Ридли Пирсон

Китайская рулетка

© Фокина Ю., перевод на русский язык, 2012

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящается студентам Университета Фудань, благодаря которым я вполне сносно прожил в Шанхае целый год

Пятница, 17 сентября

22:07

Чунминдао[1]

Китай

Лю Хао, худощавый, хорошо одетый молодой человек, влез на крышу малогабаритного двухдверника размером с тостер, чтобы заглянуть за десятифутовую бетонную стену, которой была ограждена старая сыромятня и примыкающая к ней автостоянка.

Органы чувств не без труда справлялись с происходящим. Юноша вдыхал запах гудрона, слышал грохот грузовиков, опустошавших кузова, и скрежет асфальтоукладчиков, а также быструю, словно пулеметная очередь, китайскую речь.

С малолетства Лю Хао учили, что случай и судьба играют огромную роль в человеческой жизни. Вот и сегодня: не проехал бы он в определенное время мимо определенной заправки – так и не узнал бы в лицо грязного монгола, с которым имел дела в Шанхае, и не последовал бы за ним в такую даль. А значит, и не увидел бы, как в здание сыромятни вошли трое, а вышли только двое. В щель между разболтанными створками ворот Лю Хао наблюдал, как самый молодой и самый субтильный из троих спорит с жирным китайцем в дорогом костюме. Бизнесмен кивнул, и монгол ударил юношу палкой. Через несколько секунд, уже выйдя из здания, монгол с бизнесменом пожали друг другу руки, затем бизнесмен направился к черной «Ауди» и укатил. Прожектор высветил номерной знак, и у Лю перехватило дыхание – единственная цифра, шестерка. Значит, китаец – особо важная персона, чиновник высшего ранга, лицо неприкосновенное. Что он делал на сыромятне? Лю Хао затрясло; он вжался в стену. Краем глаза китаец легко засек бы любое его движение. Лю Хао трепетал: вот она, долгожданная возможность, вот он, риск, вот она, награда. Шанс. Судьба. И все же Лю Хао хотел забыть увиденное, жаждал скрыться в своей машине китайского производства. И уже собирался это сделать, когда монгол, наблюдавший за дорожными работами, вскинул голову и стал смотреть в дальний угол двора.

Лю Хао проследил за его взглядом и беззвучно выругался: над стеной блеснули линзы, имевшие непосредственное отношение к довольно большой видеокамере, каковую сжимали руки белого человека. Вайгожень – чужак, иностранец!

Лю Хао камнем упал со стены, нашарил в кармане ключи и через секунду был уже в машине. Хватит с него на сегодня! Он потом подумает, как лучше использовать информацию; потом, когда успокоится и сможет рассуждать здраво. Не обратиться ли за помощью?

Не сходить ли в храм, не воскурить ли благовония?

Обязательно; а сейчас надо сматываться, возвращаться в Шанхай и надеяться, что его самого не засекли.

Четверг, 23 сентября

1

16:30

Район Чаннин

Шанхай, Китай

Лю Хао катил на своем любовно отремонтированном мотоцикле модели CJ750 (коляска покрыта брезентом, под брезентом – спортивная сумка, в которой совсем недавно были деньги, очень много денег). Столько Лю Хао требовалось, чтобы возместить отцу ущерб от собственной глупой ошибки. Теперь сумка почти пуста – осталось лишь несколько тысяч юаней. Лю Хао перевел взгляд на дорогу. Ибо в Шанхае отвлекаться от дороги можно лишь на секунду, не более. Иначе – смерть.

13… 12… 11…

Желтый круг светофора на перекрестке, оборудованный цифровым таймером, позволял водителям хотя бы принимать во внимание правила дорожного движения. Конечно, соблюдать правила никто не собирался: в Шанхае они скорее носят рекомендательный характер, нежели имеют силу закона.

Лю Хао увеличил число оборотов, и мотоцикл, услаждавший хозяйский взор, своим ревом усладил заодно и хозяйский слух. Несколько завистников облизнулись, к удовлетворению Лю Хао.

4… 3… 2…

Сотни заждавшихся транспортных средств рванули вперед. На правой полосе, отведенной для мотоциклов, каждый занял свою нишу, совсем по теории Дарвина. Первыми мчались мотоциклы, за ними – мотоскутеры, затем электровелосипеды и, наконец, велосипеды обыкновенные. Никто не звенел звонком и не сигналил клаксоном. Никто не ругался. Каждый знал свое место.

Как только Лю Хао свернул с десятиполосного шоссе Янань, транспорта резко убавилось. Еще несколько поворотов, и Лю Хао словно совершил путешествие на машине времени. Теперь он находился в Шанхае начала ХХ века.

Стираное белье, подобно флажкам в религиозный праздник, трепыхалось на бамбуковых шестах, протянутых из окна в окно. Пешеходы преобладали над транспортными средствами. Лю Хао сбавил скорость, мотор заработал тише. Уличный водоноша уронил со своего мотоскутера полдюжины бутылей по пятнадцать галлонов каждая, чем практически блокировал движение.

Лю Хао в очередной раз свернул направо, на узкую улочку с импровизированным базаром. Окна второго этажа оккупировали беззубые старики в белых майках. То и дело раздавались нервные смешки игроков в маджонг. Чье-то расстроенное пианино измывалось над Гершвином.

Краем левого глаза Лю Хао засек бегущего к нему человека. Голова бегуна была опущена. Все подстроено, догадался Лю Хао, и бутыли с водой неспроста упали. Ему с этой улочки не выбраться. Взгляд переместился на коляску, на брезент, под которым лежала сумка.

Бегущий толкнул Лю Хао плечом, сбил с мотоцикла. Появились еще двое. Схватили Лю Хао. Лицом вниз протащили, полубесчувственного, по земле и закинули в мини-вэн, где кто-то залепил ему скотчем рот и связал запястья пластиковым шнуром.

В следующую секунду заорали все разом.

Клет Дэннер всегда опускал ослепительное забрало мотоциклетного шлема, чтобы прятать сугубо американское лицо. Склонялся к рулю, чтобы не привлекать внимания к своим габаритам, – редкий китаец может похвастаться шестью футами тремя дюймами роста и двумястами тридцатью фунтами веса. Когда слева от Лю Хао замаячил враг, Дэннер поднял мотоцикл на дыбы и в результате микроскопической ошибки в расчетах застрял мысом правого ботинка в раме. Запаниковал, потерял равновесие и был вынужден отступить.

Нунчаки завертелись, как вертолетный пропеллер, алюминиевый цилиндр угодил в правое предплечье. Треснула кость. Закружилась голова, перед глазами поплыл лиловый туман.

Дэннер согнул правую ногу в колене и ударил. Нунчаки задели бедро, но человек, орудовавший ими, вдруг оторвался от земли, врезался в металлическую обшивку автомобиля и упал без сознания.

Его втянули в автомобиль. Послышались крики на путунхуа[2].

Мотор мини-вэна загудел, зачихал выхлопами. Мини-вэн осадил назад, сбил Дэннера. Голова в шлеме стукнулась об асфальт. В глазах потемнело.

Прошла секунда, может, две, а может, и больше. Боль не отпускает. Рука сломана. Бедро ушиблено. И наверняка сотрясение мозга.

Дэннера втащили в мини-вэн. Пахло потом, бензином и кровью; запахи заполняли собой все пространство. Двери захлопнулись. Машина тронулась под приглушенную ругань на путунхуа. С Дэннера сняли шлем. Воскликнули: «Вайгожень!»

Вряд ли он, Дэннер, входил в их планы. Лю Хао у него уже несколько месяцев под наблюдением. Откуда только эти типы взялись? Прикрытию теперь конец. Всей операции конец.

С этой мыслью Дэннер потерял сознание.

Пятница, 24 сентября

7 дней до выкупа

2

11:00

Гонконг

Специальный административный район Китая

Кабинет на двадцать четвертом этаже офисного здания, с видом на шумный порт и на район Коулун на противоположном берегу, был просторен и оснащен по последнему слову техники. Стол для переговоров окружали три плоских телеэкрана. На одном застыл черно-синий логотип – буквы «R» в зеркальном отражении, с надписью под ними: «Резерфорд Риск, всё о безопасности».

Азиатским подразделением компании управлял Брайан Праймер. У него был загар заядлого гольфиста, пышная шевелюра и непроницаемые, острые, как кремниевая щепа, серые глаза. Праймер повернулся налево, к Дэвиду Дулвичу, одному из шести ведущих оперативников, ибо Дулвич помянул коробку для ланча, запечатленную на фото.

На журнальном столике лежало много фотографий, в том числе – фотография картонной коробки с проволочной ручкой.

– Боже, – выдохнул Аллан Марквардт, моложавый сорокапятилетний исполнительный директор «Бертолд групп», монстра строительной индустрии. На Марквардте был пошитый на заказ костюм с синим платочком в нагрудном кармане и галстуком того же оттенка. Из кармана торчал уголок билета «Китайских авиалиний». Думал Марквардт не о фотографии – он вспоминал, как всего часов десять назад открыл картонную коробку и обнаружил фото двух мужчин на фоне стены, занавешенной простыней, – китайца с газетой и американца со сломанной рукой. Фото сопровождалось аккуратно сложенным письмом с требованием выкупа. Также в картонной коробке были два пластиковых пакетика, каждый с ватной палочкой.

– Тот, что справа, наш, – сказал Дулвич. – Это Клетус Дэннер. Он следил за мистером Лю. Вот и влип. На момент фотосъемки оба были живы. ДЖ подтверждено.

– Доказательство жизни, – расшифровал Праймер Марквардту. – Вы быстро выучите аббревиатуры. Если что-то непонятно, просто спрашивайте.

– Например, зачем было их похищать? – спросил Марквардт.

– Бизнес. Ничего личного. В прошлом году корпорации США в одной только Мексике выплатили похитителям четыреста миллионов долларов.

– Не может быть.

От постоянного напряжения и волнений Дулвич в свои тридцать девять был весь в морщинах. Грубый шрам, похожий на полосу растаявшего воска, тянулся из-под футболки, поверх которой Дулвич носил рубашку, не застегивая верхней пуговицы.

– Предположительно, на ватных палочках имеются мазки, по которым можно определить ДНК, – сказал Дулвич. – Чем мы сейчас и занимаемся. Нужно еще минимум два дня. Хотя ДНК явно будет принадлежать Лю Хао и Клетусу Дэннеру. Вообще-то обычно присылают отрезанный палец, чтобы можно было идентифицировать отпечаток. До сих пор мы ватных палочек не получали. Отсюда вывод: похитители – люди молодые, образованные и продвинутые. Не похоже на местную триаду, то есть на организованную преступную группировку. Впрочем, не поручусь. Кто бы они ни были, ума им не занимать и водить их за нос не рекомендуется. Надо разрулить ситуацию и вернуть похищенных как можно скорее.

Брайан Праймер передал Дулвичу пластиковый пакет с письмом.

– Обычная оберточная бумага, ее в Китае сплошь и рядом используют, – пояснил Дулвич. Письмо он успел изучить. – На каждом углу продается. Упрощенные китайские иероглифы написаны карандашом. В этом ничего особенного. Никаких политических требований – значит, похитили ради денег. Что хорошо для всех нас.

– Наш страховой агент покроет половину выкупа, – сказал Марквардт. – Полагаю, остальное выплатят ваши страховщики.

Праймер кивнул.

«Исполнительный директор – он и в Африке исполнительный директор, – подумал Дулвич. – Такому деньги дороже живых людей».

– Похитители убьют их, едва получат выкуп, – сказал Дулвич.

– С чего вы взяли? – не поверил Марквардт.

– Они всегда так делают, – мягко проговорил Дулвич. – Если, конечно, не убивают жертву еще до получения денег. Наша единственная надежда – что живой американец стоит дороже.

– Зачем вообще убивать заложников? – спросил Марквардт.

– Затем, что с ними проблем слишком много. Китайцы похитили иностранца. Вдобавок американца. Была им охота попадаться. Нет человека – нет проблемы.

– Господи.

Миссия выполнена: Дулвич заставил собеседника осознать, что речь идет о жизни заложника. Марквардт сидел белый как мел.

– По условиям выкупа мы должны внести деньги первого числа следующего месяца. Времени в обрез, – вновь заговорил Дулвич.

– Наши клиенты обычно располагают несколькими неделями, а то и несколькими месяцами. Мы не привыкли работать в таких условиях, – заявил Праймер.

– Первое октября – праздник, День образования КНР, – сказал Дулвич. – В этом году он совпадает с Осенним фестивалем. Интересный выбор даты. – Дулвич положил письмо на журнальный столик.

– Вас послушать, так похищение человека – дело самое обычное. Рутина, – заметил Марквардт.

– Если бы, – вздохнул Праймер. – Образцы ДНК. Сжатые сроки. Какая уж тут рутина.

Дулвич собрал по сусекам храбрость и задал вопрос, которого упорно избегал Праймер.

– Что важнее для «Бертолд групп», мистер Марквардт? Вернуть реестры Лю Хао или увидеть живым самого Лю Хао?

– Ну и вопросы у вас, – скривился Марквардт.

– Вы не ответили, – проговорил Дулвич, к вящему недовольству своего босса.

– Мистер Дулвич просто обращает ваше внимание на важность расстановки приоритетов и озвучивания их нам, – выкрутился Праймер.

– Не стану лукавить, – начал Марквардт. – Реестры вознаграждений, составленные Лю Хао, представляют огромную опасность как для компании, так и для меня лично.

– Вероятно, вы намекаете на двух австралийцев, которые за аналогичные «поощрения» получили по двенадцать лет в китайской тюрьме. Недавнее дело, – бросил Дулвич.

– Этот случай действительно привлек наше внимание, – признал Марквардт.

Точнее сказать, все сообщество иностранцев, работающих в Китае, было тогда потрясено. В Китае бизнес немыслим без взяток, переплат и так называемых «поощрений». Без малого десять лет китайское правительство охотилось на коррумпированных чиновников. Однако никому и в страшном сне не снилось, что местная власть доберется до частного сектора, а тем более станет заключать в тюрьму иностранных бизнесменов.

– Не забывайте, Аллан, мы представляем ваши интересы, – вставил Праймер. – Моральный аспект ваших действий нас не волнует. Нас волнует только работа. Только то, что вы хотите от нас получить. Значит, вам следует расставить приоритеты. Если, с вашей точки зрения, документы важнее, мы это учтем. Сами мы теряем сотрудника. Для нас он – главное, так что не думайте, будто мы откажемся его вызволять. Однако способы вызволения мистера Лю для «Бертолд групп», несомненно, будут разрабатываться нами в соответствии с приоритетами и нуждами нашего клиента.

– Речь идет о человеческих жизнях, – сказал Марквардт. – Какие еще могут быть приоритеты? Мы заплатим выкуп. Мы их спасем.

– Как я уже упомянул, – заговорил Дулвич, – все не настолько просто. Мы хотим спасти заложников. Однако если похитители – профессионалы, – а у нас нет причин в этом сомневаться, – так вот, если они – профессионалы, значит, задействовано добрых полдюжины групп. Человек, который руководит всей операцией и дергает за все ниточки, на нашем жаргоне называется интеллектуалом. А еще есть непосредственно похитители; есть лица, которые стерегут заложников; есть как минимум одна команда наблюдателей; есть группа, ответственная за получение, доставку и передачу выкупа; наконец, есть группа, ответственная за возвращение заложников.

– Господи!

– Как видите, сеть раскинулась довольно широко, – продолжал Дулвич. – Полная картина ясна только интеллектуалу; только он видит дело в разных ракурсах. Но до него не только нам, даже его подчиненным не добраться. Ни одна из групп не знает о существовании остальных, что обеспечивает интеллектуалу полную безопасность, а нашу миссию делает почти невыполнимой. Мы, конечно, будем работать для вашего спокойствия; будем договариваться об освобождении заложников – или, если хотите, об их выдаче. Как вам известно, девяносто процентов наших операций завершаются успешно. Мы знаем, что делаем. Случись подобное в Колумбии, Боливии, Афганистане или каком-нибудь другом «стане», все было бы проще. Но это случилось в Китае. И наш человек – американец, каковой факт перевешивает китайское происхождение вашего человека. Похищен американский гражданин. Похитители убили двух зайцев: получили основание запросить неслыханно крупную сумму – и причину уничтожить заложников.

Дулвич отметил, что при этих словах Марквардт побледнел еще больше. Кажется, он упускает из виду тот факт, что четыреста тысяч долларов – сумма просто смешная. Зато сумму учитывают сам Дулвич и Праймер. Нормально – плясать от десяти миллионов. А тут что?

– Когда с целью выкупа похищают китайца, а затем возвращают – на этом дело и заканчивается. Не то с американцами. Похитителей всегда преследует полиция, их, как правило, ловят и казнят. Похитители знают, что им грозит. И мы знаем, что им грозит. Хотели они увозить нашего человека или не хотели – теперь неважно. Зато понятно, откуда такой короткий срок выкупа. Они намерены поскорее развязаться. А потом залечь на дно. Только не обольщайтесь – едва они получат деньги, они убьют и закопают нашего человека, а может, и обоих заложников. Для них так безопаснее.

– Матерь Божья, – выдохнул Марквардт.

– Однако следует помнить, – подхватил Праймер, – злоумышленники хотят денег. А чтобы получить деньги, они должны прислать нам еще как минимум одно доказательство того, что заложники живы. А то и целых два доказательства. У нас неделя, чтобы выявить местонахождение заложников и освободить их. Может, удастся оттянуть срок выплаты. Наверняка получится сбавить сумму выкупа – преступники ее с таким расчетом и назначали. Это реально. Понимаете меня?

Марквардт кивнул.

– Вернемся к реестрам, – снова заговорил Дулвич. – Тут следует учитывать вот какой аспект. Отчетность Лю Хао о взятках может оказаться крайне важна для нас – так же, как и для вас. Вы хотите сохранить факты «поощрений» в тайне? Я вас вполне понимаю. Мы бы с удовольствием воспользовались списком взяточников для поиска своих людей. Любой из адресатов «поощрений» может быть напрямую или косвенно связан с тем или иным похищением. Времени в обрез, информации мало – почему бы нам не поработать с вашими сведениями?

– Конечно, мы не на один этот список уповаем, – поспешил вмешаться Праймер. – Однако реестры Лю Хао открывают нам самый короткий путь. Не менее важно другое – вся деятельность «Резерфорд Риск» в Шанхае, по сути, теневая. Таким образом, раз мы ищем записи мистера Лю, значит, сами должны выглядеть непричастными. С одной стороны, это дополнительный риск для заложников. Похитители запрещают обращаться в полицию и частные сыскные агентства, то есть и к нам тоже. С другой стороны, мы не имеем права действовать в Китае. Местные власти, как вам известно, о похищении уведомлены не были.

Марквардт кивнул.

– Понимаю. Согласен.

– Нам нужен человек хладнокровный и желательно китайского происхождения. Он будет связным между нами и «Бертолд групп». Он займется поисками. – Праймер замолчал.

– У нас есть кое-кто на примете, – продолжал Дулвич.

Марквардт с тревогой смотрел то на одного, то на другого.

– Мы имеем в виду персону, – снова заговорил Праймер, – которая по странному стечению обстоятельств порекомендовала вашей компании мистера Лю Хао. Следовательно, эта персона лично знает мистера Лю. Что очень важно для успеха замысла. Для нас эта процедура не является стандартной; впрочем, в Китае постоянно сталкиваешься с трудностями и ограничениями.

– Вам запрещено заниматься бизнесом в КНР. Я в курсе, – снова кивнул Марквардт.

– А также мы не имеем права на какую бы то ни было профессиональную деятельность в КНР, – добавил Дулвич.

– Дэвид соберет команду фрилансеров – людей, не получающих фиксированной зарплаты ни в одной организации, связанной с безопасностью, в том числе и в нашей. Эти люди попытаются найти реестры мистера Лю и устроить передачу выкупа вместе с освобождением заложников. Или просто освободить заложников, без денег. Подробности вам знать не только не нужно, но и опасно. Вы должны полностью доверять нам, а главное – сотрудничать с нами. Без каких-либо оговорок.

– Разумеется.

– Если задействовать ваш отдел кадров, Дэвид уже сегодня введет в игру персону, о которой мы говорили. Можете лично общаться с ней, но лишь там, где она сочтет уместным, и в назначенное ею время.

– Я понял. Кто она?

– Грейс Чжу. Китаянка. Идеально подходит для нашего дела. Высшее образование получила в Шанхае, затем училась в Беркли – степень по экономике. Степень по криминологии в Университете Ирвина, в Калифорнии. В Гонконге занимается финансовыми расследованиями. На бумаге, то есть для китайцев, она работает по контракту, не является нашей сотрудницей и никак с нами не связана. Однако она – одна из лучших в своей области; во всяком случае, мало с кем мы так успешно работали. Сейчас вы сами ее увидите.

Праймер махнул вслед Дулвичу, который как раз вышел из кабинета. В «Резерфорд Риск» телефоном почти не пользовались – предпочитали ногами сходить.

– Мы никогда не заключали контрактов с мисс Чжу, – продолжал Праймер. – И она никогда не получала у нас зарплаты. Мисс Чжу может приехать в Китай как новая сотрудница «Бертолд групп». Власти ничего не заподозрят. Мисс Чжу возглавит поиски реестров мистера Лю, а заодно, если в этом есть необходимость, поможет вашему бухгалтеру. Она также устранит расхождения в вашей официальной финансовой отчетности. Кроме того, мисс Чжу знает, как поступить с реестрами мистера Лю, когда они будут найдены.

– Вас послушать, так дело практически сделано, – заметил Марквардт.

– Завтра в Шанхай прилетит второй нужный нам человек – Дэвид постарался. Мисс Чжу будет на месте нынче вечером. Самое позднее – завтра к полудню.

– Чем скорее, тем лучше, – вздохнул Марквардт. – В конце концов, у нас времени только до…

– Первого числа, – завершил фразу мелодичный женский голос.

Грейс Чжу вошла вместе с Дулвичем; он закрыл за собой дверь. Серый деловой костюм индивидуального пошива подчеркивал стройную фигуру, которой, на вкус усредненного европейца, требовалась корректировка в области бюста. Вошедшая села слева от Праймера. Марквардт поднялся, пожал ей руку.

– Если честно, – заговорила Грейс, – я думала, они назначат выкуп на восьмое число. Мы, китайцы, верим в магию чисел. Восьмерка эквивалентна юньци, то есть удаче.

На скуластом лице Грейс застыло безмятежное выражение. Плечи были широкие, в руках чувствовались сила и ловкость, нехарактерные для хрупких азиаток. Безупречная, будто отретушированная кожа. Марквардта смущали только ее практически непроницаемые глаза.

– Надеюсь, мы меня извините, мистер Марквардт, – начала Грейс Чжу, – я успела просмотреть вашу бухгалтерскую отчетность за последний квартал. Выплаты по контракту Лю Хао – то есть «поощрения» – зафиксированы в общей бухгалтерской книге. Сумма примерно соответствует ста семидесяти двум тысячам долларов США в месяц. Мне необходимо ознакомиться с остальными документами на конец года, чтобы прикинуть, как лучше скрыть эти расходы, поскольку сейчас положение вещей таково, что у властей могут возникнуть к вам вопросы. Вопросы, на которые вашим сотрудникам будет, пожалуй, трудно отвечать. По просьбе мистера Праймера я набросала ряд рекомендаций. – И Грейс Чжу протянула Марквардту папку с бумагами.

– Спасибо, Грейс, – сказал Праймер.

Та восприняла благодарность как распоряжение уходить и поднялась с места.

– Нет, останьтесь, – произнес Марквардт, жестом попросив ее сесть. – Вы знали мистера Лю?

– Я знаю мистера Лю, – поправила Грейс.

И взглянула на Праймера. Тот отреагировал одобрительным кивком. Грейс подалась чуть вперед.

– Лю Хао – младший брат моего старого друга. Когда вам потребовался человек для выплаты «поощрений», я участвовала в подборе кандидата.

– Есть у вас соображения, где искать записи мистера Лю? Насколько я понимаю, они являются ключом к спасению мистера Лю и мистера Дэннера, – спросил Марквардт.

– Соображения? Я всегда иду на запах денег. Тех денег, что намеренно оставляют след, и тех денег, что след запутывают. Я начинаю с очевидного, продвигаюсь к вероятному и приближаюсь к возможному. Это называется элиминирование, иначе – отсеивание.

– Наверное, вы пожелаете поговорить на эту тему, когда будете в Шанхае. Сейчас надо обсудить способ подачи наших действий. Грейс, что предлагаете?

– Может быть, я не права, но бухгалтер китайского происхождения вряд ли напрямую контактирует с исполнительным директором. Следовательно, нужно найти приемлемое для окружающих объяснение нашему с вами непосредственному общению. Простите мою дерзость – у вас есть содержанка?

– Кто? – вспыхнул Марквардт.

– Если бы ваша секретарша или помощница была в курсе подобной связи, это существенно облегчило бы нам задачу. Я согласна на роль вашей содержанки – разумеется, это будет фиктивная связь.

– Ни в коем случае. Я женат. И счастлив в браке. – Марквардт покрутил на пальце обручальное кольцо. – Что касается наших китайских сотрудников…

– Требуется уровень ниже вице-президента компании, – уточнила Грейс.

Марквардт поперхнулся.

– Вы понятия не имеете о китайских сотрудниках, которые на вас работают, – полуутвердительно произнес Дулвич. – Тот факт, что Грейс училась в Штатах, несколько улучшает ситуацию, однако адекватного объяснения вашим совместным появлениям на людях не дает. Так что придется прикинуться любовниками.

– Неужели придется? – уточнил смущенный Марквардт.

– Всё сложнее, чем вам представляется, – принялся объяснять Дулвич. – За вами уже наблюдают несколько, гм, групп с диаметрально противоположными интересами. Полиция, похитители, конкуренты, а может, и СМИ. В вашей компании наверняка имеются шпионы. Можем их вычислить, если хотите. Про похищение уже всем известно.

– Боже милосердный, вы шутите!

– К началу следующей недели за каждым вашим движением будут следить. Почти не сомневаюсь, что сегодня вас пасли до входа в это здание.

Марквардт окончательно растерялся и только переводил взгляд с Праймера на Дулвича, с Дулвича на Грейс.

– Если позволите, – начала Грейс, предварительно поймав едва заметный кивок Праймера, – я могла бы предъявить претензию вашему отделу кадров. Думаю, это будет уместно через несколько часов после того, как я официально вступлю в должность. Ничего связанного с сексом, никаких домогательств. Чисто финансовый аспект. Например, нарушение условий контракта. Я могу выразить недовольство предоставленными мне апартаментами. Тогда мистер Марквардт, жаждущий со мной работать, потребует личной встречи с целью устранить недоразумение. Затем он зайдет проверить, всё ли в порядке после его вмешательства. У нас появится повод для встреч.

Праймер переглянулся с Дулвичем, затем перевел глаза на Марквардта.

– Люблю женщин, способных соображать на ходу, – одобрил Марквардт.

– Лучше на ходу, чем на кровати, – заметила Грейс.

С секунду казалось, Праймер ее отчитает. Однако он рассмеялся.

– Грейс два года служила в армии КНР, причем последние одиннадцать месяцев срока – в разведке. Она обучена вести наблюдение, владеет приемами рукопашного боя, умеет обращаться с оружием и средствами связи. – Праймер улыбнулся ей. – На рабочем месте она изобразит скромницу, готовую подчиняться. Но куда что девается, когда вы остаетесь с ней наедине!

– Рад, что мы будем работать вместе, мисс Чжу, – произнес Марквардт.

– При следующей нашей встрече помните: вы видите меня впервые. Можете выражать восхищение моей внешностью, можете не выражать – это как вам угодно, – только не соглашайтесь сразу удовлетворить мои требования, оговоренные в контракте. Лучше будет, если мы с вами поскандалим, прежде чем я одержу победу.

– Понял.

Грейс встала, они с Марквардтом протянули друг другу руки. Марквардт задержал ее пальцы в своих чуть дольше, чем полагалось, но Грейс не сделала попытки прервать рукопожатие. Наоборот – слегка наклонила голову, сразу явив принципиально новый образ, и прощебетала:

– Счастлива была познакомиться.

И, слегка качнувшись, отступила на шаг. Марквардт уловил запах сандала и корицы. Грейс дождалась, пока Дулвич откроет перед ней дверь, и вышла.

3

16:05

Банлунг

Камбоджа

Вот уже девять дней покусанный москитами Джон Нокс колесил по камбоджийским джунглям с водителем и по совместительству проводником из местных. Поездка сугубо деловая – Джон Нокс занимался коммерцией. Багажник его «Лендровера» был забит под завязку образчиками камбоджийских народных промыслов, главным образом – резными каменными шкатулками и бронзовой чеканкой. Последние два дня Джон Нокс ехал по национальному парку Вирачи, ибо это простейший способ добраться до Банлунга.

Прежде чем вылезти из внедорожника, Нокс изучил собственное отражение в зеркале заднего вида. Мыло кончилось три дня назад, темная щетина растет как на дрожжах. Из-за нее синие глаза кажутся еще пронзительнее, особенно при таком освещении. Волосы сальные, рубашка в пятнах и по́том провоняла. За последние сорок миль он не съел ничего, кроме фруктово-орехового батончика, и сейчас провел языком по зубам, пытаясь избавиться от приставших частиц орехов и сухофруктов. Глотнул теплой воды из пластиковой бутылки.

Водитель немного говорил по-тайски. Только таким способом они с Ноксом и объяснялись.

– Моя разгружать машина?

– Твоя найти себе комната, – сказал Нокс, вручая водителю достаточную сумму. Он знал, что деньги будут припрятаны, а водитель переночует в машине. – Товар отнеси в отель. Вечером. Утром им займемся.

Деревня представляла собой горстку старых блочных домов и крытых пальмовыми листьями свайных построек. Нокс перевел глаза на террасу маленькой гостиницы, на ряд стульев под рыжими от ливней брезентовыми лопастями вентиляторов, которые лениво разгоняли влажный зной. Взгляд Нокса перехватил некто развалившийся на стуле. Джон заулыбался, но сразу поморщился – губы растрескались. Он облизал их.

Дэвид Дулвич поднял запотевшую бутылку пива и жестом пригласил Нокса сесть.

– Явился не запылился, – буркнул Нокс, поднимаясь на террасу.

– Кто бы говорил. – Дулвич, сержант в отставке, на гражданке умудрился завербовать молодого Джона Нокса шофером в колонну спецгрузов, следовавшую из Кувейта в Ирак. Надбавка за тяжелые условия работы (в случае с Ноксом – жестокое расстройство желудка) составила восемьдесят тысяч долларов и позволила на несколько лет вперед оплатить лечение брата, который оставался в Америке.

Нокс и Дулвич пожали друг другу руки, хлопнули друг друга меж лопаток. Дулвич кивнул официанту – еще два пива.

Нокс уставился на Дулвича, не говоря ни слова.

– Что так смотришь? Ну да, я был тут, гм, в окрестностях.

– Похоже на то, Сержант.

– Хотел перехватить у тебя чайники, молитвенные барабаны, носовые флейты и прочую дребедень, которую ты выманил у легковерных туземцев.

– Один Томми знает, что я поехал в Банлунг, – отвечал Нокс. – Стыдно обманывать больного человека.

Всю сознательную жизнь Нокс защищал и оберегал Томми, над которым только ленивый не смеялся. «Тупой как пробка», «IQ комнатной температуры» – вот только два примера эвфемизмов. Нокс выслушал куда больше. И попортил по этому поводу не одну вывеску.

Брат страдал эпилептическими припадками – впрочем, вполне контролируемыми с помощью лекарств; вдобавок у него случались мигрени и диагностировалась некоторая задержка умственного развития. При должном наблюдении Томми выполнял функции делового партнера своего брата. Кроме того, он был наделен поразительными способностями к математике и информатике. Томми демонстрировал потрясающую скорость в обработке данных и восприимчивость – и в то же время полное отсутствие социальных навыков, даром что ему тридцать один стукнуло. Томми являлся главным существом для Джона; Нокс жил ради него. Братья были неразрывно близки – их связывали родство, кошелек, телефон и скайп.

– Томми очень бодро говорил, – пожал плечами Дулвич. – Поведал мне, что занимается продажами онлайн.

– В этом он силен.

Принесли пиво. Нокс, измочаленный и голодный, старался тянуть его помедленнее. С Дулвичем держи ухо востро, пьянеть никак нельзя. Нокс мысленно пообещал сам себе не делать больших глотков. Теперь Дулвич на него воззрился. Ну и взгляд – будто ножом режет. Или рентген делает.

– Мне это неинтересно, – сказал Нокс, не выдержав должного перерыва между глотками.

Понятно, что Дулвич не просто так в Камбоджу притащился. Нокс уже не раз отказывался от предложения сопровождать колонну мирных афганцев. Еще повезло, что из Кувейта невредимым выбрался, – теперь-то Нокс это понимает. Другие, в том числе Дулвич, еле выкарабкались после ранений. А у Нокса с Томми свой бизнес, притом неплохой. Родителей больше нет – к добру ли, к худу ли, – значит, Ноксу надо оставаться в живых, а бизнесу – процветать. Однако не менее важно лечить Томми, а для этого нужны деньги. Постоянный приток денег. Пока что прибыль была стабильная. Небольшая, но стабильная. Уж конечно, Дулвич проверил, каковы их с Томми доходы. Дулвича всегда отличало внимание к деталям. Наверняка ему известно о намерении Нокса учредить фонд для покрытия медицинских расходов на брата. Наверняка он в курсе, что Нокс и Томми балансируют на лезвии бритвы и что финансовое вливание в данный момент – именно то, что доктор прописал. Сволочь.

Дулвич продемонстрировал фотографию и поведал долгую историю о похищении в Китае некоего Лю Хао. Завершалась история фразой «Я отправил Дэннера присматривать за Лю. Он влип. Его тоже похитили». И Дулвич сунул Ноксу ксерокопию письма с требованием выкупа.

– Вот это доставил, среди прочего, в картонной коробке для завтрака самый обычный посыльный компании «Шерпа». Коробка предназначалась исполнительному директору одной строительной компании, некоему Марквардту. А компания называется «Бертолд групп».

Нокс взглянул на письмо, перевел глаза на Дулвича. «Шерпа», он знал, занимается доставкой еды из нескольких десятков ресторанов.

– Мне это неинтересно, – соврал Нокс. Врать так врать.

– В коробке для завтрака также обнаружились образцы ДНК и фотографии. Нам нужен образец для сличения.

– Хотите удостовериться, что это Дэнни, – предположил Нокс.

– Именно.

– Обратитесь к Пэгги.

– Мы не впутываем жен, пока не удостоверимся на сто процентов.

– А часто вам образцы ДНК присылают?

– Этот – первый.

– Лиха беда начало.

– Ты прав.

– Но у вас же есть фотография, – напомнил Нокс.

– Ты что-нибудь слыхал о фотошопе? Нам нужен образец ДНК. Речь идет о Дэннере.

– Ничем не могу помочь.

– Похищенные – в Шанхае, – продолжал Дулвич, словно его просили пояснить. – Ты ведь бываешь в Шанхае по делам?

– Иногда.

– Шесть поездок за последние четырнадцать месяцев.

Секунду Нокс пристально смотрел на Дулвича. Похоже, на новой работе тот имел доступ к исчерпывающей информации. Ноксу это не понравилось.

– Хорошая страна – Китай.

На первый взгляд Нокса можно было принять за степняка-кочевника; впрочем, редко кто угадывал, до какой степени кочевую он вел жизнь. Привыкший ночевать на перевалочных базах, Джон называл домом каждый захудалый отель или меблированные комнаты. Томми в Детройте занимался онлайн-продажами, не догадываясь, что все, кто приходит к нему в гости, на самом деле высокооплачиваемые сиделки и медицинские сестры и цель их – следить за его здоровьем, пока отвечающий за закупки Нокс ездит по Азии, от Ближнего Востока до Восточного Китая, а также по Южной Америке и Восточной Европе.

Отец умер три года назад; тогда-то Нокс взял на себя полную ответственность за Томми. Он оставил высокооплачиваемую, связанную с многочисленными рисками работу и основал торговую компанию, которую мог сам контролировать. Да еще Томми к работе привлек. Вот и ладно, вот и славно.

– Что скажешь о вымогателях? – вопросил Дулвич.

Нокс внимательно посмотрел на ксерокопию.

– Тот, кто это писал, – левша. Моложе тридцати.

– Обоснуй, – подался вперед Дулвич.

– Написано на путунхуа, упрощенными иероглифами. Такую систему ввели в двадцатые годы двадцатого века, но распространение она получила в пятидесятыe-шестидесятыe. Вот этот иероглиф, – Нокс ткнул пальцем в ксерокопию, – упростили еще позднее. Его стали в школах учить только в конце восьмидесятых. Отсюда выводы о возрасте писавшего. Приблизительные, конечно. Что касается почерка – хвосты у иероглифов загибаются влево. Не пойму по ксероксу – это чернила или карандаш?

– Карандаш.

– Нажим и наклон свидетельствуют о том, что это – механический карандаш. Китайцы его сплошь и рядом используют. Впрочем, может, писавший – по профессии чертежник или инженер. Или бухгалтер. Далее. Дата, первое число месяца. Так на Западе принято считать, не в Китае. Интересный поворот. Почему они выбрали западную систему? – Нокс указательным пальцем подвинул ксерокопию Дулвичу. – Ну да ты все это и без меня знал.

– Знал, да не все. Ты мне нужен, Нокс. И Дэннеру нужен. Достань волосок, хоть из электробритвы. Да что угодно, лишь бы можно было ДНК сличить.

В Кувейте, на ранней стадии знакомства, Нокс посчитал было Дулвича парнем «от сохи», из тех, которые читать учатся по надписям на флаконах из-под шампуня, сидя на унитазе. Однако Дулвич постепенно явил ум куда более глубокий и интересы куда более разносторонние, чем поначалу подозревал Нокс. Теперь он работает в «Резерфорд Риск» – ведущем сыскном агентстве; да и не последнюю должность занимает. Компании вроде «Резерфорд Риск» – это все равно что частное ЦРУ или Агентство национальной безопасности. Нет, Ноксу совсем ни к чему участвовать в операциях «Резерфорд Риск».

– Говоришь, их двое?

– Будучи консультантом «Бертолд групп», – продолжал Дулвич, – Лю занимался главным образом поощрением конкретных лиц и компаний, связанных со строительством.

– Иными словами, взятки давал.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Дулвич. – Известно, что Лю вел учет этих конфиденциальных выплат. Одна из версий: некий получатель сообразил, насколько ценен человек вроде Лю Хао для «Бертолд групп», и устроил похищение. Другая версия…

– Послушай, Сержант, – перебил Нокс. – Мне очень жаль беднягу Дэнни. Честное слово, жаль. Но у меня Томми на руках. Я не могу позволить себе выйти из бизнеса, даже на короткое время. Извини.

– Ты же прошел курс ВУСС. А кто оплатил обучение? Я, кто же еще.

К курсу «Выживание, Уклонение, Сопротивление, Спасение» редко допускали гражданских лиц. Сто лет назад, в другой жизни, Дулвич устроил так, что Нокс и еще шестеро счастливчиков прошли программу ВУСС, а заодно и курсы ФБР в Куантико. Теперь Нокс – гражданское лицо с уникальными навыками.

– Ну и что? Будто у тебя на примете нет еще дюжины прошедших ВУСС. Найми какого-нибудь десантника.

– Десантники, как правило, не занимаются бизнесом в Шанхае, – парировал Дулвич. – И вообще, мы говорим о Клете Дэннере. Наверное, я в тебе ошибся, старина.

– Пожалуй, – вздохнул Нокс, отводя глаза.

– Ты себе представляешь, какова изнутри китайская тюрьма? – снова начал Дулвич.

– Не дави на психику, закрой тему.

– Если до Дэннера доберется китайское Бюро общественной безопасности, именно в тюрьму он и отправится. Ему пожизненный срок дадут. Ты же знаешь их законы. Обвинения в шпионаже Дэннеру не избежать. Мы должны опередить китайцев, а для этого надо действовать быстро.

Нокс и сам понимал: шанхайская полиция, или Бюро общественной безопасности, – не та организация, с которой можно шутки шутить.

– А если я попадусь, значит, и меня упекут. На кого я Томми оставлю? Нет, даже не проси.

– Мы уже забросили в Шанхай нашу сотрудницу. Она – аудитор, притом лично знает Лю Хао. Ее прикрытие – работа бухгалтером в «Бертолд групп». Вы с ней займетесь поиском реестров Лю. Она же их и расшифрует, как только они будут найдены. Мы надеемся, отчетность наведет нас на похитителей, причем прежде, чем будет слишком поздно. Сами мы начнем переговоры об уменьшении суммы выкупа и условиях выдачи заложников.

– Опасно на два фронта работать.

– Конечно, опасно – только делать нечего. Вдруг Лю Хао и Дэннера похитила триада? Подумай, как триада поступит с американским гражданином, получив за него выкуп?

– Сам думай, при чем тут я?

– Речь не о тебе, а о Дэннере. Ему грозит либо тюрьма, либо смерть. Сам знаешь – не будь все так серьезно, я бы к тебе не обратился.

Нокс покачал головой.

– С тебя станется.

– Сам прикинь: у тебя законные основания отправиться в Шанхай. Ты там бизнес ведешь. Встретишься с нашей сотрудницей, поможешь ей. Вместе найдете записи Лю Хао. Мы снабдим вас всем необходимым. А если мы выйдем на Дэннера, ты его вызволишь.

– А если я пропаду? – бросил Нокс, слишком поздно сообразив, что сам себя выдал. – Что будет с Томми?

– Мы выплатим ему твой гонорар, – заверил Дулвич, чуя, что дело выгорит. – В двойном размере. Не пожадничаем, не бойся.

– Не нравится мне все это.

– Томми говорит, тебя коммерция достала.

– Томми говорит слишком много… Ладно, хватит препираться.

– Знаешь, о чем я думаю?

– Не знаю и знать не хочу.

– Однажды ты сказал, что если бы меня из грузовика не вытянул, все было бы иначе. Помнишь?

– Помню. Примерно тогда я решил завязать с Афганистаном в частности и со службой по контракту в целом.

– Пэгги вторым ребенком беременна. Уже на восьмом месяце. – Дулвич говорил о жене Дэннера. – Когда я сказал, что Дэннер на связь не выходит, с ней истерика случилась. Ей на самолете летать нельзя. Сидит в Хьюстоне, как в западне.

Черт. Ноксу следовало знать о беременности Пэгги. Следовало поддерживать более тесную связь с Дэннером.

– Ни одного из наших парней я сейчас не могу в Китай заслать, – продолжал Дулвич. – Власти уже нас официально запрашивали, все ли наши сотрудники на месте. Миграционная служба не дремлет. А у тебя стабильный бизнес, поедешь в качестве коммерсанта, каковым и являешься. Очередная закупочная вылазка. Состыкуешься с нашей сотрудницей и найдешь отчетность, Лю Хао и Дэннера.

– Я ей не нянька, – буркнул Нокс.

– А ей нянька и не нужна. Женщина, о которой идет речь, служила в Народно-освободительной армии Китая, вдобавок чрезвычайно умна и привлекательна.

– Ну я и влип.

– Вылетаем сегодня же вечером, – распорядился Дулвич. Взглянул на часы и добавил: – Через полтора часа.

Нокс барабанил по ротанговой столешнице.

– А если они его убьют?

– Тогда устроим им Содом и Гоморру. Мы с тобой устроим. Чего бы это ни стоило.

Нокс как бы нехотя поднялся, стал потягиваться.

– Хоть помыться-то успею?

– Помыться успеешь, – усмехнулся Дулвич.

4

17:00

Район Хуанпу

Шанхай

Приемная шанхайского Бюро общественной безопасности, или городского полицейского управления, располагалась на Гуандун-роуд и представляла собой помещение с серыми стенами, освещенное флуоресцентными лампами и оснащенное постерами, которые сквозь густой сигаретный дым пугали птичьим гриппом. Фотография лучшего полицейского месяца не менялась с июня. Над дверью поблескивала ловушка для насекомых.

Дверь отворилась, и вошел плечистый, коротко стриженный, тонкогубый китаец со сломанным носом. Звали его Шень Деши. На нем были черная кожаная куртка, золотая цепочка и темные очки, отчасти смягчавшие жесткий, подозрительный взгляд.

На рецепции Шень Деши предъявил удостоверение личности, и секретарше стоило немалого труда скрыть священный трепет. В Народной вооруженной милиции Китая служат исключительно высокопоставленные, глубокоуважаемые и достойные нижайшего поклонения надзиратели за исполнением народных законов. Офицеры армии и полиции, входящие в состав этого подразделения, имеют право носить оружие и применять его по своему усмотрению. Прозвище такого члена элитного подразделения – «Железная рука».

Шень Деши облокотился на стойку рецепции. Пальцы у него были толстые, короткие и кривые, ибо каждый перенес не один перелом.

– Чем могу помочь? – пролепетала секретарша на шанхайском диалекте, имея целью выяснить происхождение гостя.

– Меня зовут Шень Деши, – отвечал он, также на шанхайском диалекте. – Я хочу говорить с самым старшим по званию из дежурных офицеров. И я не люблю ждать.

Девушка бросила взгляд на телефон, однако звонить передумала.

– Одну секунду.

Шень Деши уселся между двух женщин, ожидавших приема. Смерил взглядом ту, что помоложе, чуть улыбнулся и стал смотреть прямо перед собой, будто был один в помещении.

Секретарша вернулась с худощавым мужчиной в капитанской форме. На вид лет за пятьдесят, щеки впалые, очки в дешевой оправе.

– Офицер Шень, – произнес капитан, – прошу вас, пойдемте со мной.

В тесном кабинете капитана Шень Деши непонятно для чего отряхнул сиденье стула, прежде чем сесть.

– Ваше посещение – огромная честь для нас, – начал капитан.

Они обменялись визитками, причем каждый протягивал свою, держа ее за уголки обеими руками; скрепили обмен легкими наклонами голов.

– Что вы, это для меня честь – познакомиться с вами, – холодно произнес Шень Деши, явно желая поскорее покончить с формальными проявлениями вежливости.

– Позвольте предложить вам чай.

– Я был бы счастлив, но не хочу утруждать вас и ваших подчиненных.

– Поверьте, нас это ничуть не затруднит. – Капитан набрал внутренний номер и попросил сделать чай.

Разговор застопорился на пять минут, до появления подноса с чайником и пиалами. Шень Деши взял свою и, не пригубив, отставил в сторону.

– Благодарю.

– Счастлив услужить, – процедил капитан.

– Мне нужны все данные об отрубленной руке, выловленной в Янцзы. Не вздумайте что-нибудь утаить. – Шень Деши откинулся на стуле, окатил презрением дымящуюся пиалу, но не притронулся к ней. – Я жду.

По внутреннему телефону капитан велел принести вещдоки и документы.

– Весьма странный случай, – заметил он.

Шень Деши ограничился мрачным взглядом.

– Разумеется, у нас всё под контролем.

– Полагаете, я напишу жизнеутверждающий отчет?

Капитан сглотнул. В горле было сухо.

– О подобных находках нужно сообщать немедленно, – наставительным тоном произнес Шень Деши.

– Лодочники – я говорю о тех лодочниках, что бороздят Янцзы в поисках старья, – регулярно вылавливают баграми целые трупы, не то что руки, – оправдывался капитан. – На реке всякое случается.

– Еще бы.

В утопическом обществе самоубийств не бывает.

– Я просто не знал, как лучше доложить об этой руке, – осторожно заговорил капитан. – Сам факт ее существования указывает на жестокое преступление или несчастный случай. Что бы это ни было, оно имело место далеко вверх по течению от Шанхая.

– Непростая ситуация, – рассудил Шень Деши, лицом выражая обратное мнение.

– Я проверил отчеты.

– Еще бы вы не проверили.

– Не нашел ничего, что можно было бы связать с этим случаем.

– Не сомневаюсь. Министерство, – Шень Деши говорил о Министерстве госбезопасности, то есть о китайской разведке, – очень интересуется этой рукой. Министерству нужен результат.

– Я лично занимаюсь этим расследованием.

– Тут замешаны члены некоей съемочной группы. Американцы.

– Неужели?

– Скажем так, они нарушили некие условия пребывания, оговоренные в их визах. Министерству необходима информация, где эти люди успели побывать, а главное – с какой целью.

– Чтобы закрыть визы.

– Не исключено, – кивнул Шень Деши, взглядом предупреждая: не делайте преждевременных выводов.

Тянулись минуты. Капитан догадался сделать гостю комплимент: фамилия Шень означала «никаких уступок», имя Деши – «добродетельный». Потрясающее сочетание. В удачливости носителя таких имени и фамилии сомневаться не приходится.

Шень Деши, в свою очередь, не стал бить по больному – акцентировать внимание на никудышном имени капитана. Фамилия созвучна цифре «пять»: удачи ждать не стоит.

Капитан снова собрался звонить, но тут в дверь постучали. Полицейский принес фотографии, документы и пластиковый пакет, где хранилась рука.

– Мы держали это при температуре два градуса, – пояснил капитан.

Шень Деши глянул на руку сквозь пластик и приказал вошедшему вернуть ее в морозильную камеру. Затем стал изучать должным образом масштабированные фотографии и отпечатки пальцев. Внимательно прочел бумаги.

– Что это у него за кольцо?

– Университет штата Оклахома, – отвечал капитан.

Шень Деши придавил его взглядом.

– Видите? Он американец. Какое удачное начало. – Шень Деши едва не испепелил капитана глазами – что за идиот, и не подумал сообщить, что найден труп иностранца. Ведь почти наверняка речь идет о трупе.

Капитан верно истолковал взгляд гостя и поспешил оправдаться:

– Мы хотели сначала завершить предварительное расследование и лишь потом утруждать вышестоящие органы.

– Кто бы сомневался.

– Обратите внимание на третий документ. Отпечатки пальцев мы отправили по факсу в министерство. Ждем дальнейших указаний.

– Вижу, вы подстраховались. – Шень Деши с трудом сдерживал негодование. – Удар пришелся аккурат по запястью. Следовательно, одно из двух – либо однорукий американец ищет в окрестностях свое университетское кольцо, либо мертвый американец лежит в китайской земле, а части его тела плавают по Янцзы – пожалуй, уже далеко уплыли. Надо сообщить американцам.

– Сию минуту.

– И показать им вещдоки – все до единого.

– Я прослежу. Сам позвоню в посольство. Лично. Прямо сейчас. – Капитан потянулся к телефонной трубке.

– Посольство об этом знать не должно! – рявкнул Шень Деши – его терпение лопнуло. – Ваша глупость подобна смертоносной заразе. Вы позорите нас.

Капитан отдернул руку. Хуже оскорбления и придумать было нельзя. Пожалуй, о карьерном росте следует забыть. Да что там карьера – после такого впору повеситься.

– Дайте-ка подумать. – Шень Деши потянулся за пиалой, отхлебнул, с неожиданной теплотой похвалил: – Хороший чай. Вот спасибо так спасибо.

– Счастлив угодить, – автоматически отвечал мокрый от пота капитан.

– Лучше будет отправить вещдоки в консульство. Оно здесь, в Шанхае, – заговорил Шень Деши. – Уведомьте консула США.

– С вашего позволения, достопочтенный Шень, не быстрее ли…

– Да, быстрее. Но в том-то и дело. Консулу потребуется время, чтобы понять истинный смысл случившегося. А мне это время необходимо для продолжения расследования. Я должен опередить американцев. Должен продумать ответы на вопросы, которые у них непременно возникнут. Ваша задача – без лишнего шума расследовать каждое убийство или исчезновение иностранца в районах, расположенных вверх по течению.

– Рад служить.

– Подготовьте мне копии фотографий и документов.

– Сию секунду.

– Нельзя потерять лицо перед американцами. Тогда всех нас покинет удача. Тогда горе всем нам.

– Я сейчас распоряжусь.

– Не поднимайте шума.

– Буду тих, как мышь. Информацию передам чиновнику – есть там один, в консульстве; невелика шишка. Конечно, пока они официальный запрос не сделают, всей информации не получат. Таким образом, у вас будет лишний день, а то и два.

– Отлично придумано, капитан. Пожалуй, у вас есть шанс исправить ошибки, без сомнения допущенные вашими подчиненными.

– Вы очень добры.

– Возможно, вам просто надо быть пожестче.

– Эй, там!

Изображение в скайпе, как всегда, потрясло Нокса, и не потому, что он восхищался техническим прогрессом, а потому, что брат на экране ноутбука выглядел вполне адекватным человеком. Экий красавчик – свеженький, румяный, с виду почти мальчик. Лицо доброе. Глядя в эти веселые, чуть наивные глаза, ни за что не подумаешь, что в голове у Томми гнездится тяжелая болезнь.

– Почему ты так долго не звонил? – Ну вот, впечатление развеяно – голос капризный, нарочито детский.

«Разве долго?» – подумал Джон. Томми склонен преувеличивать.

– Я еду в Китай. На недельку. Может, на две.

– А ты разве не в Камбодже? – Что-что, а память у Томми феноменальная. Врачи постоянно упускали это из виду.

– Я на пути в Гонконг. Оттуда полечу в Шанхай.

– За жемчужинками? У нас этого товара достаточно, Джонни.

– В Шанхае всегда что-нибудь путное попадется. – Например, чек на кругленькую сумму для оплаты дальнейшего лечения Томми. У братьев были все причины вести совместный бизнес. Томми не просто справлялся – он справлялся отлично. Поэтому Джон колесил по свету. О возможности разбогатеть, пусть и не скоро, речи не шло. – Дело для нас выгодное.

– Я думал, ты домой едешь. – Томми надул губы.

Джон редко бывал дома. Оправдания исчислялись тысячами, но истина разъедала края, саднила и ныла.

– Так и есть, братишка. Только сначала с одним дельцем разберусь.

– Бизнес прежде всего, – заключил Томми с интонацией говорящего индийского скворца.

– Верно.

– Скажу Эве.

То есть Эвелине Риттер, их бухгалтеру. Томми от нее без ума.

– Правильно. Скажи.

– Случилось что-то плохое? – вдруг спросил Томми.

Такая у него особенность: недостаток интеллекта компенсируется интуицией. Может, наловчился делать выводы по выражению Джонова лица, даром что тот тоже не промах и лицом владеет дай бог каждому. Может, интонацию какую-нибудь уловил. А может, дело еще более тонкое: Джон говорит короткими фразами, не так, как обычно. Или Томми просто слишком хорошо знает своего старшего брата.

– Побочная работа, Томми. Халтурка. – Врать Джон не собирался. Враньем Томми можно до припадка довести, это Нокс давно понял. – Дэйв Дулвич попросил помочь.

– Мистер Дулвич? – с придыханием переспросил Томми. – Солдат, которого ты спас?

Действительно, Дулвич был в свое время солдатом – но не тогда, когда Нокс вытащил его из грузовика.

– Ты знаешь мистера Дулвича, Томми.

– Можно я с ним поговорю?

– По-моему, ты уже поговорил. – Эх, зря ляпнул, подосадовал Нокс.

Повисла пауза. Джон понял, что больно уколол брата. А ведь Томми из кожи вон лезет, чтобы сделать ему приятное.

Любое подозрение на недовольство Нокса спрячется глубоко в подкорке Томми и, можно не сомневаться, проявит себя позднее, зато так, что мало не покажется.

– Я бы это предложение не принял, – заговорил Джон, – если бы не ты.

– Честно?

– Конечно. Без шуток. Ты обо мне беспокоишься. Хотя, кажется, должно быть наоборот.

Смех Томми прервали атмосферные помехи. До сих пор связь была безупречная. Тем более удивительно, что Нокс летел в частном самолете на высоте сорока тысяч футов, а Томми сидел в Детройте со смартфоном.

Нокс подвинулся к иллюминатору, стал смотреть на лоскуты земли и воды, что плыли далеко внизу. Внутренний голос велел отклонить Дулвичево предложение. Поздновато проснулся, подумал Нокс.

Он стал смеяться вместе с братом, когда облако, подобно занавеске, скрыло землю и воду. Смеялся, чтобы отогнать клаустрофобию.

Суббота, 25 сентября

6 дней до выкупа

5

14:00

Район Пудун

Шанхай

Нокс прибыл в новый терминал Международного аэропорта. На нем была ветровка марки «Скоттвест», оснащенная пятнадцатью потайными карманами для паспорта, наличных денег, документов и электронных примочек. Также Джона снабдили парой наушников, проводочки которых прятались в воротнике куртки. С ними был соединен невидимый белый iPhone, предоставленный Дулвичем. Без сомнения, одна из новейших игрушек «Резерфорд Риск». Во время разговоров штуковина каждые десять секунд помаргивает, меняя телефонную сеть, так что, вздумай кто прослушивать, уловит лишь отдельные слова, вычлененные из фраз.

После таможенного досмотра Джон по Г-образному проходу вышел к ограждению, за которым толпились сотни китайцев. Одни держали опознавательные таблички, другие красноречиво размахивали руками. Шум и хаос всегда импонировали Ноксу.

Он смешался с толпой, которая направлялась к маглеву – скоростному поезду на магнитной подушке, чуду из чудес, предмету зависти инженеров всего мира. Тридцать километров пути Нокс преодолел всего за семь минут, без шума и тряски, счастливо избегнув сорокаминутного торчания в шанхайских пробках. Хвоста за ним вроде не было; насчет слежки с помощью видео Джон бы не поручился. В Китае функционирует система охранного видеонаблюдения, состоящая из семи миллионов видеокамер; также здешние компьютерные программы быстрее и точнее прочих идентифицируют лица. В одном только Шанхае таких камер – полмиллиона.

Нокс перешел на Вторую линию метро, на станции «Народная площадь» сделал пересадку и доехал до оживленной Хуайхай-миддл-роуд. На тротуарах было не протолкнуться; моросил дождь. Яркие зонтики двигались точно в танце дракона, над прохожими нависали ветви платанов. На миг Ноксу показалось, что он находится на территории Французской концессии, а на дворе – середина XIX века. Именно тогда китайцы выделили французам часть быстро развивающегося города, чтобы не обонять чужеземной вони.

До четырехзвездочного отеля «Цзинь Цзян» Нокс добрался промокший насквозь и совершенно измученный. Заплатил наличными – об этом было давно условлено с управляющим. Не в первый раз он регистрировался в отеле с целью скрыть свое истинное убежище. Уже дважды, в период сложных переговоров с дилерами черного рынка, Джон из страха за свою безопасность называл в качестве места остановки «Цзинь Цзян» – зная, что тамошние служащие, как и служащие всех остальных отелей, сообщают полиции о каждом постояльце – неважно, местном или иностранном.

Нокс вошел в свой номер на пятом этаже (он давно взял за правило не селиться выше пятого этажа), плюхнул сумку на стол, разворошил одеяло, включил воду в душе и увлажнил полотенце – пусть думают, что постоялец успел попользоваться гостиничными благами. Также он надорвал рулон туалетной бумаги и подержал мыло под краном. Отлил в унитаз гостиничного шампуня и ополаскивателя, спустил воду.

В зеркале отразилось загорелое, обветренное лицо; свидетельства воздействия стихий диссонировали с ярко-синими тревожными глазами. Именно глаза привлекали внимание равно женщин и мужчин – глаза, а не брови, расположенные на разном уровне, не шрам у левого уха и не ямка на подбородке – эти подробности, наоборот, создавали впечатление невозмутимости, принимаемой отдельными личностями за надменность в тяжелой форме. Мнимое Ноксово спокойствие производило неприятный эффект – казалось, он постоянно что-то замышляет. Поведение Джона не давало поводов рассматривать его как скрытую угрозу, однако окружающие не обольщались насчет его сущности. Впрочем, вряд ли кто адекватно оценивал истинные его способности – такая возможность предоставлялась лишь тем, кто сам нарывался. Лишь в таких случаях Нокс сбрасывал маску.

Вернувшись в спальню, Нокс швырнул на кровать телевизионный пульт и задернул темные шторы. Нанес последний штрих – взбил подушку, – полюбовался своей работой и стал ждать стука в дверь. Коридорный получил чаевые за то, что вернул Джону паспорт. Паспорт отправился в один из потайных карманов куртки. Затем Нокс надвинул светло-коричневую бейсболку с символикой клуба «Детройт Тайгерс», в замочную скважину оглядел холл – нет ли кого – и покинул номер.

Если получится, он еще вернется устроить беспорядок в номере; может, даже пару беспорядков. Зависит от степени риска.

Вскоре Нокс был уже на улице, в густой толпе пешеходов. До устья аллеи, что возле дома номер 808 на Чангл-роуд, Нокс добирался целых пятнадцать минут. Отряхнулся от дождевых капель, вошел в гостевой дом «Квинтет» и по узкой лестнице поднялся до первой лестничной площадки. Тихонько постучал. Дверь немедленно отворилась.

– Джон Нокс!

– Ни хао ма? – сказал Нокс. Привет. Как поживаешь?

– Хэнь хао, – отвечала Фэй, хозяйка и управляющая «Квинтета». Фэй не исполнилось и тридцати, шея у нее была длинная, практически лебяжья, глаза широко расставленные. Простая серая футболка, никаких украшений. Нокс при виде Фэй слегка вздрогнул – проснулись приятные воспоминания.

– Мне нужно пристанище на неделю, – по-английски заговорил Нокс. – Официально я остановился в «Цзинь Цзян».

– Что на этот раз?

– Нефрит, – солгал Нокс. Может, следовало придумать что-нибудь другое.

Фэй кивнула.

– Умеешь ты находить приключения на свою голову. – Открыла ноутбук. – Сегодня все занято. Потом можешь в «Квинтете» ночевать, только придется в разных номерах. Ничего? – Не отвлекаясь от экрана, Фэй указала на кушетку. – Если совсем худо, ложись тут.

– Отлично. Спасибо тебе, Фэй.

– Туалет вон там. – Фэй махнула в сторону двери. – Душа, к сожалению, нет. В номере будет.

– Ничего, как-нибудь обойдусь.

Фэй крутнулась на стуле.

– Рада тебя видеть.

– А я рад видеть тебя. – Нокс достал из куртки пачку юаней. Самая крупная китайская купюра – сто юаней, примерно пятнадцать долларов США. Общая сумма составляла двойную стоимость отдельного номера без каких-либо скидок. Фэй пересчитывать не стала, сунула деньги в комод.

– Я бы тебя к себе пригласила, – сказала она, словно оправдываясь, – но у меня есть мужчина.

– Тем лучше для тебя. И хуже для меня.

– Мой друг перестроил загородный дом в офисное здание. Первый этаж сдает в аренду – там кофейня. Хорошие салаты подают, если, конечно, тебе интересно. Насколько я помню, ты любишь кобб-салат.

Фэй всегда отличалась хорошей памятью. Нокс сделал мысленную пометку и кивнул, улыбнувшись.

– Я предупрежу персонал, чтобы про тебя никому ни гугу, – продолжала Фэй. – Что тебя будто нет. Однако берегись сторожа. Он у нас недавно, я его пока не раскусила. Имеет привычку курить во внутреннем дворике с полуночи до рассвета. Входи через заднюю дверь – так будет лучше.

– А ключ?

Фэй бросила Ноксу ключ на цепочке.

– Полагаю, ты привык заходить сзади.

Нокс грязно обозвал ее на путунхуа. Фэй рассмеялась и ответила еще более сальным эпитетом. Джон приготовился продолжать обмен любезностями – китайцам эта игра по нраву, – но тут зазвонил телефон. Фэй отвлеклась на несколько секунд, а когда обернулась, Нокса в комнате уже не было.

16:15

Район Пудун

Шанхай

Мысль о сжатых сроках долбила темя Нокса подобно навязчивому дождю. Вероятность найти Дэннера живым уменьшалась с каждым часом. Бывают дружеские отношения, предполагающие вечную долговую зависимость, – такова связь учившихся в одном классе или выживших в одной катастрофе. Дэннер подпадал под оба определения – они с Ноксом вместе проходили программу ВУСС, по пути из Кувейта в Ирак Дэннер охранял Нокса, ответственного за грузы. Оба тогда наварили денег, оба избежали серьезных ранений, и каждый должен был благодарить за это другого.

Однако роль Дэнни, как называл его Джон, в Ноксовой жизни этим не ограничивалась. Дэнни по его просьбе стал официальным опекуном Томми на случай несчастья с Ноксом. Стоило Джону заикнуться – и Дэнни взвалил на себя этот новый груз длиною в жизнь. Теперь сам Дэнни в большой опасности. Отвернись от него Нокс – и он будет иметь полное право отвернуться от Томми.

На автобусе Нокс проехал по мосту через реку Хуанпу и оказался в районе Пудун. Прежде чем обыскать квартиру Лю Хао, где рассчитывал обнаружить отчеты о взятках, Нокс решил заглянуть к Дэннеру. Он знал, насколько важно сличить ДНК. Также он знал Дэннера как настоящего следопыта. Если он, как сотрудник «Резерфорд Риск», присматривал за Лю Хао по поручению «Бертолд групп», следовательно, ему все известно о «консалтинговой деятельности» Лю Хао. Стало быть, есть шанс, пусть слабый, что Дэнни успел снять копии с записей Лю, или же измыслить собственную версию, а может, и зафиксировать где-нибудь местонахождение конфиденциальных документов. Аналогичным образом, если Дэннер хоть в чем-то подозревал клиентов Лю Хао, он наверняка донес свои подозрения до нужных людей прежде, чем был похищен. Нокс с радостью ухватился бы за любую ниточку, оставленную Дэннером.

Двадцать лет назад на месте района Пудун шумели доки и зеленели рисовые поля. Теперь Пудун для Шанхая – все равно что Уолл-стрит для Нью-Йорка. Навороченные офисные здания и высотки с роскошными апартаментами доминируют над широкими улицами. Вход в дом, где жил Дэннер, охраняли двадцатилетние сопляки в серой форме не по размеру. Нокс знал: они с чужестранцем связываться не станут. Их работа – следить, чтобы внутрь не проникли потенциальные воры и убийцы. Нокс – вайгожень – не по их части.

Джон представился другом мистера Дэннера и по лицам юных охранников понял, что они знают об отсутствии жильца.

– Мистер Дэннер попросил меня забрать из квартиры кое-какие вещи и отослать ему, – сказал Нокс. Отследил реакцию юнцов. Реакция его удивила. Они что, боятся – и пытаются скрыть страх? Для выводов Джону потребовалась секунда; когда же выводы были сделаны, сердце его упало. Кто-то его опередил. Нокс догадывался, кто именно.

– Мы не можем допустить вас в квартиру мистера Дэннера, – заявил старший охранник. – Извините, но для этого нам требуется непосредственное распоряжение мистера Дэннера.

Нокс заговорил на шанхайском диалекте, поскольку знал – им редкий вайгожень владеет. Мягко пожурил юношу за непочтительность.

Охранник устыдился.

– Если хотите, пойдемте со мной, – продолжал Нокс на шанхайском диалекте. – Вместе поищем. Можете составить опись взятых мною вещей, я подмахну, не вопрос. Или вам нужно доложить начальству?

– Будь по-вашему, – смягчился охранник. В голосе, однако, слышалось еще и облегчение.

– Рад, что вы так удачно придумали, – заулыбался Нокс. – Обязательно сообщу вашему боссу, как быстро и учтиво вы откликнулись на мою просьбу.

По пути к лифту Нокс извлек из кармана двести юаней, причем так, чтобы юноша это видел. Деньги, точно наживка, остались в его левой руке.

Джон умышленно не снял бейсболку и смотрел в пол – опасался видеокамер.

Квартира Дэннера являла собой образчик современных китайских представлений о роскоши; иными словами, убранство отличалось противоречивостью. Мраморный пол, мебель с обивкой из искусственной кожи, обеденный стол со стеклянной столешницей, больше уместный в столовой, нежели в гостиной, лампочки низкого напряжения – и тут же красные бархатные портьеры, бронзовые, под золото, краны в ванной и канделябры с хрустальными подвесками. Богато, ничего не скажешь; прямо в глаза бьет.

Нокс выставил юнца за дверь, в холл, а сам принялся методично искать у Дэннера в столе, шкафах, комодах и ванной. Он хотел найти волосок хозяина, чтобы Дулвич мог сличить ДНК. Увы: старательная прислуга не оставила ни щетки, ни расчески с волосами. Нокс прихватил электрическую зубную щетку, далеко не уверенный, что от нее будет толк. Уже собирался уходить, но вдруг заметил прозрачный пластиковый контейнер со сменными бритвенными картриджами, как новыми, так и использованными. Пригляделся к использованным – все были забиты толстыми черными волосками. Контейнер отправился в потайной карман. Потом разберемся.

Нокс продолжал искать свидетельства похищения. Дэннер слишком умен и осторожен, чтобы оставить важную вещь на видном месте, поэтому Джон попытался найти скрытые стенные панели или расшатавшиеся плитки пола. Добрался до четырех вентиляционных отверстий, снял решетки, заглянул внутрь. Сейф был заперт; впрочем, если Нокс не ошибся насчет навыков человека, который его опередил, в сейфе ловить нечего.

Пять минут растянулись на десять. Затем на пятнадцать. Нокс взялся ощупывать одежду Дэннера. Проверил беговую дорожку, развернутую к плоскому телевизору, встряхнул аккуратно сложенное белое полотенце, висевшее на поручнях. Пошарил под беговой лентой и за телевизионной панелью. Изучил саму панель на предмет флэшек и тому подобного. Порылся в горшках с комнатными растениями, в холодильнике и в морозильной камере. Отодвинул холодильник от стены. Вытащил затычки из раковины и ванны, осмотрел цепочки от затычек в надежде обнаружить какой-нибудь проводок. Проверил сливной бачок. Сунул руку в сливную трубу.

Внимание его привлекла фотография Пэгги с двухлетним мальчуганом. Нокс застыл. Шагнул к прикроватной тумбочке, вытащил фотографию из рамки, но ничего не нашел. Специально для юного охранника взял Дэннерову пижаму и пару покетбуков, сунул в рюкзак. Пусть юнец думает, что он за этой ерундой и приходил.

Наделал снимков мобильником и разобрал на части городской телефон Дэннера в поисках подслушивающего устройства. Достал из-под стола блок питания, отметил отсутствие пыли на шнуре и зарядном устройстве для лэптопа. В розетку был воткнут одинокий провод с маркировкой «Гармин». Зарядка от навигатора. Нокс отправил его в рюкзак.

Инструкция к навигатору нашлась в ящике письменного стола, вместе с техпаспортом для мотоцикла марки «Хонда-220» и руководством по эксплуатации беговой дорожки.

Нокс позвал юного охранника, предъявил официальную добычу, утаив провод от навигатора. Парень кивнул и не стал приставать с описью.

– Сюда уже приходили, – с утвердительной интонацией произнес Нокс. – Кто это был – китаец или вайгожень?

– Я не говорил, что здесь были другие люди.

– Попробуем еще раз.

Охранник молчал.

– Дело ваше, – сказал Нокс. – Отсюда похищен компьютер. Наверняка с вас за это спросят.

– Вайгожень.

– Высокий. Коротко стриженный. Судя по удостоверению личности, сотрудник консульства США. – Нокс описал единственного человека, которого мог представить заговаривающим зубы охране и выносящим предмет вроде Дэннерова лэптопа.

Юноша не раскрывал рта.

– Он расписался за компьютер? У вас есть опись вещей, которые он забрал?

– Никого не было. Никто ничего не брал. Незачем расписываться.

– Покорно прошу меня извинить, – осклабился Нокс, – но, по-моему, вы ошибаетесь. Видите ли, мистер Дэннер просил меня забрать лэптоп и передать ему. А лэптопа нет. Сами взгляните – где компьютер? Где?

Юнец скривился.

– Если никто не расписывался за лэптоп, может, вы хотя бы обыскали чужестранца? – Нокс выдержал короткую паузу. – Полагаю, не обыскали.

Охранник сжал губы, глаза его забегали.

– Не подумайте, что я хочу вас обидеть. Поймите: исчезновение лэптопа усложняет мою задачу.

– Я сказал, вайгожень ничего не взял. – Голос юноши дрогнул.

– Значит, я ошибся.

В лифте Нокс сунул юноше двести юаней. И снова заговорил на шанхайском диалекте.

– Вайгожень велел вам связаться с ним, если тип вроде меня станет задавать вопросы?

Юноша стоически молчал.

– Если хотите и дальше сотрудничать с американским консульством – идите, звоните, докладывайте. – Нокс продемонстрировал еще две купюры по сто юаней. – А мне лишняя головная боль не нужна. Так-то, братишка. Мое правительство вполне может устроить мне веселую жизнь. А твоя Партия сделает то же самое для тебя. Я прав?

Купюры исчезли.

До первого этажа Нокс буравил юношу взглядом. Лифт еле полз. Юноша смотрел прямо перед собой, на два отражения в гладком металле. Двери открылись, Нокс, не поднимая головы, покинул здание и окунулся в густые шанхайские сумерки.

16:50

Район Чаннин

Шанхай

В кабинете Аллана Марквардта по обе стороны от двери помещались столы красного дерева, за которыми сидели с виду исполнительные молодые женщины с прямыми спинами и миленькими личиками. Большинство сотрудников уезжали на выходные; большинство, но не все. Сам Марквардт, в условиях кризисной ситуации, вовсе не брал выходных. И секретаршам своим не давал.

Грейс отметилась у помощницы руководителя, Селены Минь. Селена, явно обрадованная появлением Грейс, поднялась и распахнула перед ней дверь. Грейс расправила плечи, одернула серый жакет, удостоверилась, что воротничок блузки в порядке, и потрогала скромную нитку жемчуга на шее. Селена следовала за Грейс с блокнотом наготове.

Едва за девушками закрылась дверь, Марквардт встал навстречу Грейс. Лучше бы сидел, подумала та.

– Мисс Чжу, как я рад с вами познакомиться! Я столько о вас слышал!

Входит в роль, мысленно смягчилась Грейс.

Стены кабинета были отделаны панелями из древесины грецкого ореха, паркетный пол устлан коврами ручной работы. Многочисленные книжные шкафы создавали впечатление библиотеки в каком-нибудь имении. В углу поблескивал черный лаковый поднос с бутылями граненого стекла, в которых поигрывали на просвет напитки насыщенных тонов. Искрились перевернутые бокалы. Грейс показалось, что она в Шанхае начала ХХ века.

– Что за дивный вид, – прощебетала она, пересекая просторную комнату и протягивая руку для пожатия.

Марквардт указал на кресло с обивкой из алого шелка-сырца, расшитого птичками колибри. В воздухе пахло сандалом. Селена Минь принесла зеленый чай. Минут пять они обменивались общими фразами.

Наконец Марквардт перешел к делу:

– Вы подали жалобу в отдел кадров.

Селена приготовилась стенографировать.

– Пустяки. Небольшое недоразумение, – отвечала Грейс.

– Вам не нравятся предоставленные нами апартаменты?

– Лишь по отдельным пунктам. В частности, мне была обещана охрана в вестибюле и доступ в тренажерный зал.

– И что же?

– В предоставленных мне апартаментах нет ни того ни другого.

– Примите мои глубочайшие извинения за это досадное недопонимание.

– О недопонимании речи нет. Все было зафиксировано в контракте.

– Мы немедленно исправим ситуацию, мисс Чжу. С вашего позволения, мы переместим ваши вещи в другие апартаменты, – Марквардт сверился с записями, – которые находятся в районе Пудун. Я говорю о гостиничном комплексе «Кингленд Риверсайд». Смею вас уверить, этот отель оборудован по последнему слову техники. – Марквардт протянул Грейс рекламный буклет. Заинтригованная Селена Минь оторвала взгляд от стенограммы, снова опустила голову. – Ключи будут на вашем столе еще до конца рабочего дня. Надеюсь, к новому жилью у вас не возникнет нареканий.

Явно репетировал, подумала Грейс.

– Это было бы чудесно. Благодарю вас.

– А теперь, – Марквардт жестом велел Селене удалиться, – разрешите обратить ваше внимание на вид из окна.

Селена вышла. Марквардт провел Грейс на узенький балкон и закрыл стеклянную дверь.

– Я уже говорила, – вполголоса начала Грейс, – что мне нужно взглянуть на вашу годовую отчетность – на все материалы, а не только на официальные гроссбухи. Удобнее всего было бы получить пароли к этим файлам.

– Непременно получите, – заверил Марквардт.

Пятьюдесятью этажами ниже хаотично, как потревоженные муравьи, перемещались машины и люди. Темную от смога линию горизонта нарушали подъемные краны, воздух вздрагивал от грохота строек, фоном которому служил вечный гул транспорта.

– Вон там, справа, сразу за Всемирным финансовым центром, возвышается башня Цзинь Мао. Видите чуть поодаль здание с желтым краном на крыше?

– Да.

– Это наше детище – башня Сюань.

– Понимаю.

Марквардт с довольным видом кивнул.

– Это прекрасное здание. До сих пор китайское правительство не чинило препятствий нашей деятельности, хотя, конечно, она тут нежелательна. – Марквардт взглянул на Грейс. – Мы для Пекина – этакий образчик иностранного строительного проекта, разрешенного лишь для того, чтобы показать остальному миру, до какой степени он не ценит то, что имеет. Вы не представляете, Грейс, сколько китайцев мы задвинули своей башней. Я, конечно, знал, что Сюань их не радует. Но не представлял, до каких пределов не радует.

– Строительство, похоже, почти завершено, – заметила Грейс. Последние двадцать этажей скрывали леса и зеленая ткань. Без сомнения, Марквардт проводит параллель между похищением и строительством башни.

– Что вы, работы еще полно. Как по-вашему, есть связь между близким завершением строительства, предполагающим конец «поощрениям», и похищением Лю Хао? Я-то думал, проблемы позади, а они только начинаются. Всего два дня прошло, а у нас уже кошмарные задержки – то материалов нет, то рабочей силы. А все потому, что поставщики того и другого взяток больше не получают. – Марквардт помолчал, поймал взгляд Грейс. – Беда в том, что только Лю Хао знал, где кого искать. Сложную вы себе работу выбрали, мисс Чжу.

– Настоящее положение на руку вашим китайским конкурентам.

– Если намереваетесь заняться нашими конкурентами, начните с Ян Чэна. Тот еще сукин сын; без малого десять лет не упускал случая напомнить мне, что иностранные застройщики в Китае не ко двору. Так и не смирился с нашим тендером на башню Сюань.

– Начну, пожалуй, с квартиры Лю Хао, – возразила Грейс. – Чем скорее мне будет предоставлена годовая отчетность, тем лучше. Могу так повернуть, что никакие аудиторы не просекут истинную природу деятельности Лю Хао в вашей фирме. Это особенно важно, если нам не удастся его спасти.

– Разумеется, – без намека на уверенность произнес Марквардт.

У Грейс завибрировал ее «Блэкберри».

– Ответьте, если это срочно.

– Не срочно, – сказала Грейс, увидев, что звонит мать. Чуть покраснела, пряча мобильник в футляр.

– Что еще хотите узнать? – спросил Марквардт.

– Кто-нибудь из ваших людей контактировал с Лю Хао напрямую?

– Престон Сун.

– Мне нужно встретиться с мистером Суном. Только не здесь. Не в здании компании. Пожалуй, подойдет кафе или ресторан. Но как можно скорее.

– Я это устрою.

Прежде чем открыть балконную дверь, Марквард предупредил:

– Прошу вас, будьте осторожны, мисс Чжу. Обещаете?

Грейс кивнула.

Снова оказавшись в кабинете, Марквардт возвысил голос настолько, чтобы слышали секретарши:

– Надеюсь, новые апартаменты удовлетворят вашим запросам. Если возникнут проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне напрямую, в обход отдела кадров. – Пауза. – Мы очень польщены вашим согласием сотрудничать с нами, мисс Чжу.

Грейс спустилась на лифте в холл и отошла в уголок. Нельзя, чтобы посторонние слышали, как она будет говорить с матерью.

– Да, мама, я тебя слушаю, – сказала Грейс на путунхуа.

– Хороша дочка – прилетела в Шанхай, а матери ни гугу.

Мать продолжала выговаривать; Грейс едва слышала. Ее глодала одна мысль: откуда матери известно, что она в Шанхае?

– Мама, как ты уз… То есть я хотела сказать, я только утром прилетела.

– Наш родственник Тидроп Чан, тот, что женат на моей троюродной сестре, летел из Гонконга и видел тебя в аэропорту. Как ты могла не сообщить родной матери? Матери, которая девять месяцев носила тебя под сердцем? Матери, которая в муках произвела тебя на свет?

– Я собиралась позвонить, – солгала Грейс.

– Если ты в Шанхае с целью помочь братишке Лю, не вздумай сказать об этом своему отцу. А то у него инфаркт случится.

– А что такое с Лю Хао? Разве ему нужна помощь?

Грейс изображала счастливое неведение; сердце ее прыгало. Матери неоткуда было узнать, что перед самым похищением Грейс получила от Лю Хао сообщение – и проигнорировала его.

– Братишка Лю недоступен на мобильнике. Никто его не видел. А моя дочь, по профессии детектив, делает вид, что ничего не знает.

– Послушай, мама, – зашептала в телефон Грейс, для верности прикрывая рот ладошкой, – я никакой не детектив. Я – аудитор. Работаю по контракту. И прошу тебя, не называй по телефону имен. – Более проникновенным тоном Грейс добавила: – Не повторяй, пожалуйста, чужих домыслов. Сплетни опасны. Слышишь, мама? Опасны. Ты можешь накликать несчастье на нашу семью.

Чуть ли не единственный способ прекратить материнскую воркотню – напомнить об ответственности за благополучие семьи; впрочем, эту карту Грейс приберегала для крайних случаев.

– Что ж, если это в твоих силах, помоги ему… Он ведь сын наших друзей, – уже мягче произнесла мать. – Вдобавок зависит от лекарств, бедный мальчик. Его мама места себе не находит, так волнуется, даром что на празднике он был весел и здоров. По крайней мере, с виду.

О том, что Лю Хао страдает эпилепсией, давным-давно рассказал Грейс его старший брат. Однако она совсем про это забыла, как-то не учла, что Лю Хао каждый день требуются лекарства.

– О каком празднике ты говоришь, мама?

– О дне рождения госпожи Лю Ли, матери Лю Хао. Нынче вдобавок ее год – год Кролика.

– Лю Хао был на празднике?

– Конечно. И я была.

– Какого числа?

– Шестнадцатого сентября.

– Мама, ты ничего не путаешь? – Лю Хао оставил ей сообщение семнадцатого сентября, в пятницу.

– Я путаю? Да я эту женщину всю жизнь знаю! Дата ее рождения так же твердо запечатлена в моей памяти, как и позор, что ты навлекла на своего отца, отвергнув жениха, которого он для тебя выбрал. – Мать не упускала случая втереть в старую рану очередную порцию соли. – На день рождения госпожи Лю Ли собрались все друзья и родственники.

– Значит, в четверг Лю Хао был на острове?

– Ты что, оглохла? Или родной матери не веришь? Мы праздновали четыре дня!

– Я тебе попозже позвоню, мама, – пообещала Грейс и нажала «отбой». «Пятница, семнадцатое сентября». Как она могла не перезвонить Лю Хао? Ей нет прощения.

Рекомендуя Лю Хао для работы по контракту в «Бертолд групп», Грейс начисто забыла о его болезни. Теперь к недоумению, откуда матери известно про Шанхай, примешивался шок из-за известия о физическом состоянии Лю Хао. Следующим неизбежным звеном ассоциативной цепочки (раскручиванию которой Грейс никогда не препятствовала) стали мысли о Лю Цзяне, старшем брате Лю Хао, – их роман завязался еще в старших классах, длился почти шесть лет после окончания школы и оборвался объявлением о предстоящем замужестве Грейс. Отцовский удар исподтишка; удар прямо под дых. Грейс сбежала из Шанхая, поступила на службу в армию и следующие два года вовсе не общалась с родителями. Разговор с отцом у нее впереди, а мать звонит время от времени, когда отца нет дома.

Что касается Лю Хао, он подходит под определение «в семье не без урода». Учился на режиссера, язык настолько хорошо подвешен, что, пожалуй, Лю Хао и лед эскимосам мог бы продать, – так запугал собственного отца, так им манипулировал, что семья практически разорилась на инвестировании в несостоявшиеся шедевры кинематографии. Конечно, не в одночасье. Но лицо потеряла – хуже позора и придумать нельзя.

Стараниями матери Грейс была в курсе ситуации, даже пыталась заинтересовать сценарием Лю Хао своих лос-анджелесских приятелей. Некоторое время сценарий действительно циркулировал по Голливуду, правда, толку из этого не вышло. Вторая попытка пристроить «младшенького» оказалась более успешной. Так Лю Хао заключил контракт с «Бертолд групп». Впрочем, Грейс из кожи вон лезла совсем не на благо этого обормота, а по причине неостывших чувств к его старшему брату. Надеялась восстановить с ним отношения, думала, он оценит ее усилия. Последние пока не принесли плодов, однако надежда была жива. Спасение младшего Лю – шанс для Грейс.

Первым делом надо поискать реестры – а заодно и лекарства – в квартире Лю Хао. Сделать это сегодня же вечером. Неважно, успеет ли к поискам человек, которого Дулвич назначил ей в помощники. Грейс ждать не намерена.

17:20

Район Чаннин

Шанхай

Тот, кто следовал за ней, был настоящим профи. Грейс еще в туалете на первом этаже переоделась в тесные джинсы и туфли на шпильках, вышла через боковую, а не через главную дверь здания, где располагался офис «Бертолд групп». Если бы легкий запах не коснулся ее ноздрей во второй раз, она бы вообще этого человека не заметила.

В первый раз она почувствовала этот запах, весьма яркий и, к слову, волнующий – смесь одеколона с хвойными нотками и свежего мужского пота, – еще возле банкомата, где остановилась, чтобы проверить, нет ли за ней слежки. Теперь, когда мужчина во второй раз прошел, едва не задев Грейс, она поняла, что он здесь не просто так. В самой походке чувствовались выдержка и уверенность. Недоумевая, почему внимание ее привлек запах, а не внешний вид мужчины, Грейс обдумывала следующий шаг. Обнаруживать свои навыки в полном объеме не хотелось, лучше она прикинется обычной женщиной. С другой стороны, от него надо оторваться поскорее.

Одна из нескольких сотен пассажиров, ребрами ощущая чужие локти, Грейс шагнула на эскалатор. Чтобы толпа ненароком не столкнула кого-нибудь на рельсы, имелись стеклянные заграждения. Каждый пытался оттереть ближнего; впрочем, такая картина наблюдается в метро в любое время суток. Грейс тоже активно толкалась. На плоских экранах, прикрепленных к потолку, было видно, сколько секунд остается до прибытия поезда. 58… 57… В глаза бросилась светло-коричневая бейсболка; по телу побежали мурашки – именно эту бейсболку, отраженную в витрине, Грейс засекла возле «Бертолд групп». Грейс затрясло. Он что, еще раньше ее вычислил или только у банкомата? Вот так профессионализм. Или это она ворон считала?

Бейсболка мелькнула снова; лица Грейс разглядеть не могла. Вся на взводе, она вместе с толпой подалась к платформе.

26… 25…

Оказалась стиснутой между несколькими женщинами, извлекла из сумочки черный шарф, набросила на голову. Надела марлевую повязку – их многие шанхайцы носят, для защиты от смога.

10… 9…

Толпа напряглась. Из темноты туннеля слышался скрип тормозов. Грейс вынырнула из толпы, прижалась спиной к стене, за которой шелестел эскалатор. Человек в бейсболке тоже передумал ехать. Заработал локтями. Поезд остановился. Человек медлил. И вдруг повернулся к Грейс.

Неужели видел, как она набрасывала шарф и натягивала маску? Пассажиры стали толкать его, досадуя на помеху. Не хочешь ехать – чего стал столбом? Людям мешаешь.

Грейс развернулась, пошла в обход эскалатора с намерением вовсе покинуть станцию. Бросила взгляд назад: мужчина в светло-коричневой бейсболке, кажется, надумал садиться в поезд.

Впрочем, заметив осанку человека в бейсболке и его манеру держаться, в одно мгновение Грейс поняла, что недавний владелец подарил свой головной убор ничего не подозревающему шанхайцу. Да, ее напарник – настоящий профи. Вон стоит, с непокрытой головой, боком к эскалатору. Виден в профиль. Полностью подходит под описание Дулвича. Грейс вздохнула с облегчением.

– С бейсболкой отлично придумано, – произнесла Грейс, приблизившись сзади.

Мужчина вздрогнул. Оглядел Грейс, тепло улыбнулся. Высокий. Лицо потасканное – грубый загар, морщины. Проседь в темных, коротко стриженных волосах.

– Еще бы не отлично. – Мужчина зафиксировал взгляд на дверях поезда. Сейчас закроются. – Знай наших.

– Грейс Чжу, – сквозь маску представилась Грейс. Они пожали друг другу руки.

– Джон Нокс. Вы тоже не оплошали с шарфом и маской. Честно говоря, я не уследил, когда вы их достали.

