите игры?

—Соблазнительно, но я пас. Меня ждет увлекательное чтение.

—Отвезу тебя домой, — сказал Гейдж.

Несколько секунд они молча стояли у полицейского участка, глядя на город, над которым уже сгущались тучи.

11

Фокс долго читал дневник Энн, делая собственные пометки и обращая особое внимание на строчки, подчеркнутые Куин.

Жонглировал, размышлял, потом снова принимался за чтение.

Ни одному стражу еще не удавалось уничтожить Тьму. Некоторым такая попытка стоила жизни. Джайлз приготовился пожертвовать своей, но так, как еще никто не делал.

Значит, у магии, которую той ночью в лесу использовал Джайлз, не было прецедента, размышлял Фокс. То есть он не мог быть уверен в ее действенности. Но был готов рискнуть своей жизнью, своим существованием. Ничего себе, ставка, даже если учитывать, что сначала Дент отослал в безопасное место Энн и новые жизни, которые она вынашивала.

Он зашел за грань того, что делалось раньше, что считалось возможным. Пролилась невинная кровь, и теперь, как считает мой любимый, тьма будет противостоять тьме. И расплачиваться за это придется ему. Его ждут кровь и огонь, жертва и утрата. Смерть за смертью, и только потом жизнь и надежда.

Ритуальная магия, решил Фокс и занялся стиркой и уборкой квартиры, которые на время заменили ему жонглирование. Кровавая магия. Он бросил взгляд на шрам на запястье. Тогда, и три столетия спустя. Кровь и огонь у Языческого камня во времена Дента, кровь и кровавый ритуал сегодня. Костер и слова, которые они с Кэлом и Гейджем сочинили, прежде чем разрезать запястья.

Маленькие мальчики — кровь невинных.

Фокс перебирал в уме разнообразные идеи и варианты действий. Лег спать он поздно; простыни были безупречно чистыми — на другие он сегодня не согласился бы.

Озарение пришло утром, во время бритья. Фокс не любил бриться и почти каждое утро размышлял, не отрастить ли ему бороду. Но при каждой попытке кожа на щеках чесалась, а вид у него был дурацкий. Вот тебе и языческий ритуал, размышлял он, водя опасной бритвой по коже. Каждое утро — если не хочешь иметь заросшее волосами лицо — приходится водить острым предметом по горлу, пока... Черт.

Опять порезался. Фокс прижал палец к ранке, которая закроется раньше, чем начнет кровоточить. Жжение появилось и пропало, а Фокс продолжал с отвращением смотреть на капельку крови на кончике пальца.

Затем вздрогнул.

Жизнь и смерть. Кровь — это жизнь и одновременно смерть.

Парализующий ужас сковал разум и чувства. Нет, такого не может быть, повторял себе Фокс. Хотя все очень логично. План чертовски хорош, если не боишься пролить невинную кровь.

Но что это значит? Во что превратился Дент, решившийся на такую жертву?

Кем стали они сами?

Заставив себя закончить бритье, он продолжал размышлять. Потом оделся и приготовился начать новый рабочий день. На утро был запланировал деловой завтрак в городском совете, а поскольку практика Фокса охватывала территорию города, игнорировать мероприятие не получится. А может, и к лучшему, подумал он, хватая куртку и сумку. Все это нужно переварить. Наверное, разумнее немного подождать и подумать, прежде чем делиться своим открытием с другими, даже с Кэлом и Гейджем.

Фокс приказал себе сосредоточиться на том, о чем говорили за завтраком. Нельзя сказать, что в данный момент его больше всего интересовала покраска здания муниципалитета или зеленые насаждения на площади, однако он честно внес свой вклад в обсуждение.

Как только они вышли из «Ма Пантри», Кэл повернулся к нему.

—Что происходит?

—Я признаю, что здание муниципалитета нуждается в покраске, но я против лишних трат.

—Перестань. Ты оставил на тарелке половину завтрака. Отсутствие аппетита — верный признак, что что-то не так.

—Есть у меня одна идея, но мне самому еще нужно как следует ее обдумать, прежде чем высказывать вслух. Кроме того, приехала Сейдж. Мы с родителями встречаемся с ней за ленчем у Спэрроу, так что у меня заранее испортился аппетит.

—Пройдись со мной до клуба — нагуляешь аппетит и испробуешь на мне свою идею.

—Не могу. У меня дела. А идею еще нужно переварить — хотя это, пожалуй, легче, чем чечевицу, которую, мне, скорее всего, предложат на ленч. Вечером все обсудим.

—Хорошо. Если захочешь поговорить раньше, ты знаешь, где меня найти.

Они расстались. Фокс достал сотовый телефон и набрал номер Шелли. Тут он, по крайней мере, определился. Пока он уговаривал ее прийти к нему в контору и выслушивал очередное предложение о мести Блоку, мимо проехала патрульная машина с Дерриком Нэппером. Нэппер притормозил, ухмыльнулся и сделал неприличный жест, не снимая рук с рулевого колеса.

Козел, подумал Фокс и продолжил путь. Перед дверью в контору закончил разговор и спрятал телефон.

—Доброе утро, миссис Хоубейкер.

—Доброе утро. Как прошла встреча?

—Я предложил обнаженную Джессику Симпсон[14] в качестве нового символа города. Мое предложение принято к рассмотрению.

—Это должно привлечь к Холлоу определенное внимание. Сегодня я только на час. Я позвонила Лейле, и она согласилась прийти пораньше.

—Ага.

—У меня встреча с агентом из риелторской конторы. Мы продали дом.

—Вы... Когда?

—В субботу. Еще столько дел, — лаконично ответила она. — Ты оформишь купчую, да?

—Конечно. — Слишком быстро, подумал Фокс. Все происходит слишком быстро.

—Завтра я приду в последний раз. Лейла уже в состоянии справиться сама.

—Но... — Никаких «но», подумал он. Все было известно заранее.

—Мы решили поехать в Миннеаполис, и как следует осмотреться. Почти все вещи уже собраны и готовы к отправке. Дочь нашла квартиру, которая, как ей кажется, нам подойдет — всего в нескольких милях от ее дома. Я оставила на тебя ограниченную доверенность, чтобы ты мог оформить купчую. Нас уже здесь не будет.

—Я все сделаю. Мне нужно заскочить к себе наверх. Вернусь через минуту.

—Первый клиент через пятнадцать минут! — крикнула миссис Хоубекер ему вслед.

—Я вернусь через одну.

Фокс сдержал слово. Спустившись, он направился прямо к миссис Хоубекер и положил на стол красиво упакованную коробочку.

—Это не прощальный подарок. Я слишком зол на вас и не намерен благодарить за то, что вы меня бросаете. Это — за все остальное.

—Ладно. — Всхлипнув, миссис Хоубекер развернула коробочку, аккуратно сложила бумагу, улыбнулась Фоксу и откинула крышку.

Это был жемчуг, такой же строгий и благородный, как она сама. Застежка ожерелья была сделана в виде букета роз.

—Я знаю, что вы любите цветы, — сказал Фокс, прерывая затянувшееся молчание. — Эта вещица мне понравилась.

—Очень красиво. Очень... — Голос ее дрожал. — Но слишком дорого.

—Я пока еще тут хозяин. — Фокс достал жемчуг из коробочки и сам застегнул у нее на шее. — И во многом благодаря вам я могу себе это позволить. — Его кредитная карта осталось пустой, но одного взгляда на лицо помощницы оказалось достаточно, чтобы понять: оно того стоило. — Вам очень идет, миссис Хоубейкер.

Она провела пальцами по нитке жемчуга.

—Я так тобой горжусь. — Элис встала и обняла его. — Ты очень хороший мальчик. Я буду о тебе вспоминать. Буду молиться за тебя. — Вздохнув, она отстранилась. — И скучать. Спасибо, Фокс.

—Вам же хочется взглянуть, как оно на вас смотрится.

Улыбаясь, со слезами на глазах, она подошла к настенному зеркалу.

—О, боже! Я чувствую себя королевой. — Их взгляды встретились в зеркале. — Спасибо тебе за все, Фокс.

Дверь открылась, и миссис Хоубейкер поспешила к столу, чтобы записать первого посетителя. Когда Фокс провожал клиента до двери, помощницы уже не было.

—Элис сказала, что вы попрощались. — Глаза Лейлы светились сочувствием. — Она похвасталась жемчугом. Ты молодец. Красивее не бывает.

—Останься на пару лет, и у тебя будет шанс. — Он передернул плечами. — Я знаю, мне уже пора смириться. Послушай, сейчас придет Шелли — ненадолго, вне расписания.

—Ты собираешься ей рассказать, что произошло между тобой и Блоком?

—Зачем?

—Действительно, зачем? — пробормотала Лейла. — Я приготовлю ее дело.

—Нет. Надеюсь, оно нам не понадобится. Можно тебя кое о чем спросить? Предположим, ты достаточно сильно полюбила парня и вышла за него замуж, а он тебе изменил. Ты бы с ним рассталась? Если все еще любишь его? Ты с самого начала не считала его совершенством, но он был очень мил и любил тебя. Порвешь с ним или дашь еще один шанс?

—Ты хочешь, чтобы Шелли дала ему еще один шанс.

—Я адвокат Шелли, и мои желания — это ее желания. Возможно, она захочет обратиться к семейному психологу.

—Ты пригласил ее, чтобы спросить, не хочет ли она обратиться к семейному психологу. — Лейла медленно кивнула, не отрывая взгляда от Фокса. — После того как Блок чуть не вышиб из тебя дух?

—Тут есть смягчающие обстоятельства. Она не хочет разводиться, Лейла. Просто Блок должен почувствовать себя так же дерьмово, как чувствовала себя она — и даже хуже. Я всего лишь предложу другой вариант. Решать ей. Так ты дала бы ему еще шанс?

—Я верю, что все можно исправить, но это кое от чего зависит. Насколько сильно я его люблю и насколько сильно хочу отомстить, прежде чем дать второй шанс. Оба чувства должны быть достаточно сильными.

—Так я и думал. Пришли ее сразу ко мне, когда она придет.

Лейла осталась сидеть за своим столом. Вспоминала влажные глаза Элис и красивый жемчуг. Вспоминала Фокса с побледневшим от невыносимой боли лицом, истекающего кровью на кухне. Вспоминала, как он играл на гитаре в шумном баре, как бежал к горящему дому, чтобы спасти собак.

Когда на пороге появилась Шелли, в глазах которой светились ярость и боль, Лейла отправила ее в кабинет Фокса. Отвечая на телефонные звонки и заканчивая дела, начатые Элис утром, она продолжала размышлять.

В приемную вернулась Шелли. Она всхлипывала, но в ее глазах появилось какое-то новое выражение. Надежда.

—Я хочу у вас кое-что спросить.

Ну, вот, подумала Лейла, опять.

—Что именно?

—Я буду полной дурой, если позвоню по этому номеру? — Шелли протянула визитную карточку. — И запишусь на прием к семейному психологу, которого так хвалил Фокс? Если дам этому идиоту Блоку шанс и попробую спасти наши отношения?

—Мне кажется, вы будете полной дурой, если не приложите максимум усилий, чтобы добиться того, что вам нужно.

—Не знаю, зачем мне нужен этот мужчина. — Шелли растерянно посмотрела на карточку у себя в руке. — Но может, хотя бы выясню. Спасибо, Лейла.

—Удачи, Шелли.

Какой смысл быть полной дурой? Лейла несколько раз повторила себе этот вопрос, пока совсем не запуталась в ответах, потом встала и прошла прямо в кабинет Фокса.

Он печатал на клавиатуре компьютера, сурово сдвинув брови. Увидев Лейлу, буркнул что-то неразборчивое.

—Ладно, — сказала она. — Я буду с тобой спать.

Пальцы Фокса замерли над клавишами. Вскинув голову, он посмотрел Лейле в глаза.

—Отличная новость. — Он повернулся и окинул ее внимательным взглядом. — Прямо сейчас?

—Для тебя все так просто, правда?

—На самом деле...

—Просто встать и пойти.

—Думаю, в данных обстоятельствах мне не обязательно напоминать, что я мужчина.

—Дело не только в этом. — Взмахнув руками, она принялась расхаживать по комнате. — Готова поспорить, тебе с детства прививали мысль, что секс — это естественный акт, простейшая форма человеческих отношений, физиологическое отправление двух взрослых людей, достигших брачного возраста.

—Разве не так? — спросил он после небольшой паузы.

Лейла остановилась, повернулась к нему и беспомощно развела руками.

—А меня воспитали так, что я считаю это огромным и очень важным шагом. С ответственностью и последствиями. А поскольку секс и интимность являются синонимами, нельзя прыгать в постель просто ради удовлетворения желания.

—Но ты все равно собираешься со мной спать.

—Разве я недостаточно ясно выразилась?

—Но почему?

—Потому что Шелли идет к семейному психологу. — Лейла вздохнула. — Потому что ты играешь на гитаре, черт возьми, и потому что я, даже не считая, знаю, что в той дурацкой вазе, которую поставила Элис, после очередного ругательства прибавится доллар. А еще потому, что Кэл рассказал Куин, что ты не будешь подавать в суд на Блока.

—Все это прекрасные причины для дружбы, — задумчиво произнес Фокс. — Но не для секса.

—Я могу привести сколько угодно причин, чтобы заниматься с тобой сексом, — это прозвучало несколько ханжески, и Фокс с трудом удержался от улыбки. — Включая тот факт, что у тебя классная задница, что от одного твоего взгляда я готова на все. И просто потому, что я этого хочу. В общем, я собираюсь с тобой спать.

—Как я уже сказал, это отличная новость. Привет, Сейдж, как дела?

—Превосходно. Простите, что помешала.

Лейла растерянно обернулась; сердце у нее ушло в пятки. В дверях стояла женщина и широко улыбалась — улыбкой О'Деллов. Коротко постриженные рыжие волосы обрамляли симпатичное лицо с золотисто-карими глазами.

—Лейла, это моя сестра Сейдж. Сэйдж, Лейла.

—Рада познакомиться. — Сейдж шагнула вперед, протягивая руку. На ней были джинсы в обтяжку, заправленные в модные сапоги.

—Да. Хорошо. Прошу прощения. Мне нужно выйти в приемную и пару минут побиться головой о стенку.

Проводив ее взглядом, Сейдж повернулась к брату.

—Отличная фигурка.

—Перестань. Это уж слишком даже для нас — положить глаз на одну и ту же женщину. Кроме того, ты состоишь в браке.

—В браке — не значит с завязанными глазами. Ну, привет. — Она раскрыла объятия.

Фокс встал, обнял ее, приподнял над полом и закружил.

—Я думал, что мы встретимся у Спэрроу.

—Правильно, но мне захотелось заскочить к тебе.

—А где Паула?

—На встрече, которая послужила предлогом для нашей поездки на Восточное побережье. Появится позже. Дай мне на тебя посмотреть, Фокси-локси.

—А мне на тебя, Петрушка Сейдж.

—Все еще адвокат в маленьком городе?

—Все еще лесбиянка?

Она рассмеялась.

—Ладно, хватит об этом. Наверное, мне нужно прийти позже, когда ты не будешь заниматься сексом со своим симпатичным администратором.

—Думаю, секс придется отложить — из-за сильного смущения.

—Боюсь, я все испортила.

—Ничего, исправлю. Мама сказала, ты не знаешь, надолго ли вы приехали.

—Думаю, нет. Все зависит... — Она тяжело вздохнула. — Похоже, это зависит от тебя.

—Вы с Паулой решили заняться юридической помощью геям и лесбиянкам в маленьких городках и хотите, чтобы в Холлоу я был вашим партнером.

—Нет. Хотя партнерство не исключено — в зависимости от твоего решения.

Фокс протянул ей банку колы.

—В чем дело, Сейдж?

—Если ты занят, поговорим вечером. Может, зайдем куда-нибудь выпить.

Сестра нервничает, заметил Фокс, что с Сейдж случалось крайне редко.

—У меня есть время.

—Дело в том, Фокс... — Сейдж прошлась по комнате; ее пальцы барабанили по банке с колой. — Дело в том, что мы с Паулой решили завести ребенка.

—Великолепно. Просто потрясающе. А как вы это делаете? Вызываете службу «Аренда пениса» или «Оплодотворение на дому»?

—Перестань.

—Извини, не мог удержаться от шуток.

—Ха-ха. Мы много об этом думали, обсуждали. На самом деле мы хотим двоих детей. И решили, что первой забеременеет Паула. Мне остается второй раунд.

—Вы будете замечательными родителями. — Фокс дернул сестру за волосы. — Детям повезет с вами обеими.

—Надеюсь. По крайней мере, мы будем стараться. Но для начала нужен донор. — Она повернулась к брату. — Мы хотим, чтобы это был ты.

—Прости, что? Что? — Банка колы, к счастью, еще не открытая, выскользнула у него из рук.

—Я понимаю, что это звучит странно. — Сейдж наклонилась, подняла банку и протянула Фоксу; он смотрел на нее, вытаращив глаза. — И мы не обидимся, если ты откажешься.

—Но почему? Кроме шуток. Ведь для таких вещей существуют банки спермы. Обратитесь туда.

—Ага, солидные заведения, где доноров тщательно проверяют, и можно выбрать конкретные черты. Это вариант, но далеко не первый в нашем списке. У нас с тобой одна кровь, Фокс, одни гены. Из-за этого ребенок будет в большей степени нашим.

—А Ридж? Он уже доказал свои способности в области отцовства.

—Одна из причин, по которым я не хочу к нему обращаться. Я безумно его люблю, но мы с Паулой выбрали тебя. Наш Ридж мечтатель, художник, нежная душа. Ты человек дела, Фокс. Всегда пытаешься поступать правильно, но не уклоняешься от действия. Мы с тобой больше похожи, в том числе физически. Та же масть. — Теперь она сама дернула себя за волосы. — Теперь я рыжая, но под краской мои волосы такого же цвета, как у тебя.

Фокс вдруг понял, что все еще не решается произнести слово «донор».

—Я в некотором замешательстве, Сейдж.

—Не сомневаюсь. И поэтому прошу тебя подумать. Не соглашайся и не отказывайся, пока хорошенько все не обдумаешь. Если результатом размышлений будет «нет», мы поймем. Я больше никому ничего не рассказывала, так что ты свободен в своем выборе.

—Ценю. Послушай, это немного странно, но я даже польщен, что вы с Паулой выбрали меня в качестве... твоей замены.

—Спасибо. — Она прижалась к нему щекой. — Увидимся за ленчем.

Сейдж ушла, а Фокс озадаченно посмотрел на банку колы в своей руке, потом убрал ее в маленький холодильник. Похоже, хватит с него тонизирующих средств. Хорошего понемножку, решил он и вышел в приемную к Лейле.

—Ну, вот, — произнес он.

—У тебя очень дружелюбная и тактичная сестра. Вела себя так, словно не слышала моего заявления, что я собираюсь спать с ее братом.

—Это же естественный акт, простейшая форма человеческих отношений. Кроме того, ее мысли были заняты другим.

—Я взрослая женщина. Одинокая взрослая женщина, нормальная и здоровая. — Резким движением, в котором чувствовался вызов, Лейла откинула волосы назад. — Поэтому я убеждаю себя, что для смущения нет абсолютно никаких причин... Что-то случилось?

—Нет. Не знаю. Очень странное сегодня утро. Выяснилось... — Как ей все объяснить? — Я тебе говорил, что моя сестра лесбиянка?

—Да, я предупреждена.

—Они с Паулой вместе уже несколько лет. Им хорошо вдвоем, действительно хорошо. И... — Он подошел к окну, вернулся. — Они хотят ребенка.

—Чудесно.

—А Y-хромосому желают взять у меня.

—Ой. Ого. — Лейла поджала губы. — Да, действительно, странное утро. Что ты ответил?

—Точно не помню — я был как в тумане. Мне предложено подумать. А что мне еще остается?

—Должно быть, они обе считают, что оказывают тебе честь. А поскольку ты сразу не отказался, то, наверное, думаешь, что сам оказываешь им честь.

—В данную минуту я вообще не могу ни о чем думать. Может, закроем контору и займемся сексом?

—Нет.

—Этого я и боялся.

—Последний клиент у тебя в шестнадцать тридцать. Секс потом.

Фокс смотрел на нее во все глаза.

—Да, день действительно странный.

—В расписании на этот странный день указано, что я должна организовать для тебя «совещание по телефону» по делу Бенедикта. Вот папка.

—Тогда займись. Хочешь пойти со мной на ленч к Спэрроу?

—Нет — даже за миллион долларов.

У него язык не повернулся ее упрекнуть — с учетом всего, что случилось этим утром. Как бы то ни было, час, проведенный в маленьком ресторанчике Спэрроу с Риджем, его женой и маленьким сыном, сестрами и родителями, дался ему нелегко.

Вернувшись, Фокс отпустил Лейлу на обед, что оставило ему время для размышлений. Он старался не смотреть на часы, но еще никогда в жизни так страстно не желал, чтобы время летело быстрее.

Естественно, последний клиент оказался болтливым и совершенно забыл о таком понятии, как оплачиваемое время. Такова цена адвокатской практики в маленьком городке, подумал Фокс, борясь с желанием еще раз посмотреть на часы. Было уже десять минут пятого. Люди хотят поболтать до, во время и после обсуждения дел. При других обстоятельствах Фокс с удовольствием поддержал бы разговор и обсудил подготовку к бейсбольному сезону, шансы любимой команды и подающего надежды молодого игрока.

Но его ждала женщина, и он сгорал от нетерпения.

Конечно, он не вытолкал клиента за дверь и не дал пинка, чтобы поскорее избавиться от него. Но задерживать тоже не стал.

—Я думал, он никогда не заткнется, — пожаловался Фокс, запирая дверь. — Мы закрыты. Выключи компьютер, не отвечай на звонки. И пойдем со мной.

—Знаешь, я подумала, что нам стоит поговорить.

—Никаких размышлений, никаких разговоров. Не заставляй меня просить. — Он решил дело, просто схватив Лейлу за руку и потянув за собой к лестнице. — Позволь тебе напомнить: семейный психолог, горящие дома. Классная задница. Хотя и не обязательно в таком порядке.

—Я не забыла. Просто... Когда ты здесь убирал? — спросила она, когда Фокс притащил ее в квартиру.

—Вчера. Тоскливое занятие — хорошо еще, что редкое.

—Кстати, я знаю женщину, которая убирает квартиры. Марсия Биггонс.

—Я учился в школе с ее сестрой.

—Именно так мне и сказали. Она даст тебе шанс. Позвони ей.

—Завтра утром. Первым же делом. А теперь... Мы выпьем вина.

—Вина? — Глаза Лейлы широко раскрылись.

—Сначала я включу музыку, потом мы выпьем вина. Сядем в моей относительно чистой гостиной и расслабимся.

Она рассмеялась — еле слышно.

—Только что ты добавил еще один пункт в список причин, почему я здесь. Да, мне хочется вина, спасибо.

Фокс открыл бутылку «Шираза», которую один из клиентов подарил ему на Рождество, поставил запись Эрика Клэптона — эта музыка показалась ему подходящей — и налил два бокала.

—Без гор мусора произведения искусства смотрятся гораздо лучше. М-м, отличное вино, — удивленно произнесла она, пригубив из бокала. Фокс сел рядом с ней на диван. — А я-то думала, ты предпочитаешь пиво.

—Во мне еще много неизведанных глубин.

—Точно. — И великолепные каштановые волосы, чудесные тигриные глаза. — Я не успела спросить, прочел ли ты наши заметки или отмеченные... — Она умолкла, потому что Фокс закрыл ей рот поцелуем.

—Знаешь, о чем мы не будем говорить? О работе и о миссии, порученной нам богами. Расскажи, как ты развлекалась в Нью-Йорке.

Ладно, подумала Лейла, небольшая светская беседа не повредит. Вести светскую беседу она умеет не хуже других.

—Клубы, потому что я люблю музыку. Художественные галереи, потому что я люблю искусство. Хотя от работы я тоже получала удовольствие. Думаю, приятно делать то, что умеешь.

—У твоих родителей был магазин одежды.

—Там мне тоже нравилось работать. А в детстве играть. Разнообразие цветов и фактур. Я любила подбирать комплекты. Пиджак с юбкой. Пальто с сумкой. Мы думали, что когда-нибудь магазин перейдет мне, но родители выдохлись.

—И ты оставила Филадельфию и перебралась в Нью-Йорк.

—Хотела поехать в центр моды. Хотела быть на этой стороне Атлантики. — Великолепное вино, так и обволакивает язык. — Пообтесаться, набраться опыта в какой-нибудь более узкой области, потом открыть собственный магазин.

—В Нью-Йорке.

—Я лелеяла эту мысль целых пять минут. Арендная плата в этом городе мне не по карману. Возможно, где-нибудь в пригороде — когда-нибудь. Кроме того, мне нравилось управлять бутиком. И никакого риска. Я перестала рисковать.

—До недавнего времени. Она посмотрела ему в глаза.

—Наверное.

Улыбнувшись, Фокс вновь наполнил ее бокал.

—В Холлоу нет магазина одежды или модного бутика — не знаю, как ты это называешь.

—В данный момент я получила хорошую работу и не собираюсь открывать бутик. Мой лимит риска исчерпан.

—Музыка? Я имею в виду твою любимую, — прибавил Фокс, когда она недоуменно посмотрела на него.

—О, тут у меня нет особых предпочтений.

Фокс нагнулся, снял с нее туфли и положил ее ноги себе на колени.

—Искусство?

—Тут тоже. — Она вздрогнула, когда Фокс принялся гладить ее ступни. — Любое искусство, любая музыка, которые доставляют удовольствие или заставляют думать... а если, точнее, заставляют удивляться; все... что делает нас людьми. Вызывает потребность творить, желание иметь.

—А меня всю жизнь окружало искусство, в самых разных его формах. Ничего запрещенного. — Его палец прошелся по своду стопы, вызывая дрожь, затем двинулся в обратном направлении. — А для тебя есть что-нибудь запрещенное?

Речь уже не об искусстве или музыке. В душе ее боролись желание, страх, предвкушение.

—Не знаю.

—Скажи, если я выйду за рамки. — Рука Фокса сдвинулась к лодыжке. — Скажи, что тебе нравится.

Лейла лишь растерянно смотрела на него.

—Хорошо. Я сам выясню. Мне нравятся твои формы. Высокий свод стопы, твои икры. Особенно хороши они, когда ты на высоких каблуках.

—Для того и нужны высокие каблуки. — В горле у нее пересохло, сердце замирало.

—Мне нравится линия шеи и плеч. Чуть позже я ими займусь. Мне нравятся твои колени, бедра. — Его рука медленно скользнула вверх, едва касаясь ноги Лейлы. Затем подвинулась еще выше, до кружевного края чулка. — И это мне тоже нравится. Маленький сюрприз под черной юбкой. — Он зацепил пальцем чулок и потянул вниз.

—О, боже.

—Я не буду торопиться. — Не отрывая взгляда от ее лица, Фокс медленно спустил чулок. — Но если ты хочешь, чтобы я остановился — надеюсь, нет, — просто скажи.

Его пальцы скользнули под коленом, по лодыжке, и нога Лейлы обнажилась; на коже словно остался горячий след.

—Нет, не хочу.

—Выпей еще вина, — предложил он. — Это надолго.

12

Она уже чувствовала себя пьяной. Лейла считала себя опытной, но, как оказалось, недостаточно, чтобы небрежно потягивать вино, пока ее раздевают. К тому времени, как Фокс снял второй чулок, у нее хватило сил лишь поставить бокал, не расплескав вино.

Улыбнувшись, Фокс прижался губами к своду ее стопы. Тепло поднялось по ноге к животу и теперь взволнованно пульсировало где-то внутри, словно второе сердце. Фокс не торопился, соблазняя и возбуждая, так что под кожей словно вспыхивало пламя, находя самые чувствительные места. А когда он сжал пальцами ее лодыжки и одним плавным движением притянул к себе, она лишь удивленно и благодарно вскрикнула.

Теперь их лица приблизились почти вплотную, и золотисто-карие глаза Фокса завораживали ее. Рука Фокса — с мозолями на кончиках пальцев — скользила по ногам, под задравшуюся юбку. Медленно-медленно. Затем снова вниз. Его губы играли с ее губами. Легкое прикосновение, шепот, дразнящее касание — даже когда руки Лейлы обвили его шею, а охваченное желанием тело тесно прижалось к нему. Еще одно легкое прикосновение губ, и она почувствовала себя оглушенной и ослепленной.

Ладони Фокса обхватили ее бедра, приподняли. Он встал, и Лейла, вскрикнув, инстинктивно обхватила ногами его талию. Фокс замер. На этот раз поцелуй был более настойчивым.

—У меня и правда кружится голова, — с трудом произнесла Лейла, когда он шагнул к двери.

—Этого я и добивался. — В спальне Фокс сел на край кровати, и Лейла оказалась у него на коленях. — На первый раз я собирался зажечь свечи, но придется обойтись без них.

Он провел пальцами по ее плечам, обтянутым элегантным синим джемпером, потом по крошечным перламутровым пуговицам спереди.

—Ты всегда отлично выглядишь. — Фокс спустил джемпер до локтей и оставил его там. — У тебя настоящий талант.

Воспользовавшись тем, что руки Лейлы стянуты тонким кашемиром, Фокс скользнул губами по ее шее. К краю маленького свитера, который оказался внизу.

Он наслаждался, наблюдая, как дрожь пробегает по ее телу, а дыхание становится частым и прерывистым. Любовался немного раскрасневшимся, взволнованным лицом. Потом пальцы Фокса скользнули по ее рукам сверху вниз и вместе с синим кашемиром остановились на запястьях. Он впился губами в ее губы, неистово и страстно, словно глотая беспомощные звуки, вырывавшиеся из ее горла, чувствуя под пальцами бешеный ритм пульса.

Потом отстранился и с улыбкой посмотрел в ее затуманенные глаза.

—Это мы тоже оставим на потом. — Он выпустил ее руки.

Не отрывая взгляда от лица Лейлы, Фокс стянул с нее через голову маленький свитер и отбросил в сторону, провел кончиками пальцев по обнаженной коже. Затем позволил себе насладиться видом ее груди, в кружевном синем бюстгальтере.

—Да, ты всегда отлично выглядишь.

Заведя руки ей за спину, он расстегнул молнию на юбке.

Лейле казалось, что она движется в воде, теплой и ароматной. Сердце билось медленно и сильно. Она расстегнула рубашку Фокса, и ее пальцы гладили крепкие мышцы на его плечах, груди, спине. Он снова поцеловал ее и опустил на спину, и она словно сама превратилась в воду. Теплую, нежную и податливую. Его руки и губы без устали ласкали и дразнили ее. Она была беззащитна — перед ними, перед своим желанием. И не хотела защиты. Когда Фокс снял с нее бюстгальтер, она приподнялась, подставляя грудь его губам и языку.

Его руки скользнули вниз, обволакивая наслаждением, пока не избавили ее тело от остатков кружев.

Внезапно Лейлу словно подхватил водоворот. Непреодолимая сила закружила ее и понесла туда, где вода была горячей и быстрой. Она вскрикивала, судорожно сжимая простыни, а по телу прокатывались волны оргазма. Всхлипнув, она прошептала его имя, но Фокс не останавливался. Вторая волна была похожа на безумие.

Ее тело дрожало и извивалось под ним, и он чувствовал, что теряет над собой контроль. Тусклый свет умирающего дня позолотил кожу Лейлы. Ладони Фокса снова обхватили ее бедра, приподняли. Их взгляды снова встретились, и он замер. И больше не отрывался от ее бездонных глаз.

Смотрел, пока ее глаза не закрылись на пике наслаждения, а затем сам рухнул в сияющую бездну.

Она не могла пошевелиться — такое ощущение, что все кости расплавились и больше никогда не смогут поддерживать тело.

Но, похоже, ей было все равно.

Фокс лежал на ней, придавив всей тяжестью своего тела, но и это ее не беспокоило. Лейла наслаждалась его тяжестью, его теплом, гулкими ударами его сердца, говорившими о том, что потрясение испытала не только она.

Лейла ждала от него нежности и фантазии. Но не знала, что он будет таким... изумительным.

—Хочешь, чтобы я передвинулся? — Голос у него был хриплым и немного сонным.

—Не особенно.

—Хорошо. Потому что так мне нравится. Потом я принесу вина и закажу ужин.

—Не торопись.

—Один вопрос. — Приподняв голову, Фокс коснулся губами ее щеки. — Ты всегда подбираешь белье под цвет одежды?

—Не всегда. Но часто. У меня пунктик.

—На меня действует. — Фокс перебирал пальцами блестящую цепочку у нее на шее. — И эта штука тоже. И еще тот факт, что серьги и цепочка — единственное, что на тебе надето. — Он опустил голову и приник губами к губам Лейлы. Не прерывая поцелуя, выпустил цепочку и провел большими пальцами по соскам Лейлы. Она застонала, и губы Фокса дрогнули. — Именно это я и надеялся услышать, — прошептал он, и его плоть снова вошла в нее, твердая, как сталь.

Глаза Лейлы широко раскрылись.

—Как ты можешь... Разве тебе не нужно... О, боже, боже...

—Теперь ты нежная и податливая. Нежнее и чувствительнее, чем в первый раз. — Его движения были медленными и мощными, и каждый раз по телу Лейлы пробегала дрожь. — Сейчас я уведу тебя еще дальше. Закрой глаза, Лейла. Бери то, что я тебе даю.

У нее не было выбора. Тело стало словно свинцовым, а внутри взрывались тысячи маленьких извержений. Ладони Фокса будили желания, которые, как казалось Лейле, уже уснули.

Он вел ее все дальше — к наслаждению, сильному и неизведанному.

—Не останавливайся.

—Нет, пока не приведу тебя туда.

