Евгения Чепенко

Кровь решит за нас

1

Посвящается Денису.

Спасибо за то, что ты такой, какой ты есть.

Каждый мой герой — одна твоя грань.

Hе стоит прогибаться под изменчивый мир -

Пусть лучше он прогнется под нас.

Однажды мир прогнется под нас.

Машина времени.

Часть 1

Глава 1

20xx год

1 августа

Воскресенье

Нина открыла корзину с бельем, вынула рубашки Игоря. Машинально принялась проверять карманы. Итак, улов ушедшей недели: волосы женские двух цветов (скатала, выкинула); булавки четыре мелких (это секретарша, она все к гадалке шляется, за… задолбала, короче); губная помада опять же двух цветов на лацканах (не страшно, так сделать и она могла). Почистила, отделила светлые от темных, кинула в машинку первую партию, насыпала порошка. Внимание привлекли молочные брюки, точнее довольно неприятное пятно на кармане. Нина прищурилась, склонилась к корзине, достала, аккуратно двумя пальцами залезла в карман и вынула использованный слегка прилипший к ткани презерватив. Поднесла к глазам, сморщилась. В животе зародилось отчаяние, злость, раздражение. Любить Игоря она устала еще года два назад, поэтому больно сейчас не было. Все страдания, метания и слезы остались в прошлом. Они продолжали жить примерной семьей, потому что так было выгодно им обоим, так было лучше для сына… Но черт дери! Это уже слишком!

Нина стиснула зубы, чеканным шагом дошла до мусорки, швырнула отвратный предмет и вымыла руки. Обернулась. Стирает, готовит, содержит этот дом. А зачем? Саньке восемнадцать. Неужто, он не поймет мать? Он умный парень, все видит, все знает. Нет. Хватит!

Женщина вернулась к машинке, вывалила белье, что было грязным, перемешала. Взяла пустую корзину, вышла в гардеробную, свалила все чистое мужское, что неделю назад собственноручно стирала и отглаживала, добавила к общей куче на кухне, снова перемешала, запихнула обратно. Поместилось не полностью, и ладно, остальное подвинула ногой валяться рядом. Вышла в гостиную, набрала номер сына.

— Сань, привет.

— Привет, мам, — осторожно начал парень. Ну, еще бы. Думает, она его попрекать начнет или что другое.

— Сань, знаешь, я тебя люблю!

— Все, мам, я еду! — раздались короткие гудки.

— Сань… — Нина зачем-то подула в трубку. Не помогло. Вот о чем думала? Набрала снова.

— Сань, это я так просто…

— Я уже за рулем, мам, все, — снова отключился.

Она чертыхнулась, сердито прошла на кухню, достала коньяк и рюмку, выбралась во двор. Ночной теплый воздух окутал уставшее тело. Вокруг уличных фонарей собрались стаи мошек и ночных бабочек, возле забора надрывались сверчки. Женщина глубоко вдохнула запах лета и, спустившись со ступеней, добрела до садовых качелей. Как же потрясающе хорошо на улице! А она и не думала, она для чего-то стирала. Откинулась на спинку и уставилась на прозрачное звездное небо. Большое черное полотно с маленькими яркими дырочками звезд, и млечный путь. Когда-то в молодости, она обожала просто лежать на земле и смотреть на млечный путь. Отвинтила крышку, налила, выпила залпом, затем оглядела бутылку, рюмку, подумала, пожала плечами, отставила мелкую бесполезную сейчас стекляшку в сторону и глотнула из горла. Жидкость приятно обожгла горло. Нина вынула китайскую шпильку из прически, распустила волосы, взлохматила.

— А-а-а, — тишину позднего вечера разрезал шум трассы и теперь ее собственный блаженный стон. — Как ж хорошо…

— Мне нальешь?

Женщина подпрыгнула. Так умел только ее сын. Появиться из ниоткуда и сказать нечто неправильное так, что невозможно сопротивляться. Даже его отец никогда так не умел. Лет с двенадцати избалованный единственный сын Санька стал неуправляем с точки зрения матери, и тогда Нина научилась с ним авторитетно дружить. Поначалу было тяжело, но потом ребенок втянулся, осознал, принял и понеслось как по накатанной. Женщина порой с ужасом наблюдала за тем количеством девушек, что вешаются на него. Деньги, ум, красота, молчаливость. Все — это ее Санька. И они летели как пчелы на мед. С одной стороны в душе жила странная гордость, с другой — страх за него. Нине совершенно не хотелось вырастить второго Игоря. Она похлопала ладонью рядом с собой.

— Садись, — отсалютовала бутылкой. — Ночь и ты снова в черном.

Парень не обратил внимания на слова, подошел, сел.

— Так нальешь?

— Ты еще за рулем сегодня? Тогда нет.

— Наливай. Пусть катятся. Что случилось? — он забрал из рук матери бутылку, поднял с земли рюмку, налил, выпил.

— Ничего, Сань, — она вернула себе вожделенную янтарную жидкость, приложилась к горлу. — Все. С тебя достаточно. Я и так не знаю сколько ты пьешь там, со своими друзьями.

— Много, — честно ответил парень.

— Очень обрадовал… да.

— Мам, просто скажи, кто на этот раз? Понятно не секретарша. Кто?

Нина удивленно уставилась на сына. Ее поразило все. Холодный взгляд в свете тусклой лампы у входа, холодный голос и абсолютное спокойствие.

— Не знаю. Просто устала, — честно ответила она. Санька обнял мать, взлохматил длинные волосы на макушке.

— Ну и чхать на него. Достал. Переезжай ко мне!

Нина растерялась. Год назад с ее и маминой инициативы сыну подарили отдельную квартиру. Игорю тогда на всякий случай не позволили вложить ни копейки. Женщина вздохнула. Нет. Не годится.

— Это твоя жизнь, Сань. Я не буду в нее вмешиваться.

— Мам, чего за бред? Нормально питаться начну, ты сама говорила…

Нина с удивлением взглянула в зеленые глаза сына. Это был самый действенный аргумент, и он знал об этом, а значит не просто проявлял вежливость или жалость. Санька и в самом деле предлагал выход. Она перевела все тот же пораженный взгляд на дом, который последние десять лет холила и лелеяла. Разбила цветник. Столько трудов. Игоревские партнеры на званых праздниках восхищались, жали руки и договаривались, договаривались…

— Мам, помнишь как в фильме? Подними вверх руку, опусти резко вниз…

— Ну и х-х-хрен с ним! — обрадовалась женщина. В голове было удивительно светло и легко. Решение пришло само. Сын помог. Поразительно!

— Сань, — она обняла своего ребенка. — Откуда только ты у меня такой?

— Да, я вот все надеюсь, может, ты папику хоть раз изменила восемнадцать лет назад.

Она возмущенно подскочила с качелей.

— Шучу, — прошипел парень.

— Вот шуточки у тебя, — оба прекрасно поняли, что он говорил по большей части серьезно, в голосе скользила злость. Снова вздохнула.

— Дай бутылку.

— Обойдешься. В Японии совершеннолетними считаются с двадцати одного.

— О! Ма-а-ам, — закатил глаза парень. — Ладно. Поехали?

— Куда? — не поняла женщина.

— Как куда? Ко мне. Собирайся давай.

— А… а… — Язык перестал ворочаться сам собой. А действительно, что мешает-то?

Санька поднялся сам, потянул за локоть мать.

— Пошли, чемодан твой собирать.

— В тебе коньяк!

— Такси вызовем, машину утром заберу. Заодно с батей обсужу насущные проблемы.

— Какие?

— Твой переезд.

У Нины сложилось стойкое ощущение, что она ребенок, которого собирают завтра в школу.

— Откуда у тебя такой характер?

— Недели через две отойдешь, глянешь в зеркало и поймешь, — усмехнулся парень. — Идем.

Полтора часа спустя Нина лежала на диване, смотрела в потолок и размышляла о бренности своего бытия, о предательстве мужа и о сыне, в основном, о сыне. В груди плескалось абсолютное чувство любви гордости и восхищения. Надо же. Она, оказывается, умудрилась вырастить человека, на которого можно рассчитывать в трудную минуту. С ума сойти! Пусть взглянет тот, кто сказал, будто баловать ребенка плохо? Ребенка надо любить, давать пример, разговаривать с ним, убеждать, помогать, убивать лень, а научится всему в жизни он сам. Кажется, ее тактика принесла плоды. Хотя… кто знает? Может всего-навсего везение. Тоже вариант.

Нина повернулась на бок. Сна ни в одном глазу. Вспомнилось знакомство с Игорем. Ей тогда было как Саньке сейчас, а будущему мужу уже двадцатник. Сын партийных родителей. Студент, но уже тогда работающий студент. Младше, да, немного. На глаза навернулись слезы, вздохнула, повернулась на спину, отогнала паршивые думы. С утра к Игорю на работу, встречаться с ним после учиненного погрома одежды, смотреть в глаза всем бабам, что за ее спиной желали развода. Нина с ужасом представила себя там, стало дико жаль себя. Надо позвонить маме. Что она скажет? Женщина знала и так. Скажет, что давно просила сменить работу.

— Дура! — в сердцах прошипела, подскочила с дивана, вышла на открытый балкон. Прохладный ветер освежил лицо. Нет. С утра она не выйдет в офис. Пусть Игорь сам разбирается, он владелец в конце-концов. Не ее это проблемы теперь, она ему ничего не должна, все что была должна, давно отработала. С души свалился очередной камень, стало хорошо.

— Мам?

Она резко обернулась.

— Ты чего не спишь?

— Не могу. Сань, я работу сменю.

— Само собой, мам.

Нина вдруг подумала.

— Сань, ты иди ложись, спи, тебе самому с утра рано. Я одна нормально, только дай сигарет.

— Я не курю.

— Знаю. Но есть коллекционная евро-пачка лм на холодильнике для друзей.

— Ой, мам, — парень снова правдоподобно закатил глаза. — Ты иногда меня пугаешь.

— Не переживай, сын. Ты меня чаще.

Санька засмеялся.

— Еще что?

Нина задумалась.

— Кофе. И одолжи свой айпод.

— Ты вряд ли такое слушаешь, — парень с сомнением покачал головой. — Подождешь пока найду тебе новую музыку?

— Нет. Хочу твою!

— Ну смотри…

Исчез, спустя минуту принес плеер, сигареты с зажигалкой, заварил растворимый кофе. Нина поблагодарила ребенка, отправила спать. Понюхала напиток, поморщилась. С новой зарплаты купит сюда кофеварку. Это ж жуть что.

Поставила чашку на столик, вставила наушники, включила, отрегулировала громкость, закурила, перегнулась через перила. Да. Так определенно лучше. Первые пятнадцать минут музыка и правда была ужасна, а потом… потом ей понравилось.

“Come as you are, as you were

As I want you to be

As a friend, as a friend, as an old enemy

Take your time…” — пел хриплый голос в ушах. Нина взглянула на экран. Nirvana. Хорошее название, подходящее, да и музыка подходящая. Глотнула кофе, затянулась. Кажется, она на деле начала впадать в нирвану. Как ж хорошо!

Захотелось вдруг вновь стать молодой, вернуть свои восемнадцать, плюнуть на молодого перспективного красавчика, мечту девчонок всего факультета, и пойти иным путем, своим собственным. Нет. Тогда бы у нее не было Саньки. Лучше так. Переспать с Игорем и после залета уйти. Ведь могла же. Могла, да не сделала. Обидно осознавать ошибки юности. Стоило бы догадаться о маячевшем будущем, несмотря на свои годы дурой-то не была, горбатого могила исправит, но ведь влюбилась, жить не могла, глупая.

В браке было много хороших мгновений, но болезненных, убивающих любовь на корню все же больше, и они перевесили чашу. Так-то. Наказала сама себя. В клуб бы что ли. Как на зло, ни одной подруги рядом, а те, что есть, живут далеко, у них свои семьи.

— А и х-х-хрен с ним. Одна схожу, — прошептала в темноту женщина. Докурила, выпила кофе и ушла в кровать, наушники вынимать не стала.

Глава 2

2 августа

Понедельник

Сознание не по собственной воле вернулось в бренное тело. Саша, не глядя, нащупал телефон, выключил будильник, потер глаза, сел. Вспомнились события вечера, парень улыбнулся. Наконец-то ушла! Как давно он хотел ее забрать. Только кремний же, что решила — не свернешь. Решила, что сыну нужна семья и на тебе… хорошо, передумала. Услышав в трубке ее усталый голос, он все прекрасно осознал, обрадовался, понял, что действовать желательно немедленно, иначе она со своим сверх развитым самоанализом вернется к старым рассуждениям и успел. Замечательно.

Парень нехотя поднялся, умылся, вышел в зал. Мать спала крепко, немного хмурясь во сне. Он осторожно вытащил наушники, накрыл повыше одеялом, тихо переоделся, сбежал по лестнице на улицу, подставил лицо солнцу и еще пока прохладному ветру. Хороший день начинался.

С удовольствием представил физиономию отца, собирающегося с утра на работу. Вчера краем глаза зацепил погром на кухне, сейчас великому начальнику одевать будет нечего. Она со злости даже галстуки в грязное белье намешала. Молодец мамка. Давно бы так! Включил музыку, побежал.

Мысли прыгнули на работу. Саша мельком глянул на часы. Разговор с отцом не обойдется парой слов. Вечером уйти из офиса придется попозже. В кармане задребезжал мобильный. И кто это такой умный? Решил не обращать внимания. Не вышло — некто настырно названивал. Не глядя вынул трубку, нажал соединение и на выдохе рявкнул:

— Да?

— Не кричи на меня, — промурлыкал мелодичный голос Наташи. — Бегаешь что ли? Али секс-марафон с утра?

Санька прорычал в трубку нечто нечленораздельное.

— А попонятней.

Дыхание сбилось. Парень пошел шагом, глубоко вдохнул, выдохнул.

— Зараза приставучая! Бегаю я! Чего надо?

— А-а! Ну так бы сразу и сказал. Санечка, а сходи со мной на концерт.

— Где твои подружки?

— А мои подружки Рики Мартина любят, а не Чижа!

— И поэтому я должен занять их место.

— Ну Санюш, ну пожалуйста-а-а, — затянула наглая девица. — Ты же мой единственный друг! А я одна не могу ходить, сам знаешь, даже если оденусь совсем хреново.

Парень знал. Прекрасно знал. Наташка была самым красивым, самым сексуальным, самым умным и самым невезучим созданием в мире. Если где-то в радиусе километра вкруг нее без дела болталась неприятность, то она, неприятность, спешила прилипнуть к девчонке. Сколько он с детства из-за Натки синяков получил — не счесть.

— Когда?

— Ура! — гаркнула она в трубку. — Я знала, что ты не откажешь! Завтра. Билеты у меня на двоих…

Саша внимательно выслушал место и время, убрал телефон в карман, глянул на часы, матюкнулся, время пробежки сократилось сегодня на десять минут. Вот точно неприятность ходячая! Телефон снова задребезжал. Да, что ж такое-то!

— Чего еще, козявка?

— Сын?

Саньку как водой ледяной окатило.

— Привет, пап. Не посмотрел что это ты. Что-то случилось?

— Я мать не могу найти. Телефон у нее выключен и твоя машина здесь. Ничего мне сказать не хочешь?

— Машину я заберу сейчас, а мать ушла ко мне. Остальное не по телефону. Приеду, поговорим.

— Ну, приезжай…

Тихо зашел домой, мать еще не проснулась, залез в душ, сварганил бутербродов, вызвал такси, бегом перекусил, оделся, снова спустился вниз к старенькой убитой шестерке. В полном молчании додребезжали с водителем до двухэтажного родительского дома. Санька расплатился, вылез, поглубже вздохнул, заранее успокаиваясь, и решительно зашел в ворота.

Отец ждал его в качелях, в которых вчера обнаружилась Нина.

— Что происходит?

— Развод, — холодно произнес сын. Толком он не знал, мать-то, наверное, и не задумывалась еще. Впрочем, не важно.

— Развод? Как же так.

Парень обратил внимание на помятую одежду, сдержал смешок. Отец никогда не носил не отглаженных вещей, Нина всегда гладила, а как сам — так лень взяла. Небось, и не в курсе, где утюг лежит. Еще и святую невинность корчит.

— Пап, давай без вот этого. Я — не мама, я в курсе вообще абсолютно всего. Уходит и хорошо. Ты теперь сможешь жить так, как всегда хотел, и не скрываться. Все, пока, пап.

— Да как ты…

Саша развернулся и направился к калитке, потом подумал, обернулся, бросил через плечо:

— Доска справа в гардеробной, утюг там же, на верхней полке. И еще, пап… стиральная машинка на кухне.

Парень бегом захлопнул калитку, залез в машину, завел. Пора и честь работе отдать.

***

Нина выплыла из абсолютно черного небытья, голова гудела. Единственная эмоция в душе — пофигизм. Пощупала уши. Пусто. А где плеер?

— Са-аня, — позвала она, особо не надеясь никого услышать. Какова вероятность, что она проснулась раньше? Да никакой. Повернулась на бок, открыла глаза, дотянулась до телефона, включила. Время — первый час.

— Твою ж мать! — резко спрыгнула с дивана. Трубка, словно живая, среагировала на ее возмущение знакомой мелодией детского хора, виртуозно выводящего нетленное “we will rock you”. — Да, Сань?

— Проснулась?

— Только что.

Сын на том конце усмехнулся.

— Я на работе. Бутерброды в холодильнике. Там есть масло и яйца, пожарь себе. Кофе, знаю, хреновый, мам, но какой есть. С папкой я поговорил с утра, так что можешь не звони…

— Ё мое! Сын! Кто из нас двоих старше?! — возмутилась женщина. Сон как рукой сняло.

— Пока я, а там посмотрим.

— А подзатыльник?

— А дотянешься?

Нина засмеялась, услышала ответный смех в трубке.

— Ну тебя.

— Я тебя тоже люблю, мам.

— Язва.

— Бабушке мне позвонить?

— Не надо, я сама.

— Ладно, я побежал. Вернусь в десятом, может позже. Если что, звони, — положил трубку. Нина возмущенно фыркнула. Это уже как-то чересчур.

Поднялась, прошла в ванную. Теплый душ — самое оно сейчас. Понежиться, погреться и подумать. Нина не раз ловила себя на том, что растерянность или напротив злость проще всего снималась водой. Вода расслабляла, дарила спокойствие, помогала собраться с мыслями и решить проблемы. Конечно, с последним она намеревалась повременить, да и думать о проблемах не хотелось. Вместо этого Нина поразмышляла о новой кофеварке, о лице Игоря, с утра собирающегося на работу, о сыне. Больше всего о сыне и о том, какой он замечательный.

Налюбовавшись на свое отражение в маленьком зеркале и придя к выводу, что все еще ничего так, красивая, женщина покинула ванную. Готовить не хотелось, обошлась кофе и бутербродами. Снова взялась за телефон, набрала знакомый номер.

— Да?

— Ма-а-ам, — по-детски протянула Нина. — А я от Игоря вчера ушла.

Тишина.

— Ма-ам?

— Что “мам”? — спросила сурово пожилая женщина.

— А… — растерялась Нина.

— Вот тебе и “а”! Я тебе сколько раз говорила? Отчаялась уже! У Саньки?

— У него.

— Умница моя!

Женщина облегченно выдохнула.

— Ты меня напугала!

— Тебя напугаешь! Как же! Сиди в квартире. Мы сейчас с Андреевной к тебе приедем. Отмечать будем. Жди.

— Жду.

— Тебе коньяку или сразу водочки?

— А давай и того, и другого!

— Вот это мой ребенок! Все. Едем.

***

Санька припарковался возле дома, заглушил двигатель, взял с заднего сиденья рюкзак, пакет с продуктами, вышел из машины, задрал голову на свои окна. На кухне горит свет. Не спит еще. Хорошо. В магазине долго проторчал, соображал что купить, себе-то он особо не церемонился, а с мамкой иначе. Звонить не стал. Ей и так сейчас хреново, еще он с тупыми вопросами приставать начнет, в итоге обычные десять минут переросли в сорок. Ничего, если понадобится, сам приготовит. Парень вздохнул. На мозг накатила волна усталости. Тяжелый месяц предстоит.

— Я подобно собаке, — прошептал Санька. Прохожий мужчина на мгновение удивленно обернулся и вновь отправился своим путем.

Квартира встретила его устойчивым запахом спирта и нестройным воем трех пьянющих женских голосов. Парень кинул рюкзак с пакетом на пол и, не разуваясь, выглянул из-за косяка на кухню, поморщился от некатинового марева.

— Мир дАлеко далекО виден в окошках узких! Русские рубят русских! Русские рубят русских!

Сморщился. Это вот надо же. Три в хлам бабы на его уставшую голову.

— Внучек! — бабушка первая заметила Саньку и резво выскочила из-за стола. Парень стойко вытерпел поцелуи в лоб и щеки. — А мы вот тут гуляем.

— Я вижу, бабуль, — скептически проговорил он.

— Ой, не будь такой занудой. Как работа?

— Ребенок, прости, — обернулась на табурете с несчастным видом мать. — Они сами пришли.

— Здравствуй, Саш, — привстала с места бабушкина соседка и по совместительству лучшая подруга.

— Добрый вечер, Анна Андреевна.

— Не виноватая она, — передразнила бабушка знаменитый фильм, хмуро покосившись на дочь. — Давай разувайся, заходи, ужин давно стынет.

Понятно. Позвонить все же стоило. Парень пожал плечами, скинул кеды, взял пакет, выгрузил продукты в холодильник.

— Танюш, надо бы честь знать, детям спать пора.

— Ань… Ты… Эх, — махнула рукой бабушка. — Санёк!

— А? — откликнулся внук от тарелки с лагманом, в которую дорезал свежих овощей.

— Вызови дамам такси.

— Сейчас, — он бегом загнал в рот макаронину и выудил из кармана телефон. Радоваться отъезду бабушки, конечно, нехорошо, но… Но вытерпеть эту женщину, в свои семьдесят умудряющуюся проявлять небывалую активность двадцать четыре часа в сутки, было сложно в любом случае. Саша заранее пожалел таксиста, которого бабуля обязательно возьмется чему-нибудь научить.

Машина простояла внизу больше двадцати минут в ожидании своих пассажирок. Внук под руки проводил обеих женщин до серебристой девятки, усадил по очереди назад, назвал таксисту адрес, попытался вручить деньги, увернулся от затрещины, обиженно фыркнул и отказался от идеи быть обходительным. С тихим скрипом шин, автомобиль отъехал, Саша проводил ее усталым взглядом и отправился домой, прыгая через две ступени сразу. Пользоваться лифтом не стал, восполнив утреннюю нагрузку.

Мать сидела на кухне, болтая ногой, и философски раскуривала очередную сигарету. Парень прошел, открыл окно, забрал из тонких пальцев вредный предмет.

— Своих купили?

— Да-а. Сань, — тихо позвала женщина.

— Что?

— Когда ты бросил? В позапрошлом году постоянно находила у тебя в карманах.

— И постоянно утягивала.

— Не утягивала, сын, конфисковала. Так когда?

— Как один жить стал, так и бросил.

— Из-за девочки какой?

Санька закатил глаза. Иногда она была отличным другом, но иногда ужасно приставучей матерью!

— Нет. Причем тут девочка? Я все как-то больше девушек предпочитаю…

— Саня!

— А чего “Саня”? Захотел и бросил. Можно подумать, сложно!

Нина тихо вздохнула. В затуманенный алкоголем мозг проникла последняя фраза ребенка и укоренилась там. “Можно подумать сложно”. Как странно, а ей сложно. Или это бравада? Только сейчас женщина обратила внимание, что в руках у нее пусто, мгновение спустя дошло почему.

— Не нужно меня опекать, сын. Я большая тетенька.

— Я и не опекаю, я хочу помочь. Все. Пойдем спать. Меня вечером завтра не будет.

— Свидание?

— Нет. Друг помощи попросил.

— Какой друг?

— Натка.

Нина улыбнулась.

— Наташенька! Как там ее папа?

Санька пожал плечами.

— Нормально.

— Ну, ты расспроси завтра поподробнее.

— Обязательно. Пошли спать.

— Ага…

Глава 3

3 августа

Вторник

Санька заметил ее издалека. Вообще, не заметить Наташку было сложно. Парень улыбнулся. Двое ребят притормозили рядом с девушкой с явным намерением познакомиться. Он перешел на бег.

— Привет, козявка! Ты мне задачу упростить не хочешь, да?

Неудачливые сделали вид, что увлечены разговором. Он улыбнулся. Наталка с размаху треснула его по плечу.

— Твои комплименты как всегда оригинальны до неприличия… То ли радоваться, то ли обижаться! — она покосилась на себя. — Что не так-то?

Парень оттянул указательным пальцем край кожаного корсета на ее груди и заглянул внутрь.

— Ты еще спрашиваешь? — получил еще один хлесткий удар.

— Дурак! Чего творишь? — она зажала грудь ладонями.

— Да, Нат. Так ты гораздо меньше внимания привлекаешь, — с сарказмом протянул Сашка. Девушка с возмущенным воплем отдернула руки, насупилась, как-то пригорюнилась.

— Совсем плохо?

Парень обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Эх, Наталка… Все отлично. Ты, вообще, — куколка. И нечего разыгрывать расстройство. Я ж знаю, что ты в себе уверена всегда.

Большие карие, чуть раскосые глаза печально взглянули на него.

— Я в себе уверена. Только ты ж единственный, кто меня может раскритиковать, не считая папы, конечно. А когда вы вдвоем критикуете, любая, даже самая поднебесная самоуверенность, трещит по швам.

— Ладно, сестренка. Не расстраивайся. Я уже морально готов к новым увечьям.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь.

— Я волосы в косу заплела и каблуки не одела, а еще не юбка, а джинсы. Все прилично.

Санька вздохнул.

— Пошли, приличная моя!

Училище МВД встретило горячих почитателей творчества бессмертного Чижа и Ко двумя постами, проверкой сумок, откручиванием многочисленных шипов с ошейников и браслетов, ну и, само собой, полной сдачей совсем опасных предметов. Фэйс-контроль ребята прошли быстро под восхищенные взгляды местных учащихся.

Саша удивленно поднял бровь, глядя на свое место в пятом ряду.

— Смеешься? Все самое интересное там, — он ткнул пальцем в уже беснующуюся толпу на балконах. — А мы сидеть будем?

Наталка глянула на пестрых веселых ребят и утвердительно кивнула.

— Да.

Парень поморщился.

— Ну, пролазь давай.

Следующие сорок минут после начала концерта они гоняли балду, травили байки и вместе со всеми ждали приезда музыкантов. Саша тихо порадовался, что место сидячее, только сестренке об этом не рассказал. Еще чего? Дразнить начнет. На сорок первой минуте девушка пнула его локтем.

— Чего?

— Смотри! — он проследил за направлением восхищенного взгляда. На сцену выползли почти счастливые музыканты.

— Не прошло и часа, — буркнул парень.

— Не прошло, — сердито подтвердила она, задорно довольно улыбнулась и погрузилась в любимый репертуар.

Санька еще некоторое время разглядывал знакомый изящный профиль и длинные блестящие черные волосы. Почему-то вот сейчас снова вспомнилась пятилетняя девочка в розовом грязном платье с перемазанным лицом, громко ревущая посреди большой лужи. Он тогда был старше ненамного, родители еще жили в трехкомнатной квартире, а не в доме. Он гонял с дворовыми товарищами в казаки-разбойники и вдруг, посреди дороги это ревущее недоразумение с огромными черными глазами. Пройти он не смог. Всхлипывая, она рассказала как ее, убегая, оттолкнули в эту злополучную лужу. Путем нехитрых уточнений Саша выяснил кто. Вот тогда-то он и получил свои первые синяки за мелкую козявку, которую потом у себя дома умывал и отпаивал чаем. У Наталки тогда как раз ушла мать. А отец… это теперь он руководит частной клиникой, а в то время он сутками вкалывал хирургом, пытаясь прокормить и себя, и дочь. Та встреча с черноглазой девчонкой была первой, хотя их многолетняя дружба началась гораздо позже, после второго свидания, что сталось два года спустя. Санька тогда возвращался со школы, когда с козырька подъезда раздался приглушенный шепот.

— Мальчик, помоги!

Парень усмехнулся. О! Он надолго запомнил эту фразу и перекошенную страхом физиономию, кою узрел глянув наверх. Большие карие глаза смотрели на него с нескрываемым ужасом.

— Ты чего там делаешь? — решил поинтересоваться на всякий случай он. Ну, мало ли… может розыгрыш.

— Я кота доставала.

— И где кот?

— Спрыгнул, убежал.

— А ты?

— А я высоты боюсь.

— А зачем лезла?

— Он мяукал. Я думала, ему страшно.

Он засмеялся. Вот же логика! Скинул рюкзак на землю, где почище, и полез доставать черноглазое недоразумение. Пока спускались, едва не упали вдвоем, расцарапались в кровь. Именно тогда и пришла детям в голову гениальная мысль. Раз есть готовая кровь. Чего б нет? Вот так и стали они братом и сестрой.

— Я подобно собаке! — подскочил уже не в первый раз во втором ряду коренастый, в хлам пьяный мужик.

— Задолбал, — зло прошипела девушка на ухо своему спутнику. — Он это как мантру читает.

— Спорим, не сыграют? — протянул ладонь Сергей. Наташа фыркнула.

— Еще чего. Конечно, не сыграют. Сиди дальше скучай.

— Сижу, — вздохнул парень. Можно подумать, он по своей воле тут сидит? Нет. Он любит эту музыку, но дома или в пробежку, а еще в дороге хорошо. Вживую ж предпочел бы что иное. Вытащил телефон, набрал смс матери, получил ответ, что все отлично и, вообще, она фильм смотрит, еще раз вздохнул, подумал о бездарно пропавшем вечере…

Ночь!

Набрал еще одну смс, на этот раз Иринке с потока, симпатичной блондинке, за какие-то грехи влюбленной в него по уши и никогда не отказывающей в свидании, ну и не только. Самое оно. Девушка не заставила ждать с положительным ответом. В предвкушении неплохого секса Санька расположился поудобнее и, наконец, вслушался в слегка паршивое исполнение музыкантов на расстроенной технике. Это надо же! Потом обязательно спросить сколько девчонка заплатила…

Натка отстегнула ремень, наклонилась, чмокнула парня в щеку.

— Я тебя люблю, Сань. Спасибо огромное! И заметь, — она подмигнула. — Я ж все-таки была прилична. Ни одного происшествия.

— Да-а-а, стареешь, мать. Это как же так-то?

Девушка поморщилась.

— Ненавижу твой сарказм. Ладно, ты куда сейчас? Видела смски писал. Кому?

Парень пожал плечами.

— Матери. Она у меня. От отца ушла, — он, не задумываясь, осторожно провел ладонью по рулю. — Вторую Иринке.

— С ума сойти!

— По поводу?

— По второму, конечно. А мама твоя… Ты ведь давно хотел забрать.

— Да. А с Иркой чего не так?

— Все так, Саш. Только она ведь тебя любит, а ты?

— А что я? Можно подумать я что скрываю или притворяюсь. Я ей черным по белому объяснил, чего мне от нее надо.

Наталка возмущенно фыркнула. Парню показалось, что у его подруги как-то закончился словарный запас.

— Ты… Ты… Пень ты!

— Да почему?! — зло процедил он. Вот что всегда ненавидел, так это необоснованные нотации.

Девушка вдруг затихла.

— Са-ань, давай не будем ссориться из-за какой-то там Ирины. Она мне никто — разбирайся сам, а ты — мой лучший друг, — Наташа лучезарно улыбнулась.

Он тут же перестал сердиться, в принципе-то, на нее сердиться долго не умел, а уж когда она вот так сама шла на попятную, да еще улыбалась, и вовсе. Взлохматил волосы, растрепав косу, притянул к себе, обнял, отпустил.

— Давай, чеши домой!

Девушка вздохнула.

— Чешу.

Выбралась из машины, улыбнулась напоследок, захлопнула дверь. Сашка проследил, как она громко напевая “день рождения” проскакала до калитки, исчезла за ней и тронулся с места…

Остановился у дома сбоку, подальше от обзора из окон квартиры Иркиных родителей. На всякий случай залез еще раз в бардачок, проверил наличие презервативов и набрал смс. Девчонка не заставила себя долго ждать. Санька прищурился. Надо сочинить какую-нибудь хрень. Так, сходу, не даст. Черт! Прокатить придется, бензин тратить. Открыл дверь. Худая блондинка прыгнула на переднее сиденье и восхищенно-обиженно уставилась на него.

— Ну и зачем я тебе понадобилась в два ночи?

Парень пожал плечами, откинулся на спинку.

— Скучно было. Решил покататься. О тебе вспомнил.

Помогло. Расцвела. Так, а теперь в свое удовольствие по ночному городу и куда-нибудь на берег, сзади стекла тонированные.

— Хочешь со мной?

Иринка заколебалась. Она хотела. Он видел.

— Я так предложил, если занята или еще что, иди.

Снова помогло.

— Нет. Поехали.

— Вот и славно, — улыбнулся парень. Сегодня сгодится. Надо найти кого-то поинтересней. Быстрая победа — это, конечно, удобно, но… Но как-то уже скучно. Тем более Ирка не первая такая. Полгода назад была точно такая же Яна. На мгновение стало интересно, где она сейчас? Никогда об этом не задумывался, просто перестал звонить и все. Мгновение ушло, интерес угас.

— Отчего тебе сегодня скучно? — хлопнув накрашенными ресничками, спросила девушка.

— Меланхолия, — неопределенно протянул Санька. — Достань там что-нибудь послушать.

Свести разговоры к минимуму.

***

Наташа постаралась как можно тише подняться по лестнице. Не вышло. Винтовая как раз напротив отцовской двери, а у него слух ай-яй еще с армии. Его суровое лицо не заставило себя ждать.

— Это кто был?

— Папочка, ты не спишь?

Мужчина скептично поднял бровь.

— Нат, речь шла о подругах. Что-то я не припомню, чтоб твои красавицы катались на восьмерке, да еще виртуозно избегали света фонаря.

Девушка засмеялась.

— Папочка, Ольга с Айзей отказались, я Саньку попросила.

Сергей перестал грозно хмуриться, улыбнулся.

— Вот же паршивцы. Оба!

— А я при чем? — возмутилась она. — Чаю хочешь?

— Хочу. С лимоном и с сахаром. Сама знаешь. При том. Могла бы и предупредить.

Отец с дочерью прошли на кухню. Девушка помыла руки, поставила чайник и расположилась за столом.

— Я забыла. Прости… это же Санька!

Сергей пристально вгляделся в бесценное личико.

— Ты часом в него не влюблена?

Черные глаза удивленно расширились. Идеальной формы губы растянулись в сногсшибательной улыбке.

— Нет, папочка. Я люблю, но не его.

Мужчина прищурился.

— А кого?

— Не скажу. Не переживай, возрастное и из области фантазий. Через годик пройдет, думаю, а там можешь начинать волноваться.

Сергей осторожно встал, нога в ночь разболелась совсем, дошел до дочери, обнял темную голову.

— Музыкант этот с плаката что ли?

— Па-ап, — возмутилась она.

— Значит он. Эх, молодость… Пошел я спать.

— А чай?

— Утром.

— Хорошо.

— Да, — мужчина обернулся на пороге. Как там Игорь с Ниной? Что Санька рассказывает?

— Они с мамой вместе теперь живут.

— Как? — Сергей растерялся. — Поругались?

— Да, нет. Все серьезнее. Я толком не расспрашивала.

— Ну так расспроси, может помощь какая нужна.

— Хорошо, папочка, — Наташа с интересом взглянула на отца. Нечто странное в его голосе настораживало. Он ласково улыбнулся ей, развернулся и исчез в проеме. Щелкнул чайник, отвлекая девушку от раздумий.

***

4 августа

Среда

Санька тихо прокрался мимо дивана.

— Я все слышу. Где был сын?

— Гулял, — парень перестал корчить Джеймса Бонда. — Ты чего не спишь?

— Тебя жду.

— Зачем. Отдыхай.

— Ты отцу сказал слово на букву “р”. Он мне звонил вечером, выяснял подробности.

Напрягся.

— И что ты сказала?

— Я повторила слово, потом нашла адвоката, но… Сын, давай в следующий раз я буду решать сама.

— Да.

— Вот и славненько. И знаешь, сын.

— Что?

— Мне нравится твоя музыка.

Санька засмеялся.

— Это ж здорово.

— Как по мне, так пугает.

— Нет, мам. Это здорово.

— Ладно. Еще раз не предупредишь, что вернешься черт знает во сколько, серьгу из уха выну, не расстегивая и без наркоза! Понятно?

— Понятно, мам, — его душил смех. Сдержался. Бегом прошел до комнаты, разделся, скользнул в ванную. Горячий душ успокаивал, дарил мир. Хорошо. Саша понежился под мягким потоком воды, вылез, вытерся, прошел в комнату. Глянул на часы. Время — пятый доходит. Сна рядом не стояло, на душе ерунда. Подумал, включил нетбук, следом скайп, позвонил.

— Ну, давай же, козявка. Скажи, что не спишь.

Облом. Никакого ответа. Спит. Вздохнул, выключил технику, свет, упал на кровать, заложил руки за голову и уставился в окно. Шторы мешали. Встал, отодвинул, вернулся в исходное положение. Так лучше. Его ждала идиотская бессонная ночь размышлений, он ненавидел размышлять. Размышления еще никогда ни к чему хорошему не приводили, он все как-то чаще действовал, полагаясь на интуицию. Вот уж кто-кто, а эта женщина ему никогда не отказывала, как, впрочем, и все остальные, включая эфемерных удачу и судьбу.

Нина подождала пока в комнате воцарится тишина, полежала еще минут двадцать, тихо встала и вышла на балкон, села на стул, закурила. Достала, захваченный из зала айпод сына, включила, пролистала, нашла Fool’s Garden. Откинулась на спинку. Ветер уносил едкий сигаретный дым. Сон не шел, только размышления, будь они неладны. Нина ненавидела размышлять. Размышления еще никогда ни к чему положительному не приводили, все как-то больше склоняли к самопожертвованию. Что за идиотская черта? Хорошо бы Саньке не передалась, жизнь себе сломает. Женщина затянулась, решила побеседовать с ребенком на эту тему после.

Она блаженно медитировала, глядя на светлый горизонт, где уже показалась первая оранжевая полоска. Надо же! Совсем забыла, какого это встречать рассвет. Рядом сел сын. Нина улыбнулась, глядя на Саньку.

— Не спится, ребенок?

— Нет. Размышляется. Не хочу думать. Тебе тоже, смотрю, без сна сидится.

— Да. От дум один вред, — меланхолично протянула женщина.

— Бабушкины слова.

Нина улыбнулась, взлохматила парню волосы на макушке.

— ДНК, ребенок. Кровь все решила за нас.

Санька увернулся.

— Меня моя кровь устраивает.

— Хорошо. Прямо бальзам на душу…

Первые рыжие лучи, наконец, вырвались на волю, покрыв стекла городских многоэтажек позолотой. Холодное чуть облачное небо засияло нежными теплыми оттенками. Фиолетовый, розовый. Показался слепящий край живого белого диска. На степь медленно ложился новый палящий, обжигающий день.

Глава 4

8 августа

Воскресенье

Из сна Нину выдернул неприятный однотипный звук. Женщина застонала и перевернулась на бок. Не помогло. Мелодия, вроде простая, но безумно назойливая. Открыла глаза. Трещало где-то совсем рядом.

Балкон.

Нина поднялась и нехотя вышла. На столике Санькин нетбук оглашал окрестности о входящем вызове. Удивленно рассмотрела ник “Soturi”, попыталась выудить из памяти перевод, не вышло. Воровато оглянулась, нажала соединение. Мгновение и на экране знакомое личико.

— Наташенька!

— Ой, здравствуйте, теть Нин. А Саша где? — девушка запнулась. — Ой… То есть как у Вас дела?

Женщина засмеялась.

— Да, ладно, Наташ. Хорошо все. А что ник значит?

— Воин… с финского.

— Интересно, — Нина взглянула на время. — А сын бегает, наверное.

— А, ну, ладно…

— Ты погоди. Как там Сергей? Целую вечность его уже не видела.

— Хорошо. Вон на кухне громыхает, ворчит. А знаете, теть Нин, я, наверное, и у вас тоже спросить могу. Мы тут с папой решили для разнообразия на шашлыки поехать в лес… вот. Ну и подумали, что вы с Санькой… может захотите… просто так… воскресенье же…

— Дочь! — в поле зрения камеры попал высокий подтянутый обнаженный по пояс мужчина. — Ты дозвонилась?

— Здравствуй, Сереж, — сердце от неожиданности пропустило удар и понеслось отбивать ритм. Нина удивленно одернула себя. С какой стати она нервничает, это же старый друг семьи. Хотя другом он был ей, Игорю скорее просто знакомым, с Санькой возился иногда вместо отца.

Сергей улыбнулся. В уголках серых глаз заплясали добрые морщинки.

— Здравствуй, Ниночка. Разбудили тебя.

Женщина с ужасом представила как выглядит со стороны. Заставила себя не дернуться срочно поправлять птичье гнездо на голове и наверняка потекшую тушь, вместо этого улыбнулась.

— И правильно. Нечего спать.

— Дочь сообщила тебе?

— Да.

— И?

Нина растерянно уставилась в отчего-то, даже при учете качества изображения с веб-камеры, ласковые глаза мужчины. Отказаться было первой мыслью. Затем мозг посетила вторая, сообщившая об Игоре, без сомнений теперь таскающего баб в дом.

— Я с удовольствием! Только за Саньку отвечать не могу, он придет и позвонит.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо. Вот тогда и определим, когда нам заехать. Пока.

— А… — договорить Нина не успела. — Ага, — устало протянула она и отправилась в ванную. К моменту ее выхода в коридоре маячил сын.

— Ребенок, позвони Наташе.

Саша внимательно взглянул на мать.

— Она звонила?

— Да. Там нетбук на балконе был включен. Я спросонья не сообразила и ответила, — Нина про себя поморщилась такому маленькому вранью. Парень разулся, залез в карман брюк, вытащил телефон.

— Черт.

— Что такое? — женщина, тщательно вытирая влажные волосы, прошла на кухню.

— Телефон не зарядил.

Пожала плечами. Он покосился на мать, поверить в то, что она случайно ответила. Ну, да! Как же. Любопытная. Поставил телефон на зарядку в своей комнате и набрал Наталку.

— Привет, козявка.

— Сань, я — не козявка!

— Ты — школьница, воином станешь позже, после первой сессии, — пошутил парень. Что за дела?

— На шашлык поедешь? Мы с папкой собрались. Мама твоя согласна уже. И знаешь, Сань…

— Что, человечек?

— Потом. Так ты едешь?

— Ну, раз мамка едет, конечно, я тоже.

— А девушки твои?

— Пешком перетопчатся.

— Порой твои выражения просто убивают.

— Да, сладкая, девушек сражают не только мои выражения.

— Тфу на тебя!

Санька засмеялся. Сестренка на том конце засмущалась. Он любил подшучивать над ней вот так. Это было занятно. Они никогда не говорили на тему ее секса, Наталка молчала, но кого она пытается обмануть? Секса у нее не было, да и вряд ли он допустит какого-нибудь урода, похожего на него самого, до тела девчонки. Черта с два! Рано ей еще со всякими гадами связываться. Постарше будет — разберется, а сейчас маленькая больно, несмотря на свою внешность. Парень вспомнил вид обнаженной груди за корсетом. В душе шевельнулось странное чувство. Воображение против воли дорисовало остальное. Тряхнул головой, отогнав наваждение. Что-то не то…

— …ты меня слушаешь?

— Что?

— Сань! Я говорю, мы заедем через час. Просто оденьтесь и все. Остальное мы с папой уже приготовили и купили. Ага?

— Ага, — для достоверности парень кивнул головой, радуясь, что один в комнате.

— Ну вот и хорошо. Пока.

— Пока.

Отключился. Выдохнул. Воображение отчего-то отказалось подчиниться, продолжая дорисовывать вид обнаженного Наталкиного тела на основе тех знаний, коих у него, как близкого друга, водилось в переизбытке.

— Чтоб тебя!

Парень переключил мысли на отца и мать, а еще работу. Так надежнее. Вышел, передал слова девушки.

Спустя час они сидели в обширном wrangler Сергея и легче Саше не было.

Мать расположилась на переднем сиденье, парень же, сидя рядом с подругой, не мог удержаться и не коситься на знакомый точеный профиль. Черные, блестящие волосы забраны в косу, не накрашенной выглядит года на три моложе. Опустил взгляд ниже. Под ярко-алой домашней футболкой поднималась и опускалась вместе с дыханием небольшая грудь. Он помнил, как она ночевала у него и спала именно в ней. Полы доходили только до середины бедра, оставляя на обозрение стройные ноги…

Санька чертыхнулся, отвернулся, уставился в окно. Это же Наташа, его козявка! С каких пор он начал размышлять о ней вот так? Глупость. Определенно пора сменить Ирку на кого-нибудь поинтереснее. Эх, пора заняться Катькой и неважно, что в одной группе. Доучатся как-нибудь. Вот там девица интересная, отшила его уже дважды.

Наташа оторвалась от созерцания пейзажей за окном, покосилась в зеркало на отца. Сергей снова бросил осторожный взгляд на женщину на переднем сиденье. Девушка вздохнула. Она и раньше замечала за отцом такие взгляды, только никогда не придавала им особого значения, а стоило бы! Интересно, как давно он влюблен в Нину?

Наташа на секунду перестала думать, прикрыла глаза и вслушалась как вокалист выдохнул ей в уши, затем медленно запел. В очередной раз удивилась собственной глупости. Иначе не назовешь. Как можно, находясь в здравом уме, сходить с ума по голосу абсолютно незнакомого мужчины? И не просто сходить с ума, а желать этого мужчину. Откинулась на сиденье, завела руки за подголовник, потянулась, на мгновение представив каково это, очутиться в объятиях своей мечты. Улыбнулась. Голос в ушах продолжал петь о любви, дорогах и друзьях. Она беззвучно шептала знакомые слова.

Вот и ответ. Сама влюбилась, оттого и в отце заметила. Нина красивая женщина. Миниатюрная, худая, ухоженная. Даже сейчас одетая в простой спортивный костюм и кроссовки она выглядела потрясающе. Короткие прямые белые волосы, голубые глаза… Хорошо, что она теперь свободна. У отца есть шанс, а вот у нее, Наташи, никаких. Сколько их таких девчонок? Тысячи. И каждая сходит с ума. Будучи человеком, не по годам разумным, девушка предпочитала трезво оценивать любую ситуацию. Мозг подсказывал, что со временем ее влюбленность пройдет, просто сменится другой. Она не участвовала ни в одном инет-сообществе, не писала задушевных постов, делясь со всеми восторгами от нового альбома или клипа. Она жила своей жизнью и только по ночам, оставшись одна, позволяла себе тихо болеть.

Саша заворожено смотрел на подругу. То, что она сейчас сделала, напрочь перевернуло все его представления о ней. Он ошибся. Она уже не маленькая. Его козявка окончательно выросла.

Она снова потянулась, продолжая с томной, сногсшибательной улыбкой на идеальных губах шептать слова песни. Причем девчонка и понятия не имеет, насколько сексуальна сейчас. Сашка оперся локтями о колени, обнял голову ладонями и продолжил осторожно наблюдать, окончательно запутавшись в собственных ощущениях и эмоциях.

