Бергстрем Анна (Фрида)

Девушка со шрамом. История неправильного человека

Анна (Фрида) Бергстрем

Девушка со шрамом. История неправильного человека

© Бергстрем (Фрида) А., 2010

© ООО «Издательство Астрель»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Безымянное существо

– Шлюха, наркоманка и тварь, – злобно огрызается бабушка с рассадой, с упоением переезжая тяжелой тележкой мой больной палец на ноге. Бурно протестует против вынужденного соседства.

Боль ввинчивается куда-то в центр мозга, как электрическая дрель. В глазах взрываются разноцветные фейерверки. Стиснув зубы, считаю до десяти. Неприятное ощущение стихает. Но осадок, оставшийся от обидного сравнения, повисает на душе, как чернильное пятно, выпущенное испуганным осьминогом. Делаю вид, что мне совсем не больно. Опускаю глаза в пол. Глубоко вздыхаю.

Я не употребляю наркотики, не занимаюсь проституцией и считаю себя достойной человеческого отношения. Но, обладая внешностью гостьи с другой планеты, сложно доказать, что ты – не Вселенское Зло.

– Мамочка, кто это? – сюсюкает розовощекий карапуз, довольно прыгая на руках родителя. И, радостно улыбаясь, тянет пухленькую ручку к моему ирокезу, цвета блестящей платины.

– Это очень плохая тетя. Берегись таких, как она, – вещает очкастая мамаша и демонстративно отгораживает ребенка от меня своими огромными грудями.

Молча проглатываю комок в горле. Что дает окружающим право судить о других по внешности? Не сделав попытки разглядеть душу человека, обвинять его в непорядочности? Стараюсь отвлечься. Кусаю губы. Привыкаю к несправедливости. Мои глаза смотрят жестко и недоверчиво. Выживать трудно. Таким, как я, – особенно.

Однажды я перестала подчиняться правилам системы. А потом поняла, что это – способ сделать мир лучше. А теперь мне всегда приходится терпеть осуждение, как расплату за свой эпатажный внешний вид и духовную свободу. Очень непросто жить, если ты фрик… А я к тому же еще и стриптизерша. Взрывоопасная смесь. Коктейль из парадоксов, приправленный эротикой. Радуга, смешанная со слезами. Жизнь с терпким вкусом несбывшейся мечты.

Москва. Утро понедельника. Восемь часов до полудня. Я возвращаюсь домой с работы. Выйдя на улицу из прокуренного ночного клуба, облегченно вздыхаю. И, ощущая на ресницах теплые лучи восходящего солнца, любуюсь своим родным городом, очнувшимся от недолгого ночного забытья. Москва никогда не спит и не имеет права сожалеть об этом.

Я тоже давно перестала спать по ночам… От этого меня отучил мой любимый город. Обычно мой новый день начинается ночью, а утром я возвращаюсь домой, любуясь городом до наступления рассвета. Его расслабленное лицо приветливо улыбается лишь в те недолгие часы, когда на затихших улицах мечтают романтики.

Сегодня утро для меня выглядит иначе. Душный капкан переполненного метро. Нервы на пределе. Сбитые в кровь ступни. Мигрень. Состояние загнанной лошади.

Мысленно пережевываю сегодняшний недавний конфликт на работе. Эта разборка стоила мне испорченных нервов и лишних двух часов, из-за которых не удалось уйти со смены в обычное время. Прокручиваю в голове диалог менеджера заведения, в котором я работаю, с посетителем, несправедливо поступившим со мной:

– Вы должны заплатить танцовщице за ее услуги.

– Я в вашем притоне ничего никому не должен.

– Раз вы посещаете наш стрип-клуб, то должны соблюдать правила заведения. Гость платит установленную сумму за приватный танец каждой стриптизерше без исключения.

– За что ей платить-то! На хрен мне сдались ее танцы? Она даже отсосать отказалась, ломалась, как целка! И пусть не жалуется, что я ей по морде дал! Заслужила.

– Вы обязаны заплатить девушке за приватный танец. Человек работает, как может.

– Стриптизерша – это та же шлюха и не может называться человеком.

Гость нашего стрип-клуба так и не заплатил мне. Двинув охраннику под дых, он виртуозно смылся. А мне пришлось еще и выложить менеджеру штраф за то, что нынешней ночью мой заработок не дотянул до установленного клубом минимума. И менеджер, забирая половину моего дохода, как это принято в стрип-клубах, недовольно намекнул, что меня уволят, если я буду так же мало зарабатывать…

Проглатываю обиду и обещаю исправиться. Какой смысл оправдываться, что конфликт с гостем произошел не по моей вине? Сказано же было: стриптизерша – это не человек… Конечно, в глазах сильных людей большого города я – полное ничтожество, ноль, помноженный на минус, маленькое безымянное существо…

Закрываю лицо руками, в надежде спрятаться ото всех в «домике», как в детстве. Щека горит от удара мужской пятерни, щедро отблагодарившей меня за мою наивность… А перед глазами пролетает карусель красочных обрывков моей неправильной жизни.

Сцена. Сияние софитов. Стриптиз. Публичное откровение. Грязные танцы с чистым сердцем. Обнажение души. Полная самоотдача. Адреналин. Аплодисменты зала. Ночная работа. Откровенные наряды. Высоченные каблуки. Неудобная обувь. Сбитые в кровь ступни. Сигареты на ужин. Натянутые нервы. Успешные мужчины. Избалованные люди. Капризы богатых. Приватные танцы. Похотливые руки. Немотивированная жестокость. Постоянная несправедливость. Незаслуженные обиды. Продажные люди. Одна против всех. Мечты о лучшем. Вера в успех. Порочное искусство. Игры с судьбой…

Я не могу без этого. Поэтому отодвинула в сторону свое интеллигентное происхождение и высшее образование и бросилась в этот блистающий мир порока и обмана, надев розовые очки. Кроме того, это единственная работа, на которой двадцатидвухлетняя девушка может рассчитывать на приличные деньги, обеспечивая и себя, и своего пожилого отца, который по выслуге лет давно вышел на пенсию. Поэтому я буду держаться за свое место и терпеть.

Зареванная, униженная и смертельно уставшая, я тащусь домой позже обычного, попадая в самый разгар утреннего часа пик.

– Подвинься, пугало, – рявкает на меня недовольный мужик с портфелем и пихает локтем под ребро.

Инстинктивно сжавшись, пытаюсь отойти в более безопасное место. Через полминуты на очередной остановке в вагон вламывается толпа чурок и бесцеремонно утрамбовывает меня в плотную массу тел других пассажиров.

Покидая родные места, в Москву спешат жаждущие лучшей жизни… Сегодня многомиллионный муравейник говорит на странном языке, состоящем по большей части из восточных диалектов, который все меньше разбавляется русской речью. Коренные жители столицы встречаются на улицах все реже. Иногородние рабочие, попросту гастарбайтеры, и прочие представители городской массовки – аферисты, бомжи и проститутки: так выглядит повседневная Москва, которая плюет в лицо своей грубостью. В руках гостей столицы оказываются миллионы шансов. Здесь борются за место под солнцем, выживают вопреки своим силам. Здесь плюют на ближнего. Здесь без зазрения совести берут чужое. Это – жестокий мегаполис, где правит безнаказанность. Фрикам здесь не место.

В переводе с английского слово «FREAK» имеет несколько значений: каприз, странность, причуда… Быть фриком – это больше чем оставаться необычной личностью. Фрики – люди, несущие идею «Причудливой Красоты». В моем случае – это образ жизни. Называй меня Фрида, я – Фрик, потерянный в причудливо-прекрасном мире, делающем меня счастливой. Глядя на унылую повседневность, мне так хочется раскрасить тоскливую реальность в свои безумные краски! Но люди смотрят на меня и крутят пальцем у виска, потому что в глазах города я всего лишь маленькое безымянное существо, которое взялось неизвестно откуда. Ко мне относятся с опаской. Я – не слишком желанный гость в обществе. По мнению окружающих, я антисоциальна. Таких, как я, чморят и уничтожают презрением. Мы слишком не такие, как все. Толпа не любит индивидуальностей. Нас мало и становится меньше с каждым днем. Нам слишком трудно выжить. Мы бьемся с непониманием. И хрупкие крылья многих из нас ломаются раньше времени… Ну а пока что я такая. И я изо всех сил буду бороться с непониманием и не позволю себя сломать.

– Мне кажется, я вижу демона, – растягивая слова, вещает своему другу высокий тощий парень, застегнутый по самое горло в спортивную куртку.

Глаза парня неестественно блестят, а руки нервно подрагивают. Его приятель то и дело поправляет огромные темные очки, надвинутые на самый нос, и нервно топчется на месте. Бросив один небрежный взгляд, безошибочно угадываю в этих двоих наркоманов, едущих кто куда, после отрыва на afterparty. Таких не спутаешь ни с кем.

– У тебя глюки. Это дерево, – ржет очкастый.

– Нет, это демон, – нервничает одетый в куртку.

– Не парь меня, – раздражается его друг и жадно глотает из бутылки минералку.

«Дотусовались, овощи…» – ехидно думаю я и всем сердцем желаю поскорей оказаться дома.

Порой так сложно найти согласие с этим миром тому, кто вырос в безмятежную эпоху поколения Pepsi, когда в сладком вкусе розового бубль-гума еще чувствовалась наивная романтика разноцветных клипов канала MTV. Сегодня правила диктует новое поколение синтетических наркотиков. Оно меняет настоящие чувства на искусственные ощущения. Ненавижу наркоманов!

Сейчас я думаю лишь о своей главной миссии. Меня запрограммировали жить так, как подсказывает сердце. Тяжело признать своими слабостями то, что у тебя нет денег, твоя мама умерла, когда тебе было восемнадцать, а твой отец относится к интеллигенции прошлого века. Такие, как он, остаются за бортом бесчеловечной действительности. Я все еще верю в то, что мир могут спасти красота, любовь и добро. Моя кандидатура, увы, не подходит для новой модели общества, живущего под лозунгом: «Бери от жизни все!!!»

Мейнстрим бьет по голове новой модой быть тупым. Все торопятся «доставать», «иметь» и «тратить». Правда, от которой становится горько, говорит: кому нужна душа в мире, где ценится все, кроме нее?

– Инопланетянин! – визжит кучка школьников, ввалившихся на очередной остановке.

Нагло рассматривая мою одежду, подростки тыкают пальцем в мою прическу. Мерзко ржут над ботинками на высокой платформе. Паясничают, разыгрывают сцену вторжения пришельцев и пристально наблюдают за моей реакцией. Чувствую себя клоуном, распятым на Красной площади. Покидая вагон на нужной остановке, школьники метко кидают жвачку мне в волосы. Та, пролетев по заданной траектории, намертво влипает мне в ирокез.

Жестокие детишки двадцать первого века. Существа, воспитанные на фильмах с кровищей и сценами насилия. Порождения дебилизма! Бездушное поколение Next. Кем вы станете в будущем, которого, впрочем, у вас нет?

Отчаявшись вынуть жвачку из прически, забиваюсь в угол, подальше от настойчивых глаз людей, которых лишь забавляет мое плачевное положение. Включаю плеер погромче. Батарейка предательски садится, и аппарат выключается. Сжимаю руки в кулаки. Сужаю глаза, готовая к броску. Каждый день, как на войне.

А солнце будет восходить снова и снова… Пробиваясь сквозь загазованное небо, его жесткие лучи испепелят тени вчерашней утопии. Рожденные здесь обречены стать чужими для самих себя. Город бесконечных возможностей потерял свое привычное лицо. Он все чаще встречает бездушностью даже родных людей. Москва не оставляет шанса индивидуальности. Москва работает и потому никогда не спит. Она душит перенаселенными районами и тесными дорогами. Она смеется над человечностью и признает только авторитеты.

Меня снова кто-то больно толкает. Разворачиваясь в сторону, откуда последовал удар, я вижу широкоплечего детину в майке «Адидас». Недовольно оттопырив губы, здоровяк перебегает глазами с предмета на предмет. Ищет причину для конфликта. Снова задевает меня. На этот раз по голове. Морщусь. Держусь. Не реагирую. Надеюсь, что хам отстанет. Бугай, плюнув мне на ботинок, выходит из вагона.

Спустя минуту, на очередной остановке в вагон втискивается новая толпа. Люди спешат, сметая все на своем пути. Люди ломятся. Люди толкают друг друга. Людям абсолютно плевать на других. Вижу, как молодой парень, пробираясь к свободному сиденью, отпихивает локтем беременную женщину, попутно задевая худенького старичка, еле стоящего на ногах. Сразу же вспоминаю про своего папу – пенсионера. Как он, бедняга, каждый день ездит в этом чертовом метро? Я, молодая, сильная девка, и то мне здесь достается со всех сторон. А как, наверное, приходится тяжко в этом безумном транспорте старому человеку, который не может противостоять людскому равнодушию?! Вот раньше детей учили: «Старость нужно уважать! Терпение и труд все перетрут! Без труда не вынешь рыбку из пруда!» Ну и еще много полезных советов, которые я помню еще со школы. А сейчас парализующий мозг телевизор твердит молодому поколени: «Не тормози! Сникерсни! Бери от жизни все! Только так, и это Биг Мак!» Эволюция разума, мать ее…

Жизнь кипит круглосуточно, торжество цинизма доходит до предела. В Москве есть все, но ничего не ценится. Здесь правит беспредел. На дорогах продаются женщины, на улицах спиваются мужчины, пропадают посреди дня люди, в больницах умирают дети, старики уничтожаются равнодушием, а молодые губят жизнь препаратами химического происхождения. Кому какое дело еще до одного человека, в голове которого слишком много вопросов?

Каждый раз, покидая с утра стрип-клуб, я облегченно вздыхаю, выбравшись из душного вертепа. И, глядя на утреннюю столицу, говорю:

– Здравствуй, Москва! Я люблю тебя! Скажи, почему вокруг никто никого не любит? Почему в жизни нет места не таким, как все? Только ты можешь научить быть сильными детей бетона, которых бережет твоя многоэтажная душа…» – А столица держит меня за горло, испытывая мое терпение, и не отвечает…

В неумолимой схватке на выживание легко сломаться, если не влиться в безудержную стихию общества. Такой выглядит Москва двадцать первого века… Но это – как любовь на всю жизнь, ее не забыть через время и расстояние. Я одна из тех, кто родился и вырос в Москве, а потом потерялся в ней окончательно. Москва… Город, в котором ВЧУЖОМО…

В мою голову приходит мысль, понятная лишь человеку, который все чаще чувствует себя чужим в родном городе… А ведь правильная мысль, черт побери…

– Это девушка или парень? – доносится до меня разговор двух студентов, с папками для бумаги и тубусами для чертежей. Незаметно появившись в вагоне, они сначала усиленно строили из себя интеллигентов, надменно поправляя очки. Увидев, что на их позерство никто не обращает внимания, ботаники начинают обсуждать мой внешний вид.

– Определенно, это парень. Короткая стрижка, резкие черты лица, агрессивный внешний вид, – заговаривает первый студент.

– Нет, это девушка. Изящные пальцы, тонкие запястья, плюс ко всему – отсутствующий кадык, – умничает второй.

– Не соглашусь с подобной гипотезой. Это – представитель мужского пола. Приглядевшись, я наблюдаю плохо развитые молочные железы, – выпендриваясь научными терминами, заявляет его друг.

– А может, это девушка, просто с маленькой грудью? – спорит со своим другом первый ботан.

При слове «грудь» второй заметно оживился.

– Оставим в покое это существо среднего рода… Скоро будет лето, я увижу девочек и сиси, – раскрасневшись, упоенно мечтает задрот.

Возмущенно вздергиваю нос. Озабоченные подростки. Да что вы понимаете в стиле «Unisex»?!

Неважно, кто и когда отправил меня на Землю, но ирония создателя улавливается в том, что в моей внешности сплетаются черты обоих полов. Я называюсь андрогином. Замечаю, как чуть поодаль в мою сторону заинтересованно поворачивается обаятельная блондинка со стильным каре и ямочками на щеках, игриво прикусывая нижнюю губу. Неторопливо разглядываю милашку. Обращаю внимание на ее красивые кисти рук.

Чувствую легкое возбуждение. Отвлекаюсь от проблем на какое-то время. Неожиданно задумавшись о том, как приятно вязнут пальцы в розовой карамели, в который раз признаю собственную бисексуальность. И это остается моей самой главной тайной от отца. Не стану отрицать, что кто-то наградил меня раздвоением личности и бросил в реальность со знаком Би. Зато жизнь открывается для меня с разных сторон, я нравлюсь и мужчинам, и женщинам.

Тематическая Москва заботливо прячет тайные подробности жизни слегка безумной бисексуалки за символикой, понятной лишь кругу посвященных людей. Иначе человек «не от мира сего» рискует совсем потерять надежду в большом городе.

Я такое обаятельное чудовище, которое любит сказки. А еще я увлекаюсь танцами и фотографией. Но, кроме меня самой, до этих милых глупостей никому нет дела…

Наконец доехав до дома, я открываю дверь подъезда. Уборщица драит лестничную клетку. Стараясь не наследить, обхожу ее и на цыпочках пробираюсь к почтовому ящику. Недовольно сканируя глазами мою пеструю одежду, тетушка-Чистота демонстративно толкает меня и начинает тереть пол в том месте, где я стою. Из только что открытого почтового ящика высыпается шквал газет, прямо уборщице на голову.

– Сумасшедшая! – возмущается тетка и, схватив ведро, обливает меня грязной водой.

В слезах вызываю лифт. Вернувшись домой, чувствую себя абсолютно сломанной. Включаю компьютер. Жалуюсь на жизнь в своем интернет-дневнике. Пью остывший чай. Задумчиво вглядываюсь в зеркало. Критикую себя. Смываю косметику. Размышляю, как быть дальше…

А потом ухожу в раздумья и долго смотрю в окно… Но сколько кож ни сбрасывай в поиске настоящего облика, сколько ни лей слез, смешивая их с рассветами, сколько ни меняй аватары в своих интернет-дневниках, все равно не убежать от того, кем являешься на самом деле. Сколько ни закрывай глаза на правду. И так каждый день.

Так год за годом размышляет странное существо, без пола, расы и возраста. Оно переформатировало само себя, вставая в оппозицию большому городу. Страницы виртуального дневника так и будут хранить безумные откровения пользователя «Фрида», но эти записки станут понятны только тем, кто знает, как приходится тяжело, когда ты не такой, как все.

Жизнь идет своим чередом, а безымянное существо, изучающее мир сквозь виртуальное пространство собственного разума, и радо бы стать сильнее, но не знает как… Отчаянье обвивает меня своими цепкими щупальцами. Чужие лица. Жестокие нравы. Бездушные люди. Срывая с безымянного существа маску отчуждения, вы додумываете меня… Иногда я бегу от вас, скрываюсь от себя, но мечусь, как загнанная белка в колесе неизбежного одиночества… Вы смеетесь надо мной, осуждаете меня и вырываете из меня остатки уверенности, словно дети – клочки ваты из тряпичной куклы. Вы забываете о том, что у меня есть душа. И, растерзав мое беззащитное сердце, смеетесь над странным замученным уродцем, по венам которого течет радуга.

Сижу, прижавшись щекой к холодному стеклу окна. Постепенно накрывает сон и тянет свернуться клубком, под цветным одеялом. И, засыпая, снова думаю о НЕМ, Том Самом Человеке, которого так давно жду, но все еще не встретила, мысленно обращаюсь к НЕМУ: «Где-то там, в параллельном пространстве, настраиваясь на радиоволну космоса, я буду ждать тебя, считая бесконечные минуты… Запертая в капсуле застывшего времени, твоя Упавшая с Луны…»

Крах революции

Утро застает меня врасплох – мучительное «пробуждение» от хронической бессонницы, приносящей мне вдохновение и оставляющей огромные синяки под глазами. Неприятное испытание – с трудом собирать пазлы мыслей. Надо заставить себя выползти из-под теплого одеяла. Беспокойно нашариваю взглядом неумолкающий будильник: хочется немедленно прикончить его…

Ну сколько раз можно обещать себе лечь спать пораньше, а потом снова сидеть на подоконнике с чашкой остывшего чая, погружаясь в раздумья? Забывчивость и рассеянность отличают человека, в голове которого крутятся сотни глобальных мыслей, отвлекающих от порядка. Не изменяя традиции, снова встаешь на сорок минут позже, чем нужно.

Плюшевый мишка с нежным прозвищем Пыльный печально смотрит, как его хозяйка собирается, чтобы опять покинуть дом. В Пыльного так приятно зарыться лицом, особенно когда веки становятся воспаленными от слез. Он знает все хозяйкины секреты и умеет успокоить. Его плюшевая душа – самая прекрасная на свете.

Проснувшись со мной вместе, он хранит тепло неглубоких снов. Обидно, что впереди предстоит тяжелый день и нужно отложить все приятности до более подходящего случая. Кто знает, вернусь ли я сегодня ночевать или день неожиданно закончится в чужой постели? Тем не менее лучше предупредить папу, что я снова буду не скоро, и взять ключи от нижнего замка, на случай, если вдруг вернусь раньше.

Зеркало оптимистично сообщает, что старость будет еще долго обходить меня стороной, как и всех родственников по линии отца. И все-таки не мешало бы лучше высыпаться… Рука по привычке тянется к стопке дисков, ведь без музыки жить невозможно. Незакрытая дверца шкафа позволяет обратить внимание на яркий рукав свитера, который как будто впервые показался мне на глаза. Пожалуй, его сочной расцветки не хватает, чтобы разбавить меланхолию этого утра.

А вот и они, любимые резиновые браслеты кислотных цветов, наполняющие атмосферу импульсами в стиле ACID. Их химический запах, как у жвачки, уносит в безмятежное детство, возвращая в эпоху поколения Pepsi. Их носят счастливчики в зелено-розовых пластмассовых кольцах на фоне переводных татушек и ярких ногтей.

Бесконечное разнообразие цветных тряпочек, купленных на каждый день и для особых случаев, давно перестало укладываться в память. В лаборатории фрик-имиджа потеряется даже опытный сыщик. Вот широкий блестящий пояс, который пропал неделю назад… Хорошо, что он нашелся. Когда будет выходной, надо срочно разложить вещи по местам!

Критически оглядываю творческий беспорядок комнаты. Взгляд останавливается на женском портрете, стоящем на огромном рояле. Сквозь иллюзию старости черно-белой фотографии угадывается тепло заботливых рук и слышится самый прекрасный на свете голос. Пускай это всего лишь фото, но женщина с портрета знает все мои мысли.

– Не волнуйся, со мной все хорошо… А вообще, как же я скучаю по тебе, мама! – отвечаю я на проницательный взгляд человека, которого, увы, больше никогда не увижу. Сегодня в ее глазах чувствуется особенная нежность… Но даже теперь, когда ее давно нет в живых, я все равно буду плакать так, чтобы она не заметила. Я не люблю расстраивать мамочку… И, заглушая печальные мысли, я увеличиваю громкость любимого трека, звучащего в колонках.

Собираюсь на улицу. В руки так и просятся голубые джинсы, сумочка в виде кошки и яркая майка, актуальная для атак солнечного терроризма. Люблю оттенки, вызывающие слюноотделение у окружающих. Одевшись и через силу позавтракав, я вдыхаю поглубже, словно перед прыжком в воду, и собираюсь ехать по делам.

Улица встречает появление «странной девочки из соседнего подъезда», с привычным цинизмом въедаясь глазами в креативный имидж городского фрика. Обыватели всегда странно реагируют на тщательно продуманную эстетику синтетики моего гардероба, даже повседневного стиля. Включая музыку в плеере громче, я пытаюсь не обращать внимания на воспламеняющееся раздражение, растущее глубоко под ребрами. Смеяться над моими фэшн-экспериментами вправе только зеркало, наблюдающее за эволюцией души и мой розововолосый ангел-хранитель. Но он прощает всякие глупости, почувствовав клубничный аромат любимых духов.

Если внезапно подворачивается нога в удобном ботинке на большой платформе – я точно знаю, дело в чужой недоброжелательности. Автобус уезжает, как только подходишь к его двери. Кто-то скажет, что это просто неудачный день, но буквы на бегущей строке городской рекламы складываются в предупреждение: «А тебя здесь не любят…». Причина не в дате, не в дне недели и не в положении звезд. Просто люди испытывают немотивированные приступы ненависти к существу «другого формата», а на мои ладони охотно слетаются птицы, увидев хлеб.

Нервно поглядывая на часы, я радуюсь, что успела. За долгие годы работы в модельном бизнесе выработалась железная привычка являться в нужное время на кастинги. Кастинги – это отборы моделей, чтобы утвердить нужную кандидатуру на съемку. Однообразный, скучный, но важный процесс становится шансом получить неплохую работу. Конечно, я не испытываю восторга от кастингов. Кому понравится, когда тебя оценивают, будто вещь? Зато от роли девушки с обложки журнала «Vogue» еще не отказывался никто. Кому для чего, ну а мне эта почетная роль нужна больше, чем кому бы то ни было… Просторный коридор модельного агентства заполнен длинной очередью молоденьких девушек, каждая из которых по-своему мила. Каждой не терпится приступить к честному поединку.

Проходит несколько часов ожидания, но желание ярко засветиться в масс-медиа только крепнет. Придает уверенности мысль, что погоня за популярностью – это не тщеславие, а стремление добиться известности ради важной цели. Невольно представляется, как журнал, продающийся многомиллионным тиражом по всей стране, попадает в руки множества людей, и это полностью меняет их сознание. «Причудливая красота спасает мир» – таким видится мне название будущей статьи, в которой фрик-героиня показывает: можно жить по-другому! Однажды люди станут добрее. Научатся верить в чудеса и замечать в других только хорошее. Прекратят мыслить стереотипами, обратятся к своей фантазии. Планета заиграет новыми красками, когда человечество ощутит пульс ритма жизни в стиле фрик. Я сделаю этот мир лучше! Иначе, зачем я существую? Разве не для этого я такая? Взглянув на свое отражение в зеркальце пудреницы, окончательно отбрасываю все сомнения. Моя мечта обязательно исполнится. Сегодня тот самый день…

– Следующая! – объявляет ведущая кастинга. Командный голос возвращает с небес на землю. Наконец-то моя очередь. Расправляя плечи, я вхожу в комнату, пытаясь всем видом показать, что глянцевый журнал нашел свою героиню.

В комнате стоит огромный стол, за которым расположилась комиссия, состоящая из менеджера модельного агентства, главного фотографа журнала, редактора и директора «Vogue», со спонсором во главе. Они и будут вершить мою судьбу.

– Имя, возраст, место жительства, опыт съемок, – командует ведущая кастинга. Я слегка вздрагиваю, понимая, что сейчас все решится. Посмотрев в камеру, которая записывает на видео происходящее, я призываю на помощь удачу и всех своих покровителей.

– Фрида. Двадцать два года. Город Москва, – уверенно отвечаю я, хотя понимаю, что нервы выдают металлический призвук в голосе – Пожалуйста, вот мое портфолио.

Я спокойно кладу на стол диск – более пятидесяти лучших кадров с фотосессий, образы к которым я так тщательно разрабатывала. Комиссия пристально изучает облик, подобающий скорее пришельцу, чем обычной модели, призвание которой «молчать и быть красивой». Важные дяди долго сверлят глазами то меня, то фотографии с диска на экране ноутбука. Наконец один из них нарушает паузу. По лязгающему голосу я делаю вывод, что это финансовый спонсор журнала.

– А что выражает все это… Мммм… Безобразие… На вас? – Вопрос обескуражил меня.

– Это выражает мою индивидуальность, – отвечаю я. Удивительно, как пренебрежительно отзывается сильный мира сего о чужих ценностях.

– А это… Как вы там сказали… Можно как-то убрать? – с недовольством спрашивает другой мужчина, в стильном свитере. Такой проницательный взгляд и капризные нотки в голосе могут быть только у главного фотографа журнала.

– Вы требуете отказаться от креатива? Но зачем? Тогда это получится кто-то другой, – яростно защищаюсь я.

– Девушка, либо вы соглашаетесь выглядеть, как все, либо мы найдем другую модель на роль героини выпуска «Vogue», – равнодушно выносит приговор мужчина в дорогом деловом костюме. По цинично-пренебрежительному тону нетрудно догадаться, что со мной разговаривает сам Директор Журнала.

– Но позвольте, я думаю, что именно необычная личность заинтересует людей и даже принесет новую аудиторию для вашего журнала, – цепляюсь я за шанс быть правильно понятой.

– Спасибо. Мы позвоним вам позже. Следующая! – прерывает меня ведущая кастинга. «Вот сволочи! Неужели вы настолько черствые, чтобы удивляться, почему я выгляжу не как все?» – проносится в голове. Такой расклад событий подкашивает уверенность, что однажды мне посчастливится докричаться до общества.

Город слепит глаза искусственным освещением. Стеклянные двери метро выталкивают людей – наравне со сквозняком и пылью – в дебри каменных джунглей. Душа скукоживается, как колючка, которую никто не поливает. А лиловые пегасы и единороги грустно взирают с облаков Страны Чудес. Они снова расстроены, что мы, теряясь в будничных мыслях, забываем посмотреть им в глаза. Жизнь измеряется отчетами, проектами и кредитами. А ведь когда-то все решало свежее пирожное с заварным кремом. Эльфы изо всех сил пытаются расколдовать боль в каждой нашей клетке, но мы не замечаем их. Цветная глазурь на шоколадных печеньках не настолько безупречна, как блеск сладкой жизни. Зато вкус радости остается неизменным с самого детства и никогда не предаст нас. Но добрые феи расстраиваются все чаще, поскольку мы все реже вспоминаем об этом.

Проблемы обрушиваются как лавина. Сложно не замечать, как ноет отсек души под названием «самолюбие». Мы не можем стереть из памяти обиду на себя и все вокруг. Существовать – значит достигать цели. А ведь раньше было достаточно всего пары леденцов в кармане. Зависть, ревность, злость, обида. Как быстро можно потеряться среди собственных недоразумений. Люди счастливы настолько, насколько сами решили быть счастливыми. Мертвые рыбки выглядят особенно жалкими на свежем снегу. И так легко превратить себя в одну из них!

Еще не забылся вкус земляники, которую я собирала в детстве, гуляя по лесу с бабушкой. Обои в моей комнате раскрашены в цвет топленого молока, а запах старых книг напоминает о волшебстве. И, улыбаясь самыми краешками губ, я смотрю в голубые луга небес. Как хорошо, что еще не поздно все исправить. Еще ни одна слеза не успела упасть из бирюзовых глаз моих единорогов… Поэтому я буду делать все, чтобы и другие захотели быть счастливее.

Раздается звонок мобильного телефона. Он всегда умудряется звонить, когда судьба застает меня врасплох. Пытаясь побороть расстройство, я все-таки беру трубку.

– Ну что, фрик-дива с обложки, как ты там? – беспокоится моя лучшая подруга Лена, которая всегда в курсе самых важных событий.

– Да какая я дива с обложки, хватит издеваться… – взрываюсь я.

Слова подруги задевают за живое.
– Что-то случилось? – по расстроенному тону Лена поняла, что я не в духе.

– Скорее, ничего не случилось, – сдержанно отвечаю я, стараясь не испортить настроение близкому человеку.

– А как твой кастинг?

– Честно – никак…

– Слушай, ладно тебе расстраиваться раньше времени. Лучше приезжай ко мне, чаю попьем, поболтаем, расскажешь, что там произошло.

– Хорошо, скоро буду.

Как сказала незабвенная Коко Шанель: «Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще». В то время, как я еду в гости к Лене, память возвращается к кастингу. Меня беспокоят слова, сказанные директором «Vogue»: «Либо вы соглашаетесь выглядеть, как все, либо мы найдем другую модель». К сожалению, это не тот случай, когда я могу забить на мнение людей, хотя я так часто пользуюсь этим средством спасения. «Соглашаться выглядеть как все», – я же старательно избегаю этого… А ведь никто не знал, что все так получится…

Много лет назад, когда мы с мамой шли по улице, нас окликнула женщина. Внимательно изучая мою полудетскую внешность, она уверенно сказала:

– У девочки потрясающие данные. Приводите ее в наше модельное агентство. Мы сделаем из нее настоящую звезду!

Мама не стала сопротивляться желанию дочки попробовать себя перед камерой. Занимаясь с пяти лет классическим балетом, трудно отказаться от сцены…

Мир коммерческой фотографии без труда принял очередное имя. Съемки, показы, презентации. Контракты с крупными фирмами. Свежее лицо для раскрутки старых брендов. Волна мейнстрима подкидывает новую звезду на самый верх, Олимп славы щедро делится местом под солнцем. Модельное агентство делает неплохие деньги на еще одной милой девочке, каких были и будут миллионы. Пластмассовые звезды падали бы на ладони еще несколько лет, успокаивая иллюзией успеха… А дальше – пустота?

Глядя на свои публикации в журналах, я ощущала все большее разочарование. Кто эта девочка из рекламы жвачек, конфеток и содовой? Приложение к товару, не более… Перевернув страницу, ты даже не вспомнишь, как она выглядит. Как это убого…

Коммерческая модель должна обладать обычным имиджем. Ее миссия – носить кандалы привычной красоты: взглянешь – и ни горячо ни холодно. Иначе можно раньше времени вылететь из этой игры, нарушив правила, единожды созданные для всех. Но это не могло остановить меня. После нескольких лет работы в модельном бизнесе желание создать, подобно Сальвадору Дали, иную реальность навязчиво толкало к переоценке ценностей.

Разве можно назвать красотой то, что клонируется вокруг, заставляя отмирать человеческую фантазию? В мечтах я представляла себя шикарной дивой, призвание которой – удивлять. Красота должна быть волнующей и незабываемой – краткий, но очарованный взгляд в безумие. Поэтому я инстинктивно тянулась ко всему необычному. Прекрасным может быть только то, что лишено налета повседневности.

Идеальный скульптор творит свои шедевры, отсекая все лишнее. Длинные, цвета меди, волосы смотрятся красивее, падая на пол из-под острых парикмахерских ножниц. Платиновый ирокез, стервозный профиль, андрогинная сексуальность. На губах теплится насмешливая улыбка любительницы эпатажа. Однажды я отказалась от призвания коммерческой модели и с головой ушла во фрик-течение.

И вдруг появляется шанс очутиться на обложке всемирно известного журнала. Любая модель грезит пробиться в «Vogue»… Для меня это особенно важно. Я хочу рассказать о причудливой красоте миру, которому так не хватает волшебства! А лучше всего это делать со страниц издания, которое знают абсолютно все. Но возможность раскрасить планету в новые цвета повисает в гнетущей неопределенности…

– Наверное, они не перезвонят, – жалуюсь я Лене. Мечта, которая раньше так уверенно улыбалась мне, начинает обретать очертания перекошенного смайла. Хочется влить в глотку неразбавленное виски и заплакать.

Лена внимательно смотрит на меня сквозь сигаретный дым. Нарушив гармонию композиции группы «Doors», которая заполняет кухню непринужденной эйфорией, она подливает мне чая и говорит:

– Знаешь, при жизни Че Гевара боролся с капитализмом, а после смерти капиталисты превратили его в бренд. И теперь, прикрываясь его именем, делают неплохие деньги. Но разве это было его истинным намерением? Вот ты борешься со стереотипами и хочешь сделать людей счастливее. А если стремления реализуются не так, как задумано? Ты готова отвечать за то, чем обернутся твои мечты?

Уютное пространство кухни в старой постройке Москвы замерло, воплощая немую сцену. Сколько раз мы непринужденно болтали здесь, и это место казалось подобием рая. Красные клетчатые занавески отгораживали нас от жестокого мира по ту сторону окна… Но сегодня беседа на кухне со старой подругой пробивает меня подобно выстрелу в голову.

Мой взгляд падает на скатерть, лежащую на столе. Всмотревшись, я вижу, что она усеяна множеством маленьких портретиков кубинского революционера, который гнался за всеобщим благоденствием. Его идеи потерпели крах… Множество лиц, внимательно смотрящих с красного ситца, невольно заставляют меня вздрогнуть. Конечно, в мои планы не входит революция, я не ставлю себе цель изменить общественный строй, но все-таки что-то общее с этим имеется… А если что-то пойдет не так, как задумывалось? Что, если мои планы реализуются с точностью до наоборот?

– Но я всегда в тебя верила, – добавляет Лена и кладет руку на мою ладонь. – От тебя исходит что-то хорошее. Судьбе выгоднее, чтобы ее меняли такие, как ты. Уверена, тебя позовут на роль героини «Vogue».

В напряженную обстановку снова вмешивается громкий звонок моего мобильного.

– Алле… Кто это?

– Привет, я скучаю… Опять приходится бегать за тобой…

На этот раз звонит, к сожалению, не мой любимый мальчик. Мужчины всегда исчезают из моей жизни в моменты, когда так нужна их поддержка. Однажды пришел день, когда внутри меня погас огонь, и все заледенело. Я стала напоминать Снежную Королеву в одинокой вселенной, где не хватает любви на всех. Размышления о подпольной революции нарушила Ира. Писательница, широко известная в современных литературных кругах. Она намного старше меня, у нее есть карьера, терпение, умение быть дипломатичной и еще много всего, чему можно только позавидовать… А кроме всего этого, у Иры есть явный интерес ко мне, который включает в себя гораздо больше, чем предложение посплетничать за чашкой кофе.

– А, Ирочка, здравствуй… Все в порядке… Но сегодня какой-то безумный день… – отвечаю я женщине, которую не вполне могу назвать подругой, став объектом ее желания. – Как ты сама? Твой голос все такой же теплый…

– Ты не меняешься, Кай. Когда мы уже увидимся? – спрашивает Ира. Писателям свойственно сравнивать людей с литературными персонажами. Она называет меня Кай и обожает вторую половинку моей сути. Раздвоение личности не спрятать за слоем косметики. Теперь для кого-то я – красивый мальчишка с холодным сердцем.

– Пожалуйста, Ириска, не мучай меня вопросами. Мне очень хотелось бы с тобой встретиться, но, боюсь, сегодня не получится.

Я не пытаюсь оправдаться. Конечно, нехорошо отказывать человеку, которому ты нужен. Возможно, порой мне самой причиняет боль льдинка в сердце. Расщепленное сознание мечется в поиске ответа. Но разве разжигать интерес влюбленной женщины к себе, не отвечая взаимностью, это правильно? Ира обижается на мою честность. Нам и правда не стоит видеться часто…

Лица Че Гевары смеются надо мной, наблюдая с красной скатерти трагедию Гамлета, потерявшего покой в поисках истины.

– Ты готова отвечать за свои мечты? Ты готова нести ответственность за свои желания? – слышится жарко вопрошающий голос кубинского революционера. Он уже мерещится мне, изображенный на обложке «Vogue».

– Дорогая моя, кажется, у тебя температура, ты вся горишь, – прохладная ладонь Лены возвращает меня в реальность, прикасаясь ко лбу. – Оставайся ночевать тут.

– Надеюсь, это будет не последняя моя революция… – отвечаю я в пустоту, обращаясь то ли к Ире, всегда готовой прощать гадкого Кая, то ли к Че Геваре, глаза которого горят огнем мечты даже со скатерти кухонного стола, то ли к ночной Москве, которой наплевать на обложки всех на свете журналов.

Странное существо… Ты носишь розовые очки и прячешь свои страхи в коробку с разноцветными леденцами. Космическое радио держит тебя на своей волне. Там, на твоей планете, все хорошо. Но, падая, звезды сгорают, не успевая исполнить заветные желания… Ты открываешь глаза в огромном городе, который уничтожает карамельные сны своим железным грохотом. Безжалостная реальность снова наступает грубыми сапожищами на самое дорогое и заставляет понять, что твоя роль еще более ничтожна, чем ободранный голубой лак на ногтях. На свете нет добрых понимающих мальчиков, а в журналы попадают не те, кому это действительно надо.

– Я постелю тебе рядом с компьютером, как ты любишь, а таблетки принесу в кровать, – доносится до воспаленного сознания голос лучшей подруги, родной еще со школы.

И, зарываясь гудящей головой в любимое синее белье, которое Ленка достает из шкафа, если я ночую у нее, шепчу в трубку, наконец, дозвонившись до дома:

– Папочка, со мной все в порядке. Я сегодня не приду.

Сектор фантазии

Я иду сквозь машинизированный мир настоящего, где солнце, небо и такие, как я, существуют вне времени. У меня нет железных нервов, и я плохо считаю в уме, зато иногда все на свете заменяют мысли о том, что у котят такие мягкие лапки. Маленькая голодная собачка по кличке Анорексия злобно грызет мои косточки. А когда ее нет, мятное мороженое особенно вкусно с шоколадным сиропом. Песочные тени для век потрясающе красиво смотрятся с шелком цвета хаки. Хотя, глядя на меня, встречные бабки торопливо крестятся…

Никогда не узнаешь всей правды. У судьбы нет цели навязывать ее нам. Зато можно думать о белом песке на море, которого нет, – впрочем, белого песка тоже нет. Разве что на тщательно обработанных фото… Можно бесконечно строить изящные замки из песка, это будет хорошо выглядеть. В общем-то сейчас мне никто не нужен, в особенности те, кто пытается расставить все по своим местам…

Когда надоедает в глазах других быть «вечно не такой», проще сказать в ответ: «Это все не про меня…». Политика игнора – универсальное средство борьбы с заблуждениями. Удобно жить, смеясь, и никогда не расстраиваться, правда? «Все будет хорошо!» – так написано на майке, которую хочется носить по особым случаям. Рисунок на ней выглядит ярко-розовым именно в полдень. В это время хочется попить чая с молоком, сидя в уютном кафе, лицом на солнечную улицу, где и должны проходить будни мечтателя. А в реальности все иначе… Повсюду жестокость и равнодушие – порождение нового мира, где властвуют существа с удаленным Сектором Фантазии.

– Доченька, ну что с тобой происходит? Твое поведение расстраивает меня, – сокрушается папа, глядя печально и озабоченно.

Я снова появилась дома спустя неделю отсутствия. Возникает желание провалиться под землю, лишь бы не видеть папиных обеспокоенных глаз.

Я – поздний и единственный ребенок, которому рано пришлось повзрослеть. За несколько лет до смерти мама тяжело заболела. Я понимала, что теперь пришла моя очередь заботиться о папе. К тому же он давно вышел на пенсию, хоть и остался вечно молодым в душе. А когда мамочки не стало, роль главного в нашей семье стала моей. Родители с детства меня баловали: дорогие игрушки, модные наряды, парки развлечений – все самое лучшее для любимой дочки. А теперь настала моя очередь обеспечивать счастье близкого человека. Поэтому мне приходится работать за двоих.

Как я скучаю по безвозвратно ушедшим временам, когда все было как в сказке! Отношения папы и мамы стали для меня ярким примером идеальной семьи. Согласие, любовь и понимание… В нашем доме всегда царила радость. В выходные мы всей семьей шли на прогулку в парк. Потом приходили домой, и все вместе садились обедать. А на десерт мама подавала лимонный пирог, который делала сама. Вкус этого пирога невозможно испытать снова, где ни покупай свежую выпечку… Я теперь скитаюсь по свету в поисках счастья, пытаюсь как-то выжить и быть надежной опорой для папы. Слава богу, денег, которые я зарабатываю, вполне хватает на двоих. Правда, я стала совсем редко бывать дома. Работа, неформальные тусовки, ночные клубы, посещение литературных вечеров, посиделки с лучшей подругой, андеграундные сборища и прогулки в одиночестве. Счастье не приходит само, поэтому я ищу его везде, но из-за этого любимая папина дочка неделями шастает черт знает где. Ах да, забыла сказать, ко всему прочему все знакомые нашей семьи называют меня «странной».

Наконец-то увидев меня дома, папа выглядит весьма удрученным. Конечно, он уже привык, что я позволяю себе долго отсутствовать, но не хочет смириться с тем, что маленькая девочка давно выросла. Уловив еще в прихожей вкусный запах своего любимого овощного супа, я понимаю, что папа приготовил его специально для меня. Вывернув голову в сторону обеденного стола, будто любопытный гусь, я замечаю в хлебнице любимые булочки с кунжутом. Мне хочется заплакать от умиления. Выходит, что папа очень ждал меня и хотел порадовать. Приветливо улыбнувшись, я опускаю глаза и молчу. Если бы я была собачкой, то завиляла бы хвостиком. И где-то между ребрами начинает нарастать ноющее чувство вины…

Проскользнув в комнату, я торопливо вынимаю из сумки сигареты и прячу их как можно дальше в ящик письменного стола, чтобы не запалиться перед родителем дурным компроматом. Спешно набиваю рот мятной жвачкой: надо как-то перебить запах курева. Переодеваюсь в просторную футболку, которую привыкла носить дома. Бросаю взгляд в зеркало и пугаюсь своих озлобленных глаз, сверкающих нездоровым блеском, как у затравленного волчонка. Впервые за неделю почувствовав себя непринужденно, падаю навзничь на кровать, раскинув руки, сваливаюсь на меховое покрывало, как подбитая птица, и начинаю изливать душу своему плюшевому мишке. Кому еще я могу рассказать правду, которая так и просится наружу? Нет сил молчать. Но только плюшевый друг по имени Пыльный узнает все мои откровения.

Я из тех, кто плачет по ночам и не скрывает этого. Меня никто не понимает. Моими друзьями то и дело прикидываются желающие залезть мне в трусы. Не нужно делать поспешных выводов, но жизнь слишком стремительна, чтобы ждать. Я всего лишь смешная Чебурашка, поэтому лучше промолчать и улыбнуться самой незаметной улыбкой. Или все-таки мне повезло в том, что моя микросхема не подключена к коллективному разуму? Эти мысли читаются в слегка покрасневших глазах, покрасневших от недосыпания, дыма сигарет, нервной работы, чужих упреков и самых разных мыслей. Папа зовет кушать. Чмокнув Пыльного, тащусь на кухню.

С трудом выбросив из головы проблемы, я говорю:

– Не волнуйся, пап, я в порядке. Просто немного устала.

– Доченька, не делай вид, что не понимаешь, – отвечает папа, наливая полную тарелку вкуснятины. – Все было бы хорошо, если бы ты не выглядела так странно. Я беспокоюсь, что ты втянулась в какую-то нехорошую компанию…

– И меня съест бармалей, – смеюсь я, но быстро прекращаю свое веселье.

Папа бросает на меня недолгий взгляд и погружается в задумчивое отсутствие. А потом, сосредоточившись на своих мыслях, начинает медленно чертить шариковой ручкой простые геометрические фигуры на длинном чеке из супермаркета, который подвернулся ему под руку. Сердце болезненно сжимается. Это очень нехороший знак – папа огорчен до глубины души. Его красивая, мужественная рука продолжает сдержанно выводить на бумаге строгие символы… Треугольник, ромбик, квадрат… А потом обрисовывать их по контуру, несколько раз проводя ручкой по одним и тем же местам… На папином красивом виске постепенно вздувается тонкая жилка, совсем как у меня, когда мне трудно справиться с напряжением.

Кажется, я теряю дар речи. Когда папа ведет себя вот так (а это случается крайне редко), мне хочется провалиться сквозь землю… Вот до чего довел знакомый разговор, который папа заводит всякий раз, взглянув на ирокез платинового цвета и прочие атрибуты фрика. Похоже, мое самовыражение становится предметом ощутимого беспокойства для папы… Как хорошо, что он не в курсе того, что на самом деле происходит в жизни его единственного ребенка. И я сделаю все, чтобы папа никогда не узнал о настоящих проблемах своей дочери.

Понимая всю серьезность ситуации, я пытаюсь разрядить напряженную обстановку. Решительно, но осторожно вытаскиваю ручку из папиных пальцев. Рисую два сердечка на чеке. Заглядываю папе в глаза. Складываю из разрисованного чека дурацкий бантик. Осторожно кладу ладони на обветренные папины руки и, заглядывая ему в глаза, тихо говорю:

– Папочка… Ну не злись…

– Как тебе булочки? – оттаяв, интересуется папа.

– Офигенные! Прямо как я люблю, – отвечаю я, радуясь, что мой метод успокоения возымел успех.

– А я все переживал, что они зачерствеют, так и не дождавшись тебя, – папин вздох снова задевает меня за живое.

– Папочка, я так тебя люблю! – улыбаюсь я и лезу обниматься, сшибая папины очки в порыве нахлынувших чувств.

– Я тоже тебя люблю, – отвечает папа. В его голосе появляются нотки нежности. Это значит, что он начинает настраиваться на благодушный лад. Но, беспокоясь о том, как бы не ляпнуть чего лишнего, я пытаюсь уйти от начатого разговора.

Спасибо родителям за то, что они правильно воспитали чадо, и у меня есть голова на плечах. Что со мной еще может случиться, если я дожила до двадцати двух, полностью обеспечиваю себя и папу, имею высшее образование, а, главное, цель в жизни, и даже пока не съехала с катушек, работая стриптизершей? Последний факт, естественно, приходится тщательно скрывать от отца. Понятное дело, ему лучше не знать, откуда последние пару лет в семейном бюджете берутся неплохие деньги.

– А по MTV сегодня концерт «Металлики» крутили! Что-то их вокалист петь разучился совсем, так выл, ужас какой-то, – невпопад говорю я, в надежде создать иллюзию непринужденности.

– У тебя все в порядке? – перебивает меня отец.

– Да, а что? – откровенно вру я и прячу взгляд.

Сегодня душа хочет забиться поглубже в свою раковину. И если быть честной, мне грустно и одиноко. Я опускаю взгляд в тарелку. Надеюсь, папа не заметит, что тушь для ресниц размазана. Не хочу показывать ему, что я недавно плакала.

– Доченька, может, это все из-за твоего внешнего вида? Для меня ты всегда самая лучшая, я же твой отец. Но для остальных твой стиль наверняка вопиющее безобразие. – Папа снова принимается за свое и начинает вертеть в руках крышку от сахарницы.

– Папочка, я же говорила, это не вопиющее безобразие, а эксклюзивный креатив, потому что я – фрик. А хочешь – называй меня Чебурашкой.

– Почему Чебурашкой?

– Да так… Неважно…

Я вспоминаю, как впервые в жизни увидела фрика. Мне было четырнадцать лет. Родители отпустили меня на первый в моей жизни рейв – в компании друзей семьи. Впервые попав на ночное мероприятие, я очутилась в самом сердце танцпола, где сотни пульсов танцующих людей сливаются в единое сердцебиение с ритмичными волнами звука, накрывая пространство сказочной эйфорией. Там, среди ярких лучей лазера и вспышек стробоскопа, я встретила необычное существо. Андрогинное нечто, одетое в розовый меховой костюмчик, таинственно изгибалось в такт музыки, балансируя на огромных платформах. Посмотрев на меня глазами, спрятанными за цветными контактными линзами, существо приветливо взмахнуло ресницами. Его волосы напоминали множество разноцветных змеек, а вместо пальцев были длиннющие серебряные шипы. Кто это был – парень или девушка, так и осталось для меня загадкой. Моя детская психика была покорена столь неземным явлением, сущность которого была загадочна и прекрасна. От фрика исходило буквально вселенское добро, и, вглядываясь в его умиротворенное лицо, я ясно понимала, что именно так и выглядит настоящее счастье. «Хочу быть такой же!!!» – решительно сказала я себе.

С той ночи прошло много лет. Теперь я сама хожу на платформах, в моем гардеробе можно найти одежду всех цветов радуги, я обожаю накладные ресницы, но получаю лишь осуждение и злобу в ответ на попытки сделать мир немного счастливее.

– Ну, в наше время были стиляги… и на нас смотрели косо за то, что мы нарушали общественную мораль, – мечтательно начал вспоминать папа. Удивительно, как ему удается сохранять такой молодой голос в свои семьдесят с лишним лет. Напрашивается вывод, что, когда душа молода, человек медленнее стареет. Огонек, всегда горящий в глазах отца, выдает в нем все того же обаятельного юношу, который слушает джаз, презирает зануд и очаровывает женщин.

– Видишь, папа, ты тоже знаешь, что такое быть не как все. Почему ты задаешь мне странные вопросы?

– Конечно, мы носили яркие пиджаки, цветные галстуки, манерно зачесывали волосы, и общественность осуждающе называла нас пижонами… Меня беспокоит, что по сравнению с нашей модой ты выглядишь просто как… аномальное явление! – жалуется папа, деликатно подбирая слова. И начинает задумчиво водить пальцем по узору на скатерти, снова погружаясь в себя.

Наверное, я и правда попала сюда с другой планеты. Фрик, странный для большинства. Романтик и одиночка, идущий против течения жизни. Возмутительный парадокс, антисоциальный элемент, полная аномалия! Людям непонятно, почему можно быть «не как все», раз все живое подчинено стандартам. Обществу кажется, что непривычное несет какую-то угрозу. И это способно довести до слез.

– Послушай, папочка, я мало, чем отличаюсь от тебя. Стиляги и фрики – почти одно и то же! Стиляги – дети андерграунда, который был много лет назад. Я знаю, что для своего времени, вы были вызовом обществу, – объясняю я, изо всех сил желая доказать, что люди во все времена устроены одинаково.

– Ты права. Злые языки яростно осуждали наш образ жизни. В то время всем с детства внушалась цель «работать на благо Отечества». Вот и казалось, что городские пижоны, одетые в наряды сумасшедшей раскраски, несут идею «праздности», – смеется папа, соглашаясь с моими доводами.

– А сегодня фрики называются возмутителями спокойствия, потому что мы отличаемся от всего, что привыкли видеть люди. Скажи, а к чему призывал образ жизни стиляг?

– Стиляги, дочка, были стихийным протестом против принятых в советском обществе стереотипов поведения. Мы вели, так сказать, подпольную войну, – хвалится папа, разглаживая усы, а его глаза восторженно сияют.

– Так вот и фрики, папочка, по сути, выражают то же самое! – Я чуть не смахнула тарелку с едой со стола. – Я же не зря причислила вас к андеграунду.

– Андеграунд… А что это такое? В нашем сленге не было таких слов, – интересуется папа, открывая коробку с чаем.

– Ну… понимаешь… Термином «андеграунд» обозначают направления искусства, которые не поддерживают классические пути. Это эстетическое бунтарство, что ли…

– Ясно. Ты права, мы бунтовали против обыденности советской реальности. Танцевали буги-вуги и слушали джаз, а вы?

– А мы выбираем жизнь с привкусом рок-музыки… – мечтательно отвечаю я.

– Все это замечательно, но зачем же так радикально менять себя? В наше время девушки были как девушки: юбочки, каблучки, платьица… Ты очень симпатичная. Чего тебе не хватает? Соседка как-то раз решила, что на этаже появился инопланетянин: ирокез, серебряная безрукавка, фиолетовые брюки, эти жуткие белые линзы в глазах… Аномалия, да и только! – недоумевает отец, растерянно выкладывая печенье на блюдце.

Улыбнувшись в ответ, я пытаюсь подобрать нужные слова, чтобы лучше объяснить папе, что фрики – это самое необычное течение в андеграунде. Мы не аномалия, мы Эксклюзив Вселенной. Мы – оппозиция стандартам.

Добро пожаловать в наш мир! Прически из разноцветных синтетических волос, накладные ресницы, всевозможные тени для макияжа. Выбирай себе любую экспрессию! Яркие наряды из искусственной кожи, мех, сетка, латекс, винил. Все, что угодно, лишь бы это было необычно и красиво. Наша обувь – тоже целое произведение искусства, будь то высоченные каблуки или агрессивные платформы. Мы украшаем себя, сохраняя гармонию духовной свободы.

Татуировки и пирсинг – доступный способ модифицировать тело. Не бойся совершенствовать себя. Люди, становясь старше, сожалеют о своей «ускользающей красоте». А мы уверены, что с годами можно стать интереснее. Время – не помеха единству наших ценностей. Вот почему фрик-культура объединяет людей абсолютно разных поколений, каждый из которых воплощает свою «Причудливую красоту».

Мы – люди без пола и возраста. Мы не боимся играть какие угодно роли. А прочие люди больше всего стараются быть серьезными. Мы появляемся на серых улицах как частицы радуги, в то время как все остальные делают «важные дела». Наша «причудливая» раса поднимается над ежедневной унылостью, будто яркая колибри парит над мертвым городом. Каждому отпущено не так много, и надо радоваться жизни от души. Пусть наверху, когда мы умрем, скажут: «Это было круто. А ну – повтори!» Мы – дети сладких снов из сахарной ваты и цветных блесток, падающих на морщинистые ладони Вечности.

– Правда, это здорово, папа?

– Не знаю, что и сказать, дочка. Конечно, ты выглядишь, как вы там говорите, «прикольно», но все это немного дико… на первый взгляд…

Замечая свое отражение в гладкой металлической поверхности чайника, я не хочу ничего доказывать. Обидно, когда окружающие называют нас «ненормальными». А что вообще есть эта «нормальность», которая делает всех правильными, но лишает счастья и старит раньше времени? Это же самое настоящее преступление над жизнью!

Лучше терпеть непонимание, ненависть, да все что угодно, лишь бы оставаться живым, когда вокруг все такое тошнотворно одинаковое. И в унылой толпе радостно находят друг друга существа не от мира сего, которых все называют «чудаками».

Правда, папа, будучи фриком своего времени, сейчас находится в замешательстве от нашей сюрреалистической моды. Но вечный спор отцов и детей неожиданно приходит к согласию.

– Как кинооператор на пенсии скажу тебе: если речь идет о красоте, то о непривычной. Вот я и пытаюсь понять, что стоит за этими превращениями, глядя на которые хочется снова быть молодым. Надеюсь, мои опасения напрасны и ты не попадешь в беду.

Папа нежно смотрит на меня и наливает себе чай. Как обычно, кладет в него три кусочка сахара. Аккуратно размешивает их маленькой ложечкой, не касаясь стенок чашки. Над темно-коричневой поверхностью круглого озерца крепкого чая медленно поднимается пар. Вынув ложку и положив ее на блюдце, папа делает глубокий глоток и слегка прищуривает глаза. Я молча провожаю взглядом каждое его движение, а потом незаметно для себя самой начинаю улыбаться. Как же я люблю его в такие моменты! Самый дорогой на свете человек, в которого хочется зарыться лицом и спрятаться от несправедливого мира.

Сколько я себя помню, у меня всегда улучшается настроение, когда я вижу, как папа пьет чай. Все дело в его любимой чашке… Большая чашка из синего фарфора, с удобной ручкой. Такая уютная, простая и домашняя, с маленьким отколотым кусочком на ободке… Ее вполне хватит, чтобы напоить чаем даже двоих людей. Несомненно, в ней есть что-то волшебное… Папа никогда не изменяет своей привычке пить только из нее. Сколько ему ни дарили красивой посуды, папа все равно пользуется только своей любимой синей чашкой. Она ездила с ним и в путешествия, и в командировки. Она всегда ассоциировалась у меня с ним. Такая же простая и надежная, ее толстые стенки никогда не обожгут руки, даже если ты наливаешь себе кипяток. Ее теплый синий цвет напоминает папины глаза: такие же глубокие и спокойные. Когда на меня находит грусть, я сажусь за папино место за столом и пью из нее. И тогда вместе с каждым глотком приходит какая-то волшебная умиротворенность и вера в то, что мне не о чем беспокоиться. Так было с самого детства. Когда мне плохо, я знаю, что непременно нужно попить чаю из волшебной синей чашки, и все встанет на свои места… Смешно. Но ведь этот нехитрый закон всегда работал! Не знаю почему…

Но как же мне понятнее объяснить дорогому человеку, как устроена психология фрика? Действительно, когда-то давно у меня были длинные волосы, я одевалась, как полагается девочке, и мало чем отличалась от всех остальных людей.

Я всматриваюсь в каждую черту папиного лица, ныряю взглядом в каждую клеточку на его рубашке, скольжу глазами по каждой волнистой пряди его седых волос. И как обычно отмечаю, что наши носы бесстыдно похожи. Я с гордостью ношу его фамилию и обожаю наш светлый оттенок кожи. У нас одинаково выступающие скулы и такая похожая форма губ. Мы вылеплены из одного и того же теста, и даже семейная вспыльчивость мне досталась от папы. Он непременно должен понять меня, потому что в наших жилах течет одна кровь. Я машинально протягиваю руку к папиной чашке. Он пододвигает ее ближе ко мне. Я делаю глоток, немного морщась, когда слишком горячая жидкость обжигает губы. Папа молчит и добродушно улыбается, будто я снова та самая маленькая девочка, будто я снова забралась к нему на колени чаевничать.

Наконец мне в голову приходит мысль, и я говорю:

– Папуля, ты помнишь сказку про Чебурашку?

– Помню, а что?

– Чебурашка – самый настоящий фрик!

– Ничего себе! Почему ты так решила?

– Помнишь, он пел в своей песенке: «Я был когда-то странной игрушкой безымянной, к которой в магазине никто не подойдет»?

– Ну да… А к чему ты это говоришь?

– Все испугались необычного вида и отвергли милое существо… – чувствуя себя на месте многострадального Чебурашки, я снова чуть не расплакалась.

– Ну что ты расстраиваешься? Зато потом, когда поняли, что он хороший, его полюбили.

«Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка при встрече сразу лапу подает», – запел папа, будто герой мультфильма, и слегка ущипнул меня за кончик носа. Совсем как в детстве, когда я начинала грустить.

– Согласись, пап, когда у человека добрая душа, он действительно прекрасен. Но если ты не похож на фантик от конфеты, который нравится всем, люди часто отворачиваются от тебя… Какая несправедливость!

– К сожалению, жизнь часто бывает жестокой, доченька…

– Пожалуй, я знаю это лучше других, папочка… Надеюсь, теперь ты понял, что фрики призывают людей быть добрее. А я верю в то, что именно причудливая красота спасет мир.

– Если бы я снова стал молодым, то присоединился бы к вашему течению. Такая логика мне нравится! – жизнерадостно отвечает папа. И заботливо предлагает: – Давай я налью тебе чаю?

– Давай! – соглашаюсь я, чувствуя, как на душе наконец-то становится легче.

Как бы мне хотелось, чтобы наступила новая эпоха, в которой правит великодушный и добрый Бог, имя которому Фантазия, чтобы людям открылось царство Фантазии и Творчества взамен гнету привычек и стереотипов.

Как же я завидую детям! Их разум еще не испорчен логикой. Пока ты молод, в самом укромном уголке человеческого мозга прячется волшебство – «Сектор Фантазии». Воображение помогает смотреть в самое сердце реальности, замечая главное.

Но люди становятся старше, и жизнь удаляет у них тот самый «Сектор Фантазии», благодаря которому дано быть счастливым. Это и есть самое большое наказание человечества. Кто-то оказывается удачливее и сохраняет заветный Сектор Фантазии до смерти. А чья-то жизнь является миссией возродить в людях Фантазию, которой они лишились. Вот это и есть мое призвание.

– Ну, раз так, то мне понятно, с какой планеты ты упала, – смеется отец. – Только будь осторожней, раньше за правду людей сжигали, а сейчас просто уничтожают презрением.

– Ты же знаешь, все будет пучком! – шучу я, отправляя в рот апельсиновый мармелад.

Допив чай, папа протирает носовым платком стекла очков. Слегка приподняв правую бровь, он смотрит на меня озорными синими глазами и насвистывает свою любимую джазовую мелодию. Он всегда так делает, когда у него хорошее настроение, и я радуюсь, что наконец-то убедила его: не нужно за меня беспокоиться.

Волшебная синяя чашка снова совершила маленькое чудо. Мне спокойно и хорошо. Плевать на тех, кто пытается по-проститутски отыметь мои мечты. Сердечки из сиреневого стекла на моем браслете не означают, что их хозяйка – полная размазня. Не каждый будет желанным гостем на фрик-параде, где главным героем была и остается человечность. Людей так много, а ее почти нет… Поэтому отныне я буду относиться к своему окружению избирательнее.

Каждый день в большом городе перед глазами мелькает несколько сотен лиц… Чудак чудака видит издалека. Фриком можно назвать внешне вполне обычного человека, в душе которого растет заветный цветик-семицветик. Даже если ты не привык эпатажно одеваться, а просто чем-то отличаешься от безликой массы «всех», ты уже фрик.

Сложно противостоять мнению толпы. Она готова растоптать идущего против течения. Достоинство «белой вороны» – быть сильнее гнобящей ее стаи «большинства». Пожалей тех, кто рожден насмехаться и разрушать. Не бойся менять сумасшедшие облики, шествуя по жизни, как по танцполу на рейв-пати.

Даже ромашка, растущая из дула пистолета, – тоже фрик-событие. Все, что не подчиняется законам привычного, – жизнь в стиле фрик.

Благодаря этому разговору ко мне снова возвращаются оптимизм и спокойствие. Мой отец всегда остается уверенным, жизнерадостным и независимым, как все произведения в стиле джаз. Наверное, в свое время его подпольная революция неплохо встряхнула все вокруг, заряжая счастьем. Я восхищаюсь его яркими «стиляжными» галстуками и даже ношу некоторые из них. Вот, оказывается, какое у них прошлое! Общение с папой всегда настраивает на лучшее. Жизнь налаживается. Я больше не чувствую себя бедной Чебурашкой, которую пинает весь мир.

Счастливые билетики порваны, но кое-кто все-таки сумеет пройти через контроль, не предъявляя спецпропуска, туда, откуда мир кажется доброй игрушкой в стеклянном шаре. Как просто стать маленькой и спрятаться в нем, не опасаясь, что кто-то его внезапно уронит… Как хорошо, что можно быть уверенной в себе и своем пути и мечтать о чем-то еще…

Крыши улиц медленно тонут в теплых сумерках лета, исчезая в сладкой полутени. Так тает взгляд ребенка в коробке с разноцветными мармеладками. И, перелистывая дни, глядя на жизнь через розовые осколки, я понимаю, что мне не нужен этот город, но я не могу без него.

Пускай в общественном транспорте ездят странные существа. Те, что называются мужчинами, неосторожно бросают взгляды на Чебурашку большого города. Существа женского пола с интересом рассматривают андрогинную внешность, в которой больше от милого мальчика, если я без косметики… Девочки любопытно изучают гамму одежды в стиле «унисекс»; и так мило проскальзывают по моим губам взгляды мальчиков, которым чуть больше пятнадцати…

Под стук гигантского сердца механического поезда в голове заплетаются кружева случайных мыслей, таких же неправильных и аномальных, как и я сама. Люди никогда не увидят под цветными контактными линзами, насколько диким огнем умеют сверкать мои глаза, когда я пытаюсь найти выход, о котором пишется на всех дверях, что его нет… А я знаю, что он есть. И маленькая железная пчелка по имени Безумие жужжит в центре моего сознания, заставляя записывать ее мысли в мой помятый блокнот, с розовыми черепами на обложке…

Как сеанс анестезии

Уносила амнезия.

И просило новой дозы

Состоянье без наркоза.

Как сеанс анестезии

Уносила амнезия

К доступу возникшей темы:

«Разрушение системы».

Добавляем продолженье

В наши кибер – ощущенья,

Светится, как телевизор,

Микросхема Мона Лизы,

Создавая излученье,

Похотливое влеченье

Никуда от них не деться

Синтетическому сердцу.

Почему сейчас зависли

Ваши цифровые мысли?

Видно, матрица сознанья

Знает все ваши желанья.

Разве бог на кибер свете

Не доступен в Интернете?

Вы ему всегда умели

Слать молитвы на e-mail…

Мне наверно тоже надо

Душу нужного формата,

Чтоб с ничтожными правами

Жить с закрытыми глазами.

Ведь не выдержать и часа

Среди расы из пластмассы…

Здесь не выдержать и часа!

…Среди расы из пластмассы…

Как сеанс анестезии

Уносила амнезия

К доступу возникшей темы

«Разрушение системы».

РаЗрУшЕнИе сИсТеМы…

РАЗРУШЕНИЕ СИСТЕМЫ…

Разрушение системы ………………………………

Пенсионеры крестятся и отворачиваются, будто существо с ирокезом хочет сожрать их. Но в глубине души мне настолько наплевать на это невнятное осуждение! Важна только мечта о том, чтобы подпольная война с обыденностью скорее возродила в людях Сектор Фантазии.

Грязные танцы с чистым сердцем

По привычке рассматривая людей, я наслаждаюсь чувством свободы, пока не приезжаю на работу, где напряженная обстановка мешает чувствовать себя счастливой. Любимый трек в плеере помогает собраться с мыслями перед добровольным заключением на следующие десять часов. Мне же так нужны деньги! Не могу допустить, чтобы папочка считал последние копейки на хлеб. Смешно было бы думать, что сегодня можно прожить на пенсию. Кроме того, всегда хочется порадовать папу приятным подарком, осуществлять свои сумасшедшие идеи, покупать свежие круассаны в булочной, не скупиться на новые вещи, да и вообще, деньги нужны для того, чтобы жить. Поэтому лучше работать так, чем гнить в офисе или делать что-то другое, что откровенно не по душе. Только за тяжелый труд в этом пропащем месте можно получать гораздо больше, чем за любую другую должность.

Уже начинает немного смеркаться, и это значит, что начинается мой рабочий день. Но я вышла раньше, чем нужно, поэтому у меня есть лишние полтора часа, чтобы слегка прогуляться. Надев красные бриджи в белую полоску, фиолетовые босоножки на танкетке и салатовую кофту с вырезом, отправляюсь в центр Москвы. Покупаю себе новое стеклянное кольцо в переходе. С наслажденьем выпиваю банку холодного «Pepsi» и, довольная, любуюсь на свое отражение в витринах магазинов. Чувствую себя героиней рекламного ролика.

Иду прогуляться на Чистые пруды, где уже много лет собираются московские фрики и прочие маргиналы. Здесь я проводила значительную часть свободного времени, пока оно не пропало почти совсем – из-за работы. Сколько здесь было распито спиртного, услышано сплетен и перецеловано самых классных парней! Как же мне дорого это неформальное прошлое, с многочисленными компаниями готов, панков, рокеров и прочих представителей андеграунда!.. Мы зависали здесь перед походами в клуб, разогревались шампанским перед ночью рок-н-ролльного отрыва, менялись дисками с самой актуальной музыкой, обсуждали последние новости в тусовке, выпендривались друг перед другом, хвастались обновками, плели интриги, просто болтали по душам… Как же мне не хватает всего этого безумия в моей нынешней жизни, такой деловой и взрослой…

Торопливо передвигаюсь по аллее парка, где в любое время дня на спинках лавочек восседают подвыпившие любители тяжелой музыки. Пока я ухожу в глубь парка, взгляд то и дело наталкивается на длинноволосых брутальных красавцев, одетых в кожаные плащи. «Готы бессмертны!» – шучу я, пожирая глазами статных представителей популярного молодежного течения, к которому я и сама имела отношение несколько лет назад. Представители готической субкультуры встречаются на Чистых прудах чаще всего, это излюбленное место их сборищ и по сей день. Правда, сейчас в Москве стало гораздо меньше готов. И если их и можно случайно где-то встретить, то только здесь. Можно сказать, что сегодня готика превратилась в экстравагантный пережиток прошлого. А жаль. Как же я скучаю по тем временам! Но жизнь не стоит на месте. Судьбу не поставишь на паузу, подобно любимому кино. Бессмысленно терзаться перманентной ностальгией.

– Хватит загоняться, Фрида! Живи сегодняшним днем! – говорит мой ангел-хранитель, беззаботно отбрасывая рукой розовые кудряшки со своих бирюзовых глаз.

Вижу много новых лиц и все чаще натыкаюсь на фриков. Повсюду целуются парочки. Завидую белой завистью. То и дело замечаю смазливых малолеток, которые внезапно вызывают во мне дикую потребность в сексе. Надеюсь встретить хоть одного старого знакомого, чтобы вспомнить прошлое, тоска по которому отдается ноющей болью в области сердца. Жадно впиваюсь глазами в каждый встречный силуэт. Немного выставляю вперед грудь. Слегка виляю бедрами. Нагло сосу «чупа-чупс». Ощущаю на заднице заинтересованные взгляды. Слушаю плеер на средней громкости, засунув наушник в одно ухо, чтобы услышать, если меня окликнет кто-то из своих.

Замедляю шаг около небольшой компании фаерщиков. Молодые ребята ритмично крутят зажженные пои, работая на публику под знакомый трек из раздолбанного магнитофона. Уличные укротители огня всегда вызывали у меня трепет. В глазах человека, приручившего стихию, читается настоящая свобода. Счастливые лица фаерщиков, ловко управляющихся с горящими приспособлениями, достойны восхищения. Освещенные языками пламени, они будто светятся изнутри и страстной одухотворенной сосредоточенностью даже напоминают лики святых. Юные служители опасного искусства одеты в потрепанную одежду, на их коже отчетливо заметны следы прежних ожогов, налет гари и копоти, но, глядя на них, понимаешь, что значит истинная красота. Человек сливается в одно целое с огнем, двигаясь в неземном танце – это ли не высшая степень гармонии?

В центре композиции из четырех парней работает хорошенькая девушка с горящими веерами. Ее миниатюрная фигурка изгибается в разные стороны, будто молодое деревце на ветру. Ее длинные волосы продолжают и подчеркивают каждое движение тела. Она кружится босиком, уверенно держа горящую арматуру. Девчонка улыбается то толпящейся публике, то парням-фаерщикам, то сама себе, абсолютно не боясь огня. «Хороша, чертовка!» – отмечаю я про себя и опускаю сто рублей в коробку на краю площадки, где работают ребята. Девушка благодарно кивает головой, а один из парней подмигивает мне. Когда мне было пятнадцать, я тусовалась на Арбате с компанией панков. Мы пели под гитару и этим зарабатывали себе на карманные расходы. Я знаю, как много значит даже копейка, которую люди опускают в коробку уличного артиста. И для кого-то такая коробка – единственный заработок.

Насмотревшись на фаерщиков, останавливаюсь у фонтана и задумчиво курю. Обещаю себе наконец научиться танцевать с горящими веерами. У меня был ухажер-фаерщик по имени Снитч. Он увидел во мне укротительницу огня и сделал для меня веера. Позанимавшись два месяца и разбив дома люстру, я даже выступила один раз на вечеринке, исполняя номер с огнем. От неумения сильно обожгла живот и руку. Двигалась хоть и несмело, но сексуально. Снитч сказал, что и гостям, и ему понравилось. А потом не сдержался и попытался трахнуть меня от восторга, прямо в туалете клуба. Забавный был случай. Надо достать эти веера с балкона, побороть в себе страх и все-таки подружиться с огнем. У меня получится.

Бросаю в фонтан десять копеек. Желание должно исполниться. Какие-то парни спрашивают, есть ли у меня гашиш. Посылаю их к черту. Замечаю под лавочкой полосатого котенка. Иду к нему. Сажусь на скамейку рядом с каким-то алкашом и начинаю тискать пойманного полосатика. Алкаш просит десять рублей на бухло. Достаю из сумки апельсин и отдаю мужику. Говорю, что спиртное сажает иммунитет. Алкаш недоумевает, но мгновенно уничтожает апельсин. Спрашивает, нет ли еще… Котенок издает жалобное мяуканье. Жрать, наверное, хочет. Алкаш говорит, что где-то рядом есть магазин. Беру пушистика на руки и отправляюсь на поиски магазина. Покупаю молоко. Кормлю котенка. Утолив голод, котяра начинает урчать.

На улице изрядно темнеет. Посмотрев на часы, понимаю, что опаздываю на работу. Чмокаю пушистика в нос и лечу к метро, как ужаленная в задницу. Внезапно встречаю знакомого фрика. Он предлагает мне попить пива и пообщаться за жизнь. Ну почему он не появился хотя бы полчаса назад? Радостно обнимаюсь с ним, до треска костей, пачкаю его щеки ярко-розовой помадой. Фрик отмечает, что я снова похудела. Интересуется фирмой моей краски для волос. Называет меня «сладкой тростиночкой». Обещает найти меня завтра в Интернете, предлагает как-нибудь сходить потанцевать под Боя Джорджа в гей-клуб. Черт! Ну почему я сегодня на работе?!

Я снова включаю в себе невозмутимость, когда прибываю в злополучное место. Яркая вывеска гласит: «Ночной стрип-клуб».

– Здарова, суки! – слышится резкий голос одной из заходящих в гримерку танцовщиц. – Опа, наша ненормальная уже здесь? Фрида, здарова!

– Привет, – спокойно говорю я и достаю из своего отделения в общем шкафу черные лаковые ботфорты, на гигантском каблуке.

– Ой, ну что ты такая кислая, я прям не могу, – продолжает доставать меня девушка в короткой малиновой юбке, ковыряясь в зубах длинным ногтем. – Что, неудачно у кого-то отсосала?

И так каждый раз. Не спрашивайте меня, почему, приходя на работу в клуб, я постоянно пытаюсь не сорваться. Здесь тяжело работать, если ты не совсем потерян для общества. Специфика нашего коллектива, мягко говоря, сложная. Все эти пошлые иногородние девицы изрядно действуют на нервы своими неприличными разговорами и примитивными шутками. Но я все-таки терплю и работаю в этом месте.

Одержимая танцем, сложность которого сравнима с акробатикой, я тайком от знакомых и родственников прошла кастинг в один из скандально известных стрип-клубов Москвы. Там я начала учиться танцевать на шесте. Такой поступок был своего рода преступлением. Я беспокоилась, что вскоре пойдут слухи, уничтожая мою репутацию, и эта информация дойдет до отца, который считает меня святым человеком.

Больше всего на свете мне было страшно расстроить папу, который сильно ушел в себя после смерти мамы. Поэтому я никогда не говорила ему о своих проблемах и неудачных романах, стараясь не волновать его. Особенно старательно я молчала о своих авантюрах. И все же я чувствовала, что на этот раз бессовестно испытываю судьбу, и все может закончиться печально.

Но стриптиз так бесстыдно привлекал меня… Он показался мне наивысшим искусством танца, когда я увидела его впервые. Это настоящий психологический театр, где главная роль принадлежит Мастерству Соблазна на Языке Пластики.

«СТРИПТИЗ» – слово, составленное из двух понятий: «STRIP» – обнажать и «TEASE» – дразнить. Мне во что бы то ни стало хотелось овладеть магией этого танца, о котором даже его поклонники говорят вполголоса, и научиться вовлекать смотрящих в волнующий диалог, с помощью движений обнажая перед ними свою душу.

Меня не покидали тревожные мысли: образованная девушка, из интеллигентной семьи, немного на своей волне, но куда меня несет? И это при том, что я – москвичка и окончила престижный институт… У ваших родителей точно встали бы волосы дыбом, узнай они, что вы дружите со стриптизершей, которая выбрала это порочное искусство, имея высшее образование театральной актрисы. Обыватели откровенно не одобрят решение променять подмостки театров Москвы на сцену ночных заведений. А я, придя к полной переоценке ценностей в трудное для себя время, гордо подняла голову и показала миру средний палец, идя навстречу мечте.

Такой выбор не может считаться преступлением. Приняв это странное решение, я никому не причиняла боли. Все тщательно скрывается от папы, а до остальных людей мне нет дела. Уверена, что мама, видя с небес, что творится в моей душе, не накажет свою дочь осуждением. Ведь у меня есть очень серьезная причина поступать именно так. Кроме того, судьба давно заставила меня платить за свои мечты. Каждый раз, приходя на работу, я жертвую самой уязвимой составляющей своей души – самолюбием.

Но линии жизни сплетались с запланированной закономерностью, постоянно направляя меня по пути танцев. Детство закончилось в 6 лет, началась дрессировка и ответственность балетной школы.

– Ой, девочки, ну вы посмотрите на нее, – слышится тот же гавкающий голос с провинциальным говором и интонацией портовой шлюхи, – как наша ненормальная старательно готовится к выходу на сцену. Ну кому нужны твои танцы?

– Спасибо за беспокойство, детка, мои танцы нужны, прежде всего, не таким, как ты, – отвечаю я коллеге по ночному заключению, в предвкушении мгновений, когда я буду исполнять грязные танцы с чистым сердцем. Скоро, скоро я появлюсь на сцене, где недолгие минуты откровения значат гораздо больше, чем жизнь за кулисами.

– Не обращай на нее внимания, она полная дура. Заткнись, Бейби, мы и так поняли, что у тебя давно не было секса, – непринужденно парирует стерве другая танцовщица, по имени Пантера, аккуратненько подводя изящную бровь острым карандашом.

Она отлично сложена, подтянутая и загорелая длинноногая амазонка, смуглая брюнетка с копной роскошных волос. Она сильно отличается от остальных стриптизерш. Пантера не пьет так много, как они, пользуется в речи более культурными словами и умеет спокойно разрешить любой конфликт. С ней приятно пообщаться, а в ее жестких глазах, выдающих девушку с не самым солнечным прошлым, чувствуется благородство. Она незаметно приходит мне на помощь, даже если я сама в состоянии за себя постоять. Вот и сейчас Пантера отбила охоту портить мне настроение у самой жуткой стервы нашего клуба. Я благодарно подмигнула ей.

К сожалению, половой вопрос – извечный предмет обсуждений и юмора всех стриптизерш… Но по обескураженным глазам грубиянки понятно, что это не шутка, а слова Пантеры попали в точку, задевая Бейби за живое.

В стрип-клубах у каждой девушки должно быть сценическое имя. Мы общаемся друг с другом, используя эти прозвища, отражающие сущность каждой из нас, забывая то, как нас назвали родители… Мы проводим на работе большую часть времени, а специфика ночной жизни всегда накладывает на людей свой отпечаток. И уже сложно ответить самой себе, кто ты – Катя, Лена, Оля, Наташа или Марго, Эрика, Голди, Шанталь?..

– Фридочка, я тебя обожаю, – липнет ко мне Пантера. – Ты такая хорошая и волшебно танцуешь!

– Спасибо, мне очень приятны твои слова… Танцы действительно много для меня значат, – искренне отвечаю я Пантере. Она – единственный человек, с которым я сблизилась в этом обществе грубых девиц. В отличие от остальных, Пантера наделена человеческим характером, и это меня подкупает. Кроме нее, я не хочу общаться ни с кем.

– Зая, а ты с детства танцевала, да? Просто у нас никто не двигается так же здорово, как ты… Давай я подожду, когда ты закончишь макияж, а потом расскажешь, где ты научилась такой красоте? Сегодня же понедельник, люди придут в клуб не скоро.

– Ладно, – охотно отвечаю я Пантере.

Она права, до одиннадцати вечера в понедельник клуб не посещает практически никто, а заняться откровенно нечем. О танцах я могу говорить вечно. Особенно, когда есть подходящий слушатель.

Финальная деталь клубного мейк-апа – нанесенные на веки блестки. Мерцающая пыль помогает искриться и выглядеть празднично, сводя мужчин с ума иллюзией вечной беззаботности. Тональный крем маскирует усталость, помада делает лицо моложе, а блестящая кожа лжет, что ты вечно счастлива. По крайней мере, пока свет софитов отражается в глазах.