Это было словно низвержение с небес, свободный полет, от которого захватывает дух.

Она все еще была не в силах пошевелиться, когда Фокс принес бокал вина.

—Я заказал пиццу. Пойдет?

Лейла с трудом кивнула.

—Как ты... Ты всегда так быстро восстанавливаешься?

—Один из бонусов. — Он сидел на кровати с бокалом в руках. — Разве Куин не говорила? Давай. Я знаю: женщины обсуждают секс.

—Говорила... Да, она говорила, что это лучший секс в ее жизни, если ты это имеешь в виду. И он... — Лейла чувствовала себя немного неловко, обсуждая интимные подробности из жизни друзей. — Ну, он удивительно вынослив.

—Мы быстро выздоравливаем — ты сама могла в этом убедиться. Тут примерно то же.

—О-о, — протянула Лейла и смочила пересохшее горло вином. — Отличный бонус.

—Мой любимый. — Фокс встал и обошел комнату, зажигая свечи.

Да, да, подумала она, у него классная задница. Спутанные волосы обрамляли сильное лицо, золотистые глаза казались довольными и немного сонными.

Ей хотелось обнять его, обволакивать его, словно растопленный шоколад.

—И какой у тебя рекорд?

Он с улыбкой оглянулся.

—За какое время? Вечер, ночь или все выходные?

Лейла с вызовом посмотрела на него поверх бокала.

—Начнем с вечера — готова поспорить, что мы побьем этот рекорд.

Они ели пиццу прямо в постели. К тому времени лепешка уже успела остыть, но Фокс и Лейла были так голодны, что не обратили внимания. Музыка сменилась — теперь играл Би Би Кинг. От свечей исходил мягкий свет и аромат.

—Мама их сама делала, — объяснил Фокс.

—Твоя мама делает потрясающие, ароматные свечи. Керамику. Рисует акварели.

—И вяжет. А еще шьет, когда есть настроение. — Он слизнул соус с пальца. — Если бы готовила настоящую еду, то была бы само совершенство.

—Ты единственный плотоядный в семье?

—Отец время от времени тайком съедает биг-мак. Сейдж тоже свернула с вегетарианской дорожки. — Он задумчиво рассматривал еще один ломтик пиццы. — Я решил согласиться.

—Согласиться на что?

—Дать Сейдж... нет, наверное, это будет Паула — волшебный эликсир.

—Эликсир... Ах да. — Лейла склонила голову набок. — И почему же?

—Просто подумал, что в данный момент сам его не использую. А они семья. И если я могу сделать их счастливыми, превратить в полноценную семью — почему бы и нет?

—Почему бы и нет? — тихо повторила она, обхватила ладонями его лицо и поцеловала в губы. — Ты очень редкий экземпляр.

—Будем надеяться, у меня получится. Конечно, в данной ситуации это довольно странная тема для разговора, но я подумал, что тебе нужно знать. Некоторые женщины находят это несколько странным и даже шокирующим. Но ты не такая.

—Думаю, это очень мило и благородно. — Лейла снова поцеловала его, и в эту секунду зазвонил телефон.

—Запомни эту мысль. — Фокс откинулся назад и взял трубку телефона с прикроватной тумбочки. — Привет. Да. — Он отвел руку с трубкой от уха, обращаясь к Лейле. — Это Кэл. Нет, отложим до завтра. Подождет. Потому что я с Лейлой, — объяснил он. — Потом положил трубку и повернулся. — Я с Лейлой.

Она не собиралась оставаться на ночь и слегка удивилась, увидев освещенное солнцем окно.

—О, боже. Который час?

Лейла попыталась выбраться из кровати, но была возвращена на место и оказалась под Фоксом.

—Утро. Еще рано. Ты торопишься?

—Мне нужно вернуться домой и переодеться. Фокс! — Удивление, возбуждение, растерянность — все эти чувства охватили ее, когда руки Фокса пришли в движение под простыней. — Прекрати.

—Ночью ты этого не говорила. Сколько раз? — Рассмеявшись, он прижался губами к ее губам. — Расслабься. Может, немного опоздаешь. Гарантирую: босс не возражает.

Позже — прошло довольно много времени — когда она искала второй чулок, Фокс протянул ей банку колы.

—Извини, другого кофеина в доме нет.

Лейла поморщилась, потом пожала плечами.

—Ладно, и этот сойдет. Хорошо, что первому клиенту назначено на половину одиннадцатого. Я едва успею вернуться в контору к этому времени.

Фокс наблюдал, как она натягивает чулок.

—Тебе помочь?

—Не приближайся ко мне. — Она со смехом погрозила ему пальцем. — Серьезно. Считай, что начался рабочий день. — Она подтянула чулок, надела туфли. — Постараюсь быстрее вернуться.

—Я отвезу тебя домой.

—Спасибо, но я лучше прогуляюсь. Думаю, свежий воздух мне не повредит. — Она встала и снова погрозила ему пальцем. — Руки вверх. — Фокс ухмыльнулся и поднял руки. Тогда она наклонилась и поцеловала его.

И поспешно убежала, боясь передумать.

Надежда незаметно проскользнуть к себе наверх испарилась, когда Лейла увидела Сибил, которая стояла на нижней площадке лестницы, облокотившись на перила.

—Смотрите, кто к нам явился после бурной ночи. Эй, Куин, младшая сестренка вернулась домой.

—Мне нужно переодеться, и на работу. Потом поговорим.

Лейла бросилась вверх по лестнице, но Сибил не отставала.

—Нет-нет. Рассказывай, пока переодеваешься.

Из кабинета вышла Куин и тоже последовала в спальню Лейлы. Выбора не было.

—Естественно, я провела ночь с Фоксом.

—Играли в шахматы? — ухмыльнулась Куин, наблюдая за Лейлой, которая разделась и отправилась в душ. — Это его любимая игра.

—До нее мы так и не дошли. Может, в следующий раз.

—Судя по твоему довольному лицу, он знает и другие игры.

—Я чувствую... — Лейла включила душ, — опустошение и прилив сил, удивление и растерянность. — Она слегка отодвинула занавеску для душа. — Почему ты не сказала мне о бонусе? О том, что в сексуальном плане они восстанавливаются так же быстро, как выздоравливают?

—Разве я об этом не упоминала?

—Нет. — За нее ответила Сибил, ткнув локтем в бок.

—Если говорить об энергии, то заяц из рекламы батареек просто отдыхает. — Куин сочувственно обняла Сибил. — Мне не хочется тебя расстраивать, Сиб.

—Сколько раз? — прищурившись, спросила Сибил. — И не делай вид, что не считала, — прибавила она и полностью сдвинула занавеску.

Лейла вернула занавеску на место и выставила руку с пятью растопыренными пальцами.

—Пять?

Мизинец и большой палец соединились, и получилось еще три.

—Восемь? Боже правый.

Лейла выключила душ и схватила полотенце.

—Не считая двух утром. Признаюсь: я немного устала и умираю от голода. А за кофе просто готова убить.

—Знаешь, что? — помолчав, произнесла Сибил. — Пожалуй, я спущусь вниз, сделаю тебе яичницу и налью огромную чашку кофе. Потому что в данный момент я тобой восхищаюсь.

Куин осталась с завернутой в полотенце Лейлой, которая натирала лосьоном руки и ноги.

—Он очень мил.

—Знаю.

—А вы сможете вместе работать, спать и сражаться с силами зла?

—Но у вас с Кэлом же получается.

—Именно поэтому я и спрашиваю. Тут свои сложности. Я хотела сказать, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если возникнут проблемы.

—Я с самого начала чувствовала, что могу к тебе обратиться. Наверное, это один из наших бонусов. — Так и есть, подумала Лейла, заворачиваясь в халат. — Я совсем растерялась и запуталась в своих чувствах — к Фоксу и ко всему остальному. И впервые в жизни мне кажется, что растерянность — это не так плохо.

—Вот и ладно. Постарайся сегодня не слишком напрягаться на работе. Потому что вечером у нас собрание. Кэл хочет знать, что придумал Фокс.

—Насчет чего?

—Понятия не имею. — Куин поджала губы. — А он тебе не рассказывал? Какая-то теория.

—Нет. Не рассказывал.

—Возможно, еще обдумывает. В любом случае, вечером все обсудим.

Когда Лейла добралась до конторы, Фокс уже был на месте и разговаривал по телефону. Вскоре должен был прийти следующий клиент, и Лейла решила, что теперь не время расспрашивать о теориях и совместных действиях против демона.

Она заглянула в расписание, ища достаточно продолжительный перерыв, затем стала размышлять, почему Фокс ей ничего не сказал.

Лейла уже собралась воспользоваться паузой, когда в конторе появилась Сейдж. Похоже, в рабочее время ничего не выйдет.

—Фокс мне позвонил и попросил прийти. Он свободен?

—Как птица.

—Тогда я иду к нему.

Прошло полчаса, прежде чем сестра Фокса снова появилась в приемной. Несмотря на ее лучезарную улыбку, Лейла поняла: Сейдж плакала.

—На всякий случай, если вы не знаете — ваш босс самый удивительный, прекрасный и невероятный человек во всей вселенной. Это так, к сведению, — прибавила Сейдж и выбежала на улицу.

Вздохнув, Лейла постаралась запрятать подальше свои вопросы — и пробивавшееся сквозь них раздражение — и отправилась в кабинет Фокса, чтобы проверить, как он пережил эти эмоциональные тридцать минут.

Он сидел за столом с видом смертельно усталого человека.

—Она плакала, — сообщил он. — Вообще-то, Сейдж редко плачет, но тут расклеилась. Потом позвонила Пауле, и та тоже расплакалась. Для меня это перебор, так что, если ты собираешься разреветься, лучше подожди.

Лейла молча подошла к холодильнику и достала банку колы.

—Спасибо. Я записался... Дело в том, что я проходил медосмотр и они отошлют результаты туда, куда нужно. У Сейдж есть знакомый врач в Хагерстауне. Поэтому я... мы записались на прием на послезавтра, а еще через день, поскольку у Паулы будет...

—Овуляция?

Фокс поморщился.

—Даже с моим свободным воспитанием все это несколько выбивает из колеи. В общем, послезавтра. В восемь. У меня слушания в суде — сразу после процедуры и поеду. — Он встал и сунул доллар в стеклянную вазу. Потом выругался. — Ну вот, уже легче. Что у нас дальше?

—Я. Куин сказала, что вчера вечером ты хотел встретиться с Кэлом и Гейджем, изложить им какую-то теорию.

—Да, но у меня нашлось занятие получше, поэтому... — Фокс умолк, заметив уже знакомое выражение в ее глазах. — Что тебя так злит?

—Не знаю. Как тебе сказать... Наверное, меня расстраивает, что ты предпочел обсуждать свои идеи с друзьями, а не со мной.

—Я непременно бы с тобой все обсудил, но был слишком занят, наслаждаясь оргазмами, обоюдными и многочисленными.

Лейле пришлось признать, что это правда. Но не вся.

—Я весь день была с тобой в конторе, а всю ночь — в постели. Мог бы выбрать время и рассказать.

—Конечно, мог бы. Но не хотел.

—Сначала хотел поговорить с Кэлом и Гейджем.

—Отчасти. Дело в том, что сначала я всегда все обсуждаю с Кэлом и Гейджем. Тридцатилетнюю привычку не сменишь за одну ночь. — В его голосе впервые проступило раздражение. — Но в основном потому, что не думал ни о чем и ни о ком, кроме тебя. И хотел думать только о тебе. Имел на это полное право. Я не считал, что мои мысли насчет Джайлза Дента подходят для любовной игры, и уж совсем не собирался говорить о человеческих жертвоприношениях в постели, сразу после секса.

—Ты должен был... Человеческих жертвоприношениях? О чем ты? Что ты имеешь в виду?

Зазвонил телефон, и Лейла, выругавшись, протянула руку к трубке.

—Добрый день, контора Фокса О'Делла. Мне очень жаль, но у мистера О'Делла клиент. Что-нибудь передать? — Она записала фамилию в блокноте Фокса. — Да, конечно, не забуду. Спасибо.

—Перезвонишь ей, когда закончишь со мной, — сказала Лейла, повесив трубку. — Мне нужно знать, что ты имеешь в виду.

—Всего лишь предположение. Энн писала о намерении Дента сделать нечто такое, чего не делал еще ни один страж. Стражи ведь были «хорошими парнями», да? Именно так мы их воспринимали — и Дента тоже. Положительные герои. Но и положительные герои не безупречны. Иногда они способны творить зло. Я все время сталкиваюсь с этим в своей работе. С тем, что совершают люди, когда впадают в отчаяние, находят себе оправдание или убеждены, что иного выхода нет. Кровавая жертва. Это территория противника. Обычно.

—Олень, которого Куин зимой видела во сне. Он лежал в лесу, поперек тропинки, с перерезанным горлом. Кровь невинного существа. В наших записках это есть. Мы предположили, что это сделал Дент. Принес животное в жертву. Но ты говоришь о человеке.

—Думаешь, жертва Бэмби дала Денту силу, чтобы триста лет сдерживать Твисса? Силу, которую он, когда пришло время, передал мне, Кэлу и Гейджу? Вот какие вопросы я себе задавал, Лейла. И пришел к выводу, что такой жертвы недостаточно. Фокс умолк, поскольку даже теперь от этой мысли ему становилось немного не по себе.

—Он приказал Эстер бежать. В ночь на седьмого июля тысяча шестьсот пятьдесят второго года, после того, как девушка обвинила его в колдовстве. Ты сама говорила.

—Да, Дент приказал Эстер бежать.

—Он знал, что должно произойти. Не только, что на несколько веков запрет Твисса в другом измерении, но и цену, которую придется за это заплатить.

Не отрывая взгляда от Фокса, Лейла прижала руку к сердцу.

—Люди, которые были у Языческого камня.

—Насколько нам известно, около десяти человек. Много крови. Щедрая жертва.

—Ты думаешь, он их использовал. — Она медленно и осторожно опустилась в кресло. — То есть он их убил. Не Твисс, а Дент.

—Мне кажется, он позволил им умереть — как адвокат я знаю, что с точки зрения закона разницы нет. Можно назвать это преступным безразличием, если бы не одна маленькая деталь — умысел. Дент использовал их смерть. — Голос Фокса звучал мрачно. — Думаю, он заставил пламя — от их факелов и то, которое вызвал сам — обрушиться на них, опалить землю, и этот поступок, немыслимый для стража, дал ему силу сделать то, что должно.

На побледневшем лице Лейлы зеленые глаза казались неестественно яркими.

—Если это правда, кто же он тогда? И кто мы?

—Не знаю. Возможно, проклятые, если ты веришь в проклятие. Я верю уже двадцать один год.

—Мы думали, что в смерти всех этих людей виноват Твисс.

—Может, и так. Даже если моя теория не верна, сколько человек пришли бы к Языческому камню, чтобы убить Джайлза Дента и Энн Хоукинс, если бы не влияние Твисса? Но давай взглянем на это с другой стороны, попытаемся рассмотреть оттенки. Может, Дент использовал Твисса? Судя по дневникам Энн, Дент знал о его приближении. Отправил Энн в безопасное место, защищая ее и своих сыновей. Он пожертвовал жизнью — как и положено «хорошему парню». Но если Дент взял с собой других, на его безупречной репутации появляется много кровавых пятен.

—Вполне логично. Но страшно.

—Мы должны в этом разобраться, и тогда, возможно, поймем, что нам следует делать. — Фокс вглядывался в ее потрясенное лицо. — Собирайся и иди домой.

—Еще и двух нет. У меня работа.

—Пару часов я сам смогу отвечать на звонки. Прогуляйся, подыши воздухом. Вздремни, прими ванну — что хочешь.

Лейла медленно встала, опираясь на подлокотник кресла.

—За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я сломаюсь после первого удара? Что не смогу или не захочу с этим жить? Когда я приехала в Холлоу, мне потребовалось время, чтобы найти опору, но теперь я крепко стою на ногах. И мне, черт возьми, не нужна ванна, чтобы успокоить разыгравшиеся чувства.

—Извини.

—Ты меня недооцениваешь, Фокс. Во мне течет кровь этого ублюдка, хоть и сильно разбавленная. И в конечном счете я, возможно, смогу лучше противостоять темным силам, чем ты.

—Возможно. Только не думай, что я позволю тебе это, — в противном случае ты меня переоцениваешь. Теперь ты понимаешь, почему я не рассказал о своей теории вчера. Если хочешь, можешь злиться и дальше.

Лейла закрыла глаза и попыталась успокоиться.

—Нет, я не хочу злиться. И лучше понимаю. — Теперь стал понятнее и смысл предупреждения Куин. Работать, спать, сражаться — и все это вместе. Серьезное испытание для двоих. — Так трудно разделить разные стороны наших отношений, — осторожно произнесла она, — особенно когда размываются границы. Когда я вошла, ты сказал, что для тебя это перебор. А для меня перебор — это ты, Фокс. Во всех отношениях. И я теряю равновесие.

—А я потерял, как только тебя увидел. Постараюсь поддержать тебя, когда ты споткнешься, если обещаешь ответить мне тем же.

Разве этим не все сказано? Лейла опустила взгляд на часы.

—Ой, смотри. Обеденный перерыв почти прошел. Осталась пара минут. Ладно, постараюсь провести их с пользой.

Она обошла письменный стол, наклонилась.

—Кстати, у тебя тоже перерыв, и следующие тридцать секунд контора закрыта. — Она поцеловала Фокса в губы, провела кончиками пальцев по его лицу и волосам.

И, как это ни странно, вновь обрела равновесие. Выпрямившись, Лейла взяла его руку, задержала на несколько секунд, отпустила и отстранилась.

—С тобой хочет поговорить миссис Маллендор. Номер телефона у тебя на столе.

—Лейла, — окликнул ее Фокс. — Пожалуй, я увеличу тебе обеденный перерыв.

Она с улыбкой оглянулась и вышла. Оставшись в одиночестве, Фокс сидел за столом и размышлял, на что способен хороший — самый лучший в мире — человек, когда его любимым угрожает опасность.

Вечером все шестеро собрались в почти пустой гостиной дома, который снимали женщины, и Фокс читал отрывки из дневника Энн, натолкнувшие его на мысль. Потом изложил свою теорию, как раньше излагал Лейле.

—Господи, Фокс. Он же страж. — Кэл явно сопротивлялся. — То есть защитник. Он посвятил жизнь этой цели — и все прошлые жизни тоже. Я видел то, что видел он, разделял его чувства.

—Не все. — Гейдж расхаживал по комнате перед окном. Давняя привычка. — Всего лишь фрагменты и кусочки, Кэл. Если Дент действительно пошел этим путем, то приложил бы максимум усилий, чтобы скрыть следы.

—Зачем же он отпустил Эстер? — спросил Кэл. — Разве она не была самой невинной и самой опасной из всех?

—Чтобы на свет появились мы. — Сибил скользнула взглядом по Куин и Лейле. — Чтобы появились мы трое, а для этого должен был остаться в живых ребенок Эстер. Речь идет о силе. На протяжении многих жизней страж играл по правилам — насколько мы знаем, — но не мог победить. Не мог раз и навсегда разделаться с врагом.

—И постепенно превращался в человека, — прибавила Лейла. — Я сегодня думала об этом весь день. Поколения сменялись, и страж превращался в человека со всеми его слабостями. Но Твисс не менялся. Как долго еще мог выдержать Дент? Сколько жизней у него оставалось в запасе?

—И он сделал выбор, — кивнул Фокс. — Обратил против Твисса его же оружие.

—Убил невинных людей, чтобы выиграть время? Чтобы дождаться нас?

—Это ужасно. — Куин сжала руку Кэла. — Даже подумать об этом, представить. Но, похоже, придется.

—Таким образом, придется признать, что вы потомки демона, а мы — серийного убийцы. — Кэл покачал головой. — Превосходное сочетание.

—Мы те, кого из себя сделали, — с жаром возразила Сибил. — Мы используем то, что нам дано, но сами решаем, какими нам быть. Правильно ли он поступил, есть ли этому оправдание? Не знаю. И не собираюсь его судить.

—И что нам дано? — Гейдж повернулся к ним от окна.

—Слова на страницах дневника, расколотый на три равные части камень и место в лесу, где сосредоточена сила, — продолжила Сибил. — А еще куча работы, которую предстоит сделать, прежде чем мы во всем разберемся и прикончим ублюдка.

13

Фокс считал, что время от времени мужчине требуется чисто мужская компания. После того как Блок чуть не вышиб из него дух, все было тихо, что оставляло время для размышлений. Разумеется, он думал о том, что Джайлз Дент убил десяток человек, устроив страшный пожар, и это никак не улучшало настроение.

Они приступили к чтению второго дневника Энн. Никаких удивительных откровений пока не обнаружилось, но Фокс вел собственные записи. Он знал, что написанное или сказанное не всегда отражает мысли и чувства человека.

Фокс заметил, что Энн Хоукинс писала о доброте кузины, о том, как шевелятся дети у нее в утробе, о погоде, о домашних делах, но за несколько недель, прошедших после тех ужасных событий, ни разу не упомянула Джайлза Дента или ночь у Языческого камня.

Ему нужно было время, чтобы обдумать то, о чем она умолчала.

Он сидел, положив ноги на кофейный столик Кэла; в руке банка колы, рядом пакетик чипсов. По телевизору транслировали баскетбольный матч, но Фокс не мог сосредоточиться. Завтра важный день, и мысли Фокса были заняты предстоящими делами. Визит к врачу — это быстро. От него многого не потребуется. Ничего такого, чего бы он не делал раньше. Тридцатилетний мужчина знает, как... справиться с этой работой.

К судебным слушаниям он готов. Согласно расписанию, у него есть два дня, но Фокс рассчитывал уложиться в один. Потом они все встретятся. Будут читать дневник, обсуждать. И ждать.

Нужно поехать домой, взять заметки Сибил, свои собственные, пояснения Куин. Внимательно изучить таблицы и графики Лейлы. Где-то там спрятан очередной фрагмент головоломки. Его нужно извлечь и тщательно исследовать.

Но Фокс не двинулся с места и сделал еще один глоток колы. Потом вслух сказал то, о чем думал:

—Завтра я еду к врачу с Сейдж и Паулой. Стану донором спермы, чтобы они могли завести ребенка.

—Ха, — произнес Кэл после долгой паузы.

—Сейдж меня попросила, я подумал и решил: почему бы и нет? Им хорошо вместе. Сейдж и Пауле. Но ощущение странное. Завтра я сделаю кому-то ребенка — дистанционно.

—Ты помогаешь сестре создать семью, — заметил Кэл. — Не вижу ничего странного.

От этих слов Фоксу явно стало легче.

—Я бы тут переночевал. Если поеду домой, то обязательно захочу увидеть Лейлу. А если увижу Лейлу, то захочу ее раздеть.

—А завтра тебе нужно быть в полной боевой готовности, — заключил Гейдж.

—Точно. Хотя это, наверное, глупость и суеверие.

—Ладно, получишь кровать, — успокоил его Кэл. — Тем более что теперь за сохранность простыни можно не беспокоиться.

Да, подумал Фокс, мужчине время от времени требуется чисто мужская компания.

Снег в конце марта вызывал раздражение, усиливавшееся от того, что Фокс, выходя из дома, не удосужился послушать прогноз погоды. Тогда бы он надел зимнюю куртку, поскольку природа решила отыграть назад. Тонкий слой белого снега укрыл первые желтые цветки форситии. Ничего с ними не станется, подумал Фокс, поворачивая на дорогу в Холлоу. Эти первые весенние цветы очень выносливы и привыкли к капризам и даже подлым выходкам погоды.

Он устал от зимы. Несмотря на то, что весна была предвестником лета, а лето открывало дорогу Седмице, ему очень хотелось, чтобы за зимой поскорее захлопнулась дверь, наподдав ей напоследок, чтобы придать ускорение. Раздражало то, что до этой снежной бури природа подарила два теплых весенних дня, словно дразнила яркой, вкусной морковкой.

Снег растает, напомнил себе Фокс. Лучше думать о том, что сегодня был на редкость удачный день. Он выполнил долг перед сестрой и клиентом. А теперь поедет домой, снимет костюм и выпьет вкусного, холодного пива. Увидит Лейлу. А после вечернего собрания постарается затащить ее к себе в постель — или останется у нее.

Повернув на Мейн-стрит, Фокс заметил Джима Хоукинса у дверей магазина подарков. Тот стоял, подбоченившись, и внимательно рассматривал здание. Фокс остановился у тротуара и нажал кнопку стеклоподъемника.

—Эй!

Джим повернулся. Высокий мужчина с внимательными глазами и твердой рукой. Он подошел к пикапу и облокотился на открытое окно.

—Как поживаешь, Фокс?

—Хорошо. На улице холодно. Подвезти?

—Нет, я специально вышел прогуляться. — Он оглянулся на магазин. — Жаль, что Лорри и Джон закрываются и уезжают. — Джим вновь посмотрел на Фокса; глаза его были печальными, в голосе слышалось беспокойство. — Мне жаль, что люди вынуждены покидать город.

—Знаю. Им пришлось нелегко.

—Говорят, тебе тоже. Я слышал о том случае с Блоком.

—Со мной все нормально.

—В такие времена, Фокс, когда появляются все эти знаки, мне хочется сделать больше, чем просто позвонить твоему отцу, чтобы он починил разбитые окна.

—На этот раз мы не собираемся просто терпеть, мистер Хоукинс. Этому нужно положить конец.

—Кэл тоже в это верит. И я стараюсь. Ладно, — Он вздохнул. — Скоро позвоню твоему отцу — пусть тут все посмотрит. Нужно кое-что отремонтировать, подновить. Нужно поискать, не хочет ли кто открыть магазин на Мейн-стрит.

Фокс задумчиво рассматривал дом.

—Похоже, у меня есть идея.

—Да?

—Мне нужно подумать, кое-что выяснить... Послушайте. Позвоните мне, прежде чем давать объявление или прежде чем окончательно определитесь с новым арендатором.

—С радостью. Холлоу нуждается в новых идеях. И в магазинах на Мейн-стрит.

—А также в людях, которые могут восстановить разрушенное, — прибавил Фокс, вспомнив слова Лейлы. — Мы еще вернемся к этому разговору.

Фокс поехал дальше. Мысли его потекли в другом направлении. Довольно интересном и сулящем надежду — для него лично.

Он припарковался у конторы, вышел на засыпанный холодным, мокрым снегом тротуар и заметил, что свет в приемной горит. При его появлении Лейла подняла голову от клавиатуры компьютера.

—Я же тебе говорил, что сегодня можно не приходить.

—Много мелких дел. — Она перестала печатать и повернулась к нему. — Переставила все в шкафу, как мне удобнее, навела порядок на кухне, перебрала часть папок. Потом... Снег еще идет?

—Да. — Фокс снял легкую куртку. — Уже шестой час. Лейла. — Ему совсем не нравилось, что она несколько часов сидела в доме одна.

—Увлеклась. Мы сосредоточились на дневниках и забросили все остальное. Сибил собрала газетные репортажи, относящиеся к Седмице, свидетельства очевидцев, детали из ваших рассказов, отрывки из книг о Холлоу. Я систематизировала эту информацию — хронология, география, тип инцидента и так далее.

—За двадцать лет. Придется поработать.

—Мне легче, когда все упорядочение и систематизировано. Кроме того, настоящей информации крайне мало — учитывая прошедшее время и нанесенный ущерб. — Лейла отбросила волосы с лица и вскинула голову. — Как дела в суде?

—Хорошо.

—А до суда? Можно спросить?

—Я сделал, что от меня требуется. Они сказали, можно... просто оставить вторую порцию для Сейдж[15]. Теперь нужно ждать результатов десанта.

—В наше время это выяснится быстро. Фокс пожал плечами и сунул руки в карманы.

—Я не думал о тебе.

—Извини?

—Ну, понимаешь, когда... был донором. Не думал о тебе, потому что считал неприличным.

Губы Лейлы дрогнули в улыбке.

—Понятно. А о ком думал?

—Они предлагают визуальную стимуляцию при помощи эротических журналов. Я не запомнил ее имени.

—Мужчины.

—Теперь я думаю о тебе.

Удивленно вскинув брови, Лейла смотрела, как он вернулся к двери и запер ее.

—Неужели?

—Думаю, что ты должна пройти ко мне в кабинет. — Он взял ее за руку. — И немного поработать сверхурочно.

—Размечтались, мистер О'Делл. Разве что соберу волосы в пучок и надену очки.

Ухмыльнувшись, он потяну ее за собой — через всю комнату, потом по коридору.

—Разве что. Однако... — Фокс отпустил ее руки и принялся расстегивать накрахмаленную белую блузку. — Посмотрим, что там сегодня.

—Я думала, ты хочешь отдать мне письмо.

—Если кому-то интересно, то теперь стандартом офисного костюма является белый кружевной бюстгальтер с... застежками спереди.

—Не думаю, что он тебе подойдет, — возразила Лейла и вдруг потянула его галстук. — Посмотрим, что там. Я думала о вас, мистер О'Делл. — Она сняла с него галстук и бросила на пол. — О твоих губах и руках, о том, как они ласкают меня. — Расстегнув на нем ремень, она втолкнула Фокса в кабинет. — И о том, какие еще они придумают ласки.

Выдернув ремень, Лейла уронила его на пол, вслед за галстуком. Потом сдернула с плеч Фокса пиджак.

—Начинай.

—Ты слишком много командуешь для секретаря.

—Администратора.

—Неважно. — Фокс сжал зубами ее нижнюю губу. — Мне нравится.

—Тогда тебе понравится и вот это. — Лейла толкнула его в кресло и повелительным жестом приказала сидеть. Потом, не отрывая взгляда от его лица, выскользнула из трусиков.

—Ого.

Отбросив трусики, она взобралась Фоксу на колени.

Он предполагал, что они устроятся на диване или на полу, но теперь, когда ее губы с силой прижались к его губам, кресло казалось самым подходящим местом. Фокс распахнул ее блузку, стал целовать обтянутую кружевом грудь. Эта женщина жаждала не медленного соблазнения, а страсти и напора. Потому он пустил в ход руки и губы, лредоставив ей самой определять ритм.

—Я захотела тебя, как только ты вошел, Фокс. — Она возилась с молнией на его брюках. — С первой секунды.

Приняв в себя его плоть, Лейла вскрикнула и напряглась, откинув голову назад. Потом принялась покрывать страстными поцелуями его лицо и шею. Ее бедра пришли в движение.

Фокса потрясло ее неистовое желание, жадность, с которой она брала его. Он подчинился, позволил ей играть первую скрипку. Самообладание покинуло его, и разрядка наступила быстро. Перед глазами у него все плыло, но Лейла обхватила ладонями его лицо и продолжала двигаться в неистовом ритме, пока сама не достигла оргазма.

Фокс сидел неподвижно — даже после того, как они отдышались, даже после того, как она встала и подняла с пола трусики.

—Погоди. Я думал, они теперь мои.

Лейла рассмеялась, но Фокс разрешил спор, быстро поднявшись и выхватив трусики у нее из рук.

—Отдай. Не могу же я ходить...

—Об этом знаем только мы с тобой. Я уже схожу с ума. Мне нужно заскочить наверх, переодеться. Пойдем. А потом я отвезу тебя домой.

—Подожду здесь. Если я поднимусь наверх, ты затащишь меня в постель. Мне нужны эти трусики, Фокс. Они подходят к бюстгальтеру.

Фокс лишь улыбнулся в ответ и направился к выходу. Бюстгальтером он надеялся завладеть позже. И подумывал, не превратить ли их в музейный экспонат, вместе с офисным креслом.

Все хорошее рано или поздно заканчивается, понял Фокс. Следующие несколько часов они провели за чтением второго дневника Энн, тщательно анализируя немудреные слова, выискивая скрытый смысл. Очередное предложение Гейджа ускорить процесс было отвергнуто большинством голосов.

—Возражения те же самые, — сказала Сибил и, воспользовавшись перерывом, принялась разминать затекшую шею, плечи. — Мы должны учитывать тот факт, что она перенесла травму, потеряла любимого человека. И скоро ей рожать тройню. А если это не травма, то я не знаю, что называть травмой. Для нее это временное затишье. Она должна успокоиться и приготовиться. Думаю, нам следует уважать ее чувства.

—А мне кажется, тут нечто большее. — Лейла коснулась тетради, которую отложила Куин. — Она пишет о шитье, стряпне и камине потому, что хочет отстраниться. Не упоминает о Джайлзе, о смертях, о том, что сделано. Не делится своими мыслями и страхами. Только настоящее.

Лейла посмотрела на Фокса, и он кивнул.

—Вот что я думаю. Главное то, о чем она не пишет. Каждый день дается ей с трудом. Энн старается заполнить время бытовыми мелочами. Но я не верю, что она не думает о прошлом и о будущем. Не переживает. И это не совсем затишье... Она хотела, чтобы мы нашли дневники, даже этот, казалось бы, заполненный повседневной ерундой. Мне кажется, дневник — вернее, Энн — говорит, что после пережитого ужаса, после потери любимого, после жертвы она находит утешение в этих мелочах. Жизнь продолжается — после трагедии и перед началом нового, перед появлением на свет сыновей. Нужно жить, делать то, что требует долг. Ведь мы сами так поступаем на протяжении семи лет. Мы живем, и это главное.

—И какой, черт возьми, из этого вывод? — поинтересовался Гейдж.

—Обычная жизнь — часть нашей борьбы. Каждый день мы показываем Твиссу кукиш. Но знает ли он? В том месте, куда его отправил Дент? Думаю, знает. И вертится, как уж на сковородке, оттого, что каждое утро мы встаем и занимаемся своими делами.

—Мне нравится. — Куин тронула пальцем губы. — Может, это даже отнимает у Твисса силы. Он расцветает от злобы и насилия. Сам провоцирует их и питается ими. Не исключено, что верно и обратное. Обычные чувства и поступки, любящие люди — все это лишает его энергии.