О ком она думает? Ведь о ком-то думает. Он готов был поклясться, что тут замешан парень. Стиснул зубы, отогнав неуместную злость…

— Ребенок, ты в порядке? Голова болит? — парень вскинул голову и уперся во внимательный ласковый взгляд матери.

— Нет. Хорошо все. Просто сижу. Может музыку включить?

Нина смотрела на впервые за последние годы врущего ей прямо в лицо сына. Раз он так поступает, это что-то из ряда вон. Беспокойство за единственное ее сокровище волной накрыло сознание, собственные беды отступили на задний план. Она обернулась к Сергею.

— А и правда, может музыку?

Мужчина внимательно взглянул на нее, Саньку и включил радио. Машину тихим фоном заполнили чужие голоса и мелодии. Нина убрала волосы за уши, снова обернулась к сыну, мимолетом зацепив, Наталку. Какая ж все-таки красавица выросла. Ох, проблем и переживаний у Сергея, наверное, уже не счесть. Девочка будто со страниц журнала сошла. В голове мелькнула и исчезла догадка. Да быть не может!

Нина пригляделась к сыну внимательнее. Сидит так, что ее не видит, и поначалу ей даже показалось смотрит в пол, но вот сейчас женщина поняла, что за куколкой Сергея из такого положения наблюдать самое оно. Отвернулась, уставилась в лобовое стекло, улыбнулась. В том факте, что Санька с Наталкой не поступит как с остальными своими пассиями, Нина была уверена. Интересно, как давно это с ним? Не подходит же. Сидит и наблюдает. И это ее сын, человек, который не знает недостатка в женском внимании и привык добиваться каждой, что пробудила его интерес. Хорошо бы влюбился. Вот кто-кто, а эта девушка нравилась ей безумно. Умная, спокойная, рассудительная, именно такая и нужна сыну.

— О чем думаешь, Нин?

Женщина очнулась от мыслей.

— Не знаю. Хорошо просто. Давно никуда не выбирали… выбиралась, — сама поморщилась собственной оговорке. Сергей же, кажется, и не заметил.

— Ну, теперь выбралась, — он улыбнулся. Сердце у Нины подпрыгнуло. И где только берутся мужчины с вот такой улыбкой? Одернула сама себя. — Мы вина вам взяли. Да, дочь? — Сергей ласково прищурился, глядя в зеркало. — А в ответ тишина-а, — прокомментировал он реакцию Наташи. — Небо, небо, земля вызывает… Сань, толкни ее. Хотя, ладно, пусть сидит. Она у нас умница. Отдых заслужила. Такой марафон с экзаменами и поступлением.

Женщина невольно улыбнулась в ответ. Подобная забота о дочери была привычной со стороны Сергея. В конце концов, девочку он воспитывал с детства, сам. Игорь все доверил ей. Вот только вопрос: доверил или свалил?

Поймав себя на этой мысли, Нина ужаснулась. Звучит паршиво, однако она никак не могла себя заставить не сравнивать всех окружающих мужчин с Игорем. Это выходило как-то само собой, где бы она не была, чем бы не занималась. Сравнению подвергалось все, начиная от цвета волос и стрижки, заканчивая тембром и интонациями голоса. Вот только с Сергеем было иначе. Когда-то давно она подвергла его, тогда только нового знакомого, внимательному изучению и, сделав вывод заведомо в пользу мужа, больше не задумывалась ни о чем похожем. И теперь вдруг обнаружила, что Сергей выигрывает по всем параметрам. И, кажется, выигрывает давно.

Отогнала тревожную мысль подальше. В душе и так пустота, не хватало еще сходу заводить какие-то новые неустойчивые отношения банально на фоне стресса, жертвовать дружбой с замечательным человеком. Нет. Она умная и, само собой, ей охота прыгнуть в омут с головой, но только не в ущерб окружающим.

Полчаса спустя Сергей, наконец, остановил машину возле небольшого озера, отыскав прогал среди многочисленных камышей.

— Выползайте, господа шашлычники. Купаться не советую, а вот рыбу половить можно. Удочки в багажнике. Да, Натал?

— А?! — чересчур громко крикнула девушка с заднего сиденья.

— Б! Козявка, — усмехнулся Санька, — наушники вынь.

Наташа послушалась и последовала примеру всех очстальных, выбравшись на улицу.

— Вот только попробуй еще раз назвать меня “козявкой”.

— Ладно, буду звать козюлькой.

— Теть Нин!

— Александр Игоревич! — грозно выкрикнула женщина расстилая покрывало.

— Ась? — парень правдоподобно изобразил интонации солата на плацу.

Сергей рассмеялся.

— Саш, доверь дамам салат и не дразни их, а то пересолят. Лучше с дровами помоги.

Несколько часов спустя абсолютно довольная, сытая и разомлевшая на солнышке Нина лежала и просто смотрела на облака. Как давно она этого не делала. Обычно бедные на кудри барашки сегодня возвышались там, высоко над землей, великолепными горными склонами. Даже они были сегодня необычны, вообще, весь мир был удивителен и нов. Эта неизвестность пугала и будоражила.

Она свернула, свернула вслепую, при этом сознательно оставив вопрос куда именно открытым.

— Сереж, спасибо тебе.

— За что? Я рад только, — мужчина лег рядом.

— Ты знаешь, да? — скрывать от него почему-то не хотелось. Хотелось честно рассказать. Может даже пожаловаться.

— О чем?

— Об Игоре.

— Нет.

— Я просила развод, — Нина невесело рассмеялась. — Честнее не так. Это Саша сказал отцу про развод, я только повторила. Может без сына еще долго бы не решилась произнести это слово. Я — дура, Сереж.

— Нет, — одно уверенное простое слово.

Женщина улыбнулась, села. Санька с Наталкой оживленно спорили о чем-то у воды.

— Мне давно следовало уйти, а сейчас жалко. Себя жалко и времени убитого жалко.

— Не жалей. Все что ни делается…

— Все к лучшему. Я помню. Это я жалуюсь просто. Сыну и матери не могу вот прям до конца, честно. Оказывается, на это у меня кроме тебя никого. Ты всегда мои жалобы слушал, а я внимания не обращала, — Нина недовольно поморщилась. — Ты прости неблагодарную.

Мужчина сел рядом, обнял ее.

— Жалуйся сколько угодно и если надо сразу проси помощи. Хорошо?

— Нет.

— Не нет, а да. В любое время. У кого Наташка пропадала, когда я не мог следить за ней? К кому она со своими бедами женскими бегала? Кто ей платье помогал выбирать на выпускной?

— Не-е-е. Платье — это Санек с ней катался.

— Серьезно? Вот врушка! Подзатыльник выдам… потом.

— Ой, сдала.

— С потрохами.

Нина улыбнулась. Было странно сидеть в чужих мужских объятиях. Хотя Игорь ведь давно ее уже не обнимал просто так, только прилюдно, напоказ, может поэтому сейчас она не стала сопротивляться. Так тепло и приятно. В душе против воли жило устойчивое ощущение, будто она изменяет мужу. Женщина усилием воли попыталась подавить неприятные эмоции. Бывшему мужу. Еще не хватало хранить верность тому, кто этого не стоит. Вспомнила о своем нежелании жертвовать дружбой с Сергеем ради своих безумных порывов и окончательно запуталась в себе.

— Что, Нин?

— Нет. Я, — из глаз против воли покатились слезы, голос сорвался. В животе вдруг вырос клубок страха, отчаяния, боли, безысходности и мгновенно заполнил все тело. Слезы хлынули потоком. — Ничего… Не знаю.

Сергей сжал зубы, обнял Нину, прижав ее голову к своей груди. Тело Нины стали сотрясать рыдания. Ему давно хотелось разбить голову этому уроду, коему приходилось порой при встрече улыбаться. Сейчас же Игоря хотелось просто убить. Судьба свела его с восхитительной женщиной, и он смел так относиться к ней, словно мир полон похожих.

Санька дернулся в сторону матери. Наташа вцепилась в его плечо мертвой хваткой.

— Стой. Отцу она расскажет то, что при тебе говорить никогда не станет. Дай ей поплакать.

Парень стиснул зубы.

— Она ненавидит реветь.

— Сань, какой же ты балбес! Ей надо. Это самый действенный способ снять стресс. Пошли погуляем. Сейчас тебя увидит, спохватится.

Он поколебался, в конце концов решил, что козявка права, и сдвинулся с места, поддавшись на ее до того безуспешные попытки утянуть подальше от костра.

— Не надорвись, малявка.

— Да чтоб тебя! Я — не козявка, не малявка, не малолетка, и как ты меня еще там называешь!

Саня с удовольствием наблюдал как она сердито хмурится. Ей осталось надуть нижнюю губу и топнуть ногой для пущего эффекта.

— Ребенок.

— Я — не ребенок.

В голову пришла приятная немного шальная мысль, он склонился к уху девушки.

— Взрослой ты станешь, когда я увижу, что ты узнала каково это ощущать мужчину внутри себя, получать удовольствие от его ласк.

Наталка глубоко часто задышала, на щеках появился румянец. Темные глаза испуганно расширились. Она постаралась справиться с собой.

— И с чего ты взял, что я не знаю?

— Расскажи мне.

— Не хочу.

— Не знаешь.

— Когда-нибудь твоя самоуверенность сыграет против тебя, — девушка соблазнительно улыбнулась. — Как ночь прошла, взрослый?

Парень внимательно пригляделся к сестренке. Да, нет. Не может быть того. Наврала, козявка. Нарочно в заблуждение ввести хочет.

— Ничего так. Решил бросить это дело.

— Какое?

— Кататься к Ирке. Надоело. Цена не стоит качества.

Наташа вздохнула и с укоризной взглянула на профиль парня. Иногда он был безобразным циником. Так странно, словно перед ней чужой человек. Так же с ветки срываешь яблоко, кажется, красное спелое, сладкое, а с оборотной стороны оно червями прогрызано. Санька красивый, очень красивый, умный, безгранично терпеливый, добрый, ласковый, заботливый, только последние четыре пункта неизменно касались лишь троих человек: его матери, бабушки и ее самой, Наташи. Остальные девушки видели его неприятную часть и создавалось впечатление, что за нее-то более всего и обожали.

— Знаешь, Сань, хорошо, что предмет моих романтических мечтаний не ты.

— А кто?

— Никто. Пошли обратно, — она развернулась и практически бегом направилась к родителям.

***

9 августа

Понедельник

Нина в очередной раз перевернулась с боку на бок, память вновь и вновь воскрешала момент, когда она сорвалась и разревелась. Женщина потерла в бессилии лицо рукой.

— Дура! Ой, дура! — прошептала она. Додумалась. Сергей, наверное, теперь не станет приближаться. Решит, что она девочка какая слабая. Конец дружбе. Останется легкое знакомство. Идиотка. Нина давно не чувствовала себя так неуютно. Вспомнился его сердитый взгляд, то, как с силой сжимал руль. Совершенно точно недоволен итогом выходного дня. Потратил впустую.

Нина подскочила, выбежала на балкон, закурила. Немного успокоило. Достала из кармана телефон, набрала мобильный Сергея.

— Привет.

— Привет. Разбудила?

— Нет. Я не спал и пока не собираюсь.

— Я… это… — просить прощения неожиданно показалось верхом идиотизма. — Сказать забыла совсем. Мы на следующей неделе компанией идем в ночной клуб. Пойдешь с нами?

— А что за компания?

— Я и мама моя со своей подругой.

Мужчина рассмеялся.

— Хорошая компания. С удовольствием.

— Ура. Ну, ладно. Пока.

— До встречи, Нин.

— До встречи.

Она сложила телефон и взглянула на время.

— Твою мать!

Два часа ночи. Отлично! Сергей вежливый, мог и спать, а может и нет. Он красивый, обеспеченый, к такому многие в кровать полезут.

— Поздравляю, Нин, с присвоением тебе звания круглая дура!

Отвлечь мужика от секса, что может быть хуже?

Санька слышал как мать тихо выскочила на балкон и прикрыла дверь. Вздохнул, накрыл голову подушкой. Все верно, одна кровь, со сном проблемы у обоих. Только у матери есть причина, а у него их до недавнего времени было не так уж много и как оказалось все они были ерундовыми. Чем больше проходило времени с момента их разговора с козявкой, тем больше сомнений селилось в мозгу. Что если ее смущение он расценил неверно? Что если ее реакция была признаком того, что Наталка уже побывала в чьей-то кровати? Да и кто сказал о кровати? Саша с ужасом представил какого-нибудь урода вроде него самого. Машина и заднее сиденье, а в душе ничего, пусто, просто приятное времяпрепровождение.

Парень вскочил и принялся ходить из угла в угол. Ему вдруг перестало хватать пространства, хотелось двигаться, бежать, что-то делать. Горло давила тревога и злоба. Ему нужен был ответ. Немедленно. Схватился за телефон, отложил. Голоса мало, нужно видеть ее лицо. На скайп не ответила. Не долго думая, одел джинсы и выскочил за дверь, прокрался мимо балконной двери.

— Саш, ты куда?

— Другу помощь нужна, забрать его. Я быстро, мам. Тут недалеко.

— Телефон возьми!

— Взял, — парень хлопнул входной дверью, лифт ждать сил не было, бегом преодолел лестничные пролеты.

Спустя несколько минут остановил машину возле освещенного единственным фонарем дома. Темные окна недвусмыссленно заявляли о крепком сне своих хозяев. Саша выбрался из машины, тихо прикрыл дверь, дошел до калитки, открыл ее своим ключом, потрепал холку высунувшегося из будки Киллера, как обычно умудрившегося простыть и теперь просыпать появление всяких гостей, и обошел дом с тыла туда, где были ее окна. Набрал номер, на седьмом гудке раздался сонный голос.

— М? — от тихого хрипловатого стона по телу разлилось тепло. Саша поежился. Свет против его ожиданий она включать не стала.

— Выйди во двор.

— Сань, ты офонарел? Третий час ночи! — зашипела девушка, видимо сразу же проснувшись от откровенного хамства.

— Срочно! Быстро! Только тихо, — положил трубку, долго уговаривать не было никакого желания. Злость и без того уже накрывала с головой.

Время тянулось бесконечно долго. Он ждал возле входной двери. Стоило ей появиться на пороге, схватил за руку, потянул за собой и усадил в машину, расположившись рядом.

— Саш, ты меня пугаешь. Что такое? С мамой что?

— Кто он? И когда? Почему ты ничего не рассказывла?

— Чего? — Наталка растерянно захлопала сонными глазами. В безразмерной футболке совсем ребенком кажется.

— С кем, — он осекся. Говорить грубо ей не мог. Все, что связывала жизнь с этой девушкой было нежным, мягким. — Кто… Что за парень, с которым ты…

Сказать “занималась любовью” язык не поворачивался. Она не могла заниматься любовью с кем-то другим. Ею могли воспользоваться, и он бы прибил этого ублюдка, но любить другого… Любить… Санька с ужасом поймал в мыслях догадку.

Наташа застонала, откинулась на сиденье.

— Ты вот ради этого приперся посреди ночи и меня разбудил? А позвонить не мог? — она рассмеялась.

— Так что?

Парень внимательно смотрел на нее. Тихий смех резал по сердцу наживо.

— Нет никого и не было. Ты со своей гиперопекой меня с ума сведешь.

Он наклонился к девушке, заглянул в темные глаза. Наташа перестала смеяться, сморщилась.

— Саш, уймись. Я правду говорю, а днем тебя дразнила.

Отклонился, устало оперся лбом о руль. Ошибся. Никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас.

— Прости, человечек.

Услышал тихий вздох, ощутил ее ладонь на своем затылке. Наталка и раньше так делала, но никогда раньше от этого жеста кровь не закипала в венах, вызывая дикое желание ее. Парень замер, наслаждаясь и одновременно ужасаясь собственной реакции на мягкие теплые пальцы. Ей показалось мало, и она вдруг обняла его сбоку. Кожа горела от ощущения обнаженной груди под белой майкой. В памяти тут же всплыли образы из прошлого, точно показав, что скрыто под ее нехитрой одеждой сейчас. Дышать стало невозможно.

— Не сердись. Я не хотела тебя так пугать, — такие знакомые детские интонации. Девушка-ребенок.

— Я не сержусь. Я на тебя никогда не сержусь. Я на себя.

— За что?

— За грубость. Прости меня.

— Глупость. Я тебе все обязательно расскажу и познакомлю.

Санька дернулся. Инструкция как стать героем мыльной оперы в действии. Расскажет и познакомит она. Подавил желание сорваться на крик.

— Веришь? — не унималась Натка.

— Верю.

— Хорошо. Пошли ко мне спать, а то я переживать буду. По ночам шляешься нам с твоей мамой на радость.

Парень колебался мгновение, кругом темно, если аккуратно идти за ней следом, не заметит, она никогда не была внимательной. Осторожно достал из кармана телефон, набрал номер матери.

— Да?

— Мам, я у Наташи останусь.

— Это она и есть друг?

— Нет. Просто по дороге заехал.

— Ясно. Дай ей трубку.

Санька закатил глаза. Проверяет она. Еще одна женщина на его голову. Завел руку за плечо. Натка поняла сходу, а может слышала.

— Здрасьте, теть Нин.

— Ой, привет Наташ, а я думала этот оболтус врет.

Парень сморщился.

— Я все слышу!

— Прости, сыночка. Ладно, спокойной ночи, дети.

— Спокойной ночи, — девушка отключила связь, вернула телефон хозяину.

— Пошли, оболтус заботливый мой.

***

Она давно тихо спала. Саша осторожно встал, лег на кровать рядом, обнял за талию, прижал к себе. Странное ощущение, приятное. Они и раньше будучи детьми спали в обнимку, только теперь было иначе, по крайней мере с его стороны. Всего сутки ему понадобились на то, чтоб изменить взгляд на собственную жизнь, на эту девушку. За окном брезжил рассвет. Скоро проснется, будет жить, ходить, что-то делать, встречаться с друзьями, и в какой-то момент появится парень, она влюбится. Боль скрутила грудь.

— Что тебе снится, человечек? Хочу видеть твои сны, — неслышно прошептал он вслух.

Наташа не проснулась и не ответила.

Где гарантия, что тот, кто ей попадется не окажется уродом, как его собственный отец? Никакой гарантии. Он и сам урод. Она ведь ругалась на него из-за девушек и часто, а он всегда делал вид, что не понимает, так было проще. Все он понимает и понимал всегда. Да, он честно предупреждал, что ничерта не даст в ответ на все эмоции, только девчонки отчего-то склонны к идиотской вере в то, что могут влюбить его в себя и изменить. Бред. Изменится он может, лишь если сам того пожелает. Остальные случаи не работают.

Измениться.

Саша провел носом вдоль теплой шеи. Если захочет, может измениться сам. Кто сказал, что он не может стать тем парнем, которого Натка встретит на своем пути? Никогда не обидеть ее, защитить, никогда не стать похожим на Игоря. Кровь все решит за нас?

— Буду считать, что у меня материнская кровь. Ты всегда останешься моей козявкой.

***

Прошло уже несколько часов после звонка Нины. Откинулся на сиденье. Вспомнил покрасневшие глаза Юли. Замечательная женщина, превосходный терапевт, она оказывается все это время любила его и довольствовалась малым, а он не обращал особого внимания. Просто встречались время от времени. Никаких обязательств. И только вечером, разрывая пятилетние отношения, он осознал всю серьезность ее чувств. Ни слез при нем, ни попыток удержать, только безграничная боль во взгляде.

Если она захочет уволиться, он найдет ей работу, по крайней мере, не хуже. Пашке можно позвонить, ему врачей ее уровня не хватает. Опустил взгляд на циферблат часов. Пора домой, скоро на работу, поспать немного, да и Наталка заметит волноваться начнет. Кинул последний взгляд на горящий огнями город внизу, под горой и завел двигатель.

Глава 5

Наташа медленно выплыла из сна, привычно повернулась в сторону стены с плакатом, открыла глаза, одновременно потягиваясь, и только тогда поняла, что ей что-то мешает. Она испуганно уставилась на мирно сопящего Сашку. Его рука лежала на ее талии, хозяйским жестом прижимая ее к нему. В памяти родились воспоминания, что всю ночь ей что-то немного щекотало шею… Его дыхание! Но более всего девушку поразил не сам факт, что они лежат в обнимку в ее кровати. Наталку поразило то, насколько, оказывается, тяжелая его рука.

Это сколько же должна весить ее рука, когда она ее расслабляет? Она попыталась осторожно отстраниться. Дыхание парня сбилось, мышцы напряглись, под кожей сильнее проступили вены, он крепко прижал ее к себе, не позволяя совершить побег.

— Санечка, — шепотом протянула девушка.

— Да, девочка моя? — во сне пробормотал он.

Наташа замерла. В душе поднялась волна паники и чего-то горячего, сладкого, тягучего. Он никогда не называл ее своей девочкой, тем более таким тоном. Таким странным. Сексуальным? Догадка ужаснула. Девушка взглянула в глаза мужчины с плаката, которого обожала последние несколько месяцев, пискнула и принялась судорожно вырываться.

— Что? — Санька отпустил, сел, пытаясь разлепить веки.

Она слетела с кровати, едва не упав.

— Ты!

— Дочь? — встревоженно позвал отец снизу.

Паника заполнила все ее существо. Папа зайдет сейчас, а тут такое! Она схватила сонного друга, силой стащила его с кровати и затолкала в шкаф. Вовремя. Дверь открылась.

— Дочь? — повторил мужчина.

— Аиньки, пап?

— Все хорошо?

— Да, — она восстановила дыхание. — Это я никак после экзаменов не отойду. Во сне все лето сдаю, причем снится, что безуспешно.

Сергей усмехнулся.

— Понятно. Ложись. Поспи еще, у меня вот только будильник прозвенел.

— Я так и хочу. Утром сны такие не мучают.

— На полу сегодня спала?

— Жарко стало на кровати.

— Ясно, я ушел, — он улыбнулся и исчез за дверью.

Наташа ощутила себя сдутым шариком. Хорошо-то как. Не заметил. Она опустилась на матрас, который ночью постелила Саше и тут же подскочила. Сашка! Из шкафа тишина. Бегом распахнула его, оттуда высунулась довольная и вполне бодрая физиономия.

— Никогда не думал, что девушки нижнее белье на вешалках держат, — в доказательство он продемонстрировал три самых ее открытых кружевных комплекта. — И при мне ты никогда такого не носила. Из ткани всего три полоски! — Сашкина физиономия окончательно приобрела выражение кота, добравшегося до хозяйской колбасы.

Наталка очнулась от ступора, сердито сжала губы, попыталась, правда неудачно, отвесить парню подзатыльник, отобрала законно-купленное и рывком выдернула его из шкафа на свободу. Эх, поорать бы, так нельзя же.

— Одень сейчас, а? — не унимался друг. — Вон те, у которых кроме полосок еще кружевная бабочка прямо между…

— Сашка! — сипло зашипела она.

Довольно улыбнулся, затем изобразил расстройство.

— Жаль.

— Я тебе дам “жаль”! Ты как в моей кровати оказался?

— Холодно на полу!

Наташа пытливо изучала его лицо. Зеленые глаза горели детской непосредственностью и абсолютной невинностью. Девушка прищурилась. Странно все это. Ладно, вроде правду говорит. Хотела спросить зачем назвал своей девочкой, но вовремя спохватилась. Что она скажет? Что смутилась или что испугалась? Ну мало ли кого он во сне видел.

— Короче, сиди тихо. Я сейчас вернусь. Папа уедет, тоже соберешься на работу. Завтрак сюда тебе принесу, чтоб быстрее.

— Заботливая моя, а чего как любовника в шкаф затолкала? Сергей бы все нормально воспринял. Мамка-то расскажет, что я тут ночевал.

— Бли-и-ин, — девушка заметалась по комнате. Об этом она не подумала. — Не знаю.

— Однако, козявка, — тихо рассмеялся Саша. — При отсутствии подобающего опыта иметь такие рефлексы. Впечатляет.

— Да, иди ты! Ненавижу твой сарказм.

— Не расстраивайся, мелочь, я все улажу. Не думай об этом, — он поднялся, поймал девушку за руку, притянул к себе, обнял. — Все хорошо будет. Только скажи, ты не хочешь, чтоб твой отец совсем знал, что я тут был ночью?

Она кивнула. Саша подавил разочарование.

— Значит, не узнает, — уверенно произнес он. Наталка расслабилась. Если он говорил так как сейчас, серьезно, значит и вправду все будет как он захочет. Отстранил ее от себя. — Ну, и где обещанный завтрак?

Девушка испуганно подпрыгнула и, причитая что-то о его любимом кофе и яичнице, бегом вылетела из комнаты.

***

12 августа

Четверг

Нина не смотрела на Игоря, однако кожей ощущала его пристальный, почти прожигающий взгляд. Как здорово, что только в голливудских фильмах бывших мужа с женой сажают за столом напротив друг друга. Она ютилась на своем кресле, ежась от холодного воздуха из кондиционера.

Его юристом была женщина. Кто бы сомневался? Нина в самом начале встречи осторожно осмотрела ее. Низкая полноватая, в дорогом костюме, коротко стриженная, крашеная, как любила говаривать мама, в пирожное Волга. Волосы на макушке в коричневый, все остальное в молочно белый. Взгляды женщина кидала исключительно из-под ресниц, сильно выгибая правую бровь, так что создавалось впечатление будто предмет ее внимания должен ей как минимум евро пятьсот.

Любопытно, а на своих детей она так же смотрит или у нее их попросту нет? Нина задумчиво теребила ремень сумочки и вполуха слушала обсуждение. Костю она знала давно, еще со школы. Встретились совсем недавно — мир тесен. Тогда на вечере в их еще совместном с Игорем доме вдруг обнаружилось, что знаменитый на две области юрист Коркин, коего с семьей с огромным трудом заманил на торжество муж, и одноклассник Костик, таскавший портфель ее подруги с восьмого по девятый класс, — одно лицо. Радовались встрече как дети. Жена Коркина, Лариса, по началу явно потихоньку ревновала. Нина как могла намекнула ей, что Костик толстоват стал на ее женский вкус, что лучше всяких убеждений и заверений помогло преодолеть неприязнь. Все, что ни делается, — все к лучшему. У судьбы свои правила игры. Женщина мысленно поблагодарила последнюю за удачную встречу.

Костик в чем-то мягко убеждал любовницу ее мужа… Нина одернула себя. Нет. Скорее по рвению больше похожа на одну из жаждущих. В душе начал разрастаться ком горечи и боли, она приготовилась привычно душить обиду, злость, разочарование, только на этот раз ее собственные эмоции поразили ее, можно сказать, практически подвели. Ничего похожего ожидаемому Нина не ощутила… Ничего кроме пустоты и пофигизма, того самого, который пришел к ней на балконе сынкиной квартиры после бутылки коньяка.

Погруженная в свои думы, она не сразу поняла, что к ней обратились.

— А?

Над ней возвышался разъяренный Игорь.

— У тебя есть мужик и был с самого начала!

Нина похлопала глазами и испуганно вжалась в спинку стула.

— В каком смысле?

— В прямом! Кто тебя трахал за моей спиной?

— Игорь! — Костик потянул мужчину за руку. Голос друга звучал твердо и в то же время успокаивающе.

— Это ты, да? Урод!

Нина пискнула, сообразив, что ее муж… бывший муж замахнулся для удара. В голове щелкнуло, страх прошел, она подскочила.

— Не трогай! Ты получил свободу, гуляй!

Женщина будто во сне наблюдала как пирожное Волга уводит ее… Она в очередной раз одернула себя, — уводит Игоря из кабинета.

— Ну, все. Через месяц ко мне явишься, подпишешь еще бумажечек, заберешь документики и свободна твоя душа, гуляй.

— Кость, я прослушала. Почему…

— Вообще говоря, Нин, я поначалу тоже растерялся, оттого и спорил до последнего с тобой. Ты отдала ему, почитай, все: дом, квартиру, обе машины, зара…

— И? — нетерпеливо перебила женщина. — Что мало?

— Много, безумная. Требования твои для него ерунда. Нет ничего. Так не бывает. Вы сколько лет прожили вместе?

До нее дошел смысл слов Кости.

— Во-от, — отреагировал на ее мимику мужчина. — Молодец. Может передумаешь, раз дошло? Все еще можно через суд решить, не проблема. Как?

Нина отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Сумасшедшая. Ладно, иди уже. Такси вызвать?

— Нет. Я сама.

Нина вышла из ледяного помещения и подставила лицо летнему солнышку. Да, жарко. Но люди безумны. Зачем устраивать холод посреди летних плюс тридцати пяти? Это, во-первых, для сердца вредно, а во-вторых, глупо. Придет зима, начнут топить так, что духота и пот градом.

Ее каблуки размеренно застучали по асфальту. Мысли вновь вернулись к произошедшему. Она не ожидала подобной реакции. На деле ей просто не хотелось брать его деньги. Да, она понимала, что заработала их не меньше своим трудом. Готовкой, стиркой, но… Но это все равно его деньги, а ей не нужно от него ничего, пусть просто уйдет.

— Нина! — дернулась, услышав его голос. Обернулась, подавила желание сбежать. Трусость не в ее характере, вполне взрослая женщина. Игорь приблизился, на скулах ходят желваки, глаза горят злобой.

— Кто?

Вздохнула поглубже, выдохнула.

— Уймись. Никто. Я устала и не хочу от тебя ничего больше. Забирай, подписывай и катись на все четыре стороны со всеми своими делами, разговорами и бабами.

— Ты — дура! Как жить собралась? Ты без своих салонов не можешь! Да, твоя Мариночка больше тебя стричь не станет!

Нина стиснула зубы. Об этом она не думала. На самом деле не думала. Как странно. Только не показать.

— Это тебя не касается, — она выдавила осторожную улыбку. — Я пойду. И ты иди. Тебя, наверняка, половина офиса дожидается, герой любовник. Думаю, по случаю моего отката они трехярусный торт сожрали на радостях. Не заставляй ждать столь ярых и преданных поклонниц. Счастливо тебе. И мне счастливо.

Женщина развернулась и направилась в прежнем направлении. Игорь не последовал за ней. Обернуться и узнать, смотрит ли он ей вслед или же прислушался к ее совету, решимости не хватило. Она скрылась за поворотом.

Теперь такси. Нет. Такси не годится. Маршрутка.

— Боже, — Нина, наконец, сообразила какую ошибку допустила. Чудовищную ошибку, но отступать поздно. Пора искать работу.

***

13 августа

Пятница

Санька в очередной раз глянул на часы. Еще целых десять минут. Так много. Раньше за ним не водилось. Прошло четыре дня, точнее черыре с половиной с того момента, когда он внимательно разглядывал ее белье в шкафу, прислушиваясь к разговору с Сергеем, и вот, пожалуйста. Он летит с работы к ней, всеми правдами и неправдами старается таскать ее за собой или таскаться с ней, неважно, лишь бы не оставить одну.

Сейчас мозг съедала дикая ревность. Ни к кому конкретно, а просто, в общем и целом ко всем лицам мужского пола. Он, ревновал даже к этому кренделю с плаката в ее спальне. Бред. Странное ощущение, больное, безумное и прятное одновременно.

Пять минут.

Стоило закрыть шкаф плотно, он бы не увидел, но она этого не сделала и свет из окна проникал сквозь щель, а бабочка… Бабочка почему-то оказалась прямо перед его носом. Никогда не думал, что Наталка носит такое. Хотя, когда последний раз он видел ее полуобнаженной? Полгода назад? Может больше. Тогда он еще не считал минуты.

Две.

Санька вышел из системы, сорвался с места. В холле его настиг звонок сотового, он поспешно достал телефон.

Отец.

— Да? — сквозь зубы процедил парень. Только бы не задержал.

— Разговор есть. Я возле дверей в машине. Иди сюда.

Саша отключился.

— Чтоб тебя!

Минуту спустя неохотно сел на пассажирское сиденье.

— И?

— Поговори так.

— Пап, воспитывать поздно, я спешу, давай покороче.

Игорь сжал руль.

— Мать на что жить собралась?

Сын провел рукой по своему колену, уставился в окно.

— Не имею понятия. Я пытался, веришь? — парень язвительно усмехнулся. — Ты ее довел до состояния совершенной апатии. Ей плевать, пап. И хваленый Коркин ничего не смог. В итоге сделал, как она просила.

— Значит так, — в интонации Игоря заскользили деловые нотки. — Я на тебя оформлю кар…

Саша зло сощурился, распахнул дверь.

— Да, иди ты! Надо будет, сами выкрутимся. Я справлюсь. Не маленький. Дыши. Ты свободен, — вышел, добежал до своей машины, упал за руль, завел двигатель, выехал со стоянки. В голове гудела кровь.

— Значит так, — передразнил он со злобой отца, психанул, ударил по рулю. Урод моральный, даже тут действует как всегда.

К дому козявки он почти успокоился. Наталка помахала ему из окна, вышла, закрыла калитку на ключ и забралась в машину.

— Привет.

— Привет, — парень ласково оглядел ее. Сейчас после разговора с отцом, девушка отчего-то казалась самым родным человеком на планете, даже мать ни шла ни в какое сравнение.

— Эй, ты чего?

— В каком смысле, — задорно улыбнулся он, заталкивая поглубже боль.

— Сашечка, не надо. Я ж не вчера родилась.

Он сдался, откинулся на сиденье, с самого начала хотелось сдаться… сдаться ей, услышать ее спокойные рассуждения. Парень вдруг осознал, что несмотря на всю свою молодость и невезучесть, Наталка неплохо соображала в людях. Отсутствие матери верно сказалось.

— Так что? — она разулась, забралась на сиденье с ногами, подползла ближе, заглядывая в родные зеленые глаза. Санька никогда так не пугал ее. В нем будто что-то незримо изменилось. Только вот что? Последнюю неделю он каждый вечер проводил с ней и ее подругами, и это Сашка, который заявлял, что терпеть не может “этих малолеток”. Она осторожно провела ладонью по его щеке. Друг пристально изучал ее. Девушка окончательно растерялась. Он никогда не смотрел на нее вот так, так непонятно странно.

— Саш, — позвала она, напоминая о своем вопросе.

Он вдруг встрепенулся, задорно улыбнулся, в глазах снова зажглись знакомые искры.

— А ничего! Фигня всякая, козявка. Батя опять мозг полощет. Ну и куда твоих дурочек сегодня везти?

Девчонка тут же насупилась.

— Почему “дурочек”? Ты, между прочим, сам хотел. Я думала ты после Ирочки новую пассию заведешь.

Саша сморщился.

— Нет.

— Нет? — он с удовольствием наблюдал за растерянным личиком.

— Нет.

— И все?

— С тебя хватит.

— Ну, Са-аш! — возмутилась девушка, придвинувшись ближе. Он закусил губу, поймал ее за талию и усадил себе на колени. Наташа мгновение ошалело смотрела на него, затем, очнувшись, вырвалась, устроилась на сиденье рядом и притихла. Парень обругал себя. Идиот. Слишком явно. Дебил. О чем думал?

— Так куда, козявка? — привычным насмешливым тоном спросил он.

— За Айзей, — Ната восстановила стройность мыслей, первый испуг прошел. Обругала себя. Идиотка. Чего дернулась-то так? Это ж Санька. Он по дружески. Дура. О чем подумала?

***

Игорь метался по кабинету. Дверь осторожно открылась.

— Игорь Эдуардович, — секретарша занесла документы.

— Сгинь! — рявкнул директор. Женщина хлопнула глазами и исчезла. — Тупорылая.

Никогда не понимает какое у него настроение. Мужчина в очередной раз остановился у окна, отвел жалюзи в сторону, взглянул на город. Она отказалась от всего. Он ждал суда, разбирательств, скандала, чего угодно, но не этого. Она просто ушла, исчезла из его жизни и все. А дом… Туда пришлось нанять домработницу, садовника. А ведь он теперь питается где ни попадя. Нина всегда знала сколько соли он любит, сколько специй, так вкусно, в животе заныло. Он не помнил как были разложены рубашки в шкафу и галстуки, а брюки… Он брал не глядя, на автомате. Старая мегера кладет все по своему и смотрит на него так, словно он никто, холодно. Дом вдруг опустел. Темно и глухо, холодно.

В мыслях всплыл разговор с сыном. Сашка… Он всегда хамил и брыкался, но почему сегодня так… По взрослому, устало, словно с тупым каким говорил, а не отцом. Игорь вдруг осознал, что машину сын оплатил сам, работу тоже нашел сам, хотя ему, такому же студенту, в свое время и там, и там помогли родители.

Он проматерился, снова пробежался до стола и обратно. Сын не зависит от него, совсем. Квартиру подарили эта старая фурия с Нинкой.

— Справится он сам, — язвительно прошипел Игорь. Грудь сдавила паника, руки бессильно повисли вдоль туловища. Он и в самом деле справится.

А жена? Нет. Быть не может. Должен быть мужик. Иначе какого хрена! Или нет? Она тоже справится без него? Вспомнил усталый взгляд, словно с надоедливым тараканом общалась.

Теперь паника накрыла с головой и еще злость, всепоглощающая, отчаянная. Разве так бывает?

Глава 6

14 августа

Суббота

— Вот ты ж! Сталина на них не хватает!

— Мама! — Нина возмущенно взглянула на пожилую женщину.

— Спокойно, мама шутит, — Татьяна расположилась за столиком, у балкона, взглянула вниз. — Аннушка, а наши-то годы прошли на заасфальтированных площадках, да в ДК, — расстроенно проорала она подруге.

— И пена сверху там не падала, — поддакнула Андреевна.

Санька прижал ладонь ко лбу. Тело Наташи рядом начало подозрительно трястись. Он сурово оглядел ее. Козявка тут же стушевалась, но хихикать не перестала.

Сергей взял из рук официанта меню и карту напитков. Нина склонилась к мужчине, стараясь как можно быстрее оценить ущерб, который может нанести своему здоровью семидесятилетняя не в меру активная особа и ее неизменная спутница. Не успела, карта благополучно уплыла из рук Сергея.

— Значит так, — начала Татьяна.

— Мама, у тебя давление!

— Не учи маму помирать!

— С музыкой! — зычно гаркнула Аннушка, успешно переорав эту самую музыку.

Наталка окончательно потеряла контроль и, икая, медленно сползла под стол. Лицо Сергея стало непроницаемым. Саша встал, практически силком вытащил козявку из-за стола и потянул за собой.

— Мы куда? — подпрыгнула она на ходу к его уху.

— Куда-нибудь.

— Зачем? Там весело!

Он не ответил. Весело ей. Спустился вниз, обернулся. И правда, а куда собственно собрался?

— Саша! — к ним сбоку подбежала красивая блондинка и с лучезарной, чуть горькой улыбкой, осмотрела сначала парня, а затем и саму Наташу. Девушка поежилась от неприятного липкого взгляда. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтоб уяснить, что перед ней последняя любовница ее друга, только судя по всему, она еще пока не знает, что Санька решил “бросить кататься к Ирке”. — Привет.

Он кивнул в ответ.

— Не представишь нас?

Подруга с любопытством взглянула на парня. Тот равнодушно пожал плечами.

— Наташа. Ира.

Все. Молчание, и только сухой холодный взгляд, направленный на блондинку. Стало невероятно жаль девушку. Она влюблена и сейчас ревнует. Вряд ли теперь останется в клубе, зато проревет как минимум полночи. Словно в доказательство Ира часто заморгала, вымученно улыбнулась и растворилась в пестрой толпе.

Спустя несколько минут Санька усадил Наталку за барную стойку, заказал ей колу.

— Ну, да, мартини девушка от тебя не дождется! Только колу! Еще б чаю зеленого попросил.

— Хочешь чай? Достану чай, козявка.

— Ты нарочно не сказал ей, что мы друзья.

Парень недовольно поморщился.

— Нет. Просто не хотел говорить и все.

— Она не знает, да?

— Что именно?

— Что вы расстались.

— Мы и не встречались. И нет. Она знает, я с ней говорил на эту тему.

Наташа усмехнулась. А Ира знает, что они и не встречались?

— Поговорил и сразу уехал? — уточнила на всякий случай.

— Да. А мог не сразу?

— Ну, мало ли, — пожала она плечами, потянула напиток из трубочки. — Может на последок решил сексом заняться. На прощание, так сказать.

Саша пораженно уставился на нее.

— Малявка, ты меня пугаешь! Сначала шкаф, теперь секс на прощание… Что будет, когда ты подрастешь?

Девушка смутилась, перевела взгляд на свои пальцы. Решила сменить тему.

— А как ты так, что папа не узнал?

— С матерью поговорил.

— Ясно.

Он протянул руку, осторожно заправил черные пряди ей за ухо.

— Не обиделась?

Наташа отрицательно покачала головой.

— Слабость у меня такая, тебя дразнить.

— Почему? — она наконец подняла на него взгляд.

— Понятия не имею.

Девушка снова осознала, что видит в его глазах те же непонятные эмоции, что и накануне вечером. Она не отрываясь вглядывалась в зеленую глубину, не столько пытаясь понять то, что видит, сколько пытаясь разобраться в собственной реакции на этот взгляд. А реакция была какой-то совершенно неправильной, новой, точнее новой по отношению именно к нему, к ее другу. Почему-то вспомнилось как он усадил ее к себе на колени. Захотелось чуть раздвинуть ноги и податься к нему вперед. Порыв длился доли секунды, следом за ним пришла паника. Девушка в ужасе распахнула глаза.

Он осознавал, что именно девочка видела в выражении его лица и не мог остановить себя, а может и не хотел. Она нужна ему. Вся. Прямо сейчас. Темные глаза расширились, губы приоткрылись, в окружающем шуме он не услышал, а скорее увидел как дыхание ее стало глубоким и частым. Она чуть подалась вперед. Этого мгновения хватило парню, чтобы верно оценить ее желания. Гибкое тело говорило лучше всяких слов. Мгновение ушло, девушка резко соединила колени вместе и сложила на них руки.

Закрылась. Испугалась. Причем испугалась не его, а саму себя. Саша подавил довольную улыбку. Пока сгодится.

— Колу больше не хочешь? — кивнул он. Она отрицательно покачала головой и отвернулась к стойке, усиленно делая вид, что заинтересовалась пузырьками в стакане.

— Девочка моя, — прошептал парень. — Ты хочешь.

***

Нина растерянно наблюдала с балкона за детьми. Барная стойка просматривалась с ее места очень хорошо.

— Что там? — склонился к ее уху Сергей, вырвавшись наконец из спора с Татьяной Ивановной о гипертонии. Дыхание мужчины коснулось кожи на шее. По спине Нины пробежали мурашки. Усилием воли заставила себя не дернуться и не отстраниться. В конце концов, Сергей не виноват, что она на него вот так реагирует.

— Дети.

Мужчина помолчал некоторое время.

— Сдается мне, Санька твой на мою дочь глаз положил.

Нина обернулась, теперь их лица разделяло не больше нескольких сантиметров.

— Не смотри ты на меня так испуганно. Не новость. Еще в машине заметил. Я не против, вот только побеседую с молодым человеком, — Сергей нахмурился. — Если ты, конечно, не возражаешь.

Она отрицательно покачала головой, не в силах говорить.

— Спасибо, Нин.

— Нет, нет, — спохватилась она. — Я знаю, он не подарок. Да, чего уж там, совсем не подарок и…

— Моя дочь тоже. Поверь мне. Командирша та еще выросла.

— Она — твоя единственная дочь, я уверена, что именно ей он боли не станет причинять. Только предугадать ничего не могу.

— Во-первых, он тоже твой единственный сын и, надо отметить, весьма зрелый для своего возраста человек, помимо прочего умный, настойчивый, амбициозный. А вообще, вмешиваться — не дело родителей, как бы сильно не любили мы. Это их жизнь, их ошибки. Наше дело помочь, поддержать, если надо.

Нина в очередной раз подивилась насколько схожи их взгляды в воспитании отпрысков, да и всегда были схожи.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— За что? — удивился Сергей.

— Не знаю, — женщина пожала плечами.

Он поспешно отстранился, вернувшись на свое место. Такая близкая и такая далекая. Коснуться кончиками пальцев шеи, провести ладонью по ключицам, спуститься на грудь. Фантазия рисовала восхитительные картины. Сколько лет он сторонний наблюдатель в ее жизни. Друг, который слушает и поддерживает, когда ей плохо. Научился за годы держать мысли о ней где-то далеко в голове, подальше и поглубже. Теперь же она была свободна, почти свободна. Чем черт не шутит?

Он мог бы сейчас и здесь снять с нее джинсы, белье, раздвинуть ноги и войти. Чувствовать, видеть как она цепляется за него, обвивает ногами, слышать стоны, а может нет. Может она будет шептать его имя или просить больше. Он мог бы дать ей больше, много больше, чем мужчина, которому она на протяжении всех этих лет хранила верность. Возбуждение сменилось равной ему по силе злобой. Досада и ревность заглушили все происходящее вокруг. Игорь все эти годы знал и имел возможность каждое мгновение доставлять ей удовольствие, вот только вопрос пользовался ли такой возможностью?

Сергей взглянул на Нину, пытаясь в ее профиле разглядеть для себя ответ.

Ощутил пристальное внимание к своей персоне, обернулся. Татьяна с Анной молчаливо напряженно изучали его с той стороны стола. В глазах пожилых женщин светилось понимание и, что странно, одобрение. Стало ясно, что тут препятствий никаких не будет. Его поняли и благословили. Дело за малым: добиться Нины. На душе противно заскребли кошки.

***

Сергей спустился по лестнице, преодолел толпу и оказался возле барной стойки.

— Натал, меня оттуда, как представителя вражеского лагеря, выселили, велели тебя прислать.

Дочь рассмеялась, мужчина поймал недоуменный взгляд парня. Не поверил, мальчишка. Всегда был не по годам сообразительный. Внешне — копия Игорь, и с этим хуже всего. Хорошо, с детства знает, характером больше в мать пошел, а может и вовсе в Татьяну.

Козявка ускакала. Саша напрягся. Было нечто в выражении лица ее отца не то.

— Пойдем, где потише.

Парень кивнул и молча последовал с мужчиной к выходу. Тяжелые железные двери отрезали их от шума музыки. От воздуха немного закружилась голова. Таксист в машине в нескольких метрах от них встрепенулся, однако поняв, что клиентов заполучить не удастся, потерял интерес, откинулся на сиденье и задремал.

— Не понял еще, о чем речь пойдет?

Санька отрицательно покачал головой.

Мужчина кивнул.

— Точнее будет сказать “о ком”. О дочери и о том, чего именно ты от нее хочешь.

Парень сжал зубы. Эта тема входила в список его предположений. Разозлился, Сергей его прошлое знает неплохо. Решил запретить приближаться к козявке? Имеет полное право, да и причин не счесть, если вот так подумать. Придется что-то доказывать, идти в обход, изворачиваться. Саша подавил желание психануть. Что за невезение? Дернуло его втрескаться в девчонку? Одернул себя. Она лучшая, замечательная. Если надо будет что-то доказать, он наизнанку вывернется. Ради нее все, что угодно.

Сергей внимательно наблюдал за сменой выражений на лице мальчишки. Вот и весь разговор. Все с ним ясно, как день белый.

— Саш, скажи, помнишь как твой отец к матери относился, да и относится сейчас?

Парень кивнул.

— Любишь Наталку?

— Люблю, — сквозь стиснутые зубы процедил он.

— Хорошо, — улыбнулся мужчина. — Пошли обратно.