Скоро тесная гримерка, где с трудом умещается около сотни женских тел, станет подобием скотобойни. Начнется новая смена, и здесь будут толпиться голые бабы. Матерясь, толкаясь и шатаясь на каблуках в подпитии, сгустки женского мяса будут переодеваться, сплетничать и заполнять собой маленькую комнатку в течение всей ночи. Боже, как я ненавижу это невозможное для жизни пространство! Я предпочитаю быстрей одеться и выйти отсюда, лишь бы поменьше находиться в человеческом хлеву.

– Ну все, я готова.

– Ой, отлично, Зая! Мне не терпится узнать тебя лучше. Рассказывай, а заодно пойдем покурим.

Пантера зажигает две тонкие сигареты и протягивает одну мне. Работа в стрип-клубе с первых дней вынуждает многих сбрасывать нервное напряжение постоянным употреблением никотина… Но еще наслаждение «палочкой смерти» сближает людей, подобно трубке мира. За это я и люблю покурить. Пантера глубоко затягивается, а кончик ее сигареты пожирает маленькая красная звездочка. В глазах танцовщицы все сильнее разгорается интерес. Вот именно тот, кому действительно не все равно, почему на свете стало больше на одного человека, смертельно больного танцами…

…Безжалостный будильник в семь утра грубо обрывал сладкие сны, а на стуле уже лежала заботливо отглаженная мамой форма.

– Вставай, моя ласточка, – самым прекрасным на свете голосом будила меня мама и гладила по щеке, сидя на краю кровати.

Превозмогая желание не вылезать из теплой постельки, я ворчала про себя, что такое раннее пробуждение злит, особенно зимой, когда, ко всему прочему, так мерзнут ступни и электризуются от снятого свитера волосы…

С трудом выпивая чашку горячего молока, я шла к половине девятого утра на занятия в спецшколу, где, помимо изучения обычных предметов, мы занимались классическими танцами. Когда-то мы готовились стать балеринами.

По утрам из огромных окон с ободранными рамами струилось яркое солнце, падая на пол широким косым потоком с летающими частичками пыли, похожим на волшебную дорогу в небо. Огромная холодная раздевалка встречала нас тишиной, оставаясь последним пристанищем детских шуток перед сложным учебным днем. Там, торопливо надевая трико, тюлевые юбочки и пуанты, мы спешили быстро превратиться в примерных учениц, боясь, что опоздаем на урок, заболтавшись на всякие легкомысленные темы.

Дисциплина оставалась самым сложным испытанием для шестилетних девочек, сосредоточенное внимание которых разбивалось о радость простого желания побегать по просторным коридорам Школы искусств за маленькими цветными мячиками. Это было нашим единственным развлечением в стенах строгого академического здания, воспитавшего не одно поколение Звезд Русского Балета.

Нашим педагогом была строгая худая женщина преклонного возраста с точеным лицом, красивыми живыми руками и тонкими губами, вечно сложенными в недовольную гримасу. Она была уже заслуженной Балериной, сошедшей с Большой Сцены по выслуге лет. Одетая в черное облегающее трико с высоким горлом, с волосами, собранными в пучок, она казалась ледяным изваянием. Ее неизменным атрибутом была тонкая трость, предназначенная придавать отчетливо сказанным словам еще большую значимость. Подходя по очереди к каждой девочке, она говорила коротко, властно и страшно.

– Выше голову! Колени втянуть! Спина ровная! Ручки дышат! – отрывисто командовала она, подкрепляя эффективность своих слов ощутимыми ударами палки по тем частям тела, о которых говорила. Террор дисциплиной, нацеленной на достижение совершенства, нагонял на маленьких учениц ужас и слезы, но неизменно венчался выработкой самоконтроля. Эту сдержанную даму, напоминающую черного лебедя длинной гибкой шеей и неизменно строгим тоном одежды, мы шепотом называли Мегерой.

– Артист должен быть художником! Нельзя тупо повторять заученные схемы! Девочки, вдохните жизнь в свои движения!

Она добивалась от нас проблесков профессионализма, пугая и озадачивая непонятными командами. Но только такая дрессура, напоминающая муштру, доводившая до исступления, могла сделать из нас что-то путное.

– Цыпленочек мой, прекрати так глупо улыбаться каждому удачно сделанному повороту! Настоящая прима всегда холодна и совершенна, на то она и прима, чтобы не удивляться своим успехам! – воспитывала меня педагог. Порой казалось, что от меня она требует большего, чем от остальных учениц, несправедливо унижая и мучая.

Было очень нелегко подчиняться всем тонкостям классического балета. Ноги казались слабыми и плохо держали корявое тело, движения путались в голове, руки не слушались. Тогда мне было еще неведомо, что значит «чувствовать музыку»… Я была обыкновенной ученицей, маленьким механическим человечком, выполняющим команды. Тогда я еще не успела познать все величие и глубокую красоту Его Величества Танца.

Однажды я не могла сохранить достойный балерины вид и потихоньку дала волю слезам во время урока, потому что бедные пальцы ног кровоточили от бесконечных занятий на пуантах.

– Что за отвратительные сопли??? – услышала я сухой упрек и получила палкой по голове. – Настоящая балерина никогда не жалуется на свои проблемы. Ножки жалеем? Отвратительно! Позор! Я лишаю тебя занятий балетом на неделю. Может быть, тебе станет наконец понятно, насколько сильнее боль от невозможности танцевать, чем твои капризы!

Все дни, которые я не ходила на балет, я ощущала жуткую пустоту. Раны на ногах заживали, но мне и правда было бы приятнее страдать от кровоточащих мозолей, чем смотреть на балетную обувь, символ гармонии танца, и понимать, что я лишена этого счастья. Ощущение отсутствия крыльев помогло понять, что без танцев я не могу жить. Выдержав три дня изгнания, я набралась смелости и пошла в балетный класс.

– Кого я вижу, – цинично прошипела Мегера, плохо скрывая радость от моего скромного визита. – Зачем ты пришла? Я не звала тебя, – била она по моим нервам.

– Ммм… я пришла… – пытаясь проглотить комок в горле, мямлила я.

И тут, при виде моих одноклассниц в белых отглаженных юбочках, аккуратно причесанных и обутых в пуанты, боль вырвалась наружу.

– Простите меня… я больше не могу, – рыдала я, давясь своим позором. – Я поняла, что не могу жить без танцев, – всхлипывая, пищала я. – Я буду терпеть все что угодно, только пустите меня танцевать хотя бы сегодня! – умоляла я, робко надеясь на то, что произойдет чудо.

Тишина повисла в классе, и девочки от напряженности ожидания одновременно затаили дыхание. Ответа не последовало… Разрыдавшись еще сильнее, я упала на пол, понимая, что мир рухнул.

– Успокойся… – спокойно произнесла Мегера, касаясь рукой с красивым маникюром моей головы. – Я прощаю тебя. – Она подняла меня с пола и нежно обняла. Обнимая ее сухую фигуру, улавливая легкий аромат духов с цветочным запахом, я подумала, что она совсем не такая бесчувственная железная леди, какой мы ее привыкли воспринимать. Уверена, что точно такой же тонкий сладкий запах был у цветов из балета «Щелкунчик», танцевавших вальс, музыку к которому сочинил композитор Чайковский. – Хорошо, что ты все поняла и пришла сама, – прижимая мое плачущее тело к себе, теплым голосом сказала она. Услышав абсолютно другой тон от этой строгой дамы, такой понимающий и добрый, я впервые осмелилась посмотреть ей в глаза. Ее взгляд был жестким, но его хотелось чувствовать на себе снова.

– Переодевайся и присоединяйся к уроку, – озвучила она мое прощение. И как всегда сухо добавила: – Быстрее!

С тех пор я осознала всю ценность, которую значили для меня танцы. И с каждым днем в душе происходило что-то новое, что волновало, доводя до странных, приятных слез. На открытом уроке, которые проходили раз в полгода с приглашением родителей и друзей, Мегера отметила, что я делаю значительные успехи. И вскоре дала мне первую сольную партию.

Февральские закаты означали, что учебный день вот-вот подойдет к концу, и можно расслабиться во время большого перерыва, падая в пушистый снег на школьном дворе. Мы бегали наперегонки по белому царству морозных просторов, любуясь волшебством пурпурного низкого солнца, похожего на брюшко большого снегиря. Искрящийся снег рассказывал маленьким девочкам сказки зимы, настраивая на волшебство.

А потом следовали вечерние занятия балетом, а перед ними – чай с печеньем и большой порцией противного масла, которое обязательно нужно было съесть. Вернее, это невозможно было не сделать под надзором нашего строгого педагога.

– Мне не нужны жалкие корявки! Я хочу видеть сильных лебедей, взмывающих ввысь под музыку! – шипела наставница по балету. И мы не могли не слушаться.

После уроков, радостно спеша домой и играя в салочки, едва выпорхнув из танцкласса, мы тоже были обязаны оставаться лебедями, а не непослушными детьми.

– Девочки, что за дикие телодвижения??? А ну прекратите скакать! Вы же дЭвочки, а не дЭбилы! – насмешливо коверкая слова, прерывала наши игры учительница, заставляя вежливо поклониться ей в балетном реверансе. И мы учтиво кланялись. Так было принято. Дисциплина и Эстетика, даже несмотря на время отдыха… Вот основной секрет балетных школ академического порядка.

Именно всему этому я обязана тем, что из меня получилось что-то достойное… На выпускном вечере балетная Мегера призналась, что я – ее лучшая ученица. И, пожелав мне настоящего полета, проводила во взрослую жизнь, плохо скрывая искренние слезы любящей учительницы.

Теперь, слушая звуки музыки из балета «Щелкунчик», я начинаю плакать, потому что больше уже никогда не вернусь в детство, где музыка танца феи Драже напоминает о падающих на яркие рукавички снежинках. Теперь я уже никогда не смогу снова испытать страх от зоркого взгляда балетной Мегеры, заставляющей отрабатывать элементы «Вальса Цветов». Увы, больше нет на свете моей замечательной мамы, которая любила музыку Чайковского и так радовалась моим успехам, с улыбкой сквозь слезы глядя на дуэт «Маши и Принца»…

К сожалению, меня не приняли в высшее балетное училище. Мои танцевальные данные были безупречны, но все испортила одна досадная мелочь.

– Мы не можем принять тебя в академию хореографии, – сказал ректор после вступительных экзаменов. – Твой рост не соответствует норме. Будь ты на два сантиметра пониже, мы охотно взяли бы тебя. Но ты выше, чем должна быть балерина…

Какие-то два несчастных сантиметра бесповоротно изменили мою судьбу… После окончания другого творческого учебного заведения, куда я с горя поступила, я стала мечтать о сцене еще больше. Если бы излишняя смелость и тяга ко всему запретному не обратили бы мое внимание на чувственную красоту искусства стриптиза, неизвестно, как повернулась бы судьба…

Сегодня я живу на чаевые, курю по пачке сигарет в день и вращаюсь среди людей, находящихся на не слишком высокой ступени нравственного развития. Но я по-прежнему живу мыслями о сцене.

Гладко зачесанные в пучок волосы, строгое трико, отглаженная юбочка и балетные туфли навсегда остались в прошлом. Запечатленные на старых, пожелтевших от времени фото, они выглядят все такими же настоящими. А в реальности – платиновый ирокез, откровенные наряды, мерцающий блеск на веках и двадцатисантиметровые каблуки. Порочная балерина исполняет грязные танцы с чистым сердцем, прикасаясь изящными руками к железному шесту. Но даже ночное заведение не способно осквернить красоту души, а грохот клубной музыки превращается в звуки вальса цветов, когда закрываешь глаза, отдаваясь танцу.

Принц которого не было

Семь рабочих смен графика позади, и теперь снова есть заветная кучка долларов, чтобы не думать о деньгах хотя бы какое-то время. Я подарила папе кофеварку, чтобы он всегда мог порадовать себя капучино с корицей. Хоть папуля и не говорил об этом, но я-то знала, что он давно мечтает о ней. Папа был растроган, наливая ароматный напиток в свою любимую синюю чашку. Говорил, что его маленькая девочка становится большой умницей. Купила домой овощерезку. Хоть у нас и есть уже одна, пусть будет еще. Пригодится. Оплатила Интернет на два месяца вперед. Обновила коврик в прихожей. Проторчала полдня в салоне красоты, сделала себе пилинг ступней. Было щекотно и очень непривычно. Процесс, конечно, терпимый, но результат никакой. Чертовы гламурные развлечения! Хуйня, да и только. Зато девушка на ресепшене в салоне красоты была похожа на Мадонну. С такой же маленькой родинкой над верхней губой и шикарной грудью. Определенно я б ее трахнула… Нарастила себе ресницы. Просто ради эксперимента. Папа ущипнул меня за щеку и сказал, что мне идет.

Не могу сказать, что я действительно счастлива. Сижу на диване с ногами, ковыряю ложкой пудинг, мрачно уставившись в MTV. По ящику идет полная ерунда. Хочется задушить всех на свете силиконовых блондинок с фальшивыми улыбками, потому что у них мертвые глаза и наращенные волосы. Ненавижу искусственную красоту! Правда, иногда я хочу быть куклой Барби. У этой шлюхи есть все…

И пусть я на данный период времени богата, как сволочь, которой весьма не повредит шопинг-терапия… Конечно, я без пяти минут обладательница белых кожаных ботфорт на стеклянной розовой платформе, глядя на которые, умрет от зависти любой уважающий себя фрик. Без сомнения, я куплю себе их, потому что скоро собираюсь на большой рейв. Задумчиво роюсь в Интернете. Ищу эскиз подходящего костюма, попутно заходя на парочку порносайтов. Пишу бессвязицу в онлайн-дневнике. Прикрепляю свое фото, в надежде зацепить нового поклонника. Это всегда работает…

Крашу глаза сиреневыми тенями, доедаю тарелку черешни и деловито выдвигаюсь в Охотный ряд, чтобы заиметь себе адские сапожищи, а попутно купить еще и голубой блестящий комбинезон, присмотренный в отделе экстремальной клубной одежды. Сканирую каждую витрину. Непонятно зачем, накупаю дюжину цветных трусов. Люблю милое белье… Иду в спорттовары. Потом захожу в магазин деловой одежды. Может, все-таки приобрести мини-юбку? Тогда я буду похожа на садо-мазо секретаршу, а то все брюки да брюки… По пути в отдел молодежной моды натыкаюсь на розовую ковбойскую шляпу. Забавная штука… Примеряю трофей. В таком виде я становлюсь похожа на шлюху из Лас-Вегаса. А вдруг, появившись в этом диком головном уборе, я пущу в массы новую фрик-тенденцию? Вполне возможно, что таки все и будет, если надеть эту шляпу вместе с очками в виде звезд… Что ж… Куплю и ее!

Но даже за самыми красивыми шмотками нельзя скрыть горечь на душе. Внутри накопился такой мерзкий осадок, что, мягко говоря, хочется сблевать всеми эмоциями разом. Когда становится так паршиво, я стараюсь не грузить друзей своим пессимизмом. И, закачав в плеер треки «под настроение», ухожу гулять одна по Москве. Вернувшись после шопинга, я принимаю душ третий раз за день. Я делаю так всегда, когда хочу смыть с себя лишние воспоминания. Потом предупреждаю папу, что буду совсем под вечер. Кутаюсь в просторную толстовку пятнистой раскраски, прячу глаза за солнечными очками. Ухожу из дома. Сейчас мне лучше побыть одной…

До того как устроиться на работу в стрип-клуб, я думала, что основная обязанность танцовщицы состоит в том, чтобы восхищать своим великолепием со сцены. Как же глупа я была… Красивые фильмы о стриптизе являются наивной сказкой, совсем не похожей на правду. Оказывается, в стрип-бизнесе основной расчет делается на приватные танцы.

К сожалению, во всех стрип-клубах есть правило, по которым девушки должны отработать за ночь определенное количество приватных танцев, иначе грозит штраф от менеджеров на приличную сумму. Этот вид особо откровенного стриптиза исполняется в уединенных комнатах, где девушка танцует тет-а-тет гостю, обнажаясь полностью. Приваты я жутко не люблю. Особенно если их приходится танцевать для человека, который неприятен, терпя противные прикосновения, которые являются допустимой нормой поведения гостя. Как правило, их заказывают мужчины из желания наедине облапать девушку, а не ради откровенного танца. Вот это просто мерзко, но ничего нельзя с этим поделать, кроме как всякий раз надеяться, что гость будет вести себя прилично.

Чертовы лапающие руки… Похотливые. Сальные. Обветренные. Холеные. Задроченные. Беспардонные. Дрожащие. Безжалостные. Нервные. Бесчувственные. Ненасытные. Всякий раз разные. Неизменно лишь одно: они все невыносимо противны. Порой я ловлю себя на мысли, что начинаю бояться мужчин, если не сказать хуже… Сегодня мне особенно больно и обидно, потому что, признаться честно, я устала быть красивой и улыбаться, привыкая к подчинению тем, кто так омерзителен…

Но сегодня выходной. Хочется провести его с удовольствием. Поэтому я еду в одно из любимых мест исторической Москвы, где буду гулять абсолютно одна. Я куплю себе самые любимые конфеты, чтобы под музыку в плеере помечтать, отвлечься и снова представить себя прекрасной Принцессой, гуляя среди замков заповедника Царицыно. Я приезжаю сюда всякий раз, когда хочу, чтобы в жизни появилось хоть немного волшебства.

Вокруг раскинулись чудесные постройки старинной усадьбы восемнадцатого века, построенной по велению императрицы Екатерины Второй на месте села Черная Грязь… Всхолмленная, изрезанная оврагами и ручьями местность, тенистые рощи и обширные луговины, зеркальная гладь спокойно раскинувшихся прудов изумляли не только ее. Мое сердце навеки осталось здесь, среди сказочных дворцов и мостов. Архитектор Баженов по воле императрицы превратил Черную Грязь в Царицыно Село, он знал, как из ничего воздвигнуть храм бессмертной романтики. По проекту великого зодчего были созданы замки, мосты и переходы потрясающей красоты. Как же я хочу быть частью этой чарующей роскоши! Но… Мне уготовано лишь скромное право осторожно прикасаться к волшебству, снова оказываясь в гостях у сказки. Сегодня Царицыно стало национальным памятником искусства, и тысячи людей каждый день приходят сюда, чтобы насладиться этой бессмертной красотой. Смотреть. Чувствовать. Воспламенять сердца.

Я уже много лет скитаюсь здесь в поисках вдохновения и даже хотя бы просто чистых мыслей. Видимо, черная грязь моей души способна растаять только в прекрасном и великом месте, прежде носившем такое же название… Но сломанная птица издает жалобный крик, даже снова улетая в небо. Пронзительная грусть превращается в декаданс августа, который проходит мимо, а я даже не вижу солнца, потому что работаю по ночам.

Не проси меня в конце лета вспоминать начало зимы и грустить о мечтах, которым суждено никогда не сбыться. Не на всех принцесс хватит хрустальных туфелек. Но мне вполне удобно танцевать босиком на сцене, которой нет… И это будет самым романтичным декадансом. И я буду счастлива именно так. Даже не мечтай забрать меня из Страны Чудес и сделать примой в крепостном театре…

Грязная романтика ночной жизни имеет терпкий вкус виски с колой и запах дорогих сигарет, порой заменяющих ужин. В прокуренном воздухе V.I.P. заведения сердце начинает биться быстрее, когда ударяет в голову адреналин успешных выходов на сцену. Тоскливая роскошь пугает равнодушием и пахнет крупными купюрами. Я продумываю внешний вид от цвета помады до узора на кончиках ногтей, подбирая немного непривычный luxury style.

Поначалу у меня не было возможности покупать себе стильные сценические вещи – залог приличных чаевых в подобном заведении. Порой люди готовы щедро одарить просто за красиво накрашенные глаза и модный вид, чем за шпагат с перерастяжкой, исполненный в ободранных туфлях. Это один из досадных, но непреложных фактов: миром правят деньги, а техничными танцами можно поразить разве что подростков, воспитанных на клипах канала MTV.

А мир успешных мужчин все так же странно смотрит свысока, так, что снова легко почувствовать себя бедной маленькой Чебурашкой. Лишь любители экзотики готовы сорить деньгами направо и налево, чтобы девушка-фрик танцевала для них откровенные танцы. Чужие прикосновения делают сердце мертвее с каждым днем. Холодные глаза Снежной Королевы равнодушно взирают на мужчин. Они вызывают лишь желание держаться от них подальше.

На выцветшем фото запечатлено время, когда девочки не боялись красить губы красным и выглядеть откровенно. Ты скучаешь по нему все больше, раскрашивая дни в бледную гамму. Не принимая всерьез собственную мечту, ты не видишь своего отражения и додумываешь его. Все проходит. Остается лишь горький осадок распада.

Ты смотришь на осыпающиеся под ноги звезды, которые не сумели исполнить твои желания, и давишь их кедами, как крекеры. Несбывшиеся надежды ломаются с легким хрустом и больше никогда не будут сиять сквозь темную пелену ожидания.

Совесть исполняет симфонию на клавишах твоих нервов, а ты беззвучно кричишь в унисон каждой ноте. Убегая от себя, ты бежишь по кругу, играешь в рулетку с дьяволом. И, прихлебывая твое время из бокала вечности, он снова выигрывает и смеется. А ты, стоя по колено в дерьме, беспечно надеешься, что еще сможешь отыграться.

Заходящее солнце путается в ветвях деревьев, а грусть, растворяясь в коробке с разноцветными леденцами, постепенно тает. Вкус сладостей и правда способен творить чудеса, когда на душе так горько, и никто, кроме тебя самой, не может остановить твои слезы.

Теребя в руках яркий фантик любимой земляничной конфетки, я всматриваюсь в огромный дворец, венчающий собой величие царицынской усадьбы. Если пристально всматриваться в это сказочное здание, покажется, что там живет Прекрасный Принц, который ждет свою Принцессу, скучая на шикарном балу. И тогда я, переключая романтичную песню в плеере на что-то потяжелее, говорю себе: «Такая большая и такая глупая… Любовь красива только в кино».

Да и что мне может быть известно о любви? Что я знаю о ней, если до сих пор не поняла, как выглядит это чувство? Что любовь имеет общего с приятным щекотанием между ног, когда тебе невыносимо нравится парень? О да, ты готова накинуться на него даже в общественном транспорте, бесстыдно расстегивая его ширинку, дорваться до упругого фрукта и сожрать, даже не вымыв руки перед едой, но при чем здесь любовь? Что общего имеет это замусоленное поэтами чувство с ощущением трепета перед человеком, которого ты настолько обожествляешь, что даже боишься к нему прикоснуться? Можно ли назвать любовью тот навязчивый идиотизм, когда ты, вызывая такси посреди ночи, мчишься к очередному засранцу, который даже не вспомнит о тебе, выйди ты за порог наутро?

Я не знаю, что такое любовь, потому что, проходя через разные стадии эмоциональной истерии, так ни разу не смогла заглянуть Любви в глаза. Как же мне хочется полюбить… Как же мне хочется, чтобы меня любили… Интересно, кто-нибудь разумный может сказать, что такое любовь? Похоже, что люди придумали это прекрасное заблуждение, но не сумели дать ему конкретное описание.

Я с детства знала, что высокие отношения Принца и Принцессы не исчерпываются красивой сказкой, книжка с которой обрывается на моменте их поцелуя. Именно продолжение сказки, которого не было в книжках, волновало мое воображение.

В шестнадцать я начала встречаться с парнем старше себя на семь лет. Он был избалованным сыном богатых родителей и ездил на красной иномарке. Волнистые пепельные волосы, высокая стройная фигура и серые глаза приковали мое внимание. Его звали Паша. Запах дорогих сигарет и аромат хорошей мужской парфюмерии дразнили мое воображение предвкушением авантюр с легкомысленным мачо. К нему я относилась особенно.

Одеваясь для встречи с мальчиком, я впервые в жизни думала о красоте белья и хотела выглядеть шикарно. Впервые мне было не наплевать на идеальность маникюра и на то, как сочетается оттенок помады с цветом одежды. С Пашей было весело и интересно. Неожиданность его идей приятно интриговала. Мы постоянно ездили в разные кафешки, зависали по ночным дискотекам, кинотеатрам и бильярдным, быстро перемещаясь по ночному городу на его спортивной машине. Посещение подобных мест было для меня совершенно новым событием, и от этого все встречи имели приятно волнующий оттенок.

– Ну, чего бы тебе еще хотелось? – лукаво прищуривая серые глаза, заигрывающим тоном спрашивал Паша.

– Ты же знаешь, меня тянет все запретное, – уверенно отвечала я.

– Хочешь сама погонять на моей тачке?

– Да, но я же не умею водить!

– Кажется, кто-то говорил о запретах…

– Я тебя обожаю… только покажи, как это делается.

И мы ехали на спокойные трассы, где красоту ночных огней оттенял свет фар редких машин. Паша давал мне первые уроки вождения, контролируя мои неумелые действия, и с улыбкой смотрел, как я управляла его машиной, напряженно всматриваясь в ночное шоссе, едва достигая средней скорости.

Многие вещи в своей жизни я делала с ним впервые. Он научил меня курить, и я незаметно втянулась в это, обожествляя в подсознании аромат сигарет важного для себя мужчины. С ним я попробовала и алкоголь.

Сидя летним вечером во дворе его дома, мы пили необычный яблочный напиток из одной бутылки. Каждый глоток сладкого коктейля лишь усиливал радость от безмятежного летнего тепла в компании мужчины, с которым мне было хорошо. Поцелуи стали казаться более пронизывающими… А потом восприятие реальности и вовсе исказилось.

– Мне как-то странно, – заплетающимся языком жаловалась я Паше.

– Что случилось? – улыбаясь, интересовался он.

– Все какое-то чужое, – пугалась я, нелепо ощупывая себя. – Паша, почему так?… Я не чувствую ничего!

Обнимая Пашины накачанные плечи, я практически теряла сознание от непривычного мне доселе алкоголя.

– Все в порядке, детка, я с тобой, – успокаивал меня Паша, неся домой на руках мое мертвецки пьяное тело.

Любила ли я его? Я не могла ответить на этот вопрос. Едва окончив школу, я даже не представляла, как выглядит это чувство, когда оно приходит впервые. Я признавалась, что отношусь к нему особенно. Он был пока единственным, кто так откровенно прикасался ко мне и баловал «взрослыми» удовольствиями. Паша стал именно тем человеком, с которым я познала прелесть ночной московской жизни и однажды не пришла домой ночевать.

– Ты потрясающе красивая, – признавался Паша, когда мы сидели на заднем сиденье его машины, стоящей на въезде в безлюдный парк за моим домом.

– А что во мне такого? – удивлялась я, привыкшая к бесконечной критике педагогов балетной школы.

– В твоих глазах есть что-то дикое, ты не боишься рисковать. – Такое признание было для меня практически объяснением в любви из голливудского фильма. Всю жизнь я в основном слышала либо команды танцевальных педагогов и их же наставления о том, как быть безупречной, либо колкие упреки в худобе – мол, «какая тощая»… Слова Паши были чарующим откровением.

Прикасаясь к его спортивному телу, я давно хотела большего, чем просто поцелуи или объятия. Я видела Пашу именно в роли своего Первого Мужчины.

Скользя руками по упругим мышцам Пашиного торса, я вгляделась в его серые глаза.

– Ты сегодня какая-то другая, – чувственным шепотом сказал он. – Но мне это нравится.

– Да, я хочу тебя, – мое признание звучало решительно. – Только будь осторожней, ты у меня первый, – скромно добавила я после небольшой паузы.

Сначала Паша не поверил мне, припоминая откровенные поцелуи, смелые наряды и взрослый взгляд, которого обычно не бывает у девочек. А потом его уверенные действия подтвердили, что он уже не раз дефлорировал подобные «дикие орхидеи».

Признаться честно, все происходящее принесло захватывающий интерес первого опыта, но не более. Мне было больно. Секс на заднем сиденье дорогой спортивной машины выглядит романтичным только в кино.

Спустя полгода мы расстались с Пашей. Случайно заглянув в его паспорт, я обнаружила, что он женат. Не поверив клятвам в том, что он якобы давно не общается с женой и уже почти в разводе, я отказалась играть второстепенную роль. Оборвав все, что нас связывало, я без сожалений исчезла. Даже частые звонки Паши, его извинения и просьбы возобновить прошлое не тронули меня. Признания, что я стала той, которую он полюбил впервые, мне были тоже, к сожалению, не интересны. Я попросту перестала ему доверять.

После романа с Пашей я увлеклась актером с экзотическим для мужчины – как мне тогда казалось – именем Валентин. Валентин был старше меня на десять лет и ниже ростом на голову. Но его чувство юмора и потрясающая актерская игра компенсировали далеко не героическую внешность. С ним я попала в богемное московское общество актеров, режиссеров и прочей творческой элиты, беззаботно пропивавшей свою жизнь.

Жаль только, что в повседневной жизни Валентин все больше занимался откровенным самолюбованием. Устав от чрезмерного театрального пафоса в общении с ним, я иногда узнавала знакомые реплики, которые мне были известны из пьес Чехова и Островского. Через три месяца я сбежала и от Валентина, и от окружавшей его жизни театрального общества с бесцельными пьянками, премьерами и бенефисами.

Дальше мне встретился красавчик Витя, высокий блондин с фигурой греческого бога, идеальным лицом и челкой, падающей на зеленые глаза. Мальчик из очень обеспеченной семьи, он работал фотомоделью и был чуть старше меня.

С Витей мы приятно проводили время в самых пафосных пиццериях, развлекательных центрах и заведениях, какие только было способно выбрать его капризное воображение. Новая, со вкусом подобранная шикарная одежда известных марок гармонично смотрелась на безупречном теле. Потрясающее лицо мальчика с обложки модного журнала заставляло меня любоваться на него с восторгом фанатки. Я влюбилась в Витю, впервые увидев его личико на страницах «Vogue». Этот факт и вовсе делал его в моих глазах богом. Идеально уложенная челка цвета «ультраосветленный блонд» затеняла большие глаза с темными ресницами. Его чувственные губы улыбались немного кокетливо и самолюбиво. Он откровенно нравился мне. Я познакомилась с ним случайно, на улице, когда он шел по летнему Арбату. Позже я удивлялась, насколько просто удалось завоевать этого избалованного плейбоя, по которому сохли Абсолютно-Все-Девушки.

Витя относился ко мне трепетно и заботливо, постоянно балуя дорогими подарками. Его эгоцентризму очень льстило то, что все называли нас красивой парой. Действительно, мы отлично смотрелись вместе. Порой я тоже самодовольно замечала это, любуясь на стильные отражения наших стройных фигур в витринах модных магазинов.

Забываясь со своим мальчиком под песни группы «Guns\'n\'Roses», я была влюблена в «саму любовь с привкусом рок-музыки». Тогда я не представляла, что еще более прекрасное может происходить с девушкой, когда ей восемнадцать. И я говорила своему мальчику «люблю», путая романтику юношеского возраста, когда все развлечения оплачивают чужие родители, со взрослой реальностью.

Наше общение было легким и непосредственным. Мы никогда не спорили. Я редко плакала с ним. Когда умерла моя мама, Витя взял на себя те обязанности, с которыми я не могла справиться, раздавленная горем.

Его родители хотели, чтобы мы поженились. Они видели во мне идеальную половинку для своего непостоянного сына, который впервые завел серьезные отношения с девушкой. Я часто появлялась у них дома, оставалась в гостях неделями. Витя практически содержал меня, давая столько денег «на мелкие расходы», что я действительно могла не отказывать себе ни в чем.

Наша первая ссора произошла спустя год. Витя приказал мне встать перед ним на колени, когда мы смотрели кино у него дома. Привыкшая к его частым капризам, я абсолютно не удивилась и выполнила просьбу.

– Целуй мне ноги, – скомандовал он.

Подавляя гнев, сильнее которого оказалось любопытство, что произойдет дальше, я снова подчинилась.

– Тебе нравится быть моей вещью? – властно спросил он и больно схватил меня за волосы.

– Витек, ты в своем уме? – забеспокоилась я. Все это уже стало пугать меня. Я думала, что мой парень снова переборщил с наркотиками – пару раз это уже случалось с ним за время нашего знакомства.

– Замолчи и подчиняйся, рабыня! – услышала я голос, с обладателем которого решила не спорить.

После этого он попытался применить ко мне силу. Я, шокированная жестокостью своего парня, сопротивлялась. Затем он оттолкнул меня, и я упала. Витя небрежно бросил мне в лицо несколько стодолларовых бумажек.

– Забирай их, шлюха! – закуривая сигарету, жестоко добавил он. – Кажется, это и есть твоя настоящая цена!

После этих слов я не выдержала. Я вскочила и набросилась на него. Оскорбленная несправедливостью сказанного, я от всей души дала ему пощечину. Придя в себя от резкого удара по лицу, Витя опешил.

– Ты что, Кисуня, я только хотел разыграть с тобой сцену из этого же фильма… Я думал, ты все поняла и сама подыгрываешь мне… – оправдывался Витек.

Но тогда мне было все равно, настоящие это мысли или ролевая игра, в которую он меня втягивал. Разбив пару тарелок у него на кухне и изо всех сил хлопнув дверью, я ушла. Даже не обращая внимания на попытки Витька остановить меня.

Конечно, мы вскоре помирились. Я действительно поняла, что Витек неудачно пошутил, и простила его. В общем-то он казался мне идеалом и прекрасно подходил на роль Прекрасного Принца. На этом и должна была бы закончиться красивая сказка, но… мы расстались. После двух лет отношений Витек полностью изменился. Из красивого, нежного, стильно одетого мальчика-фотомодели он превратился в пузатое, вечно пьяное, тупое городское быдло в спортивных штанах и с бритой башкой.

Когда он спился, на смену его красивым подаркам, легкому характеру и безупречной внешности пришли примитивные пьяные шутки и постоянное употребление водки во дворе с друзьями. С карьерой модели он тоже навсегда покончил. Витька стало невозможно узнать. Особенно ужасным было то, что он начал бить меня. Теперь все происходило уже по-настоящему и, к сожалению, не было ролевой игрой. Пожелав Витьку счастья, я ушла от него навсегда.

Вот так закончился бал, когда я просила у жизни роль Принцессы. А может, все к лучшему… Скорее всего, Принцессе надоело бы вечно стирать, готовить, мыть посуду, убираться, а по ночам плакать, понимая, что Принц ничего этого не ценит. Обыкновенная бытовуха так часто уничтожает все самые красивые сказки… А был ли Принц? А Принца-то и не было…

Особенные девушки

Солнце сегодня светит по-особенному. Как будто смотришь на него сквозь тонкий розовый леденец, стоя по щиколотку в голубой морской воде. Я перестала забивать себе голову любовной хандрой и решила заняться спортом. Пара часов в качалке увенчались мощной волной позитива. Все же приятно почувствовать себя солдатом-Фридой и от души потягать железо. Говорят, что физические нагрузки повышают уровень эндорфина. Похоже, что это действительно так. Я захлебываюсь гормоном счастья. В памяти мобильного бережно хранится личный номер мобильного тренера из качалки.

Мне повезло с инструктором. Улыбчивый парень с развитой мускулатурой, длинными волосами и бритыми висками, от которого исходит волна бодрости и сексуального притяжения. Он называет себя Кот. Восторгается тем, как легко я выполняю жим лежа. Говорит, что мне немного надо подкачать ягодицы, чтобы стать суперзвездой. Что ж, последую его совету. Кот учит меня, как надо держать гантели. Хвалится тем, как много девушек пало к его рельефным ногам. Намекает на внушительные размеры собственного мужского достоинства. Заботливо фиксирует мне локти. Чувственно дышит в затылок. Я возбуждаюсь и всю вторую половину тренировки млею от приятной тяжести внизу живота. Надо будет переспать с ним. Но потом. А пока пусть этот плейбой еще немного подкачается… Хотя, может, у него и вправду громадный член?

Проходит неделя. Заметив, что у меня заметно выросли бицепсы, папа шутит, не собираюсь ли я уходить в армию. Кстати, хорошая идея. Чем я не солдат?

– Привет, как ты? – звоню я своей самой близкой подруге, вернувшись из спортзала в отличном настроении…

– Привет, замечательно! Сегодня вычитала в Интернете очень хорошую статью, которая помогла мне написать вразумительный отрывок для дипломной работы! – хвалится Ленка.

– Классно! Поздравляю тебя!

– Спасибо! Полдня провозилась! Говорила же я, что буду как следует работать над дипломом, значит, напишу его по уму! – в который раз твердит Ленка, из желания доказать не только мне, но и всему миру, что из нее получится отличный медик.

– А потом что делать собираешься?

– Наверное, дочитаю журнал, разберусь в шкафу с зимней одеждой, потом схожу в магазин, а там уж и вечер настанет, буду Валерке ужин готовить. Кстати, если хочешь – приезжай ко мне, я сегодня целый день дома.

– Круто! Приеду! С этой работой замоталась уже совсем, сто лет тебя не видела, – радуюсь я.

Тут же, не откладывая трубки, подбегаю к шкафу, чтобы начать одеваться и наконец-то выбраться к Ленке, поболтать по душам впервые за несколько недель.

– Вот правильно, приезжай. Кстати, тут в новом номере журнала «Rolling Stones» есть интересная статья про фриков. Почитаешь, тебе понравится. Во сколько тебя ждать?

– Я приеду около четырех. Мне сегодня надо еще заехать в модельное агентство на один важный кастинг, а я совсем забыла про него, черт побери… Но там обещали, что это будет недолго, так что я скоро буду у тебя, – засуетилась я, вспомнив о досадно забытом предстоящем деле.

Ленка – моя лучшая подруга, начиная с пятого класса. Сменив свое прежнюю школу, она стала учиться в нашем балетном классе. Дружба завязалась между нами не сразу. Поначалу меня даже бесила эта девочка, с вечно поджатыми губами и своим мнением, которое она готова была отстаивать даже с кулаками. Сблизились с ней мы очень неожиданно.

Как-то раз, на уроке труда, которые проходили раздельно для мальчиков и девочек, учительница дала задание приготовить яблочный пирог. Затем, как обычно было на таких уроках, она разделила класс на три части и сформировала несколько команд, по пять человек. Мы попали с Ленкой в одну пятерку.

Поначалу у нас с Ленкой не заладилось. Девчонка умничала, что шарлотку готовят по-особенному, она, видите ли, наблюдала, как это делает ее бабушка, что яблоки надо резать вот так, а тесто готовить эдак. Я умудрилась дважды поругаться с ней, пока наша команда пыхтела над пирогом. Но, к моему удивлению, мы сделали его раньше двух других пятерок. На переменке, когда все убежали, кто куда, отдыхать после урока, я задумчиво расхаживала по коридору, размышляя на тему вреднющей новенькой, которая учит всех жить. И вдруг ко мне подходит эта самая Ленка и торопливо объясняет, что мальчишки проникли в класс и хотят съесть пирог нашей бригады, который получился более румяным, чем у других девчонок.

Забыв о своей неприязни, я побежала за ней разбираться с «захватчиками пирога». Мы застали парней врасплох в кабинете труда, но они, испугавшись нашего внезапного вторжения, уронили шедевр кулинарного искусства на пол. Румяная шарлотка превратилась в кусок растерзанного теста, вокруг которого валялись куски яблок. Зрелище было удручающее. А еще более обидно было то, что таким вот провалом увенчались все наши усилия. Не раздумывая ни секунды, мы с Ленкой поколотили мальчишек. Конечно, остальные девчонки расстроились. Но у нас еще было время, и мы стали готовить новый пирог, уже под руководством новенькой. Кстати, он получился еще лучше первого…

Этот случай сблизил нас с Ленкой. С тех пор я зауважала ее инициативный характер и стала прислушиваться к ней. Как выяснилось, у нас было много общего и наши вкусы совпадали. Потом мы подружились. А со временем и вовсе стали неразлучны. Я стала ставить Ленку в курс всех своих секретов. Она узнала о моей первой любви и первом сексе. О первой сигарете и проблемах в институте. О первом сексуальном опыте с девушкой. Она первой узнала, что я работаю стриптизершей. Она поддерживала меня, как родная сестра, когда умерла моя мама. Она учила меня, как нравиться парням. Она подсадила меня на музыку группы «Led Zepellin» и зеленый чай с жасмином. Она знает, что может довести меня до слез, и знает о моих мечтах больше, чем кто бы то ни было. Она научила меня пользоваться Интернетом и чувственно целоваться. Она знает, о чем я думаю, когда занимаюсь самоудовлетворением. Она знает, что я обожаю синий цвет. Она знает, что я готова килограммами поглощать жареные овощи. Она никогда не смеется над моей сентиментальностью. Несколько раз я домогалась ее по пьяни. Я обожаю ее всем сердцем…

Сейчас Ленка учится на последнем курсе медицинской академии. Мечтает стать врачом. Сколько я ее знаю, она постоянно находится в деятельном состоянии. То к сессии готовится, то в Интернете на разных медицинских форумах пропадает, то по дому хлопочет, то дипломную работу готовит. В такие моменты ее лучше всего не трогать, потому что процесс написания диплома проходит у нее весьма болезненно. Ленка – перфекционист, человек, который старается делать все идеально, отрабатывая до последнего каждую мелочь. Поэтому задание, с которым ей нелегко справиться, способно довести мою лучшую подругу до бешенства. Ленке хочется создать вразумительный научный труд – не просто грамотную работу, годную для финальной аттестации в институте, а исследование, вносящее свой вклад в медицину. Поэтому к созданию своего дипломного проекта Ленка подходит очень трепетно, выверяя каждое слово.

Кроме учебы у Лены есть еще один очень серьезный пункт в жизни – это ее любимый мужчина Валера, с которым она живет уже два года гражданским браком. Фактически они муж и жена, но Лена почему-то никогда не называет Валеру своим мужем. Кроме того, Валера старше Ленки на целых пятнадцать лет, но, как показывает практика, разница в возрасте не является помехой для счастья. Сначала мне казалось, что встречаться с таким взрослым человеком, когда тебе чуть больше двадцати, – это абсурд. Но Валера, отличаясь заводным и очень приятным характером, стал идеальной парой для Лены, которой с детства не хватало внимания родного отца. У нее был только отчим, который не отличался заботой и в целом был весьма равнодушен к приемному ребенку. Поэтому Ленка росла жестким человеком, которому не хватало родительского тепла. Ее мама редко бывала дома и не особенно интересовалась, что там происходит в жизни дочери.

С приходом Валеры в Ленкину жизнь все изменилось. У моей лучшей подруги появился любимый человек, который дал ей именно то внимание, которого ей не хватало. Валера балует Лену и мирится со всеми ее недостатками, прощая ей нетерпение, критичность, резкие выражения, свойственные Ленке в силу ее прямолинейности. Как действительно мудрый мужчина, Валера терпеливо принимает свою женщину такой, какая она есть, и ласково называет ее своей Птичкой.

А Ленка старается быть заботливой половинкой для своего любимого человека и всегда готова порадовать его вкусным обедом, чистотой в доме и своими успехами в институте. Поэтому, если, позвонив своей лучшей подруге, чтобы обсудить последние новости, в ответ на приветствие и вопросы: «Как дела? Чем занимаешься?» – я слышу: «Привет! Готовлю ужин для Валеры», – я понимаю, что в эту минуту ей абсолютно не до меня. И даже если хочется поделиться своими самыми важными проблемами, я отвечаю: «О’кей, тогда до скорого…» – и молча удаляюсь в свое одиночество, иду пить свой бесконечный чай без сахара, который настраивает меня на рабочий лад.

Сначала мне было трудно понять, как так Ленка может добровольно лишать себя незаменимой болтовни по душам с подругой, которая так много значит для каждой девушки, как может она променять маленькие девичьи радости на бесконечную готовку для своего обожаемого рыцаря? Но потом, понаблюдав за их семейной жизнью, я сделала для себя вывод: когда любящая женщина поглощена заботой о своем единственном мужчине, для нее не существует ничего – ни дел, ни развлечений, ни подруг. И об этом важно помнить. Вот и я, поборов в себе некоторую ревность к Ленкиному драгоценному мужику, учусь обходиться по жизни одна. И втайне мечтаю сменить свой свободный полет по жизни, подобно всем известной фанере над Парижем, на совместную жизнь с каким-нибудь таким же чудо-Валерой… Или Валерией… Хотя, впрочем, готовлю я не то чтобы хорошо…

Эти мысли крутятся в моей голове, пока я возвращаюсь с кастинга, на котором, как обычно, не было ничего осмысленного – только неопределенность и пустое ожидание сверхъестественной удачи. Пообещав себе начать добиваться своих целей во что бы то ни стало, я допиваю «Pepsi» и, с грохотом бросив пустую жестяную банку в урну, старательно уверяю себя, что все у меня будет хорошо. В конце концов, это не более чем очередной кастинг, а я по-прежнему уверена, что попаду на обложку «Vogue». Кроме того, всего через какие-то сорок минут мне предстоит увидеть любимую подругу, рядом с которой забываются все проблемы, потому что этот человек для меня особенный…

Отправляю в рот целых три подушечки вишневой жвачки. Прикладываю намагниченный билет к красному кругу. Алое цифровое солнце приобретает цвет синтетического изумруда. Доступ в подземелье открыт. Мне улыбается какой-то парень на встречном эскалаторе… Все непременно будет хорошо.

Я еду в вагоне метро, и вдруг мой взгляд натыкается на хорошенькую девушку. Удивительно, как в этой душной подземке еще могут появляться такие существа, созданные для того, чтобы их носили на руках! Миниатюрная брюнетка с блестящими волосами ниже плеч и огромными синими глазами, будто героиня сказочного мультика… Милое создание в коротком платье из светлого шифона, уверенно стоящее на тоненьких высоких каблуках, загнанное бесформенными тушами в самый дальний угол вагона. Для создания совершенного эффекта непринадлежности к земным людям девушке не хватает разве что маленьких прозрачных крылышек за спиной. Но, представив ее в образе сказочного мотылька, я подумала, что для этого эфирного создания даже такие крылышки будут лишними. Поэтому мой взгляд соскальзывает на ее упоительно стройные ноги, покрытые легкой вуалью естественного загара, украшенные аккуратным маникюром на маленьких пальчиках.

Так пролетают три остановки, а девушка-мотылек не торопится к выходу. Мне предстоит проехать еще несколько станций по этой ветке, поэтому я начинаю надеяться, что, возможно, смогу подольше полюбоваться на эту безупречную незнакомку. На одной из остановок поток пассажиров редеет, и это дает возможность любоваться на девушку открыто, не встречая перед глазами помех в виде пузатых мужиков или престарелых баб с отвратительными прическами.

Мы мчимся прочь от центра города, но в вагоне по-прежнему стоит невыносимая духота. На щеках у девушки появляется нежный румянец. На одной из остановок народу становится еще меньше, и девушка изящно присаживается на освободившееся место. Я почти задыхаюсь, наблюдая ее острые коленки и тонкие пальцы, которыми она слегка придерживает вышитую бисером сумочку; воображение начинает рисовать самые неожиданные картины.

Неземная брюнетка представляется мне одетой в белоснежное белье, оттеняющее ее тонкую смуглую кожу. Она лежит на шелковых простынях, а вокруг горят свечи. Мне хочется зарыться лицом в ее струящиеся волосы. Мне кажется, что они пахнут персиком и миндальным маслом. Я представляю, как девушка запускает свои нежные ручки под мою одежду. Я чувствую, какие они мягкие, шелковистые и теплые… Я понимаю, что начинаю возбуждаться от своих же фантазий и еще громче включаю песню группы «Enigma» в плеере.

Ощутив на себе пристальный взгляд, девушка смотрит на меня. На ее чувственных губах появляется загадочная улыбка. Сейчас мне кажется, что мысли материальны, и красавица догадалась о том, что внезапно стала объектом желания незнакомой девушки. Может быть, она даже прочитала мои мечты по выражению лица. Закусив нижнюю губу, брюнетка отводит взгляд и заигрывающе глядит из-под полуприкрытых век. Всматриваясь в ее точеный силуэт, я вижу, как под тонким платьем встают ее соски. Говорила же Ленка, как медик, что сексуальные импульсы улавливаются людьми на расстоянии…

Я снимаю с указательного пальца широкое кольцо и одеваю его на большой палец правой руки. Так делают лесбиянки. На их невербальном языке кольцо на большом пальце означает, что ты причастна к однополым связям. Возможно, этой девушке известны маленькие хитрости мира «Л», и она расшифрует мой бессловесный намек о том, что я не против?

Заметив, что место рядом с девушкой освободилось, я, поборов внезапно накрывающее меня стеснение, сажусь рядом с ней. Сквозь спертый воздух метрополитена до меня доносится тонкий аромат духов, исходящий от девушки. И правда, ее волосы пахнут персиком, этот сладкий аромат становится более уловимым от каждого движения ее головы. Мое сердце начинает прерывисто биться. Кажется, что его нервная пульсация заметна даже через одежду. Стараюсь не подавать вида, что волнуюсь. Тереблю провод от наушников.

– Вы не подскажете, какая следующая станция? А то я что-то замечталась и перестала следить за остановками, – внезапно обращается ко мне девушка.

– Ко… Ко… Коломенская… – еле выдавливаю из себя я, опешив от такой неожиданности.

– Спасибо. А то я уж было подумала, что уехала не туда, – улыбается очаровашка.

– Не за что, – отвечаю я, поражаясь мелодичности голоса своей спутницы.

– Кстати, меня зовут Дана, – улыбается девушка-мотылек и протягивает для знакомства свою хрупкую ручку, на которой поблескивает тонкий золотой браслет.

– Очень приятно, Фрида, – слегка сжимаю ладошку, которую не хочется отпускать, и любуюсь белозубой улыбкой собеседницы.

– Хмм… Фридочка… – загадочно повторяет Дана, проводя пальчиком с острым ноготком по моей коленке, отчего в глубине живота становится щекотно, будто там затрепыхались разноцветные бабочки.

– Ты очень, очень красивая, – потеряв находчивость от смущения, говорю я девушке, ощущая себя нелепым очкастым ботаником на свидании с секс-бомбой.

– Знаю… – улыбается Дана.

Механическая тетка снова объявляет станцию. Мне пора выходить. Но, парализованная чарами ослепительной брюнетки, я остаюсь на месте. Мы едем дальше. Слышу, как жужжит сотовый. Быстро вынув его из кармана, я подношу аппарат к уху и говорю: «Але!», нажимая на кнопку отбоя. Имитируя сорвавшийся телефонный звонок, я спешно отключаю мобильный. Конечно, мне очень стыдно, ведь это звонит Ленка, которая ждет меня сегодня в гости. Похоже, Дана не просто девушка из неведомой сказки, а настоящая колдунья. Так по-идиотски я не вела себя еще со времен школьных свиданий, когда боялась, что мое случайное счастье способен спугнуть любой неверный звук!

– Твое лицо кажется мне очень знакомым, – снова замурлыкала собеседница, проводя подушечками пальцев по моей щеке.

– Мир тесен, – улыбаюсь я, кайфуя от ее очередного прикосновения.

– Мне кажется, я видела тебя в клубе «Удар», такое возможно?

– Вполне возможно, я часто там бываю… – отвечаю я, удивляясь, что эта роковая красотка посещает самый известный ночной клуб для лесбиянок, куда я неоднократно отправляюсь на поиски новых знакомств, романтических приключений, да и просто позитивного отрыва, без которого скучно жить.

– Ты сильно торопишься? – многозначительно спрашивает Дана и кладет обе руки мне на ногу, всматриваясь в глаза.

– Да так, не очень, – неуверенно отвечаю я, вспоминая старую истину: «Будьте осторожны со своими желаниями, они могут сбыться».

– Поехали ко мне, ты мне понравилась, я не хочу тебя так просто отпускать, – откровенно глядя на мои губы, заявляет девушка, которая за время нашей беседы незаметно превратилась в настоящего дьявола-обольстителя.

– А ты смелая, – отвечаю я ей, понимая недвусмысленный намек.

– Я люблю спонтанность в жизни… Кстати, вот и наша остановка, – кокетливо заявляет Дана и тянет меня за руку из вагона, легко передвигаясь на высоких каблуках. Несмотря на ломоту в теле, накрывшую меня после тренировки в спортзале, я следую за пленившей меня спутницей, стараясь не сбиваться с ритма ее ходьбы. «Кот со своими мышцами идет к черту…» – делаю я бесповоротный вывод, теряя волю при виде чувственных линий бедер девушки.

Мы идем сквозь оживленный квартал спального района. Я все больше убеждаюсь в том, насколько далеко, оказывается, может завести одно внезапное знакомство. И угораздило же нафантазировать себя в постели с этой брюнеткой, впервые в жизни увиденной в метро! Если бы кто-то сказал, как невообразимо сегодня сложится мой день, я никогда бы не поверила в реальность такого интригующего поворота…

Дана тащит меня в огромный супермаркет. За десять минут она умудряется шустро заполнить тележку всевозможными глупостями, на какие только способна капризная женская фантазия. Кокосовый торт, пара бутылок дорогого французского вина, эклеры с кремом, фруктовый сок, имбирное печенье, орехи в шоколаде, свежий номер «Vogue», диск с подборкой популярных фильмов, средство для мытья посуды и смешные детские носки – вот далеко не полный список того, чем отоварилась моя новая подруга.

– А это моя слабость, люблю их дома носить! Они как раз впору на мою маленькую ступню, – смеется плутовка, выхватывая из тележки ярко-розовые носки с изображением фиолетовых мишек.

Дана быстро расплачивается кредитной карточкой, попутно кидая основательную сумму на счет мобильного. Изящно выкатив тележку на стоянку супермаркета, ловит такси, чтобы доехать до подъезда со всем накупленным барахлом, несмотря на то что он находится через пару десятков метров.

– Я свою тачку сегодня на стоянке бросила. Завтра заберу. Такая пробка была, что я решила воспользоваться метро. И видимо, не зря, – подмигивает кокетка, сжимая мою руку, пока мы едем в такси от магазина до подъезда ее дома.

Открыв дверь квартиры, девушка вежливо приглашает меня войти.

– Надевай, как раз тебе подойдут, – указывает изящным пальчиком на пушистые тапки с мордочками и ушками зайцев.

– У меня были похожие, – пытаюсь шутить я, чувствуя некоторое нервное напряжение, которое не покидает меня с момента, как Дана предложила мне поехать к ней в гости.

– Чувствуй себя, как дома, – говорит красавица, нежно прикасаясь к моей руке, замечая то, как осторожно я оглядываю огромную квартиру с первоклассным евроремонтом.

– Спасибо, – улыбаюсь я, чувствуя, будто нахожусь в каком-то остросюжетном кино.

– Располагайся удобней и налей себе что-нибудь выпить, а я пока переоденусь, – говорит Дана, ускользая в дальнюю комнату.

Я иду на кухню, запускаю музыкальный центр и наливаю себе сок. Включаю мобильный и отправляю sms-ку Ленке, которую так незаслуженно слила куда подальше, поддавшись чарам прекрасной незнакомки. Потом отправляю лучшей подруге вторую sms-ку. Извиняюсь, как могу. Пишу, что со мной все в порядке. Обещаю приехать позже, пытаюсь оправдать себя невероятной ситуацией, в которую попала по иронии судьбы. Получаю Ленкин сдержанный ответ, что я засранка, немного успокаиваюсь и снова выключаю мобильный. Озираюсь по сторонам. Чувствую себя маленькой букашкой в огромной квартире с трехметровыми потолками и полом с подогревом, удивленно смотрю из окна двадцатого этажа элитного дома… Вот так дворец у хрупкой милашки, случайно встреченной мною в тесном метро!

– Это квартира моего содержателя. Нормальная хата вроде бы… Тебе нравится? – интересуется моя новая подруга, неожиданно появляясь сзади.

– Очень… – отвечаю я, оборачиваясь. Она появилась за моей спиной, одетая в полупрозрачное, кружевное боди и меховые туфельки, на небольшом каблуке. Мой утвердительный ответ адресован исключительно ее сногсшибательному виду, а вовсе не необъятным хоромам какого-то неизвестного мужика, но это неважно.

– У тебя классная фигура и такие глубокие глаза, – говорит девушка, наливая мне дорогое французское вино в бокал.

– Спасибо… По-моему, классно то, что мы так неожиданно познакомились, – отвечаю я.

– Тогда за встречу, – улыбается кокетка и чокается со мной бокалом из изысканного хрусталя.

И вот первая бутылка вина подходит к концу, а я начинаю узнавать от своей новой подруги, что та не так давно приехала в Москву из Латвии и на сегодняшний момент находится на содержании у какого-то чудовищно богатого дядьки, к которому не испытывает ничего, кроме нужды в его денежках. Именно наличие обеспеченного покровителя и дает ей возможность сорить купюрами направо и налево, не заботиться о судьбе своей очередной тачки, отрываться в модных клубах и искать приключений на свою очаровательную задницу неизвестно где.

– Не думай, я не проститутка, просто пока не научилась обходиться без нормальных мужиков… – слегка заплетающимся голосом оправдывается девушка-мотылек, разрезая кокосовый торт.

Я вовсе так не думаю, дорогая моя, просто теперь мне становится понятно, зачем ты появляешься в лесбийском клубе «Удар», куда в большинстве случаев приходят за случайным сексом с не менее голодной до внимания представительницей женского пола. Теперь мне понятно, почему тебе не страшно приглашать к себе домой первую встречную, да и к себе ли? Теперь мне понятно, почему ты так тянешься к странной незнакомке, как к источнику тепла, которого у тебя нет, в этой бездушной золотой клетке…

– Не беспокойся, его сегодня не будет. Он уехал на какую-то деловую встречу и вернется только завтра под вечер, – говорит Дана, пытаясь развеять мое беспокойство от некомфортного осознания того, что я тусуюсь дома у олигарха с его любовницей, не имея на то никакого права. Пусть даже я и девушка…

– Да ты авантюристка, – изумленно восклицаю я.

– Жизнь такая, – отвечает собеседница.

– А что подумает он? – заволновалась я.

– Он не имеет никаких прав на мою свободу… Я тысячу раз говорила ему, что он не запретит мне спать с тем, с кем я хочу, – словно прочитав мои мысли, успокаивает Дана.

«Что я здесь делаю? Какого черта? Зачем?» – спрашиваю я у самой себя и тут же сама даю ответ на все свои идиотские вопросы. «Да потому что она особенная», – всплывает в полупьяном мозгу последняя истина.

Когда мне было пять лет, я спросила у мамы, может ли девочка любить девочку. Мама многозначительно помолчала, но потом ответила, что может, но при условии, что об этом не должен знать весь мир. Когда я стала старше, мама деликатно начала интересоваться моей ориентацией. Понимая, что, вероятнее всего, дочь становится бисексуалкой, мама вскоре расслабилась на тему моего интереса к своему полу, ведь вокруг меня постоянно были и мальчики. Так что волноваться о том, что я до старости останусь лесбиянкой, причин не было. Но мама не знала, что у меня уже был подобный «коварный опыт», если его так можно было назвать…

В шесть лет я подошла к одной из девочек, которая училась со мной в одном балетном классе, и, сказав, что я хочу быть ее принцем, тайком поцеловала ее в темном коридоре училища. Девочка поклялась, что никому не выдаст нашу тайну и всегда будет моей принцессой. Потом я еще не раз спасала ее от злого дракона, и всякий раз это заканчивалось искренним поцелуем двух малолеток в заброшенном крыле нашего учебного комплекса. И эту трепетную ученицу с длинными ресницами, Женечку, мне хотелось любить и оберегать. Потому что она казалась мне особенной…

В моей жизни было много разных интересных парней, романтические отношения с которыми не приводили ни к чему хорошему… И я снова переставала верить в любовь, вспоминая своих прежних кавалеров: Пашу, Валентина, Витька и прочие, куда более недолгие увлечения, большинство из которых уже и не вспомню…

Когда мне было девятнадцать, я познакомилась с девочкой Юлей на одной из уличных тусовок, которыми во все времена славился Арбат. Юля оказалась дочкой военного и училась в престижном институте. Больше всего мне запомнились ее чистые, умные глаза и рыжие волосы с густой челкой. Юля никогда не бывала на подобного рода сборищах, потому что все свое время тратила на учебу. Она говорила, что всегда мечтала посетить Арбат, который многим известен своей уличной романтикой. С Юлей нас объединяла любовь к тяжелой музыке. И она с радостью согласилась пойти со мной на ночную вечеринку в рок-клуб. Юля чем-то зацепила меня с самого начала… Ее честный взгляд и бледная кожа вызывали у меня ассоциацию с тургеневскими девушками. А еще она боялась собак. Мне очень хотелось защищать и оберегать эту робкую девушку. Однажды я подарила ей ее любимые цветы. Юля была очень растрогана, когда я преподнесла ей ландыши. Она сказала, что мальчики никогда не делали этого… Когда мы пошли с ней на очередную ночную вечеринку в рок-клуб, Юля надела блузку из белого кружева и длинную юбку из черного бархата, чем стала напоминать любовницу Дракулы. Когда мы отдыхали с ней в чилл-ауте после порции заводных танцев, я настойчиво предложила сесть ей вместо кожаного дивана на мои колени. А потом, прижимая к себе ее хрупкую фигуру, запустила пальцы в ее волосы и страстно поцеловала. Юля тоже была особенной…

С каждым днем я понимала, что роман с девушкой, – это совсем иное, чем отношения с парнями… Когда ты встречаешься с мальчиком – ты испытываешь достаточно грубые чувства, будто убегаешь от огромной волны, которая непременно накатит, накроет тебя безудержно, как может только стихия, и, закружив в водовороте страсти, выбросит на пустой берег. И после очередного отлива ты приходишь в себя, копошась на пустынном берегу, выплевываешь изо рта песок и выбираешь из волос водоросли, вспоминая, как круто тебя закружил недавний оргазм. Другое дело, когда рядом девушка… Это все равно, что держать в ладонях маленькую птичку, боясь спугнуть ее одним неверным выдохом. И как приятно делать все возможное, чтобы она чувствовала себя с тобой спокойно и радостно, будто находится в объятьях солнца… Вот почему, полюбив девушку однажды, так трудно снова не поддаться на этот соблазн.

Но после нескольких подобных свиданий наши встречи с Юлей прекратились. Когда я стала намекать на нечто большее, чем поцелуи, девушка призналась, что она еще девственница и не знает, как ей следует себя вести. Тогда я поняла, что я лишняя в ее жизни и, решив не искушать невинную душу, предложила остаться друзьями.

– Ты любишь миндальное масло? Я хочу добавить его в ванну… – шепчет Дана, вырывая меня своим ласковым голосом из воспоминаний, которые внезапно нахлынули, придя вместе с послевкусием дорогого вина.

– Люблю… – отвечаю я, абсолютно забывая о том, что собираюсь переспать с первой встречной… Все потому, что она особенная.

И все происходит так, как еще пару часов назад рисовало мне воображение. Руки прекрасной незнакомки скользят по моему телу. Вокруг расставлены свечи. И она, девушка-мотылек, случайно встреченная мною в метро, теперь находится близко-близко. А ее безупречное тело совсем без одежды кажется еще более прекрасным, чем я видела его в своих мечтах…

Лепестки орхидей рисуют созвездие желания… Говорят, что ведьмы способны свести с ума одним взглядом. Как не повезло тем, кто живет своими опасениями! Это самый прекрасный удар, доводящий до нокаута. Я лежу на спине и смотрю в ее синие глаза… У страсти нет судей. Не надо считать до десяти. Я вдохнула запах миндаля и умерла пять минут назад. Гигантская волна не успела вынести меня на берег. В такие моменты хочется, чтобы в мире вообще не было мужчин. В моих ладонях была сказочная птица, она согревала меня объятьями самого сумасшедшего солнца, которое только может быть…

– Эта шлюшка поимела тебя, не отходя от кассы, – язвит Ленка, наблюдая мою счастливую физиономию, расплывшуюся в полупьяной улыбке блаженства.

Я все-таки сдержала обещание и приехала к подруге, как и говорила. Правда, из-за этого спонтанного свидания с «особенной» девушкой наша встреча с Ленкой состоялась только в полдевятого вечера.

– Пусть так, но я ни о чем не жалею… – отвечаю я, ничуть не смущаясь своего откровенного рассказа и совершенно безрассудного поступка.

– А если бы ее мужик вернулся раньше времени и застал бы вас… так… Тебе бы точно настала крышка, – ворчит Ленка, заботливо помешивая предназначенный для Валеры суп.

– Не отрицаю, – соглашаюсь я с подругой, задумчиво проводя пальцем по чашке с жасминовым чаем.

– Когда ты научишься думать головой, идиотище мое? – издевается Ленка и тянет меня за ухо.

– Прости, пожалуйста, что не приехала к тебе вовремя, потому что зависла у этой девчонки, – снова ощущая приступ вины, бормочу я.

– Забей, я давно не сержусь на тебя, чудо белобрысое, – говорит Ленка, обнимая меня.

– Ты лучше всех… Я больше так не буду… – мурлыкаю я, улыбаясь сквозь слезы.

– Будешь… И не надо врать себе, дорогая… Только впредь будь осторожней… – отвечает самая мудрая на свете девушка.

– Лено-ок… – нарушая повисшую паузу, лукаво мурлычу я.

– Чего? – звенит уверенный, как всегда, голос подруги, разгоняя оставшиеся пузырьки безмолвия.

– А у тренера по кличке Кот и правда маленькая пиписька… Я все-таки решилась и залезла ему в трусы, прямо на тренировке. Каково ж мое удивление было, когда я нащупала в интимном месте скрученный в колбаску носок, заботливо подложенный туда! А вместо королевского размера, которым Кот хвалился, оказался малюсенький корнишон!!! Сколько ж девушек купились на этот обман, а потом обломались не по-детски?!

– Хорошо, что ты не стала спать с ним! – веселится Ленка, сверкая ровными белыми зубками, похожими на гладкие речные камушки.

Все-таки ни у кого на свете нет такой подруги. Она умеет ждать, умеет прощать, умеет понимать и знает меня гораздо лучше меня же самой… Она – самая особенная девушка в моей жизни… Что бы я делала без Леночки…

Фисташковое мороженое

Я снова ведусь на статьи из женских журналов о том, что отсутствие семейной жизни, респектабельной работы и стабильного социального положения негативно сказывается на женской психике. Действительно, кто я такая? Пригламуренная маргиналка с претензией на оригинальность, которая развлекает пьяных мужиков и считает себя звездой теневого шоу-бизнеса… Больная на голову стриптизерша, почти готовая раздвинуть ноги, только бы попасть на обложку «Vogue». Параноидальная анорексичка с пережженными волосами, «убей-себя-об-стену»! Или я снова загоняюсь?

Я опять слишком много психую и перестала жрать. Из зеркала на меня смотрит ничтожество с торчащими ребрами. А ведь я и правда торжественно сливаю судьбу в унитаз, в то время как другие «хорошие девочки» делают карьеру, отращивают себе килограммы на задницах и уверенно движутся к стабильной жизни рядом с занудным мужем и сопливым ребенком в качестве багажа… Не хочу! Не могу! Не буду так! Я хочу жить по-другому!!! Я буду вечно безупречной сукой с обложки модного издания, окруженной накачанными любовниками и холеными любовницами. Буду вечно соблазнительной и молодой. Но пока я лишь амбициозная блондинка с фигой в кармане… Правы были статейки. Я полный лузер.

Без двух минут уныние. Холодный ветер задувает между рамами окон. Отсутствие мыслей. Одиночество в сети. Пальцы печатают бессмысленные письма в никуда. Сколько можно менять аватары в интернет-дневнике? Ты так и останешься тем, от чего сама хочешь убежать. Набор бездушных значков. Смайлики, запятые, точки, скобочки… Там, в электронном мире, нет эмоций. Ты хочешь разделить свои слезы с невидимым собеседником, а он, рассматривая твои послания, так и не сможет почувствовать того, что ощущаешь ты. Истерика онлайн. Прив! Как ты? Все ок. Пользователь больше не в сети.

Я неохотно вылезаю на улицу. Там над кварталами спального района висит пасмурный день. Сегодня солнце не балует своими лучистыми улыбками. Спортивная куртка не спасает душу от очередного сквозняка. Промокают кеды. Холодная ванна не отрезвляет, не разгоняет приступов грусти. В океане памяти утонуло отражение того, с кем полвечности назад мы сидели на краю луны. Свободная и ничья – я все та же.

Продовольственный ларек в конце квартала. Местные бомжи медленно скашивают свои мутные глаза в сторону моего ирокеза.

– Дочка, дай на хлеб…

– Без проблем, дядь.

Даю косматому мужику десять рублей. Хоть они вечно пьяные и клянчат только на водку, мне всегда жалко нищих.

– Ой, вот чучело! Ты такая откуда? Никифоровна и то красивше! – бубнит бездомный, скривив презрительную гримасу.

Бомж утыкается недовольным взглядом в мои виски, выбритые до идеально гладкой кожи пару часов назад. Хоть бы постеснялся так опускать меня, получив свой червонец.

– Ебать, какая уродина! – гаркает местный быдлан, затариваясь пластиковой баклажкой пива.

Сдерживаюсь до последнего. Не знаю, какое желание сильнее во мне сейчас: дать кому-нибудь в морду, чтобы отплатить за несправедливую обиду, или просто расплакаться во весь голос.

– Пачку ментоловых сигарет и фисташковое мороженое, пожалуйста, – прошу я продавщицу механическим голосом.

– За-акрыто, что, не видишь? – противно выдавливает из себя обесцвеченная блондинка, насмешливо глядя в мое растерянное лицо, появившееся в окошке ларька.

– Я думала, вы работаете… – недоумеваю я.

– Закрыто! – язвит баба, в ее насмешливом тоне чувствуется откровенное вранье.

– Но ларек всегда открыт в это время!

– Мало того что лысая, так еще и глухая? Закрыто! – ржет продавщица.

Резко развернувшись, я торопливо несусь домой, осознавая свое полное поражение. Может, не стоило принимать так близко к сердцу мнение посторонних людей, ничего не значащих для тебя? Будь я в другом настроении, непременно ответила бы какой-нибудь шуткой на все эти попытки задеть за живое. Но когда ты чувствуешь себя неуверенно, кажется, что весь мир хочет уничтожить тебя. Да… У них это получилось.

Проходя мимо детской площадки, которая уже давно стала местом сбора хачовских детей и местного быдла, я слышу недобрый смех.

– Инопланетянин! – визжит кучка детишек, и я тут же падаю, больно ударяясь коленками и лбом об асфальт пешеходной дорожки.

Не понимая, что произошло, я пытаюсь встать, стряхнуть облачко цветных искр, которые кружатся у меня перед глазами от внезапного удара. Стайка детей, довольно хихикая, сматывается за забор. Немного придя в себя, я грустно замечаю порванную ткань на любимых оранжевых штанах и тонкую леску, которая и была причиной моего неожиданного полета с неудачным приземлением.

Сдерживая пятиэтажный мат, дожидаюсь приезда лифта. В кармане звонит мобильный телефон.

– Але…

– Фрида, вы приглашены на деловую встречу, которая будет проходить в ресторане «Горки». От вас потребуется два часа присутствия. Время оплачивается, плюс такси до дома. Дресс-код праздничный, – профессионально милым голосом произносит секретарша моего модельного агентства.

– Хорошо. Во сколько я должна быть на месте?

– В десять вечера. Без опозданий. Оплата на следующий день в агентстве.

– Спасибо. Я приду.

– Спаси, Христос! – театрально декларирует зловредная бабка Тамара, натыкаясь на меня в дверях лифта.

«Как же все это заебало!» – крутится в голове последняя и единственная мысль, пока я возвращаюсь обратно, в спасительное укрытие собственной комнаты.

Клубные кофты, рейверские наряды, фрик-костюмы, платья, всевозможные перчатки и прочее барахло валяется посреди комнаты. Я снова и снова перебираю весь свой гардероб, собираясь на важное мероприятие. Секретарша модельного агентства сказала, что я приглашена на деловую встречу. Как бы не так! На самом деле это просто дурацкая тусовка, на которой очередному олигарху требуется окружение из красивых девушек, чтобы произвести впечатление. Эскорт-услуги, в общем. Какая же гадость – роль чьей-то живой игрушки, человеческой декорации! Как жаль, что за последний год мое модельное агентство зовет только на подобные идиотские посиделки, а не на съемки! Да уж, унизительное занятие, особенно для того, кто хочет работать перед камерой, а не быть бесплатным приложением к чужим амбициям! Однако придется засунуть свои желания в задницу и идти. В клубе всю прошлую неделю у меня было чудовищно мало приватов, и сейчас я совсем на мели. А у нас с папой опять закончились все продукты. Не стрелять же деньги у ларька, как этот бомж!

«Уделай меня нафиг, я твоя тощая сучка!» – блядским голосом хрипит Кортни Лав, внушая через наушники, что можно быть сладкой и гадкой, абсолютно не заботясь о том, что думают другие. И я нагло смотрю вперед. Приятнее внушать себе, что ты крута и охуенно привлекательна, чем вздрагивать от каждой насмешки в твой адрес.

Романтичное спокойствие вечерней Москвы. Замедленный ритм мыслей. Расслабленное лицо города. Столица, одетая в наряд из рыжих листьев. Романтичное очарование золотой осени. Выход со станции метро «Пушкинская». Надоело томиться в душной подземке, где на меня болезненно реагирует общественность. Я решила выбраться на поверхность в самом центре столицы и пройтись пешком до «Маяковской» – там расположен ресторан, куда я еду сегодня на «специфическую» работу. Уточняю, который час, у мужика в деловом костюме. Тот, слегка шарахаясь, отвечает на мой вопрос. Стою, с уверенным видом курю тонкую ментоловую сигарету, нагло глядя на изумленных прохожих. Идите к черту со своим презрением!

Местные лесбиянки, проходя мимо, косятся на меня с неприкрытым желанием. Небольшой скверик недалеко отсюда – постоянное место сборищ московской лесбо-братии. Все-таки Пушка, никогда не изменит своих традиций. Здесь можно встретить абсолютно разных людей, от геев и маргиналов до известных политиков. Постоишь пару минут рядом с метро – и несколько новых знакомств не заставят себя ждать. А вот и два длинноволосых парня, предположительно рок-музыканты, спрашивают у меня зажигалку. В другой раз попила бы с ними пиво, сидя у фонтана, и поболтала бы за жизнь. Но меня ждет деловая встреча.

Отправляюсь в сторону «Маяковской» по Тверской улице. Мимо меня проезжают мажоры в машине с откидным верхом. Кабриолет заметно сбрасывает скорость и подъезжает вплотную к тротуару. Модные парни пытаются со мной познакомиться. Гогоча на всю улицу, называют меня трансвеститом. Спрашивают, какой длины у меня член. С упоением плюю им на капот. Хорошо!.. Машина уезжает так же внезапно, как появилась. Иду дальше. Улыбаюсь модницам, идущим навстречу. Показываю «Fuck» цыганке, требующей мой браслет с искусственными камнями. Этот убедительный жест не только избавляет от ненужных слов, но еще и от проблем. Проверено. Пешая прогулка подходит к концу. А вот и пункт назначения.

Кокетливая вывеска самого дорогого ресторана, оформленного в русском стиле. Короткое, ясное и уютное слово: «Горки». Еще на входе улавливается шик национального размаха. Брючный костюм цвета морской волны, белый галстук, строгие туфли на небольшом каблуке. Берегитесь, олигархи! Сегодня я буду играть красивую и умную женщину.

– Мне зовут Жан. Я коренной француз, – буквально мусоля меня сальным взглядом, говорит сорокалетний противный мужичонка с откровенно еврейской внешностью. Он восседает за столом, щедро уставленным разнообразными яствами.

– Очень приятно, Фрида, – откровенно вру я, любезно улыбаясь, надеясь на то, что мерзопакостный богач додумается оставить мне чаевые за неотразимость.

– Двигайся ко мне ближе и закажи себе жюльен, – шепчет олигарх и пытается обнять меня за талию, довольно наблюдая, как на нас косятся посторонние посетители.

– Как вы относитесь к Французской революции, мсье Жан? – задаю я олигарху вопрос, ответить на который может только истинный знаток французской истории.

– Таки что? – мужичонка почти давится своей заливной рыбой.

– Протекторат Кромвеля, скажем… Вам это понятие о чем-нибудь говорит? – продолжаю я дискредитировать олигарха, изобличая его в отсутствии каких бы то ни было французских корней и даже знания школьной программы.

– Таки нет. Сменим тему. Я живу в коттедже, дизайн которого выполнен во французском стиле, – сверкая хитрыми глазками, хвалится мужик, характерно проглатывая букву «р», а на его мерзкой шее сверкает кулон в виде звезды Давида.

Украдкой глядя на часы, я обнадеживаю себя тем, что мне не так уж долго предстоит играть светскую леди, чтобы заполучить свои несчастные двести долларов. Жан, лапая мои руки, оценивающе глядит на область груди. Привередливо ковыряя вилкой соте из овощей, как подобает настоящей гламурной сучке, я механически улыбаюсь, предвкушая, как потрачу заработанное.

– Вам налить еще этого игристого каберне? – манерно растягивая гласные, спрашиваю я поганого собеседника, от которого рада сбежать куда глаза глядят.

– Да, пожалуй, – отвечает довольный олигарх, пытаясь схватить меня за попу.

Как мерзко устроен мир: одни люди, обладая властью огромных денег, покупают время других людей. Они тешатся фальшивым обожанием, убеждая себя в том, что держат в руках весь мир. Конечно, у вас есть все, несчастные богатые людишки. Вы не можете купить лишь одно – человеческую душу, сколько не сыпь деньгами.

– Але, Абрам! Это важный звонок из Франции, – небрежно бросает олигарх, брезгливо отпихивая меня от себя, будто карманную собачку. – Как там обстоят дела в моей мацепекарне? Если что-то не так, я завтра же к вам приеду и поставлю на уши весь Израиль!

Сижу и, сдерживая смех, рисую от нечего делать свастику чайной ложкой на фисташковом мороженом, которое заказала на десерт. Зачем этот смешной богач врет про свои французские корни? Все ведь и так ясно. Неужели для того чтобы собеседник начал тебя уважать, нужно быть непременно французом? Бред какой-то. По мне гораздо приятнее, когда человек говорит о себе правду.

– Итак, моя мадемуазель, теперь я снова свободен, – натягивая слащавую улыбочку, продолжает Жан, запуская пальцы мне под пиджак. – Фрида, я таки приглашаю вас в свой коттедж.

До наступления моей свободы остается десять минут. Я внимательно смотрю в глаза собеседнику, закуривая ментоловую сигарету, и отодвигаюсь на почтительное расстояние.

– Итак, что же мы там будем делать с вами, Жан?

Олигарх потирает руки, берет клубнику, которая украшала бокал с коктейлем и, делая таинственное лицо, произносит:

– Сначала мы побеседуем в джакузи, а потом будет шампань, гламур, лямур, о-ля-ля… – при этих словах олигарх резко притягивает меня к себе и пихает мне в рот замусоленную ягоду. Я отшатываюсь, едва подавив молниеносное желание сблевать.

– Спасибо, Жан, но мое время закончилось. До свидания, – решительно говорю я и встаю, направляясь к выходу.

Олигарх недовольно хмурит брови и сует мне в руку десять долларов. Скупой псевдофранцуз не способен даже дать нормальные чаевые – словно милостыню подал. Это напоминает мне, как утром я дала бомжу десять рублей на хлеб.

– Короче, ты получишь за секс две тысячи долларов, если согласишься анально – три.

– Оревуар, уважаемый, – холодно отвечаю я, втыкая в центр свастики, нарисованной на мороженом, столовый нож. Застегнув пиджак, я спешу вниз, где меня ждет честно приготовленная агентством машина.

– На Ярославку! – командую я водителю, брезгливо протирая руки влажной салфеткой.

– Что, опять домогались? – сочувствующе спрашивает дядя Миша, мужчина пятидесяти лет, работающий водителем в нашем агентстве. Он уже не раз довозил меня до дома с подобных «деловых встреч».

– Да, дядь Миш, не говори, такие уроды! – жалуюсь я, улетая всеми мыслями домой, где меня уже ждет любимый плюшевый мишка и чашка горячего какао перед сном.

– Сам расстраиваюсь каждый раз, как слышу разговоры ваших, из агентства. У самого дочка в модельки затесалась, но все какая-то грустная ходит, ничего не говорит, ей вон в Италию ехать предлагают, а мне беспокойство одно!

– Да уж, дядь Миш. Пусть бросает она это дело, пока не попала в беду. В агентствах наговорят с три короба, а потом в заграничные бордели девчонок поставляют. Если ваша дочка хочет фотографироваться, пусть лучше купит фотоаппарат, а вы щелкайте ее на здоровье. А от этих агентств только беды жди.

– Спасибо, милая, что предупредила, – благодарит меня водитель, который является единственным светлым персонажем, связывающим меня со злополучным агентством.

– Дядь Миш, будь другом, притормози у магазина, я так хочу фисташковое мороженое! Весь день мечтаю его съесть! Но все не судьба…

– Да не вопрос, девуля, приторможу хоть у Пентагона, если нужно!

Московская ночь. За окном мерцают бесконечные огни. Наконец-то я дома. Полосатые гольфы, свободная майка, уютный шум компьютера. Фисташковое мороженое. Теперь можно съесть его и насладиться отсутствием посторонних глаз, мерзких людей… осознать свою свободу.

«Однажды я расторгну контракт со своим агентством!» – обещаю я себе, пытаясь выбросить из головы отвратительного олигарха, который относился ко мне как к очередной шлюхе. Странно, но за все время агентство не пригласило меня ни на одну съемку! Я жажду попасть в «Vogue» еще сильнее, но мечта не дается мне в руки. Реальность выглядит совсем иначе и грубо указывает на мое место в жизни. Модельный бизнес не приносит ничего, кроме сомнительного заработка. Одни только «деловые встречи», где богатые мужики выпендриваются друг перед другом, а потом оценивают тебя, как лошадь, и предлагают ту или иную сумму за различные виды интимных услуг. Модельный бизнес не является тем, что должно было бы стоять за этими красивыми словами, а девочки не понимают, что попали в лапы порно-индустрии и мнят себя будущими звездами.

В окошко светит луна. Там, на ее краю сидит добрая фея и машет мне рукой. Я хочу такие же длинные голубые ресницы, как у нее, чтобы выглядеть так же сказочно. «Завтра покрашу ирокез в цвет неба, плевать, кто что скажет», – обещаю я сама себе и проваливаюсь в сон. Добрая фея с обратной стороны Луны снится мне, измазанная фисташковым мороженым. Она хочет отдаться мне, хлопает длинными лазурными ресницами и эротично кричит хриплым голосом: «Уделай меня нафиг, я твоя тощая сучка!»