– В другой раз будете внимательнее.

17:25

Район Пудун

Шанхай

Трое в рабочих комбинезонах и с ящиками для инструментов приблизились к стойке рецепции в просторном холле четвертого корпуса гостиничного комплекса «Кингленд Риверсайд». За стойкой сидела круглолицая девушка лет двадцати, в отутюженном новеньком костюме ярко-синего цвета и с пластиковым бейджиком. На бейджике значилось «ШИРЛИ»; впрочем, это имя девушка выговорить не могла.

Первый из вошедших заговорил на шанхайском диалекте:

– Чжу Юя. Установка домашнего кинотеатра.

Секретарша дважды проверила записи.

– Очень сожалею. Такой заявки от мисс Чжу не поступало.

– Тогда, цветик мой, сама будешь нынче вечером объяснять Чжу Юя, почему у нее в апартаментах не установлен домашний кинотеатр и почему бригада рабочих была вынуждена уйти. Надеюсь, ты быстро найдешь новую работу. – Следующая фраза относилась к его товарищам: – Пошли, ребята, мы тут не нужны. – Говоривший согнул указательный палец. Все трое развернулись к двери.

– Подождите! – испугалась секретарша. – Для вас я сделаю исключение.

Поскольку «бригадир» стоял к ней спиной, девушка не могла видеть, как нехорошо он ухмыльнулся, прежде чем адресовать ей взгляд и пожатие плечами, будто говоря: «Ну так что?» Девушка взялась за телефонную трубку, и «бригадир» испугался: сейчас босса задействует. Боссы ему изрядно надоели.

– Устраивай консилиум, если заняться нечем. А у меня дел по горло, – заявил «бригадир» на весь холл. – Мне тут некогда с тобой рассиживаться, деточка. Нет так нет.

Девушка нехотя положила трубку.

Пять минут спустя «бригадир» и его товарищи заперлись в апартаментах Грейс. Все трое знали, что подобные гостиницы, как правило, напичканы правительственными «жучками». Выходило, что они ставят «жучков» в номер, уже находящийся на прослушке. Смех, да и только.

Все трое были профи в своем деле. Пока один занимался видеокамерами, другой устанавливал аудиожучков. Места установки выбирал «бригадир». Пять микрофонов, три камеры слежения. Под придверным ковриком – сенсорный датчик, запускающий все устройства, когда человек входит, и отключающий, когда выходит. Экономия на батарейках.

«Бригадир» с помощью мобильника загрузил тайный веб-сайт. Через несколько секунд он уже созерцал собственное изображение, крохотное, зато в цвете, на экране телефона.

Следуя указаниям, на выходе из отеля его подчиненные избегали смотреть на секретаршу. Чем меньше лиц она запомнит, тем лучше.

«Бригадир» вскинул руку.

– Всё в порядке, цветик мой. Надеюсь, больше не увидимся.

– Эй, а ваши удостоверения личности? – спохватилась девушка. Надо же, упустила этот момент, когда трое только вошли. А ей для отчетности надо.

«Бригадир» помедлил, вернулся к стойке и вручил девушке визитку. Почти физически ощутил ее облегчение, когда она прочла: «“Бест Бай”, район Чаннин». Эту визитку «бригадиру» дал продавец в магазине электроники.

По пути к фургону «бригадир» закурил и бросил в мобильник:

– Дело сделано.

– Смотри ничего не упусти, – ответили в трубке.

Отвечавший находился у ворот парка Сянъян. Звали его Фэн Ци. Худощавый, гибкий, безупречно одетый и с безупречным маникюром, Фэн Ци пока не видел, чтобы эта Чжу выходила из здания «Бертолд групп». Начальник охраны в фирме «Ян Констракшн», Фэн Ци отслеживал новых сотрудников финансового отдела «Бертолд групп» – того самого отдела, где еще недавно работал Лю Хао. Длительное отсутствие Чжу очень беспокоило Фэн Ци; он надеялся, что Чжу в первый день на работе решила задержаться допоздна. В телефон он произнес:

– Расшифровки всех документов и все видеоматериалы присылайте мне электронной почтой. Каждый вечер, до полуночи, они должны быть у меня.

– Будут. Кстати, расшифровка стоит дополнительных денег.

– А вот это подлежит обсуждению, – сказал Фэн и нажал «отбой». По телефону он спорить не собирался. В Шанхае все подлежит обсуждению.

18:30

Район Чжабэй

Шанхай

По дороге к дому Лю Хао (ехали на метро) Джон рассказал Грейс, как обыскивал квартиру Дэннера. Грейс, в свою очередь, сообщила, что Лю Хао нуждается в ежедневном приеме лекарств. Нокс этой информации обрадовался. Не исключено, что похитители вернутся к Лю Хао домой за лекарствами и у него с Грейс будет возможность установить личность хотя бы одного из них.

Вместе они вошли в чайную, откуда виден был дом Лю Хао. Нокс заказал для Грейс зеленый чай.

– Инфа насчет лекарств – она как, из надежного источника? – спросил он.

Грейс покраснела.

– В чем дело? – не понял Нокс.

– В том, что Лю Хао – младший сын в семье, с которой очень дружны мои родители. Я сама порекомендовала его «Бертолд групп». Информация о лекарствах – она от… от моей матери. Уверена, что ошибки нет… к сожалению. А ваша мать жива?

– Умерла.

– Сочувствую.

– Сержант нас обоих в угол загнал, – раздраженно заметил Нокс.

– Простите, не поняла.

– Сержантом я называю мистера Дулвича. Операция и для меня имеет личное значение. Клет Дэннер – ну, второй похищенный – мой близкий друг. Вдобавок крестный моего младшего брата и его опекун на случай моей смерти. – Грейс округлила глаза. – Тот факт, что мы оба лично знакомы с похищенными, дает нашему начальству определенные гарантии, что мы выложимся по полной; вдобавок…

– …если мы попадемся полиции, у нас готово объяснение наших действий. Понимаю. Очень удобно для «Резерфорд Риск».

– Удобней не бывает.

– Уверяю вас, мистер Нокс, личные отношения никак не повлияют на мою исполнительность. – Грейс говорила, словно руководство по эксплуатации вслух читала.

– Не сомневаюсь, – отвечал Джон. – Однако дело в другом: если возникнут проблемы, «Резерфорд Риск» едва ли станет нас прикрывать.

– Не верю.

– Тем лучше для вас. Будем надеяться, я ошибаюсь.

Поколебавшись, Грейс продолжала:

– Есть еще один момент. – Кожа вокруг ее глаз натянулась. – Семнадцатого сентября Лю Хао оставил мне сообщение. На автоотвечике, если точнее.

Да уж, лучше точнее, едва не ляпнул Нокс. Что за робота ему подсунули в напарницы?

– Испуганным голосом Лю Хао сказал, что видел нечто, – продолжала Грейс, – и не знает, как теперь себя вести. – Следующая фраза содержала мольбу в адрес Джона: – Лю Хао обладает богатым воображением и склонен заваривать кашу с тем, чтоб другие ее расхлебывали. Я не хотела вновь разбираться с его проблемами – мне и так досталось головной боли. Лю Хао всегда так себя вел. Драматизировал на ровном месте. Вдобавок я была очень занята работой в «Резерфорд Риск». Вот и не перезвонила ему.

– Да не терзайтесь вы так, – сказал Нокс, понимая, что терзания продолжатся.

Он сменил тему – вдался в подробности поисков в квартире Дэннера, упомянул пропажу лэптопа и навигатора.

– Думаете, вас опередила полиция?

– Не полиция, а некий вайгожень, если верить охраннику. Не иначе это один тип из консульства США. Я его знаю. У него есть причины рыться в Дэннеровых вещах. Напрямую его, конечно, не спросишь, но можно обиняками. Главное – вовремя соскочить.

– Соско – что?

– Соскочить. Спрыгнуть с темы. Перевести разговор на другое.

– Понятно. – Нокс отметил, что Грейс не покраснела, не смутилась. – А как же мы, мистер Нокс? Какое у нас прикрытие? Мы коллегами считаемся или любовниками?

– Познакомьтесь с вашим новым клиентом, мисс Чжу. Я занимаюсь коммерцией. Импортом-экспортом. Это, к слову, на самом деле. А вы консультируете меня на предмет китайской налоговой системы и ведете бухгалтерию. – Джон протянул руку, Грейс на нее уставилась. Нокс убрал руку.

– Как только я слышу слова «импорт» и «экспорт», на ум сразу приходят мелкие торговцы.

– По-моему, скучнее бухгалтеров людей не бывает, – парировал Нокс.

– Именно поэтому я поступила на службу в армию.

– Именно поэтому я в армии не служил. Только снабжал военных бутилированной водой и кремом для рук.

– Полагаю, этот вид деятельности у вас и называется коммерцией.

– Вообще-то, в большей степени я позиционирую себя как авантюрист.

Чем дальше, тем больше в тоне Грейс слышалось превосходство.

– Первый шаг к спасению заложников – записи Лю Хао. Я имею в виду реестры «поощрений».

Эвфемизм немало насмешил Джона.

– Эти списки могут привести нас к лицу, заинтересованному в похищении. Согласны? – с умным видом продолжала Грейс.

– Понимаю, именно таков план «Резерфорд Риск». Только Дэнни – в смысле мистер Дэннер – пленных сроду не брал. Следовательно, если имелись хоть какие-то ниточки, хоть какие-то схемы, хоть какие-то намеки на готовящееся похищение, мистер Дэннер должен был бросать по пути хлебные крошки, чтобы мы могли его отыскать. Полагаю, его лэптоп для нас – самая важная вещь.

– Мистер Нокс, мы должны работать вместе.

– Разумеется.

– Значит, первым делом ищем записи Лю Хао. У меня имеются инструкции.

– У вас инструкции, а у меня таймер в голове тикает. Мне главное – Дэнни живым найти.

– Нельзя сбрасывать со счетов китайских конкурентов «Бертолд групп». Эта компания многим что кость в горле. Китайские застройщики равно выиграют, если прекратят поощрения со стороны «Бертолд групп» и если перехватят список поощряемых. В обоих случаях выгода будет огромная. Вот вам и причина для похищения и убийства. Мистер Марквардт упомянул «Ян Констракшн». Это давний конкурент «Бертолд групп». Один из самых серьезных конкурентов. Пока не придумала, как к ним подъехать. Может, они сами проявятся.

– Не исключено. А все же я бы занялся поиском «крошек» Дэнни. – Нокс выдержал паузу. – Вам дали iPhone?

– Да. Можем общаться без помех.

– Посредством текстовых сообщений.

– Конечно. И вслух тоже.

Грейс, даром что два года в Калифорнии провела, подчас говорила, словно повторяла урок, записанный на жестком диске.

– На следующую нашу встречу принесу свою финансовую отчетность, – сказал Нокс. – Для прикрытия.

– Да, не помешало бы, – на шанхайском диалекте ответила Грейс.

– Полагаю, вам не надо объяснять, что в случае с похищением человека особое значение имеют первые сорок восемь часов?

– Никакой необходимости.

По привычке Джон посмотрел на наручные часы – контрафактные «ТАГ Хойер».

– Слава богу, это мы уже проходили. Сержант… в смысле Дулвич… уверен, что присутствие Дэнни коренным образом меняет правила игры.

– Пожалуй.

– Дулвич считает, что Дэнни убьют, потому что он американец. А может, убьют обоих.

– Только в том случае, если мы первыми их не убьем, – сказала Грейс.

Джон удивился. От Грейс он таких слов не ожидал.

– Вы правы.

– Давайте обсудим детали. Как будем перемещаться, когда и на чем. Этим займусь я.

Нокс открыл было рот с целью возразить, но Грейс привела железный аргумент:

– Шанхай – мой город, мистер Нокс. Помните об этом.

6

19:00

Шанхай

Аллан Марквардт сидел за своим письменным столом и ждал, когда офицер Народной вооруженной милиции Китая соизволит что-нибудь сказать. Офицер же неотрывно смотрел на башню Сюань, залитую светом прожекторов – работы продолжались и в ночное время. Люди копошились на лесах подобно муравьям; впрочем, Марквардт знал, что накануне «муравьев» было куда больше. Вот они, проблемы, – во всей своей красе.

Эта встреча – чистый экспромт. Субботний вечер; Марквардта буквально вытащили из шанхайского Большого театра. Невелика потеря. Все равно надо еще позвонить в головной офис в Бостоне и связаться с инженерной компанией в Сан-Франциско. Сегодняшняя ночь обещает быть длинной.

Отказываться от «беседы» с сотрудником Народной вооруженной милиции Китая – себе дороже. Натуральное китайское гестапо, думал Марквардт. Термин «Железная рука» давно на слуху; теперь значение его раскрылось в полной мере. Инспектор Шень Деши в полтора раза крупнее среднестатистического китайца, лицо непроницаемое, взгляд отсутствующий, как у человека, лишенного каких бы то ни было чувств. А он, Марквардт, не намерен усложнять положение «Бертолд групп» – оно и так аховое.

Проинструктированный по телефону Брайаном Праймером, Марквардт приготовился должным образом реагировать на вопросы о похищении – полным неведением, отрицаниями; Праймер сказал, что полиции такая ситуация нужна не больше, чем «Бертолд групп». Если не провоцировать полицейского, может, он и вовсе не упомянет о похищении – предоставит упоминать Марквардту, но не будет давить. Конечно, позднее тот факт, что Марквардт не заявил в полицию, будет использован против него; однако в краткосрочной перспективе лучше уклоняться. Сложносочиненный этикет у этих китайцев: все-то надо учитывать – и социальный статус, и профессию; поневоле будешь каждое слово взвешивать. Чем туманнее ответы, тем лучше.

– Не было ли у вас проблем в последнее время? – осведомился инспектор.

Вот оно, начинается. Марквардту надо изобразить уважение и одновременно – понимание истинного посыла фразы. На вполне недурном путунхуа, пусть и с американским акцентом, Марквардт выдал:

– Ши шан у нань ши, чжи па ю синь жень.

Китайская пословица, означает нечто вроде «Терпение и труд все перетрут».

– И кэ лао шу ши хуай лэ и го чжоу, – бросил Шень Деши в виде пробного камня.

– Будьте так любезны, повторите, пожалуйста, помедленнее.

Инспектор повторил пословицу. Марквардт сумел перевести ее дословно, однако истинный смысл остался для него нераскрытым. Что за язык, сплошные нюансы.

Инспектор заговорил на сносном английском:

– Крупинка мышиного помета портит целый горшок рисовой каши.

– Слава богу, у нас нет мышей, – отвечал Марквардт.

– Мыши есть везде.

– Мы следим, чтобы у нас они не завелись.

– Неужели? А я вот знаю, что о вашем строительном проекте был снят документальный фильм.

Напряжение Марквардта ослабло ровно на градус. Может, он неправильно все понял? Может, инспектор не знает о похищении?

– Верно. Этот фильм – для Национального общественного телевидения. Его будут демонстрировать в Штатах.

– Видимо, вам нравится, когда собаки кусают вас за пятки.

– Это вполне терпимо. Мы к этому привыкли. Свободная пресса вызывает привыкание.

– Зато у нас в Китае не терпят несанкционированных расследований.

Марквардт промолчал. Выбор слов показался ему весьма интересным.

– У вас были проблемы со съемочной группой?

– Если честно, дела со съемочной группой не в моей компетенции. Вам лучше поговорить с нашим директором по связям.

– В настоящий момент я говорю с вами.

Вот урод.

– Мой опыт общения со съемочной группой можно назвать сугубо позитивным. Очень приятные люди. Первую серию нам уже показали, а больше я ни кадра не видел. Почему вы спрашиваете?

– Визовый режим для представителей иностранной прессы отличается специфичностью, – пояснил инспектор. – Данная конкретная съемочная группа имеет разрешение снимать фильм о башне Сюань, равно как и о вашей компании. – Руки Шень Деши тяжело легли на подлокотники. – Этим темы их фильмов ограничиваются.

– Если они и вышли за пределы дозволенного, мне об этом ничего не известно. Хотите депортировать их – я к вашим услугам. – Марквардт пытался понять, чем на самом деле тут пахнет. Субботний вечер; точнее, ночь. Инспектор Народной вооруженной милиции Китая – у него в кабинете. И всё ради закрытия полудюжины виз? Не сходится, никак не сходится.

– Мы – лишь герои фильма. Члены съемочной группы не являются нашими сотрудниками. Вообще никак с нами не связаны. Может быть, я чего-то не знаю?

– По-моему, вы должны знать, что двое операторов имеют связи с «Уорлд лайф».

– Вы говорите о группе борцов за чистоту окружающей среды? Нет, я об этом ничего не слышал.

– Это экстремисты и агрессоры, – заявил Шень Деши. – Если даже они не на вас работают, всё равно вы тут замешаны.

– Я… я не… то есть, во-первых, детектив…

– Инспектор.

– Хочу сразу заявить, что ни я, ни мои подчиненные совершенно не в курсе визового режима, определенного для съемочной группы, и никоим образом съемочную группу не контролируем. Киношники работают как фрилансеры. – Марквардту очень захотелось пригласить на эту беседу главу юридического департамента компании.

– Мне нужны данные на каждого члена съемочной группы, – отрезал Шень Деши.

– При всем моем уважении, сэр, как я уже сказал…

– Причем немедленно. Сегодня же.

Тут Марквардт не выдержал:

– Послушайте, инспектор. Сегодня вряд ли что получится (Марквардт чуть было не ляпнул «ничего не получится»). Наш директор по связям с общественностью появится на рабочем месте только в понедельник, в десять утра.

– Слишком долго, – отвечал Шень Деши.

– Повторяю: «Бертолд групп» не имеет со съемочной группой ни деловых, ни профессиональных связей, кроме соглашения, по которому съемочной группе предоставляется допуск в наш офис и на наш объект строительства.

– Вы будете столь любезны звонить вашему отделу по связям сейчас, – выдал Шень Деши. У Марквардта не было настроения поправлять его английский. – Хочу говорить со всей группой сразу. – Через несколько секунд Шень Деши спохватился и добавил: – Пожалуйста.

Кусок дерьма.

Едва контролируя себя, Марквардт выдавил:

– Приходите в понедельник к десяти утра.

Шень Деши тяжело поднялся с кресла. Пошарил в кармане, извлек кожаный бумажник, с почтительностью, показывая ладони обеих рук, передал Марквардту визитную карточку. Марквардт таким же манером снабдил инспектора своей визиткой.

– Если будете содействовать мне в деле со съемочной группой, – мрачно изрек Шень Деши, – ваша нынешняя ситуация не привлечет ничьего внимания. По крайне мере, до поры до времени.

Марквардт сглотнул. В горле было сухо. Нынешняя ситуация. Похищение, что же еще.

– По нашим данным, один из операторов исчез, – добавил Шень Деши.

Исчез американский журналист? Китаец что же, намекает, что ему известно о похищении? Или имеет место второе похищение? Журналист – это серьезно.

Похоже, с учетом известного Марквардту на настоящий момент, Шень Деши действовал по распоряжению высочайшего начальства. Иными словами, правительства. Китайцы, конечно, хотят подстраховаться, чтобы не потерять лицо перед мировой общественностью. Нетерпимость к иностранным журналистам документально обоснована. Тут не до шуток.

Господи, то-то теперь головы полетят! В следующую секунду Марквардт уже взвешивал собственные перспективы.

На прощание лапища Шень Деши стиснула руку Марквардта. Впрочем, не железное рукопожатие врезалось Марквардту в память – не рукопожатие, а неподъемный взгляд инспектора.

Не человек, а бульдозер.

Воскресенье, 25 сентября

5 дней до выкупа

7

19:30

Район Чжабэй

Шанхай

– Риелтор встретит нас через полчаса, – проговорила Грейс, возвращая iPhone в сумочку.

– Хороший город Шанхай, – заметил Нокс. – В воскресенье после обеда набираешь номер – и через два часа тебе показывают квартиру. Вот где предприниматели своего не упустят. Мы, американцы, погрязли в самодовольстве, считаем, что сладкую жизнь нам на блюдечке должны подносить. А шанхайцы до сих пор вынуждены сладкой жизни добиваться. – Нынче Джон осматривал место преступления – лабиринт переулков, где были похищены Дэннер и Лю Хао. Последний явно угодил в засаду; оставалось непонятно, что он забыл в этом потенциально опасном районе.

– Вы меня слышите? Я говорю, риелтор будет через полчаса.

– Слышу, слышу. Должен сказать, у вас очень сексуальный вид. А вот мне надо срочно войти в роль.

– Я не потерплю от вас вольностей, Джон Нокс.

– Я лишь хотел сделать вам комплимент. В конце концов, должен же я, по плану, отвешивать вам комплименты.

Грейс смотрела мимо, на противоположную сторону улицы.

– По-моему, за нами следят двое.

– Один сувенирами вразнос торгует, другой, здоровый малый, в ресторане засел.

– Именно так.

– Тот, что с сувенирами, наверняка из Бюро общественной безопасности. Согласны?

– Пожалуй. Или из другой аналогичной организации. У нас тут всяческих бюро хоть отбавляй.

– Насчет второго шпика не уверен.

– Мне кажется, это частный сыщик, – предположила Грейс. – Как думаете, другие иностранные компании интересуются Лю Хао? Лично я считаю, что они должны им интересоваться.

– Может, тип в ресторане на такую компанию и работает.

– Это очень трудно определить, – по-прежнему не отступая от правил английской грамматики, проговорила Грейс. Нокс стал подумывать, не прицепить ли ей кличку «Розеттский камень» – по названию лучшей, если верить рекламным посулам, программы изучения иностранного языка не выходя из дома. – Риелтор сказала, что будет ждать нас у главного входа.

– Вам надо просто-таки липнуть ко мне. Словно мы хотим снять квартиру для того… вы понимаете, для чего. Чтобы предаться всепоглощающей страсти.

– Нет проблем.

– Вы не шутите? Для вас это пустяк? – Джон не мог представить эту женщину липнущей к кому бы то ни было. Ужасно хотелось посмотреть, как она станет это делать.

– Давайте договоримся: когда мне вздумается пошутить, я вас заранее предупрежу.

Вместе они нашли подходящий магазин, где Нокс купил брюки и хрустящую от новизны рубашку, сразу переоделся, а свои вещи сунул в пакет и вручил Грейс.

– Знаете, чего я никак не пойму? – проговорил он, критически рассматривая себя в большом зеркале. – Вы получили прекрасное образование; зачем же с таким образованием в армии служить? Почему вы не вернулись в Шанхай? Могли бы сделать блестящую карьеру. И что вам понадобилось в Гонконге?

– Все очень сложно.

– Мы сами создаем себе сложности. Не надо их во всем винить.

– Я допускаю, мистер Нокс, что вы обладаете умениями в самых разных областях. Но философом вас вряд ли можно назвать.

Джон прищурился.

– Я вас обидела?

– Я на такие пустяки не обижаюсь.

– Лю Хао доставил своей семье много неприятностей. Впутывал родителей в сомнительные финансовые предприятия. Я предложила содействие в его трудоустройстве, надеясь исправить ситуацию – ситуацию в его семье. В «Бертолд групп» он очень хорошо зарабатывал. Теперь он попал в беду…

– …что плохо отразится на вас, – закончил фразу Нокс.

Какое-то время они шли в молчании. Наконец Грейс выдала:

– Повторяю, все очень сложно.

Через несколько минут они уже были перед домом Лю Хао.

К ним приближалась молодая энергичная китаянка. Лет двадцать пять, необузданный энтузиазм, мини-юбка. Нокс и Грейс представились, девушка протянула обоим по визитной карточке с надписью: «ПРОСТРАНСТВО – СРЕДА ОБИТАНИЯ ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ».

В холле было чисто и светло.

– Все последние достижения техники! – Адепт среды обитания завтрашнего дня говорила по-английски – как секатором орудовала. – Высокоскоростной Интернет, телефон, техническая поддержка службы безопасности. В каждой квартире горячая вода и возможность регулировать температуру воздуха.

На единственном в здании лифте они доехали до пятого этажа. Дверь свободной квартиры кичилась надписью на путунхуа: «Пять Ланей».

Нокс пересек довольно тесную гостиную и выглянул из окна, якобы на предмет вида. Первым, кого он заметил, был крупный малый, избравший наблюдательным пунктом ресторан. А вот и осложнение пожаловало – торговец сувенирами катит свою тележку прямо к дому Лю Хао.

Опасаясь, что их вычислили, Нокс хотел было сваливать. Однако понадеялся ускорить ход событий.

Вдруг из спальни раздалось приторное «милый, иди скорей сюда!». Таких способностей Нокс в своей напарнице и не подозревал.

Он вошел в комнату, такую маленькую, что там едва помещалась двуспальная кровать. Грейс, взобравшись на нее с ногами, прыгала на пружинящем матрасе, как пятилетняя девочка.

– Смотри, какая мягкая кровать! Попробуй сам! – Она похлопала по матрасу.

Нокс подождал, пока внимание риелторши вернется к Грейс, и слегка коснулся пальцем своих наручных часов. Грейс в очередном прыжке откинула голову и быстро вернула ее в обычное положение – дескать, поняла.

– Что скажешь, мой сладкий? Тебе нравится?

– Детка, меня смущает вид. Помнишь, мы с тобой говорили, что эта улица слишком шумная? И вдобавок слишком людная.

Грейс хлопнулась спиной на кровать, подтянула колени к подбородку и замурлыкала. Полежала, снова уселась и обратилась к Джону:

– Ты у меня такой практичный. И ты прав, как всегда. – Следующая фраза была адресована агенту недвижимости: – Вы ведь представляете наши интересы. Уличный шум действительно зашкаливает. Мы требуем пятнадцатипроцентной скидки.

– Уверена, что цена не подлежит обсуждению, – отвечала представительница «Среды обитания завтрашнего дня».

В смехе Грейс послышался сарказм. Каждый знает, что в Китае любая цена подлежит обсуждению.

– Вы, кажется, забыли, что ваша задача – представлять одновременно интересы владельца и клиента. В данном случае – наши интересы.

– Вы правы. Конечно.

Грейс снова похлопала по матрасу. Нокс и не подумал сесть.

– Пускай владелец апартаментов поместит зеркало на потолке в спальне, – распорядилась Грейс. – А также обеспечит регулировку яркости света. – Она потянулась к Ноксу, схватила его за руку. – Ну присядь же, милый!

Джон с удивлением взглянул на нее.

Риелторша вытащила блокнот и начала записывать требования.

– И телевизор с плоским экраном в сто сантиметров по диагонали, – добавила Грейс. – По обеим сторонам кровати должны быть лампы. Только ни в коем случае не флуоресцентные. От них кожа выглядит желтой, ужасно некрасиво.

Девушка продолжала записывать.

– Не то чтобы мы собираемся много времени посвящать чтению. Верно, милый? – Грейс обдала Нокса жарким взглядом.

Джон осклабился.

– Ах ты, баловница!

Он с такой силой толкнул ее в плечо, что она упала навзничь.

– Хочешь поиграть, сладкий мой?

– Позже, – многозначительно заверил Нокс.

Грейс вернулась к списку требований.

– Разумеется, все расходы по установке ложатся на владельца апартаментов. Мой возлюбленный будет платить только за кабельное телевидение.

Грейс протянула руку, Джон поймал ее.

Затем Грейс скромно опустила глазки и продолжила на шанхайском диалекте:

– Видишь ли, сестричка, этот мужчина, его отношение ко мне… время, что он проводит со мной, – имеют огромную важность. Отсюда мои высокие требования к апартаментам. Ты должна понять.

– Я понимаю, – заверила риелторша.

Нокс делал вид, что ни слова не знает на шанхайском диалекте.

– Теперь я вас оставлю, чтобы он проверил технику. Цену обсудите с ним. Согласны? – На свой риторический вопрос Грейс сама же и ответила: – Конечно, согласны.

– Не задерживайся, – с нажимом произнес Нокс.

– Ни в коем случае, милый. Каждая минута без тебя будет мне пыткой, – проворковала Грейс, соскочила с кровати и прошелестела мимо риелторши.

– Телефон не забудь, – сказал Джон, протягивая Грейс сумочку и пакет с их старой одеждой. – Как закончим, я тебе эсэмэску пришлю.

Риелторша повела Нокса в кухню.

– Полагаю, вас впечатлит оснащение кухни и обеденной территории.

– Вряд ли, сестричка, – отозвалась Грейс уже с порога. – У нас найдутся занятия поинтереснее стряпни.

Через несколько минут Грейс приблизилась к двери с табличкой «Семь Лебедей»; путь от лифта лежал мимо «Семи Озер» и «Семи Долин». Она сделала глубокий вдох и постучала. Семерка – число нейтральное, но в данной ситуации нейтральные числа представлялись зловещими. Открывать вышел долговязый парень лет двадцати с небольшим. Футболка в жирных пятнах. Желтый кончик указательного пальца правой руки – верный признак заядлого курильщика.

– Где он? – мрачно спросила Грейс на шанхайском диалекте.

Проскользнула в квартиру, немало удивив парня, а заодно и еще троих типов, удобно устроившихся перед плоскоэкранным телевизором. Журнальный столик был завален упаковками от еды «на вынос», коробками из-под пиццы и жестяными банками от «Редбулла».

– Где он? Быстро отвечайте! – рявкнула Грейс. Ей очень не понравился вид гостиной Лю. Устроили ночлежку. Вон, на полу циновки расстелены, подушки валяются, одеяла. Мебель икеевская. В таком бардаке попробуй отыщи личные вещи Лю Хао. На это уйма времени понадобится, не говоря об уединении. Грейс прошла к закрытой двери и распахнула ее.

– Есть кто-нибудь?

В смежной комнате порядка было больше. Единственный диван-футон в углу, рядом тумбочка и настольная лампа на регулируемой ножке. Икеевский стол, явно из одной коллекции с комодами из гостиной. Плоский телевизор, только поменьше, игровая приставка, видеоплеер, кабельный бокс. Это комната Лю Хао, решила Грейс.

К потолку был прикреплен бамбуковый шест, на котором сушились брюки, рубашки и пара спортивных курток на пластиковых «плечиках». Грейс распахнула платяной шкаф – и обнаружила нагромождение чемоданов и коробок от всех видов электроники.

Внимание Грейс привлекла цифровая фоторамка на столе. Из череды кадров выплыло изображение Лю Цзяня – и сменилось новым фото. Лю Цзянь выглядел чуть старше, чем помнился Грейс, но зато еще красивее – если, конечно, такое возможно. Те же теплые глаза. Целую секунду Грейс не могла выдохнуть.

Почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Не оборачиваясь, спросила:

– Где он?

– Мы его уже дня два не видали, – сообщил сосед Лю Хао.

Грейс развернулась, подалась к нему:

– Он подругу завел?

– Откуда я знаю? Он большой мальчик. Ему няньки не нужны. Поищи в родительском доме. Это на…

– На Чунминдао. Я в курсе. По-твоему, я не представляю, что за птица Лю Хао? Эх ты, сосунок.

Парню эпитет не понравился.

– Говорят, Лю Хао триада сцапала.

Допустим, подумала Грейс; тогда почему они квартиру не обыскали? Должны были вверх дном перевернуть – это в их стиле.

– Лю Хао убит? – Грейс добавила в голос ужаса.

Парень промолчал.

– Похищен? – спросила Грейс, позволив чувству облегчения пробиться сквозь шок.

– Ты разве ничего не слыхала?

– Скажи честно: тут уже были? Вопросы задавали? Не вздумай врать!

– Клянусь, никого не было.

Грейс всхлипнула.

– Выйди, пожалуйста. Очень тебя прошу.

Парень вышел с готовностью.

Грейс проводила его взглядом, закрыла дверь на замок. Проскользнула в ванную, примыкающую к спальне Лю Хао, заперлась изнутри и приступила к поискам.

Из тесной кухни без намека на обеденный стол или барную стойку Ноксу был отлично виден экран домофона: камера фиксировала приход и уход жильцов и посетителей. Изображая интерес к буфету и водонагревателю, Джон отслеживал вход. Девушка стояла поодаль, изучала его реакцию и привычной скороговоркой перечисляла преимущества. За последние пять минут из здания вышли пять человек. Ни один не вошел. Но вот на экране появился здоровяк и взялся за ручку парадной двери. Нокс отметил его черную кожаную куртку. Тот самый тип, что следил за ними с противоположной стороны улицы? Камера позволила рассмотреть его получше. Черты лица резче, чем у большинства китайцев; выражение дерзкое, для китайцев тоже нехарактерное. Да и комплекция выдает уроженца несколько иных краев.

– Не помню, говорили вы или нет, – обратился Нокс к девушке, – как в случае нужды связаться с управдомом?

– По прямому номеру. У входа расположен специальный пульт. Последнее слово техники…

– Заведующий в этом здании живет?

– Разумеется. В цокольном этаже.

– По какой лестнице удобнее к нему идти – по восточной или по западной?

Вопрос несколько обескуражил девушку – чтобы вайгожень не пользовался лифтом?

– По западной.

Понятно. Видеокамера в квартире управдома. Если тип, только что вошедший в здание, – полицейский или шпион, значит, он первым делом просмотрит видеозаписи, чтобы узнать, куда направились Грейс и Нокс. У Джона, таким образом, есть несколько минут; негусто, но ему хватит.

Он послал Грейс СМС: «Уходите».

Нужно отделаться от риелторши и вывести Грейс из здания, тогда можно будет и делом заняться.

Не найдя в ванной лекарств, Грейс вполголоса выругала мать, вернулась в комнату, методично и споро обследовала стол и все остальное – обшарила ящики, поискала под столом, убедилась в отсутствии спрятанных флэшек и портативных накопителей, проверила все потенциальные места хранения отчетов о взятках. Перетряхнула одежду Лю Хао, пощупала в мысках его туфель. Осмотрела чехол для теннисной ракетки и два пустых рюкзака. А также диван – и сам матрас, и каркас.

Завибрировал iPhone.

«Уходите», – прочла Грейс.

Выругалась вслух, стала фотографировать комнату, в том числе щелкнула пустой стол. Парень в грязной футболке, конечно, солгал: квартиру уже обыскивали, все важное забрали. Цифровая рамка мигнула новым изображением – Лю Хао на своем обожаемом, любовно отреставрированном мотоцикле с коляской; следующим номером – Марлон Брандо, тоже на мотоцикле, затем Стив Маккуин, кадр из «Большого побега», за Маккуином – Харрисон Форд и Шайа Лабаф (кадр из очередного «Индианы Джонса»), все на мотоциклах с колясками. Впечатляющий видеоряд наконец сменился шанхайским пейзажем, а тот, в свою очередь, – новой фотографией Лю Цзяня. Грейс рукой зажала себе рот: Лю Цзянь, широко улыбаясь, обнимал какую-то женщину.

Грейс пулей вылетела из комнаты. Парень в грязной футболке успел занять свое место на диване.

– Где лэптоп Лю Хао? – спросила Грейс. – В нем адрес. Очень нужный.

Парень пожал плечами.

– В тот день, когда Лю Хао пропал, лэптоп был здесь?

Парень повторил жест.

– Сюда уже приходили? Задавали вопросы, искали вещи?

– А ты вообще кто? – поинтересовался парень.

Грейс двинулась на него.

– Слыхал, каковы женщины в гневе?

Парень заметно оробел.

– Так вот, это все правда. Ты ведь не хочешь меня еще больше разозлить? Тогда отвечай: кто меня опередил?

– Говорю же – никого не было. Клянусь.

– Может, женщина какая-нибудь приходила? – Грейс решила сыграть роль обманутой любовницы.

– Да нет же.

– Как она выглядит? Как ее зовут?

– Не было никакой женщины. И мужчины не было. Никого не было!

– Лжешь! Передай Лю Хао, пусть позвонит Лин Ча, – Грейс придумала имя на ходу. – Пусть сразу позвонит, как только появится. Понял?

Парень кивнул.

– Забудешь передать – я тебе яйца тисками раздавлю, вот не сойти мне с этого места.

Грейс проследовала к двери, обернулась на пороге и окинула взглядом остальных юношей. Они явно радовались, что вспышка гнева досталась не им. Грейс вышла.

Нокс отступил на шаг, дождался, пока риелторша войдет в лифт.

– Я лучше пешочком, – бросил он ей в спину. – В холле встретимся.

Девушка нажала кнопку, чтобы воспрепятствовать закрыванию дверей, но опоздала. Двери закрылись.

Нокс прикинул, что монгол (именно так он мысленно определил национальность человека в черной кожанке – китаец с севера или монгол) воспользуется западной лестницей – по словам риелторши, западная лестница ближе к квартире управдома.

Грейс будет торопиться покинуть здание – следовательно, побежит по западной лестнице, ибо она расположена дальше от главного входа. Нокс напечатал текст «Бегите по восточной лестнице», но отправлять передумал – вдруг Грейс уже на западной лестнице, вдруг уже поздно…

У входа на лестницу он приложил ухо к двери. Слышались осторожные шаги. К Ноксу приближался некто. Джон шмыгнул в дверь, увидел железобетонные лестничные пролеты.

Шаги и сверху, и снизу: спускается Грейс, поднимается монгол. Едва Грейс достигла верхней площадки, Нокс замахал – дескать, скорее отсюда.

Шаги снизу были теперь громче, торопливее.

Грейс замерла, послушала и выскользнула в дверь.

Показалось плечо черной кожанки. Нокс отшатнулся от перил, глубоко вдохнул, избавляясь от излишнего адреналина.

Во время курса ВУСС он заинтересовался единоборствами. Китайские солдаты и шанхайские полицейские обучались саньшоу, искусству рукопашного боя без оружия. Русских традиционно учат приемам самбо – этот стиль совмещает кулачный бой с борьбой. Достаточно нескольких ударов, и Нокс поймет, откуда его противник; информация может позже пригодиться.

Нокс бросился на монгола сверху, поймал его посреди лестничного пролета и распластал по стене. Монгол сохранил равновесие и занял борцовскую стойку.

Значит, самбо. Значит, не китаец и вряд ли полицейский. А это уже другая игра. Что касается Нокса, он способен не только на удары и толчки.

Мысль заработала с бешеной скоростью. Русский? Или все-таки монгол? Китаец с севера? Иностранный шпион или частный детектив? Любой расклад годится, главное, не попортить вывеску офицеру китайской полиции.

Развернувшись, Нокс ударил противника под дых. Нацелил кулак на горло. Противник отвечал заламыванием локтя – таким образом, сила Ноксова удара была использована против него. Противник поднырнул под руку Джона и головой шарахнул его в грудную клетку.

Дыхание перехватило. Нокс покачнулся. Противник применил захват головы – прием из борьбы.

Нокс заставил его опуститься на колени и локтем саданул в лицо. Треснула кость. Казалось, уронили хэллоуиновскую тыкву и у нее отвалилась челюсть.

Человек выругался, но не по-китайски и не по-русски. Нет, ругательство было сложносоставное. Явно из какого-то агглютинативного языка. Кажется, из монгольского. Нокса лишь однажды заносило в Улан-Батор.

Еще несколько секунд – и схватка кончилась. Джон повалил монгола на спину, коленом придавил ему пах и заломил правую руку, грозя порвать монголу мышцу – вращатель плеча. Монгол оставался в сознании, но от боли не мог говорить.

Нокс нашел и изъял складной нож, бумажник, сотовый телефон. Мобильник или сим-карту он передаст в «Резерфорд Риск» на экспертизу.

Джон задумался, не выколотить ли из монгола информацию, но тот выглядел необщительным субъектом, а у Нокса время поджимало. Плечо он все-таки монголу вывихнул – тем же движением, каким дернул бы жареную индейку за румяную ножку. Но эта птица была гораздо крупнее – о размерах убедительно свидетельствовал вопль.

Грейс ждала Нокса на улице Цзиньсянь, в дальнем зале бара «Услада», эксплуатировавшего стиль ретро. Густой сигаретный дым, ненавязчивый джаз из колонок, очень молоденькие и очень миленькие официантки. Перед входом значилось количество посадочных мест – двадцать два. Возможно, имеется в виду максимальный возраст посетителей, подумал Нокс. Кроме них с Грейс, в баре было пять человек – каждый за отдельным столиком ел какой-нибудь десерт или пил что-нибудь сладкое. Все – не старше двадцати.

– В следующий раз, – сказала Грейс, едва Нокс уселся напротив, – я сама выберу место встречи.

– Здесь тихо.

– Здесь дышать нечем.

– Зато достаточно выскочить через заднюю дверь и перелезть через стену – и вот вам проходной двор, – объяснил Нокс свой выбор заведения.

Явилась официантка с бокалом чего-то прозрачного для Грейс. Не иначе, водка со льдом, подумал Нокс и заказал пиво.

– Итак, что мы имеем? – осведомился он.

– Вас в правый бок ударили?

– Все нормально. Вы что-нибудь нашли в квартире?

Грейс протянула iPhone с фотографиями, которые нащелкала в комнате Лю Хао. Нокс, в свою очередь, показал ей бумажник и сим-карту, изъятые у монгола.

– Гражданин Китая, судя по удостоверению личности. А с виду типичный монгол.

– Лекарств я не нашла, – сказала Грейс. – Это странно. Зубной щетки тоже не было. Ни лэптопа, ни зарядки к нему. И мобильника нет. Нет флэшки или носителя для хранения данных. Нет отчетов, нет файлов – ничегошеньки. Пусто.

Нокс отвлекся от фотоснимков.

– Значит, похитители нас опередили.

– Соседи Лю Хао это отрицают.

– В одежде что-нибудь обнаружилось?

– Ничего особенного. Моя мать ошиблась. Это очевидно.

– Матери не ошибаются, – возразил Нокс. – Особенно когда их спрашивают. – Нокс надеялся на улыбку Грейс.

– Может, Лю Хао носит лекарства с собой.

– Почему бы и нет? Но зачем таскать лэптоп, когда бегаешь по поручениям?

– В Китае лэптоп является символом успешности, – пояснила Грейс. – Их носят как дамские сумочки. – И она обратила внимание Нокса на двух юных китайцев, уткнувшихся в лэптопы.

– Верно. Впрочем, я не имел в виду, что отсутствие компьютера важно.

– Вас выдал ваш тон.

– Вы хотите сказать, что знаете меня достаточно, чтобы делать выводы по тону голоса?

Грейс занялась водкой.

– Да, для этой цели – достаточно.

Она открыла бумажник монгола и разложила на столе проездной билет и удостоверение личности китайского гражданина.

– Если это и подделка, – раздумчиво произнесла Грейс, – то очень качественная.

– Он ругался по-монгольски. И с виду монгол. Но, может, он и китаец, кто знает?

– Не исключено. За границей тоже живут китайцы.

Прежде Ноксу не приходило в голову, что имеются индивидуумы, желающие перебраться в Китай.

– Он владеет приемами ближнего боя. Самбо, если конкретно. Вы знаете, что такое самбо?

– Разумеется, знаю.

– Вайгожень, – подытожил Нокс на путунхуа. Чужеземец. Мысль заработала в обратном направлении – вспомнился юный охранник в доме Дэннера, подтвердивший, что там побывал чужак.

Бокал пива был наполовину пуст. Нокс заказал им обоим еще по напитку. Грейс не возражала. Хорошая девочка.

– Симку я Дулвичу передам. Только сначала дождусь входящего звонка. Полагаю, он раздастся уже сегодня вечером. А может, нам самим попробовать последние номера?

– Мне кажется, надо набраться терпения.

– Мой человек из консульства США может проверить это удостоверение личности. Неплохой парень. Если это он забрал лэптоп Дэннера, как знать, вдруг захочет поделиться?

– А что с мотоциклом Лю Хао? – спросила Грейс.

– А что такое с его мотоциклом?

– Мистер Дэннер и Лю Хао оба были на мотоциклах, когда их похитили, верно?

– Верно.

– Вот я и спрашиваю – куда делись мотоциклы? Где они?

Ну конечно! У Дэннера же пропал навигатор!

– Вы гений, мисс Чжу!

Грейс потупила взгляд и потянулась за новым напитком. Неправильно эти китайцы на похвалу реагируют. Учились бы у Нокса.

– Поскольку полиция пока официально не признала факт похищения, – заговорила Грейс, – возможно, ни один из двух мотоциклов не был предъявлен в качестве вещественного доказательства?

– Леди Грейс, вам определенно надо чаще употреблять спиртное, – осклабился Джон.

– Простите, не поняла.

– Это очередной комплимент.

– Принимается.

Уже прогресс. Нокс поднял бокал, они чокнулись.

Мимо прошла официантка. Нокс проводил ее рассеянным взглядом.

– Грейс, а знаком ли вам термин «блаженный»?

– К сожалению, нет.

– Так вот, блаженный – это человек, которому природа бросила вызов в физическом либо умственном плане. Однако этот вызов следует рассматривать скорее как возможность открыть в себе уникальные способности, нежели как злой рок.

– Как хорошо вы объяснили. И слово хорошее.

– Таков мой брат. Он же – мой партнер по бизнесу. – Ворочать языком мешало пиво.

Грейс цедила водку, со странным выражением глядя Ноксу в лицо через край бокала.

– Я просто хотел объяснить вам свою ситуацию. – Джон прикончил пиво.

Грейс смотрела изучающе.

– Хорошо бы вы занялись заодно и нашей с братом бухгалтерией, – сказал Нокс.

– Займусь, раз таково ваше желание.

– Скажите, Грейс, Лю Хао – ваш родственник?

– Пока нет, – ответила Грейс и приоткрыла губы, готовясь обжечь их водкой.

Понедельник, 27 сентября

4 дня до выкупа

8

9:40

Район Чаннин

Шанхай

Консульство США располагалось в некогда частной резиденции, занимавшей четыре акра, в престижнейшем уголке бывшей Французской концессии. Нокс уже скопировал сим-карту из телефона монгола и отправил ее в Гонконг, в «Резерфорд Риск». Теперь он шел по платановой аллее, наслаждаясь теплым ветром. Справа от Нокса возвышалась двенадцатифутовая стена с колючей проволокой поверху, для защиты обитателей консульства. Будки для охранников, с виду похожие на телефоны-автоматы, являлись вкраплениями в стену; в каждой будке по стойке «смирно» замерли стражники в форме Министерства госбезопасности Китая. В видеокамерах тоже недостатка не было. Китайцы позаботились, чтобы на территорию консульства никто незамеченным не проник.

Нокс познакомился со Стивом Козловски через его жену Лиз, статную, классических форм блондинку. Лиз работала тут же, в консульстве, – занималась делами иммигрантов. Страсть ко всему китайскому рано или поздно должна была свести Лиз с Ноксом, имевшим репутацию человека, способного раздобыть любой антиквариат. Благодаря этому полезному умению Джон пользовался популярностью у «сопровождающих жен».

Что касается Стива Козловски, его с Ноксом связывала любовь к американскому футболу. А поскольку консульство делило телевизионный паек с американскими военными, Джон присоединился к чиновникам, университетским профессорам и кучке избранных лично Стивом Козловски слуг народа, чтобы регулярно смотреть матчи всего через двенадцать часов после того, как они имели место в Штатах. Также всегда присутствовали несколько морпехов.

Постепенно между Ноксом и Козловски завязалась окрашенная осмотрительностью дружба; впрочем, говорили, Козловски ни с кем по-настоящему не сходится. Джон часто думал, не шпион ли этот сотрудник консульства.

Итак, Нокс под взглядами камер слежения прошел на территорию консульства и был тепло встречен Козловски. Высокий, удивительно красивый, Стив начал лысеть ото лба; это прискорбное обстоятельство он скрывал тем, что стригся очень коротко. В пошитом на заказ темно-сером костюме, с ярко-синим галстуком и удостоверением сотрудника консульства на шнурке, Козловски выглядел скорее как Джеймс Бонд, нежели как чиновник, ответственный за благополучие всех американских граждан, временно находящихся в Южном Китае.

По дороге к зданию, построенному в конце позапрошлого века и тридцать лет назад переоборудованному под главный офис американского консульства, Нокс и Козловски обсуждали последние достижения Национальной футбольной лиги. Затем Джон спросил, как поживает Лиз. Они шли великолепным садом, где гнули спину китайские работяги в синих комбинезонах.

Наконец миновали пункт внутренней охраны. Нокс попал в большую комнату, где трудились несколько десятков секретарш и ассистенток. Прежде это была просторная, полная света и воздуха гостиная. Кабинет Козловски располагался в центре.

Нокс немедленно заметил открытую папку на столе – отвратительное фото отрубленной человеческой правой руки. На столе у Козловски, не где-нибудь. Прочитал дату вверх ногами – снимок сделали шесть дней назад. В углу фотографии мелькнуло кольцо с монограммой «УО». Нокс запомнил изображение и решил, что имеется в виду университет одного из трех штатов – Оклахомы, Орегона или Огайо. Мертвый американец. Нет, не просто мертвый – жестоко убитый американец. Судя по дате, шесть дней до похищения. Слава богу, для Дэннера слишком давно, с облегчением выдохнул Нокс.

От внимания Козловски не укрылся интерес Нокса к фотографии. Стив захлопнул папку и мрачно взглянул на гостя.

– Итак, что случилось?

Козловски двигался как пластилиновый человечек из мультфильма; движения были резкие, Нокс никогда не видел его полностью расслабившимся.

– По телефону речь шла о предложении, от которого я не смогу отказаться, – начал Козловски. – Не слишком оригинально, не находишь?

Джон поднял обе руки, словно защищаясь.

– В моем предложении нет ничего незаконного.

– Тогда выкладывай! – Козловски откинулся на стуле.

– Я решил заняться экспортом мотоциклов марки «CJ750», особенно типа «M1», «M1M» и «MISuper». Также меня интересуют довоенные мотоциклы «BMW R71». Если хорошо пойдет, может, и «Толацзи» охвачу, – добавил Нокс, помянув три популярные марки колесных тракторов.

Козловски, питавший страсть ко всему на двух или трех колесах и с мотором, подался вперед.

– И что же тебя навело на эту светлую мысль?

– Тот факт, что бэйби-бумеры пересаживаются с «харлеев» на винтажные модели. На них есть спрос. Экономический спад вынудил многих бэйби-бумеров раньше уйти на пенсию, но они ребята еще крепкие и жить им еще долго.

– У меня китайский аналог «Веспа», – сказал Козловски. – Хочешь пересадить меня на более престижную модель? Кстати, у нас в семье Лиз решает, что покупать.

– Вот что я подумал: китайская полиция наверняка изымает не одну сотню мотоциклов в неделю. Машины оседают на складах, ржавеют понапрасну. Я бы мог расклеить объявления, скажем, в дешевых закусочных. Написал бы, что готов купить старые «CJ750». Или можно пообщаться с ребятами, которые склад охраняют, – по поводу очередного аукциона.

– С чего ты взял, что они устраивают аукционы?

– У тебя другая информация?

– Заплати полицейским и забирай сколько сможешь. Знаю я тебя, Нокс, как облупленного знаю. И я в твоей афере не участвую – во-первых, не могу, во-вторых, не хочу.

Джон не стал возражать.

– От тебя, Коз, только и требуется, что небольшая рекламка в узких кругах. Ассортимент мы изучим. Получится – хорошо, не получится – ну и ладно. В этих стенах никаких сделок не будет, это я тебе гарантирую. За то, что обеспечишь рекламу, тебе лучшая модель достанется.

– Я подарков не принимаю.

И откуда ты такой правильный взялся, подумал Нокс.

– Значит, возьмешь не в подарок, а за деньги. По себестоимости.

– Я подумаю.

– Надеюсь, ты знаешь, о чем конкретно думать? – уточнил Нокс. – Когда увидишь, как мы его отполируем да оттюнингуем, ты решишь, что помер и угодил прямо в рай. Кстати, у этой модели есть коляска. Подумай, как вы с Лиз будете смотреться на этом красавце, как в воскресенье прокатитесь по Чангл-Лу.

Козловски смерил Нокса мрачным взглядом. Впрочем, во взгляде было только предостережение – но не отказ от предприятия. Джон же исподтишка осматривал комнату на предмет лэптопа Лю Хао. Ничего похожего не обнаружилось.

– Итак, – заговорил Козловски, – ты прибыл в Гонконг из Камбоджи на частном самолете, арендованном «Резерфорд Риск», и в тот же день занялся привычным бизнесом. И объясняешь такую поспешность единственно опасением, как бы винтажные мотоциклы не запылились?

Джон боролся со вспышкой гнева и недоумевал, откуда Козловски столько известно.

– О какой спешке речь идет? Я вроде не суечусь. Впрочем, я польщен таким вниманием к своей персоне. – Ни Нокс, ни Дулвич не учли последствий перелета последнего в Камбоджу на самолете, арендованном «Резерфорд Риск». Если Козловски сумел отследить перелет, значит, китайцы и подавно.

– За последние полтора года ты шесть раз приезжал в Китай. Ты постоянно раскатываешь по Южной Америке и Европе, в том числе Восточной. Налицо все признаки человека, занятого укреплением позиций своей компании. Или корпоративного шпиона.

Нокс и Козловски смотрели друг другу в глаза.

– Будь я шпионом, разве человек твоего положения меня бы не вычислил? – проговорил Джон.

– Ты, Нокс, не являешься американским шпионом. Только дело в том, что нынче развелось слишком много шпионских разновидностей. В Китае, например, свирепствует частный промышленный шпионаж.

– Я думал, нынче шпионят сотрудники консульства. Или глава службы безопасности.

– Нет правил без исключений, Нокс.

– Слушай, Коз, как все было: я колесил по лаосским джунглям, кормил москитов размером с воробья, сбивал цену на бронзовые чеканки – и вдруг меня осенило. Мотоциклы зря пропадают, подумал я и сразу представил Лиз – шелковый шарф этак плотно на голове повязан, под Джеки О[3], блузка от ветра раздулась, как парус. А ты за рулем, рукава закатаны. Теплый осенний день клонится к вечеру. Вы мчитесь в Сучжоу. Брось в меня камень, если картинка не хороша.

– И ты сразу позвонил в «Резерфорд Риск»: дескать, ребята, мне тут мысль пришла, до Китая не подбросите?

– Нет, мне приятель встретился.

– Что, прямо в Камбодже?

– Прямо в Камбодже. Дэвид Дулвич, старый друг. Мы с ним по контракту служили, Рамсфелду и Джорджу Второму[4]. Он мне два года деньги платил. Причем хорошие деньги. Так вот, Дулвич заглянул в Банлунг чисто пейзажем полюбоваться, насколько я знаю, и предложил до Гонгонга меня подбросить на корпоративном самолете. Вот ты бы отказался? – Нокс не решился измыслить подробности – Козловски легко мог проверить.

– Будь у тебя больше времени, ты бы получше историю состряпал.

– Не сомневайся – если бы понадобилось что-нибудь состряпать, я бы действительно задействовал фантазию. – Нокс выдержал паузу. – Скажи, что поможешь мне попасть на склад. Хорошо бы уже сегодня.

– Я подумаю. Но имей в виду: в моем присутствии никаких обсуждений аферы. И мне не нужны ни подарки, ни сделки.

– Честное бойскаутское.

– Поживем – увидим, до какой степени оно честное.

Нокс понизил голос:

– Как насчет еще одной услуги?

Взгляд Козловски стал жестким.

– Это вряд ли.

– Допустим, один мой друг потерял нечто – нечто важное, – а у меня обнаружилась сим-карта с номерами телефонов, а от этих номеров, глядишь, и будет толк.

– Ничем не могу помочь.

– Неужели ты хочешь, чтобы китайцы сами занялись поисками пропажи? Не верю. Вещь американская. Если китайцы ее найдут – никому мало не покажется.

Козловски перевел взгляд на папку с фотографией отрубленной руки. Отодвинул стул, поднялся.

– В том-то и дело. Видишь, времени в обрез.

Они вышли вместе. Нокс тянул время – пусть Козловски усвоит, что у него связи с «Резерфорд Риск». Еще Джон надеялся упомянуть пропавший лэптоп Дэннера – пробный камень он уже бросил. Теперь Нокс хотел, чтобы тему поднял сам Козловски.

Не желая акцентироваться на Дэннере, Нокс подсунул Стиву удостоверение личности, изъятое у монгола.

– Покажи это своим ребятам, пусть проверят, не фальшивка ли.

Козловски спрятал удостоверение в карман.

– Не переоценивай наши отношения, Нокс. Я не волшебник.

– Вроде чудес никто не ждет.

– Раз ты эту дорожку выбрал, значит, к волшебнику за чудом собрался.

– Ты про какую дорожку? – Нокс замедлил шаги, вовсе остановился, чувствуя, что они с Козловски как никогда близки к сделке.

– «Резерфорд Риск» не имеет права заниматься тем, чем занимается; то же можно сказать о моей конторе. Тебе не приходило в голову, что «Резерфорд» тебя использует?

– Подумаешь, на самолете подбросили. – Джон помолчал. – Вот если бы найти лэптоп моего друга… – Слова сами вырвались, Нокс тотчас раскаялся.

Ноздри Козловски затрепетали, но он совладал с собой.

– Помни, что я сказал.

– А ты про склад не забыл? – поинтересовался Нокс, не скрывая разочарования.

– Ну что ты заладил!

10:15

Нокс шагал по Хуайхай-миддл-роуд. Ни на автобусе, ни на такси ехать не хотелось. Наслаждался разнообразием автомобилей, птичьим щебетом в самом сердце огромного города, прелестью его жительниц. Остановился на площади перед банком, огляделся, достал iPhone.

Дулвич ответил после первого гудка.

– Выкладывай.

– Инфу получил?

– Да. Я бы позвонил, если б новости были. Чертовы лаборатории.

– К письму с требованием выкупа прилагались части тела? – спросил Нокс.

– Ответ отрицательный. У нас есть видео. Доказательство жизни.

– Почему я его не смотрел?

– Потому что его доставили в «Бертолд» только сегодня. Мы сами еще не видели.

– Я должен посмотреть.

– Мы как раз туда направляемся.

– Я только что видел фото отрубленной руки, – сказал Нокс. – В консульстве США. Отвратительная картинка.

– Насколько мне известно, рука не в нашей компетенции. Впрочем, проверю.

– Там еще кольцо с аббревиатурой УО.

– Понял.

– Кстати, твой самолет, оказывается, зарегистрирован на ООО «Резерфорд Риск».

– Мы его арендуем у «Флайт Опшнз». Что с того?

– Меня вычислили.

Дулвич некоторое время молчал, наконец сознался:

– Мой косяк.

– Надеюсь, ты ко мне соглядатая не приставил?

Снова молчание, более затяжное. Всякий раз, когда менялась сотовая сеть, iPhone издавал тихий писк. Интересно, почему Дулвич столько времени не может ответить на простой вопрос?

– Ответ отрицательный, – выдал Дулвич.

– Может, за мной следит китаец либо монгол габаритов Саб-Зиро?[5]

– Ответ тот же.

– Я тебе еще кое-что послал. Сим-карту. Ты б выяснил, кому принадлежат последние входящие и исходящие номера.

– Проверим. Ничего не обещаю.

– Меня тошнит от обещаний.

– Ну так сходи к врачу, – отрезал Дулвич. – Ты с девушкой встретился?

– Да. Очень толковая.

– Понимаю, это не в твоих правилах, но можешь ей доверять.

– Нестыковок многовато, – сказал Нокс. – Мы ищем его записи. Может, из них поймем, кто это сделал. Вычислим.

– Ты, главное, не усложняй.

– МВК. – Мы в Китае.

– У тебя всё? А то я тороплюсь.

Нокс рассмеялся.

– Девушка говорила о конкурентах. Хотим на них взглянуть.

– Было бы нелишне.

– Этот монгол, или кто он там, очень меня беспокоит, – продолжал Нокс. – Еще был один тип, прикрывался тележкой с сувенирами. Явно коп. Но чтоб монгол? Наше дело что, уже международное значение получило? Или он на одного из конкурентов работает?

– Мы изучим симку и сообщим о результатах.

– Еще контакты будут?

– Все пока очень расплывчато, Нокс. Мы знаем, что делаем.

– Чтобы продолжать, нужно больше контактов.

– Неужели?

Джон нажал «отбой». Его трясло от ярости. У Дулвича такие возможности, а он незнайкой прикидывается.

Завсегдатаями ресторана «Уроженец Сычуани», расположенного всего в нескольких кварталах от офиса «Бертолд Групп», являются как китайцы, так и иммигранты. Атмосфера как нельзя лучше отражает шанхайский дух – тут и веера, и длинноногая хостес[6] в облегающем брючном костюме из черного шелка. Вкусно пахнет смесью жгучего перца, экзотических пряностей и кунжутного масла. Путунхуа и английский в сочетании куда приятнее, чем каждый из них сам по себе; напевность оттеняют французские и голландские фразы.

Войдя через заднюю дверь, Нокс сел напротив Грейс за столик на двоих. Разложил на столе бухгалтерскую отчетность, придавил по краям пиалами с рисовой лапшой, баклажанами и свининой с карамелизированным имбирем.

– За вами следят, Грейс.

– Я в курсе. Китаец. Моложе тридцати. На скутере. Одет очень аккуратно.

– Да, верно. – Потрясенный тем, что Грейс известно о хвосте, Нокс добавил: – Это точно не монгол.

– Представитель народности хань, – проговорила Грейс, даром что ханьцы составляют девяносто процентов населения Китая.

– И вы не попытались избавиться от хвоста?

– А зачем? Когда мне действительно понадобится отвязаться, он будет к этому не готов.

– Я скопировал симку и отправил по почте, – понизил голос Нокс. – На один номер звонили шесть раз подряд.

– Явно это номер интеллектуала. – В ответ на недоуменный взгляд Джона Грейс пояснила: – Так мы называем главаря.

– Понял. Мозг. Видите, китайцы не слишком отличаются от американцев.

– Вы хотите позвонить по этому номеру, – с утвердительной интонацией сказала Грейс.

– Конечно, хочу. Но стоит нам связаться с ним один раз – в другой раз он не ответит. Номер пропадет втуне. Мы потеряем шанс пойти на контакт или вычислить его. Думаю, лучше оставить этот звонок про запас.

– Согласна.

Нокс хотел было сказать, что не нуждается в ее одобрении, но Грейс заговорила полушепотом, чем прервала ход его мыслей:

– Интересная деталь. Счета Лю Хао. Я нашла их у него в квартире.

На столик легла пачка счетов.

Джон стал читать.

– «Шерпа»? Ну и что тут интересного? На эту компанию половина городских доставок приходится. – Действительно, каталог ресторанов, откуда «Шерпа» доставляет еду на дом, имеется на кухне каждого шанхайского иммигранта.

– Вы ведь не видели копии письма с требованием выкупа?

Нокс вспомнил разговор с Дулвичем в Банлунге.

– Да, конечно. Письмо. Выкуп.

– Письмо и видеозапись, доказывающая, что похищенные живы, а также… палец были доставлены посыльным компании «Шерпа» Аллану Марквардту, исполнительному директору «Бертолд групп». Обратите, пожалуйста, внимание на печать.

Китайцы любят вместо подписей ставить оттиски – миниатюрные печати, каждая из которых уникальна. У Нокса тоже такая имеется.

Он присмотрелся к красным квадратикам на счетах.

– Совершенно идентичные.

– Все девять счетов заверены одной и той же печатью. Значит, их доставлял один и тот же посыльный, – подытожила Грейс.

– Здорово вы подметили.

– Совпадение невозможно. Никак невозможно.

– То есть Лю Хао предал друг? – проговорил Нокс. – Лю Хао делает заказы через «Шерпа» и ест и пьет с приятелем, который там работает. И через этого приятеля соответствующие персонажи выходят на Лю Хао?

– Мне кажется, этот новый приятель – водитель из компании «Шерпа».

– Эта версия поинтереснее будет. Типчик заводит дружбу с Лю Хао, собирает достаточно информации для похищения… – Нокс прокрутил версию в голове. Кажется, у них с Грейс весьма непохожий ход мыслей. – Да, видимо, все так и было.

– Нужно допросить этого водителя или посыльного. В квартире Лю Хао множество коробок из-под готовой еды. Может, сотрудник «Шерпа» был в квартире после похищения? Может, это он забрал лэптоп и лекарства Лю Хао?

Камбоджа; упоминание Дулвичем картонной коробки из-под ресторанного заказа, в которой было доставлено письмо с требованием выкупа. Навалилась усталость; Нокс пересилил ее.

– Обратите внимание на более крупную печать с обратной стороны квитанций, – наставительно произнесла Грейс.

Джон перевернул квитанцию. На печати имелись логотип и адрес компании «Шерпа». Просмотрел еще несколько квитанций – то же самое.

– В Шанхае несколько филиалов «Шерпа». Однако все эти заказы были доставлены с одного адреса, – сказала Грейс.

– Наверное, к этой конторе прикреплен данный конкретный водитель, – заметил Нокс.

Грейс поджала губы, уставилась на него.

– Поскольку вайгожень никак не может задавать вопросы в филиале компании «Шерпа», этим займусь я, – объявила Грейс.

– Я пойду с вами. Если этот тип сдал Лю, вполне вероятно, что он действует не один. Может, там их целая банда.

– Ничего, я справлюсь.

– Буду держать дистанцию. Мой iPhone поможет понять, что происходит.

– Мне нужно вернуться в офис, мистер Нокс. Переодеться, чтобы выйти из здания неопознанной. Не хочу производить впечатление убегающей от хвоста. По крайней мере, на данном этапе. Мы должны соблюдать осторожность.

– Разумеется.

– Встретимся через час на улице Шаньси, у входа в гипермаркет «Сити-шоп».

– Прихватите это с собой, – попросил Джон, указывая на свои распечатки. – Хочу, чтобы вы их просмотрели.

– Как вам будет угодно, – согласилась Грейс.

9

15:15

Район Хуанпу

Шанхай

Смена имиджа сделала Грейс почти неузнаваемой, и она легко ускользнула от своего хвоста. Для верности Грейс проехалась сначала до станций «Хуайхай» и «Шаньси» и минут пять потолкалась в подземном гипермаркете «Сити-шоп». Лишь после этих предосторожностей она вышла на улицу.

Точно ко времени подъехал Нокс на своем мотоскутере, знававшем лучшие дни. Грейс взяла из его рук поцарапанный шлем и взобралась на сиденье. У шлемов есть одно крупное преимущество – они полностью скрывают лицо.

– Вы его угнали, мистер Нокс? – съязвила Грейс.

– Позаимствовал. У старого приятеля другого старого приятеля. – Джон отвечал на шанхайском диалекте. – Можете не волноваться.

На самом деле скутер принадлежал бухгалтеру Фэй; девушка дала его Ноксу напрокат. Для него сумма была смешная, для владелицы – целое состояние. Срок проката не ограничивался.

– Хороший, видимо, приятель, – уронила Грейс.

– Совсем необязательно изображать голосом такое удивление.

В то время как автомобилисты задыхались в пробке, мотоциклисты вполне сносными темпами продвигались каждый к своей цели. На светофоре Нокс поднял забрало и обернулся к Грейс.

– Давайте порепетируем ваши вопросы. Важно, чтобы они не вызывали поднятия бровей.

– Поднятия бровей?

– Я хочу сказать – чтобы вопросы не вызвали подозрений.

– Считаете меня некомпетентной?

– Когда мы снимали квартиру в доме Лю Хао, вы повели себя несколько эксцентрично. Я имею в виду зеркало на потолке.

– Каждый китаец, являясь единственным ребенком в семье, с детства избалован до неслыханных пределов. Мы всегда получаем желаемое – стоит только пожелать. Уверяю вас, агент по недвижимости ожидала подобного требования от женщины подобного типа. Таковы все любовницы иностранцев. Прошу вас впредь полагаться на меня во всем, что связано с китайскими традициями и китайской психологией. Я знаю, что делаю.

Застывший было поток транспорта пришел в движение. Десять минут спустя Нокс остановился. Грейс слезла с мотоцикла.

– Проверим связь. Наберите мой номер.

Грейс послушалась, вдела в уши наушники, спрятала под одеждой микрофон – только это устройство ей и понадобится – и направилась к стоянке, где кучно парковались мотоскутеры и электровелосипеды с фирменными оранжевыми корзинами компании «Шерпа».

– Если связи не будет, – произнесла Грейс (Нокс отчетливо слышал ее через свои наушники), – ничего не поделаешь.

Грейс помедлила у замызганного витринного стекла без опознавательных знаков и вошла. Нокс остался ждать.

– Ни хао, – раздалось в его наушниках.

– Ни хао, – эхом донесся мужской голос.

Быстро-быстро лопоча на шанхайском диалекте, Грейс принялась упрашивать управляющего помочь ей исправить оплошность. Она якобы недодала сдачи посыльному и теперь боится, что у парня будут неприятности. Телефон работал отлично – Нокс разобрал даже, как Грейс предложила в качестве доказательства оплаченный счет.

Управляющий рассыпался в благодарностях и придумал простой выход – отдать недостающие деньги ему. Грейс не скупилась на витиеватые извинения, поминала собственные рассеянность и глупость, однако настаивала на личном вручении денег посыльному.

– К огромному сожалению, – с расстановкой произнес управляющий, – это никак невозможно. С Линь Цю случилось несчастье. Мне очень жаль.

– Он заболел? – спросила Грейс. – Возможно, ему полегчает, если одним долгом станет меньше.

– Не заболел, а попал в аварию. Очень сильно пострадал. Множественные переломы. Не иначе, его преследует злой рок.

– Ах вон оно что.

– Вне всякого сомнения, щедрая госпожа позволит мне стать посредником. – Интонация была утвердительная, управляющий почти исчерпал запас терпения.

– Нет, я бы хотела принести извинения лично.

– Это невозможно.

– Подумать только, еще вчера он ехал по Нанкин-роуд. Я увидела его и сразу вспомнила про долг. Понимаете?

– Вчера? – переспросил управляющий.

Какой ловкий ход, восхитился Нокс; сейчас она узнает точную дату аварии.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – возразил управляющий. – Авария случилась в четверг.

– В четверг? – эхом отозвалась Грейс.

– Именно так. В четверг, ближе к вечеру.

– А мне казалось… я была уверена…

– Сведения точные.

– В таком случае, – продолжала Грейс, – вот деньги – те, что я задолжала, плюс немного для поднятия духа.

– Вы очень щедры.

– Вы ведь проследите, чтобы юноша их получил?

– Я честный человек. Мне чужого не надо. В сторону дома этого бедолаги как раз едет наш посыльный. Вам не нужно утруждать себя ни секундой долее.

Грейс вышла вместе с управляющим, тот направился к одному из своих посыльных и передал деньги.

Нокс рванул с места, впрочем, сначала удостоверившись, что Грейс успела засечь направление.

Через несколько минут они состыковались на углу. Грейс вспрыгнула на мотоскутер и сообщила:

– Он в зеленом берете.

– Я видел.

– На улице Синьцунь он взял на запад.

Джон тоже повернул.

– Скорее! – волновалась Грейс. – Мы его упустим!

– Да не бойтесь вы. От меня не уйдешь.

Нокс гнал на предельной скорости; Грейс вжалась в его спину, обхватила за пояс. Джон выехал на встречную полосу и перестроился в мотоциклетный ряд с западным поворотом.

Они быстро настигли посыльного в зеленом берете и стали держаться ярко-оранжевой корзины, прикрепленной к багажной решетке. Посыльный забрал заказ из индийского ресторана на улице Дагу, возле отеля «Времена года», и направился на северо-восток. Следующая остановка – тайский ресторан. Пятнадцать минут преследования. «Зеленый берет» зарулил сначала в Хуанпу, затем – в Чаннин. Оттуда он поехал в Путуо и вскоре оказался в квартале, предназначенном под слом.

Вслед за «зеленым беретом» Нокс снизил скорость.

– Вроде приехали, – бросил он Грейс.

Улица, от которой разбегались в разные стороны тупики и тупички, была узкая, заставленная ржавыми велосипедами и скутерами. Дома покосились, вросли в землю и словно хлопали друг друга по плечам рифленой черепицей и синим брезентом. Такие районы подобны островкам, разбросанным среди скоплений небоскребов. Эх, Шанхай, город контрастов…

Джон и Грейс миновали три узехоньких проулка, ведущих вправо. Грейс постучала пальцами по Ноксову плечу. Тот затормозил и спустил ноги на землю.

– Он налево повернул, я видела.

Секундой позже Нокс, также свернувший налево, оказался в конце тупика. Посыльный как раз тормозил. Он вошел в дом по раздолбанной лестнице и вскоре мелькнул на балконе второго этажа.

– Подождем, – сказал Джон, взглянув на часы.

Грейс тщательно запоминала все подробности – выстиранное белье на веревках, добитые скутеры, потрепанные жизнью лица в открытых окнах.

Через минуту посыльный вышел, сел на мопед и помчался в обратном направлении. Шум его мотора вскоре стих.

Джон и Грейс стали подниматься по видавшей виды лестнице под аккомпанемент надрывного кашля, детского плача и саундтрека к телесериалу китайского производства.

На верхнем этаже было три двери, все – открытые из-за духоты. Грейс жестом запретила Ноксу входить – ситуация требовала присутствия лица китайской национальности.

Шагнув на первый порог, она нос к носу столкнулась со старухой китаянкой, мокрыми губами мусолящей сигарету. Старуха молчала, смотрела выжидательно. Грейс поклонилась и вышла. По-прежнему не пуская Нокса впереди себя, она пошире открыла следующую дверь.

– Привет, братишка! Надеюсь, тебе передали деньги. Вот, хотела лично убедиться, что ты их получил. Надо же, как тебя покорежило… Просто жалко глядеть.

Парень лежал на бамбуковой циновке у открытого окна. Из одежды на нем были одни бледно-голубые пижамные штаны. Голова в синяках и кровоподтеках покоилась на коврике, скатанном в рулон. Предплечья пугали кое-как обработанными ранами. Лиловые и черные отметины на голой груди определенно наносились посредством кулаков.

Нокс вошел следом за Грейс и закрыл дверь.

Пострадавший попросил не закрывать. Говорит на путунхуа, а не на шанхайском диалекте, отметил Нокс.

Также на путунхуа Джон произнес:

– На мой вкус, братишка, лучше держать дверь закрытой.

Сам себя мысленно похвалил за тон – и угроза слышится, и к выговору не придерешься.

Комната не грешила излишками мебели. У стены, к которой приткнулась бамбуковая циновка, стоял только небольшой телевизор устаревшей модели.

– Причина нашего визита проста, – монотонно, так что мороз по коже подирал, заговорила Грейс. – И сами мы простые люди с простыми нуждами. – Она шагнула вперед, ногой подцепила табуретку, с грохотом потащила к циновке. Уселась. Каждое движение было окрашено уверенностью в собственной безнаказанности. – Видишь ли, братишка, для тебя крайне важно говорить нам правду, и только правду.

Посыльный перевел взгляд с Грейс на Нокса и пролепетал:

– Мне проблемы не нужны.

Грейс ответила пословицей:

– Чем серьезнее проблемы, тем вернее шанс показать себя достойным человеком.

– Я готов, – сказал посыльный.

– Лю Хао – мой родственник, – объявила Грейс.

И без того бледное лицо парня вовсе лишилось красок жизни.

Порой мне нравится моя работа, подумал Нокс.

– Нам известно, что ты был у Лю Хао. – Грейс покосилась на Джона, словно в поисках поддержки.

– Семь раз.

– Минимум семь раз, – повторила Грейс. – Семь – это ведь нейтральное число, не так ли? Ну а для тебя, братишка, оно может стать роковым. Дай-ка руку. Посмотрим, что тебе уготовила судьба.

Она взяла парня за руку. Он сопротивлялся, но силы его были на исходе.

Грейс держала его кисть обеими руками: большой палец – левой рукой, мизинец – правой. Голос она понизила до шепота.

– Ай, какой дурной знак! – Красным наманикюренным ноготком Грейс провела по ладони своей жертвы. Усилила нажим. Впилась в мякоть. Парень скривился, на лбу и верхней губе выступили капельки пота. Он попытался высвободить руку, но Грейс вцепилась как клещами и потянула большой палец и мизинец в разные стороны.

Парень корчился от боли.

– Будь добр, скажи, где найти Лю Хао, – почти проворковала Грейс.

Парень смотрел то на нее, то на Нокса, вычислял, кто они такие.

– По-моему, он плохо слышит, – предположил Нокс. – А у нас мало времени.

Грейс шире развела руки.

– Лю Хао мой друг! – выкрикнул парень.

– Разве друзья доставляют письма с требованием выкупа? – нежно осведомилась Грейс.

Губы парня посерели.

– Тебя засекла видеокамера, – солгал Нокс.

– Компания «Шерпа». Доставка в «Бертолд групп».

– Где он? – повторила Грейс. – Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. – Она продолжала заламывать парню пальцы.

– Я не заглядываю в коробки, которые развожу, – заныл парень. – Я простой посыльный. Беру заказ, доставляю по адресу. Откуда мне знать, что внутри?

Грейс сломала один палец. Парень взвыл. Палец повис, как сучок на клочке коры. Грейс занялась безымянным пальцем.

– Попробуем еще раз, – произнесла она голосом уравновешенного привидения. – Где Лю Хао?

– Прошу вас. Умоляю…

Грейс сделала вид, что сейчас сломает и этот палец.

Парень выдал адрес скороговоркой, как выплюнул.

Нокс усомнился. Действительно, похитители не имеют привычки сообщать посыльным адреса, по которым держат похищенных. Парень просто хочет избегнуть пытки.

Грейс вопросительно посмотрела на Нокса. Тот покачал головой.

– А теперь повтори помедленнее, – велела Грейс. – Да не тараторь, а то я не понимаю. Кстати, имей в виду: если ты солжешь мне – то есть нам, – твоя семья жестоко поплатится за твою недальновидность. – Она надавила на палец.

Парень медленно и четко повторил адрес. Где-то в районе Синьцзинчжэнь.

– Лжешь, – заключила Грейс.

– Всем святым клянусь, я правду говорю! – Парень еще два раза повторил адрес.

Грейс не отпускала его руку. По-английски обратилась к Ноксу:

– Не может быть, чтобы посыльный, доставивший письмо с требованием выкупа, знал, где содержатся похищенные. Интеллектуал такого не допустит.

– Согласен. А до Синьцзинчжэнь отсюда ехать минимум полчаса. Он просто пытается выиграть время. Смыться решил.

– Не смоется, пока я его за руку держу, – сказала Грейс по-английски. – Позвоните мне, когда будете на месте. Мы докопаемся до правды. А если он намерен проверить серьезность наших намерений, так я тоже владею кое-какими методами проверки.

Ноксу не хотелось оставлять Грейс одну, хотя она держала и эмоции, и ситуацию под контролем.

– Выясните, кто его так отделал.

Грейс посмотрела в полные ужаса глаза бедолаги. Продолжая тянуть его за пальцы, она заговорила на путунхуа:

– Мы не верим старым новостям. Крыса, которая грызет кошкин хвост, явно хочет собственной погибели.

– Какая еще крыса? Я правду говорю!

– Тогда ответь, кто тебя избил. Только не говори, что упал со скутера.

– Я упал со скутера. Честно. – Парень указал на ссадины на запястьях и предплечьях.

– Кто тебя избил? – повторила Грейс.

– Они меня в засаду заманили! – простонал парень. – Грязные чужеземцы!

– Чужеземцы вроде него? – уточнила Грейс, указывая на Нокса.

– Нет. Они северяне, сестричка. Может, из автономного региона. Знаю только, что с севера. Вонючие захватчики.

– Значит, монголы, – по-английски сказала Грейс, снизу вверх взглянув на Нокса, и спросила парня на путунхуа: – Ты дал монголам тот же адрес, что и нам?

– Я не посмел солгать. Я сказал правду. Не мучайте меня! Любой на моем месте поступил бы так же!

– Похищенные давно по другому адресу, – по-английски заключил Нокс, не скрывая разочарования. – Конечно, если они вообще еще живы.

Грейс вспыхнула, но подавила ярость.

– Я тебе с удовольствием все пальцы переломаю, – пообещала она, не выпуская руки страдальца. – Отвечай, кто похитил Лю Хао? Кто они – люди, что забрали моего родича? Кому ты его продал?

– Откуда мне знать! Столько лиц каждый день! Я и чужеземцам то же самое сказал! Моя работа – заказы из ресторанов отвозить. Я и отвожу. Я лиц не запоминаю.

– Ты не умеешь лгать, – на безупречном путунхуа заявил Нокс. – Ты был знаком с Лю Хао. Ты не простой посыльный.

– Как северяне вышли на тебя? – прошипела Грейс.

– Понятия не имею! Они появились, когда я уже доставил заказ в «Бертолд групп». Как из-под земли выросли, сразу со всех сторон.

Грейс и Нокс переглянулись – стало быть, северяне следили за входом в здание, где расположена «Бертолд групп»?

– Я же дал вам адрес, – стонал посыльный. – Я должен был там отметиться. Больше ничего не знаю. – Он скорчился на своей циновке.

– Кто твои подельники? – рявкнул Нокс. – Ты что, надумал снова нам солгать?

– Лю Хао, Лю Хао, Лю Хао, – в смятении повторял посыльный. Казалось, он просит Лю Хао о помощи.

– Кто твои подельники? – крикнула Грейс.

Парень задрожал от ужаса и лишился чувств.

Нокс потрепал его по подбородку, встряхнул.

– Кто его знает, сколько он так проваляется?

– Если мы сейчас уйдем, то больше его не увидим, – заметила Грейс.

– Если мы останемся, еще неизвестно, что учинят соседи. Он орал как резаный.

– Зря я ему рот не заткнула, – деловитым тоном произнесла Грейс.

Главное – поперек дороги тебе не становиться, деточка, подумал Нокс. А вслух сказал:

– Надо уходить.

– Он еще не всю информацию выложил. Я чувствую, он кое-что знает.

– Эти монголы, похоже, идут на шаг впереди нас. Ненавижу догонялки.

Грейс наконец выпустила истерзанную руку. Та распласталась на циновке, словно лишенная костей и мышц.

– Вы держались почти как настоящий китаец, – похвалила Грейс.

– Спасибо, – отвечал Нокс.

18:45

Район Чаннин

Шанхай

Нокс пытался определить, нет ли хвоста, – четыре раза подряд свернул вправо, снижал и увеличивал скорость, менял направление. Грейс смотрела в зеркало заднего вида.

– Вы его засекли? – спросила Грейс. Ее подбородок коснулся Ноксова плеча, они стукнулись шлемами. – В черной рубашке, голова бритая.

– Засек! Он вроде один! – прокричал Джон.

– Похоже.

– Вам это не кажется странным? – Если речь шла о передвижении на транспорте, соглядатаи действовали по двое или по трое.

– Вы правы, это необычно. Может быть, у них мало людей.

– А будет еще меньше. Грейс, вы умеете водить мотоскутер?

– Конечно, умею.

– Тогда займите мое место.

Грейс крепко держалась за Нокса. Он внезапно перестроился в другой ряд, свернул в ближайший справа переулок и изогнулся на сиденье, чтобы Грейс могла ухватиться за левую рукоять руля. Затем соскользнул с сиденья, шаркнул ногами по бетону и по инерции пробежал за мотоскутером несколько шагов.

Скутер качнулся, однако Грейс удержала равновесие и продолжала движение по переулку. Нокс скрылся в дверном проеме, выглянул. В висках стучало. Уровень адреналина зашкаливал.

По двору, рука об руку, прошли пожилые супруги-китайцы.

Грейс на скутере исчезла. Зато, судя по шуму, приближался мотоцикл. Мотор тарахтел все громче. Джон нырнул обратно в дверной проем, пошарил рукой и нащупал метлу с бамбуковой рукоятью. Водитель мотоцикла тем временем сбавил обороты.

Здоровенный детина, скулы высокие, будто резцом высеченные. Еще один монгол?

Нокс подскочил к мотоциклу и сунул бамбуковую рукоять метлы в переднее колесо. Ладонью накрыл руку мотоциклиста и увеличил обороты. Мотоцикл взвился на дыбы. Мотоциклист, не имевший привычки носить шлем, перелетел через руль и распластался на бетоне, придавленный мотоциклом.

Нокс вскочил, оттащил мотоцикл. Из заднего кармана брюк поверженного мотоциклиста извлек пистолет Макарова и мобильный телефон. Модель такая же, как у того типа, на лестнице в доме Лю Хао. Даже цвет корпуса совпадает.

Нокс встряхнул мотоциклиста, коленом придавил ему пах, заставив дернуться. В переднем кармане его джинсов Джон обнаружил удостоверение личности китайского гражданина и несколько юаней. Добыча переместилась в карман победителя.

– Где заложник? – медленно и внятно произнес Нокс на путунхуа. – Где Лю Хао?

Пустой взгляд сообщил Ноксу, что его противник либо не понимает путунхуа, либо не владеет информацией о Лю Хао.

Нокс ударил его по лицу.

– Лю Хао!

Мотоциклист заговорил, и стало понятно: он не русский, а монгол.

– Ты кто такой, ублюдок? – по-английски рявкнул Нокс.

– Сам ублюдок, – также по-английски отвечал монгол.

Когда монгол стукнулся о бетон незащищенной головой, звук был тошнотворный. Понятно, почему он отключился.

Нокс ощупал ладони монгола – мозоли на правой, значит, правша. О собственное колено сломал ему правый локоть.

Помешала Ноксу какая-то старуха – принялась вопить и причитать. Джон поднял глаза, готовый разделаться и со старухой, – и уперся взглядом в видеокамеру, которой было оснащено угловое здание.

Рядом с ним возник скутер. У Грейс оказалось потрясающее чувство времени.

Уже два монгола, прикидывал Нокс; какого черта здесь происходит? Они кто – личная охрана? Чья? Конкурентов «Бертолд групп»? Иностранных агентов? Китайских полицейских?

Скутер набирал скорость, Нокс держался за тоненькую, как тростинка, Грейс.

19:25

Синьцзинчжэнь

Шанхай

Грейс развернулась на широкой и пустой дороге и поехала назад, поскольку проскочила здание, названное изувеченным посыльным «Шерпа». Фара выхватила из темноты вход в какую-то промышленную постройку. За воротами с висячим замком виднелась затянутая стальным тросом, замусоренная и заросшая сорной травой дорога. Вела она к шести блочным домам с плоскими крышами. Казалось, дома эти построены несколько десятилетий назад, а между тем они были пятилетней давности.

Натянутый поперек дороги трос имел цель препятствовать проезду как легковых машин, так и грузовиков. Грейс проскользнула на скутере мимо опор, и они с Ноксом оказались в ангаре. Северная стена выходила на пустырь с кучей мусора. Грейс заглушила мотор. Начались тщательные поиски.

Джон вторично проверил адрес – строение 3. Взобрался на шлакобетонный блок, заглянул в разбитое окно.

Внутри было темно и пусто. Пока Грейс парковалась, Нокс отыскал ржавую проволоку и сделал отмычку. Они с Грейс вошли.

Типичное складское помещение с металлическими стеллажами от пола до потолка. В ближнем углу три пластиковых стула из тех, что принято держать на лужайке перед домом, а также несколько перевернутых картонных коробок, упаковки от пиццы и жестянки от пива и содовой.

Грейс шагнула вперед, Нокс удержал ее. Вынул iPhone, нащелкал фотографий. На бетонном полу, рядом с обычным деревянным стулом, валялись обрывки клейкой ленты. Нокс указал на стул и поднял один палец – дескать, молчите, пока всё тут не проверим.

Жестом он направил Грейс осматривать левую половину, а сам занялся правой. От их внимания не укрылся ни один уголок.

– У меня чисто, – тихо сказала Грейс.

– И у меня чисто, – отозвался Джон.

Они вернулись к двери, где среди обрывков клейкой ленты валялся комок тряпья.

– Стул – один, – сказал Нокс со значением, чтобы Грейс уловила посыл.

– Их разделили, – констатировала Грейс.

– Да. – Джона словно под дых ударили. И он, и Грейс понимали, что еще мог означать один стул.

– Поищем улики. Проверьте коробки от еды и пластиковые стулья. А я вот этим займусь, – сказал Нокс.

– Да, конечно, – отвечала Грейс. В его голосе слышался страх, что Дэннера нет в живых, и Грейс этот страх почувствовала.

Каждую секунду помня о Грейс, Нокс пытался воссоздать сцену, что имела место в этом ангаре; увидеть людей в пространстве, а не пространство, лишенное людей. Мысленно усадил на стул Лю Хао с зафиксированными клейкой лентой лодыжками и запястьями. От его внимания не укрылись пятна и характерный запах – признаки, что заложник со страху обмочился. У стены Джон увидел пластиковый тазик – импровизированное подкладное судно. Похитителей он разместил на пластиковых стульях, представил, как со скуки они без конца едят и курят. Опустился на корточки, враскорячку, по-лягушачьи, обошел вокруг стула. И вдруг замер.

Увиденное заставило его качественно изменить мизансцену. На деревянном стуле сидел не Лю Хао, а Дэннер. Ибо рядом с ножкой стула были три черты. Весточка от Дэннера: похитителей – трое. К горлу подступил ком. Слава богу, парень жив.

– Здесь сидел не Лю, а Дэннер, – сказал он Грейс. – На этом стуле. А похитителей трое.