Сашка облегченно выдохнул.

До вопроса Сергея он и не задумывался о любви, но, подтвердив, произнеся то самое одно единственное слово, вдруг понял, что искренне говорит правду. Он ее любит и любил всегда. С того самого розового платья. Перед глазами всплыли грязные потеки и обвисшие розовые бантики по бокам и на плечах. Сердце защемило от воспоминаний. Защитник из него тогда был ерундовый и побили его хорошо, но огромные черные глаза с нескрываемым восхищением смотрели на мальчишку, отважившегося пойти против двух хулиганов, впервые в жизни почувствовал себя мужчиной, взрослым, серьезным, правильным. Она всегда заставляла его чувствовать себя именно так.

Козявка уже ждала их на своем месте за стойкой.

— Вы где были?

— В туалете, — без зазрений овести соврал Сергей, парень улыбнулся и кивнул в подтверждение.

— Да? — она подозрительно прищурилась.

— Так зачем тебя звали? — перевел ее мысли на новую тему Саша.

Девушка встрепенулась.

— А! По-моему дам пора домой, они перепили.

— Если поконкретнее?

— Лебединое озеро станцевать приглашали.

Саша засмеялся, предствив вероятную картину.

— Ты отказалась и квартет развалился! Ай-яй, хулиганка.

Наталка как-то хитро улыбнулась.

— Я отказалась, точно, поэтому они пошли воплощать гениальную идею втроем, — в подтверждение своих слов она ткнула пальцем в сторону толпы танцующих.

Сергей очнулся первым, за ним следом сорвался парень, принудительно потянув за собой козявку.

Обнаружить среди людей трех женщин, воспроизводящих знаменитый отрывок из классического балета, не составило никакого труда, причем несоответствие музыки им нисколько не мешало. Сашка не понял, кто первый отступил от троицы, но всего за несколько мгновений окружающие освободили небольшое пространство, став зрителями. Дернулся вперед, Сергей остановил его.

— Подождем.

***

Лежать и смотреть в незашторенное окно на звезды стало уже привычной традицией. Сна ни в одном глазу. В голове роятся тучи мыслей, вместе с кровью гудят в ушах, словно надоедливые мухи или комары. Сегодня его мучили не мысли, сегодня были воспоминания, сначала детские, затем юношеские. Саша уже не пытался остановить их. Какая разница, если они не слушаются, просто живут своей жизнью и все?

Она взрослела на его глазах. Из угловатого тощего подростка с дыркой между передними зубами превратилась в сексуальную девушку. Он видел это превращение и не ощущал ничего похожего на нынешние чувства. Парень подложил руки под голову, прикрыл глаза.

Хотя, если подумать, в сущности, ничего не изменилось, он лишь осознал, что любит и любил всегда. Чувство росло вместе с ним, эволюционируя. Если бы не знал Наташу все эти годы, а встретил вчера или сегодня, с большой вероятностью произошло бы тоже. Он не смог бы пройти мимо нее. Вся его тупость заключалась в том, что он привык за годы к своим эмоциям, попросту не обращал на них внимание, а стоило.

Удивился собственной везучести. Не иначе как любит его женщина Удача… Все еще. Точкой прозрения стала ревность. Да, да, она самая, такая банальная, простая и, оказывается, такая действенная. Без нее он так бы и встречался с какой-нибудь дурочкой, зато если бы появился у его девочки реальный парень, проблем стало бы на порядок больше и какова бы тогда была вероятность, что в ее жизни осталось место для старого друга? Весьма небольшая.

Вспомнил, как она спала на его плече в машине, пока таксист развозил их по домам. Бедолаге пришлось делать два захода. Для начала Санька проводил бабулек и только после они с водителем вернулись в клуб за остальными. Хрупкий, теплый клубочек, сродни котенку. Маленький черный котенок, его котенок.

Воровато оглянулся на дверь. Почему-то мечтать о ней дальше было немного страшно. Словно ворует. Глупо и все-таки. Представил как целует ее, в темных глазах сегодня на мгновение зажглось желание. Что будет, если оно не погаснет? Парень вдруг понял, что не знает. Этого он о ней не знает и именно это хочет знать сильнее всего. В машине вчера была в одной футболке, сидела на его коленях. Все, что их разделяло ткань его джинс. Он мог бы провести ладонями по обнаженным бедрам, талии, коснуться груди. Как бы она отреагировала? Выгнулась? Или быть может провела бы своими пальцами по его телу в ответ. Саша задышал глубоко, часто. Безумно хотелось ощутить ее прикосновения. Каково это? Побоялась бы она? Испугалась бы раздеть его? Его девочка всегда была смелой, будет она смелой тут? Кровь шумела в ушах. А если его пальцы будут ласкать ее между ног, проникая внутрь? И не только пальцы. Застонал, накрыл голову подушкой.

— Да, чтоб тебя, идиот! — никогда не мучил себя бесполезными фантазиями. Бред какой-то. Только отчего-то восхитительно приятный бред. Так мучительно, так болезненно и так сладко.

В зале скрипнула балконная дверь.

Мать. Снова не спит. Вспомнил сегодняшнее гусиное озеро, усмехнулся. Видел бы ее отец. Отложил подушку, сел в кровати, вновь уставился в окно. Мысли прыгнули на последнего. Что не так? Она красивая женщина, не глупая. Сашка видел как мужики в клубе шарили по ней глазами, кто с восхищением, кто с иными эмоциями — неважно, все одно, в свои тридцать шесть она не остается одна. Пассии отца же просто не привлекут внимания на улице. Пройдешь, не посмотришь. И вроде не умнее они матери, ни одна не была.

В душе шевельнулось беспокойство. Поднялся, дошел до балкона.

— Мам.

— Ты почему не спишь, ребенок? Мешаю тебе, наверное, как лунатик тут шатаюсь, все прокурила.

Сын засмеялся.

— Нет. Я о другом. Ты как?

— Говорю же, трезвая я… и была, — она качнулась на стуле.

— Ну по поведению не скажешь.

Женщина вздохнула.

— Эх, Сань, как бы тебе объяснить.

— Не надо. Я понял. Мам, потому и стою вот…

— Что?

Он подошел ближе, сел напротив, заглянул в глаза.

— Обещай мне, пожалуйста, что не начнешь брать пример с отца. Не обижайся только. Знаю, лезу не туда, просто мне за тебя страшно. Не хочу, чтоб ты после жалела.

Нина опешила. Перед ней сидел ее сын и в открытую запрещал заводить мужика. Осталось всплеснуть руками и воскликнуть “ах, ты ж, батеньки!”

— Только не обижайся, — словно почувствовав неладное повторил Санька. Зеленые глаза Игоря смотрели на нее с лаской и заботой. Вздохнула. Игры ее величества, Судьбы. Два так внешне похожих человека, а такие разные. От нее ведь в ребенке ничего, будто скопировал один другого. Разве что сын прав, и в нем ее характер. Да, пожалуй, именно так. Подумала, махнула рукой.

— Обещаю, раз тебе так спокойнее.

— Хорошо, мам. Костя сказал через месяц ты будешь официально свободна. Подожди этот месяц. Это же недолго, правда?

— И откуда ты такой больно умный на мою голову взялся?

— А ты в зеркало посмотри, — усмехнулся парень.

— Язва.

— Факт.

— Иди спи!

Санька поднял вверх руки.

— Ухожу, ухожу, исчезаю.

— Спокойной ночи, сын.

— Спокойной.

Глава 7

16 августа

Понедельник

Утро понедельника самое лучшее время для того, чтобы окончательно покончить с прошлой жизнью. Нина убеждала себя в этом весь путь от квартиры до работы, которую намеревалась сделать бывшей. Сын в очередной раз бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Мам, ты как? Давай с тобой схожу, мне не один фиг.

— Еще чего. Высади меня и езжай, тебе самому на работу.

— У меня график более менее корректируемый. Могу и в десять прийти, просто уйти потом в полвосьмого и все.

Женщина махнула рукой.

— Езжай!

Машина остановилась, она выскочила под летний теплый дождь и, не оборачиваясь, засеменила ко входу в офисный центр, поднялась на одиннадцатый этаж, сразу прошла в отдел кадров, ощущая на себе любопытные взгляды сотрудников. Убощицы и те, глядели на нее во все глаза. Стоило ей войти в кабинет, как разговоры тут же стихли. Гордо держа голову, Нина прошла к столу управляющей. Вот от кого-кого, а от Людмиы Алексеевны стоило ждать открытой колкости. Эта женщина никогда не скрывала своих мыслей. Имела постоянную привычку говорить, что думает. Что ж Нина готова к бою. Все утро настраивалась.

Людмила оторвалась от бумаг.

— Да?

— Могу я написать по собственному?

Женщина подняла правую бровь, молча отложила документы, достала из стола бумагу, ручку, экземпляр старого заявления в качестве примера.

На все про все ушло не больше пятнадцати минут.

— Это надо теперь к Игорю Эдуардовичу на подпись, — Людмила вдруг странно по-доброму улыбнулась Нине. — Сама отнесу. Вопрос с двумя неделями позвони, с ним обговори, желательно вечером, часов после семи, потому как не знаю точно, когда смогу подписать бумажку, а завтра забирай свои документы. Думаю, отрабатывать не придется. Ну а если уж заставит, у меня посидишь, никому ты там ничего не должна, книжку почитаешь, чаю попьешь, работу новую поищешь.

Нина растерянно смотрела на человека, от которого ожидала самого худшего сегодня. Да, чего уж там. Что это, вообще, сейчас такое было?

Положила ручку, пролепетала невнятное “спасибо” и на негнущихся ногах спустилась на улицу. Вот так. Благодаря совершенно чужому человеку избавилась от неизбежной нервотрепки. Миновала будку охраны, вышла за ворота и, свернув направо, бесцельно побрела в сторону пешеходного проспекта, раздумывая о неожиданных перипетиях собственной жизни.

Не уходило ощущение, что попала она в водоворот, и ее тянет с ускорением к ценру, попутно подкидывая на волнах, а ей… А ей на самом деле все равно. Словно сломалось что-то внутри. Стальной стержень, что всю жизнь держал ее спину прямо, возьми и тресни пополам. Надо быть сильной сейчас как никогда, надо бороться. Так говорят. Вот только вопрос: за что бороться? Можно просто жить и все. Как придется, как бог пошлет. Делать, что вздумается. В субботу она не врала сыну, уверяя, что танцевала вполне трезвая. Просто захотелось сделать, и она сделала, потому что можно, потому что от этого не зависит ничья репутация. Вернее в глазах людей-то все еще зависит, но какая ей теперь разница. Морально она свободна. Только вот беда. Никаких особых желаний в голову не приходило. Когда-то в молодости хотелось прыгнуть с парашютом, а теперь уже нет. Снова все равно. И так со всеми ее желаниями. Игорь никогда шибко не разделял ее безумных порывов, и она со временем приняла это как факт.

Любовь — страшная вещь. Женщине всегда нужно трезво оценивать, кому именно она ее дарит. У Нины были знакомые, которые никогда не делились собой со своими мужчинами целиком, не умели сжигать огнем и себя и любимого, просто тлели, тихо мирно. Она же сама всегда горела, ничего личного не оставляя себе, про запас, все отдавая ему, веря, что он возьмет и оценит, а главное сохранит. И ведь, наверняка, есть мужчины, что хранят и отдают себя в ответ, просто ей не повезло и Игорь не такой. Оказался не такой. Она рискнула и проиграла. Бывает, и бывает гораздо чаще, чем выигрыш. А осторожно тлеть — не ее сущность. Все или ничего.

За поворотом Нина неожиданно остановилась, напугав воробьев, купающихся в свежей луже, развернулась назад к вывеске салона красоты. То, что надо. Потратиться в последний разочек. Зашла внутрь.

Лиловые стены, стойка кассы, кожаные диваны, столики с журналами. Кажется, для вестибюдей таких заведений существует свой негласный стандарт.

— Доброе утро. Вы что-то хотели? — с фальшивой улыбкой и плохо скрываемым равнодушием поинтересовалась юная особа.

— Да, постричься.

Пару часов спустя Нина брела по мосту, задумчиво глядя на воду. Рядом проносились машины. Ухо щипало и немного саднило, ветер шевелил тоненькую косичку на виске, единственный признак того, что у нее совсем недавно были длинные волосы. Непривычные новые ощущения радовали, словно это не она больше, а совсем другая женщина, новая, неизвестная.

Нине захотелось сделать нечто невообразимое, может странное опасное, наконец. Нахмурилась, захотелось, так почему ж нет? Кто ее остановит? Она осторожно залезла на широкие перила и выпрямилась, удерживая равновесие. Кровь шумела в ушах. Дикий восторог и не менее дикий страх упасть смешались воедино. Прошлые, давно забытые эмоции воскресли в ее голове, напоминая о том, что она живая и молодая настолько, насколько сама того пожелает.

Неожиданно ее дернули назад, уронили на асфальт и прижали сверху. Женщина хрюкнула под неизвестной тяжестью и оторопело уставилась на молодого парня, лежащего прямо на ней.

— Все хорошо будет. Я сейчас скорую вызову.

— Зачем? — искренне удивилась она.

— Что у вас произошло? — он попытался вытащить телефон из кармана, отчего давление на нее только усилилось, видимо спаситель часть своего веса все-таки перекладывал на руки. — Расскажите мне.

— Ну, я стояла на перилах, любовалась на воду, а какой-то чокнутый подкрался сзади, уронил на асфальт и разлегся на мне сверху. А в нем, между прочим не меньше семидесяти килограмм против моих пятидесяти девяти.

— Ух, ты!

— Вот и я о том.

— Так вы прыгать не собирались?

Нина улыбнулась.

— Догадливый. Теперь, когда мы прояснили сей факт, не будете ли вы так любезны с меня встать?

Незнакомец пригляделся к ней, пытаясь понять говорит ли она правду или всего лишь лжет, дабы спокойно покончить с собой.

— Я не вру.

Парень кивнул, поднялся и помог встать ей. Женщина с любопытством оглядела молодого человека. Высокий, поджарый, темноволосый.

— Дмитрий, — представился он.

— Нина. Благодарю за спасение, — она демонстративно отряхнула колени. — Всего доброго, — развернулась и отправилась к ближайшей автобусной остановке. Новый знакомый не поспешил ее догонять, чему она тихо порадовалась и предпочла забыть недоразумение. Однако, добраться до газели ей не дали. Когда Нине осталось преодолеть всего несколько метров до заветной проржавевшей местами двери, серый Hyundai Solaris со свистом преградил ей путь. Нина отпрянула, засигналили водители соседних машин, послышался мат с кавказким акцентом. Женщина, съедаемая подозрениями, присела, стараясь заглянуть в стекло пассажирской дверцы, с противоположной стороны показалась довольная физиономия Дмитрия.

— Садитесь, пожалуйста, пока меня не убили!

Она распахнула дверь и прыгнула в уютный салон, краем глаза зацепив приближающегося усатого дяденьку, чей внешний вид говорил, точнее кричал о разбирающем его на части бешенстве.

— Нина, — довольно проговорил юноша, снова с визгом срываясь с места и выруливая на проезжую часть. — А вы любите кофе?

— А вот люблю, — передразнила она его тон.

— Замечательно.

— Наверное. Позвольте узнать причину такого интереса?

— Причина банальна — вы мне нравитесь.

— Даже так?

— Именно.

— И сколько же вам лет?

— Уже можно.

Женщина подметила чуть трясущиеся пальцы на руле. Нервничает — хорошо, а то в голове начали расти неприятные ассоциации с бывшим мужем. Оказывается нет, не все так плохо, просто старается произвести впечатление. Смешной такой, миленький. Боже, как давно она флиртовала в последний раз? Это, оказывается, приятно до сих пор.

— Паспорт есть?

— К чему?

— Ориентируюсь на уголовный кодекс. Уточняю.

Дмитрий рассмеялся.

— Все, сдаюсь. Вы победили. Двадцать шесть мне. А вам, если не секрет?

— Плюс десять.

— Ого? — он искренне удивился. — Я думал, старше года на два максимум.

Нина улыбнулась. Определенно на Игоря не похож.

— Так кофе в силе или вас куда в другое место отвезти?

— Вот так прям куда скажу, туда и повезете?

— В пределах области.

— Тогда курс прежний, к кофе.

— Замечательно.

***

Увидев Наталку издалека в компании нескольких девушек, Саша вышел из машины, обошел, оперся на бампер и сложил руки на груди. Она, улыбаясь, попрощалась с новыми знакомыми и приблизилась к нему.

— Привет.

Открыл пассажирскую дверь.

— Привет.

Девушка смущенно опустилась на сиденье. Чем дальше, тем страннее становилось поведение ее друга, иначе не скажешь. Сегодня отвез на отработку, забрал, и при этом дверь перед ней открывает, закрывает, что раньше делал исключительно, когда она в силу своей невезучести получала увечья от простых синяков до как-то раз поломанной ноги.

— Как первый день? — парень сел за руль, завел двигатель.

— Ужасно. В смысле отработка. Нас заставили траву дергать, грядки с цветами пропалывать, поливать. Впечатление будто в аграрный поступила! Я ногти сломала!

Санька, скрывая смех, серьезно, а главное внимательно оглядел подсунутые ему под нос два ровной формы ноготка. Вернее на концах они и в самом деле были сломаны, но лично он ничего ужасного в этом не увидел, скорее в очередной раз оценил совершенство девушки.

— А пилочки с собой нет, как на зло. У тебя нет? — черные глаза с надеждой взглянули на друга.

Не выдержал, усмехнулся, отрицательно покачал головой. Наталка надулась.

— Тебе все равно.

— Нет, девочка моя, мне не все равно.

Она растерялась, обида тут же сменилась паникой. Его девочка? Он ведь тогда спал и говорил. Разве нет? Или не спал, а именно ее, как сейчас, назвал.

— Са-аш, — позвала она тихо, намереваясь прояснить мучающий ее вопрос.

— Да? — зеленые глаза внимательно изучали ее, пока восьмерка стояла, пропуская поток машин на перекрестке.

Наталка замерла, снова что-то не так с его взглядом. Может она с экзаменами перенервничала?

— Как там мама?

— Мама? — парень нахмурился. — Сложно сказать. Звонила, сказала, что постриглась, проколола еще три дырки в ухе и теперь гуляет.

— Это как? Ого! Никогда бы не подумала… Это надо же! — невпопад промямлила девушка, тут же позабыв о своих страхах.

— Сама она на мой вопрос о причинах выдала нечто похожее. Интересно, все женщины мыслят одинаково нелогично или только вы двое?

Получил ощутимый удар в плечо. Ну вот. Драться его малолетка не разучилась, хорошо, а то пугается его без дела. Он почти в открытую заявил, чего именно намерен добиться от нее, не поняла… снова.

— Ты как с работой? Уверен, что можно отгул брать вот так?

— Раз я взял, значит можно, — заверил ее Саша, вспоминая взбешеную морду непосредственного. Ну и черт с ним. Сменит работу. С его профессией не сложно, хотя опыт маловат будет. Наталка важнее. — Домой?

— Ну, а куда еще в таком виде? Колени зеленые.

Парень покосился на джинсы, обтягивающие стройные ноги, короткий открытый топ, вздохнул. Если бы не знал ее все эти годы, решил бы, что намеренно дразнит, в памяти начали всплывать ночные мысли, включил радио, необходимо отвлечься.

В доме девушка указала ему в направлении кухни.

— Включи чайник, пожалуйста, я сейчас.

Она убежала вверх по лестнице. Саша выполнил просьбу и поднялся следом. Никто ведь не велел ему оставаться на кухне после того, как выполнит просьбу, правда? Распахнул дверь Наташиной комнаты, услышал визг, понял, что вовремя.

— А ну выйди! — козявка скакала на одной ноге, прикрывая грудь домашней футболкой. Вторую лодыжку занимали джинсы. Она поспешно откинула их в сторону, восстанавливая равновесие.

— Да, брось, чего я там не видел? — парень сделал несколько шагов и опустился на кровать. — Или ты меня удивить собралась?

Девушка покраснела то ли от стыда, то ли от ярости. Красавица. Вот в таком бы виде ее сейчас к нему в руки, как бы она выгибалась.

— Нет! Пошел вон.

— Грубиянка, — поморщился Саша, однако с места не сдвинулся. Еще чего. — Я чайник поставил.

У Наташи пропал дар речи, она просто возмущенно зашипела.

— Да, ладно. Я ж отвернусь, — решил уступить парень. — Не беда. Как можно будет — просто скажи, — и с улыбкой выполнил обещанное, тут же поинтересовавшись можно ли уже.

— Нет, — взвизгнула она.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только шорохом одежды.

— Уже можно?

— Нет.

— Капуша.

О затылок ударилась подушка и упала на пол возле его ног. Саша улыбнулся, склонился, поднял и швырнул ее через плечо хозяйке.

— А сейчас?

Теперь мягкое диванное украшение прилетело сразу, без ответа “нет”. Молчание — знак согласия. Большего и не надо. С этой оптимистичной мыслью он развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Сашка! — увидеть много не удалось, подол футболки опустился, скрывая ее тело до середины бедра. Девушка с размаха кинула в него тем, что было в руке непосредственно. Поймал.

— Ого! Да, козявка, закидай меня своими трусиками.

Кажется, переборщил. Черные глаза свирепо сверкнули, задрав нос и сердито топая, она вышла из комнаты. Парень покрутил в руках белье. Те самые, с бабочкой, пожал плечами, положил в карман и ускакал следом за обиженным слоненком, выпрашивать прощения.

***

17 августа

Вторник

Наташа крутилась по комнате. Они должны быть на кровати. Это точно. Перевернула все вверх дном. Ничего. Ни-че-го-шеньки. Выходит Санька… Да, нет! Быть не может, зачем они ему?

Девушка задумчиво опустилась на матрас, обняла подушку и уставилась на плакат. Вообще говоря, ей понравилось. От воспоминаний о горящих зеленых глазах, пристально, с какой-то жадностью изучающих ее тело, стало тепло, невероятно знакомое ощущение. Она оглянулась на дверь. Думать о нем так неправильно, словно ворует, вдруг застукают? Одернула себя. Кто узнает? А разобраться в себе давно пора. Бежать больше некуда.

В голове воскрес ласковый сексуальный голос: “девочка моя”. Наташа сильнее сжала подушку, подтянула под себя ноги, дыхание сбилось. Она хотела… Хотела сейчас ощутить его, услышать снова его слова. Теперь воспоминания о том, как стояла перед ним почти обнаженная, прикрываясь лишь футболкой, породили волну горячего желания, заструившегося по телу. Девушка непроизвольно выгнулась, позволила себе тихо застонать.

Тишину комнаты разрезал звонок скайпа. Наташа подскочила к ноутбуку. Сашка. Мысли одна за другой вихрем проносились в голове. Повинуясь некоему странному порыву, сняла с себя футболку, взлохматила волосы, прикрыла грудь рукой, нажала соединение и только потом сообразила, что друг может посчитать ее ненормальной.

— Привет, — сонно протянула она, стараясь скрыть смущение и страх.

Саша на том конце выдохнул.

— Привет. Спишь? — после некоторой заминки как-то отрешенно, без выражения спросил он.

Изобразила удивленное лицо.

— Ну, да. Глупый вопрос, я понял.

И где его обычный юмор? Наташа начала волноваться. Она ожидала насмешек, хулиганства, чего угодно, но не вот такого.

— Прости, пожалуйста. Спокойной ночи.

Все. Даже сказать ничего не успела, отключился.

Санька отодвинул нетбук, провел ладонями по лицу, еще раз выдохнул. Сонные темные глаза, взлохмаченные волосы и обнаженная грудь, едва прикрытая тонкой рукой. Достаточно, чтоб он напрочь забыл, что вообще хотел сказать и какого черта звонит посреди ночи. В голове хаос, мешанина мыслей, желаний, эмоций.

Зазвучал ответный вызов. Постарался выглядеть нормально, ответил. Теперь она прикрывалась маленькой подушкой, той самой, которую вечером швыряла в него.

— Саш, а куда ты положил то, чем я в тебя кинула напоследок?

Растерялся. Можно сказать правду, а можно соврать. Первый вариант выдаст его с головой, второй позволит потянуть, подождать. Он задумчиво разглядывал любимое лицо на экране. Такой простой и такой сложный выбор. И вдруг его осенило. Никогда раньше козявка не отвечала на скайп полуобнаженной. Никогда! Она всегда одевалась, даже если спала. И если учитывать тот факт, что могла не найти одежду, то всегда есть простынь, одеяло, подушка, как сейчас, да что угодно! Парень никогда еще не чувствовал себя так портясающе хорошо. Это даже лучше, чем когда понял, что у нее никого нет тогда, в машине.

— В карман.

Она прищурилась.

— Понятно.

— Я сейчас приеду и верну, спустись ко мне, — выключил, захлопнул крышку нетбука, натянул футболку и выскочил из комнаты.

— Опять друг? — сонно протянула Нина с дивана.

— Ага, — отмахнулся Санька.

— А ночевать снова у Наталки?

— Не знаю.

— Между другом и ею, ты выбираешь ее. Понятно?

— Да, мам.

Двадцать минут спустя он остановился возле дома подруги. Залаял пес и тут же замолк, из калитки вышла Наташа, прикрыла ее за собой и, быстро преодолев расстояние до машины, села на пассажирское сиденье.

— Я с тобой приучу нашу охрану ко второму ужину по ночам.

Не обратил внимания на ее шутку, только пристально разглядывал, не зная толком, что сказать и сделать. Смутилась под его взглядом.

— Ты хотел вернуть, — неуверенно прошептала она.

Парень глубоко вдохнул и выдохнул. Сколько раз он выкручивался с девушками из разных ситуаций, а тут слова промямлить не может. Черные глаза удивленно смотрели на него. Она ждала.

— Наташ, — осторожно начал он. Подалась вперед.

А что говорить? Что он любит ее? Что хочет ее? Ревнует, как идиот? Бред какой-то. К черту слова. Наклонился и поцеловал. Она не ответила, только все так же смотрела на него. Отстранился. В душе поселилась паника. Все не так. Слишком поторопился, надо было говорить, что не брал. Теперь уж точно поняла и что ответит? Чтоб катился куда подальше.

“Знаешь, Сань, хорошо, что предмет моих романтических мечтаний не ты”. Ее недавние слова отозвались болью в груди.

— Можно я спрошу? — вывела его из мрачных дум Наташа. Голос мягкий, ласковый. Все еще мягкий и ласковый. Или это просто жалость? Хотелось согнуться пополам, словно режут наживо. Ничего хуже жалости быть не может.

Кивнул.

— Вот это все… Это ты что, ко мне пристаешь?

Сашка готов был застонать от досады. Девчонка такая! То ли смеяться над ней, то ли психовать.

— А непонятно?

В темных глазах появился испуг.

— Я не знаю. Ну, ты часто так делал, что дразнил меня, в смысле. Не так, конечно, но все равно. И я подумала, что вроде как что-то не так, а потом еще подумала, решила может ты из-за того, что ни с кем не встречаешься, поэтому не так как раньше, а я неверно все поняла и испугалась. Не так, что тебя испугалась, а испугалась того, что глупая и непонимаю. Потом вечером сегодня, ты так сделал, я ночью сидела вспоминала и подумала, что в самый первый раз правильно подумала, а потом, когда с едой для Киллера тебя ждала решила, что, наверное, нет. Да?

Парень поймал себя на том, что сидит и глупо улыбается.

— Девочка моя, ты сама-то сейчас поняла, что сказала?

— Ага, — она несчастно поморщилась. — А ты не очень, да?

— Да.

Он перетянул ее к себе на колени и снова поцеловал. На этот раз она ответила, осторожно и все еще испуганно. Оторвался от нее, взглянул в обожаемые глаза.

— Просто скажи, тебе нравится?

Она кивнула. Подавил желание засмеяться, не поймет, а обидеть ее страшно, ни за что в жизни. Дикую боль сменила эйфория. Коснулся пальцами приоткрытых губ.

— Девочка моя, — повторил он.

— Ты во сне так кого-то называл, — Саша с упоением услышал нотки обиды.

— Учитывая тот факт, что так я называю только тебя, делаю вывод, что снилась мне ты.

Скорее почувствовал, чем увидел ее удовольствие от услышанного. Не выдержал, поцеловал еще раз. Ему нравилось ощущать ее тело под ладонями, нравилось держать ее на коленях. Девушка прижалась к нему, неуверенно запустила пальцы в короткие волосы. Ее осторожность сводила с ума, он хотел ее ближе, хотел быть сейчас в ней, быть ее, сделать все, что она пожелает. Черт. Скажет, сигануть с крыши — прыгнет и плевать на все.

Почему так осторожно, словно испуганно? Боится его?

Парня осенила догадка. Дебил! Отпустил, погладил по щеке, подождал пока она восстановит дыхание и откроет глаза.

— Наташ, ты целовалась раньше?

Покраснела, опустила взгляд на его грудь. Постарался убедить себя, что это не важно, совсем не важно, задушить восторг на корню. Какая ему разница? Не сумел. Огромная. Хотелось заорать всем и каждому, что он один, единственный. Только ей об этом знать не обязательно.

— Между прочим, — недовольно пробурчала она, — это ты виноват. Стоило кому-нибудь в школе меня на свидание пригласить, как тут же рядом маячил ты. И ладно на свидание провожал! Это полбеды! Но со свидания-то, наверное, до дома меня парень должен был провожать!

— Это те двое хлюпиков что ли?

— Они не хлюпики.

— Поспорим? Первый, как его Антон, кажется, сбежал еще до моего обещания в случае чего покалечить. Второго не запомнил, но разговор он до конца выдержал.

— Какого обещания? Какой разговор?! — взвилась Наташа.

— Серьезный. Не важно. Проверку не прошли.

— Ах, ты! — безуспешно попыталась вырваться. — Тебе, значит, можно было, а мне нельзя даже на свидание нормально сходить?

— Нет. Во-первых, ты девушка и очень красивая, а во-вторых, откуда я знаю чего у них там в голове?

— По себе судил? — сжала она губы.

Саша поморщился. Больно, но справедливо.

— Да.

Наталка одернула себя, заметив в зеленых глазах странную решимость и боль. Она его ранила и сильно, а он не обиделся, только молчит. Так нельзя. Всегда ведь подозревала, что Глеб с Антоном тогда не по собственной воле ее стороной обходить начали. Вообще, на этих ребят сейчас было глубоко наплевать.

— Прости, — ласково прошептала она, склонилась и впервые в жизни поцеловала сама и не кого-то, а Саньку, своего Саньку, которого знала с детства.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы, однако ответа не услышал. И неважно, главное, она здесь, рядом, а ее любви он еще добьется.

Глава 8

— Между другом и ею, ты выбираешь ее. Понятно?

— Да, мам.

Хлопнула входная дверь. Почему-то не покидало ощущение, что друг и Наталка — одно лицо. Женщина вздохнула, отогнала подальше тревогу. Как предохраняться сын знает, это они уже обсуждали года полтора назад, он запомнил, иначе б давно внуками наградил. Нет. Нина не против маленьких человечков, только рано ему еще, а уж куколке Сергея и подавно. Эх, молодость. Ужаснулась своей последней мысли. Как мама заговорила. Никуда не годится, вон Игорь-то не шибко со своим возрастом считается.

Женщина подпрыгнула.

— Игорь!

Сегодня после знакомства с Димой совершенно забыла о данном утром обещании. Такой обаяшка и юмор на уровне. Прелесть, а не мальчик. Поспешно схватилась за телефон, набрала номер, послышались длинные гудки.

— Да? — выдохнул ее муж. Нина поморщилась, в душе закипела злость.

— Извини, — процедила она сквозь зубы, — перезвони как дотрахаешь очередную кобылу, — нажала отбой и бессильно откинулась на подушку. Оскорбила. Наконец-то высказалась! Только толку? Раньше казалось, вот скажи она нечто подобное и на душе станет лучше. Сказала сейчас. И что? А ничего. Только хуже стало.

Телефон зазвонил мелодией “Rape me”. По-детски, наверное, но ей так понравилась Санькина музыка. Взглянула на экран. Быстро. Надо же. Теряет навык мужик.

— Да? — холодно ответила Нина. Игорь кинул полотенце на беговую дорожку. То ли смеяться над ней, то ли психовать. С тех пор как она ушла, он ни на одну бабу смотреть не может. — Закончил? — ехидный голос женщины ввел его в ступор. Захотелось оказаться рядом и сделать с ней что-нибудь извращенное, так чтоб она стонала и извивалась под ним. С удивлением понял, что думает о собственной жене. Отогнал странные мысли, лучше злиться.

— Да. Чего хотела?

— Тебе сегодня мое заявление приносили?

— Да.

— И?

— Что “и”?

— Ты его подписал? Я спать хочу, давай быстрее соображай.

— Сучка.

— Спасибо. На вопрос ответь.

— Да, подписал.

— Две недели видеть меня желаешь?

— Нет.

— Ура, — без выражения произнесла она. — Благодарю.

Дальше тишина. С силой швырнул телефон на стол. Тот со стуком ударился о поверхность и, скользнув по столешнице, упал на пол. Прошел на кухню, достал виски, налил полный бокал, осушил, налил еще, оглядел комнату. Взгляд сам собой остановился на семейной фотографии на холодильнике под магнитом. Улыбающаяся Нина, Санька пацан еще, такой счастливый, и он сам, хмурый. Десять лет назад. Время летит странно, вроде только вчера было. Он уже не помнил, почему не улыбался в тот день. Кажется, было хорошо.

Память неожиданно, словно по заказу, подкинула ответ. Он тогда пытался придумать как отделаться от семьи и на день уехать к Аллочке. Черт! Он и забыл про нее совсем. Любопытно, где она теперь? Хотя, плевать.

Игорь вдруг увидел на снимке не свою жену, а незнакомую женщину, совсем чужую, удивительно красивую и сексуальную. “Две недели видеть меня желаешь?” Ответил отрицательно. Зачем?

Допил, не глядя, поствил пустой стакан в раковину, бегом оделся и выскочил из дома. Он должен увидеть ее, и прямо сейчас.

Полчаса спустя дверь квартиры открылась, увидел, стало только хуже. Сонная, совсем короткая стрижка, а вокруг обнаженной груди простыня. Прозрачные голубые глаза настороженно и недоуменно разглядывали его.

— Ты что тут делаешь?

И снова грубость. Игорь подавил желание наорать на нее.

— К жене приехал. Мы пока еще не в разводе. Бумаг у тебя нет.

Она устало вздохнула.

— И чего ты хочешь еще? Я и так от всего отказалась. Ты — свободен. Разве не этого всегда хотел? Отделаться от нас с Санькой.

Заладила. Свободен, свободен. А кому, нахрен, нужна эта свобода?

— Что с волосами?

— Парикмахера сменила.

— Тебе идет, — вдруг мягко произнес муж.

— Спасибо, — Нина подтянула простыню повыше. Мужчине казалось, что она готова сбежать от него. Такая настороженная, сердитая, а где-то там в глубине глаз испуг. Вновь ощутил желание.

— Так чего ты хочешь?

— Тебя, — честно ответил Игорь.

Она пораженно уставилась на него, затем немного подумав, прищурилась, приблизилась на шаг и потянула носом воздух.

— Ты пьян!

— Да, — честно кивнул он.

— И за рулем?

Снова кивнул.

— Ты — идиот! А если сбил бы кого?! Прибить тебя мало!

Да, именно так она кричала на него дома. Всегда. Мысли сбились, запутавшись в одном единственном порыве — заставить ее стонать. Подался вперед, притянул к себе, разжал языком ее губы, проникая внутрь. Да. Его женщина. Сходит с ума? И плевать. Приподнял ее над полом, пронес внутрь квартиры, прижал к стене. Что за… Мешает. Отдернул простыню в сторону. Сжал рукой грудь, застонал. Почему раньше он не хотел ее так? Почему именно сейчас?

Нина попыталась вырваться. Да. Вот так еще лучше. Пусть вырывается, сопротивляется. В голову пришла мысль, что вполне вероятно, кто-то уже побывал на его месте. Разозлился.

— Моя, — хрипло пршептал ей в шею.

Она всхлипнула и замерла. Игорь остановился. Как ледяной водой окатило, отпустил ее.

— Уйди, пожалуйста, — еле слышно попросила она. Мужчина стиснул зубы, бросил на нее уничтожающий взгляд и исчез.

Нина вздрогнула от резкого удара двери о косяк, зажмурилась, прижала руку ко рту, сползла по стене и зарыдала.

***

Сергей со второго этажа наблюдал как его дочь в машине целуется с Санькой. Благо свет у них включенный, при желании рассмотреть можно. Подавил вспышку злости. Сопляк. Пусть только попробует обидеть. Вот если прямо сейчас попытается ее совратить… Парень осторожно отстранил от себя Наталку, усадил ее на пассажирское сиденье, выскочил из машины, закрыл дверь и, быстро обогнув, распахнул вторую дверь перед девушкой. Сергей удовлетворенно улыбнулся. Подпрыгивает пацан возле нее на совесть. Его дочь только такого обращения и достойна. Спохватился. Сейчас зайдут, надо бы вернуться к себе.

Бегом спустился вниз, лег на кровать, прислушался.

Тихо скрипнула входная дверь, осторожные шаги прозвучали на лестнице. Мужчина нахмурился. Это чем они там в комнате дочери собрались заниматься? Он было поднялся проверить, однако на пороге его остановил звонок. Чертыхнулся, взглянул на экран смартфона. Нина. Сына небось ищет, а он, подлюга такой, похоже прямо сейчас его дочь совращает.

— Слушаю?

На том конце всхлипнули. Сергей напрягся.

— Нин?

— Сереж, я не знаю кому еще позвонить, — просипела женщина. — У мамы давление.

Мужчина заметался по комнате, схватил бумажник, ключи от машины.

— Я еду. Подожди, хорошая моя. Я еду. Ты где?

— В квартире. Ты только не пугайся, — затараторила женщина. — Все нормально со мной. Я просто… Реву я, честно… Не знаю… Прости, пожалуйста. Все хорошо со мной. Это я поистерила, уже прошло. Ложись спи. Все хорошо. Не обращай внимания. Завтра увидимся, — уже наиграно спокойным голосом закончила она и положила трубку.

И хочет, чтоб он поверил? С ума сошла? Вылетел из комнаты, поднялся на второй этаж, с силой треснул ногой в дверь.

— Наталка, у меня вызов! А ты, гаденыш, если тронешь мою дочь раньше, чем через месяц, кастрирую! Я ясно выразился?

— Так точно! — гавкнул из-за двери Сашка.

— Молодец. Хороший ответ.

Сбежал вниз, выгнал из гаража машину и сорвался к той, мыслями о которой жил годы.

Несколько черезмерно долгих минут спустя Нина открыла дверь и вымученно улыбнулась.

— Не поверил. Дешевая актриса из меня, правда?

— Правда, — мужчина внимательно наблюдал за каждым ее движением, мимикой — все выдавало напряжение. — Пропустишь?

Она кивнула и немного отодвинулась, позволяя ему войти. Сергей осторожно прошел в коридор, разулся и последовал за ней на кухню.

— Есть хочешь?

— Нет. Я хочу, чтоб ты сейчас легла и все мне рассказала.

Она заколебалась, наконец, сделав выбор ушла в зал. Сергей бросил вещи на стол и отправился следом. Нина расположилась на диване, свернувшись клубочком под одеялом. Он сел на пол у изголовья. Мысли съедал страх за нее. Ведет себя словно ребенок маленький, с первого раза исполнила его указание, а это плохо, очень, значит случилось нечто из ряда вон. Сергей отчего-то был уверен, что тут непременно замешан Игорь. Кто еще мог довести эту женщину до такого состояния? Аккуратно нежно погладил ее по коротким волосам.

— Расскажешь?

— Не надо, — она несчастно взглянула на него. Да, рассказать хочет, но раз сопротивляется, значит не все так плохо, как казалось на первый взгляд.

— Надо, — голосом не требующим возражений отчеканил Сергей. Подействовало. Неудивительно. На Наталку всегда действовало, на пациентов тоже.

Нина тихо, запинаясь, перессказала события ночи. Стиснув зубы, слушал сбивчивый монолог.

— Хорошая моя, ты все мне рассказала?

Она нахмурилась, кивнула.

— Игорь ушел и ничего…

Она подскочила на диване.

— Нет! Что ты. Нет. Он просто пьяный совсем был.

— Это не оправдание.

— Да, то есть нет. Я не оправдываю.

Сергей промолчал, заставил лечь ее обратно, накрыл одеялом.

— Молока хочешь?

— С печеньем?

— Наверное. Все зависит от моих способностей кладоискателя.

Женщина несмело улыбнулась шутке.

— Там наверху, за хлопьями.

Кивнул и исчез на кухне.

Нина закуталась в одеяло. Так непривычно странно. Почему она позвонила именно ему? Почему чувствует себя сейчас так надежно, защищенно? Он здесь и, кажется, никто больше не придет и не тронет ее. От неприятных воспоминаний по коже пробежала холодная волна, немного замутило. Как так вышло? Она ведь раньше занималась сексом с Игорем. Что произошло теперь? Да, он был пьян, но не настолько, чтоб не держаться на ногах.

В первое мгновение она растерялась, растерялась еще от его комплимента, он не лгал, когда произносил его, а потом непривычная настойчивость и страсть ввели ее в ступор. Когда последний раз он так целовал ее? Когда последний раз стонал от желания? Он сказал “моя” и ее будто током ударило. Все, что ему надо — чтоб она вновь была под боком, была удобной женой, готовила, содержала, принимала, терпела, молчала. “Моя”. Словно у маленького мальчика отобрали любимую игрушку. Игорь и есть мальчик, большой избалованный извращенный ребенок. Грудь сдавило от боли. Почему он такой? Будь он таким же как Сергей, разве она ушла бы? Да, никогда!

— Я все еще люблю его? — пнрошептала Нина беззвучно. Паника и боль заполнили мысли. Она не хотела больше любить, никогда, только не своего мужа, достаточно. Из глаз снова покатились слезы.

Сергей опустился рядом, стер тыльной стороной ладони слезинки с носа и щек.

— Я опять реву при тебе, — несчастно проговорила женщина. Он пожал плечами.

— Ваше молоко и печенье, мадам.

Она села, устроилась поудобнее и сжала горячую кружку. Сергей опустился рядом, поставил тарелку с печеньем себе на колени.

— Нин, ответь мне на один вопрос.

— Да?

— Ты волнуешься за него? Хочешь вернуться к нему? Только ответь искренне. Это важно.

Нина непонимающе уставилась на друга. В слабом свете с кухни было видно, как блестят ее глаза. Наконец, минуту спустя она улыбнулась.

— А знаешь, нет и нет.

— Несмотря на все годы вместе?

— Сереж, мне больно.

— Прости, пожалуйста, — он опустил голову, сделав вид, что интересуется тарелкой на своих коленях.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Пытаюсь понять, — Сергей поморщился собственной лжи, но она в таком состоянии, что вряд ли раскусит. Урод довел.

“Нет и нет”. Сама о том не ведая, дала ему свободу, теперь он имел полное право злиться, разможжить башку нельзя, но хоть попытаться вбить мозг можно, благо где живет знает. Уложить ее спать надо.

— Допила?

— Не-а.

— Еще нагреть?

— Не-а.

Он усмехнулся.

— Еще слова знаешь?

Нина хихикнула.

— Не-а.

— Хорошая девочка.

Теперь она засмеялась.

— Мне тридцать шесть. Какая ж я девочка?

— Хорошая такая и очень симпатичная с новой стрижкой, да и количество новых сережек в ушке не пугает.

Женщина смутилась.

— Да, я утром… Нашло вот что-то.

— Хорошо, что нашло. Мне нравится. Санька что сказал?

— Сын сказал “хм”. Как думаешь, что бы это значило?

— Он в комнате наедине с моей дочерью. Что бы это значило?

— Ха! Я так и знала! — Нина стушевалась. — Ой, прости.

— Да, ладно. Запрети я, он бы в обход пошел. Весьма настойчивый и честолюбивый парнишка. А так хоть как-то контролировать могу.

— Он ее любит, очень. Он ни к кому так не срывался никогда. По мне, так у него это с детства. Кругом же за собой таскал.

Сергей улыбнулся.

— До сих пор помню взгляд Наталкиной классной в пятом, когда в музеи, в театры дочка ходила с охраной. Благо, потом подпривыкла.

— Точно, я тогда еще, глядя на твои мучения, пыталась его отговорить. Только толку? Насупится и молчит. Ни мультики, ни фильмы не отвлекали. На лишение игрушек и вовсе обижался, а позиций не сдавал. Характер тот еще. Они последнее время с Игорем окончательно ладить перестали.

Сергей стиснул зубы. Еще бы. Сын благодаря отцу рано повзрослел и довольно много нелецеприятного узнал о жизни.

— Чего-то как-то резко перешла от приятного к не очень.

— Не страшно. Наоборот. Говори все, что захочешь. Это нормально, тебе лучше будет.

— А тебе — нет.

— А вот это уже не имеет значения. Понятно? Я взрослый человек, хорошая моя, и если бы я не хотел слушать или быть здесь, то сама понимаешь…

Она кивнула.

— Допила?

Снова кивнула.

— Еще налить?

— Не надо.

— Тогда ложись спать, завтра новый, отличный день.

Нина задумчиво изучала темный силуэт, жалея, что не может увидеть его лицо сейчас при свете. Командует направо и налево. Хотя Сергей всегда был такой, как ни крути, военная стязя дает о себе знать.

— Хорошо, — наконец определилась она и, вновь свернувшись клубочком улеглась на подушку. Мужчина встал, забрал бокал, тарелку. — Только не уходи, — поспешно прошептала Нина и смутилась. — То есть, если конечно…

— Я не уйду и не собирался, спи.

Он спустил посуду на пол, отодвинулся на край дивана, взял ее лодыжки под одеялом, подтянул к себе и принялся осторожно разминать уставшие мышцы. Она напряглась, но уже минуту спустя расслабилась и не заметила как на сознание опустилась дрема.

***

Сергей остановился возле так хорошо знакомого дома, заглушил двигатель и вышел из машины. На горизонте забрезжили первые лучи солнца, холодный воздух проникал под тонкую ткань рубашки. Он поежился, калитка оказалась заперта. Мужчина прошел вдоль забора, нашел место поудобнее и перелез. Обе машины в гараже, а значит хозяин дома. Сергей направился к входной двери.

— И чего приперся? — Игорь приложил к вопросу изрядную долю мата и хороший глоток виски из горла.

— Объяснить, — Сергей остановился возле садовых качелей, возвышаясь над бывшим мужем Нины.

— Чего?

— Тронешь ее еще хоть раз, без головы оставлю.

— Вот заговорил, заговорил, — Игорь зло рассмеялся. — Дружочек объявился, — покачиваясь, поднялся, выпрямился. — Думаешь, не знаю, что ты по ней тут подыхал? А? А вот нихрена! — его повело в сторону, сделал еще глоток. — Почуял, да? Думаешь, тебе тут что светит? Думаешь, она от меня и в самом деле уйдет? — снова рассмеялся. — А я отвечу тебе: нет. Понял? Нет. Она моя! И всегда была. А ты — жалок!

Сергей поморщился.

— Боюсь, что это ты — жалок. В любом случае, доведешь ее до такого состояния еще — убью.

Развернулся и отправился обратно к машине.