—Танцы на день влюбленных. — Лейла выпрямилась в кресле. — Обычное веселье, счастье. Он явился туда, чтобы их разрушить.

—И раньше, в обеденной зале отеля. Он хотел нас испугать — я уверена, — Куин обращалась к Лейле. — Возможно, важен выбор времени и места. Там, при свечах, сидела влюбленная парочка, пила вино, что-то отмечала.

—Что вы делаете, когда вас жалит пчела? — спросила Сибил. — Шлепаете по ней рукой. Возможно, мы его несколько раз ужалили. Нужно еще раз проанализировать известные инциденты — в каких местах они происходили. Кстати, это натолкнуло меня еще на одну мысль. Записывая что-то, мы придаем этому силу. Особенно именам. Возможно, Энн хотела — или была вынуждена — подождать, пока не пройдет какое-то время. Пока она не будет чувствовать себя в безопасности.

—Мы записали, — негромко произнес Кэл, — те слова, которые были произнесены у Языческого камня, клятву братьев по крови.

—Что усилило их, — согласилась Куин. — Запись — вот еще один ответ. Мы все записываем. Возможно, этим мы усиливаем демона — заставляем являться раньше, — но в то же время жалим его.

—Когда мы поймем, что должны делать и какую цену придется заплатить, — продолжил Фокс, — нужно это записать. Как сделала Энн — и мы трое той ночью.

—Скрепить слова кровью при свете луны. Сибил удивленно взглянула на Гейджа.

—Я бы этого не исключала.

Гейдж встал и вышел на кухню. Ему захотелось кофе. Но еще больше, чем кофе, ему хотелось отдохнуть от разговоров. На данном этапе — и, насколько он мог видеть, на следующих — их ждали разговоры, а не действия. Он был терпеливым человеком, профессия обязывала, но теперь его снедала жажда деятельности.

Вошла Сибил, но Гейдж не обратил на нее внимания. Это потребовало усилий. Такую женщину невозможно игнорировать, хотя он очень старался.

—Раздражительность и скептицизм не принесут пользы.

Он облокотился на стол, сжимая в руке чашку кофе.

—Именно поэтому я ушел.

Задумавшись на секунду, Сибил выбрала вино вместо чая.

—А еще тебе немного скучно. Ты не знаешь, что делать. Приходится ждать. — Она скопировала его позу, облокотившись на другой край стола. — Для таких людей, как мы с тобой, это труднее.

—Мы с тобой?

—Нас преследуют картины возможного будущего, которые иногда сбываются. Как узнать, что нам делать и нужно ли вообще что-то сделать, чтобы это остановить или изменить? А может, своими действиями мы только навредим?

—Риск неизбежен. Это меня не волнует.

—Но раздражает. — Она пригубила вино. — И теперь ты раздражен тем, как все складывается.

—И как все складывается?

—Наша маленькая компания разделилась. Куин и Кэл, Лейла и Фокс. Остаемся мы с тобой, верзила. Поэтому ты раздражен, и я не могу тебя винить. Если хочешь знать, я не больше тебя радуюсь, что рука судьбы двигает нас друг к другу, будто шахматные фигурки.

—В шахматы играет Фокс.

Сибил вздохнула.

—Значит, сдает, как карты, в одну руку. Брови Гейджа взметнулись вверх.

—Для этого и существует «куча», куда сбрасывают ненужные карты. Без обид.

—Я не обижаюсь.

—Просто ты не мой тип.

Сибил улыбнулась — такая улыбка стбит песни сирены.

—Поверь, если бы я захотела, любой другой тип для тебя просто перестал бы существовать. Но это не имеет отношения к делу. Я пришла, чтобы предложить тебе нечто вроде союза, сделки или соглашения. Называй как хочешь.

—А именно?

—Мы работаем вместе и, если до этого дойдет, сражаемся вместе. Объединим наши способности, когда потребуется. А я не буду соблазнять тебя или притворяться, что позволяю тебе соблазнять меня.

—Тебе не будет нужды притворяться.

—Ладно. Один — один. Ты здесь ради друзей. Какие бы чувства ты ни испытывал к родному городу или другим людям, ты любишь своих друзей и до конца предан им. Я понимаю твои чувства и уважаю их. Я тоже люблю своих друзей и никогда их не брошу. Поэтому я здесь.

Покосившись на дверь, она медленно отхлебнула из бокала.

—Этот город для меня чужой — но не люди, сидящие в соседней комнате. Ради них я сделаю все, что потребуется. И ты тоже.

—Значит, договорились?

Гейдж оттолкнулся от стола и шагнул к ней. Приблизился почти вплотную и посмотрел прямо в глаза. От нее пахнет женскими тайнами, мелькнуло у него в голове.

—Ответь мне на один вопрос. Ты веришь, что впереди нас ждет шампанское и конфетти?

—Их ждет. И мне этого почти достаточно. Остальное — возможно.

—Возможности мне нравятся больше. Но... — Он пожал протянутую руку Сибил. — Договорились.

—Хорошо. Тогда... — Она хотела уйти, но пальцы Гейджа крепко сжимали ее ладонь.

—А если бы я отказался?

—Тогда, наверное, пришлось бы тебя соблазнить и превратить во влюбленного щенка, чтобы ты не сопротивлялся.

В его улыбке сквозило восхищение.

—Влюбленный щенок, держи карман шире.

—Ты удивишься. Вернее, удивился бы, если бы мы не договорились. — Она поставила вино, похлопала его по руке и высвободила ладонь. Потом подхватила бокал, направилась к двери, но на пороге остановилась и оглянулась. Взгляд ее стал серьезным. — Он ее любит.

Речь о Фоксе, понял Гейдж. С Кэлом уже все ясно.

—Да, знаю…

—Неизвестно, знает ли сам Фокс, но Лейла точно нет. Пока. Это делает их сильнее, но еще больше все усложняет.

—Особенно для Фокса. Это личное, — покачал головой Гейдж, увидев в ее глазах вопрос.

—Хорошо. Скоро мы им понадобимся: мы и наша помощь. И у тебя больше не будет такой роскоши, как скука.

—Ты что-то видела?

—Мне приснилось, что они мертвы, а их тела сложены у Языческого камня, словно для жертвоприношения. Мои руки в их крови. Я вижу, как пламя подбирается к камню, заползает на него и пожирает их. Я просто стою и смотрю. Из темноты появляется демон и улыбается мне. Называет дочерью, обнимает. А затем из мрака выскакиваешь ты и убиваешь нас обоих.

—Это ночной кошмар, а не предвидение.

—Очень надеюсь, что ты прав. В любом случае, мой сон свидетельствует, что скоро нам придется объединить усилия. Я не допущу, чтобы на моих руках была их кровь. — Ее пальцы крепко стиснули ножку бокала. — Не допущу. Чего бы это ни стоило.

Она вышла, и Гейдж подумал, насколько далеко она способна зайти, желая спасти людей, которых они оба любят.

Когда следующим утром Фокс вышел из конторы, от снега не осталось и следа. На синем небе ярко светило солнце, как будто высмеивало саму мысль о зиме. На деревьях набухли почки. На клумбе перед цветочным магазином буйствовали яркие краски — это цвели анютины глазки.

Он стянул с себя куртку — пора бы уже прислушиваться к прогнозу погоды — и влился в поток пешеходов. Пахло свежестью и весной, ветер ласково гладил лицо. В такой день обидно сидеть в помещении. Лучше гулять в парке или сидеть на крылечке дома.

Нужно повести Лейлу в парк: взять за руку, перейти через мостик, уговорить ее покататься на качелях. Подбросить высоко в воздух, услышать ее смех.

Нужно купить цветы. Какие-нибудь простые, весенние. Эта мысль заставила его вернуться, переждать поток машин и бегом пересечь улицу. Нарциссы, подумал он, толкая дверь магазина.

—Привет, Фокс. — Эми радостно помахала ему рукой, выходя из подсобки. — Она много лет продавала цветы, и — по крайней мере, так казалось Фоксу — они ей не надоедали. — Чудесный денек, правда?

—Не то слово. Вот что мне нужно. — Он указал на желтые нарциссы, яркие, будто масло в магазинной витрине.

—Красивые, как на картине. — Она отвернулась, и ее отражение в зеркале вдруг ухмыльнулось острыми зубами на окровавленном лице. Фокс попятился, но Эми уже снова повернулась к нему со своей милой, знакомой улыбкой. — Нарциссы всем нравятся, — бодро сказала она, заворачивая букет. — Для твоей девушки?

—Да. — Нервы, понял Фокс. Просто нервы. Умственное напряжение. Доставая кошелек, чтобы расплатиться, он почувствовал, что к сладкому запаху цветов примешивается что-то еще. Пахло болотом, словно некоторые цветы сгнили в воде.

—Ну, вот. Ей понравится.

—Спасибо, Эми. — Он расплатился, взял букет.

—Пока. Передавай привет Карли.

Фокс замер и резко обернулся.

—Что? Что ты сказала?

—Я сказала, передавай привет Лейле. С тобой все в порядке, Фокс?

—Да. Да. — Он открыл дверь и с облегчением вышел на улицу.

Машин почти не было, и Фокс перешел дорогу посреди квартала. Солнце скрылось за облаком, и свет изменился; Фокс кожей почувствовал холод — дуновение зимы с весеннего неба. Сжав стебли цветов, он обернулся, ожидая увидеть демона — в любом обличье. Но улица была пуста: ни мальчика, ни собаки, ни человека, ни даже тени.

Потом он услышал, как она его зовет. На этот раз холод окутал его, проник до костей — в ее голосе слышался страх. Она снова позвала, и он побежал к старой библиотеке. Проскочил через незапертую дверь, которая с грохотом захлопнулась за его спиной.

Пустое помещение городского клуба со столами и складными стульями изменилось, стало таким, как много лет назад. Стеллажи с книгами, запах бумаги, столы, картотеки.

Фокс приказал себе успокоиться. Это иллюзия. Демон заставляет его видетв то, чего нет. Но она кричала. И Фокс бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Ноги, один раз уже проделывавшие этот путь, дрожали. Вверх по лестнице, мимо чердака к люку на крышу. Когда он выскочил наверх, яркий весенний день превратился в душную летнюю ночь.

Пот стекал по телу, словно струйки воды, страх когтями впился в желудок.

Она стояла на выступе башенки прямо над головой Фокса. Даже в темноте он видел кровь на ее руках и на камне, о который она поранилась, карабкаясь наверх.

Карли. Звук ее имени громом отдавался у него в голове. Не надо, Карли. Не двигайся. Я иду к тебе.

Но на него сверху вниз смотрела Лейла. По ее бледным щекам текли слезы. Именно Лейла еще раз произнесла его имя, и в голосе ее сквозило отчаяние. Именно Лейла посмотрела ему в глаза и взмолилась: «Помоги мне. Пожалуйста, помоги».

Именно Лейла прыгнула с выступа, чтобы встретить смерть на тротуаре внизу.

14

Он проснулся в холодном поту; в ушах звучал голос Лейлы, повторявший его имя. Настойчивый голос и сильные руки, сжимавшие его плечи, вырвали Фокса из объятий сна, вернули к действительности.

Но ужас остался. Ужас, боль и печаль. Фокс обнял ее — нежное тело, запах, частые удары сердца. Жива. Он не опоздал к ней. Она жива. Она здесь.

—Просто держись. — По его телу пробежала дрожь, эхо парализующего страха. — Просто держись.

—Держусь. Буду держаться. Тебе приснился кошмар, — шептала она, разминая ладонями напряженные мышцы его спины. — Теперь ты проснулся. Все хорошо.

Хорошо? Хорошо уже не будет никогда.

—Ты замерз, Фокс, совсем замерз. Давай принесу одеяло. Я здесь, просто принесу одеяло. Ты дрожишь.

Она отстранилась, схватила одеяло, потом вернулась на место и принялась растирать его холодные руки. Ее взгляд не отрывался от белевшего в темноте лица Фокса.

—Лучше? Тебе лучше? Сейчас принесу воды.

—Да, да. Спасибо.

Она выбралась из постели и метнулась к двери. Фокс обхватил голову руками. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, избавиться от кошмара. Сон выбил его из колеи, смешал воспоминания, опутал страхами, заставил вспомнить об утрате.

В ту ужасную летнюю ночь он опоздал, был слишком занят, чтобы стать героем. Не успел, и Карли умерла. Он должен был ее защитить. Позаботиться о ее безопасности, защитить — невзирая ни на что. Она доверилась ему, а он ей не помог.

Торопливыми шагами в комнату вошла Лейла, вложила стакан в его руку.

—Согрелся? Хочешь, принесу еще одеяло?

—Нет, нет. Я в порядке. Прости.

—Ты был холодный как лед и кричал. — Она ласково откинула волосы с его лица. — Никак не могла тебя разбудить. Что это было, Фокс? Что тебе приснилось?

—Я не... — Он хотел сказать, что не помнит, но слова застряли у него в горле. Он лгал Карли, и теперь Карли мертва. — Не могу об этом говорить. — И это нельзя назвать правдой. — Не хочу сейчас об этом говорить.

Фокс чувствовал, что она колеблется, чувствовал ее желание настоять. Но проигнорировал его. Лейла молча взяла у него пустой стакан и поставила на прикроватную тумбочку. Потом притянула его к себе, прижала его голову к груди.

—Все прошло. — Голос ее был ласковым, как и пальцы, гладившие его волосы. — Все хорошо. Поспи еще немного.

Ее забота отогнала демонов, и Фокс снова заснул.

Утром Лейла осторожно выбралась из кровати, словно вор из окна второго этажа. У Фокса измученный вид, подумала она, и все еще очень бледный. Оставалось надеяться, что сон немного развеял печаль, которую она почувствовала ночью. Лейла могла найти источник; теперь барьера между ней и Фоксом не существовало. Зная причину, можно было бы помочь избавиться от нее, попробовать исцелить его истерзанное сердце.

Все верно, но это лишь отчасти объясняло не дававшее покоя искушение. Остальное было эгоистичным и даже мелким. Фокс звал ее во сне, и в его голосе звучали ужас и отчаяние. Но не только ее, вспомнила Лейла. Он произносил и другое имя.

Карли.

Нет, проникнуть в его разум и душу, пока он спит, — это вторжение, независимо от мотивов. Худшее, что может быть. Предательство.

Пусть спит, а если она и вторгнется куда-либо, то лучше на кухню. Поищет что-нибудь пригодное для завтрака.

Лейла накинула лежавшую на полу рубашку Фокса и отправилась на кухню.

Здесь она испытала настоящий шок. И не от груды грязных тарелок и разбросанных газет. Кухня в точности соответствовала ее представлению о доме холостяка. Несколько тарелок в раковине, нераспечатанные конверты на столе, наскоро вытертая пыль на стойке вокруг бытовых приборов.

Шок вызвало появление новенькой сверкающей кофеварки.

Лейла растрогалась от такой заботы. Фокс не пил кофе, но специально для нее купил кофеварку—с кофемолкой. А на кухонной полке обнаружился пакет с кофейными зернами.

Какой он замечательный.

Сжимая в руках пакет с кофе, она стояла рядом с кофеваркой и улыбалась. Вошел Фокс.

—Ты купил кофеварку.

—Да. Решил, что по утрам тебе нужно взбодриться.

Лейла повернулась, но голова Фокса уже была в холодильнике.

—Спасибо. В знак благодарности я приготовлю тебе завтрак. Надеюсь, у тебя найдется что-нибудь, что можно превратить в настоящую еду.

Лейла обогнула холодильник и сама заглянула в него. Фокс выпрямился, и она увидела его лицо.

—Ой, Фокс. — Лейла инстинктивно протянула руку и коснулась его щеки. — Ты плохо выглядишь. Иди, ложись. Все равно у тебя сегодня немного дел.

Я могу отменить...

—Все нормально. Разве ты забыла: мы не болеем?

Физически, подумала она, но разум и душа — другое дело.

—У тебя утомленный вид. Ты устал, и тебе нужно денек отдохнуть.

—Единственное, что мне нужно, это душ. Послушай, я ценю твое предложение о завтраке, но сегодня утром у меня нет аппетита. Давай, вари себе кофе, если разберешься с этой штуковиной.

Чей это голос, спрашивала себя Лейла, глядя ему вслед. Такой холодный и равнодушный? Тщательно контролируя свои движения, она убрала пакет с кофейными зернами на место, бесшумно закрыла дверь шкафчика. Вернулась в спальню и стала одеваться, прислушиваясь к шуму воды, доносившемуся из ванной.

Любая женщина понимает, когда мужчина хочет, чтобы она ушла. И если у нее есть гордость, она подчинится. Принять душ, переодеться и выпить кофе можно дома. Мужчина хочет свободы, и она, черт возьми, предоставит ему свободу.

Телефонный звонок Лейла сначала проигнорировала, затем, чертыхнувшись, сняла трубку. Может, что-то важное, подумала она и поморщилась, услышав голос матери Фокса, которая весело поздоровалась и назвала ее по имени.

В душе Фокс встал под горячую воду и стал жадно глотать холодный кофеин из банки колы. Такое сочетание помогало привести себя в порядок, но проблем было слишком много. Он был словно с похмелья: головная боль, тошнота. Ничего, пройдет. Всегда проходило. После ночного кошмара утром он чувствует себе хуже, чем после любого кутежа.

Вероятно, его неприветливый тон заставит Лейлу уйти, чего он и добивался. Ему не хотелось, чтобы она хлопотала вокруг него, гладила, утешала, с тревогой заглядывала глаза. Он должен остаться один, чтобы дать волю дурному настроению и мрачным мыслям.

Он имеет на это право, черт возьми.

Фокс выключил душ, обернул вокруг бедер полотенце и вернулся в спальню, роняя на пол капли воды. Лейла была там.

—Я уже уходила, — начала она ледяным тоном, свидетельствовавшим, что Фокс добился своей цели, — когда позвонила твоя мать.

—Ага. Хорошо. Я ей перезвоню.

—На самом деле мне поручено передать, что Сейдж и Паула в понедельник должны быть в Вашингтоне и отсюда могут поехать прямо в Сиэтл; поэтому завтра все приглашены на ужин.

Фокс прижал пальцы к глазам. Вероятно, ему никак не отвертеться.

—Ладно.

—Я тоже приглашена. Я... и все мы. Меня попросили передать приглашение остальным. Ты, наверное, знаешь, что твоей матери отказать невозможно, но завтра ты за меня извинишься.

—Почему это? Почему ты не пойдешь? Не хочешь есть фаршированные артишоки? — Лейла не улыбнулась, и он взъерошил свои мокрые волосы. — Послушай, сегодня утром я немного раздражен. Может, дашь мне маленькую передышку.

—Уже — можешь мне поверить. Причем пытаюсь убедить себя, что раздражительность и скрытность объясняются тем, что ты козел, а не тем, что ты мне не доверяешь. Это нелегко, поскольку если ты и козел, но все же не до такой степени, чтобы скрывать подробности серьезной душевной травмы, которую ты пережил сегодня ночью, и выставлять себя в глупом виде. Что возвращает меня к мысли о недоверии. Я была твоей — на этой самой кровати, а ты отгораживаешься от меня. Не хочешь сказать, что тебя мучает и пугает.

—Не дави на меня, Лейла. Не время.

—Ты сам выбираешь подходящее время? Отлично. Скажи, когда тебе удобно, и я запишусь на прием.

Лейла шагнула к двери, и он не пытался ей помешать. Потом она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

—Кто такая Карли?

Фокс не ответил, а глаза его сделались пустыми. Лейла вышла, оставив его одного.

Он не предполагал, что Лейла придет в контору — вернее, очень надеялся, что она останется дома. Но сидя в библиотеке и пытаясь сосредоточиться, Фокс услышал доносившиеся из приемной звуки. Сомнений тут быть не могло. Он знал, как Лейла движется, знал последовательность ее действий.

Открыла дверцу шкафчика в фойе, повесила пальто, закрыла дверцу. Прошла к своему рабочему столу, выдвинула нижний правый ящик, поставила сумку. Включила компьютер.

Фокс слышал все негромкие звуки, производимые Лейлой во время работы. Они будили в нем чувство вины, которое, в свою очередь, вызывало раздражение. Нужно несколько часов не обращать внимания друг на друга, решил Фркс. Она успокоится, а он приведет свои мысли в порядок.

Потом они просто сделают вид, что ничего не произошло.

Почти все утро эта тактика приносила успех. Каждый раз, когда звонил телефон, Фокс напрягался, готовясь услышать голос Лейлы по интеркому. Она его не беспокоила.

Он убеждал себя, что не крался из библиотеки к себе в кабинет. Просто шел, очень тихо.

Когда Лейла ушла на обеденный перерыв, Фокс выбрался из кабинета и беглым взглядом окинул стол в приемной. Небольшая стопка приготовленных для него записок. Значит, Лейла не переключала на него звонки. Ничего страшного. Он перезвонит клиентам позже. Забрать листки к себе в кабинет нельзя — Лейла сразу же поймет, что он рылся у нее на столе.

Теперь Фокс чувствовал себя глупо. А еще ему не давали покоя усталость, раздражение и ощущение, что ты находишься в осажденной крепости. Сунув руки в карманы, он повернулся и пошел к себе в кабинет, но звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Какое облегчение — это Шелли, а не Лейла.

—Привет. Хотела сказать тебе пару слов. Увидела на улице Лейлу, и она сказала, что ты здесь и, наверное, не очень занят.

—Ну, да. Пройдем ко мне?

—Нет. — Шелли шагнула к нему и крепко обняла. — Спасибо. Просто хотела поблагодарить.

—Пожалуйста. А за что?

—Вчера вечером мы с Блоком первый раз ходили к семейному психологу. — Она со вздохом отстранилась. — Кажется, беседа вышла довольно напряженной и эмоциональной. Не знаю, чем все закончится, но похоже, помогло. Думаю, лучше разговаривать, даже кричать, чем просто проклинать друг друга и посылать подальше. Если в конце концов я и пошлю его, то буду знать, что хотя бы пыталась. И все благодаря тебе.

—Моя задача — удовлетворить желания клиента, неважно, какие именно. Чтобы ты была счастлива.

Кивнув, Шелли вытерла глаза платком.

—Я знаю, что Блок напал на тебя, но ты не стал подавать на него в суд. Он чувствует себя... как бы это поточнее сказать... выпоротым. И за это тоже спасибо, что не стал подавать на него в суд.

—Вина не только на нем.

—Да, конечно. — Шелли усмехнулась. — Ему приходится пользоваться косметикой — и поделом. У него фонарь под глазом. Наплевать, если я покажусь тебе стервой, но и за это спасибо.

—Бесплатная услуга.

Она снова усмехнулась.

—Ладно. Будем двигаться дальше и посмотрим, что из этого выйдет. На следующую беседу я иду одна. — Теперь Шелли широко улыбалась. — Мне уже легче. Ну вот, мне пора на работу.

Фокс вернулся в кабинет. Работал, размышлял. Потом услышал, как вернулась Лейла. Шкаф, пальто, стол, ящик, сумка. Он вышел через дверь кухни, стараясь производить побольше шума, чтобы Лейла знала о его отсутствии.

В голубом небе ярко светило солнце. Воздух уже достаточно прогрелся, чтобы не мерзнуть в легкой куртке, но Фокс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Сон повторялся наяву.

Он заставил себя свернуть на Мейн-стрит. На клумбе у цветочного магазина распустились анютины глазки. Мимо шли люди — некоторые в одних рубашках, словно наслаждаясь весенней погодой после окончательного расставания с зимой. Сжав кулаки, Фокс продолжил путь.

Подождал просвета в потоке машин, перебежал улицу.

Из глубины цветочного магазина к нему вышла Эми.

—Привет. Фокс. Как дела? Чудесный день, правда? Пора бы уже.

Очень похоже, подумал он, не отрывая взгляда от ее лица.

—Да. Как ты?

—Не жалуюсь. Присматриваешь что-нибудь для конторы? Миссис Хоубейкер обычно покупала букет по понедельникам. Нет смысла ставить цветы в контору в пятницу днем, Фокс.

—Нет. — Напряжение несколько ослабло — сцена не повторялась, — но затем снова усилилось, когда он увидел нарциссы. — Лично для меня. Ага, вот что мне нужно.

—Правда, красивые? В них радость и надежда. — Эми отвернулась, и Фокс стал пристально вглядываться в ее отражение в зеркале. Женщина улыбнулась, но это была улыбка Эми, такая же яркая, как ее цветы.

Не переставая болтать, она заворачивала букет, но смысл ее слов не доходил до Фокса, который принюхивался, пытаясь почувствовать запах гнили. В магазине пахло свежестью и цветами.

—Для твоей девушки?

Фокс внимательно посмотрел на нее.

—Да. Для моей девушки.

Когда он расплачивался, улыбка Эми стала еще шире.

—Ей понравится. Если хочешь что-нибудь для конторы, я в понедельник приготовлю букет.

—Хорошо. Спасибо. — Он повернулся к двери.

—Передай от меня привет Лейле.

Фокс закрыл глаза, борясь с волной захлестнувших его чувств: облегчения, благодарности, стыда.

Когда Фокс вышел на улицу, у него немного кружилась голова и дрожали колени, однако он заставил себя посмотреть на дверь старой библиотеки. Его взгляд скользнул вверх, но на узком выступе башенки никого не было. Он не увидел любимую, собиравшуюся шагнуть с высоты навстречу смерти.

Фокс снова пересек улицу и вошел в контору через парадный вход. Лейла сидела за своим столом. Она посмотрела на него, потом отвела взгляд.

—У тебя на столе заметки. Двухчасовая встреча перенесена на следующую неделю.

Он подошел к ней, протянул цветы.

—Прости.

—Очень красивые. Поставлю их в воду.

—Прости, — повторил он, когда Лейла встала и проскользнула мимо.

Она замерла, всего лишь на мгновение.

—Ладно. — Лейла взяла цветы и удалилась на кухню.

Ему хотелось сделать вид, что ничего не произошло. К чему ворошить прошлое? Какой в этом смысл? Речь ведь не о доверии, а о боли. Разве он не имеет права на собственную боль? Резко повернувшись, он прошел на кухню, где Лейла набирала воду в вазу.

—Послушай, неужели обязательно выворачивать себя наизнанку, демонстрировать кишки? Это так необходимо?

—Нет.

—Мы не обязаны знать друг о друге все до мелочей, черт возьми.

—Нет, не обязаны. — Лейла принялась ставить нежные зеленые стебли в воду, по одному.

—Мне приснился кошмар. Страшные сны мне снятся с самого детства, насколько я помню. Нам всем снятся.

—Знаю.

—Это такой способ развязать мне язык? Соглашаться со всем, что я говорю?

—Это способ держать себя в руках и не послать тебя подальше.

—Я не хочу ссориться.

—Как бы не так. Именно этого ты и хочешь — но не получишь. Не заслужил.

—Господи Иисусе! — Он вихрем пронесся по маленькой комнате, в приступе ярости ударил кулаком по шкафчику. — Она умерла. Карли умерла. Я ее не спас, и она умерла.

Лейла оторвала взгляд от солнечных цветов в ярко-синей вазе.

—Я тебе сочувствую, Фокс.

—Не надо. — Он прижал пальцы к глазам. — Помолчи.

—Не расстраиваться из-за того, что ты потерял человека, который для тебя так много значил? Спокойно смотреть на твои страдания? Чего ты от меня хочешь?

—В данный момент я сам не знаю. — Он опустил руки. — Мы познакомились весной, когда мне еще не исполнилось двадцати трех. Я учился в Нью-Йорке, на юридическом факультете. Она — на медицинском. Хотела работать в неотложной медицине. Познакомились на вечеринке. Стали встречаться. Время от времени. Сначала нерегулярно. Оба были очень заняты, учились. На летних каникулах она осталась в Нью-Йорке, а я уехал домой. Несколько раз приезжал к ней, потому что дело принимало серьезный оборот.

Фокс сел за кухонный стол. Лейла открыла холодильник, но достала из него не колу, а две бутылки воды для него и для себя.

—Осенью мы стали жить вместе. Дрянная квартирка — только такую могут себе позволить студенты в Нью-Йорке. Но нам нравилось. Ей нравилось, — поправил себя Фокс. — В Нью-Йорке я всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке, нервничал. Но ей нравилось там, а значит, и мне, потому что я ее любил. Я ее любил, Лейла.

—Знаю. Поняла по твоему голосу.

—Мы строили планы. Долговременные, роскошные планы — сама понимаешь. Я не рассказывал ей о Холлоу и о том, что за этим кроется. Убеждал себя, что во время последней Седьмицы мы остановили безумие. Все закончилось, и рассказывать нет нужды. Хотя подозревал, что это неправда. А когда сны вернулись, окончательно убедился. Потом позвонил Кэл. До окончания семестра оставалось несколько недель, я работал секретарем в суде. У меня была Карли. Но я должен был вернуться. Поэтому я солгал ей, придумал фальшивый предлог. Неотложные семейные дела.

Хотя не совсем фальшивый, подумал он теперь — как и тогда. Холлоу был его семьей.

—Несколько недель я ездил туда-сюда, между Нью-Йорком и Холлоу. Громоздил горы лжи. Использовал свои способности, чтобы прочесть мысли Карли и понять, какая ложь действеннее.

—Почему ты ей не рассказал, Фокс?

—Она бы ни за что не поверила. У нее не было фантазии. Карли была человеком научного склада. Возможно, именно это меня привлекало. Я убеждал себя, что она не в состоянии поверить. Но это была лишь одна из причин, очередная ложь.

Он умолк и ущипнул себя за переносицу, чтобы снять напряжение.

—Я хотел убежать от всего этого. Мне была необходима практичность и приземленность Карли, все то, что она привносила в наши отношения. Поэтому, когда наступило лето и я понял, что должен быть здесь, то стал придумывать новые предлоги, снова лгать. Мы ссорились. Я считал: пусть лучше злится на меня, чем все это затронет ее. Сказал, что нам нужно немного отдохнуть друг от друга и что я уеду домой на несколько недель. Мне нужно побыть одному. Она страдала, но я оправдывал себя тем, что защищаю ее.

Он сделал большой, медленный глоток воды.

—Все пошло наперекосяк еще до седьмого дня седьмого месяца. Драки, поджоги, вандализм. Мы с Кэлом и Гейджем были заняты. Я позвонил Карли. Не следовало этого делать, но я позвонил. Сказал, что скучаю, что через пару недель приеду. Я так хотел услышать ее голос...

—Она приехала, — сказала Лейла. — Карли приехала в Хоукинс Холлоу.

—На машине из Нью-Йорка, накануне нашего дня рождения. Узнала дорогу на ферму и заявилась прямо туда. Меня не застала. В то время у Кэла был дом в городе, и я жил там. Карли позвонила с кухни на ферме. Неужели я думаю, что она пропустит мой день рождения? Я пришел в ужас. Она была чужой, и ей не следовало приезжать. Я приехал на ферму, но Карли осталась непреклонна. Мы должны объясниться. В любом случае, нам нужно объясниться. Что я мог ей сказать?

—И что ты ей сказал?

—Слишком много, но все же недостаточно. Она мне не поверила. Подумала, что у меня нервное перенапряжение. Хотела, чтобы я вернулся в Нью-Йорк и прошел обследование. Тогда я подошел к газовой плите, включил горелку и сунул руку в огонь.

То же самое он проделал теперь, на маленькой кухне конторы, только не донес руку до пламени. Теперь-то какой смысл?

—Реакция ее была предсказуемой, и человеческая, и как медика, — продолжил Фокс, выключая горелку. — Потом она увидела, как заживает моя рука. Задала кучу вопросов, еще настойчивее стала предлагать обследование. Я соглашался на все, но при одном условии: Карли возвращается в Нью-Йорк. Она отказывалась, говорила, что уедет только со мной. В конечном счете, мы договорились. Она обещала оставаться на ферме, никуда не отлучаться, пока я не смогу уехать с ней. Карли провела на ферме эту ночь, день и еще ночь. А следующей ночью...

Он подошел к раковине, облокотился на нее и стал смотреть в окно, на соседние дома и лужайку.

—Город охватило безумие. Посреди ночи позвонила моя мать. Ее разбудил звук заводящейся машины, и она выбежала из дома. Карли не было. Она уехала на машине, которую одолжила у подруги, чтобы добраться сюда из Нью-Йорка. Я обезумел отстраха. Особенно когда мама сказала, что Карли уехала минут двадцать назад, а может, и больше. Она никак не могла до меня дозвониться — все время помехи на линии.

Фокс умолк и вернулся за стол, и Лейла просто взяла его за руку.

—На Милл-стрит загорелся дом. Кэл получил довольно сильные ожоги, когда вытаскивал детей. Трех детей. У Джека Проктора, владельца скобяной лавки, был дробовик. Он просто ходил по улицам и стрелял во все, что движется. Из одного ствола, из другого, потом перезаряжал. Два подростка насиловали женщину прямо на Мейн-стрит, напротив методистской церкви. И еще много всякого. Не стоит углубляться. Я не мог найти Карли. Пытался уловить ее мысли, но было слишком много помех. Пока не услышал, что она меня зовет.

Теперь Фокс не видел дома и лужайки. Перед глазами были огонь и кровь.

—Я побежал, но дорогу мне перегородил Нэппер. Он поставил машину поперек тротуара. Двинулся на меня, размахивая бейсбольной битой. Гейдж сбил его с ног — иначе бы мне не пройти. Кэл был с нами, хотя его ожоги еще не зажили. Я перелез через машину и побежал дальше, потому что слышал голос Карли. Дверь в библиотеку, в старую библиотеку, была открыта. Теперь я чувствовал Карли, чувствовал ее страх. Бросился вверх по лестнице, громко окликая ее, чтобы она поняла, что я иду. На меня катились тележки, падали книги со стеллажей.