– Да, я поняла, что трое. Вот, смотрите. Один из них – курильщик. Второй – левша и вегетарианец. Третий – неврастеник.

– Вы серьезно?

Грейс сверкнула глазами.

– Обратите внимание на этот стул – вокруг сигаретный пепел и окурки. Стул посередине: пивная банка стоит слева, а не справа – значит, пил левша. Пицца без мяса, одни овощи – значит, вегетарианец. Последний стул – несколько салфеток скомканы, или изорваны в клочья, или скатаны. Значит, этот человек нервничал.

– Пожалуй, вы правы, – пробормотал Нокс.

В результатах ДНК-экспертизы Нокс не нуждался. Он был совершенно уверен, что на деревянном стуле сидел Дэннер. Джон задействовал миниатюрный фонарик, особое внимание уделил тем участкам деревянного каркаса, к которым были прикручены руки Дэннера. Чтобы разобрать нацарапанное, пришлось изменить угол зрения.

– Грейс, число сорок четыре имеет для вас какое-нибудь значение? – спросил Нокс. Попытался сделать фото. Ничего не вышло.

Грейс молча поглядела на него.

– А число сорок один?

Грейс подошла ближе и серьезно переспросила:

– Сорок четыре?

Нокс указал на штришки на древесине.

– Что это значит?

– Ничего.

– Грейс, что это значит?

– По-китайски слово «четыре» омонимично слову «смерть».

– Дэннер или Лю Хао? – сам себя спросил Нокс. – Дэннер, должно быть, ранен. А с Лю Хао мог случиться эпилептический припадок.

– Стул всего один, – напомнила Грейс.

Джон указал на следы клейкой ленты.

– На стуле точно сидел Дэннер. Отсюда и будем плясать.

Он принялся разбирать ком использованной клейкой ленты. Нашел обрывок, в общих чертах сохранивший форму губ, на которые был наклеен, с несколькими щетинками и кусочком кожи. В свете фонарика щетинки казались рыжеватыми.

– Точно Дэннер. Никаких сомнений быть не может.

– А где тогда Лю Хао? – выдохнула Грейс. – Умирает? Уже умер?

– Не надо торопиться с выводами, – предостерег Нокс. – Крови здесь нет. Следов борьбы или бегства – тоже. Похоже, эти типы – профи, а потому сразу разделили заложников. Стандартная процедура. Если одного отобьют копы или он сам сбежит, второй останется. Волноваться не о чем. Пока.

– Такое впечатление, будто вы сами себя пытаетесь убедить, – заметила Грейс.

Неужели и правда пытаюсь, подумал Нокс и поморщился. Наверное, пытаюсь, раз она так говорит.

– Значит, один из похитителей – вегетарианец-левша?

– Он не доел свою пиццу. Надкусана с левой стороны. А вы пытаетесь сменить тему. Откуда простому посыльному знать этот адрес? Притом же Лю Хао здесь нет и не было. По-моему, нестыковка налицо.

Нокс и сам так думал. Его удивило только, что Грейс пришла к этому выводу одновременно с ним.

– Выше головы не прыгнешь, – заключил Нокс. – Итак, что нам известно? Дэннер жив; перевезен в другое место незадолго до нашего появления, судя по запаху. – (В ангаре воняло табаком и потом. Еще два-три часа назад здесь были носители запахов.) – Еще у нас имеется посыльный из «Шерпа»; правда, он действовал сам по себе.

– А монголы?

– Похитители будут следить за получателем письма о выкупе. Они держат под наблюдением квартиру Лю Хао. Пока все сходится. А может, их, как и нас, интересуют реестры?

– Тогда что за люди те хорошо одетые китайцы, которые отслеживали главный вход в здание, где находится «Бертолд групп»? – Именно из-за этих наблюдателей Грейс пришлось переодеваться в общественном туалете.

– Не исключено, что они работают вместе с монголами; не исключено, что не имеют к ним отношения. Если забыть о незадачливом посыльном, у нас остаются две группировки.

– Мои китайцы могут быть из Бюро общественной безопасности, – предположила Грейс. – А вдруг они сами по себе? Или тоже людей похищают?

– В последнем случае придется объяснять, что за птицы наши монголы. Слушайте, Грейс, мы были вынуждены по этому пути пойти, но золотое кольцо – все равно отчеты Лю Хао.

– Золотое кольцо?

– Приз, – пояснил Нокс. – Посыльный утверждал, что его избили монголы. Причем после того, как он завез письмо в «Бертолд». Значит, они следили либо за «Бертолд групп», либо за посыльным. Монголы – не похитители. Они этот адрес прежде нас раздобыли. Но к тому времени, как они сюда прибыли, похитители успели скрыться.

– Почему вы так думаете?

– Потому что не вижу следов борьбы.

Грейс кивнула.

– Значит, от посыльного, скорее всего, ожидали звонка или иного знака, после того как он сделает эту зловещую доставку в «Бертолд групп». А он не успел – монголы помешали.

– Похитители увезли как минимум Дэнни. Допустим. Кое-что уже прояснилось. Но если так, значит, хваленый интеллектуал лоханулся как школьник – сообщил посыльному, где находятся заложники. Или он преследовал некую цель?

– Может, триада ни при чем, – сказала Грейс. – Может, похитители не слишком поднаторели в своем деле.

– Например, таким неопытным похитителем может быть один из конкурентов «Бертолд групп», – высказался Нокс.

– Круг замкнулся – мы снова вышли на реестры поощрений.

От этого эвфемизма Нокса каждый раз передергивало.

– Шаг вперед, – буркнул он. – Тогда на кого работают монголы?

– Не сообщить ли об этом ангаре в Бюро общественной безопасности? – вслух рассуждала Грейс. – Там дело знают. Могли бы отпечатки пальцев проверить. ДНК-экспертизу провести. Вон сколько полезных сведений.

– Если Бюро найдет Дэннера прежде, чем мы, – напомнил Нокс, – лучше ему в лапах похитителей оставаться. Да и Лю Хао, пожалуй, тоже.

Казалось, Грейс сейчас начнет возражать. Однако она только вздохнула и самой себе напомнила срок:

– Три дня.

Вторник, 28 сентября

3 дня до выкупа

10

7:45

Район Хуанпу

Шанхай

– Вы просили всё вам показать, – произнес Фэн Ци.

Он как на иголках сидел в антикварном кресле XIII века. Напротив Фэн Ци, в роскошном резном кресле, подобный могущественному феодалу, помещался Ян Чэн. Столешница из экзотического красного дерева, инкрустированная слоновой костью и перламутром, тянула на музейный экспонат и стоила целое состояние.

Ян Чэн обладал всем, чего вожделел Фэн Ци, а вожделел он исключительно денег. Простому телохранителю никогда не разбогатеть на одной зарплате; правда, имеется еще фондовая биржа. Вместе с беззубыми стариканами в пижамных штанах Фэн в свободное время посещал торги, покупал и продавал акции, полагаясь на слухи и домыслы. Последние два месяца принесли одиннадцать процентов прибыли. Фэн каждый грош пускал в дело – главным образом вкладывал в «Ян Констракшн».

– Посмотрим, какова твоя добыча, – произнес Ян. Включил видеоплеер. На экране появились изображения сразу с четырех видеокамер. Все камеры были установлены в номере Грейс.

– Интерактивная система. В любой момент можно выбрать любой объект. – Фэн точно знал, какой именно объект выберет босс. Лично оснастил камерами проход из ванной в спальню. На экране возникла обнаженная женщина. Фэн давно изучил боссовы маленькие слабости.

Ян Чэн несколько раз подряд прокрутил видео в полноэкранном режиме.

– Вот так штучка! – похвалил Ян Чэн. – Горячит не хуже кайенского перца!

– Хитрая бестия, – заговорил Фэн. – Мы видели, как она вошла в офис «Бертолд групп», но не видели, как и когда она вышла. А ведь все двери отслеживали.

– Может, она переоделась?

– Наверно. Это единственное объяснение.

– Это значит, что у нее есть план. И что она твоих остолопов вычислила. И что сам ты – остолоп.

– А может, ей в «Бертолд групп» про похищение рассказали. У нее не было выбора.

– Почему именно она? У них что, людей мало? – вопросил Ян.

Фэн хлопал глазами.

– Надо учесть, что этой женщине известно, сколь плачевна ситуация бедолаги Лю. Полагаю, сотрудники «Бертолд групп» сейчас не слишком довольны жизнью. И у меня появилась весьма неплохая мысль.

– Одна важная подробность: эта женщина не пыталась замаскироваться вчера, когда обедала с чужестранцем. – Фэн выдержал паузу. – Он канадец. Или американец.

– А вот это еще интереснее. Хотя нет. Слушай меня. Говорю тебе, она тут неспроста. Что она забыла в Шанхае? А какие принимает меры предосторожности! Боится властей, и уж конечно – Министерства госбезопасности. Этим многое сказано. Они знают о факте похищения и не пропустят ни одного приезжего. Ну конечно! Я так и думал! Почему она меняет внешность? Это такой ход. Цену набивает. Или решила навести нас на американца? О, эта женщина владеет приемами самого тонкого обмана. Наживку для нас припасла, дразнит: мол, не заглотите вовремя – уплывет рыбка. Ничего: у нас достаточно ресурсов. Можем и нашим и вашим сплясать, для своей пользы. – Ян Чэн вошел в раж.

– Эта женщина и американец делают вид, что проверяют финансовую отчетность.

– Реестры Лю Хао?

– На людях? Ни в коем случае. Официантка, которая их обслуживала – Ву Сладкий Ротик, – говорит, бумаги похожи на счета расходов какой-то компании, – сообщил Фэн.

– Ты официантку подкупил? Далеко пойдешь.

– Да, я дело знаю.

– За чужестранцем проследили?

Вопрос поставил Фэна в затруднительное положение. Признайся он сейчас, что его человек потерял чужестранца из виду, все шишки посыплются на Фэна. Притворись, что не счел нужным приставить к чужестранцу шпиона, – неминуемо обвинение в некомпетентности.

– Я решил, что важнее следить за женщиной, – выдавил Фэн.

– В следующий раз достань свою башку из задницы и протри глаза, а то они все в дерьме.

– Но, босс, одна только эта женщина и может привести нас к записям Лю Хао. Мне доподлинно известно, что она лично говорила с самим Марквардтом.

– Для нас все детали важны. Все до единой. Кстати, я хочу знать имя и статус чужестранца. Твоя работа – информацию добывать. Вот и добывай!

– Слушаюсь.

– Плохо стараешься в последнее время.

– Вы правы, босс, – пролепетал Фэн, не представляя, как теперь отыскать американца. – Из кожи вон вылезу, а ваши нужды удовлетворю.

– Мои нужды заодно являются и твоими нуждами. Ты с них процентики получаешь.

Фэн решил, что больше сегодня доброго слова от босса не услышит. О Ян Чэне говорили, что он вообще-то прижимист, но с любовницами весьма щедр, и гуаньси[7] у него хоть ушами ешь. Ян тем временем устремил взор в небо Пудуна, изрезанное небоскребами. Башня Сюань была ему что заноза в боку.

– Позвольте внести предложение, босс, – осторожно начал Фэн. Ян Чэн чужих предложений не жаловал. Фэн знал, что вступает на минное поле.

– Ну, что там у тебя?

– Не пригласить ли вам эту бухгалтершу, Чжу Юя, которую они называют Грейс, – не пригласить ли ее нынче на коктейль? Приглашение можно сделать на две персоны…

– Чтобы она этого своего американца привела?

– Да, если нам повезет.

– Мне всегда везет. Удача сопутствует мне с рождения, ибо я появился на свет восьмого числа восьмого месяца.

Фэн сдержал вздох. Теперь понятно, как Ян Чэну удалось разбогатеть в сравнительно молодом возрасте. Две восьмерки. Чего еще желать человеку?

– Ты неплохо придумал, – смягчился Ян. – Да что там – отлично придумал! Поэтому я тебе столько денег плачу.

Фэн закашлялся. Не хватало еще ответить и голосом выдать сарказм.

Ян Чэн сделал соответствующие распоряжения по телефону – пригласить Грейс должна была его секретарша.

– Если она откажется, ее сношениями с чужестранцем может заинтересоваться ее работодатель, а то и Бюро общественной безопасности. Вдруг у нее нет лицензии на соответствующую деятельность? Короче, детали сам продумаешь.

– Ваш ум сверкает подобно бриллианту. Ваша дальновидность поражает воображение.

– Приходи сегодня на коктейль. К семи вечера. Двоих ребят перемести из номера двадцать на Гуандун-роуд. Чтоб были на низком старте. Сам останешься при мне.

Фэн чуть не задохнулся от гордости.

– С удовольствием, босс.

– Об удовольствии речи не идет, болван. Гляди последние мозги от счастья не растеряй. Мы будем ставить ловушку. Попробуем перехитрить конкурентов. Ты что, так ничему и не научился?

– Простите, босс.

– Пока свободен. Видео оставь. – На экране обнаженная Грейс застыла посреди спальни. – Будут еще такие ролики – неси мне.

– Разумеется, босс. – Фэн подавил ухмылку. Материальное поощрение не за горами. За два месяца – одиннадцать процентов, прикидывал он в уме, выходя из кабинета.

8:45

Район Чаннин

Шанхай

Грейс не собиралась появляться на «новой работе» – ее мысли были заняты исключительно записями Лю Хао. До выкупа три дня, а впечатление, будто три часа. У них с Ноксом несколько зацепок – наличие монголов, их телефонные звонки и удостоверения личности китайских граждан. Также известно, что Дэннер содержится отдельно от Лю Хао. На обратном пути Грейс и Нокс заехали к избитому посыльному, но только для очистки совести – посыльный, конечно, исчез.

Нокс звонил Козловски, снова убеждал связаться с работниками со склада изъятых мотоциклов, намекал, что от данных с Дэннерова лэптопа было бы много пользы. Теперь они ждали, а Грейс наука ожидания всегда тяжело давалась.

Грейс пила кофе в кондитерской, когда зазвонил ее телефон – не секретный iPhone, а личный мобильник. Грейс медлила, не отвечала – боялась очередной перепалки с матерью.

– Это мисс Чжу? Добрый день. – Молодая женщина, определенно китаянка, даром что говорит по-английски. – Я звоню из «Ян Констракшн» по поручению господина Ян Чэна, нашего президента и исполнительного директора.

– Я вас слушаю, – очень вежливо сказала Грейс. Внезапно стало нечем дышать. Ян Чэн звонит ей? По этому номеру? Как он вообще узнал о ее существовании?

– Мистер Ян приглашает вас, а также любого, кого вы выберете себе в спутники, на коктейль. Прием состоится сегодня в баре «Гламур». В семь вечера. Просьба соблюсти дресс-код – неофициальный деловой стиль.

– Я… польщена, – проговорила Грейс. – Это большая честь для меня. Но…

Секретарша Ян Чэна, очевидно, уловила ее замешательство, потому что добавила:

– Мистер Ян хотел бы поздравить вас с возвращением в Шанхай.

– С возвращением?

– Д… да. Это Чжу Юя?

– Именно так. – Значит, они уже и о прошлом ее осведомлены.

– Могу я записать, что придут две персоны?

– Да, спасибо.

– Извините, что передаю вам приглашение только сейчас. Это целиком и полностью моя вина.

– Ничего страшного.

– Мы с радостью пришлем за вами машину, если…

– В этом нет необходимости. – Значит, хотят узнать, где она живет. – В семь, вы сказали? Неофициальный деловой стиль одежды?

– На ваше усмотрение.

– До вечера, мисс…

– Кэтрин У. С нетерпением жду нашей встречи. Так я записываю, что вы будете не одна?

– Да. Я приведу с собой клиента. Благодарю вас.

Едва Грейс нажала «отбой», как позади нее раздалось тихое «кхе-кхе». Грейс оглянулась. Задалась вопросом, что именно успела услышать Селена Минь, секретарша Аллана Марквардта.

На несколько секунд повисло неловкое молчание.

– Поздравляю с переездом в новые апартаменты, – произнесла Селена.

– Обязательство есть обязательство. При найме мне были даны определенные обещания; они должны быть выполнены. – Грейс знала, что столь роскошные апартаменты получают только высокопоставленные сотрудники рангом не ниже вице-президента компании. Интересно, скушают ли это китайские сотрудники «Бертолд групп»? – Не желаете присесть, Селена? – Грейс указала на свободный стул.

– Я не смею.

– Пожалуйста.

Селена уселась.

– А там красиво? В ваших апартаментах?

– Очень. – Грейс не сразу поняла, где именно красиво. – Может, как-нибудь заглянете в гости?

– Ах нет. Не могу допустить, чтобы вы так беспокоились.

– Никакого беспокойства. Кстати, мистер Марквардт собирался передать мне годовую отчетность. Вы могли бы принести документы?

– Спрошу мистера Марквардта. Если разрешит, я, разумеется, занесу.

– Вот и хорошо. Очень обяжете. – Грейс надеялась обойти этот барьер, но все же обратилась к третьему лицу. Теперь Марквардту придется либо представлять отчеты, либо объяснять причины отказа Брайану Праймеру.

Селена просияла.

– Я все сделаю! Спасибо вам! – И устремилась к дверям летящей походкой.

Грейс перечитала записи о сегодняшнем коктейле. Нужно связаться с Ноксом. И купить платье.

10:25

Район Хуанпу

Воздух был серый, как порох, видимость – пять шагов, не больше. Люди, как в общественном транспорте, так и на улицах, защищались от смога хирургическими масками.

Козловски ждал у входа на склад конфиската, под дверью с небольшой табличкой.

– Если дело выгорит, – произнес он, – у меня будет право выбрать лучшее из имеющегося. Цену сам назовешь. Никаких подарков, помни об этом.

– Заметано.

– Теперь насчет твоих более деликатных просьб. Когда ты только уразумеешь – тут нахрапом действовать нельзя. Никак нельзя, дружище.

– Инспектор Шень из Аллана Марквардта всю душу вытряс, пока расспрашивал о съемочной группе и пропавшем операторе, – сказал Нокс, очень надеясь, что накануне, в ходе обязательного вечернего созвона, Дулвич не солгал. Джон знал: хочешь бонусов – имей что-нибудь ценное взамен. В данной ситуации на бонус тянул лэптоп Дэннера – если, конечно, Козловски оправдал подозрения Джона и конфисковал его.

Стив не изменился в лице, ничем не выдал, что ему в принципе известно об инспекторе Шень Деши и о съемочной группе. Определенно в отношениях Нокса и Козловски начался новый виток.

Стив неотрывно смотрел на руку Нокса, точнее, на костяшки с содранной кожей. Наверняка ему сообщили об американце, который на лестнице многоквартирного дома напал на человека, или о нем же, бросившем мотоцикл в глухом переулке.

– Учитывая ограничения, с которыми наше правительство сталкивается, когда хочет провести расследование в Китае… – начал Нокс. – Если тебе потребуется мальчик на побегушках…

– Замолчи, – вполголоса велел Козловски и впился пальцами Джону в локоть. – Я проверил удостоверение личности, как ты просил. Настоящее. Выдано в Пекине.

Нокс был убежден, что удостоверение окажется фальшивкой.

– Настоящее? – переспросил он.

– Именно. Этот тип – либо китаец, либо у него большие связи, – произнес Козловски. – И мой тебе совет: не лезь в это дело.

– Я уже влез. Интересно, кто мог оформить удостоверение личности для наемного головореза?

– Даже думать об этом не хочу, – отрезал Козловски.

– А я бы подумал.

– И тебе незачем. – Козловски открыл дверь, пропустил Нокса вперед, вошел сам и предъявил секретарше свое удостоверение личности сотрудника консульства США. Судя по реакции девушки, фамилия была ей знакома. Козловски повел Нокса в дальнее помещение, где их приветствовал человек лет сорока с резкими чертами лица и грязными руками – управляющий Гао.

В процессе обмена любезностями, происходившего на путунхуа, Козловски озвучил желание Нокса участвовать в торгах.

– Учтите, – предупредил управляющий, – наши сотрудники еще до торгов выбирают модели себе по вкусу.

Джон сразу просек, к чему клонит Гао.

– А сколько у вас сотрудников?

– Пятнадцать, считая со мной. Каждый из нас имеет право назвать свою цену до начала торгов.

– Быть может, один или два сотрудника согласятся представлять мои интересы? – спросил Джон.

– Я сам был бы счастлив! – Гао прекрасно умел пользоваться лазейками. Сотрудничество с Ноксом давало ему возможность наполнить как свои карманы, так и карманы подчиненных, установить ценные, перспективные связи с Козловски, а заодно и место на складе освободить.

По предложению управляющего Нокс и Козловски прошли на грязный двор, огороженный ржавой металлической сеткой, где, скованные цепью через передние колеса, неровными рядами стояли мотоциклы, мотоскутеры и электровелосипеды. Навскидку – не меньше тысячи штук. Некоторые подлежат реанимированию, отдельные заслуживают внимания. Все без исключения в плачевном состоянии.

Ноксу понадобилось меньше минуты, чтобы углядеть среди старья любовно оттюнингованный «CJ750» с коляской. Мотоцикл был точь-в-точь такой, какой Грейс видела на фото в квартире Лю Хао. От темно-зеленой «Хонды-220», техпаспорт к которой Джон нашел в столе у Дэннера, мотоцикл Лю Хао отделяли всего пять аналогичных аппаратов.

– Красавец, – на путунхуа похвалил Нокс, приближаясь к «CJ750». Скороговоркой перечислил технические характеристики и поймал внимательный взгляд Козловски, вперенный не в мотоцикл, а в самого Нокса.

– Одна из последних моделей, – сообщил управляющий. – Этот не залежится. В числе первых будет куплен.

– Меня крайне интересуют мотоциклы этой и похожих моделей, – объявил Джон.

Управляющий пошел по рядам искать требуемое.

Нокс тем временем сместился к Дэннеровой «Хонде». Козловски нервничал, руки держал в карманах, не знал, куда деться.

– Невежливо оставлять капитана одного, – произнес Нокс. Ответом ему был мрачный взгляд.

Джон приблизился к мотоциклу Дэннера. Все правое крыло помято, поцарапано. Будто мотоцикл, завалившись набок, проехал по асфальту.

– Хэнь хао, отличная машина! – воскликнул Нокс, единственно с целью объяснить, почему столько времени торчит именно возле этого мотоцикла.

Управляющий с противоположного края стоянки услышал Джона, поднял большие пальцы рук – почуял запах юаней. Нокс осмотрел кронштейн, прикрепленный к рулю, прочел на черном пластике название марки – «Гармин». Оглянулся на управляющего. Тот был занят поисками «похожих моделей».

Козловски наблюдал издали, словно встревоженный папаша.

Нокс заслонил мотоцикл собой, поднял сиденье, извлек беруши, кожаные перчатки, стопорную чеку, миниатюрную пластиковую воронку и тарзанку. А также сумочку из черного кожзаменителя на веревочных затяжках. Последнюю покачал на ладони – весит примерно как навигатор, да и на ощупь похожа на навигатор. Сумочка отправилась в один из нижних карманов Ноксовой куртки.

Как раз в тот момент, когда Джон застегивал «молнию» на кармане, раздался крик управляющего:

– Не допустите ошибки!

Сердце запрыгало. Возвращать навигатор на место было поздно. Нокс опустил сиденье, надеясь, что его застукали именно за проверкой отсека под сиденьем, а не за кражей навигатора.

– Пусть этот экземпляр с виду наряднее, – продолжал управляющий, – зато более старые, как правило, лучше бегают.

– Не сомневаюсь! – отозвался Джон. – Юная девушка, какой бы милашкой ни была, никогда не сравнится с искушенной женщиной!

Управляющий заржал. Козловски напрягся. Управляющий обратил внимание Нокса на побитый мотоцикл 750-й модели, с отсутствующей коляской. Джон проследовал к мотоциклу мимо винтажного «BMW». Впрочем, возможно, то была удачная советская имитация.

Выбрали шесть мотоциклов, считая с мотоциклом Лю Хао. Управляющий переписал номера и удалился с намерением переговорить со своими людьми и обещанием в ближайшее время выйти на контакт.

Уже на улице Козловски изрек:

– Тебя посадят в камеру шесть на шесть футов и станут морить голодом. Уже через неделю ты скажешь все, что от тебя захотят услышать, показания будут записаны на видео. И ни одна собака не поможет. Это в лучшем случае. А в худшем – кроме тюремной камеры, ты вообще ничего больше не увидишь.

– Он мне симпатизирует, – отвечал Нокс.

– Предупреждаю: лучше не ввязывайся.

– Я хочу купить пару мотоциклов.

– Послушай, мне известно, кто живет в Чжабэйе. Да-да, в той самой квартирке, где избили одного парня – который, кстати, с тех пор как в воду канул. Зря он в больницу не лег, ой зря.

– Нынче от больниц толку мало.

– А еще мне известно, какие охранные фирмы обслуживают по контракту американские компании, имеющие представительство в Шанхае. А еще – кому принадлежит самолет, доставивший тебя в Гонконг. Я вообще такой – сначала всю подноготную узна́ю и только потом сяду вместе пиво пить. Или хлеб преломлю. Или пропуск в консульство организую, на трансляцию футбольного матча. Учти это, Нокс. Осторожности мне не занимать. Следовательно, одно из трех: либо я что-то упустил – маловероятно, либо ты что-то проворонил – также маловероятно, либо ты влез на чужую территорию. Ты мне симпатичен. По крайней мере, был. А мои симпатии могут измениться. – Козловски переждал, пока пройдут пешеходы. – Обычно я помогаю тем, кому симпатизирую. Если, конечно, они не идиоты.

Нокс поймал себя на желании запираться до последнего. Такова была его обычная непроизвольная реакция на подобные лекции. Однако он взял себя в руки.

– Мне нужен лэптоп либо флэшка с содержимым. Мне нужна гарантия, что я буду предупрежден в случае, если запахнет жареным. А еще мне нужно твое бездействие.

– Неужели?

– Время против нас. Я остановился в…

– В «Цзинь Цзян», номер пятьсот сорок семь. Знаю, знаю. А чем, по-твоему, я целыми днями занимаюсь? Ворон считаю?

Джон сглотнул. В горле было сухо. Вот черт, Козловски, оказывается, за ним следит. А про комнату Фэй он тоже успел пронюхать?

Нокс пожал Козловски руку.

– Спасибо. Что бы я без тебя делал.

– Что бы тебе ни обломилось, – проговорил Козловски, – я не против обнаружить у дверей корзинку без пояснительных записок. На этой улице, Нокс, бывает либо двухстороннее движение, либо проезд закрыт.

– Понял.

Джон поднял глаза, и вовремя. Еще доля секунды – и одно конкретное лицо растворилось бы в нескольких сотнях китайских лиц. Однако Нокс успел выхватить полуповорот, прежде чем человек на мотоцикле исчез. Мотоцикл был зеленый, почти такого же оттенка, как мотоцикл Дэннера.

А сидел на нем монгол.

10:45

Широкоплечий мотоциклист затормозил у палатки, где продавались блинчики с зеленым луком, – цун ю бин. На его глазах двое белых мужчин вошли в здание без опознавательных знаков.

Мотоциклиста звали Мэлсчой. Родители взяли по букве от Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина да первый слог от Чойбалсана[8] – вот и получился весьма устрашающий акроним. Из-за родительской прихоти он не знал покоя, пока учился в школе; зато, когда поступил на работу в полицию Улан-Батора, насмешки прекратились как по волшебству. Мэлсчоя отличали огромная физическая сила, впечатляющий рост, изворотливый ум и моральная устойчивость.

На шестой год службы в коррумпированной монгольской полиции Мэлсчой все еще имел чистые руки. Чистоплотность его и сгубила. С шестью товарищами (четверо из них сейчас с ним в Шанхае) Мэлсчой замыслил заговор – решил очистить полицию от продажных коллег. Однако планы заговорщиков стали известны, и двое из шести, в том числе младший брат Мэлсчоя, подверглись пыткам и жестокой казни. Мэлсчой и оставшиеся четыре офицера бежали из страны – тайно проникли в товарняк, который направлялся в Пекин. Дело было зимой; в результате обморожения Мэлсчой лишился двух пальцев на левой руке.

Выходило, что бесчестье оставило уродливый след не только в душе Мэлсчоя, но и на его теле. Заговорщики намеревались вернуться в Улан-Батор с достаточным количеством денег, вывезти из Монголии родных, устроить их на новом месте и лишь потом завершить столь неудачно начатое дело.

И вот какой-то чужеземец нанес ущерб сразу двоим людям Мэлсчоя. Тот уже видел чужеземца входящим в квартиру посыльного. А теперь чужеземец замечен в компании начальника охраны консульства США – Мэлсчой прозвал его Холодные Глаза. Если Мэлсчой что-нибудь в чем-нибудь понимает, чужеземец – шпион, иностранный агент. Мысль эта тревожила Мэлсчоя. Получается, чужеземца трогать нельзя. Ибо клиент Мэлсчоя никогда не рискнул бы играть против правительства США.

Мэлсчой понимал, что от него требуется. Но еще понятнее были ему правила уличных боев.

Чужеземец заплатит за то, что вывел из строя половину Мэлсчоевой команды. Впрочем, он думал о чужеземце не без уважения – один расправился с двумя! Но и сам он не промах, умеет ждать момента. С таким противником, как Мэлсчой, держи ухо востро. Не ровен час, в аварию попадешь. А что? Всякое бывает.

Мэлсчой оставил мотоцикл и сел в такси, намеренный продолжать слежку.

Чужеземец и не поймет, откуда смерть пришла.

11

19.06

Район Хуанпу

Набережная Вантай

Шанхай

Чем дальше по Гуандун-роуд, чем ближе к реке Хуанпу, тем старее и красивее здания. Некоторые построены еще в девятнадцатом веке, когда территория принадлежала иностранцам, а Шанхай жил торговлей чаем, шелком и опиумом. Когда-то на этих крышах развевались флаги многих государств; теперь флаг остался один – Китайской Народной Республики, доходчивого красного цвета.

Широкая улица шла параллельно реке Хуанпу и по сути являлась набережной, по которой за вечер в среднем прогуливалось десять тысяч туристов, а по выходным – и того больше. Застройку отличало поистине европейское великолепие; набережная вполне могла соперничать с брюссельской площадью Гран-Плас или с Елисейскими Полями. Воздух вибрировал от восторженных выкриков, звуков пароходных сирен и шума автомобилей.

Нокс приблизился к группке служащих отеля, посмотрел на толпу, перевел взгляд на небо Пудуна, разноцветное от неоновых огней и мелькания рекламы на жидкокристаллических мониторах. Телебашня «Восточная жемчужина» светилась розовым и бирюзовым. Телеэкраны высотой в десять этажей мигали рекламой кока-колы и фастфуда. Десятки тысяч туристов толкались на набережной, каждый норовил сфотографировать достопримечательность.

Грейс ждала на лестнице, вжималась в перила. Подъезжали всё новые автомобили, по-быстрому высаживали приглашенных. Нокс отметил, что преобладают «Мерседесы», «Лексусы» и «BMW», а также вездесущие синие мини-вэны марки «Бьюик»; эти последние – символ сплоченности иммигрантов.

Грейс, в коротеньком лиловом жакетике из шелка-сырца поверх черного коктейльного платья, выглядела бесподобно. Стройность шеи подчеркивало ожерелье из бирюзы и красных кораллов. Волосы были высоко зачесаны и украшены черепаховым гребнем; ни единая прядь не выбивалась из прически.

Грейс поднялась на цыпочки, чмокнула Нокса в щеку – продолжала играть роль, – промурлыкала:

– В отличие от американок китаянки никогда не опаздывают, и тому будет еще много доказательств.

Нокс взглянул на часы. Действительно, это он опоздал. На целых пять минут.

– Ты… ты просто восхитительна.

– Я сочла бы эти слова комплиментом, если бы, помимо удивления, уловила в интонациях уверенность.

Нокс стиснул ей локоть, повлек вверх по мраморной лестнице.

– Нет, – запротестовала Грейс. – Я сначала хочу выпить, причем где-нибудь в тихом месте.

Каждое ее слово явно было рассчитано на посторонние уши. Грейс повернула изящную головку, окинула взглядом улицу.

– Твое желание – закон, – осклабился Нокс и повел китаянку вниз по лестнице.

На лифте они поднялись на седьмой этаж, в бар-ресторан «Новые высоты», окна которого выходили на реку. Очень кстати была видна Гуандун-роуд, а также залитый светом бар «Гламур», где давал прием Ян Чэн.

Стены в баре были из толстого матового стекла, в бутылках со спиртным отражались черные лаковые полки. Нокс заказал пиво для себя и шампанское для Грейс. Сесть было негде, они пристроились у высокой барной стойки.

– Итак? – произнес Джон.

– Прежде чем мы выйдем отсюда и окажемся там, – Грейс махнула в сторону бара «Гламур», – где нам надо будет играть выбранные нами роли, я бы хотела знать, когда вы собирались сообщить мне о содержимом кармана вашей куртки.

Нокс даже слегка отшатнулся.

– Я почувствовала это, когда мы целовались на лестнице. Вы ведь не курите. Значит, это не портсигар. Для сотового телефона вещица великовата и тяжеловата. Для пистолета она слишком легкая, для другого оружия – например, складного ножа – слишком громоздкая. Вы держите ее в правом кармане. Поскольку вы правша, вы явно хотите, чтобы она была под рукой.

– Вроде того. – Нокс сглотнул и покосился на свое пиво.

– Может, это видеокамера? – спросила Грейс.

Нокс рассматривал ее отражение в бокале. Восхищался. Миниатюрная, но как хороша! Нарядная упаковка, этакий футляр, не допускает намека на мускульную силу; а сила, конечно, имеется, не зря же Грейс в армии служила. Но дело даже не в физических возможностях. Дело в способности концентрироваться, а главное – в самоконтроле. Самоконтроль – вот что заводит в этой женщине.

– У меня в кармане – навигатор моего друга, – полушепотом сказал Нокс.

– Ай! – Грейс на секунду вышла из роли.

– Сами же говорили о складе изъятого транспорта. Там она и обнаружилась.

Грейс фыркнула. Джон понял: с комплиментами и со светскими беседами – это не к ней.

– Я могу следовать согласно указаниям навигатора, но недостаточно хорошо знаю Шанхай, чтобы понять, где иностранец окажется не к месту. Мне без разницы, с кем придется иметь дело, я только не хочу рисковать жизнью Дэннера. Мы не имеем права на ошибку. И у нас в запасе всего два дня. Нам известно, что похитители как минимум один раз перемещали похищенных. Не хочу, чтобы они опять поменяли логово. – Он протянул навигатор Грейс. – Тут отмечены семь мест. Вероятно, взяточный маршрут Лю Хао. Дэннер следовал за ним по пятам и фиксировал каждый пункт назначения взятки. Для нас этот навигатор даже полезнее записей Лю Хао.

– Почему вы решили, что этот маршрут – взяточный, по вашему выражению?

– Потому что я хорошо знаю Дэннера. Поверьте мне: это именно взяточный маршрут.

– А может, он отмечал свои любимые рестораны или массажные салоны?

– В таком случае пойдемте поедим или поимеем иных физических удовольствий. Получим представление о вкусах Дэннера.

Грейс взяла навигатор, пробежала глазами отмеченные пункты.

– Интригующий микс.

– Продолжайте.

Грейс смотрела на навигатор как на некую диковину.

– Некоторые пункты расположены в бедных районах, а другие, наоборот, в фешенебельных.

– Что ж, и там, и там пригождаются взятки. Главное – знать, кому давать.

– Вот, пожалуйста – кондоминиум в Пудуне, все дома с видом на реку, – продолжала Грейс. – Там только очень богатые китайцы селятся. Например, партийное руководство или бизнесмены.

– А что я говорил!

Грейс несколько смягчилась.

– Мы не можем предъявлять обвинения этим людям. Это не в нашей власти. Они слишком влиятельные, у них слишком большие связи.

– Что вы, какие там обвинения! И в мыслях не имел! А вот потолковал бы с ними с моим удовольствием.

Грейс сверкнула глазами.

– А вы, значит, хотите задействовать суд, чтобы всё чин чином? Не забывайте – у нас осталось два дня.

– Я хочу достать реестры Лю Хао, – возразила Грейс.

Нокс развел руками.

– Любые соображения приветствуются, да только пока что эта штуковина, можно сказать, наша единственная ниточка.

– Не нравится мне ваша затея, – скривилась Грейс.

– Прошу вас, помогите с ориентированием на местности. Дэннер не зря эти пункты отметил. Нужно там побывать, обязательно нужно.

Грейс выключила навигатор и отправила к себе в сумочку.

– Эй! Так нечестно! Отдайте! – Нокс поймал на себе несколько взглядов.

– Вы должны мне доверять, – отвечала Грейс.

– А ваше поведение убеждает в обратном. Пожалуйста, верните навигатор. Или я сам заберу.

– Сейчас он вам не нужен – уже вечер. Вы должны мне доверять. Вы просили помочь ориентироваться в Шанхае. Так вот вам совет. Для каждого пункта надо разработать двойной план отступления. Продумать время встреч. Завтра встретимся рано утром, в шесть. Как только рассветет. Поедем вместе. Завтра суббота, значит, пробок будет поменьше, тем более в такую рань. В офисах выходной, люди дома спят. Видите, как все для нас удачно складывается? Видите, Джон Нокс?

Нокс попытался справиться с яростью посредством пива. Не сумел. Внимание было приковано к сумочке Грейс, где лежал навигатор. Впрочем, Джон в сторону сумочки не смотрел – незачем провоцировать Грейс на самооборону.

– За друзей, которых сейчас с нами нет! – Нокс поднял бутылку с пивом, ожидая, что Грейс поднимет свой бокал.

19:30

Набережная Вантай

Бар «Гламур», оформленный в стиле ар-деко, вызывал ассоциации с золотыми тридцатыми, когда коммерция, интриги и опиум сделали Шанхай роскошнейшим в Азии городом.

Распорядитель нашел имена Нокса и Грейс в гостевом списке и препроводил обоих к ослепительной женщине лет двадцати с небольшим. Бар, в оформлении которого был задействован черный гранит, возвышался в зале подобно утесу. К залу примыкали две гостиных и лоджия с видом на реку Хуанпу. Неоновая подсветка небоскребов играла в темном небе. Прогулочные катера, тоже все в огнях, обычных и рекламных, мелькали среди барж, груженных углем. В десять раз ярче Таймс-сквер, подумал Нокс; а вместо Бродвея – река шириной в четверть мили.

Ян Чэн пригласил как китайцев, так и иммигрантов; азиатки были восхитительны, азиатов распирало от самоуверенности. Официанты, все как один европейского происхождения, скользили с подносами в руках, разносили шампанское, минералку с газом и ананасовый сок. Гул голосов перекрывали оркестровые аранжировки танцевальных композиций. Нокс закашлялся от сигаретного дыма. Заметил, как Грейс рассматривает наряды других женщин.

– Не волнуйтесь, они все вам в подметки не годятся.

– В подметки? – потупилась Грейс.

– Я говорю, вы улетно выглядите.

– Улетно?

Прежде чем Нокс успел исправиться, перед ними выросла молодая женщина из тех, кого называют китаяппи; иными словами, китайская карьеристка. Серые жакет и юбка, топ с глубоким вырезом. В пафосных очках отражается iPad, также взятый для пафоса. Женщина представилась английским вариантом своего имени – Кэтрин У – и сообщила, что является личным помощником Ян Чэна. Грейс сказала, что Нокс – ее клиент. Кэтрин У, разразившаяся при виде Джона манящей улыбкой, быстренько сменила выражение на снисходительное и чуть презрительное – импорт-экспорт в определенных кругах считался негламурным видом деятельности, от него разило прошлым веком.

– Позвольте представить вас устроителю приема, – пропела Кэтрин У и повлекла Нокса и Грейс вокруг барной стойки к лестнице в три пролета, ведущей на лоджию.

Там уже толпились группки разодетых гостей. Сам Ян Чэн стоял на верхней ступеньке, приветствовал вновь прибывших, шутил, сыпал комплиментами. Ян Чэн начал лысеть; возраст его не подлежал идентификации, костюм на нем был пошитый на заказ, туфли – итальянские кожаные, галстук – красный. В широко расставленных глазах накрепко обосновалось безмерное самодовольство.

Крепыша в дешевом костюме Джон счел телохранителем. Этот смотрел на Грейс несколько дольше, чем смотрят обычно на совершенно незнакомого человека, причем взгляд был какой-то липкий. А Нокса словно просканировал глазами, что твой металлоискатель. Джон быстро сделал вывод: телохранитель уже видел Грейс, и хотел получше запомнить его.

Когда же Грейс увидел сам Ян Чэн, произошло нечто странное. Обозрев женщину, Ян Чэн переглянулся с телохранителем. Так переглядываются мужчины, знающие о приключениях друг друга. Нокс бывал свидетелем таких переглядываний, однако сейчас испытал трудности с выявлением посыла. Ян Чэн явно имел в виду нечто большее, а не просто хотел сказать «вот так цыпочка». Словно уже «отведал» Грейс, а не выражал желание это сделать. Мысль ускользнула, когда Нокса и Грейс начали представлять Ян Чэну.

Представляла их соблазнительная Кэтрин У. Оказалось, Ян Чэн обладает завидной способностью создать впечатление отсутствия прочих гостей. Их в комнате словно было всего трое – Ян Чэн, Грейс и он, Нокс. Вскоре Ян Чэн мигнул своей помощнице, и та мягко, но настойчиво взяла Джона под руку. Конечно, действовала по сценарию. Нокс счел за лучшее играть отведенную ему роль. По крайней мере, до поры.

– Прошу вас, мистер Нокс, пойдемте со мной. Я покажу вам потрясающий вид. – И Кэтрин У повлекла Джона прочь от Грейс, к окнам. Грейс и Ян Чэн пропали из виду, затерялись где-то в баре.

– Вам уже доводилось бывать в «Гламуре»? – промурлыкала Кэтрин У.

– Да, неоднократно, – отвечал Нокс. – В Шанхае усладить взор можно разными способами. Мне известны два самых действенных. Один из них – пойти в бар «Гламур».

– А второй?

– Конечно, смотреть на вас! – Нокс сопроводил комплимент красноречивым взглядом.

– Ах! – Кэтрин У покраснела, явно не по сценарию.

– Увы, одними прекрасными видами сыт не будешь. Придется вас оставить, мисс У. Извините, – с чувством произнес Нокс. Нужно было отыскать Грейс. – Сейчас вернусь, только пива выпью.

Кэтрин У крепче вцепилась ему в локоть, подняла свободную руку, и перед ними тотчас возник официант – словно из-под земли вырос. Выслушал насчет пива, бросился исполнять.

Кэтрин У что-то говорила, но Джон не слушал. Грейс исчезла. Он упустил ее.

19:48

Увлекаемая Ян Чэном к барной стойке, Грейс поневоле чувствовала на себе многочисленные взгляды. Ян Чэн демонстрировал отличное знание ее биографии – целыми абзацами цитировал резюме. К счастью, все цитаты относились к недавнему прошлому Грейс, то есть к гонконгскому периоду работы независимым аудитором; до сих пор Ян Чэн никак не намекнул, что ему известно и о работе Грейс на «Резерфорд Риск». Грейс утешала себя соображением, что она зачем-то нужна Ян Чэну. Каковое обстоятельство стимулировало ее собственный интерес к этому человеку. Не он ли похитил Лю Хао? Или он не настолько дальновиден? Может быть, приглашение на прием связано с похищением?

По пути к столику, зарезервированному для них двоих, Ян Чэн продолжал пожимать руки и произносить приветствия. Предложил шампанского; Грейс ответила отказом – голова и так кружилась.

– Мой отец, – заговорил Ян Чэн, – начинал, имея одну-единственную тачку и лопату.

– Зато теперь «Ян Констракшн» имеет репутацию ведущей строительной компании во всем Шанхае. И даже во всем Китае, – улыбнулась Грейс.

– Вы мне льстите.

– Я только повторяю то, что говорят в народе.

– Для нас честь – работать на столь великий, щедрый и благодарный народ. Более тысячи двухсот человек занимают у нас руководящие посты, многие тысячи являются рабочими строительных специальностей. Все до одного – китайцы. Мы не берем чужестранцев, наняли лишь несколько консультантов по имиджу. – Ян Чэн улыбнулся, взгляд стал мягче. – Без малого двадцать лет главным нашим конкурентом является «Бертолд групп». Ваш новый работодатель. «Бертолд групп» начинала как консалтинговая компания, нынче она – ведущий игрок на строительном рынке. Первый контракт с ними мой отец заключил еще в восемьдесят втором году. А теперь смотрите – они отгрохали башню Сюань. Последние штрихи осталось навести. Они не китайцы, они чужаки. Это неправильно, чтобы чужаки возводили в Китае такие здания. Я давно говорю: хорошо бы, если бы строительство башни Сюань завершила какая-нибудь китайская компания, да хоть бы и наша.

– Я недавно в Шанхае, – отвечала Грейс. – И мне очень жаль, что у вас имеются разногласия с «Бертолд групп».

– Вы тут ни при чем. Прошу меня простить. – Ян Чэн помедлил, вновь предложил выпить. Грейс отказалась. – Что ж, тогда перейду прямо к делу, Чжу Юя, – проговорил он. – Видите, сколько у меня гостей? И всех нужно развлекать. Надеюсь, вы меня простите?

– Разумеется, – отвечала Грейс, изо всех сил стараясь сохранять безмятежное выражение лица. Ян Чэн сам ни за что не начал бы переговоры насчет выкупа, однако она должна быть готова читать между строк.

Ян Чэн понизил голос.

– Компания Аллана Марквардта обречена; обречена, Чжу Юя, попомните мое слово. Туда им и дорога – они ведь чужестранцы. Мы-то с вами понимаем – как бы на словах у нас ни приветствовали иностранный бизнес, а чужакам никогда не достичь положения китайских компаний. Никогда, Чжу Юя! Так вот: «Бертолд групп» скоро разорится, и без работы останется множество людей. Даже финансовые работники – молодые, с блестящим образованием, и те будут вести себя подобно муравьям, что нашли один-единственный кусочек сахара. Большие потрясения дают большие возможности, – изрек Ян Чэн, словно пословицу процитировал. – И такая возможность ждет вас, Чжу Юя. Мы с вами китайцы, не какие-нибудь чужестранцы. Переходите работать ко мне прямо сейчас, и я буду платить вам на двадцать пять процентов больше, чем платит Аллан Марквардт, и предложу больше льгот. Вы прославите свою семью, работая на китайскую фирму.

– Вы оказали мне великую честь, Ян Чэн! – Грейс опустила голову. Интересно, ее только для этого приглашали? Или Ян Чэн прощупывает возможность дальнейших переговоров, на которые пойдет, лишь если Грейс согласится на сделку? – Я крайне смущена. Надеюсь, вы простите мою дерзость, но я бы хотела обдумать ваше щедрое предложение.

– Время может быть благом, а может быть и проклятьем. Используйте же свое время во благо себе. Лично я не тороплюсь. Вы – совсем другое дело. – Ян Чэн красноречиво помолчал. Грейс думала, за молчанием последует наконец намек на выкуп, – и снова ошиблась. Ибо Ян Чэн произнес: – Строительство башни Сюань близится к завершению. И знаете, что я вам скажу? «Бертолд групп» не суждено провести церемонию открытия, Аллану Марквардту не суждено разрезать ленточку. Об этом изначально и речи не шло.

Грейс решила не вдаваться в подробности государственной политики.

– В защиту моего нынешнего работодателя позволю себе заметить, Ян Чэн, что в Шанхае десятки, а то и сотни зданий, частично, а то и полностью построенных на деньги иностранных инвесторов. Взгляните на силуэты зданий в шанхайском небе – многие из них спроектированы иностранными архитекторами. Например, французами. Немцами. Арабами. Шанхай – поистине мировая столица.

– О, несомненно. Вы не упомянули американцев. Конечно. Однако башня Сюань задумана как высочайшее здание в мире. Это будет предмет национальной гордости. Китайской национальной гордости, а не американской.

– Разумеется.

– Вот мы и подобрались к щекотливому моменту. Не занимайтесь самообманом. Аллан Марквардт дальше Шанхая не пойдет. Он вообще скоро остановится – еще прежде, чем будет завершена башня Сюань.

Ян Чэн побагровел. Виски перебрал? Вряд ли. Вдруг он в самом начале получил от правительства некие обещания? Похищение Лю Хао может оказаться лишь одной из многочисленных фишек в пасьянсе-маджонге, от перемещения которой неминуемо рассыплется вся конструкция. Финансовая непрозрачность, сугубо азиатский вид искусства, практикуется всеми – от уличного чистильщика ботинок до очень важной персоны вроде Ян Чэна.

Тот между тем продолжал:

– Доходы китайских компаний подлежат реинвестированию. Доходы иностранных компаний уплывают за океан и никогда не возвращаются. Пожировали – и хватит.

«Аллан Марквардт дальше Шанхая не пойдет». У «Бертолд групп» проекты по всему Китаю. Ян Чэн ошибается. Может, здесь имеет место война предложений и Ян Чэн задался целью выиграть ее? Уверен, что выиграет? Если бы он знал о тайных выплатах инспекторам и субподрядчикам, которые осуществляет «Бертолд групп», он бы давно сообщил куда следует, началось бы расследование, и «Бертолд групп» гарантированно лишилась бы новых проектов – на благо Ян Чэну. И как бы в этом помогли записи Лю Хао!

– Подойдите сюда, пожалуйста. – Ян Чэн махнул официантке, ухватил с подноса бокал шампанского для Грейс и поднял свой. Грейс едва пригубила шампанское.

– Итак, я жду вашего решения. Желательно до Национального праздника.

Назначил тот же срок, что и похитители. Может, намекает таким способом? Должна ли она сама намекнуть, что поняла?

– Вы ведь поедете к родителям, на Чунминдао?

Грейс вся напряглась, как натянутая струна. Значит, Ян Чэн читал не только ее резюме.

– Да, если с работой буду успевать, – солгала Грейс. У нее не было ни малейшего желания встречаться с отцом.

– Семья – всё для человека.

Угрожает? Или просто напоминает: дескать, вы же китаянка, решайте, на чьей вы стороне?

– Страна, идеология, семья. – Грейс процитировала лозунг, усвоенный в начальной школе.

Глаза у Ян Чэна стали крохотные и холодные, как бусины. На лицо нехотя выползла улыбка.

– Верно. Однако самое главное всё же – семья.

20:00

Нокс не терпел типов, которые всюду разгуливают с блютусом. Есть у тебя блютус – носи его, когда в машине едешь. Или дома, наедине с собой. Всякий, кто носит блютус на людях, во-первых, выпендривается, во-вторых, выказывает неуважение к окружающим, в-третьих, выглядит нелепо. И вообще, если бы Господь считал, что человеку необходим пластиковый рожок, торчащий над ухом, Он бы таким его и сотворил.

Кэтрин У то и дело касалась своего уха и вела переговоры, не имевшие отношения к Ноксу. Ни дать ни взять робот; тем более неприятно, что тело посылает сигналы совсем иного рода.

Джон сумел-таки вставить словечко:

– Говорят, «Бертолд групп» на этой неделе снизила темпы.

Вроде пальцем в небо; на самом деле фраза продуманная. Информация от Дулвича.

– Проблемы с доставкой стройматериалов, – продолжал Нокс. – Я слышал, грузовиков не хватает.

Кэтрин У покраснела.

– Я, мистер Нокс, занимаюсь распорядком дня моего босса, только и всего. Боюсь, у вас сложилось превратное представление о пределах моей компетенции.

Опять двадцать пять; и как ей не надоест.

– Мне кажется, чья бы то ни было компетенция особой роли не играет. Проблемы в «Бертолд групп» у всех на устах.

– Неужели? Получается, одна я ничего не слышала. А знаете почему? Потому что не имею привычки обращать внимание на каждую сплетню.

– Вот так встреча!

Голос раздался у Нокса за спиной. Принадлежал он женщине, китаянке. И был знаком ему. Особенно хорошо Джон изучил интонационный ряд – от радостного изумления до экстаза.

Итак, позади Нокса стояла Эми Сюэ, миниатюрная, изящная, как статуэтка. На ней была свободная блузка из шелка-сырца (одно плечо как бы невзначай оголилось) и джинсы, представлявшие серьезную угрозу кровообращению. Стрижка асимметричная, с прядями разной длины. Макияж, несомненно, наличествует, но совсем незаметен. В ушах дорогущие серьги из черного жемчуга, на шее такое же колье. Лицо девичье – а может, из тех, про которые говорят «без возраста». Глаза раскосые, узкие, с тяжелыми веками – именно они три года назад привлекли внимание Нокса.

Джон поцеловал Эми в обе щеки. Шепнул: «Выручай», не разжимая объятия, и представил ее Кэтрин У.

– Это Эми Сюэ. А это Кэтрин У, личный помощник мистера Ян Чэна. Она показывала мне вид из окна.

Нокс встретил взгляд Кэтрин У.

– У меня с Эми давний бизнес. Вдобавок мы друзья. Ее жемчуг – лучший в Шанхае. Правда, она дороговато просит.

– А вам, американцам, все подешевле подавай, – парировала Эми. – «По-де-ше-вле» – так листья осенью под ногами шуршат. А что проку в опавших листьях?

– Я смотрю, у вас действительно давний, гм, бизнес, – с намеком и с кислым видом произнесла Кэтрин У.

– Говорю же – мы старые друзья, – повторил Джон, глядя не на Кэтрин, а на Эми. Молодец, сама сообразила подыграть.

– Ты, Джон Нокс, может, и старый, а я нет. Это же надо – приехал без предупреждения! – прощебетала Эми. – И ведь небось рассчитываешь, что я для такого ценного клиента самые ценные жемчуга приберегла?

– Если не возражаете, мисс У, мы вас оставим, – сказал Нокс, подхватил Эми под локоть и повел прочь.

Кэтрин У дождалась, пока они удалятся футов на пятнадцать, и пошла следом. Нокс обвел Эми вокруг бара-утеса – и наконец увидел Ян Чэна и Грейс, за столиком в дальнем углу правой гостиной. Слава богу, нашлась!

Эми заметила и встревоженный взгляд, и вздох облегчения.

– Это твоя подруга?

– Это мой аудитор.

– Я никогда не доверяла канцелярским крысам.

– Успокойся, Эми. Дело совсем не в этом.

– Конечно, не в этом. Дело в том, что я совершенно случайно наткнулась на моего любимого клиента. Дело в том, что мой любимый клиент не удосужился отправить по электронке два простых слова: «Скоро приеду».

– Все решилось в последнюю минуту. В смысле, я не собирался в Шанхай.

– Скажи это своей аудиторше.

Нокс заказал напитки – коктейль «Кир рояль» для Эми и пиво для себя. Эми морщилась от сигаретного дыма, и они переместились к мраморной буфетной стойке, где благоухали шашлычки-сатай, яичные роллы, клецки с начинкой, пельмени и фрукты. Нокс взял себе клецки и сатай. Эми ела только фрукты.

Джон думал о Дэннере. Чем его там кормят? Где он спит? Кусок не лез в горло, Нокса тошнило от окружающей роскоши. Он чувствовал себя мерзавцем, предателем. Навигатор, казалось, уже дыру в куртке прожег. Джон незаметно вынул его из сумочки Грейс, когда они поднимались на лифте. Надеялся, она не обнаружит пропажу до сегодняшнего прощания.

– Тебе понравилась последняя партия товара? – спросила Эми.

Что Ноксу понравилось, так это обмакнутая в шоколадный соус клубничина, плотно стиснутая у Эми в губах, и чмокающий звук, который издала Эми.

– Можно бы покупать больше нефритовых шкатулок и черного жемчуга. А вот искусственно выращенного жемчуга многовато берем. Его на рынке полно, от сайтов с предложениями в глазах рябит. Тут, пожалуй, сократим объемы закупок.

– Как угодно. Желание клиента – закон, – изрекла Эми, берясь за вторую клубничину и вызывая в клиенте желание иного рода.

– Нужно больше готовых изделий. Жемчуг россыпью никому не нужен. Что выделяет нас из общего ряда, так это неповторимый дизайн Эми Сюэ.

– Ты мне льстишь, Нокс.

– Браслеты пользуются особенной популярностью. Давай побольше браслетов.

– Черный жемчуг. Побольше браслетов. Не вопрос.

Сначала Джон хотел спросить, что Эми слышала о похищении. Слухи ведь быстро распространяются. Однако инстинкт самосохранения рекомендовал не пороть горячку. Действительно, симпатии здесь изменчивы, как погода.

– Эми, ты мне не поможешь? Нужно кое-что, гм, перевести, – сказал Нокс, имея в виду навигатор.

– Ты говоришь лучше большинства китайцев.

– «С твоей красотой может сравниться лишь твоя учтивость», – процитировал Нокс на путунхуа. Затем перешел на английский: – Мне нужна консультация относительно нескольких шанхайских адресов. Для чужестранца разобраться в них сложнее, чем выучить язык. Это адреса офисов потенциальных поставщиков. Шанхай, конечно, с виду город безопасный, а все-таки не хотелось бы, гм, нарваться.

– Ты сказал – поставщики?

– Речь не о жемчуге. Клянусь, я не стану покупать драгоценности ни у кого, кроме тебя.

– Ты сам достаточно хорошо ориентируешься в Шанхае. И без меня справишься.

От этого заявления Ноксу легче было начинать плясать.

– Я слыхал, в последнее время в Шанхае чужестранцам небезопасно.

– Разве? – Интонация безупречная, словно драгоценная жемчужина. Нокс так и не понял, знает ли Эми о похищении, а если знает, то что именно.

Он увидел Бруно, управляющего баром и рестораном, и махнул ему. И габариты, и повадки Бруно отлично сочетались с его именем[9]. Широкое, щекастое лицо с вечной детской улыбкой, шесть футов роста и двести восемьдесят фунтов веса – таков он был.

По просьбе Нокса Бруно отвел их с Эми в комнату с табличкой «Только для персонала» и оставил одних.

Джон показал Эми навигатор и адреса. Та честно задумалась, какие из них потенциально опасны для чужестранца, и наконец выдала:

– Не волнуйся, для тебя нет никакой угрозы. Физической угрозы. Мы же в Шанхае.

Нокс зафиксировал в памяти как карту Шанхая, так и комментарии Эми. Неужели она действительно не слышала о похищении? Быть не может. Однако до сих пор она себя ничем не выдала. Нокс почему-то был уверен: о похищении известно всем шанхайцам.

– Видишь? – Эми указала на красный кружочек размером с булавочную головку, нарисованный рядом с набором иероглифов.

– Нет, кружочка я не заметил, – протянул Джон. Он понятия не имел, что это может значить.

– Кружочек означает, что к адресу прилагается голосовое сообщение. – Эми пролистала список. – Вот, смотри, им все адреса отмечены.

Нокс уставился на навигатор. Какое еще голосовое сообщение?

– Мне один приятель такую же штуку впаривал, – пояснила Эми. – На Жемчужном рынке[10]. Та же марка – «Гар-мин», – добавила она, произнеся название в два слова, на китайский лад.

Эми открыла меню навигатора, кликнула пару раз, и Нокс едва не поперхнулся – зазвучал голос Дэннера, спокойный, ровный. Сердце билось так, что Джон не без труда уловил смысл.

«Второй этаж, вторая дверь, считая от южного угла. Муж и жена. Сорок пять – пятьдесят лет. С виду больше. Бездетные».

Ноксу хотелось еще раз прокрутить запись, исключительно ради Дэннерова голоса.

– Там на каждый адрес есть голосовой комментарий? – спросил он, зная ответ.

– Похоже на то.

– Отлично. – Нокс забрал навигатор, спрятал в карман. Комментарий к каждому адресу. Кажется, самый быстрый способ получить ту же самую информацию, которую сулят записи Лю Хао. А именно информацию о местонахождении каждого взяточника.

Эми ни слова больше не сказала о навигаторе, не явила признаков заинтересованности или любопытства. Закрыла тему, как если бы вняла молчаливой просьбе. Потянулась, поцеловала Нокса пониже губ, на лету поймала его руку.

– Нет, не вытирай!

– Да кто нас увидит?

– Все уже увидели. Если не хочешь вопросов, оставь помаду.

Проверяет, понял Нокс. Хочет выяснить, к чему это все, и лица не потерять. Он всмотрелся в таинственные раскосые глаза Эми.

– О каких вопросах ты говоришь?

– Син син чжи хуо кэ и ляо юань, – отвечала Эми. «От одной искры заполыхала вся долина».

– Шу дао ху сунь сань, – не растерялся Нокс. Тоже пословица, тоже не первой свежести. «Когда дерево падает, обезьяны разбегаются». Предупреждение насчет ненадежных друзей.

– Я не обезьяна, – обиделась Эми. – Будь осторожен, Джон. Ты не перестаешь меня удивлять. Поэтому я тебе симпатизирую.

– Это не то, что ты подумала, – сказал Нокс. Понятно, в Китае каждого иностранца шпионом считают.

– Знаешь, о чем я думаю? – Эми стиснула бедрами его бедро, потерлась, давая ощутить внутренний жар, выгнула спину. – Попробуй догадайся.

Они поцеловались.

– Желаю хорошо развлечься с аудиторшей, – пропела Эми, отстранилась от Нокса, повертела мускулистым задом.

В баре на Нокса уставились десятки глаз, в том числе – глаза Грейс. Нокс подошел, обратился к Ян Чэну:

– Если вы тут соблазняете мою подругу, придется устроить скандал. Вы – хозяин на шикарном приеме; напитки, закуски, гости – все безупречно. Ясно, что ни один воздыхатель с вами не сравнится. А все же некрасиво пользоваться своим положением.

– Чем старее имбирный корень, тем острее имбирный порошок, – парировал Ян Чэн. – Кто платит, тот и музыку заказывает. – Взгляд его остановился на Грейс.

– С народной мудростью только дураки спорят, – отреагировала та.

– Мы уже закончили разговор. – Ян Чэн приподнялся, отодвинул стул Грейс. Она встала, сказала: «Благодарю вас».

Как из-под земли возникла Кэтрин У. Ее профессиональную подготовку Нокс давно оценил, теперь его занимала степень подготовки телохранителя; интересно, имел ли он дело с монголами?

– Надеюсь, вы не будете скучать, мисс Чжу, – сказал Ян Чэн.

– Остаток сегодняшнего вечера, несомненно, поблекнет в сравнении с минутами, что я провела в вашем обществе, – произнесла Грейс.

Ян Чэн изобразил намек на поклон и вместе со своей помощницей проследовал к бару.

– Хорошо развлеклись? Спать не пора? – спросил Нокс.

– Вас никто не держит. Можете уйти, если хотите.

– Когда мне понадобится разрешение, я о нем попрошу.

Грейс коснулась пальчиком собственного подбородка и протянула Ноксу салфетку. Нокс стер помаду Эми.

– Это часть моего прикрытия.

– Совершенно необязательно передо мной отчитываться, – с сарказмом произнесла Грейс. – Хочу побыть еще – вдруг удастся остаться наедине с хозяином приема. Я волнуюсь за Лю Хао. Не сомневаюсь: человек вроде Ян Чэна может быть причастен к похищению.

– Он предлагал обсудить условия выкупа? – спросил Нокс с расчетом на подробности.

– Идите, если устали… А знаете что? Устроим-ка мы небольшой скандальчик, чтобы мне было логично остаться одной, без вас. Мужчины все такие предсказуемые.

– Можете дать мне пощечину, – расщедрился Нокс.

– С удовольствием, – прошептала Грейс.

– Завтра в шесть утра? – уточнил Нокс.

– У меня хорошая память, – сообщила Грейс, несколько дольше, чем следовало, задержав взгляд на пятнышке помады, сохранившемся в уголке Ноксовых губ.

– На углу Хуайхай и Маомин, – произнес Нокс.

– У входа в метро.

Она отвесила Ноксу пощечину, да такую звонкую, что сразу несколько человек оглянулись.

Джон, держась рукой за щеку, торопливо, расталкивая гостей, пошел к выходу. Да, рука у Грейс тяжелая.

21:10

Нокс предпринял все мыслимые меры безопасности, включая возвращение в отель «Цзинь Цзян», где он официально остановился. На лифте поднялся в номер, во-первых, чтобы убедить персонал в своем наличии в отеле, во-вторых, чтобы сбить со следа хвост, если таковой имел место.

В номере на кровати лежал толстый коричневый конверт. Нокс застыл от неожиданности; перед тем как вскрыть конверт, ощупал его со всей тщательностью. Что-то твердое, немного меньше покетбука.

Минуту он потратил на то, чтобы оставить в номере следы своего присутствия. В процессе не сводил глаз с конверта. Запечатали на совесть – и степлером скрепили, и скотчем обмотали.

Наконец Нокс надорвал конверт и извлек портативный накопитель данных «Iomega» в алюминиевом футляре. Вытряхнул конверт. Записки не было.

Наверняка Козловски. Больше некому. Прежде чем звонить и отчитываться Дулвичу (может, это все-таки Дулвич подсунул конверт), Нокс включил навигатор и прослушал семь голосовых сообщений Дэннера. Конечно, Дэннер использовал навигатор как диктофон; конечно, сообщения лаконичные и секретные, безэмоциональные и почти безличные. Нокс сосредоточился на голосе, по два раза прокручивал одно и то же сообщение, только чтобы слышать Дэннера. Его одолела ностальгия; а он-то думал, она изжита навсегда в процессе службы по контракту. Дэннер, последний настоящий друг; они сошлись в Кувейте, и как же давно это было… Последнее сообщение Джон прослушал несколько раз; ему казалось, он разбирает почерк Дэннера, только не глазами, а ушами. «Недавнее дополнение к маршруту. Здесь оставлен тяжелый рюкзак. Бутылочное горлышко. Засада. Дружинник ушел, вместо него – двое варваров». Варваров? Может, Дэннер имеет в виду монголов? Монголы на «взяточном маршруте»? Почему дополнение «недавнее»? Дэннер хочет сказать, что монголы вступили в игру уже в ее финальной стадии?

Эти загадки Нокс пытался разгадать, пока ехал в лифте на первый этаж. Воспользовался магнитной карточкой, чтобы войти в пустой бизнес-центр. Подключил накопитель к компьютеру, ознакомился с директорией. Провел поиск по ключевым словам: «Лю», «взятки», «выплаты», «поощрения», «Бертолд». Ничего не нашел. Последними вордовскими файлами оказались письма Дэннера к жене, Пэгги. Нокс читал и мучился угрызениями совести. А еще его душила ярость. Нужно позвонить Пэгги. Сказать что-нибудь утешительное, но неопределенное. Нокс открыл программу «Эксель», нашел недавние файлы. Толку негусто – расходные ведомости. К Лю Хао ни одна ниточка не тянется. Не исключено, Грейс сумеет обнаружить пару-тройку файлов, которые прольют свет на это дело. Впрочем, уже в следующую секунду Джон подумал, что записей Лю Хао в накопителе нет и быть не может.

Он отключился, вышел на улицу, купил новый накопитель и велел юному продавцу скопировать данные. Это заняло сорок пять минут; зато пацан получил чаевые в размере своего недельного жалованья. Нокс вернулся в отель и набрал номер Дулвича.

– Слушаю, – отозвался Дулвич.

– Это ты мне в отель сегодня посылку прислал?

– Нет. Что в посылке?

Нокс сказал. Дулвичу ничего не было известно о накопителе, однако он явно хотел причастности.

– Сомнительно, чтобы Козловски взялся мне помогать, – сказал Нокс. – Для него риск слишком велик.

– Допустим, он хочет спасти Дэннера не меньше, чем мы, если не больше. Кстати: я собирался тебе звонить. ДНК совпадает. Хорошая работа. Но пропавший американец имеет прямое отношение к Козловски, имей в виду. Если Дэннер получит свободу прежде, чем истечет срок выкупа, сам факт похищения не будет зафиксирован официально. Значит, кое у кого в послужном списке не появится нежелательное темное пятнышко. Правительство избегнет щекотливой ситуации. И Партии польза, и Козловски, и консульству заодно.

– У меня никаких сомнений – то есть вообще никаких, – что это он раскусил мою связь с тобой и с «Резерфорд Риск». Одного не понимаю – почему бы не переслать накопитель тебе напрямую?

– Потому что тогда я засвечусь. Поэтому ты и обнаружил кое-что на кровати. Возможно, Козловски подкупил горничную или портье, чтобы не оставлять лишних следов. Все свалилось на тебя. Козловски это понимает. И даже если он что-нибудь накопал, это лишнее доказательство моей правоты. Потому что у него руки связаны. Ты у нас теперь агнец на закланье. Говоришь, он нашу с тобой связь вычислил? Допустим. Козловски известно, кто мы такие, в смысле что мы – ведущие игроки, специализируемся на освобождении заложников. Представь-ка себя на его месте – кого бы ты предпочел иметь в союзниках?

– Пожалуй, ты прав, – отозвался Нокс.

– И вот еще что учитывай: лэптоп был закодирован. Помни об этом. Выходит, твой приятель из консульства взломал код. Следовательно, у него наличествуют те же данные, что и у тебя. А может, он пару-тройку файлов удалил, прежде чем тебе копию отдавать, кто знает? Может, в этом все дело. Может, Козловски тоже причастен и ему нужна дополнительная пара глаз.

– Покажу накопитель Грейс, – сказал Нокс. – Только осталось всего два дня – нет времени пялиться в компьютер.

– Понимаю.

– Дата не изменилась? – уточнил Нокс.

– Нет, не изменилась.

– Ты еще что-то хотел сказать? – Интонация намекала на продолжение. Однако Дулвич молчал в трубку.

– Сержант?

– Нам прислали еще один палец.

Нокса словно электрошоком в ухо ударило.

– Чей палец? – прохрипел он, зная ответ.

– Давай поищем светлую сторону, – протянул Дулвич. – Нам известно, что по крайней мере вчера Дэнни был жив. И находился в Шанхае.

Единственное объяснение такой уверенности Дулвича – палец не успел остыть. Нокс сглотнул.

– Который палец?

Молчание.

– Который палец? – повторил Нокс.

– Средний, с правой руки.

– О черт!

Похитители отправили не только посылку, но и весьма красноречивый посыл. Нокса затошнило. На сей раз никаких образцов ДНК. Он хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды.

– Поубиваю гадов!

– Мы с тобой поубиваем.

– Как быть с Пэгги?

– Не надо волновать ее подробностями.

– Она имеет право знать, что Дэнни пока жив. Это общая информация, а не подробность.

– Мы дело делаем, приятель. Ты и я.

– Повторных переговоров не было? – спросил Нокс. Суммы выкупа обыкновенно уменьшались по мере приближения дня икс.

– Марквардт отлично справился. Сбил цену до четверти лимона баксов.

– Четверть лимона? За двух похищенных, из которых один – американец? Ты шутишь?

– Мы пришли к выводу, что похитители – не профессионалы в этом деле, – пояснил Дулвич. – «Бертолд групп» вообще настроилась на десять лимонов.

Нокс сообщил о посыльном, о вырванном у него реальном адресе; эти детали также говорили в пользу версии о непрофессионализме похитителей.

– Перемена декораций, – сказал Дулвич. – Мы имеем дело не с триадой, а с каким-то конкурентом. Версия о взяточниках остается в силе. Надо установить их личности. Всех до единого. От тебя требуются записи Лю Хао.

Монголы, напротив, не производят впечатления непрофессионалов. Возможно, замешаны люди Ян Чэна.

– К сведению: мы проверили информацию, изложенную инспектором Шень Деши в ходе допроса Марквардта. Насчет американской съемочной группы.

Нокс молчал. Мысли крутились вокруг «Шерпа» и отрезанного пальца Дэнни.

– Подтвердились сведения, что один из киношников исчез, – продолжал Дулвич. – Информация получена от администратора отеля «Марриотт» в Башне завтрашнего дня. Недосчитались оператора. Ни его самого, ни видеокамеры никто вот уже десять дней не видел.

– А к нам это каким боком?

– Таким боком, Нокс, что снимался документальный фильм о «Бертолд групп». Сечешь? О том, как «Бертолд групп» строит башню Сюань. На ней все китайцы помешались. Значит, и нас это касается. Человек пропал. Будто нам своих пропавших мало.

– Оператора тоже похитили?

– Неизвестно.

– Прислали не палец, а целую руку.

– Никто ничего не присылал. Руку выловили из Янцзы.

– Она у трупа была отрублена?

– Откуда нам знать? Охрана отеля может отследить количество входов-выходов в номер оператора. С магнитными карточками это просто. За последние десять дней в номер входила только горничная. Похоже, песенка оператора спета.

– Повторяю вопрос: каким боком это ко мне относится?

– Что ж ты бессердечный-то такой? Говорю: человек пропал.

Чья бы корова мычала. Нокс знал не так уж много типов, способных сравниться с Дулвичем по степени бессердечности.

– Инспектор Шень идет к Марквардту через два дня после похищения сотрудника «Бертолд групп», однако берет показания по другому делу о пропаже человека, – продолжал Дулвич. – Дает Марквардту понять, что обязательно поделится – в смысле что расследование одного дела прольет свет на другое.

– Как вариант: Шень предупреждает Марквардта, чтоб не вздумал сам расследовать. Теперь понятно, при чем тут я.

– Ну наконец-то. Видишь теперь – вопрос стоило обсудить.

– Как по-твоему, мог тип вроде инспектора Шеня, сотрудник Народной вооруженной милиции Китая, нанять монголов? – спросил Нокс.

– Послушай, что я тебе скажу: Министерство госбезопасности наняло бы самого Аттилу – вождя гуннов, если бы решило, что игра стоит свеч. А при чем тут монголы?

– Я обезвредил парочку типов монгольской внешности. Правда, у обоих были удостоверения личности китайских граждан. Парочку – но не всех. Их тут что собак. И у них мощная мотивация.

– А меня это должно интересовать потому, что…

– Потому что я нашел навигатор Дэнни. Наш Дэнни оставил голосовые комментарии ко всем адресам, по которым мотался Лю Хао.

Дулвич присвистнул.

– Последним дополнением к делу о взятках могут оказаться мои монголы.

Нокс послушал, как тяжко дышит в трубку Дулвич. Новость явно вызвала в нем прилив адреналина.

– Скажу Праймеру поспрашивать Марквардта. Возможно, незадолго до похищения он заметил типов монгольской наружности или столкнулся с шантажом или вымогательством. С другой стороны, он бы должен был сам об этом рассказать. В конце концов, мы на него работаем.

– Монголы до полусмерти избили посыльного, который доставил письмо с требованием выкупа, – произнес Нокс.

– А ты быстро работаешь.

– Похоже, все их усилия направлены на поиски Лю. Вряд ли они причастны к похищению. Скорее, оно их по касательной затронуло.

– Если монголов наняли китайцы, я тебе не завидую. Тебя подкараулят, затащат в какой-нибудь пакгауз и всадят пулю промеж глаз.

– Спасибо, удружил с работенкой.

– Сделай вторую копию накопителя, – велел Дулвич. – Покажу ее моим технарям, глядишь, чего и накопают.

– Может, теперь, когда у нас есть навигатор с комментариями Дэнни, нам реестры Лю Хао не нужны?

– А имена? А суммы взяток?

Нокс не ответил.

– Не расслабляйся, Нокс. Реестры по-прежнему наша цель и средство к дальнейшим действиям.

– Я думал, наша цель – спасти людей.

– Ну, так я и говорю.

– Не нравятся мне твои слова. – Впрочем, вполне логично, что «Бертолд групп» больше заинтересована в сокрытии своих махинаций, чем в спасении сотрудника. В корпорациях всегда так. – Может, я между строк чего не разглядел, а, Сержант?

– Каких еще строк? Приоритет прежний – человеческая жизнь, – заверил Дулвич.

– Имей в виду: изменится приоритет – на меня не рассчитывай. То есть я буду действовать, но уже по своим приоритетам.

– Да на здоровье.

– Вряд ли стоит отправлять накопитель курьерской почтой.

– Согласен.

– И по электронке содержимое пересылать тоже не надо.

– Ни в коем случае. От нас приедет связной.

– Я думал, вашим связным сюда хода нет.

Дулвич помолчал.

– Накопитель необходим сегодня же. Вдобавок надо перевести в Китай доллары за выкуп. У Марквардта нет наличности на такую сумму. Так что пусть каждый из нас отслеживает свой геморрой.

– Если без связного никак не обойтись, позаботься хотя бы, чтобы я этого парня в лицо мог узнать. Фотку скинь, например.

– Вот только не надо косить под Пирса Броснана.

– Всегда считал себя больше похожим на Дэниэла Крейга. А тебе, Сержант, не худо бы посмотреть новые серии бондианы – ты совершенно не в теме.

– Да пошел ты.

В трубке послышались короткие гудки.

Нокс вывел скутер на улицу, направился к Чанг-Лю, всячески сбивая со следа возможный хвост. Ехать было от силы пять минут, однако Джон растянул их на все двадцать.

Закрыл за собой дверь черного хода. Снизу раздавался гул голосов, приглушенная музыка, звон бокалов, ножей и вилок. Нокс решил взять пиво в номер. Сейчас он оденется, включит навигатор и еще раз прогонит комментарии Дэннера. Джон хотел прослушать их наедине с собой, адаптироваться к голосу. Через несколько часов свидетельницей его эмоций будет Грейс.

Нокс прошел в миниатюрный бар-ресторан. Краем глаза заметил голое плечо, с которого соскользнула просторная шелковая блуза. Сидя спиной к Ноксу, Эми Сюэ цедила «Кир рояль». Джон приблизился, остановился.

– Присоединяйся, – сказала Эми, не оборачиваясь, и похлопала по барному табурету.

Их глаза встретились в зеркале.

Нокс скользнул на табурет, заказал пиво.

– Что, с аудиторшей поссорился? – на путунхуа спросила Эми.

– Да, возникло легкое недопонимание, – также на путунхуа отвечал Нокс. Отлично – даже Эми повелась.

Китаянка перешла на английский язык.

– Я за тебя волнуюсь, Джон Нокс. Ты что-то вынюхиваешь.

– С чего ты взяла?

– Если у тебя проблемы с деньгами, мог бы поделиться.

– Нет у меня проблем с деньгами.

– Если нужно растянуть срок кредита, мог бы попросить меня. Мы ведь друзья.

– Я что-то пропустил? Зачем мне растягивать срок кредита?

– Вот и я спрашиваю – зачем?

Ни один китаец не станет прямо в лоб предлагать льготы или просить о поблажках. Обязательно сперва походит вокруг да около. Также популярны услуги посредников, помогающих обеим сторонам сохранить лицо.

– Это намек? Ты говоришь о платеже?

– Разумеется. Я не взыскиваю проценты с клиентов, которые являются моими друзьями, – промурлыкала Эми. – Хотя имею на это полное право.

Проценты?

– Какие еще проценты, Эми? Откуда они могли набежать? – Долой лирику, дело прежде всего. Американец он или нет, черт возьми?

– Ты уже говорил с братом? – осведомилась Эми.

Томми-то здесь с какого боку? Нельзя его впутывать!

– О чем?

– Джон, я не получила последний платеж. Повторяю: с ценных клиентов я проценты не взыскиваю.

Нокс соображал ровно секунду.

– Ты говоришь о нашем последнем денежном переводе?

– Если тебе нужно больше времени, мы можем это обсудить.

– Сделка состоялась несколько месяцев назад.

– Два месяца и шестнадцать дней, – уточнила Эми.

– И ты не получила перевод? Почему же ты ничего не сказала?

– Вот, говорю. Я не получила денежный перевод. Не получила ни цента.

– Надо было раньше сообщить. Мы точно платили, Эми. Как всегда, на твой счет, в гонконгский банк. Мой брат… – Эвелина, их бухгалтер, подобных ошибок не допускала в принципе. Томми мог допустить, чисто теоретически, учитывая состояние его здоровья. – Эми, я немедленно этим займусь.

– Ты хороший клиент, Джон Нокс. Привилегированный клиент. – Эми каждому своему клиенту давала понять, что он – лучший, но в слове «привилегированный» помимо ее воли проскользнул некий подтекст. Впрочем, между Джоном и Эми уже давно воздух искрил.

– Что ты не заплатил вовремя – не беда. Плохо, что ты вчера об этом не сказал. Это на тебя не похоже. Так ценные клиенты не поступают. А тем более – привилегированные клиенты.

– Мы перевели деньги.

– И что ж, они в воздухе растворились?

– Я поговорю с братом и с нашим бухгалтером. Пожалуйста, Эми, прости меня. Это недоразумение жжет мое сердце подобно огню. Я чувствую себя бесчестным человеком. – Когда ведешь бизнес с китайцами, важно уметь раскаиваться в цветистых выражениях.

– Ты можешь искупить свою вину, – жеманно произнесла Эми. – Что за радость в процентах? Доставь мне радость иного рода.

– Это я всегда готов.

На салфетке Нокс печатными буквами написал «Великий Китай» – такая табличка висела на его двери. Поднял бокал Эми, поставил его на салфетку. Эми чмокнула Нокса и выскользнула из бара – обязательная мера предосторожности в городе, где сплетни передаются со скоростью звука.

Выйдя через парадную дверь, Эми обогнула гостевой дом, снова проникла внутрь через черный ход и вскоре оказалась у Нокса в комнате. Они совокупились сразу, без единого слова. Не стеснялись в желаниях. Взмокли, словно пробежали марафонную дистанцию. Под занавес Эми устроила Джону родео. Глаза у обоих были закрыты, ритм – близок к идеальному. Плоть ликовала.

– Иногда я не прочь снова подымить, – сказала Эми, укладываясь на спину.

– Ты и без того дымишься, – сострил Нокс. И получил пощечину.

Приподнялся на локте, чтобы насладиться видом обнаженного тела Эми. Ее сердце все еще прыгало – трепетная птичка за прутьями грудной клетки.

– Если бы человеческое тело можно было закодировать в слова, – прошептал Нокс, – твое представляло бы собой поэму.

– У тебя язык из серебра, а сердце изо льда, – усмехнулась Эми.

Джон взял ее руку, положил себе на грудь.

– Что, неужели холодное?

Все так же улыбаясь, Эми тряхнула головой. Взгляд ее был прикован к потолочному вентилятору.

– Это просто такое выражение. Слова. – Она колебалась. – Я беспокоюсь за тебя.

Нокс щелкнул телевизионным пультом и прибавил звук. Едва ли Фэй насовала к нему в комнату жучков, а все же осторожность не повредит.

– Волноваться не о чем, Эми.

Зазвонил iPhone. Нокс было протянул руку, но внезапно решил не отвечать. И все-таки не удержался.

– Слушаю.

– Вы кем себя возомнили? – почти завизжала в трубку Грейс – Нокс даже телефон от уха отдернул. Встал с постели, сделал удивленное лицо. – А знаете, кто вы на самом деле? Вор. Самый обычный пошлый карманник. И лжец. И жулик. И даже хуже: вы – не хозяин своему слову.

– Да погодите, дайте объяснить! – взмолился Нокс.

– Навигатор – это ключ к нашему успеху. Мы – партнеры. А вы его украли! Вы его украли! Вор! Карманник! Сами себе палки в колеса ставите! Вы хоть представляете, что я пережила, когда не смогла найти навигатор?! Да как вы посмели унизить меня подобным неуважением?

– Послушайте… помолчите секунду…

Грейс нажала «отбой».

– Ну и во что ты вляпался? – спросила Эми.

– Ничего страшного. Клиентка недовольна, подумаешь. – Нокс опять прыгнул в постель.

– Видишь? И у тебя проблемы с клиентами.

– Верно. – Джон знал Эми достаточно давно и потому доверял ей. Впрочем, в Китае доверие – скорее концепция; на практике никто никому не доверяет. Вместе с Эми Нокс вывернул наизнанку, к обоюдной выгоде, немало законов об импорте-экспорте.

Кончиками пальцев он провел по животу и груди Эми. Она затрепетала.

– Ох, как хорошо!

Телевизор продолжал бухтеть; правда, теперь звуки, им маскируемые, не имели отношения к незаконным коммерческим сделкам. То были вздохи от непристойных, почти болезненных прикосновений; звуки ускоренного дыхания. То были лаконичные приказания. То были женские крики в подушку и мужской рык, трение разгоряченной кожи и приглушенные стоны. И хихиканье двоих заговорщиков, понимающих, что более никто не стоит подобных наслаждений.

Когда Эми ушла, Нокс заказал в номер чашку эспрессо. Принял душ, оделся; дважды вынимал нож из ножен, смотрел на лезвие, будто взглядом мог сделать его еще острее. Затем нехотя набрал телефонный номер. Использовал iPhone – пусть Дулвич платит за звонок, зато прослушки можно не бояться. Слышимость была как через дверь, а не через океан.

– Привет, братишка, – сказал Джон.

– Джонни! – Один Томми имел право так называть Нокса. Томми задыхался от восторга, словно к их дому только что подъехал фургон с мороженым.

При соответствующем лечении, наблюдении и строгом режиме дня Томми вполне адекватен. Вполне себе деловой партнер, надежный человек. Чересчур увлекается компьютерными играми. Освоил общественный транспорт. Переход от детства к взрослению начался. Слава богу, Томми не догадывался, кто контролирует все его действия. Нокс хорошо замаскировался.

Пропущенный платеж он счел поводом забить тревогу. Джон не стал проверять счета компании онлайн – не хотелось давать китайским властям доступ к их с братом бухгалтерии. Еще накопают лишнюю информацию.

– Как дела? – спросил Нокс.

– Отлично.

– Как бизнес идет?

– Лучше не бывает.

– У меня проблема. Крошечная.

– Где?

– В Шанхае. Эми не получила денежного перевода.

Молчание.

– Я говорю о даме с жемчугами.

– Но я ведь перевел деньги. Уже давно.

Ну и дела, подумал Нокс.

– Конечно, ты их перевел.

– Если бы платеж не прошел, мы бы знали, разве нет? – Томми скривился при мысли об электронных деньгах.

– Должны были бы знать.

– Намекаешь, что я должен был бы знать? – уточнил Томми.

– Я этого не сказал.

– Не сказал, так подумал.

– Томми, не утрируй. Я ничего такого не думал.

– Считаешь, я накосячил.

– Если б ты накосячил, я бы так и сказал. Ты же знаешь – я не любитель мягких выражений.

– Тогда зачем ты звонишь? Если я не виноват?

– Мы с тобой, Томми, задолжали кучу денег очень важному поставщику, и я хочу разобраться, по какой причине. Только и всего. Не делай из мухи слона.

– Надо будет уточнить у Эвы. – Эва, Эвелина Риттер, вела у них бухгалтерию.

– Обязательно. Для начала. Попроси у нее подтверждение о переводе денег. Если по какой-то причине платеж не прошел…

– Мы пошлем его повторно, – докончил фразу Томми.

– Ты запиши, чтобы ничего не забыть.

– Я записываю, не дурак же.

– Надо будет и остальные платежи проверить. Пусть Эва тебе поможет. Не понимаю, как она проворонила этот платеж; впрочем, еще и не то бывает. Зуб даю, это здешний банк накосячил; а каковы китайские банки, ты не хуже меня знаешь.

Томми был влюблен в хорошенькую Эвелину, как школьник. Ноксу такое развитие их отношений не нравилось; порой он валил все на собственную ревность к Эвелине, а порой интерес молодой привлекательной женщины к парню вроде Томми, замкнутому, с явными проблемами в общении, казался ему подозрительным. Как бы то ни было, Эвелина проводила с Томми немало времени, притом проводила с пользой, – и Нокс не вмешивался. Слава богу, Томми доволен и не одинок.

– А как вообще дела? – спросил Джон.

– «Тайгерс» продули.

– Вот блин.

– А ты как, Джонни?

– Подумываю, не заняться ли импортом винтажных мотоциклов. – Нокс прокручивал эту версию в голове достаточно долго, чтобы почти в нее поверить.

– Что, серьезно?

– Тут такие машины попадаются, пальчики оближешь. Китайцы годами плагиатили «BMW» и некоторые русские модели. Получилось даже лучше оригиналов. Купить можно за бесценок, довести до ума и продавать во много раз дороже.

– Мне нельзя водить мотоцикл, – совсем по-детски пожаловался Томми.

– Бывают мотоциклы с колясками. Так что и ты тоже прокатишься.

– И я тоже прокачусь, – передразнил Томми. Передразнивает – значит, устал. По телефону ему говорить труднее, чем вживую. Врачи не могут объяснить и половины процессов, происходящих – или не происходящих – в голове у Томми.

– Давай закругляться, – сказал Джон.

– Звонить из Китая дорого, – согласился Томми.

– Как выяснишь у Эвелины насчет платежа, напиши.

– Напишу.

– Ты славный парень, Томми.

– Я скучаю по тебе, Джонни.

Томми нажал «отбой». Медленнее, чем следовало, Нокс отнял телефон от уха. Сердце колотилось гулко, звонко. Помня о бдительности ночного сторожа, Джон спустился по лестнице и выскользнул на улицу, бесшумно закрыв за собой дверь.