— Доведу, доведу, — закричал ему вслед Игорь. — Она просто обиделась пока, но ничего скоро опять будет подо мной лежать или на мне, это уже как я захочу. Но ты не переживай, мы специально для тебя видео запишем, чтоб ты понаблюдал как я ее…

Игорь не договорил, получил весомый удар в челюсть и мягко осел в качели.

— Скотина, — тихо прошипел Сергей, удостоверился, что ублюдок жив и покинул место действия. Надо возвращаться, пока Нина не проснулась.

***

Сашка осторожно шел за ней следом, в душе прыгали и плясали солнечные зайчики. Касаться ее, целовать, лечь с ней в кровать, обнять. Усмехнулся последним двум желаниям. Когда последний раз он хотел просто лежать рядом с девушкой, чувствовать как она прижимается к нему и наслаждаться каждым мгновением. Подождал пока она закроет дверь своей комнаты, поймал смущенное скованное создание, притянул к себе и снова поцеловал. В который раз? Не важно. Не считал. Подхватил на руки, от неожиданности она пискнула и испуганно уставилась на него. Дошел до кресла, сел сам и опустил девушку себе на колени, улыбнулся, чем смутил ее только сильнее.

— Мне казалось, раньше ты как-то больше язвила и дралась.

— Сашка! — в возмущении она выпрямилась и попыталась слезть. Не отпустил.

— Да?

— Ты…

Резкий удар в дверь застал врасплох обоих.

— Наталка, у меня вызов! А ты, гаденыш, если тронешь мою дочь раньше, чем через месяц, кастрирую! Я ясно выразился?

— Так точно! — гавкнул Саша.

— Молодец. Хороший ответ.

Снова тишина, лишь собачий лай и шум отъезжающей машины возвестил о том, что хозяин покинул дом.

Парень начал смеяться.

— Что? — не поняла Наталка. — По-моему, это ужасно! Как кусок колбасы обсудили.

Постарался остановиться, погладил ее по спине, волосам, прижал к груди.

— Не обижайся на нас.

Она подняла голову, черные глаза с любопытством изучали его лицо.

— Я не про тебя, я про папу. Можно подумать сама не соображу! Не маленькая, между прочим.

— А вот с последним стоит поспорить.

Она снова начала вырываться. Парень с улыбкой подумал о новой найденной в ней привычке, без особого труда удержал.

— Сама посуди, — осторожно провел по ее кисти, — пальчики маленькие, запястья тонкие, — перешел к ногам, проведя по бедру, и спускаясь к лодыжкам, — ножки — то же самое. На коленях моих помещаешься вся. Ты — маленькая. Ну разве, что глаза большие.

Наташа, затаив дыхание, наблюдала за его действиями, слушала слова и тихо таяла под легкими прикосновениями. Ей безумно захотелось стать опытной и умной, сделать что-нибудь этакое, чтоб он чувствовал себя сейчас так же странно смущенно.

— Нечестно, — зачарованно глядя в зеленые глаза, прошептала девушка.

— Что именно? — Саша с упоением продолжал поглаживать обнаженные бедра, запрещая себе приподнять подол футболки и наслаждаясь собственным запретом.

— Я… Ты… — Наташа поняла, что не сможет объяснить. — Ладно, проехали.

— Нет. Теперь говори.

Она вздохнула поглубже.

— Я… Ты меня соблазняешь! А я не умею! — почему-то вместо объяснения вышло возмущение.

— Если все, что было, — это твое неумение, тогда страшно представить, что со мной будет, когда ты научишься.

Она насторожилась.

— В смысле?

— В смысле, я с ума схожу, Наташ, — слабо улыбнулся ее друг.

Ей определенно понравилось услышанное. Никто никогда еще не говорил, что она сводит с ума, захотелось узнать больше, лукаво прищурилась.

— Это как?

Он усмехнулся. Хочет поиграть? Как интересно.

— Это так, что я ночами напролет мечтаю о тебе. Мечтаю прижать тебя, ощутить запах волос и тела. Уже единожды, не подозревая, ты позволила мне это. Я помню твой запах наизусть, — с удовольствием отметил покрасневшие щеки и опущенный взгляд. Так старательно делает вид, что ей интересны собственные пальцы. — Сегодня ответила на скайп, и я забыл напрочь, ради чего звонил. Фантазия теперь независимо от меня рисует все то, что скрыла твоя рука. Ты на моих коленях сейчас, а все, что мне позволено — целовать и это убивает, я хочу снять с тебя эту идиотскую футболку, хочу услышать как ты стонешь, а может ты молчалива. Хочу видеть как выгибаешься, хочу ласкать твое тело, — он остановился и перевел дух. Немного увлекся, слишком много для нее, так и испугать недолго. — Девочка моя!

Наташа опустила голову чуть ниже, позволив волосам скрыть лицо. Сердце отбивало бешеный ритм, уши горели. Ей отчего-то было безгранично сложно взглянуть на него, все, что он говорил вызывало страх и смущение, вот только одно “но”. Девушка не хотела, чтобы он останавливался. Напротив. Ей доставляло безграничное удовольствие слушать каждое произносимое слово. Желание струилось по венам. Она не меньше, чем Саша хотела бы выяснить о себе стонет ли или же молчит. Безумно хотелось, чтоб его рука наконец приподняла подол ее футболки, а лучше и вовсе снять вредный предмет.

— Урод! — Наташа вздрогнула злости прозвучавшей в голосе, подняла взгляд. — Напугал, да? Не слушай, пожалуйста. Это все так…

Она растерялась и, не задумываясь, поерзала на его коленях, ища позу поудобнее. Парень отдернул руки, сжал зубы, на мгновение прикрыв глаза, и тогда она в полной мере осознала, что именно делает с ним, а главное, насколько сильно ей это нравится. Словно неждано понять, что в твоих руках власть над целым миром. Испуг и смущение сменили уверенность и живое любопытство. Девушка поерзала еще, придвигаясь ближе. Да, пожалуй, так оно и есть. Ей давно не было настолько интересно и хорошо, обняла.

— Нет. Ну почему же. Мне нравится слушать.

Он немного нервно засмеялся.

— Бестыдница.

— Ты первый начал, — Наташа сама поразилась своему голосу, мягкий, нежный, обволакивающий, тихий. Она склонилась и прошептала в самое ухо. — Я выгибаюсь. А насчет того, стану ли я стонать или нет… Думаю, первое.

Санька зажмурился, усилием воли заставил себя держать руки на подлокотниках. Целый месяц. Черт!

Глава 9

Нина медленно выплыла из дремы, нехотя приоткрыла один глаз. События ночи вернулись в затуманенное сном сознание, женщина резко села на диване.

— Тихо, хорошая моя.

От ласковой улыбки и спокойного уверенного голоса сердце ее за мгновение провалилось в живот и вернулось на место. Сергей сидел на полу, усталые покрасневшие глаза ясно говорили за хозяина о наличии, точнее о полном отсутствии, какого-либо сна этой ночью.

— Прости, — с трудом произнесла она. Его улыбка стала шире.

— Есть хочешь?

— Да, я сейчас, — она быстро выбралась из-под одеяла. — А ты поспи.

Мужчина поднялся, поймал ее на полпути к кухне, приподнял, перенес и уложил на место.

— Отдыхай. Стрессы вредны, особенно женскому организму.

Нина оторопело разглядывала Сергея. Вот так с ней еще ни разу не обращались. Это и возмущало до глубины души и подкупало… почему-то. Судя по всему мысли отразились у нее на лице.

— Не надо меня убивать. Это не приказ, скорее рекомендация опытного врача. Лежи, — он скрылся на кухне, зашумела вода.

— Не приказ, да? — обрела дар речи Нина. — С ума сойти, — уже тише пробубнила она, сообразив, что слушать возражения никто не станет, однако просто лечь она тоже не могла. Встала, убрала постель и отправилась к непонятному мужчине, готовящему для нее завтрак. Игорь тоже когда-то, еще до свадьбы, готовил для нее ужин. Женщина чертыхнулась, отгоняя ненужные воспоминания. Муж в прошлом, вот пусть там и остается. Сергей обернулся, поставил перед ней чашку горячего кофе.

— Спасибо, — Нина мельком увидела сбитые костяшки правой кисти, постаралась поймать его ладонь, не вышло, осторожно увернулся, отойдя к плите. Она нахмурилась, затем испугалась.

— Сереж…

— Да, хорошо все с ним.

Ну, да. Логично. Она и забыла, что ее друг — мужчина. Боже! Оказывается, быть идиоткой так просто. Провела ладонью по остриженным волосам. Додумалась! Нужно было тихо мирно поболеть одной и все прошло бы. Нет же. Она зачем-то потянулась к Сергею.

— Не надо было.

Он не ответил, продолжая сосредоточенно нарезать сыр. Нина отчетливо ощущала его злость. В груди липким комком разросся страх. Плевать на Игоря, важно не потерять такого близкого и родного друга. Нужно что-то сказать, только что?

На столе зазвонил ее мобильный. Детский хор, значит Санька.

— Да?

— Мам, у тебя все нормально?

— Да, — она несчастно оглядела спину Сергея. — Все хорошо. Ты где?

— У Наташи.

— Сын?

— Нормально все. Меня обещали… Короче, в норме все. Ближайший месяц заводить со мной серьезных разговоров не надо.

Нина нахмурилась.

— А подзатыльник?

— А дотянешься?

— Домой вернешься — дотянусь.

— Договорились. Ладно, пока.

— Бесстыжий.

Женщина послушала короткие гудки, вздохнула и неожиданно осознала, что Санька обращается с ней так же как и Сергей сейчас. Любопытно, странное совпадение или тут дело в ней самой?

— Что сказал? — тихо спросил мужчина, ставя на стол тарелку с бутербродами.

— Сказал, что ближайший месяц не нужно заводить с ним серьезных разговоров о Наталке. Что бы это значило?

Мужчина отвернулся к буфету, бросил в стакан пакет заварки и улыбнулся. Хороший малец, не ошибся в нем, сгодится.

— Это значит, что я определенно рад его рассудительности, — поставил свою чашку напротив ее, сел за стол. — Ешь.

— Приказ, — констатировала Нина.

— Совет, — рассмеялся Сергей.

***

18 августа

Среда

Нина выползла на улицу с очередного собеседования как выжатый лимон. Когда последний раз присутствовала на подобных разговорах, никто не спрашивал как она позиционирует себя среди окружающих? Это что за вопрос, вообще? Хотя, пожалуй, самое замечательное — просьба описать себя как работника. Хоть раз кто-нибудь додумался сказать, что он невнимателый, некоммуникабельный идиот с ограниченными познаниями в собственной профессии?

Женщина сердито тряхнула головой, в сумке зазвонил мобильный.

— Да?

— Нина? Добрый день, это Дмитрий. Хотя ты, наверное, меня и не помнишь уже.

Она улыбнулась. Подыграть?

— Простите?

На том конце стушевались.

— Ну-у, в общем, тот дурак, что не дал тебе любоваться на воду позавчера.

— Ах, этот Дмитрий.

— Чувствую себя кретином.

Нина засмеялась, настроение определенно начало подниматься.

— Пошутила. Конечно, помню.

— Я не знал, когда лучше позвонить. Хотел сразу же ночью, но потом подумал, что буду выглядеть как маньяк. Вчера днем трижды набирал, потом сбрасывал, не знаю как правильно поступить так, чтоб не по…

— Дим, а покороче.

— Ты не сходишь со мной куда-нибудь?

Женщина растерялась.

— Куда?

— Не знаю, куда скажешь.

— Человек, а человек, — рассмеялась она. — Ты когда последний раз женщину на свидание приглашал?

— Женщин часто, а особенных ни разу в жизни.

Нина остановилась, прохожий дедушка, недовольно ворча, обошел ее. Ничего себе поворот. А ведь в голосе ни капли лжи, только искренность и смущение.

— Дима, давай, наверное не…

— Отлично, я все-таки все испортил и прямо сейчас получаю вежливый отказ, да?

Она снова рассмеялась.

— Ладно. Бог с тобой, ходячая непосредственность. Веди. Когда и куда давай уж сам решай.

— Сейчас, пока ты не передумала.

— Ну, допустим. А куда?

— Придумаю. Стой там, где стоишь, я еду.

— Секунду, ты не работаешь?

— Ну, в общем, я могу слинять. И это не важно. Так где ты стоишь?

***

Игорь вышел из-за стола. Время десятый. Сотрудники давно разошлись по домам. Их там ждут, всех… Всех, кроме него. Секретарша конечно крутилась, намекала на вкусный ужин. Нашла чем соблазнять, с Нинкой сложно соперничать.

Осторожно ощупал переносицу. Ублюдок такой рядом с ней сейчас. Игорь всегда ненавидел этого урода, особенно когда Санька начал с восхищением отзываться о нем. Как тень маячил где-то рядом, а теперь получил свой шанс.

С размаху упал на диван. И ведь добъется своего. Игорь знал, что добьется, Нина не устоит. Да и какая баба устоит, когда перед ней преклоняются?

— Игорь Эдуардович, — тихий ровный голос вывел его из раздумий.

— Людмила? Не помню как вас по отчеству, вы что тут забыли? Рабочий день закончен.

Женщину нисколько не напугал его грубый тон. Она дошла до стола, поставила пакет и вышла за дверь, на ходу кинув.

— Приятного аппетита и доброй ночи.

Игорь пораженно уставился на незнакомый предмет, от коего исходил весьма приятный запах. Мужчина осторожно поднялся, дошел до стола, отодвинул пальцем край целлофана. В животе заурчало.

***

25 августа

Среда

Наташа задумчиво провела влажной тряпкой по полке, стирая пыль, установила книги на место. Работать в библиотеке было много лучше, чем на улице, никто не мешал прятаться среди стеллажей и тихо размышлять о чем-нибудь важном. В ее случае важным был Санька.

Ей безумно нравилось происходящее, то, как он себя с ней ведет, так непривычно, и в то же время так верно и правильно. В груди разлилось тепло, девушка улыбнулась против воли. Переписываться с ним, говорить и слышать признания в любви. Он будто изменился и остался прежним одновременно, а еще она вдруг перестала быть козявкой и малолеткой. Теперь Наташа засмеялась. Оказывается, чтобы выиграть этот спор нужно было всего-навсего соблазнить оппонента.

— Эй, ты там сборник анекдотов что ли нашла? — высунулась из-за шкафа девушка с геологического.

— Нет, это я идиотизму ситуации, — выкрутилась Наталка. — Моем книги.

— А-а, — протянула собеседница. — Да, уж. Сложно не согласиться. Пойду ведро вылью. Ты со мной?

— Не-е, у меня еще нормальная вода.

— Как знаешь. Юльке тогда предложу пострадать хренью.

— Ага, — с радостью вернулась к своим размышлениям. В кармане завибрировал смартфон. Вынула, открыла входящие сообщения.

“Наташенька!”

Девушка довольно улынулась, закусила нижнюю губу. Какой же он… нетерпеливый.

“Да?”

“Не молчи!”

“Я писала пять минут назад”.

“Целых пять!”

“Раньше ты был спокойнее”.

“Раньше я не имел права что-то просить”.

“А теперь, значит, имеешь? Интересно. С каких пор?”

“Девочка моя! Я ревную! Скажи, кто вокруг тебя? С кем ты сейчас говоришь?”

“Вот прямо сейчас разговариваю с весьма настойчивым парнем, который мне не дает работать”.

“Кто он? Убью!”.

“Сомневаюсь”.

“Ты же обо мне, правда?”

“Какое самомнение”.

Наташа вздрогнула, когда вместо СМС прошел звонок.

— Да? — прошептала она.

— Кто он? — серьезно спросили на том конце. — Дай ему трубку.

Девушка чертыхнулась про себя, в голосе ни капли смеха, только сдерживаемая ярость.

— Сань, я же про тебя говорила.

— Прости, — минуту спустя все так же деланно спокойно произнес парень.

— Саш, у меня в группе есть ребята, и я сильно сомневаюсь, что они не станут со мной общаться во время учебы.

Он глубоко вдохнул, затем выдохнул, заставляя утихнуть злость. Она все еще ждала его ответ. Как же сложно.

— Девочка, прошу скажи, что любишь, — беззвучно прошептал он, оперся лбом о холодную стену лестничного пролета офисного центра. — Полюби меня. Не мучай больше.

Как ад. Он не знал, кто рядом с ней, может тот, в ком она увидит нечто большее и лучшее, а он снова станет просто другом, названым братом.

— Знаю, такого больше не повториться, — эту фразу парень произнес вслух.

— Саш.

Он готов был отдать полжизни за ее ласковый голос, произносящий его имя.

— Да?

— А что ты делаешь?

— Подпираю лбом стену, думаю о тебе, не могу работать и жду вечера.

Наталкин смех заставил его улыбнуться. Козявка мелкая. Ей нравится, что он мучается и сходит с ума, нравится дразнить. Послания пследними вечерами, когда Сергей недвусмысленно давал понять, что он, Сашка, не может остаться, с подробным рассказом о том, как она принимает ванну, убивали. Он воочию представлял обнаженное тело в воде, ягодный запах ее любимой пены для душа.

— Ты приедешь?

— Если меня не выгонят.

— Не сегодня. А что делать будем?

— Не думал еще, не знаю. Все, что пожелаешь. Хочешь гулять — поедем, хочешь дома — останемся.

— Тогда гулять. Саш, я побежала, мне домыть надо.

— Я люблю тебя.

Наташа смутилась, впрочем как и всегда, когда он говорил такую непривычную фразу, тихо прошептала “пока” и нажала рассоединение. Смартфон тут же, не дав ей опомниться, возвестил о новом входящем.

— Да?

— Дочь, когда заканчиваешь?

— Еще полчаса и на автобус.

— Хорошо. Твоя голодная волчара сегодня приедет?

— Папа, не называй его так.

Мужчина рассмеялся.

— Да, ну? И как же называть иначе? Еще немного, и он начнет нарезать круги по периметру дома. Сдается мне, его и Киллер побаиваться стал. Про себя так вообще молчу, смотрит, как на врага народа.

— Папа!

— Ладно, шучу. Сегодня можно. Только в час, чтоб ты была дома, а он выметался. Понятно?

— Да, — Наташа тяжело вздохнула, она надеялась на большее. — Умница дочка. Я свое слово сказал, до вечера.

— Пока.

Повторила вздох. Никогда не думала, что кто-то станет ограничивать ее общение с Санькой. Тем более теперь, когда ей доставляло удовольствие дразнить его. Чем больше она хулиганила, тем более странными, безумными становились его слова и тексты. Он мог одной фразой обжечь, мог не просить, а требовать описать, что она делает в душе и как именно, звонил посреди ночи, чтобы она назвала его по имени, теперь ревнует. Глупый! Да, она думать ни о ком другом не может. За последние пять дней он занял все ее мысли, не оставляя места даже отцу. Девушка одела наушники и включила музыку. Знакомый голос выдохнул ей в уши, она прикрыла глаза, вспоминая ласки Санькиных рук, его поцелуи, нежные и такие требовательные, представила как в какой-то момент он опускает ладонь между ее ног…

***

Санька с Наталкой, значит Нина одна. Сергей остановился перед дверью ее квартиры, убрал бутылку вина за спину. Мало ли, она расстроена или может снова плачет, усугубить не хотелось. Просто оставит незаметно в подъезде и все. Кто-нибудь заберет. Потянулся к звонку, однако прежде чем успел нажать, лифт открылся, отдуда вышел молодой высокий парень, а следом за ним сама хозяйка квартиры.

Развернулся, стиснул зубы, ревность волной накрыла разум.

— Сереж, — Нина выглядела не просто растеряной, смех в голубых глазах потух, сменившись тревогой. — Привет.

— Привет, — холодно поздоровался мужчина, сверля взглядом ее нового знакомого.

— Дим, это мой друг, Сергей. Сереж, это Дима.

— Да?

— Да, знаешь, мы с ним с неделю назад случайно познакомились.

Женщина еще ни разу в жизни не чувствовала себя настолько ужасно. Ей нравилось проводить время с Димкой. Непосредственный, смешной, немного неуверенный в себе рядом с ней, он был забавным, но она отчего-то никогда не думала, чтобы познакомить его с сыном или привести в квартиру, позволяя ему лишь провожать до двери, и тем более речь не шла о Сергее.

Она с ужасом уловила напряжение, повисшее в воздухе. Теперь ее персональный врач не просто злился, он был в ярости и видимое внешнее спокойствие нисколько не вводили в заблуждение. Она подтолкнула молчаливого парня к лифту.

— Ну, все, Дим, до встречи.

Он хмуро взглянул на нее.

— Уверена?

— Само собой, — вот еще не хватало ей тут молодого быка. Со старым бы теперь стычку выдержать.

— Я позвоню позже.

— Конечно, — Нину переполняло беспокойство и недоброе предчувствие.

Димка наконец-то покинул поле боя. Под напряженным изучающим взглядом она дошла до двери, открыла ее и в коридоре оперлась на стену, снимая босоножки. Мужчина встал рядом.

— Кто это?

— Брось, Сереж, — примирительно улыбнулась она. — Я большая девочка, а он просто хороший знакомый. Тебе не о чем волноваться.

Не о чем волноваться? Сергей скрипнул зубами. Захотелось наорать на нее. Сдержался. Потрясающе! Ее бывший муж был прав. Игорь, этот урод, был прав. Не во всем, но отчасти! Он останется рядом и будет наблюдать как кто-то другой… Сергей с размаху ударил бутылкой о стену. Столько лет, а толку? Быть правильным, поступать верно, сдерживать себя. А кому оно надо? Вот ей? С ее перепуганными голубыми глазами? Или ему самому, позволившему какому-то мальчишке за считанные дни заставить ее забыть обо всем, хотя мог сделать тоже самое. Нет, ему нужно было действовать честно, открыто, хотел, чтобы она сама поняла и сделала выбор. Прекрасно! Она сделала выбор. Осталось лишь снова уйти на задний план. Он развернулся и выскочил в подъезд, преодолел два лестничных пролета и только потом сообразил, что снова действует правильно. Черта с два! Достаточно.

Бегом поднялся обратно, влетел в квартиру, Нина стояла на том же месте и зачарованно смотрела на алую лужу на полу. Поймал ее за талию, притянул к себе и поцеловал.

Она никогда в жизни еще не видела Сергея в таком состоянии. Вино, красное, ее любимое, на полу осиротело валялся осколок с этикеткой. Этот мужчина никогда и ничего не бил. Он ушел и стало вдруг безгранично больно и одиноко. Нина знала, что теперь он не вернется. Почему он так отреагировал? Захотелось согнуться пополам и зареветь. Плевать на Димку, плевать на Игоря, но только не Сергей!

Когда он вернулся и поцеловал, женщина окончательно растерялась. Лишь спустя мгновение осознала, что отвечает, неуверенно, но все же. Уперлась руками в его грудь, стараясь отодвинуться. Он чуть ослабил хватку, однако выпускать не стал.

— Сереж, — она не смогла договорить вновь оказавшись во власти его губ. Сергей не просто просил или говорил о своем желании, он требовал. До Нины, наконец, дошел смысл произошедшего. Ее друг ревновал. Ревновал к Димке, а еще он подбил переносицу ее мужу лишь за то, что тот обидел ее. Он всегда был рядом и возился с Сашкой, терпеливо слушал ее жалобы. Он любил ее все это время, а она, дура слепая, ничего не видела и не понимала. Ответная волна желания не заставила себя долго ждать. Нина подалась вперед. Никакого разумного объяснения, просто жажда быть его женщиной, ощутить ласку и нежность, отдать ему то, что он так терпеливо ждал, отдать сполна, без остатка. Никогда и никто не делал ради нее того, что делал этот мужчина на протяжении стольких лет.

Сергей застонал, поняв, что выиграл. Нет. Игорь ошибся. Нужно лишь не всегда действовать честно и терпеливо. На мгновение оторвался от нее.

— Нин…

Она притянула его голову к себе.

— Потом.

Потом, так потом. Извернулся, захлопнул ногой дверь, приподнял ее над полом. Она ойкнула и тихо хихикнула ему в губы. Сергей улыбнулся в ответ, донес драгоценную ношу до дивана и осторожно опустил.

Лунный свет проникал через окно и открытую балконную дверь, придавая таинственность голубым глазам, что так напряженно изучали его. Полжизни за желание в ее взгляде, он отдал и получил. Теперь не потерять.

Нина, словно прочтя его мысли, прикусила губу, ухватила за ремень и рывком потянула на себя. Сергей с трудом удержался на ногах. Значит, вот такая? Прищурился. Диван — не годится. Стянул футболку через голову, наклонился поднял ее и перенес на подоконник, единственно подходящий в комнате по высоте. Женщина лукаво улыбнулась, развела ноги, обхватив его за талию. Сергей разозлился на себя, еще один такой взгляд и одно такое откровенное приглашение, и он кончит только от осознания происходящего.

У Нины перехватило дыхание. Он хотел ее настолько, что, кажется, сам сходил с ума. Никогда на нее не смотрели вот так, проглатывая целиком. Женщина вдруг поняла, что он не раз и раньше занимался с ней сексом, где-то там, в своих мыслях, а значит теперь точно знал, что именно хочет с ней сделать. Она выдохнула, ощутив, что его ласки и прикосновения сейчас не нужны, нужен лишь он. Осторожно провела ладонью по обнаженной груди, спустилась на талию, расстегнула ремень, брюки, Сергей не шевелился, не сводил с нее горящих напряженных глаз. Нина почувствовала под пальцами влагу, представила каким он должен быть на вкус, если провести языком по…

С нее поспешно стянули майку, прервав восхитительные фантазии, следом джинсы, белье. Она лишь успевала изворачиваться, помогая ему раздеть себя. Сергей не собирался больше ждать, слишком красноречиво она провела кончиком языка по зубам, выдав свои мысли.

Нина, выгнулась, проведя ногтями по стеклу над своей головой, всхлипнула и зажмурилась. Никогда еще мужчина не был ее богом, ее вселенной, он двигался, и все, что она могла, — умирать. Никогда еще волны наслаждения не накрывали ее одна за другой, смывая, убивая. Никогда еще она не терялась в пространстве, забыв все, кроме одного только имени.

— Сергей, — услышала она словно издалека собственный стон…

***

Нина повернулась на бок, поерзала, устраиваясь поудобнее на теплом плече, Сергей прижал ее сильнее. Она тихо выдохнула и удержалась, чтоб не подсказать, что слишком сильно. Положила руку ему на грудь и принялась выводить ногтем узоры. Чем больше она шевелилась, тем крепче становилось его объятие. Он будто боялся, что она вдруг передумает, а может и вовсе уйдет. Первый вариант в их случае явно слишком глупый, второй — просто неуместный, она далеко не девочка, чтоб не осознавать последствий принятого решения. И потом, ей понравилось, как бы это банально не звучало, ей по-настоящему было хорошо и в первый раз, и во второй. Она снова глупо хихикнула, и в третий раз тоже было обалденно. Укорила сама себя. Взрослая женщина, а смеется как дурочка.

Волна дрожи прокатилась по обнаженному телу. Лежать на полу было немного холодновато.

— Замерзла?

Она кивнула. Сергей, не выпуская ее из рук, стянул с дивана покрывало, закутал. Женщина снова поерзала, стараясь обернуть чуть лучше ступни, чем укрепила объятия. Нет. Ну так уже никуда не годилось.

— Сереж, я не уйду и не собираюсь.

Он ослабил хватку, дав ей чуть больше свободы.

— Так заметно?

Нине понравилась тоска, прозвучавшая в его голосе. Определенно никто и никогда не боялся настолько потерять ее.

— Ну, может быть чуть-чуть, — она лукаво прищурилась.

Мужчина зачарованно смотрел в обожаемые глаза. Откуда ему знать, что творится в ее красивой головке? Вопрос “почему” уже не единожды был готов сорваться с языка, он сдерживал глупый порыв. Она не ответит сейчас даже самой себе почему занималась с ним любовью, не сможет, а об ответе ему и речи вести не стоит.

— Ладно, сдаюсь. Не знаю, что будет завтра и совсем не хочу этого знать, потому как у меня есть потрясающее сегодня.

Нина улыбнулась, перебралась ему на грудь полностью. Теперь их лица разделяла пара сантиметров.

— Думаю, завтра будет ничуть не хуже, чем сегодня.

— А как же твой Дима? — Сергей поморщился, сообразив, что не поймал глупый вопрос до того, как он успел вырваться.

— Он — не мой, и я не собиралась заводить с ним иных отношений кроме дружеских. Ты напрасно ревновал.

Женщина, затаив дыхание, ждала реакции на провокационное заявление. Ей безумно хотелось услышать подтверждение своих догадок.

— Я не… — он приподнял голову, собираясь соврать, и отчего-то стал сам себе противен. Снова притворяться? Откинулся на пол обратно, ощутимо ударившись затылком. — Да, черт со всем этим. Ревновал! Какого хрена ты тащила его сюда? Кто он вообще такой? Он же на тебя глазами влюбленного щенка смотрел!

Она засмеялась.

— Ты преувеличиваешь, — в душе у Нины все пело. Угадала.

— Ничего подобного.

— То есть, мне теперь с Димкой общаться нельзя, — ей понравилось дразнить.

— Да! То есть, нет. Не знаю, — Сергей провел ладонью по лицу. — Ведьма.

— Страшная и с носом загнутым к потолку?

Он грустно улыбнулся.

— Если бы так. Самая красивая, желанная, умная.

— Только ты так и думаешь, — Нина сообразила, что, сама того не желая, воскресила образ бывшего мужа. В глазах мужчины под ней отразилась бездонная боль. Она впервые в полной мере увидела насколько сильными были мучения ее друга. Сейчас он не пытался что-либо скрыть. Не хотел.

— К черту Игоря, не вспоминай о нем, — склонилась и поцеловала, нежно, настойчиво. Сергей подчинился, провел ладонями по гибкому телу. Действительно, к черту! Теперь, пусть даже и на короткаое время, она его женщина.

***

— Ну, покажи!

— Нет.

— Саш!

— Нет.

— Пожалуйста, — Наталка принялась конючить. — Сашенька! Чего такого-то?

— Нет, — зеленые глаза уперто смотрели на дорогу вперепди.

— Я хочу увидеть!

— Нет.

— Сашка!

— Зачем?!

— Потому что даже Айзя знает, где это, а я — нет!

— И хорошо, что не знаешь.

— Но ты-то знаешь, и думаю, не раз.

— Бог мой, Наташ.

— Говоришь прям как папа.

— Вот верно. Расскажу Сергею, чего ты требуешь.

— Не-а. Не расскажешь, — она победно улыбнулась. — Потому как иначе я расскажу, что ты мне говоришь, когда мы наедине.

— Не посмеешь.

— Проверим?

— Козявка мелкая!

— Опять? — она слегка расстроилась, что не помешало ей однако продолжить требовать свое. — Ну, Саш.

— Нет. Вопрос закрыт.

Наталка насупилась, скрестила руки на груди. Непробиваемый! Подумала немного, хитро прищурилась, взглянув на обожаемый профиль. А если так? Разулась, залезла с ногами на сиденье, потянулась к его уху и тихо начала шептать.

— Ты ведь ждешь конца установленного папой срока. Хочешь получить больше, чем просто целовать меня, хочешь ласкать мое тело, — девушка подавила приступ смущения, — не через ткань футболки, хочешь… — она на мгновение остановилась, вспоминая его же слова. — Как ты говорил? Хочешь чувствовать меня всем телом, двигаться во мне.

Восьмерка слишком резко затормозила перед перекреском.

— Наташенька, тебе мало того, что я сам себя мучаю? — так же тихо прошептал парень.

Она опустила руку ему на талию, на ощупь нашла ремень джинс, провела пальцами по молнии, он непроизвольно раздвинул ноги.

— Так сильно хочешь? — невинно протянула она. — Я буду продолжать. Знаю, тебе нравится. Попробуешь запретить или остановить?

Санька дернулся. Иногда она его просто пугала. Ее пальчики продолжали гладить его между ног, он выгнулся. Позади засигналили.

— Покажи, — шепнула в очередной раз шантажистка.

— Ладно, сдаюсь, — машина тронулась с места. — Поехали.

Наталка чмокнула его в щеку.

— Я знала, что ты не откажешь.

Полчаса спустя парень остановил восьмерку возле большого заброшенного стадиона.

— Вот тут, а теперь поехали.

Выжал сцепление, включая заднюю скорость.

— Стоп! А туда? Мы так не договаривались. Я хотела увидеть, где именно.

Он устало выдохнул.

— На всей территории, там народ и сейчас, в любом случае, есть.

— Айзя уверяла, что у всех свои места. Где твое?

— Да, нет у меня места! — Саша начал злиться. Глупая, любопытная девчонка.

— Хотя бы внутрь просто завези, а?

Парень, стиснув зубы, подчинился. Сергей узнает, без вопросов исполнит угрозу. Ни за что в здравом уме не подумал бы, что привезет Наталку на городской “траходром”, как называли его местные. Убираться отсюда быстрее. Приткнулся в ближайший угол, благо такие, как впрочем и самые отдаленные, занимали в последнюю очередь.

— Вот. Теперь поехали?

— И часто ты здесь был?

— Нет.

— Сколько?

— Нет.

— Что “нет”? А если бы я не была с тобой знакома с детства, ты бы сам меня сюда привез, правда?

Черные глаза с живым любопытством и желанием изучали его. Саша устало покачал головой, подумал, улыбнулся.

— Нет, Наташ.

Она растерялась и, кажется, немного расстроилась.

— Почему?

Он отстегнул оба ремня, наклонился и нежно коснулся в поцелуе ее губ.

— Так понятно?

Девушка тихо выдохнула. Да, так и вправду было яснее, но только…

— Почему?

Саша с улыбкой встретил новый вопрос. Провел указательным пальцем по ее носу. Как много значит простая интонация, теперь она спрашивала чем исключительная для него.

— Я люблю тебя.

Наташа прикрыла глаза, вновь ощутив прикосновение его губ к своим. Грудь будто тисками сдавило. Так много значит для него, и так много он значит для нее.

— Я люблю тебя, — еле слышно прошептала она. Парень чуть отстранился, неуверенно улыбнулся, погладил ее по волосам, очертил контуры скул, пристально вглядываясь в черные глаза. Она с тревогой наблюдала за ним. Никогда еще никому не признавалась в любви. Может, что-то было сделано неверно с ее стороны? Или невовремя сказала? Страх не заставил себя долго ждать.

Саша прижался щекой к ее виску.

— Девочка моя.

— Я что-то не то сделала, да?

Он рассмеялся.

— Ты только что вынудила меня привезти тебя в самое неподходящее место, а сейчас боишься, что сделала что-то не так. У женщин нет логики.

— Неправда! — возмутилась она. — Есть, ты просто… Ну, короче, она точно есть.

— Аргумент.

— Я тебе вот…

— Наташ, поругайся на меня потом, я все равно сейчас не запомню и даже вникнуть не смогу.

— Почему? — весь ее гнев как водой смыло. — Что случилось?

— Самая восхитительная девушка на земле сказала, что любит меня. И ты спрашиваешь?

Она смущенно улыбнулась, обняла парня за талию, прижалась к теплой груди.

— Ты замечательный. Я люблю тебя.

Санька рассмеялся.

— Что?

— Ты умудрилась из самого пошлого места сделать самое романтичное.

— Фи. Поехали отсюда.

— Как пожелаешь, шантажистка.

***

26 августа

Четверг

Нина лежала в объятиях Сергея. Сознание плескалось в волнах ласковой дремы. Ей виделся песчаный берег, небо, прозрачные морские волны. Картина умиротворенной жизни. Женщина чуть повернула голову. Под самым ухом отбивало спокойный размеренный ритм сердце такое родное и незнакомое одновременно. Она усмехнулась.

— Что? — сквозь сон пробормотал мужчина.

— Я никогда раньше не слушала твое сердце.

— Напрасно.

— Прости, я не очень умная.

— Женщина и не должна быть очень умной.

Нина рассмеялась.

— Балбес.

— Звучит эротично.

Окинула беглым взглядом его лицо и тело и поразилась пришедшему в голову сравнению. Когда-то давно в юности она ездила с друзьями работать волонтером в заповедник. У местного егеря обнаружилась домашняя песчаная пума, будучи котенком конфискованная на таможне с истощением и сломаной лапой. Пограничникам девать было некуда, отдали местному егерю. Тот выходил, вырастил, привязался сам и обзавелся недурственной охраной. Люди к собакам-то не подойдут, а к этакому хищнику и вовсе, ибо рычал Фимка впечатляюще. Зато по вечерам, когда чай у Степаныча пили с травами, кот великодушно позволял желающим гладить себя по холке. Нина тогда чуть не пищала от восторга. Сейчас Сергей выглядел точно так же — большая домашняя довольная пума.

Где-то на улице прошуршали шины по гравию, замолчал двигатель, хлопнула дверь. Бетонные стены многоэтажек, троекратно усиливая звук, разнесли его по окрестностям. Заиграла мелодия. Нина с улыбкой узнала голос солиста Нирваны. Как же его по имени? Санька же говорил. Женщина подпрыгнула как ошпаренная.

— Санька!

Сергей вскочил следом.

— Что?

Она засуетилась, словно юла завертелась на месте, подобрала с пола мужскую одежду, вручила хозяину в руки.

— Прячься! Во дворе сын приехал, — прошипела Нина, подпрыгиввая то на одной, то на другой ноге, одела белье. Сергей стиснул зубы, глаза зло сощурились.

— Куда?

— На балкон, — она обежала обиженное неподвижное тело сзади и принялась подталкивать его в спину, но на полпути неожиданно замерла. — Нет, дура точно! В подъезд на балкон, и так ты уйти сможешь.

— Благодарю.

Нина вздохнула. Бык упертый на ее голову. На лестничной площадке остановилась, подтянула голову Сергея к себе, поцеловала.

— Сейчас сынка в комнату уйдет и я позвоню. И не дуйся. Я обещала ребенку, что до официального развода ни-ни.

— Всегда мечтал побыть любовником из анекдотов. А постоять голышом на лестнице и вовсе цель всей жизни.

— Ну, не дуйся!

Тихо заскрипел лифт. Нина вытолкнула мужчину на общий балкон, озорно улыбнулась и скрылась за дверью, оставив его наедине с ночной прохладой.

Сергей подавил приступ ярости. Обещала ребенку до развода ни-ни? Что значит “ни-ни”? Что, вообще, этот гаденыш понимает во взаимоотношениях между взрослыми людьми?! Со злости двинул ногой по перилам. Яркая вспышка боли вернула в реальность. Проматерился, поджал ушибленную ступню, затем оделся и обнаружил, что позорно покинул квартиру без ботинок. Вечер определенно по всем статьям попадал в список крайне незабываемых. До машины пришлось идти в белых носках.

Мужчина опустился на водительское сиденье, захлопнул дверь, прижался лбом к рулю. Перед глазами вереницей проносились события вечера.

Разбитая бутылка, испуганные любимые глаза, всепоглощающая злость, обида, разочарование, а потом она ответила, и вены сожгла страсть, он не помнил как донес ее, не помнил как раздел. Такая мягкая, теплая, такая родная, желанная, сводящая с ума. Все эмоции слились в едином порыве — обладать ею, быть с ней, в ней. Сергей улыбнулся, вспомнив искреннее удивление на ее лице. Что она о нем думала? Что он неопытный мальчишка, хвалящийся многочисленными победами, но неспособный понять, чего именно хочет его женщина? Он выпрямился, включил зажигание.

— Раз, два, три, четыре, пять. Вышла Нина погулять, — прошептал мужчина и тронулся с места, покидая двор. — Это начало, хорошая моя. О своем Игоре ты и не вспомнишь. Я покажу каково быть любимой женщиной.

Глава 10

28 августа

Суббота

Под ухом приглушенно задребезжало. Наташа недовольно пошевелила носом и уткнулась в подушку, только последняя вновь сделала гадость, выкинув девушку из дремы окончательно.

— У, ты, блин, же ж!

Кто такой умный посреди ночи? Достала телефон, взглянула на время. Четвертый час. Открыла СМСку.

“Девочка моя! Знаю, ты спишь, но мне очень нужно было сказать, что я люблю тебя!”

Наталка застонала, попыталась рассердиться, да только не вышло, а потому, плюнув на все разумности, она расплылась по кровати до невозможного довольная и счастливая. С трудом сдерживая глупую улыбку, набрала ответ.

“Ты прав, я сплю”.

“А я не могу. Ты мне нужна!”

“Прямо сейчас?”

“Всегда!”

Девушка рассмеялась. И это Сашка? Кто бы мог подумать, что он может быть до невозможного романтичным. Телефон вновь задребезжал. А еще может быть невероятно жадным до нее и таким нетерпеливым.

“Включи скайп. Я хочу видеть как ты спишь”.

“С ума сошел?”

“Наташенька!”

Она вздохнула, поднялась, перенесла ноутбук на кровать, включила, звонок не заставил себя ждать. Она нажала соединение.

— Привет, — зеленые глаза настороженно изучали ее. — Прости?

Вместо ответа Наталка рассмеялась.

— Ты спи, только не выключай, ладно?

Она со смешанным чувством удивления и восторга вытянулась на кровати, обняв подушку.

— Хочу быть на ее месте.

— А? — не поняла Наташа.

— Ты будешь так обнимать меня.

— Да, любимый, — прошептала она, прикрыв веки и наблюдая за его реакцией на свои слова. Парень провел ладонью по волосам. На мгновение на его лице отразились невозможная тоска и мука. Сердце девушки забилось чаще. Как же ей хотелось прямо сейчас утолить все его желания. Наташа и сама толком не знала, отчего именно ей так необходимо избавить его от мучений, почему она вдруг полюбила, почему так тянется. Ей не хватало его постоянно, мысли сами собой от любой темы неизменно находили путь к нему, Сашке. Ее сводила с ума его настойчивость, то как он вел себя с ней, но порой… Порой она просто не знала, полюбила ли она его по собственному желанию или же потому, что он этого хотел и добивался. А может она любила всегда, но поняла лишь, когда он начал ее добиваться…

Наташа отогнала странные неуместные мысли. Так и до паранойи недалеко. Поерзала, устраиваясь поудобнее, приоткрыла веки. Санька сидел все в той же позе, внимательно изучая ее.

— Спокойной ночи, — сонно пробормотала она.

— Спокойной ночи, любимая.

Она вынырнула из сна, открыла глаза, уставившись в потолок. Потянулась, повернулась на бок и уперлась в монитор. События ночи отчетливо проявились в памяти. На экране Саша, уронив голову на скрещенные руки, спал. Девушка протяжно вздохнула, захотелось погладить его, поцеловать, заставить лечь в постель. Только нереален он, все равно как по телефону или почте.

Достала смартфон из под подушки. Седьмой час. Трудовая повинность по будням приучила просыпаться рано и по выходным. Отлично. Ничего не скажешь. Наташа еще раз взглянула на монитор, приняла странное для себя самой решение, теперь надо как-то умудриться объяснить отцу.

Сорок минут спустя Нина открыла дверь, впустила Сергея вместе с дочерью внутрь.

— Здравствуйте, теть Нин, — Наташа отчего-то чувствовала себя не в своей тарелке, избегая смотреть женщине в глаза.

— Привет, Натал, — улыбнулась она. — Проходи. Тихо у него там пока. Сереж, завтракал?

— Какой там? — махнул он рукой. — Она ж меня в кратчайшие сроки собрала. Я рубашку натягивал в машине…

Наташа оставила позади бессмысленную болтовню, прокралась до Санькиной спальни и осторожно открыла дверь. Он по прежнему спал в той же позе на столе. Грудь затопила всепоглощающая нежность. Какой же он… Родной, красивый, любимый и совсем беззащитный. Девушка поразилась последней своей эмоции.

Проикрыла плотно дверь, убрала нетбук и склонилась к уху парня.

— Любимый, иди на кровать.

Он никак не отреагировал, лишь пошевелился, стараясь сменить позу. Наташа провела по темным волосам.

— Слышишь? Я буду обнимать тебя.

На нее взглянули усталые, затуманенные дымкой глаза. Он моргнул раз, второй, избавляясь от власти Морфея.

— Пойдем? — ласково будто ребенку повторила она. Саша поднялся, обнял ее и увлек за собой на кровать. Девушка тихо ойкнула. Медвежья хватка, то ли не проснулся еще, то ли боится, что уйдет сейчас. Как бы то ни было, она была согласна все терпеть, если сумеет собой восполнить его потребность. Устроилась поудобнее и взглянула в обожаемые зеленые глубины, сейчас таящие в себе радость, удивление и безграничную любовь.

— Девочка моя, — прошептал Санька, прижавшись губами к ее волосам. Он замолчал, а мгновение спустя рука на ее талии начала резко тяжелеть. Наталка провела ладонью по небритой щеке.

— Спи, я буду с тобой.

.***

— Сереж, завтракал?

— Какой там? — махнул он рукой. — Она ж меня в кратчайшие сроки собрала. Я рубашку натягивал в машине. Даже кофе не напоила, подлянка, а еще дочь называется.

Нина со смешанным чувством тревоги, возбуждения и невесть откуда взявшегося преклонения смотрела на мужчину. Позавчерашний вечер казался сейчас нереальным сном. Что если это и вправду было так? Что если ей пригрезились его ласки и то ни с чем несравнимое удовольствие, которое она испытывала? Но даже если и было, откуда ей знать, что он не пожалел о содеянном? Быть может, захочет вернуть их дружбу назад. Она тогда так и не позвонила. Уже после, когда сын исчез в своей комнате, ей вдруг стало страшно. Чего именно она испугалась так сама толком и не поняла.

Позади тихо открылась и закрылась дверь спальни. Сергей замолчал, подхватил ее за талию и прижал к стене. Его глаза лучше всяких слов говорили о злости.

— Что это было? Какого черта ты не позвонила? — сердито прошептал он.

Нина растерянно захлопала глазами.

Он внимательно изучал родное лицо. Так и не дождавшись звонка позавчера ночью, решил, что-то случилось, и принялся названивать сам. Тщетно, она не отвечала. Выяснить у Сашки, что все в норме не составило труда, и вот тогда Сергей понял, что потерял ее, она не хотела с ним даже разговаривать. Сейчас, идя на поводу у Наталки, он лукавил, более он шел на поводу у своего желания выяснить правду, увидеть Нину, понять. Увидел. Голубые омуты скрывали страх, желание, радость от встречи с ним. Злость тут же накрыла разум. Злость на нее. Идиотка! Зачем было бояться, а главное чего бояться? Но больший идиот он сам. Только идиот мог доверить решать женщине, чего она хочет, и только идиот не мог увидеть за ее молчанием страха и сомнений.

Склонился ниже, поцеловал почти так же как и в первый раз, настойчиво, требовательно. Она с готовностью ответила на поцелуй. Сергей ощутил как длинные ногти провели по рубашке и впились в плечи. Все разумные мысли окончательно покинули голову. Он приподнял ее, заставив обвить ногами свою талию. Она тихо выдохнула, почти застонав ему в губы. Мужчина прижал хрупкое тело сильнее. Хоть раз… Хоть раз она задумывалась как мучает его? Каждый день, каждую минуту чертовой жизни. И даже теперь, когда он поверил в то, что получил право быть с ней, она заставила его сомневаться и страдать снова.

— Вот за это ты заплатишь, — процедил он сквозь зубы. Сделал несколько шагов назад, пинком распахнул дверь ванной.

— Дети в комнате! — протестующе пискнула она.