Новый день сваливается на край кровати, приятно щекоча лицо солнечными лучами. Осталось забрать деньги из агентства, и – дело сделано. Роюсь в ящике с косметикой. Нахожу потерянные когда-то салатовые тени для век. Сегодня я хочу быть яркой и вызывающей. Фиолетовые брюки. Зеленая футболка. Клетчатые кеды. Шерстяной кардиган, шоколадного цвета. Пью малиновый сок. Думаю о зебрах. Хочу быть волшебным пони. Брею виски. Привожу в порядок прическу. Слушаю «Drum\'n\'Bass». Обожаю себя улыбчивую и знаю, что настроение всегда портится, стоит только тебе, такой счастливой, выйти на улицу.

Знаете ли вы, что можно почувствовать, побрив виски? Осуждение города, где каждый выглядит как все, немые проклятья боящихся чуждого и холод. Вечерний воздух равнодушно касается обнаженной кожи, по которой пару часов назад прошлось свежее лезвие. Возмущенные взгляды, безмолвно скандирующие: «Да как он/оно/она?! посмела??? Кто этот мерзкий звереныш, недостойный дышать одним воздухом с рожденными жить в обществе?» Люди, успокойтесь. Мне от вас ни жарко ни холодно. Мне нет дела до вашего осуждения. Мне просто уже откровенно похуй. Я уже давно переросла эту невыносимую боль всеобщего презрения. Я знаю, как умеет бить в самое сердце бесчеловечность. Вы смотрите как на урода, недостойного жизни, на любого, кто всего лишь выглядит иначе. Все пройдет. Прошло и это. Резкие черты лица, будто выточенные из камня, внушают страх и уважение. Острые скулы победителя, который не боялся проиграть. Я научилась смотреть сквозь вас, люди, и оставаться живой. Так делали индейцы-апачи, гордо носившие свои ирокезы, собираясь на смертный бой.

Я снова брею виски. И с восхищением вглядываюсь в зеркало. Одинокая египетская богиня, дикая кошка, принцесса неизвестного племени… Вы ненавидите мою невозмутимость еще сильнее. А я так хочу, и я буду делать так. Я чувствую себя гордой и красивой. Я – дитя новой цивилизации, в которой нет места примитивному мышлению.

Так, на позитивной волне, я незаметно дохожу до агентства. Еще на входе заметна огромная толпа стройных девушек, которые стоят в очереди на кастинг. Они все верят, что на них неожиданно рухнет слава и богатство. Дурочки. Очередному богатому папику захотелось помусолить молоденькую овечку – и вот вы все здесь.

– Фрида, мне доложили, что ты безобразно себя вела вчера, – хмурится директор агентства, неохотно отдавая мне гонорар за вчерашние мучения.

– А что я такого сделала? – недоумеваю я. – Я развлекала мсье Жана разговорами о Французской революции, любезно ухаживала за ним и выглядела, как сто тысяч долларов!

– Не оправдывайся. Ты нагрубила уважаемому человеку.

– Я нагрубила? Да я вчера была сама вежливость!

– Не уходи от ответа! – не унимается директор, вставая из-за стола.

– Но что опять не так?

– Такой солидный мужчина делал тебе выгодное предложение! А ты дерзко отвергла его любезность!

– Этот солидный мужчина предлагал трахнуть меня в жопу за три косаря зеленых, а я просто дала ему понять, что не шлюха. Что в моем поведении неправильного? – взрываюсь я.

– С таким отношением к жизни тебе никогда не сделать карьеру, дура! В следующий раз будь умнее. Господин Жан сказал, что желает встретиться с тобой снова. Он прилетает из Франции через месяц, и я уверен, что обратится к нам, чтобы мы организовали вам встречу. Будь с ним любезнее, ведь он платит огромные проценты за работу с нашим агентством.

– Спасибо за совет, я сделаю, как вы скажете, – вру я директору. А сама понимаю, что ни за что на свете не буду опускаться ни перед кем, ни за какие деньги. И вообще, давно пора валить подальше из этого агентства. Нет никаких сомнений, что оно связано с проституцией.

«Уделай меня нафиг, я твоя тощая сучка!» – заливается Кортни Лав, гипнотизируя меня через наушники плеера. Душа человека жива до тех пор, пока свободна.

Я иду по солнечной набережной и жую фисташковое мороженое. Люди сворачивают шеи, провожая глазами пришельца из другой галактики. Мои огромные голубые ресницы упираются в небо. Я купила их. Они помогают отрываться от земли и взлетать, чтобы люди никогда не вытирали об тебя ноги.

Кай

– Черный кофе без сахара и горький шоколад, – делаю я заказ в кафе.

– Что, совсем черный? И даже молоко не нужно? – кокетничает со мной рыжеволосый официант с веснушками на носу.

– Черный, мрачный, – подыгрываю я парню.

– Попробуйте наше фирменное какао, – сверкая ямочками на щеках, предлагает официант.

– Малыш, принеси мне самый черный кофе и самый горький шоколад, какой только есть в вашем сексуальном заведении, – паясничаю я, игриво ущипнув парня за ягодицу.

– Ой! – восклицает официант и тут же роняет меню на пол. А потом, смущенно краснея, ускользает за заказом.

«Он испытует отдалением, я принимаю испытание», – так звучат строки стихотворения поэтессы Зинаиды Гиппиус, которые крутятся в моей голове, который день подряд. Возможно, кому-то и нравится такая игра. А я не могу спокойно смотреть, как обстоятельства не подчиняются мне. Тем временем мир все изощреннее издевается над желанием изменить его. Прошел уже почти месяц, но нет никаких новостей от «Vogue»… Крылья за спиной высохли и держат меня в небе все хуже… А может, просто надо привыкнуть к тому, что они слабеют от безразличия, которое я встречаю, потому что на самом деле недостойна лучшего? Склонность бросаться в крайности ведет по тонкой грани безумия, и мне просто посчастливилось еще ни разу не сорваться… Женщины, мужчины, запои, периоды воздержания, приступы неуемного обжорства, а следом – приступы нервной анорексии, загулы и добровольное заточение дома. Попытки отказывать себе во всем и последующие неуемные траты денег. Повышенная любвеобильность, переходящая в неожиданные истерики. А дальше – горсти успокоительных и полная апатия. Доиграюсь когда-нибудь… Но лучше подумать об этом хотя бы после двух коктейлей.

– Я так рада, что ты здесь, Кай… – тихим низким голосом говорит Ира, прикасаясь кончиками пальцев к моей нервно сжатой в кулак руке, откровенно демонстрирующей мое взвинченное состояние.

Сегодня я не пошла на работу. Сославшись на плохое самочувствие, я позвонила менеджеру, нашла тысячу причин не явиться и взмолилась отпустить меня.

– Я тоже рад тебе, – признаюсь я и любуюсь Ириской, забыв о шоколаде и кофе.

Сахарная вата бесследно тает во рту, напоминая о зыбкости счастья. Земля под ногами ломается, как свежая корочка на французском батоне. Клочки растерзанного сердца размокают в горячих слезах, выкладываясь в форме вопросительного знака. Небо, усеянное рваными ранами облаков, не отвечает, когда прекратится это несмешное кино, где ты продолжаешь играть неизменную роль коллекционера ошибок.

Можно бесконечно плевать в воду, стоя на краю перил моста, можно ехать по встречной полосе с выключенными фарами. Беги, Лола, беги. Ты все равно никогда не уйдешь от себя. Таковы законы Вселенной. Слезы искажают угол обзора, мешая лететь на полной скорости под треки Билли Айдола.

– Все надоело, ничего не хочу… – признаюсь я писательнице в приступе будничной хандры. Только она может понять одинокого поэта в такой ситуации.

– Тебе захотелось побыть со мной, а ради этого уже стоило проснуться, – не скрывая улыбки и теплого огонька в глазах, отвечает Ира. – Мне все равно, что заставило тебя позвонить мне сегодня, ты рядом, и это так здорово…

Когда не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней, – гласит мудрая истина. Не все умеют так делать. Но если хочется, чтобы мир приветливо улыбнулся тебе, ищи встречи с людьми, которых ценишь.

Наверное, причина все же не в том, что мою покойную маму тоже звали Ирой, хотя даже черты лица этой талантливой писательницы напоминают о ней… Я просто пришла к выводу, что плохо поступаю, лишая внимания человека, который хорошо ко мне относится. Сколько можно быть последней сукой и тратить время на мужчин, которым не нужна моя любовь? Сколько можно медлить, когда хочется увидеть женщину, которую я имела наглость соблазнить первой?

Мы познакомились на одном из литературных вечеров, где собиралась творческая богема столицы. Поиск истинно духовной жизни отдалил меня от привычного лица повседневной Москвы. Восхитительное одиночество требовало неприкосновенности, потихоньку убирая меня из поля зрения старых знакомых. Органные концерты, выставки, театры… Поиск общения в кругу людей искусства выводил меня на новую орбиту. Стихи появлялись из ниоткуда, как маленькие полосатые ракушки, выброшенные прибоем на берег океана. Однажды я осмелилась исполнить несколько произведений в рамках выступления на литературном вечере. Общество московских эстетов горячо одобрило творения никому доселе неизвестной молодой поэтессы, и с тех пор посещение этих вечеров стало доброй традицией.

Помещение закрытого клуба для тематических мероприятий в центре Москвы каждый вторник вмещало в себя около ста человек. За дубовыми столиками в уютном помещении с приятным приглушенным светом люди общались вполголоса, пили чай или что-то покрепче. Когда на небольшую сцену выходил прочесть свои произведения очередной автор, аудитория умолкала и начинала внимать коллеге. А после благодарных аплодисментов начиналось обсуждение.

Сойдя со сцены после своего небольшого перформанса, я наткнулась на симпатичную особу.

– Как здорово! Мне очень понравилось! Кстати, я Ира. – Незнакомка протянула мне узкую красивую руку.

Сжав в ответном рукопожатии ее ладонь, я уловила странный импульс, исходивший от Ирины, подобный легкому разряду электрического тока. Интуиция подсказывала мне, что жизнь еще не раз сведет меня с этой особой.

– Называй меня, как сама захочешь, – ответила я своей новой спутнице и прикоснулась кончиками пальцев к ее лицу в знак расположения.

Хорошо зная, как можно очаровать женщину, будучи женщиной, я позволила взять верх обаянию андрогинной сексуальности. Ира казалась на редкость приятным человеком. Не могу сказать, что я влюбилась с первого взгляда, скорее, она стала мне симпатична… очень симпатична. В то время я не была связана ни с кем всерьез и не жаждала постоянных отношений, и легкомысленно подумала: «А почему бы и нет?»

Так началось наше общение.

Чем дальше, тем чаще мы бывали вместе. Когда литературных вечеров стало недостаточно, мы начали встречаться в более расслабленной обстановке. С Ирой всегда было интересно, поэтому порой я даже забывала, где именно мы проводили время. Гуляя по городским паркам или сидя в уютных кафешках, я увлекалась разговорами с Ирой и совершенно теряла ощущение времени. А потом, узнав ее лучше, я внезапно поняла, что стала жертвой наваждения: я не могу без нее.

Она похожа на священную египетскую кошку. Она одевается в черное и пользуется экзотическими духами с пряным ароматом. Стильная короткая стрижка подчеркивает царственность ее взгляда. Ее голос завораживает. Когда она рассуждает о древних цивилизациях или духовном пути человека, я могу слушать ее бесконечно. Моя прекрасная писательница неторопливо прикуривает тонкую сигарету, не прерывая полета мысли. А потом задумчиво вдыхает ароматный дым и замолкает на мгновение… Тогда мне хочется вместе с дымом втечь в ее легкие и, становясь частью дыхания, звучать в унисон с ее гипнотическим голосом. А потом проделать обратный путь и, растворяясь в спокойном выдохе, осесть отголоском ультразвука под сводом купола стратосферы…

Меня восхищает то, как тонко она видит мир, передавая в насквозь психологичных строках своих романов причудливое сплетение реальности и бессознательного. Это пробуждает еще большее уважение к ней. Она бестрепетно касается самых волнующих тем, заставляя их казаться еще более значимыми. Она выглядит королевой даже в зимней шапке и без косметики. Она не показывает свои слабости. Она успевает делать тысячу дел и никогда не жалуется на трудности. Мне нравится, как она ест мороженое, неторопливо облизывая губы. Ее вдохновляют сумасшедшие люди. Она умеет столь деликатно затронуть любую, даже самую мерзкую тему, что самый жуткий разговор станет прекрасным. Она умеет показать человеку его ошибки так, будто делает ему комплимент – и так, что хочется немедленно исправиться. Она нежно смягчает окончания слов, произнося звуки на выдохе. От этой вкрадчивой мягкости у меня пробегает разряд тока по пояснице…

В глубине ее глаз вспыхивают искры, когда она видит меня в брючном костюме и галстуке. Тогда мне хочется стать еще привлекательнее для моей красавицы. Дождаться, чтобы она хищно улыбалась, а ее голос звучал чуть ниже обычного. Сделать так, чтобы она, источая флюиды желания, кокетливо просила не сидеть так близко к ней. Притворяясь, что ничего особенного не происходит, настойчиво касаться ее колена кончиками пальцев. Наше общение стало приобретать отчетливый эмоциональный подтекст. Нет смысла врать себе, что Ира хочет всего лишь взаимной дружбы.

– У тебя сегодня фарфоровое лицо. Бледный цвет кожи – знак чистой души, – медленно выдыхая дым, шепчет мне Ира.

– А ты смотришь, как Сфинкс, и я теряюсь в лабиринте твоих мыслей, – отвечаю я, чувствуя, что не могу придумать ничего оригинального.

– Просто будь собой, – говорит собеседница, чуть касаясь губами вина в бокале.

Я загнана в тупик. Как можно быть собой, если этому мешает одна горькая правда, против которой не может пойти даже одна великая ложь? Однажды я узнала, что эта таинственная леди в стильной одежде, обладающая необыкновенным голосом, является авторитетной фигурой в современном литературном обществе Москвы. За ее хрупкими плечами значительное количество романов, поэм, стихотворений и десятки успешных публикаций. Но не это стало главным поводом остепениться и избрать другую линию поведения с человеком, заслуживающим большего, чем несерьезная игра Казановы в юбке. Все стало очень непросто, я поняла, что судьба завела меня в тупик… Оттого я прошу у официанта вторую порцию черного кофе с горьким шоколадом, надеясь, что мне принесут и пару яблок мудрости в придачу.

Давай надежду, не обнадеживая. Это – гораздо благороднее, чем создать пустые иллюзии и не оправдать ожидания. И я пытаюсь вести себя так. Ира именно тот человек, которому я меньше всего желаю сделать больно.

Ире непонятна легкая холодность, которой в последнее время отличается мое поведение. Наверное, поэтому она называет меня Каем, представляя красивым капризным мальчишкой с льдинкой в сердце. Сложно объяснить словами то, что творится у меня в голове. С одной стороны, безумно хочется быть ближе к ней, с другой – я понимаю, что этого никогда не может быть.

Ее слова на выдохе, от которых веет соблазном и ароматом сандала, раскалывают меня на тысячу огней. Ее черные струящиеся ткани парализуют мою волю нежным шелестом. Но как только я снова вырываюсь наизнанку своих пристрастий, ко мне возвращается рассудок.

Тогда я «испытую ее отдаленьем», а она принимает испытание. И делает это с блистательным терпением и сдержанностью. От этого мое сердце разрывается еще сильнее. А совесть, выплясывая тарантеллу на остатках моих нервов, скандирует: «Отдаленье! Отдаленье! Отдаленье! И никак иначе!!!» Я повинуюсь внутреннему голосу и сбрасываю ее телефонные звонки, игнорирую ее sms-ки и электронные письма, сжимаю кулаки, пряча их в карманах джинсов, и пытаюсь играть роль фригидной суки. Но разве этого достойна женщина, которая тебя любит? Устав ломать голову в поиске нужных слов и поступков, я наконец отдаюсь в руки судьбы.

Временами, когда перерыв в наших встречах затягивается, я начинаю еще сильнее скучать по Ире. Я иду все дальше по тонкой грани безумия и все чаще срываюсь. Плевать мне на приказания совести… Я больше не могу так! К чертовой матери это отчужденье, из-за которого мы, как последние наркоманы, вцепляемся в губы друг друга мертвой хваткой и не можем оборвать откровенные поцелуи на людях по нескольку часов. Эта терапия безразличием точно ни к чему хорошему не приведет. Ни для нее, ни для меня… Опасное существо – женщина… Все самые большие глупости совершаются из-за них. Особенно когда понимаешь, что тебе может перепасть еще чуть-чуть тепла…

Меня бросает то в жар, то в холод. Я все больше чувствую себя тем самым Каем, застывшим, отмороженно глядящим на грудь Снежной Королевы, но понимающим, как она прекрасна! Да уж, весьма точно меня окрестила прекрасная писательница… Я не могу больше мучить ни ее, ни себя… Пора завязывать с этой неопределенностью. Кай должен прекратить сидеть на одном месте, покорно выкладывая из осколков собственной совести слово «Вечность». Пора послать к черту ледяной дворец и коньки в придачу – и мчаться навстречу собственным желаниям, падая вместе с обожаемой женщиной в пропасть страсти. Либо ликвидировать это наваждение, самоудалиться из поля зрения друг друга, дойти до предела, а потом все начать с нуля, пытаясь стереть прошлое и родиться заново.

Сегодня, забив на работу, я предложила Ире увидеться в нашем любимом кафе. Здесь так уютно и тихо, и чужие взгляды не мешают быть откровеннее. Даже самые вредные мальчишки умеют быть милыми… Возможно сейчас – самое время покончить с недосказанностью, но мне не удается подобрать нужные слова.

– Два «Лонг-Айленда», пожалуйста, – делаю я новый заказ официанту и, получив желаемое, опустошаю сразу оба бокала.

Минималистичное платье, красный лак, черные крылья падшего ангела. Женщина, которая хочет и всегда берет свое. Сегодня она решила сделать контрольный выстрел в мое сердце. Как порочная девственница, она заставляет меня задерживать дыхание и задыхаться от частоты собственного пульса. Моя таинственная жрица порока способна на многое… Я понимаю, что мне не уйти от нее так просто.

– Все-таки ты сильно запал мне в душу, Кай… Я даже начинаю ненавидеть тебя за это. Вот, почитай. Может, ты начнешь понимать меня лучше, – Ира протягивает мне свежий номер литературного альманаха, где печатаются лучшие московские авторы. – Только откроешь его дома, – предупреждает она.

Очертания темно-вишневой мебели маленького кафе в тихом переулке Москвы незаметно расплываются… То ли я так быстро захмелела от своего любимого коктейля, то ли Ирин женственный аромат «Hypnose (Pour Homme)» настраивает на откровенность.

– Да… приятное начало для ночи, которая может сложиться даже лучше, чем казалось… – внезапно вырывается у меня, хоть я и не должна этого говорить…

– Так в чем проблема? – Ирины ногти впиваются в мою руку, пока моя ладонь гладит ее напряженное колено… Мне начинает рвать крышу.

Внезапно, в мыслях возникает другой образ, который заставляет ждать новой рабочей смены с нетерпением, появляясь в стрип-клубе порой вне графика. Он – накачанный бандит с серыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы. Немногословный, тертый жизнью мужчина, всегда одетый в черное. Его молчание, манера держаться и пронизывающий взгляд холодных глаз бросают меня в жар. Я ловлю себя на мысли, что не могу без него. Как я жду его прихода по пятницам, бросая нервные взгляды на пустой столик, где он обычно располагается!

А когда мой сероглазый король появляется снова, я стараюсь скрыть радость, сдержанно целую мужчину в щеку, осторожно касаюсь его затылка кончиками пальцев. Дальше все происходит по обычному сценарию: выпив с ним порцию виски со льдом, я немного наклоняюсь вперед и, слегка прищурив глаза, опускаю ладонь ему на колено. Он молча идет со мной в приватную комнату и внимательно вглядывается в мои кошачьи движения из-под полуопущенных век. Я люблю танцевать приваты только для этого человека.

Сегодня как раз пятница. Но образ сероглазого бандита сейчас кажется не столь совершенным, ведь мои глаза смотрят на Иру по-новому… Я сильно сжимаю ее руку и придвигаюсь к ней… Сейчас все остальное кажется второстепенным: галстук, туго стягивающий мое горло, любопытный взгляд официанта, громкий разговор за соседним столиком, холодный воздух кондиционера и слишком частое сердцебиение, почти мешающее мне дышать. Все прежние мечты и цели внезапно перестают существовать. Даже досада, что я столько времени напрасно жду звонка из «Vogue», испарилась вслед за колечком дыма, которое выпустили Ирины губы. Все лишние мысли растворяются, как кубики льда в бокале с коктейлем.

– Кажется, льдинка в твоем сердце тает, Кай. – Взгляд Иры настолько глубок, что в моем желудке проливается кипяток. Мне не терпится ее поцеловать, запуская пальцы в стильную стрижку.

«Еще ни один мужчина не принес в мою жизнь ничего хорошего…» – крутится в голове.

Солнце вставало и садилось, жизнь продолжалась по своему волшебному сценарию, а я всегда боялась остаться запертой в самой себе, обреченной смотреть на кривое отражение реальности в глазах тех, кто пользовался моим доверием. Все эти умники жили по принципу: «Прийти и поиметь, а потом насрать в душу и смыться». Появляясь ниоткуда, как если бы они приезжали на красном кабриолете под звуки «Led Zepellin», красивые засранцы завоевывали право подобраться поближе, а потом бросали меня, разбивая наивное сердце. И с каждой такой встречей я все больше разочаровывалась в мужчинах…

«Оставь ее и уйди», – приказываю я себе. А что я могу дать женщине, чья доброжелательность смягчает даже тоску по маме? Дружбу, готовность помочь, поддержку, внимание? Но будет ли этого достаточно, когда она готова отдать мне свою любовь?» – я спотыкаюсь об этот вопрос, так и не решившись поцеловать Иру.

– Знаешь, мне мало этого, Кай. Ты нужен мне весь, – отвечает она, словно прочитав мои мысли.

– Зачем? – осмелившись, спрашиваю я.

– Чтобы выжить… – отрывисто произносит Ира и пронзительно всматривается в мои глаза.

На часах почти полночь. Пора решиться и прекратить эти игры разума. Давай, давай, Кай, хватит возиться с ледяными осколками, спокойно сидя на заднице! Будь мужиком! Сделай первый шаг! Я наклоняюсь к Ириной руке и замираю, касаясь губами нежной кожи, не спеша прервать жест – скорее уважения, чем любви.

– Тебя ждут дома… – наконец нарушаю я молчание, которое так не хочется разбивать.

Заметив, что ее мобильный телефон уже не первый раз издает ноющее жужжание, валяясь в кармане, переключенный на вибрацию, мне и самой обидно, что я пришла к такому решению. А ведь можно было закончить вечер по-другому…

– Но тебя-то вряд ли кто-то ждет, – едко замечает Ира.

Действительно, папа сегодня работает в ночную смену. Одинокая постель да окно с видом на неспящую Москву, глядя в которое, я снова просижу до утра наедине с мыслями – вот и все, что ожидает Кая сегодня.

– Так будет лучше. Мы скоро увидимся, – грустно отвечаю я Ире, сажая ее в такси. – Обязательно напиши мне sms-ку, как будешь дома.

Спеша к себе на последнем поезде метро, я сожалею, что не осталась с ней. Оказавшись дома во втором часу ночи, я снова смотрю в глаза своему одиночеству, которое, похоже, завела вместо кошки. Оно такое голодное и беспокойное, и его невозможно задобрить ни молоком, ни стаканом спиртного. Изменяя своему принципу не пить, дабы отвлечься, я наливаю холодный «Джек Дэниэлс», который поможет заснуть быстрее и погрузиться в забытье без снов. Сегодня у меня нет сил разговаривать с ночным городом, даже обдумать, что я натворила…

Опускаю в бокал с виски кусочек льда. Вспоминаются моменты немногословного общения с любимым гостем, который заказывает мне приваты. Чувствуется, будто это не он приходит в клуб за недолгими моментами прекрасного, а я… «Но может, я только порчу людям жизнь, ломая их судьбы своим появлением?»

Делаю глубокий глоток. Губ касается спокойный холод. «Вот так и выглядит то, что причиняет боль моему сердцу», – перекатываю я мысль, наблюдая, как уменьшается на ладони льдинка, вынутая из бокала. «Только льдинка в моем сердце еще холоднее и никогда не тает, потому что злой Кай думает сначала о себе, а потом – о других», – признаюсь я, глядя в зеркало, и снова ненавижу себя за неумение сдерживать слезы.

Ход разрозненных мыслей прерывает sms-ка от Иры:

«Я люблю тебя. Дай мне имя.

Без тебя я – ничто, я – бездна.

Без тебя плоть и кровь стынет

Имя, тело мое – тесно.

Я молю – заклейми взглядом,

Я хочу быть твоей вечно.

Одари меня хоть адом,

Коль иным одарить нечем…»

Вместо простого сообщения, что она благополучно доехала, пришло такое красноречивое послание… Убедившись, что Ира дома, я беру в руки журнал, который писательница презентовала мне сегодня.

«Все встречи не случайны. И как бы ни сложилась жизнь, помни, что я люблю тебя», – обнаруживаю я фразу, написанную от руки на первой странице. Здесь обычно пишутся пожелания тем, кому дарятся книги. Произведение, главной героиней которого Ира сделала меня, имеет простое и ясное название: «Тебя нет».

«Но ведь я все сделала правильно! Я отдалилась первая! Мне нельзя так сильно вторгаться в ее жизнь!» – кричу я в истерике и бессильно колочу кулаками по стене. «Но ведь так действительно лучше?» – захлебываясь слезами, спрашиваю я то ли себя, то ли судьбу, то ли жестокого Кая, который и в книге Иры не изменил своей сути. Но безмолвие моей домашней преисподней не дает ответа, правильно ли я поступаю с женщиной, у которой есть муж и семилетняя дочка.

Говорили же умные люди: «Будьте осторожны со своими желаниями, они могут сбыться!» Вот до чего довела моя ненасытная потребность в женской любви…

Эти кошачьи игры с убранными коготками, это ощущение шелка на кончиках пальцев, эти бесконечно нежные взгляды, эта роль самого любимого чудовища, которому позволено все… Как сильно может занести на привычном вираже! Она – жгучая брюнетка, пахнущая египетскими ночами царица, в чьих миндалевидных глазах сияет темный огонь. Она такая опытная, она умеет читать твои мысли, она балует твое несчастное самолюбие, взмахивая длиннющими ресницами, трепещущими, лишь стоит ей увидеть едва уловимое движение твоих губ… Да, да, ты сама во всем виновата: ты соблазнила ее первая и сделала ее именно такой! Она хочет тебя всю, она готова сожрать тебя без остатка, у нее есть абсолютно все, и ей так не хватает тебя! Она такая неотразимая и манящая, ее смуглая кожа излучает жар текущей лавы. Хочешь – бери ее и выпей до последней капли, она так ждет этого момента! Все так красиво и грустно до боли… Она замужем. Она – мама. Ты все еще имеешь наглость смотреть в ее сторону? Она никогда не должна быть твоей.

Хотеть и не иметь права обладать – вот что способно довести до отчаянья. Я собственными руками создала свою музу и теперь должна отречься от нее. Почему? За что? Зачем все так? Зачем я однажды появилась в жизни Иры? Зачем, не ведая, что творю, я украла любовь, которая по праву должна принадлежать ее семье, а не чужой девушке, которую она ласково называет Кай?

Одиночество подходит ближе, трется о мои ноги, мяукает и настойчиво просит утолить его голод, ничего больше не чувствуя, будто заводная зверюшка… В его зеркальных глазах читается ответ: «Вот, что происходит, когда ты приручаешь чье-то сердце, не думая, чем это закончится».

Грустный клоун

Дождливая Москва встречает меня на размокших улицах тоскливым хлюпаньем под ногами. Хочется свернуться клубочком под цветным одеялом, спрятаться от всех, но приходится снова стиснуть зубы и тащиться на работу. Меня еще до сих пор не отпустила эйфория от вчерашнего органного концерта. Здание старинного католического собора… Высокие потолки, цветные витражи, строгие – даже суровые – лики святых… Звуки органа проливаются на слушателей подобно неземной благодати. И все пространство заполняет божественный покой, в попытке вместить который становится тесно в самой себе… А потом – дорога до дома по вечерней столице, в компании огромного зонта и шепчущего ливня. Горячий глинтвейн перед сном и плавное погружение в грезы…

А сегодня нужно опять вставать по дребезжанию будильника, будто солдату – по команде военной тревоги. И, покидая спасительный кокон сна, продолжать реальную жизнь – как битву на выживание. Открывай глаза. Закрывай душу от посторонних. Заткнись и действуй. Немедленно.

Застегиваю куртку до подбородка. Задираю воротник повыше. Ныряю в метро. Встаю в дальний уголок вагона. Чувствую, как кто-то наступает на мой свеженачищенный ботинок. Наступаю на ногу в ответ. Ощущаю себя мерзко. Все-таки не научилась я еще расчищать себе дорогу локтями…

– Слушай, Фрида, ты же москвичка, а работаешь в стрип-клубе, – недоумевая, говорит Пантера.

– Ну и что? – не понимаю я.

– Как сказать… Стриптиз – удел иногородних девушек. Они приезжают в столицу в поиске лучшей жизни. А ты… Москвичка, с высшим образованием, из интеллигентной семьи – что ты делаешь в этой грязи?

…Однажды ты поймешь, что стекла защитных очков искажают краски рассвета, и посмотришь вокруг незащищенными глазами. Но ты не увидишь солнце сквозь грозовые тучи. Барахтаясь в недоумении, ощущая себя птичкой в нефтяной луже, ты уже не сможешь стать прежним. Ощущение бескожести запоминается разрядом тока, пробегающим по позвоночнику. Глаза смотрят на свет, но видят лишь сгустки тени. Осознание собственной наипездатости однажды заканчивается. Уверенность внезапно перегорает, как лампочка в подъезде. Пики частоты разочарований на повседневном графике стремятся к бесконечности.

Уверенность сменяется новым всплеском отчаянья. Розовый шерстяной свитер, надетый на голое тело, больше не балует ощущением спокойствия. Ягоды рябины выглядят все такими же красными, даже устав пылиться на полке с прошлой осени. А умение улыбаться как ни в чем не бывало, когда душа не находит места, со временем теряется. Мармеладные звездочки слиплись в мутный жалкий комочек, забытый на дне пляжной сумки. Жизнь не будет прежней, сколько ни переводи стрелки часов назад. Обидно и больно, как будто поскользнувшись на чужом презервативе, падаешь на немытый паркет.

Я теряюсь с ответом и молчу. Академия хореографии, в которую я собиралась поступить, окончив балетное училище, осталась несбыточной мечтой. Вскоре я стала студенткой актерского факультета Всероссийского государственного института кинематографии. Во ВГИК меня потянуло желание получить творческую специальность. А какая еще профессия может заинтересовать девушку, живущую мыслями о сцене? Но одного этого мало для разумного объяснения, почему теперь я веду образ жизни фрика, пытаясь засветиться со своим шоу по ночным клубам.

Так и не ответив, я делаю вид, что собираюсь репетировать, а на деле попросту ухожу от разговора с Пантерой. Мне совсем не хочется рассказывать досадную правду о лучшем творческом вузе нашей страны человеку, который недавно приехал в Москву и мыслит стереотипами. Да и какой смысл рассуждать на «больные темы» с собеседником, ценности которого настолько отличаются от твоих?

– Фридочка, ну расскажи, о чем ты там все время мечтаешь? Ты так отстраненно смотришь непонятно куда… Опять думаешь про свои любимые танцы?

Поймав меня по дороге из гримерки, Пантера явно не желает оставаться в счастливом неведении о тайнах и сюжетах моей судьбы, так старательно скрытой от посторонних.

– Скажи, подруга, а о чем мечтаешь ты? Давай о тебе пока, а обо мне поговорим попозже?

Ярко накрашенные глаза Пантеры заметно расширились. Танцовщица рефлекторно сдвинула тонко выщипанные брови, как это бывает с человеком, который внезапно озадачивается трудным вопросом.

– Ну как… Фрида, ты такая смешная… Я такая же, как все. Мне нужно много бабла, красивые вещи, щедрый ухажер, машина, дача, ну, однушка в Москве, на худой конец… Ради чего еще может жить девушка?

Сжимая в ладони любимый брелок – сердечко из розового стекла, я пристально вглядываюсь в голубые глаза украинской иммигрантки, приехавшей в столицу в поиске «того самого счастья каждой девушки».

– А о чем ты мечтала в детстве?

Услышав мой невинный вопрос, Пантера почему-то странно съежилась.

– Какое это может иметь значение? – Девушка пятится назад, недоверчиво глядя на меня.

– Я просто хочу узнать, кем ты хотела быть в детстве?

– Ну, так, волшебницей быть хотела. Но это же так глупо! – Пантера смеется во все свои тридцать два зуба, белоснежные и ровные.

– Почему глупо? Вовсе нет… Скажи мне лучше, а сейчас ты счастлива?

– Тю! Ты такая странная… Я вообще об этом не думаю! – отбив мое любопытство сухим ответом, приятельница решает исчезнуть от греха подальше и быстро ускользает от меня в курилку.

Да уж, говори, что ты не думаешь о том, счастлива ли ты… Не пытайся врать мне, что навсегда забыла о том, кем хотела быть в детстве. Через мутное стекло твоих нынешних грязных мыслишек больной откровенностью виднеется отчаянье, а ты делаешь вид, что все так и должно быть.

Когда ты была маленькой, ты, взобравшись на высокий стул, декламировала детские стишки, мило картавя слова. Тебе казалось, что ты выступаешь на огромной сцене, а из зала восторженно глядят поклонники. Став старше, ты включала кнопку телевизора худеньким пальчиком с маленьким ногтем, криво накрашенным маминым лаком… И там, на волшебном голубом экране, гипнотизирующим все живое своим холодным взглядом, проявлялись известные актрисы. Их скульптурно-правильные лица вызывали благоговение в твоем юном сердце. Ты тайком воровала накладные ресницы и косметику из маминой комнаты и, запершись в ванной от строгой бабушки, начинала заветные превращения. Шатаясь на каблуках и наступая на длинное платье, сделанное из праздничной скатерти, ты превращалась в Прекрасную Принцессу и ждала, когда примчится на белом коне Волшебный Принц и спасет тебя из плена Злого Колдуна. Став немного постарше, ты начала примерять другие роли. Ты признавалась в любви Евгению Онегину и звалась Татьяной, ты танцевала на своем первом балу каждую пятницу, становясь Наташей Ростовой, а старый фен, включенный в розетку, обдувал тебя теплым воздухом ирландских земель, помогая превратиться в Скарлетт О’Хару со страниц романа «Унесенные ветром».

И вот сейчас ты снова читаешь главы жизни, но уже переплавленные временем. Наверное, ты каждый лишний рубль откладываешь в копилку, горя желанием стать обладательницей спортивной иномарки? Или просто мечтаешь о богатом муже, забыв о том, что в мире есть безумство любви? А может, ты уже давно настроена пополнить ряды офисного планктона и жить тихо в надежде обзавестись трехкомнатной квартиркой, в которой предрекаешь себе безбедную старость? А скажи, пожалуйста, глядя во всевидящие глаза собственной совести: что стало с твоей детской мечтой? Тебе не хочется плакать, зная, что та самая девочка, которая когда-то стремилась стать одной из безупречных икон Голливуда, растратила все свои таланты и сейчас способна лишь на то, чтобы имитировать оргазм? Почему мы в детстве уверены в том, что даже самые неподвластные мечтанья обязательно сбудутся, лишь стань мы старше? Ну а потом, перешагнув рубеж «возраста сознательного гражданина», мы неожиданно обнаруживаем, что все, о чем мы так грезили в детстве, нам больше не нужно?

– Детство заканчивается тогда, когда человек понимает, что на свете нет чудес, и он рожден для того, чтобы работать, – умничает менеджер клуба Олег, подслушав наш с Пантерой разговор.

– Олег, я, конечно, рада твоему повышению зарплаты, но, знаешь ли, каждому свое.

– Будешь пререкаться со мной, я тебя оштрафую.

– Пользуешься полученными привилегиями?

– Минус тысяча рублей. Ты довольна?

– Засунь себе их в зад… в задний карман!

– Грубиянка! Я пожалуюсь на тебя шефу! – причитает Олег, быстро-быстро моргая глазками в нервном припадке.

– Актриса, е мое! Когда-нибудь ты доиграешься! – влезает в разговор бестактная стриптизерша Бейби, в надежде, что менеджер одобрит ее заискивания перед ним.

Как бы не так… Я не из тех, кто «вырастает» из своих заветных надежд. Возможно, поэтому надо мной смеются люди, называющие себя «нормальными». Я – посмешище для всех, кто отступился от прежних идеалов и теперь работает неизвестно кем, вопреки своим желаниям, зато на благо неизвестно чего. Работайте! Отказывайтесь от себя и дальше, а я сделаю все, лишь бы не изменять своей детской мечте.

Ежеминутно – занимаясь уборкой дома, стоя в очереди за хлебом, спеша по делам, сидя в салоне самолета, неспешно гуляя по набережным или просто глядя в окно на ночную Москву, – я живу мыслями о сцене. Я слышу аплодисменты переполненного зала, мои глаза слепит свет софитов, а тело напряженно вздрагивает, готовое к любому танцу. Все люди играют в игры. Но роли большинства скучны и предсказуемы: замученный бухгалтер, обманутая жена, уставший секретарь, забегавшийся курьер, боящийся за свои миллионы бизнесмен, обеспокоенная мамаша, голодный студент, честная проститутка… А я играю роли, которые задумала еще в детстве. Я ни на секунду не отступала от своего плана. Я билась головой даже в закрытые двери. Не берут в Академию хореографии? Но как же я буду жить без сцены? Мне больше ничего не нужно… Значит, я снова буду репетировать танцы, изгибаясь в неимоверных па посреди комнаты, разобью от усердия люстру, начитаюсь умных книжек об искусстве, поплачу над тем, что теперь не судьба идти по жизни на пуантах, а потом решу стать актрисой и пойду поступать во ВГИК. И, черт побери, получилось же… На этот раз все вышло по-моему. И вот я почти Джульетта! Я – студентка актерского факультета!

Поначалу все было прекрасно. Успешно пройденные экзамены позволили попасть на бюджетное место. Но вскоре открылась настоящая правда жизни. После первого семестра студент из потомственной театральной семьи дал педагогам обычную взятку. Это все, что было нужно, чтобы девушку без нужных связей потеснили на коммерческое отделение. Парень без труда попал на бюджетное место, не прикладывая абсолютно никаких усилий. Людям из деканата было наплевать, что у меня меньше чем за полгода до этого умерла мама, а восемнадцатилетняя девушка вряд ли сможет заработать несколько тысяч долларов, чтобы платить за институт.

Поиск гигантских денег стал началом этапа борьбы за выживание. Я не могла расстроить папу сообщением, что едва не вылетела из института, сдав сессию на пятерки… В советское время подобная ситуация никому даже не пришла бы в голову, но, к несчастью, мы – дети современного общества, в котором правит бесчеловечность… Причиной многих бед становятся деньги, главное зло человечества…

Педагоги ВГИКа руководствовались не самыми чистыми побуждениями. Я бы сказала даже, что они мало походили на порядочных людей. С тоской вспоминая своих наставников по танцам, я удивлялась, что в таком престижном вузе преподают такие неприятные люди, у которых не хочется учиться ничему.

Миллионы восторженных выпускников по всей стране, едва окончив школу, стремятся поступить в этот институт, мечтая о романтике актерской жизни.

– Вы дерьмо! Вы бездари! Скажите спасибо, что вообще живете на свете! – орали на нас учителя.

Педагоги ставили цель превратить людей в податливый материал, из которого будут лепиться роли. Это было мучительно. Вот такой оказалась театральная романтика…

– Стать актером – значит забыть о том, кто ты есть, – утверждал один из наших педагогов.

Мы носили специальную черную униформу и убирали волосы в хвост. Девушкам строго воспрещалось пользоваться косметикой. Бесконечный террор создавал впечатление, будто мы – члены какой-то секты.

– Хочешь быть актером – смирись с тем, что ты ничтожество, – ломали остатки наших индивидуальностей жестокие наставники.

Такая система обучения негативно отразилась на многих студентах. Один попал в психушку, другой ушел в монастырь, девушка из благополучной семьи стала конченой наркоманкой, большинству остальных ребят навсегда искалечили психику.

Вспоминается, например, такая история. Во время очередного урока по балету одна из студенток отсутствовала. Поставив в журнале посещаемости прочерк напротив ее фамилии, учительница приступила к занятию. Все шло как обычно… И вдруг, из-за колонны фойе, где проходили занятия, появляется та самая прогульщица. Ее рук не видно – они спрятаны за спиной. Тихо подойдя к педагогу сзади, она что-то заносит над ее головой, секунда – и студентка с размаху ударяет женщину по голове бутылкой из-под шампанского. Та падает на пол, из раны струится кровь. Тихая с виду ученица чуть не убила педагога. Не хочется оправдывать ее, но крыша у человека едет явно не от хорошей жизни…

– Повторяйте за мной: я – никто. Я ничего не значу! – каждый день приказывала учительница по актерскому мастерству. В результате многие предпочитали прогуливать ее уроки, самостоятельно изучая суть системы Станиславского.

Единственным педагогом, которому было можно доверять, оказался наш преподаватель пантомимы. Он работал в цирке, выходя в основном в амплуа Грустного Клоуна. При небольшом педагогическом опыте на деле он умел гораздо больше, чем прочие бездарные актеры, которые преподают во ВГИКе, прячась от своей профессиональной несостоятельности. Этот человек учил студентов искусству языка жестов, обращаясь с нами, как с любимыми детьми. Его немногословные, но очень содержательные уроки усваивались гораздо лучше, чем истеричные приказы всех остальных преподавателей вместе взятых.

Отказывая себе порой даже в еде, мне удалось стать уважающей себя обладательницей диплома через четыре года. А теперь невозможно признаться, насколько жестокой школой жизни были годы обучения во ВГИКе. Правда, аккуратненький диплом, из-за которого пришлось преодолеть столько страданий, так мне и не понадобился. Почему-то ни на кинопробах, ни на телевидении его не просят предъявить в качестве подтверждения профессиональной состоятельности. Когда меня приглашают на съемки, все решает какая-нибудь другая причина. Режиссерам явно наплевать, училась я на актрису или нет.

А вот мне не наплевать на то, о чем я мечтала. Я просыпаюсь и опять слышу, как зал взрывается овациями, вижу в полудреме, как кто-то из первого ряда восхищенно преподносит мне огромный букет из белых роз. Я буду жить и умру на сцене. Вот только мечты об идеальном искусстве, заставляющем души трепетать от восторга, так и остаются только мечтами, сколько бы ни пришлось за них биться и страдать.

Очередной выходной после ночи в стрип-клубе начинается ближе к пяти вечера. Молоко с печеньками… Полузакрытые шторы на окнах. И такое знакомое одиночество… Лежа в кровати, зарывшись головой в подушку, я слышу, как папа включает на кухне телевизор. На самом лучшем канале страны показывают тупой сериал про каких-то крутых чуваков. В жизненное пространство нашей квартиры втискивается отвратительный сюжет про бесконечный секс, наркотики и убийства, засоряя мозг информационным дерьмом.

– Папочка, выключи, пожалуйста, этот ужас! Это же не кино, а параша!

– По другим программам еще более дурацкие сериалы.

– Тогда давай выбросим его в окно!

– Но я пришел с работы и очень устал. Мне хочется расслабиться и посмотреть кино. Потерпи.

Может, и хорошо, что я передумала и не стала ломиться в актрисы? Но сколько ни перещелкивай каналы, всюду человечество захватывает какой-то массовый пиздец, который каждый день выливается на нас с голубых экранов.

К черту телевизор! Все эти рожи до того уродливые и тупые, что мне кажется самым ужасным наказанием стать одной из них. Мое искусство совсем другое… Оно призывает чувствовать и думать, а не «быть клевым» и «не париться». Когда-нибудь я совмещу все свои знания и придумаю свое шоу… Плевать, что его никогда не покажут по телевизору. Но я не зря училась танцевать и перевоплощаться. Вот только как найти согласие с этим миром? Почему в меня тычут пальцами и называют странной? Может быть, это вы все неправильно живете? Я вижу по вашим глазам, что ваши мечты с треском развалились. Вам уже никогда не стать собой… Поэтому вы хотите сделать то же самое и со мной, да?!

– Ты куда, дочка?

– Пойду погуляю. Хочу побыть одна.

– Оденься потеплей и будь осторожней. Вечно тебе спокойно не сидится…

Каждый человек имеет право на кусочек счастья… За окном простирается серая осенняя меланхолия… Зонт, раскрывающий над головой небо в клетку… Недолгая прогулка под дождем. Спешно возвращаюсь домой, плюхаюсь рядом с папой на диван, мешаю ему разгадывать кроссворд. Тычусь носом, как собака, ему в плечо. Папа ворчит. Он так хотел разгадать пятнадцатый вопрос по вертикали! Но, заметив удрученное безмолвие дочери, откладывает в сторону журнал для эрудитов и несколько раз целует меня в лоб.

А потом наступает вечер наедине с фильмом, который давно пересмотрен… Плюшевый мишка Пыльный восседает на кровати, будто в первом ряду кинотеатра, завернувшись вместе со своей хозяйкой в теплый шотландский плед. Еще глинтвейна, дружище? Ты смотришь на меня круглыми черными бусинками, все понимающими игрушечными глазами, и знаешь, как я устала слышать один и тот же вопрос – почему я работаю стриптизершей, имея высшее образование актрисы? Да, такой вот сценарий у моей жизни. Не каждому дано упорно стремиться к цели, а потом, пройдя через все круги ада, почти достигнув желаемого, свернуть на другую дорогу. Но моя совесть чиста. Я никогда не изменяла своей мечте. Я слишком сильно хочу быть собой. Как жаль, что ты только слушаешь меня, дружок, и молчишь… Ты не можешь подсказать, как мне быть дальше. Впрочем, пока мне достаточно твоего понимающего молчания.

Давай поставим на паузу этот прекрасный эпизод, где героиня старого кино рассуждает о настоящей любви, сжимая в руках портрет единственного мужчины. Давай полюбуемся этим потрясающим моментом, когда в глазах человека видна его обнаженная душа. А потом, выбрав новый стоп-кадр, будем плакать как в детстве, сострадая замыслу режиссера. Телевизор нужен только для того, чтобы наслаждаться на видео лучшими фильмами, которые покупаешь для себя. Но, выключив любимое кино на самом интересном месте, я выбегаю из дома.

Серый вечер, который я провожу наедине с мучительными мыслями, гонит меня за порог, и я бегу – в надежде встретить одного важного человека. Мне нужен тот самый совет, который поможет понять, как быть дальше. Я искала правду в беседах с лучшей подругой, в толстых книгах, на задворках чужих судеб, даже в разговорах со случайными людьми, но не нашла ее нигде. Записная книжка, пересмотренная вдоль и поперек, брошена посреди комнаты. Теперь я знаю, к кому должна бежать за советом. Во всем разнообразии лиц огромного города мне нужен один Грустный Клоун.

И вот передо мной возвышается знакомое здание, строгое и холодное. Как давно я не была здесь… Дорога, по которой раньше меня вело чувство долга, вспомнилась легко. Этот путь, обильно политый слезами, я не перепутаю ни с чем. Переходы, коридоры и лестницы страшного места, где четыре года жесткие равнодушные руки ломали мою душу, все так же давят молчанием. Я так долго здесь не была, но ничего не изменилось. И вот я захожу в знакомый класс и, открывая дверь, вижу прежнюю мизансцену. Печальный лицедей сидит спиной к двери на краю стола, погрузившись в свои мысли. Его волосы и борода все такие же серебряные, и кажется, что от него исходит лунный свет. В этом классе проходили те самые занятия, на которых он учил нас настоящему искусству. Осторожно, разбивая тишину, я зову его по имени. Словно ожидая меня именно сегодня, спустя столько лет, учитель оборачивается.

– Привет, как здорово, что ты пришла. – В голубых глазах видна настоящая радость.

– Александр Владимирович, я часто вспоминала ваши уроки и давно хотела сказать спасибо за все, чему вы меня научили! – отвечаю я, а на душу нисходит волшебное спокойствие.

– Рад, что хоть кому-то из моих учеников пригодились мои наставления, – печально улыбается мой самый чуткий педагог.

– На самом деле, я пришла к вам за советом…

– Надеюсь, я смогу тебе помочь, – кивает артист.

– Александр Владимирович, знаете, я сильно разочаровалась в современном театре и кино, – начинаю я с опаской.

Грустный Клоун молчит и внимательно слушает, а я, уловив в его взгляде сочувствие, продолжаю:

– До того, как я поняла, что творится вокруг, мне очень хотелось быть актрисой. Но чем дальше, тем чаще я прихожу к выводу, что современное искусство изживает себя. Как вы думаете, я сошла с ума?

Дальше мне страшно говорить. Да кто я такая, чтобы так рассуждать? Может, я и правда – тупая дура, которая ничего не понимает в жизни? Говорят же люди, что с такими, как я, лучше не общаться… Грустный Клоун понимающе касается моего плеча, будто знает, что я скажу в следующую минуту, и отвечает:

– Ты не сошла с ума. Культура двадцать первого века переживает глубочайший спад. Пришла эпоха коммерческих ценностей. Все делается не для того, чтобы человек думал и чувствовал, а чтобы он отключал голову. Нам предлагают отсутствие интеллектуального содержимого, чтобы стало проще, так сказать, «тупить». Я правильно понял, что ты не особо хочешь сниматься в дурацких сериалах и передачах, которыми забиты сейчас все каналы?

– Да, да, вы так правы! – соглашаюсь я, искренне радуясь, что хоть кто-то догадался, что происходит у меня в голове. – Но что же это за парадокс – стать актрисой для того, чтобы понять, что детская мечта сбылась напрасно?

– Ну, ты не одна такая. Многие опытные, состоявшиеся актеры сейчас отказываются участвовать в бездарных проектах. Кто-то навсегда уходит из профессии, кто-то подался в авторское искусство.

Глядя на этого талантливого артиста, как на свою последнюю надежду, я, набравшись храбрости, рассказываю историю того, как однажды встала на путь причудливого творчества. В сбивчивых объяснениях сквозит история о преданности мечте, к исполнению которой я пошла другой дорогой. Лицедей слушает внимательно и заинтересованно. В его мудрых глазах читается одобрение и понимание.

– Александр Владимирович, люди называют меня странной, потому что я не похожа на них. А как мне жить, если сердце говорит, что по-другому невозможно? – жалуюсь я.

– Не обижайся на тех, кто смеется над тобой, – отвечает мудрый учитель. – Эти люди несчастны, они не знают, что такое слушать свою душу.

Продолжая такую важную беседу, понимая, наконец, что я не одинока, я осмеливаюсь задать и тот вопрос, который мучает меня все это время:

– Александр Владимирович, а как вы отнесетесь к тому, что москвичка с высшим образованием работает в стрип-клубе? – Подруги были правы, что проще говорить о себе, как о ком-то другом, если страшно рассказать правду прямо.

– Все зависит от того, почему человек пришел к такому решению.

– Знаете, может, это и покажется возмутительным, но мне приятнее заниматься собственным творчеством, даже если ради него приходится работать в ночном заведении. Это лучше, чем сниматься в кино, в котором нет даже намека на искусство… Вот. Возможно, вы, как представитель интеллигентного искусства, не одобрите мои фрик-эксперименты как попытку найти себя в творчестве, но все именно так…

По моему лицу градом текут слезы. Исповедь далась мне нелегко. Тишина старого класса, в котором несколько лет я училась актерскому искусству, звенит в ушах пронзительно и пугающе. Похоже, я наговорила лишнего…

– Я сам принципиально не снимаюсь в кино и вполне счастлив, ради чего делать из себя «продукт массового употребления»? – отвечает Александр Владимирович, внимательно выслушав меня. Вот так признание талантливого артиста! Я, открыв от удивления рот, будто глупый галчонок, не могу найти ни одного подходящего слова, чтобы ответить. А мудрый учитель, вытирая мои слезы, продолжает:

– Телевидение за последние годы окончательно разбило мои представления о том, какое искусство стоит показывать людям. Я все наблюдаю, как с каждым годом из нас делают дебилов с помощью зомби-ящика, и изо всех сил стремлюсь с ним не связываться.

Оказывается, я напрасно думала, что превращаюсь в изгоя общества. Ведь есть те, кто мыслит так же!

– А как же театр? – с нетерпением спрашиваю я.

– Я работал в театре несколько лет… Окунувшись в атмосферу театральной богемы, я разочаровался в тех, кто называют себя служителями Высокого Искусства. Это оказались по большей части двуличные люди, которые выглядят благородно, только произнося реплики великих пьес великих драматургов… Но все человеческие ценности, какими обладают их герои на сцене, в реальности сменяются низкими поступками бесчестных тварей. Пьянство, расточительность, подлость, беспорядочный секс – вот настоящее лицо подобной «элиты». Конечно, ни одна актриса не признается в том, сколько раз ей пришлось раздвинуть ноги ради того, чтобы получить роль в какой-нибудь дурацкой постановке. Тебе повезло, ты не стала игрушкой в руках какого-нибудь режиссера.

Откровения Александра Владимировича шокируют меня. Значит, актерская карьера строится только через постель… Вот почему многие режиссеры заманчиво обещали «большое будущее», заигрывая со мной. Как хорошо, что я не работаю актрисой…

– Знаешь, я ведь поэтому посвятил жизнь арене цирка, а ведь я тоже актер по профессии. Амплуа Грустного Клоуна позволяет донести до зрителей настоящие тонкие чувства, которые они никогда не увидят ни в одном «продвинутом» кино. Намного приятнее выступать для детей, чем играть в театре для самовлюбленной богемы. Дети – самая благодарная аудитория. Меня тоже считают странным, но я счастлив.

Слушая рассказ печального лицедея, я прихожу к выводу, что он тоже своего рода фрик. Ведь фриком можно назвать любого человека, кто видит мир глубже и хочет сделать его прекраснее вопреки непониманию.

– Александр Владимирович, спасибо вам большое! Вы так мне помогли! – говорю я сквозь слезы, обнимая своего любимого учителя, как много лет назад, когда впервые нашла в нем поддержку в жестокой реальности ВГИКа.

– Верь своим мечтам, и пусть у тебя все получается.

Александр Владимирович гладит меня по плечу, как ребенка. Посмотрев на меня, как заботливый отец, он добавляет:

– Приходи, когда станет трудно разбираться в жизни. Буду рад, если снова смогу помочь.

На обратном пути я смотрю на мир другими глазами, не боясь смеяться в лицо всему, что хочет помешать мне остаться собой, идти навстречу мечте. Надеюсь, меня однажды услышат. Я продолжаю играть ту же роль в спектакле «Жизнь».

Стоя лицом к спешащей толпе, рука торопливо смахивает слезы с лица. В меня злобно врезается очередное плечо, но сердце сейчас чувствует только любовь. Хочется спросить у каждого: ты когда-нибудь кормил с руки мечту? Ты когда-нибудь бросал горсть блесток высоко в воздух, отпуская мерцающую пыль лететь по ветру? Если это и вправду было, ты знаешь, что это путь, с которого не свернуть, как не стереть ожоги от полуденного солнца, прикасаясь руками к коже. Город оглушает стуком механического сердца, давая понять, что не желает ничего слышать об этом. Истерика подкатывает к горлу, хочется дать ей волю, выпустить ее…

Ты когда-нибудь смотрел в лицо безразличию? А так же часто, как я? Это как дыхание, выпущенное в никуда… Ты когда-нибудь вглядывался в обратную сторону Луны, забывая, что ее нельзя увидеть? Ты когда-нибудь ждал звонка – откуда угодно, ниоткуда, лишь бы телефон солгал, что ты не один? Тебя когда-нибудь касались тени звезд, настолько нежно, что хотелось плакать? А люди, прибавив шаг, бегут от ответа…

У тебя когда-нибудь возникало желание беседовать с первым встречным, лишь бы не слышать голос одиночества? Ты хотя бы когда-нибудь чувствовал что-то подобное? Это как пытаться увернуться от абсолютно неизбежного удара. Это как вспоминать, что мама, которой больше нет, называла тебя по имени.

Пульс города заглушает крик последнего вопроса: ты когда-нибудь мечтал по-настоящему? Это как пытаться натянуть на Солнце одеяло, чтобы Луна светила ярче. Это как перевести дыхание, прежде чем задохнуться навсегда.

Грохочущее безмолвие нещадно сметает со своего пути чудака, который пытается найти счастье в коробке с разноцветными леденцами. Скажите, люди, что стало с вашей детской мечтой? А вот я никогда не предам ее и всегда буду платить за это… Скажите, как можно быть таким безумно одиноким странником, теряясь в бесконечном калейдоскопе чужих силуэтов? А ведь можно…

И таинственное инкогнито снова распадается на тысячи цветных блесток на ветру…

Кошка на пустой крышке

Проворные снежинки проскальзывают в приоткрытую форточку моей комнаты. Им тоже хочется попробовать кусочек сметанного торта, которым папа решил побаловать меня во время новогодних праздников. Лакомьтесь на здоровье, крохотные ледяные пчелки! Этого сахарного цветка хватит на всех!

Болтаю по телефону со своей лучшей подругой уже второй час. Несмотря на сугробы около подъезда, у меня весеннее настроение, а на подоконнике цветет мой любимый кактус, вопреки законам природы.

– Ты помнишь, как в восьмом классе Дергачев заглядывал в декольте нашей шепелявой физичке? – допытываюсь я у Ленки, сгибаясь пополам от смеха.

– Ага, вот цирк-то был! – слышен радостный гогот на другом конце провода.

– А потом она ему злобно прошипела, отбирая дневник: «Брось свои фютки, детофька, а не то я поимею с тебя куфю удовольстфия» – и пригрозила указкой, как садо-мазо плеткой, помнишь? – не унимаюсь я.

– Аххахаа, да прекрати ты уже, я диплом тут пишу, а ты меня сбиваешь! – стонет Ленка.

– Да брось ты свой диплом, надо же когда-нибудь и отдыхать! А помнишь, как у физрука встало, когда он увидел, что наша грудастая Маринка на урок в футболке без лифчика пришла? – продолжаю вспоминать я.

– Аххахаха, если ты сейчас не прекратишь, я лопну от смеха, – угорает подруга.

– Уххааххаа! А потом он ей сказал, что у него сорвался презерватив, то есть норматив, помнишь, да? – ловлю я очередную порцию истерики.

– Аххахаха! – откликается Ленка, и мне слышится странный грохот. – Ну вот, из-за тебя я упала со стула!

Так мы веселились еще с час, пока не обсудили все самые громкие приколы нашего школьного времени. Но потом Ленка все-таки снова вспомнила про свои дела и, как обычно, занялась приготовлением ужина для любимого.

Нехотя закончив такой позитивный разговор, я пытаюсь восполнить недостаток общения в Интернете. Но никого из знакомых нет в сети. Еще бы, какой дурак будет таращиться в монитор субботним вечером, да еще и во время зимних каникул! Наверное, все либо в клубы, либо в кино, либо по гостям разбежались… Соседи давно разъехались по своим дачам, и на лестничной клетке воцарилась непривычная тишина. Пожалуй, жаль, что у меня нет парня… В эту одинокую минуту я готова приготовить ему все что угодно, хоть жареную Луну. Но парня у меня нет и друзей немного.

Обзваниваю всех, чьи лица и номера сумела вспомнить. Но люди либо сильно заняты, либо их просто нет дома. Но это же настоящая катастрофа! В эту секунду всем, кого я знаю, абсолютно не до меня… Мне не по себе… А вдруг это произойдет снова?!

И это произошло… В душу пробирается холодок беспокойства, будто зимний сквозняк через дырку в носке. Хочется втянуть голову поглубже в плечи, спрятавшись от всех, как улитка в домике. Старые телефонные номера сами вычеркивают себя из записной книжки. Знакомые сочетания цифр заставляют привыкнуть к неприятному ощущению пустоты. Люди меняют адреса, привычки и друзей, исчезая из дневника твоей жизни.

Можно примерять какие угодно цвета волос или бесконечно бриться налысо в надежде создать себе новую судьбу. Но приходит очередной день и заставляет свыкнуться с тем, что нет ничего неизменного. Ты платишь за счастье, как привык, словно покупаешь любимые эклеры, не зная, что теперь они продаются без начинки. А потом ты потеряешь и это.

Для того чтобы пересчитать старых друзей, хватит пальцев и одной руки. А ты, пытаясь угадать, чем отличается луна от монеты, будешь бесконечно штопать любимые полосатые чулки, которые одеваешь на домашние вечеринки.

На дно сознания легко падают воспоминания, похожие на пузырьки пены от шампуня – такие же красочные и пустые. Глупо хвататься за прошлое, выдавливая из его остатков мыльные пузыри. Ведь и они тоже лопнут.

Ты открываешь окно, но воздух с детства знакомой улицы больше не наполняет комнату ощущением весны. Теперь не спрятаться от горя, греясь у батареи, прижимая колени к подбородку.

Даже самые свежие простыни больше не будут хрустящими, как нетронутый снег за городом. Ты шьешь мягкие игрушки из лоскутков памяти, но все они получаются перекошенными и несчастными. И так хочется, вглядываясь из окна в полотно асфальта у подъезда, увидеть рисунок мелом, сделанный рукой старого друга! Но друг навсегда переехал, и ты даже не знаешь куда.

Когда одиночество превращается во внутреннюю анархию, человек невольно запускает программу саморазрушения. Мне хочется бежать от самой себя. И, поддаваясь удушливому ощущению тотального краха, я иду на размокшие улицы, ведущие в прокуренные клубы, где все истории развиваются по одному и тому же тупому сценарию.

Сегодня я иду в ночной клуб. Как и любой девушке, мне хочется позитива и праздника. А вдруг именно этой ночью мне действительно повезет, и я встречу настоящую любовь? Я так устала искать ее везде, где только можно! Блеск для губ, облегающие брюки из цветного лака, огромные платформы и кислотно-розовая трикотажная футболка в обтяжку. Пару глотков виски для храбрости и самый заводной трек в плеере… «Я буду твоей счастливой звездой», – поет моя любимая Мадонна. И я верю ей. Эта тетка знает, что делает.

Я выхожу на ночную улицу и расправляю перья, как хищная птица. Настало время для новой охоты, и я не упущу свой шанс. В глаза ударяет панорама ночного города, он до того красив, что хочется плакать.

В поиске средства от одиночества я незаметно увязла в ночной клубной жизни. Будучи постоянным гостем московских тусовок, можно о многом задуматься, наблюдая жизнь сквозь сладковатый гламурный пафос модной молодежи. Вот и сейчас, дождавшись пятницы, я еду в ночной клуб. Там так просто ненадолго стать счастливее… Хотя бы до утра.

Понятное дело, нельзя приезжать на тусовку с заплаканным лицом, с видом и настроением побитого котенка. Никому не интересна жертва, весь облик которой кричит о том, как она несчастна. За время посещения клубных вечеринок у меня в голове сформировалось несколько правил, которые должна соблюдать девушка, чтобы перестать быть кошкой на пустынной крыше.

Первое правило – безупречный внешний вид. Этого легко добиться, потратив несколько часов до выхода из дома. Плевать, что для появления на людях приходится одеваться чересчур откровенно и совсем не по погоде. Главное, что на стильный образ покупаются абсолютно все представители мужского пола и завистливо реагируют встречные клуши.

Порция алкоголя в дороге: так время идет быстрее, да и проще становится не вздрагивать от пристального и порой недоброжелательного внимания тех, кто цепляется, пока ты едешь в ночном метро, вызывающе одетая и накрашенная. Порция алкоголя до того, как переступишь порог злачного заведения – для поднятия настроения и просто потому, что «так дешевле». Уважающая себя леди платит за выпивку сама. Конечно же пить в одиночестве, в сомнительной обстановке, если ты приличная девушка – это очень нехороший признак, но терапия спиртным успевает помочь избавиться от страхов и комплексов, пока едешь в клуб.

Я снова обещаю себе, что это безобразие скоро закончится. Просто сейчас так паршиво на душе, и хочется простых удовольствий.

– Привет, дорогая, как ты? – слышится знакомый голос девушки, с которой я уже не раз здесь пересекалась. Одетая в короткую шубку, она стоит и курит на входе в клуб, надеясь, что кто-нибудь снова проведет ее бесплатно за «красивые глазки». Изящно пройдя сквозь толпу девушек, ждущих халявы, я начинаю играть свою роль.

– Привет, милая, у меня все отлично, – приятным голосом произношу я дежурную фразу. – Показы, фотосессии, презентации, автографы, правда, как-то все это утомительно, – капризным тоном вру я, изо всех сил не позволяя взгляду казаться замученным.

– Как я за тебя рада, красоточка, – в ответ следует одна из заученных реплик ее монолога. – Ну, клево тебе поразвлечься!

– И тебе хорошо погулять, малышка! – отвечаю я максимально доброжелательно, включая функцию «обаяшечки».

Диалог ни о чем заканчивается показным чмоканьем в щечки, с целью продемонстрировать окружающим гламурную тонкость подводки на глазах. И я проскальзываю внутрь.

Открывая входную дверь, нужно успокоить противную дрожь под ребрами. Ни в коем случае нельзя показать, насколько было холодно по дороге. Пусть все думают, что в таком откровенном прикиде было удобно ехать в такси, а не на последнем поезде метро, рискуя безопасностью.

Не всегда удается позволить себе сорить деньгами, поэтому я предпочитаю экономить. Мне неудобно просить на клубную жизнь у отца, которого, по большому счету, сама и обеспечиваю. Зато стильные вещи, купленные на последние средства, так выгодно подчеркивают статус «девчонки на сто тысяч долларов». И если хочешь победить, запомни второе правило: «Никто никогда не должен знать, как у тебя все на самом деле паршиво».

Наступает самая важная задача – правильно появиться в клубе. Конечно же, надо приехать глубоко за полночь, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что ты едешь сюда специально. Третье правило звучит так: «Пускай все думают, что твое появление – это не тонко спланированная игра, а простая случайность».

Подавляя нетерпение скорее оказаться в центре событий, я пытаюсь придать движениям неторопливость, но плохо справляюсь с волнением. Руки сами собой становятся неуклюжими, и возникает проблема избавиться от одежды с небрежной легкостью.

– Девушка, вы одна? – спрашивает охранник, стоящий на фейс-контроле, осматривая сумочку. Он явно прочитал диагноз, написанный яркой помадой на моем лице: «Хочу познакомиться!».

– Э… пока я одна, но скоро приедут мои ребятки! Их десять человек, у вас остались свободные столики? – нагло вру я охраннику, выдыхая ему в лицо запах дешевого коктейля. Я стараюсь говорить неестественно громко, чтобы стоящие поблизости непременно услышали, что приехала «душа компании».

– Разберемся, – бурчит массивный дядька, сканируя глазами вульгарный мейк, с которым ни одна девушка из «клевой тусовки» не ездит по ночам одна хрен знает куда.

Наконец я внутри клуба. Теперь почистить в туалете обувь – и все готово к «выходу в свет». Последний взгляд в мутноватое зеркало – и на лице снова появляется сладковато-хищная улыбка. И, как молитву, я повторяю последнее, четвертое и самое главное правило Стервы: «Уверенность и хладнокровность». Ни в коем случае не сомневайся в правильности своих действий. Ты – самая-самая, весь мир в твоих руках.

Прокуренный полумрак пропитывает складки одежды, блестящие от алкоголя глаза цепляются за расслабленные силуэты, вчитываясь в историю жизни каждого незнакомца. В голове механически проигрывается кино с одним и тем же сюжетом – «Любовь с привкусом рок-музыки». Представляя в роли главного персонажа то одного, то другого человека, хочется угадать финал. Иногда на это уходит вечность, разбавленная тремя коктейлями и часом разговора ни о чем со знающим все истории наперед барменом.

Привычно сканирую спинным мозгом людей, смотрящих на одинокую незнакомку, и легко угадываю их мысли. Все вокруг уже настолько пьяны, что готовы поддаться на любую провокацию. Обаяние и иллюзия доброжелательности обезоруживают этих пьяных идиотов, и они начинают подбираться ближе, превращаясь в массовку, выгодно оттеняющую агрессивный мейк-ап и соблазнительный вырез на вечернем платье. На фоне суеты вокруг лучше видно Настоящую Хищницу, которая ищет свою жертву, пока еще делая вид, что ей никто не нужен.

– Вау, какая!

– Ага, клевая!

– Я б ей вдул!

– А ты подойди, познакомься!

– Не, она слишком охуенная, она сразу не даст…

– Ну, ты неудачник!

Очередной пьяный диалог, адресованный моей персоне. «Дебилы!» – думаю я жестко и тут же роняю на себя пепел собственной сигареты: выпив, я тоже становлюсь не вполне адекватной.

Близ барной стойки толпятся люди. Их всех объединяет одиночество и алкоголь в крови, и я в этом от них не отличаюсь. Каждый из них ищет нужное общество, но в итоге остается один. Такая вот загадка… Вы скажете, что в клуб ходят компаниями или с друзьями. Да, это так. Но что остается от этой «компании» наутро, когда каждый по-своему пьян и находится на своей волне идиотизма? Так что нет смысла бегать ни от одиночества, ни от пьянства, приходя в клуб. Здесь все идет к этому.

– Ну че, хорошая, давай за Родину! – внезапно обнимает меня изрядно поддатый мужик, случайно проливая мне на колени стопку водки.

– Спасибо, давай в другой раз, – вежливо отнекиваюсь я, торопливо отсаживаясь от пьяного дядьки подальше.

Меня всегда расстраивала склонность русских людей к пьянству. Особенно сильно эта тенденция проявляется вдали от столицы. Что заставляет людей так безбожно пить, заливая огонь в глазах спиртным не самого высокого качества? Стремление к чему-то недосягаемому, подобно тому, как стремились из дома чеховские сестры, мечтательно восклицавшие: «В Москву! В Москву!» Или наоборот, смирение перед судьбой, бороться с которой нет ни сил, ни решимости?

– А мы гуляем, мы крутые! А мы хорошие, не злые! – доносится до меня нестройный, но очень задорный хор дружной студенческой компании, от души веселящейся в этот уик-энд.

Глядя на небрежную одежду ребят и их весьма благородные черты лица, я делаю вывод, что, наверняка эти люди – представители интеллигенции.

– Привет! Классно выглядишь! Ты откуда? – знакомится со мной паренек из шумной тусовки. Сидя за столиком со своими друзьями, он то и дело бросал на меня дружелюбные взгляды. И вот, решился подойти и пообщаться.

– Я здешняя. Москвичка. А ты?

– Мы питерские. Приехали отметить сдачу сессии. Как тебя зовут?

– Фрида. А тебя?

– Очень приятно, Шурик. Или просто Шустрый.

– Забавно.

– Ты тоже мне понравилась! Присоединяйся к нам! Вижу, ты здесь одна.

– Спасибо за приглашение. Мне правда очень не хватало веселой компании.

Шустрый берет меня под руку и ведет к своим друзьям. Те доброжелательно жмут мне руку. Щедро наливают водку. Предлагают тарелку с маринованными огурцами.

– Ты закусываешь или как? – озорным голосом интересуется Шустрый.

– За знакомство! – произношу я короткий тост и осушаю емкость с «огненной водой».

Немного морщусь. Делаю глубокую затяжку. Оставлю огурцы ребятам. Студенты – весьма бедный народ.

– Ты чем по жизни занимаешься? – спрашивает мой новый компаньон, бодро разливая в стопки новую порцию спиртного.

– Танцую.

– Круто! А мы – музыканты! Итак, за искусство!

Звучит очередной немногословный тост, и бокалы снова опустошаются до дна. Шустрый проворно отхлебывает три больших глотка из кружки с пивом, в дополнение к только что принятой водке.

– Ершик! – уже не вполне трезвым голосом восклицает парень.

«Ох уж эта питерская интеллигенция…», – думаю я.

Ужасает, как порой люди, забывая о силе собственного духа, щедро вливают в себя литры алкоголя. Да… «Питер» – от слова «пить»: такой грустный вывод напрашивается после нескольких дней, проведенных в культурной столице нашей страны. Остается лишь с сожалением наблюдать, как алкоголь внедряется в тихие будни жителей этого прекрасного города. Надеюсь, что энергетика фрик-андеграунда сумеет однажды разжечь огонь и в этих погибающих душах.

Компанию накрывает всеобщее веселье. Я, повинуясь внезапному задору, повторяю пример с пивом. Но, опомнившись, говорю себе:

– Хватит бухать, дура!

– Последний коктейль, и все. Чтобы больше не было грустно… – отвечает вторая половинка эго.

Почему в России люди так много пьют? Наверное, потому, что широкая русская душа способна испытывать слишком сильную боль, утолить которую невозможно, а заставить ее утихнуть на время может только самое ядовитое зелье… Я изо всех сил надеюсь, что суть так называемой Русской Тоски проявляется не в новой тенденции жить под девизом «Vodka connecting people», а в некоей задушевной меланхолии, отмечающей творчество нашего народа, которую никогда не поймет ни один иностранец.

– Ой, ееееее! – голосит компания питерских музыкантов, затянув всем известную песню, которые студенты чаще всего поют во время застолий.

– Шустрый… Я отойду ненадолго. Мне что-то нехорошо, – чуть слышно мяучу я и тороплюсь в туалет, чтобы избавить желудок от непривычного груза. Меня жутко мутит. Водка – страшная штука. В голову ударяет не сразу, но очень сильно. Поэтому я обычно не заказываю ее…

Если в регионах России люди «пьют» и общаются, чтобы развлечься, то в Москве не иначе как «выпендриваюся», «клубятся» и «отрываются». «Тусуются», проще говоря. Но так сложно назвать общением то, что кроется под модным понятием «тусовка»…

Проскользнув в кабинку туалета, торопливо запираю сломанный замок. Почти без чувств съезжаю на пол со стенки, как протухшее тесто. Слышится разговор двух пафосных барышень, которые пудрят носы, стоя около умывальника.

– Ой, ну ты че? Твой достал тебе норковую шубу?

– Представь, подруга! Достал!

– Прям так вот достал из кармана и все?

– Отстань, глупая! Ты уже сама меня достала!

Люди занимаются самообманом. Алкоголь мешает видеть реальность такой, какая она есть. Интересно, неужели вы сами никогда не вели бессодержательные монологи на пьяную голову, принимая их за осмысленный разговор?

Внезапно до меня начинают доноситься визг и звуки пощечин. Кажется, эти модные шалавы подрались друг с другом! Ненавижу пьяных женщин. Это – самые отвратительные животные. Только и сама я выгляжу в данный момент не лучше.

Пока я упоенно блюю в толчок, мне думается о том, сколько необдуманных поступков люди совершают в пьяном состоянии, сколько семей, судеб и жизней пострадало из-за алкоголя… Возможно, именно поэтому у меня снова возникает непреодолимое желание попить чаю и поболтать с кем-нибудь по-человечески. Я снова начинаю осознавать всю опасность, которую несет алкоголь.

Немного придя в себя, умываюсь холодной водой. Возвращаюсь в бар. Компания Шустрого потихоньку начинает засыпать, уткнувшись лицами в тарелки. Охрана недовольно просит их покинуть клуб. Шустрый, едва стоя на ногах, подходит попрощаться со мной. Жму музыканту руку. Помогаю выйти в дверь. Этот дурень уже третий раз натыкается на дверной косяк. Хорошо, что я вовремя прекратила участие в пьяном студенческом дебоше. Иначе оказалась бы в подобном незавидном положении. Выпиваю стакан Pepsi и отправляюсь на танцпол.

– Привет, – заговаривает со мной симпатичный юноша, нежно прикасаясь к моему предплечью, пока я наслаждаюсь своим одиночеством, всецело отдаваясь ритму заводного трека.

– Привет…

– А ты мне понравилась. Давай продолжим знакомство? – мурлычет юноша, мутновато глядя из-под полуопущенных век.

– Э… можно…

Автопилот включается автоматически, где-то в глубине сознания, позволяя выдавить из себя дежурную фразу. А шестое чувство в который раз дает понять, что этот симпатичный незнакомец – снова «не тот»…

– Опиши себя одним предложением, – продолжает голубоглазый парень и решительным жестом прижимает мою ладонь, уже вспотевшую от нервного напряжения, к своему плоскому животу под белой майкой.

– Вместо крови по венам течет радуга… – нерешительно произношу я, чувствуя, как где-то между ребрами засуетились недовольные бабочки.

– Да ты не парься так, мне все равно, что ты скажешь, – продолжает парень, сальным взглядом мусоля очертания моей груди, беззащитно проступающей сквозь эфемерную защиту летней одежды, в которую я вырядилась, несмотря на мороз.

– Лучше ты себя опиши, – отвечаю я, чувствуя, что это внезапное клубное знакомство вызывает лишь нарастающее с каждым словом отчуждение.

– Да брось ты эти глупости… Давай лучше вдолбим пару колесиков у меня дома, ммм? Хотя ты можешь угостить меня и марочкой, думаю, у тебя есть че… – не унимается мой новый знакомый, навязчиво выпуская мне в лицо чужеродный запах несвежего дыхания элитного наркомана, привыкшего к готовым на все, длинноногим, бесхарактерным блондинкам, бессодержательным разговорам и дорогой парфюмерии, как все мальчики-мажоры, привыкшие въезжать в рай на папином «BMW».

– Спасибо, но я не долблю, – решительно заявляю я настойчивому плейбою, любезности которого хватит самое большее на пару часов деланного благородства, пока его мозг не отпустит сиюминутный кайф.

Жестко посмотрев в пустые глаза собеседника, я торопливо отдергиваю свою руку от его рельефного пресса. Где-то в самом центре черепной коробки все отчетливей формируется мысль о том, что пора забить на этот чертов бардак и уйти. Руки машинально тянутся за сигаретой. Глубокая затяжка – вдохнуть глоток надежды. Вспышки клубного света. Тысячи незнакомых лиц. Вечный поиск чего-то особенного. И такое невыносимое отчуждение…

– Ты куришь! Это ужасно! Сигареты вызывают зависимость! – начинает недовольно кудахтать обольститель, морщась при виде тонкой струйки дыма.

– А мне кажется, что гораздо хуже жарить наркоту!

– Ты что, с Луны упала? А как же тогда заниматься сексом, если не под кайфом?

– Да уж, парень… Мне тебя жаль.

Горе-тусовщик растерянно хлопает глазами, будто птенец, выпавший из гнезда. Теперь этот самодовольный мачо застыл в нерешительности, разочарованно понимая, что не всегда можно с помощью обаятельной улыбки развести очередную девушку на порцию халявных наркотиков и одноразовый секс. Окидывая пустым взглядом мои губы, не тронутые помадой, красавчик вяло произносит:

– Я тебя понял. Ладно, давай выпьем и потрахаемся?

– Да пошел ты!

И я снова решительно разворачиваюсь и ухожу, ускользая прочь от глупости, пошлости, злости… Но, скорее всего, это лишь очередная тщетная попытка спрятаться от реальности. Таких, как я, немного. Нас нужно душить в детстве, чем раньше, тем лучше. Чтоб не мучались. Такие, как я, зациклены на мечте о настоящей любви, а вокруг сплошное дерьмо и беспредел.

Глядя на ультрамодную молодежь, остается только гадать, что причиняет для людей меньший вред: алкоголь или наркотики? Два зла положены на чаши весов, а посередине – жизнь. И это жизнь не одного человека, а всего человечества в целом… Хотя, думаю, страшнее наркотиков невозможно что-либо придумать. На днях стриптизерши ржали над тем, что я не употребляю их, и подсыпали мне в стакан какую-то дрянь. Что было потом, я помню плохо. Ясно только одно: если алкоголь превращает человека в животное, то эта дрянь превращает человека в овощ.

Конечно, чего еще остается хотеть от жизни человеку, который и так бездарно спускает ее в унитаз? Правильно, всем хочется удовольствий. А еще желательно, чтобы для их получения не надо было прикладывать усилий. Главное – «не париться» и «чтобы стало клево». Зачем что-то делать своими руками, ведь сейчас все можно купить. Зачем что-то искать, ведь за тебя все достанут другие. Зачем любить, ведь ты выше этого, зачем к чему-то стремиться, ведь это так напрягает. Вот так и появилось поколение синтетических наркотиков. Сначала кокаин попал в кока-колу, а потом люди испортили сами себя.

Они думают, их ценности – единственно истинные? Они думают, что главное – брать от жизни все? Они думают, что так будет вечно?..

Наркотики делают людей зависимыми, а зависимость – путь слабых. Разве этого достоин человек? Химия дарит волшебные ощущения и синтетическое счастье, но это сплошной обман… Как можно выбирать наркотики, когда вокруг столько прекрасного?

Когда смотришь на этих «крутых чувих» и «клевых перцев», чьи вены заряжены амфетаминами, пока яркая человеческая масса пульсирует на танцполе, судьба поколения синтетических наркотиков становится очевидна. Жаль, что немногие способны почувствовать, что мир в этом смысле обречен…

Тем не менее, клубная индустрия развивается и всегда будет очень прибыльным делом, потому что на свете много людей, которым хочется алкоголя, веселья или чего-то еще и которых тошнит от одиночества.

Еще немного – и впору завыть от болезненного ощущения пустоты. Безысходность накатывает настолько неожиданно, что не спасает даже старый добрый «Джек Дэниэлс». Черт… В нетрезвую голову приходит мысль: наверное, я была создана не для этого мира, и реальность была создана не для меня. Сегодня я и вправду веду себя, как тряпка.

Сидя на кухне с Ленкой за чашкой кофе и пачкой легких сигарет, мы частенько разговариваем о настоящих рок-н-ролльных героинях. О таких свободных и развратных кокаиновых тетках, у которых все происходит легко и красиво. Раньше я, как наивный тинейджер, велась на мифы, специально придуманные для подростков. Как же я тогда ошибалась… На самом-то деле… «Настоящая хищница» всегда слаба, особенно если меняет одиночество на прокуренное помещение ночного клуба.

Посещая это гиблое место, нельзя не понимать, как высока вероятность оказаться в постели с мужчиной, который даже не проснется, когда ты начнешь плакать. Любая девушка мечтает о человеке, перед которым будет не стыдно за свои слезы. Мечтать не вредно… В реальности всем наплевать на душу, людей интересует только чужой контент между ног.