За спиной раздался голос Грейс:

– Хорошо проводите время?

– Для того и приехал сюда, – тотчас парировал Нокс. Повернул голову. Грейс шагнула из темноты. Джона шокировало не само присутствие Грейс, а то обстоятельство, что он Грейс не заметил.

– Смазливенькая шлюшка. Распространенный типаж. Многие ведутся, – прокомментировала Грейс.

– Вот не знал, что вам до этого есть дело.

– Вы куда-то собрались. Видимо, прокатиться. – Грейс заметила мотоциклетный шлем.

– Допустим.

– А меня не позвали.

– Таков мой план, – кивнул Нокс.

Грейс приняла позу Наполеона. В ее исполнении выглядело вызывающе, даром что она не могла поднять глаз на Джона.

– Мы так не договаривались, – выдавила она куда-то в сторону.

– Вы правы.

– Тогда чем объясняется ваше поведение?

– Тем, что я так решил. Решил прощупать почву. Заранее.

– Не надо меня опекать, Джон Нокс.

– Я всего-то и собирался, что проехаться по завтрашнему маршруту. Удостовериться в его безопасности. Отметить пути отступления. Очень не хотелось, чтобы вы – то есть мы – угодили в засаду. Мой друг… в общем, это была его работа. Он прощупывал почву. Для меня. Я намеревался сделать то же самое.

– Для меня? – с сарказмом спросила Грейс.

– Ни больше ни меньше. – Нокс сообщил о накопителе Дэннера, о собственном желании – обусловленном срочной необходимостью – получить ее, Грейс, комментарии к адресам. Признался, что не мог утерпеть.

– Понимаю, – смягчилась Грейс.

– Я к шести утра так и так явился бы, – сказал Нокс. – Хотите верьте, хотите нет, а это правда. – Он помедлил. – Что касается женщины, с которой я…

– Стоп! – Грейс шагнула к скутеру. – Мы займемся этим сегодня. Прямо сейчас, пока эти… пока преступники по домам сидят.

– Прокатимся по всему маршруту, от начала до конца, – подхватил Нокс. – До рассвета ни на одного мерзавца не нарвемся. Любой из них отлично знает местность. В темноте получше нашего ориентируется. Нам нужно запастись терпением и измыслить план, иначе и соваться не стоит. – Он тоже шагнул к скутеру.

Грейс стояла не шевелясь, на лице застыло обиженное, упрямое выражение.

– Прошу вас, – произнес Джон.

На въезде в аллею мелькнули два мотоцикла, с надрывным воем направились к Ноксу и Грейс.

В глазах китаянки отразилась мольба о прощении – она не заметила слежки, она привела злоумышленников к убежищу Нокса.

Мотоциклы резко повернули к Ноксу, встали на дыбы. Мотоциклисты соскочили и толкнули ревущие машины на Нокса, подобно шарам для боулинга. Нокс вовремя отскочил, однако, задетый задним буфером, растянулся на асфальте. Над лицом его навис каблук.

Грейс подоспела на помощь, и каблук промазал. Второй мотоциклист опустился на колено. Нокс настиг его одним прыжком, ударив ногой в пах. Мотоциклист рефлекторно скорчился и получил Ноксовым коленом в лицо. Отключился.

У Грейс дела тоже шли неплохо. Ее противник от первого же удара влип в стену и опасности для Джона больше не представлял. А все потому, что на секунду его постигла умственная нестыковка – откуда у женщины весом не более ста фунтов такая сокрушительная сила? Этим-то кратковременным замешательством и воспользовалась Грейс. Измолотила беднягу, как боксерскую грушу. Нокаутировала.

– Я его знаю! – крикнула Грейс Ноксу, продолжая бить мотоциклиста в живот, так что он не мог разогнуться. Когда он потерял сознание, Грейс обшарила его карманы.

– Самонадеянные придурки, – констатировала она, демонстрируя Ноксу бумажник.

– Откуда вы его знаете, Грейс?

– Вспомните прием у Ян Чэна.

Джон пригляделся. Действительно, телохранитель Ян Чэна ходил за ним как приклеенный.

– Проклятье, – процедил Нокс.

Вскочил на скутер. Грейс перекинула ногу через сиденье и обхватила Джона за талию. Они помчались по аллее, выехали на улицу.

Среда, 29 сентября

2 дня до выкупа

12

06:20

Районы Чжабэй и Пудун

Шанхай

Они быстренько, нигде не останавливаясь, прошвырнулись по всему маршруту. Нокс вел мотоскутер, Грейс, завладевшая навигатором, давала указания. Мысленно Нокс прокручивал голосовые комментарии Дэннера и повторял их Грейс. Битый час они проторчали в парке района Цзинъань, дожидаясь, когда взойдет солнце.

– Возьмите вот это, – сказал Нокс, вручая Грейс копию накопителя. – На всякий случай. Конечно, нам понадобится лэптоп. Надо как можно скорее изучить информацию на этом накопителе.

– Не проблема, – отвечала Грейс. – Лэптопы в Шанхае продаются на каждом углу. Притом очень дешево.

Нокс рассмеялся, Грейс – вслед за ним, стыдливо прикрывая рот ладошкой. Нокс едва не сказал: «Да что вы конфузитесь, хочу видеть вашу улыбку», но сдержался.

– Вы ее любите? – спросила Грейс.

Нокс тщательно обдумал и вопрос, и ответ.

– Вам что-нибудь известно о физике элементарных частиц? Вы ускоряете протон или нейтрон, они сталкиваются, и – хоп! – вырабатывается некое количество тепла. Затем они распадаются, а тепло остается вам – берите, если хотите. Так я представляю себе любовь. Что касается тепла, я его немало выработал. А вот насчет чужое поглотить – с этим напряг. Жду. Что касается произошедшего у меня в номере… Это не то, что вы думаете, – неожиданно для себя добавил Нокс.

– Откуда вам знать, что я думаю?

– Такие вещи не в нашей власти, – попытался объяснить Джон. – Понимаете? Это мы – в их власти.

– Отлично понимаю.

– А что имеет власть над вами? – спросил он.

Грейс фыркнула.

– Связь с семьей Лю Хао, – предположил Нокс.

Грейс пронзила его взглядом.

– Старшего брата Лю Хао зовут Лю Цзянь.

Джон молча ждал продолжения.

– Мы… то есть я… я пристроила Лю Хао в «Бертолд групп».

– Значит, вам кажется, что это вы во всем виноваты. Расскажите о Лю Цзяне.

Нокс перегнул палку. Грейс долго не отвечала, наконец выдала:

– Я не в том настроении.

– Речь идет о любовной истории.

Грейс не стала отрицать.

– Дело прошлое – или настоящее?

Молчание.

– Пожалуй, и прошлое, и настоящее, – подытожил Нокс. – Можете не отвечать, и так ясно.

– Есть некие семейные обязательства.

– Такие, как сохранение лица.

– Что вы можете знать о сохранении лица?

– Помните, я рассказывал о моем брате? Восприятие и реальность – разные вещи. Вдруг я знаю о сохранении лица больше, нежели вы способны вообразить?

– Сомневаюсь.

– Вы надеетесь получить второй шанс. – Нокс продолжал строить догадки. – Думаете, если спасете младшего братишку, то и отношения реанимируете.

Ноксу достался полный ненависти взгляд. Однако возражений не последовало. А тут и солнце взошло, и Джон с Грейс снова сели на скутер. Транспорта было мало, хотя у лоточников с пельменями толпились покупатели. Запах древесного угля смешивался с запахом жаренной на гриле свинины, пропитывал воздух.

Теперь дорога казалась почти знакомой. Нокс сбавил скорость – они достигли первого пункта назначения. По словам Дэннера, здесь обитала немолодая бездетная супружеская пара. Скутер оставили прямо на тротуаре.

Грейс ловко спрыгнула, метнула Ноксу шлем.

– Оставайтесь здесь! – распорядилась она на путунхуа – на случай, если их услышат прохожие.

Нокс счел за лучшее не устраивать сцену. Знал: улови сейчас какой-нибудь пешеход его американский акцент – а ведь уловит, уловит обязательно, даром что путунхуа у Нокса отличный, – обязательно обратит внимание, в памяти запечатлеет, со всеми вытекающими. Впрочем, и намерения терпеливо ждать, пока Грейс будет заниматься делом, Джон тоже не имел. Он снял шлем, надвинул бейсболку и поспешил за Грейс.

– Очень глупо с вашей стороны, – не оглядываясь, объявила Грейс.

– Мы ведь это обсуждали, – сказал Нокс. – Всё распланировали.

Вместе они стали торопливо подниматься по темноватой внешней лестнице, которая вела к балкону на втором этаже, и далее за угол, ко второй по счету двери от фасада. Нокс вжался спиной в стену, чтобы тот, кто откроет дверь, его не увидел.

Грейс постучала. Через секунду дверь приоткрылась.

– Вай? – пропищал женский голос. – Кто здесь?

– Я принесла посылку, – отвечала Грейс.

Щель стала шире.

– Супруг мой! – позвал в глубь квартиры женский голос.

О приближении супруга возвестило шарканье шлепанцев.

Грейс распахнула дверь. Нокс скользнул в квартиру и оттеснил ничего не подозревавшего мужа. Грейс закрыла дверь. Джон толкнул мужа, тот упал, уронив табуретку. Нокс опустился на пол, придавил китайца коленом. Отметил скромность убранства и опрятность, плиточный пол и низенький журнальный столик в окружении деревянных табуреток. И заговорил на шанхайском диалекте, тоном, не оставлявшим надежды на пощаду:

– Будешь плохо себя вести – вырву тебе яйца и подарю твоей дражайшей половине в качестве сувенира.

Тотчас рядом с Ноксом на полу оказалось пластиковое удостоверение личности на ремешке – его швырнула Грейс, сняв с крючка у двери.

– Инспектор сталелитейных предприятий, – сказала Грейс.

– Человек, который платил тебе, – кто он? – прошипел Джон.

Китаец замотал головой, заверещал:

– Не знаю! Ничего не знаю!

– А ведь мы на него вышли.

– Бу син! – Китаец задергался, пытаясь ослабить хватку Ноксовой руки на своем горле. – Ничего не знаю! – Лицо его побагровело, затем посинело, глаза занимали уже треть лица и делались все больше.

– Говори немедленно, – велел Джон, нащупывая мошонку своей жертвы. – Или будешь неделю мочиться кровью.

Китаец почернел.

– Он ведь платил тебе! Платил, не отпирайся! – почти промурлыкал Нокс.

– Да! Я брал деньги! Это правда. Каждую неделю брал. За это я давал ему сертификаты качества. Да простит меня Будда. Я ничего не знаю – только то, что на этой неделе денег не было. Клянусь, больше ничего не знаю.

– Ладно, хватит с него, – сказала Грейс.

Нокс отпустил китайца и взглядом выразил желание, чтобы Грейс впредь не встревала.

– Так ты и на этой неделе сертификат подготовил?

Китаец затрясся и отпрянул, едва Джон вновь протянул к нему руку.

– Это вряд ли, – понимающе ухмыльнулся Нокс, сгреб удостоверение личности и сунул в карман. – Возьмешь еще хоть один фэнь за такие услуги, и проклятье ляжет на многие поколения твоих потомков!

Джон знал: ничем так не проймешь китайца, как угрозой позора семье.

– А я тебе говорила! – опомнилась жена. – Я предупреждала: жадность до добра не доведет!

Говорила она, ха! А у самой новенький холодильник и посудомоечная машина – последних, кстати, даже экспатрианты не могут себе позволить.

– Мобильники давайте, – распорядился Нокс.

Глава семьи растерянно взглянул на жену.

– Чего ждем? Оба, оба мобильника, – пояснил Джон.

Мобильники были ему переданы. Нокс извлек сим-карты, спрятал, а сами телефоны раздавил каблуками. Взял Грейс под локоть, повлек к выходу, закрыл дверь, шепнул:

– Идем спокойным шагом, не порем горячку.

Мог и не уточнять – Грейс и так спокойна. Это у Нокса правая рука дрожит.

– Надо было иначе все обставить, – тоном обвинителя произнесла Грейс.

– Ничего не поделаешь – придется вести себя по-хамски, пока не убедимся, что нам лапшу на уши не вешают.

– А если взяточники знакомы между собой? Вдруг эти двое позвонят остальным, предупредят?

– Отчасти руководствуясь этим соображением, я забрал у них телефоны.

– Я думала, вы хотели посмотреть, кому этот человек звонил, с кем он знаком…

Нокс не ответил – Грейс на мякине не проведешь.

– Ну а если он все-таки предупредит остальных? – Она явно нарывалась на грубость.

– Вы к чему клоните? Какого ответа от меня ждете?

Грейс промолчала. Они сели на скутер, китаянка снова обхватила Нокса за талию. Рейд продолжался. Грейс читала вслух указания с навигатора, Джон вспоминал Дэннеровы голосовые сообщения, словно они были адресованы ему лично.

Они миновали уже несколько районов. На каждом новом месте их навыки ведения следствия подвергались дополнительной шлифовке. Дважды Грейс была втянута в потасовку – и дважды удивила противников быстротой реакции и физической подготовкой. Вместе они вытрясли сведения еще из троих взяточников (всего, значит, из четверых); на очереди был пятый, окопавшийся в небоскребе с видом на Хуанпу.

Дэннер сообщил номер этажа и квартиры, а заодно подробно расписал особенности поведения местной охраны.

Нокс отдал Грейс бейсболку – вдруг тут камеры слежения установлены?

– В таких домах экспатрианты не живут, – пояснила Грейс. – Только партийное руководство и китайские бизнесмены. Важные персоны. Адрес каждому шанхайцу известен.

– Как насчет инспекторов по контролю качества строительных объектов?

– Вот найдем записи Лю Хао и будем знать наверняка.

Фразу она метнула в Нокса, как дротик; дескать, это вы их прошляпили, а я не могу анализировать то, чего никогда не видела.

– Здесь, в этом здании, все преуспевающие люди собрались, – продолжала Грейс. – Инспекторы, говорите? Может, и они тоже. А еще градостроители и члены районного правления. Архитекторы. Инженеры. Те, кто решения принимает.

– Еще рано, – заметил Джон. – Все эти достойные граждане должны быть дома.

– Кстати, двое живут в одном и том же корпусе.

– Я помню. На пятом и на двенадцатом этажах.

– Если мы вдвоем пойдем к первому, крайне маловероятно – то есть практически невероятно, – что состоится интервью и со вторым подозреваемым.

Лексикон-то какой – «интервью», покривился Нокс.

С каждым новым «интервью» он наливался дополнительной темной злобой. Ему начинала нравиться работа кулаками – на сердце накипело; таким образом Джон приоткрывал клапан, давал выход тревоге за Дэннера. Ждал следующего допроса.

Поэтому, весь в предвкушении, он не учел сложностей, которые могли подстерегать их с Грейс в элитном небоскребе. Тем неприятнее было, когда Грейс эти сложности облекла в слова.

– Вы правы, Грейс. Тут одного за другим не прищучишь. Может, эти власть имущие – вы ведь так их охарактеризовали – и есть самые важные звенья в нашей цепи.

– Да. Поэтому нам следует четко распределить роли. И рассчитать время.

– Предлагаете разделиться? – уточнил Нокс. В конце концов, Грейс ведь выражала недовольство его методами работы.

– По-моему, у нас нет выбора.

Джон вообразил, как она будет злорадствовать.

– Выбор есть всегда, Грейс.

– В таком случае я займусь пятым этажом, – объявила Грейс. – Если меня вышвырнут в окно, падать будет ближе.

– Вы еще и шутите.

– Я учусь.

Нокс рассмеялся.

– Понимаете, Грейс…

Но она коснулась пальчиком его губ:

– Понимаю гораздо больше, чем вам хотелось бы думать.

Грейс отдернула ладонь так же быстро, как приложила к Ноксовым губам. Значит, никакого двойного смысла в ее жесте не было. Никакого подтекста, никакого намека. Однако губы чуть саднили и после того, как прервалось касание; такое же ощущение, как на приеме у Ян Чэна, когда Джон впервые увидел в Грейс привлекательную женщину. Очередное напоминание о том, какую власть (и с какой легкостью) женщины получают над Ноксом, хотят они того или нет.

– Попасть в квартиры можно двумя способами – хитростью и силой, – выдал он.

– Предоставьте это мне. До двенадцатого этажа поедем вместе. Потом я вас покину и займусь пятым этажом.

Швейцара они миновали, активно обжимаясь; Грейс самым непристойным образом висела на Ноксовом локте и виляла бедрами. Вошла в роль удивительно быстро – Джон даже не понял, роль ли это. Грейс обнимала его, хихикая и мурлыча. Взяла его руку, положила себе на ягодицы. Нокс не стал отступать от сценария. В холле толклись юнцы в серых деловых костюмах – охранники; они глаз не могли отвести от Грейс и, конечно, не посмели остановить такую женщину, да еще в сопровождении чужестранца.

Грейс и Нокс поднялись в лифте на двенадцатый этаж, причем Грейс продолжала играть свою роль, прекрасно зная, что юные охранники прильнули к экранам видеокамер.

Она правильно просчитала, что дверь откроет прислуга – аи. Воспользовалась советом Дэннера – упомянула юного китайца и сообщила, что владеет важной информацией, могущей спасти семью от позора. Дверь отворилась.

Нокс проскользнул в квартиру. Грейс захлопнула дверь, Джон зажал рот ничего не подозревавшей женщине, поволок ее к телефону, снял трубку, чтобы создать эффект занятой линии и застраховаться от входящих звонков. Женщина со страху лишилась чувств, а придя в себя, слабо реагировала на внешние раздражители. Нокс оставил ее лежать на полу и поспешил в спальню. Грейс осталась, чтобы связать горничную.

В первой спальне обнаружился спящий подросток; он не шевельнулся, не услышал Нокса. «Мальчик, опасности не представляет», – почти услышал Джон голос Дэннера. Следующая дверь вела в пустую гостиную. Наконец Нокс достиг хозяйской спальни.

Он метнулся к кровати, но тут на него набросились сзади. Болван, выругал себя Нокс. Нашумел с прислугой, не мог потише действовать. Джон обернулся, но недостаточно быстро. Его ждал кинжал. Второй удар удалось отразить. Ноксу противостоял грузный, тучный китаец в клетчатой пижаме, липкий от пота, вызванного ужасом. Спальню освещал ночник под зеленым абажуром.

Нокс выбил кинжал из рук противника, отбросил подальше. Китаец шарахнул его кулаком по почкам. Нокс упал, сам не ожидая, что будет так больно. Пришел в себя как раз вовремя, чтобы отразить очередной удар; коленом заехал китайцу в пах, а кулаком – пониже ребер. Китаец мешком рухнул на пол. С постели вскочила, вопя и прикрываясь простыней, жена китайца. Запуталась в простыне, оголилась, споткнулась, упала.

Китаец был теперь во власти Нокса. Тот осы́пал его ударами кулаков; бил ради того, чтоб бить, – отрывался.

– Ты брал деньги за одобрение проекта башни Сюань, – на уверенном путунхуа произнес Нокс. – Ты это признаешь? – Он стиснул китайцу горло.

– Ничего я не брал! – прохрипел китаец.

Нокс сильнее надавил на горло.

Женщина не оставляла безуспешных и жалких попыток завернуться в простыню, наконец села, прислонившись к стене. Раздались всхлипывания.

– Мне нужна информация о человеке, который привозил деньги, – сказал Нокс.

– А хрен тебе.

Нокс потащил китайца к двери на балкон.

– А известно ли тебе, жиртрест ты этакий, что все люди при падении с высоты развивают одинаковую скорость? Неизвестно? Сейчас сам увидишь.

– Муж мой! Муж мой! – закричала женщина.

Нокс услышал Грейс прежде, чем увидел ее. Она склонилась над женщиной, съежившейся под простыней.

– Держи язык за зубами, а не то я его вырву, – пригрозила Грейс. Прошлась по комнате, распахнула стеклянную балконную дверь. Китаец понял, что он – в меньшинстве; увидел собственный балкон; прикинул расстояние до земли. Захрипел:

– Ши де! Да! Это правда! Всё правда!

Нокс присел на корточки и приступил к «интервью». Грейс пересекла комнату, заткнула женщине рот, связала руки и ноги. И вышла в холл.

Китаец признался, что брал взятки в обмен на поддержание «гармоничной атмосферы на строительной площадке башни Сюань», однако клялся, что не слыхал об исчезновении Лю Хао.

Нокс заверил китайца: если тот обмолвится о его визите – все равно кому, да хоть швейцару, – дело о взятках будет предано огласке.

Как и договаривались, Нокс не пошел на пятый этаж, а Грейс не вернулась на двенадцатый.

Нокс спустился по лестнице, оседлал скутер и стал ждать Грейс. Она появилась через пять минут, раскрасневшаяся, с капельками пота на лбу.

– Узнали что-нибудь?

– Ничего.

– Остался один адрес.

– Поздновато.

– Или рановато, – сказал Нокс. – А проверить надо. Вы в порядке?

Грейс сделала удивленные глаза.

– В полнейшем.

Последний адрес Дэннер снабдил весьма зловещим комментарием: «Неожиданное дополнение к маршруту. Крайне узкий переулок. Первый этаж, вторая или третья дверь. Бутылочное горлышко. Возможна засада».

Никаких упоминаний об обитателях квартиры. Даже сама квартира четко не обозначена. Нокс сосредоточился на выражении «бутылочное горлышко»; им-то и объяснялась лаконичность комментария. Узкий проход, воронка, делающая уязвимым каждого, кто в нее попадает.

– Не нравится мне этот адрес, – проворчал Нокс на светофоре. – Данных мало. Явно он и Дэннеру не нравился.

– Неожиданное дополнение к маршруту Лю Хао. – Грейс процитировала комментарий Дэннера. – Хоть бы дату знать – тогда бы я разобралась с бухгалтерией «Бертолд групп».

– Разберетесь, если добудем записи Лю Хао.

– А мы их обязательно добудем.

Небольшой район был густо заселен мусульманами. Замелькала принципиально иная одежда, в нос ударили принципиально иные запахи.

Оказавшись на Пин-Ван-Цзе-роуд, Нокс вторично оглядел въезд в узкий переулок. Ночью он не решился сюда сунуться, издали изучал. Отметил точность Дэннеровой характеристики: «бутылочное горлышко».

– Давайте я одна по переулку пройдусь, – сказала Грейс.

– Еще чего.

– Я не буду нигде останавливаться, не буду вопросы задавать. Просто прогуляюсь.

Она вручила Джону навигатор. На виртуальной карте переулок выглядел штришком, черточкой между двумя параллельными улицами.

– Вайгожень вроде вас, Нокс, сюда соваться не должен.

В этот момент Джон заметил типа со скучным лицом. Тип выходил из переулка на улицу, смотрел прямо на Нокса и Грейс. «Неожиданное дополнение к маршруту», – вспомнил Нокс. Доброволец; может, от местной партийной ячейки действует, окрестности сторожит. Полиции нет, зато некто набирается опыта в писании доносов. Конечно, не за страх, а за совесть работает.

Грейс права – Ноксу в переулке делать нечего.

– Хорошо, идите. Буду ждать за углом. Если через пять минут не вернетесь, побегу на выручку.

– Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Грейс соскользнула со скутера, вручила Джону шлем и исчезла в толпе пешеходов. Заметила, что дружинник развернулся и идет за ней. Продолжила путь энергичным шагом, но не прибавляя скорости. Дружиннику нынче не обломится. За спиной послышалось урчание скутера.

Переулок был такой узкий, что казалось, раскинь руки – и коснешься одновременно обеих стен, стискивающих проход. Дома трехэтажные, оштукатуренные, с ржавыми балконными решетками. Грейс казалось, она в ловушке; впечатление усиливала вонь. Китаянка миновала несколько дверей с правой стороны и застыла как вкопанная, увидев зеленый мотоцикл.

Редкий, глубокий оттенок зеленого плюс корзина, прикрепленная к решетке багажника сзади. Такой же мотоцикл стоял возле дома незадачливого посыльного. Его отслеживали монголы. Значит, они видели, как Грейс и Нокс входили в квартиру. Дружинник перемещался по противоположной стороне переулка, чуть позади Грейс.

«Бутылочное горлышко. Засада».

Грейс прошла мимо мотоцикла, зафиксировала в памяти его номер. Взглянула на маленькое окошко над дверью справа: шторы опущены, створки закрыты. Поравнялась со следующей дверью, почему-то распахнутой. Быстро оценила обстановку: единственная комната площадью примерно девять квадратных метров. Скудная обстановка – две бамбуковые циновки и несколько алюминиевых посудин, поставленных одна в другую. На противоположной стене – окно, чуть шире того, что выходит на улицу.

Дружинник, судя по шуму, сократил дистанцию; теперь их разделяли считаные метры. Грейс продолжала идти с той же скоростью. Будь на ее месте Нокс, давно бы уже началась потасовка.

Еще две двери, третья снова открыта. Грейс, даром что обещала Джону ни с кем не разговаривать, заглянула и крикнула: «Есть кто дома?» Отчасти сцена предназначалась для дружинника. Вышла пожилая мусульманка. Грейс понизила голос. Авось повезет.

– Здравствуйте, – сказала она на путунхуа. – Вы знакомы с северянином, что живет через две двери от вас?

Женщина кивнула.

– Да. Он монгол. И он в квартире не один.

Грейс едва не вскрикнула от подтверждения своей догадки.

– Его приятель задолжал мне, – пояснила она.

Мусульманка помрачнела.

– На твоем месте, сестричка, я бы простила ему долг.

– А его приятели часто появляются?

Последовал едва заметный кивок.

– Да. – Мусульманка говорила еще тише, чем Грейс. От этого шепота мороз по коже продирал.

– Эти монголы – они здесь и живут? Со своим боссом?

– Да. Вон в той квартире. По двое в комнате.

«Бутылочное горлышко. Засада».

– И сколько их?

– По всей видимости, пятеро.

Значит, еще трое пребывают в добром здравии.

– Я вот почему спрашиваю, – принялась объяснять Грейс, – не хочу, чтоб меня засек мой должник. Крайне неприятный тип.

– Они все неприятные.

– Монголы, что с них взять. Дикари, – закивала Грейс.

Мусульманка явно придерживалась того же мнения.

– По двое в комнате, – повторила она. – А вожак занимает целую комнату.

– Вожак?

– А кто ж? Они ведь как стая псов.

– Понимаю. – Грейс переваривала сведения, прикидывая, можно ли продолжать расспросы. – Значит, в двух комнатах разместились.

Взгляд мусульманки стал жестче, холоднее. Грейс поняла, что злоупотребляет ее отзывчивостью.

– Вы мне очень помогли, спасибо вам.

– Не за что, – буркнула женщина.

Грейс попятилась. Мусульманка остановила ее:

– Послушай моего совета – забудь о деньгах. Не связывайся с этими псами. У нас на улице никто с ними не связывается.

Грейс кивнула.

– Да пребудет с вами мир.

– Спасибо на добром слове.

Дверь захлопнулась.

Дружинник успел закурить и теперь сидел с сигаретой на табурете под сенью горшечных растений. Без сомнения, он все видел; зато ничего не слышал.

Грейс зашагала прочь и через несколько секунд оказалась на оживленной улице. Прошла квартал, прежде чем пересечь проезжую часть и усесться к Ноксу на скутер.

– Что разведка доложила?

– Поехали, – распорядилась Грейс. – По дороге расскажу.

Джон вклинился в поток транспорта. Грейс обхватила его за талию. И вдруг разжала руки, отшатнулась, воскликнула:

– Нокс! Нокс!

Ее левая рука была в Ноксовой крови. Она сунула ее Джону под нос.

– Вот черт! – выругался тот.

– У вас кровь.

– Я в курсе.

– А мне ни гугу! Разве это честно? – Грейс пыталась перекричать шум мотора.

– Адреналин, – сказал Нокс, будто этот термин мог объяснить его поведение.

– Сейчас же едем к вам.

– Ко мне нельзя. Помните, какого вы хвоста привели? Мы у них теперь как на ладони. Наш покой нарушен, Грейс. О возвращении нечего и думать. Вашей квартиры это тоже касается. Вы засветились во время потасовки. Они вас выследили. Наверное, после приема вели, а ведь вы сразу направились к себе.

Грейс не пыталась оправдаться.

– Так что они теперь знают ваш адрес, – продолжал Джон. – И мой запасной адрес. Они идут по нашему следу, мы нужны им, иначе бы они так не рисковали. Ни мне, ни вам нельзя возвращаться.

Несколько долгих секунд Грейс переваривала сказанное.

– Я знаю одно место, Нокс. Можем поехать туда и спокойно обдумать дальнейшие действия.

– Только не говорите, что мы отправимся к вашему другу.

– Ни в коем случае. Мы поедем на съемную квартиру. Правда, район не может похвастаться хорошей репутацией.

– Однако же вам он известен не понаслышке.

– Да. Я там уже бывала. – Грейс подумала о Лю Цзяне.

Меблированные комнаты с кухоньками и услугами горничной использовались обычно мелкими бизнесменами, которые подолгу задерживались в Шанхае и не могли позволить себе дорогой отель.

– Ладно, поехали в ваш клоповник, – согласился Джон.

– Надо поторопиться! – Грейс паниковала и не могла этого скрыть. – А то вы кровью истечете.

Ага, понятно, чего она боится, – вида крови. У каждого свой бзик, своя слабина. Нокс, в частности, не выносит, когда сильный берет верх над беззащитным. Не выносит в прямом смысле до тошноты.

– Если честно, – прокричал он, повернув голову, – я этой крови даже не заметил. Я нормально себя чувствую.

– Вы истекаете кровью, Джон. Притормозите-ка. Мне нужно позвонить. Потом я поведу.

В первый раз она назвала Нокса по имени. Он улыбнулся, несмотря на неожиданную боль – Грейс вцепилась в него во время торможения.

08:00

Храм Цзинъань

Район Цзинъань

Шанхай

Торговец при храме имел вид самый жалкий. Мэлсчой выложил целых семь юаней за пучок курительных палочек, мысленно возмущаясь ценой, вошел в полутемный храм. Позолоченный Будда, запечатленный в позе лотоса, достигал тридцати футов высоты, у его колен лежали подношения – плоды помело и свежие цветы. Тлели, уплотняя воздух, курительные палочки; дым обнимал плечи идола подобно пышному шарфу.

Мэлсчой пришел в храм не за тем, чтоб молиться, а потому, что один из двух его пока не раненных товарищей был определен следить за охранником из «Ян Констракшн», за Безмозглым Фэном. Человек Мэлсчоя вел Фэна до того самого тупика, где находится гостевой дом «Квинтет», и видел, как женщина и американец отметелили и Фэна, и его подручного.

Человек Мэлсчоя вскоре упустил из виду женщину с американцем – очень уж плотное было в тот вечер движение. Впрочем, Мэлсчой уважительных причин не признавал, в его понимании подобный промах требовал сурового наказания. Теперь на нем – наблюдение за «Квинтетом» и за ночным сторожем, который только что вошел в храм.

Китайцы, думал Мэлсчой, наверняка располагают аналогом поговорки «Есть много способов ободрать кошку»; думал, но знать этот аналог не желал.

У его пекинского босса уши в каждой замочной скважине. Интересно, как скоро он узнает о целом ряде ошибок, допущенных Мэлсчоем и его людьми? Как скоро решит, что монголы больше не нужны? И что тогда? Мэлсчоя тупо изобьют в темном переулке? Заберут в участок? Или предъявят политическое обвинение? Мэлсчой не знал, как добраться до пекинского работодателя. Знал только, что деньги он платит хорошие, притом регулярно.

Несмотря на свой агностицизм, Мэлсчой воспользовался случаем и помолился за новые возможности и дополнительные деньги, которые позволят вернуться на родину и обеспечить семью.

Последовавший вскоре разговор с ночным сторожем свелся к предмету, к которому неизбежно сводятся все шанхайские разговоры, – к деньгам. Мэлсчой предложил пятьсот юаней и убедился, что за этакую сумму сторож и собственного первенца продаст, если покупатель найдется.

Итак, нынче ночью чужестранец имел свидание с женщиной. Женщина ждала его в баре, от скуки сплетничала с барменшей. Речь шла о женских побрякушках, поскольку женщина держит магазинчик на Жемчужном рынке.

Отлично. Уж теперь Мэлсчой потолкует с этой женщиной, выведает все, что ей известно об американце, и о том, зачем американцу понадобился Лю Хао. Ибо она – единственная зацепка. Она, а не золоченый идол, способна спасти Мэлсчоя.

Участь же спасителей хорошо известна – их приносят в жертву. Исключений не бывает.

09:00

Район Чаннин

Шанхай

– Во де тянь! – Грейс указывала дорогу к меблированным апартаментам. Забронировать их удалось почти с той же быстротой, что и обычный гостиничный номер. Главная угроза исходила от швейцара и видеокамер; Грейс и Нокс опять прикинулись распаленными любовниками. За сходную цену управляющий зарегистрировал новых жильцов под фальшивыми именами. Грейс несла пакеты с покупками – пришлось несколько раз остановиться по дороге.

Пол был выложен безвкусной кафельной плиткой, мебель выполнена из черной кожи и алюминия, освещение составляли галогеновые лампы. Из окна виднелась такая же многоэтажка.

Грейс опустила жалюзи и задернула шторы.

Нокс воззрился на свою рану – кровь запеклась, пропитала футболку, ткань прилипла к коже.

– Ничего не имею против вашей помощи – если, конечно, от вида крови вас не тошнит.

Грейс непроизвольно попятилась.

Джон не без труда стащил липкую футболку. Грейс нашла в себе мужество помочь ему. Правда, от раны отворачивалась.

– Не волнуйтесь, она не опасная, только с виду мерзкая.

– Это вас ножом пырнули.

– Ну да. – Нокс ощупал рану. Старые шрамы, один на груди, другой – поперек ребер – выглядели куда хуже. – Этот жиртрест прыгнул на меня. Саданул прежде, чем я успел среагировать. Сам виноват. Поможете?

Он прошел в ванную, Грейс, с аптечным пакетом, – за ним. На ее глазах Нокс промыл и просушил рану. Кривился от боли, обрабатывая ее проспиртованным тампоном. Оставил тампон в ране, досчитал до тридцати, вынул. Намазал края гелем и обернулся к Грейс. Она успела овладеть собой, даже бледность со щек согнала. Иными словами, в обморок падать не собиралась.

Грейс взяла тюбик «жидкого пластыря», срезала верхушку.

– Не прихватите края раны? – спросил Нокс.

– Лучше я буду мазать. Сами держите свою рану. А вообще вам бы надо швы наложить.

– «Жидкого пластыря» вполне достаточно. Зарастет. – Нокс указал на старые шрамы. – Без швов обошелся, одним «жидким пластырем». – Шрам был грубый, шишковатый, толстый.

Нокс стянул края раны вместе.

– Валяйте, мажьте.

В таком положении он провел целых пять минут. Пара дюймов раны действительно вроде как склеилась; остальная часть зияла весьма неаппетитно. Пришлось мазать еще три раза, лишь тогда края наконец стали держаться вместе.

– Каким оружием были нанесены эти раны? – спросила Грейс.

– В основном осколками. Мы с Дулвичем… мы вместе сопровождали один груз, а тут сработала самодельная бомба – на дорогу кто-то подбросил. Основной удар пришелся на автомобиль Дулвича. А я покушал металла.

– Значит, вы ехали за ним. – Интонация утвердительная.

– На те два года, Грейс… приходится львиная доля моих шрамов. Видите ли, когда берешься за подобную работу, думаешь: пули – не для меня, я неуязвим. А потом только и ждешь, когда срок контракта истечет.

– Выходит, мистер Дулвич – ваш должник.

– Ничего подобного. Американцам такое даже в голову не приходит.

– Такое всем в голову приходит.

– Расскажите-ка лучше о монголах, – попросил Нокс.

Грейс, по-видимому, не хотела менять тему, однако уступила.

– Монголов пятеро, все живут в одном переулке.

– И Лю Хао приезжал к одному из них.

– Похоже на то.

– Ради крупной выплаты, если Дэнни не ошибается.

– Из этого не следует, что нам больше не нужны записи Лю Хао, – произнесла Грейс. – Нельзя отвлекаться от главной цели.

– Мы и не отвлекаемся. Нам помогут данные с лэптопа Дэнни. Только меня монголы напрягают. Как вы думаете, они за своей долей охотятся? Неужели все так просто?

– Почему же нет?

– Или они на полицию работают? А может, на Министерство госбезопасности? На типчика, который им документы выправил?

– Фрилансеры, что ли? Кто их знает. Если так, за то, что вы с ними сделали…

– Тогда легко объясняется, зачем они наблюдали за квартирой Лю Хао, – сказал Нокс. – А за нами они следят, потому что мы там засветились. Может, они думают, что работу Лю Хао теперь выполняете вы, и не хотят проворонить свои денежки.

– В таком случае просто поговорили бы со мной. Это проще, чем слежку вести.

– Вы правы, Грейс.

Ноксу и самому ситуация не нравилась. Грейс успела рассказать про зеленый мотоцикл.

– Значит, это они избили посыльного.

– В надежде выйти на Лю Хао.

– И тоже ничего не добились. А тут мы появляемся, в самый разгар слежки за посыльным. На сегодняшний день монголам известно, что двое из них обезврежены неким американцем. Следовательно, мы представляем для них определенный интерес.

– Или являемся мишенями.

Джон чуть шевельнулся и сразу скривился от боли.

– «Поощрительный бюджет» наверняка пришлось увеличить, чтобы и монголам хватило. Помните, ваш мистер Дэннер произнес фразу «неожиданное дополнение»? Может, он как раз монгольскую долю имел в виду? Мне бы только увидеть годовую отчетность «Бертолд групп», я бы все поняла.

– Можно у Марквардта спросить.

– А вдруг он не в курсе таких подробностей? Все же он – босс, а детали должны знать подчиненные. Например, Престон Сун.

– Разве нельзя поговорить с Суном?

– Предпочтительнее сначала просмотреть финансовую отчетность. Чем больше у меня будет компрометирующей информации, тем больше методов воздействия.

В голосе Грейс слышалось нетерпение.

– Записи Лю вполне подходят под определение «компрометирующая информация», – сказал Нокс.

– Да. Зафиксированные Лю Хао суммы поощрений могут дать ответы на многие вопросы. Сами по себе эти записи являются конвертируемой валютой. Тот, кто владеет этой информацией, тот, кто держит ее под контролем, – тот имеет реальную власть.

– Следовательно, мы должны добыть реестры Лю Хао как минимум для того, чтобы уберечь их от многочисленных претендентов.

– Чтобы спрятать их, – подтвердила Грейс.

– Вот и разобрались.

– Мистер Марквардт до сих пор не передал мне годовую отчетность компании. Не пойму, нарочно или по небрежности. Возможно, это неспроста, как знать.

– Тут я вам не советчик, – сказал Нокс. Рана ныла. Хотелось спать. – Об заклад готов побиться, что Дэнни обзавелся копией записей Лю еще в первую неделю слежки за ним. Это в его стиле.

– Значит, имеет смысл изучить содержимое накопителя, – подхватила Грейс. – Я по таким данным спец. Правда, лишь в тех случаях, когда их для меня открывают, – сама не умею.

– Ничего, найдем компьютерного гения из местных.

– С помощью вашей подруги. – Грейс поджала губы.

Нокс не шевелился – пусть «жидкий пластырь» как следует схватится.

– Хотите пива?

Грейс принесла две открытые бутылки. Они чокнулись.

– Надо постараться разговорить Престона Суна. И мистера Марквардта, если получится.

– Не пренебрегайте соблюдением предосторожностей, – попросил Нокс.

– Ни в коем случае. В смысле постараюсь.

– Давайте подытожим: нам с вами противостоят сразу три группы – монголы, вышибалы Ян Чэна и этот гэбэшник, инспектор Шень. Понимаете, у скольких вы на мушке?

– Конечно, понимаю.

Грейс приложилась к бутылке. Нокс засмотрелся на ее горло, на то, как сокращается глотательный мускул.

– А благодаря вашему приходу хвост появился и у меня. Сечете, как проще и вернее всего идентифицировать шпионов?

– Больше не буду светиться на квартире. Только в офисе. Приходить буду рано, уходить поздно.

Нокс хотел было напомнить Грейс о ее прежней ошибке, приведшей к драке возле «Квинтета», но китаянка не производила впечатления человека, нуждающегося в подобных напоминаниях. И все-таки Нокс не сдержался – очень уж яркая картинка сложилась в голове, очень уж плотно и ладно сошлись детали мозаики.

– Люди Ян Чэна наверняка прослушивали тот разговор, ну, когда вы бранили меня за кражу навигатора.

Грейс побледнела.

– Я этого не учла.

– Я тоже не сразу сообразил. Но сами подумайте: именно поэтому они на нас напали. Они знали, что у нас навигатор Дэнни.

– Выходит, моя квартира на прослушке, – проговорила Грейс.

– Еще кое о чем я не упомянул. Знаете, как на вас смотрели Ян Чэн и этот его телохранитель? Такими взглядами, будто… будто уже вас видели.

– Не понимаю, – прошептала Грейс.

– Бывают, Грейс, особые мужские взгляды. Они подобны рентгеновским лучам, раздевают женщин донага. С глупым хихиканьем и сальными ухмылками. Так вот: эти двое вас видели.

– Конечно. Они же на меня смотрели.

– Нет, не то. Они видели вас… в интимной обстановке. Скорее всего, в вашей квартире.

Грейс закусила губу.

– Послушайте, Грейс. Они за вами подглядывали.

Ее передернуло.

– Надо этим воспользоваться.

Глазами Грейс молила: «Замолчите, ни слова больше!»

– Я позвоню Сержанту и скажу, что за нами слежка.

– Еще скажите, что вы ранены, – добавила Грейс.

– Пусть сообщит Марквардту.

– Я сама сообщу Марквардту, когда встречусь с ним и с Престоном Суном. Джон, простите меня. Это моя вина.

Нокс не стал спорить.

– Полиция наверняка узнает о драке возле «Квинтета». Конечно, не от шестерок Ян Чэна – кстати, мы их неплохо отделали. Нет, не от них. Этот город кишит осведомителями. Значит, в список лиц, которых следует опасаться, мы можем внести еще и полицию.

Нокс ополовинил бутылку с пивом и рыгнул.

– Нас в лицо знают. Сержант предупреждал. Надо быть осторожнее.

Грейс цедила пиво мелкими глотками.

– Услышав о вашем ранении, мистер Дулвич отправит вас обратно в Гонконг.

– Ну так не будем ему сообщать. Кстати, я перед ним вообще не отчитываюсь.

– Нет, мы оба отчитываемся перед мистером Дулвичем, – возразила Грейс. – Он – наш непосредственный начальник.

– Это в вашем, в азиатском понимании, – отвечал Нокс.

– Мне кажется, нас отстранят от дела.

Джон усмехнулся.

– Позвольте спросить: если нас, по вашему выражению, «отстранят», вы что же, бросите Лю Хао на произвол судьбы?

Грейс метнула на него презрительный взгляд поверх бутылочного горлышка.

– И я не брошу, – заверил Нокс.

13

12:10

Башня завтрашнего дня

Шанхай

Ресторан «Белый лотос», расположенный на двадцать седьмом этаже гостиницы «Марриотт» в Башне завтрашнего дня, имеет дюжину банкетных залов, окружающих основной зал подобно лепесткам. Из каждого зала открывается роскошный вид на Шанхай. Вышколенные официанты сновали туда-сюда, один только метрдотель стоял в уголке, заложив руки за спину.

Аллан Марквардт не обращал на метрдотеля ни малейшего внимания. За круглым столом могло разместиться десять человек, а разместилось трое. Поэтому им было как-то неуютно. Престон Сун уселся чуть ближе к Марквардту, чем Грейс, таким способом оттеснив ее от босса. Упитанный, лет сорока с небольшим, с поросячьими глазками, Сун был одет в дорогой синий костюм, в галстуке имел золотую булавку, а на лице – отвращение ко всему и вся.

В надежде получить неуловимую годовую отчетность, Грейс сообщила о роли посыльного в их деле и о навигаторе Дэннера.

– Из того, что вы нам сказали, – начал Марквардт, – я делаю однозначный вывод – дело продвигается. И это не может не вселять уверенность в завтрашнем дне.

– Я слышала, вы преуспели на переговорах, – произнесла Грейс.

– Да, преуспел.

Престон Сун смерил Грейс недоверчивым взглядом.

Грейс собралась с силами, заговорила не допускающим подобных взглядов тоном профессионала:

– В процессе поиска отчетов и местонахождения Лю Хао я и мой напарник допросили лиц, получавших поощрения из рук Лю Хао. К нашему разочарованию, ни одного из этих людей нельзя заподозрить в причастности к похищению. Мы также обнаружили, что Лю Хао в недавнее время произвел дополнительные выплаты. – Грейс внимательно следила за реакцией своих собеседников. Марквардт ухмыльнулся. Престон Сун не изменил выражения лица. – Для успеха дальнейших изысканий нам необходимо знать, кто эти люди и почему они получили деньги. – Грейс выждала паузу. Бесполезно. Сун слишком опытен, чтобы демонстрировать эмоции.

– Первый из двух платежей, – продолжала Грейс, – имел место либо десятого числа прошлого месяца, либо чуть раньше. – Не зря она обратила внимание на дату, которой был снабжен комментарий Дэннера.

Сун напрягся; впрочем, это было заметно лишь по его глазам. Наверное, обдумывает ответ, решила Грейс.

– Милое дитя, – заговорил Сун, – когда корпорация завершает строительство такого внушительного сооружения, как башня Сюань, неизбежно возникают непредвиденные расходы.

– Да, понимаю: расходы на дополнительные поощрения, – сказала Грейс. Сун, прикрывая Марквардта, занимался «поощрениями» в «Бертолд групп». – Дело в том, – продолжала она, – что этих людей крайне заинтересовали наши усилия по поискам мистера Лю. Нам известно, что их истинная роль огромна. Если позволите, буду говорить напрямую: мы должны знать, враги нам эти люди или союзники. До сих пор они вели себя как враги.

Стук в дверь прервал ее речь. Сун скривился – официанты внесли закуски димсам, стали разливать чай. Исчезли, едва кончив дело. Пиалы стояли на вращающемся подносе, управляемом рукой Марквардта. Тарелки были полны.

– С какой целью сделаны эти платежи? – спросила Грейс.

Марквардт опустил палочки для еды на миниатюрную фарфоровую подставку, рядом с вилкой. Аппетит у него улетучился.

– Вы начинаете задавать вопросы, которые никак не относятся к делу, – процедил Сун.

– Напротив – информация имеет ключевое значение для нашего задания, а также для вашей безопасности, – парировала Грейс. – Так что же это? Вымогательство? Шантаж? Не связаны ли выплаты с документальным фильмом о башне Сюань? А может быть, они имеют отношение к пропавшему оператору?

Марквардт пронзил ее взглядом и тотчас опустил глаза. Сун ничуть не смутился и продолжал налегать на закуски, пока не остыли.

– Я сам впервые услышал об операторе только пару дней назад, – заявил Марквардт. – Уверяю вас, мы не имеем никакого отношения к съемкам.

– А что вы скажете про самые последние платежи?

– Престон уже объяснял: на завершающих стадиях строительства всегда возникают непредвиденные затруднения. – Марквардт помолчал, как бы с целью перевести дух. – Мы не теряем надежды на возвращение мистера Лю живым и невредимым. Мы бросили на это немало сил. Мы рассчитываем на вашу помощь. Что же касается отдельных финансовых вопросов, их лучше не обсуждать. Они относятся к разряду конфиденциальной информации. Задействованы миллионы долларов, в чем вы, без сомнения, отдаете себе отчет. Если бы эти, гм, вопросы имели хоть какое-то отношение к мистеру Лю, мы бы обязательно вас просветили. Вы меня понимаете? Мы тоже не дураки. И у нас с вами одна цель.

Грейс вдруг догадалась: Лю Хао, верно, обнаружил съемочную группу. А ведь он при виде кинокамеры голову теряет. Именно из-за этой страсти он и влип и других подставил. А начал с того, что отца с матерью практически разорил.

– Могу сказать только, что последний, доработанный в сторону увеличения суммы, счет нашего субподрядчика был одобрен и оплачен, – выдал Сун. – Мы для того и нанимаем субподрядчиков, чтобы они с проблемами разбирались, буде таковые возникнут.

Грейс отлично знала, зачем «Бертолд групп» связывается с такими субподрядчиками, – чтобы было кому взяточную кашу расхлебывать. Однако прикусила язычок.

– Очень хорошо. Благодарю вас, господа.

– Послушайте, я вам лгать не намерен, – вдруг заговорил Марквардт. – Если записи Лю Хао станут достоянием общественности, нам не поздоровится. Мы хотим их скрыть, нам необходимо их скрыть. Но давайте сразу уясним: наша главная задача – вызволить мистера Лю и мистера Дэннера. Впрочем, это я повторяюсь. Так вот: любая информация по этому делу будет предоставляться вам незамедлительно.

– Я бы хотела ознакомиться с годовой отчетностью «Бертолд групп».

– Вряд ли это вам поможет, – с набитым ртом, держа пиалу у губ, промычал Сун.

– Я ведь уже просила показать мне документы. – Грейс обращалась к Марквардту.

– Верно. Я думал, вам их передали. Престон, я же велел Гейл проследить. Почему мое распоряжение до сих пор не выполнено? Займитесь этим лично.

– Разумеется.

Казалось, в Марквардте говорит праведный гнев. Сун усиленно налегал на пиво. А вот за пельмени – шао май – он зря брался. Ибо кончики палочек определенно дрожали, когда он подхватывал обернутый тестом кусочек свинины и отправлял в щель между мокрыми губами. Дрожание палочек – первый показатель потери контроля над собой.

Грейс мигом просекла – Престон Сун не намерен передавать ей финансовую отчетность. Тем больше ей захотелось с этим отчетом ознакомиться. Марквардт, напротив, ведет себя как союзник. Или ключевое слово – «как»?

12:50

Район Чаннин

Шанхай

Нокс проснулся от надрывного звонка, нащупал iPhone.

– Слушаю, – проговорил он и огляделся в поисках Грейс. Она заснула на кушетке, укрывшись мятым пледом. Теперь ее там не было. А время – около полудня.

– Это я!

Джон узнал голос Дулвича и сказал:

– Вот так сюрприз.

– К северу от Цзюйлу, к востоку от Сянъян-роуд, имеется рынок, где торгуют живой рыбой, птицей, поросятами и тому подобным. Доставь туда накопитель. У тебя десять минут.

– Хоть бы за пятьдесят управиться, – отвечал Нокс. – Я черт знает где нахожусь. Пришлось сменить адрес.

– Мы это потом обсудим. Ты привези поскорей.

– Мы? – переспросил Нокс. Но Дулвич успел отключиться.

Легкая морось сделала невозможным передвижение на скутере и сильно затруднила поиски такси. Через час после звонка Нокс прошел мимо крытого рынка и украдкой заглянул внутрь. Ни одного белого человека.

Кровавое пятно с куртки было смыто, остался только небольшой надрез. Правую ладонь Нокс держал на рукоятке ножа, в кармане.

Он вошел в здание рынка, прошвырнулся по рядам, мимо пластиковых контейнеров с живыми угрями, зубатками, окунями, медузами, гольянами и множеством креветок, мимо садков с кроликами, голубями и курами. Была здесь и битая дичь, которую Нокс не мог опознать.

Справа Джон углядел небольшую комнату, незаметную с улицы. Сначала ему показалось, комната пуста, но через несколько секунд он различил аквариум, кишащий рыбой. Рыбы метнулись в разные стороны, словно вспугнутые, а за аквариумным стеклом нарисовалось лицо. Лицо Дулвича.

Тот вышел из укрытия.

– Не ожидал увидеть тебя во плоти, – признался Нокс. – Думал, я здесь потому, что ты здесь быть не можешь. – На мгновение им овладел ужас – вдруг Дулвич всю дорогу его отслеживает?

– Не парься, – сказал Дулвич. – На самом деле я – это не я. – Он похлопал себя по нагрудному карману, давая понять, что находится в Шанхае под чужим именем. И здорово рискует.

Джон и не думал париться. Раз Дулвич сам так легко проник в Китай, зачем было нанимать его, Нокса? Разумеется, затем, чтобы обеспечить предприятие козлом отпущения. Которым не жалко пожертвовать. Тогда какого черта Дулвич вступает в игру на этом этапе, когда риск гораздо выше, чем был несколько дней назад?

Дулвич взял Джона под локоть и повел в комнату, подальше от уличной суеты. В садках из стирофома ждали своей участи мягкопанцирные черепахи, лягушки и морские ежи. Нокс поморщился от боли и тут же получил подозрительный взгляд Дулвича.

– Мышцу растянул, – пояснил он.

Дулвич раскрыл ладонь.

– Давай накопитель.

– Нет, серьезно: что ты здесь делаешь? – Нокс медлил с передачей.

– Дата выкупа прежняя – послезавтра. Мы потребовали последнее доказательство жизни, прежде чем заплатим выкуп. Деньги повезешь ты и твоя напарница.

– Замечательно. Хотя и не объясняет причины твоего пребывания в Шанхае.

– С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? – грубо отвечал Дулвич.

– Вот с этих самых.

– Ну так знай: я приехал, чтобы помочь тебе.

– Нет, ты приехал за накопителем. Насколько я помню, я тебе понадобился, потому что ты сам не мог без помех пересечь границу Китая.

– С чего ты взял, что я пересек ее без помех и не подвергаюсь риску сейчас? – упорствовал Дулвич. – Отчаянные времена – крайние меры. Я здесь ради Дэнни. И ради тебя.

Нокс не верил.

– Еще скажи, что ты меня прикрываешь.

– Я тебя прикрываю.

– «Бертолд групп» заботит существование копии реестров Лю Хао. Вот почему ты так заинтересовался накопителем. Я прав? – Джон взвесил собственное заявление. – На чем основывается твоя уверенность, что заложников убьют? На том, что Дэннер – американский гражданин, или на том, что «Бертолд групп» больше интересуют записи Лю Хао, чем спасение Лю Хао и Дэннера?

– Я играю наверняка, экстравагантных ставок не делаю, – принялся объяснять Дулвич. – Марквардт производит впечатление честного игрока, а там кто его знает? Этих ублюдков только деньги интересуют, верно? А ставить под удар жизнь Дэнни – неприемлемо. По крайней мере, для меня. И для тебя. Поэтому ты здесь. Я прав? Что мне известно? Почему я пошел на этот риск, почему прилетел в Китай? Мой босс, Праймер, добыл для Марквардта наличные на выкуп. Двести пятьдесят штук баксов. Денежки прибудут завтра, контейнеровозом, в Гуанчжоу. Я – курьер. Праймер в таких делах фрилансерам не доверяет – много о себе понимают, сукины дети.

– Вот и ехал бы себе прямиком в Гуанчжоу, – буркнул Нокс.

– Ехал, не ехал, – ощетинился Дулвич. – Сейчас главное – накопитель.

– Ты симку от меня получил?

Дулвич кивнул.

– Да. Этот тип постоянно названивал на другой китайский сотовый, который тоже без абонентской платы. Сначала мы думали, он связывался с интеллектуалом.

– Монголы к похищению никаким боком не относятся. Они сами получали взятки.

– Давай, продолжай, – заинтересовался Дулвич.

– Стали последними звеньями во взяточной цепочке. Позже всех присоединились, в смысле.

– Ну, что бы это ни значило, а тип, которому звонили, ежедневно отчитывался перед какой-то пекинской шишкой. Возможно, перед партийным бонзой. Или членом правительства. Или крупным бизнесменом. Откуда нам знать? Только именно на него мы должны ориентироваться. Он – главная наша цель, моя и твоя.

– Думаешь, монголы прикрывают какого-нибудь пекинского чиновника?

– Или являются посредниками, денежки передают, – предположил Дулвич.

– Неплохая версия.

– Мы оба телефона отслеживали – и тот, что в Пекине, и тот, что в Шанхае, у типа, который ежедневно отчитывается перед пекинским бонзой.

Ноксу показалось, они приближаются к правдивому ответу на вопрос: что Дулвич забыл в Шанхае?

– Ах вот оно как. Спасибо, что сообщил.

– Да, сообщил. Видишь, я тебе доверяю, – сказал Дулвич. – Пекинцу хватает мозгов отключать телефон – мы вычисляем его местонахождение лишь от случая к случаю. Зато шанхаец не так умен. Хочешь взглянуть на него?

Дулвич вручил Ноксу свой iPhone.

– Видишь синюю точку? Это он. Сейчас он находится в квартале от нас.

Джон уставился на интерактивную карту.

– То есть у тебя этот монгол на мушке? И когда ты намеревался меня просветить?

– Он был здесь за минуту до твоего появления, – ответил Дулвич. – Я следил, как синяя точка перемещается по городу.

Нокс пытался сложить вместе детали головоломки.

– Наверное, он тебя вел. Возможный вариант?

– Ты взял такси, – отчеканил Дулвич тоном прокурора.

– Я же торопился, – стал оправдываться Нокс.

– Нам известно, что ублюдок связан с пекинским чиновником, так? На самом деле ты здорово нам помог с определением уровня этой связи. Монгол не сидел у тебя на хвосте, Нокс. Он ехал прямо на рынок. Отсюда вывод: пекинский бонза контролирует шанхайских таксистов с целью выйти на тебя.

– Конечно – сначала стычки с монголами, потом копы заявляют Козловски, что разыскивают американца за нападение на мирных граждан… – протянул Джон.

– То есть они тебя вычислили. Это многое объясняет. Лицо, даром что ты бейсболкой прикрывался, из видеокамеры выудили, фоторобот таксистам разослали – и вот вам результат. Все, я больше со шляпой не расстанусь.

В комнату вошел пожилой китаец, сгреб нескольких угрей в пластиковый пакет и удалился.

– А как насчет этого? Надо же от него оторваться! – Нокс указал на телефон Дулвича.

– Я думал, ты уже и не вспомнишь, – осклабился тот.

13:20

Гостиничный комплекс «Кингленд Риверсайд»

Район Пудун

– А скажите, Селена, вы уже обедали? – промурлыкала Грейс в свой iPhone, отлично зная, что Марквардтовым секретаршам даже до ближайшей пельменной обычно добежать недосуг.

Результат ланча в обществе Марквардта и Суна она расценила как ничью; не сказать что полный провал, но желаемые результаты не достигнуты. Теперь, при известном везении, Грейс рассчитывала манипулировать Селеной и таким способом подкорректировать счет. В своих способностях к манипулированию кем бы то ни было Грейс не сомневалась. Она брала уроки у лучшей в мире манипуляторши – у родной матери.

– Нет, еще не обедала, – отвечала Селена Мин. – День сегодня просто сумасшедший.

– Я подумала, почему бы вам не взглянуть на мои апартаменты.

Секундное замешательство, затем восторженное:

– А можно? Мне ужасно хочется!

– Я сегодня работаю дома, чтобы не терять времени на выход. Мистер Марквардт просил срочно заняться кое-какими бумагами. Вы суши употребляете?

Грейс была в курсе, что представительнице офисного планктона вроде Селены даже фастфуд не всегда по карману. Суши в Шанхае дороги, считаются изысканнейшей едой – неважно, в ресторане ими угощаешься или на вынос берешь.

– Суши – мое любимое блюдо!

– Ну так я закажу их.

– А я заберу заказ и сама доставлю вам.

– Правда? Как мило с вашей стороны! – Грейс назвала ресторан менее чем в квартале от гостиничного комплекса. – Кстати, Селена, мистер Марквардт давно просил меня просмотреть годовой отчет компании. Кажется, я об этом уже упоминала. – Не кажется, а точно упоминала; Селена тогда замяла дело. Но теперь Грейс атаковала с новой, неожиданной стороны. Мин уже видела победу Грейс в конфликте с оснащением апартаментов. С этого момента Грейс представлялась ей куда более крупной и влиятельной фигурой, чем поначалу.

– Отчет у меня в компьютере, – лгала Грейс. – Если я назову вам свой пароль, сможете скачать отчет на флэшку? Ужасно неудобно вас беспокоить…

Как помощница Марквардта, Селена имела доступ практически ко всем документам. Никакого отчета у Грейс в компьютере, конечно, не было, однако она знала: Селена в чужой компьютер ни за что не полезет, даже с разрешения владельца.

– Может, вам распечатка подойдет? У меня есть! Я буду счастлива доставить вам распечатку вместе с обедом, мисс Чжу.

– Пожалуйста, зовите меня Грейс.

Последняя наживка – позволение младшей по должности обходиться без «мисс» и фамилии.

– Мистер Марквардт хочет, чтобы я как можно скорее завершила эту работу. Вы ведь знаете, как он любит порядок.

– Я принесу распечатку, – заверила Селена.

– Спасибо. Вы меня очень выручите. Мистер Марквардт не узнает о моей рассеянности.

– Никогда не узнает.

– Ну, Селена, я вас жду, – пропела Грейс. Нажала «отбой», хихикнула. Ну не умница ли – так ловко все устроила?

Памятуя о том, что апартаменты Грейс напичканы жучками, она и Нокс решили использовать приход Селены для того, чтобы выяснить, кто организовал слежку. Подразнить наблюдателя, кто бы он ни был – Ян Чэн или Аллан Марквардт – еще одной ладненькой фигуркой.

Грейс достала из сумочки шарф и повязала на голову. Прошла в здание-близнец, в лифте доехала до десятого этажа, где имелся переход, соединяющий оба корпуса. Если за ее корпусом ведется наблюдение, злоумышленник не заметит, как она переступит порог.

У себя в номере Грейс не могла отделаться от липкого ощущения, что врагам виден каждый ее жест и слышен каждых вздох. Вскоре позвонил портье и сообщил о приходе Селены. Секретарша Марквардта не сумела сдержать чувств при виде роскоши апартаментов. Зажимая ладошкой рот, она ходила из комнаты в комнату, все больше округляя восхищенные глаза. Наконец Грейс и ее гостья уселись за стол и взялись за суши. Грейс позаботилась, чтобы обе они сидели лицом к окну, будто бы любуясь видом. На самом деле такая позиция подстраховывала их от видеокамер. При отдернутых шторах на экране будут видны только силуэты, но не выражения лиц.

– Я не смогла скачать финансовую отчетность, которую вы просили, – проговорила Селена.

У Грейс опустились плечи.

– Вот как!

– Зато я принесла вам вот это. – Из рюкзачка Селена извлекла две толстые папки и шлепнула их на стол. – Насовсем не отдам, но можете подержать у себя денек-другой. Потом, как просмотрите, мне потихоньку вернете, ладно?

– Да. Разумеется. – Грейс отлично владела собой, ничем не выказала волнения. Папки с годовой отчетностью представлялись ей заманчивой головоломкой, числовым кроссвордом, развлечением и вызовом одновременно. Она открыла первую папку. Столбцы цифр ласкали глаз. Где-то на этих страницах скрывается информация о каждом центе, потраченном на взятки, которые передавал Лю Хао. Здесь же и даты. И сведения о перемещении денежных средств. И смета.

– Вам ведь это было нужно? – уточнила Селена, смакуя суши.

– Да. Именно это. Большое спасибо.

– А что такое судебно-бухгалтерская экспертиза?

– Эксперты вроде хирургов. Мы вскрываем тело и находим неполадку… а потом лечим, – объяснила Грейс. «Хирургическую» метафору она измыслила специально для «жучков», согласно их с Ноксом плану. – Руководство компании думает, что надвигается налоговая проверка из Штатов. Если в общих чертах, моя работа состоит в том, чтобы свести дебет с кредитом.

– В таком случае вас, конечно, смутят представительские расходы мистера Марквардта.

Грейс обычно мало интересовалась цифрами меньше пятизначных, и ей стало интересно, что имела в виду Селена.

– Если у вас возникнут проблемы с представительскими расходами – обращайтесь, буду рада помочь.

– Я только хочу сказать, что это я не сама додумалась вычеркнуть некоторые расходы на счетах его корпоративной кредитки. Вы меня понимаете? Для меня очень важно, чтобы вы поняли. Я ведь ничего противозаконного не сделала, правда?

– Разумеется. Такие вещи, деточка, сплошь и рядом происходят. Не корите себя.

Грейс говорила спокойным тоном, хотя внутри у нее все кипело от возмущения. Какого черта Марквардт заставил помощницу вычеркнуть эти расходы на счетах? Может, купил подарок жене, а расплатился кредитной картой компании? Может, у него все-таки есть любовница? И насколько подобные детали важны для Грейс?

– От моих изысканий стыда не будет, Селена. Я всего лишь нахожу проблемы и даю советы по их устранению с использованием соответствующих профессиональных методик.

– Мне пришлось вычеркнуть эти расходы, потому что они ставили под удар конфиденциальную информацию о компании, – продолжала Селена. Хорошенькое оправдание, нечего сказать. – Мне мистер Сун велел.

– Вот как!

– Да. Он сказал, если не скрыть эту информацию, она послужит на пользу нашим конкурентам.

– Веский аргумент. Полагаю, поездка руководителя компании многих может заинтересовать. – Грейс не без труда скрывала жажду подробностей; сердце прыгало в предвкушении целого информационного пира. Ни на секунду не забывая об электронных глазах и ушах, она прикидывала, как бы завершить разговор.

– А когда состоялась поездка? И на что конкретно были потрачены деньги? Информация поможет мне вычленить эти расходы из прочих.

– Деньги были потрачены на отель и питание на Чунминдао. Вы, может, думаете, что на игру в гольф? Мистер Марквардт много корпоративных денег тратит на гольф. Но в тот раз гольфа точно не было. Он поехал с мистером Суном. Значит, поездка была деловая. Увеселительную поездку с мистером Суном и вообразить нельзя.

– Вам совершенно не о чем волноваться, – заверила Грейс. – Вот если бы вы назвали даты поездки, – продолжала она гнуть свою линию, – я бы повнимательнее изучила этот отчетный период, чтобы уж совсем все чистенько прошло.

– Они уезжали в середине сентября. Дату не помню; кажется, это был второй уик-энд. Точно не рабочие дни. Тем более странно, что мистер Марквардт взял с собой мистера Суна. Я их вдвоем на уик-энде даже представить не могу. Скажи мне кто-нибудь заранее – ни за что бы не поверила, – хихикнула Селена.

– Значит, только бизнес, – произнесла Грейс исключительно с целью не прерывать разговор, пока мозг делает выводы из услышанного. Голосовой комментарий Дэннера относительно доставки денег монголам датирован десятым сентября. Ей самой Лю Хао звонил семь дней спустя, семнадцатого сентября.

Поездка Марквардта на Чунминдао определенно была предпринята из-за Лю Хао – его семья живет на этом острове, да и семья Грейс тоже. Не объясняет ли эта поездка нежелание Марквардта показать Грейс полный комплект финансовой отчетности, даром что в других просьбах он идет ей навстречу? Неужели поездка связана с похищением Лю Хао? Селена помолчала, сделала глоток чаю и вслух выразила восхищение видом, резко сменив тему.

– Мистер Марквардт не выносит мистера Суна, – сказала она. – Ради собственного удовольствия он с мистером Суном никуда бы не поехал. А тут они все выходные провели в одном отеле. Конечно, поездка была деловая, и сомневаться не приходится.

– Чем конкретно могли заниматься мистер Марквардт и мистер Сун?

– Мистер Сун отвечает за наши будущие проекты! – Селена говорила уверенно, гордясь собственной причастностью к делам корпорации, управляемой серьезными бизнесменами.

– А, тогда все понятно! – весело сказала Грейс. – Значит, у компании имеются планы и насчет Чунминдао. И каковы же они?

Глаза Селены сузились.

– Я спрашиваю не из пустого любопытства, – улыбнулась Грейс, – а потому, что хочу полностью избавить вас, Селена, от проблем с американской налоговой инспекцией. Конечно, если вы ни при чем…

– Нет, я при чем! Я ответственна за расписание мистера Марквардта. Я располагаю отчетами обо всех его поездках.

– Обо всех, кроме поездки на Чунминдао…

– Эта поездка… она никогда прежде не появлялась в его расписании.

– Но ведь счета подверглись редактированию, – напомнила Грейс. – Значит, доказательств никаких.

– Доказательства есть! Имеется оригинал платежки. Всегда можно запросить копию.

Грейс изобразила удивление.

– Как только вернусь в офис, сразу же сделаю запрос, – пообещала Селена. – А как только получу копию, сразу же отправлю вам.

– Вот и умница, – похвалила Грейс.

14

13:25

Район Хуанпу

Нокс успел отойти от рынка на три квартала и вдруг уловил в витрине отражение темно-зеленого мотоцикла. Тот явно висел у него на хвосте. Моросило. Нокс поспешил на юг; монгол на мотоцикле следовал за ним по пятам, но на приличном расстоянии. Дулвич утверждает, что всех шанхайских таксистов снабдили фотографией Нокса; вполне возможно. Джону, впрочем, более вероятной представлялась другая версия – что монгол засек его и Грейс, когда они на скутере приезжали в его район, проследил скутер до «Квинтета» и получил некую информацию у владельца скутера. Надо будет переговорить об этом с Фэй.

Нокс направлялся к Городу электроники – трехэтажному торговому комплексу на пересечении Сянъян-роуд и Фусин-миддл-роуд. Внутреннее пространство комплекса представляло собой переполненный народом лабиринт узких проходов и ларьков. Ларьки эти, наряду с предметами, хоть с какого-то боку имеющими отношение к электронике, были набиты вездесущими китайскими промышленными товарами – одеждой и посудой.

Не успел Нокс переступить порог, как со всех сторон на него обрушились предложения разной степени навязчивости. Он взошел на эскалатор, доехал доверху, развернулся направо и шлепнул на поцарапанный стеклянный прилавок банкноту в сто юаней. Ущипнул за плечо продавца в майке с надписью «Кенни Джи» и на путунхуа поведал ему, что его преследует какой-то тупой монгол, считающий, вероятно, каждого чужестранца легкой добычей.

– Банальный карманник, тут двух мнений быть не может, – подытожил Нокс.

Он отлично знал, что слово «банальный» в определенных кругах является серьезнейшим оскорблением.

Кенни выругался. Нокс, постоянный клиент, отступил в тень, вжался в угол. Необходимый ему запасной выход был как раз за спиной.

Прошло две минуты. Монгол не появился.

Нокс принялся рассматривать цифровые фотоаппараты. На прилавке были также представлены цифровые фоторамки – электронные примочки для просмотра фотографий в режиме слайд-шоу. Одна из рамок демонстрировала виды Великой Китайской стены и знаменитой глиняной армии. По экрану другой змеилась надпись: «Да здравствует революция в цифровом мире! Более тысячи фотографий и пять тысяч музыкальных композиций!»

А ведь Грейс сфотографировала такую рамку в квартире Лю Хао. Жаль, не догадалась прихватить с собой. Рамка цифровая, в ней установлено запоминающее устройство. А сами фотографии загружаются через USB-интерфейс.

Значит, Лю Хао спрятал электронные версии реестров у всех на виду.

Нокс думать забыл о плане Дулвича – заманить монгола в ловушку и выбить из него информацию. Никаких монголов; он немедленно отправляется в квартиру Лю Хао за фоторамкой.

Дулвич околачивался на первом этаже торгового комплекса. Выждав несколько минут, он ступил на эскалатор и добрался до ларька Кенни Джи, где поменялся с Ноксом куртками и головными уборами. Теперь Дулвич был в куртке Джона с многочисленными карманами и в светло-коричневой бейсболке, а Нокс – в Дулвичевой летной серой полотняной куртке, в обоих карманах которой хрустели обертки от шоколадных батончиков. Учитывая усиление дождя, Джон решил, что замена сработает.

– Забудь о монголе, – сказал он Дулвичу. – Я, кажется, вышел на новый след.

Нокс рассказал о фоторамке в квартире Лю Хао и о том, как они с Грейс сглупили, не заподозрили в ней тайника.

– Мне теперь главное – от этого урода оторваться, – добавил он.

– План не потерял значимости, – ответил Дулвич. – Монгол следит за тобой. Мы его обезвредим. Прямо сейчас.

– Да он все равно ничего не знает, – принялся возражать Нокс. – Поэтому за мной и следит.

– Нет, знает. Монгол знает кое-что нам неизвестное. О пекинских делах. Это ценная информация.

– Уведи его от меня, ладно? Чтоб глаза не мозолил. Тебе ведь в телефоне видно, где он находится. Мы его в любой момент можем прищучить.

– Никаких «мы». Поезд вот-вот уйдет. Сейчас или никогда.

– Значит, никогда, – отрезал Нокс. Потом добавил: – То есть не сейчас. Фоторамка важнее.

– Ну, ты сам выбрал. Сам и действуй.

С этими словами Дулвич зашагал к эскалатору.

Нокс, работая локтями, добрался до ларька, где торговали пароварками, блендерами и электроплитками. Этот ларек, в отличие от других, был оснащен окном в шесть дюймов шириной и три фута высотой. Джон приник к стеклу.

Сквозь грязные потеки и туман он различил монгола, остановившего мотоцикл на перекрестке и словно не замечавшего густой мороси. Теперь они с монголом оба следили за Дулвичем, облаченным в Ноксовы куртку и бейсболку, – за Дулвичем, который пробирался между зонтов, запрудивших тротуар, к стоянке такси. Дулвич открыл заднюю дверь, сел в машину. Такси тронулось, влилось в вялый поток транспорта.

Отлично, думал Нокс; до такси было недалеко, монгол не успел разглядеть подмену. Вот он вскочил на свой мотоцикл – но за такси не поехал, только взглядом проследил.

Почему он не поехал? План был – отвлечь монгола от Нокса посредством переодевания. А зачем Дулвич сел в такси? Такси все одинаковые – не очень-то их отследишь.

Джон напрягал зрение. Может, монголов – двое? Может, они с Дулвичем накосячили?

Внезапно Нокса охватила паника. В Шанхае проливной дождь. В такую погоду на поиски такси нужно минимум пятнадцать минут. А значит…

Значит, такси ждало у тротуара. Такое и в солнечную погоду маловероятно, а уж в ливень вроде этого – просто нереально. Костяшками пальцев Джон постучал по стеклу, словно мог остановить такси. Нащупал iPhone; уронил; нагнулся, чтобы поднять. Набрал номер.

Стоя лицом к окну, он видел крыши автомобилей, объезжавших такси, в котором сидел Дулвич. Еще одно аномальное явление: такси Дулвича явно забирало к правой полосе.

– Слушаю, – произнес Дулвич в трубку. Голос был чуть изменен из-за устройства, обеспечивающего конфиденциальность разговоров.

– Вылезай из машины! Нас вычислили! Это такси меня поджидало!

– Эй, тормози давай! – распорядился Дулвичев голос по-английски. Затем Дулвич закричал на путунхуа: – Тин! Стоп!

Звон стекла и скрежет металла Нокс услышал на долю секунды раньше, чем эти звуки были переданы ему мобильным телефоном.

Старенькая серая «Тойота» с ходу врезалась в такси, протащила его через перекресток и расплющила о древесный ствол.

Оба водителя выбрались из машин и, пошатываясь, побрели прочь.

К месту ДТП спешил монгол. Прорвался, соскочил с мотоцикла, потянулся сквозь разбитое стекло, будто хотел помочь. Ноксу были известны его истинные намерения.

Покореженные автомобили немедленно окружила плотная толпа – подобные зрелища шанхайцам по нраву.

Джон сам не понял, как оказался на первом этаже. По протоколу, он должен был спокойно двигаться в противоположном от аварии направлении. Нокс же метнулся к покореженному такси, растолкал зевак, отчаянно ругаясь на путунхуа. Монгол успел вскочить на свой мотоцикл, завел мотор, свернул за угол и пропал из виду.

Нокс барахтался в толпе, пробирался к залитым кровью обломкам.

Послышалось завывание сирены – к месту происшествия спешила либо «Скорая» из ближайшей больницы «Хуашань», либо полиция.

Кто бы это ни был, Джону следовало поторопиться. А то начнутся ненужные вопросы, протоколы и прочее.

Он вырвался из толпы, распахнул помятую заднюю дверь. Дулвич был без сознания, лицо залито кровью. Нокс подхватил его под мышки, выволок из машины. Пока тащил, нащупал накопитель. Стал искать iPhone, но тут какая-то беззубая старуха ударила его по руке и завопила:

– Вор! Вор!

Нокс обозвал ее старой коровой, однако бросил Дулвича и поспешил прочь, пока толпа не переключилась на него.

15:20

Район Цзинъань

Шанхай

Нокс позвонил в Гонконг, в «Резерфорд Риск», и десять минут ждал, пока глава компании, Брайан Праймер, соизволит перезвонить. Во время разговора Джон шагал по Чангл-роуд к больнице «Хуашань».

– Слушаю, – сказал Праймер, не опускаясь до приветствий.

– Сержант – в смысле Дэвид Дулвич – вышел из игры. ДТП. Состояние серьезное, если не сказать критическое.

– А вы что же, не пострадали?

– Меня в том такси не было. О чем речь? Могу вытащить его отсюда часа примерно за два. Необходимо обеспечить безопасное место с медпомощью или эвакуационную команду.

– Ценю вашу, гм, преданность. У Дулвича документы на славу сработаны. Он должен продержаться. Нет нужды ставить под удар успех всей операции. Пока нет.

– А как насчет денег на выкуп? – спросил Нокс.

– Ситуация под контролем, не сомневайтесь.

– Теперь мне надо в Гуанчжоу ехать?

Последовала продолжительная пауза – Праймер взвешивал варианты. Возможно, не ожидал, что Нокс до такой степени в курсе дела.

– Мне нужно несколько минут. А лучше час. Вы знаете, где находится больница?

– Я к ней как раз подхожу.

– Дождитесь приезда следователей, или кто у них этим занимается.

– Дождусь. Не допущу, чтобы Дулвича увезли, – заверил Нокс.

– Отлично, – сказал Праймер. – У нас бывали ситуации много хуже. Ничего – выпутывались.

– Враги думали, это я в такси сижу. Они меня хотели убить.

– Точно знаете – или так, мысли вслух?

– Я засек одного поблизости. Вдобавок оба водителя свалили с места аварии.

– Полезная информация. На вашем месте я бы залег на дно.

– Я хочу вызволить Дэннера. – Нокс помолчал. – Для этого нужны деньги.

– Я же говорю: всё под контролем. Чем, по-вашему, мы тут занимаемся? Вот и не мешайте. У вас свое задание. Что с отчетами?

– Дело движется.

– Вот интересно, в какую сторону?

Значит, Праймерова цель – отчеты; Джона как током ударило.

– Так мне ехать в Гуанчжоу? – Доверит ли Праймер четверть миллиона баксов наличными какому-то Ноксу, которого едва знает?

– Это задание Дулвича. Мы что-нибудь придумаем. Не волнуйтесь.

– Как не волноваться? Два дня осталось! Даже меньше. Я могу его самолетом отправить. Или по воде.

– Занимайтесь отчетами. И обменом.

– Какой может быть обмен без денег!

– Значит, будем отбивать заложников. Дулвич в безопасности.

Как же, в безопасности, подумал Нокс и задался вопросом, насколько человеку вроде Брайана Праймера дорога жизнь человека вроде Дэвида Дулвича; на какой стадии операции Праймер сочтет возможным пустить Дулвича в расход?

– Телефон под рукой держите, Нокс.

Послышались короткие гудки.

Джон добрался до угла. Посмотрел налево, увидел белое блочное здание – больницу «Хуашань». Ближайшие несколько часов Дулвич проведет в операционной. Но потом…

Нокс честно ждал приезда полиции. Полиция не появилась. Прошел час. Праймер был прав: ДТП поставили в один ряд с другими авариями в перегруженном транспортом мегаполисе.

Сколько времени ДТП в этом ряду простоит – вот в чем вопрос.

18:20

Район Чжабэй

Шанхай

– Колеса отваливаются, – прокомментировал применительно к ситуации Нокс, вернувшись в меблированную квартиру к Грейс. – Нужно выручать Сержанта. Сейчас это важнее всего.

– О мистере Дулвиче позаботится «Резерфорд Риск», – возразила Грейс.

– «Резерфорд Риск» сделает вид, что мистера Дулвича никогда не было в природе.

– Нет, мистер Праймер не такой.

– Такой, такой, уж мне-то поверьте, – сказал Нокс. – На самом деле Сержанта, может, и вправду нету. Может, он – независимый контрактник вроде вас. Или меня. Стабильную зарплату не получает, только разовые гонорары. Для подобных ситуаций всегда наготове какой-нибудь хитроумный планчик.

– Да, и с Лю Хао точно так же, – мрачно согласилась Грейс.

– Вот именно. Все зависит от ценности предоставленных им документов. А способов хоть отбавляй.

– Вы ведь не собираетесь похищать Дулвича из больницы? – уточнила Грейс.

– Почему бы и нет?

– Но мы не сможем обеспечить ему должный уход! Насколько я поняла из ваших слов, его состояние крайне…

– Ослабьте подпругу.

– Что-что ослабить?

Нокс не стал переводить слово «подпруга», зато сказал:

– По отдельным признакам они поймут, что Дулвич – американец. Прежде всего – по зубам, точнее, по работе стоматолога. Рентген сделают. Татуировки изучат. Да мало ли.

– Мы должны заниматься Лю Хао и мистером Дэннером.

– Дулвичу было поручено забрать деньги на выкуп.

Нокс пересказал разговор на рынке, упомянул о Гуанчжоу. Теперь передача денег не состоится. Нет Дулвича – нет денег.

Грейс молча сидела в напряженной позе, подавшись вперед.

– Значит, придется их отбивать.

– Вот именно, Грейс. Все к тому идет.

Джон вгляделся в ее лицо. Китаянка явно нуждалась в нескольких часах крепкого сна. И оба они нуждались в сытном ужине.

– Ок. Еще шажок сделан, – добавил Нокс. – Может, отчеты обнаружатся в фоторамке. Может, цифры сообщат нам нечто новое.

Впрочем, Нокс уже сам в свои слова не верил. Отчеты вдруг представились ему конечной целью операции.

– Мы все неправильно поняли, Грейс!

– Поясните.

– Похоже, отчеты Лю Хао нужны всем без исключения. Согласны?

– Пожалуй, – сказала Грейс. – Да, согласна.

– Получается, тот, кто ими завладеет, получит власть над остальными. А власть означает неограниченные возможности для воздействия.

– Цифры всегда открывают больше, чем люди способны предположить, – заметила Грейс. В ней говорил независимый аудитор.

Нокс зевнул.

– Нет, вы не уловили главного.

– И что же я такое не уловила? – рассердилась Грейс.

– Чтобы заплатить выкуп, надо добыть денег.

– Очень ценное соображение.

– Значит, придется нам с вами кое-что продать, – заключил Джон.

Двадцать минут спустя Нокс сидел в инвалидной коляске и смотрел на черную шелковую штору примерочной кабины, где переодевалась Грейс. Действие происходило в магазине готовой одежды.

– Знаете выражение «пленных не брать»? – спросил Нокс. Из-под шторы виднелись босые ноги Грейс. Миниатюрная владелица магазина была занята с другим покупателем.

– Да, слышала.

– А вот это – «концы в воду»?

– И это слышала, – раздраженно отвечала Грейс.

– Вот почему мы и затеяли этот маскарад. Вдобавок мое физическое состояние изменили. – Нокс погладил колеса инвалидного кресла. – На случай, если за нами по-прежнему следят.

– Вы имеете в виду полицию, – уточнила Грейс.

– Неизвестно, кто они. Может, представители госбезопасности. Может, наемники.

Грейс отдернула штору. На ней был серый деловой костюм в тонкую черную полоску и прозрачная белоснежная блузка, весьма откровенно расстегнутая у ворота. Грейс выглядела старше своих лет. На плече висела объемная хозяйственная сумка. «В самый раз, – подумал Нокс. – Чуток неряшливости не повредит».

– Откуда вам знать – может, на нас напали из-за вашей любовницы? – произнесла Грейс.

Они были в курсе, что причиной нападения послужило легкомыслие Грейс, приведшей людей Ян Чэна к «Квинтету», однако Нокс счел за лучшее промолчать.

– А вы уверены, что Лю Хао не шантажист? – спросил он в свою очередь. – Вдруг он шантажировал какого-нибудь пекинского чиновника, а тот науськал монголов, чтобы концы в воду спрятать?

Грейс выглянула из-за шторы. В ее глазах разочарование мешалось с презрением, однако имелся и намек на любопытство.

– Нет, Лю Хао на шантаж не способен, – отрезала Грейс.

Нокс ехал в инвалидном кресле, опустив голову на грудь и укутав колени пледом. На нем была шляпа из бамбуковой соломки и хлопчатобумажная синяя косоворотка, какие носят пенсионеры. Плечи он сутулил, лицо прятал якобы от мелкой мороси. На шанхайских улицах нечасто увидишь инвалидное кресло. Где бы ни находились престарелые шанхайцы с ограниченными возможностями, они держатся подальше от людных тротуаров. Впрочем, Нокс точно воспроизвел внешний вид и повадки инвалидов, которые все же иногда выбираются из своих домов, – профессионально играл роль немощного старика, свидетельство беспощадности прожитых лет.

Старику помогала офисная служащая, явно менеджер среднего звена, стройная женщина на каблуках. Одной рукой она толкала инвалидное кресло, другую, с сумочкой, держала над головой с целью защититься от дождя.

– Знаете, толкать эту штуку гораздо труднее, чем кажется, – пожаловалась Грейс.

Нокс едва ли слышал ее. Последние несколько часов он только и думал, что о потере Дулвича для операции и о том, как бы вызволить его из шанхайской больницы. Досадовал, что не успел прихватить Дулвичев iPhone, – сейчас бы отслеживал перемещения монгола.

Когда до дома Лю Хао оставалось меньше тридцати ярдов, Нокс выглянул из-под шляпы в поисках следов полиции и шпионов. Они приблизились к входу, Грейс толкнула коляску внутрь.

В доме они действовали со всей возможной оперативностью, по заранее составленному плану. Опасаясь видеокамер, Грейс задвинула Нокса в лифт и нажала цифру 7. А сама устремилась к лестнице.

В конце коридора она быстро отыскала дверь с табличкой «Управдом». Надпись была сделана на английском и на путунхуа. Грейс почти скатилась в пахнущее плесенью, однако хорошо освещенное помещение – в цокольный этаж. В мозгу у нее начался обратный отсчет.

Потасовка Нокса с монголом означала, что полицейские успели допросить управдома, жильцов и агента по недвижимости. Грейс нужно было отвлечь внимание управдома от своего лица, причем платка или там очков было бы недостаточно. Она помедлила на лестничной клетке, потом наклонилась и разорвала на себе юбку. Так же Грейс поступила с блузкой – с корнем выдрала пуговицы, чтобы был виден бюстгальтер. Послюнила палец, размазала тушь. В таком непристойном виде она приблизилась к полуоткрытой двери. Оттуда выплывали струйки сигаретного дыма и слышались звуки заставки к китайской мелодраме. Грейс громко постучала и вломилась в квартиру, не дожидаясь разрешения.

– Помогите! – визжала она на путунхуа.

План Нокса должен был сработать независимо от половой принадлежности управдома. При виде полуобнаженного тела Грейс любой мужчина тотчас вскочил бы и бросился на выручку; а прозрачный намек на сексуальные домогательства вызвал бы сочувствие у любой женщины. Если в квартире живут супруги – обычная практика среди управдомов, – дело, можно сказать, в шляпе.

В квартире жили супруги.

Обоим было к сорока. Муж начинал лысеть, имел скверный цвет лица, был тощ, как скелет. Жена выскочила в синем спортивном костюме. Кожа сальная, волосы кое-как сколоты на затылке.

Грейс вступила в крохотную квартирку. Здесь не пропал ни один дюйм пространства. Узкий футон, два табурета, импровизированный столик. Старенький цветной телевизор помаргивал меж двух полок с аккуратными стопками белья. Справа от Грейс, рядом с двумя видеомагнитофонами, находился еще один телевизор, черно-белый, меньше первого. Все точь-в-точь как описывал Нокс.

Грейс почти упала на кровать.

– Он… этот подлец… он хотел… он пытался… – Грейс подняла на женщину полные слез глаза. – Пожалуйста, спрячьте меня.

Отметила, как помрачнел муж. Если не принять мер, их с женой вышвырнут на улицу. Поди найди потом новую работу. Несколько дней назад уже имела место драка. Еще одно ЧП – и карьере управдома конец.

– Давайте-ка, милочка, я вам чаю налью, – проворковала женщина, взглядом как бы говоря мужу: что стоишь, делом займись.

Кухня скрывалась за коричневой занавеской. Пока женщина готовила чай, Грейс приступила к работе.

Она потянулась к управдому, окончательно сбитому с толку. Как и следовало ожидать, тот раскрыл для нее объятия.

18:40

«Семь лебедей» – квартира Лю Хао.