— Плевать…

Нина сидела на кухне, ладонями обхватив чашку с кофе и не знала как смотреть бывшему другу в глаза. Может дело было в бесподобном сексе, может в том, что их могли запросто услышать и прервать, а может в том, что сидела она не на стуле, а на его коленях.

— А сейчас что не так?

Женщина неуверенно поерзала.

— Ну, я… — она взглянула в его лицо и замолчала, поняв какую реакцию спровоцировала своим движением. Усмехнулась. — О, нет, Сереж. Не надо вот такое выражение глаз. У сына машинка стиральная и так на ладан дышит.

— Зачем мне машинка? — пожал плечами мужчина. — Прямо перед тобой есть стол.

Нине показалось, что она действительно покраснела. Разве такое еще возможно?

— Ты серьено?

— А похоже на шутку?

Она завертелась у него в руках.

— Так, все, я сяду рядом.

— Пара таких движений и стол понадобится прямо сейчас.

Она сердито нахмурилась.

— Я не девочка, чтоб мной командовать.

— Я не командую, я предупреждаю. И раз речь идет о предупреждениях, не смей меня больше бояться. Если я тебе не нужен, просто скажи, но не избегай и не молчи. А поступишь еще таким же образом, привяжу к своей кровати и заставлю платить за каждое мгновение моих мучений, заставлю узнать, что такое сходить с ума от желания близости с кем-то.

Нина потрясенно уставилась на него, открыла рот, чтобы высказать возражения или же недовольство. В любом случае, Сергей так и не узнал, что именно она собиралась произнести в тот момент, поскольку ей не дали. В зале послышались тихие шаги. Она вихрем слетела с его колен, расположившись на стуле напротив.

***

Саша провел носом по ее волосам. Клубника, корица, что-то терпкое. Так пахла только одна девушка, и она сейчас в его объятиях. Вдохнул запах глубже, поцеловал висок, нос, нашел губы. Она с готовностью ответила, позволяя ему вести. Да, это она, его девочка. Только его девочка так старательно пробует на нем то, чему он же сам ее и научил. Провел кончиками пальцев вдоль ее тела, очертил грудь, прижался сильнее, перекатился на нее сверху, придавив к матрасу, она тихо выдохнула ему в губы и только тогда парень осознал, что не спит. Она и в самом деле рядом, под ним. Саша приоткрыл веки и наткнулся на взгляд затуманенных желанием черных глаз.

Представшая картина поразила. Наташа давно не была той козявкой, которую он опекал на протяжении стольких лет, и это он понял еще тогда в машине, или, наверное, чуть раньше, когда начал думать о ней, как о сексуальной девушке. Но то, как она выглядела сейчас было новым, иным. Сейчас под ним лежала молодая женщина-девушка, чувственная, опьяненная желанием, страстная. Парень замер, стараясь запечатлеть этот образ в памяти. Она была восхитительно прекрасна. Маленькая черноволосая богиня, его богиня. Она вынула его сердце и разум, забрав себе. Санька отчетливо понимал, что из них двоих она любит слабее, много слабее… пока, а может и всегда. Он толком не знал, полюбила ли она его сама или же лишь оттого, что он этого хотел и добивался. И быть может в какой-то момент он вовсе наскучит своей богине, и она отправит все его подарки в мясорубку за ненадобностью. Страха на этот счет не было, только равнодушие. Главное то, что здесь и сейчас. Бояться того, что еще не случилось, а если повезет, и вовсе не случится, глупо.

— Доброе утро, — хрипловато протянула она.

Саша не смог ответить, продолжая пристально разглядывать ее. Девушка смущенно улыбнулась.

— Я подумала, ты не будешь против, если я сюда приеду.

Он склонился и поцеловал ее снова. Наташа, выгнувшись, подалась к нему всем телом, запустила руки в волосы, простонала что-то ласковое в губы. Парень зажмурился. Сладкая пытка, болезненная, сводящая с ума. И она чувствует то же. Усилием воли заставил себя отстраниться, убрал ее руки с себя, вытянув их вдоль ее тела, уткнулся лбом в подушку рядом с ее личиком, мгновение спустя повернулся, вновь ощутив ни с чем несравнимый запах. Девушка тяжело дышала.

— Саш, а нам обязательно ждать? — она произнесла тихо, едва различимо, и тем не менее он услышал, не ответил, резко вскочил с кровати.

— Сколько времени? Ты же голодная. Сейчас приготовлю что-нибудь.

Она растерянно смотрела на него со смятой постели. Покрасневшие от поцелуев губы, блестящие глаза, волосы в беспорядке, юбка задралась до середины бедер. Санька чертыхнулся. Может и правда наплевать на обещание?

— Там мама твоя с папкой моим, наверняка, уже что-нибудь сделали.

Мысли парня тут же метнулись на новую тему. Из живота к горлу подступила злость.

— Сергей приехал?

— Он меня привез.

Вспомнил мельком замеченные ботинки, отлично ему знакомые, до того как они пропали из виду, разбитую бутылку, звук выезжающего со двора автомобиля и невнятные объяснения смущенной матери, определенно смахивающие на вранье. Ему не надо быть гением, чтобы знать как выглядит женщина после секса. Поправка — после хорошего секса.

— Давно они там одни?

Наташа удивленно взглоянула на него, пожала плечами.

— Не знаю, минут сорок, может больше, я к тебе ушла сразу.

Она потянулась.

— Не выспалась?

Новая смущенная улыбка ответила за нее лучше всяких слов.

— Тогда лежи тут. Я принесу завтрак.

Наталка довольно поморщилась.

— Давай.

Вновь вспомнил про мясорубку, отмахнулся от идиотской мысли и вышел из комнаты. По хорошему постоять бы в зале и остыть, прежде чем показываться ее отцу на глаза, но учитывая обстоятельства… Он тихо направился на кухню.

Взгляд матери сразу же выдал ее с головой. Черт!

Парень опустил на Сергея тяжелый угрюмый взгляд. Сергей не растерялся, ответив тем же.

— Утро доброе. Где дочь?

— В кровати, — прохладно произнес Сашка. Мужчина проматерился про себя. Догадливый гаденыш. И зол теперь хуже пса. Провоцирует. Сергей глубоко вздохнул, унимая ярость. В любом случае чему быть, тому быть. Прекрасно ведь знает, что Наталку он не отпустит, помешан на ней. Да и она утром рвалась сюда, будто жизнь ее зависит.

— Спит?

— Нет. Завтрак ждет. Хочу отнести. Ты не против, мам? — обернулся он к женщине. Нина подпрыгнула от неожиданности.

— Да. То есть нет. Не против. Ешьте, конечно. Там вот бутербродики.

В полной тишине Сашка наложил на поднос завтрак для себя и для своей девушки.

Сергей внимательно наблюдал за ним. Обратил внимание на тщательность и аккуратность, адресованную Наталке даже в таких мелочах как толщина кусочков хлеба. Себе же парень шибко не церемонился, накидал в тарелку, отрезал как попало и подхватив еду исчез в зале. Хлопнула дверь комнаты. Нина закрыла лицо руками.

— Бог ты мой! Какой ужас! Думаешь, он догадался?

Сергей открыл рот для честного и искреннего “да”, но уперся во взгляд несчастных голубых глаз. Она не хотела, чтобы ее сын знал.

— Нет, — тихо ответил мужчина.

— Хорошо, — немного успокоилась она. — Я переживаю за него. Он развод первый преддложил отцу и так спокойно все воспринимает. Я за него боюсь, да и психику травмировать не хочу.

Мужчина подавил неуместный приступ смеха. “Травмировать психику?” А то, что она устроила в последние годы, не травмировало психику парня?

— Нет. Не думаю, все хорошо.

— Здорово, — она улыбнулась.

— Сегодня суббота. Собирайся, поедем в парк.

— Что? — она растерянно захлопала глазами, рассердилась. — Сереж, знаешь, мне совершенно не импонирует…

Договорить он ей не дал, обогнул стол и, приподняв со стула, поцеловал. Нина с удивлением поняла, что снова сдается. Да, что ж такое-то! Оттолкнула его.

— Не смей мной распоряжаться, — тихо прошипела она. — Я делаю только то, что считаю нужным. Мне достаточно одного козла-начальника в жизни было. Выше крыши. Все!

Сергей заставил себя не психовать.

— Я не командую. Ты и сама прекрасно об этом знаешь.

— Знаю! — фыркнула женщина. — Но сути это не меняет! Ты мной распоряжаешься! Будто я сама не в состоянии что-либо решить.

Мужчина наконец понял причину ее страха. Нет. Теперь ясно. Тут нужна иная тактика, иначе она сбежит и сделает это немедля. Ласково провел кончиками пальцев по ее скуле, коснулся большим пальцем губ.

— Хорошая моя, забудь, я больше не скажу ни одного подобного предложения.

В голубых глазах сверкало недоверие и осторожность. Мало сказал, придется сознаться чуть дальше и больше.

— Я боюсь вновь стать другом, понимаешь? Если бы ты мне позвонила….

— Прости, — прошептала она.

Сергей обнял ее.

— С ума сошла!

Она усмехнулась ему в шею.

— Так что насчет парка? Можно бутербродов купить или какой еще ерунды, лимонад. Как мысль?

— Ты, оказывается, такой настойчивый.

— Только если мне что-то нужно. А ты мне не нужна, ты мне необходима.

Нина вздохнула, решимость их первой ночи вернулась с новой силой, позволив рассудку выползти из тюрьмы, сколоченной страхом. Вот так просто признался, так просто отказался от своей привычки. Разве мужчина способен настолько открыться женщине? Разве не должна его гордость теперь вопить о своих правах, умоляя не опускать ее даже на пару миллиметров вниз? Неожиданно в голову пришла странная и совершенная по своей простоте догадка. Она по прежнему Судит о Сергее по Игорю. Но Сергей — не Игорь! А она — дура, ибо из всего произошедшего за последние недели, да и годы, она должна была начать судить об Игоре по Сергею.

— Нин, — предмет ее мыслей встревоженно вглядывался в ее лицо. Она лучезарно улыбнулась.

— Да?

— Все хорошо?

— Да. А теперь отпусти, — в глазах мужчины отразились удивление, злость, смирение… Нина не стала ждать окончательной реакции и поспешила добавить. — Я оденусь. Детей с собой?

— Как захотят.

Она рассмеялась.

Часть 2

Глава 11

16 сентября

Четверг

Киллер надрывался за забором. Санька заглушил двигатель, нервно провел рукой по волосам. Вот черт! С работы летел как ошалелый с одной, единственной мыслью, оформленной в женское имя. И вот теперь осталось несколько шагов до цели, а он вдруг безумно нервничает. Сергей еще позавчера увез мать из города, на пару с бабулькой уговорив ее уволиться с новой работы, дабы съездить на побережье. С ума сойти. Саша вообще поражался тому, насколько Татьяна благосклонно относилась к мужику. Лично ему он не то чтобы не нравился, но на душе было неспокойно, как-то не так, словно… ревнует? Идиотская мысль. Выбросил подальше.

Ворота перед капотом распахнулись. Парень выскочил из машины.

— С ума сошла? Ты одна дома! Я сам.

Наташа обиженно надула губы.

— Ну, и ладно, — демонстративно развернулась и отправилась на крыльцо. Сашка проводил стройные обнаженные ноги зачарованным взглядом, моргнул раз, другой, сгоняя наваждение. Загнал машину, запер ворота и побежал домой в очередной раз выпрашивать прощения у обиженного слоненка. Так громко топает. Усмехнулся своим эмоциям на этот счет.

На пороге его встретил запах лагмана и ванильных булочек. Не удержался от довольной улыбки. Девчонка нарочно кормит его так, что он готов на все ради нее, хотя быть может как раз наоборот. Сбросил кеды и рысцой, крадучись побежал на кухню. Если он ее хорошо знает, а он ее знает хорошо, она там ждет, когда к ней придут извиняться, поскольку обижаться она терпеть не может, но и спускать ему с рук командование не хочет. Наивная.

Угадал. Подбежал, пока не успела опомниться, поцеловал, получил полотенцем по голове, поморщился.

— Дурак! Я на тебя обиделась!

— Серьезно? — скорчил удивленную гримасу Саша.

Наталка сердито поджала губы, вот только выдерживать ласковый насмешливый взгляд вышло не больше нескольких мгновений. Она расслабилась и расстроенно вздохнула, глядя как он со спокойной совестью направился мыть руки.

— Вот так всегда.

— Как так? — спросил парень из ванной.

— Хоть бы раз прощения попросил! — она села на табуретку.

— За что? — уже серьезно проговорил Санька, остановившись напротив нее, опустился на колени, заглянул ей в лицо и нежно провел указательным пальцем по носу. — Ты одна дома. Кто знает чья машина, похожая на мою, может остановиться возле ворот? Да, даже если точно моя, может меня в ней нет? Не выходи, пожалуйста, вечером во двор, ладно?

— С ума сошел?

— Да.

Девушка хотела еще что-то возразить, потом передумала. Как не крути, не отнекивайся, а приятно. Впрочем, нет. Очень приятно. По венам заструилось тепло, дыхание стало глубже, губы сами собой приоткрылись. Наташа тут же уловила отклик в его лице. Подалась вперед, раздвинула ноги и оперлась ладонями о стул.

— А сегодня месяц…

— Знаю.

Она довольно улыбнулась.

— Хорошо.

Большего ему и не требовалось, ухватил ее за руку, поднялся и потянул за собой наверх, в ее комнату.

— А как же ужин?

— Потом.

Наталка почему-то испугалась и занервничала. Поразилась сама себе. Откуда это? Ведь, ничего подобного не было, напротив, она сходила с ума от его ласк, сходила с ума от воспоминаний о его нежности, столько раз уговаривала его не останавливаться и столько раз получала отказ, и вот теперь, когда препятствий нет, она начала бояться. И чего? Кто толком объяснит.

Парень завел ее в комнату, включил свет.

— Ой! А свет нужен? — Наталка поняла глупость вопроса лишь после того, как он слетел с ее языка.

Саша улыбнулся и нажал выключатель. Комната вновь погрузилась в сумрак, слабый луч лампы проникал из коридора, позволяя видеть очертания предметов внутри. Его лица она не видела, но была уверена, что вот теперь зеленые глаза горят желанием. Ощутила на губах теплый осторожный поцелуй. Прерывисто вздохнула, чем вызвала еще одну его улыбку. А дальше страх ушел, мир свернулся до размеров одного человека, в чьих объятиях она сгорала сейчас.

Он чувствовал ее желание, сгорал сам, но одна мысль не давала покоя, назойливым колокольчиком звеня в сознании. Он может причинить ей боль!

Глупо. Санька и сам понимал, что глупо, но черт… Именно это заставляло его нервничать в машине и сейчас. Как стена, через которую не пройти, хотя надо. Будь она обыкновенной как все, он бы не раздумывал. Только она была Наташей, и все усложнялось…

Она тихо выдохнула под ним, парень тут же отстранился, повернул ее лицо к свету.

— Прости. Больно?

Она хихикнула, разглядев в сумраке сведенные на переносице брови.

— Так и должно же… Вроде.

Саша перекатился на спину вместе с ней так, что она оказалась лежащей сверху.

— Все. Ты ела?

Девушка опешила.

— То есть как это все? Ничего не все!

— Наташ, позже.

— А я… Ну, ладно.

— Так ты ела?

— Ага, — она прижалась к его груди, пытаясь осознать почему ей только что отказали. Почему остановился, почему не продолжил? Может дело в ней и она что-то не так делает? А может он разлюбил и уже не хочет? Последняя мысль испугала, она неосознанно вжалась в парня. Только не это и не так. А может слишком часто обижается по мелочам? Он ведь был прав сегодня. Наташа зажмурилась от подкативших к глазам слез. Только бы не ушел! Пусть останется с ней, всегда.

— Я тебя обидела? — еле слышно прошептала она.

— Нет, никогда. С чего ты взяла? — Санька снова поднял ее лицо. Она хлюпнула носом. — Ты чего, глупая? — парень стер большим пальцем слезинку на правой щеке. Он все равно причинил ей боль, причем там, где менее всего ожидал. Надо объяснить иначе черт знает, чего напридумывала себе. — Дурочка, я не могу сделать тебе что-то неприятное, даже так.

— Да? — темные глаза удивленно смотрели на него.

— Да. Ну, что ты еще там сочинила?

Она не обратила внимания на его слова, подтянулась повыше, поцеловала его.

— А если я не хочу, чтоб ты останавливался? — прошептала ему в губы, садясь сверху. Саша зачарованно восхищенно смотрел на свою девочку, закрыл глаза, почувствовал как ее пальчики уверенно скользнули по его животу на талию и ниже, выгнулся. Услышал ее обволакивающий нежный голос возле самого уха.

— Пожалуйста, сделай.

***

Сергей внимательно наблюдал за светлой головой в воде. Нина обернулась к берегу и помахала ему рукой. Улыбнулся ей в ответ. Девятый час, надо ее накормить. Татьяна права, кожа и кости, ненормально это, так только при нервных срывах худеют.

Мысли вновь прыгнули на ее теперь уже бывшего мужа и события последних недель. Коркин ему не понравился, но только поначалу, после того, как выяснилось, что мужик женат и в прошлом в светлых эмоциях к Нине замечен не был, он показался в общем неплохим человеком, да и профессиональная репутация отменная. Сергей усмехнулся сам себе. Дожил. Осталось начать ревновать к памятникам и столбам.

Игорь до официального развода еще дважды появлялся на пороге квартиры. На первый раз его выставил Санька. Молодец парнишка, быстро сообразил что к чему. Мать в ванной была, не слышала, отца спровадил и сразу Сергею позвонил. Вовремя, поскольку разьяренный, обиженный и оскорбленный явился к нему в кабинет буквально полчаса спустя. Из всей пламенной речи Игоря смысловую нагрузку несли всего пара-тройка предложений и те нелицеприятного содержания. Сергей отчетливо понимал, что происходит в голове этого человека, какие чувства и страхи преследуют его, и упивался этим зрелищем. Можно было бы сказать, что он жалел бывшего мужа Нины, но это будет ложь, а ложь, тем более самому себе, больший грех нежели ненависть или ярость. В конце концов, Игорь получил то, что давно заслуживал.

Во-второй раз некое чутье подсказало Сергею, что не стоит пускать Нину открывать дверь. И верно подсказало. Игорь, источая запах спирта, покачивался на пороге.

— А! Ты уже тут поселился, — Сергей поморщился от очередной порции мата, последовавшей за восклицанием и неуместным вопросом.

— Чего надо?

— Где моя жена? Пусть выйдет. Нина! — проорал Игорь уже внутрь квартиры, — Иди сюда! Мне так и общаться с твоими любовниками?

Сергей оттолкнул мужчину назад и прикрыл дверь за своей спиной.

— Любовниками? Она за все годы ни на кого не посмотрела!

— Да что ты? А ты так внимательно следил, да? Своей жизни нет, в чужую лез…

Вдохнул, выдохнул, успокоился, не злиться, иначе не достучаться.

— Ты хоть самому себе можешь объяснить что творишь? За последние годы тебе нужна была любая баба, любая, — Сергей надавил на последнее слово, — кроме нее, — не выдержал, проматерился. — Ты даже умудрился на дочь мою коситься! Нина ушла, ты свободен. Чего тебе еще надо?

— Мою семью! — Игорь вдруг прищурился, словно от неожиданной догадки. — Это ты. Ты все заранее спланировал. Сначала забрал моего сына, теперь ее.

Сергей на мгновение потерял дар речи.

— Ты пьян, — развернулся и исчез в квартире, захлопнув дверь.

Голубые глаза задумчиво наблюдали за ним..

— Хорошая моя, прости, но он же кретин! — мужчина понимал, что может причинить ей боль или еще хуже, обидеть, но сдерживаться не было ни желания, ни сил. С некоторых пор он не мог молчать в ее присутствии, по видимому, годы самоконтроля начали давать о себе знать.

Против его страхов она ласково улыбнулась.

— Я его любила. И, вообще, мы, бабы, — дуры. Ты разве не знал? — на любимом лице промелькнуло озорное выражение. Сергей расслабился. Входная дверь начала сотрясаться под ударами ноги. — Вино будешь?

— А давай! — махнул он рукой.

— Вот и я о том же, — хрупкая фигура исчезла на кухне.

Благодаря Коркину она получила свою законную свободу без дальнейших неприятных свиданий и даже нашла новую работу. Сергей гордо улыбнулся, она умница.

Неожиданно в его объятия упало влажное, холодное тело, выдернув из воспоминаний.

— Бу! Хмурый такой.

Он улыбнулся. Чем больше времени они проводили вместе, тем жизнерадоснее она становилась. Между прежней Ниной и этой он определенно выбирал нынешнюю.

— Ну, и?

— Годится, — она чмокнула его в нос. — Ты не переживай, Санька ничего плохого не сделает. Он ее любит очень!

Сергей искренне засмеялся над предположением женщины.

— Я знаю! Скорее уж Наталка теперь там за ним по всему дому бегает с требованием заняться с ней… — мужчина провел ладонью по лицу. — Бог ты мой. Вот ведь знаю ее и все равно коробит. Дочь выросла. Это ужасно. А дому для Барби только десять лет.

— Быстро, — Нина завернулась в полотенце и устроилась поудобнее в его объятиях. — А я приставку храню, как дурочка. Кому она нужна?

Сергей прижал ее сильнее, стараясь согреть, поцеловал волосы, прикусил мочку уха, заставив вздохнуть.

— Пусть лежит. Вдруг пригодится.

— Ну, да, — Нина рассмеялась. — Не успокаивай меня. Теперь вон какие игрушки пошли. Сереж…

— А?

— Можно я спрошу?

Мужчина напрягся. Так и знал, что не может быть вот прям все так уж хорошо.

— Спрашивай.

— Ты ведь меня увез из-за Игоря?

И как ответить? Голубые глаза взглянули на него, в их глубине светилась просьба не лгать. Что ж? Быть честным, так быть.

— Да.

— Почему? Он ведь извинился.

Сергей сжал губы, вспоминая массу белых и чайных роз, наводнивших квартиру в выходные. Ублюдок! Как приспичило, так сразу вспомнил, что она любит.

Нина смотрела на него. Мгновения проходили, а Сергей все не отвечал, только тяжелый взгляд, направленный в никуда, выдавал его мысли. Она оказалась права. В груди поднялась волна возмущения и сладкой радости.

— Ты снова ревнуешь, да? Ты боялся, что я могу передумать и вернуться к нему.

Опустил голову, рассматривая край полотенца.

— Сереж.

— Да, — объятие стало крепче. Нина улыбнулась. Снова будто в тиски заключил. Наверное, если бы он не прижимал ее вот так, каждый раз когда боялся потерять, она вспомнила бы о том, что самостоятельная взрослая женщина, а так… А так она была любима. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела, это жило в его взгляде, в его словах, его движениях и это… Это было потрясающе! И о боже! Он ни разу, ни разу… Она засмеялась.

Сергей очнулся, с тревогой взглянул на нее.

— Что?

— Я подумала, что ты мне цветов так ни разу и не подарил, и я только сейчас это поняла.

Он поднял ее со своих колен, встал сам. Нина тихо ойкнула.

— Ты чего?

— Пошли за цветами.

— То есть как это? Нет, ты что! Я имела в виду, что ты не делал, я и не заметила, но постоянно чувствую, что ты… Ну, ты понял.

— Что я люблю.

— Ну, да, — она принялась пристально вглядываться в горизонт. Сергей тяжело вздохнул. Вспомнила и прервалась на полуслове. Сама не любит, но нравится быть любимой. Поднял с песка ее платье, свое полотенце, встряхнул, вручил женщине и подхватил ее со всем нехитрым скарпом на руки. Она взвизгнула, испуганно засмеялась.

— Поставь немедленно! Ты чего творишь?

— Не поставлю. Иду исправляться. Ну, и где на местном пляже вечерком цветы продают? Мне еще тощую даму ужином кормить.

— Я не тощая! Я худая.

— А Таня с Аней уверены, что тощая.

— Не авторитет. Они безвозвратно тебя обожают и согласятся со всем, что ты сочинишь.

— Без разницы, — он подкинул женщину, перехватывая ее поудобнее, чем вызвал еще один писк. — Где цветочники? Ну, или хотя бы клумбы…

***

Наташа лежала в его объятиях и тихо таяла. Слушать и читать одно, но чувствовать самой — это совершенно, совершенно… У нее не хватило слов описать собственные эмоции. Так странно и абсолютно потрясающе. Всепоглощающая и объемлющая эйфория! Хотелось кричать, петь и творить что-то безумное. Она улыбнулась своим глупым мыслям, а потом и вовсе принялась смеяться.

Саша переложил заливающуюся хохотом девушку рядом и навис над ней. Сказать, что что-то не так, — ничего не сказать! Нахмурился, погладил ее по щеке.

— Девочка моя.

Наталка залилась в новом приступе, мгновение спустя с трудом выдавила вопросительное “а”.

— Что случилось?

— Я еще хочу!

Парень недоверчиво улыбнулся.

— Чего ты хочешь?

— Тебя хочу и вот того, что ты делал тоже хочу. А еще мне офигительно!

С души будто камень свалился, Саша засмеялся вместе с ней.

— Офигительно? И поэтому ты пополам сгибаешься?

— Прости, — просипела девушка. — Я не знаю почему так. Это сложно. Мне хорошо, — она обняла его за шею и притянула голову к себе ближе. — А еще ты голодный, помнишь?

Он лукаво прищурился.

— Тогда накорми меня.

Она перестала смеяться, в сумраке блеснули любопытные темные глаза.

— Это как?

Саша молчал, продолжая выразительно смотреть на нее. Наконец, она поняла, задорно улыбнулась и поспешно скатилась с кровати, выбравшись из-под его тела.

— Я сейчас!

Натянула свою футболку и убежала вниз, громко топая.

Парень вытянулся на кровати. И еще одно. Слоненок не только когда обижается. Случай пока единичный, требует проверки. Последняя мысль показалась особенно заманчивой.

Интересно, что она делать будет? От одного только осознания факта есть из ее рук или с нее поднималась волна желания. Неожиданно, в голове поселился звон нового колокольчика. Она же девчонка. Чего творит урод? Расслабился. Он сейчас должен за ней ухаживать, а не на кровати валяться.

Как ошпаренный вскочил, натянул на ходу джинсы и побежал за ней следом.

***

18 сентября

Суббота

Наташа попрощалась с новыми подругами и побежала вниз.

— Эй! Погоди!

Девушка не остановилась, однако обернулась на всякий случай.

— Я тебе кричу! — следом за ней на тонких каблучках скакала блондинка. Ирина, кажется. Да, Ирина, бывшая девушка ее Саньки. Наташа удивилась той злости, которая поднялась в душе, подавила ненужные эмоции и остановилась.

— Да?

— Помнишь меня? — блондинка поровнялась с Наташей.

— Да.

— Девочка, тебе лет сколько?

Наталке абсолютно не понравился снисходительный тон. Тем более неуместный в случае, когда разговор начала не она.

— Семнадцать.

Вообще, семнадцать ей только в ноябре стукнет, но это детали.

— Понятно. Все равно не соображаешь. Не хочу тебя расстраивать, но ты ему не нужна. Вернее может и нужна, но до определенного момента, пока скучно с тобой не станет.

Девушка удержалась, чтоб не фыркнуть, отвернулась и продолжила спускаться. Блондинка упорно следовала за ней.

— Послушай, добра же желаю. Что ты о нем знаешь? Ровным счетом ничего. Я же больше года.

Наташа выскочила на крыльцо. Котел злости в душе перешел от равномерного бульканья к опасному кипению. Она обернулась к новоиспеченной старшей наставнице и взяла свой самый вежливый тон. В такие моменты Айзя изображала, что прикрывает голову сумкой.

— Послушайте, Ирина, я знаю Саньку с детства. А еще я знаю все, что он о вас думал, а до вас была Яна и еще одна брюнетка, вот не помню имени, да и ваше с трудом. Что я делаю, как и с кем — это исключительно мое дело. И не нужно больше меня караулить. На меня повлиять сложно — это раз. Я его никому не отдам — это два, — Наташа сама поразилась своей последней фразе. Что-то непохожее на нее, странное такое. Она впервые ощутила себя женщиной. Чувство проснулось и тут же ушло, но оставило после себя шокирующее впечатление нереальности происходящего.

— Сучка мелкая.

— Лестное мнение, благодарю.

Блондинка развернулась и исчезла в дверях корпуса. Сзади подлетел Сашка. Наташа с упоением отметила на его лице выражение паники.

— Чего она хотела? — зеленые глаза беспокойно изучали ее.

Девушка подавила желание помучить, заставить нервничать, пожала плечами.

— Ничего. Сказала, что я тебе нужна только пока не надоем.

Он резко выдохнул.

— Это неправда.

Налка рассмеялась, обняла его.

— Уймись. Хорошо все.

Саша прижал ее к груди. Сердце отбивало бешеный ритм и дело было не в пробежке. Он давно так не пугался. Заметив издалека их двоих на крыльце, несся как сумасшедший и все равно не успел. Стерва. Позвонить и доходчиво объяснить, чтоб не лезла. Желательно, чтоб наревелась, так надежнее, что дойдет с первого раза и повторять не придется!

Обернулся, ища глазами ее группу.

— А где все остальные?

— К противоположному выходу пошли, у них пьянка.

— Почему не сказала? Я тебя подожду и заберу, когда скажешь.

— Я не хочу, чтоб ты ждал и чтоб забирал, когда скажу. Я хочу быть с тобой, а не сидеть со всеми и слушать пьяный бред. Это не интересно.

— Глупая, ты же студентка. Я не хочу портить тебе такое время. Не нужно на меня оглядываться.

Наташа вздохнула. Опять двадцать пять. С первого числа на мозг капает. Вот как ему объяснить? Вспомнила Кира. Мысленно попросила у заранее несчастного парня прощения.

— Я тебя люблю — это во-первых и главное. А во-вторых, ко мне одногруппник пристает.

С улыбкой ощутила как Санька напрягся.

— Кто? — злость слишком явно проскользнула в интонации.

— Кирилл. Черный такой, волосы совсем короткие и рубашки клетчатые.

— Что делал?

— На свидание приглашал и иногда обнять пытается.

— В понедельник последняя пара когда?

— В семь двадцать. Ты же работаешь.

— Уйду пораньше.

Наташа на мгновение пожалела о своем признании.

— Сашенька, может, ну его.

— Нет. Почему раньше молчала?

— А ты вот так реагируешь, — она отстранилась, взяла за руку и потянула его с крыльца.

— Ничего я с ним не сделаю.

— Свежо предание, но верится с трудом. Где машина?

Санька переплел ее пальцы со своими.

— Пошли.

Старался не сжимать хрупкую кисть сильнее обычного. Козявка мелкая. Сказала ведь только потому что он уговаривал пойти со всеми, иначе так и молчала бы. С начала учебы он старался не мешать ей, не светиться лишний раз. Это ее жизнь и ее свобода. Тот факт, что она его девушка, не должен мешать ей веселиться. Парень понимал, что по хорошему объяснить бы этому умнику наедине, кто, что и как. Так было бы правильно, но… Но безумно хотелось появиться с ней рядом, чтобы раз и навсегда показать, что она несвободна. Покосился на идеальный профиль. Черт! Чем старше, тем красивее, с ума сойти можно.

Принялся ловить взгляды прохожих парней. Лишь в глазах немногих скользило равнодуше. В груди уживалось двоякое чувство гордости и ревности.

Усадил ее на переднее сиденье, обогнул машину и опустился за руль. Наталка зашвырнула сумку назад. В кармане джинс зазвонил телефон. Парень не глядя нажал соединение.

— Да?

— Александр? — его будто ледяной водой окатило, замер.

— Здравствуйте, Мария Анатольевна.

— Александр, почему ты не потрудился позвонить нам и сообщить о разводе?

— Разве не отец должен был это сделать?

— У нашего сына моральная травма. Где Нина? Почему она не отвечает на звонки?

Санька стиснул зубы. У их сына моральная травма. Поэтому все претензии внуку! Проматерился про себя. На затылок легла теплая ладонь. Девушка ласково гладила его шею, осторожно разминая мышцы. Он закрыл глаза, успокаиваясь и наслаждаясь ее прикосновениями.

— Мамы нет, она… В отъезде.

— Где? С новым любовником. Я в курсе произошедшего.

Санька откинул голову назад, стараясь раствориться в любимых руках. Наташа забралась на сиденье и обняла его, продолжая ласково гладить.

— Мы с Эдуардом прилетаем сегодня вечером и желаем тебя видеть в доме твоего отца завтра с утра. Будь любезен к десяти часам.

Парень отключил телефон, повернулся в ее объятиях, вдыхая знакомый сладкий запах.

— Я пойду с тобой, — уверенно шепнула Наташа.

— Нет.

Сердитый усталый голос звучал приглушенно. Она улыбнулась.

— Не нет, а да. Я все равно все слышала. Уж больно твоя бабушка чеканит слова.

— Козявка мелкая.

— А я думала любимая? — рассмеялась девушка.

***

Нина, безгранично счастливая, лежала в номере в теплых объятиях и готова была мурчать от восторга. Тело приятно ломило от двух вещей: совершенно потрясающей поездки на квадрациклах и не менее (а может и более) потрясающего секса. Она тайком позволила себе сравнить Сергея с Игорем в пользу первого. Определенно, да! Господи, какой же надо было быть дурой!

Подняла голову, взглянула на его лицо.

— О чем думаешь?

Он очнулся от своих мыслей, ласково улыбнулся.

— Не знаю.

— А все-таки?

Мужчина вдохнул, собираясь что-то произнести, но доли секунды спустя передумал и поцеловал ее в висок. Нина насторожилась. Он хотел сказать, но тут же изменил решение. Попробовала быть настойчивой.

— Сереж?

Он вновь открыл рот, заколебался. Она пристально изучала его, ожидая.

— Я… Хочешь сознаюсь? — дождался пока женщина кивнет и только затем продолжил. — Иногда читаешь книгу, смотришь фильм и думаешь, что за бред? Так не бывает! А потом вспоминаю себя и затыкаюсь.

Нина приподнялась на локте. Мысли роились в голове, выдавая многочисленные предположения, основным из которых было то, в котором речь шла об идиотке, годами не замечавшей его любви. Как выяснилось, она не угадала, причем совершенно.

— Помнишь, как познакомились?

— Конечно! Вы тогда с Наталкой переехали в квартиру под нами.

— Да, — он помолчал. — Ты решила, что ее мать от меня ушла недавно. Я переубеждать не стал.

Женщина встревоженно смотрела на него.

— Она и вправду ушла, только сразу после родов, в больнице девочку оставить собиралась, я уговорил записать меня как отца и забрал. Она и имени не дала, знать ее не хотела.

— О господи, — Нина поняла, что последний сиплый шепот принадлежит ей.

— Я ее глазищи как увидел и все, пропал. Губы бантиком, выпятит и сопит. Мне сразу решилось, что она Наташа.

— Она, действительно, Наташа, — улыбнулась Нина и погладила мужчину по щеке.

Сергей поцеловал ее пальцы.

— Ты спрашивать не станешь почему и как, — тихо констатировал он. Она отрицательно покачала головой.

— Мы с Машей встречались, ей девятнадцать было, познакомил со своими родителями, она завела роман с отцом. Моя Наталка дочь или его — не знаю, выяснять не хочу. Мать отца простила, от меня, когда узнала, что девочку забрал, отказалась. Я никогда не говорил ничего конкретного даже дочери, но и она считает, что их нет. Хотя отец и вправду в том году умер.

Тихая невыразительная речь поразила женщину. Отчеканил как робот, быстро, словно боялся, что не успеет рассказать. Сколько же боли должно было за всем этим скрываться?

— Ты кому-нибудь еще рассказывал?

— Нет.

Она погладила его по щеке, поцеловала.

— Они с матерью последние годы соседями прожили. На похоронах не был, потом на могилу приходил, — немного помолчал, размышляя о своем. — Хорошая моя, — взглянул в ласковые голубые глаза, — я его не простил. Это неправильно.

Нина глубоко вздохнула, нахмурилась, подыскивая слова.

— Я не знаю как правильно, — наконец, тихо проговорила она. — Он ведь выходит отказался от беременной девушки.

— Маша спала с нами обоими. Он был уверен, что Наталка не его.

Женщина про себя усмехнулась. Откуда ему было знать чья? Трусливый мужик всегда уверен в отрицательном.

— Думаю, считать так просто было проще.

Сергей улыбнулся, прижал ее голову к груди, коснулся губами виска.

— Оправдываешь меня.

— Нет, здраво рассуждаю. Да, ты и сам это понимаешь.

— Может быть, — он встрепенулся. — Так, ладно. Ерунда все. Что Сашка-то сказал?

— После того как я поведала про квадрациклы?

— Да.

— Сын сказал “хм”. Как думаешь, что бы это значило?

— Думаю, это эквивалентно “молодец, мама”.

Нина рассмеялась. Сергей с удовольствием наблюдал за ней, размышляя о своих все еще небольших шансах на взаимность с ее стороны, как вдруг она вырвалась из его объятий и с криком “дура” кинулась к телефону.

— Что?!

— Я забыла! Мне же маман звонили! Бог мой, только бы она до ребенка еще не добралась!

— Мария Анатольевна?

— Ну, так! Алло? — последний возглас относился к телефону. — Да. Саня! Там если бабушка будет названивать не бери трубку. Просто не бери и все. Я сама с ней завтра побеседую, хорошо? Вот и отлично. Она же до тебя еще не добралась?

— Нет, мам.

Наталка с укоризной покосилась на парня. Он пожал плечами в ответ на ее взгляд.

— Хорошо. Пока.

— Врать нельзя, — шепнула девушка. Саша отложил телефон в сторону.

— Согласен.

Она рассмеялась.

— Ты неподражаем.

— Согласен.

Она сняла со спинки кровати свое полотенце, дотянулась, чмокнула его в щеку.

— Я в душ, — и бегом выскочила из комнаты. Парень улыбнулся. Ну, и как отвечать ей иначе?

— Согласен, — вышел следом за ней, спустя минуту из ванной раздался возмущенный визг.

Глава 12

19 сентября

Воскресенье

Она доварила овсянку, разлила на четыре порции, добавив сахар и масло. Темка сонный вышел первый на сладкий запах.

— Доброе утро, Люд.

— Доброе утро. Как вчерашние занятия?

Мальчишка расплылся.

— Вообще, офигеть! Спасибо!

Женщина улыбнулась такому искреннему восхищению.

— Это ж здорово! Ходи. Защищать девчонок потом будешь.

— Ой, да ладно, — смущенно протянул Темка и немного покраснел.

— Чай или какао?

— Какао.

Люда улыбнулась.

— Я тоже хочу! — Сонька выскочила вслед за братом, а ее мелочь как обычно, спит пока не растолкают. Хотя какая ее? Она одернула себя. Все трое ее. Два с половиной года прошло, а по ночам порой снится, вот придет Витька и заберет ребятню. Люда привычно проглотила вставший в горле ком. Нельзя. Темка заметит, опять тайком плакать будет, а ему нельзя, только отошел, забылся. Женщина вспомнила о работе. Совесть неприятно заворочалась, заставляя сомневаться и презирать себя, но была быстро утихомирена еще одним волевым усилием. Люда все просчитала наперед, ей терять нечего.

***

Саша завел Наталку за спину и позвонил в дверь. Девушка улыбнулась про себя его странному жесту. Впечатление такое, будто с той стороны стрелять начнут.

Выстрелов не последовало, только звук открывшегося замка. На них строго взглянули бесцветные серые глаза. Наташа подавила неуместный порыв сделать книксен. Вот почему-то каждый раз в присутствии этой женщины она испытывала такое диковатое желание.

— Александр.

— Здравствуйте, Мария Анатольевна.

— Ты по-прежнему отказываешься называть меня бабушкой?

— Да, Мария Анатольевна — заученно прорговорил парень. Наталка вздохнула. В четвертый раз присутствует при их встрече и в четвертый раз разговор начинается одним и тем же диалогом.

— Это что Наталья?

— Здравствуйте, Мария Анатольевна.

— Александр, ты все еще таскаешь за собой эту девицу? Это неприемлемо. Прошу, — она развернулась и исчезла в глубине дома. Девушка привстала на цыпочки и как можно тише прошептала Саньке на ухо:

— Ну, вот, смотри, она мне рада, а ты боялся.

Он против воли улыбнулся шутке, немного расслабившись. Напрасно взял, пройдутся по ней его “интеллигентные” родственники как только фантазия позволит, поддался на уговоры. Саша напряженно следовал в гостиную, ведя девушку позади. Пройдутся и по матери, и по нему, и по Сергею тоже. Наташа положила свободную руку ему на плечо, от легкого прикосновения по телу разлилось тепло.

Быть может признать правду? Маленькая ладонь в его руке давала ощущение покоя и уверенности в себе, само ее присутствие действовало как якорь, не давало сорваться или вспылить. Да, она уговаривала, но поддался он лишь потому, что в самом деле нуждался в ней. Санька неожиданно для себя сделал открытие — она знала, что необходима ему, именно потому шла сейчас следом. Обернулся, поймал взгляд ласковых черных глаз, в их глубине плясали озорные смешинки. Его девочка не относится ко всему происходящему столь же серьезно как он.

— Поиграем в театр абсурда? — улыбнулась Наталка. В душе поселилось абсолютное умиротворение. Театр абсурда? Да. Именно театр. Всю жизнь играют роли не пойми кого. Наверное, не напрасно их мамка называет “маман” и “папан”.

Он перешагнул порог. Дедушка стоял возле окна, отец восседал на диване в позе скорбящего, ну а бабушка разливала чай. Саньку всегда бесил этот чай. Откуда она взяла подобную хрень, доведя ее до уровня привычки?

— Здравствуйте, Эдуард Владимирович.

— Утро доброе, Саш.

— Здрасьте, — Наталка осторожно высунулась из-за спины своей охраны. Парень поморщился, заметив как мать его отца (называть ее иначе про себя он не мог) закатила глаза.

— Привет, Наташ, — Игорь с интересом оглядел девушку, смутно помня свой последний диалог с Сергеем, наткнулся на разъяренный взгляд сына, поспешно отвел глаза и попытался вникнуть в причину немой угрозы.

— Здравствуй, Наташ. Как у вас дела, Саш? Как твоя работа? Учеба?

— Хорошо все.

— Лаконично.

Наталка прикусила нижнюю губу. Вообще дед у него ничего так, более менее на общем фоне.

— Будь добр, присядь, — холодно попросила пожилая женщина.

— Нет.

— Боже, Нина всегда была деревенской хабалкой, неудивительно, что ты позволяешь себе столь пренебрежительно общаться со старшими. Будь добр, сядь.

— Мы спешим. Давайте сразу выясним, что вы от меня хотели, Мария Анатольевна.

Наташа легко погладила поясницу парня.

— Хорошо, — женщина выпрямилась, отставив фарфор в сторону, — раз ты взял подобный тон. Я хочу разобраться, когда именно она завела себе любовника? И какие меры в отношении матери ты намерен предпринять?

Девушка ощутила как Санька напрягся. На пределе? О, да. Еще несколько подобных шокирующих заявлений, и он шагнет через черту. Она сжала его ладонь, второй рукой принялась поглаживать по спине, теперь уже не таясь. Заметят, и плевать. Вдруг маразм отступит? Она чуть внимательнее пригляделась к троим людям в комнате. Игорь витал где-то далеко. Его не интересовало происходящее. Пожилой мужчина возле окна напротив, не сводил с них глаз. Наташа поежилась от холодного любопытства сквозящего в этом взоре. Будто мышей препарирует, исследует, наблюдает. Сама же гарпия, что так упорно кидалась на внука, выглядела… Девушка попыталась подобрать подходящие эпитеты. Глупо и неприятно, скорее даже первое. О чем она думает? Что происходит в ее голове? Ко внуку она явно равнодушна. Нину и вовсе ненавидит.

Мария Анатольевна, между тем, ожидая ответ от Саши, не задумываясь положила руку на спинку дивана возле головы сына, и тогда Наташа твердо осознала. Ей плевать на всех. Она мать, чьего сына “несправедливо” обидели. Она не слишком умна, а потому доступные ей способы восстановления “справедливости” выглядят столь неуместно. Девушка мысленно попросила прощения у… Кто там есть? Бог? Провидение? В общем, не важно. В любом случае думать, что ты умнее кого-то неправильно, но поскольку правда столь прозрачна и не оставляет выбора, наверное, можно было бы себя простить.

Санька глубоко вдохнул, закрыл глаза, открыл.

— Разговор не имеет смысла. Всего вам доброго, — развернулся и выскочил в зал, практически волоком таща за собой Наташу. Девушка вприпрыжку неслась следом.

Колеса восьмерки громко прошуршали по гравию, лучше всяких слов поведав о состоянии нервной системы своего водителя. Не долго думая, Наташа отдала приказ.

— Направо, к озеру.

И лишь произнеся с изумлением поняла, что не только хладнокровно просчитала степень опасности его поездки в таком состоянии и нашла ближайший безопасный, приемлемый выход, но и то, что Санька послушался.

Несколько минут спустя машина съехала по колее под мост. Двое рыбаков на противоположном берегу окинули восьмерку равнодушным взглядом и вернулись к разговору.

Парень сжимал руль, словно остекленевшие глаза смотрели вдаль. Наташа ласково провела по побелевшим костяшкам.

Он не чувствовал ничего, кроме сжирающей изнутри тело ярости. Смотрел на отрешенное лицо отца и видел чужого человека. Человека, которому наплевать на все и вся вокруг. Игорю было приятно, что его мать так кидается на бывшую жену. Обиженный. Неожиданно сквозь злобу проникло умиротворяющее ощущение чьей-то ласки. Его гладили, шепча на ухо нечто нежное, постороннее, бессмысленное или может, это он не вникал в смысл.

— Что? — растеряно прошептал парень.

— Я говорю, пляж пустой. Никто в сентябре не купается.

— Нет. То есть да, — Саша повернулся к своей девочке, переключая мысли на ее слова.

— А рыбаков много.

Он огляделся, согласно кивнул.

— Как думаешь, кто-нибудь еще сюда съедет?

— Не знаю, — мгновение спустя ответил парень.

— А и ладно, правда?

— Что?

Саша, кажется, впервые в жизни чувствовал себя младше и глупее. Она улыбнулась, мягко убрала его руки на сиденье, села сверху и поцеловала.

***

Сергей размешивал чай и наблюдал как Нина с удовольствием доедает его салат. Она сосредоточенно собрала вилкой остатки со дна тарелки, отправила их в рот и только тогда заметила его пристальный взгляд. Смутилась, неуверенно улыбнулась и вытащила столовый прибор изо рта.

— Еще будешь?

Она отрицательно покачала головой, делая вид, что очень занята чашкой кофе.

— А если подумать?

Подняла на него глаза, скользящее в них детское выражение подсказало, что третья порция будет весьма кстати.

— Я сейчас, — улыбнулся мужчина. Ждать официанта долго, а потому он сам дошел до барной стойки, попросил повторить и вернулся на место.

— Я потолстею, — обреченно изрекла Нина.

— Вряд ли.

Она вздохнула.

— Понятно. Как говорит сын, а и х-хрен с ним!

— Отличная позиция.