Стоявшая перед глазами картина была такой яркой, словно все случилось вчера. Фокс зажмурился и провел ладонями по лицу.

—Пару раз я падал — может, больше. Точно не помню, все было как в тумане. Я выбрался на крышу. Там словно бушевал ураган. Карли стояла на узком каменном выступе наверху. Руки у нее были в крови, камень тоже. Я крикнул, чтобы она не шевелилась. Ради бога, только не двигайся. Я уже иду. Карли посмотрела на меня, на долю секунды безумие оставило ее, и я увидел ее страх. «Помоги мне, — сказала она. — Господи, пожалуйста, помоги мне». Потом шагнула вниз.

Лейла подвинула стул и прижала голову Фокса к своей груди — как ночью, в постели.

—Я не успел.

—Это не твоя вина.

—Все, что я делал в ту ночь, было неправильным. И мои ошибки убили ее.

—Нет. Ее убил демон.

—Она была посторонней. Единственная связь — это я. — Фокс отстранился, набрал полную грудь воздуха. — Ночью мне приснился сон, — выдохнул он и рассказал обо всем.

—Я не знаю, что сказать. Не знаю, что говорят в таких случаях. Но... — Лейла взяла его за руку, прижала к груди. — У меня разрывается сердце. Даже не представляю, что ты чувствуешь, если у меня разрывается сердце. Все, кто знает о случившемся, уже говорили, что это не твоя вина. Ты можешь согласиться или нет. Если Карли тебя любила, она бы хотела, чтобы ты согласился. Не могу сказать, правильно ли ты поступал, когда лгал ей. Неизвестно, поверила ли бы я во все, что знаю, если бы не видела и не пережила это сама. Ты хотел защитить ее от этого кошмара, сохранить то, что у тебя было, сохранить самого себя, оградить Карли от того, что здесь происходит. Я знаю, на что это похоже, — на желание разложить все по местам. Но ваши миры столкнулись, и помешать этому ты не мог.

—Я все делал не так.

—Возможно, ты бы мог изменить ход событий, — согласилась Лейла. — Или все пришло бы к такому же финалу, только другим путем. Откуда тебе знать? Я не Карли, Фокс. И нравится тебе это или нет, я вовлечена в то, что происходит в Холлоу. Теперь выбор не только за тобой.

—Я видел столько смертей, Лейла. Столько крови и страданий. Я знаю, будут еще. Но мы сделаем то, что можем, то, что должны. Только не уверен, что смогу жить без тебя.

Теперь ее сердце наполнилось печалью. Невыносимой тяжестью его печали.

—Мы найдем выход. Ты всегда в это верил. И меня заставил поверить. Давай. Иди наверх и ложись. Не спорь.

Уговорами, просьбами и угрозами Лейла заставила его подняться в спальню. Когда она дотащила его до кровати, у Фокса уже не осталось сил спорить или шутить. Он позволил себя раздеть и укрыть. Убедившись, что он спит, Лейла спустилась вниз, чтобы закрыть контору. Потом вернулась, позвонила Кэлу и попросила его прийти.

Увидев Кэла, Лейла прижала палец к губам.

—Фокс спит. У него была тяжелая ночь и непростой день. Ночной кошмар, — прибавила она и жестом пригласила его в кухню. — В котором смешались я и Карли.

—О, черт.

Не спрашивая, она налила Кэлу кофе.

—Фокс рассказал о ней, хотя это было непросто и причинило сильную боль. Он совсем выбился из сил.

—Все равно хорошо, что он тебе рассказал. Фокс не умеет ничего скрывать. — Кэл сделал глоток, потом опустил чашку, нахмурился. — Откуда тут взялся кофе?

—Фокс купил для меня кофеварку.

—Ха. С ним все будет нормально, Лейла. На него иногда накатывает. Не часто, но сильно.

—Он винит себя, и это глупо. — Это прозвучало так резко, что Кэл удивленно вскинул брови. — Фокс ее любил и не мог больше ни о чем думать. Он мне сказал, что стал искать ее, как только узнал, что она уехала с фермы. Ты получил ожоги, когда вытаскивал людей — детей — из огня, какой-то парень бродил по улицам и стрелял из ружья, этот сукин сын Нэппер набросился на Фокса с бейсбольной битой, а он страдает, потому что не сумел остановить ее.

—Есть еще кое-что, о чем он тебе не сказал. Останови меня, если я не прав. Фокс тоже был обожжен, не так сильно, но все же прилично. Когда мать до него дозвонилась, он побежал; мы с Гейджем за ним. По пути врезал Проктору — парню с дробовиком — и бросил ружье Гейджу. Потом вырубил одного из подростков, насиловавших женщину. Я занялся вторым, и это меня задержало. Потом появился Нэппер. Он успел нанести один удар своей битой. Сломал Фоксу руку.

—Господи.

—Гейдж врезался в него, как таран, и Фокс бросился дальше. Потребовалось какое-то время, чтобы утихомирить Нэппера. Когда мы добрались до старой библиотеки, Фокс уже бежал по лестнице. Внутри был настоящий ад. Мы тоже опоздали. Она уже прыгала... Проклятье, когда мы выскочили на крышу, Карли уже прыгала с этого карниза. Я подумал, что он бросится за ней. Фокс был весь в крови — от удара Нэппера, от книг, которые летали, словно снаряды, и бог знает от чего еще. Фокс ничего не мог сделать. Он это знает. Но время от времени чувство вины возвращается, и тогда ему приходится туго.

—Если бы Карли ему верила, если бы она верила и сделала то, что он просил — что она ему обещала, — то осталась бы жива.

Взгляд внимательных серых глаз задержался на Лейле.

—Верно. Совершенно верно.

—Но Фокс ее не винит.

—Трудно винить мертвых.

—Но не для меня — по крайней мере, теперь. Если бы она его по-настоящему любила, по-настоящему верила ему и сдержала обещание — всего лишь сдержала обещание, — Фоксу не пришлось бы рисковать жизнью, чтобы пытаться ее спасти. Я ему не говорила и постараюсь не говорить. Но теперь, когда я произнесла это вслух, мне стало легче.

—Я говорил это вслух, ему в лицо. Мне тоже стало легче, но для него, похоже, есть разница.

Лейла кивнула.

—Все не так просто. Почему именно Карли? Она была чужой в городе, но заразилась безумием буквально за несколько минут. Да так сильно, что покончила с собой.

—Такое случалось и раньше. Опасности подвергаются в основном жители Холлоу, но иногда и посторонние.

—Готова поспорить, большинство их стали жертвами тех, кто заразился. Но Карли, женщина, которую любил один из вас, сразу же поддалась безумию. Это странно, Кэл. И еще я спрашиваю себя, как она смогла его позвать, почему ждала, пока он поднимется на крышу, и только потом прыгнула, словно специально, чтобы он видел?

—К чему ты клонишь?

—Я не уверена. Но, возможно, стоит попросить Сибил, чтобы она покопалась в родословной Карли. Что, если Карли тоже не чужая? Одна из ветвей нашего запутанного генеалогического дерева?

—А Фокс случайно в нее влюбился?

—Именно. Только не думаю, что это случайность. Кэл, ты кого-нибудь любил — по-настоящему—до Куин?

—Нет. — Он ответил без промедления, потом задумчиво отхлебнул кофе. — Если хочешь знать, Гейдж тоже.

—Демон использует чувства, — сказала Лейла. — Лучший способ причинить боль — использовать против вас любовь. Поворачивать ее, словно нож в сердце. Сомневаюсь, что Карли просто заразилась, Кэл. Думаю, ее выбрали.

15

В тот вечер они читали дневник, и впервые после стольких страниц, после стольких месяцев, которые прошли в жизни Энн, она писала о Джайлзе и Твиссе.

Наступил новый год. Прошлое сменилось настоящим, потом будущим. Джайлз просил, чтобы я подождала следующего года, прежде чем рассказала о событиях прошедшего. Неужели течение времени действительно ставит преграду перед тьмой?

Джайлз отослал меня еще до начала родовых схваток. Он не смог бы сделать то, что задумал, будь я рядом с ним. Мне стыдно, что я плакала, умоляла, что мучила его своими слезами и просьбами. Он был тверд, но утешил меня. Утер мне слезы и сказал, что если богам будет угодно, мы снова найдем друг друга.

В ту минуту мне не было дела до богов с их требованиями, капризами и холодными сердцами. Но мой любимый обращался сначала к ним, а потом ко мне, и я должна была подчиниться их воле. Он сказал, что у него своя война, свое дело, а у меня — он прижал ладони к моему животу и новым жизням внутри — мое. Без меня его дело становится бессмысленным, а война проиграна.

Я не плакала, а поцеловала его, когда уходила, и мы оба почувствовали, как шевелятся во мне наши сыновья. Я ушла с мужем кузины — от любимого, от хижины, от камня. Я уходила тихой июньской ночью, и он крикнул мне вслед эти слова.

«Это не смерть»

В доме кузины ко мне были добры, очень добры, и я уже писала об этом. Они приняли меня и сохранили тайну, даже когда пришел он. Зверь, воплощение тьмы. Твисс. Охваченная страхом и болью, я лежала в кровати на тесном чердаке их дома. Он пришел в облике человека, когда мои сыновья начали прокладывать себе путь на свет.

Я почувствовала огромную тяжесть на сердце. Словно невидимые пальцы протягивались ко мне по воздуху, высматривали, как ястреб высматривает кролика. Он меня не нашел. А когда муж кузины отказался брать факел и идти к моему возлюбленному, к хижине и камню, я почувствовала ярость. И растерянность. Здесь его сила не действовала.

И Флетчера, моего дорогого Флетчера, минует участь тех, кто сегодня отправится к камню.

Сегодня ночью. Я поняла это, как только почувствовала боль. И это будет не конец, а начало. Все должно случиться одновременно — так хотел и так устроил Джайлз. Пусть демон верит, что это его работа, его воля, но ключ повернул Джайлз. Именно он открыл замок.

Милая кузина вытирала мне лицо. Мы не могли позвать повитуху или мою мать, которой мне очень не хватало. В комнате внизу взволнованно ходил не мой возлюбленный, а Флетчер, такой надежный и искренний. Боль усиливалась, и я уже не могла сдержать крики. Я видела, как мой любимый стоит рядом с камнем, видела факелы, видела все, что там произошло.

Была ли это родовая горячка или проявление моей силы, хоть и небольшой. Наверное, все вместе — первое усилило второе. Он знал, что я была там. Надеюсь, это не просто желание страдающего сердца, а правда. Он знал, что я с ним, потому что я слышала, как его мысли достигают моих и на одно благословенное мгновение смешиваются с ними.

«Любимая, береги себя и будь сильной».

На нем был амулет из гелиотропа, и кроваво-красные крапинки сверкали в свете пламени и факелов, с которыми они приближались к нему.

Я запомнила его слова, заклинание, обращенные к амулету.

«Наша кровь, его кровь, их кровь. Один из трех. Три в одном»

Я тужилась, тужилась, и это была моя кровавая битва за жизнь. Я видела лица тех, кто пришел за ним. И оплакивала их судьбу. Я слышала, как юная Эстер обвиняет его и меня. И тужилась, тужилась. Вся в поту, в крови, наполовину обезумевшая от всего этого. Смотрела, как бежит Эстер, отпущенная Джайлзом.

Я видела демона в глазах человека, ненависть мужчин и женщин, носивших на себе печать проклятия, словно чуму.

Она явилась в пламени, сила моего любимого. Его жертва стала огнем и светом, стала кровью, которая пузырилась вокруг камня. Пока я была ослеплена этим светом, родился мой первый сын. Мои крики смешались с криками проклятых.

Когда огонь взметнулся вверх и опалил землю, раздался первый крик моего сына. В нем и в криках его братьев, покинувших утробу, я услышала надежду. Услышала любовь.

—Вот подтверждение многого из того, что нам уже известно, — сказал Кэл, когда Куин закрыла тетрадь. — И появились новые вопросы. То, что роды Энн совпали со схваткой Дента и Твисса, не может быть совпадением.

—Сила жизни. Невинной жизни. — Сибил барабанила по столу кончиками пальцев. — Мистической жизни. Боль и кровь — самой Энн, Дента, демона и людей, которых привел с собой Твисс. Интересно также, что Твисс приходил в дом, где пряталась Энн, но ничего не добился. Даже тогда он не мог заразить безумием людей в этом доме или на этой земле.

—Наверное, Дент должен был об этом позаботиться? — предположила Лейла. — Он не отослал бы Энн, не убедившись, что ей ничего не грозит. Энн и ее сыновьям. — Она бросила взгляд на Фокса. — И их потомкам.

—Она знала, что произойдет. — Фоксу не хотелось ни пива, ни вина, ни даже колы, и он пил воду. — Знала, что все, кто пришел за Дентом, погибнут. Будут принесены в жертву.

—Но кто виноват? — спросил Гейдж. — Их всех привел Твисс. И если бы Дент не сделал этого, они бы его сожгли.

—Тем не менее они были людьми. Невинными. Но, — продолжила Сибил, предупреждая его возражения. — В основном я с тобой согласна. Можно добавить, что если бы Джайлз ничего не предпринял или его план не сработал, безумие распространилось бы дальше, пока они все не поубивали бы друг другу на потребу зверю. Энн это понимала, по всей видимости. Я тоже.

—Она пишет о гелиотропе. — Куин взяла бокал с вином, о котором совсем забыла. — Три в одном, один из трех — все это легко понять. Три части камня, для каждого из вас. Вопрос в том, как соединить их в одно целое.

—Кровь. — Сибил обвела взглядом лица трех мужчин. — Он говорил Энн о крови. Вы пробовали использовать свою кровь? Смешанную?

—Мы не так глупы. — Гейдж с размаху опустился на стул. — Пробовали, и не раз.

—А мы нет. — Лейла передернула плечами. — Его, наша и их кровь. У нас — Куин, Сибил и меня — его кровь. Фокс, Кэл, Гейдж — «наша». Похоже, если все смешать, получится «их кровь».

—Остроумно и логично, но немного неприятно, — заметила Куин. — Давайте попробуем.

—Не сегодня. — Взмахом руки Сибил заставила Куин сесть. — Нельзя же просто так проливать кровь. Даже в десять лет эти трое знали, что необходим ритуал. Дайте мне немного времени на поиски. Если я должна пролить свою кровь, то позабочусь, чтобы она не пропала даром — или того хуже, не помогла бы врагу.

—Разумно, — согласилась Куин. — Очень разумно. Но, господи, как же тяжело просто сидеть и ждать. С последней выходки Большого Злого Ублюдка прошло пять дней.

—Не так много, — сухо заметил Гейдж, — по сравнению с семилетними перерывами.

—Он потратил много энергии — сначала пожар на ферме, потом Блок. — Кэл перевел взгляд на окно, за которым сгустилась тьма. — И теперь восстанавливает силы. Чем больше пройдет времени, тем сильнее будет следующий удар.

—На этой оптимистичной ноте я удаляюсь. — Гейдж поднялся. — Дайте знать, когда снова нужно будет резать запястье.

—Я пришлю тебе записку. — Сибил тоже встала. — Пора за работу. Увидимся завтра у О'Деллов. Жду с нетерпением. — Проходя мимо, она погладила Фокса по плечу.

—Кэл, мне нужно, чтобы ты взглянул на тостер.

Брови Кэла поползли вверх.

—На тостер? — удивленно переспросил он Куин. — Зачем?

—Там что-то не в порядке. — Интересно, подумала она, почему умные мужчины бывают такими бестолковыми. Разве Кэл не видит, что нужно очистить помещение и оставить Лейлу и Фокса вдвоем? Куин схватила его за руку, дернула и закатила глаза. — Пойдем, посмотришь.

—Пожалуй, мне тоже пора, — произнес Фокс, когда они остались одни.

—Может, останешься? Нам не обязательно... Можно просто спать.

—Я так скверно выгляжу?

—У тебя немного усталый вид.

—Слишком много спал.

И усталый тоже, подумала Лейла. Даже когда он улыбался, глаза оставались грустными.

—Можно куда-нибудь сходить. Я знаю один милый маленький бар на той стороне реки.

Он обхватил ладонями ее лицо, ласково поцеловал в губы.

—Сегодня из меня плохой компаньон, Лейла, даже для самого себя. Пойду домой, займусь одним расследованием. Из тех, что приносят деньги. Спасибо за предложение. Завтра заеду за тобой.

—Позвони, если передумаешь.

Фокс не позвонил, и она провела беспокойную ночь, волнуясь за него и ругая себя. А если ему опять приснится кошмар, а ее не будет рядом, чтобы утешить и помочь?

Хотя все эти двадцать лет без нее он как-то переживал и гораздо худшие кошмары.

Нет, он не похож на себя. Лейла перевернулась на спину и уставилась в потолок. Это не Фокс. Сон, воспоминания, рассказ о Карли — все это погасило огонь, горевший в его душе. Ни утешение, ни гнев, ни сочувствие, ни отдых не смогли снова зажечь его. Но когда огонь вернется — Лейла нисколько не сомневалась, — не погасит ли она его снова, сказав о возможной причастности Карли? Если догадка окажется верна, не станет ли Фоксу только хуже?

Мысли и тревоги не отпускали, и Лейла встала. Спустилась на кухню, заварила чай, что обычно пила Сибил, принесла чашку в кабинет. Пока дом спал, она достала картотеку с цветными карточками и принялась заносить в них ключевые слова и фразы из дневника Энн. Изучала таблицы, графики и карту в надежде найти что-то новое, в надежде на озарение.

Нахмурившись, Лейла пролистала записи Сибил, но даже после нескольких недель совместной работы ей не удавалось расшифровать странные сокращение, которые Куин называла «сибиллографией». Все уже знали подробности, но Лейла занесла в компьютер рассказ о сне Фокса, а затем еще один, более длинный, о смерти Карли.

Закончив, она выглянула в окно: ночь была пуста. Лейла вернулась в постель и наконец заснула, но сны тоже были пусты.

Фокс умел скрывать свои чувства. В конце концов, его профессия не очень отличалась от профессии Гейджа. У юриспруденции и игры много общего. Много раз ему приходилось обращаться к судье, присяжным, клиенту и адвокату противной стороны, тщательно следя, чтобы на лице не отражались мысли, чувства и намерения.

Когда они с Лейлой приехали на ферму, его брат Ридж с семьей были уже на месте; Спэрроу со своим парнем тоже. При таком количестве народа в доме проще отвлечь внимание.

Фокс представил всем Лейлу, пощекотал племянника. Потом немного подразнил Спэрроу и принялся за ее сожителя, который был строгим вегетарианцем, играл на концертино и страстно увлекался бейсболом.

Лейла выглядела задумчивой, и Фокс, чувствовавший, что она пытается оценить его настроение, ускользнул на кухню.

—М-м, пахнет тофу. — Он подошел к стоящей у плиты матери и обнял. — Что еще у нас в меню?

—Все твои любимые блюда.

—Не издевайся.

—В противном случае, как бы я передала эту привычку тебе? — Она повернулась и выполнила обычный ритуал из четырех поцелуев, заглянула в глаза, нахмурилась. — Что случилось?

—Ничего. Просто работал допоздна.

Кто-то уговорил Спэрроу принести скрипку из музыкальной комнаты, и Фокс воспользовался музыкой, чтобы закружить мать в танце. Он знал, что ее не обманешь, но настаивать Джо не станет.

—Где папа?

—В винном погребе. — Так пафосно называли часть подвала, где хранилось домашнее вино. — Я приготовила фаршированные яйца.

—Значит, не все потеряно.

Он развернул мать, заставил откинуться назад, и в этот момент в кухню вошла Лейла.

—Я подумала, что могла бы вам помочь.

—Обязательно. — Джо выпрямилась и потрепала Фокса по щеке. — Что ты знаешь об артишоках? — спросила она Лейлу.

—Это овощи.

Джо хитро улыбнулась и поманила ее пальцем.

—Ты со мной.

Занявшись делом, Лейла расслабилась, а когда на кухне появился Брайан О'Делл, вручил ей стакан яблочного вина и поцеловал в щеку, почувствовала себя совсем как дома.

Люди приходили и уходили. Появилась Сибил с миниатюрным трилистником, потом Кэл с упаковкой любимого пива Брайана. На кухне звучали громкие голоса, снаружи доносилась музыка. Лейла увидела Спэрроу, маленькую, милую и хрупкую, которой как нельзя лучше подходило ее имя[16]. Девушка вывела маленького племянника во двор, чтобы он мог побегать за курами. Там же был Ридж, младший брат Фокса, с мечтательными глазами и большими руками. Он тут же принялся подбрасывать мальчика в воздух.

Счастливый дом, подумала Лейла, слушая доносившиеся из окна крики и смех малыша. Даже Энн нашла здесь счастье.

—Ты не знаешь, что с Фоксом? — тихо спросила Джо стоявшую рядом Лейлу.

—Знаю.

—Поделишься?

Лейла оглянулась. Фокс снова вышел. Никак не может успокоиться, подумала она. Не может, и все.

—Он рассказал мне о Карли. Что-то заставило его вспомнить, и он очень расстроился. И рассказал мне.

Джо молча кивнула и продолжила резать овощи.

—Фокс ее очень любил.

—Да, знаю.

—Хорошо, что знаешь, понимаешь это. И хорошо, что он тебе рассказал, смог рассказать. Она сделала его счастливым, потом разбила ему сердце. А если бы осталась жива, тоже разбила бы ему сердце, но по-другому.

—Я не понимаю, о чем вы.

Джо внимательно посмотрела на нее.

—Она никогда, никогда не понимала его — полностью, до конца. И никогда бы не приняла таким, какой он есть.

Лейла не успела ответить, потому что в кухню влетел Фокс, на спине которого, словно обезьянка, висел маленький племянник.

—Кто-нибудь, освободите меня!

В кухню набился народ. Пили вино, таскали разложенные на блюдах закуски, которыми был уставлен массивный кухонный стол. Среди шума и гама появилась Сейдж, держа за руку симпатичную брюнетку с ясными карими глазами — это могла быть только Паула.

—Дайте-ка мне. — Сейдж взяла бутылку вина и налила большой стакан. — Паула не будет. — Она радостно засмеялась. — Мы ждем ребенка.

Она с улыбкой повернулась к Пауле, и та погладила ее по щеке. Они поцеловались. Кухня старого деревенского дома огласилась приветственными возгласами и поздравлениями.

—Мы ждем ребенка, — повторила Сейдж и повернулась к Фоксу. — Отличная работа. — Она бросилась к нему в объятия. — Мама. — Сейдж повернулась к матери, а на лице Фокса застыло изумление.

Лейла смотрела, как взволнованная Паула подходит к Фоксу. Она погладила его по щеке, как раньше Сейдж.

—Спасибо. — Она обняла его. — Спасибо, Фокс.

И Лейла увидела, как в его глазах вновь загорается свет. Печаль ушла, и ее место заняла радость. С увлажнившимися глазами она смотрела, как он целует Паулу и обнимает сестру. На мгновение они застыли, словно скрепленные невидимыми узами.

Затем перед ней появилась Джо. Поцеловала в лоб, в обе щеки, коснулась губами ее губ.

—Вот ты и ответила на мой вопрос.

Выходные сменились рабочей неделей, а в Хол-лоу по-прежнему все было тихо. Моросил дождь, и температура была ниже, чем обычно в апреле. Но почки на деревьях уже распустились, и фермеры вышли на поля. Магнолия за конторой Фокса покрылась розовыми бутонами, а на клумбе легкий ветерок раскачивал стрелки тюльпанов, готовые раскрыться бледно-желтыми цветами. На Хай-стрит вовсю цвели декоративные груши. Окна сверкали — домохозяйки и владельцы магазинов смыли зимнюю грязь и скуку. Дождь прошел, и любимый город Фокса засверкал, словно бриллиант у подножия гор. Фокс ждал солнечного дня. Воспользовавшись случаем, он вытащил Лейлу из-за письменного стола.

—Мы идем гулять.

—Я только...

—Закончишь, когда вернемся. Я сверился с расписанием — мы свободны. Ты видела, что творится на улице? Странный, незнакомый свет? Это называется солнце. Давай немного пройдемся.

Он разрешил спор, подтащив Лейлу к двери, вытолкнув на улицу и заперев дверь.

—Что у тебя на уме?

—Секс и бейсбол. Весенние увлечения молодого человека.

Лейла, прищурившись, посмотрела на него; ветер теребил кончики ее волос.

—Мы не занимаемся сексом и не играем в бейсбол в среду посреди дня.

—Тогда, пожалуй, я ограничусь прогулкой. До посадки цветов еще недели две.

—Ты сам сажаешь цветы?

—Можно, конечно, пригласить какого-нибудь парнишку с фермы. Несколько ящиков с цветами перед конторой. Обычно, я сажаю, а миссис Хоубекер дает советы.

—Пожалуй, с советами и я справлюсь.

—На это я и рассчитывал. А вы, девочки, можете разбить грядку с травами на заднем дворе дома и клумбы на улице.

—Правда?

Не останавливаясь, Фокс взял ее за руку и слегка покачал.

—Не любишь пачкать руки?

—Наверное. Не привыкла копаться в земле. Мама иногда возилась с цветами, а у меня в квартире есть несколько комнатных растений.

—У тебя получится. Цвет, форма, оттенки, текстура. Тебе нравится делать то, в чем ты сильна. — Он свернул с тротуара к дому, в котором был магазин подарков. Теперь витрина опустела. Грустное зрелище.

—Выглядит каким-то заброшенным, — заметила Лейла.

—Точно. Но нельзя, чтобы он таким оставался.

Удивленными глазами она смотрела, как Фокс достает ключи и отпирает входную дверь.

—Что ты делаешь?

—Демонстрирую возможности. — Он вошел, включил свет.

Как и многие магазины на Мейн-стрит, этот дом раньше был жилым. Широкий вход, старые деревянные полы, чистые и некрашеные. С одной стороны винтовая лестница на второй этаж, массивные перила которой отполированы ладонями нескольких поколений. Дверь напротив ведет в три другие комнаты, расположенные в ряд. В средней — дверь черного хода, с аккуратным крылечком, выходящим на узкий задний дворик, где уже начинали распускаться лилии.

—Даже не догадаешься, что он был здесь. — Лейла кончиками пальцев провела по перилам лестницы. — Магазин подарков. Ничего не осталось, кроме нескольких стеллажей и дырок в стенах, где висели полки.

—Люблю пустые дома за их потенциал. У этого — богатые возможности. Прочный фундамент, надежные коммуникации — современные, как и электропроводка — удобное расположение. И просторный. В магазине подарков второй этаж использовался как склад и офис. Наверное, удачное решение. Заставляя клиентов подниматься и спускаться по лестнице, рискуешь, что кто-нибудь свалится, а потом подаст на тебя в суд.

—Взгляд адвоката.

—Нужно заделать дырки от гвоздей, все заново покрасить. Столярная работа превосходная. — Он провел пальцами по деревянному цоколю. — Оригинальная. Этим панелям лет сто. Добавляет индивидуальности, демонстрирует уважение к истории. Как думаешь?

—Деревянные панели? Великолепно.

—Весь дом.

—Ну... — Она медленно прошлась по комнате, как обычно поступают люди в пустых помещениях. — Светло, просторно, ухоженно. Слегка поскрипывают полы, добавляя, как ты выразился, индивидуальности.

—Ты могла бы его преобразить.

Лейла резко повернулась к нему.

—Я?

—Умеренная арендная плата. Превосходное местоположение. Просторно. Достаточно места, чтобы отгородить пару примерочных. Наверное, тебе понадобятся полки, витрины, вешалки для одежды. — Оглянувшись, он сунул руки в карманы. — Кстати, у меня есть пара знакомых парней, которые умеют обращаться с инструментами.

—Ты предлагаешь мне открыть тут магазин?

—Заняться тем, что ты умеешь. В городе ничего подобного нет. И на много миль в округе. Ты сможешь тут развернуться, Лейла.

—Фокс, это даже... не подлежит обсуждению. Потому что я... — Нужно собраться с мыслями, подумала она. — Мне этого не потянуть, даже если...

—Для таких случаев существуют ссуды на развитие бизнеса.

—Послушай, я уже много лет как распрощалась с серьезными мыслями о том, чтобы открыть собственный магазин. А если и решилась бы, то не могу сказать, где именно следует начинать свое дело. Ради всего святого, Фокс, я не уверена в завтрашнем дне, не говоря уже о том, что будет через месяц. Или через полгода.

—А что тебе нужно теперь? — Он придвинулся к Лейле. — Лично я знаю. Мне нужна ты. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Здесь, со мной. Джим Хоукинс сдаст тебе дом в аренду, а со ссудой проблем не будет. Я поговорил с Джо из банка...

—Ты говорил с ними об этом? Обо мне?

—Не конкретно. Без имен. Просто общая информация. Прикинул, что тебе потребуется для начала стоимость лицензии. У меня есть папка. Ты любишь порядок, и поэтому я собрал все в специальную папку.

—Не посоветовавшись со мной.

—Я собрал информацию, чтобы посоветоваться с тобой, чтобы у тебя под рукой имелось нечто осязаемое, когда ты будешь все обдумывать.

Лейла отодвинулась.

—Ты не должен был этого делать.

—Такая уж у меня работа. А это... — Он взмахнул рукой. — Твоя. Только не говори, что мечтаешь всю оставшуюся жизнь просидеть в офисе.

—Не мечтаю. — Она отвернулась. — Но и не собираюсь открывать дело — в первую очередь я не уверена, что хочу в городе, который может не протянуть и нескольких месяцев. А если бы я и хотела открыть собственное дело, то уж точно не здесь. Как я могу думать обо всех этих подробностях среди безумия, которое нас окружает?

Фокс молчал. Тишина была такая, что Лейле показалась, что она слышит дыхание старого дома.

—А мне кажется, главное — идти своим путем, несмотря на окружающее безумие. Я прошу тебя подумать. И еще я прошу тебя подумать о том, что никогда не приходило тебе в голову. Остаться, открыть магазин, распоряжаться в моей конторе, основать общество нудистов, вязать макраме — все, что угодно, лишь бы ты была счастлива. Я прошу, чтобы ты подумала, Лейла. Останься — не только для победы над этим проклятым демоном, но и для того, чтобы жить. Со мной.

Она смотрела на него во все глаза. Фокс шагнул к ней.

—Помести это на одну из своих полочек. Я тебя люблю. Окончательно, бесповоротно, на всю жизнь. Мы могли бы построить нечто хорошее, прочное, настоящее. В котором важен будет каждый день. Вот чего я хочу. Подумай об этом, а когда поймешь, скажи, чего хочешь ты.

Он вернулся к двери, открыл, подождал Лейлу.

—Фокс...

—Теперь я не желаю ничего слушать. Не надо. Скажи, когда поймешь. Ты расстроена и немного рассержена, я это чувствую, — прибавил он, запирая дверь. — После обеда можешь не приходить в контору.

Она хотела возразить — Фокс видел по ее лицу. Но передумала.

—Хорошо. У меня есть кое-какие дела.

—Тогда до скорого. — Фокс отступил, затем остановился. — Дом не единственный, у кого есть потенциал.

Он повернулся и медленно пошел по освещенному апрельским солнцем тротуару.

16

Фоксу хотелось напиться. Он мог позвонить Гейджу — который будет потягивать кофе и содовую, язвить для проформы — и пойти с ним в какой-нибудь бар, чтобы напиться в стельку. И Кэл не откажет — стоит только попросить. Разве не для этого нужны друзья — утешать в несчастной любви?

А можно просто взять пиво — или бутылку виски для разнообразия — поехать домой к Кэлу и там надраться.

Но Фокс понимал, что не сделает ни того, ни другого. Хватит и желания напиться. Он предпочитал, чтобы подобные срывы оставались редкостью. Работа лучше беспробудного пьянства.

У него было достаточно дел, чтобы занять себя остаток дня, особенно с учетом неспешного ритма, который он всегда предпочитал. Тот факт, что после обеда он остался в офисе один, оставлял ему место и время для самокопания. Фокс считал это неотъемлемым правом человека, если только ограничить самокопание тремя часами — дальше это уже превращается в детский каприз.

Неужели Лейла действительно считает, что он перешел допустимые границы? Что пытался манипулировать, принудить, давить? Манипуляция ему не чужда, признал Фокс, но только не в этом случае. Зная Лейлу, можно было надеяться, что она оценит его усилия: все факты и расчеты собраны и упорядочены. Фокс рассчитывал вручить их, как вручил букет нарциссов.

Нечто такое, что он собрал просто потому, что думал о ней.

Фокс стоял посреди кабинета и жонглировал тремя мячами, снова и снова возвращаясь к этим мыслям. Он хотел показать Лейле дом, продемонстрировать открывающиеся возможности. Да, ему хотелось увидеть, как загораются ее глаза, как она открывается навстречу этим возможностям. Просто стратегия, а не манипуляция. Господи, он же не подписал за нее договор об аренде, не брал ссуду, не обращался за лицензией. Просто потратил время и выяснил, во что ей все это обойдется.

Но в своей стратегии он не учел одну маленькую деталь. Не подумал, что Лейла не собирается оставаться в Холлоу. Оставаться с ним.

Фокс уронил один мяч, исхитрился подхватить его, когда тот отскочил от пола. Потом вновь принялся жонглировать.

Если он и совершил ошибку, то лишь в предположении, что она его любит, что хочет остаться. Фокс никогда не сомневался — и в этом Лейла была с ним согласна, — что после седьмого июля тут будет ради чего оставаться, будет что создавать. Он был уверен, что правильно понимает Лейлу, но теперь пришлось признать: приписываемые ей чувства и желания были всего лишь отражением его собственных.