Нокс пониже надвинул шляпу, чтобы скрыть лицо от видеокамер, и во избежание оставления отпечатков нажал на кнопку звонка костяшками пальцев. Взгляд его был прикован к дверному глазку. В ту секунду, когда глазок, прежде желтый, внезапно погас – иными словами, в него заглянули, – Нокс пинком высадил дверь вместе с рамой.

Надавил плечом на створку, убедился, что тип, подошедший к двери, размазан по стенке. В два прыжка оказался посреди комнаты, вырубил засаленного панка, поднявшегося было с кровати. Вторым ударом оделил юнца, с виду крепкого, но явно заторможенного кайфом. Оба остались в сознании; впрочем, в следующие несколько минут они горько об этом жалели.

Нокс развернулся на правой пятке. Тип, прижатый дверью, поднял руки – дескать, сдаюсь.

Не теряя времени, Джон вошел в спальню Лю Хао и забрал цифровую фоторамку. Все его действия заняли меньше минуты. Он покинул «Семь лебедей» и спустился на лифте, досадуя на неспешность последнего.

18:42

Грейс ухватилась за управдомовы руки, позволила поднять себя с кровати. Оказавшись в вертикальном положении, применила к управдому удушающий захват. Тот медленно обмяк и потерял сознание. Жена его находилась менее чем в десяти футах. Грейс бережно уложила управдома на пол.

На обоих видеомагнитофонах она нажала соответствующую кнопку, и они выплюнули кассеты. Нельзя допустить, чтобы ее с Джоном опознали, – на этот счет Нокс выразил непреклонность. Грейс сгребла в сумку кассеты из видеомагнитофонов, а заодно и прочие, что аккуратной стопкой лежали рядышком.

Из-за шторы выглянула жена, встревоженная звуками. Лицо ее исказилось от ужаса, однако Грейс молниеносно возникла у нее за спиной и успела зажать ей ладонью рот.

– Ваш муж в полном порядке. Не дергайтесь. Не вздумайте звонить в полицию. Забудьте об этом маленьком происшествии.

Умница Нокс сделал ставку на боязнь супружеской четы получить очередной выговор – и не ошибся.

– Этажом выше хулиганят пьяные жильцы, только и всего. Сопливые отморозки, что с них взять. Уяснили?

Женщина сперва отрицательно затрясла головой, потом закивала. На ладонь Грейс капали слезы.

– Извините за вторжение, – сказала Грейс. – Мне правда очень неловко.

Через несколько секунд она была уже на лестнице.

18:44

Нокс в инвалидном кресле вырулил из лифта, стал считать секунды. Если через минуту Грейс не появится, он пойдет за ней; минута, не более.

Грейс появилась. Полы блузки были перекрещены на животе и заправлены в юбку, разорванную до самого пояса. В разрыве виднелась черная полоска трусиков-бикини. Она ничего не сказала, лишь кивнула Джону, прежде чем вытолкать на улицу его инвалидное кресло.

Нокс достал добычу – цифровую фоторамку и зарядное устройство – и сунул в сумку Грейс.

В двух кварталах от дома Лю Хао случайный пешеход подивился, кто бы это мог оставить под дождем инвалидное кресло и плед. Грустная была картина, навевала мысли о безысходности.

Через пятнадцать минут кресло исчезло.

Через час оно дважды сменило владельца.

Четверг, 30 сентября

1 день до выкупа

15

04:00

Больница «Хуашань»

Шанхай

– Вы меня слышите? – Человек с помятым лицом навис над больничной койкой, ладонью защищая глаза пострадавшего от яркого потолочного света. – Моя фамилия Козловски. Я сотрудник консульства США.

Не поворачивая головы, Дэвид Дулвич обвел взглядом больничную палату. Шея его была надежно зафиксирована пластиковым «воротником». Дулвич искал пути отступления. Увы: сложная система блоков, вытяжек и противовесов не оставляла ни малейшей надежды на исход. Дулвич был распялен на койке, как бабочка в альбоме.

– Вам крупно повезло, – чуть оптимистичнее, чем позволяли обстоятельства, изрек Козловски. – Хотите верьте, хотите нет, а своим спасением вы обязаны «Формуле-1». Десять лет назад шанхайцы спали и видели, как бы внести гонки в список местных достопримечательностей. Однако организаторы гонок потребовали сначала оснастить больницы в соответствии с последними достижениями западной медицины. И вот вам результат… – Козловски взмахнул рукой. – Энное количество миллионов долларов потрачено на оснащение и комплектацию больничного отделения для экспатриантов. А теперь вы, друг мой, пользуетесь этими благами цивилизации. По словам врачей, выжить в такой аварии практически нереально. Будь вы пристегнуты, может, отделались бы меньшим количеством травм; с другой стороны, покажите мне хоть одно шанхайское такси, в котором заднее сиденье имеет ремни безопасности. Я прав?

Козловски не спеша обошел койку.

– На случай, если вас занимает этот вопрос: штифты в вашей лодыжке – все равно что этикетка «сделано в США». Однако на этом подробностей хватит.

Дулвич возразил с махровым австралийским акцентом:

– Дело они знают, тут не поспоришь, приятель; да только я не американец. Я австралиец. А «Формула-1» – мероприятие, санкционированное властями, народные пожелания тут ни при чем.

Козловски был не из тех, кто спокойно позволяет вносить поправки в собственные заявления.

– Знаете, было время, когда субъект вроде вас мог меня смутить и даже выставить дураком. – В руке у него появилась картонка размером с почтовую открытку, разделенная на квадратики. Каждый квадрат содержал отпечаток пальца.

– Ваш австралийский паспорт – качественная работа, – продолжал Козловски. – Он бесподобен. Безупречен. Может, он даже настоящий. Каковой факт, уж поверьте, говорит мне о вас больше, чем вам хотелось бы.

Козловски переместился к изножью койки, рассчитывая поймать взгляд Дулвича. Дулвич не доставил ему такого удовольствия.

– Итак, что мы имеем? Оба водителя скрылись с места происшествия. Один автомобиль похищен. За рулем был племянник таксиста. Вроде все просто: американский гражданин оказался в плохое время в плохом месте. Но это если сбросить со счетов паспорт, а заодно и iPhone, каких мои технари отродясь не видывали, а также и авиабилет из Гонконга, купленный вчера утром за час до вылета. Кстати, что вы скажете о билете в купе первого класса на поезд до Гуанчжоу?

– Вчера? – переспросил Дулвич, напрасно попытавшись сесть в постели. – А какое сегодня число?

– Тридцатое сентября. – Козловски подвинул стул. – Эта дата имеет для вас особое значение?

– Просто не люблю терять счет времени.

– Сегодня к вечеру ваша личность будет установлена. Поймите меня правильно – я не собираюсь играть в «Закон и порядок». Видите – я не утверждаю, будто в ваших интересах изложить все немедленно, а не попозже. Мы оба знаем – это ничего не изменит. Кстати, вам лучше вообще со мной не разговаривать. Вам лучше свалить отсюда хоть к черту на рога, едва случай представится. Впрочем, к сожалению, в вашем состоянии это вряд ли возможно. Разве что ползком. Если честно, я даже знать не хочу, зачем вы здесь оказались. А то начни копать – в бумажках закопаешься.

Дулвич предпринял еще одну попытку сесть и скривился от боли.

– В Шанхае полно таких, как вы, – говорил меж тем Козловски. – Не воображайте себя особенным. Проблема в том, что по долгу службы я имею дело с американцами вроде вас. Я несу ответственность за этот сектор. Моя обязанность – вытирать носы подобным субъектам; во всяком случае, от меня этого ждет начальство. Вытирать носы, стало быть; ну, если не носы, так пол, когда на него уже сопли попали. Может, вы здесь охотитесь за чужими секретами – идете по следу чужих грехов. Может, ищете пропавшего человека или разжигаете пламя революционной борьбы. Мне все равно. Я хочу, чтобы вы отсюда убрались. Только убравшись, вы заслужите мое расположение. – Козловски достал и развернул несколько фотокопий. Взял первую, помахал ею у Дулвича перед носом.

– Нет, – выдавил Дулвич. Это было фото Лю Хао.

– А если подумать? Может, этот? – произнес Козловски, показывая Дулвичу второе фото – Клета Дэннера.

Во рту пересохло. Дулвич с трудом сглотнул.

– Нет.

Действие лекарств подвело его – интонация получилась совсем не такая, как он хотел.

Козловски это заметил, однако объявил:

– Дубль два.

И помахал третьей, последней фотографией, снятой, очевидно, с видеозаписи скрытой камеры. На фото был китаец.

– Узнаете?

– Ну и рожа, – только и сказал Дулвич.

– Рассчитываете перехитрить китайцев? – усмехнулся Козловски. – Они давно в теме.

– В какой теме?

– Ой, вот только не надо.

На сей раз Дулвич совладал с действием лекарств – на его лице не отразилось ничего лишнего. «“Железная рука”, – думал он. – Пропавший оператор». Вполне возможно, Козловски поручена часть расследования. Или он полагает, что в расследование втянут Дулвич.

– Вот что я вам посоветую, дружище, – начал Козловски. – Обзаведитесь-ка вы надежной группой поддержки. Ибо, по словам врачей, вам тут еще лежать и лежать. Здесь вы легкая добыча. Мышление у вас достаточно образное, чтобы уяснить смысл вашего положения. Так что как понадобится помощь – охрана или перевозка, – только попросите. Кстати, врачи говорят, если у вас одна косточка даже и уцелела, таковой они не обнаружили. – Козловски сделал паузу. – Что молчите? Ничего не нужно? Уверены? – Он глубоко вдохнул, отступил на шаг. – В таком случае желаю хорошо провести время в китайской тюрьме. Надеюсь, вы любите рис.

09:20

Район Чаннин

Всю ночь Джон и Грейс трудились на тайной квартире. Грейс проверяла отчеты «Бертолд групп», особое внимание уделяя поездке Марквардта на Чунминдао. Нокс просматривал видео из дома Лю Хао. Если монголы имели сношения с Лю Хао, они должны бы мелькнуть на экране. Или, если похитители возвращались в квартиру за лекарствами и лэптопом, их бы можно было бы опознать.

Нокс своротил себе весь мозг, пытаясь обнаружить скрытые файлы в памяти цифровой фоторамки; таким премудростям его не учили. Выяснил, что в фоторамке установлены два запоминающих устройства, не связанных друг с другом. Из одного Нокс без труда извлек все фотографии, но доступ ко второму был надежно заблокирован паролем.

– Если там есть что-нибудь, кроме фоток, придется искать компьютерного гения, – наконец сдался Джон.

Грейс промолчала.

– Вы меня слышали?

– Слышала.

Нокс оторвался от видеозаписи. Теперь они просматривали ее вместе.

– Ну, что? – спросил он.

Перед Грейс лежали две толстенные папки с финансовой отчетностью. Пока она читала, отмечала обрывками салфеток интересующие ее места, и папки топорщились закладками.

– Я подставила бедняжку Селену, – призналась она, не поднимая глаз.

– Откуда вам было знать о тайной поездке ее босса и о том, что она станет об этом трепаться?

– Селена, сама того не ведая, стала моей сообщницей.

– Иногда от ваших интонаций веет могильным холодом, – заметил Нокс. – А сегодня не веет. Что это с вами?

– Зато от ваших интонаций практически всегда разит ослиным упрямством.

– Похоже, нам обоим не мешает поспать, – сказал Джон.

– Мне нужны записи Лю Хао.

– По-моему, мы уже это установили.

Грейс подняла посеревшее от усталости лицо.

– Бухгалтеры «Бертолд групп» объединили платежи консалтинговой фирме Лю Хао с другими платежами. Теперь попробуй их вычлени. Наверное, пытались выдать эти выплаты за обычные расходы. И зря. А знаете почему? Потому что в тех случаях, когда подобные платежи претерпевают существенные изменения – а в нашем случае это именно так, – они неизбежно привлекают внимание налоговиков. Действуют на них как красная тряпка на быка.

Грейс принялась перелистывать испещренные цифрами страницы; Нокс делал вид, что следит за мыслью.

– Так вот, в нашем случае дополнительные двести тысяч долларов США были выплачены консалтинговой фирме Лю Хао. Обратите внимание на даты, Джон, а заодно и на последовательность выплат. Сначала двести тысяч… – Грейс взяла вторую папку, заскользила пальчиком по столбцу цифр. – Затем, менее чем через неделю, появляется отредактированный финансовый отчет о поездке Марквардта на Чунминдао. – Она снова взяла первый гроссбух. – Далее – еще двести тысяч долларов, и в этот же день исчезает Лю Хао.

Джон присвистнул.

– Ничего себе – четыреста штук баксов! Так вот почему они от вас отчетность прятали! Вы в считаные часы поняли, где собака зарыта.

– Существует множество способов скрывать подобные выплаты. Бухгалтеры «Бертолд групп» либо слишком уверены в себе, либо просто невежественны. А когда речь идет о бухгалтерском учете, и самоуверенность, и невежество расцениваются как преступления.

– Иными словами, они провели монголам парочку крупных платежей. Благодаря Сержанту мы знаем, что от монголов ниточки тянутся в Пекин. Следовательно, деньги ушли на север. Но ведь к вызволению пленников эти сведения нас не приближают? Найти их не помогают? В смысле, все это хорошо, ваши способности поражают воображение, – в голосе зазвучал сарказм, – да только мы давно установили, что наш монгол ищет Лю Хао параллельно с нами. Значит, он… он только нас отвлекает.

– Селена сказала, что Марквардт и Престон Сун никогда бы вместе никуда не поехали, если бы оба не работали над одним проектом. – Грейс понизила голос. – А теперь вспомните про Пекин, где правительство принимает – либо не принимает – все основные строительные проекты. Лю Хао платил монголу вовсе не за содействие в строительстве башни Сюань. Он платил за информацию о новом правительственном проекте. Такие проекты, чтоб вы знали, порой оцениваются в миллиарды.

– Это только предположение.

– Это логический вывод, основанный на исследованиях и фактах. Нужно действовать!

– Погодите. Итак, Лю Хао сделал второй платеж. Почему тогда монгол продолжает им интересоваться?

– Хочет защитить своего пекинского босса, – отвечала Грейс. – Если Лю Хао заговорит, полетят головы.

Нокс и сам знал: в Китае уличенных в коррупции чиновников жестоко наказывают. Правда, громких дел давненько не было.

– Очень интересно, – сказал Нокс. – Однако повторяю: эта информация не поможет нам вызволить заложников.

– Послушайте, – горячо заговорила Грейс. – Марквардт нанял нас, чтобы вызволить Лю Хао. Но он боится не меньше, чем этот тип, чиновник из Пекина. Если «Бертолд групп» уличат в давлении на госчиновника, всем сотрудникам, и Марквардту первому, грозит тюрьма. Вот, помню, сотрудники одной австралийской фирмы получили по двенадцать лет. – Грейс ссылалась на последний процесс, о котором писали все ведущие мировые издания, да еще на первых полосах. – Может, если бы речь шла только о взятках, связанных с башней Сюань, они бы и отвертелись. Но когда столь крупное дело связано с Пекином… Нет, тут пиши пропало.

Нокс не стал повторять уже сказанное.

– Вот я и думаю: вдруг подтверждение – в отчетах Лю Хао?

– Не хочу показаться грубым, но, Грейс, кому до этого дело? Если честно, мне плевать, кто кому давал взятки. Мне нужен адрес. Я хочу вызволить друга.

Некоторое время Грейс молчала.

– Реестры Лю Хао остаются нашим единственным источником информации. Хоть какой-то информации.

Джон закрыл глаза, попытался собраться с мыслями. Денежный след, конечно, крайне привлекателен для аудитора-профессионала, но у него, Нокса, вся эта цифирь уже в печенках сидит. А вот крупные выплаты монголам и пекинскому бюрократу, без сомнения, следует учитывать.

– За похищением может стоять Ян Чэн, – сказал Нокс. – В конце концов, именно его люди напали на нас в тупике возле «Квинтета». Он знал, что вас наняли в «Бертолд групп», следовательно, у него в этой конторе свой человек. Он настоятельно советовал вам не работать на Марквардта и осложнить ему жизнь. Может, удастся договориться с ним насчет обмена заложников.

– Если бы Ян сцапал Лю Хао, он бы и информацией владел. Нет, Ян Чэн – не похититель.

– А знаете что? Это всем до фонаря. Нам важно другое – теперь, когда Сержант в больнице, денег на выкуп не будет.

– Не будет, – эхом отозвалась Грейс.

– Мы не предложим реестры в обмен на людей, пока не будем знать, от чего отказываемся.

– Не понимаю.

– Из записей Лю Хао может стать ясно, кто больше всех боялся, кому грозило больше всех потерять. Иными словами, кто был готов больше всех платить.

– Джон, вы сейчас со мной разговариваете?

– Реестры – они вроде приза; отсюда ажиотаж вокруг квартиры Лю Хао. И нападение на нас с вами.

– Нам нужно одно и то же, но для разных целей, – сказала Грейс. – Нам нужны записи Лю Хао.

– Вы говорите, как консультант по брачно-семейным отношениям.

– А вы много на себя берете.

– Ладно, неважно. Когда у нас будут реестры Лю, мы сможем начать торги. С Ян Чэном, с монголами, а может, и с Марквардтом.

– Вы хотите продать информацию за наличные. Выручить деньги на выкуп, – подытожила Грейс.

– Вы вроде сказали, что не понимаете меня. – Нокс выдержал паузу. – Эми знает одного парня; да я и сам с ним пару раз встречался. Он контрафактными видеоиграми торгует. Настоящий компьютерный гений. Он нам поможет.

– Ладно, звоните этой своей Эми, – с неохотой сказала Грейс. – Селена должна отдать мне копию настоящего счета корпоративной кредитки Марквардта. Надо будет ей напомнить. Вдруг да пригодится.

– Вы бы поспокойнее относились к тому факту, что от Эми может быть польза, – посоветовал Нокс.

– Не принимайте на свой счет. Это сугубо китайские дела. Вам не понять.

– Насчет потери лица? Так я в курсе.

– Представители западной культуры любят подвергать понятие «лицо» психоаналитическому разбору. Мы с лицом живем. Это разные вещи.

17:40

Нокс был далеко не в восторге от перспективы всем собраться в одной комнате, точно свиньям на закланье, однако выбирать не приходилось. С черным рюкзаком, в котором лежала цифровая рамка Лю Хао, он шел по улице, при каждом удобном случае оглядываясь в поисках шпионов. Миновав очередные несколько домов, менял бейсболку и солнечные очки.

На встречу – в захудалый салон красоты – Нокс прибыл рановато. Прошел мимо вывески – бело-розово-голубого шеста; направился дальше по улице. На светофоре перешел на другую сторону. Вернулся по противоположной стороне, снова пересек проезжую часть и вторично начал приближаться к салону.

Понаблюдал за игрой в кости, что велась прямо на тротуаре, на перевернутом ящике, в тени платана. Играющие – старики со слезящимися глазами, с окурками, прилипшими к мокрым отвислым губам, и методично сплевывающие под ноги, – тянули остывший чай. Игра шла не на жизнь, а на смерть.

Эми явилась вовремя, первой шагнула в салон; Нокс отметил, что никаких мер предосторожности она не принимала. За Эми вошла Грейс, предварительно прогулявшись по тротуару с беззаботным видом. Селена отправила по электронке Марквардтов счет от кредитной компании «Американ экспресс»; Нокс оставил Грейс изучающей сей документ и отнюдь не был уверен, что она вообще проявит интерес к встрече в салоне красоты; теперь, увидев, что Грейс пришла, Джон обрадовался. Дождался, пока подъедет автобус и заслонит его от возможных наблюдателей на противоположной стороне улицы; под этим прикрытием он и скользнул в двери салона.

Эми заняла третье от двери кресло по правую сторону. Парикмахер успел намылить ей волосы и теперь лил на них воду из бутылки, другой рукой взбивая пену. Шампунь, даром что требовал наличия воды, позиционировался парикмахером как «сухой».

Грейс устроилась ждать очереди в среднем кресле.

Нокс поздоровался с владельцем салона, мускулистым мужчиной слегка за сорок. Левый его глаз затянула пленка катаракты. Владелец салона переглянулся с Эми, используя зеркало. Та едва заметно кивнула.

– Пожалуйста, подождите несколько минут, – на вполне приличном английском произнес владелец салона. – Вон там, за шторой, – уточнил он, сопроводив слова жестом.

Нокс и Грейс обменялись мрачными взглядами. Верно, Грейс тоже засекла монгола, который шел за Эми по пятам, подумал Нокс.

Как, когда монголу удалось выйти на Эми, ломал голову Нокс. Во время приема у Ян Чэна? А может, он околачивался возле «Квинтета»?

Предмет интерьера, который владелец салона гордо назвал шторой, на самом деле был простыней со сценами из жизни Симпсонов[11], кое-как закрепленной на притолоке и скрывавшей маленький умывальник и табурет. Ноксу пришлось боком протискиваться в узкий коридорчик, ведущий к задней двери. Он осмотрел дверь, проверил замок. Дверь открывалась в проулок, густо завешанный бельем. Убедившись, что путь к отступлению возможен в обоих направлениях, Нокс вернулся за штору. Застиранные Гомер и Мардж Симпсоны ухмылялись ему в лицо.

На хлипких полках громоздились полотенца, шампуни, ополаскиватели и бальзамы, а также рисоварка, разделочная доска и ведерко со свежей зеленью. У дальней стены стоял стол, столешницей которому служила половина деревянной двери, а основанием – ржавый картотечный шкафчик. За этим-то столом, спиной к Ноксу, давно не стриженный китаец лет двадцати отчаянно молотил по клавишам лэптопа, грозя переломать их.

Услышав шаги Нокса, молодой человек крутнулся на табурете. Подбородок его украшали несколько жалких волосков, никак не желавших превращаться в брутальную щетину. Челюсти двигались, губы надували пузыри из лиловой жвачки. Юноша заговорил по-английски:

– Я готов начать, профессор.

– Том, – представился Нокс и вручил юноше фоторамку.

– Меня зовут Рэнди, – сообщил юноша.

«Рэнди ты, как же», – мысленно скривился Нокс.

Появилась Эми с полотенцем на плечах. Волосы, очевидно под действием «сухого» шампуня, торчали у нее, как у исполнительницы панк-рока.

– Уже познакомились? – спросила Эми.

– Да, – заверил Нокс.

Вошла Грейс. Теперь их в подсобке было как сельдей в бочке. Грейс сузила глаза, ее взгляд заметался с Эми на Джона и обратно.

– Итак, посмотрим, что там у вас, – изрек Рэнди. Реплика показалась Ноксу тщательно отрепетированной. Тип из тех, что каждую фразу перед зеркалом отрабатывает.

Нокс навис над фоторамкой. Эми, организовавшая встречу, изображала внимательную, взволнованную хозяйку.

Грейс, казалось, интересуется Эми куда больше, чем лэптопом.

– Здесь слишком тесно. Давайте-ка подадим назад.

Нокс, однако, назад не подал. Сейчас, оставит он компьютерного гения наедине с информацией, возможно заложенной в памяти фоторамки. Посредством проводка Рэнди подсоединил рамку к лэптопу и принялся терзать клавиатуру. Прошло минут десять; Ноксу показалось, что все тридцать.

– Память разделена, – сообщил Рэнди. – Одна часть закодирована. Вы этой рамкой очень дорожите?

– Нет, мне нужно содержимое, – ответил Джон.

К его ужасу, Рэнди вскрыл фоторамку отверткой. Доламывая устройство, он принялся объяснять:

– Многие пытаются взломать код – и зря. – В руках у него оказалась миниатюрная макетная плата. Рэнди навел на нее увеличительное стекло. Пальцы его шарили по столу в поисках отвертки.

– Но ведь нам это и нужно, – возразил Нокс. – Нам нужны данные из закодированной памяти.

– Понимаю, – закивал Рэнди. – Расшифровка подобного кода может занять несколько дней, а то и недель.

– У нас нет времени.

– Конечно. Зато у нас есть вот это… – Он помахал отверткой, не сводя глаз с лупы. – Батарейка КМОП-схемы запаяна, – сообщил Рэнди, оторвался от монтажной платы и поднял взгляд на Нокса. – Тут как в лэптопе: для хранения пароля использована батарейка. Нет батарейки – нет пароля. Иногда батарейку специально запаивают, чтобы не выпала. Именно так сделали в нашем случае. Отвертка великовата. Мне нужна скрепка.

– А «невидимка» не подойдет?

– Невидимка? – в недоумении переспросил юноша.

– Заколка для волос. Чего-чего, а этого добра тут навалом.

– Отлично подойдет!

Через несколько минут Рэнди посредством металлической «невидимки» справился с батарейкой. На экране лэптопа возникла полная директория закодированного сегмента памяти.

Эми и Грейс подошли поближе.

– Ну и что мы имеем? – спросил Нокс.

– Экселевские файлы. Несколько аудиофайлов. Фотки. Сейчас я всё загружу.

Рэнди вручил Ноксу флэшку.

– Нам нужна буквально одна минута, – сказал тот, взглядом упрашивая Эми увести Рэнди.

– Массаж воротниковой зоны – очень приятная процедура, – замурлыкала Эми, увлекая Рэнди прочь. – Занимает всего десять минут. Советую попробовать прямо сейчас.

Грейс открыла электронную таблицу. Прошло пять минут. Джон переминался с ноги на ногу за спиной Грейс. Нервничал. Таблицы были написаны китайскими иероглифами. Некоторые он мог разобрать, но далеко не все.

Наконец Грейс заговорила – по-английски.

– Тут абсолютно всё. Лю Хао использовал полные имена, никаких инициалов. Фиксировал номера телефонов. Регистрировал каждый платеж. Речь идет об огромных суммах, Джон. Конечно, в отчетности «Бертолд групп» эти деньги не отражены. За последние полгода выплачено девять миллионов юаней. Более миллиона долларов США. Теперь понятно, почему «Бертолд групп» такая успешная компания. С другой стороны, если эта информация попадет в правительство, всех упомянутых в реестре лиц пересажают. Ценность этой информации достигает астрономических сумм.

– Сколько там человек? Сколько получателей взяток?

– Столько, сколько мы и думали. Ничего нового. Никаких новых адресов.

– А что насчет монголов?

– Сведения о недавних платежах отсутствуют.

Нокс с минуту поразмыслил.

– Вы уверены?

Грейс кивнула.

– Куда ушли четыреста тысяч – непонятно.

– Зачем он писал так подробно? Он что, идиот?

– Лю Хао не идиот. Он, пожалуй, слишком амбициозен. Слишком самоуверен. Но далеко не глуп. Вряд ли это была его идея – вести подобную отчетность. Наверное, от него этого требовали.

– Тогда почему он зафиксировал не все платежи?

Грейс пожала плечами.

Нокс сделал попытку пролить на дело некий свет:

– Вы говорите, записи нужны «Бертолд групп»?

– Видите ли, сумма слишком велика, чтобы обойтись без отчетности. Это же целое состояние. Не хватало, чтобы кто-нибудь его присвоил.

– Думаете, именно так и было? Лю Хао поживился корпоративной собственностью?

«Тогда понятно, – думал Нокс, – почему его похитили».

– Нет, не Лю Хао, – возразила Грейс.

– А кому он был подотчетен? Марквардту?

– Конечно, нет! Это поставило бы Марквардта под прямой удар. Лю Хао отчитывался перед человеком, которому доверяет Марквардт. Возможно, перед Престоном Суном. Или перед моей непосредственной начальницей, Гейл Банчкин. Сун все же вероятнее. Он китаец, а значит, служит этаким громоотводом для иностранного руководства компании на случай налогового или еще какого-нибудь расследования. Скорее всего, Марквардт довольствовался устным отчетом обо всех действиях Лю Хао.

– Допустим, – сказал Нокс после некоторого размышления. – Выходит, как только мы с этим делом разберемся, взятки продолжатся.

– Разумеется. Только так можно завершить строительство башни Сюань, не отступив от графика.

«Интонация у нее какая-то не такая».

– В чем дело, Грейс? – спросил Нокс.

– Мы это уже обсуждали: если «Бертолд групп» работает против нас, значит, они потеряют интерес к Лю Хао, едва получат его записи. Учитывая, сколько к нему внимания, для «Бертолд групп» удобнее, чтобы он исчез. А то, не ровен час, полицейские захотят с ним побеседовать. Или не полицейские, а еще какие-нибудь официальные лица.

– Я об этом же думал, – закивал Джон. – Впрочем, у нас так и так нет денег на выкуп – Сержант-то из игры выбыл.

– Вспомните о поездке Марквардта на Чунминдао. Я уверена, что поездка никак не связана с башней Сюань, зато с исчезновением Лю Хао, похоже, связана очень крепко.

– Поясните.

– Моя мать утверждает, что Лю Хао был на Чунминдао шестнадцатого сентября – участвовал в четырехдневном празднике. Семнадцатого сентября он оставил мне голосовое сообщение.

– Хватит вам уже корить себя.

– Он был на Чунминдао семнадцатого сентября! Взятки давались, чтобы получить разнообразные льготы. Деньги переходили к инспекторам, к снабженцам. Вот, даже один банкир имеется.

Нокс кивнул. Он лично – и достаточно близко – знал участников сделок по своими предыдущим поездкам в Китай.

– Я считаю, что два платежа, по двести тысяч долларов каждый, имеют отношение к Чунминдао. К моей семье. К семье Лю Хао. По-моему, платежи делались через посредников – монголов. Лю Хао вряд ли владел собой, когда звонил мне. Должно быть, у него очередное головокружение случилось, он забыл об осторожности. Поэтому и влип. Скорее всего, он стал свидетелем какой-то сделки. Моя мать утверждает, что Лю Хао был на Чунминдао семнадцатого сентября, то есть через несколько дней после приезда мистера Марквардта.

Нокс счел это вероятным мотивом для похищения, что и дал понять на словах:

– Похоже, тут собака и зарыта.

– Мне известно имя водителя, услугами которого Марквардт пользовался на Чунминдао, – добавила Грейс. – У меня имеется выписка с кредитной карты Марквардта. Можно пойти по этому следу. Надо только выяснить цель поездки на остров. Не исключено, что так мы выйдем на Лю Хао и мистера Дэннера.

– Нам это не дозволено, – напомнил Джон.

– Вы говорили о важности записей Лю Хао, – продолжала Грейс. – Конечно, вы правы. – Впервые она столь прямо признала его правоту, признала, что обладание информацией в большей степени, чем сама информация, дает им с Ноксом преимущество на переговорах. – Наше сообщение о том, что имеется некий факт, который желательно сохранить в тайне, определенно будет способствовать сговорчивости наших врагов.

– Марквардт – не враг. Марквардт – работодатель. Вы хотите сказать, что он карт своих не раскрывает? Конечно, не раскрывает. Но мы-то можем эту его поездку использовать, даже не зная всех подробностей. Это называется стратегией.

– А подумали вы, величайший стратег всех времен и народов, о том, что, пожалуй, стоит мне передать «Бертолд групп» записи Лю Хао, как сам Лю Хао перестанет существовать? Вдруг Марквардт – в смысле «Бертолд групп» – обратился в «Резерфорд Риск» с единственной целью: выяснить, какой процент надводной части этого айсберга – должностного преступления – может быть выявлен третьей стороной? Или вообще все будет шито-крыто, расследуй не расследуй?

Эта мысль Нокса тоже посещала – что их с Грейс используют в качестве подставных следователей. Которых по окончании следствия легко можно убрать.

– Сержант никогда бы не поступил так со мной, – произнес Нокс. – А Марквардт не стал бы играть в такие игры с «Резерфорд Риск». Бред какой.

– Прошу вас, Джон. Мы должны выяснить, какое отношение ко всему этому имеет поездка Марквардта на Чунминдао. Мне кажется, в этом – ключ к похищению.

– У нас нет времени, – возразил Нокс. – Зато есть преимущество в виде отчетов. Так сказать, синица в руке. Придется довольствоваться тем, что имеем. Используем отчеты как приманку. Обещаю: от наших действий ни Лю Хао, ни Дэннер не пострадают.

– Чтобы страдать, надо быть в живых, – резонно заметила Грейс.

– Нам понадобится помощь Рэнди – надо сделать две копии, – сказал Нокс. – Две зашифрованные копии на двух флэшках. За этим вы проследите. Когда все будет готово, Эми и Рэнди должны уйти поодиночке. Рэнди – через заднюю дверь, Эми – через главный вход. Нужно максимально доходчиво довести до их сведения, что им придется немедленно покинуть Шанхай. Немедленно, то есть не заходя ни домой, ни на работу.

– Из-за монголов, – кивнула Грейс. Она тоже засекла за Эми хвост.

– С монголами я разберусь. Но драпать из города они должны не откладывая.

– Да, я поняла.

Пять минут спустя, всех собрав и озадачив, Нокс вышел из салона красоты через заднюю дверь. Проулок привел его в тупик, где Джон вскарабкался на стену по бамбуковым строительным лесам и затерялся среди рабочих, чинивших черепичную крышу. С крыши были видны улица и монгол, покинувший свой пост. Более внимательный обзор выявил в отдалении второго монгола.

Первый монгол держался нагло, как полицейский; еще немного – и позволит своей мишени упустить себя из виду. Обычный прием – берет на понт. Если бы монгол за прошедший час поменял дислокацию, Нокс, пожалуй, проворонил бы его. Так зачем же упрощать ему, Ноксу, задачу? На что этот тип рассчитывает?

Джон послал Эми текстовое сообщение, и минуту спустя она, не таясь, вышла через парадную дверь салона. Ни один из монголов даже бровью не повел.

Второе сообщение Нокс отправил Грейс. Она появилась на улице, скрытая зонтиком, и, к удивлению Джона, принялась ловить такси, малочисленные по причине дождя. После происшествия с Дулвичем они договорились – никаких такси. Впрочем, как выяснилось, Грейс хотела только, чтобы монгол как следует ее рассмотрел; когда же, по ее мнению, прошло достаточно для этого времени, она торопливо направилась к автобусной остановке. Монгол вскочил на мотоцикл.

Нокс отослал третье и последнее сообщение – Рэнди на сотовый. Оно состояло из одного слова: «Сматывайся».

18:45

Необходимость ехать за автобусом казалась Мэлсчою детской игрой. Оценив свою задачу на сложность, он самодовольно хмыкнул. Не упускать автобус из виду, ха – да это все равно что отслеживать на Янцзы авианосец, не путая его с баржами.

Поток мотоциклов и скутеров, как всегда, представлял собой упорядоченный хаос. Мэлсчой не спускал глаз с автобуса, успевая поглядывать в зеркало заднего вида.

Когда позади возник мотоциклист в шлеме, Мэлсчой сбавил скорость. Шлем носил чужеземец. Может, он тоже вел наблюдение за салоном красоты?

Автобус приближался, забирал влево, вклинивался в поток машин. Мотоциклист в шлеме приближался, не сбавляя скорости. Шпион вроде самого Мэлсчоя непременно бы скорость сбавил. Мэлсчой скорректировал свой мотоцикл относительно автобуса, радуясь, что этот маневр заодно предоставит ему больше возможностей для наблюдения за подозрительным мотоциклистом. Глянул в зеркало заднего вида: мотоциклист исчез. Должно быть, свернул или остановился.

Случайно взгляд Мэлсчоя упал на внутреннее зеркало заднего вида. Увы, слишком поздно. Мотоциклист в шлеме, как оказалось, некоторое время ехал по тротуару – объезжал пробку. На предназначенную для мотоциклов полосу он вернулся, когда до Мэлсчоя оставались считаные футы, Мэлсчой же инстинктивно отклонился вправо, к бровке тротуара, распугав братьев по разуму. Инцидент сработал против него – он сам расчистил противнику место для маневра. Человек в шлеме резко отклонил свой мотоцикл вправо и, не задев никого из посторонних, оказался рядом. Впрочем, у Мэлсчоя все еще имелось преимущество – достаточно было слегка толкнуть противника, и он полетел бы под чужие колеса.

Лишь теперь Мэлсчой заметил, что мотоциклетную полосу перегораживает нечто вроде баррикады. Проклятый чужестранец отвлек его, заманил в ловушку. Полоса сужалась, впереди наметилась пробка.

Доля секунды, которую заняло осознание, дорого обошлась Мэлсчою. Человек в шлеме задрал ногу, точно пес, отливающий у столба, и попытался лягнуть Мэлсчоя. Тому удалось уклониться, но он потерял контроль над мотоциклом. Переднее колесо вывернулось.

Мотоцикл рухнул вперед колесами. Передняя рама проехалась по бровке тротуара, Мэлсчой скатапультировал из седла, мотоцикл пролетел несколько ярдов. Последним, что отразилось в глазах монгола, было фанерное ограждение дорожных работ.

19:35

Район Хунцяо

Шанхай

Эми Сюэ взбежала по бетонной лестнице с тыла Жемчужного рынка, пробралась между куч мусора, оставшихся после обедающих продавцов. Вот мерзавец этот Нокс! Как, скажите на милость, она покинет город, не взяв денег? Эми проклинала проблемы, доставленные ей Ноксом, но не забывала его предостережений – в частности, вошла через служебный вход. Каковым входом, кстати, на Жемчужном рынке был оснащен только один магазинчик, кроме принадлежавшего Эми.

Она немало удивила Ли-Шу и Ми-Хо, двух своих лучших работниц, занятых изготовлением ожерелий на заказ. Обе девушки от неожиданности выпрямились над столами – хозяйка обычно входила как все посетители, через главную дверь. Эми поздоровалась и устремилась прямиком к сейфу. Не оборачиваясь к девушками, она уточнила:

– Меня никто не спрашивал?

– Спрашивали – несколько постоянных клиентов.

– Иностранцы?

– Нет.

– Если кто будет спрашивать – вы меня не видели. Понятно?

Сейф открылся. Эми сняла колье и двумя ключиками, висевшими на нем, отомкнула внутреннюю дверцу.

– Понятно, – хором ответили девушки.

– Если кто подозрительный будет меня искать – немедленно отправьте СМС. Уяснили?

– Да, конечно, – за двоих отозвалась Ми-Хо. – У вас всё в порядке?

– Разве по мне не видно, что не всё? Я тут, по-вашему, в прятки играю?

– Простите, пожалуйста.

Ни одна из девушек до сих пор не видела хозяйку в таком состоянии. Ли-Шу засекла, как несколько пачек юаней перекочевали из сейфа в сумочку Эми. Минимум сорок тысяч. Целое состояние!

– Рабочий день не сокращать, – наставляла Эми, запирая внутреннюю, а затем внешнюю дверцы сейфа. – Официальная версия – я уехала к клиенту оценивать драгоценности. Куда именно – вы не в курсе. Обещайте позвонить мне, а потом говорите, что абонент был вне зоны доступа. Я уезжаю отмечать Национальный праздник.

– Всё так и сделаем.

– Смотрите ничего не перепутайте.

– Не перепутаем.

– И не вздумайте распускать языки. – Фраза относилась к Ли-Шу. – Это тебе не игрушки, дражайшая троюродная племянница. Рот на замок, слышишь? Ничего не знаю, ничего не говорю. Твоя болтовня может сильно навредить мне.

Ли-Шу покраснела – она никак не ожидала, что тетка столь быстро просечет ее помыслы.

– Я все поняла, тетушка. Ни звука не издам, клянусь.

– Заприте за мной заднюю дверь. На замок. Кстати, почему она не заперта? Неужели не хватает соображения – запирать двери? Заприте и больше не открывайте!

Согласно правилам противопожарной безопасности, запирать заднюю дверь не следовало ни при каких обстоятельствах. Однако девушки промолчали.

Эми выскользнула в пресловутую дверь, оказалась на лестнице. Услышала, как за ее спиной щелкнул замок. Начала спускаться. Все чувства мгновенно обострились. Запах резкого одеколона пропитывал воздух – как она не заметила этого раньше? Суеверная по натуре, взвинченная из-за Нокса, Эми почти летела вниз по ступенькам.

Дармоеды коммунальщики – столько лампочек перегорело, а они и не чешутся. «Вроде, когда я в магазин бежала, так темно не было», – недоумевала Эми.

За спиной послышались торопливые шаги. Эми добралась до очередной лестничной площадки – и наткнулась на мужчину, который явно поджидал ее. Из груди вырвался испуганный вздох.

Мужчина схватил Эми за запястье, развернул и ладонью закрыл ей рот.

Она пыталась кричать, но выходили только хрипы. «Задняя дверь закрыта и заперта на замок, – пронеслось у Эми в голове. – Меня никто не услышит».

Эми пыталась лягаться, но куда ей, миниатюрной, хрупкой, было до этого здоровяка! Он поднял ее над полом, точно тряпичную куклу, и потащил вниз по лестнице.

Парализованная страхом, Эми силилась не потерять сознание. Так, наверное, чувствует себя утопающий, который то выныривает на поверхность, то вновь погружается под воду.

Она цеплялась ногами за ступени. Второй злоумышленник ухватил ее за ноги.

Так, волоча Эми вперед ногами, они добрались до первого этажа. Здесь было множество дверей.

Эми изловчилась, схватилась за открывшуюся дверь и шарахнула ею в лоб того, кто держал ее за ноги. Злоумышленник выронил свою ношу. Второй мужчина опешил, и Эми удалось высвободить правую руку. Локтем она заехала мерзавцу прямо в кадык – и была уронена на пол. Дверь, ведущая на улицу, с грохотом захлопнулась. Эми встала на ноги и бросилась в торговый зал, к лабиринту проходов и магазинчиков.

Она расталкивала покупателей, пытаясь оторваться от своих преследователей. У нее было преимущество – она знала тут все ходы и выходы. Она знала всех торговцев.

Преследователи разделились и рванули по параллельным проходам. Задумали поймать ее в ловушку.

Эми упала на четвереньки, заползла под прилавок, на котором была разложена одежда.

– Сестрица! – звала она, продвигаясь к стене. – Тут налетчики! Воры! Помоги мне! Открой дверь! Открой дверь!

Хозяйка магазина не медлила ни секунды. Она метнулась к стене, отодвинула несколько платьев и распахнула почти невидимую дверь в подсобку. Такие двери были почти во всех магазинчиках.

– Ни слова! – прошептала Эми, на четвереньках проползая в подсобку. Дверь за ней закрылась.

19:40

Злоумышленники встретились на пересечении проходов и обменялись мрачными взглядами – птичка упорхнула. Тот из них, кто был главнее, жестом велел напарнику продвигаться вперед. Вместе они принялись методично обыскивать прилавок за прилавком.

Они шарили за вешалками, отодвигали стеллажи и вполголоса кляли Эми.

19:41

Сначала до Эми донесся крик хозяйки магазина одежды, затем – звук удара, лишившего женщину чувств. Зазвенели вешалки.

Дверь распахнулась.

Первого вломившегося в подсобку Эми ударила в грудь острым углом металлических плечиков. Мерзавец взвыл и бросился на нее, но она нырнула ему под руку и атаковала второго, ногтями разодрав ему шею.

Выскользнула из магазина, побежала. Но, едва достигла первого перекрестка, была схвачена сзади. Ей заломили за спину руки и понесли к черному ходу.

На секунду она глотнула свежего воздуха. Далее последовал звук, с каким дыня падает на кафельный кухонный пол. Что-то густое и теплое залило ей лицо.

Кровь.

Эми бросили на холодный бетонный пол. Там уже валялся, весь в крови, какой-то мужчина.

Монстр с наполовину развороченным лицом – наверняка монгол или еще какой северянин – обрабатывал второго пленника.

Прежде чем Эми успела подняться на ноги, ее сгребли в охапку и швырнули в фургон. Следом влез ее похититель. Хлопнула дверь. Завизжали шины.

Послышалась брань на шанхайском диалекте. Водитель сказал тому, кто навис над Эми, что-то насчет хвоста. Ответом ему было ругательство. У Эми во рту оказалась тряпка, поверх тряпки – изолента.

Эми потеряла сознание.

19:53

Мэлсчой, для профилактики методично пиная жертву коленом в солнечное сплетение, тащил ее подальше в переулок. Незадачливый мотоциклист дергался, точно марионетка.

– На кого работаешь? – осведомился Мэлсчой на сносном путунхуа.

– На Фэн Ци.

– Янчэнову шестерку? – уточнил Мэлсчой, беря жертву за плечи.

– Да.

Монгол, как заправский математик, произвел в уме несколько состыковок.

– Где эти типы ее засекли?

Мэлсчой еще не очухался после падения с мотоцикла, содранная кожа на щеке саднила, словно по ней прошлись сырной теркой.

Жертва закатила глаза. Сейчас сознание потеряет – и уже ничего не скажет. Мэлсчой поднял мотоциклиста и шарахнул коленом в пах, чем сразу привел в чувство.

– Где, я спрашиваю?

Теперь его рука стискивала жертве горло.

Мотоциклист выдал адрес на Моганьшань-роуд, в прошлом – районе складов и ангаров, многие из которых недавно переоборудовали под выставочные залы.

Этот район был хорошо знаком Мэлсчою. Он ниже нагнулся к своей жертве.

– Теперь будешь работать на меня. Мы с тебя глаз не спустим. Попробуешь сбежать или надувательством заняться – я тебе мужское достоинство вот по сю пору отрежу.

Мэлсчой забрал у мотоциклиста мобильник и внес в память свой номер.

– Что услышишь, узнаешь – немедленно сообщай мне. Сию же секунду, понял? Не будешь звонить регулярно – я до тебя доберусь, и тогда мало не покажется.

Он взял бумажник мотоциклиста, помахал у него перед носом – дескать, запомни, кто теперь хозяин, – разжал хватку, и бедняга рухнул на асфальт.

– Попытаешься своих предупредить – пожалеешь.

20:40

Эми Сюэ смутно вспомнила, что ей дали проглотить какую-то горькую дрянь. Теперь ни ноги, ни руки не двигались, словно окоченели. Она пыталась говорить, но издавала лишь нечленораздельные звуки. Улучила момент, огляделась. С ней взаперти находились двое мужчин, один – избитый до кровоподтеков. Ее собственная блузка была разорвана, грудь и живот открыты. Эми видела, что брючек на ней нет, однако не ощущала ничего подозрительного. Запястья были схвачены пластиковыми шнурами и прикручены к бамбуковому шесту, сам шест закреплен между батарей.

Прямо над ухом у нее раздался приглушенный мужской голос. Говорили на путунхуа.

– Американец и китаянка. Имена. Номера мобильников. Адреса, по которым их можно найти. Выкладывай, живо!

Эми почувствовала желание солгать, но удивила сама себя.

– Джон Нокс, – произнесла она. – Китаянку зовут Грейс.

– У нас твой мобильник. Покажи, где их номера.

Мужчина сунул телефон Эми под нос, но строчки расплывались, она никак не могла сосредоточиться. Да и вся комната, подернутая туманом, словно вращалась вокруг Эми. Она оцепенела, в голове было пусто. Казалось, всю волю к сопротивлению из нее выкачали. Впрочем, язык, похоже, жил своей жизнью.

– Вот этот номер, верхний, – Нокса, – произнесла Эми, когда цифры наконец выплыли из тумана.

По части лжи и уловок она всегда считала себя докой; не зря же сделки удавались ей лучше, чем другим адептам жемчужного бизнеса. А с женщиной, голос которой слышался теперь так отчетливо, Эми была незнакома.

Освещение изменилось, как если бы открыли дверь. На потолок легла серая тень. Какова бы ни была причина, она заставила спрашивавшего резко развернуться. Эми почувствовала глубокую благодарность.

«Сделай что-нибудь!» – велела Эми своему телу. Но тело было бессильно. Полное безразличие разлилось по венам.

20:40

Мэлсчой засек фургон еще на Жемчужном рынке. «Профаны», – с презрением подумал он. Припарковались в какой-то луже на задворках склада, который, согласно вывеске, арендовала «Ян Констракшн». Так только круглые идиоты могли поступить.

Мэлсчой забрался на крышу фургона и заглянул в складское окно. Огнестрельного оружия нет. Трое мужчин; хорошо, если хоть ножами располагают. Женщину раздели, мерзавцы. Зрелище покоробило Мэлсчоя. Он вспомнил об изнасиловании жены своего покойного брата. Ощутил прилив энергии.

Ногой распахнул дверь, завопил «Полиция!» и устремился прямо к предполагаемому главарю. Волшебное слово дало достаточно времени, чтобы пересечь комнату. Выражения лиц изменились кардинально, когда на изуродованное лицо Мэлсчоя упал свет. Двое из присутствующих имели дело с Мэлсчоем не далее как час назад.

Монгол сорвал со стены электродрель и стал вращать ее, как булаву.

Один из злоумышленников дернулся было к двери. Дрель угодила ему в основание шеи. Мужчина упал.

– Ну, чья очередь? – на путунхуа поинтересовался Мэлсчой, надвигаясь на мерзавца, прикрывшегося офисным креслом. Этому он сломал несколько ребер и пробил висок.

Третий подонок выхватил нож.

Мэлсчой наступил на поверженного, вытер об него ноги. Дрель перед ним выделывала в воздухе правильные восьмерки.

– Уверен, что женщина этого стоит? – уточнил Мэлсчой.

Противник попытался напасть справа.

– Передай своему боссу: это задание не для тебя и не для этих двоих. Для тех, кто вздумает остаться, фургон станет братской могилой. – Мэлсчой сделал приглашающий жест в сторону открытой двери.

Его противник медленно попятился к выходу.

Через несколько мгновений фургон уже несся на полной скорости. Двое поверженных были надежно зафиксированы Мэлсчоем с помощью электрических проводов.

На столе он заметил рассыпанные таблетки и бутылку энергетического напитка «Гаторейд». Перевел взгляд на Эми.

Всплеск адреналина всегда затруднял Мэлсчою общение на путунхуа.

– Я могу оставить тебя здесь. Они, пожалуй, вернутся. Или еще кто подвалит. Мы оба представляем, что они с тобой сделают. – Взгляд скользнул по полуобнаженному телу. Эми, не мигая, смотрела в пустоту. – Ты меня слышишь, я знаю. Двигаться не можешь, потому что тебя опоили. Ну, говори, где чужестранец?

Мэлсчой снова начал раскручивать дрель.

– Не знаю, – выдавила Эми.

Хорошо осведомленный о действии рогипнола, Мэлсчой поверил ей.

– Что вы делали в салоне красоты?

– Расшифровывали файлы.

– Какие файлы?

– Финансовую отчетность.

– У чужестранца теперь есть финансовая отчетность?

Эми уставилась прямо перед собой. Еще несколько секунд – и толку от нее не будет никакого.

– Как его зовут? – Мэлсчой навис над Эми. Зная, что она его слышит, тем не менее возвысил голос. – Имя! Как его имя? – Слова отозвались гулким эхом.

– Джон Нос.

– Джон Нос?

Мэлсчой дождался, пока взор Эми погаснет. Закрыл ей глаза. Коснулся сонной артерии, ощутил слабое биение пульса. Поднял с пола ее брючки и сумочку, из которой посыпались банкноты. Пригодятся. Мэлсчой взвалил Эми на плечи, как мешок, и потащил к мотоциклу.

Он довез ее до ближайшей автобусной остановки и усадил на скамейку, брючки бросил ей на колени, блузку застегнул. Погладил ее по щеке, едва удержался, чтобы не сказать спасибо.

16

22:15

Район Хунцяо

Шанхай

– Дела могли бы обстоять и получше! – заявил Аллан Марквардт в лицо Грейс, стоявшей у него на пороге.

Территория под названием «Дивные сады» представляла собой закрытый кондоминиум для иностранцев, располагалась в районе Хунцяо и вмещала несколько дюжин трехэтажных домов без намека на какую бы то ни было индивидуальность. К каждому дому прилагался небольшой холеный газончик.

Грейс появилась перед главными воротами кондоминиума и заставила себя дождаться Марквардта и его реакции на нее. Теперь тот буравил ее мрачным взглядом.

– Тысяча извинений, мистер Марквардт, – произнесла Грейс. – Дело очень срочное.

Марквардт нехотя впустил ее. Где-то в глубине дома бубнил телевизор. Явилась красивая, стройная женщина средних лет, в белых льняных брюках и шелковой блузке цвета аквамарина. Марквардт представил ее как свою супругу, Лоис. Грейс он назвал сотрудницей «Бертолд групп».

– Дорогая, будь добра, сделай нам чаю, – обратился Марквардт к жене.

Он провел Грейс в гостиную, заставленную книжными шкафами и азиатским антиквариатом. Креслу для двоих с символами «инь» и «ян», например, было не меньше двухсот лет. В него-то Марквардт и усадил Грейс. Сам он занял кожаное кресло и воззрился на свою гостью поверх индийского журнального столика, выполненного из слоновьего седла.

– Могу я говорить прямо? – спросила Грейс.

– Да. Чужих ушей тут нет.

– Мой коллега и я, – начала она, на всякий случай не называя имени Нокса, – уже имеем на руках записи Лю Хао о поощрениях.

На секунду Марквардт, казалось, испытал легкое головокружение.

– Отлично!

Грейс раскрыла ладонь, демонстрируя флэш-карту, и почти сразу сжала пальцы.

– И флэшка, и ключ к расшифровке файлов будут ваши, как только вы объясните мне, зачем ездили на Чунминдао.

Эту фразу план Нокса не включал.

Самообладание Марквардта дало сбой.

– Куда, простите?

– На Чунминдао.

– Чунминдао? Я что-то слышал об этом острове.

– Вы были на этом острове вместе с Престоном Суном. Мне нужно знать цель поездки. Это принципиально для спасения похищенных.

– Позвольте напомнить вам, что вы мне подчиняетесь, пусть и не напрямую. Если что, я могу позвонить Брайану. Спасение похищенных не входит в диапазон ваших задач.

– Во время нашего с вами ланча я поинтересовалась причиной выплаты двухсот тысяч долларов. Вразумительного ответа я не получила. Вы с мистером Суном отправились на Чунминдао после первого платежа – платежа, который Лю Хао не зафиксировал в реестре поощрений, выплачиваемых для строительства башни Сюань. Почему? Второй такой платеж, согласно вашим же записям, был сделан за несколько часов до похищения Лю Хао. По-моему, это требует объяснений.

В дверях возникла Лоис Марквардт с подносом, поставила две чашки на столик и собралась уходить.

– За мной и моим напарником следят, – продолжала Грейс, обращаясь к заинтересованной Лоис. – Мой гостиничный номер напичкан видеокамерами. Мне нельзя туда возвращаться. После работы меня регулярно «пасут», о возвращении в офис не может быть и речи. По сути, мне вообще никуда нельзя. Один из моих коллег попал в больницу, состояние его крайне тяжелое. Мы полагаем, идет охота на флэш-карту. Мы полагаем также, что перечисленные факты имеют отношение к вашей с мистером Суном поездке на Чунминдао.

– Аллан!

Марквардт взглянул на жену. Что она тут стала, не догадается уйти!

– Всё в порядке, дорогая, спасибо за чай.

– Если что-нибудь понадобится, – сказала Лоис, обращаясь к гостье, – зовите, я приду.

И покинула комнату.

– Не понимаю, в чем связь между нашей поездкой и похищением.

– Значит, вы признаете, что поездка имела место.

– Откуда вам о ней известно?

– Это неважно.

– Для меня – важно. Важнее, чем вы можете себе представить.

– Подробности вам ни к чему. Часть моей работы – охранять вас.

– В таком случае ничего не могу сообщить. Вы напрасно сюда приехали – только время потеряли.

– Ваш ответ не принимается.

– Мисс Чжу, мы с вами по одну сторону баррикад. Вы просите невозможного. Иначе я бы пошел вам навстречу. Увы, я не имею права. – Марквардт помолчал. – Пожалуйста, отдайте флэшку.

– Мы лишились денег на выкуп из-за возникшего осложнения – серьезной травмы моего коллеги. Ваша поездка на Чунминдао – с какой бы целью она ни была предпринята – имеет отношение к похищению. Уж поверьте мне.

– Исключено. А насчет выкупа Брайан меня предупредил. Досадно, конечно.

– Сначала вы скажете, что делали на Чунминдао, – ровным голосом произнесла Грейс. – А потом соберете столько американских долларов, сколько сумеете, и сделаете это до завтрашнего утра, до девяти часов. Остальное мы добудем у других лиц, не меньше вашего заинтересованных в содержимом этой флэш-карты.

Марквардт закашлялся.

– Содержимое этой флэш-карты – моя собственность. Вы не посмеете выставить ее на торги. Я ведь могу вас прямо здесь задержать, если понадобится. Вы перешли границы дозволенного. Да, именно так, леди, – вы перешли границы дозволенного.

Из чехла, прикрепленного к поясу, Марквардт извлек «Блэкберри» и принялся одной рукой нажимать кнопки.

– На вашем месте, сэр, я бы воздержалась от звонка, – предупредила Грейс. – Ваш телефон прослушивается китайскими властями. Учтите это. Вам ведь не хочется дать им понять, что мы нашли записи Лю Хао? – Грейс выдержала паузу. – На нас с вами набросятся, как стая саранчи.

– Ну так отдайте флэшку, – сказал Марквардт. Палец его завис над зеленой клавишей.

– Не могу.

– Что вы себе позволяете, мисс Чжу? Вы шантажировать меня вздумали? Нет, теперь я вас точно в тюрьму отправлю.

– Вряд ли вам это удастся.

– Я говорил с Брайаном. Мы пытаемся собрать деньги. Изо всех сил пытаемся. Доказательство, что пленники живы, было нам предъявлено. В витрине на Нанкин-роуд. Вы отправитесь туда с деньгами. К сожалению, наличности будет меньше пятидесяти тысяч. Сами видите – угрозы вам не помогут.

– Меньше пятидесяти тысяч? Быть не может. Они рассчитывали получить впятеро против этой суммы.

– Брайан полагает, они удовольствуются сотней тысяч. Ну да пока вы деньги не доставите, мы этого не узнаем.

– Риск слишком велик.

– Да, игра у нас вообще рискованная. Дайте сюда флэшку.

Грейс покосилась на «Блэкберри». Уже слышались гудки, на том конце трубку вот-вот снимут.

– Еще чаю? – спросил Марквардт.

Грейс и так свой чай не пригубила. Значит, Марквардт хочет ее задержать. А звонит он охраннику. Интересно, охране кондоминиума или людям самого Марквардта? Какая разница?

Грейс встала.

– Флэш-карту со всем содержимым получит тот, кто больше даст.

– Не делайте этого, – спокойно сказал Марквардт. – Вас уничтожат.

Будь у него настоящая серьезная охрана, у парадной и у задней двери стояли бы на посту минимум по два человека. А так – скорее всего, один-единственный телохранитель входит, когда надо, в контакт с соответствующей службой кондоминиума.

Кстати, если телохранитель – в единственном числе, он бы занял такую позицию, чтобы видеть и парадную, и заднюю двери. Или вошел бы в дом.

– Вашу карьеру еще можно спасти. Помните об этом! – Марквардт раскрыл ладонь.

Грейс поспешила вон из гостиной и чуть не столкнулась с Лоис, которая подслушивала в холле. Глаза двух женщин встретились. Лоис бросила взгляд на парадную дверь и чуть заметно качнула головой. Грейс посмотрела на лестницу.

Лоис кивнула и прошептала:

– Пожарные лестницы у окон.

Китаянка побежала наверх.

В первой комнате, через окно которой она попыталась ускользнуть, спал ребенок. Грейс бросилась дальше по коридору – к хозяйской спальне. У окна-эркера заметила встроенный в подоконник диванчик, скинула с него подушки, вытащила из углубления веревочную лестницу и открыла окно, выходившее на аллею и подъездную дорожку. Охранники, которые отслеживают парадную и заднюю двери, оттуда Грейс не увидят. Она швырнула лестницу в окно, проследила ее полет. Лестница немилосердно вихлялась; все силы Грейс ушли на удержание равновесия и укрощение лестницы – не хватало, чтобы она раскачалась и стала видна из-за угла!

Грейс спрыгнула на землю и пригнулась. Стала обдумывать пути отступления. Охрана кондоминиума сейчас прибудет; если не исчезнуть, Грейс неминуемо схватят. Кондоминиум – это ловушка, садок, даром что занимает двадцать акров площади. Единственный выход – через главные ворота. Вся территория обнесена двадцатифутовой каменной стеной, по верху которой насыпано битое стекло. Идеально, чтобы никого не впускать. И никого не выпускать.

Грейс поползла, держась тени, в направлении, противоположном главному входу. Так она добралась до угла Марквардтова дома. Охраны не было видно. Значит, до прибытия группы поддержки перед Грейс имел место театр одного актера. Значит, единственный охранник предпочел отслеживать парадную дверь, откуда хорошо виден главный вход в кондоминиум.

Грейс побежала вдоль ряда домов, по возможности не выходя из тени. Сюда она ехала на автобусе. Выбираться придется пешком.

Улизнуть с территории кондоминиума, не ввязавшись в потасовку, не было никакой надежды. Охранники у ворот за свою жизнь постигли единственную науку – взмахивать рукой и проверять документы. Будь охранников двое, Грейс бы выкрутилась. Но если они позовут подкрепление – еще двоих или троих, что в данную минуту несут дозор на лужайках, – тогда пиши пропало, Грейс окажется в абсолютном меньшинстве.

На подъездной дорожке кто-то бросил велосипед. Грейс вывела его на основную дорогу, оседлала и поехала. Она исчезла в западном направлении – значит, по расчетам охранников-будочников, появиться должна с востока. Может, удастся выиграть несколько секунд.

Фонари на верандах освещали каждый свою лужайку, ничего больше. Грейс крутила педали, почти вжимаясь в бамбуковую тень (бамбук нависал над асфальтовой дорожкой) и нечасто оказывалась на свету. По мере приближения к главным воротам, представлявшим собой единственный проем в каменной стене, громче становились уличные звуки. Будка охранников была подсвечена, и в этом неярком свете Грейс заметила всего двоих мужчин в форме.

А они заметили ее.

Один шагнул к красно-белому шлагбауму, закрывавшему проезд, и поднял руку – дескать, остановитесь. Второй контролировал пешеходную дорожку, по которой в кондоминиум входили няньки и домработницы.

Грейс послушно остановилась – незачем раздражать охрану. Спустила с педали правую ногу, но левую удерживала. Велосипед слегка накренился. И вдруг она спрыгнула и обрушила велосипед на охранника, что стоял у шлагбаума, а сама бросилась к опешившему охраннику-будочнику. Тот, видно по привычке, взмахнул рукой, требуя, чтобы Грейс остановилась. Она сломала ему левое колено, а когда бедняга скорчился, коленом саданула его в нос. Охранник с грохотом упал.

Тот, на которого Грейс уронила велосипед, поднялся и бросился к ней. Он видел, что произошло с его напарником, и, когда Грейс обернулась к нему, застыл в полной растерянности.

Грейс шагнула к нему, и он отшатнулся. Она поняла, что он уже все равно что повержен.

– Я – мелкая дичь, – на шанхайском диалекте произнесла Грейс. – Я любовнику изменила, он за мной гонится, только и всего. Попробуй подойди – я твои яйца тебе в пасть запихну.

Грейс развернулась, однако не побежала. Охранник прошел за ней несколько шагов и остановился под ее взглядом. Напарник стонал возле будки. Парень поспешил к нему на помощь.

Грейс опустила голову и попыталась успокоиться. Ей очень хотелось броситься бегом, но она знала – это ее выдаст. Возле ворот затормозил темно-синий мини-вэн: на переднем сиденье два китайца, с виду – типичные охранники.

Грейс дождалась, пока мини-вэн въедет в ворота, и пустилась бежать.

В отдалении показался автобус.

23:50

Район Хуанпу

Шанхай

С потолка струился приглушенный, рассеянный свет. Ян Чэн шагал взад-вперед, вдоль стены с картиной кисти Эдди Лима. На картине были запечатлены всплески красного, белого и черного. За спиной Ян Чэна, в окне, открывался панорамный вид на реку Хуанпу, расцвеченную неоновыми огнями туристических катеров. В стекло барабанил дождь.

– Ты меня крайне разочаровал, – трясясь от ярости, заявил Ян Чэн стоявшему перед ним Фэну.

– Понимаю, босс.

– Знаешь, где я только что был? На ужине с двумя брюссельскими инвесторами. Они согласились ссудить мне один миллиард евро на строительство Нового города. В принципе согласились. До деталей дело не дошло. Но есть одна маленькая проблемка. Я еще не выиграл тендер. А почему я не выиграл тендер? Потому что не подал заявку на участие. А почему я не подал заявку на участие? Потому что бедолага Лю до сих пор в лапах похитителей, а только он знает Магическое Число. Жемчужная Леди предоставила столь необходимую нам связь – и где теперь Жемчужная Леди?

– Я виноват, – промямлил Фэн. Тело ныло от тяжелых кулаков монгола. – Мне нет прощения. Прогоните меня, босс.

– Нет, так просто ты не отвертишься. – Ян Чэн продолжал мерить шагами кабинет. – Кто этот тип?

– Северянин. Возможно, монгол.

– Выродок. Монголы все выродки.

– Вы совершенно правы, босс.

– Где Жемчужная Леди?

Фэн долго молчал.

– Все указывает на то, что она в лапах монгола. К счастью, в ближайшие двенадцать часов, а может, и дольше, толку он от нее не добьется.

– Значит, не все потеряно.

Фэн ждал дальнейших упреков. Таковых не последовало, и он решился раскрыть рот:

– Если позволите, босс, я бы предложил…

– Не позволю! – рявкнул Ян Чэн и крутнул на пальце обручальное кольцо. – А хотя ладно, валяй.

Фэн тщательно подбирал слова.

– Если выкуп состоится, если бедолагу Лю спасут, у нас появятся основания полагать, что номер конкурсной заявки – Магическое Число – станет известен Марквардту. Если, конечно, сейчас он известен Лю Хао, как мы подозреваем.

– Ты не сказал ничего нового.

– Но если сделка провалится, у нас будет дополнительное время поискать Лю Хао, пока этим не занялись остальные.

– Раз в год и незаряженное ружье стреляет, – изрек Ян Чэн, впервые за двадцать минут удостоив Фэна взглядом.

– Судя по записям наших видеокамер, Чжу Юя заполучила корпоративную отчетность и изучала ее у себя в номере. А принесла гроссбухи одна из секретарш Марквардта. За одно это ее можно уволить. А то и к суду привлечь.

Ян кивнул. Постепенно перед ним вырисовывалась вся картина. На лице, обыкновенно искаженном брезгливой гримасой, проступило подобие улыбки.

– Продолжай.

– Давайте отошлем эту видеозапись Марквардту. Разумеется, анонимно, – произнес Фэн. – Вдобавок у меня имеются фотографии, на которых Чжу Юя обедает с чужестранцем. Они не просто едят – они документами обмениваются. Официантка – свидетельница. Не исключено, что чужестранец подвергнется допросу, а значит, выкуп заложников станет невозможен.

Ян снова кивнул.

– В башке у тебя дерьмо вместо мозгов, но сейчас это дерьмо очень недурно пахнет – ты все-таки вспомнил о тактике, которую я предлагал в самом начале. – Ян Чэну непременно нужно было присваивать всякую здравую мысль.

– Да, босс. Конечно, босс. Я всего лишь повторяю ваши ценные советы. Очень глупо с моей стороны было сразу не понять, сколь блестящую тактику вы разработали.

– Власти за такую слежку по головке не погладят. Проследи, чтобы они на нас не вышли. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

– Буду осторожен с видеозаписями, как с хрупкой яичной скорлупой. Все меры предприму.

– Сам этим займешься, лично.

Фэн понял: если завалит это задание – карьере конец. Остаток жизни он проведет в торговом зале супермаркета за отслеживанием мелких воришек.

– Ваше доверие, босс, – величайшая честь для меня, – солгал Фэн.

Зазвонил оставленный на столе мобильник Ян Чэна. Тот взглянул на экран. Кэтрин, его секретарша. Что-то поздновато звонит. Может, основательно обдумала его последнее предложение?.. Ян Чэн махнул в сторону двери – дескать, давай, Фэн, выметайся.

Вдалеке мигнул огнями самолет, идущий на посадку в аэропорту Пудун. Очередной самолет, полный чужестранцев, отравляющих Поднебесную.

С секретаршей Ян Чэн говорил на шанхайском диалекте.

– Да, слушаю.

– Мне только что звонила эта женщина, Чжу Юя. Она хочет с вами встретиться.

Совпадение – они с Фэном минуту назад говорили о Чжу Юя – неприятно покоробило Ян Чэна.

– Сэр, вы меня слышите?

– Ты с ней лично говорила?

– Да. Она хочет встретиться сегодня, если можно. Я сказала, что, как мне кажется, вы вечером свободны.

Ян Чэн справился с потрясением.

– Через пятнадцать минут в моем кабинете. – Взглянул на часы. – Успеешь, Кэтрин?

– Разумеется.

– Сама будь на рабочем месте.

«Помни о лице, Ян Чэн».

– Да, сэр.

– Пожалуй, пусть она придет через полчаса. – Ян Чэн вспомнил, что Кэтрин нужно время, чтобы добраться до офиса. – Поднимайтесь на личном лифте. – А это уже крошечный знак расположения самой Кэтрин – никому, кроме Ян Чэна, не дозволено пользоваться его лифтом.

– Будет исполнено, – бодро отвечала Кэтрин.

– Ты молодец, хорошо поработала. – Еще кусочек сахару за удачный трюк. Если действовать грамотно, Кэтрин будет к его услугам уже нынче ночью.

Ян Чэн позвал Фэна обратно в кабинет.

– Установи здесь «жучков» на следующие полчаса.

– Но это же… – Фэн непроизвольно взглянул на часы. Он решительно ничего не понимал. – Да, босс. Слушаюсь, босс.

Пятница, 1 октября

День выкупа

17

01:15

Набережная Вантай

– Что за приятная неожиданность, – на шанхайском диалекте промурлыкал Ян Чэн, обращаясь к Грейс.

Она открыла сумочку и извлекла флэш-карту.

– Здесь записи Лю Хао, – на путунхуа сказала Грейс. Шанхайский диалект казался ей слишком грубым и вдобавок задающим речи слишком быстрый темп, неприемлемый для деловых переговоров.

На долю секунды глаза Ян Чэна сверкнули. В остальном он вел себя как образцовый бизнесмен – демонстрировал вежливую и недоуменную заинтересованность.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

– Допустим, – отвечала Грейс, пряча флэш-карту в сумочку. – А раз вы не совсем понимаете и, возможно, предпочитаете обсудить эту тему в других выражениях, я ограничусь тем, что скажу следующее: доступ к содержимому флэш-карты тщательно закодирован. Для раскодирования мне необходимо сделать некий звонок по некоему телефону в некое определенное время. В любом случае это произойдет сегодня не раньше полудня.

Ян Чэн мрачно кивнул.

– Допустим, я представляю, что вы имеете в виду под «записями Лю Хао».

Но Грейс уже захлопнула сумочку. Щелчок магнитной застежки прозвучал как выстрел.

– Флэшка продается. Сто тысяч долларов США. Готовность к сделке объявляется до девяти утра. Деньги следует передать до полудня.

Ян скроил кошачью улыбку.

– Вон как дело повернулось! А я ведь предупреждал – не работайте на Марквардта. Надо было принять мое предложение.

– Может быть, и сейчас еще не поздно.

– Нет, слишком поздно. Продажа корпоративных тайн – серьезное преступление, мисс Чжу.

– Не более серьезное, чем покупка корпоративных тайн, – парировала Грейс. Оглядела кабинет и продолжала: – Исключительно для «жучков», обитающих в этом помещении, позволю себе заметить: это вы, а не я, назвали упомянутые файлы корпоративными тайнами. Насколько мне известно, они составлены не корпорацией, а отдельно взятым человеком, неким Лю Хао. Полагаю, он будет мне весьма благодарен за выставление его собственности на торги, ибо находится сейчас в заточении и очень нуждается в деньгах для спасения своей жизни.

На лбу Ян Чэна выступил пот. Если бы не скрытая камера, он бы раздавил эту гниду. Как она его достала!

– Вы просите иностранную валюту… А ее не так-то просто добыть в столь короткий срок. Не подойдут ли вам юани, мисс Чжу?

– Нет, только доллары США. Кто больше даст, тот и получит флэшку. Крайний срок заявки – девять утра.

– Сто тысяч, говорите? К девяти утра? Нет, это невозможно. Тут нужна неделя, если не две. Вы же знаете банковские правила. Достать столько денег к полудню? Исключено.

– К полудню, и не позже! – Грейс встала. – У Кэтрин есть мой номер телефона, если надумаете.

– Кэтрин проводит вас к выходу.

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка.

– Соблюдайте осторожность. Для вас это огромный риск, Чжу Юя.

Грейс процитировала пословицу, которая в переводе звучит примерно так: «Разве можно добыть тигрят, не войдя в тигриное логово?»

– А много ли желающих получить флэшку?

– Достаточно.

– Им выдвинуты те же условия, что и мне?

– Заявки принимаются до девяти утра. Наличные – до полудня. Дерзнете установить за мной слежку – а я, можете не сомневаться, это сразу просеку, – так вот, дерзнете установить слежку – вылетите из списка.

02:10

Район Чжабэй

Шанхай

Грейс разогрела в микроволновке замороженные пирожки со свининой под соусом барбекю из ресторана «Би-Фэн-Тан». Они с Ноксом ели на балконе тайной квартиры. Вид открывался на бельевые веревки. Запивали пивом.

– У вас вся одежда черная, – сказала Грейс. – А на черном пот заметнее. Вы потный, и зрачки расширены от адреналина.

– На себя посмотрите.

– Вы с ним дрались? В смысле с монголом? Он там был?

– Расскажите лучше о Марквардте. И о Ян Чэне.

Оба молча тянули пиво.

– Я жду, – сказала Грейс.

– Я тоже, – парировал Нокс.

– Детский сад какой-то.

– Я зашел в комнату к монголу, как мы и договаривались. Удостоверился, что его нет, – заговорил Джон. – Огляделся.

– И что?

– Это какой-то морской пехотинец с повадками монаха. Морально устойчивый аскет. Никаких личных вещей. Правда, под молитвенным ковриком обнаружилось потайное отделение.

– С этого места поподробнее, пожалуйста, – произнесла Грейс.

– Ну как обычно, четыре шурупа, скрытая панель. А в тайнике чего только нет. – Нокс поморщился – рана дала о себе знать. – Я обнаружил видеокамеру. Навороченная, такими только профессионалы пользуются. Два пистолета, оба российского производства. И приличную сумму денег, примерно восемьдесят тысяч юаней, если не все сто.

– Пропавший кинооператор! – воскликнула Грейс. – Его «Железная рука» ищет.

– Именно. И если он в таком же разбитом состоянии, как его камера, можно смело вычеркивать его из списка живых.

– А запись в камере была?

Нокс протянул свой iPhone.

– Качество хромает, не взыщите. Я записал на телефон изображение с монитора камеры.

Он запрокинул пивную банку и с шумом допил остатки пива.

– Что за команда асфальтоукладчиков? Я не понимаю.

– Я тоже не сразу понял. Смотрите дальше.

Глаза Грейс сверкнули.

– Кто эти люди?

– Здесь слишком мелко. Нужен монитор побольше и запись почетче. Впрочем, этот тип, слева, габаритами очень напоминает нашего монгола. А этот – достаточно толст и достаточно хорошо одет: похоже, особо важная персона.

– Вы принесли пленку, – с утвердительной интонацией сказала Грейс.

– Это диск. В камере остался.

Грейс не скрывала изумления и досады.

– Почему? Почему вы его не взяли?

– Мы знаем, где его найти. А если ему кто-нибудь ножки приделает, мы извлечем из этого определенную пользу. Будем вести наблюдение.

Грейс вернулась к видеозаписи.

– Асфальт укладывают ночью, – пояснил Нокс. – Похоже на некий индустриальный район. – Нокс закатал рукав рубашки и продемонстрировал китайские иероглифы, ручкой написанные на предплечье. – Вот этот иероглиф значится на доме, на заднем плане.

– «Чун», – прочла Грейс. – Переводится как «честь», «достоинство». Не Чунминдао ли?

– И я так подумал. Смотрите, смотрите дальше. Уже скоро.

– Зачем он это снимал?

– Какой смысл цепляться за камеру, когда оператор мертв? А если ему отрубили руку, он наверняка мертв, – произнес Нокс. – Если наш друг монгол работает на полицию, на этого инспектора, тогда все понятно. Копам нужны вещдоки, чтобы осудить кое-кого или…

– Вымогать взятки.

– Точно. А еще вещдок пригодится для подстраховки. Вы правы.

– А если толстяк, что стоит рядом с монголом, – тот самый пекинский чиновник, член партии… – И тут Грейс ахнула от неожиданности.

– У вас хорошее зрение, – похвалил Нокс. – Я его только при втором просмотре заметил.

Грейс перемотала видео, остановилась, когда слева, у самого края экранчика, возникла голова, торчащая над бетонным забором. Грейс увеличила эту голову, приблизила лицо.

– Я узнал его по фото из цифровой рамки, – бросил Нокс.

Расплывчатое от нехватки пикселей лицо Лю Хао уставилось в камеру. Вид был загнанный, как у оленя, выхваченного из тьмы лучом прожектора.

Грейс побледнела.

– Лю Хао! Не может быть!

– Кто бы этот асфальт ни укладывал, в свидетелях он не нуждался.

– Мы, китайцы, – обиженно начала Грейс, – работаем в любое время суток. И ночью не реже, чем днем.

– Нет, они что-то прячут, – возразил Нокс. – Сами прикиньте.

– А Лю Хао случайно увидел.

– Главное – он засек этого жиртреста, – подхватил Нокс. – И понял, кто он такой.

– Поэтому он мне и позвонил… – Грейс притихла, потрясенная.

– Я вам уже говорил: не корите себя.

В глазах китаянки стояли слезы.

На следующие несколько минут, пока Грейс предавалась молчаливому самоедству, Нокс позволил усталости одолеть себя. Мысленно он торжествовал – снятое видео оказалось достаточно четким, чтобы разобрать очень важные детали. На нормальном экране можно будет и лица различить.

Он коснулся руки Грейс.

– Нет, правда, успокойтесь. Зато вы можете все исправить. Мы с вами все исправим, спасем Лю.

Грейс рассказала о переговорах с Марквардтом и Ян Чэном.

– Один из них точно поведется, – изрек Нокс. – А если нет – мы напихаем в сумку газет и устроим небольшую импровизацию.

– Тогда заложников убьют.

– Не успеют. Вот увидите.

– Нас только двое. Зря Марквардт звонил. Теперь китайские власти в курсе, что записи Лю Хао у нас. Мы на крючке.

– Мы знали, что путь наш не будет усеян розами. Делайте то, что должны делать.

Грейс округлила глаза.

– Американская поговорка, – пояснил Нокс.

– Что дальше, Джон?

Дальше Нокс выпил бы банку пива. А может, и пять банок. Вслух он сказал:

– Нужно позвонить Рэнди.

– Чтобы дал код расшифровки? Я думала, он уже у вас. – Ее голос звучал кисло.

– Верно, код я у Рэнди получил. Речь не об этом. Речь о доказательстве жизни. Праймер потребует последнее доказательство жизни. Это наш шанс.

18

07:00

Шанхай

Национальный праздник совпал с Праздником середины осени. Ситуация усугубилась тем, что была пятница. Триста миллионов китайцев снялись с мест, чтобы отметить событие в родных домах. Было забронировано без малого сто миллионов железнодорожных билетов «в оба конца», число же предполагаемых пассажиров за каких-то неполные три дня выросло до ста восьмидесяти миллионов. Еще двести миллионов человек намеревались добираться до малой родины на автобусах, автомобилях, велосипедах, мотоциклах, теплоходах… и на своих двоих. Авиакомпании увеличили количество рейсов, и все равно не осталось ни одного свободного места. Плавательным средствам грозило затопление – народу на них набилось куда больше, чем позволяли правила безопасности. Каждый гражданин Китая считал своим долгом встретить Национальный праздник в отчем доме. Иностранные граждане использовали выходные в качестве небольшого отпуска. Все предприятия, все учреждения закрылись. Первым отмечали День основания Китайской Народной Республики, затем – Праздник осеннего равноденствия, который насчитывал уже три тысячи лет. Из-за массового исхода шанхайские улицы и переулки опустели, двадцатимиллионное население сократилось более чем вдвое.

Среди оставшихся в городе были Нокс и Грейс.

Джон позвонил Праймеру. Они с Грейс спали по очереди, ожидая ответного звонка, а также заявок на покупку записей Лю Хао; эти заявки, по их мысли, должны были поступить от Марквардта и Ян Чэна.

В семь каждый из них принял душ, и прямо на улице они позавтракали паровыми пирожками баоцзы со старбаковским кофе. Ярко светило солнце, даром что Нокс прочел в прогнозе погоды о приближении тайфуна «Дуань», который три дня назад буйствовал в Филиппинах и к полудню ожидался в континентальной части Китая, неся с собой ливень и ураганный ветер.

С точки зрения строителей башни Сюань, тайфун не мог выбрать худшего времени. Мало его самого, так еще рабочие разъехались на праздники – значит, некому будет обеспечить безопасность на стройплощадках, загнать в гараж машины, закрепить технику и строительные леса. По радио и телевидению регулярно передавали правительственное сообщение – всем рабочим вернуться в город. Рабочие в большинстве своем призыв игнорировали.

У Грейс зазвонил iPhone. Они одновременно взглянули на экран, затем Грейс ответила:

– Алло. Секундочку, я включу громкую связь.

– Вы в своем уме? – рявкнул в трубку Праймер. – Вымогать деньги у клиента? Стравливать клиента с конкурентом?

Пусть разоряется, пар выпускает, думал Нокс. Из головы не шел Дулвич, имеющий такой же телефон и указывающий дорогу к монголу.

Без всяких там «здравствуйте» или «простите» Джон произнес:

– Вы получили мое сообщение насчет доказательства жизни?

– Вы хоть понимаете, с кем говорите?

– Как успехи со сбиванием цены? – почти нежно осведомился Нокс.

Последовала затяжная пауза.

– Я с подонками не связываюсь.

– Если бы мы потеряли совесть и стали, по вашему выражению, подонками, мы бы не отправили вам требование ДЖ и не стали бы отвечать на ваш звонок. Спросите Марквардта насчет Чунминдао. От нас он эту информацию скрывает. Мы рассчитывали выбить ее, а не тут-то было. Нам бы не повредило подкрепление. А еще нам нужны все подробности.

Затяжная пауза повторилась.

– Время работает против них. Они торопятся. Мы сбили цену до ста тысяч. Дело будет делать Грейс. Одна. В три тридцать пополудни с деньгами она проследует на станцию метро «Народная площадь». Как в «Грязном Гарри». Все произойдет в считаные секунды. Заложники будут освобождены в течение двадцати четырех, максимум – сорока восьми часов с момента успешной передачи выкупа. Для нас это оптимальный вариант.

Нокс обдумывал детали. Его заинтриговало «доказательство жизни в витрине».

– Как вам это только в голову пришло, черт вас возьми? – буркнул Праймер.

– Без Гуанчжоу нам денег не хватало. Вот мы и прикинули: если реестры уже у нас, значит, ценность заложников автоматически снижается. Причем изрядно.

– Нас наняли, чтобы доставить деньги за выкуп.

– Вас – да, конечно, – подтвердил Нокс. – А мы настаиваем на вызволении заложников. Увы, у нас пока руки коротки. Сержант вот влип, да и мы, строго говоря, влипли. Придется импровизировать.

– Марквардт может дать сорок тысяч.

– Этого мало, – сказал Нокс.

– Вы не посмеете устроить аукцион.

– Боюсь, мы отдадим предпочтение тому покупателю, который предложит больше других. Кстати, чуть не забыл – теперь можно вычеркнуть Ян Чэна из списка подозреваемых в похищении. Будь Лю Хао в его руках, Ян Чэну не понадобилось бы покупать реестры. Все сведения он выбил бы из бедняги Лю.

Праймер тяжело дышал – в трубку было слышно.

Несколько секунд все молчали.

– Грейс, отдайте реестры Аллану. Это приказ.

Китаянка посмотрела Ноксу в глаза.

– Боюсь, я… то есть мы отдадим их за самую высокую из предложенных цен.

Нокс, довольный, улыбнулся ей.

– Мать вашу, – вполголоса выругался Праймер.

– Мы планируем спасение заложников, – заговорил Джон. – К тому времени как выкуп будет доставлен, я их освобожу.

– Не глупите. Вы вынудите похитителей убить заложников! Подождите! Вам известно, где они находятся?

Нокс нажал «отбой».

– Надо было пойти работать на Ян Чэна, пока звал, – вымученно пошутила Грейс.

Без четверти девять зазвонил личный мобильник Грейс.

– Мисс У, – сказала она в трубку, чтобы Нокс понял: звонит Кэтрин У, секретарша Ян Чэна. – Да. Спасибо. Я вам перезвоню.

Она нажала «отбой» и объявила Джону:

– Двести тысяч долларов США.

– Впечатляет, особенно с учетом краткости срока, – заметил Нокс.

– Боюсь, Джон, мы не можем принять это предложение.

– Причина?

– Мистер Праймер. «Бертолд групп» – наш клиент. Неизвестно, как Ян распорядится информацией. Варианты исчисляются десятками. В любом случае информация будет использована для уничтожения «Бертолд групп». А это, повторяю, наш клиент. Мы потеряем лицо. Сами подумайте, каково: американскую фирму обвиняют в подкупе чиновников. Хорошего мало.

– Во-первых, наш клиент – киднеппер, похититель людей. Мы работаем на похитителя. Во-вторых, от нас ждут ста тысяч. Неужели вы хотите отдать Марквардтовы сорок тысяч? Нет, мы возьмем сорок штук у Марквардта и шестьдесят – у Ян Чэна. А прикроемся вот как: каждому из них сообщим, что отчеты Лю перекупил другой. Марквардту отдадим незакодированную версию. Ян потратит на расшифровку несколько дней, а то и недель. Таким образом, у Марквардта появится время на подготовку к отражению нападок Ян Чэна. По-моему, для нас это лучший вариант.

– Мы обещали, что записи достанутся тому, кто больше заплатит.

Нокс пожал плечами.

– Но вы, Джон, предложили интересный компромисс.

– Могу я считать ваши слова комплиментом?

Нокс предпринял несколько безуспешных попыток дозвониться до Эми. С каждым часом беспокойство его росло. Впрочем, оно не помешало Ноксу нанять Рэнди для консультации по поводу доказательства жизни в витрине.

– Какие мы с вами молодцы, верно, Грейс?

– Верно, Джон, – кивнула Грейс.

11:00

Район Чжабэй

Синий мини-вэн марки «Бьюик» вклинился в плотную колонну велосипедов, скутеров и мотоциклов, каждый из которых был обременен не предусмотренными конструкцией пассажирами и багажом, и подрулил к тротуару. Нокс распахнул заднюю дверь. Ремни безопасности удерживали на переднем сиденье спортивную сумку.

Джон отстегнул ремни и захлопнул дверь. Мини-вэн покатил дальше, набирая скорость.

Нокс и Грейс пересеклись в трех кварталах к востоку. Грейс принесла такую же сумку. Они уселись на скамейке в парке, держа на коленях сто тысяч долларов США.

Нокс, оснащенный темными очками – контрафактными «Рей-Бан», – непрерывно озирал окрестности.

– Они ждут, что я передам деньги в метро, – срывающимся голосом произнесла Грейс.

– Это они специально так сказали, чтобы время потянуть, – отвечал Нокс.

– Мистер Праймер тоже об этом упомянул, я сама слышала. Я ничего не понимаю.

– Типичный «Грязный Гарри». – Увидев замешательство Грейс, Нокс пояснил: – Грязный Гарри – это полицейский. Герой фильма. Инспектор Гарри Каллахан. Ему нужно было доставить деньги похитителям, а они заставили его бегать от таксофона к таксофону, чтобы оторвать от прикрытия.

Грейс вздохнула резко, словно ее ударили под дых.

– Что такое, Грейс?

– Ничего.

– Боитесь?

– Нет. То есть чуть-чуть. – Впрочем, глаза говорили о другом. Нокс уловил в них предельную сконцентрированность, напряженную работу мысли. Не было только страха.

– Мне рассказать не хотите, Грейс?

– О чем?

Джон понимающе кивнул. Неважно, какая мысль заставила Грейс вздохнуть столь судорожно, – обсуждать это она не собиралась. Вопрос повис в воздухе.

Мэлсчой потер культи двух пальцев, отмороженных полтора года назад. Культи простреливала боль – так всегда бывало при приближении бури или другого природного катаклизма. Мэлсчой возблагодарил богов за удачу – вот он едет на мотоцикле, а мог бы торчать в пробке. Он приближался к перекрестку, когда зазвонил телефон. Человек Фэн Ци, с недавнего времени – шпион в логове Ян Чэна. Уже в четвертый раз звонит.

– Из перехваченного сообщения руководителя «Бертолд групп» властям стало известно, что женщина по фамилии Чжу должна доставить выкуп, – отрапортовал шпион. – Она направляется в торговый центр на Нанкин-роуд, чтобы получить доказательства жизни заложников.