Всякий раз, когда разочарование подкрадывается ближе, я представляю, что иду по улице, скрываясь от горестей, иду в новую жизнь, а по дороге нахожу маленького полосатого котенка. Я начинаю гладить его по пушистой спинке, а он мурлычет… Я понимаю, что это существо изо всех сил желает мне добра, и я уже не так одинока. Но на самом деле страшнее всего признаться в том, что нет никакого котенка, и всем на тебя откровенно по хуй.

Будет ли это медленно убивать меня дальше? Не ищу ли я сладкую жизнь с пометкой «Все включено»? А может, я и есть тот самый одинокий котенок, который только и ждет, чтобы его подобрала какая-нибудь такая же потерянная душа? Похоже, именно так это и выглядит, когда одиночество сбрасывает с хищницы напыщенную маску гордости.

Ни одно клубное знакомство не способно привести ни к чему серьезному. Индустрия ночных развлечений создана превращать человека в животное. Как же меня достала эта бессмысленная трата времени с привкусом разбавленной «Текилы Санрайз»!

Сидя за барной стойкой, я не перестаю размышлять, что делать дальше. Придирчивый выбор внезапно останавливается на лакомом кусочке, который сумел сделать теплее холодное сердце Снежной Королевы. С помощью нехитрых средств можно легко повторить знакомый трюк. Мужчины с необыкновенной быстротой покупаются на полуоткрытые влажные губы и взгляд, направленный сначала в глаза, а потом чуть ниже пояса. Кроме того, занятое около барной стойки место прекрасно показывает цель одинокой незнакомки.

И как только я разворачиваюсь к собеседнику на маленьком высоком стуле, ноги совершают еле заметное движение, символизирующее потребность обладания. Несколько мгновений – и вот он уже в моих руках.

После очередного коктейля создается подобие ощущения психологической близости. Под грохот клубной музыки мы танцуем несколько треков подряд: во время танца не так напрягает неловкое молчание. Умение самой делать первый шаг позволяет управлять развитием любого сюжета.

Что, если сделать так… В темном и не самом людном месте клуба произойдет то, что с натяжкой можно назвать интимным моментом. Стремительный грубый акт в одежде. Скорее, это похоже на соитие самки паука, «Черной вдовы», с объектом ее расправы. Слегка приподняв короткую юбку, можно употребить существо мужского пола, имя которого не слишком долго задержится в памяти. Выебать, отыметь, оттрахать. А потом выбросить к чертовой матери. Ведь никто так и не узнает об этом.

В книгах о свободных женщинах так заманчиво говорится, что секс с привкусом рок-музыки и легких сигарет в безлюдных коридорах ночных клубов встряхивает, обжигает вены всплеском адреналина. Считается, что случайные связи оставляют в памяти терпкий осадок поспешных действий, зато только так можно чувствовать себя бесконечно живой и свободной. Давай, давай, поддайся соблазну, отымей первого встречного, утащи в свое логово пару невинных душ, дикая кошка! Все будет, как ты хочешь. Сколько можно скитаться по дождливым подворотням и выть на луну, когда не в кого становится вонзить свои идеально отточенные коготки? Ты же умеешь делать любовь со знаком качества. Ты же сама знаешь, как не хватает шокового разряда спонтанного секса, когда на волнах твоей тоски ультразвуком, будто дельфиний крик, слышится отчаянье. Ты же так хочешь обладать! Ты же никогда не забудешь, как это классно – проснувшись утром с двумя красивыми девушками и очаровательным парнем, поглощать прямо в постели красную икру, с дикого похмелья… Ееее, бейби… Да будет рок-н-ролл!!! Бесспорно, это заглушает эмоциональный голод, но такое «спасение» настолько далеко от понятия человеческих отношений, что хочется просто блевать… Лучше быть одной, чем с кем попало.

И я, грубо оттолкнув незнакомца, ухожу прочь, даже не оборачиваясь. Оставив недопитый коктейль и чаевые для бармена, таинственная незнакомка исчезла раньше, чем перестала тлеть ее сигарета в пепельнице на барной стойке.

А дальше – очередное почти суицидальное утро, пришедшее на смену клубной ночи, и выстывший троллейбус едет от метро до знакомой остановки. Расстояние до дома измеряется по тому, как костенеют от холода руки. Сложно приходится кошке на пустынной крыше… А где-то в мире скучных человеков все происходит запланированно и правильно. Просто потому, что они не такие существа, как поверженная хищница, ищущая любовь с привкусом рок-музыки. Хотя теперь я научилась гулять сама по себе и не нуждаюсь в алкоголе для этого. Лучше быть одной, чем с кем попало.

Неправильный человек

Порой я нуждаюсь в одиночестве, как в незаменимом лекарстве. Время летит со скоростью реактивного самолета, сменяя панораму календарных месяцев. А я, застряв в беспечном блаженстве кокосового острова, не тороплюсь покупать обратный билет, чтобы вернуться в реальность из своего придуманного рая. Даже когда на землю опять приходит май. И снова любуюсь на безоблачные закаты, смешно трепыхая крылышками и нелепо разинув клюв, как маленькая желтая ворона.

Каждому человеку иногда требуется время на то, чтобы разобраться в себе. После очередной ночи, проведенной без сна, меня тянет прогуляться, будто бессонница подзаряжает батарейки, на которых работает организм. Второпях сделав укладку, надеваю резаные джинсы, красный кожаный ошейник с шипами, гриндерсы и майку с изображением Статуи Свободы. Пожалуй, свободы мысли мне сейчас и не хватает. Сажусь в первый попавшийся автобус. Долго еду по незнакомому маршруту. Смотрю в окно. Слушаю плеер. Дорога успокаивает. Листаю свежий номер «Vogue». Впитываю каждой клеточкой восторг непринужденной глянцевой роскоши. Способ жить так, будто ты рождена для того, чтобы на тебя любовались… Я не умею так. Мне еще предстоит перекроить себя вдоль и поперек, чтобы перестать выискивать недостатки.

Сколько себя помню – я ненавижу себя, дрессирую, довожу до исступления. Что бы ни говорили, человеческая неуверенность искореняется по большей части кнутом, а не пряником. Хотя, надо признать, я больше никогда не одеваюсь в несовместимые цветовые сочетания – с тех пор, как опозорилась на школьном выпускном, явившись в дебильном наряде, от которого меня не смогла отговорить даже Ленка.

Случайно натыкаюсь на статью «Склонность замужних женщин к изменам». Естественно, тут же вспоминаю про Иру. Кусаю губы. Дергаю себя за ошейник. Ерзаю на сидении. Напоминаю себе, что не мешало бы научиться держать эмоции под контролем.

На следующей остановке вваливается бабка. Разумеется, злобно косится на меня и начинает орать, пугая единственным торчащим зубом:

– А если твоим детям будет стыдно за тебя, что ты будешь делать?

А вот действительно, что…?

Плетусь домой. Надо срочно поговорить с папой. А вдруг и ему бывает стыдно за меня?

Все эти мысли настолько не дают мне покоя, что пальцы с трудом попадают по клавишам, пока я пытаюсь отвлечься в спасительной паутине Интернета. Бесцельно брожу по сайтам, жизнь сосредоточилась вокруг неразберихи в голове… Не спасает даже срочная реанимация шоколадом. Потеряв надежду вернуть спокойствие самостоятельно, я звоню Ленке.

– Ленок, я как несчастный Гамлет скитаюсь в поисках ответа и не нахожу себе места, – жалуюсь я лучшей подруге.

– Слушай, а пошли на встречу выпускников нашей школы! – внезапно предлагает подруга.

– А ты уверена, что это хорошая мысль? – сомневаюсь я, припоминая обидные слова бабки в автобусе.

– А что? Ты не знаешь, куда себя деть, а я почти закончила работу над дипломом на сегодня. Обычно мне трудно найти время на подобные мероприятия, но сегодня все как-то само собой складывается…

– Ладно, чем черт не шутит. Пошли. Только мне надо собраться…

Белые розы пронзительно кричат своей красотой, ослепляя белизной с подоконника. Я дарю их себе сама. Ни один мужчина на свете не знает, как сильно я люблю эти цветы. Ледяная красота гипнотизирует, словно передавая сигналы на уровне подсознания. Маленькие белоснежные солнышки, созданные согревать сердце… Они звенят, как звезды в морозной высоте стратосферы.

В колонках играет «Rolling Stones», задавая хулиганское настроение. За окном приветливо улыбается майский день, напоминая о последнем звонке. Я в замешательстве нарезаю круги по комнате, не понимая, как одеться на этот ежегодный праздник жизни, на котором не появлялась с того момента, как закончила одиннадцатый класс. Все равно у меня не было в школе близких друзей, кроме Ленки, а с ней мы видимся часто…

Конечно, мне найдется, чем поделиться с теми, с кем судьба раскидала меня по разные стороны реальности. Интересно, как отреагируют мои одноклассники на то, что я теперь фрик? Все-таки среди сверстников я слыла вечной выдумщицей и непоседой в школьные годы. Они, скорей всего, не удивятся моему сумасшедшему образу жизни.

Я смотрю на свои эпатажные наряды глазами обычного человека, понимая, что в кругу непосвященных буду выглядеть, мягко говоря, смело… Скорее всего, сегодня не избежать самых неожиданных вопросов, поэтому, завершая образ ярким макияжем, я готова ко всему…

– Ну как, ты оделась? – торопит Ленка.

– Еще десять минут – и можно будет выходить. Осталось только поставить ирокез…

Встретившись на углу моего дома, мы идем в нашу старую школу при балетном училище. Дружеский поцелуй в щечку, улыбка старой подруги, иллюзия радуги над головой. Деревья растут вместе с нашими успехами. Все такое родное и знакомое… Но что-то бесповоротно изменилось, доказывая, что детство никогда не вернется… Все чаще приходит противное ощущение того, что ты – иностранка в родном городе. Все труднее становится выживать здесь… Современная Москва имеет лицо кавказской национальности. Чужеземцы перекрикиваются на своем нечеловеческом диалекте, расположившись во дворе, где прошло наше детство. Страшно выходить на улицу, ожидая опасности в любой момент.

– Вай, это что за разноцветный женщинъ?

– Это не женщинъ, а павлинъ!

– Вай, шайтан! – оживились двое чурок при виде моего ирокеза и бирюзовой майки с лимонными полосками.

– Дикие люди, – возмущается Ленка.

– Тоже мне, гости столицы. Обнаглели до предела, будто у себя дома, – злюсь я.

Так больно видеть родной город, наводненный полчищами иногородних, наполняющих Москву, как черви – гнойную рану. В городе уже давно разрастается самый настоящий элитарный фашизм. Националистские тенденции все увереннее разрушают миф о дружбе народов, внушаемый в школе с начальных классов…

Чертовы приезжие гастарбайтеры! Из-за них даже бабуля-одуванчик станет настоящей фашисткой. Чужие народности постепенно вытесняют представителей белой расы с нашей родной земли. Среди бесконечных приезжих едва ли можно встретить коренного москвича. А родной двор плотно застраивается многоэтажками, которые скоро заселятся нерусскими. Новые хозяева будущего с погаными лицами врагов и гнетущая новизна облика Москвы двадцать первого века разрушают связь с прошлым. Мне изо всех сил хочется верить в то, что Россия для русских, но…

Облака в виде лошадок – это единственное, что всегда будет неизменным. Солнце, как малиновое яблоко, – это последнее, на что можно смотреть и понимать, что ты – у себя дома… Мы идем в нашу старую школу. Знакомый с детских лет маршрут сейчас вызывает совсем другие ассоциации, нежели трепет и ужас перед новым днем трудных побед. Какая-то ностальгическая нежность встает комком в горле. Вспоминаются уроки балета, белые отглаженные юбочки, изящные пуанты, наша строгая Мегера… И вот мы переступаем порог балетного училища. И как много лет назад, под ребрами проливается кипяток волнения, когда мы входим в знакомый класс.

Там, где раньше проходили наши занятия по танцу, стоит накрытый стол и слышится музыка. Какие-то важные люди общаются между собой и оценивающе смотрят друг на друга. Глядя на них будто впервые, я вижу тех, с кем раньше вместе училась, абсолютно другими людьми.

– Дела, бизнес, все серьезно, а как еще? – утверждает мужчина, в равнодушном облике которого с трудом узнается бывший мечтатель.

– Я купила машину, родила ребенка и развелась, – хвалится своими достижениями другая наша бывшая одноклассница.

– Работа, дом, жена, пиво с мужиками по выходным – все, как у людей, – доносится монолог еще одного человека, который запомнился мне как любимец всех девчонок школы. Сейчас бывший герой-любовник полысел, сильно расплылся, а в его голосе слышен неприкрытый цинизм.

Те, с кем я раньше училась, сегодня стали бизнесменами, менеджерами и офисными работниками. А ведь когда мы были детьми, то все мечтали о сцене, приходя в балетный класс. Невольно услышав чужие разговоры, я прихожу к жуткому выводу, что все мои сверстники ужасно постарели. Подумать только, эти люди одного возраста со мной, а мыслят так, будто их молодость давно прошла. И мне становится так страшно, глядя на их располневшие тела, заплывшие жиром лица и потухшие глаза. Вот, что бывает, когда слишком долго занимаешься «серьезными делами»…

– Здравствуйте, я так рада снова видеть вас всех вместе! – пытаюсь я перекричать музыку.

Но это обращение осталось без ответа. Непонимающие взгляды доказывают, что никто так и не понял, что за экзотическая птица залетела на огонек. Появившись на вечере встречи выпускников, я выгляжу таинственным инкогнито. Бывшие одноклассники совсем не узнают меня… Зато их лица, бесповоротно измененные временем, вспоминаются легко и даже вызывают сострадание. Никто не будет прежним, неизменна лишь судьба… Я повторяю свой монолог. И только тогда один из беседующих, убавив музыку, возмущенно произносит:

– Что это за ненормальная?

Подумать только, эти слова принадлежат человеку, с которым я сидела за одной партой… Глупо было бы врать, что я пропустила мимо ушей это неприятное определение. Такой поспешный вывод сильно задевает меня.

– Слушай, ты что, забыл, как носил мой портфель? – спрашиваю я одноклассника.

– Я вообще тебя впервые вижу!

– Девушка, вы, наверное, что-то путаете, – важно говорит первая красавица нашего класса.

– Я ничего не путаю. Катюха, ты что, тоже не узнаешь меня?

Красавица осекается, услышав свое имя. И, внимательно посмотрев на меня, спрашивает остальных:

– А может, она чья-то дочка? Все-таки этот сумасшедший подросток кого-то мне напоминает…

Не может быть, чтобы мои сверстники решили, будто среди них затесалась какая-то малолетка… Впрочем, среди корыстных зануд я, и правда, выгляжу весьма легкомысленно.

– Это же самая классная девушка нашей школы, сами вы ненормальные! – вскипает Ленка.

– Скажите мне, это вторжение пришельцев или праздничный банкет? Откуда здесь это чудо-юдо? Кем бы она ни была, зачем нужен в приличном обществе неправильный человек? – веско заявляет бывший отличник.

Итак, одноклассники встретили мой необычный внешний вид без особой доброжелательности. Как все прочие каждый день. Миллионы непонимающих глаз встречают «неправильного человека» осуждением, злобно смотрят вслед. Так просто сдаться и позволить им сломать твою душу… Но я буду держаться до последнего, даже падая вниз, как подбитая птичка. Говорил же Грустный Клоун: «Верь своим мечтам».

– А что такого неправильного в том, чтобы необычно выглядеть? – мирно интересуюсь я.

– Надо зарабатывать деньги и стремиться к респектабельности, а не хипповать, – снисходит до ответа самый умный парень нашего класса.

Чему удивляться? Людьми движет желание заработать. Они хотят денег. Много, много денег. И люди работают. Люди работают на людей… Люди работают вопреки тому, как должны работать люди. Люди только и делают, что работают. Они совсем разучились жить… Разве можно назвать жизнью это агрессивное безумие, оставляющее единственную цель – иметь и потреблять? «НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК» – с этими словами хочется ткнуть пальцем в каждого, кто живет ради того, чтобы работать, а не работает ради того, чтобы жить.

– Послушай, Дергачев, бизнесмен хренов, скажи, ты хоть иногда думаешь о чем-то, кроме денег? У тебя есть любовь, смысл жизни, мечта? – заводится моя лучшая подруга.

– Вы что, обкурились обе? В мечты и поиск смысла жизни играются детки. Взрослые думают о более серьезных вещах. Хотя, конечно, под хороший косячок иногда можно некисло пофилософствовать.

«Вот стать бы кошкой и нассать тебе в ботинок! Твоя серьезность мигом улетучится», – думаю я. А ведь все более чем печально…

Как больно смотреть на родной город, инфицированный неукротимой жаждой материального! Москва задыхается, порабощенная высокими технологиями. А люди все больше хотят, работают, потребляют и сходят с ума… Чтобы хоть как-то забыться перед новым рабочим днем, по ночам выползает повеселиться поколение синтетических наркотиков. Они блестят равнодушными глазами, дополняя картину настоящего, среди городского вечно работающего мяса… Боюсь, что Москву поглотило бесповоротное безумие общества, где в гонке за выгодой стало совсем не модно любить.

– Ленок, спасибо за поддержку, но мне больше не хочется быть здесь.

– Ты что, ну куда ты? – беспокоится Ленка, увидев в моих глазах слезы.

– Каждый хочет вершить правосудие, оставаясь при этом обычной офисной крысой. Знаешь, мир не изменить в одиночку… Наверное, вся моя жизнь является примером, как поступать не надо, и вообще, кто я такая?..

Я молча разворачиваюсь и ухожу, не изменяя принципу не плакать на людях.

На душе остается противный осадок. Люди так любят ломать чужие мечты, рушить замки из песка и топтать одинокие розы. Тот, кто не носит солидную одежду, не гонится за покупкой машины и не зачесывает волосы в ирокез, плохо вписывается в картину мнимого благополучия. Словом, ты – ненормальный, если свобода души для тебя дороже. Что ж, иногда это звучит как комплимент. Жизнь проходит, но никто не унесет в могилу свои миллионы и шмотки от «Dolce&Gabbana».

Идеологические ценности общества смешны и ничтожны. Люди стоят в очереди за счастьем, а оно находится абсолютно не там, куда они стремятся. Зачем обманываться, думая, что деньги – смысл жизни? Успешность, выгода, комфорт, а в итоге – полная пустота.

Чтобы не появляться перед папой с заплаканными глазами, я какое-то время сижу на тротуаре школьного двора и кормлю голубей семечками, слушая плеер. Маленькие шустрые птички шустро склевывают темные зернышки, которые сыплет им из ладоней антисоциальный элемент. Треки Тори Эймос усиливают ощущение весны. На душе постепенно становится легко и спокойно.

Площадка перед школой, где мы раньше прыгали по нарисованным мелом квадратикам, играя в классики, уставлена дорогими иномарками. В день встречи выпускников каждый хочет выпендриться, показать свою значимость.

Зачем так много работать – только ради того, чтобы покупать бессмыслицу, без которой жить гораздо приятнее и проще? К черту машины, квартиры, дачи, бриллианты и прочую мерзость под стремным названием Роскошь. Богатство пугает холодным равнодушием, а люди почему-то к нему стремятся. Богатые вызывают жалость. От них веет атмосферой европейского кладбища, где по заказу рыдает щедро оплаченная массовка, а близкие родственники облизываются в ожидании наследства. Богатые потеряны в мире вещей, каждая из которых имеет свой ценник. Чем больше они имеют, тем несчастнее делаются. Им всегда нужно больше. Они не могут жениться по любви или быть с тем, кто нравится. Ради того, чтобы не отстать от конкурентов, несчастные тратят свою жизнь на ошибки. Зависть, жадность, зависимость – как много воплощений у уродства! Мне совсем не хочется становиться жертвой такого общества.

Окружающие смеются, говорят, что я упала с другой планеты. Их Сектор Фантазии давно отмер или удален. Мир становится похож на сайт «Одноклассники», где правильные люди обсуждают свои важные дела, иногда прерываясь на пятиминутный секс.

Пузатые голуби склевали все семечки и довольно курлыкают, расхаживая рядом с платформами моих ботинок. Как жаль, что нельзя стать одной из них и быть счастливой просто от крошки хлеба… Но зато я могу, забывая несправедливость мира, снова и снова возрождаться из пепла, как феникс, и просто делать ярче чей-то пасмурный день. Дайте мне громкоговоритель, и я закричу на всю планету о том, что творится в разноцветной душе «неправильного человека». Ступая по грани безумия, ты падаешь на ладони Фантазии… Причудливый художник рисует другой мир, а сердце повторяет: «Значит, это кому-то нужно…».

На мое плечо опускается рука. Голубиная стая резко взлетает в воздух, обдавая меня потоком ветра, как крутящиеся лопасти вертолета. Я ставлю трек на паузу, оборачиваюсь и вижу перед собой Ленку.

– Вот ты где, моя жар-птица. Я полшколы оббегала, а тебя нигде не было. Ты так внезапно исчезла…

– Это правильное общество подействовало на меня не очень хорошо.

– Господи, какие же они все зануды! Я пыталась объяснить им, что они не правы, но не смогла находиться там больше пятнадцати минут! Пойдем ко мне, устроим вечер одноклассников по-нашему!

Гигантский мандарин заката тонет в океане неба, а потом и вовсе исчезает за линией горизонта. Накупив сладостей, мы катаемся на тачке для продуктов по супермаркету. Охранник, махнув рукой на сумасшедшую в брюках с кислотными подтяжками и ее подругу, крутит пальцем у виска. Жизнь похожа на пакет с орешками в цветной глазури: распробовав ее потрясающий вкус, ты не сможешь остановиться.

И я снова улыбаюсь своей самой незаметной улыбкой каждому портретику Че Гевары, подмигивающему мне со скатерти на Ленкиной кухне. Умение быть верной мечтам – намного прекраснее, чем привычка бессмысленно сердиться на тех, кто сам живет неправильно. Все будет хорошо… Будет новый день, новые чувства, вырастут новые розы… Я опять обращаюсь к Че Геваре, ведь он может понять это лучше всех…

Послушай, амиго, люди вынуждают меня променять образ жизни фрика на страшную реальность с пометкой «правильный человек»! Скорее всего, к трем моим татуировкам добавится еще… Но я не хочу похоронить свою душу раньше времени! Уж лучше остаться счастливой и неправильной.

Конечно, может получиться и так, что в глубокой старости бабушка Фрида будет вынимать из духовки сладкие пирожки, испеченные для внуков… Но даже одетая в уютный передничек и занимаясь домашними заботами, она навсегда останется такой же бунтаркой, которой вечно двадцать два.

Это фрик-андеграунд. Мы молоды и независимы, даже если в паспорте стоит солидная цифра. Душа бессмертна, она никогда не стареет. Разрушь систему внутри себя! Давайте пошлем к черту привычки и комплексы! И пусть только какая-нибудь «правильная» сука попробует нас остановить! Ведь ты тоже так считаешь, Че?..

Дыхание огня

Бесконечность лиц и событий. Смена сезонов. Карусель дней. Встречи. Знакомства. Театры. Клубы. Рестораны. Казино. Бары. Магазины. Выставки. Библиотеки. Концерты. Схватки с судьбой. Погони за удачей. Игры ва-банк. Эксперименты с имиджем. Игры с эмоциями. Жизнь как лаборатория чувств. Время летит, но я не становлюсь старше. Я навсегда застряла в своих параллельных мирах, где научилась казаться супергероем. Мнимая уверенность человека, находящегося в непрекращающемся поиске, выглядит правдоподобней с каждым днем. Только где ты, мой бейби?

От недавнего похода в клуб у меня остался трофей. Его зовут Леша. Он выше меня на полголовы. Чудовищно красивый брюнет с креативной стрижкой, лет двадцати пяти, одетый по последней моде и избалованный до предела. Влюбленный в себя метросексуал. Холеный засранец, привыкший быть номером один. Мистер Вселенная. От запаха его духов я не могу думать ни о чем, кроме секса. Его узкие джинсы от «Dolce&Gabbana» с заниженной талией, кажется, вот-вот порвутся на его умопомрачительной заднице. Я склеила его первая, напоила текилой и выебала в ту же ночь. Не пожалела. Так страстно, как этот сладкий кукленыш, со мной не трахался никто.

До невозможности хорошенький и до неприличия глупый, он не годится ни для чего, кроме секса. Говорит он мало, но если открывает рот, то несет полную чушь. Поэтому лучше любоваться его тюнингованным телом, пока он молчит. Похожий на роскошную спортивную машину, он заводит меня с первого взгляда. Его вылизанная красота прямо-таки заявляет о том, что в ее создание вбухана нереальная куча денег и времени. И как все метросексуалы, Леша запредельно зациклен на своей внешности. Поговорить с ним, кроме как о моде или косметике, решительно не о чем. Что ж… В хозяйстве всегда нужна подружка, знающая толк во всяких кремчиках и масочках. Леша – именно такая подружка. Лешенька умеет пользоваться даже тушью для ресниц и умело наносит любой мейк-ап. Нет, нет, он вовсе не гей. Пусть даже его маникюру позавидует любая модель. Лешенька – существо мужского пола, которое любит прихорашиваться всеми известными способами. Потому что он метросексуал.

Проснувшись после очередной ночи любви, трофей сидит на краю моей уютной кроватки и, любовно гладя себя по волосам, спрашивает приторным голосочком:

– А у тебя есть йогурт?

– Есть, моя сладкая задница. А что мне за это будет?

– Я тебя нееежно пацилууую, – сюсюкает метросексуал.

– Сначала поцелуй, потом йогурт, – командую я.

Лешенька обвивает меня за талию нежными лапками и страстно засасывает мои губы, вводя язык глубоко в рот. Как хорошо, что папа уехал к друзьям на дачу… Между ног становится влажно. Отвечая взаимностью своему любовнику, запускаю руку ему в штаны. Акт пожирания друг друга затягивается на полчаса и едва не превращается в оргию. Прерываю поцелуй на то, чтобы наконец нормально вдохнуть. Удовлетворенно треплю красавчика по щеке. Вспомнив про обещание, иду на кухню. Заслужил.

– Аааах, это так мило! – лепечет Лешенька, увидев в моих руках клубничный йогурт и ложку.

– Все для тебя, детка, лишь бы ты улыбалась, – ехидничаю я.

Заполучив желаемое, парень открывает йогурт и начинает ложкой намазывать его себе на лицо. Молча смотрю на него и охуеваю.

– Чтобы не было морщииинок, – объясняет метросексуал, усаживаясь по-турецки на кровати.

У меня по-прежнему нет слов. Включив Мадонну, иду ставить чайник. Вот мужики пошли… Что ж… Буду трахать его, пока мне не подвернется кто-то получше. Собираюсь на работу. Задумчиво курю.

Мир становится похож на видеоклип, где все хорошо и красиво, пока звучит диск с любимой музыкой. Когда надеваешь солнечные очки в оправе из розовых сердечек, кажется, что воздух пахнет июльским прибоем, а ты стоишь босиком на теплом песке. Но чья-то невидимая рука опрокидывает старенький бумбокс, и он разбивается на тысячу осколков. Вот и нет больше музыки.

Чувство холода внутри усиливается с каждым выдохом. Уже не спасает любимый кофе с корицей. Хлопья снега неслышно опускаются вниз, будто маленькие крылышки белых мотыльков. За окном безмолвствует равнодушная зима. Ей действительно наплевать, что жизнь проходит мимо, дразня разбитыми мечтами. Мороз рисует на стекле причудливые узоры, пряча среди холодных завитушек послание для маленького безымянного существа. Романтика утра сменяется отрешенной меланхолией буднего дня. А ты ищешь тот самый иероглиф мужества, оставленный январской стужей на стекле кухонного окна. Хочется запомнить и непременно разгадать его.

– У тебя есть блеееск для гуууб? – мурлычет из ванной метросексуал, напоминая о том, что мне снова пора обратить на него внимание.

– Блеск закончился. Есть только помада. Тебе дать?

– Ну вооот… Придется краситься этой бяяякой… – расстраивается милашка.

– А чем тебе помада не нравится? – удивляюсь я.

– Помада выглядит по-пидорски, а блеск смотрится мууужественно, – объясняет метросексуал, надув губки.

«Вот чудо природы!» – снова удивляюсь я, испытывая умиленный трепет. Какой же он дурак! Но это лучше, чем одиночество. Чмокаю метросексуала в щечку. Подгоняю, чтоб одевался быстрее. Мне пора убегать на работу, а заодно и выпроводить его до лучших времен. Все-таки он очень забавный. Надо будет снова затащить его к себе и отыметь.

Время незаметно тает, растворяясь молочной пенкой, а старые вопросы остаются без ответа. Так надо. Жизнь не любит, когда люди знают больше, чем она готова сказать. Теплый свитер. Длинный шарф с кисточками. Дорога. Сложно быть сильным. Быть слабым – еще труднее. Счастье похоже на шарик с новогодней елки. Открой глаза. Жизнь – не праздник со вкусом мандаринов. Завтра все повторится снова. Весна наступит еще на один день позже.

Работая ночами, я просыпаюсь только в пять вечера, а все мои друзья заняты в это время, и встретиться невозможно. А потом они становятся свободны, но ухожу на работу я. Трудно сказать, сколько времени уже так продолжается, я начинаю замечать, что совсем одичала. Едва переступив порог дома, вернувшись со смены, я падаю от усталости, успевая лишь сказать папе: «Привет…».

Стиснув зубы, я еду на репетицию в свой стрип-клуб. Когда я только решила учиться танцевать на шесте, мне казалось, что работа танцовщицы – красивая сказка, пахнущая сладкими духами. На самом деле, это больше напоминает скачки на выживание. Загнанных лошадей пристреливают, не так ли? Я все равно не дам себя сломать. Стук колес метро похож на биение сердца танцора. Слушая в плеере песню, под которую я впервые вышла к шесту, я вспоминаю первое занятие по стрип-дэнсу. Острые грани памяти врезаются в душу, оставляя кровавые узоры и шрамы, которые не скроет даже самый лучший дорогой тональный крем…

Моим педагогом по стриптизу стала хрупкая женщина с добрыми голубыми глазами. Казалось, она не танцевала, а парила, еле прикасаясь маленькими ладонями к шесту. Такого я не видела никогда. Ее танец выглядел не ритуалом соблазна, а чувственным откровением, от которого на глаза наворачивались слезы восторга. В ее пластике не было ни капли пошлости, только сдержанная страсть, разгадывая которую, я понимала, что значит настоящая красота.

Глядя на свою учительницу, я удивлялась, насколько молодой и привлекательной можно быть в сорок пять лет. Ее длинные белые волосы, тонкая фигура, приятная манера общения и нежный голос вызывали ассоциацию с ангелом. Неужели это бывшая стриптизерша? Ничего общего с вульгарными силиконовыми бабищами, образ которых раскручивается в коммерческом кинематографе! Только плохо скрываемая грусть в пронзительно-голубых глазах и травмированная спина выдавали ее нелегкое прошлое.

Я неожиданно услышала уже знакомые просьбы «сделать ручки живыми» и «вести со зрителем диалог с помощью движений» и радовалась, что опять нахожусь в надежных руках профессионала. Но непривычная техника давалась нелегко. Я даже не предполагала, насколько много физической силы нужно для завораживающих круток. Мое тело, выдрессированное балетом, было безнадежно дохлым для всех этих трюков. Более того, поначалу я вообще не понимала физику движений и выглядела как дебил с палкой, пытаясь сделать элементарные упражнения.

Остервенело вцепляясь в шест, я смешно болталась на нем, пытаясь прокрутиться, а после падала без сил и рыдала. Кровавые мозоли на руках, опухшие от хождения на высоких каблуках ноги, тело, которое стало казаться неудобным и чужим, доводили до истерики. Я чувствовала себя гадким утенком, бессильным физически и морально. Но учительница спокойно подходила ко мне, понимающе гладила по голове и тихо говорила:

– У тебя все получится. Верь в себя, ты даже не знаешь, насколько ты сильная…

От таких теплых слов я рыдала еще больше, но потом затыкалась и начинала действовать.

С первых занятий педагог по стриптизу учила меня умению заинтересовать зрителя, пользуясь главным преимуществом танцовщицы – дистанцией. Зная, что иначе исполнительница «грязных танцев» обречена на проституцию, я училась соблазнять на расстоянии, объясняясь только языком пластики.

Учительница открыла секрет, который запомнился мне на всю жизнь:

– Искусство «порочного балета на шесте» способно сказать о многом, если девушка умеет интриговать. Недосказанность значит гораздо больше, чем сотни слов. Намек, оставленный без продолжения, стоит намного дороже, чем сотни самых никчемных действий.

А потом я поняла, что так же веду себя и в повседневной жизни. Что-то внутри настойчиво требовало не подпускать к себе никого и не приближаться к другим самой ближе, чем позволяет интуиция.

После двух месяцев занятий я с удивлением заметила, что руки налились силой, а я могу ловко менять фигуры на пилоне. И тут хореограф сказала, что завтра – моя первая рабочая смена в клубе. В ту секунду я ощутила такую резкую волну кипятка под ребрами, что невольно выругалась от неожиданной радости. Я дождалась, наступает день, когда я по праву стану считаться Профессиональным Клубным Танцором.

– Запомни, моя девочка, ни с кем не делись своими секретами и не дружи. Просто поддерживай хорошие отношения в клубе и будь бдительна, – привычно потирая больную спину, давала последние наставления хореограф. – Я говорю тебе это потому, что ты моя лучшая ученица… Береги себя, – со слезами в голосе произносила она, сдерживая захлестывающие ее эмоции и воспоминания…

Поблагодарив за заботу, я обняла ее, как маму. А сразу после занятий поехала в специальный магазин и там на последние деньги купила настоящие стриптизные туфли. Они казались настоящим сокровищем – серебряного цвета, с тонкими ремешками, на длиннющих прозрачных каблуках. Я смотрела на них, как дура, и мысленно уже слышала аплодисменты полного зала, восторженно смотрящего на мой гибкий силуэт, одетый в развратный свет софитов. Я думала, что этот красивый момент будет последним днем моей нищеты и началом эпохи «грязных танцев» с чистым сердцем, которые позволят купить все.

Конечно, это были самые простые туфли в магазине, но у меня в итоге не осталось средств даже на автобус. Но идти домой пешком… Ковылять час на уставших ногах сквозь кварталы спального района казалось подобным пытке. Поборов гордость, я начала пролезать под турникетом, чтобы проехать без билета. Но после репетиций от усталости подкашивались ноги, и я упала на травмированное колено. Заплакав от резкой боли и ситуации, которая неприятно задевала амбиции, я впилась ногтями с ободранным лаком в пол и поклялась себе, что мои дети не будут отказывать себе ни в чем.

Первая рабочая ночь в стрип-клубе осталась ярким воспоминанием на всю жизнь. Руки предательски потели, а коленки дрожали, когда я вышла исполнять свой первый в жизни стриптиз. Как наивно я смотрелась около шеста в костюмчике, который выглядел дешевой цветной тряпочкой по сравнению с роскошными нарядами других девчонок! От волнения я несколько раз наступила гостю на ногу, танцуя свой первый в жизни приватный танец.

Первый клубный заработок… Ощущение радости до слез… Глаза жадно смотрят на восходящее солнце после ночи работы в злачном заведении…

До того как окунуться в реальность клубного бизнеса, я представляла себя роковой женщиной в окружении преданных поклонников. Но на деле практически весь свой первый год в клубе я была лишь глупым новичком в стервозном обществе прожженных стриптизерш. Не могу сказать, что сегодня я стала мудрее. Свободная душа фрика не способна подчиниться лживому миру успешных людей, где даже правда говорит на языке денег и обмана.

Столько всего приходится делать против воли, чтобы выжить в этом коварном бизнесе, где на карту ставится совесть, душа и честь…

Сердце испуганно сжимается каждый раз, когда предлагаешь гостю заказать приватный танец. Но процент со стоимости таких приватов и есть основной заработок танцовщиц. Учитывая, что приходящие в стрип-клуб люди избалованы и вниманием, и деньгами, подобрать ключик к их искушенным натурам нелегко.

Порой любое обаяние бессильно просто потому, что людям хочется, чтобы их уговаривали и заискивали перед ними. Приходится искать самые неожиданные способы разбудить в госте желание заказать приват, лишь бы не навязываться. Больше всего на свете я ненавижу просить… Лучше сделать что-то самой или плюнуть на все, только бы никого не упрашивать.

Поезд метро останавливается. Гигантский дракон выпускает из пасти сотню маленьких суетящихся человечков. Океан времени переливает свои капли все быстрее, когда бег усиливает спешка.

Подъезд со знакомой вывеской. Тяжелая дверь. Улыбчивый охранник на входе.

– Привет, Макс! Как дела, друг? Выспался после вчерашней смены?

– Все пучком, Фрида! Опять опаздываешь, хулиганка? Ничего, запишу время твоего прихода чуть раньше, чтобы менеджер тебя снова не штрафанул.

– Макс, с меня шампанское. Спасибо, дорогой!

Я обещаю, наконец, завязать с раздолбайством.

Чмокнув в щеку самого сердобольного охранника, который всегда прикрывает мои косяки по части дисциплины, я бегу на ненавистную репетицию шоу-программы.

Я очень люблю танцевать. Но только не номера, которые ставит наш хореограф! В отличие от педагога по шестовому стриптизу, постановщик шоу в моем клубе оказался на редкость нетворческим созданием. Приехавший черт знает откуда, он знает о танцах меньше, чем наш повар Петя, который недавно так выплясывал на кухне, что разбил бутылку с дорогущим коньяком. Номера у нашего хореографа пошлые и тупые, а музыка, которую он выбирает, напоминает отборную попсу в стиле сельских дискотек. Интеллекта или красоты в его сомнительном искусстве тоже не наблюдается.

Народное творчество в тяжелой форме, корпоративный колхоз-стайл… Пожалуй, так точнее всего можно описать результат работы нашего чудо-гения.

– Пускай менеджер грозится меня уволить, но участвовать в этом позоре ниже всякого достоинства! – жалуюсь я Пантере, подбивая подругу отказаться от участия в шоу-программе.

– Зая, я тоже не в восторге, но может, эти номера помогут нам зарабатывать чуть больше?

– К черту деньги! Ты думаешь, играть на сцене роль презерватива – нормально?

– Согласна. Это дебильно. Но в прошлый раз он меня вообще заставил быть пиписькой…

– И чего ты ждешь на этот раз, я не понимаю?

– Ну… Не знаю… Люди вроде как смеются…

– Дорогая моя, они смеются не потому, что им смешно, они насмехаются над этим идиотизмом!

– Ну и что мы можем сделать?

– Свою шоу-программу как минимум!

– Ой, Зая, вдруг это плохо закончится…

– А сейчас, по-твоему, у нас все хорошо?

– Зая, ну потерпи, пять минут позора – и у нас хотя бы на тысячу больше…

– Спасибо, я выхожу на сцену не для этого.

– Коровы мои, хватит трепаться! Перерыв окончен!

Хореограф командует начинать новый прогон. Попытка найти поддержку в лице Пантеры досадно провалилась. Эта провинциальная дурочка живет исключительно мыслями о деньгах. Даже участие в номерах, унижающих достоинство женщины, не смущает ее… Что ж, возможно, у нее есть свои причины жертвовать своей гордостью ради денег. Опять придется справляться с трудностями в одиночку. Ну, ничего. Я выкручусь.

Хореограф до того меня достал, что я даже не могу расслабиться в выходной. В моей постели лежит обнаженным самый красивый мужчина на земле, но мне, увы, совсем не до секса…

– Ты такая зажаааатая, – ставит диагноз мой любимый метросексуал, отчаявшись завести меня.

В красках расписываю ему ситуацию. Нервно прикуриваю сигарету. Отпиваю шампанского прямо из горла. Плачусь в жилетку, как лучшей подруге. Начинаю истерить. Умоляю дать совет, как бороться с хамством. Прошу помочь мне придумать способ проучить невоспитанного хореографа. Закончив свой эмоциональный монолог, смотрю в ясные глаза моего божественного любовника. Всем сердцем жажду поддержки. Изящно откинув с красивого лба блестящую прядь волос, мистер Вселенная изрекает:

– Милая, ты же у меня такая придуууумщица… Ну, придууумай что-нибудь…

В сердцах обливаю метросексуала шампанским. Хлопаю дверью и ухожу рыдать в ванную. Я на пределе. Это край… Из последних сил заставляю себя собраться. Я должна быть сильной. Сама за себя. Одна против всех. Я справлюсь. У меня нет выхода.

– Зачем что-то вытанцовывать? Пьяные мужики и так купятся на ваши сиськи! – призывает нас недалекий быдлан. Он снова щелкает семечки, будто сидит на завалинке, а не ставит танец в ночном клубе, и тупо смеется во весь огромный рот.

Хотела бы я знать, кто и зачем взял на должность хореографа этого идиота! В его поведении угадывается бестолковый иногородний, который, едва приехав в Москву, почувствовал себя богом, и забыл, что еще вчера убирал говно за коровами…

– Фрида, ты чего паришься, я не понимаю? Танцуешь ты, конечно, хреново, но зачем тебе думать о танцах? С твоими ногами от ушей можно разорить на бабло любого олигарха. Лучше подрежь ирокез, детка! Мужчины любят стильных телок! – учит меня жизни рязанский гопник.

– Да, да, конечно, я сделаю, все, что ты говоришь! – отвечаю я нашему хореографу, почти в открытую издеваясь над его самомнением.

– Ну что, детка, ты готова признать, что мое шоу гениально? – с чувством превосходства спрашивает обольститель сельских баб.

– О да! Это настоящее высокое искусство! Я недостойна участвовать в нем… – отвечаю я, улыбаясь самой обаятельной своей улыбкой, и мысленно добавляю: «У меня есть для тебя кое-что на десерт. Посмотрим, как ты заговоришь после этого».

Друзья всегда верили в меня. Они убеждали никогда не сдаваться. Даже когда руки опускаются, а справедливость не на моей стороне. Именно вера друзей и близких, помноженная на готовность идти к цели, были проверенными средствами выживания. Надеюсь, получится и в этот раз…

На часах с красной подсветкой загораются два нуля. Полночь. Немного поддатый диджей игриво объявляет о начале специальной шоу-программы. Сисястые девицы радостно разыгрывают конфликт пиписьки и презерватива, в надежде, что после этого на них свалится миллион. Высокое искусство нашего хореографа просто вне конкуренции… Хорошо, что я не участвую в этом ужасе.

Вздутая жилка на правом виске, жесткий взгляд и сжатые ладони выдают состояние человека, идущего против течения. Лучше вызывать огонь на себя, чем малодушно прикрываться массовкой.

Хочется надеяться, что сейчас я не выгляжу той наивной Чебурашкой, какой была, едва начав работать в стрип-клубе. Иначе миссия открыть для других нереальную вселенную провалится, умножая на ноль все стремления. Сбивчивые мысли похожи на молитву, озвученную убыстренным пульсом.

Время начинает обратный отсчет… Бесконечность мыслей, оставленных за спиной, сжимается в крошечную точку. Похоже, я готова.

Переступая порог сцены, чувствую на себе все взгляды зала, вдоль позвоночника пробегает электрический ток волнения…

Сдержанное интро таинственно предупреждает, что зрителям предстоит увидеть нечто особенное. Начинается сказка о том, как причудливая красота спасла мир…

Раз… Два… Приглушенное освещение. Сценический дым. Тревожные вспышки стробоскопа. Футуристический костюм.

Три… Четыре… Сочетание женской пластики с техникой мужского клубного танца – такого вы еще не видели. Андрогинная сексуальность. Вкрадчивый голос Дэвида Боуи, пробуждающий самые глубинные инстинкты.

Пять… Шесть… Импульсивные движения рисуют образ человека будущего. В этой сказке возможно все, но нет места для уродливой пошлости…

Семь… Обостренное ощущение горящей кожи, впитывающей эмоции зрителей.

Восемь… Девять… Сердцебиение фрик-танцора сливается с пульсом Вселенной, по оголенным нервам бежит ток.

Десять… Одиннадцать… Двенадцать… Ощутите крылья неба!.. Помните: ни одно мгновение не повторится дважды!

Тринадцать… Чувствуй… Живи… Вдыхай… Танец – это жизнь. Ничто не заменит дыхание этого огня, неповторимое, как очарованный взгляд в безумие…

Последний рывок – и я замираю в финале номера. Стоя в центре светового потока, слышатся громкие аплодисменты, грянувшие после повисшего на миг безмолвия. Похоже, это достойный финал. Неожиданно обнаружив, что сцена забросана крупными купюрами, я смущенно собираю их, пытаясь справиться с тяжелым дыханием.

Вид изумленных мужчин, обалдевших стриптизерш, подошедших к самой сцене, и злого хореографа, завистливо изучавшего мое фрик-шоу из самого дальнего угла зала, говорит о том, что все усилия были не напрасны.

– Ну что, мальчик, скушал мой десерт? – я не могу удержаться и не подколоть дурня.

Любой, кто был никем, имеет шанс стать тем, кем видел себя в мечтах. Может, мне далеко до Мадонны, но у кого-то и вправду промокают штаны, когда я танцую на сцене! Охранник Макс, который играет роль моего вечного союзника в клубе, от души радуется за меня.

– Молодец, сестренка, это было круто! Я видел, как ты их всех сделала!

– Я же говорила, с меня шампанское, – улыбаясь, протягиваю Максу пузатую зеленую бутылку с холодными капельками воды на ней.

…Понемногу администрация начала замечать, что некоторые гости приходят в клуб специально для того, чтобы посмотреть мое выступление. Некоторые признаются, что альтернативное творчество возвращает их в сказку, и мир кажется красивее, когда они смотрят на него глазами моих причудливых персонажей.

– Фридочка, возьми меня на подтанцовку, я так прониклась твоими номерами, – просит Пантера.

– Но тебе же нравилось играть роль пиписьки, – подкалываю я подругу.

– Нееет, я поняла, что мне больше нравится твоя программа!

– А может, лучше снова сыграешь презерватив?

– Ну, возьми меня на подтанцовку! Я буду делать, что ты скажешь!

– Не надо никакой подтанцовки. Мы с тобой отдельный номер отрепетируем!

– Все равно ты страшная и хреново танцуешь! – прошипел мне на прощание рязанский грубиян, осознавая свою профессиональную несостоятельность.

Даже гости стали насмехаться над его «высоким искусством», и начальство наконец приняло решение уволить этого «гения», взяв на его место нормального хореографа. Многие гости стали оставлять мне приличные чаевые, учтиво кладя зеленые бумажки на край сцены. Деликатно спрашивая согласия на приватные танцы, они ведут себя вежливо и больше не позволяют хамства в мой адрес, как раньше. Неужели это действительно так?! Я все-таки сделала свой шаг вперед…

Быстрее, быстрее рисовать на стене солнечного зайчика баллончиком с краской, выключать компьютер и вылезать на крышу! Там, где в паутине антенн совсем недавно путались облака, сегодня светится неимоверно весеннее небо. Открой глаза шире – и падай в него! Боязнь высоты не может переубедить душу, уверенную, что летать приятно и просто. Это новая реальность, где все будет, как ты хочешь. Три полоски Adidas на спортивном костюме – как белые полосы в твоей судьбе. Отбрось комплексы, проблемы и предрассудки. Сними кроссовки и плюнь на прошлое с крыши. Слышишь, там, внизу, из чьей-то иномарки доносятся звуки хардкора? Танцуй, это твоя вселенная. Пусть сердце бьется в такт самого энергичного трека, который напоминает тебе о счастливом времени в жизни. Это твой личный рейв. Пускай тебя накрывает безудержной волной адреналина, которая не оставляет места для сожалений. Скажи: «Я обожаю небо!» И пусть этот девиз парит над землей, вычерченный следом самолета в синей высоте.

– Господи, какие же у тебя синячищи! – в ужасе замечает Лена, случайно увидев мои колени.

Я встречаю ее в одной футболке. Дома я позволяю себе выглядеть как угодно, особенно в выходной, едва встав с постели. Сегодня Ленка пришла ко мне в гости. Ее Валера уехал с друзьями на хоккей, и ей не о ком заботиться до самого вечера. А я устала от ночной работы, снова не выспалась и не в состоянии никуда идти.

– Представляешь, я поставила новый номер! Там куча таких сложных элементов! Зато теперь у меня есть еще и вот это, – пугаю я подругу кровавыми мозолями на руках.

– Ты ненормальная! Неужели тебе себя не жалко? – удивляется Лена тому, как восторженно я высказываюсь о своих боевых ранах.

Но, посмотрев в мои счастливые глаза, добавляет:

– Мне бы твое упорство… А то я уже готова выбросить и компьютер, и диплом из окна!

Наливая сок в два стакана из цветного стекла, ставя на стол огромную тарелку со сладостями, я радуюсь подруге, как никогда. За время моей работы в стрип-клубе мы почти перестали видеться. Ленка и сама смотрит на меня как сестра, которая, наконец, увидела свою близняшку после долгого отсутствия.

– Ну как ты, солнце? – беспокоится Лена. В такие моменты она напоминает мне маму, и я еще больше обожаю ее.

– Я послала метросексуала.

– Что ж так? Такого мужчину отпустила! – иронизирует подруга.

– Да заколебал со своим косметическим идиотизмом! То кремчик ему нужен, то муссик для волос! А поговорить с ним абсолютно не о чем. Кроме секса, он больше ни на что не способен. А кроме того, этот говнюк сломал мой фен!

– Иииууу, какой ужаааас, – сюсюкает Ленка, пародируя самовлюбленного красавца, и я смеюсь от души.

Сегодня я человек, у которого есть все. И любимое дело, и замечательная подруга, и местечко под солнцем, и копейка за душой, и уверенность в себе, и столько одиночества, сколько нужно для вдохновения. И я не скрываю этого.

Кошмарный сон сменяется новой мечтой, которая пахнет дождем, летним вечером и малиной. Мне говорят, что мир не меняется. Но разве это имеет значение, когда в пасмурную погоду всего один апельсин заменяет целое солнце?

Главное – снова замечая подлость, зависть и раздражение, знать, что теперь тебе нет дела до них. И забывая, сколько лет ты блуждаешь по вселенной, ставить на торт столько свечек, сколько хочется.

Единороги выбивают звездную пыль из-под копыт, рассекая небо в свободном беге. Приютившись на спине одного из них, легко поймать ощущение полета. Подковы из фруктового сахара выстукивают ритм сердца. Впереди ультрафиолетовое лето, ванильный рассвет и тридцать секунд до Марса.

– Мы оторвемся по полной программе! – интригую я подругу, предвкушая, как грандиозно все мои близкие отметят мой день рождения, который наступит через пару дней.

Мы собираемся приехать всей компанией на здоровенном, черном лимузине к входу самого известного клуба андеграундной Москвы. Так отрываются настоящие рок-звезды. Неужели я наконец-то смогла себе это позволить…

Символично, что день рождения совпадает с днем моего появления в клубе. Тогда у меня не было ни копейки даже на жизнь, не то что на тусовки… Хорошо, что сейчас все по-другому.

От мысли, что скоро сбудется одно из глупых детских мечтаний, приходящее в голову всем девочкам, внутри которых сидит маленькая капризная принцесса, хочется плакать и улыбаться. Всего год назад я не могла представить, что смогу устроить такой праздник и себе, и своим друзьям. Всего год назад я изучала мир, неуверенно ступая по дороге жизни в изящных туфельках для порочного балета на шесте.

Расположившись всей многочисленной компанией в огромном черном лимузине, мы едем в клуб, где должно состояться основное торжество. Сегодня рядом все, кого я люблю. Не хватает только бандита с холодными глазами цвета стали. Он недавно приходил в клуб и снова заказал мне несколько приватов. А потом внезапно исчез, даже не прощаясь, как всегда. А я снова скучаю…

– С днем рождения, Кай, – слышится в мобильном голос Иры.

От ее волшебного голоса с нежным придыханием у меня поднимается настроение. Похоже, меня тянет на подвиги. Сжимая трубку влажными пальцами, я радуюсь и нервничаю, как первоклассник. Все-таки она позвонила первая…

Глядя сквозь затемненное стекло на улицу, где теплой дымкой раскинулся апрельский вечер, я чувствую себя самой счастливой на свете. Плевать, что не звонят из «Vogue»…

Мое шоу нравится людям, мир потихоньку начал серьезно воспринимать фрика… Порой мне кажется, что люди стали добрее, что сбывается мечта, к которой я так долго стремилась. Невольно вспоминая Че Гевару, я не стыжусь посмотреть в его благородные глаза. Прости меня, Че, но на сегодняшний момент я сделала все возможное. Пусть я неправильно повела себя на кастинге для обложки «Vogue» в тот решающий день… Выпей с нами вместе, просто так, за счастье людей, ведь это важнее самой благой революции.

Сегодня рядом все мои друзья, шампанское дурманит, а самые дорогие для меня люди счастливы и, звеня бокалами из тонкого стекла, радостно произносят хором: «Фрида, с днем рождения!»…

Сегодня я красива. Сегодня я уверена в себе. Сегодня я любима. Сегодня я беззаботна и пьяна. Пригубив волшебную жидкость из бокала, улыбаюсь друзьям, отправляя им воздушные поцелуи. Спасибо вам за то, что прощаете мои недостатки, желаете мне добра и не смеетесь над моими слабостями! Сегодня ваш день! Это праздник, который невозможен без вас! Подмигиваю в объектив фотоаппарата. Сегодня я – королева безрассудства. Smile! И, радуясь собственной глупости, внезапно пришедшей в голову, я высовываюсь по пояс в люк на крыше лимузина. Ветер треплет волосы. Встречные машины сигналят. Смеюсь над собой. От восторга захватывает дух. Раскинув руки в стороны, чувствую себя всесильной птицей. Ору нечто бессвязное. Прохожие крутят пальцами у виска. Они-то не знают, что в мире появилась одна счастливая сумасшедшая, которая научилась летать…

Сердце на привязи

Сегодня снова пятница… Это значит, что гости, выпив больше обычного, будут сорить деньгами и искать способ поднять себе настроение. Если удастся побороть самолюбие, я станцую много приватов и заработаю больше, чем обычно.

Сидя за своими столиками в тесной гримерке, мы готовимся к самой ответственной охоте за неделю. Глаза, накрашенные ярче, чем обычно, выдают готовность завоевать даже самого холодного мужчину, заманивая блистающей красотой. Самые дорогие наряды, самые откровенные фразы, самые смелые решения – сегодня в ход идет все только самое-самое.

Маска независимости, усилия воли, холодный расчет. Гипнотическая улыбка удачи сияет только для тех, кто не боится рисковать. Потоки света, блики полутеней, инсталляция ночного города… Кто знает, может, рядом прячется настоящая жар-птица. Не боясь шагнуть наугад в пропасть, можно поймать счастье за хвост.

Я снова одеваюсь в красное, хоть и не люблю этот откровенный цвет. Он провоцирует грубые намеки, испускает импульсы животной страсти. Но энергетика цвета крови понятна каждому и, поборов тягу к холодным оттенкам, которые ласкают душу Снежной Королевы, я наношу на губы алый блеск.

Хотите вы этого или нет, но миру снова является она: бескомпромиссная, провоцирующая, обаятельная сволочь, которую хотят и ненавидят, боготворят и осуждают, но никогда не купят на дешевые уловки те, кто жаждет продажного секса.

Сегодня я немного выпила еще в начале смены, чтобы захмелеть и не думать о том, как противно раздеваться перед незнакомыми людьми. Любители приватов пускают слюни на женскую наготу, когда танцуешь для них откровенные танцы в уединенной комнате клуба. Сверкая глазами сквозь призму красного освещения, они мечтают приютить свои похотливые руки на недосягаемом теле, а потом неистово дрочат где-нибудь в торопливо закрытой кабине туалета. Сделав свое грязное дело, Важные Люди возвращаются за свои столики, даже не догадываясь о том, как развеселили нашу охрану. Хранители порядка клуба пристально изучают изображения на мониторах – видеокамеры расставлены повсюду, даже в приватных комнатах и уборных.

Сегодня я мыслю холодно и жестоко, но улыбаюсь настолько приветливо, насколько могу. Вы платите – вы покупаете мои танцы, мое время, мое внимание, но только не мою душу.

Очередной выход на сцену. Гости, забыв свои тарелки и бокалы, ждут, затаив дыхание. В такие моменты понимаешь, что для людей есть что-то большее, чем деньги, власть, секс или погоня за наживой. Чувствуйте… Живите… Вдыхайте… Шоу продолжается для вас.

Потом, возвращаясь в гримерку, тяжело переводя дыхание, я осознаю горький момент истины. Звезда, сбросившая блистательную оболочку, вытирает ручьи пота, сидя нагой посреди разбросанных костюмов, косметики и денежных купюр. Еще есть немного времени, чтобы прийти в себя и, хотя бы на миг, не думать о том, как ты выглядишь. А потом явится вечно недовольный менеджер и, пригрозив штрафом, заставит как можно скорее появиться в зале, ослепляя гостей безупречным видом. И снова на лицо будет надета дежурная улыбка, веки станут еще ярче от блесток, а сбитые ступни скроются в лакированных ботфортах на огромном каблуке.

Как тяжело выживать в этом мире, в котором правит сила и власть! Здесь никому нет дела до того, что происходит в душе человека. Красота интересна до тех пор, пока на ней можно зарабатывать, а любовь – и вовсе глупая сказка, нужная, чтоб затащить человека в постель.

Торопливые шаги по коридору сломали недолгое спокойствие. Кажется, не менеджер… Но тогда кто бы это мог быть? По пятницам все танцовщицы настолько озабочены поиском гостя побогаче, что гримерка остается пустой до конца смены. Странно, но на этот раз в мое уединение вмешалась взволнованная Пантера.

– Фридочка, давай скорее, там пришел твой… Мужчина…

– Кто? Мой бандит с серыми глазами?

– Да! И он спрашивает, где ты.

Застигнутая врасплох, я являю собой весьма жалкую картину. Сейчас я больше всего хочу забиться в свою раковину. А из глубин сознания снова всплывает мысль: «Еще ни один мужчина не принес в мою жизнь ничего хорошего…». Хотя каждый раз все так красиво начиналось…

Бросая в сердцах костюм на пол, я говорю Пантере:

– Скажи ему, что меня сегодня нет в клубе.

– Ты что? Он же специально пришел раньше, чем обычно! Мне кажется, он очень хочет тебя видеть.

– С чего ты это решила?

– Когда я шла мимо него, он резко остановил меня, приказал тебя позвать и даже дал вот это…

Пантера достает из чулка стодолларовую купюру и виновато смотрит на меня.

– Все ясно, – говорю я почти шепотом и, проскользнув мимо Пантеры, босиком направляюсь в душевую.

– Зая, ну хочешь, я отдам тебе деньги? Только скажи, что мне ему ответить? – почти стонет танцовщица.

– Оставь себе эту бумажку… Ничего не отвечай.

– Зая, ну пожалуйста, выйди в зал…

– Я сказала: нет!

По кафелю душевой струится вода. Сижу на полу, прислонившись к стене спиной, и кажется, что даже самый ледяной душ не разбавит обжигающие слезы.

– Что случилось? – слышен серьезный голос Пантеры, в котором улавливается понимание.

– Так, вспомнила кое-кого, – всхлипнула я.

– Кого?

– Одного парня, с которым лучше было никогда не знакомиться.

По силуэту Пантеры, который виден сквозь мокрое стекло душевой кабины, угадывается, что девушка искренне мне сочувствует. Молча стоя рядом, она всем видом показывает, что хочет меня поддержать. Но, не зная всей правды о другом, люди часто делают не совсем верные выводы.

– Ты действительно хочешь, чтобы я рассказала эту историю? – спрашиваю я, отодвигая дверцу кабины.

– Да, – отвечает девушка, протягивая мне махровое полотенце.

Вылезая из душевой с заплаканными глазами, я пытаюсь скрыть расстроенный вид. Завернувшись в полотенце, начинаю торопливо поправлять макияж.

– Ну ладно, слушай…

Он вел образ жизни свободного художника, носил рваные джинсы и черное пальто нараспашку и называл себя Ворон. Сколько ему было лет и как его звали на самом деле, я не знала. Моя воля таяла при виде его длинных волос и татуировки во всю руку… Этот красавчик был родом из Сочи, наверное, поэтому наши внезапно начавшиеся отношения немного напоминали красивый курортный роман, согретый шепотом прибоя и южного солнца.

С этого момента, почти не расставаясь, мы гуляли по Москве, держась за руки, а рваные джинсы и одинаковые майки были символом легкомысленного счастья. Эти полгода моей жизни благоухали ароматом красных роз и были настоящим волшебством.

Как-то раз я и Ворон поехали в гости к его хорошему другу, который жил в Подмосковье. В неформальной тусовке, где Ворон проводил большую часть своего времени, этого парня звали Соник.

Сначала этот человек не понравился мне. Он был неприветливым, грубым и не пожал руку, которую я протянула ему при знакомстве.

– Привет, называй меня Фрида, – доброжелательно начала я.

– Какое мне дело, как зовут очередную телку Ворона, – цинично пробурчал пацан, отодвигая меня с порога своей квартиры, будто лишнюю вещь.

Вскоре в маленькую двухкомнатную хату набилось человек сорок абсолютно разного народа. Пьяные панки, металлисты, готы, альтернативщики и какие-то личности полубомжового вида пришли со своим бухлом самого паршивого качества. Соник едва успевал подметать осколки разбитой посуды.

В этом водовороте волосатых парней и грязных девок с несвежим макияжем я совсем потеряла Ворона. Он просто куда-то исчез…

– Может, тебе чем-то помочь? – от нечего делать предложила я хозяину квартиры. – Здесь такой беспорядок…

– Ладно, помой пару кружек, если не сложно, – сказал молодой человек. – А вы давно вместе? Зачем тебе, хорошей девчонке, этот бабник?

Я промолчала.

– Давай я сделаю тебе поесть? – заботливо предложил собеседник, понимая, что я не очень хочу обсуждать с ним личную жизнь.

Ближе к ночи Ворон неуверенной походкой вышел из ванной, которая была постоянно закрыта…

– А, малышка… Вот ты где… А я тебя искал… – отсутствующим голосом протянул мой парень.

Наступил час ночи, и ехать из пригорода в Москву оказалось страшно и бессмысленно. Да и я была, мягко говоря, не совсем трезва.

Ворон утащил меня в прокуренную комнату с большим, прожженным бычками диваном, быстро погасил свет и запер дверь.

– Мне так классно с тобой, – шептал он, торопливо расстегивая на мне стильную блузку, черное кружево которой так и не оценил. А ведь я покупала этот наряд специально для того, чтобы казаться ему еще красивей…

В тот момент меня снова захлестнула нежность, и я оказалась неспособна взять себя в руки и задуматься, что отношения с этим человеком не приведут ни к чему хорошему… Я думала чем угодно, только не головой.

В полседьмого утра меня осторожно разбудил хозяин квартиры.

– Тебе же в институт ехать, вставай, а то опоздаешь… Чай и бутерброды уже на столе, – сквозь сон слышала я спокойный голос, не понимая, где нахожусь.

Почистив мое пальто, обнаруженное на полу, Соник понимающе дал мне таблетку от похмелья и оделся, чтобы проводить до пригородного автобуса по двадцатиградусному морозу.

– Ничего, все будет путем, – дружески хлопнул меня по спине новый знакомый.

– Малышка, я тебе позже позвоню. А ты что, уйдешь и даже не поцелуешь меня? – сонным голосом бормотал из комнаты мой едва проснувшийся герой-любовник.

– Тебе вчера, что ли, секса было мало? Весь вечер хрен знает с кем в ванне просидел! – подколол Ворона правдивый друг.

Я была в таком шоке, что даже не заметила сильного мороза, когда мы вышли из квартиры.

– Предупреждал же тебя вчера, что он – бабник и тебе не пара, – жестко добавил Соник, ведя меня на остановку.

День был испорчен. Мне стало не до учебы. Я ругала себя за пьяный секс без презерватива, который был прошлой ночью, и за то, какой я оказалась дурой. И конечно же, Ворон не позвонил… Он просто пропал, отключил мобильный или уехал домой в Сочи, черт его знает. Но я не могла простить себе, что влюбилась и проморгала такую подставу!

– Ой, Фридочка, ну это же все в прошлом! Зачем забивать голову детскими трагедиями?

– Может, для тебя и ерунда… Иди лучше в зал, а то менеджер штрафанет тебя на все бабки.

– Зая, я пойду в зал только с тобой.

Пантера, сев на краешек стула, внимательно наблюдает за мной.

– Извини, а почему ты своего гостя не хочешь видеть? Он-то тут при чем? Он же такой мужественный и солидный, прямо не мужчина, а подарок. Мы все на него облизываемся, а он ходит только к тебе…

– Бесспорно, он потрясающий… Но пусть это счастье пройдет мимо меня. Я не хочу, чтобы мне опять было так больно…

Пытаясь не расплакаться снова, чтобы не потекла тушь, я замолкаю. И, с грохотом поставив ногу на стол, пытаюсь застегнуть молнию на ботфортах.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь…

Понимающий взгляд стриптизерши понемногу побуждает проникнуться к ней доверием.

– Тебе действительно хочется услышать, что было потом?

– Да, расскажи, чем закончилась история…

Дотянувшись до расчески и лака, я начинаю приводить в порядок ирокез и продолжаю рассказ.

После того как Ворон исчез, нагло изменив мне на квартирной тусовке, меня накрыла отменная депрессия. Придя в ночной клуб, чтобы отвлечься, я мусолила любимый коктейль, сидя за барной стойкой.

– Извини, ты случайно не знаешь Ворона? Ну, он такой, симпатичный, с длинными волосами, по нему все чувихи с ума сходят, – внезапно спросил незнакомый молодой человек.

– Случайно знаю… – с раздражением в голосе ответила я, припоминая злополучную историю.

– А это правда, что он в больницу попал?

– Чего?! – чуть не выронив коктейль, вскочила я со своего места. – А ну, давай подробнее! Что тебе об этом известно?

– Да я слышал, он с кем-то подрался, получил ножевое ранение в живот и теперь в больнице, в какой – не знаю… Говорят даже, что при смерти.

Больше парень не знал ничего. Действуя самостоятельно, я понимала, что должна помочь бедному мальчику. В Москве у него никого не было, а как узнают родители в Сочи, что случилась беда? А вдруг ему вообще некому помочь, и он умрет?

Но мне повезло… Не зная настоящего имени и возраста Ворона, я все-таки выяснила, в какую больницу он поступил. Сразу же ринувшись туда, я настреляла по дороге у прохожих денег, чтобы купить ему еды. После ночной тусовки в клубе в карманах не было ни копейки, но меня мало смущало то, что я впервые в жизни побираюсь на улице.

Пока я искала вход в больницу, перенесенный из-за ремонта, навстречу вышли молодой человек с девушкой. Вглядевшись, я поняла, что внешне парень выглядит в точности, как Ворон. Более того, он даже смотрится его двойником.

– Извините, не могли бы вы мне кое-что подсказать? – спросила я ребят.

– Вы, наверное, ищете вход в больницу? – догадались они, заметив мое несчастное выражение лица.

– А если не секрет, к кому вы идете? – поинтересовался мальчик, нарушая неловкое молчание по дороге.

Я рассказала, что произошло. Ребята были искренне тронуты. Они успокаивали меня, проникнувшись горем постороннего человека, будто своим.

– Ну, вот мы и пришли, – сказал мальчик, показывая рукой на вход в больницу.

– Большое тебе спасибо! Век тебя помнить буду. А ведь я даже не знаю, как тебя зовут…

– Друзья называют меня Ворон, – ответил мальчик.

От этих слов я застыла на месте, не в состоянии что-либо воскликнуть. Но в глазах юноши было столько уверенности, а девочка выглядела такой счастливой рядом с ним… Глядя на эту пару, ко мне вернулась внутренняя сила. Я поняла, что такая встреча – хороший знак.

Я проникла в травматологическое отделение Института Склифосовского, несмотря на то что туда было запрещено проходить посторонним. Состояние больного было определено как критическое.

– Как ты нашла меня? – округляя глаза, удивился Ворон, ворочаясь под капельницей.

– Теперь это уже не важно, Женечка, – отвечала я, сжимая его руку.

– Ты единственная, кто пришел ко мне за неделю, – жаловался Ворон, готовый заплакать.

– Не расстраивайся, теперь ты не один, все будет хорошо, – успокаивала я его, прощая все на свете.

Три месяца я и Соник ходили к Ворону в больницу. Вся его большая тусовка почему-то дружно забила на «незаменимого друга», прикованного к койке. А я торчала в больнице сутками, потому что искренне хотела помочь. Я приносила домашнюю еду, всякие безделушки, стирала его вещи, оплачивала разговоры по мобильному и вообще поддерживала как могла. Эта печальная история сблизила нас заново. Сострадание разрушило остатки уязвленной гордости, и все обиды забылись.

Иногда я совала медсестрам взятки со словами «За этого парня вы головой мне ответите», давая понять, что наплевательское отношение к этому пациенту у них не прокатит.

Иногда я плакала по ночам. Начинало казаться, что Ворон умрет, совсем один в мерзкой палате, с ободранными стенами, такой молодой и беззащитный… Папа тоже беспокоился за этого дурака, как за родного.

– Передавай привет своей вороне, – шутил папа, ободряя меня. – Еще полетает твоя птичка, не волнуйся!

Наверное, любовь, которая способна прощать и дарить добро, не требуя ничего взамен, и есть самое большое на свете чудо. Вопреки прогнозам врачей, больной поправился. И даже чудовищная история закончилась для него без последствий. Глубокое ножевое ранение оставило на память огромный кривой шрам на его красивом животе. Мне казалось, что теперь начнется новая жизнь для нас обоих, в которой забудется прошлое.

Я понимала по уверенному голосу, что пациента скоро выпишут.

– Ну, что ты хочешь на этот раз? – небрежным тоном спрашивал он. – Быстрее, у меня на сотовом заканчиваются деньги.

Грубоватые ноты в голосе Ворона меня насторожили.

– Не волнуйся, я положу тебе денег на телефон, – плохо скрывая расстройство, сказала я.

– Тебе еще не надоело меня контролировать? – вспылил Ворон.

– Я не узнаю тебя, Женя… – от обиды я чуть не заплакала. – Я просто беспокоюсь о тебе, идиот. Это простая забота, а не способ посадить тебя на поводок, если еще не ясно!

– В любом случае, я жив и пока не собираюсь сдохнуть, если ты это хотела узнать. Не звони мне больше!

Он повесил трубку первым.

Короткие гудки объяснили лучше любых слов, что у нашей любви истек срок годности. С тех пор Ворон снова внезапно пропал, а его номер был вечно недоступен. Узнав у врача, что Ворона выписали, я с тяжелым сердцем выбросила его из своей жизни.

Спустя три года после этой истории ко мне в метро подошел незнакомец.

– Привет, дорогая! Я скучаю по тебе! Наконец-то мы встретились! – радостно говорил мне стриженый молодой человек с полузнакомым лицом. – Это же я, Ворон, ты что, не узнаешь меня, детка?

– Я вообще тебя не знаю, – последовал мой жесткий ответ.

Прекрасно понимая, кого снова встретила, я решительно развернулась и ушла. Что было дальше с Вороном, мне неизвестно. Мы больше никогда не виделись. А сердце Снежной Королевы с этого дня стало еще холоднее…

– Все мужики – жестокие существа… Ты ради них и в огонь, и в воду, а они даже не помнят, какие у тебя любимые цветы. А потом пнут тебя, наигравшись как с котенком, вот и все… Короче говоря, дорогая, теперь я решила никого не любить, – мрачно заявила я, застегивая комбинезон из черного латекса.

– Так вот оно что… Теперь я поняла, почему ты пытаешься так холодно держаться с этим типом, похожим на гангстера из фильма… Оказывается, это особенный человек для тебя…

– Пятерка за догадливость, если хочешь, иди и общайся с ним сама, я больше для него не танцую… И вообще не хочу о нем ничего слышать.

– Ты можешь говорить мне все, что угодно, но не ври хотя бы себе, – ответила Пантера, глядя мне в глаза.

Наш разговор прервал менеджер, который появился внезапно, будто джинн, выпущенный из бутылки.

– Так, что это мы тут делаем? Давно штрафы не получали? Ну-ка, обе, марш в зал! Фрида, сколько можно переодеваться, тем более когда тебя ждет уважаемый гость?

– Олег, хочешь – оштрафуй меня, но я не пойду к этому человеку.

– Объясни.

– Олежа, ну влюбилась девушка. Отстань от нее, сейчас мы договорим и через минуту будем, – Пантера начинает решать проблему, как обычно, с помощью кокетства.

– Чего? – непонимающе хлопает глазами менеджер, становясь похожим на испуганную креветку.

– Когда женщина любит, ее умом не понять, – прищурив глаза, мурлычет Пантера.

– Какая еще любовь, я не понимаю? Есть богатый гость, и на нем можно заработать. Ну-ка, обе в зал, а то останетесь без половины зарплаты на сегодня. Про любовь расскажете детям.

– Не ври себе, – шепчет мне в ухо Пантера и, подмигнув Олегу, спешит покинуть гримерку.

– Фрида, если через полминуты ты не появишься в зале, домой пойдешь без бабла, – бросает Олег, уходя следом.

В момент, когда разумом движет любовь, деньги – ничто. Логика – тоже. И, забывая все клятвы и предостережения, сердце рвется к тому, чье имя читается в биении пульса.

Высвобождаю тело из латексного костюма: настало время для иных превращений. Дорогое платье, каблуки и украшения – я одеваюсь так только для тебя. Быть может, в обличье леди из высшего общества ты лучше разглядишь мою причудливую душу? В твоем мире Успешных Мужчин принято, чтобы женщина выглядела именно так… Впервые в жизни я подстраиваюсь под человека, изменяя своей сущности. Подумать только, как далеко можно зайти в стремлении угодить человеку, которого считаешь особенным! Критично оценив свое отражение в зеркале, я тороплюсь к мужчине, который для меня важнее всех на свете.

Как же крепко ты привязал меня! Сколько можно держать на поводке мое сердце, ведь оно и так навеки принадлежит тебе… Сколько можно лишать меня сна, призывая мой фантом сквозь безмолвие ночи? Сколько можно испепелять мой рассудок страстью, ведь Снежная Королева никогда не думала, что однажды сможет полюбить…

Я медленно подхожу к тебе, и время снова останавливается… Когда я впервые посмотрела на перевернутое небо в зеркале твоих серых глаз, мозаика снов рассыпалась, и теперь я даже не вспомню, как выглядели мои крылья…

Подкравшись сзади, я нежно обнимаю своего любимого бандита. Странно, но сегодня он пришел не один. Пространство и время застыло. Есть только миг. Здесь и сейчас. Я смотрю в глаза своему сероглазому королю… Хищный запах его неизменного «Armani Code» сегодня смешивается с терпкой горечью «Джек Дэниэлс». По красноватым глазам и небрежной позе я понимаю, что он слегка пьян.

– Присоединяйся, – сдержанно бросает он, по традиции наливая мне бокал виски со льдом.

В этот раз вместо кресла напротив он усаживает меня на свое колено. Грубая, но такая любимая ладонь прижимается к самому низу моего живота, от чего в ноги ударяют разрядом тысячи маленьких пузырьков, разбегаясь приятной волной по всему телу. Глаза его приятелей одобрительно изучают мою миниатюрную фигуру с торчащими ключицами, одетую в белое вечернее платье.

– Я пришел за тобой, – поясняет мой немногословный друг.

Пытаясь справиться с волной кипятка под ребрами, я представляю, как мы летим по ночной дороге в джипе с затемненными стеклами. Король пришел украсть свою королеву из злого плена, и мы умчимся вместе… Наконец-то настанет сказочный момент, который будет значить больше всей моей предыдущей жизни…

Залпом осушив свой бокал, бандит закуривает сигарету.

– За красивые глаза, – ухмыляется он, вкладывая в мою руку пачку долларов.

Когда его железные пальцы давят в пепельнице тлеющий бычок, он решительно говорит:

– Собирайся. Поехали.

А потом сильно прижимает меня к себе и, выдыхая в самое ухо, добавляет:

– Сколько стоит твой секс?

Словно пораженная громом, я застываю на месте. Неужели я не ослышалась?

– Сколько стоит твой секс? – повторяет бандит.

Мир и вправду устроен совершенно одинаково, что сегодня, что несколько лет назад. Красивые истории про вечные чувства существуют только в кинофильмах, которые снимаются для пенсионеров или домохозяек. Реальность настолько банальна и жестока, что в ней нет места ничему святому.

Похоже, мне нечего терять. Любовь – не что иное, как красивый фейк. Виртуальная иллюзия, нелепый домысел. Больное сознание создает образ и надевает его на человека. Ты любишь свои выдумки, не понимая, кто находится там, за волшебной голограммой твоих надежд.

– Убирайся к черту! – холодно отвечаю я тому, кого еще минуту назад боготворила.

Я молча кладу на стол деньги бандита. Но, как известно, с огнем шутки плохи… Бандит молниеносно сгребает меня и приставляет дуло пистолета к моему виску.

– Один шаг, и она – труп! – кричит он, стреляя в потолок.

Музыка прекращается. Люди застывают на местах. Не знаю, о чем думал директор, когда разрешал охране пропускать его в клуб с пистолетом. Вот что бывает, когда переоцениваешь V.I.P. гостей…

– Какая же ты сволочь, – спокойно говорю я. Охваченное аффектом сознание не хочет осознавать близость смерти. Ситуация кажется нелепым фильмом.

– Ты едешь, или я стреляю, – угрожает бандит.

– Стреляй, и тебя посадят, но ты не купишь меня, – звучит мой ответ.

Охрана бездействует. Здоровенные дяди в строгой форме смотрят на происходящее глазами детей. Наверное, на тренингах повышения квалификации подобные сюжеты так и остались на уровне игры для наших секьюрити. Если бы на смене сегодня был Макс, он без раздумий стер бы в порошок эту скотину! Но, как назло, у Макса сегодня выходной…

Внезапно в ситуацию вмешивается друг бандита:

– Зачем тебе эта пафосная кукла, вокруг полно нормальных шалав!

Другие члены банды тоже начинают разряжать напряженную обстановку, прося главаря не горячиться. И вот уже бандит ослабляет хватку. Сверкнув холодными глазами, он с силой отталкивает меня.

Переключив внимание на другую девушку, уголовник покупает ее услуги, ради которых и приехал в клуб. Услышав крупную сумму, стриптизерша не заставляет себя упрашивать и охотно едет с ним. А я, видя, как быстро объект моих грез увлекся другой танцовщицей, еще больше жалею о том, с каким чудовищным заблуждением о красивой любви опять так долго жила… Маскарад окончен. Маски сброшены. Пришло время снова сказать «прощай».

Мужчины приходят в клуб и платят деньги. Они покупают мои танцы, мое время, мое внимание, но только не мою душу. Мужчины вообще жестокие существа… Зачем я опять кормила любовью демона в своем сердце?

Еще ни один мужчина не принес в мою жизнь ничего хорошего. И пожалуй, этого не будет никогда.

Die Bruderschaft des Schmerz

Логин: Фрида, пароль: фрик-андеграунд. Доступ в систему выполнен, я открываю свой дневник на популярном интернет-ресурсе. Многие ведут подобные журналы, выставляя на публику свои мысли. Интернет подразумевает невозможность конфиденциальности.

Зачем прятать свое настоящее лицо за аватаром с чужим изображением, если хочется кричать на весь мир о том, что доводит до слез или наполняет радо-стью твою душу? Лучше выглядеть излишне откровенной, чем сойти с ума от эмоций, разрывающих сердце…

Виртуальное пространство сети затягивает, подобно гигантской паутине. Она опутывает по рукам и ногам, лишая желания выбираться из нее. Пальцы бегают по кнопкам снова и снова, а одиночество отступает в безмолвных разговорах, где люди объясняются с помощью знаков.

Порой сквозь записи городского фрика, которому так нелегко перестать быть чужим в реальности современного общества, просматривается легкий оттенок грусти.

Сегодня годовщина со дня смерти мамы, и мне хочется выговориться. Бархатные розы. Тяжелые воспоминания. Кладбище. Тишина, переходящая в вечность… Столетнее безмолвие опускает на плечи шаль своего спокойствия. Здесь все воспринимается ясно и просто. Всему недосказанному находится объяснение. Гармония забвения звучит наиболее убедительным ответом на все нелепые «почему». Цветы на могилу – знак уважения к миру красоты застывшего времени. Но Красота Бессмертия намного выше символов, предназначенных ее передать…

Пройдет еще немало времени, а я все еще буду помнить самый страшный день в своей жизни. Папа разбудил меня раньше обычного. Открыв глаза, я увидела, что он плачет. Внутри что-то оборвалось еще до того, как папа сказал:

– Солнышко… Наша мама умерла…

Моментально прихожу в сознание, но еще не верю его словам. Однако зловещая тишина маминой комнаты безжалостно приказывает подойти ближе… Собрав в кулак оставшееся мужество, я стою у маминой кровати и вижу своего самого дорогого на свете человека мертвым… Моя мама умерла от тяжелой болезни, когда мне было восемнадцать.

Узнав, что ей осталось недолго, я понимала, что каждый миг может оказаться для нее последним. Когда она лежала прикованной к кровати, я страдала, видя, как она мучается от жуткой боли. Но я никогда не думала, насколько будет тяжело в день ее смерти. Боль потери смешивалась с жалостью к папе. Он, бросивший курить, когда я была еще маленькой, спустя десять лет стрельнул у меня сигарету и глубоко затягивался, сидя на кухне, с отрешенным лицом…

А дальше – похороны, убитые горем родственники, безжалостное равнодушие черного летнего дня, когда вместе со мной плакало безудержным ливнем небо… Последний взгляд в родное лицо, которое приобрело новое выражение, когда душа человека ушла в иной мир… Стоя под холодным ливнем, наблюдая похоронную процессию, я не ощущала ничего. Все было выплакано. Стоп-кадр: могильщик заколачивает гвозди в крышку гроба. Эти жуткие звуки – последнее, что я слышу. Я теряю сознание и прихожу в себя в машине друзей. Все кончено…

Сегодня опять настала эта горестная дата, и по традиции я опять иду туда, где лежат в покое благословленные Вечным Сном… Кладбище, где похоронена моя мама, – самое печальное место на земле. Ее могилу я никогда не смогу принять как должное. Как много я не успела сказать и сделать для этого человека, который подарил мне жизнь… По возвращении домой мне хочется задохнуться в тишине своей комнаты. Я не могу больше плакать и ходить кругами.

Немного успокоившись, я поправляю макияж, натягиваю вещи потеплее и тороплюсь покинуть дом в надежде убежать от себя.