Это не просто горькая пилюля — такие застревают в горле и не дают дышать, пока ты не протолкнешь ее вниз. Как бы то ни было, проглотить придется.

Лейла не обязана думать и чувствовать так же, как он. Бог свидетель, его воспитали в уважении к другой личности. Лучше знать, что она не разделяет его чувств и желаний, лучше иметь дело с реальностью, а не фантазиями. Еще одна горькая пилюля — фантазии были так хороши.

Элегантный бутик в двух кварталах от его конторы, размышлял Фокс, возвращая мячи в ящик. Пару раз в неделю можно обедать вместе. Снять дом в городе, вроде того старинного здания на углу Мейл и Редбад. Или за городом, если она захочет. Но старый дом им больше подойдет. Что-нибудь с двором для детей и собак, с садом.

В городе, который снова стал безопасным. И качели у крыльца — он всегда был к ним неравнодушен.

В том-то вся и проблема, подумал Фокс, подходя к окну и любуясь далекими горами. Это его мечты, его надежды. И осуществиться они могут только при условии, что совпадут с мечтами и желаниями Лейлы.

И это придется проглотить. Сегодня он должен сражаться, чтобы очистить Холлоу от зла. Будущее оставим на завтра. Наверное, невозможно, да и не нужно строить фундамент на все еще зыбкой почве.

Приоритеты, О'Делл, напомнил себе Фокс, и вернулся за стол. Он нашел на компьютере нужные файлы и принялся просматривать заметки.

Первый паук заполз на клавиатуру.

Он укусил Фокса за руку, прежде чем тот успел отдернуть ее. Резкая боль, словно под кожу вонзилась ледяная игла, потом невыносимое жжение. Фокс отпрянул, и пауки хлынули отовсюду, из клавиатуры, из ящиков стола, один больше другого, увеличиваясь в размерах.

Лейла вернулась домой взбудораженная. Сбежала — вот что она сделала. Фокс показал ей выход, и она с радостью им воспользовалась. Иди и не думай об этом теперь.

Фокс ее любит. Неужели она не знала? Или спрятала это знание в отдельную папку и убрала подальше, ожидая подходящего времени, чтобы заняться им?

Он ее любит. Хочет, чтобы она осталась. Более того, поклялась в верности и ему, и городу. И самой себе, признала Лейла. В этом весь Фокс — постарался преподнести все так, чтобы она оценила.

А получилось, подумала Лейла, что напугал ее до смерти.

Собственный магазин? Всего лишь далекая мечта, не посещавшая ее уже много лет. Приятная мечта, с которой она уже рассталась. Почти. Хоукинс Холлоу? Она хотела спасти город и — как бы пафосно это ни звучало — исполнить предначертанное судьбой. Дальше она не заглядывала. А Фокс?

Такого удивительного мужчину она еще не встречала.

Неудивительно, что у нее кружится голова.

Она вошла в кабинет, где Куин и Сибил склонились над клавиатурами.

—Фокс меня любит.

Куин не подняла головы; пальцы ее продолжали порхать над клавишами.

—Тоже мне, новость.

—Если вы знали, почему я ни о чем не подозревала? — спросила Лейла.

—Потому что ты слишком волновалась из-за того, что любишь его. — После очередного щелчка пальцы Сибил замерли над компьютерной мышью. — Но все мы уже несколько недель наблюдаем маленькие сердечки, которые кружатся над вашими головами. Ты не рановато пришла?

—Да. Кажется, мы поссорились. — Лейла прислонилась к косяку и потерла плечо, словно чувствовала боль.

Что-то болит, поняла она, но слишком глубоко, чтобы достать.

—Внешне это не выглядело ссорой — просто я была немного раздражена. Фокс привел меня в дом, где раньше был магазин подарков. Стал рассуждать о возможностях, о том, что я открою тут бутик, и...

—Отличная идея. — Куин перестала печатать; ее лицо светилось энтузиазмом — будто солнечные лучи на лугу. — Если хочешь знать, ты — лучший из возможных арендаторов. Городская мода в американской глубинке. Считай меня своим клиентом.

—Я не могу открыть там магазин.

—Почему?

—Потому что... Ты представляешь, что значит начинать бизнес, открывать розничный магазин, даже маленький?

—Нет, — ответила Куин. — Но ты должна знать. И Фокс тоже — с точки зрения юриста. Я помогу. Мне нравится идея. За товаром поедешь? Возьмешь меня на распродажу?

—Не торопись, Куин, — посоветовала Сибил. — Насколько я понимаю, проблема не в логистике. Правда, Лейла?

—И в ней тоже, причем серьезная. Но... Господи, неужели мы не способны вернуться к действительности, хотя бы мы трое? Может, в июле город вообще перестанет существовать. Или после недели насилия, разрушения и смерти притихнет на следующие семь лет. Если бы я — с учетом того, что теперь происходит — и была способна думать о собственном бизнесе, то, наверное, нужно совсем сойти с ума, чтобы начинать его здесь.

—У Кэла есть собственное дело. И он в своем уме.

—Прости, Куин. Я не имела в виду...

—Все в порядке. Я просто хочу сказать, что люди здесь живут и работают. В противном случае, в наших усилиях не было бы никакого смысла. Другое дело, если тебе это не подходит.

—Откуда я знаю. — Лейла развела руками. — Фокс, похоже, думает, что знает. Он уже поговорил с Джимом Хоукинсом об аренде дома и с банкиром насчет ссуды.

—Ого! — пробормотала Сибил.

—И собрал все в специальную папку. Ладно, ладно, будем справедливы — с мистером Хоукинсом и в банке он говорил не обо мне, не называл имен, просто общая информация и цифры. Планы.

—Беру назад свое «ого». Извини, милочка, но он выглядит как человек, желающий дать тебе ответы на вопросы, которые ты задала бы, заинтересуйся ты этим делом. — Задумавшись, Сибил села в позу лотоса. — Знаешь, я с удовольствием верну на место «ого» и добавлю «пошел он к черту», если ты скажешь, что он злился и пытался на тебя давить.

—Нет. — Подавленная ее логикой, Лейла вздохнула. — Кажется, это я разозлилась, но все случилось так неожиданно. Фокс сказал, что любит меня, что хочет сделать меня счастливой, исполнить мои желания. Он думал, что я мечтаю иметь собственное дело. Мечтаю о нем. О нашей совместной жизни.

—Если он ошибается, ты должна прямо ему об этом сказать, — помолчав, произнесла Куин. — Или я буду вынуждена переадресовать пожелание Сибил тебе. Фокс не заслуживает, чтобы его оставляли в подвешенном состоянии.

—Как я могу сказать ему то, что сама не знаю? — Лейла стремительно вышла, удалилась в свою спальню и захлопнула дверь.

—Ей труднее, чем тебе, — заметила Сибил. — Твое сердце быстро принимает решение, Куин. И разум тоже. Иногда решения совпадают. Если нет, ты отступаешь. Так ты устроена. В ваших отношениях с Кэлом все совпало. Выйти замуж, остаться здесь — все далось тебе легко.

—Я его люблю. Главное для меня — жить вместе, неважно где.

—А твою клавиатуру можно поставить куда угодно. Если тебе понадобится куда-то поехать за материалом для книги, Кэл не станет возражать. Главные перемены для тебя, Куин, — это любовь и семья. А для Лейлы — не только они.

—Да, да и еще раз да. Я бы хотела — не только потому, что сама влюблена, — чтобы у них все сложилось. Из чистого эгоизма я бы хотела, чтобы Лейла осталась. Но, если она решит, что это ей не подходит, ничего не поделаешь. И вообще, лучше я схожу за мороженым.

—Сходи.

—Нет, серьезно. Она совсем расклеилась. Ей нужны подруги и мороженое. Как только закончу, пойду в магазин и куплю мороженого. Нет, сию минуту — только сначала пару раз обойду квартал, чтобы съесть свою порцию, не испытывая чувства вины.

—Купи фисташковое! — крикнула Сибил ей вслед.

Куин остановилась у двери Лейлы, постучала, потом слегка приоткрыла.

—Прости, если я была слишком резка.

—Вовсе нет. Ты дала мне пищу для размышлений.

—Пока ты будешь размышлять, я прогуляюсь. На обратном пути куплю мороженое. Сибил хочет фисташковое. Твои предпочтения?

—С вафельной крошкой.

—Заказ принят.

Когда дверь закрылась, Лейла сжала руками голову. Небольшое пиршество — как раз то, что нужно. Мороженое и подруги. Для максимального эффекта нужно принять душ и переодеться во что-нибудь удобное.

Она выбрала хлопковые брюки и мягкую толстовку. Раздевшись и накинув халат, подумала, что перед душем может себе позволить маску для лица.

Интересно, сколько женщин будут одеваться в магазине с таким выбором товара, каким она представляла бутик? Много ли найдется таких, которые станут поддерживать ее бизнес, а не отправятся прямиком в торговый центр? Даже будь Холлоу обычным маленьким городом, есть ли смысл вкладывать столько времени, денег, сил и надежд в предприятие, которое, скорее всего, прогорит за два года?

Нанося маску, Лейла представляла цвет стен, планировку. Отделенные занавесками примерочные? Ни в коем случае. Только мужчина способен предположить, что женщина будет чувствовать себя комфортно, раздеваясь в публичном месте за занавеской.

Стены и двери. Ощущение безопасности, приватности и возможность для клиента запереться изнутри.

Проклятье. Фокс заставил ее думать о примерочных.

Я тебя люблю. Окончательно и бесповоротно, на всю жизнь.

Лейла закрыла глаза. Даже теперь, когда эта фраза звучала у нее в голове, сердце все равно замирало.

Она не смогла сказать ему эти же слова, не смогла ответить. Потому что они стояли не в милом старинном доме нормального маленького городка. Это был разгромленный, брошенный дом проклятого города. Именно проклятого — это самое подходящее слово. И в любую минуту все может погибнуть в адском пламени.

Лучше двигаться осторожно, шаг за шагом. Сказать Фоксу, что им — всем им — лучше ничего не менять в своей жизни. Это вопрос выживания.

В ванной Лейла ощутила успокаивающее воздействие воды. Она помирится с Фоксом. Возможно, она не знает, чего хочет или чего осмеливается хотеть. Но не сомневается, что любит его. Возможно, этого достаточно, чтобы выжить.

Лейла подставила лицо под струи душа, и в этот момент из слива бесшумно выползла змея.

Куин начала прогулку с энергичной ходьбы, чтобы не чувствовать себя виноватой. Дополнительная физическая нагрузка была ей не в тягость — особенно когда впереди ждала награда в виде мороженого, а вокруг бурлила весна. Нарциссы и гиацинты, подумала она, энергично размахивая руками, чтобы заставить сердце биться быстрее. Цветущие деревья, пробивающая из земли трава.

Чертовски красивый город. И Сибил права. Ей легко примириться с мыслью, что она будет здесь жить. Ей нравились старинные дома, крытые крылечки, лужайки на склонах холмов. Ей нравилось общаться с местными жителями, знать многих людей по имени.

Не сбавляя темпа, Куин свернула за угол, фисташковое и с вафельной крошкой. А себе она возьмет с шоколадным сиропом — к черту здоровый, сбалансированный обед. Подруге требуется мороженое и женское участие, а она будет считать калории?

Куин притормозила и, нахмурившись, посмотрела на дома, образующие перекресток. Разве она уже здесь не проходила? Она готова поклясться... Тряхнув головой, Куин продолжила путь, свернула и через несколько секунд оказалась на том же самом месте.

По спине пробежал неприятный холодок. Она развернулась и побежала в обратную сторону. Тот же перекресток, те же дома. Теперь она бежала, не сворачивая, но опять вернулась назад, словно улица перемещалась вместе с ней, дразня ее. Когда Куин попыталась приблизиться к одному из домов и позвать на помощь, ноги сами вернули ее на тротуар, на знакомый перекресток.

На нее вдруг опустилась тьма, и она побежала изо всех сил, подгоняемая собственной паникой.

В боулинг-центре Кэл, скрестив руки на груди, стоял рядом с отцом; они смотрели, как устанавливают новые (а если точнее, после капитального ремонта) системы автоматического подсчета очков.

—Будет здорово.

—Надеюсь, ты прав. — Джим надул щеки. — Недешевое удовольствие.

—Чтобы получить прибыль, нужно сначала вложить деньги.

Дорожки для боулинга пришлось закрыть на день, но игровой зал и гриль-бар работали. Кэл решил, что посетителям будет полезно посмотреть на процесс — то есть прогресс.

—Компьютеры управляют всем. Я знаю, как это звучит, — прибавил Джим, предупреждая реплику Кэла. — Точно так же ворчал мой старик, когда я, наконец, уговорил заменить автоматами двух парней, которые ставили кегли вручную.

—Ты был прав.

—Да. А как же иначе? — Джим сунул руки в карманы своих неизменных брюк цвета хаки. — Наверное, у тебя точно такое же чувство.

—Это поможет идти в ногу со временем и повысит прибыль. Все окупится, но не сразу.

—Что ж, мы уже ввязались в это дело, и остается посмотреть, что получится. Черт возьми, я опять повторяю отца.

Засмеявшись, Кэл хлопнул Джима по плечу.

—Нужно вывести Лэмпа на прогулку, дедуля. Хочешь с нами?

—Нет, останусь тут. Буду дуться и ворчать насчет всяких новомодных штучек.

—Я скоро вернусь.

Кэл отправился за Лэмпом. Пес любил гулять по городу, но вид поводка приводил его в уныние. Он смотрел на хозяина грустными глазами, пока тот пристегивал поводок к ошейнику.

—Не капризничай, малыш. Таков закон, приятель. Мы с тобой знаем, что ты не сделаешь никакой глупости, но закон есть закон. Или ты хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму и ты остался один?

Лэмп брел, опустив голову, будто военнопленный. Они спустились по лестнице к черному ходу и вышли на улицу. Это была не первая прогулка в городе, и Кэл знал, что через несколько минут собака оживится — если такое определение вообще применимо к Лэмпу.

Он не спускал глаз с пса, ожидая, пока тот смирится с судьбой. Если они не шли к дому Куин, Лэмп предпочитал гулять по Мейн-стрит, где из парикмахерской выходил Ларри, гладил пса и угощал печеньем.

Кэл терпеливо ждал, пока Лэмп, задрав ногу, мочился на ствол большого дуба между домами, потом позволил собаке вести себя по тротуару Мейн-стрит.

И тут сердце Кэла замерло.

Разбитый и вздыбленный асфальт на мостовой, заваленные обожженным кирпичом тротуары. Город исчез, превратившись в груды развалин. Руины еще дымились. На осколках стекла и залитых кровью камнях лежали почерневшие, искореженные деревья, словно павшие в бою солдаты. Трава и клумбы на площади были сожжены дотла. Везде — на земле и на покалеченных деревьях — мертвые тела и фрагменты тел.

Лэмп у его ног задрожал, сел на тротуар, поднял голову к небу и завыл. Не выпуская поводка, Кэл бросился к входу в боулинг-центр, толкнул дверь. Она не поддалась. Ни звука ни снаружи, ни изнутри — только удары его кулаков и отчаянные крики.

Гейдж сам не знал, зачем пришел. Ему не сиделось дома — то есть в доме Кэла. Домом для него было любое место, где он задерживался достаточно долго, чтобы распаковать чемодан. Он постучал, потом пожал плечами и открыл незапертую дверь городского особняка, который снимали женщины.

Формальности по отношению к жильцам были соблюдены.

—Есть тут кто-нибудь?

Он узнал шаги Сибил еще до ее появления на верхних ступеньках лестницы.

—Кто-нибудь — это я. Что привело тебя сюда в такую рань?

Ее волосы — черные, густые, вьющиеся — схвачены резинкой на затылке. Так ей удобнее работать. Ноги босые. Даже в линялых джинсах и свитере она умудрялась выглядеть стильно и величественно.

Завидное качество, подумал Гейдж.

—Я говорил с профессором Линцем, известным европейским специалистом в области демонологии. Рассказал ему о кровавом ритуате. Он против.

—Похоже, твой профессор разумный человек. — Она склонила голову. — Иди на кухню. Можешь выпить свою десятую чашку кофе, а я побалуюсь чаем, пока ты будешь пересказывать его аргументы.

—Главный аргумент профессора перекликается с твоими словами. — Гейдж прошел за ней на кухню. — Нельзя выпускать на волю то, к чему мы не готовы. Нечто такое, что усугубится или усилится ритуалом.

—Согласна. — Сибил включила чайник и принялась отмерять порцию кофе. — А это значит, что мы не должны торопиться. Сначала собрать информацию, а потом действовать, причем крайне осторожно.

—Значит, ты голосуешь за действия.

—Да, то есть настроена действовать, обеспечив максимально возможную защиту. А ты?

—Я оцениваю шансы как пятьдесят на пятьдесят, и это совсем не плохо.

—Возможно, но я бы добавила нам шансов. — Она закрыла ладонью глаз. — Я...

—Что случилось?

—Наверное, слишком долго сидела за монитором. Глаза устали. — Она потянулась к шкафчику за чашками, но промахнулась мимо ручки на несколько дюймов. — Глаза... О, боже. Я не вижу. Я ничего не вижу.

—Держись за меня. Дай посмотрю. — Гейдж взял ее за плечо, повернул к себе, и она ухватилась за его руку.

—Я ничего не вижу. Все серое. Сплошная серая пелена.

Он посмотрел в лицо Сибил, и у него перехватило дыхание. Глаза — жгучие цыганские глаза девушки — были словно затянуты белой пленкой.

—Присядь. Это обман, очередной трюк. Это иллюзия, Сибил.

Она прижималась к нему, дрожа всем телом, и Гейдж почувствовал, что теряет ориентацию.

Он стоял в убогой, грязной квартире над боулинг-клубом, в которой когда-то жил вместе с отцом. Запахи пробудили самые худшие воспоминания. Виски, табак, пот, нестиранное белье, немытые тарелки.

В комнате стоял старый диван с обтрепанными подлокотниками и складной стул с рваным сиденьем, крест-накрест заклеенным скотчем. Торшер рядом с диваном был включен. Но его же разбили, подумал Гейдж. Много лет назад, когда он ударил отца. Когда, наконец, вырос и стал достаточно сильным, чтобы пустить в ход кулаки.

Нет, сказал себе Гейдж. Я не могу снова здесь оказаться. Он подошел к двери, крепко сжал ручку. Дверь не шелохнулась, как он ни пытался открыть ее. В изумлении Гейдж посмотрел на свою руку и увидел, что это рука ребенка.

Значит, через окно, подумал он, чувствуя, как по спине стекает струйка пота. Проверенный путь к спасению. Борясь с желанием побежать, Гейдж вошел в свою старую комнату. Незастеленная постель, разбросанные книги, комод с зеркалом, лампа. Ничего, что привлекало бы внимание. Все сокровища — комиксы, конфеты, игрушки — он прятал подальше.

Окно не открывалось. Гейдж отчаянно дергал за ручку, потом размахнулся и ударил, но стекло не разбилось. Он резко повернулся в поисках пути к бегству и увидел в зеркале свое отражение. Маленький, смуглый и худой, как палка. Его охватил ужас.

Обман. Очередной обман. Он уже давно не мальчик, убеждал себя Гейдж. Не беспомощный восьмилетний мальчик. Взрослый мужчина.

Но когда до него донесся стук распахнутой двери и шаги пьяного отца, восьмилетний мальчик задрожал всем телом.

Фокс сражался с пауками, давил руками, отпихивал ногами. Они покрывали весь стол и водопадом сыпались с края столешницы на пол. Пауки прыгали на него, словно голодная стая волков. Места укусов горели огнем, а кожа вздувалась и лопалась, как гнилой фрукт.

Он никак не мог взять себя в руки, успокоиться — десятки тварей ползли по ногам, забирались под рубашку. Фокс яростно втаптывал их в пол и ковер; дыхание со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы. Раздвижная дверь, которую он открыл, снова захлопнулась. Фокс попятился к двери и увидел, что окна стали черными от пауков.

Он дрожал, как в лихорадке, но все же сумел закрыть глаза и приказал себе контролировать дыхание. Пауки ползали по нему, кусали, и он едва сдерживал крик.

Бывало и похуже, говорил себе Фокс. Удары сердца отдавались в ушах, как грохот молота о наковальню. Фокс изо всех сил пытался успокоиться. Я видел вещи и похуже, повторял он. Дешевый трюк, ублюдок. Всего лишь горстка пауков. Завтра вызову санитарную службу — только они не настоящие. Я не могу ждать. Не могу ждать, пока у тебя иссякнут силы.

Захлестнувшая его волна ярости вытеснила и страх, и отвращение.

—Играй в свои игры, ублюдок. Когда мы придем за тобой, игры закончатся. В этот раз мы тебя прикончим.

Фокс почувствовал порыв холодного ветра, такого же жгучего, как укусы.

Ты умрешь, захлебываясь криком.

Не дождешься, подумал Фокс, собираясь с духом. Даже не надейся, подонок. Он схватил паука, который полз по плечу, и раздавил в кулаке. Кровь и внутренности, словно гной, растеклись по его пальцам.

Пауки посыпались с него, один за другим. Они умирали, захлебываясь криком. Распухшими руками Фокс распахнул дверь. И бросился бежать. Но не ради себя, а ради Лейлы. Один из голосов, звучавших в его голове, принадлежал ей.

Он бежал; из закрывавшихся ран сочилась кровь.

Фокс срезал углы, перепрыгивал через ограждения, пересекал чужие дворы. Посреди улицы стояла растерянная, дрожащая Куин.

—Я заблудилась. Потерялась. Не знаю, что делать. Не могу попасть домой.

Он схватил ее за руку, потянул за собой.

—Возвращаюсь на то же место. По кругу. Я не могу...

—Отключись! — рявкнул Фокс. — Отключись от всего.

—Не знаю, сколько прошло времени. Не представляю, сколько я... Кэл!

Она вырвала руку и, забыв обо всем, бросилась к Кэлу, неподвижно стоявшему рядом с воющей собакой.

—Все исчезло, исчезло. — Он обнял Куин, уткнулся носом ей в шею. — Я думал, ты тоже. Не мог тебя найти.

—Это обман. — Фокс оттолкнул Кэла. — Все обман. Господи, разве вы не слышите, как она кричит?

Он вихрем пронесся по улице, ворвался в дом, бросился вверх по лестнице. Страх рвал его сердце на части, как пауки рвали плоть. Крики смолкли. Но их ужасное эхо вело его к ванной, где на полу без сознания лежала обнаженная Лейла.

Услышав хлопок входной двери, Сибил вскрикнула, подняла руки и нерешительно шагнула к двери кухни. Серая пелена стала редеть. И вдруг зрение вернулось. Всхлипнув, Сибил увидела бледного как полотно Гейджа, который пристально смотрел на нее. Она упала в его объятия, и он крепко сжал ее — поддерживая и одновременно сам, ища опору.

17

Фокс отнес мокрую и холодную Лейлу в постель, завернул в одеяло. Царапина на виске, наверное, будет болеть. Ни крови, ни переломов — при беглом осмотре он ничего не заметил. Первым делом высушить и согреть, подумал Фокс. Затем тщательно все проверить. Едва он успел сосчитать пульс Лейлы, как в комнату вбежали Куин и Кэл.

—А Лейла... Господи!

—Похоже, обморок. Просто обморок, — успокоил Фокс Куин, опустившуюся на колени рядом с ним. — Может, ударилась головой. Что-то случилось, когда она принимала душ. Вряд ли там еще что-то есть, но Кэл...

—Я проверю.

—Ты сказал... Прости. — Куин вытерла слезы. — Ну и день сегодня. Ты сказал, что слышал ее крик.

—Слышал, — с ужасом подумал Фокс, убирая прядь мокрых волос с лица Лейлы. Ужас словно стиснул его горло, наполнил голову криками. — Всех вас слышал.

—Что?

—Должно быть, сработал «сигнал вызова Бэтмена». Не очень четкий, но я всех вас слышал. Дай полотенце. У нее волосы мокрые.

—Возьми. — Кэл протянул полотенце. — В ванной чисто.

—Сибил, Гейдж?

Кэл сжал руку Куин.

—Я посмотрю. Оставайтесь здесь.

—Что с тобой произошло?

Фокс покачал головой.

—Потом. — Он приподнял голову Лейлы и подстелил полотенце. — Приходит в себя, — с облегчением сообщил он, увидев, как дрогнули ресницы девушки. — Давай, Лейла. Все хорошо. Все прошло.

Сознание вернулось вместе с судорожным вздохом и взмахом рук. В глазах плескался страх.

—Ну-ну. — Фокс сделал все, что было в его власти. Обнял, постарался погасить панику. — Все прошло. Я с тобой.

—Там, в душе...

—Уже ничего нет. Их нет. — Он видел картины в мозгу Лейлы — змеи, выползающие из слива, скользящие по плиткам пола.

—Я не могла выйти. Дверь не открывалась. Они были везде, ползали по мне. — Задрожав, Лейла уткнулась лицом ему в плечо. — Они исчезли? Ты уверен?

—Уверен. Ты не ударилась? Дай посмотрю.

—Кажется, нет... Голова немного болит. И... — Ей удалось сфокусировать взгляд. — Твое лицо. О, боже. И рука. Они распухли.

—Уже проходит. Все нормально. — Боль, сопровождавшая заживление, казалась мелочью по сравнению с облегчением, которое испытывал Фокс. — Похоже, Твисс решил нанести удар одновременно по всем.

—Нам с Кэлом тоже досталось, — кивнула Куин. — Неплохой удар.

—Больше похоже на чистую победу. — В комнату вошла Сибил. — Мы с Гейджем тоже среди пострадавших. Шесть — ноль. Может, пойдешь вниз, Фокс? Вы пока приходите в себя, а мы поможем Лейле одеться и тоже спустимся.

Бледная как мел, отметил Фокс. Впервые за несколько месяцев знакомства он видел, что Сибил выбита из колеи. Куин уже шагнула к ней. Фокс подумал, что присутствие мужчины тут становится лишним. Стоит на время разбежаться по углам и привести себя в порядок.

—Хорошо. — Он нагнулся и поцеловал Лейлу в лоб. — Я буду внизу.

В такие минуты, решил Фокс, без виски не обойтись. Единственная запечатанная бутылка «Джеймсона», вероятно, была вкладом Кэла в запасы спиртного в доме. Он достал лед, стаканы и щедро плеснул в каждый на два пальца виски.

—Хорошая мысль. — Кэл одним глотком выпил половину порции, но тревога не исчезла из его глаз. — Тебе явно лучше. На улице вид у тебя был неважный.

—Пауки. Много. Огромные, сволочи.

—Где?

—У меня в конторе.

—А у меня исчез город. — Кэл вертел в руке стакан с виски, не отрывая от него взгляда. — Я вышел в центр с Лэмпом, а города не было. Как будто на него упала бомба. Разрушенные дома, огонь, дым. И тела. Везде фрагменты тел. — Он сделал еще глоток, на этот раз медленнее. — Нужно все это записать, чтобы все знали.

—Это, несомненно, поможет, — с горечью произнес Гейдж, тоже сделав глоток. — Он нас здорово приложил. А мы будем сидеть и разговаривать.

—Придумал что-нибудь получше? — огрызнулся Кэл. — Нашел окончательное решение, братишка? Выкладывай, не тяни.

—Разговоры тут не помогут. Сидеть и записывать — бесполезное занятие, если только ты не сочиняешь книгу. Этим зарабатывает на хлеб твоя женщина. Но не я.

—И что ты собираешься делать? Отправишься на прогулку? Тут ты мастер. Или сядешь на самолет и улетишь к чертовой матери, чтобы вернуться к финалу? А может, хочешь пропустить эти месяцы?

—Я вернулся в эту дыру потому, что дал клятву. — Кипя от ярости, Гейдж двинулся на Кэла. — Если бы не это, катись оно все в преисподнюю. Мне плевать.

—Не думаю.

—Прекратите! — крикнул Фокс, становясь между ними. — Нет никакого смысла ссориться.

—Может, нам плести венки из ромашек?

—Послушай, Гейдж, если ты хочешь свалить, вот она, дверь, черт возьми. А если ты можешь лишь пинать лежачего, — прибавил Фокс, поворачиваясь к Кэлу, — постарайся, чтобы эта чертова дверь не поддала тебе под зад, когда будешь уходить.

—Я никого не пинаю, и тебя никто не просил лезть!

Услышав громкие голоса, Сибил ускорила шаг. Быстро оценив обстановку на кухне, она вмешалась, прежде чем дело дошло до драки.

Встала между тремя разъяренными мужчинами, выхватила из руки Гейджа стакан, выпила. Голос ее звучал спокойно, почти скучающе:

—По крайней мере, у кого-то хватило ума налить виски, не дожидаясь прилива тестостерона. Если вам, парни, нужно подраться, идите на улицу и лупите друг друга. На вас все довольно быстро заживает, а мебель не восстановишь.

Первым успокоился Фокс. Он отставил виски — пить расхотелось — и смущенно пожал плечами:

—Это они начали.

Сибил сочувственно вскинула бровь:

—А ты всегда им подражаешь? Прыгаешь с моста, играешь со спичками? У меня есть другое предложение. Соединим еду с выпивкой, чтобы удовлетворить основные человеческие потребности. Это нас успокоит, и потом каждый расскажет, что с ним случилось.

—Гейдж не хочет говорить, — возразил Кэл.

—Я тоже, — Сибил обращалась к Гейджу. — Но буду. Еще одна основная человеческая потребность и доказательство, что Большой Злой Ублюдок нам не страшен. — Растянув в улыбке яркие коралловые губы (она воспользовалась помадой, прежде чем сойти вниз), Сибил откинула волосы с лица. — Может, кто-нибудь закажет пиццу?

Они расположились в гостиной. Не очень удобно, зато все чувствовали себя уютнее, чем если бы сидели за столом в столовой, как разумные, взрослые люди. Пока ждали пиццу, Сибил принесла блюда с закусками. Фокс опустился на пол у ног Лейлы.

—Сначала дамы, — предложил он. — Куин?

—Я пошла за мороженым, а поскольку и сама собиралась полакомиться, то сначала решила пройтись. — Ее пальцы теребили толстую серебряную цепочку на шее. — Но все время возвращалась на одно и то же место, на тот же перекресток, независимо от того, куда поворачивала. Никак не могла найти дорогу домой, вернуться. — Она взяла Кэла за руку и уткнулась лбом ему в плечо. — Не могла найти тебя. Словно в полной темноте. Вокруг никого не было, и я не могла вернуться.

—А я остался один. — Кэл обнял ее за плечи и притянул к себе. — Город разрушен, все мертвы, разорваны на куски. Я побежал сюда, но здесь ничего не было. Просто дымящаяся воронка. Я не знал, куда иду. Искал тебя. Потому что не мог поверить... А потом увидел Фокса.

—Сначала я тебя увидела, Фокс, — сказала Куин. — Ты словно прошел сквозь стену воды. Фигура размытая, а звук шагов — ты бежал — приглушен. Потом все прояснилось. Ты схватил меня за руку, и все прояснилось. В этом должен быть какой-то смысл, вам не кажется? — Она оглянулась. — Я была на грани истерики. Потом увидела Фокса, а когда он взял меня за руку, все встало на свои места. Потом появился Кэл.

—Вас обоих не было. Города не было. И вдруг все появилось, — Кэл покачал головой. — Как будто переключаешь канал в телевизоре. Одним щелчком. Ты был весь в крови, — он обращался к Фоксу.

—Пауки, — объяснил Фокс и рассказал, что с ним произошло. — На улице я не заметил ничего необычного. Увидел тебя на перекрестке, Куин. Ты мне показалась растерянной. Я вас всех слышал, чувствовал — и тебя, и остальных. Как радиосвязь, слабая, неустойчивая, с помехами. Но я слышал крики Лейлы. Громко и отчетливо.

—На расстоянии двух кварталов, — уточнила Куин.

—Я слышал ее крики, — повторил Фокс. — Пока не вошел в дом. Потом все смолкло. Наверное, в этот момент ты отключилась.

—Все случилось после ухода Куин. Она отправилась за мороженым, чтобы меня утешить. — Ее взгляд переместился на Фокса, затем снова вернулся к сцепленным на коленях пальцам. — Я решила принять душ, пока она не вернулась. Сначала почувствовала, как что-то скользит у меня по ногам. Они выползали из слива. Змеи. Я так заорала, что меня, наверное, было слышно в соседнем графстве.

—Я ничего не слышала, — возразила Сибил. — Была внизу, в кухне, но ничего не слышала.

—Они все ползли и ползли. — Горло перехватывало, но Лейла взяла себя в руки и медленно выдохнула. — Я выскочила из душа, но змеи были и на полу. Вылезали из раковины. Я повторяла себе, что все это не на самом деле, но... не владела собой. Когда дверь не открылась, я в ярости набросилась на змей. Била их руками, хлестала полотенцем. Окно было слишком маленьким, хотя оно все равно не открывалось. Должно быть, я лишилась чувств, потому что больше ничего не помню. Очнулась в кровати, а рядом Фокс и Куин.

—Твой обморок все решил, — предположила Сибил. — Нет смысла поддерживать иллюзию, когда ты без сознания.

—А с тобой что случилось? — спросила Лейла.

—Я ослепла. Мы с Гейджем были на кухне, и я почувствовала резь в глазах, а потом все вокруг стало нечетким, размытым. Потом серая пелена. Я ослепла.

—Ой, Сиб.

Сибил с улыбкой повернулась к Куин.

—Куин знает, что это моя личная маленькая фобия. У меня отец лишился зрения в результате несчастного случая. Он так и не приспособился, не смирился. Через два года покончил с собой. Поэтому я боюсь слепоты. Ты был рядом, — теперь она обращалась к Гейджу, — и вдруг исчез. Я тебя не слышала. Просила помочь, но ты не отвечал. Должно быть, не мог.