– В какой именно торговый центр?

– Неизвестно.

– Твоя команда ведет наблюдение?

– Нанкин-роуд – длинная улица. Там много магазинов.

– Слушай внимательно: звони мне, как только твои люди ее заметят. Если я тебе позвоню, объявишь, что женщина обнаружена в том месте, которое я назову.

Болван слушал, пыхтел в трубку.

– У меня твой бумажник. Я знаю твой адрес. Я знаю, где найти твою семью, – процедил Мэлсчой – молчание шпиона ему не нравилось. – Раздумывать – не по твоей части. Делай что сказано.

– Фэн передал в полицию видеозапись с этой женщиной.

– Зачем?

– Раздумывать – не по моей части.

Шпион нажал «отбой».

Понятно. Время и место передачи денег установлены. Фэн хочет, чтобы эту Чжу арестовали прежде, чем будет заплачен выкуп.

Мэлсчой почувствовал, что удача вновь поворачивается к нему лицом. Огромная удача! Ведь известно – где мед, там и пчела.

Чужестранец будет найден и наказан за все неприятности, что он причинил.

Мэлсчой уже обонял сладкий степной воздух. Уже видел улыбки своих детей.

13:00

Район Чаннин

Консульство США

На компьютерном экране ритмично пульсировала обширная красно-зеленая клякса, из каковой пульсации Стив Козловски сделал вывод – надвигается тайфун. Глаза его сузились. Дочку, Такер, отвели в гости к подружке – шанхайская Школа международного содружества закрылась на выходные. Козловски решил вызвать Пэна, своего шофера, чтобы тот привез Такер домой, пока на город не обрушился тайфун. И тут задребезжал телефон.

– Козловски слушает.

– Я почти провернул сделку с мотоциклом, – сообщили в трубке.

Козловски различил ряд легких щелчков, после которых интонация Нокса кардинально поменялась.

– Ты на линии?

Стив открыл ящик стола и взглянул на белый iPhone, изъятый у самозванца в больнице. Нажал кнопку для проверки. Раздался характерный звук смены оператора, гарантировавшей невозможность прослушки и определения дислокации звонящего. Интересно, откуда у Нокса такой телефон?

– Я ведь предупреждал: могут наступить времена, когда я не сумею ничего для тебя сделать. И вот они наступили. – Козловски задвинул ящик.

– Пожалуйста, оставайся на линии! Она ведь безопасная?

– А ты как думаешь? И как насчет прослушки твоего аппарата? – подозрительно спросил Козловски.

Нокс не ответил.

– Мне показали отрывок видеозаписи, где некий белый человек, по всей видимости американец, наносит телесные повреждения местным парням. Причем не один раз, а целых два. Думаешь, мне приятно ходить в полицейский участок объясняться?

Джон не собирался лгать, поэтому промолчал.

– Имеющий уши да услышит: у китайцев самая совершенная в мире система распознавания лиц. Будешь драпать отсюда – держись подальше от аэропортов и железнодорожных вокзалов, а на улице опускай голову. Ты взят на заметку, Нокс. Я бы на твоем месте свалил, причем без промедления.

– Эти парни – не китайцы, а монголы, – уточнил Джон, прикидывая, уж не самая ли совершенная система распознавания спровоцировала его, Нокса, преследование до рынка, где торгуют живностью. – Работают на одного пекинского чиновника, видимо большую шишку, имеющую нетипичные финансовые связи с «Бертолд групп». Один из этих болванов располагает профессиональной навороченной видеокамерой – в стене ее прячет. Это тебе ни о чем не говорит?

Козловски отвел руку с телефоном от уха, попытался успокоиться. Снова прижал телефон к уху. Нокс все это время не прерывал своей речи.

– …может тебя заинтересовать.

– Еще раз повтори.

– Я говорю, видеокамера. Дорогущая! Правда, малость помятая, но на функциях внешние повреждения не отразились. Я подумал, ты заинтересуешься. Кстати, там и надпись имеется: «собственность “Роуд Уорзи Филм и Видео Сапплай”, Глендейл, Калифорния».

– Ворованная. Конечно, я в курсе.

– Мы в Китае, приятель. А значит, возможны переговоры.

– Продолжай.

– Обеспечь беспрепятственный выезд из страны для четырех человек.

Последовала долгая пауза.

– Правительство США не практикует…

– Ты либо заинтересован, либо нет. Ехать нужно сегодня вечером. Может быть, ночью. Так как – обеспечишь свободу передвижения?

В нынешней должности Козловски продирался сквозь горы бумаг и гигабайты электронных посланий, а когда-то орудовал в переулках Найроби и Дели. Боже, до чего ему нравилась прежняя работа! Женитьба и появление ребенка сделали его осторожным карьеристом. Это была своего рода личная трагедия. Козловски завидовал Ноксу темно-серой завистью, даром что осознавал важность собственной персоны. В то же время у Стива не было ни малейшего желания перечеркивать тягостные часы, предшествовавшие настоящему моменту. До пенсии осталось четыре года; ему будет всего сорок девять – вся жизнь впереди! Однако видеокамера, со всеми вытекающими, представляла собой слишком соблазнительную приманку: решение проблемы с пропавшим оператором, несомненно, имело первостепенную важность.

– Постараюсь адекватно оценить видеокамеру, – пообещал Козловски.

– Только после того, как я с друзьями буду в безопасности и на приличном расстоянии от китайской границы.

Козловски помолчал.

– Если тебя арестуют, я останусь с носом. Так не пойдет. Мы должны помнить о видеокамере. Сделаю что смогу.

Чуть измененная интонация, чуть более яркие, чем обычно, акценты – Козловски явно не лгал.

– Это в принципе реально? – спросил Нокс.

– Можно организовать. Свести тебя кое с кем. Впрочем, нет, никаких обещаний. Мы ведь в Китае.

– С кем ты думал меня свести?

– Дам тебе номер телефона одной конторы. Прикидывается риелторской. Я тебе все подробно объясню.

Контора, прикинул Нокс. Не иначе, ЦРУ. Вслух он произнес:

– Валяй.

– Сначала скажи, где находится видеокамера. Пальцем не шевельну, пока не скажешь или пока тебя не арестуют. Но сначала – местонахождение камеры. Это мои условия.

Нокс описал узкий переулок в мусульманском квартале. Сообщил, что проще было бы отвести Козловски по этому адресу.

– Нет, Нокс, это мой город. – Несколько минут он объяснял Джону процедуру общения с «риелторской» компанией. Напоследок сказал: – За тобой должок – мотоцикл.

И нажал «отбой».

14:30

Полчаса спустя Ноксу позвонил Рэнди. Уже в третий раз.

– Я отправил электронку. Запрос в магазин, – на своем лаконичном английском сообщил Рэнди. – Они прислали ответ. Теперь у меня есть их айпишный адрес и доступ к коду ресурса.

– И что из этого следует? – перебил теряющий терпение Нокс.

– Это же вы придумали – проследить, откуда идет видеозапись.

– Ну, и при чем тут электронка?

– Это технический вопрос. Электронка поможет мне. И вам. Для вас никаких проблем. Чтобы проследить источник видеозаписи, нужно время. Может, пятнадцать минут. Может, тридцать.

– Слишком долго, – сказал Нокс. Перед ним возникла картина: он врывается в логово похитителей – и обнаруживает, что Дэннер и Лю Хао уже десять минут как мертвы. – Даже если допустить, что они действительно отправят нам видеозапись – а это вряд ли, – у меня не будет и получаса, чтобы добраться до их убежища.

– А что, если…

– Продолжай, – подбодрил Нокс, поскольку Рэнди вдруг замолк.

– Лично я бы заранее узнал скорость передачи данных. Убедился бы, что передача происходит без помех.

– Это даст мне необходимое время?

– Да. Верно.

Риск огромный, подумал Нокс.

– А если они отправят по электронке старое видео вместо прямой записи? – спросил Нокс.

– Файл тяжеленный. Электронка передает его пакетами, по кускам. Все куски соединяются и приходят на ваш компьютер. Это для нас проблема.

Джон успел проверить магазин электроники на предмет использования для демонстрации ДЖ. В витрине выставлены видеокамера и телевизор, рассматривающие их покупатели видят себя на телеэкране. Сразу сообразив, как действует система, Нокс представил себе заложников на этом же экране. У похитителей, вполне вероятно, имеется вторая видеокамера, а то и целая команда для слежки за Грейс – одна она идет или не одна. Ловкий ход, внезапно подумал Джон; быстрый и эффективный способ доставить доказательство жизни. Они видеозапись уже два раза использовали. Людям вообще свойственно полагаться на методы, которые оправдывали себя в прошлом.

– Я тут прикинул…

– Давай, выкладывай, – разрешил Нокс.

– Если вывести из строя сервер в магазине, то похитителям придется транслировать изображение живьем.

Джон испугался, как бы поломка сервера не насторожила похитителей, и сказал об этом Рэнди. Пусть считают, что все идет по задуманному плану.

19

14:55

Район Лувань

Нанкин-роуд

Никогда еще Грейс не видела в Шанхае столько народу. Из-за предпраздничной лихорадки на улицах, проспектах и даже в переулках было не протолкнуться – совсем как в часы пик. С сумкой в руках Грейс добралась до магазина электроники, указанного похитителями, и в шумной толчее с трудом остановилась у витрины, вжавшись в стекло. Нокс советовал быть начеку. Доказательство жизни может появиться на экране, который в данный момент показывает саму Грейс. Или доказательство жизни возникнет в одной из многочисленных цифровых фоторамок, или в жидкокристаллическом мониторе навороченной видеокамеры. Возможно, продавец-консультант предложит вниманию Грейс некий предмет, находящийся возле окна. Не исключено также, что кто-нибудь из заложников на миг появится во плоти.

Грейс ждала у витрины, время тянулось, на вызволение заложников его оставалось всё меньше. От Грейс теперь зависели две человеческие жизни. Больше не будет тренировок, практических занятий, учебников, лекций. Грейс думать забыла о том, как сможет подняться в глазах Лю Цзяня, если спасет его брата. Она едва ли отдавала себе отчет в этих скрытых мотивах, пока Нокс их не озвучил, да и тогда не согласилась признать до конца. Наверное, и в том факте, что Грейс вообще взялась за это дело, тоже имеется некая мотивация? Что же получается? Получается, окружающие – даже посторонние, можно сказать, люди – читают в ее душе лучше, чем она сама.

Грейс так пристально всматривалась в монитор каждой видеокамеры, выставленной в витрине, что в глазах резало. Она ждала знака, сигнала – например, жеста – от продавцов, мешала другим входить в магазин, и ей бесцеремонно оттаптывали ноги. Дважды людской поток сносил Грейс, и ей приходилось проталкиваться обратно на свой пост.

В шуме транспорта и топоте пешеходов никто не расслышал, как Грейс облегченно выдохнула, когда вспыхнул экран видеоплеера.

«Лю Хао!» – едва не вырвалось у Грейс. На экране, плечом к плечу, возникли младший брат ее возлюбленного и чужестранец, друг Нокса. Каждый – на обшарпанном трехногом деревянном табурете, локти прижаты к бокам – несомненно, руки связаны за спиной. Фоном служила простыня. Оба обросли щетиной, у чужестранца в глазах пронзительная тоска. Простыня колыхнулась от сквозняка – кто-то вошел, а может, вышел – и снова обвисла на стене и погрузилась в тень. Один из злоумышленников продемонстрировал мобильный телефон, заслонив им лицо Лю Хао. На миниатюрном экранчике высветились дата и время. Дав Грейс возможность разглядеть и то и другое, телефон убрали. Тут же погас и экран видеоплеера.

Грейс перевела дух. Во второй раз к горлу подступила отвратительная тошнота – а первый раз это случилось, когда Нокс рассказал о том, как Грязный Гарри, герой боевика, доставлял выкуп. Нет, на стуле, на котором сидел заложник – там, в здании склада, – было нацарапано отнюдь не число 44. Это были не цифры, а буквы – начальные буквы имени. Грейс не сообщила Ноксу о своих подозрениях. Даже сейчас она не смогла бы в полной мере признать их справедливыми, не смогла бы точно определить и выразить словами мысли, что отравляли ее кровь подобно яду.

Из оцепенения Грейс вывел телефонный звонок, раздавшийся совсем рядом. Потребовалось еще два перелива, чтобы Грейс сообразила – телефон надрывается в ее сумке. Она запустила руку в боковой карман и извлекла чужой мобильник. Вероятно, его подкинули ей в толпе.

– Слушаю, – произнесла Грейс.

– Отправляйся в магазин одежды, который через три дома отсюда. Там войдешь в примерочную кабину номер один. Задернешь штору и будешь ждать дальнейших указаний.

На этом связь оборвалась.

Грейс, точно робот с заданной программой, пошла вперед. Нокс где-то рядом, он охраняет ее. Выбора нет – надо следовать инструкции. Грейс и следовала – вошла в бутик, отыскала примерочную номер один, плотно задернула штору. Грейс думала, ей велят оставить сумку здесь, а не на станции метро «Народная площадь». Но ошиблась.

Снова зазвонил телефон.

– Мы за тобой следим, – сообщили Грейс.

Она подняла голову и увидела дырку, наскоро проделанную в потолочной плитке. Дырку достаточно большую, чтобы в ней могла укрыться видеокамера.

– Раздевайся. Живо. Догола. Надевай то, что найдешь в примерочной.

Грейс отложила мобильник и поспешно разделась, нагибаясь, чтобы с потолка была видна только спина. В телефоне вновь заговорили, Грейс схватила его.

– Держи телефон возле уха, пока я не велю тебе оставить его. Повернись кругом. Мне нужно видеть тебя во всей красе. Куай! Быстро!

Грейс развела руки в стороны, повернулась, как было велено, чувствуя себя изнасилованной. Затем судорожно надела оставленное ей тряпье.

Мужской голос приказал переложить деньги в спортивную сумку с логотипом фирмы «Найк», что обнаружилась под скамейкой.

Злоумышленники хотели видеть, как деньги перекочевывают из сумки в сумку, а заодно и обезопасить себя от разного рода хитроумных устройств, возможно скрытых в сумке Грейс. Устроили последнюю проверку перед передачей выкупа. Простой ход – оставить деньги прямо здесь, в бутике, был бы слишком рискованным. Они хотели, чтобы Грейс переместилась отсюда. Решили забросить ее в хаос и давку станции метро, оснащенной несколькими выходами; подземной станции, где грохот поездов не дает собраться с мыслями.

Грейс напялила заношенные штаны – ни трусов, ни бюстгальтера не дали – и в кармане обнаружила проездной билет. В качестве топа ей полагалась оранжевая фуфайка. Изрядных усилий стоило влезть в эту фуфайку, не отняв от уха мобильного телефона. Оранжевый цвет не позволит затеряться среди сотен людей, задыхающихся в подземке, а грубые резиновые шлепанцы не дадут припустить бегом.

– Держи телефон под рукой. Иди к метро.

Грейс вышла из бутика, униженная тем, что ее заставили раздеться догола. Впрочем, бодрость духа скоро к ней вернулась. Теперь она, более чем когда-либо, горела решимостью уничтожить похитителей и в то же время отчетливо понимала, что без Нокса не справится.

15:15

Человек Мэлсчоя, носивший кличку Кролик за то, что произвел шестерых детей, увидел на Нанкин-роуд магазин электроники и тотчас просек его роль в деле с выкупом.

– Всё произойдет в магазине электроники, – с некоторым торжеством объявил Кролик в трубку и на раздраженное Мэлсчоево «и что с того?» ответил: – Это лучшее место для демонстрации доказательства жизни. В витрине торчит не один десяток компьютеров и телевизоров, а все они имеют экраны. Понятно?

Мэлсчой не любил, когда над ним одерживали верх.

– Понятно. Очень может быть, что ты прав. Не расслабляйся там.

– Что делать, если она появится?

– За ней идти, что же еще, идиот? Да не забывай отслеживать проклятого чужестранца. От него одни беды.

15:20

Из окна ресторана кантонской кухни, который располагался на втором этаже, Нокс наблюдал за Грейс в бинокль, купленный за десять долларов. Вот Грейс появилась в дверях бутика. Подняла руку, почесала голову – сигнал, что деньги все еще при ней. Нокс удивился, ведь Грейс вышла с другой сумкой. Черного цвета, бессовестная подделка под «Найк» – эта фирма никогда не выпускала столь огромные сумки, да и знаменитый логотип отнюдь не должен быть похож на разбитую бровь. Нокс поспешил вниз, ринулся в пучину людской плоти, запрудившей проходы. Он должен идти впереди, должен оказаться между Грейс и входом в метро. А джинсы с кроссовками и темные очки, закрывающие верхнюю часть лица, сделают его неотличимым от прочих чужестранцев.

Они всего несколько минут как начали игру, а Грейс уже обведена вокруг пальца. В результате хитроумной уловки Грейс переодели и заставили сменить сумку. Ее iPhone наверняка отключен, а личный сотовый не отвечает. В таких условиях потерять Грейс из виду значит потерять ее совсем, а Нокс должен обеспечивать прикрытие.

Полностью отдавая себе отчет в том, что за Грейс могут следить и похитители, и монголы, и даже полиция, Джон по-прежнему опережал Грейс на пятьдесят ярдов. К метро он прибыл раньше ее. Пробрался сквозь шумную, потную толпу в переходе. Мобильник он держал в правой руке и не сводил с него глаз; по мере углубления под землю уменьшалось количество черточек, которые показывают степень доступности сотовой связи. Нокс ждал сообщения от Рэнди, ему надо было узнать, удалось ли юному компьютерному гению выяснить, откуда велась трансляция доказательства жизни.

Джон не собирался мешать передаче денег, только хотел защитить Грейс во время этого действия и после, пока будет в состоянии. Также он поставил себе цель наблюдать за всем происходящим.

К металлоискателю была довольно активная очередь, и Нокс пристроился в хвост. На конвейерную ленту одна за другой плюхались барсетки, дамские сумочки, пакеты и дорожные сумки. С поклажей были почти все – ведь наступал Национальный праздник. Полицейские успели умаяться и вели досмотр вполглаза. На каждой сумке металлоискатель пищал, однако никого не останавливали и не обыскивали. Конвейерная лента двигалась слишком быстро – оператор лишь изредка притворялся, будто смотрит на монитор.

Нокс присоединился к кучке граждан без багажа и проскользнул через отчаянно засигналивший магнитометр. При Ноксе было три сотовых телефона, вдобавок в кармане куртки Дулвича лежал изъятый у монгола складной нож. Если бы Джона взялись обыскивать, дело приняло бы скверный оборот. Но охранник даже бровью не повел.

Нокс продолжал путь. Встал в очередь к турникету, вынул проездной билет. Оказался на станции. Взглянул на телефон. На экране светилась надпись по-китайски: ВНЕ ЗОНЫ ДОСТУПА. Значит, СМС от Рэнди сюда не пройдет. Нет, он больше не выдержит, он сейчас рехнется. Чертова подземка, душное нутро зверя, имя которому – Шанхай!

Однако Нокс ждал, не сводя глаз с очереди к металлоискателю.

Наконец мелькнула оранжевая фуфайка.

Грейс встала в очередь к конвейерной ленте, взвалив на плечо сто тысяч американских долларов.

15:40

Монгол по кличке Кролик «довел» женщину до входа в метро. Остановился, дождался, пока она спустится по лестнице, и вновь пристроился в хвост. Нужно так рассчитать время, чтобы пройти через турникет раньше ее.

Редко кто ищет шпиона впереди – обычно люди оглядываются, шеи выворачивают.

20

15:50

Район Лувань

Шанхай

К тому времени как Стив Козловски открыл дверь франшизного предприятия быстрого питания «KFC», что на Хуайхай-миддл-роуд, посетителей там было гораздо больше, чем посадочных мест.

Инспектор Шень ждал у высокой длинной стойки, примыкавшей к стене, – явно избегал окон. Плечи его шириной соперничали с торговым автоматом.

Очередь в каждую кассу насчитывала не меньше тридцати человек; Козловски отмел мысль становиться тридцать первым ради одной только конспирации. Он растолкал посетителей и прошел прямо к Шеню. Нет, его, Стива Козловски, на понт не возьмешь. Недаром его карьера начиналась на краю света, недаром работа состояла в том, чтобы нагонять на других страх; недаром он так преуспел. Однако при виде инспектора Шеня он насторожился. Этот Шень – офицер Народной вооруженной милиции – сам себе департамент, ни перед кем не отчитывается. Шень и его братья по разуму обладают слишком большим количеством полномочий, часто действуют на собственное усмотрение и, как известно, поступки свои не афишируют. Чем меньше футов оставалось до Шеня, тем ощутимее была для Козловски тяжелая энергетика этого человека.

Они приветствовали друг друга кивками. Шумовой фон приглушал их тихие голоса.

– Видеокамера обнаружена, – произнес Козловски.

Шень уставился ему в лицо. Козловски пытался читать по глазам китайца, но это было невозможно – все равно что заглядывать в прорезь в стальной трубе.

– У меня имеется адрес, однако еще как минимум несколько часов я не волен его сообщать. Я хотел дать вам время, чтобы собрать людей.

– Никаких людей не будет, – сказал инспектор Шень. – Буду только я.

Козловски еще не доводилось слышать об офицерах Народной армии Китая, действующих в одиночку. Он задался вопросом: уж не с агентом ли Министерства госбезопасности – китайского аналога ЦРУ – он имеет дело?

– Сначала отрубленная рука, теперь видеокамера – кстати, ее нашли в плохом состоянии, – продолжал Козловски. – Все указывает на то, что дела оператора плохи. Мы не меньше вашего хотим найти его.

– Только по разным причинам, – уточнил Шень. – В данном деле я рассчитываю на наше с вами сотрудничество.

Оба знали – таковое вряд ли состоится. Максимум, на что мог пойти Козловски, – это по собственной инициативе сообщить о видеокамере. Предъявлять подобные, пусть косвенные, обвинения от имени правительства США – определенно чревато, последствия могут быть самые серьезные. Мало ли чего хочется Козловски лично – руки его связаны протоколом американского посольства.

– Как только смогу – сообщу координаты видеокамеры. Если оператора найдут мертвым, потребую тщательного расследования с участием моих людей.

– Конечно. Мы так и договаривались.

Козловски давно догадался: Шень сам убил оператора и занят сейчас заметанием следов. Упомянутый план действий удерживал Стива от получения лишней информации – действительно, что такое его мотоцикл перед китайской армейской машиной? Раздавит и не почувствует.

– Какова вероятность, что видеокамера принадлежала именно этому человеку?

– Я сам ее не видел, – признался Козловски. – Однако из того, что мне сообщили, ясно: камера может принадлежать только пропавшему оператору, и никому больше.

Шень сверкнул глазами.

– Он нарушает визовый режим.

Офицер употребил настоящее время, как будто человек с отрубленной рукой и утерянной видеокамерой мог все еще быть жив. Если оператор находится в тюрьме и китайцы ищут доказательства, чтобы предъявить ему обвинение, значит, Козловски играет на их поле. Запах курятины и картошки, жаренной в чанах с маслом, начинал раздражать Стиву желудок. Отрыгнулось горьким – опять выброс желчи. Четыре месяца назад Козловски переболел дизентерией – с тех пор желудок ни к черту. Да и вообще в консульстве анекдоты про отрыжку, газы и понос популярнее анекдотов про блондинок.

– В подобные ситуации людей заводит ложь, – наставительно произнес Шень.

– Ложь и тайны, – уточнил Козловски. Все-таки кое в чем их мнения совпадают.

– Напишите адрес, – продолжал Шень. – Очень обяжете.

– Напишу, когда получу подтверждение, – юлил Козловски.

– Нет, сейчас. Прошу вас. Обещаю, что не стану ничего предпринимать до вашего звонка. Слово даю.

Козловски в полной мере осознавал судьбоносность момента. Обещания инспектора Шеня настолько же внушают доверие, как предупреждения ФБР на видеодисках о преследовании за нелегальное копирование. Но отношения между правительствами и их департаментами превыше личной неприязни (или приязни). Так же дела обстоят в Сомали или Афинах. Шанхай – не исключение: куда выгоднее налаживать долгосрочные связи с офицером Народной вооруженной милиции, чем спасать шкуру Джона Нокса. Козловски чувствовал, что его гуаньси – непереводимое понятие, без которого в Китае настоящего бизнеса не сделаешь – это пресловутое гуаньси растет как на дрожжах.

Он недолго колебался – достал ручку, взял со стола салфетку и вывел адрес, очень надеясь, что не подписал этим Ноксу смертный приговор.

21

15:50

Район Лувань

Нокс вжался в колонну. Потная толпа, одержимая одним желанием – попасть домой, – штурмовала поезд, и Джон чувствовал себя как утопающий, которому провидение подогнало бревно. Он всматривался в искаженные лица. Кто из этих людей – похититель? Дата и время выбраны идеально – видимо, мерзавцам ума не занимать. Миллионы шанхайцев отпущены с работы и рвутся прочь из города. Достаточно одной искры, чтобы хаос превратился в столпотворение. В десятый раз Нокс посмотрел на часы.

Если он хочет иметь хоть какой-то шанс на вызволение заложников, он должен вновь оказаться в зоне доступа и дождаться второго звонка от Рэнди. Ибо тому удалось поймать пробный сигнал видео. Сейчас юноша его отслеживает, надеясь выдать Ноксу точный адрес. Но если Грейс похитят – пиши пропало. Дэннера убьют, и Грейс вместе с ним. Деньги попадут к злоумышленникам. Нокса схватят и посадят в тюрьму. Нет, нужно держать Грейс под наблюдением хотя бы до тех пор, пока она не передаст выкуп.

Помня о многочисленных потолочных видеокамерах, Нокс пониже надвинул бейсболку, спрятав лицо под козырьком. Не зря Козловски предупреждал: в Китае самая совершенная система распознавания лиц. Не хватало еще, чтобы на него вышла полиция.

Джон держался спасительной колонны. Замелькала оранжевая фуфайка. Нокс вычленил из толпы человека, который вошел перед Грейс: среднего роста, коренастый. Человек этот остановился у колонны и стал смотреть назад – тут-то Джон и обратил на него внимание. Увидев что-то для себя важное, человек приложил к уху мобильник. Однако разговор занял подозрительно мало времени – ровно столько, чтобы доложить о собственной дислокации. Не будучи уверен, что перед ним действительно шпион, Нокс всё же отнес коренастого к шайке монголов и добавил его в свой список помех.

Грейс миновала турникет и тотчас затерялась в толпе. Помня о монголах, Джон начал проталкиваться следом за ней, против людского потока. Оранжевая фуфайка то выныривала, то вновь исчезала. У колонны, где спасался Нокс, мелькнула фуражка цвета хаки, и Джон взял этот факт на заметку. Быстро же его вычислили.

Оранжевая фуфайка направилась к лестнице, ведущей на платформу Второй линии[12]. Нокс двигался так, чтобы монгол был между ним и Грейс.

Мобильник стал подавать признаки жизни. Нокс открыл СМС и прочел одно слово: «Хункоу».

Рэнди сумел определить, откуда исходит сигнал, с точностью до района; Хункоу располагается к северу от реки Сучжоу и включает в себя, наряду с новым портом для круизных судов, территорию бывшего еврейского гетто. Население составляет более четверти миллиона человек.

«Уточни», – написал в ответ Нокс.

Через несколько секунд пришло новое СМС: «Нужно время». Джон написал: «Времени нет», и телефон замолк.

Нокс встал перед выбором – Грейс или заложники; чтобы спасти Дэннера и Лю Хао, придется бросить Грейс. На такси он доберется до Хункоу минут за десять-пятнадцать. Он готов был ринуться на помощь Дэннеру, прекрасно сознавая, что нельзя отказываться от одного товарища в пользу другого, нельзя оставлять Грейс с монголом на хвосте.

Поглощенный СМС-перепиской, Нокс упустил Грейс из виду. Взгляд его заметался и вдруг встретился со взглядом человека в камуфляжной фуражке. Он все еще стоял у колонны, минуту назад дававшей прибежище Ноксу. Глаза его на миг вспыхнули – и Джон понял, что узнан.

Их разделяла стена людской одержимости. Нокс в очередной раз ссутулился, попытался исчезнуть. Перестал сопротивляться потоку, краем уха слушал распоряжения охранника держаться левой стороны. Знал, что никто не повинуется – накануне Национального праздника каждый сам себе господин.

Впереди замаячило оранжевое пятно.

Грейс тоже заметила Нокса. Страх искажал ее лицо. Джон бросился к ней. Его толкали локтями, призывали на его голову всевозможные проклятия, однако он успел подобраться достаточно близко. К платформе подходил поезд.

Нокса и Грейс разделила плотная толпа; где-то в гуще затерялся монгол.

– Следующий пункт – Синьтяньди! Кафе-мороженое! – по-английски выкрикнула Грейс, стиснутая потными телами.

Нокс мотнул головой – дескать, ни слова больше.

Монгол дернулся, повернулся – и увидел Джона. Их глаза встретились.

– Видео… За их спинами простыня. Разбитое окно! За простыней разбитое окно. Оба живы!

Нокс направился к монголу, забыв, что шанхайцы изрядно поднаторели в сдерживании таких вот субъектов, норовящих пролезть без очереди. Врешь, не пройдешь, будто говорила толпа.

Поезд остановился. Из дверей прямо на Джона ринулся бешеный людской поток. Встречным потоком Грейс и монгол были внесены в вагон. Грейс крепче вцепилась в сумку, поддернула ремень на плече. На мгновение сумка оказалась на виду, и Нокс разглядел: стилизованное крыло – логотип фирмы «Найк» – имеет нужный размер и четкий контур.

Нокс застыл на краю платформы – произошедшая перемена не укладывалась в голове. Двери тем временем закрылись.

Монгол оглянулся на Джона, довольный своим успехом.

Грейс исчезла из виду. Нокс взглянул на экран мобильника. Вне зоны доступа.

Повернул голову вправо: человек в камуфляжной фуражке, бубня что-то в рацию, приближался к нему.

Память заработала подобно кинофильму, который прокручивают с конца в начало. Грейс появляется на пороге бутика с сумкой – подделкой под «Найк»; проходит через турникет и металлоискатель; выбирается на платформу…

Нокс еще раз прокрутил эти эпизоды: бутик, сумка-фальшивка, платформа, новая сумка.

И все понял: подмена была совершена во время досмотра, на конвейерной ленте.

Очередная прокрутка: Нокс не сводит глаз с оранжевой фуфайки. Грейс ставит сумку на конвейерную ленту. Сумка проползает сквозь металлоискатель. Появляется по другую сторону.

Грейс хватает сумку. Одновременно с ней свои вещи хватают десятки рук.

Ясно: по другую сторону металлоискателя появилась другая сумка.

Подмена была совершена в считаные секунды. Сумку с деньгами забрали, вместо нее на черную резиновую ленту плюхнули другую сумку, похожую.

Нокс бросился было опять против течения, к охраннику с недоуменным лицом. Схватил его, саданул коленом, втиснул в бетонную колонну. Сдернул рацию и отпустил мерзавца. Тот медленно сполз на пол.

Нокс нагнулся, словно для нырка, и действительно нырнул в людское море, как бы сомкнувшееся над ним. Теперь, когда выкуп у похитителей, на Дэнни можно поставить крест.

15:52

Зазвонил Мэлсчоев телефон.

– Женщина села в поезд на Второй линии, – доложил Кролик. – Я еду в следующем вагоне.

– Отлично. А где чужеземец?

– На платформе стоит. Рвался в поезд, да не тут-то было.

– Вторая линия, говоришь? – уточнил Мэлсчой.

– Да.

– Следи за ним, – мрачно распорядился Мэлсчой.

– Как? Он же на платформе остался!

– Следи за ним, Кролик. От него всего можно ожидать.

22

16:00

Пешеходная улица в районе Синьтяньди

Шанхай

Синьтяньди – торгово-развлекательный центр Шанхая, выросший в самой шанхайской его части. Изрядно модернизированный с двадцатых годов ХХ века, он занимает восемь кварталов. В старинных зданиях располагаются квартиры, магазины и четырехзвездочные рестораны. Именно в Синьтяньди кучкуются обладатели платиновых кредитных карт. Теперь, в преддверии Национального праздника, Синьтяньди был переполнен народом, словно пространство перед сценой на рок-концерте.

В этом-то хаосе и оказалась Грейс. После давки в метро ее преследовала клаустрофобия. Тычки и толчки со всех сторон, сигаретный дым, запах пота, но хуже всего – ароматы одеколонов и духов. Казалось, все имеет единственную цель – довести Грейс до нервного срыва.

Китаянка пробиралась сквозь толпу, с трудом волоча тяжелую сумку, цепляясь ею за чужой багаж. Началась легкая морось. Грейс поспешила к кафе «Холодный камень», свернула за угол, заработала локтями. Добралась до дверей кафе, крепко сжимая мобильник в ожидании очередного звонка.

Мобильник молчал.

Грейс ждала.

Экранчик оставался темным. Мысленно Грейс заклинала телефон: «Зазвони! Зазвони!»

Ни звука.

Морось трансформировалась в полноценный дождь.

Неужели Грейс пришла слишком поздно?

Она огляделась, сразу вычислила двух полицейских, мешающихся в толпе. Может, похитители тоже заметили полицию? Может, отменили передачу выкупа?

Но хуже всего было отсутствие Нокса. Оно буквально убивало Грейс. Когда, недоумевала Грейс, она успела впасть в зависимость от этого человека; как могла позволить себе такое?

Она опустила тяжелую сумку на бетонный пол, крепче вцепилась в ремень.

Телефон не звонил.

Контакта не было.

Грейс взглянула на сумку. Обе «собачки» звякали друг о друга точнехонько посередине «молнии», наверху. А ведь Грейс лично застегивала «молнию», и «собачки» были сбоку. По опыту Грейс знала, что оставленные на виду «собачки» – это искушение для карманника.

Она точно помнила: «собачки» были с одного боку.

Грейс опустилась на колени. По согнутой спине забарабанил дождь. Она не чувствовала ни холода, ни сырости.

В гуще толпы, мешая толпе, под дождем, промокшая до нитки, дрожащими пальцами Грейс рванула «молнию» сразу в обе стороны. Помедлила долю секунды и раскрыла сумку. Увидела старые газеты, перевязанные бечевками. Не в силах вдохнуть, подняла лицо, будто ожидая, что получит ответ у дождя. Когда? Где? Как? Она ведь сама перекладывала деньги. Грейс не испытывала недоумения – ее реакция была куда сильнее. Нет! Невозможно!

Однако факт отсутствия денег был налицо. Грейс все еще рылась в газетах, все еще не верила.

Двое полицейских приближались. На хвосте висел монгол. В распоряжении Грейс – считаные секунды. Оранжевая фуфайка делала ее легкой мишенью.

Грейс бросила сумку.

У нее не было денег, только проездной на метро, где осталось всего двадцать юаней – примерно три доллара. Грейс метнулась прочь от полицейских, к киоску с футболками.

Футболку она украла, перегнувшись в окошко и ухватив с вешалки первое, что нащупала. Отбежала ярдов на десять, опустилась на колени и потешила двоих недорослей, стаскивая оранжевую фуфайку и натягивая краденую футболку. Вернулась к входу в метро, проскочила в нескольких ярдах от полицейской будки. Казалось, все полицейские Шанхая взяли ее на заметку.

Ничего, скоро те, кто идет за ней следом, найдут оранжевую фуфайку – мокрую, рваную, втоптанную в бетонный тротуар, с отпечатками сотен подошв.

23

16:00

Район Хуанпу

Заметив синюю «Вольво», мающуюся в пробке, Нокс ткнул таксиста в спину: дескать, следуй за ней.

Нокс успел вернуться в метро, к металлоискателю, как раз к пересменке, и засек охранника, который уносил на плече тяжелую черную сумку с логотипом фирмы «Найк» – нехарактерно крупным, нечетким логотипом.

Охранник прошел через Народную площадь, не обращая внимания на ливень и туман. Убедившись, что в похищении замешаны совсем не те, кого подозревали поначалу, Нокс следовал за человеком с сумкой, привычно избегая видеокамер. Охранник миновал пешком два квартала, прежде чем появилась синяя «Вольво». В первый раз за неделю повезло. Из такси выбрались молодая женщина и девочка, поспешили в сторону Дагу-роуд – туда же, куда и «Вольво». В такой-то ливень. Да еще когда пятничная толпа вот-вот с катушек съедет.

Нокс счел это предзнаменованием.

Таксист, который вез Джона, включил зажигание. Дольше стоять было нельзя. Таксист вырулил на правую полосу, объехал два мини-вэна, чуть не сбил двух велосипедистов.

– Хэнь хао! Отлично! – похвалил Нокс.

От синей «Вольво» их отделял квартал, даже меньше.

Таксист широко улыбнулся, показав последние полдюжины зубов, кривых и желтых от никотина.

24

16:04

Район Синьтяньди

Убитая, подавленная Грейс вошла в метро. Ноги гудели; в горле пересохло; ворованная зеленая футболка промокла насквозь и казалась лишней кожей. Чувствуя на себе «взгляды» видеокамер и понимая, что монгол может все еще следовать за ней, Грейс низко опустила голову и попыталась затеряться среди сотен – да каких там сотен – тысяч соотечественников, штурмующих подземку.

Операция провалена. Полиция знает Грейс в лицо. Нокса она потеряла. И деньги, собранные с таким трудом, потеряла тоже. Вдобавок монгол идет за ней по пятам.

Лю Хао теперь убьют. И Дэннера заодно. Грейс пришла к выводу, что сумку подменили на металлоискателе, на станции метро «Народная площадь». Тогда единственный раз она рассталась с сумкой на несколько мгновений – и вот результат. Хитрый, дьявольски хитрый план.

Знала Грейс и другое: в том, что план сработал, что у похитителей все прошло как по маслу, винить нужно только одного человека.

25

16:20

Такси мчалось на север от места слияния рек Сучжоу и Хуанпу. Нокс ехал по району, расположенному на северо-востоке от моста Вайбайду, или Садового моста. В последние сто шестьдесят лет район этот населяли американские коммерсанты, русские эмигранты и японские купцы (а также, позднее, японские оккупанты). Кроме них там жили евреи из Европы, на время войны загнанные китайцами в мерзость гетто. Десятилетиями эта часть города оставалась в запустении, но с недавних пор методично подвергалась облагораживанию и вот стала средоточием отелей, кафе и офисных зданий.

Нокс тронул таксиста за плечо.

– Сбавь скорость, браток, – сказал он на шанхайском диалекте. – Езжай все время прямо.

– Видите ли, моя машина…

– Прямо езжай, – повторил Нокс. – Теперь развернись и останови у тротуара.

– Но…

– Куай! Быстро!

«Вольво» сбавила скорость и дважды повернула направо. Хитрый способ проверить, нет ли хвоста. Нокс готов был об заклад побиться – «Вольво» еще два раза повернет направо, прежде чем продолжит путь. Впрочем, сама по себе проверка – хороший показатель. Значит, цель близка.

Он заставил таксиста развернуться так, чтобы сквозь лобовое стекло можно было видеть пассажира. Нокс боялся, как бы тот не ускользнул. Подмена сумки больно задела его самолюбие.

Джон взглянул на часы, позабыв, что они остановились еще утром. В тот момент, когда деньги будут доставлены, похитители покончат с заложниками. Нокс совсем рядом, а толку? Помочь он бессилен. Факт остановки часов внезапно показался ему дурным предзнаменованием.

Таксист, с искаженным от тревоги лицом, ждал, что скажет Нокс. А у того мозги еле ворочались.

Какой же он тормоз! Пассажир «Вольво» и не собирался отрываться от хвоста. Он либо проворонил нужный переулок, либо два последовательных поворота направо были обусловлены односторонним движением. А сейчас он приближается к цели.

Нокс отправил Рэнди сообщение: «Уточни дислокацию».

Рэнди тотчас ответил: «Подождите».

Джон велел таксисту ехать туда, где в последний раз была замечена синяя «Вольво». Вспомнил слова Грейс о битом стекле и сообразил, что находится не в том квартале.

– Есть поблизости заброшенное здание или группа зданий? – спросил он таксиста. – С разбитыми окнами?

– Была электростанция, у самой реки, – скривился таксист. – Недавно новую построили.

– Новая меня не интересует, – ответил Нокс и жестом велел свернуть направо. «Вольво» нигде не было видно.

Зажужжал телефон.

На экране высветилось: «К югу от Куньмин-роуд, восточнее Далянь-роуд».

Джон озвучил сообщение для таксиста.

– Так рядом же, – обрадовался таксист, прибавил скорость и через два квартала пересек Далянь-роуд. – Только это большой район.

– Ничего, – буркнул Нокс и продолжил всматриваться в окрестности сквозь залитое дождем лобовое стекло.

Таксист включил «дворники» и махнул на боковое окно.

Нет, там не было синей «Вольво». Там, в некотором отдалении от тротуара, высилась кирпичная крепость.

Причем с доброй сотней выбитых окон.

Район Хуанпу

Кролик потерял женщину из виду в Синьтяньди, чем вызвал в Мэлсчое жгучее желание крушить все подряд, начиная с Кроликовой черепушки.

Мэлсчой позвонил инсайдеру Фэн Ци.

– Ну, что скажешь?

В трубке раздались короткие гудки – инсайдер не мог говорить.

Через несколько минут он сам вышел на связь.

– Мы ведем радиоперехват у полиции. Чужестранец замечен на станции метро «Народная площадь».

– Это мне известно. Сообщи что-нибудь новенькое.

– Наши люди уже выехали.

– Проснулись! Он свалил.

Чужестранец за это ответит, небо ему с овчинку покажется – если, конечно, Мэлсчой снова отыщет его.

Район Хункоу

Перед Ноксом выросли два четырехэтажных кирпичных здания с провалами в крышах и разбитыми окнами. С учетом СМС от Рэнди и информации от Грейс, обе развалины были на большом подозрении.

Жизнь Дэннера отсчитывала последние минуты. А Нокс должен был еще проверить свою догадку.

Между зданиями и шоссе лежал грязный, заросший бурьяном пустырь, окружала их высокая кирпичная стена с затейливой аркой и железной калиткой. Та была открыта. В пределах стены располагались алюминиевые складные стулья, занятые пятью местными жительницами. Толстухи курили и сплетничали на шанхайском диалекте.

В том здании, что слева, из окон второго и третьего этажей тянулись электрические провода. То, что справа, казалось полностью заброшенным.

По всем признакам, в доме окопались последние упрямые жильцы; сидят и не желают переезжать на новое место, предлагаемое новым владельцем земельного участка.

Ноксу не хотелось вступать в контакт с шанхайскими матронами – для него они были хуже монголов, – однако он знал: матроны в курсе всех событий, происходящих на этих развалинах.

Нокс пересек проезжую часть и, мокрый до нитки, приблизился к женщинам.

Та, что оказалась ближе к нему, носила на руке повязку – иными словами, была облечена известной властью, уполномочена правительством следить за порядком. Нокс усмехнулся: только в Китае сквоттер может дойти до таких степеней.

Полоска бетона под аркой была сухая, но на ней отпечатались мокрые следы, ведущие в здание. «Охранник», – подумал Нокс. А может, курьер, который встретил «Вольво» и забрал сумку с деньгами.

Нокс подавил желание проигнорировать женщин и пойти по следам. Женщины тут на правах караульных, мимо них бесплатно не проскочишь. У него нет времени сокращать срок жизни Дэннера.

– Льет как из ведра! – выдал Нокс по-английски.

Самая младшая из пяти, довольно миловидная особа, с готовностью кивнула. Уполномоченная пронзила ее взглядом – дескать, нечего наводить языковые мосты. Вайгожень – он вайгожень и есть, от него добра не жди.

– Моя говорить, дождь очень сильный, – повторил Нокс на нарочито ломаном путунхуа.

Матрона чуть наклонила голову. Нокс сделал третью попытку, в ходе которой чуть исправил грамматику.

Матрона кивнула и не замедлила на шанхайском диалекте констатировать, что каждый вайгожень, верно, набивает рот камнями, прежде чем заговорить. Женщины захихикали – все, кроме молодой. Нокс решил сделать ставку именно на нее.

– Вы здесь жить? – на плохом путунхуа продолжал Нокс. – В этих домах?

Уполномоченная прищурилась и на шанхайском диалекте сообщила Ноксу, что это не его собачье дело. Она прибавила еще несколько ругательств, столь грязных, что одна из ее приятельниц со стыда вперила взгляд в кирпичную дорожку.

Самая молодая женщина проговорила на шанхайском диалекте:

– Ты что язык распускаешь, ведьма старая? Этот человек – гость в нашей стране. Он и его земляки занимаются здесь торговлей, приносят нам доход.

– Они приносят птичий грипп и забегаловки с дрянной пищей. Будь они все прокляты, – парировала уполномоченная, повторяя распространенную в Китае версию, будто птичий грипп завезли из Соединенных Штатов.

– Да. Мы. Здесь. Живем, – с расстановкой, чтобы Нокс понял, произнесла на путунхуа молодая женщина.

– Тут с вами быть недавно молодой мужчин, мужчин мой возраст или меньше? – продолжал Нокс.

Уполномоченная затрещала в ритме пулеметной очереди:

– Послушай, ты, цветочек, закрой свое рыльце, не то я на тебя донесу кому следует. Скажу, что ты с семейством бордель держишь, и тебя в тюрьму посадят, там и сгниешь. Не заставляй меня повторять дважды.

Это предупреждение заставило замолчать остальных, уже готовых дать Ноксу необходимую информацию. Он поймал взгляд молодой женщины. Щеки ее пылали.

– Этаж? Какой этаж? – спросил он по-английски, зная, что матрона не поймет. – Покажи на пальцах. Я тебя не выдам.

– Что он говорит? Что он говорит? – зашипела старая мымра. – Не смейте отвечать! Не смейте отвечать ему!

Однако Нокс уже развернулся, ибо молодая женщина большим пальцем левой руки, лежавшей у нее на коленях, быстро провела по среднему пальцу, безымянному пальцу и мизинцу. В Китае такой жест означает «три».

Нокс сделал пару шагов прочь, остановился под дождем и на безупречном шанхайском диалекте обратился к уполномоченной:

– Знаешь, кто ты такая? Ты – старая вонючая корова, у тебя вместо мозгов картошка. Я приготовил пятьсот юаней, чтобы отблагодарить тебя за помощь в написании статьи для журнала. Теперь деньги останутся в моем кармане, а ты просиживай задницу и помни, что каждым грубым словом сама себя обкрадываешь.

Развернулся и зашлепал по глубоким лужам. Женщины тотчас набросились на уполномоченную с укорами и язвительными замечаниями. Еще минут пятнадцать будут клевать, прикинул Нокс. Если повезет, этого времени хватит, чтобы проскочить в здание и выйти незамеченным. По иронии судьбы, опасаться сейчас следовало не старую злюку, а молодую душку – она могла догадаться о его намерениях.

В глубине двора была стена, плавно переходившая в стену пятиэтажки. Мокрый до костей, Нокс свернул за угол, взобрался по стене и спрыгнул с другой стороны. Почти побежал к дальней оконечности здания. Под ногами хлюпала грязь. Джон нашел дверной проем без двери и заскочил в темный подъезд.

По стенам струилась дождевая вода. Покоробившийся пол был усыпан мусором и обломками кирпичей, загваздан экскрементами. Поблекшие агитки удерживались на стенах ржавыми кнопками. Возле перил валялся моток проводов. Нокс пощупал провода. Самые чистые были от телефона; значит, сюда недавно провели телефон. Странно: обитатели подобных жилищ обычно не нуждаются в услугах телефонии. Зато банда киднепперов вполне могла присоединить провод к ближайшему столбу, чтобы иметь доступ в Интернет. Уверенность Нокса в том, что он на правильном пути, росла по мере продвижения вверх по лестнице. Через каждые несколько футов Джон останавливался, прислушивался, но все звуки заглушал дождь.

Если деньги переданы, значит, Дэннер мертв.

На первом этаже Нокс осмотрел две комнаты, с распахнутой и с отсутствующей дверьми. Обе были необитаемы и завалены строительным мусором.

На втором этаже было темнее, потому что кто-то заслонил лестничное окно листом фанеры. Здесь провода разделялись, разбегались по комнатам, где висели подобно виноградным лозам. Два провода – один толстый, обеспечивающий неизвестных сквоттеров электроэнергией, и тонкий телефонный, связанные вместе, вели наверх.

При мысли о происходящем там, куда вели провода, кровь стучала у Нокса в висках. Скоро, очень скоро он доберется до цели – до Дэннера. Бесшумно, осторожно он поднимался по лестнице. Приблизился к третьей слева двери. Отпечатки ботинок не успели высохнуть на деревянном полу – кто-то вошел в эту дверь совсем недавно.

Взгляд задержался на новеньком, блестящем латунном замке – подобную глупость мог совершить только новичок. Нокс осторожно нажал на дверную ручку и слегка приналег плечом.

Дверь была заперта.

16:30

Голоса, приглушенные дверью, вели горячую дискуссию. Нокс приложился к доскам ухом, прислушался. В комнате двое, возможно, трое. Говорят на шанхайском диалекте. На путунхуа изъясняется как минимум один человек. Нокс пригляделся к мокрым следам на полу.

Он слушал, непроизвольно загибая пальцы, и загнул четыре. Силы неравны, учитывая, что сам он вооружен лишь складным ножом монгола.

Не выйти ли сейчас и не влезть ли в окно, чтобы усилить элемент неожиданности? Нет, не прокатит – фасад открыт, а старая ведьма у ворот жаждет Ноксовой крови.

Джон опустился на колени и заглянул в щель под дверью, прищурив правый глаз. За столом четверо, судя по количеству ног; из них двое обуты в матерчатые шлепанцы, столь типичные для шанхайских мужчин. Один – в кроссовках «Найк». Сидящий нервно притопывает, возит подошвами по полу – то есть не привязан к стулу. Четвертый из сидящих за столом, в закатанных штанах, обут в черные башмаки на резиновой подошве. Пятая пара ног находилась справа, у стены. Чем конкретно они связаны, Нокс не мог разглядеть, но видел, что ножищи ого-го, размер этак тринадцатый-четырнадцатый[13]. Дэнни! Стало быть, в комнате пять человек.

Нокс прислонился к стене, выдохнул. Подавил импульс высадить дверь, не дал адреналину затуманить разум. Думай, Джонни, думай!

Но ведь он пришел сюда не для того, чтоб думать. Он пришел вызволять Дэнни.

Нокс ударил по замку ногой, расшатав дверной косяк. От второго удара дверь распахнулась.

Трое стоят – двое слева от стола, расположенного посередине, третий – за столом. Один сидит справа. У Дэнни на глазах повязка, руки и ноги прикручены к стулу изолентой. Стул этот справа от Нокса. Дэнни жив; измучен, изможден, но жив. Бурная радость едва не стоила жизни самому Джону. Человек у дальнего края стола выхватил нож.

Сумка расстегнута, рядом – пачки купюр. Один из троих, слева, роется в сумке, достает деньги. Первого Нокс обезвредил вооруженного – опрокинул на него стол. Человек с ножом упал. Джон саданул его по руке, выхватил нож и занялся следующим – вертким, гибким субъектом. Справиться с ним было непросто, он двигался стремительно, реагировал моментально. Ударил Нокса в бок, прямо в рану, и Ноксовы колени подкосились.

Тот, у кого Джон отнял нож, поднялся, безоружный. Двое против одного Нокса. Точнее, трое – сидевший в кресле тоже вскочил.

Нокс занял вертикальное положение. Поднимаясь с колен, спиной опрокинул стол на сидевшего на стуле. Упала сумка. Рассыпались деньги. Джон изловчился и саданул вертлявого в кадык. Тот побелел, схватился за горло. Нокс отразил удар обезоруженного, ударил сам.

Этот оказался опытным бойцом. Нокс методично отражал удары и сумел заставить противника отступить на шаг, таким образом заявив о своем превосходстве. Противник, однако, лягнул Джона в правое колено и наверняка сломал бы его, если бы не дернулся стол и его ножка не оказалась под ударом. В итоге треснула именно она, а не Ноксово колено.

Дальше все происходило очень быстро. Джон заставил противника отступить к стене и обезвредил его, левой рукой саданув по почке, а правой ударив в область сердца. Противник рухнул на спину. Нокс заметил блеск упавшего ножа. Пресек попытку воспользоваться ножом, толкнул мерзавца локтем и хотел уже свершить над ним праведный суд.

Перед ним на полу корчился тот, кто наблюдал из кресла за подсчетом денег, – Лю Хао собственной персоной.

26

16:39

Район Хункоу

Шанхай

Нокс навис над Лю Хао, готовый наступить ему на грудную клетку и переломать ребра. Смесь удивления и ярости действовала подобно яду. Подумать только, Лю Хао – заложник и похититель в одном лице…

Лю Хао уронил нож, оттолкнул в сторону – движения были как у человека, стряхивающего с себя сон. Причем сон прескверный.

– Так это ты? – взревел Нокс. – Ах ты, кусок дерьма!

– Я все объясню! – дрожащим голосом взмолился Лю Хао и сделал попытку вжаться в пол.

– Конечно, объяснишь, никуда не денешься.

Нокс обозрел учиненные им разрушения. Взглянул на Дэннера.

– Ты цел?

Тот кивнул – во рту у него был кляп.

Джон поднял нож, нацелился Лю Хао в глаз. Шнурками связал руки троим похитителям, лежавшим на полу. Сгреб несколько стодолларовых купюр, соорудил три кляпа. Заставил Лю Хао перевернуться на живот, обыскал. Обнаружил два мобильника, спрятал в карман. Подошел к Дэннеру, развязал его, не сводя глаз с Лю Хао. Дал Дэннеру нож и достал свой. Теперь они оба были вооружены.

Дэннер попытался встать – и не смог.

Джон дотянулся до сумки-холодильника, снял с крышки пакет жареного картофеля и холодную пиццу, достал вишневый «Пауэрэйд», дал Дэннеру.

– Нет, правда, как себя чувствуешь?

– Сильно его не бей, – попросил Дэннер, указывая на Лю Хао. – Он, конечно, идиот, но со мной гуманно обращался. Выслушай его сначала. Он изрядно дров наломал.

Нокс заметил на Дэннеровой руке окровавленную повязку.

– Ни одной щепки не оставил, – уточнил он, по-прежнему отслеживая Лю Хао.

– Все очень сложно, – констатировал Дэннер.

– Хватит, Дэнни, надоело. Ты говоришь, как жертва стокгольмского синдрома[14]. Ты свободен. Сейчас мы с тобой отсюда свалим.

– И с Лю Хао, – произнес Дэннер.

– Разумеется. Но только потому, что я одному человечку задолжал…

– Они меня кормили. Правда, держали связанным, но позволяли подвигаться. Могло быть много хуже. Говорю тебе: все не так страшно.

– А что, оттяпанный палец уже не в счет? Да они бы тебе и черепушку снесли – не задумались!

– Нет… Нет! – закричал Лю Хао. – Никогда!

– Заткнись! – Нокс одним прыжком оказался возле Лю Хао. Тот отпрянул, глаза округлились от ужаса.

Джону казалось, он в комнате смеха; свет приглушенный, в кривых зеркалах сам себя не узнаешь. Дэнни защищает Лю; Лю – не заложник; деньги на полу валяются…

– Твою мать, – выругался он. В крови бушевал адреналин, росло желание размозжить Лю Хао череп. Нокс пнул опрокинутый стол, тот проехался по полу и ткнулся в одного из киднепперов. Мерзавец застонал.

Дэннер тем временем разрезал изоленту и теперь сдирал ее с запястий.

– Сделай одолжение, Нокс, – не убивай Лю Хао сейчас. Не думай – я его не простил, ничего такого.

– Вот и не прощай, – выдавил Джон, тяжело дыша от ярости. Поднял взгляд на Дэннера, позволил себе тень улыбки.

– Выслушай сначала, что он скажет, – продолжал Дэннер. – Если желание грохнуть Лю не пропадет – я буду участвовать. Твою честь это не заденет – после всего, что ты сделал.

– По-моему, Дэнни, тебе сейчас тоже лучше заткнуться! – рявкнул Нокс, смерив приятеля уничтожающим взглядом. Нет, на подлокотнике кресла Дэннер нацарапал вовсе не цифры, вовсе не 44. То были инициалы – «LH», Лю Хао.

Мозги закипали. Нокс потерял способность мыслить логически. Усталость, рана, опасности этого и предыдущих дней сделали свое дело. Лю Хао, значит, сам себя взял в заложники? Ноксу по-прежнему хотелось раздавить его, расчленить – за все, за все! Он подумал о Грейс. Что же теперь будет? Кого следующего вызволять? Конечно, Дулвича. Нельзя оставить его в китайской больнице.

– Прячь деньги в сумку – пригодятся, – распорядился Нокс.

27

17:07

Район Хуанпу

Справа от третьего выхода со станции метро «Нанкин-ист-роуд» имелась широкая черная железная дверь без опознавательных табличек, заклеенная стикерами с музыкальных альбомов и рекламой американских производителей гитар и усилителей звука, а также афишами местных рок-групп. Иными словами, дверь не сразу бросалась в глаза.

Грейс постучала. Открыл ей лысый мужчина средних лет, со сломанным сплющенным носом и проницательным взглядом. Из глубины помещения доносились приглушенные, однако нервирующие звуки – кто-то, изредка попадая в такт, играл хеви-металл. Мужчина узнал Грейс – они с Ноксом арендовали у него подвальчик. Он распахнул тяжеленную дверь, приглашая Грейс спуститься по железной, плохо освещенной лестнице.

Длинный коридор с бетонным полом располагался на глубине шестьдесят футов. Грейс миновала две взрывостойкие двери на внушительных петлях. Люминесцентная потолочная лампа мигала от каждого резкого звука; репетировали одновременно две или даже три группы, а не одна.

Грейс находилась в одном из десятков бомбоубежищ, построенных при Мао для шанхайцев и солдат на случай ядерной атаки Советского Союза. Японская оккупация и бесчинства, учиняемые захватчиками, навеки отпечатались в сознании китайцев. Что не помешало им превратить некоторые бункеры в мини-музеи. Другие бункеры, вот как этот, заняли сквоттеры либо оттяпали предприимчивые горожане, чтобы сдавать их для репетиций будущим рок-звездам.

Грейс добралась до комнаты № 4 и открыла очередную тяжелую металлическую дверь; вскользь подумала, как это символично – тяжелый металл играют под защитой тяжелого металла. Вошла, заперлась изнутри.

В комнате резко пахло потом, сигаретным дымом и несвежим китайским фастфудом. Стены были оклеены грязно-белой пенорезиной, пол покрыт обрывками ковра. Электропроводка претерпела бесцеремонные попытки модифицирования. С потолка свешивались две флуоресцентные лампочки.

Докатилась, подумала Грейс; прячусь под землей, в норе, как крыса. Вынуждена лгать и давать взятки, чтобы ночевать в этой убогой комнате, а почему? Потому, что лгал и давал взятки кое-кто другой. Зло порождает зло. Грейс чувствовала, что сейчас разрыдается, – наружу рвались отчаяние и боль. Весь день она держалась на адреналине; сейчас его действие прошло. Грейс не сумела доставить деньги за выкуп, перемещалась по городу с сумкой, набитой никчемными старыми газетами. Каковы будут последствия ее ошибки для Нокса, как повлияют на спасение заложников?

Мокрая, дрожащая, она оглянулась на запертую дверь. Может, Джон сейчас придет? Или она безнадежно провалила миссию?

17:26

Нокс доставил Лю Хао и Дэннера в бункер. Грейс было велено окружить Дэннера заботами и не спускать глаз с оборотня Лю.

Джон едва перемолвился с Грейс парой слов. По раскаянию в ее взгляде понял: Грейс знает историю Лю Хао. От этой мысли он едва не задохнулся. Выражение лица Грейс он не сумел расшифровать, откуда ей все известно, не представлял; но Грейс, увидев Лю Хао связанным, только вздрогнула, не более того, и обращалась с ним как с нашкодившим псом.

– После поговорим, – сказал Нокс, похлопывая сумку с сотней тысяч долларов.

– Куда вы идете, Джон?

– Заявлять свои права легче, когда собственность уже в руках, – отвечал Нокс.

В мусульманский квартал Джон прибыл в голубом комбинезоне, какие носят шанхайские дворники и мусорщики. В руках он держал черную сумку с логотипом фирмы «Найк». На Ноксе была медицинская маска – обязательный предмет гардероба шанхайцев, предохраняющий от смога. Вместе с низко опущенным козырьком бейсболки эта маска надежно скрывала лицо.

Вообще-то дворники обычно не разгуливают с большими спортивными сумками. Впрочем, в преддверии Национального праздника никто не обращал внимания на других, каждого заботило только одно – как лично он будет добираться до отчего дома.

Нокс прошлепал по переулку, который успел превратиться в ручей, даром что обещанный тайфун еще не обрушился на город. Джон направлялся к квартире монгола.

Сам монгол беспокоил его не слишком – гораздо больше Нокс опасался полиции либо тех молодчиков, которым Козловски уже наверняка его заложил. Козловски – сила, в этом сомневаться не приходилось. Джон продал Стиву адрес монгола за шанс выехать из страны и сообщил Дэннеру все детали сделки на случай, если сам не вернется в бомбоубежище. И все же надо было завершить дело, и этот последний штрих стоил риска. Если ответственность за похищение и вымогательство ляжет на монгола, ни Нокса, ни Грейс, ни даже Лю Хао нельзя будет обвинить в причастности. Вдобавок Козловски, похоже, единственный человек, имеющий достаточные полномочия, чтобы вывезти Дулвича живым.

Джон почти бежал узким переулком – казалось, спину ему сверлит чей-то взгляд.

Ковыряя замок на двери, он сломал кончик складного ножа, однако справился, открыл дверь и даже не особенно повредил дверной косяк – это было бы совсем некстати. Заперся изнутри, быстро отвинтил панель, за которой монгол прятал видеокамеру и пачки юаней, уже виденные Ноксом. Он извлек диск из камеры – пригодится как вещдок; взял четыре пачки по десять тысяч юаней – достаточно для подкупа. Ниша была слишком мала, сумка туда не помещалась, и Ноксу пришлось потратить энное количество времени на распаковку и запихивание долларов на место юаней. Вскоре стало казаться, что прореха в стене заделана стодолларовыми купюрами. Нокс в несколько раз сложил пустую сумку и затолкал в щель. Аккуратненько получилось, приятно посмотреть.

Он закручивал последний шуруп, когда в переулке зашлепали шаги. Некто остановился прямо под дверью. Нокс подхватил с полу носок, вытер собственные мокрые следы, что вели к потайной нише. Монгол не должен обнаружить доллары раньше, чем это сделает полиция. Щелкнул замок. Нокс выдвинул ящик комода и разворошил его содержимое, чтобы создать впечатление обыска или бандитского налета.

Дверь распахнулась. Вместе с монголом в комнату проникла сырость. Тот выхватил нож.

Нокс обмотал левую руку футболкой, извлеченной из комода.

– Знаешь, зачем я здесь? – спросил он на путунхуа.

– Наверное, пришел обсудить условия сделки. Да только у тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Разумеется, кроме твоей жизни. Ты мне надоел. Смерть как надоел, – отвечал монгол.

– Лю Хао и его записи у меня, – выдал Нокс – точно гранату бросил.

– Ложь.

– Хочешь, по телефону позвоню?

– Зачем мне покупать то, что я могу взять? – философски заметил монгол.

– Затем, что ты не знаешь, где оно находится, – объяснил Нокс.

– Ничего – узнаю за считаные минуты. Ты либо все расскажешь, либо умрешь. Лично меня устроит любой вариант. Ты, чужестранец, хуже занозы в заднице. И если ты предпочтешь смерть, я буду только рад.

– Ты ведь его убьешь, – заметил Нокс.

Монгол рассмеялся, впрочем, без бахвальства.

– Хотя нет – сначала ты получишь его реестры.

– А ты не так глуп, как кажешься, круглоглазый.

Нокс хранил молчание, пока монгол спокойно, без суеты запирал дверь. Он, видно, просек Ноксову тактику – не делал попыток к нему приблизиться. Наоборот – перекрыл Джону пути к отступлению. Нокс сам пришел, дал огромное преимущество.

Нокс отступил на шаг – человек подобных габаритов смертельно опасен. Комната показалась безнадежно тесной.

– У нас общие интересы, – заговорил он. – Ты хочешь уничтожить Лю Хао. Я хочу вывезти его из Китая. Если получится, сегодня же вечером.

– У меня по твоей милости было слишком много проблем, – сказал монгол.

– Ты преувеличиваешь. Я – только один из многих твоих противников.

Монгол разозлился.

– Видно, ты в арифметике не силен. В салоне красоты я насчитал всего четверых. Да еще одного вы в больницу упекли – когда одеждой поменялись. Это было очень глупо.

– Нет, это ты его в больницу отправил, – возразил Нокс. – За что тебе отдельная благодарность.

– Ну, валяй, благодари. Я здесь, – поддразнил монгол.

Нокс прыгнул, вытянув левую руку, чтобы перехватить нож, сверкнувший в пальцах монгола. Ударил великана в плечо, заставил отступить к двери. Лезвие прошлось по Ноксовой щеке. От второго шрама он щеку защитил, но получил рану в предплечье.

Последовал ряд выпадов, блокировок и ответных ударов. Противники стоили друг друга – быстрый, увертливый Нокс и могучий монгол.

Джону уже приходилось драться с такими громилами. Он всегда принимал вызов и редко бывал побежден. Понимал: нельзя бить наобум. Монгол, конечно, ждет, что Нокс ударит снизу, в челюсть. Все ему подобные ждут удара в челюсть – и умеют от него защититься. Нокс наверняка сломает пальцы, если не руку, монгол же всего-навсего распростится с парой-тройкой зубов. Нет, бой нужно вести, как шахматную партию, в которой вместо фигур – органы. Начать с живота и паха, чтобы противник опустил руки для защиты, но и про угрозу челюсти чтобы не забывал, а когда его внимание раздвоится – ударить в сердце. Никто ведь не пытается остановить грузовик, запустив камнем в лобовое стекло или даже продырявив шины – целятся всегда в двигатель.

Как и его товарищи, монгол профессионально занимался борьбой. У Нокса тут было преимущество. Вдобавок, как и всякий здоровяк, монгол привык к легким победам. Заперев дверь, он сам себя загнал в угол ринга. Нокс использовал это против него – осыпа́л ударами, дразнил выпадами – выманивал на середину комнаты, даже стерпел два пореза на запястьях.

Джон ударил в тазобедренный сустав, зная, насколько это больно. Лицо монгола побагровело, он сложился пополам, не в силах стоять прямо. Теперь будет кровью мочиться. Он махнул ножом несколько неуклюже, ибо все еще старался сделать вдох.

Нокс воспользовался ситуацией и ударил в нижние ребра. Одно треснуло.

Монгол взревел, и Джон понял – перевес на его стороне. Тем более что удалось привести противника в ярость, ибо потеря самообладания равняется проигрышу. Третий сильный удар Нокс нацелил на нижнюю часть живота, как раз над тазовой костью. Согнувшийся монгол, осознав собственную уязвимость, резко разогнулся, но не рассчитал свои возможности.

Наконец-то грудная клетка противника была полностью открыта Ноксу. Он приблизился, рискуя непосредственным контактом, и поразил монгола в сердце с такой силой, будто хотел, чтобы кулак выскочил из-под лопатки.

Монгол закатил глаза, сердце его замерло. Он повалился на пол, будто из него выпустили воздух.

Джон забрал у него телефон, но паспорт оставил – для полиции. Закрыл за собой дверь. Попытался бежать, но силы были на исходе. Скрестил руки на груди, чтобы скрыть кровь, и торопливо пошел прочь.

Отправлять сообщение Козловски было, конечно, пустым занятием, однако Нокс отправил. В конце концов, обещание есть обещание, а Джону нужны связи Козловски, чтобы вызволить Дулвича.

«Видеокамера теперь твоя», – написал Нокс.

17:30

Чужестранец, вайгожень, попал в поле зрения Шень Деши. Глупец не догадался сменить голубой комбинезон, какие носят шанхайские дворники. Вайгожень вышел из переулка и скрылся в толпе.

Шень Деши заметил его еще на пути к переулку, но не голубой комбинезон бросился ему в глаза, а высокий рост и пружинистая походка.

Шень прекрасно понимал, насколько важны информаторы; знал, что вайгожень имеет значение для Козловски. Полиция, как обычная, так и тайная, жирует на сведениях из подобных источников. Вайгожень полностью подходил под описание человека, поисками которого занимался Шень Деши. Сцапав его, Шень получит преимущество перед прочими «Железными руками», заслужит благосклонность начальства. В конце концов, отношения его департамента с американцами из-за одного ареста не испортятся. Однако Шень дал слово, что до сигнала не станет ничего предпринимать. Вот и не предпринимал.

Впрочем, всего через несколько минут раздался долгожданный звонок Козловски. Шень достал визитную карточку капитана полиции, набрал номер, сообщил, что видел искомого чужестранца, и назвал адрес.

– Арестуйте его. Я, со своей стороны, буду благодарен за любую информацию, которую подозреваемый сообщит добровольно.

– Конечно, сэр. Вся подобная информация будет тотчас передана вам. – Голос у капитана был как у приговоренного к смерти, которому вдруг изменили меру наказания.

Инспектор Шень прославился своим кредо: зачем пачкать руки, когда есть на кого переложить грязную работу? Пусть капитан сам выбивает сведения из чужестранца, и да не коснется кровь пальцев инспектора Шеня.

Размеренным шагом он пошел к логову монгола. Не потрудился постучать – просто высадил дверь ногой.

Монгол сидел на краешке матраса, служившего ему постелью. На треск выломанной двери он вздернул голову, выставил руки, словно для защиты; увы – драка с Ноксом слишком измотала его. Шень понял это по глазам.

– Особый отдел, – проговорил он на путунхуа. – Понимаешь? – И продемонстрировал корочку. – Вздумаешь оказывать сопротивление…

Монгол, демонстрируя обманчивую быстроту реакции, вскинул ногу. Шень схватил ее, сжал и дернул вниз, в зародыше задушив маневр монгола. Затем толкнул его, и монгол повалился на спину. Шень надавил ступней на пах противника, коленом же заблокировал руку, державшую нож. Свободной рукой он схватил монгола за горло.

– Рыпнешься – предъявлю тебе официальное обвинение и в тюрьме сгною. Понял, ты, кусок монгольского дерьма? Это тебе не яков трахать в степи!

Монгол сверкнул глазами.

Шень чувствовал, как быстро к его противнику возвращаются силы, поэтому перевернул его на живот и надел наручники.

– Только попробуй сбежать, – прошипел Шень, – я тебя твоим же ножом кастрирую.

Он деловито обыскал тесную комнату и быстро обнаружил панель на стене. Ножом монгола открутил шурупы. Из ниши посыпались доллары.

– Это что еще за фигня? – простонал монгол.

Вот спасибо чужестранцу, вот удружил… Шень явно недооценивал его находчивость. Ну и ловкий же маневр! Надо будет поблагодарить чужестранца, когда капитан полиции выбьет из него показания.

Шень Деши показалось даже, что тучи рассеиваются и лично для него выглядывает солнце.

А за пачками долларов его поджидал приз – видеокамера. Шень Деши осклабился. Почти неделя поисков, беспокойства – и вот подарочек. Шень сфотографировал видеокамеру на сотовый телефон. Сделал еще несколько снимков, пока перекладывал деньги в спортивную сумку, так удачно оказавшуюся в нише. Монгол теперь не отвертится – сумка уж наверное мелькнет не на одной видеозаписи передачи выкупа. Ловкач вайгожень припер монгола к стенке.

– Это не мое! – завопил монгол.

– Заткнись! – взъярился Шень. – Твою мать, тут же куча денег!

Сколько? Пятьдесят тысяч долларов? Шестьдесят? Семьдесят? Шень успокоился на определении «целое состояние». Значит, можно уходить в отставку. Шень взяток ради карьеры не давал; уж как приходилось маневрировать! Он ждал своего счастливого случая. Полагался на гуаньси и благосклонность начальства. Но такая сумма денег… у Шеня даже в горле пересохло. Он окинул взглядом монгола, распростертого на полу. Искушение полностью завладело им.

В юанях получается тысяч двести – бешеные деньги.

Шень Деши заметил пластиковый пакетик с паспортом монгола, парой-тройкой семейных фотографий и горсткой тугриков. Кроме паспорта, имелась корочка сотрудника монгольской полиции.

Шень Деши обрадовался корочке.

– Ага! – воскликнул он. – Выходит, мы братья. – Сел на матрас, прямо на деньги, пьяный от денег. Голова монгола была у его ног. – Вот что я хочу спросить у тебя, брат. Допустим, ты оказался на моем месте. То есть получил все эти деньги. Ты – один на один с подозреваемым, бесхребетным киднеппером, нелегалом, а если учесть наличие этой видеокамеры – пожалуй, еще и убийцей. Сечешь, куда я клоню? Так вот: станешь ты в такой ситуации ждать, пока вмешается длинная рука закона, или возьмешь дело в свои собственные руки?

Монгол замотал головой, стал извиваться.

– Ответь мне – чисто для поддержания беседы, – продолжал Шень. – Позабавь меня. Ну, каков был бы твой следующий шаг?

Он еще раз взглянул на кучу денег. Это сколько же ему надо работать для такой суммы? Пять лет? Десять? Или все двадцать? Он все эти годы не соблазнялся мизерными взятками, но тут привалило целое состояние. Неужели судьба улыбнулась Шеню для того, чтобы он сдал денежки в чужие руки, чтобы некто другой с денежками исчез – пожалуй, предварительно убрав опасного свидетеля в лице Шеня? На компромисс Шень бы еще пошел – допустим, поделился бы с начальником, чтобы избежать вопросов относительно внезапной отставки…

– Применим практический подход, – продолжил Шень. – Ты, брат, выкладываешь все, что тебе известно, и мы с тобой валим отсюда. Согласен? Поплывем на пароме по Хуанпу. Перевозчик – надежный человек. Будешь хорошо себя вести – сдам тебя полиции в Пудуне. Ну а начнешь юлить да отпираться – не взыщи, прикончу.

– Мне нужно позвонить, – сказал монгол. – Один звонок – и мы оба богаты, а тебя еще и повысят. Обещаю.

– Позвонить?

– Да. В Пекин.

Кровь у Шень Деши забурлила. Во что он вляпался? Какие у монгола связи в Пекине?

Он смотрел то на деньги, то на своего пленника и задавался вопросом, уж не сон ли все это.

28

17:40

Район Лувань

К тому времени как Грейс удалось справиться со своим гневом, Дэннер давно спал прямо на полу. Грейс уселась рядом с Лю Хао, кисти рук и лодыжки которого все еще стягивала изолента. Скрывая истинные свои чувства – умение, которое каждый китаец усваивает в раннем детстве, – Грейс мягко спросила:

– Ну, Лю Хао, и что же ты натворил?

– Тысяча извинений, Чжу Юя. Умоляю, прости меня. Я все испортил, запутался, подставил под удар честь моей семьи. Я заслуживаю любого наказания, какое ты измыслишь.

Он сидел, низко опустив голову, изучая замызганные половики.

– Прежде чем я передам тебя в руки американца и он по своему усмотрению учинит над тобой расправу, ты все расскажешь мне. Будь уверен: какую бы кару ни измыслил американец, я поддержу его.

– Все дело в невезении, и только в нем. Удача от меня отвернулась. Я видел лицо – лицо человека, которого знаю по, гм… работе на мистера Суна, на «Бертолд групп». Кстати, Юя, это же ты меня туда устроила. Напрасно я согласился.

– Монгол получал из твоих рук очень крупные суммы.

Глаза Лю Хао расширились от удивления. Он кивнул.

– Верно. И все за конверт, который сейчас находится у меня в заднем кармане. Четыреста тысяч долларов США – такова цена числа.

– Какого еще числа?

– Клянусь, такова цена. Все деньги – за один-единственный конверт. А в конверте – несколько цифр, и только.

Грейс выудила из кармана Лю Хао красный конверт. У нее в голове не укладывалось, что события целой недели начались из-за какого-то набора цифр. Она внимательно смотрела на конверт.

– Вскрой его, Лю Хао.

– Четырнадцать миллиардов семьсот миллионов. Что бы это значило? Что мне было делать? Он вошел в здание, ударил человека. Бил, пока тот не упал. Насмерть забил, можешь не сомневаться. А другой – чиновник – смотрел на все на это.

– Что за чиновник?

– Он приехал на машине с правительственными номерами. Я сам видел – номер шесть. И всё. Значит, он – высокопоставленное лицо, член правительства. Конечно, я испугался! Я себя не помнил от страха! Не знал, кому довериться. Тебе сообщение оставил, Чжу Юя. Кому еще было оставлять? Это ведь ты меня в «Бертолд групп» сосватала, тебе и в курсе быть. Ты что, не получила сообщения?

Грейс не ответила.

Лю Хао безмолвно требовал объяснения.

Объяснений у нее не было.

– Мне было велено за вторую… ммм… передачу – за двести тысяч долларов – получить конверт. Но этот человек… как вспомню его взгляд, просто мороз по коже. Наверное, тогда-то я себя и выдал. Поклясться могу, он знал, что я – свидетель убийства. Не спрашивай, как он это понял.

«И так ясно – из записи в видеокамере», – подумала Грейс. Они с Ноксом сами тем же способом идентифицировали Лю.

Голос Лю Хао готов был сорваться на визг. Ах, малыш Лю Хао… Привык, что отец и брат его из передряг вытаскивают да по жизни тянут.

– И тогда я все придумал. Сначала меня должны похитить. Содержимое конверта сделает меня крайне ценным для моего работодателя – стоимость превысит четыреста тысяч баксов. За меня дадут выкуп, деньги получит мой отец. Я ведь задолжал ему. Ну а дальше развернется трагедия. Я буду считаться погибшим, тело не найдут. – Лю Хао выдержал паузу. – Честь семьи восстановится, мои родители вновь обретут лицо. А я исчезну. Отправлюсь в Австралию. Или в Америку. Пока не решил. – Лю Хао пошевелил кистью с отсутствующим пальцем. – Видишь, без жертв не обошлось, план не идеальный. – Он покосился на спящего Дэннера. – И тут этого хмыря нелегкая принесла.

Грейс тоже взглянула на Дэннера и предупредила:

– Полегче, Лю Хао!

Перевела глаза на конверт, переспросила:

– Так это всё из-за нескольких цифр?

– Говорю же тебе – да! Четыреста тысяч баксов за число.

Грейс смотрела недоверчиво. Ей вспомнилось, как Селена Мин объясняла совместную поездку Марквардта и Суна: дескать, оба старались ради компании, готовили проект. Монгол говорил о связях в Пекине, а ведь именно там принимаются все важнейшие решения.

– Святые небеса! – прошептала Грейс, осознав размеры суммы. Да таких взяток просто не бывает. Неужели столько стоит тендер на строительство государственного объекта? Дорого, очень дорого, но вполне реально.

– Лю Хао…

– Все беды от американца. Если бы мы от него отделались! Но нет – подобные планы обречены на провал. Скажешь, нет?

– Лю Хао, послушай…

– Они убьют меня, Юя. Что будет с моими родными? По моей вине они потеряли лицо. У меня нет выбора.

Грейс пыталась привести новые сведения к общему знаменателю. Размер суммы, которую «Бертолд групп» заплатила – за что? Взяток, исчисляемых миллиардами юаней, не бывает. Что тогда означает это число?

– Вайгожень забрал деньги на выкуп. Верни их, сестричка. Отдай моему отцу.

– Поздно, Лю Хао. На эти деньги была куплена твоя свобода.

– Эх, жаль, я не учел, на что эти люди способны.

– Кто они, Лю Хао? Кто эти монголы?

Тот пожал плечами.

– Я всего лишь посредник. Посыльный. Откуда мне знать? Одно скажу: он очень жестокий человек, и взгляд у него как у мертвеца.

– А что это за фабрика? Ну, та, которая на видео?

– Ты просматривала запись? – Лю Хао встал на колени.

– Где находится эта фабрика? Мне нужен адрес.

Грейс была почти уверена, что события на фабрике, где бы она ни находилась и какую бы специализацию ни имела, и дали толчок последующим событиям, которые, в свою очередь, набирали силу подобно шторму.

На Грейс брызнуло что-то теплое. Лю Хао упал лицом вниз, голова стукнулась о вонючий половик. Над ним навис Клет Дэннер, сжимая в руке микрофонную стойку. Когда Лю Хао упал, Дэннер чуть отступил и собрался ударить вторично.

Грейс вскочила и перехватила его запястье, предотвратив второй удар. Глаза Дэннера помутились от ярости.

– Прекратите! Прекратите! – крикнула Грейс.

Дэннеру хватило сил, чтобы отбросить ее. Грейс на ногах устояла и предотвратила даже и третий удар; впрочем, она понимала, что не ей тягаться с Дэннером.

– Хватит! Довольно!

Дэннер еще не совсем очнулся от тяжелого сна, взгляд его блуждал. Он не произносил ни звука. Казалось, даже не слышал слов Грейс. Может, он лунатик? Может, это последствия нервного потрясения? Дэннер вновь попытался шарахнуть Лю окровавленной микрофонной стойкой, но, видимо, действие адреналина закончилось, и разящая рука застыла на полпути. Грейс удалось отобрать у него опасную железку. Дэннер попятился к стене, медленно сполз на пол, закрыл лицо руками.

– Все будет хорошо, – проворковала Грейс.

Куда уж лучше! Лю Хао, окровавленный и бесчувственный, валяется на полу, того и гляди дух испустит… Куда уж лучше!

17:45

Нокс вернулся с двумя сумками, в которых лежали спортивные костюмы, и с двумя зонтиками. Грейс, вконец расстроенная, отворила на его стук.

– Я за ним не следила, – начала она объяснять, когда взгляд Джона упал на Лю Хао, под головой которого набухала кровью кипа бумажных полотенец. – Ваш друг внезапно очнулся ото сна да как набросится на Лю!

Нокс оценил обстановку. Дэннер скорчился у стены. Спит, что ли? Лю Хао лежит на спине, под головой полотенца. Окровавленная микрофонная стойка валяется на ковре.

– Господь всемогущий! Час назад Дэнни защищал Лю!

– Наверное, у него шок. Впрочем, не знаю. Он хотел убить Лю Хао.

– Только этого не хватало!

– Лю Хао без сознания. Он тяжело ранен.

Нокс буквально волосы на себе рвал.

– Лю Хао… идея целиком и полностью принадлежала ему. На кресле было нацарапано вовсе не число 44, а инициалы – «LH», Лю Хао. Значит, это он кашу заварил.

Несколько минут ушло на краткий пересказ разговора с Лю Хао. Впрочем, у Грейс вопросов было больше, чем ответов.

– Мы заберем его отсюда, – сказал Нокс и похлопал себя по карману. – Тут диск – то самое видео, которое купит свободу Дулвичу. Надо позвонить Козловски. Если кто и спроворит такое дело, то только он один. Вот, я сухую одежду принес. На встречу выезжаем через пять минут.

Нокс, Дэннер и Грейс переоделись в новую одежду и надвинули бейсболки. На Лю Хао тоже надели бейсболку, чтобы спрятать рану. Глаза бедняги были открыты, но Грейс с Ноксом понимали, что мозг его под угрозой. Самое скверное, что Лю Хао еще многого не сказал. Ему требовалась квалифицированная медицинская помощь, и как можно скорее.

Дэннер оставался в ступоре, вращал остекленевшими глазами. Ноксовы попытки расшевелить его не увенчались успехом – взгляд стал еще более отсутствующим, и только.

– Выходим попарно. Голову не поднимать. Мне понадобится помощь с Лю. Понял?

Дэннер кивнул.

– Еще раз попробуешь ему вмазать – будешь иметь дело со мной, – предупредил Нокс.

Дэннер заговорил впервые после своей выходки:

– Прости, босс.

Нокс понимающе похлопал его по плечу.

– Ладно, не парься. Скоро все наладится, в норму придешь.

Дэннер снова кивнул.

Грейс смотрела вопросительно. У одного члена команды крыша поехала, у второго голова продырявлена, третий в больнице лежит.

– Ничего, справимся – мы же молодцы, – бодро сказал Нокс. Впрочем, он и сам в эти слова не верил.

Они медленно поднимались по ступеням. Нокс неотрывно смотрел на мобильник – ждал устойчивого сигнала. На полпути сигнал появился, и Джон стал выполнять инструкции Козловски. Набрал номер.

– Агентство недвижимости «Белая звезда», – ответил женский голос на хорошем английском. Говорила явно китаянка.

– Будьте добры, позовите Франсес.

– Франсес в настоящий момент нет на месте.

– Напрасно я не позвонил вчера вечером.

Нокс нажал «отбой».

Через секунду раздался звонок.

– Агентство недвижимости «Белая звезда», – произнес тот же голос.

– Мне нужна квартира в Шанхае, с двумя спальнями и с видом на реку, – сказал Нокс, что означало: «выезд из Шанхая, желательно водным транспортом, а не поездом, самолетом или автомобилем».

– Секундочку.

Нокс стал ждать. Завибрировал iPhone, на линии пошли помехи.

– Да, я могу вам помочь, – послышался в трубке другой женский голос. – Есть особые пожелания?

– Квартира должна быть не выше двадцать четвертого этажа. – То есть не позднее полуночи.

– Сколько спальных мест? – То есть сколько вас?

– Три.

– Секунду, я проверю нашу базу данных.

– Четыре! Нас же четверо! – зашептала Грейс.

Нокс жестом велел ей помолчать. Он, мол, сам счету обучен.

В трубке защелкало, загудело. Наконец раздалось:

– У нас имеется очень милая квартирка с дивным видом; полагаю, она удовлетворит вашим запросам. Адрес: Чжуншань-саут-роуд, дом номер тысяча восемьсот. Наш представитель может показать вам квартиру.

Нокс знал: такого адреса на Чжуншань-саут-роуд не существует. 1800 означало шесть часов вечера; следовательно, фразу можно расшифровать как Чжуншань-саут-роуд, 600. По этому адресу находится паромная пристань Дунмэнь Лу, а рядом – отель «Индиго».

– На каком этаже квартира? – спросил Нокс. То есть: в котором часу?

– На двадцать первом. Встреча с нашим представителем в восемь вечера. – Значит, в девять. Указание на время встречи Нокс проигнорировал – оно было сделано исключительно на случай прослушки.

– Благодарю вас.

Джон понятия не имел, как выйти на связь, когда они доберутся до парома. Впрочем, когда доберутся, тогда он и будет этим голову забивать.

– Мы очень признательны за ваш заказ и рады услужить вам.

Послышались короткие гудки. Нокс спрятал мобильник в карман.

– Три спальных места? – повторила Грейс.

– Во-первых, не спальные места, а люди. Трое.

– Почему трое, а не четверо?

– Потому что я не брошу Дулвича. Вы втроем уедете сейчас. Мы с Дулвичем присоединимся к вам позднее.

– Мистер Дулвич сам справится, – заявила Грейс. – Мистер Праймер о нем позаботится, не допустит дурного.

– О нас мистер Праймер уже позаботился, – съязвил Нокс. – Сержант – из числа тех, кому легко найти замену. Как и всем нам… Ладно, разговор окончен. Вы уходите вместе с Дэннером и Лю. Обоим нужна медицинская помощь. Мы с Сержантом не заставим себя долго ждать. Возражения не принимаются.

Грейс очень хотелось возразить, но они как раз добрались до верхних ступеней, оказались на улице, в густой толпе и под проливным дождем.

18:15

Нокс остановил двух велорикш – так передвигаться было безопаснее, чем на такси или общественном транспорте.

Грейс и Дэннер взобрались на мокрые пластиковые сиденья под рваным тентом. Нокс усадил Лю Хао в ту повозку, что стояла первой. Оба велорикши держались полосы, отведенной для мотоциклов. Через двадцать минут они добрались до паромной пристани и отеля «Индиго». К парому выстроилась очередь в несколько тысяч человек. Быстро темнело, люди нервничали, очередь грозила превратиться в неуправляемую толпу.

Нокс, Грейс, Дэннер и Лю Хао вошли в холл отеля «Индиго». Все четверо успели промокнуть до нитки. Джон сообщил портье, что он – от «Белой звезды». Их проводили в два номера на втором этаже (никогда не селись выше пятого этажа). Номера, разделенные холлом, были оформлены в современном европейском стиле, изобиловали нержавеющей сталью и матовым стеклом.

Нокс и Грейс осмотрели разбитую голову Лю. Грейс пыталась говорить с Лю Хао на путунхуа; он только моргал. Впрочем, налитые кровью глаза хранили не совсем бессмысленное выражение.

– Плох, бедняга, – пробормотала Грейс.

– Ничего, скоро им займется специалист, – успокоил Нокс.

Грейс вышла в туалет и вернулась аккуратно причесанная. Дэннер отключился, едва принял горизонтальное положение. Лю Хао усадили в подушки, приложили к ране лед.