Переход метро. Живая волна несет к неизвестному берегу. Адрес мечты неизвестен. Внезапно меня хватает за руку какой-то незнакомец.

– Мертвая Принцесса! Как я рад тебя встретить! Хотя, конечно, многое изменилось…

– Здравствуйте… Простите, я не узнаю вас… – отвечаю я, изучая молодого человека в стильных джинсах и с креативной стрижкой.

– Это же я, Никита! Ну, в смысле, Граф! Ну, помнишь, 2004-й год и Братство Боли?

– Звучит знакомо…

– Ты тогда еще была с длинными черными волосами и одевалась в вампирском стиле. А потом я пригласил тебя на танец, когда ты впервые появилась на готическом балу. Так мы и познакомились, а потом гуляли по кладбищам!

Воспоминания накатили стремительным потоком, будто посреди улицы меня с ног до головы обдала водой поливальная машина. Перед глазами промелькнули аристократично-бледные лица людей, одетых в траурные одежды, капли дурманящего абсента и прогулки по кладбищам, которые имели абсолютно другой подтекст, нежели боль и разрывающая сердце тоска. Так вот какие символичные встречи дарит иногда жизнь! Что ж, эта сладкая грусть как нельзя лучше сможет отвлечь меня от невыносимого уныния.

– Граф!.. Привет, дружище!.. Я вообще не узнала тебя, ты стал такой взрослый. Мы не виделись с момента, как ты носил черный кожаный плащ и цепь на шее. А сейчас ты вон какой стильный бегаешь!

– Ты тоже сильно изменилась. Никогда не думал, что демоническая принцесса, которая всегда выбирала черное, станет ослепительной блондинкой. Увидев тебя издалека, я сначала решил, что это светлячок залетел в метро в час пик.

– Вот так встреча! Я думала, что ты переехал.

– Нет, просто я редко выбираюсь куда-то, кроме работы. Кстати, мне кажется, вот и повод поболтать за жизнь. Ты куда-нибудь торопишься?

Общество старого знакомого – лучший способ отвлечься от мрачных мыслей. Мы идем в наш любимый парк, где так часто раньше гуляли вместе. Глядя на новый образ человека, которого привыкла видеть совсем другим, я чувствую, как ностальгия сладко вгрызается в давно затянувшиеся шрамы на душе.

– А помнишь, все думали, что мы сатанисты или состоим в секте?

– Да, классные были времена…

– Люди всерьез пугались нас, а мы смеялись над ханжами, – вспоминает Граф.

Мы приходим на бульвар около станции метро «Чистые пруды». Именно здесь, где сейчас собираются панки, фаэрщики, эмо, анимешники, фрики и прочие маргиналы, раньше собирались готы.

Я как будто переношусь на несколько лет назад. Власть черного цвета поглотила андеграунд необычной модой.

«Любимая, давай умрем вместе…» – сексуально-грустно шепчет мужской голос в припеве красивой песни. Когда-то мне тоже было неведомо, что все это значит, что заставляет этих молодых людей возводить печаль в культ…

Но суть безумия познаешь, только сойдя с ума сам. В итоге я превратила свои волосы в подобие вороньего крыла… Проходит всего час, и в зеркале появляется незнакомая девушка. Да… результат мне определенно нравится. Зря говорят, что черный цвет старит. Он делает безобразной ту, что не умеет преподнести миру ведьму внутри себя. А я всегда умела колдовать по всем правилам. Что ж, в словах этой песни была доля правды: «Ты согрешила и стала красивее, моя Мертвая Принцесса…»

Готическая субкультура, готика – неформальное молодежное течение, основанное на культе «Темной Эстетики», которой свойственно болезненное чувство прекрасного.

Немного игры с одеждой – и можно стать похожей на любовницу Дракулы. Бархатное платье. Шелковые перчатки. Черная вуаль. Даже холод глубокой осени не способен отменить мое появление на заледеневших улицах. Но если уж постигать таинство мрака, то в правильный день. Как здорово, что сегодня Хеллоуин! Праздник воскресших мертвых! А может, он будет днем нашей свадьбы через несколько вечностей, о, мой Темный Ангел? А может, лучше было просто развернуться и уйти, но все же я пришла сюда.

Послание одиночества открыло адрес в тайное место, где проходил Готический Бал. Печальная музыка доносится со всех сторон. Бокалы с красным вином, пламя плачущих свечей и атмосфера темного маскарада заставляют сердце сладостно сжаться…

– Разрешите представиться, меня зовут Граф, – обращается ко мне мрачный незнакомец, целуя руку. Склонившись в вежливом реверансе, я выражаю ему признательность за внимание. И наши фигуры кружатся в Танце Смерти…

– Сам Сатана приложил руку к этой мрачной мистерии… – мечтательно произносит Граф.

– Все-таки согласись, нас затянула красивая сказка. Сотни Мертвых Принцесс мечтали проснуться от заветного поцелуя Лунных Принцев. Играя в Братство Боли, мы убегали от своих горестей, и каждый из нас становился счастливее. Ведь в жизни и так хватает тяжких испытаний.

Окружающие решили, что после смерти мамы у меня поехала крыша, многие стали избегать меня. Тогда я стала посещать готические вечеринки и слушать мрачную музыку. Однако Темная Красота воскрешала мою душу. Тогда, став наполовину сиротой, я искала способ убежать от своей боли. Быть может, кому-то и казалось, что такие, как я, играют в странные игры… Хотя в этих играх не было ничего необычного. Темная лирика и никакого ложного пафоса.

Черные тени. Белая пудра. На шее – миниатюрный крест. Удобно выглядеть так почти всегда, живя обостренными чувствами, наедине со своей болью…

– Да… Как душевно мы с тобой блуждали среди могил, слушали музыку и просто наслаждались молчанием!

– Согласись, Граф, мы лишь выглядели потерянно, но не терялись в своих иллюзиях. Органная музыка, изумрудный блеск абсента, игры в декаданс. Такая жизнь достойна жизни…

Вслед за неделями осенней гармонии наступает меланхолия зимних вечеров… Холодное солнце, беспомощно скользящее по замерзшему лицу, невидимые иголки мороза, нестерпимо сводящего остывшие пальцы, объятья чистого воздуха и желание хоть на секунду дольше ощущать тепло… Воспоминания… Зимняя элегия слышится в тихом потрескивании ледяных ветвей, чуть уловимые ноты печали доносятся от притихших деревьев, губы целует январский ветер. Спокойно и грустно. Когда-нибудь все пройдет… Бессмертна только память, любовь и мечта, не так ли?

– Как жаль, что время не вернуть, и готическая сказка для нас больше не повторится… – говорит Граф.

– Знал бы ты, как сильно я скучаю по тем временам… Все прежние знакомые, с кем так сладко было внимать симфониям забвения, блуждая среди заброшенных могил, разбрелись кто куда. Кто-то обзавелся семьей, кто-то переехал за границу, а у кого-то нашлась масса более важных дел, чем забавы для тинейджеров. Как же все это грустно…

– Я и сам не рад, что наша компания распалась. Но что делать, жизнь не стоит на месте. Представляешь, я увлекся аниме, теперь я в новой тусовке, и называют меня не Граф, а Такседо-Маск. Эти мои новые друзья такие смешные! Они любят разыгрывать сценки из японских мультиков! Анимешники одеваются в костюмы своих любимых героев, и такие превращения называются косплей. Это так мило!

– Ничего себе! Вот так брутальный красавец превращается в кавайную няку.

– Вот так Мертвая Принцесса становится Снежной Королевой! А куда делись твои длинные черные волосы? Неужели не жаль было состригать такую красоту?

– Теперь время для причудливой красоты, Граф. Время декаданса прошло, пускай так и будет. К тому же настоящий фрик никогда не стоит на месте и принимает новые облики.

– Слушай, а пошли сегодня на готический праздник? Я слышал, что сегодня проходит большой бал в том самом клубе, мы же не были там сто лет! Вдруг мы снова встретим там наших? Ты помнишь Вампира и Лилит?

– Конечно, помню! Думаешь, нам действительно стоит туда идти? Какие мы, на фиг, мрачные романтики?

– Да ладно тебе, пошли! Я и сам бы туда давно наведался, но было не с кем. А сегодня там намечается что-то глобальное, даже рекламные стикеры развешаны по всему метро!

– Уболтал, чертяка языкастый, пошли.

Предчувствие прекрасного воскресает, подобно огненному цветку, как много лет назад. Мертвая Принцесса и Граф ступают на порог приюта Братства Боли. Но вместо бала Мрачных Романтиков с королевским размахом перед нами – немногочисленная кучка нетрезвых тусовщиков, которые цинично поглядывают на сцену, прихлебывая нечто алкогольное. На сцене играет какая-то третьесортная группа с претензией на оригинальность.

– Я Хер Майор! – кривясь, вещает со сцены небритый вокалист.

Мы озираемся и ждем. Может, это какой-то прикол? Может, все самое волнующее и таинственное еще впереди? Но ситуация остается неизменной. Какие-то незнакомые личности оценивающе рассматривают нас. За спиной слышится шепот.

– Ирокез и ботинки на платформах… Не ново, не ново…

– Линзы, имхо, лишние…

– Тема сисек не раскрыта…

– Ребятки, конечно, страшненькие, но веселые, веселые…

Приглядевшись к людям вокруг, мы приходим к выводу, что попали в какую-то совершенно незнакомую компанию. Но потом в ужасе понимаем, что некоторые личности известны нам еще со времен прежней тусовки. Только почему-то все они делают вид, будто мы не знакомы. А ведь мы неоднократно зависали в районе метро Чистые пруды…

Чистяки, Чистые или просто ЧП… Если ты хоть ненадолго успел побыть готом, то эти слова имеют для тебя не пустой смысл! В свое время, это местечко стало для меня культовым. Мрачные романтики собирались на ЧП каждую среду и субботу. И эти дни были священными для каждого из нас! Мы забивали на занятия в институтах, врали родителям, что нас ждут важные дела, лишь бы те не препятствовали нам зависать на этих незаменимых встречах для «своих», сколько заблагорассудится. Может, со стороны и казалось, что мы бесцельно провожаем время, смакуя непринужденное безделье в кругу уличной тусовки. Но вся прелесть московского андегруанда была и будет понятна лишь тому, кто сам имеет отношение к «вечно молодой и пьяной» прелести уличной романтики.

Собираясь на Чистых прудах, мы секретничали, важно обменивались заслушанными компакт-дисками, рассуждали о том, что такое настоящая боль и кто из нас «готичней всех на свете». Возможно, сейчас это покажется пустым и глупым. Но тогда это было так мило… Ведь за нелепыми ценностями подросткового возраста скрывалось гораздо больше. Здесь строились отношения и отбрасывались предрассудки. Зарождались чувства и уничтожались страхи. Вспыхивали откровения и закалялась воля. Здесь наши судьбы начинали пускать корни во «взрослую» жизнь…

– Привет! – нарушаю я неудобное молчание, подходя к знакомой девушке, у которой раньше частенько просила подводку для глаз, когда посиделки на ЧП затягивались с утра до позднего вечера.

– Ну, здарова… – безразлично мямлит моя прежняя союзница по интересам, непривычно отводя холодный взгляд.

– Как ты? – все еще надеясь на задушевную беседу, допытываюсь я.

– Ой, давай не сейчас, – обрывает меня на полуслове девушка и с важным видом отходит в сторону.

– Что это с ней? – недоумеваю я, ощущая внутри противный осадок.

– Ничего особенного. Она хочет показать свое превосходство, – шокирует меня Граф.

– Зачем? Мы же с ней так мило секретничали о парнях пару лет назад и делились хитростями вампирского макияжа!

– Как ты не понимаешь? Прошло много времени, и ее интересы изменились. Все начали зарабатывать деньги и стали такими важными! Теперь людям гораздо интереснее показать, что ты для них ничего не значишь.

– Вот сумасшедший дом-то! – возмущаюсь я, плохо скрывая расстройство.

Тереблю кольцо на большом пальце. Потратив час на попытки завязать общение с теми, кого знала, я решаю оставить свой энтузиазм воскресить прошлое. Люди всем видом показывают, что им наплевать на меня. Кто-то, более оригинальный, пытается неудачно пошутить, чтобы уколоть или задеть за живое, в общем, поднять собственную самооценку, так сказать.

«Не бал, а ярмарка тщеславия. Похоже, кто-то из вас мусорит анонимными комментариями у меня в интернет-дневнике», – обиженно подмечаю я.

Ну почему все, даже самые волшебные сказки заканчиваются так грустно? Ну почему Готический Бал превратился в тусовку, на которой толпа завистников сплетничает о знакомых, опуская их, насколько хватает фантазии? Ну почему раньше вокруг было столько Ангелов, Рыцарей и Лордов, но под кучей пафосных шмоток и имен находятся до того злые существа, что становится противно…

– Я Хер Майор! Не лезь в мой танк! – не унимается вокалист с, мягко говоря, не готичной наружностью.

– Граф, то есть Такседо Маск, в смысле, Никита! Куда мы попали? Они думают, что это круто?

– Похоже, сегодня людям нет дела до Красоты Печали. Все, что их интересует, – это дешевые понты…

– А как же Готика?

– Да нет больше «Братства» нашей юности. Одно блядство вокруг. Прости меня, все-таки мы живем в реальном мире… Ты только посмотри на это!..

– Я Хер Майор! У меня есть монокль! – хрипит полоумный крикун и нервно циркулирует по сцене, то и дело трогая себя за причинное место.

– Ну как же, неужели все закончилось так грустно?

– Да нет, не совсем. Посмотри-ка, это же Демон, Вампир и Лилит!

У самого дальнего края танцпола стоят завсегдатаи готических мероприятий, печально забившись в угол. В свое время они были образцом стиля и благородства, и все готы равнялись на них. Сейчас эти красавцы грустят в стороне, как три белые вороны в своем прежнем великолепии, а вся тусовка демонстративно игнорирует их. Заметив нас, ребята оживились.

– Мы не виделись целую вечность! Как здорово, что вы здесь! – обрадовался Граф.

Кажется, моему счастью нет предела. Эта внезапная встреча разбудила во мне новые воспоминания, которые уже несколько лет пылились на чердаке моих мыслей. Эти три человека очень много для меня значат. А один из них – особенно. И, окунаясь в прежние флешбеки, я с трудом скрываю свой восторг и такое приятное волнение.

– Да, уж, вот так встреча! А мы как раз хотели поехать на другую вечеринку! – отвечают готы, поблескивая пирсингом в бледных лицах.

– Теперь у нас будет своя вечеринка, – возбужденно шепчу я, жадно всматриваясь в забытые черты лиц своих прежних друзей.

– Отстань от моего танка! Я твой Хер Майор! – вещает вокалист в пьяном угаре, напоминающий продавца арбузов с местного рынка.

– Айн! Цвай! Полицай! – подпевает ему клавишник, с грузинским профилем, похожий на маленькую веселую обезьянку.

– Какой кошмар, – грустно сообщает Демон, сжимая готический крестик своими бледными пальцами, с черным маникюром.

– Это не готика, а цирк, – вздыхает Лилит. Ее накладные ресницы печально вздрагивают, напоминая лепестки черной розы.

– Лучше слушать тишину, чем этот хачовский дуэт, – язвит Вампир, недовольно скрещивая руки в тяжелых перстнях на груди, облаченной в бархатный камзол. А потом бросает на мои губы беглый голодный взгляд, от которого становится жарко, а где-то в висках начинают биться много маленьких сердечек…

Как же он хорош, красавец, утащивший на другую сторону закатов столько девчачьих судеб! Прошло столько лет, но он выглядит прежним. Разве что две аккуратные морщинки в уголках его губ, которыми я всегда так упоенно любовалась, когда он мне улыбался, стали более грубыми. Будто знак того, что человек стал жестче и мудрее.

– Пойдемте лучше отсюда, помечтаем на набережной, как раньше? – предлагаю я.

– Уважаемые Госпожи, Королевы, Маэстро, Говномаги, Хер Майоры и прочие представители нечеловеческой расы, ебали мы вас, счастливо оставаться. В следующий раз пойду с тобой на фрик-пати, – заявляет Никита, разрывая флаер, по которому мы с ним, как раньше, попали в клуб почти бесплатно.

Мы снова очутились на набережной Нескучного сада, где прежде гуляли, удаляясь нашей обособленной, душевной компанией от остальных готов.

– Выросли капризные детки надменной Москвы… – первой прерывает тишину Лилит, делясь однообразными впечатлениями о неудавшейся вечеринке.

– Похоже, теперь стало модно плевать на своих друзей… Все, что осталось от Братства Боли, – это тусовка, где никто никого не любит… – расстраивается Демон и достает сигарету, задумчиво помещая палочку смерти в костяной мундштук.

– Да уж… Раньше мы так часто виделись, то в клубы, то на кладбища ходили, зависали друг у друга в гостях, постоянно были все вместе, а теперь многим просто «Привет!» сказать тебе западло… – пессимистично продолжает Вампир.

Будто прочитав мои мысли, Лилит включает на своем мобильном телефоне очень известную готическую песню, которую обожает каждый поклонник Темной Красоты. Этого душевного трека действительно очень не хватало, чтобы перевести нашу меланхоличную беседу в более романтичное русло.
«Любимая, давай умрем вместе…» – сексуально-грустно шепчет мужской голос…

С каждым аккордом меня охватывает невыразимая нежность, будто призрак надежды касается моих полузакрытых век рукой в бархатной перчатке. Никита, погрузившись в поток мыслей, задумчиво смотрит на спокойную гладь воды Москвы-реки, которая застыла в безмолвии, словно боится потревожить наше трепетное спокойствие неосторожным всплеском. Демон, потушив сигарету, начинает задумчиво теребить свой изящный крестик. А Вампир, заметно оживившись от проникновенных звуков готической мелодии, смотрит на меня глазами, полными желания. Я слышу его тяжелое сердцебиение и таю от его хищной улыбки.

Его маленькие наращенные клычки сверкают в полумраке, как два белоснежных кинжальчика. Разве я когда-нибудь смогу забыть, как этот, обожаемый всеми готессами, сердцеед, сладко прикусывал меня за шею, запуская свои чувственные пальцы в мои волосы? Разве я смогу выбросить из головы романтику свободной любви, которая сносит тебе голову просто потому, что ты сиюминутно обожаешь человека, и вас крепко связывает всего один танец? Нет, детка, я не забуду это никогда… И, вспоминая вкус страстных поцелуев вперемешку с сигаретным дымом и дешевым вином, я незаметно беру своего бывшего мальчика за руку. Демон вздыхает чуть глубже обычного и внимательно смотрит мне в глаза. Совсем как раньше, будто улавливает намек, что я приглашаю его разделить наши, испепеляющие рассудок, ласки в безлюдном местечке какого-нибудь старого кладбища. Мы долго смотрим друг на друга. Наша любимая песня подходит к концу и стихает.

– Ты помнишь? – чуть слышно прерываю я тишину бессвязным вопросом, понятным только для нас двоих.

– Конечно, – чувственно выдыхает Вампир, проводя мне по щеке бархатной подушечкой пальца.

– Навсегда?

– Навсегда… – шепчет готический принц, все так же романтично глядя на меня, но уже бесконечно взрослыми глазами.

И от этого взгляда становится невыносимо больно и горько.

– Не хочу забывать нашу готическую сказку! Это прекрасное время так много для меня значит! – кричу я, еле сдерживая слезы.

Рыдания накрывают стремительной лавиной. Из глаз текут безутешные слезы, будто наружу вырвалось вселенское горе, которое я держала в себе много лет. Эта субкультура в свое время спасла меня от отчаянья и подарила столько бесценных моментов! Как больно выбросить из сердца заветные воспоминания, которые никогда не повторятся… Нет, я никогда не смогу это сделать!

– Знаете, главное, что благодаря готической сказке мы однажды познакомились и сейчас снова вместе. Дружба тоже бессмертна, – признается Никита.

Ребята начинают утешать меня. Вытирают мои слезы, обнимают за плечи.

– Я так люблю вас! Спасибо за то, что вы есть! – шепчу я им.

Я появляюсь дома в задумчивом состоянии. Сегодняшний вечер – самое подходящее время для размышлений. Ни один прожитый миг не повторится дважды. Жизнь, превращающая взгляд в стальной, никогда не станет прежним подростковым счастьем. Из колонок льются пронзительные звуки «Lacrimosa», наполняя полночный покой комнаты светлой грустью.

В моем интернет-дневнике появляется новая запись, дополненная фотографией, сделанной несколько лет назад и отмеченная тегом «Готика»…

Теперь бы снова густо подводить глаза черным, выглядеть как ворона и называться Мертвой Принцессой. Впадать в сладкую печаль, убегая от настоящих потерь, отчаянья и боли. Прятать грустные глаза за прядями темных волос. Многозначительно молчать, когда все вокруг смеются и верить в то, что существуют вампиры. А потом, встретив таких же потерянных, как и сама, смотреть в глаза друг другу, понимая, что вы не одиноки.

Но все проходит. И те, кто вчера слушал с тобой одни и те же пластинки, начинают игнорировать тебя. Люди становятся старше и вырастают из «жизни с привкусом рок-музыки», накапливая кучу комплексов и понтов. Впрочем, бывают и исключения. Кто-то даже спустя миллион веков не променяет тебя ни на кого другого, даже если дружба выйдет из моды.

Благодаря тому, что царство Темной Романтики открыло мне объятья, я узнала, что мир полон прекрасных людей. Среди нас есть существа, не такие, как все, они действительно смертельно больные… Они счастливы тем, что смертельно больны красотой печали, которую рождает полуночный ветер, унося потерянную душу в Темную Страну Чудес. Там мечта заключает тебя в объятья, и, снимая траурную вуаль ночи, ты обнимаешь свет… Из волшебства невозможно вырасти.

Закончив писать свой пост, я оставляю в нем свободный доступ для комментариев, не устанавливая запрета даже для анонимных авторов. Тоска по светлым моментам темной истории останется в душе памятью только самого лучшего, ведь добро всегда побеждает зло… Я искренне верю в это. Возможно, среди незарегистрированных пользователей, читающих мою запись, найдутся старые друзья, с которыми жизнь давно раскидала нас, срывая с лиц печальные маски героев готической сказки… Я буду ждать, что вы откликнетесь…

Волшебный кролик

На город опускается ночь… Неоновый мир очаровывает беспокойное сердце. Улицы подсвечены фонарями. Их теплый свет рождает предчувствие волшебства.

Тот, кому знакома бессонница, знает, что только ослепительная красота ночного города обнадеживает человека, озадаченного вечным поиском. Пульсирующая энергетика, заряженная надеждой на успех, дразня и переливаясь огнями, помогает не сломаться, если судьба почему-либо не в твоих руках.

В свете неоновых огней лица кажутся счастливее. Пусть человек не может найти ответы на вечные вопросы, он не одинок в своих желаниях. Эта уверенность дает силы.

Когда я была маленькой, мне нравилось по ночам слушать помехи на радиоволнах. Никто не догадывался, что открывали мне причудливые звуки, означавшие для меня гармонию. И я снова и снова выкручиваю ручку своего космического радио в надежде поймать сигнал с Планеты Детства… Как все было легко и просто, когда мы были маленькими!..

Сейчас за моей спиной куда больше дней, а на сердце – затянувшихся рубцов, а я все равно не научилась быть мудрее. Сижу с ногами на подоконнике, как кошка, рассматривающая сквозь иллюминатор космического корабля другую реальность. Сейчас мне свободно и одиноко ровно в нужной степени. Но тот, кто доверяется ощущению ветра в крыльях, знает о жизни ничтожно мало. В реальности все устроено не так, как в радужной душе…

Сегодня я снова не сплю, а стрелки часов привычно застыли, отмечая переход города из телесной оболочки, в мир грез. Что ищет душа, ожидающая чуда? В ее лучезарных лабиринтах отражается то, что узнается в глазах волков, когда они поют Луне песнь о свободе и благородстве. Становится легче, когда, подобно диким животным, посвящаешь ночному небу свои признания. Кажется, что сквозь темноту и всеобщий покой небо лучше слышит наши молитвы.

Ночь набрызгивает неоновую гамму на теплую кожу. Безымянное существо, вытягиваясь всем телом поближе к холодной тишине звезд, обращает влажные глаза к небесному куполу. Оно так устало ошибаться. А там, вдали от мира, из глубочайшей бездны высоты, раздается Правдивый Голос. Он рассеивает все сомнения:

– Будь собой, несмотря ни на что. И научи этому других, иначе зачем ты здесь?

И я слушаю этот голос. И я верю ему. И я пытаюсь не изменять себе…

Город, неохотно стряхивая с себя бархатную пелену ночи, глубоко вздыхает. Он готовится впитать первые лучи рассвета, еще не пропитанные суетой. Темнота, искрящаяся разноцветными огнями, скоро рассеется, усиливая ритм его пульса. Вокруг будет неторопливо нарастать утро. Умиротворение сменится напряженной эпохой нового дня.

Бессонница не отпускает меня которую ночь. Звезды из жженого сахара маленькими разноцветными глазками моргают с бисквитных небес. Страх снова подталкивает без сожаления растерять все мечты. Ты слишком много сомневаешься и медлишь, делаешь вид, что ждешь у моря погоды, а из-за этого завяло еще одно дерево в Стране Чудес. Оставаясь навсегда в лабиринте надежд, ты жалеешь себя и, топая ножками, расстраиваешься, что ни один волшебный пирожок не позволил тебе ни уменьшиться, ни вырасти. А ведь на каждом из них было написано: «Съешь меня».

– Тебе еще столько нужно узнать! Столькому научиться… – говорит плюшевый медвежонок, выглядывая из-под клетчатого одеяла.

– Но я вчера лежала на асфальте, посреди улицы, смотрела в небо. Солнце говорило мне, что я должна следовать за белым кроликом. А его все нет и нет… Я так жду своего чуда…

Надо заставить себя поспать хотя бы два часа. Надо восстановить силы. Лучше подумать обо всем завтра. Заставляю себя выбросить все лишнее из головы. Сознание включает функцию «Off», и я отключаюсь.

– Сегодня ты вовремя, – неожиданно увидев меня на работе раньше обычного, удивляется охранник Макс.

– Что-то не спалось, вот и опоздать не получилось.

– А чего не спала? Ночь удалась? И как же его зовут?

– Да ну тебя, Макс. Просто слишком много мыслей, Интернета и кофе.

– Кстати, там менеджер с директором про тебя уже вспоминали.

– Меня? А что я такого натворила? В прошлую смену ничего, кроме сумасшедшей лесбиянки, вроде бы не было.

– Да… Баба, увидев, как наша грубиянка Бейби тебя толкнула, двинула ей в челюсть… Чем ты в себя влюбила эту лесбо? Ненормальная уже вторую неделю ходит сюда со своими подружками, а Бейби не вылезает из больницы.

– Ох уж эти женщины, Макс… Им вечно мало моей дружбы. Не знаю, почему эта гостья так запала на меня, но честно сказать, танцевать приваты для нее гораздо приятнее, чем для пьяных самовлюбленных кобелей. После того случая с бандитом я вообще ни одного мужика, кроме тебя, за человека не могу считать.

– Да, эта история навела такую панику на начальство, что директор ужесточил фейс-контроль. Надо было нормальных сотрудников набирать, а не держать этих бесполезных качков для красоты, вот что! Была бы моя смена, я б его убил к чертовой матери.

– Ну ладно тебе, хватит возмущаться… Все же хорошо закончилось! Хотя я так перепугалась, что передать невозможно…

– Да уж… Представляю, каково тебе было…

Макс смотрит на меня, как на родную сестру. Простой и надежный, этот человек – мой самый лучший друг в клубе. Он первый, кто встретился мне в этом ночном заведении, когда я когда-то пришла сюда устраиваться на работу. Увидев на моем лице панику и услышав тихий, затравленный голос, он ободряюще хлопнул меня по плечу и пожелал удачи. Это стало решающим фактором, благодаря которому я воспряла духом, отбросила неуверенность и понравилась начальству, даже не умея танцевать на шесте. И меня приняли на работу.

С тех пор Макс играет роль моего доброго покровителя. Он записывает более раннее время прихода, если я опаздываю, защищает от пьяных клиентов и, видя, что я уже не могу стоять на ногах, тайком прячет меня в кабинете охраны. Там можно посидеть, сбросив каблуки с уставших ног, и не бояться, что менеджер оштрафует за нарушение правил. Макс вообще отличный парень. Его лицо со сломанной переносицей, может, и далеко от идеала, но в его глазах читается справедливость и тепло… Он всегда остается честным, говорит то, что думает, и готов прийти на помощь.

В ответ на братское отношение самого душевного охранника нашего клуба я пытаюсь делать для него приятные мелочи. Охране многое запрещено, но директор не думает о том, что люди не могут работать по несколько суток подряд без еды и воды. Будучи наполовину китайцем, босс нашего стрип-клуба установил совершенно рабовладельческие правила. Но я тайком приношу Максу какие-нибудь вкусности посреди смены, добавляю в стакан с газировкой немного виски, когда пятничная смена подходит к концу. Я всегда готова отдать ему последнюю сигарету. Если бы не он, я давно бы упала духом и сломалась в неуютном обществе ночного заведения.

– Я слышал, директор хочет отправить тебя на какое-то задание.

– Спасибо, что предупредил, Макс. Я теперь буду во всеоружии, – отвечаю я, ускользая по коридору в сторону гримерки.

Пустая гримерка встречает меня спертым воздухом, в котором улавливаются оттенки сигаретного дыма, самых разных духов и сплетен. Еще никого нет, и можно не торопиться. Сев на свое место, я готовлю наносить мейк-ап. Сегодня среда, гостей будет немного, но зато придут постоянные клиенты. Поэтому не нужно облачаться в откровенные наряды, щедро посыпать себя блестками и участвовать в ярмарке тщеславия. Наконец-то можно побыть собой хоть в какой-то мере.

Вот он, мой любимый голубой костюм из тонкой ткани, к которому так подходят белые ботфорты. Юбка с длинным шлейфом цвета северного неба и крошечная кофта-облачко отлично сочетаются с платиновым ирокезом и перламутровой помадой. Светлые тени, нежные румяна и легкие духи… Сдержанная улыбка, глубокий взгляд, нордическое обаяние… Такой и должна быть Снежная Королева…

Одевшись в полном одиночестве, я смотрю в зеркало и вижу там холодную незнакомку, далекую и сдержанную, но такую родную в ее задумчивой грусти… Уже целый год связывает меня с этим клубом, где ломаются судьбы, но одно остается неизменным: мечта не продается даже за самые большие деньги. Богатые незнакомцы заманивают соблазнами красивой жизни, обещая достать звезды с небес других миров. Яхты, машины, квартиры, бриллианты, но как все это ничтожно по сравнению с главным счастьем… Вы обещаете принести мне порцию любви в золотой упаковке… Бедные люди… Вы даже не знаете, как выглядят настоящие чувства… Уберите от меня свои коврижки!

Слышится шуршание ветра неведомой страны и шепот бирюзового прибоя. Фея незабудок, ступая по облакам на хрустальных каблуках, кружится в своем неземном танце. Розовая глазурь сердца тает, и сладкие струйки медленно стекают вниз, как воск свечи. И уже не важно, о чем ты думаешь, когда доверяешь ветру.

– Эй, Фрида, слезь со сцены и срочно подойди к директору! – внезапно слышится голос менеджера. Снова взявшись непонятно откуда, он нарушил мое уединение, пока я танцевала в пустом зале.

– Уже иду, Олег.

– Что это ты там репетировала? Что за инопланетянский костюм?

– Это сюрреализм, малыш, тебе не понять, – подкалываю я менеджера, так бесцеремонно вломившегося в мои грезы.

Отстаньте все от моего исключительного мира! Он слишком хрупок для неосторожных лап! Хватит дисциплинировать меня угрозами и пугать начальством. Дед с мешком в детстве казался намного страшнее!

Подходя к кабинету босса, внутри сжимается маленький недовольный ежик. С чего бы это директор хочет видеть меня лично? Хорошо, что Макс предупредил заранее, уже не так страшно нырять в неизвестность.

– Здравствуйте, – уверенно говорю я, входя в кабинет самого важного человека в клубе.

– Фрида, слушай меня внимательно, – говорит начальник, отрываясь от блюда с суши. – Сейчас же достань свои самые сумасшедшие костюмы и вспомни самые классные номера. Завтра ты едешь участвовать в конкурсе «Звезда стриптиза MTV» и будешь бороться за честь нашего клуба на этом телешоу. Возражения не принимаются. Вопросы есть?

– Я все поняла. Нет вопросов…

– Да, не забудь сказать в интервью, что твое шоу придумал я и его можно увидеть только в нашем клубе, понятно? Все, теперь иди и не отвлекай меня от дел, – проворчал босс, наливая себе бокал коньяка.

Итак, я стала участницей телешоу «Звезда стриптиза MTV», в жюри которого самые известные звезды шоу-бизнеса. Пожалуй, это ничуть не хуже, чем появиться на обложке «Vogue»!

Директор клуба решительно отправил меня участвовать в этом громком танцевальном конкурсе, преследуя простую цель – пропиарить свое заведение за счет моих идей, которые раньше не принимал всерьез. Будь уверен, заботливый работодатель, я хорошо знаю, что нужно говорить. Припоминая, как он вечно подкалывал меня своими обидными шутками, называл киборгом и задерживал зарплату, я роюсь в шкафу, подбирая самые удачные образы.

Судьба дала мне шанс оказаться в эфире самого известного музыкального канала, на передачах которого выросло поколение Pepsi. Уверена, это нужно для того, чтобы открыть людям мир фрик-андеграунда, а не для того, чтобы расхваливать владельца клуба, больше всего любящего деньги. С помощью моего шоу многие увидят причудливую красоту своими глазами, и она непременно найдет отклик в их сердцах. Ведь люди придают такое огромное значение всему, что видят по телевизору!

Шоу-бизнес затянул в свои сети и меня. Фрики атакуют масс-медиа. Но разве плохо держать на крючке такую крупную рыбку, если можно играть с ней по своим правилам? Подбрасывая вверх кубик судьбы с маленькими точками на его гранях, я надеюсь, что мне выпадет самое удачное число…

Огромное многоэтажное здание серого цвета равнодушно смотрит на меня сотнями окон. Высотная постройка вмещает в себя тысячи офисов, среди которых находится и студия заветного телеканала, горячо любимого молодежью по всему миру. На крыше многоэтажки красуются три гигантские буквы, которые уже много лет как стали символом целой эпохи. Всего-то три иностранные буквы, а ведь когда-то они перевернули мир, навсегда вписавшись в его историю. Они – не просто обозначение музыкального телевидения, песни которого хором поют сотни подростков во всех частях света, они – свобода, надежда, мечта… Этот путеводный знак модной молодежи изменил сознание миллионов подростков по всему миру. Он объединяет поклонников музыки высокого качества и диктует правила модной жизни. Остановившись около главного входа, я смотрю наверх, запрокинув голову. Три буквы, как гигантские идолы, строго взирают сверху вниз, поражая величественной мощью. В глубине живота возникает приятное ощущение, как будто там щекочутся бабочки, обнадеживая, напоминая, что сейчас я всего в полшаге от исполнения своей самой заветной мечты. Восторг вырывается теплой волной и кристаллизуется на сыром вечернем воздухе, превращаясь в маленькое облачко пара. Черт побери, неужели я на MTV?! Добро пожаловать в Страну Чудес!

Одевшись в самый стервозный прикид, от которого текут слюни у людей независимо от пола и возраста, я жду очереди своего появления на сцене. Глотаю воду из кулера, пытаясь отстраниться от посторонних мыслей, стоя посреди огромной гримерки, где готовятся к участию в конкурсе лучшие клубные танцоры Москвы. Разнообразие костюмов, образов и лиц бросается в глаза, смешиваясь в десятки разноцветных элементов, будто стеклышки калейдоскопа. Красивые тела и молодые лица заполняют пространство вокруг. Конкуренты действительно очень сильны, и от этого жажда победы возрастает неимоверно. Одни старательно репетируют, другие вырисовывают на лицах изыски клубного макияжа, кто-то проверяет каждую деталь своего костюма, кто-то нервно болтает между собой. Улавливаю носом едкий запах адреналина. В Стране Чудес сегодня напряженно…

Чувствую, как на меня то и дело натыкаются неодобрительные взгляды, в которых чувствуется смесь непонимания и презрения. «Мне плевать на вас, плевать, плевать, я пришла сюда за победой», – повторяю я сама себе, яростно стиснув зубы, и продолжаю заниматься растяжкой. Гламурные шлюшки надувают губки и любуются в зеркало, выпячивая свои силиконовые сиськи. Стриптизеры с накаченными задами выливают на себя тройную порцию парфюма. Сдерживаю желание закурить. Сейчас ничто не должно отвлекать от победы.

– Подвинься, сучка! – толкает меня широкоплечая девица, с рыжими кудрями, явно напрашиваясь на конфликт. Не раздумывая ни минуты, я хватаю стерву за горло.

– Как скажешь, милая! – отвечаю я со всей любезностью, на какую только способна, сильно сдавливая хамке гортань.

Та, округляя глаза, в ужасе вырывается, а потом отходит на почтительное расстояние. Подтянутые парни-танцоры, опасливо расположившись на диване подальше, уважительно рассматривают меня.

– Может, потусуем сегодня вечерком? – заигрывает со мной стриптизер-мулат.

– Подожди, сейчас гляну в свой график тусовок, – отшучиваюсь я.

Игриво смотрю в зеркало. Подкрашиваю блеском губы. Освежаюсь любимыми клубничными духами. До начала конкурса еще целый час. Пожалуй, стоит немного перекусить, чтобы восполнить растраченные силы.

Вот когда Алиса попала в Страну Чудес, ее там на каждом шагу ждали то пирожки, то бутылочки с жидкостью, с помощью которых она могла расти и уменьшаться, ну и голод утолять, разумеется. А меня, судя по всему, не ждет халява. Разве что волшебные пиздюли. Уж очень недовольно на меня зыркает рыжеволосая бабища, с которой я только что весьма грубо обошлась. А при чем здесь я? Танцорка сама виновата: начала оскорблять меня первая! Но, выпустив пар, я наконец-то понимаю, что мне следует быть осмотрительнее и, как всегда, заботиться о себе самой.

Достаю из спортивной сумки бутылочку с питьевым йогуртом. Открываю крышку. С наслаждением делаю большой глоток.

– Мяяяя… – слышится вкрадчивый голосок прямо над моим ухом.

Оборачиваюсь и удивленно вижу здоровенного парня, накачанного по всем правилам культуризма.

– Мяяяя… – мямлит верзила, улыбаясь, как нашкодивший котенок, и строит глазки.

«Да это же Айсберг! Знаменитый стриптизер-культурист!» – внезапно соображаю я. Сколько раз видела его по телевизору в различных танцевальных и спортивных соревнованиях, но никогда не предполагала, что у этого громилы может быть такой писклявый голос! И это при том, что Айсберг выше меня ростом, и моя голова едва достает до его мощной груди.

– Мяяяя… – продолжает подлизываться культурист, с завистью глядя на бутылочку с моим йогуртом.

– Я могу тебе чем-то помочь? – интересуюсь я у озадаченного детины.

– А ты дашь мне отпить немножечко твоего йогурта? – опуская глаза, смущенно бубнит культурист.

И мне начинает казаться, что еще немного – и он завиляет хвостиком. Айсберг всем видом показывает, что ему, во что бы то ни стало, нужен этот йогурт. Он так смешно надувает губы, совсем как маленький мальчик из соседней квартиры, когда ноет своей бабушке на прогулке, что хочет на горшок.

– Без проблем, держи, – протягиваю я громиле цветастую бутылочку.

Айсберг благодарно берет емкость с йогуртом, и бутылка, с нарисованными на ней ягодами, буквально исчезает в его массивной ручище. Один глоток – и от йогурта остаются только воспоминания.

«Ни фига себе! Вот так «немножечко отпить», – удивляюсь я. Но абсолютно не жалею, что отдала парню свой обед.

– Мяяяя… – довольно улыбаясь, мяучит верзила.

– На здоровье, – смеюсь я.

– А еще есть? – интересуется качок.

– К сожалению, нет… – озадаченно признаюсь я, про себя отмечая, что наглость – второе счастье.

– Паренек на белковой диете, для роста мускулатуры надо. А пожрать с собой взять забыл, – поясняет танцор в ретро-костюме. Вероятно, друг стриптизера-культуриста.

– Мяяяя… – соглашается с парнем Айсберг. И, увидев в руках у другой танцовщицы шоколадку, тут же спешит к ней.

«Сила есть – ума не надо… Вот уж правду говорят», – удивляюсь я, соображая, куда бы выбросить бутылку из-под йогурта, которую Айсберг вернул мне в знак признания моей доброты.

Танцоры покидают гримерку. Спешно прихорашиваются. Сейчас начнется самая ответственная часть. Сейчас нас всех захлестнет волна тотального волшебства, под девизом: «Круто мы попали в прямой эфир на телевиденье!»

– Следующая! – командует ассистентка режиссера и внезапно растворяется между операторами, которые внимательно смотрят в свои гигантские камеры. Этот возглас, означающий, что пришла моя очередь, так напоминает кастинг для обложки «Vogue»… Дежавю отзывается легким разрядом тока вдоль позвоночника. Вздутая жилка на правом виске невольно выдает напряжение. Глубоко вдохнув, я ступаю на сцену. На лицо надета маска превосходства. Глаза налиты сталью. Я должна победить. Сейчас или никогда. Надо не надеяться, а действовать! Все чудеса делаются своими руками.

Вступительные аккорды любимого трека – и кровь закипает. Руки моментально становятся влажными и начинают скользить по шесту. Дрожь в ногах мешает устойчиво двигаться на гигантских каблуках. Пересыхает во рту. Но все под контролем. Думаете, я позволю вам заметить, как я волнуюсь?

Становясь одним целым с шестом, тело пульсирует в такт музыке. Ощущение земного пропадает. Нет ни лиц, ни времени, ни мыслей. Есть только дыхание огня… Танец – это больше, чем жизнь. Чувствуется лишь то, как душа становится частью Вселенной в этом упорядоченном хаосе движений.

На лицах жюри появляются одобрительные улыбки. Бесспорно, мое шоу пришлось им по вкусу. Глаза смотрящих воспламеняет желание. Инстинкт соблазнения шепчет, что я исполнила свой номер как надо. Я буду сбрасывать свои маски и менять их на новые. Я буду обнажать перед вами душу. Я буду вовлекать вас в безмолвный диалог своими движениями. Я буду дразнить вас, раздевая собственными глазами, и даже не прикоснусь к вам. Я буду заставлять вас хотеть еще. До тех пор, пока вы не начнете замечать лишь меня. Я очарую Страну Чудес и вытесню с пьедестала всех на свете королев в их надувных коронах!

И вот, в состязании с лучшими клубными танцорами Москвы я прохожу все этапы конкурса. Я продолжаю верить в победу, ради которой сделала все, что могла, и замираю в ожидании решения жюри, после финального тура «Звезды Стриптиза MTV»…

Но, к сожалению, победительницей выбирают брюнетку с пышными формами, которая танцевала откровенно хуже меня. Гребаная несправедливость!

– Танцовщица должна быть с длинными волосами и большой грудью, – заявляет директор мужского эротического журнала, по совместительству председатель жюри.

В глубине души рождается какое-то ноющее чувство, будто нахальный кролик-диджей делает скретч на пластинке моих нервов.

Постойте! А вот и главный герой моей истории! Это же сам Волшебный Кролик! За ним сказало мне следовать Солнце! Но почему же он не ведет меня в Страну Чудес, а только издевается? Такого поворота сказки я не ожидала…

– Извините, это же танцевальный конкурс, какое значение в нем имеет размер груди? – возражаю я.

– Размер груди имеет решающее значение.

Вредный кролик облопался сгущенки и запульнул в меня сухариком, довольно хавая пиццу. Желая пришлепнуть засранца троекратным проклятьем, я беру себя в руки.

– А как же мое шоу?

– Мне плевать на твое шоу.

В эту секунду мне кажется, что все тот же нахальный кролик выдернул перо из крыла моего ангела-хранителя и нагло смеется, глядя, как он плачет. От этого разговора душа неприятно сжимается и ноет. Наглый кролик, сбежавший из Страны Чудес, довольно снюхивает пепел моих сгоревших звезд через соломинку для коктейля. Эта скотина плюшевая понадкусывала все волшебные пирожки, с помощью которых я так хотела вырасти…

– Но…

– Хватит со мной пререкаться! Плевать мне, как танцует победительница конкурса! Но она не должна выглядеть, как сумасшедший транссексуал! Девушка, вы смотритесь вызывающе! Решение принято и точка. А танцевать будете дома на кухне!

Что со мной происходит? Почему меня так бросает по откос, что все мои надежды со свистом вылетают в чертову трубу? В коленях появляется предательская слабость, а подбородок начинает жалобно дрожать. Губы складываются в форме ущербного полумесяца, а физиономия приобретает вид перекошенного суфле, по которому давно плачет помойка. За последние пару часов, я успела почувствовать себя то Королевой всех Нереальных Вселенных, то умудрилась стать настолько жалкой и маленькой, что подобная ничтожность дает полное право плюнуть на меня любой гусенице, без зазрения совести.

А может, я зря так паникую? А может, все идет по плану, и правда провалилась в кроличью нору, откуда начинается настоящее волшебство? А вдруг я скоро встречу Чеширского Кота, который будет улыбаться мне самой невообразимой улыбкой? А вдруг меня уже ждут на чай Труляля и Траляля? А потом, обыграв в крокет Красную Королеву, я возглавлю заветную Страну Чудес? Разве нет? Ведь этот Волшебный Кролик, который почему-то угробил все мою козырную самоуверенность, и есть кролик из сказки!!! Но мой розоволосый ангел-хранитель, устав молчать, глядя на то, как я потерялась в иллюзиях, закричал мне в самое ухо:

– Оставь в покое свой ушастый брелок и открой глаза, детка. Мне очень жаль. Ты опять облажалась.

– Разве?

– Абсолютно точно. Да, и кстати, зря на последнем конкурсе ты оделась в этот дурацкий костюм кролика из «Плейбоя»!

– Но это был образ фрикового кролика! Разве никто не врубился в концепт?

– Будь ты хоть роботом, хоть кроликом, к сожалению, людей не торкает выдумка. Скорее, наоборот. Оригинальность бесит.

Наверное, я всегда буду дорого платить за право быть собой. Каждый раз, стоит мне выйти за порог дома, начинается тяжкое испытание. Люди перешептываются, возмущаются, обсуждают меня вслух, тычут пальцем, всячески высказывают свое мнение, в общем, охуевают как могут. Их реакция неоднозначна, но в большинстве случаев негативна. Яркие цвета, необычные сочетания, бритые виски – фрик-мода шествует по городу, гордо подняв ирокез.

Мне всегда доставалось за эпатажный внешний вид. Бабки на улицах орут во весь голос. Подлетая к безобидному фрику, будто к черту, которым с детства пугала их православная церковь, старухи исходят проклятьями. Тетки в метро демонстративно пересаживаются подальше, увидев в вагоне человека «с другой планеты». Подростки подбегают и начинают фотографироваться со мной, даже не спрашивая разрешения, будто я вещь… Быдло дружно скандирует на своем матерном диалекте что-то нечленораздельное, выражающее искреннее непонимание того, кто я – инопланетянин или гигантский тамагочи. Мамаши вцепляются в своих детей, как ощипанные наседки, стоит тем лишь посмотреть в мою сторону. А представители офисного планктона односложно фыркают: «Хссподи!» (перевод: «Господи!»), демонстрируя свою ненависть.

Наверное, именно так чувствовали себя в далекие времена инквизиции те, кому вслед кричали: «Ведьма!!!» Больные цепной реакцией презрения люди пытаются сорваться на безобидном существе, в образе которого видят вселенское зло, даже не понимая, что представляет собой это существо на самом деле. Вы смотрите на меня с чувством превосходства, как на изгоя. А ничего, что у меня есть высшее образование? Еще я люблю классическую музыку, имею цель в жизни, презираю наркотики, не бухаю и не курю по подворотням, из-за моей доброты мне часто садятся на шею, и я обожаю животных? А то, что выражать свое мнение так, как это делаете вы, мне мешает совесть, вы тоже не заметили?

Ну да, для вас я антисоциальна. Ох, лучше бы вы боялись гастарбайтеров, которые способны налететь сзади на слабого человека в людном месте, избить его и ограбить. Вы бы лучше рассказали своему сыну, что каждый второй мужчина в России спивается к 30 годам, потому что сначала всем так весело «ходить за Клинским»… Вы бы лучше рассказали своей дочери, что по статистике первый сексуальный опыт среди несовершеннолетних почти всегда приводит к аборту или венерическим заболеваниям. Нет, вы ищете зло там, где его нет и, как всегда, злобно бурчите на ухо своему ребенку, который улыбается мне в автобусе: «Вооот, берегись таких, как она!»

Сначала все это меня здорово задевало. Придя домой с улицы, как с поля боя, я могла заболеть на ровном месте, потому что чужой негатив действует разрушительно. Я часто начинала плакать и опасалась выходить даже во двор. Там обнаглевшие хачовские дети, спутав меня с тинейджером, не раз пытались натягивать леску у меня под ногами, чтобы я упала. Бабки распускали слухи, что я состою в секте, соседи язвительно интересовались, не делала ли я операцию по смене пола, раз уж бритые виски делают лицо мужественнее. Когда в транспорте «моралисты» публично пытались меня унизить и, складывая губы куриными жопками, выдавливали из себя: «Позорище!», я просто опускала глаза и выходила на следующей остановке.

Потом я пыталась игнорировать все это, спрятавшись за гигантскими солнечными очками и наушниками. Пыталась смотреть в никуда, пыталась ничего не чувствовать. Пыталась воспринимать озлобленный социум как стадо мультяшных макак. Но все усилия заканчивались тем, что я просто срывалась на ком-то из близких, сама того не желая.

Не говорите мне, что я заморачиваюсь. Что сотни панков, металлистов, готов, эмо, фриков выглядят не менее шокирующе – и ничего, пока живы. Не надо говорить, что только я во всем виновата, мол, сама захотела так одеваться, никто за уши не тянул, вот и получай. Возможно, так и есть, но… Я не могу понять одну вещь: почему люди считают своим долгом негативно высказываться в мой адрес? Жаль, что они совсем не замечают, что я пришла в мир с добром. Они изо всех сил корчат из себя «приличных» и «правильных» и хотят показать мне, насколько я вопиюще безобразна – но своим поведением только выставляют себя на посмешище. Разве будет интеллигентный человек фыркать или кричать на всю улицу?

Когда я поняла это, жить стало намного легче. Теперь я просто жалею людей, косо смотрящих на меня. Они такие закомплексованные… Чем более человек зажат, тем он злее. Как я раньше не понимала того, что вся злость – от зависти?! Бедные, страшные, безликие люди… Они боятся сами себя, они боятся того, что кто-то не поймет их, что в их сторону полетят проклятья, они боятся обращать на себя внимание, хотя втайне мечтают об этом! Поэтому они обезличивают себя одинаковой, скучной, стадной модой, они мыслят стереотипами и очерствели насквозь. Они не могут отличить добро от зла и этим сами себя наказывают.

Но не все окружающие воспринимают меня в штыки. Кто-то искренне удивляется, радуется и провожает взглядом яркую незнакомку. А я уверена, что от искренней улыбки, которую вызывает мой необычный имидж, у кого-то будет хороший день. Я не испытываю повышенной потребности во внимании. То, что я собой представляю, – не показуха и не выражение протеста. Просто я так чувствую, и мое внешнее – это отражение души. Моя душа странная, цветная и ранимая. И мне приятно удивлять и радовать кого-то. Когда я вижу это буднично-уныло-одинаковое нечто, мне хочется бежать от обыденной серости куда глаза глядят, красить волосы во все цвета радуги, надевать пестрые побрякушки, втискиваться в самые безумные наряды и радоваться собственному отражению в зеркале.

Но человечество старательно выживает разноцветного чудака из своего безликого стада… Может, поэтому редакция журнала «Vogue» сочла меня неинтересной? Может, действительно уже пора забить на свои мечты и все бросить? Может, я, подобно Алисе, потерявшейся в зазеркалье снов, уже давно не в своем уме? Кролик объелся сладкого и, виновато виляя хвостиком, забился в угол с больным животом. Жизнь снова расставляет все по своим местам. Судьба изощренно мешает выпустить бабочку мечты из ладоней. Она равнодушно смотрит и ждет, а дурочка снова будет танцевать и улыбаться. К черту все эти дурацкие сказки!

Теплая ванна с пеной. Время наедине с собой. Поток бесконечных мыслей. Тощая сука, сбросив боевое оперение, беззвучно рыдает, размазывая по лицу косметику и слезы. Накладные ресницы медленно тонут в маленьком домашнем море. Мокрый ирокез падает на расстроенные глаза, будто крыло подбитой птицы. Звезды разбились вдребезги, рухнув с высоты. Ноющая грусть. Тысяча причин не отвечать на звонок телефона. Полчаса тишины.

Вода, ласкающая кожу. Успокаивающий аромат мыльных пузырьков. Дома никого. У тебя есть только ты. Руки касаются тела. Пальцы нащупывают знакомую худобу. Изящные линии, невесомые пропорции, андрогинная сексуальность. Мы все красивы по-своему. Мир прекрасен в его разнообразии. Искусство любить себя приходит не сразу.

Уединенное откровение. Избавление от лишних сомнений. Удовольствие, которое даришь только себе. Никто не способен быть с тобой нежнее, чем прикосновение собственной руки. Умение понимать других начинается с понимания себя. Гармония окружающего приходит изнутри. Как оргазм наедине с собой. Как прикосновение к секретным точкам. Как выдох блаженства в унисон космосу… Сеанс откровения продолжается. Еще… Еще… И еще…

Пылающие щеки. Влажные губы. Полуприкрытые глаза. Избыток эмоций. Исключительная страсть. Прикосновения к себе. Простые движенья. Нарушение запретов. Трепещущее сердце. Тайные эксперименты. Нарастающая дрожь. Сладострастное томленье. Расслабляющая нега. Тающая дымка. Приятная усталость. Пульсация внутри. Альтернатива одиночеству. Терапия от нелюбви. Цени себя такой, какая ты есть. Ты уникальна. Ты единственна. Ты – это ты. Этим нужно гордиться.

Новая рабочая смена подкралась быстрее обычного. Как обычно, не доев обед и старательно уложив волосы, тащусь на работу. К своим прическам я отношусь трепетно. Кому ты, на фиг, нужна, если у тебя на голове помойка?! Педантично налаченный ирокез. Волосок к волоску. Но сегодня это не делает меня увереннее. Солнечные очки надвинуты на глаза. Не люблю, когда кто-то видит меня расстроенной.

– Не повезло мне на конкурсе, – жалуюсь я Максу.

– Ладно тебе, не расстраивайся. Главное не победа, а участие.

– Плевать на победу. Меня убивает то, что миром правят проклятые стереотипы… Им не понравилось, как я выгляжу, видите ли… Ну почему никому нет дела до души человека?

Позже выяснилось, что победительница конкурса – любовница продюсера передачи. Поэтому она и получила первое место. В Стране Чудес достаются по большому блату все места под солнцем… И совсем не тем, кому они так нужны…

– Все-таки классно ты станцевала, – жмет мне руку Макс, глядя усталыми глазами после двух суток работы без отдыха.

– Спасибо, я так старалась…

– Стопудово, телезрители сами поняли, что ты – настоящая Звезда Стриптиза. Забей на эту силиконовую куклу.

– Да ладно тебе, какая я звезда… Чудачка в обнимку с шестом, скорее…

– Милашка из Страны Чудес, вот ты кто. Кстати, они тебе еще пригодятся, – Макс приносит из кабинета охраны мои розовые заячьи уши, которые я в сердцах выбросила, разочарованно покидая здание MTV после злополучного конкурса.

– Ого! Откуда они у тебя? Я же выкинула их на проезжую часть, когда ехала домой с конкурса? Где ты их нашел? – удивляюсь я, пугая охранника круглыми до безумия глазами, будто меня шарахнуло от прихода бутерата.

– Так я был одним из зрителей в зале.

– Как это?!

– Решил пойти тебя поддержать, а заодно посмотреть на этот чудо-конкурс своими глазами.

– Вот как? А почему мне не сказал ничего?

– Не хотел отвлекать от работы. Ты была такая серьезная!

– Блин, ну ты даешь! Зачем-то попер в такую даль, тайно поддерживать меня, неудачницу, в этом идиотском соревновании! Теперь мне навеки будет стыдно перед тобой за свой позор.

– Глупая! Ты же танцевала классно! Мне очень понравилось! Ни вздумай называть себя неудачницей, Королева Страны Чудес! – говорит Макс, надевая мне на голову, будто корону, нелепые кроличьи ушки, которые я уже не надеялась увидеть снова.

– А ты прям как волшебный рыцарь, который путешествовал за Алисой по всей сказке! – улыбаюсь я Максу, игриво ущипнув его через форму за накаченный живот, со шрамом под левым ребром.

Пересматривая записи телеэфиров со своим участием, я все-таки горжусь, что достойно отстояла честь Фрик-культуры. В клубе после этого меня перестали подкалывать даже самые циничные стриптизерши…

В наше ночное заведение часто приезжают известные личности – политики, артисты, олигархи, прочие публичные персоны. В такое время клуб работает в режиме закрытой вечеринки, чтобы влиятельные люди могли расслабиться без посторонних глаз. Медийные фигуры, встречающиеся у нас, предстают совсем другими, чем их пропиаренные по телевидению образы. Большинство из них оказываются совсем не такими скандальными личностями, какими показываются на публику. Или мне просто уже так кажется из-за их ко мне расположения?

Когда в клуб снова собирается нагрянуть какой-нибудь известный человек, начальство заранее сообщает, что я должна приготовить для показа свои самые лучшие номера. Моя шоу-программа неожиданно стала визитной карточкой заведения. Вот это да… Что ж, теперь можно, как Красная Королева, пафосно орать на каждом шагу: «Голову всем долой!» Шучу. Никого обижать я не буду.

Очередная ночь в стрип-клубе обещала пройти более спокойно, чем всегда. Но вдруг в гриммерку прибежала испуганная Пантера:

– Фрида… Тебя срочно зовут… Видимо, что-то серьезное… Но ты только не пугайся!

– Кому я понадобилась?

– Не знаю… Но там пришел кто-то важный. Девочки на ресепшене вообще в шоке… – тараторит Пантера, беспомощно моргая ненакрашенными глазками.

– Это случайно не тот уголовник, который чуть не застрелил меня?

– Ээээ… Не хочу тебя расстраивать, дорогая, но, кажется, все намного серьезнее…

Интересно, с чего бы это менеджер клуба просит меня пройти в V.I.P. ложу для разговора с очень уважаемым гостем нашего заведения? Кто бы это мог быть, если не тот бандит, которого я еще долго буду видеть в самых страшных кошмарах?

Что на этот раз я сделала не так? Неужели сейчас на меня свалится очередное «чудо», которое повергнет меня в долгий шок? Настроившись на серьезный лад, я иду в зону для особых посетителей. Вот это да… Там сидит один высокопоставленный чеченский политик. Сейчас точно что-то будет… Не хватало еще какой-нибудь межнациональной разборки для полного счастья… Я ведь случайно облила этого гостя шампанским, когда он приходил в прошлый раз…

Выдержав небольшую паузу, политик целует мою руку. Сканируя саму душу проницательными глазами, он говорит:

– Я многое видел в этой жизни, сотни раз смотрел смерти в глаза, поэтому мало что меня может удивить. Но твое шоу меня пробило. Я буду помнить тебя всегда. Все бабы здесь – шалавы, которые продаются, а ты – Человек. Спасибо тебе…

Вот так разборка… Я облегченно перевожу дыхание, возвращаясь в общий зал. Уважение Сильных Мира Сего говорит о многом. Это гораздо более высокая оценка, чем победа в каком-то конкурсе, где призовое место куплено заранее.

Танцовщицы шутят над директором клуба: «За Фридой стоят чеченские авторитеты, с ней лучше не связываться». И действительно, с тех пор директор прекратил доканывать меня своими обидными шутками и вообще держится подальше.

Иногда мне кажется, что еще один косой взгляд в мою сторону – и я навсегда завяжу со своим имиджем, забросив любимый freaky lifestyle. Но этого точно не произойдет. Когда ты понимаешь, что жизнь «вне системы» похожа на праздник, от которого невозможно отказаться, вряд ли сможешь выбрать что-то еще. И я наконец-то стала осознавать это.

Лето. Жара. Фрики в Африке? Да нет, просто я решила встряхнуть жаренные солнцем улицы необычной афропрической. Оригинальный стиль. Каждый день. Несмотря на зной. Карамельки тают в карманах, превращаясь в маленькие сладкие лужицы. В меня пустила корни радуга, сверкая на солнце. Страна Чудес – это я!

– Мама! Ух ты! – восхищенно восклицает маленькая девочка, показывая на меня пальчиком.

В этом возгласе чувствуется все: и любовь, и симпатия, и одобрение, и просто настоящая радость. Это дорогого стоит. Когда ты видишь, как радуются дети и тянут к тебе руки, невольно приходишь к выводу, что все делаешь правильно. Плевать мне на все на свете конкурсы. Да и потом, разве мало этой важной миссии – играть роль самого неординарного события в чьей-то жизни? Зачем искать какую-то неведомую Страну Чудес, когда все самое волшебное находится под самым носом?

А наглая морда волшебного кролика, высвечиваясь на табло электронных часов сообщает: «Душа и без волшебных пирожков смогла вырасти…»

Москва никогда не спит

К нам в клуб пришел необычный гость. Он потрясающе красив и выглядит как герой из фэнтези-фильма. Одежда, украшенная кусочками меха, грубые высокие ботинки и экзотический аромат сандала, исходящий от гостя, приковали внимание всего женского состава клуба. Его виски выбриты, а в длинный хвост вплетены пряди из конского волоса, цветные бусины и несколько перьев диких птиц. Массивная раскачанная фигура гостя производит впечатление благородства и мужества. Я никак не могу понять, кто же этот красивый незнакомец с очень знакомым лицом.

– Конан пришел, – зашуршали голоса стриптизерш, – красавчик… Интересно, что он забыл у нас?

И я вспоминаю, что это за дикий зверь из сказки. Конан – известный стриптизер, частый персонаж клубных тусовок, корпоративов и прочих мероприятий. По Конану сохнут все женщины старше восьми и младше восьмидесяти. Его брутальная персона вызывает у многих неподдельный интерес. Конан часто снимается в разных передачах на телевидении, в фоторекламах и изрядно светится в масс-медиа. Его мрачный взгляд и хищная улыбка покорили не одну мечтательницу. Похоже, что и я – не исключение.

Пристально посмотрев на меня, Конан манит к себе и соблазнительно улыбается.

– Составишь мне компанию, красавица? – целуя мою руку, спрашивает варвар. – Вокруг столько прекрасных женщин, но на тебя я обратил внимание сразу, как только зашел.

– С удовольствием, – таю я, несколько удивляясь такой простой победе.

Конан вежливо просит официантку усадить нас за столик в самом тихом месте клуба. От собеседника исходит небывалая заинтересованность.

– Потанцуешь для варвара, красавица? – очаровывает меня он бархатным голосом.

Исполняя для Конана приватный танец, я восхищенно любуюсь его фигурой, будто выточенной из камня. Он тоже смотрит на меня, не скрывая симпатии. Кажется, сейчас я перестану быть властной над собой, растеряю всю свою сдержанность. Дистанция между нами сокращается все сильнее. Но я прекрасно отдаю себе отчет, что в приватных комнатах стоят видеокамеры. Как любой уважающей себя девушке, мне не наплевать, что охрана увидит, как Фрида неприлично ведет себя с гостем. И пусть меня тянет прервать танец откровенным поцелуем… Лучше вести себя невозмутимо. Я всегда умела соблазнить мужчину, даже не прикоснувшись к нему. Пожалуй, этот гость запомнит меня надолго…

Оставив большие чаевые за приват, Конан целует мне руку, встав на одно колено.

– Это был самый лучший подарок… – признается он. – Спасибо… Хочешь, поедем куда-нибудь позавтракать?

В лужице утонула луна. Капучино с корицей погружает в уютное тепло. Солнце путается в волосах под карамельные треки Мадонны. Реснички-бабочки взлетают до седьмого неба. Но девочка в сиреневой меховой шубке вспоминает вкус грязного мороженого, засовывая два пальца в уже знакомую розетку. Чертова нежность… Теперь стоит быть умнее. Нет, это никуда не годится, чтобы сука Фрида так быстро уступила мужчине, который обратил на нее внимание. Не всегда нужно поддаваться на провокацию своих желаний, даже если очень сложно держать себя в руках… Приказываю себе сохранять невозмутимость, не идти на поводу у собственного жадного «хочу». Мне ли не знать, чем заканчиваются все эти «завтраки». И нет никаких сомнений, что мы с Конаном отправимся не в кафе, чтобы съесть что-нибудь вкусненькое, а прямо в постель, из которой не вылезем неделю подряд.

– Извини, но давай позавтракаем в другой раз, – отвечаю я, избрав тактику отступления.

Прием, которым так часто пользуются стервы, сработал.

– Похоже, это любовь с первого взгляда… Ты позвонишь мне? – Конан грустно протягивает визитку со своим номером.

– Посмотрим… – отвечаю я красавцу, дразня его спокойствием.

Я и сама не знаю, как поступить. Конечно, этот секс-символ сразил меня в самое сердце. Я готова отправиться за ним, куда угодно, хоть к черту на рога. Образ этого отменного самца ввинчивается в мое сознание и зависает там, как навязчивая галлюцинация. Черт! Ну как можно быть такой впечатлительной и бесповоротно терять голову от чар очередного ловеласа?! Похоже, при виде роскошного варвара у меня автоматически разъезжаются ноги… Надо срочно сказать себе: «Стоп!» Подбери сопли, дура и начни думать головой!

Я уже столько раз ошибалась в людях… Припоминая случай с бандитом, я стараюсь быть сдержанной и расчетливой. И так каждый день. Никто не сможет растопить мое сердце.

«Тебе не холодно?» – читаю я странное письмо от знакомой из Самары, открыв свой дневник в Интернете. Милая девочка, зачем ты пишешь мне это, вырывая всхлипы из глубины моего сердца? Как вообще ты смогла почувствовать то, что я изо всех сил скрываю под маской спокойной улыбки? Ты в сети называешь себя Феей… Тогда ответь, неужели правда чувствуется даже на таком расстоянии, и я плохо справляюсь с ролью стервы, у которой все всегда хорошо?..

Холодно ли мне? Иногда в душу закрадывается это ощущение, потому что внутреннее солнце не всегда согревает Снежную Королеву с льдинкой в душе… Зато будет не так больно, если снова обожжешься.

Мысли врезаются в сознание всеми своими острыми гранями. Кем нарисуют тебя косые ливни в этой странной весне наизнанку? Постоянно хотеть и постоянно понимать, что тебе бесконечно мало. Продрогнуть до сердцевины души и потерять остатки покоя… Ты ускользаешь по холодным улицам, забыв застегнуть пальто. Слишком сложно оставаться собой. Быть кем-то еще – тем более. Сомневаться и сожалеть – не для меня. Ничто не согревает так, как остывший чай, когда смотришь на мир за стеклом другими глазами. В складки карманов забились крупицы сахара. Соберись и иди. Так надо. Девчонки не плачут.

Стрип-клуб для женщин «Эгоистка» заманивает разнообразием красивых танцоров на любой вкус и атмосферой вечного праздника.

В Москве, которая никогда не спит, так не хватает хорошего настроения и немного волшебства…

В «Эгоистке» собираются очень богатые дамы. А как иначе, если стакан простой воды здесь стоит чуть меньше тысячи? Но никого не смущает высокая цена собственного счастья.

Приветливые официанты, соблазнительные бармены, ухоженные танцоры и гостеприимный менеджер – все это действительно требует больших денег. Пропуск в рай не может стоить дешево.

Большинство посетительниц – престарелые домохозяйки и солидные бизнес-леди. Глядя на их увядшие тела и тотальную неудовлетворенность, понимаешь, насколько же страшно остаться никому не нужной «старой трофатней» и лапать молоденьких танцоров. Что же успешная девушка забыла среди старых куриц?

В «Эгоистке» я единственная столь юная гостья. Глаза танцоров с интересом и надеждой устремляются на меня. Все-таки я пришла сюда, мне не удалось выбросить из головы недавнего экзотического гостя.

Конан исполняет свой коронный номер с огнем, а я наконец пробираюсь к сцене в разгар шоу-программы. Одетый в шкуру тигра, Конан великолепен в своей брутальной красоте, танцуя в языках пламени. Увидев, что я смотрю на него, он благородно кланяется мне. Его номер завершается, а зрительницы взрываются овациями. Я тоже восхищенно хлопаю. Конан бросает на меня хищный взгляд, а я вежливо протягиваю красавцу сотню долларов.

– Сейчас я подойду к тебе, малышка, – ускользая со сцены, обещает он.

– Мир тесен! Что желаешь, детка? – ласково спрашивает бармен, которого я точно где-то видела.

– «Лонг-Айленд», как обычно, – сдержанно отвечаю я, пытаясь вспомнить, где же встречала этого подозрительного типа. – Только давай без глупостей, – строго предупреждаю я парня.

– Как прикажешь, подруга, – сверкает глазами бармен.

Недолгое одиночество за первым коктейлем пролетает незаметно. Мысли расползаются как маленькие цветные гусеницы. Запутанное кружево клубного света, сладкие улыбки, стройные силуэты. И такое невероятное количество мужских флюидов, что, кажется, на языке ощущается привкус тестостерона и кружится голова. Остается один шаг до неба…

– Может, еще коктейльчик? – окликнул меня бармен. Внезапно испытывая непонятную человеческую симпатию, я благодарю его за любезность и повторяю заказ.

Жизнь прекрасна. Счастье – это когда тебе просто хорошо. У неба нет дна. Я проверяла. Там – сладкая вата, мармеладные мишки и огромные полосатые леденцы на палочках, которыми удовлетворяют свои страсти непорочные ангелочки в белом кружевном белье.

Опустошив бокал с коктейлем, я внезапно прихожу в себя от нежного прикосновения к плечу.

– Конан сейчас подойдет к вам, милая леди, – бархатным голосом произносит менеджер клуба. – Отлично выглядите! Вы – украшение нашей «Эгоистки»! Вау, это «Роберто Кавалли»? – менеджер игриво проводит пальцем по джинсовой ткани на моей коленке. От этого жеста у меня даже вылетел из головы бренд дорогущей одежды, купленной в бутике ради визита в «Эгоистку».

Уровень эндорфина зашкаливает. Шоколад тает на влажных пальцах. Простые человеческие инстинкты ударяют разрядом электрошока. Странное тепло внизу живота разливается, как расплавленная помадка.

Мои глаза закрывают чьи-то массивные ладони.

– Это ты, Мой Варвар, – радуюсь я, даже не сомневаясь, кто наконец подошел ко мне.

– Я так скучал по тебе, думал, ты совсем меня забыла, – шепчет Конан, нежно гладя мой ирокез.

Слова в голове путаются, а картинка ярких огней «Эгоистки» расплывается. Я всматриваюсь в синие глаза Конана. Мне все равно, прилично ли я себя веду и что будет дальше, но я бесстыдно впиваюсь губами в его губы. Но он только подогревает мою смелость, властно обнимая сильными руками.

– Я не могу без тебя, – против собственной воли открываюсь я едва знакомому мужчине и тут же становлюсь беспомощной, вдыхая его аромат.

– Нет ничего невозможного, – шепчет на ухо Конан. Приятное тепло внизу живота становится до того обжигающим, что я уже готова на все…

– За самую прекрасную пару нашего клуба! – прерывает наши объятья менеджер, угощая меня «специальным сюрпризом» за счет заведения. Я залпом выпиваю какую-то приторно-терпкую дрянь. И она окончательно сносит мне голову.

Эти самые ангелочки, которых можно встретить на дне неба из сахарной ваты, работают в магазине сладостей. Жизнь – вообще одна сплошная сладость. А есть еще и на земле ангелочки с тем самым большим леденцом между ног… Удивительно, как люди могут думать о чем-то, кроме секса!

– Я без ума от него, он лучший… – говорю я менеджеру.

– Леди, вы можете украсть вашего избранника на час, чтобы он исполнил любой каприз Эгоистки, – предлагает менеджер, вкладывая в мои обмякшие руки прайс с услугами клуба.

Не в силах бороться с обжигающей волной внизу живота, я выкладываю менеджеру круглую сумму, пообещав вернуть Конана через час. Варвар подхватывает меня и несет сквозь полумрак V.I.P. зоны. Переходы украшены маленькими огоньками подсветки, вмонтированными в пол… Обостренные чувства кипят в крови. Звуки, цвета и запахи смешиваются в психоделику желания. Перед глазами медленно проплывают красный бархат обивки, тяжелые портьеры вишневого цвета, десятки запертых дверей, за которые подталкивает заглянуть любопытство… Все эти коридоры страсти втягивают в свое манящее сплетение и напоминают порочный отель. Мы все рабы своей любви. А я – самая счастливая грешница.

Мы оказываемся в комнате, где сквозь приятный полумрак мерцает множество зеркал. Конан бережно опускает меня на огромный диван с леопардовой шкурой. Вокруг пахнет чем-то сладким. Играет потрясающая музыка. Хочется плакать, радоваться и любить.

– Дай-ка я угадаю, чего желает моя эгоистка… – эротично выдыхает варвар, услужливо поднося зажигалку к моей сигарете.

– Потанцуй для меня, – прошу я стриптизера, ощущая, как каждая клетка моей кожи наполняется желанием.

Дразнящий танец желанного мужчины разрушает последние остатки моего рассудка. Он, почти обнаженный, впивается в меня поцелуем опытного соблазнителя. Я не мешаю властным рукам избавлять меня от одежды… Теперь он совсем близко… Какой-то сумасшедший запах духов Конана заставляет сорваться окончательно… Я полностью теряю контроль.

– Скажи мне, как ты хочешь… – шепчет Варвар.

Конан прекрасно знает, что любят женщины… Он умело играет с желаниями и слабостями, словно заглядывая в подсознание. Он уверенно вытесняет всех на свете мужчин из моего сердца. Он знает, что делать, подсаживая меня на свои прикосновения, как последнюю наркоманку. Играя роль Того-Кто-Мне-Нужен, он навязывает мне реальность, в которой я не представляю жизни без него.

Я таскаюсь в «Эгоистку» чуть ли не каждый день. Весь заработок начал уходить на визиты в это заведение. Плевать… Я сорю чаевыми, пихаю доллары в стринги хорошеньких танцоров, разоряюсь на чертовы коктейли, от которых хочется любить мир, постоянно обновляю в бутиках свои наряды, чтобы поддерживать впечатление респектабельной гостьи, и слышу в свой адрес доброжелательную любезность, которой так не хватает в реальном мире…

Любовь в большом городе доходит до того, что приходится покупать время любимого мужчины. Подарки, безделушки и большие чаевые – возлюбленный достоин любого жертвоприношения.

Черт побери, я не могу понять, что творит со мной этот человек, но я стала настолько зависима от него физически, что даже несколько дней разлуки кажутся невозможными. И, как назло, он совсем не звонит мне. А когда я, не выдержав неопределенного молчания, набираю его номер, говорит, что занят и вешает трубку… Но я буду идти до конца, мой непостоянный воин…

– Ты единственная девушка, с которой я когда-либо позволял себе такие вольности на работе, – клянется Конан, замечая мою ревность.

– Наш дикарь всерьез влюбился, – уверяет меня менеджер.

– Скорей бы бросить этот чертов стриптиз и всегда быть рядом с моей сладкой девочкой, – уверяет Конан.

– Однажды я вытащу тебя из ловушки ночной жизни…

– Ты – моя спасительница… Я так устал от существования на бесконечные чаевые, – жалуется танцор.

Сегодня я купила в модном бутике крышесносное платье. Обтягивающее фигуру чудо дизайнерского искусства из красной материи, оно заставляет меня кончать от одного вида собственного отражения в зеркале. Странно, я же никогда не носила красное… Иногда человек способен на самые невообразимые преображения. Кто это безупречное существо, по ту сторону зеркала? Голодное до секса и обожания, оно словно сорвалось с привязи… Аромат «Hugo Deep Red» придает моему новому образу особенную изысканность… Не потому ли менеджер подарил мне карту V.I.P. гостя, радостно сообщая, что теперь я имею право на бесплатный вход в клуб и огромные скидки в баре? Что ж… Это не повод экономить на своих удовольствиях. Капризы настоящей эгоистки никогда не могут быть полностью удовлетворены. Зачем сдерживаться, идя по грани? Жестокий мир, я в нем чужая. Но это не повод останавливаться. Значит – брать свое и идти до конца. «Rolling Stones» поют: «I can\'t get no satisfaction». Кажется, эта песня была написана про меня.

– Милашка, сделай мне еще один коктейльчик, – прошу я бармена, слегка пошатываясь на высоком стуле.

…Стройные тела красивых мальчиков ослепляют мраморной отточенностью. На темно-бордовых губах повелительницы бала застывает одобрительная усмешка. Их торсы, скованные сдержанной страстью, учтиво склоняются перед Госпожой. Глубокий оттенок красного бархата ее одежд бесцеремонно манит. Пропасть жаждущих глаз парализует инстинкт сопротивления. Они тянутся к ней. Они обожают ее. Они чувствуют каждое движение ее немного уродливой красоты, которую венчает строгость. Тяжелые оттенки сочного кармина воспламеняют ожидание. Маскарад подходит к завершению. Возможно, именно сегодня Красная Королева не скажет: «Подождем». Застывающая в медленном падении плоть приобретает сладковатый запах. Красная Королева умерла? Нет, ее мертвенно бледное тело, извлеченное из оков одежды, утопает в мраморных касаниях любящих рабов. Сегодня благословляющая любовь Нарушающей Запреты коснется каждого.

И мы проникаем друг в друга… В полсекунде от оргазма в голову приходит мысль: «Групповой секс с самыми очаровательными танцорами – почему я не позволяла себе этого раньше? В попытке найти ангела, который всегда будет сидеть со мной рядом, я сковывала свои собственные крылья. А сейчас так сладко творить непотребное… Отдаваться инстинктам и желаниям. Я покупаю оптом грязный секс… Какая прелесть… Пускай я буду гореть в аду. Плевать… Я подумаю об этом завтра… Сегодня мне нет дела до того, когда и кому я буду сниться. Прости, мой единственный и желанный, мне действительно не нужен никто, кроме тебя, но я не хочу отказывать себе в том, чтобы просто быть счастливой».

Все было бы отлично, но мое рок-н-ролльное безумие омрачает странная неразбериха. Я с трудом вспоминаю дорогу до дома после очередного визита в «Эгоистку». Я забываю путь, который известен с детства, изображение перед глазами плывет и искажается ощущение времени… Что, черт возьми, происходит?!

Почему каждый раз, возвращаясь из клуба, где так хочется радоваться и любить, я с трудом сдерживаю слезы, а весь день чувствую жуткую тоску? Почему эти «божественные коктейли» не продаются в обычных клубах? Почему менеджер так подозрительно любезен со мной? Почему каждый раз внизу живота появляется эта горячая волна, которая заставляет «украсть моего избранника на час, чтобы он исполнял один-единственный каприз Эгоистки»?

– Глупая, это наркотики… – слышу я шокирующую правду от Макса, обеспокоенного моим странным поведением и разговорами о «самой высокой любви, которая только может быть».

– О чем ты, Конан любит меня!

– Имей в виду, проститутки никого не любят, – отвечает Макс.

– Почему ты делаешь такие поспешные выводы? Почему ты так оскорбляешь моего любимого человека?

– Остынь, дорогая моя. Я раньше работал охранником в этом чертовом месте и знаю, как устроен этот блядовник.

Все неожиданно встало на свои места… Все ангелочки с полосатыми леденцами рухнули с небес, а им на голову высыпался мощный снегопад третьесортного кокаина. Красная Королева обосралась, не слезая с собственного трона.

– Не секрет, что жизнь порой вовлекает человека в ловушку театра иллюзий… Все это время перед тобой разыгрывался умело поставленный спектакль… – сказал прожженный опытом охранник.

– Разве такое может быть?

– Стрип-клубы для женщин устроены одинаково. Любезность менеджера – не что иное, как «мертвая хватка» за хорошего клиента. По твоим дорогим прикидам нетрудно догадаться, что деньги у тебя водятся.

– Ну не могу же я прийти в это пафосное место, одетая как Золушка…

– Тогда не удивляйся, почему клуб намерен стрясти с тебя все до последнего. Малышка на миллион – это именно та добыча, которую ждут голодные стервятники.

– Господи, как мерзко устроен мир…

– Мир вовсе не такой волшебный, как тебе кажется. «Божественные коктейли» – это алкоголь, смешанный с наркотиками, которые бармен незаметно добавляет во все, что ты заказываешь, даже в чай. Именно эта дрянь вызывает чувство эйфории. Несколько таких заказов – и можно потеряться в искаженном пространстве, забывая знакомую дорогу домой. Но проходит пара часов – и ощущение синтетического счастья сменяется депрессией. Так наступает самый обычный «отходняк». Поэтому тебя так и колбасит в последнее время!

– Но ведь подсовывать наркотики клиенту – это незаконно! – возмущаюсь я, краснея в тон того самого алого платья, которое у меня внезапно стало ассоциироваться с групповухой.

– Конечно, незаконно! Поэтому все это происходит, когда человека можно отвлечь. Поэтому менеджер «Эгоистки» начинает с тобой трещать обо всем на свете, пока бармен подмешивает в напиток очередной порошок или таблетку.

– Черт подери, Макс, я вспомнила, почему лицо бармена «Эгоистки» казалось таким знакомым. Этот мудак несколько лет назад уделал меня чертовым коктейлем, когда я отрывалась в другом стрип-клубе. После чего меня накрыл сердечный приступ, и я еле доехала домой…

– Хорошо, что ты вовремя опомнилась и завязала с тусовками в этом пропащем месте. Там ты регулярно травилась не только наркотой. «Специальный сюрприз» за счет заведения предлагается для того, чтобы добить организм контрольной дозой возбуждающего, которая и рождает бесконтрольную похоть. А уже она заставляет тратить все деньги на этот самый «Каприз Эгоистки». Хоть ты об этом и не говоришь, но я-то знаю…

– Ну да… Такого секса, как в этом раю, у меня не было ни с одним мужиком…

– Неужели это не насторожило тебя сразу?