Она выжидала, но Гейдж молчал.

—Я услышала, как открывается входная дверь. Голос Фокса. Зрение начало возвращаться... Потом ты снова появился. — Он ее обнимал, подумала Сибил. Они поддерживали друг друга. — Где ты был, Гейдж? Мы должны знать, что случилось с каждым из нас.

—Не очень далеко. В квартире, где я когда-то жил. Над боулингом.

Раздался стук в дверь, и Кэл встал, но взгляд его не отрывался от лица Гейджа.

—Я открою.

—С тобой что-то произошло, — продолжил Гейдж. — С глазами. Радужная оболочка, зрачки — все стало белым. Нет, я никак не мог помочь. Шагнул к тебе и оказался в той квартире.

Вернулся Кэл и поставил на стол две коробки пиццы.

—Ты был один?

—Поначалу. Не мог открыть дверь и окна. Похоже, это навязчивая идея.

—Ловушка, — прошептала Лейла. — Все боятся оказаться в ловушке. Запертыми.

—Я слышал, как он приближается. Знал... Я по звуку шагов могу определить, пьян он или нет. Он был пьян, и он приближался. А потом я снова оказался на кухне.

—Это не все. Почему ты не рассказываешь? — спросила Сибил. — Всем нам пришлось несладко.

—Когда я взялся за дверную ручку, то увидел, что рука не моя. Не эта. — Гейдж поднял ладонь и повертел в воздухе. — И отражение в зеркале. Мне было лет семь или восемь. Еще до той ночи у Языческого камня. До того, как все изменилось. До того, как мы изменились. А он был пьян и приближался. Достаточно ясно?

В наступившей тишине Куин взяла диктофон, извлекла кассету, вставила новую.

—Как я понимаю, раньше такого не случалось? Со всеми одновременно?

—Сны, — ответил Кэл. — Мы трое видели сны, обычно в одну и ту же ночь, хотя и не всегда об одном и том же. За несколько недель или даже месяцев до Седмицы. Но такое происходит впервые. Во всяком случае, за пределами той июльской недели.

—Демону пришлось потрудиться, чтобы нас достать, — заметил Фокс. — Выяснить конкретные страхи каждого.

—Но почему пострадал только ты? — спросила Лейла. — Я чувствовала, как меня кусают змеи, но никаких следов не осталось. В отличие от тебя. Теперь все зажило, но раны были настоящими.

—Может, я сам виноват, и мои способности тут сыграли против меня. Сделали мой страх более реальным, ощутимым. Не знаю.

—Вполне возможно, — заключила Куин. — И не с тебя ли все началось? Если взглянуть на последовательность событий, первым был ты. И дал демону силы для остальных. Он заряжался не только твоим страхом, но и болью. Воспользовался тем, что мы связаны. Твоей связью с Кэлом или со мной — кто-то из нас стал следующим. Потом Лейла, потом Сибил и, наконец, Гейдж.

—Что-то вроде электрического тока. Энергия, — кивнула Лейла. — Перетекает от одного к другому. Освободившись, Фокс ослабил ток. Что помогло остальным. Возможно, это один из способов защиты, правда? Нам нужно взять его на вооружение.

—Наша энергия против его энергии. — Куин не выдержала и открыла коробку с пиццей. — Позитивная против негативной.

—Думаю, нам нужно что-то делать, а не только размышлять о каплях дождя на лепестках розы. — Сибил отрезала себе кусок. — Или об усах котят[17].

—Сомневаюсь, что наши парни хором споют «до-ре-ми», даже если от этого будет зависеть их жизнь, но розы и котята — хорошее начало. — Учитывая перенесенную травму, Куин позволила себе большой кусок пиццы. — Если у каждого есть личные фобии, значит, должны быть и личные радости. Да, да, сентиментальные, но не слишком. И это здорово. Понимаете, маленькие радости. Например, пицца с пеперони.

—Но Фокс освободился совсем не так, — возразила Лейла. — Не думаю, что он сосредоточился на пицце или на радуге.

—Не сказал бы, — не выдержав исполненного любви взгляда Лэмпа, Фокс отломил кусочек пиццы и скормил собаке. — Я подумал о том, что происходящее — это бред. Не так-то легко, когда по тебе ползают голодные пауки-мутанты.

—Эй, не за столом, — напомнил Кэл.

—А главное, думал о том, как мы надерем задницу этому Большому Злому Ублюдку. Как мы его прикончим. Думал и говорил вслух. Сквернословил. Крыл его последними словами. Своего рода маленькая радость. А когда эти твари начали падать с меня на пол, я совсем осатанел. Нет, так просто меня не возьмешь. Мы еще повеселимся. Не так уж плохо, если подумать.

—Тебе это всегда помогало. Когда ты разбирался, — прибавил Кэл. — Нам с Гейджем тоже. Мы всегда могли развеять иллюзии — если они были иллюзиями. В этот раз я тоже пытался, но ничего не вышло.

—Значит, ты поверил.

—Я...

—Поверил, по крайней мере, на несколько минут. Потому что видеть это было выше твоих сил. Ты лишился всего, Кэл: Куин, семьи, нас, города. Остался один. Не смог остановить зло, и все исчезло: люди погибли, город разрушен. Все исчезло, кроме тебя. Это было слишком, — повторил Фокс. — Пауки не были настоящими, во всяком случае, не совсем настоящими. Но я видел свою руку после укусов — раздулась до размеров дыни и кровоточила. Раны были настоящими, и я смею утверждать, что Твисс дорого за это заплатил.

—С последнего инцидента прошло больше недели. Кстати, тоже с твоим участием, Фокс. — Сибил положила кусок пиццы на тарелку, отнесла Гейджу. — Твисс питался ревностью Блока, его злостью, а может, и чувством вины, использовал их, чтобы заразить его, заставить наброситься на тебя.

—Думаешь, именно так он получил необходимую энергию? — Гейдж пожал плечами. — Если дело в этом, то в городе полным полно негативных эмоций, как и в любом другом месте.

—Тут особый случай, — возразил Кэл. — Для Блока. И для нас.

Сибил покосилась на Лейлу, но промолчала и вернулась на свое место.

—Я была расстроена и сердита. Ты тоже. — Лейла обращалась к Фоксу. — Мы... поспорили.

—Если бы такое происходило каждый раз, когда кто-то из нас злится, нам всем давно бы пришел конец, — сказал Гейдж.

—Они оба были расстроены. — Куин пыталась выразиться как можно деликатнее. — Злились друг на друга. Может, в этом все дело. Или когда затронута сексуальность, эмоции особенно сильные.

Гейдж отсалютовал бокалом пива.

—Это ничего не меняет.

—Мне кажется, сильные человеческие чувства, основой которых служит любовь, — сказала Сибил, — и здоровый секс обладают гораздо большей силой, чем все, что может обрушить на нас этот сукин сын. И это не ритуальные танцы первобытных людей на вершине горы. Это результат изучения человеческих отношений и их силы, а также конкретной ситуации и ее влияния на нас. Сколько раз вы трое ссорились, как сегодня на кухне?

—Как это? — полюбопытствовала Куин.

—Ерунда, — пробормотал Кэл.

—Вы орали друг на друга, оскорбляли и едва не подрались. Зрелище... — Сибил хитро улыбнулась своей кошачьей улыбкой. — Возбуждающее. Думаю, такое случалось не раз. Хочешь возразить? — Она повернулась к Гейджу. — Довольно часто. Готова поспорить, несколько раз дело заканчивалось потасовкой. Но вы здесь вместе, потому что любите друг друга. Это основа, и ничто не в силах ее изменить. Поколебать. Демон разобьет кулаки — если они у него есть — о преграду, которую не способен преодолеть. Нам нужна эта основа, нужны наши чувства — особенно если мы окажемся настолько безрассудными, что решимся на кровавый ритуал.

—Ты что-то раскопала, — решила Куин.

—Похоже. Нужно только дождаться ответа из пары источников. Но кажется, я что-то нашла.

—Сплюнь!

—В любом случае, участвовать должны все шестеро, и нужно вернуться к исходной точке.

—К Языческому камню, — сказал Фокс.

—А куда же еще?

Позже Кэл улучил минуту, чтобы остаться наедине с Куин. Затащил в спальню, обнял и шепотом признался:

—Так скверно мне еще никогда не было, потому что на мгновение мне показалось, что я тебя потерял.

—А я не могла тебя найти. — Она запрокинула голову и поцеловала Кэла. — Это труднее, когда любишь кого-то. Одновременно и легче, и труднее.

—Я хочу попросить тебя об одолжении. Чтобы ты уехала, всего на несколько дней. — Кэл торопился, предупреждая ее возражения. — На неделю, может, на две. Я знаю, что у тебя есть другие проекты. Передохнешь неделю, съездишь домой...

—Теперь мой дом тут.

—Ты же понимаешь, о чем я, Куин.

—Конечно. Без проблем. — Ее улыбка была яркой, как июньское солнце. — Только вместе с тобой. Устроим себе небольшой отпуск. Как тебе?

—Я серьезно.

—Я тоже. Только вместе с тобой. В противном случае — забудь об этом. И даже не помышляй о ссоре, — предупредила она. — Я вижу, что у тебя на уме. Рассчитываешь разозлить меня, чтобы я повернулась и ушла. Не получится. Я не уйду. — Чтобы подтвердить свои слова, она сжала ладонями его щеки. — Ты боишься за меня. Я тоже — за тебя. Теперь нам никуда от этого не деться.

—Ты можешь уехать для того, чтобы купить свадебное платье.

—Запрещенный прием. — Рассмеявшись, Куин крепко поцеловала его. — Спасибо, я уже сыта советами на этот счет. Наших матерей теперь водой не разольешь... особенно в том, что касается свадебных планов. Все под контролем. У нас был не самый удачный день, Кэл, но мы его пережили.

Он отстранился, потом снова зашептал ей на ухо:

—Мне нужно пройтись по городу. Нужно... увидеть его.

—Ладно.

—Вместе с Гейджем и Фоксом.

—Давай. Иди. Только возвращайся ко мне.

—Ежедневно, — пообещал он.

Оказавшись на улице, Кэл первым делом обошел квартал. Свет стал мягче — солнце уже клонилось к закату. Знакомые дома, дворы, тротуары. Он свернул к дому прабабушки, где на подъездной дорожке стояла машина двоюродной сестры, а сама дорожка утопала в распускающихся цветах.

А вот дом, где жила девочка, в которую он был безумно влюблен в шестнадцать лет. Где она теперь? В Колумбусе? В Кливленде? Кэл не мог вспомнить, когда она уехала — кажется вместе с семьей, осенью того года, когда ему исполнилось семнадцать.

После Седмицы, когда ее отец пытался повеситься на грецком орехе, который рос на их заднем дворе, Кэл помнил, как собственноручно перерезал веревку и, не имея возможности остаться, просто привязал мужчину к дереву той же веревкой, чтобы удержать его, пока не пройдет безумие.

—Ты ведь никогда не трахался с Мелиссой Эггарт, красавчик?

Гейдж все помнит и умеет превратить воспоминания в нечто нормальное.

—Я колебался. Искал подходы. Потом стало не до этого.

—Точно. — Гейдж сунул руки в карманы. — Стало не до этого. Извини за резкость. — Он повернулся к Фоксу. — Ты был прав. Глупо набрасываться друг на друга.

—Забудь, — махнул рукой Фокс. — Я много раз думал, что нам не мешает пройтись.

—Подумать, наматывая мили.

Они повернули на Мейн-стрит.

—Мне хотелось задать кому-нибудь хорошую трепку, а ты просто подвернулся под руку.

—Лучше О'Делл — он привык сносить удары. — Не дождавшись язвительного ответа от Фокса, Гейдж внимательно посмотрел на него. Прикинул, каким способом можно поднять настроение друга, и обратился к тому, что умел лучше всего — съязвил: — Испытываешь сильные человеческие чувства?

—Ох, отстань.

—Именно так. — Кэл обнял Фокса за плечи.

—Трепка еще не снята с повестки дня.

—Если она и злилась, — попытался помочь Кэл, — то уже перестала. После того как ты явился, словно рыцарь на белом коне.

—Речь не об этом. Не о злости или спасении. О том, что наши желания и потребности не совпадают. Послушайте, мне нужно домрй. Я там ничего не выключил, не запер.

—Мы пойдем с тобой и все проверим.

—Нет, сам справлюсь. И мне нужно кое-что сделать. Если сегодня еще что-нибудь произойдет, узнаю от вас. Пока.

—Он сильно переживает, — заметил Гейдж, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Фокса. — Очень сильно.

—Может, нужно было пойти с ним?

—Нет. Сейчас мы ему не нужны.

Они повернулись и пошли в противоположном направлении. На город опускалась ночь.

18

Рассчитывая, что работа с документами займет и отвлечет его, Фокс устроился в домашнем кабинете. Переключив проигрыватель компакт-дисков на случайный выбор композиций, чтобы добавить фактор неожиданности и разнообразия, он приготовился пару часов провести за письменным столом и компенсировать прерванный рабочий день.

Фокс набросал несколько ходатайств в суд по делу о недвижимом имуществе, которое, как он надеялся, завершится в ближайшие три месяца, потом принялся редактировать ответное письмо адвокату противоположной стороны относительно персонального состава жюри присяжных, после чего занялся окончательной правкой соглашения о партнерстве.

Ему нравилась юриспруденция, все ее повороты и хитросплетения, цветистость и одновременно строгость. Но в данный момент пришлось признать, что работа не вызывает у него энтузиазма. Лучше бы посмотреть спортивный канал.

Папка, которую он подготовил для Лейлы, по-прежнему лежала на столе. Чтобы не раздражаться, он убрал ее в ящик. Глупо, подумал Фокс, считать, что понимаешь Лейлу просто потому, что понимаешь людей. Глупо считать, что знаешь ее желания просто потому, что этого хочешь ты.

Он прекрасно знал, что любовь далеко не всегда хороший советчик.

Не стоит заглядывать слишком далеко, напомнил он себе. Гораздо лучше сосредоточиться на сегодняшнем дне, чем толкать себя и Лейлу в туманное и зыбкое завтра. Она была права, когда говорила о неизвестном будущем. Кому, черт возьми, придет в голову открывать магазин в городе, который, возможно, через несколько месяцев перестанет существовать? Пускать корни, тратить время и силы, работать не покладая рук в надежде, что хорошие парни в конце концов победят? Сегодня им всем безжалостно напомнили, что для Холлоу и для них самих часы уже начали обратный отсчет.

Все это чушь. Раздраженный, он встал из-за стола. Полная чушь. Если бы люди так думали, то не вставали бы утром с постели. Почему большинство людей стараются делать то, что считают правильным? Зачем они покупают дома, рожают детей или, черт бы их побрал, приобретают сезонные билеты, если никто не может сказать, что случится завтра?

Наверное, он свалял дурака, строя предположения насчет Лейлы, — придется это признать. Но и она сваляла дурака, отвергнув то, что они могли бы построить вместе, просто потому, что это не разложено по полочкам. Тут нужен другой подход, понял Фокс. Он же юрист, черт возьми, и он умеет взглянуть на ситуацию под другим углом, обойти препятствие, изменить маршрут к цели. Знает, что такое компромисс, переговоры, взаимоприемлемое решение.

И какова же цель, спрашивал себя Фокс, подходя к окну.

Спасти город и уничтожить демона, который хочет высосать из него соки. Это главное, но, если отбросить вопросы жизни и смерти, чего хочет лично он, Фокс О'Делл?

Лейлу. Жизнь вместе с Лейлой. Все остальное детали. Он оступился на пути к цели, потому что увяз в деталях. Теперь первым делом нужно от них * избавиться. И тогда останутся лишь парень и девушка. Все просто и одновременно сложно.

Фокс вернулся к столу. Нужно выбросить папку — этот символ ненужных деталей. Протянув руку к выдвижному ящику, он услышал стук в дверь и нахмурился. Должно быть, Гейдж или Кэл, подумал он, выходя из кабинета. А у него нет времени. Нужно выработать новую, более простую и действенную стратегию завоевания женщины, которую он любит. Фокс открыл дверь — на пороге стояла женщина, которую он любил всем сердцем.

—Привет, я как раз... Ты одна? — Удивление в его голосе мгновенно сменилось беспокойством. Фокс схватил Лейлу за руку и втянул в дом. — С ума сошла? Бродить одной по ночам?

—Не набрасывайся на меня. После такого дня Твисс будет сидеть тихо. Кроме того, я не бродила. Пришла прямо сюда. Ты не вернулся.

—Мы не знаем, на что этот проклятый Твисс способен после такого дня. А я не вернулся потому, что думал, тебе нужно немного поепать. Вдобавок, до этого дневного спектакля ты на меня дулась.

—Именно поэтому я ждала твоего возвращения, хотела поговорить. — Лейла ткнула его пальцем в грудь. — Ты не должен на меня злиться.

—Не понял.

—Ты слышал, что я сказала. Не должен злиться, если я не запрыгала от радости, узнав о планах, которые ты составил, не посоветовавшись со мной.

—Погоди минуту.

—Нет, я не желаю ждать ни минуты. Ты решил за меня, что я буду делать всю оставшуюся жизнь, где буду жить, как зарабатывать. Ты приготовил папку. — Во взгляде и голосе Лейлы сквозило возмущение. Казалось, негодование стекает с кончиков ее пальцев. — Не удивлюсь, если там есть образцы красок и варианты названий этого воображаемого бутика.

—Мне казалось, самым подходящим цветом будет красновато-коричневый. Хотя, конечно, немного скучновато. Что касается названий, то на первом месте у меня «Хватай быстрее» — хотя, возможно, над ним еще придется поработать.

—Не издевайся или хотя бы попытайся обратить все в шутку.

—Если это твои требования, ты выбрала не то место и не того парня. Я отвезу тебя домой.

—Как бы не так. — Лейла скрестила руки на груди. — Уйду, когда захочу, но пока не хочу. И не думай, что можешь выкинуть меня, или...

—Что? — Ну и как тут не обратить все в шутку? Это просто нелепо. Фокс встал в боксерскую стойку. — Думаешь, со мной так легко справиться?

Лейла мгновенно остыла. Пар весь вышел — хотя его хватило бы, чтобы поджарить все вокруг.

— Не искушай. Ты вывалил все это на меня, словно снег на голову. А потом, когда я не заплясала от счастья и не бросилась тебе на шею, повернулся и ушел. Сказал, что любишь, и ушел.

—Извини, но когда я узнал, что любимая женщина не собирается связывать со мной свою жизнь, мне захотелось побыть одному.

—Я не говорила... Не имела в виду... Черт. — Лейла закрыла лицо руками и сделала несколько глубоких вдохов. — Однажды я уже говорила, что ты меня путаешь. Тебе этого не понять. Тебя не так-то легко напугать.

—Неправда.

—Правда, правда. Ты слишком долго жил под постоянной угрозой, и тебя нелегко напугать. Ты смотришь правде в лицо. Отчасти это обстоятельство, отчасти — врожденное, но ты не уклоняешься от вызова. В моей жизни ничего такого не было. До февраля месяца я вела обычную жизнь. Ни особых препятствий на моем пути, ни выдающихся успехов. В целом я была довольна собой. В целом, — со вздохом повторила она и принялась мерить шагами комнату.

—Ты отлично держишься.

—Я боюсь того, что происходит, боюсь будущего, того, что может случиться. У меня нет энергии Куин и... самообладания Сибил, — заключила она. — Но я настойчива и если за что-то берусь, то стараюсь довести до конца. Кроме того, я умею разбивать общую картину на фрагменты, которые можно анализировать. Это не так уж мало. Работать с маленькими фрагментами не так страшно. Но нас с тобой, Фокс, я не в состоянии анализировать. И это меня пугает.

Лейла повернулась к нему.

—Таких чувств, как к тебе, я никогда в жизни не испытывала, и это меня тоже пугает. Я убеждала себя, что все в порядке, что это нормально. Ведь все вокруг охвачено безумием. Но беда в том, что безумие реально. Происходящее с нами и вокруг нас, и у меня в душе — все реально. Я просто не знаю, что с этим делать.

—А я внес еще большую сумятицу в твои мысли, предложив открыть здесь свое дело. Понимаю. Давай забудем об этом. Я не собирался на тебя давить. Нам и без того достается.

—Я хотела разозлиться, потому что злость лучше страха. Но я не хочу с тобой ссориться, Фокс. Все, что случилось сегодня... Ты был со мной. Я очнулась от этого кошмара, и ты был рядом. А потом не вернулся. — Она закрыла глаза. — Ты не вернулся.

—Куда я денусь?

Лейла открыла глаза; в них отражалось смятение чувств.

—Я подумала, что денешься. И это напугало меня больше всего остального.

—Я тебя люблю, — просто сказал он. — Куда же мне деться?

Она упала в его объятия, ища губами его губы.

—Не уходи далеко. Не выгоняй меня. Позволь остаться с тобой.

—Лейла. — Он обхватил ладонями ее лицо, отстранился, и их взгляды встретились. — Все, что я хочу в конце каждого дня, — чтобы ты была со мной.

—Я здесь. День заканчивается, и я здесь. Там, где хочу быть.

Губы Лейлы были нежными и щедрыми. Она прижалась к нему всем телом, и ее вздох прозвучал, как музыка. Он подхватил и закружил ее по спальне, а ее пальцы гладили его лицо, волосы. В полной темноте они опустились на кровать, лицом друг к другу. Их ноги переплелись. От долгих, страстных поцелуев вскипала кровь. Фокс видел, как блестят в темноте глаза Лейлы, видел изгиб ее шеи, чувствовал нежный напор губ, биение ее сердца.

Она встала на колени и принялась расстегивать на нем рубашку. Потом склонилась, прижалась губами к его груди, прямо напротив сердца. Кончики пальцев впились в его тело, язык скользил по коже, возбуждая и дразня. Нежные поцелуи спустились ниже, к животу, и Лейла, расстегнув пуговицу джинсов, почувствовала, как затрепетали его мышцы.

Она хотела, чтобы он трепетал.

Лейла расстегнула молнию — темноту прорезал резкий, свистящий звук — и спустила джинсы с его узких бедер. Он застонал.

Теперь его телом владела она. Ее губы и руки медленно и неотвратимо погружали его в океан страсти, полностью поглотивший его. А когда кровь вскипела у него в жилах, Лейла отодвинулась. Фокс услышал шелест снимаемой одежды.

—Я хочу тебя кое о чем попросить. — Она наклонилась над ним, и у него пересохло во рту.

—Пожалуй, самое подходящее время просить об одолжении.

Дразнящим движением она коснулась губами его губ, отстранилась. Он обхватил ладонью ее затылок, собираясь снова притянуть к себе, но Лейла взяла его руку и прижала к груди.

—Ты можешь сделать так, чтобы чувствовать то, что чувствую я, когда ты прикасаешься ко мне, когда любишь меня, когда ты во мне? И чтобы я чувствовала то же, что ты? Я хочу разделить это с тобой. Хочу знать, что значит быть вместе.

Дар, подумал Фокс. Полное доверие, с обеих сторон. Он сел на кровати, посмотрел ей прямо в глаза.

—Раскройся, — прошептал он. — Просто раскройся.

Он чувствовал ее волнение, желания и мысли, пятнами света пульсировавшие в ее мозгу. Она хотела быть желанной, любимой. Им. Ладони Лейлы скользнули по его спине, и он почувствовал ее наслаждение, ее согласие. Ощутил, как прижимаются друг к другу тела, как бьются сердца.

Потом опустил ее на постель, поцеловал долгим, страстным поцелуем. И сам раскрылся перед ней.

Сначала это было похоже на вздох. Восхитительно, подумала она. Восхитительно. Ее охватило волнение. Она повернула голову, подставляя губам Фокса шею — почувствовала его желание.

У нее перехватило дыхание и замерло сердце, когда губы Фокса сомкнулись на ее груди. Чувства захлестнули ее. Она трепетала от каждого нового ощущения, проникавшего внутрь, окружавшего ее. Его руки, его кожа, его губы, ее вкус. Их желания сплелись в один клубок. Это было похоже на свободное падение, на прыжок в пустоту.

Неутолимая страсть, его или ее, заставляла их отчаянно кататься по кровати, пробуждая все новые и новые необузданные желания. Его руки стали настойчивее, отвечая на невысказанные фантазии. Еще, еще, еще. Наслаждение ширилось и разрасталось, затем взорвалось ослепительной вспышкой.

Ее ногти и зубы впивались в него, а когда его плоть погрузилась в нее, Лейла словно обезумела под напором их обоюдной страсти.

—Останься со мной, останься со мной. — Она в отчаянии обвила его ногами, словно приковывая к себе, почувствовав, что он приближается к разрядке.

Наслаждение, этот обоюдоострый меч, было неумолимо, словно смерть. Они вместе сжали рукоять клинка.

Она вбирала в себя его тело, мысли, душу, пока все вокруг не исчезло...

Фокс лежал ничком на кровати; голова кружилась, дыхание с шумом вырывалось из груди. У него не было сил даже спросить, как она, не говоря уже о том, чтобы установить мысленную связь и самому убедиться, что все в порядке.

Он словно распался на части и никак не мог собрать разлетевшиеся осколки. Мысли путались. Фокс даже не был уверен, его это мысли или эхо мыслей Лейлы.

Прошло несколько минут, и Фокс понял, что просто умирает от жажды.

—Воды, — прохрипел он.

—Боже. Пожалуйста.

Он перекатился, нечаянно задев Лейлу, лежавшую поперек кровати.

—Прости.

Застонав, он спустил ноги на пол и поковылял на кухню. Лампочка в холодильнике показалась ему ярче солнца. Прикрыв одной рукой глаза, Фокс принялся ощупывать полки, ища бутылку воды.

Крепко зажмурившись, чтобы защитить глаза от света, он выпил половину прямо перед холодильником. Почувствовал облегчение, слегка приоткрыл глаза, схватил вторую бутылку и вернулся в спальню.

Лейла даже не шевельнулась.

—Ты как? Может, я...

—Воды. — Ее рука взметнулась вверх. — Воды.

Фокс открыл бутылку, затем просунул руку под голову Лейлы, приподнял. Опираясь на него, она пила с такой же жадностью, как и он.

—У тебя звенит в ушах? — спросила она. — У меня звенит. И мне кажется, я ослепла.

Он усадил ее, подложил под спину подушки, потом включил ночник.

Вскрикнув, Лейла прикрыла рукой глаза.

—Ага. Я не ослепла, но теперь могу. — Она осторожно раздвинула пальцы. — Ты когда-нибудь...

—Нет. Такое со мной впервые. — Ноги еще дрожали, и Фокс опустился на кровать. Зря, подумал он, потому что хотел видеть ее всю. — Потрясающе.

—Потрясающе — это слишком слабо сказано. В нашем языке нет такого слова, чтобы это описать. Нужно изобрести новое. Не думаю, что мы выдержим такое каждый раз.

—Оставим для особых случаев.

Лейла улыбнулась и, почувствовав, что силы возвращаются к ней, выпрямилась и положила голову ему на плечо.

—Скоро «день древонасаждения». Думаю, это как раз особый случай.

Засмеявшись, Фокс потерся щекой о ее щеку. «Я люблю тебя», — подумал он, но не стал произносить это вслух.

Фокс уехал на встречу с клиентом, и Лейла воспользовалась свободным временем, чтобы после обеда заняться третьим дневником Энн. Вопреки их надеждам там не оказалось заклинания, формулы или подробной инструкции, объясняющей, как убить древнего демона. Лейла решила, что Дент просто не открыл любимой женщине ответ на этот вопрос. Сибил придерживалась иной точки зрения. Если Энн знала ответ, то должна была понимать: оружие против Твисса может быть ослабленно или вообще потерять эффективность, если о нем просто рассказать.

Для Лейлы это звучало слишком загадочно и немного раздражало; поэтому она потратила довольно много времени, пытаясь читать между строк дневника. Результатом стали разочарование и головная боль. Почему люди не выражаются прямо? Она предпочитает пошаговые указания. И если посчастливится их найти, применить и добиться успеха, она обязательно запишет эти инструкции — на тот случай, если будущие поколения столкнутся с похожей проблемой.

—Приди ко мне, Энн, — прошептала Лейла. — Приди ко мне и поговори. Расскажи. И тогда мы все вернемся к нормальной жизни.

Едва она успела произнести эти слова, как послышался скрип открывающейся входной двери. Она вскочила. В приемную вошел Брайан О'Делл.

—Привет, Лейла. Извини, если напугал.

—Нет, нет. Немного. Просто я никого не ждала. Фокса после обеда не будет.

—Ага. Понятно. — Брайан сунул руки в карманы, покачался на пятках. — Я был в городе и решил заглянуть.

—Наверное, он вернется не раньше шести. Если нужно что-то передать...

—Нет. Ничего важного. Знаешь, раз уж я тут, давай взгляну. — Он махнул в сторону кухни. — Фокс просил перестелить пол и кое-что починить. Я просто измерю. Хочешь кофе или что-нибудь еще?

Лейла склонила голову набок.

—А как вы будете измерять без рулетки?

—Да. Точно. Забыл в машине.

—Мистер О'Делл, Фокс просил вас зайти сюда сегодня после обеда?

—Ну... Его же нет.

—Совершенно верно. — Отец, как и сын, не умеет лгать, подумала Лейла. — Значит, он просил прийти и проверить, что со мной все в порядке. Я бы не догадалась, если бы пару часов назад не приходила ваша жена с дюжиной яиц. Что наводит меня на мысль о няньках.

Ухмыльнувшись, Брайан почесал голову.

—Сдаюсь. Фокс не хочет, чтобы ты оставалась одна. И я его не осуждаю. — Он опустился в кресло для посетителей. — Надеюсь, ты не будешь его за это ругать.

—Нет, — вздохнула Лейла и тоже села. — Так или иначе, мы все беспокоимся друг о друге. Но у меня в кармане сотовый телефон с запрограммированными кнопками быстрого набора. Мистер О'Делл...

—Брайан.

—Брайан. Как вы справляетесь? Помня о том, что произошло, и понимая, что может случиться с Фоксом.

—Знаешь, мне было девятнадцать, когда родилась Сейдж. — Жестом человека, устраивавшегося надолго, он закинул ногу на ногу. — Джо — восемнадцать. Двое детей, думавших, что все знают и все умеют. Но когда у тебя появляется ребенок, мир сильно меняется. Вот уже тридцать три года во мне живет беспокойство. — Он улыбнулся. — Думаю, это чувство только усилилось, когда на свет появился Фокс. Честно? Меня приводит в ярость, что этот ублюдок лишил Фокса детства. В тот день, когда ему исполнилось десять, домой пришел уже не маленький мальчик. Он изменился навсегда.

—Фокс рассказал, что произошло? Утром, когда вернулся от Языческого камня?

—Я тешу себя мыслью, что мы правильно воспитывали детей, но одну вещь я знаю точно. Они всегда знали, что могут рассказать нам обо всем. Фокс лгал, когда говорил, что они поставят палатку у Кэла на заднем дворе, но мы с Джо знали правду.

—Что он собирается провести ночь в лесу?

—Мы понимали, что это для него приключение, и не мешали. В противном случае он все равно нашел бы способ обойти запрет. Птицы должны научиться летать. И помешать этому невозможно, как бы ни хотелось удержать их в безопасном гнезде.

Брайан умолк, и Лейла видела, что он вспоминает. Интересно, подумала она, какие чувства испытываешь, когда перед твоими глазами проходит жизнь другого человека. Любимого человека.

—Он вернулся домой вместе с Гейджем, — продолжил Брайан. — По их виду сразу стало ясно: что-то изменилось. Они рассказали, и все действительно изменилось. Мы с Джо хотели уехать. Продать ферму и уехать. Но Фоксу нужно было остаться. Прошла неделя, и мы решили, что все закончилось. Более того, мы поняли, что Фоксу нужно быть здесь, с Кэлом и Гейджем.

—Вы уже три раза видели, как он бросает вызов злу. Теперь опять. Думаю, нужно обладать огромным мужеством, чтобы смириться с тем, что делает Фокс. Не пытаться его остановить.

Улыбка Брайана была легкой и светлой.

—Это не мужество, а вера. Я полностью доверяю Фоксу. Он лучший из известных мне людей.

Брайан сидел, пока Лейла не закрыла контору, потом настоял, чтобы отвезти ее домой. Лучший из людей. Самая высокая оценка, какую только отец может дать сыну, думала она, поднимаясь по ступенькам крыльца. Лейла прошла наверх, чтобы вернуть дневник Энн.

Куин сидела за письменным столом, вперив мрачный взгляд в монитор.

—Как дела?

—Погано. Пора заканчивать статью, а я никак не могу сосредоточиться.

—Извини. Пойду вниз, не буду тебе мешать.

—Нет. Черт. — Она резко повернулась. — Не стоило браться за эту дурацкую статью, но мне нужны деньги. Мы тут поспорили о кровавом ритуале, о подходящих словах, и Сибил немного разозлилась.

—Где она?

—В своей комнате — вероятно, у меня слишком громкие мысли. — Куин махнула рукой. — У нас так всегда бывает, когда мы слишком долго вместе над чем-нибудь работаем. Только Сибил переживает сильнее. Хочу печенья. — Она подперла кулаком щеку. — Целый пакет миланского печенья. Проклятье. — Куин взяла со стола яблоко, с хрустом откусила.

—Что тут смешного? У тебя улыбка до ушей.

—Точно. Улыбаюсь я потому, что вернулась домой и застала тебя в дурном настроении, мечтающей о печенье, а Сибил — укрывшейся у себя в комнате. Это так нормально.

Фыркнув, Куин снова откусила яблоко.

—Моя мама прислала образцы ткани для платьев подружек невесты. Цвета фуксии. Это тоже нормально, оптимистичная ты наша?

—Я бы надела платье цвета фуксии, если нужно. Но только по принуждению.