Нокс позвонил, заказал ужин и черный чай – ночь обещала быть долгой.

– Нужно поговорить, – сказала Грейс. – Только не здесь – в другом номере.

– Мы не можем бросить этих двоих, – возразил Нокс.

– Вывезти пятерых – не шутка.

– У меня козырь имеется, – Джон коснулся кармана. – Диск из видеокамеры. Должно хватить на билет домой для Сержанта, да времени мало. Давайте это позже обсудим, ладно?

Грейс покачала головой, но вслух не возразила.

– Мы обязательно это обсудим, честное слово.

Нокс шагнул к двери, вошел в номер напротив.

Джон позвонил на iPhone Дулвича. Козловски ответил после четвертого гудка.

– Слушаю.

– Это я, – сказал Нокс. – Телефоны надежные, не парься.

– Ты был занят. Не зря старался – теперь ты первый в списке «Их разыскивает шанхайская полиция».

– Я выдал тебе адрес и назвал человека, с которого можно спросить!

– Я тоже ворон не считал. Только, видишь ли, в отсутствие заложников и денег на выкуп все выглядит как пошлейший налет. И одна из ниточек тянется к тебе.

– Пускай тянется.

– Просто учитывай это. Я бы на твоем месте залег на дно.

– Мне нужен человек, у которого ты забрал этот телефон. Сегодня. Доставь его ко мне. Он поедет со мной.

– Во-первых, я не хочу знать, где ты находишься, – сказал Козловски. – А во-вторых, этого не будет. Они взяли одного водилу. Им известно, что тут заговор, и у двери твоего друга дежурит коп. И друг твой останется там, где он есть.

– Ты должен изменить ситуацию, – сказал Нокс.

– А помнишь наш разговор? Ну, тот, когда я предупреждал, насколько далеко тебе позволено зайти?

– У меня есть видеозапись, которую сделал пропавший оператор перед самым своим исчезновением.

Последовала долгая пауза.

– Что ты имеешь в виду? – наконец спросил Козловски.

– Ты не ослышался. Та самая запись, на которой видно, что Лю Хао стал свидетелем некоего преступления – убийства, как он утверждает. А еще там фигурирует один небезызвестный монгол, причем в момент рывка к видеокамере. Если ты помнишь, с той ночи оператора никто не видел. Я прав?

Козловски снова надолго замолчал.

– Неужели тебе не хочется пролить свет на исчезновение оператора? – продолжал Нокс. – На видео монгол вступает в сделку с некой очень важной персоной. С богатой персоной. С дородной персоной. С персоной китайского происхождения. А вся заваруха связана с Марквардтом и «Бертолд групп», точнее, с их крупными тайными выплатами с целью узнать некое число. Монгол выступает в качестве посредника. А очень важная персона, по всей видимости, – источник.

– О каком числе ты говоришь?

– О многозначном.

– Мне про число ничего не известно.

– Мне тоже, – подхватил Нокс. – Но я догадываюсь, что задача монгола – проследить, чтобы число дошло до людей, которые за него заплатили. То есть до «Бертолд групп». При таком раскладе понятно, какую ценность представляет собой Лю Хао. Кто знает, что могло случиться, когда число было получено покупателем? Увы – сразу за этим последовало похищение, так что тайна эта для нас будет вечно покрыта мраком. – Нокс решил не афишировать виновность Лю в своем же похищении. – Итак, видеозапись в обмен на моего друга. Он должен быть со мной сегодня же.

– Косвенные улики еще никого ни в чем не убеждали. Жаль, что не могу тебе помочь. Нет, правда жаль. Я этих людей знаю. Ничего не выйдет.

Нокс искренне верил, что без труда обменяет Дулвича на видеозапись. Козловски своим заявлением его обескуражил.

– У меня видео, – повторил Нокс.

– А мне оно бы пригодилось. Ты прав, я действительно хочу закрыть дело об исчезновении оператора. Но, как нам обоим известно, я не имею права вести расследования. Я не могу даже задавать зондирующие вопросы. Так что же получится? Я просмотрю видеозапись, она, пожалуй, поможет начать диалог, но этот диалог все равно не приведет к освобождению твоего друга. Ибо твой друг нужен для раскрытия крупного преступления. Власти будут допрашивать его.

– Твоя задача – вытащить его из больницы, – сказал Нокс. Он знал, что Дулвич на вопросы отвечать не станет, чем приговорит себя к тюремному заключению.

– Понимаю ход твоих мыслей. Думаешь, тебе удастся похитить его из больницы «Хуашань»? Нет, не удастся. А знаешь почему? Потому, что друг твой очень плохо себя чувствует и очень хорошо охраняется. Его можно только вынести – на носилках. А для этого требуются два человека. По крайней мере, по моим сведениям.

– Ты и я – как раз получается двое, – сказал Нокс.

– Считать ты умеешь.

Джону казалось – стоит чуть-чуть подумать, и решение придет. Но все его идеи наталкивались на глухую стену.

– А этот ВИП, о котором ты говорил, – он что, бизнесмен? – уточнил Козловски.

– Нет, если верить Лю. Автомобиль из правительственного гаража в Шанхае.

– Это можно по видеозаписи понять? Вот было бы нам на руку.

– Нет, нельзя, – ответил Нокс. Впрочем, местоимение «нам» внушило ему надежду.

– Есть шансы установить личность функционера?

– Бедняга Лю сейчас без сознания. Впрочем, он все равно не знает. Мы отбываем в восемь.

– Ну, это вряд ли. Тайфун надвигается. Я тут шесть лет торчу, а такой бури не видел.

– А если я выясню имя этого типа? – Нокс кинул пробный камень. Мозг его продолжал лихорадочно работать. Козловски, которому законом запрещено вести расследования, хочет, чтобы Нокс разгреб за него грязь. Джон не дурак, умеет между строк читать. Последнее соображение заставило Нокса задаться вопросом: а так ли уж недоступен Дулвич в больнице?

– Вот сначала выясни, а уж тогда…

– Что тогда?

– Если он действительно член правительства – министр, допустим, или партийный функционер – и если он вовлечен в парочку убийств или хотя бы к ним причастен… Такое дерьмо пользуется спросом, Нокс. На него можно купить свободу твоему приятелю. Определенно можно.

– Мне нужны гарантии.

– МВК. Никаких гарантий.

– Обеспечишь выезд отсюда, если я возьмусь за это дело? Нужно вывезти двоих, причем один – на носилках.

– МВК. Но я попытаюсь. Разумеется, все силы приложу.

– Ты меня используешь.

– Ну что ты. Мы друг друга используем.

– В случае удачи ты весь в шоколаде будешь, – сказал Нокс.

– Откуда? Информация, которую ты накопаешь, от меня исходить не может. Иначе получится, что я таки вел расследование. Впрочем, обходной путь всегда найдется. Добудь имя этого коррумпированного партийца. Пусть твой свидетель – какая удача, что он китаец, – даст показания. И нечего хмыкать. В этой стране, в нынешней ситуации, такие сведения считаются валютой. Причем свободно конвертируемой. Уж мне-то поверь.

– Ага, разбежался.

– А знаешь, я довольно долго считал тебя идиотом, – промурлыкал Козловски. – Ну что, разговор окончен?

– Не отключай телефон. Я перезвоню.

– Помни, приятель: мы с тобой незнакомы.

– Я тоже тебя люблю, – сказал Нокс и нажал «отбой».

29

19:00

Набережная Вантай

Дождевая вода хлестала в гостиничные окна как из брандспойта. Предполагалось, что вид открывается и на реку, и на район Пудун, расположенный на другом берегу, однако Нокс видел только беспокойную толпу на причале.

– Итак? – начала Грейс, имея в виду Ноксов звонок Брайану Праймеру.

– Он хочет, чтобы мы убрались отсюда, – признался Нокс.

– А что я говорила!

– Но у него никаких идей насчет вывоза Сержанта. Он не знал, что тот задержан. Как услышал – прямо оторопел. Я поинтересовался, есть ли у него план по организации нашего выезда, мол, это сейчас важнее всего.

– И правильно сделал.

– Ничего подобного. Идей у Праймера никаких, а если Сержанта упекут за решетку, его оттуда сам черт не вызволит. Козловски чуть ли не все ходы-выходы тут знает, обещал задействовать связи, и я ему верю. Я остаюсь. Вы сваливаете.

– Как? Смотрите, какой ветер. Река вздулась. Сейчас паромное сообщение закроют, если уже не закрыли. Нам нужен альтернативный план.

Грейс сидела на кровати, спиной к стене, и поглощала суп с вонтонами, не слишком заботясь об эстетичности зрелища.

– Это и есть альтернативный план, – сказал Нокс. – Вдобавок на пароме им нас не достать. Они причал для стрелок используют.

– Без меня вы личность чиновника не установите, – возразила Грейс. Этот аргумент она уже целый час эксплуатировала.

– Еще как установим, сами увидите, – хмыкнул Нокс.

– Из Гонконга – не увижу.

– Сдаюсь!

– Поймите…

– Это мы уже обсуждали. Вы хотите вывезти Лю Хао. Я хочу вывезти Дэнни. Они оба при нас – вот и позаботьтесь, чтобы они благополучно пересекли границу. А я позабочусь, чтобы Лю Хао не обвинили в похищении. Сейчас монгол уже наверняка арестован. Если бы удалось до него добраться, он, пожалуй, и выдал бы имя, только мы его больше не увидим. Конец истории.

– Вот именно – мы, – заметила Грейс.

– Это не обсуждается. Что, если с Дэнни опять случится припадок? Нужно быть рядом, когда он очнется.

– Их с Лю Хао можно держать по отдельности. Ну, на судне, – предложила Грейс.

– Вы сами знаете, что я прав.

– Я знаю, что нужна вам.

Нокс и сам это знал, но пока не готов был озвучить.

– Мне нужно, чтобы вы были рядом с Лю Хао, когда он наконец сможет говорить. Мне нужно выяснить, где конкретно снималось видео. Мне нужны наводки.

– Нам поможет его брат, Лю Цзянь. Думаю, что поможет. Двадцать четвертого числа Лю Хао был на острове со своими родными, это совершенно точно. Мы поговорим с Лю Цзянем, заполним лакуны. Хотя вам от этого толку мало – если, конечно, рядом не будет меня.

Нокс как-то выпустил из виду семейные отношения.

– Когда Лю Хао очнется, мы хоть адрес фабрики из него вытянем. Значит, вы должны быть поблизости.

– Кто-то должен быть, это верно, но совсем не обязательно я. Например, Дэннер подойдет.

И тут Грейс была права. Дэннер уже раскаялся, что напал на Лю Хао. Значит, больше так не поступит. Да и на путунхуа он говорит свободно.

– Дэннер очень слаб. Он голодал. Он измучен. Он, наконец, получил увечье.

– Вы что же, сомневаетесь в его возможностях? Не смешите меня. Вы в нем уверены. И я тоже. Он не подведет.

– Сейчас мы отправимся на причал, и вы вместе с Лю и Дэннером займете места на пароме.

– Может, паром закрыли.

– Я устал с вами спорить.

– Чепуха, – заявила Грейс. – Спорить – одно из ваших любимых занятий.

21:00

Паромная пристань Дунмэнь Лу

На причале толпились несколько тысяч китайцев, мокрых до нитки, совершенно несчастных, не представлявших, что делать дальше, куда идти. Бешеный ветер гнал, кружил, обрушивал на людей мусор, потоки дождя и грязной речной воды. Скорость его достигала восьмидесяти километров в час. Паромное сообщение было временно прекращено. Прижатые друг к другу, измученные, люди теряли терпение; пахло неминуемым бунтом.

Нокс, Грейс, Дэннер и Лю Хао – бесчувственный, обмякший, как тряпичная кукла, – вклинились в толпу. Джон прикинул, что в этакой давке связной их просто не найдет, но опасения свои не озвучивал. По крайней мере, они с Дэннером – не китайцы; может, агент и сориентируется.

– Сначала к билетной кассе! – крикнул он Грейс.

И Дэннер, и Лю Хао за время пребывания в отеле отнюдь не набрались сил – скорее, наоборот, окончательно сникли. Китаец еле ноги передвигал – очень уж сильное было сотрясение. Дэннер, совершенно измочаленный, думал только о том, как бы не упасть.

Толпа то и дело подхватывала их и несла против воли.

– Если нас опять потащит – то есть когда нас опять потащит, – надрывался Нокс, – не сопротивляйтесь, слышите? Может, нас вынесет на причал; может, так будет даже быстрее.

Наверное, никто из товарищей Джона не слышал его; во всяком случае, ему не ответили.

– Главное – не падать, – продолжал Нокс. – Давайте сцепим руки. Не бойтесь. Не поддавайтесь панике – она смертельно опасна.

Нокс подхватил Дэннера под правый локоть, а Лю Хао – под левый. Грейс прицепилась к Лю Хао с другой стороны, поддерживала его в вертикальном положении. Шеренга получилась неуклюжая, немобильная.

Возмущение, ярость, клаустрофобия делали свое дело – толпа с ужасающей быстротой становилась неуправляемой и опасной.

Нокс, чья голова возвышалась над толпой, разглядел паромную команду, которая тщилась сдержать натиск первых рядов, нацелившихся на судно и намеренных завладеть им. Один матрос размахнулся привальным крюком, прошелся им по головам. В авангарде толпы началась потасовка. Волнение распространялось с быстротой пожара, каждый набрасывался на соседа лишь потому, что тот оказался под рукой.

Через несколько минут раздались звуки полицейской сирены – прибыл отряд для ликвидации беспорядков. Толпа распалась, частями хлынула прочь. Лю Хао качнулся вперед и едва не упал. Нокс и Грейс подхватили его и отдались на милость людского потока.

На площади выстроился полицейский заслон – ряд синих шлемов и плексигласовых щитов.

Вторая линия заслона возникла вокруг отеля «Индиго» и отрезала путь к отступлению на юг.

– Ну мы и влипли, – пробормотал Нокс.

Четверо плотнее сомкнули ряд для сопротивления толпе, которая подалась к югу, и продолжали путь к билетной кассе.

Полиция изначально выбрала неверную тактику – заслоны; вклиниваясь в толпу, оттесняли людей на самый край причала. Чтобы не быть раздавленными, люди прыгали в пустые лодки, где сразу завязывались драки.

Нокс отер глаза, залитые дождем. По пути к кассе взгляд его выхватил из толпы тоненькую руку с табличкой: «Туристическое агентство “Белая звезда”».

– Наконец-то! – воскликнул Нокс.

Представительница агентства, миниатюрная нарядная китаянка, промокла до нитки. Она пожала Ноксу руку и пригласила его совершить «захватывающее путешествие». Если фраза была из роли, то играла китаянка эту роль превосходно. Улыбка, несмотря на ливень, словно прилипла к ее мордашке.

– Наша лодка пришвартована по ту сторону третьего причала, от которого суда отправляются на юг, – бодро произнесла китаянка. – Как нынче людно! Вы вчетвером поедете?

Нокс еще по телефону заказал поездку на троих.

– Нет, поедут трое! – заорал он, перекрывая шум толпы.

– Джон! – воскликнула Грейс.

Нокс взглядом велел ей помолчать. Представительница агентства отметила и укор в голосе Грейс, и многозначительный взгляд Джона.

– Значит, вы вместе? – уточнила она.

– Да!

– Очень хорошо. Пожалуйста, следуйте за мной. – И китаянка подняла повыше свою табличку.

Нокс осторожно опустил тоненькую руку с табличкой.

– Думаю, лучше не создавать лишней рекламы.

Девушка обернулась. По щекам ее текла дождевая вода, губы удерживали услужливую улыбку.

– Как вам будет угодно. Сюда, пожалуйста.

Южный полицейский заслон стоял насмерть от отеля до самой реки. Толпа подалась прочь, многочисленные овцы отделились от кучки козлищ. Нокс повлек китаянку в этот коридор, зная, что полиция не тронет ни его, ни Дэннера, ни их спутников. Действительно, никто им не препятствовал.

Потасовка переросла в настоящую бойню, и ближайший к шоссе полицейский заслон усилил натиск. Слишком многие видели спасение у реки, что и привело к катастрофе. Под давлением толпы те, кто находился на причале, оказались у самого края, над водой. Они пытались прыгнуть в лодки – и промахивались. Тех же, кто попадал на палубу, спихивали в воду матросы. В воде оказывались целые группы людей; многих сразу зажимало между бетонной набережной и паромом, раскачавшимся от ветра и прыжков. Крики утопающих доводили перепуганную толпу до полного исступления.

Миниатюрная китаянка почти бежала к южному краю причала; впрочем, обстановка там была не лучше. Девушка устроила Нокса и его спутников возле стальных перил – тут казалось безопаснее. Китайцы ринулись к последнему пустому парому, полезли через перила. Очередная людская волна вышибла ворота на посадку – и люди угодили в воду. Раздались крики о помощи.

Тяжелые суда, гонимые бешеным ветром, сталкивались бортами и добивали утопающих.

У самой кромки Нокс заметил двух малышей, насмерть перепуганных и совершенно беспомощных перед напором толпы. Бросился вперед, схватил мальчика. Еще секунда – и малыш упал бы в воду. Нокс передал его Грейс, сделал второй выпад, сгреб девочку, которая вцепилась ему в руку своими слабенькими пальчиками. Обоих детей они с Грейс прикрывали спинами, используя поручни как щит.

Китаянка возвысила голос:

– Проходим через палубу парома и спускаемся в лодку! Команда меня знает – у нас договоренность, но могут возникнуть трудности.

Трудности могут возникнуть? Пусть только попробуют!

– Действуем быстро, полагаемся на команду. Не задерживаемся. Проходим прямо к лодке!

Черная вода кипела от тщетных усилий утопающих. Душераздирающие вопли, наряду с воем ветра и барабанной дробью дождя, заполняли воздух. Паника охватила толпу подобно эпидемии. Каждый на причале был инфицирован бациллами жестокости. Все больше людей оказывалось в воде.

– Мы вместе! – крикнула китаянка. Впервые в ее голосе слышалась неуверенность.

Нокс, не выпуская ладошки мальчика, взглянул в темные глаза Грейс. Лицо ее было залито дождем – а казалось, что слезами. Грейс безмолвно умоляла его.

– Мы двое не поедем! – объявил Нокс. – Надо отвести малышей в безопасное место.

Грейс просияла. На мгновение они с Ноксом словно остались одни.

– В договоре этого не было! – крикнула в ответ китаянка.

– Условия изменились. Вперед! Забирайте этих двоих и валите отсюда! Обеспечьте им медицинскую помощь, да поскорей! – распорядился Нокс.

Китаянка взглянула на Джона и Грейс, затем – на бешеную, озверевшую толпу. По ее лицу Нокс понял – она не станет возражать.

– Скорее сюда! – сказала она, хватая Дэннера за локоть. Тот, в свою очередь, схватил бесчувственного Лю Хао и оглянулся на Нокса. Если он что и сказал, Джон не расслышал.

С огромным трудом – и с помощью дубинок – матросы удерживали толпу на причале, пока китаянка, Дэннер и Лю Хао поднимались на борт. Многие падали в воду. Грейс не могла на это смотреть. Наконец все уселись, и судно отчалило.

Нокс побрел прочь, цепляясь за поручни, Грейс последовала за ним. Они добрались до полицейского заслона и на шанхайском диалекте стали требовать, чтобы их пропустили. К их удивлению, полицейские разомкнули ряды. Нокс и Грейс вместе с детьми прошли, конечно, только благодаря белой коже Джона.

Детей они оставили на попечение служащих отеля, а сами поднялись в номер.

Грейс сушила волосы полотенцем.

– Хорошую дуру вы сваляли, оставшись здесь, – заметил Нокс.

– Давайте, продолжайте, – подначила Грейс.

– Мы проведем в этом отеле всю ночь. Я дежурю первый. Вас разбужу через три часа.

– Китаянка, которая перемещается по стране в Национальный праздник, – это нормально. Но путешествовать в компании с чужестранцем, находящимся в розыске, – явный перебор!

– Большое спасибо, – фыркнул Нокс и отвернулся, чтобы Грейс могла снять мокрую одежду.

30

21:30

Набережная Вантай

В некотором отдалении от пристани Дунмэнь Лу, на волнах Хуанпу, увенчанных белыми гребешками, качались, невзирая на шторм, многочисленные баржи. Среди них была одна, с безбортовой платформой, рассчитанной на четыре автомобиля. На платформе находился только один автомобиль. Баржу швыряло, как скорлупку, от западного берега, скованного бетоном, к берегу восточному, где располагается район Пудун.

Инспектор Шень Деши недолго просидел за рулем, хотя ему претила мысль о том, что черная спортивная сумка останется без присмотра, даром что спрятана под сиденьем. Впрочем, цепи, крепившие автомобиль к палубе, так громыхали от несносной качки, что нервы Шень Деши едва выдерживали. За переправу, которая при нормальной погоде заняла бы десять минут, кормчий получил целое состояние, однако ему совершенно необязательно было видеть лицо монгола. Своего пленника Шень Деши устроил на корме, прямо под дождем.

Двенадцать лет инспектор Шень верой и правдой служил департаменту госбезопасности, прикрываясь корочкой сотрудника Народной вооруженной милиции. Двенадцать лет получал гроши и сторонился искушений – рэкета, мелкого жульничества, взяток, так осложняющих карьерный рост. Двенадцать лет наблюдал процветание коллег. В последние четыре года он считался одним из немногих офицеров, которым доверяли борьбу с коррупцией на всех уровнях. За это время Шень выявил взяток на десятки миллионов юаней – причем несколько миллионов были предложены ему за молчание. Он не принял ни одного фэня.

Теперь карьере конец. Конец целому периоду в жизни. И конец этот положен Шень Деши без колебаний, сразу. Сто тысяч долларов США. Да еще сто сорок тысяч юаней, которые монгол аккуратно упаковал в пластиковые пакетики и спрятал в нише. Все вместе составляет зарплату Шеня более чем за двадцать лет. Разве можно упустить такие деньги? Шень будет богат, ему хватит до конца его дней – разумеется, если уйти в отставку так, чтобы не вызвать подозрений. Впрочем, есть у него на примете человечек, годный для такого дела.

Но сейчас главная задача – убрать за собой мусор. Шень Деши вполне отдавал себе отчет в осложнениях, которые могут последовать за его решением. Несколько человек лишатся жизни от его руки, и в первую очередь – монгол и кормчий: нельзя оставлять свидетелей. И легенду надо продумать до мелочей. Шеню доводилось выбивать показания из подозреваемых. А что такого? Обычная практика. Разумеется, не все выдерживали такие допросы. То, что Шень сделает с монголом и кормчим, не будет слишком отличаться от его экзерсисов с подозреваемыми.

Сейчас вайгожень должен быть в тюрьме; его, наверное, бьет капитан полиции. Надо будет проследить за его дальнейшей судьбой. Вайгожень замолчит навеки, и его подельник заодно. Проще простого.

Остальные проблемы будем решать по мере их поступления. Удача стучится в дверь. Шень Деши намерен впустить ее.

– Послушай-ка меня, – сказал он монголу, перекрывая шум дождя и рев мотора. Откинул чеку и распахнул дверку в перилах бортового ограждения. За бортом зияла бурлящая чернота. – Паром идет в Пудун. Тебе решать, один я туда прибуду или с тобой.

Мэлсчой едва не испепелил Шень Деши взглядом. Стал прикидывать, каковы его шансы. Напряг запястья и лодыжки – связаны так, что освободиться нечего и думать. Единственное сомнительное преимущество Мэлсчоя в этой дикой ситуации – тот факт, что Шень Деши явно боится воды, бушующей за бортом. Вон как позеленел, того и гляди блевать начнет.

– Где снимали видео? – рявкнул инспектор Шень.

– На Чунминдао! – рявкнул и Мэлсчой. Сам будучи копом, он понимал: ходить вокруг да около нет времени.

– На кого работаешь?

– Я его только один раз видел. Имени не знаю. Чиновник. Его шантажировали. Я взялся уладить дело.

– Шантажировал чужестранец?

– Нет. Китаец. Геодезист. Я его убил. Заметил чужестранца. Он видео снимал. К делу отношения не имел. Его я тоже убил.

– И руку ему оттяпал?

– Я ему все оттяпал, что мог. Не перевариваю журналюг, – процедил Мэлсчой.

– Отлично!

– Я его в реку бросил. Пускай с рыбами пообщается.

Инспектор Шень казался очень довольным.

– Ты прямо вырос в моих глазах, приятель. А что этот тип снимал?

– По-моему, ты и без меня знаешь.

– Вот смех-то, – сказал Шень. – Зачем было асфальт класть?

– Всякий делает то, за что ему платят.

– И стоило убивать человека из-за этакой малости? – вскинул брови инспектор Шень.

– Я выполнял приказ.

– И кто же дает такие приказы?

– Деньги за выполненные задания мне оставляли на заднем сиденье такси или в пакете с ресторанной едой на вынос. Каждый раз по-разному. И не думай, что я не пытался выяснить! Я видел этого человека, а имени до сих пор не знаю. Правда, я кое-что подозреваю. Он живет в Пекине. Это точно. Туда ниточки ведут. Влиятельный, важный человек. На машине у него были шанхайские номера, но он эту машину просто взял напрокат.

Шень Деши облизнул губы. Если бы только установить личность чиновника, он бы и с отставкой дело уладил.

– Давай номер телефона.

– Подонок – то есть чужестранец – отобрал у меня сотовый.

Определенно, чужестранца надо найти и поквитаться за все. Позвонить капитану полиции.

– Ты наверняка выучил номер наизусть.

– Сначала развяжи меня. Поговорим, когда на суше окажемся. Подальше от реки.

Инспектор Шень осклабился.

– Надо было учитывать, что имею дело с бывшим копом. – Он скрестил на груди руки, чтобы внушительнее выглядеть. Впрочем, зря – равновесие было потеряно, Шеня качнуло вперед. Мэлсчой перекатился на бок и боднул его в колени. Инспектор Шень попятился. Мэлсчой собирался снова его боднуть, но получил удар ногой в лицо. Из сломанного носа потекла кровь.

Шень Деши схватил Мэлсчоя за волосы и подтащил к проему.

– Нет! – завопил монгол, отчаянно лягаясь.

– Номер телефона! – громовым голосом рявкнул Шень Деши.

– Скажу, если отпустишь!

– Отпущу, причем навсегда, если будешь упираться.

Шень Деши несколько раз пнул Мэлсчоя в грудь и живот. За его спиной громыхал на цепях автомобиль. Платформа отчаянно раскачивалась.

– Номер говори, мать твою! – взревел Шень Деши.

Мэлсчой раскрыл рот, намереваясь ответить, но в эту секунду платформа особенно сильно накренилась, и удар Шень Деши пришелся Мэлсчою по горлу. Хрустнула трахея, провалился кадык. Мэлсчой тщетно пытался сделать вдох.

Платформа качнулась, встала почти вертикально. Шень Деши дернулся, чтобы удержать Мэлсчоя, но монгол соскользнул по мокрой палубе в проем ограждения, и черные воды реки Хуанпу поглотили его.

Суббота, 2 октября

31

Полночь

Набережная Вантай

После полуночи ураган начал понемногу стихать. Последние нарушители общественного порядка, рассеянные по причалу, были схвачены полицией. Нокс наблюдал эту картину из окна; Грейс посапывала на кровати. Дождь кончился, улицы быстро сохли и приобретали прежний вид. В считаные часы город вернулся к обычной жизни, словно и не налетал никакой ураган. Так только в Шанхае бывает. Мусор убрали. Транспорт пустили. На улицах появились люди, бог знает где пережидавшие разгул стихии. Такси снова поджидали клиентов. С такой же скоростью и невозмутимостью восстанавливается уклад муравейника, разворошенного бездумным прохожим.

Нокс не стал будить Грейс – сам продежурил всю ночь. Пускай поспит, думал он. Наконец настало утро, они сели завтракать, и за очередной чашкой крепкого черного чаю Джон заговорил.

– Ну, вот мы и свободны.

– Да, – поддержала Грейс. – Полагаю, у вас имеется план.

– Поедем на остров.

Она кивнула.

– К вашему другу.

Грейс покосилась на него.

– Я действительно это предлагала, но сейчас мне кажется, лучше начать с водителя Марквардта или с отеля, где Марквардт останавливался с Суном.

– Вы его до сих пор любите, – констатировал Нокс.

– Для уроженцев Запада любовь имеет начало и конец. Мы же мыслим и чувствуем другими категориями.

– Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая линия. Что бы водитель Марквардта ни сообщил – все принесет пользу. Позвоните ему, договоритесь о встрече. Но родной брат в любом случае знает больше, чем кто бы то ни было, – в братьях я разбираюсь. Времени в обрез. Сержанта упекут за решетку – если уже не упекли.

– Вряд ли мистер Праймер допустит такое, – возразила Грейс.

– Даже его возможности имеют предел, – заметил Нокс.

Грейс недоверчиво покачала головой.

– В китайской тюрьме день за год считается, – сказал Джон.

– Хорошо, будь по-вашему.

– Значит, начинаем с брата. Но все равно, позвоните водителю и договоритесь – пусть отвезет нас.

Опять у Грейс такой вид, будто ее обманывают и она это чувствует, с досадой подумал Нокс и добавил «пожалуйста».

– Впервые за все время вы употребили волшебное слово, – изрекла Грейс.

– Всегда что-то бывает впервые.

На парковке отеля «Индиго» Нокс присмотрел «Тойоту», завел ее, накоротко замкнув провода, и они с Грейс поехали. Джон был в солнечных очках, скрывавших разрез глаз, вокруг головы повязал платок, чтобы спрятать уши, и вдобавок Грейс сделала ему макияж – визуально расширила скулы и сузила подбородок. Так они надеялись обмануть самую совершенную в мире систему распознавания внешности.

Грейс была за рулем, Нокс – на заднем сиденье. Таким образом, за лобовым стеклом маячило только одно лицо – китайской национальности.

Примерно половина шанхайцев успели покинуть город. Транспорта было меньше, чем обычно. Нокс и Грейс проехали по тоннелю, оказались в Пудуне, направились к кольцевой и наконец вырулили на скоростную трассу «Хушань», ведущую к Чунминдао. Ветер утих. Ливень превратился в морось; впрочем, темные тучи никуда не делись. Проселочные дороги Чунминдао были завалены мусором, а местами и затоплены. Каждый, кто попадался на пути, имел недоуменный, потерянный вид.

За полчаса Нокс и Грейс достигли города Чунмин, который и дал название острову. Грейс свернула на полукруг подъездной аллеи, ведущей к пятиэтажному многоквартирному дому, и остановилась.

– Будьте осторожны, – сказал Джон, когда Грейс стала открывать дверцу.

Она помедлила, оглянулась на него. В ее лице Нокс прочел грусть, граничившую с отчаянием.

– Не выходите из машины, Джон. В этом городе вы сразу привлечете внимание. Это вам не Шанхай.

– Значит, Марквардт тоже был здесь белой вороной, – хмыкнул Нокс, понимая, что Грейс несколько преувеличивает. Для чего тогда понастроено столько отелей и открыто столько контор проката автомобилей – уж конечно не для развлечения аборигенов. Скоро львиная доля острова будет урбанизирована.

– На самом деле, Грейс, у меня не такая уж примечательная внешность.

– Тут повсюду скрытые камеры, – напомнила китаянка и вышла из машины.

Нокс оглядел ряды безликих домов – наследие эры Мао. Небо серое. Двор замусоренный. Машина показалась невыносимо тесной.

Многоквартирный дом без архитектурных излишеств, ничем не примечательный район. Чунминдао всегда был на задворках Поднебесной; сколько бы правительство ни вкладывало в экономику этого острова, он останется скоплением рисовых полей да свиноферм.

Грейс это знала, когда-то считала важным; но чего бы она только не отдала, чего бы не изменила в прошлом, лишь бы иметь ключ от двери, перед которой сейчас остановилась!

С бьющимся сердцем она подняла руку, намереваясь постучать, – и не смогла. То была не простая дверь – то была дверь в ее прошлое. А Грейс хотела, чтобы дверь открылась в ее будущее. Шесть долгих лет она представляла, как постучит в эту дверь; шесть долгих лет жила этой мечтой. Теперь ей казалось, мечта слишком быстро стала реальностью.

В дверном глазке что-то мелькнуло. Лю Цзянь услышал Грейс – или почувствовал ее присутствие. Сердце наполнилось радостью. Грейс на всякий случай натянула улыбку и тихонько постучала. Лю Цзянь медлил открывать. Почему он медлил?

Надеясь, что комок в его горле не уступает размерами и шероховатостью ее собственному комку, Грейс ждала. Дверь медленно отворилась, и вот Лю Цзянь – перед ней. И лицо у него непроницаемое, официальное. Они могут говорить по-английски или на шанхайском диалекте, но будут – на диалекте жителей Чунминдао.

– Цзянь, – пролепетала Грейс.

Он не показался ей старше, чем помнился; впрочем, он всегда выглядел солиднее своих ровесников. Волосы стал стричь короче, как и подобает госслужащему. Руки более ухоженные, ногти безупречные. Во взгляде – прежняя спокойная уверенность. Грейс почувствовала легкое головокружение.

– Юя.

– Наша встреча согрела мне сердце.

– Ты, как всегда, прелестна.

Скорее дежурный комплимент, нежели искреннее восхищение. Для Грейс каждый жест, каждый взгляд был носителем определенной информации. Цзянь выдержал паузу и спросил:

– Может быть, войдешь в дом?

Грейс вошла, сняла туфли, рядом с ними положила сумочку.

Цзянь провел ее в скромную гостиную.

– Чаю выпьешь?

– Я буду счастлива приготовить чай, – от души сказала Грейс.

– Подожди минутку.

Не дал приготовить чай! Запретил проявлять заботу – дескать, это больше не твоя привилегия! Грейс казалось, Цзянь ударил ее. Пять минут он отсутствовал – хлопотал на кухне, где она не могла его видеть. Грейс оглядела телевизор с плоским экраном, видеоплеер; эллиптический тренажер, штангу; серое, неспокойное небо за мутными от дождя окнами. Громко сказала:

– А здорово вчера стихия разгулялась!

– Да. У нас полночи электричества не было. Всего час как дали.

Грейс заметила, что квартира не носит никаких отпечатков женского присутствия. Может, та женщина, на фото, была мимолетным увлечением Лю Цзяня. С другой стороны, если бы он женился, мать ни за что не сообщила бы Грейс – побоялась бы слишком бурной реакции. В гостиной стояли и висели фотографии. Грейс увидела собственное изображение – и едва не задохнулась. Она помнила тот день, помнила улыбку Цзяня. Других женщин, не состоящих с Цзянем в родстве, на снимках не было. Грейс сочла это добрым знаком.

– Я заварил улун, – сказал Цзянь, ставя поднос.

– Как неловко!

Он рассмеялся.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила Грейс.

Цзянь попытался подавить улыбку; почему?

– Похоже, что да.

– Ты не ответил ни на одно мое письмо, – выпалила Грейс.

О, сколько она хотела сказать ему, но теперь ненавидела себя за то, что нарушила ход вежливой беседы.

– Что я мог написать?

– Всё из-за моего отца…

– Не хочу снова это слушать, – оборвал Лю Цзянь. – Твой отец – достойный человек. Я уважаю его решение.

Лжец, хотелось ей крикнуть. Тогда ты его решения не уважал, а я бы с тобой сбежала, если бы ты только намекнул.

– Ты их уже видела? – продолжал Цзянь. – В смысле, своих родителей?

– Нет. Я пришла прямо сюда. – Поколебавшись, Грейс добавила: – К тебе.

Цзянь явно не знал, что говорить дальше. И поэтому взялся разливать чай, не выдержав времени заваривания.

– Лю Хао на свободе, – сказала Грейс. – Сейчас он должен быть уже за границей и в безопасности.

Лю Цзянь поставил чайник, подался вперед, спрятал лицо в ладони и зарыдал.

Не зная, какой будет реакция, Грейс положила руку ему на плечо. Что за жалкая ласка по сравнению с тем, чего она хотела и ждала!

Цзянь выпрямился, вытер слезы, спросил с недоверием:

– Откуда ты знаешь?

Грейс не продумала заранее, какую информацию и в каких дозах выдавать.

– Это ведь я устроила его на работу, если помнишь.

– Я ничего не знал. К моим родителям никто не обращался.

– Конечно. О похищении не было объявлено.

– А ты-то уверена, что он свободен?

– Уверена.

– Извини, пожалуйста, я тебя на минуту оставлю. Я прямо сейчас позвоню отцу с матерью, скажу, что их горю пришел конец.

– Нет, Цзянь. Не надо, прошу тебя. Есть некие обстоятельства… Мне нужна твоя помощь.

В его глазах все еще стояли слезы.

– Ты принесла мне великую радость, Юя! Великую радость!

– Взамен окажи мне услугу.

– Проси что хочешь! – Его состояние граничило с эйфорией.

– Ты ведь теперь важный чиновник – если, конечно, моя мать правильно меня информировала.

– Она, как всегда, преувеличивает. Увы, я – обычный служащий без особых полномочий.

Именно амбиции Цзяня – точнее, их отсутствие – повлияли на решение отца Грейс.

– Я слышала, ты быстро продвигаешься по служебной лестнице. – Грейс слышала куда больше, но не знала, как разыграть свои карты.

– Мое преимущество – в более высокой, чем у других, мотивации, – произнес Цзянь, сверля Грейс взглядом. Теперь вся его амбициозность сводилась к тому, чтобы показать, как ошибся отец Грейс.

– Лю Хао был здесь в сентябре.

– Верно.

– Он приезжал навестить семью?

– Да, он приезжал на мамин день рождения.

– Ты должен поздравить ее от меня.

– Что насчет приезда Лю Хао?

– Твой брат увидел одного человека. И последовал за ним в некое отдаленное место.

– Вот как?

– Он тебе ничего не говорил?

Лю Цзянь покачал головой.

– Этот человек оказался крупным чиновником, важной персоной. Неужели твой брат умолчал о нем?

– Умолчал, Юя.

– Лю Хао проследил за этим человеком. Тот привел его к большому синему зданию. К старому зданию, похожему на заброшенную фабрику. В названии есть слово «Чунминдао».

– Слово «Чунминдао» есть в названиях очень многих компаний. Мне об этом здании ничего не известно.

– Этот чиновник, – продолжала Грейс, – возможно, связан со строительной индустрией. Полагаю, он курирует распределение строительных заказов или выполняет аналогичные функции. Речь идет о заказах на миллиарды юаней.

– С тех пор как Чунминдао стал седьмым городом, все возможно. Да, все возможно. Влиятельные персоны зачастили в наши края.

Пятнадцать лет назад Партия выделила семь городов (все – пригороды Шанхая) для соединения с последним посредством железных дорог, автотрасс и коммерческой деятельности. Шанхай резко увеличился в размерах. Чунминдао был седьмым в списке территорий, подлежащих усиленному развитию.

– Мне очень важно установить личность этого чиновника.

– Ты, конечно же, спрашивала Лю Хао.

– Твой брат видел только лицо, имени он не знает. – Грейс помедлила. – От этого зависит жизнь человека. Человека, без которого Лю Хао не получил бы свободу. Моего нынешнего босса.

Лю Цзянь сделал резкий вдох. Стал смотреть на Грейс, которая под этим взглядом чувствовала себя как цветок под лучами солнца. Увы – Цзянь слишком быстро отвел глаза. И задумался.

– Говоришь, строительный проект? Их сейчас великое множество.

– Этот – очень крупный. Особо крупный. Чтобы получить такой заказ, многие не моргнув глазом совершат обман или подлог. Гиганты строительного бизнеса готовы жестоко оспаривать это право.

– Что это? Отель? Офисное здание? Что?

– Нет, не отель и не офисное здание, а нечто куда серьезнее. Я думаю, речь идет о благоустройстве целого участка земли. И тянет это благоустройство на десятки миллиардов юаней.

– Десятки миллиардов? – сверкнул глазами Лю Цзянь.

– Если бы ты разузнал что-нибудь. Мне нужна наводка, след. И поскорее. Мне нужно знать, какой проект мог привлечь внимание иностранных строительных компаний.

– Иностранных?

– У меня есть доказательства, что компании именно иностранные.

– Ты спасла моего брата. Я сделаю для тебя что угодно.

– Только не подвергай риску свою жизнь. Эти люди… мы подозреваем их в серьезных преступлениях.

– Кто это «мы»?

– Мы с моим товарищем по работе.

– Ты все еще помолвлена? – спросил Лю Цзянь, словно позабыл остальные слова. В его взгляде Грейс прочла желание взять вопрос обратно.

– Да, – отвечала она, не поднимая головы.

– Этот мужчина ждет тебя целых шесть лет.

– И прождет еще шестьдесят.

– Ты позоришь родителей.

– Да.

– Почему?

– А разве ты не знаешь?

Цзянь отвернулся.

– Я наведу справки. Я в неоплатном долгу перед тобой за спасение брата.

– У нас нет долгов друг перед другом, – произнесла Грейс. – Кроме одного – нашего прошлого.

Цзянь вздрогнул. Грейс перешла границы дозволенного.

– Как с тобой связаться, Юя?

Грейс дала ему iPhone Нокса.

– Только не звони со своего телефона. Купи новую сим-карту. На всякий случай.

Он кивнул.

– Значит, ты попала в беду.

– Я принимаю меры предосторожности. И тебе советую.

– Ты рисковала, когда шла сюда.

– Боюсь, мы оба сейчас в опасности. Наводи справки как можно ненавязчивее, Цзянь. Будь очень осторожен. Никому не доверяй.

– И полиции тоже?

– И полиции тоже.

– Можешь остаться здесь. Со мной.

Сердце Грейс едва не разорвалось.

– Какой ты добрый. Но, к сожалению, никак нельзя. Слишком многим известна наша история – я хочу сказать, история наших отношений. Если начнутся допросы, полиция первым делом придет к тебе.

– Неужели все так плохо?

– Увы, да. Если тебя будут допрашивать, Цзянь, тщательно взвешивай ответы. Не отрицай, что я была здесь. Скажи, что отослал меня прочь. Скажи, что меня привела любовь, а не деловой интерес. Скажи, что прогнал меня.

– Ни за что.

– Нельзя провоцировать их; нельзя допустить, чтобы они что-то почуяли.

– У меня достаточно гуаньси. Я обзавелся множеством друзей.

– Иначе и быть не могло. – Еще минута, и Грейс не выдержала бы, расплакалась. – Мне надо идти.

– Ты не притронулась к чаю.

Грейс накрыла ладонью его ладонь.

– Я не притронулась к тебе.

Он позволил продлиться этой ласке. Затем высвободил руку и отодвинулся от стола.

– Если проект подобного размаха существует, то он лишь один. Я выясню, что смогу.

– Будь осторожен.

Цзянь поднялся.

Грейс шла к двери и все ждала, что он ее остановит. Долго возилась с застежками туфель. Нашарила сумочку, шагнула за порог. Не сказав «до свидания», Цзянь закрыл дверь.

32

11:30

Чунминдао

Нокс отлично знал: в Китае украсть что бы то ни было – дело нелегкое. Всюду слишком много глаз, как человеческих, так и электронных. Он проигнорировал просьбу Грейс оставаться в машине – вышел и отправился в переулок, рассчитывая, что там-то видеокамер точно не будет. Именно в переулке Нокс стащил и спрятал под рубашку два автомобильных номера.

Эти видеокамеры, следящие за соблюдением скоростного режима, заодно фиксируют автомобильные номера. Если «Тойота» уже объявлена в розыск, значит, видеокамеры и ее «посчитали». Брайан Праймер был прав: не стоит сажать в китайскую тюрьму двух-трех человек, чтобы вытащить одного. Праймер не получит морального удовлетворения от своей правоты – уж Нокс об этом позаботится.

Вот почему «Тойота» даже после замены номеров будет брошена. Надо найти жилье. Джону и Грейс лишние риски без надобности.

Чем дольше они остаются на острове, тем больше для них вероятность быть пойманными. Само слово «остров» подразумевает замкнутое пространство, откуда не так-то просто сбежать.

Грейс приблизилась к машине. Лицо у нее было такое, будто ее ограбили. Нокс смолчал. Они тронулись.

– Он позвонит, если что-нибудь разузнает, – наконец выдавила Грейс.

– Будем надеяться, что он вообще возьмется узнавать.

– Конечно, возьмется. Иначе потеряет лицо. Мы спасли его брата. Он перед нами в неоплатном долгу.

– Если он вами пренебрег, он просто идиот, – заметил Нокс.

Ее глаза сверкнули в зеркале.

– Ну что, займемся водителем Марквардта? – сменил тему Джон.

Он вовсе не был убежден, подобно Грейс, что тайная поездка Марквардта на Чунминдао имеет отношение к партийному функционеру, запечатленному видеокамерой; к ВИП-персоне, имя которой им так необходимо. Однако Марквардт связан с монголом через «передачи» Лю Хао, а от монгола ниточки тянутся к крупному чиновнику – члену правительства. Следовательно, поездка Марквардта вполне может пролить свет на все дело. Вдобавок им с Грейс пока не за что больше зацепиться.

– Водитель ждет нас на входе в мужской клуб, – сообщила Грейс. – Говорят, там бывают влиятельные персоны. Кстати, это одно из немногих мест, где можно не опасаться видеокамер.

– Как вы здорово придумали.

– Спасибо островному укладу жизни. Не допускает тайн.

– Даже в вашем случае, Грейс? Что у вас за тайны, ну-ка, признавайтесь! Хотя нет, не надо – иначе они перестанут считаться тайнами. – Нокс надеялся получить улыбку, но не получил ничего.

– Остановлю здесь. Выходим по одному, встречаемся в клубе. – Она завернула за угол и снизила скорость. – Не поднимайте голову. Идите первым.

В холле пахло сандаловым деревом. У стены бил фонтан, орошая нефритовый пейзаж. У зашторенного окна стояла кушетка, за стойкой весьма изящных линий поджидали две очаровательные молодые женщины в темно-красных ципао. Со стены скалился свитый в кольца лаковый красный дракон на лаковом черном фоне. Нокса приветливо пригласили присесть, причем обе женщины хихикали совсем по-девчачьи. Надо же, к ним пожаловал вайгожень! На ломаном, куцем английском Джону предложили коктейль, хотя еще и полдень не наступил. Нокс предпочел пиво.

Управляющая заведением присела напротив Джона и назвала цену членства в клубе, каковая подлежала пересмотру в случае, если покупать визиты как часть полного пакета услуг. Стоимость же развлечения они обсудят позже, когда Нокс поднимется на второй этаж и подтвердит свое членство.

Пиво было фантастически холодное и само лилось в горло; а если остальные девушки походят на этих двух, на рецепции, нечего удивляться популярности заведения.

Вошла Грейс и села рядом с Ноксом. Одна из красавиц в ципао, та, что постарше, явно привыкшая к членству в клубе женщин, стала навязывать таковое и Грейс.

– Водку со льдом, – распорядилась Грейс и на диалекте уроженцев Чунминдао скороговоркой сообщила что-то женщине, так что Нокс едва уловил общий смысл: он-де – ее мужчина, они только выпьют и сразу пойдут домой. Грейс положила на столик купюру в сто юаней и удобно устроилась в диванных подушках. Принесли водку. Грейс выпила ее одним глотком, как воду. «У каждого своя тайна», – подумал Нокс, достал купюру в пятьдесят юаней и попросил записать его в члены клуба и провести наверх.

Грейс схватила Джона за запястье.

– Вы что делаете?

– Водителя пока нет. Не можем же мы просто так сидеть! Это подозрительно.

Она что, решила, Нокс и вправду вздумал поразвлечься?

Небольшими глотками Джон выпил полбокала пива.

– Давно искал местечко вроде этого. Вот такие связи мне по нраву – напряженные, но короткие. – Подумав, он добавил: – Не слишком короткие. Я не то имел в виду. Я хотел сказать – необременительные.

– Милый, пойдем домой, – промурлыкала Грейс.

– А ты не хочешь ко мне присоединиться? – предложил Нокс. – То есть к нам?

Грейс отпустила его руку.

– Когда ты сойдешь вниз, меня здесь уже не будет.

Водка кончилась, а лед даже не подтаял.

– Если передумаешь, – сказал Джон, – тебе известно, где меня искать.

И пошел на второй этаж вслед за женщиной в ципао. Снизу долетел голос Грейс – она требовала еще водки.

На втором этаже Нокса встретили семь женщин. Были там и совсем молоденькие, и зрелые, и хорошенькие, и не очень. Некоторые давно потеряли товарный вид, однако вели себя так, будто до сих пор пользовались спросом. Нокс уселся между двумя красотками и потребовал еще пива.

Он почти успел прикончить бокал, когда на верхней ступеньке возникла Грейс, несколько пьяная с виду. Бросила на шанхайском диалекте нечто язвительное в адрес девицы, что сидела рядом с Ноксом. Та отодвинулась, Грейс заняла ее место.

– Ну, и чего тянуть? – сказала Грейс. – Вон какой цветник.

– Если честно, никогда не интересовался представительницами древнейшей профессии. Я – человек нового времени.

– Зачем тогда было идти сюда? Чтобы мне досадить?

– Нет. К вам это не имеет никакого отношения.

– В чем тогда дело?

– Дело в том, что я освободил нашего друга монгола от некоей суммы. Если нас поймают – точнее, когда нас поймают, – эти деньги будут конфискованы и, скорее всего, материализуются в домашний кинотеатр для какого-нибудь копа. А здесь, – продолжал Нокс, запуская руку в декольте ближайшей к нему девицы, – можно дать одной из этих милашек второй шанс.

Девица, очень довольная, заулыбалась и положила ладонь Ноксу на бедро, поближе к паху.

Грейс сбросила руку девицы и повторила ее жест.

Дело начинало принимать интересный оборот.

– Благородный поступок еще не говорит о благородстве души, – изрекла Грейс, беря с подноса водку.

– Спасибо за уточнение. – Джон глотнул пива и стал рисовать на запотевшем бокале нечто абстрактное. – Ну что, будете выбирать? Только не ошибитесь – девица должна быть достойна нашего доверия.

– Вы предлагаете мне сделать выбор?

– А почему нет? У нас тут заведение равных возможностей.

Грейс шутку не оценила. Ноксу стало жаль ее; потом он задумался, а скольких ее шуток не понял. Пришел к выводу, что Грейс вообще ни разу не пошутила. И снова испытал острую жалость.

– Вы действительно думаете, что нам не выкарабкаться?

Джон решил, что сказано это под влиянием водки, и позволил себе ответить под влиянием пива:

– Я просто не хочу обольщаться. Из-под потревоженного валуна порой выползают мерзкие твари. Не волнуйтесь – это не американская поговорка, это из личного опыта.

Он поставил бокал, давая понять, что больше пива не хочет. Грейс прикончила вторую порцию водки и крякнула от удовольствия.

– Ну же, выбирайте, не тяните время, – сказал Нокс, дождавшись, пока взор ее затуманится.

– Девушка просто отошлет деньги родным. А завтра опять ноги раздвинет.

– Это уж как ей заблагорассудится.

– А какая сумма?

– Десять тысяч.

– Вы с ума сошли! Сколько же всего вы взяли?

– Гораздо больше.

Грейс уставилась на Нокса; ему казалось, прошло несколько минут. Сначала он смотрел ей в глаза, потом не выдержал, потом снова поднял взгляд.

– Пусть будет вон та! – Грейс указала на совсем юную девушку, сидевшую поодаль. Девушка неверно истолковала ее жест и, просияв, поднялась.

– Вы выбрали ее, потому что она самая молодая?

– Не совсем так. Дело не в возрасте.

Девушка уже стояла перед Ноксом, покачивая бедрами и зазывно улыбаясь.

– Вы хоть понимаете, чем я жертвую? – съязвил Джон.

– Чем бы вы ни жертвовали, жертвуйте наедине с этим созданием, подальше от посторонних глаз.

– Надеюсь, вы говорите о деньгах.

Однако у Грейс выработался иммунитет к Ноксовым остротам – явно тому способствовала водка.

Девица, очень гордая тем, что вайгожень предпочел именно ее, повела Нокса через холл, в уютную, хоть и скудно обставленную комнату. Внимание Джона привлекла кровать, но мечтал он только о сне. Отвлекшись от кровати, он увидел, что девушка успела раздеться догола – просто выскользнула из шелкового платья, упавшего к ее ногам. Маленькие, упругие грудки. Плоский, соблазнительный животик. Лет девятнадцать, максимум двадцать. Ни намека на стеснение. Улыбка женщины, уверенной в своей привлекательности. Нокс опустился на колени. Девушка неправильно его поняла и расставила ноги пошире. Он поднял платье, не спеша прикрыл наготу девушки, развернул ее спиной и застегнул пряжку. Сунул ей в руки пачку юаней. На правильном путунхуа сказал:

– Эти деньги ты должна потратить на свое будущее. Не вздумай промотать их. Поняла? Остальным ничего не говори. На свете полно разных занятий. В Китае сейчас много возможностей.

Приложился губами к ямке в основании шеи, вдохнул одуряющий запах.

Раздался стук, и дверь открылась.

– Он пришел, – сообщила Грейс.

Полдень

Чунминдао

Грейс успела договориться с водителем, которого в середине сентября нанимал Аллан Марквардт. Они с Ноксом уселись на центральное сиденье синего мини-вэна марки «Бьюик». Водитель, совсем молодой, чисто выбритый, просек ценность информации, которой обладал, ибо Грейс заплатила ему семьдесят пять долларов сразу и пообещала еще столько же, вдобавок к стандартной дневной ставке в сто долларов.

Водитель хорошо запомнил троих мужчин, двое из которых были чужестранцы. По описанию Грейс узнала Престона Суна и Аллана Марквардта, но терялась в догадках относительно третьего члена группы. Переговоры вел Сун. Марквардт сидел, уткнувшись в свой «Блэкберри».

– Вези нас по их маршруту. Прямо сейчас, – распорядилась Грейс.

– А как же наш уговор? – возразил водитель.

– Тут дело нечисто, – по-английски сказала Грейс Ноксу.

– Почему вы так решили?

– Потому что он напоминает мне об уговоре. Видно, боится, что нарушу.

Нокс подался вперед и сказал на путунхуа:

– Твоя матушка не узнает сыночка, если сыночек не выполнит своих обязательств по договору.

И откинулся на сиденье.

– Да там и смотреть-то не на что! – воскликнул водитель, выворачивая шею назад. – Вы будете разочарованы. Всё поля, поля, ничего больше.

– Но ты же помнишь, по каким дорогам вез этих людей, – с утвердительной интонацией произнесла Грейс.

– Да. Конечно, помню. Я ведь здесь вырос.

– Я тоже. Так что не пытайся меня облапошить.

– Клянусь, сестричка, там одни проселки. Ничего больше!

– Давай показывай, – отрезал Нокс.

Грейс оживилась.

– Слышите – проселки. План развития сельской местности.

В голосе была гордость, ощущение победы. Возможно, это говорила водка.

Грейс откинулась на подголовник, вздохнула и почти сразу отключилась. На губах ее играла легкая улыбка.

Не прошло и нескольких минут после выезда из города, как Грейс и Нокс оказались отброшены на два, а то и три столетия назад. Полуакровые участки земли, засеянные рисом, содержались в идеальном порядке и походили на лоскутное одеяло. Вдоль дорог тянулись ветхие домики. Ребятишки вели упрямых вьючных животных за кольца в носу или тащили за лапы живых кур.

– Где это мы? – спросила Грейс, открыв глаза.

– Эта дорога ведет к Чунъаньцунь, – отвечал водитель.

– Так мы едем к Чунъаньцунь?

– Вот именно, сестричка! Теперь я вижу – ты действительно выросла на этом острове! – Водитель свернул на обочину. – Вот здесь была первая остановка.

– В каких выражениях они велели тебе ехать сюда? Что конкретно они сказали? – спросил Нокс.

– Название деревни.

– И только? Ничего более определенного? – допытывался Нокс.

– Мне достаточно названия деревни, – с достоинством возразил водитель.

– Вы только в одну деревню заезжали? – уточнила Грейс.

– Нет. Потом мы поехали в Ваньбэйцунь.

Нокс, всю дорогу снимавший на мобильник, распорядился:

– И нас, будь добр, отвези в Ваньбэйцунь.

Ехали медленно. Дорога была узкая и грязная, рассчитанная на тракторы и повозки, запряженные буйволами. «Бьюик» нещадно трясло. Миновали полдюжины нищих деревень и через двадцать минут оказались на перекрестке. И снова водитель остановил машину.

– Ну и что это у нас? – спросила Грейс.

– Последняя остановка перед возвращением в город.

– Будь добр, дай-ка сюда навигатор, – распорядился Нокс, записал координаты «последней остановки» и попросил водителя показать это место на карте. Потом заговорил с Грейс по-английски, очень тихо: – Они задействовали еще одну машину. Совершенно точно.

Грейс едва заметно кивнула и выругалась – в первый раз на Ноксовой памяти.

– Они сделали это для того, чтобы ни один из водителей не имел полного представления о размерах земельного участка для передачи в собственность.

Грейс снова кивнула.

– Вы правы. Только речь идет не о единичной передаче. Кусок уж больно крупный. Наверняка тут целый проект, предполагающий расширение нескольких поселений. Ну, что-то вроде этого. Теперь уже не узнать. Они нас надули.

Пока Грейс распространялась о провале, Нокс прикидывал, как скоро после их с Грейс выхода из мини-вэна водитель свяжется с Престоном Суном и продаст ему информацию о том, что двое – мужчина и женщина – пытались проследить маршрут Марквардта. И как скоро после покупки этой информации Сун позвонит в полицию.

– Нам этого мало, – заявила Грейс.

– Марквардт с Суном не развлекаться сюда ездили. Интуиция вас не подвела, Грейс.

– Мы только и разузнали, что названия двух деревушек.

Обратный путь в Чунмин занял сорок пять минут, но показался бесконечным. Грейс и Нокс оба были вымотаны. Китаянка отключилась – на нее все еще действовала водка, – а Нокс отчаянно боролся со сном.

Они высадились за два квартала от брошенной «Тойоты» и пошли пешком. Джон принялся менять номера, и тут зазвонил его телефон.

Грейс послушала, что-то промурлыкала и еще несколько секунд после того, как разговор закончился, прижимала телефон к сердцу.

– Ну, что? – спросил Нокс.

– Лю Цзянь не обнаружил ничего относящегося к сделкам с землей, как крупным, так и мелким. Ничего, что выходило бы за рамки проектов по седьмому городу; проектов, которые уже оглашены и начаты. Ни Чунъаньцунь, ни Ваньбэйцунь нигде не упоминаются.

– Скверно.

– Не очень. Потому что в процессе поисков Лю Цзянь выяснил кое-что для нас интересное.

– И что же это?

– Убийство госслужащего, геодезиста по имени Яо Сюйлун. В прошлом месяце. Погиб возле деревни Юань Лю Цидуй. Водитель скрылся с места происшествия.

– И что это значит?

– Юань Лю Цидуй – это деревня, окруженная полями! – Грейс выхватила у Нокса карту и показала деревню. – Вот она, видите?

Нокс заметил: если соединить линиями две деревни, в которых они только что побывали, и эту третью деревню, получится прямоугольный треугольник – или часть квадрата. Впрочем, такую симметрию разве что слепой не разглядел бы.

– Изрядная территория, Грейс.

– Лю Цзянь сообщил адрес этого геодезиста.

– Ну, вы сильны, – протянул Нокс.

– Может, это обычное ДТП. Ехать минут двадцать. Только время потеряем.

– Все равно отсюда нужно выбираться, – напомнил Нокс. – Не доверяю я этому водиле.

– Вы же поменяли номера.

– Поменял, – согласился Нокс. – Только в полиции далеко не идиоты работают.

33

12:30

Хуасинь Чжэнь

В крохотном офисном «аквариуме», которых здание на северо-западе Шанхая вмещало не меньше сотни, сидела за работой женщина. Занятие у нее было важное – она сверяла автомобильные номера.

Женщина включила видеозапись, сделанную менее шести часов назад. Так и есть: номер принадлежит угнанной «Тойоте», которая проехала по тоннелю, соединяющему Шанхай с Чунминдао. В кадре мелькнуло лицо чужеземца, прятавшегося на заднем сиденье. Сердце женщины забилось сильнее. Она позвонила начальнику, и тот выделил ей помощника, чтобы изучить видеозапись кадр за кадром.

Через двадцать минут информация была передана на телефоны всех офицеров полиции, в том числе на телефон инспектора Шеня, как раз ехавшего на Чунминдао по наводке монгола. У Шеня появился повод наведаться в местное полицейское отделение и потребовать как помощников, так и сведений.

Если в процессе ареста, препровождения в тюрьму или допроса вайгожень случайно погибнет, это сочтут обычной издержкой. Может, даже свалят на полицию Чунминдао, а не на Шеня.

34

12:35

Чунминдао

Нокс и Грейс доехали до указателя, представлявшего собой пару изъеденных временем каменных столбов. Здесь дорога, пусть узкая и замусоренная, зато накатанная, трансформировалась в разбитый колесами проселок, ведший к пяти деревянным домам с облупленной краской. Из труб поднимался дым, пахло кипящим растительным маслом. Нокс и Грейс выбрались из машины и пошли пешком.

Им открыла сморщенная старуха в просторной белой блузе и широких штанах из грубой ткани. Штаны едва доходили до лодыжек, на ногах были черные тапки, в незапамятные времена расшитые пестрыми птицами и пионами.

– Это его бабушка, – пояснила Грейс. – Дочь с зятем живут в ее доме. А белый цвет блузы – знак траура.

Появилась женщина лет сорока; горе застило ее некогда живые, веселые глаза. Нокса и Грейс провели в полутемную комнату и усадили на низкие табуреты вокруг очага. На огне булькал закопченный чайник.

Джон понял все, что сообщила женщина, несмотря на ее выговор. Дед погибшего был гончаром; отец погибшего, ее муж, – учеником гончара, а сам погибший, Яо Сюйлун, ходил в местную школу, а потом выучился на геодезиста. Грейс объяснила, что она и ее друг-чужеземец слышали о Яо Сюйлуне, участвовавшем в проекте величайшей важности; проекте, который прославит всю семью; роль самого Яо Сюйлуна трудно переоценить. Они приехали, чтобы подробнее узнать о его заслугах.

Мать достала фотографию сына и минут пятнадцать, пока гости пили зеленый чай, распространялась о добродетелях покойного. Грейс не перебивала, демонстрируя нехарактерное для себя терпение; Нокс едва сдерживался.

– Я ничего не понимаю! – воскликнула мать, и глаза ее наполнились слезами бессильного гнева.

– В чем ничего не понимаете? Объясните, пожалуйста, – попросила Грейс.

– Они ничего не знают о моем сыне! Я сто раз говорила полицейским, а они меня за дверь выставляют, словно мусорное ведро.

– Что же они должны знать о вашем сыне?

– Во-первых, его одежда! Он погиб в лучшем костюме, который берег для вечера. Для города. Для свиданий. Для деловых встреч. Моего сына нашли на обочине в лучшей одежде, но зато с полным набором инструментов. Причем чужих инструментов! Разве это не подозрительно? Очень подозрительно! Не знаю, кому понадобилось лгать о моем сыне, да только ложь – она ложь и есть! – По щекам несчастной матери покатились слезы. Она быстро отерла их.

– А фотография давно сделана? – спросил Нокс.

– Да, довольно давно.

– Ваш сын в последнее время носил такую же прическу?

– Нет, он стриг волосы покороче. Вы же знаете нынешних молодых людей.

Нокс попытался вообразить юношу на фотографии с более короткой стрижкой и сопоставить его с молодым человеком, переступающим порог фабрики и зафиксированным видео. Это было нетрудно.

– Какого роста был ваш сын? – снова спросил Нокс.

– Метр шестьдесят сантиметров. Может, чуть больше.

Метр шестьдесят – это примерно пять футов и четыре-пять дюймов, прикинул Нокс. Опять сходится. Он выпрямился на табуретке. В висках стучала кровь.

– Вы сказали, инструменты, найденные при вашем сыне, принадлежали не ему, – мягко произнес Джон. – Что вы имели в виду?

– То и имела! Это были чужие инструменты! – Женщина сделала знак своему мужу, который до сих пор держался в тени. Тот немедленно пошел на второй этаж.

Пока он отсутствовал, женщина рассказала, что ее отец подарил внуку новейшие геодезические приборы по случаю поступления на государственную службу. Очень дорогие, стоившие деду нескольких лет экономии. Яо Сюйлун берег их как зеницу ока. Но был найден на обочине с другими инструментами – казенными. И полиция отказывается объяснять этот факт.

Вернулся отец покойного. В одной руке он нес пластиковый пакет, в другой – пластиковый же кейс. В пакете была одежда, в которой обнаружили Яо Сюйлуна. Внимание Нокса привлекли вечерние туфли, почему-то приклеившиеся к пакету. Отлепив подошвы от пластика, Нокс вместе с Грейс занялся костюмом.

Несчастная мать, всхлипывая, все повторяла: ни часы, ни эти туфли ее сын никогда – никогда! – не надел бы на работу.

Изучая туфли, Нокс вымазался некоей похожей на смолу субстанцией. Отец покойного протянул ему засаленную тряпку, Джон вытер руки. Открыл пластиковый кейс, извлек чистенький треножник ярко-оранжевого цвета, а также секстант последней модели. Уставился на приборы.

– Это секстант, – сказал он Грейс. – Причем оснащенный системой глобального позиционирования. Хитрая штуковина. Наверняка стоит кучу денег.

Нокс попросил разрешения подробнее изучить прибор. Осиротевшие родители любезно согласились.

Джон включил прибор. Загорелся зеленый экранчик, открылось меню на китайском языке. Нокс «листал», остальные неотрывно смотрели.

– В памяти сохранены последние десять мест, где проводились геодезические измерения, – по-английски сообщил Джон.

– Что-то не так? – забеспокоилась мать.

– Все хорошо, – по-английски заверил Нокс и перешел на путунхуа: – Предоставленная вами информация очень нам помогла.

Указательный палец Джона меж тем коснулся второго в списке названия. Поняла ли Грейс, насколько эта деревня близко от той, что Нокс выудил из водительского навигатора; поняла ли, что она буквально в двух шагах?

Грейс переписала координаты всех десяти деревень.

– А сотовый телефон вашего сына сохранился? – спросил Джон.

Отец покойного снова пошел наверх, но скоро вернулся с недоуменным взглядом. Между супругами произошла короткая перепалка.

– Нет, не сохранился, – отвечала женщина.

– Что и требовалось доказать, – констатировал Нокс.

Он хотел дать несчастным родителям денег, но Грейс отговорила его. Зато они купили несколько глиняных изделий. Каждое было заботливо завернуто в газету. Процесс занял немало времени, Нокс едва сдерживал досаду.

Они еще не приблизились к «Тойоте», а Джон уже вытащил iPhone. Ввел первый набор координат – самый последний в списке, там совершали измерения позже других. На карте появилась синяя точка. Потом вторая. Третья. Образовалась линия, ведущая к деревне Ваньбэйцунь.

– Геодезист был маленького роста – совсем как тот субъект на видео, – заметил Нокс.

– Да.

– И субъект на видео тоже в хорошем костюме.

– Совершенно верно, – откликнулась Грейс.

– Следовательно, это может быть Яо Сюйлун. Его убили в здании фабрики, а оттуда вывезли на дорогу.

– Пожалуй, – сказала Грейс, усаживаясь за руль.

Нокс дотронулся до ручки двери – и выругался.

– Что с вами, Джон?

– Пальцы горят! – Он поплевал на руки. – Вот черт! Съезжайте на обочину!

Грейс едва не задохнулась при виде свежей язвы.

– Химический ожог, – сообразил Джон. Ему случалось видеть такие в Кувейте.

Грейс остановила машину, Нокс выпрыгнул, принялся полоскать руки в луже. Вернулся он через пять минут.

– Вам лучше?

– Нет. Едкая дрянь.

– Субстанция на туфлях! – догадалась Грейс.

– Вы правы. Наш мальчик перед смертью побывал в прегадком месте.

– На фабрике, надо полагать. Ничего, мы вычислим координаты.

– Кто бы это ни сделал – конечно, если мы на правильном пути, – он хотел, чтобы смерть Яо Сюйлуна выглядела как результат ДТП. Увлекся, дескать, юноша геодезической съемкой, вылез на проезжую часть… Как вариант, наверное, рассматривалось его исчезновение.

– Исчезновение вызвало бы ненужные вопросы, – подхватила Грейс. – На которые мы должны ответить.

В течение следующих нескольких часов Нокс и Грейс методично объезжали места, координаты которых обнаружили в меню геодезического прибора. Две деревушки они уже посетили с водителем Марквардта – Чунъаньцунь и Ваньбэйцунь. Там они остановились.

Грейс, склонившись над картой, рассматривала линии, которыми Нокс соединил десять мест геодезической съемки.

– Вы, Грейс, по-прежнему считаете, что речь идет о группе поселков? – Нокс набросал прямоугольный треугольник.

– Нет. Территория слишком большая.

– Тут надо мерить в квадратных милях, а не в акрах, – пробормотал Джон. – Ну что, Грейс, какие будут соображения?

Китаянка подняла взгляд и обозрела равнину, заполненную рисовыми полями. Поля тянулись до самого горизонта.

– Здесь планируется построить Новый город, – сказала Грейс. – Переселенческий город.

Ноксу доводилось слышать это словосочетание. Китайское правительство периодически учреждало где-нибудь в отдаленной провинции центр новых технологий или промышленный район и переселяло туда миллионы людей, чтобы было кому работать.

– Но ведь Чунминдао – один из семи городов. Разве это не противоречит намерениям властей?

– Вообще-то нет. Это все объясняет. Да, здесь точно планируется переселенческий город! – Грейс говорила все увереннее. – Вроде того, что построили рядом с Чэнду.

Про переселенческие города Нокс не слыхал, о чем и сообщил.

– Поднебесная больше не в состоянии прокормить своих жителей. Мы импортируем даже основные продукты – такие, как рис. Проблема в эффективности земледелия – точнее, в его неэффективности. У нас семьсот миллионов крестьян, но средний размер крестьянского участка недотягивает и до половины гектара. Правительство высчитало, что каждой крестьянской семье нужно минимум полтора гектара, чтобы жить безбедно. Значит, необходимо обеспечить новой работой каждого третьего фермера. Поверьте, Джон, в Китае идет самое массовое переселение народов за всю историю человечества, – почти с гордостью изрекла Грейс.

– Переселение, говорите?

– Да. Переселенческие города строятся на пустующих участках, вот вроде этого. – Грейс указала на равнину. – Здесь будут выстроены небоскребы. Сюда переселят четыре, а то и пять миллионов человек.

– Миллионов, говорите?

– Такой проект тянет на…

– На миллиарды юаней, – досказал Нокс. – Четырнадцать миллиардов семьсот миллионов, если точнее. Это число было в конверте. Такова стоимость госзаказа.

Они сидели в машине с выключенным двигателем. Оба молчали. Недостающее звено головоломки наконец-то нашлось. Это было как откровение. На обоих вдруг навалилась усталость.

– Примите мои извинения, Грейс. Поездка Марквардта действительно кое-что значила.

– Принимаю.

– Красный конверт Лю Хао! – воскликнул Нокс.

– Передан пекинским чиновником. Первые двести тысяч, скорее всего, были выплачены за координаты, чтобы Марквардт мог своими глазами увидеть обещанный участок. Цена обсуждению не подлежит. А увидев участок заранее…

– Марквардт мог прикинуть стоимость его разработки – и справедливость цены заказа.

– На вторые двести тысяч, скорее всего, заказ был куплен у Переселенческого комитета. Четырнадцать миллиардов семьсот миллионов. Уж конечно, Марквардт опередил бы остальных потенциальных застройщиков.

– Яо Сюйлун понял смысл увиденного, – произнес Нокс. – Остров-то маленький. Яо рассуждал примерно как мы с вами. Возможно, предлагал Ян Чэну или другому конкуренту «Бертолд групп» купить у него координаты. Не исключено, что требовал деньги за собственное молчание. В любом случае конец у него был один.

– Яо знал, с кем связываться, – подхватила Грейс. – И кому звонить. Иначе как бы он вышел на монгола?

– Может, он и не вышел.

– А на чиновника?

– А вот это весьма вероятно. И если Яо вычислил этого чиновника, то и мы вычислим. Чем мы хуже?

Практически идеальная трапеция, составленная из соединенных линиями деревень, имела один изъян – юго-восточный угол ломался на берегу Янцзы. Это заметили и Нокс, и Грейс.

– Знаю я это место – давным-давно там был док, – сказала Грейс. – А сейчас – пакгаузы и предприятия легкой промышленности.

– Выходит, к Новому городу прибавится еще землица. Похоже, ее сразу и определили под фабрики. Тут и помещения, и выход к реке. Очень разумно.

Грейс взяла Ноксову руку.

– Вы ведь пальцы обожгли. Вот вам и легкая промышленность.

– Химикаты, – догадался Джон.

– Химикаты, – эхом повторила Грейс.

35

12:45

Район Хунцяо

– Чертовы китайцы, – выругался Козловски, нажав на телефоне «отбой».

– Милый, я же просила! – испугалась его жена и кивнула на маленькую Такер, занятую игровой приставкой.

– Суббота на дворе, – продолжал Козловски, – вдобавок Национальный праздник. И надо же было этим судмедэкспертам прислать отчет именно сегодня!

– Значит, они работают. В отличие от тебя.

– Ну конечно!

– Пожалуйста, дорогой.

– Отдохнешь тут, когда замешан этот коп с правительственными связями. Да еще Нокс… Ты же знаешь Нокса.

– У него проблемы?

– Еще какие. Вляпался по самое не балуйся. Зачем я только на звонок отвечал?

Звонивший сообщил, что выловленная из Янцзы рука была отрублена у трупа, а не у живого человека. Согласно результатам ДНК-экспертизы, это европеец или американец, группа крови первая, с отрицательным резус-фактором. Ожоги на запястье охарактеризованы как химические. Образцы грунта, извлеченные из-под ногтей погибшего, содержат большой процент тяжелых металлов: ртути, свинца, кадмия, хрома и мышьяка.

– И что это значит? – спросил Козловски в трубку.

– Концентрация всех металлов на двадцать три процента выше, чем в садовой почве Шанхая, – объяснил лаборант.

Садовая почва Шанхая? При чем тут садовая почва?

– Этот грунт – с Чунминдао.

– Повторите.

– Грунт с Чунминдао. Такого большого содержания тяжелых металлов нет нигде в радиусе нескольких сот километров, – проговорил лаборант.

Козловски сглотнул. Сразу после беседы в фастфудовской забегаловке он снарядил двух надежных парней следить за инспектором Шень Деши. Парни потеряли инспектора из виду во время шторма, но вскоре вновь обнаружили и «довели» до самого Чунминдао.

– Что это за химикаты? Перечислите все, – потребовал Козловски.

– Если учитывать ожоги на запястье отрубленной руки, то мы имеем гидросульфид натрия, кальцинированную соду и метабисульфит натрия. Полагаю, ожоги были получены на сыромятне.

– А сыромятня находится на Чунминдао, – проговорил Козловски.

– Именно, – отвечал лаборант.

Стив нажал «отбой». Ну, теперь Шень Деши точно обскачет его в плане вещдоков по делу об убийстве американского оператора. Иными словами, уничтожит эти вещдоки. Уничтожит вместе с надеждой на торжество справедливости.

Козловски срочно связался со своими агентами.

– Объект в полицейском участке на Чунминдао, – отчитались агенты.

– Не выпускайте его из виду, – велел Козловски. – Сообщайте о каждом его чихе.

36

13:00

Город Чунмин

Чунминдао

Инспектор Шень Деши расселся, закинув ногу на ногу, в углу кабинета для совещаний пятого полицейского участка Чунминдао и сквозь темные очки изучал сотрудников, дивясь молодости некоторых патрульных офицеров и стараясь припомнить, служил он сам в этом возрасте в полиции или еще не служил.

Очевидно, рефлексию спровоцировало решение оставить деньги себе. Удивленное лицо монгола, бросаемого за борт, неотступно преследовало Шень Деши. Уж не поторопился ли он? С другой стороны, работодатель монгола мог стереть Шеня в порошок. Кстати, на такое способен и Козловски – если всплывут доказательства расчленения монголом американского кинооператора. Значит, нужно набросить одеяло на это спящее лихо, и пускай себе спит, да покрепче. Только набрасывать надо срочно, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Капитан полиции призвал своих подчиненных к порядку. Да какой там может быть порядок, когда на людях форма как на вешалках болтается, да еще три женщины среди них… Две – безнадежные мымры, даром что им еще и по тридцатнику не стукнуло. Зато третья – настоящая куколка, откуда только взялась в этой дыре. Даже форма на ней иначе сидит. Ее-то и надо выбрать в напарницы.

Шень Деши слушал, как капитан обрисовывает ситуацию – иностранец в розыске, весьма опасен; с ним китаянка. Оба должны дать показания по целому ряду происшествий; возможно, замешаны в похищении человека, вымогательстве и убийстве. На Чунминдао крупным делом считается увод буйвола; патрульные офицеры дружно раскатали губу, нацелившись изловить настоящего преступника. И не ради удовольствия от погони – хотя и оно нелишнее, – но еще и потому, что единственный шанс свалить с Чунминдао – это привлечь внимание начальства и попросить нового назначения. Девятерым патрульным офицерам казалось, что их капитан разыгрывает лотерейный билет.

Зависание в полицейском участке Шень считал необходимым и рассматривал как отвлекающий маневр. Ему хотелось нарисовать самую мрачную картину развития событий, на какую только было способно его воображение, раздразнить гончих лисьим запахом, а потом направить по ложному следу, чтобы лично и в одиночку добыть приз. Ну, почти в одиночку. Пожалуй, стоит разделить успех с этой милашкой.

Через пятнадцать минут Шень и хорошенькая сотрудница полиции ехали в его машине; девушка ловила каждое слово приезжего офицера. Она оказалась достаточно сообразительной, чтобы не задавать вопросов о пункте назначения.

– У меня в каждой конторе свой человек, – сообщил Шень, зная, что производит неизгладимое впечатление. – В данном случае я говорю о криминалистической лаборатории, услугами которой пользуются европейцы и американцы. Информацию мне передали на час раньше, чем американцам. Я ищу сыромятню. Недавно закрывшуюся сыромятню.

– Есть такая. Называется «Кожевенный завод Чунминдао», – сразу откликнулась девушка.

– Что вы о ней знаете?

– Мой покойный дядя, мамин брат, работал на этой сыромятне, пока ее власти не закрыли. После этого дядина семья очень бедствовала.

– Здание выкрашено в синий цвет? – уточнил Шень Деши. – Находится у воды? – Он ведь просматривал видео, конфискованное у монгола. И потом, руку оператора выудили из реки – нетрудно сообразить, что расчленяли беднягу не посреди поля.

– Да, именно так.

– Показывайте дорогу.

– На следующем перекрестке сверните направо, – сказала девушка.

Шень резко вывернул руль вправо. Девушка подалась в его сторону, чтобы не удариться о дверь. Именно этого наклона Шень и добивался.

– Далеко еще?

– Минут десять-пятнадцать, не больше.

– Мне нравится твой рот, – выдал Шень. – Форма самая что ни на есть подходящая.

Девушка вспыхнула, потупилась и пролепетала:

– Благодарю вас.

Шень схватил ее за волосы и повернул к себе лицом.

– Ну-ка, давай голову ко мне на колени.

Щеки девушки покраснели еще гуще, а губы побелели.

– Ты ведь хочешь мне угодить, верно?

Шень наслаждался ужасом в ее глазах, чувствовал себя практически всемогущим. Другие полицейские на каждом шагу срывали подобные цветы удовольствия – но только не Шень Деши. Теперь он наверстает упущенное. Он разложил сиденье и заставил девушку наклониться над своей ширинкой.

– Давай, зарабатывай повышение.

На последних аккордах он едва не съехал в кювет. Правая ладонь его была у нее в блузке, левая стискивала руль.

Девушка овладела собой. Они поехали дальше, словно ничего и не было.

– Предупредишь, когда до сыромятни будет примерно четверть мили. Я остановлюсь где-нибудь в незаметном месте. А пока не считай ворон, а говори, если в окрестностях что не так, как всегда.

– Это брошенный участок. Следом за сыромятней закрылись и другие предприятия.

Странно, думал Шень Деши. Земля – причем любая – слишком дорога, чтобы бросать ее.

– Почему так случилось?

– Местный земельный комитет объявил, что здесь будет разбит парк.

– А какова истинная причина? – уточнил Шень. Глупо разбивать парк на полуобитаемом острове.

– Я слышала только эту версию.

– Расскажи, отчего умер твой дядя.

Несколько секунд девушка молчала.

– От рака крови.

– А другие рабочие болели раком крови?

– Скоро будет поворот налево, – сказала девушка.

Шень повернул.

– Этот проселок ведет к Речной дороге. А потом – вдоль Речной дороги.

– Вижу, я не ошибся в выборе напарницы, – хмыкнул Шень Деши. – Ты пока отлично справляешься.

Девушка снова вспыхнула от гнева и стыда.

– Я рад, что работаю с тобой, – продолжал Шень. – Твое содействие не останется без вознаграждения.

– Поверните направо.

Шень провел пальцем по ее щеке.

– Мы сработаемся, не так ли? Уже сработались, я бы сказал.

Девушку затрясло. Казалось, ее тошнит.

– Пожалуйста, остановите машину! – чуть слышно взмолилась она.

Шень Деши съехал на обочину.

Девушка распахнула дверцу и зашлась в приступе рвоты.

37

18:00

Чунминдао

На горизонте сквозь туман проступала аура Шанхая – розовое пятно. Ближе к дельте реки Янцзы водного транспорта поубавилось; вялые баржи влачились вдоль побережья, перегруженного контейнеровозами. Аэропорт Пудун наконец разрешил посадку.

На «Тойоте» в третий раз поменяли номера. За рулем была Грейс. Свернув с Речной дороги на добитый проселок, они с Ноксом оказались на пустыре, среди мусора, бурьяна и брошенных пакгаузов. Последние солнечные лучи скользили по остовам строений, дыбившихся на гравийной площадке.

– Город-призрак, – пробормотал Джон.

Они вышли из машины.

– Чего удивляться – нынче Национальный праздник.

Брошенные здания разделялись стенами из бетонных блоков. Грейс и Нокс двинулись прочь от гравийной площадки, держась в тени такой стены. Грейс шла первая.

– Предлагаю вам, Джон, занять позицию здесь, на куче песка, – скомандовала она тоном бывшего офицера действующей армии. – Отсюда вам будут видны все постройки. И прикрытие хорошее.

– Действительно, наблюдательный пункт что надо, – согласился Нокс. – Только останетесь здесь вы, а не я.

– Китаянка, обнаруженная среди заброшенных складов, может, в отличие от чужеземца, рассчитывать на приличное обращение.

Грейс внезапно остановилась – стена была слишком высока для ее роста, она бы не взобралась на нее.

– Зато я умею лазать по стенам без посторонней помощи, – ухмыльнулся Нокс.

Подсадил Грейс, забрался сам. Это позволило сократить путь через грязный вонючий участок, поросший меч-травой. Тем же способом оба перебрались через вторую стену. Солнце потонуло в удушливом тумане. Стемнело быстро, сумерки длились не более пяти минут.

Нокс и Грейс на четвереньках вползли на кучу песка, откуда хорошо были видны промышленные здания, расположенные слева.

– Грейс, взгляните на третий ангар. Вокруг не грунт.

– Это асфальт. Не вижу отсюда вывески.

– А если бы видели, то обнаружили бы, что это вывеска с видеозаписи.

– Предположения строите, Джон?

– Вскарабкайтесь вон на тот транспортер – оттуда еще лучше видно.

– У вас, кажется, есть лишний мобильник, а то и два?

– Допустим.

– Дайте мне мобильник и звоните, если что-нибудь заметите.

– Очень благородно с вашей стороны, – улыбнулся Нокс.

– Я женщина, вдобавок родилась на этом острове. У меня больше шансов заговорить им зубы, если что.

– А я мужчина, и до разговоров дело не дотягиваю, если что.

– И я о том же. Я бы тоже до разговоров не тянула, если бы разговоры не действовали. Но они действуют. Вы ведь меня спасете, если что?

– Разумеется. Только вот как вы дальше полезете на стены?

– Почему вы говорите о них во множественном числе? Взгляните – вторая стена полуразрушена. Я легко заберусь на нее.

– Тогда пойдем вместе.

– Вы – вайгожень.

– Я заметил.

– Пойти вместе означает искать себе приключений. Включите ваше благоразумие.

– Вы просите невозможного.

– Подсадите-ка меня. Если меня сразу не сцапают, дальше пойдем вместе.

Такой компромисс Нокса более или менее устраивал; впрочем, скорее менее, чем более. Он вручил Грейс телефон. Через несколько минут она, перебравшись с помощью Джона через стену, уже карабкалась на транспортер, острым углом протыкавший ночное небо.

Грейс добралась до недавно замощенной площадки и замерла, вжавшись в стену. Избранный маршрут скрывал ее от Нокса, зато позволял в относительной безопасности пересечь двор.

Она пробиралась по периметру двора, и по мере приближения вывеска становилась не только читабельной, но и узнаваемой – «Кожевенный завод Чунминдао». На видео было запечатлено только слово «Чунминдао».

Грейс выждала в темном углу, осмотрелась. Пять минут растянулись на десять. Сзади доносился плеск воды, шум судовых моторов, лягушачье кваканье и стрекотание ночных насекомых. Наконец Грейс нашла угол, с которого снималось видео. Из головы у нее не шел тот факт, что дорожные работы, а именно укладка асфальта, велись глухой ночью.

Грейс пошла по полосе асфальта как по обычной дороге, якобы прогуливаясь, – на случай, если за ней следят. Ноксов взгляд она буквально чувствовала спиной.

Середину конструкции отмечали раздвижные ворота. На них красовался новенький висячий замок. Дверь для людей находилась справа. Она также была на замке, а окна забраны частой железной решеткой.

Грейс вернулась к воротам, нашла зазор в арматуре – считаные сантиметры! – и задействовала импровизированный ломик из отрезка трубы. Правая створка отогнулась, снизу открылась щель. Грейс перевела дух и поднажала ломиком. Щель достигла ширины в добрый фут. Если бы только заблокировать створку, можно было бы проползти в эту щель. Только тут без помощника не обойтись. Нокс, конечно, следит за ней и думает в том же ключе.

Всякий раз, когда возникала нужда в Джоне, Грейс чувствовала себе прескверно. Попросить о помощи сейчас означало бы пригласить его присоединиться, а она этого не хотела.

В кармане брюк завибрировал Ноксов телефон. Грейс и не подумала достать его. Зачем ей выслушивать циничные замечания, зачем становиться мишенью для сарказма?

Она увидела груду обуглившихся кирпичей. «Находчивость. Концентрация. Расторопность». Вот чему в армии учили. Вот что сейчас пригодится.

Через несколько минут Грейс уже снова пыхтела со своим ломом и ногой подпихивала кирпичи под створку ворот. Затем легла на живот и стала протискиваться в щель, вдохновляемая мыслью, что Ноксу такой экзерсис ни за что не проделать.

И оказалась внутри.

Нокс, взгромоздившийся на суставчатый конвейер, мысленно заклинал Грейс ответить на звонок. Он видел свет фар; автомобиль приближался к сыромятне по Речной дороге со стороны города Чунмин. Затем фары погасли. Нокс перебрал в уме сотню объяснений; самое простое – автомобиль свернул на обочину, водитель выключил фары. Кто в машине – двое подростков, жаждущих уединиться на заднем сиденье? Полицейский, устраивающий засаду ничего не подозревающим автомобилистам? Или дело гораздо серьезнее?

Грейс упрямилась, словно утверждала собственную независимость. Зачем тогда было просить чертов телефон? Разумеется, Нокс не мог не впечатлиться ее находчивостью; разумеется, последовал бы за ней в щель, если бы сумел протиснуться. Но об этом нечего и думать.

Джон поставил себе задачу выявить местонахождение автомобиля, сверкнувшего фарами. Прошла минута. Вторая. Третья. Ничто не нарушало темноты.

Наверное, все-таки это была влюбленная пара.

Грейс углублялась в лабиринт сыромятни, светя себе голубоватым экранчиком мобильного телефона. Миновала рельсы, проложенные на бетонном полу, с закрепленными на них вагонетками. По обеим сторонам стояли огромные металлические цистерны. Переплетение водопроводных труб. Отвратительный запах хлорной извести и других химикатов; зловоние распада, доминирующее надо всем и вся.

Глаза привыкли к темноте, и Грейс теперь передвигалась увереннее. Прошла под скоплением трапов, лебедок и веревок. У громадного контейнера застыла пара вильчатых погрузчиков, подобных клыкастым зверям. Стройными рядами высились штабеля пятидесятипятигаллонных железных цистерн.