– Нет, скорее, обрадовало. Я подумала, что такие космические оргазмы бывают только от любви…

– Глупая… Попадая в этот рай, проще говоря, в валютный бордель, любая обречена потерять голову потому, что воздух во всех «комнатах страсти» тоже пропитан возбуждающим, как и одежда танцоров. А я-то все думал, почему ты так странно себя ведешь последнее время. Я же знаю, что ты ничего такого не юзаешь!

Чудовищная правда заключается в том, что синтетические наркотики чуть было не вцепились в меня мертвой хваткой. Эту дрянь жрали килограммами «Дети Экстази» в эпоху появления первых рейвов. Глотая «чудесные таблеточки», клабберы погружались в бесконечную эйфорию.

В сладкой вате моих бездонных небес увязли отборные мухи. А дивные ангелочки скорчили мерзкие рожи и все разом показали фигу. Вкус грязного мороженого заскрипел на зубах, и появилось желание немедленно проблеваться и вымыть рот с мылом.

– И как ты раньше не понимала, что творится… Как ты могла поверить, что это любовь? Этот пидор оказывает сексуальные услуги всем клиентам, независимо от внешности, пола и возраста. Все решают только деньги. Сладкая история про любовь была придумана с целью заработать на тебе. Гораздо приятнее тискать молодую девушку, чем удовлетворять престарелую мадам или, того хуже, старого извращенца. Когда я работал в этом гиблом месте, Конан сразу вызвал отвращение у меня, – возмущается Макс.

– Оказывается, я все это время содержала обычную проститутку?!

– Да, детка. Конан похож на доброго героя из сказки, но на самом деле это красиво прикинутая шлюх, с членом между ног… Ну что, будешь снова класть свои денежки в Тумбу или потратишь их на что-то достойное?

– Да уж… Это имя больше подходит ему. Тумба около кровати такая же квадратная и деревянная, – печально подметила я.

– Он хуже, чем тумба. Хоть и неодушевленный предмет, в отличие от этого ублюдка, но она хотя бы приносит пользу. Какой он, к черту, варвар? Очнись, глупая! Это обычный стриптизер! Продажная, мерзкая тварь, фальшивая, как накладные ногти! Товар. Вся его мужественность годится только на то, чтобы разводить на деньги впечатлительных девочек, которые ищут Настоящего Мужчину. Его потрясающие мышцы – не что иное, как результат химической терапии. Так делают ленивые мужики, чтобы получить красивые мускулы, не мучая себя тренировками. Ты этого не знала тоже?

– Нет, Макс. Я таяла от его голоса и не соображала ничего…

– Так обломалась не одна девушка из тех, что сохли по этому подонку! Его красивые слова заучены наизусть и взяты из голливудского фильма. В них нет ни грамма искренности. Он говорит это абсолютно всем, кого трахает в одинаковых позах. А потом, вынув свой член из обдолбанной особы, ждет, пока та засунет ему за резинку стрингов пару сотен долларов. И так устроена вся его жизнь. Забудь все это, как страшный сон. Ты еще встретишь своего единственного…

– Теперь я и не знаю, что мне делать…

– Слушай свою интуицию, чтобы опять не стать жертвой обмана «модной упаковки». Я изо всех сил желаю тебе быть мудрее, детка.

Я иду по дождливому проспекту, сжимая в руках маленькие холодные солнышки. Они разговаривают со мной голосом самой чистой любви. Я снова покупаю себе любимые белые розы на последние деньги. А чего еще остается хотеть, когда некому больше дарить смешные безделушки, вкладывая в них всю свою нежность? Осень и сквозняк в разбитом сердце – что может быть обиднее? Может, сейчас удастся нащупать в кармане мелочь и осчастливить себя хотя бы одной сигаретой? В подушечку промерзшего пальца внезапно вгрызаются острые края железной пробки. А я совсем забыла, что прошлая осень казалась такой теплой, когда с любимым мальчиком мы пили один на двоих дешевый коктейль со вкусом спирта и земляники, а потом грели руки друг у друга под свитерами… Хоть он и был немного сутулым, носил дурацкую шапочку, а на его прессе не было рельефных кубиков, зато только он знал, какие я люблю фильмы, беспокоился о том, поела ли я сегодня, и отправлял мне милые sms-ки, абсолютно не требуя внимания в ответ. Какая же я, бля, дура! Зачем я когда-то оттолкнула его?

Примитивная красота, которая пропагандируется средствами массовой информации, доводит многих девушек до самообмана. Этот случай убедил меня еще больше, что причудливая красота – и есть добро.

Я перестала ходить в «Эгоистку» и стала обходить стороной другие подобные заведения. Пошли они все к черту. Я возненавидела наркотики еще больше. Индустрия одебиливания, черт ее побери… Никогда не думала, что так просто попадусь в ее сети, пахнущие сырым могильным ветром!

Но добровольно становясь жертвой наркоугара, город давно подсел на синтетическое дерьмо. Все продолжают работать, жрать наркотики и тусоваться… Именно из-за этого Москва никогда не спит.

Фатальная романтика

Тишину моего одиночества нарушает новая весна. Сколько лун сменилось с момента, как в моей душе наступил вечный февраль, уже и не вспомнить… Я будто снова родилась, забыв все прошлые жизни, и заново вкушаю небо.

В воздухе чувствуется что-то особенное. Город одет в молодую зелень, погода чаще балует солнечными днями, а утро, приходящее все раньше, тянет из прокуренных ночных клубов на волю. Я иду гулять по едва проснувшимся улицам, любуясь восходами.

Остается два часа до лета… Скоро опять настанет пора бессмысленных глупостей. Но это только кажется, что в безумии нет смысла. Снова запоют дожди, вырываясь из облаков теплыми каплями, и что-то заставит проснуться, чтобы улыбаться, как дурочка, в предвкушении чуда. Ты увидишь, как улица утонет в мыльных пузырях… Ой, а их снова выпускает из кривой трубочки твоя соседка, стоя в пестрой майке на балконе. Еще несколько дней – и можно не думать, что людям не дано летать. Приятно пить бессонницу из большой кружки, растворяя в зеленом чае без сахара остатки сомнений… Сидеть на окне, свесив на улицу ноги… Дышать на стекло и рисовать на запотевших следах сердечки. Выводить дрожащим пальцем смешные каракули. Ты думаешь, я когда-нибудь перестану верить в иные цивилизации? Они ближе, чем ты думаешь. Просто влюбись.

Его зовут Андрей. Ему около тридцати. Друзья дали ему прозвище «Sweet», что в переводе с английского значит «Сладкий». Таким он и показался в момент первой встречи. Голубые глаза, русые волосы до плеч, нежный профиль рок-музыканта. Таких тонких пальцев потрясающей красоты и бесподобного голоса нет ни у одного человека… Хочется бесконечно слушать Андрея и любоваться, как он играет на пианино, лаская каждую клавишу. Пожалуй, перед ним не устоит ни одна девушка…

Андрей прекрасно знает свои преимущества и уверенно ими пользуется. Об этом говорит его поведение с оттенком нарциссизма. Мы познакомились на одной из ночных вечеринок в клубе, где он работает звукорежиссером. С тех пор я вздрагиваю от каждого звонка мобильного телефона, надеясь, что это звонит он…

Sweet в Москве уже шесть лет. Он работает звукорежиссером в студии и еще в нескольких местах, в общем, крутится как может. А еще он играет в рок-группе. Он многое рассказывал о своей жизни в Ташкенте, откуда приехал. Бесспорно, маленький провинциальный город – не самое перспективное начало для карьеры талантливого музыканта. Жаль, не все приезжие обладают такими высокими целями, как он. Музыка, которую сочиняет Sweet, произвела на меня огромное впечатление.

Его диски постоянно звучат у меня дома и в плеере. Эти необычные, загадочные композиции дарят небывалое вдохновение, и мне как никогда прежде хочется жить. Я уверена, что такую неземную музыку не может писать непорядочный человек, и уже начинаю боготворить Андрея за его талант.

Постепенно я прихожу к выводу, что мой сладкий принц – это именно тот, кого я ждала всю жизнь. Мы точно созданы друг для друга… Я буду счастлива только рядом с ним. Наконец-то жизнь подарила мне человека, который заменит весь мир.

Я никогда не забуду поцелуи, накрывающие волной теплой карамели каждую клетку моего сердца. И, просыпаясь в объятьях рассвета, я стряхиваю с волос солнце. Когда земля меняет свою орбиту, волшебные единороги на радужных спинах уносят песочных человечков в страну застывшего времени. А в небе все ярче светится сводящий с ума диск, открывая новые созвездия. Притяжение между нами все сильнее. Оно изменяет законы гравитации. Как просто попасть за пределы неба! Я люблю тебя. Скажи мне это тоже. На свете нет ничего приятнее этого головокружения.

Сегодня я приехала в студию, где работает Андрей. В душе плещется малиновая газировка. Да и сама я сейчас польюсь через край, будто липкая розовая жидкость с крошечными пузырьками.

– Обожаю твою музыку!

– Ты такая милая, – гладит меня по щеке Андрей. – А что такого в ней?

– Она как будто из другого мира, – искренне отвечаю я.

– Да ладно, не парься так, это все пустяки, – слышится странный ответ.

Бунтарские припевы Игги Попа раскачивают как энергетик. От любви пропадает аппетит и случается бессонница. Но, проводя четвертый час в парикмахерской, думаешь только о том, как царевна-лягушка чудесно преображается от восторженного поцелуя сказочного королевича. Салатовый лак для ногтей и красно-белые ромашки на платье… Я буду для тебя самой нежной инопланетянкой. Главное помнить каждую секунду, как, мать вашу, охрененно пахнет сирень в начале июня! Все потому, что я люблю тебя…

– Очередная любительница сладкого, – окрестил меня друг Андрея, по прозвищу Каракурт, прозванный так за длинные черные волосы. Sweet и Каракурт работают вместе в студии.

Друзья Андрея как будто изучают меня, не говоря ни слова. Их взгляды напоминают о том, как врачи смотрят на смертельно больных.

Ленка крайне не одобряет наше общение. Она говорит, что интуитивно не доверяет Андрею.

– Он определенно мил… – делает вывод моя клубная подруга Юля.

Она знает толк в мужчинах. Через ее постель, кажется, прошло все живое. Стесняясь идти на вечеринку в компанию Андрея одна, я взяла с собой девушку, которая умеет красиво вписаться в любую ситуацию.

Странно, почему же Андрей не нравится Лене? Может, это просто женская зависть, что у подруги впервые начала складываться личная жизнь?

Безумие влюбленности вытворяет скверные вещи… Я почти не ем, много курю и ссорюсь с папой. Уже целую неделю я не хожу на работу и шатаюсь по Москве в надежде отвлечься. Плевать, что меня могут уволить… Все это время душу жестоко мучает недосказанность… Сколько можно плакать? Отпусти мое сердце, жестокий мальчик!

Единороги теряют серебряные подковы, спотыкаясь на изгибах вопросительных знаков. В заварной крем для лунных эклеров попадают слезы эльфов, и он сворачивается комками.

Обещая себе, что завтра начну новую жизнь, я сижу с друзьями в кафе за пару километров от места работы Андрея. Но романтика майской ночи срывает крышу окончательно… Лучший способ бороться с искушением – это уступить ему. Быстро собрав свои вещи, я исчезаю, ни с кем не попрощавшись.

– Ты в своем уме? – забеспокоилась Юля.

– Не волнуйся, я знаю, что делаю, – исчезая, выпаливаю я и мчусь туда, где небо кажется ближе, когда любуешься им сквозь закрытые глаза, вытягиваясь на цыпочках…

Я иду пешком через ночную Москву, одетая как легкая добыча для пьяных мужиков. Но меня не трогает, что этот необдуманный поступок может плохо закончиться. Я должна увидеться с Андреем.

Темная стена волшебного леса прогоняет маленькую девочку искать прибежища в добрых объятьях папы. Но когда выключен свет, даже самые милые котята выглядят чудовищами. Зажмурив глаза, глупенькая принцесса будет идти вперед, сражаясь с монстрами в своей голове, пока не пересечет все шахматное поле и не наткнется на забор с надписью: «Фрида – дура!» Может, за этим Полем Чудес и есть та самая Страна Дураков?

Стильный клуб расположен в одном здании с театром. Днем Андрей занимается постановкой звука для спектаклей, ночью отвечает за мощный саунд одной из крупных дискотек.

Sweet очень удивлен, встретив меня посреди танцпола, где я появляюсь в самый разгар его работы.

– Ты что здесь делаешь в три часа ночи? – уставился на меня он, будто встретил призрака.

– Я хочу с тобой поговорить, милый, – краснея, признаюсь я.

– Через час закончится моя смена, и я к твоим услугам, – отвечает он тем самым прекрасным голосом, ради которого можно пойти на все безумия на свете.

Сидя за столиком на одну персону, я мучаю бокал с холодным «Мохито», а нужные фразы, как назло, не приходят в голову.

– Ну вот, теперь я твой, – появляется Андрей, принося на себе крышесносный аромат «Фаренгейта». – Пойдем куда-нибудь в более подходящее место. Я тоже хотел тебе кое-что сказать…

Он нежно берет меня за руку и ведет по темным коридорам служебных помещений. Внезапно лабиринт поворотов заканчивается, и мы оказываемся в огромном зале театра, который находится с обратной стороны клуба.

– Я много думал о тебе, – интригует Андрей, обнимая меня за талию и увлекая за собой к здоровенному роялю, стоящему сбоку от сцены. – Садись удобнее, мне тоже есть чем с тобой поделиться…

Sweet приглашает сесть на сиденье первого ряда. Огромный темный зал, ряды пустых кресел и бездонное углубление сцены наполняется прекрасными звуками фортепианной музыки.

– Я сочинил это для тебя, – говорит Андрей, продолжая ласкать клавиши пальцами…

Безлюдный зал обнимает величественной пустотой. Стройные полукружья рядов и спокойствие затихшей сцены открывают целый космос. Отсутствие пространства и времени накрывает своей гармонией. Я всегда понимала, что самое прекрасное и вечное – это музыка… И вдруг получила ее в качестве бесценного подарка.

Лунный свет, косо падающий в окно, освещает вдохновленное лицо Андрея, его полуприкрытые глаза и чувственные губы.

Закончив играть, он встает из-за рояля и приближается ко мне… А мое сердце бьется быстро и беспокойно.

– Рад, что тебе понравился мой скромный подарок, – шепчет он.

– Я давно хотела сказать тебе… – дальше мне страшно говорить, но, помолчав, я продолжаю, – до встречи с тобой, мир никогда не был таким особенным… Я… люблю тебя…

Sweet прерывает мое признание. Он берет меня на руки и несет в темноту сцены.

И там, где кулисы хранят истины поколений, которые воплощают на сцене актеры, играя пьесы гениальных драматургов, смотрим друг другу в глаза мы, два автора и исполнителя сценария жизни. И вот настает самый волшебный эпизод в этой пьесе.

Свежий бриз легкого дыхания осторожно прикасается к застывшим ресницам. Крошечные звездочки из блестящей фольги ярко освещают дорогу в рай. Под ребрами распускается пурпурный бутон, и, вдыхая его благоухание, хочется задохнуться навсегда… Долгожданный поцелуй любимого человека являет собой истинную красоту, которую не способен передать ни один гениальный спектакль. А лунный свет так же свободно падает на огромный черный лакированный рояль, клавиши которого еще хранят тепло пальцев Андрея…

Эйфория волшебного сюжета похожа на сон… Жаль, красивая сказка длилась недолго. Песочные человечки упакованы в разные коробки, и теперь собрать их вместе может только чудо. А с неба упало солнце, и его оранжевая карамель, разбитая на тысячи осколков, втоптана в грязь… Кто-то остановил карусель разноцветных бабочек в глубине живота, и опять настала такая холодная осень! Sweet начал избегать меня.

– В чем дело? – жалуюсь я Юле. – Все же было так замечательно!

– Ну, не всегда мужчине нужно говорить, что любишь его, так можно потерять его интерес к себе, – важно отвечает опытная Юля.

Я не могу понять, что происходит. Теперь Андрей всячески показывает, что я ему откровенно неинтересна. Более того, он считает, что нам лучше расстаться. Оказывается, ему срочно понадобилось уехать в Англию зарабатывать деньги для больной мамы. Я предлагаю ему помощь, но он отнекивается. Кроме того, я замечаю, что Юля все чаще заговаривает о нем.

– Он весьма интересный человек, я провела хороший день, – дразнит меня подруга.

– Вы бываете вместе? – обалдела я.

– А что, разве это запрещено? – надменно отвечает Юля. – Хорошие мальчики всегда нарасхват.

Я в отчаянии от того, что моя близкая подруга пытается увести человека, который мне так бесконечно важен.

– Забей на него, – говорит Каракурт.

– Как можно забить на того, кого любишь?! – не унимаюсь я.

– Поступай, как знаешь, но учти: от сладкого бывает аллергия…

Похоже, когда долго замыкаешься на своих переживаниях, это начинает разрушать тебя.

Выкручивая ручку радиоприемника, ты пытаешься взорвать глухую стену отчаянья. Однажды солнце стало ослеплять холодным светом. У тебя почти не осталось выбора, глупая зверюшка, потерявшая сама себя в каменной пустыне. Бесцельные шаги по комнате, застывшее время, мир, поставленный на паузу, мигрень. Торопливо выхваченная из глубины шкафа майка, рваные джинсы, старые кроссовки, неуложенные волосы, захлопнутая дверь квартиры, дорога наугад, комок в горле. Беги, Лола, беги. Ищи на берегу надежды свои дурацкие кораблики. Беги на красный свет. Сегодня тот самый день. Ты сорвалась окончательно. Ты так надеялась и ждала, как дура. А последний кораблик уплыл и не вернулся.

По щекам бегут наперегонки ручьи грусти. Собирая из осколков счастья маленький бумбокс, я пытаюсь снова настроиться на радиоволну лета. Но в ответ слышится только одинокий стон холодного сквозняка в пустоте моей души. Комната давит всеми пятью углами, вынуждая бросаться на стены сегодня и завтра, как маленькое дикое животное.

Там, где раньше находилось сердце, торчит ржавая кривая пружина. Нелюбимая кукла из цветного картона выброшена на свалку воспоминаний. Когда-то я была твоей самой любимой игрушкой… А сейчас дождь смывает васильковые тени с застывших глаз и беспечную улыбку с побледневшего лица.

Истина кроется где-то за невозмутимым лезвием бритвы, чьи острые поцелуи избавляют от ненужных мыслей, действий и вопросов. Тонкое стальное перо чертит на руке новую линию жизни. Разряд боли встряхивает сознание, запуская тысячи огненных лисичек под кожу. Рубиновые брызги, вырываясь поближе к свету, смывают ненужные сожаления. Дыши глубже. Все проходит.

Старательно пряча под длинными рукавами запястья в бинтах, я храню под покровом тайны последствия нервных срывов.

– Пожалей меня, – говорит папа так, будто я причиняю боль не себе, а ему.

Впервые, со дня смерти мамы, я замечаю в его глазах слезы, вид которых заставляет душу сжиматься. Все тайное всегда становится явным. От слез в папиных глазах становится еще больнее. Это я виновата, что он заплакал впервые за столько лет.

К сожалению, Андрей тоже обнаруживает следы моих терзаний. Он внезапно появляется в студии в обнимку с Юлей, пока я перебинтовываю руку в его отсутствие, забыв запереть дверь на замок.

– Ой, что это? – мило спрашивает он.

– Это? – я теряюсь с ответом.

Что же мне придумать? Врать про царапины от кошачьих когтей просто глупо.

– Это наша героиня страдает по тебе, принц, – издевается Юля.

– Ой, ну зачем же так париться? – мило улыбаясь, говорит Андрей, а его голубые глаза снова смотрят в никуда.

Сколько раз я звонила тебе, но ты не мог ответить, а когда отвечал – бил по моим слабостям! Ты сливал, не глядя, мои сердечки в сопливо-розовых коробочках, плевался моими голубенькими слезками, отмахивался от моих миленьких конфеточек, и это было, мать вашу, невыносимо!!! Но теперь, дорогой, настала моя очередь поиграть с тобой, и я сделаю это от души! Я убью тебя наконец своей ненужной любовью. Все равно на этот раз деваться тебе некуда. Вот черт, ты поехал на рыбалку и забыл свой футбольный мячик…

Лето растворилось в дымке последнего дня августа, и я узнала от Каракурта всю правду об Андрее. Видя, что у меня совсем поехала крыша, Каракурт решил прекратить счастливое неведенье влюбленной идиотки.

Оказывается, нет у Андрея никакой больной мамы, которой он должен высылать большие деньги. Все гораздо проще. В Ташкенте осталась его гражданская жена и шестилетняя дочка, которых он содержит.

Как и все иногородние, Андрей мечтает получить московскую прописку. Для решения этой задачи нужна москвичка с квартирой, на которой нужно жениться любой ценой, а потом развестись. После этого счастливая судьба гражданской жены и дочки будет решена. Кроме того, вполне вероятно захапать еще и половину жилплощади.

Как мило морочил мне голову Андрей, что наши отношения так много для него значат. Конечно, в его словах была доля правды. Бесспорно, он возлагал большие надежды на такую выгодную для него любовь, свалившуюся на голову неизвестно откуда. Как ловко он скрывал свою корыстную цель… Но потом коварный план обломался, потому что самовлюбленный юноша понял, что не стоит «так сильно париться».

Sweet вовсе не собирается ехать в Англию. Бесстыдное вранье, что нам надо реже общаться и не привыкать друг к другу, придумано просто с целью слить меня куда подальше, но не слишком жестко. Все-таки человек, прозвище которого означает «сладкий», будет вести себя мило во всем, даже пытаясь сделать подлость.

А Юля… Юля просто спит с Андреем. И делает она это просто от нечего делать, потому что через ее постель проходит все живое. Плевать ей, как много он для меня значит. Зато он имеет симпатичную шлюшку и «не парится», пока рядом нет жены.

А я… Я просто подопытная зверюшка в его психологических экспериментах. Поэтому друзья Андрея и смотрят на меня, как врачи на смертельно больных. Они-то давно знают, как развлекается этот «милашка».

Все кончено. Зачем я верила в любовь? На свете нет ничего глупее этой иллюзии… Я всего лишь маленькая смешная чебурашка, которая ищет счастье там, где его нет…

Глупое существо строит замки надежд из белоснежного зефира и верит в трепет ванильных губ. Но, подставляя навстречу поцелую свое игрушечное лицо, снова получает отменную пощечину. А потом отчищает от дерьма крошечные крылья, сидя с растекшейся косметикой на грязном полу. Пора бы покинуть свою капсулу и опомниться. Этот мир сделан не из пастилы со вкусом клубники.

Мобильный телефон разрывается уже почти минуту, а я, потерявшись в своих мыслях, его совсем не слышу. Кто там так настойчиво звонит? Наконец беру трубку.

– Да… – слышится мой безразличный голос.

– У меня не очень хорошая новость, Кай, – говорит Ира, а по ее удрученному тону нетрудно догадаться: у писательницы случилась какая-то неприятность.

– Что такое? – беспокоюсь я.

– Муж достал распечатку наших sms-ок, подав запрос в сотовую компанию. Любовь к тебе зашла слишком далеко.

В голосе Иры слышен металлический призвук, будто со мной говорит не живой человек, а автоответчик. Ее нежное придыхание, которое щекочет слух прикосновением бархатных лепестков, внезапно сменилось на ровную интонацию, от которой у меня холодеют кончики пальцев.

– Ирочка… Может, все не так страшно? – лепечу я в надежде хоть немного успокоить и себя, и собеседницу. Но моя наивная самоуверенность мгновенно разбивается, будто хрупкий лед, на который наступает военный ботинок.

– Мы на грани развода, – спокойно продолжает Ира.

Шокирующая новость… Ощущение, будто в меня попала молния. Чувствуется, что еще секунда, и со мной произойдет коллапс. Во рту моментально пересохло. Звенит в ушах. Линия горизонта перекашивается.

– Давай я поговорю с ним… Меньше всего на свете мне хочется разрушать твою семью… Срочно дай мне его номер… – бессвязно мямлю я.

– Так будет только хуже. Он взбешен и не станет слушать тебя. Просто помни, что ты для меня по-прежнему важен, Кай…

Короткие гудки вместо прощанья. Жирная точка в конце главы. Недосказанные слова, растворенные в тяжелом выдохе. Прерывистая пульсация нервов. Снова набираю Ирин номер. Абонент недоступен. Около часа смотрю в одну точку. Снова набираю тот же номер. Абонент отключен. Остервенело сжимаю кулаки. Впиваюсь в ладони ногтями. На ладонях медленно проступают кровавые полукружья. Разбиваю телефон об асфальт. Ощущение собственной ничтожности. Истерика. Чувство тотального бессилия.

Неприятности никогда не приходят по одной. Если уж не везет, то по-крупному… В эту секунду я искренне ненавижу себя. Если я окажусь причиной того, что Ирина дочь останется без отца, то никогда не прощу себе этого. Что мне делать? Как исправить свои ошибки?

Что может оказаться спасительной соломинкой? Советы друзей? Поддержка папы? Помощь Высших Сил?

В церкви пахнет чем-то сладким. Но на душе не становится легче от этого приторного запаха, напоминающего аромат обожженных цветов в последний день Земли. Глаза людей устремлены в глубь себя. Лики святых холодно взирают с икон. Фигура, распятая на кресте, провозглашает, что жизнь – это страдание. Но я не хочу так! Я не хочу плакать сама и не хочу, чтобы вокруг меня плакали другие! Страдания – это сбой в системе. Человек создан для счастья. Кто-то придумал, что мы – рабы. Но ведь это не так… У каждого есть выбор.

Имбирный кролик приносит в сундучке со сладостями кусочки надежды. Любовь прячется на дне вафельного стаканчика с фисташковым мороженым, а счастье приходит на нежных лапках котят. Небо льет ультрамарин. Сердце жаждет чуда. Каждый волен выбирать себе свой ад, но разве Дети Солнца рождены для слез?

– Изыди, бесноватая! В тебе – демоны! – набрасывается на меня служитель церкви.

Священник, увидевший воочию фрика, таращит глаза и, неистово крестясь, спешит от меня прочь, как от нелюдя.

Религия придумана, чтобы управлять сознанием человека. Но она не излечит твою душу, потому что не имеет отношения к истине. А Бог уходит пить чай в моменты, когда он так нужен людям… Послав к черту письма, которые мы пишем ему на е-мейл, он спокойно взирает свысока. Отче наш, иже еси… Помоги нам… Нет ответа… Связь с сервером недоступна…

Маленькая оранжевая рыбка задыхается, лежа на свежем снегу. Улица с грохотом течет мимо. Холод… Стальное солнце… И такая бесконечно-конечная вселенная счастья, которого никогда не хватает на всех.

Дома – какая удача! – никого нет. В голове не осталось ни одной мысли, а в сердце – никаких чувств… Нет смысла включать компьютер, писать глупые письма в никуда, задавать себе вопросы и вообще, зачем теперь жить?

Огромная горсть разноцветных таблеток – вот так и выглядит мир, когда смотришь на него, утратив надежду. Возможно, собранные вместе, они смогут помочь лучше, чем напрасные усилия склеить разбитое сердце… Пожалуй, этого хватит… Нужно всего лишь еще немного смелости, чтобы не остановиться и проглотить все до одной.

И вот яд медленно проникает внутрь. Сквозь бред и воспаленное сознание самоубийцы видится очередной фантом… В последнюю минуту перед уходом в иную реальность меня преследует лик Че Гевары, грозящего кулаком с обложки «Vogue»… По его разгневанному лицу и негодующему взгляду видно, что он недоволен, как будто я серьезно виновата перед ним.

– Извини меня, Че… Не пытайся меня остановить. Я проиграла все раунды жизни. Люди сторонятся меня, потому что для них я не фрик, а обыкновенный урод. Любви на свете нет. Мечты были глупыми, а попытка найти счастье позорно провалилась. Я разбила не только свою, но и чужую судьбу тоже, а ведь Ира так любит Кая… Теперь от меня отвернулись все, даже бог. Слабым не место в этом мире. Я должна уйти. Так будет лучше.

И Че Гевара исчез. А в голове не умолкает упрек совести: «Ты смешна и ничтожна. Ты в ответе за всех, кому сделала больно». Прости, папа, ты же знаешь, твоя дочь будет любить тебя, даже когда ее не станет…

Сюжет подходит к финалу. Все уже сделано. Скоро все закончится. Можно больше не открывать глаза…

Жизнь изнасиловала мои мечты. Все отношения, на которые я делаю ставку, разваливаются, как цветные хрупкие бусы, если их неосторожно взять в руки. Почему, почему меня преследует какая-то фатальная романтика всякий раз, как только я искренне влюбляюсь? Неужели для меня все так безнадежно?

Но девушке, доведенной отчаянием до попытки суицида, не хочет отвечать на этот наивный вопрос Москва, которая никогда не спит…

Душа океана

Таблетки, разумеется, дают себя знать. Страшная боль настигает меня в самый неожиданный момент. На часах – 4.20 утра, а я чувствую, что близится конец света. Меня буквально выворачивает наизнанку, а живот болит так, будто я не медикаментов наглоталась, а сделала харакири. И еще сильное сердцебиение… Ужасный ритм усиливается, становится трудно дышать. Ощущая, как тело просачивается через постель, будто сквозь песок, я звоню Ленке.

– Солнышко, мне совсем нехорошо… – чуть слышно мяукаю я в трубку подруге, нуждаясь в ней, как никогда.

– Что произошло? – по сонному голосу Лены нетрудно догадаться, что очень встревожена и плохо понимает, о чем я говорю.

– Это все из-за Андрея… Я хотела себя убить…

– Чего??? – ошарашенно переспрашивает Лена.

– Выпила много таблеток. А теперь все болит, и меня куда-то уносит. Оказывается, я совсем не хочу умирать… Помоги мне… Прости, что тревожу тебя так не вовремя… – с трудом подбирая слова, умоляю я подругу.

В трубке слышно, как испуганный голос Ленки разбудил ее мужчину. Пытаясь понять, что происходит, Валера растерянно допытывается, кто это звонит. Мгновенно взяв себя в руки, подруга успокаивает сонного мужа и начинает вести себя максимально серьезно.

– Подожди… Я сейчас буду! Ты что, совсем одна?

– Ага, никого нету. Мне так страшно…

– Держись, слышишь? Я уже иду к тебе! – быстро одеваясь, сообщает девушка. Ее уверенный тон придает мне немного сил.

– Спасибо… Жду тебя…

– Главное, открой мне дверь! Я буду через десять минут! – Ленка командным голосом возвращает меня к жизни.

На другом конце провода слышно, как звякают ключи, и она, поцеловав Валеру, выбегает из квартиры. Хорошо, что мне не придется долго ждать, мы живем в нескольких автобусных остановках друг от друга. Но даже недолгое ожидание сейчас кажется вечностью, а мужества совсем не осталось…

С неба смотрит холодная Луна, подглядывая за мной через щелочку между занавесками. Скажи мне, что я не одна! Я так устала быть беззащитной под непонимающими взглядами, снимающими с меня кожу. Скажи, когда закончится эксперимент по проверке меня на прочность? Я знаю: то, что меня не убьет, сделает меня еще сильнее. Привыкая к безвоздушному пространству в колбе Вселенной, я даже смирилась с постоянной болью в каждой клетке нервов. Нелегок путь, который ведет из тьмы к свету. Особенно если мы ищем его и ползем по кругу Лаборатории Страха. Но скажи мне, что я не одна. Или хотя бы сделай так, чтобы я в это поверила…

Сейчас мне больше всего на свете хочется, чтобы рядом был кто-то близкий перед тем, как нечеловеческая боль прикончит меня. Сердце бьется все хуже, но мозг, как назло, работает четче с каждой минутой. Смерть и правда кажется красивой только в кино. В минуту, когда жизнь покидает тебя, она, наконец, становится более, чем бесценна. Сейчас, когда попытка суицида оказывается успешной, мне хочется наслаждаться жизнью, как никогда.

В голове пролетает миллион мыслей. Вспоминаются самые яркие эпизоды прошлого, любимые люди и самые интересные дела. Меня разрывают тысячи чувств, которые я раньше никогда не осознавала. К водовороту эмоций примешивается горечь от того, что для меня, увы, больше никогда ничего не повторится. И все же я благодарю небо за то, что я одна дома, и мои мучения не видит папа. Я чувствую себя ничтожно жалкой и маленькой, корчась от спазмов в глубине живота. А все человеческие ощущения постепенно начинает вытеснять всеобъемлющая пустота. И от этой безжалостной пустоты некуда деться.

Финал кажется таким простым и досадным. Вот и все… Я вдохну в последний раз, и моя история закончится. Неужели я столько лет строила свою судьбу, чтобы так нелепо потерять все в один момент?! С каждым угасающим ударом сердца я все больше хочу выкарабкаться. Я хочу жить, я цепляюсь за жизнь, я жажду жизни, как никогда…

Мозг дает мне единственную команду: добраться до двери и открыть ее во что бы то ни стало. А эта простая задача кажется сейчас невыполнимой. Я почти истощена. Напрягая все оставшиеся силы, я пытаюсь ползти к двери, заставляю тело подчиняться. Собираю в кулак все возможные усилия. Приказываю себе не сдаваться. Закусываю губы до крови. Вонзаю ногти в пол. Ломаю их до основания. Извиваюсь, брызгаю слюнями, шиплю, как гадюка перед смертью… Сдавленно кричу. Бьюсь, как раздавленный червяк. И так вчувствываюсь в остатки собственной жизни, что превращаюсь в маленький пульсирующий комок.

И все-таки что-то дает мне силы отпереть дверной замок. Выполнив самую важную задачу, я отключаюсь, так и не дождавшись прихода подруги.

Страшная боль исчезла. Теперь стало темно и безразлично. Я умерла.

Оглядывая сверху квартиру, я отлично вижу, что Лена примчалась и сидит рядом. Я вижу, как она сжимает мою руку, слышу, как она плачет, но не чувствую, как она пытается растормошить мое обмякшее тело. Удивительно, что теперь мне слышны даже ее мысли… Милая девочка… Зачем она ругает себя в том, что потеряла лучшую подругу? Ведь во всем виновата я сама!

И вдруг что-то безжалостное подхватывает и грубо тащит меня непонятно куда. Не успев удивиться тому, как легко просочилась сквозь потолок, я чувствую, что уже двигаюсь по темному туннелю с огромной скоростью.

Я лечу и слышу гул вокруг. Внезапно появляются какие-то неприятные сущности и проникают внутрь меня… Эти черные сгустки шипят и больно ранят, а вместо глаз у них мне видятся огненные дыры.

– Ты наша! Забудь все, что ты знала! Тебе не уйти от нас, – убивают надежду на спасение мерзкие твари.

– Не думай о них, иди к нам, – внезапно слышатся голоса с другой стороны и увлекают за собой, вырывая душу из лап колючих сгустков. Эти голоса принадлежат каким-то светлым теням, напоминающим фей. От них приятно пахнет росой, звездами и счастьем, а их прикосновения дарят избавление от страданий.

– Нет!!! Ты навсегда останешься с нами! – мешают спасению черные силы и снова вселяют в душу боль и страх.

Они пытаются вырвать меня из самых дальних коридоров надежды, пугая, что оттуда никто не возвращается. Они ломают мои высохшие крылья, которым тесно в лабиринтах забвения. Они стирают мой путь домой, нарисованный на мертвом песке прошлого рукой слепого ангела… Но они не учитывают самого главного: любовь, как и память, нельзя уничтожить, как ни заколачивай.

– Мы здесь, чтобы спасти тебя, следуй за нами, – борются за судьбу души светлые тени.

И внезапно страшные видения исчезли. Я оказалась в лесу недалеко от дома. В детстве мы часто гуляли здесь с бабушкой. Вот передо мной два молодых деревца.

– Это же мои дубки! – удивилась я.

Когда мне было лет шесть, я осенью нашла два желудя и закопала их в землю. Потом на подоконнике кухни стали расти два дубка в пакетах из-под молока. Когда прошла зима, ростки превратились в молодые деревья, и мы с папой высадили их в лесу. Теперь с каждым годом они становятся выше и сильнее. Они уже давно переросли меня, а с высоты их ветвей жизнь видна лучше, чем человеческими глазами.

– Здравствуй, сестра, – сказали деревья.

– Здравствуйте, мои хорошие!

– Что же ты наделала, сестра? Мы так радовались, когда ты приходила к нам… Ведь теперь мы больше никогда не увидимся…

– Как так? Ведь мы снова вместе!

– Нет, нам позволили увидеться в последний раз. Ты убила себя, сестра, и теперь мы остались одни…

Мне хочется плакать от безысходности. Но я не могу. Теперь у меня нет тела, и я утратила эту способность. Душа сжимается от боли, не находя успокоения. В передачах о загробной жизни говорили, что самоубийцы долго мучаются после смерти и не находят покоя. Теперь мне стало понятно, что это значит.

И вдруг дубки исчезли, а я даже не успела с ними попрощаться. Мой полет продолжился.

Я оказываюсь как будто в другом мире, на берегу огромной реки… Стоит самый разгар лета. Ветер так нежно дотрагивается до кожи, как руки мамы в детстве, которые ласково пытаются успокоить меня. Солнце светит ярко и греет, не обжигая. Песок на берегу реки такой светлый, что кажется, будто он попал сюда с другой планеты. А ведь я раньше думала, что белого песка не бывает на свете, хотя всегда мечтала его увидеть! Я запускаю руки глубоко в песок. А потом прижимаюсь к нему лицом. Он сухой и теплый, как щека папы. В небе летают птицы. Одни спокойно парят над землей, другие гоняются друг за другом с веселым писком.

Я догадываюсь, что снова попала на берег реки Волги, где была прошлым летом. Глядя на эту широкую, свободную реку, гордо простирающуюся насколько хватает глаз, я невольно замираю. Открывается небывалая картина величественной красоты. Уверенно стремясь вдаль, огромная река ярко искрится в лучах солнца. Ее голубая вода сливается с цветом неба, бесконечно высоким и чистым!

Вокруг царит глубокая гармония тишины, а это живое безмолвие хранит в себе поистине Божественную завершенность.

Я подхожу к самой воде и протягиваю к ней руки, но что-то не пускает меня окунуться в ее чистые волны.

– Помнишь, ты была такой счастливой, гуляя по моему берегу с хорошим мальчиком? – спрашивает Волга.

– Конечно, помню, это было самое лучшее лето в моей жизни! – отвечаю я.

– С тех пор я ждала, что ты снова приедешь ко мне… Зачем ты сделала так, что мы больше никогда не увидимся?

И прекрасная река исчезает, словно мираж… А я все лечу дальше, а передо мной мелькают, будто в убыстренном кино, лица моих друзей, любимый плюшевый мишка, забытые в шкафу ролики, на которых я давно собиралась покататься, добрая собака из соседнего двора, цветной мармелад, белые розы и любимый папа. Почему я не думала о том, что дороже всего на свете, когда сводила счеты с жизнью? Я лишила себя своими руками всех этих сокровищ… Но поняла это слишком поздно.

И вдруг все исчезает… Я снова мчусь по туннелю с бешеной скоростью, а потом останавливаюсь на его краю.

За краем туннеля простирается бездонная глубина, очертания которой напоминают сад, расположенный на берегу океана. Пораженная красотой увиденного чуда, я застываю. А там, где начинается эта волшебная страна, звучит божественная музыка, чувствуется потрясающий аромат и исходит величественный Свет. За переливами Его лучей удается разглядеть Маму, смотрящую на меня с берега Океана. Она потрясающе красива, а ее помолодевшее лицо светится радостью.

– Здравствуй, доченька, – ласково говорит она. Рядом с мамой я узнаю бабушку и дедушку. Дедушку я раньше видела только на семейных фото. Ведь он умер прежде, чем внучка успела родиться. Чуть поодаль я замечаю еще людей, молодых, прекрасных и статных, которые тоже приветливо улыбаются мне.

Душа преклоняет колени перед величием и неземным совершенством людей, которых неожиданно встретила там, где царит настоящее Счастье. Их доброжелательность дарует радость, а перед перерожденными ликами не сможет устоять ни одно существо. Они так лучезарны, благородны и прекрасны, что видеть их такими – дороже всего на свете. Я наслаждаюсь непередаваемым восхищением людьми, по которым так давно скучала.

– Простите меня, пожалуйста! Я так часто была не права! – умоляю я, раскаиваясь во всех своих бесчестных поступках.

А потом внезапно начинаю плакать от снизошедшей благодати, испытывая долгожданное облегчение.

– Мы любим тебя и всегда желаем только добра, – отвечают мои родственники.

– Я так хочу к вам, как мне перепрыгнуть эту пропасть? – тяну я к ним руки.

И вдруг яркий свет ослепляет меня, так, что видеть маму и остальных становится невозможно. Душа застывает в немом преклонении перед чем-то Всесильным и Великим… Я повинуюсь и жду. И вдруг слышу:

– Не время… Ты должна прийти сюда позже… А сейчас возвращайся обратно… Мы ведь знаем, как сильно ты умеешь Любить…

Этот прекрасный голос звучит все то время, пока я лечу обратно, в земной мир.

– Мы знаем, как сильно ты умеешь Любить… – продолжает слышаться вслед.

Внезапно ощущая резкую боль во всем теле, я будто падаю с крыши десятого этажа на землю.

– С возвращением! – говорит врач из «скорой помощи».

– Я думала, что уже не увижу тебя, – плачет Ленка, сжимая мою руку.

– Как я могу оставить вас всех так не вовремя? Я же так сильно люблю вас… – повторяю я истину, которую узнала там, где начинается Свет.

Теперь все самое страшное позади. Врачи поставили меня на ноги. Сначала реанимация. Потом лечение в больнице. А дальше – несколько недель дома. Постельный режим и строгие рекомендации. Но время лечит. А более всего лечит жажда жизни. Я хотела выкарабкаться. Я запрещала себе отчаиваться. Мне так хотелось снова танцевать, общаться с друзьями, покупать сладости, ходить в клубы, шить себе платья, тискать кошек, слушать музыку и гулять под дождем. Родительская забота – самое лучшее на свете лекарство. Я окончательно пошла на поправку, когда меня снова взял за руку папа. Когда меня выписали из больницы домой, он возился со мной, как с маленькой. Приносил мне в постель запеканку из творога и теплый кисель. Сидел у моей кровати. Гладил меня по щеке. Читал мне книжки. Рассказывал про лунатиков. Покупал апельсины. И плакал, пока я не видела. Потому что очень беспокоился за свою глупую дочь…

Этот случай сделал меня абсолютно другим человеком. Я переоценила всю свою жизнь и посмотрела на мир по-новому. Я попросила у папы прощения за все наши ссоры. Сказала ему, что люблю его больше всех на свете. Обещала, что никогда в жизни не буду его больше расстраивать. Сквозь стекла очков я видела, что его глаза стали мокрыми, а потом он заплакал, и по его носу потекла большая слеза. Потом он прижимал меня к себе и целовал в щеку. Его усы щекотали мне кожу. Таким трогательным я не видела папу никогда…

Когда врачи разрешили мне выходить из дома, я сразу же пошла в лес, к своим дубкам. Они тянули ко мне ветви и радовались, что мы снова вместе.

Сегодня я делаю генеральную уборку в квартире. Выкидываю хлам и разное ненужное старье. Освежаю обстановку. Хочу начать новую жизнь, в которой будет место только для самого необходимого. Хочу избавиться от всего, что мешает быть счастливой и вместе с грузом ненужных воспоминаний тянет назад. Вот они, засушенные ромашки, которые как-то раз подарил мне Андрей. К черту этот дурацкий гербарий! Охапка сухих цветов летит в помойное ведро. Натыкаюсь на блузку с огромным декольте. Так… Что это за экспонат из гардероба юной проститутки? Когда-то я думала, что гигантский вырез может привлечь внимание мужчин и среди очарованных кавалеров я встречу настоящую любовь. А вместо этого меня чуть не изнасиловала подвыпившая быдло-компания, когда я однажды ночью возвращалась домой одна. К черту такой трофей! Таких вещей не должно быть в моем шкафу! С упоением выбрасываю развратный нарядец. Передвигаю мягкий пуфик поближе к книжной полке. Вот тут ему самое место. Буду валяться на нем вечерами и читать. А на его место я поставлю тренажер для пресса, который куплю завтра. Выбрасываю огромную стопку старых журналов, валяющуюся на балконе уже год. Пусть лучше дома будет больше свободного места, чем в углах будет копиться мусор. Чищу пылесосом ковер, поливаю цветы, вешаю чистые занавески. Вытираю пыль в папиной комнате, стираю белье.

Я очень довольна. Мысль о генеральной уборке посещала меня уже пару месяцев назад, но я все никак не могла собраться сделать это. То работа, то гулянки-тусовки, то неразбериха в личной жизни, – все это отнимало кучу сил и времени. Я совсем перестала обращать внимание на беспорядок дома, который продолжал дикий бардак в моей душе. С этого дня все будет по-другому… Я буду больше времени уделять общению с папой вместо того, чтобы бегать за мужиками, которым я не нужна.

Начинаю готовить обед. Встаю за плиту, и мне становится стыдно. Обычно еду всегда делает отец… Сварю-ка я сегодня его любимый борщ! Вооружившись кулинарной книгой, осваиваю новое для себя искусство. Старательно жарю картошку. Слушаю Моцарта. Пеку яблочный пирог. Накрываю на стол и зову в гости лучшую подругу. Как же мне хочется сегодня снова увидеть ее!

Спустя несколько недель постельного режима, которые мне пришлось провести одной, встреча с лучшей подругой кажется невероятно трогательной. Мы обнимаемся с Ленкой в прихожей, радостно пища, как котята. Зацеловав меня на радостях, Ленка вручает мне смешного плюшевого зайца.

– Это тебе от Валерки. Он очень переживает, как ты там, и дарит тебе друга, который будет присматривать за тобой.

– Спасибо! – благодарю я подругу, радуясь милой игрушке. – Передай Валере, что у меня все хорошо!

Мы идем пить чай. А потом два часа зависаем на кухне, ненасытно общаясь, будто не виделись пару лет. Сегодня Ленка кажется мне еще роднее, чем раньше. Особенно, когда я осознаю, что могла умереть, и мы никогда бы не увиделись.

– Солнце, ну что с тобой? – беспокоится Ленка, увидев, что на моем смеющемся лице внезапно заблестели слезы.

– Так, задумалась о своем… Не обращай внимания, – отвечаю я, улыбаясь.

Теперь я ценю каждый момент жизни. Я перестала откладывать «на потом» то, что хочу сделать сейчас. Нужно идти вперед и не давать себе пустых обещаний. Нужно находиться «здесь и сейчас», хватаясь обеими руками за настоящее. Как известно, воздушные замки так и остаются порождением фантазии. Не стоит думать, что завтра получится сделать то, о чем ты мечтаешь сегодня. Не получится. Поэтому, выбрав правило «Сейчас или никогда!», надо немедленно начинать действовать.

Сейчас я больше забочусь о папе, перестала обращать внимание на сплетни за спиной и стараюсь больше улыбаться. И это работает. У меня наконец-то появилась уверенность в том, что все мои мечты сбудутся. Я обязательно встречу любовь, попаду на обложку «Vogue» и найду понимание в этом несправедливом мире, с которым так трудно найти согласие, если ты фрик.

– Похоже, у тебя начинают происходить глобальные перемены, – говорит Ленка, с любопытством рассматривая мою преображенную комнату.

– Надеюсь, – отвечаю я, сажая подаренного зайца на диван, рядом со своим любимым плюшевым медвежонком.

– Кстати, мне нравится, как здесь стало сейчас, – одобряет подруга. – А то раньше ты и сама, наверное, в своем творческом беспорядке терялась.

– Ага, немного… – стесняюсь я.

– Пойдем на лестничную клетку, покурим? – вынимая из пачки тонкую сигарету, предлагает Лена.

– Пойдем, если хочешь, только я просто постою с тобой рядом. Я же бросила курить.

– Ни фига себе! – округляя глаза, удивляется подруга и от неожиданности плюхается на пуфик. – Ты действительно бросила курить? Я думала, это невозможно. Ты же так любила подымить, особенно во время посиделок за чашечкой кофе!

– Раз уж начинать новую жизнь, то с чистого листа. Я поняла, что для счастья абсолютно не нужны сигареты. И лучше смотреть на мир, принимая его таким, какой он есть, чем убегать от проблем, смешивая слезы с крепкой горечью виски одинокими ночами, – говорю я Ленке.

– Ты права. Я тоже постараюсь избавиться от этой вредной привычки, давно уже хочу это сделать, – отвечает подруга и выбрасывает сигарету в мусорку для бумаги, стоящую под моим письменным столом.

– Правильное решение, – одобряю я.

– Кстати, твоя история заставила меня о многом задуматься, – серьезно говорит подруга, удобно располагаясь на мягком пуфике.

– Вот как? – удивляюсь я.

– Прежде всего, я стала внимательнее к любимому. Теперь я не злюсь, когда он громко слушает свой обожаемый «Битлз» и мешает мне общаться с мамой по телефону. С тех пор как я тебя чуть не потеряла, я переоценила свое отношение к близким людям. Теперь я готова прощать вам все что угодно, и принимать вас со всеми недостатками. Ведь я так сильно люблю тебя, маму, отчима и мужа… – Лена, расчувствовавшись, прижимает к щеке маленькое фото любимого мужчины, которое она всегда носит в кошельке. А я, заметив, что Лена впервые в жизни назвала Валеру своим мужем, ощущаю невыразимую радость.

– Пошли гулять, на улице такая классная погода, – подбегая к окну, предлагаю я.

– Пошли! – соглашается Ленка, выбрасывая в мусорку под моим столом пачку своих сигарет.

Мы отправляемся в лес, который находится неподалеку от моего дома. На улице – ясный июльский день. В лесу поют птицы. Легкий ветерок тихонько покачивает ветви деревьев. Листва, отбрасывая кружевные тени, дарит приятную прохладу. Как же хорошо вокруг! Я снимаю обувь и иду босиком. Никогда не думала, что однажды буду чувствовать так много новых эмоций и ощущать такую осмысленность происходящего! Вдыхать лето каждой клеточкой кожи, зачерпывать тишину в ладони, смаковать воздух по глоточку. Живая тишина природы вторит сердцу, принося в истерзанную душу покой. Жизнь – самый бесценный подарок, который надо беречь. Что бы ни случилось, человек не может быть бесконечно одиноким. Просто иногда мы забываем о тех, кому так дороги…

– Теперь мне даже как-то стыдно за свои слабости, – говорю я Лене.

– Ты о чем? – спрашивает подруга, снимая босоножки.

– О том, что сдуру наглоталась таблеток пару месяцев назад… Но я не виню Андрея в том, что этот страшный бедный человек, не способный любить, довел меня до отчаянья.

– Гореть бы в аду этому дебилу! – возмущается Ленка, приклеивая лист подорожника на нос, чтобы тот не обгорел.

– Да не кипятись ты так, не нужен тут никакой ад. Пусть лучше Андрея до старости будет пилить его жена! Парни говорили, она у него подарочек тот еще, – ехидничаю я.

Посмеявшись, мы идем дальше. Ленка с листочком на носу становится похожа на ученую птицу. Настроение у меня поднимается еще больше.

– Кстати, я теперь чаще задумываюсь о Боге. В церкви твердят свое… А ты видела своими глазами, что Бог совсем не такой, каким его преподносит людям христианство… Вот и как теперь быть? – озадаченно интересуется девушка.

Барашки облаков неторопливо пасутся на небе. Солнце, подмигивая сверху, ведет невесомое стадо по небосклону и обещает, что сегодня будет хороший день.

– Знаешь, пускай меня считают ненормальной, но все они там, в церкви, не правы… Придумали своего Христа, а его-то и нет… – задумчиво высказываюсь я.

– Вот и мне кажется, что Бог совсем не такой, каким его нам навязывают. В институте скоро будет аттестация по истории религии, а я теперь даже не знаю, что и говорить…

– Скажи, что изящная попа Иисуса Христа лучше выглядела бы, надень он рваные джинсы. Помнишь, как в мюзикле? Возможно, он именно так и выглядел, если это и вправду был Иисус Христос – Суперзвезда… – шучу я.

– А что? Вполне логично. Все-таки Иисус Христос – действительно Суперзвезда, раз он так известен на всю планету, и люди молятся на него. Но это же только хорошо раскрученный бренд! Ты только вдумайся: люди сами придумали образ Всевышнего. А глобальный пиар сделал свое дело, – умничает Ленка, деловито поправляя клюв из подорожника. Обожаю свою подругу. Она умеет быть и серьезной и трогательной одновременно.

Наши философствования прерывает внезапный звонок Иры:

– Привет, – ее голос звучит на редкость радостно.

– Привет! Ну что, как твои отношения с мужем? – беспокоюсь я, возвращаясь к теме, из-за которой уже столько перенервничала.

– Я как раз звоню, чтобы рассказать тебе об этом, – как обычно, заманчиво выдыхая слова, говорит писательница.

– Ну же! Что у вас там? – нетерпеливо перебиваю я, активно жестикулируя от переизбытка эмоций.

– Мы помирились.

– Как здорово! – прыгая, кричу я от счастья, пугая своей истеричной радостью Ленку, у которой от неожиданности даже упал листочек с носа.

– Любимый признал, что в последнее время был холоден со мной, поэтому его особенно задело то, что я обратила внимание на женщину. Но теперь ссоры в прошлом. Он сказал, что многое обдумал и будет внимательнее относиться ко мне, – успокаивает меня Ира, лаская мой слух нежным голосом.

– Это самая лучшая новость за неделю! – теребя за плечо Ленку, верещу я на весь лес.

– Кстати, он просил передать тебе спасибо, – добавляет Ира, и, даже находясь на расстоянии, я чувствую, как она улыбается.

– Что-что? – озадаченно переспрашиваю я.

– Он просил передать спасибо девушке, которая заставила его переосмыслить отношение к семье. Ревность иногда – полезное дело… Но я по-прежнему рада тебе, Кай. Звони, когда захочешь снова увидеться, ладно?

– Конечно! На следующей неделе надо обязательно пересечься! – с нескрываемым восторгом соглашаюсь я.

Воодушевленная неожиданной приятной новостью, я на радостях обнимаю Ленку и смеюсь невпопад. Я так хотела, чтобы у Иры наладилась семейная жизнь. И меня услышали. Когда люди не властны над судьбой, Душа Океана всегда приходит к нам на помощь. Нет никаких сомнений в этом. Спасибо ей за все…

Выглядывая из травы, приветливо улыбаются синие цветочки, кукушка обещает, что я проживу сто лет, а сердце, беспокойно тикая, говорит, что все будет хорошо…

– Кстати, поехали на Волгу, – предлагаю я Ленке. – Она сказала, что будет ждать.

– Поехали! Достал этот город уже… – соглашается подруга.

И мы строим планы о том, как отправимся отдыхать в самое красивое место на земле. Набрав в лесу малины, мы наслаждаемся сладкими ягодами, идя босиком по теплой земле. И мне кажется, что мы двигаемся по дороге, ведущей в рай…

Мы незаметно подходим к дому. Многоэтажные здания, похожие на гигантские слоеные пироги, смотрят на нас во все свои широко раскрытые окна. Вот бы отыскать гигантскую лестницу и забраться на самый последний этаж, чтобы снова увидеть это место, где начинается Свет…

– О чем ты задумалась? – спрашивает Ленка, глядя на то, как я опять улетаю в страну мечты.

– Когда тебя спросят о боге, скажи, что там, далеко-далеко нет ничего, кроме Света и Души Океана… Это те, кто всегда с тобой… Сложно передать это словами… Это что-то бескрайнее и прекрасное… Это и есть Любовь.

Что бы ни произошло, нужно верить только в хорошее. Закон жизни невозможно обмануть. С тобой происходит именно то, о чем ты думаешь. Что бы ни случилось, никогда не отчаивайся. Никогда не опускай руки. Помни о тех, кто тебя любит. Думай о тех, кого любишь ты. И сила любви непременно подарит тебе крылья. И если твоя любовь остается безответной, главное то, как сильно ты умеешь и хочешь любить…

Андрогинная сексуальность

Все люди в детстве играли в куклы… А потом пластиковые фигурки валяются на антресолях, раздариваются знакомым, а то и выбрасываются. Вы никогда не задумывались о том, что чувствуют куклы? Ведь под их пластмассовой кожей скрыта хрупкая душа, которую не видно через стеклянные неживые глаза. А на самом деле куклы хотят внимания и любви. Они так устали быть игрушками в чужих руках…

За горизонтом слышатся зловещие раскаты грома… Внезапно врывается ветер. Нагло хватает за волосы, бесцеремонно заигрывает с одеждой. Кажется, что солнце светит в последний раз… Она, одетая совсем не по погоде, удивленно смотрит на небо. Зачем она так долго ждет его, жестокого мальчика с красивым лицом Принца? Ведь он все равно не придет. И ее старательно отглаженное платье оценит только холодный дождь, грубо проникая под одежду. А она все еще думает, что же будет потом, после грозы, огромными глазами изучая небо. А он просто вырос. Наигрался. Мне ужасно надоела роль Забытой Игрушки.

Наверное, поэтому я обратила внимание на молодого человека, который намного младше меня. Его зовут Жора. Высокий, молчаливый, добрый мальчик. Трогательная нерешительность. Невинность с мужским ароматом «Givenchy». Нежность, закованная в броню грубой одежды. Лекарство от отчаянья.

Оказывается, судьба всегда находилась рядом. Я очень удивлена, узнав, что Жора живет в соседнем доме. Наши частые прогулки стали доброй традицией. Мне очень уютно в его обществе. Жора рассказывает что-то про школу, про какие-то компьютерные программы и еще кучу разной интересной ерунды, смотря на меня внимательными синими глазами. Однажды он представил меня своим родителям как свою девушку.

Папа активно поддерживает невинное знакомство дочери. Жора излучает доброту и скромность и выглядит очень интеллигентно. А я стала чаще бывать дома или поблизости. Это лучше, чем искать приключений в модных клубах или тратить время в обществе городских плейбоев, как раньше.

Мой союзник умеет ловить волну чужого настроения. Никогда не желала видеть рядом подкаблучника, но человек, который умеет искренне уступать, это редкость.

Дни просачиваются сквозь пальцы. Мечтательная от-страненность лакирует трещины в сердце. Кавардак в душе постепенно укладывается. «Depeche Mode» на завтрак и ужин. Чай с вишневыми кексами. Поцелуи в щечку. Букеты сирени. Все нормально – и, все же, немного не так.

Жора – один из наиболее порядочных людей, с которыми мне пришлось сталкиваться в жизни. Он очень славный человечек… Но есть одна вещь, с которой он никак не может смириться. Он пока не понял, насколько трудно обычному человеку понять андрогина.

Андрогинность – явление, при котором человек проявляет одновременно и женские и мужские качества. Ангелы тоже андрогинны, и такой облик дается как подарок свыше. Чувствовать реальность одновременно двумя душами – это своего рода испытание, но все в мире неслучайно. Нелегко жить за двоих, находясь в одном теле.

Один из них сильный, волевой и решительный. Второй нуждается в понимании и заботе. Один из них плевал на принципы и законы и не стесняется своей прямолинейности. Другой часто беспокоится о том, не навредила ли кому-то его откровенность. Один из них любит сильных мужчин. Второй жить не может без коварных женщин. Одному из них приятно быть жестоким… ко второму. Кто-то из них никогда не скажет себе «Стоп!» и пойдет до конца, переступая через второго, который никогда не покажет, как ему может быть больно. Каждый из них хорош по-своему. Неизменно только одно: они никогда не могут договориться между собой. Как же они меня замучили!

Доброе утро, мое Alter Ego… Какие планы на сегодня? Давай, раскалывай меня пополам снова, только делай это так, чтобы никто не догадался. А то окружающие решат, что я сумасшедшая, зануды совсем раскудахтаются, и будут мешать жить, а это совсем не входит в мои планы. Пускай ханжи заткнутся. С каждым днем становится все больше удивительных людей. Наступает эра андрогинов.

Какая разница, кто ты снаружи? Сегодня ты Хищница, а завтра – Маленький Принц. Душа не имеет пола. Подари свободу своей душе, не сковывай ее крылья. Неземная, она свободна от человеческих предрассудков. Андрогинная сексуальность – особенность людей новой расы, живущей в стиле «Unisex». Не волнуйся, папочка, со мной все в порядке.

Снежная Королева задумчиво смотрит вдаль, сидя на ледяном троне, в шикарном платье из мертвых звезд. Поцелуи Северного Солнца касаются мраморной кожи, и едва уловимая улыбка касается неподвижных губ. Корона из ртути красиво оттеняет благородную бледность. Застывшее время замыкает свои объятья на ее серебряных плечах. От недосягаемой души веет арктическим холодом. Ее давно остывшие глаза не знают слез. Властвовать над собой – задача не из легких. А где-то там, на обратной стороне земли, живет Жестокий Король, из-за которого в одиноком сердце наступила бесконечная зима. Но лучше быть вечно холодной, чем испепелить себя раньше срока. Поэтому Снежная Королева запрещает себе плакать, символизируя холодное изваяние Вселенной. Но за маской величия невозмутимости, которую люди ошибочно принимают за равнодушие, скрывается пламя огня эмоций. Так чувствует себя одна из моих половинок.

Вторая половинка ведет себя иначе. Он доминирует и побеждает, коротко натягивая поводки своих обожателей. Он знает себе цену. Его мужская харизма всегда берет инициативу в свои руки. Он обожает брючные костюмы и дополняет властную строгость пиджака галстуком в тон. Этот засранец никогда не опустится на колени, чтобы собрать из ледяных осколков слово «Вечность». Он бьет первым и попадает точно в цель. Он всегда готов протянуть руку помощи. Уверенный и немного дерзкий, этот человек всегда прячет слезы от посторонних и умеет очаровать даже самую капризную принцессу. Это и есть Кай.

Трудней всего приходится, когда нужно выбирать. Инь и Ян, заключенные в андрогинную оболочку, находятся в вечном несогласии. И мне приходится нелегко в попытке разрешить бесконечный спор Кая со Снежной Королевой.

Больше всего Жору раздражает, когда в его девушке начинают проявляться черты мужской сути. Тогда он готов уничтожить всякое терпение своим недовольством.

– Кисуня, поговори с моей мамой, она же психиатр! – в который раз советует Жора.

– Хорошо, – безразлично отвечаю я, чтобы отвязаться от бессмысленного разговора.

Я и сама прекрасно понимаю, что со мной происходит. Взгляд человека, чья душа не имеет предрассудков, свободен, как небо. Адрес планеты, с которой приходят андрогины, засекречен от тех, кто измеряет жизнь логикой. Дорогу в мир двойственных существ знают только белые лилии. Попробуй отыскать этот призрачный материк и хотя бы на день примерить двуполый облик. Доверяясь инстинктам человека новой расы, истина говорит на языке бесконечности. Сознание открывает четвертое измерение, путешествуя по реальности в облике «Unisex».

Я всегда нравилась и мужчинам, и женщинам. Каждому симпатично во мне что-то свое. Кто-то попадает во власть чар Снежной Королевы, а кто-то испытывает симпатию к дерзкому Каю. А любовь не имеет пола вообще. Поэтому ко мне тянутся абсолютно разные люди, чувствуя себя лучше в обществе фрик-андрогина.

– Кисуня, не надевай больше галстуки… – внезапно заявляет Жора, пока мы едем в метро, возвращаясь из театра.

– Почему? Разве мне не идет строгий стиль?

– Меня так задолбало, что на тебя пялятся телки! Вон там девчонка, с краю сиденья, уже пять остановок глаз с тебя не сводит! – жалуется мой молодой человек.

– Малыш, ты что, ревнуешь меня к женщинам? – спрашиваю я, нежно гладя Жору по щеке.

– Нет, – обиженно отвечает парень, раздраженно откидывая мою руку со своего лица.

– Ну, тогда в чем дело?

– Очень ревную… – признается Жора, пряча взгляд.

Признаться честно, мне льстит, когда Жора ревнует меня к женщинам… Тогда во мне просыпается чувство превосходства, ласкающее самолюбие. Наверное, эти шутки выкидывает подсознание, которое пытается отыграться за незаслуженные обиды прошлого, которые достались мне от мужчин… А может, я и правда немного не в себе. Честно говоря, ничего не могу с собой поделать. Не хочу культивировать в себе пресловутую гетеросексуальность.

Все мои знакомые девушки, которые отличались гомофобией и считали даже дружеское чмоканье в губки с подругами проявлением лесбиянства, обабели раньше времени. То есть уже превратились в отвратительных баб, эдаких клуш-наседок, теток в самом плохом смысле этого слова. Как будто природа отомстила за то, что они слишком сильно афишировали свою неприкасаемую женственность, предназначенную исключительно для мужчин. Не знаю, как остальные, а я называю зануд, как огня боящихся физического контакта с девушками, именно бабами. А настоящие женщины не против близости с представителями своего пола. И это не болезнь, а нормальное явление. Ведь, как известно, жизнь зарождается внутри женщины, и все люди уже с первых дней жизни имеют тесный контакт с существом женского пола. То есть с матерью. А разве может быть грязным то, что естественно? Поэтому пусть смело валят к черту те, кто считают аморальным невинные увлечения девушек подобными себе.

– Кисуня, ты куда? – сквозь сон, бормочет Жора.

– Спи, я здесь…

Стараясь не потревожить своего молодого человека, выбираюсь из постели и иду к книжной полке с научной литературой, которую читает его мама. Родителей Жоры нет дома. Они уехали на дачу на все выходные. Воспользовавшись ситуацией, мы самозабвенно занимались любовью в родительской спальне. Там очень уютная кровать. Мне не спится. Говорят, что хороший секс – лучшее средство от бессонницы. Это сладкое лекарство было принято два часа назад, но что-то сегодня от него нет никакого эффекта…

Жора, почувствовав, что я ускользнула из постели, разочарованно вздыхает. Обняв подушку, он снова засыпает. Сижу на полу, около книжной полки Жориной мамы. Включив ночник, листаю том Фрейда. Изучаю главу про однополые связи среди женщин. «Мы – это наши желания…» – сказал знаменитый психолог. Как верно замечено… И мгновенно нашлись ответы на многие вопросы, которые мучали меня. Зачем стесняться своих желаний? Зачем отрицать себя? Если бы я знала, что делать, то не мучилась бы в неведении столько времени, считая себя сумасшедшей!

Проходит неделя раздумий. На время пропав из поля зрения всех знакомых, читаю книги, гуляю в одиночестве по Москве. Пропадаю в Интернете. Не отвечаю на телефонные звонки. Пытаюсь разобраться в себе. Переоценка ценностей. Синхронизация мыслей. Реинкарнация чувств.

Сидя на набережной Нескучного сада, строю планы на неделю: купить камуфляжную ветровку, заплатить за Интернет, сходить на выставку современной фотографии, позвонить Ире, вернуть Ленке диск с джазовым концертом, заглянуть в клуб для лесбиянок, давненько я там не тусовалась… Поток мыслей прерывает внезапный звонок мобильного. На экране высвечивается незнакомый номер. Кто бы это мог быть? А вдруг кто-то из модельного агентства? Или наконец-то я понадобилась кому-то из «Vogue»? Пожалуй, стоит ответить…

– Слушаю вас…

– Тааак, вот ты и попался, цветочек! – слышится обрадованный женский голосок.

– Сашечка! Привет, дорогая! Сто лет тебя не слышала!

– Тебе вообще не стыдно? Я каждый вечер вижу тебя онлайн в Интернете, а ты игнорируешь мои звонки. А на незнакомый номер почему-то ответила. И что мне думать? Гадать на кофейной гуще? С тобой что-то случилось? Сменила номер? Вышла замуж? Ну-ка, рассказывай, что у тебя происходит? Или ты больше не хочешь знать меня? – жалуется голос, обладательницу которого я всегда так рада видеть.

– Сашуль… Это долгая история… А если вкратдце, то я просто на недельку ударилась в творческое одиночество. Надо было немного побыть одной, – оправдываюсь я.

– Слушай, давай лучше увидимся, расскажешь, что у тебя происходит. А то все по Интернету переписываемся, не люблю я эти виртуальные беседы… Если честно, я так соскучилась, цветочек мой! – мурлычет голос, и я понимаю, что невероятно истосковалась по этому человеку.

Девочка по имени Саша – моя близкая знакомая уже несколько лет. Блондинка с добрыми зелеными глазами, понимающая, внимательная и заботливая. Саша очень напоминает мою маму своим интеллигентным чувством юмора и умением красиво сгладить любой конфликт. Она отлично знает, что у меня на уме и, кажется, даже читает мысли. У нас много общих интересов. Мы часто проводим время вместе, гуляя по Москве. Саша в курсе моей жизни и сочувствует всем неудачам. Она так понимающе обнимает меня, как это делала мама, когда хотела успокоить.

Мы сблизились с Сашей при странных обстоятельствах. Мой знакомый фрик с красивым псевдонимом Сириус, творческий человек, дизайнер, а если совсем точно – раздолбай в свободном полете, решил познакомить меня со своей новой девушкой. Он долго описывал, какая она романтичная и как увлекается культурой разных стран. Но лучше один раз увидеть, и мы договорились встретиться на станции метро «Новослободская», где Сириус условился предстать мне вместе со своей пассией. Прихожу я в назначенное время в центр зала, а там никого. Стою пять минут. Жду. Озираюсь. Никого нет. И тут ко мне из-за колонны выскакивают двое в театральных масках индейцев, издавая дикие звуки. Смотрю на них и начинаю смеяться во все горло. Наивный Сириус думал разыграть меня, полагая, что я его не узнаю. Но его густую темную шевелюру и руку, со шрамом во весь указательный палец, не спутать ни с чем! Хотя это дикое приветствие мне очень понравилось!

Покривлявшись, двое снимают маски. И рядом с довольным Сириусом я вижу очаровательную блондинку с зелеными глазами, глядя в которые, я забываю, зачем сюда пришла.

– Знакомься, это – Александра, цветок моего сердца, – хвалится Сириус, видимо, вычитав красивое сравнение в какой-то книге.

– Здравствуй, меня зовут Фрида, – растерянно представляюсь я.

– Привет. Кажется, цветок сердца появился и у меня, – слышится ответ загадочной блондинки, и ее взгляд навсегда врезается в мою память.

Но я не придала словам Саши особого значения, хоть это и приятно, когда тебя называют цветком. Девушкам свойственна романтичность. Да и Сириус говорил, что встречается с очень поэтичной натурой. Вполне возможно, что от милой мечтательницы всякое можно услышать.

– Это у нее юмор такой, – шутит Сириус, слегка забеспокоившись, и я замечаю, что парень не на шутку заревновал.

Спустя месяц, я узнаю от Сириуса, что Саша бросила его.

– Каюсь, опоздания – мой порок, – оправдывается раздолбай.

А потом мне на мобильный приходит странная sms-ка: «Ты всегда будешь цветком моего сердца…». А потом раздается звонок. Оказывается, Саша узнала мой номер у Сириуса и решила продолжить знакомство. Я была не против. Я всегда рада интересным людям, особенно романтикам. Так мы и начали общаться. С тех пор она в шутку называет меня «цветочек».

Узнав свою новую подругу получше, я поняла, что она далеко не такой простой человек, каким кажется на первый взгляд. Оказывается, Саша увлекается языческой мифологией и слушает массу разнообразной народной музыки. Вот это да… Мы быстро нашли общий язык и подружились. От Саши я узнала много интересного о деревьях-хранителях, о домовых, о том, как делать обереги. «Наверное, Саша умеет и людей привораживать», – всякий раз, глядя в ее таинственные зеленые глаза, думаю я.

Мы не виделись уже больше полугода… Когда люди становятся старше, их поглощают проблемы и заботы, а на друзей остается все меньше времени… Но я не хочу так… Нельзя забывать про тех, с кем тебя связывают корни прошлого!

Договорившись о времени, мы с Сашей назначаем встречу в нашем любимом парке, где так уютно раскинула ветви печальная ива, скучающая на берегу небольшого пруда. Сколько раз мы сидели на старой кривой лавке под этой ивой и разговаривали о знаках зодиака, о колдуньях, ведьмах, русалках и, конечно же, о любви! Как я скучаю по прежним временам!

Оказавшись рядом спустя долгое время, Саша внимательно смотрит мне в глаза. Я узнаю все тот же внимательный взгляд, чувствую нежный цветочный запах ее духов, вижу ее необычные наряды и понимаю, что эта девушка даже со временем никогда не изменяет себе. Беседа течет сама собой, и, снова сидя под волшебной ивой, мы теряем счет времени, болтая о духовном и земном. Так незаметно темнеет. А потом мы решаем не прерывать общение, и отправляемся отрываться в ночной клуб.

Наутро я абсолютно разбита от эмоций, танцев и громкой музыки и еле тащусь к метро. Мы живем на одной ветке, правда, мне выходить на несколько остановок раньше, чем ей. От невнимательности я конечно же проворонила свою станцию. А Саша предлагает:

– Цветочек, поехали ко мне? Сейчас чаю попьем, съедим что-нибудь, поболтаем, а потом я разбужу тебя, и ты вернешься домой. Смотри, ты так устала, что можешь заблудиться…

Я не сопротивляюсь и соглашаюсь с ней. Тем более мне не хочется приезжать в огромную пустую квартиру. Папа уже ушел на работу, и дома никого не осталось. Кроме одинокого утра да похмелья терять нечего.

Дома у Саши живет уютная пушистая собака. В комнате много плюшевых игрушек, занавески нежно-бежевого цвета и куча дисков с потрясающей музыкой.

Нажми на кнопку и не спрашивай, почему люди играют в салочки со своими предрассудками. Пускай жизнь будет похожа на припев любимой песни. Расстегнув клетчатый пиджак, суицидальная блондинка, элегантно растрачивая жизнь, танцует под песни группы INXS. Не торопись забывать о том, кто ты, и все будет о’кей, даже когда падаешь, наступая на развязанные шнурки кед.

– Я сейчас принесу чай прямо в комнату, располагайся удобнее, – теплым голосом воркует Саша, делая громче мой любимый трек.

Я уже удобно приземлилась на ее огромную кровать с меховым покрывалом. Саша заботливо приносит полный поднос вкусностей.

– Съешь все, а то я не хочу, чтобы твой папа любовался костями, – упрекает она меня за худобу.

– Ладно, дорогая, – подкалываю я подругу, жуя шоколадное печенье, – спасибо. Не волнуйся так.

Солнечный свет плохо проникает сквозь плотные занавески, и комната наполнена легкой полутенью. Уютная кровать со светлым бельем пахнет чем-то приятным, я так и не могу понять чем, но мое тело, растянувшееся на ней, одетое в просторную оранжевую Сашину футболку, уже готово улететь в страну грез.

– Ты спишь? – слышится нежный голос Саши, которая лежит рядом со мной.

– Пока нет, – расслабленно отвечаю я.

– Я так ценю этот момент, – неожиданно признается Саша, гладя мою ладонь теплой рукой. – Я ни к кому еще не относилась настолько особенно, даже к этому говнюку Сириусу, который не ценил моей заботы и вел себя, как скотина…

Саша снова расстраивается, вспоминая своего бывшего, на которого потратила столько нервов.

– Да забей на него, он тебя не стоит! – успокаиваю я девушку. Во мне закипает возмущение, когда я вижу, что кто-то обижает этого искреннего человека. – Мужики вообще ничего не понимают в жизни.

– Давай не будем о грустном, – Саша уходит от темы. – Я так рада, что ты у меня есть…

Голос девушки звучит немного иначе, чем я привыкла слышать ее обычный тон. По осторожным, но уверенным прикосновениям Саши к моей щеке, я понимаю, что она хочет сказать о чем-то более личном, чем бывший парень. Но вместо слов она двигается ближе и целует меня в губы так, что кружится голова и хочется нырнуть в захлестывающее приятное тепло, поднимающееся от кончиков пальцев ног.

Саша неторопливо проводит руками по моим волосам, восхищенно любуясь костлявыми плечами, а ее кисти продвигаются дальше и оказываются под моей майкой. На секунду остановившись, она продолжает касания, не встретив сопротивления. Жесты девушки становятся более уверенными.

Сняв с меня одежду, Саша целует мою грудь. Так ко мне не прикасался еще ни один мужчина. Ее теплые, нежные руки гладят трепетно и бережно. Ее длинные светлые волосы падают на меня, приятно скользя по коже.

– Не думай ни о чем, – еле слышно говорит Саша. В голове нет абсолютно никаких мыслей, кроме желания отдаваться этой прекрасной девушке, рядом с которой так уютно…

Руки Саши скользят по моему телу и дарят несравнимые ощущения. Она целует мои закрытые глаза и полуоткрытые губы, и мне хочется пить ее горячее дыхание. Я отвечаю ей взаимностью в этой тайной игре, которая еще больше сближает нас.

Рисуя кончиками пальцев невидимые линии на моих выступающих ребрах, Саша задумчиво прикасается к моей татуировке, которая заканчивается внизу живота. Ее пальцы неспешно проникают под мои трусики, ощущая, как влажно и горячо стало между ног. Ловя острые импульсы моего желания, Саша аккуратно снимает с меня кружевные стринги.

И вот ее пальцы входят в меня, легко проскальзывая в глубь возбужденной сердцевины… С моих губ невольно слетает приглушенный стон.

– Еще… – в полусознательном состоянии откровенно прошу я.

Волна сладкого тумана рождается из низа живота, поднимаясь выше. Душа ритмичными импульсами вырывается сквозь кожу. Сознание отключается, оставляя двух обнаженных девушек в нежных объятьях, на которые не способен ни один мужчина. Все это настолько красиво, что я не смогу сравнить ни с чем шелковое откровение секса с женщиной, если ты тоже женщина.

Обнявшись, мы засыпаем, а утреннее солнце продолжает путаться сквозь кремовые занавески, не тревожа нас.

Дядюшка Фрейд был прав: мы – это наши желания… И вот опять, спустя столько времени, я неожиданно испытываю неземную эйфорию рядом с женщиной… Стоит ли снова искать понимания в мире мужчин?

Хоть Саша и не лесбиянка, но она очень тонко чувствует, что нужно женщине. Возможно, я – не первая девушка, которую она соблазнила, ища своего сказочного богатыря? Ох уж эти женщины, им вечно мало моей дружбы. Но близость только сделала наши отношения более теплыми и укрепила доверие друг к другу.

Сейчас Саша встречается с молодым человеком, которого полюбила. Признаться честно, я, и правда, ревную. Саша уже давно успела завоевать важное место в моем сердце… Не зря мне казалось, что она умеет привораживать людей. Что ж… Придется обуздать свои эмоции. Не надо ей мешать. Можно только искренне порадоваться за подругу, у которой наладилась личная жизнь. И немного позавидовать ее молодому человеку. Этот засранец получил настоящее сокровище! Родись я парнем, обязательно женилась бы на ней!

Сегодня мне пришла странная sms-ка: «Ты всегда будешь цветком моего сердца…». Это пишет Саша. И, вспоминая наши трогательные встречи, а особенно недавнее откровение, я сдерживаю слезы. Такое не забывается. Не лечится временем и не проходит бесследно…

Несмотря на серьезность отношений, мы с Жорой расстались. Дело шло к свадьбе, но я не смогла наступить на горло своей двойственности. На этот раз я ушла первой, оставив на своей совести слезы, разочарование и девственность юноши младше меня на пять лет. Может, во всем виноват дядюшка Фрейд? Его труды по психологии открыли мне глаза на саму себя. Снова вспоминая красивую детскую сказку, я раз за разом давала себе ответ на вопрос, который мучил меня всю жизнь: любила ли Снежная Королева своего Кая? Я думаю, что любила. И так было до тех пор, пока в холодном королевстве не появилась Герда.

Еще ни один мужчина не принес в мою жизнь ничего хорошего. В одно прекрасное мартовское утро судьба неожиданно подарила мне Ее. О чем я думаю, в приступе аффекта сжигая свои старые фотографии? Новое чувство революционно меняет каждую мою клетку, делая меня сильнее. Неудачи оставлены за порогом прошлого. Душа, мучительно сбрасывая старую кожу, обретает новую жизнь. Настал момент снять темную ленту с глаз и увидеть свое истинное лицо…

Согревая ладони арктическим дыханием, Снежная Королева замирает в ожидании чуда. Но вскоре на изнанке век узнается другая сторона андрогинного существа. И вот уже Кай, слегка прищурив глаза, игриво смотрит на лимонное солнце. Ультрафиолетовое очарование рассвета кружит голову, будто после катания на американских горках. Как это просто – выбросить из головы все ненужное и ловить улыбки! Играя с тобой в кошки-мышки, жизнь неожиданно дарит ценный бонус. Ловя абрикосовые закаты, бесконечно хочется творить психоделику на мольберте фантазии. Окуная кисти в радугу, собранную в жестяной банке, Кай рисует новый лик Мона Лизы. Не сотвори себе кумира. Лучше будь им сам. Позволь мне быть твоей иконой. Мне так хочется молиться на тебя. Я не могу остановиться… А потом давай так: две половинки души поцелуют тебя в обе щеки, и ты додумаешь меня.

– Сумасшедшая!

– Странная!

– Ненормальная!

– Да ни фига это не девушка, это парень! – слышу я восклицания за своей спиной…

Я знаю, что делаю. Так надо. Это – андрогинная сексуальность. Это – жизнь в стиле «Unisex».

Любовь на кончиках пальцев

Talk to me like lovers do, want me like lovers do…

Снова начинается дождь, падая на мои плечи, он тревожит старую память, размывая ее новыми эмоциями. Я хочу ходить по встречному ветру, говорить как влюбленная, но все, что мне остается, – это просто дышать дождем.

Миллионы прекрасных вещей на свете выглядели бы такими, какими они есть, если бы не принадлежали миру женщин. Спроси у того, кому доверяешь, насколько это прекрасно, когда у тебя есть лучшая подруга. Ответ был бы очевиден, если не знать, насколько это прекрасно – любить женщину. Особенно если ты тоже – женщина.

Может, маме и нужно было заставлять дочь чаще носить юбки и всякую женскую атрибутику, культивируя в бунтарском эго черты настоящей фемины.

Этот непонятный инстинкт мне никогда не удастся разгадать до конца. Из-за этого я никогда не смогу полностью принадлежать мужчинам. Это больше, чем желание, это навязчивая потребность, без которой невозможно дышать, и потребность возвращается снова и снова, ставя под сомнение значимость мужского пола. Маниакальная тяга к бескрайней нежности, похожей на дыхание цветка. Эта космическая энергия срывает крышу, доказывая, что есть законы, неподвластные гармонии Инь и Ян. Она плюс Она – разве нужно что-то еще?