Голубые глаза Куин широко раскрылись. Она улыбнулась, не переставая жевать.

—Сибил не идет такой цвет. Если она будет ко мне придираться, я заставлю ее надеть это платье. Знаешь что? Нам нужно немного развеяться. А то сплошная работа, никаких развлечений. Завтра едем выбирать мне свадебное платье.

—Серьезно?

—Серьезно.

—Я уж думала, ты не предложишь. Просто сгораю от нетерпения. Где...

Дверь в комнату открылась. На пороге стояла Сибил. Лейла повернулась к ней.

—Завтра мы едем в магазин за свадебным платьем для Куин.

—Хорошо. Очень хорошо. — Сибил прислонилась к косяку и окинула подруг внимательным взглядом. — Это можно назвать ритуалом — белая магия, чисто женская. Только не стоит забывать о символах. Белый цвет символизирует непорочность, вуаль — подчинение...

—Не забудем, — перебила ее Куин. — Я без колебаний отброшу свои феминистские взгляды и проголосую за настоящее свадебное платье. Смирюсь.

—Хорошо. В любом случае... — Сибил рассеянно откинула за спину густую массу волос. — Это женский ритуал. Возможно, он уравновесит то, на что нам предстоит решиться в ближайшие две недели. Кровавая магия.

Закончив дела, Фокс поехал прямо к Лейле. Увидев его на дорожке, она открыла дверь — волосы развеваются на ветру, губы изогнулись в счастливой улыбке. Разве не такую картину он мечтал видеть каждый день, возвращаясь вечером домой?

—Привет. — Фокс наклонился, поцеловал ее в губы, потом удивленно отстранился, заметив ее рассеянность. — Может, повторим?

—Прости. Я отвлеклась. — Лейла схватила его за отвороты куртки, притянула к себе и поцеловала.

—Я именно об этом. — Фокс заметил, что глаза ее не улыбаются. — Что случилось?

—Ты получил сообщение по голосовой почте.

—Приехать сюда, как только освобожусь. Я освободился.

—Мы в гостиной. Дело в том... Сибил считает, что нашла кровавый ритуал.

—Ну вот, будет для всех развлечение. — Нахмурившись, Фокс провел пальцем по ее щеке. — В чем проблема?

—Она... Ждет тебя, чтобы объяснить вам троим сразу.

—Как бы то ни было, тебя это не слишком обрадовало.

—Кое-какие из возможных последствий не дают повода для радости. — Лейла сжала его руку. — Лучше тебе услышать самому. Но сначала... Я должна сказать тебе что-то еще.

—Ладно.

—Фокс. — Ее пальцы крепче стиснули его ладонь, словно в поисках опоры. — Давай присядем на минутку.

Они опустились на ступеньки крыльца, выходившего на тихую улочку. Лейла сложила руки на коленях, что было одним из явных признаков волнения.

—Плохие новости? — спросил Фокс.

—Не знаю. Не представляю, как ты отреагируешь. — Она поджала губы. — Я скажу, а ты можешь сразу не отвечать. Наверное, тебе нужно время, чтобы привыкнуть, осознать. Карли тоже была связана со всем этим. Она потомок Эстер Дейл.

Словно удар в солнечное сплетение. Мысли путались, и Фокс спросил первое, что пришло в голову:

—Откуда ты знаешь?

—Я попросила Сибил... — Лейла умолкла, потом снова посмотрела ему в лицо. — Понимаешь, Фокс, это не могло быть случайностью. Должна была существовать причина — Карли заразилась безумием так быстро, так... сильно. Поэтому я попросила Сибил, и она нашла.

—Почему ты мне ничего не сказала?

—Я не была уверена и не хотела тебя зря расстраивать, если подозрения не подтвердятся. И... Надо было тебе сказать, — согласилась она. — Прости.

—Нет. — Голова перестала кружиться, боль стихла. Лейла хотела защитить его, пока предположение не стало фактом, и он на ее месте поступил бы точно так же. — Я понимаю. Сибил изучила родословную Карли?

—Да. Сегодня сказала мне, что связь подтвердилась. Если хочешь, узнай подробности у нее.

Фокс покачал головой.

—Я не знаю, — продолжила она, — станет ли тебе от этого легче, тяжелее или ничего не изменится. Но считаю, что ты должен знать.

—Она была частью всего этого, — тихо произнес он. — Всегда.

—Твисс использовал связь — использовал и тебя, и ее. Я тебе сочувствую. Мне очень жаль, но никакие твои действия — или бездействие — не могли ничего изменить.

—Не уверен, но теперь точно ничего не изменишь. Может быть, именно поэтому мы с Карли нашли друг друга. Но потом каждый делал свой выбор, который привел к тому, чем все закончилось. Другой выбор мог бы привести к другому результату. Нам не дано знать.

Помолчав, Фокс накрыл ладонью руку Лейлы.

—Я всегда буду вспоминать о Карли с грустью и чувством вины. Ничего не поделаешь. Но хотя бы буду знать, почему так случилось. Я не мог этого понять, Лейла, и это не давало мне покоя.

—Твисс отнял ее, чтобы причинить тебе боль. И получил такую возможность только потому, что в ней текла его кровь. А еще потому...

—Продолжай.

—Мне кажется, она до конца не поверила. Или поверила недостаточно, чтобы испугаться, уехать, убежать. Это всего лишь предположение, и, возможно, я перехожу границы, но...

—Нет, — тихо ответил он. — Ты абсолютно права. Карли не поверила даже собственным глазам. — Фокс поднял свободную руку и посмотрел на чистую, без шрамов, ладонь. — Сказала то, что, по ее мнению, я хотел услышать, пообещала остаться на ферме, не собираясь держать слово. Она была скептиком, и с этим ничего не поделаешь.

Он сжал пальцы в кулак, опустил руку. И впервые за семь лет почувствовал облегчение.

—Я не подумал о связи. Хитро. Ты правильно сделала, что мне рассказала. — Он взял Лейлу за руки, и их пальцы переплелись. — Нам лучше быть откровенными друг с другом, даже если это нелегко.

—И еще кое-что, прежде чем мы войдем. Если я дам тебе обещание... если ты попросишь меня что-то сделать или не делать и я пообещаю, то сдержу слово.

Фокс молча поднес ее руки к губам.

—И поверю всему, что ты мне скажешь. Пойдем.

Прошлое не изменишь, подумал Фокс. Остается лишь сделать выводы на будущее. Но можно ценить настоящее, держаться за него. Лейла — вот его настоящее. И люди, собравшиеся в этом доме. Они нужны друг другу. Чего еще можно желать?

Он устроился на своем обычном месте, на полу рядом с Лэмпом. Атмосфера была напряженной — в ней чувствовались волнение и страх. Источником эмоций служили женщины. Кэл и Гейдж излучали любопытство и нетерпение.

—Что происходит? Давайте начнем.

Слово взяла Сибил.

—Я говорила со многими людьми, которых знаю и которым в основном верю. О кровавом ритуале, который мог бы снова соединить три осколка амулета из гелиотропа, оставшегося от Дента. Мы считаем, что пришла пора действовать. Хотя многие предположения основаны на домыслах, на отрывочной информации.

—До сих пор три осколка не принесли нам пользы, — заметил Гейдж.

—А откуда вы знаете? — парировала Сибил. — Вполне возможно, что именно эти три осколка и определяют ваши способности — дар видеть настоящее, прошлое и будущее, самоисцеление. Не исключено, что когда камень снова станет целым, эти способности исчезнут. А без них вы станете уязвимыми для Твисса.

—Если их не соединить, — возразил Кэл, — они так и останутся тремя кусками камня неизвестного назначения. Мы договорились попробовать. И пробовали. Если ты нашла другой способ, это будет следующей попыткой.

—Кровавый ритуал — это могущественная и опасная магия. Мы уже имеем дело с могущественной и опасной силой. И должны осознать возможные последствия. Каждый. И дать согласие, потому что участвовать в ритуале должны все — иначе он утратит силу. Я хочу, чтобы вы все это поняли.

—Ясно, — Гейдж пожал плечами. — Кэлу, возможно, придется найти свои очки, а мы трое начнем простужаться.

—Не стоит превращать все в шутку. — Сибил повернулась к нему. — Есть шанс лишиться гораздо большего. Возможно, магия обратится против нас самих. Вы уже видели нечто подобное. Кровь, огонь, камень на камне не остается. И все живое погибает. Ваша кровь освободила демона. Мы должны понимать, что этот ритуал может освободить зверя пострашнее.

—Невозможно поджарить яичницу, не разбив яиц.

—Гейдж прав, — кивнул Фокс. — Либо рискнем, либо будем сидеть, сложа руки. Либо мы верим Энн Хоукинс, либо нет. Время пришло — так она сказала Кэлу. Эта Седмица решающая, а камень — целый — может стать нашим оружием. Я ей верю. Она пожертвовала своим счастьем с Дентом, и в результате этой жертвы появились мы. Один из трех. Три в одном. Если нужно, мы пойдем по этому пути.

—Но есть еще трое. Куин, Лейла и я. Наша кровь разбавлена — если можно так выразиться — кровью демона.

—И кровью невинной жертвы. — Лейла сидела, сложив руки на коленях, словно держала какой-то хрупкий предмет. — Эстер Дейл не была воплощением зла. Невинная кровь. А ты говорила, Сибил, что невинная кровь — важный элемент ритуала.

—Так мне сказали, — Сибил вздехнула. — И еще предупреждали, что невинность может быть использована для усиления демона. То есть ритуал, о котором мы ведем речь, может сыграть роль катализатора. На этом месте кровавый ритуал изменил трех маленьких мальчиков. Такое может повториться и с нами. — Она посмотрела на Лейлу и Куин. — То, что было разбавлено, дремало или просто подавлялось нашей личностью, теперь может проснуться.

—Никогда! — с жаром воскликнула Куин. — Не только потому, что рога и сдвоенные копыта нынче не в моде. — Она проигнорировала раздраженное восклицание Сибил. — Мы просто этого не допустим. Ты слишком упряма, Сибил, и не позволишь, чтобы какая-то маленькая часть ДНК демона командовала тобой. А ты бы ни о чем не подозревала. Не спорь. Никто не знает тебя лучше, чем я. Если нужно проголосовать, то мы сами сделаем выбор. Что бы нас ни ждало, победа или поражение, ты тут ни при чем. Ты просто вестник.

—Вы должны понять, что последствия могут быть очень серьезными.

—А если все удастся, — возразил Кэл, — то это станет очередным шагом к спасению человеческих жизней. К победе.

—Скорее всего, мы прольем немного крови. И все останется прежним. В любом случае, это риск, — прибавил Гейдж. — Мне нравится рисковать. Я — за.

—Кто-нибудь возражает? — Куин обвела взглядом комнату. — Это серьезный шаг.

—Пора приступать.

—Не так быстро, храбрец, — Сибил повернулась к Гейджу. — Ритуал довольно прост, но требует соблюдения процедуры. Все шестеро — мальчик, девочка, мальчик, девочка, попеременно, как на званом обеде — должны образовать круг. На священной земле возле Языческого камня. Надеюсь, Кэл, у тебя сохранился нож, которым ты пользовался в прошлый раз.

—Бойскаутский нож? Конечно.

—А как же иначе. — Куин потянулась к нему и поцеловала в щеку.

—Он нам понадобится. Я составила список необходимого. Кроме того, нужно придумать заклинание. Мы должны дождаться полнолуния и начать ритуал за полчаса до полуночи, а закончить через полчаса после полуночи.

—Боже правый.

—Ритуал требует соблюдения правил, — цыкнула она на Гейджа. — Уважения и, черт побери, веры. Полная луна дает свет, в буквальном и переносном смысле. Полчаса до полуночи считается временем добрых сил, а полчаса после полуночи — злых. Самые подходящие время и место. Именно они дают нам шанс. У нас две недели на подготовку и устранение препятствий — или чтобы бросить это дело к чертовой матери. А пока... — Она посмотрела на пустой бокал. — У меня закончилось вино.

Воспользовавшись моментом, Гейдж выскользнул вслед за Сибил на кухню.

—Что тебя пугает?

—Не знаю. — Она налила себе полный бокал каберне. — Возможно, смерть и проклятие.

—Тебя не так легко напугать. Сплюнь.

Пригубив вино, Сибил повернулась к нему.

—Ты не единственный, кто видит будущие события.

—И что ты видишь на этот раз?

—Я вижу смерть лучшей подруги и женщины, которую я люблю и уважаю. Вижу, как умирают мужчины, которые любят их и пытаются спасти. Вижу твою смерть среди крови и огня. А я остаюсь жива. Почему? Все погибают, а я живу.

—Больше похоже на нервы, чем на предвидение.

—Как правило, я не склонна к самокопанию. Но у видения есть и положительные моменты. Ритуал помог. Я видела гелиотроп — целый, на Языческом камне, при свете луны, которая казалась ярче солнца.

Она тяжело вздохнула.

—Я не хочу уходить с той поляны одна. Сделай мне одолжение. Не умирай.

—Сделаю, что смогу.

19

У крыльца, при свете нарастающей луны Лейла поцеловала Фокса на прощание. Легкое прикосновение губ вылилось в поцелуй, нежный и чарующий, как воздух ночи.

—Я могу остаться, — шепнул Фокс, но Лейла лишь крепче прижалась к нему.

—Сибил нервничает, Куин расстроена. Цапаются друг с другом. Им требуется рефери.

—Могу остаться. — Он игриво прикусил ее нижнюю губу. — В качестве поддержки.

—Тогда я буду отвлекаться. Хотя уже отвлеклась. — Застонав, она отстранилась. — Кроме того, я подозреваю, что ты собираешься к Кэлу. Вам троим нужно все обсудить.

—Ты чувствуешь. — Он провел ладонями по плечам Лейлы. — Ты уже готова использовать свой дар.

—Не в этом дело.

—Нет. Я видел. И теперь вижу.

Ничто не могло доставить ей большего удовольствия, чем этот небрежный, маленький знак доверия.

—Пора сделать следующий шаг. Кстати, на завтра я хочу взять выходной.

—Хорошо.

—И только-то? Не спрашиваешь, зачем и кто, черт возьми, останется в конторе?

—В детстве три или четыре раза в год — не больше — мы имели право прогулять уроки. Просто говорили: завтра я не хочу в школу. И этого было достаточно. Не нужно было притворяться больным, чтобы выторговать свободный день. Думаю, это применимо и к работе.

Лейла прижалась к нему, обняла за талию.

—У меня потрясающий начальник. Даже присылает родителей, чтобы они присмотрели за мной, пока его нет в конторе.

Фокс поморщился.

—Наверное, я уже говорил...

—Все нормально. На самом деле даже хорошо. Я с удовольствием поболтала с твоей матерью, с отцом — он меня очаровал, потому что у вас одинаковые улыбки.

—Главное оружие в арсенале соблазнения О'Деллов. Никогда не подводит.

Рассмеявшись, она отстранилась.

—Прежде чем ты уйдешь, мне нужно тебе кое-что сказать. Я уже давно об этом думала, но сегодня, во время разговора с твоим отцом, до меня дошло. Почему я так долго тянула? И как это могло произойти? Так уж случилось.

—О чем ты?

—Я тебя люблю, — выдохнула Лейла. — Я тебя люблю, Фокс. Ты самый лучший из всех, кого я знаю.

Он не нашелся что ответить — чувства переполняли его. Она сказала, что любит его, и от ее улыбки эти слова засверкали в темноте. Потом притянула к себе, прижалась лбом к его лбу и замерла. Она со мной, подумал Фокс. Все остальное неважно.

Затем он запрокинул ее голову, покрыл поцелуями лоб, щеки, губы.

—Ты говоришь мне это и отправляешь домой?

Она снова рассмеялась.

—Боюсь, что да.

—Может, зайдешь ко мне на часок? Или на два. — Его поцелуи становились все настойчивее. — А лучше на три.

—Я бы хотела, но...

Она уже начала поддаваться — в конце концов, что такое час или два, когда любишь, — но в дверях появился Гейдж.

—Извини. — Он посмотрел на Фокса, вскинул голову. Потом кивнул.

—Как вы умудряетесь разговаривать без слов? — воскликнула Лейла, провожая взглядом Гейджа, направлявшегося к своей машине.

—Наверное, все дело в том, что мы знаем друг друга с рождения. Я еду с ним. — Фокс погладил ее по щеке. — Завтра ночью.

—Да. Завтра ночью.

—Я тебя люблю. — Он снова поцеловал ее. — Проклятье. Мне нужно идти. Завтра, — повторил он.

Чувства переполняли его и, направляясь к машине, он не заметил темное облако, закрывшее луну.

Пусть Куин сама выберет магазин для новобрачных, решила Лейла. Войдя в очаровательный трехэтажный дом в викторианском стиле с великолепным садом, она не пожалела ни об одной минуте двухчасового путешествия. Наметанный глаз Лейлы отмечал все детали — цвета, расположение примерочных, декор, удобные банкетки, приятный свет. И товар. Витрины с платьями, туфлями, шляпками, бельем — все это было оформлено с такой фантазией, что Лейле казалось, будто она попала внутрь свадебного торта, пышного и элегантного.

—Слишком большой выбор. Слишком. Я теряюсь. — Куин сжала руку Сибил.

—Не торопись. У нас в запасе целый день. Боже, никогда не видала столько белого сразу. Настоящая метель из тюля, зимний лес из чесучи.

—А еще слоновая кость, беж, шампань, небеленое полотно, — подхватила Лейла. — Пожалуй, Куин, твоей коже лучше пойдет белое. Можешь примерить.

—Смотри. Думаешь... это подойдет? — Куин сжала пальцами горло. — Боже, почему я так волнуюсь?

—Потому что ты в первый раз выходишь замуж.

Рассмеявшись, Куин ткнула Сибил локтем.

—Умолкни. Ладно. — Она сделала глубокий вдох. — Натали приготовит примерочную, — она обращалась к продавщице. — Я примерю то, что она подобрала. Только каждая из нас выберет хотя бы одно платье. И мы должны пообещать, что будем откровенны. Если платье мне не идет, так и говорите. Все расходимся. В примерочной, через двадцать минут.

—Ты сразу поймешь, что оно твое, как только увидишь себя в нем. Так всегда бывает.

Лейла разглядывала кружева, шелк, бисер. Изучала крой и воротники. Пока она рассматривала платье, представляя, как будет выглядеть в нем Куин, к ней подошла Натали.

Шапка черных с проседью волос удивительно шла ее мальчишескому лицу. Дополняли картину маленькие очки в черной оправе. Лейла подумала, что Натали специально выбрала строгий черный костюм, чтобы он контрастировал с платьями, а не сливался с ними.

—Куин готова, но не хочет начинать без вас. Для начала мы выбрали шесть платьев.

—Добавьте к ним и это.

—Конечно, я распоряжусь.

—Давно вы в этом бизнесе?

—Мы с компаньоном открыли магазин четыре года назад. До переезда я несколько лет заведовала магазином для новобрачных в Нью-Йорке.

—Правда? Где?

—В верхнем Ист-Сайде.

—Чудесное место. Одна моя подруга несколько лет назад покупала там платье. Я живу... жила... — Интересно, как будет правильно, подумала Лейла. — В Нью-Йорке. Заведовала бутиком в центре. Называется «Урбания».

—Я знаю этот магазин, — улыбнулась Натали. — Мир тесен.

—Точно. А можно спросить, почему вы уехали из Нью-Йорка?

—Понимаете, мы с подругой обсуждали это не один год. Мы дружим еще с колледжа. Она нашла это место, позвонила и сказала: «Нат, вот оно». Сначала я подумала, что она сошла с ума. Потом, что я сошла с ума. Но она оказалась права. — Натали склонила голову набок. — Вы знаете, что чувствуешь, когда находишь клиентке именно то, что она хочет? Ее лицо, голос...

—Знаю.

—Умножайте на три, когда это ваш магазин. Проводить вас в примерочную?

—Да, спасибо.

В просторном помещении с огромным трюмо и стульями с вышивкой на сиденьях их ждал чай в изящных фарфоровых чашках. На подносе разложено тонкое, как лист бумаги, печенье, воздух насыщен ароматом розовых лилий и белых роз.

Лейла села и принялась прихлебывать чай, пока Куин примеряла выбранные платья.

—Неплохо. — Поджав губы, Сибил рассматривала вертевшуюся перед зеркалом Куин. — Но слишком вычурное для тебя. Слишком... — Она взмахнула рукой. — Пышное, — нужное слово, наконец, нашлось.

—Мне нравится бисер. Все так и сверкает.

—Нет, — вынесла вердикт Лейла, и Куин вздохнула.

—Следующее.

—Лучше, — решила Сибил. — И вовсе не потому, что его выбирала я. Но в качестве главного платья твоей жизни все равно не пойдет, слишком строгое — на мой взгляд, не хватает веселья.

—Но я в нем такая элегантная. — Куин повернулась и сияющими глазами принялась разглядывать свое отражение в трех зеркалах. — Почти... как королева. Лейла?

—С твоим ростом и фигурой его можно носить. Классический силуэт. Не пойдет.

—Но... — Куин вздохнула; губы ее дрогнули.

Еще два отвергнутых платья, и Куин решила сделать перерыв. Прямо в бюстгальтере и трусиках она села пить чай.

—Может, нам сбежать? Поедем с Кэлом в Лас-Вегас, и нас обвенчает двойник Элвиса Пресли. Вот будет весело.

—Твоя мать тебя убьет, — напомнила Сибил, разломила тонкое печенье надвое и протянула половинку Куин. — Вместе с Франни, — прибавила она, имея в виду мать Кэла.

—Наверное, я просто не создана для свадебных платьев. А если попробовать платье для коктейля? Вовсе не обязательно так уж придерживаться традиций. — Она поставила чашку и наугад выбрала одно из платьев. — В этой юбке у меня, наверное, будет огромный зад. — Куин виновато посмотрела на Лейлу. — Извини. Это ты выбирала.

—Важно то, что выберешь ты. Это рюши — называется юбка в сборку, — пояснила Лейла.

—А можно устроить неформальную свадьбу и вечеринку на заднем дворе. Все это просто ловушки, — говорила она Сибил, пока Лейла помогала ей надевать платье. — Я люблю Кэла. Хочу выйти за него замуж. Хочу, чтобы этот день стал символом того, что мы значим друг для друга, и наших общих достижений. Я хочу, чтобы он символизировал нашу преданность друг другу, наше счастье — и хочу отметить его потрясающей вечеринкой. Черт возьми, если вы все будете там, плевать мне на платье.

Лейла отступила, и Куин повернулась к зеркалу.

—О, боже.

Затаив дыхание, она рассматривала свое отражение. Лиф без бретелек в форме сердца открывал сильные, загорелые руки и плечи, сверкал бусинами из граненого стекла. Юбка спускалась с тонкой талии мягкими складками расшитой бисером тафты.

Куин кончиками пальцев осторожно тронула юбку.

—Сиб?

—Черт. — Сибил смахнула слезу. — Не думала, что так растрогаюсь. Господи, Куин, оно великолепно. Ты — само совершенство.

—Пожалуйста, скажи, что у меня в нем не большой зад. Солги, если нужно.

—У тебя потрясающий зад. Черт, мне нужен носовой платок.

—Помните, что я говорила о ловушках и о том, что мне плевать на платье? Забудьте. — Куин зажмурилась и скрестила пальцы. — Что скажешь, Лейла?

—Мне ничего не нужно говорить. Сама знаешь, что оно твое.

Весна пришла в Холлоу зеленью ив, отражавшихся в пруду парка, а в лесу и вдоль дорог цвели багряник и дикий кизил. Дни удлинились и стали теплее, дразня приближающимся летом.

С приходом весны дома засверкали свежей краской, в садах началось буйное цветение. Загудели газонокосилки, и воздух наполнился ароматом свежескошенной травы. Дети играли в бейсбол, мужчины чистили решетки для барбекю.

Но весной усилились ночные кошмары.

Фокс проснулся в холодном лоту. Он еще чувствовал запах крови и дыма, перед глазами мелькали обугленные тела проклятых и несчастных. Горло саднило от криков, он кричал во сне. Бежал, вспомнил Фокс. Он бежал. Легкие жгло огнем, сердце бешено колотилось. Во сне он бежал по пустынным улицам Холлоу мимо горящих домов, хотел догнать Лейлу, прежде чем...

Он протянул руку. Лейлы рядом не было.

Фокс выпрыгнул из кровати и, натянув на ходу трусы, бросился из спальни. Окликая Лейлу, он уже знал — еще до того, как увидел открытую дверь, — куда ее завел собственный сон.

Он выскочил за дверь, в холодную весеннюю ночь, и побежал, в точности как во сне. Босые ноги шлепали по плитке, асфальту, траве, словно в каком-то безумном танце. Зловонный дым стлался по безлюдным улицам, щипал глаза, обжигал горло. Все дома вокруг были охвачены ревущим пламенем. Обман, повторял себе Фокс. Огонь — это иллюзия, но опасность реальна. Жар проникал под кожу, нагревал тротуарную плитку, обжигавшую ноги, но Фокс все бежал.

При виде Лейлы, бредущей среди языков пламени, сердце его замерло. Она скользила сквозь дым, и безумные отсветы огня плясали на ее теле. Фокс окликнул ее, но она не остановилась, не оглянулась. Он схватил ее, повернул к себе и увидел пустые глаза.

—Лейла! — Фокс встряхнул ее. — Очнись. Что ты делаешь?

—Я проклята. — Она почти пропела эти слова и улыбнулась безумной улыбкой. — Мы все прокляты.

—Пойдем. Пойдем домой.

—Нет. Нет. Я мать смерти.

—Лейла. Ты Лейла. — Он пытался проникнуть в ее замутненный разум, но увидел там лишь безумие Эстер. — Очнись. — Подавив приступ паники, он крепче сжал ее плечи. — Очнись, Лейла. — Она пыталась вырваться, но Фокс сцепил руки за ее спиной. — Я люблю тебя, Лейла, я люблю тебя. — Крепко обняв ее, он пытался вытеснить любовью все остальные чувства — страх, ярость, боль.

Лейла вдруг обмякла в его руках, по ее телу пробежала дрожь.

—Фокс.

—Все хорошо. Это иллюзия. Я держу тебя. Я настоящий. Понимаешь?

—Да. Мысли путаются. Мы спим?

—Уже нет. Мы возвращаемся. Домой. — Повернувшись, Фокс крепко обнял ее за талию.

По языкам пламени скользил мальчишка — так обычный ребенок катается на скейтборде. Весело и радостно, с развевающимися по ветру волосами. Фокса захлестнула волна ярости, и он приготовился к прыжку.

—Не надо. — Голос Лейлы звучал хрипло, но она всей тяжестью повисла на Фоксе. — Ему только это и нужно. Он хочет нас разделить. Когда мы вместе, когда держимся друг за друга, то становимся сильнее.

Одному смерть, другому жизнь. Я выпью твою кровь, парень, потом сделаю ребенка твой суке.

—Нет! — Теперь Лейла сцепила руки на шее Фокса, удерживая его. Попыталась проникнуть мыслью в его мозг. Здесь мы не можем победить. Останься со мной. Ты должен остаться со мной.— Не бросай меня, — вслух сказала она.

Это было унизительно — уходить, пытаясь не обращать внимания на оскорбления мальчишки. Идти к дому, пока он описывал круги, завывая и дразня, катаясь на языках пламени. По мере того как они приближались к дому, огонь исчезал. Когда они поднялись по лестнице в квартиру Фокса, ночь снова стала ясной и холодной; в воздухе остался лишь легкий запах серы.

—Ты замерзла. Ложись в постель.

—Нет, мне нужно присесть. — Обессиленная, Лейла опустилась в кресло; ее била дрожь. — Как ты меня нашел?

—Увидел сон. Я бежал по городу сквозь огонь, дым, развалины. — Пытаясь согреть ее, Фокс сдернул с дивана сшитое матерью покрывало и укутал голые ноги Лейлы. — В парк, к пруду. Но во сне я опоздал. Когда я вытащил тебя из воды, ты была уже мертва.

Лейла взяла его за руки — такие же холодные, как ее.

—Я должна тебе рассказать. Это было похоже на тот сон в Нью-Йорке, когда мне снилось, что он меня насилует. Я была Эстер, а он меня насиловал. Я хотела положить этому конец. Собиралась убить себя, утопиться. То есть не я, а Эстер. Я не могла ее остановить. Он завладел моим разумом.

—Все уже прошло.

—Он стал сильнее. Ты это чувствуешь. Знаешь. Послушай, Фокс, Твисс едва не заставил меня покончить с собой. Если он способен на такое, если мы — Куин, Сибил и я — не защищены, значит, мы можем навредить вам. Он хочет, чтобы я тебя убила.

—Нет.

—Черт, а что, если бы он заставил меня пойти на кухню, взять нож и вонзить тебе в сердце? Если он способен завладевать нашим разумом во сне, значит...

—Если бы он мог заставить тебя убить, то давно бы это сделал. Я бы уже давно лежал с ножом в сердце, а ты на дне пруда. Его главная цель — уничтожать меня, Кэла и Гейджа. В тебе течет его кровь и кровь Эстер, и он использует Эстер против тебя. У тебя же логический ум, Лейла. Это логично.

Лейла кивнула. Несмотря на все ее усилия, на глазах выступили слезы.

—Он меня изнасиловал. Я знаю, что не меня, понимаю, что это иллюзия, но я чувствовала. Он был во мне, Фокс.

Она разрыдалась, и Фокс обнял ее, усадил к себе на колени. Черт, здесь недостаточно темно, подумал он, раскачиваясь и пытаясь успокоить ее.

—Я не могла кричать, — прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Не могла сопротивляться. А потом мне стало все равно. То есть не мне, а Эстер. Она просто хотела, чтобы все закончилось.

—Хочешь, я позвоню Куин или Сибил? Может, тебе...

—Нет. Нет.

—Твисс использовал шок, боль, травму, чтобы подавить твою волю. — Фокс погладил ее по волосам. — Мы этого больше не допустим. Я не позволю ему прикоснуться к тебе. — Он приподнял ее голову, пальцами смахнул слезы со щек. — Клянусь Лейла, больше он к тебе не прикоснется — чего бы мне это ни стоило.

—Ты нашел меня раньше, чем я очнулась. — Она снова опустила голову ему на плечо, закрыла глаза. — Мы должны его остановить.

—Через несколько дней сделаем следующий шаг. Не для того мы через все это прошли, чтобы проиграть. И мы прикончим ублюдка с твоей помощью. Ты поможешь разделаться с ним.

—Я хочу, чтобы он страдал, — голос ее окреп, — кричал, как я кричала во сне. — Лейла открыла глаза, и взгляд их был ясен. — И я хочу найти способ, чтобы он не смог проникать к нам в голову. Вроде того, как чеснок отпугивает вампиров. Хоть это и звучит глупо.

—Довольно разумно, на мой взгляд. Может, нашему специалисту удастся что-то раскопать.

—Может. Мне нужно принять душ. Тоже глупо, но...

—Вовсе не глупо.

—Поговори со мной, пока я буду в душе? Просто поговори.

—Конечно.

Она оставила дверь открытой, и Фокс прислонился к косяку.

—Скоро утро, — заметил он. — У меня есть свежие яйца с фермы, подарок матери. — Переключись на нормальные вещи, приказал себе Фокс. Это необходимо им обоим. — Могу сделать омлет. Я еще ни разу тебе не готовил.

—Кажется, открыл пару банок с супом, когда мы в метель застряли у Кэла.

—Ах да, значит, готовил. Все равно сделаю омлет. Будет считаться бонусом.

—Когда мы ходили к Языческому камню, Твисс не был так силен, как теперь.

—Верно.

—Он становится сильнее.

—Мы тоже. Я так тебя люблю, что даже готов приготовить тебе омлет, и от этого невозможно не стать сильнее.

Лейла закрыла глада, подставив лицо под горячие струи. Она почувствовала себя чистой, и дело вовсе не в воде и мыле. Это все Фокс.

—Еще никто не демонстрировал мне свою любовь при помощи омлета. Мне нравится.

—Будешь хорошо себя вести, возможно, получишь мой известный всей округе сандвич с беконом, латуком и томатами.

Она выключила воду и потянулась за полотенцем.

—Не уверена, что достойна такой чести.

—Ну-ну. — Он с улыбкой посмотрел на нее. — Можешь мне поверить. А еще я могу поджарить рогалик, если у меня будет стимул.

Она остановилась у двери.

—У тебя есть рогалик?

—В данный момент нет, но пекарня откроется через час.

Она рассмеялась — господи, какое облегчение слышать ее смех, — проскользнула мимо него и достала из шкафа халат.

—В Нью-Йорке полно превосходных пекарен, — заявил Фокс. — Город рогаликов. А поскольку я люблю хорошую выпечку и вкусные рогалики, то подумал, что осенью могу вступить в тамошнюю коллегию адвокатов.

Лейла повернулась к нему, затягивая пояс халата.

—Коллегию адвокатов?

—Большинство юридических фирм неохотно приглашают партнеров, не состоящих в коллегии. Срок субаренды твоей квартиры истекает в августе. Может, ты захочешь остаться тут до сентября, когда должны пожениться Кэл и Куин. Или найдешь себе новую квартиру. У тебя еще куча времени.

Лейла не шевелилась, пристально вглядываясь в его лицо.

—Ты хочешь переехать в Нью-Йорк?

—Я хочу быть с тобой. Неважно, где.

—Здесь твой дом. Твоя практика.

—Я тебя люблю. Мы ведь с этим разобрались, правда? — Он шагнул к ней. — И выяснили, что ты меня тоже любишь. Так?

—Да.

—А влюбленные обычно хотят жить вместе. Ты хочешь быть со мной, Лейла?

—Да. Да. Хочу.