Сергей внимательно наблюдал за каждым ее движением. За годы выучил все ее жесты, интонации и тем не менее… Тем не менее в данное мгновение ему стоило бы усилия оторваться от нее, не смотреть. Как магнит эта женщина притягивала его мысли. Где бы ни был, чем бы ни был занят, о чем бы ни думал, она всегда была рядом. Незримый образ, на уровне эмоций или инстинктов — кто знает? Когда она вдруг оказывалась не рядом, мир не сходил с ума и не рушился, только грудь давила тоска тихая и нудная.

Нина поежилась, натянула рукава темно-серой водолазки на ладони и обхватила чашку. Взгляд голубых глаз был прикован к морю. Сергей попытался представить, о чем она думает или о ком. Отогнал ненужные предположения, если постоянно вспоминать ее бывшего мужа, никакой выдержки не хватит.

— Я не хочу звонить, а надо, — несчастно произнесла она.

Мужчина нахмурился, почти угадал, единственное — вот тут уж точно ревновать не к кому. Хватило мгновения, чтобы принять решение.

— Дай телефон.

Она изумленно взглянула на него.

— Зачем?

— Давай, ты общаться не жаждешь, а мне наплевать.

Нина растерянно смотрела на протянутую руку. Это похоже на трусость, нет?

Она не боится и это совершенно точно, лишь не желает слышать ненавистный голос, годами обучающий ее как именно она должна ухаживать за Игорюшей. Она представила лицо свекрови… Поправка — бывшей свекрови. Настроение заметно улучшилось, дальше она колебалась мгновение, нашла в памяти нужный номер и отдала телефон. Сергей поднялся.

— Ешь. Прочее сейчас уладим.

Нина проследила как он вышел на набережную, спустился к воде, официант поставил перед ней заказ, на автомате поблагодарила и принялась вновь наблюдать за Сергеем со смешанным чувством благодарности, нежности и удивления. Она всегда сама общалась с маман, даже Игорь не жаждал лишний раз проявить сыновью привязанность, хотя прекрасно знал, что ей неприятно. Игорь вообще редко решал какие бы то ни было бытовые вопросы. Сергей же все брал на себя и ей было немного странно, уютно и непонятно. Теперь еще и Мария Анатольевна. Нина принялась теребить сережки в ухе.

— Я не желаю с вами общаться. Что она себе позволяет?

Мужчина скрипнул зубами. Были на его памяти две — три такие пациентки с массой жалоб на обслуживание, на персонал клиники, да и вообще, в принципе. Была б их воля, они б и всевышнему претензии предъявили… в письменном виде.

— Мария Анатольевна, я еще раз повторю свой вопрос. Что конкретно вы хотели от Нины? С Сашей, я понял, вы уже побеседовали.

— Побеседовали?! — Сергей сообразил, что ненароком вывел ее из себя. По-видимому парень там не слабо постарался, а матери-то наврал. Молодец. — Никакого уважения! Он не потрудился даже…

— Мария Анатольевна, — перебил ее мужчина, — а вам не приходило в голову, что вы не вызываете у внука уважения?

На том конце повисла тишина. Сергей улыбнулся произведенному эффекту.

— Итак, как только у вас появится некое конкретное дело к Нине или Саше, звоните, в противном случае прошу вас не беспокоить. Всего доброго.

Убрал телефон в карман, улыбнулся. Чуден белый свет дураками и дурами. Оглянулся на столик, за которым они с Ниной расположились позавтракать, женщина нервно теребила многочисленные сережки в ухе и не сводила с него глаз. Сергей в два прыжка преодолел ступени, вернулся на место, ободряюще улыбнулся.

— Ну, и все, хорошая моя, а ты сомневалась.

Она сощурилась.

— Что сказал?

— Вежливо попросил без видимой причины не беспокоить ни тебя, ни Санька.

— И она вот так прям промолчала? На то, что она согласилась, я не рассчитываю!

— Правильно. Но промолчать — промолчала.

Темные брови удивленно изогнулись.

— Так не бывает. Ты душу продал?

Сергей засмеялся.

— Так дешево? Да, никогда. Ну, и потом, она давно заложена.

— Да?

— В четвертом классе пятерку по ботанике просил, — он дотянулся через стол и съел у нее с вилки салат. Нина деланно хмуро наблюдала за ним.

— Это мое.

— Мое… Твое… Сахару хочешь?

Теперь засмеялась она.

— Я помню этот мультик. Мы тогда его вчетвером смотрели!

— А потом все серии Врунгеля и еще козинаки с молоком…

— А Санька хмурый сидел, потому что к друзьям рвался…

— Наталка не пустила…

— Он тогда ее “козявкой” стал звать…

— Но сидел же.

— Она всегда им распоряжалась как хотела.

Нина протянула Сергею очередную порцию своего блюда.

— Вообще, это сложно, я б сказала, нереально. Он сам так хочет и хотел.

Мужчина прожевал угощение.

— Согласен.

Она вдруг замерла.

— Что?

Голубые глаза ошарашенно смотрели на него.

— У нас с тобой и детьми больше общих воспоминаний, чем у меня с Иг… Ай, забыли, — Нина поморщилась, обозвала себя идиоткой.

— Да, нет. Все равно я о том же подумал и знаешь?

Она немного подалась вперед, ожидая ответ.

— Мне нравится такой расклад вещей, — привстал и поцеловал кончик носа, пока она не успела опомниться. Рано или поздно он вытравит из нее память об этом уроде.

Глава 13

Два года спустя

2 ноября

Пятница

Сашка поймал на себе любопытные взгляды продавщиц, устало вздохнул. Третий год одно и то же. Не суть, пусть таращатся. В памяти всплыли черные доверчивые глаза, тоска по ней всколыхнулась с новой силой, до вечера ждать неимоверно долго. Остановился напротив темно-синего комплекта в мелкий белый горошек, задорно улыбнулся, представив ее возмущение.

— Ты одеваешь меня, как маленькую, — и для пущего эффекта надувала нижнюю губу, а когда неизменно получала его смех, обиженно смотрела в пол, только дуться она на него окончательно разучилась. Все его извинения остались далеко в прошлом. Теперь она начинала смеяться вместе с ним и оправдываться, что делает так не специально, затем неделю он потерпит “взрослую” серьезную Наталью, а потом она забудется и вновь вернет его девочку.

Безошибочно в ряду нашел ее размер, снял. Глупая. Если бы она знала как сексуально выглядит для него, когда одета по ее мнению “как маленькая”. Вообще, Саша не мог и сам объяснить какие эмоции конкретно испытывает. Она просто была его девочкой, маленькой, сводящей с ума, невинной и безгранично развратной одновременно. В памяти вереницей проплыли яркие эпизоды, доказывающие последний факт.

Он не ошибся, когда вслух опасался за себя ее будущему умению соблазнять. Смешно, но он неосознано запомнил даже число. Девятнадцатое сентября. После идиотской беседы в доме отца она приказала (именно приказала) свернуть к озеру, он был занят злостью и мало что соображал, а она отвлекла. И черт! Отвлекла так, что в голове еще долго не оживало ни одной разумной мысли. Никогда не подозревал, что неопытная девчонка может быть способна на такое. Она так краснела и стеснялась, когда он ее просто дразнил раньше. И куда делась вся скромность?

Ну а после, когда вечером он все-таки решился задать ей насущный вопрос, она лаконично и по-деловому изрекла, что “барышня любопытная, начитанная и с богатым воображением”. Последняя формулировка тогда поставила в тупик. Затем она умудрилась затолкать его в женский туалет в библиотеке, заставить подыхать от желания в полупустой маршрутке…

Парень остановился возле занятного алого комплекта на завязочках, немного поразмыслил и добавил к покупкам, кинув изумленной кассирше на прилавок. Наверное, хватит, и так увлекся.

Маршрутка, пожалуй, была его самым странным и неоднозначным воспоминанием. Машину оставил тогда у дома, встретил ее после последнего экзамена летней сессии и они гуляли до вечера, такси брать не стали. Она сидела рядом в его объятиях, прижав голову к плечу, со стороны просто влюбленная пара возвращается домой, если бы не одно но. Ее пальчики весьма проворно справились с его джинсами и, проскользнув за пояс, вытворяли восхитительные вещи. Санька, стиснув зубы, смотрел перед собой, старался не шевелиться и молился кому угодно, чтобы водитель и пассажирка с переднего сиденья не смотрели слишком часто в зеркало. Наталка же щурилась как довольная кошка и понимающе улыбалась ему. Хотелось убить ее, а еще любить, чем и занялся, бегом притащив ее домой, а перед этим предварительно с трудом застегнув молнию и выскочив как ошпаренный на остановку.

Теперь он уже ни в коей мере не подвергал сомнению ее способность фантазировать на тему и без ни самому себе, ни вслух тем более.

— Это все? — девушка-кассир лучезарно улыбнулась ему, кинув ласковый взгляд из-под ресниц. Санька по доброму улыбнулся в ответ, жаль Наталки нет, ему нравилась ее ревность. Вроде и сердится, и придраться к нему не может, он то не при чем, а потому выводит уничтожающие взгляды в адрес девушек, ну или женщин. Парень представил ее рядом, удержался от смеха. Какая же она… Слова не нашлись, только ощущения и эмоции.

Оплатил покупку, надвинул капюшон на лицо и невозможно довольный приобретенным выскочил на осенний холод, добежал до машины, содрал квитанцию со стекла, запрыгнул на водительское сиденье, кинул листок в бардачок, пакет рядом, теперь честь работе, перерыв кончился минут пять назад.

***

Наташа хмуро изучала затылок Анжелки. Вот что за гадина! Только перевелась и пожалуйста.

Преподаватель отложил маркер, собрал бумаги со стола и вышел за дверь, ожидая когда студенты выметутся на свет божий, а если точнее на свет неоновый. Семеновича тоже не шибко радовала пара в семь вечера в пятницу, Наталка кинула на плечо сумку и бегом выскочила в коридор.

— Ой, Наташ, погоди, я с тобой выйду! — девушка закатила глаза, матюкнулась про себя и, одев на лицо непробиваемую маску вежливости, обернулась. Гадина не осталась в долгу, наградив ее фальшивой до неприличия улыбкой. — Здорово. Мы тут последние. Честно говоря, страшновато возвращаться и по улице идти.

Наталка знала к чему Анжелочка клонит. Так и хотелось крикнуть вслух что-нибудь нехорошее, очень нехорошее. Только не в ее собственный день рождения! Вот принесла нелегкая на ее голову в универ крысину.

— Да, ну? — процедила она сквозь зубы.

— Конечно, тебе не понять. У тебя свой защитник. Везет, а мне с парнями все никак, знаешь, ведь так хочется любви.

Наташа ускорила и без того быстрый шаг. Еще одно такое признание, и она сорвется. Вот честное слово. Впереди на крыльце за стеклянным входом мелькнула до боли знакомая черная тень, настроение тут же скакнуло вверх.

— Сашка, — пискнула она и побежала. Он отткрыл перед ней двери и поймал на своей шее, улыбнулся.

— Ну и где повязка? Уши замерзнут, отвалятся.

— Да, ну тебя!

— Привет, — прозвучал за спиной нежный голос. Наташа в очередной раз закатила глаза и состроила кривую рожицу. Парень рассмеялся, наблюдая за ее привычной реакцией на флирт с ним.

— Привет, Анжел.

Наклонился и потерся носом о Наталкин нос, она сморщилась.

— Как дела? Как работа? — прощебетала “гадина”, приближаясь. Санька не успел дать ответ, из дверей, едва не сбив активно флиртующую девушку с ног, вылетел еще один одногрупник Наташи — Костик.

— А! Привет! — обрадовался парень и с протянутой ладонью пошел на Сашку.

— Костя! Ты мне ногу отдавил, — возмутилась Анжела.

— Ой, прости, не заметил!

Наталка обняла Саньку, уткнулась ему в грудь и постаралась подавить вспышку неуместного смеха. Костя таки дошел и поздоровался, за ним следом вышли остальные, и Анжела осталась где-то там не у дел, так и не напросившись с ними в машину.

В восьмерке девушка потерла замерзшие ладони друг о друга. Саша вывернул со стоянки, протянул руку, взял ее пальцы и, поднеся к лицу, подышал, отогревая.

— Завтра перчатки оденешь.

Наташа сморщилась.

— Оденешь, — еще раз утвердительно произнес он.

Она сердито вздохнула.

— Моя любимая девочка.

Теперь вздох вышел довольным. Как же с ней просто.

Наташа знала, что сдалась вот просто так, за копейки, но почему-то сопротивляться никогда не получалось, тем более он прав. Он, вообще, с ужасающим постоянством оказывался прав. Она чувствовала себя любимым единственным ребенком и женщиной одновременно. Странное ощущение, особенно остро она это ощущала последние месяцы, когда папка наконец-то отпустил ее, согласившись, что к восемнадцатому дню рождения она может переехать к Саше. А Сашка, он был еще хуже отца, он всегда наперед догадывался, что она может выкинуть, и пресекал попытки. Поначалу она дулась и даже обижалась, ругалась, а потом в какой-то момент поняла одну страшную для себя вещь — спорами и ссорами она причиняет ему боль. Нет. Он никогда не говорил и не показывал ни в коем случае, просто это было как прозрение, Наталка будто увидела свои прежние обиды со стороны. Он просил сделать что-то разумное, логичное, а она словно ребенок избалованный уперто не хотела подчиняться.

Подчиняться. Краеугольное слово для женской психики, а точнее его значение, стоит уловить намек, и гордость приходит на смену разуму. Девушке тогда вдруг стало стыдно за себя. Он ведь все терпел, молча и умудрялся просить у нее прощения за ее же глупость. Бред. Больше года назад пришло такое странное осознание, теперь они не ссорились вообще, никогда. Наверное, так не бывает, но у них было.

— О чем задумалась?

— Люблю тебя.

Саша улыбнулся.

— И я тебя.

— А еще я убью Анжелочку! Блин, буду! — решилась высказаться Наталка и сердито фыркнула, вспомнив как на прошлой неделе, договорившись с руководителем курсовой о сроках, застала гадину за неприкрытым флиртом с ожидающим ее в коридоре Сашкой.

Парень улыбнулся, отвернувшись к окну, вернул лицу серьезное выражение и взглянул на свою кровожадную девочку. Если бы она знала, то решилась как минимум на тройное убийство. К ее сокурснице в гроб отправились еще две девушки с его офиса.

— Кончай улыбаться, я все вижу!

Санька рассмеялся.

— Нравится ему, — сердито проворчала Наталка, уткнувшись носом в холодное стекло и подперев щеку кулаком.

Перевел взгляд на дорогу. Если бы он каждый раз показывал свою ревность, только не стоит, с учетом того, что она все равно не замечает влюбленных в нее. Она, к его радости, вообще, никого не замечает. Так потрясающе точно знать, что ее мысли всегда заняты им, что ей плевать на других, плевать на внешность, деньги. Черт, на что еще там ведутся? Черные глаза с восхищением смотрели на него и только на него. Он видел это каждый раз. И неважно, что три года вместе, она лишь сильнее любить стала, Сашка кожей чувствовал. Только сомнения завсегда точат даже самую несгибаемую уверенность.

Порой он боялся, что на ее пути встретилтся кто-то, кого она полюбит сильнее. И тогда тот факт, что ей плевать на внешность и на состояние кошелька, играл против него. Будь он десяти пядей во лбу, если она полюбит другого, все.

Сашка отогнал идиотские мысли подальше.

— Сашенька, — еле слышно прошептала девушка рядом.

— Да, любимая?

— Саш, можно я попрошу, — еще тише произнесла она. Парень испугался. Что не так?

— Конечно.

— Вот если ты разлюбишь, пожалуйста, скажи мне, хорошо? Я уйду.

Едва не застонал. Дурочка! Протяжно сердито вздохнул, черные глаза испуганно и несчастно смотрели на него. Она и ответ ведь ждет…

— Хорошо, — кивнул парень, стараясь задушить злость, не показать ей.

— Не сердись.

Почувствовала, всегда точно чувствует его настроение, как зеркало.

— Я не сержусь. На тебя — никогда.

Она перебралась поближе к нему, оперлась щекой о его плечо.

— Прости.

Злость окончательно поселилась в душе, смыв все попытки ее утихомирить. Она опять извиняется. За что? Хоть бы раз понять ее в этом.

— А там подарок, — улыбнулся парень и указал головой назад.

Она подскочила.

— Да? — тут же сунулась между сидений, перетянула пакет себе на колени и с выражением детского любопытства принялась вытаскивать вещи по одной. Сашка вздохнул. Отвлечь проще некуда, он же теперь еще долго будет мучиться ее словами. Нет. Кровь определенно материнская, это ее наследие переосмысливать и делать выводы.

***

5 ноября

Понедельник

Нина прижала ладонь к губам, вздохнула и, собрав волю в кулак, позвонила в обитую кожей железную дверь сорок восьмой квартиры. Еще раз на всякий случай перечитала в блокноте адрес. Все верно.

— Кто? — раздался приглушенный женский голос из-за двери.

Нина замешкалась. Все вроде продумала, а что ответить на такой простой вопрос придется и не сообразила.

— Анна Витальевна?

— Да.

— Здравствуйте. Я жена вашего сына, — Нина поморщилась, не совсем жена, гражданская, ну и не важно.

— А ну встань, чтоб видела.

Женщина повела бровью. Пожилые люди всегда одинаковы, может, что и выйдет, сделала шаг в поле видимости дверного глазка.

Щелкнул замок и взору предстала совсем высохшая миниатюрная старушка. Она строго придирчиво оглядела гостью, чуть сдвинув очки на кончик носа, и спустя минуту удовлетворенно кивнула.

— Та самая. Проходи. Значит, жена уже?

— Гражданская, — решила не начинать с вранья знакомство Нина, следуя за бабушкой, и благоразумно отложив на потом вопрос о значении фразы “та самая”.

— Тогда не жена, а любовница.

Разговор определенно намечался сложный.

— Хорошо.

Анна Витальевна бросила в ее сторону любопытный взгляд.

— С чем пожаловала?

Все заготовленные слова вдруг показались Нине ненужными и неправильными, не помогут они, не подействуют, только хуже сделает. Не той породы человек перед ней, лучше уж чистая правда.

— Да и сама толком не знаю. Думаю, Сереже плохо без вас.

— Эвон как? — сухо прокомментировала старушка, однако в глубине глаз ее сына мелькнула вспышка радости.

— Да, — Нина остановилась на пороге кухни. В голову вдруг пришла спонтанная идея. — Анна Витальевна.

— Ну?

— Вы на мою маму похожи.

— Я радоваться должна? — опешила она.

— Нет. Не надо, — Нина набрала в грудь побольше воздуха. После следующего вопроса ее либо выгонят, либо… Короче, была — не была! — Анна Витальевна, а вы коньяк любите?

…

— Вот все я знаю про тебя. Я поначалу терпеть тебя не могла! Ходила за этим своим, — Анна Витальевна скорчила смешную гримасу, — а мой парень без внимания!

Спустя два часа и полбутылки коньяка, которую на крайний случай прихватила с собой, Нина уже перестала удивляться заявлениям этой женщины, и только глаза порой против воли все еще расширялись от изумления. Оказывается, Сергей — ее парень. Мамой она быть за эти годы так и не перестала. Мозг начинал тихо вскипать, затуманенный алкоголем и бесчисленными попытками понять, как можно так любить сына и не общаться с ним годами.

Перед ней на стол легла еще одна стопка фотографий.

— Вот. А когда твой сынок начал Наташей интересоваться… Безобразие! Девчонке шестнадцать было!

— Витальевна! Ты откуда все это взяла?

— Тихо! — скомандовала женщина. — Это мое дело. Думаешь сложно что ли? Так вот, помяни мое слово, добром оно не кончится, — сухой палец ткнул в счастливую влюбленную парочку детей.

Нина нахмурилась.

— Я боялась, ты Наталку не любишь.

— С чего это? — на пожилом лице мелькнуло воспоминание, женщина тут же сникла, став вдруг неимоверно уставшей и одинокой (иного определения подобрать Нина не смогла). — Он так и не выяснил, да?

— Что?

— Алкоголь вреден. Чтоб больше ни капли в рот не брала!

— Хорошо. Так ты о чем?

— Поди со мной.

Женщина поднялась и шаркающей неуверенной походкой вышла в зал, прихватив с собой со стола одну из Наташиных фотографий, Нина не отставала ни на шаг. Открыв старый сервант цвета охры Анна Витальевна покопалась, вынула потрепанный временем альбом и, сев на диван, похлопала рядом с собой. Гостья послушно расположилась на указанном месте.

Пожилая женщина безошибочно нашла нужную страницу и рядом с выцветшей пожелтевшей карточкой положила Наташино изображение. Нина тихо выдохнула. На нее смотрели почти одинаковые миниатюрные девчонки с невероятно большими черными раскосыми глазами, прямым носом и идеальной формы губами.

— Прабабка моя. Дарьей звали. Красавица была несравненная, прадед мой за ней до самой могилы ходил как привязанный, все для нее делал. Так что старая я, безмозглая. Сына с внучкой из дома выгнала, а кобелина этот все равно потом мне все нервы вымотал, — она вдруг съежилась и всхлипнула, — и не простит он меня. Да и как я могу явиться? Вот, мол, принимайте, одумалась, поумнела…

Нина захлопнула альбом, отложила его в сторону и обняла женщину.

— Нет. Не так!

— Так. Так. Кто я ему? Что я для него сделала? Он-то как мог мне помогал…

— Знаю я про якобы доплату к пенсии, я адрес так узнала, у него нашла…

— Во-от, — теперь вышел совершенный вой. Нина не вытерпела и тоже разревелась.

— Ничего подобного!

Ей почему-то не верилось, что Сережа, ее Сережа не простит собственную мать. Ну не может же так быть, правда? Или может? Она окончательно запуталась и тоже перешла на вой. Нельзя женщинам пить и делиться горем, чревато.

***

7 ноября

Среда

— Нина, сядь!

Женщина вздрогнула от грозного оклика Анны Витальевны.

— Мне и так дурно, еще ты мельтешишь.

Дурно ей! Бабуська неугомонная, точно на ее мамку похожа. Это, между прочим, не она сейчас от мужа может по голове получить за самодеятельность в крупных масштабах. Нина с ужасом представила Сережку, рвущегося к ней домой с аэропорта, а тут вместо обеда и секса мама, с коей восемнадцать лет не имел вообще никакого общения. Четыре дня в городе не был и вот — получите, распишитесь. Усилием воли она удержала себя на месте. Паника захлестнула с головой.

— Жалеешь?

— Нет! — возмущенно отмахнулась Нина. — Боюсь я.

— Да, брось. Нашла, кого бояться? Мухи не обидит.

— Не обидит, но рассердится-то точно.

— Да-а, — задумчиво протянула женщина, — тут ты просчиталась. За спиной, не предупредив…

— Спасибо, Анна Витальевна!

— Так правда же, — махнула она рукой. — Называй меня “мамой”, даже если сейчас скандал будет.

— Мамочки, — истерично пискнула Нина, снова вскочила и принялась нарезать круги по гостиной.

— Так! Тебе сорок лет! А ну ся…

На улице залаял пес, хлопнула калитка, Нина заломила пальцы и стеклянными глазами уставилась на дверь.

Сергей появился в проеме несколько минут спустя.

— И меня никто не встречает? — Женщине показалось сердце перестало биться. Ее муж замолчал, окинув комнату взглядом, родное лицо стало напоминать непроницаемую маску. Он опустил рюкзак на пол.

— Привет, мам.

— Привет, Сереж.

В груди клокотала ярость. Чего стоило не показать эмоций, которые обрушились на него в то мгновение, когда он увидел Анну. Мать никогда не пришла бы сама, никогда, просто не решилась бы, а значит дело в Нине. Он слишком хорошо знал свою жену, чтобы не предполагать, что нечто подобное может произойти однажды, но почему-то никогда не думал, что все воплотится в жизнь. А вон оно как случилось. Голубые огромные испуганные глаза напряженно следили за ним. Сергей хмуро оглядел чересчур бледное лицо, надо бы ей гемоглобин проверить. Когда она последний раз в больнице была? Кошка пугливая, а раньше о чем думала, когда все это вытворяла?

— Здесь кормят голодных?

Нина подпрыгнула и пулей улетела на кухню.

— Ты девчонку не трогай, она как лучше хотела.

Сергей удивленно обернулся к матери.

— И давно вы знакомы?

— Она в понедельник ко мне пришла. Выгонишь?

Мужчина подошел к окну.

— Я — не ты, мама.

Услышал как Анна резко втянула воздух через стиснутые зубы, в доме повисла тишина.

— Справедливо, — наконец, тихо произнесла она и поднялась. — Я поеду, там на столе тебе лежит… Нина хотела, чтоб ты увидел.

— Я отвезу.

— Нет. Не нужно. Я сама.

Сергей быстро прошел на кухню. Его жена с совершенно потерянным видом сидела на стуле. Он вздохнул, приблизился и поцеловал.

— Я скоро вернусь, тогда поговорим.

Бегом вылетел в зал. Анна уже успела выйти в коридор, забежал в комнату, вытащил ключи от машины, документы и кинулся догонять мать.

Нина не знала что думать. Это разве было похоже на перемирие или прощение? Боже! Что, вообще, это было? “Вернусь, тогда поговорим”. Голос такой спокойный, твердый. Словно он обещал что-то, что-то не то. Женщина не знала что. Паника грозила перейти в истерику. Захотелось завыть.

“Вернусь, тогда поговорим”. Что он имел в виду? Нина начала кусать губы. Поговорим…

— Что я натворила?

А если она перешла некую границу, которую Сережка не простит? Вскочила со стула. Согнуться пополам от боли и не разгибаться, на глаза навернулись слезы. Два года назад, уйдя от Игоря и поняв, что ее друг любит ее и любит давно, она словно погрузилась в сон. Многое из того, что она совершала, совершала не думая, сознательно позволяя интуиции стоять у руля, она не влияла на события, а подчинялась им, отпустила вожжи и жизнь унесла ее за поворот, где было порясающе, восхитительно. Сергей любил ее. Даже не так, он обожал до безумия, ревновал всегда и везде, сходил с ума на работе без нее, звонил каждые полчаса. Все это время ей казалось, что она просто эгоистка, которая хочет быть любимой, хочет чувствовать себя женщиной и оттого позволяет любить, только все это глупость. Абсолютная, непроходимая тупость. Теперь она это осознала.

Нина дрожащими руками нашла сигареты, закурила. Не думать, больше не думать, нельзя! Прижала руку к губам, зажмурилась, слезы против воли покатились из глаз.

***

“Прости, старую идиотку?”

Странное извинение матери продолжало звучать в ушах, повторяясь по кругу, словно заевшая пластинка. Сергей загнал машину, потрепал между ушей повизгивающего от восторга Киллера и зашел домой.

Его встретила абсолютная тишина.

— Нина?

Ответа не последовало. Мужчина прошел на кухню. Нет.

Ванная? Снова нет.

Их комната тоже была пуста. Сергей испугался.

— Нина!

Побежал наверх, но и там ее не нашел.

— Нина! Черт! — он слетел вниз по лестнице, достав на ходу телефон. Она любила беседку позади дома, если ее там нет, будет звонить, сначала Саньке, потом Татьяне. Сергей проматерился. Сын убьет его. Выскочил на улицу как был в одной рубашке.

— Нина!

Добежал до маленького резного сооружения с крышей, остановился и облегченно выдохнул. Кажется, с его приближением она зажмурилась и укуталась в плед сильнее. Маленькая, бледная, заплаканная свернулась калачиком на деревянном сиденье. Сергей устало улыбнулся. Непередаваемо. Как-то не пришло в голову, что пока его не будет, она бог знает чего себе напридумывает. Напридумывала и ушла реветь на улицу. Это в ноябре-то. Мужчина вздохнул, подошел, склонился, подсунул под нее руки, поднял.

— Дурочка.

Она не пошевелилась, только прижалась и вцепилась ногтями в его рубашку. Молча занес ее в дом, уложил на кровать.

— Нин, посмотри на меня.

Она отрицательно покачала головой.

— Почему?

Повторила тот же жест.

— В следующий раз просто не устраивай сюрприз, ладно? Говори мне, пожалуйста, обо всех своих планах, даже если боишься, что я буду против.

Она закивала согласно. Сергей ощущал себя воспитателем в детском саду. Наталка в пять лет вела себя так же.

— Хорошо. Теперь глаза откроешь?

Ответ вновь оказался отрицательным.

— Почему?

Нина облизнула губы, вдохнула, приоткрыв рот, но затем передумала говорить. И вот с этим он тоже уже сталкивался. Осторожно провел пальцами по ее скуле, щеке, склонился, легко поцеловал. Она всхлипнула.

— Я люблю тебя, — чуть слышно шепнул Сергей ей на ухо.

— Я люблю тебя, — точно так же вторила Нина. Он замер, не зная как реагировать. — Я сказала не потому, что виновата перед тобой, — поспешила объяснить она. — Я правда люблю.

Сергей по прежнему молчал, признаться, он просто не знал как себя повести. Хотелось закричать, обнять, прижать и никогда не отпускать. За последние два года он свыкся с мыслью, что она не любит его, может быть только чуть-чуть. Да, он и не просил много. Главное рядом, главное он способен защитить ее, главное все это время она была счастлива. Сергей точно знал, что была. И вдруг…

Тонкие руки обвили его шею.

— Прости меня. Прости, пожалуйста, что не говорила. Я знаю, ты хотел, а мне было страшно. Я думала, все будет как с Игорем. Это глупо. Ты совсем другой, и все равно так боялась. Я — трусиха.

Мужчина рассмеялся, лег с ней рядом, обнял, провел носом по виску, вдохнул родной запах.

— Хорошая моя, мало ли чего я хотел или хочу. С собой я как-нибудь сам разберусь. Я хочу, чтоб ты думала о себе, чтоб тебе было хорошо, — он отодвинулся, взглянул в голубые глаза. — Понимаешь? — улыбнулся. — Нет. Ты не понимаешь. Не важно. Просто запомни, никогда не нужно мне говорить то, что я хочу услышать, или тем более делать то, что я хочу чтоб ты делала. Понятно?

— Понятно, — она хлюпнула носом. — Я тебя люблю.

Сергей рассмеялся. Это был странный день, странный и счастливый.

“Я люблю тебя”. Извечная фраза без которой не сможет прожить ни один человек, даже если сам он утверждает обратное, всего лишь самообман.

Глава 14

— Люд, Сонька с Юлькой опять допекают Мишку.

Жещина отключила сигнализацию, зажала телефон у уха плечом, открыла дверь машины и села на водительское кресло, положив документы рядом.

— А Стас что?

— Стас смеется, говорит, учись Миха — свои скоро будут.

Людмила улыбнулась. Все-таки она нашла отличную охрану детям. Оба — замечательные мужики.

— Люд, Игорь тебя не трогает? — осторожно серьезно спросил мальчишка.

Она расстроилась. Недели три назад Игорь заявлялся к ним в квартиру, Стас тогда не запустил, только Темка все слышал и теперь не только знает правду, но и не осуждает ее. Так странно.

— Нет, малыш. Он меня не трогает.

— Хорошо.

Артем откинулся на подушку.

— Я вечером поздно буду.

— Знаю. Я покормлю.

— Пока.

— Пока.

Отключил телефон. Из зала слышался возмущенный писк двух девчонок, наверняка Мишка вверх ногами опять обеих держит. Он понимает, что его, собственно, ради этого мгновения бесежа и донимают две мелкие? Кто его знает. Мальчишка снова открыл свою книгу. Чтение — единственное, что спасало от боли, когда он читал, он не думал о них. Он даже имен их мысленно произнести не мог.

Люда тоже не могла, он точно знал, что не могла, только ей было хуже. Тетка искренне уверена, что он узнал об истинной причине ее отношений с тем мужиком лишь недавно. Он не стал ее переубеждать, просто дал понять, что все в порядке. Совесть и честь Соньке с Юлькой на хлеб не намажешь и в садик не оденешь.

***

10 ноября

Суббота

— Ребенок, ты которую уже по счету работу сменила из-за своего Сережки?

— Эта была только третья.

Татьяна фыркнула.

— Кошмар. Анн, какие мысли?

— Надо ему что-то, — философски изрекла пожилая женщина, щурясь через очки изучая афишу.

— Вот.

Нина улыбнулась и пожала плечами. Вообще говоря, она знала, чего он хочет, только просить ее никогда не станет, помятуя о страхах жены. Она и сама уперто продолжала поддаваться на его странные предлоги, из-за которых приходилось увольняться. Отказать Сережке, кажется, было невозможно. Он был восхитителен, неподражаем и безгранично обаятелен. Она частенько наблюдала как люди расплывались от симпатии и восторга, если он того желал, и сжимались перед ним, если он не испытывал особой приязни и не стремился скрыть сей факт.

— Ты знаешь, чего он хочет, верно? — порой ее мать была чересчур проницательна. Нина не стала отрицать, кивнула.

— Знаю, только он не попросит.

— Кто эти мальчики? — Анна наконец оторвалась от созерцания плаката.

— Гхуппа “Кохни”, - пропела Татьяна. Нина расхохоталась.

— Какие милые на вид. А что все картавят? Думаю, он хочет, чтоб жена была всегда рядом.

— Нет, только кудрявый. Рядом? Нет. Рядом нам не подходит.

— Мама!

— Куплю кассету. Надо послушать, — Анна сняла с носа очки и убрала в карман. — Не ругайся, Нинуль, на маму — она как лучше хочет. А Сергею, Танюшь, она рядом нужна, чтоб следить за ней. Где тут ларечки?

— Следить? — Нина замедлила шаг. Это что еще за новости?

— Плохо сказала. Думаю, он боится, что тебя обидят, ты ж последи, разве что пыль не сдувает. Вот и хочет рядом пристроить. Одно слово — мужчина.

Татьяна улыбнулась.

— Аннушка, ты как всегда. А Игорь у нас кто?

— Знама кто… Баба он.

Теперь смеялись втроем.

— Так где ларечек? Хочу мальчиков послушать.

— Мальчиков она хочет, — проворчала Татьяна. — Бабулька!

— Э-эх, а сама-то кто?

— Нам туда! — Нина кивком головы указала на обувной.

— Три этажа? — возмутилась Анна. — А лифт есть?

— Есть.

Нина резко затормозила, заметив прямо напротив них на скамье знакомое лицо.

Мария Анатольевна сидела в расстегнутом пальто и невидящим взором обводила прохожих. Лицо потускнело, осунулось, на нем читалось выражение муки, и без того заостренные черты стали резче. Нина зачарованно пошла к женщине, ей больно, и боль эта свежая, съедающая изнутри.

Мать с Анной замолчали. Она чувствовала, что они не отстают ни на шаг.

— Мария Анатольевна?

Та подняла стеклянные глаза, несколько мгновений понадобилось, чтобы она поняла кто перед ней стоит.

— А это ты, — и снова отвернулась.

— У вас что-то случилось? С Игорем?

— Порадоваться пришла? — Нина отчего-то не удивилась злобе, скользящей в голосе бывшей свекрови.

— Нет, просто спрашиваю. Последний раз, когда мы с Санькой с вами общались, вы радовались новой жене Игоря. Людмила, кажется, — на деле Нина прекрасно знала Люду. Когда-то та помогла ей написать по собственному, освободив от всякого общения с бывшим мужем и Нина тогда обрадовалась такой доброте. Наивная. Об этом инциденте она не рассказывала никому.

— Она ему не жена, — Мария Анатольевна стиснула зубы. — Воровка и шлюха! Такая же как…

Из длинной злой речи Нина уяснила три вещи. Во-первых, Игорь лишился доброй половины честно нажитого, во-вторых, Эдуард теперь живет с любовницей, и в-третьих, она, Нина, каким-то боком во всем этом виновата.

— Анатольевна! — вдруг высунулась из-за плеча дочери Татьяна. — Ты коньяк любишь?

— Я — не алкоголичка, в отличие от вас.

— Ну, все понятно.

Татьяна взяла дочь за руку и потянула в обувной.

— Мам, так нельзя. Ей же плохо. А вдруг, что случится?

— Ребенок, помяни мое слово, эта королевна переживет нас с Анькой.

— Да, — согласилась Анька.

Нина обернулась и с сомнением взглянула на одинокую фигурку на скамье.

— Не переживай, у нее же есть любимый сын.

***

12 ноября

Понедельник

Наталка положила второй тест на раковину и зажмурилась.

Так не бывает.

Голова закружилась, от страха начало подташнивать.

Или бывает?

Девушка осела на пол и обняла колени, из глаз покатились слезы.

— Мамочки, — надрывно просипела она. Ей же восемнадцать, ну, куда оно? Она? Он? Паника заполнила грудь, сдавив легкие, не позволяя дышать. Она подскочила, нашла телефон, набрала знакомый номер.

— Да, девочка моя?

— Саш, — ровным голосом произнесла девушка. — А ты не приедешь пораньше? Пожалуйста.

— Уже еду. Что случилось? Тебе плохо?

Наташа мгновение поколебалась.

— Ты… — подходящие слова почему-то не находились. — Ты — папа, — это единственное, что точно отражало смысл и не звучало как в дешевой мелодраме.

На том конце повисла тишина.

— Ты из-за этого так расстроилась? — мгновение спустя произнес Санька.

— Да.

— А зачем? Я сейчас буду. И не хлюпай! Додумалась.

Наташа удивленно посмотрела на телефонную трубку. А правда, чего это она? Вытерла глаза. Попыталась удушить страх и панику на корню, не до них сейчас.

Вышла в зал и растянулась на полу, уставившись в потолок. Она хорошо помнила, что аборт имеет непредсказуемые последствия, ну и потом — это же ребенок, он там живой, а еще он Сашкин… Нет. Не еще. Это самое главное. Он Сашин.

Она повернулась на бок и обняла свою талию. Представила, что внутри нее часть самого любимого человека, вздохнула и снова заревела. Как же страшно! Как же невовремя!

***

— Ты… — она испуганно запнулась. — Ты — папа.

Санька выронил куртку. Все мысли разом покинули голову, он замер. Наталка всхлипнула. Черт, она там ревет. Парень тряхнул головой, сгоняя ступор. Идиот, нельзя молчать.

— Ты из-за этого так расстроилась?

— Да.

— А зачем? Я сейчас буду. И не хлюпай! Додумалась.

Отключил телефон.

— Лекс, ты чего?

Поднял куртку, обернулся, восемь пар глаз обеспокоенно изучали его. Вопрос задал Костя.

— Проблемы дома. Кость разберись с машиной. Я ушел.

— Дмитричу позвони, — крикнул тот ему в догонку.

Сашка вылетел в коридор. Позвонить? Звонить этому кретину, слушать демагогию, проматерился, все мысли были о ней. Ей же там плохо сейчас, развернулся на сто восемьдесят, залетел к HRам. Пусть Олеська будет не на собеседовании. Повезло.

Подбежал к столу, навис над опешившей девушкой.

— Лесенька, солнышко, ты же меня любишь, правда?

Девушка покраснела. Она любила, причем давно, Санька почувствовал себя как до жизни с Наталкой — уродом. Отвык уже.

— Красавица, мне позарез уйти надо, договорись с большим дядей, окажешь услугу?

Она кивнула.

— С меня шоколадка, — и, не обращая внимание на остальных женщин, скрылся за дверью.

Наталка, съежившись, лежала на полу в зале и тихо всхлипывала. В полном молчании аккуратно поднял ее, сел на диван, прижал к себе. Есть ли ребенок или нет его, парень не ощущал и не чувствовал никак… Пока. Все, что имело значение, — ее слезы и ее страх. Свои ненужные эмоции он загнал поглубже еще по дороге.

— Саш, — тихо позвала она.

— Да, девочка моя?

— Тебе не обязательно… Ну, в смысле, я и сама могу.

Что?!

Парень разозлился, захотелось встряхнуть ее, а еще лучше поругать как следует.

— Чего ты сама можешь?

— Не сердись.

— А что за хрень?! Дура?

Девушка разревелась. Санька скрипнул зубами. Кретин.

— Прости, Наташ. Только давай ты больше не будешь выдвигать подобных предложений, хорошо?

Она кивнула, парень тоже зачем-то кивнул.

Посидел немного, слабо улыбнулся. Абсурдная ситуация. Она решила его отпустить, кто бы мог предположить? Да, черта с два он уйдет! Она думает, что он позволит ей одной воспитывать ребенка? Позволит, чтобы в ее жизни однажды появился кто-то другой? Малыш — это хорошо. Саньку вдруг осенило, нет, это не просто хорошо, это потрясающе. Это означает, что она никуда от него не денется и…

— Наташ, ты меня любишь?

Она промямлила невнятное, длинное, ласковое и утвердительное.

— Хорошо, значит идем в ЗАГС.

— Блин.

— Обнадеживающая реакция.

— Папа меня убьет, — пискнула ему в грудь девушка.

— Думаю, радость моя, тут вероятней вариант папы, убивающего меня, поэтому счастливую новость сообщаем для начала женской части населения, то есть маме, бабушке и, как следствие, Аннушке. Согласна?

— Я не знаю, я чего-то как-то не очень думать могу.

— Вот и хорошо. Я буду думать, не возражаешь?

Она отрицательно покачала головой.

Поцеловал ее волосы, вдохнул любимый запах. Родные, работа, учеба — все это завтра, а сегодня она и только она. Мать его ребенка. Странно и непривычно пока. Хрупкая нежная… Теперь у него их будет двое. Выходит, они — семья, настоящая маленькая семья, рассмеялся. Заплаканные черные глаза недоуменно взглянули на него.

— Все хорошо будет, прекращай реветь.

— Я не реву, — обиделась девушка. — Мне страшно.

— Нашла чего бояться.

Наташа вздохнула и съежилась у него на коленях. Вот всегда так. Когда он ругался, она чувствовала себя ужасно, как нашкодивший ребенок, которого не телесно наказывают, а снисходительно отчитывают, а потом еще и по голове гладят. Обняла теплое родное тело, спрятала нос на груди.

— Я тебя люблю.

— И я тебя. Радость моя, — сердито поинтересовался Санька. — Ты ела?

Она прижалась сильнее. Ну, вот, опять ругаться будет.

— Нет…

***

14 ноября

Среда

— Что-о-о?! Сопляк! Да, я ему…

— Это мой сын, между прочим, — уперла кулаки в бока Нина.

— Сын? Сын?! А она — моя дочь! — свирепо начал Сергей. — А я…

— А ты теперь дедушка.

Вспышку агрессии тут же как рукой сняло. Кажется, пока Нина не назвала его вслух дедушкой, он до конца не понимал смысл произошедшего. Женщина решила окончательно добить разгневанного и разъяренного. Пока клиент готов, так сказать.

— И между прочим Наталку в ЗАГС ведут раньше меня.

Нина отвернулась, давясь смехом. Почему так весело? Да, бог знает. Она сама Саньку в восемнадцать родила и помнит каково оно, но у нее из поддержки была лишь мама, а тут теперь всех много, только Сережку угомонить надо, а то больно воинственный, балбес… Оказывается, когда злится, он восхитителен. Надо будет довести чуток попозже в целях личного пользования.

На плечи легли его ладони, притянул к себе, обнял, поцеловал шею за ухом.

— А ты хочешь? — тихо спросил мужчина.

— А похоже, что не хочу?

— Ты никогда не говорила.

— А ты спрашивал?

Ответом ей была тишина, нарушаемая тихим дыханием.

— Сегодня поздно, значит завтра с утра подаем заявление и чем быстрее, тем лучше!

— Почему?

— Пока ты не передумала.

Нина рассмеялась.

— Ты, значит, теперь добрый.

— Нет. Жажда членовредительства еще не прошла. И ведь знал, гаденыш, что я так отреагирую, потому к тебе сначала и пошел!

— Санька всегда был не по годам умный. Согласись?

— Соглашусь и покалечу!

Нина развернулась в его объятиях.

— Когда ты злишься, ты безумно сексуальный. Я тебя хочу, — она потерлась о него всем телом и многообещающе улыбнулась.

— Действительно, умный. Самое мое слабое место нашел.

— Снимай штаны, дедушка, — хихикнула Нина.

Глава 15

Шесть месяцев спустя

18 мая

Суббота

Саша оторвался от книги и взглянул на время. Еще целых полчаса. Вернулся к чтению.

Черт! Сколько же всего понаписали, неужели все вот это надо знать о детях? Вздохнул, закрыл издание, швырнул назад. Вышел из машины, отправился в корпус, ждать у кабинета и плевать на ее запрет. Капризная девчонка. Как можно столько плакать и так не по делу? Парень улыбнулся своим мыслям, хотя, конечно, никто и никогда еще у него не ревел от оргазма. Хохотать, она хохотала, но вот, чтоб хлюпать, — это в первый раз. В первое мгновение напугала до чертиков, думал, с малышом что или больно ей. Потер глаза, тряхнул головой, сгоняя усталость и сон.

Нашел нужную дверь, запрыгнул на подоконник напротив, взглянул на часы. Еще немного и можно увозить домой.

— Саш! Привет!

Он обернулся и столкнулся со счастливыми глазами Иры, подавил желание поморщиться.

— Привет.

— Ты что тут делаешь? — радостно прощебетала девушка. Санька нахмурился. Давно ее не видел, года с два назад Ирка просто перестала попадаться на глаза. Что с ней стало и куда делась, парню было абсолютно неинтересно, да, и сам он, честно говоря, заносил свою персону в храм науки исключительно на экзамены и некоторые семинары.

— Жду, — неопределенно кивнул на дверь.

— А-а, — протянула она. — Понятно.

Саша усмехнулся. А по лицу видно, что нихрена непонятно, и мало того, очень хочется знать. Против его ожидания она не ушла, продолжила неуверенно топтаться возле его колен.

— Ну, а ты что тут делаешь? — со вздохом решил побыть вежливым.

— Я вот к дипломнику, — она потрясла увесистой папкой. — На заочном учусь, так что позже вас сдаю. Как госники прошли?

— Хорошо, — красноречием блистать не хотелось.

— Понятно, — Ирина покрутила папку в руках, разглядывая его ноги. Плечи ее неожиданно поникли. — Ты так и не изменил привычке надрывать джинсы по шву снизу, — тихо констатировала она.

Парень растерялся.

— Ир, ты чего? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел оценить его разумность. Она устало улыбнулась.

— А кого ты ждешь?

— Жену.

Она кивнула.

— Ладно, счастливо тебе.

— И тебе, — ответ его прозвучал уже в спину девушки. Сашка проматерился, скроется за углом и реветь начнет, он был в этом абсолютно уверен. На душе стало противно, совесть сожрет же, Наталка определенно плохо на него влияет. Мельком взглянул на часы, время еще было, спрыгнул, понесся следом, и, как выяснилось, напрасно торопился, далеко уйти Иринка действительно не смогла, обнаружилась за углом. Девушка надрывно всхлипывала и старательно стирала слезы с лица.

С его появлением она впала в ступор.

— Ир, слушай, я ведь тебе ничего не обещал.

— Знаю, — прошептала она, обняв сильнее папку.

— Три года прошло уже…

— Три с половиной.

— Не суть. Ир, я по уродски к тебе всегда относился и не только к тебе. Разозлись на меня, не знаю… Начни ненавидеть. Да, что угодно.

— Но к ней-то ты так не относишься.

— Это уже наше с ней дело. Не обижайся, но она — не ты.

Он увидел, что удар вышел болезненным, даже чересчур. Может напрасно догнал? Хотя разрушить иллюзии стоило. Чем она все это время жила? Ожиданием, что он вдруг о ней вспомнит? Глупо.

Девушка вскинула голову.