Тематическая Москва заманивает в свои шелковые сети милыми личиками бесполых девушек, которые пытаются выглядеть мужественно, нося креативные стрижки и грубовато выражаясь. Их аккуратные короткие ногти отвечают всем понятиям нежности однополых отношений. Их лица без мейк-апа привлекают своеобразной эстетикой сильной женщины, которая скрывает свое слабое «я».

Бисексуалки, лесбиянки, геи и трансвеститы, гордо неся знамя «любви не для всех», провозглашают правила альтернативной морали.

Появляясь в традиционном обществе, люди Тематической Москвы читают мысли «своих», заметив их в любой толпе. Эту касту отличают сплоченность и понимание. Эти люди настойчиво борются за свои права. Осуждающие взгляды оставляют на душе неприятный осадок. Требуется немало сил, чтобы открыто заявлять о том, что ты «другой». Зачем стесняться своих особенностей, соглашаясь нести осуждающий ярлык «меньшинства»? У всех есть право на счастье.

Порой меня саму смущает, что андрогинность говорит о бисексуальности даже непосвященному человеку. Обыватели часто путают меня с женственным юношей, и это становится объектом шуток. Зато люди в Теме меня быстро приняли за «свою», встретив с пониманием жизнь в стиле «Unisex».

Глупо было бы думать, что в «Мир Л» попадают те, кто не находит счастья в отношениях с мужчинами. Некоторые становятся лесбиянками именно потому, что ничто не способно заменить любовь женщины. Кого-то толкают к этому выбору собственные комплексы, кого-то мода. Каждый волен выбирать свой рай, но «Мир Л» не является бесспорным спасением от невзгод реальности. Многие со временем покидают его феминистские ряды.

Более остальных представителей Тематической Москвы я уважаю бисексуалок. Их глаза смотрят на мир смело, бросая вызов морали порочным огоньком соблазна. Такие «нехорошие девочки» остаются прекрасными инопланетянками в закомплексованном ханжеском обществе. Глядя на них, понимаешь, что в их образе жизни кроется тайна гармонии свободной любви.

Несчастен тот, чьи удовольствия зависят от позволения другого. Бисексуалки не ждут разрешения и смело нарушают запреты. Они крадут чужую совесть, смело перестраивая ее под свои идеалы. Они разрушают мифы о стыде, нежно прикасаясь к самым тонким граням дозволенного. Бисексуалки остаются самой прекрасной частью человечества, перед которой сама любовь становится беспола. Но законы сознания не властны над удовольствиями только до тех пор, пока свобода самовыражения не перерастет в боязнь законов природы, превращая ярких личностей в закомплексованных гомосексуалистов. Каждому увлечению свое время. Главное – не заиграться и не искалечить судьбу.

Забывая предостережения, я пробираюсь в дебри Тематической Москвы, наслаждаясь каждым эпизодом. Кафе, клубы, магазины и вечеринки «не для всех» придают тематическому обществу некую тайную значимость. Мы узнаем друг друга по кольцам, надетым на большие пальцы рук. Мы видим друг друга издалека, сталкиваясь на расстоянии взглядами, в которых читаются символы, непонятные «натуралам».

Я ищу в мире «других» настоящее понимание, которого у меня никогда не было в жизни. Но самое главное, что я всегда мечтала о настоящей любви… А судьба смеялась надо мной, каждый раз делая мне еще больнее.

Любили ли меня те, кто тащил в такси мое подвыпившее тело, наговорив нелепых обещаний сбивчивым шепотом? Мы ютились на заднем сиденье старой задрипанной «девятки», провонявшей дешевым бензином… А потом, по дороге на съемную квартиру или еще черт знает в какой притон, чужая рука брала настойчивым жестом мою узкую ладонь и без лишних комментариев прижимала ее к причинному месту. Это ли любовь? Через грубую ткань мужских брюк ощущался резкий импульс первобытной похоти, сгустком грязной энергии ударяясь в мою нежную руку. А я каждый раз полагала, что вся эта прелюдия к одноразовому сексу есть не что иное, как начало волшебной истории, где сумасшедшая страсть становится началом прекрасного долгого чувства.

Перед глазами пролетали разноцветные огни ночного города, скоростные трассы, оголтелые машины, окна домов, витрины и бензоколонки. Ты полная дура, если веришь в то, что счастье отдается в руки той, которая позволяет себя лапать едва знакомому мужчине, валяясь на простынях самого дешевого мотеля.

А она, похитительница твоего несчастного времени, девочка… Вряд ли она сумеет сделать так. Она, в отличие от обладателя микса из спермы и тестостерона, не будет иметь тебя в животной позе, грубо сжимая в шершавых ладонях твою розовую грудь. Она ловко опутает тебя сетями из осторожных поцелуев, легких волос, гладкой кожи и мягких пальцев. Она так же, как и ты, знает, насколько долго и мучительно забывается такое убогое счастье.

И вот я однажды поняла: самые лучшие мужчины – это женщины… Друзья в шутку называют меня «друг подруг». Что ж… Для каких-то подруг я уже не буду ни любовником, ни другом. Теперь у меня есть Она. Парадокс или шутка судьбы? Я всегда искала Любовь. Теперь Любовь нашла меня сама.

– Апельсиновый сок со льдом, – делаю я заказ, сидя за стойкой в уютном баре, куда пришла скоротать время перед началом работы.

– Пожалуйста, ваш заказ, – любезно отвечает брюнетка с короткой стрижкой и подает мне стакан с оранжевой жидкостью, улыбаясь краешками губ.

Пытаюсь сделать глоток. Чувствую себя чудовищно нелепой и криворукой. Крепкая, подкачанная фигура брюнетки, обтянутая черной футболкой, вызывает спазмы в самой сердцевине моей души. Приглядевшись, замечаю широкое кольцо на большом пальце ее правой руки. Таращусь на знакомый до боли знак, который не раз встречала в мире «Л». Похоже, эта исключительная личность не интересуется мужчинами… Беспомощно хватаю ртом воздух. Хлопаю глазами. Жадно впитываю взглядом каждый сантиметр незнакомки. Как же она прекрасна! Слегка сжав губы, девушка-бармен раскалывает лед на мелкие кусочки, орудуя металлическим пестиком в стакане для приготовления коктейлей. Кажется, она колет на мелкие кусочки не лед, а мое сердце. Благородная. Сексуальная. Решительная. Она безупречна.

– Вот, возьмите! Сдачи не надо, – прерывисто дыша, говорю я и кладу на стойку тысячу рублей.

– Спасибо, но я не беру лишнего, – вежливо отвечает девушка, возвращая мне сдачу. И, внимательно глядя мне в глаза, прикасается кончиками пальцев к моей руке.

Если от собственных эмоций человека может парализовать, то это и был тот самый случай. Она сразила меня своей естественностью. Ее уверенный голос проник глубоко в мое подсознание, цепляясь за него, словно якорь за морское дно. Она растревожила мое спокойствие. Обезоружила меня своей прямолинейностью. Мне захотелось оказаться как можно ближе к ней и, вывернув свою душу на изнанку, стать не пустым звуком для нее.

– Прости, что отвлекаю от работы, – беспомощно мямлю я, любуясь барменшей.

– Я к вашим услугам, – соблазнительно улыбаясь, говорит девушка чувственным голосом.

– Как тебя зовут? – шепотом спрашиваю я, вытягиваясь всем телом, ближе к безупречной незнакомке, почти ложась на барную стойку.

– Люба, – отвечает красавица и проводит указательным пальцем по моим губам.

Это была любовь с первого взгляда…

До этой решающей встречи мои романтические отношения с молодым человеком были готовы перерасти в брак по обоюдной инициативе. Но в одно солнечное утро я увидела Ее умные карие глаза с дьявольским огоньком, немного помятые брюки в клетку, ясное лицо с правильными чертами, абсолютно нетронутое косметикой, и застыла на месте. Душа перевернулась с ног на голову от Ее свободной и живой энергетики. В ту секунду я была уже твердо уверена: свадьбы не будет. И во власть вступила новая, особенная реальность.

Она вошла в мою жизнь, открыв себе дверь пинком ноги, обутой в грубый ботинок. Я поняла, что жизнь дарит нечто особенное, что я буду беречь всегда. Поначалу меня настораживала Ее небрежная манера общения и резкие нотки в красивом голосе. Позже стало понятно, что это – простой способ защиты от окружающего мира.

Она внимательная, добрая, веселая и немного нетерпеливая. Ее слегка мужеподобная манера держаться умиляет: так она прячет свою сентиментальность. Короткие черные волосы, острый аккуратный носик и нежный, немного тихий голос – вот то, ради чего я готова убить все человечество, если потребуется. Я очень ценю Ее. Она стала для меня всем: сестрой, которой никогда не было, мамой, которую я потеряла, лучшей подругой, любовницей и любовью в широком смысле этого слова.

Наше общение принимает стихийный характер, и мир ханжей начинает содрогаться от счастья двух влюбленных девчонок. Любовь, безумие, самоотречение, что это – я не знаю. Мне так не хочется останавливать это помешательство… Я абсолютно не жалею об огромной татуировке, сделанной в честь наших отношений. Надпись на пояснице гласит: «Die Liebe ist Mein Führer», что с немецкого переводится как «Любовь – мой вождь». Жизнь продолжается под этим лозунгом и после того, как мы заявляем на весь мир о том, как нам хорошо вместе, став изгоями для общества.

Держась за руки, мы ускользаем в глубь весеннего центра Москвы. Смеясь и радуясь собственной свободе, мы уверены, что творим что-то секретное, что никто, кроме нас, не может себе позволить. Постепенно влюбляют ее ароматы, апрельское солнце нежно согревает наши счастливые лица, а растерянная, но по привычке хранящая порядок милиция не может помешать нам снова и снова целоваться на Красной площади.

Она и я – как две морские чайки: черная и белая. Такие же свободные птицы, мы недосягаемы для людей и смотрим свысока, летая над унылым обществом. А пронзительные голоса наших желаний вызывают трепет у сознания, живущего по новым правилам.

Она начинает наше утро нежным поцелуем и гренками с сыром, принося прямо в постель мою майку с черепом. Ее руки обнимают меня, как крылья ангела, который всегда рядом. Она никогда не повышает голос и создает вечный праздник в сопровождении песен Энни Ленокс.

Я утопаю в облаках из белых роз. Она постоянно мне их дарит. Это мои любимые цветы, и Она, в отличие от мужчин, откуда-то знает об этом. А ведь я ничего такого Ей не говорила…

В небольшой коробке я храню связанные с Ней бесценные мелочи. Пара красивых пробок от коктейлей, которые мы пили, фантики от шоколадок, билеты с концертов, на которые мы с Ней ходили вместе, забытая у меня дома пачка Ее сигарет и прочие фетиши любимой женщины.

Она умеет читать мысли и поднять настроение просто одним взглядом. С Ней хорошо в любой обстановке. Она нежная, уютная и заботливая. Ее прикосновения похожи на касания лапок самого пушистого котенка…

– Сахарок, ты мое чудовище, от слова «ЧУДО», – говорит Она голосом, который не сможет повторить ни один человек на свете.

– Я так люблю тебя! – отвечаю я, произнося знакомую фразу абсолютно по-новому.

Хочется задохнуться от счастья. Хочется лететь в бездну нежности со сверхзвуковой скоростью. Хочется бесконечно прижиматься к Ней под одеялом, улыбаться Ей со дна каждой чашечки, кормить любовью из губ в губы. Это потрясающее искусство – любить женщину, если ты тоже женщина…

Мои комплексы безжалостно разбиты. Именно Ей я этим обязана. Страх остаться непонятой обществом растворился в Ее глазах цвета согретого солнцем дерева.

Я люблю Ее друзей, Ее родителей, Ее работу. Я люблю смотреть, как Она готовит очередной хмельной напиток, умело смешивает жидкости, орудует емкостями с алкоголем, колдуя за барной стойкой. Она искусно и проворно обращается с бокалами, звенит посудой, и в Ее руках спорится любая работа. Я люблю пробовать сочиненные Ею коктейли первой. И мне приятно, что Она с радостью предоставляет мне эксклюзив первого глотка.

Став моим неизменным проводником по Тематической Москве, Она открывает новую сторону уже знакомого мира. Именно с Ней я впервые поняла, что значит заниматься любовью. Это как разговор лепестков роз, которые осторожно приближаются друг к другу… Пусть у меня до Нее было немало женщин, но так чувственно, как Она, меня не любил никто…

Осторожные касанья. Деликатные намеки. Бережные фразы. Океан заботы и нежности. Для меня перестали существовать другие люди, кроме тебя. Я хочу остаться в тебе навсегда… Любовь на кончиках пальцев коснулась меня, подарив небывалую палитру ощущений, став откровением для избранных.

– Ты, случаем, у меня не лесбиянка? – строго спрашивает папа, жестко взяв меня за плечо.

– Ну что ты, папочка, – бегая глазами с предмета на предмет, отнекиваюсь я.

– А мне кажется, тут что-то неладно, – не сводя пронизывающего взгляда, продолжает допрос папа.

– С чего ты это взял? – пытаюсь шутить я, а по спине течет струя холодного пота.

– Я видел вчера из окна, как ты целовалась с этой… твоей мужеподобной подругой.

– Так это я учила ее соблазнять мужчин! – нагло вру я, придумывая нелепую отговорку в качестве оправдания.

– Смотри у меня… – грозит пальцем папа, а у меня в животе льется жгучий кипяток.

Силу этой любви не способны уничтожить ни косые взгляды людей, ни подстерегающие нас хулиганы в ночном метро, ни ее шокированные родители, ни настроенный против нас мир. А Она такая нежная, такая маленькая, такая понимающая и готовая отдать все последнее и помочь даже ценой собственной жизни…

Я люблю Ее белую кожу, аккуратные пальцы, тонкие губы и Ее заботливые поцелуи. Я прощаю Ее капризы, Ее порой излишнее пьянство, Ее нетерпеливость и рассеянность. А более всего я обожаю то, что она женщина. Она такая же мягкая, хрупкая, уютная, Она такая же, как и я. Я бесконечно люблю ее…

Она увлекает меня все дальше в Тематическую Москву, открывая ее подводные течения. Мы сидим у Нее дома, листая сайт развлекательных заведений Москвы, выбирая место, куда бы отправиться сегодня. Внезапно Она отрывается от компьютера и, взяв мое лицо в ладони, загадочно спрашивает, глядя в глаза:

– Ты говоришь, что готова на все ради меня?

– Конечно, – ничуть не сомневаясь, отвечаю я.

Однако, чувствую, как в глубине живота вспыхнул огонь и похолодели руки. Интуиция мгновенно подсказывает, что этот разговор – прелюдия к чему-то волнующему.

– А как далеко ты готова зайти? – не выпуская из ладоней моего раскрасневшегося лица, спрашивает Она.

– Как ты захочешь, – дрожащим голосом клянусь я, понимая, что ответственна за каждое свое слово.

– Что ж… Посмотрим… – снисходительно улыбается Она и легонько целует меня в лоб.

Не говоря ни слова, она достает из шкафа свой черный брючный костюм с красным галстуком и бросает в меня. Немногословно объясняя, что я должна выглядеть так же, отправляет меня домой переодеваться. Настраиваясь на волну таинственной немногословности, я повинуюсь, предвкушая нечто, с чем никогда не сталкивалась в своей жизни. Переодевшись, как просила Она, я возвращаюсь и жду, стоя у ее подъезда при полном параде. Наконец Она появляется, полностью готовая. Отметив, что Она выглядит еще более привлекательной в строгом деловом наряде, я влюбляюсь в Нее еще больше.

– Пошли, – довольно оценивая мою преображенную внешность, говорит она.

Мы ловим такси. Она называет водителю какой-то непонятный адрес. Не проронив за всю поездку ни слова, Она держит меня за руку. Молча курит в окно. Я, подавляя нервное напряжение, любуюсь ее строгим профилем и жду дальнейших указаний.

Наконец мы приезжаем к странному зданию с высокой оградой, но без каких-либо вывесок. Набрав код на домофоне, прикрепленном к ограде, она скрещивает руки на груди и ждет. Из здания выходит суховатый мужчина, лет тридцати пяти, одетый в черное, и направляется к нам. Пристально оглядев меня, мужчина отпирает ворота и приглашает нас войти.

– Быстрее, – подгоняет он.

– К чему такая секретность? – беспокоюсь я.

– Конспирация, – сухо отвечает Она.

«Что все это значит?» – постоянно задаю я себе один и тот же вопрос.

И вот мы внутри здания.

– Наконец-то ты здесь, Волк, – обращается к Ней суховатый мужчина и уважительно пожимает руку. Она, сняв перчатку, отвечает ему крепким рукопожатием.

– Мое почтение, Лука. Вы правы, сюда приятно возвращаться, – поддерживает Она непонятную для меня беседу.

По этому, практически зашифрованному, общению я догадываюсь, что Ее и этого суховатого мужчину со странным именем Лука объединяет какая-то общая интрига. Сердце сжимается от таинственности и жутковатой ауры происходящего. В таком мрачном месте я не бывала никогда. Но интуиция подсказывает, что со мной не случится ничего плохого, пока со мной рядом Она.

– Какой хорошенький нижний! Да, Волк, у тебя всегда было отличное чутье на достойных рабов, – одобрительно глядя на меня, восторгается суховатый мужчина.

– Это Фрида. Мое обожанье.

– Одолжишь на время?

– Ни в коем случае. Она всецело моя.

– Уважаю Ваше решение, Волк. Ценю Верхних, которые не одалживают своих рабов другим садистам! – довольно потирая руки, шепчет мужчина, похожий на палача. И сверлит меня змеиными глазами.

Теперь мне все становится ясно.

Она – уважаемая фигура в закрытом БДСМ обществе. Бондаж и Дисциплина, Садизм и Мазохизм, – так переводится аббревиатура ее тайного увлечения, в которое Она меня вводит. Прикоснувшись к запретной стороне бытия, я как будто стала причастна к новым тайнам, делающим меня сильнее и свободнее. Бондаж… Дисциплина… Садизм… Мазохизм… Сознание вживается в иные состояния, привыкая к жизни на пределе. Но, как выяснилось, за этими страшными терминами кроется наслаждение и экстаз. И я постепенно втягиваюсь в эти странные игры для взрослых…

Рядом с Ней впервые просыпается желание жить, ломая рамки дозволенного. Удивительно, но мне хочется быть Ее рабом и наслаждаться властью любимого человека. Я позволяю Ей эксперименты над моим мужеством и трепетно люблю ее с плетью в руках, проверяющей на прочность кожу и нервы…

…Черно-красные вещи, предназначенные для особых случаев, хранят запах свечей, сигарет и сырости. Одеваясь по всем правилам дресс-кода закрытого общества, мы покупаем тайный пропуск в отель «Искушение», где кожа, цепи и плети снова встречают нас, как только захлопывается дверь в «Комнату боли».

Прохладный полумрак согревает красный бархат тяжелых портьер… Каменные стены хранят Достоинство и Уверенность. На каменном полу пронзительно звучат самые тихие шаги, даже звук падающих на пол слез здесь превращается в отчетливую музыку. Здесь запрещено разговаривать…

Кодекс Власти мы чтим с особым трепетом. Мы оставляем слова и пользуемся лишь условными выражениями. Здесь царствует Желание. Люди приходят сюда только ради одного. Запреты и их нарушение – самый гармоничный союз двух противоположностей. Как Черное и Белое, как Инь и Ян, как кофе и молоко, как раб и Господин, как я и Она.

На стене «Комнаты боли» висят девайсы на любой вкус. Девайсами называются приспособления, созданные для того, чтобы воздействовать на раба. Всевозможные плетки, кнуты, наручники, фиксаторы, кляпы, маски, зажимы, поводки, сбруи, даже кожаные фаллоимитаторы – такие разнообразные приспособления для ролевых игр можно найти в этом опасном месте.

Она – опытный Верхний. На языке БДСМ Верхним называется тот, кто берет на себя право доминировать. Мой Хозяин, мой Властитель, мой Господин… Представители БДСМ сообщества называют Ее Волк. Здесь принято выбирать себе псевдонимы. Но я зову Ее Мой Мастер.

Я – Ее нижний. Раб. Мне нравится моя новая роль. Играя ее, я привыкаю брать под контроль собственные слабости.

– Хочешь, я организую БДСМ бал, в твою честь и мы прилюдно окрестим тебя новым именем? – предлагает Она, гладя меня по подбородку тонким хлыстом.

– Спасибо, Мастер. Но я хочу быть для вас просто Фридой. Для моих чувств не нужна публичность, – скромно отказываюсь я.

– Хорошо, как скажешь, – отвечает она и целует мою руку, видимо, забывая о том, что она мой Господин.

А потом мы приступаем к священному таинству. Мы начинаем Экшен. В БДСМ обществе Экшеном называется отрезок времени, в течение которого свершается сама Ролевая Игра. Она выбирает нужный девайс, и ее губы сжимаются так, что под белой кожей вздрагивает тонкая мышца. Как же я люблю и боюсь Ее в такие моменты! Дыхание становится глубже, а сердце начинает прерывисто пульсировать. Я всегда ненавидела подчиняться, но с Ней мне хочется быть послушной. Всегда и только с Ней. Как я жду появления этой вздрагивающей мышцы под ее фарфоровой кожей! Ведь это означает, что начинается игра, в которой мы воплощаем тайные страсти, надевая маски вымышленных героев на свои реальные чувства.

Повернувшись спиной, она задумчиво выкуривает сигарету, не снимая черных перчаток. Затем, пристально оценивая мое повиновение, подходит ближе.

– Сидеть! – слышится Ее голос, но, кажется, что сейчас он принадлежит кому-то другому.

– Да, Мастер, – охотно произношу я и целую Ее руку, опускаясь на колени.

– Молчать! – воспитывает Она, властно защелкивая наручники на запястьях своего раба.

– Я люблю вас, Мастер, – но моя реплика обрывается хлесткой пощечиной.

Срывая с меня одежду, Она внушает трепет и уважение напряженной душе. Я с вожделением принимаю Ее наказания, превозмогая боль, облизывающую кожу, как языки адского пламени.

– Хочешь еще? – спустя полчаса после сеанса уверенно спрашивает Она, настороженно изучая волны дрожи, пробегающие по моей исполосованной спине. Заглядывая в затуманенные глаза, Она читает в них немой ответ раньше, чем я успеваю произнести хоть что-то, и продолжает благословлять меня Властью…

…И мир остается далеко-далеко, когда с последним ударом плети боль рисует змеящиеся кровоподтеки на теле, выбрасывая сознание в космический сабспейс… Сабспейсом называется эйфорическое состояние раба, приходящее после того, как в течении БДСМ сеанса на него воздействует Верхний. Она, властвуя надо мной и заставляя смотреть в глаза самой острой боли, умеет дарить мне самый сладострастный сабспейс… Там, отключаясь от привычного ритма пульса, так приятно смотреть в безумие глазами, полными слез восторга. Шум в ушах, вспышки света и избавление, на которое меняется боль, накрывая удовольствием и теплом, ведут по лабиринту Ролевых Игр, откуда не хочется возвращаться.

Мы уверенно прикасаемся с Ней ко всем человеческим табу, воспринимая Бондаж и Дисциплину, Садизм и Мазохизм – все грани БДСМ тематики, как несколько шагов на пути к духовной свободе.

Сырое подземелье «Искушения» забирает сердце, кровь, слезы и самые яркие эмоции, даруя взамен щелчки плети, взрывающие тишину отеля для запрещенных игр. И это вызывает настоящую зависимость, приступы которой становятся все острее, когда тоска по пику человеческого чувствования врывается в повседневность. Запреты существуют для того, чтобы их нарушать.

Самоотверженные эксперименты может остановить только психический срыв, когда человек берет на себя слишком много. Идет второй час экстремального Экшена, а главная роль в диалоге с подсознанием принадлежит кнуту в руках любимого человека. Сегодня хочется пойти дальше, не только в выборе девайса. Если играть в Человеческие Игры, то до конца, до самого последнего вздоха, маниакально преодолевая свои слабости… Видимо, поэтому я не смогла вовремя сказать ключевое слово «Стоп!».

Высокая температура, потеря сна и аппетита, галлюцинации, озноб, провалы в памяти, приступы истерии, забытье – такой жестокий сабдроп продолжительностью в несколько дней ждет каждого, кто играет в игры с телом и разумом, намеренно заходя за пределы дозволенного.

Сабдропом называется негативное состояние раба, приходящее в финале сеанса воздействий. Так бывает, если Садист неумело проводит Экшн, или если раб, не зная чувства меры, не просит Верхнего в нужную секунду остановиться. Нижний, который пренебрегает значимостью ключевого слова, сам виновен в своем крахе. Я поняла это лишь потом, когда прошла через последствия именно такой глупости.

Меня сильно трясет, я путаюсь в знакомых адресах, забываю слова, а глаза лихорадочно блестят. С одной стороны, хочется умереть, а с другой стороны – я понимаю, что испытываю некое запрещенное счастье.

Мобильный телефон где-то потерян, я не сплю уже несколько суток, слоняясь по Москве без цели и направления. Черт возьми, мне хорошо как никогда! Хочется абсолютно пропасть из поля зрения всех знакомых, замирая в галлюциногенной паутине искаженного разума. Мне впервые в жизни так хорошо.

Она почему-то называет это состояние критическим. Найдя меня на работе, Она решительно забирает меня домой, не обращая внимания на отговорки, что все прекрасно. Сообщив обеспокоенному начальству, что со мной произошло тяжелое нервное потрясение, Она вызывает такси. Пообещав, что я приду в себя через несколько дней, Она беспокоится, что дело обстоит намного хуже. Неужели Она не преувеличивает, и я действительно на грани? Странно, откуда тогда берется это волшебное блаженство?

Человек, шагнувший на недозволенную ступень в БДСМ играх, рискует сойти с ума навсегда. Мы уже давно дома, а я все еще теряюсь в иллюзиях и продолжаю бредить, забыв Ее настоящее имя.

– Что же ты наделала! – ругает Меня Она, обрабатывая автографы двухметрового кнута на моей спине.

– Мне так хорошо, Мастер… Я хочу еще… Пожалуйста, подарите мне Вашу власть, – умоляю я, теряясь в символике шизоидной сказки.

– Я же говорила, что пора остановиться! Зачем ты заставила меня пороть тебя дальше? – гладит меня по искалеченной спине Она.

– Я хотела показать, как много я могу ради Вас, Мастер, – отвечаю я, не понимая, что уже откровенно не в себе.

– Спи, Сахарок, ты обязательно поправишься. – Она целует мой лоб, пытаясь вернуть потерянное сознание.

За окном облетают золотые листья… Человек никогда не научится летать, если не захочет разбиться… На Ее ладони так красиво смотрелась мозаика моих осколков… Все, что оставалось от меня… Зачем соединять обломки безумия, сажая их на грубый клей? Врачи сами серьезно больны… Им никогда не почувствовать того, что делает людей счастливыми… Больничная палата… Таблетки три раза в день на десерт, и никакой музыки…

Сижу на облупленном подоконнике, как обиженный на всех сыч. Размешиваю солнечного зайчика в стакане с противным лекарством. Смотрю на улицу, тоскливо цепляясь за редкие силуэты по ту сторону мутного стекла. Пишу ахинею на клочке бумаги.

………

Мир как один большой Сумасшедший Дом… Изгнание из Страны Чудес… Вернувшись из медицинского заточения, я осознаю, как было прекрасно жить прошлым безумием… Я готова падать все дальше в порок, в небо, в любовь… Но больше не хочу бежать от правды… Меня сложно назвать лесбиянкой. Я не могу без мужчин, хоть и обожаю женщин. Но любила и буду любить только одну из них.

Никто никогда не видел слез в холодных глазах Кая, потому что он не хотел, чтобы люди знали, насколько ему может быть больно.

Превозмогая нервное напряжение, я набираю знакомый номер. Запрещаю себе плакать. Запрещаю себе испытывать боль и жалость – одни из самых убогих чувств… Кое-как собираюсь с мыслями… Она научила меня держать свои эмоции в руках.

– Сахарок! Привет! Как ты? – слышится в трубке самый любимый на свете голос.

– Здравствуй, моя родная… Нам надо встретиться и серьезно поговорить.

Наша история продолжалась два года. Однажды я поняла, что никогда в жизни не смогу дать Ей самого главного – полноценную семью. Я слишком сильно люблю Ее, чтобы разбивать ее жизнь своими руками…

Поэтому я настояла на том, что нам надо расстаться.

Любовь на кончиках пальцев втягивает в самое большое заблуждение – уверенность, что однополые отношения могут заменить союз мужчины и женщины. Нет, не могут. Как бы хорошо ни было двум женщинам рядом, вместе, семья – гораздо важнее. Эту истину никогда не признает «Мир Л», поэтому многие лесбиянки остаются навсегда несчастными. Может со стороны и покажется, что такие парни, как я, никогда не плачут, но сейчас самое время для слез. И пусть они унесут ненужные обиды…

К сожалению, я не смогу подарить Ей счастье быть мамой. А ведь Она однажды этого непременно захочет. А я, понимая, что краду Ее время, которое должно быть отдано не мне, буду винить себя до конца жизни, что не объяснила Ей этого вовремя.

Собирая в кулак нервы, я произношу самое искреннее и трудное для себя признание.

Я слишком сильно люблю тебя. И кем бы ты снова ни предстала передо мной – строгим Мастером, ловким барменом или озорным котенком, – я вижу в тебе прежде всего женщину. Да, да, я вижу в тебе женщину и люблю именно это нежное существо. Как бы ты ни пыталась менять себя: водить ли машину, прыгать с парашютом или стрелять из ружья, я вижу в тебе будущую мать. Самую понимающую, терпеливую, нежную и заботливую на свете. Когда ты целуешь меня в лоб, когда ты готовишь мне завтрак, когда ты пришиваешь мне пуговицу к пальто, я вижу то, какой любящей, любимой, нежной и счастливой матерью ты будешь для своих детей…

И я хочу дать тебе возможность всецело отдаться этой роли. Пусть это произойдет в твоей новой жизни, где, к сожалению, не будет меня. И я должна уйти первая, потому что нельзя иначе. В той жизни, которой ты достойна, я не должна быть настолько близко, как сейчас. Моя любовь…

Пока еще не поздно. Спасибо тебе за то, что ты есть. Прости меня, но я должна сделать это. Когда врач помогает больному, он порой делает ему больно, зато потом человеку становится легче. Надеюсь, мы обе сможем пройти через эту боль как можно скорее. Когда-нибудь ты поймешь, почему я так сделала, и, может быть, скажешь мне спасибо…
Не говори ничего. Просто дай мне руку. Возможно, ты почувствуешь то, что я не могу объяснить словами. Давай посмотрим, как облетают листья – ведь мы уже научились летать…

Она больше, чем мама, сестра, подруга или любовница… Это огромное счастье, что Она есть у меня. Я очень люблю Ее. Спроси у того, кому доверяешь, насколько это прекрасно – любить женщину. Особенно если ты тоже – женщина…

Снова начинается дождь. Падая мне на плечи, он тревожит старую память, размывая ее новыми эмоциями. Я хочу ходить по встречному ветру, говорить как влюбленная, но все, что мне остается, – это просто дышать дождем…

Я часто думаю о том, какая у меня будет семья. Я хочу выйти замуж и иметь детей. Я хочу, чтобы рядом всегда был именно тот мужчина, с которым мне суждено провести жизнь. Я знаю, что так все и будет. И у меня, и у Нее.

…И я всегда буду любить Ее…

Общество потребления

Вглядываюсь в изнанку реальности все чаще, и мне стоит больших усилий продолжать ходить на работу. Я окончательно разочаровалась в предназначении стрип-клубов после отношений с танцором Конаном, который оказался всего лишь проституткой… Мой друг был прав, называя стрип-клубы обществом потребления. Все это так мерзко… Чертов стриптиз… Я так устала от него…

«Запомни, моя девочка, ни с кем не делись своими секретами и не дружи. Просто поддерживай хорошие отношения в клубе и будь бдительна», – слова моей учительницы по стриптизу навсегда врезались в память. Я как будто заново слышу ее наставления не показывать свои слабости. И благодарю снова. Откуда мне было знать, что индустрия стриптиза абсолютно не такова, какой выглядит ее иллюзия для того, кто не видел эту кухню порока изнутри…

Добро пожаловать в стрип-клуб. Дать более точное определение патологии современных отношений мужчины и женщины я затрудняюсь. Здесь могут работать, ежедневно окунаясь в продажное безумие, немногие. Кто-то бесповоротно ломается от напряженной обстановки, не отягощенной моралью. Такие люди быстро покидают порочный круг рабства развлекательного бизнеса, где все измеряется чаевыми.

Атмосфера стрип-заведений продумана и ставит конечной целью ободрать любого пришедшего на все содержимое кошелька и сделать это как можно скорее. На первый взгляд вам будет не видна вся подноготная мерзость публичного дома, где крупными буквами ханжески написано на входе: «В нашем клубе СЕКСА НЕТ!!!»

Но если вы получше вглядитесь в расчетливые глаза шастающих там силиконовых девиц, одетых откровенно вульгарно, вам станут известны и цена, и смысл плохо изображаемой невинности. Может показаться, что ночной бар с «грязными танцами» не имеет отношения к интиму… Ничего подобного!

Сюда приходят за продажным сексом валютных проституток, которые отличаются от путан, что ошиваются по автомобильным трассам, лишь тем, что одеты дороже и вместо грязной обочины работают в помещении, где все говорит об одном: «Возбуждайся и трать!»

Бессмысленная музыка, успокаивающий свет, чрезмерно любезные официантки, безвкусно-напыщенная обстановка, с претензией на роскошь, соблазнительный дресс-код танцовщиц – здесь все сделано для того, мои дорогие, чтобы посетитель возбуждался и прекращал думать.

Подозрительная внимательность, беззаботность и приветливость стриптизерш приятно радует и располагает человека к себе. Но потом клиент покупается на чрезмерную заинтересованность собственной персоной и, чувствуя себя центром внимания, радостно тратит все имеющиеся средства на общество пристающей к нему девицы.

Танцовщицы не теряют время даром и с наглостью цыганского табора оккупируют клиентов побогаче, заливая им в уши заученный бред. Быстро, невзирая на высоченные каблуки, по клубу передвигаются разукрашенные куклы, в глазах которых высвечиваются денежные знаки. Они обвивают пришедших руками с накладными ногтями, заигрывают, предлагают исполнить приватные танцы, просят купить им коктейльчик, а если выражаться проще, разводят мужиков на бабло.

И мужчины заказывают приватные танцы, оставляют щедрые чаевые, но чаще всего просто покупают себе партнершу для секса.

Думаете, мужчины и правда такие ценители танцев с дразнящим раздеванием, поклонники искусства пластики или действительно благодарны за внимание в свой адрес? Черта с два. Все это – не что иное, как попытка доказать самому же себе, что ты представляешь из себя нечто значительное.

Поэтому все посетители приходят в подобные злачные места с целью купить внимание или что-то посерьезнее, доказывая свою состоятельность потраченными купюрами. Как правило, так делают глубоко несчастные люди, которым не по вкусу нормальные развлечения.

Все денежные манипуляции совершаются клиентами с особым пафосом и обязательно – на виду у других посетителей. Обычно клиент корчит из себя великодушного папика, щедро одаривает меркантильными бумажками обслуживающую его шалаву. Этот публичный театр амбиций устраивается для поднятия значимости мужчины в своих же глазах. Никому из них не интересны танцы пьяных девок на шестах и рассказы о том, какая хорошая и какая обиженная жизнью каждая из них в отдельности.

Но есть и более извращенные личности, которые ведут себя особенно бесцеремонно. Им нравится оскорблять танцовщиц, проявлять по отношению к ним грубость, доходящую до рукоприкладства. Такие посетители обожают платить в самый последний момент, доводя стриптизерш до унижения, до выпрашивания денег за оказанные услуги. Им прекрасно известно, что если танцовщица под конец смены не принесет выручку за отработанное количество танцев, приватов, минетов и прочего, менеджер клуба оштрафует ее дважды на недостающую сумму. Такие клиенты никогда не оставляют чаевых или дают их только тем танцовщицам, которые долго будут просить, умолять и подлизываться, терпя презренные гримасы на лице гостя.

Я никогда не встречала счастливых мужчин, посещающих стрип-клубы. Абсолютно все, приходящие в эти вертепы, глубоко несчастны, душевно больны, а проще говоря, ебнуты на всю голову. Всем, кто ходит по стрип-клубам, предпочитая тратить деньги на общество продажных тварей, нужно в жизни только одно: СА – МО – УТ – ВЕР – ЖДЕ – НИ – Е… И его жажда формирует в людях потребность в голодном до денег блядстве. Вот почему индустрию развлекательного бизнеса, а особенно стриптиз, уместнее называть «Обществом потребления», обществом, которое смертельно больно и разлагается все сильнее, захлебываясь нравственным дерьмом.

– Пошли жрать, суки! – командует грудастая деваха из Самары, по кличке Бейби, поправляя трусы на жирной заднице.

– Хорош сосать, жрать пошли! – вторит ей стриптизерша Шанталь, ковыряя в носу длинным ногтем.

– Хорош сосать, пора пожрать, – голосит табун размалеванных баб, сочиняя на ходу похабный слоган, и стадо продажных девок направляется в сторону кухни.

Это значит, что пришло время перерыва на еду, и стриптизерши, разделившись на команды по восемь человек, могут перекусить, сидя за столиком для персонала.

Кто-то идет на кухню, лениво оторвав задницу от лавки в гримерке, кто-то неспешно покидает клиента в зале. А кто-то нетерпеливо спешит на заслуженный перерыв. И, спустившись голой со сцены, даже не удосуживается прикрыть срам. А потом садится за стол. Я не могу спокойно есть вместе со всеми. Вид потных голых тел, поглощающих еду, пристраиваясь со всех сторон стола, вызывает желание сблевать. Голые сиськи, отвисшие животы, мерзкие жопы, гадкие шутки, грязная стриптизная обувь и трехэтажный мат несовместимы с процессом приема пищи. Поэтому я хожу на перерыв самая последняя. К этому времени на кухне съедено все самое вкусное, зато там нет никого. И можно поужинать в спокойствии.

– Ну вот, пожрали – теперь можно и снова сосать, – довольно рыгнув, сообщает стриптизерша Лолита.

– Ты посрать сходи сначала, а уж потом сосать отправляйся, – подкалывает ее другая танцовщица. Голос телки доносится из туалета, где она справляет нужду, сидя на толчке с незакрытой дверью.

Торопливо подкрасив губы и взяв в рот жвачку, быстро выхожу из гримерки. К черту из этого гадюшника! Терпеть их всех не могу! Мерзкие бабы! Блевотные суки! Грязные твари! Да пошли вы все!

В клубе начинается подобие паники, табун размалеванных телок нервно скачет в гримерку и обратно, суетливо прихорашиваясь и бросая на произвол официанток даже своих постоянных гостей. Пришедший впервые в клуб человек подумал бы, что произошла какая-то катастрофа, наблюдая агрессивную толкучку в служебном помещении, где танцовщицы торопливо напяливают самые шикарные наряды и выбегают в зал, прикрикивая друг на друга.

Но все не так страшно. Скорее, наоборот, слишком прекрасно. У многих девушек эта суета ассоциируется с собственными плотно набитыми кошельками под утро и горой чаевых. Все потому, что пришел ЖОРЖ!!! О Боже! Это же сам Господь переступил порог нашего веселого гадюшника! Срочно натяните свои самые сладкие улыбки, возможно, Жорж соблаговолит посмотреть на вас, жалкие неудачницы…

Этот самый Жорж – нечастый, но очень желанный гость в нашем клубе. Полоумный олигарх с огромным состоянием и больными амбициями, он приходит в стрип-заведение явно не для секса. Усадив его в центр самой лучшей V.I.P. ложи, официантки наперебой предлагают ему коронные блюда и лучшие напитки заведения. Кальянщик важно приносит Жоржу самый изысканный табак, а личная охрана олигарха бдительно сверлит глазами окружающих.

До тех пор пока Жорж не даст особый разрешающий знак, танцовщицам нужно стоять рядом и искренне улыбаться. Ближе подходить пока запрещено… Жорж брезгливо нюхает самое дорогое вино в бокале, которое берегут специально для него, не принося другим, даже самым долгожданным посетителям. Презренно поковыряв столовыми приборами все принесенные блюда, так и не попробовав ни одного, Жорж пару раз затягивается кальяном, после чего кальянщик услужливо бежит подготавливать новый.

Черный костюм Жоржа – фрак и бабочка – пугает своей новизной и роскошью, напоминая о зашкаливающей цене. Редкие волосы Жоржа убраны в хвост, повязанный черной ленточкой, и плохо скрывают плешь на макушке. Внимание притягивают дорогие перстни с драгоценными камнями на его толстых пальцах. Наконец пафосная трапеза Жоржа заканчивается, и можно подходить к нему поближе.

В этот момент все пространство около Жоржа наполняется стриптизершами. Они танцуют на его столе, набиваются туда по двадцать человек, толкая друг друга. Рискуя упасть с лакированного покрытия вниз, девушки максимально заполняют небольшое пространство стола, даже против законов физики. Вокруг олигарха тоже танцуют девушки, а его окруженное женскими фигурами тело напоминает труп буйвола, терзаемого стервятниками.

Развлекательная программа начинает работать исключительно по заказу Жоржа, на сцене появляются только те танцовщицы, которых он хочет видеть. Абсолютно не смотря на сцену, где старательно извиваются под его любимую музыку тела на любой вкус, Жорж цинично разглядывает толпу ублажающих его дам. Диджей, как обкуренный попугай, радостно скандирует: «Сегодня у нас в гостях наш дорогой Жорж!!!» И ставит очередную порцию шансона. В этом реалити-шоу под названием «деньги, пафос и сумасшествие» главной задачей любой девушки является пробиться к Жоржу и дождаться разрешения танцевать для него. Таким образом можно неплохо заработать, обеспечив себя на пару месяцев, потому что олигарх может заказать каждой от десяти приватов и до бесконечности, оставляя чаевых гораздо больше, чем стоят сами танцы.

Любимое развлечение Жоржа в нашем клубе – говорить какие-нибудь гадости с недовольным лицом. Он обожает, когда девушки ублажают его и терпят унижения. Рассчитывать на приветливый диалог с ним невозможно.

– Фу, помоечницы, – брезгливо фыркает Жорж, кидая несколько тысяч долларов на танцующее женское мясо.

– Как ваше настроение, Жорж?

– Отвратительно, дура! – морщится олигарх, закуривая сигару.

– Чего бы вам еще хотелось?

– Чтобы все сдохли, – довольно мечтает Жорж, вынимая новую пачку денег.

– Вы такой замечательный, – дружно пищат голые бабы, предвкушая хороший улов.

– Заткнитесь, оборванки, – сам себе улыбается Жорж, любуясь на свое отражение в карманном зеркале.

Больше всего на свете Жоржу нравится, когда к нему обращаются, называя его «господин Жорж». От этого он начинает глупо улыбаться, как маленький мальчик.

– Господин Жорж, о, мой бог, – начинаю я свою игру с олигархом, протягивая ему руку.

– Отстань, глупая, – довольно улыбаясь, машет на меня рукой богатенький пузатик.

– Конечно, я ничтожна по сравнению с Вами, о, мой бог, – охотно восклицаю я, издеваясь над больным эгоизмом дядьки. Жорж с интересом разворачивается в мою сторону. – Благословите меня Своим Презрением, если я достойна, ведь я жила столько дней ради этого! – заканчиваю я свой монолог, понимая, что Жорж купился на мою игру.

– А ну, пойди сюда, – капризно приказывает олигарх, вынимая большую пачку денег.

– Как прикажете, Господин!

– Скажи, что ты – плохая! – радостно просит Жорж.

– Я недостойна разговора с Вами, – заканчиваю я свой монолог и тут же получаю по руке удар большой пачкой денег. Жорж одобрил мой спектакль.

– А теперь – иди и умойся!

Коронное издевательство Жоржа – заставлять девушек смывать косметику взамен на деньги. Это унизительное занятие, после него на душе остается противный осадок. Да и какой девушке охота тратить час на то, чтобы снова накраситься? Ведь за это время можно пропустить нужных клиентов. А работать без косметики недопустимо, обязательным требованием для всех танцовщиц является аккуратный вечерний мейк-ап. Но меня не пугают эти трудности, и я возвращаюсь умытая, задумав свою собственную гадость.

– Я выполнила вашу просьбу, мой бог! – говорю я Жоржу, демонстрируя отсутствие косметики.

– Ну вот, я доволен, – гордо смотря на мое мокрое лицо, заявляет Жорж. И тут же начинает вопить, как резаный зомби в фильме ужаса. Девушки чуть не падают со стола от его неожиданного вопля.

– Я забыла предупредить, что превращаюсь в вампира после полуночи, – язвительно добавляю я, глядя на Жоржа глазами с белыми линзами, которые ношу во время фотосессий. Этот атрибут помогает добиться законченного фрик-образа наиболее эпатажным способом.

– Спасибо, я очень рад, хватит! – молит Жорж, пихая мне очередную пачку денег.

– Ну что вы так разволновались, мой бог? Это же всего лишь я, ваша мерзкая замарашка. Я вовсе не вампир и не оборотень. Посмотрите в мои невинные глаза, – ерничаю я, корча мерзкие рожи.

Жорж отворачивается. Жорж морщится. Жорж машет руками, желая прогнать меня, как назойливую муху. Его жалкие попытки избавиться от источника собственной паники только веселят меня и поддают куражу. И вот я, расхрабрившись, прыгаю к Жоржу на стол и исполняю на нем дикий танец, изображая племя апачей, готовое разделаться с жертвой. Стриптизерши мерзко хихикают. Охранник Жоржа откровенно смеется, вопреки тому, что находится на работе. Он даже не думает меня утихомиривать и упоенно смотрит на то, как я откровенно издеваюсь над олигархом. Похоже, охранника тоже достал этот мерзкий тип, и он давно жаждал на нем отыграться.

Наконец Жорж сложил руки в молитвенное положение и сказал:

– Девочка, миленькая, красавица, пожалуйста, прекрати издеваться надо мной. Я, правда, очень боюсь зомби. Я не смотрю фильмы ужаса и даже сплю при свете. Ради всего святого, хватит мучить дядю Жоржа… Я дам тебе еще денег, только сними эти ужасные линзы… – слышится голосок, жалобный, будто он принадлежит напуганному ребенку.

Жорж снова протягивает огромную пачку денег, стараясь не смотреть мне в глаза. Забираю. Слезаю со стола. Стриптизерши начинают аплодировать. Довольная собой, удаляюсь в гримерку.

Дело сделано. Я отлично заработала и повеселилась. Жорж больше не просит девушек умываться и даже извинился передо мной за свою дурацкую просьбу, когда пришел снова. Красиво мстить – это искусство. Ни одна тварь на свете не имеет права издеваться над человеком за деньги! Как смешны эти мерзкие неудачники, приходящие почувствовать себя королями в замаскированные бордели…

Из-за таких уродов у девушек складывается неверное представление о жизни. Они начинают думать, что все мужчины таковы, как эти дебилы, приходящие оттянуться в обществе старых проституток. Нормальные девушки боятся, что однажды даже самый приличный человек сменит солидный статус должности «муж» на другое понятие из трех букв, превращаясь из надежного, любимого человека в вечно пьяный, никчемный «хуй»… Вот еще чем опасна работа в таком обществе, дорогие мои.

А кто-то чувствует себя здесь как в родной стихии, не желая менять грязь ночной работы на что-то более приличное. Все это не совсем люди, это особая каста, пропитанная примитивными желаниями и пахнущая плохими духами, это БЛЯДИ. Еще их называют «стряпухи» – нечто среднее между стриптизершей и шлюхой на современном сленге людей, работающих ночью, которые знают, что представляет вся эта «танцующая элита».

Плотные сгустки мяса, запрограммированные продаваться, в них честь скоропостижно вымирает, становясь атавизмом. Раздроченные, фригидные, голодные до халявных денег влагалища, все, что они умеют, – это хотеть и брать, вырывая зубами сладкую жизнь из успешных пальцев бизнесменов или дельцов среднего звена. И делают это виртуозно, абсолютно не возбуждаясь от нового успеха. Их долг – сосать и выглядеть дорого – вот то, чем занимается стряпуха в ночном заведении. Если вы еще до сих пор не поняли, в стрип-клубе танцы служат никому не интересным видеорядом, мелькающим перед глазами пришедших в бордель.

Здесь тусуются только циники. Они покупают все, но ничего не ценят. Да и что можно ценить, когда желаемое так продажно и доступно. Здесь обесценивается жизнь.

По клубу лениво перетекают жиры угрюмых клоунов с большими кошельками. Их действиям предоставлена не слишком большая свобода, определенная неуловимой силой отточенного развода на деньги. И клоуны легко ведутся, равнодушно покупая девочек, умеющих «делать свое дело». Потребители мужского пола – и манекены с внешностью женщин, зомбированные математикой того, сколько километров членов нужно отсосать взамен на спортивную машину. Одни нацелены на то, чтобы продать себя подороже, другие – чтобы «схавать» это подешевле. Послушные заштукатуренные куклы с ценником на круглую сумму принимают любые позы, удобные для потребления несвежей плоти. А жирные дяди грубо имеют их, справляясь без инструкции с товаром до истечения срока годности. А в глубине лабиринта порока, состоящего из немытых человеческих тел, равнодушно светится табличка с надписью «Выхода нет». Приходите к нам в стрип-клуб! Здесь искореженные судьбы не подлежат восстановлению и невозможно опознать изуродованные остатки души.

Вам щедро добавят наркотики в коктейль, вы не будете ожидать такой подставы, а затем, одурманенные эйфорией, потратите последнее, просирая и свою жизнь заодно…

В этом хаосе идет уже столько времени… Я из последних сил выживаю и ненавижу всех вокруг. Работая ночью, я почти не вижу солнца. От этого я еще сильнее худею и практически потеряла сон. Когда-нибудь я сдохну от очередного сердечного приступа. Успокоительное давно перестало спасать от нервных срывов…

Остается только стиснуть зубы и терпеть подставы со стороны танцовщиц, которые неизбежны в обществе падших дряней, где желание заработать любой ценой стоит превыше человеческого отношения. Сложно не слышать мерзкие разговоры о том, кто из них, как и кому отсосал, кто что сожрал, кто что побухал или вдолбил и кто как проблевался. Невозможно не замечать их вечно-пьяные рожи и затуманенные наркотиками мертвые глаза. Голова взрывается от их вульгарного ржача и тупых шуток. Последние остатки терпения разрушает мерзкий говор провинциалок, наводняющих кишащую безграмотными иногородними Москву.

Стадная манера стряпух накидываться на робких девушек, поддакивая более авторитетному человеку, не страшна, если у тебя есть внутренний стержень. Слава Богу, вся эта стая гиен меня уважает и боится за то, что я разнимаю пьяные драки, встаю на сторону слабых и высмеиваю их ценности.

– Ой, девачки, ну вы пасматрите на нее, – слышится тявканье в мою сторону. – Эта монахиня всегда будет нищей. Пять минут минета – и ты миллионерша. А она все танцует, такая странная…

– Заткнись, лимита, – обрываю я нападки в свой адрес. – Торгуй пи*дой и помалкивай. Мне с тобой делить нечего…

Двенадцатичасовые смены заканчиваются ноющими мышцами и отдаются невыносимой болью в спине. Понимая, что творится что-то ненормальное, я глотаю обезболивающее и надеюсь, что все пройдет. Но… я тотально разбита.

Какое-то время я закрывала глаза на все… Когда выходишь на сцену и начинаешь танцевать, забываясь в красоте «Порочного Балета на Шесте», птица счастья раскрывает над головой крылья, и все проблемы остаются в прошлом. Любовь к танцу – самый сильный наркотик, держащий меня в поганом мире стриптиза уже несколько лет. Но я так устала и уже на грани…

Каждая рабочая ночь кажется еще длиннее предыдущей, потому что ступни безбожно опухают от обуви на двадцатисантиметровых каблуках, в которой необходимо ходить всю ночь. Надо танцевать и натягивать на лицо гримасу счастья. Надо развлекать клиентов, надо создавать иллюзию веселой праздничной тусовки. Правила таковы, что от нас все время что-то надо, надо, надо… Любая попытка самовольно скрыться в зоне отдыха для персонала заканчивается штрафом на приличную сумму.

И я держусь, позволяя себе тайком поплакать, и снова благодарю небо за то, что я единственная девушка, которой позволяют работать в подобных заведениях, не принуждая к интиму. Все потому, что я делаю шоу-программу и являюсь эксклюзивом заведения.

Пока вполне хватает на жизнь. В стрип-индустрию меня привели не мысли о деньгах. Музыкальная шкатулка открывается. Фигурка механической балерины, одетой в андрогинный костюм, двигается под романтичные звуки «Duran Duran». Розовые блестки падают с неоновых облаков на платиновый ирокез. Гармония красоты и свободы продолжает звучать гимном для всех сердец, которые однажды решили достучаться до небес. А балерина будет двигаться, пока в волшебной шкатулке не испортятся батарейки, работающие от света Луны…

Шоу продолжается… Шоу будет продолжаться… Ради этого я здесь…

Мои гости – очень милые люди. Каждый из них по-своему интересен. Ну вот, к примеру, гость по прозвищу «Юбка». Добрый одинокий мужчина с аристократическими манерами и грустными глазами. Он любит попить кофе в нашем клубе. Все, что ему надо, – это простое человеческое общение и искренность. Никакие, к чертовой матери, приваты его не интересуют. В ответ на интересную беседу и интерес к себе он засовывает в трусики девушек множество крупных купюр, вешая их за резинками стрингов так, что это напоминает пышную юбку. Юбка обожает поболтать со мной о книгах, кино, музыке и ценит индивидуальность.

Но сегодня, размешивая сахар в чашке Юбки, я заметила, что его взгляд особенно грустный.

– Вы так серьезны, потому что сегодня пятница, тринадцатое? – пытаюсь я вывести Юбку из задумчивого созерцания, намекая на мистическую дату.

– Да нет, просто задумался о своем… – тихо говорит Юбка.

– Ну что я могу сделать, чтобы развеселить вас? – допытываюсь я, искренне желая, чтобы Юбка улыбнулся.

– Ну а чего бы тебе самой хотелось?

– А хотите, я сделаю так, что во всем клубе отрубится электричество? – шучу я в духе, присущем чертовскому дню недели.

– Да не может быть, я не поверю в это…

И тут, как по заказу, во всем клубе гаснет свет. Даже диджей матюгнулся за вертушкой, у него обломался такой расколбасный микс. Челюсть Юбки плавно опустилась. Кажется, он потерял дар речи и теперь сидел, уставившись на меня, как на аномалию. Стриптизерши настолько опешили, что молча отсели от меня на почтительное расстояние. Только дрожащее пламя маленькой свечки на нашем столе по-прежнему освещает эту немую сцену теплым огнем. Я и сама немного в ужасе от непредвиденного форс-мажора, который выглядит как дело моих рук.

– Аааааа… Эээээ… А можно все это как-то исправить? – ерзает на диване Юбка.

– Хм, пожалуй, пора вернуть праздник обратно… – неуверенно говорю я, озираясь на темный зал клуба.

Стоило только договорить фразу, как снова включилось электричество, заиграла музыка и замерцала подсветка по краю сцены. Я была просто в шоке от этого странного явления. В этот вечер Юбка оставил мне, пожалуй, слишком много чаевых и спросил:

– А счастье ты так наколдовать можешь?

– Для вас мне будет это сделать особенно приятно, – отшутилась я.

Но с тех пор стриптизерши зауважали меня еще сильнее и стали откровенно бояться. С испуганным шепотом: «Сатана в гримерке!» – они торопливо покидают раздевалку, когда я захожу.

Через неделю Юбка пришел снова. Он поблагодарил меня за то, что у него решилась какая-то глобальная проблема. Конечно, я нахожу в этом мистицизме только долю правды, но сразу же вспоминаю, что я неспроста родилась тринадцатого апреля…

Что-то давно не заглядывал в клуб мой еще один обожаемый гость, тридцатилетний немец. Посмотрев мое шоу, он выпивает со мной на брудершафт пару стопок «Б-52» и заказывает несколько приватов подряд. Попросив поставить диджея его любимую музыку, он очень темпераментно реагирует на то, как я исполняю откровенные танцы под песни группы Rammstein.

– Шайзе! О, майне, либен готт! Дас ист фантастиш! – восклицает возбужденный бюргер, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Я срываю с него галстук и играю, как плеткой, этим мужским фетишем. Немец продолжает выразительно материться, блаженно закатывая глаза от вида моей обнаженной фигуры, на которой остаются только черные лаковые ботфорты на огромных острых каблуках. Эротичный тембр голоса немца и сама ситуация изрядно веселят меня: я чувствую себя героиней отборной немецкой порнухи и громко смеюсь над своими же ассоциациями. Немец тоже начинает ржать во всю свою немаленькую пасть, понимая, что наши мысли сходятся. Порой я даже забываю, что нахожусь на работе – когда приходит веселый ариец, его появление обещает веселье. Он никогда не обижает меня. Мы от души дурачимся. Отблагодарив за танцы хорошими чаевыми, он начинает восхищаться моей татуировкой на пояснице. Она гласит: «Die Liebe ist Mein Führer». Огромная наколка, сделанная в честь девушки, которую я буду любить всегда, производит огромное впечатление на него. Немец постоянно допытывается, какова история ее создания. Но эта, слишком личная, информация была и всегда будет моей тайной.

Вряд ли я могла себе раньше представить, что известный московский депутат будет обращаться ко мне на «Вы», подчеркивая свое уважительное отношение. У меня и в мыслях не было, что важный политик сможет относиться к фрику как к равному собеседнику. Приятно, что мир, все же, не такой черствый…

– Вы настоящий мастер своего дела и, прежде всего, настоящая Женщина, в отличие от этих продажных дур, которых я покупаю себе на выходные, – шокирует своим откровением депутат и целует мне руку…

Ночная жизнь так сильно держит, укрепляя надежду, что меня однажды заметит какой-нибудь продюсер и сделает мое шоу популярным на весь мир… Как известно, обеспеченная богема любит посещать ночные заведения. Но никакого продюсера я пока не встретила. Жаль…

Жертвы моды

Люди смотрят на мир через телевизор. Люди верят в ложные истины, навязанные средствами массовой информации. Будь ты кем угодно, хоть ангелом с бейсбольной битой на футбольном поле, людей непросто изменить. Иногда люди становятся похожи на зверей – они так же любят добивать свою жертву. Но никто из них не задумывается, что завтра может стать жертвой он сам.

Среди людей бывает невыносимо. Я замыкаюсь в себе и болезненно реагирую на косые взгляды. Как бы я ни старалась, у меня не получается защититься от окружающего мира. Я всегда привлекаю к себе слишком много внимания, даже если выхожу на улицу без косметики и в обычном спортивном костюме. Папа всегда повторяет, что я очень привлекательна, хоть и не красавица. И чтобы не обижать любимую дочку, нежно называет меня девушкой «на любителя».

Дневники потребления калорий, чудовищные диеты, анонимные общества, графики перепадов веса. Все это – неотъемлемые атрибуты анорексички. Кто-то записывает, какое количество пищи съел сегодня. И, прижимая к сердцу глянцевый журнал, словно Библию, засовывает два пальца в рот, чтобы избавиться от содержимого желудка. Я сама такая. Я тоже веду подобные полоумные записи. Считаю каждый день, сколько запихнула еды в себя. Встаю на весы – и снова наблюдаю, как злополучная стрелка ехидно показывает нежелательный вес. Если для кого-то диета – образ жизни, то это про меня. Только я не изнуряю себя до предела – наоборот, радуюсь каждому лишнему грамму веса. Я катастрофически мечтаю поправиться! Все потому, что я очень худая.

Мы все красивы по-своему. Никто не виноват в том, что нервозы отбивают у кого-то желание есть. Порой кажется, что дневной свет просвечивает сквозь ссохшееся тело. Но ведь и в этом можно увидеть красоту. Иногда природа дарит возможность быть худым – а судьба доводит этот дар до абсурда. Однажды я пополнила ряды отборно-костлявых красоток, пугающих своими двояковогнутыми животами. Однако потеря аппетита – это не способ стать счастливее.

Голодная собачка по кличке Анорексия обгладывает чужие косточки. Она питается страхами и комплексами. Чем больше ты переживаешь, тем больше она кушает… тебя. Посмотри на меня, папа, вряд ли ты думал, что когда-то твоя хорошенькая дочь будет весить меньше, чем в седьмом классе… Нет, нет, я не терзала себя голоданием и, как морально неустойчивые тинейджеры, не избавлялась от съеденного, не блевала с завидной регулярностью в толчок, молясь на кокаиновых красоток со страниц «Vogue»… Просто я чувствую чуть больше, чем другие, и с каждым новым потрясением теряю еще один килограмм…

А кто-то завистливо скажет: «Тощая сука, она может покупать какие угодно шмотки! Этой костлявой заразе идет абсолютно все!» Возможно, это и так… Я, правда, могу носить без зазрения совести даже самое вызывающее мини. Но вряд ли можно чувствовать себя отлично, когда твой обтянутый кожей скелет даже в жару мучает невыносимый холод… Вряд ли можно быть действительно самой-самой, когда тебя не воспринимают всерьез люди лишь потому, что из-за излишней худобы ты напоминаешь им вечного подростка. И вряд ли это круто, когда, едва лишь ты сядешь за стол, тебя одолевает желание выпустить обратно с трудом съеденную пару ложек любимой вкуснятины… Пускай ты запакована в самые дерзкие наряды и, сияя безупречностью, вызываешь депрессию даже у плоских фотомоделей.

Анорексия, – это не способ заявить о своей исключительности, не метод самосовершенствования, не повод уважать себя за острые скулы, не способ стать счастливее… Это болезнь, которая мучает человека на почве нервных расстройств. Это – наказание, которое дается за то, что ты испытываешь слишком много эмоций.

Анорексия или, как ее еще называют, Кокаиновая худоба, стала чуть ли не самым модным заболеванием, поражающим сознание юных особ, будто вирус. Вечно костлявые модели, такие как Кейт Мосс, Жизель Бюндхен, Наоми Кэмпбелл, Хайди Клумм, вызывают трепет у женского населения и желание подражать.

Рассказывая о популярности «девушек с обложки», нельзя не упомянуть о той, которая первой ступила на этот поп-путь – идоле 1960-х годов, англичанке Твигги. И если бы не она, каноны красоты сегодня были бы совершенно другими. Настоящее имя Твигги – Лесли Хорнби. Этот изящный псевдоним Twiggy (англ. «тростинка») придумал ее импресарио, а первые пятнадцать лет Лесли знакомые попросту называли stick – палкой. И были совершенно правы.

При росте 1,69 см мисс Хорнби весила всего сорок (!) кило и имела нереальные (даже по сегодняшним временам) параметры – 80-55-80. А для середины 1960-х это было просто неприличным. В то время на страницах модных журналов и на подиумах Домов моды царили элегантные гладкие девы с внешностью кинозвезд.

«А кем задумала сделать меня судьба?» – задаю я вопрос в никуда, рассматривая себя в зеркале.

Снежная Королева выходит из полного вагона, гордо несет на голове картонную корону. Люди крутят пальцами у виска, глядя ей вслед… Сегодня я еду на очень важную встречу. Иногда происходят чудеса, и удача выбирает тебя, подкидывая роль счастливца. Очередной звонок мобильного телефона означает, что моя жизнь вышла на новый виток. Легкая дрожь в коленках. Немного потеют ладони от волнения. Перламутровые ногти и светлая помада. На моих костях красуется лиловое платье. По одежке встречают… Надеюсь, так мне удастся выглядеть наиболее утонченно. Модельеры – такие капризные натуры… надеюсь, этот искушенный знаток моды не засмеет мой скромный фэшн: в своей творческой мастерской меня ждет знаменитый дизайнер Глеб Винокуров.

Тихий сквер в центре Москвы. Здание Сталинской эпохи. Приближаюсь к парадному входу, и до меня доносится уютный аромат кофе с корицей. От волнующего знакомства отделяют лишь несколько секунд. Я мнусь на пороге заветной мастерской. Наконец нажимаю кнопку дверного звонка. Поправляю укладку, тереблю бусы, вынимаю изо рта жвачку. Проходит несколько секунд – и дверь открывается.

– Фрида, добро пожаловать! Проходите смелее! Глеб ждет вас! – любезно помогая мне снять с плеч накидку, говорит высокий мужчина, лет тридцати с небольшим, одетый в солидный костюм из шоколадного вельвета. «Наверное, это ассистент великого маэстро…» – думаю я.

По образованию Глеб – артист классического балета. Его карьера начиналась в Большом театре. Когда он ушел со сцены по выслуге лет, его творчество продолжилось в качестве модельера. Сейчас блистательные работы Глеба Винокурова продолжают свою жизнь, являясь эксклюзивными костюмами многих театров Москвы. Даже звезды шоу-бизнеса одеваются у Глеба.

Наше деловое знакомство, ради которого я так неожиданно была поднята сегодня утром на уши, непринужденно переходит в неофициальное общение. У нас много похожего. Мы – представители русской балетной школы. Глеб сразу догадался об этом, рассматривая мое портфолио.

– Такие «поэтичные» руки и лебединая шея сразу выдают настоящую балерину, – восхищается Глеб.

Мне очень приятно такое уважительное отношение от человека из мира искусства, который добился огромного успеха. Я бесконечно рада, что оказалась здесь.

В творческой мастерской Глеба уютно и просторно. А изящный дизайн интерьера и со вкусом подобранные цвета говорят, что у ее обладателя ярко выражено чувство прекрасного.

– Будь как дома, душа моя! – говорит гостеприимный хозяин, и я тут же перестаю нервничать.

Аристократично выставляя вперед кисть правой руки во время разговора, Глеб демонстрирует жест, характерный только для танцоров. В его манере общения улавливается оттенок эстетичной «голубизны», присущий мужской половине танцевальной богемы. Но солнечный характер Глеба притягивает к нему множество людей. В пятьдесят с небольшим лет он напоминает Маленького Принца из романа Экзюпери. Вот что значит – быть вечно молодым в душе.

В отличие от работ многих известных модельеров, фэшн-творения Глеба обладают неповторимым стилем и наполнены неким бунтарским оттенком. Всякий раз, рассматривая глянцевые журналы, я подолгу восхищалась ими. Способность быть на волне всеобщего успеха – и при этом не прогибаться под влияние мейнстрима доказывает сильную индивидуальность. За это я еще больше уважаю Глеба.

– Душа моя, я хочу, чтобы ты стала лицом моей исторической коллекции! – приглашает к совместному сотрудничеству Глеб.

– А почему Вы выбрали именно меня? – спрашиваю я, не скрывая восторга.

– Кстати, попрошу заметить, что ни одна модель из агентства не соответствовала капризным запросам фэшн-гения, – вежливо вторит ассистент.

– Душа моя, долгое время я искал необычную личность, которая передала бы тот самый дух непокорности, который проходит основным мотивом через все мои коллекции, – объясняет кутюрье. – Девочки из твоего агентства, конечно, красивы, но, на мой взгляд, слишком правильны и скучны…

Глеб наливает мне зеленый чай с жасмином, красиво придерживая пальцами крышечку заварного чайника. Ход его мыслей с каждой секундой возбуждает во мне все больший интерес. Закинув ногу на ногу, забавно передразнивая светских бездельниц, модельер закуривает тонкую сигарету, помещенную в мундштук из красного дерева, и продолжает:

– Вся эта приторно-силиконовая правильность, которой несет от моделей из известных изданий, встает комком неприятия посреди горла. Ненавижу коммерческую фотоиндустрию! Все эти жеманные тетки, несущие миссию псевдокрасивости, вызывают у меня лишь желание сблевать. Продажная одинаковость – вот основной порок, убивающий искусство, превращая его в пособие для дебилов. Терпеть не могу гламурных шлюшек!

– Но я думала, что сегодня это – идеал красоты. Именно такими образами пестрят все модные издания, – отвечаю я, удивляясь необычному взгляду дизайнера на то, как должна выглядеть модель.

– Ты красивая и благородная. Ты совсем не такая, как они. В твоих глазах читается независимость. Поэтому я и позвал тебя на роль женщины Высшего Общества. Уверен, что модели двадцать первого века должны быть андрогинными.

– А в глазах людей, чуждых фрик-направления, я – чудовище.

– С чего ты это взяла?

– Директор нашего агентства так говорит. Он считает, что я мыслю неправильно. Как же он ненавидит ирокезы! Он осуждает мой причудливый образ, который так отличается от всего, что можно увидеть в модных журналах, – вздыхаю я.

Удивленно приподняв брови, Глеб поправил очки в позолоченной праве и сказал:

– А ты смотри с иронией на глянцевые журналы. Вот я уже давно стебусь над неестественно-выпуклыми девайсами, запакованными в модные бренды. Это было бы еще смешнее, если б не выглядело так страшно… Когда видишь молодую девушку, накачанную силиконом, а ее губы и то, что пониже, сверкают с обложки пафосного издания, угрожают взорваться, как атомная бомба, – невольно хочется материться… И этот чертов ужас тиражируется по планете, внушая людям мифы о женской красоте…

– Но наш директор, наоборот, утверждает, что такая внешность – обязательная норма.

– Скажи, а тебе обязательно слушать директора своего агентства? Ты уверена, что он это говорит тебе во благо? Ты сама-то счастлива, что работаешь на него?

Слова дизайнера попали в точку. Агентство, в котором я состою, – одно из ведущих в России… Но почетный статус не добавляет ему благородства. Оно забирает огромный процент с моих гонораров и не приносит никакого толку. Наступит день, я расторгну контракт и без сожалений покину его. На протяжении нескольких лет я стабильно получаю предложения от своего агентства «провести вечер с приличным клиентом за хорошую сумму», а кастинги, показы и съемки стали предлагаться все реже… Сколько можно закрывать глаза на то, что за красивым понятием «модельный бизнес» скрывается валютная проституция?

Глеб, будто прочитав мои мысли, спокойно произнес:

– Так называемый модельный бизнес и поддерживающие его агентства служат прикрытием не для благой цели. Модельные агентства предлагают девушек для эскорт-услуг, что является скрытой рекламой интима. Этого не знают девочки, которые руководствуются только самыми романтичными понятиями о модельной жизни и покупаются на обман. Они посещают сомнительные мероприятия, на которые приводит их агентство, и платят бешеные взносы за то, что состоят в базе данных. Это не путь к популярности, которой так заманчиво дразнят менеджеры. Я видел этих наивных дурочек тысячу раз и знаю, какова их судьба.

– Я сама попадалась на крючок этого обмана, – сознаюсь я, припоминая мерзкого мужика по имени Жан, который строил из себя скучающего аристократа, но всего лишь хотел купить секс со мной.

– Поэтому, если хочешь нужных результатов, уходи из агентства и делай карьеру сама.

После этой фразы разговор прервался, воцарилось глубокое молчание, будто гигантская птица накрыла нас своими крыльями. Тысячи вопросов понеслись бегущей строкой в моем мозгу.

– У тебя возникли какие-то возражения? – немного прищурив глаза, спрашивает Глеб.

– Вы советуете уйти из агентства… Разве модель может добиться результатов в одиночку?

– Душа моя, все великие дела свершаются в одиночку. Лидер должен идти по жизни один. Слушай себя, слушай свое сердце. Только оно знает, что тебе нужно делать.

– Я согласна, все это правильно… Но как найти тот единственный стиль, который нравился бы людям? Ведь вокруг столько предрассудков…

Глеб опускает сахар в чай серебряными щипчиками и говорит:

– Искусство начинается там, где исчезают стереотипы. Я понял это, как только наплевал на общепризнанную «нормальность». Вся эта правильность коробит меня, как шелк, если его тереть о бетон. Наверное, я и сам фрик в глубине души. А что касается стиля, ты его уже нашла, даже не сомневайся. Будь собой, это главное.

Глеб подбрасывает в воздух круглый кусочек безе и ловит его ртом. Легко вспархивает со стула, складывает руки в первую позицию и исполняет прыжок с поворотом, будто ему восемнадцать лет.

На стенах творческой мастерской Глеба висят большие фотографии в красивых рамках. На каждой из них запечатлено очередное фэшн-произведение. Необычное сочетание форм, тканей и фактур похоже на маскарад из волшебной сказки. Как здорово, что на этом балу фантазии нашлось для меня место! Репортажные снимки, сделанные во время спектаклей, показов и торжеств раскрывают калейдоскоп роскошных костюмов, в каждом из которых улавливается элегантный протест. Уловив в творчестве Глеба близкую для себя тематику, я продолжаю задавать вопросы, а модельер охотно отвечает.

– Умы женщин занимают Красота и Мода, но вряд ли они смогут объяснить своими словами, что это такое… Разве это не смешно? Они превратились в заводных мартышек, готовых отрубить себе головы, если этого потребует мода. Зачем? Чтобы стать еще красивее… Представительницы городского бомонда совсем разучились чувствовать стиль… В надежде удержать позиции и задушить окружающих иллюзией шикарной жизни, они втягиваются в триумф уродства, принимая его за красоту… Несчастные жертвы моды…

Глеб показывает на экране своего компьютера слайд-шоу из фотографий, сделанных им во время визитов на светские вечеринки. Глядя на пустоту роскоши, начинаешь понимать, почему он иронизирует над гламурным пафосом, которым окружена светская богема.

– Глеб, а что Вы имеете в виду, когда говорите «жертвы моды»?

У меня вызывает восхищение, как долго он удерживает лидерские позиции в кругах высокой моды и при этом умудрился ни разу не прогнуться под общепризнанные тенденции. Умение быть верным своему стилю – настоящий талант.

– Душа моя, жертвы моды – почти все люди вокруг тебя. Из телевизоров, журналов, с экранов кинотеатров приходят безмозгло-сисясто-розовые чудовища, пугая тупостью лощеной улыбки. Клонированная идеальность засасывает мир бездушностью, с пометкой «Made in Hollywood». Насмотревшись на это, любая девушка начинает думать: «Вот она, настоящая красота!» Она говорит себе: «Почему я не такая? Я хочу быть похожей на них!» Девушка начинает худеть, бежит к пластическому хирургу, по пути скупая содержимое модных бутиков… Но все равно остается несчастной… Люди отдаются в рабство моде, которая не оставляет выбора.

Глеб увеличивает изображение знаменитой грудастой блондинки на мониторе.

– Памела Андерсон, девочки из «Плейбоя» и им подобные куклы – это же чудовищно! А ведь миллионы девочек хотят быть на них похожими! Бррр! – возмущается дизайнер.

– Согласна, – улыбаюсь я.

Глеб выглядит очень комично. Он надувает губы и делает смешное лицо, изображая силиконовую диву.

– А как вы относитесь к проблеме анорексии? – осторожно спрашиваю я у модельера, пытаясь не подавать вида, что это больная для меня тема.

– У тех, кто слишком долго смотрел в мир через телевизор, еще есть время опомниться… – слышится загадочный ответ. – Я создаю свою моду и хочу показать миру новых героев. Поэтому ты здесь. Мы с тобой скоро ошарашим людей не по-детски.

Через две недели родилась совместная презентация исторической коллекции Глеба, где я, одетая в роскошные костюмы, изготовленные по его авторскому дизайну, играю роль дамы из высшего общества. Над этой съемкой трудился потрясающий фотограф, с которым мне так давно хотелось поработать…

Но среди прочих творений Глеба мне более всего запомнился один наряд… Вечернее платье из белой парчи, дополненное изысканной шляпкой, плотно обхватывает фигуру, подчеркивая самые тонкие грани женственности… Я без памяти влюбилась в него! На стене моей комнаты, рядом с постером Мадонны, уже пару лет висит страничка, вырванная из модного журнала. На ней изображено это бесподобное платье! Созданная специально для настоящей победительницы, эта вещь обладает уникальным характером. Никогда не думала, что неодушевленный предмет может быть настолько живым… Облачаясь в этот волшебный наряд, словно попадаешь в пуританскую роскошь прошлого… Подумать только, теперь я надеваю это заветное платье, которое уже несколько лет является для меня символом красоты и свободы… А ведь раньше я любовалась им лишь на его фото!

И вот девушка Фрида мистическим образом превращается в Прекрасную Незнакомку из аристократического круга… Дамы и господа! Не забудьте про хорошие манеры. Вы попали в высшее общество…

«В высшем обществе женщина не должна громко разговаривать, смотреть в глаза мужчине, курить, выражать свое мнение и надевать вечером открытые наряды. Более того, яркая помада, особенно в сочетании со светлой одеждой, считается признаком легкого поведения. Ну и кто за всеми этими условностями сможет разглядеть настоящую душу человека?

А я поздними вечерами вхожу в людные залы, показывая всему миру красоту своих рук и, бросая вызов взглядом, глубоко затягиваюсь сигаретой. Вишневая помада в сочетании с белоснежным платьем из изысканной материи в ответ на неодобрение заявляют лишь, что я независимая женщина, свысока плевавшая на общественное мнение. Как же я обожаю посещать высшее общество! Из него получается неплохая декорация, выгодно оттеняющая мою новую шляпку… А жертвы моды натягивают неудобные вещи и боятся быть собой». Такую историю рассказывают эти фотографии, сделанные в лучших традициях фэшн-съемки.

– Глеб! У меня появилась идея! Давайте пожертвуем вырученные за эту презентацию деньги на борьбу с анорексией? – радуюсь я.

– Отличная идея! Благотворительность – это всегда похвально. Нужно помогать другим людям. Именно так и должны поступать настоящие звезды, а не чахнуть над своими деньгами, – одобрительно улыбается дизайнер.

Глядя на профессиональные фотографии и безупречный образ, я немного жалею, что редакция «Vogue» не может разделить со мной радость этой маленькой победы, которая так значительна для меня. Мне не позвонили после кастинга, прошло столько времени… Надеяться теперь уже точно не на что.

– Спасибо тебе, милый человечек, – благодарит Глеб. – Я очень рад, что поработал с тобой.

– Спасибо вам за потрясающую экскурсию в фэшн-индустрию! – говорю я.

– Вот тебе от меня небольшой подарок, – таинственно говорит Глеб и протягивает красивый сверток. – Пусть это платье останется у тебя. Оно наконец-то выбрало свою хозяйку!

– Я даже не знаю, как Вас благодарить за все, Глеб! – радостно визжу я, прижимая к сердцу бесценный груз. – Вы не только подарили мне этот белоснежный символ безупречности, а еще и помогли принять важное решение…

Линии на моей ладони складываются в знак гармонии. Теперь я стала мудрее. Я научилась читать между строк. И дело конечно же не в волшебном платье. Все карты – в моих руках. Что еще нужно для полного счастья? Разве что чуток набрать вес… А еще быть немного жестче в решающие моменты жизни… Да, Фрида… То ли еще будет…

Сегодня я пришла в гости к Ленке поделиться впечатлениями о потрясающей встрече с модельером и нашей совместной с ним работе. Ленка гостеприимно приглашает меня в дом.

– Хочешь кушать? Я как раз обед сготовила, – предлагает она как гостеприимная хозяйка.

– Ленок, спасибо, но я не голодная, – вежливо отказываюсь я, разуваясь в коридоре.

– А у нас на обед твой любимый рис и овощи, сделанные на пару, – соблазняет Ленка, приоткрывая крышку кастрюли. До меня доносится аппетитный запах.

– Тогда положи мне немножечко, – соглашаюсь я.

– Вот правильно. Пора бы тебе чуть-чуть веса набрать. Меня пугает твоя нездоровая худоба, как медик тебе говорю, – заявляет заботливая подруга и накладывает мне полную тарелку еды.

Накормив и меня, и себя, Лена заботливо ставит в холодильник остальную часть приготовленного, чтобы не испортилось до прихода Валеры. Старательно моет посуду, пока та не начинает поскрипывать, если по ней провести пальцем. Валере с ней очень повезло, все-таки у него примерная жена. Лена заваривает мой любимый зеленый чай с жасмином, неторопливо разрезает лимонный пирог, который готовит почти так, как моя мама, поэтому я никогда не могу отказаться от него.

– Я знаю, что скажу директору модельного агентства! – внезапно выкрикиваю я Ленке. Та от неожиданности роняет нож.

– Что ты скажешь? Зачем меня так пугать-то?

– Фрик-андеграунд и никакого мейнстрима. Я буду только собой! – ору я в порыве настигшего меня озарения.

– Мне очень хочется, чтобы ты добилась цели, – отвечает подруга, облизывая пальцы.

– Главное, верь своей мечте и не позволяй всяким засранцам обижать тебя, – слышится наставление в духе Че Гевары, который внимательно слушает наш разговор каждым своим портретиком на ситцевой скатерти в Ленкиной кухне.

Раздается звонок в квартиру.

– Падает нож – значит, мужчина скоро придет. Наверное, это Валера, – говорю я.

– Ага, это муж, – радуется Ленка и идет открывать дверь.

– Привет, бестия! Отлично выглядишь! – треплет меня по щеке мужчина с веселыми серыми глазами.

– Ну, мне пора. Приятного вам вечера, – вежливо прощаюсь я и спешу домой поделиться своей радостью с папой.

Отец вглядывается в снимки, с которых глаза дочери смотрят на мир по-новому. Отложив кроссворд и надвинув поглубже очки, он так внимательно разглядывает мои новые работы, будто перед ним лежат не фотокарточки, а научная энциклопедия. Наверное, дело не в фасоне платья или выражении лица. Просто впервые за столько лет неправильный человек перестал сомневаться в себе.

– Поздравляю тебя! Безусловно, это начало чего-то серьезного, – звучат слова, слышать которые мне важнее всего на свете.

– Ты действительно считаешь, что я чего-то добилась? – не веря собственным ушам, переспрашиваю я папу.

– Ты стала настоящей личностью. И я очень рад за тебя, доченька. Приятно, что я дождался этого момента! – говорит папа, а в его голосе слышится истинное уважение.

Когда ты отличаешься от остальных, люди отвергают тебя. Сломанная душа скитается, не находя покоя. А ведь на самом-то деле… Когда ты не такой, как все, это не значит, что ты изгой. Ты – уникальность. Как же много времени мне понадобилось, чтобы понять эту истину…

Подходя к кабинету директора модельного агентства, я больше не снимаю крейзи-линзы и не прячу татуировки под покровом длинной блузки.

– Добрый день, – уверенно говорю я, открывая дверь кабинета одного из самых важных людей в модельном бизнесе.

– Фрида, опять ты надела эти говнодавы на платформах! Где каблуки и маленькое черное платье в стиле «Шанель»?