—Вот и ладно. — Фокс ласково поцеловал ее. — Пойду готовить омлет.

Этим же утром Фокс сидел в кабинете Кэла, поглаживая ногой спину Лэмпа. Гейдж мерил шагами комнату. Фокс знал, что ему тут не нравится, но ничего не поделаешь. Здесь удобно и безопасно. И, главное, Фокс дал себе клятву, что до полнолуния не отпустит от себя Лейлу.

—Должа быть причина, почему Твисс выбрал именно ее. Чертов насильник.

—Зная причину, мы сможем его остановить, — кивнул Кэл. — Может, она — самое слабое звено. Я имею в виду, что остальные давно знакомы. Куин и Сибил дружат еще с колледжа. А с Лейлой мы все познакомились только в феврале.

—Или этот ублюдок просто бросает жребий. — Гейдж выглянул в окно, не увидел ничего интересного, двинулся дальше. — Больше ни у кого не проявилось никаких признаков безумия.

—Нет, тут другое. Люди во время Седмицы ведут себя не так. Изнасилование происходит только во сне. А потом нечто вроде приступа лунатизма. Она копирует Эстер Дейл. Есть много способов убить себя — не мне вам объяснять. Но тут желание утопиться в открытом водоеме. Как Эстер. Может, в этом все дело.

—Пока все не закончится, один из нас должен ночевать в доме. Даже если Лейла будет у тебя, Фокс, с этой ночи мы не оставляем их одних.

—Именно к этому я и клоню. Исполнив танец при луне, займемся этим подробнее. Нужно найти способ это прекратить, защитить ее — всех.

—Послезавтра, — пробормотал Гейдж. — Слава богу. Кому-нибудь удалось выпытать подробности у мадам Вольтер?

Губы Кэла растянулись в улыбке.

—В общем, нет. Если Куин что-то и знает, то молчит. Говорит только, что Сибил занимается тонкой настройкой. А потом отвлекает меня своим телом, что не так-то трудно.

—Она сочиняет текст. — В ответ на презрительное фырканье Гейджа Фокс поднял руку. — Послушай, мы уже пытались, разными способами, но ничего не вышло. Предоставь это дело даме. Пусть попробует.

—Дама беспокоится, что мы все можем умереть. Или пятеро из шести.

—Лучше излишнее беспокойство, чем самонадеянность, — решил Фокс. — Она расставит все точки над i. Умная женщина. Кроме того, она любит Куин. Лейла тоже, но Сибил и Куин настолько близки, что ближе не бывает.

Фокс встал.

—Мне нужно возвращаться в контору. Кстати, я подумываю о том, чтобы после вашей с Куин свадьбы перебраться в Нью-Йорк.

—Господи, еще один с крючком в губе. — Гейдж покачал головой. — Или с кольцом в носу.

—Попробуй поймай меня. Родственникам я еще ничего не говорил. Всему свое время. — Фокс вглядывался в лицо Гейджа. — Но решил, что вам нужно знать. Думаю подождать до Седмицы, потом выставлю дом на продажу. За него можно получить справедливую цену, а рынок довольно стабилен, так что...

—Неисправимый оптимист. Ты прекрасно знаешь, братишка, что к четырнадцатому июля дом превратится в груду развалин.

Фокс молча показал Гейджу средний палец.

—В любом случае, Кэл, это может заинтересовать тебя или твоего отца. Если хочешь, как-нибудь поговорим о цифрах.

—Серьезный шаг, Фокс, — медленно произнес Кэл. — У тебя здесь не только корни, но и практика.

—Не все могут тут жить. Например, ты, — Фокс повернулся к Гейджу.

—Я не могу.

—Но ты возвращаешься, всегда возвращаешься. Я тоже буду. — Фокс повернул руку, демонстрируя шрам, пресекавший запястье. — Ничто его не сотрет. Ничто. Черт возьми, Нью-Йорк всего в четырех часах езды отсюда. Я постоянно гонял туда-сюда по пятьдесят девятому шоссе, пока учился на юридическом факультете. Это...

—Когда был с Карли.

—Да, — кивнул Фокс и посмотрел на Кэла. — Теперь все по-другому. Мне еще нужно кое-что выяснить, прощупать, прикинуть. А пока у меня адвокатская практика в городе. Сегодня ночью я могу подежурить в доме, — прибавил он, направляясь к двери. — Но настаиваю, чтобы дамам подключили спортивный канал.

Когда Фокс ушел, Гейдж присел на угол письменного стола Кэла.

—Ему чертовски не хочется уезжать.

—Да.

—Но он все равно уедет и найдет способ, как все уладить. Этого у О'Деллов не отнимешь. Умения все уладить.

—Он пытался с Карли. Не знаю, возможно ли это было, но Фокс пытался. Тем не менее он прав. С Лейлой все по-другому. Фокс все уладит, и мне это не нравится. Мне не нравится, что я не смогу каждый день видеть его дурацкое лицо.

—Не расстраивайся. Через пару дней пятеро из шести могут быть мертвы.

—Спасибо. Утешил.

—Всегда рад помочь. — Гейдж встал. — У меня есть кое-какие дела. Потом заскочу к тебе.

Он уже шел к выходу и в дверях столкнулся со своим отцом. Оба замерли, словно натолкнулись на стену. Кэл нерешительно встал из-за стола.

—Билл... Ты не посмотришь вытяжку в гриль-баре? Я спущусь через минуту.

Щеки Билла, раскрасневшиеся от подъема по лестнице, побледнели.

—Гейдж...

—Нет. — В голосе Гейджа не отражалось никаких эмоций. — Нам не о чем говорить. — Он вышел.

Кэл принялся растирать внезапно затекшую шею. Билл посмотрел на него виноватым взглядом.

—Э... Что там нужно посмотреть?

—Вытяжку в баре. Что-то стала шуметь. Можешь не тропиться.

Оставшись один, Кэл опустился в кресло, прижал пальцы к глазам. Его друзья — братья — выбрали непростой путь. Ему ничего не оставалось, как последовать за ними. Куда бы ни привел этот путь.

20

Кое-кому может показаться странным, что человек утром встает и как ни в чем не бывало отправляется на работу, а вечером принимает участие в кровавом ритуале. Но Фокс подумал, что для него самого и его друзей это обычное дело.

Лейла, которая по части административных способностей могла дать сто очков вперед даже незабвенной Элис Хоубейкер, сумела так перекроить расписание, что в тот день они закрыли контору ровно в три дня. Не все представляют себе вечернюю прогулку по лесу мимо пруда с привидением до таинственной поляны с древним алтарным камнем, но Фокс прекрасно знал, что их ждет. В этот раз он даже посмотрел прогноз погоды.

Небо ясное — большой плюс, — а температура понижается от комфортных двадцати до прохладных, но приятных тринадцати градусов.

Комфорт обеспечит многослойная одежда.

В кармане лежал осколок гелиотропа. Фокс надеялся, что это еще один ключ к успеху.

Пока Лейла переодевалась, он переложил в рюкзак продукты из холодильника. Услышав шаги, обернулся, и его губы растянулись в широкой улыбке.

—Ты словно сошла с обложки журнала «Мода для туристов», если такой существует.

—Я долго думала, не надеть ли серьги. — Лейла окинула взглядом холодильник и открытый рюкзак. Кола, сухое печенье «Литл Деббис» и «Наттер Баттер». — Как ты однажды заметил, у каждого свои тараканы.

—Эти продукты — освященная временем традиция.

—По крайней мере от недостатка сахара мы страдать не будем. Господи, Фокс, мы сошли с ума?

—Мир сошел с ума. Мы просто в нем живем.

—Это нож? — Лейла удивленно рассматривала ножны у него на поясе. — Ты берешь его с собой? Не знала, что у тебя есть нож.

—На самом деле это садовый нож. Японский серповидный нож. Отличная штука.

—И что? — Она прижала руку к виску, как будто это могло помочь понять смысл происходящего. — Ты собираешься подрезать деревья в лесу?

—Кто знает? — Он застегнул рюкзак. Лейла положила руку ему на плечо.

—Фокс.

—Скорее всего Твисс заинтересуется тем, что мы будем делать сегодня ночью. Он уязвим. В последний раз Кэлу пригодился даже его бойскаутский нож. Гейдж возьмет пистолет, можешь не сомневаться. И я не собираюсь отправляться туда с одним печеньем.

Лейла хотела возразить — он понял это по ее глазам, — но затем в них появилось какое-то другое выражение.

—А еще у тебя есть?

Фокс молча шагнул к кладовке и принялся рыться на полках.

—Это колун. — Он показал длинное, широкое лезвие. — Им удобно расщеплять деревянные шпильки при столярных работах. Или кромсать демона. Держи его в ножнах, — прибавил он, вкладывая лезвие в кожаный футляр. — Острый.

—Ладно.

—Только пойми меня правильно. — Он положил руки ей на плечи. — Вспомни, что я убежденный сторонник равенства и защитник прав женщин. Я намерен тебя защищать, Лейла.

—И ты пойми меня правильно. Я тоже намерена тебя защищать.

—Вот и договорились. — Он коснулся губами ее губ.

Они собрались у Кэла, чтобы отправиться в путь по тропе, начинавшейся от его дома. Лес совсем не такой, как в прошлый раз, подумала Лейла. Тогда в местах, куда не попадали солнечные лучи, лежал снег, тропинка была скользкой от грязи, голые деревья казались суровыми. Теперь на ветвях зеленели нежные листья, в лучах заходящего солнца мягко светились белые цветы дикого кизила.

Нож в кожаном чехле бил ее по бедру.

Она уже один раз проходила здесь, навстречу неизвестности, с пятью другими людьми и ласковой собакой Кэла. Теперь Лейла знала, что их может ждать, и чувствовала себя членом сплоченной команды. Рядом шагал любимый мужчина. И поэтому ставки были особенно высоки.

Куин замедлила шаг.

—Это нож?

—Если точнее, колун.

—Что такое колун?

—Инструмент. — Сибил протянула руку из-за спины Лейлы и оценила вес ножен. — Используется для расщепления дерева вдоль волокон. Безопаснее топора. Судя по размеру и форме, этот предназначен для бамбука — им расщепляют бамбуковые шпильки, используемые японцами в столярном деле.

—Поверим ей на слово, — кивнула Лейла.

—Я тоже хочу колун или что-то в этом роде. В ножнах. Нет, — решила Куин, — мне нужно мачете. Красивая длинная рукоятка, изогнутое лезвие. Куплю себе мачете.

—В следующий раз возьмешь мое, — предложил Кэл.

—У тебя есть мачете? Боже, ты полон сюрпризов. Зачем тебе мачете?

—Рубить сорняки и кусты. Скорее, это коса.

—Какая разница? Нет, — взмахом руки Куин остановила Сибил. — Мне все равно.

—Тогда я делаю вывод, что тебе нужна коса, поскольку у нее обычно длинная рукоятка. В любом случае... — Сибил умолкла. — Деревья кровоточат.

—Бывает, — сказал Гейдж. — Отпугивает туристов.

Густая красная жидкость стекала на ковер из прошлогодних листьев, в воздухе стоял запах обожженной меди. Они свернули на тропинку к пруду Эстер.

Здесь они остановились у кромки воды, и бурая вода стала красной, забурлила.

—Демон знает, что мы здесь? — тихо спросила Лейла. — Или у него такая система безопасности? Кровь должна испугать нас, или это шоу для туристов, как сказал Гейдж?

—Наверное, и то, и другое. — Фокс протянул ей колун, но Лейла покачала головой. — Система безопасности посылает сигнал тревоги. Так что если Большой Злой Ублюдок и не знает, когда мы тронулись в путь, то получает предупреждения, когда мы проходим определенные точки.

—Это «холодная точка» — в смысле паранормальности, — пояснила Куин. — Место входа и силы. Когда мы... О, господи...

Она поморщилась, увидев нечто, появившееся на поверхности пруда.

—Мертвый кролик. — Кэл положил ладонь на ее плечо. Пальцы его судорожно сжались, когда из глубины стали всплывать трупы животных.

Птицы, белки, лисы. Куин охнула, но достала фотоаппарат и принялась снимать. В воздухе запахло смертью.

—Веселенькое дельце, — пробормотал Гейдж.

Не успел он договорить, как на поверхности появилось раздувшееся тело оленя.

—Хватит, Куин, — прошептал Кэл.

—Нет. — Она все же опустила камеру. Голос у нее был резким, глаза метали молнии. — Не хватит. Они абсолютно безобидные, и это их дом. Я прекрасно понимаю, что глупо расстраиваться из-за... фауны, когда на кону человеческие жизни, но...

—Пойдем, Куин. — Сибил обняла ее, заставила отвернуться. — Тут ничем не поможешь.

—Нужно их оттуда достать. — Фокс заставлял себя смотреть на этот ужас. — Конечно, не теперь, но мы должны вернуться и достать их оттуда. Сжечь трупы. Это не только их дом, но и наш. Нельзя их так оставлять.

Почувствовав поднимавшуюся изнутри волну ярости, он отвернулся.

—Демон здесь, — почти небрежно бросил Фокс. — Наблюдает. — И ждет, мысленно прибавил он, направляясь к тропинке, которая вела к Языческому камню.

Их накрыла волна ледяного воздуха. И неважно, что это было иллюзией, — холод пробирал до костей. Фокс застегнул молнию на куртке с капюшоном и прибавил шагу. Потом взял Лейлу за руку, пытаясь согреть.

—Он просто хочет нас расстроить.

—Знаю.

Фокс услышал шорохи, рычание. Следит, подумал он. Знает, где мы, но не представляет, что мы будем делать, придя на место.

Послышались раскаты грома, и с ясного неба посыпались капли дождя, иголками впивавшиеся в кожу. Фокс накинул капюшон; Лейла последовала его примеру. Резкие порывы холодного ветра гнули деревья, срывали с них молодую листву. Обняв Лейлу за талию, Фокс вобрал голову в плечи и решительно двинулся навстречу ветру.

Капли дождя на розах, твою мать, подумал он, стараясь не терять самообладания.

—Сзади все в порядке? — Фокс уже мысленно проверил, но услышать подтверждение не мешало. — Нужно выстроиться в цепочку, — сказал он Лейле. — Становись позади меня и хватайся за ремень. Кэл знает, что делать. Он зацепится за тебя и передаст остальным.

—Пой что-нибудь! — крикнула Лейла.

—Что?

—Песню, слова которой все знают. Создадим веселый шум.

Фокс улыбнулся ей сквозь бурю. «Я влюблен в потрясающую женщину». Песни, которые знают все, подумал он, когда Лейла переместилась назад. Нет ничего проще.

Начал он с «Нирваны», рассудив, что все, учившиеся в старших классах школы, должны знать слова «Повеяло молодостью». Крики «Хелло!» бросали вызов острым, как стекло, каплям дождя. Потом пришла очередь «Смэшн пампкинс», Брюса Спринг-стина, «Перл джем», а закончил он репертуаром Шерил Кроу.

Двадцать минут они с трудом пробивались через грозу, распевая «дьявольский рок» Фокса.

Буря постепенно стихала, пока не превратилась в холодный ветер с мелким дождем. Все шестеро одновременно опустились на землю, чтобы отдышаться и дать отдых уставшим мышцам.

—И это все, на что он способен? — Руки Куин, державшие термос с кофе, дрожали. — Потому что...

—Нет, — перебил Фокс. — Он просто забавляется. Но будь я проклят, если мы ему не отплатили той же монетой. В лесу будет мокро. Могут возникнуть проблемы с костром. — Он встретился взглядом с Кэлом, который отстегивал от пояса поводок Лэмпа.

—Я все предусмотрел. Нам пора двигаться дальше. Теперь я пойду первым.

На тропу выскочила собака. Огромная черная, она оскалила клыки и угрожающе зарычала. Фокс потянулся к ножнам, но Сибил опередила его. Вскочив, она выхватила из-под куртки револьвер и хладнокровно всадила в собаку шесть пуль.

Пес взвыл от боли и ярости; его кровь на земле вскипала и дымилась. Прыжок, и он исчез в воздушной воронке.

—Это за то, что испортил мне прическу. — Встряхнув копной мокрых вьющихся волос, Сибил расстегнула карман и достала коробочку с патронами.

—Ловко. — Гейдж, тоже вскочивший, протянул руку. Маленький аккуратный, пистолет двадцать второго калибра с отполированной перламутровой рукояткой. Как правило, такое оружие вызывало у него презрительную усмешку, но Сибил обращалась с ним как профессионал.

—Кое-что приготовила, причем легальным путем. — Сибил взяла револьвер, перезарядила.

—Ух ты. — Фокс ненавидел оружие — рефлекторно. Но не мог не восхищаться шиком, с которым все это было проделано. — Большому Злому Ублюдку будет над чем подумать.

Сибил убрала пистолет в кобуру под курткой.

—Не колун, конечно, но тоже полезная штука.

В воздухе потеплело, и весь оставшийся путь до Языческого камня их сопровождало весеннее солнце, отражавшееся в молодой листве.

Камень возвышался над землей в центре выжженной поляны в форме почти правильного круга. Плита обычного известняка — как показали все тесты — в мягком свете весеннего вечера напоминала алтарь.

—Сначала костер. — Кэл снял рюкзак. — Пока еще светло. — Открыв рюкзак, он достал два пакета древесного угля.

После трудного пути смех Фокса прозвучал для всех настоящей музыкой.

—Ты неподражаем, Хоукинс.

—Девиз скаутов — «Будь готов!». Зажжем их, сверху сложим дрова для просушки. Должно получиться.

—Правда, хорош? — Куин со счастливой улыбкой обняла Кэла. — Серьезно.

Они собрали камни и хворост, сняли мокрые куртки и развесили их на шестах, который вырезал Фокс — в надежде, что пламя костра высушит одежду. Потом на заостренных палочках поджарили сэндвичи с индейкой из запасов Куин, поделили принесенный Сибил сыр бри, Лейла нарезала яблоко. Все были очень голодны.

Когда стемнело, Фокс открыл пакет с сухим печеньем, Кэл проверил фонарики.

—Давай, — сказал он, заметив, что Куин задумчиво смотрит на печенье. — Угощайся.

—Они откладываются прямо на моей заднице. Если мы останемся живы, я должна влезть в совершенно изумительное свадебное платье. — Она взяла печенье и благоразумно разломила надвое. — Думаю, мы выживем, а половинка «Литл Деббис» не считается.

—Ты будешь выглядеть потрясающе, — улыбнулась Лейла. — А какие туфли мы нашли! То, что надо. Кроме того, мы с Сибил тоже не хотим ударить в грязь лицом. Мне нравятся платья, которые мы выбрали. Слива с орхидеей...

—Я чувствую непреодолимое желание поговорить о бейсболе, — заявил Фокс, за что получил локтем в бок от Лейлы.

Разговор постепенно угас; слышались лишь потрескивание дров в костре и одинокий крик совы. Они сидели в тишине, и на них с черного как смоль неба смотрел маслянистый диск полной луны. Фокс ногами сгреб мусор, остальные убрали еду, подбросили веток в костер.

По сигналу Сибил женщины распаковали «ритуальную сумку», как называла ее Лейла. Маленькая медная чаша, мешочек морской соли, свежие травы, свечи, родниковая вода.

Фокс, согласно инструкции, высыпал на землю соль, так что вокруг Языческого камня образовалось широкое кольцо.

—Хорошо. — Сибил отступила на шаг, окинула взглядом разложенные на каменной плите принадлежности. — Не знаю, что тут действительно работает, а что помогает сконцентрироваться, но все источники рекомендуют именно эти элементы. Соль защищает от злых сил, образуя нечто вроде барьера. Мы станем внутри круга, который начертил Фокс. Тут шесть белых свечей. Каждый из нас зажжетсвою, по очереди. Но сначала нужно налить родниковую воду в чашу, бросить туда травы и три части камня — тоже по очереди. Куин?

—Я распечатала шесть копий текста, который мы должны произнести. — Куин извлекла папку из своего рюкзака. — Мы прочтем эти слова по очереди, по кругу, и каждый разрежет себе запястье до крови ножом Кэла.

—Над чашей, — напомнила Сибил.

—Да, над чашей. Потом мы возьмемся за руки и повторим слова шесть раз.

—Нужно семь, — возразила Лейла. — Нас, конечно, шестеро, но семь — магическое число. Седьмой может символизировать стража или невинную жертву. Не могу объяснить, но нужно семь.

—И семь свечей, — догадался Фокс. — Причем седьмую мы должны зажечь вместе. Черт, почему мы раньше об этом не подумали?

—Теперь поздновато. — Гейдж пожал плечами. — У нас их только шесть. Придется обойтись.

—Можно сделать седьмую. — Кэл протянул руку Лейле. — Не одолжишь колун?

—Погоди. Я понял. — Фокс вытащил нож. — Этот удобнее. Дай-ка мне. — Он взял один из толстых белых цилиндров. — Пчелиный воск — это хорошо. В детстве мне приходилось иметь дело с воском и фитилями. — Опрокинув свечу набок, он посмотрел на Сибил. — Размер имеет значение? А высота?

—Нет, но мои источники говорят, что свечей должно быть шесть. — Она посмотрела на Лейлу, потом кивнула. — К черту источники. Делай еще одну.

Фокс принялся за работу. Воск затупит лезвие, подумал он, хотя если все закончится благополучно, дома можно будет очистить и снова наточить. Пришлось повозиться. Какого черта Сибил выбрала такие толстые свечи? Как бы то ни было, Фокс отрезал три дюйма, потом взял у Лейлы колун и сделал углубление для фитиля.

—Не лучшее мое произведение, — признался он. — Но гореть будет.

—Мы зажжем ее последней. — Лейла окинула взглядом лица друзей. — Вместе. — Она сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь в голосе. — Уже скоро.

—Нам нужны камни, — сказала Куин. — И ритуальный бойскаутский нож, — со слабой улыбкой прибавила она.

Из леса выскочил мальчик и колесом прошелся по поляне. Когти на руках и ногах оставляли в земле борозды, из которых сочилась кровь.

—Знаешь, мы уже пробовали соль. — Гейдж достал из-за пояса «люггер». — Не помогло. — Рука мальчика коснулась соли. Он вскрикнул от боли и отпрянул. Брови Гейджа взлетели вверх. — Должно быть, другой сорт. — Гейдж прицелился, но мальчишка зашипел и исчез.

—Пора начинать. — Уверенным движением Сибил вылила воду в чашу, высыпала травы. — Теперь камни. Кэл, Фокс, Гейдж.

Послышался раскат грома, сверкнула молния, и с неба полился кровавый дождь. Выжженная земля впитала капли, и от нее стал подниматься пар.

—Держит. — Лейла подняла голову. — Внутрь круга не попадает.

Фокс сжимал камень в кулаке. Двадцать один год этот камень был для него воплощением надежды. Веря и надеясь, он вслед за Кэлом опустил свой осколок в воду. За пределами магического круга мир словно сошел с ума. Земля тряслась, реки крови ударялись о барьер из соли и сгорали.

Съедает соль, подумал Фокс. Сгорает и съедает барьер. Он зажег свечу, передал зажигалку Лейле.

При свете шести свечей они соединили руки и зажгли седьмую.

—Поторопитесь, — приказал Фокс. — Твисс возвращается, и он здорово разозлился.

Кэл протянул руку над чашей, провел лезвием по ладони и произнес нужные слова. Вслед за ним Куин и Фокс.

—Моя кровь, их кровь. Наша кровь, его кровь. Один из трех, три в одном. Тьма и свет. Мы приносим жертву, даем клятву.

Темноту прорезали крики и вой — ни человек, ни животное не могли произвести такие звуки. Привязанный к основанию камня Лэмп поднял к небу свою большую голову и завыл. Лейла взяла нож и, вскрикнув от боли, повторила заклинание. Ее сменил Гейдж, а она мысленно потянулась к Фоксу.

Холод! Он почти прорвался!

Фокс схватил ее окровавленную ладонь; земля задрожала.

В круг ворвался ветер. Фокс не слышал остальных, даже внутренним слухом, и оставалось лишь надеяться, что они вместе с ним произносят слова клятвы. Семь свечей на Языческом камне горели ровным пламенем, вода в чаше стала красной и забурлила. Земля вздыбилась, и Фокса швырнуло на каменную плиту с такой силой, что перехватило дыхание. Что-то острое, словно когти, раздирало спину. Все вокруг стремительно завертелось. В отчаянии он потянулся мыслью к Лейле. Затем вспышка света и невыносимого жара сменилась тьмой.

Фокс пополз туда, где звучало слабое эхо мыслей Лейлы. Выхватил нож, с трудом приподнялся над раскачивающейся землей.

Лейла ползла ему навстречу; он нащупал ее руку, и самые худшие страхи рассеялись. От соприкосновения их пальцев снова вспыхнул свет и раздался ужасающий звук, похожий на вопль. Огонь охватил Языческий камень, смыкаясь вокруг него, словно ножны вокруг лезвия. С оглушительным ревом пламя взметнулось к холодной, безразличной луне и окружило поляну бурлящей огненной завесой. Фокс увидел остальных, стоящих на коленях и лежащих на земле.

Все они были окружены стеной огня, а в центре кольца извергал пламя Языческий камень.

Вместе, подумал Фокс, чувствуя, как от невыносимого жара на коже выступает пот. Жить или умереть — вместе. Не выпуская руку Лейлы, он потянул ее за собой. Лейла обняла его, и они двинулись к остальным, поддерживая друг друга. Кэл схватил его за руку, потащил вперед. Он встретился взглядом с Гейджем. Пальцы сплелись в обжигающем воздухе.

Вместе, еще раз мысленно произнес Фокс, увидев, как приближается смертельная стена огня. Ослепительное пламя подползало все ближе.

—Ради невинных, — выдохнул Фокс, закашлявшись от разъедавшего горло дыма. Он понимал, что отступать некуда, и осталось всего несколько секунд. Он прижался щекой к щеке Лейлы. — Мы сделали это ради невинных, ради друг друга, и, пропади оно все пропадом, сделаем это снова.

—Пропади оно все пропадом, — устало усмехнулся Кэл и поднес к губам ладонь Куин.

—Точно, — согласился Гейдж. — Пропадать, так с музыкой. — Резким движением он притянул Сибил к себе и впился губами в ее губы.

—Черт, мы должны попробовать прорваться... — Фокс моргал слезящимися глазами. — Нет смысла сидеть и ждать, пока нас поджарят... Эй, он гаснет.

—Я занят. — Гейдж поднял голову и окинул взглядом поляну. Улыбка его была мрачной и одновременно довольной. — Я умею здорово целоваться.

—Идиот. — Сибил оттолкнула его, встала на колени. Пламя отступило к камню, поднималось по его бокам. — Это нас не убило.

—Наверное, мы все сделали правильно. — Лейла с изумлением смотрела, как пламя прячется в чашу, излучавшую золотистый свет. — Особенно, что нашли друг друга, остались вместе.

—Мы не побежали. — Куин потерлась грязной щекой о плечо Кэла. — Любой разумный человек бросился бы бежать, но мы остались. Не думаю, что мы могли поступить иначе.

—Я тебя слышала. — Лейла повернулась к Фоксу. — Жить или умереть — вместе.

—Мы с Кэлом и Гейджем еще в десять лет дали клятву. И сегодня тоже. Все шестеро. Огонь погас. — Фокс с трудом поднялся. — Думаю, надо взглянуть. — Он повернулся к камню и замер, словно громом пораженный.

Свечи исчезли, чаша тоже. В лунном свете сверкал Языческий камень. Посредине плиты лежал гелиотроп, целый.

—Боже милосердный, — пробормотала Сибил. — Сработало. Даже не верится.

—Твои глаза, — Фокс повернулся к Кэлу, помахал рукой перед его лицом. — Как зрение?

—Отстань. — Кэл хлопнул его по руке. — Все нормально — я даже вижу, что он снова целый. Молодец, Сибил.

Они подошли к плите и образовали кольцо вокруг камня, лежащего на камне, — как во время ритуала.

—Ну вот, — Куин облизнула губы, — теперь кто-то должен его взять. Кто-то из парней — камень принадлежит им.

Фокс посмотрел на Кэла, но Кэл и Гейдж одновременно указали на него.

—Черт. — Он вытер ладони о джинсы, расправил плечи и протянул руку.

Голова его запрокинулась назад, тело дернулось. Лейла подхватила его, и он захохотал, словно безумный.

—Шутка.

—Черт бы тебя побрал, Фокс!

—Не будьте такими серьезными. — Он взял камень. — Теплый. Может, от волшебного огня, а может, он всегда такой. Кажется, он светится? Красные пятнышки?

—Теперь светятся, — прошептала Лейла.

—Твисс... он не понимает. Не знает, что это такое. Я не вижу... — Фокс покачнулся, перед глазами у него все поплыло. Лейла схватила его за руку, и мир вернулся на место. — У меня в руке его смерть.

Подталкиваемая Гейджем, Сибил подвинулась ближе.

—Как это, Фокс? Почему в камне его смерть?

—Не знаю. Теперь в камне мы все. Из-за того, что мы сделали. Наша кровь скрепила камень. Теперь мы можем прикончить демона — и прикончим. У нас есть сила. Всегда была.

—Но раздробленная, — закончила Лейла. — До этого момента. Пока мы не объединились, все шестеро.

—Мы сделали то, зачем пришли. — Куин провела кончиками пальцев по камню. — И остались живы. Теперь у нас есть новое оружие.

—Которым мы не умеем пользоваться, — заметил Гейдж.

—Нужно отнести его домой, поместить в надежное место и охранять. — Кэл оглянулся. — Надеюсь, в рюкзаках у вас не было ничего ценного. Они сгорели. Вместе с продуктами.

—Мое печенье, — простонал Фокс, взял руку Лейлы и поцеловал порез на ладони. — Хочешь прогуляться при луне?

—С удовольствием. — Самое подходящее время, подумала она. Разве нет? — Хорошо, что я оставила сумочку у Кэла. Кстати, вспомнила. Там у меня ключи, и я хотела бы оставить их у себя, если вы с отцом не возражаете.

—Пожалуйста.

—Какие ключи? — спросил Фокс, стирая сажу с ее лица.

—От магазина на Мейн-стрит. Хочу, чтобы Куин и Сибил сходили туда вместе со мной. Ты смотрел на него глазами плотника и юриста. Но я собираюсь открыть бутик для женщин. И мне нужен женский взгляд.

—Ты... Что?

—В любом случае, вы с отцом мне пригодитесь. Я рассчитываю очаровать твоего отца и выторговать скидку — в качестве возлюбленной сына. Надеюсь, солидную скидку, пропорциональную силе любви. — Лейла деловито стряхивала грязь с его рубашки. — Дело в том, что даже со ссудой — а я рассчитываю, что ты замолвишь за меня словечко в банке — мой бюджет будет очень ограничен.

—Ты говорила, что не хочешь.

—Я говорила, что не знаю, чего хочу. Теперь знаю. — В ее ясных зеленых глазах искрился смех. — Разве я забыла об этом упомянуть?

—Да, совсем забыла.

—Наверное. — Она хлопнула его по плечу. — Столько дел в последнее время.

—Лейла.

—Я хочу открыть свое дело. — Она склонила голову ему на плечо и увлекла за собой по тропе. — И готова действовать. В конце концов, если не теперь, то когда? Кстати, можешь считать это заявлением об увольнении. Как положено, за две недели.

Фокс остановился, обхватил ладонями ее лицо. Остальные обогнали их.

—Ты уверена?

—Я буду слишком занята, чтобы вести твои дела в конторе — ремонт, закупка товара, сражения с демонами. Ничего не поделаешь, придется обойтись без меня.

Фокс поцеловал ее лоб, щеки, губы. Потом улыбнулся.

—Ладно.

Обессиленный и довольный, он шел вместе с Лейлой по освещенной лунным светом тропинке, догоняя остальных. Сегодня они сотворили чудо. Выбрали дорогу, нашли свой путь.

Остальное — детали.

Клуб поклонниц Рорка и всей серии о Еве Даллас

Примечания

1

Песня Джона Леннона, ставшая девизом хиппи.

2

Знаменитый игрок в бейсбол.

3

Космическая станция из «Звездных войн».

4

Доисторическая индейская культура, существовавшая на юго-западе США.

5

Исчезнувшая английская колония на одноименном острове в Северной Каролине.

6

Вулканцы — раса из сериала «Звездный путь». Они могли прикосновением объединять свой разум с разумом других существ, что давало возможность передавать мысли, чувства, эмоции и воспоминания. Самым известным из них был полукровка Спок.

7

Пятая поправка к Конституции США дает право лицам, подвергаемым допросу, не отвечать на вопросы, если ответы могут быть использованы против них.

8

Известная телеведущая, писательница, издательница журнала о еде.

9

Герой одноименного фильма, профессиональный игрок.

10

Безалкогольное пиво.

11

В одной из версий легенды о леди Годиве портной Том ослеп, потому что подглядывал за графиней, которая обнаженной проехала через город Ковентри, чтобы избавить его жителей от непомерных налогов.

12

Игра, участники которой должны найти и собрать за ограниченное количество времени определенные предметы.

13

Фильм-путешествие о двух девушках, культовый фильм феминисток.

14

Американская актриса, певица, телеведущая и дизайнер.

15

В оригинале фраза звучит так: «I did my part. They said I could just, ah, pass off the . . . second round to Sage for transport in the morning. Then I guess we wait and see if any soldier makes a landing». Что в переводе: Они сказали, что я могу просто оставить... вторую часть Сейдж, для доставки утром. Потом, я так думаю, мы подождем и узнаем, совершил ли высадку какой-нибудь солдат. (прим. Клуба поклонниц Рорка и всей серии о Еве Даллас)

16

В переводе с английского — воробей.

17

Цитата из песни Барбары Стрейзанд

Content

Робертс Нора Подсказка для спящей красавицы

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Примечания