— Правильно, я лучше! — развернулась и отправилась дальше по коридору.

Санька покачал головой. Наивная. Вот это уже самообман. С Наталкой не сравнится никто. В коридоре послышались многочисленные голоса, бегом сорвался обратно.

Она выходила последней, вперевалочку, как низенький медвежонок. С улыбкой тихо подкрался сзади и обнял, получил ощутимый удар локтем в живот, ойкнул.

— Сашенька! — взвизгнула она и как смогла обняла его. — Прости, прости, прости! Я думала…

Она осеклась и испуганно в него вжалась.

— Что ты думала? — тихо прошептал парень, съедаемый недобрыми подозрениями.

— Она думала, что это Кирилл. Наташ, ты такая невнимательная, Кир впереди идет. Привет, Саш, — парень мельком взглянул на Анжелу, кивнул. Кирилл значит? Плохо пообщались в прошлый раз? Отлепил от себя Наталку, забрал сумку, обнял за талию и, не торопясь, повел к выходу. Она шла рядом совсем притихшая. Как только студенты вкупе с Анжелой оказались вне зоны слышимости, рискнул задать насущный вопрос.

— И давно Кирилл тебя обнимает?

Девушка поежилась. Имя произнес убийственным тоном, словно выплюнул что-то.

— Он не обнимает, — промямлила Наташа, — он шутит. Всего раз было.

— Ясно.

Что скрывалось за этим “ясно” оставалось только гадать. Порой она совсем не понимала его действий или мыслей. Принялась внимательно разглядывать профиль мужа.

Мужа…

От этого слова мурашки бежали по коже, и она чувствовала себя немного странно до сих пор. Слово вызывало желание забраться к нему в постель и не вылазить оттуда совсем. А с приставкой “мой” она и вовсе начинала фантазировать на вольную тему и как следствие писать ему в рабочее время послания неприличного содержания.

Кирилл…

Парнишка обнял ее лишь раз, остальные четыре попытки она пресекла на корню. Вообще, странно такое внимание с его стороны, учитывая ее положение и внешний вид…

— О чем задумалась?

— О тебе, — без промедления ответила Наталка. Тут она точно знала, что лучше говорить.

— И что ты обо мне думаешь?

— Думаю, что мне нравится слово “муж”.

Саша довольно улыбнулся. Наташа рассмеялась такой его реакции. Как ребенок, ей богу. Вспомнилось, как он искренне радовался, когда, сидя за столиком в ЗАГСе, она в графе “новая фамилия” указала его. Хоть и пытался это скрыть, а все же буквально светился восторгом. Неужели думал, что она оставит свою старую? Неужели ее мысли для него настолько скрыты? Потому как лично ей кажется, что они вот, все на поверхности. Он — вся ее жизнь, как-то так постепенно сложилось, что он стал сутью самого ее существования. Есть Сашка, она дышит, а не будет… Об этом девушка старалась не думать, не хотела. О таких вещах страшно думать. Только иногда в своих кошмарах она теряла его, и ту боль, что приходила, было невозможно передать словами. В такие моменты она просыпалась от собственных слез, находила его рядом, влеплялась мертвой хваткой и, лишь выгнав паршивые картины из головы до конца, решалась вновь заглянуть в царство Морфея.

— А сейчас?

Она улыбнулась.

— О тебе.

Санька открыл рот, но, взглянув в насмешливые черные глаза, понял, что перебарщивает. Вздохнул и подавил желание узнать, что именно она думает. Он и сам толком не знал зачем ему ее мысли, просто они были нужны, хотел знать. Поначалу он не находил в себе такой потребности, но чем дольше они жили, тем больше он узнавал о ней нового, пока, в конце концов, не сложилось ощущение, что и не знал он ее все эти годы и не называл “сестрой”. А с этим открытием пришла ревность, как бы это глупо не звучало, но именно ревность. Он ей рассказывал о себе практически все, а она так мало, лишь десятую часть. И сейчас тоже самое. Почему она молчала про этого гада? Почему не сказала, что ее кто-то пытался обнять? Может быть нравилось. Сашка тряхнул головой. Совсем идиот? Нашел, что думать.

Открыл перед ней двери корпуса, помог спуститься по лестнице, бегом добежал и распахнул переднюю пассажирскую дверь. Наталка неуклюже расположилась на сиденье и смущенно улыбнулась. Сашка тут же забыл обо всех своих страхах, в груди начала разрастаться нежность. Он знал ее этот взгляд. “Я знаю, я толстая и страшная, и не успокаивай меня”. Заставил себя не смеяться, закрыл дверь, обошел машину, сел за руль.

— Кушать хочешь?

— Хочу! — обрадовалась она, тут же позабыв о своих бедах. Санька убрал ее сумку, достал с заднего сиденья коробку пиццы и поставил девушке на колени.

— А! Это вот почему так вкусно пахнет!

Парень улыбнулся, завел двигатель и вывернул на дорогу.

— Ешь.

Дважды уговаривать не пришлось, последнее время ее аппетиты радовали количеством, странностью и разнообразием. Он ввел в привычку учитывать все. Среди прочего устроил на полхолодильника стратегический запас яблок и апельсинов, потому как, если остальное он успевал сгонять купить, то это она ела в неимоверных количествах и хотела всегда. Поражало одно, как в его сына столько всего помещается при его мелких габаритах?

Ему под нос сунули кусочек.

— Будешь? — черные глаза обожающе смотрели на него. С удовольствием подчинился и вспомнил о возложенной на него миссии.

— Девочка моя.

Она промямлила нечто непонятное с набитым ртом, но судя по интонации точно вопросительное.

— Наташенька, мы к родителям сейчас заедем.

— Зачем?

— Папа хочет тебя с твоей бабушкой познакомить.

Она перестала жевать.

— С какой такой бабушкой? У меня погроб жизни никогда не было бабушки, кроме Татьяны Ивановны.

— Сергей с ней разругался сразу после твоего рождения, они все это время не общались. Мама узнала, помирила их.

Наталка замолчала, хмуро глядя перед собой. Саша испугался. Если она начинала хмуриться и молчать, это было плохо. Это означало, что где-то там пропадает маленький капризный ребенок и включается рассудительная расчетливая женщина, а если она включает скрытую сторону своей натуры, то начинает решать все проблемы сама, причем довольно долго еще не сможет выйти из этого состояния и тогда стресс ей обеспечен. А она беременная! Пошли бы все!

— Девочка моя, хочешь, не поедем! Давай не поедем.

— Тебя папка просил сказать, да?

Парень кивнул.

— Ясно. Он знал, как я отреагирую, и боялся, поэтому тебя попросил! Самое мое слабое место нашел. Нет. Не надо, поехали знакомиться. Интересно.

Саша расстроенно наблюдал, как она аккуратно откусила очередной кусочек, в противоположность тому как жадно ела до этого.

— Наташ, — без особой надежды позвал он. Может и получится успокоить ее.

— Да?

— А с голодным мужем поделиться?

Девушка ласково взглянула на него, черты лица смягчились, напряжение ушло, она расслабилась, и его сексуальный ребенок вернулся на место.

***

Нина на пару с Анной Витальевной, расположившись на диване, внимательно наблюдали как Сергей бегает по залу из угла в угол.

— Она меня убьет. Точно убьет. Или хуже — любить перестанет.

— Сын, тебе сорок лет!

— Витальевна, у тебя уговор не меняется, — усмехнулась Нина.

— Ничего подобного. Это у вас привычки одинаковые. Мельтешите туда-сюда. Видела я ее в ЗАГСе. Худющая девчушка, одни глазищи черные на лице и все, прабабка и та пофигуристее была. Чего она тебе сделает?

— Мам, давай ты сначала узнаешь Наталку, а потом говорить будешь.

— Сереж! — возмутилась Нина.

— Прости, — буркнул недовольно он.

— Не переживай ты так, — улыбнулась она мужчине. — Санька справится. Вот увидишь, все хорошо будет.

— Да, он уже справился, по Наташе сразу заметно, что справился, — пробубнила Анна Витальевна.

— Мама!

— Мама молчит.

— А по-моему мама много гово…

Зкончить Нине не дали. Залаял пес, хлопнула калитка, и спустя минуту в коридоре послышался шорох. Сергей замер, напряженно уставился на дверной проем.

Первым показался Саша, из-за его спины высунулась Наталка, задорно улыбнулась отцу, и Нина с радостью увидела как ее муж облегченно выдохнул. Ребенок справился, определенно, у нее самый замечательный сын на свете.

Полчаса спустя девушка тянула апельсиновый сок и с нескрываемым любопытством пытливо изучала новоиспеченную бабушку. Сергей, скрывая улыбку, налюдал как мать пытается сделать вид, что равнодушна к пронизывающим черным глазам. “Чего она тебе сделает?” Мужчина был уверен, что теперь Анна не рискнет повторить свой вопрос. С одной стороны он был безгранично горд тем, что это его дочь, с другой стороны общее напряжение немного нервировало. Сергей был благодарен Нине, которая старалась бессмысленной болтовней заполнить неловкость, мало того, твердо намеревалась втянуть в это окружающих.

— А из-за чего вы не общались столько лет? — неожиданно задала вопрос девушка, выловив мгновение, когда Нина замолчала.

— Я ушел из дома, — выдал заранее заготовленный ответ мужчина.

— Почему? — Санька с ужасом понял, что женщина Наталья выплыла наружу. Черт! Отложил вилку, осторожно ласково провел по ее колену под столом. Девушка протяжно вздохнула, но сдаваться пока не собиралась.

— Так почему? — повторилась она.

— Я поругался с твоей бабушкой.

Дочь скептически взглянула на отца.

— Так, ладно, — Анна отодвинула тарелку. — Никому этот фарс не нужен. Я сама выгнала его вместе с тобой грудной на руках и велела не возвращаться.

— Понятно, — девушка улыбнулась, сделала еще глоток. — Не возвращаться, я так понимаю, со мной. Один-то, наверное, мог.

Пожилая женщина повела бровью и твердо взглянула в проницательные глаза девчушки, перед которой сейчас чувствовала себя бескрайне виноватой.

— Именно.

— Из-за чего?

Никто не ответил. Наташа обернулась к мужу.

— Ты в курсе?

Парень поднял руки.

— Нет. Честное слово, они хотели рассказать, я не дался!

Она рассмеялась.

— Лопух, ну и ладно, потом расскажете, если захотите.

Нина благодарно взглянула через стол на сына. Сергея же голубые глаза удостоили взгляда “я говорила, что мой ребенок замечательный”. Мужчина согласно кивнул. Лучше с ней не спорить. Сашка-то уйдет, а ему еще ночевать с его матерью в одной постели, она же женщина настырная, пока не докажет свое, не угомонится.

***

31 июля

Среда

Сергей метался по комнате, перекладывая вещи с места на место.

— Хорошая моя, запомнила? Здесь телефон Юрия Антоновича. Если вдруг…

— Начнутся роды раньше, я позвоню, — закончила женщина за него.

— Да. Вот тут телефон Пашки. Если вдруг какие накладки звони ему, он найдет Юрку. Так. Что еще? С клиникой ты все знаешь.

Она снова кивнула.

— Ну, там Сергеевич, вообще, он и сам справится. Помогай ему как мне, он в восторге будет, ты — мой спасательный круг.

— Как тебе, говоришь? — Нина многозначительно улыбнулась. — А в обеденный перерыв мне к нему в кабинет точно так же без белья захо…

Мысль она зкончить не успела, ее прижали к стене. Сергей скрипнул зубами. Как день белый ясно, что дразнит, а задушить ее охота за одну только подобную шутку, только за то, что ей в голову пришло так пошутить. Женщина засмеялась.

— А реакция не меняется.

— Ты не даешь ей измениться.

— Может, просто она меня устраивает.

— Я опоздаю, — Сергей приподнял жену, закинув ее обнаженные ноги себе на талию.

— Ну, так иди.

— Не могу, — он склонился и прикусил мочку уха, проведя языком по многочисленным сережкам, ему нравилось чувствовать ее реакцию на такие прикосновения.

— Не можешь… — Она блаженно выдохнула. — Или не хочешь?

Сергей не ответил, ощутив, что она крепче обхватила его ногами. В памяти всплыли ее безобразные с точки зрения рабочей обстановки выходки. Он обожал тот день, когда она, наконец, перестала упорствовать в поисках работы на стороне и пришла к нему. Эта женщина была нужна ему как воздух, он нуждался в осознании, что она здесь, рядом, открой одну дверь, вторую и вот она, в маленьком кабинете напротив.

В свободную минуту он больше не срывался, чтоб позвонить, нет, теперь она приходила к нему сама и, закрыв замок, окунала в блаженство.

— Хорошая моя, — прошептал он ей в шею.

Она еле слышно застонала, провела руками по его спине, ткань рубашки тихо скрипнула под острыми ноготками.

— Да?

Сергей выдохнул. Что нравилось больше всего, для секса ей не нужен был повод, никогда, она просто хотела его, а когда хотела, всячески демонстрировала, порой прилюдно и совершенно недвусмысленно. Это сводило с ума. Осторожно перенес ее на диван, развязал полы короткого халата. Нина расстегнула его ремень, следом брюки.

— Ты опоздаешь, помнишь? — ехидно шепнула она, потянув штаны вниз и прикусив нижнюю губу.

— Нет, не помню.

Она засмеялась.

— Тогда напоминаю.

— Я не слышу.

Нина выгнулась, помогая ему раздеть себя. Какой же он все-таки потрясающий и, кажется, еще не было случая, чтобы он удержался от соблазна… Ее соблазна.

— Хороший мальчик, — с сексуальной улыбкой перефразировала она своего же мужа.

— Очень хороший, — улыбнулся Сергей.

— А главное, такой послушный. Всегда делаешь так, как я хочу.

Он склонился, провел языком по ее животу, от чего по телу разлилась болезненная истома.

— И что ты хочешь сейчас от своего послушного?

Нина потянула его на себя, ухватившись за рубашку.

— Дай подумать…

***

3 августа

Суббота

Наталка перевернулась на бок, было неприятно, очень, она отчетливо чувствовала сквозь сон, что замечательные женские дни в очередной раз обрадовали ее своим посещением. Недовольно поморщилась, повернулась еще раз, стараясь найти удобную позу, и неожиданно сообразила, что никаких женских дней у нее быть просто не может, она беременная. С писком подскочила в кровати.

— Что? — сонные глаза мужа тут же оказались напротив.

— Сашенька, по-моему я рожать собралась, — перепуганно прошептала она.

— Понял, — парня как ветром с кровати сдуло. Наташа будто во сне наблюдала, как он позвонил матери, оделся, помог одеться ей.

— Мам, ну что? Я ее везу? — набрал он повторно Нину, сердце подпрыгивало в груди.

— Погоди, сын, не смогла дозвониться до врача. Сейчас Паша Антонов обещал помочь, он перезвонит.

— Ясно, — Санька отключил телефон. Не смогла дозвониться? Спит он что ли, этот Юрий? Проматерился, бегом вернулся в спальню. Девушка тихо всхлипнула от очередного приступа. Опустился на пол рядом с кроватью, погладил ее по голове.

— Что-то случилось?

— Пока нет, — улыбнулся он, Наталка рассмеялась.

— Звучит не очень.

— Не волнуйся. Очень больно?

Она отрицательно покачала головой.

— Нормально.

Саша с удивлением понял, что скоро, совсем скоро увидит собственного сына. Дыхание сбилось, абсолютное ощущение восторга и ожидания чего-то невероятного заполнило грудь.

На протяжении последних месяцев малыш установил свой собственный личный режим сна и бодрствования, совершенно противоположный маминому. Санька с улыбкой вспомнил как вечерами, когда его девочка мирно сопела на подушке, сын начинал крутиться. Парень не имел не малейшего понятия, какая именно часть маленького тела, ручка или ножка, в данный момент упиралась в мамин живот изнутри, он просто безгранично обожал осторожно ловить эти движения, проводя пальцами там же, где зримо обозначался небольшой бугорок. Наталка поначалу возмущалась на полуночное общение своих мужчин, недовольно накрывалась с головой одеялом от света ночника, а потом, немного поворчав, просто привыкла. А еще Саша рассказывал малышу сказки, под которые тот благополучно начинал двигаться активнее, а Наталка засыпать быстрее…

Из раздумий его вывел звонок, нажал соединение, выбежав на кухню.

— Да?

— Саш, Юрий с женой в аварию попали несколько часов назад.

Парень проматерился. Нина продолжила, никак не отреагировав на слова сына.

— Вези ее в наш роддом, там Паша приедет, он врача нашел, только отделение не первое, а второе, это корпус рядом, напротив, понял?

— Да.

— Я такси уже вызвала, думаю, мы одновременно подъедем, может даже я раньше, вас встречу.

— Мам, заведующая одна на оба отделения?

Нина сразу поняла о чем речь.

— Нет, но Паша сказал без разговоров запустят. Карточку только не забудь смотри с разрешением.

Санька не стал расспрашивать или препираться, отключился, поднял Наташу с постели, помог спуститься до машины.

У ворот больницы их и в самом деле встретила взволнованная и сосредоточенная Нина. Дежурная медсестра захлопнула дверь приемной перед его носом, заведя роженицу внутрь.

— Сюда, папаша, не положено. Позвоню потом, проводят тебя наверх.

Санька со злости пнул ближайшую лавку, Нина потянула его за руку.

— Ребенок, не надо, а то совсем не пустят. Никого ведь не пускают.

— Да, мне плевать! Я ее не оставлю.

— Саш, тихо. Все рожают… — Нина осеклась и отступила под тяжелым взглядом сына. — Погоди.

Она набрала Пашу снова, объяснив ситуацию, выслушала обещание помочь, убрала телефон в карман. Спустя час и тринадцать минут к ним выскочила заспанная медсестра и, сердито швырнув в Сашку халат и бахилы, исчезла за дверью. Парень кинулся следом, по дороге в спешке натягивая предоставленные больничные ценности.

Наталка нашлась в небольшой комнате на жесткой кушетке, одна, и ее рвало. Он вслух проматерился, приподнял ее, развернув удобнее. Салфеток не нашлось, ничего не нашлось, даже мало-мальски дохлого полотенца, уложил ее обратно и, выскочив в коридор, растолкал на посту уже знакомую медсестру, практически насильно заставив ее дать ему необходимое. Вернулся обратно.

Девушка безвольно вытянулась на кушетке, черные глаза приоткрылись, она устало взглянула на мужа и до Саньки, наконец, дошло, что она под действием чего-то. Слишком неправильный затуманенный взгляд. Она еле слышно простонала, повернулась на бок и медленно потянулась к железной посудине…

Время ползло бесконечно долго. Врач за четыре часа появился только дважды и каждый раз парню приходилось выходить в коридор. Теперь в голове не было иных мыслей, кроме отчетливого ощущения той боли, которую она терпит. Бледная, обессиленная, Саша ненавидел себя за беспомощность.

Столько воли уходило заставить себя приподнять ресницы. Он был рядом, шептал что-то ласковое, гладил, помогал, и Наташа была безгранично благодарна ему за это. Та ерунда, что ей вкололи, не лишала боли и не притупляла ее, она только не давала ей думать, не давала владеть своими мыслями, движениями. Чтобы приподнять руку или повернуться приходилось приложить титанические усилия. Она с ужасом понимала, что тихо стонет, но заставить себя замолчать не выходило, боль слишком сильная, просачивалась сквозь ослабленный контроль.

В очередной раз вернулся врач, девушка никак не могла запомнить его лицо. Она видела, смотрела в упор, внимательно рассматривая, но запомнить не выходило. Вот и теперь он что-то говорил. Она сосредоточилась.

— … Либо операция, либо есть вероятность, что ребенок может остаться инвалидом.

Наташа тихо выдохнула. Мужчина еще раз повторил свою речь. Она с трудом поняла причину, по которой необходимо разрезать живот, да и не имело это значения. Единственное что имело значение — слова “может остаться инвалидом”. Она согласно кивнула.

— Тогда подписывай это, — он развернулся, взял с подоконника небольшой заполненный бланк и протянул его вместе с ручкой, положив для удобства на нечто твердое. Наташа не разобрала текст, буквы никак не хотели складываться в общую картину.

— Что это? — медленно выдавила она.

— Отказ от претензий в случае неблагополучного исхода операции. Формальность.

Она повернула голову, ища взглядом мужа. Его не было. До затуманенного сознания дошло маленькое воспоминание — его каждый раз выставляли за дверь. Она вновь повернулась к мужчине, приняла решение и кое-как поставила подпись.

— Алла, готовь в третью…

Саша метался по коридору возле операционного блока. Теперь он больше не следил за временем. Ожидание и без того убивало. Чем дальше тянулось оно, время, тем хуже становилось.

Двустворчатая дверь распахнулась, оттуда выскочила недавняя невыспавшаяся медсестра и, не сказав ни слова, пулей кинулась по коридору куда-то. Паника заполнила все существо. Саша замер, он вдруг ярко и просто осознал, что может потерять ее. Есть его девочка маленькая, теплая, родная, с черными пронизывающими глазами, а сейчас, пока он стоит тут и ждет, ее может не стать. Он может остаться один с ребенком, а может и вовсе остаться один. Парень впервые в жизни начал молиться, просить, умолять. Есть ли Бог на свете или кто иной, неважно, лишь бы они жили, оба, он не желал выбирать. Выбирать он не мог, если нужно взамен сам сдохнет…

Медсестра бегом пролетела обратно, за ней вальяжно проковыляли две матроны в коротких белых халатах и, окинув Саньку любопытными взглядами, исчезли за дверью, а спустя некоторое время ему вынесли маленький сопящий подслеповатый кулек, с крохотным носом покрытым белыми пятнышками. Те самые матроны умильно кудахтали над ним, обучая как правильно держать собственное сокровище.

Низкая завеса немного отодвинулась, еще с самого начала позволив ей наблюдать за манипуляциями суетящихся вокруг людей. Действие предыдущих лекарств на мозг практически сошло на нет.

— Там отцу в коридоре… — Начала она.

— Ему уже отдали, — улыбнулась анестезиолог.

Девушка почувствовала как внутри нее двигается нечто, посмотрела вниз. Так и есть. Сердито бухтя себе под нос, хирург складывал в нее внутренности, бессильно откинула голову на стол. Немного поразмышляла. Хотелось пошевелиться, сделать что-то привычное. Катетер стоял в левой руке, поэтому Наталка резко дернула правую кисть, разодрав марлю, и потерла лицо.

— Уснуть хочешь? — тихо спросили ее на ухо, она кивнула, понаблюдала как из шприца в вену ввели очередную порцию дряни и провалилась в небытье…

Она плавала в густой, тягучей темноте, очень длинной. До сознания с трудом доходило, что это неверные ощущения, неправильные, и прилагаельные к определению темноты тоже неправильные, но иначе она не ощущала. Бесконечно хотелось открыть глаза и наконец-то напиться, а не облизывать влагу с губ, которую кто-то постоянно туда выжимал по капле. В конце концов, ей удалось совершить первое.

Взгляд уперся в белый потолок. Ровный, и еще слева стена, тоже белая. На них возможно были трещины, по крайней мере Наташе казалось, что они там обязательно должны быть… Или нет? Странная мысль. Ей эта ерунда, вообще, важна?

Она повернула голову. Зеленые усталые глаза напряженно изучали ее. Девушка улыбнулась, только уверенности в том, что губы послушались не почувствовала.

— И? — просипела она еле слышно, откашлялась.

Санька облегченно выдохнул и расцвел.

— Я его видел и даже держал!

Наталка поняла, что ей не хватало его непередаваемого восторга относительно собственного сына.

— Только у него на носу, — парень на себе изобразил то, о чем тревожился.

— Сказали, что это нормально. Пить хочу.

Он кивнул и марлей намочил ей губы. Теперь девушка поняла откуда бралась влага.

— Прости, хорошая моя, тебе нельзя пить.

Она вздохнула. Голова все еще туго работала.

— Папа где?

— Здесь.

Наташа дернулась в попытке приподняться, не вышло, мышцы подчинялись, но работали с огромным трудом, слабость придавила к кровати.

— Саш, останови его, наври, пусть мама остановит.

— Хорошо, — парень кивнул.

Она нахмурилась, съедаемая недобрым предчувствивем.

— Сашенька, пожалуйста, позвони сейчас.

Парень встал и тихо вышел в коридор.

— Ничего себе ты тут шухер навела! — Наталка обернулась к соседке по реанимации. — Заведующая за последние два часа раза четыре прибегала.

Поняла, что не успела. Отец все-тки поставил всю больницу на уши. Черт! Она обессиленно обмякла. Когда Сергей злился, он был невыносим, а сейчас он будет не просто зол, он будет в ярости, ведь не был рядом, когда это было по его части и когда он оказался нужен.

Санька прикрыл дверь неплотно и слышал, как соседка счастливо сообщила его девочке совершенно ненужную новость. Дура набитая! Скорее вернуться, чтоб меньше говорила. Не в меру любопытная девица все утро пыталась вытянуть из него кто, что и как. Его достало слушать дурацкую болтовню. Он в смысл-то вникнуть не мог, а она ко всему прочему ожидала ответов.

Две минуты.

Две минуты может хватить на быстрый телефонный диалог с элементами убеждения? Парень задумчиво покрутил трубку. Нет. Не поверит.

Три минуты.

Сергей появился в реанимации ночью, тихо постоял у кровати дочери и точно так же тихо вышел. Они не разговаривали, и не требовалось, Саша без слов понял, что ничего доброго отец делать не намерен.

Четыре минуты.

Чхать на все. Поверит и так. Открыл дверь и зашел обратно.

***

9 августа

Пятница

— Это мой внучек! — радостно щебетала Татьяна, строя смешные рожицы Мишке. Нянечка заворачивала малыша, пристраивая кружевной уголок над курносым личиком, и умильно щурилась, исподтишка наблюдая как девчушку с перепуганными черными глазами окружила толпа счастливых родственников. Этой историей до сих пор гудели оба отделения. Она тихо слушала обсуждения, где-то поддакивала на общее возмущение, однако про себя немного радовалась, что начальство наконец-то ухватили за шкирку и встряхнули. Будучи сама мамой и дважды счастливой бабушкой, она сопереживала таким несчастьям. Что за беда? Зарплаты некудышные, вот и работать никто не хочет, чего уж от молодых ждать? Женщина вздохнула.

— Чего это твой?! Он наш! — над ребенком склонилась еще одна бабушка.

— Витальевна, ты вообще приблудная!

— Ивановна, если б Нинка не была твоей дочерью, я бы с тобой в одной комнате не осталась.

— Да, ну? А перцовку со мной кто хлестал? — уперла кулак в бок Татьяна.

Неожиданно между ними вклинилась вторая Анна.

— Брейк, моя очередь! А вы, торговки, шасть на улицу цапаться.

Нянечка улыбнулась.

— Первый внук?

— Правнук, — поправили ее три голоса.

— Понятно, — рассмеялась женщина. — Все, готов ваш конверт. Забирайте.

Наташа чувствовала его руку на своей талии, видела родные лица, видела как три пожилых особы по очереди бережно несут Мишу, и мир мог благополучно рушиться, ей было наплевать на все и вся, кроме этих простых вещей.

Уха коснулось горячее дыхание, поежилась и вжалась в Саньку сильнее. За эту неделю она безгранично соскучилась. Ему нужно было работать, а потому в прошлое воскресенье практически силком выкинула его из своей палаты домой, спать. Да, безумно хотелось, чтобы он, как и собирался, остался рядом. Девушка улыбнулась, он даже себе где-то кресло нашел, спрашивать чего ему это стоило, не стала.

Сегодня же с самого утра, как появился в палате, не выпускал ее из рук, так что она благополучно ощущала себя любимым плюшевым медведем, которого давно не видели. Вообще, предпочтительнее, конечно, ассоциировать себя, скажем, с куклой Барби, но… Наталка усмехнулась. На медведя она в конкретный момент походила более всего.

— Что?

Девушка виновато взглянула на мужа. Он закатил глаза, сообразив в чем дело, и промолчал. Наташа вздохнула. Опять самой угадывать его мысли. Так неинтересно, и не только потому что ей хотелось слышать, что она любима почаще. В основном причина была иной.

Для нее не составляло труда узнать о чем думают, чувствуют или хотят окружающие люди. Она понимала отца, знала Нину, бабушек, подруг, постепенно научилась ориентироваться в головах малознакомых людей, но вот Сашка… Она никогда не знала больше, чем он позволял ей знать. Если ему нужно было что-то скрыть от нее, он это просто делал, и Наташа не сумела превзойти эту его особенность. Нет. Она само собой не сдалась, к несчастью, интересным такое тихое противостояние давно не было. Ей так и не удалось выиграть, но, что печальнее всего, Саша ни разу и не понял, что она пытается что-то там прочесть в его мыслях, ну, или понял и скрыл.

Нина осторожно передвинула пальцы, с каждым мгновением Сергей сжимал их сильнее и, признаться, было немного больно. Женщина на мгновение прижалась щекой к его плечу, подействовало, ослабил хватку. За последние дни она изрядно устала. Заставить поверить отца, что он не виноват в несчастье своего ребенка невозможно, а притупить эту уверенность бесконечно сложно. Последним она изанималась всю неделю. Еще был Санька, но он от ее помощи отказался весьма откровенно. Нина смирилась. Сын свой страх пережил, а вот Сергей — нет и, похоже, не собирался.

— Знаешь, я боюсь нас с тобой покусают, если мы сунемся в гущу событий, — решила пошутить она, глядя, как три бабушки, люлюкая, спорят, чья очередь держать ребенка. Сергей улыбнулся.

— Не дамся и тебя не отдам.

Нина засмеялась.

— Защитник мой.

Вреницей разношерстная семья выбралась на солнечный свет, где их встретил дружный надрывный и счастливый визг, который был тут же сурово подавлен обеими Аннами. Наталку облепили две миловидные девчонки.

— Черт! Забыл про этих клушек!

Нина покачала головой.

— Ты так и будешь называть их клушками?

— Посмотри на них и скажи, как их звать иначе?

Молодежь, меж тем, с благоговением протиснулась к ребенку.

— Ой, он же вообще маленький! — восхитилась Айзя. Сашка закатил глаза и открыл перед женой дверь восьмерки. Наталка закашлялась, неудачно подавив приступ смеха.

— Так, бабушки! Внука молодой маме и в машину! — Сергей безапелляционно скомандовал, садясь за руль, за что был вознагражден сердитыми взглядами. Благополучно проигнорировал каждый, еще матриархата ему тут не хватало.

Нина улыбнулась, расположилась на переднем сиденье. Какой же он замечательный. Отойдет, обязательно отойдет, нужно только немного времени. Выглянула в окно на проехавшую мимо машину сына и наткнулась на внимательные глаза невысокой худощавой женщины у входа больничной аллеи. Нина нахмурилась, странный взгляд, недобрый, будто должна она что этой особе, тряхнула головой, отвернулась. Глупость, выспаться не помешает и нервничать поменьше.

Глава 16

5 декабря

Четверг

Сквозь сон проник детский плач, Саша тут же, как по команде, открыл глаза, точнее они открылись сами. Наталка лежала на его груди и безуспешно пыталась поднять голову. Потер лицо, сгоняя сон, осторожно переложил жену на подушку и встал.

Три часа. Точен, как маленький будильник. Мышцы в теле гудели от усталости и отсутствия нормального сна, заглянул в кроватку, Мишка голосил во всю, оповещая окружающих и окрестности о двух крайне важных своих бедах.

Переодел сына, оглянулся на Наталку. В мягком желтом свете ночника она походила на девушку из сказки, той самой, в которой несчастную усыпили на ближайшую сотню лет.

— Да, сынок, маму ты уговорил. Давай попробуем, чего-нибудь сообразить.

Вскоре он пристроил оголодавшего рядом с маминой грудью, сам же, отчаянно зевая, опустился на пол. За все время Наташа так и не пошевелилась, только лениво улыбнулась во сне, когда он назвал сына “проглотом”.

Сорок минут Санька сидел над своей семьей, то проваливаясь в темноту, то выплывая из нее. Мишка благополучно наелся и тут же уснул. Осторожно, чтобы не дай бог не разбудить, парень перенес маленькую сирену на место, вернулся к жене в кровать. На отдых осталось только три часа, даже с учетом того, что на пробежки он давно забил. Щеки коснулось теплое дыхание.

— Я утром заберу, спи.

Улыбнулся. С утра она мало что вспомнит из произошедшего и сказанного сейчас, но, не задумываясь и практически не открывая глаз, не позволит Мишке разбудить его. Она всегда так делала по утрам, он же не давал сыну разбудить ее посреди ночи. С этой мыслью в мгновение отключился, просто закрыв веки.

***

Нину выдернул из сна телефонный звонок. Она слышала как Сергей ответил.

— Да? Она спит. Какого черта тебе надо?

— Кто там? — пробубнила женщина, подтянув повыше одеяло.

— Никто. Спи, — ласково прошептал муж, целуя ее. Она потянулась, довольно улыбнувшись полученной нежности. Ее телефон вновь заиграл знакомой мелодией Нирваны. За три года она так и не сменила. Сергей выключил и убрал надоедливую железку в ящик.

— Кто там?

— Номером ошиблись.

Она протянула нечто неясное и провалилась в сон.

Однако ненадолго. Теперь надрываться принялся смартфон Сергея.

— Да? — мужчина начал материться. Из всей эмоциональной речи Нина уяснила одно, звонящий точно не ошибся, просто не мог дважды это сделать, попав так точно в один дом. Она поднялась.

— Кто там, Сереж?

— Никто, — он взглянул в глаза жены и понял, что отговорки лучше больше не применять, а откровенного вранья в глаза она просто не простит. — Игорь, — нехотя процедил он. Она протянула руку и забрала у него трубку.

— Да?

Что могло понадобиться ее бывшему в три часа утра?

— Нин, я люблю тебя!

Она растерялась.

— Ты трезвый?

Игорь зло рассмеялся.

— Нет конечно. Я просто не смог бы сказать, что люблю на ясную голову, ты же теперь замужем за этим.

Она искренне не знала что на такое ответить, удивленно рассматривала картину напротив. Наверное, ей должно было сейчас быть приятно, ведь годами же добивалась, чтобы в эту простую фразу Игорь вкладывал реальные эмоции. И вот сейчас, когда она счастлива и думать забыла о такой ерунде, он вдруг исполняет заветное желание ушедших лет.

— Я опоздал, — констатировал мужчина.

Еще бы!

— Да, — неэмоционально произнесла Нина вслух.

— Мне плохо без тебя, ты как наркотик. Я не могу избавиться от мыслей о тебе, не могу заставить себя убрать наши фотографии в доме. Теперь тут пусто…

— Иго…

— Да, знаю я! Поздно. Не хочешь ты слушать. Положишь трубку, и он получит все, что я убил сам. Я не о том. Нин, если что-то случится или вдруг понадобится, пожалуйста, звони, ладно?

Она удивленно пожала плечами.

— Ладно.

— Хорошо. Если необходимо, он не узнает, что я вообще что-то делал, обещаю.

Нина пораженно уставилась на трубку, в которой зазвучали короткие гудки. Игорь говорил искренне, не притворялся, не пытался действовать хитростью. Вот уж и вправду из ряда вон.

— Чего надо?

— Сказал, что любит, — честно ответила женщина. — И просил обращаться за помощью.

Она не просто почувствовала интуитивно, практически физически ощутила злость Сергея. Легла, прижалась к нему всем телом, в ответ же получила весьма прохладное объятие.

— Что еще надо было?

— Ничего больше.

— Да? А говорил долго. В любви признавался подробно?

— Да! — Нина разозлилась. Она-то тут при чем?

— Прости, — теперь объятия вышли настоящими, ласковыми. — Хорошая моя.

— Сказал, что знает, что поздно, что не хочу слушать, положу трубку, и ты получишь все то, что он убил сам.

Сергей скрипнул зубами, сдержался. Урод. Эгоистом был, эгоистом и остался. Позвонил, чтоб сказать, что любит бескорыстно? Ничерта подобного. Ведь знает, что теперь она будет думать о нем, даже если и оправдывает сам себя личным несчастьем.

***

Санька припарковался, заглушил двигатель, выскочил из машины. Безбожно опаздывать вошло в постоянную привычку, утром поспать еще десять минут, потом еще пять, еще три, в итоге он как ошпаренный несся к офисному центру.

— Саш!

Резко затормозил, практически столкнувшись с отцом нос к носу, отскочил.

Игорь растерялся. Вроде ждет давно и речь заранее продумал, а что говорить сейчас непонятно. Его же собственные зеленые глаза сердито сузились, глядя на него в упор. Черт! Словно отражение, только двадцать лет назад он не был таким… Таким взрослым что ли.

— Что? — холодно процедил сын.

— Саш, я извиниться хотел.

Взгляд парня не изменился, разве только проскользнула насмешка.

— Я перед Ниной уже извинился.

Санька никак не отреагировал.

— Я не прошу меня прощать, просто хотел сказать и все. И, Саш, пожалуйста, можно я внука увижу?

— Всего хорошего, — сын обогнул его и направился ко входу.

— Пожалуйста, хотя бы на минуту!

— Нет!

Появилось желание разнести что-нибудь к чертям собачьим. Игорь сдержался, если так поступит, точно не добьется свидания с Мишей. Вновь захотелось пойти в обход, он несколько раз наблюдал издалека за Наташей с коляской, заставляя себя сидеть на месте, ждать. Если подойдет, подставит девчонку, она ласковая и мягкая, прогнать не сможет, а Сашка, он упертый, вбил же в голову.

Если бы хоть кто-то позвонил, сказал про эти чертовы роды, он бы помог, он бы эту больницу на уши поставил, но нет. Никто и не вспомнил о нем, даже не подумал. Только этого ублюдка и ждали, ублюдка, которого Санька зовет отцом. Он слышал всего раз, но вполне хватило, чтоб напиться до помутнения.

А дома… Он не жил дома. Мать стала каким-то стихийным нашествием. Как Нина умудрялась спокойно с ней общаться? Он не выдерживал. Людка ей лицемерила постоянно, стелилась. Мать обожала Людочку, рассказывала какая Нина была неблагодарная. Подружки! Игорь проматерился. И этот ее гребаный чай! Отец веселился, и, кажется, был счастлив с новой женой, скинув ненужный груз на шею сыну. Выходные и будни проходили на работе, сутками он обитал в кабинете, лишь бы не видеть и не слышать.

Вся его жизнь превратилась в осколки прошлого. Остались только фотографии и воспоминания. Как-то так вышло, что Нина стала единственной женщиной, которую он по настоящему хотел и которую не мог получить. А был еще Миша. Игорь зажмурился, ему нужно увидеть внука, хотя бы раз, близко, подержать на руках.

***

7 декабря

Суббота

— Наташ, — прорвалось сквозь дрему. Кто-то аккуратно погладил ее по спине. Она нехотя открыла глаза и повернулась к стоящему рядом стулу. Честно говоря, совсем не запомнила, чтоб у нее был сосед, сидела всегда одна, Юлька год назад начала встречаться с Максом и переехала к нему за парту, а иных хороших друзей у Наталки в группе не было. Кирилл с улыбкой подтолкнул к ней свою тетрадь со схемой на весь разворот. Девушка несчастно взглянула сначала на него, потом в свой конспект и лишь затем на доску, где препод уже стирал плод своих трудов. Она тихо застонала. Три беды за раз.

Парень вздохнул, в глазах светилось понимание. Наташа на всякий случай отодвинулась подальше и принялась дочерчивать то, что не успела. Анжелочка наверняка уже навострила глаза, уши и, прущую изо всех дыр, стервозность. Только бы Санька подождал в машине, а не как обычно, хотя ради такого дела змея свой язык раздвоенный в щель в двери запихнет, если найдет конечно, а Наталка верила, что гадина убьется, но найдет.

— Чувствую, разбитой рожей я не обойдусь, да? — шепнул ей Кирилл.

Девушка против воли хихикнула.

— Вот он, альтруизм, — вздохнул парень.

На этот раз смешок ей удалось проглотить.

— Ты как здесь оказался?

— Пересел. Тут всего-то шаг сделать. Я сзади уже полгода сижу. Внимательная.

Она поморщилась, сбилась, зачеркнула неверно проведенную линию и нарисовала новую, стараясь успеть начать очередной вариант исторического микропроцессора. Кирилл еще немного понаблюдал за ней.

— У тебя ж глаза не открываются, ты вообще спишь?

— Сплю. Просто сон с перерывами и выспаться сложно. Я еще высыпаюсь, ты Сашу не видел.

— Понятно, — парень нахмурился, глядя перед собой, затем кивнул, приняв некое решение, забрал свою тетрадь и ее. — Сиди, клюй носом дальше. Я нарисую.

— Нет. Ты что! — прошипела Наталка и попыталась забрать конспект.

— Не рыпайся. Я сам выйду, побеседуем. Не переживай, раньше нашей бешеной крольчихи успеем.

Наташа снова усмехнулась.

— Кого? Кого?

Парень склонился ближе.

— С ребятами в том году в бар ходили, тогда же и решили, что она бешеная крольчиха. Ты б видела, наша Анжела надралась и гоняла по углам Витьку. Он от нее в туалете прятался.

— И как? Удачно?

— Удачно. Она переключилась на меня, потом на Костика. Всех спас Серый, уверил, что он не привередливый, внешне она ничего так, сгодится, а на остальное ему начхать.

Наташа начала тихо икать от смеха. Сосед улыбнулся и переключился на преподавателя, вычерчивая две одинаковые схемы и делая пометки рядом с блоками.

Выходя из кабинета перед Кириллом, она безумно нервничала. Все точно. Санька стоял напротив. Зеленые глаза вмиг сузились и почернели, стоило ему понять, что жена направляется к нему не одна.

— Привет, — дружелюбно начал Кирилл. Наташа прижалась к Саше и взглянула на него. Наверное, этот взгляд сейчас был заискивающим, ей было наплевать, лишь бы ничего плохого не произошло, лишь бы он не злился.

— Привет, — процедил парень сквозь стиснутые зубы, обнимая девушку за талию и не глядя на нее.

— Я вас провожу до машины? — снова улыбнулся одногруппник.

Сашка молча оторвался от стены и направился по коридору к лестнице, увлекая жену следом.

На улице Наталку усадили на переднее сиденье и оставили одну, отойдя в сторону к забору.

— Только бы не простыл, — прошептала она, глядя на Саньку в одной толстовке. Тряхнула головой. О чем думает? Явно не о том.

Мимо забора, чуть не свернув шею на парней, прошла Анжела. Девушка облегченно вздохнула — осталось совсем немного, и она больше никогда не увидит эту крысу.

— Она мне нравится, я не спорю и не собираюсь убеждать тебя в обратном.

Сашка готов был разбить его рожу прямо тут об чугунный забор, сдержался. Не у нее на глазах, если этот урод что-то значит для нее, он себе не простит.

— Я ей точно не нужен, можешь не волноваться, — продолжил Кирилл.

Как он ненавидел эту мелочь, которая вилась вокруг нее с самого первого курса.

— Покороче.

— Я ей помог сегодня. И собираюсь помогать дальше, она и так никакая, а тебя рядом нет. Ей и без того сложно.

Они вдвоем обернулись к машине. С переднего сиденья на них смотрели перепуганные черные глаза.

— Больше чем уверен, она сейчас переживает не за меня.

Санька снисходительно оглядел парня.

— А хочется.

— Еще бы, — честно ответил Кирилл. — Так что?

Стиснул зубы. Осталось всего ничего. Последняя сессия в январе, а там они с этим не увидятся. Он был более чем уверен, что, получив разрешение, мелочь попытается стать ей другом. Проматерился. Никогда не попадал вот в такое положние. Бред какой-то.

— Узнаю, что набиваешься в друзья, прибью, — кинул Саша и направился к машине. Пусть понимает как хочет. Опустился на переднее сиденье, завел двигатель, черезмерно осторожно выехал со стоянки.

Наташа напряженно изучала его. Выдерживать ее взгляд было тяжелее всего. Саша понимал, что ведет себя глупо, по идиотски, ощущал себя виноватым перед ней. В конце концов, кто он такой, чтобы решать с кем она может общаться, а с кем — нет? Муж — да. Ну, и что? Она не обязана оглядываться на него каждый раз, заводя друзей или знакомясь с людьми. Двинул бы кто по голове и выбил эту дурь. Приходилось прикладывать двойные усилия, чтоб сосредоточиться на дороге. Так нельзя.

Он остановился у обочины, вышел из машины и сел на капот, спиной к лобовому стеклу. Ледяной воздух был как нельзя кстати, помогая прочистить мозги. Он потерялся в собственных мыслях, страхах и гневе. В голове плясала абсолютная путаница. И как с этим справится парень не имел ни малейшего понятия. Санька слышал, как она вышла из машины. Села рядом, тонкие руки обвили его талию.

Чувство вины усилилось.

— Зачем вышла? Простынешь, — прошептал он, притягивая хрупкое теплое тело ближе. — Оделась бы.

— Ты тоже простынешь, — поерзала, вжимаясь в него.

— Вот и хорошо, может думать начну.

Она сразу поняла о чем речь.

— Саш, а тебе никогда не приходило в голову, что меня все устраивает?

Внимательно взглянул в черные глаза.

— Это неправильно.

— А мне неважно, что правильно, а что нет. Мне все нравится.

— Еще скажи, что нарочно подстроила, — невесело улыбнулся он.

— Вообще, нет, ты и сам справляешься, но кто знает… — девушка пожала плечами и хитро покосилась на мужа.

— Мучительница, — засмеялся он.

— Не-а.

— Да, — поднялся. — Поехали. А то там прабабушки, небось, опять друг друга валидолом отпаивают.

Наталка улыбнулась.

— Сдается мне, они не от Мишки устают, а друг от друга.

— Тоже вариант.

***

Нина сложила ксерокопии в папку. Как ни странно с Сергеем работать было потрясающе, по крайней мере более интересного места у нее за всю жизнь еще не было. У Игоря она не переставала ощущать себя приживалкой, не напрямую, конечно, так, звенел колокольчик где-то далеко в сознании, она компенсировала его звон положением “идеальной жены”. Теперь же могла приехать домой вместе с Сергеем и без ужина затащить его в спальню или самым вопиющим образом накормить покупными пельменями и при этом точно знать, что свою маленькую лень она честно заработала.

Встала из-за стола, убрала папку в шкаф, оделась и вышла из своего кабинета, вставила ключ в замок.

— Нина Васильевна, я побежала, — секретарь, двадцатишестилетняя девушка приветливо улыбнулась жене начальника.

— Беги.

— Там у большого босса посетительница.

— Кто?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Опять, наверное, недовольная пациентка. Без записи прибежала. Всего доброго!

— Всего доброго.

Женька была отличным секретарем, а главное, это была первая красивая девушка секретарь, которая ровно дышала к своему начальнику и приветливо относилась к его жене, не осуждая, не сплетничая. В во всем этом Нина была абсолютно уверена и тихо радовалась, отвечая на доброту добротой.

Женя перекинула сумку через плечо, одела шапку и почти бегом скрылась за дверью. Паршивая работа у девчонки, по субботам до обеда вкалывает.

Нина закрыла дверь, дошла до кабинета Сергея, не задумываясь, без стука распахнула ее и замерла на пороге. Ее муж стоял у окна и держал за плечи высокую брюнетку, глаза его горели яростью. Мгновение ступора прошло, она захлопнула дверь и выскочила в коридор. Перед глазами стоял другой кабинет, другой мужчина и вереница женских лиц. Она начала паниковать и задыхаться.