– Возможно, вы увидите их позже, но точно не на мне. Я приняла решение расторгнуть контракт и уйти из агентства, – отвечаю я.

– Что за вольности? Куда ты пойдешь? Это одно из лучших агентств России! – визжит директор.

– Спасибо. Но мне будет лучше без агентства. На роли в рекламы йогуртов и для посиделок с олигархами еще полно претенденток.

– Но ты будешь никем без нас! Мы сделали из тебя звезду! – кипит босс.

– Вы сделали из меня все что угодно, но я не стала от этого счастливее. Рекламы чипсов, жвачек и прочей ерунды, где мое лицо является лишь приложением к товару – это не предел мечтаний.

– Я не понимаю, чего тебе еще не хватает? О тебе уже узнал весь западный фотомир! – не унимается шеф.

– В том-то и дело, что узнали не обо мне. Глядя на мои прежние фотографии, люди видят безликое нечто, которое вы из меня вымучиваете, в попытках огламурить все человеческое. А я хочу быть собой и заниматься творчеством.

– Какое еще творчество? Есть обязанности, и, если хочешь быть звездой, тебе придется их выполнять.

– И поэтому вы каждую неделю пытаетесь отправить меня на очередную тусовку, где олигархи от безделья клеят себе баб?

– Это не тусовки, а деловые встречи, на которых ты должна представлять интересы нашего агентства, – сверкая глазами, шипит директор.

– А потом очередной жирный папик спрашивает, сколько я беру за ночь, и пытается залезть мне в трусы. Это и есть самый главный интерес агентства, не так ли?

– Что ты понимаешь в шоу-бизнесе, дура?

– Сейчас же отдайте мой контракт.

– Ничего не желаю слышать об этом, – последовал жесткий ответ начальства.

– Либо вы отдаете мне контракт сейчас, либо мы будем говорить по-другому! – прикрикнула я и в сердцах треснула об стол ладонью. Не знаю, что было сильнее в тот момент: удар руки или распиравшее меня негодование, но голубое стеклянное кольцо с маленькими серебряными звездочками, которое было моим неизменным талисманом, внезапно разлетелось на маленькие кусочки. Директор на мгновение замер, восседая на своем кожаном кресле, потом проматерился и нехотя бросил деловой договор на стол.

Я хватаю кипу бумаг, где написаны все обязанности модели, взгляд случайно цепляется за последний пункт договора: «В случае невыполнения правил или самовольного участия в съемках, не установленных дирекцией агентства, модель облагается финансовым штрафом в размере ее пяти гонораров». Как долго я жила в страхе перед постоянными запретами и упустила столько интересных предложений от фотографов, у которых с детства мечтала сняться!

Прошлое перечеркнуто жирной линией самого яркого маркера. Пальцы без сожаления впились ногтями в страницы, державшие меня в неволе столько лет. Руки рвут белые листки, один за одним, и бросают клочья в воздух. Белые хлопья падают вниз. Сквозь снег, падающий посреди кабинета босса в разгар лета, видится перекошенное гневом лицо директора модельного агентства.

– Прощайте, – говорю я.

Ноги торопливо сбегают по ступеням. На лице появляется улыбка, а душа ощущает избавление. Я свободна. Теперь наконец-то можно упасть в объятья фантазии и быть собой. Уверена, судьба даст мне шанс.

…Раннее утро начинается быстрым избавлением от вымученного забытья, которое несколько раз прерывалось страхом проспать. Нервное напряжение выдает вздутая жилка на правом виске. В зеркале ванной комнаты глаза выглядят все такими же выразительными, даже их легкая краснота не способна испортить настроение.

Быстрое движение в сторону ноутбука… Еще надо успеть проверить почту и посмотреть, как обстоят дела на фотосайтах. Что там сегодня интересного… Так… Повсюду царит гламурная тошнотворность… Есть повод революционно вторгнуться в это цивильное безобразие.

Чай без сахара вместо завтрака. Плевать, что с анорексией не шутят, фигура еще вполне женственно выглядит в джинсах, которые я носила в седьмом классе. Тем более что излишней худобой не испортишь кадр. Зато нужно идеально уложить волосы, а до выхода осталось совсем немного!

Включив диск U2, я сажусь удобнее и начинаю наносить мейк-ап. Веки привычно замирают в состоянии стоп-кадра, рука совершает годами отработанные движения.

В огромную сумку еще с вечера положены костюмы для смены образов. Несколько безумных пар обуви здесь тоже нашли свое место. Проходит час… Подготовка закончена. Теперь самое время выходить.

За кружкой с остывшим зеленым чаем постепенно складывалась история о людях с непохожими судьбами – персонажами, которых я создаю… Так приятно работать над ними, придирчиво вырисовывать каждую черту… Жертвы моды должны знать, что гламур может быть не только слащавым. Сегодня наступил тот самый день… Жизнь похожа на лав-парад, если ты смотришь на солнце сквозь крейзи-линзы. Крыши, улицы, мосты, тротуары… И, покидая ошарашенный муравейник метрополитена, пришелец большого города ныряет в улицу. Рок-музыка звучит саундтреком к жизни. Ощущение ветра в перьях крыльев дарит тот самый блеск в глазах. Дорога приводит сюда снова и снова…

В фотостудии жизнь замирает перед камерой, как под дулом пистолета, пока не прозвучит решающий выстрел. Заветный щелчок означает, что кадр снят. Разоблачающий тайны души сеанс фотосессии продолжается… Сменяются сотни неудобных поз… Сменяются тысячи чувств… Поиск совершенства требует огромных усилий. Никто не должен догадаться, что сумка с костюмами слишком тяжелая, что так трудно рано проснуться, а на улице – плохая погода. Нужно выглядеть безупречно и запомниться всем, кто посмотрит на снимок. Сквозь линзу фотоаппарата видно главное – душа, поэтому каждую секунду важно помнить только об этом.

Вспоминаю бывшую работу в модельном агентстве, и на ум снова приходят извращенцы, выдающие себя за гениев. Эти неудачники только и ждут дурочку, которой можно наобещать шедевров и облапать. Черт с ними, с этими говнофотографами, имени которых не знает ни один уважающий себя журнал. И через это пришлось пройти, чтобы научиться посылать обладателей отменных стояков, размеры которых больше объективов самых дорогих фотоаппаратов… Я бесконечно благодарна судьбе, что теперь мне наконец-то посчастливилось познакомиться с настоящими талантами фотомира. И самое главное – судьба помогает нам найтись без всяких модельных агентств.

Фрик-реалити продолжается… Сублимация души в явление неземных человечков будет длиться до тех пор, пока волшебник не остановится, произнося слово «Мутабор!». Прозрачные каблуки, серебряный латекс, розовый мех, тушь с удлиняющим эффектом. На экране жизни мелькает слайд-шоу происшествий сектора фантазии…

Теперь я все чаще участвую в фотопроектах. Как же я влюбилась в это увлекательнейшее дело! Вряд ли я когда-то смогу бросить занятия фотографией. Это именно то универсальное искусство, которое понятно человеку любого возраста.

Фотография – это больше, чем любимое занятие для меня. Возможно, кто-то, глядя на мои многочисленные съемки, спросит: «Зачем?!» А я скажу: «Просто смотри и чувствуй. Это – трансформация реальности».

Как художник, у которого вместо красок есть лишь собственные эмоции и тело, я рисую мир, который прячется глубоко в моей душе. Мне хочется пробудить в людях наиболее острые ощущения. Я создаю другие миры и ставлю вас перед выбором: открыться необычному или по-прежнему оставаться жертвами моды.

Мне кажется, что современное искусство бездушно и поверхностно. Современный темп жизни убивает в человеке способность нестандартно мыслить. В попытке выжить многие пытаются стать частью серой толпы. Средства массовой информации навязывают нам посредственность.

Каждый из моих образов – визуализация подсознательного. Мне хочется увести зрителя за черту, где сливаются действительное и вымышленное. Я приглашаю вас в мир волшебства, где возможно абсолютно все. Фрик-культура – это не просто креатив на грани эпатажа, это дорога к гармонии через уничтожение стереотипов. Классик сказал: «Красота спасет мир». А я все больше убеждаюсь, что его спасет фантазия.

Блистающий мир

Красивые люди с яркими судьбами смотрят на нас с цветных плакатов, на которые молится не один подросток. Их призвание – быть иконами современности. Пожалуй, в жизни каждого человека случалась неразделенное влечение к кумиру. Они вдохновляют нас, давая понять, что человек способен на многое. Но век идола недолог. Кого-то в разгар молодости забирает смерть, а чья-то звезда падает с небосклона на грязный двор с помойкой.

В укромном уголке моей души всегда будет неприкосновенным святой алтарь, который я соорудила в честь нее. Она – моя величайшая страсть и неразделенная любовь, которая делает меня сильнее. Мое детство прошло под заводные треки Мадонны. А теперь ее образ шествует со мной по дороге жизни, как лик святого покровителя. Однажды я увидела Ее Величество Провокаторшу, и мое сознание перевернулось. Она, такая свободная, сексуальная и неотразимая, заставила меня понять, насколько прекрасной может быть женщина. Мне, тихой девочке из балетной школы, с кучей комплексов и страхов, захотелось непременно превратиться в безупречную звезду, по которой сходит с ума вся Вселенная.

Мадонна – именно та личность, чьей фанаткой я буду независимо от возраста. Она – Королева среди стерв и хищниц. Ей плевать, что вы думаете. Она, как портрет Мона Лизы, сама выбирает, кому ей нравиться. Отчасти, Мадонна – тоже фрик. Ее провокационное шоу имеет глубокий подтекст. Я уважаю ее за потрясающую внутреннюю силу и целеустремленность. Она – икона поп-музыки и идеал для всех, кому плевать на мнение общества. Она научила меня быть независимой и твердой. Бороться за себя. Ценить женщину в себе. Соблазнять, интриговать и ошарашивать. Когда-нибудь я стану знаменитой и смогу заглянуть в ее магические глаза цвета изумруда. А потом поцелую руку и скажу: «Спасибо тебе за все. Ты заменяла мне мать, когда мне была необходима поддержка. Я просто слушала твой голос и хотела жить, ни на минуту не сдаваясь».

Когда я была маленькой, то, надев мамины туфли, смешно кривлялась под треки Мадонны, теребя расческу вместо микрофона. Я мечтаю быть похожей на нее. Хочу всегда оставаться смелой, благородной, загадочной и желанной. Всегда брать свое.

Но сегодня я все серьезнее задумываюсь о том, почему многие стремятся обладать звездным статусом… Многие гонятся за славой и преследуют корыстную цель. Самоутверждение, жажда денег и общественного признания… А я бы воспользовалась известностью совсем не для этого.

Я подарила бы миру сумасшедшую трансформацию реальности, которую представляет фрик-культура. И посвятила бы себя благотворительности. С помощью денег и славы я боролась бы с проблемами экологии, защищала права животных, помогла бы одиноким старым людям, инвалидам и детям, оставшимся без родителей. Люди так мало беспокоятся о тех, кому нужна забота, и совсем не хотят слышать плач Земли. Я подняла бы проблему СПИДа и активизировала человечество на борьбу с этой бедой. Я помогала бы голодающим детям в странах «третьего мира», да и просто открыла бы побольше танцевальных школ.

Но все остается неизменным…

Браконьеры продолжают убивать бельков, портить леса, отлавливать редкие виды птиц, а экология планеты находится в катастрофическом состоянии. Тысячи никому не нужных детей остаются без опеки, инвалиды чувствуют себя третьесортным геномусором, старые люди равнодушно отправлены на свалку истории, а мир пожирают новые болезни. Ну как можно спокойно терпеть все это?!

Ах, если бы кто-то только знал, как, ко всему прочему, я мечтаю стереть с лица земли самое главное зло, под названием НАРКОТИКИ! Но пока все мое возмущение сравнимо с жалким писком крошечной птички. Лишь слова известной личности способны заставить людей задуматься. А пока никому не нужная Фрида будет приставать к судьбе и молить превратить ее в сюрреалистичную модификацию Мадонны, мир поглощает злополучное поколение синтетических наркотиков, втягивая невинные души в больную реальность. Но все равно я буду знаменитой и встану на борьбу со злом!

Как правило, потребность во внимании толкает неудачников возвышаться в чужих глазах… Чем громче звучит статус человека, тем более изощренно он может играть с разумом и чувствами других. Желание доказать собственное превосходство – главная проблема, почему человек не дает быть счастливым и себе, и другим… Меня всегда настораживали те, чья значимость превращается в культ. Какие дебри находятся с обратной стороны неотразимой персоны? Не все то золото, что блестит… Известные люди все такие красивые, но такие фальшивые, черт возьми… Им нравится завоевывать сердца, чтобы разбивать их, бросая с высокого пьедестала славы… Вот к чему стремится большинство из них, надевая на себя придуманные маски.

Но как же мне хочется приподнять завесу блистающего мира знаменитостей! Я пересматриваю клипы Мадонны по несколько раз на дню, ловлю каждое ее движение и вдохновляюсь все больше. В моем компьютере есть фотография, где Мадонна раздает автографы фанатам. Беснующаяся толпа. Одержимые талантом сногсшибательной дивы. От ее заветного тела их отдаляет лишь ограждение и кордон милиции. Богиня спокойно улыбается и расписывается на листках, которые неистово протягивают ей люди. Это фото – визуализатор моих желаний. Однажды я тоже буду так!

Утро выходного дня. Солнечный свет пляшет на мебели комнаты, дерзко пуская в мои закрытые глаза солнечных зайчиков. Звонок мобильного поднял меня на ноги окончательно. Судьба ошарашила меня приятным сюрпризом.

Американский перформер, сказочный красавчик по имени Perish, привез свое фееричное шоу из далекой Америки.

– Впечатлившись фрик-фотографиями, Perish во что бы то ни стало решил пригласить Вас выступить с ним вместе, – слышится в телефонной трубке радостный голос промоутера, который нашел меня по просьбе самого артиста. – Perish без ума от Вашей андрогинной сексуальности, Фрида!

Охуевая в самом приятном смысле этого слова, я пялюсь на афишу, которую переслал мне на e-mail продюсер артиста. На ней изображен прекрасный Perish и крупными буквами написано: «Шоу при участии специальной гостьи. Perish и фрик-дива Фрида». Все еще плохо веря собственным глазам, я собираю свои самые удачные костюмы, молниеносно наношу самый нарядный мейк-ап, ставлю ирокез с особым старанием, вызываю такси и лечу на самую важную встречу в моей судьбе.

Гримерка с белой кожаной мебелью. Тигровые лилии. Огромные зеркала. Прохладительные напитки. Кордон охраны, охраняющий вход в тайное помещение, предназначенное для артистов. Perish, благоухая сладким заморским парфюмом, по-кошачьи непринужденно целует меня в щеку, произнося уважительное приветствие на английском. Внезапно перехватывает дыхание, кружится голова. Это один из самых счастливых моментов моей жизни. А может, это сон?

Окончательно поверила я в свое счастье, лишь когда оказалась на одной сцене с американским перформером, впервые выступая наравне с западной звездой. Вспышки света, сценический дым, причудливая инсталляция сцены. Огромное помещение в десятки раз превосходит наш клуб по размеру. Зал настолько огромен, что у меня кружится голова… Восторг и счастье накрывают сладкой волной экстаза. Как же мне хорошо!

Когда-то давно я ходила сюда на концерты любимых групп. Пугалась строгой охраны, непреклонно конфискующей на входе все «опасные» предметы… Терялась в огромном пространстве этого «серьезного» клуба, где выступают только самые-самые… Восторженно смотрела на огромную сцену, которая казалась мне недосягаемым Олимпом… Радостно визжала в толпе и от души сходила с ума на танцполе… Протискивалась в первый ряд, распихивала пищащих фанаток, мечтая дотронуться до вожделенного тела любимого исполнителя… Пыталась представить, а как оно ТАМ… в гримерке, куда не может заглянуть ни один, самый преданный, поклонник… Теперь я сама выступаю здесь… Это самый волнующий концерт для меня.

Закончив основное выступление, построенное на нашем дуэте, Perish медленно покидает сцену и оставляет меня наедине со зрителями. О Боже! Наступает тот самый звездный час! Настало время показать, на что я способна, отдавая людям умение и артистизм, который отрабатывался много лет.

Толпа изумленных зрителей сливается со мной в одно целое и пульсирует в унисон дыханию. Неужели я не сплю? Ощутив настойчивые прикосновения рук особо активных людей из первого ряда и услышав, как толпа кричит мое имя, я чувствую, что внутри извергается жаркий вулкан. Лава эмоций врывается наружу неистовым импульсом. Безудержное желание отдать всю себя, без остатка, этим людям, так благодарно принимающим творчество, накрывает меня с головой. Я разбиваюсь на атомы. Берите меня всю! Шоу продолжается. Я хочу жить ради вас. Слышатся громкие овации. Ошарашенная и бесконечно счастливая, я хочу плакать и смеяться. Это настоящий космос. Это агония души. Это катарсис, сравнимый с блаженством. А кто-то из зала дарит мне белые розы. Подумать только, люди откуда-то узнали, что это мои любимые цветы…

Perish действительно в восторге и от процесса нашей совместной работы, и от результата. В его голубых глазах сверкает отблеск соблазна. Он, как бы невзначай, обнимает меня и шепчет на ушко нежное русское словечко, которое уже успел выучить.

– Миллашшкэ, – кокетничает со мной Perish, напрашиваясь на поцелуй.

– Ми-лаш-ка, – смеясь, поправляю я американского симпатяжечку.

Проникаясь доброжелательностью русского юмора, Perish начинает сочинять свои шутки.

– This is Какашка, – уже без акцента заявляет Perish, тыкая красивым пальцем на тупую модель с рыжими волосами, которую навязал артисту промоутер в качестве подтанцовки для шоу. Эта толстожопая бездарность, похожая лицом на что-то среднее между коровой и макакой, уже успела взбесить всех вокруг своим непрофессионализмом, бестактностью и противным голосом. Она чуть не сломала Пэришу дорогостоящий реквизит. Она везде лезет, изображая из себя мега-звезду. При этом девка перебивает чужие разговоры и чуть не испортила шоу, коряво двигаясь не в ритм музыки. Откуда ее взяли?

– Fuck off this shit, darling, – отвечаю я перформеру, краснея за рыжеволосую дуру, беспокоясь, что она портит представление о русских женщинах в глазах иностранца.

– I love you, ми-лаш-ка, – нежно признается Perish.

Конечно, я знаю, к чему приводят все эти невинные обнимашечки и приглашения попить чаю в отеле. Его потрясающие костюмы и грим выглядят притягательными только со сцены. В реальности на меня смотрит существо, жаждущее легкой добычи. Многие мужчины стремятся к славе, чтобы иметь много женщин вокруг себя. Я вежливо игнорирую намеки звезды американской фетиш-сцены, и он уже начинает звать на after party другую девушку. Что и требовалось доказать… И Мистер Америка, напудрив нос, спешит отдаться в добрые руки очередной леди. Но ничто не смогло запятнать радугу, текущую по моим венам в этот счастливый день!

Такси до дома подано к подъезду. Пьяная от восторга, я выхожу из клуба, прижимая к сердцу белые розы.

– Фрида, распишитесь мне на память, пожалуйста! – просит симпатичный парень.

– И мне, если можно, – шепчет девушка, протягивая мою собственную фотографию для автографа.

– И мне распишитесь, Фрида! – галдят три подростка, появившиеся непонятно откуда.

– Фрида, и мне автограф, я хочу быть, как Вы! – шокирует признанием девочка лет пятнадцати.

Услышав такое, я чуть не расплакалась. Эти слова были самым главным откровением, ради которого я так долго жила… Отставив росписи для всех желающих, я сажусь в такси. Моя душа окрылена навсегда.

На мониторе компьютера высвечивается неизменная икона всей моей жизни. Оторвавшись от поцелуя священного лика, я смотрю влажными глазами на фотографию Мадонны и шепчу дрожащим голосом: «Спасибо тебе за все! Я смогу еще больше и совершу это для тебя!»

Я так хочу, чтобы мной гордились мои друзья, а самое главное – мой папа! Пусть мамочка, глядя с небес, радуется, что ее дочь сделала что-то серьезное в жизни. А как поверишь, так и будет. Я всегда добиваюсь своих целей.

Несколько недель задумчивости. Бесконечность одиночества. Так надо. Я хочу понять себя. Мой самый верный попутчик – старенький плеер с треками Dire Straits, Ailice Cooper и Roxette. Ну и, конечно же, всегда рядом королева моего безумия. Она. Госпожа Мадонна. Спонтанные путешествия. Дом там, где сердце. Хочу на время исчезнуть от всех знакомых, чтобы понять, кто я есть на самом деле. Хочу стать настоящей. Набраться сил на будущее, в котором я не буду принадлежать себе. Прежде чем голограмма моего образа втиснется в подсознание людей.

Нарушаю обет сдержанности. Шокирую людей в аэропортах откровенными нарядами. Провоцирую на эмоции. Изучаю механизмы реакций. Получаю гигантское удовольствие от своих спонтанных публичных экзерсисов. Подбираю себе наиболее острый образ. Наблюдаю, как воспринимают меня окружающие.

Очередь на таможенном контроле. Необходимые формальности. Всеобщая скука.

– Зачем этой тете такие странные волосы? – теребит мамин рукав милая девочка, видимо, из очень благополучной семьи, изумленно изучая мой ирокез.

– И действительно, зачем? – беспомощно удивляется девочкин папа, похожий на огромный мыльный пузырь.

– Чтобы вы обратили на меня внимание! – улыбаюсь я, прерывая бессмысленную дискуссию.

Внимания предостаточно. Главное, умело им пользоваться. Похоже, я неплохо усвоила этот урок. Терапия сменой мест и обществ подошла к концу. И вот я дома.

Папа внезапно вручает мне свежий номер журнала о рок-звездах, где пресса затронула наше недавнее выступление с американским перформером.

– Ничего себе! Откуда это у тебя?

– Специально купил, как только услышал разговор рокерш-малолеток во дворе, что в их любимом журнале напечатали статью о Фриде. Я был уверен, что это о тебе. Ты у нас такая одна, – утверждает отец, деловито дирижируя половником на кухне.

– Папочка! Ты же раньше никогда не интересовался подобными изданиями!

– Но там же написали про тебя! – хвалится папа, заботливо разглаживая глянцевую обложку популярного журнала для неформалов.

Феерия! Обо мне говорят малолетки во дворе! Журналы с публикациями моих интервью теперь покупает и папа! На душе становится радостно, но вместе с тем немного страшно. Захватывает дух, будто летишь в свободном падении с самой дальней планеты, с нераскрытым парашютом.

– Поздравляю, подруга! Я так рада твоим успехам! – обнимает меня Ленка.

– Я не забуду никогда, какой прекрасный подарок преподнесла мне жизнь! – отвечаю я, блестя безумными глазами, не в силах отойти от эйфории выступления с международной звездой уже месяц.

– Ну и как там знаменитый Perish? – интересуется подруга, теребя кольцо на пальце.

– Конечно, он хорош, хоть и голодный до случайного секса, как и все обворожительные мужчины. Но лучше бы он и ему подобные красивые подонки, пользуясь своей публичностью, выступили против насилия над животными, – жалуюсь я Ленке по дороге в кафе.

В разгаре уик-энда мы направляемся в наше любимое заведение. В уютной обстановке за чашкой зеленого чая беседа старых подруг приобретает еще большую неповторимость. Мне столько всего хочется рассказать Ленке. Ведь, кроме выступления со звездой западной сцены, у меня была фотосессия для журнала, посвященного рок-музыке, и интервью на телевидении! Наконец-то моя карьера вышла за рамки стрип-клуба и начала приобретать размах.

– Вам зал для курящих или нет? – слышится милый голос официантки, встречающей посетителей на входе.

– Спасибо, конфетка, но я хотела бы чувствовать запах духов своего собеседника… Поэтому усади нас за самое дальнее место в зале, где не курят…

– Хотите попробовать наш фирменный стейк?

– Возможно, от него не откажется моя подруга, а мне принесите овощи, пожалуйста! – делаю я заказ официантке, обслуживающей столик на две персоны.

– А как насчет наших новых блюд из курицы?

– Девушка, а как насчет кунилингуса? – шучу я. – Спасибо, милая, ну не ем я ваше мясо…

Ленка густо краснеет, услышав мою откровенную шутку. А я, мило улыбаясь, дружественно подмигиваю официантке. Мне совсем не хочется смущать милую девочку, привыкшую к обычным вкусам посетителей. Уловив мою доброжелательность, официантка расслабилась.

Если бы я была Мадонной, Кортни Лав или Мерилин Монро, то воспользовалась бы статусом сногсшибательной блондинки не для обольщения успешных мужиков. Я бы разъяснила людям, что есть мясо – чудовищно плохо. А пока я шокирую платиновым ирокезом местных ханжей, то могу убедить только близкую подругу тоже стать вегетарианкой.

«Алиса, познакомься, это Окорок! Окорок, это Алиса. Что ты! Вас только познакомили, а ты на него с ножом! Унесите Окорок!» – так звучат фразы из моей любимой детской книжки «Алиса в Стране Чудес». Ни один человек не ест свою маму, не собирается жарить свою подругу и не откусывает кусочки от своей кошки. Может, это только пока? Зачем люди едят мясо? Они думают, что им все можно? Как так оно уже мертвое?!

А знают ли люди, что оно прекратило жить из-за них? Неужели они не понимают, что спонсируют убийства животных исключительно ради того, чтобы было ВКУСНО? Каким вкусом может обладать боль, насилие и убийство? Они что, правда, наслаждаются тем, что вкушают смерть? Животные не могут ответить. Они не могут сказать, что им больно, страшно и что они ни в чем перед нами не виноваты. А люди продолжают пользоваться тем, что животные слабее. Неужели после этого можно называть себя Человеком?

Унесите окорок…

Люди убивают животных для своих целей. А животные не могут людям ответить. И люди продолжают убивать, потому что никому не интересна чужая боль…

Я против натурального меха, изделий из натуральной кожи и препаратов, тестированных на животных!

Вот уже 5 лет, как я полностью отказалась от животной пищи, за исключением молочных продуктов. Теперь я намного лучше себя чувствую. Употребление мяса убивает… Ты ешь мясо… И превращаешься в мясо… Однажды тебя тоже съедят… FUCK THE MEAT!

Официантка косится на нас, плохо скрывая любопытство. Она постоянно появляется, чтобы протереть со стола, хотя явно делает это из желания подслушать разговор. Девушка разглядывает мой фрик-имидж, недоумевающе бегая глазами по каждой детали. Такие необычные посетители вряд ли часто попадаются ей. Старательно изучая каждое мое движение, она опять подходит и спрашивает:

– Все же, как насчет наших новых блюд из рыбы?

– Ладно, милая, неси сюда свое мясо… Порадую сегодня ничейную кошку, живущую в моем подъезде, – отвечаю я девушке, которая изо всех сил пытается навязать свое, не понимая, что таким образом насилует выбор человека.

Была бы я настолько знаменитой, чтобы любое мое слово воспринималось, как нечто сакральное, – непременно направила бы свою известность еще и на борьбу с терроризмом.

А пока мое имя имеет значимость только для папы и нескольких друзей, и суперженщина Фрида будет заниматься спасением очередной собачки, скармливая ей сосиску из своего хот-дога.

На обратном пути мы заходим с подругой в книжный магазин. Ленка настроена купить книгу по вегетарианской кулинарии. Говорит, что приняла решение отказаться от мяса. Поддерживаю ее идею обеими руками.

Затертая до дыр пластинка с голосом Джима Моррисона задевает болевые точки души. Человек может все, пока у него есть молодость, а сердце не сковано обручальным кольцом. Ты сам себе бог, пока не погас огонь в твоих глазах. Ты целуешь рассвет в розовые губы и держишь на своих плечах, одетых в потертую косуху, земной шар. Но что будет потом, когда занавес навсегда опустится?

Умиротворенность ночи со среды на четверг нарушает письмо в Интернете.

«Здравствуй, моя холодная далекая звезда. Наша группа скоро будет выступать в Москве, в самом популярном рок-клубе вашего города. Но на этот раз мне бы хотелось, чтобы твое фрик-шоу сопроводило наш концерт. Искренне твой, Алекс». Письмо на ломаном английском заставило меня не спать остаток ночи. Неужели наконец объявился мой далекий немецкий друг? Неужели он говорит это серьезно?

Его музыку я услышала давно… Однажды судьба распорядилась так, что я лично познакомилась с Алексом. В то время он со своей группой Eisbrecher выступал в Москве, а потом, по счастливой случайности, приехал в клуб, где я работаю. Алекс проникся моим выступлением. Он стал восхищаться и моей немецкой татуировкой, которую воспринял как знак того, что я «своя». Тогда я не могла подумать, что однажды услышу комплименты от звезды своей любимой группы, а потом мы будем переписываться в Интернете.

От Алекса уже давно не было ничего слышно. После его долгого молчания я тоже решила уйти в затишье, чтобы не навязываться богу арийской индустриальной сцены. И вот, наконец, он пишет первый, и даже зовет выступать с ним… Что бы это значило? Да и как я могу отказаться?

Очередное выступление с потрясающим артистом добавило новых красок в мою жизнь. Никогда не думала, что внезапно начну вызывать у людей такой фетишистский интерес.

В этот раз зал сходил с ума по полной программе: люди орали, выкрикивали мое имя, постоянно трогали меня и Алекса за одежду и руки (в некоторых случаях рискуя утянуть в зал), много фотографировали и кричали слова песен вместе с нами. Люди стояли вплотную к сцене и достаточно настойчиво хватали меня за костюм. Охрана реагировала на происходящее как-то нерасторопно, и вскоре случилось неожиданное.

Во время моего очередного выхода кто-то из зала (за вспышками света и линзами я плохо рассмотрела кто это, но почувствовала, что это был не один человек) быстро схватил меня за обе руки и сильно потянул в сторону края сцены. Я чуть не упала в зал. Обалдев от происходящего, я резко дернулась назад, продолжая выступление. Но вдруг меня снова атаковали и потянули со сцены два человека. На этот раз я увидела, что это были две девушки.

Все закончилось тем, что они с какой-то небывалой быстротой оторвали часть моего костюма. Радостно забрав трофей себе, исчезли, даже не дождавшись конца выступления… Вот так поклонники разодрали меня себе на сувениры… С ума сойти…

На after-party после совместного концерта мы уезжаем с Алексом и его группой, торопливо скрываясь через черный вход от фанатов, которые проявляют явное желание порвать нас всех на сувениры, проявляя, таким образом, свой восторг.

Теперь я неожиданно понимаю, что звезда немецкого индастриала испытывает ко мне нечто большее, чем просто дружеские чувства. Он не скрывает от журналистов и фоторепортеров его «Большой Русской Любви», открыто обнимая меня перед камерами.

Но я сохраняю бдительность и не покупаюсь на восторг знаменитости, перед которой падают в обморок фанатки. Поэтому холоднокровно играю в свою игру. Я еще помню, как больно умеют делать мужчины…

Правда, мы выпили лишнего и устроили в баре настоящий угар. Понимая, что жизнь дается однажды, я падаю в настоящее рок-н-ролльное безумие. It\'s underground, baby! Пусть все будет именно так!

Реки виски, рома и шампанского, случайно разбитые бокалы, музыка, разрывающая колонки, стриптиз на столе… Да, артисты кажутся совершенными людьми, пока они на сцене, но мы всего лишь люди, которым хочется похулиганить. И мы будем вести себя так, хватая звездную пыль с одурманенного неба, пока не кончится трафик нашей молодости.

На выходе из рок-бара, где мы отрывались с Алексом, по всем правилам настоящих celebrity, нас застукали папарацци. Эти психи ждут уже несколько часов под проливным дождем, когда мы выйдем. Я много читала про их бестактность, листая глянцевые журналы, но никогда не думала, что однажды буду ощущать их козни на себе. Нагло подбежав, папарацци в упор начинают фотографировать Алекса и меня. Да… Идиотские, наверное, будут снимки… Алекс неимоверно возмущен. Ведь вскоре мы рискуем стать свидетелями, как в сеть выльются реки отборного компромата.

– Вот это и есть обратная сторона славы, – недовольно сообщает менеджер певца.

Не зная, что ответить себе на вопрос, как приходит популярность, я обеспокоенно наблюдаю за происходящим. Спустя пару дней после нашего «отрыва» расползаются слухи «О грязной связи вокалиста группы “Eisbrecher” и фрик-дивы Фриды, которая бесстыдно последовала с Алексом в отель посреди ночи». Забавное название для статьи, написанной с целью громко опорочить нас. Сплетни сумасшедших завистников всегда искажают действительность, доводя ее до абсурда. Конечно, зловредные персонажи желтой прессы не смогут подмочить репутацию Алекса. Он снова уедет в Германию, а там вряд ли кто-то покупает русские журналы. А вот люди в Москве еще долго будут мусолить эту пикантную новость, тыкая на меня пальцем при первой же возможности. Ну и пусть говорят. Я-то знаю, как было все на самом деле.

Да, я поехала с Алексом в гостиницу продолжить вечеринку в неофициальной обстановке, но не более.

Приехав на место, мы выпили русской водки с Алексом и его группой, душевно уплетая огромную тарелку вареников с картошкой. За теплой беседой о Гитлере и стойкости великого русского народа прошло несколько часов. Ребята из “Eisbrecher” оказались настолько своими людьми, что казалось, будто нас разделяет только специфика английского языка, на котором мы болтали даже с одинаковым акцентом. Немецкий я, к сожалению, не знаю, поэтому всегда общаюсь с иностранцами на английском.

После очередной рюмки Алекс сказал:

– Вот мы, немцы, когда напиваемся, в нас просыпается животная страсть. Обычно это заканчивается либо дракой, либо горячим сексом. А вы, русские, начинаете петь песни и плакать. Почему?

Широта русской души никогда не будет понятна ни одному иностранцу. Только русский человек способен на пике эмоций испытывать такую глубину переживаний, передать которую способны только слезы или песня. Песни нас сближают. А плачем мы оттого, что сердцу становится тесно в груди. Мы не умеем и не хотим скрывать свои чувства.

– Почему вы плачете, когда вам хорошо? – удивляется немец.

– Все потому, что мы – Русские.

Но вряд ли мой ответ был понят иностранцем.

Позже Алекс предложил мне пойти отдохнуть, любезно предоставив половину своей постели. Правда, его «поцелуй на ночь» показался мне слишком откровенным, и я остановила попытку немецкой знаменитости вовлечь меня во что-то большее с его вожделенным телом.

Я не хотела быть очередной девушкой в постели Алекса, которая раздвинула бы ноги перед его звездным статусом. Меня не особо впечатляли даже откровения про «Большую Русскую Любовь», которую он нашел во мне. И большой немецкий член, на который на моем месте прыгнули бы миллионы фанаток. К тому же ближе к утру в комнату вломился пьяный басист. Перепутав номера и засыпая на ходу, не замечая, что в постели уже кто-то есть, он завалился в ту же кровать, где я разбила мечты Алекса. А дальше, Guten Nacht, Kleine Kinder… В составе шведской семьи я невинно заснула между двумя немцами.

Статус Снежной Королевы постепенно закрепился за мной. Со временем люди начали болезненно воспринимать мою сдержанность и делать ее объектом сплетен. Уж не потому ли, что я не сплю с теми, кто хотя бы раз появился на страницах журнала?

«Фрида – лесбиянка… Фрида – стерва… Фрида – анорексичка… Фрида – пафосная сволочь… Да нет, о чем вы? Фрида – вообще мужик!» Успокойтесь, господа доброжелатели. Ваша точка зрения, конечно, задевает меня за живое, но своими сплетнями вы создаете мне неплохую рекламу. Причем абсолютно бесплатно. Как сказала гениальная актриса Фаина Раневская: «Мне все равно, что говорят про меня люди. Главное, чтобы они говорили». Наверное, лучше жить по этому принципу… Когда вокруг разгорается скандал, считай, что ты проснулась знаменитой.

Ломая голову, зачем люди плетут грязные интриги вместо того, чтобы обсуждать мои выступления и фотосессии, я почувствовала себя беспомощной перед тем, что постепенно начала становиться публичной фигурой. И внезапно возникло такое странное желание все бросить. А вдруг мне лучше дальше не ввязываться в этот шоу-бизнес?

Пересматривая коллекцию клипов Мадонны, я неожиданно натыкаюсь на одно из ее интервью, где поп-Королева рассказывает о том, что такое слава. Впервые в жизни я вижу ее изумрудные глаза полными тоски. Каждое ее слово звучит, как откровение.

«Как холоден этот блистающий мир… Там, наверху, нет ничего. За всей этой мишурой красивой жизни скрывается неизменный финал – одиночество. Когда человека поглощает череда выступлений, ты начинаешь жить лишь сиюминутным головокружением успеха. Тебя не интересует семья. Сложно спуститься с небес на землю и подумать о том, что будет после того, как все это великолепное безумие закончится. Сейчас ты молода и знаменита. А кто останется рядом, когда ты навсегда спустишься с олимпа, раздав себя по кусочку каждому желающему? Останутся лишь люди, которым будет плевать на тебя, никому не нужную, угасшую звезду.

Не говори мне, что тебя всегда будут окружать друзья. Когда ты там, наверху, у тебя не может быть друзей. Их вытеснят зависть, ревность, злость… На что только не идут люди, когда им не дает покоя чужая слава…

Индустрия популярности, пропуская через мясорубку конкуренции, выжимает из души все соки, подавая людям на блюде свеженький продукт. Скорей всего, кто-то, встретив на улице, скажет: «О, эту телку я видел по телику!» – и просто покажет на тебя пальцем, даже не догадываясь, как много усилий скрывается за оболочкой, которая видна всем. А потом, обсосав все твои косточки, выбросит тебя на ту самую помойку, куда упала с высокого небосклона твоя звезда.

Путь наверх слишком долог и труден. И как правило, там, за головокружительным фейерверком магии блистающего мира, скрывается одиночество. Шоу заканчивается, и занавес опускается навсегда. Настает безмолвный финал. Надеюсь, тебе будет, чем заняться, когда шум аплодисментов стихнет навечно.

Люди слишком быстро забывают своих кумиров… Публика умеет быть чрезвычайно неблагодарной. Никто из фанатов не вспомнит тебя и не придет на помощь, когда ты будешь подыхать от старости в больнице… Так что, не растеряй своих близких в погоне за известностью. Это мой самый главный совет, бейби… Но пока время на твоей стороне, лучше наслаждаться каждой минутой на сцене. Скользить на цыпочках по тонким граням человеческих желаний… Сквозь глубину расширенных зрачков заглядывать внутрь чужого пульса… Всецело ощущать наслаждение происходящим, от которого готов трахаться весь зал…».

Интервью поп-дивы становится для меня шокирующим признанием. Впервые видя ее такой слабой и трогательной, я не могу сдержать слез. Ведь мне всегда казалось, что жизнь знаменитостей безоблачна и волшебна. И я снова шепчу, прикасаюсь губами к изображению Мадонны на экране монитора: «Спасибо тебе за все, моя путеводная звезда. Теперь я точно знаю, что не ошибусь».

И, в который раз показав судьбе средний палец, я остаюсь верной своим мечтам и повторяю простую истину: «Что не убивает нас, то делает нас сильнее». А блистающий мир знаменитостей манит к себе, но на деле является совсем не таким, каким выглядит с обложек глянцевых журналов. Возможно, я буду первой, кто не желает играть по его правилам. Мне не нужны чужие сердца под высокими каблуками и признание в виде дождя из белых роз. Я хочу дарить людям счастье. Для этого и создается причудливая красота, о которой я готова кричать на весь мир.

Я буду леденеть на морозе в тонком платье, чтобы, глядя в кадр, вы увидели самое жаркое лето. Я буду охотно носить кандалы неудобной обуви, чтобы триумф стиля выглядел убедительнее. Я буду кормить собой маленькую голодную собачку по кличке Анорексия, чтобы оставаться стройной даже в самом крохотном платье, а ваши глаза будет радовать женственность. И нет ничего прекраснее смерти на сцене, если так можно тронуть кого-то до глубины души.

Я чувствую, что нужна людям. Они пишут мне трогательные письма в Интернете и так радуются, когда я выступаю для них. Я бесконечно ценю своих поклонников. А еще более – своих близких, которые готовы прийти на помощь в любую минуту, даже когда я превращаюсь в полное дерьмо.

А тем, кто хочет сделать мне больно, я улыбаюсь самой обворожительной улыбкой и повторяю, выходя на сцену: «Вы можете обожать меня или ненавидеть, но имейте в виду, обсуждая меня в очередной раз: я иду на многое ради того, чтобы вам было что вспомнить…».

Успешные мужчины

Остается два дня до Нового года, и мозг отягощен лишь вопросом о деньгах, которые необходимо заработать на подарки близким… Папа, где-то потеряв наручные часы, с которыми не расставался несколько лет, выглядит грустно и потерянно. Печально подпирая голову рукой, он безразлично размешивал сахар в чашке, когда я уходила на работу. Больше всего на свете меня расстраивает его потерянный вид. И кроме прочего, у него сломалась его любимая электробритва. Куплю ему новую бритву и часы. Порадую любимого человека. А еще Ленка мечтала о пушистом шарфе с кисточками и долго любовалась на него в магазине. Свяжу-ка я ей такой подарок! И наконец, приобрету себе цифровой фотоаппарат, чтобы сохранить моменты счастья. Но для этого придется потрудиться… Теперь мне надо еще больше работать. Жаль, что деньги не падают с неба…

Полная решимости, являюсь на работу. Вкалываю за троих. Радуюсь каждому лишнему рублю чаевых. Стараюсь раззадорить побольше гостей, чтобы они заказали мне приваты. Бегаю от столика к столику, как заводной апельсин. Выкладываюсь, как могу.

– Любезный гость хочет заказать тебе индивидуальное представление в уединенном помещении клуба, соглашайся, не пожалеешь! – внезапно завляет Пантера.

Найдя меня посреди клуба, танцовщица решительно просит решиться на ее предложение. Искренность подруги заставляет верить, что меня ждет действительно хороший шанс. Вдобавок является Олег и начинает кудахтать:

– А ну живо пошла работать!

Менеджер не говорит, что от меня требуется и какие взять костюмы. Едва дает зайти в гримерку – собраться и хотя бы посмотреться в зеркало. Полагая, что происходит что-то очень важное, я не сопротивляюсь. Надо – значит надо. Думая о госте, который пришел в клуб ради того, чтобы увидеть мое шоу накануне праздника, я отношусь к происходящему со всей серьезностью. Достаю свои самые лучшие костюмы. Поправляю макияж. Щедро посыпаю веки блестками. Критически оцениваю себя в зеркале. Надо подать себя наилучшим образом – и тогда, надеюсь, мои усилия будут щедро вознаграждены. А может, это и есть тот самый продюсер, который сделает из меня звезду международного уровня? Ну, допустим, бывают же чудеса под новый год…

На входе в V.I.P. зону я начинаю ощущать легкое беспокойство. Меня толкает в спину мерзкий мужик с рыжей бородой и огромным пузом. Заказывая официантке графин водки и какое-то мясное блюдо, он неприветливо зыркает на меня бесцветными глазами. Интуиция разочаровывает, подсказывая, что это – точно не продюсер.

Тяжелая дверь V.I.P. зала захлопывается за нами, а я ощущаю себя узницей, погребенной заживо в подземелье. Впервые оказавшись в одном из самых дорогих помещений нашего клуба, я замечаю, что в одном углу комнаты зачем-то стоит здоровенная кровать. В другом конце зала находится сауна и массажный стол. Все это здорово напоминает мне обстановку борделей, которые я раньше видела только в кино.

Все еще надеясь, что это мои домыслы, я пытаюсь успокоиться, пока неприятный гость пьет водку и поглощает еду, критикуя мою небольшую грудь, будто я и есть то самое свежее мясо на его тарелке.

– Так какой из номеров моей шоу-программы вы заказывали? – вежливо интересуюсь я, надеясь, что обезъяноподобному незнакомцу все-таки нужны мои танцы.

– Я сейчас объясню тебе, какие номера я люблю, – огрызается мерзкий мужик, а из его набитого рта, без передних зубов, вылетают куски еды.

Разделавшись с графином водки, он резко хватает меня и разрывает на мне тоненькую клубную одежду, которую я тщательно подбирала в надежде произвести самое лучшее впечатление. Довольно улыбается. Грубо сжимает мою грудь. Хватает за волосы. Больно вцепившись в запястье, тащит меня в сторону уже нагретой сауны. Чувствую себя замученной кошкой в руках живодера, ненавижу жестокого урода всем сердцем, молчу и упираюсь.

Не распознав, что меня просто «подкладывают» клиенту, я попала в ситуацию, в которую не пожелаю попасть даже врагу. Я даже не могу никуда позвонить, потому что на входе в клуб охрана, как всегда, забрала до утра наши мобильные. И в любом случае вызывать милицию бессмысленно. Кто приедет устраивать разборку в бордель? И как доказать, что ты не шлюха, а жертва?

Понимая, какой ужас мне предстоит, пытаюсь сохранять самообладание. Тяну время. Придумываю способ исчезнуть. Но дверь, через которую можно было бы сбежать, наглухо заперта. Увидев, что я нервно выкручиваю в разные стороны ручку, мужик сильно бьет меня по лицу.

– Что, удрать хочешь, шалава? – Его жирные пальцы остервенело вцепляются мне в ирокез.

– Нет, я думаю, нам для начала стоит чуть получше познакомиться, – сквозь зубы сдавленно шиплю я.

– Ладно, хуй с тобой, – и мужик, покачивая телесами, как омерзительный бегемот, тащит меня в бассейн.

Но и там он решает со мной не церемониться. Оторвав меня от земли, он швыряет меня в воду и прыгает туда сам, его жирное тело поднимает здоровенную тучу брызг. Я молчу и уничтожаю его ненавидящим взглядом. Наверное, я выгляжу как дикое животное в капкане, перед смертью смотрящее на браконьера.

– Знаешь, что бывает с такими, как ты? – рычит мужик.

Его редкие сальные волосы встали дыбом и торчат в разные стороны. Он кажется безжалостным монстром и придвигается все ближе. Когда он подходит вплотную ко мне, я чувствую зловонный запах изо рта и тяжелое, похотливое дыхание. Мерзкий урод прижимает меня к стенке бассейна, даже в воде обдавая крепким запахом пота. Потеряв возможность шевелиться под весом его огромного тела, я ощущаю, как стальные пальцы все сильнее впиваются в мое тело. Сердце быстро бьется, как у загнанного зверька, пульсируя где-то в горле. Кажется, что от этого монстра нет спасения.

Мужик мотает меня, как тряпичную куклу, поворачивая к себе спиной. С силой шлепая меня по заднице, так, что на ней остаются отпечатки его мощной пятерни, он довольно бормочет что-то невнятное. Уверенно вцепившись мне в волосы и грубо держа мою голову запрокинутой назад, мужик перегибает меня пополам, так, что я почти не могу дышать, и я начинаю хрипеть, жадно стараясь глотнуть хоть немного воздуха. Он старается крепко зажать мне рот своей шершавой ладонью, чтобы я перестала шуметь, но делает это так, что мои губы начинают кровоточить от удара его тяжелой руки. Кряхтя и матерясь, насильник пытается вставить мне между ног свой уродливый член. По моим щекам текут слезы, смешиваясь с размазанной косметикой.

Это паноптикум. Чистилище. Пытка на живодерне. Кажется, что совсем немного, и жизнь оборвется. Я больше не могу терпеть эти издевательства. Я готова на все, даже на убийство, лишь бы спастись.

Кое-как извернувшись, кусаю мужика в ладонь, со всей силой и ненавистью, на какую только способна. Опешив от резкой боли, мужик громко воет, как раненый бизон. Но потом добрый богатый дядя ударяет меня головой о бортик бассейна V.I.P. зала – вероятно, чтобы жертва стала с ним более любезна. У меня темнеет в глазах, а из рваной раны на лбу течет густая струя крови. Меня тошнит. Звуки остаются где-то далеко. Прострация. Космос. Полное отсутствие мыслей…

Не знаю, кого благодарить за чудо, но ситуацию спас брат насильника, чудом появившийся неизвестно откуда.

– Мать твою, Леон, какого черта ты тут делаешь? Я ищу тебя по всему гадюшнику! Срочно валим отсюда. Ты в порядке, детка? – обеспокоенно глядя на мои кровоподтеки и пробитую башку, спрашивает брат мужика.

– Этот живодер издевается надо мной! Еще немного и он зверзки убьет меня! Я сделаю для тебя все, что угодно, только помоги мне выбраться из этого ада!!! – с откровенным отчаянием в голосе умоляю я своего спасителя.

– Сейчас же дуй отсюда! – решительно приказывает мне парень.

– Она моя, – не унимается Леон.

– Ты что, хочешь, чтобы у нас снова отняли клубную карту, из-за того, что ты разукрасил очередной танцорке физиономию? Я устал за тебя краснеть! – орет на него брат.

Утро нового года. Шесть часов. Легкий морозец. Земля укрыта белоснежным покрывалом зимы. Неторопливо встает румяное солнце. Волшебное спокойствие города. Предчувствие чуда, объединяющего город. Всех, кроме меня… Я еду до дома в состоянии, в котором отсутствуют какие-либо мысли и эмоции, не чувствуя даже боли от кровоточащей раны на голове. Изуродованная и зареванная. Никому не нужная. Кукла для битья, о чью душу вытерли ноги.

Я не могу заснуть и тупо смотрю в одну точку, а меня то и дело пробирает беззвучный плач… В кармане валяется смятая пачка долларов, которые мне заплатили за «развлечение» уважаемого гостя. Я все же заработала папочке на бритву и часы. Я куплю шерсти на шарф лучшей подруге. Мне даже хватит денег на хороший фотоаппарат… Вот только мне он, кажется, уже совсем не нужен. Потому что у меня нет моментов счастья, которые хочется сохранить…

Мне сейчас нет дела до самого замечательного праздника на земле. Мне мерзко и одиноко. Мне все осточертело. Мне хочется выть. Мне не нужно ничего, лишь бы забыть эту ночь, когда я стала жертвой общества потребления. Но пока что память возвращает к попытке изнасилования в стрип-клубе снова и снова, добивая бесконечным дежавю.

Заботливый менеджер заработал тысяч десять на моей продаже, которая являлась откровенной подставой. Пантера показала, насколько она ценит нашу дружбу. Оказывается, Олег пообещал и ей пару тысяч рублей, если она разведет меня на секс с богатым гостем, от жестокости которого пострадало уже много танцовщиц. Пантера наплела историю о том, какой уважаемый человек хочет заказать мне индивидуальное представление в уединенном помещении клуба. Не ожидая предательства, я поверила ей. И абсолютно зря… Говорила же моя учительница по стриптизу: «Будь бдительна»…

Но на этом мои проблемы не закончились… Вскоре в клубе появился гость, который подложил мне хорошую дозу наркотиков в бокал с напитком, пока я не видела. А наутро я выслушивала от официанток подробную историю всего, что вытворяла в состоянии полного аффекта. В то утро мне помогла доехать до дома одна из официанток, пригрозив таксисту, что он головой отвечает за мое беспомощное тело.

Чуть позже я нарвалась на гостя, который обманом увез меня на дачу, стоящую в дебрях подмосковного леса. Позже я с ужасом выяснила, что меня притащили в качестве развлечения для пьяных олигархов. Хотя перед этим мою бдительность усыпили обещаниями, что я всего-то навсего еду попить чаю в компании гостя и его девушки и станцевать несколько номеров. А это снова был обыкновенный обман. Сам гость и его баба только веселились, глядя на то, как я пыталась выбраться из пентхауса с охраной и злыми собаками. Но все самое страшное, что могло случиться, к счастью, не произошло. Мне посчастливилось заболтать пьяных мужиков и отвлечь их от желания пустить молоденькую девушку по кругу. Один из них даже проникся ко мне состраданием и приказал своему водителю отвезти меня до ближайшей автотрассы, а там я поймала машину и вскоре попала домой, со слезами благодаря судьбу за спасение.

Так безжалостно и жестоко развлекались многие успешные мужчины, втаптывая в грязь последние остатки моей наивности. Теперь дурочка, которая так усердно танцевала и улыбалась, смотрит на мир глазами затравленного волчонка.

Сегодня за моими плечами – сорванная чрезмерными нагрузками спина, травмированная психика, расшатанные нервы, несколько попыток изнасилования. Я бы еще долго могла перечислять плохое, случившееся со мной за время работы в московских стрип-клубах, и обнажать всю правду русского стриптиза, но не хочу…

– Как дела, Макс? – спрашиваю я, в очередной раз, открывая двери нашего ночного заведения.

– Когда тебя нет в клубе, все как-то хреново… Что-то у тебя сегодня взгляд странный.

– Да все пучком, тебе показалось…

Как всегда проходя в гримерку, я слышу знакомые голоса и звуки. Открывая дверцу своего шкафа, я решительным движением руки сбрасываю все вещи в огромную сумку. Сегодня, сев за свой столик и посмотрев в зеркало, я не буду по привычке наносить макияж. Окинув взглядом помещение, с которым меня связывали миллионы эмоций и воспоминаний, я улыбаюсь и ухожу навсегда в другую жизнь.

– Когда ты вернешься? – обеспокоенно спрашивает любимый охранник, грустно глядя на мой внушительный багаж. Я решила покинуть клуб тихо, ни с кем не устраивая сцены прощания. Тяжелее всего мне было бы откровенно признаться Максу в том, что я больше никогда не вернусь. Но он, видимо, и сам обо всем догадался…

– Мы обязательно увидимся… Береги себя.

– Удачи, сестренка.

Макс на мгновение обнял меня, как родного человека. И, сдерживая слезы, дружески хлопнул меня по спине. Как известно, долгие проводы – лишние слезы. Вот и все…

Вскрытый файл

Я перестала испытывать терпение своего ангела-хранителя и навсегда завязала с клубным бизнесом. Все потому, что я по-настоящему влюбилась. Я больше не могу жить прошлой жизнью, зная, что там, за порогом тошнотворного мира проституток, раздвинутых ног, долларов и олигархов, меня ждет человек, прикосновения которого значат для меня больше жизни. ЕГО любовь вырвала меня из продажного мира стриптиза, открывая мне глаза на мерзость общества потребления.

Плейбои. Танцоры. Музыканты. Олигархи. Неформалы. Актеры. Клубы. Бляди. Сволочи. Пидорасы. Чужие постели. Утренний холод. Легкие сигареты. Литры алкоголя. Напрасные слезы. Разбитые надежды… Как же хочется побыстрее стереть все теги моих ошибок из памяти!.. Ведь есть то, что намного выше этого. Есть творчество. Фрик-шоу продолжается.

Фрик-шоу непременно должно продолжаться. Я буду делать ради этого все что могу. Я здесь для того, чтобы люди не боялись быть «другими», берегли тех, кто им дорог, и не разрешали никому лишить себя веры в мечту.

Я больше не танцую стриптиз. Но я по-прежнему занимаюсь танцами. Это моя судьба, моя любовь и моя религия. Танцевать для меня значит жить. Вы понимаете, насколько это серьезно? И каждый день я с огромной благодарностью вспоминаю своих педагогов, которые строгостью, мудростью и заботой воспитали из меня настоящего профессионала.

…Солнце бросает косые отсветы на гладкий пол. Балетный зал с множеством зеркал наполнен светом и музыкой.

– Раз, два, три, четыре… Сделайте ручки живыми, вдохните в движения эмоции, – говорит хореограф с платиновым ирокезом.

Ученики послушно выполняют команды. Руки взлетают и парят в воздухе. Жизнь – это вспышка. Танец – это дыхание огня. Теперь я учу людей танцевать. Уверена, из моих учеников получатся настоящие артисты.

А все, что было… Что ж, «No pain – no gain», как говорится. Не было бы сложностей – не было бы и достижений. Все это действительно сделало меня сильнее.

У меня есть одно заветное желание… Однажды я буду совсем старая, и мои морщинистые руки прикоснутся к шершавой коре двух дубов, которые я посадила в детстве, вырастив их из желудей в коробке из-под молока, стоявшей на подоконнике. К тому времени мои дубки будут мудрыми и сильными, а я, вспомнив хорошее, что сделала в жизни, скажу своим деревьям, что выполнила все, что было в моих силах. И вечность коснется меня сквозь кору многолетних дубов, благословляя покоем. А потом Душа Океана заберет меня к себе. А пока…

Парфюм с ароматом конфет, открытое платье, осторожное прикосновение кружев – и у тебя уже есть атмосфера особенного праздника, которого нет в календаре. Когда капелька солнца в холодной воде способна разбавить и смягчить грубость будней… И вроде бы ты своими тоненькими каблуками стоишь на земле, но в то же время тебя здесь нет, а вечернее освещение города делает тебя героиней ненаписанного романа. Главное – помнить каждую секунду, как, мать вашу, охрененно пахнет сирень в начале июня! Все потому, что ОН любит меня.

Всю жизнь я искала настоящее счастье, но иллюзии довели меня до полного отчаяния. Покупаясь на красивую упаковку, я связывалась с отменными подонками, принимая их за героев. А в этих персонажах никогда не было того благородства, которое я в них видела – и теряла голову. Вокруг были только подделки, фальшивки, фейки. Как много я наделала глупостей, прежде чем у меня в руках действительно оказался смысл жизни…

Вскрытый файл… Однажды я посмотрела на мир другими глазами. Все потому, что мне встретился ОН. Иногда я снова вижу кошмарный сон, где прохожу через все круги ада – и просыпаюсь, крича ЕГО имя.

ЕГО любовь вдохнула в меня другую жизнь, начав писать историю моей души заново. Я никогда не думала, что на свете есть человек, благодаря которому можно научиться жить по-настоящему. Я очень ЕГО люблю. ОН мудрый и сильный, как один из моих молодых дубов. В НЕМ тоже есть отголосок Души Океана.

ОН немногословен и уверен в себе. У НЕГО всегда теплые руки. ЕГО массивный силуэт выглядит воплощением надежности. ОН не пьет и не покупает одежду в бутиках. Я люблю ЕГО серые глаза. ЕГО прекрасная душа дарит мне бесценное тепло. С НИМ каждый день похож на праздник, а проблемы кажутся не такими страшными.

Ссоримся мы громко и разрушительно. ОН единственный, кому дана способность довести меня до слез. ОН объявляет войну моим слабостям, а я, хлопнув в ответ дверью комнаты, сдаюсь. Я не могу долго злиться на того, кто видит насквозь мою совесть.

ЕГО не растрогать слезами. ОН верит только своей интуиции и всегда поступает правильно. Иногда ОН обижает меня, но делает это не со зла. ОН не отдает себе отчета в том, что ЕГО грубость ранит меня сильнее всего на свете.

Но я всегда прощаю ЕГО. ЕГО безжалостность необходима, чтобы суметь защитить нас от жестокости реальной жизни. Не будь у НЕГО такой толстой кожи, ОН сломался бы сам, и защищать меня было бы некому. И я думаю о том, как быстро ОН может решить любую проблему и вытащить меня из любой беды.

А потом ОН легко берет меня на руки и бережно целует. Когда я обнимаю ЕГО, прижимаясь к щетинистой щеке, то забываю все на свете, почувствовав самые нежные на свете губы.

Я люблю, когда ОН ложится поспать днем. В такие моменты я сажусь работать за ноутбук и слушаю… Звуки ЕГО глубокого дыхания создают для меня настоящее счастье и гармонию. Никакая музыка не сравнится с этим звучанием счастья. Я тихонько подхожу к НЕМУ и нежно целую ЕГО закрытые веки. А потом снова иду на цыпочках за стол и любуюсь ИМ издалека. ОН такой большой и красивый. Папа спокоен, потому что я с НИМ.

Мне с НИМ сложно и интересно. ОН не дарит мне бесполезных вещей и не обещает бесконечной любви, соря фальшивыми признаниями в духе голливудских фильмов. ОН шутит со мной, как с ребенком, окружая искренним вниманием. ОН не боится за свою безопасность, ни за себя. ОН всегда готов помочь, даже рискуя своей жизнью.

Мой халесий! Я так счастлива, что ТЫ у меня есть! Не потому, что только со мной ТЫ иногда бываешь таким сладким и плюшевым, не потому, что ТЫ так подходишь мне, и не потому, что я нужна ТЕБЕ тоже… А просто потому, что только с ТОБОЙ я могу так искренне плакать и улыбаться, и мне абсолютно наплевать, как я при этом выгляжу!

Главное помнить каждую секунду, как, мать вашу, охрененно пахнет сирень в начале июня!!! Все потому, что ОН любит меня…

Когда прикосновения ночи украдут мои одежды, я тихо прокрадусь в ТВОЙ сон, сменяя образ Снежной Королевы на маленькое безымянное существо. На мне не будет ничего, кроме складок полутени. ТЫ не увидишь меня и не услышишь звука моих шагов, но удивишься тому, как ощутимы отблески луны рядом с ТОБОЙ. Спи, я буду ТЕБЕ сниться и целовать ТВОИ теплые закрытые веки. А потом…

Я закрою глаза и упаду назад, не разбирая дороги… Пусть во мне не останется ни одной мысли. Я запрокину голову как можно сильнее и нырну назад, туда, где раньше находилась моя тень, как это делают дельфины. И, пролетев куда-то в сердце Вселенной, потеряв счет времени, я пойму, что теперь совершенно свободна. Свободна – в оргазме освобождения от прошлого. А дальше… Что-то прохладное, спокойное, и избавляющее от последних капель рассудка коснется моей перерожденной кожи. Это будет мое первое Утро на Серебряной Планете. И вечность этой космической гармонии я проведу вместе с НИМ. Это нужно мне даже больше всего, что у меня есть сейчас.

Теперь я являюсь участницей популярной группы C_File, в составе которой пою и исполняю свое фрик-шоу. Мы объездили всю Россию. И у нас самые благодарные зрители, которым интересно наше творчество. У нас все впереди. Мы готовы зажигать для своих поклонников снова и снова. Cyberpunk is dead, but C_File is alive! Увидимся на нашем концерте, C_File однажды приедет и в твой город.

Фрик-направление становится все популярнее. А я все чаще принимаю участие в фотосессиях и создаю причудливые образы.

Но, как бы ни менялся Кай, превращаясь в Снежную Королеву, отраженную в зеркале дней, я навсегда останусь Фридой, приветливой и немного прохладной, как Северное Солнце.

Вокруг находятся друзья и вдохновляют добиваться успеха. Я бесконечно ценю их за то, что они есть. Как здорово, что есть поклонники, и им интересно то, о чем говорит моя душа. Они дали мне потрясающее имя – Дива Фрида. И это уважительное обращение бесконечно приятно для меня. Ведь маленькая смешная Чебурашка так долго мечтала вырасти…

Поколение Pepsi, воспитанное на беззаботной поп-музыкальной идеологии канала MTV, навсегда осталось в прошлом. Романтические идеализированные герои, жизнь, показанная сквозь призму умело поставленных танцев и розового бубль-гума, по-прежнему наполняют воспоминания, но уже никогда не смогут вытеснить новые принципы поколения синтетических наркотиков. Наивные ценности уходящего миллениума стирает из памяти людей бесчеловечная раса, воспитанная на диете информационной тупости. Они никогда «не парятся», ведь они «в теме». Их абсолютно не интересуют проблемы тех, кто вовремя не «сникерснул». И они привыкли «брать от жизни все, ведь они этого достойны»…

А где скачать душу нужного формата, чтобы приспособиться к жизни в новом обществе, когда на искренность цинично отвечает «Fuck Off!» мир, где никто никого не любит? К сожалению, на это не ответит даже великий и могучий Интернет, сколько ни посылай богу письма на неведомый e-mail…

Твоя микросхема уже подключена к коллективному разуму? «Да» или «Нет»? Они уже идут к тебе. Просто выбери нужную таблетку и «расслабься, все будет клево!».

Москва никогда не спит, а глаза Фриды смотрят с холодным презрением на поколение синтетических наркотиков. И против толпы и ветра она снова приходит в реальность, хватая за шиворот ваши комплексы. Она не ждет одобрения, она создала саму себя, чтобы встряхнуть вашу совесть и наступить каблуками лаковых ботфорт на горло вашей привычке «быть как все». Она смело шествует по обломкам предрассудков с холодным достоинством Снежной Королевы.

Платиновый ирокез, стервозный профиль, андрогинная сексуальность – вот визитная карточка Фрик-Дивы. О ней мечтают и парни, и девушки. Она – законодательница Фрик-Моды. Она открывает волшебство Причудливой Красоты, воскрешая в людях заветный Сектор Фантазии.

Дорога. Концерты. Гастроли. Города. Клубы. Шоу. Песни. Перевоплощения. Танцы. Выступления. Сияние софитов. Громкая музыка. Миллионы лиц. Жизнь как вспышка. Дыхание огня. Адреналин. Полная самоотдача. Поющие хором залы. Преданные поклонники. Сгустки эмоций. Овации. Благодарные зрители. Растущая популярность. Слезы счастья. Катарсис. Автографы. Любовь фанатов. Суета. Дорога. Сборы вещей. Грязные отели. Поезда. Чужие люди. Сырые простыни. Сквозняки. Лишние лица. Сплетни за спиной. Тяжелые сумки. Два часа на сон. Самолеты. Города. Города. Города. Нервы. Чужие правила. Дорога. Незнакомые места. Кругом быдло. Пыльные автобусы. Растущее напряжение. Шокированные обыватели. Смех сквозь слезы. Истерики. Неадекватные поступки. Накал страстей. Воспитание воли. Испытание на прочность. Верные товарищи. Дружеская поддержка. Недолгие звонки. Тоска по дому. Преданность сцене. Любовь к музыке. Фрик-андеграунд навсегда… И снова: Дорога. Концерты. Гастроли. Города. Клубы. Шоу. Песни. Перевоплощения. Танцы. Выступления. Сияние софитов. Громкая музыка. Миллионы лиц. И так до бесконечности. Жизнь как вспышка…

Завершив гастрольный тур, я возвращаюсь в свой родной город. Здравствуй, Москва! Я так люблю тебя! Наконец-то я дома. Распаковывая огромный чемодан с костюмами, я собираю воспоминания, мысли и эмоции воедино. Удивительно, как много можно пережить за несколько месяцев, будто за это время ты прожила несколько лет! И, глядя в зеркало на свое уставшее, но счастливое лицо, повторяю про себя в который раз: «Моя жизнь – это сцена…»

Звоню папе, что я вернулась и у меня все хорошо. Интересуюсь, все ли у него в порядке. Убедившись, что мне беспокоиться не о чем, пишу sms-ку лучшей подруге, что она в любое время может заходить ко мне. Переодевшись в уютную домашнюю одежду, иду на кухню. Готовлю обед для своего любимого мужчины. Включаю музыку. Мурлычу про себя песню, которую вместе со мной пели битком набитые залы в других городах. Строю планы на будущее. Накрываю на стол. Любуюсь белыми розами в аккуратных горшочках на окне: маленькие холодные солнышки за время моего отсутствия успели сильно вырасти. Знакомые вещи. Родные стены. Комната с кремовыми обоями. Уютный плюшевый мишка на диване. Свежий номер «Vogue» на письменном столе. Хорошо дома!

Включаю ноутбук, захожу в Интернет, проверяю почту. E-mail уже дымится от многочисленных посланий, пришедших от поклонников со всей России, и огромного количества деловых писем. Как много всего произошло, пока меня не было дома… Скольким людям я, оказывается, понадобилась…

Из множества важных сообщений выбираю главное. Немедленно открываю его. Фотограф прислал пробные кадры с последней фотосессии. Пока подгружаются прикрепленные файлы, нетерпеливо барабаню пальцами по столу. Придирчиво всматриваюсь в каждую деталь. Изучаю увиденное вдоль и поперек. Перебираю снимки. Думаю. Разговариваю сама с собой. Вглядываюсь в каждый ракурс, сдвинув брови. Выискиваю недостатки. Выбираю лучшее. Размышляю. Молчу. Снова перелистываю кадры. А потом откидываюсь на стуле и улыбаюсь. Я довольна своей работой.

Если кто-нибудь спросит меня, счастлива ли я, то я с полной уверенностью скажу, что – да, счастлива и даже больше. Сейчас у меня есть абсолютно все: любимый человек, отец, которого я обожаю, самые замечательные друзья, достойная работа, интересные увлечения, порядок в душе и гармония в сердце. Плюс к этим необходимым составляющим теперь у меня есть еще и популярность, о которой я так мечтала, приподнимая завесу блистающего мира. Люди с радостью приняли новую героиню андеграунда, пришедшую на смену тошнотворно-сладкому мейнстриму. И когда Дива Фрида воскрешает в людях Сектор Фантазии, затягивая мир все дальше в свою причудливую фрик-реальность, общественность, с аппетитом хавая коктейль из провокации и эпатажа, ненасытно кричит: «Еще!». Мне не нужно больше ничего. Я вполне готова довольствоваться этим. А ведь когда-то давно я мечтала попасть на обложку журнала «Vogue», полагая, что только так моя фрик-революция увенчается успехом.

Оказалось, что для осуществления заветной мечты вовсе не было нужно штурмовать всемирно известное глянцевое издание. Достаточно было просто идти к цели своим путем. Я так долго стучалась в закрытые двери, испортила себе столько нервов, мучаясь от осознания собственного ничтожества… И все равно судьба распорядилась по-своему. На обложке стильного издания появлялись другие лица. Но мечта сбылась. И моя звезда взошла. И если редакция «Vogue» однажды пригласит меня на роль героини номера, наверное, я отвечу вежливым отказом. Или все-таки соглашусь сняться для обложки?

Вопрос сильно озадачивает меня, на несколько минут эта дилемма даже выбивает меня из реальности. Снова ощущая себя потерянным Гамлетом, я все же не сумела дать себе ответа. Внезапно разыгралась мигрень. В ушах зазвенело. Меня слегка повело. Похоже, я здорово выдохлась за последнее время.

Жесткий гастрольный график и сумасшедший режим дня изрядно вымотали за время путешествий по стране не только меня, но и всех участников группы. Я даже не представляла, насколько трудно живется популярным артистам, которые нарасхват во всех городах. В теле накопилось чудовищное напряжение, а голова гудит, как ядерный реактор. И первое, в чем я сейчас нуждаюсь, чтобы снова почувствовать себя человеком, – это несколько часов для сна. Иду в ванну. Принимаю душ. Сворачиваюсь калачиком в кровати. Солнце нежно гладит мои закрытые веки, пробиваясь сквозь опущенные жалюзи. Моментально отключаюсь. Проваливаюсь в сладкий вакуум грез.

Болезненные образы. Беспокойные сны. Оказавшись по ту сторону бессознательного, я сталкиваюсь с довольно странным видением. Мне снова снится Че Гевара. Он появляется рядом, будто живой. Сообщает, что нас ждет серьезный разговор. Испепеляя меня горящими глазами, Че берет меня за руку.

– Фрида. Ты должна появиться на обложке «Vogue», – блистая целеустремленным взором, приказывает революционер.

– Позволь с тобой не согласиться, Че. Сейчас это уже никому не надо, – возражаю я.

– Неужели ты готова отказаться от мечты, на достижение которой положила всю свою жизнь? – осуждает меня кубинец.

– Но моя мечта исполнилась и без журнала «Vogue». Люди узнали о том, что можно жить по-другому. Причудливая красота встала на путь спасения мира, – оправдываюсь я.

– Но ты не сделала всего, на что способна. Кто спасет мир от наркотиков, от жестокости и будничной тоски? Кто сделает планету ЧЕЛОВЕЧНЕЕ, в конце концов? Еще не все приняли твою позицию. А как же те люди, которые жаждут перемен всем сердцем, но пока не узнали о существовании безумной Фриды? О них ты подумала?

– Но они могут перейти на сторону фантазии, увидев мои фото в Интернете, – заметно сдавая позиции, защищаюсь я.

– Нет, Фрида. Мечта есть мечта. Либо ты отдаешь ей себя целиком, выворачивая нутро на ладони общественности, и люди, подчиняясь приказу пылкого сердца, идут за тобой, либо тебя несет наудачу ветром, а потом, довольствуясь малым, ты ломаешь себе крылья. И судьба не прощает тебя. Все или ничего. Сейчас или никогда. Тебе выбирать.

Пылкие слова кубинца ударили мне в сердце. Строгое эхо его голоса заполнило все пространство. На моих глазах выступили слезы, а образ Че Гевары стал исчезать в воздухе, покидая меня.

Я бегу за призрачным символом свободы и мечты, но он ускользает от меня. Я молю его вернуться и вдохнуть в меня уверенность, как это было несколько лет назад, когда он явился ко мне впервые, но он непреклонен. Рыдая, я падаю на колени. Я хочу сказать, как ему благодарна, но он жестом приказывает мне хранить молчание.

И я просыпаюсь в объятьях Любимого.

– Все хорошо, я с тобой. Ты так кричала во сне… – говорит ОН, нежно целуя мой вспотевший лоб.

– Я видела очень странный сон… – обнимая ЕГО, тревожно говорю я.

Сбрасывая с себя липкие остатки бредовой дремоты, будто раскаленные лепестки ядовитого растения, осмысляю посетившее меня видение. А действительно, как бы я поступила, если бы мне позвонили из «Vogue»? Сказала бы я «да» или «нет»? Быть или не быть?

– Хватит гадать, Фрида. Ответ очевиден… Просто иди вперед, во имя мечты.

И я уверенно улыбаюсь, внимая голосу своего сердца.

День продолжается. ОН занят работой. Я репетирую новые движения для шоу. Общаюсь с поклонниками в Интернете. Придумываю новый образ для фотосессии. Делаю эскиз инопланетного костюма. Потом мы идем пить чай. Жизнь идет своим привычным чередом. Я примеряю недавно сшитый фрик-наряд. Превращаюсь в андрогинное существо. И меня снова тихонько затягивает причудливая реальность…

Вечером раздается звонок мобильного.

– Слушаю вас… – говорю я. Номер мне незнаком.

– Здравствуйте, Фрида. Это звонят из редакции журнала «Vogue». В последнее время мы везде встречаем ваши фотографии. Ваше творчество нас очень заинтересовало… Мы предлагаем вам стать героиней номера «Vogue» и были бы очень рады видеть ваше лицо на обложке нашего журнала. Скажите, пожалуйста, вам интересно наше предложение?..

Анкета неправильного человека

Меня зовут: Фрида.

Мой возраст: 22 года блуждаю в дебрях несовершенной повседневности.

Род занятий: Фрик.

Откуда я: Из Страны Чудес.

Национальность: Упавшая с Луны.

Зачем я здесь: Хочу сделать мир лучше.

Я люблю: Когда пушистые лапки котят неслышно топают по моим коленям.

Я ненавижу: Грубость.

Я боюсь: Осуждающие взгляды людей, которых бесят «не такие, как все».

Я презираю: Поколение синтетических наркотиков, которое живет искусственными ощущениями.

Я никогда бы не стала: Есть мясо. Как люди не понимают, что это равносильно убийству?

Я хочу: Чтобы справедливости хватало на всех.

Я являюсь одним из: Представителей поколения Pepsi. Я одна из тех одиноких мечтателей, рожденных во времена, когда в цене была настоящая романтика.

Я ищу: Любовь и понимание. Вот только где эти чудо-ингредиенты счастья?

Я не могу жить без: Музыки. Это самый лучший собеседник, умеющий слушать и рассказать о многом, не произнося ни слова.

Я обожаю: Погружать руку в пакет с зерном и чувствовать, как пальцы приятно проваливаются в крошечные крупицы.

Хочу, чтобы мне подарили: Способность не чувствовать боль.

Уже подарили: Вашу странную планету, полную лжи и обмана.

Хочу похвастаться, что у меня есть: Моя идеальная Фрик-реальность.

Мне никогда не надоест: Танцевать. Танец – это дыхание огня. Как можно жить без этого наслаждения?

Я всегда буду скрывать от посторонних: Свою бисексуальность. Я не могу жить без мужчин, но очень часто испытываю тягу к собственному полу. Но в нашей стране считается позорным, когда женщина увлекается женщиной. А по-моему, в этом нет ничего отвратительного…

Меня пугает, когда: В общественном транспорте незнакомый человек дотрагивается до меня.

Меня бесит, когда: Люди разговаривают на повышенных тонах.

Меня смущает, когда: Мужчина пристально смотрит на мои губы.

Меня доводит до отчаянья: Равнодушие.

Мой самый главный недостаток: Доброта. Из-за нее люди чаще всего садятся мне на шею.

Мое самое любимое место на земле: Волшебная страна Тунис. Земля, где люди встречают тебя с открытым сердцем. Ах, солнечная Африка…

Я могу сравнить себя с: Маленькой желтой вороной. Отец говорит, что я такое же чудо природы.

Мой самый незаменимый человек: Мой отец. Это единственный мужчина, который никогда не причинял боли моему сердцу.

Чаще всего на свете я думаю о: Лиловых единорогах, которые увозят на своих гладких спинах навстречу мечте.

Я неохотнее всего: Вылезаю из кровати. Сложно вставать легко, когда бессонница – твой постоянный союзник.

К сожалению, у меня нет: Стальных нервов. Одинокие розы быстрее всего увядают, когда они не кому не нужны…

Мой самый близкий друг: Плюшевый Мишка по имени Пыльный. Он никогда не предавал меня.

У меня никогда не было: Машины времени. Как много ошибок я бы избежала, если бы вернулась в прошлое!

Меня выводит из себя, когда: Я вижу очень пьяных женщин. Это – самые мерзкие животные!

Мой любимый исполнитель: Дождь, играющий симфонию радуги на водосточных трубах. И, конечно же, та, что всегда будет кумиром моей неправильной жизни – Мадонна!

Мой любимый вид спорта: Охота за чувствами.

Я люблю путешествовать в: Мир своих иллюзий.

В ближайшее время я собираюсь: Искать любые способы выжить в этом чудовищно жестоком социуме. Ну, и съесть фисташковое мороженое наконец… А пока…

На сладкое…

В лужицах утонула не одна луна, а на свете становилось все больше маленьких желтых ворон, пока создавался этот дневник непридуманных откровений. И как бы смешно или грустно не звучала его последняя строка, на свете есть те, без кого этой книги никогда бы не было.

Я хочу сказать вам самое сердечное спасибо!

Плюшевый мишка окунает лапку в чернила цвета неба и пишет очень важные слова под мою диктовку:

Ирочка Коломбина!

Спасибо тебе за то, что ты подошла ко мне несколько лет назад в том чокнутом кафе, а потом стала феей, бережно хранящей мозаику моей души. Спасибо, что поверила в меня и помогла издать эту книгу.

Мой любимый Енот!

Спасибо тебе за то, что приносил на своем пушистом хвосте самые вкусные идеи. За то, что дарил радугу и вдохновение. Спасибо тебе, мой халесий, что научил меня смотреть в глаза собственной совести и много работать над собой. Спасибо за справедливую критику, мудрые советы и бесценную помощь в создании «Истории неправильного человека».

Папочка!

Спасибо тебе за то, что ты есть. Будь таким же веселым, вечно молодым и свободным. Прости, если тебя огорчили мои каракули. Я знаю, что ты все поймешь и не будешь ругаться. А если и захочешь отшлепать меня, пусть будет так. Но помни: все, что ты прочитал здесь, я не придумала. Ты же учил меня всегда говорить правду.

Мамочка!

Спасибо тебе за солнышко! Я всегда думаю о тебе и помню твои заботливые руки, добрый голос и запах твоих фиалковых духов. Пусть ты уже так давно смотришь на меня с неба, пожалуйста, не волнуйся. Я же говорила, что не пропаду. А еще я всегда буду любить тебя.

Вумный Грач!

Спасибо тебе за то, что благодаря тебе я узнала об особенной любви. Это прекрасно. Помни, где бы я ни была, я всегда рядом. Я обожаю тебя, моя вреднюга. Не балуйся и одевайся теплее. Чмок тебя в клюв.

Мои учителя по танцам!

Спасибо вам за то, что научили меня летать. За то, что ручки однажды стали живыми. Раз и навсегда. Раз, два, три…

Мои друзья!

Спасибо вам за поддержку. Спасибо за то, что помогаете моим крыльям всегда нести меня вперед, даже когда судьба отнимает самый дорогой клочок неба…

Мои меховые лапки!

Спасибо вам за то, что вы всегда рядом. Я всегда слышу и чувствую вас. Как бы то ни было…

Люди, делающие щелк-щелк!

Спасибо вам за то, что вместе мы можем создавать новые миры, в которых Причудливая Красота возрождает Сектор Фантазии. За то, что потом в эти сюрреалистичные путешествия может отправиться кто угодно, даже не вставая с дивана. Стоит только посмотреть на волшебные картинки.

Мои дорогие сердечки!

Спасибо вам, что верите в меня и цените то, что вытворяет ваша Упавшая с Луны.

Амиго Че Гевара!

Спасибо за огонь в глазах и за то, что ты положил начало нашей революции. Я буду продолжать ее во имя Мечты.

Мой родной город Москва!

Спасибо тебе за то, что помогаешь биться в ритме с твоим пульсом. Спасибо тебе за мозаики самых человечных лиц, благодаря которым я люблю тебя больше всех городов на свете!

Моя волшебная страна Тунис!

Спасибо тебе за счастье и за то, что помогла мне понять, кто я есть на самом деле. Мира тебе, добрая земля. Мы обязательно увидимся снова!

Моя родная страна Россия!

Спасибо тебе за голубое небо над головой, за и ни с чем не сравнимое ощущение, что я дома. Спасибо за гостеприимные города и радужные души тех, с кем дышу одним воздухом в необъятном краю, с заветными именем Родина!

Мои близкие и далекие люди!

Спасибо вам за то, что вы были и не были в моей жизни. За то, что все стало именно так как, есть, а не иначе. Спасибо, что сочинили главы моей жизни. А я, улыбаясь сквозь слезинки, рассказала об этом миру.

Вроде бы никого не забыла. Мяу.

Content

Бергстрем Анна (Фрида) Девушка со шрамом. История неправильного человека

Анна (Фрида) Бергстрем Девушка со шрамом. История неправильного человека

Безымянное существо

Крах революции

Сектор фантазии

Грязные танцы с чистым сердцем

Принц которого не было

Особенные девушки

Фисташковое мороженое

Кай

Грустный клоун

Кошка на пустой крышке

Неправильный человек

Дыхание огня

Сердце на привязи

Die Bruderschaft des Schmerz

Волшебный кролик

Москва никогда не спит

Фатальная романтика

Душа океана

Андрогинная сексуальность

Любовь на кончиках пальцев

Общество потребления

Жертвы моды

Блистающий мир

Успешные мужчины

Вскрытый файл

Анкета неправильного человека

На сладкое…