Лишь когда усилилось жужжание жирных сине-зеленых мух и трупное зловоние ударило в ноздри, Грейс поняла, что здесь произошло. Она обошла контейнер и увидела ряд стальных столов для разделки туш. Над столами помаргивали длинные флуоресцентные лампы. Каждый стол был оснащен набором особых ножей и других жутких инструментов. На полу зияли сливные отверстия и канализационные решетки, извивались пластиковые трубы. Грейс вырвало, едва перед ней предстала вся картина. Ближайший к ней стол явно мыли в спешке. Над обломками костей и кусками плоти вились мухи. Разбавленная водою кровь застывала по диаметру сливных отверстий.

Но внимание Грейс привлекли не кости и не плоть, а обрывки окровавленной одежды – потертая фланель и джинсовая ткань. О нет, здесь не с коровы шкуру сняли – здесь убили человека.

Смерть Яо Сюйлуна была представлена как результат ДТП, а не как умышленное убийство.

Грейс инстинктивно попятилась, но наступила на некую субстанцию, поскользнулась и, потеряв равновесие, замахала руками в поисках опоры. Нащупала какую-то цепь, свисавшую с потолка, ухватилась – и тут же разжала пальцы: цепь была липкая. В первую секунду Грейс решила, что цепь – в крови. Поднесла поближе мобильник. В неверном свете экранчика вязкая субстанция предстала не красной и не черной, а коричневой. И стекала она с потолка – медленно, жирными каплями; и скапливалась вокруг канализационной решетки, слишком густая, чтобы сразу пролиться под землю.

Грейс потянулась к переднику мясника, вытерла пальцы. Почувствовала жар в ладони. Затем зуд. Через несколько секунд ей стало казаться, что пальцы гниют заживо.

Она заметалась среди чанов и погрузчиков. Бросилась по узкому коридору в поисках умывальника. Добежала до аварийного душа, сунула руки под лейку, коленом нажала рычаг. Воды не было.

Плохо соображая от боли, Грейс на ощупь пробиралась вдоль стены, сбивала инструменты, пинала ведра. Нашла умывальник, повернула кран, подставила обе руки под слабую струйку. И тут завибрировал мобильник.

Сильная боль мешала ответить на звонок. Грейс перезвонит потом, когда смоет отраву с рук.

Она нащупала обмылок, взбила пену. Медленно – о, как медленно! – боль начала стихать. Кожа на ладонях была вся разъедена, выступила кровь.

А ведь у Нокса тоже были такие ожоги. После того, как он взял в руки туфли убитого геодезиста. Нужно сообщить ему, немедленно сообщить. Увы – едва вода перестала касаться кожи, возобновилась нестерпимая боль. Грейс была вынуждена вернуть руки под кран.

Мобильник зазвонил в третий раз. Превозмогая боль, Грейс вытащила его, устроила на локтевом сгибе, а свободную руку снова сунула в воду. Неловкими пальцами нащупала нужную кнопку, прижала телефон к уху. И вдруг он выскользнул, упал на пол и рассыпался на составляющие. Экранчик погас.

38

18:40

Чунминдао

К сыромятне, не стараясь держаться в тени, продвигалась внушительная фигура. С такой уверенностью мог идти только полицейский. Голова крупная, но плечи не такие широкие, как у монгола. А рост – ниже, чем у Козловски.

Нокс позвонил Грейс во второй раз. И в третий. Включилась голосовая почта. Наверное, в здание кожевенного завода звонки с мобильных телефонов не проходят, решил Нокс.

Он следил за полицейским. Вжавшись в железо, сполз пониже по конвейерной ленте погрузчика, уверенный, что выделяется на фоне неба.

Полицейский один раз обернулся и зашагал дальше через двор, к главным воротам, держа что-то в опущенной руке. Что? Пистолет? Монтировку?

Китайские полицейские не уполномочены носить оружие, зато такое право имеется у офицеров Народной вооруженной милиции. Может, это человек Козловски?

Нокс замер, когда незнакомец повернулся в его сторону, и продолжил спуск с импровизированной курошести, когда тот взял направление к воротам. Секундой позже уши пронзил визг металлических петель.

Джон перемахнул одну стену, затем вторую. Подтянулся на руках, заглянул во двор.

Незнакомец успел сбить засовы с ворот. И шагнул внутрь.

На резкие звуки снаружи Грейс закрутила кран и метнулась к стене. Лишь когда заскрипели блоки, она поняла, что двери открываются. Шаги – неужели Ноксовы? – приближались; Грейс тряслась за цистерной. Нет, это не Нокс. Некто светил себе фонариком, его силуэт то и дело мелькал на фоне стены. Нет, Джон выше ростом. А у этого толстенная шея и голова неандертальца.

«Монгол? – судорожно соображала Грейс. – Полицейский? Сторож?»

В расчете успокоиться она замедлила дыхание и стала следить за мельканием светлого пятна, чтобы визуализировать путь из лабиринта. На полусогнутых, дюйм за дюймом, двинулась по коридору, огибая ящики с металлической мелочовкой, ею же и опрокинутые. Когда половина пути была пройдена, любопытство Грейс взяло верх над клаустрофобией. И она пошла за незнакомцем. Подобно ей, он, казалось, был на фабрике впервые. Преступник, вернувшийся на место преступления, себя так не ведет, да и сторож, которому все закоулки знакомы, – тоже. Грейс продвигалась на безопасном расстоянии от незнакомца. Он добрался до стальных столов и, совсем как Грейс, долго и напряженно смотрел на них.

Полицейский, решила она; вон какой самоуверенный, вдобавок явно знает, что делает.

Световое пятно заскользило по столам, по тесакам и ножам, по канализационным отверстиям. Выхватило из мрака цепь, проследило путь вязкой субстанции с потолка на пол, обнаружило наверху опрокинутую цистерну.

Полицейский снял кожаную куртку, аккуратно повесил на вентиль – и оказался в опасной близости от притаившейся Грейс. Она разглядела потертую кожаную кобуру на ремне, на левом боку.

Если он – полицейский, то наверняка принадлежит к сотрудникам Народной вооруженной милиции. Или он и есть «Железная рука»?

Незнакомец повернул кран. Из шланга, которого Грейс не заметила, полилась вода. Полилась прямо на замаранный кровью стальной стол.

Грейс подавила удивленный возглас – человек уничтожал вещественные доказательства, охарактеризованные Козловски как необходимые обоим. Почему бы не сохранить свидетельства против монгола?

Ответ казался очевидным: потому, что монгола нет в живых.

Мобильник незнакомца разразился аккордами из композиции «Металлики». Незнакомец шагнул к своей куртке и отрывисто, властно ответил на звонок.

Нокс свесился с бетонной стены и вгляделся в темноту. Подвергать Грейс опасности нельзя – вдруг она не успела спрятаться или выскользнуть? Но нельзя и бросать ее без помощи, если она обнаружена и поймана.

Джон давно приучил себя не пороть горячку, давать ситуации развернуться. Он едва успел вскарабкаться на гребень стены, как по асфальту скользнули два световых пятна. Нокс залег на стене.

По свежему асфальту рассекал «Рейндж-Ровер». Подъехал к открытым воротам. Остановился. Из автомобиля вышел Стив Козловски.

Нокс едва не окликнул его, но внезапно сообразил, что у Козловски тут стрелка с каким-то копом – очень, очень плохим китайским копом. Хороший коп не станет встречаться с сотрудником консульства США в Национальный праздник, да еще в таком месте.

Значит, Козловски работает на два фронта?

Сотрудник консульства США не стал глушить мотор и гасить фары. Вошел в здание завода как победитель, решивший не брать пленных.

Нокс почти скатился со стены и, нагнувшись, побежал к «Рейндж-Роверу».

Фары ярко освещали вход. Грейс скользнула к дальнему коридору, почти взлетела по железной лестнице. Легла навзничь и стала следить за человеком, отмывающим от крови разделочный стол. Человек действовал с поспешностью маньяка.

В дверях возник темный силуэт. Второй мужчина прошел уверенно, как хозяин. Грейс увидела его в профиль и чуть не задохнулась. Он полностью соответствовал Ноксову описанию Козловски – начальника службы безопасности консульства США.

Занятный альянс.

Козловски резко затормозил, поднял с пола увесистый отрезок трубы и продолжил путь, ведомый шумом воды.

Может, и нет никакого альянса.

Остановился в нескольких метрах от китайца. В сливное отверстие стекала красная вода.

– Прекратите! – по-английски распорядился Козловски. – Отойдите от стола! Сейчас же!

Шень и не подумал подчиниться.

– Уходите, мистер Козловски. Это не ваше дело.

– Вы уничтожаете вещественные доказательства убийства гражданина США. Бросьте шланг.

– Мой вам совет – убирайтесь подобру-поздорову. Вы нарушаете права собственности. У вас нет полномочий здесь находиться, – процедил Шень Деши.

– Я вам не позволю уничтожать вещдоки. Или вы бросите шланг, или… или я заставлю вас это сделать! – И Козловски замахнулся трубой.

– А если вы будете торчать там, где ровным счетом ничего не забыли, я вас обвиню в промышленном шпионаже. Или в правительственном. Вам это надо?

– Уничтожение вещественных доказательств убийства не даст ходу вашим беспочвенным обвинениям. Видимо, вы перехватили результаты судмедэкспертизы, предназначенные для меня.

– Не понимаю, о чем вы.

Шень Деши повернулся к Козловски, вода полилась на бетонный пол.

– Не будьте таким наивным, мистер Козловски. Вы нашли в воде руку, а не целый труп. Вам запрещено заниматься расследованиями в Китае. Кстати, вы уже ими занялись. Вы находитесь на территории, принадлежащей частной компании, а это означает промышленный шпионаж. Вам что, мало? Еще проблемы нужны?

– Образцы грунта и химикатов, обнаруженные на выловленной руке, прямо указывают на этот кожевенный завод. Рука принадлежала белому американцу. Анализ ДНК подтвердит, что погибший – тот самый оператор. И у меня все права защищать вещдоки от уничтожения.

При упоминании о судмедэкспертизе сердце Грейс запрыгало. Здесь был убит человек. А может, и не один. Лю Хао никогда не будет в безопасности. Грейс теперь понимала, почему Лю Хао разработал план собственного похищения.

– Когда будут готовы результаты ДНК? Через шесть недель? Через восемь? Вы точно хотите провести восемь недель в китайской тюрьме? Милости просим. Если вам и удастся доказать, что рука принадлежит оператору, то тем самым вы лишь подтвердите, что оператор далеко превысил свои полномочия. Кстати, тут тоже попахивает шпионажем Штатов. Оператора станут упоминать в связи с вами, а вас – в связи с ним. Как вы думаете, американскому консульству нужны такие ассоциации? От них и до нарушения договора между нашими державами недалеко; я бы даже сказал – рукой подать. Как видите, всем будет только хуже.

– Бросьте шланг.

Шень направил шланг на стол.

– Уходите немедленно. Даю вам последний шанс. Я вам зла не желаю. Милосердие превыше всех добродетелей.

– Здесь был убит американский гражданин – по всей видимости, его убили китайцы. И мы оба это знаем, – проговорил Козловски. Опустил руку с трубой, достал мобильник и сфотографировал Шеня со шлангом. – Уничтожение вещдоков – уже само по себе преступление.

Едва сработала вспышка, Шень Деши бросил шланг и шагнул к Козловски, выхватывая пистолет.

– Идиот! Брось трубу! Держи руки так, чтобы я их видел.

– Не валяй дурака.

– Твое ЦРУ использовало оператора – члена съемочной группы, которая готовила фильм о башне Сюань, чтобы оклеветать китайское правительство или чтобы оспорить соглашение ВТО по окружающей среде. Или с какой-нибудь другой целью. Американцы – они изобретательные.

– Что за бред!

– Брось трубу.

Козловски выполнил требование. Труба звякнула о бетонный пол.

– Руки за спину, – продолжал Шень, потрясая пистолетом. – На колени!

– Мой арест выльется в международный скандал. Подумай, как это отразится на твоей карьере.

– Международный скандал уже имеет место. Шпионаж – не игрушки. А насчет моей карьеры не волнуйтесь, мистер Козловски. Подумайте лучше о своем здоровье – китайская тюрьма точно не будет способствовать его укреплению. Подумайте о своей семье.

– У меня дипломатический статус.

Шень Деши подскочил к Козловски, проявив поразительную для такого крупного мужчины прыть. Оглушил ударом пистолета. Щелкнул наручниками. Нашарил мобильник Козловски, разобрал одной рукой. Швырнул на пол, раздавил каблуком. Скомандовал «Встать!» и погнал пленника перед собой.

Грейс под шумок спустилась со своего наблюдательного пункта. Нагнувшись, поспешила к открытым воротам. Выйти ей не дал второй автомобиль. Грейс затаилась в тени цистерны.

За рулем второй машины была молодая женщина в полицейской форме. Она вышла и помогла инспектору Шеню выгнать Козловски во двор. Шень велел ей отвезти «заключенного» в Шанхай, назвал адрес.

– Я туда позвоню, предупрежу. От твоей готовности служить многое зависит.

– Ты даже не понимаешь, Шень, в какое дерьмо вляпался, – сказал Козловски.

– Этот вайгожень, рот которого подобен выгребной яме, заготовил для тебя дюжину ловушек, – предупредил Шень свою напарницу. – У всех чужеземцев язык подвешен. Не верь ему.

– Есть, сэр.

– Благодарность в приказе и продвижение по службе всегда следуют по пятам за подобной преданностью и профессиональным исполнением обязанностей, – продолжал Шень. Казалось, он эту речь заранее отрепетировал.

Молодая женщина села за руль «Рейндж-Ровера». Шень поместил Козловски на заднее сиденье, закрепил ремень безопасности у него на горле. Стив теперь сидел прямо, будто палку проглотил. Наклон вперед означал неминуемое удушение.

– Если понадобится, бей проклятого шпиона фонариком, – наставлял Шень. – Он заслуживает каждого удара.

– Будет сделано! – с воодушевлением отвечала девушка.

Шень закрыл дверь автомобиля и хлопнул по крылу, давая сигнал трогаться. Затем вернулся в здание фабрики. Застегивая кобуру, замедлил шаг.

Когда появилась вторая машина, Нокс спрятался за «Рейндж-Ровером». Он слышал почти все, что происходило в здании, и скользнул ко второй машине в надежде украсть или испортить ключ зажигания. Эх, если бы здесь были Козловски и Грейс…

Нокс осторожно открыл дверцу. Вывел из строя внутрисалонное освещение. Ключ торчал в замке зажигания.

Нокс ударился головой о зеркало заднего вида, немного своротив его на сторону. Потянулся поправить.

Зеркало было нацелено на заднее сиденье.

Там, пристегнутая черным ремнем, возлежала спортивная сумка, фальшивый «Найк».

Козловски сидел на заднем сиденье «Рейндж-Ровера» и думал о том, что дипломатические номера ему не помогут. Ни один сотрудник дорожного патруля не посмеет остановить машину, чтобы проверить документы. Женщина объехала вокруг завода и направилась к главным воротам.

Из кармана переднего сиденья выглядывал уголок дочкиного пазла; Козловски ощутил ком в горле. Он выскочил из дому, даже толком не попрощавшись с женой и дочерью. Козловски давно не верил в сказочные хеппи-энды; слуга своей страны, он знал, какой финал будет у этой пьесы, – такой же, как у множества ей подобных. Изуродованный, засиженный мухами труп с завязанными глазами и в наручниках обнаружат либо в сточной канаве, либо на берегу реки.

Взывать к этой стажерке бессмысленно. Раз уж китайцы тебя сцапали, прощайся с жизнью.

На выезде из ворот фабрики автомобиль замедлил скорость. Козловски подался вперед. Ремень безопасности сдавил горло.

Окно со стороны водителя разбилось. Мужская рука проникла в салон, хорошенькая головка в полицейской фуражке ударилась о руль. Рука щелкнула дверными замками, водительская дверь распахнулась. Мотор по-прежнему работал.

Бесчувственная женщина была выброшена из машины, ее место занял Нокс. Должно быть, он хотел нашарить сцепление, а нашарил тормоз. Машина дернулась назад.

Раздался выстрел. На Козловски посыпались осколки.

– Стой – стрелять буду! – на путунхуа закричал Шень Деши.

Он приближался. Затылок Козловски был для него идеальной мишенью. Вдобавок неподвижной – из-за ремня Козловски не мог даже нагнуться.

– Я пристрелю его! – повторил Шень, на сей раз по-английски. – Я серьезно, так и знай!

Нокс стиснул ключ зажигания и дал задний ход.

– Эй ты, за рулем! Выходи из машины! Быстро!

– Пристрелишь его – я тебя задавлю! – выкрикнул Джон в разбитое окно. – Так что сначала хорошенько подумай.

– Нокс, это ты? – прошептал с заднего сиденья Козловски.

– Тебе лучше заодно и меня грохнуть, потому что я твердо решил тебя искалечить. Машина серьезная, сам видишь. На легкую смерть даже не надейся – тебя ждет долгая, мучительная жизнь.

– Слишком много болтаешь! – взревел Шень. – Выметайся из машины! Живо!

Нокс высунул ноги.

– Ты что, рехнулся? – прохрипел Козловски.

Грейс размахнулась трубой, намереваясь сломать Шеню правую руку, что ей и удалось. Заодно треснули несколько ребер. Грейс напала сзади, пока Нокс заговаривал Шеню зубы. Убивать китайского полицейского она не хотела, но, дай ей волю, он бы предпочел быть убитым.

Грейс орудовала обрезком трубы, как теннисной ракеткой, крушила с наслаждением.

Полицейский сложился пополам, выронил пистолет, качнулся влево, упал. Грейс ногой отбросила пистолет и, подняв трубу, стала так, чтобы мерзавец ее видел, готовая ударить по голове, если понадобится.

Чтобы Шень Деши повергла женщина? Никогда! Шень, прижав сломанную, выбитую из сустава руку к поврежденным ребрам, поднялся и ударил. Труба с грохотом упала. Шень инстинктивно потянулся за ней, но взвыл от боли. Правая рука была бесполезна.

Грейс упала рядом с трубой. Шень пнул ее, но лишь слегка задел. Зато второй удар попал в цель – как раз под ребра. Третий пришелся по бедру.

Нокс применил к Шеню перехват, как в футболе. Отбросил его ярдов на пять, затем обрушил на вывихнутое плечо три последовательных удара. Полицейский закричал от боли.

Зато Шень ударил Джона слева по скуле, развернулся на носке и правой пяткой вмазал ему в лицо. Нокс грохнулся на асфальт. Из глаз посыпались искры.

Грейс подняла трубу, но Шень перехватил ее оружие. Взялся крепко, вывернул трубу из рук. Теперь Грейс была почти беззащитна. Шень завладел трубой. Размахнулся, но Грейс успела отскочить.

Вайгожень тем временем поднялся на ноги. Впрочем, едва ли он представлял опасность – голова явно кружится, из носу кровь, глаза в разные стороны. Вайгожень нагнул голову и пошел на Шеня, как бык. Тот этого не ожидал – ему казалось, он убил чужестранца.

Шень воздел над головой трубу, приготовился нанести удар. Однако нечто заблокировало его оружие.

Шень обернулся. За спиной стояла юная карьеристка с оскверненным ртом. Обеими руками она придержала трубу. Вайгожень ударил так сильно, что Шень грохнулся на асфальт. Вайгожень взгромоздился сверху, а было в нем не меньше двухсот фунтов веса.

Шень взвыл от боли, когда противник ухватил его за плечи – святые небеса, за плечи! – и методично впечатал лицом в асфальт.

После второго оттиска сознание погрузилось во тьму.

Грейс держала стажерку на мушке. Девушка застыла с окровавленной трубой в руках, глядя на поверженного Шеня.

Несколько секунд Нокс, Грейс и девушка переводили глаза друг на друга. Силы как-то одновременно покинули всех троих. Навалилась парализующая усталость.

– Убивать мы его не будем, – на путунхуа сказал Нокс девушке.

«Здесь и так достаточно убийств произошло», – подумала Грейс. Джон в очередной раз удивил ее.

– Об этом он никому докладывать не станет, – сказала Грейс стажерке. – Слишком много нестыковок. Он не сможет их объяснить. А теперь давай-ка, брось трубу и топай отсюда.

– Сначала опусти пистолет, – возразила девушка.

Грейс разрядила оружие и положила магазин на асфальт. Пистолет с единственным патроном остался у нее в руках.

– Давай одновременно, детка.

Девушка кивнула.

Они с Грейс, отзеркаливая друг друга, положили на землю каждая свое оружие.

– Можем тебя подвезти, – предложил Джон на путунхуа.

Девушка шагнула к Шеню и плюнула на него. Затем стала пятиться, держа в поле зрения Нокса и Грейс, пока не уперлась спиной в «Рейндж-Ровер». Тогда она повернулась и в свете фар пошла по Речной дороге, не выказывая признаков поспешности.

– Может, он расколется – скажет нам имя? Как думаете, Джон?

– Этот-то? Понадобится килограмм таблеток и минимум две недели, чтобы он хотя бы свое имя выдал.

– Так мы что – оставим его здесь?

– Рассмотрю все предложения.

Нокс потер затылок и темя, желая убедиться, что голова все еще крепко держится на шее.

– Мы ничего не выяснили! Столько натерпелись – и ничего не выяснили! – повторяла Грейс.

– В наших руках Козловски. Мы нашли сыромятню и пресловутый слой свежего асфальта. Нам известны границы громадного земельного участка под застройку.

– Это китайская земля, – уточнила Грейс. – Все вещдоки к утру будут уничтожены. И вообще, американцы не имеют права вести расследования.

Грейс шагнула к распростертому гэбэшнику и пнула его в плечо, желая убедиться, что он действительно без сознания.

– Я сам этим займусь, – сказал Нокс.

Грейс вновь зарядила пистолет и держала Шеня на мушке, пока Джон его обыскивал. Он обнаружил мобильный телефон и сломал его. Бумажник и паспорт монгола отдал Грейс и подытожил:

– Вот и ответ.

– Интуиция подсказывает, что нельзя его здесь оставлять… по крайней мере, живым, – заявила Грейс. – И в таком виде.

– Кстати, отпечатки на трубе принадлежат стажерке. Хотите его прикончить – на здоровье. В убийстве обвинят девушку.

– Но вы же говорили…

– Говорил – для ее успокоения. А теперь иду навстречу вашей маленькой прихоти.

Грейс позволила себе рассмеяться, но смех долго не продлился. Она во второй раз вытащила магазин, разобрала пистолет на составляющие и бросила в сторону поля.

– Впервые слышал ваш смех, – заметил Нокс.

– Как поступим с его машиной?

Джон пошарил в кармане, выудил ключи.

– Вы всегда на шаг впереди, Джон Нокс.

– Не всегда, – возразил тот. – Периодически.

– Это тоже не всем дано.

Стараниями Нокса пятидверный «Рейндж-Ровер» теперь вмещал обрезок трубы с отпечатками хорошенькой стажерки – на случай, если инспектор Шень умрет от ран. Ноксу хотелось всех подстраховать.

– Какого черта ты здесь делаешь? – вскричал Козловски, едва освободившись от своей удавки.

Джон молча забрался на переднее пассажирское сиденье. Грейс подвинула водительское сиденье ближе к рулю, поправила зеркало заднего вида и завела мотор.

– Это все, что ты хочешь мне сказать? – осведомился Нокс.

– Я серьезно.

– Ну так вот: я видел, как ты подъехал к сыромятне, и решил, что ты работаешь на два фронта. Вообрази мое удивление.

– Нокс, какого черта ты здесь делал?

– Я, Коз, делал здесь твою работу. За тебя, между прочим. Ты же сам просил.

– Вот только меня не впутывай.

– Здесь на острове убили одного геодезиста, – продолжал Джон. – Причем смерть его попытались представить как результат ДТП. Очень возможно, что геодезист вздумал шантажировать пекинского чиновника, о котором мы с тобой говорили. А все потому, что догадался о назначении своей работы. Точнее, о том, что на этой территории планируется построить новый город на четыре миллиона жителей. Моя версия: этот недотепа вымогал деньги за молчание. Каковое монгол ему и обеспечил, причем с гарантией.

– Какой еще монгол?

– То же самое видел Лю Хао. И твой однорукий оператор. Правда, тогда у него еще было две руки.

Козловски откинулся на сиденье и потер шею.

– Какая же ты сволочь.

В течение следующего часа Нокс и Грейс излагали Козловски сведения, ими добытые, и ставили вопросы, на которые им только предстояло ответить.

– То есть ты требуешь, чтобы я выяснил имя члена правительства, зафиксированного на видео? – сказал Джон. – И поэтому держишь Дулвича в заложниках. Как ты думаешь, мне это приятно?

– А почему меня должны волновать твои ощущения? – вопросом на вопрос ответил Стив.

– Продолжу мысль: как по-твоему, это понравится генеральному консулу?

– А ведь ты другим путем решил двигаться, – заметил Козловски, имея в виду отнюдь не навигатор.

– Мы тебе всё сказали, что знали. Можешь передать данные куда следует. Но теперь ты обязан вытащить Дулвича из больницы и дать нам троим выбраться из страны. Не позднее чем завтра в полдень. Мы свое отработали.

– Он вам жизнь спас, – напомнила Грейс.

Гудел мотор. На хайвее снова сигналили миллионы автомобилей, будто и не было никакого тайфуна. На мосту Лупу «Рейндж-Ровер» простоял в пробке двадцать минут.

– Обожаю этот город, – высказался Нокс.

– А я – ненавижу, причем вместе с окрестностями, – поделился Козловски. Выдержал короткую паузу. – Говорите, «Бертолд групп» пыталась за деньги выведать стоимость госзаказа на новый город? И имела контакт с этим самым чиновником?

– Мы этого не утверждаем. Просто впечатление складывается именно такое. – Грейс бросила Козловски на колени документы монгола.

– Подозреваю, – заговорил Нокс, – что твой главный свидетель нынче опоздает на работу.

– Насчет наших ребят ты прав. Если связь между сыромятней и членом правительства существует, они ее найдут.

– Связь существует, – сказал Джон.

– Только не стоит обольщаться – мы этого типа, кто бы он ни был, с теплого местечка не вытурим.

– Почему?

– Потому что мы – американцы. Мы не имеем права вести расследования, – напомнил Козловски.

– И не забудьте о лице, – подала голос Грейс. Нокс только вздохнул. – Подумайте, какому позору, какому бесчестью подвергнется китайское правительство, если кучка чужестранцев обнаружит в его рядах столь злостного коррупционера. Подобный случай, сколь бы очевиден ни был, никогда не будет признан официально.

– Мы столько накопали – и даже поделиться не с кем? – воскликнул Нокс.

– Кашу заварил Марквардт, – констатировал Козловски. – Он за это заплатит.

– Аллан Марквардт свою партию отыграл, хотя карта и не шла. И вообще, хватит уже на «Бертолд групп» всех собак вешать. Это не единственная американская компания, которая дает взятки!

– Никого другого мы не поймали, – заметил Козловски. – Во всяком случае, на этой неделе.

– К тому времени, когда Марквардтовы гроссбухи пройдут надлежащий аудит, – Нокс покосился на Грейс, – к ним комар носа не подточит.

– Это неправильно, – заявил Козловски.

– Это Китай, – парировал Нокс.

– Я знаю, что делать, – вклинилась в диалог Грейс. – Я знаю, как провернуть это дело в лучших китайских традициях.

– Поверьте, – возразил Козловски, – от лучших китайских традиций в этом деле и так уже плюнуть некуда.

– Говорите, Грейс, я слушаю, – подбодрил Нокс.

– Если мистер Козловски сумеет установить личность коррумпированного чиновника, найдется некто, готовый сдать этого чиновника властям, не сообщая, откуда информация.

Прошло несколько минут. Пробка рассосалась.

– По вашим словам, – заговорил Козловски, – Лю Хао был на сыромятне в ту же ночь, что и оператор.

– Делай выводы, – посоветовал Нокс. – Удача улыбается тебе. К Лю Хао она повернулась пятой точкой.

– Бедняга Лю Хао, – эхом откликнулась Грейс.

– Там земля химикатами пропиталась! – Нокс потер обожженные пальцы. – Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – асфальт положили в расчете скрыть заражение почвы.

– Дело не только в этом. – Грейс опять завладела вниманием мужчин. – Китайские законы в отношении очистки подобных земельных участков отличаются, гм, специфичностью. Короче говоря, ответственность за очистку несет разработчик любых земельных ресурсов.

– Как – разработчик? А разве не владелец? – изумился Нокс.

– Грейс права, – подтвердил Козловски. – Постановление новое, ему от силы два года. Добавлю, что одна американская компания успела в этой связи пожать весьма горькие плоды. Исконному владельцу вменяется в обязанность защищать природные ресурсы от загрязнения. Ни убавить, ни прибавить. Зато когда земля переходит в пользование другого лица, именно это лицо должно разгребать грязь. Смысл в том, что у исконного владельца, возможно, просто не хватает средств на очистку – даром что нам такая логика может показаться извращенной.

– Значит, если бы Марквардт получил этот заказ, ему бы тотчас подсунули счет на кругленькую сумму? – уточнил Нокс. – Но это же несправедливо.

– Несправедливо? Да это просто свинство! – возразил Козловски.

– Кто у нас Марквардт? Вайгожень. Теперь понятно? – спросила Грейс.

– Не совсем, – признался Нокс.

– Против мистера Марквардта использована его же алчность. Мистер Марквардт так хотел заполучить этот заказ, территория была столь велика, что он не озаботился более тщательным изучением участка. Алчность лишила его способности здраво рассуждать. Тем более что рассуждать требовалось быстро. Это ловушка. А ведь всякий, кто берет в пользование землю, на которой находилась сыромятня, должен быть готов к миллионным расходам. Я говорю о миллионах долларов. Потому что после сыромятни землю очищать и очищать. Получив госзаказ, Марквардт потратил бы огромные деньги. Его компания разорилась бы. Он потерял бы лицо. Куда как выгодно китайским властям – они любят ставить на место чужеземных выскочек вроде Марквардта.

– И вдобавок чертовски удобно для исконного владельца сыромятни, – добавил Нокс.

– Отсюда мы и спляшем, – решил Козловски.

– Значит, все-таки «мы»? – уточнил Нокс.

– Ну ты и шельма! – буркнул Стив.

Осклабившись, Джон откинулся на подголовник. И моментально заснул.

39

22:09

Набережная Вантай

Начальник Департамента госбезопасности расположился в красном кожаном кресле за просторным столом без изысков. Кабинет был тесный, полутемный, окнами во двор. Начальник страдал избыточным весом, имел двойной подбородок, влажные губы, привычку смотреть с отвращением и ерзать на сиденье.

Шень Деши, со свежими швами на частично выбритом скальпе и с перевязанной рукой, пытался напустить на себя уверенный вид, что было непросто на неудобном стуле.

– Дурацкое положение, – на шанхайском диалекте заговорил начальник департамента. – Я должен требовать, чтобы вы повторили все сказанное, но не имею ни малейшего желания выслушивать это вновь. Если американцы выдвинут против вас обвинения…

– Я все понимаю.

– Значит, вы держали его на мушке?

Шень не посмел ответить. На лбу и верхней губе выступил пот – показатель слабости. Начальник департамента мог бы сейчас оскопить Шеня – и не встретить сопротивления.

– Вам было приказано уничтожить все следы загрязнения окружающей среды. Вы должны были как следует прибрать за собой и сделать необходимые подтасовки прежде, чем проблемы начали распространяться, подобно заразе, мановением этой проклятой руки.

Шень Деши съежился на стуле.

– А что мы имеем взамен? Вероятный запрос со стороны американцев? Если бы мне требовалась подобная публичность, я бы сразу нанял пиарщиков.

Шень решился на подкуп. Собрался с духом, заговорил твердым голосом:

– У меня есть вещественное доказательство причастности к делу американского оператора. Это видеокамера.

– Так уничтожьте ее! Всему вас учить надо!

– Да. Разумеется. Как вам будет угодно.

– Нам только видеокамеры не хватало для полного счастья, – добавил начальник департамента.

– Тут еще одно обстоятельство, – начал Шень, приближаясь к личному моменту истины.

– Какое обстоятельство?

– Сто тысяч американских долларов. И еще триста тысяч юаней.

Начальник департамента засиял, как лодка-дракон в праздничный вечер. Прищурился на своего верного майора, пухлой рукою отер мокрые губы.

– И что вы предлагаете? – Он выдвинул ящик стола, достал и закурил сигарету. Нашарил плитку шоколада, отломил изрядный кусок, запихнул в розовую пасть. Снова заговорил, выпустив кольцо табачного дыма. – Ну, майор, я весь внимание.

– Если оформить мою отставку задним числом, то есть прошлой неделей, то в случае расследования по всем документам выйдет, что я действовал как частное лицо.

– Да, мне это тоже пришло в голову, – одобрил начальник департамента. – Я подготовлю документы. А вы пересидите где-нибудь. Не показывайтесь на людях. Мы вас два-три дня поищем, а потом я отдам приказ прекратить розыск. Этого достаточно, чтобы создать впечатление, будто мы приняли надлежащие меры.

Шень Деши кивнул.

– Как прикажете.

– Там нам обоим будет лучше, – продолжал начальник департамента.

Ключевые слова для Шень Деши были – «нам обоим».

– Конечно, – отвечал он.

– Никогда не ставил под сомнение вашу честность.

Шень Деши сглотнул комок и выдавил:

– Благодарю вас.

– Так что там насчет вещественных доказательств?

– Я никуда не заявлял о содержимом спортивной сумки. Я сразу пошел к вам, как вы и велели. Значит, сумка нигде не зафиксирована. На нее нет никаких бумаг.

– Нет – и не надо! Чем больше бумаг, тем больше неразберихи. – Начальник департамента говорил теперь сквозь плотную дымовую завесу.

– Вы совершенно правы, сэр.

– Однако нужно решить, что делать с этими… вещественными доказательствами. Обязательно решить.

– Вне всякого сомнения.

Начальник ждал от Шеня предложения альянса. Сам он никогда бы не поднял эту тему.

– Можно отдать денежные средства на нужды Народной вооруженной милиции.

– Да – как вариант.

– Или попытаться вернуть деньги туда, откуда они были получены.

– Речь идет о деньгах на выкуп заложников? Конечно, они получены от какой-нибудь западной страховой компании. Которая вряд ли обеднеет, если не увидит больше этой суммы.

– Я тоже об этом думал, – кивнул Шень. Сердце забилось сильнее. – Нет смысла возвращать деньги чужестранцам.

– Должно быть третье решение, – уронил начальник департамента. Сигарета отсырела на его губе, стала коричневой от прожеванного шоколада. – Ну-с, я жду, – подбодрил он Шень Деши.

– Я подумал, сколько пользы эти деньги могли бы принести школам, а также жертвам землетрясений и наводнений. Только, разумеется, нельзя, чтобы след их вел в Департамент госбезопасности.

– Да хранят нас от этого святые небеса!

– Другое дело, если деньги будут пожертвованы частными лицами.

– Совсем другое дело, – эхом повторил начальник департамента.

– Если бы мы с вами, скажем, разделили эти деньги… соблюдая, разумеется, процентное соотношение, диктуемое превосходством вашего чина… Я десять лет верой и правдой служил департаменту. Ваш стаж – пятнадцать лет. Полагаю, пропорция шестьдесят к сорока будет вполне справедливой.

– Семьдесят к тридцати.

– Шестьдесят пять к тридцати пяти.

– Идет.

– Действуя как частные лица, мы сможем более тщательно следить за распределением денежных средств. Гораздо тщательнее, чем любое учреждение, перегруженное бумажной работой, взять хотя бы наш департамент.

– Я понял вашу мысль. Вы очень хорошо сказали, майор. Благородство ваших намерений не вызывает сомнения. – Начальник департамента помедлил. – Когда же мы приступим к этой работе на благо нации?

– В любое удобное для вас время.

– Не здесь. В парке, во время занятий гимнастикой тайцзи. Где-нибудь на скамейке.

– Как вам будет угодно.

– Надеюсь, вы меня не разочаруете. Не передумаете.

– Как можно? Ни в коем случае! – Воображение Шень Деши живо нарисовало ад, ожидающий всякого, кто вздумает перейти дорожку человеку по имени Хо Пот.

– Вы свободны, майор.

Шень Деши с усилием поднялся. Каждое движение отдавалось болью. Департамент госбезопасности был создан с целью пресекать коррупцию и защищать окружающую среду от загрязнения промышленными предприятиями. Шень усмотрел в ситуации достойную восхищения иронию.

– Давайте уточним главное положение, – заговорил начальник департамента. – По большому счету, эти деньги не являются добытыми кровью.

Хо Пот не утверждал, интонация была вопросительная. Он не желал, чтобы его под монастырь подвели.

Шень Деши вспомнилось лицо монгола, спихиваемого за борт. Вспомнился металлический стол, на котором монгол расчленял оператора. Вспомнилось жужжание сине-зеленых мух.

– Разумеется, нет. Эти деньги потерялись, а теперь нашлись.

– Потерялись и нашлись.

– Именно так, сэр.

– Что ж, на том и будем стоять.

Шень потащился к машине. Открыл замок и, вздумав взглянуть на свое светлое будущее, распахнул заднюю дверь и сунулся в салон. Откинуть заднее сиденье было непросто – оно заедало, даже не обремененное толстой спортивной сумкой. И заело снова. Шень, кривясь от боли в грудной клетке и сломанной руке, долго бился с тугим механизмом. Наконец сиденье удалось разложить.

Говорят, за секунды до смерти перед мысленным взором человека проходит вся жизнь, от самого раннего детства; что небесные врата – это скорее зеркало, нежели вход. Так и перед Шень Деши промелькнула вся его жизнь – однако он не умер, только ребра да рука продолжали ныть.

На заднем сиденье не было никакой сумки.

За долю секунды Шень осознал не только ужас нынешнего положения, но и весь масштаб последствий. Он стал дергать сиденье взад и вперед, словно толстая, тяжелая сумка могла каким-то чудом соскользнуть на пол.

Он лично спрятал здесь деньги. Он все время был в машине – за исключением нескольких минут.

Деньги украла эта шлюха! Шень Деши оставил ее в машине, а сам пошел на сыромятню. После приезда американца стажерка подогнала машину к фабрике.

В голове проносились картины пыток, учиняемых над стажеркой, в то время как мозг, подобно хору в греческой трагедии, рефреном повторял: «Беги, Шень, беги!»

3 октября

40

09:20

Район Лувань

Шанхай

На следующее утро, вскоре после завтрака, Грейс позвонил Лю Цзянь. Ни Ноксу, ни Козловски она не сообщала, что просила помощи у бывшего возлюбленного. Лю Цзянь, будучи госслужащим, имел доступ к информации, на сбор и анализ которой даже разведка США потратила бы несколько дней, если не недель.

– Wei? – сказала в трубку Грейс.

– Там не один собственник! – Лю Цзянь словно продолжал разговор. – У сыромятни не один собственник. Ею владела компания, в совете директоров которой было десять человек. Два года назад компания прекратила деятельность, сыромятня закрылась.

– Как раз тогда вступил в силу закон об охране окружающей среды, – вставила Грейс.

– Ты права. Не хочешь поведать, для чего тебе эта информация?

– А ты сможешь выяснить фамилии членов совета директоров?

– Уже выяснил.

– Я тебя люблю. И ты это знаешь.

Не надо было так говорить. Грейс тотчас пожалела о своих словах. С того момента, как она целой и невредимой оказалась в консульстве, что-то произошло с общим ее настроем – Грейс чувствовала небывалый душевный подъем. Теперь ей казалось, Лю Цзянь готов положить трубку.

– Могу продиктовать. Ручка есть? – сказал Лю Цзянь сугубо деловым тоном.

Не торопясь и не отвлекаясь, Грейс записала все фамилии иероглифами, прочла их вслух для проверки. Лю Цзянь ни разу ее не поправил.

– На этом всё? – спросил Лю Цзянь.

Вряд ли, подумала Грейс, а вслух сказала:

– Надеюсь, не всё.

– Я получил весточку от Лю Хао. Он в безопасности, за границей. Как старший брат… от имени всей семьи… выражаю глубочайшую признательность. Мы в долгу перед тобой…

– Я же просила! Не говори о долгах.

– Я хочу выразить искреннюю благодарность, – тем же канцелярским языком продолжал Лю Цзянь.

– Вместо первой выплаты процентов можешь навестить меня в Гонконге, – предложила Грейс. Такой напор для китаянок не характерен. Она надеялась, что не отпугнула Лю Цзяня.

– Как пожелаешь.

– Нет, как ты пожелаешь.

– Между тем, чего человек желает, и тем, что он берет, порою лежит огромная пропасть.

– Адрес у тебя есть, – продолжала Грейс. – Все тот же адрес.

– Значит, ты уезжаешь за границу? – с нотками волнения спросил Лю Цзянь.

Грейс в этих нотках расслышала целую симфонию. Некоторое время она ничего не отвечала, ибо прокручивала «симфонию» в мозгу.

– Да, уезжаю. Скоро. Может, сегодня. Или завтра.

– Понял.

– На самолете не заметишь, как долетишь.

– Для меня это долгий путь.

– Я тебя жду.

Лю Цзянь нажал «отбой». Грейс положила телефон и долго смотрела на него, вновь и вновь переживая разговор, отыскивая нюансы, мысленно перенося слова на бумагу, чтобы каждый иероглиф явил свое скрытое значение.

Стук в дверь вернул ее с небес на землю. Пришел Нокс.

12:30

Список членов совета директоров Грейс передала Козловски. Следующие часы характеризовались для нее резкими подъемами и столь же резкими спадами настроения. Нокс минут двадцать подремал, затем выпил две чашки чаю. Грейс в одиночестве стояла у окна в гостевом доме при консульстве, смотрела на залитый солнцем сад. От земли поднимался пар. День обещал быть знойным.

Позже – казалось, миновало несколько часов – их провели в главное здание, в кабинет Козловски. У Нокса было впечатление, что в последний раз он видел эти стены минимум полгода назад. На самом деле прошло всего несколько дней.

– Во-первых, – начал Стив; он успел принять душ, побриться и переодеться, но домой еще не заходил, – правительство США ничего не знает о членах Комитета по переселению.

– Понимаю, – кивнул Нокс. Козловски пытался сообщить, что владеет полной информацией.

– Во-вторых, я продолжаю анализировать возможности тайной дипломатии – в частности, для обнародования имени пекинского чиновника. Впрочем, мне сказали, что обнародование вряд ли состоится.

– Я знаю, как подойти к делу, – сказала Грейс. – Продолжайте.

Козловски передал ей написанную от руки записку следующего содержания: «Мы нашли совпадение. Один из членов совета директоров на сыромятне нынче занимает должность председателя Комитета по переселению. Его имя – Чжиминь Ли. Председатель Чжиминь Ли».

Грейс не выдержала – расплакалась. Слезы облегчения, решил Нокс.

– Грейс разработала план, – сказал Нокс.

– И в чем он заключается?

– Тебе действительно надо знать, Коз?

Козловски замотал головой.

– Едва ли, Нокс.

– Твоя задача – вывезти нас из страны, – продолжал Джон. – Причем так, чтобы Шень Деши и его ребята не заметили. Подозреваю, они установили наблюдение за консульством.

Видя замешательство Козловски, Грейс пояснила:

– Мы не собираемся использовать телефон. Кроме того, человек, которого я наметила для исполнения моего плана, ни за что не засветится на пороге американского консульства.

16:05

Нокс обвинялся в многочисленных вооруженных нападениях, а Грейс засветилась в его компании и как его сообщница; неудивительно, что от одной мысли о выходе из-под надежных сводов американского консульства, осененных дипломатической неприкосновенностью, у обоих животы сводило.

Было рассмотрено несколько планов. Грейс хотела пойти одна, Козловски предлагал воспользоваться консульским транспортом, Нокс тяготел к обману и уловкам.

В конце концов прибегли к помощи генерального консула – женщины с твердым характером, чей муж управлял в северном Айдахо мини-гостиницей; эта леди вступила в должность в разгар финансового кризиса.

В четыре пополудни, когда сумерки были не за горами, из ворот консульства, как обычно, выехал черный «Шевроле Субурбан» – личная собственность госпожи генерального консула. За рулем сидел морпех. Госпожа генеральный консул вышла из машины и на путунхуа громко отчитала китайских охранников у ограды консульства за лень и безответственность.

В это же время расходился по домам обслуживающий персонал – садовники, механики, ремонтные рабочие, горничные, официанты и повара.

Среди них были Нокс и Грейс. Джон тщательно сутулился, лицо его покрывал изрядный слой темного тонального крема, на макушке красовался берет. Двенадцать человек дошли до перекрестка и свернули к автобусной остановке. Двое продолжали путь пешком.

41

17:00

Набережная Вантай

С седьмого этажа, с пустой террасы ресторана «М»[15], Нокс, вооруженный биноклем, наблюдал за нарядной толпой, которая быстро заполняла набережную Вантай. Двадцать тысяч туристов, преимущественно китайцев, соблазнившись солнечным днем, набежали с целью урвать свой кусок знаменитого вида на Хуанпу. Среди стальных и стеклянных конструкций, пронзающих шанхайское небо, была и башня Сюань; строительные леса, поломанные ураганом, грозили упасть на прохожих, оборванные брезентовые завесы обвисли. Порядок навести было некому. Впрочем, от урагана пострадали все незаконченные строительные объекты Шанхая.

Сжимая в руке iPhone, Нокс не сводил глаз с променада. Он высматривал красный зонтик от солнца, даром что последнее уже садилось. Наконец зонтик появился именно оттуда, откуда его ожидал Джон. Грейс шагнула на лестницу, ведущую к променаду, готовая влиться в праздную толпу.

Влилась. Присоединилась к множеству других зонтиков и зонтов, а заодно и к детским коляскам, цветным шарам и воздушным змеям. Красный зонтик замер в самом центре пестрой гущи. Грейс ждала.

К бровке тротуара подкатил черный «Бентли». Шофер выскочил, услужливо распахнул заднюю дверь. Из «Бентли» выбрался мужчина в черном костюме. Сопровождающих не было видно; впрочем, это ничего не значило. Ян Чэн никогда не перемещался без охраны.

– Я вас вижу, – сказал Нокс в телефон. – Объект готовится к встрече.

– Столько народу, кошмар, – отвечала Грейс. – Полиция далеко?

– Засек двоих у входа в метро на вашей стороне улицы. Еще двое торчат возле отеля «Мир».

– Обычное количество.

– Да. Полный порядок. Будьте на связи.

В соответствии с планом Грейс не стала нажимать «отбой», чтобы Ноксу был слышен предстоящий разговор. Для конспирации она небрежно повесила крохотный наушник с микрофоном на грудь – пускай думают, что это у нее iPod.

Грейс вертела красный зонтик так и сяк, пока не нашла оптимальное положение – скрытая ото всех, она могла смотреть в глаза Ян Чэну, остановившемуся возле нее. Многочисленность гуляющих китайцев поистине вызывала клаустрофобию. С помощью зонтика Грейс пыталась выгородить кусочек пространства для себя и своего собеседника – ее этому когда-то учили. На практике все было сложнее.

Они говорили по-английски, поскольку большинство гуляющих не понимали этого языка.

– Я могу назвать антикоррупционному комитету фамилию министра, а также снабдить этот орган доказательствами его вины. Тогда останется только аннулировать контракт «Бертолд групп» на строительство башни Сюань и найти нового исполнителя.

Ян Чэн с шумом втянул воздух, будто Грейс его ударила. Если бы не толпа, она могла бы расслышать стук его сердца с расстояния в три фута.

– Очень интересное предложение, хоть я и не этого добивался, – вполголоса сказал Ян Чэн.

– То, чего вы добивались, есть золото сатаны. Вы жаждали узнать цену тендера на строительство Нового города.

При этих словах глаза Ян Чэна округлились, даром что он изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид.

– Правительство устроило ловушку для чужеземцев, только и всего, – продолжила Грейс.

– Вы уверены?

– Участок земли под строительство сильно загрязнен промышленными отходами.

Ян Чэн со свистом втянул в себя воздух.

– Как видите, я спасла вас от двойной потери – лица и крупной суммы денег.

– Чего только не скажешь, чтобы выкарабкаться. Думаете, я не знаю, что вас и вашего чужестранца разыскивает полиция?

– Четырнадцать миллиардов семьсот миллионов юаней, – выдала Грейс.

Ян Чэн сверлил ее взглядом и стоял подобно скале, обтекаемой людской рекой.

– Если бы вы включились в борьбу за тендер и выиграли его, вы бы прокляли этот день, уж поверьте мне. Все расходы по очистке почвы с самого начала планировалось повесить на Марквардта. Я же предлагаю вам нечто куда как полезное – имя человека, который слил информацию о цене тендера. Пожалуй, официального признания заслуг вы не получите, зато, как нам обоим понятно, будете щедро вознаграждены за разоблачение коррупционера.

– Что вы хотите взамен?

– Моя цена ничтожно мала.

Ян Чэн фыркнул.

– Очень сомневаюсь.

– В китайской больнице находится американец. Его свобода интересует американское консульство. Для вас это пустяк, верно?

– Значит, имя в обмен на американца?

– Да. В обмен на его освобождение.

– Освобождение из больницы.

– Отдельные структуры могут пожелать допросить его. А ему это вредно – он еще слаб.

– А еще говорили, что цена ничтожно мала.

– Ладно: не ничтожно, а сравнительно мала.

В Ян Чэне шла ожесточенная внутренняя борьба.

– Решайте сами, – сказала Грейс. – Если не согласитесь, желающие найдутся.

– Вам нужно что-то еще, – догадался Ян Чэн.

– Да. Мне нужно, чтобы наши имена – все четыре имени – исчезли из полицейских списков. Мне нужно подтверждение моего гражданства и визового статуса и то же самое для Лю Хао, плюс наша с ним незапятнанная репутация.

– Иными словами, хотите сохранить лицо.

– Хочу.

– Такие вещи нельзя гарантировать. Потребуется много времени и очень много гуаньси.

– Именно поэтому я обратилась к вам, достопочтенный Ян. У вас двадцать два часа на освобождение нашего друга из больницы.

– Вы с ума сошли! Тут и за две недели не управиться! Даже в случае нездешнего везения нужна минимум неделя!

– А вы постарайтесь. Задействуйте свои связи. Как только человек по имени Дэвид Дулвич будет доставлен из больницы в американское консульство, вы узнаете имя коррупционера. И получите доказательства его вины. Ровно через сутки я начинаю поиски другого партнера по бизнесу.

– Хорош бизнес! Это же сущее вымогательство!

– В бизнесе порой складываются самые неожиданные альянсы, – продолжала Грейс.

– В «Ян Констракшн» всегда найдется должность для такой хитроумной сотрудницы, как вы, мисс Чжу. Мой телефон у вас есть, – осклабился Ян Чэн.

Грейс закрыла зонтик – сигнал Ноксу, что деловые переговоры окончены – и слилась с толпой.

Рядом с Ян Чэном возник телохранитель, метнул взгляд на Грейс. Она опознала в нем одного из напавших на нее и Джона возле гостиницы «Квинтет».

Грейс шла на север, против людского течения, надеясь, что Нокс ее отслеживает. Она снова сунула наушник в ухо.

– Вы меня видите?

– Взмахните рукой, – попросил Джон.

Грейс повиновалась.

– Теперь вижу. Хвоста нет… – Нокс выдержал паузу. – Что это вы говорили про визы?

– Это моя родина. Здесь мои родители. И семья Лю Хао. В статусе беженцев мы не сможем вернуться.

– Вы помянули визы в связи с Дулвичем. Такого уговора не было.

– Уговора вообще не было, Джон. Было – и есть – взаимное доверие.

Десять минут спустя перед отелем «Мир» остановился черный «Рейндж-Ровер». Задняя дверь распахнулась, впустив в салон высокого мужчину и миниатюрную женщину. «Рейндж-Ровер» влился в поток транспорта.

Понедельник, 4 октября

42

10:00

Район Лувань

Шанхай

Ливень возобновился час назад. Нокс, Грейс и Козловски стояли на крыльце главного здания консульства, под прикрытием маркизы.

Перед воротами, ведущими в консульство, однако на китайской территории, ждала, помаргивая красным проблесковым маячком, «Скорая помощь».

Ворота раскрылись, шлагбаум опустился. «Скорая» не двинулась с места.

– Ну, давай же… – заклинал Джон. Он дождаться не мог, когда «Скорая» въедет на территорию США.

Грейс поднесла к уху Ноксов iPhone.

– Кэтрин, «Скорая» уже у ворот.

И покосилась на Нокса. Ждали, пока трубку возьмет Ян Чэн.

Грейс прикрыла телефон ладошкой и прошептала:

– Он не станет обсуждать это по телефону. Перестраховывается.

– А где он заговорит? Здесь? Где конкретно? – нервничал Джон.

– Полагаю, уместнее спросить не «где», а «при каких обстоятельствах», – заметила Грейс. – Чтобы Ян засветился за разговором с американцем? Чтобы позволил зафиксировать себя получающим информацию о китайском чиновнике, да еще от американца? Никогда! Иначе как он будет выдавать этого чиновника властям? Вдобавок он явно просек, что мы его используем, а может, подозревает, что это происки американской разведки.

– И справедливо подозревает, – вставил Козловски.

– Конечно, если допустить, что у американских агентов хватит смекалки на такой план. Не каждый вайгожень додумается сместить чиновника посредством сплетни, не в каждой стране от косвенного намека зависит и карьера, и судьба. – Грейс прижала телефон к щеке. – Кэтрин? Будьте добры, сообщите мистеру Ян Чэну, что мое предложение будет действительно еще в течение сорока минут. Я жду возле главного входа в консульство США на Улумуци-роуд. Информацию я передам либо вам, либо мистеру Ян Чэну – никому больше.

Грейс нажала «отбой».

Отсветы проблескового маячка плясали на их лицах.

– Откуда такие ограничения? – чуть ли не с мольбой спросил Нокс.

– Они могут прислать человека из министерства, и тогда нет никаких гарантий, что условия сделки будут выполнены, – объяснила Грейс.

– А сам Ян Чэн, значит, не обманет? – с сарказмом уточнил Нокс.

– Разумеется, нет.

– Почему вы так уверены?

– Ян Чэн не захочет потерять лицо, – отрезала Грейс. – Поэтому он ни при каких обстоятельствах не нарушит собственного слова. Можете не сомневаться.

Нокс держал над Грейс зонтик. Они прошли к главному входу с пропускным пунктом и остановились у ворот. Отсюда «Скорая помощь» была видна лучше. Из бронированного «Хаммера», управляемого морским пехотинцем, который охранял ворота, доносилась композиция «U2». «Дворники» работали вразлад с музыкой; двигатель вообще не работал.

Прогулка показалась Ноксу одной из самых продолжительных за всю жизнь. Старательно держась на американской территории, он вытягивал шею, чтобы сквозь лобовое стекло разглядеть сидевших в «Скорой помощи». Водитель, полагая, что Нокс интересуется его персоной, указал на фото Коби Брайанта, подвешенное на зеркале, и с помощью указательного пальца выразил мнение, что Коби – лучший в мире баскетболист. Нокс же смотрел мимо вращающегося Коби, на человека, который сидел на боковом диванчике в глубине фургона. Рядом с ним сидела медсестра, напротив, судя по коленям в темно-синих форменных брюках, – полицейский. Одна Дулвичева рука была в гипсе и на перевязи, голова от ушей до макушки забинтована. Выглядел он прескверно. Джон чуть кивнул ему, Дулвич отвел глаза – либо не видел Нокса, либо решил не признаваться, что видит.

«Скорую» отслеживали два полицейских фургона – один стоял сзади, другой сбоку. В каждом было по четыре офицера. Нокс подумал о применении физической силы для вызволения Дулвича, но расстановка сил казалась не самой удачной – он один против восьмерых полицейских. Точнее, девятерых, считая копа в «Скорой». Впрочем, если «Скорая» надумает уезжать, то есть если сделка сорвется, Нокс пойдет и на эту меру.

Он оглядел нехарактерно малолюдную улицу в поисках черного «Бентли», в котором Ян Чэн приезжал на набережную Вантай. В обоих направлениях следовали такси и частные автомобили, наблюдались две-три дюжины велосипедов, но «Бентли» не было.

Нокс мысленно материл китайцев за традицию громоздить крепостные валы чести и позора, неприступностью соперничающие с каким-нибудь умбрийским средневековым замком. Лабиринт, ей-богу, – правила внутри правил, кодексы внутри кодексов. Причем китайцы меняют их по мере необходимости; это выше его понимания, даром что он всегда утверждал обратное.

Прошло десять минут; ожидающим показалось, что все сорок. Нокс стоял на том же месте, слушал, как дождь барабанит по зонту. К тротуару подъехало такси. Оттуда выбралась женщина, прикрывая голову от дождя. Издали она была похожа на Кэтрин У; впрочем, память могла и подвести Джона. Он слишком устал, слишком вымотался, чтобы полагаться на память.

Женщина прошла через пропускной пункт. Нокс ждал. Таксист не глушил мотор.

Не пробыв внутри и полминуты, женщина появилась на тротуаре и села в такси. Машина тронулась. Джон взглянул на «Скорую помощь», ожидая, что и она сейчас поедет. «Скорая» осталась стоять.

Из пропускного пункта появилась Грейс, быстро пересекла чистенькую плиточную дорожку, пробежала по газону, выстриженному коротко, словно для игры в гольф, и прыгнула к Ноксу под зонт.

– Дело сделано, Джон.

– И что теперь?

– Теперь Ян Чэн оценит нашу информацию, возможно, проверит ее, хотя бы частично, убедится, что Чжиминь виновен, и определит, достаточно ли Чжиминь важная птица, чтобы рисковать репутацией и тратить гуаньси.

– Великолепно.

– Вы обдумываете нападение на «Скорую», – с утвердительной интонацией произнесла Грейс.

Нокс застыл. Не очень-то приятно, когда по твоему лицу читают как по книге.

– Всё путем, Джон. Я правильно употребила выражение?

– Употребили-то правильно. А вот путем далеко не всё.

– Если «Скорая» сейчас тронется, мы поймем, что просчитались.

Надо же, как спокойно она говорит!

– Если «Скорая» даст задний ход, она и десяти футов не проедет.

– Джон.

– Грейс.

Она положила ладонь ему на плечо и приблизилась, спасаясь от дождя.

– Министров уже несколько лет не смещали. Так что правительство получит законный повод для гордости. А Партия – нет. В списке многих печалей китайского народа первым номером стоит коррупция. При наличии стольких неоспоримых свидетельств против председателя Чжиминя правящая верхушка с удовольствием отдаст его на заклание.

– Но ведь смещение политика… – начал было Нокс.

– Сами увидите, что из этого получится.

«Скорая» не двигалась с места – ни вперед, ни назад. Водитель щелкал пальцем по Коби Брайанту, Дулвич сидел понурившись, совершенно раздавленный с виду.

Прошло еще пять минут.

– Ян Чэн нас надул, – сказал Нокс.

– Терпение, Джон, терпение.

Сквозь мелькание «дворников» Джон разглядел, как один из полицейских ответил по рации, закрепленной на приборной панели, и пронаблюдал оживленную дискуссию между этим полицейским и водителем. Водитель указывал назад – явно объяснял, что машина заблокирована.

Полицейский, отвечавший по рации, выбрался из фургона и направился к другому фургону – тому, который загораживал дорогу «Скорой». Проходя, окинул Нокса самодовольным взглядом, в котором Джон прочел уверенность и злорадство. Превосходство над Ноксом выражалось в нарочито медлительных движениях полицейского.

Джон оглянулся на главное здание, где в серой дымке дождя по-прежнему стоял Козловски, боявшийся, как бы его не впутали. Нокс перевел глаза на «Скорую». Затем – на морпеха за рулем бронированного автомобиля. Наконец, на лебедку, укрепленную на переднем бампере «Хаммера». Рысью подбежал к лебедке, дернул за рычаг и высвободил футов пятнадцать стального троса. Взялся за крюк, которым был оснащен трос, и пошел к воротам.

– Нокс! – в ужасе воскликнула Грейс.

Морпех выскочил из машины, вопя: «Эй, ты что делаешь?»

Джон шагнул через лужу и, очутившись на китайской территории, где разыскивался полицией как опасный преступник, нырнул под «Скорую», ибо заметил, что полицейский фургон дал задний ход. Прицепил трос к бамперу «Скорой» и ретировался на американскую территорию, едва хлопки дверей возвестили, что полицейские намерены его схватить. Скрючился и пролез под воротами, которые служили своеобразной границей; бросился к лебедке. Открыл пластиковый короб, надавил на рычаг. Китайские полицейские вынуждены были остановиться в считаных дюймах от Нокса.

– Это против правил! – заявил Ноксу морпех. Впрочем, морпеха явно больше волновали китайцы, мысами форменных ботинок почти касавшиеся разделительной полосы. Морпех шагнул к ним и остановился в непосредственной близости, однако на американской территории.

Трос натянулся. Морпех выпрямился и выплюнул несколько слов в лицо полицейскому, что стоял прямо напротив. Брызги слюны мешались с дождевыми каплями; посыл предназначался Ноксу.

– Осадите назад, сэр! Это собственность Соединенных Штатов!

Джон бросился к открытой двери бронированного автомобиля и нажал на тормоз. Обвисший трос натянулся, «Скорая» с грохотом подпрыгнула. Броневичок дернулся, поехал. Издали, наверное, было похоже на перетягивание каната.

Нокс своротил крупный валун, закрывавший въезд на плиточную дорожку, и заблокировал переднее колесо. Теперь все зависело от мощности двигателя. «Скорая», скользя на мокрой дороге, продвигалась вперед, к воротам.

Двое полицейских, по-видимому, разбирались в физике и механике. Они ухватились за стальной трос – впрочем, силы были неравны.

Прибежал запыхавшийся Козловски. Отдуваясь, бросился к «Хаммеру». Нокс преградил ему путь.

Один из китайцев метнулся к полицейскому фургону и шарахнул по багажнику. Водитель понял, открыл багажник. Через несколько секунд полицейский уже несся назад с пассатижами в руках.

От переднего бампера «Скорой» до ворот оставались считаные дюймы.

– В этой «Скорой» находится ветеран Американских вооруженных сил! – крикнул Нокс морпеху. – Если мы не перетянем «Скорую» на нашу территорию, ему светит китайская тюрьма.

Фраза была рассчитана и на Козловски, который буравил Нокса взглядом, в то время как «Скорая», подчиняясь законам механики, приближалась к воротам.

Нокс понимал: расстояние между «Хаммером» и «Скорой помощью» не даст последней полностью въехать на территорию консульства. Он махнул Дулвичу и пронаблюдал, как тот, с забинтованной головой и сломанной рукой, вырубил полицейского, сидевшего напротив.

Нагнувшись, Дулвич пробрался в переднюю часть «Скорой». Пассатижи почти сомкнулись на стальном тросе. Ловким движением ноги морпех не дал железному клюву поживиться. Бампер «Скорой» оказался на территории США.

Полицейский шагнул за запретную черту, надеясь перекусить трос. Морпех угрожающе наставил на него оружие. Китаец попятился. Ему оставалось только смотреть.

– Капрал! – крикнул Козловски, оставив Нокса. Впрочем, прежде он успел шепнуть: «Какой же ты сукин сын!»

Джон улыбнулся Грейс, полуживой от волнения.

Кабина «Скорой» находилась на территории США.

Задняя дверь распахнулась, в «Скорую» ввалились трое китайских копов и устремились к кабине – за Дулвичем. Тот грудью бросился на приборную панель. Водитель успел отпрянуть.

– Спрячьте оружие! – кричал Козловски морпеху.

– Мой долг – защищать вас, сэр! – возразил морпех, выхватил пистолет из кобуры и нацелился на копа, которому удалось ближе всех подобраться к Дулвичу.

– Эй, там! – завопил морпех. Полицейский побледнел. – Убирайтесь с нашей территории!

«Скорая» дернулась, снесла железные ворота. Те с грохотом упали на территорию консульства. Морпех держал полицейского на мушке, тот не шевелился. Еще две минуты понадобилось, чтобы на американской земле оказалась дверь кабины. Только тогда Нокс остановил лебедку.

Дулвич выбрался из «Скорой» в объятия Козловски и Грейс. Его повели в глубь двора. Нокс отцепил трос от бампера.

Морпех пнул трос ботинком. Джон нагнулся, намотал его на лебедку.

– Сэр! Ваше транспортное средство несанкционированно въехало на территорию США. Немедленно уберите его! – распорядился морпех, наставляя оружие на водителя «Скорой».

Едва ли водитель понимал по-английски, однако «Скорая» дала задний ход с такой поспешностью, что коп, в которого прежде целился морпех, потерял равновесие и покачнулся, когда же «Скорая» врезалась в стоящий позади полицейский фургон, и вовсе упал.

От главного здания спешили шестеро морпехов с автоматическими винтовками марки «М16». Все они, включая старшего сержанта, главного над ними, взяли на мушку китайских полицейских.

Нокс и Козловски повели Дулвича сквозь этот строй. Первый морпех шагнул к Ноксу и предложил помочь с Дулвичем.

– Спасибо, я сам, – отвечал Джон, крепче обнимая раненого Дулвича.

Вторник, 5 октября

43

06:00

Чунминдао

Шень Деши сидел за рулем своего автомобиля, припаркованного напротив полицейского участка № 5 города Чунмин, и ждал, когда в участке сменятся дежурные. Он торчал здесь последние девять часов, снова и снова прокручивая в мозгу происшествие. Стажерка перехитрила его. Она вернет ему деньги, Шень Деши поделится со своим начальником, как и было условлено, и официально уйдет в отставку. Еще не все потеряно, еще есть надежда.

Стажерка появилась через несколько минут. Отомкнула свой велосипед, вскочила на него и поехала. Шень Деши следовал на безопасном расстоянии.

Она жила в обшарпанном четырехэтажном доме; Шеню такие дома были слишком хорошо знакомы. Пять-шесть семей, каждая занимает квартирку, которая по площади едва тянет на одну приличную комнату. Шень выбрался из автомобиля и последовал за стажеркой. В пешей слежке никто не мог с ним тягаться. Порог квартиры на третьем этаже стажерка переступила в счастливом неведении.

Шень Деши не собирался давать ей время на переодевание или душ. Одним ударом он выбил дверь, которая шарахнулась о стену и бумерангом вернулась. Шень успел подать влево, и дверь зависла на сломанном косяке.

В правой руке Шень держал камень.

Стажерка держала ребенка.

Шень опешил. Она производила впечатление совсем юной девушки; Шень думал, она делит квартиру с четырьмя-пятью подругами. Но вместо заспанных пигалиц справа от Шеня вырос второй полицейский. Крупный мужчина. Форменная куртка расстегнута. В лице гнев и боль. В руке складной нож.

– Это он, – сказала стажерка. – Это он меня заставил.

Шень поразился собственной глупости. С каких это пор эмоции руководят его поступками? «С тех пор, как эта сука похитила мое будущее», – сам себе ответил Шень.

– Я пришел за своими деньгами, только и всего, – сообщил Шень.

– За какими еще деньгами? – мрачно уточнила молодая мать.

Муж ничего не сказал. Только шагнул к Шеню, поигрывая ножом.

– Ты не обозналась? – спросил он.

– Неужели ты думаешь, такое забывается? – парировала жена, сплюнув на пол. – До сих пор не могу избавиться от привкуса его семени.

Решимость оскорбленного мужа смущала, нервировала. Шень не рискнул снова заговорить о деньгах. Однако нельзя же позволить паре пошлых мошенников запугивать его!

– Верните деньги, и я уйду, – сказал Шень.

Увы: он недооценил мужа. Тот шагнул не к Шеню, а к двери, заблокировав дверной проем. Отрезал путь к отступлению. Женщина посадила ребенка в коляску. Теперь и она тоже поигрывала ножом.

– Давайте договоримся! – воскликнул Шень.

Бесполезный камень отягощал руку. Не то чтобы Шень боялся схватки с мужчиной и женщиной, пусть и вооруженными ножами. Его, конечно, могли ранить, но он бы выжил. Нет: все дело было в леденящем кровь взгляде оскорбленного мужа.

– Не здесь, – мягко сказал он жене.

– Я знаю где, – откликнулась жена. – Я знаю одно уединенное, всеми покинутое место. Самое подходящее место.

Память живо нарисовала стальной стол, залитый кровавой водой, кровавый водоворот в сливном отверстии.

– Подумайте хорошенько, – сказал Шень Деши.

44

16:40

Гонконг

Двое представителей «Резерфорд Риск» встретили Нокса, Грейс и Дэвида Дулвича в частном терминале компании «Сигнатур флайт саппорт» гонконгского аэропорта Чхеклапкок. Иммиграционный контроль был быстро пройден, все сели в черный «Мерседес». Дулвич и Нокс были доставлены в ближайшую к аэропорту больницу имени принцессы Маргарет. Джону обследовали рану, заклеенную жидким пластырем, вкололи антибиотик и выписали лекарства. Он остался ждать результатов осмотра Дулвича.

Грейс поехала прямо домой. Наконец-то она приведет себя в порядок! Она вышла из машины. Шофер открыл багажник.

– Не беспокойтесь, – сказала Грейс. – Я налегке.

– Джентльмен просил передать вам вот это, мисс, – возразил шофер.

На тротуар к ногам Грейс плюхнулась спортивная сумка фирмы «Найк».

– И еще вот это, – добавил шофер, извлекая из-за пазухи красный конверт.

– Спасибо, – пролепетала ошарашенная Грейс. Ей даже на чай таксисту дать было нечего. Невозмутимый водила захлопнул багажник, улыбнулся, сел за руль и укатил.

В горле пересохло, руки и ноги дрожали. Грейс открыла конверт, извлекла клочок бумаги и прочла: «Это для Лю Хао – на сохранение лица».

Подписи не было. Грейс нагнулась, вскинула сумку на плечо, ощутила знакомую тяжесть. Она совсем забыла про сумку. Понятия не имела, как Ноксу удалось ее отыскать. Однако записка не оставляла сомнений – сумку передал Джон.

Грейс втащила сумку сначала в лифт, потом в квартиру и села перед ней на диван. Из груди поднимались рыдания. Вот они прорвались горлом, затуманили глаза. Грейс спрятала лицо в ладонях. Как нефть в скважине отделяется от воды, так события последней недели отделились от прочих событий в жизни Грейс, и она, очистившаяся, легкая, вдруг поняла, что ужасно голодна.

Грейс не расстегнула сумку, не проверила содержимое. Она только позвонила Лю Хао в отель и спросила, нельзя ли его навестить. Тот с радостью согласился.

Среда, 6 октября

45

10:00

Гонконг

На следующее утро Грейс и Нокс встретились в кабинете Брайана Праймера. Их усадили друг против друга. Джон усиленно прятал глаза.

Дулвича выписали из больницы; предполагалось, что он дома, с приставленной к нему медсестрой. Однако Дулвич появился в Праймеровом кабинете всего на десять минут позже остальных.

– До чего быстро здесь развиваются события, – заметил Праймер. Он щеголял запредельно дорогим костюмом из натурального шелка и густым загаром, полученным на гольфовых полях Вьетнама. Сидели в том же кабинете, в котором Грейс выслушивала первые инструкции.

Праймер передал Ноксу сложенную газету. Как раз под сгибом была статья об аресте председателя Чжиминя по обвинению во взяточничестве и коррупции. Нокс наконец-то встретил взгляд Грейс и прочел в нем: «А что я говорила!»

– Аллан Марквардт покинул страну, – сообщил Праймер. – Против него выдвинуты обвинения. «Бертолд групп» поймана с поличным. Теперь руководству не поздоровится. Впрочем, китайцы времени даром не теряли. «Ян Констракшн» – первый кандидат на завершение строительства башни Сюань. Если, конечно, верить блогерам. Так о чем бишь я? О том, что в другой стране эти события заняли бы несколько месяцев. По крайней мере, если руководствоваться логикой. А в Китае все случилось за один день.

– Иными словами, наша миссия выполнена, – уточнил Нокс.

– Вряд ли, – заметил Дулвич.

– Вы двое проделали огромную работу, – изрек Праймер.

– Спасибо, – сказала Грейс.

– Мы намерены вознаградить вас. Вы, мистер Нокс, можете вдобавок воспользоваться самолетом нашей компании для путешествия в любую точку мира.

– Я бы хотел поговорить с Дэнни, – сказал Джон.

– Мистер Дэннер сейчас в Штатах со своей семьей.

– А вот и нет. Он забаррикадировался в «Четырех сезонах», на шестнадцатом этаже, причем лифт заблокирован. Мое вторжение определенно чревато неприятностями, однако ваше вмешательство существенно облегчит дело.

Праймер пожал плечами.

– В нашем бизнесе столько, гм, нюансов, Джон… Могу я называть вас Джоном?

Нокс поморщился. Дулвич не сводил с него глаз. Он понимал, куда клонит Праймер, однако Джон, по всей видимости, не имел намерения принимать предложение. Он вообще не ушел до сих пор исключительно из-за Грейс; впрочем, через секунду Дулвич отмел и эту версию. Чего тогда ждет Нокс? Дело ведь сделано.

– Итак, я могу идти? – бросил Джон.

Грейс подняла взгляд. Улыбнулась Ноксу, получила ответную улыбку.

– Увидимся, Грейс, – сказал он и поднялся.

– Насчет самолета обращайтесь к моей секретарше. – Праймер вновь предложил свою любимую игрушку. – За полтора часа до вылета – раньше нет необходимости. – И добавил: – Кстати, у нее ваш чек.

– Спасибо вам за все. – Грейс протянула Ноксу руку.

Состоялось рукопожатие. Невозможно официальное – после всего пережитого. Невыносимо китайское.

– Для таких людей, как вы, – заговорил Праймер, – периодически появляются дела вроде этого.

– Какое там периодически – постоянно, – сказал Дулвич.

Нокс выпустил руку Грейс и направился к двери.

– Меня ждет Томми.

– Кстати о братьях, Джон, – окликнула Грейс. – Я наконец-то улучила минутку проверить ваши гроссбухи.

Нокс, вспомнив об упущенном платеже на счет Эми Сюэ, остановился.

– Вам точно понадобится моя помощь, – продолжала Грейс.

– Точно?

– Точней некуда.

– Буду иметь в виду.

Он вышел не оглянувшись. Остановился возле стола секретарши, не удержался – заглянул в конверт. Сумма поистине впечатляла. Нокс сложил конверт, спрятал в задний карман джинсов и сказал:

– Хочу воспользоваться самолетом. Записывайте.

13:00

Отель «Четыре сезона»

Гонконг

Нокс тихонько постучал в дверь номера. Подождал. Снова постучал. Наконец послышалось щелканье замка, скрипучая дверь приоткрылась – сперва на дюйм, затем чуть шире. Нокс вошел. Они обнялись. Дэннер держал загипсованную руку на отлете.

– Праймер сказал, что ты нашел меня.

– Знаешь, я ведь почти поверил, что ты в Штаты улетел.

Номер был однокомнатный – огромная кровать, широченный стол с парой стульев. Свежие цветы в стеклянной вазе.

– Да я и хотел сразу лететь домой, – заговорил Дэннер. – Только я ведь без паспорта в страну проник. Китайцы вообще собирались меня в тюрьму отправить. Мы сошлись на этом отеле – он для меня вроде чистилища. Обычная бюрократическая волокита, сам знаешь. Ну да ничего – все разрешится, не завтра, так послезавтра. Консульство над этим работает.

– Как Пэгги?

– С ума сходит, конечно. Родить должна на днях.

– Да, я слышал. Уже в курсе, мальчик будет или девочка?

– Нет, не в курсе. Зато имя выбрал.

– Не советую называть девочку Джоном. Это может пагубно отразиться на ее дальнейшей жизни.

– Ха-ха-ха. Грейс – прекрасное имя.

– Что да, то да.

– Грейс – прекрасная женщина.

– Согласен.

– Смелая. Сильная.

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Нокс.

Дэннер предложил пива из мини-бара. Они выпили.

– Ну и почему ты за это взялся? – спросил Дэннер.

– Ты для меня сделал бы то же самое.

– Нет, не сделал бы, – помрачнел Дэннер.

– Значит, из эгоистических соображений.

– Денег хотел?

– Я мог бы соврать. Но не стану. Деньги тоже были нелишние.

– Деньги нужны для Томми, да?

– Мы на мели. Расходы на медобслуживание зашкаливают. Выручка с носовых флейт их не покрывает.

– Как Томми сейчас?

– Стабилен.

– Хорошо.

– Да.

– А ты? Как ты это выдерживаешь?

Нокс помолчал, подбирая слова.

– Пытаюсь заработать достаточно, чтобы оправдать свое долгое отсутствие.

– Нельзя же зарабатывать, сидя дома, – сказал Дэннер.

– Ты прав.

– Я бы на твоем месте не терзался чувством вины.

– Нет, терзался бы.

– Пожалуй, – переменил мнение Дэннер. – Пожалуй, терзался бы.

– А еще потому, что Томми, в случае чего, останется на тебя. – Нокс отвечал на первый вопрос. – Ты его крестный. Опекун. Защитник. Один в трех лицах.

– Надеюсь, это шутка.

Нокс упорно смотрел на столешницу.

– Нельзя все время жить с чувством вины, Форт, – заметил Дэннер.

Старое прозвище, которого Нокс не слышал много лет, вернуло его в другую жизнь.

– Тебе нужно избавиться от этой фигни, – продолжал Дэннер. – Иначе захлебнешься. И ты мне ничего не должен – хотя бы потому, что, если ты пропадешь без вести, я буду счастлив заботиться о Томми.

Нокс ничего не ответил.

– Я найду способ платить за лечение.

– Не найдешь, – отрезал Нокс. – Разве что возьмешься грабить банки.

– Мне кажется, я преуспею на этом поприще.

– Не исключено.

– Можешь не беспокоиться за свой вклад, – осклабился Дэннер. Заметил, что Нокс косится на его гипс. – Ты тут ни при чем. Забудь.

– Помнишь инициалы на стуле? Мы думали, это цифры – 44. Кучу времени потеряли.

– Забудь. Проехали.

– Если б не навигатор…

– Навигатор с моего мотоцикла?

Нокс кивнул.

– Так ты нашел мой мотоцикл?

– Это Грейс сообразила.

– Да, такую хорошо в друзьях иметь.

– Еще бы.

– Что ж, цена невысока, – констатировал Дэннер. – Подумаешь, палец. Научусь прилично вести себя за рулем.

– Ты еще и шутишь?

– А у тебя есть другие предложения?

Нокс откашлялся.

– Я твой должник, дружище.

– Чепуха.

– А я говорю – должник.

– Забудь.

– Прикажешь подпрыгнуть – я спрошу: «На какую высоту?» – пообещал Дэннер.

– Прыгать никто не будет.

– Я остаюсь в «Бертолд групп». Впрочем, ты знаешь. Пэгги, конечно, устроит скандал, да только мне по вкусу такая жизнь, вдобавок платят хорошо.

– Ребенок изменит твое мировоззрение, – сказал Нокс.

– Ребенок все изменит, – кивнул Дэннер. – Дети всегда все меняют.

Нокс поднял пивную банку.

– За здоровье малыша.

Оба думали о Томми.

С глухим стуком чокнулись банками.

– Раньше я бы так не поступил, – сознался Дэннер. – А теперь – да.

– Понял. Будем надеяться, что услуга такого рода мне не понадобится.

– Будем.

15:03

Гонконг

Плюшевые шторы и такая же обивка делали офис «Сигнатур флайт саппорт» в аэропорту Чхеклапкок до неприличия уютным. Стюардессы, которым место было скорее на глянцевых обложках, предлагали Ноксу напитки и закуски, телевизор с плоским экраном транслировал программу Си-эн-эн. Джон заказал перелет в Камбоджу – требовалось уладить кое-какие дела. Заказать-то заказал, однако не был уверен, что лететь надо именно туда. Продавать бронзовые статуэтки совершенно не хотелось.

Хотелось к небоскребам, высящимся на горизонте. Хотелось в гущу миллионов людей, борющихся за несколько квадратных миль земли, за несколько тонн риса, рыбы и чая. Нокса привлекало это первобытное стремление выжить. А еще его не радовала перспектива остаться одному. Он сам себя не узнавал.

Раздался звонок. В надежде, что это Грейс, Нокс схватил телефон – и услышал голос брата.

– Джонни, это ты? Она… Словом, я лоханулся.

– Томми, успокойся.

– Эвелина! Сука!

Значит, он говорит об Эвелине Риттер, их бухгалтере.

– Томми, что случилось?

– Она все счета выгребла.

– Томми! Тише! Сделай глубокий вдох. Давай сначала. Что ты имеешь в виду, говоря «все счета»?

– Она сегодня не пришла. Я думал, приболела. Откуда мне было знать?

– У нее доступ далеко не ко всем счетам, – облегченно выдохнул Нокс. Бедняга Томми, он так часто ошибается. – Ей известны только расчетные счета, а от них толку негусто. Говоришь, она свалила с деньгами? Ты полицию вызвал? Куда ты еще звонил? В ФБР? – Последняя фраза относилась к мыслям вслух.

Последовало молчание, которое очень не понравилось Ноксу. На ум пришла спортивная сумка фирмы «Найк». Джон закрыл глаза, сам себе пообещав больше никогда не думать о сумке.

– Томми, ты меня слышишь?

– Она сказала, ей нужно провести большой платеж. Что обычно ты это делал. А тебя не было.

– Ты ведь не дал ей пароли! – Нокс использовал утвердительную интонацию. Все банковские операции проводились в режиме онлайн.

– Деньги не могли исчезнуть, правда? В смысле они же где-то есть? Их же можно отследить? Речь идет о чертовой куче денег, братишка.

– Ты таки дал ей пароли.

– Она сказала, что платеж обязательно надо провести. Я накосячил, да? Я все испортил! Не сердись на меня, Джонни! Пожалуйста, не ругай меня!

В ушах звенело, Нокс отвел руку с телефоном. Закрыл глаза. Несколько раз глубоко вдохнул.

Как там сказала Грейс? «Вам точно понадобится моя помощь». Прижал телефон к уху.

– Я на тебя не сержусь, Томми. Все будет в порядке. Слышишь – в порядке.

– Мы разорены. Мы нищие. Какой там порядок! Мы куче народу задолжали. Но деньги ведь можно найти? Можно вернуть, да? Есть же люди, которые этим занимаются?

Нокс пощупал чек в кармане. Несколько часов назад сумма казалась огромной. В дверях появился пилот, посмотрел вопросительно.

– К полету все готово, сэр. Ждем ваших распоряжений.

– Томми, подожди минуту, – сказал Нокс, прикрыв трубку ладонью. – Если я правильно понял мистера Праймера, я могу лететь куда захочу, так? Предложение в силе?

– Желаете изменить маршрут, сэр?

– Мы до Америки долететь можем?

– Да, сэр, только с дозаправкой на Гавайях.

Нокс приложил телефон к уху. Томми, оказывается, все это время не умолкал и успел-таки себя довести. Громоздил извинения. Чуть не плакал. Только этого не хватало. Ноксу понадобилось пять минут, чтобы успокоить брата.

– Жемчужная Леди прислала электронку, – сообщил Томми.

– Ты имеешь в виду Эми?

– Она написала, что больше не будет с нами работать. Я так понял, она ужасно обиделась.

– Мы ее умаслим.

– Еще написала, что из-за тебя – из-за вашей дружбы – у нее полно проблем. Что это значит?

– Томми, у меня выдалась очень трудная неделя. Я потом все улажу. – «Улаживать – мое основное занятие».

– Мне нравится Жемчужная Леди.

– Мне тоже.

Помолчали. Первым заговорил Томми.

– Есть же люди, которые этим занимаются, – Томми взялся повторять свою мантру. – Которые этим занимаются…

– Все в порядке, Томми. Мы найдем деньги. – А если нет? Если нет – их потопит месячная плата за лечение. – Есть люди, которые этим занимаются.

Прием сработал, как обычно. Чтобы привести Томми в чувство, всегда требовалось перехватить зацикленную аудиопленку, которая прокручивалась в его голове. То есть повторить последнюю фразу, что Нокс и сделал. Томми задышал ровнее.

– Я знаю одну девушку, – начал Нокс, – она как раз возвращает украденные деньги.

– Серьезно? – В голосе брата Нокс уловил намек на надежду. – А я эту девушку знаю?

– Нет. Но она тебе понравится.

Эпилог

Холодным ноябрьским днем, осложненным густой моросью и резким ветром, Стив Козловски поднялся с дивана, оторвавшись от экрана телевизора, где шла запись футбольного матча, ибо в парадную дверь постучали. События месячной давности были успешно забыты, вытеснены событиями более актуальными, среди которых лидировал грядущий визит вице-президента.

Из кухни вышла Лиз, не подозревая, что муж способен-таки противостоять футбольным чарам. Действиями Лиз в равной степени руководили чувство ответственности и любопытство. И правда, кому из соседей вздумалось навесить их? Когда являлись посторонние, всегда сначала звонил сотрудник внешней охраны.

Муж подходил к двери, и Лиз остановилась. Но не вернулась на кухню. Она хотела посмотреть, кого это принесла нелегкая; чувствовала, что Стив не обрадуется никому из соседей.

Козловски открыл дверь и замер на пороге.

– Милый! – позвала Лиз. – Кто там?

Муж не шевельнулся. Его силуэт темнел в прямоугольнике проема, бледно-сером от мороси и от стены, что отделяла обитателей консульства от обитателей Шанхая.

– Стив! – крикнула Лиз.

– Так, один приятель, – наконец ответил Козловски.

Заинтригованная Лиз подошла к двери.

– Возьми шарф, – сказал муж.

– На улице дождь! – капризно воскликнула Лиз.

– Именно поэтому тебе понадобится шарф, – объяснил Козловски, все так же не оборачиваясь. – И прихвати мою бейсболку.

– Я из дома носа не высуну.

– Нет, высунешь. Мы оба высунем. Мы промокнем – и получим от этого удовольствие.

– Что за чушь ты порешь? – потеряла терпение Лиз.

Козловски посторонился, и сквозь серую морось Лиз наконец увидела некий предмет. То был черный, ослепительный от дождя винтажный мотоцикл с коляской, с хромированными деталями и сиденьями из новенькой кожи. Стив уже ходил вокруг, любовался мотоциклом под разными углами.

Лиз взяла шарф и бейсболку. Крикнула дочери, что они с папой ненадолго отлучатся и скоренько-скоренько вернутся. Вышла под дождь, ревнуя к мотоциклу – муж нечасто так улыбался, – и заперла за собой дверь.

Примечания

1

Остров в устье реки Янцзы. Административно относится к уезду Чунмин города центрального подчинения Шанхай. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Официальный язык в КНР, на Тайване и на Сингапуре. Понятие относится к устной речи, письменный стандарт называется байхуа. Основан на произносительной норме пекинского диалекта. В западной литературе носит название мандарин.

3

Прозвище Жаклин Кеннеди, жены президента США Джона Кеннеди, после того как она овдовела и вышла замуж за бизнесмена Аристотеля Онассиса.

4

Имеются в виду министр обороны США Дональд Рамсфелд и президент США Джордж Буш-младший.

5

Англ. Sub-Zero (ниже нуля) – персонаж компьютерной игры «Mortal Combat», владеющий криокинезом.

6

Хозяйка (англ.).

7

У китайцев – деловые и дружеские отношения, связи, основанные на репутации. Без них успех в бизнесе практически невозможен.

8

Чойбалсан Хорлогийн (1895–1952) – политический лидер Монголии, маршал Монгольской народной армии.

9

Намек на медведя Бруно, персонажа диснеевских мультфильмов и комиксов о Багз Банни.

10

Имеется в виду один из главных торговых центров Шанхая, где наряду с жемчугом и нефритом торгуют сотовыми телефонами, навигаторами и контрафактными часами.

11

Персонажи популярного американского мультсериала.

12

Первая и Вторая линии являются самыми перегруженными в шанхайском метро.

13

Т. е. примерно размера 47,5.

14

Стокгольмский синдром – состояние, при котором заложник начинает сочувствовать похитителю и даже отождествлять себя с ним.

15

Ресторан назван по первой букве имени владелицы, Мишель Гарно.

Content

Ридли Пирсон
Китайская рулетка

Пятница, 17 сентября

Четверг, 23 сентября

1

Пятница, 24 сентября 7 дней до выкупа

2

3

4

Суббота, 25 сентября 6 дней до выкупа

5

6

Воскресенье, 25 сентября 5 дней до выкупа

7

Понедельник, 27 сентября 4 дня до выкупа

8

9

Вторник, 28 сентября 3 дня до выкупа

10

11

Среда, 29 сентября 2 дня до выкупа

12

13

14

Четверг, 30 сентября 1 день до выкупа

15

16

Пятница, 1 октября День выкупа

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Суббота, 2 октября

31

32

33

34

35

36

37

38

39

3 октября

40

41

Понедельник, 4 октября

42

Вторник, 5 октября

43

44

Среда, 6 октября

45

Эпилог

Примечания