— Нина! — в голосе Сергея позади сквозила злость. Женщина сорвалась на бег, не обращая внимания на немногочисленных врачей и сотрудников, попадающихся на пути. Зачем и куда она бежала не имела ни малейшего понятия. Голова отказывалась думать. Мысли, словно дикие зверята, разбежались, попрятавшись по углам. Она больше не хотела болеть. Этой боли ей не вытерпеть. Самый простой выход — сбежать. Именно. Ей нужно сбежать и не думать. Если не думать, боли не будет.

— Нина, стой ты!

Чья-то рука ухватила ее за локоть, развернула. Она попыталась вырваться. Сергей затащил ее за угол, распахнул ближайшую дверь.

— Вон! — несчастная уборщица кинула журнал со сканвордами на стол и бегом вылетела в коридор. Мужчина захлопнул дверь и развернулся лицом к жене.

— Хорошая моя, это была Маша.

Нина смотрела сквозь него стеклянными глазами. Сергей не на шутку испугался, такой он ее не видел никогда еще, осторожно встряхнул.

— Ты меня слышишь? Маша. Она родила Наталку, помнишь?

Мужчина прижал жену к себе, и принялся шептать ей на ухо как он ее любит и как много она для него значит, пока в конце концов не почувствовал, что женщина пришла в себя. Нина всхлипнула один раз, второй, ее трясло.

— Что ж ты глупая такая. Сколько тебе лет? Хоть бы зашла и спросила, какого хрена, дорогой муж! — начал психовать Сергей. Она отрицательно покачала головой.

— Больше не смогу, — ему с трудом удалось разобрать ее ответ. В очередной раз захотелось удавить Игоря. Сколько гребаных усилий нужно было приложить, чтобы заставить сильную женщину начать убегать от возможной боли. — Я просто… — он прислушался.

— Я просто была неготова, раньше я всегда знала, что может тут что-то… А сейчас расслабилась совсем и…

— И правильно сделала, что расслабилась. Все. Забудь ты про него. Мне кроме тебя никто не нужен. Запомни это, будь добра! Я устал доказывать тебе каждый раз, что я — не он.

Нина отстранилась, вытирая слезы.

— Извини. Больше не повторится.

— Было бы неплохо, — Сергей понимал, что нельзя так разговаривать, ей и в самом деле плохо, но это уже ни в какие ворота, он тоже не железный выдерживать такие удары.

Нина вдохнула, выдохнула, досчитала до десяти, глотая обиду. Он прав. Не стоило изображать из себя спринтера, стоило зайти и разобраться. Поспешно стерла слезы, стараясь не задеть косметику, если таковая все еще оставалась на лице, Нина очень надеялась, что оставалась.

— Чего она хотела? Вообще, откуда взялась?

— Не знаю, но лучше б не бралась. Деньги ей нужны.

Женщина пораженно уставилась на мужа.

— То есть как? А Наташа?

— Милая, ей дочь никогда не была нужна, и даже если б сейчас понадобилась, она могла бы заявиться к ним с Санькой на квартиру просить прощения и любви, — в голосе Сергея сквозил неприкрытый сарказм. — Нет. Ей просто нужны деньги в обмен на молчание.

— Прости, — теперь Нина чувствовала себя полной идиоткой. Ему помощь была нужна, а не спектакль бесплатный. — Где она? Пошли.

Мужчина с удовольствием наблюдал как его жена вдруг собралась, превратившись в ту самую непреклонную и несгибаемую, какой он ее всегда обожал.

— Деньги ей нужны. На кой? Где мой Коркин? Я ей устрою рассказ о местах не столь отдаленных за вымогательство! — ворчала под нос Нина, таща за собой мужа мимо все еще перепуганной убощицы. Сергей кожей чуял, что к понедельнику сплетен не оберешься.

16

— Ты уверена, что это нужно?

— Абсолютно. Сереж, ты сам говорил с Костей. Он проблему решит на раз, но это все временно. Если она решилась на вымогательство ради какого-то там мужика, то и найти способ изложить Наталке правду не составит никакого труда, причем не факт, что это будет мягко и справедливо рассказано. Лучше, если дочь узнает от тебя. Не прячься. Она сама уже мать. Неужели ты думаешь, она тебя не поймет? И заметь, — продолжила Нина, — она за Мишу горло перегрызет, а значит вряд ли посочувствует той, которая бросила своего ребенка.

Сергей тяжело выдохнул. Принесла же нелегкая. Мужчина вдруг запаниковал, осознав, что сейчас вот надо будет зайти в дом к многочисленной семье и как-то рассказать дочери о своем прошлом.

— Нин, я не умею говорить! Что говорить?!

Женщина подавила неуместную улыбку. Как маленький, ей богу, а еще про нее что-то говорил. Кто только что хладнокровно выставил на улицу бывшую любовь и мать своего ребенка? Хотя какая там мать? Она промолчала, погладила мужа по руке.

— Давай так, я расскажу, а вы с ней после уже побеседуете. Она девочка умная, сама у тебя все, что ей надо будет, спросит.

Сергей растеряно кивнул.

— Она подумает, что я за тобой прячусь.

— Нет. Она так не подумает, обещаю.

— Думаешь?

— Знаю.

— Хорошо, — он взял продуктовые пакеты и вышел из машины.

— В гараж загонять не будешь?

— Потом, — Нина пожала плечами, направляясь в дом. С чего начать разговор с Наташей для нее было не меньшей проблемой, только не снять этот груз с Сережи она просто не могла. Так было правильно. Она была ему нужна сейчас, точно так же как он нужен был ей несколько часов назад, когда она решила, что мужчины одинаковы. Так должно быть в семье, где люди любят друг друга, а они любили, все, по-разному и по-своему, но любили.

С порога стало ясно, что гостиная представляет собой центр урагана, имя коему — Мишаня. Внук усердно пил арбузный сок и, громко, хохоча швырял погремушку на пол, с удовольствием наблюдая как три бабульки кряхтя наперегонки подбирают предмет его хулиганства. Наталка сидела на диване и с улыбкой наблюдала за безобразиями сына, Санька же, вытянувшись рядом и уложив голову на колени девушки, спал.

— О! Ну, чисто кота накормили, — рассмеялась Нина, умильно глядя на своего ребенка. Наташа закивала. — Про внука спрашивать не буду, итак все видно.

— Уважаемые мамы, вы кого вырастить собрались? — съехидничал Сергей.

— Ой, да, ладно, — Татьяна оторвалась от общего сокровища. — Нормально все будет. Мы с Аннами знаем, чего делаем.

— Не сомневаюсь, — мужчина покачал головой и прошел на кухню, похлопать крышками кастрюль. Нина улыбнулась. Война войной, а ужин по расписанию. Подошла, чмокнула внука в нос, отчего тот перестал смеяться и поставил огромные глаза на бабушку.

— Наташенька, а можно мне тебя украсть у мужа? Мы ему вместо тебя подушку положим.

Девушка недоуменно взглянула на мать, затем осторожно сняла голову Саньки с колен и отправилась следом за Ниной наверх.

***

— Вот так. Только не реши, что Сергей от тебя прячется, он просто не знал как рассказать, боится, что осудишь.

— За что? — искренне удивилась Наташа. Первый шок давно прошел, теперь она вполне осмысленно вникла в произошедшее и в сам рассказ, да, и в причину отчего отец сидит теперь где-то внизу. — Я знаю, он не очень говорить умеет, когда сильно переживает. Он и тебе, небось, только междометия сказал, когда из разряда друзей выходил.

Нина рассмеялась. В ее дочери под влиянием стресса вдруг обнаружилась язвительная женщина, а не скромная девчонка, какой она ее до сих пор всегда видела.

— Он и междометий не сказал, он бутылку с вином расколол.

— Случайно?

— Со злости.

Теперь рассмеялась Наталка.

— Серьезно?

— Зуб даю.

— Ну, это он значит совсем-совсем… Ух, ты! Он никогда и ничего не колол. Надо же! Даже я не знала, что он так любит…

Нина вздохнула.

— Если б я знала…

— Да, — девушка невесело улыбнулась. — Думаю, он хотел, чтоб ты сама его выбрала.

Женщина тихо виновато выдохнула. Она и выбрала, после того как решила, что потеряла. Дура! Столько лет к чертям, когда все это время она могла бы быть счастлива.

— Мам, а откуда она узнала?

— Что?

— Ты говоришь, вспомнила, ее у роддома видела. Как она узнала?

— А, все, поняла. Сергей из нее выбил. Она там на кухне работает.

— Попадалово.

— Не то слово. Натал, ты с ним поговори, а то он нервничает теперь совсем. Мы с тобой уже сколько сидим.

— М-м, — дочь ехидно сощурилась. — Приглашайте пациента.

— Хорошо, — Нина встала и тихо вышла из комнаты.

Девушка перестала улыбаться, поднялась и подошла к окну. Как бы это странно не звучало, но мыслила она спокойно и на удивление крайне трезво. Ощущение вполне ей привычное и нормальное для состояния шока или стресса.

У нее оказывается есть мать, причем вполне себе живая мать. Наташа ожидала, что вот вот что-то шевельнется внутри, может, станет тепло или больно, ну, или, скажем, обидно. Нет. Ничего. Пусто. Ну, мать и мать. Одно название, в остальном чужая пустая женщина.

Мысли прыгнули на Мишу. Да, она удавит за него, больше чем полдня врозь и невыносимо скучает, а тут непонятно что. Осуждать нельзя, кто знает как бы она сама поступила на месте этой Маши?

Сашка… По телу разлилось тепло. Единственный, сводящий с ума, вся ее жизнь, вся ее вселенная, в которой она существует и существовала с детства. Как ни крути, а он поселился в душе и мыслях именно тогда в первый раз, вытянув ее из лужи. Узрев своего героя, она впервые влюбилась, грезила им, он был ее Питером Пеном. Принцев никогда не любила, а вот эту сказку обожала, после правда все прошло. И все-таки, то первое чувство приобрело некое особое значение, предзнаменовывающее нынешние события. Было, само собой и второе. Может быть, чуть позже она расскажет Саньке, а может быть и теперь, ему, наверное, пора узнать, и так слишком мучает себя.

В косяк дважды стукнули. Она обернулась и засмеялась.

— Пап, ты чего? Заходи.

***

31 декабря

Вторник

— Ты уверена, что не хочешь пойти вниз ко всем? — шепнул Саша, протягивая бокал с соком девушке и вытягивась рядом с ней на кровати. Она отрицательно покачала головой.

— Как встретишь Новый год, так его и проведешь. Я хочу встретить его в твоих объятиях, а не с бабушками и родителями. Я их всех, очень-очень люблю, но с тобой хочу больше!

— А я в тебе, — парень улыбнулся, хитро глядя в черные, горящие желанием глаза, и невзначай пролил на нее вино. Девушка вздрогнула, тихо рассмеялась, стараясь не разбудить сына. Со сбившимся дыханием наблюдала, как он склонился и слизал алые капли с ее живота и груди, выгнулась, еле слышно застонав.

— Даже так? — шепнул Саша, забирая из ее рук бокал и убирая в сторону. Пожалуй, что давать и вовсе не стоило, отвлекает только. Потянул ее за ноги вниз, заставив вытянуться под ним на кровати в полный рост. Наташа блаженствовала под ласковыми прикосновениями рук, губ и языка. Ей нельзя было вино, зато вот это пьянило гораздо сильнее и эффективнее. Не удержавшись, она застонала вслух и тут же получила потрясающий тягучий поцелуй.

Муж отстранился, в слабом свете ночника девушка разглядела любимые зеленые глаза с явными искрами хитрости. Она испуганно распахнула ресницы. Когда он так смотрел, это означало только одно. Ихнее высочество фантазия выдумал еще что-то эдакое и собирается воплотить это в жизнь. Не то, чтобы Наташа не любила все то, что он умудрялся с ней вытворять, любила и даже очень, и сходила с ума от удовольствия, но как-то… Предупреждать он привычки не имел.

Саша улыбнулся, разгадав ее мысли.

— Ты же мне веришь?

Она кивнула.

***

1 января

Среда

— Двенадцать! — радостно воскликнули три женских голоса.

Нина рассмеялась.

— Посуду не побейте.

— Так на счастье же, — Анна Андреевна скромно улыбнулась. Сергей поднес свой бокал к ее ближе. Он никогда не выспрашивал у Татьяны точную историю этой женщины, он знал только две вещи, которых, в целом, всегда хватало. Во-первых, Анна потеряла своих детей и мужа, ну, а во-вторых, она за последние годы стала членом семьи и любимым членом семьи. Только она могла угомонить или помирить двух остальных, не в меру темпераментных и непреклонных особ. Именно потому, когда становилось заметно, что Анна ощущает себя лишней, чужой, он, и не только он, вся семья старались по мере сил доказать ей обратное. Более всех, конечно, это удавалось Мишке, тот и вовсе не интересовался кровь — не кровь, тянулся и улыбался, а большего пожилой женщине нужно не было.

Из раздумий его выдернула Нина, встав из-за стола и осторожно проведя по его спине ладонью. Информации добавил многозначительный и многообещающий взгляд, брошенный из-под ресниц. Сергей бегом поставил богал и вскочил со стула, едва не опрокинув его.

— Сын, как слон! — обрадовалась Анна Витальевна. — Нина вон как невзначай позвала и даже глазками стрельнула. Грациозная, ну, чисто лань. А ты — носорог неповоротливый!

Три пожилые женщины склонились друг к другу и захохотали. Сердитый Сергей отправился следом за женой.

— Иногда мне кажется, что где-то в подвале они спрятали свой котел и ждут полнолуния!

Нина улыбнулась, рывком затащила мужа в комнату, плотно закрыла дверь и прижалась к нему.

— С Новым годом, господин начальник.

Он поморщился.

— Не называй меня так.

— А в кабинете ты не возражаешь, особенно если наедине.

— Это в кабинете, — Сергей на мгновение отстранился зажег ночник и приподнял жену над полом. От неожиданности она взвизгнула. — Сейчас хочу побыть подчиненным.

Женщина довольно улыбнулась.

— Значит, я могу распоряжаться своим всесильным так как захочу?

— Тебе нравится именно такая формулировка?

— И никакая иначе. Так могу?

Он кивнул.

— Ух, ты! — Нина закусила нижнюю губу. — Тогда я хочу…

***

— О боже, — Наташа вжалась в грудь мужа, стараясь приглушить смех. — Чего они там делают?

— Ну, судя по звукам…

Девушка поспешно зажала ему рот рукой.

— Нет. Я не хочу знать.

Саша лизнул ее ладонь, она возмущенно отдернула кисть и легла рядом, положив на него голову.

— Ужас.

— Почему? Любопытная фантазия, я бы не про…

— Нет! — окрик вышел громче, чем требовалось.

— Сына разбудишь.

Наталка взглянула в смеющиеся зеленые глаза, но определить дразнит он ее или и впрямь собирается взять на вооружение случайно услышанное, определить не смогла. Если он желал от нее что-то скрыть, он скрывал. Она вдруг вспомнила важную вещь, о которой за последний месяц учебы как-то забыла.

— Саш, мне, наверное, рассказать тебе надо.

Парень насторожился, вмиг став серьезным, обнял ее.

— Что?

— Помнишь, ты встречался с Яной?

— Да, — Наталке не составило труда по голосу определить, что тема для него не самая приятная. Он не любил вспоминать ни об одной девушке до нее. Не суть. Один раз придется, ему надо знать.

— Помнишь, она мне дико не нравилась?

— Да.

— А помнишь, как ты шуткой спросил, не ревную ли я?

— Нет. Я разве такое говорил?

— Сказал… — она прочертила пальцем линию вдоль его тела. — Ты тогда был прав.

— Что? — Саша подпрыгнул, уложил ее на спину и навис сверху, пристально вглядываясь в глаза. Девушка молчала, просто не зная, что еще сказать. — Поясни, пожалуйста, — так и не дождавшись ответа, попросил он.

Наташа пожала плечами, отвела глаза в сторону.

— Чего там пояснять? Ты же всегда рядом, ну, и сам подумай, с самого детства никто не шел с тобой ни в какое сравнение. Все были какие-то не такие… Вот я, наверное, и влюбилась. Я ж знала, что сестренка и все, а Яна красивая и было немножко больно, не удержалась тогда.

— А потом? — Санька ненавидел себя до глубины души. Немножко больно? Когда любишь, не бывает “немножко”. Как можно было быть таким кретином?

— Потом мне стукнуло пятнадцать, и я как-то сумела переболеть.

— Девочка моя, — шепнул он, приподняв ее с постели и прижав к себе. — Прости меня.

— С ума сошел? Я же просто рассказала, чтоб вроде как не скрывать. Да, и потом, чего бы ты со мной мелочью четырнадцатилетней делал? На карусели водил и мороженным кормил?

Саша невесело усмехнулся.

— Лучше б я тебя на карусели водил и мороженным кормил, чем делал то, что делал.

Она обняла мужа.

— А мне все нравится. Пусть будет так, как есть.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.

Двое не слышали как в комнате этажом ниже были произнесены те же фразы.

***

24 сентября

Среда

— Айзя, это ж караул! Как ты с ними справляешься? — проговорила Наташа, удачно увернувшись от новой стаи бугайного вида джентельменов, пронесшихся по коридору корпуса.

Подруга улыбнулась.

— Не боись, Натал. Самое простое позади. Впереди самое грустное.

— Это как?

— Первый курс.

Девушка рассмеялась.

— А почему грустное?

— Там караул. Возрастные нестыковки. Кто-то фантиками плюется, кто-то на свидание приглашает.

— То есть вот эти пятикурсные лбы с возмущениями, что ты тупая женщина и ничего не понимаешь, — это еще нормально было?

— Что-то типа.

— Вот блин!

Айзя улыбнулась.

— Ты сама хотела глянуть. Ну, как пойдешь к нам работать?

— Не-е, я лучше с Мишаней еще годик посижу и нормальную работу искать буду.

— Предательница.

Девушки миновали коридор, поднялись по лестнице, Айзия взяла ключ, и они отправились к триста сорок шестому кабинету.

От голдящей толпы разношерстных студентов Наталка поначалу шарахнулась.

— Их же человек тридцать!

— Тридцать три, — улыбнулась подруга. — И поскольку первый курс и сентябрь месяц, они пока ходят на занятия всем составом.

— Твою мать!

— И я о том же.

Наташа подождала пока все рассядутся. Кабинет оказался на удивление мелким, так что ей на выбор оставалось два места: либо на задней парте у стены рядом с каким-то мальчишкой, либо рядом с Айзей. Девушка пожала плечами и под взгляды немого удивления дошла и опустилась на стул первого варианта. Парнишка осторожно покосился на нее из-под бровей.

— Не бойся, не съем, — зачем-то улыбнулась она. Ответа не получила, пожала плечами и принялась слушать лекцию в исполнении лучшей подруги.

***

Артем лежал на кровати, глядя в потолок.

— Не бойся, не съем.

Фраза продолжала звучать в опустевшей от всяких мыслей голове. Ни разу в жизни он не встречал более красивого создания, чем она. И имя такое потрясающее — Наташа. Кирюха слышал как препод ее так называла, они — подруги. Всю пару исподтишка наблюдал за ней и не мог лишний раз вздохнуть, а потом он курил на крыльце, и она пробежала мимо, даже не заметив. Парень потер уставшие глаза.

В дверь просунулось виноватое личико Соньки.

— Темочка, я математику не могу решить!

— Я тоже! — вклинилась Юлька рядом.

Артем простонал. Две сестры в одном классе. С ума сойти. С другой стороны — объяснять нерешенное можно было сразу обеим. Нехотя поднялся.

— Ну, и у кого в комнате сбор?

— У меня! — провозгласила Юля.

— Нет. У меня!

— Чего это у тебя? У меня!

Парень закатил глаза.

— Тихо! Я сам решу!

***

26 сентября

Пятница

— Ты — придурок! — радовался Кирюха неудачной попытке Антона пригласить их Азию на свидание. — Ты ж как минимум на пять лет ее младше. Дебил!

— Я хотя бы попытался, а ты так и будешь пялиться при случае, — разозлился друг.

Артем усмехнулся. Тоха месяц решался на отважный шаг, герой, мать его.

— Далеко еще до твоей пиццерии? — попытался он отвлечь Кирилла от насмешек.

— Не-е, рядом, я ж сказал.

— Тащимся минут пять уже, — возмутился Антон. Тем покачал головой, сам напросился, больше помощи не будет. Кирюха обрадовался новой открывшейся возможности поиздеваться, открыл рот и неожиданно закрыл его, остановившись рядом с небольшим кафе.

— Это по-ходу та самая.

Артем обернулся к стеклу. Дыхание сбилось, сердце подпрыгнуло и ускорило ритм. Там за столиком в одиночестве сидела она.

— У-у, Тем, — Антон насмешливо взглянул на него. — Я не один такой. Похоже случайная соседка по парте понравилась.

Кирюха неприятно заржал.

— Вы оба придурки!

Артем молча направился ко входу. Пусть думают, что хотят. Попробовать познакомиться стоит. Зачем? Да, черт знает?

Друзья не пытались его остановить. Он прошел внутрь теплого, уютного, пахнущего кофем помещения. Чем ближе становился заветный столик, тем страшнее ему было. Что говорить? Привет, ты сидела со мной за партой. Или нет. Привет, я тот кретин, который не смог тебе ничего ответить. Тем тряхнул головой, остановился рядом с ее стулом. Черные глаза недоуменно взглянули на него.

— Привет, позавчера ты обещала меня не съесть.

Захотелось расшибить себе голову. Более тупого ничего придумать не смог? Она вдруг улыбнулась.

— Помню. Привет.

— Я… — он запнулся. А дальше-то что? — Ты кого-то ждешь?

— Мужа, — еще одна улыбка. Тем готов был провалиться под землю. Замужем. Логично, разве может быть такая женщина одна? Лучше б не подходил. — Присоединяйся.

Он опустился на стул напротив, сам толком не зная почему, она притягивала, тут же рядом объявилась официантка, выдав ему меню.

— Наташа.

Парень кивнул, проглотив готовое сорваться “я знаю”.

— Артем, можно просто Тем.

— Хорошо, просто Тем.

Кажется, она над ним посмеивается. В общем, простительно, он со стороны должно быть выглядит как косноязычный подросток.

— Артем? — он легко узнал мужской голос позади себя, выдернувший его из странного смущения.

— Привет, Саш, — улыбнулась Наташа. — Вы знакомы?

Тем обернулся к родному сыну Игоря.

— Да, — сказать вышло одновременно…

Вечером того же дня Наташа наблюдала как сын самозабвенно грызет грудь. Девушка чуть поморщилась, отстранив хулигана, когда уж совсем начал наглеть. Саша встал, заглянув ей через плечо.

— По-моему, ему пора заканчивать это нехорошее дело.

— Какое? — не поняла она.

— Грызть то, что грызть не положено, а то папе ничего не оставит.

Санька скривил рожицу Мишке, тот оторвался и захихикал, выставив на всеобщее обозрение теперь вполне зубастый ротик.

— Саш, — решилась задать еще вопрос Наталка.

— М?

— А давно ты знаешь этого мальчика?

— Кого? Тема?

— Да.

Муж обнял ее, прижав к груди.

— Год точно. Он ко мне пришел, вернее позвонил, попросил встретиться.

— Зачем?

— Думаю, он и сам толком не знал зачем. Стремился оправдать и защитить Люду. Она ему не мать, тетка. Года четыре назад, точно не знаю, у него с сестрой родители погибли и Люда их забрала, а у нее своя дочка.

— Бог ты мой, — прошептала Наташа. — Это она поэтому…

— Поэтому, — кивнул Санька. — Он переживал за своих трех женщин. Мы с ним вдвоем к Игорю ходили, чтоб унялся и оставил в покое.

Саша задумался, глядя на темные блестящие волосы жены. Почему он по сути в тот день пошел против отца? Наверное, понимал Тема. У него самого с детства было три женщины — Наташа, Нина и Татьяна. Только ему было чуть проще, был еще Сергей, Артему же никакой помощи ждать со стороны не приходилось.

— А почему ты никогда не рассказывал?

— Не знаю, неприглядно как-то. Тебя не хотелось во всю эту гадость втравливать, а мамка… Боюсь ее реакции.

— Пожалуйста, не скрывай от меня больше ничего, ладно?

— Хорошо, — Саша послушно кивнул, поцеловал пролегшую между бровей от недовольства морщинку. — Как прикажете, хозяйка.

Она растерялась и перестала хмуриться.

— Что?

— Я говорю, сын засыпает, — шепнул ей на ухо муж.

— Это я вижу, — точно так же ответила Наташа. — Вопрос был не о том.

— Знаю, — он осторожно отстранился, — Выходи ко мне в зал и поругайся.

Девушка покачала головой и довольно улыбнулась. Что на этот раз?

Глава 17

28 сентября

Воскресенье

У Соньки день рождения. Люда бегом выскочила из торгового центра, сжимая в руке пакет с обувью. Как же дочка довольна будет, когда найдет это с утра у кровати. Женщина улыбнулась в предвкушении. Оставалось всего ничего, считанные дни. Вообще, подарки всегда покупал Артем, но на этот раз она настояла приобрести свои сама. Сколько можно сваливать на мальчишку то, что сваливать совершенно не стоит? Она улыбнулась, хотя он-то уже, наверняка, готов абсолютно, даже продумал варианты на случай, если она, Люда, вдруг забудет или не сможет. Стратег.

— Людмила?! — возмущенный окрик застал ее врасплох. Женщина обернулась и едва не застонала вслух, к ней вприпрыжку неслась Мария Анатольевна. Игорь оставил ее в покое, его мать же явно не собиралась мириться с судьбой и существованием на свете…

— Воровка!

Люда вздохнула. Как она могла.

— Как ты могла?!

Как земля носит.

— Как таких только земля носит?!

По опыту общения с престарелой особой знала, что лучше не поворачиваться спиной и не уходить, просто равнодушно молчать, договорит и отстанет. Как клещ, тот тоже, насосавшись, отпадает сам.

Что там дальше по плану? Обидела сыночка.

— Игорь тебе верил!

Обидела тетеньку.

— Я тебе верила!

Люда еще раз вздохнула, как ж предсказуемо-то.

— Вы с Нинкой одного поля ягоды!

А вот сейчас удивила.

— Не думаю, Мария Анатольевна. Нина любила вашего сына, раз столько лет терпела вас, я же никогда не считала, что он чего-то стоит.

Только закончив, женщина поняла, что напрасно не удержалась.

— Нет, вы это слышали? Вы только послушайте ее…

Люда плюнула на все, развернулась и побежала к переходу. Такое хорошее утро. Мысленно попросила прощения у всевышнего, она исправно все это время терпела свое наказание, убаюкивая совесть одной единственной мыслью — ребятня сыты и одеты.

Позади мать Игоря еще что-то кричала. Люда перешла дорогу и обернулась. Не глядя по сторонам, пожилая матрона летела следом, размахивая руками. А дальше… Дальше она запомнила только приближающееся такси, странную пустоту в мыслях, визг и темноту.

***

— Мишенька! Ой, птичка!

— На веточке!

— Воробушек!

Счастливо наперебой чирикали три прабабушки, осторожно оттесняя родную бабушку в сторону.

— Дайте хоть подержать что ли? — окончательно расстроилась Нина.

— Вот помрем, подержишь, — успокоила ее Татьяна.

— Мама!

— А что мама?

— Мама права, — поддакнула Анна Витальевна.

— И ты туда же? Глупости-то.

— Иди сына на ручках подержи.

— Сыну двадцатник, и он жену на ручках держит.

Наташа придушенно хрюкнула на коленях мужа. Санька почесал о ее плечо нос и продолжил одевать мясо на шампура.

Сергей оглядел веселую компанию у дерева, улыбнулся, помешал угли. Наблюдать за четырьмя женщинами, как бесплатный спектакль смотреть, вечная импровизация на тему “внук общий”.

— Вы б им еще что ли родили? — предложил мужчина.

— Да запросто, — отозвался сын.

Наталка возмущенно пискнула.

— Не хочешь? — зеленые глаза парня невинно изучали ее. Она открыла рот и закрыла его, рассмеявшись.

— Да, ну, тебя!

В куртке зазвучал телефон. Девушка поспешно забралась в карман мужа, выудила трубку и, не глядя, нажала соединение.

— Да?

Мгновение тишины, затем неуверенный мужской голос спросил:

— Наташ?

— Да.

— Это Артем, прости, пожалуйста. Я… Можно мне Сашу?

Девушка приложила трубку к уху мужа. Сидя рядом, она прекрасно слышала каждое произнесенное слово, и по мере разговора ей становилось все более не по себе.

— Сейчас буду. Где девчонки?

— Со мной, — Артем выглянул на сестренок, послушно ожидающих его в креслах.

— Хорошо, — отключился, убрал трубку в карман, проигнорировал жалостливый взгляд гардеробщицы БСМП и бегом вернулся к перепуганным притихшим малышкам.

Со второго этажа сбежал Игорь. Артем встал, закрыв спиной сестер, и исподлобья взглянул на мужчину. Тот смерил его в ответ изучающим внимательным взглядом и исчез в коридоре первого этажа. Мимо санитар провел бомжа и прямо возле лестницы далеко не аккуратно уложил на каталку.

Время тянулось бесконечно медленно. Тем не имел ни малейшего понятия закончилась операция или нет, выяснить у персонала не выходило. Все, что ему предлагалось, — ждать. Чего ждать? Зачем? Хотелось выть от бессилия.

Прошло не больше получаса, когда в дверях появились они, привлекая всеобщее внимание и заглушив своим явлением весь остальной больничный шум. Именно “они”. Иначе Артем определить их для себя не смог.

— Где девочки?!

— О боже! В советское время такого безобразия не происходило!

— Вот тебе, Тань, лишниее доказательство в пользу вытрезвителей.

— Ужас! Серега, спасать начинай.

— Где девочки?

— Нина, держи Мишеньку.

— Санек, мальчика бабушке покажи!

— Привет, сейчас все будет, — Саша подлетел к замершему Артему.

Три пожилые особы, плюс Наташа с массой лишних разговоров и причитаний окружили его сестренок.

— Валентин Иванович на месте? — голосом, не требующим возражений, отчеканил Сергей женщине в регистратуре.

— Что? Зачем?

— Вы меня плохо расслышали? Я спросил Валентин Иванович на месте?

— Вот теперь просто не отставай, — шепнул Санька.

Артем кивнул и началась бешеная гонка по больничным коридорам, в итоге которой его допустили до Люды.

Саша проследил как за парнем закрылась дверь бокса и обернулся к Сергею. Тот хмуро изучал карту.

— Что там, пап?

— Хорошо все. Моя помощь, по большому счету, не требовалась, — мужчина сжал зубы. — Тут все возможное до меня сделали. Сотрясение, перелом открытый, штифт вставили… потом уберут… Стой тут, я еще сейчас гляну и точно скажу.

Саша кивнул, проследил за во второй раз открывшейся и закрывшейся дверью блока, оперся о стену, постоял немного, глядя в пол и раздумывая над вопросом, стоит ли позвонить Наталке или дождаться окончательного ответа от Сергея. Поколебавшись, решил повременить, сполз вниз, оперся затылком о холодный больничный кирпич и прикрыл глаза.

Мишка стал с меньшим количеством перерывов спать по ночам, так что они начали немного отдыхать. Раньше же… Никогда не предполагал, что ребенок — это жизнь на абсолютный износ. Порой доходило до абсурда, он начинал засыпать за рулем, стоя на перекрестках или в пробке, дикое ощущение песка в глазах сделалось почти привычным. То же самое с Наташей, он видел как она клевала носом, если Мишаня чересчур долго трапезничал. Второй малыш — хорошо, шутка Сергея ему понравилась, да и доля правды в ней тоже, но определенно года через четыре минимум, кажется, именно столько им с его девочкой понадобиться, чтоб наконец-то выспаться.

— Привет, Саш.

Парень открыл глаза. Над ним возвышался Игорь.

— Привет.

— Я сяду? — мужчина кивнул на пространство рядом. Санька усмехнулся странной просьбе, пожал плечами. — Спасибо.

Отец опустился рядом.

— Артем там, да?

— Ты откуда здесь взялся?

— Мария Анатольевна здесь.

Санька дернулся, заставил себя успокоиться.

— Что с ней?

— Да, ничего такого. Испуг и пара синяков.

Сын непонимающе взглянул на Игоря, нахмурился. Мужчина понял немой вопрос.

— Я тоже, когда приехал, ничерта не понял. Сейчас только до конца вот выяснил. Она Люду встретила, дальше… ну, ты бабушку знаешь.

Саша невесело улыбнулся. Отец кивнул.

— Люда ушла, мать за ней вдогонку на красный. Таксист от нее успел вывернуть, и сбил Людмилу. Если б она не кинулась к матери с испугу, никого бы и не зацепило, а так вон теперь лежит.

Парню не понадобилось много времени и усилий, чтобы сложить два и два. Сердитый взгляд Сергея, спокойствие самого отца, сам факт, что он пришел сюда.

— Ты ей помог, да?

Игорь впервые ощутил себя хорошо, странно и удивительно хорошо, человеком. Подтверждать не хотелось. Хотелось большего, чтобы сын не задавал вопрос, а утверждал. Пусть сделает вывод сам, верный или нет, неважно. Если неверный, значит рано обрадовался, значит мало сделал, а если верный, вполне возможно очень скоро он добьется свидания с Мишкой. Он и игрушек купил, правда не по возрасту, наверное. В детском магазине вдруг выяснилось, что для действующего отца он ничего не знает о малышах. Саньку воспитала Нина и Татьяна. Мрия Анатольевна отказалась, сославшись на занятость и не склонность отпрыска к культуре, а он был занят. Память начала воскрешать события прошлого, о которых прочно хотелось забыть.

— Ладно, я понял, — тихий голос сына выдернул из раздумий. — Спасибо.

— Саш, почему ты тогда пришел ко мне с этим мальчиком?

— Ты точно хочешь знать?

Игорь взглянул на сына и понял, что ответ будет честным, но ему этот ответ не понравится. Стало больно.

— Говори.

— У него, как и у меня, три женщины. Только у меня Сергей был, а он — один.

Удар и в самом деле вышел сильный, Саша на мгновение пожалел о сказанном. Мгновение ушло, он вернулся на землю. Пусть сам разбирается с тем, что нажил. Больно? Вот и хорошо, кто знает, вдруг выяснится, что он, Сашка, не против биологической принадлежности к этому человеку?

Игорь помолчал, борясь с собой.

— Сергей не смотрел, все нормально сделали? Я-то не врач, может пропустил что.

Парень кивнул на дверь. Отец понял.

— Ясно. Давно он там?

— Довольно.

Мужчина поднялся.

— Пойду тогда, не думаю, что нам стоит встречаться лишний раз. Если что, звони, ладно? Хотя знаю, не позвонишь, но все равно.

— Хорошо, пап.

Пап? Игорь развернулся и направился по коридору на выход.

Пап.

Замечательное слово. Потрясающее слово!

Пап.

***

31 декабря

Среда

— Юля! Вы что делаете? — Нина нахмурилась на двух мелких хулиганок и угрожающе шагнула вперед, получив порцию придушенного писка. — Люд, я с ними не справлюсь!

Вторая женщина появилась на кухне, глядя на дочерей, по уши выпачкавшихся в крему.

— О боже!

— Вкусно! — счастливо сообщила Сонька.

— А ну марш отсюда! Иначе домой поедем! Не позорьте меня.

— Хорошо. Я кастрюлю заберу, — Юля обняла вожделенный предмет со взбитой для торта сладостью.

Нина подавила приступ смеха.

— Логично.

— Прости, — Людмила виновато взглянула на нее. — Сейчас, погоди, вот кто, а он справится точно. Артем! — крикнула она на ближайших два этажа. Несколько минут спустя на кухне появился парень.

— Что? — оглядел обстановку. — Понятно. Шмакадявки, а ну марш в ванную, не то математику учить будете. Я ясно сказал?

Девчонки послушно покидали ложки на стол, сползли со стула, на коем ютились вдвоем, и притихшие отправились исполнять приказ брата. Тем вопросительно взглянул на женщин.

— Все?

— Шикарно, — Нина улыбнулась парню. — Прям как Санька с Наталкой когда-то. Я думала это было оригинально, оказывается нет.

Он пожал плечами и отвел глаза, женщина в который раз заметила вот такой взгляд.

— Ну, я пошел?

— Иди.

Люда хмуро глядела ему вслед.

— Ты тоже заметила? — шепнула ей Нина. — Или мне кажется?

— Нет. Зря мы, наверное, согласились, надо было дома.

— Да, брось. Девчонкам самый раз. А он, ты сама говорила, собирался с друзьями гулять до того, как узнал, что к нам приглашены.

— Вот меня и пугает. Уж больно невестка у тебя красивая.

— Дочка, да. Не знаю, Люд, посмотрим. Не поможешь мне тут стол отмыть?

— Помогу… И стул помогу… И пол…

Нина засмеялась.

Артем слышал шепот за спиной. Мамы потрясающе наивны, воображая, что он ребенок и не замечает. Провалиться сквозь землю и все. Какого черта только приехал? Собирался же с Киром и Антоном… Нет, узнал и как придурок отказался от всего. Хуже понимания матерей был только взгляд Сашки. Тем не знал в какой именно момент тот понял его эмоции по отношению к Наташе, но терпеть определенно у того выходило с трудом, да, и самому Артему было погано. Дважды же к нему обращался за помощью и ни разу не получал отказ, а в ответ вместо элементарной благодарности вот такое. И выбить никак не выходило. Она постоянно была в мыслях. Лицо, взгляд, улыбка. Незримо и постоянно присутствовала с ним везде, куда бы ни пошел, что бы ни делал. Хуже было только осознание, что он и не хотел выбивать, он скучал, сходил с ума, иногда воочию слышал ее голос.

Из соседней с гостиной комнаты раздавалось щебетание. Татьяна Ивановна возилась с Мишкой, остальные две прабабушки должны были вот-вот появиться, по словам Сергея. Вообще, выходило весело. Настоящая семья. Странная правда, разношерстная и не кровная, но дружная и любящая. Парень искренне был счастлив за Люду, совершенно не ожидал, что она найдет близкого друга в лице Нины, ну и Сергей ему нравился.

Со второго этажа спустилась Наталка, улыбнулась.

— Чего за пожар?

Сердце замерло, в груди стало тепло, несмотря на эмоции сыграть равнодушие вышло вроде бы неплохо.

— Мелочь торт ограбили.

— А! — засмеялась девушка. Кажется, она единственная не понимала и не догадывалась. Вот и хорошо, иначе он к ней подойти просто не сможет, тем более в глаза взглянуть.

Следом спустился ее муж, остановился и окинул Артема предупреждающим взглядом. Парень неосознано отступил. Он не хотел давать повод думать о себе окончательно погано.

Санька видел, как мальчишка отвел взгляд, злость уступила место досаде. Несмотря на ревность прекрасно понимал — не видеть ее, если любишь, сложно. Тем не претендовал ни на что, просто периодически являлся и осторожно наблюдал за ней.

Хорошо у мусульман. Замотать бы ее с головой. Улыбнулся собственным мыслям. Дожил. Скорее бы что ли пенсия и внуки? Только гарантии, что какой-нибудь дед-сосед не начнет по ней вздыхать, по прежнему не существовало.

— Мам! Вам там помочь? — Наталка пробежала мимо. Саша преодолел ступени до конца, остановился рядом с Темом. Тот поднял хмурый взгляд. За стеной вызова прятались вина и недовольство собой. Хлопнула коридорная дверь и гостиной прозвучал счастливый голос Сергея.

— Кому подарок? Один, но очень голодный.

Нина выскочила с кухни и понеслась навстречу мужу.

— О, горная сорокалетняя козочка.

— Ивановна, помолчи. Смотри, как красиво, — Анна Андреевна умильно разглядывала семейную пару.

— Витальевна, ну хоть ты меня поддержи.

— Тяжелая ты больно. На, вот, лучше сумку возьми, а мне внука дай.

— Руки помой, деловая.

Санька на время забыл о ревности, пока наблюдал за происходящим. От созерцания его отвлек Наташин визг, вернее сначала Наташин, а затем девчячий. Они с Темом одновременно сорвались с места, добежали до ванной, откуда шел режущий слух звук, и тут же с порога получили порцию теплого душа.

Девчонки удумали устроить водные бои, втянув в это и Наталку. Оценив обстановку, Санька прыгнул к жене и, ухватив ее сзади за талию, приподнял. Девушка вскрикнула, залилась смехом. Артем выдернул у нее из рук душ, принялся поливать сестренок, которые с визгом носились вокруг и с пугающей частотой норовили укусить за руку или ногу.

— Бог мой! — Люда стояла в дверях, растерянно глядя на бесеж и лужи на полу.

— Ура! Мама пришла! — радостно крикнула Юлька и Тем сделал то, о чем еще долго жалел, — он отвлекся. Воспользовавшись замешательством брата, Сонька пребольно тяпнула его за локоть, отобрала вожделенный всей компанией предмет и направила воду в проход, прямо на Люду и не вовремя подошедших Сергея с Ниной.

Теперь к трем женским голосам добавились еще два и один мужской, поведавший нечто выразительное тихое и неправильное.

— Чего дядя Сережа сказал? — заинтересовалась Юлька.

— Дядя Сережа сказал “абра-кадабра”, как в мультике, — улыбнулась сквозь зубы Нина, треснув ладонью по пятой точке мужа. Тот поддакнул.

— Ну, целуйтесь уже! — Сонька увлеченно наблюдала за Сашей с Наташей, которую с рук спустили и даже развернули к себе лицом, но вот выпускать из объятий не собирались. Артем зачарованно уставился на влюбленную пару, забыв про окружающих и воду, лющуюся на пол из душа в руках сестренки, занятой своими думами.

— Соня! — Людмила очнулась от ступора, решительно двинувшись к девочке. Та взвизгнула и спряталась за Сашей.

Сергей решил закончить этот спектакль, и так бедствие тотальное устроили, благополучно залив половину кухни, ванная — не в счет. Широким шагом прошел к преступнице, выбравшей в качестве укрытия зад его сына, однако кафель подвел своего хозяина, Сергей с грохотом и еще одной порцией мата полетел на пол, случайно сбив Люду, вовлеченную в салки вокруг двух живых фигур. Женщина с визгом рухнула на живот Сергея, утянув за собой Сашку с Наталкой, за которых попробовала удержаться.

— Я тоже хочу! — Юлька сиганула сверху.

— Да! — Сонька выкинула душ в ванную и с резбега сшибла брата к общей компании, завершив своей персоной живую пирамиду.

— Ну, вы б себя видели, — Нина искренне хохотала, держась за живот. Ступила пару шагов ближе. Именно этого неосторожного поведения Сергей ожидал от нее последние несколько секунд, извернувшись, он ухватил тонкие лодыжки и опрокинул жену на себя. Нина с визгом полетела вниз.

— А! Юлька, Сонька — не прыгайте! Не батут же! — хрюкнула Людмила, пытаясь выбраться. Тем улыбался, сараясь отодвинуться подальше от Наталки и не уронить при этом малышню.

— Ай, как Мише нравится!

— Куча мала!

— Вы продолжайте, продолжайте.

Санька обнимал жену, подниматься совершенно не хотелось, смех мешал. Собираясь вместе эти три пожилые мадам выработали привычку говорить втроем…

— Одновременно, — прошептала Наташа.

— Да, — точно так же шепнул парень. Так было уже не в первый раз, она заканчивала его мысли, он заканчивал ее.

— Бог мой! Надеюсь, елка до первого января доживет, — простонала Люда.

— Да? А я почему-то тоже самое про дом подумал, — деланно серьезно проговорил Сергей. Нина окончательно начала икать от смеха.

— Елка? — не поняла Соня, прекратив утрамбовывать взрослых. — А что с елкой?

— С елкой ничего! Вообще ни ты, ни Юлька, чтоб близко к ней не подходили! Математика, — последнее слово Тем произнес растягивая слоги, на что девочка сердито насупилась.

— Папа комене! — детский голос из кухни заставил всех замолчать.

В мгновение живая пирамида распалась… по вине Саши.

***

Санька сбежал по ступеням, открыл калитку и дошел до машины отца. Игорь даже не попытался подъехать к воротам и припарковаться. Парень усмехнулся. Самобичевание? Как интересно. Остановился, глядя мужчине в глаза. Тот выглядел немного рассеянным.

— Саш, я знаю… — осекся. — В общем, не знаю, что сказать и как. Я вот… Не возьмешь, пожалуйста, подарок? Это для Миши. Новый год и все такое.

— Речь ужасная, — констатировал сын, выдержав небольшую паузу. — А сам к нему заходить ты не будешь?

Игорь замер, мгновение спустя кивнул и выудил с заднего сиденья огромную коробку.

— Пап, ты танк что ли купил?

— Нет. Оно мягкое!

— Оно?

Игорь неуверенно улыбнулся.

— Или она. Я сам еще не разобрался, по виду крольчятина, продавец сказал, что самое то.

— Ясно.

Сергей обнимал Нину, наблюдая в окно за Сашей с его отцом.

— Что думаешь? — тихо поинтересовался он у жены. Нина помолчала, раздумывая.

— Санька скучает и любит его, хотя и утверждает обратное.

Мужчина вздохнул, решительно набрал в грудь воздуха.

— А знаешь, пусть остается. Новый год все-таки.

Нина развернулась в объятиях мужа и с тревогой взглянула в любимые глаза.

— Ты уверен?

Он пожал плечами.

— Чего ж не уверен? Моя жена меня любит.

Жена рассмеялась.

— Что есть, то есть.

Глаза Сергея неожиданно расширились.

— Бог мой! Эта штуковина в десять раз больше Мишки.

— Где? — поспешила увидеть женщина и расхохоталась окончательно.

— У нас самая странная семья в этом чертовом городе.

— Зато веселая и дружная, а главное, непредсказуемая и оригинальная.

Сергей развернул Нину к себе лицом и поцеловал. Она с удовольствием окунулась в таящееся в его прикосновениях блаженство.

Вместо эпилога

Илона Эльмировна, спустив на нос очки, оглядела разношерстную толпу, заполонившую и без того небольшой кабинет директора детского дома, то есть непосредственно ее рабочий кабинет. На памяти педагога за сорок лет работы было многое, но чтоб вот так…

— По-моему, нам надо было подождать в коридоре, — прошептала черноглазая девушка, невысокому парню с малышом на руках.

— Ничего подобного! Кто с ним или ней няньчится будет?

— Правильно Андреевна. Ты умеешь настоять на своем.

— Таня, умерь голос, он у тебя больно громкий. Детей перепугаешь.

— Я тоже буду сидеть и играть, — высморкалась в платок девчонка лет восьми.

— Соня! — тут же одернули ее.

— И я! Мам, а Артем глаза закатывает!

Илона Эльмировна очнулась от ступора.

— Усыновители кто?

Многочисленные голоса тут же смолкли, приветствуя начало диалога и тревожно, подозрительно всматриваясь в лицо человека, который собирался стать для них аистом.

— Мы, — вперед шагнула миловидная сорокалетняя женщина, потянув за собой мужчину, судя по всему, будущего счастливого отца… Двойни. Илона Эльмировна знала толк в людях, а потому решение созрело само собой. Этим она вручит Катеньку и Антона.

Content

Евгения Чепенко
Кровь решит за нас

1

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Вместо эпилога